4

Е, Н. ВОДОВОЗОВОЙ.

т о м ъ I.
Ж И Т Е Л И

ЮГА.

Съ 26 р и с у н к а » » х у д о ж н и к а В а с н е ц о в а .
5-е издаше, исправленное и дополненное.

1897.

ПРЕДЙСЛ0В1Е.
Цель настоящаго труда— познакомить читающую публику оъ жизнно европейскихъ народовъ. Совершенный недостатокъ такого рода книгъ чувствителенъ не только у насъ, но и въ западной литературе. Между темь какъ безпрестанно появляется множество ученыхъ и понулярныхъ сочинешй, рисующихъ
намъ до мал'Ьйшихъ подробностей жизнь американскихъ и африканскихъ ди­
карей, ихъ в'Ъровашя, обычаи, степень образовашя, ихъ общественный понятия,
встргЬчаемъ даже прекрасные ученые труды, знакомянце насъ съ бытомъ
вс'Ьхъ первобытныхъ племенъ,— нгЬтъ ни одного сочинешя, заключающаго
въ себе подробное описаше жизни вс'Ьхъ евронейскихъ народовъ (сочинение .
Э. Реклю— трудъ гораздо более географический, ч'Ьмъ этнографический). Правда,
въ иностранной литературе можно найти много сочинешй объ отделъныхъ
евронейскихъ государствахъ, но даже и тутъ вы не встретите полнаго изо­
бражена жизни того или другого народа. Такъ, наир., относительно нйкоторыхъ странъ подробно говорятъ о фабричныхъ рабочихъ и совершенно умалчиваютъ о земледЪльцахъ, нри описанш другихъ— рисуютъ политический партш,
государственные перевороты, брожеше умовъ и совершенно упускаютъ нзъ
виду более глубоия причины этихъ явленШ, коренящ1яся въ народной жизни.
Переводятъ у насъ подобный сочинешя еще болгйе случайно: иногда выходить
нисколько книгъ по одной и той же страна, тогда какъ по другимъ странамъ Н'Ьтъ решительно ни одного обстоятельнаго труда. Между тёмъ у науки
не должно быть своихъ любимцевъ: для нея одинаково интересны и храбрый,
воинственный черногорецъ, и дикШ, необузданный, во многихъ уголкахъ еще
совс'Ьмъ нетронутый образовашемъ албанецъ, и изысканный, переживающей,
такъ сказать, ультрацивилизащю парижанинъ.
При огромномъ матер1алгЬ, находившемся въ нашемъ распоряжеши, мы
начертили себе планъ, котораго и старались строго придерживаться при
описаши каждой страны. Задавшись целью изобразить действительную
жизнь каждаго изъ евронейскихъ народовъ, мы давали и внешнее описаше
главнейшихъ городовъ и вообще такъ называемыхъ достопримечательностей,
но настолько, насколько оне выражаютъ степень развития и характеръ на­
рода. Мы обращали также внимаше и на природу каждой страны, но лишь
для того, чтобы указывать ея влште на жизнь человека. Тамъ, где это вл1яше
сильнее, и описаше ея у насъ заняло более места; такъ, напр., въ очеркахъ
о Швейцарш мы обстоятельно описали Альпы, дали характеристику флоры
и фауны, ледниковъ, лавинъ, обваловъ и т. п.

Современная жизнь народа, его понятая, вйровашя, его семейный и об­
щественный быть совершенно непонятны, если мы не знакомы съ прошлою
жизнш народа,— поэтому другимъ необходимымъ элементомъ нашей книги мы
считали свгЬдгЬ тя историчесюя. Въ этомъ отиошеши еще легче было увлечься
и выйти изъ границъ. Но мы решили касаться исторш лишь тЬхъ иародовъ,
прошлое которыхъ менее известно. Разсказывать въ общихъ чертахъ исторш,
нанрим'Ьръ, Францш было бы излишне,— она и безъ того достаточно известна;
входить же въ подробности намъ не позволили планъ и объемъ нашей книги.
При этомъ мы брали изъ исторш факты исключительно внутренней жизни,
которые им'Ьютъ тесную связь съ современными иоложешемъ народа или
объясняютъ его характеръ.
Главная задача нашего труда— дать по возможности полную н всесто­
роннюю картину жизни каждаго европейскаго народа, т.-е. познакомить чи­
тателей съ наиболее распространенными обычаями того или другого народа,
съ его общественною и семейною жизнью, со степенью его умственнаго и
нравственнаго развитая, а также съ его экономическимъ и политическимъ положешемъ. Для этого мы подробно останавливались на различныхъ обрядахъ
народа, на описанш одежды, пищи, на народныхъ увеселетяхй и оуевър1яхъ, несняхъ, жилищахъ, на домашней обстановка, на положенш жен­
щины, на отношении между собою членовъ семьи, на положен] и земледгЬльческаго и фабричнаго населенья, на занятаяхъ народа и на главнейших!,
предметахъ его промышленного производства, на жизни среднихъ и высгаихъ
классовъ общества, наконецъ на характера политической жизни народа.
Относительно картинокъ, помйщенныхъ въ книге, мы должны сказать,
что нри ихъ композицш г. Васнецовыми матер1аломъ ему служили большею
частно собранныя нами фотографичесмя карточки, изображаются дййствительныхъ лицъ изъ народа, снятыхъ, какъ образцы типовъ, на месте ихъ жительства.
НастоящШ томъ представляетъ законченное целое: даетъ картину жизни
европейскаго юга. Тутъ нашли место вей романокья племена, часть славянскихъ, а также турки, греки и албанцы. Швейцар1я не совсймъ подходитъ подъ
опредйлеше страны южной, но зато она по своему смешанному населенно
представляетъ удобный переходъ отъ народовъ романскихъ къ германской pact,
и вместе съ темъ отъ юга къ северу Европы. Во второмъ томе читатели
найдутъ onncaH ie жизни народовъ северо-западной Европы.
Мы отводимъ въ нагаемъ труде значительное место народамъ славянскимъ, за что, конечно, читатель на насъ не носетуетъ, такъ какъ этотъ
нредметъ, въ высшей степени для насъ интересный, еще не былъ у насъ
представленъ въ сколько-нибудь цельномъ и популярномъ изложенш.
Множество новыхъ сочиненШ, вышедшихъ въ светъ после напечаташя
четвертаго издангя нашего труда, дало намъ возможность въ настоящемъ пятомъ его изданш опять совершенно заново переработать почти вей очерки,
входящие въ составъ I тома «Жизни евронейскихъ народовъ».
Близ. Водовозова.

ОГ ЛАВЛЕН1Е,
Е В Р О П Е Й С К А Я ТУР Д1 Я.
CTP.

Константинополь.— Какое впечатлите производить этотъ городъ.— Значеше
водъ для Константинополя.— Изнанка турецкой столицы.— Улицы. — Дома.— Пера,
Галата и Стамбулъ.— Базаръ о р у ж Ш .................................................................
Общественный удовольств1я турокъ.— Бани.— Кофейни. — Время пре провождеше въ кофейняхъ.— Разсказчики, музыка, ni>Hie.— Терзаки и страшныя посл^дств1я потреблешя oniyMa.— Торговля рабами.— Кладбища и оригинальный надписи на
памятниках!,.— Султаншй тю рбе...........................................................................
Турецтя мечети и фонтанъ Ахмеда I 1 1 -г о ........................................
Дервиши.— Ихъ жизнь, з а н я т , пища, одежда.— Отношеше къ нимъ народа.—
Дервиши, изгоняемые изъ своихъ орденовъ за дурное поведете. —Характеристика учешя
дервишей.— Ихъ релииозные обряды. .................................................................
Магометанская вгьра.— Ея значеше для турокъ.— Ихъ набожность.:— Какое
вл1яше имйетъ магометанская релипя на нравственность, образоваше и положете народа.
Почему магометанская религгя не мгьшала распространен^ образован­
ности среди арабовъ . . . * ...................................................................... .....
Рамазанъ и Байрамъ.—Какъ постятся турки.— Ночи Рамазана.—Карагёзъ.—
Рамазанъ во дворца.— Обрядъ цЪловатя «священной мантш».— Байрамъ . . . .
Турчанка.— Затворничество женщинъ.— Нарядъ турчанки и ея физшшшя.—
Житье-бытье гаремныхъ затворницъ.— Пагубное вл!яше такого затворничества на
общество.— Турецкая свадьба.— Рождеше р е б е н к а ..................................................
Семейная жизнь богатьгхъ турокъ.— Турецше дома и ихъ убранство.—
Гаремликъ и селямликъ.— Пища.— Пр1емъ г о с т е й ............................................. ....
Образоваше.— Обучете въ первоначальныхъ, средиихъ и высшихъ шкодахъ.—
Университетъ.— Турецше студенты, профессора и доктора.— Библштеки и книжное
д'Ьло.— CyeB^pifl народа..................................................................................... .....
Крестьяне.— Какого рода работу предпочитаетъ турецюй народъ.— Крестьяне
и ихъ жизнь.— Полный упадокъ зем л ед 'З ш я ........................................................
Султанъ и положат государства.— Дворцы.— Ихъ роскошь и убранство.—
Жизнь въ серэлй.— Времяпрепровождеше султана.— Гаремъ во дворц4 и происхождете его обитательница— Воспиташе принцевъ и принцессъ.— Отношеше султана
къ подданнымъ.— Управлеше страною.— Администращя.— Взяточничество.— Торговля
и промышленность. —Денежный д^ла государства.— Улемы и ихъ значеше. — Конститущя
1877 г.— Современное положете............................................................................
АЛБАН1Я.
Характерг страны. —Разбойничество.— Произведетя природы.— Племена.—
Релиия.--Положете албанцевъ подъ турецкимъ владычествомъ.— Характеръ народа.—
Свирепый обычай кровавой мести и его значеше.— Одежда, музыка, танцы, жилища,
з а н я т и пища.— Женщина въ Албаши.— Воспиташе дЪтей.— Общественное устрой­
ство.— Какое значеше придаютъ албанцы своей земл'Ь............................................
Мирдиты.— Природа страны.— Одежда жителей, ихъ характеръ, нравы и
обычаи. —Духовенство.— Женщины.— Свадьба.— Нзбавлеше отъ ненавистнаго жениха.—■
Управлеше страною.— Нарушеше правъ мирдитовъ.— Правосуд1е . . . •. . .

1

8

16
19
25
39
44
49
58
60
65

69

82

95

VI

Б О Л Г А Р I Я.
СТР.

Прошлое и современное положеше болгаръ.— Прошлая судьба болгаръ.—Зависимость отъ грековъ.— Турецкое иго.— Фанарюты и ихъ вл1яше,- -Положеше
болгаръ и ихъ отношеше къ туркамъ и грекамъ.— Гайдуки и ихъ значеше для порабощеннаго народа.— Жизнь болгаръ въ XIX-мъ столетш.— Зверства турокъ 1876 г.—
Война 1877 г.— Страдашя народа во время этой войны.— Значеше для страны С.-стефанскаго договора и берлинскаго трактата.— Тырновская конститущя.— Правлеше
Александра Баттенберга.— Регентство.— Фердинандъ Кобургсшй и управлеше Стамбулова.— Присоединеше принца Бориса къ православной церкви.— Примиреше съ Poccieio.—
Современное положеше новаго Волгарскаго княжества,— Финансы, тяжелые налоги и
торговля. — Печать и просвищете н а р о д а ..............................................................99
ИнмеллигенцЫ и характеръ народа........................................................ 124
Семейная жизнь и реAmin.— Жилища. — Пища. — Одежда.— Семейный Оытъ.—
Еакъ болгары записываюсь свои расходы.— Положете женщины.— Р ел и т народа.—*
Его cyeBipia.— Монастыри и ихъ значеше.— Духовенство и монахи..........................129
Занятш.— Климатъ.— Богатство природы— Населеше.— Землед'Ые и землевла­
дение.— Садоводство и огородничество.— Шелководство.— Сборъ винограда и розъ—
любимыя занят1я болгарской молодежи.— Сливы.— Леса.— Минеральные источники. —
Обилие воды.— Замечательная склонность болгаръ къ промышленности.— Ковры.—
Сукно.— Кожи.— Почему все въ упадка въ этой благословенной стране.— Болгарше
ремесленники и ихъ положеше.— Скотоводство. — Охота и рыбная ловля . . . , . 1 3 7
Развлечены народа и его обычаи.— Канунъ Рождества.— Танцы и u im e.—
Музыкальные инструменты.— Гаданье.— СЪд'Ьнки.— Свадебные обряды и пиршества.—
Похигцеше невесты .................................................................................................. 143
С Е Р Б I Я.
Прошлое и настоягцее сербскаго народа.— Судьба сербовъ въ давнопрошед­
шее время.— Ихъ рабство подъ игомъ турокъ.— Оевобождеше.— Положеше Сербш въ
настоящее время.— Долги, разоряющее государство и народъ.— Налоги, подъ бременемъ
которыхъ страдаютъ сербы.— Природа и климатъ страны.— Государственное устрой­
ство.— Король и его значеше.— Скупщина.— Выборы.— Отношеше къ Австрш . . 148
Просвгъщете.— Грамотность.— Основныя школы и отношеше къ нимъ народа.—
Гимназш. — Сербсшй университетъ и студенты.— П ечать......................................... 159
Задруга.— Какъ живутъ сельсше поселяне.— Ихъ дома и домашняя обстановка.—
Задруга: ея характеръ и значеше.— Обычай кадить.— Женщина и ея положеше.—
Старейшина: его обязанности и отношеше къ остальнымъ членамъ.— Задругари.—
Глубокая привязанность сербскихъ женщинъ къ своимъ братьямъ.— Моба.— Сербшя
посиделки.— Побратимство.— Хорония и дурныя стороны семейно-общинныхъ отношешй.— Разделъ задруги и ея последств1я.................................................................. 161
'Характеръ гг втьрованЫ сербовъ. — Наружность, одежда мужчинъ и жен­
щинъ.— Ж енш я притирашя.— Характеръ народа и болезни, господствующ!я среди
него.— Религшзность серба.— Церкви и монастыри— места молитвы и народныхъ увеселешй.— Cyeeepia народа и знахарки.— Народный песни.— Гусляръ и его пеше.—
Любимый богатырь Марко Кралевичъ.............................................................................173
Занятгя народа.— Земледел1е.—-Первобытный снособъ обработки земли и пдохм
оруд!я.— Посевъ и молотьба,— Маисъ и зерновый хлебъ.— Фруктовыя деревья.—
Винодел1е.— Уходъ за виноградниками.— Скотоводотво.— Свиньи и роль, которую
играютъ эти животныя въ сербскомъ хозяйстве.— Шелководство,— Лесоводство.—
Рудники.— Фабричная и домашняя промышленность. — Тканье ковровъ,—Торговый
договоръ.................................................................................................................... 182
Обычаи ипраздники.— Смерть и погребете.— Свадьба.— Слава и здравицы . 1 8 6
ЧЕРНОГОР1Я.
Природа страны.— Впештй видъ Черногорш. — Климатъ.—-Недостатокъ воды.—
. . .
- ...................................................................
194
Прошлая судьба черногорцевъ................................................... .
. .196

СТР.

Занятья.— Скотоводство.— Рыболовство.— ЛЪса.— ЗемледЗше. — Промышленность
и торговля.— Экономическое положеше народа и его выселеше................................ 200
Характеръ парода.— Черногорка: ея наружность, одежда, положеше въ семь’Ь
и отношеше къ д^тямъ.— Черногорецъ: его образъ жизни, п о н я т и отношетя къ
женщшгЬ,—Одежда, жилище и пища народа.— Детство черногорца и его посвящеше
въ юнаки.— Развлечешя.— Релипя, церковь и образоваше.— Замечательная честность
черногорцевъ.— Воровство и его посл£дств1я.— Тюрьма и отношеше къ ней завлюченныхъ. 203
Цетинъе.— Внйшшйвидъ города.— Княжесшй дворецъ.— Нынйшшй черногорсюй
князь Николай.— Образъ правлешя.— Сенатъ.— Тяжбы.— Реформы посл'йдняго времени . 220
РУМНН1Я.
Прошлое и настоягцее.— Прошлая судьба румынъ.— Значеше боярства.— По­
кровительство Порты.— Грабежи пашей.— Назначение Портою господарей изъ туземныхъ бояръ.— Замена ихъ фанарштами.— Последств1е ихъ господства въ стране.—
Освобождеше.— Свобода печати..............................................................................
Высшее и среднее сословгя.—Бояре: ихъ дворцы и жизнь.— Среднее сослоBie.— Казино и его значеше.— Мнимая смерть.......................................................
Румынское простонародье.— Богатая природа страны.— Характеръ румынъ и
румынокъ.—Положеше женщины въ семье.—-Дома.—Бедность домашной обстановки.—
Пища и одежда народа.— Пеллягра и маляр1я.— Развлечешя, песни, языкъ и релипя
румынъ.— Ихъ духовенство, монастыри и ш колы.--Занят народа. —ЗемледЗше.—
Положеше земледельческаго люда.— Скотоводство.— Рыболовство. —Добываше петроле­
ума.— Евреи и цыгане.— Лаутари и ихъ значеше въ стр ан е..................................
Увеселешя румынъ.— Ярмарка и ея оживлеше.— Калюзари.— Народные танцы.—
Свадьба.............................................
............................................. .....
Г Р Е Ц I Я.
Первое знакомство съ страною.— Природа Грецш и ея климатъ.—Характерныя черты давнопрошедшей жизни.— Завоеваше Грецш турками,— Страдашя грековъ
подъ турецкимъ игомъ.— Тайныя общества.— Возсташе грековъ и ихъ освобождеше.—
Регентство и управлеше Оттона I.— Экономическое и финансовое разстройство страны.—
Разбойничество.— Современное состоите Грецш и отчаянное положеше ея финансовъ.—
Арппя.— Государственное устройство.— Выборы........................................................
Аеины.— Прошлая судьба этого города— Храмъ Тезея.— Холмъ Пниксъ.—
Ареопагъ.— Акрополь.— Пропилеи.— Пинакотека.— Храмъ «Безкрылой Победы».— Пароенонъ.— Видъ этихъ памятниковъ въ настоящее время, ихъ значеше въ прошломъ.—
ВаЪшнШ видъ нын'Бшнихъ Аеинъ.— Улицы и постройки.— Садъ королевы Амалш.—
Уличная жизнь .....................................................................................................
Характеристика грековъ.— Жилища народа; его характеръ, одежда и пища .
Занятгя.— Мраморный богатства грековъ.— ЗемледЗше; его жалкое состояше.—
Коринка и оливы.— Что сделала Грещя для улучтеш’я своего быта за последнее
время.— Торговый и промышленный духъ н а р о д а ...................................................
Образоваше.— Первоначальное образоваше.— Университетъ.— Страсть греческаго
народа къ наукЪ.— Лишешя университетской молодежи.— Какая карьера предстоитъ
въ будущемъ образованному греку.— Среднее и высшее общество.— ЖенскШ институтъ Арсакеонъ.— П еч а т ь ....................................................................................
Нравы, обычаи и развлечешя.— Предложеше.— Обручеше.— Обычай молчашя.— Бракъ и церемонш, какими онъ сопровождается.— Похороны.— Миршоги. —
Посты и друпе реляпозные обряды.— Засуха — П4сни и ихъ значеше для грековъ.—
СлЗшые шЬвцы.— Танцы.........................................................................................
I

223
227

231
247

251

262

268
272

275

278

И Т А Л I Я.

Почему встьхъ привлекаешь къ сеть Италгя........................................... 282
Венец/я.— Лагуны и водяныя улицы Венецш.— Прошлая и настоящая жизнь
этого города.— Площадь,— Соборъ Св. Марка.— Дворецъ дожей.— Венещанцы: ншще и
284
гондольеры.— Искусство гондольеровъ; ихъ чудныя пЪсни.— Ночиыя серенады . .

пи
СТР.

Римъ.— Первое впечатлите.— Храмъ Св. Петра.— Ватиканъ.— Пантеоиъ.— Ко­
лизей и его прошлое значение для Рима.— Капелла мертвыхъ, убранная человеческими
костями.— Катакомбы.— Римъ во время папъ и въ настоящее время.— Населеше.—
Жизнь въ Риме.—-Римляне и римлянки; ихъ внегашй видъ и характеръ.— Корсо.—
Своеобразная уличная жизнь.— Уличные ораторы.— Проводники.— Позёры.— Пицнкаролли.— Балъ натурщицъ ....................................................................................... 288
Проповпдьдтьтей,-—Мадонна въ церкви Св. Августина.— Бамбино
299
Неаполь.— Чудный видъ Неаполитанскаго залива.— Городское населеше: галантуомо и ладзарони.— Уличная жизнь и движете.— Удовольств1я средняго класса.—
Развлечешя народа: чудо кипятя крови и фейерверки.— Учасие духовенства въ иародныхъ удоволъств1Яхъ.— Характеръ неаполитанскаго люда.— Неаполитанская девушка,
ея жизнь и поэз1я.— М ор я к и ................................................................................. 300
Безувт
.— Геркуланумъ.— Помпеи.— Видъ Везув1я.— Его извержешя.— Жители
окрестностей Везув1я.— Несчастся, производимыя землятресен1я м и ............................. 307
К
апри. — Природа этого острова.— Виноградари.— Рыбаки.— Дети и женщины.—
Лазурный г р о т ъ .................................................................................................. 313
Сицил1я.— Чудная природа и климатъ острова.— Сирокко.— Этна.— Упадокъ
землед4л1я и его причины.-— Страна фруктовъ и винограда.— Ловля тунцовъ.— Сицишйсмя серныя копи.— Сицшпанцы и ихъ жизнь.— Певцы и состязашя поэтовъ.—
Засушенные трупы въ подземныхъ галлереяхъ ................................................... ..... 316
Итальянская аристократия.— Ея поняыя, привычки, жизнь и положеше . 323
Положенгеиталъянскаю народа.— Характеръ западнаго побережья.— Ма­
реммы.— Римская Кампанья.— Пошпйстя болота.— Различ1е между восточнымъ и запзднымъ побережьемъ.— Роскошная природа и богатство растительности южной Италш.—
Почему Итал1я при благопр1ятныхъ услоЕПяхъ всегда была гн4здомъ невообразимой
нищеты рабочихъ классовъ.— Прошлое и настоящее народа.— Плохое положеше денежныхъ делъ и безотрадное состояше итальянскаго государства.— Богатые помещики.—
Крупные арендаторы.— Землед4л1е и сельское хозяйство.— Крупные и мелте соб­
ственники изъ крестьянъ.— Ихъ отношеше къ своей земле.— Разделы.— Половники.—
Поденщики.— Безработица и ея причины.— Воровство на поляхъ.— Обработка риса.—
Шелководство.— Сборъ винограда и апельсиновъ.— Скотоводство и жизнь пастуховъ.—
Рыболовы.— Ловля коралловъ........................................ ........................................ 326
Промышленныерабоч1е.— Фабричная промышленность.— Заработокъ рабочихъ. —
Стачки.— Страдашя д4тей.— Работы и порядки въ прядильняхъ и с'Ьрныхъ копяхъ.—
Жилища итальянскаго простонародья.— Его пища и болезни . . . .
342
Что
дгьлаетъитальянское простонародье въ безвьгходномъ положены.—
Выселеше.— Разбойничество.— Каморра и маф1я.— Торговля детьми . . .
347
Характеръ народа и его нравы.— Хорогшяи дурныя стороны нтальянцевъ.—
Любовь къ ночнымъ серенадамъ.— Лотерея.— Частые случаи татуировашя среди простого
люда.— Суев4р1я.— Причиташя по усопшимъ.— Обстановка жилища и домапшя животныя.— Положеше женщины и ея жизнь во всехъ классахъ общества.— Народное образоваше. 351
Страсть къ зргълтцамъ.— Страсть итальянца къ церемошязгь и различнымъ
зрелищамъ.— Еарнавалъ.— Конфектный и цветочный ливень.— Процесш «торжество
смерти*.— HlecTBie Б а х у с а .............................................. .....
361
Папа.— Его значеше въ настоящее время.— Выносъ паны.— Церковный тор­
жества.— Представлешя восковыми фигурами страдавШ мучениковъ ,
366
И С П А Н I Я.
Первое знакомство съ народомъ и страною.— Испанцы.— Ихъ прошлое и
настоящее,— Государственное устройство.—Выборы.— Плохое состоите финансовъ и
тяжелое положеше н а р о д а ..................................................................................... 369
По дорогамъ Пспанги................................................................................ 380
Мадридъ.— Окрестности испанской столицы.— Ея убШственный климатъ.—
Какую важную роль въ жизни испанца играетъ Пуэрта-дель-Соль.— Прадо.— Одежда
и характеръ мадридцевъ.— Улица 1еронима.—Площади Мурильо и Майоръ.— Второсте­
пенный улицы.— Музей.— Кафэйни и магазины сигаръ,— Страсть къ театральнымъ представлешямъ.— Серено
•............................. - .................................... .....
381
Аранхузсъ.............................................................. ..... . . . . 389
*

IX
OTP,

Андалуз1я.— Природа страны.— Характеръ и одежда андалузцевъ.— Кордова.—
Постройки этого города и замечательная м е ч е т ь .................................................. 390
Севилья.— Севильше дома и знаменитая иатю.— Вечеръ.— Ночныя сцены.—
Хиральда.— Соборъ.— Альказаръ.— Севильше цырюльники......................................393
Заням1я народа и его полоэюете.— Землед^е и землевладеше. — Общинный
земли.— Машина для орошешя полей.— «Водяной трибуяалъ».— Виноградники Хереса
и винод^пе.— Оливки и оливковое масло.— Апельсинныя рощи.— Овцы; ихъ громад­
ное значеше для страны.— Пастухи.— Естественный богатства Испанш.— Альмаденъ
и его ртутныя копи.— Каталошя и ея жители.— Промышленность.— Оружейныя фаб­
рики.— Фарфоровыя и хрустальный фабрики.— Фабрикащя гитаръ и ювелирныхъ изд£лШ. — Фабрикащя вееровъ.— Барселона.— Солеварни. — Фабрикащя восковыхъ спичекъ.— Положеше фабричныхъ рабочихъ.— Ихъ пища, жилища, заработокъ и выселеше съ родины.— Образовате.— Невежество, cyeBepie, предразсудки и характеръ
испанскаго н а р о д а ................................................................... •
. . . .
396
Вгъднтшая часть населенгя.— Ншще.— Разбойники.— Контрабандисты.—
Шарраны.— Бреттеры.— Смертная казнь.— Цыгане.— Ихъ нравы, характеръ и образъ
жизни
.............................................................................................................. 412
Высшее и среднее сословгя.— Семейная жизнь.— Мужчины и женщины.— :Ихъ
жизнь и привычки.— Время отдыха.— Домашшя вечеринки.— Беседы у балкона въ
лунную ночь и при страте къ нимъ иепанцевъ.— Аристократы и чиновники; ихъ
положеше н отношеше къ делу.— С туден ты ............................................................417
Религ1я.— Главенство папы и догматъ о его непогрешимости.— Духовенство и
монашеше ордена.— 1езуиты.— Характерный черты католической релиии.— Почиташе
Божьей Матери и святы хъ.........................................................
Ре тггозныя тороюества и прогреет.— Страстная неделя.— Пазо и ихъ
значеше въ испанскпхъ иразднествахъ.— Театральный представлешя на Страстной
неделе.— Праздникъ Пресвятой Девы Моря въ Альмерш.— «Танецъ шести» въ Севильскомъ соборе.— Испанское богом олье........................
. 433
Страсть испанца къ танцамъ.— Фанданго.— Ола.— Танецъ среди разставленныхъ стакановъ.— Танцы съ кувшинами на головахъ.— Танцы у смертнаго одра . 438
Бои быковъ и птпгуховъ.— Страсть испанца къ боямъ быковъ,—Какъ ведутъ
себя испанцы во время этого представлешя.— Борцы.— Бои петуховъ......................439
11 О Р Т У Г А Л I Я.
Португальцы. — Ихъ прошлая судьба.— Современное положеше страны и отча­
янное состоя Hie ея финансовъ.— Следы вл1яшя римлянъ, грековъ, мавровъ, испанцевъ и евреевъ.— Галлегосы.— Внепшй видъ и характеръ народа.— Щепетильность и
краснореч1е лортугальцевъ.— Путешешяя къ чудотворнымъ иконамъ.— Дома н обста­
новка.— Общественная жизнь и женщины. —Свадьба.— Языкъ португальцевъ.— Образоваше.— Природа страны.— Положеше сельскаго и фабричного лю да........................446
Лиссабонъ.— Видъ города и его восхитительное местоположеше.— Землетряееше
1755 года............................................................................................................. 457
Развлечены п а р о д а ................................................................................ 459
ШВЕЙЦАР1Я.
Альпы.— Альшйская природа.— Характеристика горной области: жизнь, движе­
т е и богатство окружающей природы.— Климатъ.— Фёнъ и его вл1яше на природу,
людей и животныхъ.— Туманы.— Дише, бурные потоки; страшнейший вредъ, прино­
симый ими жителямъ.— П ещ еры ...........................................................................
Разнообразие растительности горной области.— Кукуруза.— Виноградная
лоза.— Каштаны.— Ихъ польза и значеше для местныхъ жителей.— Животная жизнь.—
Пернатые обитатели.— Девственные альнШсше леса.— Вл1яше леса наклнматъ и почву.
Водопады..................................................................................................
Обвалы,—Разрушеше Гольдау.— Чудесные случаи спасешя.— Обрывы камней.—
Причина этихъ несчастШ.— Чемъ помочь г о р ю ...................................................
Лавины.— Какъ деревия Руэрасъ ночью была сдвинута лавиной.— Муки засынанныхъ снегомъ.— Счастливые случаи избавлешя.— Когда надаютъ твердый лавины.—

.460
464
466
468

СТР.

Инстиектъ животныхъ, предугадывающихъ падете лавинъ.— Леса, какъ охрана отъ
лавинъ................................................................................................. .... . . .
Альпгйская область.— Растительность этой области.— Одиноюя ели.— Услуга,
которую оне оказываютъ.— Характеръ природы выше 6 ,0 0 0 ф.— Мхи.— Малорослая
сосна.— Альшйская роза.— Озера.— Кристалличешя пещеры.— Животныя альшйской
области.— АльшйскШ о х о т н и к ъ ......................... ....................................................
Алъпгйстя пастбища.— Торжественный выгонъ скота.— Шалэ и ихъ назначеше.— Жизнь пастуховъ.— A e lp le r k ilw i..................................................................
Козопасы.....................................................................................................
Косцы и дровостьт......................................................................................
Страннопргимньге монастыри .....................................................................
Стокман область.— Грозныя явлешя природы этой области.— Красный сн4гъ.—
Монъ-Вланъ.— Жел’Ьзныя дороги . . , . . .....................................................
Ледники.— Какую пользу они.приносятъ.— Ручейки и озерки.— Голубые своды
падъ потоками.— Цв'Ьтъ ледника.— Вкусъ его воды. — Отчего происходятъ трещины .
Политическое устройство.— Швейцаршй союзъ.— Его значеше.— Делете
Швейцарш на кантоны.— Языкъ народа.— Власть законодательная и исполнитель­
ная.— Основныя правагражданъ.— Референдумъ.— Кантонъ Ури: его «Майское собрате».
Община. — Ея значеше для гражданъ.— Хоронпя и дурныя стороны общины.—
Ея отношеше къ беднякамъ.— Гейматлозы.— Общинный власти и ихъ обязанности.—
Общинныя земли ....................................................................................... .... . .
Швейцарцы.— Характеръ народа.— Вн4шнш видъ его деревень.— Семейная
жизнь.— Товарищество однолетокъ. — Вечернее времяпреировождеше. — Воскресный
день.— Одежда.— Танцы и пристрастие къ нимъ молодежи.......................................
Занятгя.— Землед^е и скотоводство.— Знаменитый швейцаршй сыръ и вл1ят е его увеличивающагося производства на положеше народа.— Виноградники.— Тор­
говля.— Фабричная промышленность.— Вышивальная промышленность.— Часовое произ­
водство.— Резьба на дерев’Ь.— Швейцарше фабричные рабочГе и ихъ характеристика.—
Фабриканты и ихъ отношеше къ рабочимъ.— Заработная плата.— Нища, жилища и
панскшы для рабочихъ.— Чемъ объясняется сравнительно лучшее положеше швейцарскихъ рабочихъ.— Фабричный законъ 1877 г.............................................................
Праздники.— 0бил1е нраздниковъ.— Праздники стрелковъ, п'бвцовъ и борцовъ.—
Народныя представлетя на открытомъ воздухе.— Местные праздники: виноградарей
въ Веве и праздноваше масляницы въ Базеле................................................. .... .
Образоваше.— Школьныя здашя.— Положеше учителей.— Отношеше народа къ
школе.— Обучеше.— Кретины и друие б о л ь н ы е.....................................................

471

474
480
483
485
487
488
491
494
503
508

514
521
524

ФР А Н Ц 1 Я .

Парижъ.— Всесветное стремлеше въ Парижъ и причины этого явлешя.—
Значеше Парижа для Францш.— Французскш языкъ и его зн а ч еш е........................ 527
Внгьшнгй видь Парижа.— Улицы, постройки, магазины, аллеи и бульвары.—
Влескъ и оживлеше столицы.— Реклама.— Валы и веселость парижанъ.— Уличная
жизнь.— Ораторство уличныхъ торговцевъ.— Парижское благерство ........................ 530
Магазинъ „дешевая продажа и(Воп Marche).— Чудеса базара: читальня,
буфетъ, залъ для выбора цветныхъ матерШ, кухни, спальни, подвальный этажъ.—
Положеше сл у ж а щ и х ъ ........................................................................................... 535
„ Чрево Парижаи.— Центральный рынокъ.— Пуассардки.— Воришки.— Продажа
объ'Ьдковъ. — Фирма Потэна.— «Жница».— Влестяпце рестораны и положеше въ нихъ слу­
жащихъ.— Кофейни и ихъ значен!е для парижанъ.— Оригинальный кофейни . . . .
538
Елисейстя тля.— Ихъ оживлеше.— Увеселешя для детей и для взрослыхъ.—
СаГёя chantants и ихъ значеше для парижанъ.— Песни этихъ увеселительныхъ заведетй. 543
Сена.— Ея значеше.— Спаееше утопленниковъ.— Моргъ.— Общество для спасешя
утопленниковъ. . . .................................. .... .................................................... 545
Подземный Парижъ . . ............................. ............................ ....
547
Темныя стороны всемгрной столицы. — Бельвиль— предместье пролетар1евъ. —*
Проданныя дети.— Нищ1е, бродяги и мошенники.— Тряпичники, ихъ заня™ и жи­
лища.— Ночлежные пршты.— Нищета и грязь въ кварталахъ пролетар1евъ . . . .
549

XI
CTP.

Дворянство.’—Французская аристократия.— Взгляды, обстановка, жизнь и поло­
жеше знатныхъ людей.— Сенъ-Жерменское предместье.— Дома аристократовъ . . .
Буржуазш.— Характеристика людей этого класса общества.— Ихъ взгляды,
стремления и жизнь.— Ихъ хоронля и дуриыя стороны.— Дома и обстановка людей
средыяго достатка.—Почему парижане не любятъ сидеть дома.— Положеше француз­
ской женщины.— Парижанка изъ мелкой и высшей буржуазш.................................
Бретань.— Характеристика страны.— Берега и ихъ отличительные признаки.—
Ланды.— Дюны.— Приливы и отливы.— Польдеры и ихъ значеше.— Сборъ водорослей.—
Финистерсшй департамента.— Департамента Илли и Вилены.— Характеръ бретонца и
причины его бедности.— Жилище.— Пища и приготовлете сидра.— Отношеше между
собой членовъ семьи.— Клёры.— Разказчшси.— Нипце-п'Ьвцы.— Посиделки.— Взаимная
помощь.— CyeB^pia и ихъ причины.— Любовь къ празднествамъ.— Праздникъ <отпущешя».— Продажа женскихъ волосъ.— Характеръ, нравы и занят1я жителей морского
побережья.— Тяжелый женшй трудъ.— Независимость женщины.— Ловля сардинокъ и
макрелей.'— Ловля рыбы на удочку.— Прыгуны.— «Дары океана».— Ловля спрутовъ.—
Ловля устрицъ и добываше соли.— Бедняки и отношеше къ нимъ м'Ьстныхъ жителей .
Нормаид1я. — Природа страны. — Обшие плодовыхъ деревьевъ. — Прекрасное
состояше фермъ.— ВнйшнШ видъ деревни.— Деревенсше дома.— Причины богатства
Нормащци.— ЗемледЪл1е.— Фермы молочныхъ продуктовъ. — Богатыя пастбища и откармливаше тощихъ быковъ.— Откормщикъ скота.— Яблони и сидръ.— Плетеше кружевъ.— Торговля и промышленность.— Кормилицы.— Характеристика нормандцевъ.—
Распространеше пьянства и его послЪдств1я. — Отношеше между собой членовъ
семьи.— Уменыпеше народонаселешя и причины этого явлешя,— Одежда жителей. .
Фландргя. — Местная природа.— Блестящее состояше земледел1я.— Занятая жи­
телей.— ВоздФлываше свекловицы.— Характеръ народа и его привычки.— Состязаше
зябликовъ.— Игры и удовольств1я. --Пьянство.— Деревенсшя кофейни.— Петушиные
бои.— Контрабандисты............................................ .............................................
Шампань. - Несчастная природа Шампани прежде и ея производительность
теперь.— Приготовлете шампанскаго.— Погреба для винъ и опасности, которымъ под­
вергаются въ нихъ pa6o4ie.— Виноделы и ихъ положеше........................................
Крестьяне.— Разнообраз1е занятай сельскаго населешя.— Землевладйше.— Кре­
стьяне землевладельцы.— Ихъ страсть къ земле.— Черезнолосица и дроблеше позе­
мельной свбственности.— Успехи земледел1я.— Половники, фермеры и батраки: ихъ
заработокъ и положеше.— Характеръ, взгляды и жизнь французскихъ крестьянъ; ихъ
отношеше къ нрестарелымъ родителямъ....................................................... .... .
Paoouie (<ouvriers).— Положеше рабочихъ.— Ихъ жилища, заработокъ и продол­
жительность рабочаго дня.— Стачки.— Синдикаты и ихъ значеше. — Потребительныя и
производптельныя ассощацш.— Характеристика парижскихъ рабочихъ.— Страсть къ по­
литике и природе.— Артистичесшя и иромышленныя даровашя рабочаго.— Его дети и
любовь къ нимъ. — Парижская работница: ея положеше, характеръ и трудъ.— Ясли.—
Пьянство ............................. ...............................................................................
Образованге и воспиташе.—Ещ т ш школы.— Вл1яше католическаго духо­
венства.— Преобразоваше во Францш народнаго обучешя.— Домашнее воспиташе.—
Обученте и воспиташе въ среднеучебныхъ заведетяхъ.— Неумеренная раздача наградъ
и разнообразный поощреьия.— Страсть къ орденамъ.— Высипя учебвыя заведешя.—
Студенты ........................................................... ............................................. .
Французы юга и сшера,— Характеръ французскаго народа.— Его хороппя и
дурныя стороны ................................................. ....

55 4

559

570

584

596
600

601

610

625
638

ПЕРЕЧЕНЬ РИСУНКОВЪ.
С тра ницы .

1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
19.
20.
21.
22.
23.

Турецкая кофейня . . .
1® 11
Турецкое кладбище................................................................................
14= ^
Гаремныя затворницы............................................................................
^2
53
А лбанцы ....................................................................................... * •
86
87
Болгарсме типы: сборъ в и н ограда............................................................. 134 135
Болгары: сборъ р о з ъ ................................................................................ 1^0 141
Болгарски танецъ « х о р о » ......................................................................... 144 145
Сербы: ихъ праздникъ «крстно и м я » ...................
190 191
Черногорцы............................................................................................... 204 205
Румыны, слушаюпце игру лаутари............................................................. 240 241
Сватовство въ румынской деревн'Ь......................................................... 248 249
Г р е к и ................................................................................................... 270 271
Набережная въ Венещи и венещансшй н а р о д ъ ...................................... 286 287
Р и м л я н е............... •.............................................................................. 296 297
Уличная жизнь въ Неаполе (направо уличныйписецъ) ......................... 3 0 2 — 303
Путешеств1е по испанскимъ дорогамъ.............................. ...................... 3 8 0 — 381
Испаншй танецъ................................................................................... 4 3 8 — 439
Бой быковъ...............................................................................
. • 4 4 2 — 443
П ортугальцы ................... . ................................................................ 4 5 0 — 451
Альшйскш о х о т н и к ъ ............................................................................ 4 7 8 — 479
Швейцарцы. (Налево швейцарка изъ кантонаБерна) . • .......................... 4 8 2 — 483
Алыийшй косецъ.................................................................................... 4 8 6 — 487
Парижсшй рабочШ людъ: пуассардка, торгующаяся съ блузникомъ; подлЪ него
жена; сзади тряпичникъ и рабочШ въ с т о к а х ъ .............................. 538— 539
24. Бретонцы и ихъ праздникъ «отпущенш» . . • ...................................... 578— 579
25. Жители западнаго побережья Бретани..................................................... 582— 583
26. Нормандцы.......................................................................................... 594— 595

ЕВРОПЕЙСКАЯ ТУРЦ1 Я.
КОНСТАНТ ЯН ОП ОЛ Ь.
Какое впечатлите пропзводитъ этотъ городъ. — Значеше водъ для Константино­
поля.— Изнанка турецкой столицы. — Улицы. — Дома.—Пера, Галата и Стамбулъ. —
Базаръ орудий.

Ни одинъ городъ въ Mipe не представляетъ такихъ крайнихъ противоположно­
стей, какъ Константинополь. По единодушному отзыву всехъ путешественниковъ, это
городъ, полный замечательная великолешя и блеска и въ то же время невообрази­
мой грязи и крайней нищеты. На каждомъ шагу вы тамъ встретите то поразитель­
ную, своеобразную красоту природы, то сцены, до глубины души возмущаюнця душу
и унижакнщя всякое человеческое достоинство. Впрочемъ, первое впечатлите обыкно­
венно бываетъ чрезвычайно пр1ятное.
Прежде, чймъ подъехать къ Босфору, вы оставляете позади себя Принцевы острова,
которые, точно корзины съ роскошною зеленью, плаваютъ въ Мраморномъ море. Но
вотъ вы повернули налево, на голубую водную площадь Константинопольскаго залива,
который называется Золотыми Рогомъ, и бросили тутъ якорь среди цела го леса
мачтъ съ разноцветными флагами всехъ нащй. Не только Венещя съ своими мра­
морными дворцами среди волнъ, но, по мненш многихъ, даже и Неаполь съ своими
волшебными окрестностями и вечно дымящимся, грозными Везув1емъ, не очаруетъ
васъ такъ, какъ Константинополь въ первую минуту.
Этотъ городъ разсынанъ на возвышенныхъ холмахъ и разделенъ Константино­
польскими проливомъ на две главныя части: на европейскую и аз1атскую. Евро­
пейскую часть можно назвать веегПрнымъ портомъ, такъ какъ тутъ встретишь пред­
ставителей всехъ частей света.
Чудныя воды— самое лучшее украшете этого города. Голубое море вторгается
въ него съ разныхъ сторонь и теми придаетъ каждой его части особую, характерную
физшном'ио. То вбегаетъ оно въ середину его заливами, то принимаетъ въ себя
речки, которыя тихо катятся по предместьями, огибая мысы и островки, застроенные
древними здашями; часто волны смело подходятъ къ подножто кюсковъ *1) и башень,
и серебряныя брызги влетаютъ въ отворенный окна домовъ.
*) Юоскъ—родъ беседки съ выдавшеюся впередъ разукрашенною и раззолоченною крышею.
Внутри онъ бываетъ иногда отд4данъ съ необыкновенною роскошью.

1

2

Что ни шагъ, то новая, невыразимо прекрасная картина! 'Гутъ множество неболынпхъ р'Ьчекъ п ручейковъ блещутъ и сверкаютъ среди зелени; тамъ громадная
мечеть (магометанская церковь) таинственно смотрится въ неподвижную воду залива,
по которому мелькаютъ быстрые каики (лодки). Но вотъ поверхность сонныхъ водъ
вдругъ рябится длинными полосами, вы думаете, что откуда-нибудь подулъ вЬтерокъ,
но вместо белогодовыхъ валовъ показываются тысячи черныхъ, блестящихъ треугольниковъ, и въ ту же минуту целое стадо дельфиновъ подымаетъ изъ воды свои головы,
чтобы подышать воздухомъ. Черезъ мгновеше они н ач и н ать кувыркаться, прыгать и
прятаться въ волнахъ, которыя они поднимаютъ, забавляясь и резвясь между собою.
Некоторые изъ нихъ вдругъ бросаются за каикомъ и долго-долго его провожаютъ.
Также разнообразятъ эту прелестную картину чайки, крикливыя стаи которыхъ покрываютъ море и набережный. Надъ чудною голубою водяною площадью, замкнутой слева
сералемъ *), подымается городъ, расположенный амфитеатромъ на семи холмахъ: онъ
представляете огромную массу строенШ, а разваливнпяся стёпы опоясываютъ его
кругомъ,— и все это утопаете въ роскошной зелени. Здесь и тамъ живописно возвы­
шаются раззолоченные шоски и мечети, окруженный тенистыми садами, и ярко сверкають на солнце своими золотыми полумесяцами. Тонкая иглы минаретовъ *2) пред­
ставляются взору какими-то исполинскими свечами изъ бЬлаго воска, которыя вол­
шебно сверкаютъ въ чудной синеве неба.
Если вы въезжаете въ этотъ царственный городъ на пароходе, то чемъ ближе
вы къ нему приближаетесь, темъ выше и необъятнее надвигаются надъ палубою, на
которую немедленно высыпаютъ теперь все путешественники, немея отъ изумлешя и
восторга, грандшзные амфитеатры Перы и Стамбула, разъединенные далеко вдав­
шеюся въ землю голубою косою Золотаго Рога.
Съ орой стороны КонстантинопольскШ порте, названный Золотымъ Рогомъ,
представляете глубокую перспективу многихъ тысячъ домовъ и кораблей, откуда
отлично видно предместье Эюбъ, надъ которымъ возвышаются холмы Стамбула и
Перы; затемъ взоры утопаютъ въ горизонте Мраморнаго моря. Аз)атск1й берегъ отсюда
своебразно живописенъ: онъ является вамъ безконечною цепью цветущихъ холмовъ,
предместШ, долинъ и садовъ. Взгляните после этого на Босфоръ: л е т е каики
(турецкая лодки) легко и ловко скользяте по гладкой поверхности, съ какою-то негою
покачивая гребцовъ въ полосатыхъ рубахахъ и турокъ въ фескахъ 3) или въ белыхъ
чалмахъ4), которые сидятъ на разостланпыхъ коврахъ и подушкахъ, поджавъ подъ
себя ноги калачикомъ. Съ своими чудными водами, необъятными мечетями, съ строй­
ными минаретами, лесами кипарисовъ и древними башнями, наконецъ съ своими
пленительными долинами, по которымъ разгуливаютъ люди чуть-ли не всехъ яащ й,
Константинополь необыкновенно поражаете путешественника и переносите его въ
какой-то сказочный м1ръ, ни съ чемъ другимъ не имеющШ сходства.
Но чемъ сильнее былъ вашъ восторгъ при виде Константинополя съ моря,
тём ъ сильнее будете разочарование, когда вы его увидите вблизи. Распростертый на
безконечныхъ холмахъ и долинахъ, что придаете ему такую своеобразную прелесть,
вблизи Константинополь представляете какую-то дикую смесь цивилизации и вар­
варства, чудныхъ видовъ и возмутительныхъ зрелищъ, роскошнейшихъ европейскихъ
*) Дворецъ султана.
2) Съ высоты этихъ минаретовъ магометанамъ пять разъ въ день возв'Ьщаютъ о началЬ
молитвы.
3) Феска—плотно прилегаюдцй къ бритой головй колпавъ съ цветною кисточкою.
4) Чалма— перекрученный платокъ, которымъ нисколько разъ обвертываютъ голову.

3

зданШ и построекъ чисто аз1атскаго характера. Пройдете до конца прекрасную улицу,—
она кончается пропастью; при выходе изъ театра, вы нередко встретитесь лицомъ
кь лицу съ гробницею. Посреди жалкихъ построекъ часто вызвышается чудный европейск!й дворецъ, сзади его торчать иглы стройныхъ минаретовъ, тамъ кипарисы и
платаны распростнраютъ свои ветви надъ китайскою крышею кшска; передъ вами
мелькаютъ то решетчатые балконы гаремовъ, то причудливыя ниши подъ арабскими ар­
ками, то гробницы во дворахъ и башни посреди могилъ. Мечети, синагоги, храмы греч еш е, армянш е, католичеше часто находятся въ такомъ близкомъ соседстве, точно
оспариваютъ первенство другъ у друга. Здесь и тамъ кучи камней и остатки разрушенныхъ пожарами зданШ. Въ отдаленныхъ частяхъ города переулки совсемъ небрежно
вымощены и носятъ следы какого-то хаотическаго безпорядка: груды мусора, костей,
гнилыхъ овощей и другихъ нечистотъ сильно перажаютъ васъ, и вы не хотите ве­
рить, что находитесь въ столице. Запутанные закоулочки и переулочки часто изви­
ваются между холмиками, пересекаютъ пропасти, проходятъ подъ акведуками. Эле­
гантный городъ, деревня, дача, садъ, порть, пустыня, рынокъ, кладбище — безпрестанно сменяютъ другъ друга, возвышаясь одинъ надъ другимъ террасами, такъ
что съ известныхъ высокихъ пунктовъ однимъ взглядомъ легко обнять все это
разнообраз1е.
Архитектура зданШ приноравливается къ безконечному разнообразно почвы, и
вы видете множество построекъ въ форме треугольниковъ, пирамидъ, прямыхъ и
опрокинутыхъ, окруженныхъ мостами, подпорками и рвами. На разстояши сотни
шаговъ все меняется: то вы идете по элегантной улице, застроенной магазинами и
домами въ европейскомъ вкусе, то передъ вами совершенная пустыня или какой-то
аз1атскШ поселокъ. Внимаше привлекаютъ самые разнообразные виды и постройки:
казармы въ мавританскомъ стиле, турецкая кофейня, базаръ, фонтанъ. Вамъ то при­
ходится подниматься вверхъ, то спускаться внизъ, то карабкаться по лестнице, про­
битой въ скале, плавать въ грязи и обходить тысячи препятствШ, то отстраняя
кустарникъ или дерево съ своей дороги, то приподнимая белье, протянутое для
сушки, то затыкая носъ отъ отвратительвыхъ м1азмовъ, то жадно вдыхая благоухан­
ный воздухъ.
Населеше Константинополя— это калейдоскопъ всевозможныхъ ващональностей;
на улицахъ можно слыщать все европейсше и много аз!атскнхъ языковъ. Турки составляютъ только половину всего населешя, а изъ остальныхъ жителей первое место
занимаютъ греки, затемъ идутъ армяне, испансше евреи, арабы, египтяне, туркмены,
черкесы, славяне и друпе европейцы.
Константинополь, столица турокъ, местопребываше султана, турецкаго царя и
повелителя, не только занимаетъ огромную площадь въ Европе, но, какъ было упо­
мянуто выше, шагнулъ еще и въ А зш , такъ что въ сущности этотъ городъ расположенъ въ двухъ частяхъ света— въ Европе и Азш. Босфоръ (или КонстантинопольскШ проливъ) отделяетъ аз1атскую часть столицы, известную подъ назвашемъ пред­
местья Скутари, отъ европейской, въ которой находятся Пера, Галата и Стамбулъ,—
все остальное только кварталы этихъ трехъ главныхъ частей Константинополя.
Въ Пере живутъ европейцы, которые надолго или навсегда поселились въ Кон­
стантинополе. Это— лучшая часть столицы: тугь прекрасно построенный здашя въ
четыре и пять этажей, роскошнейпйя англШ шя и французсия гостиницы, магазины,
театры, клубы, дома посланниковъ. По удицамъ Перы обыкновенно расхаживаетъ
европейская публика— французы, англичане, итальянцы, проезжаютъ кареты пословъ.
Главныя улицы, въ большинстве случаевъ, имеютъ прекрасную мостовую и тротуары,
1*

4
но и въ этой части столицы не мало до того узкихъ переулковъ, что, когда про'Ьзжаета экипажъ, пешеходу приходится прижиматься къ стене.
Пера примыкаетъ къ другой части города— Га лате, которая представляетъ собою
лишь одинъ безконечный базаръ, безпрерывный толкучШ рынокъ, сплошную лавку.
Каждый домъ въ ГалагЬ занята торговлею; здесь продаютъ решительно все, и притомъ торговцами являются люди всехъ нащональностей: греки, армяне, французы,
nepciaiie, итальянцы, болгары. ЗдЬшшя улицы до того извилисты и узки, что ихъ
правильнее было бы назвать щелями; солнце во мной я изъ нихъ совсемъ не пока­
зывается, а потому все здесь мрачно, какъ-то влажно, грязно. Темъ не менее все
улицы окаймлены лавками пирожниковъ, цирюльниковъ, мясниковъ, греческими и
армянскими кофейнями, конторами негощантовъ, бюро. Деловая толпа безъ оглядки
стремится туда и сюда, безпрестанно разступаясь, чтобы дать дорогу осламъ, посилыцикамъ, омнибусамъ. Почти вся константинопольская торговля проходитъ черезъ
это предместье: здесь биржа, банкирш а конторы, склады товаровъ, разныя агент­
ства, таможня. Подземная железная дорога соединяете Галату съ Перой посредствомъ туннеля. Когда вы вступаете въ Галату, просто не верится, что нахо­
дишься въ турецкой столице: со всехъ сторонъ вы слышите здесь говоръ, крики,
смехъ, шутки на французскому итальянскомъ, испанскомъ языкахъ. Въ маленькихъ
переулкахъ Галаты еще более движешя: тута уже не только днемъ, но и ночью
невообразимая толкотня и суета. На каждомъ шагу встречаешь открытия кухни,
где на вертелахъ жарята барановъ и козлята, изготовляютъ блины, меияютъ деньги.
Шумъ, гвалта, ревъ, крики ословъ, лай собакъ, стукъ, звуки рожковъ, шарманокъ,
бубенъ и скрипокъ, самый разнообразный свиста и выкрикиванье разносчиковъ, —
все это сливается въ одинъ общШ адш й концертъ и совершенно оглушаета каждаго,
въ первый разъ попавшаго сюда человека.
Въ Стамбуле все носитъ чисто восточный, аз!атск!й характеръ; въ его улицахъ
поражаетъ тишина: это въ полномъ смысле слова — царство безмятежнаго покоя и
сна. Темъ не менее Стамбулъ съ блестящими куполами своихъ мечетей, съ дивными
минаретами, фонтанами, кладбищами, дворцами, роскошными садами, отражающимися
въ водахъ бирюзоваго моря, съ «Золотымъ Рогомъ» (КонстантинопольскШ порта) у
подшшя зданШ этой части города— самая оригинальная, чисто турецкая часть сто­
лицы. Безконечные базары, представляюпце смесь роскоши и нищеты, тянутся по
крутымъ улицамъ то вверхъ, то внизъ, затериваются отъ времени до времени въ
различныхъ переулкахъ и снова показываются на площадяхъ, обыкновенно сырыхъ
и грязныхъ.
Въ Стамбуле, какъ, впрочемъ, во всемъ Константинополе, улицы, кроме главныхъ, не имеютъ назвашй; а если бы всемъ этимъ переулочкамъ, проходамъ, узкимъ
коридорчикамъ и даны были бы клички, это не облегчило бы возможности съ
большею уверенностт направлять свой путь, немыслимо было бы и запомнить названШ всехъ этихъ яостоянно перекрещивающихся между собою разнообразныхъ
тропокъ и проходовъ. При постройке Константинополя едва-ли когда-нибудь руко­
водились вполне определеннымъ планомъ,— каждый, видимо, строился, какъ вздумается:
даже тамъ, где дома идута длинной, прямой лишей, проходъ по улице нередко пре­
рывается какой-нибудь постройкой, которая такъ выдвигается впередъ, что загораживаетъ собою всю середину мостовой и мешаетъ свободному проезду экипажей.
Турецше дома наиоминаютъ не то узмя башни, не то высоте ящики въ два,
три, а иногда даже и въ четыре и пять этагкей съ плоскими крышами, не более
какъ въ пять оконъ съ решетками, а есть дома и съ двумя и даже съ однимъ

5
окномъ съ фасада. Эти решетки не мешаютъ турчанкамъ видеть, что делается на
улице, но зато уличные зеваки уже никакъ не могутъ разсматривать ни женщинъ,
ни того, что оне д'Ьлаютъ у себя. Дома эти нередко каменные, но большею частью
деревянные: въ некоторыхъ кварталахъ улицы до того узки, что изъ оконъ противоположныхъ домовъ можно протянуть другъ другу руку. Давно прошло золотое
время для турокъ, когда у наиболее знатныхъ изъ нихъ были богатМппе гаремы.
Теперь все более уменьшается число богатыхъ турокъ; упадокъ ихъ прежняго велич1я сказывается, прежде всего, въ отсутствш въ настоящее время гЪхъ
многочисленныхъ гаремовъ, которыми когда-то обладала большая часть пашей и знат­
ныхъ турокъ. Они строятъ теперь свои гаремы по объему несравненно меньше прежнихъ, а прежше или стоятъ пустыми, или совсЬмъ разрушаются. Мнопе паши, за
отсутств1емъ средствъ, довольствуются одною женою, и лишь немнопе им4ютъ
две, три, а т'Ьмъ бол'Ье— четыре жены.
Дома Стамбула чередуются съ прелестными кладбищами, которыя совершенно
неожиданно открываются передъ вами среди улицъ и площадей; подле нихъ— мечети
и вы соте минареты, сверкаюпце своими золотыми полумесяцами. Изъ узкихъ проулковъ и улицъ вы выходите на маленьтя, открытая площади; тутъ, съ одной сто­
роны, обыкновенно оказывается фонтанъ, изъ котораго пьютъ верблюды, съ другой—
кофейня съ матрасами у ея входа, на которыхъ, полулежа или поджавъ ноги калачикомъ, курятъ и отдыхаютъ турки.
Въ Стамбуле, благодаря обилие деревянныхъ построекъ, недостатку воды, ко­
торой не хватаетъ даже для питья, безпрестанно попадаются пространства, выжженныя
пожарами. Пожарная команда очень плохо организована: едва только пламя пока­
залось изъ одной постройки, чрезъ часъ-другой, глядишь, уже громадное пространство,
занятое множествомъ всевозможныхъ зданШ, охвачено огненнымъ моремъ. Пожары
приносятъ здесь более горя, чемъ где бы то ни было: пожарная команда набирается
изъ кого попало, —изъ воровъ и мошенниковъ; пользуясь суматохой во время по­
жара, они грабятъ пожитки бедняковъ.
Особенно неприятно поражаетъ въ улицахъ Стамбула множество отвратительныхъ,
паршивыхъ собакъ, которыя въ каждомъ закоулке, на каждомъ перекрестке целыми
десятками грызутся между собой и разрываютъ нечистоты. Здесь нельзя шагу сту­
пить, чтобы не наткнуться на сцену изъ собачьей жизни. Эти жпвотныя такъ лю­
бимы турками, что MHorie изъ нихъ, умирая, завещаютъ крупный суммы на прокормлеше собакъ. Однако, пожертвованШ все же' оказывается недостаточно, и собаки
имеютъ чрезвычайно жал id й видь. Несметное количество собакъ плодится, растетъ
и околеваете на улицахъ, не зная хозяина, не имея никакого крова, кроме небеснаго свода. Оне преспокойно располагаются на улицахъ Стамбула и не трогаются
съ места, чтобы дать дорогу, прохожимъ, которые вынуждены ихъ обходить; только
для быстро несущейся кареты оне чуть-чуть подвигаются въ сторону. На какую со­
баку ни взглянешь, каждая носите следы кровавыхъ битвъ: у одной не хватаетъ
уха, у другой хвоста, третья хромаете, четвертая вся такъ искусана, что представ­
ляете собою сплошной гнойной струпъ. Издыхаюте оне тутъ же, на улице, исто­
щенный голодомъ, холодомъ, раздавленный копытами лошадей и ословъ. Въ улицахъ
Перы собакъ не прикармливаютъ, и потому ихъ тамъ очень немного, но Стамбулъ
кишите ими. Нельзя, однако, сказать, чтобы стамбульстя собаки были совсемъ безполезны: здесь не существуете дворовъ, и всевозможныя нечистоты, мусоръ, помои,
кости, все выкидывайте прямо на улицу. Уничтожая эти отбросы, собаки не даюте имъ
разлагаться и распространять зловоше и такимъ образомъ несколько очищаюте воздухъ.

G
Нередко подле собакъ так т же грязные, худые, искалеченные н паршивые
(какъ ни ужасно это слово въ применены къ человеку)— валяются, ползаютъ и разгуливаютъ ншще. Особенно много попадается ихъ у кофеепъ, при входахъ въ ме­
чети, на ступеняхъ фонтановъ, бань и московъ. Чтобы возбудить сострадаше прохожихъ, они протягиваютъ руку за милостынею, выставляя на показъ з1;пощ1я раны,
хватаютъ прохожихъ за платье, заграждаютъ дорогу и настойчиво требу юта подаяшя.
Калеки ползаютъ по улицамъ и обхватывають колени прохожихъ.
Съ утра до вечера по узкимъ улицамъ Стамбула тянутся одинъ за другимъ
ослы, до такой степени нагруженные всевозможными припасами, что часто ихъ совсемъ не видать подъ корзинами фруктовъ и зелени. Между навьюченными ослами,
согнувшись въ три погибели, пробираются гамалыки (носчики кладей), которые переносятъ громадный тяжести. Часто сорокаведерныя бочки со спиртомъ или масломъ,
громадныя железный полосы переносятся ими чуть не бегомъ. Делается это такимъ
образомъ: бочку или громадный ящикъ окручиваютъ веревкой и делаютъ изъ нея
несколько петель, въ которыя вкладываютъ длинные шесты. Концы этихъ шестовъ
носильщики кладутъ себе на плечи и несутъ грузъ очень быстро, издавая по временамъ крикъ «берегись»! Беда тому, кто не слышалъ этого предостережешя, по­
тому что носильщики несутся съ своей ношей, не обращая внимашя на пешеходовъ.
Здесь и тамъ, въ цветныхъ плащахъ (фередже) проходятъ турчанки съ опу­
щенными покрывалами (яшмаками). Разгуливаюнця турчанки совсемъ не имеютъ
элегантнаго вида: издали оне походятъ скорее на ходяч1е мешки съ ватою, чемъ
на женщинъ, — т а т е неуклнше плащи носятъ оне поверхъ своего платья; не кра­
сить ихъ и покрывало, которымъ оне такъ окутываютъ голову, что только глаза и
ротъ остаются свободными.
Обратите внимаше на уличное движете. Вотъ подвигается странный экипажъ,
разукрашенный позолотой и запряженный парою воловъ, убранныхъ цветными ки­
стями, блестками и тесемками яркихъ цветовъ; онъ биткомъ набить турчанками
средняго достатка. Тишина и отсутствие жизни и движешя— характерный признакъ
даже наиболее людныхъ улицъ Стамбула. Здесь и тамъ медленно расхаживаютъ сонные,
вялые, молчаливые турки, которые особенно поражаютъ одною типичною чертою —
ленью. Эта лень заметна не только въ ихъ походке, но и въ ихъ болынихъ глазахъ, безжизненныхъ и равнодушныхъ. Отъ времени до времени катить изящный
экипажъ— карета, красная снаружи и позолоченная внутри; въ ней сидятъ турчанки
более высокаго полета— жены султана или какого-нибудь еановитаго турецкаго вель­
можи. Карета запряжена великолепными лошадьми. При всякомъ такомъ экипаже
непременно находится стражъ-евнухъ, который зорко глядитъ, чтобы къ карете не
подошелъ какой-нибудь мужчина. Безпрестанно мелькаютъ белыя и зеленыя чалмы
мусульманскаго духовенства, остроконечный шапки дервишей и всадники съ длинными
бородами и въ чалмахъ или въ алыхъ фесахъ съ синими кисточками. У полуразру­
ш енная здашя, въ малолюдномъ уголке, постоянно наталкиваешься на уличнаго ле­
каря, или, точнее сказать, знахаря: онъ наклоняется иадъ распростертымъ передъ
нимъ на земле больнымъ, бормочетъ камя-то заклинашя, размахиваетъ ножемъ надъ
его головой... Здесь не только безграмотные турки пизшихъ классовъ, но даже гро­
мадное большинство высокопоставленвыхъ лицъ лечатся не у докторовъ, а у невежественныхъ дервишей и знахарей. Въ улицахъ Стамбула не редкость увидеть и писца:
поджавъ подъ себя ноги, онъ сидитъ на земле и на какой-нибудь небольшой под­
ставке строчить послаше для турка, который тутъ-же, подле него, растянулся съ
чубукомъ въ рукахъ. Несколько далее фокусникъ проделываете свои фокусы передъ

7
группою людей, изъ которыхъ одни сидятъ, а друпе, полулежа на матрацахъ у ко­
фейни, попиваютъ кофе и пускаютъ дымъ изъ трубокъ. А вотъ и уличный цырюльыикъ! Небольшаго роста человекъ, весь съежившись въ клубочекъ, съ подогнутыми
подъ себя ногами, уместился на крошечной табуретке и подставляетъ свою голову
брадобрею, который бреетъ его или, лучше сказать, безцеремонно выскабливаетъ ему
волосы простымъ иогкемъ.
Среди глухихъ, кривыхъ, узенькихъ, темныхъ уличекъ Стамбула, где жальче
дома и полуразрушенныя постройки то сбиты въ кучу, то разбросаны такъ, что
загромождаютъ дорогу, вы вдругъ наталкиваетесь на громадную серую стену съ
арками, кое-где обросшую кустарниками и вьющимися расчетами: это арки акведука
Валента, очень древшя, въ высшей степени замечательный по своей величине, по­
строенный еще византШцами.
Въ Стамбуле не только узк1я, темныя улицы, выжженныя пространства и
жалме домишки, но не мало и широкихъ улицъ, окаймленныхъ великолепными по­
стройками; особенно много богатыхъ мечетей, превосходныхъ тосковъ, мраморныхъ
фонтановъ; мелькаютъ и позолоченный решетки садовъ. Въ такихъ улицахъ везде
плескъ и журчаше воды, свежесть, прохлада и тень, которую даютъ кипарисы
и платаны.
Чтобы составить себе еще более ясное представлеше о Константинополе, не­
обходимо посетить здешше базары и рынки. Тутъ те же поразительный крайности,
какъ и въ другихъ частяхъ столицы: грязь и смрадъ и въ то же время чудное
благоухате лавокъ, въ которыхъ продаются душистыя снадобья и розовое масло,—
роскошь и нищета идутъ здесь рука объ руку.
Посреди грековъ, армянъ, евреевъ, которые бегаютъ, суетятся, выкрикиваютъ
похвалы своему товару, чинно проходягь турки, всегда величавые, спокойные, молча­
ливые. Они никогда не затеряются въ массе базарнаго населешя— продаютъ-ли они
свой товаръ, покупаютъ-ли, прогуливаются или отдыхаютъ. Везде, где есть только
возможность присесть и закурить трубку, турокъ сядетъ и задумчиво пускаетъ дымъ.
Онъ не разговорится съ прохожимъ, не станетъ сообщать ему новостей, не только
никогда горячо ни съ кемъ не заспорить, но часто и на сделанный вопросъ не об­
ратить внимашя, а спокойно продолжаетъ курить трубку и безразлично смотреть на
одинъ и тотъ же предметъ. Если же онъ п ответить, то чаще всего только «да» илп
«нетъ», да и то не поворачивая головы, не удостоивши ни однимъ взглядомъ того,
кто къ нему обратился. Оторвать турка отъ трубки можетъ разве пожаръ въ двухъ
шагахъ отъ него или призывъ къ молитве. Какимъ вы видите его здесь, такимъ
онъ везде, идетъ-ли онъ за деломъ, или прогуливается въ обществе свопхъ знакомыхъ. Подъ широкимъ навесомъ платана сидятъ, поджавъ подъ себя ноги, несколько
молодыхъ турокъ. Они не то крепко задумались, не то дремлютъ, и отъ времени до
времени, чтобы совсемъ не заснуть, развлекаютъ себя несколькими глотками чернаго
кофе: эту дремоту они предпочитаютъ даже сну. Турки— первый народъ въ Mipe по
уменью отдыхать и всецело предаваться кейфу, т.-е. неге, самоуслаждение и полному
покою. Въ эти блаженныя для турка минуты ему лень не только говорить, но думать,
даже двигаться,— это изъ ряду вонъ неподвижное существо. Сколько бы часовъ сряду
ни отдыхалъ турокъ, онъ всегда сидитъ на одномъ и томъ же месте и молча ку­
рить, прихлебывая черную гущу изъ чашки, или жуетъ разныя сдастп. Д за все
это время лицо его не меня етъ выражешя, глаза не блеснуть ни радостью, нп гневомъ, ни отчаятемъ. Молодые турки перестаютъ носить чалму, бреютъ бороду, стройны,
даже красивы, по внешности иногда мало чемъ отличаются отъ европейца, но

8

характерная черта— лЬнь двигаться и шевелить мозгами, такъ же присуща турецкой
молодежи, какъ и старикамъ.
Возвратимся къ базарамъ. Подъ ихъ сводами страшная толкотня, шумъ, гамъ,
выкрики на всЬхъ языкахъ; торговцы, заманивая въ свои темныя лавки, хватаютъ
прохожихъ за руки. Но такимъ безцеремоннымъ приставаньемъ и суетнею здЬсь от­
личаются греки, евреи, армяне; турки и тутъ поражают!» своею необыкновенною
степенностью и спокойств1емъ. При вход!» покупателя въ одну изълавокъ, турокъ про­
должаешь сидЬть на своемъ мЬстЬ, и только, когда вошедшШ попроситъ показать товаръ,
онъ неторопливо встаешь и молча подаетъ требуемое. «Какъ дорого!» говоришь поку­
патель, желая поторговаться. «Этому нечего удивляться», спокойно отрежешь турокъ,
замолчишь, усядется на прежнее мЬсто, хотя покупатель продолжаетъ стоять передъ
нимъ, и тотчасъ снова устремляетъ свои глаза въ одну точку. Турокъ не такой человЬкъ, чтобы лебезить, ухаживать и заискивать: ко всЬмъ и ко всему онъ отно­
сится равнодушно, даже и въ томъ случаЬ, если отъ этого страдаетъ его интересъ.
Назначивъ цЬну, онъ рЬдко что-нибудь уступитъ. «Да дай же мнЬ что-нибудь другое,
покажи вошь тотъ кусокъ». Но турокъ, хотя и вскользь посмотрЬлъ на покупателя,
догадывается, что онъ хочетъ только рыться въ товара. «Нечего тебЬ смотреть,
ничего изъ этого не выйдешь», или: «не для чего тебЬ смотреть, — это для тебя
дорого»,— при этомъ онъ опять отходить къ своему тюфяку и преспокойно садится,
поджимая ноги калачикомъ.
Всего привелкательнЬе на базарахъ оруаие,— гордость турка. КромЬ украшешй
изъ драгоцЬнныхъ камней, на многихъ клинкахъ блестятъ золотыя надписи: «дарую
тебЬ побЬду надъ невЬрнымъ»— гласишь одна изъ нихъ, но чаще всего: «нЬшь Бога,
Кром'Ь Бога, и Магометъ его пророкъ». Невольно залюбуешься красотою и богатствомъ
этого оруж!я: серебро и золото, яшма, кораллы, слоновая кость, изумрудъ, рубины,
алмазъ и жемчугъ красиво расположены на рукояткахъ. Трудно описать блескъ и
игру этихъ брилл1антовыхъ и жемчужныхъ звЬздъ, когда лучъ солнца прокрадывается
съ высоты свода и освЬщаетъ всЬ эти драгоцЬнности. Но, кромЬ прекраснаго оруЖ1я, остальныя издЬл1я турокъ грубы и отличаются полнымъ безвкушемъ, непрактич­
ностью и страшною дороговизною.

ОБЩЕСТВЕННЫЙ УДОВОЛЬСТВИЕ ТУРОКЪ.
3?ани.—Кофейни.—Времяпрепровождение въ кофейняхъ.—Разсказчики, музыка, п£me. — Тер1аки и страшныя послЗ>дств1я потреблешя o n iy M a . — Торговля рабами. —
Кладбища и оригинальныя надписи на намятникахъ.—Султаяск1Я тюрбе.

Кто бы ни былъ турокъ— богатъ онъ или бЬденъ, приближенный султана или
неважный купецъ, юный или старый, каждый изъ нихъ черезвычайно любить ходить
въ баню. Причина этого, конечно, и въ устройствЬ самыхъ бань, который доставляюшь турку множество разнообразныхъ удовольствий, а также и въ томъ, что частымъ
посЬщешемъ ихъ магометанииъ выполняешь завЬтъ своего пророка, который гораздо
больше заботился о чистотЬ тЬлесной, чЬмъ о душевной, и своимъ послЬдователямъ
указалъ иа омовеше тЪла, какъ на одну изъ первЬйшихъ обязанностей человЬка.
Если турокъ задумаешь сдЬлать доброе дЬло, онъ прежде всего выстроить баню
и запишетъ ее, какъ церковное имущество, къ какой-нибудь мечети, назначить ей
постоянный доходъ, потому что бани въ мусульманскихъ земляхъ почти никогда не

9
бываютъ торговымъ предпр1ят1емъ: въ нихъ довольствуются весьма умереннымъ сборомъ, и содержатели обязаны безплатно впускать бедняковъ. Публичныхъ бань въ
Константинополе чрезвычайно много; между ними есть великолепный здашя, вымощенныя и выложенныя внутри прекраснымъ мраморомъ, просторный, съ прелестными
фонтанами, со стихами изъ корана на стЬнахъ.
Въ этихъ баняхъ турокъ наслаждается кейфомъ, слушаетъ новости и подчасъ
даже занимается политикой, насколько можетъ заниматься политикой человекъ совс'ймъ необразованный, чрезвычайно мало читающШ. Для турчанокъ, которыя ведутъ
затворническую, однообразную жизнь, бани самое лучшее удо во ш у т е , и оне проводятъ здесь чуть не целые дни. Оне курятъ папиросы, лакомятся фруктами и раз­
ными сластями, пьютъ шербетъ *), болтаютъ. Баня— самая необходимая часть каждаго
туредкаго дома, такъ что ее можно найти даже въ самомъ бедномъ жилище. Когда
богатый челов’Ькъ строитъ домъ, онъ всего более вниман1я обращаетъ на баню. Въ
доме бедняка вы также непременно найдете баню, но здесь ея устройство уже совсЬмъ
не замысловато: это обыкновенно родъ чулана, въ полъ котораго вдЬланъ глубокШ
чанъ для воды. Частыя посЬщешя бань и безпрестанныя омовешя предохраняютъ
турокъ отъ многихъ болезней, которыя между ними встречаются реже, чЬмъ у другихъ народовъ.
Войдемъ въ общественную турецкую баню. Когда отдернешь коверъ, которымъ
завЬшана дверь изъ сеней, вамъ прежде всего представится высокая, круглая зала,
съ белоснежпымъ мраморнымъ поломъ, со множествомъ маленькпхъ круглыхъ окошекъ на кругломъ своде. Окошечки эти такъ малы и оригинальны, что при солнечномъ освещенш кажется, будто куполъ усЬянъ драгоценными камнями. Вокругъ
залы тянется галлерея на деревянныхъ столбахъ и къ ней съ обеихъ сторонъ по­
дымаются отлопя лестницы. Посреди журчитъ мраморный бассейнъ, обставленный
горшками или вазами съ цветами; тутъ же въ раскрашенныхъ клЬткахъ звонко
распеваютъ птички. Съ одной стороны фонтана— печь, у которой выставлена целая
коллекщя трубокъ и кофейниковъ, съ другой— дверь въ более теплую башо. Прежде
всего всходишь по лестнице на галлерею, вроде нашего предбанника. Тутъ стоятъ
безкоиечно длинные турецкие диваны, покрытые холщевыми простынями; на нихъ лежать
несколько турокъ, которые давно покончили со своимъ мытьемъ, но нпкакъ не могутъ еще
разстаться съ баней. Плотно укутанные въ белое покрывало, изъ котораго виднеются только
ротъ и руки, крепко придерживая мунштукъ, они скорее походятъ на мумш, чЬмъна
людей. Но вотъ одна изъ мумШ несколько пошевелилась, приподнялась, затемъ удобно
прислонилась къ дивану и, выпуская струйку дыма, что-то медленно заговорила...
Лишь только вы стали раздеваться, какъ къ вамъ подбегаегь приел ужникъ, въ
одну минуту стягиваетъ съ васъ одежду, затемъ съ ногъ до головы окутываетъ белымъ, тонкимъ покрываломъ, устраиваетъ вамъ на голове чалму изъ целой простыни
и, схвативъ подъ руки, энергически стаскиваетъ внизъ. На последней ступени васъ
пршетанавливаютъ и надеваютъ деревянные башмаки. Отоплеше происходить подъ по­
ломъ, и мраморныя плиты до того горячи, что по нимъ нельзя ходить иначе, какъ
въ деревянныхъ башмакахъ. У двери васъ, какъ какую-нибудь упакованную вещь,
передаютъ на руки баньщику, который вводить васъ въ теплую баню и бережно
кладетъ на какое-то возвышение, устланное египетскими рогожками. Прежде чемъ
начать мыться, вы еще должны отдохнуть тутъ н понежиться несколько минуть.
Турокъ не умеетъ даже и отдыхать безъ предварительна^) отдыха. Лишь только вы
') Шербетъ—питье изъ сушеныхъ фруктовъ.

10
успели растянуться, какъ теплый воздухъ снизу и нужный ароматъ, который но­
сится въ комнате, необыкновенно npiarao пронизываютъ васъ насквозь.
Когда вы почувствуете, что достаточно отдохнули и пропитались ароматами,
то делаете знакъ баньщику, который тотчасъ пад'Ьваетъ снятые деревянные башмаки
и опять подъ руки вводить васъ въ другую залу, которая представляетъ собою уже
настоящШ храмъ восточнаго кейфа. Обыкновенно это огромная, прелестная зала изъ
б’Ьлаго мрамора, съ мраморными колоннами, иногда съ нисколькими мавританскими
куполами, усеянными безчисленнымъ мпожествомъ нсбольшихъ окошекъ съ малино­
новыми стеклами. Светь, проникающШ въ залу сверху, черезъ малиновыя стекла,
бросаетъ на все необыкновенно прелестный нежнорозовый цветъ.
Посреди залы нисколько возвышешй, на которыхъ каждый турокъ опять-таки
отдыхаетъ часокъ, другой. И только после троекратнаго или четырехкратнаго отдыха,
баныцикъ вводить, наконедъ, въ комнату съ нисколькими мраморными бассейнами,
надъ которыми торчать изъ стены медные краны. Здесь и тамъ въ нишахъ разставлена серебряная посуда, въ род* нашихъ блюдечекъ, исписанная стихами изъ
корана. Баныцикъ сиимаегь съ васъ покрывало и кладетъ васъ на полъ, на ра­
зостланную рогожку. Еатянувъ на свои руки рукавицы изъ верблюжьей шерсти, онъ
поливаетъ васъ водою изъ серебрянаго блюдечка. Затймъ онъ приносить медную
чашу и кисть изъ бйлыхъ тонкихъ мочалокъ.
«Съ ловкостью кондитера», говорить одинъ путешествеиникъ, «взбивающаго
сабайонъ, наийнилъ онъ мыльную массу, которая, подымаясь мир1адами бисериыхъ,
сверкающихъ пузырьковъ, превратилась въ ароматную пену. Бойко обмакивая кисть,
турокъ натеръ меня съ ногъ до головы этимъ горячимъ благоуханнымъ снйгомъ,
потомъ припалъ на меня колйномъ и, проводя локтями по спинной кости, принялся
ломать и вывертывать мне руки и ноги. Сначала я думалъ, что отъ меня останется
одинъ торсъ, но черезъ минуту почувствовалъ, какъ все тело начинаетъ свйжйть
и укрепляться, будто его обвили новыми, железными нервами. Трудно объяснить
всю прелесть этой оживляющей пытки, все упоеше этой восхитительной инквизидш».
После этого окутываютъ теплыми полотенцами, выводятъ въ другую комнату,
где опять таки придется где-нибудь прилечь, и только тогда уже отправляются на
галлерею, где предстоитъ самый большой отдыхъ. Прежде всего подаютъ лимонадъ,
затймъ трубки и чашку кофе. Когда вы оделись, подносятъ зеркальце— оглядеться и
положить на него бакшишъ, за труды баньщику и слуге.
Ушелъ турокъ домой, пообйдалъ, покурилъ и отправляется въ кофейню делать
тоже, т. е. курить свою неизменную трубку, пить кофе и молчать. Если банныя
наслаждешя и приведутъ его въ такое сверхъестественное настроеше, что отъ пол­
ноты сердца заговорятъ уста, и опъ передастъ новость, которую только что слышалъ
отъ продавца финиковъ или отъ писца, то въ кофейне онъ уже, наверно, не обмол­
вится ни однимъ словомъ. Потребность въ обществе сказывается и въ турке, вотъ
онъ и идетъ въ кофейню. Пусть окружаюнце и онъ самъ будутъ немы, какъ рыбы,—
ему все равно, только бы сидеть въ кругу себе подобныхъ.
Турецкая кофейня средней руки чистая комната, съ низкимъ диваномъ вдоль всйхъ
стенъ. Если вы застанете здесь турка, онъ непременно сидигь на диване, пьетъ
кофе и курить трубку; если собралось уже несколько человекъ, каждый изъ нихъ
делаетъ то же самое, и все они молчать. Тишина, господствующая въ комнате, какъ
бы ни было велико собрате, нарушается только бульканьемъ воды наргилэ (кальяпъ).
Большая часть турецкихъ кофеенъ служатъ въ то же время и цирульнями. Въ
той же комнате, где публика пьетъ кофе, цирульникъ, тоже молча, занять своимъ
У

11

спещальнымъ д'Ёломъ, а нередко оиъ является и въ качестве хирурга, дантиста и
выполняешь все эти обязанности, не справляясь о томъ, нравится это посетителям!,
или н'Ьтъ. Да никто изъ нихъ ни па что не претендуетъ,— была бы полная возможможиость молчать. Еъ тому же здесь, не тревожа своего кейфа, чтобы отвечат.
соседу, турокъ услышитъ и человеческую речь. Мнопя здешшя кофейни держать
особыхъ разсказчиковъ, которыхъ за ихъ услуги даромь кормятъ хозяева и даютъ имъ
даровую трубку, а деньги, если только Аллахъ не обошелъ талантомъ такого разсказчика, онъ всегда можетъ собрать отъ приходящихъ, выпрапшвая у нихъ на бакшишъ
(по-нашему— на чай) при всякомъ разсказе. Способный изъ нихъ можетъ даже ско­
лотить себе капиталецъ. Мнопе стамбульсше разсказчики, чтобы возбудить щедрость
слушателей, прерываютъ свой разсказъ па самомъ заниматедьномъ месте. Они по­
ставили своего героя или героиню въ самое затруднительное положеше, окружили
ихъ страхами, надеждою и въ то же время отчаяшемъ, такъ что мнопе слушатели
уже на ухо сообщаюсь соседу, какой конецъ долженъ быть по ихъ соображент,
какъ вдругъ разсказчикъ прерываетъ свой разсказъ, хватаетъ въ руки поросъ и
объявляетъ публике, что, если она хочешь знать, чемъ покончила красавица, такъ
пусть ободрить беднаго разсказчика бакшишемъ. При этомъ, собирая деньги, онъ
делаешь замечаше каждому, кто мало кладетъ, чтобы онъ не скупился, такъ какъ
только въ этомъ случае могутъ разсчитывать, что онъ перескажешь все безъ утайки
и со всеми подробностями. Если разсказчикъ доволенъ сборомъ, онъ обыкновенно
живо и занимательно оканчиваетъ начатое; если нетъ, то онъ даже въ ту минуту,
когда, казалось, следовало бы кончить, вводить новыя приключешя иновыхъ лицъ,
опять останавливается и объявляетъ слушателя мъ, что сказку эту сегодня невозможно
покончить; если же угодно публике, то она можетъ ее дослушать завтра, въ этой же
самой кофейне, въ такомъ то часу. Такимъ образомъ разсказчикъ соблюдяетъ свои
собственные интересы вместе съ интересами кофейни.
Когда у старика разсказчика пересохнешь горло или ему надоесть въ десятый
разъ въ тотъ же день пересказывать о ыертвецахъ, вырывающихъ человеческое сердце,
о храбрыхъ витязяхъ, о правдивыхъ калифахъ, и онъ смолкаешь па время, его сме­
няешь иногда оркестръ, который, впрочемъ, напоминаешь собою скорее вой голодныхъ
стамбульскихъ собакъ и однообразные призывы муэззиновъ, чемъ музыку. Самые лучuiie оркестры здешнихъ кофеенъ состоять обыкновенно изъ трехъ музыкантовъ, которые
одеты въ рваныя широшя шальвары, оборванныя куртки и желтыя чалмы. Если взро­
слый турокъ съ удовольшнемъ слушаешь отвратительную музыку и страшные разсказы,
которыми у насъ необразованныя няньки стращаютъ малыхъ ребятъ, то онъ чувствуетъ
себя на верху блаженства, когда одинъ изъ музыкантовъ затянетъ песню. Какъ человекъ совсемъ необразованный, не пмеюпцй ни малейшаго п о ш тя о прошедшемъ и вастоящемъ другихъ государствъ, турокъ любить более всего выражать свою любовь къ
родине темъ, что при всякомъ удобномъ случае превозносить ее, сколько хватаетъ
силъ. При этомъ, разумеется, о гяурахъ (такъ называютъ туркп всехъ не магометанъ)
онъ пичего не хочешь слышать и съ презрешемъ относится ко всему, что бы вы
ему о иихъ ни разсказали. «Нетъ края на свете лучше нашей Турцш», завываетъ
певецъ, «нетъ народа умнее османлисовъ (такъ называютъ турокъ-магометанъ). Имъ
Аллахъ (Богъ магометанъ) далъ все сокровища мудрости, бросивъ другимъ племенамъ
только крупицы разумешя, чтобы они не вовсе остались верблюдами п могли слу­
жить правовернымъ. Если бы Черное море наполнилось вместо воды чернплами, то
и его не достало бы описать, какъ сильна и богата Турщя, сколько въ ней войска
и денегъ, какъ все народы завидуютъ ея сокровищамъ, могуществу п славе».

12

Въ Константинополе есть еще совершенно особыя кофейни, куда собираются
только тер1аки, т. е. потребители ошума. Когда головки мака еще не совсЬмъ созрели,
ихъ надрезаютъ, и оттуда вытекаетъ молочный сокъ; на воздухе сокъ этотъ твердеетъ
и называется ошумомъ. Всемъ известно, какое важное значеше пмЬетъ oniyM'b въ
медицине. Но въ некоторыхъ странахъ злоупотребляютъ этимъ благодЬтельнымъ средствомъ и поглощаютъ его въ громадныхъ количествахъ, то въ твердомъ состояши,
въ форме пилюль, то въ жидкомъ — въ виде настоя, или, иакоиецъ, его курятъ
въ чрезвычайно маленькихъ трубочкахъ.
Въ виде пилюль его употребляютъ въ магометанскихъ земляхъ, въ особенности
же въ Персш и въ Турцш. Турецкие тер!аки, или потребители ошума, начинаютъ
обыкновенно принимать его съ самыхъ ничтожныхъ порщй, постепенно все увели­
чивая эти npieMbi. После npiena oniyMa черезъ два-три часа, человекъ на время
становится необыкновенно веселъ, забываетъ все свое горе, все труды и заботы,
часто не чувствуетъ страшной болезни, которая его передъ темъ мучила. Вначале,
со свежей головой, онъ чрезвычайно легко все соображаетъ, потомъ засыпаетъ, и его
прелыцаютъ очаровательные сны. А эти-то сны и дороги ошумошйцу. Онъ во сне,
какъ на яву, необыкновенно отчетливо видитъ рай, обещанный пророкомъ, въ такихъ
роскошныхъ, фантастическихъ, заманчивыхъ картинахъ, которыхъ оиъ прежде и пред­
ставить себе не могъ. Это восторженное состоянге продолжается часовъ пять, шесть.
Но за возбуждешемъ следуетъ полное ослаблеше силъ и упадокъ духа. Между темъ
укоренившаяся привычка употреблять ошумъ почти непобедима. Мучешя, претерпе­
ваемый употребляющимъ его человекомъ, когда у него недостаетъ этого привычнаго
возбуждешя, такъ же ужасны, какъ полное сч а ш е, следующее за пр1емомъ. Ночи
приносятъ ему все муки ада, дни-— все прелести рая; но после долгаго удовлетвоpenia этой страсти человекъ подвергается нервнымъ припадкамъ, которыхъ не можетъ
облегчить и самый ошумъ.
Любовь, дружба, родственная привязанность, ненависть, мщеше, корыстолюб1е,
одпимъ словомъ все страсти угасаютъ мало-по-малу, уступая место одному всепогло­
щающему, непобедимому влечешю еще и еще проглотить пилюльку, все въ большемъ
количестве. Т е, которые много летъ принимали ошумъ, возбуждаютъ въ другихъ
ужасъ и отвращеше: ихъ лица искажены постоянными судорогами, судороги сводить
имъ руки и ноги, глаза ихъ дико бегаютъ и сверкаютъ, колепи трясутся. Потре­
битель oniyMa постепенно теряетъ аппетитъ и черезъ годъ-два после того, какч.
страсть укоренилась, превращается въ идшта. Ужаснее всего то, что на его, до
омерзешя изнуренномъ и исхудаломъ лице, трясется каждая жилка. Когда, принимая
два-три года ошумъ, человекъ пожелаетъ вдругъ покончить со своею страстью, онъ
испытываетъ т а ш страдашя, что въ большинстве случаевъ доходить до совершеннаго помрачешя ума.
Странно наблюдать за стамбульскими тер1аками, когда они около третьяго часа,—
время, исключительно посвященное здесь послеобеденному отдыху,— собираются въ
кофейню близъ Солимановой мечети. Сгорбленные въ три погибели, изможденные,
худые, какъ скелеты, съ морщинистымъ, желтымъ, какъ лимонъ, лицомъ съ пому­
тившимся глазами, съ шаткою походкой, съ сильно трясущимися руками и ногами,
они долго шлепаютъ по мостовой своими туфлями, делаютъ странные зигзаги, пока
наконецъ, скорее какимъ-то чутьемъ, чЬмъ сознательно, не доберутся до желаннаго
места. Тутъ они, ни съ кЬмъ не разговаривая, ничего не заказывая служителямъ,
прямо бросаются по диванамъ и тупо, вяло, безсознательно сосредоточиваютъ свой
взглядъ на одномъ какомъ-нибудь предмете. Въ ту же минуту слуга подносить имъ

13
на блюдечка магичешя пилюли: онъ твердо знаетъ порцно, принимаемую каждымъ
изъ нихъ; зат'Ьмъ тотчасъ подаетъ имъ крепшй кофе, холодной воды, трубки и больше
не подходитъ къ нимъ, оставляя ихъ въ совершенномъ покой. Обыкновенно физюномш всЬхъ этихъ посетителей такъ тупы и бизжизненны, что, глядя на нихъ,
трудно определить, когда началось дейсиие oniyMa. Но вотъ они, наконецъ, выпустили
изо рта трубки, оставили чашки и какъ будто начали обмирать. Черезъ мгновете
ни одинъ жестъ, ни одно киваше головою не показываетъ въ нихъ присутств1я
жизни: глаза ихъ полуоткрыты, веки не мигаютъ более. Вы напрасно будете ждать
у стамбульскаго Tepiaita блаженной улыбки на губахъ, которую можно видеть у
другихъ потребителей ошума. Они до того отупели, что едва-ли могутъ ощущать
какое-нибудь блаженство.
Въ Константинополе не мало кофеенъ, въ которыхъ собираются продавцы и по­
купатели рабовъ. Чемъ богаче турокъ, темъ более у него рабовъ; нужно, впрочемъ,
заметить, что въ прежнее время въ Турцш ихъ держали еще более. Паши имели
много рабовъ, бедные чиновники по одному, по два человека, каждый сообразно съ
своими средствами. Въ старину здесь существовалъ даже обычай, теперь вышедшШ
изъ моды, дарить другъ другу рабовъ. Вельможи ежегодно дарили султану невольниковъ обоего пола. Когда какое-нибудь лицо вступало на важный постъ, то этикетъ
требовалъ, чтобы ему присылали въ подарокъ красивыхъ невольницъ. Такимъ образомъ сановники сразу принимали въ свои дома целыя партш молодыхъ девушекъ,
мальчиковъ, евнуховъ, присланныхъ имъ въ подарокъ отъ разныхъ высокопоставленныхъ лицъ. Еще летъ пятьдесятъ тому назадъ рабовъ покупали открыто на константинопольскоиъ рынке. Купцы, торговавпйе людьми, наживали огромные барыши и
не возбуждали ни малейшаго презрешя.
Более другихъ странъ поставляли туркамъ невольниковъ Кавказъ и Африка;
изъ последней привозили чернокожихъ рабовъ. Кавказсше горцы долго продавали
своихъ необыкновенно красивыхъ соотечествепницъ, нередко даже своихъ женъ и до­
черей турецкимъ рабопромышленникамъ. После покорешя Кавказа, въ 1 8 6 4 году,
оборванныя, несчастный черкешенки, пастрадавппяся отъ голода и нищеты, тысячами
бросались въ Турцш, где ихъ уже поджидали купцы и целыми кучами отвозили въ
Константинополь.
Число невольниковъ въ Турцш уменьшилось вследств1е различныхъ историческихъ причина., а также и всдЪдств1е много разъ выраженнаго желашя другихъ державъ прекратить торговлю людьми; это заставило турецкое правительство закрыть,
наконецъ, константинопольский рынокъ, на которомъ до того времени такъ безцеремонно торговали людьми. Но эта мера только уничтожила публичный торгъ людьми,
но мало изменила сущность дела. Изгнанные съ рынка торговцы сначала стали дер­
жать товаръ на дому, но когда они почувствовали, что такимъ образомъ они не
могутъ вести дела въ широкихъ размерахъ, то открыли множество кофеенъ, • куда,
подъ предлогомъ выкурить трубку, послушать сказки и музыку, и теперь еще вхо­
дить каждый, желающш купить себе рабыню. Все знаютъ эти кофейни: некоторый
изъ нихъ расположены противъ мечети Сулеймаше, тогда какъ дома, въ которыхъ
содержатся рабы, находятся въ различныхъ кварталахъ столицы. Все дома и ко­
фейни этого рода посещаются въ определенное время. Покупатели пыотъ кофе и,
покуривая трубку, торгуются съ промышленниками.
Невольничество въ Турцш въ настоящее время преимущественно ограничивается
женщинами. Мужчины-невольники, за исключешемъ евнуховъ, попадаются теперь
чрезвычайно редко, но женщинъ-невольнпцъ еще достаточно: ихъ не только целыя

14
сотни можно найти въ сералЬ, но и въ домахъ зажиточныхъ людей. Турокъ по
бедности очень часто не можетъ имЬть болЬе одной жены и потому беретъ къ себЬ
въ домъ нЬсколькихъ невольнидъ, что для него все-таки дешевле, чЬмъ содержать
нЬсколькихъ женъ. Нередко отцы дарятъ невольницъ своимъ сыновьямъ, во избЬжажаше расходовъ, сопряженныхъ съ женитьбою. Богатая и знатиыя девушки, при
выхода замужъ, тоже получаютъ невольницъ для услуги. Къ тому же невольницъ
здЬсь очень цЬнятъ, какъ домашнюю прислугу, такъ какъ онЬ прекрасно выполняютъ
свои обязанности.
Большой запросъ на невольницъ развилъ особый классъ промышленниковъ: ими
торгуютъ въ Турщи не только торговцы-маклаки; множество жешцинъ высшаго круга,
нерЬдко жены пашей и министровъ, занимаются торговлею этого рода. Эти дамы покупаютъ по самой низкой цЬнЬ дЬвочекъ-подростковъ и потомъ, когда он'Ь придутч.
въ возрастъ, перепродаютъ ихъ во много разъ дороже того, чЬмъ онЬ имъ обошлись.
Прибыли, доставляемый этою торговлею,— громадны: семи-восьмилЬтняя дЬвочка,
стройная и съ красивыми чертами лица, стоить не дороже двухъ тысячъ франковъ,
а когда она придетъ въ возрастъ, аристократка-спекуляторша продаетъ ее за двадцать
и даже за двадцать пять тысячъ франковъ. Между гЬмъ содержаще дЬвочки въ семьЬ
почти ничего не стоить. Свой товаръ онЬ сбываютъ легко и скоро: обыкновенно
купля и продажа идетъ черезъ особыхъ посредницъ, которыя отыскиваюгь покупщиковъ и расхваливаютъ имъ продаваемыхъ дЬвушекъ.
Однако возвратимся къ обществениымъ удовольств1ямъ. КромЬ бань и кофеенъ,
которымъ турки отдаютъ большую часть своего времени, они очень любятъ гулять
по кладбищамъ, и это понятно. Сами по себЬ турецмя кладбища представляютъ
прохладный, тЬнистыя мЬста для прогулки во время жаровъ, которыя любйтъ, разу­
меется, каждый житель юга, но для магометанина они имЬютъ еще большее значеHie. Роскошные сады, тЬнистыя рощи— блаженства, обЬщанпыя пророкомъ въ будущемъ, если же ихъ можно предвкусить раньше, въ настоящей жизни, то турокъ
чрезвычайно цЬнитъ это. Необыкновенная любовь турка къ кладбищу объясняется и
другою причиною: грязная, нечистоплотная столица, въ которой часто нЬсколько переулковъ сряду представляютъ одну сплошную зловонную яму, порождаетъ всяшя
язвы и заразы, наконецъ вЬчные пожары и войны, все это невольно заставляетъ
турка каждую минуту ожидать смерти, спокойно разсуждать о ней и съ любовью
чтить память умершихъ.
Нельзя не любоваться турецкимъ кладбищемъ! Даже бЬднякъ старается укра­
сить могилу близкаго ему человЬка какимъ-нибудь памятникомъ. НигдЬ не найдешь
такого внимашя и благоговЬшя къ памяти усопшаго! Мусульмански кладбища съ
лЬсами кипарисовъ окружаютъ Константинополь со всЬхъ сторонъ, и не только Стамбулъ, но и Перу съ Галатой, и громадный Скутари. На самыхъ выдающихся холмахъ прежде всего бросаются въ глаза чериыя рощи кипарисовъ. Самое большое и
любимое кладбище турокъ находится на аз1атскомъ берегу— въ Скутари, а потому
каждый день подъ вечеръ множество турокъ и турчанокъ отправляются въ каикахъ
на аз1атскую сторону. Довольно опрятная и широкая улица Скутари, подымаясь отъ
набережной въ гору, ведеть къ большому кладбищу, которое прежде всего представляетъ огромный, прекрасный, роскошный лЬсъ изъ плагановъ и кипарисовъ. Платанъ и кипарисъ— вотъ два дерева, еще съ древнЬйшихъ временъ служпвппя южнымъ
народамъ для изображешя жизни и смерти. Платанъ садили древше при рожденш
ребенка, а кипарисъ надъ гробомъ. Турки переняли этотъ обычай у визанййцевъ,
украшаютъ свои кладбища кипарисами и съ почтешемъ смотрятъ на это дерево. Сло-

15
мать надгробный кипарисъ, даже оторвать оть него ветку считается оскорблешемъ
могильной святыни. При вход'Ь на кладбище находится фонтанъ, а подле него ко­
фейня. На площадке передъ кладбищемъ навалены груды арбузовъ, расхаживаютъ
продавцы фруктовъ и прохладительнаго питья. Здесь и тамъ, въ темномъ лесу, сильно
напоенномъ запахомъ кипариса, стоятъ тюрбе (могильные склены) саповитыхъ турецкихъ особъ, мраморные саркофаги (гробницы съ высеченною звездою и полумесяцемъ,
обиесенныя золотою решеткою), но чаще всего мелькаютъ столбикп съ изваянною
чалмою, фескою и золотыми надписями. Последнее время памятники начали украшать
красными, зелеными и синими арабесками и всякаго рода позолотой. Нередко подле
чалмы или фески виденъ колпакъ дервиша, напоминающШ опрокинутый цветочный
горшекъ. У некоторыхъ памятниковъ чалма или феска не сверху, а съ боку. Это
означаетъ, что нокойникъ былъ обезглавленъ. При деспотичеекомъ правлеши турецкаго правительства казнь случается нередко, и турки такъ привыкли къ этому, что
смотрятъ на нее, какъ на несчасме, которое можетъ случиться съ каждымъ. «Что
кому предопределено», говорятъ они, «то того и постигнегь». Что погребенный былъ
обезглавленъ, вы убеждаетесь, прочитавъ эпитафш вроде следующей: «Здесь по­
коится прахъ SpraaiaHa Аретина, банкира высокой Порты. Его добродетели блестели,
какъ золото. Онъ простился со своимъ плачущимъ семействомъ, уповая на милость
Бога и благословляя руку, которая открыла ему двери рая». Чтобы не было ника­
кого сонн'Ьшя въ смысле этихъ словъ, къ нимъ прибавлена картина, изображающая
человека, который держитъ голову подъ мышкой.
Чалма или феска украшаетъ могилы мужчинъ; памятники женщинъ оканчи­
ваются раковиной, листомъ, арабеской или золотымъ солнцемъ. Золотыя строки ко­
рана рельефно выделяются на беломъ мраморе. Надгробный мраморъ турчанки не­
редко украшенъ надписью, въ которой прославляются добродетели усопшей: «душа
покойницы», читаете вы, «белая голубица, поспешно улетела изъ этого Mipa, гнезда
всехъ скорбей, чтобы получить свое место въ сонме прелестныхъ гурШ» ’), или:
«на скрижаляхъ судебъ было написано, что Айеше, красивЬйшШ изъ цветовъ въ
цветнике жизни, будетъ сорванъ съ своего стебля на семнадцатой своей весне».
Каждый классъ константинопольскихъ жителей имеетъ особыя эпитафш, свой­
ственный его сану и заняиямъ при жизни. На гробе одного адмирала написано:
«нокойникъ поставилъ руль на румбъ вечности, ветръ кончины сломалъ мачту его
корабля и погрузилъ его въ море благости Господней». На гробе поэта: «светило
сокрылось на земле, но будетъ шять между светилами неба; соловей пролетелъ на
одно мгновеше по земле и поспешилъ въ кусты эдема». Но любопытнее всего на­
пыщенный эпитафш на гробахъ улемовъ 2). Каждый изъ пихъ названъ ученейпшмъ
изъ ученыхъ, мудрейшимъ изъ мудрецовъ, славнейшимъ изъ законоучителей, убежищемъ ума, сокровищницею науки, источникомъ просвещешя, полюсомъ всехъ
познааШ.
Низппе классы населешя, хотя не пмеютъ надписей на надгробныхъ камняхъ, но у
нихъ часто бываютъ особыя надгроб1я, который наглядно указываютъ проходящему, чемъ
занимался нокойникъ при жизни. Если усошпШ портной, на его памятнике высечены нож­
ницы, топоръ— если онъ былъ плотникомъ, пара бритвъ— если онъ былъ брадобрей, и пара
‘) Гурш — черцооЮя д-Ьвы, которыхъ Магометъ пазначаетъ на томъ свТтЬ въ подруги
истиннымъ правов&рнымъ.
%) Улемы, т.-е. юристы и богословы. Улемами въ Турцш вазываютъ всйхъ ученыхъ, слу­
жителей Бога и закона. Это довольно обширный классъ, такъ какъ къ нему принадлежать: вс!
судьи, дервиши, священнослужители и т. и.

16
веселъ— если покойникъ всю свою жизнь былъ гребцомъ на Босфор^ и, наконецъ, доплылъ до вечной пристани.
Мы уже знаемъ, что гробы, могилы и саркофаги не только въ Скутари, но
кругомъ опоясываютъ Стамбулъ, и вы встретите ихъ везде: за решетками садиковъ,
въ обширныхъ оградахъ мечетей, въ старыхъ улицахъ, въ л'Ьсахъ кипарисовъ, среди
платановъ. Между ними особенно бросаются въ глаза султанш а тюрбе (могильные
склепы), украшенныя съ изумительною роскошью алмазами, драгоценными камнями,
покрытия безцЬнными шалями Индш и Персш. Вотъ какъ описываютъ тюрбе султановъ Махмуда II и Абдулъ-Азиса: «Они и жены ихъ покоятся въ светломъ кругломъ павильоне, выложенномъ дорогими мраморами. Куполъ весь обращенъ въ мра­
морный цветникъ. Изъ беломраморныхъ букетовъ розъ, гращозно висящихъ сверху,
спускается громадная, драгоценная хрустальная люстра, прозрачная какъ слеза, отра- ,
жающая въ себе тысячью огней весь блескъ и все богатство этого волшебнаго мав­
золея... Огромный гробницы покрыты до полу великолепными пеленами чернаго бар­
хата, по которымъ серебромъ и жемчугомъ вышиты строфы корана. Черезъ гробницы
перекинуты тончай mi я шали несметной цены, дары царственныхъ родныхъ, а вы­
соко надъ изголовьями вздеты красныя фески султановъ, украшенныя белыми перьями
и бршшантовыми звездами».

ТУРЕЦК1Я МЕЧЕТЕ Е ФОЕТАЕЪ АХМЕДА Ш -го.
Самая знаменитая изъ всехъ турецкихъ мечетей въ Константинополе— Ая-Соф1я,
т.-е. святая Соф1я. Храмъ этотъ былъ прежде святынею хрисыанъ и во всемъ
Mipe славился красотой своей постройки и несметными богатствами своихъ украшешй. Не даромъ послы нашего князя Владим1ра пришли въ восторгъ отъ всего, что
они здесь увидели и услышали.
Въ пятнадцатомъ столетш (въ 1453 г.) турки завоевали Константинополь
(Царьградъ) и какъ великолепный Соф!йскШ соборъ, такъ и мнопя друпя хриш ансшя церкви обратили въ магометаншя мечети. Съ тЬхъ поръ хришанскШ крестъ
на куполе былъ замененъ турецкимъ полумесяцемъ. Церковь св. Софш после этого
такъ застроили минаретами и постройками въ магометанскомъ вкусе, что отъ прежняго хришанскаго храма уцелело только его каменное основаше. Темъ не менее
мечеть Ая-Соф1я самое замечательное и роскошное здаше не только въ Константи­
нополе, но и во всей Турецкой имперщ. Издали она поражаетъ своимъ велич!емъ:
мечеть эта в и р а изъ самыхъ отдаленныхъ пунктовъ и даже изъ окрестностей Кон­
стантинополя, но вблизи, своимъ наружнымъ видомъ, она производить непр!ятное
впечатлеше, — такъ она застроена разнообразными неуклюжими постройками и при­
стройками. Къ тому же храмъ этотъ, по недостатку средствъ, какъ и все магометанси я мечети, содержится въ высшей степени небрежно: его окраска полиняла, шту­
катурка местами обвалилась, кое-где изъ стенъ повыпали кирпичи, кругомъ валяются
груды неубранныхъ камней и мусора; но куполъ необыкновенно красивъ.
Мечеть Ая-Соф1я находится напротивъ главнаго входа въ старый сераль; но
когда вступаешь на площадь, то въ первую минуту бросается въ глаза не сераль,
не знаменитая мечеть, а дивной красоты фонтанъ султана Ахмеда Ш-го. Это одинъ
изъ самыхъ оригинальныхъ памятниковъ турецкаго искусства. Въ первую минуту
тру ро поверить, что передъ вами фонтанъ: это скорее маленькШ четыреугольный
храмъ съ китайской крышей, несколько напоминающШ пагоду. На четырехъ углахъ
•

4

17

его —четыре маленькихъ круглыхъ башни или скорее четыре прелестныхъ шоска,
которымъ соотв'Ьтствуютъ на крыше столько-же маленькихъ стройвыхъ куполовъ съ
гращозными шпицами. Въ каждой изъ 4-хъ ст'Ьнъ — элегантная ниши; подъ аркою
кранъ для воды. Все это здаше изъ белаго мрамора, едва виднаго изъ-подъ безчисленгыхъ украшенШ, покрывающихъ стены: это— мишатюрныя ниши, колонны,
арки, розетки, мраморвыя кружева, позолота на голубомъ фоне, бахрома вокругъ
купола, мозаики самыхъ разнообразныхъ цв'Ьтовъ, арабески всевозможныхъ формъ,—
однимъ словомъ нетъ места, которое не было-бы покрыто скульптурой и всевоз­
можными украшешями. Фонтанъ султана Ахмеда Ш-го въ полномъ смысла слова
чудо грацш, изящества и богатства.
Но какъ этотъ памятникъ турецкаго искусства, такъ и большая часть остальныхъ— мечети, KiocKH, минареты, фонтаны, дворцы и друпя здашя и роскошные
сады—все приходитъ теперь въ бблышй и бблышй упадокъ. Причина этого— отчаян­
ное положеше турецкихъ финансовъ, о которыхъ мы поговоримъ ниже. У прави­
тельства нетъ денегъ ни на ремонтъ здашй, ни на наемъ прислуги. По той же
причине мало-по-малу разрушается и прелестный фонтанъ Ахмеда Ш-го. Вода этого
фонтана более не падаетъ въ его чудный мраморный бассейнъ, крыша пропускаетъ
уже дождь и снегъ.
Но отправимся въ мечеть Ая-Софш. Доступъ въ нее чрезвычайно труденъ для
хрисианина. СултанскШ фирманъ (повелите) открываете ему двери, но запастись
имъ не легко. Впрочемъ, турки, какъ и вс/Ь южные жители, смотрятъ на туриста,
какъ на дойную корову, и деньги даютъ ему возможность проникать иногда даже въ
самыя священныя для магометанина места, конечно, кроме гарема. Снаружи здаше
это им'бетъ тяжелый видъ: въ хаосе куполовъ, полу-куполовъ, минаретовъ и разныхъ пристроекъ подымается квадратная масса бледно-желтаго цвета, съ красными
поперечными полосками, такъ что напоминаетъ даже отчасти огромную тиковую па­
латку. «Но въ этой чудовищной груде камней», говорить одинъ путешественникъ,
«таится прекраснМшШ храмъ, какъ сталактитовая пещера въ ийдрахъ какой-нибудь
безобразной горы».
У входа въ храмъ васъ встречаешь целая толпа имамовъ, (духовныя лица, соверншопця богослужеше). съ щетинистыми бородами и въ грязныхъ чалмахъ. Если
у васъ нетъ фирмана, имамы предлагаютъ осмотреть мечеть за деньги и назначаютъ за осмотръ необыкновенно большую цифру. Туристъ проситъ сбавки, и они,
перекрикивая другъ друга, вачинаютъ торговаться не хуже цыганъ и евреевъ. Лишь
только вы вступаете на паперть, вы прежде всего встречаете въ разныхъ позахъ
сидящихъ и валяющихся нищихъ и калйкъ. Съ другой стороны обыкновенно нава­
лена огромная груда туфлей. Дело въ томъ, что въ сапогахъ нельзя войти въ магометансшй храмъ, а нужно ихъ снять у входа и войти въ туфляхъ или одеть ихъ
поверхъ сапоговъ.
Входишь въ храмъ, и настоящШ вооторгъ охватываетъ зрителя при виде громаднаго пространства, колоссальной шири, смелой архитектуры полу-куполовъ, которые
кажутся висящими въ воздухе, огромныхъ арокъ, кодоннъ, гадлерей, каеедръ, портиковъ,—на все это тысячи болыпихъ оконъ бросаютъ целые потоки света. Но что
особенно поражаетъ — это целый лесъ зеленоватаго порфира, темнокрасной яшмы,
серопестрыхъ и желто-голубыхъ мраморовъ. Такое-же сильное впечатлеше испыты­
ваешь и въ галлереяхъ, куда взбираешься по спиральной лестнице, слегка наклон­
ной. Эти галлереи такъ велики, что каждая изъ нихъ могла-бы вместить населеше
целаго константинопольскаго предместья. Не верится, что находишься въ храме:
‘>

18
кажется, что прогуливаешься въ галлереяхъ гигаитскаго театра, где сейчасъ раз­
дастся хоръ сотни тысячъ голосовъ. Если отсюда наклониться черезъ балюстраду,
передъ вами предстанетъ все велич1е этого храма. Арки, своды, колонны, все кажется
теперь гигантскимъ. Замечательно то, что откуда-бы вы ни смотрели на то или
другое украшеше, на ту или другую часть храма, какъ отдельно, такъ и въ целомъ, васъ изумляетъ необыкновенная гармошя и симметрия везде и во всемъ. Въ
конце коицовъ является убеждете, что это замечательное художественное создаше
столько-же результата математическаго разсчета, сколько художественнаго воображешя.
Для построешя этого богатейшего и оригинальнейшаго храма весь древнейний
м1ръ жертвовалъ своими сокровищами: драгоценные мраморы, яшмовыя и серпентинныя колонны свезены были изъ Европы и Азш, изъ Аеинъ и Сизика, изъ
храма Д1аны въ Ефесе, изъ храма Солнца въ Гелюполе. Изъ этихъ драгоценныхъ
матер1аловъ создали чудное здаше, котораго не могли исказить грабежи, не въ силахъ
были затмить все новейнпе памятники. Напрасно землетрясешя колебали его стены,
крестоносцы похищали украшешя, венещанцы вывозили колонны и двери, турки съ
фанатизмомъ отбивали его мраморы и мозаики, —СофШскШ соборъ остался несокрушимымъ и неподражаемымъ памятникомъ человеческаго искусства.
Здесь и тамъ со стенъ и сводовъ, изъ-подъ золотыхъ надписей Корана,
сквозь турецкую закраску и золотыя арабески, выглядываютъ остатки греческихъ
мозаикъ; видны и серафимы, и фигуры святыхъ, но все они старательно прикрыты
какимъ-нибудь украшешемъ въ восточномъ вкусе. На месте алтаря— теперь камень
изъ розоваго мрамора, показывающШ направлеше къ Мекке *); тута же и полинялый
коверъ, на которомъ молился Магомета. Подъ куполомъ развешаны зеленые щиты,
а со сводовъ висятъ на проволокахъ фарфоровыя лампады, очень напоминаюиця
чайныя чашки.
Эта знаменитая мечеть такъ же, какъ и друпя, приходить съ каждымъ годомъ
все въ болытй упадокъ: въ ея стенахъ во многихъ местахъ уже образовались
трещины, мозаики отпадаютъ кусками, и турки продаютъ ихъ туристамъ.
Большинство другихъ мечетей представляетъ обыкновенно одну огромную ком­
нату, почти безъ всякихъ украшенШ. Куполъ поддерживается колоннами; света
проиикаетъ черезъ. множество оконъ. Съ потолка на тонкой веревке опускается
люстра изъ проволоки, украшенная страусовыми яйцами. На стенахъ изречешя изъ
Корана, и, кроме того, непременно заметите возвышенное место, на которомъ молится
султанъ, такъ какъ онъ хотя разъ въ году побываетъ въ каждой значительной ме­
чети города. Полъ обыкновенно покрыта цыновками. Во время службы каждая мечеть
наполнена турками.
У колоннъ мечети, совершенно отдельно отъ мужчинъ, стоять турчанки. Ма­
гомета не считаетъ женщину такимъ-же разумнымъ существомъ, какъ мужчину,
поэтому она до сихъ поръ въ Турщи не только не играетъ никакой роли ни въ
общественной, ни въ семейной жизни; даже въ храме Болпемъ она отделена отъ
мужчинъ. Другая характерная черта всехъ мечетей— громадная толпа нищихъ. Вой­
дите въ любую изъ нихъ, въ какое угодно время, и вы убедитесь, что они
всегда здесь валяются, молятся, отдыхаютъ, даже едятъ и выпрашиваютъ ми­
лостыню. Для мечети нищее представляюсь тяжелое бремя. Довольно сказать, что
въ одномъ Константинополе до 60-ти тысячъ кормятся ежедневно обедами отъ ме-1
1) Городъ вт> Apaniii, гд-Ь находится Кааба—древняя святыня магометанъ.
*

19
четей. Правда, мечети располагать большими средствами, владеютъ обыкновенно
нисколькими домами или богатою землею, но не мало и нужно, чтобы прокормить
зд'Ьшнихъ нищихъ. Ницце и калеки располагаются во дворахъ мечети, какъ у себя
дома: они закусы вать, разговариваютъ, курятъ. Отъ времени до времени то тотъ,
то другой изъ нихъ начинаетъ сыпать крошки на землю: на эту Приманку бросается
целая туча голубей. Просто удивительно, какое безчисленное количество голубей
водится въ Константинополе. Более всего, вероятно, это зависитъ отъ того, что му­
сульмане считаютъ голубей священными птицами, и потому последшй беднякъ на­
ходить необходимыми хотя немного, уделять имъ отъ своей скудной трапезы.
Что-же касается людей богатыхъ, то мнопе изъ нихъ ежемесячно тратятъ известную
сумму для покупки различныхъ зеренъ голубямъ. Впрочемъ, Константинополь кишитъ
весьма разнообразными породами птицъ, и оне, съ утра до вечера, оживлаютъ этотъ
городъ своимъ пешемъ и щебеташемъ. Здесь имъ есть где вить гнезда: въ рощахъ
платановъ и кипарисовъ, въ кустахъ и садахъ, въ капителяхъ колоннъ, подъ много­
ярусными балкончиками минаретовъ, подъ карнизами куполовъ мечетей оне чувствуютъ себя вполне привольно, а въ узкихъ кварталахъ оне заходятъ въ раскрытый
двери жилищъ, где дети встречаюсь ихъ съ большою радостщ.

Д Е Р В 1 Ш Ж.
Ихъ жизнь, занят1я, пища, одежда.—Отногпете къ нимъ народа.—Дервиши, изго­
няемые изъ своихъ орденовъ за дурное доведете. — Характеристика учешя дерви­
шей.—Ихъ религиозные обряды.

Дервишами называются магометане, вступившее на высшую степень спасешя и
отличаюнцеся отъ остальныхъ своею одеждою, жизнщ и своими правилами. Ино­
странцы называютъ ихъ монахами, но сами они считаютъ такое назваше несоответствующимъ ни своему положенш, ни даже ученпо. Свое учете дервиши называютъ
« т а р и т т о м ъ )> (слово арабскаго происхождетя, отъ глагола «таракъ», т.-е. отрекся,
пересталъ), что означаетъ отречеше отъ mipа, отъ его прелестей и соблазновъ.
«Дервишъ», «факиръ», «суфи»— такъ называютъ последователей тариката.
Каждый дервишъ принадлежитъ къ какому-нибудь ордену, каждый орденъ раз­
деляется на множество мелкихъ общинъ, распространенныхъ по всемъ магометан
скимъ странамъ. Въ каждомъ более или менее значительномъ месте или городе
непременно существуетъ община дервишей, состоящая обыкновенно изъ 20, 30
или 40 мужчинъ. Мусульманская женщины никогда не делаются дервишами.
Дервиши совершенно чужды принципа безбрач1я. Желаюнце могутъ жениться,
и некоторые изъ нихъ имеютъ одну жену, друпе несколькихъ, а есть и т а т е , у
которыхъ целый гаремъ; но бываютъ дервиши и неженатые.
Матер1адьное поможете дервишей и образъ ихъ жизни чрезвычайно разнооб­
разны: одни изъ нихъ по своему состояшю равняются богатымъ владетельнымъ
князьямъ, друпе имеютъ скромный средства, а есть и т а т е , которые живутъ подаяшемъ. Одни живутъ на одномъ месте, но есть и странствуюпце дервиши. Къ
какому-бы ордену ни припадлежалъ дервишъ, главнымъ центромъ, откуда исходить
все распоряжешя, касаюнцяся его участи, служить то место, где находится прахъ
и памятникъ основателя его ордена; тутъ живеть генералъ каждаго ордена или
«райсъ-уль-мешейхъ». Этотъ генералъ или начальникъ помещается въ одномъ изъ
зданШ, предназначенныхъ для дервишей, извЬстныхъ подъ назвашемъ «тэкшэ».
2*

20
Иностранцы называюсь ихъ монастырями, но это совсемъ не верно; «тэкш » более
всего походятъ на гостиницы, съ даровыми для дервишей номерами, пищей и
одеждой. Если генералъ ордена женатъ (что болЬе нравится его пастве и что вполне
зависитъ отъ него самого), то для него со веймъ его гаремомъ отводятъ въ тэкш
особый домъ; если-же онъ не женатъ, то живетъ въ одной изъ келШ. Что касается
остальныхъ, то, если они не женаты и не принадлежать къ орденамъ странствующихъ дервишей, они размещаются по одному или по два въ келье. Женатые не
имеютъ права на квартиру въ т э к ш , но у большей части орденовъ существуете
правило, по которому каждый дервишъ долженъ ночевать въ т э к ш два или три
раза въ неделю, въ особенности въ ночи, предшествуюнця ихъ мистическимъ релииознымъ обрядамъ. Странствуюице дервиши, какъ женатые, такъ и неженатые,
когда приходить въ города или местечки, где существуетъ т э к ш , всегда находятъ
въ немъ временный прш тъ. Но и тамъ, где его неть, дервишъ не останется безъ
крова: двери каждаго дома всегда открыты для него, в каждый магометанинъ, бо­
гата онъ или беденъ, считаетъ приходъ дервиша великимъ счастьемъ для себя и
дозволяета ему проникать даже въ святую святыхъ своего дома— въ свой гаремъ.
Везде, где появляется дервишъ, къ нему стекается множество народа за советомъ въ своихъ болезняхъ, такъ какъ народъ безусловно верить въ ихъ нашептывашя и пророчества. Еакъ-бы ни были нелепы ихъ медицинсте советы, дервиши
не несутъ никакой ответственности, такъ какъ сама релипя въ этомъ случае берете
ихъ подъ свое покровительство. Магометане верятъ въ предопредЬлеше, т.-е. они
твердо убеждены въ томъ, что съ человекомъ сбудется все, что ему предназначено
съ самаго его рождешя. Поэтому, когда пащентъ умираета, дервишъ говоритъ его
родетвенникамъ, что эго было такъ угодно Аллаху, и несчастные даже и въ мысляхъ
не обвинять лекаря.
Кроме оседлыхъ и странствующихъ дервишей, есть и т а т е , которые, вдали
отъ Mipa и людей, ведутъ уединенную жизнь при памятникахъ мусульманскихъ свя­
тыхъ, столь многочисленныхъ у магометанъ. Хотя образъ жизни такихъ старцевъдервишей чрезвычайно уединенный, но все-же они въ большинстве случаевъ живутъ
не одиноко: они берутъ съ собою одного-двухъ юныхъ дервишей и делаются ихъ
руководителями.
Хотя дервиши считаютъ своимъ девизомъ «бедность— моя гордость», и мнопе
изъ иихъ люди, действительно, очень бедные, однако ихъ ордена вообще и главнейfflie начальники въ частности владеютъ огромными богатствами. Кстати заметимъ,
что хотя ордена и признаны государствомъ, но правительство не отводило имъ земель,
не назначало н особыхъ суммъ на ихъ поддержку; они всегда находились на личномъ иждивенш мусульманскихъ государей, богачей и даже нростаго люда. Самымъ
богатымъ изъ всехъ считается орденъ Мевлеви. Онъ владеете громадными поземель­
ными угодьями и большими капиталами. Султаны, особенно въ прежшя времена, да­
рили орденамъ, и чаще всего Мевлеви, <вакуфы», или завещанный имешя, состоя­
ния изъ огромныхъ поземельныхъ владенШ. Бывали случаи, когда султаны дарили
какому-нибудь ордену полный сборъ поголовной подати съ покореннаго имъ народа.
Въ такой щедрости не отставали отъ государей и богатые мусульмане: они строилк
и строятъ на свой счета « тэк ш » , жертвуютъ изъ своихъ именШ вакуфы, вно
сята въ пользу орденовъ капиталы и единовременныя noco6ia. Хорошее матер1альное
положеше орденовъ не мало поддерживаюсь и странствуюице дервиши своими сборами нодаяшя у мусульманскаго простонародья, которое въ такихъ случаяхъ никогда не отказы­
ваете и жертвуете последнюю трудовую копейку. Всеми этими пожертвовашями началь­

21

ники орденовъ распоряжаются безконтрольно; они должны ихъ употреблять на свое
собственное содержаще, на поддержку т э т а , на содержаще с/гранствующихъ дервишей,
заходящихъ къ нимъ отъ времени до времени, на неженатыхъ дервишей, а также
помогать б'Ьднымъ изъ женатыхъ. Но такъ какъ звашю начальниковъ орденовъ и
общинъ несвойственно заниматься матерьяльными делами, то они поручаютъ ихъ
своимъ экономамъ, которые, разумеется, распоряжаются согласно ихъ указашямъ.
Дервиши, живупце въ «тэкк1э», получаютъ одежду и столъ, состояний изъ
двухъ, иногда изъ трехъ блюдъ, а те изъ нихъ, которые живутъ на частныхъ квартирахъ, сами заботятся объ одежде и пище для себя и своего семейства; поэтому
MHorie изъ нихъ занимаются ремеслами, некоторые— торговлею, а умЪиище хорошо
писать добываютъ средства перепиской релипозныхъ книгъ; некоторые выделываютъ
половики и домашнюю посуду изъ дерева и мрамора, а также разныя украшешя, оже­
релья, пряжки для поясовъ и т. п.
Одинъ орденъ отличается отъ другаго покроемъ платья, цветомъ матерш, фор­
мой годовиаго убора и, наконецъ, своимъ знаменемъ. Одежде они придаютъ огромное
звачеше; каждая пуговица имеетъ у нихъ свой особенный символичешй смыслъ.
У ордена Руфаи знамя чернаго цвета, у Кадр1е— белаго, у Бекташи, Накшибенди и
другихъ— зеленого. Шапка—войлочная или суконная, но тоже, смотря по ордену,
различной величины, формы и цвета: у однихъ она высокая, у другихъ низкая. У
Мевлеви она имеетъ форму цветочнаго горшка, опрокинутаго вверхъ дномъ; у Кадр1е
и у Накшибенди— коническую форму, ау Бекташи— форму медной кострюли безъ
ручки. У однихъ цветъ шапки белый, у другихъ черный, красный, зеленый и т. п.
Но какого бы цвета и формы ни была шапка, вы найдете на ней обыкновенно мно­
жество надписей, мистичесшя слова, пнищалы ордена или стихи изъ корана. Вотъ,
что можно прочитать на шапке дервишей ордена Бекташи: «все, что есть, погибнеть,
кроме Его существа; Ему принадлежитъ в с е в л а т е , отъ Него все зависитъ». Относи­
тельно происхождешя каждой части своего туалета дервиши разсказываютъ много чудеснаго. Некоторые носятъ серьги, друпе, вместо нихъ носятъ въ ушахъ камень въ
форме полумесяца.
Платье дервишей разныхъ орденовъ тоже отличается и по форме и по цвету;
но въ общемъ— это длинная одежда, безъ ворота и съ длинными широкими рука­
вами, несколько напоминающая рясу нашего духовенства. Эти верхтя длатья, «хирки»,
дервиши снимаютъ передъ иачаломъ своего релипознаго обряда. За хиркой идетъ
одежда, опоясанная поясомъ, который делается изъ шерсти той овцы, какую дервишъ долженъ былъ принести въ жертву при своемъ посвященш. Кроме пояса, дер­
виши некоторыхъ орденовъ носятъ веревку на чреслахъ: она служить прообразомъ
той веревки, которою конюхъ зятя Могомета и преданнейшего его ученика, Али,
епутывалъ любимаго коня своего господина.
Каждый истинный мусульманинъ считаетъ долгомъ носить четки, что же ка­
сается дервишей, то они съ ними, положительно никогда не разстаются и всегда
держать ихъ за поясомъ или въ рукахъ. У однихъ они состоять изъ 99 шариковъ,
у другихъ изъ 34, у третьихъ изъ 66. Каждый шарикъ служить символомъ одного
изъ божественныхъ аттрибутовъ или, такъ называемыхъ, «прекрасныхъ» именъ бо­
жшхъ. Пересчитывая «божественные аттрибуты», магометане останавливаются лишь
на одной изъ следующихъ цифръ: 34 или 66, 1001 и даже 4000; «прекрасныхъ»
Же именъ божшхъ у нихъ 99. Дервиши особенно уважаютъ послЪдшя и произно­
сить ихъ постоянно по своимъ четкамъ. Вотъ по порядку первыя изъ прекрасныхъ
именъ божшхъ: «Богъ, милостивый, милосердый, царь, святой, даюпцй миръ, по­

22

датель веры, защитникъ, сильный, независимый, превознесенный» и т. д. Перебирая
четки, дервиши постоянно, въ строгомъ порядка, произносятъ эти имена; по ихъ
поняйямъ, это очищаетъ, освящаетъ душу и сообщаешь ей сверхъестественную силу.
Мнопе дервиши носятъ также маленькШ мешокъ у пояса для бумагъ и книгъ въ
воспоминаие той сумки, которую будто бы Магометъ далъ своему дяде въ Мекке.
Особенно курьезно одеваются дервиши, изгнанные изъ своихъ орденовъ за дур­
ное поведете и живупце обыкновенно милостынею. Некоторые изъ нихъ ходятъ
совсЪмъ голыми, друпе облекаются въ длинную хламиду, состоящую изъ кусковъ
разноцветныхъ матерй. На голова у нихъ оборванный тюрбанъ, въ рукахъ палка,
къ которой прикреплено множество лохмотьевъ изъ разноцветных!. матерШ.
Дервиши отпускаютъ бороду и усы; у некоторыхъ орденовъ есть обычай носить
длинные волосы, а друпе сплетаютъ ихъ и прячутъ подъ тюрбанъ.
У некоторыхъ орденовъ существуютъ оригинальный оруд 1я для посвящешя и
для наказанШ. Такъ, напр., у дервишей Бекташи существуетъ рогачъ, съ которымъ
вводятъ новичка во дворъ тэкшэ, а также и веревка, которую надеваютъ на шею
посвящаемаго. Для наказашя у нихъ-же существуетъ крючковатая палка: она слу­
жить символомъ той дубинки, которою Али наказывалъ своего конюха.
Музыкальные инструменты также служатъ отличительными признакомъ одного
ордена отъ другаго, но и ордена, не игЬюнце своихъ собствепныхъ музыкантовъ,
теперь не чуждаются музыки. Музыка у дервишей, при ихъ релийозныхъ обрядахъ,
вошла въ обычай не вдругъ, такъ какъ коранъ считаетъ оскорбительными употре­
блять ее при выраженш богоночйташя; но теперь дервиши не придерживаются этого,
и если у того или другаго ордена нЬти своихъ музыкантовъ, то они приглашаютъ
ихъ изъ другихъ орденовъ.
Главный принцип, дервишескаго богоночйташя— погружеше личной жизни че­
ловека въ лоно безличнаго божества. Такое погружеше дервиши считаютъ долгомъ
доводить до мистическаго экстаза, что практически они осуществляютъ въ своихъ
богослужешяхъ, заканчивающихся у некоторыхъ орденовъ изступленнымъ состояшемъ,
тяжкими самобичевашями и самоистязашями. Самый оригинальный принцип, учеия
дервишей заключается не въ томи, чтобы разными уродливыми самоистязашями
достигнуть духовнаго совершенства, а чтобы посредствомъ ихъ вызвать и какъ
можно скорее обнаружить спиритуалистичешя силы. Чемъ более точно выполняете
дервшпъ предписанный ему правила, теми скорее, по его ноняйямъ, сообщаются
ему сверхъестественный спиритуалистически силы, которыя делаюте его всемогу­
щими и свободными отъ всего, чему обязаны повиноваться простые смертные. Дер­
виши не только долженъ стремиться сами лично погрузиться въ лоно божества, но
они обязанъ это делать вместе со всею природою: въ каждомъ творенш, въ каждомъ явления природы онъ долженъ видеть Бога и любить его въ природе. Любовь
къ Богу— первая обязанность. Для достижешя божественнаго блаженства существуетъ
только одно средство — дойти во время богослужеия до полнаго экстаза, т.-е. до
такого состояшя, когда человеки теряете всякШ проблески мысли. Этотъ восторги
даете возможность испытывать небесное блаженство, изгоняете изъ души все мысли,
чувства, все личные помыслы и желаия, отделяете ее отъ тела, открываете дер­
вишу сущность Бога во всей полноте и сообщаете ему там я спиритуалистичесия
силы, которыя даюте ему возможность творить кан я угодно чудеса, заставляютъ
являться передъ ними, по его желанно, отсутствующего человека, будь онъ живой,
мертвый или даже только воображаемый.
Чтобы иметь возможность приходить въ состоите полнаго экстаза, молодой

23
дервишъ долженъ вполне подчиниться, точнее сказать, вполне подпасть подъвл!яше
своего духовнаго руководителя, совершенно уничтожиться передъ нимъ. Для этого
вновь вступающШ въ дервиши долженъ ослабить свои т'Ьлесныя силы постомъ,
утомлешемъ въ молитве, долженъ вполн'Ь верить тому, что его учитель подвинетъ
его къ настоящему спасент. Во время предварительныхъ релипозныхъ упражневШ
новичекъ долженъ оставить все помыслы о земномъ и совершенно погрузиться въ
созерцаше божества.
Для достижешя экстаза дервиши приб'Ьгаютъ также къ ошуму. Изъ нредъидущаго очерка мы знаемъ уже, что турки вообще болыше любители ошума; дер­
виши чаще другихъ приб'Ьгаютъ къ нему и употребляютъ его не только въ виде
пилюль, но и при куренш, примешивая еще къ нему особое ароматическое веще­
ство, называемое «бахарабъ», которое и само по себе производитъ необыкновенно
возбуждающее дЬйсше.
Въ одной изъ лучшихъ местностей Перы построенъ тэкиэ дервишей Мевлеви.
Кругомъ этого здан1я расположено кладбище, где въ зелени кипарисовъ стоять мра­
морные надгробные столбики. Налево тянется низенькое деревянное строеше, занятое
кельями; направо—мечеть, а посреди— прелестный фонтанъ. Огромная толпа народа
всЬхъ нацШ того и другаго пола всегда нетерпеливо ждетъ у решетки начала богослужешя или представлешя,—такъ, кагкется, вернее будетъ назвать эти пляски и
кривлянья, изъ которыхъ и состоитъ ихъ богослужеше. Турчанки обыкновенно составляютъ большую часть зрителей. И это понятно: при однообразной затворниче­
ской жизни, тамошшя женщины никогда не пропускаюсь ни одного зрелища.
Лишь только откроютъ железныя ворота, публика бросается впередъ. Взору
прежде всего представляется большая зала, съ трехъ сторонъ обведенная двойной
галлереей. Въ верхнемъ ярусе помещается оркестръ, состояний изъ несколькихъ
флейтъ и литавръ и изъ неболыпаго хора поющихъ дервишей; въ нижнемъ ряду—
богомольцы и зрители, а по бокамъ—женстя ложи, которыя обведены до того вы­
сокой решеткой, что сидящихъ въ нихъ почти совсемъ не видно. Несколько дере­
ва нныхъ колоннъ и рядъ перилъ отделяюсь зрителей отъ места, где совершается
обрядъ.
Огромнаго размера арабсмя надписи изъ корана украшаютъ стену съ восточной
стороны. Зеленая подушка для настоятеля ордена и несколько цыиовокъ для братш—
вотъ и все внутреннее убранство. Поль залы, где совершаются обряды, точно для
танцевъ, полированъ, какъ стекло.
Настоятель, сухой, какъ скелетъ, старикъ, въ зеленой мантш и съ зеленымъ
тюрбаномъ на огромномъ колпаке, неподвижно, какъ истуканъ, сидитъ на подушке.
Три старыхъ дервиша стоять по сторонамъ, сложивъ руки и потупивъ взоры. Но
вотъ, наконецъ, попарно вошли въ залу и остальные мевлеви. Медленно и едва
слышно ступаютъ они своими босыми ногами и идутъ, смиренно опустивъ глаза
внизъ и со сложенными на груди руками. Одеты они въ коричневыхъ рясахъ и
войлочныхъ шапкахъ. Необыкновенное смиреше, которое они представляютъ всей
своей фигурой, бледность ихъ лицъ, высоте колпаки, длияныя, седыя бороды и
ихъ странная одежда, все это придаетъ имъ какую-то таинственность. Когда все
вошли и разместились въ одинаковомъ другъ отъ друга разстояши настоятель, встаетъ
съ своего места и начпнаетъ читать молитву. Въ ответь ему раздается визгливое
пеше хора. Прй этомъ дервиши разомъ опускаются на колена, вытягиваютъ впередъ
руки, падая на пихъ ницъ, дружно издаютъ какой-то стонъ и крикъ. «Это онъ!
Это онъ!» ЗатЬмъ они откидываются назадъ и опять падаютъ на протянутыя руки

и
c i тЬмъ же завывашемъ. ПЬше смолкло и нисколько минуть царствуетъ глубокая
тишина. Доел! этого дервиши подымаются на ноги: лица ихъ пылаютъ, глаза бле­
стят! какимъ-то странным! огнем!.
Настоятель торжественно входит! на разостланный коверъ. Раздаются рЬзше
звуки флейты и визгливое пгЬн!е. B i эту минуту одинъ изь дервишей медленно под­
ходит! кв настоятелю, кланяется ему въ пояеъ, потомъ отходить на средину, скла­
дывает! руки на груди и начинает! тихо кружиться на пятках!. ЗатЬмъ выходить
другой, также кланяется настоятелю и точно также кружится. То же поочереди дЬлаеть каждый, и скоро вся зала наполняется вертящимися фигурами. Музыка по­
степенно становится громче и скорЬе, хорь все болЬе дико и рЬзко взвизгивает!
славослов!е Аллаху, дервиши все быстрее кружатся. Они вытянули свои руки го­
ризонтально, головы и х ! склонились на бокь, глаза начади смыкаться, лица озари­
лись восторженной улыбкой, а ихъ одежда поднялась на воздух! и образовала огром­
ные вертяпцеся круги, среди которых! блЬдные дервиши кажутся какими-то куклами
на пружинах!. Между тЬмъ настоятель стоить неподвижно посреди, набожно опустивъ
вниз! глаза.
Музыка, п!ш е и восклицашя хора слились, наконец!, вь дикШ, оглушительный
ревь; но воть дервиши вдруг! содрогнулись и сразу остановились вь тЬхъ же разстояшяхъ один! от! другаго, какь при начал! представлешя. Через! минуту они, шатаясь,
отступили к ! баллюстрадЬ и опустились на колЬни. Это быль молитвенный антрактъ.
Эти pK ie звуки и пляска такь овладЬди присутствующими, что всЬ они пре­
вратились въ зрЬше и слухъ, вытянули лица и восторженными глазами впились вь
дервишей. ПослЬ неболыпаго отдыха началась опять пляска. Теперь музыка играла
еще быстрЬе: флейты, литавры, барабаны готовы были разорваться на части. Дервивиши кружились съ непостижимою скоростью; потъ лился съ нихъ градомъ, орако
нЬкоторые изнемогали и ихъ выводили изь т э к ш . И немудрено: нужны нечеловЪчесшя усшия, чтобы принимать учасйе въ третьем! акт! этой душеспасительной
гимнастики.
Когда пляска возобновляется въ третШ и послЬднШ разъ, оркестръ доходить до
такой быстроты темпа, что вы слышите только неистовый ревъ и гулъ. ВсЬ три
акта этого релипознаго бЬсновашя продолжаются около часу съ небольшим!, и во
время этого страннаго балета дервиши, въ изступленномъ бЬшенствЬ, точно волчки,
то и дЬло, мелькают! передъ глазами настоятеля. У другаго отъ этого давно бы за­
пестрило въ глазахъ и закружилась голова, но онъ до посдЬдней минуты бодро и
тихо, никого не задЬвая, скользить между пляшущими. Это верченье дало поводъ
иностранцам! назвать ихъ вертящимися, или танцующими дервишами.
Къ чести дервишей мевлеви должно прибавить, что они никогда не доходять
до бЬшенаго фанатизма, которым! славятся друпе. Они до неистовства и до полнаго
помрачешя разсудка пляшутъ во славу Аллаха, но не вырывают! себЬ зубовъ, какъ
это дЬлаютъ друпе, не привязывают! себя за волосы къ стЬнЬ, чтобы не уснуть
всю ночь, и не терзаютъ своего тЬла раскаленным! желЬзомъ, не поражают! кин­
жалами себя въ бокъ, руки и ноги. Особенным! фанатизмом! отличаются дервиши
Руфаи, Шемси и др. По стЬнамъ ихъ молеленъ развЬшаны разныя оруд'ш пытки,
напоминаюпця инквизицш: желЬзные крючья, тошйе кинжалы, кривыя, иззубренныя
сабли и безчисленное множество подобных! инструментов!. Тутъ при звуках! дикой
и оглушительной музыки дЬлаются всевозможный безобраз1я. Одинъ выходить на
средину, срываетъ съ себя манию, махаетъ надъ своей головой кинжалом! въ раз­
ныя стороны и затЬмъ ударяетъ имъ себя въ грудь. Другой кидается на ocrpie

25
кинжала. Некоторые бьютъ себя раскаленнымъ железомъ или держать его въ зубахъ,
грызутъ его и такъ дал'Ье, съ теми или другими изменешями, смотря по ордену
братства, къ которому они нрииадлежатъ. Но кашя бы раны ни наносила себе дер­
виши, они обыкновенно остаются здравыми и невредимыми. Одни принисываютъ это
тому, что эти фанатики знають только имъ известный средства тотчасъ залечивать
свои раны; друйе на эти релипозныя самобичевашя смотрятъ, какъ на ловкое фо­
кусничество; но, кажется, вернее всего предположение некоторыхъ ученыхъ, объясняющихъ неуязвимость дервишей потерей чувствительности подъ вл1яшемъ гипнотическаго состояшя.
Въ ихъ молельни народъ приносить десятки больныхъ детей для излечешя. Несчастнаго малютку кладутъ на коверъ, и одинъ изъ этихъ дервишей ставить ему на
грудь снерва одну ногу, потомъ другую и затемъ выпрямляется. После этого такимъ
же образомъ подносятъ другаго, и такъ всехъ. Впрочемъ, некоторые изъ нихъ,
искреяше фанатики, совершенно убеждены, что наложешемъ свопхъ ногъ на больнаго они исцеляютъ его.

МАГОМЕТАНСКАЯ ВКРА.
Ея значение для турокъ.—Ихъ набожность.—Какое вл1яя1в имЗзетъ магометанская релшяя на нравственность, образовате и положеше народа.

Турки исповедываютъ м агом ет анскую вт ру, названную такъ по имени про­
рока Магомета, основателя этой религш; ее вазываютъ также исламомъ *) и м у сульманст вомъ. Последователи этой релипи называются мусульманами, т.-е. пре­
данными Божьей воле и магоматанами но имени пророка.
Хотя магометанскую веру въ настоящее время исповедываютъ различный пле­
мена, но между всеми последователями этой релипи чрезвычайно много общаго не
только въ релийозныхъ веровашяхъ, но и въ поняйяхъ и взглядахъ на честь, со­
весть, нравственность, а также въ образе ихъ жизни. Такому единству нравовъ въ
частной и общественной жизни магометанъ содействовали мнопя обстоятельства, между
прочимъ чрезвычайно сильное вл1яше оказала релипя: Магометъ предписываетъ свонмъ
последователямъ законы и правила не только для релипозной жизни, но и для домаш­
ней, общественной и политической. Согласно съ свою редийею магометанинъ устраиваетъ
свою семейную жизнь, согласно съ нею и султанъ управляетъ Турецкою имнер^ею.
Какое BaiflHie оказывала магометанская релипя на весь строй человеческой жизни
несколько столейй тому назадъ, такое же значеше имеетъ она и теперь.
Исламъ возникъ впервые въ Аравщ (въ юго-западномъ полуострове Азш), въ
ТП-мъ веке по хрисйанскому летосчислент. Жители этой страны— арабы были
язычниками. Чрезвычайно мнопя черты ихъ личнаго характера, темъ более ихъ
языческихъ верованШ, обрядовъ, нравовъ и семейныхъ обычаевъ навсегда оставили
глубокий следъ въ магометанской релипи и вполне отразились на всемъ складе
жизни современныхъ магометанъ.
Арабы были истинными сынами своей родины, большая часть которой пред
ставляла огромную пустыню. Жизнь въ ней способствовала развитю мужества, гостепршмства, сострадашя къ нуждающимся; но вместе съ темъ она скорее вызыИсламъ оаначаетъ покорность, подчинение.

вала разбойничесше набеги, ч'Ьмъ содействовала устройству прочнаго государственнаго порядка, а следовательно мешала развитие любви къ родине и гражданскихъ
добродетелей.
Характерными качествами арабовъ прежде всего были: впечатлительность, не­
обыкновенно живая фантаз1я и преобладаше чувствъ и страстей надъ разсудкомъ.
Хотя арабы были идолопоклонниками, но въ то же время некоторый изъ ихъ
племенъ поклонялись верховному божеству— Аллаху, котораго они считали наиболее
всемогущимъ и сильными Съ течешемъ времени, а именно къ концу YI-го столеп я , Аллахъ въ почитанш арабовъ уже отступалъ на задшй планъ, и громадное
большинство ихъ поклонялось звездамъ и всевозможнымъ идоламъ; своею святынею
они считали деревья и камни.
Главною редипозною обязанностью арабовъ было паломничество, т.-е. путеinecTBie къ святымъ местамъ, изъ которыхъ более всего славилась Кааба (слово
Кааба означаетъ кубъ), представляющая собою незакрытое пространство, съ четы­
рехъ сторонъ окруженное стенами, где находились идолы различныхъ арабскихъ
племенъ. Предметомъ же наиболынаго почиташя, самымъ важнымъ сокровищемъ
этого святилища считался древшй черный камень, который, по верование арабовъ,
былъ доставленъ нмъ прямо съ неба. Своими релипозными обязанностями арабы
считали также жертвоприношешя богамъ, постъ, омовеше, молитву и милостыню
неимущимъ; очень MHorie возставали противъ употреблетя вина.
Арабы хорошо были знакомы какъ съ еврейской, такъ и съ хрисйанской релипей. Въ Аравш, еще до возникновешя магометанской религии, жило много евреевъ,
и некоторые изъ арабовъ переходили въ Гудейство. Что же касается хриш анства 1),
то оно очень рано проникло въ Аравно и съ тйхъ поръ продолжало здесь суще­
ствовать даже и после появлешя ислама.
Вотъ въ этой-то стране и родился Магометъ (въ 569 г ., умеръ въ 632 г.),
основатель магометанской религш. Въ исламъ онъ виесъ более всего языческихъ
верованШ своигь соотечественниковъ арабовъ, такъ какъ самъ былъ воспитанъ въ
правилахъ языческой религш. Но къ идолопоклонству Магометъ ниталъ величайшее
отвращеше и строго запретилъ его своимъ последователямъ; мнопе же изъ языче­
скихъ обрядовъ, съ незапамятныхъ временъ соблюдаемыхъ арабами, если только въ
нихъ не было ничего несовместнаго съ учешемъ о единстве Бога, были перенесены
имъ въ новую религш , какъ, напримеръ, путешеств1е на богомолье въ Мекку,
обходъ Каабы со всеми обрядами, омовеше передъ молитвой, постъ, веру въ злыхъ
духовъ, «джинновъ», многоженство, необходимость жертвоприношенШ *2) и многое
другое. Магометъ съ ранняго детства былъ знакомъ съ 1удейскою релипей, и изъ
религшзныхъ вЬрованШ евреевъ онъ заимствовалъ веру въ единаго Бога, сотвореHie Mipa въ шесть дней и покой Божества на седьмой, воздаяше по смерти въ раю
и аду, воскресеше мертвыхъ, страшный судъ и многое другое. Свои заимствования
изъ разныхъ релипй Магометъ соединилъ въ одно целое, кое-что сократилъ и прибавилъ, но все, что онъ заимствовалъ, онъ разукрасилъ своею богатой фантазьей.
‘) Арав1я была уж е задолго до Магомета убЬжищемъ гонимыхъ христ 1анскихъ сектантовъ разнаго рода.
2) У турокъ до сихъ поръ существуетъ „вурбанъ-баирамъ“, то-есгь вразднивъ жертвовриношеп1я. Каждый правовЪрвый своими рудами яакалываетъ въ эготъ деиь барана и одну
часть его ириготовляетъ для себя, а другую отдаетъ б^днымъ. Барановъ закалываютъ и нака­
нуне отъезда въ далеки! путь, и по возвращен1и изъ путешеств1я, и во время болезни кого-ни­
будь изъ членовъ семейства; при этомъ усграиваютъ такъ, чтобы кровь животнаго обагрила иорогъ дома.

27

Магометъ былъ знакомь также и съ христианскою релипей, но онъ не взялъ
изъ нея ни одного основнаго догмата. Онъ признаетъ 1исуса Христа однимъ изъ
величайшихъ пророковъ, посланныхъ до него, но отвергаетъ его божественность.
Магометъ запретилъ также употреблеше иконъ и поклонеше святымъ. Онъ более
всего разсчитывалъ иметь последователей между арабами и 1удеями, поэтому и въ
свое учете онъ старался внести релииозныя понятгя и обряды, уже усвоенные
этими народами. Къ тому же онъ сознавалъ, что распространять свою религш ему
придется не словомъ уб'Ьждешя, а съ мечемъ въ рукахъ, и уже по одному этому
онъ не могъ особенно сочувствовать всепримиряющей, полной любви и прощешя
хрис/ианской религш. Вотъ потому-то онъ заимствовалъ изъ нея менее, чемъ изъ
другихъ религш.
Магометанская вера изложена въ коране или алкоране, что значить— чтете,
книга. Коранъ, однако, нельзя назвать магометанскимъ евангел1емъ,— это скорее
сборникъ различныхъ речей, разсужденШ, наставлевШ и замечанШ магометанскаго
пророка, которыя онъ произносилъ въ разное время, по поводу самыхъ разнообразныхъ обстоятельствъ. Онъ диктовалъ одному изъ своихъ приближенныхъ то откровен1е, будто-бы только что полученное имъ отъ Бога, то новую молитву, нрав­
ственное или житейское правило для практической жизни, а иной разъ ответь на
нападки своихъ противниковъ,— все это вошло въ коранъ. Вотъ потому-то въ этой
священнейшей для магометанъ книге вы найдете изложеше ихъ символа веры и
наставленШ не только о томъ, какъ спасать свою душу, но и какъ беречь свое
тело, какихъ обычаевъ придерживаться въ домашней жизни. Магометъ до мелочей
предписываетъ своимъ последователямъ, что пить, что есть, какую носить одежду,
обувь, не забылъ даже и бороды, которую приказываетъ отпускать, а усы брить.
Однимъ словомъ коранъ представляетъ для магометанъ сводъ законовъ не только
релипозныхъ, но и гражданскихъ и уголовныхъ. Очень многое изложено въ немъ безъ
всякой связи и совершенно противоречиво. Отчасти это произошло оттого, что Ма­
гометъ давалъ толковашя своей религш въ разное время, притомъ коранъ былъ
изданъ не имъ самимъ, а его последователями и после его смерти. При его жизни
его ученики записывали поучетя своего учителя и проповедника на пергаменте,
коже, камне. Вяоследствш эти отдельные отрывки были соединены вместе, но безъ
всякаго плана и порядка, при этомъ многое внесено было и изъ того, что у некоторыхъ учениковъ сохранилось, лишь въ памяти, очень часто весьма обманчивой,—
известно, что у многихъ существуете даже привычка прикрашивать чужзя слова.
Вследств1е всего этого въ магометанское учете вкралось очень много противоречШ.
Нужно помнить также, что время, когда появился коранъ, было въ высшей сте­
пени грубое и жестокое; къ тому-же, при всемъ своемъ природномъ уме, Магометъ
былъ человекъ совершенно невежественный и безграмотный. Не смотря на то, что
наука съ того времени далеко ушла впередъ, что теперь совершенно иначе объясняютъ большую часть явленШ природы и что взглядъ на отношеше людей другъ
къ другу сделался более - мягкимъ и человеколюбивымъ, турки и въ настоящее
время находятъ мудрыми все изречетя корана. Хотя они живутъ уже въ конце
XIX столеыя и среди образованныхъ европейскихъ народовъ, они смотрятъ на окружающШ М1ръ и людей точно такъ, какъ смотрели ихъ соотечественники арабы въ
VI и VII. векахъ. Земля, по словамъ корана, держится плотно на своемъ месте
тяжестью горъ; небо магометане представляютъ себе въ виде здашя изъ семи эта­
жей, изъ которыхъ самый верхшй служите жилищемъ Бога, а самый нижшй украшенъ светилами, которыя преграждаютъ доступъ дьяволамъ.

28

Магометанская релипя требуетъ
вгьры и
зательны шесть членовъ веры: 1) вгьра
единаго
2)
Е го
3) въ Е го n u c rn ie или к о р а н г; 4) въ Е го
5) въ
и послгъднт с у д ъ ; 6) въ предопредгълет е.
«Н'Ьтъ Бога, кроме Бога, и Магомета его пророкъ», — вотъ чему учитъ первы й
членъ и сл а м а . Это самое распространенное, наиболее употребительное изречете;
его повторяета каждый правоверный и въ мечети, и дома, и на улице; онъ слышитъ его пять разъ въ день въ призывномъ возгласе муэззиновъ, которые заунывно,
протяжно и гнусливо расп'Ьваютъ его съ высоты минарета каждой мечети, сзывая
правоверныхъ на молитву. Однимъ словомъ, вся жизнь правоверныхъ складывается
такъ, что имъ всюду, на каждомъ шагу, съ ранняго детства и до могилы, прихо­
дится укреплять въ себе веру въ единаго Бога, — въ этомъ главная основа маго­
метанской религш. Ни о чемъ такъ часто не напоминаета Магомета своимъ последователямъ, какъ о единобожш; самое сильное его желаше, ясно и отчетливо вы­
сказываемое во всемъ коране,— крепко утвердить въ своихъ посл’Ьдователяхъ веру
въ единаго Бога.
Велич1е, могущество, премудрость н совершенства Бога Магомета изображаетъ
въ самыхъ сильныхъ, поэтическихъ выражешяхъ. Но, не смотря на благоговейное
преклонеше передъ Творцомъ, Богъ магом етанъ является въ коране самымъ ловкимъ
изъ хитрецовъ. Его хитрости на столько тонки, что самый хитрый человекъ не
смекнета, въ чемъ дело, не съумеетъ себя обезопасить отъ нихъ. Магомета посто­
янно называета Бога всеблагимъ, милостивымъ и справедливымъ, но Богъ магометанъ часто является въ коране существомъ мстительнымъ, несправедливымъ и самовластвымъ деснотомъ. Онъ жалостливъ и милосердъ не къ теми, кто своею чест­
ною жизнью и добрыми поступками долженъ былъ бы заслужить его милость, а
исключительно по самовластному хотенио, по своему безпредельному могуществу.
Богъ вдругъ захотелъ явить свою милость къ такому-то, онъ его и милуетъ, пожелалъ безъ всякой причины покарать или ввести въ заблуждеше, и выполняешь
свое желаше; поведете человека, его праведная жизнь ни при каре божьей, ни
при награде не имеюта никакого значешя. Такимъ образомъ Богъ магометан ь ни­
что иное, какъ грозный деспота, несправедливый распорядитель людскихъ судебъ,
какими являются у турокъ ихъ султаны, высшие сановники и правители, у которыхъ милость сменяется гневомъ не вследств1е поведешя подданного, а по личному
произволу, раздраженш или вследств!е наветовъ приближенныхъ. Въ Турщи не ред­
кость, что сегодняшняго раба султанъ жалуетъ въ высошй санъ, даритъ ему гро­
мадный поместья или отнимаетъ у него все его достояше и пускаетъ по Mipy, а
нередко приказываетъ и казнить его. Причину такого гнева часто никто не зиаетъ:
турецкШ султанъ отчета никому не даетъ, что захочетъ, то и делаетъ. Такъ и Богъ
магометансий творить милость и являета гневъ не по заслугамъ людскимъ, а
когда ему вздумается, когда онъ этого захочетъ.
Магомета такъ опасался, чтобы его последователи не сделались когда-нибудь
идолопоклонниками, что строго запретили имъ заниматься какими бы то ни было
искусствомъ, напримеръ, живописью (изображешемъ картинъ красками) и скульп­
турою (изваяшемъ статуй). По пош тям ъ Магомета, заняпе какъ теми, такъ и дру­
гими искусствомъ поведета людей къ тому, что они будута творить себе кумировъ.
Мусульмане допускаюта только изображеше цветовъ и резьбу, а потому въ Турцш
ни въ настоящемъ, ни въ давно прошедшемъ не встречаешь ни одного имени велиликаго художника и скульптора. Этотъ первый членъ корана не позволяешь также

д

29

магометанамъ производить раскопокъ въ земле и извлекать изъ нея древн1е памят­
ники. Поэтому археологш, какъ науки, не существуетъ въ Турцш, и никакихъ рас­
копокъ въ ней не производится. Также недобрительно отнесся Магометъ и къ му­
зыка, поэтому у турокъ не было ни одного великаго музыканта, и вы никогда не
услышите здесь не только хорошей музыки, но даже и песни, которая бы пелась
общимъ хоромъ рабочихъ: ни за д'Ьломъ, ни за отдыхомъ турокъ не поетъ. Если въ
турецкой стране съ поля и доносится песня, ее ноютъ xpncTiaHCKie подданные сул­
тана. Изредка песню вы можете услышать разве въ кофейне, но и тутъ ея не
ноютъ, а тянутъ однимъ и тЬмъ же наиЬвомъ. Хотя магометанская релипя и не
одобряетъ музыки, но турки очень любятъ громте, раздирательные звуки музы­
кальная оркестра кофейни. И кое въ чемъ другомъ турки отступаютъ теперь отъ
правилъ, указанныхъ Магометомъ. Къ сожаления, до сихъ поръ все отступает я
ограничиваются лишь пустою внешностью: вместо туфель, указанныхъ Магометомъ,
некоторые носятъ сапоги, вместо чалмы очень мнопе стали носить фесъ.
Гонеше Магомета на искусство, столь облагораживающее человека, мешало
развитш иравственныхъ чувствъ и понятШ въ его последователяхъ, а вместе съ
этимъ и усовершенствованш промышленности и ремеслъ среди нихъ. И это есте­
ственно: искусства развиваютъ вкусъ, фантазш и творчество, однимъ словомъ, способствуютъ уменью сделать тотъ или другой предмета более красивымъ, изящнымъ.
Вотъ потому-то все издел1я турокъ отличаются такою грубостью, такимъ отсутств1емъ
вкуса, и они до сихъ поръ делаютъ все по стариннымъ аляповатымъ образцамъ.
Запрещаются магометанину и все игры, даже таюя невинныя, какъ игры въ
шахматы и въ шашки. Желая сделать своихъ последователей людьми воинствен­
ными, чтобы они хотя съ мечемъ въ руке, но постоянно распространяли его учете,
и опасаясь, чтобы домашшя забавы не ослабили ихъ воинственнаго пыла, не при­
вязали бы черезчуръ къ домашнему очагу, Магомета запретилъ в с я т я игры,
кроме упражнешя въ верховой езде, меташя кошй и стрелъ. Нетъ у человека во
время отдыха невинныхъ забавъ въ роде игръ, пляски и пеш я, и оаъ невольно
предается постыднымъ развлечешямъ: въ р и празднествъ турки жадно смотрятъ на
непристойные, отвратительныя кукольныя комедш и только н делаютъ, что объе­
даются до пресыщешя.
В т о р о й членг символа магометанской релип и— вп,ра въ ангеловъ. Люди, по
ученш корана, сотворены изъ земли, а ангелы изъ огня. Они безгрешны, луче­
зарной красоты, вечно юны, но они все-таки умрута, какъ и все созданное Аллахомъ, кроме техъ изъ нихъ, которыхъ онъ самъ пожелаетъ оставить жить. Ангелы
или добрые духи всегда живутъ на небе, но они, по словамъ корана, не дети Бога,
а только выснйе его слуги; одни изъ нихъ окружаютъ его небесный престолъ,
друпе славословятъ его денно и нощно, третьи служата вестниками, передавая отъ
Бога людямъ его волю и угрозы, четвертые предохраняюта родъ людской отъ злыхъ
дьяволовъ. Главная обязанность ангеловъ - зорко наблюдать за людьми, записывать
ихъ дела, вымаливать у Всевышняго прощеше ихъ прегрешешй. Однако, не смотря
на то, что они угодны Богу и любимы имъ, ихъ ходатайство за людей можета быть
успешно только по воле Аллаха.
Т р е т т членг
etepa въ коранъ. Магометъ утверждаетъ, что ко
щанный имъ правовернымъ, представляета точную кошю съ небеснаго корана, начертаннаго на небесной скрижали, находящейся въ рукахъ самого Аллаха. Этота
коранъ, по словамъ Магомета, переданы ему ангеломъ Гавршломъ.
Последователи Магомета питаютъ необыкновенное у важен ie къ корану и при-

30
даютъ ему громадное значеше: они клянутся этой священной для шга> книгой и
гадаютъ по ней: чтобы узнать, будетъ-ли удачно то или другое предпр1яие, раскрываютъ коранъ и читаютъ первое попавшееся место: оно предсказываетъ имъ, мо­
гу тъ-ли они ждать удачи въ томъ или другомъ предпр!ят1и. Если предсказаше не
исполняется, они обвипяютъ себя въ томъ, что не поняли текста корана или не­
правильно его истолковали, но никогда не усомнятся въ непогрешимости своей свя­
щенной книги. Магометане питаютъ къ корану не только глубокое, но даже рабское
благоговеше. Для турка нетъ больше радости, какъ иметь экземпляръ корана въ
великолепномъ переплете. Такъ какъ Магометъ предписываетъ точный правила отно­
сительно всего, что онъ считаетъ священнымъ, то особенно много такихъ правилъ
относительно корана. Считается большими грехомъ во время чтешя держать эту
книгу ниже пояса; сохрани Богъ когда-нибудь положить ее на полъ, уронить и т . п.
Турки заставляютъ своихъ детей заучивать и записывать изречешя изъ корана еще
въ томъ возрасте, когда они совсемъ не понимаютъ ихъ смысла. Этими изречешями, расписанными крупными золотыми или яркихъ цветовъ буквами, магометане
украшаютъ свои мечи, знамена, карнизы, косяки домовъ и стены мечетей, но такъ,
чтобы эти надписи не касались близко пола или земли, иначе выказываешь недостатокъ уважешя къ этой священной для магометанъ книге. На тонкихъ листочкахъ
мелко переписанныя изречешя корана зашиваютъ въ ладонки, вешаютъ ихъ на шею
людямъ и животнымъ въ твердой уверенности, что это предохранить отъ дурнаго
глаза и всевозможныхъ опасностей.
Съ такимъ же трепетными благоговешемъ, доходящими до нелепости, турки
обязаны приступать къ чтенш своей божественной книги. Науку правильнаго чтешя
корана серьезно изучаютъ въ магометанскихъ школахъ. Чемъ больше прочтешь въ
день страницъ корана, теми большая награда ждетъ правовернаго въ будущемъ.
Мнопе считають долгомъ въ одинъ день прочитать весь коранъ отъ начала до конца;
при такой поспешности турки невольно привыкаютъ машинально относиться къ этой
обязанности и не вникаютъ въ смысли и содержаше читаемаго.
Ч ет верт ый
ъ
ен
л
ч
— вгьра въ
изъ нихъ является 1исусъ, но более великими, однако, магометане считають Моисея;
Магометъ же является у нихъ величайшими изъ всехъ пророковъ и посланъ Mipy,
какъ особая божья милость. Черезъ пророковъ, по ученйо магометанъ, Аллахи из­
древле возвещали людямъ свою волю, но впоследствш все эти божественный откровешя были искажены людьми, а потому для возстановлешя истинной религш Аллахи
послали последняго и высшего изъ пророковъ, то-есть Магомета. Однако, все эти
пророки, въ томъ числе и Магометъ, по ученш корана, были обыкновенными смерт­
ными, съ плотью и кровью, нуждались въ пище и питье, имели жени и детей,
умирали, какъ обыкновенные люди, но отличались отъ нихъ лишь теми, что Богъ
оказывали имъ свое особое покровительство и различными знамешями доказывали
ихъ божественное призваше.
П я т ы й членъ и с л а м а — в п р а въ воскресенге и

судъ.

Воскресенш мертвыхъ будуть предшествовать поражаюпЦя зпамешя: солнце
начнетъ всходить, вместо востока, на западе, будутъ происходить частыя лунныя
затмешя, мало-по-малу станетъ обнаруживаться оскудеше веры, пойдутъ войны,
смуты. Такая жизнь, полная вечнаго ужаса, иоваго и новаго горя, въ конецъ
истерзаетъ людей, они съ завистью будутъ думать о спокойствш мертвыхъ.
Но вотъ, неожиданно для всехъ, раздается звуки трубы архангела Израфила.
Во мгновеше ока земля заколебалась, небо омрачилось и разорвалось на части, солнце,

про

31

луна и звезды померкли и упали въ море, горы сдвинулись оъ своихъ основашй;
жилища и целые города падаютъ на землю съ страшнымъ грохотомъ; моря заки­
пали и покатили огненныя волны. Диюе зв^ри лесовъ выбегаютъ изъ своихъ логовищъ; страшное, невообразимо-громадное, ужасающее чудовище, рыкая, выл'Ьзаетъ
изъ н’Ьдръ земли... Ужасъ и отчаяше охватятъ всЬхъ живущихъ: люди поб'Ьгутъ,
куда глаза глядять, даже матери бросятъ на произволъ судьбы своихъ грудныхъ
младенцевъ.
Раздается второй звукъ трубы,— это часъ истреблешя. Все живущее на небе
и земле, въ водахъ и подъ землею, ангелы и «джинны», люди и звери ,— все
умрутъ, за исключешемъ немногихъ избранныхъ, особенно угодныхъ Аллаху.
Въ третШ разъ прогремела труба Израфила,— она возвещаеть всеобщее воскресеше и последшй страшный судъ. При этомъ звуке все пространство между небомъ
и землею наполнится душами мертвыхъ: каждая изъ нихъ летая будетъ искать свое
тело. Земля разверзится, человечетя кости загремятъ, съ страшнымъ шумомъ уда­
ряясь другъ о друга, разсеянныя части человеческаго тела соберутся вместе,
мертвые возстанутъ отъ вечнаго сна и явятся на судъ. Вся собравшаяся толпа
двинется за Магометомъ черезъ мостъ, узкШ, какъ ocTpie меча, перекинутый черезъ
геенну (адъ). Грешники, вследств1е тяжести своихъ греховъ, упадутъ въ геенну,
а праведники благополучно переберутся чрезъ мостъ и достигнуть воротъ рая.
Описате мученШ въ аду и блаженства въ раю красноречиво говорить объ
изумительно богатой фантазш основателя ислама, но нп въ картинахъ адскихъ му­
ченШ, ни йъ изображена райскаго блаженства нетъ, какъ мы сейчасъ увидимъ,
ничего духовцаго.
Г еен н а или
адъ— вечное обиталище осужденныхъ на муки грешников
вообразить место более ужасное! Здесь, по ученш магометанъ, вместо ветвей— на
деревьяхъ извиваются змеи, вместо плодовъ — выростаютъ головы дьяволовъ. Не­
счастные грешники будутъ поражены яростными клокота Hi емъ пылающихъ огней и
кипящей смолы. Заразительный ветеръ пронзить ихъ насквозь, и черный дымъ охва­
тить со всехъ сторонъ. Обремененные цепями и ошейниками, они будутъ кипеть
въ смоле и гореть въ огне. Пищею имъ будетъ служить терновники, который бу­
детъ жечь внутренности; для питья у нихъ не будетъ ничего, кроме вонючей воды
и гноя; при этомъ ихъ постоянно будутъ колотить железными дубинами. Изнывая
въ жестокихъ мучешяхъ, грешники отъ времени до времени пытаются вырваться
изъ ада, но ихъ толкаютъ назадъ железными прутьями.
Р а й М агом ет а сулить такое блаженство праведными, которое можетъ при­
сниться лишь во сне, да и то человеку, жадному до житейскнхъ утехъ. Изъ описашя рая мы видимъ, какое грубое поняые даетъ эта релипя о счастье человека:
она представляегъ блаженство не иначе, какъ въ обжорстве, въ роскоши одежды и
въ другихъ наслаждешяхъ, лишенныхъ всего нравственнаго и духовнаго.
Магометъ описываетъ рай дивными, роскошными, громадными садомъ. Воздухъ
въ немъ пропитанъ чудными благоухашями, дорожки усыпаны жемчугомъ и цветами.
Реки блещутъ чистой, какъ хрусталь, водою, либо привлекають къ себе молокомъ,
чудными вииомъ или медомъ; ветви громадныхъ деревьевъ обременены прекрасными
плодами. У каждаго праведника будетъ въ распоряжении по сотне слугъ: ихъ обя­
занность— подавать роскошныя яства на золотыхъ блюдахъ и чудное вино въ золотыхъ кубкахъ. Такими образомъ Магометъ и за гробомъ не сулить людямъ поднаго
равенства, а дЬлитъ ихъ на рабовъ и господь. Нужно заметать, что во времена Ма­
гомета невольничество было распространено повсеместно. Если бы онъ открыто вы-

ступилъ съ проповедью въ защиту рабовъ противъ угнегешя, унижешя и порабощешя ихъ, если бы онъ выяснилъ окружающимъ всю несправедливость рабства,
Магометъ нажилъ бы себе множество враговъ, а еще скорее подвергся бы изгнанпо
и казни. Но для подобной проповеди въ тЬ суровыя и тяжелыя времена рабства
нужно было быть истинно святымъ человекомъ, проникнутымъ до мозга костей чувствомъ сострадатя и безкорыстной любви къ несчастиымъ, задавленнымъ гнетомъ
рабамъ. Магометъ былъ добрый и справедливый человЬкъ, но далеко не святой, напротивъ того, даже со множествомъ слабостей и очень дурныхъ страстишекъ. При
недостатке высоконравственной чистоты, при отсутствш образовап1я, Магометъ не
имелъ, а потому и не могъ внушить другимъ поняия о необходимости равенства
между людьми. Онъ думалъ прежде всего о томъ, чтобы релипя его была какъ
можно более распространена. Вотъ поэтому онъ сулитъ правовернымъ рабовъ и за
гробомъ и въ земной жизни дозволяетъ своимъ последователямъ обзаводиться ими;
мало того, магометанскШ пророкъ определяетъ даже число палочныхъ ударовъ, кото­
рыми правоверный мусульманинъ можетъ наказать строптиваго раба, ударяя его за
некоторыя провинности по спине, за друпя по пяткамъ. Однако, позволяя господамъ въ случае неповнновешя рабовъ прибегать даже къ телесному н аказан т, Ма­
гометъ въ то же время ограждаетъ ихъ отъ произвола; онъ учитъ своихъ последо­
вателей обходиться съ ними милостиво и смотреть на нихъ, какъ на своихъ собственныхъ детей, за которыхъ придется отвечать передъ Богомъ. Онъ говорить
даже, что мусульманинъ, желающШ совершить истинно доброе дело, долженъ дать
свободу рабу, который служилъ ему верою и правдою. Такое наставлеше пророка
имело огромное значеше. Каждый рабъ, получая свой отпускной листъ отъ госпо­
дина, становится такимъ же равноправнымъ гражданиномъ, какъ и турокъ, и можетъ
занимать въ государстве различный должности и достигнуть выешихъ почестей. II
действительно, мнопе сановники и полководцы Турецкой имперш, принадлежали къ
сословш освобожденныхъ невольниковъ. Когда невольница получаетъ увольнеше, она
уже становится дамою, «ханумъ», и съ этой минуты никто не въ праве сделать ее
своею рабою.
Красивыхъ невольницъ помещаютъ въ гаремы, менее красивыя поступаютъ при­
служницами при гаремахъ. Прежде, когда рабы были даже у простаго народа, турки
заставляли ихъ возделывать свои поля. Но камя бы обязанности ни лежали на
рабахъ, турки, согласно съ требовашями корана, обходились съ ними во времена
рабства гораздо человеколюбивее другихъ народовъ, и мног1е изъ нихъ, действи­
тельно, заботились о своихъ рабахъ съ отеческою любовью. Это гуманное обращеше
съ рабами и возможность для нихъ сделаться равноправными гражданами въ то время,
когда друпе относились къ нимъ съ высокомер1емъ и презрешемъ, заставили многихъ невольниковъ бросать свою р е л й гт и вступать въ ряды мусульманъ.
Возвратимся къ описанш магометанскаго рая. Рабы и различныя удобства дадутъ возможность праведнымъ магометанамъ жить въ немъ совсемъ по-барски: они
будутъ одеты въ цветныя шелковый ткани, сверкаюпця драгоценными камнями,
въ золотыхъ венцахъ на голове, украшенныхъ жемчугомъ и брильянтами. Въ
дивномъ райскомъ саду праведники будутъ лишь прогуливаться, а для ихъ жизни
имъ отведутъ пышные чертоги; спать они будутъ на роскошныхъ кроватяхъ,
усыпанныхъ драгоценными камнями, ходить по пушистымъ коврамъ, питаться мясомъ райскихъ птицъ и превосходными плодами, но есть они будутъ безъ пресыщешя, пить вино безъ опьянешя, — однимъ словомъ, пей, ешь и любуйся. Для
услады слуха въ раю будутъ раздаваться славош ш я Аллаху. Но высшее наслажде-

Hie, уготованное правовЬрнымъ, состоитъ въ томъ, что они въ раю будутъ наслаж­

даться обществомъ женщинъ и дгЬвицъ дивной красоты. Кроне земныхъ женъ, преображенныхъ въ очаровательныхъ красавицъ, съ которыми правоверные снова соединятся,
ихъ ожидаютъ здесь гурш, черноошя девы. Эти чернобровыя, черноошя, лучезарныя
гур!и необычайной красоты наноминаютъ въ одно и то же время жемчугъ, кораллъ и
брильянтъ. Эти необыкновенный красавицы не имеютъ никакихъ человеческихъ недостатковъ, никогда не потеряютъ ни своей юности, ни красоты. Каждому благочести­
вому правоверному, кроме его земныхъ женъ, назначено въ раю по семьдесятъ две
гурш. Чтобы вполне наслаждаться въ раю, благочестивые правоверные возстанутъ
изъ могилъ въ первой поре мужества, то-есть въ тридцатилетнемъ возрасте, и ни­
когда у ate не постареютъ. Дети, родившаяся въ этой обители райскаго блаженства,
въ одинъ часъ будутъ достигать роста своихъ родителей.
Съ детства получивъ такое поняые о блаженстве въ раю, мусульманина не
имеетъ представлешя объ иномъ счастье на земле и еще при жизни старается его
достигнуть. Когда крайняя необходимость не вынуждаетъ его работать, турокъ по
целымъ днямъ сидитъ неподвижно, куритъ трубку, пьетъ кофе, прислушивается къ
журчанпо фонтановъ, разгуливаетъ въ тенистыхъ аллеяхъ и такимъ образомъ предвкушаетъ будущее блаженство.
Ш ест ой и
послгьднгй членъ м агом ет анской — предопредгьлет е. «Н
какое бедств1е не совершается ни на земле, ни среди людей, если оно не было пре­
допределено», сказано въ коране, и турки верятъ, что каждому, уже при его
рожденш, предназначено свыше, отъ болезни-ли онъ умретъ, отъ войны или отъ
другой какой напасти. Магоматане крепко верятъ, что все, что случается съ человекомъ въ жизни, заранее предназначено ему отъ Аллаха. Точно также, по ученш>
Магомета, сделаетъ-ли человекъ что-нибудь доброе или злое, полезное или вредное,
будетъ-ли онъ правдивъ или лживъ,— это зависитъ совсемъ не отъ него, а только
отъ Аллаха. Вотъ потому-то слово «судьба» никогда не сходитъ съ языка турка, и
онъ не только не принимаетъ никакихъ предосторожностей отъ заразительныхъ болез­
ней, но съ остервенешемъ набрасывается на каждаго, въ комъ заметить малейшее
желаще остеречься. Проносятъ-ли турки покойника, умершаго отъ какой-нибудь
заразы, и лишь только будетъ замечено, что кто-нибудь осторожно пробирается,
чтобы *не задеть несилыциковъ, — беда: турки начнутъ проклинать его за то, что
онъ хочетъ отвратить неотвратимую руку судьбы. В скрьте трупа здесь строго за­
прещено; вследспие этого хирурпя и медицина вообще не могутъ успешно раз­
виваться.
Вера въ предопределеше не только вредить здоровью, но развращаегь душу и
ведетъ къ полной нравственной распущенности: все, что можетъ случиться съ человекомъ,— нищета, пожаръ, болезнь, хотя бы то было и по его нерадешю и безпечности, по поняыямъ магометанъ происходить по воле Аллаха. Выходить такъ, что,
какъ бы ни былъ человекъ заботливъ и добропорядоченъ, его старашя ни къ чему
не ведутъ, такъ какъ Аллахъ уже сотворилъ человека злымъ или добрымъ, лентяемъ
или трудолюбивымъ. Если турокъ и сделаетъ что-нибудь скверное, онъ говорить
«такова воля Аллаха» и легко успокоивается. Да и что ему страдать или краснеть
за подлость, когда его ре ли га учить тому, что какъ безчестный, такъ и благород­
ный поступокъ человека произошелъ по желанно Бога. Вера магометанъ въ предопре­
делеше съ детства вытравляетъ въ нихъ стремлеше быть добрее, полезнее своимъ
ближнимъ, просветить и облагородить себя и другихъ светомъ образовала, старатель­
нее изучить ремесло, добросовестнее исполнять свои обязанности. Вотъ отчасти
3

34
почему такъ вялы, безпечны и ленивы турки. Мудрая русская поговорка «на Бога
надейся, а самъ не плошай»— для нихъ не доступна.
Вера въ предопр еде л ете имеете также вредное вл1яше на общественныя и
государственныя дела: никакое полезное предгцняые, никамя улучшешя въ земледелш,
ремеслахъ, торговле и вообще во всей жизни и нравахъ турокъ не прививаются
къ нимъ. Если султанъ и задумаетъ предпринять какую-нибудь перемену въ жизни
своихъ подданныхъ, наиболее релипозные люди въ страна кричатъ противъ этого,
какъ противъ тяжкаго греха, и всеми силами противодействуй^ каждому ново­
введенно, а если имъ и приходится подчиниться, то подчиняются лишь для проформы,
только по внешности.
Вера въ предопред'Ьлете (фатализмъ), приносящая столько вреда образованно,
умственному развитда, процветанш наукъ и искусствъ, усовершенствоватямъ во
всЬхъ областяхъ труда турокъ и преуспЬяшю ихъ въ матер!альной жизни, оказываетъ
имъ ведшая услуги на поле сражешя, а именно внушаетъ отчаянную решимость.
Турокъ крепко верите, что, где-бы онъ ни былъ, на войне или въ постели, онъ не
умретъ, если это не определено свыше и безстрашно бросается въ самую отчаян­
ную схватку. Къ тому же, по учетю корана, смерть на поле битвы равняется
мученичеству и даетъ правоверному право на безпрепятственный доступъ въ рай.
Следовательно, какъ въ случае смерти, такъ и въ случае победы надъ врагомъ,
онъ всегда останется въ выигрыше. Вотъ потому-то мусульмане на войне обык­
новенно обнаруживаютъ отчаянную смелость и безъ страха и раздумья идутъ на
верную смерть; но такое поведете мусульманъ происходить не изъ любви къ родине,
а изъ фатализма (вера въ предопределеше), которымъ они проникаются съ ранняго детства.
Магометъ требуетъ не только веры въ шесть названныхъ членовъ, но считаетъ
необходимымъ и добрыя дела; при этомъ онъ указываетъ на
,
,
милостыню ,
ъ, n y m e m e c m e ie къ свят ымъ мгъстамъ и н а в о й н у съ
ост
п
н ы м и , какъ на самыя главныя добрыя дела.
Магометанская релипя придаетъ особенно важное значеше молитве: «Кто ска­
жете въ день слово молитвы сто разъ, заслуга того равняется освобождешю десяти
невольниковъ; сто добрыхъ дЬлъ ему вписываются и сто дурныхъ вычеркиваются...»
При такихъ услов 1яхъ, разумеется, каждый магометанинъ долженъ быть въ раю,
такъ какъ помолиться пять разъ въ день вовсе не трудно и можно пр1учиться делать
это чисто механически.
Какъ совершать молитву, въ какомъ положены должно быть при этомъ тело,
какъ складывать руки и куда смотреть,— все это определено въ точности. Каждый
молящШся начинаете свою молитву стоя, повернувшись лицомъ по направленш къ
Мекке, затемъ падаете на колени и прикасается лбомъ къ земле, потомъ подни­
маете верхнюю часть тела и, наконецъ, встаете снова на ноги. Ежедневно следуете
молиться нять разъ въ определенные часы и совершать молитву всюду, куда бы ни
забросили обстоятельства: на дому, корабле, на улице, въ мечети. Но молитва,
совершенная въ мечети подъ руководствомъ муллы, въ двадцать пять разъ превос­
ходнее молитвы на дому. Еще более значешя имеете молитва въ мечети въ пятницу.
Не менее значешя придаюте магометане общей молитве въ мечети во время солнечныхъ и лунныхъ затменШ или въ продолжительную засуху. Вследств1е всехъ этихъ
строгихъ и точныхъ предписатй молитва у мусульманъ является не движешемъ
сердца, когда человекъ все свои муки и печали изливаете передъ Богомъ и горячо
молите Его предохранить отъ нихъ, а лишь формальнымъ выполнешемъ обряда, ме­

невпр-

35
ханическою обязанностью. Богослужеше въ мечети совершается у нихъ торжественно
и благопристойно, но какъ-то вяло и чинно, точно собравшиеся выполняютъ заданный
урокъ. Толпа молящихся, какъ солдаты по команда, падаютъ ничкомъ съ дикими
завывашями, но это нисколько не подкупаетъ васъ, не заставляетъ верить въ глу­
бину ихъ релипознаго чувства. Чуть заслышитъ мусульманинъ съ высоты минарета
призывъ къ молитве, где-бы онъ ни находился— на пароходе, въ лавке или даже
въ кругу инов'Ьрцевъ, онъ немедленно разстилаетъ на полу свою верхнюю одежду,
обращается лицомъ къ Мекке (где находится древняя святыня мусульманъ— Кааба)
и начинаетъ молиться.
Омовенгя должны совершаться передъ молитвою, передъ выступлешемъ въ путь
на богомолье, а также после еды, после прикосновешя къ нечистымъ вещамъ и
после окончашя нечистыхъ занят 1й. Въ коране съ точностью и подробно определено
все, что при этомъ следуете делать: лицо, руки, локти, ноги и четвертую часть
головы следуетъ омывать одинъ разъ; кисти рукъ, ротъ, ноздри— три раза; уши
смачивать водою, оставшеюся отъ омовешя головы. Омовете предписывается для
того, чтобы моляиййся могъ предстать предъ Аллахомъ чистымъ душою и теломъ.
Благот ворит ельност ь или м илост ы ня вызвана глубокимъ сострадашемъ къ
бедняку. Это самая нравственная и человеколюбивая изъ всехъ заповедей корана.
Магомета повелеваетъ давать бедняку не то, что человекъ считаете для себя негоднымъ, а, напротивъ, лучшее изъ всего имущества. Благотворительнаго человека
онъ изображаете въ светлыхъ, трогательныхъ чертахъ, а скупца въ самомъ мрачномъ виде и угрожаете ему гибелью. Милостыня, по предписанда пророка, не должна
быть лицемер!емъ, то-есть давать ее следуете не для того, чтобы выказать себя
добродетельнымъ, а изъ истиннаго у ч а т я и сострадашя къ ближнему. «Если будете
открыто творить милостыню, — прекрасно», говорите онъ, «но если будете тайно
подавать ее беднымъ, это будете еще лучше для васъ и загладите ваши злыя дела».
Магомете требуете, чтобы правоверные тратили на вспомоществоваше неимущимъ
десятую часть своихъ доходовъ. И нужно отдать имъ справедливость: они, действи­
тельно, сострадательны къ беднымъ и щедро подаюта милостыню, но, къ сожаленш,
только своимъ ециноверцамъ.
Ч ет верт ая обязанност ь— постъ въ продолжении рамазана. Во время этого поста
мусульманинъ долженъ подвергать себя самому строгому воздержанно отъ пищи и
питья днемъ съ разевета до захода солнца, но за то имеете полное право возна­
градить себя за это лишеше ночью, когда можете предаваться всемъ страстямъ,
услаждать свой слухъ и зреше, чемъ вздумается, и угощать себя любимыми яствами
на столько, на сколько можете вынести его желудокъ. Мусульмане совершенно точно
выполняютъ это предписаше: дни во время этого поста они нроводята въ молитве
или во сне,— если только этому не мешаете неотложная работа, а ночи— во всевозможномъ чревоугодш, въ обжорстве и пьянстве. По ночамъ во время рамазана
все мусульманское населеше предается кутежамъ и попойкамъ. Некоторые въ одну
ночь перебываюта въ несколькихъ кофейняхъ, темъ более, что каждая изъ нихъ
чемъ-нибудь славится: одна— своимъ певцомъ, другая— разсказчикомъ, третья— ку­
кольными комед1ями; въ иной подкутившШ турокъ любуется пляскою. Известно, что
правоверные сами никогда не пляшута, но не прочь посмотреть, какъ отплясываете
молодой красивый грекъ или армянинъ. Эти пляски, пеш е, разсказы, кукольная
комед1я и все npo4ia увеселешя рамазанныхъ ночей совсемъ не отличаются душеспасительнымъ характеромъ.
П утеш ествие къ святымъ мгьетамъ— п я т а я обязанност ь. Каждый правоз*

36
верный, хотя разъ въ жизни, долженъ совершить путешеств1е въ священный городъ
Мекку на поклонете древней святынй магометанъ— Каабй. Если болЬзнь или друпя
обстоятельства мйшаютъ сдйлать это путешеств!е, его можно поручить за себя дру­
гому единовйрцу, такъ что для людей богатыхъ эта обязанность не обременительна:
нанялъ за себя другого, онъ и избавить тебя отъ этого далекаго обязательпаго
странствовала къ святымъ мйстамъ.
Паломничество къ святымъ мйстамъ вполиЬ заимствовано у арабовъ-язычниковъ и совершается магометанами въ настоящее время совершенно такъ же, какъ и
язычниками въ древшя времена. Когда богомольцы доходятъ до священнаго округа
Каабы, они обриваютъ головы и одеваются въ «ирамъ», то есть въ простое пили­
гримское одйяше. Въ Каабй они молятся и совершаютъ различные обряды и уста­
новленные обходы вокругъ своей святыни: прикладываются къ черному камню,
который будто бы вдйланъ былъ самимъ Авраамомъ, пыотъ воду изъ ключа Вямзяма,
некогда якобы пробившагося изъ земли у погь истомившагося отъ жажды Измаила,
и, наконецъ, въ воспоминаше объ ужасномъ блужданш Агари въ поискахъ за водою
для Измаила, ходятъ взадъ и впередъ между холмами. Посл'Ъ совершешя всйхъ этихъ
обрядовъ, богомольцы отправляются къ горй Гарафату (въ шести часахъ разстояшя
отъ Каабы), на которой Магометъ произнесъ прощальную проповедь и гдЬ, по
ворованно магометанъ, изгнанные изъ рая прародители снова встретились другъ съ
другомъ после долгой разлуки. Здесь правоверные выслушиваютъ поученie и снова
выполняютъ различные обряды, между прочимъ приносятъ въ жертву барановъ или
верблюдовъ, въ воспоминаше о жертвоприношения, совершенномъ Авраамомъ, когда
ему возвещено было ангеломъ, чтобы онъ не приносилъ въ жертву своего сына
Измаила.
В о й н а съ невтьрными — ш ест ая обязанност ь, священнейший долгъ каждаго
мусульманина.
Ненависть къ немусульманамъ, внушаемая кораномъ, — самая вредная сторона
магометанскаго учешя. Релипя эта не смотритъ, подобно христианской, на всехъ
людей, какъ на братьевъ, но делитъ родъ людской на две части— на мусульманъ и
пемусульманъ. Къ единоверцу, по ученио Магомета, следуетъ быть сострадательнымъ,
добрымъ, къ немусульманамъ - же предписывается питать презрйше и стараться
истреблять ихъ огнемъ и мечемъ. «Джихадъ» (война за веру) считается Магометомъ
самымъ высшимъ подвигомъ. Войну протпвъ неверныхъ, по ученио ислама, должно
вести всегда, пока на свете есть хотя одинъ немусульманинъ. Отъ этой войны
пмеетъ право отказаться только хромой и слепой.
Последователи Магомета, въ самомъ начале расп ростран яя его у ч е т а , начали
вести постоянный войны и делать поразительно быстрыя завоевашя. Уже въ двад­
цать первомъ году гиджры 1) магометане господствовали надъ областью столь обширною,
что она равнялась по величине Римской имперш, а менее чемъ черезъ столеис
власть халифовъ 2) простиралась уже отъ крайняго африканскаго запада вплоть до
границъ Китая и Ипдш и отъ южной оконечности Аравш до Касшйскаго моря и*)
*) Гиджра — лЬтосчислете магометанъ. Безнадежное положеше пророка въ Мекке заста­
вило его со всеми своими последователями бежать въ Медину, въ 622 г. Годомъ бегства, гиджрой, магометане пачинаютъ свое летосчислеше, что имеетъ ocnoRatiie, такъ какъ именно съ этого
времени исламъ началъ пользоваться особенною силою.
г) Халифъ— паместникъ пророка въ магометанскихъ страпахт» и въ то же время государь
во вверенной ему области; онъ исповедывалъ исламъ и соединялъ въ своихъ рукахъ духовную и
светскую власть.

37
Океуса (Аму-Дарья). Хотя Магометъ съ особенными жаромъ проповедывалъ вечную
войну противъ нсверныхъ, тГмъ не менее онъ далъ не мало предписанШ, которыми
онъ старался предотвратить излишшя жестокости, сопряженныя съ военнымъ ремесломъ: въ коране запрещается убивать детей, женщинъ и невольниковъ, если только
они не принимали у ч а т я въ военныхъ действ!яхъ; не должны быть умерщвляемы
и заложники; селешя и деревья ие должны быть безъ нужды сожигаемы; трупы не
дозволяется уродовать. Но постоянныя войны въ иродолженш многихъ столетШ развили
въ магометанахъ воинственный духъ, а вместе съ темъ постоянно давали поводъ
къ захвату, корыстолюбие и зверству, что способствовало выработка грубыхъ,
звЪрскихъ склонностей. Страсти, возбуждаемый войною, невольно заставляли забы­
вать о предписатяхъ корана, брошенпыхъ мимоходоыъ, и все крепче утверждали въ
мысли, что первая обязанность мусульманина— война съ неверными. Грубые инстинкты,
съ течешемъ времени, проявляли себя все более и более жестокими злодеяшями:
начали обезображивать трупы убитыхъ, города и селешя выжигали безъ надобности,
самымъ злодейскими образомъ умерщвляли безчисленныя массы народа, военнойлГниыхъ убивали после неслыханныхъ мучительствъ. Все это постепенно вытравляло въ
магометанахъ всякое сострадаше къ людямъ другой веры , приучало ихъ смотреть на
немусульмапъ, какъ на массу, обреченную самимъ Аллахомъ на погибель или по
крайней мере на подчинеше правоверными. Одичаше, грубость, изуверство, жесто­
кость, неуважеше къ человеческой жизни делались все привычнее магометанамъ и
постепенно давали себя чувствовать въ отношенш какъ иноверцевъ, такъ и ерноверцевъ: сажаше на колъ, замуравлеше въ стену, умерщвлете голодною смертью,
изувЬчешя и пытки всякаго рода начали практиковаться все чаще и чаще и до сихъ
поръ господствуютъ въ мусульманскихъ странахъ.
Вообще въ коране нйтъ недостатка въ нравственныхъ предписатяхъ: горячо и
настоятельно требуется любовь къ ближнимъ, справедливость, уступчивость, смиреше,
самоотречеше, благотворительность, точное исполнеше обязатедьствъ. Магометъ строго
порицаетъ неправосуд1е, высокомер1е, ложь, развращенность. Къ сожалешю, мно­
жество противореча! въ коране ограничиваютъ силу и значеше нравственныхъ запо­
ведей: подъ любовью къ ближнимъ подразумевается сострадаше къ единоверцамъ,
ложь нередко тоже оправдывается, когда дело касается иноверцевъ: даже ложная
клятва можетъ быть отпущена виновному, если онъ накормитъ десять ншцихъ или отпу­
стить на свободу невольника. Если клятвопреступлеше совершить беднякъ, не имеющШ возможности ни накормить неимущихъ, ни отпустить на волю раба, онъ все
же можетъ загладить свое преступаете трехдневнымъ постомъ. Равенство и братство
всехъ верующихъ, провозглашенныя иророкомъ магометанамъ, тоже довольно сомнительнаго качества, такъ какъ за гробомъ Магометъ обещаетъ праведникамъ особыхъ слугъ.
Турки, какъ все магометане вообще, народъ чрезвычайно набожный. Эту на­
божность развиваетъ коранъ, она лежитъ въ основе и характере магометанскаго
вероучешя: целая сеть самыхъ разнообразныхъ релпйозныхъ обрядовъ и церемонШ
опутываетъ всю жизнь мусульманъ, каждую минуту напоминая имъ Аллаха, а также
ихъ величайшаго пророка и его предписатя. Со всякимъ обыденными занялемъ,
передъ едою и после нея, передъ началомъ и концомъ каждаго дела, при купле и
продаже, при открыли и закрыли дверей дома установлена обязательная и строго
определенная молитва. Такъ, напримеръ, при умыванш шеи у нихъ сушеетвуетъ
одна молитва («Боже, защити мою шею отъ огня, отъ плена и цепей»), при умы­
ванш ногъ — другая: «Боже, укрепи ноги мои, когда они ступятъ на мостъ

38
сиратсшй (ведущШ въ рай черезъ адскую бездну), въ день, когда они будутъ дро­
жать и спотыкаться на этомъ страшномъ переход*».
Въ Турцш никогда не услышишь непочтительнаго слова лротивъ Аллаха и
религш вообще; вольнодумцы, если они въ самыхъ р*дкихъ и исключительиыхъ
случаяхъ и появляются здесь, никогда не посм'Ьютъ вслухъ выражать свои взгляды
и сом нетя относительно религш. Любимую тему разговоровъ составляютъ вопросы
релипозные, и ч*мъ более текстовъ изъ корана умеешь привести кстати и на па­
мять, т*мъ более пршбретаешь почтешя и известности. Полное подчинеше вол*
Аллаха, совершенное отр'Ьшеше отъ всякаго протеста, покорность, послушаше— вотъ
въ чемъ заключается главный характеръ и духъ магометанскаго благочесыя, не
даромъ же исламъ означаетъ покорность, подчинеше.
Набожность магометанъ сильно поддерживается массовыми путешеств1ями въ
Мекку. Изъ самыхъ разнообразныхъ странъ богомольцы, громадными париями, про­
ходить вм*ст* болышя пространства, все время поддерживая другъ въ друг* релипозное HacTpoeHie, сообщая другъ другу разсказы, доказыванмще великое значеше и
силу ислама. И вотъ, когда, наконецъ, поел* утомительнаго и долгаго странствовашя, передъ ними покажутся стены священнаго города, крики восторга раздаются
со вс*хъ стороны «Мекка! Мекка! святыня!» кричать богомольцы въ восторге, что
Аллахъ сподобилъ ихъ увидеть величайшую святыню, и искреншя слезы умилешя
и счастья текутъ изъ ихъ глазъ. Вс* помещешя близъ Каабы, предназначенныя для
паломниковъ, переполнены; сюда приносятъ больныхъ для исцелешя, умирающие
желаютъ именно здесь испустить свой последнШ вздохъ. Возвращаются паломники
по домамъ еще более редипозными, еще более укрепленными въ мысли, что н*тъ
другой религш, по величш равной исламу.
Набожность магометанъ усиливается и отъ пятикратной молитвы, и отъ обя­
зательная чтетя корана и его поучетй, которыми приходится руководствоваться во
вс*хъ случаяхъ какъ частной, такъ и общественной жизни.
Мусульманская релипя пр!учаетъ своихъ последователей къ полному повино­
вению и подчинетю всемъ ея догматамъ, обрядамъ и предписашямъ, но эта точно
определенная, строгая дисциплина, которая держитъ человека въ своихъ тискахъ съ
утра до вечера, убила въ немъ всякШ душевный порывъ, внутреннее сознательное
отношеше къ религш и повела къ внешнему, безеознательному, чисто механическому
богопочитанш. Возьмемъ, напримеръ, хотя бы молитву: моляпцйся обязанъ выпол­
нять вс* д*йств1я и вс* слова выговаривать точь-въ-точь такъ, какъ это уста­
новлено: самое ничтожное отклонен ie отъ предписанныхъ правилъ лишаетъ молитву
ея значетя. Такимъ образомъ, хотя турки — народъ и весьма набожный, но ихъ
набожность чисто внешняя, формальная, представляетъ что-то въ род* обязательной
дани Аллаху.
Выше было сказано, что Магометъ сильно опасался, чтобы его последователи
не сделались когда-нибудь идолопоклонниками, поэтому строго запретилъ имъ зани­
маться какимъ бы то ни было искусствомъ. Въ своихъ проповедяхъ онъ коснулся
и некоторыхъ полезныхъ знанШ. Такъ, напримеръ, анатом!я совершенно исключена
изъ списка мусульманскихъ наукъ потому, что умерппй, по мнента магометанъ,
долженъ немедленно представиться ангелу смерти. Поэтому медицина въ мусульман­
скихъ земляхъ въ самомъ жалкомъ состоянш. Она ограничивается только изучешемъ
некоторыхъ лекарствъ, но такъ какъ докторъ не знаетъ устройства и отправлешй
человеческаго тела, то его лекарства не могутъ быть удачны, а главное— безъ знашя
анатомш невозможно распознавать и самыхъ болезней.

39
Пагубное в.няше мусульманской религш на образоваше и нравственность и безъ
того должно было породить въ туркахъ множество суевЪрШ, но кроме этого еще
сама релипя распространяете ихъ. По известш мусульманскихъ писателей, Магомете
самъ выдумывалъ разныя заклинашя, и поэтому носить на m et амулете, въ которомъ вложена хорошо переписанная та или другая глава корана, считается самою
лучшею охраною противъ дурнаго глаза и т. п. Турки самый невежественный, самый
суеверный народъ. Все они верятъ снамъ, заговариваютъ болезни, почти всемъ
камнямъ приписываюте какую-то таинственную силу. У нихъ даже для талисмановъ
существуете особая наука.
Релипя даете туркамъ самое высокое поняйе о себе и самое низкое о всякомъ
немусульманине. Вследств1е этого они пришли къ заключенно, что они должны быть
господами, а хриш ане ихъ вечными рабами. Поэтому турокъ уже издавна привыкъ
избегать всякой трудной и усидчивой работы, и если обстоятельства заставляютъ его
пршбретать средства къ жизни, онъ всегда ищетъ себе такого заняпя, где бы онъ
могъ надзирать, распоряжаться, продавать, но всеми силами старается избегать ра­
боты, которая могла бы утомить его руки, ноги, а темъ более его мозгъ. Онъ охотно
идете въ заптш (жандармы), сторожа, надзиратели, въ крайнемъ случае готовъ даже
довольствоваться самою незначительною платою, лишь бы избавиться отъ работы,
какъ бы она ни была выгодна.
Такимъ образомъ весь государственный строй Турецкой имперш, основанный на
магометанской религш, совершенно неподвижной и глухой къ современпымъ требовашямъ, окончательно остановилъ въ мусульманахъ всякое умственное движете. Воте
почему турки такъ непоколебимо усвоили убеждете, что пытливость и любозна­
тельность противны благочестш. Съ этой точки зрешя наука о природе и истор1я
противоречите богопочитанш. Умственная спячка, индифферентизмъ, апаччя, эти харак­
терный черты мусульманскаго народа, теперь будутъ намъ совершенно понятны.
Убивая науку, исламизмъ осудилъ себя на полную умственную косность даже въ
далекомъ будущемъ. Въ этомъ также заключается причина глубокаго промышленнаго
упадка Турщи. Отчасти потому также и самыя блестяпця реформы въ этой стране
не имеютъ никакого практическаго применешя. На всякое новое учреждете, какъ бы
оно ни было хорошо и гуманно, турецкШ народъ прежде всего смотрите съ предубеждешемъ, какъ на отступничество отъ корана. Это предубеждеше переходите
мало-по-малу во всеобщую вражду, такъ что власти невольно глядяте сквозь пальцы
на дурное выполнеше новаго декрета, а чрезъ несколько времени обыкновенно все
идете по старому, и новой реформы— какъ не бывало.

ПОЧЕМУ МАГОМЕТАНСКАЯ РЕЛЖТЯ НЕ МБШАЛА РАСПРОСТРА­
НЕННО ОБРАЗОВАННОСТИ СРЕДИ АРАБОВЪ?
Познакомившись съ предыдущимъ очеркомъ, читатель, пожалуй, задаете вопросъ,
почему же арабы, которые исповедывали магометанскую религш , были въ высшей
степени образованнымъ народомъ?
Действительно, было время, когда арабы, несмотря на свою магометанскую религш,
были народомъ замечательно образованнымъ и умственно развитымъ. Въ блестящую
эпоху ихъ жизни, въ болынихъ городахъ, находившихся подъ мусульманскнмъ владычествомъ, были воздвигнуты великолепный здашя. Дворецъ халифовъ въ Дамаске
шядъ золотомъ и мраморами; мозаики украшали его стены и подъ; не перестающее

40
бить фонтаны распространяли пр1ятыую прохладу. Не менЪе величественъ былъ и
дворецъ въ Багдаде, занимавшШ почти четверть города. Въ Кордове, СевильВ и
вообще по берегамъ Гвадалквивира, на протяженш нВсколькихъ миль, тянулись
тенистые сады, въ зелени которыхъ утопали дворцы и виллы. Въ это время, однако,
строили не только дворцы, но и колоссальный мечети, общественный бани, госпи­
тали для бВдныхъ, множество благотворительныхъ учреждешй. Обращено было также
серьезное внимание па устройство и содержите въ исправности путей сообщешя,
водопроводовъ и плотинъ. Процветали земледВл!е и торговля; посредствомъ канализацш непроизводительныя пространства были превращены въ обработанный поля. Въ
Сицилш съ большимъ усерд1емъ занимались культурою маслины, хлопчатника и
сахарнаго тростника. Въ Испанш равнины Гренады, fflypcin и Валенсш въ изобилш
производили продукты всякаго рода.
Благодаря роскоши при дворахъ халифовъ, чрезвычайно быстро развивались
ремесла и промыслы. Во многихъ ыВстностяхъ владенШ халифовъ наперерывъ стара­
лись усовершенствовать шелковыя, бумажный и шерстяныя ткани. Западная A3ia
славилась своими издел1ями изъ кожи и выделкою полотна. Въ Сирш процветала
стеклянная промышленность, въ Египте— фабрикащя писчей бумаги, въ Персш—
металличесшя издел1я и оруаие всякаго рода.
Блестящему состоянш торговли не мало помогали богомольцы, которые, отпра­
вляясь въ Мекку, брали съ собою произведешя своей родины и обменивали ихъ
дорогою на чужеземные товары. Но еще более содействовала этому свобода проезда,
что давало возможность самымъ разнообразнымъ издел1ямъ проникать въ отдаленнейийе уголки мусульмаискихъ владенШ. По всемъ дорогамъ тянулись караваны, а по
ыорямъ плавало безчислепное множество торговыхъ судовъ.
Въ эту культурную эпоху арабовъ большее города исламскаго Mipa были въ
то же время и разсадниками просвещешя. При всехъ дворцахъ наука и ея служи­
теля, т.-е. ученые и писатели, были въ болыпомъ почете; въ городахъ устроено
было множество библштекъ. Более другихъ наукъ процветали математика, астроном1я,
физика, хим1я, богослов1е и правоведВте. Лишь врачебной професмей занимались
обыкновенно не арабы, а хрисмане и евреи, ио, не смотря на это, наиболее значи­
тельное медицинское сочинете, которое имело огромное вл 1яше и на западе, написано
было всетаки мусульманиномъ. Весьма серьезны были заслуги арабовъ-магометанъ
въ географш и исторш. Некоторые ученые, для изучешя странъ, предпринимали
далешя путешеств1я. Первый толчекъ къ научнымъ путешеств1ямъ данъ былъ паломничествомъ, пробуждавшимъ въ арабахъ любовь къ странствовашямъ. Не мало было
образованныхъ людей, серьезно изучавшихъ философш; въ этотъ же першдъ времени
написано было множество руководствъ логики, большею частью по Аристотелю.
Поэзш шла рука объ руку съ наукою. Любовь къ поэзш была чрезвычайно
сильно распространена въ арабскомъ народе: поэтическое и ораюрское даровашя,
на ряду съ личною храбростью, считались лучшимъ украшешемъ человека. На базарахъ устраивались даже поэтичеш я состязашя; поэты пользовались огромнымъ
вл1ян1емъ и почетомъ. Что касается танцевъ, музыки и пешя, то они были тоже
въ большой моде и чрезвычайно любимы: безъ нихъ пе мыслимы были пиры н
торжества. Къ ногамъ музыкантовъ, певцовъ и певицъ несли золото и драгоценности.
Народное образоваше составляло одну изъ величайшихъ и ревностныхъ заботь
арабскаго правительства: устроено было множество школъ, государи и вельможи съ
нзумительнымъ рвешемъ всегда подерживали ихъ, и, въ цветущую эпоху халифата,
иочти все мусульмане были грамотны.

41
Почему же исламъ создалъ среди арабовъ такую культурную эпоху, могъ вы ­
звать къ жизни науки и искусства, между тВмъ какъ турки, исповВдуюдце ту же
религно, погрязаютъ въ совершеиномъ невежестве, с у е в ^ я х ъ и предразсудкахъ, въ
семейныхъ и общественныхъ интригахъ, что ставитъ ихъ на ряду съ самыми нераз­
витыми, дикими, аз 1атскиыи народами? Почему въ блестящую культурную эноху
арабовъ у нихъ были роскошнВйппя сооружешя, процветали земледел1е, торговля и
промышленность, а въ Турецкой имперш еще недавно богатейгшя земледйльчешя
области превратились въ пустыри, и во вс/Ьхъ сферахъ жизни и деятельности турокъ
господствуютъ страшный упадокъ, застой и разложеше? Тутъ географическое положеше
страны, этнографичешя особенности, историчешя услогня, — все имело огромное
значеше; но несомненно, что и магометанская религия оказала въ высшей степени
растлевающее вл1яше не только на турокъ, но въ конце концовъ даже и на образованныхъ арабовъ, и это видно уже изъ того, что отъ всей ихъ блестящей культур­
ной эпохи давнымъ давно не осталось и следа: богатейгшя произведена архитектуры
лежатъ въ развалинахъ, и ничто новое не развивается и не созидается на почве
этихъ развалинъ. Отчасти произошло это и оттого, что арабы не создавали куль­
туры, не боролись шагъ за шагомъ за ея водвореше, а лишь содействовали ея
развитш въ побежденныхъ странахъ. Въ ихъ власти, уже въ первую эпоху ислама,
очутились сокровища трехъ частей света; при этомъ они нашли распространенную
греческую образованность и подпали ея вд1янш. Но не одно это развивало и про­
свещало ихъ. Въ это время среди нихъ жили образованные евреи и последователи
одной хришанской секты— нестор1ане; те и другие съ большимъ успехомъ занима­
лись тогда медициной и другими науками. Нужно заметить, что нестор1ане и евреи
терпели много преследованш въ Византгйекомъ имперш за то, что не исповедывали
господствующей хрисйанской религии; поэтому те и друпе сблизились съ ея врагами—
арабами и распространили между ними свои знашя. Наконецъ, быстрому распростра­
ненно образовашя въ государствахъ, основанныхъ арабами, содействовало еще и то,
что среди нихъ не было религшзной вражды между различными народностями, ихъ
населяющими. Незадолго передъ темъ христианскую церковь волновали разнообразный
секты, между которыми шла самая ожесточенная борьба. Вотъ эти-то раздоры и
помогли мусульманамъ повсюду водворить свою религию.
Какъ ни была высока культура арабовъ, но черезъ несколько вековъ все же
сказалось вл1яше корана: торговля и промышленность начали падать, народъ обла­
гали все более тяжелыми налогами, любовь къ труду постепенно исчезала, про­
мыслы и ремесла остановились въ своемъ развитш и западныя произведена малоuo-малу стали проникать къ арабамъ. Гаремъ, рабство, война и фатализмъ, —
главныя основы магометанской религш, наиболее содействовали падешю культуры
арабовъ.
Гаремъ, какъ будетъ сказано ниже, и месть въ высшей степени пагубное вл1яHie на воспиташе молодого ноколешя; не менее вреденъ онъ п темъ, что разделяетъ
мусульманское общество на два совершенно обособленныхъ класса, не имеющихъ
между собою решительно ничего общаго— мужчинъ и женщпнъ: каждый изъ этихъ
двухъ половъ имеетъ свои особые взгляды, понятгя, привычки, интересы, интриги,
дела, свое особое хозяйство. Понятно, что такая обособленность прежде всего вре­
дно влгяетъ на женщину, которая такимъ образомъ не можетъ принимать никакого
участия въ умственныхъ интересахъ: въ общественныхъ собрашяхъ царству етъ по­
давляющая скука и грубость, что, разумеется, мешаетъ умственному развитио и
мужчинъ, но этимъ еще не исчерпывается вредъ гаремныхъ учреждешй. Гаремъ не

42
мыслшгь безъ множества служащихъ, безъ огромнаго штата невольшиковъ и невольницъ, такъ какъ женщина не можеть являться передъ глазами свободнаго человека
иначе, какъ закрытою; всл4дств1е этого спросъ на рабовъ никогда не исчезаетъ при
существованш гарема. Хотя Магомегъ провозгласилъ братство среди своихъ после­
дователей, но вместе съ темь онъ находилъ вполне законнымъ и естественнымъ
существоваше рабства. Правда, онъ постоянно внушалъ своимъ последователямъ человеколюбивыя отношешя къ рабамъ; освобожден!е невольника или невольницы онъ
считаетъ деломъ наиболее богоугоднымъ. И действительно, нужно признать, что ни
у древнихъ народовъ, ни даже у самихъ хрисйанъ рабы никогда не пользовались
такимъ кроткимъ обращешемъ, какъ у мусульманъ. Но постоянный войны мусульманъ приведи за собою въ исламсмя страны огромныя массы рабовъ, и все, взя­
тые въ плеиъ, тоже становились рабами. Дома богатыхъ и знатныхъ людей пере­
полнились рабами; въ нихъ уже не могли обходиться безъ огромнаго штата при­
слуги; вместе съ этимъ быстро исчезала простота жизни, вкусовъ и нривычекъ.
Съ увеличешемъ количества рабовъ ихъ участь становилась более суровою. Во
всякомъ случае рабъ, по мусульманскому законодательству, — собственность своего
господина, который имеетъ надъ нимъ право жизни и смерти. Рабство быстро раз­
вивало не только лень и барство, но и множество самыхъ гнусныхъ пороковъ.
Война, которая, по мненш Магомета, должна продолжаться до техъ поръ, пока
на свете останется хотя одинъ немагометанинъ, оказалась прокляпемъ не только
для неверныхъ, но въ конце концовъ и для самихъ мусульманъ. МагометанскШ
пророкъ сделалъ изъ своихъ последователей величайшихъ въ Mipe опустошителей,
что постепенно развивало диие инстинкты и воинсия доблести въ ущербъ гражданскимъ добродетелямъ и постоянно давало поводъ къ корыстолюбт, къ возмутительнымъ жестокостямъ, зверству и хищничеству. Привычка жить не трудами своихъ
рукъ, а захватомъ и грабежомъ на войне, заставлять работать за себя побежденныхъ и рабовъ— всасывалась въ плоть и кровь араба. Вместе съ этимъ быстро уси­
ливалась роскошь, изнеженность и барство высшихъ классовъ и въ то же время
нищета и бездолье низшихъ классовъ. Въ домахъ знати начали вести жизнь съ та­
кою безумною роскошью, которая до сихъ поръ остается въ исторш почти безпримерною. Знатные не только держали по пятнадцати тысячъ рабовъ, а то и гораздо
более, но въ то же время и по нескольку тысячъ евнуховъ для стражи надъ гаре­
мами, а также по целой сотне прикованныхъ львовъ. Не редкость было встретить
въ оромъ доме несколько кухонъ, съ сотнею очаговъ въ каждой, и все оне ежеревно были заняты стряпнею: такъ великъ былъ у арабовъ и ихъ женъ штатъ
служащихъ, такое огромное количество гостей они принимали, на такую широкую
ногу они жили. На свою одежду арабы стали делать безумныя траты; женщины до
такой степени обременяли себя дорогими украшешями, что едва могли въ нихъ дви­
гаться; мужчины не менее женщинъ щеголяли своими нарядами. Кроме гаремныхъ
насдажденШ, знатные люди развлекались попойками, сказками, собачьими и пету­
шиными боями, шашками и азартными играми. Такимъ образомъ выспие классы по­
степенно привыкали къ чувственнымъ наслаждешямъ, къ барству, лени и роскоши,
а миллионы несчастныхъ въ это же время вели жалкую жизнь, полную лишешй и
непосильнаго труда, чтобы дать возможность утопать въ неге и удовольств!яхъ ни­
чтожному меньшинству. Кстати заметимъ, что относительно этой культурной эпохи
арабовъ, какъ въ давно прошедппя времена, такъ и теперь, очень много было говорено о блеске дворцовъ того времени и очень мало о стонахъ въ жалкихъ лачугахъ,
въ которыхъ въ эту блестящую эпоху жили массы, испытывая почти безпрерывио

43
голодъ и нищету. До чего шатко и непрочно было основаше культуры арабовъ,
видно уже изъ того, что эта блестящая эпоха продолжалась недолго. Такимъ образомъ арабы делали успехи въ наукахъ и улучшали свою матер1альную жизнь, не
смотря на исламъ, но лишь до техъ поръ, пока нЪкоторыя, особенно вредный пра­
вила этой религш не пустили глубокихъ корней въ ихъ нравы.
Турки ни въ давнопрошеднпя времена, ни позже— никогда не были культурнымъ народомъ, и это потому, что ихъ положеше было совсЬмъ иное. Это была ди­
кая орда, вышедшая изъ центральной Азш и не подвергавшаяся гЬмъ образовательнымъ вл 1яшямъ, которымъ подпали арабы. ВизантШская импер1я въ это время уже
совершенно одряхлела и клонилась къ упадку. Правда, она еще хранила остатки
греческой образованности, но эта образованность была достояшемъ весьма немногихъ
кабинетныхъ тружениковъ, которые кропотливо собирали и хранили плоды греческой
мудрости, но ничуть не двигали пауку впередъ и не имели никакого вл1яшя въ
обществе. При такомъ положенш населеше Балканскаго полуострова не только не
видало большой беды въ томъ, что турки, прочно утвердившиеся въ Малой Азш,
покорятъ дряхлую Византии, по мнопе даже положительно желали этого и входили
въ сношенie съ турками. Простой народъ уже потому могъ желать имъ успеха, что
подати, налагаемыя въ то время турками, были значительно легче налоговъ, собираемыхъ византШскими императорами. Вследсттае всЬхъ этихъ причинъ ВизантШская
mtnepia рухнула подъ напоромъ турецкаго нашеств1я. Повидимому, теперь съ турками
могло бы случиться тоже, что и съ арабами, т.-е. они могли бы также цивилизо­
ваться. Но это только повидимому. Прежде всего турки, какъ мы упомянули, были
народомъ гораздо более грубымъ и менее способнымъ къ развитш , ч’Ьмъ арабы. Къ
тому же греческая образованность въ это время въ значительной степени потеряла
свою жизненность и силу. Ко всему этому присоединилось и еще одно важное обстоя­
тельство, мешающее ихъ развито. Арабы весьма быстро обращали въ магометан­
ство покоренные народы, туркамъ же это почти совершенно не удавалось. Причиною
этого было то, что, со времени турецкаго нашестшя, христианство уже справилось
почти со всеми сектами, раздиравшими его прежде, окончательно окрепло и пустило
глубоюе корни въ народонаселенш Балканскаго полуострова. Крон* того, это народонаселеше было еще недавно свид'Ьтелемъ крестовыхъ походовъ, направленныхъ противъ турокъ, овлад'бвшихъ гробомъ Господнимъ; поэтому, если хрисстане по своимъ
политическимъ и экономическимъ соображешямъ и могли иногда желать замены
власти византШскаго императора властью турецкаго падишаха, то все-таки на ту­
рокъ они не могли смотреть иначе, какъ на враговъ хришанской веры, следова­
тельно не могли принять ихъ религпо. Релипозная вражда между христианами и
магометанами еще более окрепла, когда турки изменили своей прежней благоразум­
ной политике и стали обирать и грабить покоренные ими народы. Мы уже гово­
рили, что быстрому распространенно образовашя между арабами весьма помогло то
обстоятельство, что они представляли единый народъ, исповедующШ о р у религш;
между темъ въ Турецкой имперш мы видимъ постоянную вражду между победите­
лями и побежденными. Правда, воинственный жаръ турокъ со временемъ несколько
охладелъ, но господствующее положеше на Балканскомъ полуострове с р е р разныхъ
славянскихъ племенъ, более или менее имъ подвластныхъ, было причиною того,
что къ нимъ совсемъ не привилась способность къ труду, а это представляетъ глав­
ное у ш ш е усовершенствовашя въ области духовной и матер!альной. Не имея воз­
можности подвергнуться образовательнымъ вл!яшямъ и построивъ всю жизнь поли­
тическую, государственную, экономическую, общественную и семейную почти йсклю-

44
чительно на основахъ магометанской редигш, турки, естественно, должны были остаться
грубымъ и неразвитымъ народомъ, который лишь грабитъ и разоряетъ подвластныя
племена,— народомъ, которому остались чужды идеи и стремлетя другихъ европейскихъ государства

РАМАЗАНЪ

Ж

БАИРАМЪ.

К акъ постятся турки.—Ночи Рамазана.—Карагёзъ.—Рамазанч. во дворцТз. —Обрядъ
цЗзловашя „священной мантш“.—Байрамъ.

Съ мыслю о посте мы обыкновенно привыкли соединять те или друия лишен!я, умершвлеше плоти и страстей. Но такое понята; совсймъ не вяжется съ
ыусульманскимъ постомъ, который не воплощаетъ собой никакого со б ьтя, испол­
няется неизвестно зачТмъ и ни къ чему не ведетъ: это — совершенно пустая форма
безъ всякой идеи.
Съ разсвета, или, точнее, «съ минуты, когда возмояшо отличать белую нитку
отъ черной», какъ сказано въ коране мусульманпнъ долженъподвергать себя самому
строгому воздержанш отъ пищи и питья во все время Рамазана, по за то онъ
имеетъ полное право вознаграждать себя за это лишеше ночью: тогда онъ можетъ
предаваться всемъ своимъ страстямъ, услаждать свой слухъ и зреш е, чемъ
ему вздумается, угощать себя любимыми яствами на столько, на сколько потребуетъ его желудокъ, отощавшШ после дневнаго поста. Относительно питья то же
самое: онъ можетъ пить шербеты и друпе любимые напитки, за исключешемъ
вина, вообще запрещенного кораномъ. У турокъ вино заменяютъ р атей — родъ водки,
которая во времена пророка не была еще изобретена и потому какъ будто не за­
прещена кораномъ. Ракш пьютъ весьма мнопе турки, но нельзя сказать, чтобы они
очень злоупотребляли этимъ напиткомъ, и во время празднествъ и релипозныхъ
процешй совершенно пьянаго турка-мусульманина редко можно встретить.
Турки точно выполняютъ все предписашя, даняыя на время Рамазана. Днемъ
они такъ постятся, что стараются даже какъ можно меньше говорить, чтобы реже
открывать рогь и такимъ образомъ какъ можно меньше впускать въ себя воздухъ,
но за то въ теченш целой ночи пресыщаются решительно всемъ, такъ что Рамазанъ превращается изъ поста въ самый веселый месяцъ въ году.
Рамазанъ долженъ непременно совпадать съ новолутемъ, по у турокъ не су­
ществу етъ никакихъ астрономическихъ вычислешй, и все решаютъ особые астро­
логи. Когда приближается это время, они отправляются къ Босфору, на вершину
высокой горы, называемой Гигантъ. Гора эта служить и босфорской обсерватор1ей,
и местомъ поклонетя. Тутъ, съ самихъ древнихъ временъ, находится какой то
памятникъ. ВизантШцы называли его гробомъ великана, а турки, завладевшиимъ, стали
признавать его мусульманскою святынею и приписываютъ ему чудодейственную силу.
Больные турки и турчанки съ детьми стекаются сюда на поклонеше и обвешиваютъ
лоскутьями отъ белья и платья цветы и кустарникъ, которыми обсажена гробница.
Они твердо верять, что вместе со своими лохмотьями передают!» растешямъ и свою
болезнь. Такъ вотъ съ этой-то поэтической вершины, прославленный многими предашями, и высматриваютъ астрологи ноявлеше новой луны въ начале и въ конце
Рамазана. Иногда за облаками вовсе не видать луны, но имъ надоедаетъ долго
смотреть, и они объявляютъ, что луна появилась и Рамазанъ начался. Тогда не­
сколько пушечныхъ выстреловъ даютъ знать всемъ о начале поста. Тотчасъ на

45
минаретахъ зажигають плошки, воздухъ оглашается звуками пронзительной военной
музыки, ночные сторожа оглушаютъ свои кварталы стуканьемъ по огромному бубну.
Но первая ночь проходитъ безъ особеннаго оживлешя, такъ какъ все стараются
провести ее въ своихъ гаремахъ и въ кругу своего семейства: это нечто въ роде
нашего заговенья. Впрочемъ, безъ особеннаго шума проходятъ и следуюпця ночи,
до первой рамазанной пятницы, когда по ночамъ идетъ страшный разгулъ.
Разскажемъ по порядку весь день. Утромъ, па восходе солнца и вечеромъ, при
его закате, пушечными выстрелами возвещаютъ начало и конецъ поста,— сообразно
этому правоверные распределяютъ свою жизнь. Поздно встаетъ турокъ, такъ какъ
ночь онъ провелъ безъ сна, въ ежеминутпомъ пополненш своего желудка, да, наконецъ, ему просто хотелось бы проспать все время поста, т.-е. все дни. Поэтому
во время Рамазана на улицахъ царствуетъ необыкновенная тишина. Изъ домовъ
редко кто показывается, и то разве за какимъ-нибудь важнымъ деломъ. Турокъ и
безъ того ленивъ, а тутъ ужъ совсемъ еле двигается. Его всегда вялая, заспанная
физшшшя теперь безжизненна до ндштиэма. Турки побогаче совсемъ не выходятъ на
улицу; они стараются покончить все свои дела до Рамазана, чтобы спать целикомъ все дни. Присутственный места и Безестенъ, лучпнй стамбульсшй базаръ,
открыты только часа на два, на три въ день.
Солнце близко къ закату; турки стараются поскорее, кончить свои дела, не­
подвижный физшномш несколько оживляются, но ни одинъ изъ нихъ не позволить
себе разговеться до определенная для этого времени. Вотъ загремела пушка, со
всехъ минаретовъ раздалось ийте муэззиновъ; правоверные омыли лице и руки и
спешатъ въ мечети. Молитва кончена, и все мусульманское населеше устремляется
иди домой, или въ кофейню на представлеше. На стамбульскихъ улицахъ сразу
все ожило и проснулось: собаки и калеки вылезли изъ своихъ норъ; всюду мно­
жество народа, улицы освещены необыкновенно фантастично: карнизы минаретовъ
обставлены зажженными шкаликами, некоторые изъ нихъ даже висятъ на проволокахъ между минаретами, и издали кажется, будто горятъ звезды въ самомъ небе.
Здесь и тамъ изъ шкаликовъ составлены разныя фигуры, слова и целыя фразы.
И действительно, очень заманчиво въ темную ночь разобрать и прочесть огненныя
слова «Аллахъ» или разсмотреть огненный султанскШ каикъ и украшешя на мечетяхъ. Некоторыя здашя украшены гирляндами изъ бумажныхъ цветовъ, и изъ
оконъ ихъ раздаются звуки музыки и пешя. Большинство правоверныхъ отправляются
въ эти ночи смотреть китайсшя тени или кукольный комедш, необыкновенно любимыя турками и который чаще всего даются въ рамазанныя ночи: это— единствен­
ное драматическое представлеше въ Турецкой имперш, имъ восхищается какъ про­
стой народъ, такъ и высшее со ш ш е, вотъ поэтому мы и скажемъ о немъ н е­
сколько словъ.
Китай сшя тени даютъ обыкновенно только черные силуэты фигуръ, но куклы
Карагёза отражаютъ на занавеске все свои пестрые цвета. Этими китайскими тенями
занимаютъ большую часть кофейни. Тогда съ одной стороны развешивается занавесь; за
нимъ стоить съ яркимъ светомъ лампа, передъ которой двигаются бумажный куклы
въ V4 аршина величиною. Куклы эти передвигаетъ и говорить за нихъ актеръ,
сидящШ за заиавесомъ. Онъ изображаетъ иногда не только турокъ, но и друпя пле­
мена Турецкой имперш, а очень часто и гяуровъ, поэтому актеръ долженъ хотя
немного говорить па разныхъ языкахъ. Интрига комедш очень не сложна; въ ней
обыкновенно два главныхъ действующихъ лица: Карагёзъ (что значить черноглазый)
и его сподвижникъ Айвасъ. Первый говорить всегда басомъ и выражается просто

народно, а второй гнуситъ и щеголяетъ мудреными выражешями. Карагёзъ — въ
род* нашего Петрушки, но нужно отдать справедливость этому турецкому полиши­
нелю,— онъ несравненно остроумнее своего россШскаго собрата по ремеслу.
Представлешя, въ которыхъ Карагёзъ играетъ главную роль, носятъ въ выс­
шей степени первобытный характеръ: сцены следуютъ за сценами безъ особенной
связи, а въ н'Ькоторыхъ изъ нихъ иногда и очень мало смысла. При томъ очень
мнопя выходки, слова и выражешя действующихъ дицъ совсЪмъ не вяжутся съ
содержашемъ пьесы и сами по себе чрезвычайно грубы и циничны. Мало того, эти
неприличныя выражешя вставлены иногда нарочно, чтобы выкинуть какую-нибудь
сальность и польстить грубому вкусу неразвитыхъ зрителей. Актеру, который гово­
рить за куколъ и сидптъ за сценой, нетъ никакой возможности выказать свое сце­
ническое дароваше. Но, несмотря на весь первобытный, грубый, даже циничный характеръ
этихъ представлешй, они служатъ единственной сатирой на общественные нравы.
Некоторые изъ Карагёзовъ, действительно, обладаютъ изряднымъ запасомъ остроупня
и довольно зло выставляютъ дише порядки и полный произволъ на своей родине,
грабежъ и взяточничество служащихъ.
Когда передъ представлешемъ входишь въ кофейню, клубы табачнаго дыма со­
вершенно скрываютъ зрителей, которыми биткомъ набита вся комната. Несколько
музыкантовъ въ углу неистово пилятъ на инструментахъ въ роде скрипокъ и быотъ
въ барабаны. Но вотъ звуки музыки смолкли, огни потушены, и комната погрузи­
лась въ глубокШ мракъ. Белый четыреугольникъ занавеса, сзади ярко освещеннаго
светомъ лампы, резко выступаетъ въ темноте. На беломъ фоне занавеса пестрыми
красками вырисовывается декоращя, изображающая одну изъ площадей Стамбула, съ
блистающими полумесяцами его мечетей и стройныхъ минаретовъ, съ фонтаномъ и
мусульманскими домами, среди которыхъ мелькаютъ даже решетки гаремовъ.
Снова раздались по обыкновешю далеко не мелодичные звуки турецкаго орке­
стра, и на площади задвигалась комическая фигура софта, едущаго на осле. П
оселъ, и фигура молодого турецкаго студента представлены въ преувеличенно смешномъ виде: худеньий, палкообразный юноша, въ огромномъ фесе и въ очень широкомъ одеянш сидитъ верхомъ на животномъ съ огромными ушами. Наездникъ по­
двигается чрезвычайно медленно и торжественно; но вдругъ животное спотыкается,
и софтъ падаетъ на землю. Онъ медленно поднимается и снова щадаетъ, но, наконецъ, встаетъ на ноги, что-то бормочетъ, поправляетъ седло, не умеегъ, однако,
справиться и съ этимъ и начинаетъ жалобно .звать на помощь.
Въ тощей, жалкой фигуре софта, въ его неуменье найтись, какъ выпутаться
изъ самого простого затруднешя, ясно выражается стрем л е т е автора пьесы осмеять
турецкаго юношу, котораго безплодная наука изсушила до того, что онъ теряегь
всякШ практическШ смыслъ.
На его крикъ въ оромъ изъ крайнихъ домовъ открывается окно, и въ немъ
показывается голова Карагёза. Это черноглазый, чернобровый человекъ, съ громадной черной бородой, съ боль: имъ горбатымъ носомъ, въ огромной чалме яркаго
цвета. Вместе съ Карагёзомъ на крикъ софта выбегаетъ и Айвасъ — худощавый
человекъ, съ огромнымъ кинжаломъ за поясомъ. «Что съ тобою случилось?» снрашиваетъ Карагёзъ несчастнаго софта. «Не спрашивай его, эффенди», отвечаетъ за
него Айвасъ, «онъ говорить на языке адитовъ и темуда ') , которому ихъ учатъ
въ ш коле,—другого языка они не знаютъ». «Да почему же этотъ юноша такой ху-1
1) Адиты и темудиты—народы, первоначально заселявппе Аравно и исчезнувпие еще до Магомета.

47
дой, точно голодный верблюдъ?» спрашиваеть снова Еарагёзъ. — «Его въ медрессэ
совсЬмъ заморили»... Тогда Еарагёзъ приглашаешь Айваса идти вместе съ нимъ
помогать софту и появляется на площади въ цв'Ьтномъ пышномъ наряда, но горба­
тый и комичный. Вместе съ товарищемъ Еарагёзъ помогаетъ софту въ его малень­
кой б'Ьд'Ь, усаживаетъ его на осла, и тотъ, наконецъ, уезжаешь, а вместо него на
сцене тотчасъ появляется новое лицо — богатый турецшй купецъ, съ громаднымъ
животомъ, толстый и отъевшШся. Между купцомъ и Еарагёзомъ начинается разговоръ, въ которомъ последшй сообщаетъ о своихъ злоключешяхъ, а именно о томъ,
какъ онъ сЪялъ табакъ и кукурузу, какъ паши разорили его налогами, бакши­
шами и всяческими вымогательствами до того, что у него не осталось теперь ни
гроша. Терпеливо выслушавъ разсказъ злосчастнаго Еарагёза, купецъ самодовольно
заявляетъ, что ему, напротивъ, живется очень хорошо, что купечеству вообще не
приходится жаловаться, и что этимъ оно вполне обязано мудрости и заботливости
казначея падишаха. Въ чемъ выражаются эти доблестныя качества казначея, купецъ
поясняешь прим'Ьромъ изъ собственной практики, разсказавъ Еарагёзу, какъ онъ самъ
подарилъ ему, т.-е. казначею, богатый сераль и много драгоценностей, какъ онъ
самъ посЬщалъ его и вид'ёлъ собственными глазами, какъ прекрасно ему живется.
Еарагёзъ завидуетъ великому казначею падишаха и высказываешь желаше сделаться
имъ. Лишь только съ его устъ срывается эта фраза, какъ изъ-за угла выскакиваютъ вооруженные полицейсше, хватаютъ его и садятъ въ тюрьму. Еарагёзъ толстымъ ломомъ пробиваетъ стену тюрьмы и бежишь изъ нея съ помощью Айваса.
После этого на сцене появляется, закутанная въ яшмакъ, сестра Еарагёза, которая
съ кувшиномъ на плече отправляется за водой къ городскому фонтану. Въ это время
черезъ площадь проезжаешь самъ султанъ, видитъ красавицу, влюбляется въ нее и
беретъ ее себе въ жены. Молодая, любимая жена султана имеешь огромное вл1яше
на своего царственнаго супруга, делаешь много добра народу, который постоянно
обращается къ ней съ просьбами, и, наконецъ, согласно ея желанно, ея брать Еа­
рагёзъ становится великимъ визиремъ.
Трудно себе вообразить, какъ эти представлешя интересуютъ публику: притаивъ дыхаше, смотритъ она на сцену, и флегматичныя лица турокъ оживляются
все более, но когда появляется Еарагёзъ, этотъ общШ любимецъ, они приходятъ
въ настояпцй восторгъ,что случается съ ними чрезвычайно редко.
Но вотъ, наконецъ, иаступаютъ последше, самые священные дни Рамазана:
по релийозному поверью, если усердно помолишься Аллаху въ одну изъ этихъ ночей,
то всякое желаше будешь исполнено. Такая таинственная, чудесная ночь и выпадаешь
обыкновенно на 2 7 -ое число Рамазана. Турки думаютъ, что молитвы, совершаемый
въ о р у эту ночь, равняются самымъ усерднымъ молитвамъ за несколько летъ.
Они искренно верятъ, что въ эту ночь творятся мшшоны чудесъ и что въ ней
есть такая минута, когда исполняется всякое желаше правовернаго. Эта «ночь судьбы»,
какъ ее называютъ мусульмане, проходить въ Еонстантинополе следующимъ образомъ.
Въ восемь часовъ вечера пушечные выстрелы возвещаютъ выездъ султана изъ дворца
въ мечеть на молитву. Мечети и минареты иллюминованы, улицы биткомъ шабиты
народомъ, который собрался посмотреть и на своего падишаха, и на бенгальсме огни,
зажигаемые въ это время по берегу и на каикахъ, что на Босфоре. Помолившись въ
мечети около часу, султанъ возвращается къ себе во дворецъ, сопровождаемый пу­
шечными выстрелами и при свете ракетъ; темная ночь, голубыя волны Босфора и
Золотого Рога придашь этому освещение особенную прелесть. Вследъ за султаномъ
расходится и весь народъ, и въ городе наступаетъ мертвая тишина.

48
Посмотрим!, однако, что делается въ дни Рамазана во дворце падишаха. Самое
важное торжество— обрядъ целовашя «священной мантш» мусульманскаго пророка,
хранящейся въ старомъ дворца, совершается въ середине поста. Мания пророка
пользуется глубочайшим! почтешемъ и хранится въ особой ш т а т е , которая назы­
вается «комнатою священной мантш». Снаружи комната эта завешана планами
Мекки и Медины, внутри она покрыта черною матер1ей, но которой вышиты стихи
пзъ корана. Посреди стоять два драгоценных! ящика: въ одномъ хранится мания,
а въ другомъ— знамя; тутъ же въ нише стены есть и друпя вещи, принадлежавпйя
пророку. Чрезвычайно роскошный, драгоценный сундукъ съ священной манией окру­
ж ен! наибольшим! почетомъ. Еругомъ его стоять несколько огромных!, серебря­
ны х! шандаловъ, съ потолка къ нему спускаются серебряный лампы, которыя горятъ по ночамъ. Самая мания обернута въ сорок! чахловъ изъ самыхъ драгоцен­
ны х! матерШ.
Въ пятнадцатый день Рамазана сюда пр1езжаетъ султанъ, и собираются все
сановники империи Съ молитвами и съ необыкновенным! благоговешемъ разверты­
вают! сорокъ покрововъ мантш, затемъ къ ней подходитъ султапъ и прикладывается,
а за нимъ, одинъ за другимъ, идугь сановники и цЬлуютъ край мантш. Съ одной
стороны мании стоить при этомъ особый церемонШмейстеръ съ жезломъ въ рукахъ
который наблюдает!, чтобы сановники подходили, строго соблюдая разлшпе своего
чина: полковник! не смеетъ приложиться раньше генерала и т. д. Съ другой сто­
роны стоить придворный, подле котораго на богатой подушке лежитъ множество
кисейныхъ платковъ; ими онъ стирает! съ мантш каждый поцелуй и затемъ подаетъ платокъ приложившемуся.
Когда все исполнили обрядъ целовашя, несколько духовных! лицъ осторожно
поднимают! мантш и при чтенш молитвъ опускают! ее въ серебряный бассейнъ,
наполненный водою; тотъ край, который только что былъ покрыть поцелуями,
слегка полощутъ въ воде. Затемъ опять съ молитвами и съ такимъ же благогове­
шемъ завертывают! мантш въ сорокъ чахловъ и уже не открывают! ее до буду­
щего Рамазана.
Воду, въ которой полоскали мантш, съ этой минуты считают! уже священной,
наливаютъ ее въ пузырьки и запечатывают! султанскою печатью, затемъ съ при­
дворными служителями разсылаютъ ихъ ко всемъ, присутствовавшим! при обряде
целовашя. Эту воду вливають по одной, по две капли въ обыкновенную и, прежде
чемъ принять пищу въ ночь Рамазана, разговляются этой священной водой.
Но вотъ наступает! и Байрамъ— трехдневный праздник! разговешя после поста
Рамазана. Мусульмане омываются, одеваютъ свое лучшее платье, разговляются пе­
ред! байрамнымъ моленьемъ и идутъ въ мечеть. По выходе оттуда они въ этотъ
день непременно должны раздавать милостыню. Въ эти три праздничные дня жен­
щины толпами ходятъ на могилы родственников! и украшают! ихъ пальмовыми
листьями. На площадяхъ показывают! лубочныя картинки. Но самое главное тор­
жество этого праздника сосредоточивается во дворце султана.
Еще до солнечнаго восхода собираются туда все сановники, и каждый зани­
мает! место, соответствующее его звзнш . Отъ дворца до мечети, въ которую от­
правится султанъ молиться, по обепмъ сторонам! дороги разставляютъ солдатъ въ
парадной форме. Въ семь часовъ начинается niecTBie. Впереди негры въ белыхъ
чалмахъ ведутъ подъ уздцы восемь султанскихъ лошадей; ихъ головы убраны стра­
усовыми перьями; уздечки покрыты серебромъ, золотом! и драгоценными камнями,
на спипахъ шитыя турещпя седла съ длинными чепраками, на которых! пзобра-

49
женъ султанскШ вензель изъ дорогихъ камней. За ними верхами на статиыхъ коняхъ, по два въ рядъ одни за другими, едутъ Bbicmie сановники, далее опять ведутъ
двухъ султанскихъ лошадей знаменитой кровной породы «Недждъ», прославленной
въ арабскихъ п'Ьсняхъ. Весь уборъ на этихъ лошадяхъ шяетъ золотомъ и алмазами.
Кругомъ ихъ гвардейцы въ турецкихъ темно-зеленыхъ мундирахъ съ киверами на
головахъ. Дальше стража, вооруженная секирами, и среди нея верхомъ самъ султанъ. На немъ накинутъ плащъ, пристегнутый брилл1аптовымъ аграфомъ, а на
голове фесъ. Но'Ьздъ замыкаютъ менее важные чиновники. Парадъ этотъ иногда
нисколько изменяется: то больше свиты впереди, то сзади, смотря по предписаню.
«Падишахъ аминъ> (да здравствуетъ императоръ!), кричатъ войска, и затемъ все
тотчасъ смолкаетъ. Мусульмански этикетъ воспрещаетъ излишшй шумъ при султанскомъ шествш.
По окончанш молитвы султанъ возвращается темъ же порядкомъ въ свой дворецъ, и тутъ происходитъ парадное поздравлеше съ празрикомъ и лобызаше сул­
танской одежды. Падишахъ садится на тронъ, а все сановники и духовенство, опять
каждый строго соблюдая свой чинъ, подходятъ къ султану целовать его ногу или
платье. ВеликШ визирь (после султана самое важное лицо въ государстве) два раза
падаетъ ницъ передъ султаномъ и затемъ цЬлуетъ его ногу. После него все
Bbicmie государственные чины имеютъ право поклониться уже одинъ разъ и
удостоиваются только приложиться къ низу одежды; низине чины целуютъ край
султанскаго рукава. Духовенство безъ поклоновъ целуетъ одежду султану на груди,
а низшее духовенство— край одежды. Бывали примеры, что за малейшую оплош­
ность въ порядке приближения къ особе государя церемонШмейстеровъ наказывали
вечной ссылкой на какой-нибудь изъ отдаленныхъ острововъ.

ТУРЧАНКА.
Затворничество жеищинъ.—Нарядъ турчанки и ея физ1оном1я.-~Житье-бытье гаремныхъ затворницъ.—Пагубное влчяше такого затворничества на общество.—Турецкая
свадьба.—Рождеше ребенка.

Самый вредный изъ гражданскихъ законовъ корана— многоженство, унизительное
положеше женщины и ея затворническая, гаремная жизнь. Мусульманский законъ
дозволяетъ мужчине жениться на одной, двухъ, трехъ и даже четырехъ женахъ и
держать столько невольницъ, сколько каждый можетъ ихъ купить и кормить. При
этомъ законъ ставить мусульманину только одно у ш ш е , чтобы онъ обезпечилъ приданымъ каждую жену, съ которою вступилъ въ бракъ. Вступить же въ бракъ не­
обходимо каждому мусульманину, такъ какъ холостому совсемъ не дадутъ ходу. Холо­
стой не можетъ пользоваться всеми гражданскими нравами, и все презираютъ его.
Трудно определенно сказать, какъ коранъ смотритъ на женщину: Магометъ
относится къ ней то человеколюбиво и даетъ ей некоторый права, то говорить о
ней съ совершеннымъ презрешемъ, какъ о существе, по природе более низшемъ,
чемъ мужчина. Впрочемъ, въ коране презрешя къ женщине более, нежели уважешя. Главные догматы магометанской религш делаютъ ее рабой, утехой мужчины
и игрушкой въ его рукахъ. По смыслу корана женщина совсемъ не должна по­
являться въ обществе мужчинъ: она обязана думать и заботиться только о домашнихъ обязанностяхъ и всю свою жизнь проводить въ стенахъ гарема. Магометъ,
отличавпййся женолюб1емъ, грубою чувственностью и сладострашемъ, получившШ,
4

50

по его словами, отъ Аллаха полное право брать себе сколько угодно женъ, не могь,
разумеется, собственною жизнью подавать свопмъ последователями примеръ воздержашя, не могъ смотреть на женщину съ уважешемъ, какъ на мать своихъ детей,
и съ любовью, какъ на подругу, которая должна делить радость и горе, помогать
мужу свопмъ советомъ и трудомъ. Онъ виделъ въ ней только поводъ къ соблазну,
п требуетъ отъ женщины, чтобы она всегда «потупляла свои взоры» и ходила подъ
покрываломъ. Магометанки, появляясь на улице, до сихъ иоръ окутываютъ лицо
свое покрываломъ (яшмакомъ) и снимаютъ его только въ присутствш самыхъ близкихъ родственниковъ и домашнихъ. Однако, это покрывало въ настоящее время
совершенно прозрачно, и лицо турчанки на улице можно прекрасно разсмотреть. Въ
коране женщина называется
ою,въ немъ говорится и о томъ, ч
ст
и
еч
н
стоена будетъ рая лишь по милости своего мужа, что она погибнетъ для будущей
жизни, если не будетъ раболепно преклоняться передъ каждымъ его словомъ, не
будетъ безпрекословно потакать всемъ его прихотямъ. Мужу, по закону Магомета,
дозволяется даже бить и наказывать свою жену, ему доступенъ гораздо легче разводъ н повый бракъ, но въ то же время ему вменяется въ обязанность поступать
съ своею женою мягко, вежливо, благородно, доставлять ей удовольств1я, чтобы
она не скучала о родительскомъ доме. Но эти, по временамъ, человеколюбивый
предписашя въ отношенш къ женщине не прикрываютъ нолнаго презрешя къ ней.
Мужчина не долженъ спрашивать у жены совета въ серьезныхъ делахъ, изредка
разве, да и то лишь въ домашнихъ пустякахъ. Не даромъ же у магометанъ суще­
ству етъ не мало разсказовъ и поговорокъ, которые все сводятся къ одному, что
если мужчина решительно нигде не можетъ найти совета, пусть обратится къ жене,
но поступать онъ долженъ совсемъ наоборотъ тому, какъ она ему посоветуетъ. Объ
участи, ожидающей женщину за гробомъ, тоже нельзя вынести вполне определен­
н а я поняпя. Относительно этого вопроса магометане различно объясняюсь слова
своего пророка: одни изъ нихъ утверждаютъ, что женщины составятъ большую часть
обитателей ада и что въ рай войдутъ лишь самыя молодыя, да и то ради потехи
мужчинъ, друпе же полагаютъ, что праведныя женщины будутъ допущены въ рай,
но займутъ въ немъ особое отъ мужчинъ место. Что будетъ на томъ свете со вдо­
вами и старыми девами, коранъ умалчиваетъ: такихъ женщинъ въ Турцщ считаютъ
совсемъ ничтожными, презренными существами. Вотъ потому-то замужество для
турецкой женщины все: безе этого пи ея набожность, ни ея добродетели, ни под­
виги благочеспя, ничто не заслужишь ей вечной жизни; по поня'шшъ магометанъ,
даже молитвы незамужней женщины не угодны Богу. Такой взглядъ на женщину
заставляешь турчанку, во что бы то ни стало, искать себе мужа и съ величайшею
радостью выходить за п ер в ая, кто попросишь ея руки. Особенно потешна бываешь
эта погоня женщинъ за мужьями, когда приходить время отправиться въ Мекку.
Мы уже говорили, что каждый мусульманинъ обязанъ, хотя разъ въ жизни, побы­
вать въ Мекке для поклонешя Каабе. Понятно, что это обязательно и для женщинъ,
но престарелая девушка или вдова никакъ не можетъ разсчитывать, что такое путешеств1е въ священный городъ будетъ угодно Аллаху. Поэтому всякШ разъ, когда
богомольцы отправляются къ святымъ местамъ, незамужшя женщины, вдовицы и
девушки усердно отыскиваютъ мужчинъ, которые согласились бы сделаться ихъ
мужьями, хотя на время путешеств!я.
«Магометъ-Ага», говоритъ въ такихъ случаяхъ вдова или престарелая девушка,
«хочешь быть моимъ мужемъ на время богомолья?»— «Пожалуй», отвечаешь Ага,
не придавая никакого значешя этому браку, и затемъ являются свидетели, удосго-

51
в'Ьрякнще, что между такими-то лидами заключеиъ законный, краткосрочный бракъ.
Когда богомольцы возвращаются изъ Мекки, новобрачные прощаются и расходятся
навсегда. Taieie браки даютъ поводъ ко множеству злоупотреблешй. Временный мужъ,
узнавъ о томъ, что жена его богата, очень часто не даетъ ей развода, прежде ч'Ьмъ
получить съ нея хорошее вознаграждение, и несчастной ничего не остается делать,
какъ выполнить все его требования.
Разводъ въ Турцш совершается весьма легко и происходить очень часто. Надо­
ела жена, и мужу стоить только сказать: «жена, уйди отъ меня!» При этихъ словахъ, женщина окутываетъ свое лицо покрываломъ, собираетъ своп пожитки и по
первому слову навеки удаляется изъ-подъ супружескаго крова. Жена тоже им'Ьетъ
право требовать развода, даже въ томъ случай, если мужъ не можетъ содержать ее
«соответственно ея достоинству», но она гораздо реже мужчины пользуется свонмъ
правомъ: вся ея жизнь пр!учаетъ ее къ тому, чтобы безпрекословно выполнять волю
своего повелителя, и она только въ самыхъ крайнихъ случаяхъ настаиваетъ на
своемъ требования. Часто прибегать къ разводу ей не приходится также и потому,
что къ разведенной жене, какъ и къ незамужней, турки относятся съ полвымъ
презрешемъ, и ей несравненно труднее во второй разъ пршскать себе мужа, чймъ
мужчине жену. Однако, не слйдуетъ думать, чтобы турчанка совсемъ лишена была
правь; напротивъ, въ этомъ отношении она более обезпечена, чймъ мнопя женщины
на Западе. Если мужчина обращается съ нею слишкомъ дурно, она ыожегь подать
на него жалобу въ судъ, и эту жалобу не оставятъ безъ внимашя. Ея имуществен­
ный права еще значительнее: мужъ, вступая въ бракъ, обязанъ обезпечить
жену. При разводе онъ долженъ выплатить ей мехръ (такъ называется это обезпечеше) и, кроме того, вознаградить ее. Необходимость выплачивать мехръ и давать
вознаграждение сильно удерживаетъ многихъ мужей отъ частыхъ разводовъ, но очень
богатыхъ это не стесняетъ, и они могутъ разводиться сколько угодно, съ услов1емъ
не иметь сразу более четырехъ законныхъ женъ. Теперь, однако, когда золотыя
времена Турцш давно прошли, когда страна эта беднйетъ годъ отъ году, когда ко­
личество богатыхъ людей въ ней сильно уменьшается, когда крупные богачи совсемъ
почти исчезли, въ этой стране все реже встречаются турки, имЬюнце несколъкпхъ
женъ. Лишь очень пемнопе, да и то наиболее богатые и знатные изъ нихъ, имЪютъ по две жены, а такихъ, у которыхъ по три, а темъ более четыре жены—
уже немного. При этомъ нужно заметить, что образованные турки, ихъ, впрочемъ,
очень мало въ Турцш, даже будучи людьми зажиточными, имеютъ лишь по одной жене.
Вместе съ увеличивающеюся бедностью турки стали держать менее и рабынь
при гаремахъ, но все же и теперь еще ихъ достаточно въ Турцш. При каждомъ га­
реме можно встретить и одалисокъ, то-есть временныхъ женъ, которыми обыкно­
венно бываютъ рабыни.
Рабынь турки-магометане получаютъ въ подарокъ отъ'близкихъ людей, но еще
чаще покупаютъ за деньги; цена на нихъ очень различна, приблизительно отъ одной
до сорока тысячъ рублей. Эта позорная купля и продажа, эти подарки живыми
людьми никого здесь не возмущаютъ. Въ случае развода съ одною изъ женъ, ода­
лиска можетъ легко сделаться законною женою своего господина, но, даже и оставаясь
одалискою, у людей зажиточныхъ она нмеетъ свое особое поыещеше, свою при­
слугу, нередко своихъ лошадей; ея дети считаются вполне законными и поль­
зуются такими-же правами, какъ дети законныхъ женъ.
Жены турка, ихъ дети (мальчики до 7-мп-летняго возраста, а дочери до за­
мужества), мать хозяина, его родственницы, одалиски и женская прислуга живуть
4*

52
въ гаремахъ. Домъ богатаго и знатнаго турка разделяется иа две совершенно особыя
половины : сел я м л а к ъ ,
где живетъ хозяинъ, его родственники, если они есть, и
вообще взрослые мужчины, и га р е м ъ — женская половина. Гаремъ — самая большая
часть дома, съ железными дверями, съ решетчатыми окнами и съ садомъ, обнесеннымъ высокпмъ заборомъ. Гаремъ означаетъ запрещенное место. Такъ называются
эти помещешя потому, что туда ыогутъ проникать только женщины, а изъ мужчинъ одшгь мужъ и самые близюе родственники. Впрочемъ, и мужъ не всегда можетъ войти въ это священное место. Видя туфли у двери жены, оиъ не осмелится
къ ней войти и возвращается къ себе. Турокъ только собственпыхъ жеиъ можетъ
видеть безъ покрывала; между тймъ, когда женщины пр1езжаютъ другъ къ другу въ
гости, оне беседуютъ между собой съ непокрытыми лицами. Выставляя туфли, жена
предупреждаетъ мужа, чтобы онъ не вошелъ къ ней въ такую минуту, когда онъ
можетъ встретить безъ покрывала постороннюю женщину.
Когда турокъ желаетъ избежать непр1ятнаго посещешя, встречи, избавиться
отъ какого-нибудь требовашя, скрыться отъ своего кредитора, онъ уходить въ свой
гаремъ. Посетитель, которому объявляютъ, что хозяинъ въ гареме, уже, разу­
меется, не последуетъ туда за нимъ. Вызвать турка изъ гарема можно только по
делу, не терпящему отлагательства, иначе это считается величайшею дерзостью и
нахальствомъ.
Чтобы не возбуждать зависти между женами, ихъ размещаюсь въ отдельныхъ,
совершенно одинаково меблированныхъ комнатахъ, даютъ имъ одинаковые экипажи,
одинаковое количество прислуги. Но это нисколько не уменьшаетъ интригъ между
ними, и много женщинъ умираетъ въ чахотке оть слишкомъ бурной жизни среди
своихъ гаремныхъ товарокъ, который сыотрятъ другъ на друга, какъ на смертельныхъ враговъ.
Какъ несколько столетШ тому назадъ, такъ и теперь, вы встретите турчанку
только на улице или на гулянье, въ своемъ широкомъ ф ер ед ж е (нечто въ роде
плаща) розоваго, зеленаго или лиловаго цвета, въ цветныхъ туфляхъ, которыя
теперь все более заменяются ботинками, всегда подъ покрываломъ передъ всемъ
светомъ, кроме своего мужа. Безъ яшмака и фередже ни одна женщина не смеетъ
появиться на улице, иначе она подвергаете себя разнымъ оскорблешямъ. Правда,
турчанки ловко приноравливаются носить свою одежду такъ, чтобы и себя показать,
и другихъ посмотреть: молоденькая делаютъ свое покрывало изъ прозрачной матерш
и такъ ловко набрасываютъ его на лицо, что и законъ пророка соблюдаюсь, и от­
лично выставляюсь свои глаза съ насурмленными ресницами и подкрашенными
бровями. Тоже и съ фередже: несмотря на неуклюжесть этого верхняго платья, ще­
голихи умеютъ одевать его такъ, что оно прекрасно обрисовываетъ ихъ станъ.
Возвратившись домой, жешцины снимаюсь покрывала и плащи и остаются въ
домашнемъ наряде, то-есть въ шелковыхъ широкихъ шальварахъ, поверхъ которыхъ
одето длинное съ прорезами по бокамъ платье, перехваченное по талш широкимъ
матерчатымъ поясомъ. На волосы, заплетенные въ мелшя косички, турчанки оде­
ваюсь атласную шапочку, красную или голубую, иногда всю сплошь изъ жемчужныхъ нитокъ, украшенную драгоценными камнями. Какъ и все восточныя женщины,
турчанки любятъ носить браслеты, ожерелья, тяжелыя серьги. Богатыя и знатный
женщины начинаюсь и здесь носить платья моднаго парижскаго покроя. Правда, и
ташя модницы, выходя изъ дому, все-таки накидываюсь яшмакъ и надеваюсь фе­
редже, но изъ-подъ него у ыногихъ теперь уже выглядываете европейское платье.
Однако, у турчанки, даже при самой роскошной одежде, замечается не только полное

53
неуменье одеться, но pi неряшество, совершенно немыслимое въ другихъ странах!.:
на дорогомъ плать'Ь болтаются тесемки; чулки, грязные и отрепанные, спускаются
на башмаки, украшенные иногда драгоценными камнями.
Вся жизнь богатой и более или менее знатной турчанки протекаетъ въ гаремахъ, среди другихъ такихъ же, какъ она, затворницъ, совершенно невежественпыхъ, не всегда хорошо умеющихъ читать и писать, никогда не занимающихся ни
чтешемъ, ни какою либо полезною работой. Все воспиташе турецкихъ женщинъ
направлено къ тому, чтобы онЬ могли въ будущемъ нравиться своимъ мужьямъ и
умели развлекать себя отъ гаремной скуки. Для этого прежде всего обращаютъ
внимаше на уменье одеваться, болтать всякШ вздоръ, обучаютъ пустячнымъ рукодельямъ и танцамъ. Заметьте, что та же релипя, которая мужчинамъ не разрешаетъ
пляски и считаетъ ее для нихъ предосудительною, дозволяетъ ее женщине, такъ
какъ самъ Магомета часто развлекался пляскою своихъ женъ. Понятно, что у жен­
щинъ, воспитапныхъ такпмъ образомъ, не можетъ быть стремлешя къ какому нибудь полезному запятно. Работы имъ тоже никакой не полагается: турокъ, который
не можетъ окружить жену прислужницами, и не возьметъ несколькихъ женъ. Такимъ образомъ, гаремныя затворницы всегда обезпечены на столько, чтобы самимъ
не работать. Но что же оне делаютъ целый день? Бездельничаюта, сплетнпчаюта,
бранятся, взводятъ другъ на друга бывалыя и небывалый преступавши.
Привычка всегда сидеть на мягкомъ не даетъ возможности, даже молоденькой
женщине, просидеть, какъ следуетъ, и несколько минута: она подкладываетъ одну
подушку подъ бокъ, другую подъ локоть, третью подъ спину и, полулежа, пуекаетъ
дымъ изъ папиросы. Черезъ полчаса она уже скатывается съ матраса на мягкШ
коверъ на полу и, заламывая руки надъ годовой, долго глядита въ потолокъ. Очень
часто, даже днемъ, она такъ и засыпаетъ на полу, какъ маленыгШ ребенокъ, среди
белаго дня. Действительно, въ турчапкахъ есть что-то свойственное детямъ, по детямъ
испорченными бездельной жизнью, воспитанными въ развращающей атмосфере гарема.
Если женщины въ сборе, вотъ что вы обыкновенно увидите: две, три что-то
вышиваютъ, но большинство, пожевывая сласти, сидита и валяется на мягкихъ
оофахъ: одне изъ нихъ щебечутъ, какъ сороки, друия бегаюта изъ комнаты въ
комнату, третьи смотрятъ въ окно, наблюдая собаки и прохожихъ, примеряюта
наряды. Иногда оне зовутъ рабынь и заставляюта ихъ танцовать подъ тамбурпнъ
и цимбалы, но чемъ бы оне ни развлекались (всю свою жизнь оне только раз­
влекаются), оне съ утра до вечера едята, сосутъ, курята, пьютъ и жуюта. Вечны я
сласти и безделье, мягкая постель, жизнь безъ серьезной заботы заставляюта ихъ
неимоверно толстеть уже къ 25-ти летами. Ихъ развлечешя разнообразятся безконечными ссорами, дрязгами и бранью, до того площадной, что слышать ее редко
приходится даже въ нашихъ рынкахъ, между теми это случается въ гаремахъ людей
весьма знатныхъ. Ссора подымается обыкновенно изъ-за самаго ничтожнаго пустяка
или спора и нередко оканчивается дракой, общей свалкой и скандаломъ.
Любимое развлечете гаремныхъ женщинъ— покупка нарядовъ и бани, въ которыхъ турчанки остаются по целыми днями, едята, пьютъ, пляшута, поюта, хохочутъ до слези безъ всякой причины, одними сдовомъ продолжаютъ то же времяпрепровождете, что и дома. Въ хорошую погоду оне отправляются въ сади, который
обыкновенно бываетъ при богатыхъ гаремахъ. Тамъ, подъ тенистыми деревьями,
имъ разстилаютъ ковры и перины, кладу та подушки и, лениво развалившись, оне
жуютъ тута же снимаемые для нихъ фрукты. Надоело слушать журчаше фонтана и
жевать,— оне пускаются въ танцы.

Самое страстное желаше каждой гаремной затворницы состоишь въ томъ, чтобы
мужъ любилъ ее более другихъ и далъ ей возможность командовать надъ осталь­
ными. Ласками и услужливостью то о р а , то другая изъ нихъ добивается войдти
въ большее дов,Ьр1е къ мужу. При этомъ, какъ женщина, не имеющая пикакихъ
нравственныхъ понятШ, она не стесняется никакими средствами и старается окле­
ветать свою подругу.
Доволенъ или нЬть хозяинъ поведешемъ своихъ гаремныхъ затвореицъ, онъ
всегда держитъ при своемъ гареме особаго стража— евнуха, охранителя своей чести
и чистоты своихъ женъ. Евнухомъ обыкновенно бываеть безобразный, черный невольникъ. Но во все времена бывало не мало примеровъ, что и къ этимъ, столь
строго охраняемымъ, турецкими женщинами проникали посторонше мужчины. Евнухи,
конечно, стропе стражи, но они падки на золото и за болышя деньги нередко продаютъ дове>р!е своего хозяина. Въ конце концовъ евнухи своими соглядатайствомъ и
доносами скорее развращаютъ женщину, чемъ охраняютъ ее, и увеличиваюгь безконечныя интриги гарема. Вследств1е этихъ интриги еще недавно въ гаремахи про­
исходили ужасныя вещи. Провинившуюся, а то и вследств!е клеветы вызвавшую
гневи своего супруга зашивали въ мегаокъ и бросали въ море, безъ всякаго суда
и расправы, таки какъ мужъ самовластный властелинъ своего гаремнаго царства.
Среди этихъ-то интриги, пошлыхъ и мелочныхъ дрязги растутъ и воспитыва­
ются дети гаремныхъ затворницъ. Какой примеръ можетъ видеть здесь ребенокъ?
Онъ рано начинаетъ понимать, что все эти женщины, какъ хищные звери, каждую
минуту готовы растерзать другъ друга, и ребенокъ скоро начинаетъ сознавать, что
жизнь его матери виситъ на волоске, что онъ каждый день можетъ быть оторванъ
отъ родной груди... Вечныя дрязги и въ ребенке развиваютъ интересъ къ нимъ, и
онъ мало-по-малу сами начинаетъ отъ одной къ другой переносить сплетни. Къ
тому же матери-затворницы такъ поглощены интригами, что мало и занимаются
своими детьми. Да и какое же воспиташе, какое образоваше можетъ дать своему
ребенку невежественная мать, которая не имеетъ житейскаго опыта и никогда не
знала трудовой жизни? Турокъ выбираетъ себе жену, въ большинстве случаевъ не
только ни разу не поговоривши съ ней, но часто ни разу и не видавъ ее до брака.
Задумалъ молодой турокъ жениться, и объявляетъ о своемъ намереши матери, а
если ея нетъ, то свахе. Та и другая въ этомъ случае играютъ совершенно одинаковую
роль. Мать, разузнавъ отъ зиакомыхъ ей женщинъ о девицахъ, который могли бы
быть приличными невестами для ея сына, отправляется стучать въ эти дома,
хотя бы до этого она ни разу въ нихъ не входила. Въ ту минуту, когда служанка
породить къ пей, она только произносить слово: «пурруджи», т.-е. смотреть не­
весту, и та съ полнымъ радунпемъ бросается снимать съ нея головное покрывало
и фередже. Хозяйка дома, извещенная о намереши посетительницы, хотя лично съ
ней не знакома и ничего о ней не слыхала, тотчасъ приказываешь дочери явиться
въ лучшихъ своихъ нарядахъ и во всемъ блеске своей красоты, сама же торопится
къ гостье, чтобы принять ее со всевозможнымъ почетомъ. Обе матери, сидя рядомъ
на диване, ведутъ между собою какую-нибудь пустую болтовню, говорятъ другъ
другу принятые при этомъ комплименты, пока не войдетъ девушка. Тогда
разговоръ прекращается, и мать жениха устремляешь на невесту пытливый взоръ.
«Масхаллахъ! Масхаллахъ!» (чудо Бож1е) вскрикиваешь гостья, будто пораженная
красотою девуш ки. «Ахъ, сударыня! ваша дочка какъ луна прекрасна! глаза, во­
лосы черны, какъ смоль! Если бы она была невольница, верьте, сударыня, она
стоила бы по меньшей мере тысячу кошельковъ» (около 40 тыс. рублей),— и по-

55

добные комплименты сыплются, какъ горохъ, изъ устъ гостьи, даже и тогда, когда
она вовсе не намерена отрекомендовать девушку своему сыну.
Между т'Ьмъ девушка старается какъ можно гращознЬе поклониться гостье, за­
темъ хватаетъ край ея платья, чтобы его поцеловать, потомъ отходить на несколько
шаговъ, чтобы дать возможность вполне себя осмотреть.
Такимъ образомъ объезжаетъ мать или сваха каждый домъ, везде обещая не­
пременно вернуться завтра съ утвердительнымъ ответомъ. Конечно, бываютъ слу­
чаи, когда молодому человеку нравится девушка, которую онъ встретить на улице;
онъ узпаетъ, кто она, и просить мать начать сватовство въ доме ея родителей;
но обыкновенно дело обходится и безъ этого.
Когда уже сделано предложенie и получено соглаие, семейство жениха иметь
въ подарокъ невесте серебряный ящикъ, зеркало и друпя туалетныя принадлеж­
ности. Невеста отдаривается табакеркой, подтяжками и т . п. Несколько дней спустя
после помолвки, женихъ шлетъ отцу своей невесты известную сумму, какъ бы
выкупъ за нее. Все эти деньги до копейки, съ большою прибавкою отцовскихъ,
расходуются на свадебныя пиршества. Турки считаютъ свадьбу самымъторжественнымъ,
самымъ веселымъ, самымъ счастливишь днемъ своей жизни, и потому каждый отецъ
старается отпраздновать свадьбу своей дочери съ возможно большимъ шумомъ, блескомъ и на свадебный ниръ ставить ребромъ последнюю копейку. А какъ бьется сердце
невесты, что наконецъ-то насталь и ея праздникъ! Да это и понятно: турецкую
девушку не училп ничему путному, держали ее въ гареме, все равно, что птичку
въ тесной клетке, разжигая при этомъ ея воображеше только сказками о нарядахъ
и драгоценныхъ каменьяхъ, которыми разукрасить ее въ день свадьбы. Вотъ она и
ждетъ не дождется этого дня, а о техъ обязанностяхъ, которыя за нимъ последутотъ,
она и не думаетъ.
Черезъ восемь дней после помолвки совершается брачный контракта. Эта церемошя не имеетъ никакого релипознаго характера, такъ какъ бракъ по мусуль­
манскому закону не считается релипознымъ обрядомъ, а только гражданскимъ договоромъ. Весь этотъ обрядъ ограничивается темъ, что женихъ шлетъ въ домъ своей
невесты своего повереннаго въ сопровожден^ двухъ свидетелей. Невеста съ своей
стороны тоже пригласила свидетелей и имама. Когда все соберутся въ комнате,
все встаюгъ съ своихъ места, и одинъ изъ свидетелей жениха вслухъ и съ тор­
жественною медленностью произносить, что Гасанъ-Ага или Магонетъ-Али желаета
взять себе въ жены Фатьму, дочь Гаджи-Улимъ-Эффенди. Это заявлеше повторяется
три раза. После него имамъ подходить къ полуоткрытой двери гарема и спрашиваетъ
названную девушку о согласш на бракъ. Та черезъ щель двери несколько разъ отве­
чаете «да». Вотъ и вся церемошя. Брачный контракте вписывается въ книгу и
скрепляется подписью имама и свидетелей, и все расходятся по домамъ.
Затемъ наступаете свадебный ниръ. После полудня женихъ подъезжаете къ
невестиному дому, въ которомъ все двери открыты настежь для всехъ, желающихъ
видеть свадьбу. Онъ поднимается по лестнице къ гарему и на минуту останавли­
вается на площадке. Туте передъ нимъ, какъ призракъ, выступаете человеческая
фигура, окутанная въ шитую золотомъ ткань, съ лицомъ, покрытымъ густою, ро­
зовою вуалью. Этотъ призракъ— невеста, которую женихъ берете за руку и вво­
дите въ комнату, посреди которой устроенъ красивый тронъ. Надъ трономъ сделанъ прелестный балдахинъ изъ розоваго тюля, шелку или бархата. Женихъ под­
водите невесту къ этому трону и усаживаете ее на немъ: затемъ отвешиваете ей
низмй поклонъ и отправляется въ особые покои пировать съ товарищами. Какъ бы

женихъ ни сгоралъ нетерпешемъ поскорее увидать свою невесту, онъ, въ продолжеше этой небольшой церемонш, все-таки не посмеете открыть ея вуаль.
Лишь только женихъ вышелъ изъ комнаты, какъ въ нее врывается целая
толпа, по большей части, вовсе незнакомыхъ женщинъ, чтобы поглазеть на невесту
и ея приданое. Первая встречная на улице женщина, безъ всякой церемонш, вхо­
дить въ домъ невесты, останавливается передъ трономъ и, какъ статую, осматриваетъ девушку съ ногъ до головы, делаете вслухъ свои замЪчашя о ея физ!оном1и,
о туалете и т. п. После этого собравшийся людъ оглядываетъ каждый фестоиъ бал­
дахина и , наконецъ, отправляется смотреть приданое, которое выставлено нарочно
для зрителей па особыхъ столахъ, обпесеиныхъ решеткою, чтобы зрительницы ни­
чего не трогали руками.
Когда толпа разойдется, невеста сходить съ своего трона, неподвижно просид-Ьвъ на немъ около двухъ, трехъ часовъ. Затемъ она отправляется къ гостямъ,
которыхъ то и дело угощаютъ сластями, тогда какъ музыканты и танцовщицы лезутъ изъ кожи, чтобы ихъ развеселить.
На мужской половишь тоже идетъ пиръ, но нередко съ более буйнымъ оттЬнкомъ, такъ какъ при этомъ принято выпить более, чЬмъ когда бы то ни было.
Наконецъ, въ 8 часовъ имамъ произносить молитву, послЬ которой новобрачный
отправляется къ своей женЬ. Въ эту минуту къ нему съ разныхъ сторопъ броса­
ются его товарищи и бьютъ его кулаками и старой подошвой: это дЬлается, чтобы
предохранить отъ дурного глаза и изгнать на веки скуку изъ сердца новобрачнаго.
Новобрачпый увертывается отъ прЬятелей и вбегаете въ гаремъ, въ дверяхъ котораго его встречаете евнухъ съ факеломъ въ руке. Посреди комнаты стоите его
жена, еще окутанная непроницаемой вуалью ,— онъ подбегаете къ ней и разрываетъ
вуаль. Вь ту же минуту изъ двери выходить старушка и повелительнымъ жестомъ
указываете новобрачному на коверъ. Этотъ жеста означаете, что новобрачный долженъ прежде всего возблагодарить Аллаха за ниспосланное ему счаш е. «Есть за
что благодарить», приходится сказать иногда турку злобно, и онъ, если не понра­
вилась ему жена, прогоняете старуху и начинаете бранить несчастную новобрачную на
чемъ света за то, что та имела несчастее ему не понравиться, проклинаете и
сваху. И такъ иногда турокъ съ первой минуты начинаете думать, какъ бы ему
отделаться отъ своей жены. Потерпите ее два, три месяца, а тамъ и разводъ. Но
даже и въ техъ случаяхъ, когда турчанка красива и нравится мужу въ первую
минуту, это еще не обещаете ей счастья въ будущемъ. Не зная характера и привычекъ другъ друга, новобрачные скоро начипаютъ ссоры, во время которыхъ мужъ
нередко вразумляете жену звонкими пощечинами. Если новобрачная понравилась,
она можете надеяться, что мужъ не такъ скоро дастъ ей разводъ, и хотя возьмете
другую, третью, а можете быть и четвертую жену, все-таки пожалеете ее и оставить при себе въ гареме. Такъ происходятъ сватовство и свадьба у людей более
или менее зажиточныхъ.
Когда ребенокъ является на свете БожШ, его тотчасъ с т я г и в а т ь свивальникомъ, пасколько возможно; на голову ему н а т я г и в а т ь красную, шелковую ша­
почку съ бисерною кистью, на шею вешаюта амулете, въ которомъ зашить чеснокъ
и стихи изъ корана,— послерее, чтобы предохранить отъ дурного глаза.
Главная забота предъ появлешемъ ребенка на света — приготовить парадную
постель для него и особенно для матери. Все, что есть ценнаго въ доме, идете на
украшеше постели родильницы: газъ, шелкъ, золотыя вышивки, тончайшая кисея.
Нодушки сделаны изъ шелковой матерш и покрыты газомъ съ тончайшими золоX.

57
тымп вышивками. Нисколько одеялъ, которыми покры.ваютъ въ это время мать,—
одно богаче другого; ими драпируютъ больную такч>, что посетители могутъ видеть
каждое изъ нихъ. Богатыя турчанки въ это время покрываются стегаными одея­
лами, иногда украшенными жемчугомъ и драгоценными камнями. Несмотря, однако,
на тайя нарядныя покрывала, голова матери безобразно обвязана краснымъ шарфомъ
съ кистью наверху, а въ углу комнаты торчитъ палка, на верхушке которой при­
креплена луковица — отъ дурного глаза. Когда оденутъ мать и ребенка, зовутъ
имама, который даетъ новорожденному имя, избранное родителями, и шепчетъ ему
то на одно, то на другое ухо молитвы.
Турки не имЬютъ фамилий, что же касается до именъ, то у нихъ ихъ также
немного, такъ какъ число ихъ святыхъ мучениковъ, павшихъ за веру, — очень не
велико. Поэтому каждый новорожденный получаетъ вместо имени или какое-нибудь
благочестивое прозвище, какъ это делалось въ прошломъ столетш и въ средше века
у католиковъ, когда давали имена въ роде «живи честно» или «надейся на Бога»,
или, наконецъ, какое-нибудь другое назвате. Такъ какъ въ каждой местности очень
много людей съ одинаковыми именами, то, чтобы обозначить ту или другую лич­
ность, къ его имени прибавляютъ титулъ, его прозвище, а если этого недостаточно,
то и место рождешя и даже имя отца, если только последнШ пользовался какоюнибудь известностью. Напр. Ибрагимъ изъ Визоки, или Арсланъ ‘) ага мостарсйй 2),
сынъ Али-паши. Не имея фамилш, мусульмане лишены, такъ сказать, н фамильной
славы; только въ такихъ случаяхъ, когда человекъ низшего происхождешя достигаетъ высокаго сана и значешя, его имя продолжаетъ жить въ памяти семьи и на
родине. Магометансйя женщины точно также получаютъ разныя прозвища, напр.
«услужливая», «прекрасная», «благородная» Несколько именъ взято изъ х р и т а н скаго Mipa: Mapia у турокъ Мар1емъ.
Появлеше на светъ БожШ новаго человека сопряжено въ Турцш съ громад­
ными издержками и хлопотами. Только что разнесется объ этомъ весть, какъ мно­
жество посетительницъ въ первый же день спешатъ поздравить счастливую мать.
Оне снимаютъ свои яшмаки и фередже въ передней и входятъ въ комнату больной:
«да будетъ дитя многолетне и счастливо», приветствуютъ оне хозяйку и здорова­
ются съ ней. Затемъ, оглянувшись въ сторону ребенка, плюютъ на полъ, и, накло­
няясь къ малютке, произносятъ приветсш я въ роде следующихъ: <фу, безобраз­
ный, упрямый, дрянной» и т. п. Такими любезностями осыпаютъ новорожденного,
чтобы не навлечь подозрешя въ дурномъ глазе. Какъ только посетительницы уся­
дутся, ихъ тотчасъ угощаютъ шербетомъ (питье йзъ фруктовъ), конфектами, кофе и
папиросами.
На другой день приготовляютъ огромное количество шербета, и бутылки его
разсылаютъ друзьямъ и знакомымъ черезъ старуху, которая спещально занимается
разносомъ прпглашешй на разныя церемонш. Тотъ, кто получаетъ такую бутылку,
долженъ явиться на дж еметъ — празднество на трейй день. На джеметъ собирается
множество не только звапыхъ гостей, но и незваныхъ, — всемъ открываютъ двери
въ этотъ день, съ тою разницею только, что первыхъ угощаютъ обедомъ, а вторыхъ однимъ шербетомъ. Съ особеннымъ торжествомъ встречаютъ хозяева знатныхъ
посетителей, которые ир1езжаютъ въ этотъ день толпами, окруженные целою apMiero
слугъ. Позади многихъ посетительницъ, особенно если оне родственницы или въ*)
*) Арсланъ, т. е. левъ.
*) Мостарсшй—изъ Мостара.

близкихъ отношев 1яхъ къ хозяйка, прислуга торжественно несетъ корзины съ ла­
комствами, пестро украшенный цветами, золотой бумагой и лентами.
По предписашямъ корана, детей нужно кормить грудью два года. Весь этой,
длинный першдъ турецшя женщины кормятъ сами своихъ детей. Въ самыхъ рЬдкихъ случаяхъ нанимаютъ кормилицъ, и то въ очень зажиточпыхъ семействахъ.

СЕМЕЙНАЯ ЖИЗНЬ БОГАТЫХЪ ТУРОКЪ.
Турецк 1 е дома и ихъ убранство.—Гаремликъ и селямликъ.—Пища.—Пр1емъ гостей.

Въ домахъ своихъ турки, какъ везде и во всемъ, предночитаютъ комфортъ
изяществу и кр асо й убранства. Но наше поняие объ удобстве совсЬмъ не то, что
у турка. Тамъ все, что мало-мальски можетъ понежить тело, дать ему возможность
безъ всякой мысли провести нисколько минутъ, доведено до высокой степени совер­
шенства. Более или менее зажиточный домъ турка обыкновенно разделяется на две
половины: одна предназначается для мужчинъ— селям ликъ, въ другой— гаремъ, жен­
ское отделеше, которое въ Турцш представляетъ совершенно отдельную часть дома
и соединяется галлереею съ комнатами, въ которыхъ живутъ мужчины. Это одно уже
доказываетъ, какъ много у нихъ комнатъ,— имъ иначе и нельзя. У нихъ обыкновенно
несколько женъ и при нихъ множество прислужницъ, да и у мужчинъ пропасть при­
слуги равнаго рода: варилыцикъ кофе или каведою щ ч у б у к ч и , подъ ведешемъ котораго находятся курительный принадлежности хозяина; особый п р и в р а т н и к ъ , вся
обязанность котораго заключается въ томъ, чтобы отворять двери. У знатныхъ турецкихъ вельможъ бываетъ по целой дюжине этихъ ч у б у к ч и и к а в е д ж и , и въ такихъ
случаяхъ тутъ есть всегда главный, который распоряжается другими, имеетъ особую
комнату и называется к а вед ж и -б а т и ^ ч у б у к ч и -б а ш и .
Меблировка турецкаго дома состоитъ изъ ковровъ и дивановъ. Вы здесь не
найдете ни столовъ, ни стульевъ. Причина отсутств1я такой, по мненш европейца,
необхормой мебели понятна. Сидя за столомъ на стуле, будешь чувствовать жест­
кость дерева, да и сидеть приходится более или менее прямо. Совсемъ иначе рас­
полагаются турки на своихъ низкихъ софахъ (диванахъ), которыя стоять обыкновенно
у стенъ каждой комнаты. На нихъ турокъ располагается очень удобно, поджавъ подъ
себя ноги, полулежа и облокотившись на мягшя подушки. Такимъ образомъ онъ
избегаетъ всякаго безпокойства. По этой же самой причине ни одинъ изъ нихъ
никогда бы не вынесъ нашихъ паркетовъ. Полъ у нихъ всегда покрыть цыновкой
или мягкимъ ковромъ, чтобы хозяина не тревожилъ шумъ шаговъ, чтобы нога его
не утомлялась ощущешемъ жесткаго дерева. Обутъ онъ всегда въ тоншя, л е т я
туфли и, следовательно, не чувствуетъ жесткой кожи сапога. И не только дома у
себя онъ наслаждается всеми этими благами: куда ни пойдетъ, его будетъ окружать
тотъ же комфортъ. Катается ли онъ по Босфору,— въ каике своемъ онъ утопаетъ
въ мягкихъ подушкахъ; скачетъ ли онъ верхомъ на жеребце,— и туть сидитъ на
мягкомъ седле, какъ въ кресле, а если вздумается ему подышать чистымъ воздухомъ
отдохнуть где-нибудь подъ тенистымъ деревомъ, неподалеку огь фонтана или среди
своихъ роскошныхъ цветниковъ, сколько ковровъ, сколько подушекъ и сафьянныхъ
тюфяковъ должны сперва разостлать ему рабы. Вздумалось ему для того же кейфа
ехать за несколько верстъ,— и все его чубукчи, каведжи, подушки и ковры тоже
едутъ вместе СЪ НИМЪ.

59
Чубукъ, изъ вотораго знатный турокъ будетъ курить, опрыскиваютъ водою,
чтобы дымъ былт> свежее и прохладнее, и несутъ на прогулку въ шелковомъ чехле.
Да иначе и нельзя: на трубкахт. сосредоточенъ не только весь изящный вкусъ турка,
но въ большинстве случаевъ и огромная часть его богатства. По мере того, какъ
падаетъ воинственный духъ турка, на украшеше чубуковъ все больше употребляютъ
золота и камней, которые прежде шли на оруж!е. У некоторыхъ, кроме янтарныхъ
мундштуковъ, убранныхъ эмалью, кораллами и драгоценными камнями, самыя даже
трубки покрыты настоящей позолотой и усыпаны алмазами. У самыхъ богатыхъ,
вместо простого чубука, слуга песета въ сафьянномъ футляре великолепный кальянъ
или трубку, изъ которой курята крепкШ табакъ, пропуская его черезъ воду, налитую
въ золоченый наргилэ (такъ называются вазы, которыя служатъ въ этихъ случаяхъ
для кальяна). Но возвратимся къ описание дома.
К о н а т , или домъ зажиточнаго турка,— здаше неправильной формы, совершенно
лишенное европейскаго комфорта, состоящее изъ двухъ этажей; жилыя комнаты,
какъ въ гареме, такъ и въ селямлике, убраны диванами, которые тянутся по стёиамъ. Турки не употребляютъ кроватей: они спять или на софахъ, или матрацы на
ночь стелятъ прямо на полъ, а на день убираютъ ихъ въ шкафы, устроенные въ
стенахъ комнаты. Сами по себе стены совсемъ голыя, ничемъ не украшены, только
выбелены известкой. Въ наиболее богатыхъ жплищахъ, въ одной изъ лучшихъ ком­
ната, кроме турецкихъ дивановъ, вы найдете и небольшой диванчикъ европейскаго
фасона, несколько креселъ, столикъ со стеннымъ зеркаломъ, украшенный парою
лампъ. Но вообще обстановка даже самыхъ богатыхъ турецкихъ жилищъ, съ точки
зрешя европейца, очень не уютная, неприглядная и не комфортабельная. Вы не
найдете въ нихъ даже той восточной роскоши, о которой вообще ходятъ преувеличен­
ный розсказни. Хотя въ некоторыхъ домахъ можно видеть прекрасный фарфоръ,
дорогое старинное орулСе и ценныя вещи, которыми можно было бы украсить ком­
наты, но у турокъ все это уложено въ сундукахъ. Особенно некрасиво и неудобно
расположены окна въ турецкихъ жилищахъ: они пробиты въ стенахъ со всехъ сторонъ и на очень близкомъ разстоянш другъ отъ друга. Трудно исчислить все неудоб­
ства отъ такого множества оконъ и отъ страннаго ихъ расположешя: летомъ ярше
лучи солнца проникаюта въ комнату со всехъ сторонъ, а зимою отовсюду пронизываетъ сквозной ветеръ.
Турокъ обедаетъ или съ одной изъ своихъ женъ, или отдельно на своей поло­
вине, въ селямлике. Когда у кого-нибудь изъ супруговъ есть гости, каждый обедаета на своей половине. Последуемъ за хозяиномъ въ селямликъ. Когда гости
собрались, слуга входить въ комнату, смежную съ кухнею и предназначенную для
npieMa кушашй отъ повара. Онъ ставить на подносъ сразу все четыре, шесть, а
иногда и восемь блюдъ въ плоскихъ сосудахъ въ виде чашъ, владеть несколько
Деревянныхъ ложекъ по числу обедающихъ и хлебъ, испеченный безъ дрожжей, и
все это ставить на скамейку, или, точнее сказать, на треножникъ, который и вно­
сить въ комнату своего господина. Хозяинъ вместе съ гостями размещаются
вокругъ скамейки съ подносомъ и садятся на полъ, покрытый ковромъ, поджавъ подъ
себя ноги. Одинъ изъ слугъ кладетъ на колени сидящихъ длинное полотенце. За
обедомъ не существуетъ ни ножей, ни вилокъ: хлебъ ломаютъ, мясо раздираюта
и едятъ руками. Прежде чемъ приняться за супъ, хозяинъ произносить обычное
«прошу», и тогда все начинають есть изъ одной и той же чаши. Только тогда,
когда все положатъ ложки на подносъ, въ знакъ того, что не хотятъ более того
же кушанья, чашку съ супомъ снимаюта и принимаются за другое. Такимъ образомъ,

60
почти безъ всякихъ разговоровъ, уничтожается кушанье за кушаиьемъ. Порядокъ
блюдъ обыкновенно такой: сначала супъ, затЬмъ овощи, потомъ мясныя кушанья;
после этого «питта», мучное кушанье, приготовленное въ виде лепешки, и, наконецъ,
п и л а въ — кушанье изъ риса. Творогъ служитъ ежедневною пищею. Пыотъ фруктовый
квасъ въ большихъ красивыхъ чашахъ. Посл'Ь обеда подаютъ халву— любимое угощеше мусульманина. Одинъ или двое босоногихъ слугъ, въ почтительныхъ позахъ,
стоять въ комнатЬ, где обЬдаютъ, для исполнетя приказанШ господина. Когда обЬдъ
оконченъ, подносъ уносятъ, и черезъ нисколько минуть слуга является снова и несетъ
медную чашу съ кружкой, наполненную водой. Сначала онъ подаетъ мыться гостямъ,
а потомъ хозяину. B et моютъ руки, смачиваютъ уши, а иногда и глаза, вытираются
поданнымъ полотенцемъ, и хозяинъ дома приглашаетъ гостей еЬсть на диваны. Когда
все разместились, снова являются двое слугъ, изъ которыхъ одинъ несетъ чашу,
где находится необходимое число блюдечекъ съ маленькими чашками, напоминающими
наши рюмки для яицъ, и съ кофейникомъ. Другой слуга снимаетъ полотенце, которымъ покрыты чашки, наливаетъ въ нихъ кофе безъ сахара и подаетъ ихъ прпсутствующимъ, прижимая при этомъ каждый разъ левую руку къ сердцу въ знакъ того,
что онъ, по поручению своего господина, предлагаетъ угощ ете отъ всего сердца.
После кофе подаютъ нередко рагатъ-лу-кумъ и вареные въ сахаре фрукты. Во
время дессерта, а иногда и после него, приносятъ трубки.
Въ высшей степени оригинально принимаютъ турки своихъ гостей. Когда мусуль­
манин» приходить къ равному себе по положенш, объ немъ тотчасъ докладываетъ
слуга, находящШся въ передней. Когда посетитель сниметъ туфли или калоши, его
вводягь въ npieMHyio, где находится хозяинъ. Вошедпий прикладываетъ правую руку
къ сердцу, ко рту и ко лбу (это означаетъ, что онъ того, кому кланяется, носить
въ сердце и въ уме и всюду будетъ говорить ему похвалу); затемъ, не говоря ни
слова, опускается на диванъ или на подушку, лежащую на полу. Чемъ знатнее
лицо, къ которому вошелъ гость, темъ глубже будетъ поклонъ; б ер я к ъ или проси­
тель опускаетъ сначала руку до земли, а потомъ крепко прижимаетъ ее къ сердцу,
желая этимъ выразить, что онъ хотелъ бы также прижать къ своему сердцу того,
кому кланяется. Когда гость и хозяинъ уселись, опять нужно въ точности исполнить
известный этикете: если оба лица, сидянця другъ передъ другомъ, одинаковаго положен!я, хозяинъ первый начинаете разговоръ; въ т’Ьхъ же случаяхъ, когда ихъ положеше
неравное, начинаете разговоръ более знатный.
*

О Б Р А З О В А Н ! Е.
Обучение въ первоначальных*!», среднихъ и выспгахъ ш колахъ.—Универоитетъ.—
Турецк 1е студенты, профессора и доктора.—Библштеки и книжное дЪло.—СуевТ;р1я
народа.

Наружность турецкаго мальчика, пока безсмысленное заучиваше корана наизусть
не притупите его умственныхъ силъ, весьма привлекательна, хотя въ его характере
совсемъ нете резвости и живости, свойственныхъ его сверстникамъ въ другихъ странахъ: его болыше, круглые глаза вдумчиво всматриваются въ окружающШ м1ръ;
крупный черты его лица очень выразительны.
Когда мадьчикъ изъ богатой семьи подрастете, его отдаютъ подъ надзоръ хаджи
или воспитателя, который учите ребенка читать, заставляете его наизусть затвер­
живать коранъ, молитвы и обучаете всемъ релипознымъ обрядамъ и церемошямъ.

61
Люди богатые и знатные обращаютъ серьезное внимаше и на то, чтобы ихъ дети
были обучены искусству сочинять письма цв'Ьтистымъ, напыщеннымъ слогомъ, чтобы
они умели не только красиво ихъ переписывать, но и складывать, чтобы они свой
высокопарный языкъ въ разговоре умели пересыпать текстами изъ корана. Воспита­
тель долженъ также заботиться о томъ, чтобы привить ученику учтивость, которая,
впрочемъ, более всего смахиваетъ на лицемЪр1е; при встр'Ьчахъ и на пр1емахъ каждый
добропорядочный турокъ долженъ уметь соблюдать массу различпыхъ церемошй. Чемъ
знатнее лицо, съ которымъ встретился молодой человекъ, тЬмъ униженнее и более
рабски долженъ онъ засвидетельствовать ему свое почтеше. Вместо «я» онъ долженъ
говорить «твой холопъ», «твой слуга», «твой рабъ», «пыль твоихъ подошвъ». Для
второго лица употребляютъ выражешя въ роде: «твоя высокая особа», «твоя стятельная особа». Воспитанный молодой человекъ долженъ тонко понимать различ!е, какъ
кланяться высшимъ и низшимъ, и множество другихъ правилъ, безъ которыхъ
нельзя считаться образованнымъ туркомъ. На образоваше девочекъ не обращаютъ
никакого" внимашя, что же касается ихъ воспиташя, то о немъ будетъ сказано ниже.
Люди низшихъ классовъ, а теперь часто даже и богатые, стараются отдавать
своихъ детей въ школы. Хотя турецшя школы до сихъ поръ были более чемъ
неудовлетворительны, но нужно помнить, что на такомъ же иизкомъ уровне р а з в и т
находилось народное образоваше въ большей части евронейскихъ странъ еще несколько
десятковъ летъ тому назадъ. Вся разница въ томъ, что народное образование въ
другихъ европейскихъ государствахъ далеко ушло впередъ за последнее пятидесяти­
л е т , тогда какъ въ Турцш за это время оно не сделало нп малейшихъ успеховъ.
Все обучеше въ турецкихъ школахъ, какъ и въ прежнее время, основано на затверживанш наизусть догматовъ магометанской религш; даже светсмя науки преподаютъ
въ иихъ такъ, что оне скорее притупляютъ умственный способности, чемъ развиваютъ
пхъ. Во всякомъ случае все турецыя школы, какъ выспйя, такъ и низпия, не
уничтожаютъ темноты народа, не просветляютъ его ума, не облагораживаютъ сердца,
а лишь умножаютъ предразеудки.
Въ первоначальный школы отдаютъ очень маленькихъ детей шести, семи и не
старше восьми летъ. Они начинаютъ здесь учиться азбуке по-турецки и по-арабски,
и когда начинаютъ разбирать слова, ихъ заставляютъ уже зазубривать коранъ. Эти
школы даютъ своимъ воспитанникамъ право, по окончанш въ нихъ курса, на занятie
мелкихъ канцелярскихъ должностей.
Внешшй видъ турецкихъ школъ более или менее одинаковъ. Это прежде всего
большая и светлая комната, въ которой бросается въ глаза высокое сиденье для
учителя. По стеиамъ, а иногда и въ середине комнаты, стоять скамейки съ наклон­
ными столами. Хотя въ большей части турецкихъ школъ скамьи устроены теперь поевропейски, но ученики не могутъ привыкнуть сидеть на нихъ, а все садятся на
ноль, покрытый цыновкой или овечьей шкурой, и, какъ ихъ отцы, пишутъ, кладя
бумагу на колени.
Въ первоначальныхъ школахъ дети остаются по 5-ти— 6-ти летъ. Если роди­
тели думаютъ, что ихъ дети способны къ «ученой мудрости», то по окончанш
обучешя здесь ихъ отдаютъ въ школы, имевшая значеше сререучебныхъ заведенш
и который называются р у ш д Ш \ въ нихъ принимаютъ 12-ти— 13-ти летнпхъ
мальчугановъ.
Въ р у ш д гй ё программа обучешя несколько расширена: дети учатся здесь
читать и писать, первымъ правиламъ ариеметики и географии. Но что же они делали
въ продолжеше 5 ти, 6-ти летъ въ первоначальной школе? Они выучились тамт.

62

нисколько разбирать турецкую и арабскую грамоту и затймъ все время убили на
зубреше корана. Они поступили въ
р
уги
д
йен умея правильно
чнвъ ни малгЬйшаго поняпя о числе, не зная объяснить ни одного, самаго обычиаго явлеш я природы.
Въ р у ш д г й ё мальчики остаются по 4 и 5-ти лЬтъ и во все это время,
научившись нисколько писать и решать самыя несложныя ариометичешя задачи,
совершенствуются въ знанш корана. Окончивъ курсъ въ этомъ заведении въ 16 —
17-ть л’Ь тъ, юноша не только обязанъ знать наизусть коранъ, но и безъ запинки
отвечать на вопросы въ роде следующих!»: на какой строчка и на какой странице
написанъ тотъ или другой стихъ корана. Произойти такую мудрость весьма не легко,
такъ какъ коранъ состоитъ изъ главъ и стиховъ, собранныхъ безъ всякаго логическаго порядка. Если ученикъ выдерживаете такой экзаменъ, то, даже и не продолжая
далее своихъ занятШ, онъ пользуется большпмъ уважешемъ, все считаютъ его ученымъ, родители и родственники делаюте ему подарки. Не смотря на то, что молодой
челов'Ькъ, окончивпий курсъ въ
р у ш д г й ё , пользуется таким
въ этихъ школахъ, какъ и во всЬхъ первоначальныхъ, учениковъ за л'Ьнь и невнимаnie наказываюте палками. Но такъ какъ учитель, какъ истый турокъ, лйнивъ, то
для наказашя учениковъ существуюте чрезвычайно длинныя палки, которыми учителя
и быоте провинившихся, не трогаясь съ места.
Если молодой человеке, окончивши! курсъ въ р у ш д г й ё , хочетъ посвятить
себя духовному знанш или сделаться судьею, онъ начинаете подготовляться къ тому
или другому званш очень усидчиво, просиживая иногда целые дни. Однако, подготовка
эта состоите исключительно въ переписыванш корана. Когда онъ напрактикуется въ
этомъ такъ, что почеркъ его становится четкимъ и красивымъ, то вей окружакнще
мало по малу начинаюте называть его
эф(господ
этимъ титуломъ называютъ вейхъ, кто имеете более или менее приличный видъ.
Выше р у ш д г й ё стоять м е д р е с э, или школы при мечетяхъ, где обучаютъ
турецкому, арабскому и персидскому языкамъ, а также философш, богословт и
ncTopiii. Константинопольсие м едресэ при мечетяхъ несколько напоминаюта наши
семинарш давнопрошедшихъ временъ: та же безтолковая, многолетняя зубрежка
учебниковъ, та же бурсацкая неуклюжесть и своеобразная типичность воспитанниковъ.
Порядокъ у ч етя, впрочемъ, еще безобразнее: софты (студенты) поочереро штудируютъ
по одному предмету и не покидаютъ учебника до тйхъ поръ, пока не выучате его
отъ крышки до крышки, и тогда уже принимаются за другой. Софты, окончивъ учете
въ м е д р е с э , могута, безъ всякихъ предварительныхъ приготовлешй, занимать должности
имамовъ, школьныхъ учителей и др.
Кроме этихъ общественныхъ школъ, доступныхъ безразлично для веЬхъ мусуль­
манъ , есть еще спещальныя школы; но говорить о каждой изъ нихъ особо не нозволяютъ размеры книги, а потому я дамъ лишь некоторое понятие о школЬ для докторовъ, какъ наиболее важной изъ нихъ.
Медицинская школа была основана въ начале нынешняго столетня и сперва
достигала своей цели, такъ какъ была подъ руководствомъ образованныхъ и опытныхъ немецкихъ ученыхъ. Но это продолжалось недолго, и скоро школа эта пришла
въ совершеннейшШ упадокъ: немецше ученые были заменены невежественными
туземными учителями, которые никогда не учились никакимъ медицинскимъ наукамъ.
Въ такомъ же положенш находится медицинская школа турокъ и въ настоящее время.
Поэтому турецие доктора выходятъ не только не имеющими никакихъ медицинскихъ
знашй, но круглыми невеждами, которые лЬчать народъ нашептывашемъ, заговорами,

63
талисманами. Поняые о медицинских1!» иаукахъ, даже въ самыхъ образованныхъ классахъ Турщи, не лучше, чймъ у того паши, который, захворавъ, пригласилъ нятерыхъ
докторовъ и принялъ заразъ все пять прописанныхъ ими лекарства. Одинъ англШCKifi докторъ, пргЬхавъ въ Константинополь, долженъ былъ тамъ остаться на неко­
торое время. Не смотря на свою известность на родине и на совершенный недо­
статок хорошихъ врачей въ Константинополе, онъ не могъ получить здесь никакой
практики. Тогда онъ решился сыграть такую комедпо. Однажды онъ важно вошелъ
въ кофейню, наполненную народомъ, въ сопровождены своего пр!ятеля, хорошо
говорившего по турецки. Онъ съ ученымъ видомъ уселся на скамье, а его пр1ятель,
въ несколькихъ шагахъ отъ него, принявъ торжественный видъ и указывая на него
сидящимъ въ кофейне, сталъ исчислять его заслуги: «на-дняхъ», заговорилъ онъ,
«этотъ достопочтенный хеким ъ (мудрецъ), цветъ мудрецовъ всехъ гяуровъ, вылечилъ
въ iipucyTCTBin тысячи свидетелей почти умирающего эффенди: онъ нзвлекъ изъ
груди больного легкое, очистилъ его отъ всехъ повреждешй, положилъ назадъ, и
на другой день эффенди былъ въ вожделенномъ здравш, за что тотъ и наградилъ
его пятью мешками золота». Одинъ изъ слушателей тотчасъ встала и сказалъ:
«гяуръ, иди за мной». Такимъ образомъ англШскШ врачъ скоро получилъ большую
практику. Все доктора, которымъ приходилось практиковать въ Турщи, утверждаютъ,
что для того, чтобы возбудить довер1е больного турка, необходимо передъ нимъ чтонибудь пошептать или сделать несколько знаковъ, говорящихъ объ уменье доктора воро­
жить, иначе онъ никогда не поверить ни его знашямъ, ни его медицинской опытности.
Теперь MHorie софты, кончивпие курсъ въ м едресе, вступаютъ еще въ турецйй
университета, на которомъ красуется надпись: «домъ наукъ». Науки въ этомъ турецкомъ университете читаютъ или, правильнее будетъ сказать, преподаютъ въ такомъ
виде и объеме, какъ это делаютъ у насъ въ младшихъ классахъ нашихъ среднеучебныхъ заведенШ. Напримеръ, университетское преподаваше географш состоитъ въ
томъ, что профессоръ вызываетъ къ доске студентовъ, какъ настоящихъ школьниковъ,
и заставляетъ ихъ чертить земную орбиту и определять положеше земли по отно­
шение къ солнцу. Нужно помнить, что эти знашя преподаются въ университете
людямъ, кончившимъ курсъ въ медресахъ— высшихъ учебныхъ заведешяхъ Турщи,
где юноши называются уже студентами. Къ тому же эти студенты, прежде чемъ
вступить въ университета, уже учились въ разныхъ жколахъ среднимъ числомъ
летъ 15, и въ «доме науки» сидятъ нередко люди 30-ти и более летъ. Лекцш
по языку читаются такъ же элементарно, какъ и географ1я: профессоръ вызываетъ
студентовъ къ доске и заставляетъ ихъ писать подъ диктовку и делать разбора
слова и предложен^. Студенты пишутъ чрезвычайно неправильно и плохо знаготъ
турецкую грамматику. Профессора, преисполненные необыкновенной важности, совсемъ
не церемонятся съ своими слушателями: если они не умеютъ ответить на заданный
вопроса или плохо справляются съ своею задачею, профессора осыпаюгь ихъ чув­
ствительными упреками за незнаше и приказываютъ записывать то, что диктуютъ;
если одинъ изъ студентовъ задумаетъ почему нибудь выйти изъ аудиторы, профессоръ
останавливаетъ его, спрашиваетъ, куда и зачемъ тотъ идетъ, а то и приказываетъ
ему возвратиться на свое место, чему каждый студента безпрекословно повинуется.
Но прежде всего въ турецкомъ университете преподаютъ науки, которыя испоконъ века составляюгь курсъ высшихъ мусульманскихъ школъ, каковы: коранъ и
его толковаше, предашя съ толкован1ями, арабская грамматика, логика. Все учебники
по этимъ предметамъ написаны въ пышныхъ, высокопарныхъ, безсмыоленныхъ фразахъ
и, разумеется, нисколько не расширяютъ кругозора турецкаго юношества.

Окончивъ высшее образоваше, турецкШ юноша знаетъ наизусть много месть
изъ корана, бегло читаетъ и пишетъ, но точно такъ-же, какъ и при домашнемъ
воспитаны, не становится ни более образованнымъ, ни бол'Ье развитымъ. Общество
сверстниковъ, какъ въ высшихъ, такъ и въ низшихъ школахъ, не развиваетъ въ
юноше ни любви къ чтенно, ни любознательности. Турецк1е софты (студенты) —
истинные сыны своей родины. Какъ и вся турецкая молодежь, они не обнаруживаютъ
ни страсти къ науке, ни любви къ серьезному чтенио, ни благородиыхъ и горячихъ
порывовъ: они далеки отъ мечты приносить въ будущемъ пользу обществу, къ чему
стремится лучшая часть молодежи всЬхъ европейскихъ университете въ. Тупо, вяло,
безцветно проводятъ они свою студенческую жизнь, зубря коранъ, похаживая ровнымъ
шагомъ и переваливаясь съ ноги на ногу, а еще чаще сидятъ въ углу и, держа
книгу на колЪняхъ, уставятся въ какую-нибудь одну точку, заткиутъ уши и зубрятъ,
зубрятъ безъ конца. Они никогда не собираются вместе, чтобы прочесть сообща какоенибудь научное или серьезное сочинеше, никогда не поднимаютъ между собой горячихъ
споровъ, не ставягь другъ другу никакихъ научныхъ вопросовъ. Ихъ сомиЬше
касается лишь одного предмета: имФлъ ли основан1е Магометъ запретить употребле­
ние вина, и они высказываются въ томъ смысла, что это было необходимо только
въ то время, когда жилъ пророкъ, но что теперь въ этомъ шЬть нужды, и, не
опасаясь возмезд1я Аллаха, изрядно потягиваютъ спиртные напитки.
Библштеки въ Турцы обязаны своимъ учреждешемъ не правительству, а составляютъ особый видъ богоугорой благотворительности частныхъ лицъ на пользу общую,
ради спасешя своей души. Оттого и на самыхъ книгахъ обыкновенно надписаио,
что это приношеше такого то. Большинство книгъ въ библютекахъ рукописныя, и
очень немного печатныхъ. Даже кабинеты для чтешя въ Стамбул^, и те, за исключешемъ газетъ, имеютъ рукописныя сочинешя, хотя некоторый изъ нихъ уже давно
существуютъ въ печати. Печатная книга въ глазахъ турка не мгбетъ такого значеш я, какъ рукопись.
«Библштеки посещаются более всего студентами. Одни изъ иихъ занимаются
здесь штудировашемъ задаваемыхъ имъ уроковъ, которые состоятъ въ изучены
манусвриптовъ и задалбливаны различныхъ толкованШ на тексты корана и на «хадисы»,
предашя; друг!е приходятъ за какими-нибудь справками для своихъ ученыхъ работа,
состоящихъ обыкновенно въ компилированы и перецеживаны прежнихъ многословныхъ
разглагольствовашй и толкованШ касательно теологическихъ предметовъ.
Весьма забавна картина читающей публики, если посмотришь со стороны: одинъ
сидитъ, другой лежитъ на спинЬ, третШ— уткнувшись носомъ въ книгу. Иной,
должно быть увлекшись интереснымъ чтешемъ, заснулъ сладчайшимъ сномъ; наконецъ,
каждый изъ посетителей непременно хоть разъ проделаетъ обрядъ омовешя и совер­
шить намазъ. Для этой цели у одной стены на веревочке виситъ полотенце, и
правоверные, утершись имъ, передъ нимъ же творятъ и молитвенные поклоны.
Некоторые исполняютъ обрядъ этоть совершенно механически, потому что зачастую,
шепча про себя молитву, въ то же время глазеютъ по сторонамъ и даже пере­
смеиваются съ соседями».
Въ Константинополе не только нетъ болыпихъ киижныхъ магазиновъ, но даже
очень мало маленькихъ книжныхъ лавокъ, который бы исключительно были заняты
книгами. Обыкновенно продажа книгъ соединяется съ продажею табаку. На первомъ
плане въ такой лавке стоять мешки съ табакомъ, а где-нибудь въ уголку или на
верхнихъ полкахъ лежать кучками книги.
У турокъ не издается журналовъ, а все сочинешя выходятъ отдельными кии-

65
гами. Bet повести, стихи и друг!я беллетристичешя произведешя носятъ отпечатокъ
самой датской мысли и самаго узкаго кругозора, хотя некоторый изъ нихъ написаны
чрезвычайно легко; наиболее удачныя изъ нихъ те, которыя носятъ печать юмора.
Научныхъ оригинальныхъ сочиненШ у турокъ вовсе нетъ.
Если у турокъ не издается журналовъ, зато много газетъ, и въ особенности
сатирическихъ листковъ. Впрочемъ, послЬдше какъ внезапно появляются, такъ и
быстро исчезаютъ; мнопе изъ нихъ существуютъ только нисколько дней. Предметомъ
насмешекъ сатирическихъ листковъ служатъ обыкновенно дамешя моды, такъ какъ
мноия турчанки начали наряжаться теперь въ парижш е туалеты, и внешнее подражаше турецкой молодежи европейскимъ нравамъ, обычаямъ и манерамъ съ каждымъ
днемъ принимаетъ все более широие размеры.
Турки вс'Ьхъ классовъ общества, какъ знатные, такъ и простые, какъ те,
которые окончили курсъ наукъ въ какой-нибудь школ*, такъ и совершенно безгра­
мотные, мужчины и женщины, старики и молодежь—народъ въ высшей степени
суеверный. Самъ Магомета былъ челов4къ замечательно суеверный: въ самыхъ
мелочныхъ фактахъ онъ виделъ добрыя или дурныя предзнаменовашя, верилъ въ
сны, признавалъ злыхъ духовъ или джинновъ. Все cyeBtpia , какъ самого Магомета,
такъ и его соотечественниковъ арабовъ, целикомъ перешли въ коранъ или, по край­
ней мере, отразились въ иемъ. Турки особенно боятся джинновъ— злыхъ духовъ,
которые, по ихъ пош тям ъ, могута причинить людямъ много вреда: они порождаюта
моръ и заразу, пожираютъ людей, производятъ пожары, могута помешать всякому
делу. Страхъ передъ джиннами такъ великъ, что онъ не разъ приводидъ въ волнеше
целыя магометаншя области. Не менее, чемъ вера въ джинновъ, распространенъ
и страхъ дурного глаза: худеетъ, болеета человекъ, становится менее красивымъ,
теряетъ аппетита, сонъ,— все это потому, что его сглазили. Чтобы обезопасить
себя ота дурного глаза, носятъ на груди различные амулеты, т.-е. ладонви,
въ которыя зашиты священные для магометанъ предметы— тексты корана, камешки
и др. мелочи, принесенный изъ Мекки. Въ Турцш, какъ и въ другихъ магометанскихъ странахъ, вообще сильно распространена алхим1я (суеверное искаше тайны
обращешя металловъ въ золото), астролопя (суеверное звездогадаше, мнимое искус­
ство предсказывать земныя событш по взаимному положенно небесныхъ телъ) и
волшебство. Въ стране чрезвычайно много предсказателей судьбы, чародеевъ и толко­
вателей сновъ. Насчетъ толковашя сновъ имеются огромныя сочинешя, которыя
удостоиваются даже одобрешя со стороны мусульманскихъ ученыхъ. За самыми
ничтожными исключешями, все турки лечатъ болезни не медицинскими средствами, а
нашептывашемъ и заговорами; почти всехъ камнямъ приписываюта чудотворную силу.

N

КРЕСТЬЯНЕ.

Какого рода работу нредпочитаетъ турецкш народъ. — Крестьяне и ихъ жизнь.
Полный упадокъ землед-Ьдпг.

Турщя, не смотря на потерю значительныхъ провинцШ, еще обладаета обшир­
ными, плодородными землями, и ея' земледел1е служить главнымъ источникомъ благосостояшя страны и въ то же время единственнымъ средствомъ существовашя огром­
ной части населея1я. Мало того, земледел1е въ Турцщ составляета почти единствен­
ный источникъ государственныхъ доходовъ, служить единственной основой торговли.
Не смотря на это, турецкое простонародье не имеетъ ни склонности, ни тяготенш къ
5

(16
земледельческому труду. Турки изъ всехъ силъ отбиваются отъ физическаго труда,
въ роде земледельческаго, ремесленнаго и фабричнаго. Отъ земледельческой и фаб­
ричной работы спину ломитъ, плечи ноютъ, руки устаютъ, а къ концу дня изломаетъ и всего человека,— турокъ этого не любить. А если между турками и по­
падается трудолюбивый земледелецъ, тяжелыя у ш ш я , среди которыхъ онъ живетъ,
скоро отбиваютъ у него всякую любовь и охоту къ земледелие.
Турки уже съ конца XIV столепя начали мало-по-малу покорять хриспансше
народы Балканскаго полуострова. Сначала они завоевали единоплеменныхъ намъ славянъ— сербовъ и болгаръ и заставили румынъ платить себе дань. Но они не удо­
влетворились этими завоевашями: ихъ султаны стали подумывать, кякъ бы отнять
у грековъ ВизантШскую им перш и сделать главный ея городъ Константинополь
(Царьградъ) своею столицей. И действительно, въ ХУ столетш (въ 1453 г .) они
привели въ исполнеше свое желаше. Черезъ несколько летъ после этого турки по­
корили и всю Грецпо. Съ т£хъ поръ они стали владычествовать и сделались господами-повелителями побежденныхъ х р и т а н ъ . Въ настоящемъ, т.-е. въ XIX сто­
летш , xpncTiaHCKie народы— румыны, греки, а также сербы и большая часть бол­
гаръ— мало-по-малу освободились нзъ-подъ турецкаго ига, но турки господствовали
падь христианскими пародами более четырехсотъ летъ. Въ продолжеше всего этого
времени они жили трудами подвластпыхъ имъ народовъ: хрисиане работали за нихъ,
были ихъ рабами и кормильцами, а турки ихъ господами и повелителями. За че­
тыре столепя своего господства надъ хриойанамп, турки совершенно обленились и
привыкли избегать тяжелой физической работы. Вотъ потому то и до сихъ поръ,
если обстоятельства заставляютъ турка трудомъ добывать себе пропиташе, онъ всегда
пщетъ такого занятая, где бы онъ могъ надзирать, распоряжаться, продавать чтонибудь, но всеми силами старается избегать работы, которая могла бы утомить его
руки и спину. Естественно, что къ земледелш и промысламъ у него менее всего
лежитъ душа, и ими въ Турцш занимаются преимущественно подвластные султану
народы. Та незначительная часть турецкихъ крестьянъ, которая живетъ въ сельскихъ округахъ Турцш и вынуждена прокармливать себя и свои семьи земледел^емъ
и ремеслами, живетъ въ страшной бедности. Это прежде всего видно по убогимъ,
совсемъ разваливающимся хижинамъ, по нищенской одежде обитателей и обитательницъ этихъ жилищъ.
Ужасная нищета турецкихъ крестьянъ происходить отъ все более ус и л и в а ю ­
щ и х ся и
несправедливы хъ
р е к р у т с к и х ъ отъ еж егодно
н а м го въ и
ей
одат
п
, отъ во зм ут и т ел ъ н о -н еп р а вш ъ н а го и
ихъ в зи м а т я , отъ всевозможныхъ поборовъ и
, которые везде и
всюду практикуются турецкими чиновниками.
Богатые турки и жители городовъ легко обходятъ рекрутскую повинность, а
потому вся ея тяжесть падаетъ на наиболее покорную, бедную и беззащитную часть
населешя, т.-е. на турецкихъ крестьянъ. Старикъ-хозяинъ, понадеявшись на трехъ­
четырехъ сыновей, обрабатываете и засеваетъ довольно большой участокъ земли.
Приходить время снимать жатву, и вдругъ у него берутъ въ солдаты всехъ его
сыновей. Таме примеры здесь не редкость. Хозяинъ съ жепой, съ несколькими до­
черьми и двумя-тремя подростками не могутъ справиться и съ половиною хозяйства.
-по-маду они бросаютъ одинъ клочекъ земли за другими, поля глохнутъ, все
разрушается. Еще более тяжелыми бременемъ на турецкихъ крестьянъ ложатся подати
и налоги. Неправильный и несправедливый способъ взимашя податей и налоговъ
вкопецъ разоряетъ сельскШ людъ. Для примера возьмемъ самый известный изъ всехъ

поборовъ, «десятинный», названный такъ потому, что крестьяне должны отдавать
десятую часть вс'Ьхъ произведен^ своей земли. Этотъ десятинный сборъ правитель­
ство отдаете въ аренду тому, кто ему более заплатить за это право. Следовательно,
арендаторъ долженъ взять съ крестьянъ не только десятую часть произведен^, но
и ту взятку, которую онъ уплатилъ, чтобы получить эту аренду, да и самъ онъ
не захочетъ остаться съ пустыми руками. Но этого еще мало. Правительство каж­
дый годъ медлить назначешемъ арендаторовъ, постоянно выжидая, кто изъ нихь
больше дастъ за свое право. Между темь крестьянинъ не имеете права свезти свое
вымолоченное зерно въ амбаръ до гЬхъ поръ, пока съ него не будетъ взята деся­
тина. Сжатый хл'Ьбъ остается на поляхъ неубраннымъ и, чтобы его не растаскали,
ссыпается въ конусообразныя груды. Всл'Ьдств1е этого часто случается, что въ той
или другой провинцщ весь урожай пропадаетъ отъ дождя, и на такое вопиющее зло
крестьянинъ не можетъ даже пожаловаться. Но вотъ, наконецъ, прйзжаетъ аренда­
торъ собирать десятину со множествомъ писарей, служителей, полицейскихъ. Прави­
тельство, правда, строго запрещаетъ арендаторамъ брать что-либо для себя и для
своихъ служащихъ безплатно у крестьянъ, однако не было еще примера, чтобы
такое приказаше исполнялось. Арендаторъ поселяется въ такихъ случаяхъ въ де­
ревне, и крестьяне безплатно должны кормить его и его свиту. Безконечное горе
и полное разореше ждутъ техъ крестьянъ, которые потребуютъ отъ арендатора платы
за продовольств1‘е: онъ всегда найдетъ случай отомстить имъ за это. Отъ арендатора
вполне зависитъ брать десятинную подать натурою или деньгами, и въ этомъ онъ
руководствуется исключительно своими личными интересами. Если онъ, вместо зерна,
требуетъ денегъ, то самъ произвольно назначаегь цены на хлебъ. Однимъ словомъ,
арендаторъ десятиннаго сбора— бпчъ хлебопашца, и этотъ сборъ одна изъ самыхъ
важныхъ причинъ запустешя деревень. Это сознаетъ и само правительство, но, съ
одной стороны, не можетъ уничтожить его вследств1е плохого состояшя своихъ финансовъ, съ другой— десятинный сборъ предписывается самимъ пророкомъ: уничтожая
его, пришлось бы поколебать веру въ божественную силу корана.
Злоупотреблешя, которымъ подвергаются земледельцы, просто неисчислимы.
Когда у некоторыхъ крестьянъ въ окрестностяхъ Константинополя масло выжато,
но еще недостаточно чисто, чтобы поступить въ продажу, а у другихъ въ то время,
когда шелковичные коконы уже готовы къ размотке, чиновники разсылаютъ предписаше о немедленной уплате податей. Это делается для того, что именно въ это
время ни одинъ крестьянинъ не имеетъ денегъ, а следовательно не можетъ выпол­
нить требовашя. Придравшись къ этому, чиновники отнимаютъ у крестьянъ ихъ
собственность и продаютъ ее ростовщикамъ. Если вырученныя деньги не покрываютъ
податей, чиновники забираютъ у крестьянъ все, что найдутъ въ ихъ жалкихъ хатахъ: кухонную утварь, скотъ, земледельчесшя оруд'ш. Где строятъ шоссе, плотины,
железный дороги, тамъ все населеше сгоняютъ на работу, въ виде натуральной
повинности, не обращая внимашя на то, что изъ-за этого часто остается невозделаинымъ собственный земельный участокъ крестьянина.
Вся тягость государственныхъ надоговъ лежитъ на земледельце, а незаконный
способъ взимашя ихъ еще более увеличиваете его нищету. Когда несколько лете
тому назадъ некоторый части Турцш испытывали жестокШ неурожай, а холера и
лихорадки косили людей, земледельцы, имЬвнпе полное право разсчнтывать на по­
мощь правительственныхъ властей, не видЬдн отъ нихъ ничего, кроме жестокихъ
притесненШ. У народа, совершенно разореннаго эпидем1ями и неурожаемъ, безъ жа­
лости захватывали скоте, оруд1я и домашнюю утварь и продавали все это для по-

68

полнетя недоимокъ. Налоги же такъ велики, что составляютъ более чМ ъ половину
дохода земледельца, такъ что изъ той части, которая ему остается отъ уплаты по­
датей, онъ и въ самый урожайный годъ едва можетъ прокормиться впроголодь.
Отдавая государству более половины своего дохода, земледелецъ взамЬиъ этого
не имеетъ ни хорошихъ дорогъ, ни справедливаго суда. При этомъ не удивительно,
что сельсме жители часто бываютъ вынуждены въ бегстве искать спасенш отъ сбор­
щика податей; при этомъ они или совсемъ бросаютъ свою землю, или переселяются
въ городъ для какого-нибудь промысла, а то и просто для нищенства. Вотъ почему
теперь обезлюдели мнопя земледельчестя провинцш, множество плодороднейшихъ
и прекрасно обработанныхъ прежде полей теперь остаются въ запустенш, тогда какъ
города переполняются здоровыми, крепкими, способными къ труду и ничего не де­
лающими людьми. Высчитано, что теперь обрабатывается только десятая часть зе­
мель, остальныя девять десятыхъ представляютъ пустыню, которую никто не возделываетъ, изъ которой никто ничего не извлекаетъ. Такимъ образомъ одна изъ прекраснейшихъ странъ въ Mipe, Турецкая minepia, превратилась въ пустыню и
вынуждена покупать за границею громадное количество хлеба и другихъ земледельческихъ продуктовъ. Итакъ, богатейшая по плодородно страна, къ тому же съ редкимъ населешемъ, покупаетъ у иностранцевъ главныя произведешя сельскаго хозяй­
ства, и населеше этой благословенной страны испытываетъ жестошя лишешя и нищету.
Трудно представить существо более несчастное, чемъ турецкШ крестьянинъ: онъ
не только живетъ впроголодь и въ жалкой хижине, которую не имеетъ средствъ по­
править даже въ то время, когда она разваливается, но каждый можетъ его оби­
деть, обобрать, снять съ него последнюю нищенскую рубашку. Онъ, конечно, мо­
жетъ подавать жалобу на обиды и притеснешя, которымъ онъ подвергается, но опа­
сается пользоваться этимъ правомъ: дадутъ-ли еще ходъ его жалобе, между темъ
особа, на которую онъ жалуется, можетъ бросить его въ тюрьму и держать его въ
ней, сколько ему заблагоразсудится. Да и возможно-ли ему, несчастному турецкому
крестьянину, добиться правосуд1я, когда человекъ, поеадившШ его въ тюрьму,—
важный чиновникъ, вероятно, имеетъ въ различныхъ министерствахъ и во дворце
султана могущественныхь покровителей, которые не только не дадутъ никакого хода
его делу, а еще строже накажутъ его за продерзость.
При всехъ своихъ безконечныхъ несчаш яхъ, турецкШ крестьянинъ существо
въ высшей степени добродушное, замечательно покойное, безконечно .терпеливое,
вполне покорное, часто даже совсемъ угнетенное своимн несчаш ями. Теряя всехъ
своихъ сыновей во время рекрутскаго набора, онъ горько жалуется на свою несчастную
долю, но покорно подчиняется предписание даже и въ то время, когда его соседъ,
более чемъ онъ зажиточный, менее его страдаетъ отъ рекрутской повинности. Онъ
горько сетуетъ и на разорительный подати на безсовестныя взятки, но продаетъ
весь свой хламъ до последней нитки, чтобы уплатить все, что съ него требуется,
а если еще и это не удовлетворяете чиновниковъ и сборщиковъ податей, онъ без­
ропотно отсиживаете свой срокъ въ тюрьме. Заговорите съ нимъ о чиновникахъ,
съ которыми ему приходится иметь дело, и онъ много поразскажетъ вамъ о ихъ
возмутительномъ взяточничестве и недобросовестности. Не смотря на это, ему и въ
голову никогда не придете оказать имъ неповиновеше, подбить другихъ, такихъ же
несчастныхъ и ограбленныхъ, какъ онъ самъ, на какое-нибудь сопротивлете.
ТурецкШ крестьянинъ— человекъ худощавый, но красивый, статный, малопищпый и выносливый. У него не существуете, какъ у хришанснихъ его соседей, ни
сельскихъ праздником., ни плясокъ. Такую грустную жизнь не ведете ни одипъ народъ

въ Европа. Его удовольсшя и развлечешя ограничиваются трубкою и чашкою кофе.
Онъ выпьетъ чашку кофе прежде, чЬмъ идти на работу, и вечеркомъ, а если то же
самое ему удастся сделать и среди дня, то онъ уже вполне доволенъ. Работать ни­
сколько часовъ сряду, ни разу не затянувшись изъ своего длиннаго чубука, онъ не
въ силахъ и чувствуетъ себя на верху блаженства, когда ему удается растянуться
подъ развЬсистымъ деревомъ и наслаждаться этимъ уцовольсшемъ часъ-другой, по­
койно и медленно пуская облака дыма.
Жилище турецкаго крестьянина такъ же жалко внутри, какъ и снаружи: зимою
въ немъ всегда очень холодно, а лЬтомъ слишкомъ жарко. Но, не смотря на это,
вы съ удовольстйемъ проведете въ немъ нисколько часовъ: полъ всегда подметенъ,
посуда вымыта, вездЬ чистота и порядокъ. Отпечатокъ нищеты, конечно, лежитъ
на всемъ; кромЬ жалкихъ постельныхъ принадлежностей, вы найдете еще нисколько
рогожекъ и кое-какую жалкую посуду,— болЬе этого здЬсь нЬтъ ничего.
Между женщинами очень часто попадаются красивыя, выразителъныя лица, но
по своему характеру онЬ ничЬмъ не отличаются отъ своихъ мужей и братьевъ: та
же тупая покорность судьбЬ, anaTia и совершенное отсутетже какой бы то ни было
предпршмчивости. Не смотря на постоянный лишешя, даже тЬ турчанки, которыя
живутъ близъ городовъ, почти никогда не пытаются улучшить свое положеше по­
денной работой или какимъ-нибудь заработкомъ. Ихъ жизнь такъ же убШственно
однообразна, какъ жизнь мужчинъ; он'Ь вЬчно сидятъ дома, у нихъ не существуетъ
ни посидЬлокъ, ни оживленныхъ собрашй. Даже очень молодыя дЬвушки чрезвы­
чайно рЬдко собираются для игръ и увеселенШ. Только свадебные празрики нЬсколько нарушаютъ одпообраз!е ихъ жизни. Тутъ молоденьшя дЬвушки поютъ пЬсни
и забавляются разными играми; замужтя смотрятъ на нихъ и болтають между собой.
ДЬвушки выходятъ замужъ очень рано за крестьянъ своей или близьлежащей
деревни. Многоженство встрЬчается у турецкихъ крестьянъ какъ самое рЬдкое искдючеше. Большинство изъ нихъ говоритъ обыкновенно, что они слишкомъ бЬдны, чтобы
имЬть нЬсколькихъ женъ, и слишкомъ заняты, чтобы разбирать дрязги, всегда возникаклщя тамъ, гдЬ въ одномъ домЬ живете нЬсколько женщинъ: вотъ потому-то у
нихъ и не существуете такого отдЬлен1я одного пола отъ другого, какъ среди богатыхъ и знатныхъ турокъ.

СУЛТАНЪ И П010ЖЕН1Е ГОСУДАРСТВА.
Дворцы.—Ихъ роскошь и убранство.—Жизнь въ сералЬ.—Времяпрепровождение сул­
тана.—Гаремъ во дворцЬ и лроисхождете его о.битательннцъ.—Воспнташе принцевъ
ж принцессъ.— Отяошете султана къ подданнымъ.— Управдеюе страною.— Ддминистращя. — Взяточничество.— Торговля и промышленность.— Денежный дЬла государ­
ства.—Улемы ж жхъ значеше,—Конститувдя 1877 г.—Современное лолож ете.

Въ окрестностяхъ Константинополя разбросано множество сералей, т.-е. дворцовъ. НЬкоторые изъ нихъ выстроены на берегу Босфора, но, гдЬ-бы они ни нахо­
дились, они возбуждаюте удивлеше своею роскошью и чисто восточнымъ великолЬтем ъ , хотя теперь они приходята все въ большШ упадокъ. Самымъ знаменитымъ
изъ нихъ считаются Долма-Бахче и Беглеръ-Бей. Мебель въ турецкихъ дворцахъ и
москахъ заказываюте въ ЕвропЬ. При входЬ въ большинство сералей васъ ослЬпляете обшйе эолотыхъ украшешй, золотой и серебряной парчи, великолЬпныхъ
канделябръ и люстръ, громадныхъ зеркалъ въ богатой оправь, рЬзьбы и инкрустаций

70
на мебели. Но еще более они отличаются своими роскошными садами. Дивная при­
рода вокругъ довершаетъ волшебство. Горы, долины и ущелья, окружаюнця дворцы,
покрыты л’Ьсомъ; местами фруктовые сады и вииоградники разнообразятъ пейзажъ.
Въ другихъ местахъ склоны холмовъ обвиты фантастическими узорами выощагося
плюща, перемежающагося съ более яркою листвою другихъ растейй. Не даромъ
эти серали, кюски, яли или загородные дома, не уступавшие въ изяществе дворцамъ большихъ размЪровъ, стоили неимовЪрпыхъ суммъ и, вместе съ расходами на
содержите султанскаго двора и на удовлетворете безумныхъ прихотей своихъ вла­
стителей, разорили казну и обременили ее неоплатными долгами.
Сераль, какъ и друпя жилища зажиточныхъ турокъ, делится на
или гаремъ, и сел я м л ш ъ ; въ гарема живутъ жены султана и невольницы, въ се­
лямлике султанъ принимаетъ должностныхъ лицъ и имеете кабинеты для своихъ
занятШ. М абейиом ъ называютъ рядъ комнатъ между двумя названными половинами.
Сюда султанъ приходить въ своемъ утреннемъ костюме: носидЬвъ здесь съ пол­
часа и принявъ рапорты отъ служащихъ, оиъ отправляется въ свой кабинетъ зани­
маться делами.
Въ гареме каждаго султана обыкновенно живетъ отъ 1000 до 1500 жешцинъ;
некоторый изъ вихъ принадлежать къ семейству самого султана, друпя состоять
при его матери— султанпгЬ Валиде, третьи, наконецъ, при принцахъ крови. Эта толпа
женщинъ всЬхъ званШ и возрастовъ состоитъ изъ невольницъ, которыхъ привозятъ
въ Турцш съ Кавказа, Грузш, Абиссиши и Аравш. Эти женщины были проданы
на своей родина въ неволю своими безсердечными родственниками, некоторый изъ
нихъ были похищены враждебными племенами и затЬмъ точно также проданы
торговцамъ невольниками. Следовательно, все эти гаремиыя затворницы сералей
родились въ какихъ-нибудь убогихъ шалашахъ свирепыхъ полудикихъ племенъ, и
потому оне совершенно невежественны и отличаются самыми грубыми суеверШми.
Попавъ въ молодости въ сераль, one получаютъ воспитате, смотря по тому, къ
чему предназначаютъ ихъ начальницы, спещально для этой цели живу идя въ сераляхъ. Особенно выдающихся своею красотою девушекъ оне знакомятъ съ правилами
турецкаго этикета, учатъ петь и играть на какомъ-нибудь инструменте, читать и
писать на турецкомъ языке. Когда султанша Валиде находитъ черезъ годъ или два,
что та или другая особа достаточно успела въ изяществе маперъ, въ искусстве
украшать себя и несколько понимаетъ турецкШ языкъ, она дарить ее султану или
какому-нибудь другому вельможе. Женщины менее красивыя предназначаются для
услугъ, и ихъ тоже въ продолжеше некотораго времени пр1учаютъ къ различнымъ
работамъ. Самое любопытное то, что турецйе султаны, за двумя только исключешями, никогда не вступали въ бракъ. Обыкновенно невольница, которую приближаетъ къ себе султанъ, тогда начинаетъ считаться его женою, когда у нея является
на свегь ребенокъ. Итакъ, турецкШ султанъ обыкновенно бываетъ сыномъ рабыни.
Первая жена султана называется Башъ-Кадынъ-Эффенди, и такъ каждая имеетъ свое
н азвате. Невольницы, которыя, при наличности женъ, имЬютъ детей отъ султана,
носятъ титулъ «ханумъ», й дети ихъ точно также считаются законными и занимаютъ одинаковое положеше съ остальными принцами й принцессами крови. Нередко
невольница, предназначенная для черныхъ работь, обращаете на себя внимаше по­
велителя; тогда онъ призываете въ себе надзирательницу гарема и извещаете ее
объ этомъ. Та немедленно одеваете избранную какъ можно изящнее и отводите ее
къ султану, и жалкая судомойка сегодня— завтра можете пользоваться могуществомъ
п вд1яшемъ. Точно также быстро можете упасть любимая жена султана, которая

71
только что достигла верха могущества. Невольница, сделавшись женою султана,
получаетъ особое помещеше, толпу невольиицъ для прислуги, своихъ евнуховъ,
экипажи и каики. Ей тотчасъ приносятъ множество варядовъ, драгоценные камни
и заново убираютъ ея апартаменты. Ея подруги уже не смеютъ обращаться съ ней,
какъ съ равной: оне стоять передъ ней со сложенными на груди руками, целуютъ
подолъ ея платья и рабски исполняютъ малейнпя ея приказашя. Единственная цель
жизни турчанки, достигшей могущества,— сохранить свою красоту, которой она обя­
зана своимъ возвышешемъ.
Но какимъ бы почетомъ, значешемъ и вл1яшемъ ни пользовались любимыя
жены, первое место между ними всегда завимаегь мать султана —Валиде. Она поль­
зуется помещешемъ, самымъ близкимъ къ комнатамъ, занимаемымъ ея могущественнымъ сыномъ; при ней безчис ленный штатъ невольницъ, ей оказываютъ глубо­
чайшее вниман1е султанъ и все высппя должностныя лица въ государстве. Мать
султана обыкновенно вмешивается во все государственныя дела, и ея гневъ, даже
для самыхъ высокопоставленныхъ лицъ, не менее опасенъ, чемъ немилость султана.
Въ случае, если бы у султана не было матери при вступлеши его на престолъ,
место ея занимаетъ его кормилица, и это родство считается священнымъ въ глазахъ
всехъ добрыхъ мусульмане
Въ прежнее время восточный костюмъ былъ обязательнымъ въ султанскомъ
гареме, но теперешшя обитательницы его одеваются по европейской моде, обыкно­
венно носятъ чрезвычайно дорог!е туалеты, великолепные брилл1анты и живутъ
припеваючи. Оне часто разъезжаютъ по гостямъ, посещаютъ базары и всевозможныя общественный гулянья. Кроме того у нихъ много развлечешй въ самомъ га­
реме: устроенъ хорошеньinn театръ въ садахъ дворца, где часто даются оперы и
балеты, охотно смотрятъ и кукольныя представлешя.
Воспитан!е принцессъ и принцевъ крови мало чемъ отличается отъ воспиташя
невольницъ. Принцессъ учатъ рукоде.шмъ и турецкому языку. Когда имъ испол­
нится 15, 16 летъ, имъ отводить особый дворецъ и выдаюгь замужъ за какогонибудь придворнаго любимца. Рожденныя отъ необразованныхъ, полудикихъ матерей,
не получивъ никакого образован 1я, узнавъ съ пеленокъ все гнуснЬйяия тайны и
интриги гарема и при этомъ пользуясь болыпимъ почетомъ, эти принцессы отли­
чаются обыкновенно своимъ властолкшемъ и сумасбродствомъ. Не смотря на то,
что мужа каждой принцессы ожидаетъ въ будущемъ почетъ, повышешя по службе
и богатство, не каждая изъ нихъ выходить замужъ, — такою дурною репутащей
пользуются оне въ высшемъ обществе столицы.
Образоваше принцевъ крови, а следовательно и будущего падишаха, мало чемъ
отличается отъ образовашя ихъ сестеръ. Все отлич!е состоять въ томъ, что прежде
принцевъ учили персидскому, турецкому и арабскому языкамъ, а теперь вводить н
новейшие языки. Некоторые изъ нихъ действительно могутъ теперь объясняться на
двухъ языкахъ, но образовашя попрежнему они не получаютъ никакого. Воспитать
будущаго падишаха въ безусловномъ невежестве всегда было высшей государствен­
ной задачей турецкой правительственной системы. При этомъ всегда старались строго
следить за темъ, чтобы никто не могъ благотворно вл1ять на него. Вследствие этого
какъ принцамъ, такъ и будущему падишаху не позволяютъ никуда выходить изъ
своихъ комнатъ. За ихъ малейшими движешями бдительно глядятъ соглядатаи, со­
общено съ внешнимъ MipoMb имъ невозможно, потому что никто не смеетъ прибли­
зиться къ нимъ. Они окружены только толпою рабовъ, которые предупреждать все
ихъ прихоти, стараются добиться ихъ любви грубою лестью или потакатемъ дур-

72
нымъ наклонностямъ. Наиболее честолюбивые изъ безнравственныхъ рабовъ стара­
ются добиться особаго довер!я того или другаго принца: интригами и доносами они
разжигаютъ въ юномъ сердца вражду къ другимъ. Такимъ образомъ лучине годы
жизни какъ будущего падишаха, такъ и всехъ остальныхъ принцевъ протекаютъ въ
затхлой атмосфере гарема, среди евнуховъ, нев'Ьжественныхъ слугъ, гнусныхъ интригъ, подъ вл 1яшемъ неразвитой матери, которая старается возбудить въ душе
ребенка только ненависть къ своимъ соперницамъ.
Cyeetpie, крайнее невежество турокъ и самого султана заставляюсь обыкно­
венно послеряго высокомерно относиться къ своимъ подданнымъ, или, точнее ска­
зать, онъ совсемъ недоступенъ для нихъ. Наружные знаки, посредствомъ которыхъ
все остальные люди, къ какому бы звашю и положенно они ни принадлежали, выражаютъ свое крайнее уничижеше и всесовершеннейшее благоговей!е передъ своимъ
падишахомъ, свидетельствуюсь о необъятномъ всемогуществе его власти. Для на­
рода султанъ недостуиенъ. Онъ принимаетъ у себя лишь однихъ членовъ царствен­
ной династш, случайно заезжающихъ въ Константинополь, посланниковъ, великаго
ви зи ря , который но светскимъ деламъ после султана— первое лицо въ государстве,
т е й х ъ -у л ь -т л а м а , главу духовенства, и больше никого. Не только для всехъ
остальныхъ смертныхъ, но даже для всехъ высшихъ чиновниковъ, кроме названныхъ, лицезреть падишаха— честь немыслимая. Лица, удостоиваюндяся ауд1енщи у султана, подходятъ къ нему не иначе, какъ съ благоговейнымъ трепетомъ,
и нередко по нескольку часовъ въ передней выжидаюсь npieMa. Уморительно смо­
треть на турокъ, когда они входятъ въ ту комнату, где ихъ ожидаетъ султанъ.
Какое бы высокое положеше они ни занимали, вся фигура ихъ внезапно меняется.
Какъ перепуганные школьники, они жмутся у стены залы и, въ полунаклоненномъ
положенш, съ скрещенными на животе руками, совершенно уставившись въ полъ,
терпеливо ждутъ безъ конца, пока повелитель раскроетъ свои уста, чтобы из­
речь имъ свою всесильную волю. Никто не осмелится прямо посмотреть ему въ
лицо, и разве только въ сб минуты, когда онъ обращается къ кому-нибудь съ вопросомъ, поыгЬднШ дерзаесь робко приподнять глаза, выражая своимъ взглядомъ
благоговейное умилеше передъ его властью. При каждомъ слове султана ему отвешишиваютъ поклонъ: опускаюсь руку до полу и засбмъ медленно поднимаюсь ее, при­
кладывая къ губамъ, къ сердцу и ко лбу. Чемъ ниже опускается рука, темъ по­
клонъ считается почтительнее. Въ присутствш султана никто никогда не садится;
исключеше допускается лишь въ тбхъ случаяхъ, когда падишахъ приглашаетъ ка­
кого-либо заезжаго принца къ обеденному столу; тогда онъ удостоиваетъ некоторыхъ высшихъ сановниковъ чести сидеть съ нимъ за орим ъ столомъ. Т руро себе
представить, какой комическШ видъ имеюсь тогда эти представители государствен­
ной власти. Ни о р н ъ изъ нихъ не сядетъ просто на стулъ, ни за что не займесь
всего сиденья, а уместится только на кончике, и во время всего обеда до смерти
боится, чтобы не упасть или не сделать какой-нибудь р у го й нелозкости. Еще бо­
лее можетъ выказать турокъ знаше этикета, если ему придется, что уже бываетъ
совсемъ р е р о , сидеть съ султаномъ en face. Онъ долженъ тогда совсемъ скрю­
чить ноги и руки, закатить глаза, покрутить головой, искривить ротъ— и все это
въ доказательство своего ничтожества передъ столь высокою особою. Горе тому, кто
всеми этими ужимками: съ нимъ не только весьма круто поступить
султанъ, но и все его приближенные навеки прокричать о немъ, какъ о человеке
онасномъ.
Когда султанъ вы хортъ или выезжаетъ изъ дворца, онъ не кланяется народу,

73
и народъ пе смЁетъ приближаться къ нему; напротивъ, каждый прохожШ отходить
въ сторону и, скрестивъ руки, преклоняется всёмъ станомъ и не смЁетъ разогнуть
спины и приподнять головы, пока не пройдете повелитель.
Какъ же турецше султаны, при своемъ невЁжествЁ и неразвитости, управля­
ю т дЁлами государства? Султанская система правлетя состоите въ томъ, чтобы
заставлять друга го править вместо себя. Вместо султана, все дЁлаетъ его уполномо­
ченный, даже пишетъ письма къ себЁ оть имени своего повелителя и подаетъ ему
для подписи, что тотъ и дЁлаетъ, не читая. Первое достоинство великаго визиря
состоитъ въ томъ, чтобы какъ можно меньше говорить съ султаномъ о дЁлахъ, и
для всёхъ высшихъ должностныхъ лицъ единственное средство сохранить свой постъ—
никогда не дЁлать султану никакихъ замЁчанШ. Каждый визирь старается употре­
бить всё средства, чтобы вселить къ себЁ довЁр)е и такимъ образомъ вертЬть государствомъ по своему усм отрено. Видя со стороны визиря полнейшее внимаше къ
своимъ прихотямъ и слабостямъ, султанъ окончательно перестаетъ думать о своихъ
обязанностяхъ и взваливаетъ бремя правлетя на того, кто ему лично лучше умЁлъ
угодить.
НынёшнШ султанъ Абдулъ-Гамидъ живетъ очень уединенно и однообразно, но
громадное большинство его предшественниковъ отдавало все свое время удовольств1ямъ, къ которымъ они получили вкусъ еще въ ранней юности. При дворЁ
устраивали бои атлетовъ, барановъ и пЁтуховъ. Султанъ Абдулъ-Азисъ предавался
этимъ развлечешемъ даже и въ то время, когда его етранЁ грозили тяжелыя испыташя и противъ него возстали его подданные. Этотъ султанъ любилъ бороться съ
своими приближенными, когда бывалъ въ хорошемъ расположен^ духа. Кто во время
такой борьбы умЁлъ съ улыбкой принимать отъ него тычки и быть всегда имъ побЁжденнымъ, получалъ въ награду первЁйипя должности въ государств^.
Двё трети всёхъ государственныхъ доходовъ тратятся на нужды султана и по­
сту паютъ въ его дворецъ. Прежше турецте султаны открыто признавали всё госу­
дарственные доходы своею личною собственностью, тёмъ не менЁе они все-же болЁе
церемонились съ казною и брали для своихъ нуждъ лишь остатокъ отъ государ­
ственныхъ доходовъ, выплативъ напередъ всё расходы по администращи. Теперешше
султаны считаютъ необходимымъ обнародовать свёдёшя о состояши денежныхъ дёдъ
государства и, не смотря на это, тратятъ на свои потребности болЁе, чёмъ на
нужды всего государства. Между тёмъ доходы Турецкой имперш въ высшей степени
уменьшились сравнительно съ прежними; мало того, они съ каждымъ годомъ продолжаютъ понижаться, а дворцовыя издержки годъ отъ году все увеличиваются.
ВслЁдств1е этого очень мало остается на удовлетворение государственныхъ нуждъ и
на необходимые расходы различныхъ министерствъ. Чиновники, офицеры и солдаты
испытываютъ неслыханное промедлеше въ выдачЁ жалованья, а нерЁдко имъ и совсёмъ ничего не даютъ за истекшее полугоще, а то даже и за цёлый годъ. Солдаты
ходятъ въ лохмотьяхъ, не имёютъ обуви, но безропотно переносятъ свои лиш етя.
Султанъ, при томъ воспиташи, какое ему даютъ, не имЁетъ и не можетъ
имёть ни малЁйшаго поняпя о нуждахъ своихъ подданныхъ. Безвыходно сидитъ онъ
въ своемъ сералЁ, откуда онъ выходить только въ мечеть по пятницамъ. О томъ,
что дЁлается на бЁломъ свётё и даже въ его странЁ, онъ знаетъ только то, что
его приближенные считаютъ нужнымъ довести до его свёдёшя. Между тёмъ эта
дворцовая челядь систематически обманываетъ своего повелителя и, чтобы держать
его въ рукахъ, чтобы заручиться вл1яшемъ надъ нимъ, постоянно возбуждаетъ въ
немъ опасешя, развиваетъ подозрительность, страхъ, недовЁр!е и ужасъ ко всёмъ,

74
кроме ихъ, его окружающихъ, вечно нашептывая ему о готовящемся, будто бы,
покушенш на его жизнь и нрестолъ. Эти в'Ьчныя onaceHia заставляютъ султана
сосредоточивать въ столице огромное число солдата для охранешя своей особы,
нередко даже въ такое время, когда необходимо послать войско туда, где этого
требуета безопасность государства. Недов£р1е и страхъ за свой нрестолъ заставляюта султановъ прибегать къ жестокостямъ въ отношены не только къ подданнымъ, но и къ высокопоставленнымъ лицамъ, а также и къ членамъ своей собственной семьи. Въ настоящее время младппй брата нынешняго султана- -вероятный
его насл'Ьдникъ, заключенъ въ одномъ изъ дворцовъ, вместе съ своимъ гаремомъ и
свитой. Онъ содержится чрезвычайно строго, какъ государственный преступникъ:
лишенъ свободы, ему запрещено получать письма, газеты, книги; безъ строгаго
контроля и разрешешя начальства къ нему не допускаютъ ни одного посетителя.
Смуты при дворе увеличиваются какъ отъ неудовлетворительныхъ законовъ о престолонаследщ, такъ и вследств1е большого количества сыновей: при многоженстве
ихъ обыкновенно не мало; все это издавна давало поводъ къ самымъ кровавымъ драмамъ, само убШствамъ и убШствамъ въ домахъ мусульманскихъ властителей. Отъ
этихъ семейныхъ раздоровъ, интригъ и заговоровъ одинаково страдаютъ и интересы
турецкихъ государей, и подвластная имъ страна. Царствующее государи привыкли
смотреть съ недовер1емъ на своихъ ближайшихъ родственниковъ, на своихъ братьевъ,
дядей, племянниковъ, и жизнь последнихъ постоянно находится въ опасности.
Огромное большинство мусульманскихъ повелителей запятнало руки свои въ крови
собственнаго своего дома: одинъ изъ нихъ (МураДъ Ш-й) приказалъ задушить пятерыхъ своихъ братьевъ, другой (Мухаммедъ Ш-й) умертвилъ семнадцать своихъ
братьевъ.
Для обезпечешя престола отъ заговоровъ и покушешй существуетъ даже тайное
общество. По доносу его членовъ, безъ всякаго суда, арестуютъ и ввергаютъ въ
темницу каждаго, на кого надета подозреше. Хотя при вступление въ тайное обще­
ство даюта торжественную клятву всю свою жизнь отдавать на охранеше безопасности
султана, но, насколько это небезвыгодное з а ш т е для кармановъ, видно уже изъ
того, что некоторые изъ членовъ общества наживаютъ этою службою огромное
состояше.
Власть турецкаго султана, этого съ виду неограниченного повелителя, въ дей­
ствительности сильно ограничена кораномъ. Нужно помнить, что весь строй турец­
каго государства зиждется на коране: его предписашя касаются не только духовной
и религшзной жизни мусульманъ, но и политической, государственной и граждан­
ской; въ немъ есть постановлетя даже относительно административнаго устройства
и сбора податей. Султанъ, глава светской и духовной власти, обязапъ быть стражемъ точнаго исполиешя всехъ предписанШ корана, бдюстителемъ неизменяемости
государственныхъ основъ, на которыхъ лежитъ печать божественности. Если бы сул­
танъ созналъ, что то или другое учреждеше въ его государстве совершенно уста­
рело, если бы онъ самъ задумалъ уничтожить хотя те постановлешя, который мешаюта успехамъ наукъ и просвещешя, его престолу грозила бы неизбежная опас­
ность. Запретить подданнымъ следовать темъ или другимъ предписашямъ или требовашямъ корана, находящимся въ тесной связи съ основами государственнаго строя,
это значить вызвать полный переворота, произвести совершенное крушеше Турецкой
имперш. Вота тута-то и сказывается все безсшие, все ничтожество власти султана.
Этотъ неограниченный монархъ обыкновенно не въ силахъ провести въ подвластномъ
ему государстве даже такой реформы, пользу и необходимость которой онъ вполне

75
сознаетъ. Онъ можетъ, конечно, издавать законы, каше ему заблагоразсудится, но,
если они не соотв*тствуютъ релипознымъ п о н я тм ъ его народа, они останутся мер­
твою буквою даже и тогда, когда правительство угрожаетъ ослушникамъ тяжкими
наказашями.
Вся турецкая администращл представляетъ собою картину страшной продажно­
сти и неслыханваго ни въ какой европейской стран* нравственнаго упадка. Даже
лица, безусловно честныя въ частной жизни, вынуждены, когда они поступаютъ на
государственную службу, брать взятки, какъ вс* остальные служанце, или выйти
въ отставку.
Т*мъ не мен*е въ Константинопол* существуетъ еще хотя какой-нибудь кон­
троль, сл*довательно н*тъ_ такого раздолья для лихоимства, зато провипщя пред­
ставляетъ въ этомъ отношенш для турецкихъ чиновниковъ об*тованный край. Тамъ
не только обираютъ народъ и пускаютъ его по м!ру, но вторгаются даже въ госу­
дарственную казну. Само правительство в*сколько л*тъ тому назадъ заявило въ
иечати, что злоупотреблешя его чиновниковъ, въ бол*е отдаленныхъ м*стахъ, дохо­
дили до крайнихъ размЬровъ и были одною изъ главныхъ причинъ, вызвавшихъ
возсташя въ различныхъ областяхъ.
Все управлеше турецкихъ властей сводится къ одному: нажиться какъ можно
скор*е. Турецше чиновники безсов*стно грабятъ и обираютъ вс*хъ подданныхъ сул­
тана безъ разл 1ш я в*роиспов*дашй, но наибольшему насилда подвергаются всетаки
хригаане. Всякое пасшие надъ хриспаниноыъ представляется въ глазахъ турокъ не
только заслугой, но даже релипознымъ подвигомъ.
Въ каждой отрасли администрацш служащихъ вчетверо больше, ч*мъ это
нужно. Къ тому-же вс* турецше администраторы, какое-бы жалованье они ни полу­
чали, никогда не удовлетворяются имъ, такъ какъ привыкли жить чрезвычайно ши­
роко, содержать огромный гаремъ и ц*лую армйо служителей; все это требуетъ громадныхъ расходовъ, и потому они приб*гаютъ къ непом*рноыу, самому возмути­
тельному взяточничеству. Особенно плохо устроено управлеше по областямъ. Паша,
т.-е. губернаторъ области, то же самое, что султанъ въ Константинопол*, полно­
властный властелинъ надъ жизнш и имуществомъ вв*ренныхъ ему согражданъ.
Дворянства въ Турцш не существуетъ, и вс* почетныя м*ста пршбр*таются
не знатностпо происхождешя, не достоинствами и заслугами отечеству, а просто за
деньги или личнымъ благоволешемъ султана, великаго визиря, Валиде-султанши,
многочисленныхъ, женъ султана или благосклонностью другихъ пашей.
Вотъ какъ въ болынинств* случаевъ возводятъ въ Турцш молодыхъ людей въ
государственный должности. Понравится высокопоставленному лицу или даже самому
султану мальчикъ красивой наружности— его берутъ въ услужеше. Это счаш е бол*е
всего выпадаетъ на долю армянъ и константиноиольскихъ грековъ, такъ какъ т*хъ
и другихъ природа одарила стройнымъ станомъ и красивыми чертами лица. Этихъ
юношей обращаютъ въ магометанство, и знатные люди держать ихъ при себ* для
мелкихъ услугъ. Красивые мальчуганы подаютъ своимъ патронамъ трубку, кисетъ
съ табакомъ, подстилаютъ коврики подъ ноги, поддерживаютъ подъ руки, когда па­
тронь вл*заетъ на с*дло, вообще исполняютъ службу, которую у насъ во время
пом*щичьяго быта несли на себ* казачки, съ тою только разницею, что наши ка­
зачки в*къ свой такъ и оставались казачками или д*лались со временемъ лакеями,
буфетчиками и никогда не выше. Въ Турцш же эти красивые мальчики, заслуживъ
благосклонность патрона, д*лаются губернаторами (пашами), получаютъ и друпя
высппя должности. Понятно, какъ можетъ управлять ц*лой областью челов*къ, не

76
получившШ никакого образовала, который всю молодость провелъ въ праздной и
пустой жизни у богатаго турецкаго вельможи, въ лакейскихъ зан яп ях ъ ,— человекъ,
который былъ всегда наготове получить затрещину за плохо набитую трубку и съ
раннихъ Л'Ьтъ ожидалъ за свои услуги хорошего места. Разумеется, сделавшись
пашею, такой человекъ не только не заботится о благосостояши ввереннаго ему
края, но не имеетъ о своихъ обязанностяхъ ни малейшаго поняпя. Его первая за­
бота— устроить огромный гаремъ, иметь массу прислуги, держать толпу красивыхъ
мальчиковъ, евнуховъ, множество лошадей. Чтобы поддерживать огромный штатъ и
удовлетворять своимъ прихотямъ, приходится, что называется, драть съ живого и
съ мертваго.
Въ Турцш отъ писца до губернатора все живутъ доходами отъ занимаемыхъ
м есть, темъ более что жалованье некоторые чиновники получаютъ самое ничтожное.
Получивъ место, каждый чиновникъ торопится выручить ту сумму, которую онъ затратилъ для его пршбретешя. Такимъ образомъ все управлеше есть не что иное, какъ
грабежъ, возведенный въ систему,— грабежъ поселянъ, грабежъ купцовъ и банкировъ:
у последнихъ знатные часто берутъ взаймы безъ отдачи. Не смотря на то, что паши
сменяются почти ежегодно, новый паша действуетъ обыкновенно такъ ate, какъ и
все его предшественники. Важнейпйя должности во вверенной ему области, для которыхъ требуются люди съ наиболынимъ знашемъ, опытностью и талантомъ, паша
самовластно раздаетъ любимцамъ изъ своего многочисленнаго штата прислуги. Видя
этихъ домашнихъ прислужниковъ, раболепныхъ, услужливы хъ и заискивающихъ, ни­
кому и въ голову не придетъ, что они управляютъ сердцемъ, умомъ и кошелькомъ
высокопоставленнаго эффенди.
Вл1яше слугъ не ограничивается домашнимъ хозяйствомъ ихъ господина, но
отражается даже и на делахъ государственныхъ, при назначепш или отрешеши того
или другого чиновника, даже при обсужденш многихъ важныхъ государственныхъ
вопросовъ. ЛовкШ и вкрадчивый слуга умеетъ въ очень короткое время завладеть
довер1емъ своего господина. Изъ слугъ особенно вкрадываются въ доверie ч у б у к ч и ,
т.-е. слуги, заведывающ^е всеми курительными принадлежностями. При турецкомъ
пристрастш къ куренпо и покою, они, какъ тень, следуютъ за каждымъ туркомъ,
имеющимъ как1я - либо притязашя на знатность, богатство и почетъ. Съ ранняго
утра и до поздняго вечера чубукчи не отходить ни на шагъ отъ своего господина:
все равно, работаетъ ли тотъ дома, прпнимаетъ ли гостей, занимается ли обществен­
ными или оффищальными делами, отправляется ли на базаръ, на прогулку или въ
баню, всюду следу етъ за нимъ его чубукчи. Съ длиннымъ чубукомъ въ одной и съ
жестянымъ блюдцемъ, служащимъ подставкою, въ другой руке, проходить онъ черезъ залу совета и, въ то время, какъ присевъ на корточки, подаетъ своему гос­
подину трубку, огонь и чашу, до ушей его долетаетъ не одна государственная тайна.
Онъ знаегь ранее всехъ, кто назиаченъ губернаторомъ ировинцш или посланникомъ,
кто выбранъ для того или другого поручешя. Эти чубукчи бываютъ нередко чрез­
вычайно богаты и не потому только, что продаютъ свои новости, а также и потому,
что, сделавшись любимцами своихъ господь, определяютъ чиновниковъ на места, за
что получаютъ отъ нихъ соответственные подарки.
Понятно, какъ должна быть деморализована турецкая администращя при такомъ
положенш делъ, и, действительно, все турецше чиновники, начиная съ высокопоставленвыхъ чиновъ имнерш и кончая последнимъ жандармомъ, развращены до мозга
костей. Все они живутъ исключительно взятками, который обыкновенно называются
здесь подарками. П о д а р к и эти въ такомъ ходу, что тому, кто ихъ беретъ, и въ го-

77
лову не придетъ скрываться: онъ знаетъ, что они нисколько не унизить его въ общественномъ мненш, нисколько не повредятъ его служебной репутацш. Чтобы дать поHflTie о размерахъ этихъ поборовъ, укажемъ на факты. Таможенные чиновники по­
лу чаютъ жалованье незначительное, напр. оценщикъ — п1астровъ 200 въ месяцъ
(шастръ равняется 5 'Д коп.), бухгалтеръ — 3 50 , контролеръ — 500; но, судя по
обстановка ихъ жизни, можно думать, что расходы во много разъ превышаютъ ихъ
жалованье.
Если крайняя необходимость вынуждаетъ турка работать, онъ выбираетъ лишь
одну изъ четырехъ профессШ: чиновника, солдата, священника или земледельца. Но
изъ этихъ четырехъ профешй самая желанная для него— чиновничество. Онъ пре­
красно знаетъ, что чиновничье жалованье на его родине самое ничтожное и что
изъ этого жалкаго вознаграждешя у него будутъ еще удерживать треть, а то и до­
брую половину, но онъ все-таки стремится попасть въ администрацш. Онъ видитъ
кругомъ, что взятками каждый вознаграждаетъ себя сторицею за то, что ему не
доплачиваетъ казна. При этомъ турокъ по натуре — человекъ въ высшей степени
ленивый и тщеславный, чиновничество же вполне удовлетворяетъ этимъ его свойствамъ. Въ Турцш даже самый ничтожный чиновникъ пользуется почетомъ, окруженъ искателями и льстецами. Особенно утруждать себя работою, чего онъ такъ
боится, ему тоже не придется; турецше чиновники прославились самымъ нерарвымъ, безсовестнымъ отношешемъ къ делу. Иногда самыя простыя дела тянутся
здесь не только по месяцамъ, но и по целымъ годамъ. Возьмемъ для примера почтамтскихъ чиновниковъ: каждая нащональность въ Константинополе имеетъ свою почту,
такъ какъ турецкая почта отличается своими безпорядками, несвоевременной отправ­
кою писемъ. Почтовые чиновники не могутъ примириться съ мыслью, что необходимо
себя утруждать и безпокоить изъ-за какого нибудь клочка бумаги презреннаго гяура.
Порядки въ турецкихъ таможняхъ еще ужаснее. Сохранность имущества, довереннаго таможне, нисколько не заботить здешняго чиновника. Чтобы получить
изъ таможни чемоданъ, даже и разсовывая бакшиши направо и налево, вамъ при­
дется потерять несравненно больше времени, чемъ где бы то ни было. Безъ бак­
шиша, какъ здесь, такъ и всюду въ Турцш, ни одинъ чиновникъ не двинется съ
места. Выручить товаръ еще мудренее. Прежде, чемъ его отдаютъ, вамъ много
разъ придется ходить къ различнымъ чиновникамъ, унижаться передъ ними, сыпать
повсюду бакшиши. Мало того, все тюки свалены въ совершенномъ безпорядке, це­
лыми горами, и чтобы отыскать товаръ, принадлежащей вамъ, приходится съ опас­
ностью для целости своихъ костей, самому лазить по грудамъ ящиковъ и тюковъ.
Но когда вы, наконецъ, нашли свой тюкъ, вы еще пе можете тотчасъ его взять:
раньше этого онъ долженъ пройти черезъ множество мытарствъ; еще много при­
дется вамъ переплатить за него бакшишей и пошлинъ. Прежде всего его необхо­
димо взвесить, следовательно дать башкиши весовщикамъ и ихъ помощникамъ, затемъ уплатить таможенную пошлину, однимъ словомъ внести, какъ это высчитано,
восемь сборовъ: за осмотръ товара, за понТщеше его въ складе, за выпускъ его
изъ склада и т. д. Уплативъ все эти сборы, приходится еще за дорогую цену
нанять крючниковъ, доставляющихъ вамъ этотъ товаръ на домъ. Можно себе пред­
ставить. какъ все эти проволочки, потеря времени, затруднешя, хлопоты, бак­
шиши, налоги, составляюпце въ конце концовъ солидную сумму, удорожаютъ то­
варъ, гибельно вл1яютъ на торговлю!
Денежный дела Турцш въ самомъ плачевномъ состояши. Не смотря на то,
что подати за последше годы становятся все более обременительными для наееле-

78
щ я,' не смотря на то, что сборы взимаются все съ большею жестокостью, доходы
государства все уменьшаются и уменьшаются, и Турщя постоянно приб*гаетъ къ
громаднымъ займамъ. Расходы давно уже превышаютъ, бол*е, ч*мъ на половину,
самый приходъ. При такомъ безотрадномъ положены д*лъ, Турщя не сегодня-завтра
должна ждать, что она лишится всякаго кредита. Чтобы поправить свои денежный д'Ьла,
стран* этой необходимо или поднять свои доходы, или уменьшить расходы. Боль­
шую часть государственныхъ издержекъ, какъ мы уже упоминали, составляютъ за­
траты на содержаше султана и на уплату процентовъ по займамъ; какъ t L, такъ
и друrie расходы все возрастаютъ и представляютъ теперь сумму громадныхъ разм*ровъ. Но у правительства есть и друйя не мен*е существенный нужды. Страна
эта должна поддерживать значеше великой державы, содержать сильную армш , бро­
неносный флотъ, ц*лый лейонъ всевозможныхъ чиновниковъ, отъ времени до вре­
мени вести войну съ могущественными врагами, безпрестанно подавлять возсташя
въ нровинщяхъ и противостоять алчности своихъ соеЬдей, которые каждую минуту
готовы оторвать отъ Турщи тотъ или другой клочекъ земли.
Но можетъ быть возможно увеличить доходы страны? Чтобы ответить на этотъ
вопросъ елЪдуетъ прежде всего обратить внимаше на состояние промышленности и
торговли.
Константинополь считается наиболее торговымъ и промышленнымъ пунктомъ,
между т*мъ ни въ турецкой столиц*, ни въ ея окрестностяхъ вы не найдете настоящихъ большихъ фабрикъ. Вся мануфактура ограничивается грубыми ручными
изд*л 1ями, которыя носятъ на себ* такой же первобытный характеръ, какъ и пятьдесять, сто л*тъ тому назадъ. Турецкая столица и ея окрестности буквально кишатъ всевозможными ткачами, лудильщиками, м*дниками, вообще людьми, которые
исключительно занимаются ручными изд1ш ям и; эти турецше ремесленники цЬлыми
кварталами заселяютъ Стамбулъ.
Каждое ремесло переходить у турокъ изъ рода въ родъ, отъ отца къ сыну.
Эта громадная apnia ремесленниковъ влачитъ зд*сь самое жалкое существоваше,
живетъ впроголодь, а то и нищенствуетъ по ц*лымъ годамъ. Годовой, а т*мъ
бол*е ежем*сячный или ежеревный заработокъ турецкихъ ремесленниковъ опред*лить невозможно. Вотъ ткачъ, который всю свою жизнь провелъ за ручнымъ первобытнымъ станкомъ, и изъ его рукъ выходила матергя, однообразная по рисунку,
но къ которой испоконъ в*ка привыкло уже население; другой ремесленникъ весь
свой в*къ занимается выд*лывашемъ четокъ... Вдругъ въ лавкахъ константинопольскихъ базаровъ появляются и четки, и матер 1я, по рисунку сильно напоминакнщя
турецкое ручное производство, которое точно такъ же, какъ и старое, вполн* удовлетворяетъ вкусамъ и привычкамъ турокъ, съ тою только разницею, что новый товаръ бол*е красивъ, продается несравненно дешевле и прйТомъ выд*ланъ не ру­
ками ремесленникОвъ-турокъ, а на громадныхъ фабрикахъ западной Европы.*
Фабричныя изд*л 1я французовъ, англичанъ и н*мцевъ въ посл*днее время пе­
реполнили вс* магазины, лавки и базары Константинополя, что совершенно выт*сняетъ и убиваетъ турецкую ручную промышленность. Пока ремесленники, лишен­
ные заработка, отыщутъ себ* новое заняйе и приноровятся къ нему, что особенно
тяжело для турка, не отличающагося энерпею, они голодаютъ годами, а часто и
окончательно переходятъ въ разрядъ нищихъ.
Если турки не заведутъ въ очень близкомъ будущемъ своихъ фабрикъ, ихъ
промышленность и торговля будуть окончательно убиты иностранцами: магазины и
лавки константинонольскихъ базаровъ теперь уже совершенно переполнены иностран-

79
нымъ товаромъ. Французы, англичане, итальянцы, немцы Австрш и Германщ явля­
ются въ нихъ настоящими хозяевами. Все, что у этихъ иностранцевъ дома бра­
куется, вслед cTBie более развитаго вкуса и понимашя ихъ соотечественниковъ, все,
что у нихъ дома поплоше, однимъ словомъ— весь свой бракъ, все залежалыя, негодныя издгЬл1я своихъ фабрикъ они везутъ въ Константинополь и наживаютъ здесь
болыше барыши, такъ какъ сбываютъ все это по баснословно дорогимъ цФнамъ.
Конечно, и въ Константинополе можно найти хоропйя французсшя и англШсшя издел1я, но лишь въ немногихъ богатыхъ магазинахъ Перы, спещально предназначениыхъ для европейцевъ.
Турку, даже на своей родине, трудно конкуррировать съ иностранцами въ отиошеши промышленности. Если ему вздумается попытать счастье начать какое нибудь
промышленное предпр!ят1е , то для этого огь него потребуется такая масса хлопотъ,
переписки, поклоновъ, униженШ, а главное, такъ много всевозможныхъ взятокъ, что
въ конце концовъ его ждетъ лишь одно разореше. Кстати заметимъ, что такая живая
деятельность совсемъ не свойственна характеру турка. При своей настойчивости и
энергш, ииостранецъ, даже и въ чужой стране, съумеетъ лучше взяться за дело,
можетъ дать взятку бблынихъ размеровъ, съумеетъ сильнее напустить страхъ и на
турецкаго чиновника, который вследств 1е этого меньше будетъ тормозить его предn p ia T ie, чемъ своего единоверца.
Такимъ образомъ въ настоящее время, когда въ цивилизованныхъ странахъ
Европы промышленность делаетъ нообыкновеино быстрые успехи, у турокъ она стоить
на самой низкой ступени развшчя. Паръ до сихъ поръ остается въ Турции почти
безъ всякаго применешя, машинъ нетъ; друия усовершенствовашя последняго вре­
мени тоже не проникли еще въ Турецкую имперш. Успехамъ промышленности мешаетъ и недостатокъ образовашя народа, и плохое управлеше страною, и замеча­
тельная лень турокъ, которая проявляется решительно во всемъ и везде. Турокъ
сидитъ не только тогда, когда онъ отдыхаетъ, но и во время работы. Столяру, бон­
дарю и т. п. ремесленнпкамъ въ другихъ странахъ большую часть работы прихо­
дится исполнять стоя; турокъ, наоборотъ, все делаетъ сидя, даже и въ томъ случае,
когда онъ самъ понимаетъ, что отъ этого страдаетъ качество его работы. Что же
касается того, чтобы сделать каждый предметъ покрасивее, получше, чемъ онъ
делалъ его до сихъ поръ, то это турку и въ голову никогда не приходить. У него
и огь природы нетъ вкуса, къ тому же никто и никогда не обучалъ его искусствамъ:
релипя запрещаегь магометанину живопись, скульптуру и все друпя искусства,
которыя такъ развпваютъ вкусъ и даютъ возможность усовершенствовать ремесла и
промышленность.
Вместе съ промышленностью падаетъ и торговля: за последнее двадцатилетие
торговые обороты Турцй делаются все менёе* значительными. Самые болыше мага­
зины въ-Константинополе, лавки, аптеки уже перешли въ руки иностранцевъ; изъ
нихъ же набираются и служанЦе въ этихъ заведешяхъ. Хотя турки охотно берутся
за торговлю, но у нихъ для этого не хватаетъ ни деловаго ума, ни практической
сметки. Даже богатый турокъ никогда не пускается въ сколько-нибудь крупные тор­
говые обороты. Здесь никогда не услышишь, 'чтобы какое-нибудь большое npeppiaxie
было затеяно и основано турками, чтобы они самостоятельно .составили компанш
для разработки минеральныхъ богатствъ, для проведев1я железной дороги или для
какого-нибудь другого предпр1ят 1я .
Плохое управлеше страною, полный упадокъ и застой промышленности и тор­
говли, oxcyTCTBie безопасности, взятки, поборы, обременительные налоги — все это

80

привело къ страшнейшему и все усиливающемуся развитий разбойничества. Не го­
воря о провинщяхъ, оно процв'Ьтаетъ теперь и въ окрестностяхъ Константинополя.
Уверенные въ безсилш правительства, разбойники безпрепятственно организуются
въ шайки все более грозныхъ размеровъ.
Господствующая церковь находится подъ управлешемъ улемовъ или ученыхъ
теологовъ; глава улемовъ называется м у ф т ш ш ъ. ш с й х ъ -у л ь -и с л а м ъ , т.-е. глава
или старейшина религш. : Эти улемы пользуются громаднымъ вл 1яшемъ въ стране,
между темъ они не что иное, какъ изуверы, люди, не получивпйе никакого общечеловеческаго образовашя, отличаюпцеся только темъ, что отлично знаютъ коранъ.
Они глухи къ различнымъ нововведешямъ, которыхъ требуетъ отъ религш Магомета
духъ времени, и называютъ ерегикомъ, требуютъ немедленной казни каждаго, кто
хотя на Готу уклоняется отъ буквы закона. Между темъ они не только имеютъ гром арое вл 1ян 1е на государственную и политическую жизнь, но и на своего пади­
шаха, реформы и предписашя котораго получаютъ только тогда силу и значеше,
когда ихъ одобрятъ улемы. Улемы вмешиваются во все дела, и такъ какъ они прежде
всего сообразуются съ кораномъ, то всякШ, менее знакомый съ нимъ, сильно нуж­
дается въ нихъ. Султанъ желаетъ ввести реформу въ какую-нибудь отрасль государственнаго управлешя, муфти говорить ему: «Падишахъ, это противно исламу»,— и
этого достаточно, чтобы султанъ оставилъ свое намереше. Изъ сказаннаго в и р о , что
ш ейхъ-уль-исламъ , глава духовенства и главное должностное лицо въ Турецкой
имперш, имеетъ громарую силу и значеше. Но такъ какъ турецкШ султанъ— все
же неограниченный монархъ и повелитель, то казалось бы, что онъ совершенно независимъ отъ кого бы то ни было, но это только такъ кажется. Въ действитель­
ности же султанъ и шейхъ-уль-исламъ тесно связаны другъ съ другомъ и чрезвы­
чайно зависать одинъ отъ другого: ни тотъ, ни другой изъ нихъ не призваны утвер­
ждать новые догматы, а лишь наблюдать за сохранешемъ ихъ и поддерживать усерд1е
правоверныхъ къ магометанской вере. Хотя султанъ можетъ уволить шейхъ-ульислама по своему усмотренш , но въ свою очерер соглаше этого должностнаго лица
необходимо для удалешя самого султана съ престола. Когда былъ составленъ заговоръ, чтобы свергнуть съ престола Абдулъ-Азиса, то первое, что сделали при этомъ—
это запаслись письменнымъ разрешешемъ шейхъ-уль-ислама на свержеше съ пре­
стола султана Абдулъ-Азиса.
Теперь будетъ понятно, что при подобномъ управленш конститущя, провозгла­
шенная въ Турцш въ 1877 г ., должна была остаться мертвою буквою.
По тексту этой конституцш въ Турцш введена была представительная форма
правлешя, т.-е. деспотическая, неограниченная MOHapxia должна была превратиться
* цъ конститущонную. Эта конститущя провозглашала гражданскую и политическую
свободу; жителямъ Турецкой имперш, въ какой бы религш они ни принадлежали и
на какой бы ступени общественнаго положенш они ни находились, она давала одинаковыя съ магометанами нрава передъ закономъ. На основание этого закона народъ долженъ былъ принимать живейшее у ч а т е въ управленш государствомъ. Но эта
новая конститущонная форма правлешя совершенно не привилась, такъ какъ она
противоречить главнымъ основашямъ магометанской религш. На основаши предпи­
саний корана, форма государства можетъ быть только монархическая. Государь. дол­
женъ соединять въ своихъ рукахъ духовную и светскую власть. Власть государя
ограничена т олько предписашями религш, за исполнешемъ которыхъ должны наблю­
дать высния духовныя лица. Государь не можетъ прерринять ничего новаго, противиаго религш, такъ какъ, по словамъ пророка, «всякШ новый законъ есть ново%

81
введете, всякое нововведете — заблуждете, а всякое заблуждеше ведетъ въ огонь
вечный».
Такимъ образомъ конституц]'я, дарованная страна нын’Ьшнимъ султаномъ Абдулъ-Гамидомъ при его вступленш на престолъ, была скоро уничтожена. Всл’Ьдъ за
этимъ султанъ самъ началъ систематически искоренять свободу мысли и слова. Онъ
достигаетъ этого съ помощью тайной полицщ и цензуры, доходящей въ Турщи до
невообразимыхъ нелепостей: тайная полищя вскрываетъ частныя письма, приди­
рается къ каждому слову въ нихъ, всюду подсылаетъ своихъ шшоновъ, и люди
тысячами, часто по самымъ ничтожнымъ подозрешямъ, заключаются въ тюрьмы, а
то и безъ суда исчезаютъ неведомо куда. Всякая книга, затрагивающая хотя бы
только косвенно магометанскую веру или турецкое правительство, безусловно запре­
щается. Ни одна печатная строка не можетъ появиться въ светъ безъ разрешешя
цензуры, но очень часто задерживаются газеты и книги, прошедпйя и черезъ цензуру.

в

А Л Б А Н I Я.
Характеръ страны.—Разбойничество.—Произведешь природы.—Племена.—Религия.—
Положен1е албандевъ подъ турецкимъ владычествомъ.—Характеръ народа. — Свире­
пый обычай кровавой местя и его значение.—Одежда, музыка, танцы, жилища, заня­
тая и пища.—Женщина .въ Албашн.—Воспитан1е д’Ь тей.—Общественное устройство.—
Какое значен1е нридаютъ албанцы своей земл'Ь.

Албашя строго отделена отъ сос'Ьднихъ странъ резкими, естественными гра­
ницами. Она представляетъ узкую полосу по берегу Адр1атическаго моря; въ н'Ькоторыхъ частяхъ эта береговая полоса до того узка, что горы подходятъ къ самому
морю и оканчиваются отвесными, высокими, скалистыми стенами. Страна эта нахо­
дится между Черногор1ей, Боснией, Румел 1ей, Македошей, 0ессал1ей и Грещей и за­
нимаете. место древней Иллирш и древняго Эинра. На туземномъ язык* она назы­
вается Скипери, что означаете, страна скалъ. Албашя вполне заслуживаете, это назваше. Громадный горы, перерезанный глубокими, отвесными ущельями, съ гро­
хочущими потоками, скалы, дишя лесныя местности, ужасныя дороги по непроходимымъ дебрямъ и каменистымъ утесамт., нередко висящимъ надъ бездонными про­
пастями и горными потоками,— вотъ характерный черты природы Албанш.
Климате, страны чрезвычайно мягкШ, теплый и пр1ятный; онъ сильно наиомпнаетъ климатъ Италш. Только въ низменностяхъ сЪвернаго Адр1атическаго побе­
режья онъ не совсемь здоровъ, вследств 1е болотистыхъ местностей. Но все осталь­
ное побережье и горныя долины даютъ возможность произрастать всевозможнымъ
хлебными, злакамъ и богатейшей растительности.
Горы въ средней Албанш чрезвычайно богаты минералами, но оне, какъ и
друпя богатства, не разрабатываются въ этой стране. Много попадается холодныхъ
игорячихъ минеральныхъ источниковъ, особенно серныхъ. Такъ, въ окрестностяхъ
Эльбассана 14 горячихъ источниковъ, постоянно бьющихъ изъ скалъ; но есть н е­
сколько и такихъ, которые бьютъ только черезъ известные промежутки времени.
Дети близьлежащихъ деревень часто прибегаютъ къ нимъ и поютъ песни, вызы­
вая источникъ, въ полной уверенности, что онъ начнетъ сейчасъ бить. Когда онъ,
иаконецъ, появляется, это доставдяетъ имъ шумную радость.
Загроможденная горами и отвесными скалами, страна эта, уже но своей при­
роде, ставить препятетшя путешественникамъ, и только самые смелые изъ нихъ
иногда решались проникнуть въ Албании. ДикШ, буйный, воинственный нравъ оби­
тателей делаетъ большинство дорогъ этой страны въ высшей степени опасными.
Здесь часто даже по большому тракту совсемъ не видно частныхъ жилищъ, а по-

83
падаются только ханы, т.-е. постоялые дома. Не говоря уже о томъ, что въ ханахъ этихъ европейшй путешественникъ страдаетъ отъ недостатка самаго элементарнаго комфорта, но, имйя при себ'Ь деньги и багажъ, въ нихъ опасно даже но­
чевать. Большинство албанскихъ хаиовъ— пршты разнаго рода воровъ и мошенниковъ, атаманы которыхъ очень часто являются ихъ хозяевами.
Албанцы живутъ въ горахъ и долинахъ. Мнопе города и безчисленныя кре­
пости Албанш расположены на вершинахъ высокихъ горъ. Въ этой маленькой стране
(въ длину она тянется на сто часовъ езды, а въ ширину на тридцать) албанцевъ
1 ,6 0 0 ,0 0 0 чел., и Албанш считаютъ въ числе наиболее населенныхъ провинщй
Турецкой империи.
Албашя никогда не была известна, какъ страна самостоятельная, и албанцы
никогда не играли выдающейся роли. За 200 л. до Р. Хр. Албашя была покорена
Рнмомъ, и не смотря па то, что она считалась римскою провинщею, народъ ея
крепко держался своихъ обычаевъ и языка. Когда германсше народы разрушили
Римскую имперш, и въ Албанш исчезли следы римскаго владычества. Въ IX-мъ в.
Албашя попадаетъ подъ владычество болгарскаго князя, и господство славянъ въ этой
стране продолжается слишкомъ 200 летъ. Въ XIV* столЬхш албапцы, вместе съ
славянами и венграми, выступаютъ иротивъ общаго врага— турокъ. Битва на Коссовомъ поде укрепила владычество турокъ въ Европе, и вследъ за этимъ (въ ХТ-мъ
столЬтш) Албашя делается турецкою провинщею. Однако, далеко не все албанцы
оказались подданными турокъ: между ними есть независимый племена, который вынолняютъ относительно Турцш лишь известныя обязательства. Но турецкой власти
никогда не удавалось вполне усмирить даже и тЬхъ албанцевъ, которые считаются
ея подданными: возсташя въ Албаши, отъ времени до времени, постоянно повторя­
ются, но турки въ конце концовъ всегда подавляютъ ихъ, очень часто самымъ возмутительнымъ и вероломнымъ образомъ.
Какъ прежде, такъ и теперь между албанцами можно найти много воиновъ,
настуховъ и более всего разбойниковъ, но не существуетъ ни одной албанской книги,
и большинство народа безграмотно. Когда въ теченш многихъ вЬковъ БалканскШ
полуостровъ оглашался боевымъ кличемъ, албанцы проявляли себя самыми смелыми,
дикими, свирепыми бойцами, но никогда ничего не сделали для культуры своего
народа. Въ Албанш живетъ чрезвычайно много грековъ; особенно на юге этой страны
албанцы и греки такъ перемешаны между собой, что не знаешь даже, какой языкъ
раздается здесь чаще. Вотъ потому-то для обозначешя албанскихъ словъ воспользо­
вались греческою азбукою; такъ какъ каждый адбанецъ понимаегь по-гречески и
греческий языкъ служитъ для всехъ сношенШ вне дома и семьи, то имъ и поль­
зуются обыкновенно, когда приходится писать.
Въ настоящее время разбойничьихъ шаекъ въ Турецкой имперш бродить не­
сравненно меньше, чЬмъ прежде, но и теперь еще ихъ весьма достаточно,— предво­
дителями этихъ разбойничьихъ шаекъ обыкновенно являются албанцы. Дикому, воин­
ственному албанцу уже но складу характера и но услов!ямъ его воспжгашя разбой
нравится самъ по себ'Ь, и онъ охотно дЬлаетъ изъ него професспо. Весною, лишь
только пробуждается природа, шайки эти смЬло выходятъ на дорогу, скрываясь отъ
времени до времени въ ущельяхъ, непроходимыхъ дебряхъ и въ ханахъ, которые
охотно даютъ имъ прнотъ и предоставляютъ жертвъ. Пробираясь по той или другой
дорогЬ, путешественникъ нередко встр'Ьчаетъ людей, поверженныхъ па землю, зарЬзанныхъ и ограбленныхъ разбойниками.
У самыхъ отчаянныхъ здЬшнихъ разбойниковъ бываютъ нерЬдко въ город!
6*

84
влиятельные пр 1ятели, которые извещаютъ ихъ объ угрожающей имъ опасности и
предупреждаютъ ихъ, когда и где прсЬдетъ человекъ съ казенными деньгами, бо­
гатый путешественникъ или купецъ съ товаромъ. Земледельцы, пастухи и мирные
жители не смеютъ известить властей о присутствш разбойниковъ: за та к in попытки
они всегда поплатятся жизнш . Только женщина, къ какой бы нащональности она
ни принадлежала, можетъ совершенно безопасно путешествовать въ этой стране.
Албанецъ никогда не прицелится въ женщину изъ своего длиинаго ружья, никогда
не занесетъ ятагана надъ ея головой, и если по дорогамъ Албаш п вы натолкнетесь
на зарезанныхъ и ограбленныхъ женщннъ, можете быть уверены, что не албанская
шайка производила здесь свою кровавую расправу. Воледшне всехъ этихъ причинъ
мног1я части Албан1и остаются еще до сихъ поръ не наследованными, друпя вовсе
не обработаны,— все это увеличиваетъ дикую прелесть пейзажа, ноне способствуетъ
улучшешю матер1альнаго положен!я народа. Не смотря на богатство природы и ея
плодород1е, землед1ш е , находящееся во всей Турцш въ саномъ первобытномъ виде,
въ Албанш въ более жалкомъ состояния, чемъ где бы то ни было. Между темъ
въ стране этой водятся прекрасный лошади, бараны, быки, легко произрастаетъ
кукуруза и всевозможный породы хлеба; въ некоторыхъ местностяхъ растетъ не
мало тутовыхъ деревьевъ, такъ что жители разводятъ шелковичныхъ червей и выделываютъ шелковую м атерю , хотя, конечно, грубаго качества. Местный шедкъ
употребляютъ также для вышивокъ, богато украшающихъ живописный, нацюнальный
албанешй костюмъ. Южная Албашя пользуется более благопр1ятнымъ климатомъ и
потому еще более богата произведешями природы. Кроме названныхъ продуктовъ,
тутъ ироизрастаютъ: хлопчатникъ, рисъ, оливковыя деревья, табакъ, апельсины,
лимоны, виноградъ, разводятъ также и кошениль. Но, не смотря на это, местная
промышленность также въ самомъ жалкомъ состоянш.
Если Константинополь кишитъ людьми всевозможныхъ нащональностей, то Албашя въ этомъ отношенш представляетъ тоже не менее пеструю картину. Тутъ вы
встретите цыганъ, румынъ, сербовъ, черногорцевъ и более всего, конечно, албан­
цевъ, которые слывутъ подъ назвашемъ арнаутовъ, а сами себя они называютъ
скипитарами. На Балканскомъ полуострове никогда не существовало правильной ста­
тистики, и потому все статистичесия данныя можно считать скорее приблизитель­
ными, чемъ точными. Албанцевъ всего на всего считаютъ более 2-хъ миллшновъ: ихъ
особенно много въ Боснш и въ западной части Сербш; ихъ колоши существуютъ
и въ Болгария. Но они живутъ не только на Балканскомъ полуострове: ихъ очень
много въ Малой Азш, въ Сицилш, въ Неаполе; больше всего ихъ въ Греческомъ
королевстве. Мнопя местности греческаго материка и некоторые острова исключи­
тельно населены албанцами, такъ что греки приняли даже ихъ одежду. Число ал­
банцевъ въ ГрецШ доходить до 2 0 0 ,0 0 0 , и они составляютъ пятую часть населешя Греческаго королевства.
Турецше албанцы делятся на множество племенъ, постоянно враждующихъ
между собой; главный изъ нихъ: ш и — жители Верхней Албаши (отъ Антивари до
Эльбасана) И т о с к и — Нижней Албанш (отъ Эльбасана до залива Превезы). Племена
эти кое въ чемъ отличаются другъ отъ друга, но более всего по языку. Различ 1е
въ языке геговъ и т осковъ такъ велико, что они только съ большимъ трудомъ понимаютъ другъ друга. Вообще языкъ албанцевъ совершенно особый, непохожШ ни
на одинъ изъ европейскихъ; однако, ученые думаютъ, что это одинъ изъ индоевропейскихъ языковъ.
Все населеше Албанш по релиии делится на три части: на магометанъ (до

85
7 0 % ), православныхъ (21°/0) и католиковъ (9°/о)- Прежде все албанцы были хри­
стианами, но, со времени завоевашя Албанш Турщею, населеше этой страны стало
постепенно переходить въ магометанство. Даже и теперь не редки случаи, когда жи­
тели той или другой албанской деревни бросають свою католическую или право­
славную религно и становятся магометанами. Мнопе думаютъ, что хрисйанскШ элементъ современемъ уступитъ давление обстоятельствъ и в с ё жители этой издревле
хрисйанской страны въ скоромъ будущемъ будутъ магометанами. Множество албанцевъмагометанъ еще номнятъ, что ихъ отцы или деды были хриспанами; очень часто
они могутъ указать, когда совершился переходъ въ исламъ ихъ деревни, такъ какъ
такой переходъ р'Ёдко совершается отдельными личностями. Вотъ поэтому-то маго­
метане-албанцы не только относятся безъ всякой вражды къ хрисйанамъ, но крепко
держатся многихъ хрисйанскихъ обычаевъ.
Албанцы-хришане переходятъ въ магометанство по очень многимъ причинамъ:
чтобы избавиться отъ притесненШ богатыхъ землевладельцевъ-магометанъ, чтобы
избегнуть платежа подушной подати, чтобы получить выгодное место или награду,
чтобы избегать придирокъ и гнета турецкихъ властей, отъ которыхъ несравненно
более страдаютъ хрисйане. Нередко этому переходу помогаютъ катодичееше священ­
ники, болыше невежды и шише пастыри. Летъ 50 тому назадъ все жители одного
округа, близъ Антивари, были католиками. Они перешли въ исламъ вследсш е
упрямства своего священника, не желавшего въ первый день Пасхи отслужить обедню
несколько позднее, чтобы дать возможность жителямъ отдаленныхъ деревень собраться
къ службе. Когда священникъ наотрезъ отказался исполнить ихъ просьбу, взбе­
шенные жители отправились въ Скутари и, подъ предводительствомъ своихъ старей шинъ, объявили себя и населеше всего округа магометанами, за что они были осы­
паны почестями, подарками и различными милостями и льготами со стороны турокъ.
Албанцы-магометане крепко сохраняють некоторые хрисйансие обычаи: очень
мнопе изъ нихъ празднуютъ Рождество, Николанъ день, молятся Спасителю и Божьей
Матери, ходятъ на поклонеше въ монастыри. Въ этомъ отношенш особенно известенъ монастырь св. Антошя (католический): къ нему, въ известные дни, спускаются
съ своихъ горъ не только албанцы-католики, но и албанцы-магометане. Некоторые
изъ нихъ приносить сюда все, что у нихъ есть въ доме наиболее ценнаго, и поручаютъ на хранеше монахамъ все свои сокровища, опасаясь жадности и насшйя
своихъ пашей. Кроме того каждый, какъ магометанинъ, такъ и католикъ, прино­
сить что-нибудь и въ даръ монастырю: одинъ—деньги, другой— свечи, сыръ, воскъ,
барановъ, шелковыя и шерстяпыя матерш, такъ что монастырь св. Антошя счи­
тается однимъ изъ самыхъ богатыхъ въ Албаши. Мнопе албанцы-магометане во
время болезни призываютъ католическаго священника и просятъ его читать молитвы,
которыя они съ верою и благоговЁшемъ повторяютъ за нимъ. Въ честь св. Николая
и Теория зажигаютъ свечи. Мнойе албанцы переходятъ въ исламъ только для виду,
а сами остаются хрисйанами и тайно исповедуютъ хрисйанскую релийю ,— такъ, напримеръ, жители местечка Шпатъ въ южной Албаши. Они посещаютъ православную
церковь и тайно выполняютъ все обряды этой религия; для того, чтобы избежать
податей и другихъ прнтеснешй, они объявили себя магометанами, приняли турецшя
имена, но къ исламу питаютъ презреше, Вследств1е переходовъ албанцевъ изъ одной
религш въ другую бываютъ и печальные случаи. Жители орой деревни перешли
изъ католичества въ исламъ, но затемъ решили, что они дурно поступили, и объ­
явили, что они оставляюсь магометанство и снова переходятъ въ католичество. За
это турки подвергли ихъ страшнымъ жестокостямъ и даже переселили въ А зш .

Не смотря на то, что албанцы постоянно волнуются и часто возстаютъ противъ турецкихъ властей, они съ удоводьств1емъ служатъ въ турецкихъ войскахъ, и
при воинственномъ характере имъ по душе военная служба, которая во время войны
доставляегь имъ добычу. Впрочемъ, въ Албаиш возсташя происходятъ не съ целью
достижетя нащональной независимости, а ради защиты своихъ привилегШ. Только
въ самое последнее время между албанцами сталъ возникать вопросъ о нащональной
независимости и самобытности. Поводомъ послужило следующее: по берлинскому
трактату сербы и болгары получили нащональиую независимость, значительная
часть подвластныхъ туркамъ грековъ была присоединена къ Греческому королевству,
и только объ Албаши ничего не было упомянуто въ договора, такъ какъ албанцы
яичемъ не заявили своихъ стремлений къ независимости. Мало того, по этому дого­
вору неболышя части албанской территорш должны были отойти къ Сербш и ЧерHoropin. Сербы тотчасъ расположили свои войска въ присужденной имъ территорш,
но земли, назначенный черногорцамъ, еще не были ими заняты, и турецкое прави­
тельство, согласно своему вероломному характеру, решило попытаться не уступать
имъ этихъ земель. Чтобы вернее достигнуть цели, оно поручило скутарШскому гу­
бернатору возбудить въ албанцахъ нащональное чувство, и тотъ, созвавъ ихъ пред­
ставителей, сталъ возбуждать ихъ национальную гордость вопросами въ такомъ роде:
«неужели храбрые албанцы уступать свои родныя земли черногорцамъ?» Албансюе
старшины постановили протестовать противъ передачи означенныхъ земель и образо­
вать лигу для защиты нащовальныхъ интересовъ. Разъ нащональное чувство было
возбуждено, оно пошло гораздо далее, чемъ того могли ожидать турки. И действи­
тельно, албанцы скоро стали требовать у Турцш автономш, т.-е. известной само­
стоятельности и самоуправления, обещая, впрочемъ, попрежнему проливать свою кровь
за султана, если ихъ требовашя будутъ удовлетворены. Въ Константинополе ихъ обна­
деживали, султанъ ласково обращался съ ихъ депутатами, некоторые изъ ихъ соотечественниковъ были даже назначены па высння должности и въ администрации и
при дворе, но все это делалось лишь съ целью выиграть время и уклониться отъ
исполнешя требованШ албанскаго народа. Такъ какъ имъ все только обещали и ничего
для нихъ не делали, то возбуждеше среди албанскихъ племенъ все росло, и мя­
тежи, то здесь, то тамъ, усиливались со дня на день. Тогда Порта прибегла къ
чисто аз 1атской хитрости и созвала совета, на который были приглашены и албанскйе вожди. Последше, вообразивъ, что совета созываюсь съ целью обсудит^, наконецъ, ихъ требовашя, доверчиво явились, но тутъ же были арестованы и .разосланы
по тюрьмамъ. Какъ только и зв е ш е объ этомъ разнеслось по стране, албанцы взя­
лись за оружйе, и последовало открытое возмущеше. Турецкое правительство немед­
ленно прерисало своимъ войекамъ двинуться противъ мятежниковъ, и албанцы были
разбиты на голову.
И въ данную минуту отношешя между Турщей и Албашею не вполне еще вы­
яснились. Номинально, конечно, еще и теперь Порта владеета Албашею, но фактиче­
ски она уже давно не владеета ею, и все ея господство ограничивается городами
Скодрою и четырьмя другими, т. е. теми местами, где стоять турецюя войска.
Хотя албанцы делятся на множество племенъ, исповедуюта различную р ел и гт
и отличаются другъ отъ друга многими особенностями въ нравахъ и обычаяхъ, но
все-же въ ихъ характере и жизни много общаго. Поэтому мы н укажемъ сначала
на черты, обиця всемъ албанцамъ.
Албанцы прекраснаго сложешя: это народъ необыкновенно рослый. Самая ха­
рактерная ихъ особенность— длинная шея, длинныя узюя лица съ резкими чер-

t4<MJ t94~VtyH.
t

тами и необыкновенно суровымъ выражешемъ, дышащимъ силой, самоуверенностью
и отвагой.
Своими разбоями, вспыльчивымъ и воинственнымъ характеромъ народъ этоть
наводить ужасъ и страхъ на чужестранца, но стоить только пршбрести дов4р1е хотя
самаго отчаяниаго разбойника, и вы можете вполне положиться на него. Албанець
никогда не изменить своему честному слову, ни за к атя блага въ aiipe не предастъ
васъ, если вы доверились ему, положились на него въ критическую для себя минуту,
не ограбить васъ, если вы когда-нибудь оказали ему хотя маленькую услугу или
делили съ нимъ свою хлебъ-соль. Эти черты характера такъ общи албапцамъ, что
европейцы, живунце въ Турцш, всегда стараются нанять прислугу изъ албанцевъ.
Нередко люди, которыхъ обстоятельства заставляютъ пуститься въ опасное путешеciB ie по стране, разыскиваютъ какого-нибудь свирепаго атамана шайки, наводящаго
ужасъ въ окрестности, и упрашиваютъ его быть провожатымъ по опаснымъ и незнакомымъ мЬстностямъ. Если самый свирепый албанець согласится на такое предложеHie, путешественникъ можетъ быть вполне уверенъ въ своей полной безопасности.
Конечно, онъ не согласится на это даромъ, но лучше заплатить большую сумму,
чемъ быть ограбленнымъ и даже убитымъ. Никогда не согласится албанець ограбить
человека, у котораго онъ служить, разве уже напередъ предупредить его, что впредь
онъ разрываетъ съ нимъ всяшя отношешя. Нередко тотъ или другой господинъ,
оказавшШ услугу албанцу, получаетъ письмо, въ которомъ его нзвещаютъ, что на
него готовится нападете разбойничьей шайки. Въ конце письма следуетъ порись
въ такомъ роде: «Почтительно целую вашу руку и остаюсь однимъ изъ членовъ
этой шайки».
Свой насущный хлебъ албанець более всего любить добывать грабежемъ или
войной и охотно записывается въ ряды наемныхъ войскъ, состоящихъ подъ начальствомъ ихъ собственныхъ предводителей, которымъ албанцы оказываюгь безусловное
повиновеше. Албанскими солдатами дорожать все, кому приходилось иметь съ ними
дело, потому что они отличаются необыкновенною стойкостью, совершеннымъ презрешемъ къ опасностямъ и способностью выносить всевозможный лишения. Не даромъ
знаменитый апглШсюй поэтъ Байронъ такъ описываетъ этотъ народъ:
«Свир^пъ и дикъ албанецъ съ впду;
Но вы, Албанш сыны,
Врагамъ дадитесь ли въ обиду?
Они несутъ труды войны,
Они стремительны и скоры,
Суровымъ мужествомъ горды;
Они, какъ скалы ихъ и горы,
Непоборимы и тверды....»

Все албанцы превосходные стрелки и самый дикШ и воинственный народъ. Величайнпе храбрецы въ стране, отличившиеся на поде битвы, называются п а л и т р а м и .
Самая характерная черта, общая всемъ албанцамъ, къ какому бы племени и
къ какой бы религш они ни принадлежали,— кровавая месть за малейшее оскорблеше.
Страстный, вспыльчивый темпераментъ народа, до сихъ поръ не смягченный цпвилизащею, его первобытныя понятая о чести и совести, крайняя щепетильность и щеко­
тливость во всемъ, что ея касается, упрямый консерватизмъ относительно какой бы
то ни было перемены въ нравахъ народа, — вотъ чемъ можно объяснить этотъ
обычай, пустивиий т а т е глуботе корпи. Кровавая месть между албанцами суще­
ствуешь испоконъ века и даже урегулирована законами.
И ничтожныя причины, и серьезные поводы легко вызываютъ ее: пустая ссора,

88
нарушеше клятвы или честнаго слова и обещаю я, похищете и обезчещете девушки,
неверность въ браке, клевета, разрывъ обручешя, часто даже неблагопр1ятное показаше
на суде, оскорблеше, нанесенное гостю,— за все это и за очень многое другое, по
понятно албанца, следуем мстить не на жизнь, а на смерть. Кровавая месть нередко
волнуетъ всю округу. Одинъ албанецъ убилъ другого (для этого нуженъ весьма
ничтожный поводъ: однажды 1 2 человекъ пало въ одинъ день вследств 1е того, что
одинъ отказалъ товарищу въ обещанныхъ патронахъ),— вся округа приходитъ въ
страшное волнеше, о случившемся даготъ знать булукъ-баши (турецкой чиновникъ,
поставленный въ каждомъ округе, кроме мирдитовъ и некоторыхъ другихъ почти
независимыхъ племенъ), тотъ посылаетъ нолицейскихъ, которые сжигаютъ домъ уб1йцы
и арестуютъ его родственниковъ; посл’Ьдше до техъ поръ содержатся въ заключенш,
нова не явится убШца. Если уб1йца спасся бегствомъ, онъ еще не можетъ считать
себя въ безопасности. Надъ его головой, подобно дамоклову мечу, виситъ кровавая
месть, и онъ долженъ опасаться каждую минуту, что родственникъ или другъ его
жертвы вотъ-вотъ появится передъ нимъ и убьетъ его. УбШца нигде въ Албанш
не можетъ найти угла, где бы онъ могъ преклонить голову, такъ какъ семейство,
давшее ему прш тъ, подвергается изгнашю, что считается здесь тяжкимъ наказашемъ.
Если онъ бежитъ, его родственники поплатятся за него. Семейство жертвы, при
первомъ извйстш объ убШствЪ, хватается за opymie и нападаетъ на родственниковъ и
на друзей убШцы. Завязывается уличная борьба, которая оканчивается отступлешемъ
или изб1ешемъ одной стороны или, наконецъ, вмешательствомъ нейтральныхъ лицъ,
всего чаще женщинъ. Тутъ принимается за дело кавасъ (полицейскШ чиновникъ);
булукъ-баши, собираетъ советь, который обыкновенно постановляетъ такой приговоръ:
семейство убШцы должно заплатить 1 ,5 0 0 шастровъ (шастръ 5 ‘Д коп.) генералъгубернатору (турецкШ паша— главный начальникъ албанцевъ, который, впрочемъ, въ
сношешяхъ съ ними долженъ руководствоваться местными обычаями) и соответствен­
ную сумму семье убитаго. Если последняя удовлетворится денежнымъ вознаграждешемъ, а семья убШцы въ состоянш выплатить назначенное, то кровавая месть прекра­
щается. Но корыстолюб1е редко одерживаетъ здесь верхъ надъ стремлешемъ къ кро­
вавой мести. У племени мирдитовъ и некоторыхъ другихъ считается даже позоромъ
продать свое право на месть. Съ минуты, когда произошло убШство, семья жертвы
только и мечтаегь о томъ, какъ бы погубить членовъ другой семьи и даже ея дру­
зей. Если убШство совершено жителемъ другой деревни, то обязана мстить деревня,
къ которой принадлежалъ убитый. Тогда все мужское населеше ея выступаете противъ
деревни убШцы, жители которой тоже, конечно, хватаются за оруж 1е. Происходите
сражеше, оканчивающееся или отражешемъ нападешя, или осадою деревни, если
только своевременно не вмешаются женщины и не добьются перемир 1я. Тутъ явля­
ются булукъ-баши и его кавасъ и стараются примирить враждебный стороны, и въ
концй концовъ все дбло обыкновенно нредоставляютъ двумъ наиболее близко затронутымъ
семействамъ, а об4 враждуюпця деревни заключаютъ между собою миръ. Но при
этомъ та деревня, которая менЪс пострадала, должна оплатить разницу взаимныхъ
потерь, а именно за каждаго убитаго 1500 шастровъ, за тяжело раненнаго 750
шастровъ, за легко раненнаго отъ 10 0 до 2 0 0 .
Албанцы до такой степени жадны до кровавой мести, что ихъ менЪе огорчаете
потеря бдизкаго человека, чЪмъ невозможность мстить, что бываетъ, если бАжавшШ
убШца не оставилъ ни родственниковъ, ни друзей. Въ этомъ случай мстительный
албанецъ часто стреляете даже въ такихъ людей, которые не имЪютъ ничего общаго
съ убШцею, кромЪ того развЪ, что какой-нибудь разъ-другой поговорили съ нимъ.

J

Нередко кровавая месть безконечно затягивается, и кч> ней привлекаются все новыя
семьи. Можно назвать не мало примЬровъ, когда вражда переходила изъ поколотя
въ нокодЬше и тянулась цЬлыя столЬтая.
Какъ и друпе патр!архальные народы, албанцы свято соблюдаютъ обычай
гостепршмства: принимаютъ каждаго путника радушно и ничего не берутъ за угощеше. Если имъ удается даже очень щедро угостить гостя, обычай требуетъ просить
у него извинешя за дурное угощеше, увЬряя его, что ему было подано все, что
только есть въ домЬ, и это всегда чистейшая правда. Если въ домЬ нЬтъ мужчинъ,
обязанность гостепршмства должны исполнять женщины. Гостя, который пргЬзжаетъ
на болЬе или менЬе продолжительное время, албанецъ водитъ по всему селен т, изъ
дома въ домъ, и его вездЬ принимаютъ съ почетомъ и угощетемъ. Если бы алба­
нецъ не исполнилъ свято всЬхъ правилъ гостепршмства относительно гостя или
какого-нибудь случайно забревшаго къ нему путника, а его односельчане какънибудь узнали бы объ этомъ, онъ долженъ представить удовлетворительное объяснеше
своего поступка. Его оправдаютъ, если въ дом'Ь и у его ближайшихъ сосЬдей
случились тяжело больные или произошло какое-нибудь другое несчасйе,— въ противномъ случаЬ онъ рискуетъ подвергнуться всеобщему презрЬнш. Лучшимъ доказательствомъ гостепршмства албанцевъ служитъ то обстоятельство, что убШство гостя
считается здЬсь величайшимъ оскорблешемъ, болЬе тяжкимъ даже, чЬмъ убШство
члена семьи. Въ этомъ случаЬ вся деревня, въ которой жилъ гость, а часто даже
и все племя считаетъ месть своею обязанностью. Это происходить особенно въ тЬхъ
случаяхъ, когда убитому чужестранцу была гарантирована безопасность (бесса) со
стороны того или другого племени или деревни. По этому поводу нерЬдко происхо­
дить страшная вражда, которая превращается въ настоящую междоусобицу.
Албанецъ, принадлежащШ къ какому-нибудь изъ двухъ враждебныхъ пдеменъ,
каждую минуту долженъ опасаться за свою жизнь. Когда онъ издали встрЬчаетъ не­
знакомца, тотъ кричитъ ему: «изъ какого ты племени?» и если несчастный'прииадлежитъ къ враждебному племени, то за отвЬтомъ слЬдуютъ два выстрЬла. Честь
запрещаетъ въ такихъ случаяхъ отказаться отвЬчать или солгать. Если родственнику
убШцы удастся получить отъ оскорбленнаго семейства «бессу», то убШца и его
семейство могуть жить въ полной безопасности, такъ какъ кровомщеше послЬ
бессы считается позоромъ. Если убШство произошло случайно, то убШца можетъ не опасаться кровавой мести, если только онъ выплатить положенное вознаграждеше.
Въ дЬлЬ чести албанцы очень чувствительны. На похшцеше и обезчещеше
дЬвушки они смотрятъ какъ на величайшее несчастье, и тутъ уже никакое примиреше невозможно. Семейство, которое удовлетворилось-бы въ этомъ случаЬ денежнымъ вознаграждешемъ, лишилось-бы всякаго уваженш,— только кровью можно смыть
такой позоръ. Но къ бЬдной дЬвушкЬ въ этомъ случаЬ бываютъ очень несправед­
ливы: если даже она сдЬлалась жертвою насил1я, родственники безпощадно убиваютъ
ее. Если ей удастся спастись бЬгствомъ, то братья и отецъ не успокоятся до тЬхъ
поръ, пока не выелЬдятъ ея убЬжища и не убьють какъ дЬвушку, такъ и ребенка,
если онъ у нея есть. Если родные простятъ несчастную, то народъ побьетъ ее кам­
нями или сожжетъ. Соблазнителя также убиваютъ родственники несчастной дЬвушки,
ни въ комъ не вызывая за это кровавой мести, такъ какъ соблазнъ дЬвушки счи­
тается здЬсь наитягчайшимъ прсступлешемъ и позоромъ. Щекотливость мирдитовъ
въ этомъ случаЬ заходить такъ далеко, что дЬвушка считается обезчещенною, если
она поболтаетъ съ чужимъ парнемъ, будь то даже совсЬмъ невинная болтовня. Были

90
случаи, что девушки даже сами убивали себя, если про иихъ пускали молву, что
видели ихъ разговаривающими съ чужими парнями. Если это оказывается клеветою,
то тотъ, кто пустилъ ее, падаете жертвою кровавой мести.
Кровомщете иногда оканчивается примирешемъ. Когда прошли уже миопе годы
въ бурной вражд'Ь и она пачинаетъ ослабевать, дальшй родственникъ убШцы или
священникъ решается пойти къ родственнику жертвы, чтобы отъ имени убШцы
вымолить у него прощеше. Если тотъ отказывается, священникъ одЁваетъ свое обле­
ч ете и , предшествуемый пономаремъ съ крестомъ и евангел 1емъ, торжественно от­
правляется въ жилище оскорбленнаго родственника. Священникъ заклииаетъ его во
имя хриш анской религш, которая повелеваетъ прощать врагу, простить лицу, его
оскорбившему. Для болыпаго эффекта пускаютъ въ ходъ маленькихъ детей, которые,
упавъ на колени, съ нлачемъ обнимаютъ ноги оскорбленнаго. Если тотъ упрямится,
священникъ прибегаете къ угрозамъ, стращаете его мучешями въ аду, расписывая
ихъ въ самыхъ мрачныхъ краскахъ. Если и это не помогаете, то раздраженный
священникъ объявляете жестокосердому отлучеше отъ церкви, порога которой онъ
не долженъ переступать съ этой минуты. При этомъ онъ произносите самыя тяжелыя
для албанца прокляпя: «пусть твой порохъ никогда не вспыхиваете, пусть твоя
пуля никогда не попадаете въ цель, пусть твой родъ исчезнетъ съ лица земли и
пусть ты со всемъ семействомъ умрешь, не сделавъ выстрела». Но албанецъ редко
доведете свое упрямство до произнесешя проклятий. Картина мученШ въ аду такъ
потрясаете его, что онъ объявляете свое согласие на примиреше.
Въ назначенный день самые отдаленные родственники оскорбленнаго собираются
у дома убШцы, куда приходите и священникъ съ пономаремъ. Когда все собрались,
они выступаюте торжественной процеш ей къ дому оскорбленнаго: впереди идете
пономарь съ крестомъ и евангел 1емъ, потомъ священникъ въ облаченш, далее слёдуюте колыбели съ грудными ребятами въ возможно болыпемъ количестве, затемъ
выступаете убШца или его родственникъ со связанными назадъ руками, причемъ оруд!е
убШства виситъ у него на ш ее; сзади шествуете все семейство и даже самые от­
даленные родственники убШцы. Подойдя къ дому оскорбленнаго, всё останавливаются.
Мужчины сяимаюте шапки и кладутъ ихъ на колыбели; священникъ подводить
убШцу къ двери дома, и онъ садится. Въ эту минуту на пороге появляется оскор­
бленный и, съ притворнымъ удивлешемъ, спрашиваете, что все это означаете. Свя­
щенникъ объясняете ему, приводите въ примеръ Спасителя, простившего врагамъ,
и обращается къ его милосерд!ю. Тоте отрицательно качаете головой. Священникъ
удваиваете свои просьбы, но оскорбленный, невидимому, все еще испытываете ду­
шевную борьбу. Наконецъ, онъ берете одну колыбель, нисколько разъ проходите съ
нею слЁва направо и ставите ее на мёсто такимъ образомъ, что ребенокъ смотрите
на Западъ. Друпе такимъ-же образомъ переставляюта колыбели, обращенный прежде
на востокъ. Тогда священникъ и друзья убШцы преклоняюте колЁна передъ оскорбленнымъ и умоляюте его простить убШцу. Оскорбленный опять какъ будто
борется съ собой, плачете, вздыхаете, описываете прекрасныя качества своего убитаго родственника и отвечаете на всё просьбы: «мое сердце еще не готово». Если
онъ хочете унизить врага, онъ можете тянуть эту комедш цЁлые часы. Но воть,
наконецъ, на всёхъ лицахъ выражается томительная скука; тогда онъ подходите къ
убШцЁ, все еще стоящему на колёняхъ, срываете оруд1е убШства съ его шеи, бро­
саете его въ сторону и поднимаете убШцу, обнимая и цЁлуя его со словами прощешя. Друпе родственники убитаго съ тЁми-же словами обнимаютъ убШцу,— такимъ
образомъ вражда прекращена. При этомъ въ видё примирительнаго подарка родствен-

91
ники и друзья убШцы подносятъ оскорбленному самое драгоценное изъ своего иму­
щества, т.-е. свое оруийе. Есть, однако, время, въ продолженш котораго прекращается
всякое кровомщеше,— это война.
Кроме духовныхъ лицъ и торговцевъ-горожанъ, албанцы-магометане сбриваютъ
волосы на голове, за исключешемъ чуба на маковке. Они носятъ длинные усы и
оставляютъ брови въ неприкосновенности, но вырываютъ все волосы на теле. У
мпогихъ мужчннъ такимъ образомъ совершенно голый черепъ; некоторые сбриваютъ
и чубъ, но оставляютъ пучки волосъ надъ ушами. Чтобы не простудиться, на го­
лову надеваютъ гладкую шапочку, а сверху фесъ; друпе имеютъ наполовину вы­
бритую голову, по некоторые молодые совсемъ не бреютъ головы. Албанцы-маго­
метане более стройны и красивы, чемъ католики, и ихъ въ высшей степени живо­
писный костюмъ (у католиковъ, какъ, напр., у мирдитовъ, онъ гораздо проще)
придаетъ ихъ лицамъ, дышащпмъ отвагой и эпериею, какую-то своеобразную му­
жественную красоту.
Белая фустанелла, одЬтая поверхъ рубашки, драпируется у талш безчисленнымъ множествомъ складокъ и напоминаетъ короткую женскую юбку. Чемъ богаче
албанецъ, тЬмъ шире его фустанелла,— у некоторыхъ этихъ складокъ бываеть до
750. Подъ фустанеллой носятъ широшя шаровары, которыя теряются въ штиблетахъ; у богатыхъ онЬ роскошно вышиты. Taaia перетянута широкимъ краснымъ или
пестрымъ поясомъ, за которымъ заткнуты пистолетъ, ятаганъ или кинжалъ, обыкно­
венно въ ножнахъ, со множествомъ серебряныхъ украшенШ. На рубашку одеваютъ
жилетъ, вышитый краснымъ, чернымъ или золотомъ; поверхъ него набрасываютъ
красную, вышитую золотомъ, короткую куртку съ висячими рукавами. Бедные ал­
банцы, которые не могутъ обзавестись фустанеллой, заменяютъ ее широкими шаро­
варами. На голове носятъ фесъ. Чемъ более албанецъ наживаетъ денегъ, темъ бо­
гаче онъ носитъ одежду. Большинство богатыхъ людей носить на себе все свое достояше въ виде роскошно расшитой одежды и дорогого оруж!я. Если албанцу и
удастся какъ-пибудь зашить въ свой поясъ небольшую сумму денегъ про черный,
день, то, при его веселомъ, безпечномъ характере, она недолго у него пролежитъ,
и онъ, легкомысленно истративъ все до полушки, сначала спускаетъ свое роскош­
ное платье, а потомъ продаетъ и оруж1е, которымъ такъ тщеславится. Какъ бы онъ
ни страдалъ въ душе, что лишился платья и любимаго оружш, онъ никогда не
падаетъ духомъ и всегда сохраняете свою гордую, самодовольную осанку. Когда ему
долго не удается обновить свой костюмъ, онъ вскидываете свое ружье на плечо и
выходите на большую дорогу.
Албанцы-магометане меньше поютъ, чемъ х р и т а н е , но все-же въ Албанш
ноютъ несравненно больше, чемъ въ Турцш, где песни услышишь разве отъ певца
въ кофейной. Здесь, напротивъ, песня нередко раздается и за работой. Знатные и
богатые часто приглашаютъ музыкантовъ цыгань и заставляйте ихъ играть танцы;
нередко цыгане аккомпанируютъ и монотонному пенш магонетанъ. Изъ инструментовъ вы найдете здесь скрипку, грушевидную мандолину съ 4 — 1 2 -ю металличе­
скими струнами, на которыхъ играюте стволомъ гусинаго пера, флейту, бубны, упо­
требляемые при танцахъ только цыганами, наконецъ, нащональный музыкальный ин­
струменте— нечто среднее между мандолиной и цитрой— «тамбурина», звукъ кото­
рой меланхолически-глухой и тихо-жалобный. Онъ служите для аккомпанимента
пешя монотошшхъ народпыхъ песенъ.
Албанцы-магометане сами не танцуюте, но приглашаютъ для этого цыганокъ,
которыя отплясываюте съ распущенными волосами и потрясая кастаньетами. Когда

92
албанецъ доволенъ танцами, онъ подзываетъ лучшую танцорку-цыганку и слюною
приклеиваетъ на ея лобъ и губы золотую монету.
Танцы албанцевъ-хританъ состоятъ обыкновенно изъ скачковъ и гращозныхъ
движенШ, и во многихъ изъ нихъ воспроизводят сцены изъ семейной жизни. Жен­
щины танцуютъ только между собой, попарно, уперши одну руку въ бокъ, а дру­
гою помахивая платкомъ надъ головой.
Зажиточные магометане-албанцы строятъ свои жилища и обставляютъ ихъ такъ
же, какъ и въ Турцш. При появленш на св'Ьтъ ребенка, при похоронахъ и свадьбахъ они соблюдаютъ, за немногими исключешями, те же обычаи, какъ и тамъ,
съ тою разницею, что у албанцевъ-магометаиъ многоженство является какъ въ высшей
степени редкое исклю чете, и все здесь имеютъ одну жену. Жилища небогатыхъ
людей, кто бы они ни бы ли,— магометане, православные или католики, иоражаютъ
своимъ жалкимъ, грязноватымъ видомъ. Въ окнахъ очеиь часто н'Ьтъ никакихъ стеколъ, а только висятъ ставни. Зимой, когда поднимется в'Ьтеръ и вьюга, снегомъ
занесетъ всЬхъ, кто сидитъ въ хижине. Тутъ уже одно спасете: закроютъ ставни,
а сами усядутся вокругъ очага, трясутся да согреваютъ у огня свои окоченЬвпае
члены. Въ горныхъ м'Ьстностяхъ Албанш жилища находятся на далекомъ разстоянш другъ отъ друга и, какъ птичьи гнезда, ютятся на вершинахъ. Дома чаще
каменные, ч^мъ деревянные, безъ мебели: очагъ изъ камней и изъ глины посреди
комнаты; надъ нимъ въ потолке дырка, или нечто въ род’Ь дымовой трубы. Посте­
лями служатъ цыновки, подушки и мешки съ соломою; вместо стола— ящикъ или
камень. Въ домахъ людей позажиточнее— башни, который составляютъ часть дома
или совершенно особыя здашя. Особо стояния башни имеютъ четырехъ-угольную
форму, въ три, а иногда даже и въ четыре этажа. Сообщеше между этажами проис­
ходить посредствомъ витой лестницы; нижше этажи освещаются лишь бойницами и
только верхние маленькими окошками. Дверь въ башню сделана во второмъ этаже;
къ ней ведеть обыкновенно каменная лестница, отстоящая отъ башни на пять, на
шесть футовъ и соединяющаяся съ дверью башни посредствомъ подъемнаго моста.
Эти здашя стоять обыкновенно на возвышенныхъ местахъ, такъ что ихъ видно уже
издали. Чаще всего, однако, жилища одноэтажный, въ высшей степени жалшя и безъ
всякихъ башенъ. Но более всего путешественника поражаетъ то, что въ этихъ жалкихъ албанскихъ жилищахъ онъ нередко встречаеть драгоценный вещи: дорогое
opymie, чеканные кувшины, богатыя ожерелья, обыкновенно цобытыя грабежемъ.
Албанцы чрезвычайно мало занимаются земледел1емъ и презираютъ тяжелый
трудъ. Большую часть своей земли они обратили въ пастбища и гоняютъ на нихъ
свои стада. Въ то время, когда сынъ, какъ Менелай, гонитъ быковъ на лугъ, его
отецъ самъ сторожить свой домъ, какъ Улиссъ. Если придетъ гость, хозяинъ самъ
закалываетъ барана, какъ это делалъ Ахиллесъ. Барана, теленка, а иногда даже
и быка зажаривають целикомъ и начиняютъ рисомъ. Это самое роскошное и люби­
мое блюдо. Въ 6y p ie же дни ихъ ежедневную пищу составляете маисовый хлебъ,
спеченный на угольяхъ, кое-какая растительная нища, молоко— и больше ничего.
Пьють обыкновенно воду, но въ праздникъ и для гостя подають вино и ракш (водку).
За об'Ьдомъ прислуживаютъ женщины.
Положеше женщины въ Албанш, кто бы она ни была, магометанка, ка­
толичка или православная, весьма унизительное. Громадное большинство женщинъ, даже въ зажиточныхъ семьяхъ, безграмотны и въ высшей степени суе­
верны, — впроченъ, въ этомъ отношении отъ нихъ не отстаютъ и мужчины,
воспитанные невежественными, суеверными матерями, которыя до замужества

93
вели чрезвычайно замкнутый образъ жизни. ТЬмъ не менее албанки-магометанки
и въ нравственномъ, и въ умственномъ отношенш выше католичекъ, совер­
шенно развращенныхъ гшяшемъ невежественнаго и корыстолюбиваго католическаго
духовенства. Магометанки вт> Албанш во всЬхъ отношешяхъ дельнее и нравствен­
нее своихъ сестеръ въ Турцш: многоженства здесь не существуетъ, и оно является
лишь въ самыхъ р'Ьдкихъ случаяхъ даже у людей очень зажиточныхъ. Такимъ образомъ магометанку не развращаетъ здесь, какъ въ Турцш, пошлая бездеятельная
жизнь, полиая гаремныхъ интригъ. Магометанки въ Албанш вообще красивы, хо­
рошо сложены, но, какъ и въ Турцш, чрезвычайно наклонны къ полноте, какъ и
тамъ, посятъ «фередже» и яшмакъ. Какъ у магометанокъ, такъ и у католичекъ
въ болыномъ употребленш румяна и всевозможный притирашя. Волоса и брови красятъ въ черную краску, губы— въ красную, ногти рукъ и ногъ— въ желтую; мноп я даже чернятъ губы. Эти притирашя преждевременно разрушаютъ волосы, кожу
и губы албанокъ.
Воспитате детей у всехъ албанцевъ носитъ слартанскШ характеръ. Съ первыхъ дней появлешя на светъ ребенка мать даетъ ему вина, чтобы онъ былъ
крепче. До 7-ми летъ детей держатъ чрезвычайно сурово: они всюду должны хорть,
бегать, лазить по горамъ и пасти скотъ съ непокрытой головой, безъ штановъ и
босикомъ. Только въ самое суровое время года, поверхъ единственной рубашки, имъ
позволяютъ что-нибудь накинуть.
Бедный классъ албанцевъ-магометанъ такъ-же мало пользуется школьнымъ обучетемъ, какъ и бедняки изъ католиковъ. Если детей обучаютъ читать и писать,
то стараются учить ихъ по турецки, такъ какъ это даетъ имъ возможность впоследствш получать места на государственной службе, а языкъ своего племени они
знаютъ и безъ обучешя. Гораздо больше, чемъ объ обученш, албанцы заботятся объ
уменш мальчика обращаться съ оруж1емъ.
Почтеше сыновей къ родителямъ такъ велико, что сынъ въ присутствш чужихъ
не смеетъ есть вместе съ отцомъ и говорить только тогда, когда его спросятъ.
Непокорнаго сына отецъ можетъ прогнать и лишить наследства. Сколько бы летъ
ни провелъ албансшй юноша на чужбине, это только усиливаетъ его любовь къ
родине. Тутъ никто не помнить случая, чтобы кто-нибудь женился на чужой сто­
роне или перевезъ туда свою семью: такого-бы всякШ сталь презирать.
Девушки не получаютъ никакого воспитатя. Магометанки до 12-ти летъ хо­
дить непокрытыми, а затемъ должны носить яшмакъ; богатые, впрочемъ, отдаютъ
иногда въ школы своихъ дочерей; затемъ оне подвергаются домашнему аресту до
замужества. Оне занимаются домашними работами— шитьемъ, вышиватемъ, и какъ
магометанки, такъ и хрисйанки обучаются румяниться, что здесь считается для
девушки немаловажною наукою.
Албанцы, живупце въ Горной или Северной Албанш, — геги , не признаюгь
никакой другой турецкой власти, кроме турецкаго паши, который въ сношешяхъ съ
ними долженъ руководствоваться местными обычаями того племени, съ которымъ онъ
имеетъ дело. Албашя делится на несколько частей; изъ нихъ каждая имеетъ своего
бул ук ъ -баш и , обязаннаго защищать передъ нашею интересы жителей своей местности.
Въ должность свою булукъ-баши выбираются нашею, но ихъ выборъ долженъ быть
одобренъ старшинами племени и начальниками деревень; они не вмешиваются въ
местныя дела своихъ племенъ и могутъ являться къ нимъ только съ позволешя
местныхъ начальниковъ. Булукъ-баши племени гот т и (одного изъ албанскихъ пле­
менъ, подьзующагося привилепею выходить первымъ на войну) — выше другихъ и
*

•

после паши считается вторымъ лпцомъ въ Албанш; онъ пользуется, передъ всеми
своими собратьями, наибольшимъ в .ш т е м ъ у паши. На обязанпости каждаго булукъбаши лежитъ передача приказанШ губернатора (т.-е. паши), командоваше своимъ
племенемъ во время войны и раздача свести ыхъ припасовъ. Но истинные началь­
ники горныхъ албаискихъ племенъ — б а й р а к т а р ы (знаменоносцы), называемые такъ
потому, что они носятъ на войну знамя своего племени. Кроме пихъ, еще оуществуетъ совпт ъ
ст а р ш и н ъ или воеводъ, въ которомъ каждый родъ им'Ьет
представителя. Воеводы и байрактары обязаны применять законы, защищать интересы
своей местности, но не имеютъ никакого права делать нововведешя, такъ какъ
законодательная власть принадлежитъ всему народному собранно. Ни одннъ законъ
не можетъ быть принять, если на собранш не будетъ, по крайней м ере, по одному
человеку отъ каждаго дома. Собрашя бываютъ въ определенное время, и начальники
объявляютъ объ нихъ въ каждой деревне черезъ одного изъ своихъ слугъ. Одно
собрате обыкновенно бываетъ весной, а другое осенью: на нихъ опредАляють места
для пастбищъ и время, въ которое каждый можетъ послать туда свой скотъ и когда
онъ долженъ его оттуда угнать, и занимаются другими делами въ этомъ роде. На­
рушителей законовъ или решенШ, постановленныхъ въ этихъ собрашяхъ, иаказываютъ пенею, которую опредЪляюгь старшины; она и состоитъ обыкновенно изъ
известной суммы денегъ, барановъ, козъ, быковъ и соразмеряется съ важностью
преступлетя. Кроме этихъ общинъ, есть еще отдельный собрашя, касающшся интересовъ одной какой-нибудь местности. Наконецъ, случается, что жители всей Алба­
нш соединяются въ одно собрате, чтобы обсудить свои обице интересы или чтобы
условиться, какимъ образомъ сообща выказать сопротивлеше полученнымъ отъ турецкихъ властей приказашямъ, если они ихъ считаютъ несправедливыми или черезчуръ требовательными. Въ этихъ собрашяхъ племя готти занимаетъ почетное место.
Тотъ, кто долженъ присутствовать на тбхъ или другихъ собрашяхъ и не явится
въ надлежащее время, платитъ штрафъ. Въ собрашяхъ начальники и старшины соби­
раются въ кругъ; около нихъ толпится народъ. Когда все сошлись и если это со­
брате всехъ племенъ, начинаетъ говорить байракгаръ племени готти: онъ объясняетъ
причины, по которымъ въ данную минуту созвано собрате. После
превШ, въ которыхъ все присутствукнще могутъ принимать у часые, отходитъ въ
сторону несколько лицъ, особо для этого назначенныхъ, совещается между собой и
со старшинами, затемъ выходятъ передъ собравшимся народомъ и предлагаютъ ему
постановить р еш ете, которое имъ кажется наиболее подходящимъ къ данному случаю;
народъ обыкновенно соглашается на ихъ предложеше.
На этихъ же собрашяхъ судятъ за преступлетя, совершенный противъ об­
щины, взимания, за это штрафъ животными и собранный такимъ образомъ скотъ
съедаютъ на пиру, въ заранее назначенномъ доме. На этомъ пиру должны прини­
мать участте но одному человеку изъ каждаго дома.
Хотя албанецъ и не занимается земледелiejn., но онъ дорого ценить свою землю,
которая служить ему пастбищемъ для скота, и не желаетъ видеть ее не только въ
рукахъ чужестранца, но даже и человека чужого племени. Чгобъ земля не перешла
въ чуж 1я руки, продажа ея сопряжена съ большими хлопотами и обставлена боль­
шими ограничешями. Тотъ, кто вздумаегь продать свой учаетокъ, долженъ сначала
объявить объ этомъ своимъ самымъ близкимъ родственяикамъ, которые, преимуще­
ственно передъ всеми, имеютъ право купить землю. Если близше родственники не
имеютъ средствъ или не хотятъ ее купить, ее предлагаютъ более дал ьнимъ родствен никамъ, и только въ случае отказа всехъ, земля можетъ перейти въруки чужого рода.

95

Наследство переходитъ только по мужской лиши, женщины не имеют! на него
никакого права. Но если после смерти родителей остается только одна дочь, то, подъ
услов1емъ безбра'йя, она можетъ пользоваться ихъ имуществомъ. Когда албанецъ умираетъ бездетным! и оставляет! после себя жену, -его родственники делятъ между
собой его имущество, но съ обязательством! давать содержаше его вдове въ размере,
определенном! местными старшинами, и затем! она можеть поселиться, где пожелает!.

Природа страны.—Одежда жителей, ихъ характеръ, нравы и обычаи.—Духовенство.—
Женщины. - Свадьба. -Избавлен1е отъ ненавистнаго жениха.—Управлеше страною. Нарушеше правъ мирдитовъ.—Правосуд1е.

Когда оставляешь Скутари (или Скодру) и отправляешься несколько южнее въ
Орош!, главный город! мирдитовъ и резиденцш ихъ князя (мирдиты одно пзъ албан­
ских! племенъ, наименее зависимых! отъ Порты), природа страны заметно меняется.
Поля этой разнообразной, волнистой местности отлично обработаны, часто попадаются
богатые виноградники и шелковичныя деревья, но еще чаще богатые дубовые леса.
Местами, однако, встретишь и совершенные пустыри, такъ что въ продолженш несколь­
ких! часовъ езды не увидишь иногда ни клочка поля: только горы, скалы да камни,
н кой-где неболышя лужайки. Пастбища мирдитовъ довольно значительны, такъ что
они не имеютъ нужды посылать свои стада въ равнины, что сильно содействовало
сохраненш ихъ независимости. Мирдиты, попаданнщеся по дороге, одеты гораздо
проще, челъ друпе албанцы. Длинная, белая, шерстяная куртка, заменяющая имъ
въ то же время и рубашку, опоясана широким! краснымъ поясомъ, за которыми
торчать пистолеты съ рукоятками, украшенными кораллами и гранатами; длинныя
широшя шаровары подвязаны почти у самой ступни; ноги въ кожаныхъ башмакахъ;
на голове— белая войлочная шапка. Кроме пистолетов!, у каждаго изъ нпхъ пре­
восходное длинное албанское ружье; вообще здесь все вооружены, нередко даже у
женщинъ пистолет! заткнуть за поясъ.
Мирдиты самые свирепые и воинственные изъ албанцевъ. Они никогда не были
покорены турками и управляются своими собственными княземъ или «капитаном!».
Все мирдиты христианской веры, римско-католическаго исповедашя, но въ своемъ
богоелуженш они удержали мнопе греческие обряды; самое замечательное— причащеnie подъ обоими видами, а настояние католики причащаются только оплатками, т.-е.
отъ плоти I. X. Въ некоторых! ихъ церквахъ можно найти православные кресты и
остатки византийской живописи. Мирдиты чрезвычайно смелый и необыкновенно фа­
натичный народъ; они ни за что не позволять магометанину поселиться между ними,
и ни одно оскорблеше ихъ религш не пройдегь у нихъ не отомщеннымъ. Однажды
скодрскШ паша (губернатор!) сталъ противиться построению въ этомъ городе римскокатолической семинарш для ихъ священников! и приказал! срыть стены, которыя
уже отчасти были построены. Хотя это намереше и не было приведено въ исполнеше и семинарiя была построена, но лишь только мирдиты прослышали о желанш
паши, они тотчасъ все собрались, чтобы спуститься въ равнину и, разрушив! ма­
гометанскую мечеть, отомстить за оскорбление своей релипи. Князь и священники
едва могли отговорить ихъ отъ этого предпр1ят 1я, такъ какъ оно могло повредить и
другим! хрис/тнамъ, которых! магометане въ свою очередь, наверно, стали бы за
это преследовать.

96
Релипозное воспиташе детей ограничивается зазубривашемъ нЬсколькихъ молитвъ; но еще раньше этого мать щмучаетъ ихъ верить духамъ, вампирамъ, колдунамъ, в'Ьдьмамъ, амулетамъ, дурному глазу. Величайшее благогов’Ьше виушаетъ она
своему питомцу къ католическому священнику, здесь всегда невежественному и въ
большинстве случаевъ весьма безнравственному. Въ 10 летъ мальчикъ вступаетъ въ
школу, где его обучаютъ съ грехомъ пополамъ чтению, письму, счету и отрывочнымъ релипознымъ правйламъ, совсемъ не выясняющимъ духа христ 1анскаго ученая.
Свое обучеше мальчикъ кончаетъ въ 13 летъ, и учиться чему-нибудь более ни
орому албанцу еще и въ голову не приходило.
Албанское католическое духовенство, за немногими исключешями, пользуется
релипей, чтобы обогащаться, втираться въ семьи и играть тамъ роль господина.
1езуиты, францисканцы и белое духовенство господствуютъ и властвуютъ здесь надъ
суеверными католиками-албанцами съ такою неограниченною властью, какая можегь
показаться въ наше время совсемъ невероятною. Священникъ имеетъ доступъ во все
дома, каждая женщина считаетъ величайшею честью иметь его своимъ другомъ; онъ
является настоящимъ господиномъ дома, ведетъ семейныя дела, всемъ управляетъ,
приказываете, передъ его желатемъ склоняется хозяинъ дома и ничего не смеете
сделать безъ его одобрения. Такое значеше безнравственныхъ священниковъ въ семье
мирдитовъ имеете самое гибельное вл 1яше на католическую паству албанцевъ: они
поддерживаюте суевер 1я матерей, продаюте имъ въ громадномъ количестве треуголь­
ный дощечки, испиеанныя мистическими словами, чтобы вешать детямъ на шею,
советуюте имъ обвешивать лошадей священными предметами, которые тута же продаютъ, и такой торговлей наживаютъ порядочныя деньги. Албанцы-католики, а ме­
жду ними особенно мирдиты, отличаются фанатической преданностью къ религш, но
вы полняет. релипозныя обязанности лишь внешнимъ образомъ: не соблюсти посте
для мирдита более важное преступлете, чемъ убить человека, а о прощенш онъ
не имеете ни малейшаго понятая.
У мирдитовъ бракъ заключается, когда сыпь достигаете 18-ти летъ. Отецъ
считаете себя обязаннымъ подыскать сыну жену. Если онъ нашелъ невесту, то вхо­
дите въ переговоры съ ея отцомъ; если тоте соглашается на предложенную сумму,
то приступаюта къ обручению. Обыкновенно за невесту вносите 5 0 0 — 1 ,5 0 0 niaстровъ, а у богатыхъ и до 4 тыс. шастровъ. Затемъ отецъ жениха посылаете ма­
тери девушки кольцо, завернутое въ платокъ; если она его примета, то обручеше
считается совершившимся. Не мирдита не можете жениться на мирдитке. Мирдиты
высшаго cocaoBin похищаюте женъ изъ знатныхъ турецкихъ семействъ, крестята ихъ
по правйламъ своей религш и затемъ уже вступаютъ въ бракъ.
Въ четвергъ передъ свадьбой все знакомые жениха собираются въ его домъ,
где они кутята и пируюта до понедельника; въ субботу 1 2 -ть празрично разодетыхъ друзей жениха отправляются въ домъ невесты и торжественно выносятъ ее
прямо въ церковь. Хотя м ирртки не носятъ покрывала, но въ день в'Ьнчашя лицо
невесты закрыто; когда она поримета покрывало, то женихъ, если она ему не понрави­
лась и онъ прежде не видалъ ее, можете отказаться вступить въ бракъ, но рискуете порергнуться кровавой мести со стороны ея родителей; впрочемъ, таше случаи здесь редки.
Глупыхъ мучешй невесты, обычныхъ у северныхъ албанцевъ (где она въдень
свадьбы и три р я после нея стоите непорижно въ углу, какъ статуя), мирдитка
не испытываете. Темь не менее и здесь невеста въ продолженш свадебнаго празрества должна держаться съ женщинами, но при проходе мужа или его родственниковъ она обязана почтительно вставать.

97
У мирдитокъ существ устъ оригинальное средство избавиться отъ брава съ ненавистнымъ женихомъ, не навлекая кровомщешя со стороны его семейства: она объ­
являете тогда iiaM'tpeiiie сделаться мужчиной. Въ этомъ случай священиикъ, поел!;
богослужешя, доводите до общаго сведешя, что девица такая-то съ этого времени
принимаете мужское имя «Додъ», или какое ей вздумается, и съ этой минуты она
должна считаться мужчиной. ЗатЬмъ такая девушка переодевается въ мужское платье,
берете оруж!е и начинаете вести мужской образъ жизни; но только этоте мужчинажеищииа долженъ остерегаться сделаться матерью,— въ такомъ случае его казнятъ.
Мирдиты, какъ и все албанцы, яшвуте преимущественно скотоводствомъ, но,
не смотря на это, они редко употребляюте въ пищу говядину, разве по большими
праздниками, во время тяжелыхъ работа. Обыкновенная пища у нихъ— растительная,,
состоящая изъ зелени, а также риса, сыра, молока и хлеба. Для хлеба не хва­
таете ни собственнаго маиса, ни пшеницы: и то, и другое ввозята. Маисовый хлебъ
употребляюте въ болыномъ количестве, а пшеничный едята только по праздниками.
Въ южной части страны много занимаются винодел1емъ, но вина не вывозята, жи­
тели сами употребляюте его.
Мирдиты слишкомъ горды, чтобы существовать службою, но самыми бедными
изъ нихъ все же приходится идти въ услужеше къ духовенству й въ богатые дома;
но, и будучи работниками, они требуютъ полнейшаго равенства съ членами семей ства. Хозяева и рабоч1е едята вместе, а женщины обедаютъ после мужчинъ.
Если мирдитъ не на войне, онъ ведете жизнь совершенно замкнутую, семей­
ную; онъ только тогда покидаете свои горы, когда ему нужно купить соли пли же­
леза. При патр1архальной жизни албанцевъ нечего удивляться, что семейства здесь
чрезвычайно многочисленны; есть ташя, который насчитываюта 50 и даже 100 души.
Глава семьи—дедъ, прадедъ, вообще самый старший. Пока онъ живъ, никто не р е ­
шится посягнуть на его права; лишь въ самыхъ редкихъ случаяхъ братья делятся
по смерти отца. Только если сынъ делается духовными лицомъ, онъ оставляете семью,
которая выплачиваете ему соответственную часть дохода. Уважеше къ главе семей­
ства выражается вставашемъ съ места и целовашемъ руки, но этоть обычай не
повсеместенъ. Только духовными лицами выражается везде эта дань уважешя.
Дворецъ князя въ Ороше нисколько, разумеется, не соответствуете понятю
европейцевъ о дворцахъ, не смотря на то, что это всетаки самая лучшая постройка
не только въ этомъ городе, но и во всей стране мирдитовъ. Стены орошскаго дворца
грубо выложены изъ камня, съ бойницами для защиты, которыя представляютъ не
что иное, какъ узия окошки безъ стекла, такъ что изъ нихъ можно стрелять на
случай непр1ятельскаго наш ееш я. Каменная лестница ведете въ залу рорц а, всю
обвешенную длинными ружьями, богато украшенными серебромъ. За залою идете
плохо меблированная комната для княжеской стражи, которая бросается въ глаза
своими длинными локонами, ниспадающими съ затылка, и необыкновенно свирепыми
видомъ. По боками две красиво и оригинально убранныя комнаты, изъ которыхъ
одна столовая, а другая служите спальнею для княжескихъ гостей. Обе комнаты,
вместо обой, выложены душистою горною елью и красивою резьбою. Въ столовой—
массивный буфете. Одними словомъ, этоте дворецъ считался бы у насъ порядочною
квартирою человека средней руки, если бы его не портили маленыйя окна съ же­
лезными решетками и до того плохо устроенный печки, что отъ нихъ даже дымите.
Если вы спросите у мирдита, какъ богата ихъ князь, онъ не скажете вами,
что онъ имеете столько-то тысячи рублей или ташя-то поместья, а совершенно
точно определите его имущество, сказавши: 800 быковъ икоровъ, 1 ,3 0 0 бараиовъ,
7

98
столько-то лошадей и проч. Каждый подданный князя можетъ совершенно свободно
войти къ нему во дворецъ и просить его совета о томъ или другомъ деле.
B et уешня турокъ подчинить себе мирдитовъ не привели ни къ чему: они
могли проникнуть въ ихъ горы только черезъ ущелья, защищаемые людьми, решив­
шимися лучше умереть, чемъ сдаться. Наконецъ,отчаявшись въ возможности подчи­
нить себе мирдитовъ силою, турки предложили имъ кап и ту л ян т, которая и была
принята. По этой капитулянт турки признали за мирдитами право имг1;ть своего
особаго начальника, отказались отъ всякаго вмешательства въ ихъ внутреннее управ л е т е , предоставили имъ полную свободу вероисповедашя и освободили отъ всехъ налоговъ, но съ услов 1емъ выставлять во время войны по человеку сь каждой семьи,
которые на войне составляютъ отдельный отряди подъ начальствомъ своего началь­
ника. Все друпе горные албанцы служатъ въ турецкихъ войскахъ даромъ, получая
только хлебъ и сыръ во время кампанш; одни только мирдиты получаютъ солдатсюй паекъ и жалованье.
Въ политическомъ отношеши страна мирдитовъ— родъ аристократической респу­
блики: князь не можетъ принять никакого р еш етя безъ соглашя собрашя сгаршинъ
и байрактаровъ, зваше которыхъ наследственно, какъ и зваше князя, или, точнее
сказать, начальника племени. Такимъ образомъ, хотя въ стране мирдитовъ и есть
глава, т.-е. князь и собрате, въ которое являются представители всего народа, но
на деле все управлеше страною находится въ рукахъ знатнейшихъ фамшнй.
Каждый округъ имЬетъ своего б а й р а к т а р а , или знаменоносца, и старшинъ
или воеводъ, которыми бываютъ главы родовъ. Зваше это наследственно, такъ что
и ребенокъ можетъ быть воеводою, только въ этомъ случае все обязанности до его
совершеннолейя исполняетъ опекунъ. Князь не можетъ принять никакихъ меръ безъ
соглашя совета старшинъ, который состоитъ изъ всехъ бай ракт аровъ и
,
а когда нужно обсудить предметы самой большой важности, то сзываютъ на совета
и народъ; на это наророе собрате являются представители отъ каждаго семей­
ства. О р ако ,н а деле народное собрате не имеета никакого вл 1яшя и сзывается
только для того, чтобы придать болышй весъ и значеше рЬшешю, постановленному
воеводами, которые тоже непременно должны присутствовать на этихъ собрашяхъ.
Когда совета старшинъ собирается по требовашю князя, то заседашя его
бываютъ во р о р ц е или около рорц а, но онъ монета собраться и самъ совершенно
самостоятельно. Если князь пригласилъ совета старшинъ собраться у него, тогда въ
его р о р ц е идута болышя приготовлешя: убиваютъ трехъ - четырехъ быковъ, несколькихъ барановъ и козловъ, и князь дЬлаетъ угощен!е старшинамъ на свой счета.
Проступки и тяжбы разбираютъ и судята старшины каждаго округа. Каждое
нарушеше законовъ карается штрафомъ, состоящимъ изъ известнаго количества скота,
который считается главнымъ богатствомъ страны, а деньги представляютъ редкое
явлеше. М иррты чрезвычайно жадны до скота и стараются увеличить его количе­
ство кражами: не даромъ они пршбрели славу первыхъ воровъ въ стране. Когда они
являются въ какой-нибудь городъ большими толнами, жители начинаютъ все при­
прятывать, но это не помогаета.
Воровство вне собственной страны остается безнаказаннымъ, но совершившШ
его въ области мирдитовъ не только долженъ возвратить украденное, но и попла­
титься штрафомъ; клеветникъ подвергается такому же взысканш, Некоторыя преведутъ за собою смертную казнь.
/

Б0ЛГАР1Я.
ПРОШЛОЕ И СОВРЕМЕННОЕ ПОЮЖЕН1Е БОЛГАРЪ.
Прошлая судьба болгаръ.—Зависимость отъ грековъ. — Турецкое и го .—Фанар^ты и
ихъ вл1яше.—Положеше болгаръ и ихъ отношен1е къ туркамъ и грекамъ.—Гайдуки
и ихъ значение для порабощеннаго народа. -Ж изнь болгаръ въ XIX-томъ стол.—Звер­
ства турокъ въ 1876 г.—Бойна 1877 г.—Страдашя народа во время этой войны.—ЗначеHie для страны с.-стефанскаго договора и берлинскаго трактата. — Тырновская конститущя.—Правлеш.0 Александра Баттенберга.—Регентство.—Фердинандъ Кобургскш и
управлеше Стамбулова.—Присоединен! е принца Бориса къ православной церкви.—
Дримирете съ Pocciero. — Современное положете новаго Болгарскаго княжества. —
Финансы, тяжелые налоги и торговля.—Печать и про.свЗицеше народа.

Болгары самый многочисленный народъ изъ всЬхъ племенъ, наеедяющихъ БалканCKifi полуостровъ. Они живутъ въ Болгарскомъ княжестве, между Дунаемъ и Балка­
нами, въ провинции Восточной Румелш, въ Македонш, вессалш, до самаго прибрежья
Средиземнаго моря; встречаются они также въ Эпире, Румынш, въ Малой Азш и
въ HoBopocciftcKOMb крае. Это славянское племя чрезвычайно смешано съ разными
окружающими его соседями. На юге болгары живутъ рядомъ съ греками, а также
и съ влахами (они называются еще куцовлахами; влахи считаются ближайшими
соплеменниками румынъ, но отличаются отъ нихъ своимъ нареч 1емъ); на юго-западе
они смешаны съ албанцами, на западе— съ сербами, на северо-востоке— съ татарами
и съ русскими раскольниками—иекрасовдами. Громадное большинство болгаръ— пра­
вославные, но есть и католики (павдшйане) и магометане (помаки).
Такое смЬшете съ разными народами сильно отразилось на быте болгаръ: въ
ихъ языке, п о н я т х ъ , одежде, обычаяхъ— много общаго съ ихъ смертельными вра­
гами турками и греками. Не смотря на это, болгары все-таки удержали много древнихъ славянскихъ верованШ и обычаевъ. Вследств1е этого смешешя нравовъ, обычаевъ и языка, болгаръ совсемъ почти не знали до последняго времени. Мноие
путешественники, странствовавпйе по Балканскому полуострову не более, какъ летъ
шестьдесятъ тому назадъ, встречая болгаръ, считали ихъ за татарское племя, не­
известно почему говорящее какимъ-то испорченнымъ славянсквмъ нареч1емъ. Даже
ихъ соплеменники— pyccKie не имели о нихъ около этого времени никакого п о н я т
и въ своихъ путевыхъ воспоминашяхъ съ удивдешемъ говорили о томь, что въ
европейской Турщи весьма во многихъ местахъ встречаются православные люди,
говоряпце языкомь весьма близкимъ къ церковно-славянскому. Одними словомъ, бол­
гары долго были забыты всемъ м1ромъ.
7*

100
Съ IX до XI в^ка Boarapia представляла довольно сильное государство съ своими
собственными царями. Цари эти мало-по-мал у стали вводить при своемъ дворе роскошь,
блескъ, напыщенность и церемонш, господствовавшая въ Визант1и, съ которой Болгар 1я
находилась въ постоянныхъ сношен!яхъ. Такъ какъ болгары приняли христианство отъ
Визант1и, то впзант 1йское духовенство и стало мало-по-малу вмешиваться въ ихъ дела.
Въ XI-мъ ст. болгарское царство пало и сделалось одною изъ провинщй ВизантШской nMnepin. Тогда началось полное господство грековъ: они стали уничтожать поw rep ie следы самостоятельнаго болгарскаго правлешя и подавлять ихъ нацюнальное
развипе. Болгары находились целыхъ полтораста летъ подъ игомъ грековъ, но затемъ
имъ снова удалось возстановить болгарское царство, которое въ ХШ-мъ столетш
возвысилось до небывалаго могущества. Болгары стали страшны даже для грековъ.
Императоръ византШскШ нскалъ помощи у царя болгарскаго и вступилъ съ нимъ
въ родственный связи. Это помогло болгарскому царю основать свое собственное,
самостоятельное патр!аршество въ новой столице болгарскаго царства, къ Тырнове.
Но и въ этомъ новомъ царстве не было прочныхъ залоговъ нац!ональнаго развит!я:
оно скоро стало ослабевать, подпало вл 1янш соседей, несколько летъ зависело даже
отъ татаръ, потомъ подчинилось сильнымъ въ то время сербамъ и, наконецъ, въ
1392 году, почти безъ всякаго сопротивлешя было покорено турками.
Такимъ образомъ Болгар 1я потеряла свою политическую независимость, но пока
удержала еще духовную въ лице своего тырновскаго naTpiapxa, къ которому народъ
прибегалъ, какъ къ своему заступнику и утешителю въ постигшихъ его несчамчяхъ.
И действительно, пока болгары имели свое нащональное духовенство, они еще не
совсемъ пали духомъ. Болгарское духовенство было въ это время очень любимо народомъ и заслужило это темь, что поддерживало въ немъ любовь къ своей несчастной
родине, стремлеше къ самостоятельности и даже воинственный духъ. Некоторые болrapcKie города еще отъ времени до времени освобождались отъ турокъ или платили
имъ небольшую дань и управлялись своими законами. Кроме духовенства, этому много
способствовали гайдуки, или разбойники, въ которые шелъ въ это время цвегь
болгарскаго юношества.
Завоевашя турокъ въ Европе расли постепенно,' такъ что въ 1453 году они
окончательно покорили ВизантШскую имперш. Константинополь былъ почти совершенно
разоренъ, и побежденнымъ грекамъ было отведено въ немъ особое место, куда прежде
сваливали веяшя нечистоты— фанаръ, или фена-едъ (турецкое слово, означающее
нечистое место); съ техъ поръ все константинопольсше греки и называются фанарштамп. Когда такимъ образомъ Константинополь былъ покоренъ турками, подъ властш турецкаго султана очутились три naTpiapxa: гречеш й, болгарсшй и сербокШ.
Казалось, что при общемъ несчастш христтанъ прежнее соперничество между греками
и болгарами, прекратится и они нойдутъ рука объ руку противъ общаго врага. Вышло
наоборотъ: каждый константинопольскШ патр 1архъ стремился теперь къ тому, чтобы сде­
латься единою духовною главою всехъ побежденныхъ турками славянъ. При этомъ ими
руковорло, разумеется, не только желаше первенствовать, но и денежный разсчетъ.
Они стали мало-по-малу подслуживаться султану и за это пршбретали отъ него разныя
привилегш. По примеру константинопольскихъ патр 1арховъ и вся ихъ паства, т.-е. все
фанаршты, какъ духовные, такъ и с в е т ш е , все более становились корыстолюбивыми.
Они дружили съ турками и убеждали ихъ, что они, т.-е. константинопольсше греки,
издавна нитаютъ ненависть къ безпокойнымъ, покореннымъ славянамъ, что, следова­
тельно, ихъ надежды и пожелашя относительно этихъ племенъ совпадают!, со взгля­
дами турокъ. Справедливость своихъ словъ они доказали темъ, что сражались вместе

101
съ турками, подавляя возсташе въ нЬкоторыхъ болгарскихъ городахъ. Заручившись
дов4р1емъ турокъ, фанарюты стали внушать имъ мысль объ уничтоженш самостоятельнаго болгарскаго духовенства. Они представляли это, какъ дело необходимое для спокойс'шя Турц1и, указывая на болгарскихъ духовныхъ, какъ на главныхъ зачинщиковъ вс'Ьхъ мятежей. Турки согласились и на это, и тогда во всЬхъ концахъ Болгарш кровь полилась ручьями. Деятельнейшими палачами болгаръ сделались
фанарюты, и такимъ образомъ для этой страны наступило двойное рабство. Труро
сказать, которое изъ нихъ было ужаснее для народа—турецкШ произволъ или гнетъ
константинопольскихъ фанарютовъ, которые съумели взять въ свои руки болгарскую
iepapxiio и отнимали у народа последнее достояше.
Положеше болгаръ все ухудшалось: MHorie изъ нихъ бежали въ горы, друие по­
турчились, знатныя болгарж я фамилш выселялись съ родины, и такъ годъ отъ-году
уменьшалось число болгаръ, да и те, что остались, все более забывали свой языкъ, все
более перенимали у турокъ и грековъ ихъ обычаи и нравы. Духовные iepapxn бол­
гаръ, которые все еще кое-какъ держались, -хотя давно уже не имели никакого го­
лоса, теперь заменены были греками, и naT piapxia въ Тырнове переименована въ экзархатъ всей Болгарии. Теперь въ Болгарш не существовало высшаго с о ш ш я , какъ светскаго, такъ и духовнаго. Чтобы успешнее грабить несчастныхъ болгаръ, фанарюты,
отъ времени до времени, поделывались къ нимъ, показывали даже видъ, что всякая
вражда забыта. Въ ту минуту, когда убитые горемъ болгары начинали имъ верить,
они подъ величайшею тайною открывали имъ, что турки собираются ограбить ихъ
церковный сокровища и устраивали дело такъ, что болгары, съ искреннею благодар­
ностью, поручали имъ припрятать все, что было подороже. Кончалось обыкновенно теми,
что, взявъ золотую и серебряную церковную утварь, будто бы на сохранеше, фана­
рюты старались поскорее сбыть ее банкирами и употребляли выручевныя деньги по
своему усмотрению. Вместо того, чтобы заступаться и защищать передъ турецкими
правительствомъ своихъ братьевъ по вере, гречеш е iepapxn зорко сл ер л и за каж­
дыми болгариномъ, не обмолвится ли они какими-нибудь словомъ противъ турокъ,
а если это не удавалось, просто-на-просто клеветали на него, и дело кончалось темь,
что болгарина бросали въ тюрьму или сажали на коли. По пастояцш греческого ду­
ховенства славянская обедня скоро была заменена греческой. Везде стали жестоко
преследовать болгаръ, говорящихъ на своемъ родномъ языке. ГреческШ языкъ стали
вводить во всехъ болгарскихъ школахъ и училищахъ. Скоро болгары такъ огречились, что уже въ начале нынешняго столеия тотъ, кто не умелъ говорить погречески, считался у нихъ круглыми невеждою. Не только деловую, но даже част­
ную корреспонденцш вели теперь на греческомъ языке. Если спрашивали болгарина
о его нацюнальности, то они, нередко даже въ Тырнове, выдавали себя за грека.
Мнопе изъ нихъ оскорблялись, когда ихъ называли болгарами. Назваше «болгаринъ»
сделалось бранной кличкой. На болгарскомъ языке говорили только дома, такъ какъ
женщины редко учились греческому языку. Не смотря, однако, на то, что болгары
огречились, ихъ ненависть къ греками росла все более и более. Ее вызывало не
только предательское отношеше къ нимъ грековъ, но и холопское отношеше этихъ
последнихъ къ Порте, ихъ корыстолюб1е и жадность, ихъ поборы и взятки, которыя
тяжелыми бременемъ ложились на плечи болгаръ. Этотъ гнетъ былъ особенно чувствителенъ для болгарскаго духовенства. Подчиненный греческому епископу болгарскШ священники нигде не моги найти защиты противъ произвола. Грсчесме епи­
скопы употребляли все усил 1я, чтобы держать болгарское духовенство въ крайнемъ
невежестве и нищете. За свое посвящеше болгаршй священники долженъ былъ

102
давать греческому духовенству чрезвычайно тяжелую для него взятку, которая
его надолго разоряла: онъ долженъ былъ весь свой вЬкъ трудиться, к а т ,
простой крестьянннъ, отъ котораго онъ отличался только бородой. Чтобы окон­
чательно унизить въ глазахъ паствы болгарскихъ священниковъ, греческое духовен­
ство обращалось съ ними какъ съ рабами, какъ съ безсловесными животными: иной
греческ 1й епископъ нарочно заставить болгарскаго священника носить себе воду,
ухаживать за своимъ скотомъ, выполнять самыя тяжелыя работы. Нередко въ
присутств 1и собравшихся прихожанъ епископъ немилосердно билъ болгарскаго свя­
щенника и обращался съ нимъ не лучше, чемъ наши помещики со своими кре­
постными .
Введете греческаго языка въ болгарш я школы и училища, греческая литурпя,
одними словомъ— совершенная эдденизащя болгаръ, ихъ совершенное устранеше отъ
выс.шихъ должностей— все это казалось еще иедостаточнымъ для фанарштовъ. Они
воздвигли гонете на все болгарское. Болгарок i я рукописи, которыя были пощажены
въ продолжеше столетчй войнами, пожарами и сыростью, теперь были повсюду сож­
жены греками. Болгары, за исключешемъ иЬкоторыхъ отд'Ьльныхъ личностей, совс/ёмъ забыли, что они жили когда-то самостоятельною жизнью. Они не имели также
ни мадейшаго понятая какъ о численности своего народа, такъ и о пределахъ и
пространстве своихъ поселешй.
Пробуждеше иацшиальнаго самосознангя началось съ появлешя въ 1762 г. не­
большой книги монаха Паисчя, написанной на болгарскомъ наречш, и которая называ­
лась «Словенско-болгарская истор!я болгарскаго народа, царей и святыхъ». Эта книга,
не имеющая научнаго значешя, оказала болгарамъ огромную услугу: она напоминала
народу время, когда онъ былъ независимъ, горячо порицала греческое духовенство,
которое держитъ народъ въ невежестве и вместе съ турками понираетъ все божесм я и человеческая права, съ энтуз 1азмомъ убеждала противиться деспотизму и возстановить забытый ророй языкъ. Это сочинеше было встречено болгарами съ необыкнованнымъ сочуветшемъ, и мало-по-малу появились последователи этого направ­
ления. Наконецъ, въ начале сороковыхъ годовъ уже нынешняго с т о л е т ЮрШ Венелинъ, своимъ сочинешемъ «Древше и нынешше болгары», окончательно Воскресилъ
умирающую болгарскую народность. Имя этого ученаго никогда не изгладится изъ
памяти болгаръ. Съ техъ поръ все больше и больше, на в с ё х ъ поприщахъ деятель­
ности, стали появляться борцы— герои болгарскаго возрождения: одни изъ нихъ по­
гибали въ бою съ врагами, другхе действовали словомъ и умирали въ турецкихъ
тюрьмахъ, отъ турецкаго яда и ятагана. Эти первые защитники своего угнетенпаго
народа пали, но ихъ дЬло не умерло. Съ техъ поръ, более чемъ прежде, молодые
болгары стали пргЬзжать въ Pocciro для образовашя и, возвращаясь на родину, все
более побуждали народъ сознательно относиться къ его прошлому. Результатомъ этого
прежде всего былъ неизбежный церковный споръ между греками и болгарами о введенш славянскаго языка въ богослужеше. Справедливыя требовашя болгаръ вызвали
страшную бурю со стороны константинопольской naTpiapxin. Споры, пререкашя и
борьба по этому поводу длились въ продолжеше несколькихъ летъ; наконецъ, болга­
рамъ удалось получить отъ Порты самостоятельнаго iepapxa.
Отношешя болгаръ къ фанар1отамъ теперь совершенно изменились: болгары
имеютъ теперь своего духовнаго главу, совершенно не зависать отъ грековъ, но не­
нависть ихъ въ фанарштамъ нисколько не уменьшилась. Впрочемъ, не только болгары,
но большинство славянъ нитаетъ въ нимъ невыразимое отвращеше, и всего замеча­
тельнее то, что даже ихъ соплеменники, греки въ Греческомъ королевстве, смотрятъ

103
съ пре ир'1ш iемгь на фанарштовъ. Причина этому та, что фанаршты предъ веЪмъ м1ромъ
запятнали себя множествомъ гнусныхъ поетупковъ.
Въ неболыномъ очерке труро дать полное представлеше о вошющемъ произ­
воле, неснраведливостяхъ, обидахъ и оскорблешяхъ, пережитыхъ болгарами во время
пятисотл'Ьтняго ига подъ турецкимъ владычествомъ. Лучппе участки болгарской
земли принадлежали туркамъ, и болгаринъ-земледелецъ долженъ былъ снимать ее у
нихъ. Турки отдавали внаймы землю обыкновенно за половину убраннаго съ поля
хлеба, а иногда за оброкъ натурою или деньгами. Когда случался неурожай, что
было делать болгарину, не имеющему денегъ? Оставалось одно— отдать турку все, что
ему можетъ понравиться. Правда, можно было занять денегъ у другого турка или
еврея, но первый же заемъ болгарина былъ для него совершенною гибелью: онъ
могъ добыть деньги взаймы только за страшные проценты. Черезъ годъ, если онъ
не могъ заплатить своего долга, выросшаго почти вр о е, продавали все его имуще­
ство. Оно, разумеется, никогда не покрывало той суммы, которую онъ долженъ былъ
выплатить своему кредитору, но если бы его и хватило, то болгаринъ все-таки не
могъ продолжать вести свое маленькое хозяйство безъ домашней утвари и земледЬльческихъ орудШ. Какъ ни силился болгаринъ дольше простоять на своихъ ногахъ,
но кончалось обыкновенно тЬмъ, что, проклиная день, въ который родился,.еще
более кляня врага, онъ шелъ къ нему въ домъ вместе со всемъ своимъ семействомъ
отслуживать свой долгъ. Служа у турка, онъ все же не избавлялся отъ податей и
другихъ повинностей и налоговъ; кроме того, онъ долженъ былъ самъ одевать себя
и свое семейство. Такимъ образомъ онъ должалъ турку все более и более и не могъ
уже освободиться отъ него. Оставалось одно средство избавиться отъ долга: отдать
турку свою жену, дочь или сына-мальчика, если тотъ былъ хорошъ собой. Болгаринъ
не соглашается на это. А долгъ растетъ все более и более до неоплатной цифры, и
самъ онъ делается все хилее отъ чрезвычайно трудныхъ работъ. Когда турку по­
нравились дети или жена его несчаетнаго работника, онъ показываегь видь, что ему
надоело ждать, когда тотъ отработаетъ свой долгъ, а то просто къ чему-нибудь при­
дерется въ работе и прогоняетъ его отъ себя, оставляя въ залогъ жену и детей,
или только однихъ детей, если жена его не годится для гарема. Выгнанный болга­
ринъ редко где после этого находилъ место; къ тому же горе и позоръ убивали въ
немъ последнюю энергно къ труду; у него было теперь только одно на уме: какъ бы
влепить турку пулю въ лобъ. Въ такомъ положенш несчастный болгаринъ и решался
обыкновенно сделаться гайдукомъ. Ему оставалось теперь въ жизни одно— месть, и
онъ отдавался ей всецело.
Немногимъ лучше былъ исходъ и въ урожайный годъ; сяявъ хлебъ, болгаринъ
долженъ былъ прежде всего отдать половину урожая землевладельцу, а изъ осталь­
ной половины продать столько, чтобъ заплатить долгъ турку, и ему приходилось
отдавать хлебъ но дешевой цене, потому что унлата требовалась после жатвы, а въ
это время цены стоять очень низкая. Прошла половина зимы — хлеба у болгарина
уже нетъ, и онъ вынужденъ опять занимать, чтобъ прожить какъ-нибудь годъ; но
у своего брата болгарина трудно позаимствоваться, потому что каждый изъ нихъ
долженъ быть наготове защищать себя хотя карманомъ отъ постоянныхъ цридирокъ
со стороны турокъ и припасать себе на черный день. Особенно отягощали болгарекШ
народъ налоги: садоводство, огородничество, ремесла, оримъ словомъ все обложено
было особыми налогами. За каждую лошадь, корову, за каждую голову домашняго
скота нужно было платить особую подать.
Ко всему этому скоро присоединились и друия, не менее ужасныя бедств1я.

Въ шестидесятыхъ годахъ XIX стол. 1 2 тысячъ крымскихъ татаръ выселились въ Турцно,
которая приняла въ нихъ участие, какъ въ своихъ братьяхъ по вЬрЬ, и назначила
переселепцамъ лучпйя земли въ Болгар in. Болгары, у которыхъ были еще свои
земли, не только должны были отдавать татарамъ лучпйя изъ нихъ, но нхъ при­
нуждали даже строить для переселенцевъ дома и удалять имъ свой скотъ для хозяйственнаго обзаведешя. Болгары не могли вынести этого нового гнета и должны были
искать убежища въ другихъ странахъ. Множество болгаръ переселилось въ Сербпо,
а друг!е бросились даже въ Крымъ, где они надеялись занять оставлениыя татарами
земли. Но въ сл'Ьдующемъ году, окончательно разоренные, они должны были воз­
вратиться назадъ въ свою несчастную родину.
Не прошло и двухъ л'Ьтъ, какъ иадъ Болгар 1ею разразилось новое страшное
несчастье. Въ 1864 г. Россия, после столетней войны, покорила Кавказъ. Те изъ
горцевъ, которые не хотели покориться русскимъ, оставили свои родныя горы и
решились переселиться въ Турщю къ своимъ единов'Ьрцамъ, и вотъ до полумиллиона
этого дикаго, жаждущаго грабежей народа двинулось съ Кавказа частью въ Малую
А зш , частью въ Европейскую Турщю. Въ первое время черкесы поплатились за это
страшными б'Ьдств1ями и лишешями. Турецкое правительство не предприняло ни
административныхъ, ни санитарныхъ меръ при помещен in переселенцевъ въ малоазШскихъ пристаняхъ: для нихъ не было приготовлено ни съЬстныхъ принасовъ, ни
помещешй. Черкесы въ буквальномъ смысл'! голодали на судахъ, а высаживаясь на
землю, оставались безъ хлеба, безъ крова, безъ одежды. Когда они пристали къ
берегу, положете ихъ было не лучше: отъ голода, холода и лишешй распростра­
нился тифъ. Больные оставались безъ всякой врачебной помощи и умирали каждый
день сотнями. Трупы оставались непогребенными, гнили тамъ, где лежали, заражая
другихъ и распространяя страшные м!азмы.
Наконецъ, и эти переселенцы были разселены по преимуществу между болгарскимъ населешемъ. Болгары должны были дать пришельцамъ кровъ въ своихъ бедныхъ хижинахъ, вместе съ своими семействами, на все время, пока черкесамъ не
будетъ устроено жилищъ. Это гостепршмство дорого обошлось бедному люду. У
болгаръ отрезали земли для черкесскихъ колошй, безъ всякаго за нихъ вознагражден1я. Какъ и для татаръ, оии должны были строить новымъ колонистамъ дома,
забросивъ свои поля и хозяйство. Между т'Ьмъ болгары еще не успели оправиться
отъ устройства колонШ татарамъ. Черкесы, едва осмотрелись на новыхъ м'Ьстахъ,
тотчасъ принялись за свое старое ремесло: начали грабить мирныхъ поселянъ, уво­
дить отъ нихъ скотъ, нападать на купечеш е караваны. Своими насшйями и гра­
бежами черкесмйя колонии пршбрЬли громкую известность и называются въ народе
«проклятыми местами» и «разбойничьими селами». Все въ Турцш, не только
христиане, но даже и турещпя власти, откровенно сознаются, что выходцы съ Кав­
каза— бичъ БожШ для насел ешя. Между гЬмъ турецкое правительство ничего не
предпринимало, чтобы ослабить хищничеше набеги черкесовъ на земли и собствен­
ность болгаръ. Турки достигли желанной цели: усилили мусульманское иаселеше,
которое въ каждомъ гяуре видитъ своего врага и на все остальное смотритъ сквозь
пальцы. Посредствомъ черкесовъ турещйя власти установили постоянный иадзоръ за
болгарами и такимъ образомъ еще более ослабили ихъ.
Въ то же самое время, когда Болгар1я такъ тяжко страдала отъ нашеств1я дикихъ татарскихъ и черкесскихъ ордъ, надъ ней нависли грозный политичеши тучи.
Въ 1862 г. турки вероломно бомбардируютъ Белградъ. Поднимается Герцеговина и
epHoropin, Cep ia готовится къ поголовному ополчение. Но бедная Болгар1я слиш4

6

105
комъ йзстрадалась, слишкомъ забита, чтобы возстать. Въ ней образовалось нисколько
гайдуцкихъ шаеьъ, который и стали все бол'Ье и бол*е тревожить турокъ своими
наб'Ьгами, вступали даже съ ними въ открытый бой. Но это народное движете при­
несло несчастной стран* только новыя 6*дств1я. Гайдуцтя шайки были со вс*хъ
сторонъ сдавлены турецкими войсками. Cep6ia заключила въ это время миръ съ
'Гурщею, и у Болгарш не осталось бол*е союзниковъ; она должна была сама отдаться
въ руки своимъ враговъ. И отомстили же имъ за это турки! ЦвЬтъ болгарской моло­
дежи былъ брошенъ въ тюрьмы; множество изъ нихъ было сослано въ Малую Азпо
и друпя местности. Бол*е вс*хъ пострадали болгарш е учителя и священники, какъ
представители болгарской интеллигенции и друзья народа.
Единственными защитниками болгарскаго народа, единственными мстителями за
жестокое угнетенie и поругаше ихъ нащональности во время турецкаго ига явля­
лись гайдуки. Поэтому мы считаемъ необходимымъ хотя кратко познакомить съ ними
читателей. Въ_ гайдуки или разбойники болгарская молодежь начала вступать съ т*хъ
поръ, какъ болгары подпали подъ турецкое иго и когда они не только страдали
отъ своихъ поработителей, но и отъ корыстолюб1я безнравственныхъ фанарттовъ.
Множество шаекъ этихъ гайдуковъ издавна бродило въ Балканекихъ горахъ: они на­
падали на караваны турокъ, отправлявшихся въ Мекку, убивали и грабили ихъ
имущество. Хотя гайдуки грабили и убивали, но ц*ль и характеръ ихъ разбойничества
были иные, ч*мъ у обыкновенныхъ разбойниковъ. Въ болгарскомъ гайдук* выразился
народный идеалъ: къ нему стремился въ тяжелую для родины годину каждый ю накь
(юноша), въ которомъ еще не совс*мъ остыла кровь, который не очерств*лъ настолько,
чтобы во время тяжкихъ народныхъ б'ЬдствШ думать только о своемъ карман*. По­
ступая въ гайдуки, юнакъ бросалъ свою семью, приставалъ къ какой нибудь шайкЬ
и вм*ст* съ нею велъ самую дикую, первобытную жизнь. Прячась въ ущельяхъ и
самыхъ непроходимыхъ мЬстахъ, безпощадно грабя и убивая турокъ, гайдуки мстили
такимъ образомъ, сколько хватало силъ, за угнетете своей родины. Къ соотечественникамъ своимъ они питали горячую, братскую привязанность и съ самоотвержетемъ
оказывали имъ всякую помощь, особенно въ т*хъ случаяхъ, когда ихъ нужно было
защитить отъ турка или отомстить за оскорблеше, нанесенное болгарской семь*.
Вотъ почему тамъ, гдЬ укрывались гайдуки, болгары не были такъ подавлены,
какъ въ другихъ м*стностяхъ, гд* и хъ не было. Въ гайдуки шли обыкновенно
т*, у которыхъ похищали жену, дочь или сына, т*, которыхъ тяжко и безъ
вины оскорбили или дочиста ограбили турки. Песчастнымъ нечего было уже больше
терять: они покончили вс* счеты съ жизнш и жаждали только одного— отомстить
врагу. Но были и т а т е , которые бросали родительстй кровь и делались гайдуками
только потому, что съ молокомъ матери всосали ненависть къ пригЬснителямъ; это
чувство постоянно кр*пло въ молодой груди, поддерживаемое болгарскими п*снями,
дышащими тою же злобою и ненавистью къ врагу и разжигаемое разсказами близкихъ. Молодой человЬкъ поступалъ въ шайку гайдуковъ, единогласно выбираемый
за храбрость своими товарищами. Когда въ шайку вступалъ новичекъ, атамань,
въ присутствш вс*хъ собравшихся гайдуковъ, торжественно прочитывалъ уставы
«Если ты убьешь хришанина или ограбишь его, чтобы поживиться его доетояшемъ,
если обидишь дйвушку, изъ ненависти убьешь старика, старуху, ребенка, если возь­
мешь у турка деньги, а его за выкупъ или изъ страха и жалости выпустишь изъ
рукъ живого, если убЬжишь изъ шайки во время опасного боя,— ты долженъ бу­
дешь умереть! Изъ награбленнаго отъ турка имущества ты получишь такую же часть,
какъ и вс* товарищи, но да будешь проклять небомъ, если ты изъ не я не удЪлишь

106
угнетенному собрату, который встретится тебе на дороге. Да будешь проклятъ, если
не защитишь собрата, не поможешь ему тотчасъ по первой его просьбе».
Защищать собратШ, жертвуя для этого покоемъ и семейнымъ счаш емъ, конечно,
подвигъ достойный всякаго уважеш я, но средство, которымъ гайдуки достигали этой
цели, все же вело ихъ ко множеству безнравственныхъ поступковъ. Скитальческая
жизнь, всегда съ оруж1емъ въ рукахъ, грабежъ, убШства, хотя и враговъ, разбой,
какъ единственный заработокъ,— все это мало-по-малу заглушало въ юноше сострад ате къ ближнему, очерствляло его душу, безвозвратно губило его нравственны я
ПОНЯТ1Я.

Съ 1 8 6 4 по 1868 г. Болгар1ею управлялъ или, точнее будетъ сказать, кроваво
расправлялся въ ней Митхадъ-паша. Турецкое взяточничество и пасшие надъ бол­
гарами достигли во время его управлешя своего апогея. Более всего онъ разорялъ
народъ темъ, что задумалъ украшать города; одно это стоило народу много крови н
слезъ. Этотъ человекъ былъ гораздо болыпимъ деспотомъ, чемъ его предшественники,
и еще более ихъ заботился о томъ, какъ бы потуже набить свой карманъ. Онъ
былъ сильно обрадованъ, когда ему донесли о какомъ-то заговоре между болгарами:
онъ съ жаромъ ухватился за это и сталъ вешать и сажать на колъ не только
взрослыхъ людей, но даже детей.
Такой порядокъ вещей въ Болгарш, когда то наступали перщ ы величайшихъ
жестокостей и пригВсненШ отъ турокъ, то опять несколько ослабевали, продолжался
до 1 8 7 6 г ., когда турки стали поголовно совершать надъ болгарами ташя неистов­
ства, при мысли о которыхъ въ жилахъ стынетъ кровь, примера которымъ нетъ
даже въ среднихъ векахъ. Весною .1 8 7 6 г. въ некоторыхъ деревняхъ Болгарш
вспыхнуло возеташе, вызванное крайнимъ произволомъ и жестокостью турецкихъ
властей. Когда было получено и з в е т е о возстанш, турецшя власти тотчасъ воору­
жили мусульманское населеше и вместе съ башибузуками и солдатами двинули это
войско противъ болгаръ. Возставпля болгарсшя деревни въ некоторыхъ местахъ
оказывали очень мало сопротивлетя, а въ другихъ и вовсе не сопротивлялись.
Большинство болгаръ отдавало свое оруж1е по первому требовашю. Не смотря на
это, множество болгарскихъ селъ было разграблено или сожжено. Народонаселение
большей части возставшихъ деревень было перерезано, сделавшись предварительно
жертвою насилШ, самыхъ жестокихъ и самыхъ гнусныхъ. Эти престу плетя были
со вер ш ает турецкими регулярными войсками наравне съ баши-бузуками. Только
въ ором ъ филиппопольскомъ округе было совершенно разрушено 65 деревень, убито
1 1 0 тысячъ людей, земля на несколько верстъ въ окружности была покрыта гншщими
трупами несчастныхъ болгаръ.
Сербы и черногорцы объявили войну туркамъ. Сельское населеше болгаръ, въ
тЬхъ местностяхъ, къ которымъ двинулась сербская арм1я, съ радостью присоедини­
лось къ ней. Однако, счастье изменило сербамъ. Приставале болгары частью опять
подчинились туркамъ, частью бежали въ Сербш. Башибузуки и черкесы разорили
и сожгли ихъ деревни, а т е , которые во-время не успели спастись, были убиты
самымъ варварекимъ образомъ. Начались опять зверства надъ болгарами. Европа со­
дрогнулась и устыдилась равнодупля, съ которымъ она до сихъ поръ относилась къ
собьшямъ на Балканскомъ полуострове. Собралась конференщя для обсуждения реформъ, которыя следовало ввести въ Болгарш подъ наблюден1емъ великихъ державъ.
Турки ответили на это провозглашешемъ конституцш. Они надеялись нагляднее до­
казать этимъ способность своего государства къ дальнейшему прогрессивному разви­
тая . Но все отлично сознавали, что турецкая конститущя не будетъ иметь никакого

107
значешя для подвластныхъ хриш анъ, нисколько не улучшить ихъ судьбы, не внесеть даже никакого обновлен!я въ жизнь турецкаго общества. И действительно, Турщя вполне оправдала эти предположешя и тотчаеъ доказала на деле, что на про­
возглашенную ею конституцйо она сама смотритъ, какъ на рекламу для европейскихъ
правительствъ, которая должна имъ отвести глаза отъ ужасовъ, совершаемыхъ въ Болгарш. Poccia, какъ могущественная славянская держава, не могла дольше оставаться
равнодушною при виде этихъ зверствъ и въ 1877 г. объявила войну Турцш. Бол­
гары тоже участвовали въ этой войне: изъ нихъ сформировалось несколько дружинъ
добровольцевъ. Война тянулась безъ малаго годъ и стоила русскимъ чрезвычайно
много жизней и денегъ. Что касается болгаръ, то они испытывали въ это время отъ
турокъ еще более, чемъ когда бы то пи было, зверствъ, ужасовъ и тяжкаго горя.
Раздраженные войною, которая началась изъ-за болгаръ, турки уже нисколько не
стеснялись грабить и убивать ихъ. Около 15 тысячъ человЪкъ было отправлепо ими
въ А зш ; даже цареградше болгары, которыхъ турки до тЪхъ поръ не тревожили,
теперь были или заточены по тюрьмамъ, или изгнаны изъ страны. Въ Филиппополе,
AApianonoae и Сливне сотни. болгаръ всйхъ сословШ были повешены, множество де­
ревень сожжено; леса и горы переполнились тысячами людей, лишившихся крова и
спасавшихся отъ преследовали}. Несколько болгарскихъ городовъ были сожжены до
основашя; Соф1я сгорела отчасти, а Систово, Тырново и Филиппополь спаслись только
благодаря искуснымъ движешямъ русскихъ войскъ и своевременному ихъ занятш .
Б л ети щ я победы русской армш заставили, наконецъ, турокъ прекратить войну
и заключить санъ-стефанскШ трактатъ въ 1878 г. По этому трактату должно было
возникнуть огромное Болгарское княжество. Но европейшя державы признали услоBia с.-стефанскаго договора несообразными съ политическими видами Европы и обра­
тились къ Росши съ настойчивымъ требовашемъ уступокъ подъ угрозой европейской
войны. На берлинскомъ конгрессе 1878 г. с.-стефанскт трактата былъ сильно измененъ и вместо него выработанъ берлинскШ договоръ, согласно съ которымъ теперь
и устроены все дела на Балканскомъ полуострове. Новое Болгарское княжество, по
величине территорш и по численности паселешя, было сильно сокращено сравни­
тельно съ темъ, какъ оно предполагалось по с.-стефанскому трактату.
Герцеговина и Босшя, первыя поднявпня возсташе противъ Турц!и, были отданы,
по берлинскому договору, въ распоряжеше Австрш. Много зла, недовольства, народныхъ вспышекъ и возсташй между славянами Бадканскаго полуострова породилъ этогь
берлинскШ договоръ и прежде всего уже темъ, что онъ ввелъ въ Б о с н т и Герце­
говину (населенныя сербами) такого могущественнаго врага веЪхъ славянъ, какъ
австрШцы.
Что же касается Болгарии, изъ-за которой произошла война, то она, вместо
огромнаго Болгарскаго княжества, какъ это предполагалось по с.-стефанскому трак­
тату, теперь, по берлинскому договору, была раздроблена на т р и части, изъ кото—Македошя, колыбель болгарскаго народа, по преимуществу имъ населен­
ная, оставлена подъ властью турокъ, которые вымещаютъ на ней все свои неудачи.
Въ ней и въ настоящее время совершаются таше же поборы, каше совершались
во всей Болгарш до 1878 г. Не избавлены болгары Македонш огь ужасовъ, насидШ
и притеснешй, каше огь времени до времени практикуюгь надъ ними турки еще и
теперь.
населеше Македонш платить и въ настоящее время на зОО0/»
более
податей и сборовъ, чемъ магометанское. Во многихъ частяхъ
Македонш беги (богатые землевладельцы магометанскаго иеповедашя) владеютъ всей
землей, между тЪмъ какъ христиане находятся въ полной огь нихъ зависимости. Та-

108
кюгь образомъ болгаръ Македонш грабятъ и беги, доводя ихъ до совершеннаго обни­
щ ав я. Правосуд1я для македонскихъ болгаръ пололштельио не существуетъ. Под­
купы до сихъ поръ господствуютъ во всей названной области и совершаются самым,
безцеремоннымъ образомъ. Недавно турецкШ полицейскШ убилъ целую семью невинныхъ болгаръ и былъ посаженъ за это подъ арестъ только на три дня.
Другая часть Б олгарш — Восточная Румел1я образовала, по берлинскому дого­
вору, автономную провинщю Турцш, т.-е. такую провинщю, которая управляется до
некоторой степени самостоятельно, но подъ верховной властью турецкаго губернатора.
Только третья часть Бол га pin образовала по берлинскому договору п очт и со­
вершенно самостоятельное Болгарское княжество. Мы говоримъ, что Болгарское кня­
жество теперь почти самостоятельно потому, что вся зависимость его отъ Турщи
состоитъ лишь въ ежегодной небольшой дани, которую княжество выплачиваетъ ту­
рецкому правительству, да въ утверждена султаномъ избраннаго болгарскаго князя.
Впрочемъ, зависимость княжества отъ Турщи скорее фиктивная, чЬмъ действитель­
ная. Эта зависимость не помешала болгарамъ присоединить въ 1885 г. къ своему
княжеству созданную темъ же берлинскимъ договоромъ турецкую автономную про­
винщю, подъ назвашемъ Восточной Ру мел in. Такимъ образомъ, фактически Болгар­
ское княжество заключаетъ теперь и эту провинщю.
После освобождешя отъ турецкаго ига болгарамъ пришлось устраивать заново
решительно все, что требуется для цивилизованнаго сущ ествовала: имъ необходимо
было иметь теперь свое управлеше, войско, школы,— однимъ словомъ, установить
на новыхъ началахъ свой политичешй и граждански! бытъ. Этотъ трудъ созидатя
новыхъ основъ и въ настоящее время далеко еще не законченъ, и болгары до самаго последняго времени переживали его въ высшей степени тревожно.
Въ первое время после утверждешя берлинскаго договора въ Болгарш оста­
вались pyccKia войска, и въ русскихъ же рукахъ было все гражданское управлеше
страною. Въ 1879 г. было созвано народное собрате въ Тырнове; оно состояло,
во-первыхъ, изъ представителей высшаго болгарскаго духовенства, во-вторыхъ,— изъ
высШихъ болгарскихъ чиновниковъ, назначенныхъ русскими властями, въ-третьихъ,
изъ лицъ, тоже назначенныхъ русскими исключительно для у часы я въэтомъ еобранш,
въ-четвертыхъ, изъ депутатовъ, выбранныхъ болгарскимъ народомъ. Это собрате
должно было выработать конституцию, т.-е. законы, на основами которыхъ долженъ
былъ управляться болгарскШ народъ. Вотъ существенные пункты этой тырновской
конститущи.
Болгарское княжество— MOHapxifl наследственная и конститущонная, съ народ­
ными представительствомч.. Во главе государства долженъ стоять князь, управляющШ при посредстве министровъ. Перваго князя необходимо выбрать; онъ подлежитъ
утверждению султана и великихъ европейскихъ державъ, а затемъ власть его должна
переходить по наследству. Законодательная власть, однако, принадлежать не князю, а
народному собрашю, члены котораго (депутаты) выбираются народомъ на три года,
по одному на 1 0 ,0 0 0 жителей. Каждый "болгаринъ, какъ богатый, такъ и бедный,
образованный и безграмотный, можетъ подавать голосъ на выборахъ (при избранш
депутата), если только онъ достигъ 21-лЬтняго возраста. Народное собрате назначаетъ иодати и определяет государственные расходы. Кстати заметимъ, что по
конститущи, предложенной Росшею, организащн народнаго собрашя должна была быть несколько иною. По русскому проекту членами народнаго собрашя, кроме депутатовъ, должны были быть чиновники, духовенство
и люди, назначенные князем'ь; депутатовъ могло быть всего около половины собра-

шя. Такимъ образомъ власть и полномошя болгарскаго киязя были бы очень об­
ширны, и онъ въ собраши могъ делать все, что пожелалъ. Между тЬмъ интересы
князя и народа очень часто могли бы оказаться далеко не одинаковыми, что и об­
наружилось даже на этомъ первомъ тырновскомъ собранш, которое сократило содержаше князя съ 1 милл. франковъ въ годъ, предложепнаго по русскому проекту, до
600 тысячъ. Къ тому же эта сумма не могла быть ни увеличена безъ народнаго
собрашя, ни уменьшена безъ дозволешя князя. Ни одинъ законъ Болгарскаго кня­
жества не могъ быть изданъ, дополненъ п отм'Ьненъ безъ предварительнаго обсужденЁн и приняыя его народнымъ собрашемъ. Законъ, принятый парорымъ собрашемъ,
представляется на утверждеше князя. Затемъ народному собранш принадлежить еще
одно важное право: оно можетъ отдавать подъ судъ министровъ, когда те не исполняютъ законовъ или требовашй собрашя. Частная переписка отныне должна была
составлять тайну и считаться неприкосновенною. Эта тырновская конститущя гаран­
тировала также полную свободу печати: никакой цензуры на допускается и ни­
какого залога не требуется отъ автора и издателя; преступлешя по дбламъ печати
судятся въ общихъ судахъ. Первоначальное обучеше— безплатно и обязательно для
всехъ поддаиныхъ Болгарскаго княжества. Тырновская конститущя даровала также
болгарамъ право совершенно свободно устраивать общества н сходки. Теперь они
могли собираться вместе, составлять всевозможные митинги и сходки для обсуждешя всякаго рода вопросовъ безъ предварительнаго на то разреш етя. Наконецъ,
тырновская конститущя признала полное равенство всехъ болгаръ передъ закономъ,
запретивъ дйлеше народа на cocaoBia; все должны были быть равны передъ зако­
номъ и пользоваться одинаковыми правами и преимуществами; даже ордена и друпе
знаки отлшпя, какъ нарушающее равенство, строго были запрещены для гражданъ
Болгарскаго княжества и сохранены только для военныхъ за военные подвиги, но
никакъ не въ мирное время. Этотъ законъ вполне соответствовали характеру болгар­
скаго народа, не имеющего ни дворяиъ, ни крестьянъ. Для выбора перваго князя
или для избран!я регентовъ (назначаемыхъ, когда престолъ на время остается вакантнымъ, или когда вступавший на престолъ князь не достигъ еще совершеннолепя), равно
какъ и для пересмотра конституцш, если бы это понадобилось, должно быть созвано
особое, такъ называемое великое народное собрате, тоже избираемое народомъ, но
съ двойнымъ числомъ депутатовъ.
Первымъ княземъ Болгарш, согласно желашю русскаго Императора, былъ
избранъ немецкШ принцъ Александръ Баттенбергъ. Этотъ пруссшй лейтенантъ,
пользовавппйся на своей родина весьма скудными матер!альнымп средствами и
незавиднымъ положешемъ, очень обрадовался своему нзбранш. Совершенно чуждый
по своему происхожденио, языку и религш, онъ не могъ понимать
стремлен!й болгаръ и думалъ лишь о томъ, какъ бы разбогатеть и возвеличиться.
Его корыстный побуждешя очень скоро обнаружились, а потому и болгары стали
враждебно къ нему относиться. Такъ какъ на избранш Баттенберга особенно настаи­
вала Poccia, то вместе съ нелюбовью къ новому князю болгары стали выказывать
и неудовольств1е къ России и русскимъ. Впрочемъ, это недовольство освобожденныхъ
болгаръ противъ своихъ освободителей русскихъ, которые проливали за нцхъ столько
крови, принесли для ихъ освобождетя столько величайшихъ жертвъ, началось среди
болгаръ уже на театре войны, а затемъ оно стало усиливаться после ея окончашя.
Причииъ для этого было достаточно: мнопе болгары были недовольны русскими
чиновниками, когда те управляли Болгар1ею до водворешя у нихъ князя Баттенберга;
но большая часть недоразумешй между русскими и болгарами возникала отъ различая

110
въ характере того и другого народа. Русскаго человека, щедраго и добродушнаго по
натура, чувствовавшаго себя освободителемъ и спасихелемъ болгаръ и со всею наивно­
стью дававшаго имъ это чувствовать на каждою, шагу, возмущала разсчетливость, ску­
пость, недоверчивость и порою даже жестокость болгарскаго народа. Но настоящую
вражду къ русскшгъ болгары стали проявлять после берлинскаго договора; она
усилилась еще во время правлен 1я Александра Баттенберга. С.-стефанскШ трактатъ заставлядъ трепетать сердца болгарскихъ патрттовъ отъ счасия и надеждъ,—
онъ делалъ Болгарш единою и нераздельною, но когда этогь трактатъ быль заново
перекроенъ, и вместо него явился берлинскШ договоръ, то болгарскнмъ патрттамъ
пришлось сильно разочароваться. Вместо огромнаго болгарскаго царства образовалось
маленькое княжество; выбранный князь оказался корыстолюбивымъ и тщеславнымъ
человекомъ, близко прииимающимъ къ сердцу не судьбу своего народа, а лишь
собственный выгоды, притомъ, по своему происхожденю, совершенно чуждымъ
интересамъ славянъ вообще. Вдобавокъ къ этому Болгар1я, вместо полной само­
стоятельности и независимости, осталась въ вассальныхъ отношетяхъ къ Турцш,
а часть Болгарш— Македотя не была даже и освобождена. И вотъ, во всемъ
этомъ болгары винили Pocciio. Имъ казалось что, если бы столь могущественное
государство, какъ Poccia, не было такъ уступчиво относительно европейскихъ державъ,
с . -стефанскШ трактатъ могъ бы войти въ силу; недовольны они были Росшею и
за избрате Баттенберга,— имъ казалось, что они въ конце концовъ могли бы найти
более достойнаго князя.
Въ начале своего правлешя князь Баттенбергъ выражалъ самую горячую пре­
данность русскому государю (имп. Александру II), но вскоре онъ началъ заявлять,
что ему тяжело управлять Болгар1ею вследетше слишкомъ либеральной ея конституцш . Вступивъ на престолъ съ мечтами о громадной власти, о царекомъ содержант,
о блестящихъ дворцахъ,. ему было трудно мириться съ простотою нравовъ болгаръ;
не по душе ему была и ихъ разсчетливость: народное собрате назначило на его
содержаше такую скромную сумму. О блестящихъ дворцахъ тоже не могло быть и
помину: на перестройку его дворца назначили тоже не столь значительную сумму,
какую требовалъ этотъ расточительный болгарсшй князь. Не менее раздражала его
и ограниченность той власти, которою онъ пользовался. Не прошло и года после
его встуллешя на престолъ, какъ онъ началъ уже подумывать о томъ, какъ бы,
хотя насильственно, расширить свою власть. Въ 1881 г. онъ потребовалъ, чтобы
ему были предоставлены неограниченный полшикшя на управлеше страною въ течете
семи летъ, грозя въ противномъ случае отказаться отъ престола. Либеральная пар­
и я вела энергическую пропаганду противъ предоставлешя требуемыхъ имъ полномочШ,
но результаты выборовъ, произведенныхъ иодъ давлешемъ назначеннаго княземъ временнаго министерства, во главе котораго стоялъ русш й генералъ Эрнрота, оказались
благопр!ятны для Баттенберга, и народное собрате изъявило соглате на его требоваш я. Такимъ образомъ власть киязя была чрезвычайно усилена въ ущербъ народному
Этотъ переворота, который Баттенбергу удалось произвести съ помощью русскихъ офицеровъ, въ то время служившихъ еще въ Болгарш и действовавшихъ
во вриказанш своего начальника Эрнрота, возмутилъ всехъ болгарскихъ патрштовъ
и вызваль крайнее негодоваше противъ русскихъ. После этого переворота Баттенбергъ,
уже не стесняемый более иароднымъ собрашемъ, началъ распоряжаться въ стране
шо: вся забота правительства была направлена теперь на увеличеnie армш, на ppam enie городовъ, на постройку дворцовъ, на проведете ненужныхъ

Ill
желЬзныхъ дорогъ, однимъ словомъ на осуществлеше различныхъ предпр1ятШ, который
давали возможность урывать порядочные куши. Понятно, что во главе всЪхъ этихъ
предпр1ят1й и подрядовъ стояли люди, близте къ князю Баттенбергу, и что подобныя
предоpifiTia вели къ чрезвычайным!, расходамъ: въ государстве не хватало денегъ и
пришлось увеличить подати. Неурядицу въ страна усиливали безконечныя дрязги,
интриги, ссоры и доносы другъ на друга, какъ среди лицъ, окружающихъ Баттен берга, такъ и среди высшаго правительственнаго персонала: возможность урывать
все новые куши заставляла ихъ быть па ножахъ другъ съ другомъ и усиливала
ихъ пошлые инстинкты и вождел'Ьшя. Отъ свободы скоро не осталось и помину:
лучная газеты были запрещены, мнопе истинные болгарсие патрюты или сами
покидали родину, или были брошены въ тюрьмы. Не смотря на то, что русское пра­
вительство считало Баттенберга своимъ вбрнымъ союзникомъ и осыпало его подарками
(оно дало ему орденъ и, помимо получаемаго имъ содержашя изъ болгарской казны,
ежегодно выдавало ему денежную субсидии), онъ интриговалъ противъ русскихъ
министровъ и возбуждалъ болгарскШ народъ противъ Россш.
Однако, въ 1883 г. Баттенбергъ былъ вынужденъ обстоятельствами возстановить
тырновскую конституцт: болгары не мирились съ созданнымъ имъ гнетомъ, и, при
враждебномъ отношенш къ нему, онъ всегда могъ ожидать взрыва народнаго негодовашя. Возстановить тырновскую конституцш заставили его и настояшя его перваго
министра, русскаго генерала Соболева. Но благородное поведете Соболева уже не
могло примирить болгаръ съ Poccieft; они въ то время едва ли и знали о его роли
въ этомъ деле , къ тому же они были уже через чуръ враждебно настроены противъ
русскихъ и думали, что возстановлешемъ тырновской конетитуцш они исключительно
обязаны своему князю, который по необходимости решилъ переменить свою политику.
И действительно, Баттенбергъ теперь старался пользоваться решительно всемъ, чтобы
возстановить свой пошатнувпнйся авторитета. Для примирения съ болгарскимъ народомъ князю скоро представился весьма удобный случай.
Жители автономной провинции Восточной Румелш были крайне недовольны поряд­
ками, созданными въ ихъ стране берлинскимъ договоромъ. Доходы этой области за последnie годы постоянно уменьшались потому; что главный источникъ заработка (вывозная
торговля зерновымъ хлебомъ) сильно страдалъ отъ американской конкуренцш, что, въ
свою очередь, чрезвычайно неблагощнятно отзывалось на всей торговле этой области.
Что же касается промышленности, то правительство Восточной Румелш не обращало
ни малейшаго внимашя на ея развтче. Между темь расходы быстро возрастали, что
не трудно объяснить двойною, отдельною отъ Болгарш администрацией). Чтобы покры­
вать все эти расходы, увеличивали налоги, и румелШсше болгары буквально изнемо­
гали нодъ ихъ бременемъ. Если бы Восточная PyMeaia еще несколько лета просуще­
ствовала отдельно отъ Болгарскаго княжества, обе эти области были бы вконецъ
разорены. Необходимость ихъ возсоединешя прекрасно сознавали какъ болгары руме­
лШсше, такъ и болгары княжества.
Обременеше румелШскихъ болгаръ тяжелыми налогами и нхъ страстное стремлеше къ возсоединеню съ княжествомъ привели въ конце концовъ къ народному
возсташю въ 188-5 г. Въ ночь съ 5 на 6 сентября вооруженные крестьяне окрестныхъ деревень ворвались въ городъ, и съ ними соединилась дружина румелшекаго
ополчения. Генералъ-губернаторъ, назначенный Портою, былъ посаженъ подъ ареста.
После этого было провозглашено соедииеше Восточной Румелш съ Болгарскимъ кня­
жествомъ. Князь Александръ, не безъ ведома котораго подготовлялось все это дви­
ж ете, приведшее къ перевороту, приказалъ своимъ войскамъ войти въ Восточную

112
Р у м елт и черезъ нисколько дней уже совершилъ торжественный въ'Ьздъ въ Филипнополь, главный городе Восточной Румелш. Въ тотъ же день была получена теле­
грамма съ и звеш ем ъ , что русское правительство не одобряетъ румелШскаго пере­
ворота (хотя по санъ-стефанскому договору предполагалось присоединить къ Болгарш
не только Восточную Р у м е л т, но даже Македошю), и русские офицеры, которые
обучали болгарскую армно, должны были ее оставить и возвратиться въ Pocciio.
Болгары недоумевали, какъ имъ слЪдуетъ смотреть на недовольство, выказанное въ
этомъ случае русскими: когда ихъ князь посягалъ на народныя вольности, Россия
ему покровительствовала, а теперь, когда онъ содействовалъ осуществление заветной
мечты болгарскаго народа, т.-е. соединенно Восточной Ру мел in съ княжествомъ,
Росеiя отступилась отъ Болгарш. Болгарамъ мало было известно, въ какое враж­
дебное отншиеше къ русскому правительству успелъ стать къ этому времени ихъ
князь Алексапдръ. После этого Баттенбергъ публично заявилъ, что день, въ который
ему удалось видеть свое войско подъ командою исключительно болгарскихъ офицеровъ, онъ считаетъ счастливейшимъ въ своей жизни и при этомъ презрительно
отозвался о русскихъ, сказавъ, что они покинули свои посты въ минуты опасности.
Ответомъ нашего правительства было нсключеше князя болгарскаго изъ списка
русской армш, въ которой онъ числился гсвераломъ.
По полученш и з в е т я о румелШскомъ перевороте, сербскШ король Миланъ
мобилизировалъ свою apsiiio и объявилъ представителямъ великихъ державъ, что онъ
не можетъ допустить соединения обеихъ Болгар1й безъ соответственнаго земельнаго
увеличен!я своей страны. БратоубШственная война двухъ близкихъ народовъ нача­
лось вторжешемъ сербовъ въ Болгарш (въ 1885 г .). Но болгары геройски отразили
нападете, разбили войско Милана и, смело перейдя въ наступлеше, сами вторглись
въ cep6cKie пределы. Победоносно подвигаясь впередъ, они взяли съ боя сербскШ
городъ Пиротъ, после чего разстроенная сербская арм1я была не въ силахъ оста­
новить движ етя ихъ даже къ Белграду — сербской столице. Величайшая опасность
грозила не только сербской столице, но даже престолу Милана, когда въ главной
квартире князя Александра появился австрШскш посланник!, и заявилъ ему, что
если болгары будутъ подвигаться впередъ, то въ Сербю, для ея защиты, вступить
австро-венгерская apMia. Князь Александръ прюстановилъ военныя дейсушя, продолжавппяся всего две недели; между Cep6iero и Болгар1ею былъ заключенъ миръ,
причемъ Болгарчя, не смотря на свои победы, не получила отъ Сербш никакого
вознагражден ia за испытанное ею несправедливое нападен1е.
Европейскимъ державамъ предстояло теперь решить трудный вопросъ, какъ по­
ступить съ Восточною Румел1ею, которая по берлинскому договору должна была быть
особою провинщею и управляться генералъ-губернаторомъ, назначаемьгаъ Портою на
пятилетиШ срокъ, между темь какъ она теперь соединилась съ Болгарскимъ кня­
жествомъ. Дело это решилось такимъ образомъ; европейсшя державы постановили,
что генералъ губернаторство въ Восточной Румелш вверяется князю болгарскому на
осяованш берлинскаго трактата, т.-е. лишь на пятилетнш срокъ.
Хотя желаше болгаръ относительно соединешя съ В. Румел1ей теперь оказалось
осуществившимся, но такъ какъ болгарш й князь былъ иризнанъ лишь временнымъ
нравителемч. Румел1и, то это не нравилось болгарскому народу. Недоволенъ онъ
былъ и тЬмъ, что князь не съумелъ сохранить дружескихъ отношешй съ Pocciefi.
Хотя болгары еще недавно выражали сильное неудовольствае противъ Poccin, но
наиболее благоразумные элементы въ Болгарш всегда сознавали всю необходимость
дружбы съ Росшею. Возбуждалъ князь неудоволыяше болгаръ и темъ, что онъ

113
слишкомъ дорого стоилъ государству. Сл'Ьдств1емъ всего этого было то, что въ
1886 г. одинъ болгарскШ военный отрядъ, при участш воспитанниковъ военнаго
училища въ Соф1и, нроизвелъ государственный переворотъ: князь Александръ былъ
арестованъ и высланъ изъ пред'Ьловъ Болгарш. Но черезъ нисколько дней одержала
верхъ другая пария, призвавшая князя обратно. Александръ Баттенбергъ почуветвовалъ, однако, что власть его можетъ быть прочною лишь при добрыхъ отношешяхъ
къ Россш и спросилъ телеграммою у русскаго Императора, можетъ ли овъ на это
разсчитывать. Государь ответа лъ, что русское правительство будетъ воздерживаться
«отъ всякаго вмешательства въ печальное положеше дгЬлъ, до котораго доведена
Болгар1я», пока князь Александръ будетъ въ ней оставаться. Тогда князь Баттен­
бергъ отрекся отъ престола и оставилъ Болгарно, назначивъ регентство изъ трехъ
лицъ. Русское правительство отправило въ Болгарш своего военнаго агента, барона
Каульбарса, съ целью ознакомиться съ положешемъ делъ въ стране и выяснить
населенно истинныя намерешя Poccin. Созванное въ это время народное собрате
выбрало княземъ датскаго принца, но когда тотъ отказался принять это избраше,—
утвердило регентство. Все это шло въ разрезъ съ требовашями русскаго правитель­
ства; когда же руссте стали подвергаться въ Болгарш различнымъ HenpiaTHOстямъ и оскорблешямъ, представитель русскаго правительства, баронъ Каульбарсъ,
выехалъ изъ Болгарш, предписавъ сделать то же и всемъ русскимъ консуламъ въ
Болгарш и Ру мел in. Такимъ образомъ дипломатичешя сношешя между Boarapieio и
Росшею были прерваны.
11оложен1е вещей въ Болгарш не только не улучшилось во время регентства, но
скорее еще ухудшилось, что вызывало сильное неудовольств1е какъ среди земледельческаго населен!я, такъ и среди войска; последсшемъ этого было несколько военныхъ возстанШ. Нужно заметить, что болгарское правительство во время регентства
вполне подчинялось наиболее энергичному и смелому изъ регентовъ, а именно Стамбулову, подавлявшему эти возсташя съ величайшею суровостью. Всехъ зачинщиковъ
этихъ возстанШ, а часто и лицъ, лишь заподозренныхъ въ участш въ нихъ разстреливали
или сотнями бросали въ тюрьмы; при этомъ заключенныхъ жестоко пытали и вся­
чески истязали. Все это страшно возмущало и волновало народъ. Господствовавшее
въ стране возбуждеше угрожало новымъ переворотомъ. Это заставило правителей
Болгарш, т.-е. главнымъ образомъ Стамбулова, спешить избратемъ новаго князя.
Вследств1е этого болгарская депутащя отправилась въ западную Европу съ просьбою
о посредничестве великихъ державъ, подписавшихъ берлинскШ договоръ. Европейше
кабинеты, такъ-же, какъ и турецкое правительство, дали депутацш советь войти по
этому поводу въ непосредственное соглашение съ Poccieio. Но депутащя, вопреки со­
вету, обратилась къ принцу Фердинанду Кобургскому съ предложешемъ болгарскаго
престола. Принцъ Кобургск1й вступилъ въ сношешя съ регенствомъ и выразилъ ему
свое желан1е сделаться болгарскимъ княземъ, но съ услов1емъ, чтобы онъ былъ признанъ болгарскимъ княземъ державами, подписавшими берлиншй договоръ. Однако,
несмотря на отказъ державъ одобрить его кандидатуру, Фердинандъ Кобургшй, избран­
ный болгарскимъ княземъ въ 1887 г. народнымъ собрашемъ, отправился въ Софш,
столицу Болгарскаго княжества, и вступилъ въ управлеше страною.. Онъ поручилъ
составлен1е министерства Стамбулову, который немедленно назначидъ на вл1ятельный
постъ военнаго министра своего зятя Муткурова и составилъ министерство исключитель­
но изъ своихъ приверженцевъ, усердныхъ сторонниковъ принца Кобургскаго. Не при
знанный ни Портою, ни великими державами, сознавая шаткость своего подожетя,
новый князь возложилъ все свои надежды на Стамбулова, который главнымъ обра8

114
зомъ помогъ его избранно на болгарскШ престолъ. Стамбудовъ, действительно, ока­
зался челов'Ькомъ весьма умнымъ, образованными изъ ряду воиъ энергичнымъ, но
вт> то же время корыстолюбивымъ, жестокимъ, порочнымъ и безпринципнымъ. И вотъ
такой-то челов'бкъ сделался первымъ министромъ, полновластнымъ хозяиномъ въ
стране и распоряжался ею но своему произволу до 1894 г. Весь этотъ семивосьмилетнШ перюдъ жизни болгаръ напоминалъ лишь самые худппя времена турецкаго ига. Въ такомъ неболыпомъ очерке, какъ иашъ, трудно дать полное представлеше о томъ зле, которое Стамбудовъ сделалъ стране, объ ужасахъ и несправедливостяхъ, испытанныхъ болгарами во время его господства; онъ не стеснялся ни съ
отдельными личностями, какое бы положеше оне ни занимали, ни съ законами страны.
Однажды вечеромъ (въ 1891 г.), когда Стамбудовъ прогуливался вместе съ
министромъ финансовъ Бельчевымъ, раздались выстрелы, и Бельчевъ палъ мертвымъ.
По всей вероятности хотели убить не его, а Стамбулова: народъ, выведенный изъ
терпешя его тиратею , решилъ ему о то м с ти ть . Возможно также и то, что его убШствомъ хотели вызвать народное волнеше и низвержеше правительства. Такъ или
иначе, но это осталось неизвестнымъ; убШцы скрылись, и Стамбудовъ принялъ все
меры, чтобы ихъ отыскать: немедленно было объявлено въ Софш осадное положеше
и въ то же в р е м массами стали хватать народъ; сажали въ тюрьмы множество невинныхъ людей, чтобы при такомъ удобномъ случае извести всехъ, нещлятныхъ
диктатору. Вместе съ множествомъ невинныхъ людей бросили въ тюрьму и замеча­
тельная болгарская патршта Каравелова *). Жены, матери и сестры лицъ, лишенныхъ свободы по подозрешю въ участш въ у 61й с т в 4 Бельчева, подали коллективное
прошеше всемъ находившимся въ Софш представителямъ державъ. Въ иемъ указы­
валось, что ихъ родственниковъ, заключенныхъ въ тюрьмы лишь по подозрешю, под вергаютъ жесточайшимъ пыткамъ, что между прочимъ пытаюгь даже огнемъ, отчего
одинъ изъ заключенныхъ уже умеръ. Просители умоляли представителей державъ
употребить свое вл1яше и положить конецъ этимъ беззакошямъ. Большинство заключениыхъ въ конце концовъ, действительно, пришлось освободить, такъ какъ, при всемъ
старанш, противъ нихъ не нашлось решительно никакихъ данныхъ, доказывавшихъ
ихъ виновность.
А вотъ и другой, не менее характерный, примеръ режима Стамбулова. Когда
сделалось известнымъ, что князь Фердинандъ женится на католичке, въ Бодгарш
появилось много католиковъ, а вместе съ этимъ стала быстро распространяться и
католическая пропаганда; это сильно возмущало всехъ ревностныхъ православныхъ
болгаръ. Тырновскш митрополитъ Климентъ произнесъ въ церкви проповедь, пригла­
*) Петко Каравеловъ— челов’Ькъ въ высшей степени образованный и популярный, замеча­
тельный ораторъ и бывпий министръ финансовъ. Во время его министерства и при его непо­
средственно мъ уча стш совершилось соединеше Болгарскаго княжества съ В. Румел1ею. Онъ палъ
носл-Ь переворота 1886 г. Въ 1892 г. стамбуловское правительство отдало Каравелова подъ воен­
ный судъ по обвиненш въ участш въ уб1йстве Бельчева, хотя для такого обвинешя не было ни­
какихъ данныхъ; но по своимъ взглядамъ, которые онъ проводилъ своимъ соотечествеипикамъ въ
своихъ статьяхъ и устныхъ беседахъ, по своему возвышенному образу мыслей, по своему бла­
городному характеру и по своей громкой популярности въ стране онъ былъ неиависгенъ Стамбулову. Понятно, что, хотя для его обвинешя не было ни малейшихъ данныхъ, онъ всетаки
былъ приговоренъ къ пятилетнему тюремному заключешю, во время котораго крайне пошатну­
лось его здоровье. Несколько позже, еще во время |его заключешя въ тюрьме, ему предлагали
свободу съ услов!емъ, чтобы онъ отказался огъ борьбы съ княземъ, но онъ съ негодовашемъ
отвергъ это нредложеше. Его идеальная честность не оспаривается даже его врагами: будучи
министромъ, онъ не иажилъ никакихъ средствъ, и семья его, во время его тюремнаго заклю­
ч ен а , существовала лишь на заработокъ его жены-учительницы.

115
шая присутствующихъ быть твердыми въ православной вере, хранить ее и строго
выполнять заветы своей церкви. Правительство усмотрело въ этомъ оскорблеше
князя и призывъ населешя къ иеповиновенш. На другой день уличная толпа, пред­
водительствуемая агентами Стамбулова, напала на тырновскую митрополт, самымъ
гнуснымъ образомъ вытащила оттуда митрополита, осыпая его ругательствами и
побоями, и засадила въ Петропавловскй монастырь. Правительство предало митро­
полита обыкновенному суду, созвавъ для этой цТли особый составъ окружнаго суда,
т.-е. см'Ьнивъ т гё х ъ членовъ суда, которые могли бы решить дело несчастиаго
митрополита по чести и совести, и зам'Ьнивъ ихъ сторонниками правительства. Втотъ
судъ приговорилъ митрополита къ вечному заточенш. Д'Ьло это перешло на апелляцно, но и апеллящовный судъ былъ составленъ такъ же, какъ и первый: хотя
подсудимый известить судъ о томъ, что онъ желаетъ присутствовать при разсмотрЬнш
своего дела, тЬмъ не менее оно разсматривалось въ его отсутствш, такъ какъ полищя не дозволила ему явиться въ судъ, который призналъ Климента виновнымъ
въ оскорбленш князя, но отвергъ его виновность въ призыве къ революцш и при­
говорилъ его къ трехлетнему тюремному заключенш.
Въ народномъ собранш было много противниковъ рктатора, и выборы въ это
главнейшее учреждеше болгарскаго княжества были превращены Стамбуловымъ въ
простую комедш. Давлеше на выборы со стороны Стамбулова было такъ безцеремонно,
что онъ прямо приказывалъ выбрать въ известный округъ того или другого депу­
тата. Чтобы точно выполнить это нриказаше, низпия власти не брезгали никакими
средствами: нередко переодетые городовые избивали до полусмерти всехъ избирателей,
выбиравшихъ въ депутаты противниковъ Стамбулова,— имъ также грозила тюрьма и
ссылка. Практиковались и друпе способы: избирательный урны оказывались иногда
наполненными бюллетенями съ написанными на нихъ именами еще до открытая выборовъ. Такъ какъ выборы сопряжены были не только съ непр1ятнбстями, но даже
съ опасностью для здоровья и жизни для людей более или менее независимыхъ, то
очень мнопе болгары стали устраняться отъ выборовъ и совсЬмъ не являлись на
нихъ. Такъ какъ депутаты въ народное собрате были теперь, въ громадномъ боль­
шинстве случаевъ, люди желательные для Стамбулова, то они и проводили лишь то,
чего онъ добивался. Такимъ образомъ, народное собрате,— это основное учреждеше
Болгарш, въ конце концовъ тоже явилось послушнымъ орудтемъ въ рукахъ Стамбулова.
Точно также и на сходкахъ не допускалось теперь свободнаго обсуждешя очень
многихъ вопросовъ: какъ только произносились речи, непр1ятныя правительству, по­
л ти н немедленно разгоняла собравшихся, а ораторовъ высылали въ провинщальныя
захолустья или бросали въ тюрьмы.
Чтобы избавиться отъ всехъ непр1ятныхъ для него элементовъ въ стране,
Стамбуловъ приказалъ вскрывать все письма и окружилъ себя целымъ лепономъ
шшоновъ и доносчиковъ. Наступилъ настоящШ терроръ: во всей стране нельзя было
произнести ни одного слова, мало-мальски непр1ятнаго правительству, т.-е. Стамбулову: шшоны были во всехъ ресторанахъ, на всехъ сходкахъ, на гулянье, однимъ
словомъ всюду. Арм1я этихъ пшоновъ увеличивалась съ каждымъ р ем ъ и стоила
княжеству огромныхъ денегъ. Доносами, лукавствомъ, хитростью, гнуенымъ предательствомъ, всевозможными средствами эти шшоны улавливали въ свои сети мно­
жество людей и широкой волной розлили въ стране горе, отчая Hie, злобу, страстное
стремлеше отомстить Стамбулову.
Во все время правлешя Стамбулова, вместо свободы слова и печати, законам
правосуд1Я, гарантш чести, жизни и имущества,— всехъ благъ, дарованныхъ болга•»

"V

8*

116
рамъ тырповскою конститущею, въ страйк господствовали лишь терроръ, тюрьма и
ссылка, побои, истязаш я, полнЪйнпй произволъ, палочники, жандармы и шшоны.
Волнетя следовали за волнешями, правительство усмиряло и карало безъ всякаго
снисхождешя не только виновныхъ, но и невинныхъ; тюрьмы были переполнены
арестантами, множество народу было сослано административнымъ порядкомъ въ разные
захолустные уголки.
Когда все было въ рукахъ Стамбулова, когда все трепетало передъ нимъ, онъ
нашелъ, что наступать моментъ, когда онъ открыто можетъ узаконить свои беззаконш, и см'Ьло приступись къ перем'Ьпамъ въ тырновской конститущи. Въ 1893 г.
было созвано въ Тырнов* великое народное собрате, которое единогласно утвердило
слЪдуюнуя измЪнетя въ болгарской конституцш: 1) князь получаетъ титулъ «цар­
ское высочество». Титулъ этота принята на томъ основами, что встарину Болrapia им*ла своихъ царей. 2) Избранный князь и его первый преемникъ могутъ не
принадлежать къ православной в*р*. 3) Князь им*етъ право раздавать ордена (по
прежней конституцш ордена за гражданств заслуги были воспрещены). 4) Депутаты
въ наророе собраше избираются по одному на 2 0 .0 0 0 чел. об. пола и на 5 л*та,
между т*мъ какъ прежде одинъ избирался на 1 0 .0 0 0 человЪкъ и на 3 года. Не
смотря на стамбуловсшй гнета, это изм'Ьнеше было встречено съ болынимъ неодобрешемъ: оно наглядно показывало стремлеше правительства ослабить у чаш е
народа въ управленш страною и желаше, во чтобы то ни стало, усилить прави­
тельственную власть въ ущербъ народной вол*. 5) Народное собраше можетъ поста­
новить р*шеше при наличности бол*е, ч*мъ одной трети общаго числа депутатовъ,—
прежде для этого требовалась половина. Это необходимо было Стамбулову для того,
чтобы желательный для него проекта прохорлъ легче и быстрее. 6) Тайное голосоваше можетъ им*ть м*сто лишь въ томъ случай, если это будетъ предложено
десятью депутатами и если предложеше будетъ принято собрашемъ. Этого уонш я
не было до сихъ поръ въ конституцш. 7) Князь получаетъ право разрешать заемъ
па 3 мил. франковъ съ одобрения ближайшимъ народными собрашемъ, — прежде онъ
могъ разрешать заемъ лишь на 1 мил. франковъ. Князь получаетъ также право
увеличивать своею властью цифру утвержденныхъ собрашемъ расходовъ на 1 мил.
франковъ,— прежде эта сумма не могла превышать 3 0 0 .0 0 0 франковъ. 8) Вс* де­
путаты получаютъ суточныя деньги, — прежде на это им*ли право только т* депу­
таты, м*сто жительство которыхъ находилось не въ город!*, гд* происходило собрате.
9) Число членовъ велйкаго народного собрашя должно быть вдвое больше числа
членовъ обыкновенная собрашя. 1 0 ) Учреждаются два иовыхъ министерства: а) ми­
нистерство торговли, сельскаго хозяйства и промышленности и б) министерство
общественныхъ работа и путей сообщешя. Число министерствъ такими образомъ
возросло до восьми, что сразу сильно увеличивало расходы государства.
Поел* вс*хъ этихъ перем'Ьнъ въ конституцш, народное собрате стало окон­
чательно выполнять не волю народа, а желашя Стамбулова. Даже бюджета княжества
разсматривалея теперь собрашемъ лишь для проформы, и такимъ образомъ у него
отнималась главная его функщя — контролировать финансы страны. Между т*мъ
расточительность правительства и хшцеше казны превосходили всякое в*рояйе,
быстро разоряли государство и тяжелымъ бременемъ ложились на плечи народа,—
его порти и налоги все возрастали. Планы новыхъ грандшэныхъ построекъ и всевозможныхъ предпр1ятШ росли съ невероятной быстротой, но громадное большинство
построекъ не было даже начато, а друпя брошены при самомъ начала. Между т*мъ
на вс* эти предпр^яйя ассигнованы были громадный суммы, который дошли въ

117
карманы людей почему-либо нужныхъ или пр1ятныхъ Стамбулову. Впрочемъ, госу­
дарство разоряли не одни npeppiaTia, уже исключительно и задуманный съ хищни­
ческими целями: своимъ министрамъ Стамбуловъ часто давалъ заграничный коман­
дировки; при coxpaHeuin полнаго содержашя они получали еще въ это время по
200 фр. суточпыхъ. Наконецъ, самъ Стамбуловъ совершенно безцеремонно пользо­
вался государственной казною: когда онъ только что получилъ власть, онъ былъ
небогатымъ человекомъ, но, оставивъ ее, онъ оказался миллшнеромъ: у него были
собственные дома, огромное поместье, капиталы въ иностравныхъ банкахъ.
Несмотря на терроръ, который господствовалъ въ это время въ Болгарш,
все-же отъ времени до времени то тамъ, то здесь раздавались голоса: «Долой ти­
рана, долой Стамбулова!» или «подъ судъ Стамбулова!» Наконецъ, обстоятельства
вынудили Стамбулова подать въ отставку (въ 1894 г .), но онъ твердо былъ уверенъ, что князь снова призоветъ его къ власти; онъ ошибся, орако, и отставка
его была принята. Моментально облетала эта весть всю Болгарш , и въ Софш было
получено более 2 0 .0 0 0 телеграммъ, въ которыхъ выражали восторгъ и благодар­
ность князю за избавлеше страны отъ тирана и хищника. Вскоре после этого Стам­
буловъ былъ убитъ такимъ варварскимъ способомъ, при воспоминанш о которомъ
кровь стынете въ жилахъ. Та-же страшная ненависть народа къ этому злодею вы­
разилась и при его похоронахъ, и въ телеграммахъ, полученныхъ женою покойнаго.
Какой вредъ сделалъ Стамбуловъ стран!., хорошо сформулировано въ оффищальномъ доклад!; парламентской следственной коммиссш въ 1895 г. Этотъ оффищальный докладъ, подтверждаемый ц'Ьлою массою документовъ, указываете на следуюпця
злоупотреблешя и злодеяшя Стамбулова: 1) была совершенно устранена свобода
выборовъ и насиловалась народная воля; 2) были воспрещены митинги, имеioinie ц4лыо порицаше дВйствШ властей; 3) уничтожена была тайна частныхъ
писемъ и телеграммъ; 4) нарушена была неприкосновенность личности и жилищъ;
5) созданъ былъ не предвиденный законами институте шшоновъ; 6) задушена
свобода печати; 7) налагаема была на населеше экзекущя (постой войскъ);
8) были куплены 70 миллшновъ патроновъ по самой дорогой оценке, чемъ была
причинена потеря казне въ размере двухъ миллшновъ франковъ; 9) постройка железнодорожныхъ линШ стоила государству на 7 — 8 мил. фр. дороже действительной
стоимости; 10) куплены 1 4 6 ,0 0 0 ружей по цене, гораздо высшей ихъ действи­
тельной стоимости, причемъ при npiesiKe ихъ не было забраковано ни одного ружья,
несмотря на то, что бездна ружей была совершенно негодныхъ; 11) при покупке
пушекъ и артиллерШскихъ матер1аловъ произведены были злоупотреблешя на 2 мил.
фр!; 12) куплено было незакониымъ образомъ 1 0 0 ,0 0 0 метровъ сукна, которое, по
причине негодности его, ничего не стоило; 13) тайные фонды были вынимаемы изъ
банка совершенно безконтрольно (въ начале 1894 г. Стамбуловъ и Грековъ такимъ
образомъ вынули 2 4 0 ,0 0 0 франковъ золотомъ, которые, туте-же въ банке, были
переведены на ихъ личный кредите; когда-же потребовали отъ нихъ отчета, они
отказались возвратить эти деньги казне); 14) военно-полевой судъ издавалъ решешя
по ириказамъ Стамбулова; 15) Стамбуловъ незаконно присвоивалъ чуапя имущества,
о чемъ имеется более 80-ти жалобъ; 16) въ коммиссш поступило множество заявленШ
о незаконныхъ арестахъ и административныхъ высылкахъ, изъ нихъ 1 7 — съ жалобами
незаконно арестованныхъ, содержимыхъ по тюрьмамъ и участкамъ; 25 заявленШ объ
арестахъ во время выборовъ и, кроме этого, еще целый рядъ жалобъ со стороны
отдельныхъ лицъ и селъ на разнаго рода нам ш я, учиненныя вадъ ними.
На основами вышеизложешмго, комнпссгя пришла къ единогласному заключе-

118
т ю предложить собранно: отдать подъ судъ всБхъ бывшихъ министровъ, товарищей
Стамбулова; относительно же его самого и Муткурова, умершихъ, коммисшя того
мнет я , что государство имеетъ право возбудить только граждансшй искъ за убытки.
Всемъ чиновникамъ, совершавшимъ преступлешя по приказу Стамбулова, определить
соответствуюиця наказашя, такъ какъ въ законахъ княжества не существ уетъ такой
статьи, которая обязывала бы ихъ исполнять противозаконные приказы. Все суммы,
израсходованный на содержаще политическихъ шшоновъ и сыщиковъ, должны быть
возвращены государственному казначейству, какъ израсходованныя не по назначение.
Что же касается самихъ ш топовъ, то пусть ихъ имена, опубликованныя, останутся
на позоръ передъ настоящимъ и будущимъ поколениями.
Личность князя почти стушевывалась во время господства Стамбулова; къ тому
же онъ совсемъ не зналъ ни языка, ни народа страны, престолъ которой онъ занималъ. После падешя Стамбулова для князя сделалось очевиднымъ, какой страшный
вредъ приносилъ его премьеръ, и онъ началъ действовать более самостоятельно. Но
такъ какъ более или менее самостоятельный образъ действШ князя начался лишь
3 — 4 года тому назадъ, то о его управленш за эти годы можно сказать лишь очень
немногое. Самый выдающШся фактъ за это время— цримирете съ Росшею.
Разрывъ русскаго правительства съ болгарскимъ продолжался 10 летъ. Въ
течеше всего этого времени все русское совершенно отсутствовало въ Болгарш;
господствовали австрийцы и англичане. Безъ у ч аш я русскаго правительства и вопреки
ему водворилась въ княжестве динасйя Кобурга; вся власть въ Болгарш перешла
въ руки противниковъ русскаго правительства, которые находились подъ руководствомъ Стамбулова и подъ покровительствомъ Англш и Австро-Венгрш. После падепш Стамбулова симпатш болгаръ къ Росши опять стали давать себя чувствовать.
Князь Фердинандъ, опасаясь утратить всяшй авторитетъ въ Болгарш за продолжи­
тельный режимъ Стамбулова, а также сознавая всю необходимость дружбы съ Росшей
и имея въ то же время доказательства все большей симпатш къ ней болгаръ,
решилъ делать все, чтобы пршбрести ея могущественное покровительство. Отверг­
нутый Росшею, не признаваемый ни Турщею, ни Европою, Фердинандъ, въ первые
годы своего правдешя, былъ лишь избранникомъ болгарскихъ представителей, руководимыхъ Стамбуловымъ; вотъ почему ему пришлось по вступленш на престолъ
связать свою судьбу съ судьбою Стамбулова и дать ему самыя ш и р о т полномоч1я .
Когда Стамбуловъ паль, принцъ КобургскШ решилъ употребить все средства, чтобы
вернуть болгарамъ расположеше Россш и ея могущественное покровительство. Онъ
наше ль, что лучшее средство для этого— присоединить къ православно своего наслед­
ника, принца Бориса. Онъ обратился съ просьбою по этому поводу къ русскому
государю о присылке въ Софш особаго русскаго представителя, который бы могъ
присутствовать при обряде присоединенia его сына къ православной церкви. Князь
Фердинандъ получилъ благосклонный ответь отъ русскаго государя, после чего
наши оффищальныя отношешя съ княжествомъ были возстановдены назначешемъ
въ Софш русскаго дипломатическаго агента. Кроме того, государь императоръ согла­
сился быть воспргемникомъ князя Бориса при крещенш (вместо государя присутствовалъ графъ Голенищевъ-Кутузовъ.).
присоериеш я принца Бориса къ православно совершился вь Софш
14
1896 г. съ болыпимъ торжествомъ, въ присутствш чрезвычайныхъ
иосдаиниковъ Россш и Турцш, среди общаго энтуз1азма болгарскаго населешя. Этотъ
восторгъ былъ вызвавъ многими причинами: во-нервыхъ темъ, что будущШ князь
воспитанъ въ вере ихъ отцовъ, чему они придаютъ такое громадное

119
зиачеше, во-вторыхъ, этимъ актомъ они отныне примирялись съ могущественною
державою, которая всегда была ихъ защитницею, покровительницею и даже освободи­
тельницею. Болгары понимали, что присутстае русскихъ и турецкихъ представителей
означаетъ формальное ириз наше законности устаиовленнаго политического порядка въ
княжестве и что уже одно это послужить къ уничтожение многихъ осложнешй
и безпорядковъ.
Въ настоящее время по предложешю султана, какъ сюзерена Болгарш, съ
предварительнаго одобрешя и согласия Россш, принцъ Фердинандъ утвержденъ вели­
кими державами въ званш болгарскаго князя и генералъ-губернатора Восточной
Румелш. Такимъ образомъ Boarapia имеете теперь свою законную власть, действу­
ющую на основанш конституцш, и свое самостоятельное управлеше, ответственное
передъ народнымъ собрашемъ. Нужно-заметить однако, что признаше принца Фер­
динанда законнымъ княземъ Болгарш должно отразиться известнымъ образомъ на
внутреннихъ делахъ этой страны; оно прежде всего усиливаетъ положеше правитель­
ства и возвышаетъ его авторитетъ, чемъ косвенно ослабляетъ роль нарораго собран!я и отдельныхъ политическихъ партш.
Ошибочно было бы думать, что Boarapia, обладая парламентскими учреждешями,
управляется вполне по образцу настоящаго конститущоннаго государства. Но непра­
вильно было бы заключить изъ того, что управлеше ея не всегда согласуется съ
конститущонными началами, что она находится подъ неограниченнымъ самодержавнымъ режимомъ князя; точнее будете сказать, что Болгар1я управляется на основаши демократическихъ принциповъ, умеряемыхъ властью князя.
Въ Болгар in высшее управлеше въ рукахъ князя, министровъ и нарораго
собрашя. Князю принадлежать права более обширныя, чемъ те, которыми обыкновенно
наделяются конститущонные государи. Какъ въ теорш, такъ и на практике онъ
назначаете министерство и командуете apMiefl, и его личное благорасположеше или
непр1язнь оказываютъ въ политике вл1яше, какого не можете иметь государь въ
странахъ съ установившимся парламентскимъ режимомъ. Онъ назначаете и смещаете
министровъ, но онъ не можете очень долго сохранять одно и то же министерство,
если оно не соответствуете нащональнымъ желашямъ. Не можете онъ, даже если бы
онъ и встречалъ полную поддержку со стороны своихъ министровъ, долго вести
политику, которая бы слишкомъ шла въ разрезъ съ стремлешями своего народа.
То же можно сказать и о министрахъ: хотя въ общемъ болгарсше министры поль­
зуются более обширною властью, чемъ ихъ товарищи въ более культурныхъ стра­
нахъ, но ихъ власть, въ конце концовъ, тоже сильно ограничена. Пока они управляюте согласно съ волею князя и обращаютъ внимаше на желашя своего народа,
они могутъ пользоваться весьма не симпатичными пр1емами, такъ, напр., производить
давлеше на выборахъ, и все это сходите имъ съ рукъ.
Что касается народнаго собрашя, то оно до сихъ поръ далеко еще не вполне
пользуется всею широтою своихъ полномочШ и пока не достигло того вл1яшя, какое
обыкновенно имеюте законодательный собрашя народныхъ представителей. Вероятно,
это отчасти происходите оттого, что болгарскШ народъ еще очень невежественъ и
мало грамотенъ. Кроме болыпихъ городовъ, население выказываете чрезвычайно мало
интереса къ политике, избиратели же равнодушно относятся къ выбору депутатовъ,— вота это и помогало правительству оказывать давлеше на выборахъ. Однако,
несколько лете, прожитыхъ подъ конститущоннымъ режимомъ, заставляюте болгаръ уже сознательнее относиться къ своимъ правамъ и политическимъ явлешямъ
своей жизни. Уже бывали случаи, когда тому или другому министру приходилось

120
выходить въ отставку не потому, что его не поддерживалъ князь, а потому, что
онъ не пользовался довЬр1емъ и одобретемъ собрата. И среди избирателей теперь
нисколько болЬе крЬпнетъ сознате того, что въ народное собрате необходимо выби­
рать такихъ депутатовъ, которые бы умЬли и могли поддерживать и защищать
интересы народа.
Благодаря безцеремонному хозяйству во время семи-восьмилЬтняго господства
Стамбулова, финансы Болгарш оказались въ весьма плачевномъ состоянш. Прежде
не только была возможность сводить расходы съ доходами, но еще оставались неболышя
сбережетя. Но съ 1888 г. доходовъ поступило 52 мил. франк., а расходовъ .было
бол'Ье 71 мил., такъ что дефицита оказался болЬе, чЬмъ въ 18 мил.; въ 1891 г.
дефицита равнялся почти 127а мил. фр., а въ 1893 г. онъ простирался до
9 мил. Изъ этихъ цифръ видно, что даже въ первые годы послЬ войны за освобожд ете, когда требовались экстраординарные расходы, денежный дЬла Болгарш, сравни­
тельно съ послЬдующими годами, были въ блестящемъ положенш. Они стали ухуд­
шаться при СтамбуловЬ: по докладу контрольной палаты за 1891 г. видно, что
болЬе 18 мил. фр. были израсходованы по простымъ роспискамъ, вопреки поста­
новление закона, требующаго строжайшаго контроля. Несмотря на это, всЬ мини­
стерства, особенно военное, не оправдывали документами сдЬланныхъ ими растрата;
болЬе 20 мил. фр., непредвидЬнныхъ въ бюджетЬ, израсходованы были разными
министерствами. Эти растраты происходили какъ вслЬдств1е безобразныхъ хищешй,
такъ и вслЬдствге того, что деньги шли на предщняыя ненужный или слишкомъ
обременительный для такой маленькой страны, какъ Болгария. Огромные дефициты
были покрыты займами, а отчасти недоимками, который собирались съ населетя
не менЬе жестоко, чЬмъ во времена турецкаго ига: ихъ вымогали побоями и про­
дажею всего достоятя земледЬльца.
НЬкоторые недальновидные болгарсте политики утЬшаютъ себя тЪмъ, что долги
существу юта не у одной Болгарш и что она еще не утратила кредита за границею.
Болгар1я, дЬйствительно, имъ пользуется, но покупаетъ его дорогою цЬною, такъ какъ
иностранные банки, давая деньги взаймы, берутъ съ болгаръ не только болыше
проценты, но, въ обезпечеше займа, требуютъ еще залога. Такъ напр., заёмъ 1892 г.
былъ обезпеченъ уже существовавшею тогда желЬзною дорогой (Рущукъ-Варна) и
другою, которую въ это время только предполагали построить; кромЬ того, этотъ
заемъ былъ еще обезпеченъ двумя болгарскими портами. Контракта, заключенный
по этому займу, гласилъ, что если болгарское правительство не уплатить черезъ
6 мЬсяцевъ послЬ срока процентовъ за этотъ заемъ, то отъ него будетъ отнято
право эксплуатацш желЬзнодорожныхъ лишй и портовъ, взятыхъ подъ залогъ, а
если проценты не будутъ уплачены въ продолжеше 2-хъ лЬть, то кредиторы могутъ
продать названный линш. Такъ какъ долги княжества все расту та, то въ близкомъ
будущемъ, вЬроятно, и друпе государственные доходы Болгарш тоже перейду та въ
руки иностранцевъ. Это легко можетъ случиться уже потому, что Болгар1я съ каждымъ годомъ выплачиваетъ все болЬе крупную сумму только на погашеше и на
проценты по государственнымъ долгамъ: въ 1894 г. она уплачивала на это уже
болЬе 10*/. милл. фр.
Особенно печально то, что болгарсте финансы.такъ плохи, несмотря на чрезмЬрное обременеше народа всевозможными налогами. ПослЬ объединешя Болгарш съ
Воет. Румеягею и въ той, и другой области удвоились прямые налоги: въ 1889 г. пла­
тили 32 мил., а въ 1892 г. населете выплачивало налоговъ уже 43-*/а мил. фр. Все
имущество болгарина обложено налогами: онъ платить за землю, за свои виноградники,

121
за овецъ, козъ и т. п. Высчитано, что болгарск!й земледелецъ платить государству,
округамъ и общеетвамъ 1 2 ‘Д *7о своего годоваго дохода, что считается очеиь тяжелымъ налогомъ. Налоги, какъ прямые, такъ и косвенные (посл,Ьди1е уплачиваютъ при
покупке товаровъ, обложенпыхъ пошлиною) увеличиваются, между шбмъ заработокъ болгарскаго народа скуденъ и ненадежеиъ, такъ какъ землед}ше, скотоводство и сельское
хозяйство находятся далеко не въ блестящемъ положенш, фабричная-же промышленность
развита крайне слабо. Правда, среди болгаръ довольно сильно развито кустарное про­
изводство, и множество ихъ издЪлШ славится даже за границею, но эти изд1шя въ
последнее время совсЪмъ не совершенствуются и ихъ все менЪе появляются на
рынкахъ страны, такъ какъ ихъ совсЪмъ вытЪсняютъ иностранные товары.
Тотчасъ после освобожден!я Болгарш отъ турецкаго ига, въ нее нахлынули
всевозможные иностранцы, особенно австрШцы. Въ Соф]'и, столице болгаръ, явились
целыя австрШ шя улицы; постоянно появлялись магазины и все бОлЪе нЪмецше,
такъ что въ настоящее время въ столице болгаръ очень не много магазиновъ чисто
болгарскихъ. Мало того: почти въ каждой болгарской деревне разъезжаешь австрШск!й агентъ, изучающШ любимые населешемъ рисунки, чтобы по нимъ заготовлять
матерш для продажи болгарамъ. Если онъ находитъ подходящаго купца изъ обыва­
телей, то вступаетъ съ нимъ въ прямыя сношешя, если это невозможно,— открываетъ
собственные склады. Если австрШскШ агентъ входитъ въ сношешя съ болгарскимъ
купцомъ, то оказываешь ему различныя услуги, давая возможность легче сбывать
порученный ему товаръ. АвстрШше агенты всюду посылаютъ свои пароходы, чтобы
ввозить въ Болгарии свои собственные товары— всевозможный издел!я австро-венгер­
ской промышленности. Когда где-нибудь проводится железная дорога, они вл 1яютъ на
то, чтобы она была проведена въ выгоромъ для нихъ направленш. Они, наконецъ,
стараются привить болгарамъ потребности и привычки, которыя лмЪютъ наиболее
сходства съ ихъ собственными, опять-же для того, чтобы иметь возможность какъ
можно более сбывать свой товаръ. Такъ, напр., вино мЪстнаго производства очень
дешево въ Болгарш, но австрШцевъ это не смущаешь: они въ то же время всеми
силами распространяютъ свое пиво. Не было въ Соф!и подходящаго места для препровождешя времени,— они устроили рестораны съ садиками, и туда ходятъ болгары
проводить время и слушать немецкую музыку. Мало того: если земледельцу нужно
земледельческое оруд!е, то теперь почти уже въ каждомъ болгарскомъ городе суще­
ствуешь складъ австршекихъ плуговъ и другихъ земледельческихъ орудiй. У австр!йцевъ здесь есть своя почта, свои библштеки, свои школы, а подъ шумокъ они
занимаются пропагандой католицизма. Такимъ образомъ, Болгар1я постепенно впадаетъ
все въ большую экономическую зависимость отъ ABCTpin,— вошь одна изъ главныхъ
причинъ, почему ея собственная промышленность почти совсемъ не развивается,
вотъ почему также болгарскШ народъ все более беднеешь, все менее находитъ заработковъ на родине. Бедность болгарскаго народа увеличивается и оттого, что австрШцы
сбываютъ имъ хламъ своихъ рынковъ, продаютъ залежалые товары, да еще втри­
дорога. Этошь ввозъ австрШскихъ товаровъ въ Болгарш ежегодно такъ увеличивается,
что еще несколько деть тому назадъ ихъ ввозили въ эту страну на 8 — 10 мил.,
а теперь уже на 50 мил. франк.
Въ Болгарш нЬтъ почти города, где-бы не печаталось какое-либо нерщическое
издаше, или книга. Это какъ будто говорить о необыкновенномъ подъеме умствен­
ной жизни болгаръ, но въ действительности этого вовсе нетъ. Громадное боль­
шинство болгарскихъ издашй чрезвычайно убоги содержашемъ. и въ нихъ не най­
дешь ни возвышенныхъ стремлешй, ни строго определенного направлен!я; притомъ

122
одни изъ нихъ еле влачатъ свое жалкое существоваше, друпя быстро исчезають
после своего появлешя. Хотя тырновская конститущя даетъ полную свободу печати
и не доиускаетъ цензуры, но во время господства Стамбулова все независимые
органы были крайне стеснены правительствомъ.
Въ характеристике собственно печати вполне сходятся между собой все болrapcKie органы, какого-бы направлешя они ни придерживались. Вотъ что говорить
по этому поводу газета «Свобода» (4 декабря 1892 г.): «любовь нашего молодого
поколотя къ литературной деятельности превратилась въ болезнь, известную подъ
назватем ъ маши. Болгарское литературное поле превратилось въ грибную почву, на
которой каждый день являются, какъ грибы, новые журналы и газеты и быстро
гибнуть и исчезають. Нашъ литературный рынокъ загроможденъ всевозмогкными
листками, которые содержать одинъ только вздорь и гнилье». Такую-же печальную
картину печати даетъ и «Свободное Слово» (17 окт. 1893 г.). «Неизвестно»,
восклицаетъ эта газета, «какую пользу приносятъ эти журналы (болгарсше) темь,
которые получаютъ ихъ, потому что они издаются лицами, обладающими крайне
слабыми познашями. Найдете-ли вы въ нихъ хотя слабое отражеше народной жизни,
ея духовнаго м!ра, ея невзгодъ и страданШ? Нисколько. Исключая произведешй
Вазова, С. Михайловскаго и отчасти Славейкова, мы получимъ массу книжнаго
хлама самой низкой пробы, вызваннаго не духовною потребностью, а иными мелоч­
ными разсчетами». «Б олгарш я газеты новейшаго времени», жалуются «Новини»
(10 авг. 1893 г .), «испортили наше общество, пробудили въ немъ самые дише,
самые неблагородные инстинкты. Наши публицисты переступаютъ границы прилшпя:
ругательства, клевета, извращеше фактовъ,— вотъ способъ обсуждешя ими вопросовъ».
И действительно, для болгаръ, находившихся почти 500 летъ подъ турецкимъ игомъ,
затемъ 8 летъ прожившихъ подъ растлевающимъ режимомъ Стамбулова, трудно и
въ печати обойтись безъ отборныхъ ругательствъ, лжи, доносовъ и клеветы. Въ
прессе то же, что и въ общественной жизни болгаръ, которые делятся по политическимъ парпям ъ, проявляющимъ другъ къ другу ужасающую вражду. Ненависть и
злоба лицъ одной парии къ людямъ противуположнаго лагеря такъ велики, что
очень редко они стесняются пустить про противника ложь и клевету.
Настояния народныя школы въ Болгарш начали устраивать очень недавно. Еще
въ школахъ, основанныхъ въ начале XIX с т ., преподавали на греческомъ языке,
притомъ всему обучались исключительно въ зубряжку. Такая школа вообще могла
приносить очень мало пользы, еще менее полезна ,была она тймъ болгарамъ, которые
плохо знали греческШ языкъ. Существовали школы и при церквахъ и монастыряхъ,
но въ нихъ уже все преподаваше состояло въ письме и заучиванш церковныхъ
книгъ. Основаше настоящей народной школы было положено въ 1835 г. въ Габрове
образованными болгарами, восторженными почитателями Венелина, известнаго болгарскаго патрюта, который далъ такой сильный толчекъ для пробуждешя народнаго
самосознан1я. После освобождешя болгаръ дело народнаго образован! я пошло не­
сравненно быстрее. Во время русскаго управлешя въ Болгарш много сделалъ для
просвещешя народа профессоръ харьковскаго университета Дриновъ, родомъ болгаринъ: онъ между прочимъ старался вновь открывать народныя школы, закрытыя во
время войны. Всетаки дело наророй школы долго еще не могло подвигаться впередъ
особенно успешно вследств1е недостатка образованныхъ учителей, щкольныхъ книгъ
и школьныхъ зданШ. Дело просвещешя народа заметно начало развиваться лишь
тогда, когда были устроены учительеше съезды во многихъ пунктахъ княжества во
время вакацШ. На нихъ являлись опытные педагоги и собирали вокругъ себя моло-

128

дыхъ народныхъ учителей, од'Ьтыхъ по-крестьянски, съ турецкой чернильницею за
краснымъ поясомъ; старые учителя обучали неопытныхъ молодыхъ учителей въ течете
6 — 7 недель и давали имъ элементарный педагогичесшя сведешя.
Болгары чрезвычайно охотно и толково учатся. Со времени освобождешя у нихъ развилось чуть не болезненное стремлеше къ тому, чтобы дети
ихъ были образованными людьми. Это, вероятно, происходить оттого, что даже
среди безграмотныхъ простолюдиновъ здесь существуетъ глубокое убеждеше, что
образование народа— первое услов1е для того, чтобы Болгар1я заняла въ Европе вид­
ное место. Кроме того, эту жажду болгаръ къ образовашю можно объяснить и ихъ
замечательною практичностью: каждый изъ нихъ сильно разсчитываетъ на то, что
образоваше откроетъ доступъ его детямъ къ государственной службе. Все окружаю­
щее укрепляетъ его въ этой мысли: на государственной службе едва ли есть хотя
орн ъ человекъ, родители котораго не были бы простыми крестьянами. Видя, какихъ постовъ достигли MHorie изъ нихъ, болгары знаютъ, что этимъ высокимъ своимъ положешемъ они обязаны исключительно своему образованно. Вотъ потому-то каж­
дый старается дать образоваше своимъ сыновьямъ. То, что въ этомъ стремленш
болгаръ къ образованно сильно даетъ себя чувствовать практическая жилка, видно
изъ того, что на р а з в и т женщинъ здесь до сихъ поръ совсемъ почти не обращаютъ внимашя. Но это стремлеше къ образовашю, эта жажда къ знаню не прине­
сли еще пока особенно блестящихъ результатовъ отчасти потому, что такое страст­
ное стремлеше болгаръ къ просвещению проявилось еще недавно, отчасти потому,
что даже со времени освобождешя княжества почти до самаго последняго времени
болгарскШ народъ жилъ очень тревожною жизнью, что сильно мешало правильному
распространенш образовашя. До сихъ поръ грамотность въ Болгарш не особенно
распространена: въ Софш, столице Болгарш, насчитываютъ более половины неграмотныхъ, въ провинцш же (въ Восточной Румелш вместе съ княжествомъ)— всего
11— 12 грамотныхъ на 100 человекъ. По конституцш начальное образоваше объяв­
лено даровымъ и
обязат ельнымъ ;въ каждомъ болгарскоыъ городке, мес
селенш имеются помещешя для школы и школьный учитель. Большинство школъ —
болышя здашя, часто украшениыя нащоналышми знаменами и венками, обыкновенно
лучпйе дома въ селахъ и городахъ. Нередко, совсемъ въ захолустье, среди убогихъ
хижинъ вдругъ выростаетъ двухъэтажное каменное здаше школы. Въ будущемъ,
когда Болгария заживетъ более покойною жизнью, есть серьезный основашя разсчитывать, что страна эта будетъ делать быстрые успехи въ образованш, такъ какъ
обучеше не только обязательно, но и даровое, и при томъ въ болгарскомъ народе
сказывается сильное стремлеше къ просвещенно. Здесь не только дети въ народ­
ныхъ школахъ обучаются даромъ, но и въ среднеучебныхъ заведешяхъ,— въ последнихъ взимается лишь небольшая плата, въ размере 7 — 8 р. въ годъ, которая идетъ
на образоваше фонда для устройства школьныхъ библштекъ. Съ 8 до 12-ти-летняго
возраста родители обязаны посылать каждаго ребенка въ народную школу.
Для средняго образовашя существуютъ здесь гимназш мужсшя и женсшя, реальиыя училища и порядочное число спещальпыхъ заведешй. Число учащихся въ
среднеучебныхъ заведешяхъ растетъ съ каждымъ годомъ, — мнопя изъ нихъ даже
черезчуръ переполнены учащимися.
Въ Софш существуетъ и университетъ, съ тремя факультетами, который на­
зывается «Высшей школой».

124

ИНТЕЛ Л11ГЕН ЦТЯ И ХАРАЕТЕРЪ НАРОДА.
Въ Болгарии нБтъ coeJiOBiН: здесь существуютъ только крестьяне, пастухи,
ремесленники, лавочники и, наконецъ, интеллигентные классы, т.-е. люди, более или
менее образованные. Болгары — народъ въ высшей степени демократический: зани­
маете ли кто-нибудь изъ нихъ высший посте въ государстве, или онъ только пастухъ, родители и родственники какъ того, такъ и другого обыкновенно принадле­
жите къ простонародш, большая часть котораго совершенно безграмотна. Понятно,
что основа всего характера болгаръ чисто демократическая; притомъ необходимо
заметить, что, кроме н’Ьсколькихъ черте характера, которыми спещально отличается
болгарская интеллигешця, все остальные вкусы и привычки одни и те же какъ у
городскихъ, такъ и у деревенскихъ жителей, какъ у земледельца, такъ и у чело­
века, занимающего влйятельный посте. Болгары совсемъ не расположены къ привилегированнымъ классамъ, титуламъ, ордеиамъ и мундирамъ. Хотя вслгЬдств1е переменъ въ конституцш, произведенныхъ при Фердинанде, князь имеете право на­
граждать орденами, но это нисколько не поколебало отвращешя къ нимъ болгарскаго
народа. Это непр1язненное чувство къ нимъ идете у нихъ со временъ турецкаго
рабства, когда среди нихъ только предатели и шшоны имели каме-нибудь знаки
отличйя. Число болгарской интеллигенцш определить трудно, такъ какъ она возра­
стаете чрезвычайно быстро; къ пей можно отнести весьма многочисленный
классъ чиновниковъ, офицеровъ, юристовъ, врачей, инженеровъ, всевозможныхъ
учителей, предпринимателей, фабрикантовъ, купцовъ, и, наконецъ, лицъ духовнаго
зваш я. Все эти люди самой разнообразной закваски и совершенно различнаго воспиташя: среди нихъ есть окончившее среднее учебное заведете, а иногда и универ­
ситета въ Россш, есть и питомцы Францш, Германия, еще чаще Аветрш и Кон­
стантинополя, много, наконецъ, между ними и нростыхъ самоучекъ; тута есть вл1ятельные люди въ государстве, и бывийе вл1ятельными, но потерявшие свое положеше, и патршты, изгнанные и долго живнйе въ ссылке и только теперь возвра­
тившееся на родину,— преимущественно преобладаете элементе молодой. Вся эта
болгарская интеллигешця группируется по политическимъ парпямъ, но также по
происхождение изъ однихъ городовъ или краевъ. Можно себе представить, какая
между ними господствуете смесь понятШ и взглядовъ! Въ настоящее время боль­
шая часть интеллигентныхъ людей состоите на государственной службе, или они
вытеснены изъ нея только на время. Очень образованныхъ людей съ серьезными
знашями среди нихъ чрезвычайно мало: большая часть западно-европейскихъ обравательныхъ заведенШ принимала болгаръ въ то или другое учреждение безъ особен­
ной подготовки, въ виду того, что на родине имъ было трудно получить какое-ни­
будь образоваше.
Среди интеллигенцш более всего чиновниковъ; въ одной Софт ихъ насчитываюта 1 ,5 0 0 человекъ. Можно себе представить, сколько ихъ должно быть во всей
стране! Этота классъ общества въ Болгарш особенно великъ потому, что онъ со­
стоите не только изъ людей, служащихъ въ данную минуту, но изъ такихъ также,
которые только-что оставили государственную службу: каждая перемена правитель­
ства (а это случается здесь очень часто) влечете за собою и перемену чиновниковъ.
Къ тому же каждый болгаринъ, получившШ какое-нибудь образоваше, непременно
стремится быть чиновникомъ,— чиновничество въ Болгарш даете болышя выгоды и

125
преимущества. По закону вс! чиновники военнаго и гражданского ведомства получаютъ пенею въ размерь полнаго содержашя уже черезъ 15 л!тъ своей службы.
Такого выгоднаго положешя для чиновниковъ и!тъ, кажется, ни въ одной страна,
но это отзывается зд!сь весьма печально какъ на характер! чиновниковъ, такъ и
на характер'! ихъ службы. Выгоды, которыя представляетъ имъ служба, лишаюта
ихъ всякой самостоятельности и заставляютъ ихъ быть не исполнителями того, что
диктуетъ имъ честь, совесть и справедливость, а сл!пыми оруд1ями т!х ъ , отъ кого
зависитъ ихъ положение. Каждый болгарск1й чиновникъ готовъ д!лать все, что прикажетъ ему его прямой начальникъ, лишь бы удержаться на м !ст! и дослужиться
до пенеш. Вотъ почему при перемен! министерства чиновники легко и быстро м!няютъ свои уб!ждешя, при этомъ они ловко ум!ютъ направиться по в!тру и про­
никнуться паправлешемъ, совершенно противоположными тому, которому они слу­
жили еще вчера. Законъ о пенш хъ и слишкомъ выгодное положеше вредны также
и потому, что они истощаютъ казну и д!лаюта даже изъ живыхъ и даровитыхъ
людей бездушныхъ и безжизненныхъ субъектовъ. Къ тому же, при закон! о пенсляхъ, болгарскШ чиновникъ часто въ 32 — 35 л!тъ можетъ получить уже пенею
и удалиться отъ всякихъ д!лъ въ т а т е годы, когда у другихъ начинается самая
рабочая пора.
Военное сослов1е въ Болгарш тоже оказывается въ чрезвычайно привилегированномъ положены, такъ какъ оно представляетъ собою главный оплотъ
правительства. Высппе военные чнны получаютъ въ этой маленькой и б!дной
стран! огромное вознаграждеше: генералы и полковники— по 1 5 ,0 0 0 франк, въгодъ,
подполковники—по 11,000 и т. д. Болгар1я черезчуръ увлекается усп!пшой и бы­
строй органпзащей своей армш, ч!мъ она прежде всего обязана Poccin, и слишкомъ
много тратитъ денегъ па военный силы. Ером! экстраордипарныхъ расходовъ на
укр!плешя и перевооружеше, военный бюджета Болгарш ежегодно превышаета 20
миля, фр., не считая около 5 милл. на жандармерю, которая отчасти тоже пм!ета
назначеше подкр!пить apMiio въ военное время.
Во вс!хъ собрашяхъ людей интеллигентныхъ можно встр!тить множество учи­
телей, но бол!е значительную роль въ обществ! играюта врачи. Н!которые болгарCKie министры принадлежали къ этому сословие, но превратность судьбы, которая
въ Болгар in даетъ себя чувствовать такъ мпогимъ, заставляла ихъ, поел! потери
власти, заниматься л!чеш еаъ свои та гражданъ. Характерная черта зд!шнихъ интел­
лигентныхъ людей та, что они, несмотря на очень поверхностное свое образовате
и OTcyTCTBie серьезныхъ знанШ, влад!юта н!сколькими языками: Mnorie прекрасно
знаютъ турецюй языкъ, и вс! наибол!е развитые и образованные считаютъ необходимымъ не только знать, но и говорить на русскомъ язык!: даже противники рус­
ской политики читаюта pyccitie журналы и книги. Сильно распространено и знаше
н!мецкаго языка, который необходимъ болгарамъ при торговыхъ сношешяхъ, а
также и потому, что мнопе изъ пихъ учатся въ школахъ Австрш, Герман in и Швей­
цары; MHorie знаютъ и французскШ языкъ. Прежде было сильно распространено и
знаше иовогреческаго языка, но теперь онъ въ совершенномъ упадк!.
Болгары— болыше патршты, и, несмотря на скупость и бережливость, что со­
ставляете самую характерную черту всего болгарскаго народа, для патрютичеекихъ
ц!лей они д!лаютъ грандшзиыя пожертвовашя: одинъ изъ нихъ зав!щаета поел!
смерти все свое состояше на устройство п улучшеше гимназШ, другой— на реальныя училища, трет'|й—на народный школы и т. д. Во вс!хъ областяхъ д!ятельности болгары выказываютъ большую см!тку, понятливость п ум!нье быстро освой-

126
ваться съ различнаго рода службою и съ самою разнообразною деятельностью. Они
умеютъ наблюдать, хорошо понимаютъ людей и безпрекословно повинуются приказашямъ: въ последней войне съ сербами они одержали победу прежде всего потому,
что каждый изъ нихъ, на какомъ бы посту онъ ни находился, пунктуально исполиялъ свои обязанности. Несмотря на безконечно миролюбивый характеръ болгаръ,
среди нихъ попадается не мало людей храбрыхъ. Эта храбрость воспитана въ нихъ
вечными войнами, волнешями и бедств1ями. Очень непр 1ятиая сторона ихъ харак­
тера— это завистливость: многое хорошее не удается имъ потому, что даже щпятель от­
носится недоброжелательно къ товарищу, достигшему успеха, если только тотъ ему
не нуженъ при осуществлешй какихъ-нибудь его практическихъ плановъ; похвала
въ печати тоже создаетъ враговъ и завистииковъ.
Болгарская интеллигенщя делится на политичеш я парии; при этомъ люди
одного подитическаго лагеря горячо ненавидятъ всехъ техъ, кто принадлежитъ къ
группе людей иного направлешя. Н о, несмотря на то, что ихъ политическая страсти
очень горячи и сильны, ихъ убеждешя, по крайней мере у громаднаго большин­
ства, не особенно стойки и глубоки. Доказательствомъ этого служить то, что, при
каждомъ новомъ веянш въ политике, множество болгаръ быстро меняютъ свои убеж­
дешя. Людей, которымъ очень мнопе поклоняются сегодня, завтра сбрасываютъ съ
ихъ пьедесталовъ и заменяютъ другими. Въ конце правлешя Баттенберга его враги
сделались самыми преданными его приверженцами; приверженцы Стамбул'ова оказа­
лись его рьяными врагами, когда онъ потерялъ власть,— въ этомъ виденъ не только
корыстный разсчетъ, но и полная неустойчивость характера, отсутств1е убежденШ и
самоуважешя. Эта неустойчивость и лихорадочная изменчивость взглядовъ и убеж­
денШ создаютъ ожесточенную, отчаянную вражду партШ. Въ Софт, среди интеллигенщи идутъ ташя ссоры, дрязги, интриги, клевета, сплетни, что на свежаго
человека, несколько времени пожившаго въ болгарской столице, это производить
крайне удручающее впечатлеше. Трудно даже себе представить, чтобы человекъ, во всехъ отношешяхъ совершенно порядочный, могъ въ такой степени, какъ
здесь, въ минуту раздражения противъ своего врага, взвести на него самыя небыва­
лый преступлешя, подкапываться подъ его честь и доброе имя, распускать о немъ
отвратительные слухи. Въ першды подъема подитическихъ страстей болгары обна­
руживаюсь полный недостатокъ правдивости и великую склонность все перевирать
и преувеличивать. Но все вышесказанное составляетъ характерный черты, главнымъ образомъ, интеллигентныхъ классовъ Болгарш. Теперь познакомимся съ характеромъ и привычками, свойственными всемъ болгарамъ безъ исключешя, живутъли они въ городе или деревне.
Съ внешней стороны болгаринъ производить впечатлеше человека спокойнаго,
даже флегматичнаго; но при более близкомъ знакомстве легко заметить, что подъ
наружнымъ cHOKoficTBieMb таится страстный темпераментъ, характеръ въ высшей сте­
пени вспыльчивый. Въ его душевномъ складе мало поэзш и полное отсутств1е жиз­
нерадостности. Болгаринъ прежде всего человекъ въ высшей степени трудолюбивый:
его способность къ труду, какъ при обработке поля, такъ въ ремеслахъ и 8а канцелярскимъ столомъ, почти безгранична. Грубоватый, недоверчивый и хитрый по
натуре, онъ отличается большою наблюдательностью и понятливостью: онъ быстро
усвоиваетъ сущность каждаго дела— учащШся-ли онъ, солдатъ, ремесленникъ или ку­
пель. Несмотря на добродушное настроеше, во время выборовъ или на поле сраженш его охватываетъ истинный энтуз1азмъ. Но это возбуждение продолжается не
долго и уступаете место обычному спокойствию и разсудитедьности.

127
Болгары— народъ въ высшей степени честный: кража въ деревнЬ, какъ у сво­
его, такъ и у чужого, большая редкость; въ этомъ отношенш всЬ себя чувствуюгь
здЬсь въ полной безопасности и спятъ почти при открытыхъ дверяхъ; лишь объ
одной деревнЬ, въ восточной части Балканскихъ горъ, идетъ молва, что у путешественниковъ часто пропадаютъ вещи. Когда болгаринъ раздраженъ, съ его губъ сры­
ваются рЬзмя слова и выражения, но при обычномъ, покойномъ состояши, онъ не
любитъ употреблять ни сильныхъ выраженШ, ни бранныхъ словъ; въ этомъ отно­
шенш онъ совсЬмъ не походитъ на серба, который считается величайщимъ ругателемъ.
ВсЬ болгары чувствуютъ себя бол'Ье или менЬе равными и въ большинства
случаевъ обращаются другъ къ другу на «ты». Въ городахъ, при обращенш, всЬхъ
называния, «господинъ», «госпожа», иногда слышится даже «госпожица», но послед­
нее, впрочемъ, довольно рЬдко. Крестьяне на поляхъ привЬтствуюте ветрЬчныхъ
словами: «добрая встреча», «въ добрый часъ». Когда въ деревняхъ ожидаютъ пргЬзда
крупнаго чиновника или значительнаго гостя, то жители селешя выЬзжаютъ къ нему
навстречу верхами и провожаютъ къ себЬ кавалькадой. Прежде гостя угощали виномъ и водкой, теперь, въ большинства случаевъ, ему подаютъ черный кофе и за­
сахаренные фрукты въ стеклянныхъ сосудахъ, изъ которыхъ гость достаетъ ихъ лож­
кой въ то время, какъ хозяинъ приговариваете: «на здоровье», или «пусть будете
тебЬ сладко». Если гостю приходится сделать много визйтовъ, то это угощеше сла­
стями и кофе превращается въ пытку. Вообще гостепршмство болгаръ, особенно въ
маленькихъ городахъ, какъ у всЬхъ славянъ, очень велико. При этомъ путешественникъ чувствуете себя смущеннымъ, такъ какъ часто ничЬмъ не можете отблагода­
рить этихъ добрыхъ и радушныхъ людей; какой-нибудь ничтожный подарокъ дЬтямъ
еще нринимаюте, но мнопе и его любезно отклоняютъ.
Какъ гости, такъ и хозяева обыкновенно сидятъ на коврахъ, на подушкахъ
или низкихъ скамейкахъ вокругъ круглаго стола и Ьдятъ ложками и вилками изъ
общаго горшка. Тарелки на колЬняхъ ^сдужатъ, главнымъ образомъ, для сохранения
въ чистотЬ платья. Любимое народное удовольсш е,— это пирушка на лонЬ природы,
въ лЬсу или на лужайкЬ. Въ такихъ случаяхъ принято угощаться мясомъ ягненка,
зажареннаго на вертел!., овечьимъ сыромъ и виномъ въ бодынихъ деревянныхъ
фляжкахъ.
Болгары представляютъ совершенную противоположность воинственнымъ черногорцамъ: у нихъ совсЬмъ не развито военное тщеслав1е. Жзъ всЬхъ славяяскихъ
народовъ это самый тихШ, осторожный, покладливый, подозрительный, замкнутый
въ себЬ и наименЬе воинственный народъ. Однако, не всЬ эти черты лежать въ
его натурЬ, а многое привито ему тяжкой неволей. Болгары не всегда были такими
смирными, какъ теперь. Въ IX и X в. они были ужасомъ сосЬдей; передъ ними
дрожала Визанпя. СмЬлымъ и энергичнымъ является болгаринъ и теперь, но только
въ тЬхъ мЬстностяхъ, гдЬ онъ могъ укрыться оте турецкаго гнета. Для примЬра
возьмемъ болгарина-горца, въ которомъ вы совсЬмъ уже не замЬтите покладливости
жителя долинъ. Не отличаются этимъ и помаки— иотурчивнпеся болгары, т.-е тЬ изъ
нихъ, которые приняли исдамъ, чтобы сохранить нЪкоторыя нрава и привидегш или
чтобы кораномъ защитить себя оте невыносимыхъ угнетешй. Впрочемъ, въ этомъ отно­
шенш замЬтна большая разница между живущими по сю и но ту сторону Балканъ и между
горцами, отличающимися совершенно другимъ, несравненно болЬе энергическимъ и подвижнымъ характеромъ. ТЬмъ не менЬе вл!яше разныхъ историческихъ и политическихъ
причинъ сдЬлало преобладающею чертою характера болгаръ сильную склонность и лю-

бовь къ тихой семейной жизни. Для болгарина нгЬтъ ничего на свете дороже его
семейства. Его жена и его поле — вотъ ч'Ьмъ заняты все его помыслы, къ чему
стремится его душа. Онъ ищетъ счастья только въ домашней жизни. Везде вне дома
презираемый и угнетаемый до самаго последияго времени, онъ уже давно привыкъ
сосредоточивать все въ семье, только въ ней и среди нея чувствовать себя господиномъ. Вотъ почему родственная любовь между членами семьи здесь такъ велика,
авторитетъ отца семейства— непокодебимъ. Эта однообразная, сосредоточенная жизнь
въ семействе выработала покойный характеръ, разсудительность, предупредительную
заботливость, бережливость, скромность и простоту; но она же должна была поро­
дить и весьма непривлекательный стороны: бережливость легко переходить у нихъ
въ чрезмерную скупость, даже алчность и въ страстное стремлеше къ наживе, а
излишняя осторожность— въ хитрость. Болгаринъ прежде всего трудолюбивый работ никъ, смышленый семьянинъ, добрый мужъ, заботливый отецъ, — человекъ, обладающШ всеми семейными добродетелями.
Люди, наиболее основательно изучивпие Болгарйо и ея народъ, пришли къ та­
кому заключенно: въ местностяхъ, где менее всего было турокъ, татаръ и черкесовъ, болгары живутъ несравненно богаче, смотрятъ смелее и развитее; тамъ-же,
где хотя ‘/ 3 населешя составляли турки, даже и теперь еще все убито и безжиз­
ненно: народъ вялый, со всеми пороками людей, долго подавляемыхъ тяжелымъ игомъ
рабства. Природа въ такихъ местностяхъ тоже жалкая: вместо роскошныхъ полей тя­
нутся необработанные пустыри. СистовскШ округъ, напр., гораздо хуже обработанъ,
и жители его несравненно беднее, чемъ въ тырновскомъ округе. Это произошло
вследств1е першдическихъ разорешй дунайскихъ прибрежШ турецкими насшиями,
войнами и слабаго населен!я этого округа болгарами. Поэтому въ систовскомъ округе
вы не встретите ни болыпихъ, красивыхъ болгарскихъ деревень, пи зажиточныхъ
поселянъ. Передъ вашими взорами тамъ разстилаются степныя пространства съ жалкимъ севокосомъ по холыистымъ и волнообразнымъ местностямъ. Но чемъ более вы
приближаетесь къ Балканамъ и къ тырновскому округу, темъ роскошнее становится
природа, несравненно зажиточнее деревни, встречаюнцеся но дороге люди съ вида
смелее,, энергичнее. Вамъ все чаще попадаются виноградники, роскошныя поля,
огороды, огромныя деревни съ тысячью и даже более домовъ. Вокругъ селъ —
тутовыя деревья для шелковнчныхъ червей. Въ деревняхъ тырновскаго округа
чаще всего встречаешь церкви и училища.
Собственно болгарскаго типа не существуетъ, и внешшй видъ народа чрез­
вычайно разнообразенъ. Чаще всего попадаются люди крепкаго, мускулистаго сложешя; они скорее худощавы, и между пими редко встречаются толстяки. Болгары
более высокаго роста и стройнаго сложешя попадаются у Дуная и въ окрестностяхъ
Софш. Волосы у нихъ чаще всего темные, но на севере страны можно встретить
и блопдиновъ. Въ ихъ наружности, благодаря ихъ мирному характеру, выражается
гораздо более доброты и кротости, чемъ мужества и энергш. Лица, въ выраженш
которыхъ сказывается недюжинный умъ, нередко попадаются между болгарами, но
въ нихъ поражаетъ прежде всего ихъ серьезность. Лица болгаръ — самаго разно­
образии) характера: наряду съ славянскимъ типомъ встречаешь людей съ орли­
ными носами, а иногда ш иройя лица съ небольшими носомъ и выдавшимся лич­
ными костями, сильно напоминаюнцн турецйя. Встречаются здесь и лица цыганшапка черныхъ волосъ, густыя, черныя брови, черные глаза,
лица. Прежде носили только усы, теперь некоторые начииаютъ
отпускать и длинную бороду.

129
Женщины здесь, даже въ интеллигентныхъ кружкахъ, держатся отдельно огь
мужчинъ, очень скромны, молчаливы, прекрасныя хозяйки, вЪрныя жены, страстныя
матери. Мужчина отправляется на сходку, устраиваетъ въ стране перевороты,
«превраты», какъ ихъ здесь называютъ, сноритъ съ знакомымъ по поводу того
или другого со б ь тя , — болгарка, самая развитая (впрочемъ, такихъ здесь очень не
много), никогда не вмешается въ разговоръ мужа, не будетъ разсуждать о политическихъ вопросахъ,— она знаетъ только датскую и кухню. Въ обществе мужчинъ,
даже сидя съ ними въ одной комнате, во время общаго разговора, она держитъ
себя какъ-то отдельно, скромно отвечает. на вопросы. Среди болгарокъ чаще встре­
чаются лица интеллигентный, ч1шъ красивыя: оне средняго роста, широкоплечи, съ
тяжелой, неуклюжей походкой. Но есть местности, правда, очень немнопя, где
можно встретить и красивыхъ. Черныя густыя брови дугой, смуглое лицо, легши
стань, живость движешй, обычная у южной женщины, черная или русая головка
съ прядями необыкновенно длинныхъ густыхъ волосъ. Особенно замечательны ихъ
длинные волоса,— у некоторыхъ изъ нихъ они сплошь покрываютъ спину. Но къ
сожаление, восточный обычай белиться и румяниться очень рано портить ихъ свеж1я
отъ природы лица. По выходе замужъ, часто уже къ 22-мъ годамъ, оне совсемъ
утрачиваютъ свою красоту, которая пропадаетъ прежде всего отъ трудной физической
работы, всей тяжестью лежащей на болгаркахъ, какъ на всехъ южно-славянскихъ
женщинахъ. Но если отправиться на сборъ розъ, винограда или на какую-нибудь
работу сообща, то среди массы очень юныхъ болгарокъ можно всюду встретить
несколько миловидныхъ лицъ. Къ некоторымъ изъ нихъ очень идутъ цветы.

СЕМЕЙНАЯ ЖИЗНЬ Н РЕЯНИЯ.
о

•

Жилища,—Пища.—Одежда» — Семейный бытъ. — Какъ болгары записываютъ свои рас­
ходы.— Положеше женщины.—Релитчя народа.—Его cyeB^pin.—Монастыри и ихъ
значение.—Духовенство и монахи.

Обыкновеннымъ типомъ болгарскаго жилища следуетъ считать наиболее рас­
пространенную на всемъ пространстве Болгарш «кешту». Характеръ постройки
этихъ «кештъ» везде одинъ и тогь же: она представляетъ собою параллелограмъ,
разделенный крестообразно на четыре равный части: три изъ нихъ заняты комна­
тами, четвертая верандой или балкономъ; внизу, въ подполье, устроенъ погребъ,
такъ какъ «кешта» строится такъ, что верхняя ея часть, жилье, находится на 2 —
3 аршина надъ поверхностью земли. Фундамента такого дома бываетъ иногда
изъ камня, но чаще всею представляетъ деревянный срубъ. Стены делаются изъ
вбитыхъ въ землю грубо обтесанныхъ брусьевъ, лерепдетенныхъ древесными вет­
вями. Переплета этотъ снаружи и внутри обмазываютъ глиною, смешанною съ навозомъ и соломой, затемъ белятъ известкой, а крышу покрываютъ черепицею. Въ
окнахъ, для безопасности, вставляютъ железный или деревянныя решетки. Въ кеште
бываетъ одна и две, но чаще всего три комнаты: въ одной нзъ нихъ, самой боль­
шой, принимаюта гостей (иногда это делаютъ и на вераидЬ); въ ней устраиваюта
домашшя совещашя, а также помещается глава семейства съ своею женою. Здесь
все многочисленное семейство собирается къ обеду и ужину, при этомъ все Ьдята
за однимъ столомъ, не исключая даже сдута, если они есть. На полу этой комнаты
разостланы ковры, вдоль стенъ лежать длинныя, узшя подушки, а иногда вместо
нихъ стоить очень длинный и низкШ диванъ, покрытый ковромъ и обложенный по9

130
ушками. Другая комната служить кладовой для домашняго имущества: одежды,
сундуковъ; въ третьей — очагъ съ крюкомъ, подъ которымъ раскладываютъ огонь.
Здесь пригОтовляютъ кушанья, обедаютъ, спять въ повалку на полу вокругъ очага,
который въ холодное время никогда не гасять, и онъ одинъ только и согр'Ьваетъ въ
стужу болгаръ, окоченевшихъ отъ морозовъ и ненастья. Русскаго человека въ жи­
лище болгарина более всего поражаетъ отсутств1е печей, скамеекъ и столовъ: печи
для отоплен! я устраиваютъ только люди весьма зажиточные и то лишь въ одной
большой комнате. Кроме дивановъ, которые встречаются въ домахъ более богатыхъ семействъ, въ комнатахъ почти не бываетъ никакой другой мебели, за исключешемъ круглаго столика на чрезвычайно низкихъ ножкахъ, на который во время
обеда ставятъ кушанья, и трехъ-четырехъ маленькихъ, очень низенькихъ скамеечекъ. Болгары такъ крепко усвоили привычку по восточному обычаю сидеть на
полу, поджавши ноги, что у нихъ нетъ и потребности обзаводиться мебелью. Во­
обще въ обстановке совсемъ не сказывается потребность въ комфорте. 0бил1е цыновокъ, ковровъ, постелей, подушекъ, одеялъ, которое находишь даже въ самомъ
бедномъ жилище, не вознаграждаетъ за необходимость спать на полу, никогда не
раздеваясь. Постели, свернутыя въ трубку, днемъ убираютъ въ одинъ изъ угловъ
комнаты. У одной изъ стенъ— углублеше, въ которомъ помещаютъ грубо намале­
ванные образа; передъ более почитаемыми иконами горитъ лампадка. На полкахъ,
на первомъ м есте, стоить кофейникъ, чашки, глиняная посуда и друпе предметы
домашняго обихода. Въ углу непременно найдете м а т а л ъ — медный или железный
тазъ на трехъ ножкахъ, въ которомъ горятъ угли; вокругъ него въ холодные дни
собираются болгары и греютъ ноги; чемъ богаче болгаринъ, темъ более у него
медной посуды. Но беденъ или богатъ хозяинъ, везде царствуетъ необыкновенная
чистота; полъ хотя и земляной, но этого не заметишь съ перваго раза,— такъ онъ
всегда чисто выметенъ, такъ плотно убита на немъ земля. Везде пыль вытерта,
все стоить на своемъ м есте, каждый уголокъ говорить о привязанности къ до­
машнему очагу, о любви къ тихому, семейному счастпо и о необыкновенной домо­
витости и хозяйственности. Дворъ каждаго дома почти всегда обнесешь довольно
высокой каменной стеной, съ несколькими выходами кроме воротъ. Въ крестьянскихъ усадьбахъ обыкновенно бываетъ два двора: внутреншй и внешшй. Во внутреннемъ дворе, где находится кешта, помещается житница; во внешнемъ дворе,
выходящемъ на улицу,— гумно, хлевъ для овецъ, помещеше для воловъ и буйволовъ, которыми болгары обрабатываю т свои поля, хлевъ для свиней, птичникъ
для гусей, куръ, индеекъ, утокъ и другихъ домашнихъ птицъ, составляющихъ
главное богатство каждаго семейства. Дворы эти отделены другъ отъ друга плетнемъ, вообще довольно велики, и все это содержится въ болыпомъ порядке.
Ншца болгаръ очень проста, преимущественно растительная, совсемъ запросто
приготовленная. Бобовую похлебку, приправленную перцемъ и уксусомъ, чаще всего
можно встретить за столомъ болгарина. Хозяйка печетъ часто и кукурузныя ле­
пешки, приготовляя ихъ самымъ первобытнымъ способомъ. 'Вдятъ также хлебъ съ
чеснокомъ и лукомъ, разную зелень, овощи. Вообще пища громаднаго большинства
болгарскаго простонародья хотя очень проста, но не однообразна; они примешиваютъ къ ней много жиру и пряностей, особенно перца и чеснока, употреблеше
которыхъ въ непомерномъ количестве и въ самыхъ разнообразныхъ видахъ делаетъ
кушанья болгаръ невозможными для посторонпяго. Острый запахъ чеснока при бого­
служении не только въ деревенскихъ церквахъ, но даже въ Софт смешивается съ
ешйамомъ въ церкви и даетъ себя чувствовать всюду. КромЬ того, къ своимъ

131

разнообразнымъ кушаньямъ болгары примешиваютъ разныя сласти и варенья; такъ
напримеръ, блины, которые они очень любятъ, они употребляютъ съ медомъ, съ
орехами, съ печеной тыквой, но неизменно съ примесью чеснока, перца и соли.
Много едятъ и сушеныхъ, и свЪжихъ фруктовъ, фигъ, дынь, арбузовъ; въ большомъ употребленш и овечШ сыръ; летомъ пьютъ много кислаго молока. ХлЪбъ
пекутъ изъ хорошо просеянной ржаной муки (режаникъ) и только у людей очень
бедныхъ съ большою примесью просяной (просеникъ). Жители близъ береговъ Дуная
и моря употребляютъ въ пищу рыбу, въ свФжемъ, вяленомъ и соленомъ вид'!. Но
где-бы ни жили болгары, на берегу моря, реки или въ центре страны, они везде
чрезвычайно много употребляютъ всевозможныхъ овощей, то примешивая ихъ къ
кушаньямъ, то просто закусывая ими съ хлебомъ и солью, то подавая ихъ отдельно.
Перецъ, чеснокъ, лукъ, морковь, маслины, репа, бобы, горохъ, чечевица — вотъ
что наиболее употребляется здесь. Въ болыномъ ходу всевозможныя кушанья изъ
молока; мясо въ селахъ едятъ очень редко; когда приготовляютъ мясное кушанье,
то въ немъ зелень преобладаетъ надъ мясомъ. Гораздо чаще вы встретите за столомъ болгарина домашнюю птицу, которой такое множество въ каждомъ хозяйстве:
особенно любимъ кислый, приправленный перцемъ куриный супъ. При этомъ следуетъ заметить, что пища купцовъ, чиновниковъ, однимъ словомъ людей интеллигентныхъ, не особенно сильно отличается отъ пищи простолюдиновъ, какъ это мы
находимъ везде въ среднемъ сословш остальной Европы, такъ какъ въ Болгарии во
всехъ классахъ общества еще вполне господствуетъ нацшнальный вкусъ. Пьютъ вино,
ракш (водку изъ сливъ), но еще больше друпе, вовсе не опьянявшие напитки.
Вообще болгары— люди въ высшей степени трезвые: встретить пьяницу здееь —
большая редкость. Главныя возбуждавшая средства, кофе и табакъ, въ общемъ
употребленш.
Большинство болгаръ живетъ по нескольку семей вместе. Сыновья, вступая
въ бракъ, не оставляютъ дома родителей, также внуки и правнуки, такъ что въ
одномъ семействе бываетъ иногда до пятидесяти, до шестидесяти человекъ. Такимъ
образомъ они образуютъ одно хозяйство, одну семейную общину (задругу). Когда
члены семьи такъ расплодятся, что въ главной избе имъ уже не хватаетъ места,
то выстраиваютъ особыя жилища во дворе. Бываетъ, что и весь дворъ застроятъ,
а места все же не хватаетъ многимъ, тогда вблизи отъ рораго села основываются
выселки или поселки, жители которыхъ, точно такъ же, какъ и живупце во дворе,
состоятъ подъ управлетемъ хозяина
(дядо, домачинь) гл
которой посельчане живутъ въ полномъ ладу и миру. Выселки эти носятъ прозваше
по имени того дядо, въ управлеше котораго они основались, напр.: Влайковцы, Ганчевцы, Енковцы. Все они получили свои назвашя отъ именъ дядовъ: Влайка, Ганчи
и Енки.
Все обязаны слушать дядо и свято исполнять его волю. Дядо долженъ смо­
треть за поряромъ и за спокойств1емъ въ доме; онъ долженъ назначать каждому
работу, платить подати, распоряжаться кассою и вообще заботиться о нуждахъ всей
общины. При совещашяхъ въ важныхъ семейныхъ делахъ или въ случае ссоръ и
несогласШ между членами семьи, дядо собираетъ советь изъ старшихъ членовъ и
решаетъ дело по большинству голосовъ. Что бы ни затевадъ дядо, онъ непременно
скажетъ объ этомъ всей общине, и при этомъ каждый, кроме несовершеннолетнихъ,
выражаетъ свое м нете или неудовольетше, и голоеъ каждаго имееть значеше.
Этотъ семейный судъ происходить съ некоторою торжественностью: все члены семьи
собираются въ большой комнате около зажженной свечи или возле семейнаго очага,

132
и домачинъ объявляете, что предстоите обсуждать. Если одинъ или двое въ чемъ
пибудь не могутъ согласиться съ остальными членами семьи, ихъ стараются убе­
дить принять общее рйшеше: «ну, ради Бога, согласитесь уже», кричатъ имъ съ
разныхъ стороиъ, «пусть уже будете, какъ вей хотятъ, пусть не разсыплется кешта,
пусть надъ нами люди не смеются»... И въ такпхъ случаяхъ р'Ьдко кто не усту­
паете. Такимъ образомъ вей вопросы, какъ экономичеше, такъ и чисто семейные
обсуждаются всйми сообща, и постановляется рйшеше. На такое рйшеше обычай
уже не допускаете жаловаться правительственному суду, но въ крайнемъ случай
обращаются иногда къ суду деревенской общины или священника. Изъ этого мы
видимъ, что власть домачина ограничена; къ тому же, по рйшенпо своей семейной
общины, опъ можете быть и лишенъ своего звашя. Эго бываете въ случай его
престарйлостп, старческаго слабоум1я, если онъ оказывается драчуномъ или начи­
наете вести безнравственный образъ жизни. Но послйднее бываете весьма рйдко,
п въ большинствй случаевъ домачинъ лицо весьма почтенное, чрезвычайно почи­
таемое всйми членами своего многочисленнаго семейства. Онъ всюду занимаете
первое мйсто. Во время обйда по правую его руку сидатъ мужчины, по лйвую жен­
щины, вей рядомъ и всегда размйщаются по возрасту: за этимъ строго слйдятъ
старпйе и самъ дядо. Въ праздничные дни молодежь не можете затйять никакихъ
игръ на лугу безъ дозволешя дядо; все дйлается съ его разрйшешя.
Всймъ женскимъ хозяйствомъ распоряжается ба б а (бабушка), у которой нахо­
дятся ключи оте всего хозяйства. Въ большинствй случаевъ б а б а — жена дядо, т.-е.
хозяина. Когда дядо вмйстй съ остальными членами семьи уходите изъ дому на
нйсколько мйсяцевъ на заработки, хозяйка вполнй заступаете его мйсто. При покупкй и продажй, при займахъ и при отдачй взятаго, она заключаете услов1я, и
вей ея договоры остаются священными для семьи и по возвращеши хозяина.
Вся недвижимость, т.-е. земля, виноградники, участки пастбища и лйса, хозяй­
ственный постройки, а также оруд!я труда— неотъемлемая собственность всей семей­
ной общины. Если домачинъ (дядо), пользуясь своимъ авторитетомъ или отсутств1емъ
сыновей, продаете часть имйшя или что-нибудь необходимое въ домашнемъ хозяй­
с т в у все его семейство, да и вся деревня смотрите на это, какъ на великую
«грйхоту и срамоту», а на покупщиковъ такого имущества, какъ на посдйднихъ
негодяевъ. Но каждый членъ общины можете имйть и свою отдйдьную собственность.
Когда вей дйла улажены, тогда каждый можете распоряжаться своимъ временемъ,
идти на заработокъ, брать къ себй работу, и всймъ, что опъ при этомъ получите,
онъ можете распоряжаться безъ вйдома дядо, совершенно самостоятельно.
Эти общины, съ многочисленными членами, и нйсколькими семьями, стали въ
послйднее время распадаться все чаще и чаще. Во мпогихъ мйстностяхъ, особенно
близъ желйзной дороги, дйлеше семействъ послй смерти родителей входите уже въ
обычай. Распадеше семейныхъ общинъ происходите изъ-за есоръ молодухъ между
собою, но, вйроятно, скорйе всего потому, что этотъ патр1архальный образъ жизни
вообще рйдко удерживается, когда въ страну проникаютъ образовашс и развиые или
когда она входите въ близкое соприкосновенie съ европейской жизнью и культурой.
Въ такихъ случаяхъ то тотъ, то другой членъ семейства обнаруживаете все большее
етремлете къ личной самостоятельности и независимости оте семейной общины,
желаше трудиться и работать не но указанно главы семейства, а въ той сферй,
къ какой онъ чувствуете склонность, и при этомъ только для себя, за свой счета
и за своею отвйтственностью.
Не изечезли еще и мноие друие иатр1архальные обычаи; таковъ, напримйръ,

способъ веден iff счетовъ. Онъ состоите въ томъ, что на длинныхъ палкахъ черточ­
ками, вырезанными на дереве, обозначайте расходы. Таюя палки пользуются ббльшимъ довТ>]немъ; чемъ запись на бумаге. Палка каждаго отдельнаго крестьянина
хранится у км ет а (общественнаго старшины), съ обозначенными на ней государ­
ственными и общественными сборами. Кроме того, все общество имеете, такъ сказать,
<общую книгу» въ виде длиннаго шеста, съ отмеченными на немъ общественными
счетами. Старшина знаете на память, кому принадлежите какая палка; немедленно
узнаете свою палку и каждый крестьянинъ по отметке, вырезанной на верхнемъ
конце ея разнообразными вертикальными и горизонтальными лишями. На одной
стороне палки обозначаютъ уже выплаченную сумму, на другой ту, которую предстоите выплатить.
Въ то время, когда у сербовъ мужъ относится къ жене, какъ строптивый
господинъ къ презираемой рабе, болгаринъ не начнетъ никакого дела, не посовето­
вавшись съ своею женою. У болгаръ между мужемъ и женою, между матерью и
сыномъ существуете полное равенство, которое вовсе не въ обычае у южныхъ славянъ.
Въ доме, конечно, мужъ— глава семейства, онъ имеете высшую власть, призванъ
судить и рядить, и поэтому онъ долженъ держать жену въ повиновеши; но это муж­
нино первенство или главенство въ Болгарии не имеете ничего общаго съ мужнинымъ
деспотизмомъ другихъ славянъ. Къ тому же болгарка пользуется и положительными
правами наравне съ мужемъ: она принимаете у чаш е въ семейныхъ советахъ, особенно
когда дело идете о браке и домашни хъ делахъ,— туте голосъ женщины имеете еще
более важное значеше, чемъ голосъ мужчины. Во многихъ случаяхъ женщина даже
пользуется исключительнымъ правомъ распоряжаться. Вч> отсутствш мужа жена всегда
заступаете его место, заключаете услов1я, продаете и покупаете, однимъ словомъ
ведете хозяйство совершенно самостоятельно. Наконецъ, нередко женщина, по смерти
своего мужа, который былъ главою семейной общины, заступаете его место, и сама
становится главой семьи, и это бываете даже въ техъ случаяхъ, когда сыновья
взрослые. Такимъ образомъ, оставаясь главою дома, болгаринъ не становится не­
ограни ченнымъ властелиномъ надъ женой, и она не превращается въ безгласную
рабу, безпрекословную исполнительницу прихотей мужа. Семейный очагъ— это все,
что есть у болгарина самаго дорогого, самаго священнаго: это— место его отдыха,
радости и горя, которые онъ делите съ любимою женою, съ своими близкими. Бол­
гары чрезвычайно строго осуждаюсь семьи, где мужъ пьяница, забгяка и грубо обра­
щается съ женою. Боязнь осуждения односельчанъ и вмешательства родственяиковъ въ
случае нехорошаго поведешя кого-нибудь изъ супруговъ служить также некоторой
гаранпей добрыхъ семейныхъ отиошенШ. А ужъ если между мужемъ и женой пошли
нелады, то нриступаютъ къ разводу, какъ къ неизбежному злу. Обманутый мужъ
здесь свободно можете выгнать преступную жену и легко получаете разводъ, но
точно также и жене даютъ разводъ при безпутномъ поведеши мужа. Такимъ обра­
зомъ положеше женщины въ болгарскомъ семействе лучше, чемъ у другихъ восточныхъ народовъ. Болгарка истинная помощница мужа; ея дело— забота о доме, детяхъ,
домашнемъ скоте, еде и одежде; земледел1е же, покупки и продажа— дело мужское.
Величайшая похвала для болгарки быть названной хорошей хозяйкой. Въ отношешяхъ къ постороннимъ оне держатся совершенно естественно, безъ дикаго страха
и испуга. Когда въ домъ входите гость, ихъ серьезный лица принимаютъ выражеше особенной заботливости. Лишь въ городахъ, бывшихъ ранее главнымъ образомъ
турецкими, подъ вд1яшемъ магометанскихъ нравовъ, болгарка осталась
молчаливой и постоянно прячущейся. Въ отсутствш мужа, особенно въ горныхъ

134
деревняхъ, мужское населеше которыхъ уходитъ далеко на заработки, женщина—
полновластная хозяйка въ доме. Нравы болгарской семьи патр1архальны, чисты и
въ высшей степени строги. Болгарка изъ простопародья или изъ общества— идеаль­
ная мать и жена.
Трудолюб1е ея не знаетъ предЬловъ. Она приготовляетъ всю одежду для своего
семейства, заботится о домашнемъ хозяйстве, которое она ведетъ чрезвычайно стара­
тельно и аккуратно. Плотно утоптанный земляной полъ ея хаты всегда чисто выметенъ,
постельныя принадлежности бережно сложены, кухонная посуда чисто вымыта и всегда
на своемъ месте. Стряпня болгарки очень простая, но она умеетъ вкусно пригото­
вить и разнообразить свои незагЬйливыя кушанья. Она буквально не им'Ьетъ свобод­
ной минуты. Если она не въ поле, то занята ч’Ьмъ-нибудь по хозяйству. Она то
чистить у колодца домашнюю утварь, то моетъ белье, то краситъ и белитъ разный
ткани, то приготовляетъ об'Ьдъ, сидить за прялкой, шитьемъ или починкой, то кор­
мить ребенка, б'Ьжитъ заглянуть на пастбище, где пасется скотъ, доитъ его, когда
онъ возвращается, заботится о немъ ночью и рано утромъ. Мало этого, жена помогаетъ мужу даже при постройка дома: замазываше щелей глиною и балете жилыхъ
домовъ составляетъ исключительно ея обязанность. Также заботится болгарка и
о домашнемъ садике. Почти каждая семья им'Ьетъ садикъ при своемъ дом’Ь, и уходъ
за нимъ исключительно лежитъ опять таки на женщинЬ. Садомъ болгарка занимается
съ особенною любовью: цветы — существеннЬйшая часть женскаго наряда, да и молодые
люди вкалываютъ ихъ себЬ, куда могутъ, отправляясь въ церковь или поле, на
празрикъ иди танцы. Поэтому въ каждомъ садикЬ вы непременно увидите розы,
гвозрку, фиалки, макъ и др.
Одежда деревенскихъ болгарскихъ женщинъ отличается особеннымъ разнообразгемъ. Почти въ каждомъ округЬ существуютъ свои особыя моды; очень мнопя заплетаютъ волосы въ косы. Сильно распространенъ между болгарками обычай прикреп­
лять къ собственнымъ волосамъ фальшивую косу изъ козьяго волоса или шерсти,
которую, какъ и натуральную косу, украшаютъ монетами и цветами. Въ большин­
стве случаевъ замужшя женщины покрываютъ голову платкомъ, а девушки ходятъ
непокрытыми.
Более всего заботится болгарка о своей рубашке, которую она роскошно вышиваетъ разноцветной шерстью или шелкомъ на груди, плечахъ и по краямъ рукавовъ.
Сверхъ этой рубашки одеваютъ юбку изъ полосатой шерстяной матерш домашняго
тканья; поверхъ ея повязываютъ общитый бахромой фартукъ. Его одеваютъ спереди,
а въ некоторыхъ местностяхъ носятъ и сразу два фартука: сборчатый сзади, гладый спереди и оба разныхъ цветовъ. Есть округа, где фартукъ надеваютъ прямо на
рубашку, безъ юбки; въ другихъ местностяхъ посятъ очень коротенькую кофточку
(напоминаюпця наши «фигаро»), которая плотно обтягиваетъ талйо, не сходится
спереди, такъ что даетъ возможность видеть роскошно вышитую рубашку. Юбка и
фартукъ перехвачены у талш кушакомъ (кожанымъ или матерчатымъ), украшеннымъ большими металлическими или перламутровыми пряж ам и. Эти пояса переходятъ
по наследству, какъ самыя драгоценный вещи въ женскомъ туалете, такъ какъ
украшешя на нихъ иногда бываютъ изъ чистаго серебра. Болгарсмя женщины
» ||б щ е любятъ всевозможный украшен1я. Монеты вокругъ шеи, монеты на кушаке,
иногда монеты съ цветами, въ виде д1адемы, украшаютъ лобъ. Кроме того, почти
каждая изъ нихъ носить серьги, множество колецъ, браслетъ, ожерелья изъ бусъ,
коралловъ, жемчуга; все это оне умеютъ расположить съ большими вкусомъ, что
заставлястъ предполагать въ нихъ врожденное чувство изящнаго.

■i
i

tS

i

О

135
Вместо столь еще употребительнаго въ Сербш феса, мужчшы носягь здесь колпакъ изъ темпой, а иногда и светлой овчины, которую называютъ ч у б а р а . Изъ-подъ
этой шапки висятъ обыкновенно длинные волоса. Его рубашка, съ широкими рука­
вами, пестро вышита на груди и плечахъ. Штаны летомъ изъ полотна, а зимою изъ
грубаго сукна, подвязаны ниже кол'Ьнъ тесемками или ремнемъ; поверхъ у талш
эти штаны много разъ обертываются широкимъ кушакомъ или шарфомъ, за который
засунуть ножикъ и засовываютъ мелйя вещи. Въ холодное время люди побогаче
носятъ куртку, вышитую снуркомъ, а некоторые длинный кафтанъ. Обувью служатъ
обыкновенно самод'Ьльныя оп ан ки или б а б уш и (турецыя туфли). Впрочемъ, мужская
одежда, какъ и женская, различна, смотря по местности.
Болгары, какъ и вей жители Балканскаго полуострова, народъ въ высшей сте­
пени суеверный. Они такъ крепко в'Ьрятъ въ самовилъ и самодивъ (феи), что въ
честь ихъ установили даже праздники, которые празднуютъ въ продолжеше 8-ми
дней. Въ эти дни они приводить и приносятъ въ лесныя прогалины, где растутъ
розы (любимая пища самовилъ), множество больныхъ, страждущихъ умопомешательствомъ, падучей и другими неизлечимыми болезнями. Этихъ больныхъ такъ и
оставляютъ на ночь однихъ въ лесу, въ томъ убежденш, что вилы въ свой праздникъ будутъ водить хороводы вокругъ больныхъ и решать ихъ судьбу, жить имъ,
или умереть. Вера въ самовилъ такъ сильна, что болгарсмя женщины, несмотря на
то, что чрезвычайно любятъ украшать голову цветами, никогда не приколятъ дикихъ розъ къ своимъ волосамъ, опасаясь несчастья въ томъ случае, если вилы при­
коснулись къ нимъ.
Образованный врачъ не имелъ-бы здесь никакой практики. Для исцелешя глазъ
народъ ходить къ ключамъ, которые слывутъ целебными въ глазной болезни и въ
другихъ случаяхъ. Большую часть болезней лечатъ заклинашями, но это далеко не
приносить такого вреда, какъ лекарки, который употребляюгь самыя варварешя
средства: въ некоторыхъ бодезняхъ больнымъ прикладываютъ къ груди раскаленный
металличесюй крестъ. Въ каждой деревне есть «ведунья», знающаяся съ домовыми:
ея боится не только народъ, но даже местные священники, большинство которыхъ
крайне невежественно, сами оказываютъ ей внимаше и уважеше и нереро лично
прибегаютъ къ ней за советами.
По вероисповедашю болгары разделяются на православны х^ , которыхъ 76
чел. изъ сотни жителей, магомет анъ (болгары-магометане называются «пом ан а м и » ), ихъ 21‘/2°/о и ж т оликовъ — менее одного на сотню. Такимъ образомъ, болгарскШ народъ, въ огромномъ большинстве, исповедуетъ православную
веру. Въ релииозномъ отношенщ болгары не отличаются ни индифферентизмомъ,
ни энтуз1азмомъ: все релипозные обряды они выполняють покойно, безъ порывовъ, какъ необходимый обязанности; строго держать посты, отправляются на
богомолье въ многочисленные монастыри (въ этой маленькой стране насчитываютъ
79 мужскихъ и 14 женскихъ монастырей), исправно посещаютъ церкви въ болыше
праздники. Среди болгаръ много живетъ евреевъ, цыганъ, татаръ, турокъ и различныхъ аз1атовъ, въ роде персовъ, курдовъ, черкесовъ, арабовъ и др. Какъ отно­
сительно веры, такъ и относительно‘нащопальности болгары показываютъ полную
терпимость. Правда, они до сихъ поръ ненавидятъ грековъ и турокъ, но только,
какъ своихъ прежнихъ притеснителей, но ничего не имеютъ ни противъ маго­
метанской, ни противъ какой-нибудь другой веры.
Громадное большинство нравославнаго болгарскаго духовенства не отличается
ни своимъ образовашемъ, ни умственнымъ развипемъ; они усвоили только внешнюю

ч

136
сторону хрис/панства, поэтому между болгарами до сихъ порт, сохранилось множество
языческихъ и старо-славянскихъ обычаевъ; между ними первое место занимаютъ все
обычаи по OTHOHieniio къ мертвымъ. По поняиямъ народа покойникъ не долженъ ни
въ чемъ нуждаться, и живые обязаны какъ можно чаще доказывать ему, что они
его помнятъ. Память о покойнике и желаше доставить ему все нужное дол?кны вы­
ражаться прежде всего въ томъ, чтобы какъ можно чаще носить ему на могилу
пищу и питье.
Три года спустя после погребешя, кости усопшихъ выкапываютъ изъ земли,
перемываютъ, складываютъ въ полотняный мешокъ, приносятъ въ церковь и кладутъ
передъ епископскимъ трономъ, который существуетъ здесь даже въ маленькихъ деревенскихъ церквахъ. Священникъ благословляетъ кости, и ихъ погребаютъ снова.
По совершеши этого вторичнаго погребеитл, блшкайппе родственники ходятъ на мо­
гилу покойника въ пятницу вечеромъ и въ субботу утромъ.
CyeB'bpia живугь въ народе и вслЬдслтае изобтшя иевЬжественныхъ монаховъ
въ Болгарш. На склонахъ и въ ущельяхъ Балканъ особенно много сгруппировалось
монастырей, и тамъ часто, на разстоянш 3— 4-хъ часовъ ходьбы, можно встретить
2 — 3 монастыря. Самый замечательный изъ болгарскихъ монастырей— Рыльскчй. Въ
немъ существуетъ, между прочимъ, часовня, где можно видеть множество череповъ
' на алтаре. Положить черепъ на алтарь здесь значитъ оказать большую почесть
усопшему, за что родственники его охотно платятъ. Въ Рыльскомъ монастыре, какъ
и въ другихъ болгарскихъ монастыряхъ, умершихъ нередко выкапываютъ для того,
чтобы судить, по состоянт ихъ телъ, въ раю или въ аду ихъ души. Въ нЬкоторыхъ монастыряхъ существуютъ склепы, сплошь уставленные маленькими ящиками,
въ которыхъ сохраняютъ черепа умершихъ монаховъ, съ надписью ихъ нменъ и съ
знаками креста. Въ известные дни сюда собираются болгарки и разыскиваютъ черепа
техъ монаховъ, которые имъ приходились родственниками или были имъ близки.
Несмотря на то, что женщины эти безграмотны, каждая быстро находить черепъ,
который ей нуженъ, приклеиваетъ къ нему горящую восковую свечку, отходить на
несколько шаговъ и начинаетъ молиться о спасенш души усошпаго. Нередко соби­
рается сразу несколько женщинъ, и когда все оне прилепятъ горянця свечи къ
черепамъ и среди гробовой тишины молятся въ этомъ склепе, это производить ори­
гинальное впечатлеше.
Болгарсше монахи далеко не аскеты: свою келыо въ монастырь они удобно
отделываютъ коврами и подушками для сиденья, любятъ принимать гостей, и потому
у каждаго изъ нихъ въ комнате найдется несколько трубокъ и кое-что изъ посуды.
На стЬнахъ висять иконы святыхъ, фотографш друзей и родныхъ. Книгъ найдете
мало, но зато много оруж!я. Ружья, кинжалы, пистолеты, седла висятъ не какъ
праздное украшеше: монахи нуждаются въ нихъ для защиты, когда отправляются
путешествовать. Почти все они прекрасные охотники и не только изъ страсти, но
и по необходимости. Мнопя местности Балканъ богаты дичыо: козули, олени, ли­
сицы встречаются во множестве; медведи, волки, кабаны тоже не редки. Шкуры
волковъ найдете почти въ каждой келье. Волки часто делаютъ опустошешя въ монастырскихъ стадахъ, и потому монахамъ нередко приходится употреблять въ дело
свое оружге. Монахи усердно занимаются въ своихъ кельяхъ и различными работами:
портняжнйчаютъ, чинятъ сапоги. Все заняпя правильно распределены между ними:
одни изъ нихъ наблюдаютъ за стадами, другие за постройками, третьи занимаютсяI
I

Въ храмовые праздники въ монастыри собирается множество народа; къ такимъ

137
днямъ приходится закалывать много скота. Тогда все дворы и места около мона­
стыря превращаются въ огромный лагерь: ночью зажигаютъ огни, а днемъ ярмарка,
на которой делаюта закупки, но отъ времени до времени танцуютъ; вечеромъ и утромъ
желавшие молятся. Такие праздники наносятъ большой ущербъ монастырямъ, такъ
какъ имъ приходится много тратить на угощеше, за которое посетители платять
только въ такомъ случае, когда они этого сами пожелаютъ; остальные могуть кор­
миться даромъ, на счета монастыря.

3 А Н Я Т I Я.
Климатъ.—Богатство природы.—Население. — Земледелие к землевлад^н1е. — Садовод­
ство и огородничество.—Шелководство.—Сборъ винограда и розъ—любимыя занят 1я
болгарской молодежи. — Сливы. — Л/Ъса. — Минеральные источники.—Обшае воды.—
Замечательная склонность болгаръ къ промышленности. — Ковры.—Сукно.—Кожи.—
Почему все въ упадке въ этой благословенной стране.—Болгарские ремесленники и
ихъ положеше.—Скотоводство.—Охота и рыбная ловля.

Въ Волга pi и прекрасный, здоровый климата и плодородная почва: въ этомъ
отношенш это, въ полномъ смысле слова, благословенная страна. Несмотря на то,
что здесь множество высокихъ горъ и что снегъ лежитъ всю зиму по скатамъ вершинъ, Вол rap ia, кроме неболыиихъ ея клочковъ, одна изъ плодороднЪйшвхъ страпъ
въ Европе. Все продукты умЬреннаго климата произрастаюта здесь въ изобилш.
Черноземъ везде: его можно встретить даже на самыхъ вершинахъ; при этомъ
страна эта отличается чрезвычайно мягкимъ климатомъ. Впрочемъ, высойя вершины
Балкаиъ уже въ октябре покрыты снегомъ и представляютъ разительный контраста
съ роскошною растительностью равнинъ и горныхъ долннъ, сохраняющихъ въ это
время всю свою свежесть. ЗдЪшшй климатъ вообще очень здоровъ; только Дунай­
ская низменность у Виддина и Силистрш и низменность Марицы пользуются дурною
славою и служатъ разсадникомъ лпхорадокъ въ жаркое время года. Впрочемъ, частые
случаи ломоты въ костяхъ, чемъ такъ страдаютъ здЪшше жители, не столько происходятъ отъ быстрыхъ перемЪнъ погоды, сколько отъ привычки спать на земляномъ полу.
Болгар1я представляетъ образецъ крестьянскаго государства, страну, въ ко­
торой нета ни крупныхъ богачей, ни совершенныхъ пролетар1евъ, въ которой наи­
большее количество гражданъ владЪетъ известнымъ земельнымъ участкомъ, где
нета привиллегированныхъ классовъ и никакихъ сощальныхъ различШ.
Въ объединенной Волгарш теперь считается 3 ‘ /2 милл. жителей. Несмотря на
множество выселяющихся, населеше быстро растегь; ежегодный прироста онредЪляютъ въ 150 тысячъ чел. Изъ всего населешя земледел1емъ существуетъ 2 */з милл.
чел., т.-е. 7 2 % , и среди нихъ - подавляющее число мелкихъ землевладЪльцевъ;
изъ этого ясно, что Болгар1я носить чисто земледЪльчесйй характеръ.
Статистичесйя данный относительно земледкл1я и землевладЪйя въ Болгар in
чрезвычайно скудны и сбивчивы, а потому весьма трудно точно определить размеры
крестьянскаго земельнаго участка. По словамъ людей, хорошо знакомыхъ еъ сельскимъ хозяйствомъ болгаръ, на семейство средней величины приходится 7 гектаровъ (гектаръ — немного менее нашей десятины, а именно, онъ равняется 0 ,9 1 5
десятины), на каждаго же человека, безъ различ1я возраста и пола, приходится по
одной десятине.

138
Количество частныхъ имешй въ Болгарш, преимущественно принадлежащихъ
туркамъ, очень не велико, да и они существуютъ лишь въ некоторыхъ округахъ,
а въ другихъ ихъ совс/Ьмъ не имеется; къ тому же сами по себе размеры этихъ
частныхъ имешй, сравнительно съ поместьями въ западно-европейскихъ государствахъ, совсемъ ничтожны: самыя болышя изъ нихъ около 100 — 120, а очень
мнопя даже въ 1 2 — 16 десятинъ. Турки теперь все чаще продаютъ свои земли въ
Болгарш, а потому число этихъ имешй въ стране уменьшается съ каждымъ годомъ;
къ тому же размеры этихъ помести! мельчаютъ, благодаря закону, который удалось
провести въ последнее время. По этому закону запрещено продавать крупный по­
местья целикомъ и въ одне руки,— BartflcTBie этого земли более или менее крунныхъ владельцевъ продаются теперь лишь небольшими участками. Этотъ законъ,
при строгомъ его выполненш, могъ бы быстро повести къ полному уничтожение и
техъ, сравнительно немногихъ, крупныхъ частныхъ имешй, которыя еще уцелели
въ Болгарш, по, къ сожалЪшю, онъ никогда не былъ вполне строго примененъ на
практике. Темъ не менее онъ повл1ялъ на то, что число сравнительно крупныхъ
землевладельцевъ вь Болгар in уменьшилось, а количество мелкихъ сильно возрасло.
Вследств1е этого классъ земледельческихъ рабочихъ, или батраковъ, который и прежде
былъ здесь очень невеликъ, теперь сделался совсемъ незначительнымъ. Хотя въ
Болгарш нетъ такого пролетар1ата среди земдедельческаго класса, какъ въ некоторыхъ западио-европейскихъ странахъ, темъ не менее положеше здешнихъ земледельцевъ все ухудшается. Земельная собственность крестьянъ въ некоторыхъ
округахъ этой страны въ такой степени обременена долгами, что стоитъ только
предъявить долговыя обязательства ко взысканий, и весьма много крестьянскихъ
земель останется въ рукахъ земледельческихъ кассъ, банковъ, а еще скорее ростовщиковъ, къ займу у которыхъ такъ часто прибегаютъ болгарсше крестьяне. Главная
причина задолженности земледельцевъ заключается въ плохомъ состоянш земледел1я.
Нужно помнитъ, что Болгар1я— страна земледельческая по преимуществу, следова­
тельно ея богатство и благосостояше ея жителей находятся въ прямой зави­
симости отъ земледел1я. Между темъ правительство этой страны, до самаго последняго времени, обращало очень мало внимашя на плохое состояше земледелия
и на причины этого явлешя. Несмотря на то, что почва Болгарш чрезвычайно
производительна, большая часть ея тучной, богатой, черноземной земли остается со­
вершенно невозделанной. Густой кустарникъ покрываетъ огромныя пространства
плодороднейшихъ земель, которыя могли бы прокормить населеше втрое больше нынешняго. Сравнительно со всей Европою, въ Болгарш обрабатывается самая незна­
чительная часть всей ея земли. Объ искусственномъ орошенш луговъ здесь не
имеютъ ни мадейшаго представлешя. Леса, несмотря на заковы, истребляются самымъ хищническимъ образомъ. Небывалое до сихъ поръ понижеше ценъ на зер­
новые продукты заставляеть земледельца продавать за безценокъ хлебъ своихъ
полей. Деньги, которыя онъ при этомъ выручаетъ, не только не вознаграждаютъ
его за трудъ, но и не даютъ ему возможности выплачивать налоги, а это волейневолей заставдяетъ его входить въ долги. Теперь уже не мало такихъ землевла­
дельцевъ въ Болгарш, которые бы съ радостью бросили свои земельные участки и
переменили бы хлебопашество на другой родъ деятельности, но земледел1е въ этой
стране служить почти единственнымъ источникомъ прокормлешя населешя: здесь
повсюду чрезвычайно слабо развита какъ фабричная промышленность, такъ и тор­
говля, Вследствие этого въ Болгарш все внимаше следовало бы обратить на подъёмъ
, т.-е. на расширение площади обрабатываемой земли, на улучшение

139
почвы, на пршбр'Ьтеше новМшихъ орудШ труда, на улучшеше способа обработки
земли, на усовершенствоваше путей сообщешя, на разведете скота лучшей породы,
на распространеше сельско-хозяйственныхъ знашй. Между тбмъ землед1ше находится
въ самомъ плачевномъ состоянш. То обстоятельство, что въ этой страйк съ каждымъ годомъ землевладельцы все чаще бросаютъ свои деревни и отправляются въ
города, несмотря на невозможность, въ большинстве случаевъ, и таыъ отыскать
какой-нибудь заработокъ, мало по-малу будетъ создавать классъ людей безъ поетоянныхъ занятШ и увеличивать площадь необработанной земли. Для улучшешя земледел!я въ Болгарш до сихъ поръ ничего не делали, а то малое, что предпринима­
лось для этого, не приносить надлежащей пользы. Две земледельчесшя школы не
оказываютъ почти никакихъ услугъ земледелие: здесь находится мало охотниковъ
посвятить себя спещальпому изученто сельскаго хозяйства, такъ какъ школы по­
ставлены плохо, и окончивпне въ нихъ курсъ предпочитаютъ поступать на граж­
данскую и военную службу. Ухудшаете положеше земледел!я, а следовательно и
благосостояше земледельцевъ также и то обстоятельство, что крестьянину при­
ходится занимать деньги въ трудную минуту у ростовщиковъ, такъ какъ прибегать
къ земледбльческимъ кассамъ, существующимъ въ стране, народу не легко: въ
нихъ требуется поручительство или взносъ залога, а то и другое не всегда воз­
можно для болгарина.
Недостатокъ техническихъ школъ, продолжительный турецкШ гнетъ, отчаянное
положеше страны во время последней войны съ турками, произволъ, насшпе, уси­
ленные налоги во время «стамбуловщины», плохое состояше путей сообщешя,— все
это сильно вредитъ земледелие. Плаваше по Марице, протекающей по богатымъ
равнинамъ, совершается самымъ первобытнымъ образомъ посредствомъ плотовъ. Мной я
реки, служапця единственными путями сообщешя между некоторыми рынками, скоро
совсемъ будутъ занесены пескомъ. Къ тому же провозъ хлеба по рекамъ стоитъ
здесь страшно дорого. Если бы пути сообщешя не были такъ плохи, уже одно это
немедленно повл1яло бы на улучшение земледел1я.
Нельзя сказать, чтобы въ Болгарш при обработке земли не предпринимали ни­
какихъ нововведенШ: теперь уже ввозятъ сюда и железные плуги новыхъ системъ,
и веялки, и жатвенныя машины, но эти новыя оруд!я труда очень туго распро­
страняются; щиобретешю ихъ мешаете бедность народа, неуменье обращаться съ
ними и невозможность скоро починить ихъ при поврежденш, такъ какъ въ стране
не существуете сведущихъ мастеровъ. Такимъ образомъ, за очень небольшими
исключешями, земледельчесшя работы производятся самымъ первобытнымъ способомъ.
Почву удобряютъ лишь въ редкихъ случаяхъ; чтобы запахать посевъ, редко употребляютъ даже борону, а просто привязываюта къ лошади или волу какой-нибудь
сухой кустъ, наваливаютъ на него камни и таскаютъ по полю. Въ северной Бол­
гарш сеюте преимущественно рожь, въ южной-же пшеницу, но въ той и другой
также овесъ, ячмень, просо, кукурузу. Молотятъ такимъ образомъ: на круглую,
тщательно утоптанную площадку съ врытымъ по средине столбомъ, накидываюте
снопы; затемъ къ столбу нривязываюте лошадей и заставляютъ ихъ бегать вокругъ
столба, чтобы оне своими копытами выбивали зерно изъ колосьевъ. Друпе хозяева
молотьбу производите инымъ способомъ: берутъ длинную, широкую и тяжелую доску,
съ одной стороны загнутую вверхъ наподобие передка саней; нижняя сторона этой
доски усажена вбитыми въ нее небольшими камнями. Въ это каменное оруд1е впрягаютъ, къ приподнятому его концу, одну или две лошади и таскаютъ его по снопамъ; при этомъ камни выбиваюте зерно изъ колосьевъ.

140
Главнейшая отрасль земледВл!я—
а,огород­
боп
гъ
хл
ничест во сь
садовдст
вом
ъ, наконец!,
воздтабаку и
растент более всего получается
роса,
п
многихъ местностях! Болгарш изъ кукурузы или маиса пекутъ хлебъ. Несмотря
иа первобытный способ! обработки земли, на отсутсш е удобрен!я, на допотопны!!
оруд!я труда— урожаи получаются превосходные: маисъ, пшеница и ячмень въ уро­
жайный годъ даютъ самъ 15 — 18. Можно себе представить, какъ богата была бы
Болгария хлебомъ, если бы все увеличивали площадь пахотной земли и ввели бы
новейппе, улучшенные способы хозяйства.
Болгары— замечательные садоводы и огородники: уменьем! ухаживать за де­
ревьями и цветами и разводить овощи они прюбрели такую известность, что
их! охотно принимают! за границей въ качестве садовников! и огородников!;
у нихъ всюду растутъ груши, яблони, персики, вишни, черешни, грецше
орЬхи, но особенно много сливъ; ихъ просто здесь не оберешься; изъ сливъ при­
готовляют! «ракно» (водку). Деревья волошскихъ ореховъ достигают! въ Болгарш
такой высоты, какъ нигде. Они очень красивы на видъ и даютъ столько орЬховъ,
что ихъ даже продаютъ на значительную сумму. Стволы этих! деревьев! очень це­
нятся и идутъ на различныя столяриыя издкяня. Изъ огородных! овощей особым!
почетом! пользуются перецъ и чеснокъ, служапце приправой чуть не каждаго ку­
шанья, а также лукъ, бобы и т. п ., — все это выращивают! здесь въ неимовер­
ным! количестве.
Мягшй климат! благощйятствуетъ шелководству: оно распространено по всей
Болгарш. Итальянсме торговцы дорого платятъ за яйца болгарских! шелковичных!
червей. Заботливое правительство могло бы сделать выгодную статью дохода изъ болгарскаго шелководства, которым! славились здешшя местности еще во времена Византш, но оно находится въ первобытном! состоянш,— вотъ почему болгарстй шелкт
не имеет! на европейском! рынке такого сбыта, какой онъ могъ бы иметь при бо­
лее усовершенствованном! веденш дела.
Виноград! здесь чрызвычайно хорошъ, и родится его очень много, но вино изъ
него выделывается первобытным! способом!, скоро киснетъ и портится, а потому
употребляется только на своей родине. Сборъ винограда осенью— самое любимое занят1е
сельскихъ девушекъ. Для этого онЬ собираются со всехъ селъ, разряженный, какъ
на самый большой праздник!. Собирая виноград!, девушки поютъ разныя песни;
сначала поетъ одна деревня, потомъ другая, и такимъ образом! поютъ оне до техъ
поръ, пока выскажут! все, что есть въ ихъ жизни веселаго или печальнаго. Туть
же телега виноградаря, нагруженная полными бочками, спускается внизъ къ селу,
а дети съ раскрасневшимися личиками бегутъ за нею и весело кричать.
Производство розоваго масла на южномъ склоне Балкан! составляет! очень вы­
годную статью дохода въ некоторых! местностях!. Масло это продается очень до­
рого и расходится по всей Европе въ маленьких! закупоренных! стклянкахъ. Более
всего розъ растеть въ долине Казанлыка, ноэтому ее и называют! обыкновенно «До­
линою Розъ». Долину эту (лежащую при подошве Гемуса) болгары превратили въ
прелестную страну, богатейшую въ земледЬльческомъ отпошенш. Городъ Казанлыкъ
окруженъ великолепными ореховыми деревьями и полями розовыхъ кустовъ, изъ
которых! и добывается знаменитое «розовое масло», составляющее предмет! значи­
тельной торговли на всемъ востоке. Долина Розъ, действительно, прекрасна и вполне
заслуживает! свое поэтическое назваше. Точно кольцом! оцепили ее величавый Бал­
каны, охраняя такимъ образом! отъ холодных! и резких! ветровъ. Поэтому климатъ

141
здесь чрезвычайно мягшй, снегь выпадаете редкую зилу; быстрые и прозрачные
ручейки, снадаюппе съ горъ, извиваясь въ разныхъ направлешяхъ, ум4ряютъ летомч> зной и предохраияютъ почву отъ засухи. Растительность въ этой дол (inf. просто
изумительна. Moryoie дубы, буки, платаны стоять целыми рощами. Ореховое дерево,
яблони, груши, сливы попадаются такъ же часто, какъ у насъ рябина. По сторо­
нами. дороги тянется непрерывный рядъ тутовыхъ и розовыхъ плантащй; горные
склоны покрыты виноградниками. Плющи, прихотливыми узорами покрываетъ стены
домови. и мечетей, заборы и стволы толстыхъ деревьевъ. Но более всего растетъ
здесь розъ: ихъ кусты везде тянутся правильными рядами по грядкамъ плантацш.
Когда розы начинаюти. цвЬсти, трудно вообразить, какое дивное благоухаше несется
отовсюду на целые десятки верстъ въ окрестности. Сборъ розъ — любимое занят1е
болгарской молодежи, и она ждетъ его съ нетерп'Ьшемъ. Чтобы сохранить силу и
свЬжесть аромата этихъ прелестныхъ дв’Ьтовъ, ихъ собираютъ на разсвегЬ, до солнечнаго восхода, когда полураскрывипеся бутоны еще обрызганы росою. Народъ ве­
селою толпою, настроенный по-праздничному и разодетый въ лучппя платья, отправ­
ляется къ этимъ розовымъ плантащямъ съ корзинами въ рукахъ. Съ веселымъ говоромъ, съ шутками и песнями девушки срываютъ бутоны и бросаютъ ихъ въ кор­
зины. Мужчины тоже помогаютъ. Корзины дЬвушекъ уже черезъ нисколько минутъ
полны до краевъ, но н головы ихъ тоже оказываются убранными цветами. Дети ве­
селой гурьбой шныряютъ взадъ и впередъ, выхватываютъ переполненныя корзины
и б'Ьгутъ высыпать ихъ передъ пожилыми женщинами, которыя тутъ же, въ сто­
рон^, сидя въ тени деревьевъ, занимаются сортировкою розъ.
Boarapia очень богата также минеральными источниками. Нередко встречаются
ключи въ 47° теплоты по Ц. Въ земле кроется также много минеральныхъ богатствъ.
Особенною известностью пользуются залежи железа въ Сомакове (верстахъ въ 40
къ югу отъ Софш), но разрабатываются они самымъ первобытнымъ образомъ, такъ
что прибыль отъ этихъ залежей самая ничтожная.
Изобшпе воды въ Болгарш способствуетъ нромышленнымъ предпр1ят!ямъ, и
здесь почти повсеместно применяется ея сила. Нередко довольно большой заводъ
управляется пятью, шестью работами,— сила воды заменяетъ все остальное.
Наконецъ, въ здешнихъ горахъ находятъ даже золотой и серебряный несокъ.
Практичесте люди не могутъ равнодушно смотреть на эти богатства. «Боже!» восклицаютъ они, «что за благословенная страна! Железная руда въ изобилш, топлива
пропасть, водяная сила къ услугамъ человека.... Какъ обогатилась бы страна, каше
баснословные барыши можно получить только отъ примЪнешя новыхъ способовъ къ
виноделiro и шелководству!» Между гЬмъ горная промышленность находится въ за­
родыше, минеральный богатства страны еще не тронуты, существ уюане рудники
хищнически эксплоатнруются населешемъ для собственной нужды, народъ же въ этой
богатейшей въ Mipb стране далеко не благоденствуетъ. Но почему же это? Можетъ
быть это неразвитое, невежественное болгарское племя ничемъ не умеетъ восполь­
зоваться, ни на что не способно? Напротивъ, по отзыву всехъ известныхъ путешественниковъ, изъ всехъ народовъ, населяющихъ БалканскШ полуостровъ, болгарское
племя самое трудолюбивое, самое смышленое и даже самое артистическое. Нравы
болгарь отличаются необыкновенною, чисто голубиною кротостью. Даже ихъ здЬйuiie враги турки, въ своихъ оффищальныхъ отчетахъ, не иначе отзывались о болгарахъ, какъ о людяхъ замечательно «кроткаго характера и патр1архальныхъ нравовъ». Болгары одарены врожденнымъ чувствомъ нонимашя симметрш и формы, не­
обыкновенною ловкостью и проворствомъ въ рукахъ и, главное, огромнымъ архитек-

142
турныыъ талантомъ, который сказывается въ постройке домовъ, въ гидравлическихъ
работахъ, въ сооруженш мостовъ и церквей. ЛучшШ изъ болгарскихъ мостовъ,
ЯнтрскШ у Белы, сооруженъ двумя доморощенными болгарскими зодчими. Церкви,
синагоги и даже мечети более значительиыхъ городовъ съ ихъ смелыми минаретами
и куполами также воздвигнуты необразованными болгарами, едва владеющими карандашемъ. Все, посещавппе Болгарно, приходятъ въ неописанное удивление отъ
безчисленныхъ болгарскихъ изделШ, доведенныхъ до высшей степени совершенства,
какъ, напр., серебрян ы й и ж е л т н ы я вещ и ,
, ргьзьба н а
Особенно
ковры по своей прочности, яркости красокъ, по художественности своего узора и
по дешевизне могли бы поспорить съ лучшими произведешями этого рода во всеми
свете. Они ткутся на обе стороны: одна износилась, на другую переверните,— да
нмъ и износу нетъ! Но въ Европе ихъ совсемъ не знаютъ; до сихъ поръ только
турки наполняли ими свои гаремы. Въ неболыиомъ городке Сомакове выделывается
превосходное сукно. Непостижимо, какъ могли уцелеть эти способности, этотъ вы­
соко-художественный вкусъ ко всему у этого истерзаннаго, изстрадавшагося племени.
Громадная часть кожи, употребляемая на перчатки, идетъ въ Европу изъ Бол­
гарш. Куда ни взглянете, даже на самыя мелия домашшя работы, все заставляетъ
васъ глубоко жалеть, что не дано высшего р а з в и т несомненнымъ художественнымъ
способностямъ этого талантливаго южно-славянскаго племени.
Вся болгарская промышленность заключается почты исключительно въ ремеслахъ, находящихся въ настоящее время въ совершенномъ упадке. Да и какъ имъ
процветать, когда до сихъ поръ не обращали внимашя на ихъ у совершенство вате,
несмотря даже на то, что болгары издавна выказывали положительно выда­
вшаяся способности ко всевозможными издел1ямъ. Теперь ихъ изготовлеше окон­
чательно убито распространешемъ дешевыхъ фабричныхъ товаровъ Англ in, Францш , но более всего Австро-BeHrpin, которая буквально наводнила своими товарами
все рынки страны. Прежде трудъ ремесленника хорошо оплачивался, но это было
въ то время, когда болгары вполне удовлетворялись еще местными произведешями.
Когда иностранные товары стали проникать въ страну, вкусы болгаръ начали бы­
стро меняться; после же освобождешя Болгарш ея населеше набросилось на ино­
странные фабричные товары и стало предпочитать ихъ местными произведешями.
Вотъ это-то обстоятельство самыми роковыми образомъ повл1яло на ремесла. Мнопе
болгары совсемъ бросили ихъ; нынешше ремесленники окончательно потеряли воз­
можность жить исключительно своими ремесломъ. Они занимаются теперь земледел1емъ
или торговлею и при этомъ, какъ побочными з а н я т и и , какими-нибудь ремесломъ.
Некоторые изъ нихъ, иногда бедствуя подолгу безъ всякаго заработка, решаются
сделаться бродячими ремесленниками. То въ одиночку, то группами уходятч> они въ
Константинополь и друпе турецше, а также гречесше, сербсше и румынш е города,
чтобы зарабатывать себе слебъ въ качестве каменыциковъ, булочниковъ, а еще
чаще садовниковъ. Не мало болгаръ находятъ себе заработокъ въ качестве пастуховъ.
Весною со своими стадами, въ сопровождена огромныхъ собаки и съ посудой для
сыроварешя, отправляются они на тучныя пастбища Балканскихъ гори. Только поздно
осенью возвращаются они въ свою родную долину.
Улучшенныхъ породи скота въ Болгарш не разводятъ и ращональнаго ското­
водства здесь совсемъ не существуетъ, но зато и нетъ недостатка ни въ рабочемъ,
ни въ домашнемъ скоте. Несомненно, что этими страна обязана прежде всего су­
ществование общвнныхъ пастбищъ, который даютъ возможность каждому держать необхормое для него количество скота. Зато далеко не въ каждомъ болгарскомъ се-

143
мействе существуюгь лошади; ихъ очень часто заменяютъ здесь волы и буйволы.
Болгарш е волы одной породы съ черкасскими, которые славятся своей силой и
дородностью, но здесь они измельчали вследств1е дурного ухода за ними. Особенно
много въ каждомъ хозяйстве козъ, но еще гораздо более овецъ; однако, вследCTBie неум'Ьлаго ухода за ними, out далеко не приносятъ той пользы, какую могли
бы приносить.
Чтобы улучшить свое матер1альное положеше, трудолюбивые болгары повсе­
местно занимаются охотою на зверей и рыбною ловлею. Съ наступлешемъ зимы
каждый земледелецъ отправляется охотиться на кабановъ или участвуете въ облавахъ на волковъ. Рыболовствомъ, какъ спещальнымъ промысломъ, жители зани­
маются по берегамъ Дуная и по окраинамъ Чернаго моря, но чтобы иметь подспорье
въ домашнемъ хозяйстве, рыбу ловятъ везде, где существуете вода, самыми разно­
образными способами, напр., неводами, имеющими такое же устройство, какъ и у
насъ, но большинство просто ловите ее руками. Такимъ первобытнымъ способомъ
более всего ловятъ сомовъ: человекъ осторожно входите въ воду и становится у
камня, объ которые любяте тереться сомы, подкарауливаете ихъ, быстрымъ движешемъ хватаете пальцами за жабры и нанизываете пойманную рыбу на гибкий иво­
вый прутикъ. Также первобытны и друие способы рыбной ловли.

РАЗВЛЕЧЕН1Я НАРОДА Н ЕГО ОБЫЧАИ.
Канунъ Рождества,—Танцы и л ^ ш е.—Музыкальные инструменты,—Гаданье.—С'ВД&нки.—Свадебные обряды и пиршества,—Похищение невесты.

Въ праздничныхъ обрядахъ болгаръ, какъ и у другихъ славянъ, сохранилось
много древнихъ языческихъ обычаевъ. Народные обычаи въ болыпихъ городахъ
Болгарш уже давно исчезли и сохранились только въ деревняхъ. Воте какъ они
празднуютъ Рождество.
Утромъ накануне Рождества женщины замешиваюте хлебъ, въ которомъ
запекаюте монету. Когда начинаютъ печь хлебъ и готовить кушанье для ве­
чера, старший въ доме выходите на дворъ съ зажженною лучиною; за нимъ
выступаете вся семья тоже съ зажженными лучинками. Туте они поднимаюте по­
лено, снимаюте шапки и читаюте молитву; затемъ вносите его въ домъ, клад уте
на огонь и опять читаюте молитву. При этомъ кто-нибудь берете обгорелое полено
и ударяете имъ о печь. Если посыпется после перваго удара много искръ, это
означаете, по мненда болгаръ, что въ этомъ году у нихъ родится много [лошадей;
искры отъ второго удара предсказываютъ плодовитость коровъ и т. д. Оставпнйся
кусокъ отъ дерева зарываюте въ виноградникъ, чтобы быль урожай. Но воте и
вечеръ: на чисто накрытомъ столе ставятъ множество кушаньевъ; посреди стоите
боговица (пресный хлебъ) съ запеченой монетой. Вокругъ должны стоять девять
кушаньевъ вареныхъ и множество овощей. И чего, чего тутъ нетъ: фасоль, бобы,
медъ, яблоки, сливы, cyxie персики, изюмъ, стручки, виноградъ, орехи и непре­
менно графинъ съ виномъ и рашсй (водка). Когда все подано, отецъ семейства бе­
рете кадильницу и, читая молитвы, кадите вокругъ стола. Ватемъ хозяинъ ломаете
горячую боговицу на куски, обмакиваете ихъ въ медъ и раздаете по старшинству.
Кому попался кусокъ съ монетою, тоте будете счастливее другихъ въ будущемъ
году. Лишь только отеужинаюте, какъ въ комнату входята старики и ноюте песню,
оканчивающуюся припевомъ: «Ой коледо, мой коледо».

144
Въ первый день Рождества, после обедни— празднакъ детей и свящеиниковъ;
они стучатся во все двери, славятъ коледу и поютъ духовный песни. Отецъ семей­
ства после обедни ставитъ на столъ меру пшеницы и втыкаетъ въ нее столько
зажженныхъ свечей, сколько членовъ въ доме: при этомъ от> ходить съ кадильни­
цею, кадитъ и поетъ молитвы.
Каждый вечеръ праздника прннадлежитъ молодежи, и его-то они ждутъ не
дождутся. Лишь только отъужинаютъ, девушки опрометью бЬгутъ на улицу и съ
криками созываютъ подругъ петь и плясать. Изъ вейхъ удовольс/шй болгарка более
всего любитъ танцы. Во время ихъ она забываетъ свое горе и вся отдается этому
удовольствш. Въ любимыхъ танцахъ въ характере болгарки сказывается не южная
страсть испанки, а непосредственная детская натура.
Свой пащональный танецъ «хоро» они танцуютъ, держа другъ друга за руки,
длпииымъ рядомъ, кругомъ или же полукругомъ; при этомъ танцуюпце подвигаются
то впередъ, то назадъ, то быстрее, то медленнее. Иногда вереница танцующихъ
проходить черезъ «ворота», образуемый руками. Наибольшее оживлеше выказываютъ
два танцора— выступающШ во главе и тотъ, который въ хвосте. Хотя звуки во­
лынки однообразны и даже нисколько заунывны, но они чрезвычайно дороги сердцу
болгарина не только во время танцевъ, но и на чужбине. Второй пащональный ин­
струмента— постушеская свирель, резкий звукъ которой раздается въ горахъ. Существуетъ у болгаръ и «gacltilka» — инструмента, похожей на скрипку, о двухъ
струнахъ— на немъ играюта смычкомъ. Въ домахъ позажиточнее можно встре­
тить родъ маленькой гитары (B u lg arin a), на четырехъ струнахъ которой играютъ
гусинымъ перомъ.
Песни болгаръ чрезвычайно разнообразны: во время танцевъ, жатвы, свадьбы
у нихъ на все особая песня; существуетъ также много и сатирическихъ, и лирическихъ, и историческихъ песней,— въ последнихъ они воспеваютъ подвиги гайдуковъ. Встречаются и певцы, схож1е съ сербскими гуслярами. Болгары поютъ не
только въ дни веселья и праздниковъ, но и во время работы. Оригинально послу­
шать, какъ пастухи или жницы, занятые своимъ деломъ на высотахъ, лежащихъ
другъ противъ друга, поютъ попеременно, сменяя одни другихъ: одна строфа раз­
дается съ одной высоты, следующая— съ другой. Страстная любовь къ пенно ска­
зывается съ особенною силой по вечерамъ, въ тихую, ясную погоду: пеше несется
тогда пе только со всехъ высота, съ полей и изъ леса, но даже путешествуюице по
стране, пешкомъ или на лошади, въ сопровожден in слугъ или одиноше пешеходы,
въ поискахъ за работой, все останавливаются отъ времени до времени и громко
подтягиваюта ту песню, которая раздается громче другихъ,— такимъ образомъ отдыхаютъ путники и ихъ лошади. Городсме, интеллигентные классы болгарскаго обще­
ства тоже не могутъ собраться вместе и не петь. Каждая пирушка, каждое празд­
ничное сборище у нихъ, какъ и у простонародья, главнымъ образомъ проходить въ
пеши и въ нащональномъ танце «хоро», которому съ особеннымъ оживлешемъ от­
даются даже прекрасно знаюпце уже француземе танцы.
Гадать балгарки любята такъ же, какъ и наши руеш я девушки, и гадаютъ
оне не только въ святки, но и въ цветную или Лазареву неделю,— такъ называется
у нихъ шестая неделя Великаго поста. Эту неделю болгарки также встречаюсь и
провож ать песнями, припевками и гаданьями.
Когда болгары уберута хлебъ съ полей и окончатъ молотьбу, деревенешя де­
вушки начинаюсь собираться по вечерамъ работать вместе, что называется у нихъ
«седенками» (наши посиделки). Осенью, когда еще стоить хорошая погода, девушки

145
и молодыя женщины, въ праздничныхъ платьях!., разукрасивъ голову живыми цве­
тами, отправляются на гумно или на сельскую площадь. Тушь оиЬ разводятъ огонь,
ставать вокругъ него лавки и веб вместе работают!.: ирядутъ, очищаюгь маисъ отъ
шелухи и при этомъ поютъ безъ конца. Какъ только парни заслышали песни женщинъ, немедленно отправляются кч. нимъ. «Добрый вамъ вечерь, сестрицы», весело,
въ одинъ голосъ говорятъ пришеднпе. «Даль бы вамъ Богъ добро, хорошо пожало­
вали», вставая, отвечаюсь девушки. «Садитесь, сестрицы, и попойте намъ». Тогда
девушки начинаютъ прясть въ перегонку и петь песни. Поел!; этого собравнйеся
начинаютъ водить хороводы.
Хотя бракъ въ Болгарш очень часто происходить по разечету и представляешь
простую сделку родителей той и другой стороны, но все же между болгарами чаще,
ч’Ьмъ у другихъ славянъ, бракъ устраивается по взаимной склонности. Раньше,
ч'ймъ девушка вступаетъ въ бракъ, она имела много случаевъ познакомиться съ
юнакомъ (молодцомъ): много вместе они плясали, игралн, виделись на посидЬлкахъ.
Все же и въ такихъ случаяхъ семейный советь предшествуетъ окончательному вы­
бору невесты, и его мнЪше почти всегда имеешь значение. Однако, въ последнее
время не мало случаевъ, когда молодые люди вступаюсь въ бракъ безъ coraacia
родителей. Если отецъ не соглашается выдать дочь за любимаго человека, бракъ
все таки совершается, но путемъ кражи невесты женихомъ. Эти похищешя вошли
въ обычай и уже давнымъ-давно почти повсеместно существують въ Болгарш. Имъ
пользуются иногда даже въ такихъ случаяхъ, когда не представляется никакой на­
добности въ увозе невесты, т.-е. когда родители обеихъ сторонъ вполне согласны
на бракъ между ихъ детьми. Въ западной части княжества редко дожидаются венчашя и похищаютъ невесту ранее этого дня, хотя къ браку нетъ ни малейшихъ
нрепятствШ; очень часто это происходить исключительно для того, чтобы избавиться
отъ расходов!, на брачпыя пиршества и отъ взапмныхъ подарковъ. Если молодому
человеку отказываютъ въ руке девушки, и она сама не противъ брака съ нимъ,
онъ въ сопровожден!!! товарищей нападаетъ ночью на домъ девушки, насильно
захватываетъ ее и немедленно старается умчать ее въ горы, чтобы избавиться
отъ преследовав!я ея родителей, которое бываетъ нередко чрезвычайно упорно
и оканчивается кровопролгачемъ. Нобродивъ въ горахъ неделю-другую, молодые
люди спокойно возвращаются домой, и родители волей-неволей соглашаются на
ихъ бракъ.
Бываетъ и такъ: если девушка встречаешь препятств1е въ браку со стороны
своихъ родителей, а между темъ любимому ею молодому человеку и его родителямъ
хочется иметь ее у себя въ доме, она собираешь тайкомъ въ узелокъ свои вещи и
является въ домъ избранника своего сердца. Въ такихъ случаяхъ она при входе
должна помешать огонь въ очаге въ знакъ того, что она просить помощи у присутствующихъ и затемъ целуетъ руки всемъ домочадцамъ, которые просясь ее
остаться. После этого немедленно справляюсь свадьбу, но уже безъ всякаго тор­
жества, и натянутыя отношешя между обеими семьями скоро улаживаются. Такая
невеста называется «пристанка».
Какъ бы ни решилась венчаться девушка, путемъ-ли похищешя ея, или после
прихода въ домъ жениха, она должна заявить не только иередъ духовенствомъ, но
и местнымъ властямъ, что она выходить замужъ добровольно и что ея похищеше
состоялось съ ея ведома. Духовныя власти наследуюсь это дело и никогда не отка­
зываюсь въ своемъ одобреши, если девушка вступаешь въ бракъ согласно своему
желанш. Но если девушку иохитятъ противъ ея воли, и она даже и повенчанная

10

во время бегства Задумаегь бросить своего мужа-похитителя и возвращается къ отцу,
бракъ въ такомъ случай считается недействительнымъ.
Когда бракъ совершается обычиымъ порядкомъ, свадьб'Ь всегда предшествуетъ
обручеше; но ииогда свадьба очень не скоро ыгЁдуетъ за обручешемъ. Это происхо­
дить оттого, что родители невесты, не желая разстаться съ дочерью, которая представляетъ весьма ценную рабочую силу въ семье, стараются оттяиуть свадьбу.
Свадьба у болгаръ сопровождается всевозможными пиршествами: они начинаются
за целую неделю до брака и продолжаются добрыхъ пять, шесть дней после него.
Каждый день свои особый церемоши, торжества и обряды, въ каждой местности
свой иоровъ, свой порядокъ церемошямъ. Но рЁдшй день обходится безъ музыки,
п е т я и танцевъ, этихъ необходимыхъ принадлежностей жизни болгаръ. Кроме того,
почти везде въ Болгарш за нисколько дней до брака совершается обрядъ, называе­
мый заа ьвк о ю . Между всеми славянами только у однихъ болгаръ существуетъ этотъ
обрядъ.
Въ назначенный день собирается множество гостей и родственниковъ въ доме
жениха; это бываетъ утромъ. Посреди избы стоять три скамиг и на каждой изъ
ннхъ— по ситу и по корыту. Когда вей собрались, начииаютъ петь торжественно и
протяжно. Вскоре изъ толпы выделяются три девушки съ мукою, каждая подходить
къ одному изъ корытъ и начинаюгь просевать муку подъ звуки н ё с н и . МаленькШ
мальчикъ, одетый по-праздничному, бросаетъ соль въ каждую кучу муки н наливаетъ
воду. Девушки месятъ тесто и делаютъ хлебъ и калачъ, сажаютъ въ печку и при
этомъ все поютъ и поютъ. Когда хлебы готовы, женщины сажаютъ жениха на
скамью, развязываютъ ему поясъ, одинъ конецъ набрасывэютъ на глаза черезъ голову,
младшая сноха разламываетъ надъ его головою меденикъ (калачъ обмазанный медомъ) и вымазанными медомъ руками мажетъ его но лицу, приговаривая: «Любите
да жалуйте другъ друга, какъ пчела медъ». ЗатЁмъ она разламываетъ калачъ на
мелие куски и разносить всемъ гостямъ, которые тотчасъ запиваютъ его виномъ
изъ серебряной чарки. Т атя чарки можно найти у каждаго селянина въ Болгарш;
оне употребляются только въ торжественныхъ случаяхъ и передаются въ наследство
отъ отца детямъ. Вечеромъ того же дня у жениха и невесты, у каждаго изъ нихъ
порознь, справляется вечеринка, которая, вероятно, поэтому и называется р а з д ш н а
веч ер а . На этой вечеринке женихъ прощается съ своими друзьями; онъ уже теперь
переходить въ разрядъ женатыхъ людей. Вечеринки эти особенно любимы молодежью.
На нихъ исключительно собираются девушки и юнаки, все народъ неженатый; ста­
рики и даже молодыя замужн1я женщины сюда не допускаются. Смеху, веселью и
остротамъ конца нетъ. Свадебныя пиршества нередко вконецъ разоряли болгаръ,
и теперь власти стараются сократить ихъ продолжительный срокъ, но и ныне, въ
большинстве местностей, свадьба празднуется несколько дней. Особенно оживляется
молодежь после ужина въ предсвадебныя пирушки, когда водятъ хороводы, при чемъ
поются «припевки», т.-е. коротеньмя песенки, въ которыхъ величаютъ жениха и
невесту. Вотъ одна изъ нихъ въ русскомъ переводе: «Вода течетъ по белому каА кто идетъ воды зачерпнуть? Ганка идетъ за водой, отнести Стояну н а не сказалъ бы: «умираю отъ жажды», а сказалъ бы: «умираю отъ Ганки,
отъ ея белаго лица, стройнаго стана, белаго лба и тонкихъ бровей».
Накануне свадьбы у жениха собирается вся родня. При всей честной компанш
выводить на улицу быка, голова и рога котораго украшены цветами и венками.
начинаюсь петь, а въ это время убиваютъ быка, назиаченнаго для сва -

147
Свадьбу снравляютъ въ воскресенье. Разряженныя девушки, одежда которыхъ
покрыта серебряными украшениями, головы убраны цветами, показываются уже съ
раиняго утра то тамъ, то зд'Ьсь на улицЁ. Молодые люди тоже разукрашены цве­
тами и разодеты въ лучине наряды. Но войдемъ въ домъ невЬсты. Она ждетъ
поЬзжанъ, сидя торжественно въ нодв'Ьнечнояъ плать'Ь и въ накидка, иногда усЬянноп серебряными монетами, в ъ цв'Ьтахъ на головё , тоже иногда иеревитыхъ моне­
тами. Въ пё которыхъ мЪстностяхъ невЁста од'Ьваетъ на голову длинные, золотые,
распущенные волосы— изъ золоченыхъ нитокъ.

Ю*

СЕРБ1Я.
ПРОШЛОЕ 1 НАСТОЯЩЕЕ СЕРБСЕАГО НАРОДА.
Судьба сербовъ въ давнопрошедшее время. — Ихъ рабство подъ игомъ турокъ. —
Освобожден1е. — П оложете Cep6in въ настоящее время. — Долги, разоряющее госу­
дарство и народъ. — Налоги, подъ бременемъ которыхъ страдаютъ сербы. — Природа
и климатъ страны. — Государственное устройство. — Король и его значеше. — Скуп­
щина. — Выборы. — Отношеше къ А встрш.

Сербы рано подпали вл1янш Византш; эхо, однако, не пом'Ьшало имъ сохранить
свою независимость подъ властш своихъ правителей. Но могущества и значешя они
достигли лишь въ XIT ст., при Стефан'Ь ДушанЬ. Онъ покорилъ Боснш, Македонио,
Албанш; царь болгарскш и Дубровникъ (Рагуза) находились подъ его вл1яшемъ. Наконецъ, онъ провозгласилъ себя царемъ. Душанъ д'Ьлалъ вс/Ь усшйя, чтобы остано­
вить наплывъ турокъ, которыхъ призывали византШ ше императоры противъ своихъ
враговъ, такъ какъ онъ уже тогда понялъ всю опасность ихъ частыхъ переходовъ
въ Европу. Проживи онъ долАе, сербы, наверно, стали бы въ ряду цивилизованныхъ
народовъ. Въ сношешяхъ съ папой Душанъ держался такой политики: онъ изъявилъ
покорность папскому престолу, такъ какъ надеялся чрезъ это пршбр'Ьсти много выгодъ для своего народа, но это не помешало ему быть ревностнымъ православнымъ,
строить православный церкви, помогать своимъ монастырямъ и даже посылать въ
рудники тЬхъ, кто склонялся въ «латинскую ересь». Душанъ особенно прославился
своимъ законодательствомъ и основашемъ сербскаго патр1аршества, которое ему нужно
было для пршбр’Ьтешя полной самостоятельности. Такимъ образомъ, сербы зажили при
немъ самостоятельною государственною и общественною жизнио, прюбрЪлн церковную
независимость, развили свои внутревшя силы, расширили свои границы. Смерть Душана не только помешала осуществлена его будущихъ пдановъ, но и разстроила почти
все то, что онъ уже сдЬлалъ. При его преемникахъ опять, какъ и до него, стали про­
исходить всевозможные раздоры, и сербы, въ концгЬ концовъ, не могли спастись
отъ турокъ. ТурецкШ султанъ Мурадъ вторгнулся въ Сербш съ огромными войсками;
произошла знаменитая Косовская битва (1389 г .), окончившая независимое существоваше сербовъ. Рабство сербовъ подъ тяжелымъ турецкимъ игомъ продолжалось
400 дЪтъ и ознаменовано казнями, насил1ями, оовершеннымъ разорешемъ жителей
и оиустошещемъ края.
Турецкое войско почти ежегодно ходило черезъ Сербш къ венгерскими, граиицамъ и жестоко обирало и безъ того об’ЬднЪвшихъ сербовъ. Сербсте поселяне,

149
изъ самыхъ отдалепныхъ окрестностей, вынуждены были отправляться косить сено
на султанскихъ лугахъ. Понятно, что на одну дорогу требовалось обыкновенно чрез­
вычайно много времени, да еще тамъ нужно было долго работать, и все это про­
исходило въ самую горячую рабочую пору, поэтому сербу и прихорлось вовсе бро­
сать свое собственное хозяйство. После тяжелаго труда и длиннаго пути рабочШ
возвращался въ свой домъ, къ своему заброшенному и разоренному хозяйству, со­
вершенно измученнымъ и нищимъ въ полномъ смысла слова. Онъ не только не приносилъ никакого заработка, но еще продавалъ на дороге свое последнее платье, такъ
какъ ему ни гроша не дали на дорогу. Можно себе представить, какой голодъ и
нищету должна была испытывать его семья.
Вся страна была поделена между знатными турками, и сербы обязаны были
отправлять имъ всякаго рода службу. Но это еще далеко не все: каждыя пять л 'ё т ъ
изъ сербскихъ семействъ набирали множество мальчиковъ; ихъ уводили въ Констан­
тинополь для службы султану, и изъ нихъ выростали ревностные губители хрио/ианства. Однимъ словомъ, Сер бi я нахорлась въ крайне бедственномъ положенш,
постоянно была ареной различныхъ войнъ, и сербш я земли перехорли изъ рукъ
въ руки. Теснили даже сербскихъ патр1арховъ; тогда о р н ъ изъ нихъ, Арсешй Черноевичъ, вынужденъ былъ покинуть родину и переселиться въ Австрш. Такой поступокъ главы народа не остался безъ подражашя: за нимъ выселилось 37,000 се­
мействъ. Турки пришли въ ярость отъ этого и, опасаясь, что Арсешй Черноевичъ
будетъ и изъ Австрш вл!ять на свою паству въ Сербш, стали строго преследовать
всякое съ нимъ сношеше. Вскоре затемъ они окончательно отняли у сербовъ право
выбирать собствеинаго naTpiapxa и подчинили ихъ патр1аршеству константинополь­
скому, въ верности котораго они не сомневались. Для народа это было великимъ
несчастьемъ. Онъ лишился независимости своей церкви и вместе съ темъ утратилъ
свое последнее значете въ общественной жизни и последнюю возможность къ образо­
в а н ^ . Съ этихъ поръ началась полная зависимость сербовъ отъ турокъ. Тяжесть
турецкаго ига заставляла множество сербовъ принимать исламъ. Однако, въ это время
они еще пытались возвратить свою самостоятельность; но это оканчивалось болыпимъ
ихъ угнетешемъ. Турки приходили усмирять возсташе, казнили, обирали всехъ, кто
попадался подъ руку, жгли города, деревни, опустошали поля, уводили съ собой
множество пленныхъ, которые такимъ образомъ сотнями гибли въ Турцш отъ го­
лода и болезней. Muorie сербы бежали въ леса и, чтобы отомстить врагамъ, ста­
новились га й д ук а м и . Кроме общаго тяжкаго гнета, который испытывали сербы безъ
различая пола, возраста и положешя, каждая сербская семья страдала отъ турокъ,
была такъ или иначе смертельно оскорблена ими: въ одной изъ нихъ они подвергли
истязашямъ хозяина дома за то, что онъ недостаточно хорошо угостилъ ихъ, когда
они нагрянули къ нему подъ какимъ-нибудь предлогомъ, въ другой — увели сына,
въ третьей— убили мать или дочь. Съ каждымъ годомъ все большее число сербовъ
клялось отомстить туркамъ,— одинъ за отца, другой за сестру, но очень мнопе шли
въ гайдуки только для того, чтобы уничтожать враговъ своей родины. Такимъ обра­
зомъ гайдуками делались наиболее ropanie, энергичные, смелые люди, однимъ сло­
вомъ— цветъ сербской молодежи. Чтобы мстить ненавистнымъ туркамъ, все средства
были хороши: гайдуки подстерегали своихъ враговъ на дороге, отнимали у нихъ
денежныя суммы и безпощадно убивали ихъ. Отнятое добро они делили не только
между своими товарищами, но и раздавали награбленое своимъ несчастнынъ собратьямъ. Сербы никогда не смотрели на гайдуковъ, какъ на разбойниковъ и преступниковъ: нанротивъ, они считали ихъ героями, защитниками своей родины, сво-

150
его несчастнаго, угнетеннаго народа и прославляли ихъ въ своихъ песняхъ. Гай­
дуки, несомненно, уже тймъ приносили пользу сербамъ, что постоянно держали въ
нгЬкоторомъ страхе турокъ, но все-же з а н я т грабежемъ и разбоемъ, хотя и для
блага родины, не могло развивать въ сербской молодежи нравственныхъ чувствъ.
Какъ въ начале рабства, такъ и въ конце XVIII века положеше сербовъ было
одно и то же: это были райи, т.-е. беззащитное стадо, главная обязанность которыхъ— полная покорность и униж ете передъ своими победителями турками. Сербы
должны были носить особое платье, не смели строить домовъ выше мусульманскихъ,
не имели права ездить верхомъ на лошади, а главное— ни подъ какимъ видомъ не
должны были носить при себе оруж1я. Все турки, знатные и незнатные, считали
себя господами сербовъ. Красивое оруж1е, богатая одежда, болыше дома и проч.
составляли исключительное достояше турокъ. Все богатство сербовъ того времени
заключалось въ скоте и особенно въ свиньяхъ. Сербу не только было тяжело жить,
но каждая встреча съ туркомъ приносила ему оскорбление. Онъ никогда не емЬлъ
попасться на глаза турку иначе, какъ пешШ; при этомъ турокъ могъ подозвать его
къ себе, послать его, куда ему вздумается, или приказать ему что-нибудь сдйлать,
однимъ словомъ распорядиться съ нимъ, какъ съ своею собственностью, какъ съ
своимъ рабомъ. Встречаясь съ туркомъ за городомъ, каждый сербъ долженъ былъ
уступить ему дорогу; если съ нимъ было opyfflie для защиты отъ разбойниковъ, онъ
долженъ былъ незаметно его спрятать, иначе турокъ могъ отнять его. Не легче
было положеше сербскихъ жеищинъ. Каждый турокъ могъ оскорблять ихъ, брать
насильно себе въ жены, въ свои гаремы. Начальникъ области часто наберетъ человекъ сто и более охотниковъ до увеселен!й и отправляется съ ними странство­
вать изъ села въ село. Где ему вздумается, онъ заставить явиться всехъ серб­
скихъ женщинъ и девицъ, приказываетъ имъ устроить пляски, песни. При этомъ
турокъ съ своими щнятелями занимаетъ самое видное мЬсто. После этого онъ заставлялъ женщинъ садиться возле своихъ друзей, а сербовъ прислуживать женщинамъ и себе, подавать угощеше. Сносить оскорблешя было для сербовъ обоего пола
обязанностью, отвечать на нихъ— тяжкимъ преступлешемъ.
Еще въ конце прошлаго с т о л е т каждому путешественнику по Сербии прежде
всего бросалась въ глаза резкая разница между городами и селами. Въ бодьшихъ
и малыхъ городахъ жили турки, сербскШ же народъ исключительно селился въ селахъ, разсыпанныхъ по лесамъ и неболыпимъ долинамъ. Каждый сербъ старался
какъ можно реже бывать въ городахъ, и мвопе изъ нихъ доживали до 60 летъ,
пи разу не видавъ ближайшаго города. У сербовъ было множество монастырей. Они
постоянно советывались съ монахами и священниками, которые имели на нихъ
огромное вл1яше и старались вместе съ релипею поддержать въ народе уважеше
къ старине. Множество монастырей и жизнь въ уединенныхъ селахъ, где-нибудь
въ лесной глуши, сильно поддерживали старинные сербш е обычаи и предашя.
Этому еще помогало и то, что местное сельское управлеше находилось въ рукахъ
людей, избираемыхъ сербскимъ народомъ. Въ каждой общииЬ былъ оберкнезъ , въ
каждомъ селеши несколько кметовъ (нЬчто въ роде нашего волостнаго старшины) и
сеяьскШ киезъ; но эти оберкиезы утверждались въ должности султанами. Черезъ
оберкнезовъ турящий наша той или другой области передавалъ свои требовашя серб скому народу, налагалъ подати на целую область. Подати, собранный съ народа
оберкиезамн, передавались паше. Киезы н кметы разбирали все распри между сво­
ими сельчанами. Эти народные сербш е правители нисколько не отличались своей
одеждою отъ другихъ иоселяиъ, и они точно также должны были унижаться передъ

турками и выполнять все ихъ унизительный требовашя, предписанныя всему серб­
скому народу. Къ тому же нужно заметить, что, несмотря на право общиннаго самоуправлешя, сербск!й народъ всетаки не имелъ никакихъ политическихъ правъ,
какъ и вся райя въ остальныхъ турецкихъ провинщяхъ. Господствующимъ сослоBieM'b были только лица, исповедывавнйя магометанство. Политическими правами
пользовались только спахш (землевладельцы-помещики), большая часть которыхъ
происходила отъ старыхъ сербскихъ фамилий изъ Боснш и Герцеговины, перешедшихъ въ мусульманство ради сохраиешя своихъ вотчииныхъ правъ, и только неMHorie были чисто османскаго происхождешя.
Такъ жили сербы до 1804 г ., когда они вс'Ь поголовно возстали противъ турокъ. Во главЬ возсташя былъ Карагеорпй, — человекъ необыкновенно энергичный.
Онъ представлялъ собою типъ истаго, умнаго, проницательнаго серба, горячо ненавидящаго своихъ притеснителей. Когда Карагеорпй провозглашенъ былъ главою,
онъ долго отказывался отъ этой чести, говоря: «я человЬкъ лютый и злой, и кто
меня не послушаетъ, или кто уклонится въ сторону, я убью того, а вамъ то будетъ омерзительно, и каждый станетъ осуждать и злобиться, а турки будутъ тому
рады, и мы можемъ пропасть». Однако, его уломали, онъ принялъ главенство и началъ нападать на турокъ. Карагеорпй ходилъ съ своей дружиной по селаыъ и изгонялъ турецкую стражу; всюду народъ приставалъ къ нему, и дружина его все
росла, все болЬе значительный побЬды одерживала надъ врагами. Война продолжа­
лась десять лЬтъ, у сербовъ почти не было оруж1я, они часто стрЬлялн изъ деревянныхъ пушекъ, но дрались отчаянно и выгнали турокъ изъ Сербш. Въ этомъ по­
могли имъ и руссше; но въ 1812 году на Роесш двинулось войско, какого еще
не видала Европа; его велъ Наполеонъ. Россш приходилось теперь самой выдержи­
вать борьбу, и русскимъ войскамъ пришлось выйти изъ Сербш, такъ какъ Роесш
необходимо было собирать всЬ свои силы для борьбы, которая должна была рЬшить
ея собственную судьбу. Теперь туркамъ некого было бояться, тЬмъ болЬе, что десятилЬтняя война внесла много раздора между сербскими вождями и ослабила ихъ
силы; поэтому турецшя войска скоро появились близъ границъ Сербш. Началась
война при самыхъ плачевныхъ обстоятелыствахъ. Ужасъ и отчаяше не только овладЬли сербскимъ народомъ, но и лучшими его представителями, въ числе которыхъ
былъ и Карагеорпй. Ж онъ въ самую тяжелую для родины минуту бЬжалъ за
Дунай въ Австрпо. Выходъ русскихъ войскъ, бЬгство Карагеорпя н смерть одного
изъ самыхъ смЬлыхъ сербскихъ гайдуковъ, наводившпхь страхъ на турокъ, были
рЬшительнымъ ударомъ для Сербш. Турки легко овладЬли БЬлградомъ (главнымъ
городомъ Сербш), куда въ общей сумятицЬ сербы позабыли послать съйстныхъ припасовь. И после этого уже нигде не было соаротивлешя. MHorie сербы скрывались
въ лйсахъ, друпе перебегали въ Австрии, и Cep6ia вновь была совершенно опу­
стошена.
Удачнйе Карагеорпя действовалъ Милошъ Обреновичъ, избранный главою на­
рода. Онъ часто разбивалъ турокъ и всегда умйлъ пользоваться своею победою.
При немъ сербы опять получили отъ турецкаго правительства более самостоятель­
ности, но отъ этого народу было не легче, такъ какъ внутри страны шли посто­
янный неурядицы, велишя смуты и поборы съ сербскаго народа, а также соверша­
лись надъ нимъ возмутительны я зверства и истязашя. Во время одного волнешя
(въ 1814 г.) турки обезглавили до полутораста человекъ, 36 человекъ посадили
на колъ, и все—цветъ сербскаго юношества, храбрыхъ и сильныхъ. Однихъ изъ
нихъ казнили, потому что подозревали въ нихъ зачинщиковъ возсташя, другихъ

152
потому, что они могли быть опасными виосл'Ьдствш. Чтобы обозопасить себя отъ волн етй и въ будущемъ, турки опять стали отбирать оруяае у сербовъ, и при
этомъ не было конца всякаго рода поборамъ и н асм ям ъ : отбирали все, что было
получше, и въ особенности купленное платье, на томъ основаши, что по закону,
предписанному ими, сербы не должны были носить другой ткани, кроме сотканной
ихъ женами. Даже жена Милоша Обреповича, который своей умной политикой npiобрелъ у турокъ большое значете, не смела явиться передъ турецкими чиновни­
ками иначе, какъ въ самодЪльномъ платье. При малМшемъ сопротивление сербовъ
во время обысковъ, имъ привязывали къ подбородку мешки, изъ которыхъ кормятъ
лошадей, клали туда золу и потомъ, поднявши мешокъ кверху, засыпали ею носъ
и ротъ. Иныхъ связывали по рукамъ и ногамъ, вешали на иерекладину и клали
на тело тяжелые камни; иныхъ засекали до смерти, сажали на колъ и даже живыхъ поджаривали. Цыгане-магометане — и те могли остановить каждаго встречен наго на дорог! серба, снять съ него всю одежду, бросить взамЪнъ свои лохмотья,
а вместо ихъ одеться въ хорошую сербскую одежду. Не были пощажены и главные
представители сербскаго народа. Въ числе казненныхъ передъ белградскими воротами
были прежн1е сенаторы, старые и знатные воеводы.
Вотъ к а т е ужасы происходили на Балканскомъ полуострове еще въ XIX ст.,
вотъ какъ долго страдали сербы и сколько они натерпелись отъ турокъ! Впрочемъ,
народъ этой, терпелъ пе только отъ турокъ, но и отъ своихъ правителей. Милошъ
Обреновичъ взялъ у турецкаго правительства на откупъ сборъ государственныхъ
налоговъ и при этомъ иажилъ себе огромное состояше. Темъ не менее своимъ
уменьемъ нравиться туркамъ Милошъ мало-по-малу иолучалъ возможность улуч­
шать быть своего народа, все более уарочивалъ его самостоятельность, щпобреталъ
значеше и весь. Постепенно, шагъ за шагомъ, входя въ силу, Милошъ съумелъ
добиться того, что въ 1817 г ; сербы признали его своимъ княземъ, а въ 1820 г.
онъ добился того же и отъ турецкаго султана.
Однако, хотя сербы и получали отъ времени до времени некоторый права отъ
турецкаго правительства, но соблюдете этихъ правъ не было ничемъ обезпечено.
Решительное вл!яше на положеше Сербщ имела русско-турецкая война 1828 и
1829 г. Война эта внушила туркамъ страхъ къ русскому оружш, а потому и за­
ставила ихъ иначе отнестись къ сербамъ. Въ 1830 г. Милошъ объявилъ, что
сербскому народу дарованы следуюпця права: свобода богослужешя, право выбирать
изъ своей среды начальниковъ, самостоятельное судопроизводство, уплата дани
Порте въ опредЬленпомъ размЬре. Такимъ образомъ Сербiя сделалась незави­
симыми» княжествомъ. Сербы стали теперь сами выбирать себе князя, начали
пользоваться самостоятельнымъ законодательствомъ, управлешемъ и судомъ; они
имели также право выставлять некоторое оборонительное войско и иметь свои
гарнизоны въ крепостяхъ. ЗатЬмъ, всл ещ ш е большихъ уступокъ, который Турщ я сделала Сербш въ 1867 году, страна эта стала почти независимой.
Кроме дани, которую Серб1я ежегодно выплачивала султану, его права во
всемъ остальномъ были лишь номинальными. Избраниаго пародомъ князя султаиъ
утверждать въ этомъ достоинстве; на крепостиыхъ стенахъ подле сербскаго флага
красовался и флагъ турецкШ. Кроме определенной, ежегодной подати, Турщя не
имела теперь права требовать никакой другой помощи отъ Сербш, ни деньгами, ни
войскомъ. Въ случае войны, турецтя войска не могли проходить черезъ сербсшя
владешя, ни вступать въ пихъ и въ мирное время. Такъ все это было до объявлещя Сербгею войны Турщи въ 1876 году.

153
Всл1здс/гае постоянныхъ волнешй, порядокъ престолонасл^дая до 1868 года не
былъ. установленъ, и сербская корона переходила изъ рукъ въ руки потомковъ
двухъ фамилШ— Кар are opr 1ени чей и Обреновичей, каждый разъ по свободному выбору
скупщины, этого важнейшего изъ государственныхъ учреждешй Сербш. Въ 1868 г.
былъ убитъ послЬднШ сербск1Й князь Михаилъ III Обреновичъ. Въ этомъ убШстве
были замешаны Карагеорпевичи, что заставило скупщину своимъ приговоромъ на­
всегда устранить ихъ отъ престола. Въ 1882 г. королемъ былъ провозглашенъ
Миланъ Обреновичъ, и Серб1я сделалась вполне самостоятельньшъ королевствомъ.
Миланъ, немедленно после восшемшя на престолъ, въ полномъ блеске обнаружилъ свой эгоизмъ: во время всего своего правлешя онъ более думалъ о себе,
объ удовлетворен!и своихъ прихотей и затей, чемъ о благе своихъ подданныхъ.
Онъ скоро прославился своею безумною расточительностью и непроизводительными
тратами, которыя тяжелымъ бремепемъ ложились на государственную казну, и безъ
того уже страшно обремененную. СербскШ народъ, отличающШся въ семейной жизни
высокой нравственностью, все съ болыпимъ презрешемъ смотрелъ на своего короля,
у котораго въ семействе шли вечные раздоры, ссоры и дрязги съ женой, короле­
вой Натал!ей. Еще более негодовашя вызывалъ Миланъ въ своихъ подданныхъ сво­
имъ полнымъ подчинешемъ Австрш. Между темъ Сербии, и при более благопрштныхъ услов!яхъ, следовало бы остерегаться своей сильной соседки. Серб1я, какъ
по своему географическому, такъ и по экономическому положен!ю, находится въ
большой зависимости отъ Австрш; эта сильная соседка врезалась глубокимъ клиномъ въ самую середину сербскихъ земель и охватила ее съ двухъ сторонъ. Серб!я не имеетъ решительно никакого выхода для сбыта своихъ произведенШ, и АвCTpia является ея единственнымъ рынкомъ. Несмотря на все это, сербскШ король
Миланъ делается угодникомъ и приелужникомъ Австрш. Онъ отлично сознавалъ, что
тяжелое положеше народа, если не имъ лично созданное, то весьма усиленное его
непроизводительными тратами и эгоизмомъ, порождало уже смуты и волнешя и все
усиливало непршзнь къ нему его подданныхъ. Чтобы найти защиту въ случае недоразумешй съ своими подданными и волнешй въ своей стране, Миланъ и началъ
добиваться покровительства и поддержки у Австрш. Въ то же время, опасаясь вы­
зывать все большее неудовольств!е противъ себя, онъ въ 1888 году провелъ черезъ
народное представительство (скупщину) новую конституцш. Эта конститущя впервые
устанавливала въ Сербш настоящее парламентское правлеше и должна была заме­
нить уставъ 1869 г ., заключавши! въ себе не мало правилъ, ограничивавшихъ
права и свободу народа. СербскШ народъ съ восторгомъ принялъ новую конститу­
щю, но продолжалъ попрежпему недоверчиво относиться къ своему королю, который
велъ свой обычный образъ жизни, разорительный для государства, и свою прежнюю
политику относительно Австрш,— чрезвычайно вредную для своей родины и слишкомъ унизительную для достоинства Сербш, какъ самостоятельного королевства. Убе­
дившись, что недовольство въ народе противъ него все растетъ, Миланъ отказался отъ
престола въ пользу своего сына Александра, нынешняго короля Сербш.
Во время малолетства Александра учреждено было регентство, которое посте­
пенно начало нарушать основные закопы конституцш 1888 г. Когда Александръ,
ранее достижешя своего совершеннолетШ, решился взять въ свои руки бразды прав­
лешя, народъ чрезвычайно обрадовался этому: онъ думалъ, что молодой король воз­
мущается темъ, что регентство нарушаетъ законы и что онъ, ихъ молодой король,
устранить незаконный изменешя въ конституцш. Эти мечты были, между прочимъ,
основаны на словахъ самаго короля Александра, который, чтобы объяснить причину

154
преждевременнаго вступлетя на престолъ, говорила, что опъ желаетъ возстановить
конституцш 1888 г. Твердо верить этому сербовъ заставляла и присяга, которую
молодой король произнесъ нрн вступленш своемч. на престола, передъ собрашемъ
народныхъ представителей (скупщиной). Вота «эта присяга: «Л, Александра., вступая
на престолъ королевства Сербскаго и принимая королевскую власть, призываю въ
свидетели Бога и даю честное слово, что буду защищать независимость Сербскаго
государства, что буду дорожить государственнымъ уставомъ (т.-е. уставомъ 1888 г.),
какъ самымъ для меня священнымъ, буду управлять по закопамъ, всегда буду им'Ьть
въ впду благосостолше народа. Давая эту клятву, я призываю въ свидетели Господа
Бога, мой народъ и за все сделанное мною дамъ ответь нередъ страшнымъ судомъ.
Если я поступлю дурно, пусть Богъ отвернется отъ меня. Аминь>.
Но, несмотря на торжественную клятву и на все свои обещашя, молодой ко­
роль совершилъ полный государственный переворота: однимъ почеркомъ пера опъ
уничтожилъ конституцш 1888 года, которой онъ клялся оставаться вернымъ, и
возстановилъ уставъ 1869 г. Такимъ образомъ плодами новой конституцш сербы
почти не воспользовались
Несмотря на то, что Cep6ia получила теперь полную независимость, несмо­
тря на то, что эту страну не разоряютъ более ея исконные враги— турки, денеж­
ный дела государства находятся въ самомъ плачевномъ состоят и, народъ страдаетъ
подъ тяжестью налоговъ и все более нищаетъ, все сербш я земли, какъ казенныя,
такъ и частныя, обременены чрезвычайно тяжелыми долгами.
Трудно себе представить, какое множество разнообразные податей и налоговч.
уплачиваете народъ. Каждый сербъ долженъ платить за землю, которою онъ вла­
деете, за тотъ доходъ, который получаете съ капитала, если онъ его имеете. Кроме
этихъ налоговъ, каждый делаете взносъ, и весьма обременительный, на уплату много
численныхъ долговъ Сербскаго королевства. При этомъ еще съ каждаго человека
взимаютъ на расходы по управление и па разные фонды: на инвалидный, санитар­
ный, школьный н др. Если сербъ занимается какою-нибудь промышленностью, съ
него, кроме того, взимаютъ еще особый палогъ,— однимъ словомъ, сербш й народъ
погибаете иодъ тяжестью налоговъ, которые къ тому же распределены весьма не­
равномерно .
Государственные долги Сербш доходяте до ужасающихъ размЬровъ. До 1880 г.
доходы превышали расходы, но съ этого времени дефиците растете съ ужасающею
быстротою. Плачевное экономическое п финансовое положеше Сербскаго королевства
сделалось уже известнымъ во всехъ европейскихъ государствахъ: иностранные банки
и капиталисты, у которыхъ берета, взаймы сербское правительство, одолжаютъ
его не только за болыше проценты, но и не иначе, какъ иодъ верное обезпечеше.
И вотъ сербское правительство, чтобы сделать заемъ. закладываете все, что суще­
ствуете въ государстве: всевозможное государственное имущество, железный дороги,
таможенные сборы, доходъ отъ продажи гербовыхъ марокъ, прямые налоги и т. и.
Потери при займахъ чрезвычайно чувствительны: занимая 68 дииаровъ (сербская
монета; въ нашемъ рубле приблизительно 3 динара), приходится заплатить 100 дипаровъ, а иногда и более.
Государственное хозяйство Сербш ведется такъ-же безтолково и неумело, какъ
и сельское хозяйство простыхъ поселят., несмотря на то, чго первое ведутъ наивъ страпе, а второе— умственно неразвитые и малограпоселяне безпощадно уничтожаютъ свой лесъ: сначала
они выворчевываютъ его, чтобы получить землю для пахоты, но никогда вновь не

155
насаждаютъ его, а полученною изъ-подъ леса землею пользуются до тГ.хъ поръ,
пока не доведусь ее до полнаго истощенia; не заботятся они также и о том'Ь, чтобы
удобрять эту землю. Земля, которая въ начале отличалась удивительнымъ плодород1емъ, делается въ конце копцовъ безплодною. Со своимъ скотомъ они поступаютъ
ие лучше: они пользуются ыясомъ, молокомъ, шерстью, а уходъ за нимъ предоставляютъ только природе. Вследс'ше этого породы скота мельчаютъ; поселяне все
меньше получаютъ отъ пего выгоды, что заставляетъ ихъ делать займы у кулаковъ.
Деньги, полученный подъ огромные проценты, поселяне у потребляюсь не на покупку
земледЬльческихъ оруд1й, не на удобреше, не на прюбрЬтеше улучшенныхъ породъ
скота,— они тратятъ ихъ на нужды по дому и на уплату громадныхъ податей, между
тЬмъ долги ихъ все растутъ, а сельское хозяйство ухудшается. Наступаетъ срокъ
платить долгъ, и селякъ снова вынуждепъ занимать, но уже у другихъ кулаковъ, чтобы
возвратить долги первымъ. Такъ точно поступаютъ и люди государственные. Главная
ихъ забота состоитъ въ сборе налоговъ, въ уплате жалованья миогочисленнымъ чиновникамъ, въ заботе разыскивать капиталистовъ, у которыхъ можно было бы сде­
лать новый и новый заемъ. Государственные люди никогда не употребляюсь своихъ
доходовъ производительно, т.-е. па удовлетвореше такихъ нуждъ, который бы улуч­
шали сельское хозяйство народа н его экономическое положеше. Деньги, получаемыя
отъ государственныхъ налоговъ, сербское правительство не тратить ни на разведеHie лЬса, ни на урегулироваше р'Ькъ, которыми уже давно пора пользоваться, какъ
удобными путями сообщешя. Между т!мъ урегулироваше р'Ькъ необходимо также и
для того, чтобы положить коиецъ разливамъ, причиняющимъ тяжелыя бедствия земледЬльцамъ. Мало того: занимая деньги повсюду и обременяя народъ тяжелыми нало­
гами, сербское правительство не заботится и о здоровье своихъ подданныхъ: въдеревняхъ нетъ ни докторовъ, ни больницъ, и поселяне, при своемъ невежестве и
безконечныхъ суев'Ьр1яхъ, до сихъ поръ лечатся у знахарокъ. Какъ сербские селяки
не ведутъ ннкакихъ счетовъ и не знаютъ, какье у нихъ долги, каше- проценты имъ
приходится выплачивать, точно такъ-же и государственные люди Сербш. Въ 1885 г.
можно было видеть по книгами мипнстеретва финансовъ, что оно не знаетъ, каше
проценты ему нужно заплатить за взятыя деньги, и уплачивало по тЬмъ счетами,
которые ему были представлены его кредиторами. Очень часто не имеется денегъ,
чтобъ оплатить эти счета, и тогда дЬлаюсь новые займы. Каждая необходимая по­
стройка или npeflupiarie обходится государству гораздо дороже, ч£мъ где бы то ни
было. Все возраставший государственный долги вконецъ разоряетъ сербскШ на­
родъ и нричпняетъ ему не меньше зла, ч4мъ моръ и продолжительный войны.
Между тЬмъ въ Cep6iH есть все, чтобы сделать народъ счастливыми. Страна
эта щедро одарена всевозможными благами природы. Ея прекрасный клинатъ благопр1ятно вл1яеть на р а з в и т растительности. Плодород1е нЬкоторыхъ равнииъ, гд'Ъ
земля еще не истощена, можно сравнить лишь съ плодород1емъ Египта. Правда, лЪтомъ иногда бываютъ довольно сильная жара, но она редко доходить до той сте­
пени, когда человЬкъ совсЪмъ изнемогаетъ или должеиъ делать сверхъестественныя
усил1я, чтобы работать. Къ тому же здешняя жара никогда не продолжается особенно
долго. Горы, съ безчисленнымъ множествонъ угцелШ и отдельных!» вершинъ, загромождаютъ всю страну. По большей части все это длинные хребты или широта
планины (горы, покрытыя лЬсомъ), изрезанный многочисленными ручьями и пото­
ками. Скалистыхъ горъ, однако, почти иетъ: ихъ скаты покрыты виноградниками или
высокимъ буковымъ и хвойнымъ л’Ьсомъ. Весна здесь бываегь рано: уже въ начале
апреля все раецвЬтаетъ и покрывается великолепною зеленью; свежесть лесовъ,

156
ветры и дожди ум'Ьряютъ жаръ лета. Самая большая река въ Cep6in— Морава. Про­
бегая съ юга на с'Ьверъ чрезъ большую часть Сербш, Морава, кажется, должна со­
ставлять ея главный водяной путь,— еще въ древности она играла важную роль. Не
смотря на свое значеше въ древности, теперь она совсЬмъ не судоходца. Она сильно
разливается, случаются очень большая наводнешя, а летомъ во время засухъ на
реке появляется много отмелей. Не мало вредить судоходству множество мелышчныхъ и рыболовныхъ построекъ, которыми сплошь загромождена вся эта река, и,
наконецъ, ея безчисленные изгибы часто требуютъ устройства обводнаго канала. На
все это надо много денегъ, но сербское правительство не имеетъ ихъ въ своемъ
распоряженш. Недостатокъ въ деньгахъ не даетъ ему возможности пользоваться ис­
копаемыми богатствами своей страны. Между темъ залежи каменнаго угля здесь
такъ велики, что по разсчету, при соответствующей разработке и вывозе за гра­
ницу, оне могли бы дать доходу до 12 милл1ардовъ франковъ. Кроме того, сливы,
всевозможные фрукты, виноградъ, сало, воскъ, шерсть, а особенно многочисленные
леса, если бы ими занимались съ зиашемъ дела, приносили бы Сербш громадные
доходы. Но все эти богатства или ничего не даютъ, или даютъ самый ничтожный
доходъ, потому что въ стране этой нетъ ни знающихъ, способныхъ къ делу людей,
ни необходимыхъ капиталовъ. Земля обрабатывается самымъ первобытиымъ образомъ;
богатейшие леса истребляются такъ безпощадно, что во многихъ горныхъ местностяхъ, где после вырубки леса проливные дожди смыли тонкШ слой земли, теперь
остался только голый камень. Что касается внутренней торговли, когда одна часть
страны меняется своими продуктами и сельскими сбережениями съ другой, то такая
торговля въ Сербш почти невозможна вследств1е плохихъ путей сообщен ia ,— у пра­
вительства до сихъ поръ не хватаетъ денегъ на ихъ усовершенствоваше. Многочи­
сленные винограрики еще недавно давали весьма большую прибыль, но несколько
аетъ тому пазадъ филоксера (болезнь на виноградъ) уничтожила огромное количество
виноградниковъ.
Не поддерживая, не разрабатывая и не усовершенствуя источники своихъ естественныхъ сокровищъ, сербское правительство или получаетъ отъ нихъ сравнительно
ничтожную выгоду, или совсемъ ничего не получаетъ. Отдавая при займахъ въ залогъ казенные доходы и имущество и уплачивая громадные проценты, Cep6ia погру­
жается все более въ неоплатные долги и идетъ по дороге Турцш: она даетъ могу­
щественное средство другимъ государствамъ и даже отдельнынъ крупнымъ капиталистамъ вмешиваться въ свои внутреншя дела. Все это заставляетъ Сербно мало-по­
малу терять свою экономическую, а вместе съ темъ и политическую независимость.
Правда, Серб1я.не платить более дани турецкому султану, но венскимъ и парижскимъ милдкшерамъ она переплачиваетъ гораздо более и при более худшихъ услов1яхъ. Народъ сербскШ нищаетъ, подати и налоги поступаютъ въ казну все менее
аккуратно, къ тому же много поглощаетъ денегъ громадная apMia чиновниковъ, боль­
шинство которыхъ безсовестно обращается съ казенными деньгами. Въ последнее
время .самый верный доходъ давалъ государству сборъ съ «казенныхъ марокъ». И
вдругъ недавно оказалось, что эти марки пропадаютъ въ огромномъ количестве. Безцрестанно обнаруживаются и друг!е случаи воровства и самыхъ вошющихъ злоупо
треблешй государственными доходами.
Теперь познакомимся съ законами страны и съ ея государственными устройВсе сербы равны нередъ закономъ: гражданами сербскими нельзя ни давать,
ни признавать за ними никакихъ титуловъ. И действительно, никто изъ сербовъ

не ищешь и не думаетъ покупать ни высокихъ титуловъ, ни крестовъ, ии другихъ
какихъ бы то ни было отличШ, хотя всетаки знаки отли'пя существуютъ въ Сербш.
Всл,Ьдств1е этого здесь не можетъ быть интригъ, вызываемыхъ тщеслав1емъ, и Сер6ia въ полномъ смысла слова одна изъ самыхъ демократаческихъ странъ. Въ ней
и'Ьтъ и следа не только ар и сто кр ат, но даже вообще дворянства. Народъ сербскШ
по конституцш обладаетъ довольно широкими правами: ни къ одному сербу пельзя
вторгнуться въ домъ ночыо и арестовать его. Для политическихъ престушшковъ не
существуешь смертной казни, за исключешемъ шйхъ случаевъ, когда кто-нибудь де­
лаешь попытку убить короля или кого-нибудь изъ королевскаго дома. Сербы исповЬдуютъ православную религпо, но здесь существуетъ полная свобода в'ЬроисповЪдашя. Челов'Ькъ, впавппй въ ересь противъ православной религш, можетъ свободно
ее проповедывать, безъ боязни быть выслаинымъ изъ предЬловъ своей родины. Каж­
дый сербъ имеешь право жаловаться, какъ отъ своего имени, такъ и сообща, на
незаконный дМ сгая адмиеистращи.
Cep6ia—конститущонное государство. Законодательную власть король разделяешь
съ народными представителями, т.-е. со
щно
уп
ск
, власть исп
значеше министровъ исключительно принадлежать королю.
С к уп щ и н а —важнейшее государственное учреждеше. По сербской конституцш
(1869 г.) скупщина бываешь двухъ родовъ:
, состоящая исключительно изъ
депутатовъ, выбранвыхъ народомъ, и созываемая лишь въ чрезвычайныхъ случаяхъ,
когда приходится объявить войну, заключить миръ и т. п., и м ал ая или
венная , которая собирается ежегодно и состоишь изъ депутатовъ, выбираемыхъ и
иазначаемыхъ на три года; три четверти всего числа этихъ депутатовъ выборные
народомъ, а одна четверть назначается королемъ. Понятно, что депутаты, назначаемые
королемъ, всегда находятся подъ его вл1яшемъ и стараются проводить мысли и желашя, благопр1ятиыя королю, нередко идуидя въ разрезъ съ народными интересами.
Каждый законъ долженъ быть утвержденъ какъ королемъ, такъ и скупщиной. Ко­
роль имеешь право закрыть «малую скупщину» съ шЬмъ, чтобы она собралась не
дольше, какъ черезъ два месяца; «большая скупщина» свободна отъ вл4яшя короля:
разъ она собралась, онъ не имеешь права ее закрыть. Съ 1888 до 1892 г. существовалъ также законъ, что никакое приказаше короля нельзя исполнить безъ под­
писи надлежащаго министра, который отвечаешь за нее передъ скупщиной. Но въ
настоящее время этотъ законъ уничтоженъ королемъ Александромъ.
Каждый сербъ старше 21 года, если онъ платишь больше 15 динаровъ государственныхъ налоговъ, имеешь право выбирать депутатовъ въ скупщину. Члены
задруги (о задруге см. ниже) имеютъ право выбирать народныхъ представителей
даже тогда, когда они платятъ меньше 15 динаровъ. Офицеры и солдаты не имеюшь
права выбирать народныхъ представителей; его лишаются и осужденные на тюремное
заключеше. Те, которые злоупотребляли властью или были заподозрены въ подкупе
народныхъ представителей, тоже лишаются права выбирать. Не могушь быть изби­
рателями и те, имущество которыхъ продается за долги.
Правомъ быть выбраннымъ въ депутаты пользуются лишь лица, достигпця
30-ти летъ, платяпця подати и не имеющ1я ни казенной службы, ни содержания отъ
государства. Следовательно, люди служапце, чиновники, учителя, составляюпце един­
ственный образованный классъ въ стране, лишены возможности быть выбранными
въ народные представители. Между шЬмъ чиновниковъ въ этой стране чрезвычайно
много, — несравненно более, чемъ это нужно для государетвенныхъ потребно­
стей. Это происходишь отъ многихъ причинъ. Простого человека страна эта удо-

158
влетворяечъ своими естественными произведешями, образованному же сербу хочется
иметь уже кое-что другое, вотъ онъ и делается чииовникомъ, чтобы пршбрЬсти н е­
который средства. Поэтому въ Cep6in каждый мало-мальски образованный человека.—
обыкновенно чиновникъ. Правительство и старается, чтобы чиновники не были
скушшшарами, такъ какъ въ противномъ случае они могли бы въ собран'!и скуп­
щины обсуждать действн! правительства. Теперь же больпшиство скупштинаровъ,—
люди вовсе ие образованные, и они обыкновенно не только соглашаются со всемъ,
что угодно правительству, но сами, но своему невежеству, уиичтожаютъ свои же
права, прнпимаютъ то, что идегь имъ прямо во вредъ. Такге порядки имЬютъ чрез­
вычайно дурное влш ие на ходъ всехъ делъ въ стране, и къ тому же отсюда вытекаетъ и другое, не менее печальное, явлеше — вражда между классомъ чиновниковъ и народомъ. Взаимная иепр!язнь двухъ классовъ такъ велика, что между
ними лежитъ целая пропасть. Этому разладу опять-таки помогаетъ правительство:
чиновникъ не только не можетъ быть выбранъ членомъ скупщины, но и ни въ
одно народное собраше; даже на беседу чиновника съ селянииомъ иолищя смотритъ
подозрительно. Съ другой стороны, какъ бы ни оскорбилъ чиновникъ селянина,
тотъ не можетъ на него жаловаться, не испросивъ на то разрешешя ближайшего
начальства, а начальство пикогда не дозволить своего чиновника отдать подъ судъ
по частной жалобе и даже по жалобе целаго общества. Поэтому чиновникъ смотритъ
на народъ, какъ на нечто ему совершенно чуждое, которому онъ ничемъ не обязанъ, съ которымъ онъ ие долженъ иметь ничего общаго; народъ, съ своей стороны,
смотритъ на него еще хуже: онъ видитъ въ немъ своего врага, иенавидигь его и
не допускаетъ въ свое общество.
Все почти сер б ш я государственный учреждешя— законодательный, судебный,
административный и полицейш я— сложились въ Сербш не соответственно народному
быту, а скорее навязаны ему извне и более всего изъ Австрш. Народъ виделъ въ
Милоше своего освободителя и потому единодушно покорился и доверился ему. И
князь этотъ своимъ замечательнымъ умомъ, разумною политикою и глубокимъ знан!емъ нуждъ и характера своего народа много сделалъ добра для своей страны, но
въ то же время былъ и виновникомъ множества безнорядковъ. Своимъ корыстолюб1емъ Милошъ часто подавалъ поводъ къ заговорамъ противъ себя, къ волнешямъ
среди народа и къ постороннему вмешательству во виутреншя дела Сербш, а вместе
съ этимъ вносились въ страну и чужестранный учреждешя. Къ тому же большин­
ство государственныхъ людей Сербш — питомцы и почитатели Австрш. И по­
тому не только большая часть австрШскихъ учрежденШ пересажена цЬликомъ на
сербскую почву, но даже политичеш я сим паи и и антипатш правящихъ классовъ
этой страны сложились подъ вл!яшемъ Австрш. Этотъ государственный строй, столь
мало соответствующШ патр1архальному быту народа, въ последнее время все пе­
чальнее отзывается на экономическомъ положении народа. Нужно заметить, впрочемъ,
что, благодаря обидно земли, среди земледельческаго класса Серб1и не могло обра­
зоваться безземельнаго нрояетар1ата; этому мешаетъ существоваше семейныхъ об1пинъ (задругъ), а также законъ, который запрещает. продавать даже за долги не­
которое имущество селянина, наир.: его домъ, около 2-хъ десятииъ земли, лошадь,
рогатый скотъ и земледельчесшя орудгя.
Богатые, сильные и алчные люди въ Сербш такъ же, какъ и чиновники, пргятели
австрШцевъ и ненавистники народа; они подъ разными видами проповедуютъ необходи­
мость уничтожить патр1архальный народный быть, служащей, по нхъ мненш, нризнакомъ
его варварства и довазываютъ всю выгоду жить въ мире съ ABCipieio, что на ихъ языке

означаете необходимость безпрекословно выполнять веб ея требовашя. Между тЬмъ
сербскШ иародъ ненавидитъ австр1йцевъ оте всего сердца и считаете ихъ своими
злейшими врагами. Это сказывается во всемъ и видно изъ катехизиса сербскаго
народа, недавно напечатаннаго въ одной сербской гэзетЬ. Въ немъ нрямо высказы­
вается, что «величайший врагь сербовъ— Австро-BeHrpia: она насильно отобрала
Боснпо и Герцоговину, мучите и терзаете нашъ народъ, да и остальныхъ сербовъ
угнетаете и обижаете, не уважая ихъ правъ, не цЬпя ихъ заслугъ. McTopia полна
примерами этого: она мешала нашему первому освобождение, нашей независимости,
а теперь препятствуете нашему внутреннему развитою».
Все увеличивающШся и ничего не производящШ классъ чиновпиковъ тоже не
только ничего общаго не имЬетъ съ народомъ, но и совершенно враждебно относится
къ нему. Простыя доморощенныя нроизведешя сербовъ, ихъ домашняя промышлен­
ность, вполнЬ удовлетворявшая прежде требовашямъ патр1архальной жизни, теперь
уже не можете болЬе удовлетворять нуждамъ чиновниковъ и торговаго сословья.
Поэтому торговцы все бол'Ье привлекаютъ въ страну фабричныя издЪл1я Австрш,
находящейся бокъ-о бокъ съ Cep6ieio, а нацюнальная промышленность совершенно
надаете. Земля селяковъ (такъ называютъ въ этой странЬ сербскихъ земледЬльцевъ,
живущихъ въ селахъ) постепенно скопляется въ рукахъ крупныхъ землевладЬльцевъторговцевъ, и сербскому простонародью въ близкомъ будущемъ угрожаете нролетаpiax'b, появлешя котораго при другомъ складЬ государственной жизни еще долго
могла бы не опасаться СербЬя, благодаря своему оригинальному семейному устройству
и натр1архальнымъ нравамъ.

ЛРОСВЪЩЕШЕ.
Грамотность,—Основыыя школы и отношенхе къ нямъ народа.—Гнмяазш.—Сербскш
уннверситетъ и студенты,—Печать.

Число основныхъ или элементарныхъ школъ въ Сербш въ послЬднее время
начинаете увеличиваться, а вмЬстЬ съ этимъ усиливается и грамотность. ТЬмъ не
менЬе еще до сихъ поръ въ городахъ изъ ста человЬкъ лишь 46 грамотныхъ, а
въ селахъ и еще меньше, а именно изъ ста человЬкъ насчитываюте лишь 9 гра­
мотныхъ. Особенно мало грамотныхъ среди женщинъ. Правительство одпако затра­
чиваете много средствъ на устройство и содержите школъ. Но дЬло въ томъ, что
все, что устраиваете сербское правительсво, обходится ему дороже, чЬмъ гдЬ бы то
ни было, и къ тому же все устроенное имъ обыкновенно не достигаете своей цЬли.
Основывая школы, правительство мало соображается съ нуждами народа, его нра­
вами, взглядами и уш ш ям и жизни, — воте потому то онЬ и не приносятъ народу
той пользы, которую могли бы приносить. Нельзя сказать, чтобы сербскт людъ
былъ противъ просвЬщешя, но въ своихъ школахъ онъ не находите того, чего
требуете. ДЬтей не обучаюте здЬсь ни рукодЬльямъ, ни ремесламъ; мало того, ро­
дители замЬчаютъ, что ихъ дЬти, окончивъ курсъ въ основной (элементарной) школЬ,
совсЬмъ отбиваются оте простой работы. Сербъ, будучи по натурЬ человЬкомъ
въ высшей степени практическимъ, находите излишнимъ посылать въ школы
своихъ дЬтей, который какъ разъ въ школьный возрасте всегда нужны ему для
хозяйства, напримЬръ, для присмотра за скотиной и для всевозыожныхъ услугъ.
Хотя обученге въ этой странЬ обязательно, но сербсте поселяне взятками и обманомъ,

160
однпмъ словомъ, всеми правдами и неправдами, стараются удерживать своихъ детей
дома и такимъ образомъ громадное большинство сербовъ остается безграмотными.
Экзамены въ основных^ школахъ производятся довольно оригинально: правитель­
ство для этого назначаете профессора, называемаго въ это время ревизоромъ, кото­
рый долженъ присутствовать на экзаменахъ и ставить отметки не только ученикамъ,
но и учителямъ. Если учитель или учительница въ продолжение четырехъ л'Ьтъ получаютъ Bbicuiie балы, т.-е. 4 или 5, тогда имъ, по прошествш этого срока, ни­
сколько увеличиваютъ плату за трудъ; если въ следующее четырехл'Ьт1е они опять
нолучатъ хоропйя отметки, имъ опять повышаштъ вознаграждение. Народный учитель
или учительница получаютъ въ средиемъ въ м4сяцъ 120 динаровъ (приблизительно
40 руб. на наши деньги); смотря по усп'Ьхамъ и отметкамъ ревизора, эта плата
увеличивается.
Въ Сербш существуетъ более 20-ти классическихъ гимназШ, но учениковъ не
отягощаютъ здесь изучешемъ мертвыхъ языковъ: латинскому языку обучаютъ съ
5-го класса, а гречесмй совсЬмъ не проходятъ. Т'Ьмъ не менее сербская гимназш
не даютъ ученикамъ ни надлежащихъ знанШ, ни любви къ чтенйо п умственнымъ
за ш т я м ъ .
СербскШ университетъ въ Белграде (главный городъ страны) называется «Ве­
ликою Школою»; онъ съ шестью факультетами (безъ медицинскаго). Сербсше сту­
денты, желавшие серьезно подготовиться къ умственной деятельности, не ограничи­
ваются знашями, полученными въ собственномъ университете, а отправляются за­
ниматься въ Pocciro или за границу, и это весьма естественно: зд'Ьшше профессора,
учителя, инженеры— люди въ высшей степени невежественные. Громадное большин­
ство мододыхъ людей, окончившихъ курсъ въ «Великой Ш коле», обыкновенно де­
лается чиновниками. Не даромъ наиболее развитые сербы сами называютъ свой
университетъ «фабрикою чиновниковъ».
Студенты пользуются въ «Великой Школе» полною независимостью. Они со­
бираются въ помещенш этого заведешя, когда пожелаютъ, въ свободное время, никому
не даютъ отчета въ томъ, что они тамъ читаютъ или о чемъ разсуждаютъ. У нихъ
есть собственная касса, которою они распоряжаются по своему усмотрешю, и свой
певческШ хоръ. Они любятъ песни преимущественно п атр ш и ч еш я и часто т а ш ,
который сложились въ народе еще во времена ихъ рабства подъ игомъ турокъ. Вотъ
начало одной изъ нихъ: «Умирайте, братья! Топитесь въ крови! Оставьте селешя,
пусть пламя пожираетъ ихъ! Въ огонь бросайте сами своихъ детей! Сбросьте съ
себя рабство и срамъ! Боритесь братья-юнаки (герои сербсше), вы — герои, боритесь
же. Вашу борьбу узнаетъ весь светъ. Небо будетъ плакать долго и горько» и т. д.
РусскШ языкъ преподается въ Сербш въ несколькихъ заведешяхъ: въ Великой
Школе, въ военной академии, въ школахъ для учителей, въ духовной семинарш, а
также въ высшемъ женскомь училище, которое высшее лишь по назвашю, а въ
действительности среднее.
Печать своб ора,— цензуры не существуетъ: издатель (или самь авторъ) можетъ
выпускать въ светъ какое угодно сочинеше совершенно безпрепятственпо; но если
въ немъ есть что нибудь оскорбительное для короля, королевскаго семейства или для
иностранныхъ монарховъ, оно задерживается. Въ такихъ случаяхъ полицейская
власть, въ продолжеше 24 часовъ, обязана заявить объ этомъ суду и получить отъ
него законное разрешение для простановки такого нроизведешя. Это разрешеше по­
лицейская власть обязана доставить писателю или издателю въ 24 часа. Если этого
не сделано въ означенный срокъ, то считается, что сочинеше можетъ выйти без-

161
препятственно. Но въ последнее время этотъ параграфъ конституцш, несколько
пострадалъ: король Александръ въ 1892 г. издалъ циркуляръ, мешающШ этому
параграфу действовать вполне свободно.
Сербы довольно богаты газетами, но бедны журналами и издашями учено­
литературными. Сербайе газеты и листки вообще бедны содержашемъ и носятъ
исключительно партШный или правительственный характеръ: защищая интересы
своей парии, они постоянно ведутъ между собой полемику и для знакомства съ
настоящимъ положешемъ вещей въ Сербш даютъ вполне достаточный матер1алъ, но
общеинтересныхъ статей въ нихъ никогда почти не встречается, общечеловеческихъ
вопросовъ они не затрогиваютъ. Любовь къ чтенш, даже среди наиболее образованныхъ людей, развита чрезвычайно слабо, и все эти печатные органы насчитываютъ
по тысяче, много по полторы тысячи подписчиковъ.
ЗАДРУГА.
Какъ живутъ сербские поселяне. — Ихъ дома я домашняя обстановка. — Задруга: ея
характеръ и значеше.—Обычай кадить.—Женщина и ея положеше.—Старейшина: его
обязанности и отношеше къ остальнымъ членамъ.—Задругари.—Глубокая привязан­
ность сербскихъ женщинъ къ своимъ братьямъ.—Моба. —Сербсшя посиделки.—По­
братимство.—Хорошхя и дурныя стороны семейно-общинныхъ отношешй.—Разделъ
задруги и ея последств1я.

Въ королевстве сербскомъ 2 .3 1 4 .1 5 3 жит. (въ 1895 г .). Во время турецкаго
ига все сербы жили въ селахъ, города же были исключительно населены турками.
Когда они были изгнаны,-города опустели, и сербы очень медленно начали заселять
ихъ, такъ что и въ настоящее время небольшое количество сербовъ живетъ въ
городахъ; громадное же большинство ихъ и теперь населяеть села, занимаясь
преимущественно земледел1емъ и скотоводствомъ. Однимъ словомъ, Серб1я въ полномъ
смысле слова— страна поселянъ или селяковъ.
Сербсюе поселяне, какъ и болгары, живутъ
т.-е. несколько родныхъ и двоюродныхъ братьевъ, дядьевъ и племянниковъ, вместе со своими женами,
детьми, внуками и правнуками, живутъ вместе. Члены задруги, большею частью,
родственники по крови, особенно въ мужской лиши, за исключешемъ слугъ, которыхъ, впрочемъ, здесь держать очень немноие поселяне. Все члены такой задруги
или семейной общины пользуются одинаковыми правами: сообща работаютъ на однихъ пашняхъ, сенокосахъ, въ однихъ виноградпикахъ и поровну расходуютъ общШ
приходъ. Все, что есть въ доме задруги,— общее достояше: земля, пашни, покосы,
луга, виноградникъ, садъ, леса, огороды, полевыя орудия, стада, хлева, конюшни
и разныя постройки для жилья и хозяйственныхъ потребностей, — все это принад­
лежите всемъ вместе и никому въ частности, и въ то же время каждый членъ
имеете во всемъ этомъ свою непременную часть. Задругами живутъ только въ се­
лахъ и отнюдь не въ городахъ. Когда члены задруги начинаюта ссориться между
собой, а это чаще всего бываете, когда задруга сильно размножилась и въ ней много
женщинъ, тогда происходите разделъ. По крайней мере сами сербы убеждены въ
томъ, что причина раздела— женщины.
Женщина въ Сербш полнейшая раба своего мужа, а туте еще къ стесненно
отъ мужа прибавляются различный стеснешя оте многочисленныхъ членовъ задруги.
Кто своими глазами не видалъ быта сербскихъ поселянъ, тому и представить труро,

и

162
какая масса разнообразных!., тяжелыхъ обязанностей лежить здЬсь на женщинЬ.
Она нянчить ребятъ, съ ногъ до головы сама одЬваета себя, мужа, всЬхъ д'Ьтей, а
часто и другихъ сожителей задруги. Все, что одЬто на ней и на членахъ ея семьи,—
все ото приготовлено ея руками. Ленъ, изъ котораго она выпряла нитки для холста,
она сама сЬяла, трепала, чесала, пряла, ткала, белила. Тоже дЬлала она и съ
шерстяною одеждою, только мужчины стригли съ овецъ волну. Женщины готовятъ
кушанья и на своихъ плечахъ разносятъ его работающимъ въ поляхъ, хотя тЬ иногда
находятся на часъ и болЬе разстояшя отъ дома. При этомъ имъ приходится идти
по горамъ, въ самый жаръ и послЬ тяжелой работы. ЗатЬмъ онЬ возвращаются до­
мой и начинаютъ таскать воду для скотины и птицы. Не въ счетъ дЬла и между
дЬломъ, онЬ должны приготовлять сыры, доить коровъ, кормить своихъ многочисленныхъ свиней. ЕромЬ того женщина обыкновенно служитъ свекру, старшему деверю,
ухаживаетъ за ними и помогаетъ имъ почти во всякой полевой работЬ. Мало полевыхъ работа, въ которыхъ женщины не помогали бы мужчинамъ, между тЬмъ ргЬдк1Й
мужчина решится помочь женщинЬ и большую часть ея работа считаетъ для себя
унизительными. Право, трудно сказать, когда зд'Ьсь женщины отдыхаютъ: днемъ онЬ
заняты задружными работами, ночью каждая изъ нихъ старается поделать что-нибудь
себЬ. Вота он'Ь и ссорятся, лишь только одна замЬтитъ, что у другой болЬе вре­
мени, чЬмъ у нея, завидуюта другъ другу и затЬмъ начинаютъ мучить своихъ му­
жей. Происходитъ раздЬлъ, и задруга распадается.
Обыкновенно поселяне встаютъ очень рано,— солнце никогда не застаетъ ихъ
въ постели. Умывшись, они молятся Богу, но, будучи въ большинства случаевъ
людьми безграмотными, они не знаюта молитвъ и считаютъ за святыхъ назвашя
дней недЬли. ВмЬстЬ съ обращешемъ къ БогородицЬ и 1исусу Христу они просятъ
святое воскресенье, святую пятницу и Пасху защитить ихъ. Они возносятъ молитвы
къ Богу въ такомъ родЬ: «сохрани насъ, Боже и всЬ святые, которыхъ хрисйане
прославляюта. Хотя мы не можемъ васъ всЬхъ назвать, но можемъ вамъ поклониться
и помолиться». ПослЬ молитвы сербы выпиваютъ немного водки, съЬдаютъ кусокъ
хлЬба и отправляются на работу. Женщинамъ приходится вставать еще раньше
мужчинъ, чтобы справить множество домашнихъ обязанностей и подавать мужчинамъ
мыться. Въ 9 часовъ утра «ручконоша» (такъ называютъ въ задругЪ ту женщину,
очередь которой нести въ поле обЬдъ) отправляется на ниву и несетъ на коромыслЬ
посудину съ Ьдой. Сербская женщина не ограничивается однимъ какимъ нибудь
трудомъ, а старается сразу исполнять два дЬла. Прялка, и во время ходьбы, всегда
заткнута у нея за поясъ, и она, куда бы ни отправлялась, походя прядетъ— да?ке и
тогда, когда несетъ обЬдъ. Сербы, какъ только пообЬдаютъ, не отдыхая, продолжаютъ
работать. Часовъ около 2-хъ— 3-хъ дня имъ приносить опять поЬсть, что, несмо­
тря на раннее время, называется ужиномъ. ПослЬ него работе отдыхаютъ съ пол­
часа подъ тЪнистыми деревьями. Вечеромъ возвращаются домой вечерять, кромЬ тЬхъ
случаевъ, когда они ночуюта въ полЬ.
ЛЬта 50 тому назадъ задруги были гораздо многочисденнЬе; теперь онЬ состоять
изъ 1 6 — 20 членовъ, но попадаются и очень многочисленный, въ 30, 4 0 , даже 60 ч.
Во время тяжелаго турецкаго гнета сербамъ по необходимости приходилось дружно
держаться семейныхъ узъ. Семья, состоящая изъ многихъ членовъ, общими силами
могла надежиЬе охранять свое достояше, чЬмъ небольшая семья. Къ тому же доли
имущества каждаго отдЬльнаго лица, соединенны» въ одно цЬлое, представляли болЬе
силы и гарантш для бЬдняка въ случаЬ голода и турецкаго грабежа. Рабство укрЬпляло семейныя узы сербовъ еще и во многихъ другихъ отношешяхъ. Въ продолжеше

163
всего четырехсотлЪтняго турецкаго ига сербы нисколько не развивались умственно
и стояли все на той же ступени первобытныхъ, патр1архальныхъ отношешй, какъ
это было до ихъ порабощешя. Поэтому почти до нашихъ дней въ народе жило
глубочайшее уважеше къ задруге и къ семейнымъ патр1архальнымъ отношешямъ.
Теперь же, когда сербъ получилъ возможность жить свободною жизнью, родовыя,
задружныя узы стали разрываться, разделы происходятъ чаще, задруга делается
малочисленнее. Одиако и теперь еще задруга— самое характерное явлеше . семейной
жизни серба.
Сербше поселяне строятъ свои дома весьма различно, но мы опишемъ домъ
въ Шумадш (северо-западная часть Сербш). Его строятъ обыкновенно изъ прутьевъ,
которые обмазываютъ грязью и затемъ белятъ известью. Каждый домъ (тамъ, где
главный входъ) имеетъ балконъ. Въ главномъ доме две комнаты: та изъ нихъ, въ
которой огнище (костеръ), называется «куча». Она обыкновенно не имеетъ потолка,
вместо котораго высится крыша, съ отвергаешь посреди для прохода дыма. Очень
редко встретишь въ Сербш «кучу» съ потолкомъ, и въ такихъ случаяхъ бываете
дымовая труба. Обыкновенно избы курныя; во время сырой погоды дымъ не можетъ
сразу выйти черезъ о твер ст и наполняете весь домъ. Окошки очень маденьшя, безъ
стеколъ; впрочемъ, это скорее отвергав, чемъ окно, и закрывается оно выдвижной
доской, а потому въ «куче» чрезвычайно темно: если бы не было горящаго костра,
здесь вечно царилъ бы совершенный мракъ. Этотъ костеръ (огнище) посреди «кучи»
устроенъ изъ кирпичей, положенныхъ другъ на друга; на нихъ навалены прутья
и обрубки, которые всегда горятъ и трещать. Кроме пылающаго костра, въ
этой комнате ничего не зажигаютъ. Надъ костромъ виситъ котелъ, въ которомъ
кипитъ вода или молоко. У одной стены «кучи» прикреплены полки: на нихъ разставлены оловянныя тарелки, посуда, глиняные подсвечники, деревянныя ложкп,
кружки для воды и др. Стеклянной посуды здесь вообще чрезвычайно мало, такъ
какъ все стеклянныя издел1я въ Сербш, въ большинстве случаевъ, привозныя;
поэтому въ домахъ земледельцевъ такъ редко можно встретить даже стекла въ
окнахъ. На свободныхъ стенахъ «кучи» вбиты гвозди, и на нихъ висягь неболыше
мешки, куски сала, венки лука, паприка (стручки перца); въ отверетш въ крыше,
черезъ которое проходить дымъ, повешены куски свинины или мяса для копчешя.
Въ «куче» зимой, по вечерамъ, собираются все члены задруги для еды и для
вечерняго отдыха: они или разговариваютъ между собой, или слушаютъ гусляра,
который подъ аккомпаниментъ гуслей (однострунный славянш й древшй инструментъ) поетъ очень монотонно, но его песни трогаютъ сердце серба, особенно,
когда онъ воспеваетъ героевъ родины. Когда гусляръ чрезвычайно громкиагь, вовнственнымъ, вызывающимъ аккордомъ кончаетъ свою песню, после него начинаютъ
петь хоромъ, въ которомъ принимаютъ учасве какъ мужчины, такъ и жен­
щины. Сербская женщина поетъ, но не играетъ на гусляхъ, кроме редкихъ иеключенШ. Во время пешя никто изъ женщинъ не забудетъ своего дела: все оне прядутъ, плетутъ, шьютъ, вышиваютъ; подле бегаютъ маленьия дети; мальчики-подро­
стки чутко прислушиваются къ песне певца. ТрепещущШ светъ горящаго костра
то ярко вспыхиваетъ и обливаетъ огненнымъ пламенемъ всехъ присутствующихъ,
то несколько меркнетъ и на минуту оставдяетъ всехъ въ тени.
Вторая комната главнаго задружнаго дома вымазана белою известью; она очень
низенькая и съ землянымъ поломъ; только у немногихъ земля покрыта досками;
эта комната— съ потолкомъ, поддерживаемымъ несколькими балками, тоже вымазанными
известью; печь— большая глиняная, а въ некоторыхъ местностяхъ железная. И тутъ,
11*

164
какъ и въ «куче», окна очень маленыйя, но они не закрываются задвижной доской,
а заклеены бумагой. Окно это никогда не открывается, солнце еле-еле проникаетъ
въ эту очень невысокую комнату; даже утромъ, въ светлый солнечный день, здесь
госдодствуетъ полумракъ; понятно, что воздухъ здесь всегда спертый и отвратитель­
ный. Обстановка комнаты— невысокий столъ, скамейки и нисколько чрезвычайно
низенькихъ треножныхъ табуретокъ, который нисколько напоминаютъ наши скамеечки
для ногъ. У сгЬнъ— полки, на которыхъ, какъ и въ «куче», стоитъ множество посуды,
но реже употребляемой. На восточной стороне— образъ того святого, который считается
патрономъ (покровителемъ) семейства. Чемъ богаче сербъ, гЬмъ более образовъ въ
его доме. Передъ ними виситъ оловянная лампада, а около— грели , музыкальный
инструментъ сербовъ. Съ другой стороны образовъ виситъ оруж1е хозяина — сабли,
пистолеты, кинжалы. Обычай вывешивать на сгЬнахъ оруж1е существуетъ лишь у
поселянъ: сербы-горожане не украшаютъ ими своихъ домовъ. Иногда по стенамъ
развешаны литографш сербскихъ героевъ. Поселяне всячески стараются украсить
свой домъ: земляной полъ они уотилаютъ цыновками, а богатые— самотканными коврами;
эти цыновки съ несколькими подушками служатъ также и для сна. Кровати и шкафы
здесь большая редкость. Платье хранится въ пестро раскрашенныхъ сундукахъ.
Въ этой второй комнате дома живетъ старейшина съ своею женою и малолет­
ними детьми. Несмотря на старость, они такъ же, какъ все остальные, спятъ на
полу, покрывшись ковромъ съ головы до пятъ. Можно себе представить, какимъ
ужаснымъ воздухомъ должны дышать сербы во время сна, плотно покрывая голову
тяжелымъ ковромъ, который никогда не проветривается, и лёжа въ избе, никогда не
вентилируемой. Въ этой второй комнате не только спитъ старейшина съ младшими
членами своей семьи, но сюда же днемъ собираются все члены задруги для обеда,
общаго совета и дневныхъ занятШ.
Кроме главнаго дома, состоящего изъ двухъ комнатъ, въ каждой задруге суще­
ствуетъ еще немало разнообразвыхъ пристроекъ. Остальные члены съ своими семьями
имеюгь свои особый крошечныя помещешя изъ досокъ, въ одну комнату, безъ печки.
Огонь въ нихъ не разводить, но приносятъ зимой горячихъ угольевъ въ какой нибудь
посудине, и все отоплеше этимъ ограничивается. Эти крошечные домики служатъ лишь
спальнями для отдельныхъ семействъ; весь день, во время еды и работъ, какъ
взрослые, такъ и дети находятся въ главномъ доме. Кроме главнаго дома и отдель­
ныхъ домиковъ, въ каждой задруге существуетъ еще несколько построекъ: въ одной
изъ нихъ сохраняютъ молоко, въ другой пшеницу, кукурузу, есть свиной и овечШ
хлева, сарай для скота и т. п. Въ богатыхъ задругахъ бываетъ иногда особое помещеше, более высокое, чемъ все остальныя, спещально предназначенное для npiena
гостей, и называется оно «конакъ». Однимъ словомъ, въ каждой задруге такъ много
различныхъ построекъ, что если посмотреть на нихъ съ какого-нибудь высокаго пун­
кта, оне имеютъ видъ целаго маленькаго селешя. Большинство построекъ на невысокихъ столбикахъ, и домашшя животныя прячутся подъ ними въ дурную погоду.
Въ одномъ уголку этихъ построекъ— огородъ, въ другомъ— полисадникъ для цветовъ.
За огородомъ обыкновенно находится садъ, въ которомъ несколько яблонь, грушевыхъ
и черешневыхъ деревьевъ, но больше всего сливъ. Все эти постройки, пристройки,
кладовыя, чуланы, сараи и хлева, вместе съ садомъ, огородомъ и полисадникомъ,
обнесены частоколомъ, и во дворъ задруги прихортся входить черезъ ворота.
Хозяйство задруги (семейной общины) вообще весьма сложно; такъ же разно­
образны и ея хозяйственныя принадлежности. Даже въ бедной задруге вы найдете
лопату, всевозможные горшки для варки, различную глиняную посуду для

165

мучныхъ печенгй, металличесше листы и т. п. Но это еще далеко не все: необхо­
димыми принадлежностями каждаго хозяйства оказываются котелъ, посудина для
черпанья воды, металличеш я, деревянныя и фарфоровыя тарелки, солонки, ножи,
ложки, две-три вилки, корчага для воды, чашки для питья турецкаго кофе, разная
посуда для вина, что-то въ род! чайника, металличесше стаканы для питья воды,
решето и сито, чашки для теста, доска, на которой раскатываютъ хлебъ, метал­
лическая ступка и кое-что другое. Между прочимъ вы всегда найдете тыкву, очи­
щенную внутри, въ которой держать воду,— это общераспространенная принадлеж­
ность каждаго сербскаго хозяйства.
гВдятъ изъ общей миски, но тотъ, кто сидитъ отъ нея далеко или кто пожелаетъ, берете отдельную деревянную или глиняную тарелку, кладетъ въ нее ку­
шанье и есть тутъ же за столомъ. Въ те дни, когда въ задруг! гости, подаютъ
фарфоровыя тарелки. Столь, на которомъ обыкновенно обедаюте, чаще всего круг­
лый, очень низшй; для !ды вс! садятся вокругъ него на очень низенькихъ табуреткахъ о трехъ ножкахъ, но когда есть гости, трапезу подаютъ на высокомъ стол!
и сидятъ на деревянныхъ стульяхъ.
Главное лицо задруги —
ш, называемый также домачином
й
аръ
ст
рейшиною бываетъ обыкновенно тотъ, кто старше годами; но часто случается, что
онъ самъ уступаетъ это достоинство младшему, если задруга считаеть его самымъ
способнымъ и радивымъ изъ вс!хъ члеиомъ. Въ большинстве случаевъ, когда ста­
рейшина совсемъ одряхлеетъ и начинаетъ тяготиться своею обязанностью, онъ передаетъ ее старшему брату или сыну; но если тотъ дурно заявилъ себя, то ста­
рейшинство переходить къ младшему. При избранш старейшины прежде всего им!ютъ въ виду, чтобы онъ былъ человекъ твердый и справедливый, ум!лъ приказы­
вать и распоряжаться делами, былъ бережливъ на деньга, умелъ защищать своихъ,
пользовался бы уважешемъ чужихъ и, наконецъ, отличался бы трезвостью. Вотъ какъ
онъ передаете свое старшинство другому: онъ собираетъ вс!хъ мужчинъ задруги,
высказываете свое нам!реше и называетъ того, кому желаетъ передать свою обя­
занность. Затемъ онъ снимаетъ съ шеи снурокъ, на которомъ виситъ м!пюкъ съ
деньгами, пересчитываетъ ихъ передъ собравшимися, снова кладетъ ихъ въ мешокъ
и передаете его новому старейшине.
Старейшина управляете всемъ домомъ п им!шемъ, но не самовластно, а со­
ображаясь съ обычаемъ и всегда
съобщ его согласья взро
СербскШ народъ во всемъ любите держать советь и уговоръ и охотно все испол­
няете, если только ему прн этомъ указываюте разумный причины. Это до такой
степени отличительная черта серба, что даже въ более зажиточныхъ и образованныхъ еемействахъ, где есть слуги, господинъ никогда ничего не предпримете въ
хозяйстве, не посоветовавшись съ своимъ слугою. Воте почему задружное правило—
во всемъ советоваться и совещаться другъ съ другомъ — такъ пришлось по нраву
сербскому народу. Старейшине прежде всего принадлежите власть распорядительная.
Онъ назначаете каждому, куда идти, что и когда делать, и самъ помогаете въ до­
машней работе, если только у него остается время. Онъ долженъ присматривать и
распоряжаться задружнымъ имуществомъ, можете покупать все, что нужно для хо­
зяйства, но самовольно продавать имущество не имеете права; онъ заступается за
членовъ задруги передъ начальствомъ, идете на всевозможные собрашя и договоры.
Когда молятся Богу, опъ стоить впереди вс!хъ; когда гости приходите, онъ зани­
маете ихъ, заботится о малолетнихъ членахъ задруги, если у нихъ умерли роди­
тели,— однимъ словомъ, онъ является отцомъ и хозяиномъ всей этой семейной об-

166
щины, и все слушаются его безприкосдовно, имея въ виду, что воля его — воля
всей задруги.
Члены задруги питаютъ къ нему глубочайшее уважеше и выражаютъ его при
всякомъ удобномъ случай. Лишь только онъ где появляется, все встаюта. Танцы,
музыка, игры никогда не начинаются въ его присутствш, безъ особаго съ его сто­
роны дозволешя; при немъ не курятъ. За столомъ онъ занимаетъ почетное место;
подаютъ ему первому, и онъ самъ раздаете кушанья. У него есть своя ложка для
кушанья, и стряпуха не должна мешать этою ложкою никакого кушанья, такъ какъ,
по понят1Ю сербовъ, отъ этого старейшина можете смешаться въ мысляхъ, когда
будете говорить съ властями о важныхъ делахъ. Однимъ словомъ, старейшина —
представитель и защитникъ своей задруги и всехъ ея членовъ. Онъ даете советы,
браните нерадивыхъ, судите и мирите побранившихся. Младшаго онъ иной разъ и
ударите, но для взрослыхъ у него только совете да увещ ате, а чтобы слова его
лучше подействовали, онъ нередко созываете и наиболее уважаемыхъ членовъ за­
други, чтобы они серьёзно поговорили съ молодымъ человекомъ. Те съ своей сто­
роны стараются отклонить его отъ дурного поступка, общими силами уговариваютъ
его, усовещиваюте. Старейшина держите у себя деньги, и остальные члены се­
мейной общины должны спрашивать ихъ у него на свои нужды и затемъ давать
ему отчете, сколько и на что было потрачено. Онъ же, т.-е. старейшина, нанимаете
работниковъ, если не хватаете домашнихъ силъ, чтобы справиться съ той или дру­
гой работою, продаете излишекъ домашнихъ сбереженШ и покупаете все, что нужно
для дома. На немъ леж атъиболее важныя обязанности и тяжелая ответственность.
Какъ глава и представитель своего рода, онъ ходите на сельскую сходку, прини­
маете здесь приказы отъ властей и передаете ихъ своимъ домашнимъ. Его зовуте
каждый разъ къ ответу, если кто изъ членовъ его общины причинилъ ущербъ чу­
жому имешю. Такимъ образомъ онъ не только глава и полный хозяинъ въ задруге,
но и посредникъ между нею и сельскою властью.
Старейшина можете быть лишенъ своей власти за крайнюю неспособность и за
неиснолнеше своихъ обязанностей, за превышеше своей власти, т.-е. если онъ, не
посоветовавшись съ членами задруги, по своему исключительному усмотрешю, рас­
порядился чемъ нибудь очень серьёзнымъ и важнымъ. Но и тогда отрешеше отъ
старейшинства происходите по общему согласш всехъ задругарей. Въ некоторыхъ
задругахъ, какъ только одного старейшину лишили власти, сейчасъ выбираютъ новаго, въ другихъ выбираютъ черезъ сорокъ дней. На это время дела задруги ве­
дутся съ общаго совета, а иногда выбирается временный старейшина, который за
это время нередко такъ хорошо выполняетъ все свои обязанности, что окончательно
признается старейшиною.
Жена старейшины большею частью признается дом ачицей или ст аргьй ш и ц ей .
Въ некоторыхъ местностяхъ женщины имеюте право сами выбирать домачицу,
только выборъ этотъ долженъ быть объявленъ и подтвержденъ на семейномъ совете.
Домачица стоите во главе хозяйства: деньги, вырученныя продажею молока и птицы,
отдаются ей, а она передаете ихъ старейшине. Домачица распоряжается также
женскими работами, присматриваете за женщинами, даете имъ наставлешя, разби­
раете ихъ ссоры, провожаете ихъ въ церковь, щнучаетъ ихъ къ разнымъ работамъ,
надзираете за всемъ домомъ. Съ ней советуются на счете брака девушекъ, о приданомъ р я которыхъ она тоже должна заботиться, — однимъ словомъ, она играете
и если она, действительно, свято исполняете все обязанности, все
и уважаюте ее, какъ мать. Во время длинныхъ зимнихъ вечеровъ, когда

167
огонь трещите на очаге, домачица собираете вокругъ себя молодыхъ д'Ьвушекъ и
разсказываетъ имъ сказки или народный предашя, которыя потомъ оне сами будутъ
передавать своимъ детямъ. Сама домачица состоите подъ властью старейшины, а
относительно остальныхъ членовъ задруги мужскаго пола она должна относиться къ
нимъ, какъ и все остальныя женщины. Но она не обязана встречать у ворота
дома мужчинъ, возвращающихся съ работъ или съ какой-нибудь поездки, не обя­
зана и служить имъ: все эти обязанности лежатъ на остальныхъ женщинахъ задруги.
Каждый задругарь имеетъ свое определенное заняие: взрослые работаютъ на
поле, подростки, если не ходятъ въ школу, пасутъ скотъ. Точно такъ-же, какъ мы
уже знаемъ, распределены задружныя обязанности и между женщинами, иначе за­
друга распадается, или, какъ говорить сербы, тамъ уже «два дома». Поэтому
каждая изъ женщинъ домашними работами занимается поочереди: одна въ течете
одной недели стряпаетъ на всехъ и въ то же время приглядываегь за маленькими
детьми; затемъ эту обязанность принимаете на себя другая и т. д. Молочнымъ хозяйствомъ обыкновенно занимается одна и та же въ продолжение года. Отъ очереди
здесь освобождается лишь молодица, т.-е. женщина, только что успевшая вступить
въ новую для нея семью. Этою льготою она пользуется одинъ годъ. Впрочемъ, такъ
бываете только въ задругахъ, где между членами существуете миръ и согласие.
ВсякШ задругарь, работая во время отдыха остальныхъ членовъ, можете соб­
ственно для себя добыть кое-что: почините въ гулевой день кому-нибудь телегу,
наобручитъ бочку, и то, что онъ добудете за свою работу, уже составляете его
собственность, въ которой онъ можете не отдавать никакого отчета старейшине.
Когда задругарь отправляется куда-нибудь въ кумовья, или на какой-нибудь праздникъ, старейшина всегда дасте ему немного деньжонокъ, чтобы онъ передъ другими
не ударилъ въ грязь лицомъ. Друпе тамъ будутъ обновы покупать, а онъ на людей
только глазами хлопать; еще, пожалуй, подумаюте, что ихъ задруга не въ ладу
живете. Вота старейшина и даете на праздникъ каждому хоть несколько мелкихъ
монета. Но этого все-таки мало: у серба широкая славянская натура. Ужъ если
на праздникъ идти, такъ ему нужно и другихъ посмотреть и себя показать; для
этого онъ и ляжете попозже, и встанете пораньше, смотришь — къ празднику и
припасете, и ужъ тутъ-то знай нашихъ: онъ поставите ребромъ последнюю копейку.
Такъ живете задруга, редко когда нуждаясь въ чужой помощи. Мужчины сами
строятъ себе дома, сколачиваюта по заведенному изстари образцу плуте и телегу,
приготовляюта упряжь для вьючнаго скота, набиваютъ обручи на кадки, шьюта
опанки (кожаные башмаки). Все остальное—на попеченш женщинъ.
Чтобы составить себе полную картину патр!архальнаго задружнаго житья, войдемъ въ какой-нибудь домъ, въ то время, когда все члены задруги въ полномъ сборе.
Самая удобная для этого минута— зимой вечеромъ, когда все сидята дома и греются
у ярко пылающаго очага. По всей комнате идете пр^тный для серба запахъ кислой
капусты съ мясомъ и саломъ, которая туте же варится въ горшкахъ. Надъ костромъ висите котелъ коровьяго молока, смешаннаго съ овечьимъ, а то съ козьимъ.
Немного поотогревшись, вдругъ все смолкаюта на минуту. Тогда съ своего места
встаете старейшина и этимъ даете знать, что пора молиться Богу. Ему тотчасъ лодаюта кадильницу съ огнемъ, въ которой горите ладонъ. Эта кадильница совсемъ
не напоминаете нашей церковной кадильницы на цепочкахъ; та, которою кадятъ въ
сербскихъ домахъ во время молитвы, не что иное, какъ небольшая глиняная вазочка
(такую кадильницу можно видеть на картинке «крстно имя» въ рукахъ у священ­
ника). Вознося молитвы къ Богу, въ Сербш обыкновенно принято кадить, или, точ-

168
нее сказать, окуривать себя ладономъ. Если случится священиикъ въ гостяхъ у се­
лянина, кадильницу подаютъ ему первому. Въ обычное же время эту обязаниость
исполняетъ старейшина: онъ окурнваетъ восточный уголъ дома, загЬмъ кадить себе
и передаетъ кадильницу тому, кто стоить подле пего; такимъ образомь все члены
задруги, не исключая детей и женщинъ, окуриваютъ себя ладономъ. При этомъ
взоры молящихся постоянно обращены въ восточный уголъ, въ которомъ горитъ во­
сковая свечка. Все стоять чинно, благопристойно и усердно крестятся; здесь и
тамъ то и дело раздается громкимъ шопотомъ: «Господи, помилуй».
«Дайте, жене, вечеру!» (т.-е. женщины, подайте ужинъ), говорить старей­
шина, окоичивъ молитву,— и молодыя женщины впосятъ два иизенькихъ стола: одинъ
для взрослыхъ, другой для ребять обоего пола. Женщины, что приелуживаютъ, ужинаютъ иотомъ. «Обувь снимай», слышится после ужина ириказъ мужей женамъ.
Также сурово и грубо отдаютъ мужья и друпя приказашя своимъ женамъ, а те
стараются безпрекословно выполнить данное имъ приказаше.
Мы уже говорили, какъ завалена сербская женщина работой съ ранняго утра
до поздней ночи; съ нравственной стороны ея жизнь еще, пожалуй, тяжелей. Оть
мужа она никогда ие услышитъ ласковаго слова, онъ не называетъ ея даже по имени,
а употребляетъ вместо имени «она»; когда сербъ при другихъ произносить это слово,
каждый знаетъ, что онъ подразумеваете подъ этимъ свою жепу. Вирочемъ говорить
другимъ о своей жене, даже въ третьемъ лице, сербъ старается какъ можно реже,
иначе кто-нибудь еще заподозрите его въ нежности, а это невыразимый стыдъ для
серба! Да не только говорить съ кемъ-нибудь о своей жене, но съ ней самой раз­
говаривать при комъ-нибудь, иоспорить, пошутить, затянуть вместе песню, однимъ
Словомъ всякое человеческое проявлеше чувствъ къ жене— все это считается здесь
позоромъ. Можно смело сказать, что у сербовъ отношеше мужа къ жене и положеше женщины— более унизительное, чемъ у всехъ другихъ европейскпхъ народовъ. Всегда грубо, какъ последней рабе, отдаете сербъ своей жене приказашя;
по отношении къ ней у него никогда не бываете просьбы, а только приказаше.
Въ лице мужа вы видите обыкновенно свирепаго, какъ зверь, варвара, въ лице
жены— несчастное, подавленное существо, безиравное, не защищенное ни закономъ,
ни обычаемъ, какъ вьючное животное, вечно гнущее свою спину надъ тяжелой ра­
ботой. Это неравенство прежде всего поддерживается здесь самою женщиною. Серб­
ская женщина еще рЬже мужчины грамотна, еще менЬе его умственно развита; все
ея взгляды, п о ш т я и воззрешя крайне первобытны. И не мудрено: ея поняття и
взгляды складывались не только во время турецкаго ига, отъ котораго страдали все
сербы безъ различ1я пола, но и при рабскомъ гнете отъ каждаго мужчины,— а отъ
этого рабства сербсшя женщины страдаюте испоконъ века. Что же мудренаго, что
сербская женщина совсемъ ие понимаете, не замечаете и не чувствуете всей глу­
бины унижешя своего человеческаго достоинства, что же удивительнаго въ томъ,
что она первая возмущается, когда ея соседка или пр1ятельница не выполняете
какой-нибудь мелочи, необходимой но сербскому этикету въ отношенш къ мужчине.
Какими бы преимуществами ума и сердца ни отличалась сербская женщина, ея по­
други и родственницы всегда ставятъ ее ниже мужчины. Она молитъ Бога даровать
ей сына и стыдится, какъ позора, объявить, что у нея родилась дочь. Это жедаше
разделяете съ нею и вся задруга: родится мальчикъ, все ея члены радуются, а
девочку все встречаюсь съ огорчешемъ.
При встрече женщины съ мужчиной онъ говорите ей: «добрый день», иди
«помогай Боте». Женщина отвечаете: «добрый день», или «пусть Боте тебе помо-

169
жетъ». Женщина никогда не смеете сидя отвечать на приветств1е мужчины; при
его появленш она должна немедленно встать. Если она прядетъ или что-нибудь
делаете, она должна оставить прялку, положить свою работу въ сторону, встать
и, какъ можно вежливее, поздороваться съ мужчиной. Когда она встретится съ
нимъ, она не смеете перейти ему дорогу. Лишь только она завидитъ, что мужчина
идетъ ей навстречу, она должна немедленно остановиться, поздороваться съ нимъ,
сначала пропустить его и уже затемъ продолжать свою дорогу.
Такъ же неравноправны женщины, сравнительно съ мужчинами, въ экономическомъ
отношенш. Женщина не имеетъ нрава на собственность,— это исключительное право
мужчины. Жена можетъ пользоваться имуществомъ мужа, но не смеетъ считать его
своимъ. Законъ, и то лишь съ 1885 г., даетъ право женщине па приданое,— его
она можетъ назвать своимъ, но такой взглядъ совершенно идетъ въ разрезъ съ пра­
вами, обычаями и воззрениями народа: несмотря на законъ, сербская женщина не
пользуется даже и своимъ приданымъ. Она пе имеетъ права на наследство, пока
есть мужсше члены задруги. Она всегда прислуживаете мужчине: снимаете съ него
обувь, приносите ему одежду, моете мужу ноги (невеста моете ноги всемъ мужчинамъ), подаете имъ мыться, прислуживаете во время обеда: есть место где-ни­
будь въ уголке,— она присядете, а гости пришли,— она все время должна быть на
ногахъ и всегда прислуживать. Жена не называете своего мужа по имени, а опи­
сываете его такъ, что все понимаютъ, о комъ идетъ речь; чаще всего она назы­
ваете его «онъ»; детямъ ate она говорите: «тата (или отецъ) вамъ купилъ то-то
и то-то». Женщина обязана целовать руку мужчине, хотя бы онъ былъ гораздо
моложе ея годами. Унизительное положеше женщины въ Сербш доходите до того,
что да ate въ церквахъ, какъ въ городахъ, такъ и въ селахъ, есть особыя места
для жепщинъ. Только старость заставляете оказывать ей некоторое почтеше: мальчикъ целуете руку уважаемой старухе.
Главная причина такого унизительнаго положешя женщины въ сербскихъ селахъ,
разумеется, кроется прежде всего въ невежестве сербскаго селянина, но много
этому способствуете и вступлеше въ бракъ безъ всякой взаимной склонности,
даже безъ всякаго предварительна™ знакомства. Хотя въ Сербш бывали слу­
чаи, когда женщина отчаянно влюбляется и, если не можете выйти замужъ за
любимаго человека, то топится съ отчаяшя, а мужчина убиваете себя кинжаломъ, но
это случается очень редко, чаще всего браки заключаются здесь по разсчету родителей.
По этому во всемъ сербскомъ племени гораздо более развилось чувство любви и
привязанности между братомъ и сестрой, чемъ между мужемъ и женой; очень часто
существуете более прочная привязанность сестры къ брату и брата къ сестре, чемъ
къ родному отцу и къ матери; по крайней мере отношешя между братомъ и сестрой
всегда бываютъ более искренни и задушевны, чемъ отношешя детей къ ихъ родителямъ. Брате привязанъ къ своей сестре: только для нея у молодого человека
горячее слово, ласка, привете; изъ всехъ женщинъ только ея совета онъ иногда
послушается, только ей не стыдится иногда говорить о своемъ горе, поделиться
съ ней своимъ счастьемъ. Сестру сербъ защищаете съ болыпимъ жаромъ, отвагой
и опасностью для себя, зато и сестра отвечаете ему еще более глубокою при­
вязанностью и такимъ горячимъ чувствомъ, выше, дороже котораго у нея нетъ
ничего на свете. Такая обоюдная привязанность между братомъ н сестрою здесь
встречается повсеместно, н женщине стоите только поклясться именемъ брата;
чтобы каждый поверилъ ей, такъ какъ всемъ известно, что такая клятва для нея
священна.

170
Въ задругЁ всякая работа делается сообща, такт, что все идете скорее, а для
полевой работы это просто благодать. Если три селянина работаютъ каждый порознь,
они сработаютъ гораздо меньше трехъ работающихъ в м ё с т ё . Несмотря, однако, на то,
что в с ё работы справляются сообща, задруга не поспЁваетъ иногда съ полевыми
работами. Тогда нисколько домовъ условливаются помогать другъ другу. Есть цер­
ковные праздники, въ которые запрещается работать на себя или за плату, но
дозволяется работать даромъ на другого, «идти къ сосуду на помочи». Такой способъ уборки хлЁба, называемый «моба», чрезвычайно любим ь поселянами. Моба
устраивается такимъ образомъ: какой-нибудь задругарь нисколько дней передъ лет­
ними праздниками, если только они не считаются особенно важными, ходить по
селамъ и объявляетъ, что въ такой-то праздникъ у нихъ моба, а потому онъ про­
сить пожаловать в с ё х ъ , кто не прочь въ этотъ день добрымъ людямъ помочь и
вечеромъ попировать. Отъ этого приглашешя никто не отказывается, и въ назна­
ченный праздникъ в с ё , старые и молодые, наряжаются въ лучшее платье и съ
серпами, зацЁпленными за плечо, отправляются къ назначенному мЁсту. Такимъ
образомъ соберется въ полё до ста, а иногда и болЁе человЁкъ, и начинается раз­
удалая работа. Это-то и есть «моба>. «Одни жнутъ и кладутъ пучки позади, друие
подбнраютъ эти пучки, третьи вяжутъ снопы, четвертые, наконецъ, плетутъ для
сноповъ веревки. И всякШ тутъ работаетъ, что ему подъ силу. Веревки плетутъ
люди пожилые; снопы вяжутъ— у кого мышцы нездоровье; подбнраютъ пучки ребя­
тишки, а жнетъ народъ сильный: мужчины и женщины. Вотъ гдё трудъ облекается
въ чудную, поэтическую форму! Позади жнецовъ шагаетъ важнымъ шагомъ свирЁльщикъ съ слышною далеко свирЁлью. Пёсня слЁдуетъ за пЁсней, восклицатя за
восклицатями, остроты за остротами, пока, наконецъ, всеобщШ хохотъ не поглотить
разомъ и звука пЁсней, и звука свирЁли»! Часовъ около двухъ звуки музыки смолкаютъ, и рабоч1е идутъ къ густому дереву,— передохнуть, ноёсть . П ослё этого опять
работаютъ, а когда все покончено, отправляются къ дому задруги, которая устроила
«мобу». Не входя въ хату, народъ, какъ попало, садится подлё нея: кто на табуреткЁ, кто просто на землЁ или на какомъ-нибудь обрубкЁ. Мужчинамъ немедленно
подаютъ мыть руки, затЁмъ старЁйшинЁ приносятъ зажженную восковую свЁчку,
которую онъ прикрЁпляетъ къ какому-нибудь дереву на восточной сторонЁ; послё
этого онъ беретъ кадильницу. В сё встаютъ, благоговЁйно снимаютъ шляпы и молятся.
П ослё молитвы садятся за «вечеру», а послё нея поютъ, танцуютъ, веселятся до
поздней ночи. Такую «мобу» устраиваютъ только болЁе или менЁе зажиточные
земледЁльцы; на помощь къ бЁдняку собираются и тогда, когда онъ не устраиваетъ
никакого угощешя. По окончанш работы вс ё расходятся но домамъ, чтобы не за­
ставлять бЁраго человЁка тратиться на угощеше.
Другой обычай, распространенный во в с ё х ъ задругахъ, «прела», т.-е. посидёлки ,
который происходятъ обыкновенно раннею осенью, когда женщины и дЁвушки соби­
раются то в ъ одинъ, то в ъ другой домъ, разводятъ яркШ костеръ, садятся вокругъ
него, прядутъ и поютъ. Къ нимъ приходятъ и нёсколько старухъ, но мужчинъ на
этихъ посидЁлкахъ совсёмъ не бываетъ. Когда кончается пЁше, начинаются разсказы,
и пересуды. На этихъ посидЁлкахъ часто происходятъ и печальные случаи:
садятся въ какую-нибудь засаду и кидаютъ въ старухъ камнями и землей,
отогнать ихъ отъ дЁвушенъ. Подымаются ссоры, которыя нерЁдко кончаются
что то у одного, то у другого оказываются разбитыя головы.
, чрезвычайно многочисленного родства, въ Сербш, какъ и
въ
. существуете родство, которое называется побратимспьвомъ. Оно

171
состоим, въ томъ, что двое людей, которые любям другъ друга и дружатъ между
собою, совершаюм обрядъ, послё котораго считаюм себя братьями. Связь эта
считается болЁе Меною и священной, чёмъ кровная связь. Побратимы не только
обязаны во всемъ помогать другъ другу, но каждый изъ нихъ долженъ быть
всегда готовъ положить жизнь за брата. Побратимство можем быть заключено
въ церкви и внё ея, такимъ образомъ эта связь признается священною даже цер­
ковью. Теперь, впрочемъ, въ церкви побратимство заключается чаще всего вслёдC T B ie болезни. Больной, желая вступить съ кЁмъ-ыибудь въ побратимство, просим
его отправиться вмёстё съ нимъ въ церковь. Священникъ читаем для вступающихъ
въ побратимство молитву, во время которой они становятся подъ епитрахиль
священника, который подносим имъ чашу съ святыми дарами; они разомъ къ ней
приникаюм и три раза причащаются. ЗаМмъ побратимы три раза целуются другъ
съ другомъ и уходятъ. Очень часто тотъ, кто первый предложилъ побратимство,
зоветъ побратима къ себЁ на обЁдъ, во время котораго присутствуютъ всё его род­
ственники, и дЁлаем ему какой-нибудь подарокъ — ружье, кинжалъ или что-нибудь
въ этомъ родЁ. Прежде, при вступленш въ побратимство, побратимы порЁзывали
себЁ руки, и каждый выпивалъ каплю крови другого, слЁдовательно, дЁлался какъ
бы кровнымъ братомъ. Хотя теперь, при заключены этого союза, не считаюм уже
нужнымъ выпивать по каплЁ крови, Ммъ не меиЁе побратимство всюду распро­
странено въ Сербы и Черногории: въ той и другой странЁ это считается священнымъ,
и къ нему всё сербы и черногорцы относятся съ величайшимъ уважешемъ. Женщины
могутъ заключать между собой «посестримство». НерЁдко мужчина заключаем побра­
тимство и съ женщиной, и тогда уже онъ не можем на ней жениться. Въ пёсияхъ
каждый сербскШ герой имЁетъ своего побратима, а его посестримой является обык­
новенно вила (горная нимфа). Обычай побратимства существуем только между про­
стыми сербскими и черногорскими поселянами.
Вышеописанное общинное устройство еемейнаго быта существуем въ сельскомъ насе­
лены всёхъ южныхъ славянъ: въ Кроацш, Славоны, въ королевствЁ Сербскомъ, въ
Боснш, въ ГерцоговинЁ, въ Черногоры и въ Болгары, за исключешемъ городовъ и
узкой береговой полосы Далмацы. Эти семейныя общины въ орой странЁ бываюм
больше, въ другой меньше; у нЁкоторыхъ славянъ эти семейныя отношешя поддер­
живаются правительствомъ, въ другихъ мЁстахъ они предоставлены сами себЁ. Въ
отношешяхъ между членами семьи, разумЁется, много мёстныхъ особенностей, но
разница т у м въ мелочахъ и во внЁшней формЁ, основаше же вездЁ одно. Это
устройство семейно-общиннаго быта— коренное славянское, и оно существовало у юж­
ныхъ славянъ уже изстари, въ продолжеше 1000 л ё м . Нужно удивляться, какъ вко­
ренился этом обычай въ нравахъ южныхъ славянскихъ илеменъ; несмотря на всё
политичешя перемЁны, семейно-общинный бытъ всегда являлся главною основою
этой народности.
При этомъ во м что замЁчательно у сербовъ: несмотря на преобладате чувствъ
кровнаго родства, слЁдовательно при патргархальныхъ младенчеекихъ формахъ обще­
жития, они не знаюм кровавой мести, которая обыкновенно существуем у народовъ, живущихъ въ подобномъ состоянш, и которая еще недавно играла такую важ­
ную роль у ихъ соплеменниковъ— черногорцевъ. Сербамъ посчастливилось избЁгнуть
обычая кровавой мести больше всего по слЁдующей причинЁ: турки, считавпае
смертоубийство не столько важнымъ преступлешемъ, сколько убыткомъ для себя,
брали съ села, въ которомъ оно совершалось, очень высокую плату за кровь. Когда
плата была внесена, убШца мом спокойно возвратиться домой, и оба семейства—

172
у б и тая и убШцы, старались какъ можно скорее примириться между собой, чтобы
изъ-за какой-нибудь ссоры вторично не было совершено новаго убШства. Естественно,
что при этомъ у сербовъ сложился взглядъ на убШство, какъ на величайшее пре­
ступаете, на которое человЬкъ не им'Ьетъ права покушаться изъ-за личной ссоры
и такпмъ образомъ отнимать у другого жизнь и новымъ поборомъ подвергать еще
большей нищетЬ и безъ того обездоленный народъ.
Во время турецкаго ига задруга была единственнымъ спасешемъ для сербовъ;
теперь же, когда они сделались свободными, дурныя и хоронпя ея стороны стали
гораздо очевиднее. Задружный быть им’Ьетъ много хорошихъ сторонъ: онъ содЬйствуетъ развитие дЬльнаго и работящаго молодого поколЬшя, такъ какъ дЬти съ
нервыхъ лЬтъ видятъ, какъ старЬйшина слЬдитъ за радивостыо и усидчивостью каждаго, какъ строго взыскиваете за лЬнь и неисправность; ребенокъ постоянно окруженъ занятыми людьми, привыкаете къ порядку. Въ отдЬльныхъ семьяхъ у просто­
людина не можете быть большого присмотра за дЬтьми, такъ какъ родители цЬлый
день на работЬ; въ задругЬ же за дЬтьмн всегда присматриваете бабка или на­
рочно для этого назначаютъ ту или другую немолодую женщину. Въ задругЬ каж­
дый ребенокъ имЬете товарищей, и если его родители дурны, то въ громадной семьЬ
всегда найдется достаточно людей, порядочныхъ, которые укажутъ ему на его дур­
ные поступки, помогуте ему выпутаться изъ затруднешя. Задруга представляете
вЬрный кровъ для несчастныхъ и убогихъ: больного и калЬку въ задругЬ не выбрасываютъ, а кормятъ и ухаживаютъ за нимъ. Задруга храните обычаи старины
и наблюдаете за точнымъ выполнешемъ релииозныхъ обрядовъ. ПЬснями, прослав
лающими народныхъ сербскихъ героевъ, которыя всегда поются у пылающаго ко­
стра, вЬчными разсказами о нихъ члены задруги развиваютъ въ молодомъ поколЬши искреншй патрютизмъ, охраняюте свою вЬру и поддерживаюте коренные нащональные cepocKie обычаи. Не менЬе услугъ оказываете задруга отдЬльнымъ своимъ членамъ и тЪмъ, что при задружномъ быть каждый выигрываете много сво­
бодная времени. При обычной жизни каждая семья, стряпаете отдЬльно, и такимъ
образомъ у каждой женщины ежедневно пропадаете на стряпню болЬе половины дня,
между тЪмъ при задружномъ быть каждой приходится стряпать разъ въ недЬлю, а
иногда еще гораздо рЬж е,— и такъ во всей остальной работЬ. Но самая важная за­
слуга задруги въ томъ, что она спасаете своихъ членовъ отъ крайней бЬдности,—
вотъ потому-то въ Сербш меньше, чЬмъ гдЬ-бы то ни было, нищихъ. То, что за­
дружный быте болЬе всего поддерживаете благосостояше народа, особенно стано­
вится очевиднымъ при раздЬлахъ. ВмЬсто прежнихъ зажиточныхъ семейныхъ общинъ, имЬвшихъ во владЬнш огромный участокъ земли, отъ 7 до 8 штукъ рабо­
чего скота и столько же коровъ, послЬ раздЬла являются маленьтя отдЬльныя семьи,
которыя вслЬдъ за тЪмъ обыкновенно начинаюте сильно бЬдствовать на своихъ
мелкихъ участкахъ, съ одною лошадью, очень часто безъ упряжи и плуга, иногда
даже безъ коровы. Дроблеше семьи ведете и къ сокращенно рабочихъ силъ. 'Гамъ,
гдЬ прежде общее унравлен1е домомъ лежало на ором ъ лицЬ, а друие члены рабо­
тали въ полЬ, теперь, если община, подожимъ, раздЬлилась на три семьи, эта
обязанность лежите на трехъ домохозяевахъ, и въ случаЬ какого-нибудь правительственваго требовашя, уплаты податей или чего другого, всЬ трос должны являться
въ назначенное мЬсто и такимъ образомъ прогуливать padovie дни, три пастуха— пасти
скоте. Между тЪмъ въ задругЬ каждую изъ этихъ обязанностей несъ на себЬодинъ
человЬкъ, а остальные всЬ работали.
Если эти семейно-общиниыя отношен!я нриносяте народу огромную выгоду въ

173
матер1альномъ отношеши, нельзя сказать того же относительно его нравственнаго
р а з в и т . Безпрекословно подчиняясь старейшине, члены семьи прывыкаюгь коман­
довать или подчиняться, не разсуждая. Кроме того, каждымъ членомъ задруги, всеми
его поступками, отъ ранней юности до его смерти, всегда руководитъ старейшина.
Естественно, что человеке, который вечно ходитъ на помочахъ, подъ конецъ утра­
чиваете всякую самостоятельность, а это служите для него впоследствш источникомъ величайшихе несчастий. Представьте себе, что человеке, которымъ вечно ру­
ководили, который никогда не знале, что оне будете делать черезе два, три часа,
таке каке старейшина моге послать его то на одну, то на другую работу, вдруге
сразу делается хозяиноме и руководителеме. Такой человеке не умеете ни семью
вести, ни рабочее время распределить, нете у него ве хозяйстве никакой предпршмчивостн, никакой сноровки, каке, что, когда и сколько чего -заготовить для
семьи. Кг тому же руководящимг лицоме вг задруге, т.-е. старейшиною, обыкно­
венно бывають люди весьма пожилые, которые поддерживаютъ старыя традицш,
старые порядки, “ язы чеш е обряды, нелепыя суевер1я, всегда приносянце более
вреда, чеме пользы. Между теме се ранняго детства каждый привыкаете уважать
старейшину, а следовательно и усвоиваете все его взгляды.

ХАРАКТЕРЪ

Ж

ВЕРОВАНИЕ ОЕРБОВЪ.

Наружность, одежда мужчинъ и жеыщинъ.—Женскля притирангя.—Характеръ народа
.и болезни, господствуюшдя среди него.—Религшзность серба.—Церкви и монастыри—
м^ста молитвы и народныхъ увеселенш.—Суев^р1я народа и знахарки.—Народный
пЬсни.—Гусляръ и его ш§нде.—Любимый богатырь Марко-Кралевичтъ.

Сербе отличается резкими чертами лица, выдающимися скулами; оне сильнаго
оложетя, большого роста, широкоплече. Его белокурые или черные волосы коротко
подстрижены. Только духовенство носите длинные волосы и бороды, остальные стригутъ ихе немного пониже уха; горожанине еще носите иногда бакенбарды, но деревенскШ житель— только усы.
Наряде сербскаго селянина: на голове—низкая красная шапочка, фесе, се тем­
ною, свесившеюся кистью, а то таке и совсемъ безе кисти. Фесе начинаете вы­
ходить изе употреблешя и заменяется меховою шапкою, иногда даже и летоме.
Панталоны полотняный, длпнныя, широюя, собраны немного пониже колене, а у
большей части спускаются до самаго низу. Поверхе полотняныхе панталоне надета
рубашка, разрезанная на груди и подвязанная красныме шерстяныме поясомъ,
а поверхе его застегнуть еще другой поясе — кожаный, за которымъ засунуты
два пистолета; сзади кг нему прикрепленг вышитый или металличеекШ патрон­
таше (но оне не всегда бываете). Па правоме боку, на шнуркахъ, висите у этого
пояса короткШ ноже ве кожаныхе или металлическихе ножнахе, огниво и коробка
се жироме для смазки орудия. Если селянине собирается ве дорогу, оне одеваете
еще жилете, сверху накидываете вышитую шнурками
(нечто въ роде каф­
тана) и надеваете черезе плечо ружье, что придаете ему воинственный виде. Обувь
его— удивительно замысловато связанные чулки ее яркими букетами и оп ан ки (при­
митивные, кожаные башмаки). Ве одежде сербскаго простолюдина много разпообраз1я.
Ве западной Сербш селянине обыкновенно носите шаровары изе коричневато сукна,
у колене укрепленныя застежками. На юге въ одежде серба уже много албанскаго,
а на востоке— румынская одежда.

174

«

Въ городахъ мужская одежда (если только сербъ не чиновникъ и купецъ, такъ
какъ гЬ и друие носятъ теперь европейское платье)— весьма роскошна и вместе съ
гЬмъ удобна. Одежда горожанъ большей частью синяго цвета. Штаны изъ синяго
сукна богато вышиты черными шнурками. ШирокШ пестрый поясъ изъ шелковой
или шерстяной матерш въ нисколько разъ обхватываетъ талш . Красная, вышитая
золотыми шнурками жилетка плотно лежитъ на рубашке, тоже затейливо расшитой.
За поясомъ засунуты два пистолета, выложенные серебромъ, и иногда богатый
патронташъ; на голова фесъ съ длинною синею кистью. Обувь — пестрые или 6Ьлые чулки и темные кожаные башмаки,— о п а ш и .
Между женщинами есть и красивыя, но имъ не достаетъ легкости въ походке
и движешяхъ. Сербсий народъ считаетъ всякую женщину съ черными волосами,
белую и румяную— красавицею, а потому здесь въ большомъ употребленш крашеше
волосъ, белила и румяна. Что же касается женскаго туалета, то онъ зд'Ьсь такъ
разнообразенъ, какъ нигде. Что ни округъ, то свой нарядъ. Особепно разнообразны
головныя украшешя. Въ Белграде девушки носятъ въ волосахъ,*заплетенныхъ въ
косы, цветы и монеты; при этоаъ надо лбомъ волосы подстригаютъ довольно коротко
и подвиваютъ въ мелшя завитушки. Во многихъ мЬстностяхъ замужшя женщины
носятъ маленькую, красную шапочку съ темною кистью и кругомъ эту шапочку
обвиваютъ своей длинной косой; у кого не хватаетъ своей косы, привязываютъ
фальшивую. Спереди въ косу нрикалываютъ цвЬтокъ или унизываютъ ее золотыми
монетами. Замужшя женщины, вместо феса (который чаще всего носятъ въ городахъ),
одЬваютъ иногда нечто въ роде кокошника, который подъ подбородкомъ подвязываютъ
лентами, а сверху кокошника, позади, на плечи падаетъ белый платокъ, напоми­
навший итальянсшй уборъ. У богатыхъ завязки у подбородка сплошь унизаны се­
ребряными монетами, такъ что лицо точно въ металлической^рамкЬ. На западе
Сербш головное украшеше женщины имЬетъ форму тарелки съ платкомъ, иадающимъ
назадъ складками. Самая важная часть костюма сербской поселянки— длинная рубашка
отъ шеи до пять. Эта рубашка вышита разноцветною шерстью на груди, плечахъ
и рукахъ. Дома и въ поле женщина обыкновенно сйдитъ въ этой длинной рубашк'Ь
или одЬваетъ еще два вышитыхъ передника; одинъ привязываютъ сзади, а другой
спереди; тал1я стягивается поясомъ, и иногда накидывается еще коротенькая кур­
точка, открытая спереди. Верхнее платье, употребляемое почти во всей Сербш, ко­
торое женщины носятъ, когда идутъ со двора, — камзолъ безъ рукавовъ, спереди
открытый, пестро расшитый огромными букетами и полосами, съ прорЬзами на бокахъ. Пестрые чулки и опанки со став л ять обувь, какъ у мужчинъ, такъ и у
женщинъ. На шеЪ непременно носятъ каия-нибудь украшешя изъ бусъ и монетъ,
при этомъ у каждой— браслеты на рукахъ, множество колецъ на пальцахъ, -огромный
серьги въ ушахъ изъ дешевыхъ металловъ.
Натура серба чисто славянская: онъ добръ до простодушия, впечатлителенъ,
наблюдателенъ, уменъ и необыкновенно терпЬливъ. Впрочемъ, не только сербамъ, но
и всему славянскому племени — не занимать стать терпЬшя. Исторш всЬхъ этихъ
племенъ— длинная повЬсть страданШ народа, а страдан1я npiyчаютъ къ терпЬшю и
отчасти заставляютъ сживаться съ ними. Вотъ почему сербы такъ вяло и терпЬливо
относятся ко многимъ весьма вреднымъ и дурнымъ сторонамъ своего правлешя и
CTopia народа громко говорить о его братскомъ чувстве, о его любви къ
, о его личномъ мужестве. Впрочемъ, его храбрость и военный доблести
давно известны: оне были прославлены еще визаптШцамн. Въ физюномш серба вы­
ражается иди полнейшее добродупие и простота, или мужество и чувство собствен-

175
наго достоинства. Онъ не только уменъ, но и хитеръ; самъ не обманеть, и другому
трудно его провести. Натура у него широкая: онъ любитъ угостить гостя, товарища,
иногда нокутить вместе съ нимъ; но по природе онъ не наклоненъ къ кутежу,
разойдется же иногда съ товарищемъ, чтобы себя показать: дескать— ешь, пей, в е­
селись, ничего не жалею. Хотя онъ и любитъ иногда погулять, расщедриться, но
въ важныхъ д'Ьлахъ никогда не упустить своей выгоды. Однако, несмотря на разсчетливость, милосердие — одна изъ характерныхъ чертъ сербскаго народа. Нищимъ
въ этой страна, хотя ихъ чрезвычайно мало, никогда не отказываютъ въ милостыне.
При этомъ сербъ не относится къ нимъ презрительно. «Нищенсий посохъ и сума»,
говорить сербская пословица, «происходить отъ Бога». Гостепршмство серба не
знаетъ границъ: тотъ, кто переступаетъ порогъ его дома, считается подъ нокровительствомъ всего семейства, и кто бы оиъ ни былъ, его тотчасъ приглашаютъ
принять учасйе въ обеде. Въ Cep6in просто считаютъ за счастье принимать гостей.
Семейство, которому выпадаетъ случай часто принимать ихъ, считается особенно
счастливишь. «Не порицай этого дома,— онъ всегда полонъ гостями», скажетъ желающШ защитить домъ отъ клеветы. Сербъ— челов’йкъ воинственный, бросается въ
глаза въ высшей степени живымъ темпераментомъ, откровененъ, красноречивъ и
любитъ выказать свое краснор1иие въ застольныхъ бесЬдахъ, расточителенъ, особенно
въ компанш, когда онъ ставить последнюю копейку ребромъ, и отличается гордымъ
характеромъ. Въ деревняхъ между сербскими поселянами чрезвычайно редко можно
встретить батраковъ и домашшою прислугу. Богатые люди въ Сербш нанимаютъ
себе прислугу, йриходящую изъ Австро-Венгрш: найти ее среди сербовъ очень
трудно; это происходить отчасти оттого, что задруга всегда находить дело для
каждаго своего члена, а также вследствие гордаго характера сербовъ, которые готовы
лучше взять на себя более тяжелый трудъ, чёмъ сделаться батракомъ или слугою
въ чужомъ доме. Сравнительно съ болгарами сербы менее трудолюбивы, но настой­
чивы и последовательны въ труде.
Не менее характерная черта серба— уважеше къ старшимъ. «Безъ повиноветя
старщимъ нетъ спасешя», — вотъ что прежде всего родители считаютъ долгомъ вну­
шить, своимъ дееямъ. Повиновеше считается обязательнымъ какъ относительно
мужчинъ, такъ и относительно женщинъ, но, конечно, только преклонныхъ летами.
На семейныхъ совещан1яхъ старики имеютъ право голоса передъ всеми остальными.
Когда они входятъ въ домъ, молодые не только встаюгь, но и стоять до т ё х ъ поръ,
пока те не дозволять имъ сесть. У знакомаго старика молодой человекъ целуетъ
руку и никогда не позволить себе ссориться съ кёмъ бы то ни было въ его присутствш. Сидя и болтая съ товарищами где-нибудь на улице, онъ зорко следить,
чтобы не остаться сидеть, когда будетъ проходить какой-нибудь старикъ. Не позво­
лить себе также молодежь начать въ присутствш пожилыхъ мужчинъ или женщинъ
веселыя игры, забавы, шутки.
Жизнь среди многочисленнаго семейства развила въ сербахъ братск1я чувства
ко всёмъ своимъ соотечественникамъ: сербъ даже совершенно чужихъ людей называетъ «брать», «родичъ», «домачинъ», «дядя», а женщинъ «сестра», «тетя»,
«сноха». Эти родотвенныя чувства развились также и вследств1е 400-детняго турёцкаго ига, когда каждый чувствовалъ, что лишь согласие и миръ между своими
могутъ дать хотя минуту отрады въ годину тяжкаго гнета и сделать впоследствш
сербскШ народъ самостоятельвымъ. Эти братш я чувства такъ свойственны всемъ
сербамъ, что даже нищШ говорить проходящему: «подай мне, брать», и князья
сербсше, когда обращались къ народу, говорили ему: «братья!» Только нынеш-

176
нШ сер б о м король Александръ обращается къ сербамъ съ словами «сербсш й
народъ!»
Въ Сербш, какъ уже было сказано, нЬтъ ни аристократии, ни дворянства, и
иностранцу, который первый разъ пр^зжаетъ въ эту страну, прежде всего бросается
въ глаза демократически характеръ народа. ВысшШ сановникъ, министръ или членъ
государственнаго совета сидитъ нередко на лавке подле простого селянина, совер­
шенно дружелюбно и просто разговариваетъ съ нимъ, и они называютъ другъ друга
«ты»; при прощанш и встргЬч'Ь. они целуются и пожимаютъ другъ другу руки.
Этотъ врожденный демократизмъ обещаетъ въ будущемъ много хорошаго. Не растра­
чивая нравственныхъ и умственныхъ силъ въ погоне за высокими титулами, орде­
нами и другими отли'пями, сербстй народъ сохранитъ свои силы для достижешя
въ будущемъ солидныхъ качествъ ума и сердца.
Родители, старейшины задругъ, священники и старцы вообще, по поняпямъ
сербовъ, имТютъ право проклинать людей за дурные поступки, и народъ страшно
боится этихъ проклятШ. Ихъ боятся потому, что по ПОНЯ'ПЯМЪ сербовъ, того, кто
подвергается прокляиямъ, ждутъ всевозможныя неудачи и несчаспя, и потому, что
дети человека, подвергиувшагося лроклятш буро бы будутъ помешанными, горбатыми,
какими-нибудь калеками. Народная сербская песня, которая есть точное воспроизведев1е и отражеше воззрешй, веровашй и нравовъ народа, разсказываетъ, какъ
сербск!й король Вукашинъ, обидевшись на своего сына, проклинаетъ его: «сынъ
мой, Марко, пусть Богъ тебя убьетъ, пусть не будетъ у тебя могилы, пусть не
будетъ у тебя рода, пусть ты не умрешь, пока не будешь служить у турецкаго
султана». Если служащШ обидитъ своего хозяина, тотъ проклинаетъ его словами:
«пусть прокляпемъ будетъ для тебя хлебъ и соль, которые ты елъ у меня». Наоборотъ, слуга, обиженный хозяиномъ, такъ проклинаетъ его: «пусть будетъ тебе
п роклятм ъ мой трудъ и потъ». Когда поселяне продаютъ что-пибудь другъ другу,
они очень боятся прокляла, и чтобы избежать его, обыкновенно говорятъ: «пусть
будетъ тебе благословешемъ то, что ты отъ меня получилъ».
Привычка къ брани— самая отвратительная черта характера народа; сербъ—въ
полномъ смысле слова истинный ругатель. Какъ бы онъ ни былъ друженъ съ товарищемъ, братомъ, сестрой, онъ въ сердитую минуту можетъ выругать близкихъ и
чужихъ самыми отборными выражешями. Противъ этой привычки къ брани уже
издавна возставала церковь, а власти наказывали ругающихся розгами, но ничего
не помогало, и сербы до сихъ поръ отчаянно бранятся между собой и теперь уже
не не суть за это никакой ответственности. Множество ругательныхъ словъ вошло
въ обычную речь серба и вереро произносятся имъ просто по привычке. Въ
споре сербъ горячится и ругается напропалую, но воли рукамъ не даетъ. Съ
женщиной онъ никогда не спорить, такъ какъ, по его понятно, она уже отъ
природы лишена всякаго понимашя, а потому должна быть во всемъ согласна
съ нимъ.
Хотя климатъ въ Сербш прекрасный, ио народъ не отличается особеннымъ
здоровьемъ. Сербсие доктора утверждаютъ даже, что физическое развипе народа
ухудшается: «теперь уже нечего искать», говорить одинъ изъ нихъ, «геркулесовскаго
еложешя прежнихъ сербскихъ героевъ, вожаковъ въ борьбе противъ турокъ. По­
смотрите на теперешнихъ солдатъ, — 22-хъ-летш е часто выглядятъ совершенными
не лучше». Сколько рекруть забраковывается вследсш е физиче— точно неизвестно, но, судя по цифрамъ забракованныхъ рекруть
въ отдельныхъ округахъ, в и р о , что ихъ число весьма велико: въ одномъ округе

177
изъ 216-ти рекрутъ (нисколько летъ тому назадъ) было забраковано 51 чел., въ
другомъ изъ 2 0 0 — 46.
Болезнь, которая наиболее ослабляетъ физическая силы поселянъ,— лихорара,
которою отъ времени до времени страдаютъ все сербы не только въ болотистыхъ
местностяхъ, но даже въ гористыхъ нределахъ. Она появляется во всякое время,
но особенно распространена л'Ьтомъ, когда ею забол'Ьваетъ более половины населешя.
Результатомъ этой болезни являются опухоль печени, малокров1е и расположеше ко
всевозможнымъ страдашямъ. Главная причина заболевашя этою болезнью въ жар­
кое время—плохое питаше въ такую пору, когда приходится особенно много рабо­
тать. Более всего развиваютъ эту болезнь услов1я жизни, срер которыхъ живутъ
сербск1е поселяне: они спять рядомъ другъ возле друга, на полу, поринувъ подъ
себя охапку сена или соломы, и при этомъ покрываются все вместе оримъ огромнымъ ковромъ, который никогда не проветривается, покрываются съ головы до пять,
такъ что имъ приходится дышать всю ночь пылью ковра. Развиваегъ и усиливаегь
лихорадку дымъ костровъ въ домахъ, отъ котораго сильно страдаютъ также глаза и
дыхательные органы. Болезни пищеварительныхъ органовъ тоже сильно изнуряютъ
сербовъ. Все эти болезни въ конце концовъ ведугь къ чахотке, которая въ послерее
время стала сильно распространяться во многихъ уголкахъ страны. Уеиливаетъ
распространеше этой болезни привычка не достаточно тепло одеваться въ холорое
время и отвратительный воздухъ въ хатахъ, который никогда не вентилируется.
Хотя въ самое последнее время одежда и жилища сербовъ улучшились, но легочный
заболевашя и болезни дыхательныхъ органовъ не уменьшаются, а усиливаются. Это
объяснялись темъ, что прежде постройки были бревенчатый, которыя допускали обменъ воздуха, теперь же мнопе строятъ дома изъ кирпича и камня, между темъ
въ жилищахъ попрежнему не существуетъ настоящихъ оконъ, которыя бы давали
возможность очищать воздухъ. I действительно, воздухъ въ сербскихъ хатахъ чрез­
вычайно спертый, испорченный, удушливый и слишкомъ теплый. Мнопе ночью
чувствуютъ, что имъ нечймъ дышать, срываютъ съ себя коверъ, въ одной рубашке
бегутъ освежиться во р оръ и нередко схватываютъ жестокую простуду. Летомъ,
когда пища поселянъ состоитъ изъ хлеба, огурцовъ, всевозможной зелени, кукурузы
и недозрелыхъ фруктовъ, появляется дизентер1я (кровавый поносъ), которая массами
губить детей. Всевозможный накожныя болезни, особенно чесотка, въ такой степени
распространены менаду сербами, что мнопе изъ нихъ родятся и умираютъ съ ними.
Въ болезняхъ ярибегаютъ не къ докторамъ, а къ знахаркамъ, къ ворожбе,
или лечатся домашними средствами. Отъ чесотки смазываютъ тело смолой или натираютъ настойкой изъ перца, пшеницы и крепкой водки; нередко настойку приготовляютъ изъ соли, керосина и водки и этимъ только усиливаютъ всевозможныя
сыпи. Къ ссадинамъ, нарывамъ и волдырямъ прикладываютъ чеснокъ съ разнообраз­
ными травами или смазываютъ ихъ смесью изъ горчицы, нашатырнаго спирта и
уксуса, что превращаетъ изъязвленное место въ настоящую рану. Вообще лечатся
самымъ первобытнымъ способомъ и уже однимъ этимъ нередко прививаютъ опасныя
болезни. Не одно невежество заставляетъ сербовъ лечиться у знахарокъ, но и со­
вершенное отсутств1е въ селахъ докторовъ: на 12.270 человекъ приходится одинъ
докторъ, да и тотъ живетъ въ городе,— до него добраться селянину очень трудно.
Не мало вредитъ здоровью и вера въ фатализмъ (предопределеше), которую сербы
заимствовали отъ турокъ. Они говорить: «смерть не придетъ, если не наступить
тотъ день, который назначенъ каждому», и уже одно это заставляетъ многихъ от­
носиться къ лечешю недоверчиво.
12

178
Пища серба тоже содействуете забол'Ьваншмъ: рыбный супъ съ кислымъ молокомъ и кислая капуста съ саломъ — любимыя кушанья. Хл'Ьбъ пекутъ, какъ въ
большей части странъ на Балканскомъ полуострове, изъ маисовой муки, иногда
смешавъ ее съ пшеничной, но въ некоторыхъ местностяхъ изъ овсяной муки. Кроме
хлеба, едятъ сушеную рыбу, но еще чаще бобы, фасоль, огурцы, горохъ, карто­
фель, редьку, чеспокъ и много другихъ овощей. КрепкШ перецъ служить приправой
ко всемъ кушаньямъ. Сербы строго соблюдаютъ посты: постное едятъ все четыре
поста въ году, а также каждую среду и пятницу, однимъ словомъ, две трети года
сербъ питается почти исключительно растительною пищею. Въ остальное время года
онъ есть молоко, сыръ, яйца, простоквашу. Мясо едятъ редко. Въ большие празд­
ники на столь подаютъ любимыя кушанья: кислый супъ, приготовленный изъ сви­
нины или баранины, а чаще всего изъ курицы или индейки; въ него вливаютъ
немного молока или свиного' жира, кладутъ два, три яйца, уксусъ и перецъ. Второе
нащональное сербское кушанье— фасоль или бобы съ мясомъ, или съ свинымъ жиромъ; въ него тоже прибавляютъ нисколько молока и перцу. Подаютъ въ праздники
и «гибаницу». Это кушанье приготовляютъ такимъ образомъ: раскатываютъ тесто,
разрезываютъ на нисколько тонкихъ листовъ, кладутъ въ посудину, посыпаютъ
слоемъ изъ сыра (овечьяго), сырыхъ яицъ, масла и соли, покрывають другимъ
листомъ изъ теста, загЬмъ опять смазываютъ тою же смесью, и такимъ образомъ
получается мучное кушанье «гибаница», чрезвычайно любимое всеми сербами.
Сербы— православнаго исповедашя. Богослужете у нихъ, какъ и у насъ, со­
вершается на церковно-славянскомъ язык!*. Хотя ему обучаютъ въ школахъ, но
такъ какъ большинство сербовъ — народъ безграмотный, а между этимъ языкомъ и
сербскимъ большое различ1е, то поселяне мало понимаютъ богослужете. Церкви,
богослужете и облачев1е духовенства въ Сербш— то же самое, что у насъ. Сербскихъ
священниковъ содержать ихъ паства; по закону, кроме платы за требы, они получаютъ более 50-ти коп. на наши деньги съ каждаго платящаго подать. Мнопе изъ
нихъ весьма невежественны и разсчетливы; ови мало чгЬмъ отличаются отъ про­
стонародья: такъ-же какъ и простые земледельцы, они сами обрабатывают свои поля,
разделяютъ народныя симпатш и антипатш, все они ropaaie патршгы и не стре­
мятся играть какую-нибудь выдающуюся роль въ государстве.
Сербъ человекъ глубоко и искренно релипозный; въ его религш нетъ и тени
ханжества. Всякое свое дело онъ начинаегь молитвою. Онъ даже считаетъ грехомъ
что-нибудь пообещать, не прибавивъ: «если Богу будетъ угодно». Самый языкъ
серба получилъ отъ этого особый оттенокъ, и речь его изобилуетъ оригинальными
сокращешями. Вместо того, чтобы сказать путешественнику: «Куда ты идешь, если
Богу угодно?» онъ говорить: «Если Богу угодно», самый же вопросъ опускается.
Сербы молятся не менее трехъ разъ: утромъ, передъ ужиномъ и ложась спать. При
этомъ они молятся не всегда передъ образами, а тамъ, где найдется наиболее уеди­
ненное место: подъ дубомъ, на дороге, въ избе. Передъ питьемъ вина, садясь за
пирушку, сербъ непременно скажетъ: «во славу Божио!» Когда онъ идетъ пригла­
шать къ себе на праздникъ своихъ родныхъ и знакомыхъ, свое приглашеше онъ
всегда начинаетъ такъ: «вашъ домъ также БожШ домъ, просимъ васъ придти на
вечеръ, угостимъ, чемъ святой послалъ». Церкви, мощи, кресты и иконы глубоко
почитаются въ сербскомъ народе . По природе разсудительный и умный, сербъ не
увлекается внешностью, а старается проникнуть въ сущность религш. Когда забредетъ
въ Сербию аеонскШ монахъ съ мощами и остановится въ какомъ-нибудь доме, домашнге немедленно прекращаютъ между собою ссоры и брань, что такъ сильно развито у

179
сербовъ, чистятъ весь домъ и стараются, во все время пребыван1я мощей въ доме,
наблюдать строжайшШ порядокъ, миръ и чистоту. Входя въ домъ неожиданно, вы
часто можете застать серба ноленопреклоненнымъ, съ горячею молитвою на устахъ;
въ церкви же, напротивъ, онъ стоить всегда чинно. Часто креститься и кланяться
на виду у в с ёх ъ сербъ считаетъ ханжествомъ и отворачивается отъ такихъ людей.
Вотъ почему, несмотря на свою релипозность, онъ очень редко посещаете церковь
и предпочитаетъ молиться наедине, у себя дома.
Но несмотря, однако, на глубокое почиташе религш, сербскШ народъ чрезвычайно
любить попеть, поплясать и повеселиться въ праздничные р и около своихъ мона­
стырей. Онъ привыкъ собираться у церквей и монастырей еще во времена своего
рабства. Монастыри и церкви были выстроены, да и теперь еще некоторые изъ нихъ
находятся въ лесахъ. Тутъ народъ укрывался отъ своихъ поработителей, сюда сте­
кались сербы за сов'Ьтомъ къ своимъ священникамъ, и теперь въ празричный день
народъ целыми толпами направляется къ церквамъ монастырей.
Особенно много собирается народа въ дни церковныхъ праздниковъ. Въ такихъ
случаяхъ народъ толпится еще накануне у монастырской ограды. Здесь и тамъ стоять
лошади, запряженныя въ телеги, на которыхъ поселяне пргёхали сами и привезли
съ собой различныя сельсшя сбережешя и домашшя женсшя изд&пя. Противъ монастырскихъ стенъ устраивается нечто въ род'Ь ярмарки: въ крошечныхъ импровизированныхъ лавчонкахъ продаюте дешевыя украшешя для женщинъ, домашнее
полотно, платки, а также хлебъ, вору и т. п. Мнопя женщины прйзжаютъ сюда
верхами,— и вообще оне свободно ездятъ верхомъ на лошади, сидя на мужскомъ седле. Одни собрались сюда, чтобы помолиться, другие—что-нибур купить
или продать, некоторые — чтобы встретить родственника или знакомаго, съ
которымъ давно не видались, иные, чтобъ приглядеть невесту для сына и,
наконецъ, чтобы повеселиться. Тутъ можно быть свидетелемъ самыхъ разнообразныхъ сценъ. Вотъ одна женщина узнала въ толпе своего родственника,
быстро подходить къ нему, склоняется къ его плечу съ воемъ и рыдашями, начинаетъ голосить и пересчитывать хоропия качества своего умершего мужа или сына.
Чемъ далее, темъ более она задыхается отъ рыдашй; слезы катятся градомъ. По
кодексу приличШ сербскихъ поселянъ, женщина всегда должна сообщать о смерти
близкаго человека съ рыдашями и причиташями. Мужчина, обыкновенно, довольно
вяло и равнодушно утешаетъ ее при этомъ: «Богу такъ угоро было», или: «пе­
рестань, есть несчастнее тебя!» Такъ какъ это только обычай, то очень часто та
женщина, которая только что потрясала воздухъ своими рыдашями, черезъ несколько
минуть хохочете или весело танцуетъ въ хороводе.
При первомъ ударе колокола огромная толпа чинно отправляется на всенощ­
ную, но после нея начинаются танцы, песни и игры. Вся окрестность оглашается
тогда протяжными сербскими песнями. На каждомъ шагу попадается медленно дви­
жущееся коло (хороводь). Часто въ этомъ хороводе одиыъ какой-нибудь голосъ пропоетъ какой-то стихъ, и все громко расхохочутся. Здесь и тамъ горяпце костры
придаютъ собравшимся необыкновенно оригинальный видъ. Одни у костровъ разогреваютъ кушанья, привезенныя съ собой, друпе— варятъ кофе, а несколько дальше
компашя угощается рашей (водкой). Вдругъ появляется монахъ съ бумажкой и карандашемъ въ рукахъ; онъ садится на какой-нибудь камень, и къ нему, одинъ за
другимъ, подходятъ мужчины и женщины, называюте свои имена, которыя онъ и
записываетъ. Во время ночной церковной службы, а также на другой день при богослуженш эта записка съ именами читается въ церкви. На другой день, после окон12*

180
ч а т я богослужетя, тоже поютъ песни, танцуютъ, здесь и тамъ раздаются звуки
гуслей и irbHie гусляра.
Сербы не танцуютъ никакого танца, кроме «коло», т.-е. хоровода. Его таицуютъ мужчины съ мужчинами, женщины съ женщинами, но эти хороводы более
всего любимы тогда, когда въ нихъ участвуютъ мужчины вместе съ женщинами,
Въ такихъ случаяхъ мужчина становится между двумя женщинами; женщина вла­
деть мужчине руку па плечо, а онъ другой рукой держитъ ее за талпо; при этомъ,
въ большинстве случаевъ, женщины опоясываютъ талйо ремешкомъ или платкомъ,
чтобы мужчины, съ той и съ другой стороны, могли зацепить ее пальцемъ. Bet
танцуюпце составляють кругъ, иногда большой, иногда малый. Пляшутъ подъ звуки
музыки, двигаясь то вправо, то влево. При этомъ играютъ на свирели, а еще чаще
на скрипка, и скрипачемъ обыкновенно является цыганъ. Кроме музыки, иногда ктонибудь изъ танцующихъ начинаетъ припевать какую-нибудь песенку, пригоняя ее
къ такту. Эти песенки нереро остроумны, еще чаще оне совершенно безразличны:
«иди нога за ногой, какъ рыба за водой, какъ девица за молодцомъ. ЕХопа... цупа...
сапоги мои... дома еще двое, да все же не м ои...».
На одной площ аре пляшутъ, на другой раздаются монотонные звуки гуслей.
Гусли— въ роде нашей скрипки, только съ одною струною. Звуки, вызываемые изъ
этой струны смычкомъ, прекрасно гармонируютъ съ характеромъ и Ь тя гусляра.
Иной гусляръ такъ воодушевляется, поетъ въ такой степени громко, что звуки его
песни раздаются далеко и отличаются въ высшей степени величественнымъ, воинственнымъ и своеобразнымъ характеромъ.
Богатая фантаз1я сербскаго народа'особенно выражается въ его иЬсняхъ. Никто
не съумеета вамъ назвать ихъ сочинителя; да и кому до того дело, кто написалъ
песню, пришлась бы она по душе сербу, и онъ ее всюду будетъ распевать. Не
даромъ въ каждомъ доме висятъ на стене гусли, подъ аккомпанементъ которыхъ и
поются эти песни. Зимними вечерами, когда семья собирается вокругъ огня и жен­
щины прядутъ, тотъ, кто лучше поетъ, берется за гусли. Даже настоятели монастырей
не считаютъ для себя неприличнымъ играть на гусляхъ и петь. Сербская песня
скорее сказывается, ч'Ьмъ поется: это нечто въ роде нашихъ речитативовъ, только
нап’Ь въ ея очень грустный и монотонный, чему особенно способствуютъ гусли— инстру­
мента орострунный. Въ горахъ, где характеръ природы более величественный и
дикШ, поются юнация песни, которыя воспКваготъ гайдуковъ. Въ нихъ живо изо­
бражены все опасности, которьшъ подвергался гайдукъ, скалы, изъ-за которыхъ онъ
сторожилъ турка, пещеры, въ которыя онъ прятался, его быстрое нападете на врага.
Замечательно, что въ этихъ иЬсняхъ мелочи изображены иногда со всевозможными
т . Въ орой изъ нихъ разсказывается о стрельбе юнака; при этомъ гово­
рится, какъ онъ берета ружье по средине, какъ припадаете на правое колено, кла­
дет. ружье на левое, прицеливается. Описате ранъ, полученныхъ юнакомъ въ бою,
доведено иногда до анатомическихъ тонкостей. Но прежде всего въ этихъ песняхъ
выступаете страшная ненависть къ неверному; въ нихъ юнаку приписываюта и
гуманные поступки: онъ заботится о своемъ пленнике, выводить его греться на
солнце. Вечная борьба съ турками развила ненависть къ иимъ и воинственный
духъ,— вота почему сербы и до сихъ поръ еще такъ любятъ юнацшя песни. Впрочемъ, они поютъ различный песни; даже и те сербы, которые еще въ ранней юности
обратились въ исламъ, не утратили своей любви къ песнямъ. По этому признаку
вы тотчасъ отличите серба-магометанина ота турка-магометанина, который всегда
молчите. Куда вы ни пойдете, повсюду раздаются песни: въ горы, въ которыхъ

181
пастухъ пасетъ свое стадо, въ поля, на которыхъ убираютъ хлебъ, въ леса,— со
всехъ сторонъ несется песня, неразлучная спутница всехъ заняйй этого народа.
На праздникахъ, когда народъ толпами собирается у монастырей, являются слепые,
которые поютъ здесь съ особеннымъ искусствомъ.
Сербск1я песни знакомятъ насъ и съ трудовою жизнпо земледельца, и съ его
семейнымъ бытомъ. Одна песня хвалить земледельца, у котораго «руки черны, за
то хлебъ белъ», другая— почтеннаго старца съ длинной бородою, третья—изображаетъ
цветущую девушку, когда она поверяетъ свою тайну цветку. Ихъ песни не скрываютъ и тяжести семейной жизни; въ нихъ часто разсказывается, какъ злы бываютъ
мачихи, какъ ссорятся между собою невестки: ласточка завидуетъ кукушке, такъ
какъ она не слышитъ ихъ перебранокъ.
Самыя лучпйя песни сербовъ— те, который воспеваютъ разный историчесюя
собьтя ихъ прошлой жизни, хотя о многомъ разсказывается не такъ, какъ было
на деле. На первомъ плане здесь является Стефанъ Душанъ, этотъ главнейшШ
представитель кратковременнаго могущества и славы Сербш. Несчастная Косовская
битва такъ поразила воображение народа, что о ней разсказывается въ большей
части песней. Герои сербскГе при этомъ необыкновенно воинственны, просты и на­
божны. Война для нихъ выше всего, мужество— первая добродетель; они свято хранятъ клятву и честное слово, щадятъ пленныхъ и не ругаются надъ трупами враговъ.
Но больше всего песней сложилось у сербовъ про Марка-Кралевича. Жарко преисполненъ необыкновенной силы и могущества, онъ самый любимый сербскШ богатырь,
мало походить на другихъ героевъ, и, по наророму преданно, въ его судьбе— что-то
сверхъестественное. Целыхъ 300 летъ прожилъ Марко, совершая свои богатырсюе
подвиги. Все эти сказашя передаются безъ всякой последовательности, въ отдельныхъ
песняхъ, изъ которыхъ каждая представляетъ особое целое. Но во всехъ нихъ одинъ
смыслъ, одинъ и тотъ же взглядъ на вещи, о р и и те же чувства. Марко-Кралевичъ,
въ большинстве песней,— воплощенная истор1я сербовъ. Марко, всегда справедливый,
всюду является защитникомъ нищихъ, сиротъ и убогихъ; самый воинственный изъ
всехъ юнаковъ ш ра, онъ живетъ неразлучно съ своимъ конемъ, котораго онъ поить
виномъ изъ одной чаши съ собой. Онъ сидитъ на немъ— драконъ на драконе. Его
не беречь ни сабля, ни булава. Сидя на коне, Марко пускаетъ въ воздухъ множе­
ство стрелъ вследъ за вилою, которая поранила до смерти его товарища. Его стрела
попадаетъ въ нее; тогда вила смирилась передъ нимъ, упросила его быть ея побратимомъ, обещалась помогать ему въ нужде и воскресила товарища: Но что же делаетъ
этотъ богатырь, одаренный такимъ чудеснымъ мужествомъ? Онъ служить туркамъ.
Соседше короли приглашаютъ Марко на праздникъ, но въ это же самое время султанъ
зоветъ его на войну, и онъ идегь воевать за турокъ. Следовательно, песни, въ кото­
рыхъ Марко-Кралевичъ олицетворяетъ собою народъ, изображаютъ его, согласно еъ
HCiopiefi, не врагомъ султана, а вернымъ, хотя и не дающимъ себя въ обиду
слугою его.
Сербы, какъ и все жители Балканскаго полуострова, чрезвычайно суеверны:
у каждаго изъ нихъ множество приметь хорошихъ и дурныхъ, благопр1ятныхъ и
злыхъ предзнаменовашй. Когда кто заболеетъ, первое, что имъ приходить въ голову,—
не отъ дурного ли глаза это случилось. Если ни знахарка, ни домашшя средства
не помогаютъ больному, его несутъ въ церковь или въ монастырь, къ чудотворной
иконе. Если и после этого болезнь не прошла, тогда народъ говорить, что его
испортила т щ и ц а (ведьма). Сербсше поселяне верятъ также въ драконовъ, пожнрающихъ людей, въ змей, который наводятъ облака, грозу и градъ, уничтожагощШ
\

%

182
посевы. Суеверный страхъ передъ змеями объясняется тЬмъ, что въ Сербш много
змей и между ними попадаются ядовитыя. Когда собирается гроза, женщины выбегаютъ на улицу съ посудой, стучатъ и думаютъ, что такимъ образомъ отгоняютъ
змей и предотвращаютъ грозу.
Более всего распространена здесь вера въ вилъ (горныя нимфы); это— прекрас­
ный, белолицыя, воздушныя женщины, живупця на высокихъ горахъ. Вилы эти, по
понятш сербовъ, не приносятъ никому вреда, если только ихъ не трогаютъ. Оне
водятъ хороводы на высокихъ горахъ, и, чтобы оне не сделали вреда человеку, ему
необходимо избегать смотреть на эти хороводы. О вилахъ у сербовъ много песней.
Самовилы (русалки) живутъ по берегамъ р-Ькъ.

ЗАНЯТ1Я НАРОДА.
Землед^лхе.— Первобытный способъ обработки земли и ллох£я оруд1я.— ПосЬвъ и
молотьба.—Маиоъ к зерновой хл:£бъ.—Фруктовый деревья.—Винод^л1е.— Уходъ за
виноградниками.—Скотоводство.—Свиньи и роль, которую играютъ эти животныя въ
сербскомъ хозяйств^.—Шелководство.—Лесоводство.—Рудники.—Фабричная и домаш­
няя промышленность.—Тканье ковровъ.—Торговый договоръ.

Земледел1е и скотоводство съ давняго времени составляютъ главное заняпе на­
рода. Природа страны и роскопшыя пастбища какъ нельзя более способствуютъ тому,
чтобы вести это дело въ совершенстве. Въ Сербш не мало местностей, где земля
такъ плодородна, что можетъ выносить многолетнюю и местами непрерывную обра­
ботку даже безъ всякаго удобрешя, дренажа (осушеше почвы съ помощью подземныхъ трубъ) и искусственнаго орошешя. Въ большинстве случаевъ поле обрабатываютъ два и три года сряду и потомъ о р н ъ годъ его оставляютъ подъ паромъ. Но
земледел1е въ Серб1и находится на самой низкой степени р а з в и т . До сихъ поръ въ
стране обработана только 1/ 8 часть земли. Проезжая по Сербш, путешественнику
кажется, что онъ находится среди новыхъ американскихъ поселешй. Опустошенные
леса то и дело чередуются съ плохо обработанными пашнями: Изъ пшеничныхъ и
маисовыхъ полей поднимаются обугленные пни деревьевъ. На пространстве несколькихъ квадратныхъ миль очень часто не встретишь ни одного хорошаго поля, а только
н ови н ы (въ первый разъ возделанное поле) да пустыри. Одна изъ важныхъ причш ъ несовершенства земледел1я та, что сербскШ селянинъ употребляетъ самыя перво­
бытный оруд1я. Зрелище, которое представится постороннему наблюдателю при здеш­
ней обработке поля, переносить его далеко въ первобытный времена. Четыре, шесть,
а иногда даже и восемь животныхъ и три, четыре, а то и более человекъ съ большимъ шумомъ сдвигаютъ тяжелый сербскШ плугъ. Но когда неуклюжее орудге сдви­
нуто, за плугомъ идетъ одинъ селянинъ, который и наблюдаетъ за пашней. Сзади
пашущаго идетъ его жена или дочь и въ проведенную борозду бросаетъ зерна; по­
зади женщины прыгаетъ иногда полдюжины босыхъ ребятъ. Они сбрасываютъ ногами
взрытую плугомъ землю и затаптываютъ зерна, брошенныя въ борозду. Когда земля
запахана и засеяна, плугъ отпрягаютъ и вместо него впрягаютъ борону, наваливаютъ на нее камни и такимъ образомъ возятъ по полю.
Въ западной Европе для молотьбы давно уже употребляютъ машины, а въ Сербш
не везде ЯЗвестенъ и молотильный цепь, Хлебъ здесь молотятъ на плотно утоптанномъ току быками или лошадьми. Это происходить такимъ образомъ: по средине
тока вбить столбы къ нему на вепевке пвивязываютъ лошадей и пускаютъ ихъ бе­

183
гать вокругъ. Веревка все более закручивается, и лошадь бежитъ по спиральной
линш, потомъ ее заставляютъ бежать назадъ и продолжаютъ это до тйхъ поръ, пока
хлебъ вымолоченъ.
Въ Серб1и, какъ и во всей Турцш, больше всего разводятъ маисъ или кукурузу. Хлебъ изъ маисовой муки составляетъ главную пищу народа. Маисовыми
зернами откармливаюсь свиней, а стеблями кормятъ зимою и прочШ скотъ. Рожь
и пшеницу с'Ьютъ преимущественно въ областяхъ Савы и Дуная, овесъ, ячмень, просо
и полбу— почти везде. Изъ стручковыхъ плодовъ сеютъ преимущественно бобы, какъ
любимую пищу во время частыхъ сербскихъ постовъ. Дыни, перецъ, тыквы, чеснокъ
и лукъ разводятъ во всей стране. Не мало здесь также вишневыхъ деревьевъ и
различныхъ фруктовыхъ: яблони, абрикосовыя деревья, но больше всего сливъ. Въ
послйдше годы сербы стали сушить сливы и вывозить ихъ изъ своей страны въ
громадномъ количеств^. Изъ нихъ сербы приготовляютъ свой любимый напитокъ
ракш (водку), которая имйетъ ароматическШ вкусъ и запахъ горькихъ миндалей.
Ракш приготовляютъ въ огромномъ количестве, однако, несмотря на сильное потреблеше въ страна, ее очень много вывозятъ. Однимъ словомъ, сливы имеють для
серба такое же важное значеше, какъ и маисъ. Къ сожал'Ьшю, въ стране въ по­
следнее время стали сильно уничтожать птицъ, а это содействовало размноженш
насекомыхъ, вредныхъ для всякой растительности и особенно для плодовыхъ де­
ревьевъ. Виноградныя лозы разводятся почти исключительно на холмистыхъ террасахъ, спускающихся къ Дунаю. Приготовлеше винъ самое первобытное: спелый и
недозрелый винограде свадиваютъ въ одну бочку и изъ него приготовляютъ вино.
Собираютъ виноградъ не тогда, когда это дозволяетъ погода, а по приказание вла­
стей, несмотря на дождь. Когда виноградъ собранъ, въ виноградникахъ нередко бро­
дить скотъ, что приносить имъ страшный вредъ. Землю подъ виноградники тоже
приготовляютъ самымъ первобытнымъ образомъ.
Скотоводство въ Сербш, какъ и земледел1е, стоить на низкой степени. Недостатокъ знашя и неуменье применять новые способы для усовершенствоватя своего
хозяйства, значительно ухудшили местныя породы рогатаго скота. Скотъ чрезвы­
чайно долго оставляютъ на пастбище; зимою его держать вблизи жилья, подъ открытымъ небомъ или въ совершенно неудобныхъ помещешяхъ, и кормятъ только
сухими, маисовыми стволами, такъ какъ небольшое количество сена, которое заготовляютъ, отдаютъ лошадямъ и овцамъ. Поэтому весною на роскошныхъ лугахъ путешественникъ встречаетъ здесь необыкновенно тощихъ и плохихъ животныхъ. Произ­
водство масла и сыра на европейсый манеръ вовсе неизвестно; здесь приготовляютъ
только кислое молоко и густыя сливки, да кой-где самые простые сорты сыровъ.
Важнейпйй промыселъ въ Сербш и самый главный предметъ дохода въ сельскомъ хозяйстве— свиньи. Сербская свинья играеть важную роль не только въ здешнемъ хозяйстве, но и 'въ нропитанш почти всей средней Европы. Разведете свиней,
особенно въ Шумадш, ведется въ весьма болыномъ размере. Для этого не нужно
особенныхъ капиталовъ, и этому промыслу помогаетъ даже неращональное сербское
хозяйство, оставляющее необработанными болышя пространства земли; маисъ и же­
луди съ громадныхъ дубовыхъ лесовъ— ихъ главная пища. Средоточ1е этой промыш­
ленности— въ Шумадш, такъ какъ горы ея покрыты дубовыми лесами. Тутъ находится
множество загороженныхъ месть для свиней. Безпрестанно встречаешь покатыя места
съ болыпимъ углублетемъ внизу, где въ холодной воде и тине барахтаются эти
животныя.
Весною множество торговцевъ свиньями начинають ходить изъ села въ село я

184
скупаютъ у сельчанъ этихъ животныхъ. Такимъ образомъ собираются огромиыя стада,
и погонщики, по большей части на лошадяхъ, окружаютъ съ разныхъ сторонъ гро­
мадный табунъ свиней. Множество объЬденныхъ маисовыхъ шпшекъ у ручьевъ показываетъ путь, по которому проходили эти стада. Во многйхъ округахъ Сербш про­
дажа свиней составляетъ единственный доходъ хозяина.
Чего только не родить сербская земля! Шелковица растетъ такъ хорошо, что
достигаетъ величины липы, такъ что зд'Ьсь легко можно было бы завести прекрас­
ный шелковыя фабрики. Богатая природа скоро бы возвратила сторицею затраченный
калиталъ, а устройство шелковыхъ фабрикъ было бы какъ нельзя болЬе кстати сербскимъ женщинамъ: ОнЬ обнаруживаютъ большую способность къ вышивашю шелками
и къ тканью матерШ. Но въ Сербш не хватаетъ для этого ни капиталовъ, ни знашя,
какъ взяться за дЬло.
ЛЬса Cep6in принадлежатъ къ самымъ богатЬйшимъ въ ЕвронЬ. Еще 100 лЬтъ
тому назадъ вся страна представляла огромный, чуть не сплошной л'Ьсъ. Во время
турецкаго ига лЬсъ быдъ самымъ главнымъ защитникомъ всЬхъ гонимыхъ и преслЬдуемыхъ. Но послЬ освобождешя страны народъ безжалостно напалъ на своего
защитника и своего главнаго кормильца (безъ лЬсу сербы не могли бы получать и
такого дохода со своихъ свиней). Мы не говоримъ о тЬхъ частяхъ лЬса, который
были превращены въ пашни: это было необходимо сделать, и ташя мЬста ничтожны
сравнительно съ другими, гд£ лЬс-ь истребленъ совершенно неразумно. При подобныхъ опустошен1яхъ нечего удивляться, что въ лесистой Серб1и теперь уже есть
местности, гд’Ь скоро окажется недостатокъ въ дровахъ. Опустошеше лЬсовъ выну­
дило правительство объявить ихъ государственною собственностью. Это сделано от­
носительно тЬхъ лЬсовъ, на которые общины или частныя лица не могутъ точно
доказать своихъ правъ. Впрочемъ, общины, лежандя около такихъ государственныхъ
лЬсовъ, пользуются правомъ пастбища въ нихъ и могутъ рубить строевой или дро­
вяной л'Ьсъ за самую ничтожную плату. Государство не защищаетъ своихъ лЬсовъ
даже на столько, на сколько оно имЬетъ права по закону. ВслЬдс/ше этого каждый,
кто не лЬнивъ, рубить лЬсъ безъ стЬснешя. Не даромъ зд'Ьсь существуете даже
поговорка: «если вздумаешь наживать деньги, иди въ государственный лЬсъ». Не
менЬе гибнетъ л'Ьсъ и отъ пожаровъ, а также и вслЬдств1е привычки поселянъ
обдирать кору деревьевъ и употреблять ее для покрышки избъ и различныхъ построекъ. Множество громадныхъ лЬсныхъ пространствъ были вырублены иностран­
цами, которымъ отдавали въ аренду рудники. Такъ или иначе уничтоженный лЬсъ
никогда снова не насаждаютъ. При такихъ услов1яхъ совсЬмъ не мудрено, что Cep6iH,
одна изъ богатЬйшихъ въ Mipb странъ по лЬснымъ богатствамъ, теперь болЬе чЬмъ
на половину лишена своего лЬса и далеко не получаетъ отъ него тЬхъ выгодъ,
кашя бы она могла имЬть.
Хотя Cep6ifl извлекаетъ ничтожную выгоду изъ своего сельскаго хозяйства, изъ
своихъ богатЬйшихъ лЬсовъ и скотоводства, тЬмъ не менЬе у нея кое-что имЬется
для вывоза. Но она граничить съ такими землями, какъ Банатъ, СрЬмъ, Славошя,
Б о стя и Boarapia, который многими изъ тЬхъ же естественныхъ произведешй даже
богаче Сербш, слЬдовательно, сбывать въ эти страны хозяйственный сбережен!я для
нея невозможно. Но не только въ сосЬдшя страны, даже и на свои рынки сербскимъ поселянамъ трудно отправлять излишекъ отъ хозяйства, такъ какъ въ странЬ
чрезвычайно naoxie пути сообщешя: только въ весьма немногихъ мЬстностяхъ есть
хоропия шоссейный дороги, но нЬтъ ни порядочныхъ мостовъ, ни каналовъ. Остается
одна Австро-Венгр1я. Но торговый договоръ съ этой страной чрезвычайно вредить Сербш

✓

185
въ экономическомъ отношенш; въ одномъ изъ его пунктовъ сказано, что Австро-Венгр1я,
чтобы удостовериться въ здоровье животныхъ, пригоияемыхъ изъ Сербш, иигЬетъ
право удерживать ихъ 8 дней на граница. Если Серб1я въ чемъ-нибудь провини­
лась передъ Австро-BeHrpieM или если последняя пожелаетъ показать свой авторитетъ,
она возвращаетъ несколько вагоновъ скота со словами: «скотъ негоденъ— гони
обратно» и даетъ знать сербскому правительству, что скотъ не пропущенъ в след CTBie такой-то болезни, хотя бы ея вовсе не было. Вотъ этотъ-то торговый договоръ и даетъ возможность Австро-Венгрш всегда держать Сербш въ своихъ рукахъ
и совершенно разоряетъ страну. Сербские купцы, сдЬлавъ болышя затраты для про­
гона скота до границы и потерявъ много денегъ и времени при восьмидневной за­
держка, возвращаются домой съ пустыми карманами и со скотомъ, на покупку
котораго они затратили болышя деньги н который, несмотря на страшный
убытокъ, остается у нихъ на рукахъ. Это не только вконецъ разоряетъ сербскихъ
купцовъ, но у многихъ изъ нихъ навсегда отбиваетъ охоту во второй разъ гнать
скотъ на продажу.
Ископаемый богатства Сербш весьма велики: въ ея горахъ и въ песке нЬкоторыхъ ея рЬкъ можно найти золото; въ стране этой есть также серебро, ртуть,
мышьякъ, кобальтъ, медь, железо, свинецъ и др.
Въ давно прошедпйя времена въ Сербш обращали большое внимаше на руд­
ники и получали отъ нихъ такую громадную выгоду, что это давало возможность
поддерживать политическое могущество этой страны. Но когда они перешли въ руки
нев'Ъжественныхъ турокъ, на нихъ стали обращать несравненно меньше внимашя.
Когда Серб1я могла самостоятельно распоряжаться своими делами, ея государствен­
ные люди скоро пришли къ убежденно, что сами они не могутъ вести горнаго деда,
какъ по недостатку капиталовъ, такъ и потому^ что у нихъ иЬть для этого сведущихъ людей, и разработку руды стали отдавать въ аренду разными иностранными
обществами. Иностранцы мало обращали внимашя на горное дело, а истребляли
леса, окружаюице рудники, что давало ими возможность получать большую выгоду.
Такими образомъ Cep6ia въ продолжеше более чемъ 30 л'Ьтъ (съ 1847 по 1879
годъ) не получала никакой выгоды отъ своихъ ископаемыхъ богатствъ, а только
все более и более лишалась своихъ богатейшихъ лесовъ. Рудники, которые отда­
вались въ аренду иностранцами, теперь закрыты. Несмотря на то, что страна эта
чрезвычайно богата каменными углемъ и его удобно вывозить во все стороны по
Дунаю, теми не менее для отоплешя въ Сербш преимущественно пользуются деревомъ.
Фабричная промышленность— въ зачаточномъ состоянш. Какъ прежде, такъ и теперь
домашняя промышленность почти вся сосредоточена въ рукахъ женщинъ. Девочку,
которая только-что начинаетъ ходить, уже пр1учаютъ къ женскими рукодельямъ;
будучи подросткомъ, она должна- знать огромное количество всевозможныхъ женскихъ
работъ. Сербск1я женщины вяжугь, прядутъ, вышиваюгь, ткутъ. На доморощенномъ ткацкомъ станке женщина ткетъ полотно, какъ льняное, такъ и бумаашое,
сукно разныхъ сортовъ, ковры, покрывала, передники. Полотно, какъ бумажное,
такъ и льняное, бываетъ иногда чрезвычайно тонко и изящно; ковры получили гром­
кую известность даже за границею; они отличаются своими яркими красками, необыкно­
венною прочностью и огромной величиной. До освобождешя одинъ Ниротъ вывозили
за границу ковровъ на 1 0 0 ,0 0 0 динаровъ; но загЬмъ это производство стало умень­
шаться, потому что ввози въ Болгарш, BocHiro и Турцш обложили пошлинами
Развито этого производства мешало и то, что правительство не обращало никакого
внимашя на его усовершенствоваше. Свое искусство и вкусъ сербсшя женщины

186
выказываютъ почти во всЬхъ своихъ рукодельяхъ. Мужчины приготовляютъ земледельчесме инструменты, домашнюю утварь, телеги, сани, гусли, прялки, дудки;
все это производится самыми первобытными инструментами.
Во всей стране существуетъ около 20-ти фабрикъ и несколько пивоваренныхъ
заводовъ, такъ что въ Сербш пьютъ пиво своего производства. Самая огромная
фабрика— въ Парачине (въ восточной Сербш), на которой вырабатываютъ ковры и
сукно, но и она имеетъ лишь 280 рабочихъ, а фабричныхъ рабочихъ во всей
стране не более одной тысячи. Отчасти вследстйе ничтожнаго количества фабрич­
ныхъ рабочихъ, отчасти вследств1е патр!архальныхъ отношешй между хозяевами и
фабричными, здесь не проявляется никакой вражды между теми и другими.
Фабричная промышленность Сербш совсемъ не идетъ впередъ, и существуюнця
фабрики поддерживаются искусственно. Здесь есть законъ, на основанш котораго
каждый фабриканта пользуется различными привилепями. Такъ, напримеръ, въ
маленькомъ го р о р е Парачине есть фабрика для выработки сукна и шерсти; она получаета ота государства даромъ дрова, землю, на которой построена, пользуется отъ
железной дороги уступкою при провозе своего товара, и притомъ ея произведешя
при вывозе не облагаются налогами,— но это еще не все. Государство обязалось
покупать на этой фабрике сукно для своего войска ценою на 1 0 #/о дороже, чемъ
оно можета получить его въ другихъ странахъ. Несмотря на таюя громадныя привилегш, а можета быть и благодаря имъ, эта фабрика прибегаета къ такому
злоупотребленш: наложивъ свой штемпель на иностранный товаръ, она продаета его
сербскому государству подъ назвашемъ сукна фабричнаго издел1я Сербш. Другая
фабрика существуетъ для производства земледельческихъ орудШ. Она пользуется отъ
правительства привилепею привозить изъ-за границы матер1алъ для своего произ­
водства, не уплачивая никакихъ пошлинъ. Но и тута дело не обходится безъ злоупотреблешя: покупаютъ плугъ въ Австро-Венгр in, разбираюта его на составныя
части и везута домой въ Сербш, какъ матер1алъ для производства плуга; въ Сербш
же составныя части складываютъ и продаюта его, какъ плугъ сербскаго производ­
ства. Между темь все остальные покупщики заграничныхъ плуговъ платятъ таыя
огромвыя пошлины, что не имеютъ средствъ вводить ихъ въ'стране и продолжаютъ
обрабатывать свою землю первобытными оруд!ями. Такимъ образомъ все эти привилегш , вместо пользы, приносятъ лишь одинъ вредъ: оне тормозята только развитее
нащональной промышленности и веду та ко множеству злоупотреблений. Фабричная и
заводская промышленность Cepoin лишаета заработка ремесленниковъ, убиваета до­
машнюю промышленность, а между темъ сама по себе не делаета никакихъ уснеховъ; это в и р о уже изъ того, что число фабрикъ въ последнее время почти не
увеличивается, и, сравнительно съ фабриками промышленныхъ городовъ западной
Европы, оне влачатъ лишь жалкое существоваше.

ОБЫЧАИ И ПРАЗДНИКИ.
Смерть и погребете.—Свадьба.—Слава и здравицы.

Сербы совсемъ не боятся смерти, но они далеко не такъ равнодушны къ месту
своего вечнаго успокоешя. Мнопе изъ нихъ, еще наслаждаясь полнымъ здоровьем!.,
думаюта о томъ, какъ-бы украсить свое будущее жилище; некоторые изъ нихъ
приготовляютъ даже доски для гроба, сохраняюта бочку во р и для угощешя после

187
Когда сербъ чувствуетъ приближете смерти, онъ говорить: «Мёрко, прости
меня». Тотъ къ кому обращаются, снимаетъ шайку со словами: «я тебЁ прощаю, и
пусть Богъ простить тебя на этомъ и другомъ с в ё т ё » .
Од ёвъ покойника въ лучшую одежду, ему вставляютъ въ руки зажженную
восковую свЁчку. Мать, сестры, дочери усопшаго (но не его жена) садятся у его
изголовья, оплакиваютъ его и причитаютъ. Въ этихъ причиташяхъ оплакивающая
покойника, захлебываясь слезами и надрываясь отъ рыдашй, пересчитываетъ, хорошая
качества умершаго и такимъ образомъ прославляете его. Есть спецёалистки по этой
части, которыя такъ прославились своими причиташями, что ихъ даже нанимаютъ
въ домъ, гд ё у покойника н ё т ъ родственницъ. Теперь женщины только воюте и при­
читаютъ, а прежде по случаю смерти своего родственника о н ё царапали себЁ лицо
до крови. ЗатЁмъ этоте обычай и з м ён и л с я , и о н ё начали пачкать свои лица такъ,
что при вид ё ихъ невольно думаешь, что о н ё долго и горько оплакивали своихъ
близкихъ. Въ настоящее время пачканье лицъ тоже все болЁе выходите изъ моды,
и скорбь женщинъ по усопшему ограничивается причиташями.
Когда похоронная процесыя провожаете на могилу неженатаго человЁка, среди
провожающихъ бросается въ глаза дЁвушка, одЁтая въ праздничный костюмъ; по
бокамъ ея идутъ два шафера, каждый съ в ён ко м ъ въ рукахъ. Одинъ изъ этихъ
в ён к о в ъ бросаютъ въ могилу, а другой надЁваютъ на голову молодой дЁвушкЁ, и
она такимъ образомъ становится въ родЁ невЁсты умершаго, хотя-бы при его жизни
она никогда и не думала о немъ. В ён о к ъ этотъ она носите нёсколько р е й .
Близкёе родственники покойнаго, въ течете 9 дней, ходяте въ знакъ скорби
даже во время холодовъ съ непокрытой головой; женщины носяте черный платокъ,
молодежь не танцуете и не поете ц ёл ы й годъ, но если кому-нибудь изъ нихъ сильно
захочется потанцовать, онъ долженъ войти въ кругъ хоровода, бросить на землю
полотенце, прыгнуть черезъ него и подарить его музыкантамъ.

Знакомые приходятъ въ домъ покойника, и каждый изъ нихъ приносите чтонибудь съЁстное. Гостей встрЁчаютъ женщины въ траурЁ, то-есть въ черныхъ
платкахъ и проводята ихъ въ комнату, гд ё приготовлена трапеза. Туте одинъ изъ
членовъ задруги принимаете приношешя со словами: « сосёдъ принееъ намъ для
поминовенёя усопшаго то-то (называете, что онъ принееъ), дай Богъ, чтобы мы
вернули ему это въ часъ его радости». «Дай Богъ», сразу отвЁчаютъ на это в с ё
присутствующие печальнымъ и скорбнымъ голосомъ. ЗатЁмъ в с ё садятся за трапезу.
Въ ту же минуту одна изъ самыхъ близкихъ родственницъ усопшаго, съ распущен­
ными волосами, держа руки въ боки и медленно расхаживая по комнатЁ, въ которой
происходите трапеза, начинаете голосить, выть, причитать и высчитывать добродЁтели покойнаго, прерывая свои слова рыдашями и слезами. Она причитаете иногда
такъ трогательно, что в с ё присутствующёе плачутъ. Во все время трапезы собравппеся сидятъ съ опущенными внизъ глазами, Ёдяте тихо, покачиваюте головами,
вообще проявляюте всевозможные знаки скорби.
Каждое село имЁете одно, а иногда и два кладбища. Они находятся въ самыхъ
красивыхъ, поэтическихъ уголкахъ. Кладбище обнесено, обыкновенно, хорошей оградой.
На м о ги л ё тотчасъ п о с л ё погребешя ставятъ маленькШ крестикъ изъ дерева, который
потомъ замЁняюте болышшъ, изъ камня или мрамора съ надписью, въ которой обо­
значена краткая б!ограф!я усопшаго и упомянуто, кто воздвигъ кресте, напримЁръ:
«благодарный сынъ отцу». Въ скалистыхъ м ёс тн о с тя хъ Сербш мнопе устраиваюте
въ память усопшаго колодезь или источникъ, чтобы проходящей могъ напиться за
успокоеше души,— это считается самымъ лучшимъ памятникомъ. Иногда на крестЁ

188

нарисована картина изъ священнаго и и сатя, исполненная самымъ первобытнымъ
образомъ— грубыми, яркими красками, или наннсанъ портретъ усошнаго, видимо не
претендующШ на сходство, съ надписью: «путешествеиникъ, будь милостивъ, помо­
лись за душу усопшаго» (его имя и краткая б1ограф!я). На кресты въшаютъ поло­
тенца, венки, на могилы ставятъ гЬду, и все это въ деревняхъ никто никогда не
сторожить и не трогаетъ.
Бракъ въ Сербш только въ исключительныхъ случаяхъ устраивается по взаим­
ной склонности; въ большинства случаевъ брачущихся заставляютъ смотреть на
бракъ, какъ на дело не только нхъ личное, но и всехъ членовъ задруги. Чаще
тутъ все зависитъ не отъ жениха и невесты, не отъ ихъ взаимнаго ж елатя, а
исключительно отъ старейшины задруги и отъ отца жениха. При этомъ тотъ и
другой принимаютъ прежде всего во внимаше поведете девушки, ея трудолюб1е и
репутащю семьи, къ которой она принадлежитъ. Когда необходимый справки наведены,
начинаются переговоры между старейшинами и отцами двухъ семействъ. Если семья
невесты не прочь выдать ее замужъ, отецъ ягениха садится на лошадь и отправляется
въ домъ невесты. Щнехавшаго угощаютъ, и при этомъ прислуживаетъ девушка,
которую щмехали сватать. Въ первое свое посещеше отецъ жениха умалчиваетъ о
своей цели, но если все виденное имъ соответствуетъ его желашямъ, тогда онъ
отправляется къ невесте во второй разъ сватомъ и беретъ съ собою двухъ-трехъ
наиболее уважаемыхъ родственниковъ, которые захватываютъ съ собою ружья или
пистолеты.
Сватовство происходить вечеромъ. Но къ делу приступаютъ не тотчасъ: гости
разговариваютъ, едягь и пыотъ все, что имъ подаютъ, но о цели посещешя не
заикаются. Какъ только стемнеетъ, накрываютъ столь для ужина, за который въ
п о ряр е старшинства садятся все нрнсутствуюшде, и когда пройдете половина ужина,
вдругъ одинъ изъ сватовъ съ следующими словами обращается къ старейшине:
«Брать, ты не спрашиваешь, а мы тебе не говоримъ, зачемъ мы пришли. Мы
явились къ тебе не затемъ, чтобы поесть и попить, а затемъ, чтобы устроить одно
дйло, если это Богу и тебе угодно!»— «Брать, я ничего не знаю и думаю, ч т о б ы
скажете же, наконецъ, зачемъ пришли?» — «Если Богу будетъ угодно и ты не бу­
дешь противъ этого, то пашъ брать (указываете на отца жениха и называете его
имя) предлагаете взять твою дочь (ея имя) въ жены для своего сына».
При этихъ словахъ отецъ жениха вынимаете изъ мешка хлебъ и деньги изъ
кошелька, и затемъ начинается торгъ. Хозяинъ требуете, чтобы сваты внесли за
девицу 20 червонныхъ; те сначала даюте 4 , потомъ 5 и такъ, торгуясь мало-по­
малу, доходята до 1 0 , много до 15 червонцевъ. Когда это порешили, хозяинъ тре­
буете еще, чтобы сваты купили одному родственнику невесты куртку, другому са­
поги и т. д. Туте опять начинается торгъ, но при взаимныхъ уступкахъ и это
улаживается. Тогда отецъ жениха вынимаете кошелекъ и раскладываете передъ хозяииомъ условленные червонцы. «А невесте на подарокъ?» Отецъ жениха вынимаете
еще несколько червонцевъ. Хозяинъ уложилъ въ свой кошелекъ плату за невесту,
но червонцы, преразначенные ей самой, онъ не тронулъ и пошелъ объявить ей,
чтобы она брала свое «
ё», т.-е. червонный нодарокъ, который посы
ъ
еж
л
оби
ей женихъ. При появленш отца съ словами «обилежье», девушку окружаютъ все
ея родственницы. Она вышла на середину, потупилась, заплакала и показываете
видь, что не хочете выходить замужъ. Такъ принимаете эту весть каждая невеста,
такъ что трудно различить, у кого изъ нихъ отказъ и слезы искренни, а кто изъ
нихъ выполняете только обрядъ. «Бери деньги», говорите строго отецъ. Девушка
*

189
начинаетъ мяться, отворачиваться, краснеть, но, наконецъ, береть-таки блестяпце
червонцы. Затемъ она целуетъ руку у старейшины и у всехъ гостей и уходить
вонь. Вследъ за этимъ на дворе раздаются выстрелы изъ пистолета; это означаетъ,
что совершилась помолвка. Гости уговариваются, когда невесту будутъ перстеновать
(обручать) и уезжаютъ, выетреливъ передъ отъездомъ несколько разъ.
Въ день обручен!я, отецъ жениха, отправляется съ сыномъ въ домъ невесты.
Если хорошая погода, гостей .усаживаютъ въ саду и начинаютъ угощать. Затемъ
старейшина беретъ мешокъ и вынимаетъ оттуда огромный хлебъ; на хлебъ онъ
кладетъ венокъ, а посреди перстень. Зовутъ невесту съ матерью. Невеста вхортъ,
потупивъ взоры, целуетъ руку своего отца, отца жениха, всехъ гостей и свою мать,
кроме жениха, и направляется къ двери; мать беретъ хлебъ, цветы и перстень
и выходить за дочерью. При этомъ стреляютъ изъ пистолетовъ.
Если семья жениха богата, то ко дню свадьбы пригласить до 40 сватовъ;
главный между ними—крестный отецъ. Когда наступилъ свадебный день, то изъ
сватовъ выбираютъ самаго молодцоватаго въ знаменоносцы и вручаютъ ему знамя.
Затемъ все эти сваты садятся на лошадей и едутъ къ дому невесты; шаферъ ведетъ
подъ уздцы лошадь для невесты. Эту дорогу сваты совершаютъ самымъ торжественнымъ образомъ: они все время стреляютъ и поютъ песни. У дома невесты собралось
уже множество женщины оне поютъ, танцуютъ, угощаются. Вдругъ раздается.выстрелъ:
это означаетъ, что npiexaan за невестою. Ее усаживаютъ, въ большинстве случаевъ,
верхомъ на лошадь, на мужское седло, иногда просто на телегу, въ которую впря­
жены валы. Но если невеста едетъ верхомъ на лошади, то шаферъ ведетъ эту
лошадь подъ уздцы до самой церкви.
Когда венчаше кончено, изъ церкви выходить одинъ изъ сватовъ и чуть не
съ самаго порога начинаетъ стрелять изъ пистолета. Затемъ все снова садятся на
лошадей и едутъ въ прежиемъ порядке къ дому жениха. Тамъ пхъ ждетъ множество
свадебныхъ гостей, поющихъ, играющихъ, танцующихъ. HpiexaBnm, сваты сдезаютъ
съ лошадей и отдаютъ ихъ нрпслужникамъ; только одна невеста сидитъ еще на коне
или въ телеге. Къ ней подносятъ самаго маленькаго ребенка въ семействе; она его
целуетъ и дарить плоды или сласти. Затемъ ей подаютъ решето съ пшеницею,
которую она бросаетъ горстью на крышу дома и, наконецъ, туда же закидываетъ
самое решето.
Въ первый годъ замужества молодуха можетъ не печь хлебовъ: ее на первое
время освобождаютъ отъ некоторыхъ работъ. Но уже съ перваго дня вступлешя въ
домъ своего мужа она должна аккуратно соблюдать все порядки и обычаи, а главное
твердо помнить, какое и кому изъ семьи мужа она должна оказывать почтеше.
Ложатся спать свекрт и братья мужа, и она должна почтительно подойти къ нимъ,
снять обувь, почистить ее на другой день, прежде чемъ они встанутъ. Мало того,
она должна даже мыть ноги свекру и свекрови. Каждое утро она должна вставать
раньше всехъ, приготовить все нужное для умыванья свекрови и свекру, вычистить
все, что нужно братьямъ мужа. Войдетъ ли свекръ въ комнату, она обязана тотчасъ
встать съ своего места, поцеловать ему руку, взять все, что онъ держитъ и поста­
вить, куда следуетъ, однимъ словомъ, встречать, провожать, всячески услуживать
братьямъ мужа и особенно свекру и свекрови.
Сербы не называютъ другъ друга по отечеству, а только по имени, напримЬръ:
Душанъ, 1ованъ, Коста, Алекса, Любом1ръ, Драгозиръ; реже называютъ просто по
фамил1ямъ, который оканчиваются (но не всегда) на ичъ: Тодоровичъ, Каричъ, Мнличевичъ, Ивановичъ. Сербшя фамилии происходить иногда отъ местности, въ которой

190
жилъ носящШ ее или его отдаленный предокъ: Негушъ, КачянскШ, Ресавацъ отъ
речки РЬеава; другье получили прозвище отъ какого-нибудь собьичя, въ которомъ они
принимали учаспе, отъ занящя, иногда даже отъ физичеокихъ свойствъ ихъ предка:
Ковачевичъ (кузнецъ), Грбичъ (горбатый), Слйпчевичъ (слепой). Наиболее распространенныя ж енсйя имена: Милена, Даница, 1ованка, Соф1я.
Каждое семейство состоять подъ покровительствомъ своего патрона и празднуетъ
день этого святаго, т.-е. к р ст н о -и м я (крестное имя) патрона (покровителя, защит­
ника) своего семейства. Вотъ этотъ-то праздникъ к р ст н о -и м я патрона задруги или
отдельной семьи — ведичайийй изъ всехъ сербскихъ праздниковъ. Где бы ни жили
сербы: въ сербскомъ королевстве, въ Боснш, Герцеговине, Черногорш,— они везде
благоговейно чтутъ этотъ праздникъ, какъ величайшШ день въ году, и праздновашемъ
этого р я отличаются отъ всехъ остальныхъ славянъ, у которыхъ не существуетъ
подобнаго праздника. Сербы относятся съ благоговЪшемъ къ святому, день котораго
они празрую тъ; нетъ важнее клятвы, какъ клятва святымъ: «клянусь моимъ святымъ», говорить сербъ, и при этомъ ему все верятъ. Патронъ дома у сербовъ
соответствуетъ римскимъ пенатамъ (домапше боги римлянъ); патронъ сербовъ,
какъ и т е , имеетъ свое местопребываше въ доме, и они верятъ, что онъ
приносить имъ всякое благополуч1е. У него просятъ благословетя на всякую работу,
здоровья для стадъ и домашнихъ. Для серба патронъ— главный защитиикъ и после
Бога первейшШ источникъ всехъ милостей и домашняго счастья. Никто не сомне­
вается въ его вл1янш у всемогущаго Бога; его посредничество можетъ быть благощнятно для нсполнешя всевозможныхъ желанШ. При всехъ случаяхъ жизни, въ
радости и горе, каждый отдельный членъ семьи просить у него милости и заступ­
ничества передъ Богомъ для себя и для всего семейнаго .очага, такъ какъ съ его
благополуч1емъ тесно связано благополуч!е каждаго отдельнаго лица. Какъ римляне
въ честь своихъ пенатовъ зажигали жертвенный огонь, такъ и сербъ передъ изображешемъ своего патрона (это обыкновенно ярко раскрашенная русская или венская
литограф1я) зажигаетъ лампадку по воскреснымъ и праздничнымъ днямъ. Праздникъ
«крстно-имя» или «слава» (такъ какъ вся задруга чествуетъ, славить имя своего
патрона) считается до такой степени важнымъ семейнымъ праздникомъ, что онъ не
можетъ быть даже отдоженъ въ случае какого-нибудь тяжкаго семейнаго горя. Если
кто-нибудь умретъ въ этотъ день, его близше могутъ удалиться поплакать, но все
же они не должны прерывать торжества, не имеютъ права совершенно лишить гостей
своего присутств1я. Къ этому торжественному р ю каждое семейство должно приго­
товить особую восковую свечу— « к р ст н и -свеч а », хлебъ или пирогъ— « крст н и калач» и «коли во » — родъ густой каши, которой придаютъ форму хлеба и приготовляютъ изъ зеренъ пшеницы, вместе съ толчеными орехами, миндалемъ и сахаромъ; коливо убираютъ и украшаютъ разными сластями.
Къ этому празрику зовутъ всехъ кумовьевъ, родственниковъ и пр1ятелей. Это
приглашенне делается въ такой форме: когда сербъ входить въ домъ къ людямъ,
которыхъ онъ хочетъ пригласить къ себе на праздникъ, онъ после обычнаго приветств1я говорить: «И вашъ домъ— домъ Господень; мы просимъ васъ завтра осча­
стливить нашъ домъ своимъ посещешемъ; мы не скроемъ того, чемъ надЬлилъ насъ
Господь!..» И действительно, въ день славы подается гостямъ все, что только есть
въ доме. Мало того, семейная община, которая будетъ праздновать свою «славу», за­
долго до этого начинаетъ приберегать и отказывать себе во всемъ, что есть у нея
лучшего, чЪмъ только можно угостить. Этотъ день чрезвычайно важенъ какъ для
каждаго серба отдельно, такъ и для всехъ ихъ вместе. Тутъ задруга лучше, чемъ
*

i'r.iTr

когда-нибудь, можетъ показать себя передъ другими, какой у нея порядокъ, доволь­
ство. И ни одинъ изъ ея членовъ не захотеть отстать отъ другого; каждый старается
перещеголять другъ друга своею любезностью въ npiene гостей, гостепршмствомъ,
радупиемъ. Поэтому еще задолго до праздника семейная община начипаетъ во всемъ
сокращать свои расходы. Если у нея остается немного вина, и она видитъ, что,
продолжая расходовать такимъ образомъ, его не хватить для «славы», все члены
общины перестаютъ пить вино. То же самое они делаютъ съ кофе, съ сахаромъ,
который вообще употребляютъ очень мало, но въ день «славы» всего должно быть
въ изобилш. И это, действительно, необходимо, такъ какъ на «славу» можетъ
придти всякШ, даже безъ приглашешя. Свойственники, знакомые, нр)ятели и т. д.
часто пртЬзжаютъ къ славящимъ еще накануне. Передъ этимъ праздникомъ домъ
украшаютъ зеленью и цветами. Но вотъ наступилъ самый день «славы».
Посредине комнаты ставятъ большой длинный столь. Приборы на этомъ столе
состоять изъ множества пестро-окрашенныхъ глиняныхъ и фарфоровыхъ тарелокъ,
металлическихъ ложекъ, перечницы, солонки и т. д. Средину стола занимаетъ
большой хлебъ— крст н и -калач , который играетъ главную роль въ релипозной части
праздника и долженъ быть непременно испечешь изъ пшеничной муки. На верхней
части этого хлеба особою просфорною печатью оттиснуть выдающШся крестъ и
начальныя буквы словъ: 1исусъ Христосъ Ника, т.-е. 1исусъ Христосъ победитель.
Когда въ эту комнату входить священникъ, то собрате бываетъ уже весьма
многочисленно: всякаго вошедшаго громко приветствуютъ, и онъ, по сербскому обы­
чаю, со всеми целуется въ обе щеки. Наконецъ, все собрались; тогда въ большой
хлебъ, который лежитъ посреди стола, втыкаютъ тонкую, высокую восковую свечку
и къ ней приклеиваютъ съ каждой стороны по одной свечке поменьше, такъ что,
когда эти свечи зажгутъ, оне представляютъ трикирШ— символъ Святой Троицы. По­
дле хлеба стоить полная чаша съ виномъ, которая такъ же, какъ и хлебъ, необхо­
дима для релипозной церемонш. Надевъ эпитрахиль, священникъ становится по одну
сторону стола, около него слева старейшина, за нимъ мужсте члены семьи. Справа
отъ священника стоять кумовья, близте родственники и гости. Женщины наполняютъ заднюю часть комнаты. Священникъ начинаетъ богослужеше чтетемъ молитвъ.
Потомъ онъ освящаешь хлебъ, продолжая молитвы съ кадильницею въ руке. При
этомъ онъ призываетъ благословеше Бога и домашняго патрона на этотъ домъ.
Облака благоухающего дыма, блескъ горящихъ свечей, торжественный голосъ свя­
щенника, горяч1я молитвы, которыми оживлены лица этихъ простыхъ людей,— все
это настраиваешь какъ-то торжественно даже посторонняго зрителя.
Наконецъ, старейшина беретъ освященный хлебъ, снимаешь съ него свечи и
вместе съ священникомъ начинаетъ его вертеть какъ бы около своей оси съ пешемъ «Исаи:, ликуй», т.-е. техъ же молитвъ, который поются при венчанш. После
троекратнаго кругообращешя, онъ съ тЬмъ же священникомъ ломаешь этотъ хлебъ
нополамъ. Затемъ внутрь этого хлеба льютъ вино, и священникъ со старейшиной
начинаютъ высасывать это вино своими губами, а потомъ целуются. Потомъ обе
половины разламываютъ еще на куски, отдаютъ ихъ главнымъ членамъ семьи, и
те въ свою очередь дедятъ ихъ между всеми членами задруги.
Когда служба окончена, священникъ снимаешь эпитрахиль и занимаетъ почет­
ное место за столомъ. Пиръ начинается едою; прежде всего подаютъ похлебку, за­
темъ жаренаго ягненка, после этого бобы, сыръ, плоды и т. д. Пыоть ракш и
вино, и каждый непременно долженъ отведать «коливо». Между шймъ священникъ
встаетъ и произносить несколько словъ во славу Бога; после этого начинаются
тосты— «сербсия здравицы».
*

192
Каждый селянинъ знаете на память множество «
»
на всякШ тор­
жественный случай. Въ п ервой зд р а в и ц ы , которую старейшина произносить во
время «славы», онъ превозносить имя Бога и просить Его о помощи всеми при­
сутствующими. Если между собравшимися найдется какой-нибудь старики, который
можетъ назвать имена всехъ святыхъ, онъ начинаетъ: «во славу Бога, Святой Тро­
ицы, Господа нашего 1исуса Христа и преблагословенной, славной Владычицы на­
шей Богородицы и Приснодевы Марш, честнаго и животворящаго Креста; во славу
славнаго пророка Предтечи и Крестителя 1ована, славныхъ пророковъ Моисея и
Аарона, Илш и Елисея, Давида и Есея, святыхъ трехъ отроковъ и Даншла про­
рока; во славу четырехъ евангелистовъ» и т. д. онъ называетъ до ста святыхъ, и
чемъ более онъ назоветъ ихъ, теми более задруга гордится своими гостемъ и рада,
что такой мудрый старики посетили ее въ торжественный и дорогой для нея день.
В т о р а я зд р а в и ц а состоите изъ пожелашя, чтобы все, что будете происходить съ
присутствующими, всегда было къ лучшему. Т р е т ь я зд р а в и ц а произносится съ
пожелашемъ всего лучшего всеми присутствующими. Въ ч ет верт ой — обращаются
къ Святой Троице, чтобы она помогла въ пути, въ суде, въ темномъ лесу, въ
мутной воде: «избавь насъ отъ грязи и болоте, укажи нами прямую дорогу, про­
тяни нами руку, устрани нашу муку». П я т а я зд р а в и ц а — за здоровье гостей:
«добро пожаловать, доропе гости, и честь тому месту, которое вы заняли». Ш е ­
ст ую зд р а в и ц у одинъ изъ присутствующихъ произносить «за здоровье Хозяина и
всехъ членовъ задруги». С едьм ую з д р а в и ц у опять произносить старейшина за
здоровье соседей, всехъ приглашенныхъ и неприглашенныхъ.
Пиръ въ день «славы» продолжается за полночь; у многихъ бываютъ торже­
ственный обедъ и торжественный ужинъ не только въ самый день славы, но и нака­
нуне, а въ некоторыхъ местностяхъ праздники продолжается и три дня. Почти
всюду онъ сопровождается песнями, которыя поются за обедомъ и ужиномъ; вечеромъ молодежь водить «коло», т.-е. хороводь. Церкви тоже имеютъ свою «славу».
Въ эти дни у монастырей и церквей собираются тысячи народа и устраиваются
ярмарки. Въ Белграде эту «славу» празднуютъ особенно торжественно на кладбище,
25-го апреля, въ день св. Марка. Церковный причте тоже готовить къ этому тор­
жеству «крстни-калач» и «коливо». Все учебныя заведешя празднуютъ свою «славу»
14-го января, въ день св. Саввы, перваго сербскаго просветителя и патрюта. I
на этой «славе» соблюдаются все обычаи, т.-е. приготовляютъ и освящаютъ «крстникалач», раздаютъ «коливу» и т. п.
Здравицы, которыя можно услышать на всехъ сербскихъ собрашяхъ и обедахъ, начинаются обыкновенно пожелатями: «Дай Богъ, чтобъ у тебя было то-то
и то-то». Каждый сербъ чрезвычайно любить, въ высшей степени гордится, если
ему удается сказать здравицу въ торжественныхъ выражешяхъ, произнести длинную
втчеватую речь. «Три птички», говорите одинъ ораторъ, «перелетаютъ черезъ горы,
и каждая въ своемъ клювике несете какую-нибудь благодать: одна несете пшенич­
ный колосъ, другая— виноградную лозу, третья— веселость и здоровье. Та, что не­
сете полный пшеничный колосъ, опускается на Бачскую равнину, и Бачка прино­
сите богатую пшеничную жатву; та, что несете тяжелую виноградную лозу, опу­
скается на Фрушка-гору, и Фрушка даете богатый виноградный сборъ; пусть та,
что несете веселость и здоровье, опустится на нашу трапезу, чтобы мы все были
веселы и здоровы...»
— «За твое здоровье, брате хозяинъ!» говорить другой.
— «Съ помощью Boaieio и во имя Божье собрались мы къ тебе, чтобы уве-

193
личить твою славу и уменьшить твое вино. Пусть ты мало сЬешь, а много пожи­
наешь, и дай Богъ, чтобъ мы собрались также здЬсь и на будущШ годъ отведать
нлодов'ь земныхъ съ твоихъ полей и садовъ. Пошли тебЬ Богъ никогда не забы­
вать во славу Божно приглашать твоихъ друзей, чтобы они всегда украшали твой
домъ». «Да благословитъ Богъ твою землю», говоритъ другой, «и да умножитъ
твои стада: пусть они даютъ тебЬ столько сыровъ, сколько мельница намелетъ муки.
А ты хвали Бога и всегда угощай своихъ гостей: пусть тебя любятъ твои братья,
и пусть друзья приходятъ къ тебЬ изо вс'Ьхъ концовъ земли и приносятъ тебЬ лю­
бовь, хвалу и жизнь. Да будутъ всегда открыты двери, черезъ который приходятъ
къ теб'Ь друзья, и заростетъ репейникомъ ходъ для врага. Выходя изъ дому, да
возвратишься ты въ него всегда съ честью, со счастьемъ и благополуч!емъ... Пусть
Богъ держитъ подальше отъ тебя раскаленную золу, невЬрнаго друга, турецкаго
судью и всякое несчастье, а теперь этотъ кубокъ мнЬ, а этотъ тебЬ».
Эти «здравицы» составляютъ главную приправу при застольныхъ разговорахъ
во время всЬхъ сербскихъ торжествъ. Сербъ, какъ и всякШ славянинъ, во время
пира всегда веселъ, добродушенъ и остеръ, поэтому и большая часть его тостовъ
хотя и отличается нЬкоторою напыщенностью, но все же въ нихъ проглядываетъ и
не мало игривости и остроум1я. Тосты эти обыкновенно говорятся въ честь хозяина
дома, кумовей, сватовъ, друзей, только никогда не произносятся они въ честь женщинъ: женщины здЬсь всегда и во всемъ играютъ самую послЬднюю, самую жал­
кую роль.

ЧЕРН0Г0Р1Я
ПРИРОДА СТРАНЫ.
Вн£ш:ш.й ввдъ Черногории.—Елиматъ.—Недостатокъ воды.—Пещеры.

Черногор1я, иначе называемая Черная гора, сравнительно со всеми остальными
государствами Балканскаго полуострова, самая небольшая страна: она въ семь разъ
менее Сербш, Болгарш и Грецш, взятыхъ порознь, и въ тринадцать разъ меньше
Румынии. Огромную часть этой маленькой страны занимаютъ высшая горы; въ этой
гористой части, здесь и тамъ, встречаешь гигантш я груды камней и каменный,
плитъ; между ними торчать скалы, то совершенно обнаженныя, то подериутыя зеленымъ плющемъ. Куда ни взглянешь, отовсюду высятся горы, горы безъ конца,
то лишенныя растительности, то покрытый густыми лесами. Особенно гориста Ка­
ту некая Haxifl (округъ), занимающая почти половину всей Черногорш. Въ ней по­
всюду, вдоль и поперекъ, подымаются горы съ вершинами, упирающимися въ облака.
Кроме четырехъ неболыпихъ равнинъ, во всей Катунской нахш петъ ни одного
ровнаго пространства, которое бы имело хотя полъ часа въ поперечнике. Если на
Катунскую нахно посмотреть съ возвышеннаго пункта, то, при виде этихъ голыхъ,
отвесныхъ скалъ съ острыми шпицами, ужасъ охватываетъ человека, и невольно
спрашиваешь себя: возможно-ли, чтобъ люди жили среди такихъ голыхъ утесовъ и
обрывовъ? Тугь невольно вспоминается народное черногорское предаше: «Когда Богъ
сеялъ камни по свету, у него прорвался мешокъ на месте, где теперь Черная
Гора, и здесь высыпалось всего более семянъ; потому-то Черногор1я вся изъ камня».
Среди этого моря гигантскихъ кучъ камней, каменныхъ плитъ, острыхъ скалистыхъ шпицевъ и горъ разнообразиаго вида и формы, маленькими островками вы­
деляются клочки обработанной земли. Черногор1я лежитъ на орой широте съ сред­
ней Итал1ей и южной Франщей, но клим атичетя ея у ш ш я , а следовательно и
растительность, смотря по местности, чрезвычайно разнообразны. Въ то время, когда
въ более высокихъ местностяхъ лежитъ снегъ, внизу растутъ фиги, лавръ и миртъ,
фруктовый деревья, айва, маслины, тутовое дерево, каштаны, гранаты, виноградъ,
всюду зеленеетъ растительность, цветутъ цветы. Въ высокихъ местностяхъ зима
съ морозами и снегомъ наступаетъ уже въ октябре, и деревья одеваются листомъ
лишь въ конце апреля; но есть местности въ Черногорш, где не бываетъ настоя­
щей зимы, цветы не перестаютъ цвести всю зиму, полевыя работы не прекращаются.

195
Черногорцы, особенно въ западныхъ частяхъ страны, въ высшей степени страдаютъ отъ недостатка воды, иногда даже те изъ нихъ, жилища которыхъ построены
у самой реки. Это бываете, когда берегъ чрезвычайно кругь, а до более удобнаго
места ходьбы два-три часа; между темъ ключей въ такихъ м'Ьстностяхъ или совсемъ
иЬтъ, или они пересыхаютъ во время жары и бездождья. Въ такихъ случаяхъ чер­
ногорцы особенно страдаютъ отъ недостатка воды: даже въ колодцахъ остается тогда
только мутная, грязная вода. Если приходится путешествовать по Черногорш во
время засухи, вы не достанете воды и за деньги: вамъ дадутъ молока, вина, но не­
большую порцш хорошей воды бережно сохраняютъ только для приготовления пищи.
Этотъ недостатокъ воды происходитъ отъ сухой известковой почвы, которая не можетъ задерживать воду на своей поверхности и пропускаете ее въ глубину, часто
совершенно недоступную для человека. Трудно представить, какимъ бы страшнымъ
бгЬдств1ямъ были порержены мнопя местности этой страны отъ недостатка воды,
если бы нисколько не выручалъ сн'Ьгъ, который держится круглый годъ на вершинахъ, въ щеляхъ горъ и въ различныхъ углублешяхъ земли. Этотъ с н ёгъ , какъ
для собствеинаго употреблена,* такъ и для домашняго скота, черногорцы тщательно
собираюте на высокихъ горахъ и растаиваюте въ корытахъ. Дождю жители радуются
здесь, какъ величайшему благодеянш, и тщательно собираюте дождевыя капли.
Беда, когда лйтомъ начинаются жары: жители мечутся изъ стороны въ сторону,
не знаютъ, какъ напоить домашшй скоте, который отъ недостатка питья и отъ зноя
обнаруживаете страшное безпокойство. Зато, черногорецъ съ ранняго детства изощ­
ряется въ уменье отыскивать воду: взобравшись на вершину, онъ сейчасъ опре­
делите местность, где можете быть вода. Несмотря на особенное пристрастие къ
хорошей воде, въ случае ея недостатка, черногорецъ удовлетворяете жажду самой
отвратительной водой— мутной, грязной, переполненной лягушками и другими жи­
вотными, а когда и ея не оказывается, кладете въ роте пулю изъ своего патрона
и, вызывая темъ слюну, заглушаете въ себе жажду.
Другая особенность природы Черногорш— многочисленныя пещеры; некоторый
изъ нихъ до того обширны, что въ нихъ можно полюбоваться прелестными озерками
и водопадами, по другимъ же протекаюте реки, которыя очень часто имеюте сообщешя съ горными потоками и даже съ моремъ. Есть пещеры, где вода потока
всегда страшно бурлите, клокочете и шумите, и этимъ гуломъ наполняете всю
окрестность; въ некоторыхъ изъ нихъ клокочущая река несется съ дикимъ ревомъ;
во время сидьныхъ дождей она вырывается изъ о т в е р с т пещеры, вынося оттуда
целые каш и и бЬшенымъ каскадомъ скачете впередъ съ уступа на уступъ. «Встречая
на пути торчания скалы, она взлетаете на нихъ и широкимъ фонтаномъ взбивается
кверху, разсыпаясь пеной и пылью, которая разлетается, какъ дымъ». Въ эти пе­
щеры укрывались люди, чтобы найти временное убежище отъ преследовали турокъ,
ио иногда пушечные выстрелы, направленные въ о твер ст пещеры, заставляли ихъ
сдаться. Кроме пещеръ, здесь существуете множество проваловъ и отверстШ въ
земле, идущихъ въ недосягаемую глубину. Во время грозы и бури, когда горные
потоки несутся водопадами и съ страшнымъ грохотомъ скачугъ съ утеса на утесъ,
когда провалы переполняются водою и вскипаютъ, по всей Черногорш слышится
подземный гуль, сливающШся съ отдаленнымъ горнымъ эхомъ. Бездны недосягаемой
глубины, страшные провалы, громарыя пещеры, высомя голыя скалы, все это,
разумеется, мало можете способствовать обогащешю жителей. Несмотря на это,
здесь попадаются местности, богато одаренный природою.
13*

196

ПРОШЛАЯ СУДЬБА ЧЕРНОГОРЦЕВЪ.
Черногорцы те же сербы, то-есть какъ тб, такъ и друг1е принадлежать къ
одному и тому же славяно-сербскому племени, a 4epHoropia не более, какъ часть
бывшего сербскаго королества. Незадолго до вторжешя турокъ въ Европу, когда
процветало обширное сербское царство, Черногор1я, подъ именемъ Веты, составляла
не более, какъ часть его. Вскоре однако Зета отложилась отъ Сербш и зажила
своею самостоятельною жизнью. Потомъ она присоединилась опять къ Сербш, но
уже ненадолго, и то более какъ союзное, самостоятельное государство, чемъ какъ
подчиненная провинщя. Въ 1389 году произошла знаменитая битва на Косовомъ
поле. Молодое славянское царство было въ это время очень разстроено разными
между усобицами и потому не могло устоять передъ турками. Битва на Косовомъ
поле была проиграна; все области Сербскаго царства, исключая Зеты, подчинились
Турцш. Зета продолжала управляться своими самостоятельными правителями. Во
главе ея етоялъ въ то время Балыпъ; у него быЛъ сынъ Стефанъ, прозванный
Чернымъ, и потому весь родъ его, правившШ Зетой въ первую эпоху ея независи­
мой жизни, прозвался Черноевичами.
Положеше Зеты было шатко и ненадежно. Она населена была небольшою
горстью сербовъ, и на эту горсть готовились нагрянуть несметныя полчища турокъ.
Помощи ожидать было неоткуда, а самой защищаться было трудно. Нужно заме­
тить, что Зета состояла изъ двухъ частей: долины и горъ. Одинъ изъ ея прави­
телей, Иванъ Черноевичъ, решился наконецъ прибегнуть къ крайнему средству: онъ
оставилъ долину, сжегъ старинную столицу отцовъ и удалился съ храбрыми гетма­
нами въ горы. Этотъ поступокъ решилъ навсегда судьбу Черногорш. Иванъ Чер­
ноевичъ понялъ, что въ долинахъ чрезвычайно трудно защищаться народу, который
не зналъ военнаго искусства. Въ горахъ негде было туркамъ развернуть свои несмет­
ный войска и ринуться на непр1ятеля съ гикомъ и остервенешемъ. Для защищаю­
щихся въ горахъ каждое ущелье служить естественною крепостью: устроивъ неви­
димую засаду изъ небольшого отряда, меткими пулями можно истребить по оди­
ночке множество непр1ятелей, а не то очень удобно опрокинуть въ пропасть и весь
непр1ятельскш отрядъ.
Заключившись въ горы, Иванъ Черноевичъ оставилъ наместникомъ сына сво­
его, а самъ поехалъ въ западную Европу искать союзниковъ, но привезъ оттуда
одно убеждеше, что у Черногорш нетъ союзниковъ, что она сама должна оспари­
вать независимость своей родины у страшнаго врага— турокъ, передъ которыми тогда
все трепетало. Однако, онъ не смутился, собралъ своихъ храбрыхъ сподвижниковъ и
поклялся съ ними вечно воевать съ турками. «Если какой-нибудь чериогорецъ убЬжитъ съ поля битвы», решили они, «онъ потеряетъ доброе имя, честь и увяже­
т е . Его оденутъ въ женское платье, и женщины прялками будутъ гнать его изъ
орой деревни въ другую по всей Черногорш». Эта клятва сделалась залогомъ всей
жизни черногорца и вся ихъ прошлая судьба не что иное, какъ одна сплошная нерависть къ туркамъ. Тяжела была туркамъ эта ненависть: много мусульманскихъ
войскъ входило въ неприступный горы Зеты съ темь, чтобы более не возвратиться
оттуда, но много погибало и черногорцевъ.
Въ начале XYI-ro ст. последтй изъ Черноевичей оставилъ Черногорш. Безпрерывныя тревоги со стороны турокъ и венещанцевъ (nowrbpie пытались даже
обратить въ католичество черногорскШ народъ, всегда твердо стоявшШ за свою

197

православную вйру) заставили его отказаться отъ своей власти. Но, прежде чймъ
покинуть родину, онъ предложилъ черногорцамъ признать правителемъ митрополита
своей страны.
Послй удалешя князя, Черногор1я болйе трехъ столйтШ (съ 1516 до 1851 г.)
управлялась митрополитами или владыками. Эти владыки были не только правите­
лями, но въ то же время и духовными пастырями народа, учителями вйры, вождями
въ борьба съ непр1ятелемъ, верховными судьями и примирителями его тяжбъ и
распрей, хранителями его духовнаго самосознашя, основаннаго на вйрй и на преданш о его славныхъ предкахъ. Правлеше владыкъ спасло народъ не только отъ
турокъ, но и отъ покушенШ католиковъ на православную вйру черногорскаго на­
рода. Одинъ изъ владыкъ, Даншлъ, отдйлилъ духовную власть отъ светской: передавъ санъ и власть митрополита другому лицу, онъ принялъ присягу народа на
вйрность ему, какъ князю Черногории. Несмотря на непродолжительность своего
правления, Даншлъ издалъ новые законы для черногорцевъ и нанесъ жестокое поражеше туркамъ. Князь Даншлъ не оставилъ дйтей мужскаго пола, поэтому ему наслйдовалъ его племянникъ князь Николай, который править Черногор1ею и въ на­
стоящее время.
Самое характерное явлеше всей прошлой жизни черногорцевъ— это ихъ вечная,
непримиримая вражда съ турками. Она началась съ самаго начала поселешя черно­
горцевъ въ Зетй и продолжалась до послйдняго времени, но далеко еще не совсймъ
прекратилась и въ настоящее время. Черногорцы всю свою жизнь воевали съ тур­
ками: отъ времени до времени между ними происходила настоящая война, а схватки
и нападешя другъ на друга никогда не прекращались; не совсймъ прекратились онй
и въ настоящее время. Турки, когда представлялся къ этому случай, и предательски,
и открыто нападали на черногорцевъ, которые платили имъ за это непримиримою
ненавистью и отчаянною местью. Эта ненависть къ туркамъ всасывалась съ модокомъ ма­
тери. Чтобы никогда не оставлять своихъ враговъ въ покой и вйчно мстить имъ,
черногорцы вступали въ
у, т.-е. въ шайку или въ небольшой отряд
ет
ч
четь образовалось въ Черногорш очень много), не только вйчно тревожившШ своими
нападешями и преслйдовашями тйхъ турокъ, которые появлялись въ ихъ странй, но
и заходившШ далеко въ глубь вражескихъ земель,— одвимъ словомъ, всйми силами ста­
рались вредить туркамъ, употребляли всевозможный средства, чтобы безпощаро
истреблять ихъ. Въ такую чету вступалъ каждый черногорецъ уже съ 14— 15 л.
возраста; того, кто уклонялся отъ этого, вей считали самымъ презрйннымъ человйкомъ. Такимъ образомъ черногорская молодежь съ ранняго возраста пр1учалась
не только ненавидйть турокъ, но и презирать опасности, переносить всевозможны я
лишешя и постепенно вырабатывала въ себй спещально военные и н с ти н к ты . ВслйдCTBie безпрерывной войны, нравы черногорскаго народа огрубйли и одичали, и Черноropia до самаго послйдняго времени оставалась самою дикою, некультурною страною.
Въ этомъ отношенш въ несравненно лучшемъ положенш находились даже тй еербы,
которые остались подъ турецкимъ господствомъ: они могли посвящать себя мярнымъ
заняпямъ,— поэтому-то среди нихъ, хотя очень медленно и слабо, но все-таки раз­
вивались ремесла и торговля, земледйл1е, садоводство, и все это улучшало ихъ
жизнь, но, конечно, только по сравнение съ черногорцами, такъ какъ во вейхъ областяхъ труда сербы вообще сильно отставали отъ другихъ народовъ западной Европы.
У черногорцевъ не могло существовать и такого развита мирнаго труда: Они вйчно
вели войну, не ямйли покоя ни днемъ, ни ночью и, чтобы быть въ состояши
каждую минуту напасть на врага, часто даже спали съ оруж1емъ. Могли-ли они

198
думать о развитш ремеслъ, объ улучшенш своего жилища, когда въ Черногорш
не было мЬста, котораго-бы нисколько разъ пе сожгли и не разорили турки. Вечная
война отучала чериогорцевъ отъ всякаго мирнаго заплатя въ полЬ и домЬ, развивала
презрЬше къ ремесламъ и зем ледЬлш ,— изъ нихъ вырабатывались суровые, зака­
ленные воины, которые ничего не хотЬли знать, кромЬ войны.
Племенной бытъ чериогорцевъ еще болЬе поддерживалъ ихъ воинственныя
склонности, суровую дикость и младенческое состояше. Черногор1я делится на ни­
сколько племенъ. Каждое племя имЬетъ своего предка — ч у к у н д ж е д а , который въ
старый времена переселился въ Черную Гору (такъ называютъ также Черногорш);
его потомство такъ съ тЬхъ норъ и прозывается по его имени. Всякое племя имЬетъ
свое предаше о поселенш и прославляетъ своего чукунджеда, гордится имъ и хвастаетъ имъ другъ передъ другомъ. Племена делятся на братства: въ каждомъ пле­
мени бываетъ по пяти, по шести и бол'Ье братствъ. Всякое племя имЬетъ своего
гл а в а р я . Эти племена прежде постоянно враждовали между собою, отчего про­
исходило много бЬдствШ для страны. Соперничество порождало вЬчныя ссоры, кровопролшчя и вызывало даже кровавую месть. Ссоры между племенами бываютъ и
теперь изъ-за женщинъ, иногда изъ-за мЬткой, но грубой остроты, на которую такъ
способны всЬ славяне, а въ особенности черногорцы. Тутъ болЬе, чЬмъ гдЬ бы то
ни было, кипятъ страсти, и самая ничтожная причина можетъ вывести изъ себя
черногорца. И такъ какъ черногорецъ человЬкъ совсЬмъ необразованный и умственно
неразвитой, то онъ самымъ первобытными способомъ успокаиваетъ свои расходивппеся нервы. Совершенно достаточно сказать ему, что всЬ его предки умерли въ
постели, и ссора разгорЬлась, а отъ ссоры недалеко и до поединка. Поединокъ между
двумя поссорившимися нерЬдко кончался настоящими сражешемъ между двумя пле­
менами и кровавой местью, продолжавшеюся десятки лЬтъ. Поединки и кровавая
месть, столь обычные между черногорцами еще лЬтъ 4 0 — 50 тому назади, имЬли
чрезвычайно много общего съ ноернками и кровавой местью, до сихъ норъ суще­
ствующими среди албанцевъ, и потому для ознакомлена съ ними мы отсылаемъ
читателей къ нашему очерку объ Албанш. Теперь эти поединки совершенно уничто­
жены: правительство караетъ того, кто убьетъ кого-нибудь на поединкЬ такъ-же
строго, какъ и простого убШцу. Въ странЬ не существовало и двухъ племенъ,
которыя-бы жили мирно между собой. Если по временами утихали раздоры между
ними и устанавливалось перемирие, то на очень короткое время; послЬ этого вражда
возобновлялась еще съ большими ожесточешемъ и кончалась цЬлымъ рядомъ кровавыхъ схватокъ и междуусобицъ, во время которыхъ были убиты, избиты и искадЬчены цЬлые роды.
ВЬчная война какъ съ внЬшними врагами, такъ и между племенами не давала
возможности черногорцами предаваться мирной дЬятельиости. Черногор1я нищала все
болЬе и болЬе, годы отчаянныхъ голодовокъ наступали все чаще, и, наконецъ, много
народу стало выселяться съ своей родины. Но черногорцами трудно было ужиться
на чужбинЬ,— вездЬ отъ нихъ требовали труда, отъ котораго они совершенно отвыкли,
и очень MHorie изъ нихъ вынуждены были возвращаться въ Свою несчастную рорну.
Несмотря однако на всЬ невзгоды, количество жителей Черногорш, хотя очень
медленно, но все-же увеличивалось, что происхорло и отъ притока изъ родственныхъ сербскихъ странъ новыхъ поееленцевъ, бЬжавшихъ отъ турецкой неволи. При
этомъ они постепенно сплачивались въ единый народи. При князЬ ДаншлЬ (предщественникЬ вынЬшняго князя Николая) была отмЬнена племенная кровавая черно­
горская месть. Одновременно съ отмЬною этого укоренившегося пагубваго обычая и

199
съ чрезвычайно строгимъ пресл£довашемъ воровства, совершился переходъ черно­
горцевъ изъ разбойническаго, военнаго быта къ быту земледельческому. Самыя тя­
желый заботы по земледелие и хозяйству, исключительно лежавния на одной жен­
щине, становятся съ этого времени отчасти и обязанностью мужчинъ. Земля, воз­
делываемая здесь съ величайшимъ трудомъ, доставляете теперь несравненно больше,
чемъ прежде, хлеба, овощей и винограда. Страна эта, еще полвека тому назадъ
управляемая владыками, нищавшая отъ племенныхъ раздоровъ и вечныхъ войнъ съ
турками, сделалась теперь вполне светскимъ государствомъ съ самодержавнымъ
образомъ правлешя; племенные' раздоры въ ней совершенно исчезли, и Черногор1я,
сравнительно съ прежнимъ, умиротворена вследсш е увеличешя объема ея территорш и
проведешя точной границы ея владенШ. Такимъ образомъ, вечная война въ Черногорш
прекратилась, но едва-ли черногорцы скоро будутъ наслаждаться полнымъ спокойсшемъ.
Хотя теперь они зажили несравненно более мирною жизнью, но и въ настоящее время у
нихъ постоянно происходятъ кровавыя столкновешя съ соседями вследсш е неразумно
проведенной границы. Эта граница совершенно изломана, и местами извилистая
полосы и неправильные клины чужой земли врезываются въ черногорскую терри­
торш и иногда прерываюта даже сообщеше между собой черногорскихъ селъ. Не
обезпечена эта страна и со стороны моря, такъ какъ по берлинскому трактату она
не имеете права иметь ни военнаго флота, ни укрепленШ. Такъ же мало ограждена
она и съ юга: туркамъ легко подойти къ Черногорш на судахъ по Бояне, которая
считается международной рекой; съ севера страны возвышаются горы, находяпцяся
всецело въ рукахъ турокъ, что имъ даете, сравнительно съ 4epnoropiefi, огромную
силу и болышя преимущества. Албано-черногорская граница проведена такъ, что
пастбища черногорцевъ находятся местами на стороне турецкой, а албанская— на
черногорской. Вследсше этого, въ этихъ местностяхъ, постоянно происходятъ стычки
между албанцами и черногорцами. Лишь въ зимнее время наступаете затишье, но
только-что стаиваете снегъ, какъ начинаются нападешя турокъ и албанцевъ на
черногорцевъ—и наоборотъ. На выстрелы сбегаются пограничные жители той и другой
страны, и при этомъ обыкновенно завязывается горячая перестрелка, оканчивающаяся
нередко несколькими убитыми съ той и другой стороны. Далеко не въ полной безо­
пасности чувствуютъ себя черногорцы и съ запада, где тянется огромное поле, по­
крытое австрийскими укреплешями, ихъ войсками и казармами. Даже для жителей
сильной страны трудно избегать пограничныхъ столкновешй съ соседями, темъ более
это невозможно для Черногорш, которая со всехъ сторонъ окружена врагами и очень
мало защищена отъ нихъ.
Собьгае крупной важности произошло въ Черногорш въ 1888 г. Чтобы окон­
чательно вывести народъ изъ младенческаго состояшя и сблизить съ другими госу­
дарствами, далеко опередившими его своимъ просвещешемъ, въ этомъ году былъ
торжественно обнародованъ новый черногорскШ «Законникъ», въ которомъ более,
чемъ где-бы то ни было, приняты во внимаше народные нравы, обычаи и воззрения.
Тотчасъ после его введешя черногорцы воочш убедились въ его громадной пользе.
Еще въ самое последнее время народъ этотъ страшно разоряли тяжбы,— сутяжниче­
ство поддерживалось, между прочимъ, и неопределенностью черногорскихъ законовъ.
Въ этихъ тяжбахъ часто даже не интересъ игралъ главную роль, а задоръ и упрям­
ство во чтобы то ни стало поставить на своемъ,— характерный качества черногор­
цевъ. Чтобы разобрать тяжбу, тяжупцяся стороны обыкновенно отправлялись въ
Цетинье, где тратили много времени и денегъ по корчмамъ. Иногда этимъ дело не
кончалось, и наряжали особыхъ приставовъ для его разследовашя на м есте,—тогда

I

200
издержки оказывались уже громадными, а проигравшШ тяжбу совершенно разорялся.
Теперь подобный тяжбы решаются однимъ указашемъ на статью закона. Вообще,
новый «Законникъ» регулирует!» запутанный отношешя между черногорцами, часто
совершенно несоотв’Ь тствукнщя духу времени, уничтожаетъ множество злоупотребленШ, беретъ подъ свою защиту слабейш ая, вносит!» въ жизнь народа новыя, по­
лезный поняыя, вводитъ прекрасный правила честныхъ товарищескихъ и сос/Ьдскихъ
отношенШ, вместо еще недавно распространенная правила «око за о к о » ,— однимъ
словомъ, въ основу его положены современный гуманныя и полезный начала, который
до сихъ поръ были чужды этому младенческому народу. Кстати заметимъ, что «За­
конникъ» этотъ написанъ чисто-народнымъ языкомъ, следовательно, съ болыпимъ
распространетемъ грамотности въ Черногории, идеи и начала, положенный въ его
основу, войдутъ въ кровь и плоть черногорская народа.

ЗАНЯТЫ.
Скотоводство. —Рыболовство.—ЛВбса. —ЗемледЗже. — Промышленность и торговля
Экономическое полож ете народа и его вы селете.
Скотоводство— самое

распространенное заняйе и совершенно въ нравахъ народа:
оно не вызываетъ его ни на какой утомительный, черный трудъ, къ которому съ
такимъ презрешемъ относится черногорецъ, съ другой стороны, оно соединено, съ
большими опасностями, что ему особенно нравится. Вотъ поэтому заниматься скотоводствомъ, быть пастухомъ— считается здесь даже почетнымъ. Все черногорцы въ
известный перщ ъ своей жизни делаются пастухами. За недостаткомъ пастбищъ
въ своемъ краю, черногорцы и прежде вынуждены были водить свои стада на
турецкую территорию и тамъ пасти ихъ силою; столкновешя изъ за пастбищъ
продолжаются и до сихъ поръ. Однимъ словомъ, черногорцы уже издавна вынуждены
были съ оруж1емъ въ рукахъ отстаивать чуть не каждаго барана,— иной баранъ
стоилъ головы черногорскаго пастуха или пастушки. Пастушество рано укрепляло
нервы молодой девушки, рано пробуждало въ молодой душе месть къ туркамъ; здесь
ей уже съ самыхъ юныхъ летъ приходилось самой участвовать въ кровопролитныхъ
схваткахъ. Въ те минуты, когда девочка-пастушка можетъ спокойно наблюдать за
своимъ стадомъ, она, с и р на выступе какой-нибудь скалы, среди неприступныхъ
черноярскихъ горъ, вяжетъ, напевая песни, который поддерживаютъ ея воинствен­
ный духъ: «Рости мой женихъ, пока не выростешь; когда выростешь, проси меня
у отца, но принеси мне въ подарокъ яблоко— турецкую голову на остромъ колу».
Своихъ воловъ, коровъ, овецъ, козъ и свиней черногорцы въ продолжеше ц ел ая
года гоняютъ то въ одинъ, то въ другой изъ прилежащихъ городковъ и продаютъ
ихъ тамъ. Они получаютъ отъ своего скота и другую выгоду: продаютъ на рынкахъ
сушеное мясо, шерсть, сало, сыръ, масло. Изобилие яристы хъ луговъ даетъ возмож­
ность разводить мвогочисленныя стада. Ежегодно закалываютъ, солятъ и коптятъ
сто тысячъ головъ мелкаго скота, который вывозятъ во все гавани Адр1атическаго моря.
После скотоводства более в с е я промышляютъ разной рыбой. Море у черноярскихъ береявъ и некоторый реки чрезвычайно богаты рыбою, при этомъ ея породы
въ высшей степени разнообразны. Более всего здесь оказывается лососей, угрей,
караовъ, что же касается скоранцы (немного потолще сардинки) и скакавицы (кефалъ),
*.

ft

201
то этой рыбою, въ иолномъ смысла слова, кишате все воды Черногорш. Черно­
горцы, однако, не улгЬютъ еще пользоваться этими богатствами: они не знакомы
съ искусствомъ надлежащимъ образомъ заготовлять ее въ прокъ. Скакавица
(такъ называютъ эту рыбу потому, что она высоко подскакиваетъ надъ водой), или
кефалъ, идетъ «громадными стаями далеко отъ берега. Сначала вы видите вдали
потемневшую, покрывшуюся мелкою рябыо полосу и надъ нею черною тучею несу­
щихся баклановъ, а выше ихъ въ одиночку вьются м орш е орлы, то спускаясь на
поверхность воды, то снова взвиваясь кверху; тутъ-же шныряютъ и стаи белыхъ
чаекъ. Море будто кипитъ, и кипящая полоса эта двигается впередъ и приближается
къ берегу, увлекая за собою всю тучу нернатыхъ ловцовъ. Съ приближешемъ ея,
вы ясно различаете, что эта кипящая масса вся состоите изъ рыбы: темная,
взъерошенная поверхность воды вся блестите серебромъ показывающей свои белый
блестяпця брюшки рыбы, которая кишите и мечется, выскакиваете на поверхность
воды, кувыркаясь и скользя по ней. Иногда вдругъ кипеше прекращается: игривая
толпа испугалась чего-то, нырнула въ глубь, и море стало спокойно и гладко, какъ
зеркало; зато въ другомъ месте снова закипало. Такимъ образомъ этоте рыбШ
потокъ приближается къ берегу и входите въ заливы, чего только и ждута рыболовы.
Сторожа обыкновенно наблюдаютъ за ходомъ рыбы съ какой нибудь высоты и даюте
знать о направленш его крикомъ и другими знаками. Рыболовы немедленно и бро­
саются туда съ неводомъ».
При сл1янш реки Бояны, особенно славящейся обшпемъ рыбы, съ Скадарскимъ
озеромъ чрезвычайно много вылавливаютъ скоранцы, которая съ приближешемъ
зимы такими громадными массами переходите изъ озера въ реку, что ее черпаютъ,
точно изъ чана. Когда происходите этоте уловъ, множество птицъ набрасывается
на рыбу, такъ что особые караульщики стараются помешать этому до норы до
времени. Когда рыболовы приготовили все нужное, караульщики бьюте въ ладоши
и испускаютъ пронзительные крики. Безчисленное количество птяцъ, точно ожидавшихъ этого момента, быстро бросается на поверхность воды. Взбивая волны и
ныряя, птицы съ жадностью вылавливаютъ и пожираютъ рыбу, которая, испугавшись
этого быстраго и неожиданнаго нападешя, мечется во всё стороны и въ басносдовномъ количестве прямо попадаете въ нарочно разставленныя сети. Птицы-же такъ
наедаются рыбою, что после этого не могуте тотчасъ улетать; ихъ легко можно
ловить тогда руками, а те изъ нихъ, которыя подымутся на дерево, сидятъ непо­
движно, и ихъ убиваютъ выстрелами изъ ружья въ громадномъ количестве.
Есть местности въ Черногорш, весьма богатыя лесами, притомъ разнообраз1е
породъ, какъ лиственныхъ, такъ и хвойныхъ деревьевъ, просто удивительно. Но здесь
всюду идетъ самое хищническое истреблеше леса: нередко превосходный строевыя деревья
срубаютъ только для того, чтобы дать своимъ овцамъ и козамъ объесть ихъ листья.
Земледел1е въ последнее время сделало въ Черногорш болыше успехи: велико­
лепные сады всюду поднимаются террасами по склонамъ горъ, виноградники сменя­
ются садами масличныхъ деревьевъ, рощами смоковницъ, гранатными, плодовыми,
оливковыми и миндальными деревьями; грецше орешники, кукуруза, дыни и даже ли­
моны встречаются здесь довольно часто. Нельзя не удивляться изобретательности
черногорцевъ, съ которою они на маленькихъ площадкахъ, на крутыхъ оврагахъ и часто
даже на безплодныхъ скадахъ устраиваютъ сады или превращаюте ихъ въ плодоносный
поля. Чтобы вполне оценить земдедел1е въ Черногорш, нужно помнить, что здЬшшя
полевыя работы тяжелее, чемъ где бы то ни было, такъ какъ эта страна пред­
ставляете сплошную массу горъ и голыхъ скаль. Плодородная земля, возможная

202
для обработки, здесь большая редкость, но черногорцы дорожать каждымъ клочкомъ
земли и съ толкомъ умеютъ имъ пользоваться. Только съ помощью постоянной борьбы
съ дикой и непокорной природой имъ удалось извлечь изъ почвы то, что она могла
произвести. Иногда черногорецъ замЬчалъ неболышя рытвины между скалами: онъ
тотчасъ переносилъ туда черноземъ и на следующШ годъ разводилъ здесь овощи и
табакъ. Возделывать и убирать такое поле чрезвычайно тяжело и небезопасно.
Камни падаютъ съ нависшихъ горъ и скалъ и грозятъ не только уничтожить весь
посЬвъ, но и убить работника. Чтобы предупредить несчаш е, местность окружаютъ
валомъ. Эти валы удерживаютъ также влагу и капли дождя, которыя иначе непре­
менно должны были бы стекать съ покатыхъ месть.
Весною на здешнихъ ноляхъ всюду кипитъ работа: тамъ пашутъ раломъ (родъ
сохи) парою воловъ, тамъ копаютъ землю, здесь очищаютъ ее отъ камня и при
этомъ собранный камень складываютъ въ стенку; одни носяте удобреше въ корзинахъ, друпе подвозятъ его на лошаке къ своему клочку земли; тамъ, где-то, слы­
шатся взрывы минь: это съ помощью пороха взрываютъ камни, чтобы расчистить
и разровнять место, образовать новую площадку, на которую нотомъ нужно будетъ
нагрести и натаскать земли, однимъ . словомъ, постоянно приходится создавать
самую землю.
Промышленности въ этой стране почти не существуегь. Портные, сапожники,
столяры, слесаря и друпе ремесленники,— все это въ большей части случайно или
на время - поселивпйеся въ стране ал банек ie или далматинсме рабоч1е, очень часто
даже беглецы и бродяги. Черногорцы не только не имеютъ никакой склонности къ
ремеслу, но и нрезираютъ его. Несколько летъ тому назадъ князь Николай пригласилъ ремесленниковъ изъ Австрш и думадъ самъ набирать для нихъ учениковъ
изъ молодежи; но кому онъ ни предлагалъ, все говорили: «гоеподару! наши предки
резали турокъ, а не сапоги шили; мы убежимъ въ Турцпо, если насъ заставятъ
работать». Нечего было делать, и князю пришлось отказаться отъ своего плана.
После этого князь какъ-то встретилъ одного хромого черногорца, который уже не
могъ быть вОиномъ. Енязь долго уговаривалъ его взяться за какое-нибудь ремесло,
наконецъ сказалъ: «Ну, Чокета, знай,— я тебя повешу, если ты не начнешь рабо­
тать!»— «Вешай, государь: я прерочитаю смерть этому постыдному ремеслу!» —
«Такъ вотъ что мы сдедаемъ», отвечалъ ему князь: «мы пойдемъ съ тобой къ сапож­
нику и поработаемъ вместе; если черногорцы будутъ надъ тобой смеяться, ты говори
имъ: «я съ господаремъ работалъ». Князь заставилъ работать Чокету, и такимъ
образомъ явился первый черногорскШ сапожникъ, но до сихъ поръ очень немиопе
занимаются ремеслами, такъ какъ народъ смотритъ на нихъ съ презрешемъ, говоря:
«бабьимъ дедомъ занимаются». Между темъ это презреше къ ремеслу совершенно
исчезаетъ, когда черногорецъ оставляете свою родину. Переселенный въ другую
страну, онъ становится ремесленникомъ, носилыцикомъ, неутомимымъ работникомъ,
но, вернувшись въ отечество, онъ, какъ и прежде, съ презрешемъ относится
къ ремеслу.
Отсутств1е промысловъ, недостатокъ заработковъ, бедность природы, а въ прежнее
время еще и вечная необезпеченность вследсш е безпрерывныхъ войнъ, а также въ
сильной степени и теснота,— все эти причины уже издавна заставляли черногорца
бросать свою родину и искать с ч а т я на чужбине. О рако, въ последнее время
у ш ш я жизни черногорцевъ значительно изменились къ лучшему: строгое
преследоваше поединковъ и кровавой мести даете возможность жить на родине съ
большею безопасностью, чемъ прежде; теперь въ Черногорш больше простора и меньше

203
тесноты, такъ какъ недавно черногорцы пршбрели новыя земли, что дало имъ воз­
можность свободно разселиться; накоиецъ, увеличилась производительность земли, а
вместе съ гЬмъ, следовательно, и средства къ жизни. Между тЬмъ вы сел е т я изъ
Черногорш продолжаются, и въ настоящее время покидать родину черногорцевъ
вынуждаюсь налоги, которые въ последнее время чрезвычайно возвысились, такъ
что теперь каждая семья платить ежегодно подати около 10 рублей на наши деньги.
Съ перваго взгляда можетъ показаться, что это немного, но для черногорца оказы­
вается чрезвычайно затруднительнымъ выплачивать и эту подать: иногда на одну
семью здесь приходится не более 5 1/ а ралъ (въ одной русской десятине около 6 '/ 2
ралъ), следовательно целая семья живетъ иногда менее, чемъ одной десятиной.
Правда, земля некоторыхъ местностей Черногорш въ высшей степени плодородна:
пшеница родится самъ 10, греча самъ 30, но более всего урожая даетъ кукуруза,
поэтому она составляете главный хлебъ, и ея сеется всего более. Земля здесь чрез­
вычайно мало отдыхаетъ, и изъ всей пахотной земли гуляетъ е р а 7 5 часть. Подспорьемъ къ хлебу служагь молоко и молочные скопы, которыми черногорцы пита­
ются отъ Юрьева до Митрова дня (23 апреля— 26 октября); не остаются они также
и безъ мяса свежаго и сушенаго. Поэтому черногорцы питаются лучше, чемъ
поселяне многихъ другихъ местностей Европы. Мало того, у нихъ почти всегда
есть остатокъ отъ хлеба, не мало и скота, который они могли бы продать, есть
также и друпя доходный статьи,— и между т!мъ очень часто случается, что имъ
нечемъ уплатить податей, хотя one и разсрочены на три npieMa въ годъ. Скотъ
за границу не идетъ, потому что въ Австрш ввозъ его обложенъ слишкомъ высокою
пошлиною, а для доставки его въ Италию нетъ перевозочныхъ средствъ. Невозмож­
ность сбыть что-нибудь, кроме мелкихъ домашнихъ сбереженШ, на базаре, застав­
ляете даже людей, имеющихъ весьма достаточно хлеба и скота, входить въ долги
для уплаты податей и въ конце ковцовъ такъ запутываться въ долгахъ, что при­
ходится бросать землю и хозяйство и выселяться въ друпя страны.

Х А Р А К Т Е Р Ъ НАРОДА.
Черногорка: ея наружность, одежда, положеше въ семкЬ и отношеше къ д1>тямъ.—
Черногоредъ: его образъ жизни, нонят!я и отношеше къ женщин^. — Одежда, жи­
лище и пища народа.—Детство черногорца и его посвящеше въ юнаки. — Развлече­
ния.—Релшчя, церковь и образоваше.—Замечательная честность черногорцевъ.—Во­
ровство и его носледств1я.—Тюрьма и отношеше къ ней заключенныхъ.

Семейная жизнь черногорцевъ, ихъ почтеше къ старшимъ, нежная привязан­
ность и любовь между братомъ и сестрой, побратимство, суевер1я, семейные празд­
ники, похороны и друпе обычаи и нравы, кроме небольшой разницы въ некоторыхъ
мелочахъ, те-же, что и у сербовъ; да и быть иначе не можетъ, такъ какъ черно­
горцы— те-же сербы. Вотъ потому-то при описанш характера черногорскаго народа
мы останавливаемся только на тЬхъ его чертахъ, которыми онъ отличается отъ сер­
бовъ, или, по крайней мере, которыя выступаютъ еще резче, чемъ у последнихъ.
Жителей въ этой крошечной стране очень немного,—ихъ всего насчитываютъ
теперь 350,000 человекъ. Черногорцы— народъ бедный, но отъ того-ли, что они
горды, или потому, что потребности ихъ очень ограничены, вы никогда не услышите
отъ нихъ жалобы на свою бедность. Где бы вы ни встретили черногорца, все богатство
его всегда при себе и на себе: въ груди его бьется мужественное сердце героя, по­
ступь у него смелая, осанка молодецкая, на немъ всегда одето самое ценное его имуще-

204
ство— оруж1е. Да какъ ему и не носить оруж1я, когда онъ со в с ё х ъ сторонъ окруженъ врагами, когда ему всегда почти приходится съ кЁмъ-нибудь драться, защи­
щать свою семью и самостоятельность своей родины. Черногорцы борятся съ турнами безъ устали уже пять с т о л ё т Ш , и въ этой постоянной борьбЁ огрубЁлъ ихъ
характеръ, закалилась нхъ природа; они стали необыкновенно воинственны, но
зато въ просвЁщенш и умственномъ развитш они сильно отстали отъ другихъ
народовъ западной Европы. ВслЁдств1е постоянной ходьбы, они привыкаютъ ходить
необыкновенно скоро: ч ё м ъ тяжелее непривычному путешественнику взбираться на
страшныя крутизны ихъ горъ, т ё м ъ бол'Ье поражаютъ его черногорцы: когда они торо­
пятся на базаръ, то, для сокращешя пути, они, какъ димя козы, перепрыгивании, съ
одного остраго камня на другой, а женщины при этомъ еще навьючены какой-ни­
будь тяжелою ношею. Согнувшись въ три погибели подъ тяжестью дровъ или сЁна.
съ корзинками яицъ и дичи въ рукахъ, о н ё , какъ и мужчины, тоже перескаки­
вании. съ камня на камень. B et эти хозяйственный сбережетя черногоркЁ удалось
сохранить поел* огромныхъ лишешй, а на базарЁ она получитъ за в с ё свои при­
пасы пятнадцать-двадцать копЁекъ. Но крайняя бедность, общая громадному боль­
шинству черногорцевъ, необходимость, выпадающая въ этой странЁ на долю жен­
щины чаще, ч ём ъ г д ё бы то ни было, быть единственной опорой семьи (братья,
мужья, сыновья такъ часто гибнуть въ схваткахъ) заставляютъ ее переносить на
с п и н ё и еще болышя тяжести, въ нЁкоторыхъ м ёс т н о с т я х ъ даже наниматься въ но­
сильщицы. Но, какъ бы ни была тяжела ея ноша, какъ воль, терпеливо идетъ
она впередъ, останавливаясь развЁ на минуту, чтобы передохнуть, прислонившись
къ какому-нибудь выступу въ скалЁ. Если она, покончивъ работу, возвращается
домой налегкЁ, она и тутъ не съ пустыми руками: вяжетъ на ходу кружева, мотаетъ пряжу, умудряется даже прясть. Хотя черногорки и м ё ю т ъ чрезвычайно изну­
ренный видъ и впалую грудь, но ихъ красивыя черты лица и блестнице, живые
глаза останавливаютъ внимаше каждаго; въ большинства случаевъ о н ё средняго
роста, плотнаго сложешя и съ огрубЁлыми отъ загара лицами. Какъ ни тяжелы ихъ
ноши, походка ихъ легка и гращозна; стань прямой и стройный. Наружность черно­
горки вообще очень привлекательна: въ выраженш умныхъ глазъ много рЁшимости
и отваги. О д ёты о н ё большею частью бЁдно, часто босыя, а если и есть обувь,
то грубые чулки и о п а ш и (башмаки изъ бычачьей кожи); зато эта обувь удобна
для ходьбы по горамъ. Молодыя дЁвушки носятъ на го л о в ё шапочки, похожi я на
м у ж е м ; сверху ихъ о н ё пришпиливають бЁлый платокъ съ распущенными кон­
цами. У нЁкоторыхъ изъ нихъ волосы, какъ у дЁвушекъ, такъ и у женщинъ, жирно намазаны и заплетены въ д вё косы; косы висятъ по сторонамъ.
Замужшя женщины покрываютъ голову чернымъ платкомъ, ниспадающимъ на плечи.
Поверхъ холстинной рубашки съ узенькимъ воротничкомъ, расшитымъ разноцвЁтной бумагой или шелкомъ, надЁта черная юбка; на плечи накинуто что-то въ родЬ
длинной кофты съ тал1ей и безъ рукавовъ, —
Этотъ коретъ изъ бЁлаго сукна,
въ углахъ и по краямъ вышитый золотомъ, стягиваютъ шерстянымъ кушакомъ или
огромнымъ кожанымъ ноясомъ, широкимъ, какъ лошадиный хомутъ, съ массив нымъ м ёдны м ъ аграфомъ. Этотъ огромный и уже самъ по себЁ тяжелый кушакъ
еще тяжедЁе отъ множества каш ей, которыми онъ выложенъ. Черногорки, какъ и
всё южныя женщины,
носятъ много разныхъ украшенШ, но самое любимое изъ
нихъ— кушакъ. У т ё х ъ , что побогаче, кушаки покрыты серебряными и вызолочен­
ными бляхами, большая же часть ихъ отдЁланы латунью и украшены сердоликами,
халцедонами, ониксами.

205
Нерадостно встречаюсь женщину при ея появленш на свети, и она въ этомъ
можетъ прочесть роковой приговори всей своей судьба. Рождеше мальчика, буду­
щего 'воина и защитника родины, родители и родственники встречаютъ взрывомъ
шумной радости, пальбою и веселыми пиромъ. Совсемъ не то, когда появилась на
свети девочка: все въ доме мрачны, отецъ даже какъ-то конфузливо встречаете
техъ, кто къ нему зайдетъ въ эти дни, точно какой-нибудь позоръ палъ на его
голову. Тутъ, кроме пренебрежительнаго отношен!я къ женщине, свойственнаго
всеми сербамъ вообще, сказывается и воинственная натура черногорца. Только за
последнее бО-лейе прекратились племенныя распри. Въ то время надеяться на
победу могла только та сторона, въ которой преобладало мужское населеше, а
потому домъ и племя, въ которомъ было больше мужчинъ, брало верхи
надъ другими племенами, Наконецъ, вся жизнь и воспиташе черногорцевъ обоего
пола направлено къ тому, чтобы более всего на свете ценить и уважать геройство
и храбрость. Несомненно, что все эти причины вместе постоянно возбуждали въ
черногорце презрительный взглядъ на женщину, которая, конечно, имела несравненно
менее случаевъ отличиться мужествомъ, проявить храбрость, геройство. Но мы увидимъ ниже, что разъ черногорке удастся это, ея полъ забыть, и она пользуется
чуть-ли не большими уважешемъ, чемъ мужчина герой. Недаромъ черногорка убаюкиваетъ дочь словами юнацкихъ песенъ, обещая ей въ нихъ мужа —не богача, не
красавца, но богатыря: «Рости, дочка, пока не выростешь красивою девушкою, тогда
я выдамъ тебя замужъ за храбреца».
Дети, какъ мальчики, такъ и девочки, получаютъ воспиташе чисто спартан­
ское. Новорожденного ребенка, спеленатаго, укладываюгь въ качалку, въ роде ящика,
и вынимаютъ его оттуда только въ крайнемъ случае: привязывая колыбель къ спине
матери или поставивъ ей ее на голову, ребенка переносить съ места на место; когда,
нужно его покормить, мать подносить его къ груди тоже вместе съ колыбелью. Ни­
когда не вынимаютъ ребенка изъ этой колыбели, чтобы покачать на рукахъ, полю­
боваться его первыми лепетомъ, позабавить его. Они часто по целыми ночами кричитъ отъ голода и холода, и никто не подойдетъ къ нему, хотя тутъ же подле мать
спитъ, какъ убитая. И это понятно: она слишкомъ подавлена тяжкой, изнуритель­
ной работой за целый день, чтобы слышать его плачи во время сна. Это, однако,
вовсе не означаетъ, чтобы здешняя женщина не любила своего дитяти. Черногорка—
страстная мать: она, какъ львица, защищаете своего ребенка противъ нещнятеля даже и
цЬною своей жизни. Когда изъ дому уходите мужи и друпе мужчины, она съ
какою-то дикою страстью припадаете къ нему лицомъ, покрываете его страст­
ными поцелуями, нюхаете, слегка кусаете, задыхаясь оте упоешя. Но эта мате­
ринская страсть проявляется у черногорки порывами, а въ остальное время она
точно совсемъ забываете о ребенке, о его нуждахъ и потребностяхъ. Отчасти это
происходите оте неуравновешеннаго темперамента страстной натуры черногорки, но
более всего, конечно, отъ того, что она совсемъ подавлена работой.
Когда девочке исполнилось 7 — 8 лета, на ея нежныя плечи уже сразу наваливаютъ много тяжелыхъ домашнихъ работе. Еще ребенкомъ вы увидите ее спу­
скающуюся съ горъ съ тяжелой вязанкой дровъ, ею самою нарубленаыхъ. Она одна
идете далеко, какъ серна перепрыгивая съ утеса на утесъ, съ невообразимыми тяже­
стями, продавать на рынке домашшя сбережешя. Въ 12— 13 лете она делается
пастушкой, и туте главными образомъ развивается ея геройскШ духи. Мнопе путе­
шественники удивляются, какими образомъ матери пускаюта своихъ дочерей такъ
далеко однехъ, какъ решаются оне оставлять ихъ такъ долго въ обществе юношей.

206
Но въ Черногорш женщины безопасны отъ всякаго оскорблешя; юношу, который
осмелится забыть это, убиваютъ братья оскорбленной девушки. Въ тому же молодая
девушка сама отлично знаетъ, что своею несдержанностью она можетъ уронить свой
домъ, навлечь на себя позоръ и потому ведетъ себя безукоризненно. Правда, при
ея столкноветяхъ съ турками, т е , конечно, совсгЬмъ иначе относились къ ней. Но
и турецие пастухи смертельно боятся подступить къ черногорке, такъ какъ юнаки
тотчасъ отомстятъ за нее, въ крайнихъ же случаяхъ черногорка всегда предпочтетъ смерть безчестью.
Женщине здесь приходится работать более, чемъ где бы то ни было: л'Ьтомъ и весной въ густыхъ лесахъ и пастбищахъ, осенью и зимой у домашняго
очага. Это происходитъ отъ того, что мужчина въ этой стране мало въ чемъ ей помогаетъ: ему постоянно приходилось и приходится драться съ врагомъ, во много разъ
более сильнымъ; поэтому жене и дочери необходимо заниматься всеми работами,
чтобы какъ-нибудь прокормить семейство. Удивительно, какое множество разнообразныхъ обязанностей исполняютъ черногорки. Работъ, въ которыхъ оне не принимаютъ учасия, такъ мало, что ихъ легко даже перечесть. Женщины здесь никогда не
пашутъ; пахота— несчасие, позоръ для черногорки; не даромъ, когда кого хотятъ
здесь проклясть, говорятъ: «дай Богъ, чтобъ у васъ пахала женщина». На это еуществуетъ и поговорка: «Богъ смеется, когда женщина пашетъ». Она также не окапываеть кукурузы и не коситъ. Вотъ и все, въ чемъ она не принимает!, учаш я,
или, лучше сказать, принимаетъ участке въ крайнихъ случаяхъ. Во всехъ остальныхъ работахъ она участвуетъ или наравне съ мужчиной, или все исключительно
дежитъ на ея плечахъ. Она убираетъ весь хлебъ, лущить кукурузный шишки, мелеть
на ручномъ жернове, ухаживаетъ за скотомъ, заготовляетъ молочные скопы, прядетъ шерсть, вяжетъ, ткетъ сукно для одежды мужу, себе и детямъ; изъ толстой
воловьей кожи она делаетъ опанки (обувь), таскаетъ дрова, носить воду, часто изъ
местностей за пять верстъ и более, нередко рубитъ дрова; домашшя сбережешя,
составляюнЦя иногда тяжесть въ пудъ и более, навыочиваетъ на себя и иееетъ про­
давать на рынокъ. И вотъ что замечательно: мужчина, даже и въ томъ случае,
когда идеть съ нею рядомъ, никогда не облегчитъ ея, не возьметъ на себя ея тя­
жести. Боже сохрани взвалить себе ношу за плечи, — это такой стыдъ для черно­
горца, о которомъ онъ даже равнодушно и думать не можетъ. Его д ело— ружье, и
онъ ие входить въ семейныя дела: все это должна знать жена, обо вссмъ распоря­
диться, подумать, все приготовить, достать хлебъ, когда была, неурожай, продать
избытокъ въ хозяйстве,— а онъ, какъ дорогой гость, придетъ въ устроенное хозяй­
ство, къ домашней трапезе.
Отношеше мужа къ жене, по крайней мере внешнее его проявлеше, въ выс­
шей степени грубо и сурово. Мужъ никогда не называетъ ея по имени, заменяя
его местоимешемъ «ты» или «она». «Слышишь ты?» «Принеси ты!» «Эй,
ты, иди сюда!»— вотъ обычное обращеше мужа къ жене. Чемъ более въ хате
постороннихъ, темъ грубее мужъ относится къ жене. Этимъ, ему кажется, оиъ
поддерживаетъ свое достоинство и не даетъ возможности постороннимъ заподозрить
его въ нежности къ жене. Жена не смеетъ вмешиваться въ дела своего мужа, не
смеетъ спросить его, откуда онъ пришелъ и куда идетъ. Если она даже случайно
и знаетъ, где мужъ, и ее объ этомъ спрашиваютъ друпе, она отвечаетъ: «не
знаю». Жена только отъ постороннихъ узнаетъ иногда, что мужъ ея уехалъ въ
Константинополь, или еще дальше, но не смеетъ справляться о немъ, не смеетъ
цисать ему, какъ бы долго онъ ни находился въ отлучке. Иногда черногорецъ ио-

207
сылаетъ своей жене деньги, но никогда не напишеть ей ни одного слова. Жена тоже
никогда не называетъ по имени своего мужа. Спросите у нея, какъ зовутъ ея мужа;
она, смеясь, ответить: «не знаю, чортъ его побери». Когда мужъ поставленъ въ не­
обходимость сказать, что это его жена, онъ съ замешательствомъ и скороговоркою
произноситч>: «извините, это моя жена»,— точно этимъ признатемъ нарушается его
мужская благопристойность. Черногорка никогда не сопровождаеть мужа въ его поездкахъ; когда она въ сопровожден^ друзей случайно встретить мужа на дорой,
то старается, чтобы избежать встречи, повернуть въ другую сторону. Когда встреча
супруговъ делается неизбежной, то мужъ, подъ предлогомъ закурить трубку, не­
сколько отстаетъ, чтобы жена поскорее прошла. Онъ никогда не долженъ встре­
чаться съ ней лицомъ къ лицу, никогда не долженъ сопровождать ее, если не хочетъ сделаться предметомъ насмешекъ всей деревни. Боже сохрани, если на базаре
они столкнутся вместе, и имъ несколько минутъ придется стоять рядомъ: онъ не­
пременно отомститъ ей за это самымъ жестокимъ образомъ.
Когда черногорецъ заболеваетъ, жена его редко ухаживаетъ за нимъ, даже
редко видитъ его въ это время. За больнымъ присматриваютъ родственники и друзья,
а жена продолжаетъ заниматься своимъ деломъ. Она узнаетъ отъ окружающихъ, что
мужъ ея очень плохъ, и если она считаетъ себя порядочной женщиной, то должна
встретить это и звеш е совершенно равнодушно и продолжать свое дело, не выка­
зывая ни малейшаго волнешя; и только когда мужъ ея уже умеръ, она вместе съ
другими можетъ причитать у тела покойнаго. Но въ своихъ причиташяхъ она не
будетъ превозносить мужа, какъ человека; она хвалитъ только его храбрость и разсказываетъ о многочисленныхъ трофеяхъ, принесенныхъ имъ съ поля битвы.
Женщина унижается не только передъ мужемъ и отцомъ, но и передъ всеми
знакомыми. Когда входить постороншй, она целуетъ ему руку, плечо или край его
одежды, снимаетъ съ него обувь и сушитъ ее, приносить теплой или холорой
воды и обмываетъ ноги посетителю. Когда наступаетъ время ужина, она не сартся
за общШ столь, а прислуживаетъ гостямъ, держитъ въ руке горящую лучину и
такимъ образомъ освещаетъ всю комнату. Несмотря на эту, если можно такъ вы­
разиться, рабскую обрядность, вамъ не удастся подметить здесь въ женщине ни
тени страха передъ мужемъ: она держится свободно, какъ и все. Мы говоримъ—
рабская обрядность, потому что черногорская женщина, несмотря на пренебрежи­
тельное отношеше къ ней мужчины, въ действительности совершенно свободна, и ея
жизнь въ семье не имеетъ ничего общаго съ жизнью турецкихъ женщинъ. Мы уже
говорили, что мужъ не вмешивается въ ея распоряжешя по дому; также свобора
она и вне его. Она одна идетъ на базары, ваходянцеся на очень далекомъ разстояши, можетъ торговать, свободно заключать устные и письменные контракты.
Въ церковь она ходить вместе съ мужчинами съ открытымъ лицомъ, но пропускаетъ
ихъ впередъ, а сама остается у входа; въ хороводахъ она свободно можетъ танце­
вать съ мужчинами. Вне дома всякШ мужчина, знакомый и незнакомый, будетъ ей
рыцарски покровительствовать. Хотя мужъ при другихъ относится къ ней пренебре­
жительно, но съ глазу на глазъ обращается съ нею гораздо ласковее, спрашиваетъ
ея совета, въ случае малейшаго ея оскорблешя готовь отдать за нее жизнь. Правда,
пренебрежете мужчины доходить здесь нередко до деспотизма, и на долю женщины
выпадаютъ иногда даже побои отъ мужа, но она имеетъ право жаловаться на него
не только своимъ роднымъ и суду, но и самому князю, требовать развода.
Пренебрежительное отношен]е къ женщине заменяется глубокимъ уважешемъ,
разъ у женщины мужъ и сыновья— герои, или сама она имела возможность выва-

208
зать личную храбрость. Ни одинъ изъ существующих! народовъ не имел! столько
самоотверженных!, храбрых! героинь, как! эта маленькая страна, своим! герой­
ством! обратившая на себя вяимаше всей Европы. Замечательный героини-женщины
были в ! Черногорш во все перщды ея исторш. Черногорсшя женщины не раз!
заставляли отступающих! черногорцев! снова идти В! схватку, не раз! сами соб­
ственным! ятаганом! поражали врагов!. Перевязывая раны, женщины поощряют!
юнаков! к ! битве, восхищаются храбрецами, воодушевляют! сражающихся возгла­
сами: «За честный крест!, черпогорше герои!» «За черногорскую свободу!» А
чуть они начинали колебаться, женщины, которыя обыкновенно с/ь возвышенных!
пунктов! наблюдали за сражешемь, неистово кричали: «Срам!, срам'ь! И вы смеете
называть себя мужчинами! Берите наши прялки и передники! Подавайте нам! ваши
ружья, мы лучше сьумеемь отстоять золотую свободу, дорогую родину!» Понятно,
что после таких! оскорбительных! упреков! черногорец! бросался в ! бой, как!
разоренны й лев!, и обращал! в ! бегство в ! десять раз! сильнейшего неприятеля.
Женщина не может! более кровно обидеть подругу, как! сказав! ей: «Дай Бог!,
чтоб! все твои умирали в ! кровати!» Мать не плачет! о потере сына, даже сты­
дится плакать, если только он! умерь геройской смертью во время сражешя и съ
презрешемь встретить струсившаго вь битв!. Обь этом! говорится и вь песнях!,
с ! самыми разнообразными вар1ящями: «Пусть ядомь и прокляпемь станет! пища,
которою я тебя кормила, и пусть мое молоко выйдет! через! твои раны ,— потерял!
ты честь юнака».
Черногорец! прежде всего обязан! защищать свою жену и ея честь, и вь
этом! отношенш онь, действительно, не ж ал!егь своей жизни. Ея трудовая жизнь
вь семь!, ея, по понятш черногорца, несчастная природа, которая м!шаеть ей
сделаться богатырем!, дають ей особыя права и преимущества. Личность ея
неприкосновенна, и оскорблеше женщины считается вь Черногорш величайшим!
преступавшем!. Черногорец! скорее простить свою обиду, нежели обиду жены или
дочери. На каждое дерзкое слово женщин! одинь ответь— ударь кинжалом! или
вы стрел! и з! пистолета. Что бы ни сд!лаль мужь, сколько бы онь ни им!ль
враговь, ихь месть никогда не падает! на женщину. Во время самых! кровопро­
литных! битвь и поединков! враждебных! племен! женщина совершенно безопасно
могла войти вь семью враждебнаго племени.
Вся гордость, вс! мечты женщины— иметь какь можно больше сыновей и вдох­
нуть вь них! непоколебимое мужество; вь таком! случае ее вс! будуть уважать.
Мать любить сына и ласкаегь его бол!е, ч!мь дочь. Самые счастливые дни для
черногорки наступают! тогда, когда ея мужь или сыпь отличился на войн! и, про­
славляемый общим! голосом! товарищей, возвращается сь поля битвы. Какь бьется
тогда ея сердце! Каким! невыразимым! счаш ем ь и гордостью дышать тогда вс!
черты ея лица! Сколько ей тогда почета! Вь пол! или вечером! на посид!лкахь
вс! женщины емотрятъ на нее сь завистью и уступают! ей первое место, даже
мужчины дають ей дорогу, первые кланяются ей сь уважешемь. Вь этом! наив­
ном! выражении своего уважешя кь жене героя черногорцы инстинктивно признают!
громарое вл1яше женщины даже и вь деле военной доблести.
Зато какь часто в ! этой стране женщина делается вдовой. Если вражья пуля
пронзить сердце ея мужа, а у нея н ет! брата, который могь бы за нее отомстить,
дети же ея слишком! малы, тогда, чему много было примеров!, она сама хватаеть
саблю и ружье и бежить в ! первые ряды своих!. Туть она будет! уже не только
одобрять, но и действовать, и не уйдет! сь поля сражешя, если ие положить хоть

209
одного врага. «О, горе мн*, Станица», вопитъ съ поля битвы добрый молодецъ, «не­
кому будетъ отомстить за тебя на б*ломъ св*т*»,—такъ говорится въ одной изъ
самыхъ любимых!) черногорскихъ п*сенъ. «Далеко по полю пронеслись эти звуки,
услышала ихъ Станица и поняла, что умираетъ ея мужъ. Она хватаетъ въ руки
ружье и см*ло б*житъ къ тропинк*, по которой спускались въ это время турки,
убШцы ея мужа; ихъ было пятнадцать, и вм*ст* съ ними ихъ предводитель Ага.
Она бросилась къ нимъ и первымъ кладетъ наповалъ Агу. Остальные турки, испу­
ганные смелостью этой женщины, уб*гаютъ, даютъ ей возможность отрезать голову
ихъ начальника, и она несетъ ее съ торжествомъ въ свою деревню. «Христианка!»
пишетъ ей вдова Аги, «убивъ моего Агу, ты лишила меня зр*шя; если ты настоящая
черногорка, приходи завтра одна къ границ*, я приду тоже одна, мы померимся
съ тобой силой и увидимъ, которая изъ насъ двухъ бол*е предана своему супругу».
Черногорка сбрасываетъ свое женское платье и въ костюм* убитаго ею Аги и въ
его блестящемъ вооруженш является къ назначенному м*сту. Тутъ видитъ она в*роломную турчанку съ сообщникомъ, который въ ту же минуту бросается на нее.
Черногорка не испугалась, и ея м*ткая пуля пронзила его сердце. 0тр*завъ голову
врагу, она догоняетъ уб*гавшую турчанку и связанною привозить къ себ*, держитъ ее 15 л*тъ у себя въ услуженш, заставляя ее убаюкивать п*снями своихъ
маленькихъ сиротъ».
Поел* женщины самое священное существо для черногорца— нутешественникъ:
попросить ли онъ пить, проходя мимо какой-нибудь хаты, и по первой его просьб*
со вс*хъ сторонъ высыпаетъ народъ, стараясь въ точности исполнить все, что онъ
пожелаетъ. Хозяинъ выносить ему не только воду, но и вино, если только оно у
него есть; при этомъ онъ какъ величайшей чести-добивается того, чтобы путешественникъ вошелъ въ его хату; если тотъ на это соглашается, одинъ изъмужчинъ
подходить къ гостю и беретъ у него оруж!е, а женщина помоложе снимаегь ему
сапоги и умываетъ ноги, беретъ его одежду и сушить у огня, если она промокла
отъ дождя или сн*га. Радушно н*тъ конца, каждый старается ч*мъ-нибудь услу­
жить: въ одну минуту нанесутъ ц*лый ворохъ подушекъ и обкладывають ими де­
ревянный скамейки, чтобы путешественнику не было жестко сид*ть; на низенькомъ
столик* появляется буквально все, что есть въ дом*. Угощать путешественника
считается великою честью, и хозяинъ дома никому ея не уступить. Сидя на камн*
передъ гостемъ, онъ безпрестанно подносить ему то кофе, то яйца, то кубокъ ракш
или
п а ст р а д и н у (копченое овечье или козье мясо— самое любимое кушанье черногорцевъ). Поел* об*да его усаживаютъ къ пылающему огню, и тутъ онъ переслушаетъ очень много сербекихъ п*сенъ подъ аккомпанементъ гуслей (скрипка съ
одною струною изъ конскихъ волосъ). Когда на слЬдующШ день гость уходить, жен­
щины ц*луютъ ему руку, мужчины ограничиваются рукопожайемъ; хозяинъ обык­
новенно проводить гостя; наконецъ, простившись, гость стр*ляетъ изъ пистолета,
хозяинъ отв*чаетъ ему т*мъ же. Радушие и гостепршмство особенно проявляются
во время праздника «крство имя», которое празруется зд*сь такъ же торжественно,
какъ и въ Сербш. Но гораздо важн*е гостепршмства то, что каждый путешественникъ можетъ совершенно безопасно разъ*зжать по Черногорш, входить въ каждую
хату, располагаться, какъ у себя дома, ночевать, гд* ему угодно. Въ этой стран*
убить или обокрасть чужестранца, который дов*рчиво р*шился проникнуть въ горы,
считается величайшимъ преступлешемъ, страшнымъ клеймомъ и позоромъ, не только
для того, кто отважился на такой поступокъ, но и для вс*хъ черногорцевъ. Поэтому,
лишь только путешественниьъ вступаетъ на черногорскую землю, тысячи невир14

210
мыхъ глазъ считаютъ своею святейшею обязанностью наблюдать, чтобы ему не на­
несли ни мал'Ьйшаго вреда.
Черногорецъ представляетъ совершенную противоположность своей жене. Въ то
время, когда она по дороге идетъ не иначе, какъ согнувшись въ три погибели подъ
какой-нибудь тяжестью, черногорецъ всегда налегке: одною рукою онъ прйдерживаетъ свое ружье, другою свой длинный чубукъ, изъ котораго безпрестанно потягиваетъ съ виднмымъ наслаждешемъ. Онъ сразу бросается въ глаза своей молодцоватостью и красивой легкой поступью. Мужественный и большею частью рослый
черногорецъ передъ своею женою кажется великаномъ и богатыремъ. Его смуглое
лицо дышетъ отвагой, самонадеянностью и непобедимымъ мужествомъ; его осанка
необыкновенно величественна; самый обыкновенный разговоръ онъ сопровождаетъ
выразительными жестами и восклицашями; все въ немъ дышетъ молодецкою удалью
человека, закаленнаго въ битвахъ, сознашемъ собственной силы. И действительно,
сила черногорца, скрытая иногда подъ тщедушною наружностью, чрезвычайно велика;
это более всего происходить отъ упражнешя мускуловъ, а также вследств1е
наследственности, такъ какъ его отцы и прадеды все были таше же храбрецы и
герои, какъ и онъ. Быстрота его необыкновенна; едетъ ли онъ верхомъ, или идетъ
пешкомъ, онъ достигаетъ места почти въ одно и то же время. При этомъ замеча­
тельна его легкость: онъ идетъ такъ тихо, такъ легко перепрыгиваетъ со скалы
на скалу, что присутств!е его вы замечаете только по легкому бряцанш его оруж1я.
Тяжесть этого оруж1я нисколько не мешаетъ равн овест и не уменынаетъ его
ловкости. Онъ отличается также необыкновенною умеренностью въ пище; онъ въ
состоянш проходить натощакъ целый день, останавливаясь только у источниковъ,
чтобы утолить жажду.
Въ нравственномъ отношены черногорецъ отличается веселостью, живостью ума,
необыкновеннымъ краспореч^емъ, пылкимъ воображешемъ, поэтическимъ чувствомъ,
но въ то же время и немалою дозою тщеслав1я, самохвальства, способностью все
преувеличить и прикрасить, — онъ не прочь даже и приврать иногда. Не смотря на
свою гордость и самолкйле, отъ него нередко можно слышать жалобу на то, что
онъ, несмотря на свою храбрость, не имеетъ медали, между темъ какъ его зна­
комый, гораздо менее его мужественный, уже награжденъ. Черногорецъ не можетъ
вынести не только ни малейшаго оскорблешя или обиды, но даже насмешки и
жертвуетъ жизнью очень часто изъ-за ничтожныхъ пустяковъ. Подчиниться чужой
власти для него немыслимо; холодъ, голодъ, смерть— на все онъ идетъ смело, только-бы
не рабство, не унижеше. Его предки предпочли безплодныя скалы плодороднымъ равнинамъ, веру отцовъ— магометанству, свободу и нищету— рабству. Въ нужде черно­
горецъ съ благодарностью принимаетъ помощь, если она не унижаетъ его, не въ
ущербъ его человеческому достоинству. За малейшую услугу онъ чувствуетъ глу­
бочайшую признательность и будетъ употреблять все силы выказать ее на деле,
если только его къ этому не понуждаютъ. Однако, несмотря на его гордость, не­
смотря на всю ненависть къ подчиненно, энергичные правители Черногорш после­
довательно привели его къ слепому повиновенда воле князя. Теперь на сколько онъ
храбръ и безстрашенъ по отнош ент къ непр1ятелю, на столько онъ послушенъ и
робокъ передъ своимъ княземъ; онъ покорно целуетъ его руку, даже ногу и одежду,
безпрекословно и точно выполняетъ все его повелешя. Пьянство и распутство здесь
являются въ виде редкихъ исключешй, можетъ быть отчасти потому, что въ черно­
горце сильна склонность къ очень раннимъ бракамъ, отчасти потому, что въ немъ
сильно развита воинственность, которая имеетъ исходъ въ поетоянныхъ стычкахъ.

211
Веселость, шутливость, ирошя удачно гармонирують въ его характере съ непоко­
лебимою твердостью, напоминающею природу, среди которой онъ живетъ. Черногорецъ
съ детства привыкаетъ слышать о смерти того или другого изъ своихъ близкихъ,
и у него не существуетъ ни малМшаго страха передъ смертью на войне. С овсём ъ
иначе онъ относится къ смерти, когда болезнь все крепче и крепче приковываетъ
его къ постели; тогда онъ нежно смотритъ въ глаза окружающимъ, какъ-бы умоляя
ихъ удалить отъ него эту роковую минуту. Какъ ни храбры, одиако, черногорцы,
передъ началомъ боя и м и овладеваете такое сильное нервное возбуждеше, что мнопе
изъ иихъ начинаютъ даже дрожать, но этотъ трепете и нервное возбуждеше не
страхъ, а лишь нетериЁше, сильное желаше какъ можно скорее ринуться въ бой.
Отправляясь на войну, черногорецъ, какъ человекъ суеверный, наблюдаете приметы,
особенно сны, которые онъ всегда разсказываетъ своимъ близкимъ. Эти сны очень
часто появляются и въ п ё с н я х ъ , въ которыхъ разсказывается о приготовленш чер­
ногорца къ войне. Воинственность черногорца, воспитанная всею его прошлою
жизнью, развивала въ немъ не только пренебрежете къ скромнымъ занямямъ ре­
меслами, но непостоянство вообще, любовь къ приключешямъ, стремлеше къ пер­
венству и господству въ семье и на войне, возможность убШства изъ-за ничтожной
причины. РаздЁлешя на сош ш я въ европейскомъ смысле здесь не существуете;
сами себя они делятъ лишь на трусовъ и юнаковъ. Въ последнее время кое-кто изъ
молодежи, получившей образоваше въ европейскихъ столицахъ, силились было со­
здать изъ себя известнаго рода аристократш, но это имъ не удалось, такъ какъ
народъ сталъ презрительно относиться къ людямъ, вы дёлявш им ъ себя отъ другихъ.
При всей своей самоуверенности черногорецъ не лишенъ хитрости. Онъ никогда не
выскажете прямо своего м н ё ш я о той или другой личности, о томъ или другомъ
факте, не подумавъ нанередъ, насколько это можете быть выгодно для него.
Врожденное краснорЁч1е черногорца составляете удивительную черту его характера.
Положительно можно сказать, что онъ такой же искусный ораторъ, какъ и искус­
ный воинъ. Для того, чтобы вполне оценить его ораторсшя способности, нужно послу­
шать его на вечернихъ собрашяхъ, когда онъ начинаетъ разсказывать о нодвигахъ
своихъ или своихъ товарищей, сопровождая свой разсказъ оживленною мимикою и
выразительною интонащею. Когда онъ долженъ защищать свое личное дело, онъ
умеете, какъ самый искусный адвокате, выбрать чрезвычайно убедительные доводы.
Онъ говорите всегда коротко, ясно и энергично и всегда приводите только необхо­
димый доказательства для решешя дела.
Какъ у в с ё х ъ сербовъ, поэтическое чувство черногорцевъ чрезвычайно развито.
Вы не найдете между ними известныхъ писателей: черногорская поэз1я почти вся
состоите изъ нЁсенъ, въ которыхъ воспЁваюте смелость и отвагу ратяыхъ борцовъ
за свободу родины. Эта поэз1я— создаше всего народа; этимъ и ёс н я м ъ выучиваются
дети еще въ раннемъ возрасте, и не изъ книгъ, а изъ уста своихъ вечно воюющихъ отцовъ. Сознаше собственнаго достоинства, рыцарсыя чувства, внушенныя съ
колыбели и отвага придаютъ наружности черногорца гордый и презрительный видь,
которому онъ старается не изменить даже и въ критичеш я минуты своей жизни.
Гордо подбоченясь, онъ самодовольно прогуливается въ часы досуга. Если онъ зани­
маете какую-нибудь высшую должность, онъ съ .пренебрежешемъ относится къ
почету, съ которымъ его встречаютъ.
Близорукость въ Черногорш не известна, и черногорецъ отличается необыкно­
венно острымъ зрЁтемъ. Онъ издали увидите врага и съ поразительною точностью
попадаете въ цель. Одаренный необыкновенно тонкимъ олухомъ, онъ на далекихъ
и*

212
разстояшяхъ слышите вопросы, делаемые часто на противоположной горе. Зато его
обоняше совсЬмъ плохо развито: его не поражаютъ самыя отвратительныя иен а реши.
Въ мирное время черногорецъ проводитъ день гораздо более праздно, чЬмъ его
жена. Иоработавъ надъ полемъ или надъ какимъ-нибудь другимъ заняыемъ утромъ,
онъ остальную половину дня решительно ничего не делаете, сидитъ съ трубкою у
очага, покуриваетъ, болтаетъ съ пр1ятелями или поетъ песни. Сколько бы ни было
заботъ у жены, облегчить которыя онъ могь бы въ несколько минуть, онъ ни за
что не сдвинется съ места, если только это не крайне необходимо. Дело гкены— крях­
теть и работать, съ него довольно и того, что онъ сделалъ поутру. Главное его
дело, которому онъ отдается всемъ сердцемъ,— война. Тогда онъ делается иастоящимъ львомъ, не думастъ ни о красоте своихъ движенШ, ни о своей величествен­
ной осанке, безъ страха и оглядки бросается навстречу верной смерти и падаетъ
мертвымъ или поражаетъ врага. Онъ никогда не струсить, никогда не побежитъ
назадъ, иначе его бы стали презирать родные и друзья, показывали бы на него
пальцами, какъ на труса, а это для него хуже тысячи смертей. Убить много враговъ, быть героемъ— вотъ мечта, которую онъ лелеетъ съ ранняго детства.
Къ н есч астт, черногорецъ гордится не одними воинственными подвигами: онъ
любить привлекать внимаше блескомъ своей одежды, красотой своего оруж1я и своею
величественною осанкою. Правда, черногорецъ не подчиняется изменчивости моды:
онъ носить костюмь своихъ отцовъ и дедовъ, которые, какъ и онъ, сражались за
независимость своей родины. Следуетъ также отдать справедливость и тому, что его
одежда весьма приноровлена къ его жизни: его легкая обувь говорить о человеке,
привыкшемъ скакать съ утеса на утесъ и безъ устали проходить огромныя простран­
ства; множество opyfflia въ самомъ наилучшемъ виде указываетъ на солдата, кото­
рый каждую минуту помнить о своихъ обязанностяхъ и при первомъ призыве готовь
отразить врага. Но ничемъ, кроме тщеславия, нельзя объяснить роскошь его одежды,
которая нередко вводить его въ долги и повергаетъ его семью въ нищету.
Костюмъ черногорца гораздо более живописенъ, чемъ костюмъ его жены. На
немъ на распашку одета г у н я или г у т т а : это— родъ кафтана по колено, сь узкими
рукавами и со складками на талш. Она носится широко-раскрытой, какъ для удоб­
ства ходьбы, такъ и для того, чтобы не закрывать шитье джамадана (жилетъ).
Платье это делается изъ белаго сукна съ рядомъ пуговицъ, петель, которыя, впрочемъ, ни къ чему не служатъ, и съ золотымъ шитьемъ. Изъ-подъ гуни виденъ
широкШ жилетъ, застегивающШся на груди, тоже часто украшенный золотымъ шить­
емъ, а также сшне шаровары (гачэ),— они доходятъ только до коленъ и тамъ удер­
живаются подвязкою. Одинъ поясъ обхватываете талпо поверхъ гунины,— онъ сделанъ изъ красной шерсти; другой поясъ называется колан ом ъ ,— сделанъ изъ краснаго сафьяна и состоите изъ множества ремешковъ и петелекъ, взаимно другъ друга
прикрывающихъ, съ целью защитить отъ дождя пистолеты, которые за нимъ заты­
каются. Иногда сверхъ гунины черногорецъ одеваете камзолъ безъ рукавовъ изъ
краснаго сукна, украшенный снурками, а то и позумеитомъ. На голове онъ носить
шапку съ плоскимъ дномъ изъ краснаго сукна, но она покрывается по всей своей
высоте черной шелковой лентой, — эта шапка называется к а п а . С т р у н а (родъ
плэда)—необходимейшая принадлежность одежды черногорцевъ обоего пола. Во время
nyTeniecTBia черногорцы накидываютъ ее на плечи. Струка— очень длинный, съ ба­
хромою внизу, серый плэдъ, весьма напоминавший шотландскШ, защищаете черно­
горца отъ дождя, ветра и холода, а также часто заменяете ему матрацъ, одеяло и
подушку. Поэтому сложилась такая пословица: «хорошая ли погода, дурная ли— все

213
равно, бери свою струку: ты ляжешь или на ней, или подъ ней». Сапоги и баш­
маки заменены въ Черногорш опанками, унотреблеше которыхъ сильно распростра­
нено на всемъ Балканском'!, полуостров'!.. Кроме опанокъ, на ногахъ чулки, поверхъ
которыхъ одЬты штиблеты изъ толстой матерш. Д око.т ница (такъ называются эти
штиблеты) обхватываем, плотно всю ногу до самой щиколотки и застегивается
сбоку на м'Ьдныхъ крючкахъ. Люди съ состояшемъ носять докол'Ьницу изъ тонкаго
сукна, часто зеленаго цвета и украшенную золотыми позументами.
Но самое главное украшеше черногорца— его opymie; съ нимъ онъ никогда не
разстается и начинаетъ носить его очень рано. Оно состоять изъ длиннаго, такъ
называемаго, арнаутскаго ружья, почти всегда изукрашеннаго мелкой искусной на­
сечкой изъ серебра и перламутра, двухъ пистолетовъ, изъ ятагана, который вместе съ
пистолетами носятъ за поясомъ. Кроме этого opymia, черногорецъ носить еще въ своемъ
волане маленькую палочку для заряжашя пистолетовъ;сзади, на поясе, привешаны патронницы, которыя состоять изъ двухъ ящиковъ, сд'Ьланныхъ изъ твердой кожи; тутъ же
у пояса виситъ огниво и все необходимое для смазки и чистки оруж1я. Длинная
трубка или чубукъ тоже составляетъ необходимую принадлежность черногорца. Чер­
ногорецъ сбриваетъ волоса на голов!; о м одного уха до другаго, такъ что лобъ и
темя всегда остаются обнаженными. Некоторые отращиваюм бороды, но громадное
большинство совсЬмъ безъ бороды. Носить же усы каждый черногорецъ считаем
своею священною обязанностью; дотронуться до нихъ— величайшее оскорблеше, за
которое онъ считаем непременнымъ долгомъ отомстить.
Чтобы вполне понять, какимъ образомъ жизнь создаем такихъ богатырей, не­
обходимо узнать, какъ растем и воспитывается черногорецъ. Нередко судьба при­
зы ваем его къ жизни въ ту минуту, когда турки или албанцы, подпаливъ деревню,
вступаюм въ рукопашную съ ея обитателями, убиваютъ его отца; иногда онъ рож­
дается на неприступной скал!;, и его кладум не въ мягкую постельку, а на жестшй
камень. Матери некогда за нимъ ухаживать: ей нужно защищаться отъ турокъ или
бежать, наскоро захвативъ ребенка, чтобы поспать домой на работу.
Окрестивши новорожденнаго съ необыкновеннымъ торжествомъ, при огромномъ
стеченш народа, отецъ целуется со всеми гостями и подносить имъ своего сына,
чтобы они его поцеловали. ЗатЬмь новорожденнаго относятъ въ колыбель и торже­
ственно кладум къ нему съ двухъ сторонъ оруж1е: ружье и пистолем. При этомъ
гости шумно и весело ньютъ вино и говорим разныя здравицы (тосты): «пусть
будунцй воинъ поскорее обольем свое оруж1е вражьей кровью», произносим одинъ.
«Пусть онъ остается всегда свободнымъ!» желаем другой. «Пусть будем непримиримымъ врагомъ турокъ и дерется, какъ отецъ!».
Мальчикъ начинаетъ ходить, крепнуть, всматривается въ жизнь, и въ его
душе прежде всего запечатлевается горячая любовь къ героямъ страны, жажда воениыхъ подвиговъ и славы, ненависть къ врагамъ. Его съ пеленокъ окружаюм бо­
гатыри; они съ такимъ презрешемъ говорам ему о трусахъ, нодзадориваюм его
своимъ блестящимъ оруж!емъ, глядя на которое и безъ того у каждаго ребенка раз­
гораются глазки. Первый резкШ шумъ, который различаем ребенокъ,— выстрелы,
и мать не упустим случая объяснить ему, что бьютъ враговъ. При этомъ она на­
чинаем ему разсказывать, какъ онъ вырастем большой, какъ будем много убивать
неприятелей, съ какимъ почетомъ все тогда его будутъ встречать.
Въ долие зимше вечера у огня, притаивъ дыхаше, съ трепетнымъ внимашемъ
слушаем онъ разсказы своего отца и старшихъ братьевъ о недавнихъ стычкахъ съ
нещняте.шмъ иля песни о славныхъ богатыряхъ добраго стараго времени. Правда,

какъ эти песни, такъ и все его детское воспиташе мало вл1яютъ на умъ, но зато
сильно развиваютъ любовь къ родине, ненависть къ врагу, искреннее стремлеше
скорее сделаться защитникомъ своей страны и самое страстное желаше быть неустрашимымъ вонномъ-героеыъ, которому бы все удивлялись и поклонялись. Эта
строго определенная цель въ жизни, къ которой стремится ребенокъ уже съ 7-ми,—
8-ми летъ, придаетъ p'baKiB, энергичный и интеллигентный характеръ выраженш
физшномш и въ нравственномъ отношении ставитъ черногорцевъ выше многихъ цивилизованныхъ нац!й, большинство которыхъ равнодушно ко всему, кроме своего
кармана, и всю жизнь живетъ безъ всякаго идеала.
Дети съ самаго ранняго возраста возятся съ заряженными пистолетами своихъ
отцовъ. Въ то время, когда они еще играютъ на полу, они часто слышать вне­
запный шумъ, видятъ общее смятеше: «албанцы пришли», кричать старине и хватаютъ оруяпе; все бегутъ отгонять врага, возвращаются съ трофеями, а нередко
съ убитымъ отцемъ или братомъ. Любимая игра здешнихъ ребятишекъ— война, и
ихъ отцы нарочно стравливаютъ мальчугановъ, не допуская ихъ лишь до кровавой
драки; но борьба, начатая при родителяхъ, въ ихъ отсутств1е принимаетъ серьез­
ный характеръ и иногда кончается очень печально. Быть храбрецомъ и иметь бо­
гатое оруж1е— мечта черногорскаго мальчика. Онъ рано начинаешь понимать, какое
значеше будетъ иметь для него оруж1е во всю его жизнь; онъ видитъ, какая это
святыня для его отца, какое нравственное значеше имеетъ оно для него.
Первыя попытки трудовой жизни для мальчика начинаются съ звашя чобана
(пастуха). Сначала ему даютъ стеречь телятъ, ягнятъ, потомъ коровъ, наконецъ
овецъ и барановъ. Пастушество для маленькаго черногорца настоящая военная школа;
здесь нетъ мальчика, который не былъ бы пастухомъ. НынешнШ черногорскШ князь
Николай въ раннемъ детстве тоже былъ пастухомъ. ХорошШ пастухъ даетъ родитетелямъ надежду, что со временемъ онъ будетъ хорошимъ воиномъ. Пастбища рас­
положены по границамъ съ албанцами и съ турками, и потому черногорцу прихо­
дится съ оруж1емъ въ рукахъ защищать свое стадо и за голову барана часто класть
свою собственную. Жизнь черногорскаго пастуха — безконечный рядъ приключенШ,
вечная борьба за существоваше. Пастбищъ, где удобно пасти скотъ, немного, и къ
тому же они обыкновенно составляютъ предметъ спора: черногорцы отбиваютъ ихъ
у албанцевъ и турокъ и наоборотъ. Настоящимъ чобаномъ (пастухомъ) черногорецъ
делается летъ 15— 16; но онъ уже съ 4-хъ летъ отправляется на летнее кочевье
въ горы, где и живетъ до сильныхъ холодовъ; тутъ онъ развивается физически и
нравственно. Горный воздухъ укрепляетъ его мускулы и нервы, а кругомъ приволье,
роскошная зелень, необозримыя пространства, который открываются съ высоты горъ
и изощряютъ зреш е; обильная молочная пища, отсутствие усиленной работы, кренюй
сонъ на чистомъ воздухе помогаютъ быстрому росту и укрепленно организма.
Вечеромъ, когда стада мирно пасутся, пастухи сходятся и играютъ, состязаясь
въ томъ, кто дальше прыгнетъ или броситъ камень, кто победить въ борьбе, кто
быстрее пробежитъ или скорее и легче вскарабкается на высокое дерево, кто лучше
перепрыгнетъ черезъ лошадь или друпя препятств1я. Часто можно видеть, какъ ма­
ленькие пастухи взбираются на неприступный скалы надъ з1яющими пропастями.
Иногда они садятся въ кружекъ, и старшШ пастухъ разсказываетъ имъ сказки, а
еще чаще собьтя изъ военной жизни. Они и здесь не забываютъ играть въ войну,
а то. и составляютъ хороводы или поютъ песни. Жизнь въ самомъ тесномъ общей in
съ природой даетъ возможность рано переносить холодъ, дождливую погоду и скудную
пищу, состоящую въ продолжеше дня изъ куска кукурузнаго хлеба и сыра, такъ

215
какъ ребенокъ знаетъ, что вечеромъ, когда подоютъ коровъ, онъ вдоволь наестся
молока и npiimio нроведетъ вечеръ въ забавахъ съ товарищами. Тутъ взрослыхъ
мужчинъ, кроме одного парня летъ 1 8 — 19, не бываегь: живутъ только женщины
и пастухи—дети обоего пола. Подъ руководствомъ взрослаго парня, главнаго пастуха,
мальчики уже къ 8-ми годамъ выучиваются хорошо стрелять и сознаютъ себя за­
щитниками всего зд'Ьшняго люда. Вотъ тутъ-то прежде всего вырабатываются неустра­
шимость и находчивость во всякаго рода опасностяхъ—характерныя черты черногорца.
Но у маленькихъ пастуховъ не только развиваются будущ!я военныя доблести: они
тутъ же усваиваютъ и начала гражданственности. Старший пастухъ, не имея зд'Ьсь
общества взрослыхъ, разсуждаетъ съ ними о д’Ьлахъ своей общины.
Школъ въ Черногорш пока еще недостаточно, и все обучеше черногорца въ
большинстве случаевъ ограничивается гЬмъ, что ему ноказываютъ правила, какъ
стрелять въ цель, метать камни, чистить оруяпе. Къ 14-ти годамъ его обучеше
вполне окончено: онъ пляшетъ легко и гращозно, въ борьб*, въ кулачномъ бою,
въ метанш камней— рукою и пращей, въ метанш диска ’) онъ напоминаетъ древняго грека. Онъ отлично владеетъ кистенемъ и ятаганомъ и необыкновенно искусный
стр'Ьлокъ; далеко-далеко, когда человекъ намъ кажется точкой, черногорецъ отлично
различитъ, что это пастухъ, и пастухъ турецкШ, и въ ту же минуту раздается
выстр'Ьлъ. Какъ бы ни было это далеко, рука черногорца никогда не промахнется,
и онъ съ уверенностью и съ лихорадочною радостью опытнаго охотника, подстре­
лившего дичь, бежитъ къ роковому месту, обираетъ у него все, что находить, не­
редко отрезываетъ носъ и спешить похвастать своимъ подвигомъ, вследств!е котораго однимъ поганымъ нехристемъ стало меньше на свете.
Когда такимъ образомъ четырнадцатилетий юноша прошелъ всю эту науку,
надъ нимъ совершается обрядъ посвящешя въ юнаки 12). Обрядъ этотъ совершается
чрезвычайно торжественно. Собираются все родственники и друзья дома, и юноша
долженъ публично, передъ всеми собравшимися, показать свое искусство. Это обыкно­
венно удается каждому, и отецъ публично вручаеть ему opysie, внушительно произ­
нося: «ты никогда не долженъ разставатьея съ этимъ ору;шемъ; если когда нибудь
его бросишь, не показывайся мне на глаза». И оруж!е это считается священнымъ:
его нельзя ни продать, какъ бы ни была велика крайность, ни променять на дру­
гое, ни темъ более оставить на поле сражешя. И действительно, ни одинъ черно­
горецъ не отдастъ живой своего оруяпя, никогда съ нимъ не разстапется.
Европейцу, впервые вступающему въ Черногорш, странно видеть передъ собою
людей, вооружепныхъ съ ногъ до головы даже въ мирное врамя. Где бы ни нахо­
дился черногорецъ, даже тогда, когда онъ въ столице своей страны— ЦетиньЬ, онъ
никогда не разстается съ оруж1емъ. Отправляется-ли онъ въ лавку, въ канцелярщ,
въ гости— на пр1ятельскую беседу, револьверъ всегда за поясомъ, и рука его вечно
ощупываетъ, тутъ ли онъ. Пускаясь въ пляску, онъ скачетъ и въ то же время делаетъ выстрелъ на лету изъ револьвера. Каждый семейный праздникъ, всякое тор­
жество онъ возвещаетъ выстрелами. Садясь на дороге отдохнуть, онъ безпрестанно
прицеливается, чтобы на лету убить птицу, а очень часто и безъ всякой цели,
по привычке постоянно иметь дело съ оруж1емъ. Своимъ ружьемъ и пистолетомъ онъ
не только убиваетъ зверей и итицъ, но даже и рыбу. Тамъ, где есть горныя реки,
самое обычное дело стрелять форелей, какъ у насъ зайцевъ или утокъ.
1) Дискъ — деревянный кругъ, который бросаютъ за тридцать шаговъ, стараясь попасть
въ начертанную на земл& ц$ль.
2) Юнакъ— юноша: молодецъ, человйкъ способный носить opyacie, воинъ.

216
После обряда посвящешя на юношу уже смотрятъ, какъ на взрослого чело­
века, какъ на защитника своей родины и чести своего семейства. Съ этой норы
для молодого черногорца начинается точь-въ-точь такая яге деятельность и жизнь,
какую вели его отцы, деды и прадеды.
Хотя образованному человеку и кажутся странными нравы и иривычки первобытнаго черногорца, но онъ въ то же время внушаетъ глубочайшее уважеше къ себе
своею пламенною любовью къ родине. Когда непр!ятедьская арм1я угрожаетъ опасностш стране, тогда не только воины, но старики, дети, женщины— все, какъ одинъ
человек., бросаютъ свои жилища на произволъ судьбы и бегутъ защищать родную
землю. Мнопя женщины одеваютъ мужскую одежду и дерутся не хуже мужчинъ;
старики и дети, которые совсемъ не могутъ стать въ ряды, прячутся за холмы,
пригорки и кусты и оттуда нанравляютъ на врага свое оружге, а то и просто камень.
Черногорцы живутъ въ весьма бедныхъ лачужкахъ, называемыхъ к уч ам и .
Черногория кучи каменныя, но камни этихъ жилищъ безъ всякаго цемента, коек а к набросаны другъ на друга. Жилища эти нередко о трехъ стенахъ, четвертою
же своею стороною они прислонены къ какому-нибудь утесу; оне очень низки, съ
наклонною крышею, покрытою соломою, безъ трубы и безъ печей. Когда въ избе
что-нибудь готовятъ, дымъ наполняетъ всю хату и выходитъ изъ растворенной въ
это время настежь двери. Внутренность жилища вполне гармонируетъ съ его внешнимъ видомъ: оно состоитъ изъ одной, много изъ двухъ комнатъ, безъ пола, безъ
оконныхъ рамъ, съ отвереяями вместо оконъ. Посреди кучи (избы) огн и щ е (очагъ),
а надъ нимъ вис ять цепи съ привешеннымъ котломъ; на этомъ очаге приготовляютъ
кушанье, и туть же вечеркомъ вокругъ него собирается вся семья погреться, послу­
шать разсказы деда или песню гусляра. Внутреннее убранство хаты такое же,
какъ и у всехъ сербовъ.
Войдите въ черногорскую кучу днемъ въ мирное время, и вы застанете въ ней
только стариковъ, т.-е. хозяина и хозяйку, малыхъ ребятъ, да разве такого юнака,
которому бабка залечиваетъ раны, полученные имъ въ недавнихъ походахъ. Кстати
заметимъ, что въ Черногорш чрезвычайно много цЬлебныхъ травъ, которыми здешш я женщины отлично залечиваютъ раны своихъ храбрыхъ воиновъ. Все остальные
члены семьи— каждый за своимъ деломъ, вне дома. Но вотъ солнце, единственные
часы черногорцевъ, по которымъ они распределяютъ свою жизнь, спускается къ
горизонту, приближается время обеда, и вся семья, одинъ за другимъ, входить въ
хату. Прежде всего каждый съ глубочайшимъ уважешемъ подходить къ деду и бабке,
целуетъ имъ руки, и затЁмъ все раскланиваются между собой.
Нравы здесь, даже более патр1архальные, чемъ въ Сербш, напоминаютъ вре­
мена древнихъ героевъ Грещи; родственный, семейныя отношешя имВють громадное
значеше: власть отца и матери здесь такъ же велика, какъ и въ древности. Эти
родственный отношешя до того развиты у южныхъ славянъ, что въ ихъ языке
сущеетвуютъ слова для обозначения самыхъ тончайшихъ оттенковъ самаго отдаленнаго родства. Дети одного отца — братья; дети р у х ъ братьевъ — братучеды; дети
братучедовъ— братаничи; дети братаничей— братственницы и т. д. Черногорцы считаютъ родство до сермого колена, и все эти родственники не могутъ между собою
вступать въ бракъ и составляютъ братства; члены орого братства во всемъ заодно:
и въ церкви, и въ суде, и при всякомъ собранш и договоре. Каждое братство
гордится, если въ немъ более мужчинъ, чемъ въ другомъ братстве.
Обогревшись у очага, все садятся за обедъ, состоящШ изъ маисоваго хлеба,
твердаго и тяжелаго, какъ свинецъ, изъ сырого лука, кислаго молока, картофеля;

217
изредка подаютъ к а ст р а д и н у и непременно сочиво —родъ каши изъ чечевицы. Иногда
каша эта бываетъ до того крута, что ее разрЬзываютъ ножемъ и едятъ вместо хлеба.
За столомъ черногорца бываетъ больше всего овощей, и особенно луку, такъ какъ
онъ думаетъ вовсе не о томъ, какъ бы хорошо поесть, а только чтобы сытымъ быть.
У него замечательно здоровый желудокъ, который отлично перевариваетъ все; часто
можно видеть, какъ онъ, убивая борова, вынимаетъ сало и поедаетъ его тутъ же
совершенно сырымъ. После обеда все ложатся спать. Съ наступлешемъ сумерекъ
встаютъ, и тогда начинаются часы вечериихъ собранШ, столь любимыхъ черногорцами.
Едва кончается ужинъ, какъ все садятся къ пылающему очагу; посетители съ
длинными чубуками въ рукахъ входятъ въ домъ безъ всякихъ приглашенШ. Если
входить старикъ, все встречаютъ его съ почтешемъ; женщины и дети целуютъ
ему руки, а юноши — въ грудь. Старикъ возлагаетъ на голову каждаго юноши руки
и целуетъ его въ лобъ. После поклоновъ и приветствШ все усаживаются около
очага. Веселое пламя подымается до балокъ крыши и освещаетъ блестящее оружие
воиновъ и ихъ мужественныя, красивыя лица. Вотъ тутъ то и идутъ длинные разсказы о герояхъ добраго стараго времени, поются песни. Что бы ни говорили чер­
ногорцы и сколько бы разъ они ни повторяли одинъ и тотъ же разсказъ, все у
нихъ выходить занимательно и дельно: они отъ природы одарены светлымъ умомъ и
быстрымъ соображешемъ. Отличительная черта всехъ ихъ разсказовъ— знаше исторш
своей страны. Вокругъ собравшихся молча ходятъ женщины, приготовляя кофе,
предлагая свежей воды и вина, налитаго въ огромный кубокъ, который обхортъ
теперь всю компашю. Нужно, однако, заметить, что сильной привязанности къ горячительнымъ напиткамъ нетъ у черногорца. Умеренный во всемъ, онъ пьетъ умеренно
свою ракш только для того, чтобы подкрепить себя после горячей стычки, после
утомительнаго перехода черезъ свои горы или чтобы поразвлечься въ компаши. Но
зато у черногорца другая страсть—къ табаку. Безъ него онъ не можетъ обойтись
и не выпускаетъ изъ рукъ своего чубука.
Угостившись виномъ, кто-нибудь изъ присутствующихъ снимаетъ со стены
гусли и затягиваетъ песню подъ аккомпанементъ этого первобытнаго инструмента.
Песеиъ въ Черногорш много; кроме своихъ местныхъ, они поютъ те же песни, что
и все сербы.
Чрезвычайно оригинальны, дики и воинственны ихъ танцы: есть фигуры, кото­
рый преимущественно состоять въ подпрыгиванш и въ высокихъ скачкахъ; при этомъ
они поднимаютъ руки надъ головою, нриходятъ все въ болышй азартъ, дико вскрикиваютт, подскакиваютъ на несколько футовъ отъ земли; въ ту же минуту мужчины
выхватываютъ пистолетъ изъ-за пояса и стреляютъ. Въ другой фигуре танцукнще
вытягиваютъ одну руку впередъ, другую поднимаютъ сзади, сжимаютъ кулаки и
наклоняютъ несколько голову. Такъ бегутъ они одинъ за однимъ и, кажется, какъ
будто угрожаютъ другъ другу. Пр1ятно смотреть на женщинъ, когда оне танцуютъ:
оне отскакиваютъ отъ земли ловко и гращозно, точно мячики, и при этомъ вскрикиваютъ. Когда прекращается танецъ, мужчина целуется съ мужчиной, а женщина
съ женщиной. Очень часто, однако, мужчины танцуютъ и съ женщинами; тогда фи­
гуры и мимика несколько изменяются. Танцоръ то простираетъ надъ танцоркой
свои руки, какъ будто беретъ ее подъ свое покровительство, то легко и быстро
кружится кругомъ нея, точно хищникъ, который съ высоты облаковъ собирается
броситься на беззащитную горлицу и вонзить въ нее свои когти. Относительно танцевъ въ народе существуетъ поэтическое предаше. Черногорцы знаютъ и танцуютъ
«коло»— свой нащональный сербсмй танецъ, но имъ непременно захотелось выду-

218
мать свой собственный, черногорсшй танецъ. « Нётъ», сказали они, «не возьмемъ
ничего у другихъ; дёти горъ, живунце въ сосёдствё съ облаками, мы возьмемъ та­
нецъ орла». И съ эгихъ поръ, говоритъ предап!е, черногорцы въ своемъ танцЁ
начали подражать движешямъ царя пернатыхъ, когда онъ нападаетъ на свою жертву.
Звуки инструмента никогда не аккомпанируютъ нащональному черногорскому танцу,
а грустная, монотонная нёсня замЁняетъ ему оркестръ.
Трудно себЁ представить, до чего суевЁрны черногорцы. Эти герои, которые
такъ смёло смотрятъ въ глаза самой смерти, которыхъ весь свётъ считаетъ такими
неустрашимыми, дрожать, какъ д'Ьти, пробираясь ночью черезъ кладбище. Но такъ
какъ ихъ cyeBipia тё же, что у сербовъ (см. предыдущую статью о Сербш), то
мы и не будемъ здёсь вторично о нихъ распространяться.
Черногорцы— православнаго исповЁдашя и совершенно независимы въ духовномъ отношеши: они не повинуются ни nai'piapxy константинопольскому, ни рус­
скому синоду, даже съ сербскою церковью связаны только чувствами симпатш. Чер­
ногорцы очень набожны: часто ходятъ въ церковь и наблюдаютъ воскресные дни и
посты. Съ величайшимъ благоговЁшемъ относятся они къ своей религш и святымъ, и иностранца или магометанина, который осмелится произнести какую-нибудь
насмешку надъ ихъ релииею, ждетъ пуля или ударъ ятаганомъ. Наиболее почитае­
мые святые тё, которые были уроженцами Черногорш, какъ, напр., св. Петръ ЦетинскШ, св. ВасилШ ОетрожскШ: черногорецъ не примется ни за какое дёло, не
сказавъ предварительно: «помоги Боже и св. Петре!».
У черногорцевъ много церквей, но архитектура ихъ чрезвычайно первобытна:
внутренняя отдЁлка б’Ёдна до крайности, книгъ и церковной утвари чрезвычайно
мало, кромЁ тёхъ церквей, которыя получили пожертвован!я изъ Россш. Черногорцы
любятъ жертвовать на свои церкви, но эти пожертвовашя, вслЁдств1е бЁдности на­
рода, такъ скудиы, что ихъ церкви поражаютъ своимъ нищенскимъ видомъ. ВслёдCTBie бЁдности народа и доходъ священниковъ и монаховъ очень незначителенъ.
Хотя въ Черногорш живутъ почти исключительно православные, но можно
смёло сказать, что здёсь господствуетъ полная вЁротерпимость. Нёсколько магометанъ и католиковъ, которымъ по разнымъ обстоятельствамъ пришлось здёсь жить,
не возбуждаютъ противъ себя никакого гонешя и преслЁдовашя за свою религш.
Вёчныя войны, распри, междуусобицы, наконецъ, весьма скудныя матер1альныя
средства не давали возможности черногорцамъ думать о своемъ просвЁщенш. Народ­
ное образоваше можетъ развиваться только въ той странЁ, гдё народъ пользуется
хотя нЁкоторымъ благосостояшемъ. Наконецъ, для успЁшнаго распространен!я образован1я страна непремЁнно должна быть обезпечена отъ непр1ятельскихъ вторженШ.
Въ тёхъ земляхъ, гдё народъ вынужденъ не выпускать оруж1я изъ своихъ рукъ,
гдё долгое время онъ не былъ огражденъ отъ своихъ враговъ, какъ это мы видёли
въ Черногорш, тамъ на первомъ планЁ стоять интересы военные, а не научные.
Распространенно просвЁщешя вредило и то обстоятельство, что ихъ священники были
и до сихъ поръ остаются очень неразвитыми и необразованными. До 1894 г. иностранцу
трудно было отличить священника отъ простолюдина: черногорсте священники до названнаго года носили обыкновенную одежду, брили бороду, подстригали волосы на головё,
стрЁляли, носили оруж1е, съ которымъ не разставались даже и тогда, когда шли
служить; только входя въ храмъ, они снимали его, а, окончивши службу, опять
тотчасъ одЁвали. НерЁдко священники входили даже въ алтарь съ оруж^емъ, чтобы
и тутъ на случай мести имёть возможность защитить себя. Такимъ образомъ свя­
щенника только и можно было отличить отъ остального народа тогда, когда онъ слу-

219
жилъ; иначе онъ, какъ и остальные, пахалъ землю, торговалъ, ходилъ на базаръ,
участвовалъ въ бояхъ. Лишь очень недавно, а именно въ 1894 г., правительство
издало указъ, въ силу котораго вс'Ьмъ священникамъ запрещается носить оружие, а
въ городахъ они обязываются, вместо прежней народной одежды, облечься въ евященничесшя рясы, какъ это принято въ другихъ православныхъ государствахъ.
Имея въ виду, какъ тяжела такая перемена черногорскому духовенству, всегда слу­
жившему въ рядахъ войска, въ этомъ указе для смягчешя такого требовашя при­
бавлено, что «миръ, въ которомъ живетъ теперь Черногор1Я, устраняетъ прежнюю
необходимость каждому носить оруж!е, а буде встретится въ этомъ надобность, то
самъ князь не преминетъ снова вооружить священство своей богохранимой державы».
Своего священника черногорцы называютъ попе, но въ этомъ прозвище нетъ
и тени презрешя, такъ какъ духовенство въ Черногорш всегда пользовалось большимъ почетомъ; даже правителемъ государства въ прежнее время былъ владыка,
который соединялъ въ своемъ лице и светскую, и духовную власть. Теперь свет­
ская власть совершенно отделена отъ духовной.
Только 20 — 25 летъ тому назадъ началось серьезное школьное движете, и
число нарорыхъ школъ увеличивается теперь съ каждымъ годомъ. Обучеше безплатное; ученики и ученицы получаютъ все необходимое для учешя. Въ настоящее время
въ Черногорш нетъ уже ни одного значительнаго села, которое бы не имело своей
школы. Черногоршя дети необыкновенно способны, усваиваютъ знашя съ замеча­
тельною легкостью и въ высшей степени любознательны. Въ настоящее время
весьма заметно стремление въ народе не только усвоить грамоту, но получить сред­
нее и даже высшее образован!е, въ которомъ большинство видитъ средство занять
впослЬдствш какое-нибудь оффищальное положение. Яо такъ какъ Черногор1я имеетъ
для этого лишь одну неполную гимназш и богословскую— учительскую семинарш,
то большинство остается только при этомъ желанш и лишь немнопе счастливцы
уезжаютъ за границу, куда отправляетъ ихъ само правительство. Для женскаго образовашя существуетъ женсшй институтъ въ Цетинье; онъ находится подъ покровительствомъ нашей Государыни и подъ надзоромъ княгини Милены, жены нынешняго
черногорскаго князя Николая.
Теперь уже не допускается телесное наказаше въ школахъ, а провинившихся
въ бодыпихъ проступкахъ увольняютъ навсегда изъ училища. Но воспитанники,
воспитанницы и юноши держать себя съ достоинствомъ, свойственнымъ этой гордой
нащи, и выказываютъ такое изумительное рвете къ учешю, что ихъ не только не
приходится исключать изъ училища, но даже делать имъ кате бы то ни было упреки.
Черногорцы удивительно честный народы нередко въ продолжеше целаго года
во всей стране.не происходить ни малейшаго воровства. Окна и двери во всехъ
домахъ открыты целый день, а иногда и ночью. Все единодушно разсказываютъ заме­
чательные примеры ихъ честности. Вследств1е этого вы не встретите даже въ
Цетинье, столице страны, дома, который бы запирался на тяжелые запоры, какъ
это делается у насъ. Воровство считается въ Черногорш самымъ позорнымъ преступлешемъ, и въ уголовныхъ законахъ, обнародованныхъ въ 1855 г. при князе
Даншле, мы находимъ относительно него т а т я постановлетя: вора, пойманнаго на
месте преступлетя, наказываютъ ударами палокъ; похитивппй оруж!е получаетъ
100 палокъ, конокрадъ— 50 палокъ, такое же число ударовъ— похитившie жеребенка,
теленка или быка; за самую незначительную кражу въ доме воръ получаетъ 20 уда­
ровъ. Если черногорецъ убьетъ вора на месте преступлетя, то получить вознаграждеше; но всякШ долженъ опасаться убить невиннаго, такъ какъ въ этомъ случае

онъ будетъ отвечать передъ судомъ, какъ настоящШ убШца. За кражу государственнаго вров1анта и государственной казны полагается смертная казнь. Жена, обокрав­
шая своего мужа, въ первый разъ наказывается тюремнымъ заключешемъ, а во
второй разъ подвергается телесному наказанш. Ером* того, за кражу мужъ можетъ
развестись съ женою, если онъ того пожелаетъ; женщина, разведенная съ мужемъ
за воровство, не им*етъ права выйти замужъ во второй разъ. Этотъ драконовъ
законъ совершенно избавилъ страну отъ воровъ. Теперешней князь Николай отм*нидъ смертную казнь, и она присуждается только въ одномъ случай: за убШство,
совершенное преднамйренно.
Въ исправительной тюрьм* въ Цетинь* относятся къ заключеннымъ гораздо
мягче, ч*мъ въ другихъ европейскихъ странахъ: днемъ ихъ заставляютъ исполнять
какую-нибудь работу, къ которой они привыкли, а вечеромъ ихъ ожидаетъ такая
же пища и постель, какую они им*ютъ дома. Хотя теперь при тюрьм* и существуетъ сторожъ (прежде его даже и совсймъ не было), но онъ нрисматриваетъ за
порядкомъ, а вовсе не за заключенными: онъ отлично знаетъ, что преступникъ никуда
не убйжитъ. Д*ло въ томъ, что зд'Ьсь у заключеннаго въ тюрьму отбираютъ opymie,
а черногоредъ ни за что нигд* не покажется безъ своего пистолета и ятагана,
такъ какъ, по м*стнымъ понят!ямъ, это значило-бы обезчестить себя. Если заклю­
ченный убйжитъ въ горы, его тотчасъ узнаютъ, и каждый будетъ считать своею
обязанностью отправить его назадъ; если же ему удастся б*жать за границу, то
его никто не преслйдуетъ, такъ какъ онъ такимъ образомъ избавляетъ страну отъ
своей личности.

Д Е Т Ж Н Ь Е.
ВнЪшшй видъ города.—Княжеск1й дворецъ.—НынЪшншчерногорскш князь Николай.—
Образъ правлешя.—Сенатъ.—Тяжбы.—Реформы послЪдняго времени.

Столица Черногории, Цетинье, расположена въ Цетинской долин!;, окруженной
со вс*хъ сторонъ горами и скалами (она им*етъ около 13 верстъ длины и около
6 — 7 ширины). Цетинье не только не напоминаетъ ни одну въ Mip* столицу, но
мало походить даже и на большой городъ. Это скор*е огромное село, здашя котораго
отстроены, впрочемъ, uo-европейски. Жителей въ столиц* 2400 человйкъ. МЪстоположеше Цетиньи въ углу долины очень не выгодно, такъ какъ сд*сь много наби­
рается воды, во время таяшя сн*га, лежащего въ продолжеше трехъ зимнихъ
мйсяцевъ. Тогда жильцамъ иижнихъ этажей приходится очень плохо. Впрочемъ,
и въ зимнее время здйшнимъ жителямъ бываетъ не лучше: жилища сплошь
заваливаетъ снйгомъ, а по дорог* всюду таше сугробы, что къ сос*ду пробраться
трудно. Ерыши домовъ проваливаются отъ сн*га, а то ихъ срываетъ буря, которая
такъ часто внезапно подымается въ это время.
Въ Цетинь* 7 — 8 улицъ, и та изъ нихъ, что пошире, ведетъ ко дворцу князя
Николая, нын*шняго черногорскаго правителя. КняжескШ дворецъ расноложенъ неда­
леко отъ монастыря,— это чрезвычайно большое здаше, отд*ланное внутри сь евро­
пейскою роскошью. Площадь передъ дворцомъ обстроена рядомъ неболыпихъ домовъ,
врииарежащихъ сановникамъ. Прежде черногорше правители жили въ монастыр*; но за посл*ди!я 20 — 25 л. вн*шнШ видъ города совершепно изм*нился. Теперь везд* разбиты сады, и въ этой мишатюрной черногорской столиц*
много болыпихъ здан1й: княжеск1й дворецъ, дворецъ насл*дника, казарма, театръ,

221
женскШ института, да и дома жителей, правда, очень небольшие, но опрятные,
придаютъ городу совершенно европейскШ характеръ, и только нащональный костншъ
жителей напоминаетъ вамъ, что вы находитесь въ стране, дорожащей своими племен­
ными особенностями.
Нын'ЬшнШ князь Николай— природный черногорецъ. Въ детстве онъ велъ жизнь,
какъ все черпогорсмя дети: босой и въ одной рубах^ онъ лазилъ по скаламъ и
пасъ козъ, но когда онъ сталъ юношею, жизнь его совершенно изменилась. Его
дядя, Данила, вступивъ въ управлеше Черногоргей, отправилъ своего племянника,
учиться въ Парижъ. Тамъ князь Николай познакомился съ европейскою образован­
ностью и, сделавшись после смерти дяди черногорскимъ правителемъ, придалъ
внешшй лоскъ своему двору. Его понимаше европейскаго образовашя принесло
много пользы его стране: онъ сталъ энергично распространять образоваше среди
своего народа и жестоко преследует!, стародавше обычаи, приносивппе страшный
вредъ: мы говоримъ о поединкахъ и кровомщенш, которые при немъ быстро
стали исчезать.
По своему государственному устройству Hepnoropia до 1879 г. весьма прибли­
жалась къ патр!архальному строю. До означеннаго времени у черногорцевъ былъ сенатъ, который являлся и княжескимъ совйтомъ, и высшею административною властью,
и въ то же время судомъ. Сенаторы назначались самимъ княземъ; при этомъ онъ
более всего обращалъ впимаше на ихъ военный заслуги. Что же касается политическихъ вопросовъ, то сенату объявлялось только реш ете ихъ. Хотя князь не обязанъ
былъ давать отчета въ делахъ внешней политики, но обыкновенно онъ советовался
съ сенаторами о всехъ государственныхъ делахъ.
Жалованье сенаторы получали самое ничтожное: президента получалъ въ годъ
около 800 р. на наши деньги, вице-президента—до 750 р ., каждый изъ сенаторовъ
по 375 р. Большинство этихъ сенаторовъ и ихъ семейства жили съ первобытной
простотой. Президента жиль въ доме о трехъ окнахъ; меблировка дома у него была
более чемъ скромная, жены и дочери его работали на кухне.
Когда случалось какое-нибудь дело, князь тотчасъ звалъ своихъ сенаторовъ;
они немедленно собирались и, если погода стояла хорошая, то, поджавъ ноги потурецки, садились на траве подъ старою липою; если же погода этого не позволяла,
то собирались въ княжескомъ дворце. Сидя такимъ образомъ подъ деревомъ, сенаторы
слушали дела; они подавали голоса, не выпуская изо рта своей трубки. Когда присутствовалъ самъ князь, онъ садился выше всехъ, подъ самой липой, и одета былъ
въ нащональномъ костюме. Судебныя дела велись устно и решались тута же на
месте: редко какое-нибудь дело откладывалось до следующего собрашя. Тяжуящеся
или просяяще были на-лицо. Они подходили къ сенаторамъ и излагали свою просьбу
или жалобу. После этого князь спрашивалъ мнешя сенаторовъ и согласно съ этимъ
постановлялъ свое реш ете; затемъ предоставдялъ его на утверждеше собрашя.
Сенаторы отлично знали взгляды князя на все вопросы, подымаемые въ собраши
сената,—понятно, что они никогда не подавали мнешя, которое могло бы быть хоть
сколько-нибудь непр1ятно князю: этимъ они могли подвергнуть себя опале и
лишиться своего места, а вместе съ тбмъ и своего маленькаго жалованья. Но,
конечно, большинство делъ нисколько не затрогивало иптересовъ и убежденШ князя,
и тогда они решались вполне безпристрастно.
После войны 1877 г. 4epHoropia усердно принялась за внутренняя реформы;
теперь судебное ведомство отделено ота администрацщ и учреждены: 1) Государ­
ственный Совета, 2) Министерство, 3) ВеликШ судъ. Въ составъ Государственнаго

ч

222

Совета входятъ министры и друпя лица, по назначение князя. ВеликШ Судъ судитъ
преступлешя, изъятия изъ вЗДЬшя окружныхъ судовъ, и вигЬсгЬ съ гЬмъ представляетъ
собою апеллящонную судебную инстанцию для жалобъ на окружные суды.
Несмотря на некоторый этикетъ, введенный нынЬшнимъ княземъ, до сихъ поръ
въ отношеншхъ между народомъ и правителемъ сохранилась неносредственная про­
стота. Каждый можетъ придти къ нему, поговорить съ нимъ о своемъ дйл'Ь, просить
его совета. И онъ чрезвычайно терпеливо выслушиваетъ каждаго и даетъ советы.
Вечеромъ онъ, какъ и вей черногорцы, съ своими воинами и близкими сидитъ у
очага, гдй огонь весело трещитъ, и ведетъ съ ними бесйду запросто: съ одними
толкуетъ о городскихъ новостяхъ, другихъ спрашиваетъ о томъ, что делается въ отдаленныхъ мйстностяхъ. Изъ этихъ разговоровъ онъ узнаетъ все, что касается интересовъ страны: о неурожаяхъ въ той или другой местности, о доходахъ и даже о
дйлахъ, касающихся частныхъ лицъ. Самъ князь сообщаетъ окружающимъ главныя
собыия европейской политики, стараясь при этомъ объяснить своимъ слушателямъ,
большею частью лишеннымъ научнаго образовашя, ихъ значеше и смыслъ. Если
въ собранш случится старый воинъ, онъ разсказываетъ, по просьб^ князя, про
какую-нибудь битву, въ которой принималъ у ч а ш е . Эта вечерняя беседа во дворцй
князя, какъ и въ хижинй простого черногорца, не обхортся безъ пйвца, который
подъ звуки гуслей воснЬваетъ народныхъ героевъ.

РУМЫНЫ.
к

ПРОШЛОЕ I НАСТОЯЩЕЕ.
Прошлая судьба румынъ.—Значение боярства.—Покровительство Порты.—Грабежи
пашей.-Назпачеше Портою господарей изъ туземныхъ бояръ.—Замена ихъ фанарштами.—Посл^дств1е ихъ господства въ страна.—Освобождение.—Свобода печати.

На пространстве между течешемъ Тиссы и Днестра, до Карпатскихъ горъ на
севере и Дуная на юге, живетъ совершенно особый народъ, который называютъ ру­
мынами, но собственно землею румынъ можно считать только соединенный княже­
ства Молдавш и Валахш. Все пространство земли отъ Тиссы до Днестра въ давно
прошедпия времена носило назваше Дакш и было одною изъ провинцШ римской
нм перш. Въ продолжеше иесколькихъ вековъ римская Дашя не знала покоя и по­
стоянно подвергалась наплыву то аз1атскихъ полчищъ, то различныхъ славянскихъ
племенъ. Эти народы попеременно изгоняли другъ друга, господствовали въ стране,
страшно опустошали ее и после себя оставляли следы не только въ языке, но въ
нравахъ, обычаяхъ, даже въ самомъ типе лица этого романизированнаго дакскаго
населешя. Отъ постоянныхъ набеговъ и жестокихъ преследовашй румыны бежали
въ горы, а оставшееся были покорены сначала готами, потомъ гуннами, затемъ
славянами; сильно нападали на страну также и венгры. Наконецъ, въ XIII веке
румыны, отчасти перемешанные со славянами, бросили колонш, основанный ими въ
горахъ, и подъ предводительствомъ двухъ своихъ военачальниковъ возвратились въ
страну. Одинъ изъ нихъ занялъ Валахю, другой Молдавш. Съ этихъ поръ и на­
чинается HCTopia этихъ княжествъ, родныхъ по языку, богослуженш, учреждешямъ
и по прошлой судьбе народа, ихъ населяющаго.
Обе страны, вследств!е постоянныхъ опустошешй, представляли громадные
пустыри и безплодныя равнины. Жители вели первобытную жизнь; все были равны
между собою; высшихъ начальниковъ надъ страною выбирали безразлично изъ людей
всехъ классовъ— изъ бояръ, духовенства и крестьянъ. Боярнномъ назывался у нихъ
тогда каждый ведущШ войну, военный; позже титулъ этотъ означалъ чинъ, npio6peтенный на службе, и исключительно принадлежалъ военному, удостоившемуся повышешя; сынъ же боярина, не выслужившш награды на войне, не быдъ боярнномъ.
Отлич1е было доступно всемъ, и каждый могъ до него дослужиться. Мужикъ доходилъ иногда до высшихъ степеней, а сыновья знаменитыхъ бояръ становились въ
ряды простыхъ воиновъ.

224

Съ XIY века начинается вторжеше турокъ; румыны не выдержали напора
сильнаго врага, и сначала Валах1я (въ 1392 г.) признала ихъ покровительство, а
загЬмъ, нисколько позже, и Молдав1я. Но эти княжества, можетъ быть вследств1е
того, что они сами признали покровительство турокъ, сохраняли въ начала MHoria
льготы. Султанъ обязался за себя и за своихъ преемниковъ защищать ихъ противъ враговъ, но зато удерживалъ за собою верховное право надъ страною, вое­
воды которой обязались платить Порте ежегодную подать. Турки обещали не вме­
шиваться во внутреннее управдеше княжествъ, и ни одинъ турокъ не долженъ
былъ безъ важныхъ причинъ проживать въ стране. Но это сносное положеше и
мирное отношеше къ Турцш длились недолго. Постоянныя войны соседей нарушали
cnoKOficTBie румынъ, и непр1ятельск1я войска, передвигаясь чрезъ обширныя рав­
нины ихъ страны, жестоко ее грабили. Турщя, получая аккуратно дань изъ кня­
жествъ, совсемъ забыла о нихъ. Турещае паши, уверенные въ безнаказанности,
нападали на села, уводили скотъ, а жителей обращали въ рабство. Тяжкая жизнь
настала для жителей Молдавш и Валахш: большая часть населешя была разорена
и дошла до нищеты. Наконецъ, Порта открыто нарушила свои услов 1я. Вопреки
статье, запрещающей магометанину постоянное пребываше въ княжествахъ, въ нихъ
стали возводить турецшя крепости, что сильно облегчило войскамъ султана возмож­
ность постоянно нападать на румынсшй народъ и еще более разорять страну. Къ
доверш ент этихъ несчастШ въ ней разгорается и раздоръ религюзный: князья и
бояре подвергаются вл!яшю 1езуитовъ, народъ отстаиваетъ свое православное богослужеше и не хочетъ признать папскую власть.
Къ довершенш всехъ несчастШ Молдав1я и Валах1я ставовятся врагами между
собою и обезсиливаютъ другъ друга въ междуусобной войне. Порта пользуется этой
неурядицей, увеличиваетъ платимую ей княжествами дань и посвоему распоря­
жается ихъ судьбою. Ея самоуправство доходить до того, что она открыто уничтожаетъ право народа, обезпеченное договорами, на самостоятельное избраше госпо­
дарей и назначаегь ихъ сама, по своему произволу. Тогда въ стране появляется
масса честолюбцевъ, которые, не разбирая средствъ, другъ передъ другомъ стара­
ются сделаться господарями. Самыми безчестными средствами они наживаютъ капи­
таль, безпрестанно отсылаютъ ценные дары въ Константинополь, другъ передъ дру­
гомъ задариваютъ султанскихъ чиновниковъ и всехъ, кто можетъ иметь вл1яше на
выборъ господаря. Достигнувъ желаемаго, такой господарь старался не только вернуть все, что онъ истратилъ на подарки, но обогатиться какъ можно скорее, темъ
более, что тысячи глазъ уже смотрятъ на него съ завистью, метятъ на его место,
и въ свою очередь подарками, прислуживаньемъ и лестью могли не сегодня— завтра
сменить его. Бедность народа, въ это время возросла до ужасающихъ размеровъ:
крестьяне превратились въ совершенныхъ нищихъ; земли были окончательно раз­
граблены и истощены. Между боярами является страшная деморализащя, и въ на­
роде уныше скоро сменяется полнейшимъ равнодупиемъ къ своей несчастной судьбе.
Въ 1594 г. былъ обнародованъ законъ, который закрепощалъ за боярами всехъ
земледельцевъ, находящихся на ихъ земляхъ, и съ этихъ поръ имъ запрещено было
переходить съ орой земли на другую. По этому закону укреплены были за боя­
рами и те земледельцы, которые въ тяжкую годину испытанШ жили для своей
на земляхъ, прилегающихъ къ владешямъ сильныхъ бояръ, и отъ
времени до времени прибегали къ ихъ покровительству, но отнюдь никогда не отда­
вали себя въ полную ихъ зависимость. За боярами закрепощены были и те не­
счастные, которые ничего не могли добыть со своихъ опустошенныхъ полей, между
0

225
т'Ьгь должны были прокармливать свои семьи и уплачивать громадные налоги; по­
этому они обрабатывали по найму земли бояръ, но все надеялись когда-нибудь воз­
вратиться и къ своему заброшенному полю. Теперь и они были прикреплены къ
тЬмъ землямъ, где застало ихъ законоположеше. Такимъ образомъ у румынъ со­
здается крепостное право. Возсташя, смуты, междуусобная война со всеми ея ужа­
сами наполняютъ XYII столетие, а Порта все более пользуется внутренними раздо­
рами, все более увеличиваете свои притязашя.
Господари, недовольные непрочностью своего положешя, такъ сказать, шаткостью
своего велшпя, покупаемаго иизкопоклонствомъ и дорогою ценою въ Константинополе,
решились искать защиты у русскаго царя Петра Великаго, обещавшего имъ при­
знать независимость княжествъ, если они ему помогутъ въ войне съ Турщею. Хотя
Порта до сихъ поръ постоянно нарушала свои договоры съ княжествами и уничто­
жила право избратя народомъ своихъ господарей, но, назначая господарей изъ туземныхъ бояръ, она все же хотя несколько уважала древше обычаи страны. Измена
же последнихъ господарей и сношешя ихъ съ русскимъ царемъ возбудили въ Порте
страшное негодоваше противъ княжествъ, и въ отмщеше за это она поразила не­
счастную, совсемъ истерзанную страну еще новымъ бедств1емъ: она стала назначать
въ княжество господарей уже не изъ туземныхъ бояръ, а изъ грековъ-фанарштовъ.
О фанарютахъ, ихъ характере, объ ихъ значенш въ различныхъ земляхъ Балканскаго полуострова, объ ихъ хитрости и корыстолюбш мы достаточно сообщали нашимъ читателямъ. Какъ въ Болгарии, Боснш, Сербш, такъ и здесь фанаршты гра­
били последнее достояше народа и развращали его. Въ княжествахъ имъ особенно
легко было безчинствовать, такъ какъ они стояли во главе правлешя. Лишь только
делались они господарями, какъ тотчасъ окружали себя свитою изъ всякаго сброда,
раздавали ей выспня придворныя места и правительственныя должности и начинали
жестоко преследовать туземныхъ бояръ и обирать народъ. Тогда въ княжествахъ начинаютъ редеть ряды древнихъ потомственныхъ родовъ: одни бегуте отъ угнетешя
за границу, друпе уезжатотъ въ отдаленныя свои поместья; остаются только те,
которые легко могутъ превратиться въ льстецовъ новыхъ временщиковъ. Наступило
время повсеместныхъ страшныхъ гонешй: съ целью уничтожить всяме проблески
народной самобытности и развиття, при которомъ еще возможны были возмущетя народа
противъ своихъ притеснителей, всюду въ Румынш начали закрывать школы, распу­
скать народныя ополчешя и заменять ихъ наемниками изъ албанцевъ и турокъ; румынсшй языкъ выводите насильно изъ употреблешя, и скоро даже назваше румына
становится презреннымъ прозвищемъ.
Каждый бояринъ, смотря по классу и чину, сверхъ жалованья получалъ въ
свое полное владеше известное число душъ крестьянъ: простой бояринъ—до 10 человекъ, а знатный—множество. Всякая общественная должность давала право на получеше крестьянъ: при умиожен1и приверженцевъ фапартотовъ возросло и число
должностей; соразмерно съ этимъ должно было увеличиваться и число раздаваемыхъ
такимъ образомъ крестьянъ. Въ то же время налоги до того были увеличены, что
большая часть жителей, не будучи въ состоянш ихъ уплачивать, бежала иди пре­
давалась разбою. Довольно сказать, что число людей, способныхъ къ платежу по­
датей, за несколько лета уменьшилось более, чемъ на половину. Не одни господари
съ приверженцами своими грабили несчастный княжества: Порта сильно помогала
имъ въ этомъ и наносила стране ударъ за ударомъ. Она заставила жителей прода­
вать все свои сельш я произведешя назначеннымъ отъ турецкаго правительства греческимъ купцамъ. Эти купцы скупали у жителей й у владельцевъ сельсшя произве15

226
дешя по такс*, присылаемой изъ Константинополя, и эти же самыя произведешя
продавали румынамъ въ городахъ въ три-дорога; словомъ, везд* царствовало полное
самоуправство и произволъ. Въ 1774 г. судьба несчастныхъ княжествъ нисколько
улучшилась: румыны возстали, наконецъ, и низвергли ненавистное иго фанарютовъ.
Однако, порядокъ въ страна не могъ быть возстановленъ почти вплоть до 60-хъ годовъ нын'Ьшняго стол*йя, когда Молдав1я и Baaaxia окончательно соединились въ
одно государство подъ властью одного князя и стали называться Молдовлах1ей или
Румышей. До этого же времени княжества то оживали, то опять подпадали подъ иго
турокъ и фанарютовъ, то были раздираемы внутренними раздорами и неурядицами.
Даже поел* 1861 года, т.-е. поел* соединешя Молдовлахш подъ управлешемъ князя
Кузы, и поел* 1866 года, т.-е. поел* избрашя нын*шняго князя Карла 1-го (изъ
нрусскаго дома Гогенцоллерновъ), открыто въ страна во вс*хъ отрасляхъ правлешя
множество злоупотребленШ. Судьи решали процессы въ пользу того, отъ кого полу­
чали взятки, начальникъ полицш продавалъ безопасность жителей разбойникамъ и
мошенникамъ, начальникъ apMia и военный министръ прюбр*ли славу громадными
кражами государственной казны; деньги, вв'Ьренныя чиновникамъ и назначенный для
нуждъ населешя, были растрачены на ихъ личныя прихоти. Когда поел* отречешя
киязя Кузы открыли бухарестскую тюрьму, тамъ нашли бол*е сотни лицъ, которыхъ никто никогда не судилъ, которыя произвольно были заключены властями и то­
мились годы безъ всякой вины, часто по одному подозр*шю, еще чаще потому, что
они не нравились властямъ, между т*мъ какъ въ той же самой тюрьм* не было
налицо злМшихъ мошенниковъ и разбойниковъ, которые въ ней числились. На­
чальникъ полицш часто выпускалъ изъ тюрьмы и самыхъ тяжкихъ нреступниковъ,
если получалъ за это хорошШ выкупъ.
Въ 1866 году была введена конститущя, и главное управлеше страною сосре­
доточено въ рукахъ сената и палаты депутатовъ. Члены въ палату депутатовъ съ
этихъ поръ выбираются вс*мъ народомъ или, лучше сказать, вс*ми грамотными изъ
среды его. Поел* этого въ стран* стала быстро развиваться общественная жизнь.
Въ коротмй промежутокъ времени народнымъ собрашемъ сделано много важныхъ перемЬнъ; напомнимъ хотя главныя изъ нихъ: освободили кр*постныхъ цыганъ (лич­
ную свободу румынск1е крестьяне получили уже ран*е, а именно въ 1856 г., надЬлены же они были землею въ 1 8 6 4 ), уничтожили смертную казнь, отобрали земли
у монастырей, начали устраивать народныя школы, дозволили частнымъ лицамъ безпрепятственно распространять просвищете, дали полную свободу печати.
Но все-таки Румышя платила Турщи дань и была вассальнымъ турецкимъ княжествомъ. Только по берлинскому трактату, въ 1878 г., она сделалась кпяжествомъ,
вполн* везависимымъ отъ Турцш; въ 1881 г. румынскШ князь былъ торжественно
коронованъ, какъ первый румынскШ король, и съ этихъ поръ Румышя сделалась
королевствомъ. Но большая часть этихъ реформъ, даже величайшая изъ нихъ— освобождеше крестьянъ съ землею, не улучшили, какъ мы увидимъ ниже, экономитескаго положешя народа. Къ тому же въ стран* этой такъ долго господствовали страшныя неурядицы, она такъ долго служила гнЬздомъ самаго возмутительнаго лихоим­
ства, что мнопя реформы остаются и теперь лишь на бумаг*, не внося въ жизнь
ничего обновляющаго,— такова, напр., избирательная реформа. Хотя по закону члены
въ палату депутатовъ должны быть выбираемы народомъ, но на самомъ д*л* онъ не
кожетъ свободно выбрать туда челов*ка, который бы, по его ноняйямъ, могъ въ
этомъ важномъ представительномъ учрежденш отстаивать его интересы, а долженъ
выбирать въ депутаты того, на кого ему укажутъ министры. Министры приб*гаютъ

227
при выборахъ къ самому возмутительному, грубому насилш надъ выборщиками, тре­
буя отъ нихъ, чтобы они выбирали въ депутаты не тЬхъ, кого они желаютъ, а
тйхъ, кого желаетъ правительство. Передъ выборами агенты министровъ входятъ въ
дома выборщиковъ и, нисколько не стесняясь, прямо заявляютъ, что, въ случай по­
дачи голоса за такого-то и такого-то, то-есть за нежелательнаго министерству кан­
дидата, выборщикамъ грозить увольнеше отъ службы, преслйдовашя, иногда лишеше
всйхъ средствъ къ существовали). Мало того, сторонники министровъ нередко организуютъ во время выборовъ шайки палочниковъ, которые наносятъ жестоте побои,
раны, увечья, поджигаютъ даже дома выборщиковъ оппозицш, если только они осме­
лятся выбрать кандидатами въ палату депутатовъ враговъ министерства, а не его
сторонниковъ.
Въ Румынш— полная свобода печати: каждый имйетъ право издавать, что взду­
мается, на какомъ угодно языке, съ какой угодно программой; будь авторъ иностранецъ или румынъ, онъ можетъ писать въ своей газете или книге все, что ему
вздумается. Цензуры не существуетъ, точно такъ-же, какъ не существуетъ никакихъ
предостережен^. Преступлешя по дйламъ печати судятся судомъ присяжныхъ; судо­
производство гласное и публичное. Румыны до послйдняго времени читали чрезвы­
чайно мало, но во время русско-турецкой войны между ними сталъ быстро разви­
ваться большой интересъ къ газетамъ. Въ данную минуту газета проникла всюду,
и въ низшихъ слояхъ населешя, где только есть грамотные (къ сожалению,
ихъ пока очень немного), она составляетъ такую же насущную потребность,
какъ и въ высшихъ. Вы воочш убеждаетесь въ этомъ въ болынихъ румынскихъ городахъ: извозчикъ, ожидая седока, непременно читаетъ газету; лавочники
и торговцы до прихода покупателя тоже пробегаютъ дешевую газету. Благодаря
распространена газетъ, Бухарестъ, главный городъ страны, сбросилъ въ последнее
время свою восточную лень и неподвижность, и жители его съ лихорадочнымъ нетерпйшемъ ожидаютъ выхода газетъ въ першды различныхъ событШ. Одинъ изъ
наиболее вл!ятельныхъ румынскихъ деятелей сказалъ недавно въ своей речи, что
газета въ Румынш была одними изъ мог ущественныхъ факторовъ нащональнаго возрождешя румынъ.

ВЫСШЕЕ Ж СРЕДНЕЕ СОСЛОВ1Я,
Бояре: их.ъ дворцы и жизнь.—Среднее сословие.—Казино и его значеше.—Мнимая
смерть.

Населен!е Румынш распадается на три главныхъ класса: первый изъ нихъ
составляютъ бояре, владельцы крупной поземельной собственности, занимающее выс1шя государственный должности, ко второму классу причисляютъ духовенство, фермеровъ, наиболее состоятельныхъ гражданъ, мелкихъ чиновниковъ и прежде всего
мелкихъ бояръ или низшее дворянство. Прежде число дворянъ было такъ велико,
что въ Валахш одинъ дворянинъ приходился на 28 жителей. ТретШ и самый мно­
гочисленный классъ составляютъ крестьяне и цыгане.
Слово бояринъ означало прежде «человйкъ войны». Этимъ титуломъ, пршбрйтаемымъ на поле битвы, часто гордился и скромный земледйлецъ, всегда первый
подавая примерь кь самоотвержешю. Теперь, напротивъ, бояре не нееутъ воинской
повинности и, владея самыми большими участками земли, избавлены отъ всйхъ по­
датей и повинностей. Однако, дворянство, или здешнее боярство, и теперь не наслйд15*

228

ственно. Сынъ боярина еще считается бояриномъ, но и онъ обязанъ служить, внукъ
же его, если не занимаетъ никакой общественной должности, пе несетъ никакой
гражданской службы, уже перестаетъ быть бояриномъ. Бояре поэтому изъ силъ вы­
биваются, чтобы определить детей на службу, т.-е. упрочить за ними боярство.
Бояре, начинакнще приходить въ бедность, постепенно нисходятъ въ HH3uiie кружки
чиновничества и остаются въ нихъ до тйхъ поръ, пока хватить средствъ остаться
па службе, т.-е. пока не обнищаютъ совершенно; тогда они переходятъ въ классъ
мелкихъ собственниковъ. Зд'Ьшше бояре даже и теперь далеко не все румынскаго
происхождешя: множество татарскихъ, венгерскихъ и греческихъ родовъ смешалось
съ чисто румынскимъ дворянствомъ. Но более всего между ними грековъ. Вотъ
какъ и теперь еще некоторые изъ нихъ получаютъ свое боярство: бедный, обор­
ванный грекъ кое-какъ приплелся въ Румыпйо; онъ смотритъ на нее, какъ на
золотое дно, какъ на место, где онъ можетъ пршбрести почести и богатство, о
которыхъ онъ не смелъ и мечтать на своей родине. Ничего не имея въ данную
минуту, не зная ни местнаго языка, ни нравовъ и обычаевъ жителей, оборвышъгрекъ обыкновенно отыскиваетъ своихъ земляковъ, и те определяютъ его дворникомъ, лакеемъ или разсыльнымъ къ своему же соотечествешшку-боярину. У бояръ—
целая свора прислуги, и бояринъ-грекъ всегда отдаетъ предпочтете земляку: онъ
дЬдаетъ пришельца надсмотрщикомъ надъ остальною прислугою. Грекъ-новичекъ ста­
рается всеми силами: работаетъ, доноситъ на прислугу, сдираетъ съ нея взятки,
пуще своего глаза бережетъ жалованье, которое получаетъ отъ своего хозяина. Гля­
дишь— въ несколько летъ онъ скопилъ небольшой капиталецъ, отлично познакомился
съ жителями, выучился языку и тогда раскланивается съ хозяиномъ и беретъ въ
аренду вабакъ. Торговля служитъ основан1емъ его будущего могущества: къ этому
занятш онъ необыкновенно способенъ. Онъ отлично умеетъ пользоваться всякими
обстоятельствами— неразвитостью народа, его простотой и добродунпемъ, и всеми
правдами и неправдами выжимаетъ изъ него сокъ, насколько хватаетъ силъ. Скоро
онъ накопилъ столько, что беретъ въ аренду землю той деревни, въ которой онъ
продавалъ водку и которую отлично изучилъ. Онъ еще раньше этого устроилъ дела
такъ, что все крестьяне— его должники, и теперь онъ заставляетъ ихъ за кабачные
долги обрабатывать землю. Крестьяне такимъ образомъ барщиной платятъ за
эти долги, но грекъ такъ мало ценить ихъ трудъ, что имъ едва приходится
отработать проценты, а долгъ все останется непогашеннымъ, такъ что они вечно
работаютъ только за проценты. Нередко эти долги доходятъ до того, что крестьяиинъ,
наконецъ, теряетъ возможность уплатить ихъ работой всей жизни. Между тЬмъ какъ
простой народъ погрязаетъ въ долгахъ, имеше грека все растетъ и растетъ. ЗагЬмъ
онъ покупаетъ поместье, пршбретаетъ должность въ государстве и боярствуетъ.
Достигши боярства, грекъ, разумеется, преследуетъ те же цели, т.-е. старается
обогатиться во что бы то ни стало й для этого не брезгаетъ никакими средствами.
Какъ видите, румынское боярство ни по своему рожденго, ни по своимъ нравственнымъ поняыянъ ничуть не напоминаетъ аристократгю другихъ странъ; возьмемъ въ
примеръ хоть англгйскихъ лордовъ. Если въ послЬднихъ и найдемъ пороки и недо­
статки ихъ зваш я, недоступность, высокомер1е съ низшими, зато они стараются
обыкновенно превзойти другихъ своимъ образовашемъ, оказать родине какую-нибудь
услугу, облегчить несчастье своего народа. Н ынетш е румынсте бояре не могутъ
опереться ни на древность рода, ни на отлич1я и заслуги своихъ иредковъ. Потомки
древнихъ родовъ румынекихъ одни въ изгнаяш, а некоторые обратились даже въ
не менее румынсше бояре живутъ ничуть не хуже разныхъ

европейских!.-, князьковъ и. зиатиыхъ аристократическихъ родовн. Ихъ дома, т е же
дворцы съ роскошными садами,., у крашенные мраморными. фовтаиа.ми; громадныя залы
этихъ дворцовъ отделаны съ большою роскошью: всюду фарфори, этажерки си драго­
ценными безделушками, груды..серебра, золота,, очень часто., даже оранжереи и
зимн1е сады...
.. . Жизнь .бояръ самая пустая:, единственная мечта— щегольнуть хорошими. туалетомъ, каретой, . поехать, покутить. вгь Парижи, ..блеснуть„чистейшими французскими
акцептами.. Этому . упадку немало епособствуютъ. и женщины: до. безумгя преданныя.
самыми пустыми ...светскими удовольствиями, оне.только, разорнютъ своихъ мужей
на наряды .и балы и, при своей, праздности, то и дело разводятся съ одними мужемъ. и, выходятъ замужъ. за другого,. .за третьяго. Въ румынскими. обществе раз­
воды между... супругами совершаются безцрестанно и. безе всякихъ затруднений.. Здесь
совсемъ.ле.редкость...виде.ть ве обществе, каки вошедшая. женщина „очень, друже­
любно направо. л налево подаете. руку своими бывшими мужьями. Общество не порицаети,. не клеймите, этихе людей и даже не .ставите ими этого въ вину, а, на?
противи,. попрежн.ему. принимаете ихн .ви свою, среду. Да и .-сами разведппеся су­
пруги. обьпшовенно расходятся совершенно хладнокровно, безе всякой ненависти и
вражды, часто оставаясь между, собою ви дружескихн.отношешяхъ,. ..
:
- ..... Величайшее .зло для воспиташя молодого поколешя представляюти пустыя, неразвитыя „румыншя, женщины, который, ведути. между, .собой...вечный интриги и
сплетни. ..Дети растути. на рукахи няныщ-францужеики иди .няньки-цыганки, а когда
становятся юпошами— ихн отправляютъ ви Париже. Не получиви дома никакого раз?
ви™ , не. полюбиви даже чтешя, они и ви Париже живути.пошлою . уличною жизнью
кофеенъ, ..къ которой почувствовали склонность еще дома. Если бы бояре были, маломальски раасудительвыми хозяевами, понимающими..свою, выгоду,., они разделили бы
часть, своихи земель на участки и продавали, бы ихн или отдавали ви аренду кресть­
янами.. Но они, чтобы получить сразу более крупную сумму, отдаюти. свои земли
ви аренду фермерами л спекулянтами, и сами не имеюти никакихъ сношений си
крестьянами, . Хозяйства ихн совершенно. запущены и годи оти году приходятъ ви
болышй уладокъ^.ласта,„чтобы получить сумму, необходимую для. одного ларижскаго
сезона, они продаютн за безценоки даже будущую жатву. О своихи поместьяхн они
не думаюти и; никогда, не яшвутн ли лихих, когда прокутяти все, что .имеюти, ви
игорныхъ домахъ,, . ви „Париже, л на водахи, .. тогда.. возвращаются ви Бухаресте—
столицу страны, и шдутъ.себе какой-нибудь должности лли проживаюти лоследшя
крохи. Каки .только .боярине получить охи спекулянта арендную плату за свои по­
местья , хотя и вдвое меньше „прежней,—вы уже видите, .его. ви. блестящеми эки­
паже, окруженваго целою арм1ею прислуги, среди которой прежде всего, бросается
въ глаза албанецъ въ нацшвадьномъ костюмеу съ. великолепными пистолетами, выложенльми серебромн.
Каки. всякая страна, талько-что вышедшая изъ варварскаго состоян1я, ви ко­
торой торговля. и промыслы совершенно ничтожны и захвачены иноземцами,, румыны,
собственно говоря, почти , пе имеюти еще. средняго сословш. Ви настоящее время къ
среднему сословие, . каки мы уже сказали, здесь нричислаюти мелкихи бояръ, ду­
ховенство, фермеровъ, мел кихъ землевладе льцевъ, зажиточныхъ хозяевъ. магазиновъ
и мелкихи чиновниковъ.:. Все. стремленье этихъ людей и ихъ семействъ, когда они
несколько разжились, тянуться за . аристокрайей, чтобы, во всеми „сравняться„съ
боярами,. Къ среднему, классу можно было бы отнести и интеллигенций, но въ Румынш не сформировался еще класси ученыхи, иеть.въ ией.и людей, получившяхъ
А

Ь

— Ч^

* v «

230
всесветную известность въ области наукъ, искусств!» и литературы; даже мало такихъ, которые были бы вполне образованными. Только въ самое последнее время
явился небольшой кружокъ юношей, которые серьезно принялись за свое образоваHie. Этому сильно помогло развитее въ стране политической, конститущонной жизни.
Некоторые изъ этпхъ молодыхъ людей едутъ въ германсме университеты и npiучаются къ серьезному труду. Но это пока еще весьма редшя исключешя, встречаемыя въ интеллигентномъ обществе, которое только начинаетъ слагаться здесь изъ
представителей печати, судебнаго сослов1я, адвокатуры; но и этимъ людямъ еще не
чужды пороки бояръ. Люди средняго сослов1я не имеютъ достаточно средствъ, чтобы
прожигать жизнь въ Париже или кутить на водахъ, но они и на родине большею
частью ведутъ такую же праздную, пустую жизнь, какъ и люди высшаго со ш ш я,
если только обстоятельства не заставляютъ сидеть целый день въ канцелярш или
за прилавкомъ магазина. Едва настанетъ день, глава семейства, не сказавъ двухъ
словъ съ женою, не взглянувъ даже на детей, отправляется въ казино. Выпивъ
чашку чернаго кофе, затянувшись трубкой, румынъ начинаетъ съ соседомъ играть
на бильярде, а еще чаще въ «табло». Табло— доска въ роде шахматной, только съ
болыпимъ количествомъ клетокъ; на ней круглыя костяныя шашечки съ точками;
кости бросаютъ по доске, и игра совершенно зависитъ отъ счастья, какъ упадутъ
костяные кружочки; у кого будетъ на нихъ большее количество точекъ,— тотъ выигрываетъ. Когда вы ни войдете въ казино, и утромъ, и вечеромъ, всегда пропасть
народу всехъ сословШ, исключая самаго низшаго и беднейшего класса. Больше всего
здесь играютъ въ карты за маленькими столиками, которые стоятъ передъ диванами
вокругъ всехъ стенъ большой залы; посредине— бильярдный столъ. Тотъ, кто не
пришелъ сюда играть въ карты или на бильярде, непременно является послушать
городшя новости или потолковать о какой-нибудь сплетне; тутъ же читаютъ газеты
и разныя объявлешя, делаемыя городской полищей или высшимъ начальством!». Вся
жизнь румынъ сосредоточивается въ этихъ ежедневныхъ занят1яхъ: тутъ торгуюицй
классъ заключаетъ свои контракты, разсуждаетъ о возвышены и понижены цЬнъ
на каие-либо предметы торговли; здесь толкуютъ о распоряжешяхъ правительства,
о выборахъ; однимъ словомъ, казино— соередоточ1е всей политики, торговли и но­
востей.
Женщины въ свою очередь ведутъ тоже пустую, разнообразно-веселую жизнь.
Съ ранняго утра наряжаются, чтобы ехать въ паркъ, оттуда возвращаются домой
пообедать, переодеться и отправится на сандрафш, т.-е. на какую-нибудь вечеринку
или балъ. На каждой сандрафш непременно музыка и танцы. На всехъ этихъ вечеринкахъ даже совершенно постороннШ человекъ, появляющШся въ первый разъ, бу­
детъ чувствовать себя какъ дома,— такъ просто и нараспашку идетъ здесь веселье.
Дамы всегда сами ищутъ себе кавалеровъ на танцы и, нисколько не стесняясь,
ангажируютъ мужчинъ и соетавляютъ кадрили. Во всехъ классахъ общества жизни
семейной не существуете; румыны, пожалуй, и сидятъ дома, но тогда, когда это
почему-нибудь особенно необходимо. Посидеть же съ женой, съ детьми, въ тесномъ
кругу друзей и пр1ятелей— для нихъ смертельная скука. Каждому мужчине необхо­
димо казино, женщине— сандраф1я, бешеный вальсъ и для всехъ— огромное сборище
людей, музыка, шумъ, говоръ, пестрота. Женщины какъ высшаго, такъ и средняго
сослов1я белятся, притираются и румянятся, какъ нигде; первыя делаютъ это,
конечно, искуснее, но женщины средняго сослов1я аляповато намазываюте лица целымъ
слоемъ вреры хъ веществъ; зато лица ихъ и руки неизменно белы, какъ мелъ,
щеки румяны, какъ клюква. Нигде такъ не обильны скандалезный хроники, какъ

231
въ Румыны, нигде такъ не часты и разнообразны романы, интриги и авантюры,
какъ здесь, но финала, ихъ всегда одинъ и тоть же—полное разореше.
Такое положеше вещей привело само собой къ особаго рода мошенничеству,
называемому «мнимая смерть». Къ этому мошенничеству прибегаютъ въ Румыны
промотавнйеся кутилы или люди, замешанные въ какое-нибудь грязное дело, после
котораго имъ у ate нельзя показаться ни въ какомъ порядочномъ обществе. Такое
лицо наводить справки о человеке, который можетъ выдать ему фальшивое свиде­
тельство о его смерти. Найти такого человека не трудно: торгъ фальшивыми сви­
детельствами о смерти здесь сильно распространенъ, и лица, запимаюпцяся имъ,
хорошо известны. «Я хочу умереть въ возможно скоромь времени», говорить такому
агенту желаюнцй получить фальшивое свидетельство. «Можно,— только есть ли у
васъ надлежапця средства?» За этимъ начинается продолжительный торгъ о цене.
Наконецъ, сумма определена и выложена па столь. Агентъ отправляется къ священ­
нику. «Господинъ такой-то (онъ называешь имя, фамилпо, место жительства и родъ
занятШ своего пащента) умеръ и сегодня похороненъ. Потрудитесь выдать на это
формальное свидетельство». Понятно, что духовное лицо отлично понимаетъ, что оно
должно выдать фальшивый документъ, но оно вполне солидарно съ агентомъ, начинаетъ въ свою очередь съ нимъ торговаться и въ конце концовъ выдаетъ требуемое.
При этомъ приходится нередко подкупить и полицейскихъ властей, но подобный агентъ
отлично знаетъ свою спещальность и съ успехомъ выходить изъ всехъ затруднешй.
Человекъ, получивппй документъ о мнимой смерти, черезъ другого агента получаетъ
фальшивый паспортъ и выезжаетъ на время изъ Румыши или только изъ того
города, где съ нимъ произошелъ громкШ скандаль.

РУМЫНСКОЕ ПРОСТОНАРОДЬЕ.
Богатая природа страны.—Характеръ румынъ и румынокъ.—Положеше женщины въ
семье.—Дома.—Бедность домашней обстановки.—Пища и одежда народа.—Пеллягра
и маляр!я.—Развлечешя, песни, языкъ и релнпя румынъ.—Ихъ духовенство, мона­
стыри и школы.—Занятая народа.—Земледел1 е.—Положеше земледельческаго люда.—
Скотоводство.—Рыболовство.—Добывате петролеума.—Евреи и цыгане. — Лаутари и
ихъ значеше въ стране.

Румышя относительно плодород1я и производительности земли— одна изъ богатейшихъ странъ въ Европе. И действительно, плодород!е здесь удивительно: здешняя
земля не нуждается пи въ удобрены, ни въ искусственпомъ орошены. Одной борозды
плуга достаточно для того, чтобы посеянныя семена произвели стебли более сажени
вышиною. Румышя по плодородно почвы превосходить прекрасныя равнины Бельгии,
Пьемонта и Ломбарды. Даже мнопя плодоноснейпйя местности Алжира не выдерживаютъ сравнешя съ полями этой страны; можно смело сказать, что эти поля
по плодородно могутъ поспорить съ Нильской дельтой. Такое изумительное плодородие
въ долинахъ Румыны объясняюсь темъ, что огь разливовъ Дуная веками скоплялся
илъ, отъ разложешя котораго образовался богатый черноземъ. Еогда распахиваютъ
эту почву въ первый разъ, ее нужно по крайней мере три года сряду засевать
маисомъ, чтобы этимъ хотя несколько умерить ея производительную силу. Если же
тотчасъ засеять зерновымъ хлебомъ, то солома делается такой рослой и тяжелой,
что падаетъ на землю отъ собственной тяжести и гшетъ. Пшеница даетъ на одну
меру более 70-ти, что редко даже и въ Америке. Только саранча часто губить

232
зд'Ьшшя поля. Въ нЪкоторыхъ м’Ьстахъ можно видеть, какъ множество людей, оцСпивъ огромное, пространство, сметаютъ саранчу въ середину, постепенно уменьшая
кругъ. А въ самомъ центра нисколько людей бичами заставляютъ лошадей скакать,
топтать и мешать сметенныя кучи нас'Ькомыхъ.
А что за изумительная здесь растительность! Махровый макъ очень часто растетъ
кустами по окраинамъ дороги; повилика обвиваетъ камыши и украшаетъ каждый
сгнивающШ педь: луга застланы ползучими и цветущими растешями. Только здешняя
сочная трава и можетъ кормить этихъ громадныхъ буйволовъ и тонкоруиныхъ овецъ;
нхъ ростъ и сила по всей вероятности находятся въ прямой зависимости отъ силы
и роста растительнаго царства. Правда, въ дождливое время земля представляете
липкую грязь, а въ засуху всюду подымаются облака пыли, что причиняете много:
неудобстве; зато этоте грунте даете безе большого труда всяше плоды, овощи и
фрукты. Спаржа, цветная капуста, горохе, салатъ самыхъ разнообразныхъ сортовъ
растутъ сами собою; дыни, арбузы, разе они посеяны, созреваютъ безъ всякаго
ухода. Еловые и сосновые леса густо покрываютъ скалы и горныя верхушки фанта-г
стлческой формы; въ л есах е. множество грибовъ, трюфели, разный ягоды, каштаны,
яблоки, черешни, груши, грецгпе орехи. Въ весьма многихъ местностяхъ отлично
созреваете винограде. При доме даже самаго несчастнаго простолюдина вы найдете
прекрасный е а р к ъ , въ которомъ множество персиковъ, абрикосовъ, фиговыхъ деревьевъ, сливы всехъ сортовъ, вишни,, яблоки.
Мнопя реки содержать золотоносный песокъ, но более всего этотъ металле
находится въ пескахъ реки Ольтецы, .на протяжеши 5-ти миль. На этомъ простран­
стве находятся богатейппе золотоносные пески Валахш: они имеютъ черновато-,
красный цветъ и перемешаны съ глиною и кварцемъ. После убыли воды, среди
самаго русла реки, нередко находятъ довольно болыше самородки золота. Есть тутъ
также и медь; во многихъ местахъ находятъ слои камённаго угля; часто встречается
ртуть, нефть, сера, янтарь, гранаты и, кроме всего этого, много минеральныхъ водъ.
Но главное ископаемое богатство Румынш— каменная соль. Однако, разработка этихъ
богатствъ до последняго времени была самая ничтожная. Въ высокихъ горахъ еще
встречаются девственные леса, но въ большинстве случаевъ они вырублены на
высотахъ, земля смыта дождями, и теперь виднеются только голыя скалы и камни.
Вследств!е этого жители равнинъ отапливаютъ жилища маисовыми шишками, а въ
Яееахъ и Бухаресте платятъ за дрова чрезвычайно дорого. Едва треть черноземныхъ
долинъ возделана, разумный правила сельскаго хозяйства почти неизвестны; еще
недавно соль получалась здесь изъ Галищи и Трансильваши, тогда какъ собственный
богатыя копи были подъ рукою,— да и не могло быть иначе при чужеземномъ иге
и внутренниХъ раздорахъ. По той же причине въ Румыни! не существуетъ ни улучг
щепныхъ иородъ скота, ни правильнаго огородничества и земледел!я.
Несмотря, однако, на богатство природы, жилища народа имеютъ жалкШ, убойй
видъ. Это нечто, иное, какъ неболышя мазанки изъ ивовыхъ ветвей, кое какъ замазанныхъ въ промежуткахъ глиной, выдающаяся крыша которыхъ покрыта дранками
и соломой. Такъ какъ оне выбелены меломъ, то среди зеленыхъ и цветущихъ
луговъ оне иредетавляютъ прекрасный ландшафты. Но эти жилища плохо защищаютъ
и во время сильныхъ Морозове, и въ дождливую погоду. Первобытный споеобъ ихъ
, жалкая обстановка внутри—все говорите о томе, что румынсий,. крестьяиинъ мало заботится о своемъ жилище: въ виду чрезмернаго труда, который ему
црикодится вести, чтобы но умереть съ голоду, въ виду безъисходной нищеты, въ
«имфой оне совсемъ погрязъ, его нельзя и винить въ . этомъ; у него во веемъ

233
сказывается или отвращеше къ жизни, или полное равнодушие къ ней. Воздухъ въ
крестьянскихъ жилищахъ, въ особенности зимою, до такой степени смраденъ, что.
непривычный человйкъ, входя въ румынскую хату, буквально въ ней задыхается.
Постелей въ домахъ не существуетъ; румынъ спить на голомъ полу, зимою завер­
нувшись. въ свой тулупъ, а въ теплыя ночи— на верандй, которую образуете выда­
ющаяся крыша, подпертая столбами. Лишь въ очень немногихъ жилищахъ можно
встретить такую роскошь, какъ полъ. Вся домашняя утварь состоите изъ котла,
низенькаго стола, простого деревяннаго сундука для платья и ткацкаго станка въ углу.
Одежда румынъ такъ же проста и несложна,, какъ. ихъ домашняя ..обстановка:
огромные сапоги, при здйшней вязкой и топкой почий, составляюсь существенную
принадлежность ихъ костюма; но очень многге ходятъ босикомъ или носяте нйчто въ
родй сандалШ,. привязанпыхъ ремнями къ ногамъ, который, кромй. того, еще обвиты
грубой, яркихъ цвйтовъ, шерстяною материей. Длинная бйлая рубаха, края которой
вышиты голубой или красной шерстью, выпускается надъ шароварами и опоясывается
кожанымъ поясомъ, которымъ больше всего. щеголяютъ здйшше парни; за поясомъ
ножъ, короткая трубка, огниво и табакъ. Шаровары, рубаха, опоясанная поясомъ,
да сапоги— вотъ и весь домашнШ нарядъ румына. Когда онъ собирается въ гости,
то набрасываете цветной камзолъ, а зимою одЬваете еще тулупъ, который во время
дождя выворачиваете , шерстью вверхъ, такъ какъ съ. наружной стороны онъ расшить
цветными шелками. Но когда бы вы ни встрйтили румына, въ страшный зимшй
холодъ или во время нестерпимой лйтней жары, все равно— прорйха его рубахи и
вороте всегда открыты, грудь и шея обнажены. Борода у румына выбрита, вьющшся
длипныя черный кудри въ безпорядкй падаютъ по плечамъ, и. высокая черная, а
иногда и бйлая конусообразная барашковая шапка довершаете его костюмъ,.
Женщина у. себя дома ходите босою и .въ одной длинной рубашкй. Когда взду­
мается ей пойти къ сосйдкй или въ. поле на работу, она одйваете таше же огром­
ные сапоги, какъ и мужчинами свою длинную рубашку, вышитую голубой и крас­
ной шерстью или шелкомъ на груди, пдечахъ и воротй, она подвязываете поясомъ,
спереди и сзади котораго почти до самыхъ ногъ спускается бахрома. Этотъ ориги­
нальный поясъ и длинная бахрома яркокраснаго цвйта представляюте. совершенный
контрасте съ бйлоснйжной рубашкой. Иногда поверхъ. рубашки женщины надйваютъ
шерстяной коврикъ, крйпко обхватывающШ тадгю и бедра, съ красной бахромой
внизу. Э тотъ нарядъ заменяете имъ юбку съ. тою разницею, . что съ одного бока
всегда остается широкая, прорйха. Но нерйдко вмй.сто этого носяте два передника,
одинъ спереди, а другой, сзади. Зимою, одйваютъ .еще кафтанъ съ. рукавами, опу­
щенный мйхомъ, а то и просто полушубокъ, весьма схожШ съ мужскимъ. Голову
онй украшаюте цвйтами, монетами, бусами. Лйеныя и горныя жительницы носяте
бйлыя. вуали изъ полотна или шелковой матерш, который легко набрасываюте на
голову, и подбородокъ и чрезвычайно эффектно закидываютъ оба конца на спину,
Замужшя женщины повязываюте голову платками, расшитыми съ необыкновеннымъ.
искусствомъ; дйвушки ходятъ съ открытой головой, стараясь какъ можно пестрйе
разукрасить свои волосы. На шей у нихъ бусы или монеты, а иногда жемчуте.
сожалйнно, румынки, несмотря на прекрасный цвйтъ своего лица, бйдятса и
румянятся, что рано портите кожу ихъ лица и быстро старите ихъ.
Здйшшя крестьянки, за рйдкими исключешями, хороши собою:, ихъ блестяцце
черные глаза, волосы, черные какъ вороново крыло,, правильный профиль — могли
бы возбудить зависть любой изъ.яапижныхъ красавицъ роскошныхъ. евроцейскихъ
салоновъ. РимскШ типъ здйпшихъ женщинъ, хотя уже нисколько смйшавнцйся еъ

234
славянскимъ посредством!* браковъ, еще сохранился въ красивой классической форме
носа, въ тонко и резко очерченныхъ губахъ, въ черныхъ, лоснящихся волосахъ и
въ бронзовомъ оттенке лица. Смотря на молодую румынку въ ея праздничномъ на­
ряде, прислушиваясь къ ея говору, напоминающему языкъ древняго Рима, вы не­
вольно представляете себе древнюю римлянку. Стройный, оне не любятъ сгибаться
подъ тяжестью ноши, и если нужно, песутъ ее на голова. Тел'Ьжекъ оне тоже не
любятъ и все свои овощи большею частью доставляютъ на рынокъ въ двухъ корзинахъ, прикр'Ьпленныхъ къ коромыслу, которое нееутъ на плечахъ.
Рожденная въ бедной хижине, девочка ростетъ на свободе, безъ всякаго при­
смотра, не пользуясь отъ своихъ родителей нич'Ьмъ, кроме пищи. Она не доставляетъ имъ никакихъ заботъ и расходовъ, даже относительно необходимой одежды. Въ
румынскихъ деревняхъ 4 -х ъ — 5-летняя девочка носитъ одну и ту-же полотняную
рубашку по нискольку м4сяцевъ сряду, пока та сама собою не свалится съ тела,
или не наступить какой-нибудь большой праздникъ. Съ 8 — 9 лГ>тъ она начинаетъ
уже помогать матери въ самыхъ трудныхъ хозяйственныхъ работахъ. На тринадцатомъ, четырнадцатомъ, и уже самое позднее на пятнадцатомъ году жизни румынка
бываетъ совершенно развита физически, и въ этомъ возрасте вы можете встретить
здесь действительно прелестныхъ девушекъ.
Молодость ея коротка, удовольствШ испытать приходится немного. Въ эти годы
родители одеваютъ ее понарядиее; по воскреснымъ и праздничнымъ днямъ она от­
правляется въ церковь, а после обедни, на площади передъ шинкомъ, пляшетъ съ
деревенскою молодежью. Оркестръ состоять изъ двухъ цыганъ— скрипача и цимба­
листа, одетыхъ въ катя-то лохмотья. Эти танцы молодежи на площади не прекра­
щаются и зимой во время сильныхъ холодовъ. Странно видеть молодыхъ девушекъ,
пляшущихъ на снегу, въ однехъ белоснежныхъ рубашкахъ. Начиная танцовать,
каждая изъ нихъ снимаете свою овчинную кофточку и вновь одеваетъ ее по окон­
чание танца. Парни тоже снимаютъ съ себя верхнее платье. Танцуете ли молодежь
свой любимый танецъ «романа», или какой другой, она танцуетъ его ловко и даже
гращозно.
Молодежь собирается и въ домахъ повеселиться въ праздничное время. При
этомъ каждая девушка, появляясь на такомъ собрание, что-нибудь приносить съ
собой для ужина: пирогъ, рыбу, хлебъ. Юноши хватаютъ принесенное и весело подымаютъ вверхъ съ возгласомъ: «радуйтесь,— вотъ вамъ еще хлебъ!» Какъ на площади,
такъ и здесь молодежь танцуетъ подъ музыку цыганъ, съ тою разницею, что въ
домахъ музыканты во время игры становятся даже на столы, чтобы только менее
занимать места. Парни разнообразятъ танцы усердною выпивкою, каждый разъ под­
нося и девушкамъ отведать вина, но те чуть только дотрогиваются до него губами.
Позже, черезъ 3 — 4 года, когда девушка выйдетъ замужъ и выпьетъ до дна всю
чашу горя, обыкновенно выпадающую на долео замужней женщины, она иногда перещеголяетъ въ пьянстве и парней, но теперь пока она развлекается еще кой-чемъ
другимъ. Въ промежуткахъ между танцами она затягиваешь песню, въ которой выражаетъ чувства, подходянця и къ данному случаю, и къ настроенно, а если ни
одна изъ нихъ не подходить, она импровизируете новую. Вотъ какъ одипъ извест­
ный путешественникъ, самъ присутствовавшШ на домашнихъ собрашяхъ румынской
молодежи, оиисываеть ташя импровизацш девушекъ. «Одна изъ присутствующихъ
выказывала въ этомъ отношенш особенную находчивость. Ее нельзя было назвать
красавицею, но она обращала внимаше своими сверкающими глазами, полными блеска
и живого ума; во всей ея смелой фигуре проглядывалъ отпечатокъ умственныхъ

235
способностей и воспршмчивости. Ее нисколько разъ просили пЬть, и она импрови­
зировала строфу за строфой, изображая чувства влюбленнаго и дЬлая при этомъ
разные намеки иа присутствующихъ. Прежде чЬмъ начать пЬть, она выходила на
середину избы, задумывалась на нисколько минутъ, затЬмъ на ея губахъ появлялась
лукавая улыбка, и она, покачиваясь изъ стороны въ сторону, начинала пЬть голосомъ рЬзкимъ, но исполненными дикаго, поэтическаго огня. Особенно одна ея пЬсня
развеселила всЬхъ и возбудила громкШ хохотъ; она, очевидно, заключала намекъ на
одно должностное лицо, страсть котораго къ одной дЬвушкЬ была извЬстна всей
деревнЬ: «мой возлюбленный сидитъ въ канцелярш; однимъ глазомъ смотритъ онъ
на свои бумаги, другимъ подсматриваетъ за мною. Одною рукою пишетъ онъ свои
протоколы, другою дЬлаетъ мнЬ знаки; мало выйдетъ пользы изъ того, что онъ
пишетъ, потому что всЬ его мысли обращены на меня. Пусть онъ придетъ ко мнЬ,
и тотчасъ разсЬются всЬ его печальныя мысли». Импровизируюсь обыкновенно риф­
мованными стихами.
Но дЬвичья жизнь пролетала, какъ сонъ; въ 1 4 — 15 лЬтъ девушка уже выходитъ замужъ и должна навыки проститься со всЬми радостями. Между тЬмъ румыны
обоего пола въ молодости очень любятъ повеселиться: и женившись мужчина захо­
дить въ корчму, въ гости, но у женщины совсЬыъ почти не остается на это вре­
мени. Работа и забота — вотъ все, что ее ждетъ теперь. По ея спинЬ съ этихъ
поръ не только часто будетъ гулять ременная плетка мужа, но на нее одну взва­
ливаюсь всё домашшя хлопоты: ея мужъ за долги долженъ работать на чужой нивЬ.
Выдающеюся чертою характера замужней женщины прежде всего является не­
обыкновенное трудолюб1е. Посмотрите на группу женщинъ, когда онЬ возвращаются
съ какой-нибудь тяжелой работы. Вместо того, чтобы отдохнуть хотя въ эту минуту,
каждая изъ нихъ что-нибудь дЬлаетъ: одна сматываесь на клубокъ нитки, другая
вяжетъ, но большинство прядесь. У большей части румынокъ, куда-нибудь отправ­
ляющихся, прялка всегда за поясомъ. Нельзя не удивляться тому, какъ он'Ь могусь
прясть во время ходьбы, тём ъ болЬе, что он'Ь обыкновенно ходятъ очень быстро.
Такимъ образомъ даже во время ходьбы онЬ не даюсь ни минуты отдыха ни рукамъ
своимъ, ни ногамъ, ни даже языку, такъ какъ онЬ въ молодости любятъ много
пЬть или весело болтаюсь между собой. Зимою румынка сидитъ дома за ткацкимъ
станкомъ, и челнокъ быстро бЬгаетъ въ ея проворныхъ рукахъ. Трудно представить,
какую массу работы она успЬваетъ исполнить! Она выткала полотняную рубашку,
которую мужъ ея носись подъ верхнимъ платьемъ, да и самое это платье приго­
товлено ею. Мужъ самъ дЬлаетъ свои сандалш: это просто кусокъ кожи, въ кото­
рую завертываюсь ногу и затЬмъ обвязываюсь ее ремнями; по матер1я, въ которую
завертываюсь ногу, поверхъ кожи,—домашняго издЬл1я, такъ что одежда мужа съ
головы до ногъ—домашней фабрикацш. На головЬ у него мЬховая шапка изъ шкуры
его же овецъ, но сшита она опять-таки его женою. Точно также и для себя она
не только выткала всю матерш, которую она носить, но все это добыто ею изъ
шерсти ея собственныхъ овецъ. Ею приготовлены даже для матерш краски изъ
всевозможныхъ растительныхъ веществъ. Для нЬкоторыхъ красокъ приходится соби­
рать растешя съ очень высокихъ скалъ. Какъ и большая часть женщинъ на востокЬ,
румынки ткутъ великодЬпные ковры, искусно вышиваюсь рубахи и полотенца, ко­
торыми румыны любятъ украшать свои жилища; но, кромЬ всего этого, онЬ еще
въ высшей степени искусно плетусь корзины изъ тростника, которыя употребляюсь
во всей странЬ. Особенно изящно выходятъ у нихъ сквозныя корзины съ самыми
разнообразными украшешями и самыхъ фантастическихъ формъ и узоровъ.
ч

Несмотря на изнурительную, работу, на грубое обращеше мужа, на плохое
питаше, общее всЬмъ житедямъ долинъ, румынка не представляетъ собой тупую,
ни о чемъ.не думающую рабочую машину: у. нея на все свое собственное м!ровоззрЬше.. Она всегда со всеми. приветлива, весела, большая охотница пЬть песни.
Правда,, большинство ея пЬсенъ такъ безнадежно грустны, , что забираютъ за. сердце
даже чужестранца, но она разнообразить ихъ веселыми напевами нацщнальныхъ
танцевъ, .
Румынка, очень'набожна, но при этомъ и въ высшей степени суеверна. Въ
день памяти святыхъ . она ставить, передъ образами восковыя свечи, но также .акку­
ратно выподняетъ. и обряды, которые отгоняютъ злыхъ духовъ.. Каждая чудотворная
икона, по ея щшят!ямъ,спещально славится исцелешемъ какой-нибудь болезни; одна—
отъ. лихорадки,, другая— отъ головной боли. Румынка твердо .это помнить, и какъ бы
далеко ни находилась икона, врачующая лихорадку, она отправится именно къ ней,
если только она страдаетъ этою болезнью, а не будетъ молиться въ это время пе­
редъ другою иконою. ...
....... Дурная сторона характера крестьянки-румынки— ея. пристрасш къ спиртнымъ
напиткамъ. Конечно, главная причина этого— ея изнурительная работа, но мы знаемъ уже, что вообще на востоке все женщины работаютъ чрезвычайно много, однако
нигде женщина не предается такъ пьянству, какъ здесь. Въ этомъ пристрастщ она
часто не уступаешь своему мужу. Здесь такъ привыкли къ пьянымъ женщинамъ,
что послеобеденное похмелье по воскреснымъ и. праздничнымъ днямъ принадлежишь
къ.числу самыхъ обыденныхъ явлешй. Супруги, сидя другъ противъ друга, уго­
щаются, до. техъ поръ, пока оба. не свалятся подъ столъ. .
. Дища румынскихъ крестьянъ такъ же отвратительна, какъ и. ихъ жилище; она
почти исключительно состоять и зъ . овощей: луку, огурцовъ,. кислой., капусты, перцу
и, кроме.того, маиса (кукурузы) во всевозможныхъ. видахъ. Хлебъ. пекутъ изъ маи­
совой муки; румынскую м а м а л ы гу ириготовляютъ изъ нея же. Мамалыгу,— это
национальное кушанье румьшъ, делаютъ такимъ.образомъ: м,аиоовую муку насыпаютъ
въ соленый кипятокъ; поваривъ полчаса эту.мучную кашицу, выворачиваютъ ее на
доску и едятъ холодною или горячею. Эту мамалыгу е р т ъ ,съ саломъ или молокомъ,
а когда, она сварена., черезчуръ тусто, ее разрезываютъ..ножомъ и ломтики посыпаютъ б р м ш й — сыромъ изъ овечьяго молока. Очень часто кукурузвыя зерна обертываютъ въ капустные или виноградные листья и жарятъ ихъ въ. сале или въ постномъ масле;, изъ. маисовой муки делаютъ. также лепешки; часто даже недозревшая
маисовыя шивши просто жарятъ на угольяхъ и. едятъ. Во время лостовъ румьшъ
ничего и е ,е с т ь , кроме мамалыги, рыбы,, огурцовъ .и кислой капусты, т.-е, самой
непитательной пищи. Такая пища еще могла бы быть сносной при постоянно.тепломъ
климате, но въ стране, какъ Румышя, гдЬ .зимше холода достигаютъ иногда 30" мо­
роза и где. къ тому же господствуетъ м а л я угя (перемежающаяся лихорадка), она
оказывается въ высшей степени вредной и разрушительной для организма. Занимаясь
нолевыми работами, румынспй крестьянинъ поспеваетъ сработать едва половину того,
что можетъ выполнить въ.тотъ же промежутокъ. времени англШсшй иди французскШ земледелец^ И все-таки, принимая въ разсчетъ питаше .румынскаго кресть­
янина,. суровые посты, которые и н ь соблюдаетъ. въ продолжен! е. 185. дней въ. году
и во время которыхъ онъ совершенно истощается, .можно еще .удивляться быстроте
. ВслЬдстше.всехъ этихъ несчастных!. усдовШ, румынскШ крестьянинъ
отличается очеш>. незначительною физическою силою: его. мускулы слабы,. онъ чрез­
вычайно худь, иреетъ. въ, высшей степени истощенный видь и,; быстро утомляется.
•

«

237
Самое главное зло— вошющая бедность, угнетающая большую часть румынскаго землед'Ьльпескаго населешя.
Истощенный до крайности организмъ румынскаго земледельца поддается чрез­
вычайно легко всевозможнымъ болЬзненнымъ в.шшямъ. Изъ болезней, свирепствугощихъ среди сельскаго населешя Румынш, укажемъ прежде всего на п ел л агру, въ
высшей степени изнуряющую организмъ и въ большинстве случаевъ имеющую
печальныя носл’Ь дс'шя. Теперь уже сделалось известнымъ, что она происходить отъ
употреблешя въ пищу непитательныхъ веществъ и особенно отъ испортившейся
вследств1е влажной погоды кукурузы, такъ какъ при дурныхъ урожаяхъ маиса среди
населешя всегда усиливается иеллягра. Она выражается въ томъ, что у заболев­
шего делается зудъ въ коже, которая немедленно краснеетъ; затемъ болезнь охватываетъ кишечный каналъ и нервную систему и мешаетъ всякой деятельности.
Летъ тридцать тому назадъ о ней не имели здесь и поняия, но по мере того,
какъ экономическое положеше населешя все более ухудшалось, начала обнаружи­
ваться и эта болезнь. Она прогрессируетъ здесь съ ужасающею быстротою; въ
настоящее время одинъ больной пеллягрою приходится на 250 ч. населешя. Въ
сельскихъ больницахъ не хватаетъ месть для такого рода больныхъ, въ виду чего
теперь снешатъ устраивать все новыя больничныя помещешя, очень быстро нереполнякищяся. Наряду съ пеллягрой усиливается и маляр1я. Все это содействуетъ окон­
чательному вырожденно населешя.
Румыны совершенно особая народность, съ своимъ особымъ языкомъ, сходнымъ съ латинскимъ. Что касается ихъ происхожденГя, то одни утверждаютъ,
что они происходить отъ даковъ, а друпе— отъ римлянъ. Какъ бы то ни было,
но положительно известно, что Даш я была колонизована римлянами, а затемъ страну
поочереди наводняли готы, гунны, авары, болгары. Войны въ древности были
страшно опустошительны, и каждый изъ народовъ, начиная господствовать въ стране,
пстреблялъ своихъ предшественниковъ; но никакое племя, какъ бы кровожадно и
многочисленно оно ни было, не могло опустошить край до того, чтобы ни лесъ,
ни горы, никакая убежища не укрыли жителей отъ преследовала. Непременно
должны были уцелеть остатки каждаго племени, т.-е. даковъ, римлянъ, готовь, гунновъ
и др.; изъ нихъ мало-по-малу слагалась особая народность, разнохарактерность кото­
рой отразилась на народныхъ обычаяхъ, типахъ и языке. ЛатинскШ элементъ более
всего заметенъ въ языке; впрочемъ, и славянское влгяше было не менее сильно,
особенно въ начале, когда румыны' даже писали кирилицею, къ которой они
присоединили некоторый новыя буквы. Только въ самыя позднейппя времена
румыны ввели латинскую азбуку и теперь пишутъ и печатаютъ латинскими
буквами. Въ настоящее время румыншй языкъ сталъ развиваться и получилъ способ­
ность выражать самыя отвлеченныя идеи; оиъ сделался оруд1емъ краснореч1я въ палатахъ, въ церквахъ и въ печати. Но еще 40 летъ тому назадъ средства этого
языка были такъ ограничены, что онъ былъ пригоденъ лишь для выраженм обыденныхъ потребностей, и не мудрено: при фанарштахъ, подъ тяжелымъ игомъ которыхъ народъ цепснелъ 150 летъ, не только изъ румынскихъ школь, но даже и
изъ церквей былъ изгнанъ румынсмй языкъ и замененъ греческимъ. Подь конецъ
управлешя фанарштовъ народъ дошелъ до того, что не только сталъ забывать свой
языкъ, но даже стыдился говорить на немъ. Народъ тогда говорилъ по-гречески, а
высшее слои общества по-французски; ныне все заговорили на своемъ родномъ языке.
Тяжелый гнетъ, испытанный румынами, оставилъ глубомй следъ въ песняхъ
этого народа. Народная песня выражаетъ все его мысли и душевныя стремлещя; она

/

238
переходить изъ поколЪшя въ покол’Ьше прежде всего черезъ женщинъ, которыя прилаживаютъ ее ко веЬмъ обстоятельствамъ своей жизни: 1гЬтъ такого чувства, положешя, горя, счасто, для которыхъ бы румынка не нашла подходящей пЬсни. А
если, наконецъ, ея и не нашлось,— это нисколько не затрудняетъ ее. Она немедленно
имнровизируетъ п-Ьсню, которую часто сама забываетъ, но ее подхватываютъ друие,
н новая пЪсня, переходя изъ устъ въ уста, дЬлается достоямемъ народа.
Въ Румынш можно встретить много юношей и еще бол'Ье дЬвушекъ, которые
въ кругу своихъ знакомыхъ и родныхъ за свой импровизаторскШ таланта пользуются
вполне заслуженною славою. Мы уже вид'Ьли выше, какъ во время вечеринокъ моло­
дежь имнровизируетъ свои п'Ьсни. Теперь добавимъ, что ихъ содержашемъ служать
не только любовь и личныя чувства, но и борьба съ турками, страдашя и казнь
народныхъ героевъ, разбойничесме подвиги. Въ душЬ румына накопилось много горя
и злобы, но, какъ у всякаго долго подавляемаго народа, онЬ перешли въ чувство
покорной, тихой грусти. Оттого такъ и поражаюта каждаго иностранца необыкно­
венно заунывные звуки ихъ пЬсенъ; этимъ отчасти можно объяснить и недостатокъ
въ нихъ воинственнаго элемента. Конечно, у народовъ, которые вполнЬ сложились
и получили серьезное развито, остываютъ воинственный стремлешя, но румыны еще
народъ далеко не образованный, и воинственный элемента въ пЬсняхъ былъ бы у
нихъ только признаномъ энергш и любви къ родинЬ. Но румынамъ неоткуда было
заимствовать этого воинственнаго пыла. Хотя они и вели войны, но обыкновенно
ташя, которыя носили характеръ личной вражды господарей къ господарямъ или къ
сосЬднимъ владЬтельнымъ лицамъ; народъ не былъ заинтересованъ въ этихъ войнахъ,
и народная фантаз1я не могла извлечь изъ нихъ ничего возвышеннаго.
Румыны исповЬдуютъ православную, греко-каеолическую релиию. Въ этой странЬ
никогда не было ни релипозныхъ войнъ, ни релипозныхъ секта, всегда существовала
полнЬйшая релиш зная терпимость, хотя она признана парламентомъ лишь въ 1864 г.,
но, въ сущности, это было только подтверждешемъ путемъ закона уже давно вкоренившагося народнаго обычая. Среди румынъ живетъ много сектантовъ, и каждая
секта свободно исполняета свои обряды. У румынъ есть свой митрополита и епи­
скопы, свой синодъ. Ихъ духовенство носитъ длинные волосы, длинную бороду и
длинное черное платье,— однимъ словомъ, за исключев1емъ мелочей, по виЬшности
напоминаета наше духовенство. Прежде духовенство зависЬло отъ naTpiapxa константинопольскаго, но правительство Кузы сдЬлало румынскую церковь самостоятельною.
Обряды совершаются съ большой торжественностью, заимствованною у грековъ. Ру­
мынское духовенство находилось прежде въ большой зависимости: обрабатывало поля,
уплачивало налоги, исполняло барщину за подьзоваше землею, и потому оно до сихъ
иоръ осталось совершенно невЬжественнымъ. Все его образоваше заключается въ
знапш грамоты, евангелш и службы. Хотя духовенство пользуется теперь полною
личною независимостью, но его матер1альное положеше такъ же плохо, какъ и прежде:
въ провинщальныхъ городахъ священники получаютъ жалованья 30 левовъ въ годъ
(левъ почти равняется французскому франку), а въ деревняхъ и еще того меньше.
Понятно, что многимъ изъ нихъ и теперь приходится пахать свою землю. Они вы­
нуждены поддерживать себя платою за требы; ихъ образоваше и развито не идетъ
внередъ и въ настоящее время. Воровата румынскаго народа представляюсь собою
смЪсь кое-какихъ безсвязныхъ отрывковъ хританскаго учешя сь массою донотонныхъ предразсудковъ и языческихъ
Множество монастырей существовало въ Румынш еще издавна, и они принад­
лежали къ санымъ богатЬйшимъ въ Европа. Но въ 1863 г. законодательное со-

239
браше обратило мнопе монастыри въ собственность государства со всеми ихъ гро­
мадными владешями и поместьями, и въ самое последнее время число монаховъ и
монастырей стало быстро уменьшаться; еще 20 лЬтъ тому назадъ въ Румынш было
262 монастыря (мужскихъ и женскихъ), а теперь ихъ только 160. Такимъ образомъ монашеская жизнь въ стране постепенно падаетъ.
Отчаянное экономическое положеше здешняго крестьянина и тяжелая работа не
даютъ ему возможности пускать детей въ школу, такъ какъ они ему всегда нужны,
какъ помощники. Это обстоятельство, а также крайнШ недостатокъ школъ, делали
Румынш до самаго последняго времени одною изъ безграмотнейшихъ странъ запад­
ной Европы: до 1893 г. въ ней едва насчитывали въ среднемъ 7 — 8 грамотныхъ
на сто человекъ. Въ последшя 4 — 5 летъ построили много новыхъ школъ,
и, кроме этого, началъ действовать законъ 1893 г., по которому начальное обучеше обязательно н безплатно: оно должно начинаться съ 7 летъ и продолжается
до 14. На того, кто уклоняется отъ обучешя своихъ детей, налагаютъ штрафъ,
штрафуютъ также и техъ, кто не пускаетъ своихъ детей въ школу безъ уважитель­
ной причины. Какую перемену произведетъ эта новая школьная реформа— еще не­
известно.
ВнешнШ обликъ румына производить пр1ятное впечатлеше: онъ всегда задумчивъ, меланхоличенъ, и въ выраженш его лица чрезвычайно много добродупия, кро­
тости, простосердеч1я и въ то же время непременно есть что-то болезненное. Расти­
тельная пища, которую уже въ продолжеше целыхъ поколешй употребляютъ крестьяне
въ придунайскихъ долинахъ, создала своеобразный типъ придунайскаго мужика: ху­
дой, слабый, безкровный, онъ чрезвычайно подверженъ заболевашю маляр1ею и пел­
лагрою,— болезнями, безпощадно губящими населеше. Развитш малокров1я помогаеть
и то, что румынсшй крестьянинъ чрезвычайно сурово соблюдаетъ множество постовъ;
высчитано, что онъ постится въ годъ 185 дней. Въ постные р и онъ не употребляетъ '
въ пищу ни мяса, ни молока; огурцы и мамалыга, мамалыга и огурцы— вотъ все,
что онъ есть въ эти дни. Эти частые п истощаюнце посты более всего развиваютъ
въ румынскомъ простонародш страсть къ спиртнымъ напиткамъ: чувствуя после поста
страшную слабость, истощеше силъ, часто не будучи въ состоянш уже съ утра при­
няться за дело, онъ долженъ выпить, чтобы возбудить сколько-нибудь деятельность
организма. Зимняя стужа и морозы тоже не мало содействуютъ развитш пьянства.
Къ тому же самый строгий постъ падаетъ на то время, когда климатичеешя условия
страны способствуютъ развитш разныхъ м1азмовъ, когда въ тумане болотныхъ месть,
на залитыхъ весенними водами поляхъ и лугахъ, нарождается ужасная маляр1я (зло­
качественная лихорадка),— эготъ бичъ придунайскихъ княжествъ. А тутъ еще въ
Великомъ посту оказывается самый тяжелый трудъ— обработка полей. Вотъ почему
дело не спорится у румынскаго рабочего и, нанявшись на работу, онъ работает,
только 3 — 4 первые дня въ неделю, а затемъ все бросаетъ и растягивается подъ
деревомъ. Донятна и безнадежная песня, которая такъ часто вырывается у него изъ
груди: «Что пользы, что у меня красавица невеста, что у меня рожь хорошо растеть въ поле? А все-таки у меня ничего не спорится, точно все кругомъ закол­
довано! Разразись надо мной гроза Бояйя, унеси, развей горе лютое!»
Румынъ одаренъ весьма живымъ умомъ, быстрою сметкою и смелымъ воображешемъ. Все иностранцы единодушно удивляются тому, что съ здешнимъ необразованньшъ народомъ по целымъ часамъ можно вести занимательные разговоры. Дело
въ томъ, что румынсшй крестьянинъ, благодаря своимъ народнымъ неснямъ и богатымъ устнымъ предашямъ, обладаетъ самыми разнообразными сведешями о две-

240
тахъ, звездахъ, прошлыхъ собыичяхъ, — хотя, конечпо, ко всему этому примеши­
вается много фантазш, не лишенной, впрочемъ, наивности. Простой крестьянинъ не­
редко начннаетъ передавать вамъ истор1ю, которая не что иное, какъ предаше древнихъ объ Аполлоне, Юпитере, Психее, о похищенш сабинянокъ, ncTopiio Кастора
и Подлукса, но, конечно, все это вы услышите въ более или менее искаженном!»
виде. Румынш й крестьянинъ можетъ выражать свои мысли не только красно, но и
картинно, образно. «Какъ ты поживаешь?» спрашиваютъ у него. «Какъ собака въ
конуре.» «У тебя есть дети?» «Два сына было, что два белыхъ кролика, кроткихъ, какъ голуби,—да бедность сгубила...» и две крупныхъ слезы выкатываются
изъ его грустныхъ глазъ. Этотъ добрый, привязчивый народъ сострадательно отно­
сится къ горю ближняго, обожаетъ своихъ детей и во время болезни какъ ихъ,
такъ и своихъ родственниковъ ухаживаетъ за ними до полнаго изпурешя. Мнопе
крестьяне носятъ латинсшя имена, такъ, напр., Туллэ (ТуллШ), Корнэ (КорнелШ),
Альбу, Негру, Титу, Станъ, Манэ (МанлШ или Машшй) и т. д.
Можно было ожидать, что въ стране подъ одной широтой съ Равенной и Бо­
лоньей должны господствовать сильныя страсти, между тЬмъ ихъ вовсе не прояв­
ляется, и румынш й народъ отличается необыкновеннымъ добродунйемъ, кротостью
и терпешемъ. Въ споре съ соседомъ румынъ никогда не выйдетъ изъ себя до того,
чтобы забыться, и о ноже, который такъ часто сверкаетъ въ руке итальянца, здесь
не можетъ быть и помину. Эту чрезмерную кротость и терпеше можно объяснить
печальнымъ историческимъ прошлымъ, когда турки совершенно разоряли румынъ, а
фанаршты душили всякШ проблескъ мысли. Работаетъ и говорить румынъ вяло,
медленно, и нетъ дела, которому онъ отдавался бы съ увлечешемъ. Случается съ
нимъ какое несчаш е— пожаръ или саранча истребила все его поле, онъ не предается
отчаянш, а только скажетъ: «воля Божия». Отчасти такое равнодушие къ лишенйо
и несчастт можно объяснить прекраснымъ обычаемъ въ стране: лишившШся иму­
щества человекъ никогда не пойдетъ нищенствовать, его со всей семьей радушно и
безплатно принимаютъ въ свою хату его соседи и по очереди прокармливаютъ всю
зиму, точно также и его скотъ. Этотъ обычай, за редкими исключешями, суще­
ствуешь повсеместно. Но пока румынъ еще молодъ, и пока горе, большая семья,
тяжкШ трудъ и неоплатные долги не одолели его и не сделали совершенно равнодушнымъ къ жизни, его самое страстное желаше— добыть себе широкШ кожаный поясъ
съ большою медною пряжкою. Это, кажется, единственная страсть юноши, и она не­
редко доводитъ его до воровства. На парня, у котораго нетъ хорошего пояса, де­
вушка не обратитъ никакого внимашя: она не пойдетъ съ нимъ плясать, не будетъ
много и разговаривать. Чтобы добыть себе этотъ поясъ, парень не брезгаетъ ника­
кими средствами. Когда ночью все улягутся въ доме спать, онъ тихонько встаетъ,
бежитъ въ поле и жнетъ хлебъ съ какой попало полосы. Много ему хлопоть пря­
тать этотъ хлебъ: то онъ его положить въ одну яму и прпкроетъ хворостомъ, то
въ другую, пока, наконецъ, не является еврей избавитель, который и покупаетъ
этотъ хлебъ за безценокъ. Много ночей приходится парню пробираться украдкой,
много разъ воровать хлебъ съ чужихъ полей и съ полей своего отца, пока, нако­
нецъ, онъ не накопить столько денегъ, чтобы пршбрести себе желанный поясъ. Это
мелкое воровство, скорее шалость, какъ на нее смотрятъ ихъ отцы, ведетъ къ дурнымъ последств1ямъ: румынш й народъ не отличается строгою честностью, какую мы
находимъ у шведовъ и у другихъ народовъ. Лучшею стороною его характера слу­
жить радушие и гостепршмство, и съ беры м ъ румынъ всегда готовь поделиться посдери иъ кусвомъ хлеба.

5?

b A t k ^ l 'i v & ^ 'w U

241
Bet румыны въ высшей степени суеверны и невежественны; до сихъ поръ
еще въ деревняхъ у нихъ существуете множество самыхъ старинныхъ обычаевъ и суеверШ. На похоронахъ непременно присутствуютъ наемный плакальщицы, раздпраюнце крики и вопли которыхъ раздаются далеко отъ дома, где лежите покойникъ.
Въ гробъ съ усопшимъ кладутъ палку, съ которою онъ долженъ будете переходить
1орданъ, монету же онъ долженъ отдать св. Петру, чтобы тотъ отворилъ ему двери
рая; не забываютъ также положить ему въ гробъ хлеба и поставить вина, чтобы
подкрепить силы усопшаго по дороге къ раю. Трудно найти другой народъ, который
бы выражалъ более уважешя и благоговешя къ памяти умершихъ. Но Боже сохрани,
если у покойнаго были рытое волосы: все соседи съ безпокойствомъ долго думаютъ
объ этомъ, опасаясь, что нетъ-иете покойникъ вбежите въ хату въ виде собаки
или вскочите лягушкою. Чтобы этого не случилось, гробъ стараются заколотить
какъ можно крепче или протыкаюте могилу коломъ.
Мы несколько разъ упоминали въ этомъ очерке, что настоящее положеше
крестьянъ чрезвычайно печально; чтобы вполне понять причины этого, необходимо
сказать хотя несколько словъ объ ихъ прошломъ.
Крепостные были освобождены въ обоихъ придунайскихъ княжествахъ въ по­
ловине ХТШ-го века. Это освобождеше, однако, не принесло крестьянамъ никакой
пользы: съ одной стороны, они обязаны были выполнять множество работа въ пользу
помещиковъ, а съ другой — они лишены были права пршбретать земли, и кроме
того, свобода передвижешй крестьянъ была затруднена целымъ рядомъ прерисанШ.
Мало того, положеше крестьянъ после этого еще ухудшилось: те обязанности, ко­
торый помещики имели къ крепостнымъ, были уничтожены по отношенш къ освобожденнымъ; въ першды голодовокъ помещики были обязаны кормить своихъ крестьянъ,
теперь они были освобождены отъ этой обязанности, между темъ крестьянамъ часто
невозможно было найти для себя заработокъ.
Отчаянное положеше бывшихъ крепостныхъ и прогрессивное ухудшеше ихъ эко­
номического положешя заставили правительство издать новый законъ въ 1882 г.
По этому закону крестьяне, за право пользовашя землей, работали у помещиковъ
43 рабочихъ дня въ году. Помещики старались заставить крестьянъ отрабатывать
имъ эти дни преимущественно летомъ, что вынуждало крестьянина совсемъ забра­
сывать свое хозяйство; между темь крестьянинъ, кроме работы у помещика, долженъ
былъ еще отдавать ему ‘/м урожая. Свобода передвижешя крестьянъ въ обоихъ
княжествахъ теперь была уже почти совсемъ уничтожена.
Такое положеше продолжалось до 1864 года, когда былъ изданъ новый законъ
для обоихъ княжествъ, по которому часть земли помещиковъ была отдана крестья­
намъ; такимъ образомъ последше становились собственниками земли. Вместе съ
темъ были уничтожены обязательный работы на помещиковъ въ обоихъ княжествахъ.
За земли, уступленный крестьянамъ, помещики были вознаграждены государствомъ.
Новые землевладельцы, то-есть крестьяне, должны были за свои земли выпла­
чивать государству ежегодную ренту въ продолжеше 15 лете. Итакъ, съ 1864
года въ этой стране явилось очень много мелкихъ землевладельцевъ-крестьянъ; крестьянъ, не получившихъ никакого клочка земли, оказалось 12‘Д 7 о ,—
это уже настояние пролетарш, но и наделъ крестьянъ, получившихъ известный
участокъ земли въ свое пользоваше, такъ малъ и недостаточенъ, что совершенно
не можете прокормить крестьянской семьи. Главнымъ недостаткомъ закона 1864 г.
и считается недостаточность крестьянскаго надела. Не только доходъ съ пахот­
ной земли крестьянина недостаточенъ для прокормлешя его семьи, но и его
16

пастбище и лугъ не могутъ прокормить его скота. Не говоря уже о томъ, что зе­
мельный участокъ крестьянина чрезвычайно малъ, ему была отведена, сравнительно
съ помещичьего, самая худшая земля; кроме того, крестьянская земля истощается бы­
стрее помещичьей отъ постоянного возделывашя на ней одной кукурузы. Съ унавоживашемъ земли румынский крестьянииъ совершенно не знакомя», и вообще онъ
ведетъ свое хозяйство самымъ примитивнымъ образомъ. Поэтому урожай креотьяискихъ земель несравненно меньше помЬщичьяго урожая. Хотя здЬшшй крестьянииъ
питается, кроме овощей, только кукурузой и брынзой (овечьимъ сыромъ), одевается
более, чемь скромно, и живетъ въ жалкихъ жилищахъ, но высчитапо, что даже на
кукурузу въ годъ ему нужно иметь 90 франковъ, на одежду— 40 фр., на д р о в а 10 ф р., следовательно, на удовлетвореше необходимыхъ потребностей онъ должеиъ
иметь 140 фр., между темъ если продать все, что растетъ на его небольшомъ
земельномъ участке, онъ выручитъ не больше 1 60— 180 франк. Къ тому лее выше­
приведенный разечетъ былъ сделанъ на одного человека, между темъ какъ маленькимъ участкомъ приходится кормиться всей семье крестьянина, состоящей въ среднемъ изъ 4 душъ. Къ этому нужно еще прибавить многочисленные налоги, которые
взыскиваются со всею строгостью законовъ; приходится несколько франковъ въ годъ
расходовать и на починку орудий, и на поддержку скотоводства, и на разныя требы,
и на церковь, и, наконецъ, на спиртные напитки. Потреблеше спиртныхъ напитковъ становится для него необходимостью, какъ добавлеше къ скудной пище. Прежде
еще крестьянииъ былъ обязанъ выплачивать государству за землю, полученную имъ
отъ помещика. Вотъ и выходитъ, что расходъ более, чемь вдвое превышаетъ доходъ; онъ мало уменьшается и отъ небольшихъ получекъ, который крестьянииъ выручаегь кустарнымъ промысломъ, развитымъ здесь очень слабо и далеко не во вейхъ
местностяхъ страны. Откуда же взять крестьянину деньги, когда у него требуютъ
подати? Въ такихъ случаяхъ, разумеется, прибегаютъ къ займамъ, но задолженность
здешнихъ крестьянъ такъ велика, а все имущество его такъ ничтожно, что редко
кому изъ нихъ теперь удается что набудь получить въ долгъ. Положеше крестьянъ едва
ли улучшилось въ этомъ отношенш, когда въ стране были открыты земледельчесте
банки, такъ какъ заемъ въ нихъ сопряженъ съ разными неудобствами, да и про­
центы за заемъ очень высоки.
При такомъ отчаянномъ положение, какъ крестьянъ, совсемъ не наделенныхъ
землею, такъ и гйхъ, кто былъ ею паделенъ, ничего не остается, какъ идти въ
батраки къ помещику. Семья мелкаго землевладельца сама, собственными силами,
обрабатываетъ свой крошечный наделъ, а ея глава или нанимается у помещика въ
батраки, или обрабатываетъ у него землю, получая плату за трудъ маисомъ, или, нако­
нецъ, арендуетъ у него землю. Рабочая плата здесь очень низка, а именно отъ 15 до
25 к. въ день, но и поденную работу, особенно зимой, можетъ получить далеко не
каждый желающйй. Не лучше положеше крестьянина-арендатора: крестьяне Молдавш,
а темъ более Валахш арендуюсь землю у крупныхъ землевладельцевъ и у крупныхъ
арендаторовъ на чрезвычайно тяжелыхъ у ш ш я х ъ . Условия этой аренды очень раз­
личны; крестьянииъ предпочитаетъ отдавать 50°/о своего урожая, чемъ подвер­
гаться множеству другихъ обязанностей, налагаемыхъ въ этой стране на мелкаго
арендатора.
Такимъ образомъ экономическое положеше крестьянъ не улучшилось и после
1864 г ., когда очень миопе изъ нихъ были наделены землею. Это произошло
отъ того, что крестьяне получили слишкомъ мало земли, при этомъ нарезка наделовъ
производилась очень недобросовестно: крестьяне получали не только плохую землю,

243
но часто и не все указанное закономч> количество. Никакого значешя не имеет! для
крестьянъ и то, что они теперь имеют! право приобретать землю; ихъ матер1альное
положеше такое отчаянное, что объ увеличении собственности не может! быть и
р'Ьчи; вся цель жизни направлена на то, чтобы хотя нищенски поддержать существоваше семьи.
Изголодавпййся крестьянин!, обезумевший отгь труда, лишешй и страшных!
долгов!, только и думает! о том!, как! бы ему спастись бегством! с! родины.
Эмигращя с ! каждым! годом! принимает! все болыше размеры. Число эмигриру­
ющих! так! велико, что вызвало сильную тревогу в ! правительственных! сферах!,
и местный власти получили секретное предписаше задерживать эмигрантов!. Мало
того, испуганное правительство послало одного известна г о румынскаго прокурора
изсл'Ьдовать причину этого явлешя. Тот! имел! смелость громогласно заявлять
повсюду, что причина эмиграцш—отчаянное, нищенское положеше народа. За это его
немедленно вызвали В! Бухарест! и потребовали, чтобы он! печатно отрекся от!
своего заявлешя. Он! отказался это исполнить и быль немедленно смещешь с ! долж­
ности . Сь той же целью послали другого, который поступил! точно так! же, как!
первый, и подвергся той же участи.
За неплатеж! налогов! и долгов! обыкновенно следует! опись имущества кресть­
янина и продажа его сь публичнаго торга. Очень часто у огромнаго числа крестьян!
имущество оказывается столь жалким! и ничтожным!, что уже состоявшаяся постановлешя о продаже приходится отменять. Вместе с ! этим!, от! времени до времени,
происходят! крестьянсше бунты. Изь одного перечня местностей, вь которых! ни­
сколько л’й т! тому назад! произошли безпорядки видно, что рижеш е повсюду имело
один! и тот! же характер!: начиналось оно изгнашемь местных! властей, затем!
крестьяне производили нападете на усадьбы помещиков!, грабили амбары кукурузы
и т. и. Б'Ьжавнйе в ! столицу помещики распространяли самые тревожные слухи и
произвели даже крупный скандаль вь палате депутатов!, когда один! из! ея членов!
сталь доказывать, что причиною аграрнаго бунта является невыносимо бедственное
положеше сельскаго люда, доведеннаго до отчаяшя непомерными налогами и эксплоатащею со стороны землевладельцев! и крупных! арендаторов!. Правительство выслало
войска против! возмутившихся крестьян!; но в ! одном! городе им! едва удалось
отбить нападете возставших!, которые прекрасно вооружились, захватив! оруж1е
вь цейхгаузах!.
Несколько лучше положеше крестьян! в ! горной части Румынш: они выглядягь
здесь гораздо лучше жителей долин!, зажиточнее ихь, энергичнее, оживленнее и
более способны къ сопротивлешю по отношешю кь местным! заболеваниям!.
Румыны страна почти исключительно земледельческая. Земледел1е и скотовод­
ство— главныя средства пропиташя, и это вполне обусловливается природою страны:
превосходное положеше полей и лугов!, изобил1е источников!, плодородная земля,
не требующая удобрешя,—щедро вознаграждают! за сравнительно небольшой труд!.
Около 2/з населешя занимается земледелием!; румыншя деревни исключительно
населены земледельцами; занямя ремеслами здесь совершенно не развиты, и ремес­
ленники из! румын! встречаются очень редко. Крестьяне сами строят! свои дома,
даже сами приготовляют! земледельчесшя оруд!я, только металлическую часть изго­
товляют! кузнецы изь цыгань. Несмотря на бедность, крестьянин! сильно привязан!
к ! своей земле и сь трудом! соглашается, чтобы его сын! вышел! изь земледельческаго сословия. Что касается крупных! землевладельцев!, то громадное их! боль­
шинство отдает! свои земли в ! аренду, но не прямо крестьянам!, а фермерам!,
J6*
%

244
которые, заарендовавъ большой участокъ, въ свою очередь раздаютъ землю крестьянамъ уже небольшими клочками.
Румыны не шгЬют'ь ни мал'Ьйшаго поняла о правильномъ земледелш и хозяй­
стве. Какъ обрабатывали землю предки за 200 лЬть, такъ румыны обрабатывают!»
ее и теперь. Еще и теперь ее прорезывает!» тяжелый, неуклкш й, кое-кагь сколо­
ченный илугъ, который тащатъ 8, а иногда 12 воловъ. Несмотря на тяжесть плуга,
борозды совсЬмъ не глубоки, да и ихъ-то проводить на болыномъ разстояши другь
отъ друга. Въ плохо обработанное поле бросаютъ семена, не очистивъ ихт», какъ
следуетъ. Борозда съ неразбитою землею только легкимъ слоемъ пыли покрываетъ
засеянное зерно. Малейший ветеръ сдуваетъ пыль, обнажаете зародышъ, и такимъ
образомъ онъ растетъ, не защищенный ни отъ зимняго холода, ни отъ летпяго зноя.
Вымолачнваше хлеба, какъ и во многихъ местахъ Балканскаго полуострова, про­
исходить посредствомъ лошадей (см. статью о Сербш). Вместо амбаровъ и хорошо
устроенныхъ кладовыхъ, запасный хлебъ держать въ ямахъ. Но земля въ Румыши
такъ плодородна, что, несмотря на дурную обработку, безъ удобрешя производить
огромное количество зерноваго хлеба, и вывозъ его значительно увеличился за
последше годы.
Возделываше винограда, которымъ еще такъ недавно здесь совсемъ пренебрегали,
точно также увеличивается съ каждымъ годомъ. Теперь виноградники разееяны по
всей стране, но самые лучшие изъ нихъ въ области холмовъ, составляю щ ие предropia Карпатъ. Однако, несмотря на все это, необработанныя земли въ Румынш
занимаютъ еще половину всей страны.
Плохо ведутъ румыны и свое скотоводство. Часто можно видеть тучныя стада
рогатаго скота по брюхо въ сочной, высокой траве, где-нибудь въ огромной степи.
При виде чужого человека они поднимаюгь свои головы съ громадными рогами и
бросаются въ бегство или нападаютъ на пришельца. Коровъ здесь мало доятъ, такъ
какъ молочное хозяйство не развито, а для своего употреблешя нужно немного.
Впрочемъ, при дурномъ хозяйстве румыпъ, имъ иначе и нельзя поступать. У нихъ
не существуетъ даже для скота никакихъ хлевовъ, следовательно въ морозные, зимше
дни онъ стоить подъ открытымъ небомъ; только солому бросаютъ ему въ ноги. Много
его падаетъ у нихъ зимой, но при такихъ услов1яхъ въ другой стране скотъ и
совсемъ бы не выдержалъ. Здешшй рогатый скотъ отличается особенной крепостью
и выносливостью, потому что телятъ не отнимаютъ отъ матери, и они по году и
по два питаются ея молокомъ. Эту пищу они разнообразить густой, сочной травой,
которой всюду вдоволь. Если здесь не распространено молочное хозяйство, зато
продажа быковъ и вывозъ ихъ изъ княжества очень значительный.
Разведете и уходъ за лошадьми, какъ и друпя отрасли скотоводства, не представляетъ для румына особенныхъ хлопотъ. И летомъ, и зимою лошади гуляютъ
здесь на свободе безъ всякаго присмотра. Даже отъ хищныхъ зверей оие сами за­
щищаются. Когда къ нимъ приближается волкъ, оне тотчасъ становятся все въ
кругъ, головами внутрь; все жеребята вбегаютъ въ этотъ кругъ, и, когда волкъ къ
нимъ подходить, лошади лягаюгь его задними ногами. Жеребять никогда не разлучаютъ
съ матерью, такъ что лошадь можно иногда встретить съ двумя, тремя детьми, и
все они сосуть матку, хотя старшШ выглядитъ уже молоденькой лошадкой.
Овцеводство больше всего распространено,— какъ въ Молдавш, такъ и въ Валахш.
Овцы тоже провортъ здесь зиму и лето на открытомъ воздухе, цо ими все-таки
более занимаются, чемъ другими животными. Къ концу апреля ихъ гонять въ горы,
а при большой жаре съ ними доходять до самыхъ высокихъ вершишь. Изъ овечьяго

245
молока приготовляютъ сыръ, но онъ идетъ на домашнее употреблеше; зато шерсть
вывозятъ въ большомъ количестве за границу.
Только буйволъ требуете отъ румына бол'Ье ухода. Онъ считается здесь домашнимъ животнымъ, и каждая семья старается его прюбр'Ьсти, такъ какъ съ по­
мощью его можно произвести множество работъ. Но съ нимъ нужно обходиться крайне
бережно: въ течеше л'Ьтнихъ месяцевъ его приходится купать по крайней мере хотя
разъ въ день, такъ какъ онъ съ большимъ трудомъ переноситъ жаръ. Буйволъ бол'Ье
всего водится въ Валахш, а въ Молдавш онъ встречается уже гораздо реже.
Шелковичный червь также водится въ Ру мыши, но его разведешемъ занимаются
женщины только въ часы, свободные отъ работъ. Тутовое дерево попадается по всей
стране до самыхъ горъ, но шелководствомъ занимаются только въ количестве, необходимомъ для потребностей каждой семьи. Этотъ промыселъ легко могъ бы дости­
гнуть здесь несравненно более широкаго развитая, что, вероятно, и случится въ
оамомъ непродолжительномъ времени.
Рыболовство составляетъ здесь гораздо бол'Ье важную отрасль промышленности.
Известно, что Дунай образуете на румынскомъ берегу множество озеръ и вымоинъ,
которыя, переплетаясь между собой, представляюте сеть водныхъ протоковъ, окружающихъ множество острововъ и полузатопленныхъ отмелей. Вокругъ такихъ мест­
ностей разбросано не мало деревень, жители которыхъ занимаются рыболовствомъ.
Большую рыбу ловятъ баграми, а мелкую неводомъ. Заняие это бываете иногда до­
вольно прибыльно, такъ какъ рыба попадается въ огромномъ количестве, а вира
ея составляетъ важный предмете торговли. Выпотрошивъ рыбу, ее солятъ, коптяте,
и она продается во многихъ русскихъ городахъ; да и на родине соленая рыба упо­
требляется въ большомъ количестве.
Когда продажа домашнихъ сбережен!й не даете возможности румыну уплатить
подати, онъ нанимается для добывашя петролеума, который встречается здесь въ
изобилш. Вотъ какъ его здесь добываютъ: pa6onie собираются группами по семи
человекъ, подъ предводительствомъ выбраннаго ими главы. Прежде всего выкапываютъ родъ колодца, затемъ одинъ изъ работниковъ Спускается въ него и начинаете
буравить землю; у входа въ колодезь стоятъ двое его товарищей, которые по дан­
ному сигналу должны немедленно поднять его оттуда посредствомъ ворота. Работа
эта въ высшей степени опасна и тяжела, и на значительной глубине рабочШ редко
можете пробыть более четверти часа по причине удушливыхъ газовъ. Выйдя после
этого на свеж1й воздухъ, онъ чувствуете страшное головокружеше и шатается, какъ
пьяный. Следу нище pa6o4ie по очереди занимаюте его место, пока не окончага ра­
боту. Работники одеты въ длинныя рубашки, а на голове у нихъ шляпа изъ жести
съ большими полями для защиты отъ петроулема и воды, часто обливающихъ
ихъ съ ногъ до головы. Иногда во время работы вода прибываете въ такомъ коли­
честве, чточ поневоле приходится бросить колодезь, и тогда весь трудъ пропадаете
даромъ. Въ Бухаресте, Галлате и Плоешти, не говоря уже о другихъ местностяхъ,
существуютъ заводы для выделки петролеума. Общепринятый здесь способъ обра­
ботки не можете считаться особенно удачнымъ.
Въ Румынш живуте самые разнообразные народы: румыны, немцы, французы,
армяне, венгры, сербы, болгары, греки, итальянцы, турки, но больше всего цыганъ и евреевъ. Всехъ жителей въ Румынш около 5‘/2 миллшновъ; изъ нихъ румынъ 4 1/, миллшна (но во всемъ свете ихъ более 9 миллшновъ).
Евреи, которыхъ въ стране более 3 00,000, занимаются ремеслами и торгов­
лею. Они здесь вовсе не отличаются такою грязью и нечистоплотностью, какъ у

246
пасъ: стены ихъ жилищъ, точно такъ-же, какъ и у румынъ, выбелены, полы под­
мыты, посуда въ большой опрятности. Но какъ у насъ, такъ и тамъ характеръ
этого народа одинъ и тотъ же: они содержать кабаки, даютъ деньги подъ болыше
проценты, и при этомъ каждый изъ нихъ за самое ничтожное вознаграждеше всегда
готовь принять на себя всякую унизительную обязанность: за несколько коггЬекъ
еврей предоставить въ ваше лользоваше все свои знашя, умъ, соображеше, все
свои добродетели и пороки, свое молчаше и к р асн о р ^е, однимъ словомъ— всего себя.
Цыгане въ княжествахь приняли наружно хрисыанскую веру, есть и идоло­
поклонники, но больше всего между ними совершенно равиодушныхъ къ релиии,
т.-е. такихъ, которые ни во что не в'Ьрятъ, ничему не поклоняются. Крестятся
они почти все, но таинство крещешя считаютъ средствомъ получить подарокъ и
поэтому часто даже крестятся по нескольку разь, всегда выбирая крестныхъ роди­
телей побогаче. Цыгань въ Румынш почти столько же сколько евреевъ. Какъ прежде,
такъ и теперь ихъ заняыя большею частью остались те же; они столярничаютъ, слееарничаютъ, но больше всего занимаются коновальствомъ, служатъ лакеями у бояръ,
промышляютъ музыкою, ворожбою, пляскою. Громадное большинство ведетъ жизнь
кочевую и бродить по полямъ, занимаясь воровствомъ и хищничествомъ. Едва при­
крытые, вместе съ женами и детьми, подвергаясь холоду и зною, ветру и дождю,
они живутъ подъ открытымъ небомъ среди полей и луговъ въ легкихъ палаткахъ.
Но какъ бы ни жилъ, чемъ бы ни занимался этотъ необыкновенно красивый народъ съ черными, будто пережженными кудрями, съ черными огненными глазами,—
въ душе онъ всегда поэтъ и артистъ. Какъ людямъ первобытнымъ, имъ свойственны
и пороки людей первобытныхъ: украсть у своего— преступлеше; украсть не у цы­
гана— подвигъ. Но незабитые съ детства, вечно въ общей in съ природой, цыгане,
если только имъ встретится случай себя образовать, нередко выказываютъ въ
своихъ суждешяхъ светлый взглядъ на вещи. Знатные и богатые румыны иногда
женятся на красавицахъ цыганкахъ. Несмотря на свою привычку къ воровству,
цыгане, которые нанимаются у бояръ и богатыхъ людей въ лакеи и управители,
отличаются необыкновенною честностью и привязанностью къ добрымъ хозяевамъ.
Цыганки берутъ места нянекъ и гувернантокъ, и нередко девушка цыганка гораздо
более образована и развита, чемъ знатная румынка.
Цыгане вообще отличаются необыкновенной музыкальностью, но въ Румынш,
кажется, живутъ самые даровитые изъ нихъ. Музыка вполне отражаетъ ихъ душев­
ное настроеше: живая, полная чувства, она служить отголоскомъ ихъ тяжелой,
страннической жизни. Цыгане не знаютъ нотъ, но инстинктивно угадываютъ гармошю. Нигде настоящШ артистъ не будетъ такъ оценевъ, какъ у зцешнихъ цы­
гань: они считаютъ его за какое-то высшее существо; каждый изъ нихъ будетъ
безпрестанно подходить къ нему и, низко кланяясь, целовать ему руку. Въ румыискихъ городахъ эти музыканты собираются целыми обществами, играютъ въ публичныхъ садахъ и на балахъ и известны подъ назвашемъ л а у т а р и .
Лаутари, имя которыхъ происходить отъ «лаута», струннаго инструмента, похо­
жего на нашу гитару,— истинные представители румынской музыки. Некоторые изъ
ихъ напевовъ и сочиненШ имеютъ въ высшей степени странный характер], и наноминаютъ, быть можетъ, древшя песни, раздававпйяся на берегахъ Ганга, откуда проис­
ходить цыгане. Лаутари не знаютъ писаныхъ нотъ: весь ихъ репертуаръ— въ памяти.
Петь и играть они начинаютъ съ самаго ранняго детства. Въ 4 года цыганскШ маль­
чику беретъ уже въ руки флейту, потомъ лауту и, наконецъ, скрипку. Отецъ не смотрить на страсть сына къ инструменту, какъ на детскую забаву,— напротивъ, онъ

247
серьезно руководить первыми упражнешями ребенка. Конечно, онъ учить по слуху,
но съ необыкновеннымъ тактомъ умнеть заставить сына вслушаться въ только-что
сыгранный мотивъ; при природныхь даровашяхъ ребенка это быстро развиваетъ
музыкальную память, способность къ импровизацш и уменье схватывать налету
все слышанное.
Оркестрь лаутари всегда состоитъ изъ маленькой флейты, двухъ скрипокъ и
4-хъ лауть. Во во/Ьхъ болыиихъ румынскихъ городахъ находится одно или нисколько
семействъ лаутари, который даютъ концерты въ кофейняхь и играютъ на балахь.
Больше всего ихъ находится въ Бухарест!;, где ихъ насчитываютъ до 500 человекъ.
Они д'Ьлаютъ болышя нутешеств1я, переходятъ Дунай и Карпаты, но никогда не
смешиваются ни съ румынами, ни съ какимъ другимъ племенемъ. Опи никогда не
унижаются такъ, какъ ихъ остальные собратья, разве только воздаютъ поклон erne
и особенное укажете лучшему артисту изъ своей среды,— передъ всеми остальными
они держать себя гордо и независимо. Ихъ прекрасныя и выразительный лица бываютъ
особенно хороши, когда они играютъ, и глаза ихъ блестятъ вдохновешемъ.

УВЕСЕ1ЕН1Я РУМЫНЪ.
Ярмарка и ея оживлеше.—Калюзари.—Народные танцы.—Свадьба.

Ярмарка— самое оживленное время для румынъ. Она начинается обыкновенно
9-го мая и продолжается целую неделю. На нее съезжается изъ окрестностей множе­
ство народу. Более всего торгуютъ на этой ярмарке горцы изъ Карпать: они продаютъ горшки и другую глиняную посуду, корзины, безделушки изъ окрашеннаго
стекла и груды браслетъ, каждый дешевле гроша. Между грубыми произведешями
горцевъ-румынъ вы часто встречаете сосуды и вазы, сходные съ этрусскими. На
этой ярмарке жители запасаются дешево всемъ необходимымъ для хозяйства, а все
остальное скупаютъ мелочные торговцы и потомъ въ продолжете года продаютъ въ
10 разъ дороже. На ярмарочное движете собирается смотреть и высшее общество.
«Вереницы каретъ, колясокъ, ландо и бричекъ тянутся во все ярмарочные дни между
густыми толпами народа. Музыка гремитъ въ десяти, въ двадцати местахъ разомъ
и все разное; бухаютъ турецкие барабаны, звякаютъ металличестя тарелки, визжать
цыганстя скрипки и дудки, тромбоны режутъ ухо своимъ усерднымъ, но не всегда
стройнымъ аккопанементомъ,—все эго, вместе съ шумомъ игрушечныхъ трещетокъ,
свистомъ глиняныхъ уточекъ, звономъ бубенчиковъ и колокольчиковъ, песнями и
возгласами народной массы, представляетъ хаосъ невозможныхъ музыкальныхъ диссонансовъ. Тамъ и здесь расхаживають женщины въ народныхъ нарядахъ, шеи
которыхъ украшены ожерельями изъ ыонетъ; у девушекъ живые цветы на голове,
у замужнихъ голова покрыта тонкимъ, широко ниспадающимъ вуалемъ. И надъ всею
этою вереницею экипажей, всарнковъ и пешеходовъ, священническими камилавками
греческой формы, надъ всемъ этимъ пестрымъ и веселящимся людомъ, летаюгь въ
воздухе бумажные змеи, воздушные шары, и вместе съ гамомъ голосовъ стоить
гулъ отъ множества самыхъ разнообразныхъ возгласовъ продавцевъ сладостей, воды,
прохладительныхъ напитковъ, табаку, игрушекъ, и отъ множества не менее разно­
образныхъ высвистовъ, щелканья, звяканья, трескотни. Длиннымъ рядомъ вытянулись
палатки и балаганы съ товарами, лотереями, народными ресторащями и разными
представлешями заезжихъ фокусниковъ, жонглеровъ, буффоновъ, маговъ и чрево­
вещателей; карусели кружатся, здесь и тамъ скрипягь качели; множество крестьян-

248
екихъ возовъ съ сельскими товарами протянулись длинными рядами; множество
пестрыхъ флаговъ на высокихъ шестахъ развевается въ воздухе. Словомъ, все это
ярко, шумно, пестро и производить веселое, самое iipiaraoe впечатаете».
По обычаю страны король долженъ самъ открыть ярмарку; если онъ въ отсутствш, то во что бы то ни стало старается возвратиться къ этому дню, въ противномъ случае ее открываетъ первый сановникъ. Для этого посреди площади рас­
кидываюсь большой красный шатеръ, который убираютъ цветами, зеленью тропическихъ растешй и нащональными румынскими флагами. Тутъ вечеромъ сидятъ ко­
роль, чиновники и представители всехъ классовъ общества. Шампанское льется рекой,
безпрестанно слышны французсие утонченные разговоры, разносятъ доропя угощения.
Въ несколькихъ шагахъ, подъ звуки военнаго оркестра, высшее общество танцуетъ
кадрили и польки, но нередко увлекается и народными танцами. Тутъ придворныя
дамы и сановницы подъ звуки оркестра танцуютъ «роману», а тамъ простыл ру­
мынки подъ аккомпанементъ цыганскихъ скрипокъ отплясываюсь «жокъ».
Но самая громадная, пестрая толпа народа — на другомъ конце площади: все
съ необыкновенвымъ внимашемъ следятъ за пляскою чрезвычайно оригинальныхъ
плясуновъ— «калюзари». День 9-го мая, въ который обыкновенно и начинается бу­
харестская ярмарка, соединяется съ однимъ народнымъ празднествомъ, начало котораго теряется еще во мраке временъ языческихъ. Румыны сами считаютъ себя и
желаютъ, чтобы все на нихъ смотрели не иначе, какъ на пряыыхъ потомковъ древнихъ римлянъ, и уверяюсь, что это празднество, о которомъ мы сейчасъ будемъ
говорить, устроено въ воспоминаше похищешя сабинянокъ. Пляски «калюзари» и
напоминаюсь объ этомъ похищенш, хотя собственно въ нихъ более всего сказывается
восточный, дервишшй характеръ.
На танцы въ Бухарестъ въ этотъ день является 12 человекъ калюзари, вооруженныхъ длинною палкою и деревяннымъ щитомъ; на нихъ нарядный, белыя ру­
башки по колено, съ пунцовыми шарфами черезъ плечо, а на ногахъ особыя шпоры
съ погремушками. «Каждый изъ танцоровъ держитъ обеими руками надъ головой
довольно толстую палку. Телодвижешя танца, производимый почти на месте руками,
ногами и всемъ корпусомъ, подъ оживленный, быстрый темпъ, сопровождаются при
каждомъ такте возгласомъ «гайда», который выкрикиваюсь все танцоры сразу. Две
цыгансшя скрипки аккомпанировали танцу, но ихъ почти не было слышно за шумомъ этихъ энергическихъ «гайда» и шпоръ-иогремушекъ. Потомъ кругъ разомкнулся,
и танцоры, полуприсевъ на корточки, съ сильно откинутымъ назадъ корпусомъ и
опираясь на свои палицы, продолжали на месте ногами и теломъ те же энергически-быстрыя, порывистая движешя, а четверо изъ нихъ выступили впередъ, стали
по два въ рядъ лицомъ другъ къ другу и положили свои палки на плечи одинъ къ
другому, въ виде перекладины. На эту перекладину вскочилъ пятый танцоръ и ловко
эквидибрируетъ на ней, выплясывая тотъ же танецъ». Когда пось катится съ нихъ
градомъ, бешенство несколько стихаесь, и они выстраиваются въ рядъ; тогда къ
нимъ подходить человекъ въ маске, ихъ предводитель, и делаетъ имъ какой-то знакъ;
они, въ ту же минуту, бросаются на молодую девушку, которая, заинтересованная
танцами, более всехъ выдвинулась изъ толпы. Калюзари ее насильно вводятъ въ
кругъ. Эта какъ бы похищенная девушка должна съ ними танцовать.
Калюзари со своимъ вождемъ, одетымъ въ маску, каждый годъ въ этотъ день
спускаются съ Карпась и такимъ образомъ пляшусь и похищаютъ для танца моло­
дую особу. Не всякШ можетъ стать калюзари: эти люди живутъ совершенно зам­
кнутою жизнью, подчиняются известнымъ правиламъ и принимаюсь въ свое обще-

4ъ

кМ. Ы.Н
п

л

249
ство только того, кто выдержитъ долгое, тяжелое испыташе. Главнымъ ихъ прави­
лом!. обыкновенно бываетъ обетъ сорокадневнаго молчашя и поста. Они искренно
убеждены, что того, кто нарушить этотъ священный обетъ, фея л'ёсовъ накажетъ смертью.
Когда калюзари покончили свои пляски, вся толпа разсыпается на множество
группъ, въ некоторомъ разстоянш другъ отъ друга, и каждая, подозвавъ къ себ-fv
музыку, которая обыкновенно состоитъ изъ волынки и скрипки, начинаетъ разныя
пляски. Въ одномъ кружке народъ пляшетъ свой любимый нащональный танецъ
«хоро», въ роде нашего хоровода. У нихъ есть и воинственный танецъ, во время
котораго поютъ песню о низверженш ига, а въ заключеше танцоры составляютъ
открытую цепь, какъ бы вызывая врага на бой. Есть танцы и съ комическимъ
отгЬнкомъ, напр. «утиный танецъ», въ которомъ комично подражаютъ движешямъ
утокъ. Но шумнее всего тамъ, где пляшутъ «альнаентэ» (впередъ). Это до такой
степени веселый и шумный танецъ, что при немъ обыкновенно присутствуете даже
местная стража со своими палками. Начинаюсь съ того, что молодцы споряте изъ-за
чести танцовать первыми. Кто добьется этой чести, тотъ старается заплатить ор­
кестру какъ можно щедрее. На юношу, который всЬхъ переспорите, пропляшете съ
девушкой первый, щедро заплатите музыкантамъ, все девушки смотрятъ съ восторгомъ и уважешемъ. Вотъ почему и юноши такъ добиваются чести проплясать
первому. Когда одинъ добился этого преимущества, то каждый танцоръ берете по
одной девушке съ обЪихъ сторонъ и, уставившись такимъ образомъ, колоной другъ
за другомъ, медленно подскакивая и постукивая тяжелыми сапогами, танцоры по­
двигаются впередъ. Но вотъ музыканты заиграли живее, и танецъ делается ожи­
вленнее; молодецъ подымаете руку и заставляете девушку подъ нею вертеться.
Когда кончается танецъ, девушки стыдливо стараются скрыться въ толпу, но эта
стыдливость— одна форма, такъ какъ молоденыйя румынки отличаются бойкостью и
непринужден ностью.
А тамъ, на другомъ конце площади, далеко въ стороне отъ пляшущей моло­
дежи, собрался небольшой кружокъ и, подъ аккомпанементе флейты, ясно можно
различить меланхоличешя слова песни: «Моя прекрасная, моя дорогая! Отвори двери,
холодный ветеръ растравляете мои раны; сердце разрывается на части!»
Когда парню нравится девушка, онъ посылаете сватовъ къ ея рортелямъ и, получивъ соглаие, черезъ несколько дней отправляется къ нимъ самъ съ своими роди­
телями и сватами. При этомъ впереди идете музыканте съ флейтой и ораторъ, спещальность котораго какъ можно красноречивее ораторствовать при выполнеши свадебныхъ обрядовъ. Когда онъ переступаете порогъ дома невесты, то начинаете речь
въ такомъ роде: «Наши деды и прадеды, отправляясь на охоту, открыли однажды
нашу прекрасную страну, текущую медомъ и млекомъ. Следуя ихъ примеру, охо­
тился и нашъ молодецъ (называете имя жениха) по полямъ, лесамъ и горамъ и
встретилъ робкую серну, которая вдругъ испугалась его и спряталась. Мы высле­
дили ее до этого дома, — робкая серна у васъ, въ вашемъ доме. Вы дол­
жны отдать намъ ее или показать, где она спряталась». Родители божатся и кля­
нутся, что въ этотъ домъ не заходила ни одна серна, но такъ какъ ораторъ на­
стаиваете на своемъ, то мать невесты выводите къ нему сначала бабушку, потомъ
какую-нибудь другую старуху въ лохмотьяхъ и при этомъ каждый разъ спраши­
ваете: «не эту ли вы отыскиваете?» Но такъ какъ она каждый разъ получаете
отрицательный ответе, то просите, наконецъ, описать наружность серны, которую
они отыскиваюте. Туте ораторъ пускаете въ ходъ все свое краснореч1е.— «Знайте,
что это—красавица-девица, легкая, прелестная, какъ серна!» восклицаете онъ. «У

250
нея глаза блестятъ, какъ алмазы, зубы точно жемчугъ, а губы ташя же алыя, какъ
черешня, ростъ львицы, белая шея, какъ у лебедя, пальцы нежны, какъ воскъ, отъ
лица блескъ идетъ, какъ отъ иастоящаго солнца», и чемъ дальше, — ораторъ все
пуще сыплетъ сравнешями и аллегор1ями. Наконецъ, родители уступаютъ его просьбамъ и выводятъ свою дочь, разодетую въ лучшее платье. «Вотъ серна, вотъ она!»
раздается ернодушный возгласъ. Къ этому времени входить и священникъ, который
и совершаетъ обручеше, состоящее въ обмене колецъ.
Въ день, назначенный для брака, рано утромъ всадники едутъ впереди жениха,
чтобы известить родственниковъ невесты о его приближенш. Когда женихъ$ проезжаетъ черезъ деревню, въ которой живетъ его невеста, поезжане стреляютъ изъ
ружей. При этомъ все бросаются изъ своихъ домовъ на улицу, тоже стреляютъ и
выкрикиваютъ разныя прив!>тств1я. Женихъ со своей свитой подъ’Ь зжаетъ къ дому
невесты, но остается во дворе, пока сваха не приведетъ къ нему невесты подъ
покрываломъ. Тогда женихъ и невеста, въ сопровождено! огромной свиты, входятъ
въ домъ, становятся на колени передъ священникомъ и повторяютъ за нимъ сва­
дебный молитвы. После этого невеста, заливаясь слезами, прощается со своими ро­
дителями, садится въ повозку, запряженную шестью лошадьми, и едетъ въ церковь
по дороге, усыпанной цветами и зелеными ветками. На ея голова надеть длинный
золотой вуаль, а въ иЬкоторыхъ местностяхъ одеваютъ длинные золотые волосы.
Въ церкви женихъ и невеста стоять на ковре, осыпанномъ монетами, въ
знакъ презрешя къ деньгамъ и того, что они не считаютъ ихъ основой семейнаго
счастья. Деньги эти после бракосочеташя отдаютъ священнику и певчимъ. Въ ту
минуту, когда священникъ меняетъ венцы, родные жениха и невесты бросаютъ въ
гостей обсахаренными орехами и миндалемъ въ знакъ того, что будущ!е супруги
отрекаются отъ удовольствШ и дакомствъ детскаго возраста. Позади брачной четы
обыкновенно стоять двое почетныхъ пожилыхъ гостей со свадебными факелами.
После венца, когда всЬ приглашенные возврагились домой, молодая становится
на пороге и опрыскиваетъ розовой водой всЬхъ гЬхъ, которые подходятъ къ ней съ
поздравлениями. ЗатЬмъ она начинаетъ бросать на все стороны соль и пшеничныя
зерна, потомъ сходить съ порога, въ знакъ покорности моетъ свекру ноги и садится
на возвышенномъ месте между своею матерью и свекровью, такъ какъ только съ
ними она можетъ говорить во время пира. Священникъ сидитъ за столомъ на самомъ почетномъ месте и долженъ благословлять все кушанья, въ числе которыхъ
непременно появляется кислый супъ и капуста съ свинымъ саломъ.
На сдедующШ день после обеда въ домъ новобрачныхъ привозятъ приданое
молодой, которое торжественно передаютъ отцу новобрачнаго. Эта передача приданаго
делается съ болыпимъ торжествомъ нередко даже въ знатиыхъ семействахъ. Целая
арм1Я слугъ, подъ звуки трубъ и другихъ инструментовъ, вносить въ домъ молодыхъ сундуки и картонки, и отецъ молодой все это передаешь, какъ и въ простыхъ
семьяхъ, отцу молодого. Разумеется, обычай этотъ все менее выполняется въ высшихъ кругахъ, все более подражающихъ блестящему французскому обществу.

&

ГРЕЦ1Я
ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО СЪ СТРАНОЮ.
Природа Грецш и ея климатъ. — Характерные черты давно прошедшей жизни. —
Завоевание Грецш турками. — Страдатя грековъ подъ турецкимъ игомъ. — Тайныя
общества.— Возсташе грековъ и ихъ освобождение.— Регентство и управлеше От­
тона I. — Экономическое и финансовое разстройство страны. -- Разбойничество. —
Современное состояте Грецш и отчаянное положеше ея финансовъ. — Арм1Я. —
Государственное устройство.—Выборы.

Греческое королевство примыкаетъ своею северною границею къ Турцш, а съ
другихъ сторонъ окружено водою. Эта страна очень гориста и наполнена высокими
равнинами; сотни большихъ и малыхъ заливовъ и бухтъ врезываются въ материкъ,
окруженный множествомъ прелестныхъ, плодородныхъ и обитаемыхъ острововъ. За­
мечательно, что эти острова большею частно не что иное, какъ продолжете мысовъ
близлежащаго материка; поэтому мнопе изъ нихъ и находятся отъ него на самомъ
незначительномъ разстояши. ГреческШ полуостровъ особенно отличается развипемъ
своей береговой линш, длина которой 560 м ., между темъ какъ длина береговой
линш соседней Италш только 350 м. Съ Грещей въ этомъ отношенш можно срав­
нить только Великобританпо, но последняя совершенно оторвана отъ материка. Итакъ,
Грещя самый расчлененный полуостровъ не только всей Европы, но и всего земного
шара. Сама природа назначила грекамъ сделаться мореною нащей, и если ихъ флотъ
далеко не имеетъ того значения и силы, какъ флотъ англШскШ, то причина этому
какъ печальное прошлое страны, такъ и ея отчаянное современное экономическое
положеше. Темъ не менее Грещя обязана своему флоту освобождетемъ отъ турецкаго владычества, точно такъ же, какъ во времена бемистокла флотъ избавилъ эту
страну отъ владычества персовъ.
Природа Грецш съ одной стороны весьма напоминаетъ горную природу Швейцарш, а съ другой — Скандинавш, изрезанную фшрдами, съ тою только разницею,
что Грещя находится подъ яснымъ, южнымъ небомъ. Разветвивппеся горные хребты
образовали здесь целый рядъ областей, изъ которыхъ каждая можетъ существовать
совершенно отдельно. Житель равнины при нападенш сильнаго врага обыкновенно
покоряется своей судьбе, такъ какъ у него нетъ никакой защиты. Совсемъ не то
бываетъ тамъ, где поля окружены горами съ высокимъ гребнемъ и узкими прохо­
дами. Тамъ иногда небольшое число жителей можетъ съ успехомъ защищаться противъ более сильнаго непр1ятеля. Вотъ почему во всехъ странахъ, где сама природа
позаботилась о защите жителей, у нихъ развивается необыкновенная энерпя, му­

252
жество, самостоятельность, уменье владеть оруж1емъ. При вражескомъ нашестей народъ всегда можеть найти себе убежище на вершинахъ горъ или въ недоступных^
ущельяхъ. Вместе съ тёмъ Грещя, замкнутая и удобная для самозащиты, не­
сравненно более открыта для сношешй, нежели всякая другая страна. Съ трехъ сторонъ ея проникаеть море, которое развиваетъ въ жителяхъ отвагу и предпршмчивость.
Всегда открытое для мореплаватя, море прежде всего, разумеется, даетъ возможность
развитш торговли, сближаетъ между собой народы, способствуетъ обмену мыслей,
следовательно даетъ много способовъ къ образованно, развитш и улучшешю матер1альнаго быта. Къ тому же море, съ трехъ сторонъ окружающее Грецио, хотя
часто волнуется, но и стихаетъ скоро; при этомъ оно не представляетъ большихъ
опасностей, такъ какъ здесь множество якорныхъ стоянокъ, въ которыхъ морепла­
ватель легко можетъ укрыться въ случае бури. Въ этомъ ему всегда помогаетъ про­
зрачность здешняго воздуха, при которой днемъ легко распознавать местность, а
ночью, при безоблачномъ небе, при яркомъ блеске звездъ, мореплаватель можетъ
спокойно и уверенно продолжать свой путь. Правда, здесь довольно часто бываютъ
ветры, но они редко переходятъ въ ураганъ, да и время появлешя ихъ более или
менее известно.
Разнообразныя картины природы Грецш восхищаютъ взоръ, развиваютъ чув­
ство изящнаго. Куда бы здесь ни отправился путешественникъ, онъ всюду видитъ
передъ собой горы самыхъ причудливыхъ формъ и очертанШ, или море съ поэти­
ческими островами и оригинальные заливы и бухты извилистой береговой линш.
П все это, въ каждомъ уголке этой поэтической страны, согрето яркими лучами
солнца, разливающаго повсюду свой лучезарный блескъ. Грещя не знаетъ тумановъ:
ея удивительно сухой, чистый, прозрачный воздухъ съ утра до поздней ночи напоенъ дивными ароматами благоухающихъ цветовъ и растешй.
Климата Грецш чрезвычайно мягкШ, теплый и сухой. Особенно прелестно зим­
нее время, когда небо остается безоблачными, за исключешемъ нЬсколькихъ дней,
во время которыхъ свирепствуюта пронзительные, северные ветры. Морозы чрезвы­
чайно редки, и снежные венцы на вершинахъ Гиметта и Парнаса представляютъ
рЬзкш контраста съ ихъ вечно цветущими склонами. Какъ прелестна Грещя зимой
и весной (кроме острововъ 1оническихъ, где выпадаета много дождя и климата су­
ровее), такъ нещнятна она летомъ, когда солнце нестерпимо жжета глаза, знойные
дни и знойныя ночи следуюта другъ за другомъ, непрерываемые ни дождемъ, ни
освежительнымъ ветеркомъ.
Зима, въ продолжеше которой часто изменяется погода и появляется вЬтеръ,
когда его менее всего ждали, — очень непродолжительна. Морская течешя, идущая
вдоль береговъ, облегчаюта плаваше по заливамъ и зундамъ. Стаи перелетныхъ
птицъ, массы тунцовъ, переселяющихся въ определенныя времена года, служатъ для
мореплавателя прекрасными приметами. Правильность во всей жизни природы,
въ движешяхъ воздуха и воды, гостепршмный характеръ Згейскаго моря, поэтиче­
ская, неотразимая красота ландшафтовъ чрезвычайно многихъ уголковъ Грецш,—-все
это содействовало физическому и духовному развитш древнихъ грековъ, ихъ величие
и первенству въ древности, имело огромное вл1яше на необыкновенное развиие ихъ
художеетвенныхъ способностей въ области искусства вообще и особенно къ архитек­
туре и ваянш . Значеше, которымъ пользовались древше греки въ течение долгаго
всем1рной исторш, прежде всего можно объяснить географическимъ положенгемъ страны. Действительно, племена того же самаго происхождешя, но живпня
не при столь блашцнятныхъ у ш ш я х ъ , какъ, наир., жители Аркадш, замкну-

253
тые въ своихъ горахъ, оставались грубыми и дикими. Если бы Грещя, такъ уди­
вительно изрезанная моремъ, была бы континентальною равниною, соединенною съ
пустынями Африки, она никогда не была бы родиной Фид1я , Эсхила, Демосеена.
Грещя, открытая къ Эгейскому морю своими заливами и портами и окруженная множествомъ острововъ, которые были вполне удобны для пристаней и стоянокъ, легко
вступала въ сношешя съ более цивилизованными народами, жившими напротивъ, на
берегахъ Малой Азш.
Более всего привлекаете къ себе внимаше и сердца всего света не современ­
ная, а древняя Грещя, какъ своими историческими воспоминашями, такъ и памят­
никами искусства, которые красноречиво говорите о необыкновенпомъ подъеме духа
древнихъ грековъ и объ ихъ умственномъ развитш въ чрезвычайно разнообразныхъ
областяхъ деятельности и политической жизни.
Почти каждый замечательный городъ древней Грецш съ окрестною областью со­
ставлять отдельную республику, и вся Грещя дробилась на множество мелкихъ го­
сударства Несмотря на это, греки считали себя оримъ народомъ. Главною связью
между ними служили общШ для нихъ греческШ языкъ, одинаковые обычаи и релиия.
Идолы, или статуи греческихъ боговъ, имели видъ совершенно человеческШ, такъ
какъ греки представляли себе ихъ въ образе людей, только одаренныхъ необычайными
силами и безсмерыемъ. Эти статуи были изваяны изъ дерева, различныхъ металловъ, камней, но чаще всего изъ мрамора, которымъ во все времена такъ богата
была Грещя. Эти статуи боговъ греки ставили въ своихъ храмахъ, отличавшихся
изящною отделкой и сами по себе представлявшихъ дивные памятники искусства.
Самыми могущественными городами древней Грецш были Аеины и Спарта. Особеннаго блеска достигли Аеины, когда ими унравлялъ знаменитый Периклъ; онъ придалъ этому городу необыкновенную красоту постройкою великолепныхъ храмовъ,
общественныхъ здашй и разукрасите его безчисленнымъ количествомъ прекрасных!*
статуй и различныхъ скульптурныхъ произведений Аеинская крепость, или Акрополь,
особенно наполнилась такими постройками.
Изъ другихъ городовъ древней Грецш также славились 0ивы, Еоринфъ, Дельфы
и Олимшя. дивы одно время превзошли даже Спарту и Аеины по своему могуществу
и сделались главнымъ городомъ Грецш; Коринфъ былъ самый многолюдный, самый
торговый и богатый городъ всей страны; Дельфы считались священнымъ городомъ,
какъ какъ въ немъ находился храмъ одного изъ главныхъ греческихъ боговъ—Апол­
лона. Еще более священнымъ городомъ считалась Олимшя, наполненная языческими
святилищами. Но городъ этотъ стяжалъ громкую славу более всего своими олимпШскими играми, происходившими въ немъ разъ въ четыре года. Эти игры заключа­
лись въ борьбе, беге, въ езде многочисленныхъ колесницъ четвернями и парами,
въ метанш металлическихъ круговъ, или дисковъ, и въ другихъ физическихъ упражнешяхъ. Кроме силы, ловкости и неутомимости, отъ состязающихся требовались красота движенШ, необыкновенная находчивость и верность взгляда. Кроме гимнастическихъ соетязанШ, на этихъ играхъ впоследствш писатели и поэты читали свои лучппя произведешя. Эти олимшйскш игры, въ течете длиннаго ряда вековъ, имели
громадное зиачеше, и на нихъ стекались не только все греки Эллады, но и раз­
личный гречесшя племена, разбросанный цо свету. Посмотреть на эти игры страстно
стремились решительно все: торговцы, ремесленники, музыканты, художники, бога­
тые и бедиые, знатные и простые граждане. Ихъ привлекали сюда не только любимыя упражнения и развлечет л, но и невообразимо-громадное скопище людей всехъ
звашй и состоянШ; MHorie спешили сюда въ надежде завязать npiaraoe или полез «

ное знакомство, нЬкоторыхъ привлекала надежда сбыть свой товаръ, другихъ— желаHie получить на будущее время работу или найти вл1ятельнаго покровителя; однимъ
словомъ, сюда шли решительно все, говоривнйе на греческомъ языке. Такимъ образомъ, Олимшя въ дни олимшйскнхъ нгръ делалась местомъ свидашя и сближения
всехъ грековъ между собою, удаленныхъ другъ отъ друга огромнымъ разстояшемъ и
различ1емъ своего общественнаго полож етя,— она становилась тогда настоящею ду­
ховною столицею всехъ эллиновъ. Древте греки придавали такое громадное значеше
своимъ олимпШскимъ играмъ, что вели по нимъ свое летосчислеше: олимшадой на­
зывалось каждое четырехлепе. Городъ Олимшя, исчезнувний было съ лица земли,
теперь откопанъ и представляетъ много интереснейшихъ развалинъ и дивпыхъ скульптурныхъ произведенШ.
Къ несчастью для грековъ, съ течешемъ времени раздоры и междуусобицы
между отдельными греческими государствами стали происходить все чаще и такъ
ослабили страну, что греки подчинились, наконецъ, верховной власти македоняиъ, а
затемъ безъ малаго за 150 летъ до Р. X. Грещя вместе съ Македошею была обра­
щена въ римскую область. После этого Грещя уже быстро пошла къ упадку; ея го­
рода нищали, населеше уменьшалось. Лишь одно преимущество оставалось за гре­
ками даже и после завоевашя ихъ другимъ великимъ народомъ древности — римля­
нами, — это ихъ образоваше. И во время римскаго владычества Грещя оставалась
самою образованною страною въ Mipe.
Греки сначала неохотно принимали хритапство, но когда оно стало распро­
страняться между ними, они сделались горячими его последователями. Константи­
нополь, или Визания (прозванная русскими Царьградомъ), сделался столицею ВизантШской или Греческой имперш и главнымъ средоточ1емъ жизни церковной. Отсюда
хрисйанская вера мало-по-малу начала распространяться но всему Балканскому по­
луострову между различными славянскими народами. Изъ Византш и мы, русш е,
получили хришанскую веру, которую мы исповедуемъ одинаково съ греками, называясь
такъ же какъ и они, православными, въ отлич1е отъ римскихъ католиковъ и протестантовъ. У грековъ и въ настоящее время такое же устройство храмовъ и мона­
стырей, то же самое богослужеше, какъ и у насъ, такъ какъ у насъ съ ними одна
и та-же вера.
После падешя Константинополя въ 1453 г ., Грещя въ конце концовъ была
обращена въ турецкую провинцш. Въ первое время своего рабства подъ турецкимъ
игомъ, несмотря на тяжелый произволъ турецкой администрации греки пользовались
некоторыми льготами и правами. Правда, имъ приходилось платить турецкому пра­
вительству непосильные подати и налоги, что заставляло ихъ нищать все более и
более, но турецкШ гнетъ не коснулся ни ихъ церкви, ни ихъ местнаго самоуправлеш я,— а это-то и спасло греческую нащональность отъ совершенной гибели. Само­
стоятельно управлявшаяся греческая церковь сохраняла евой авторитетъ и служила
центромъ, связующимъ всехъ православныхъ подданныхъ Турецкой имперш. Кроме
того, греки сохраняли и свои школы, руководителями которыхъ были ихъ духов­
ный лица. Благодаря этому, греки даже и во время турецкаго владычества выде­
лялись между всеми подданными Турцш своимъ образовашемъ. Несмотря, однако, на
преимущества, которыми пользовались греки сравнительно съ остальными побежден­
ными, они все же переживали много тяжелаго нодъ турецкимъ игомъ и съ нена­
вистью относились къ своимъ ноработителямъ. Эта ненависть особенно вызывалась
презрешемъ турокъ, съ которымъ они относились къ грекамъ, какъ и къ другимъ
побеждевнымъ ими хрисианскимъ народамъ, — она еще более усиливалась полнымъ

255

экономическими» и политическим!, угнетешемъ греческаго народа, который жестоко
страдалъ отъ произвола, взяточничества и грабежа местный, властей,— ими въ Тре­
щи, со времеиъ турецкаго ига, обыкновенно являлись турки. Вотъ эти-то местный
власть-имуиця лица скоро обратили въ мертвую букву льготы, дарованныя грекамъ
турецкимъ правительствомъ: чтобы свободно совершать богослужеше въ своихъ церквахъ, грекамь скоро пришлось давать огромныя взятки турецкимъ пашамъ; высцпя турецшя власти торговали даже местомъ греческаго naTpiapxa; чтобы еще более
принизить грековъ, турецкое правительство предписало имъ носить известнаго покроя
и цвета одежду, строить и красить свои дома по указанному для нихъ образцу.
Непосильные налоги, поборы, произволъ и вымогательство местныхъ властей, необезпечевность жизни и имущества,— все это повело къ совершенному упадку грече­
скаго землед'Ё.ия и увеличивало число грековъ, занимавшихся торговлею, которая и
безъ того была сильно распространена между ними. Мало-по-малу торговля въ
турецкой имперш сосредоточилась почти исключительно въ рукахъ грековъ, что
впоел'Ьдствш дало возможность, но, конечно, лишь нЬкоторымъ изъ нихъ, сильно бо­
гатеть.
Мало-по-малу между греками стало распространяться страстное желаше свер­
гнуть ненавистное турецкое иго. Уже въ XYII веке греки смотрели на единоверную
имъ Pocciro, какъ на помощницу и защитницу въ предстоящей имъ неравной борьбе
съ турками. Л действительно, русш е государи, начиная съ Петра I, мечтали о
завоеванш Константинополя съ помощью грековъ, а Екатерина II готовила даже бу­
дущего греческаго императора въ лице своего внука Константина. Когда, въ 1770 г.,
въ Средиземномъ море появилась русская эскадра, Морею (древнШ Пелопонесъ) охва­
тило возсташе, которое было, однако, скоро подавлено турками и повело грековъ лишь
къ еще болыпимъ несчастм ъ, преследованш и къ опустошенно страны. Однако, не­
смотря на все неудачи, стремлеше грековъ къ независимости все более охватывало ихъ.
Этому стремлешю къ независимости, кроме р а з в и т морской торговли, способство­
вавшей еношешямъ съ различными народами и поддерживавшей энерию и самосто­
ятельность, сильно помогалъ и обычай состоятельныхъ грековъ посылать своихъ сы­
новей въ западную Европу для пршбретешя высшего образовашя. Изучая науки въ
известнейшихъ университетахъ запада, молодые греки въ то-же время серьезно зна­
комились тамъ съ литературой и HCiopiefl древней Грецш, одушевлялись воспоминашями о необыкновенной славе и блеске своей родины и, возвратившись домой, еще
съ большей ненавистью относились къ своимъ поработителямъ, еще более горячо рас­
пространяли среди своихъ соотечественниковъ идеи самостоятельности и независимо­
сти, мысль о необходимости отвоевать свободу своей родине. Все это въ начале XIX
века повело къ распространенно тайныхъ обществъ. Каждое такое общество называлось
lem cpieio (дружиною) и устраивалось съ целью содействовать освобожденш отече­
ства, подготовлять себя и своихъ соотечественниковъ къ возстант противъ турокъ.
Въ 1821 г. все было готово для этого, и первоначальное греческое возсташе
произошло въ Молдавш и Валахш. Сюда двинулся изъ Бессарабш съ отрядомъ
волонтеровъ одинъ изъ вождей гетерш, Александръ Ипсиданти. Около него тотчасъ
сплотилось множество гетеристовъ и патрштовъ. Однако, это npeppiarie Ипсиланти
окончилось иолною неудачею: его дружина была дважды разбита, а самъ онъ бежалъ въ Австрно, где быль арестованъ и посаженъ въ тюрьму. Несмотря на это,
скоро вспыхнуло новое возсташе, но охватило теперь уже весь йолуостровъ Морею,
гдЬ оно носило характеръ чисто-партизансгай: относительно военныхъ действШ возставппе не имели строго определение™ плана, но возсташе, подавленное въ одномъ

256
месте, немедленно вспыхивало въ другомъ. Это возсташе, охватывавшее съ быстро­
тою пожара все большее количество местностей, застало турецкое правигельство со­
вершенно неподготовленнымъ: во многихъ местностихъ Морей туркамъ не приходи­
лось даже подавлять возсташе, а только спасать свою жизнь, запираясь въ крепостяхъ и выдерживая осаду. Но тамъ, где греки попадались въ ихъ руки, злоба
турокъ выражалась въ кровавомъ мщенш, въ ряде неистовыхъ жестокостей: турец­
кая чернь набрасывалась на дома грековъ, грабила, поджигала и безпощадно уби­
вала всехъ хриспанъ, застигнутыхъ врасплохъ. Въ Константинополе турки схва­
тили греческаго naTpiapxa Григор1я во время богослужешя и въ полномъ церковномъ облаченш повесили его передъ воротами; той же участи иодверглось несколько
ыитрополитовъ и множество грековъ. Но всехъ этихъ казней было еще мало тур­
камъ,— они самымъ постыднымъ образомъ надругались надъ трупами ими замученныхъ и казненныхъ.
Возсташе и партизанская война грековъ съ турками продолжались целыхъ
семь летъ; MHOrie изъ греческихъ вождей прославились своими геройскими подвигами.
Чувство ненависти къ туркамъ объединяло и сплочивало грековъ между собой, по­
могало имъ поддерживать возсташе и вести войну противъ турокъ, но это не ме­
шало ихъ предводителямъ враждовать между собой и ослаблять свои силы. Какъ
возставпйе, такъ и ихъ предводители скоро стали сознавать весь ужасъ своего положешя: они были сильны въ горахъ, но въ открытомъ поле не могли долго устоять
противъ вражьей силы, несравненно более ихъ значительной, лучше вооруженной и
организованной, а потому они и обратились съ просьбою о помощи къ европейскимъ
державамъ. Но европейсшя правительства не только не выказали сочувсш я къ ге­
ройскому возстанш этого задавленнаго, крошечнаго народа противъ могущественной,
сравнительно съ Грещею, мусульманской имперш, а напротивъ, делали съ своей
стороны все, чтобы подавить эту неравную борьбу норабощеннаго народа съ его поработителемъ. Совершенно иначе отнеслись къ возставшимъ образованные люди всего
света: повсюду въ Англш, Германш, Францщ, даже въ Соединенныхъ Штатахъ
эта геройская борьба грековъ противъ своихъ угнетателей вызывала необыкновенно
живое учаспе: множество людей являлось въ Грецш принять непосредственное учаcxie въ ихъ борьбе съ врагами, друпе составляли общества съ целью помогать
возставшимъ деньгами и военными снарядами. Эти люди, горячо сочувствовавпие
грекамъ, приняли общее назваше ф илэллиновъ (друзья эллиновъ). АнглШскШ поэгь
Байронъ, охваченный горячею симпаиею къ грекамъ, въ 1823 г. тоже npieхалъ въ Грецш сражаться за ея свободу. Этотъ пр1ездъ знаменитаго поэта вызвалъ
взрывъ восторга не только въ Грецш, но и во всей Европе, и притянулъ въ эту
страну еще более образованной молодежи изъ всехъ частей света. Преждевременная
смерть Байрона (1824 г .) только упрочила общее сочувсш е къ Грецш.
Уже въ начале стычекъ съ турками грекамъ удавалось кое-что захватить въ
свои руки; они отбили главный городъ Морей, Триполицу, и въ очень скоромъ
времени только несколько пунктовъ Морей оставалось въ рукахъ турокъ. У
грековъ образовался даже небольшой флотъ, который нанесъ туркамъ довольно силь­
ное поражете. Грещя сделалась почти свободною: подати собирались уже не въ
пользу турокъ, а въ пользу временнаго правительства, несколько ранее образовавшагося среди грековъ. Въ 1825 г. ТурецкШ султанъ Махмудъ И,, чтобы подавить,
навонецъ, возсташе, обратился за помощью къ своему вассалу, египетскому паше,
который отправить въ Морею многочисленное сухопутное войско и флотъ. Бакъ
только вступили въ страну эти войска, такъ деда грековъ сразу изменились къ

257

худшему: подавленные огромнымъ числомъ непр1ятелей греки должны были спасаться
б'Ьгствомъ въ свои горы и крепости. Эти египетско-турецшя войска совершенно
опустошили полуостровъ и, захватывая пленныхъ, тысячами убивали ихъ. Эти зло­
действа надъ греками вызвали къ иимъ въ Европе взрывъ новаго сочувгшя; осо­
бенно сильное впечатлеше произвела на всехъ продолжительная геройская защита
греками крепости Миссолунги, которая, наконецъ, пала передъ соединенными усилммн
турокъ и египтянъ. После этого турки, чуть не поголовно, стали вырезать все
населеше,— ихъ остервененио ие было конца.
Теперь чуть не вся Грещя была снова покорена турками, только въ МореЬ
греки удержали за собой несколько пунктовъ. Трудно представить, что въ эту пору
представляла собою Грещя: она обращена была въ совершенную пустыню,—вместо
засеянныхъ полей и цветущихъ луговъ, всюду валялись трупы людей, лошадей и
разнаго скота, издававппе страшные м!азмы; тысячи людей умирали отъ голода и
лишенШ. Частная благотворительность не бездействовала, но она не могла принести
существенной пользы въ этомъ гнезде общей нищеты и неимоверныхъ лишешй.
Подати, необходимый для ведешя войны поступали крайне плохо, и безъ того
ничтожные доходы временнаго греческаго правительства уменьшались такъ быстро,
что съ каждымъ новымъ месяцемъ нужно было ожидать ихъ прекращен1Я. Турки
одерживали все более нобедъ надъ греками, все большее ихъ число становилось
ихъ пленными.
Но вотъ, наконецъ, въ политике европейскихъ державъ произошелъ благопр1ятиый для грековъ поворотъ. РусскШ императоръ Николай I явился защитникомъ п
покровителемъ Грецш, для чего онъ вступилъ въ союзъ съ А н те й и Франщей.
Э т и державы обратились къ турецкому правительству съ предложешемъ предоставить
Грецш самостоятельность на вассальныхъ отношетяхъ, но турецкШ султанъ Махмудъ II отвечалъ на это предложеше решительнымъ отказомъ. Тогда англШская,,
французская и русская эскадры напали на турецко-египетскШ флотъ, стоявшШ при
Наварине, и совершенно разбили его. Раздраженный турещий султанъ объявилъ
Poccin войну. БлестяпЦя победы русскихъ заставили Турщю просить мира н при­
нять услов1я европейскихъ державъ. Въ 1830 г. эти державы решили обра­
зовать совершенно независимое греческое королевство изъ Морей, Лпвадш и некоторыхъ соседнихъ острововъ Архипелага. Хотя Грещя сделалась теперь совершенно
самостоятельнымъ королевствомъ, но границы ея были чрезвычайно съужены; она
получила слишкомъ небольшой объемъ по настояшю Англш, политика которой снова
изменилась, и теперь уже не въ пользу Грецш,— она опять начала прилагать за­
боты, чтобы поддерживать турецкое иго надъ хрисианскими народами Балканскаго
полуострова.
Главою правительства греческаго королевства сделался гречесшй патрштъ
графъ Каподистр1я. Вместо того, чтобы залечивать раны несчастной страны, четы­
реста летъ страдавшей отъ турецкаго произвола и окончательно разоренной семилетней войной, онъ началъ стеснять местное самоуправление, сохранявшееся даже
во время турецкаго ига. Такъ же широко практиковалъ Каподистр1я систему сгВсненШ и въ другихъ областяхъ: онъ приказывалъ вскрывать частную корреспонденцт,
устаповилъ строгую цензуру для литературы, стеснялъ независимыхъ судей. Вместо
того, чтобы подумать объ обсеменеши полей сельскаго люда, онъ, чтобы поднять
производительность страны, распространядъ культуру картофеля, несоответственную
услов!ямъ почвы, и при этомъ полицейскими мерами; такими же способами наблю­
дали въ его время и за посадкой фруктовыхъ деревьевъ. Громадная часть средствъ
17

258

уходила при немъ на содержите войска, слишкомъ большого для маленькой и со­
вершенно разоренной страны. Бедность народа п разстройство финансовъ усилились:
обедневшШ иародъ толпами бежалъ въ горы и устраивалъ разбойничьи шайки.
Казна такъ обнищала, что все попытки Каподистрш устроить заёмъ не удались,
и ему пришлось прибегать къ самымъ отяготительнымъ налогамъ,— все это вызвало
въ 1831 г. настоянцп бунтъ и серьезный замешательства. Ужаснейнпя смуты и
неурядицы еще более усилились после смерти Каподистрш (оиъ былъ убита изъ
личной мести) и грозили окончательно погубить эту несчастную страну. Чтобы ихъ
прекратить, европейешя державы предложили Грец in возвести на престолъ баварскаго принца Оттона, а такъ какъ ему въ это время ие исполнилось еще и 17 лета,
то его отцу, королю баварскому, решили предоставить право назначить трехъ регентовъ.
Въ 1832 г. Грещя была объявлена независимымъ королевствомъ; ея границы были
вновь расширены, ей возвратили Акарнанш; но 0ессал1я, Эпиръ, Самосъ и Каыдгя,
насслеиные греками, оставлены были подъ властью Турц1и. Народное собрате Грецш
единогласно выбрало королемъ предложеннаго кандидата, и въ 1833 г. Оттонъ съ
тремя регентами изъ баварцевъ и съ баварскимъ отрядомъ вступилъ въ Грецш.
Положение Грецш, когда молодой король Оттонъ I вступилъ на ея иочву, было
самое отчаянное: одичавшая за четыреста лета турецкаго владычества, совершенно
разоренная семилетней войной, стесненная произвольно-проведенными границами, ли­
шенная во время правлешя Каподистрш даже местнаго самоуправлешя, приниженная
его самоуправствомъ, обремененная непосильными долгами, она представляла одииъ
изъ несчастиейшихъ уголковъ Европы. Но и меры, принятыя новымъ правительствомъ, нисколько не улучшали положешя грековъ. Однимъ изъ первыхъ его меропр1ятт было совершенное уничтожеше самоуправлешя. Столица коро­
левства была перенесена изъ Навилш въ Аеины, хотя положеше этого города, въ
несколькихъ верстахъ отъ моря, въ неплодородной местности, весьма неудобно.
Репрессивныя меры протнвъ печати и свободнаго слова продолжались и въ это время;
желая добиться известныхъ приговоровъ по тому или другому делу, правительство
смещало судей и заменяло ихъ такими, которые были ему угодны. Не говоря уже
о печальномъ прошломъ, которое, разумеется, оставило следы и въ настоящемъ,
дурное положеше народа много зависело и отъ того, что въ казну собирали позе­
мельную подать въ размере V10 части со всехъ земледельческихъ продуктовъ. Но
еще более терзали страну вечные грабежи и возсташя народа въ различныхъ частяхъ
Грецш, отъ самаго вступлешя на престолъ короля Оттона до 1843 года. Разбойники
грабили казенные магазины, перехватывали на дороге денежный сумммы, даже и
и тогда, когда ихъ посылали подъ прикрьтемъ воеииыхъ отрядовъ, разоряли села
и города. Вскоре разбои приняли т а т е размеры, что сосредоточили исключительно
на себе внимаше и заботы правительства: въ 1835 году было даже отправлено
противъ нихъ большое войско съ темъ, чтобы возстановить норядокъ въ предйлахъ
Ливадш. Экснедищя эта продолжалась очень долго, что служило доказательствомъ
той силы, какою пользовались разбойники, и если тута разбои на время прекрати­
лись, то, вследъ за выступлешемъ войска, они тотчасъ начинались въ другомъ
месте. Однажды разбойники расположились даже укрепленнымъ лагеремъ около стенъ
города Миесолунги, грозили овладеть имъ и въ вродолжеше несколькихъ недель
опустошали его и всю окрестную страну. Если таше ужасы происходили безнака­
занно въ северной Грецш, то еще болыще размеры приняли разбои въ Морее, где
саман местность способствовала разбойничьимъ нодвигамъ. Въ это время къ прави­
тельству безпрестанно являлись огромный толпы жителей, страшно обезображениыхъ

259

грабителями: у мужчииъ были отрезаны носы и уши, женщины носили на себ'Ь
страшные ыгйды пытокъ.

Не улучшилось положеше Грецш и посл'Ь 1835 г., когда, вместо регентства,
еамъ король Оттоыъ вступилъ въ управлеше: въ экономическомъ и финансовомъ
отношен in положеше страны было самое отчаянное; разбойничество все усиливалось.
Недовольство вейхъ классовъ общества стало высказываться все громче и громче.
Землед'ЬльческШ классъ былъ недоволенъ тЬмъ, что онъ былъ теперь, какъ и во
время турецкаго ига, обремененъ тяжкими и несправедливыми налогами, что не были
улучшены пути сообщешя; другимъ не нравилось то, что высппя должности зани­
мали баварцы, а не греки. Такъ шли дгЬла до 1843 года, когда войска окружили
королевскШ дворецъ съ криками: «да здравствуетъ конститущя!» При этомъ толпа
поручила сказать королю, что она не сойдетъ съ мЪста, пока правительство не дасть
ответа на требоваше ващи, и ему оставалось только уступить.
Итакъ, въ сентябрь 1843 г. Грещя сдЬлалась конститущонннымъ государствомъ;
однако, съ этого времени до 1862 года, когда король Оттонъ былъ свергнуть съ
престола, конститущя страны не принесла ей особенной пользы. Вся система короля
Оттона была направлена къ тому, чтобы породить нравственное растлЬше въ средЬ
его подданныхъ. Ему обязаны греки тЬмъ, что конститущя сдЬлалась пустой формой,
что права личности и собственности гражданъ оставались необезпеченными, что въ
странЬ почти вовсе не было дорогъ, что всЬ источники народнаго богатства были
расточаемы на удовлетвореше мелочнаго тщеслав1я короля и его страсти къ блеску;
Недовольство народа правлешемъ Оттона I выразилось множествомъ заговоровъ, обнаружениыхъ по всей странЬ, и серьезнымъ возсташемъ не только среди народа, но
и среди войска. Это револющонное брожеше закончилось тЬмъ, что было избрано
временное правительство, объявившее короля низложеннымъ съ престола.
ПослЬ Оттона на греческий престолъ въ 1863 г. вступилъ нынЬ царствующШ .
Георгъ I, сынъ короля датскаго и родной брать вдовствующей русской Государыни
Императрицы. Новый король принесъ присягу въ народномъ собранш на вЬрность
конституцш, и дЬйствительно, кромЬ незначительныхъ отступлешй, онъ всегда вЬрно
соблюдалъ ее.
Самое характерное явлеше государственной жизни Грецш за послЬрее радцатипятилЬие — это стремлеше присоединить къ Грецш турецшя провинцш, населенный
греками; чаще всего эти стремлешя проявлялись относительно острова Кандш или
Крита. При освобожденш Грещи, европейсыя державы, опасаясь ея слишкомъ большого
могущества на морЬ, несоотвЬтственнаго, съ ихъ точки зрЬшя, величинЬ маленькаго
государства, оставили Кандш во власти Турцш. Произволъ турецкихъ властей, насиaia, першдичесшя звЬрства турокъ надъ хриспанами этого острова, ихъ совершенное
6e3Hpaeie и политическое угнетете,— все это уже издавна заставляло ихъ мечтать
о присоединенш къ Грещи, съ которою они связаны племеннымъ родствомъ, вЬрого
и вЬковыми историческими традиц1ями; греки точно также издавна стремились помочь
своимъ соплеменникамъ злополучнаго острова и присоединить ихъ къ Грещи. Огь
времени до времени чаша терпЬшя переполняется, и вспыхиваетъ возсташе, охва­
тывающее то большую, то меньшую часть жителей острова, то всЬхъ поголовно.
Каждое возсташе турки подавляютъ съ обычнымъ для нихъ звЬрствомъ; разумЬется,
и хришане не остаются, у нихъ въ долгу и платятъ имъ такими же звЬрствами,
если только является для этого возможность. Такимъ образомъ, на этомъ злополучномъ островЬ вЬчно идутъ волнешя, отъ времени до времени завязываются стычки,
происходить настоящая война, и кровь льется р^кой. Греки не могутъ быть равно/•

17*

260
душными зрителями злодМствъ, совершаемыхъ турками надъ критянами, и это соnyBCTBie всегда отзывается въ Грецш такъ или иначе: то греки собираютъ деньги
для вспомоществовашя своимъ собратьямъ, пострадавшимъ отъ посл'Ьдняго возсташя,
то, когда начинаются военныя действ1я между турками и хрис/ыанами, они для за­
щиты последних!) посылаютъ на островъ добровольцевъ, то, наконець, принимаютъ
непосредственное у ч а т е вч. войне, какъ это только что было въ последшй разъ,
т.-е. въ 1897 г. Такое положеше вещей лишь обостряетъ отпошешя Грец1и къ
Турщи и невыразимо-тяжко отзывается на греческихъ финансахъ, уже давно нахо­
дящихся въ отчаянномъ состоянш.
Положеше греческаго правительства изъ ряду вонъ затруднительное: его глав­
ная задача— поправить финансы государства и поднять экономическое положеше на­
рода, но то и другое немыслимо при существующихъ уоиш яхъ. ГреческШ народъ
издавна привыкъ и учитъ своихъ детей съ младенческихъ лЬта горячо сочувство­
вать собратьямъ, угнетаемымъ туредкимъ владычествомъ, и стремиться всеми силами
души присоединить къ Грецш провинцш, населенныя греками и страдаюнця отъ турецкаго ига. Едва Грец1я начинаетъ поправляться после разорешя отъ тйхъ или другихъ военныхъ д-ЬйствШ, въ которыхъ она принимала непосредственное или косвен­
ное учаш е, едва прекращается необходимость держать войска наготове противъ турокъ, какъ немедленно проиоходятъ новыя тревожныя со б ьтя въ Кандш или въ
въ другихъ греческихъ провинщяхъ Порты, и Грещя снова такъ или иначе прини‘й аетъ въ нихъ учаш е. Все это каждый разъ требуетъ отъ разоренной уже Грецш
новыхъ громадныхъ затрата, что еще более подрываетъ ея финансы. Греческое пра­
вительство прекрасно сознаета, что для поправлешя финансовъ страны и крайне тяжелаго экономическаго положешя ея народа необходимо спокойс/ше, но ей прихо­
дится считаться съ панэллинистическими идеями (стремлешемъ къ возсоединенш вс'Ьхъ
эллиповъ), которыми издавна проникнуты все греки.
Промышленность Грецш, находившаяся до шестидесятыхъ годовъ нынЬшняго
девятнадцатаго столепя въ младенческомъ состоянш, невозделанный и заброшенный
поля, полный недостатокъ школъ,— все это заметно начало приходить въ порядокъ
въ последнее царствоваше; везде появились жизнь и движете впередъ. Статистичесия данныя красноречиво говорята, что, сравнительно съ недавнимъ прошлымъ, бо­
гатство страны растета, промышленность, хотя очень медленно, но все-таки разви­
вается, торговые обороты сильно увеличиваются, и, не смотря на все это, долги
государства растутъ съ неимоверной быстротой, расходы значительно превышаютъ
доходы, и въ финансовомъ отношенш Грещя находится въ настоящую минуту въ такомъ отчаянномъ положенш, что не можетъ не только уплачивать проценты по сделаннымъ займамъ, правительству приходится не только запаздывать съ выдачею жало­
ванья гражданскимъ и военнымъ чиновникамъ, но очень часто оно уплачиваета имъ
лишь половину, а иногда и того меньше. Тяжесть налоговъ съ 1875 до 1893 г.
более, чемъ удвоилась, а размеръ гоеударственнаго долга, приходящагося на каждаго гражданина греческаго королевства, увеличился въ три съ половиною раза,
такъ наир.: въ 1875 г. каждый житель выплачивадъ налога 15 франковъ, а въ
1893 г. уже 37 франк.; долгу въ 1875 г. на каждаго приходилось 102, а въ
1893 г. уже 363 франка. Чтобы выйти изъ затруднительна го положешя, Грещя
стала выпускать черезчуръ много ассигнацШ, вследстше чего стоимость ихъ быстро
падаетъ; оне стоять на 5 0 — 6 0 % ниже своей номинальной цены, что вызываета въ
народе страхъ за будущее и подрываетъ довер1е къ правительственнымъ меропр1яыямъ.
Военное положеше Грецш не лучше финансоваго; главная причина этого— пло-

261
xia саиитарныя углов!я жизои солдата, вызывающая множество заболевашй и значи­
тельную смертность: жилища солдатъ нездоровы, пища мало питательна. Недостатогь
больницъ часто заставляете распускать по домамъ захворавшихъ воиновъ, что иногда
на одну треть, а бываютъ случаи, что и наполовину уменыиаетъ численность армш.
Грещя— государство конститущонное. Законодательная власть принадлежитъ пар­
ламенту и королю, оффищальный титулъ котораго «король эллиновъ». Исполнитель­
ная власть принадлежитъ королю и отправляется имъ черезъ своихъ министровъ.
Парламентъ состоитъ изъ одной палаты, число членовъ которой не должно
быть меньше 150 ч., избираемыхъ на четырехлетий срокъ общею подачею голосовъ
и при этомъ посредствомъ тайной баллотировки. Избирателемъ можетъ быть каждый,
достигний 21-го года, грамотный и ни разу не бывпнй подъ судомъ. Духовенство
лишено права голоса. Въ депутаты могутъ быть избираемы всЬ избиратели, но лишь
по достиженш 30-тилетняго возраста; они должны иметь небольшую собственность или
определенную профессию. Высчитано, что въ Грецш большее количество избирателей
соответственно числу жителей, чемъ во Францш. Каждый кандидатъ въ парламентъ
имеетъ особый ящикъ, на которомъ написано его имя. Все эти ящики вьгставляютъ
въ одинъ рядъ въ церкви, где происходятъ выборы. Ящикъ для шаровъ четыреугольный, съ возвышающейся крышкой и длинной трубой. ПодающШ голосъ, яолучивъ сначала свинцовый шарикъ, просовываетъ свою руку въ эту трубу. Внутри
ящикъ разделенъ на две перегородки и выкрашенъ белою и черною краскою. Белое
отдЬлеше— для утвердительныхъ шаровъ, черное — для отрицательныхъ. При этомъ
объявляется имя кандидата, написанное на ящике. ПодающШ голосъ, рука котораго
скрыта, простьшъ движешемъ кисти бросаетъ шарикъ въ черное или белое отделеше.
Шарикъ падаетъ безъ шума, голосующШ вытягиваетъ свою руку, и никто не знаетъ,
какой голосъ онъ подалъ. Такъ продолжается до техъ поръ, пока весь народъ округа
пе подастъ голоса о каждомъ кандидате.
Задолго передъ выборами, греки начинаютъ особенно волноваться; толки и споры
о политике, которая всегда составляетъ главный предметъ разговора, въ это время
доходятъ до какого-то неистовства; «политическая горячка» охватываетъ все населеHie этой маленькой страны, и въ некоторыхъ ея провинщяхъ споры переходятъ
даже въ драки, и войскамъ приходится поддерживать порядокъ. Въ ночь передъ вы­
борами въ Аеинахъ устраиваютъ процессш съ факелами и знаменами, и улицы на­
полняются оглушительнымъ шумомъ патрштическихъ песенъ. Барабаны глухо рокочутъ, флейты и дудки пронзительно взвизгиваютъ, и весь этотъ оглушительный,
адскШ концергь влечетъ за собой длинный кортежъ: украшенные флагами извозчики,
портреты кандидатовъ на тележкахъ, родственники депутатовъ, игумены, явивпйеся
сюда устроить дела своихъ монастырей, самая разнообразная толпа народа, среди
котораго чаще всего мелькаютъ люди въ фустанеллахъ, все это движется въ подномъ порядке.
Греки— страстные любители говорить, особенно увлекаются они ораторствомъ
во время выборовъ. Иногда полищя запрещаетъ манифестацш выборщиковъ после
9-ти ч. вечера. Увлеченный ораторъ часто продолжаете говорить, не обращая внимашя
на время и на многократную просьбу прекратить речь. Въ такихъ случаяхъ полищя
иногда делаетъ распоряжеше пустить струю воды на оратора изъ пожарной кишки.
Страстно любятъ греки слушать и парламентскихъ ораторовъ. Въ парламентъ
публика приносить съ собой свистки и погремушки. Любимцевъ она встречаетъ кри­
ками и выражен!емъ оглушительнаго восторга, а презреше и неудовольств1е выказываетъ пронзительными свистками.

2b2
По констнтуцш греки воЬ равны передъ закоиомъ. Личная свобода ненарушима:
никто не может! быть преследуем!, арестованъ или заключенъ въ тюрьму иначе,
какъ по особому постановлен!® суда. Какъ отдельный лида, такъ и Muorie вместе
могутъ подавать правительству петицш. Греки имЬютъ право собираться на обществеиныя сходки, но сходки подъ открытымъ небомъ могутъ быть запрещены, если
o u t представляютъ опасность для общественнаго споког!ств!я. Каждый въ этой страна
пмЬетъ право составлять к а т я угодно общества и быть членомъ ихъ безъ предвари­
тельного на то разрЬшешя.
Судопроизводство— публичное; преступлешя по дбламъ печати, а также и политпчестя преступлен!я судятся судомъ присяжных!.
Господствующее вЬроисповЬдаше — православное; остальныя религш лишь
терпимы.

А 0 И Я Ы.
Прошлая судьба этого города. —Храмъ Т езея.—Холмъ П никсъ.—Ареопагъ.—Акро­
поль, — Пропилеи. — Пинакотека. — Храмъ Безкрылой Победы. — Пароононъ. —Видъ
этихъ памятников! въ настоящее время и ихъ значение въ прошломъ. — ВнАшшй
видъ нын^шнихъ Аеинъ. — Улицы и постройки. —Садъ королевы Амалш. —Уличная
жизнь.

Между древнейшими городами, сохранившимися до настоящего времени, первое
место принадлежит! Аеинамъ. Изящество и оригинальность здЬшнихъ памятников!
составляют! главное ихъ достоинство, и потому этотъ городъ, хотя еще въ древ­
ности потерялъ свое политическое значеше, но долго сохранял! художественное и
ученое. Аеины и до сихъ поръ обращают! на себя внимаше ученыхъ историков!,
археологов! и художников!. Планъ Аеинъ очень прост!. Две главныя улицы про­
резывают! весь городъ вдоль и поперек! и подъ прямым! углом! пересЬкаютъ одна
другую по середине; одна изъ нихъ, улица Гермеса, идетъ отъ востока къ западу
и теряется въ прекрасных! садахъ, окружающих! королевскую резиденцш. Эта улица
была бы совершение прямая, если бы на одномъ месте маленькая, живописная,
древняя визант!йская церковь не выступала вперед! и не делала бы легкаго выгиба;
другая улица— Эола идетъ отъ юга къ северу, и начинается около Акрополя. Улица
Гермеса разделяет! городъ на р е половины: направо лежитъ старый городъ; тутъ
вы увидите Акрополь и храмъ Тезея, Пниксъ и Ареопагъ, древности и развалины,
тЬсныя улицы на обломкахъ старины, где и самая почва подпялась такъ, что основашя нынешних! домовъ лежать выше кровель старинных! построекъ. Налево рас­
кидывается новый городъ: тамъ университет!, новый соборъ, дома фраицузскаго и
апглШскаго посольств!, прямыя улицы, европейск!я здан!я и магазины.
Велите памятники старины привлекают! путешественника гораздо более, чемъ
новый городъ, поэтому мы и обратимся сначала къ древностям!. Въ 1456 г. Аоинами овладели турки. Нисколько разъ венец!анцы тщетно Пытались отнять этотъ
городъ у турокъ. Во время орой осады вепсщанская бомба разрушила Пароепоиъ,
и Аеины были совершенно разорены. ЗатЬмъ Аоины, какъ и вся Грещя, подпали
подъ власть турокъ.
Начнемъ осматривать памятники внизу, съ храма Тезея, тЬмъ бол'Ье, что пи
о р н ъ изъ древнихъ аеинскихъ памятников! пе уцЬлЬлъ такъ хорошо, какъ этотъ
храмъ. Сама судьба берегла этотъ памятник!. Построенный въ сторон’Ь отъ города,
куда не долетали венещансшя бомбы и турецшя ядра, онъ часто служилъ самым!

263
иизкимъ целямъ: былъ пороховыми магазиномъ, казармой для солдатъ, конюшней для
муловъ, но уцелели лучше Пароенона, лучше всехъ другихъ оетатковъ старины
Твердость постройки спасла его отъ землетрясенШ, а простота— отъ собирателей и
похитителей древностей. Не имея изящныхъ украшен!й Пароенона и другихъ памятниковъ, онъ спасся и отъ грабительства известнаго англичанина лорда Эльгина, кото­
рый прославился теми, что вывезъ изъ Аеинъ множество великол’Ьпн'Ьйшихъ древно­
стей. обобралъ лучпйя украшешя храмовъ и здашй этого города. Храмъ Тезея даетъ
полное понятче о необыкновенномъ искусстве древнихъ строителей: весь эффектъ этихъ
здашй основаиъ на правильномъ, гармоническомъ сочетанш Jirniiit и на пропорщональномъ соотношенш частей. Все здаше построено изъ белаго мрамора. Кровля постра­
дала более другихъ частей, но, несмотря на это, она служить единственнымъ
образцомъ древняго способа крыть здашя, такъ какъ крыша Пароенона уже давно
не существуете. Внутренность храма, въ древности раздЬленнаго на отдйлешя, кото­
рый соответствовали потребностямъ языческаго культа, была превращена впослЬдствш
въ храмъ хриспансшй. Теперь здесь устроенъ музей, въ которомъ хранятся древв1я
вещи, особенно произведешя греческаго ваяшя, и цельныя, и въ обломкахъ. Храмъ
этотъ былъ построенъ въ 465 г. до Р. X. Первоначальное его назначеше было слу­
жить надгробнымъ пэмятпикомъ герою, въ честь котораго онъ построенъ. Тезей —
любимМпйй аоинскШ герой. Барельефы, украшавипе прежде этотъ храмъ, изобра­
жали подвиги Тезея и Геркулеса. Все эти барельефы повреждены, но все они —
произведешя высокаго искусства. Тезеевъ храмъ и теперь еще остается однимъ изъ
украшешй Аеинъ, а площадка передъ нимъ — любимымъ местомъ, куда чаще всего
приходятъ нынешше аоиняне погулять и повеселиться.
Недалеко отъ храма Тезея находится невысокШ каменный холмъ — знаменитый
Пниксъ, на которомъ бывали въ нродолжеше несколькихъ вековъ аоинсшя народный
собрания. Если эти прогулки и осмотри древностей вы предпринимаете днемъ и летомъ, то всюду на открытомъ месте васъ будете немилосердно жечь горячее грече­
ское солнце, и при этомъ южный ветеръ дуете вамъ въ лицо, точно изъ раскален­
ной печи. Но вотъ передъ вами открылась ровная полукруглая площадь, которая,
приподнимаясь въ одну сторону, оканчивается вертикальной гранитной скалой съ вы­
рубленной наверху маленькой площадкой, служившей, по всей вероятности, трибу­
ной ораторамъ. Отсюда раздавались голоса Эсхила, Демосеена, Перикла; здесь обсуж­
дались и решались важнейнпя государственный дела. И место для этого, говорите
одинъ путешественники, выбрано необыкновенно удачно. «Съ одной стороиы виденъ
Нареенонъ, съ другой храмъ Тезея, посвященные— одинъ мудрости, другой силе, а
позади Ареопагъ, какъ идея верховнаго правосуд!я. Что можно придумать лучше этой
обстановки? Непонятно только, какъ аеинсше демагоги собирались подъ открытымъ
небомъ, подъ этими палящими лучами солнца! Въ наше время самая любовь къ оте­
честву любите комфорте...»
Отъ Пникса перейдемъ къ другому холму— Ареопагу. Ареопагъ— это иазваше
перваго, известнейшего греческаго судилища. Въ скале сераго гранита высечены
грубыя ступени. Когда поднимешься по этой лестнине, то вступишь на площадку,
вырубленную въ виде правильнаго полукруга въ каменномъ утесе. Здесь, передъ
алтаремъ Эвменидъ (богини мщешя, фу pin), собирался Ареопагъ въ свои ночныя заседашя. Сюда-то, въ виду Акрополя и Пникса, къ этому страшному суду, приводили
обвиняемыхъ и оправдывали ихъ или присуждали къ смертной казни.
11ерейдемъ къ Акрополю, и теперь еще составляющему славу и гордость Аеинъ.
Какъ древше называли Авины Элладою въ Элладе, такъ Акрополь— Аеинами въ Аеи-

264
нахъ. И действительно, Акрополь— собрате всего высшаго, что сделано въ скульптуре.
Акрополь— это отвесная свала (вышиною около 160 метровъ надъ уровнемъ моря);
по крайней мере съ северной, южной и восточной сторонъ онъ возвышается
почти отвесной стеною и только на запада лишенъ этой естественной защиты; потому-то западная сторона и служила всегда входомъ въ Акрополь. Географическое
положение Акрополя много способствовало его историческому значение въ древности.
Высокая, неприступная съ трехъ сторонъ скала, такъ сказать, природная твердыня,
естественно сама подала мысль о сооружен! и на ней искусственной крепости и о со­
хранена на ней всего, что было дорого и священно для жителей страны. Думаютъ
также, что самые жители, прежде ч'Ьмъ разселиться въ долине, поселились сначала
на скале.
Каждый, кто войдетъ въ ограду, образуемую этими стенами, въ изумленш сотаповится передъ образцовымъ создашемъ древняго искусства,— передъ Пропилеями, по­
строенными греками временъ Перикла. Пропилеи служили торжественными входными
воротами въ Акрополь. Out состоять изъ главнаго фасада, т.-е. стены, прорезанной
пятью аркообразными отверш ями, и изъ двухъ боковыхъ пристроекъ. Какъ глав­
ное CTpoeHie, такъ и боковыя украшены великолепными мраморными колоннами. Къ
левой пристройке прилегаетъ еще зала, известная подъ именемъ Пинакотеки, быв­
шая въ древности картинною галлереею. Теперь она обращена въ хранилище древ­
ностей, преимущественно для произведенifi скульптуры, которыя такъ часто нахо­
дить въ этихъ местахъ. Вправо отъ Пропилей возвышается маленькШ, но весьма
изящный храмъ Безкрылой Победы. Почему въ этомъ храме аеиняне поставили ста­
тую Победы безъ крылъ, тогда какъ обыкновенно эта богиня изображалась съ крыль­
ями, это объясняютъ различно; но самымъ основательнымъ кажется такое толковаше,
что аеиняне решили поставить у себя Победу безъ крылъ, чтобы она отъ пихъ ни­
куда не улетела.
Храмъ Безкрылой Победы совершенно былъ разрушенъ при обороне Акрополя
турками противъ венещанцевъ, и изъ матерiana его даже была сделана батарея. Но
въ 1835 году, очищая Пропилеи отъ турецкихъ построекъ, которыми оне были за­
громождены, открыли не только основаше, но и большую часть этого изящнаго мраморнаго храма и возсоздали его съ удивительнымъ терпЬшемъ и искусствомъ.
Черезъ Пропилеи, по неправильно нагроможденнымъ обломкамъ, подходишь къ
Пареенону, прекраснейшему и величайшему храму древности. Две пустынныя залы,
стояния на возвышенномъ основаши и окруженный перистилемъ въ 46 колонна, безъ
крыши, фронтоновъ и статуй,— вотъ все, что остается намъ отъ Пареенона въ настоящемъ. Конечно, эти стройно уходяпця въ высь колонны и карнизы крыши и по­
толка возбуждаютъ удивлеше и восторгъ своей пропорщональностью и дивной красотой,
но все-таки, при первомъ взгляде, фантаз1я не можетъ изъ этого ужаснаго разрушешя, въ которомъ лежитъ теперь Пареенонъ, живо возсоздать себе целое во всемъ
его стройномъ величш. Колонны, которыя подпирали прежде крышу и теперь ли­
шены ея, жалобно смотрятъ на чудное синее небо, а кругомъ, внутри храма, ва­
ляются одииъ на другомъ прекрасный обломки здашя. Пареенонъ считается самымъ
совершеннымъ памятникомъ гречеекаго зодчества. Это памятнигь всликихъ дароватй,
ума, находчивости и изящнаго вкуса древнихъ грековъ; съ нимъ для каждаго грека
связано много дорогихъ воспоминанШ. Пареенонъ былъ посвященъ покровительнице
города Аеине-Парееносъ, что значить девственница (у римлянъ Минерва). Надъ
сооружешемъ его трудились несколько знаменитейшихъ художниковъ подъ главнымъ
наблюдетемъ Фид!я, который самъ изваядъ главную святыню и лучшее украшеше

2G5

храма— статую богини Аеины, всю изъ слоновой кости и золота, драгоценную по
качеству матер1аловъ и безцЬпную по красоте исполнешя. Фронтонъ Парфенона была,
украшеиъ скульптурными изображетями; между прочимъ здесь представлена была про­
цессия Великихъ Панаеиней (аеинскШ праздники). Пареенонъ самымъ теснымъ образомъ связанъ съ Великими Панаеинеями, который праздновались въ течете б дней,
но только одииъ разъ въ 4 года. Но зато въ эти 6 дней можно было испытать
всевозможный удовольствш. Туть зрителямъ наглядно, во всемъ блеске, представля­
лась полная картина жизни аеинянъ съ ихъ вероватями, понятиями, со всеми ихъ
талантами къ разнообразнымъ искусствамъ. Праздники эти обыкновенно начинались
представлешями въ Одеоне (театре), где слушали пеше, чтеше, игру на киоаре и
флейте. Затемъ следовали гимнастичешя игры: туть, кроме беганья, борьбы, были
бт ъ
съф а к ел а м и въ безлунную ночь. Недалеко отъ Пирея былъ гипподромъ (кон­
ское ристалище), где состязались всадники и колесницы. Передъ гаванью шли друпе
увеселешя— состязашя
т ргэръ,т.-е. весельныхъ судовъ въ три ряда в
кто победилъ, давали деньги на быковъ для благодарственной жертвы. Въ конце праздниковъ предпринималась процесшя, собиравшаяся съ восходомъ солнца. При этомъ
несли коверъ, на которомъ были вытканы подвиги богини Аеины, собыия изъ мест­
ной исторш и даже изображешя отличившихся гражданъ. Въ процессш принимали
у чаш е все победители предшествующихъ дней и аеиняне всехъ возрастовъ на колесницахъ, лошадяхъ и пйшкомъ. Все колоши должны были къ этимъ праздникамъ
прислать посольства и принести въ даръ богине Аоине овецъ и быковъ; обыкновенно
въ это же время присутствовали послы и другихъ городовъ. Въ преддверш храма и
въ самомъ храме хранились разныя дороия приношешя. Въ заднемъ отделеши его
была казна. Въ Велитя Панаеинеи на мраморной доске выставлялся отчетъ всемъ ея
расходами. Во время самаго празднества у ногъ статуи садились государственные чи­
новники и судьи на состязашяхъ, и они передъ лицомъ богини давали победителями
венки и трофеи. Публика стояла внизу храма и въ галдереяхъ. По окончанш празднествъ
двери Пареенона запечатывались, и храмъ делался казнохранилищемъ. Следовательно,
Пареенонъ открывался одинъ разъ въ 4 года, а чтобы проникнуть въ его казнохра­
нилище, приходилось входить въ него съ другой стороны.
Знаменитая статуя богини Аеины украшала собою Пареенонъ до VII-го века,
когда она перенесена была вместе съ другими аеинскими памятниками въ
Византпо. Готы и друпе народы, грабивппе и разрушавпие Аеины, по ка­
кому-то особенному чуду пощадили Пареенонъ. Они только потерпели некоторое изменете при обращенш его въ храмъ хрисианскШ, но первое страшное яовреждеше
нанесено было этому дивному зданш въ 1687 г. Въ это время турки, осажденные
венещанцами, устроили въ Парееноне пороховой магазинъ; осаждакнще пустили туда
съ высоты Пникса бомбу, которая, упавъ въ самый складъ пороха, произвела страш­
ный взрывъ и такое разрушеше, что куски мрамора долетали до лагеря осаждающнхъ.
Турки, оставшееся хозяевами Акрополя, устроили въ Парееноне мечеть н какъ на ея
постройку, такъ и на постройку своихъ жилищи не брали другихъ матер1аловъ,
кроме техъ великолепныхъ мраморовъ, которые находили тутъ же поди рукой. Однако
не они, а цивилизованные европейцы окончательно разорили Пареенонъ. Въ прошломъ столетш французсшй посолъ при Оттоманской порте, графъ Шуазель, увези
во Францпо, съ позволешя турокъ, несколько обдомковъ изъ Пареенона. По его при­
меру въ 1801 году англШскШ посолъ, лордъ Эльгинъ, сделалъ настоящее нашествие
на Пареенонъ. Обломки колонии, статуи, фронтоны, карнизы, надписи н множество
другихъ орнаментовъ, словомъ все, что можно было увезти, увезено было ими въ

266
Англно на Н'Ьсколькихъ корабляхъ. Такимъ образомъ лордъ Эльгинъ лишилъ храмъ
посл’Ьднихъ остатковъ скульпуры и оставилъ одииъ остовъ великаго здашя. Байронъ
нашелъ имя лорда Эльгина вырезапнымъ на одной изъ колония, Пароепопа и спра­
ведливо приписалъ нодъ иимъ, что его соотечественники докончили то, чего не ус­
пели сделать варвары. Художнику, желающему въ подробности изучить ориаменты
этого чураго храма, надо теперь ехать не въ Аоины, а въ Лоидонъ, въ британскШ
музей, кунивпий греческие мраморы Пароенона у лорда Эльгина. Но, несмотря па это,
еще и теперь опустошенный, ограбленный и полуразрушенный Пареенонъ прекрасенъ.
Вблизи его, точно такъ-же, какъ и внутри стДшъ, разбросано и свалено въ кучи мно­
жество обломковъ статуй и орнаментовъ, составлявшихъ прежде украшеше этого зда Hiя.
Новыя Аоины занимаютъ значительное пространство. Большая часть домовъ, построенныхъ на двухъ главныхъ улицахъ города— Гермеса и Эола, въ два этажа, не­
редко очень элегантны. Тутъ много кофеенъ и магазиновъ; на площадяхъ устроены
цирюльни, въ которыя ныпЪщше греки, какъ и древше, любятъ заходить, чтобъ по­
болтать и узнать городшя новости. Сквозь открытый окна и двери видны мастерсм я шляпочниковъ, башмачниковъ и портныхъ, которые обыкновенно работаютъ на
чистомъ воздухе; со всйхъ сторонъ видна веселая, деятельная уличная жизнь. Темъ
не менее ограниченность потребностей и бедность современныхъ грековъ видны на каждомъ шагу. Магазины, кроме очень немногихъ, невелики и наполнены недорогими ве­
щами; въ некоторыхъ изъ нихъ, впрочемъ, не мало золота, брильянтовъ и дорогихъ
камней, но большая часть этихъ драгоценностей поддельныя, такъ какъ ими любятъ
украшать себя женщины среряго круга. Очень часто попадаются мастерсмя золотошвеевъ, где два-три грека, поджавъ ноги, вышиваютъ нащональныя куртки и фески.
Однако, более всего здесь табачныхъ лавокъ, такъ какъ одна треть населешя курить.
Греки обыкновенно говорить, что единственная хорошая вещь, которая приходить къ
нимъ изъ Турцш ,— табакъ, и они уничтожаютъ его въ громадномъ количестве; по
местный табакъ еще более употребляется въ стране. На всемъ лежитъ яркШ коло­
рите востока, со всеми особенностями его быта и понятШ. Рынки Аеинъ прежде
всего обращаютъ на себя въ этомъ отношеши внимаше, такъ какъ грязь и вонь
даютъ себе чувствовать въ первую же минуту. Разбиты эти рынки безъ всякой симметрш, безъ всякой мысли объ удобствахъ купца и покупателя. На ихъ площадкахъ
стоять ослики, заваленные грудами корзинъ съ зеленью, оливками или свежими фи­
гами. На лоткахъ продаютъ орехи въ сахаре и плитки рахатъ-лукума— любимое ла­
комство грековъ. Дома греческой столицы построены довольно орообразно, и каждый
изъ нихъ предназначается обыкновенно для двухъ семействъ. Балконы выступаютъ
почти изъ каждаго дома, такъ какъ женщины проводить на нихч> лйтомъ почти все
вечера. Каждый такой домикъ имеетъ обыкновенно два входа: одинъ входъ въ нижшй этажъ— черезъ ворота и р о р ъ , а другой черезъ лестницу, которая видна снаружи
и ведетъ въ верхшя комнаты. Позади каждаго дома, въ лучшихъ частяхъ города,
существуютъ неболыше садики. Во многидъ изъ нихъ обломки древнихъ скульптурныхъ произведший прикреплены къ стене или вделаны въ нее: части вазъ, ба­
рельефы, голова безъ туловища, или, наоборотъ, надписи,— все это большею частно
было открыто во время земляныхъ работъ при постройке здатя и необыкновенно тща­
тельно и ва различныхъ поставкахъ сохраняется владельцами. Увозить древности за
границу теперь строго запрещено, но нашедшему дозволено удерживать ихъ у себя
и украшать ими свой домъ. Такъ какъ новый городъ стоить на томъ самомъ месте,
где стояли и древшя Аоины, то несомненно, что нодъ землею скрывается много
остатковъ.

267
Хотя въ Аеинахъ и н'Ьтъ особенно болынихъ домовъ, тГ.мъ не менее этотъ
городъ можетъ похвалиться некоторыми общественными здашями, не уступающими
многимъ постройкамъ въ самыхъ значительныхъ европейскихъ столицахъ. После
дворца здесь обращаете на себя внимаше своею величиною митрополичья церковь;
ея полосатая окраска въ желтый и красный цвете придаете ей оригинальный и
пестрый видъ. Университета привлекаете внимаше своимъ строго классическимъ фасадомъ, который несколько напоминаете постройки древнихъ. ЖснскШ института—
видное здаше съ мраморнымъ порталомъ, отделенное ота бульвара красивою желез­
ною решеткою. Улучшеше Аеинъ идете чрезвычайно быстро.
Тщеслав1е и любовь къ древнимъ предкамъ— въ высшей степени выдакнщяся
черты характера грековъ— играютъ большую роль въ ихъ жизни: они даюта своимъ
детямъ при ихъ рождеши классическая имена; MHorie изъ нихъ носяте имена
Агамемнона, Алкив1ада, Перикла и другихъ героевъ древности. Точно также и все
городская улицы носятъ безсмертиыя имена: мы уже знаемъ, что главныя йзъ нихъ
называются улицами Гермеса и Вола; второстепенный носятъ иазвашя: Праксителя,
Эврипида, букидида, бразибула, Солона и другихъ. Бульваръ Филэллиновъ (т.-е.
греко-филовъ, людей преданныхъ Грецш) названъ въ честь друзей Грецш,
а площади Конституцш и Согламя внезапно переносята изъ миеологическаго и
древне-историческаго пер!ода къ новейшимъ фактамъ современной я:изпи. Дома иностранныхъ посольствъ, министерство, банкъ, университете — разместились вдали
ота центра города, на открытыхъ местахъ. Улицы, прилегаюпця къ этой части го­
рода, имеютъ видъ короткихъ, узкихъ и кривыхъ переулковъ; туте встречаешь
большею частью шкше домишки. Хотя около многихъ домовъ вы видите садики,
темъ не менее недостатокъ зелени весьма чувствителенъ. Во всемъ городе только
одинъ большой садъ королевы даете жителямъ прохладу и свежесть. Садъ, назван­
ный по имени королевы Амал in, супруги Оттона, богата роскошною зеленью, цве­
тами, искусственными водоемами и извилистыми аллеями. Трудно вообразить себе
что-нибудь восхитительнее. Тута можно найти не только самыя роскошныя и раз­
нообразный растеши юга и востока, но и множество деревьевъ, принадлежащихъ къ
умеренной полосе Европы. Содержаше сада чрезвычайно затруднительно въ жарме
летше месяцы, требуете самаго искуснаго ухода и поглощаете громарыя суммы на
его поддержку. Причина такой дороговизны заключается прежде всего въ томъ, что
этотъ садъ занимаете огромное пространство въ несколько десятинъ, и вследеттае сухости
климата часто приходится поливать растешя водою, которая летомъ здесь стоите не
дешево. Наконецъ, не мало денегъ поглощаете наемъ садовпиковъ и множество рабочихъ для чистки дорожекъ и павильонов!.. Впрочемъ, ими этотъ садъ не особенно
щеголяете, но зато въ немъ есть редкости, которыхъ пе пайдешь въ другомъ месте.
Изъ нихъ можно указать на римскую виллу, остатки которой отрыли, когда разво­
дили садъ. Она уставлена по бокамъ найденными тута же статуями, частно целыми,
частно въ обломкахъ. Полъ виллы устланъ мозаикой, крышу ея составляете решетка,
увитая разными растешями.
Мнопя улицы, несмотря на множество французскихъ вывесокъ и гуляющихъ,
разодетыхъ по парижской моде, вполне сохранили свою самобытную физшномш.
Вотъ Аоинская улица; по ней двигаются охимы — очень напоминаюийя наши кареты,
но ихъ кучера въ белой фустанелле и аломъ фесе. У разряженной по последней
парижской картинке дамы въ карете часто видишь красный фесъ съ золотой кистью,
который роскошно обвить ея косами. По улице бредутъ ослы, съ привешенными
къ бокамъ корзинами зелени или огромными кувшинами съ молокомъ и свежей во-

268
дой, а погонщикъ въ фустанеллЬ или черныхъ коленкоровыхъ шароварахъ идетъ
позади, погоняя скотину и перебирая свои четки. На каждомъ шагу можно встре­
тить пастуха въ косматомъ овчинномъ тулупе, который гонитъ стадо козъ или
инд'Ьекъ. Въ известные часы дня длинными рядами тянутся дети изъ обществеиныхъ колъ и сиротскихъ прдатовъ.

ХАРАКТЕРИСТИКА ГРЕКОВЪ.
Жилища народа; его характеръ, одежда и пища.

Жилища греческихъ простолюдиновъ построены самымъ первобытнымъ образомъ;
четыре стены изъ красныхъ камней, легкая черепичная крыша безъ потолка, совер­
шенное отсутств1е трубъ, дверей и оконъ, вместо которыхъ дыры въ стенахъ и
потолкахъ, запираемыя на ночь досками. Внутренность такихъ жилищъ такъ же
печальна, какъ и ихъ наружный видъ. Пола въ хате нетъ, и вместо него земля
только несколько утоптана. Посреди одинъ на другомъ сложено несколько болыпихъ
камней, на которыхъ разводятъ огонь; эта незатейливая печка, которую можетъ
сложить и разобрать каждый ребенокъ, служить имъ очагомъ, где приготовляютъ
кушанье, и вокругъ него греется семья въ зимше дни. На стенахъ одна, много две
полки, на которыхъ несколько ложекъ, тарелокъ, горшковъ, чашекъ и большой котелъ. Но число подобныхъ жилищъ уменьшается съ каждымъ годомъ, и теперь уже
все чаще встречаются лучше построенные дома, и больше обращаютъ внимаше на
удобства; мнопе изъ нихъ выведены теперь въ два этажа, снабжены трубами и
окнами. Еще недавно въ жилищахъ простаго люда не было ни столовъ, ни посте­
лей; теперь уже въ редкой хате нетъ стола для обеда, а у многихъ на столе най­
дете даже скатерть, ножи и вилки. Часто встречается и кровать, но изъ простыхъ
досокъ на обрубкахъ, съ тугимъ матрасомъ, покрытымъ вышитымъ одеяломъ. По всемъ
стенамъ жилища развешаны ткани, шнуры, пряжа, одежда,— здесь все на виду.
Греческая хижина обыкновенно состоитъ изъ двухъ отдЁленш: въ одномъ живутъ
хозяева, въ другомъ свалены земледЁльчешя оруд1я, стоять бочки и кадки съ
запасами провизш, и сюда же на ночь запираюгь домашнюю птицу.
Злая, сильная порода собакъ, какъ и везде на востоке, бережетъ хозяйское
добро и громко лаетъ на всякаго приближающагося къ дому. Всего оригинальнее то,
что возле жилищъ очень часто можно встретить женщину, устроившую себе ткацкШ станокъ между двумя деревьями: гречанка вся отдалась работе, а частыя ветви
заботливо склоняются надъ нею, и ихъ густая зелень защищаетъ ее отъ палящихъ
лучей солнца.
Земля— не единственный источникъ существовашя грека, и онъ далеко не такъ
прикованъ къ ней, какъ болгаринъ. По своимъ способностямъ онъ более всего склоненъ къ торговымъ предпр1яиямъ, сделкамъ и къ самымъ разнообразнымъ спекулящямъ. Въ характере каждаго грека лежитъ сильное стремление къ прюбретеиио, къ
наживе, потребность копить деньгу про черный день. Отецъ разстается съ детьми,
посылаетъ ихъ въ чужой домъ, нередко даже совсемъ въ другую страну для зара­
ботка. По повяиямъ грека, богатый долженъ все больше и больше пршбретать, и
онъ заставляетъ искать вне дома нрибыльныхъ занятШ не только сыновей, но даже
и дочь, часто уже съ 1 S— 14-тилЬтняго возраста. Поэтому грековъ чрезвычайно
много т всемъ Балканскомъ полуострове: они являются докторами, учителями, каменыциками, музыкантами, разными ремесленниками, но более всего мелкими торгов-

269

цами. Благодаря своей энергш, неутомимому трудолюбго и природной ловкости,
ч'Ьмъ бы ни занимался грекъ, онъ, особенно на чужбин!;, всегда добьется не
только скромнаго достатка, но и нЬкотораго благосостояшя. Не думайте, однако, что
греки, заставляя детей съ ранняго возраста искать счастья на чужбин!;, не любятъ
ихъ или что между членами семейства не существуетъ привязанности. Напротивъ,—разспросите любую гречанку о судьбе детей, и она разскажетъ вамъ приблизительно
такую истор1ю: у нея 8 человЪкъ детей (у гречанокъ всегда ихъ очень много),
между т'Ьмъ у нихъ небольшой участокъ земли, который ея мужъ легко обработываетъ съ помощью старшего сына и ея самой; две взрослыхъ дочери въ услужеши
въ город!;; одинъ мальчикъ поступилъ ученикомъ къ фотографу, другой сделался
иконописцемъ. Старил я дочери, которыя находятся въ услужеши, въ В года вдвоемъ
скопили настолько солирую сумму, что уже пишутъ брату, который имеетъ серьез­
ное призваше къ живописи, чтобы онъ бросилъ писать образа и начиналъ серьезно
заниматься искуссдвомъ; онЬ также постоянно присылали деньги на образоваше своей
маленькой сестры, которая еще оставалась дома.
Простой греческШ людъ въ умственномъ отношенш чрезвычайно пориженъ.
Оиъ съ болынимъ интересомъ следить за политикой своей страны по греческимъ газетамъ, которыя часто проникаютъ даже въ самые отдаленные уголки.
Впрочемъ, простой народъ чигаетъ не только газеты, но и очерки изъ исторш и
бюграфш своихъ знаменитыхъ предковъ. Разъ завелся хотя одинъ экземпляръ какойнибудь книги, онъ обойдетъ населеше н’Ьсколькихъ деревень. По окончапш работъ
изъ всехъ кофеенъ и харчевенъ раздаются голоса парней, которые горячо спорятъ
между собой о политик!; и о только что прочитанной книг!;. При этомъ васъ пора­
зить не только серьезный предметъ ихъ спора, но и форма выражен1я, вполне пра­
вильная и нередко литературная, ихъ замечательная д!алектика и KpacHopiaie.
Патрштизмъ сильно развить между греческими крестьянами; не смотря на ихъ
страсть къ наживе, каждый изъ нихъ съ большою готовностью жертвуетъ деньги на
школы, на иащональные музеи, больницы. Однако, нельзя умолчать и о томъ, что
мнопе делаютъ это изъ одного тщеслав1я, такъ какъ это одна изъ преобладающихъ
чертъ характера грека. Онъ тщеславится своею ловкостью, злобно издеваясь надъ меш­
коватостью иностранца, при всякомъ удобномъ случае вспоминаетъ своихъ знамени­
тыхъ предковъ, гордится своей родиной, ставя это маленькое королевство выше
первостененныхъ европейскихъ государства Тщеслав1е простолюдина высказывается
въ его страсти къ одежде. Онъ часто на последшя деньги покупаеть штиблеты съ
кисточками, шитый золотомъ камзолъ и белую фустанеллу. Такъ или иначе эта
характерная черта греческаго народа проявляется во всехъ классахъ общества. Воен­
ный никогда не оставить своей шпаги и старается не разставаться съ нею и тамъ,
где бы онъ могъ легко безъ нея обойтись, и всюду непременно будетъ ею побря­
кивать. Грекъ отличается также остроум1емъ и, какъ человекъ тщеславный, очень
гордится своимъ остроум1емъ. Сидя у очага и весело болтая въ тесномъ кругу, вы
тотчасъ заметите, что ничто не ускользнуло огъ его наблюдательности: мелие недо­
статки и промахи собрата онъ умеетъ представить остроумно и въ каррикатуре.
Если.при этомъ товарищъ подметить друия, более тонмя черты и представить ихъ
более остроумно, глаза всехъ присутствующихъ обратятся къ нему съ благоговешемъ, и тотъ, кому острота менее удалась, серьезно огорчается и ходить, какъ
опущенный, въ воду. Современные греки, какъ и ихъ предки, любятъ перемены,
жадны до новостей и всегда съ болынимъ любопытствомъ обо всемъ разспрашиваютъ
иностранца. Лишь только окажется возможность подольше побеседовать, онъ заводить

горячш споръ, никогда не заоывая выказать свое красиорЬ'ие. Греки больные
охотники до споровъ ы пререканий, но иностранцы стараются не увлекаться этимъ,
такъ какъ находятъ ихъ черезчуръ заносчивыми, слишкомъ пристрастными къ сво­
ей родине и въ высшей степени обидчивыми, если противная сторона не выказываетъ полной готовности соглашаться со всймъ, чего имъ хочется.
Греки по природе народъ восторженный, и те изъ нихъ, которые получили хо­
рошее воспиташе п образоваше, способны на ведшая дела и подвиги великодупая;
если они поставлены въ обыкновенный ycjiOBia, при которыхъ развивается громадное
большинство, то изъ нихъ прежде всего выходятъ болыше охотники до наживы, а
при плохихъ услшияхъ — отпетые плуты и негодяи. Въ дерзости, находчивости и
ловкости продЪлокъ греческШ воръ поспоритъ съ кЪмъ угодно: ни одинъ убШца не
вонзитъ свой ножъ съ такимъ хладнокров!емъ, ни одинъ разбойникъ не цроявитъ
более отчаянной удали, ни одинъ плутъ не съумйетъ такъ ловко скрыть всехъ
концовъ. Но какъ бы низко ни упалъ гражданинъ свободной Эллады, вы даже и въ
такомъ субъекте нередко встречаете качества, которыя резко выдЬляютъ его изъ
среды негодяевъ и мошенниковъ другихъ нащональностей: часто даже самый отъяв­
ленный негодяй слособенъ проявить великодуппе и сострадаше. Благодарность за
оказанную услугу также свойственна грекамъ, какъ и албанцамъ. Съ мошеиникомъ,
который несколько летъ сряду убивалъ, грабплъ или занимался самымъ низкимъ
промысломъ, общество везде въ Европе считаетъ все счеты поконченными, между
темь здесь сплошь и рядомъ встречаются примеры полпаго, настоящего раскаяшя
и возвратъ на честный путь.
Не только въ нравственномъ отношенш, но и въ чертахъ лица, и въ тЬлосдожеши современные греки сохраняютъ характер истичеш я особенности своихъ
нредковъ. Прекрасные образцы красоты древняго греческаго типа можно видеть въ
скульптурныхъ произведешяхъ. ТакГе же безукоризненные типы красоты попадаются
и теперь между современными греками: красивый, открытый лобъ, живые, темнокарее глаза, полные огня и ума, съ длинными ресницами и правильнымъ очертатемъ бровей, прекрасные зубы, тонкШ, правильный профиль, легкая, гращозная
походка. Однако, не смотря на тщеслав1е грековъ своими знаменитыми предками, не
смотря на то, что въ ихъ привычкахъ, характере и даже физшномш многое, действи­
тельно, напоминаете древиихъ эллиновъ, ученые доказываютъ все более и более,
что новые греки происходятъ не столько отъ древнихъ эллиновъ, сколько оть славянъ, наводнившпхъ Балканские полуостровъ во времена великаго нереселсшя народовъ.
Одежда грековъ очень оригинальна: густыя, чериыя кудри ихъ покрыты
фесомъ; узенькШ, белый воротничекъ лежитъ на роскошно вышитомъ камзоле съ
висячими, разрезными рукавами. Изъ-подъ наряднаго камзола видна белая рубаха,
стянутая у талш цветнымъ кушакомъ; отъ пего до колЪнъ спускается белая, ши­
рокая фустанелла (юбка); но богато расшитый камзолъ не прямо одетъ на рубашку,
а поверхъ нея есть еще черный, бархатный, расшитый разноцветными шелками
жилетъ. Ниже коленъ ноги затянуты въ узшя камаши (нечто въ роде штиблеть),
пурпурно-красныя или голубыя, съ синими кистями, а ноги обуты въ красные
башмаки съ узкими концами или въ сандалш. Плащъ изъ лохматой козлиной кожи
съ висячими рукавами, а у богатыхъ голубое пальто съ краснымъ воротникомъ
служить имъ верхнимъ платьемъ въ суровое время года. Греки держатъ себя съ
благородетвомъ и развязностью. Врожденное чувство изящнаго заме­
чаешь
ю во веемъ— въ манерахч>, въ походке, въ костюме. «Я часто

271
встрЪчалъ на улице», говоритъ одинъ путешествеиникъ, «одного греческаго атамана
и одного богатаго человека изъ Спарты; рука объ руку гуляли они взадъ и впередъ
но улице съ такимъ гордымъ сознашемъ своей красоты, что я никакъ не могъ
вдоволь насмотреться на нихъ; они напоминали мне исчезнувшихъ потомковъ царскаго рода, которые даже и подъ илащемъ нищаго умели сохранять свое до­
стоинство ».
Иностранца более всего поражаетъ обычай многихъ грековъ носить въ руке
снурокъ съ деревянными или стеклянными четками, которые онъ перебираем», ходя
по улицамъ или во время разговора. Этотъ обычай пе имеетъ никакого релийознаго значешя: это просто привычка къ известному двшкенпо, точно такъ-же, какъ у
насъ мнойя женщины не могутъ не вязать чулка, какъ испанки не могутъ не
играть вееромъ, MHorie мужчины ходить безъ палки. При встрече молодые греки,
какъ и везде въ Европе, приподнимаютъ шляпы, по xoponiie знакомые обнимаются
и целуются. Поцелуи замбняютъ у нихъ поклоны и пожиманхе руки. Можно видеть
иногда даже, какъ часовой на гауптвахте целуется съ солдатомъ, который приходить
къ нему на смену.
Женщины и девушки высшего сослов1я одёваются по-европейски, только не­
большая красная феска, вокругъ которой съ такою роскошью обвиваются толстыя
косы, считается здесь признакомъ нащональности, и это головное убранство удер­
жали даже и теперь мнойя здешшя светсшя женщины; простой же народъ и бедныя гречанки какъ здесь, такъ и во всей остальной Грецш носятъ костюмъ албанскШ, лишь съ незначительными, изменениями. Длинное шерстяное платье свеши­
вается отъ шеи до ногъ и стягивается въ талш краснымъ кушакомъ или поясомъ
съ аграфомъ сверхъ рубашки; спереди привязываюгь цветной передникъ и надеваютъ
вышитый камзолъ, имеющШ часто большое сходство съ мужскимъ. Мнойя носятъ
яркаго цвета шелковую юбку и суконную кофточку, расшитую золотомъ. Выходя
изъ дому, накидываютъ еще шубку, отороченную мехомъ. Гладко расчесанные во­
лосы гречанки заплетены во множество косъ, и на голову она одеваетъ фесъ, укра­
шенный золотыми и серебряными монетами; изъ такихъ же монетъ сделано и ея
ожерелье. Мнойя гречанки прикалываютъ на голову вуаль и умеютъ имъ драпиро­
ваться очень эффектно.
Лица женщинъ весьма смуглы, иногда даже темно-бронзовыя; волосы у всехъ
черные, но особенно красивыхъ гречанокъ очень мало. Все оне отцветаютъ чрезвы­
чайно скоро, и это происходить, вероятно, оттого, что оне кормятъ детей своихъ
грудыо до 3-го, а иногда даже и до 4-го года и завалены въ молодости работами.
Не мало портить также ихъ кожу и изменяете ихъ цвегь лица обильное употреблете порошка, которымъ оне, съ очень раннихъ летъ, пудрятъ себе лицо.
Простая гречанка, какъ все женщины Бадканскаго полуострова, много рабо­
та етъ дома, но менее другихъ обременена полевыми работами и поэтому отличается
более утонченнымъ вкусомъ, большею заботливостью объ опрятности и изяществе
своей одежды и жилища. Въ Грецш считается необходимымъ, чтобы молодая девушка
знала множество рукоделШ, и поэтому ее съ раннихъ летъ учатъ вязать всевоз­
можный вязанья, прясть шелкъ, лепъ, шерсть, бумагу, ткать холстъ и различным
матерш. Между 10 и 14-ю годами, она, какъ и въ Черпогорш, пасетъ стадо своего
семейства; после этого она или поступаетъ въ уелужеше, въ чужой домъ, или
остается дома, если мать очень стара и больше некому присмотреть за хозяйствомъ.
Каждая девушка стремится отправиться за пределы своей ророй деревушки; тутъ
сказывается и желаше сделаться поскорее совершенно самостоятельною, увидеть
"

♦

272

св'Ьтъ и вести более разнообразную жизнь. Въ греческомъ простонародш существуетъ
м н ете, что поведенie молодой девушки темъ лучше, ч4мъ она менее выходитъ изъ
дома; вследствие этого ее заставляютъ вести очень однообразную, уединенную жизнь;
понятно, что девушки ждутъ съ нетерпешемъ праздниковъ, на которыхъ он* могутъ
натанцоваться вволю и одеться въ праздничный нарядъ.
Самая выдающаяся черта характера гречанки всехъ классовъ общества— страсть
къ нарядамъ, ж елате блеснуть ими передъ другими и зависть ко всЬмъ женщинамъ,
лучше ея одЬтымъ. Это соревноваше въ одежде доходить до того, что большинство
женщинъ готовы выносить лишешя, жить впроголодь, лишь бы иметь возмож­
ность отъ времени до времени блеснуть своимъ туалетомъ. Сделавшись самостоятель­
ною, каждая девушка непременно копить деньги, чтобы на заработокъ купить на
платье яркую матерш, а еще чаще золотыя монеты, которыя оне ноеятъ на шее,
въ виде ожерелья.
Гречанки отличаются чистотою нравовъ, трудолюб1емъ и глубокою преданностью
своимъ мужьямъ. Какое бы горе не случилось съ ея мужемъ, она всюду следуетъ
за нимъ, продаетъ для облегчешя его судьбы все, что только имеетъ, даже свое
праздничное платье, которымъ она такъ дорожить, нередко жертвуетъ даже счастьемъ
детей, бросая ихъ на произволъ судьбы, но мужа она не оставить до гробовой
доски даже и въ томъ случае, если она не по страсти вышла за него замужъ.
Г р ец т менее, чемъ какую бы то ни было страну, населяютъ народы другихъ
нащональностей. Турки, прежде столь многочисленные въ некоторыхъ ея частяхъ,
должны были бежать изъ страны, где ихъ присутетте вызывало тяжелыя воспоминашя; свидетелями ихъ пребывашя остались теперь только феска, кальянъ и
туфли. Евреи, которыхъ такъ т о г о во всехъ славянскихъ и муеульманскихъ городахъ, боятся жить между греками, которые представляютъ для нихъ опасныхъ соперниковъ по денежнымъ сделкамъ.
За обедомъ простолюдина непременно увидите черныя оливы и яичницу, жа­
реную въ оливковомъ масле, которую они запиваютъ виномъ, на вкусъ очень горькимъ, отзывающимся смолой и непр!ятнымъ для непривычнаго человека. У людей
более зажиточныхъ найдешь и пилавъ съ бараниной. Но греки вообще замечательно
умеренный народъ: едятъ они очень мало, вино обыкновенно пыотъ за обедомъ, но
до того немного, что грека никогда не увидишь на улице ньянаго и качающагося
изъ стороны въ сторону.

3 А Н Я Т I Я.
Мраморяыя богатства грековъ. — Землед&нле; его жалкое состояше. — Коринка и
оливы. —Что сделала Грещ я для улушлешя своего быта за последнее время. —Тор­
говый и промышленный духъ народа.

Хотя Грещя и не бедна ископаемыми произведешями, а въ древности имела
даже золотые и серебряные рудники, но о правильномъ горномъ промысле не можетъ
быть и речи. Ея настоящее богатство— въ мраморе. Можно смело сказать, что ни
одна европейская страна не имеетъ такого мраморнаго богатства, какъ Грещя. Одна
Лакошя можетъ представить образцы всехъ породы кроме белаго мрамора, здесь
въ изобилш встречается серый, голубой, беловатый, даже черный мраморъ, кото­
рый находится въ бодыномъ количестве, и, наконецъ, знаменитый въ древности,
зеленый мраморъ. Какой богатый матергалъ для великолепвейшихъ дворцовъ! Но,

273

къ сожаление, въ Грецш слишкомъ мало денегъ, чтобы строить ихъ, петь и архитекторовъ, которые могли бы строить здащя съ т1;мъ искусствомъ и изяществомъ, ко­
торое имъ завещали ихъ предки. Въ 1 1Д миляхъ отъ Аоинъ нахортся огромная
гора, Пентеликонъ, изъ прекраснаго мрамора которой были построены Пареенонъ,
храмъ Олимшйскаго Зевса и друпя безсмертныя исполинсшя здащя города Минервы.
Богатыя пентеликонсюя ломки доставляли также драгоценный матер1алъ для статуй
Фид1я и Праксителя; мраморъ для статуй более древнихъ, отличающШся сво'ею осле­
пительной белизною, выламывался на острове Паросе; но если произведена искус­
ства, сделанный изъ него, восхищаютъ зреше, то запахъ, издаваемый имъ при
расколке, производитъ Henpiaraoe вдечатлеше на обоняше. Две тысячи летъ пароссшя мраморныя ломки находились въ бездействш вследмНе совершеннаго упадка
изящныхъ искусствъ въ Грецш, и только теперь, въ самое послерее время, около
нихъ снова закипела жизпь.
Земледел1е здесь не особенно процветаетъ, и способы обработки земли еще самые
первобытные: это зависитъ отъ здешней почвы и оттого, что греки долго нахорлись
подъ турецкимъ игомъ. Грещя и прежде не была страною земледельческою и хлебо­
родною; но все-таки теперь около V* населешя существуетъ земледельческими занят1ями. Это не особенно мало въ стране, где мореходство и торговля более вы­
годны. Каменистая почва греческаго королевства, изрезанная полосами плодоророй
земли, годной для произрасташя пшеницы и ячменя, производитъ въ особенномъ
изобилш о л и ву,
виноградъ и к о р и н к у , — тотъ же виноградъ, только съ особ
виноградныхъ лозъ, дающихъ чрезвычайно мелшя ягоды. Все три названныя произ­
ведена, а более всехъ коринка, по количеству не только внутренняя употреблеПя,
но и заграничная сбыта, составляютъ важный источникъ народнаго богатства. И дей­
ствительно, виноградниковъ въ стране чрезвычайно много; они простираются всюду,
куда ни взглянешь, и такъ далеко, какъ только можетъ охватить взоръ, а тамъ и
здесь обширныя плаятацш оливковыхъ, фиговыхъ, апельсинныхъ и лимонныхъ деревьевъ придаютъ очень многимъ местностямъ Грецш видъ обпшрныхъ садовъ.
Каменистая почва не можетъ, разумеется, уже сама по себе дать хорошая
урожая, а тутъ присоединилась еще и другая причина упадка земледел1я въ Грецш,—
несчастное положеше страны подъ властью турокъ, которые поощряли всюду произволъ своихъ чиновниковъ и подавали примеръ презрена къ мирнымъ, оседлымъ заняэтямъ и въ особенности къ полевымъ работамъ. Вследств1е плохого земледел!я и
тяжелыхъ, неправильно распределенныхъ налоговъ,- греческ1й народъ очень беденъ
до сихъ поръ. Изменить политическое положеше страны, какъ оказалось, было
легче, чемъ улучшить экономически быть народа. Общими усил1ями, въ несколько
летъ, свергли иго турокъ, затемъ одно правительство сменяли другимъ, но вотъ
уже много десятковъ летъ, несмотря на обпця ycw ia благомыслящихъ людей, не
могутъ ввести хорошШ плугъ въ сельское хозяйство, не могутъ уничтожить многихъ
причинъ народной бедности. Между темъ Грещя во всехъ отношешяхъ быстро идегь
впередъ и развивается.
После семилетней войны (съ 1821 до 1828 г.) Грещя до того была истощена,
что народъ ея буквально нищенствовалъ и просилъ по дорогамъ милостыню или добывалъ ее силою, т.-е. просто-напросто разбойничалъ; земледел1е находилось въ
крайнемъ упадке, виноградники были истреблены, фруктовые деревья сожжены и
вырублены турками, главный статьи торговли почти уничтожены; тысяча жалкихъ
судовъ представляли всю морскую силу; города лежали въ развалинахъ. Несмотря
на все эти неблагопр1ятныя услов!я, при которыхъ создалась и развивалась нынешняя
18

274
Грещя, она сделала весьма значительные успехи въ непродолжительный перюдъ своего
самостоятедьнаго существовашя. Народонаселеше ея возросло болЪе, ч'Ьмъ вдвое,— по
последней переписи (1889 г.) было 2.28 7.20 0 ч.; доходы страны возросли въ пятьразъ;
почти половина всей площади государства теперь возделана, что было весьма затрудни­
тельно при гористой, во многихъ мЪстахъ каменистой и негодной для землед1шя почвЬ.
При этомъ расчищены мнопе подземные стоки, предохраняюнце глуботя котловины
отъ ежегодныхъ наводненш; это дало возможность прюбр'Ьсти нисколько тысячъ десятинъ отличной земли. ВслЪдеше этого внешняя торговля быстро расширилась.
Производство коринки, главный предмета вывоза, увеличилось въ 15 разъ; количе­
ство виноградниковъ и оливковыхъ деревьевъ въ продолжеше 40 л'Ьтъ увеличилось въ
20 разъ; производство табаку за такой же перюдъ времени — въ 5 разъ. Лишь съ
1869 г. появилось въ Грецш фабричное производство. На вновь устроенныхъ фабрикахъ и заводахъ работаета теперь болЪе 2 5.000 ч. ГреческШ флота также значи­
тельно увеличился. Мало того,, за этотъ перюдъ самостоятельной жизни Грецш на
пустынныхъ м'Ьстахъ основано 11 новыхъ городовъ, и бол^е 40 городовъ, разрушенныхъ войною, были за это время возстановлены и увеличены. Некоторый дороги, по
которымъ могли ходить только пешеходы или Ездить всадники, единственные пути
сообщешя при турецкомъ господств^, заменены теперь проезжими дорогами, и по
королевству протянулись телеграфный линщ. До 10 портовъ вычищены, углублены
и открыты для сообщенШ. Построены маяки и мосты.
О рако, какъ ни трудолюбивъ греческШ крестьянинъ, сколько ни сделано для
улучшешя земледЬл1я, но душа его болЪе всего лежитъ къ торговле и промышлен­
ности. Развитш этихъ склонностей прежде всего помогаета географическое положеше
страны. Ея горные лабиринты и множество бухта развили въ обитателяхъ самыя
характерный свойства горнаго и приморскаго народа. При первыхъ признакахъ возрождешя, греки показали такую великую способность къ мореходству и торговле,
что наблюдательные англичане, удивляясь ихъ таланту, осмотрительности, опытности,
старашю, бережливости, предсказывали имъ велите успехи. Образоваше, которое
сильно и быстро распространяется между греками, весьма помогаета правильному
развитш торговли, доказательствомъ чему служитъ постоянное увеличеше за послйрее
время торговыхъ сношешй грековъ со всЬмъ свЪтомъ. Теперь важиЬйппе представи­
тели греческой торговли и по своему образованно, и по своему торговому такту и
предприимчивости стоятъ наравиЬ съ представителями торговли еамыхъ образованныхъ
и промышленныхъ европейскихъ нацШ. Благодаря лености и неспособности турокъ,
греки уже до начала нынЬшняго вЪка держали, какъ держатъ и теперь, въ своихъ
рукахъ торговлю всего востока; но теперь, кром! того, можно найти во всЬхъ первостепенныхъ городахъ не только Стараго, но и Новаго св1та, богатМипе торговые
дома подъ греческими фирмами. Несмотря, однако, на быстрое движеше впередъ, со­
временное положеше Грецш во многихъ отношешяхъ весьма печально. Финансы
страны, какъ было указано выше, въ ужасномъ положевш, бедность массы народа
увеличивается, налоги и подати все ростута, разбойничество еще до сихъ поръ да­
леко не уничтожено, что, съ одной стороны, заставляем, чувствовать полную необезпеченность, а съ другой еще бол1е разоряета жителей; при безпрестанно повторяю­
щихся войнахъсъ турками изъ-за греческихъ провинщй, оставшихся подъ владычествомъ турокъ, Грещя чрезвычайно р4дко, въ продолжеше длиннаго перюда, наслаж-

275

0БР430ВАН1Е.
Первоначальное образовало.—Университета—Страсть греческаго народа къ наук-Ь.—
.Тишетя университетской молодежи.—Какая карьера предстоитъ въ.будущемъ обра
зованному греку.—Среднее и высшее общество.—Ж енски институтъ Арсакеонъ.—
Печать.

Не одинъ торговый, промышленный духъ представляете характерную черту этой
нацш: греки издавна выказывали самое горячее стремлеше къ образовашю. «О, зо­
лотая луна, что светите мне на пути къ наукЬ,— самый драгоценный даръ Бога»,
такой былъ прип'Ьвъ песни, которую распевали гречеше мальчики, отправляясь ночью
въ школу во время турецкаго господства. Чтобы избегнуть преследованШ турокъ,
гречесшя дети и ихъ родители ночью тайкомъ подкрадывались къ дому учителя и
тамъ продолжали также тайно и тихо свои заю ш я. Такимъ образомъ деревенская
школа и дома учителей делались местомъ тайнаго собрашя, но не съ целями револющонной пропаганды, а съ целями взаимнаго просвещешя. Въ то время греческихъ
школъ было очень мало, но если возможно было открыть школу, несмотря на всю
нищету свою, греки тотчасъ собирали для нея деньги. Конечно, обучеше того вре­
мени было весьма жалкое, но эти факты все-таки доказываюта, какъ сильно уже
издавна было въ грекахъ стремлеше къ образование. После окончашя борьбы за сво­
боду, когда поля Грецш еще дымились кровью, греческое правительство издавало
уже декреты объ открытш школъ, и народъ повсюду громко требовалъ оеновашя
лицеевъ и академШ. Но какъ открыть эти общественный заведешя, когда государство
истощено войною? Тогда более зажиточные греки со всехъ концовъ родины посылаютъ громадный пожертвовашя на образоваше.
Понятно, что при такой общей, страстной жажде знашя, Грещя со времени своего
освобождешя ни въ чемъ не сделала такихъ успеховъ, какъ въ образовали. Въ этой
маленькой стране чрезвычайно много самыхъ разнообразныхъ школъ и учебныхъ заведенШ: 35 гимназШ, 300 школъ второразрядныхъ, университете, женсшй института и
безъ малаго 2.000 первоначальныхъ школъ. Первоначальное образоваше не только даро­
вое, но и обязательное: дети обязаны посещать школы отъ 7 до 12 л. Обучеше даро­
вое не только въ первоначальныхъ школахъ, но и въ средне-учебныхъ заведешяхъ,
а также и въ университете. Если обратить внимаше на то, что Грещя затрачиваете
на свое общественное образоваше, и при этомъ принять въ разсчете ея средства
вообще, время независимаго существовашя и ея населенность, то она займете въ
этомъ отношенш одно изъ первыхъ месте въ ряду всехъ нацШ. Здесь какъ самый
бедный человекъ, такъ и самый богатый гордится более всего темъ, что сынъ
его образованъ.
Аеинсшй университете расширяется съ каждымъ годомъ: теперь въ немъ 62 про­
фессора и 2.600 студеитовъ. Здаше университета одно изъ лучшихъ въ Аеинахъ;
оно построено изъ ослепительно-белаго мрамора и въ древнегреческомъ стиле.
АеинскШ университете открыть для людей всехъ званШ, безъ всякой платы, и любовь,
которую молодежь обнаруживаете къ ученда, просто изумительна. Тута, разумеется,
какъ и везде, есть даровитые и бездарные юноши, но все единогласно утверждаюте,
что здесь чрезвычайно редко можно встретить юношу, ничего не делающаго. Е[два только
открылся университете, толпы молодежи, со всехъ концовъ Грецш, стали въ него
стекаться. Множество мальчиковъ приходили издалека въ Аеины босикомъ, ели сухой
•

•

15*

276
хлебъ, приготовляли другъ друга къ университету^ и такимъ образомъ мнойе сда­
вали вступительные экзамены. Тутъ бываютъ часто таше случаи: приходятъ юноши
въ Аеины съ нисколькими рублями въ кармане, определяются слугами къ тому или
другому зажиточному человеку, а то и въ гостинницу, выговариваютъ за все свои
услуги только пристанище и кусокъ хлеба вместе со слугами и право на нисколько
часовъ въ день ходить на лекцш. Ночью такой молодой человЬкъ занимается, а вечеромъ и р ем ъ набиваетъ трубки, бегаетъ по поручешямъ и служитъ. Студентовъ,
живущихъ такимъ образомъ, не мало въ аоинскомъ университете.
Еъ сожаленш, молодой человЁкъ, окончивнпй здесь высшее образоваше, нахо­
дить весьма мало путей для примЁнешя своихъ знашй. Более способные избираютъ
научную карьеру, но этотъ трудъ здесь весьма дурно оплачивается; некоторые ста­
новятся учителями; но эта обязанность требуетъ большого териЬтя и полнаго отречешя отъ всякихъ надеждъ на славу и известность, что совсемъ не въ характере
грека, начинающего мечтать чуть не съ пеленокъ о славе и общественной деятель­
ности. Весьма затруднительно найти место и такому молодому человеку, который
решается заниматься не умственнымъ трудомъ, а просто хочетъ получить заняйя
въ конторе: при самомъ незначительномъ жалованье, на эти места всегда сотни
претендентовъ. Молодому человеку, сделавшему целый рядъ неудачныхъ попытокъ,
остается только одно: поселившись въ Аеинахъ, стать въ ряды поклонниковъ ка­
кого-нибудь государственнаго деятеля, пописывать въ газетахъ, разбивать въ пухъ
и прахъ одного министра, чтобы выдвинуть другого, и за это ожидать себе какогонибудь местечка. Большая часть образованной молодежи только и думаетъ о томъ,
чтобы попасть въ депутаты, такъ какъ, несмотря на незначительное содержаше, это
место даетъ возможность греку мечтать о министерскомъ портфеле. Честолюб1е—
о р а изъ главныхъ черта характера грека. Понятно, что при такомъ болыпомъ ко­
личестве людей, мечтающихъ о званш министра, парламента представляета всегда
ожесточенную борьбу п артт. Очень часто эти парии не представляютъ существеннаго различ1я въ мнешяхъ по вопросамъ государственнаго управлешя, разногласятъ
въ мелочахъ и, руководствуясь эгоистическими соображешями, стараются столкнуть
существующее министерство, не всегда потому, чтобы оно было дурно, а часто для
того, чтобы посарть на его место нужныхъ имъ людей. Крайне непродолжительное
существоваше каждаго министерства вредно отзывается на государственномъ управлеш и, такъ какъ за немнойе месяцы своего существовашя министръ не успеваетъ
провести серьезныхъ и полезныхъ меръ. Такимъ образомъ, за неимешемъ другихъ
путей для деятельности, множество образованныхъ молодыхъ людей тратятъ свои
силы на безплодную политическую борьбу.
демократическая страна, не имеющая дворянства. Если вы встречаете
военныхъ и не знаете формы, вы не отличите здесь солдата отъ офицера; селянина,
въ праздничный день, можно принять за учителя или чиновника; у всехъ одина­
ково простонарорые вкусы, внешность, манеры, говоръ, все одинаково просто обра­
щаются другъ съ другомъ. Средоточ1е греческой интеллигенцш (къ которой можно
причислить решительно всехъ, окончившихъ высшее образоваше, а здесь его можета получить и сынь простолюдина) и греческой зиати— въ Аеинахъ. Лица, которыхъ здесь причиеляюта къ знати, вовсе не имеюта знатныхъ предковъ: министры,
л ю р , занимаюпйе высш1е посты при дворе, все они изъ той же греческой интеддигенщи, отцы которыхъ пашута землю или имеюта какую-нибудь торговую фирму.
Жизнь этого среряго и высшего общества въ Аеинахъ очень скучна и однопри p o p e бываютъ балы, а то всюду царствуетъ полнейшее за-

277
тишье. Зимою Аоины еще нисколько оживляются во время карнавала; тогда улицы
наполняются множеством^ масокъ; но такимъ образомъ веселится низшШ клаесъ.
Что же касается высшихъ классовъ, то они ограничиваются въ это время визитами
къ своимъ друзьямъ въ совершенно закрытыхъ домино и непроницаемыхъ маскахъ,
стараясь при этомъ строго сохранять инкогнито. Такимъ образомъ высннй классъ,
сановники и государственные люди со своими женами живутъ тихо, просто, уеди­
ненно и наноминаютъ своимъ образомъ жизни скорее кружокъ людей ученыхъ,
замкнутыхъ въ своемъ кабинете и семье, чемъ столичную знать. Это происходить,
главнымъ образомъ, отъ недостаточности средствъ. Жалованье министрамъ и другимъ
высшимъ сановвикамъ и служащимъ лицамъ такъ ничтожно, что приказчикъ въ
коммерческомъ доме средней руки не принялъ бы его ни въ Америке, ни въ Лон­
доне. Плата греческому министру около 3 тысячъ руб. на наши деньги, а плата
члену парламента около 500 руб. за сессш. На такое жалованье семейному чело­
веку, даже при аеинской дешевизне, не приходится особенно роскошничать. Въ то
же время это ничтожное жалованье не представляетъ большого соблазна вступать на
службу, и если греки стремятся къ ней, то ясно, что не изъ денежнаго разсчета.
Служащее люди оставляютъ здесь службу иногда беднее, чемъ они были прежде.
Бывали случаи, что люди, занимавнпе самые высшие посты въ государстве, оставивъ службу, должны были прибегать къ частной благотворительности. Честолюб1е
и любовь къ власти— характерный черты грека, и оне то влекутъ его къ политике,
заставляютъ стремиться къ высшимъ должностямъ, несмотря на сознате, что власть
эта будетъ въ его рукахъ очень недолго и не принесетъ матер1альныхъ выгодъ. По
сравнешю съ другими государствами, где европейская знать, кроме гронаднаго жа­
лованья отъ своихъ должностей, имеетъ и болышя поместья и мнопе друг!е
источники дохода, читатели могутъ задать вопросъ: неужели гречеойя сановный
лица живутъ только своимъ жалованьемъ? Мы ответимъ на это утвердительно. Гре­
ческая знать—все большею частью люди бедные. Кто изъ нихъ имеетъ поземельную
собственность, у того она въ залоге и обременена большими долгами.
Но возвратимся къ описанда учебныхъ заведешй. После университета, самое
замечательное учебное заведете въ Аеинахъ—женстй института Арсакеонъ, назван­
ный такъ по имени одного богатаго грека Арсаки, который пожертвовалъ огромный
капиталъ на его открыле. Арсакеонъ— огромное женское заведете; оно управляется
советомъ, который состоита изъ профессоровъ университета и почетныхъ городскихъ
жителей. Въ институте есть приходяпця и тамъ живупця воспитанницы,-—всехъ
вместе считается 1500 ученицъ. По окончанш курса институтки отправляются въ
провинщальныя школы учительницами или поступаюта гувернантками. Заведете это
пользуется такою известностью, что, задолго до выпуска воспитанницъ, получаются
приглашешя не только отъ грековъ, живущихъ въ греческомъ королевстве и на
островахъ, но даже отъ грековъ изъ Смирны, Константинополя; часто даже гречесшя семейства, живупця въ Англш, предпочитаюта брать свою соотечественницу
изъ Арсакеона, чемъ иностранку. Свободный доступъ въ аоинскШ института удовлетворяета горячему стремлении къ женскому образованш. Большая часть приходящихъ воспитанницъ принадлежите къ беднейшему классу городскихъ жителей. Рыб­
ная торговка, молочница, прачка—не допиваета и не доедаета, откладывая все. трудовыя деньги, чтобы поместить дочку въ института. Конечно, тута, кроме стремдешя къ образованш, высказывается и желаше сделать для дочери более счастливую
карьеру, чемъ своя собственная, такъ какъ институтки этого заведешя никогда не
остаются безъ места после выпуска.

278
Печать въ Грецш пользуется замечательной свободой: не допускается лишь
оскорблеше короля и религш, а загЬмъ каждый им-Ьетт» право выражать свое мне­
т е какимъ путемъ пожелаетъ, т.-е. перомъ или словомъ. Цензуры не существуетъ.
До 1821 г. въ стране не существовало ни одной газеты; теперь газета и журналовъ более 130.

НРАВЫ , ОБЫЧАИ 1 РАЗЕ ЛЕЧЕНЬЯ.
Предложеше.—Обручение. —Обычай молчашя.—Бракъ и церемонш, какими онъ сопро­
вождается.—Похороны.—Мирк>логи.—Посты и другое религиозные обряды.—Засуха.—
Песни и ихъ значете для грековъ.—Слепые певцы.—Танцы.

Богатые греки обыкновенно не имеютъ никакихъ предразсудковъ въ деле за­
мужества своихъ дочерей и часто выдаюта ихъ замужъ за своихъ слугъ, если
только они порядочные люди и молодые люди нравятся другъ другу. Когда парню
понравилась девушка, онъ старается выбрать такое время, когда она одна. Гречанка
тотчасъ доймета, что и молодецъ- подходить къ ней съ темъ, чтобы сделать ей
предложеше, такъ какъ прежде, чемъ о чемъ-нибудь заговорить, онъ бросить въ
нее цветами, а въ некоторыхъ местахъ вместо этого подаетъ ей яблоко. Никакой
страхи, никакая опасность не заставать юношу переменить намереше, если онъ
уже сделали девушке предложеше. «Если бы тысячи мечей и ножей были у меня
подъ ногами», распЬваета онъ въ это время, «я раздавилъ бы ихъ всехъ и пришелъ къ тебе». Чтобы доказать своей возлюбленной, что онъ готовь перенести для
нея вСяшя испыташя, онъ иногда, стоя подъ ея окномъ, вонзаета себе кинжалъ
въ руки и ноги. Но если, несмотря на взаимную привязанность молодыхъ людей,
родители не согласятся на ихъ бракъ, то дело нередко доходить до кровопролит,
поднимается целая деревня, и влюбленный юноша съ помощью молодежи, которая
всегда на его стороне, увозить свою возлюбленную силою. Нередко девушка сама
устраиваетъ побегъ и венчается съ любимымъ человекомъ.
Когда рортели той и другой стороны соглашаются на бракъ своихъ детей,
тотчасъ устраиваютъ обручеше. Въ назначенный вечеръ рортели собираются вместе,
или къ отцу жениха, или въ невестинъ домъ; туда же приходить и священникъ; кладутъ на столь контракта, и две молодыя девушки вводить невесту, окутанную
вуалью. Женихъ идетъ къ ней навстречу, берета ее за руку, и они подходятъ къ
священнику, который ихъ благословляетъ и меняета ихъ кольца. Затемъ женихъ и
невеста выходятъ изъ комнаты, а родители остаются, пьюта, поздравляютъ другъ
друга и назначаюта день свадьбы. После обручешя свадьбу иногда назначаюта очень
скоро, иногда же откладываюта на несколько мЬсяцевъ или даже на целый годъ.
Но на сколько бы она ни была отсрочена, женихъ и невеста отъ самаго дня обручешя до сварбы не могутъ разговаривать между собой. Здесь считается величайшимъ позоромъ, если заметить, что женихъ подойдета къ невесте или скажета съ
ней хотя одно слово.
За несколько р е й до свадьбы родители жениха и невесты посылаюта пригласитерны я свадебный письма ко всенъ своимъ родственниками, друзьями и знако­
мыми. Каждый приглашенный, нобдагодаривъ носланнаго, считаетъ долгомъ взвалить
ему на плечи ягненка, убраннаго цветами и лентами, или часть коровы, несколько
хлебовъ для свадебныхъ угощешй.
Въ Грецш почти въ каждой местности свои особые брачные обряды и по­

279
рядки. Большею частью невеста должна идти подъ в'Ьнецъ шатаясь, какъ несчаст­
ная жертва, окруженная многочисленной толпой, съ музыкою и п’Ьшемъ. Впереди
идетъ ребенокъ и держитъ передъ нею зеркало, а на середине пути ее встречаетъ
женихъ со своими. При этомъ головной уборъ невесты очень интересенъ: въ волосахъ у нея золотыя нити, которыхъ иногда такъ много, что кажется, будто у де­
вушки золотые волоса, кроме того, на голова огромная пурпурная повязка; сама она
тщательно нарумянена, съ подкрашенными бровями и ресницами. Поел* бракосочеташя идутъ въ домъ жениха, и при этомъ изъ всЬхъ домовъ сбегается народъ и
бросаетъ въ молодыхъ цветами, плодами, виноградомъ. Жители деревни, изъ кото­
рой взята молодая, поютъ: «У насъ похитили прекрасную девушку, и мы теперь
остались точно въ разоренномъ города*.
Когда, молодая вошла въ комнату, то, после разныхъ обрядовъ, все садятся за
столъ, кроме невесты, которая стоить закрытая вуалью. Посреди пира къ ней под­
ходить дружка и открываетъ лицо. Bet обряды сопровождаются песнями, и во время
пиршествъ никогда не повторяется одна и та же песня, такъ какъ ца всякШ сва­
дебный обрядъ, на всякое время этого дня существуетъ и особая песня. Эти свадебныя песни поются поочереди, то мужчинами, то женщинами, и этимъ напоминаютъ древне-гречесшя песни Гименею; некоторый песни поются всеми вместе.
После обеда—танцы; если молодая не любить танцевать, она мОжетъ отправиться
къ себе, но непременно должна начать танецъ.
Лишь только кто-нибудь умеръ, его родственницы въ ту же минуту оставляютъ
его и переходить въ домъ соседки переодеться въ трауръ, распустить свои волосы,
и только въ такомъ виде возвращаются къ покойнику. Между темъ тело покойнаго
успели уже вымыть виномъ, одеть въ саванъ и положить. При этомъ все р ер и ,
где лежитъ покойникъ, открываютъ, чтобы его друзья, знакомые и незнакомые, все
могли придти проститься съ нимъ. Каждаго покойника здесь обыкновенно окружаетъ
множество плакалыцицъ, которыя, въ сдезахъ и рыдашяхъ, домаютъ руки, причитаютъ, или, какъ выражаются здесь, произносягь мирюлоги. Этими плакальщицами
бываютъ или родственницы усопшаго, или наемныя женщины.
«Зачемъ ты меня покинулъ», причитаютъ плакальщицы. «Ведь у тебя есть
все: кремень и огниво, много навозу; твоя коса съ деревянной ручкой изъ чистаго
железа». Или: «Чего же ты идешь искать? Трава поросла по порогу твоей хаты;
твой дворъ опустелъ; твои конюшни остались безъ лошадей... О, прихор и оживи
твое жилище». Вотъ еще образчикъ: «Наслаждайся светомъ,—ты его видишь последшй день, завтра ты будешь лежать въ сырой земле! О, мой сынъ! сделайся
тучкой, облакомъ или птичкой, чтобы еще наслаждаться светомъ». Вообще мирюлоги,
сказанные кстати и не наемными плакальщицами, а людьми, любившими усопшаго,
вызываютъ много горячаго чувства у присутствующихъ. Но тутъ же происходить и
много страннаго. Иногда во время миршлоговъ чихаетъ ребенокъ, тогда соседки
бросаются на него и рвуть на немъ рубашку, полагая, что иначе онъ непременно
преждевременно умретъ. Но что производить здесь особенно тяжелое впечатлеше, такъ
это то, что у умершихъ женщинъ щеки и губы обыкновенно нарумянены; это придаетъ трупу отвратительный видъ. Когда опускаютъ покойника въ могилу, родствен­
ники рвутъ на себе волосы и бросаютъ ихъ вместе съ нимъ, — обычай, который
былъ известенъ еще въ древности. После похоронъ всемъ присутствующимъ раздаютъ
теплый хлебъ, оливы, сыръ и вино, чтобы они помолились за душу умершего.
Затемъ все возвращаются, но, прежде чемъ вступить въ домъ, где приготорленъ
поминальный обедъ, все должны вымыть руки.
#

280
Греки народъ чрезвычайно редииозный; они строго выполняют! все посты и
очень часто ходятъ на богомолье. Если заболеет! ребенокъ или кто нибудь изъ близ­
ких!, у Бога просят! исцелешя, обещая при этом! той или другой чудотворной икон!
какое нибудь ценное приношеше. Эти обЗицашя строго выполняются, и чудотворный
иконы бывают! обыкновенно увешаны рядами глаз!, зубов!, рук! и других! частей
челов'Ьческаго тела, сделанных! и з! какого нибудь металла, в ! благодарность за
исцблеше этих! частей тела от! той или другой болезни.
Вс! обряды и праздники греков! чрезвычайно оживляюсь и х! жизнь, такт,
как! они сопровождаются чудными, полными глубокаго чувства и поэзш песнями.
На всякШ праздник!, на различные случаи жизни вы всегда найдете особую п!сню,
й даже не о р у , а целый ряд! их!.
Засуха— самое обыкновенное лвлеше греческой природы; разскажем!, как! встре­
чают! здесь это бедств1е. Когда бездождье продолжается более 1 5 , 1 6 дней, дети в !
деревнях! и меленьких! городках! собираются вместе, выбирают! и з! среды своей
одного ребенка, непременно сироту, так! как! думают!, что Богъ скорее всего услы­
ш ит! просьбу несчастнаго. Этого ребенка раздевают! и буквально сь головы до ногь
обвивают! и украшают! полевыми цветами и травами. С ! ним! дети ходят! огром­
ною толпою по улицам!, и каждая хозяйка дома считает! долгом! вылить на него
сосуд! воды В! той надежд!, что и Бог! таким! образом! прольет! дождь на землю;
при этом! малютке даюсь мелкую монету. Между темь дети продолжают! петь песню
за песней, и во всех! и х ! они умоляюсь Бога послать дождь, чтобы поля позеле­
нели, чтобы расцвели душистыя зеленыя травы, чтобы виноградник! дал! обильныя гроздья.
Наибольшее число народных! песен! обязано своимъ происхождешемъ особому
классу людей— слепым!, странствующим! певцам!. Грекъ ненавидит! нищенствовать:
даже и тогда, когда он! слеп! и не можесь работать, онъ не решится протянуть
руку за милостыней, а добывает! себе пропиташе, расхаживая и з! деревни в !
деревню и распевая песни, изь которых! мнойя сложены им! самим!. Чаще всего
эти слепые певцы появляются во время местных! праздников! той или другой
деревни; тогда все собираются вокруг! них! и слушают! и х !, притаив! дыха Hie.
Эти певцы— живые сборники песен!: такое невообразимо громадное количество их!
знают! они на память. При пенш они аккомпанируют! себе на инструменте, весьма
напоминающем! древнюю лиру. Они ходятъ обыкновенно но одиночке, но во время
больших! празднеств! соединяются большими группами.
Множество песенъ существует! у грековъ и по поводу разных! семейных!
обстоятельств!; но больше всего и х ! сложено, кажется, на отъездъ, т.-е. на тЬ
случаи, когда кто нибудь покидает! родную семью. Страстное стремлеше кь учешю,
обычай отправляться на заработки, все это заставляет! грека часто уезжать из!
деревни, где онъ родился и провелъ первые годы детства, и отправляться в ! Аеины
или даже за границу. Особенно тяжело бывает! ему оставить свою родину, где,
какь говорят! гречеш я песни, солнце приветливее всего улыбается земле, страну, где
мать, сестра и жена умеютъ любить так! горячо, страну прекрасных! долин! и гор!,
известных! всему свету своими божествами и поэз1ею. Всякаго уезжающаго толпа
знакомых! и родственников! провожает! съ пешемъ: поютъ песни во время прощальнаго обеда, поютъ и въ самую минуту прощашя.
Во время праздниковъ греки не только поюгь, но и танцуютъ. Некоторые ихь
танцы чрезвычайно оригинальны. Танцуетъ обыкновенно каждый ноль отдельно.
Только ио вечерамъ, въ закрытых! дворахъ и на маленьких! собрашяхъ, можно

281
увидеть танцующихъ гречанокъ: въ общественныхъ мЬстахъ девушки никогда не
танцуютъ. Танцуипще мужчины образують кругъ, взявшись за руки, какъ и у насъ
въ хороводахъ, только кругъ этотъ не бываетъ замкнуть, чтобы оставить проходъ
для танцора, который играетъ главную роль. Онъ входить въ кругъ и начинаетъ
выделывать разные прыжки и скачки, и при этомъ каждому его движение тотчасъ
подражают!. все танцуюнце. Эти скачки и прыжки танцоры выд'Ьлывають подъ тактъ
волынки или дудки съ барабаномъ, подъ звуки которыхъ приеутствуюпце подпеваютъ
плясовыя песни. Постепенно музыка делается оживленнее, и движения танцоровъ
переходятъ въ смелые, искусные и быстрые прыжки. Но ни музыка, ни танцы не
доходятъ здесь до того увлечешя, какое можно видеть въ Испаши; они всегда
остаются здесь серьезными и однообразными. «Я виделъ однажды», говорить одинъ
путешественникъ, «какъ танцовалъ пьяный грекъ; даже и онъ сохранялъ въ танце
всю серьезность и медленную сдержанность нынешнихъ аеинскихъ танцоровъ». Самый
любимый гречесшй танецъ— Р о м а ж а . Число танцоровъ доходитъ до 36-ти человекъ.
Все они берутся за руки и начинаютъ медленно ходить вокругъ музыканта, то на­
клоняя голову впередъ, то откидывая ее назадъ. Но вотъ выбегаетъ одинъ танцоръ,
нрыгаетъ, перевертывается, то вскидываетъ руки вверхъ, то опускаетъ ихъ внизъ,
бросаетъ кверху одною рукою свой фееъ, а другою выхватываетъ изъ за пояса свой
пистолетъ, стреляетъ въ свою шапку, опять ловить ее на лету, и его белая фустанелла взвивается при этомъ, какъ юбка у нашихъ балетныхъ танцовщицъ; затемъ онъ
опять выкидываетъ несколько прыжковъ и исчезаеть въ толпе. Хороводь продолжаетъ
двигаться съ темъ же величавымъ спокойствдемъ, какъ и прежде, а на месте его
появляется другой танцоръ, который, несколько разнообразя перваго, выкидываетъ
те же штуки.

И Т А ЛI Я.
П О Ч Е М У ВСБХЪ П Р П В Л Е К А Е Т Ъ К Ъ СЕБВ 1 Т А 1 1 Я .
Итал1я— страна, гдё въ чудной синевЁ неба шяетъ яркое солнце, подавляющее
въ болЁе южныхъ мЁстностяхъ своимъ пламенемъ, своими горячими лучами. Богат­
ство и разнообраз1е растительности этой страны изумительны! Климатъ до такой
степени теплый и мягшй, что здёсь созрЁваюта лимоны, апельсины, персики, виноградъ самыхъ разнообразныхъ оттёнковъ и такой прозрачный, точно онъ напоенъ
особымъ св'Ьтомъ, а нЁжная, кроваво-красная мякоть арбуза таетъ во рту, какъ сахаръ. Еаштановыя, миндальныя, финиковыя деревья и пальмы смёняютъ другъ друга.
Лавровыя деревья, кипарисы и больная старинныя рощи оливковыхъ деревьевъ при­
даюсь прелестный видь каждому уголку. Зеленые луга усеяны пацинтами, нарцисами и другими душистыми цветами. Кактусы, у которыхъ вместо листьевъ зелено­
ватые, мясистые стебли усажены шипами, украшаютъ опушки лёсовъ и дорогъ. На
югё Италш даже зимою апельсинныя и лимонныя деревья, олеандръ, кипарисъ и мноия
друйя сохраняютъ свою листву и придаютъ природЁ тоть чудный видъ, который
такъ пр1ятно поражаете послё угрюмой, зимней природы нашихъ скверныхъ странъ.
Какой поэтичесюй видъ принимаете страна эта весною, когда цвЁтуте лимон­
ныя и апельсинныя деревья, когда распускаются всевозможные ц в ё т ы , издаюте осо­
бый аромате разнообразный травы! Тогда воздухъ всюду напоенъ ихъ чуднымъ благоухашемъ. Надъ этими душистыми и цвЁтущими деревьями возвышаются отвЁсные
утесы, то обнаженные, то бЁлые, то сверху до низу обвитые плющемъ.
Въ каждой мёстности Италш васъ поражаете какое-нибудь своеобразное явлеше,
какая-нибудь поэтическая картина природы. Какъ многихъ влечете сюда желаше увидёть воочш вулканически горы! ВезувШ— знаменитый вулканъ, огнедышащая, вёчно
дымящаяся гора, изъ нЁдръ которой постоянно поднимаются облака дыма. Оте вре­
мени до времени эти черныя, густыя облака становятся багряно-красными; слышится
подземный гулъ... Громада Везув1я сразу вздрагиваете, сыплются огненныя искры,
и, наконецъ, снонъ огня вырывается изъ отверст1я горы и разсыпается кругомъ причудливымъ фейерверкомъ.
Другихъ плЁняете красивый островъ Капри, утонающШ въ роскошной зелени
випоградниковъ, гранатовыхъ и апельсинныхъ деревьевъ, высошя, зазубренный скалы
котораго придаютъ ему такой прелестный видъ. Втоте островъ знамените своимъ «лаКогда въ нее войдешь, все, на что ни посмотришь
,ено какимъ-то неземнымъ, чудно*

283
Необыкновенную красоту придаетъ Италш море, которое еъ трехъ сторонъ омываетъ эту страну, изрезывая ея побережья заливами и мысиками прихотливой формы.
Въ гаваняхъ качаются разноцветный суда, то съ какимъ-нибудь святымъ во весь
ростъ на носу, то съ мадонной (Матерь Бож1я), которую такъ обожаютъ и чтутъ
итальянцы.
По западному побережью Италш тянется непрерывный рядъ городовъ; между
ними мелькаетъ то лазурь моря, то лесистая зелень горъ, а нередко и прибрежныя
скалы съ ихъ серыми пиками. Везде и всюду что-то невыразимо привлекательное!
Итал1я не только славится своею природою, мягкимъ климатомъ и красотою
своего неба чудной синевы, но и своими городами. Римъ, по своему значению, из­
давна считался знаменитейшимъ городомъ въ Mipe; о другихъ итальянскихъ городахъ—
Флоренцш, Генуе, Венецш въ средше века всюду гремела слава: такъ процветали
въ нихъ науки, искусства, торговля. Но гораздо раньше, чемъ Флоренщя, Генуя и
Венещя достигли своей славы и могущества, въ самыя отдаленный, древиейпйя вре­
мена, еще за несколько столетШ до Рождества Христова, въ эту страну начали Стре­
миться чрезвычайно мнопе народы. Одни изъ нихъ селились въ ней потому, что
смотрели на Италш, какъ на рай земной, другихъ влекла сюда жажда завоевашй.
Одни изъ чужеземцевъ оставались здесь недолго, друие селились въ этой стране,
какъ дома, или жили въ ней по нескольку столетШ сряду. Большая часть этихъ
народовъ оставили въ ней следы своего пребывашя: строили всевозможный частныя
и общественный здашя, храмы и т. п. Вотъ почему Hraaia обладаетъ такимъ большимъ количествомъ памятниковъ искусства различныхъ временъ и народовъ. И дей­
ствительно, ни одна страна въ Mipe, сравнительно съ Итал1ею, не обладаетъ такимъ
множествомъ городовъ съ замечательными дворцами, съ самыми разнообразными здашями, съ оригинальными украшешями всякаго рода и съ безконечными музеями
статуй и картинъ. Даже въ неболынихъ, мало известныхъ городахъ, если и нетъ
особенно знаменитыхъ памятниковъ, то непременно существуетъ какая-нибудь группа
домовъ, которая бросается въ глаза или своими скульптурными украшешями, или
какими-нибудь другими особенностями. Обожаше и любовь итальянцевъ къ Мадонне
запечатлены не только на полотне—въ картинахъ художниковъ, но и въ статуяхъ—
резцомъ знаменитыхъ ваятелей. Пробуждая любовь къ прекрасному, вызывая благоговеше къ величайшимъ художникамъ, страна эта учить понимать искусство, нахо­
дить истинную, художественную красоту. Все это не могло не ш ж ш ть на складъ
характера народа: итальянцы одарены поэтическою душою и дивнымъ, мелодическимъ
голосомъ. Въ этой стране даже люди безграмотные нередко вступаютъ между собой
въ еостязаше, чтобы решить, кто изъ нихъ лучше сочинить стихи. Стихи и песни
обыкновенно импровизируются (сочиняются безъ подготовки) тутъ же на месте,
среди толпы рабочихъ на площади, у кузницы, въ поле. Народъ немедленно окружаетъ состязающихся, поощряетъ и поджигаетъ ихъ то насмешками, то похвалами,
всегда умея своимъ тонкимъ чутьемъ указать на дурной стихъ, на неловкое выре­
жете. Шумные праздники итальянцевъ во время карнавала (масленицы), ихъ любовь
къ представленШмъ всякаго рода, особенно театральныиъ, наконецъ, множество обычаевъ красноречиво доказываютъ, что поэз1я присуща ихъ натуре и характерная
ихъ черта. А песни, эти чудныя итальянш я песни! Ночью подъ куполомъ темносинихъ небесъ съ фшлетовымъ оттенкомъ, иепещренныхъ безчисленными яркими
звездочками, повсюду раздаются песни... Въ то же время после томительно-жаркаго
дня такъ легко дышать, такъ пр1ятно вдыхать полной грудью ароматы разнообразныхъ цветовъ.

284
Въ Италш стекаются, наконецъ, со всЬхъ концовъ земли, чтобы познакомиться
съ ея безчисленными памятниками разныхъ временъ. На томъ месте, где теперь
возвышается совершенно новый городъ, некогда находился греческШ или какой-ни­
будь другой. Та или другая крепость, каждый загородный домъ стоять на месте
какого-нибудь знаменитаго въ древности укр'Ьплешя или общественнаго здашя. Всюду ,
бокъ-о-бокъ съ новыми постройками и церквами, множество древнихъ храмовъ и
древнихъ общественныхъ зданШ, то разрушенныхъ, въ виде живописныхъ развалипъ,
то вполне сохранившихся.
Однако, въ этой чудной стране существуетъ и много местностей отвратительныхъ, сырыхъ и болотистыхъ, распространяющихъ вредныя испарешя. Мало того,
эта поэтическая страна издавна была гнездомъ страшнаго нищенства народа, и въ на­
стоящее время тяжко изнуряемаго всевозможными лишешями и болезнями. Ни въ
одной, наконецъ, западно-европейской стране нетъ такого множества разбойниковъ
и мошенниковъ всякаго рода, какъ въ Италш.
Городовъ въ Италш чрезвычайно много. Въ нихъ, какъ это ни странно, гораздо
скорее можно познакомиться съ итальянскимъ простонародьемъ, чемъ въ деревняхъ,
которыхъ здесь вообще чрезвычайно мало, а въ южныхъ местностяхъ страны и совсемъ не существуетъ; тамъ даже крестьяне, занимающиеся земледельческою работою,
селятся въ городахъ. Мало того, города Италш знакомятъ съ въ высшей степени разно­
образной цриродой страны и съ знаменитыми памятниками искусства. Одинъ изъ
наиболее оригинальныхъ северныхъ городовъ ея, Венещя, лежитъ въ восточной
части страны, у Адр1атическаго моря.

ВЕНЕЩЯ.
Лагуны ж водяныя улицы Венецш. — Прошлая и настоящая жизнь этого города. —
Площадь.—Соборъ св. Марка.—Дворецъ дожей.—Венещанцы: нинце и гондольеры.—
Искусство гондольеровъ; жхъ чудныя п$сни. — Ночныя серенады.

Венещя! Есть-ли въ Mipe городъ более посещаемый, более воспетый поэтами,
более прославленный художниками! Венещя — это жемчужина Италш, красавица
Адр1атики, морская лшця, это— царица морей, теперь уже развенчанная, но все же
прекрасная! И теперь, какъ прежде, Венещя приковываетъ взоръ каждаго, кто впер­
вые нрорезываетъ въ гондоле бирюзовыя воды ея лагунъ, кто увидитъ эти улицыреки, ея чудное небо, услышитъ ея дивныя ночныя серенады, передъ кемъ раски­
нется, хотя на одну минуту, грандшзная панорама ея мраморныхъ дворцовъ и хра­
мовъ, стройныхъ колоннадъ, смело изогнутыхъ мостовъ, мраморныхъ кружевъ,
украшающихъ палаццо и церкви, высокихъ остроконечныхъ башенъ, безчисленныхъ
и разнообразныхъ оконъ и воздушныхъ балконовъ! Одно звучное, мягкое имя Венецш уже ласкаетъ слухъ, вызываетъ рядъ чудныхъ воспоминатй, особенно о ея летнемъ солнце, въ горячихъ лучахъ котораго эта флотил1я мраморныхъ дворцовъ принимаетъ р ем ъ чудный розовый оттенокъ, а при закате утопаетъ въ целомъ море
золотого света.
Действительно, Венещя представляетъ путешественнику зрелище, никогда не
ни въ одномъ европейскомъ городе. Такъ далеко, какъ только можно
и песокъ: ни растешй, ни деревьевъ.
и храмы среди моря! Море волнуется подъ
самыми
блестящихъ экипажей но водянымъ улицамъ скользятъ

285
черныя гондолы (лодки). Этотъ оригинальный городъ весь построенъ на вод-fe: ни въ
центре его, ни подле нбтъ ни полей, ни луговъ... Вода, везде вода!
Здашя, всплывнпя на воде, какъ огромный водяныя растешя, уцепились за
невидимые, плосше, несчаные островки; вследств1е этого и кажется, что все по­
стройки какъ будто вышли прямо изъ моря. Часто около здашя н-Ьтъ даже самой
узкой полосы земли, и венещанецъ, выходя изъ дому, долженъ прямо сесть въ
черную гондолу, которыхъ безчисленное множество скользитъ по водянымъ улицамъ
города: хотите ли вы посетить знакомыхъ или ехать за покупками, — гондола къ
вашимъ услугамъ и подъ-Ьзжаетъ прямо къ крыльцу. Въ этомъ городе не существуетъ ни извозчиковъ, ни экипажей. Появлеше лошади на одной изъ улицъ Вене­
цш произвело бы не малый переполохъ. Благодаря этому, въ Венецш нбтъ ни шума,
ни пыли. Вместо мощеныхъ, каменныхъ мостовыхъ, по которымъ съ такимъ грохотомъ и шумомъ проезжаютъ экипажи, стучать колеса и каблуки пбшеходовъ, здесь тихо,
безъ малейшаго шума, переправляются въ баркахъ и гондолахъ. Все здесь въ
высшей степени оригинально: и фантастическая архитектура зданШ, омываемыхъ
голубыми волнами, и поэтическое, сиреневое венещанское небо, и, наконецъ, эта
необыкновенная тишина въ такомъ болыпомъ город-Ь!
Чтобы ознакомиться съ общей панорамой города, нужно посмотреть на него а
vol d’oiseau. Для этого лучше всего взобраться на колокольню Св. Марка. Съ ея
верхней галлереи вы увидите у своихъ ногъ огромный городъ, точно волшебною
силою опущенный среди моря, изрезанный сетью водяныхъ улицъ и окруженный то
зеленоватой, то бирюзовой поверхностью лагунъ.
Но что такое лагуны? Это низменное морское побережье, отделяющееся огь
моря то песчаными, то болотистыми островками. Чтобы зыбкая почва болотистыхъ
и песчаныхъ острововъ могла выдержать тяжесть громадныхъ здашй, ее пришлось
укреплять всевозможными подземными сооружешями, для чего были вырублены гро­
мадные леса. Более четырехсотъ мраморныхъ мостовъ, перекинутыхъ съ островка
на островокъ, соединяютъ между собой улицы и площади Венецш, а превосходный
гранитныя плотины защищаютъ этотъ оригинальный городъ отъ ярости моря.
Положеше Венецш въ высшей степени благопр1ятно для сношешй съ самыми
различными народами и для торговаго обмена съ ними. Она легко можетъ посылать
свои торговый суда ко всемъ берегамъ Адр1атическаго и Средиземнаго морей. Распо­
ложенная у самаго Адриатического моря, Венещя легко можетъ сообщаться и сухимъ
путемъ съ рынками богатыхъ западно-европейскихъ странъ. Наконецъ, такъ какъ
городъ этотъ соединенъ съ материкомъ громаднымъ мостомъ, то онъ можетъ отправлять
и получать товары, а также и съестные припасы прямо изъ центра своей страны.
Въ Венецш множество каналовъ: они то омываютъ подноапя домовъ, то отде­
лены отъ нихъ переулками, до такой степени узкими, что скорее походятъ на ко­
ридоры, и среди нихъ иностранецъ съ трудомъ можетъ найти дорогу.
Площадь Святаго Марка, который считается покровителемъ Венецш, представляетъ единственное место, удобное для гулянья; она вымощена мраморными плитами,
окружена съ трехъ сторонъ великолепными здашями, образующими какъ бы одинъ
громадный мраморный дворецъ, почерневшШ отъ времени. Эти дворцы были некогда
жилищами первыхъ сановниковъ республики. По всемъ направлешямъ двигаются
здесь гуляюпце, отовсюду раздаются крики разносчиковъ, пеше арфистовъ, шарманка
и звучный венещансмй говоръ. Здесь и тамъ расхаживаютъ смуглые и курчавые
люди въ красныхъ вязаныхъ колпакахъ, водоносчицы въ цветныхъ корсажахъ ц въ
высокихъ поярковыхъ шляпкахъ съ медными ведрами на коромысле. У 'кофеенъ,
->

286

около столиковъ, сидятъ дамы, играя вЬеромъ; бродятъ продавщицы цветовъ, съ
плетеною корзинкою на руке, предлагая букеты изъ ф1алокъ и жасминовъ. Изредка
мелькаеть босонопй монахъ еъ бритой головою, опоясанный веревкою. Разносчикъ
свежей воды появляется то въ одной, то въ другой группе собравшегося люда и
выкрикиваетъ свой товаръ съ певучей мелод1ей итальянскаго напева.
Более всего заслуживаетъ внимашя на этой площади соборъ св. Марка. Опъ
поражаетъ не столько своею громадностью, сколько красотою и роскошью, — такое
изобшне позолоты, бронзы и мрамора встречаешь и внутри, и снаружи его. Венещя
при постройке этого собора брала колонны и всевозможный украшешя изъ разныхъ
концовъ Европы и Азш, а генШ ея великихъ мастеровъ умелъ сложить изъ всего
этого здаше удивительной стройности и красоты. Каждаго вождя, одержавшаго победу,
каждаго разбогатевшего купца городъ встречалъ вопросомъ: что ты привезъ или что
ты дашь. св. Марку? И въ даръ ему несли мраморныя колонны, драгоценные камни,
золото и жемчугъ.
Много сокровищъ и труда потратила Венещя на сооружеше собора своему
патрону (святому, покровителю), но едва ли не больше израсходовала она на сооруже­
ше другого, не менее знаменитаго здашя— «дворца дожей».
Какъ соборъ св. Марка, такъ и дворецъ дожей, могущественныхъ властителей
Венещи, строился въ продолжение многихъ вековъ и представляетъ замечательный
памятникъ искусства. Кроме величайшихъ произведешй даровитейшихъ художниковъ,
этотъ дворецъ хранить воспоминашя прошлой жизни Венещанской республики. Вотъ
беломраморныя ступени лестницы Гигантовъ, которая такъ названа потому, что она
украшена двумя громарыми статуями. На .этомъ крыльце венчали дожей, и ново­
избранный получалъ золотую шапку, унизанную жемчугомъ и драгоценными камень­
ями. А вотъ и знаменитая дыры въ стене: прежде тутъ были вставлены мрамор­
ныя пасти львовъ, и все желаюнце бросали въ нихъ свои доносы.
Наконецъ, вы въ парары хъ залахъ дворца. Теперь въ нихъ уже нетъ ни
пурпура, ни золота, ни драгоценныхъ камней, но зато до сихъ поръ сохранилось
множество замечательныхъ произведешй венещанской живописи. Въ одной изъ залъ
выставлены портреты всехъ дожей, но на месте Марино Фальери находится только
рамка, затянутая черной матер1ей, и нарись: «здесь место Марино Фальери, обезглавленнаго за преступаете». Эта нарись бросалась въ глаза каждому дожу,
когда онъ со всемъ почетомъ, среди другихъ важныхъ сановниковъ, возседалъ въ
этихъ залахъ.
Теперь все эти залы пусты и предназначены для общественна™ музея или
заняты библштекою. Войдемъ, однако, въ залу Совета Десяти, где былъ инквизищонный судъ. Нельзя представить ничего прелестнее техъ сценъ и фигуръ, какими
покрыты потолокъ и стены этой залы, въ которой собиралось самое мрачное и кро­
вавое сурлищ е въ целомъ Mipe. Подле этой залы несколько тесныхъ проходовъ и
помещенШ, въ которыхъ совершались пытки; тутъ же дверь, которая выходить на
мостъ, висящШ высоко надъ водою, называемый Мостомъ Вздоховъ. Инквизиторы
изъ своей залы прямо посылали осужденныхъ по этому мосту въ темницы. Изъ той
же двери, которая ведетъ на Мостъ Вздоховъ* можно попасть и въ глубомя под­
земелья дворца, или колодцы, а также и въ пломбы, т.-е. въ темницы подъ свин­
цовоюкрышею, гд6 узниковъ томили жаромъ. Сидеть въ пломбахъ въ томительно
Жарме р и , когда металлическая крыша страшно накалялась, было, конечно, чрезвы­
чайно мучительно, но тутъ все еще можно было дышать свежимъ воздухомъ. Чтобы
вполне понять весь ужасъ веневданекихъ темницъ, нужно сойти на дно колодцевъ,

л
I

287
где въ сырости и темноте изнывали сотни жертвъ, навлекшихъ на себя только
ничтожное подозреше.
Къ большинству домовъ въ Венецги можно подъехать въ гондоле (лодке), ко­
торая зам’Ьняетъ экипажъ. Во времена Венещанской республики богатые люди тра­
тили на гондолы громадный суммы: ихъ строили съ золочеными носами; каюты
снаружи отделывали атласомъ и шелкомъ, а внутри бархатомъ, окаймляли золотою
бахромою; гребешки на носу украшали страусовыми перьями, рукоять весла покры­
вали серебромъ, а гребцовъ наряжали въ бархатъ, шитый золотомъ; щитъ съ гербомъ хозяина, которому принадлежала гондола, нередко горелъ драгоценными кам­
нями. Когда сделалось известнымъ, что мнопе разоряются на гондолы, явился рядъ
законовъ, строго предписывавшихъ следовать при ихъ украшенш и постройке одному
типу. Такимъ образомъ все гондолы теперь делаются на одинъ образецъ, хотя, ко­
нечно, одне попроще, друпя побогаче, но все обыкновенно чернаго цвета. Эта уз­
кая, легкая, длинная черная лодка съ маленькой черной каютой быстро и тихо сколь­
зить по воде. При каждой гондоле стоить гондольеръ въ рубахе, вложенной въ
штаны, и опоясанный краснымъ кушакомъ, или въ куртке и въ красномъ колпаке,
съ оголенными по колена ногами.
Усевшись на мягкихъ сафьянныхъ подушкахъ, вы едете по зеленоватой воде
канала, и гондола ровно'скользить по воде. Вы осматриваетесь кругомъ и не мо­
жете вдоволь налюбоваться: такъ волшебны эти водяныя улицы, унизанныя мрамор­
ными дворцами. Мрачны, печальны почерневшие ихъ фасады, но въ высшей сте­
пени оригинальна архитектура этихъ здашй, выдвинутыхъ изъ воды, съ окнами,
украшенными замечательно тонкими, искусными мраморными кружевами, съ узор­
чатыми, часто обвитыми виноградной лозой балконами, подъ которыми безъ шума
плыветъ гондола. Окна многихъ дворцовъ наглухо заколочены ветхими ставнями, такъ
какъ ихъ владельцы давно покоятся въ могилахъ. Каждый изъ этихъ дворцовъ ос­
тается заколоченнымъ до техъ поръ, пока новый владелецъ, купившШ его за безценокъ, не возобновитъ его. Со многихъ стенъ оборваны даже мраморныя украшешя
и только сострадательный плющъ прикрываетъ наготу.
Гостиницы Венецш, которыхъ здесь такъ много, имеютъ обыкновенно величе­
ственный видь, такъ какъ въ большинстве случаевъ это дворцы прежнихъ вельможъ,
и хотя теперь въ одной зале наделано по два этажа комнатъ, путешественникъ всетаки удивляется ихъ высоте. Очень часто одна часть оконъ выходитъ на каяалъ,
другая на набережную, на какой-нибудь островокъ и на безнредельное царство лагунъ, такъ что, сидя у себя въ комнате, вы можете наблюдать жизнь города. Вотъ
огромная крытая барка съ чемоданами, сундуками и пассажирами проходить мимо,
такъ что ея и не слышно,— это венещансшй омнибусъ. Тишина совершенная,—
только отдаленные голоса съ набережной напоминаютъ по временамъ, что и тутъ
есть жизнь. Чу! что это за монотонные звуки вдругъ пронеслись у вашихъ оконъ?
Длинная цепь гондолъ плыветъ по каналу, зажженныя свечи, унылое пеше, монахи
и черный гробъ посреди барки объясняютъ вамъ тотчасъ эту сцену. Черезъ минуту
раздаются совсемъ друпе, каше то резше звуки: это мелие торговцы разъезжаютъ
въ гондолахъ и просительно выкрикиваютъ о своемъ картофеле, апельсинахъ. При
этихъ звукахъ-Ш^едъсь, то тамъ отворяется окошко, показывается девушка и вступаетъ въ торгъ съ продавцомъ. Затемъ девушка опускаетъ на веревкахъ корзину,
въ которой лежать деньги, торговецъ взаменъ ихъ наполняетъ ее товаромъ, и ее подымаютъ вверхъ такъ же, какъ опустили.
Въ болыше праздники гондольеры показываютъ свою ловкость съ особенною тор-

288
жественностью. Тогда изъ оконъ домовъ спускаютъ ковры, ткани разныхъ цветовъ,
местами стеганый одеяла и даже простыни; изъ дворцовъ— бархатный, шитыя золотомъ и гербами покрывала. Поверхность воды усеяна тысячами гондолъ, которыя
группируются около большой барки съ музыкантами, разукрашенной цветами и за­
драпированной MaTepieio. Гондольеры очень любятъ поострить и посмеяться другъ
надъ другомъ. «Что везете?» насмешливо спрашиваетъ одинъ изъ иихъ проезжающую
мимо барку.— «Вино». — «Такъ дайте отведать!» — «Куда имъ», подхватываютъ тотчасъ друпе, если барка, не обращая внимашя, продолжаетъ свой путь. «Они вина
не видывали...» и все звонко хохочутъ. Проплыветъ-ли гондола съ пассажиромъ и
его вещами, гондольеры осыпаютъ товарища насмешками, что онъ везетъ тяжелую
поклажу; пустая гондола, — колшя насмешки, переходника въ брань, что онъ безъ
пассажира, что его все бракуютъ. При совершенной тишине въ городе ихъ голоса
разносятся далеко. Разстояше, на которомъ могутъ переговариваться венещанцы,
особенно поражаетъ путешественника. Уже съ детства они перекликаются и перего­
вариваются съ одного берега канала на другой, и потому голоса ихъ въ высшей
степени резки и звучны.
Но ничто не можетъ сравниться въ Венещи съ ея ночами и ея серенадами
(такъ называютъ песни и музыку вечеромъ или ночью). Венецианская ночь можетъ
очаровать хоть кого! Небо серебрится и сверкаетъ, щедро усыпанное яркими зве­
здами. Воздухъ здесь до того прозраченъ, что днемъ ясно видишь все предметы даже
и на далекомъ разстоянш. ночью же на небе чрезвычайно много звездъ. На пустын­
ной водяной улице темно и тихо. Но вотъ отделилась длинная тень, и красная
точка побежала поперекъ канала: это гондола съ фонаремъ. Лучппя серенады обык­
новенно бываютъ заказаны иностранцами еще съ утра. Для этого приглашаютъ человекъ пятнадцать рабочихъ, между которыми маляры считаются лучшими певцами.
Какъ только наступаютъ сумерки, они сходятся вместе, спеваются, садятся въ не­
сколько гондолъ и отправляются къ подъезду дома, где серенада заказана. «При­
ходи», поютъ певцы, «моя Нинетта, барка готова, приходи! Земля, небо,— все ждете
тебя, моя Нинетта, приходи!» И далеко-далеко разносятся чудные, мелодичеше
звуки итальянскаго голоса. А взгляните вокругъ, какъ прекрасны эти дворцы и
храмы, эти каналы и скользяпця по нимъ гондолы, когда вы видите ихъ ночью,
при серебристомъ свете луны.
р и м ъ

.

Первое впечатлите.—Храмъ ов. Петра.—Ватиканъ.—Дантеонъ.—Колизей и ого прош­
лое значете для Рима.—Капелла мертвыхъ, убранная человеческими костями.—Ката­
комбы.—Римъ во время папъ и въ настоящее время.—Н аселете.—Жизнь въ Риме.—
Римляне и римлянки: ихъ внешни"! видъ и характеръ.—Корео.—Своеобразная уличная
жизнь.—Уличные ораторы.—Проводники,—Позёры.—Цицикаролли.—Балъ натурщицъ.

Описать Римъ съ его замечательными, величественными памятниками, пред­
ставить причудливую красоту, изобразить въ яркихъ чертахъ его своеобразную ж и зн ьзадача въ высшей степени трудная. Сюда, въ этотъ городъ, со всехъ концовъ Mipa
стекаются художники, писатели, певцы, музыканты, мыслители, ант1ЙЙЬрш, накоцецъ,
даже благочестивые хришане-нилигримы, чтобы поклониться местамъ, гдЬ впервые
пострадали христеапе. И все эти пришельцы разныхъ стране находятъ въ Риме и
возможность видеть, что имъ такъ давно хотелось узнать, и богатый матер1алъ для
своихъ работе. Но еще важнее для путешественника то, что каждый изъ иихъ, па

289
какой-бы высокой степени развита ни стоялъ его талантъ, все-таки найдетъ здесь
чему поучиться, чтобы еще более развить свой вкусъ и свои дарован!л.
Римъ расположено, па берегу Тибра и окруженъ красноватыми стенами со множеством'ь башенъ. Этотъ многохолмный городъ особенно живописенъ, когда его наблю­
даешь съ одной изъ его высота., накоторыхг онъ расположенъ '). Передъ зрителями
раскидывается чудная панорама: повсюду разбросаны церкви, громадные дворцы, обе­
лиски, фонтаны, статуи, сады, виноградники и тутъ же совсбмъ заброшенный огромныя пространства земли, украшенныя множествомъ фантастическихъ развалинъ отъ
древнихъ временъ, повсюду пестр'бютъ тысячи куполовъ, колоколепъ, но между всеми
постройками и деревьями много, много выше всего, точно высокая гора на гори­
зонте, поднимается куполъ величайшей въ Mipt церкви св. Петра, который виденъ
не только въ самомъ городе, но и тогда, когда находишься отъ него за целые де­
сятки верстъ.
За последнее время городъ этотъ страшно изменился; Римъ въ nepiop. светской
власти папъ и теперь — это два совершенно различные города. Столица Италш въ
последнее время спешить, хотя до некоторой степени, приблизиться къ другимъ
столицамъ Европы въ отношенш блеска, красоты и изящества. Путешественникъ, не
бывшШ зд'Г.сь л'Ьтъ двадцать, съ изумлешемъ встретить «новый городъ», какъ называютъ теперь новый рядъ кварталовъ. На месте прежнихъ огородовъ, огромныхъ
пустырей и виногрэдниковъ, по которымъ прежде прогуливались коровы и козы,
теперь проведены широшя улицы, застроенныя колоссальными здашями съ зеркаль­
ными окнами, устроены рестораны, магазины.
Несмотря, однако, на большее оживлеше Рима въ последнее время, все же и
теперь, не только пссле Лондона и Парижа, но даже после Берлина, онъ кажется
мертвымъ городомъ. Хотя Римъ сильно расширяется, здесь и тамъ проходить уже
широшя новыя улицы съ прекрасными тротуарами, съ великолепными высокими
домами новейшей архитектуры, но нужно еще много времени, чтобы покрыть всю
площадь, которую когда-то занималъ древнШ Римъ съ населешемъ, какъ говорятъ, более
двухъ миллюновъ жителей. Особенно поражаетъ путешественниковъ въ первую минуту
несоотвТ.тгше размеровъ и всей вообще внешности города съ темъ представдешемъ
о Риме, которое нарисовало ему его воображеше и которое онъ отчасти составилъ
по планамъ и отдельнымъ рисункамъ. Кроме широкихъ, новыхъ улицъ, остальныя
кривы, узки, мрачны и неряшливы. Прославленные холмы Рима, которые вообра­
жеше рисовало чуть не горами, теперь до того осели и понизились, что, вступивъ
на некоторые изъ нихъ (напримеръ, на Эсквилинсшй и ВиминальскШ), будешь крайне
поражеиъ, что попираешь ногами землю одного изъ риыскихъ холмовъ. Знаменитый
Корсо, который каждый представляетъ себе широкимъ и длиннымъ, такъ узокъ и
тесенъ, что на нашемъ Невекомъ уложатся одна подле другой три такихъ улицы.
Однако, несмотря на первое uenpiauioe впечатлеше, съ каждымъ дпемъ пребы­
ваю я въ этомъ городе интересъ къ нему увеличивается; открываешь все новыя
привлекательныя и оригинальныя стороны, съ каждымъ днемъ возрастаетъ значеше
такихъ великихъ памятниковъ, какъ храмъ св. Петра, Ватиканъ, Пантеонъ, Колизей.*)
*) Римъ до сихъ поръ продолжаюсь называть «семиосолмнымъ городомъ но эго назваше совс&мъ не подходитъ къ нему съ т$хъ поръ, какъ его обошла стйна Серв1я Тулл1я. Въ стйнахъ
нынЗшшяго Рима возвышается девять совершенно отдельныхъ холмовъ: Аоентинскт, куда удаля­
лись плебеи, Лалатипскт, на которомъ ясили цезари, КапитолъйскШ, на которомъ возвышался
храмъ Юпитера, ЦелшскШ (Монте-Челш), Эск&илинскгй, ВиминальскШ, Квиринальскт, Читорю
и Монте-Пинчго, служаицй для прогулокъ.
19

290
Въ Риме нутешественникъ можетъ ознакомиться не только съ древне-римскимъ MipoMb,
но и съ Римомъ среднев'Ьковымъ, съ Римомъ напскаго всемогущества (Ватиканъ и
церковь св. Петра), съ катакомбами, на далекое пространство обрамляющими городъ
и служившими убежшцемъ первымъ хрисйанамъ. Но Римъ не только городъ безчисленныхъ музеевъ и великихъ памятниковъ старины, — его и до сихъ поръ можно
считать всем1рною мастерскою для художниковъ всгЬхъ нащональностей. Итакъ, по­
знакомимся хотя съ некоторыми изъ величайшихъ достопримечательностей этого
города.
Площадь св. Петра представляется во всемъ блеске и величш, оживленная
шумомъ двухъ фонтановъ; какъ она сама, такъ и храмъ св. Петра и примыкающШ
къ нему Ватиканъ— памятники той высоты, на кототорую вознеслось когда-то като­
личество, и бывшего всемогущества его представителей, т.-е. папъ. Храмъ св. Петра
служить усыпальницею папъ и ихъ придворною церковью. При его постройке име­
лось въ виду показать, до какого велич1я, до какой пышности должно быть доведено
служеше единственнаго въ Mipe первосвященника. И действительно, храмъ св. Петра
гораздо более прославляетъ велггае папъ, чемъ всемогущество Бога: онъ весь напол­
нена статуями и гробницами папъ, здесь и тамъ начертаны ихъ имена, однимъ словомъ— все здесь прославляетъ прежде всего папъ, а затемъ уже Бога.
Площадь св. Петра представляетъ квадрата, передъ которымъ тянется овальное
пространство, окруженное гравдшзными колоннадами; эти колоннады состоятъ изъ че­
тырехъ рядовъ дорическихъ колоннъ: 284 колонны и 88 столбовъ образуюта три
открытыхъ хода, кровли которыхъ украшены 162 статуями святыхъ (колоннада
Казанскаго собора въ Петербурге несколько напоминаетъ колоннаду храма св. Петра).
Посреди площади стоитъ огромный египетскШ обеликсъ; вокругъ него начерчена на земле
роза ветровъ, съобенхъ сторонъ его возвышаются два красивыхъ фонтана. Ярйе лучи
солнца пронизываюта ихъ воздушный, серебряный дождь, который играетъ и блеститъ
мир1адами огней на тысяче мраморныхъ колоннъ храма и на стройномъ египетскомъ
обелиске, который на родине самъ былъ некогда символомъ солнечнаго луча.
Еакимъ образомъ и изъ какихъ средствъ могла создаться эта громада, превы­
шающая всяи я ожидашя, эта роскошь и богатство внутри, превосходяпця самую
смелую фантазщ, — вотъ какой вопросъ рождается у каждаго при первомъ взгляде
на знаменитый храмъ. Более трехъ стол е и й строили его, и генш разныхъ временъ трудились надъ украшешями этого храма; немало и денегъ онъ стоилъ:
по приблизительному счету только одно здаше, безъ внутреннихъ украшенШ,
обошлось более, чемъ въ 300 мил. р. Две колоссальный статуи апостоловъ Петра
и Павла высятся по обеимъ сторонамъ широкаго крыльца, ведущаго въ храмъ. Но
вотъ вы, наконецъ, и въ знаменитомъ храме. Нетъ, это еще предцвер1е храма, его
притворъ; онъ такихъ размеровъ, что мнойе путешественники ошибаются и принимаюта его за соборъ.
«Необъятно, велико, высоко!...» вотъ первыя слова, которыя невольно выры­
ваются изъ уста каждаго, впервые посещающего этота храмъ. Действительно, внутри
его могло бы поместиться несколько церквей изрярой величины. Живописи здесь
меньше, чемъ скульптуры, но зато эта последняя поражаета своею величиной и
колоссальностью своихъ размеровъ. Есть статуи работы Кановы, Торвальдсена и
многихъ другихъ гешевъ. Здесь вы видите мраморную статую Шя Y-го, коленопреклоненнаго передъ богатою ракою, въ которой, какъ говорята, покоятся мощи
Петра и Павла; тамъ статуя Шя YII-го, дальше фигура Климента XIII; на каждомъ
шагу вы встречаете статуи папъ и начальниковъ монашескихъ орденовъ, которыми

291
такъ изобилуетъ римская церковь. Обойдите пределы и портики храма, и вы встре­
тите немало памятниковъ и гробницъ, посвященныхъ памяти папъ. Божеству по­
священо здесь гораздо менее; наиболее замечательны: прелестная группа «Милосерд1я» (della P ieta), изображающая Богородицу, держащую на своихъ коленяхъ тело
Спасителя, снятаго съ креста, и бронзовая статуя ап. Петра, перелитая изъ статуи
Юпитера, когда-то стоявшей на вершине КапитолШскаго храма.
Въ храме Петра до 30 алтарей, более 80 огромныхъ мраморныхъ и бронзовыхъ статуй и до 50 надгробныхъ памятниковъ. Чтобы дать хотя некоторое понят1е
о роскоши украшешй, должно сказать, что только одна каеедра Петра стоила более
полумиллша; столько же обошлась одна позолота двухъ, трехъ колоннъ и несколькихъ статуй; что же до драгоценнаго мрамора, который тамъ встречается повсюду,
золота и дорогихъ камней, это и высчитать даже трудно. Чрезвычайно любопытно
взглянуть на самую вершину исполинскаго здатя, которое сооружали целыя поколешя; его необъятная крыша населена множествомъ людей, которые стерегутъ храмъ;
по отлогой террасе можно въехать на лошаке на самую вершину. Отсюда виденъ
монастырь съ разбросанными пальмами, померанцевыми деревьями и огромными виноградникомъ; тутъ мутный Тибръ, далее Албансшя и Сабиншя горы, точно пОдернутыя лиловою дымкою, и все это покрыто громаднымъ синимъ куполомъ итальянскаго неба.
Храмъ св. Петра съ одной стороны примыкаетъ къ роскошнымъ палатамъ Ватиканскаго дворца, который издали походить на целый городъ. Чтобы дать некоторое
понячче о величине Ватикана, упомянемъ хотя о томъ, что онъ имеетъ до 20 р о ровъ, более 12 тысячъ комнатъ; при этомъ еще огромная библштека, множество
галлерей съ знаменитыми картинами и изваяшямп языческихъ боговъ и мудрецовъ,
царей, героевъ и дикихъ зверей. Въ одной изъ залъ показываютъ разнаго рода
°РУД1я, которыми терзали мучениковъ за христианскую веру. Тамъ же хранятся
старинные, весьма драгоценные церковные сосуды, старинныя иконы, папирусы,
монеты, остатки древней живописи,— однимъ словомъ, невозможно перечесть всехъ
сокровищъ Ватикана.
Теперь скажемъ несколько словъ о древностяхъ Рима, о техъ колоссальныхъ
языческихъ памятникахъ, по которымъ такъ наглядно читаешь прошедшую исторю
римлянъ. Памятниковъ этихъ здесь чрезвычайно много, но мы назовемъ только
самые важные изъ нихъ.
Пантеонъ былъ построенъ две тысячи летъ тому назади и посвященъ богамъ
языческаго Mipa. Разъяренный Тибръ много разъ нагонялъ на его твердыя стены
свои разрушительный волны; много разъ набегали на Римъ варвары, жгли и гра­
били Пантеонъ; изъ него брали матер1алъ и для постройки хриспанскихъ церквей:
оборвали его лучпия украшешя, унесли изъ него все, что только можно было унести,
но и до сихъ поръ, хотя и въ нищенскомъ рубище, стоить онъ твердо и вполне
сохранили свой величественный видъ. «Его стены, снаружи выложенный кирпичемъ,
были прежде покрыты мраморомъ и штукатуркою. Земля осела до такой степени,
что храмъ, въ который нужно было прежде подниматься на пять ступенекъ, теперь
расположенъ ниже уровня площади. Портикъ поддерживается 16 коринескими колон­
нами изъ гранита: восемь колоннъ спереди; остальныя образуютъ три срединныхъ
пространства, сначала сводчатыхъ, а аотомъ оканчивающихся по обеими сторонами
нишами, где прежде помещались колоссальныя статуи Августа и Агриппы. Посреди
находится входи, въ настоящее время запертый античными дверями, украшенными
бронзою. Внутренняя часть освещается только черезъ отверстче въ центре купола;
19*

292

это производить необыкновенный эффекте, такъ какъ отъ этого куполъ имеете сход­
ство съ небеснымъ еводомъ». Уже въ начале VII стол. Пантеонъ быль сделанъ хришанскимъ храмомъ. Въ Пантеон!; были похоронены и до сихъ поръ находятся останки
некоторыхъ знаменитыхъ людей, между прочишь и Рафаэля.
Колизей— обширнейпйй изъ амфитеатровъ, одно изъ зам'Ьчательн'Ьшихъ здаы1й
въ целомъ Mipt. Этотъ полуразрушенный колоссъ представляетъ такую страшную
громаду, что необходимо представить цифры, чтобы составить себе хотя некоторое
понятие о его размерахъ: вышины 22 саж., длины 90 саж. и ширины 73 саж.
Въ этомъ исполинскомъ театра давали разныя зрелища: звериныя травли, морсшя
сраж етя, кулачные и глад!аторск1е бои. Однако, глад!аторше бои были отменены
въ 405 г., какъ несовместные съ духомъ христианства, но зрелища боя быковъ
давались здесь еще въ 1332 г. Съ XIV века начинается разграблеше Колизея; на
него съ этихъ поръ начинаютъ смотреть, какъ на богатую каменоломню. Одни берутъ
изъ него матер!алъ для постройки дворца въ Венецш, друпе— для постройки несколькихъ огромныхъ палаццо въ Риме; хотели и весь его разобрать, да такую массу
не скоро растащишь. Думали даже было сделать изъ него суконную фабрику, да
денегъ не хватило на ея устройство. Но въ последнее время Колизей начали под­
держивать, такъ какъ убедились, что Римъ своим развалинами и древними памят­
никами привлекаетъ въ страну много иностраннаго золота.
Снаружи сохранившаяся отъ Колизея часть (на северо-востоке) состоять изъ
4 этажей; три нижнихъ образованы арками, столбы которыхъ украшены полуколон­
н а м ; четвертый этажъ состоитъ изъ стенъ съ окнами, разделенными пилястрами
кориноскаго стиля. Двухъ третей этой гигантской постройки не существуете более,
но все сохранившееся имеете и теперь величественный видъ. Къ сожаленш, размеры
нашей книги не позволяютъ намъ описывать друпе памятники Рима, которыхъ здесь
безчисленное множество, ни даже остановиться долее на описанш названныхъ, и потому
перейдешь къ другимъ достопримечательностямъ «вечнаго города».
Въ высшей степени любопытно посмотреть капеллу мертвыхъ у моста Систо.
Войдемъ въ нижнюю часть этой капеллы: стены и потолокъ ея сплошь покрыты
фантастическими арабесками. Вь одномъ месте вы замечаете тщательно сделанные
белые цветы, въ другомъ розетки, въ третьемъ звезды, квадраты, кресты и самыя
разнообразныя украшешя, к а т я можете только изобрести богатая фантаз!я. И, пред­
ставьте, все это сделано, все до последней вещи составлено изъ человеческихъ
костей. Въ оромъ месте часть стены покрыта маленькими детскими черепами, въ
другомъ черепами взрослыхъ; туте собраны одне плечевыя кости, тамъ составлены
арабески изъ грудныхъ костей, ключицъ, <реберъ, пальцевъ; все подобрано и разме­
щено чрезвычайно симметрично. Целые скелеты стоять й сидятъ въ нишахъ и на
выступахъ вдоль стенъ; изъ белыхъ костей воздвигнуты алтари, составлены пани­
кадила, люстры, аналои; каждый изъ нихъ держите въ костяныхъ нальцахъ какуюнибудь надпись: изречете о суете жизни или просьбу къ живымъ не забывать
умершихъ. Ташя капеллы, украшенныя костями мертвецовъ и скелетами, существуютъ
и во многихъ другихъ местахъ Италш.
Катакомбы не менее любопытны. Говорятъ, оне образовались въ ту пору, когда въ
цветущШ перщ ъ этого города созидали громадный постройки; тогда подъ большею
частью Рима и были проведены подкопы. Когда хришанство стало сильно распро­
страняться въ этой столице, а римсие императоры начали преследовать его, то
подкопы эти послужили убежшцемъ, где преследуемые собирались и совершали свое
богосдужеше. Эти подземелья были надежнымъ убежшцемъ, потому что мноия изъ

293
нихъ представляли лабиринта, где трудно было отыскать людей, въ нихъ скрывав­
шихся. Хриатане и стали правильно устраивать и расширять уже готовыя пещеры,
особенно для погребешя своихъ собратий. Эти катакомбы были совершенно забыты
въ средшс века и за это время стали разрушаться и делаться недоступными;
только въ XVII ст. часть ихъ снова открыли.
Почти все out расположены чрезвычайно неправильно и состоять изъ пере­
секающихся, большею частью узкихъ ходовъ. По обеимъ сторонамъ этихъ ходовъ
находятся гробницы, вырубленныя въ туфе и закрытый мраморными плитами или
кирпичемъ. Часто отъ восьми до десяти подобныхъ гробницъ лежатъ одна надъ другой;
нередко встречаются красивыя кладбища, въ которыхъ надъ могилою въ туфе выру­
блена ниша. Побродивши по узкимъ коридорамъ, часто вхоршь въ довольно про­
сторную четыреугольную комнату съ круглымъ потолкомъ, украшенную живописью,
и въ которой со многихъ сторонъ расположены подъ арками места для погребешя
людей более зажиточныхъ. Должно быть, это были или семейные склепы хришанъ,
или могилы мучениковъ; думаютъ, что въ этихъ самыхъ комнатахъ и происходили
собрашя хрисианъ.
Римъ, несмотря на перестройки и всевозможный улучшешя его за последнее время,
до сихъ поръ привлекаетъ иностранцевъ прежде всего великими памятниками ста­
рины и необыкновенно симпатичными сторонами характера своего народа; еще и теперь
онъ совсемъ не интересуетъ ихъ своею жизнш ни въ общественномъ, ни въ умственномъ, ни въ коммерческомъ, ни въ промышленномъ отношешяхъ. И это понятно: жизнь
въ Риме начала обновляться очень недавно, а именно еъ того времени, когда городъ этотъ
сделался столицею Италш, т.-е. съ 1870 г.; до техъ поръ, следовательно въ папсщй
першдъ, Римъ былъ въ полномъ смысле слова мертвымъ городомъ. Папское влады­
чество и самовласйе последовательно изгоняли изъ Рима все живое, все, что хотело
учиться, развиваться, мыслить, все, что интересовалось политикой. Паука, литера­
тура, политика были совершенно изгнаны изъ этого города, и его граждане должны
были исключительно заниматься релипозными вопросами. Людей, мало-мальски противоречащихъ этому предначертание папъ, сажали въ тюрьмы и ссылали на каторгу.
Римсшй университета былъ заброшенъ; существовало лишь р а срерихъ учебныхъ
заведешя, преподаваше въ которыхъ ограничивалось изучешемъ мертвыхъ языковъ.
Администращя была въ рукахъ духовенства, и во всехъ сферахъ жизни царствовалъ
произволъ, взяточничество и кумовство. Никто не могъ начать самого пустого предnpiaTia безъ спещальнаго разрешешя правительства; нельзя было ни въехать, ни
выехать изъ города, не заявивъ объ этомъ властямъ.
Такое положеше вещей не могло содействовать развито промышленности, тор­
говли, даже какой-нибудь правильной человеческой деятельности. Для техъ, кто не
принадлежалъ къ духовенству или не состоялъ на государственной службе, не было
возможности найти какое-нибудь заняие. Отсюда всеобщая бедность и недовольство.
Мнопе жили на средства весьма сомнительный, что было и не труро, такъ какъ
правительство смотрело сквозь пальцы на все, что не относилось къ релиии или къ
политике. Результатомъ всего этого было полное отсутетв!е въ Риме какой бы то
было общественной жизни, какихъ бы то ни было общихъ интересовъ, которые могли бы
сблизить между собою по крайней мере людей одного сош ш я. Каждый жилъ особнякомъ или въ неболыпомъ кругу своихъ родственниковъ, относясь ко всемъ остальнымъ въ высшей степени подозрительно. Подозрительность— характерная черта папскаго
режима; тогда зорко следили за всеми и заставляли каждаго следить за другими.
Молодые люди, не находя никакого применешя и пищи для ума и энерпи, тратили

294
свое время на любовныя похождешя, а те, что отжили свой векъ, исключительно
занимались сплетнями и пересудами.
Съ присоединешемъ Рима къ итальянскому королевству въ жизни этого города
происходить полный переворота. Пргёздъ двора съ многочисленнымъ штатомъ, съ
блестящимъ дипломатическимъ корпусомъ и целой apMiefi чиновниковъ внесъ въ этотъ,
еще недавно мертвый городъ оживлете и свободу. Съ этихъ поръ Римъ мало-по-малу
делается настоящимъ европейскимъ городомъ и теряетъ местный колорита: теперь на
его площадяхъ уже не слышно более рева буйволовъ, на улицахъ не пестреть
разноцветный костшмъ поселянъ, по нимъ не разъезжаюта более пастухи— странные
всарики въ костюме изъ козьей шкуры, съ пикою въ рукахъ.
Въ жизни римскаго общества тоже заметны немалыя перемены. Какъ только конститущя итальянскаго королевства заменила папскШ режимъ, громадная арм1я патеровъ и прелатовъ исчезаетъ, и римское общество начинаетъ постепенно оживляться.
Но все же Римъ и въ настоящее время не можетъ служить средоточ1емъ умственной
жизни: папы поощряли искусство, но для развипя науки они всегда ставили все­
возможный преграды; поэтому, все выспйя образовательный заведешя, научныя
учреждешя, ученыя общества родились и выросли вне Рима, да такъ большинство
ихъ и теперь остаются вне его.
Къ тому же этотъ переворота имелъ далеко неодинаковое значете для всехъ классовъ римскаго общества. Во время папскаго режима все управлеше делами государства
было въ рукахъ духовенства; понятно, что ар и сто к р ат и буржуаз 1я были страшно
недовольны папскимъ режимомъ. А ристократ считала себя обиженной потому, что ее
удалили ота всякаго учаспя въ управленш делами страны, среднее со ш ш е было
страшно стеснено во всехъ своихъ торговыхъ и промышленныхъ предпргяыяхъ. Уничтожеше папскаго режима для высшихъ классовъ было чрезвычайно благопр1ятно во
всехъ отношешяхъ: аристократш оно дало возможность занять въ обществе почетный
места, получить решающ!й голосъ въ управленш делами страны, иметь хороппе
оклады. Среднее cocaoeie могло теперь свободно заниматься промышленными и тор­
говыми предщняпями. Такимъ образомъ тймъ и другимъ этотъ переворота принесъ
свободу и уведичилъ матер!альныя средства. Совсемъ не такое благотворное вл^яте
имелъ онъ на положеше низшихъ классовъ. Конечно, онъ даровалъ имъ некоторый права,
но ихъ матер 1альное положеше съ техъ поръ, несомненно, ухудшилось. Правда, перене­
сете столицы въ Римъ увеличило спросъ на рабоч!я руки и привлекло множество рабочихъ изъ окрестныхъ провинцШ; заработная плата несколько повысилась, но жизнь въ
то же время страшно вздорожала; цены на все предметы первой необходимости уве­
личились несравненно болЬе, чемъ рабочая плата. Вследств1е этого положеше даже
техъ изъ римскихъ рабочихъ, которые имеютъ работу, теперь гораздо тяжелее, чемъ
прежде, а какая масса и вовсе ея не имеетъ!
Бедность римскаго простонародья и недостатокъ работы объясняются также и тЬмъ,
что промышленность Рима до сихъ поръ находится въ весьма неблестящемъ положе­
ны!. Развитые промышленности въ Риме сильно вредить то обстоятельство, что у
итальянскаго королевства не хватаета средствъ проложить все необходимые пути
сообщеШя, темъ более, что они должны были бы обойтись государству чрезвычайно
дорого. Римъ, окруженный ужасною пустынею Римской Кампаньи ‘), да еще распо-1
1) Римскою Кампаньею называется все побережье отъ Чивитта-BeKKin до Террачины; боль­
шая часть названной местности, за исключешемъ окрестностей города Остш, представляетъ пе­
чальную и пустынную равнину.

295

ложенный въ одной изъ наиболее жалкихъ ея местностей— A gro Romano, не можетъ
иметь здороваго климата. Несмотря на всевозможные проекты съ целью оживить
эту заброшенную, печальную пустыню и тймъ содействовать промышленному и тор­
говому развитаю Рима, въ настоящее время, какъ и до 1870 г., здесь царить полное
запустенье. Поездъ железной дороги прорезывастъ зеленые ковры, испещренные
краснымъ макомъ; луга эти только изредка сменяются тощими полями, но
чаще всего совершенно заброшенными пустырями, где грудами навалены камни,
отъ которыхъ рябить въ глазахъ, и болотами. Полная тишина, уединеше и запустете какъ за 30 верстъ отъ Рима, такъ и у его стенъ! Какъ ужасна для благосостояшя города такая пустыня, разстилающаяся на много десятковъ миль вокругъ,
безъ мало-мальски порядочно устроенныхъ человеческихъ жилищъ даже въ ближайшихъ окрестностяхъ столицы. Только Тибръ, такъ обмелевппй, что местами въ из­
вестное время делается совсемъ несудоходнымъ, одиноко катить по этой пустыне
свои мрачныя волны. Немиоия годныя для. обработки земли заняты лугами, на ко­
торыхъ пасутся стада овецъ. Эти овцы да naoxie виноградники—вотъ и все, чемъ
можетъ похвастать эта местность. Для того, чтобы сделать Кампанью пригодною для
земледел1я и развитая промышленности, необходимо очистить Тибръ и расширить
его фарватеръ, прорыть множество широкихъ каналовъ, которые осушили бы зло­
вредный болота и соединили бы Римъ съ моремъ; необходимо было бы также под­
нять почву въ ежегодно заливаемыхъ водою предместьяхъ города, и многое другое
необходимо для этого, но Итал1я не обладаетъ средствами, которыя нужны для всехъ
этихъ усовершенствован^, да и врядъ ли скоро ихъ будетъ иметь. Такимъ образомъ ни
порядочнаго земледел!я, ни промышленности, ни торговли, ни судоходства въ окрест­
ностяхъ Рима не существуетъ и долго, вероятно, не будетъ существовать.
Въ Риме до 500,000 жителей. Но срер этого населешя вы не найдете ни
богатаго купечества,— ему здесь делать нечего, ни мелкой состоятельной буржуазш,
ни значительнаго ремесленнаго класса. Главный контингентъ населешя—бю рократ,
вокругъ которой группируются аферисты, жадные до наживы, и иностранцы. Даже
рабоч!е и торговое населеше по большей части пришлое, живущее здесь съ един­
ственною целью поправить свои делишки и поскорей возвратиться на свою сторону.
Наплывъ иностранцевъ, какъ и везде въ подобныхъ городахъ, лишь деморализируетъ
населеше; благодаря какъ этому, такъ и всеобщей бедности втальянскаго народа,
здесь развилось множество весьма сомнительныхъ профессий: безчисленное множество
проводниковъ по музеямъ, по городу, по церквамъ, по развалинамъ, погонщиковъ
муловъ и ословъ, натурщиковъ и натурщицъ, носилыциковъ, шарманщиковъ, уличныхъ
певцовъ и т. д. безъ конца.
Иностранцевъ, какъ мы уже упоминали, привлекаютъ въ Римъ не только вели­
т е памятники искусства, но и npiflraaa, свободная жизнь въ этого городе.. Они распо­
лагаются здесь и проводятъ свое время, какъ кому забдагораз судите я: никого ничемъ
здесь не удивишь, никто даже не обратить на васъ внимашя. Иностранецъ можетъ
жить здесь совершенно уединенно, можетъ иметь, если пожелаетъ, и огромное обще­
ство: римляне всехъ классовъ общества общительны, любезны, словоохотливы и въ
высшей степени вежливы. Ихъ обращеше чрезвычайно мягкое, манеры изящныя,
самый последшй безграмотный простолюдинъ вежливъ, потому что и къ нему все
относятся вежливо. Все увеличивавшийся классъ чиновниковъ не составляетъ здесь
замкнутого сословия и не претендуетъ ни на катя преимущества передъ другими
вне исполнешя своихъ служебныхъ обязанностей. Въ общественныхъ местахъ, въ
публичныхъ собрашяхъ решительно не отличишь, кто къ какому классу общества

296
принадлежигь: по платью можно только судить о большей или меньшей зажиточности;
люди сближаются между собой такъ легко и просто, что это приводитъ въ ужасъ
чопорныхъ англичанъ. Иностранецъ по пргЬздЪ можетъ очень быстро перезнакомиться
съ половиною города и стать среди нихъ своимъ челов'Ькомъ. Жизнь въ Риме нра­
вится иностранцамъ также и потому, что она сравнительно более дешева, ч’Ьмъ въ
другихъ столицахъ Европы; къ тому же теперь чистота и порядокъ на улицахъ
образцовые, а въ отношении водоснабжешя Римъ положительно превзошелъ мнопя
южныя столицы. Всюду проведена ключевая вода, почти въ каждомъ доMi день и
ночь бьетъ свой маленькШ ключъ, на многихъ улицахъ и на всЬхъ площадяхъ
возвышаются чудные фонтаны.
Римляне народъ красивый, худощавый, изящный, высокорослый; смуглое лице,
черные или темнокар1е глаза, тоншя черты лица— вотъ ихъ типичныя черты. Крайняя
вежливость въ обращены, даже въ простолюдине, просто изумительны: никто никогда
не скажетъ вамъ здесь грубаго слова, никто не толкнетъ, а если это и случится
какъ-нибудь нечаянно, то римлянинъ начинаетъ такъ испуганно и такъ искренно
извиняться передъ вами, точно онъ сделалъ какое-нибудь преступаете. Быстрый,
всегда оживленный разговоръ между собою римлянъ какъ-то чрезвычайно гармониченъ, сопровождается красивыми жестами и оживленною мимикою.
Не менее красивы, но несравненно менее изящны, симпатичны и интеллигентны
съ виду римлянки. Въ толпе резко выделяются два типа женщинъ: очень толстыя,
вы со та, прекрасно откормленный, краснощетя, съ медленной, плавной походкой, съ
массивной красивой головой, съ черными глазами безъ глубины, безъ мысли и безъ
ож ивлетя,— однимъ словомъ типъ женщины, въ которомъ сказывается преобладаше
животнаго элемента надъ духовнымъ, сытости и упитанности надъ умомъ и живымъ
соображешемъ. Худощавыя римлянки более привлекательны: оне менее массивны,
гораздо менее красивы, но выражеше лица более интеллигентное и более оживленное.
Теперь перейдемъ къ своеобразной уличной жизни. Лучшею улицею считается
Корсо. Назваше это означаетъ бегъ и произошло отъ того, что масляничный карнавалъ на Корсо заканчивался бегомъ лошадей черезъ всю улицу, но этого нетъ
теперь более, отчасти, можетъ быть, потому, что и безъ него достаточно карнавальныхъ забавъ. И Корсо самая удобная для этого улица: этажи домовъ маленьте, такъ
что съ козелъ коляски легко можно влезть на любой балконъ второго яруса, что
даете возможность перестреливаться букетами и переговариваться. Корсо застроенъ
лучшими магазинами, кафэ, которые занимаютъ нижше этажи почти всехъ зданШ;
но все эти здашя и магазины не только после Парижа, Лондона и Вены, но даже
после Петербурга и Москвы покажутся очень скромными. Кроме палаццо съ желез­
ными решетками, которыя попадаются то тамъ, то здесь, вы не найдете на этой
улице ничего особенно типичнаго.
Прежде чемъ добраться до Корсо, придется пройти много кривыхъ и узкихъ
переулковъ, но не оставляйте ихъ безъ внимашя: тутъ сказывается гораздо более
оригинальность итальянской столицы. Несмотря на то, что вы идете по какому-нибудь
грязному закоулку, навстречу вамъ летятъ брызги фонтана: то онъ падаетъ передъ
вами чуднымъ каскадомъ, то бросаетъ свою хрустальную струйку на мшистый, мра­
морный бассейнъ. А вотъ и мрачная, совсенъ темная улица, но и тутъ звонкШ
разговоръ соседокъ изъ одного дома въ другой раздается на всю улицу. Старуха со
скальдиной въ рукахъ предлагаете вамъ обогреться за одинъ байокки (скальдина—
это небольшой горшокъ, наполненный угольями, съ дугообразной ручкой по средине,
на которую кладуте ноги). Такъ какъ холодные зимше р и здесь бываютъ очень

297
недолго, то и дома здешше совсЪмъ не приспособлены къ холодамъ. Въ более
богаты хъ домахъ есть еще кой-кате камины, все же остальные согреваются только
жаровнями и скальдинами. Въ холодные дай эти скальдины выносятъ и на улицу,
предлагая проходящимъ согреться за мелкую монету. Во многихъ местахъ, въ разныхъ
позахъ, сидятъ болыше и малые и играютъ въ орелъ и решетку или въ карты.
Въ иной уличке можете сделаться свпдетелемъ и трагической сцены. Итальяпецъ
необыкновенно вспыльчивъ, и во время игры онъ вдругъ иногда скоро и часто
заговоритъ; при этомъ у него забегаютъ и засверкаютъ глаза зловещимъ огнемъ, и
нередко заблеститъ ножъ. Таскать за волосы, бить кулакомъ, палкой, кочергой, что
такъ часто встречается у насъ, ко всему этому итальянецъ чувствуетъ естественное
отвращеше. Зато, часто даже во время ничтожной ссоры, онъ старается не прибить, а убить.
А что это за толпа народа, изъ середины которой раздается декламирующШ
голосъ? На стене, подле которой стоитъ эта группа, большими буквами прибито
совершенно свежее, ярко-красное объявлеше: «Grasso L ucido»,— это блестящая вакса.
Тутъ у столика стоитъ ораторъ, окруженный толпою людей, и въ нескончаемыхъ
речахъ превозноситъ все достоинства и превосходства этого Грассо-Лючидо. Любо­
пытно послушать, какъ этотъ ораторъ, въ грязномъ сюртуке и длинномъ бархатномъ
жилете, по нескольку часовъ сряду, не останавливаясь, излагаетъ все новыя воззрешя на вещество Грассо-Лючидо. Тутъ вы узнаете не только, какое значеше
имеетъ эта вакса для разныхъ сортовъ кожи, но и какъ она необходима для человеческаго общества вообще, для его образовашя и развитая. «Грассо-Лючидо», гремитъ
онъ, «настоящая, единственная, лучшая и известнейшая во всей Европе вакса,
которая обладаетъ дивной силой проникать въ самую жесткую бычачью кожу и
делать ее мягкою, какъ бархатъ. Утверждаютъ, что Грассо-Лючидо содержитъ разъеданнщя кислоты и гибельныя вещества... Смотрите-же: я съемъ при васъ этотъ
Грассо-Лючидо, и онъ не причинить мне ни смерти, ни тошноты, а, напротивъ,
оставить такое же пр!атное впечатаете, какъ прекраснейшая полента» (итальянская
похлебка изъ маисовой муки). И ораторъ быстро глотаетъ довольно значительное
количество ваксы. «Такъ нокупайте-же!» восклицаетъ онъ, когда после своей длин­
ной речи еще не видитъ особенной готовности запастись этой прославленной
драгоценностью. «Пользуйтесь, говорю вамъ, этимъ въ высшей степени экономнымъ,
безвреднымъ, невиннымъ и известнымъ всему Mipy Грассо-Лючидо. Берите-же,
баночка— тринадцать байокки». Но если при этомъ изъ толпы слушателей еще не
выступаютъ охотники купить ваксу, ораторъ обводить ее ‘взглядомъ презрешя и
сожалею я и безъ всякой паузы продолжаетъ: «Вамъ, можетъ быть, нужно дока­
зать, какой блескъ придаетъ Грассо-Лючидо кожанымъ вещамъ?»— и онъ беретъ
клочекъ бумаги, натираетъ ее ваксой, потомъ съ остервенешемъ схватываетъ ногу од­
ного изъ ребятъ, которые здесь вертятся, и начинаетъ ваксить его обувь, все про­
должая на ту же тему свои разглагольствовашя. Лицо ребенка блеститъ удовольств1емъ:
ему никто еще въ жизни не чистидъ саногъ. «Смотрите», говорить ораторъ, «сш
минуту этотъ саногъ быль похожъ на свиное копыто, а теперь онъ блеститъ, какъ
чистейшее серебро».
Въ более широкихъ улицахъ, где менее толкотни и уличной суеты, здесь и
тамъ расхаживаютъ и сидятъ группами и въ одиночку множество проводниковъ, ко­
торые, завидя иностранца, со всехъ сторонъ бросаются къ нему съ предложешемъ
своихъ услугъ. Мы уже упоминали о томъ, что съ одной стороны отсутств1е про­
мышленности, съ другой вечный наплывъ иностранцевъ развилъ въ народе массу
непроизводительныхъ, двусмысленныхъ профессий: безконечное число проводниковъ,

298
иодразделяемыхъ по роду занятШ па множество специальностей, уличныхъ певцовъ,
шарманщиковъ. «Все это по ц'Ьлымъ днямъ ничего не дЬлаегь, выжидая, когда Пре­
святая Богородица пошлетъ какую-нибудь щедрую иностранную «eccellenza», съ ко­
торой можно сорвать что-нибудь. Есть даже особенная разновидность тунеядцевъ, ко­
торая встречается и въ другихъ городахъ Италш, но нигде въ такомъ количестве,
какъ въ Риме: это, если можно такъ выразиться, «.уличные
». Единствен­
ное заняпе ихъ состоять въ томъ, что они сидятъ или лежать где-нибудь на пло­
щади, около наиболее часто посещаемыхъ иностранцами зданШ, принимаютъ красивыя
позы, делаютъ красивыя движешя. Такъ какъ они большею частью въ самомъ деле
урвительно хороши и живописны и надо иметь особенно черствую душу, чтобы
не заглядеться на ихъ гращю, то почти все останавливаются полюбоваться такими
живыми картинами. Какъ только вы остановились хотя на минуту— кончено! кар­
тина вскакиваетъ... и, добродушно улыбаясь, съ милымъ, гращознымъ движешемъ
протягиваетъ вамъ руку. Устоять невозможно: вы даете мелкую монету, и все
даютъ, а этими подачками преблагополучно живутъ позёры >.
Наскучила уличная пестрота,— и путешественникъ заходить въ первую попав­
шуюся лавку. Чаще другихъ попадаются лавки пицикаролли— продавцовъ сыра, колбасъ, ветчины и другихъ жирныхъ товаровъ. И тутъ тоже вы не можете отвести
глазъ отъ удивлен!я. Представьте себе, что все жирные товары пицикаролли убраны
такъ, что лавка представляетъ нечто въ роде колбасной капеллы. Симметрично рас­
положенные сыры составляютъ одну стену; другая состоять изъ огромныхъ кусковъ
жиру, края которыхъ оклеены золотыми полосками бумаги, на потолке висятъ раз­
личный фигуры изъ колбасъ, а некоторый изъ нихъ оригинально покачиваются
посреди цветовъ, лавровыхъ и миртовыхъ ветвей .. Сегодня колбасная убрана въ
честь патрона этой самой колбасной, поэтому въ лавке всюду горятъ лампы и
свечи, и искусный колбасникъ, с!яя гордостью и жиромъ, стоить за своимъ столомъ
и съ любезными привететшями встречаетъ своихъ покупателей.
Но вотъ уже позро, сразу наступили сумерки; только въ одной темной улице,
куда вы забрели, вы замечаете блестящее освещеше въ окнахъ: оказывается, что
это балъ натурщицъ. Въ Риме существуетъ особый классъ людей— натурщиковъ и
натурщицъ, которые по нескольку часовъ сряду сидятъ, какъ безжизненныя статуи,
передъ художниками, чтобы служить имъ моделями. Эти натурщики и натурщицы
только и живутъ темъ, что получаютъ отъ художниковъ, но за то они обязаны
являться передъ ними въ разныхъ видахъ и въ самыхъ разнообразныхъ костюмахъ.
Сегодня натурщица является голою, завтра— въ драгоценныхъ одеждахъ, то турчан­
кой, то гречанкой, то римлянкой. Теперь она кающаяся грешница, потомъ будетъ
неприступной богиней, невольницей.
Странное зрелище представляетъ модельная зала. Въ большой неубранной ком­
нате сидитъ на довольно высокомъ пьедестале живая модель, мужчина или женщина,
неподвижно, какъ статуя. Вокругъ нея амфитеатромъ человекъ сто художниковъ. Передъ
каждымъ столикъ и маленькая лампа, каждый рисуетъ модель съ своей точки зрешя:
спереди, сбоку, сзади, одинъ карандашемъ, другой мЬломъ, третШ акварелью, одинъ
безобразно, другой превосхоро. Уже два часа сидитъ жертва въ одномъ положен in.
Лицо покраснело отъ напряжешя, черты ослабли, глаза мутны, и только ихъ миганье
показываетъ еще неугасшую жизнь. Въ честь этихъ людей и дается этотъ балъ.
Зала убрана съ болыпимъ вкусомъ, хотя полъ ея и череиъ, какъ земля, и очень
неровенъ. Гирлянды цветовъ вьются по стенамъ и точно цоддерживаютъ люстру;
всюду встречаешь чрезвычайно эффектный украшешя изъ золотой и серебряной бумаги.

299
Музыканты уже настраиваютъ мандолину и тамбуринъ; вдоль степь сидятъ на­
турщики и натурщицы, на этотъразъ очень веселые. Начинаются оживленные и подъ
конецъ даже страстные танцы, между которыми первое место занимаетъ сальт арелло.

ПРОПОВФДЬ ДФТЕЙ.
Мадонна въ церкви св. Августина,—Бамбино.

Вч> высшей степени любопытно во время праздниковъ Рождества зайти въ Риме
въ красивую и древнюю церковь Ара-Чели, на Капитолш. Тамъ маленыне мальчики
и девочки, утромъ и вечеромъ, въ продолжеше целой недели, говорять проповеди
передъ огромною толпою. Въ этой церкви устроена каеедра, на которую одинъ за
другимъ входятъ дети отъ девяти до двенадцати летъ. Вотъ взошелъ на каеедру
маленькШ, хорошенькШ мальчикъ и громко, ясно, сильно жестикулируя руками,
началъ говорить проповедь о пришедшемъ въ м1ръ Спасителе. Следуюпцй за нимъ
мальчикъ говоритъ еще искуснее. Когда ему приходилось сказать: голова, онъуказывалъ на свою голову, когда упоминалъ о глазе,—на глазъ, объ у х е,— на ухо.
Говоря объ игре на арфе, онъ началъ делать т а т я движетя руками, какъ будто
игралъ на этомъ инструменте. После мальчиковъ выступили девочки, маленыйя и
хорошеныия, въ шляпкахъ съ перьями и въ атласныхъ платьицахъ. Девочекъ-проповедницъ больше, чемъ маленькихъ проповедниковъ. Прежде, чемъ начать свою
проповедь, оне крестятся и потомъ уже начинаютъ говорить. Точно такъ же, какъ
и мальчики, оне говорятъ о грехе Адамовомъ, объ 1исусе и Его крестной смерти.
Читатели, вероятно, представляютъ себе, что эти маленьте проповедники и пропо­
ведницы напоминаютъ на каеедре маленькихъ школьниковъ на экзамене. Ничуть
не бывало: дети говорятъ свои проповеди совершенно развязно, безъ всякаго смущ етя: мнопя, кажется, гордятся темъ, что проповедуютъ передъ такой многочи­
сленной публикой, и голосъ ихъ съ каждой фразой все усиливается, жесты стано­
вятся все увереннее и театральнее. Бываютъ, орако, случаи, что въ ту минуту,
когда нужно входить на каеедру, маленькая проповерица вдругъ объявляетъ родителямъ, среди которыхъ она стоитъ въ церкви, что она не хочетъ сегоря проповедывать. Ее начинаютъ уговаривать, даже угрожаютъ, но иногда ничто не помогаетъ,
и ее приходится увезти домой. Родители детей, которымъ пред стоитъ сказать про­
поведь, много заботятся о томъ, чтобы она была отлично выучена, и приглашаютъ
къ себе священника предварительно выслушать заученную речь ребенка. При конце
проповеди каждый ораторъ соскакиваетъ съ каеедры со словами: «придите все по­
клониться святому Бамбино», и, при громкихъ аплодисментахъ публики, становится
на колени передъ яслями, въ которыхъ лежитъ Бамбино, изображавший младенца
1исуса. Одна девочка, после своей проповеди, упавъ передъ нимъ на колени, мо­
лилась такъ: «миленыпй Бамбинелло, открой свои хорошеныие глазки, брось взглядъ
на насъ грешныхъ и пошли намъ свое милосерд1е». Какъ видите, даже и проповедь
итальянецъ умелъ обставить такъ, что она удовлетворяетъ его страсти къ зрелищамъ
и къ театральнымъ представлешямъ. Но что-же это за Бамбино, или, какъ его
также называютъ, Бамбинелло, къ которому съ такою любовью обращаются ма­
леныйя дети?
У итальянцевъ много святыхъ, патроновъ и патронессъ; каждый отстаиваетъ
своего святаго и искренно верить, что оиъ скорее другихъ исполняетъ просьбы и

300

исцеляетъ болезни. Некоторые святые пользуются бблыпею известностью и ббльшимъ почетомъ сравнительно съ другими. Наиболее любимые народомъ святые въ
то же время и наиболее богатые, такъ какъ каждый богомолецъ приносить имъ въ
даръ деньги и вещи. Мадонна (Богородица) въ церкви святаго Августина обвешана
брильянтами, жемчугами, драгоценными каменьями; ожерелья опускаются въ двад­
цать и тридцать рядовъ, браслеты закрываютъ руки; голова исчезаетъ подъ золо­
тыми гребнями и брильянтовыми диадемами. Мадонну св. Августина итальянцы считаюгь заступницею всехъ матерей; поэтому у нея чрезвычайно много поклонницъ,
которыя, при выздоровленш ребенка или во время его болезни, несутъ последнее
достояше, умоляя объ исцеленш. Вотъ такъ и скопляются въ церквахъ и часовняхъ
имени того или другого святаго громадный богатства, которыя очень часто, несмотря
на все предосторожности, переходятъ въ руки мошенниковъ.
Точно такъ и Бамбино пользуется большою известностью. Онъ вырезанъ изъ
дерева и представляетъ грудного младенца; рукъ его не видно,— оне покрыты пе­
ленками изъ дорогой матерш, лицо веселое, улыбающееся, румяное, какъ яблочко.
Бамбино украшенъ брильянтами и драгоценностями и имеетъ весьма порядочный
годовой доходъ, который составляется изъ приношенШ его поклонниковъ. Онъ
пользуется огромнымъ значешемъ и любовью: его возятъ къ больнымъ и умирающимъ.
Бамбино открываютъ для публики только одинъ разъ въ году, въ продолжеше
14-ти дней отъ Рождества до Богоявлешя. Въ этотъ день после вечерни его торже­
ственно закрываютъ и въ другое время его показывають только разве знатнымъ
посетителямъ.
Н Е А П О Л Ь .
Чудный видъ Неаполитанокаго залива,—Городское населеше: галантуомо и ладзарони.—Уличная жизнь и дви ж ете.—Удовольств1я средняго класса.—Развлечения на­
рода: чудо кииЬшя крови и фейерверки,—У часте духовенства въ народныхъ удовольств1яхъ.—Характеръ неаполитанскаго люда.—Неаполитанская девушка, ея жизнь
и поэз1я.—Моряки.

«Видеть Неаполь и умереть», говорятъ путешественники, и все они съ необыкновеннымъ воеторгомъ описываютъ этотъ городъ, но особенно интересенъ отзывъ
орого русскаго знаменитаго писателя. Увидавъ впервые этотъ городъ, его роскош­
ную, рвную природу, кипучШ водоворотъ его поэтической, уличной жизни, у него
вырывается восторженный крикъ объ этомъ действительно прелестнейшемъ въ Mipe
уголке: «Неаполь нельзя не любить! Если бы вы только провели въ немъ одинъ
день, всю жизнь стали бы вспоминать со вздохомъ объ этомъ дне! Я ничего подобнаго и не подозревалъ! Просто упиваешься, забываешь все на свете, наслаж­
даешься собой и природой. «Стой, странникъ! лучшего ты не увидишь!» вотъ что
смело можно сказать каждому, но «посмотри на Неаполь и потомъ умри»—какъ
это глупо! Посмотри на Неаполь— и возненавир смерть!» Съ этимъ вполне согла­
сится всякш, кто увидитъ этотъ городъ весною, въ апреле или мае, когда лимонныя и померанцевый рощи цветутъ и благоухаюгь, въ то время, когда по всемъ
заборамъ свешиваются гирлянды розъ, жасминовъ и тысяча другихъ душистыхъ,
распустившихся цветовъ, а воздухъ еще не томитъ палящимъ жаромъ. Посмотрите
на городъ съ орого изъ тысячи здешнихъ балкоиовъ, и передъ вами во всемъ величш предстанетъ первый по красоте во всемъ Mipe НеаполитанскШ заливъ, вечно

301
дымящШся ВезувШ, широкая кайма б'Ьлыхъ виллъ и селенШ у его подошвы, живо­
писные берега Сорренто и Кастелламаре и, наконецъ, очаровательный скалистый
островъ Капри. Еще болЬе чудная картина представляется на разевать, когда сквозь
утреннШ туманъ покажется розовое Тирренское море, съ окраиною голубыхъ горъ,
которыя загораются одна за другою, вдоль поморья, при легкомъ сШнш зари. Малопо-малу сбЬгаетъ утреннШ туманъ съ роскошнаго залива, и на немъ закипаетъ
жизнь. Лодки рыбаковъ несутся одна за другою въ открытое море искать себе днев­
ного промысла, и мало-по-малу разоблачается ВезувШ: спадаетъ легкое покрывало
съ двуглавой его верхушки, и онъ поднимается б’Ьлымъ дымнымъ столбомъ въ ясную
лазурь неба. Вотъ и другая полоса горъ, подернутая дымкою тумана, потянулась
изъ-за мыса до самаго края залива. Но еще бол'Ье волшебное зрелище представляетъ
набережная Санта- Лкша ночыо, когда луна стоить надъ Везув1емъ, и ея магическШ
свЬтъ изливается на горы, море и весь городъ. Темный лЬсъ мачтъ въ гавани
утопаетъ въ серебряпыхъ парахъ. Тысячи барокъ скользятъ, какъ черныя тени, черезъ
освещенную полосу, появляются и исчезаютъ. Изъ мрака ночи на горизонте подни­
мается двухъярусная скала Капри, чистымъ серебромъ светятся горы Кастелламаре
и Сорренто, тихо блеститъ ВезуBifi; но вотъ онъ вдругъ выбросилъ изъ своего
жерла огненную звезду: она сверкнула на минуту, осветила огненнымъ пламенемъ
мрачное покрывало исполина и быстро потухла. Здесь, куда бы вы ни пошли,
ВезувШ будетъ васъ везде преследовать, хотя онъ и находится въ двухчасовомъ
разстоянш отъ города. Мнопя улицы города замыкаются этимъ вечно дымящимся
вулканомъ: плывете ли вы въ барке по заливу, бродите ли по мертвымъ улицамъ
Помпеи, слушаете ли подъ пальмой чудную песнь неаполитанскихъ рыбаковъ, передъ
вами всегда ВезувШ. Всюду и между лЬсомъ колоннъ, и въ глубине аллей, обвитыхъ виноградными гирляндами, на голубомъ фоне неба всегда рисуется онъ съ
своимъ дымомъ, какъ духъ тьмы, какъ мрачное видЬше среди благоухающаго, светлаго, улыбающегося земнаго рая. Вместе съ Везув1емъ повсюду васъ здесь пресле­
дую т и чудныя картины природы: куда вы ни обернетесь, благоухаше померанцевъ,
роскошная растительность, везде жизнь бьетъ горячимъ ключемъ.
Вместе съ волшебными островами, могучимъ Везув1емъ, чудными картинами
природы Неаполь представляетъ еще одно характерное свойство— замечательный
городской шумъ. Тутъ даже и ночью слухъ вашъ не отдыхаетъ отъ грохота эки­
пажей, говора и криковъ. Чуть занимается заря, и вы не успели еще проснуться,
какъ целая ватага ребятъ уже толпится у вашихъ оконъ: они визжать, пшцатъ
на разные голоса, что-нибудь декламируютъ съ комическими театральными жестами
или распеваютъ, защемивъ пальцами носъ, жестоко взвизгивая при каждомъ куплете:
«тики такъ... тики такъ... чи... чй... эччеленца, дай на макарони! все едятъ
макарони!... Ч и... чи... эччеленца».
Городское населеше Италш состоять большею частью не изъ рабочихъ ремеслепниковъ и фабричныхъ, а изъ людей, промышляющихъ мелочной торговлею и не­
определенными промыслами. Въ Неаполь и въ другихъ городахъ южной НталШ на­
селеше делится на два класса: га л а н т у о ж —порядочные люди, и ладзарон и . При
имени ладзарони мы непременно вспоминаемъ какихъ-то живописныхъ праздношатаю­
щихся, которые валяются на солнце, едятъ макароны и выпраншваютъ подачку.
Ладзарони очень рЬдко едятъ макароны,— на это у нихъ не хватаетъ денегъ, а если
они иногда и разживутся несколькими копейками, чтобы купить ихъ, то кушанье
это до такой степени неприглядно, что на него лучше и не смотреть; валяются же
они на мостовой обыкновенно потому, что не могутъ найти для себя работы. Каждый,

302
одетый здесь въ общеевропейскШ костюмъ, въ приличномъ б'Ьль'Ь и галстуке, въ
сапогахъ и шляпе— таланту омо. Предполагается, что такой человекъ—собственникъ,
живетъ своимъ доходомъ или занимается либеральной професмей: докторъ, адвоката,
профессоръ или кто-нибудь въ этомъ роде. Напротивъ, всякШ занимавшийся трудомъ
физическимъ— ладзарони и отличается простонародиымъ костюмомъ. Костюмъ этотъ,
въ большинства случаевъ, состоитъ изъ рубашки, панталонъ и куртки, не одетой
въ рукава, а накинутой на плечо; но бываютъ и значительный упрощешя этого
костюма. Босыя ноги — явлеше обыкновенное. Куртка часто заменяется кускомъ
парусины, гЬшкомъ, иногда даже овечьей шкурою. Во всемъ этомъ очень мало нащональнаго и гораздо более общенищенскаго. Подъ общимъ именемъ ладзарони въ Неа­
поле подразумеваются носильщики, извозчики, рыбаки, продавцы молока, парикмахеры,
цирюльники, продавцы воды, каштановъ, фруктовъ, сыра, улитокъ (маруцары),
зеленыцики, торговцы простою деревянною обувью, прачки, и въ то же время праздношатакнщеся, однимъ словомъ— простой народъ.
Мостовая сделана изъ болыпихъ плита лавы, но улицы, за исключешемъ однойдвухъ, очень узшя. На нихъ, какъ и въ другихъ городахъ, кофейни, лавки, мага­
зины, а посредине непрерывнымъ рядомъ едутъ экипажи; ремесленники, которые
работаютъ подъ открытымъ небомъ, сидя вдоль тротуаровъ, замечательная пестрота
лицъ, одеждъ и разнообраз1е житейскихъ сценъ представляюта для европейскаго
путешественника совершенно незнакомыя ему явдешя. Свои издел1я ремесленники
иродаюта тута же въ балаганахъ. которые у некоторыхъ доходятъ до средины улицы.
Въ углахъ более свободныхъ стоятъ продавцы съ устрицами и макаронами, самымъ
любимымъ кушаньемъ неаполитанцевъ; тутъ жарятъ и продаютъ каштаны, кукуруз­
ный шишки; въ высокиХъ и чистыхъ иалаткахъ торгуютъ замороженной водой,
арбузами и всеми южными фруктами; затемъ улицу загромождаютъ столики меняль
и писцовъ, передъ которыми стоятъ женщины и диктуютъ письма и просьбы. А
вонъ тамъ собралась кучка людей, посреди которыхъ стоить мужчина въ изорван­
ной одежде, дер жить передъ собою истрепанную книгу и съ необыкновеннымъ жаромъ, сопровождая декламацно театральными жестами, читаетъ какую-то устаревшую
пьеску, где главнымъ героемъ является разбойникъ. Слушатели не только внима­
тельны, но даже увлекаются такъ, что отъ времени до времени делаютъ вырази­
тельные жесты. Тамъ и здесь валяются ладзарони, эти дети Неаполя, которыя
спять на мостовыхъ и подъ арками сводовъ, пока не найдутъ какого-нибудь заняйя,
что такъ трудно на юге Италш, или пока этихъ несчастныхъ безъ работы, крова
и хлеба не подберетъ смерть. И кто же, какъ не она, эта утешительница всехъ
страждущихъ, примета у ч аш е въ ладзарони, который десять месяцевъ въ году
спита подъ открытымъ небомъ, где придется, всегда босой, въ какихъ-то рваныхъ
лохмотьяхъ, которыя совершенно открываютъ его руки и мохнатую грудь. Чтобы
пополнить картину уличной неаполитанской жизни, можно еще прибавить, что на
набережной Санта-Люч1я бьета серный ключъ; женщины съ утра до поздней ночи
черпаюта эту целебную воду и предлагаютъ ее тута же сидящимъ дамамъ и мужчинамъ, которые, выпивъ стаканъ такой воды, закусываютъ маленькимъ кренделемъ.
Броме пустой житейской болтовни на Санта-Лючш и питья целебной воды, сред­
нее со ш ш е развлекается еще темъ, что ходить смотреть на купающихся, которые
бросаются передъ всей публикой въ воду. И действительно, любопытно смотреть
на ребятишегь, которые плаваютъ здесь, какъ дельфины: они прыгаютъ въ воду
откуда-нибудь съ высокаго места, мастерски ныряюта и выделываютъ всевозмож­
ный штуки.

U m / lh axA

4*

303
Любимымъ развлечешемъ здЬшняго населешя служатъ праздники Януар1я, патрона
неаполитанцевъ; праздники этого святаго бываютъ обыкновенно весною и осенью,
продолжаются по целой неделе, во время которой каждый день въ соборномъ храме
этого святаго совершается передъ народомъ чудо кипешя его запекшейся крови. Въ
таше дни устраиваютъ, разумеется, всевозможныя процессш. Главную роль при этомъ
играютъ грубыя изваяшя. Носильщики ставятъ эти изваяшя на доски, поверхъ головы,
какъ у насъ статуэтчики, и, сопровождаемые духовенствомъ, торжественно носятъ ихъ
по улицамъ.
Служба, въ которой совершается чудо кипешя запекшейся крови св. Януар1я,
чрезвычайно оригинальна. При входе въ церковь прежде всего бросаются въ глаза
десять старыхъ женщинъ, которыя стоятъ у решетки: оне носятъ фамилпо Януарся
и, какъ избранницы слепого случая, удостоивпияся носить это святое имя, стоятъ
впереди всехъ. Священники въ парадныхъ облачешяхъ выносятъ серебряное изваяше
■Януар1я, ставятъ его на престолъ и одеваютъ его въ драгоценный ризы. Потомъ
старшШ изъ священниковъ подходитъ къ алтарю съ кристальнымъ сосудомъ въ рукахъ,
внутри котораго видна запекшаяся кровь. Священникъ вертитъ въ своихъ рукахъ
этотъ сосудъ, какъ бы показывая его народу. Тутъ начинается чтеше и пеше молитвъ,
коленопреклонеше, громкгя рыдашя и вопли. Присутствующ1е усердно упрашиваютъ
Януар]я послать имъ чудо кипешя его крови; они такъ страстно, такъ горячо его
объ этомъ просятъ, что по всей церкви раздается ихъ шепотъ, а иногда и целыя
фразы молитвъ, которыя они тутъ же изобретаюсь, какъ имъ это подсказываетъ
ихъ минутное настроеше. Одни настойчиво требуюсь у Януар1я, чтобы онъ скорее
послалъ чудо, друпе даже съ гневомъ укоряютъ его, что онъ такъ долго заставляетъ
ихъ ждать. Между сймъ священнодействуюнуй, держа свечку въ одной руке, другою
все это время вертитъ святой сосудъ. Иногда чудо очень долго не совершается,
выражешя гнева слышатся со всехъ сторонъ все громче и громче; мнопе обраща­
ются назадъ и осматриваютъ другъ друга, нетъ ли между ними иностранца. «Видно,
между нами есть иноверецъ, и св. ЯнуарШ не хочетъ его удостоить видеть чудо»,—
и въ такомъ случае иностранецъ долженъ поскорее отретироваться самъ, пока ему
не показали дверь. После долгихъ молитвъ кровь закипаетъ, и священникъ показываетъ желанное чудо народу, высоко поднимая чашу. Тотчасъ раздаются радостные
крики, и все начинаютъ тесниться къ священнику, чтобы поцеловать сосудъ. Темъ
и кончается церемошя.
■
Каки-мъ образомъ совершается чудо? Быть можетъ, этому помогла близость заж­
женной свечи, которую все время держалъ священникъ, а быть можетъ и что-нибудь
другое,— только кровь, действительна, закипела.
Все итальянцы любятъ шумъ, пестроту, движете, и потому фейерверки почти
во всехъ городахъ Италш въ большой моде; но, кажется, нигде они не бываютъ
такъ часто, какъ въ Неаполе и въ близьлежащихъ городахъ. Если вы проводите
лето въ какомъ-нибудь пункте Неаполитанскаго залива, съ котораго видна большая
часть его побережья, вы очень часто увидите вечеромъ въ девятомъ часу, какъ почти
изо всехъ городовъ и селенШ, окаймляющихъ берегъ, взвиваются ракеты, взлетаюгь
на воздухъ римсшя свечи, разсыпаясь огненнымъ дождемъ. Эти фейерверки по праздникамъ бываютъ даже въ самыхъ незначительныхъ городахъ. Къ вечеру по улицамъ,
окружающимъ церковь, устраиваютъ нередко очень оригинальную пллюминацш: разно­
цветные фонари и шкалики изображаютъ цветы, лики святыхъ, сцены изъ св. Писашя. Иногда улицу украшаютъ высокими колоннами зелени и цветовъ, между кото­
рыми мелькають огоньки; церкви въ праздничные дни убраны фигурными люстрами,

гирляндами. Любовью парода къ фейерверкамъ пользуется духовенство, чтобы при­
влечь толпу въ тотъ или другой храмъ. Въ Сицилш есть обычай въ н!>которыхъ
церквахъ пускать ракеты и даже маленыйе фейерверки въ определенные дни. Сначала
взовьется надъ церковью несколько ракетъ, потомъ начинается звонъ колоколовъ;
умолкнуть колокола,— опять ракеты. И действительно, тамъ, где въ праздничные
дни церкви сверкаютъ ракетами, издаютъ шумъ, трескъ, тамъ более собирается
народа, следовательно духовенство такихъ церквей можетъ более набивать свои карманы.
Неаполитанцы худощавы, отличаются гибкостью члеиовъ и необыкновенною жи­
востью походки. Эта живость фигуры неаполитанца заставляетъ забывать о его неболыпомъ, сравнительно съ северными народами, росте. Теперь уже гораздо менее
восхищаются прославленною красотою итальянокъ, можетъ быть потому, что туристы
видятъ ихъ не только въ мастерскихъ художниковъ, но проникаютъ и въ ихъ бедныя,
жалшя жилища. Между темъ нельзя не заметить, что лицо неаполитанки, хотя и не
всегда красиво и правильно, но, какъ и у мужчинъ, отличается большою подвиж­
ностью и выразительностью. Фигура ея, даже у той, которая изнурена работой,
более изящна, чемъ у жительницъ северныхъ странъ. Лица же детей съ большими
черными глазами блестятъ живымъ умомъ и находчивостью; но отъ тяжести и лишенШ нищенской жизни у большинства изъ нихъ рано потухаетъ этотъ чудный взгляда.,
и лицо принимаетъ какое-то истомленное выражеше.
Жизнь неаполитанскаго простонародья чрезвычайно напоминаетъ жизнь ихъ предковъ дохриетчанскаго першда. И ото понятно: ихъ храмы съ мощами святыхъ нередко
находятся на местахъ языческихъ храмовъ. Въ языческш перщ ъ въ каждомъ доме,
въ каждой лавке стояло изображеше языческаго божества, называемаго домашнимъ
пенатомъ. Пенаты вынесены теперь изъ домовъ и хранятся въ музеяхъ, но въ
каждомъ доме, въ каждой лавке стоятъ и висятъ изображешя христтанскихъ патроновъ, сделанныя такъ же грубо, какъ и изображешя пенатовъ, и къ нимъ моляицеся
относятся точно такъ же какъ къ языческимъ богамъ. Народъ падаетъ ницъ
передъ статуей св. Януар1я, умоляя этого патрона послать скорее чудо кииЬшя
крови или сохранить городъ отъ извержешя Везувия; но когда онъ не исполняетъ
его желашя, народъ въ раздражение проклинаетъ его.— Еще въ 1858 году калабрШCKie поселяие, раздраженные продолжительною засухою, сажали своихъ любимыхъ
патроновъ и святыхъ въ тюрьмы за то, что они не посылали дождя. Какъ прежде
неаполитанцы, апулШцы и калабр^цы были самымъ миролюбивымъ народомъ, такъ
и теперь они отличаются тою же чертою характера: они никогда ничего не завоевы­
вали прежде и теперь ничего не желаютъ завоевывать. У нихъ иЬтъ ни воинствениыхъ
наклонностей французов!., ни тщеслав1я, съ какимъ англичане постоянно стремятся
увеличивать свои владЬшя и распространять свое вл1яше. Мало того, даже пища и
трудъ остаются тЪ же, Kaitie были въ древнШ перщ ъ ихъ жизни. Южный итальянецъ te n . теперь, какъ и прежде, рыбъ, раковъ, морекихъ пауковъ и разныхъ
слизистыхъ и отвратительныхъ на видъ гадовъ; Ъстъ онъ тЪ же фрукты и овощи,
пьетъ то же козье молоко и жиденькое краевое вино, которое пили жители городовъ,
погребенныхъ извержешемъ Везувия. Пятнистые угри, столь излюбленные древними
гастрономами, и теперь считаются самымъ лакомымъ блюдомъ южныхъ итальянцевъ.
Понятно, что пища у нихъ осталась та же, такъ какъ и способы приготовлешя ея
мало ч'Ьмъ отличаются отъ древняго времени. Въ погребенныхъ Везув1емъ городахъ
не найдено настоящихъ печей, кромЪ большой печки въ домгЬ хлебопека. Древн1е
итальянцы чаще всего приготовляли себ'Ь пищу на круглыхъ треножникахъ, наполненныхъ углемъ. Точно также и въ настоящее время, въ какой бы городокъ или

305
селеше Неацолитанскаго залива вы ни попали, жаровня стоитъ въ дверяхъ не только
б'Ьдняка, но и зажиточнаго челов-Ька, па улицахъ и на рынк'Ь, и на ней народъ
варитъ свою похлебку, приготовляетъ макароны и друпя кушанья. Уголья въ этихъ
жаровняхъ раздуваютъ обыкновенно тростпиковымъ в-Ьеромъ, и отъ угара, какой
out распространяют!), у гЬвернаго жителя, съ непривычки, всегда болитъ голова.
Парикмахеры во многихъ улицахъ накаляютт. на этихъ жаровняхъ свои щипцы и
завиваютъ ими волосы фраитовъ. Эту же самую жаровню уличиыя торговки, сваривъ
пищу, ставятъ ce6t нодъ платье, чтобы corptro свои озябипя ноги. Только въ са­
мое поагЬднее время, и то въ домахъ богачей, появились кухни съ плитой.
Несмотря на то, что итальянцы въ продолжительный перщ ъ своей жизни такъ
мало изм^ились, они дали cBtTy много великихъ людей: ихъ философы, историки,
юристы ин1>ли огромное Baianie на движете чeлoвtчecкoй мысли; особенно велико
число первостепенныхъ музыкаптовъ и артистовъ по разнымъ отраслямъ искусства.
Ни одинъ народъ въ Mipt не отличается такимъ громаднымъ музыкальнымъ чутьемъ
и способностями, необладаетъ въ такой степени чувствомъ прекрасна™, какъ итальянцы.
Между гЬмъ большинство жителей южной Италш, даже въ настоящее время, по
своему нeвtжecтвy и суев'Ьрно занимаютъ одно изъ первыхъ Mtcrb между европейцами.
Трудно ce6t представить, какую несчастную жизнь отчуждения и презрЦшя
приходится вынести челов1>ку, котораго судьба наградила крючковатымъ носомъ и
большими круглыми глазами. Такой субъектъ не можетъ показаться ни въ одинъ
домъ; считаютъ, что онъ разносить порчу, и каждый боится подойти къ нему, какъ
къ зачумленному. Д4ти подымаютъ страшный крикъ, когда онъ идетъ по улищЬ; въ
него летятъ палки, камни. Чтобы избавиться отъ его «глаза», итальянцы носятъ
амулеты и коралловые талисманы. Жители Калабрш носятъ нодъ рубашкою изобра­
жена святыхъ, какъ щитомъ покрывая ими всю грудь. Чтобы избавить домашнихъ
животныхъ отъ его глаза, у двери дома или на балкшгЬ ставятъ особое дерево, ко­
торое называютъ «дерево отъ дурного глаза». Но страшное нeвtжecтвo и cyeBtpia
неаполитанскаго народа не мТшаютъ ему быть прекрасно одареннымъ отъ природы,
живымъ, впечатлительнымъ и въ высшей степени остроумнымъ.
Неаполитанская fltByniKa не шгёетъ ничего общего съ нЬмкой: она не поливаетД. цвЦтовъ на своемъ oKHt, не кормить канарейки,— все это для нея черезчуръ
сантиментально, да къ тому же она слишкомъ б'Ьдна, чтобы имйть то или другое.
Если средства позволяютъ, она лучше купить ce6t пестрое платье, чтобы наря­
диться въ воскресенье; тогда она щедро напомадить свои волоса, искусно заплетегъ
ихъ и отправится на набережную. У нея нЬтъ особенна™ желашя нравиться комунибудь, опа прежде всего любить нравиться ce6t самой, что вполнЬ согласно съ
словами Овщця: «Есть намъ yrfcxa и въ томъ, чтобъ себ'Ь самому быть пр!ятнымъ:
дЬвушка входить въ восторгъ, видя свою красоту!».
Каждая неаполитанка стремится быть продавщицей въкакомъ-нпбудь городЬ и,
конечно, прежде всего въ НеаполЦ; еще подросткомъ помогаетъ она матери прода­
вать минеральную воду. Въ прекрасные a tra ie вечера зажиточные жители Неаполя
собираются на Санта-Люща нить эту воду съ лимоннымъ сокомъ, разе читывал на
ея цйлебпыя свойства. Торговля идетъ на славу при громкихъ выкрикнвашяхъ ма­
тери, между гЬмъ какъ проворная дйвочка, съ звенящими стаканами, постоянно
скользить въ пестрой mant больныхъ Обоего пола. Улица— школа неаполитанки, и
въ другую она не попадаетъ, такъ какъ съ ранняго возраста должна зарабатывать
свой xat6b. Тутъ она научается множеству п’Ьсней, и это не трудно: на морскомъ
берегу он'Ь раздаются съ утра допоздняго вечера. Мать учить ее, какъ приманивать
4

20

306
публику къ своему товару, какъ стоять въ церкви, въ какое время службы следуетъ более креститься, какъ и когда брать св. воду, чтобы посредствомъ ея до­
стигать своихъ желанШ,— вотъ и вся наука, которую она получаетъ въ детстве.
Скоро ребенокъ выростаетъ изъ своихъ лохмотьевъ; теперь, вместо того, чтобъ
помогать матери, она самостоятельно торгуетъ фруктами и умФетъ все свои чувства
и желашя выражать песнями.
„Скорей, скорМ купите:
Вотъ яблокъ наливной,
Румяный, золотистый,
Вотъ апельсинъ душистый,
Вотъ груши—вкусъ какой!
Сюда, сюди идите,
СкорМ , скорей купите:

*
**
Скорей, скорМ купите
Вотъ фиги съ миндалемъ.
Товаръ мой дешевенекъ:
Собрать бы только денегъ
Для свадебки съ дружкомъ.
Придите же, купите,
Чтобъ быть миф подъ в'Ьнцомъ.
Отдамъ за что попало,
Лишь денегъ бы мнЪ стало".

Въ известный першдъ своей жизни она не всегда любитъ, но всегда желаетъ
выйти замужъ. Но какъ бы она ни была молода, она никогда не мечтаетъ 'о сча­
стье въ замужестве: она отлично знаетъ, что ее ждутъ еще бблышя лишешя и
трудъ, но, несмотря на это, во чтобы то ни стало стремится выйти замужъ и
выйти непременно за моряка, матроса или рыбака, что она и выражаетъ красно­
речиво въ песне:
„О, молю, святая Катерина,
Дай ты мне матросика въ мужья;
Какъ придетъ въ субботу мой дётина,
Запахъ мбря пусть услышу я.
Въ море много, много сладкой рыбки,
Хоть вода морская солона:
Охъ, какъ горьки листья у оливки,
Такъ Люблю я, ревности полна".

И кого, какъ не моряка, желать себе въ мужья неаполитанской девушке!
Рыбаковъ, моряковъ и матросовъ такъ много въ неаполитанскихъ провинщяхъ. Мо­
ряки Неаполитанскаго залива принадлежатъ къ числу первыхъ на всемъ полуострове,
а какъ рыбаки, они превосходятъ всехъ остальныхъ. Те изъ нихъ, которые зани­
маются ловлею коралловъ, такъ прекрасно знаютъ топографпо скалъ береговъ Сардинш и Сицилш, что по малейшему движеиш въ воде или воздухе они предвидятъ
различный явлешя, о которыхъ не имеетъ ни малейшаго поняия постороншй. Ихъ
флотил1я обыкновенно состоитъ изъ 4 -х ъ — 5-ти сотъ кораблей, всегда готовыхъ
сняться съ якоря, чтобы пуститься въ путь.
Если девушка нравится молодому человеку, онъ устраиваетъ ей въ полночь,
въ одно изъ воскресешй, серенаду. Онъ самъ не можетъ участвовать въ ней, по­
тому что резкШ морской воздухъ, сырость и дождь, которые онъ постоянно испытываетъ при своихъ босыхъ ногахъ целый день, съ трубкой во рту, совсемъ убили
его голосъ; поэтому онъ панимаетъ несколько гитаръ, мандолинъ, пЬвцовъ, что

307
зд^сь стоитъ очень дешево, а чаще всего устраивается ради товарища даромъ, и
съ помощью музыки побЬждаетъ сердце девушки гЬмъ легче и скорее, чЫ ъ больше
гитаръ участвуетъ въ серенадй:
„Такъ добра, такъ прекрасна...
Ш тъ мил'Ье тебя!
Я люблю тебя страстно,
Умираю, любя“.

Въ першдъ ревности, который тоже всегда наступаетъ во время ухаживанья,
ей поютъ:
„Дальше отсюда, греби поскорее!
Лодка, лети... мн$ она изменила...
Лодка, лети... ужъ не быть ей моею...
Пусть же осл'Ьпнетъ, что клятву забыла
А при разлук^,
Полная муки,
Все восклицала: мой милый! вернись!
„ v о
л »

'» *

Я въ часъ урочный не могъ воротиться:
Смертью грозили мнЪ бурныя волны;
Но я не думалъ подъ бурей молиться,
Мыслью о ней лишь, обманщиц^, полный.
Лучше-бъ тогда я,
Злобы не зная,
Съ любящимъ сердцемъ въ пучинЪ погибъ.

*
*• *

11то же теперь? Ч'Ьмъ размыкать кручину?
Да, я ее ужъ навыки теряю;
Взоръ мой посл'Ьдшй къ окну ея кину —
Да, ужъ послЪдтй... на в^къ уезжаю.
Лютое море
Залило-бъ горе!
Лодка, лети, гд'Ь погибель грозитъ“.

в е з у в I н.
Геркуланумъ. —Помпеи. —Видъ Везув1я. —Его извержения. —Жители окрестностей
Везув1я. —Несчастья, производимыя землетрясениями.

Трудно описать, какою чудною, волшебно-очаровательною дорогою приходится
путешественнику 4хать изъ Неаполя въ небольшой городъ Резину, который построенъ
надъ Геркуланумомъ, погребенпымъ въ 79 году по Р. X., подъ пылью, пескомъ и
пепломъ Везув1я. Кажется, бол'Ье живописныхъ предмЪстШ и не существуеть на
св'Ьт'Ы Тысячами брильянтовъ блеститъ справа НеаполитанскШ заливъ, омывая дома
Неаполя; сл$ва холмы покрыты гранатовыми, апельсинными и персиковыми деревьями,
а виллы (загородные дома), который безпрестанно попадаются по дорог'Ь, утопаютъ
въ Mopt лимонныхъ садовъ и виноградниковъ. Наконецъ, вы вступаете въ Резину,
маленькШ городъ, который иностранцы и поеЬщаютъ только потому, что подъ нимъ
погребенъ известный въ древности Геркуланумъ.
Въ одномъ изъ т'Ьсныхъ переулковъ Резины стоитъ небольшой домикъ, черезъ
который и входятъ въ Геркуланумъ, освещая свой путь зажженнымъ факеломъ.
Нужно заметить, что городъ этотъ открыть не въ развалинахъ, а совершенно въ
томъ видЬ, какимъ былъ въ последнюю минуту передъ катастрофой. На сгЬнахъ
20*

уцелели ярк1я краски и висели совсемъ неиспортивиияся картины; только бронзовыя статуи оказались покрытыми металлическою окисью.
Огнедышущая гора ВезувШ, теперь постоянно дымящаяся, прежде не показы­
вала ни малейшихъ признаковъ вулканической жизни. Видъ ея былъ совсемъ дру­
гой: на вершине громоздились суровыя стены скалъ, и даже пустынная поверхность
кратера (жерло, провала» огненной горы) была вся окружена дикимч. вииоградомъ.
Склоны этой горы были одеты роскопшыми полями, а у подошвы ея, возле велико­
л еп н ая Неаполитанскаго залива, лежали богатые, цветуице города Геркуланума» и
Помпеи.
Въ 79 г. по Р. X., 23 августа ночью, вдругъ затряслась земля, раздались
подъ землею громовые раскаты, страшный гулъ и трескъ. До самаго основашя по­
колебался могучШ ВезувШ и изъ своего кратера, съ ужасною силою и быстротою,
начала, выбрасывать камни, золу и столбы водяного пара: зат'Ьмъ загремела» грома»,
и въ облаке, которое стояло надъ Везув1емъ, засверкала модшя и полилъ пролив­
ной дождь. Картина безпрестанпо менялась. Раскаленные камни вырывались иногда
съ большою силою; надъ горою подымались огненные снопы и фигуры самой при­
хотливой формы. Обломки скалъ высоко взлетали на воздухъ и падали внизъ; между
гЬмъ облака пепла и дыма разносились в’йтромъ всюду. Въ то же время во многихъ
мГ.стахъ могучей горы показалось широкое пламя и высоше огненные столбы, кото­
рые въ темнот!» ночи горели тысячью зловРщихъ огней. Въ другихъ местахъ уже
начинался день, но здесь была ночь, чернее и мрачнее вс'Ьхъ ночей въ Mipe. Впрочемъ, всюду светились и мелькали огненныя точки отъ зажженныхъ факеловъ:
испуганные жители бросились бежать во все стороны.
Вся окрестность огласилась отчаяннымъ воплемъ жителей: все они въ ужас!»
и безумномъ страх!» бежали въ разныя стороны; одинъ звалъ одного, другой—-другого,
и въ давке, суматохе и полнейшей темноте никто никого не вид'Ьлъ, никто не могъ
найти того, кого ему больше всего было нужно; некоторые молили боговъ поскорее
покончить съ этимъ мучешемъ и послать имъ смерть; друие проклинали ихъ, по­
вторяя, что боговъ больше н'Ьтъ и что эта ночь последняя и вечная ночь. MHorie
бросились къ морю, но и зд'Ьсь имъ угрожала буря, и на корабли валился горячШ
пепелъ и черные, выжженные и растрескавпнеся отъ огня камни. Скоро, однако,
п море стало губить людей. Громадное черное облако, пронизанное мир1адами молнШ,
покрыло, какъ саваиомъ, поверхность воды. Тогда берегъ вовсе уже скрылся отъ
глазъ, весь затянутый такимъ же облакомъ. Несчастные, приб'Ьжавпне къ морю, съ
ужасомъ бросились въ сторону, но тамъ ихъ преследовала темно-огненная туча дыма,
которая все гуще разстилалась по земле. Наступила еще ббльшая темнота, сильнее
возобновился пепельный дождь. Наконецъ, темнота и пепелъ разсеялись, и показалось
желтоватое, не блестящее солнце. Природа целыхъ восемь сутокъ не могла совершенно
успокоиться. Когда, черезъ несколько дней, успокоилась ярость подземныхъ огненныхъ силъ и пересталъ свирепствовать потрясенный до основашя ВезувШ, солнце,
не затмеваемое более мрачными тучами пепла, осветило одие развалины и опустошеше. Самая гора изменила свою форму и подымала къ небу новыя вершины;
густой слой камней и пыли покрывалъ еще недавно цветунця поля; кругомъ бродили
тысячи несчастныхъ, а три города— Стаб1я, Геркуланумъ и Помпеи совсемъ исчезли,
чтобы черезъ много столетШ осветить передъ нами жизнь людей, давно исчезиувшихъ
съ лица земли.
После 79 года извержешя Везув1я повторялись не разъ; одно изъ нихъ слу­
чилось даже очень недавно, а именно въ 1891 году. Картина этихъ извержешй не

309
всегда одна и та же. Иной разъ, при изверженш, ВезувШ выбрасываетъ въ огромномъ количеств^ дымъ, песокъ, раскаленные камни, при чемъ сверкаюпця молн!и бороздятъ густыя массы темныхъ облаковъ, который висятъ надъ кратеромъ (кратеръ— жерло, провалъ въ огнедышущей г opt). Въто же время потоки огненно-красной
лавы 1) текутъ по склонамъ этой огнедышащей горы. Но еще чаще при изверженш
на Везувш является трещина или появляется одна или нисколько отдушинъ, изъ
которыхъ вытекаешь раскаленная лава, принимающая ночью, въ темношЬ, яркокрасный цвЪтъ. А какой невообразимо ужасающ^ видъ имеешь эта раскаленная лава,
когда она вытекаешь изъ нйсколькихъ отдушинъ! Тогда эти громарыя, дымяпцяся
огненныя рЪки текутъ внизъ по склонамъ горы, - угрожая гибелью и смертью всему,
до чего онЬ коснутся. Расплавленная и раскаленная лава скоро по выхода изъ какойнибудь трещины или кратера остываешь на поверхности и покрывается черною коркою.
Текущая горящая лава, или огненная р£ка, имеешь такой видъ, точно она со­
стоишь изъ тягучаго, вязкаго и раскаленнаго шйста, и бол’Ье всего напоминаетъ ледоходъ. Какъ на p titt, когда льдины трещать, ломаются и, отодвигаясь другъ отъ
друга, даютъ возможность, отъ времени до времени, видеть воду, такъ и черная
корка лавы, раздробляясь на куски, позволяетъ видеть огонь, при этомъ издаетъ
самые разнообразные звуки, иногда даже въ родЬ выстр^ловь. Пока течешь эта
огненная р-Ька, она все время трещишь, шумишь, щелкаетъ, шуршитъ. Куски черной
корки, которые иногда бываютъ чрезвычайно велики, громоздятся другъ на друга,
сразу падаютъ, отодвигаются, и въ трещинахъ въ эти минуты ослепительно ярко
блеститъ раскаленная лава. Можно себе представить, какой жары достигаетъ лава,
когда она клокочешь и кипитъ внутри вулкана, если даже по выходе изъ кратера
она превышаешь 800 градусовъ по Реомюру, между темъ какъ вода кипишь уже
при 80 градусахъ.
Но из вер же]lie Везув1я не всегда сопровождается истечешемъ лавы; по крайней
мере, ея не было въ 79 г. Вошь это-то обстоятельство и было причиною того, что
такъ хорошо могли сохраниться засыпанные города. Потокъ лавы, безъ сомнйтя,
сжегъ бы все, чего бы онъ ни коснулся, но извержеше 79 г., погубившее Помпею,
Стабт и Геркуланумъ, было именно безъ лавы. Надъ погибшими городами разли­
лись не потоки лавы (во время извержения 79 г. лава клокотала внутри вулкана,
не переступая береговъ кратера), а города эти просто были засыпаны пепломъ,
иломъ, пылью и пескомъ, которые со временемъ, подь вл 1яшемъ воды, преврати­
лись въ туфъ.
На разстояши двухъ часовъ отъ Геркуланума лежишь другая жертва Везу вея—
Помпеи; хотя слой, покрывшШ Помпеи, довольно легкШ, но этошь городъ нашли и
стали раскапывать только въ половин}; минувшего Е'Ька. Раскопки продолжаются до
настоящаго времени и каждый годь даютъ намъ новыя данныя для того, чтобы
возстановлять жизнь древняго Рима до мал'Ьйшихъ подробностей, которая уже и
теперь не представляешь для насъ ничего неизвйстнаго. Помпеи были городомъ удовольствШ, что подтверждается множествомъ здашй, исключительно предназначенныхъ
для развлеченШ, а также многочисленными и разнообразными надписями на ст4нахъ
домовъ, на столбахъ, на мебели: «Охотиться, купаться, играть, смйяться—вошь
жизнь!» говорится въ одной изъ надписей, вырГзанныхъ на столЪ, найденномъ
здйсь. Городъ этотъ быль богатъ самыми разнообразными храмами, общественными
и частными здашями и банями, который играли чрезвычайно важную роль въ жизни
1)Лава состоитъ изъ многихъ расплавленныхъ металловъ и другихъ вещесгвъ.

310
древнихъ римлянъ: ванны у богатыхъ людей были сделаны изъ дорогого мрамора,
стены и своды бань украшены превосходною мозаикою. Къ постройке и украшенно
бань въ древнее время относились такъ серьезно потому, что богатые римляне про­
в е р я й въ нихъ значительную часть своей жизни. Страшная катастрофа 79 г ., по­
губившая три богатыхъ, цветущихъ города— Помпеи, Геркуланумъ и Стабпо, пре­
кратила въ нихъ течете жизни совершенно внезапно, точно судьба нарочно засыпала
эти города пепломъ, иломъ, пылью и пескомъ, чтобы тщательнее сохранить ихъ
для любознательнаго потомства, которое пожелаетъ узнать жизнь своихъ предковъ
со всеми мельчайшими подробностями. И действительно, черезъ восемнадцать вековъ опять явились на светъ Помпеи, со всею свежестью своей стенной живописи,
съ яркою мозаикою своихъ помостовъ, съ недоконченными стенами и колоннами
различныхъ ностроекъ въ томъ виде, какъ ихъ оставили руки каменщиковъ. Еще
стояли жертвенные треножники, на которыхъ приносили жертвы языческимъ богамъ,
ящики, где хранилась казна во внутреннихъ покояхъ, скамьи и лампы въ залахъ
и бани со всеми необходимыми сосудами; кое-где уцелели даже остатки последняго
пиршества, а въ театрахъ— входные билеты, такъ какъ страшное извержеше нача­
лось во время представлешя. Въ подземныхъ погребахъ Дшмедова дома нашли много
разныхъ драгоценностей, серебряныхъ сосудовъ и денегъ. Открыты мнопе дома, въ
которыхъ не только сохранилась посуда и множество предметовъ домашняго обихода,
но даже зерна различныхъ злаковъ, печеный хлебъ, куски матерШ и многое другое.
Назвашя домовъ можно прочесть по надписямъ. Въ последше дни передъ катастрофой
въ Помпеяхъ шли городше выборы, и выборная горячка господствовала и въ те отда­
ленный отъ насъ времена,— все это красноречиво подтверждают многочисленный
надписи на стенахъ.
Въ открытыхъ древнихъ Помпеяхъ были не только улицы, но и площади, не
только частные дома, но и множество общественныхъ зданШ. Въ небольшой части,
теперь открытой, найдена великолепная продолговатая площадь съ арками, пьедеста­
лами многочисленныхъ и болыиихъ статуй, фундаментами и остатками колоннъ, судилищъ и храмовъ. Открыты и два театра, мнопя принадлежности которыхъ велико­
лепно сохранились до сихъ поръ. По некоторымъ соображешямъ можно предположить,
что открыто уже более четверти древняго города, но въ здашяхъ и улицахъ,
изъ которыхъ мнопя великолепно сохранились и такъ наглядно говорятъ о прошедшемъ образе жизни древнихъ римлянъ, теперь страшная пустота, такъ какъ мно­
жество статуй, картинъ и утвари, для лучшаго сохранешя, перевезены въ музеи.
Если бы на Помпеи (въ 79 г. по Р. X.) хлынули потоки раскаленной лавы, то
они уничтожили бы все предметы, да и самыя раскопки едва-ли были бы воз­
можны, такъ какъ застывшая лава прюбретаетъ чрезвычайную твердость и кре­
пость. Во время раскопокъ въ нижнихъ слояхъ пыли, пепла, песку и пемзы
часто находили каия-то пустоты. Одному итальянскому археологу пришла сча­
стливая мысль наполнить эти пустоты гипсовымъ растворомъ, и такимъ образомъ
онъ получилъ оттиски труповъ погибшихъ людей и ихъ домашнихъ животныхъ. Эти
гипсовыя статуи помещены теперь въ витринахъ помпейскаго музея.
ВезувШ покоился иногда такъ долго, что успевали выростать леса, которые
доходили до самыхъ краевъ кратера; но съ конца XVII столеия извержешя стали
чаще повторяться. Каждое изъ нихъ совсемъ меняетъ видъ горы.
Кругомъ Везув1я, везде въ его окрестностяхъ, на его склонахъ, разееяно мно­
жество жилищъ простого люда; даже можно сказать,— чемъ ближе къ подошве Везув!я, темъ гуще население. Дома, съ окружающими ихъ садами, образуютъ здесь

311
прекрасные оазисы среди пустынныхъ скалъ. Ни погребенные подъ ними города,
ни вечно дымящШся сосёдъ, который белыми струйками своего дыма всегда долженъ
напоминать о несчастш, угрожающемъ каждому жителю,— ничто не можете заста­
вить его бежать изъ здешнихъ места. Если новое извержеше Везув1я разрушить
его жилище, уничтожить его поля и виноградники, онъ, при первой возможности,
опять селится у самаго Везув1я , въ ближайшемъ соседстве съ лавой, часто даже
въ такое время, когда она еще дымится. Она доставляете ему матер^алъ для по­
стройки его дома; въ ея наполненный пепломъ трещины и впадины сажаете онъ
свои виноградныя лозы, сесть зерно. Но все же въ окрестностяхъ ВезугЛя живете
чуть ли не самый бедный итальянскШ людъ.
Какою радостью наполняется сердце крестьянина, когда его поля и деревья
об'Ьщаютъ весною хорошШ урожай: фиговое дерево покрылось почками, гранате
украсился свежею зеленью, виноградная лоза въ наилучшемъ виде. Онъ уже
мечтаете заплатить въ этомъ году не только аренду за свой маленькШ клочекъ
земли, который онъ нанимаете, но и подати. Эти надежды оживляютъ подвижныя
физшномш здешнихъ жителей: довольство написано на всехъ лицахъ, веселый песни
раздаются съ утра до ночи, а вечеромъ после работъ каждый торопится покаля­
кать съ соседомъ и, покуривая изъ тростниковой трубки, толкуете у крыльца о
предстоящей жатве. И замечательно, — въ такую минуту никому изъ нихъ не при­
ходить въ голову вспомнить опаснаго соседа. Сколько разъ онъ шумелъ и грозилъ
напрасно, почему же именно теперь быть нзверженж.
Заходите солнце, все покойно возвращаются съ работе и ложатся спать. Но
вотъ, после полуночи, съ горы послышался ревъ, который скоро обратился въ ра­
скаты грома. Дрожать окна, двери и стены хижины, а тута еще подымается буря.
Хозяинъ бросается къ двери и видите: идете она — грозная разрушительница городовъ и его полей— ужасная лава. Она подползаете къ его убогой хижине не ручейкомъ, а широкой, могучей рекой огня, пурпурно-красная, подвигаясь съ шумомъ и
грохотомъ ближе и ближе. Полевыя травы, низкий кустарникъ, жилища, могучш
деревья вспыхиваютъ съ страшнымъ трескомъ при ея приближен in. съ каждою ми­
нутою увеличивая собою громадный потокъ огня. Между темъ этотъ страшный потокъ съ невероятною быстротою пробирается уже между виноградниками: виноград­
ныя лозы покачиваютъ свои черныя ветви и затемъ быстро падаюта въ волны
всепоглощающего огненнаго моря. Минутами вы видите въ немъ развалины домовъ, виллъ, колоннъ, обугленныя стены, которыя здесь вспыхиваютъ яркимъ
пламенемъ, тамъ тлеюта или выпускаютъ громадныя тучи чернаго дыма и затемъ
далеко уносятся страшнымъ круговоротомъ; передъ вами столбы дыма и пара, вы­
рывающихся изъ мшшоновъ отверстШ, и вы постоянно ощущаете адокШ запахъ
серы, который все более распространяется въ воздухе. Перо безсильно изобразить пол­
ную картину извержешя, несчастья и отчаяшя жителей: то вы наблюдаете, какъ
лава наполняете нижнШ этажъ дома, какъ верхше этажи, въ моменте падешя, висята въ воздухе несколько секундъ и затемъ сразу исчезаюта въ пучине; то де­
лаетесь зрителемъ того, какъ въ уцелевпшхъ домахъ, къ которымъ лава еще не
такъ близко подошла, образовались трещины сверху донизу.
Раздается пронзительный, отчаянный крикъ жителей: женщины, вне себя отъ
горя, призываютъ святыхъ, дети плачута и мечутся изъ стороны въ сторону, животныя издаюта пронзительные звуки. Хозяпнъ собираете свое маленькое стадо, свя­
зываете пожитки и нагружаете ими осла. Изъ церквей раздается звонъ колоколовъ,
но крестьяне не могутъ еще бежать: у женщинъ на рукахъ и въ рукахъ дети и
ч

312
узлы, мужчины ведутъ нагруженныхъ животиыхъ, но у нихъ еще надежда,—
«ев. ЯнуарШ поможетъ!» И каждый изъ нихъ считаехъ долгомъ, прежде чЬмъ пу­
ститься въ бЬгство, привязахь изображеше эхого свяхаго къ кусхарнику или вино­
граднику подлЬ своего жилища. ПослЬ эхого все семейсхво отправляется въ пухь,
во/Ь спЬшатъ въ Неаполь. По дорогЬ къ городу со всЬхъ схоронъ прибываюхъ все
новые караваны, и холпа все расхехъ и расхехъ. СосЬди, при встрЬчЬ другъ съ
другомъ, начинаюхъ рыдахь, оглядываюхся назадъ и, если замЬчаготъ, чхо въ эху
минуту рушится ихъ гнЬздо, бросаюхся на землю въ отчаяши.
Огненный похокъ осхался позади, но гусхая пыль окружаехъ холпу и облакомъ
носихся надъ нею. Наконецъ, вс/Ь чувсхвуюхъ схрашную усталосхь, сразу бросаюхся
на землю, на свои пожихки, и мнопе хохчасъ засыпаюхъ. Между тЬмъ вся ближай­
шая къ Везувда земля обрахилась въ голую пустыню. Все, чхо пощадила лава, не­
редко вслЬдъ зах'Ьмъ уничхожаехся вконецъ обильнымъ, на цЬлые десятки версхъ
падающимъ пепломъ.
Еакъ холько распространиехся вЬсть объ опасности охъ Везув1я, въ Неаполь
все приходить въ движете: власти города немедленно дЬлаютъ распоряжеше о по­
сылки въ угрожаемую мЬстность охранной стражи; доктора, экипажи, телЬги, но­
силки, всадники на лошадяхъ и ослахъ,— все это двинулось на ветрЬчу несчастпьшъ,
однако, всего этого всегда оказывается слишкомъ недостаточно. Въ Неаполь тотчасъ
устраивается процеш я. НЬсколько сотъ женщинъ и дЬвушекъ съ распущенными во­
лосами идутъ за чернымъ крестомъ, окруженнымъ духовенствомъ. Процессля направ­
ляется къ статуЬ св. Януар1я, защитника и покровителя города, которая стоить на
одномъ изъ мостовъ: своей протянутой рукой онъ заклинаетъ огнедышащую гору,
эту прекрасную и опасную сосЬдку, не разрушать города. Трудно представить себЬ,
какое потрясающее впечатлЬнте производить въ эту минуту печальные звуки молитвенныхъ напЬвовъ этихъ женщинъ съ длинными распущенными волосами. Къ вечеру,
чтобы умилостивить св. Януар1я, жители готовятъ ему еще большее торжество: его
статую украшаютъ красными лентами, вЬнками, цвЬтами, фольгой и множествомъ
другихъ пестрыхъ украшешй. Съ этою цЬлыо толпа мальчиковъ стоить на мосту и
со всЬхъ ногъ бросается на каждаго прохожего, чтобы онъ сдЬлалъ какой-нибудь
взносъ для предстоящаго умилостивлетя св. Huyapia.
Между тЬмъ въ Неаполь прибываютъ все новыя толпы бЬгущихъ, и все нево­
образимее становится давка. Конные карабинеры (жандармы) сопровождают заключенныхъ и выпущенныхъ теперь изъ тюремъ угрожаемыхъ Везув1емъ городовъ и
препровождаютъ ихъ въ Неаполь. Туда же направляются священники, отряды сол­
дата, монахи и монахини, пастухи съ многочисленными стадами, телЬги съ воен­
ными принадлежностями и, наконецъ, все новыя и новыя процессш женщинъ. Къ
этому шуму, говору, заунывному пЬнш несмЬтной толпы прибавьте еще звонъ ты­
сячи колоколовъ и колокольчиковъ,— это звонятъ люди въ черныхъ рясахъ. Они созываютъ народъ въ церкви и капеллы, и громадпыя толпы бросаются въ храмы
умолять Мадонну дать имъ прпотъ и спасти дЬтей ота голодной смерти, не забывая
при этомъ бросить послЬднШ грошъ монаху, который подаетъ надежду умилостивить
Мадонну (Богородицу).
Сцены отчаяшя въ т а т я минуты очень обыкновенны. Въ одно изъ послЬдиихъ
изверженШ женщины огромною толпою бросились въ храмъ, къ которому подступала
лава, и рЬшились умереть, стоя на колЬняхъ. ОнЬ не двигались съ мЬста, хотя
огненное море быстро приближалось къ церкви; только солдаты, въ самую послЬднюю минуту, силою выгнали ихъ оттуда.

313
Во время извержешя, какъ только что было сказано, устраиваются постоянный
ироцессш въ честь св. Huyapia; успокоился Везувьй, — святаго благодарятъ за спасете
жизни.Не смотря, однако, на свою преданность католической религш вообще и въ
особенности Мадонн!» и своимт» патрона мъ, итальянцы иодчаст, очень курьезно отно­
сятся къ нимъ. Отправляясь торжественной процесстей къ св. Януарио, то одинъ,
то другой изъ публики издЁвается надъ статуями другихъ святыхъ, еще недавно
пользовавшихся болыпимъ почетомъ, но въ настоящую минуту забытыхъ и не имёю щихъ уже такого значешя.
Въ тотъ день, когда устраивается благодарственная процессия въ честь св. Януаpia, всё улицы великолЁпно украшены, а къ вечеру иллюминованы фонарями; всюду
красуются алтари, изображешя святыхъ, транспаранты. Въ нЁкоторыхъ мЁстахъ
изображенъ пылающШ Везувхй, а надъ нимъ— торжествующ^ св. ЯнуарШ; надъ
многими магазипами огненными буквами оляютъ длинныя надписи, въ род'Ь слЁдующихъ: «Да здравствуетъ св. ЯнуарШ, славный покровитель города, истинный ко­
роль нашъ».
Не мепЁс ужасны и бЁдс/шя, причиняемыя южной Италш землетрясешями.
НЁкоторыя изъ нихъ имёютъ тЁсную связь съ вулканами. Это можно видёть изъ
того, что когда ВезувШ въ дёйствш , то городамъ, расположеннымъ близъ него, разомъ грозитъ тройная опасность: они могутъ быть стерты съ лица земли извержешемъ, могутъ быть погребены подъ пепломъ и, наконецъ, страдаютъ отъ землетрясешя, которое обыкновенно бываетъ передъ извержешемъ. Но кромЁ землетрясевШ,
который предшествуютъ извержешямъ, на югё Италш очень часты и самостоятельныя землетрясешя. Самое ужасное изъ нихъ было въ 1783 г. Первый ударъ про­
должался лишь полторы минуты, но имъ было разрушено 109 городовъ и селешй,
раздавлено и убито 32,000 человЁкъ. Землетрясение 1857 г. стоило жизни болЁе
чёмъ 10,000 человЁкамъ, въ 1883 г. погибло до 13,000 человЁкъ.
Обыкновенно послё этихъ землетрясешй земля бываетъ искрещена трещинами,
и мноия изъ нихъ имёготъ недосягаемую для глаза глубину; здёсь и тамъ появля­
ются новые ручьи, цёлыя озера и болота; разжиженная земля бЁжитъ по склонамъ,
какъ настояпцй потокъ лавы, затопляетъ дома и нокрываетъ поля своимъ безплоднымъ слоемъ. Послё землетрясенШ часто огромныя пространства такъ мёняютъ свой
видъ , что дЁлаются совсёмъ неузнаваемыми. Землетрясешя сопровождаются нерЁдко и
обвалами земли; погребая людей подъ развалинами, разрушая громадныя здашя, выво­
рачивая самыя крЁпшя деревья, они уничтожаютъ и жатву селянина и обыкновенно
приносятъ съ собою множество народныхъ оёдствШ.

К А Н Р И.
Природа этого острова.—Виноградари.—Рыбаки.—Д ё т и

и

женщины.—Лазурный гротъ.

Когда плывешь по чудному Тирренскому морю къ Капри, этотъ островъ является
въ какомъ-то грозномъ величш, точно закованный въ скалы, которыя встаютъ изъ
водъ отвёсными стЁнами. Окруженный горами и крутыми обрывами известковыхъ стёнъ
красиаго цвЁта, Капри утопаетъ въ роскошной зелени виноградниковъ, гранатовыхъ и
номеранцевыхъ деревьевъ. На его высотахъ здёсь и тамъ выглядываютъ развалины,
съ которыхъ причудливыми фестонами свЁшиваются дшай виноградъ и густой зеленый
плющъ. Дитя, пуетынпыя, зазубренныя скалы мелькаютъ высоко подъ облаками, и

надъ ними летаютъ соколы. По берегамъ множество темныхъ, глубокихъ пещеръ, а
наверху, на горе раскинутъ веселый городокъ съ белыми домами, высокими стенами
и съ церковнымъ куноломъ. Внизу, на бЬломъ песчаномъ прибрежье, гавань рыбаковъ и много барокъ.
Дома зд-Ьсь белые, маленыйе, и каждая плоская крыша такого домика пред­
ставляете террасу, часто прекрасно разукрашенную цветами; туте подъ вечеръ, при
звукахъ тамбурина, пляшутъ молодыя девушки. I пожилые люди выходятъ сюда
отдохнуть, когда после томительнаго дневного жара наступаете отрадная прохлада,
когда отовсюду несется благоухаше померанцевыхъ садовъ. А тамъ на одной изъ
террасъ одиноко стоите коленопреклоненная прелестная смуглянка: она перебираете
четки и съ увлечешемъ шепчете вечернюю молитву A ve M aria. Въ большинстве
случаевъ, домъ еще окруженъ верандою *), которая вся обвита виноградными лозами,
прекрасно украшена голубыми гортенз1ями, пурпурно-красными гвоздиками и розо­
выми олеандрами.
Каждый житель Капри (ихъ более 2 ,0 0 0 ) имеете непременно какое-нибудь опре­
деленное заняые: они земледельцы, виноградари или рыбаки. Несмотря, однако, на
то, что местное населеше очень деятельно, народъ здесь чрезвычайно беденъ и не
имеете почти никакой собственности. Большая часть виноградниковъ принадлежите
крупнымъ собственннкамъ въ Неаполе, и капрейш е виноградари арендуютъ у нихъ
эти виноградники за очень высокую арендную плату. Виноградарь, продавая ягоды или
приготовляя вино, долженъ добыть столько, чтобы прокормить свою семью и упла­
тить высокую аренду. Великое несчасие для него, когда случится болезнь на виноградъ: въ такой годъ эти люди такъ беднеютъ, что потомъ имъ уже трудно попра­
виться. Въ эти тяжелые годы ихъ жены и дочери распродаютъ свои украшешя:
серьги, кольца, цепочки, и это заставляете ихъ страдать не менее, чемъ самая нужда.
Скотоводство здесь тоже незначительно, но деятельныя женщины умеютъ такъ хо­
рошо вести свое молочное хозяйство, что местный сыръ нользуется большою изве­
стностью на родине. Осенью и весною островитяне питаются охотою, такъ какъ въ
это время прилетаютъ стаи перелетныхъ птицъ.
Другой охоты у нихъ нетъ, такъ какъ на острове совсемъ не водится большихъ животныхъ; только кролики выпрыгиваютъ изъ трещинъ скалъ и бегутъ по­
лакомиться на поля. Самый главный промыеелъ доставляете здесь море: туте и
тунцы, и мурена, мясо которой славится необыкновеннымъ вкусомъ и ослепитель­
ной белизной, чрезвычайно много сардинокъ и безобразныхъ каракатицъ или сешй.
Каракатица— это довольно большое животное, съ большими, подвижными глазами,
съ десятью ногами на голове; на животе его находится мешокъ съ жидкостью, изъ
которой и добываюте коричневую краску ceniio. Рыбаки ловяте каракатицъ ночью,
привлекая ихъ светомъ факела.
Тяжелую жизнь ведутъ рыбаки: всю ночь проводятъ они на море и возвра­
щаются съ восходомъ солнца. Пусть они устали и изнемогли до последней степени,
они все-таки не могуте тотчасъ ложиться спать: долго еще возятся они, развеши­
вая и починяя сети. Заснулъ часъ-два и опять на ловлю. Но море не всегда
вознаграждаете тяжелую, трудовую жизнь рыбаковъ: иногда въ два-три улова
>) Веранды очень распространены на юге. Это не что иное, какъ галлереи по бокамъ
здаия: ихъ устраиваютъ обыкновенно на столбахъ, и всевозможный вьюшДяся растеши
сплошь покрываютъ такую галлерею. Веранда представляете прохладное место въ жарше
летше дни.

315
они добываютъ рыбы только на нисколько мелкихъ монетъ. Очень часто море прибиваетъ къ берегу куски коралла, ихъ вылавливаетъ куча ребять, которые при
этомъ всегда толпятся; загЬмъ они разбегаются по доыамъ и украшаютъ ими коро­
бочки, которыя сбываютъ путешественникамъ.
Девушки съ ранняго утра до поздней ночи прядутъ желтовато-золотистый шелкъ
или сидятъ за ткацкими станками и ткутъ шелковыя ленты. Этотъ шелкъ доставляютъ
имъ купцы изъ Неаполя, только они весьма мало платятъ беднымъ девушкамъ за
ихъ труды. Вообще капрейшя девушки, за недостаткомъ на острове вьючныхъ животпыхъ, исполняютъ все работы. Вы видите, какъ оне всходятъ на гору то съ
кружками воды на голове, то съ корзинками земли и корней. Приходитъ барка съ
туфомъ для поправки какого-нибудь здашя, и несколько десятковъ Габр1эле, Констанщэле, Еончета, Мари-Антоша, красотою которыхъ бываютъ такъ поражены все
художники, прибегают!, къ берегу, чтобы таскать на себе эти камни. Нагруженный
ими, при страшной, томительной жаре, оне должны разъ шестнадцать взби­
раться на гору и за это получаютъ въ день только до двадцати копеекъ на наши
деньги.
Какъ ни любопытны нравы капрейцевъ, какъ ни заманчива природа и диия,
зубчатыя вершины острова, которыя такъ фантастично рисуются на неалолитанскомъ
горизонте, но не этимъ приманиваетъ Капри путешественниковъ. Лазурный гротъ
(пещера) Капри—вотъ чудо, на которое едетъ подивиться весь м1ръ. Только свое­
нравное, капризное море не всегда дозволяетъ воспользоваться этимъ удовольств!емъ.
Желая предпринять нутешеоые къ лазурной пещере, приходится идти къ пристани,
къ жилищамъ капрейскихъ моряковъ. Если море волнуется, вы засмотритесь, какъ
эти мускулистые, огромнаго роста люди съ темными лицами вытягиваютъ барки,
если же оно покойно, то моряки спятъ вповалку на песке и такъ близко къ
морю, что набегаюпця волны то и дело окачиваютъ пеной ихъ бронзовыя ноги.
Впрочемъ, вамъ не дадутъ долго любоваться этою картиною: целый десятокъ проводниковъ къ лазурному гроту тотчасъ окружаетъ васъ, и каждый предлагаешь свои
услуги. Чтобы отправиться въ путь, необходимо выждать совершеннаго безветр1я,
да и то еще нельзя наверное разсчитывать увидеть лазурное диво. Но вотъ вы от­
чалили, лодка скользить по воде, и вы осматриваетесь кругомъ: волны съ страш­
ною силою ударяются о скалы и безпрестанно меняютъ свой цветы то заблещутъ
зеленью, то лазурью, и тогда песокъ на дне кажется голубымъ, то вдругъ солнеч­
ные лучи скользнут!, по поверхности водъ, и всюду разсыпятся ослепительный,
прыгающая искры. Наконецъ, на отвесной стене утесовъ замечаешь черноватую
лазейку, полузатопленную моремъ: это—входъ въ лазурную пещеру; онъ кажется такимъ маленькимъ и узкимъ, что вы съ удивлешемъ подумываете, какъ-то вамъ
удастся проехать черезъ такую щель. Очень часто волны съ дикою яростью набегаютъ на стену и закрываютъ и это маленькое отвергав, которое вы въ ней заме­
тили. Тогда приходится выжидать. Когда же наступаешь благопр!ятная минута, путешественникъ ложится на дно лодки, такъ какъ иначе можно сильно расшибиться о
стены узкаго отвергая,— и вошь вы въ волшебной пещере. Тутъ взору представ­
ляется довольно обширное пространство, где всюду господствуешь какой-то неземной,
чудно-голубой цветы Даже белыя весла гребцовъ, лишь только ихъ ’погружаютъ
въ воду, принимаютъ великолепный лазоревый цветы Опустите въ воду руку, и
она въ воде кажется прозрачною, ярко-голубого цвета.
Высошя стены пещеры завершаются прелестнымъ куполомъ, будто нарочно высеченнымъ въ скале гениальными мастерами. Не хочется верить, что сама природа

316
такъ симметрично, такъ художественно расположила по стенамъ и куполу все эти
причудливыя арабески сталактитовъ ’).
«Скалистыя стены », такъ описываетъ одинъ путешественник'!) эту пещеру,
«ирозрачная вода, песокъ на дне и сталактиты на сводахъ— все здесь небесноголубого цвета. Эта синева такъ нежна, что кажется, какъ будто на все наброшена
дымка серебристаго газа. Я молчалъ, какъ околдованный. Гребецъ поднялъ весла, и
барка чуть скользила по бирюзовой влаге. На воде ни малейшей зыби, въ воздухе
ни малМшаго дыхашя, кругомъ тишина глубокая, торжественная.
«Вода такъ прозрачна, что видны на бл'Ьдно-золотистомъ дне все раковины,
вс/Ъ подводныя растетя и кораллы. Я было нагнулся, чтобы выловить одинъ изъ
этихъ коралловъ; но для такой операщи понадобилась бы рука по крайней мере двух­
саженная. При каждомъ ударе весла, на поверхность воды выбегали мир1ады серебристыхъ пузырьковъ; каждая капля, упадавшая въ глубь, казалась жемчужнымъ
зерномъ. Въ этомъ волшебномъ тереме ни лодка, ни челов'Ьчесмя фигуры не отбрасываютъ отъ себя тени. Белый дневной лучъ, заглядывающШ въ треугольное
отверст1е, остается трепетной звездой у входа, не вступая въ борьбу съ царствующимъ здесь лазурнымъ полусветомъ. Лазурный гротъ не исключительно лазуренъ.
Своды являются зеленоватыми, какъ будто на нихъ падаетъ свЪтъ лампы, проникающШ сквозь сосудъ съ жидкостью купороса. Если долго и внимательно всматри­
ваться, опрокинутыя пирамиды сталактитовъ кажутся почти красноватыми, а зад­
няя часть грота принимаетъ бледный, мутно-розовый оттенокъ».
Но откуда же въ нещере этотъ чудный голубой светъ, такое магическое очароваше? Такъ какъ въ ней небольшое отверш е, то солнце не можетъ непосредственно
освещать воду въ пещере, — въ нее и проникаетъ светъ извне, черезъ значитель­
ный слой воды, а такъ какъ вода въ глубине имеетъ синеватый отливъ, то и
всём ъ предметамъ въ пещере сообщается чудный голубой цветъ.
Необыкновенное
расположение сталактитовъ и оригинальность самой пещеры увеличиваютъ очарован1е и вместе съ синевой, которая тутъ царствуетъ, придаютъ гроту какой-то
волшебный видъ.

С Ж Д И 1 1 Я.
Чудная природа и климатъ острова. — Сирокко.—Этна. — Упадокъ землед-Ьлея и его
причины. — Страна фруктовъ и винограда. — Ловля тунцовъ. — Сицилшсюея с£рныя
копи. — Сицшпанцы и ихъ жизнь. — Шбвцы и состязашя поэтовъ. — Засушенные
трупы въ лодземныхъ галлереяхъ.

Поэты называютъ этотъ островъ съ тремя мысами «жемчужиной Средиземнаго
моря». И есть за что. Сищшя отличается необыкновенною красотою своей природы,
разнообразною, богатейшею растительностью, чрезвычайно теплымъ климатомъ и из­
давна прославилась такимъ плодород!емъ почвы, что ее въ древности называли «жит­
ницею Италш». Кроме всего этого, и ноложеше Сицилш необыкновенно счастливое:
•этотъ островъ находится въ самомъ центре Средиземнаго моря, между двумя моЧ Вода, насыщенная известью, просачивается черезъ землю въ пещеру, испаряется я
оставляетъ на потолке пстенахъ осадки въразличныхъ формахъ. иногда чрезвычайно замы­
словатые, эффектные и симметричные. Они бываютъ то въ виде конусовъ, кристалловъ, а
то просто разсыпапы самыми разнообразными, волшебными фигурами.

317
рями—Тирренскимъ и 1опическимъ, что всегда было чрезвычайно выгодно для сбыта
произведет® страны въ самыя отдаленный государства.
Хотя, вслЁдеше южнаго положешя Сицилш, лёто въ ней должно было бы быть
томителышмъ и убШственно знойнымъ, но лЁтше жары здёсь нисколько умеряются
морскими вЁтрами, которые дуютъ въ самые жаркие часы дня. Морозы въ Сицилш
неизвЁстпы, снЁгъ вынадаетъ очень рЁдко, да и то немедленно таетъ и остается
только на горныхъ высотахъ. Самое плохое время года— поздняя осень, когда дожди
часто идутъ, по и они никогда не продолжаются по нискольку дней сряду, а быстро
сменяются чудными, теплыми, солнечными днями. ВЁтры въ этой странЁ, душице
и съ сЁвера, и съ запада,— нисколько не вредоносны, кромЁ одного изъ нихъ —
«сирокко», который несется съ юго-востока. Тогда, даже среди прекраснаго дня,
небо вдругъ дЁлается свинцовымъ, море волнуется все сильнее, воздухъ становится
необыкновенно спертымъ, тяжелымъ и удушливымъ. Сирокко скверно отражается на
здоровьЁ: голова тяжелЁетъ, человЁкомъ овладЁваетъ мрачное расположев1е духа, а
люди съ слабыми легкими и плохими нервами совершенно развинчиваются. Сицшйанедъ, чувствуя приближеше этого вЁтра, торопится покончить всё свои дЁла: тор­
говля и всякое движете въ улицахъ прекращаются; нЁкоторые домашше припасы
совершенно портятся. Хотя этотъ вредный вЁтеръ продолжается всего два, три и не
болЁе четырехъ дней, но онъ составляетъ главный недостатокъ здёшняго климата.
Правда, въ нЁкоторыхъ частяхъ Сицилш весьма вредны также и болотныя испарешя, но въ этомъ уже виновата человЁкъ, который до сихъ поръ не высушилъ и
не обезвредилъ своихъ болота, какъ это дЁлается въ другихъ странахъ.
Благодаря чрезвычайно теплому и при частыхъ дождяхъ влажному климату, въ
Сицилш богатЁйшая и разнообразнЁйшая растительность, нерЁдко даже чисто тропическихъ странъ: финиковыя деревья, мнопя породы пальмъ, различные виды хлоп­
чатника (изъ хлопка котораго прядутъ бумажный ткани), бананъ, сахарный тростникъ, виноградники, апельсинный и лимонныя деревья растутъ большими рощами,
кипарисы и множество другихъ деревьевъ. Розовые цвёты олеандра гращозно выглядываютъ среди густой зелени; кустарники клещевины (изъ которой приготовляютъ
касторовое масло), съ прекрасною голубою листвою, покрываютъ склоны многихъ
горъ. З дёсь и тамъ мелькаютъ бЁлые цвёты капорцевъ. Но особенно привлекательно
то, что мёстности, покрытыя деревьями и кустами, зеленЁюта круглый годъ: апельсинпыя и лимонныя деревья, кипарисы, сосна и мнопя друпя деревья какъ зимой,
такъ и лётомъ сохраняюсь свою листву и придаюсь каждому уголку свёж Ш, празд­
ничный видъ. Теплый, мягкШ климата Сицилш даесь возможность круглый годъ
поддерживать въ садахъ свЁжую зелень и овощи. Среди этой вёчно зеленой, богатой
растительности рЁзко выдёляются скалы съ отвёсными утесами; однё изъ нихъ
обнажены, друпя же издали выглядятъ зелеными стЁнами, такъ какъ онё сверху
донизу обвиты вьющимися расчетами.
Необыкновенно счастливое сочеташе условШ, въ которыхъ находился этотъ
островъ, издавна побуждало различные народы овладЁвать имъ и заселять его. Одно
время грековъ здёсь жило не менЁе, чёмъ на ихъ родинЁ. Они находили въ Сици­
лш чрезвычайно много общаго съ своей родной Грещей по климату, по прозрачности
воздуха, по виду горъ и утесовъ. Римлянамъ этотъ островъ принадлежалъ около
семи столётШ. Жили здёсь также въ древности финншяне и кареагеняне, въ средHie вЁка — вандалы, готы, арабы и норманны, а впослёдствш также французы,
иёмцы , испанцы и др. Одни изъ этихъ народовъ строили города въ Сицилш, друпе
создавали замЁчательные иамятники искусства, и во всякомъ случаЁ тота или дру

гой народъ, въ томъ или другомъ виде оставлялъ следы своего пребывашя. Поэтому
здесь встречаешь чрезвычайно много величественныхъ и самыхъ разнообразныхъ
храмовъ языческихъ боговъ (некоторые изъ нихъ построены за много столетШ до
Р. X.); одни изъ нихъ прекрасно сохранились, друпе— въ развалинахъ; одни раз­
рушены людьми, друпе — землетрясешями; есть тутъ и древне-хриш анш я церкви,
и бани древнихъ народовъ, и жертвенники, на которыхъ въ жертву языческимъ богамъ сжигали по целой сотне быковъ, громадные театры древнихъ временъ, ката­
комбы, где погребали мшшоны людей, колоннады, развалины миогнхъ дивныхъ памятниковъ, Особенно много осталось колоннадъ; оне украшаютъ не только храмы,
MHorie внутрешпе дворы старинныхъ дворцовъ и старыхъ частныхъ домовъ также
наполнены удивительно красивыми колоннадами, на которыя здесь никто не обра­
щаешь внимашя, — такъ ихъ много и такъ оне обыкновенны.
Отовсюду съ окружающего Сицилно моря видна Этна— самый высоки! вулканъ
въ Европе (несколько более трехъ верстъ высоты). Этотъ гигантъ поднимается за­
мечательно громадною, обширною, могучею массою, имеющею около 140 верстъ въ
окружности. Этна— не одна громадная гора; это соединеше более сотни горъ вместе,
одна надъ другою въ виде конуса (форма сахарной головы), вершина котораго, увен­
чанная снегомъ, представляешь громадное дымящееся отверш е. Вотъ потому-то
надъ этой могучей горой почти всегда стоишь высокШ, густой столбъ дыма. По
склонамъ этой горы раскидано более семисотъ конусовъ, напоминающихъ различный
извержешя: те изъ нихъ, которые образовались въ перюдъ извержешй въ давно
прошедпия времена, почти совершенно разрушены непогодою или погребены подъ потокомъ лавы позднейшихъ извержешй, друпе же конусы еще сохранили свою кону­
сообразную форму, представляя настоянця горы, иногда въ сотню саженъ и более
высоты.
Громадное отверш е Этны отъ времени до времени выбрасывало потоки лавы,
которые нередко низвергались огненными водопадами. Растекаясь по склонамъ, то
крутымъ, то отлогимъ, эти потоки лавы наполняли долины, уничтожали селешя,
даже целые города; однимъ словомъ, всегда приносили съ собою нищету и смерть
многимъ тысячамъ людей, и, наконецъ, обрушиваясь въ море, они заставляли его
отступать передъ собою и застывали въ его волнахъ. Скалы на берегу моря, новыя
горы, крутыя стены и долины, вообще высшая побережья образовывались изъ тестообразныхъ, до-красна раскаленныхъ потоковъ лавы; остывая, они коробились и тем­
нели, а потому-то въ окрестностяхъ вулкана вся почва черная, изрытая, покрытая
точно нагроможденными другъ на друга холмами. Иногда гора эта по нескольку летъ
кряду оставалась вполне покойною, посылая изъ кратера къ небесамъ лишь тучи
чернаго дыма. Во времена такого нокоя верхняя часть застаревшаго и затвердевшего
потока лавы подъ вл1яшемъ солнца, воздуха и дождей разсыпалась въ прахъ, по­
крывалась густымъ слоемъ чернозема и поростала чудною растительностью. Вотъ
потому-то вокругъ Этны мнопя места представляютъ или роскошные сады, или
превосходно обработанныя поля; среди зелени всюду мелькаютъ дома, куполы церквей
и монастырей. Но требуется много летъ, прежде чемъ обратить въ плодородную
почву всеокаменяющую на своемъ пути лаву. Несмотря на то, что Этну считаюшь
страшно опасною соседкой, вокругъ нея народъ селится гуще, чемъ где бы то пи
было въ Италш. Города и поселки окружаютъ знаменитый вулканъ почти сплошнымъ
кольцомъ. Едва потокъ лавы, уничтоживъ несколько городовъ или поселковъ, успеешь
остыть, какъ новые жители, а то и те же самые, приходятъ сюда и снова начи­
н а т ь строиться.

319
Отъ перваго века посл'Ь Рождества Христова до настоящего времени насчиты­
ваюсь более 80 изверженШ. Самое ужасное изъ нихъ было въ 1693 г ., сопро­
вождаемое страшнМшимъ землетрясешемъ; оно уничтожило до сорока городовъ и по­
хоронило подъ обломками около ста тысячъ человекъ. Два последнихъ изъ нихъ
были: одно въ 1886 г., а другое черезъ шесть л4тъ, а именно— въ 1892 г. Это
последнее извержеше началось съ того, что вечеромъ (8-го ш ля) показалась огром­
ная колонна чернаго дыма, выходившаго изъ главнаго кратера. Это сопровождалось
молшей и сильными сотрясешями почвы. На другой день страшный ударъ встревожилъ населеше и послужилъ сигналомъ къ началу извержешя. Вскрылся новый
кратеръ на некоторой высота, среди виноградниковъ; затймъ, орн ъ за другимъ,
образовалось 17 кратеровъ. Почти все они начали выбрасывать лаву, пепелъ, камни
и металличесие сгустки въ расплавленномъ виде. Все это съ страшнымъ трескомъ
выбрасывалось вверхъ. Целый потокъ лавы началъ вытекать съ двухъ сторонъ сразу,
образуя огненные водопады.
Выше было сказано, что Сицшня прежде была житницею Италш, но это было
въ давнопрошедпня времена. Производительность полей и сельское хозяйство въ Си­
цилш уже давнымъ-давво начали падать. Какъ только хозяева заметили, что хлебо­
пашество идетъ у нихъ туго, они стали более заниматься садоводствомъ, особенно усиленно
разводить апельсинныя и лимонныя деревья. Теперь изъ Сицилш очень много фруктовъ отправляютъ въ разныя страны Европы и Америки. Упадокъ землед1шя здесь
происходить прежде всего оттого, что сицшианцы до сихъ поръ, при обработке
почвы, придерживаются техъ же первобытныхъ способовъ, какъ и въ древшя вре­
мена. Между темъ современная наука какъ въ земледелш, такъ и во всехъ областяхъ труда далеко ушла впередъ. Въ Бельгш, Францш, Англш и другихъ странахъ, где считаютъ долгомъ въ области земледел1я следить за наукой, существуютъ
и новые способы удобрешя земли (при этомъ на удобреше нередко идетъ въ дело
даже и то, что прежде хозяева обыкновенно выбрасывали, какъ ни для кого и ни
для чего не нужное, напримеръ: кости, кровь, тряпье, остатки отъ всевозможныхъ
производствъ), осушаютъ луга отводными каналами, научились искусственно поли­
вать особенно скоро высыхающую землю и высушивать болотистыя и сырыя мест­
ности, глубже вскапывать и разрыхлять землю, чтобы корни растешй свободно про­
никали въ нее, ввели машины для различныхъ земледельческихъ работь. Эти-то
усовершенствованные способы земледел!я, часто даже при суровомъ климате и при
неплодородной почве, даютъ возможность получать несравненно больше зерна, уве­
личивать количество запашки и улучшать качество травы. Мало того, самыя мест­
ности, где ведется хозяйство по новому, разумному и научному способу, становятся
все здоровее. Совсемъ не такъ это дело обставлено въ Сицилш. Какъ сицшианцы
обрабатывали свою землю въ глубокой древности, такъ точно обрабатывают они ее
и теперь; все ихъ земледельчешя оруд1я до сихъ поръ сохраняютъ допотопную
форму и не даютъ возможности глубоко вспахивать, хорошо разрыхлить землю: бросивъ въ нее семена, сицил1анцы предоставляютъ все природе.
Упадку земледел1я сильно помогаетъ и обычай земледельцевъ жить въ городахъ. Въ Сицилш, какъ и въ очень многихъ местностяхъ Италш, совсемънетъ селъ
и деревень въ томъ смысле, какъ мы ихъ понимаемъ, но существуегь много горо­
довъ. Все здешше земледельцы, какъ и* древше горожане, отправляются каждое утро
на земледельчешя работы, которыя находятся иногда очень далеко отъ жилища, и
затемъ снова возвращаются на ночь домой въ городъ. Для очень многихъ земле­
дельцевъ этотъ двойной конецъ, это длинное путешеств1е на место работы оказы-

320
вается въ высшей степени изнурительньшъ, такъ какъ на ходьбу у многихъ вместе
съ фнзическимъ трудомъ уходнтъ отъ 18 до 20 часовъ времени, следовательно, спать
приходится отъ 4 до б часовъ. Некоторыхъ это такъ истощаетъ, что они уже не
возвращаются домой на ночь, а тутъ же прикурнутъ въ какой-нибудь пещере или
канаве, набросавъ на себя для защиты отъ непогоды хворосту и сухой травы. Такимъ образомъ, мнопе здешше paoonie проводятъ ночь после тяжелаго труда не
лучше хшцныхъ зверей,— вообще положеше народа въ Сицилш самое отчаянное, но
объ этомъ более обстоятельно будетъ изложено ниже.
Сицил1я—страна не только фруктовъ, но и винограда. Чудный климатъ и осо­
бенности почвы южныхъ и западныхъ склоновъ Этны даютъ возможность выращи­
вать виноградъ, сообщавший винамъ необыкновенный огонь. Свои вина, оливковое
масло, миндаль, хлопокъ, шафранъ и многое другое сищшанцы отправляютъ на
продажу во все страны.
Ловля тунцовъ въ Сицилш имеетъ большое значеше для многихъ береговыхъ
жителей этого острова. Тунцы— хищная большая рыба, величиною иногда въ са­
жень, въ апреле странствуетъ въ Средиземномъ море целыми стаями. Уже за не­
сколько месяцевъ до ловли сотни людей заняты приготовлешемъ огромныхъ сетей.
Отъ марта до т л я по берегамъ Сицилш необыкновенное движете. Въ начале апреля
сети готовы, и тогда къ нимъ прйвязываютъ камни и поплавки; затемъ ихъ складываютъ въ лодки, рыболовы растягиваются на нихъ и, лежа на животе, наблюдаютъ за движешемъ моря,— ждутъ, пока оно совершенно успокоится. Тогда по­
даюсь знакъ, и все лодки опускаюсь свои сети такимъ образомъ, что оне пред­
ставляюсь съ боковъ стены, внизу ноль и множество отделешй. Опустили сети, и
рыбаки, опять лежа въ своихъ лодкахъ, наблюдаюсь за тунцами; имъ иногда при­
ходится ждать несколько р е й , пока сети наполнятся рыбою. Часто, не дождавшись,
чтобъ море успокоилось само собой, они поливаютъ на поверхность его масло, и въ
этомъ месте волнеше быстро стихаетъ. Тогда подаюсь сигналь, и рыбаки съ страш­
ными криками, блестя на солнце гарпунами и пиками, собираются къ тому месту,
где предполагается битва. Поль крайняго отделешя сетей, куда зашла рыба, поды­
мается все выше и выше, потолка нетъ, и рыба могла бы выпрыгнуть, но рыбаки
бросаются на нее со своими гарпунами,— и вскоре прозрачное, синее море превра­
щается въ море крови.
Трудно описать, какой тутъ поднимается шумъ, крикъ, гиканье. Тунцы чрезвы­
чайно сильны въ воде, и въ предсмертной агонш опи такъ окачиваюсь рыбаковъ
съ головы до ногъ своею кровью, что она течетъ у нихъ ручьми съ лица и волосъ. Ловлю тунцовъ производясь въ весьма многихъ местахъ сицилШскаго побе­
режья, и это даесь возможность беднякамъ покупать фунтъ-другой этой рыбы за
две— три копейки.
Самое главное богатство Сицилш— ея сера. Залежи серы чрезвычайно велики
и обильны на этомъ огнедышащемъ острове. Если вы проезжаете по западному бе­
регу острова, вамъ чаще всего попадаются мулы, нагруженные плитами серы; по
дороге везде разсыпаны куски серы; всюду множество серныхъ рудниковъ. Съ горъ
то и дело подымаются густые столбы дыма изъ дымящихся серныхъ минъ. Самый
воздухъ пропитанъ запахомъ серы и ея невыразимо удушливою пылью, такъ
что путешественнику приходится дышать не иначе, какъ чрезъ носовой платокъ.
Сера составляетъ здесь главный источникъ пропиташя и самый важный предмета
промышленности: она имеетъ громадное значеше. Прежде ее употребляли только въ
медицине и для приготовлешя пороха, но теперь она служить и для добывашя

321
серной кислоты, которая употребляется почти на всехъ фабрикахъ. Съ помощью
серной кислоты добываютъ много другихъ кислотъ, приготовляютъ соду, квасцы,
жел'Ьзиый и медный купоросъ, мыло, спиртъ, очищаюгь разныя масла, отделяйте
золото отъ серебра; крепкая серная кислота сильно притягиваетъ водяные пары изъ
воздуха, и потому ее употребляет, тамъ, где нужно осушить воздухъ. Кроме того,
серою пользуются теперь какъ средствомъ противъ болезни винограда.
Изо вс'Ьхъ сбрныхъ минъ на юго-западе острова везутъ серу къ гавани Джирдженти. Этотъ плохо обстроенный городъ представляете совершенную противополож­
ность древнему Агригенту, который когда-то былъ на его месте п славился своею
обширною торговлею и блестящей роскошью. Остатки древностей видны еще и теперь,
только они вне города. Ближайшая серныя мины лежать недалеко отъ города и на­
ходятся въ самомъ первобытномъ состоянш. Тутъ еще до сихъ поръ неизвестны
оруд1я и приборы, которые въ горнозаводскомъ деле вошли въ последнее время въ
общее употреблеше; работа тоже производится на удачу, безъ всякаго определенна™
плана: истощилась случайно одна жила, по соседству роютъ новыя отверсия и въ
произвольномъ иаправлеши проводить въ горе подземяыя галлереи. Громадное боль­
шинство копей содержится съ невероятною небрежностью. Входы въ подземелья, въ
большинстве случаевъ, такъ узки, что даже детямъ приходится сгибаться въ три
погибели, проползая черезъ нихъ. Подземныя галлереи не выкладываются камнемъ,
своды чрезвычайно низки, неровны, и только местами, чтобы поддерживать потолокъ,
ставятъ столбы. Со всехъ сторонъ тутъ слышатся странные звуки, которые проис­
ходят отъ далекихъ перекатовъ эхо. Сырость покрываете степы; капли, падаютiя
со сводовъ, соединяются въ целые потоки липкой грязи и текуть по земле. Воздухъ
здесь чрезвычайно удушливый, съ запахомъ сернисто-водороднаго газа. Кроме того,
въ этихъ подземныхъ галлереяхъ страшнейший жаръ. Вследств1е этого люди работаютъ здесь безъ одежды, только некоторые съ короткой тряпицей спереди, п орязанной веревкой. Все рабоч!е въ серныхъ копяхъ (большинство изъ нихъ дети)
имеюгъ видъ въ высшей степени истощенный и болезненный, но о нихъ подробнее
будете сказано ниже.
Сици.панецъ одаренъ теми же качествами ума и сердца, какъ и друпе италь­
янцы: живостью, подвижностью, вспыльчивостью, способностью быстро схватывать,
необыкновенною учтивостью и услужливостью, хорошимъ и веселымъ расположешеыь
духа. Но, такъ какъ въ жилы сищшанцевъ вливалась кровь самыхъ разнообразныхъ народовъ— грековъ, римлянъ, арабовъ, испанцевъ, норманновъ и другихъ, и
такъ какъ они живутъ въ более жаркомъ климате, чемъ остальные итальянцы, то
все чувства ихъ сильнее: любовь, ненависть, мстительность, нетерпеливость,— все
у нихъ выражается еще съ большею страстью. Спцшианцы неистощимы въ остротахъ и поговоркахъ. Девочка 12-ти— 13-ти лета выглядите здесь совершеннолетней
женщиной, но въ 20 лете она уже отцветаете, и вы дадите ей более, чемъ вдвое.
Тутъ еще сильнее, чемъ где-бы то ни было въ Италш, любовь къ церемошямъ, къ народиымъ торжествамъ и праздникамъ; трудъ здесь более, чёмъ где-бы
то ни было, облекается въ поэтическую форму. Когда вы ни выйдете ночью на
улицу, вы всегда услышите звуки гитары и мужской голосъ, напевающш одну
изъ народиыхъ песенъ. Иногда встречаешь здесь слепца, окруженнаго толпою, ко­
торый поетъ, или сказочника, который разе называете сказки или рыцарейя при­
ключения. По большей части эти люди слепы или горбаты: во время разсказа они
сильно жестикулируютъ. Сицншанцы любятъ этихъ людей, сл у ш ать ихъ съ большимъ внимашемъ и относятся къ нимъ съ глубочайшимъ уважетемъ. Стихи и
N

“

322
песни нередко импровизируются (сочиняются безъ подготовки) среди рабочихъ въ
кузнице, въ поле, въ винограднике, на городской площади. Когда такой поэтъ
остановится, чтобы сказать вслухъ передъ товарищами свою импровизащю, онъ
всегда найдетъ себе соперника. Народъ немедленно окружаетъ состязающихся, поощряетъ ихъ похвалами или язвитъ насмешками, всегда умея своимъ тонкимъ
чутьемъ указать на дурной стихъ, на неловкое выражеше. И действительно, заме­
чательна та легкость и быстрота, съ какою импровизируются цЬлыя стихотворешя,
какъ будто они сказаны не безъ подготовки, а выучены наизусть. Въ Сицилш есть
множество поэтовъ-импровизаторовъ, которые только сочиняютъ стихи, но не распеваютъ ихъ. Страсть къ сочинительству, въ особенности стиховъ, сильно раз­
вита въ итальянскомъ иароде, и более всего въ Сицилш.
Особенно много разсказчиковъ, певцовъ и поэтовъ-импровизаторовъ появляется
на праздникахъ, и тутъ они устраиваютъ между собой состязаше въ присутствш
огромной толпы. Прежде чемъ начнется такое состязаше, распорядитель праздника
тщательно осматриваетъ ихъ и отнимаетъ у иихъ оруж1е, если только оно у кого
нибудь найдется. Проза здесь не допускается. Начинается состязаьйе обыкновенно
темъ, что поэты приветствуютъ другъ друга стихами. Потомъ предлагаютъ темы
для импровизацш, и черезъ несколько минутъ одинъ за другимъ выходятъ и декламируютъ свои произведешя. На победителя побежденный бросается иногда съ
такою яростью, что присутствуюнце едва успеваютъ ихъ разнять. Но иногда по­
добный состязашя происходятъ и совершенно мирно. Вотъ какч> описываютъ одно
изъ нихъ. «Въ Ивановъ день собралась толпа до 6 тысячъ слушателей. Около по­
лудня вынесли изображено святаго и поставили его на возвышеши на площади.
Затемъ сюда одинъ за другимъ вошли пять поэтовъ: еще совсемъ юный сынъ
кузнеца, два крестьянина, сапожники и еще одинъ ремесленники. Одииъ за другимъ
воспевали они чудеса св. 1оанна, и затемъ началось состязаше. Все они были не­
обыкновенно искусны, особенно сынъ кузнеца; по окончаши они были награждены
и увенчаны».
Пристраше народа Сицилш къ яркимъ цветами, любовь къ искусству, богатую
фантазю сицшпанцевъ можно видеть въ ихъ привычке украшать свои повозки рисун­
ками, сюжеты которыхъ въ высшей степени разнообразны, отличаются прекрасными
исполнешемъ и живостью красокъ. На крестьянскихъ повозкахъ мелькаетъ то изображеше Христа въ Геесиманскомъ саду, то пр1емъ Колумба королевою Изабеллой,
то корзины цветовъ.
Самый оригинальный обычай сищ ш анцевъ— сохранять тела умершихъ. Мы уже
знаемъ, что непогребенный кости встречаются въ Италш и вне Сицилш, и въ очерке
о Риме описаиа одна такая капелла мертвыхъ, убранная человеческими костями и ске­
летами. Сицшпанцы въ этомъ отношенш пошли дальше. Обычай выставлять мертвыхъ
на MHOrie годы, часто даже на десятки л ё т ъ , весьма распространенъ въ Сицилш. Поди
склепами мужскихъ и женскихъ монастырей, въ подземныхъ галлереяхъ, которыя нередко
бываютъ очень обширны, можно видеть прикрепленные къ стенами ряды стоящихъ и
лежащихъ покойниковъ. Видь этого безконечнаго числа изсохшихъ иокойниковъ, съ
лицами и руками, обтянутыми высохшей кожей, съ обезображенными смертью глазами—
просто ужасенъ! Одни изъ нихъ съежились, сгорбились, друпе стоятъ прямо, неко­
торые покосились на бокъ; у одного изъ нихъ ветеръ колышетъ бороду, у другого
поднимаетъ волосы, тамъ шелеститъ легкое платье мертвой девочки... Что это значить?
Мертвецъ, точно съ укоризной, качаетъ своей седой головой! Дело вотъ въ чемъ: мышь
забралась въ черепъ мертвеца и заставляетъ его то покачиваться изъ стороны въ сто-

323
рону, то кивать головой. Непривычнаго посетителя въ этихъ подземельяхъ просто охватываетъ ужасъ отвращешя. Между темъ выставить трупъ близкаго человека въ одномъ
изъ склеповъ или подзедшыхъ галлерей— почетъ, привилепя людей богатыхъ и н е - .
сколькихъ монашеских! орденовъ. Въ подземных! галлереяхъ Сицилш сохраняются де­
сятки, если не сотни тысячъ подобных! труповъ. Родственники многих! умершихъ
добиваются этой чести часто путемъ очень значительных! вкладов!; техъ покойни­
ков!, за которых! перестают! платить или делать за них! по крайней мере небольuiie вклады, зарывают! въ землю. Некоторые изъ выставленных! покойников!,
особенно дЬти, лежатъ въ стеклянных! или простых! гробахъ. Одни изъ покойни­
ков! одеты въ черные халаты, друпе наряжены въ халаты, расшитые шелкомъ,
и въ разукрашенных! шапочкахъ на голове. Особенно отталкивающ!й видъ имеютъ
разряженный покойницы: перед! вами мертвыя головы въ чепцахъ съ лентами и
кружевами, белеющими вокруг! темныхъ лицъ съ черными впадинами вместо глазъ.
Вместо щекъ у нихъ высовываются скулы и кости, обтянутыя тонкой кожей. Молодыя девушки (что вы узнаете только по надписи на картоне, который висит!
на шее каждаго покойника и покойницы) выглядят! безобразными старухами; неко­
торый изъ нихъ въ пышныхъ белыхъ платьяхъ, съ металлическими венчиками
на головах!. Руки, какъ молодыхъ, такъ и старых!, точно сучковатые древесные
корни, торчатъ изъ лышныхъ рукавовъ; чулки па ногахъ кажутся пустыми, а ба­
шмаки—непропорщонально большими: такъ высохли у нихъ ноги. Но eenpiaTiite
всего поражает! отделете для покойников! изъ духовенства; все они въ роскошном!
церковном! облачены, въ черныхъ, красных! и фшлетовыхъ одеждахъ, расшитых!
золотом!, въ скуфьяхъ на голове, одеваемых! при богослужении Они стоять въ
различных! позахъ: одни изъ нихъ точно поютъ, друпе будто м о л я т с я н а р о ч н о
для этого имъ приподняли головы и скрестили руки. А вотъ и трупъ безъ головы:
это значитъ, что мыши, которых! во всехъ подобных! местахъ разводится тьматьмущая, перегрызли шейныя связки покойника, и его голова отвалилась.
Выставленные трупы не были набальзамированы после смерти, но после цер­
ковного отпевашя ихъ подвергают! особому процессу высушпвянья; при этомъ уда­
ляют! разлагакнщяся внутренности, такъ что кожа на скелете не разлагается, а
высыхаетъ.

ИТАЛЬЯНСКАЯ АРИСТОКРАТ1Я.
Ея поня'пя, привычки, жизнь и положеше.

Итальянская аристократ не представляет! собою какого-нибудь особаго самостоятельнаго класса общества. Она не выделяется изъ общего уровня ни. своею
силою, ни талантами, ни блестящим! образовашемъ, ни своимъ значешемъ и вл1Яшемъ. Одним! словом!, она представляет! полную противоположность могуществен­
ной и въ высшей степени в,штельпой английской аристократ, среди которой такъ
миого людей, владеющих! несметными богатствами, получающих! царсше доходы,
выдающихся своим! блестящим! образовашемъ, своими крупными талантами, сплошь
и рядомъ не только стоящих! во главе благотворительных! учреждений, но и горячо
проводящих! въ жизнь самыя светлыя идеи объ образование и умственном! развиты
низших! слоев! общества или объ улучшение ихъ матер!альиаго благосостояшя.
Правда, въ средше века некоторые аристократичесше роды Италш играли
весьма видную роль въ общественной жизни, были деятельными и могущественными
21*

324
покровителями науки и нскусствъ, но все это прошло безвозвратно. Вт. настоящее
время итальянш е аристократы не имеютч. ни мал'Ьйшаго значешя и вл1яшя. Некоторые изъ нихъ возвысились только благодаря тому, что были въ родстве съ теми
или другими папою (такихъ много среди римской аристократы!), друпе им'Ьютъ
предками лавочниковъ и банкировъ; очень мнопе получили свои громкие титулы не­
давно, отъ короля, между 1 8 7 0 — 1880 гг. и добились этого всеми правдами и не­
правдами. Такимъ образомъ, большинство итальявскихъ аристократовъ не можетъ
даже гордиться древностью своего происхождешя. Изъ этого стремлешя итальянцевъ
къ высшимъ титуламъ правительство решило извлечь для себя матер1альную выгоду.
Такъ какъ денежное положеше Италш уже давно становится все более тяжелымъ
и безотрадными, то одинъ изъ итальянскихъ министровъ назначили высокШ налоги
на всякий дворянскш титулъ, пожалованный королеми. 41;ми выше были титулъ,
т'Ьмъ дороже приходилось платить за него, иногда даже нЬсколько десяткови тысячи
рублей на наши деньги. ПршбрЬтеше за деньги громкихъ титуловъ (когда это
дЬлалось тайно, происками и подкупами, — это никого не смущало) страшно
унизило это сослов1е какъ въ своихъ собственпыхъ глазахъ, такъ и въ глазахъ
всЬхъ остальныхъ. Очень высокая такса на двора иск! й титулъ и нескрываемое
нрезрЬше общества ко всЬмъ, получившими титулъ за деньги, нЬсколько npioстановили страстное стремлен!е лЬзть въ князья и маркизы.
Аристократовъ вообще чрезвычайно много въ Италш, особенно въ южной ея
части, гдЬ то и дЬло встрЬчаешь герцоговъ, маркизовъ или графовъ; но большин­
ство этихъ титуловъ самостоятельно сочинены и самовольно присвоены ихъ владель­
цами. ЗдЬсь каждый тщеславный человЬкъ очень любить пощеголять громкими титуломъ. Когда такому человЬку удается разбогатЬть, они сразу порываетъ со своими
неизвЬстньшъ происхождешемъ, рЬшается назвать себя графомъ или маркизомъ,
заказываетъ экипажи и гербы, соответственные присвоенному ими титулу, нанимаетъ представительнаго лакея, наряжаетъ его въ ливрею съ галунами п всЬмъ
рекомендуется поди избранными титуломъ. Нади вновь испеченными аристократомъ
вначалЬ кое-кто подсмЬивается, но они старается не смущаться, а затЬмъ всЬ при­
выкании и начинаютъ величать его такъ, какъ это ему желательно. А тамъ, глядишь,
они передаетъ этотъ громкШ титулъ, ими самими сочиненный, и своими дЬтямъ.
Хотя итальянш е аристократы не имЬюгь особеннаго значении тЬмъ не менЬе
некоторые изъ нихъ весьма богаты, какъ, напримЬръ, Висконти, Одескальки, Корсини, Рудини и др. Въ большинстве случаевъ богатые итальянш е аристократы
сильно уступаютъ по богатству английскими, но въ такой бедной стране, какъ
Итал1я, при всеобщей бедности всехъ гражданъ, при полномъ разоренш и нищете
народа, они выделяются по своему богатству изъ общего уровня. Самые значительные
земельные участки въ Италш принадлежать, въ большинстве случаевъ, аристократии
Какъ бедные, такъ и богатые здЬшше аристократы чрезвычайно надменны,
считаютъ для себя унизительными водить знакомство и дружбу съ людьми другихъ
классовъ общества и знаются только между собою. Это, за редкими исключешями,
люди весьма мало образованные, нравственно неразвитые, чрезвычайно ленивые и
съ своеобразными понимашемъ чувства чести и долга. Даже самые бедные изъ
нихъ стыдятся заниматься какими-нибудь трудомъ, не допиваютъ и ие доедаютъ,
лишь бы только иметь собственный экипажи съ гербами и лакея съ галунами. Тамъ,
где нети людей, передъ которыми они считаютъ необходимыми выставлять свой
аристократизмъ, все ихъ тщеслав1е и гоиоръ улетучиваются, и они скорее напоминаютъ мещанъ средней руки, чемъ аристократовъ. Комнаты, предназначенный не

325
для npieMa гостей, а для жизни собственной семьи, содержатся чрезвычайно неря­
шливо. Правило, которому они подчиняютъ всю свою жизнь,— делать все напоказъ.
Даже те, у которых!, существуют! роскошные мраморные дворцы съ парадными ком­
натами, отделанными превосходно и украшенными золотой и серебряной посудой
художественной работы, не только проще обставляют! комнаты для семьи, но лишь
кое-как! присматривают! за ними. Здесь не редкость встретить и таких! аристо­
кратов!, которые содержат! лошадей, имеют! экипажи с ! гербами и целый штагь
прислуги, а между тем ! обедают! без! скатерти, питаются более, чем! скудно.
Во время выездов! и торжественных! npieMOB! господа держат! себя в ! отногаенш слуг! надменно, но вне этих! торжественных! npieMOB!, наоборот!,— совершенно
патриархально. Правда, прислуга целует! ручки своих! господ!, припадает! даже
кв их! стонам!, называет! «эччеленца» (превосходительство), но сидит! вгь их!
присутствие, иногда даже в ! шапке на голове, спорит!, возвышая голос!, зуб! за
зубгь. Если «маркиз!» или «граф!» окончательно выйдет! изгь терпешя, онь дает!
слуге зуботычину или, В! лучшем! случае, обзывает! его крепким! словом!, но
ни на то, ни на другое служапце здесь не обижаются.
Также патр1архальны и домашше обычаи: маркизы и графини, поражаюпця
уличных! зевак! своими великолепными нарядами, ходят! дома въ стоптанных!
туфлях! и грязных! платьях!. Вообще во всей домашней жизни проглядывает! не­
ряшливость и эконо1пя, а у людей небогатых! (бедных! аристократов! здесь гро­
мадное большинство) и скаредность: путем! тяжелых! лишенШ в ! домашней жизни
они все лучшее приберегают! для того, чтобы блеснуть перед! другими.
Любви к ! родине, понимашя ея интересов!, научных! стремленШ у нихъ нетъ
п в ! помине. Между собою высшее итальянское общество говорить не на родном!
языке, а по-французски. Впрочем!, вь самое последнее время у нихь начинает!
входить вь моду анппйскШ язык! и все английское. Мнопе даже завели англШсше
экипажи, занимаются физическими упражнешями, развлекаются скачками и бегами.
Все выспие посты вь стране, административный и общественныя должности
находятся вь руках! какь аристократов!, так! и людей зажиточных! вообще;
богатые землевладельцы занимают! мной я общественныя должности вь провинцш.
Итальянская администращя прославилась своим! корыстолкшемъ, отчаянными злоупотреблен!еми и хнщешями. Грабеж! и воровство общественнаго имущества господ­
ствуют! здесь вь самых! широких! размерах!: общественные леса вырубаютъ,
общинныя земли сдают! за ничтожную плату родственникам! и друзьям! вл1ятельныхь лиць. Вь банках!, вь которых! состоятельные люди и аристократы занимают!
выснйя должности, обнаружены вь последнее время страшныя хшцешя. Въ шести
итальянских! банкахъ, имевших! право выпускать кредитные билеты, следовательно
гарантированных! правительством! и подчиненных! строжайшему правительственному
контролю, были открыты еще недавно многочисленный растраты. Директора банков!,
елужанце въ нихъ, депутаты парламента, даже министры оказались более или менее
прикосновенными къ хшценш.
Те из! аристократов!, которые не занимают! никаких! должностей, не несут!
никаких! общественных! обязанностей, уже окончательно ничего не делаютъ. Въ
своихъ поместьях! они строятъ роскошныя виллы, великолепно украшают! ихъ, но
живутъ въ нихъ очень редко, да и то лишь весьма недолго. За самыми редкими
исключешями, они совсем! не занимаются седьекимъ хозяйством!, отдаютъ свои
земли и поместья въ аренду и не заботятся объ ихъ улучшенш, а проживают! въ
Париже или других! столицах! арендную плату, получаемую съ своихъ земель.

326

Характеръ западнаго побережья. — Мареммы. — Римская Кампанья. — Понтшсьия бо­
лота. — Различёе между восточнымъ и западнымъ побережьемъ. —Роскошная при­
рода и богатство растительности южной И талш .— Почему Итал1я при благопр1ятныхъ услов1яхъ всегда была гн'Ьздомъ невообразимой нищеты рабочихъ классовъ.—
Прошлое и настоящее народа. — Плохое положеше денежныхъ дгЬлъ и безотрадное
состояние итальянскаго государства. — Богатые помещики. — Крупные арендаторы,—
Земледелие и сельское хозяйство. — Крупные и мелкие собственники изъ крестьянъ. —
Ихъ отнотпен1е къ своей земле. — Разделы. — Половники. — Поденщики. — Безрабо­
тица и ея причины. — Воровство на поляхъ. — Обработка риса. — Шелководство. —
Сборъ винограда и апельсиновъ. — Скотоводство и жизнь паетуховъ. — Рыболовы. —
Ловля коралловъ.

Нтал1я вполнЬ заслуженно считается благословеннейшею въ wipe страною. Но
глубоко заблуждается тотъ, кто думаетъ, что каждый ея уголокъ представляетъ зем­
ной рай. Въ этой чудной стране, воспетой поэтами, существуете не мало болотистыхъ местностей, въ высшей степени вредныхъ для здоровья, и чрезвычайно много
невозделанныхъ земель; то здесь, то тамъ лежатъ громадный, печальный, безплодныя и безлюдныя пустыни; наконецъ, западная и восточная части Италш резко
отличаются другъ огь друга.
Запарое побережье представляетъ сравнительно съ восточнымъ гораздо бо.тЬе
роскошную растительность, чудные виды и несравненно более обработано; тутъ мы
встречаемъ и самые замечательные города. Однако, несмотря на все это, въ запад­
ной части, на морскомъ побережье Тосканы, то и дело попадаются огромныя боло­
тистая местности, называемый м а р ем м а м и . Хотя мнопя изъ этихъ болотъ покрыты
троетникомъ и зеленью, но это то шля, опасныя места. Утромъ и вечеромъ надъ
мареммами порш аются вредные туманы. Отъ множества болотъ воздухъ чрезвычайно
вреденъ для здоровья. Немногочисленное населеше мареммъ поражаетъ своимъ болезненнымъ, изнуреннымъ видомъ. Каждый, мало-мальски поправивъ свои дела, ста­
рается совсемъ покинуть эти пагубныя местности, а если этого не позволяютъ
обстоятельства, то по крайней мере удалиться отсюда на май и ш нь, когда здИшнШ воздухъ бываетъ особенно вреденъ. Несмотря на малонаселенность, местности
эти бываютъ, кроме несколькихъ месяцевъ въ году, постоянно оживлены рабочими.
Нужно заметить, что Тосканская область далеко не представляетъ сплошныхъ ма­
реммъ, напротивъ, она считается въ Италш даже богатою и плодородною, но у низовьевъ ея рекъ, и особенно у прибрежья, попадается много мареммъ; часто, однако,
и эти огромныя болотистая местности прерываются то превосходно обработанными
полями, то роскошными лугами. Но, по причине зловреднаго воздуха, эти местности
очень мало населены. Поэтому местное населеше не можетъ своими средствами обра­
батывать землю, и люди изъ другихъ уголковъ страны прнходятъ сюда на работу.
Но чуть наступаетъ лето, какъ хижины, или, лучше сказать, шалаши, населенные
рабочими, остаются пустыми: все стараются скорее разойтись по домамъ; не слышно
ни удара топора, ни визга пилы, ни громкихъ, ободряющихъ криковъ работников!.,
ни свирели пастуха. Однако, и во время летпихъ жаровъ, въ самое вредное время
года, мареммы не остаются совершенно пустынными. Двойная плата привлекает!,
сюда для жатвы многихъ бедняковъ. Жнецы приходятъ на все время работе съ
своими женами и должны принести съ собой не только припасы для своего продовольств!я, но и мешокъ съ соломой для отдыха ночью. И не легко же достается

327
рабочими эта возвышенная плата! Они снять на открытомъ воздухе, вгь шалашахъ
изъ соломы и древесныхъ ветвей; друг!е вместо шалашей вешаютъ свою койку
между столбовъ. Такъ какъ здесь нельзя достать свежей пищи, то они все время
питаются черствымъ хлебомъ, взятымъ изъ дому, и овечьимъ сыромъ, приготовляемымъ въ горахъ. Жара нередко доходить до 40° но Реомюру, а ночью выпадаетъ
роса, и воздухъ сильно охлаждается. Тяжелая работа во время жаровъ возбуждаешь
страшную жажду, а утолять ее они могутъ только мутной, гнилой, болотной водой,
по большей части съ растительными и животными веществами. Когда долго стоять
жары и стоячая вода испаряется подь жгучими лучами солнца, то среди рабочихъ
начинаеть свирепствовать маляр ia (перемежающаяся лихорадка). Она, впрочемъ, господствуетъ не только здесь: съ некоторыми перерывами она посещаешь мнопя прибрежныя местности южной Италш, но нигде она не бываешь такъ опасна, какъ въ
тосканскихъ мареммахъ и въ ПонтШскихъ болотахъ. Съ ея появлешемъ распростра­
няется множество болезней: въ ноне и Поле населеше страдаешь обыкновенно лихо­
радками, въ августе и сентябре — нервными, въ октябре желудочными болезнями.
Больныхъ обыкновенно бываешь более половины населешя. Въ конце октября, когда
начинаются сильные дожди, маляр1я исчезаетъ, и число больныхъ уменьшается.
Несчастные pa6o4ie еще не кончать и половины работы, какъ уже схватятъ такую
жестокую лихорадку, что имъ приходится продолжать работу дрожащими руками.
Ко дню св. Лаврения (къ 10-му августа), исхудалые, изнуренные, нередко съ раз­
вившейся смертельною болезнью они возвращаются домой. Кроме тосканскихъ мареммъ, въ западной части Италш существуютъ и друпя злокачественныя местности,
какъ, нанримеръ, Римская Кампанья. Эта ужасная пустыня окружаешь столицу Ита­
лш— Римъ. Она представляетъ огромное пространство земли, более 180 тысячъ десятинъ. Луга этой местности перемежаются съ тощими полями и жалкими виноград­
никами, еще чаще съ громадными болотами или съ совершенно заброшенными пу­
стырями, а то и съ пространствами земли, на которыхъ грудами навалены камни.
И несмотря на жалкую природу этой местности, на вредный испарешя, сюда, какъ
и въ тоскансия мареммы, идетъ массами рабочш людъ. Его гонитъ сюда нищета и
безработица. Но жестокая маляр1я (перемежающаяся лихорадка), которую быстро
схватываютъ рабоч1е, не даетъ имъ возможности долго здесь зарабатываться. Какъ
только они почувствуютъ приступъ этой болезни, они бросаютъ все и отправляются
домой. Но болезнь обыкновенно уже сделала свое дело: истомленные, обезсиленные,
они падаютъ на дорогахъ, попадаютъ въ больницы, и лишь половина рабочихъ воз­
вращается домой. Для того, чтобы сделать Римскую Кампанию пригодною для земледешя и промышленности, а воздухъ ея безвреднымъ, необходимо очистить Тибръ,
который катить свои волны по этой пустыне, прорыть множество широкяхъ каналовъ, которые осушили бы зловредныя болота, поднять земледел1е, да и многое дру­
гое необходимо было бы для этого, но Итал1я — страна очень бедная, а въ настоя­
щее время къ тому же ея денежныя дела находятся въ крайне запутанномъ состоянш. Римская Кампанья не только является одною изъ жалкихъ и зловредныхъ мест­
ностей Италш, но климатъ ея еще постоянно ухудшается.
Особенно вредно для здоровья южное побережье Римской Кампаньн, называемое
Ионийскими болотами. Когда смотришь на Ионийскую равнину съ какой-нибудь воз­
вышенности, она имеешь весьма красивый видъ, такъ какъ вся усеяна разнообраз­
ными цветами. Правда, здесь и тамъ выглядываюшь стоячая вода и лужи, но оне
окружены красивою растительностью. Однако, цветное покрывало не мешаешь лихо­
радке жестоко свирепствовать въ этихъ местностях!, и сотнями сводить въ могилу

328
пастуховъ и землепашцевъ. Между густыми., высокими, тростпикомъ проходятъ длин­
ные каналы. Но недостаточное количество этихъ каналовъ не могло осушить ПонтШскихъ болотъ; местами торчатъ въ нихъ головы буйволова., сч. загнутыми назадъ
короткими рогами, со слезой на косыхъ, налитыхъ кровыо глазахъ. Буйволы во всей
Римской Кампаш.е бродатъ стадами, которыми управляетъ пастуха., или лежать,
въ летнее время, по горло въ прохладной, болотной воде, а то медленно тащатъ на­
груженную снопами повозку. Нередко можно видеть также, какъ пастухъ гонитъ
целое стадо буйволовъ вплавь по каналу, следуя за ними въ лодке, напоминающей
корыто. Это делается для того, чтобы очистить каналъ отъ трава, и сорныхъ растеН1Й, которыя мвшатотъ течение воды. Отъ времени до времени животныха. выгоияюта.
на берегъ, чтобы они могли стряхнуть обл^пивпия ихъ растешя.
Восточная сторона итальяискаго полуострова обработана менее западной: она
испещрена гораздо болыиимъ количествомъ болотистыхъ местностей и имеетъ чрезвы­
чайно узкую прибрежную полосу. Море, особенно на северо-восточномъ берегу, вры­
вается въ эти болотистыя местности, образуя между островами множество заливовъ
и каналовъ, называемыхъ лагунами. Все эти лагуны подвержены действiio приливовъ и отливовъ. Во время приливова. вода быстро наполняетъ ихъ, а при отливе
она до того спадаетъ, что ея иногда остается не больше фута, и лагуны въ это
время распространяютъ страшно вредныя испарешя. Лагуны, отмели, лужи, болота,
непроходимыя тростниковыя чащи, запруженные луга, затопленный поля риса не­
редко тянутся здесь на протяженна многихъ верстъ. На восточномъ берегу климатъ
гораздо суровее, и здесь нетъ значительныхъ городовъ.
Однако, все эти недостатки какъ восточнаго, такъ и западнаго побережья исчезаютъ темъ быстрее, чемъ более мы подвигаемся къ югу. Съ каждымъ шагомъ
впередъ путешественнике оставляетъ позади себя болотистыя местности, со всеми
ихъ непривлекательными явлешями, и передъ нимъ все роскошнее раскидывается
вечно-цветущая итальянская природа. Теперь уже на каждомъ шагу ему попа­
дается пиши (южная сосна) съ своей верхушкой, въ виде шатра, и стройный,
темно-зеленый кипарисъ: это два самыя характерный дерева юга. Далее идутъ фипиковыя пальмы съ раскидистой верхушкой, зеленыя, мясистыя агавы; тутъ стены
лавровъ и кусты миртъ, тамъ земляничное дерево съ темною листвою и красными
плодами, далее прекрасно цвету mi й олеандръ, апельсинныя и лимовныя деревья.
Большая часть зелени зимою бываетъ еще зеленее и свежее, чемъ летомъ, такъ
какъ отъ сильныхъ жаровъ она часто желтеетъ, а то и совсемъ увядаетъ. Скота,
прокармливается зимою роскошнымъ подиожнымъ кормомъ; множество Цветова, и ово­
щей цветутъ и поспеваютъ круглый годъ. Здесь годъ не разделяется, какъ у насъ,
на оживленное и совершенно мертвое время года, и растительность блекнетъ скорее
летомъ, чемъ зимою. Есть, впрочемъ, и въ южной Италш деревья, которыя зимою
теряютъ свою листву, но и тогда они никогда не стоять обнаженными. Темно-зеле­
ный плющъ густо обвиваетъ своею зеленью безчисленные стволы ихъ, между кото­
рыми бродишь какъ въ зале съ зелеными колоннами. Что же до цветовъ, то они
здесь въ высшей степени роскошны и разнообразны, и даже самый равнодушный
путешественникъ не можетъ устоять, чтобы не обратить съ восторгомъ взоръ на
выглядывающую всюду между камнями спутанную чащу цветущихъ кустарниковъ.
Особенно весною, после освежительнаго дождя, холмы и поля всюду покрываются
пестрымъ ковромъ, надъ которыми, порхая носятся бабочки, гораздо более блестяиця,
чемъ на севере. Точно также и запахъ растенШ въ Италш несравненно сильнее,
чемъ въ средней и северной Европе. Есть времена въ году и местности въ Италш,

329
где все утопаетъ въ благоухан!и, и каждое дуновеше дненъ и ночью обдаеть васъ
чуднымъ ароматоме. Почти каждое pacTenie, кь которому прикасаешься, почти каж­
дый растираемый листе оставляете въ руке прелестный, долго сохраняющейся за­
пахе. Масличныя рощи, цветы лимонныхъ и апельсинныхе деревьевъ, нарцисы,
желтофшль, гвоздика, ф1алки, роза, мята,— все издаете свой особый аромате. И куда
вы ни пойдете: въ горы или на кладбище, па запустелый дворе или станете бро­
дить между развалине, васъ всюду окружаете это нежное благоухаше. Не даромъ
здесь множество растешй, изъ которыхъ приготовляютъ благовонныя воды и эфириыя масла. ГорящШ кусокъ масличной смолы, зажженная мастиковая ветка наполняютъ и хижину бедняка пр1ятными ароматами. Туте .также много лекарственныхе
растешй. Понятно, что при такомъ разиообразш растительности, кроме целебныхе
и ароматныхъ траве, итальянская почва производите также и множество ядовитыхъ
растешй, и ихъ яде более одуряете и более смертеленъ здесь, чемъ на севере.
Не даромъ же Италгя давала aiipy въ древности искуснейшихъ составителей п соста­
вительнице ядовъ.
Мнопя итальянсшя растешя содержатъ въ себе также, то въ корняхъ, то въ
листьяхе, красильныя вещества: ими-то женщины умеютъ красить въ красное, жел­
тое и голубое свои шерстяныя и полотняныя матер in, кушаки, платки и передникп.
ЗдешнШ народе необыкновенно любите пестрые п ярше цвета въ своей одежде. Да
и можетъ-лп быть иначе? Небо такое ясное, всюду оби.Пе света и красокъ, растешя
таке разнообразно пестры и ярки и даютъ таке много красильнаго матер1ала, — и
народе, по примеру природы, одевается въ ярше, пестрые цвета.
Кроме красильныхъ соковъ, итальянсшя растешя содержатъ въ себе и много
питательныхъ веществе. Здесь чрезвычайно много фруктовыхъ деревьевъ, служащихъ
болыпимъ подспорьемъ для народнаго продовольегая. Маслина, напримЬръ, въ южномъ
хозяйстве играете немаловажную роль, потому что растительное масло употребляется
и для освещешя, и въ виде мыла для мытья, и для приготовлешя множества кушаньевъ. Неплодородный на маслины годе— здесь большое бедствие. Другое дерево,
смоковница, имеете также огромное значеше: плоды его содержатъ сахаръ; ихъ
едятъ здесе и свежими, и сушеными. Каштаны во многихъ местностяхъ главнейшая
народная пища въ цродолжеше несколькихъ месяцевь въ году. Везде, какъ на юге
Италш, таке и на севере, растутъ великолепные, самые разнообразные фрукты,
въ числе ихъ столь редше въ Европе, какъ лимоны и апельсины, п при томе
въ невероятномъ изобилш, такъ что они составляютъ весьма значительный предмете
вывоза. Олпвковыя деревья тоже даютъ огромный доходе, растутъ почти безе веякаго ухода и въ такомъ количестве, что образуютъ целые леса, покрывавшие гро­
мадный пространства. На севере ихъ заменяютъ тутовыя рощи (листомъ тутовыхъ
деревьевъ питаются шелковичныя гусеницы), давши я возможность вести обширное
шелководство. Огромная область въ северной Италш, Ломбард1я, представляете
сплошное рисовое поле, и нигде въ Европе это драгоценное зерно (составляющее
въ Азш единственную пищу целыхъ сотенъ мшшоновъ людей) не родится въ та­
комъ изобилш, какъ въ Италш. Одна Сицшйя, по богатству своей природы, могла бы
прокормить своимъ хлебомъ всю Италш. На многочнсленныхъ лугахъ страны па­
сутся несметпыя стада быковъ, лошадей и овецъ; такимъ образомъ и для скотовод­
ства. Итал1я представляете та к iя же удобства, какъ и для земледел1я, ышодЪ.нл и
рыболовства.
Однако, несмотря на роскошную природу, благодатный климате, плодороднейшую
почву, неистощимыя естественный богатства страны и выгодное географическое по-

ложеше— еъ одной стороны, а съ другой, несмотря на конститущонную форму правлен!я, которая даровала объединенной Италш широкую свободу для личной нреднрйимчивости, свободу слова и совести, итальянский народъ до сихъ норъ находится въ
крайне бедственном'}. положенш. Впрочемъ, страна эта во все времена была игЬздомъ
невообразимой нпщеты трудящегося народа, получающаго самое скудное вознаграждеше за трудъ. Такъ было не только тогда, когда ее попирали и угнетали разные
завоеватели, не только во времена варварства, но и въ перйоды высшаго процв’Ьташ я, когда Итал1я была центромъ Mipa. Более того, политическйе успехи, объедиHeHie и достпженйе полптпчеекаго могущества, нынче, какъ и въ древности, всегда
отзывались пагубно на ноложенш народа. Теперь въ Италш все предметы первой
необходимости: хлебъ, мясо, вино, стоятъ почти вдвое дороже, чемъ стоили до ея
освобождешя отъ чужеземнаго ига и до ея объединешя. Точно также и въ древности,
когда Римъ, возвысившись своими завоевашями, создалъ единую Италш, этотъ по­
литический успехъ выразился темъ, что богатейиня страны, славивппяся плодородйемъ, многолюдный местности, застроенныя городами, какъ Кампанья и Этрурш,
превратились въ степи и болота, разносяиця болезни и злокачественныя лихорадки;
местности эти и теперь остаются въ томъ же положенш.
Что бедность народа и его безотрадное положеше не уменьшаются, а увеличи­
ваются и въ настоящее время, видно изъ множества неопровержимыхъ фактовъ и
явленйй: изъ быстраго роста эмиграцш (выселешя), изъ широкаго развшйя разбой­
ничества, которое, несмотря на энергичесшя меры, правительство не можетъ уни­
чтожить; масса преступлен^ противъ собственности, сильная смертность среди народонаселенйя, резкйе признаки вырождешя населешя Италш, продажа матерями
своихъ детей на чужбину, наконедъ, то здесь, то тамъ открытое сопротпвлеше
властямъ среди рабочихъ,—все это достаточно красноречиво свидетельствуетъ о тяжкомъ положенш итальянскаго простолюдина. Главпыя причины безотраднаго положенйя
итальянскаго народа —его прошлая судьба и крупное землевладеше.
Прошлое итальянскаго народа оставило глубоюе следы и въ его современной
жизни. Еще въ 1859 г. па юге Италш господствовали французы, на севере —
австрийцы, а папа царилъ въ самомъ сердце итальянскаго полуострова—въ Риме.
Несмотря на различное правлеше, все они, т.-е. и папа, и французы, и австрййцы
одинаково стремились прежде всего какъ можно крепче упрочить свое владычество
въ Италш, а чтобы утвердить свое господство, они ни передъ чемъ не останавли­
вались: убШство изъ-за угла, тюрьма, ссылка, каторга и даже эшафотъ,— все пускали
въ ходъ противъ людей, которые мешали имъ въ достиженш этой цели. Поэтому
они прежде всего считали опасными для себя людей свободомыслящихъ, критику и
науку: каждый ученый, даже каждый образованный и много читающШ человекъ
считался опаснымъ, и полицйя должна была собирать справки о такихъ людяхъ,
делать у нихъ подъ разными предлогами обыски и не упускать ни одного удобнаго
случая, чтобы избавиться отъ нихъ, упрятать ихъ въ тюрьму, сослать на каторгу.
Наука на всемъ протяженш полуострова была въ полномъ загоне: когда-то блестящ!с
университеты Рима, Неаполя и другихъ городовъ изъ источника света обратились
въ источникъ умственнаго растлешя; немногйя среднйя учебный заведешя, въ которыхъ обучались молодые люди изъ аристократш и средняго сословйя, находились въ
рукахъ монаховъ, которые изгнали изъ нихъ даже преподаваше родного языка и
свели все обучеше на знакомство съ грамматическими тонкостями древнихъ языковъ
и католическаго катехизиса. Народная школа была редкостью даже въ большихъ городахъ, а въ деревне о ней не имели ни малейшаго понятйя. Понятно, что все люди

331
интеллигентные, честные, мыслянце должны были бежать за границу или, оста­
ваясь на родине, наложить на уста печать молчашя. Кроме стремления упрочить
свое господство въ Италш, французское правительство, а также и папа употребляли
все усил!я, чтобы увеличить свои собственный средства. Всл'Ьдств1е этого они нала­
гали на народъ тяжелые налоги, не останавливались ни передъ расхшцешемъ госу­
дарственного имущества и государственной казны, ни передъ лихоимствомъ, ни пе­
редъ продажей чиновъ и должностей. Общественный должности продавались безъ вся каго ст'бснешя: изъ чиновъ и наградъ устроили выгодную торговлю, шшонство и
доносы развили до невероятныхъ размйровъ; продажностъ и подкупъ охватили все
классы населешя. Въ судЬ дело выигрывалъ не тогъ, кто былъ правъ, но тотъ,
кто могъ больше заплатить и кто им'Ьлъ больше протекши. Чиновники, судьи, полищя, все стремились превзойти другъ друга въ уменье нажиться. При такой необезпеченности собственности и личности не было места развитие земледелия, про­
мышленности и торговли. Впрочемъ, для упадка торговли были и друпя причины:
правительство не долюбливало иностранныхъ купцовъ, которые вместе съ товарами
могли занести въ страну и духъ вольнодумства; оно подозрительно смотрело и на
т'Ьхъ изъ своихъ подданныхъ, которые выезжали за границу даже съ чисто коммер­
ческими целями; поэтому оно всевозможными способами старалось тормозить загра­
ничную торговлю. Главная причина упадка земдедКшя заключалась въ томъ, что
земля уже давно перешла въ руки крупныхъ аристократическихъ фамший, а сель­
ское населеше было доведено до совершенной нищеты: у многихъ не было даже своей
лачуги. Несмотря на то, что аристократичешя фамилш имели въ своихъ рукахъ
громадные поземельные участки, общее подожеше вещей было такого сорта, что
оно не давало возможности и имъ благоденствовать. Среднее cocaoBie не могло вести
въ значительныхъ размВрахъ ни торговыхъ, ни промышленныхъ предпр1ятШ, следо­
вательно дела громаднаго большинства и этого со ш ш я тоже были далеко не въ
блестящемъ положении; что же касается простонародья, то оно, кроме редкихъ исключенШ, терпело страшную нужду, выносило тяжелыя, лишешя.
Естественнымъ последсшемъ такого положен]'я вещей было, съ одной стороны,
непроходимое невежество, а съ другой — совершенное отсутств1е какой бы то ни
было возможности жить личнымъ трудомъ. У большинства крестьянъ не было своей
земли; между темъ вслЬдств1е полнейшаго упадка земледел1я, промышленяостп и
торговли найти работу было чрезвычайно трудно, а за ту, которая попадалась,
платили такъ мало, что на заработокъ невозможно было существовать.. Для итальянскаго простонародья оставался одинъ только выходъ— нищенство. И действительно,
нищенство въ Италш развилось и практикуется до сихъ поръ въ саныхъ шпрокихъ
размерахъ. Но существовать нищенствомъ въ техъ местностяхъ, где все были Ницце,
оказывалось тоже невозможнымъ; пришлось искать уже другихъ средетвъ. Нашлись
и эти средства: для итальянскаго крестьянина—разбойничество, для городскаго жи­
теля—воровство и вымогательство угрозой и силой. Вотъ почему Hraaia уже давно
сделалась страной разбоя, а итальянсюе города гнездомъ воровъ, мошенниковъ и
нищихъ.
Иаступилъ переворотъ: изгнаны австр1йцы и французы, но, что еще несравненно важнее,— въ 1870 г. папа, глава католическаго Mipa, былъ лншеыъ светской
власти, и Римъ сделался столицею Италш. Этотъ переворотъ оказалъ громадное
BHianie на судьбу всей Европы, а темъ более на политическое положеше Италш.
Но чтобы это понять, необходимо знать, для чего итальянцы стремились къ объедипенш. Прежде всего опи не хотели, чтобы у нихъ, въ ихъ стране, распораs'

жались иностранцы. Къ объединению подъ управлешемъ одного общаго, нащональнаго правительства они стремились также и ради того, чтобы быть сильнее въ государственномъ отношенш и такимъ образомъ легче отстаивать свою нащональную
независимость отъ noKyuienifi на нее другихъ народовъ. И действительно, положеше
[1та л in становится съ т’Ьхъ поръ совсЬмъ инымъ, чемъ оно было тогда, когда страна
была раздроблена и управлялась различными правителями. Нынешняя Итал1я, тоесть Итал1я после объединешя,— великая держава; она старается стоять не только
на равной ноге съ Австр1ей, которая еще такъ недавно по своему усмотрено
распоряжалась на севере этой страны, но и съ Гермашей, самой грозной военной
державой въ Европе. Теперь Итал1я не только не заискиваетъ у Францш, не смея
шагу ступить безъ ея позволешя, какъ то было еще недавно, но можетъ даже и
вступить съ ней въ войну, когда это она найдетъ для себя необходимыми Теперь
у Нтал in готова къ бою огромная apMia, у нея большой военный флотъ, — все это
плоды ея объединена. Вслйдъ за объедпнешемъ превозглашено было новое госу­
дарственное устройство, при которомъ дарованы были итальянцамъ свобода мысли
и совести, свобода печати, сборищъ и общественной деятельности. Новый поли­
тический строй обновилъ все сферы умственной, торговой и промышленной деятель­
ности; итальянсше университеты ожили; итальянская печать и наука считаются
теперь не последними въ западно-европейскомъ Mipe; прежшй произволъ сильно
ослабелъ. Иеистощимыя естественныя богатства почвы и преимущества географическаго положешя дали возможность оживить упавшую торговлю и промышлен­
ность. Но это обновлеше не сделало итальянскШ народъ более счастливымъ; онъ
успелъ еще до объединен я такъ обнищать, что ему трудно поправиться, тймъ
более что налоги, подати, различные поборы и теперь все увеличиваются; паконецъ, одна изъ главнейшихъ причинъ его бедности, крупное землевладеПе, попрежнему остается во всей силе.
За последиiя двадцать пять летъ нищета народа и всевозможный затруднещя
правительства, особенно денежный, все усиливаются. Несмотря на то, что Ита.ш
считается теперь великой державой, трудно представить, до чего плохи ея денежный
дела! Денегъ не хватаетъ на самыя необходимый государственныя нужды, а потому
итальянское правительство, чтобы хотя временно выпутаться изъ своего затрудни­
тельного положешя, чрезмерно облагаетъ народъ податями и налогами. Все государ­
ственныя имущества, железныя дороги, все, что иностранные капиталисты, давая
въ заемъ деньги итальянскому правительству, сочли необходимымъ взять въ обезпечеnie, отдано имъ. Соль, хлебъ, все находится въ рукахъ иностранцевъ, и въ то же время
все это обложено высокой пошлиной. Несмотря на обременительные налоги и пош­
лины, тяжесть которыхъ особенно чувствительно отзывается-на простонародье, нужды
государства требуютъ все новыхъ расходовъ и затрать; между темъ государственныя
процентный бумаги падаютъ въ цене, сельское хозяйство ухудшается съ каждымъ
годомъ, все болйе остается въ стране невозделаиныхъ земель,— одиимъ словомъ,
нащональное богатство Италш идетъ быстро къ упадку. При такомъ безотрадномъ
положенш вывозъ произведенШ за границу сокращается, количество работъ умень­
шается, и вследс/ше этого число безработиыхъ, а следовательно нищихъ, все увели­
чивается. Масса безработиыхъ людей, оставшись безъ дела и куска хлеба, толпами
расхаживаете по улицамъ многочисленныхъ городовъ и отъ времени до времени съ
угрозами требуетъ работы и хлеба.
Положеше делъ въ Италш и судьба ея народа после переворота 1870 г. ухуд­
шились прежде всего потому, что объединеше Итал! и и освобождеше ея отъ ино-

333

странцевъ стоили государству громадных'!, денегг. Еще вь 1866 г. этой странЁ
пришлось вести войну съ австрШцами, затЁмъ необходимо было много разъ усми­
рять разбойничество на югЬ, подавлять мятежи въ различныхъ частяхъ страны;
кромЁ того, обстоятельства заставили Итадио перенести столицу изъ Турина сначала
во Флоренцш, а потомъ въ Римъ. Но это еще далеко не все: итальянскому пра­
вительству, за послЁдше годы, пришлось сдЁлать множество затрать на доропя
желЁзнодорожиыя сооружешя, но еще болЁе истощаетъ она свою казну громадными
тратами на увеличеше армш. Въ 1883 г. Италия присоединилась къ союзу съ
Австрией и Гермашей противъ Францш и Россш, отчего этотъ союзъ получилъ на- зваше «тройственнаго». Вотъ потому-то, что Итал1я участвуетъ въ союзё съ Гер­
машей и Австр1ей, ей приходится содержать несравнено большее количество войска,
и вей эти причины въ высшей степени разстраиваюгь ея государственное хозяйство.
Откуда же правительству было взять массу денегъ на всё эти расходы? Ему при­
ходилось и приходится постоянно занимать деньги у иностранныхъ капиталистовъ,
такъ что сумма государственныхъ долговъ — громадна и все растетъ и растетъ.
Одна уплата процентовъ по этимъ громадвымъ долгамъ заетавляетъ правительство
постоянно увеличивать налоги. Дефицитъ государства увеличивается чрезвычайно
быстро: въ 1887 г. онъ простирался до 8 милл.; въ 1888 г. оиъ дошелъ до 13
миллима.., въ 1889 г. до 113 милл., а въ 1895 г. онъпревышалъ уже 155 мнллюновъ
лиръ (1 лира почти то же, что одинъ франкъ), и для покрыл я его правительство
опять предлагаетъ увеличить налоги на 90 милл. Увеличивать налоги даже и теперь,
когда итальянсмй народъ давнымъ-давно изнемогаеть подъ ихъ бременемъ и дошелъ
уже до полной нищеты! Эта нищета народа, отсутствие заработка у очень многихъ,
тяжелые налоги выражаются, между прочимъ, н въ вёчныхъ волнешяхъ и смутахъ
въ различныхъ мёстностяхъ Италш, но чаще всего въ Сицилш. СицилШсия волнешя отъ времени до времени такъ серьезны, что для ихъ подавлешя приходится
посылать огромный войска, а затЁмъ объявлять осадное положение. Подавлеше такъ
часто повторяющихся возсташй, введете осаднаго положешя,— все это еще больше
разоряетъ народъ и вызываетъ новыя затраты въ этой странЁ, п безъ того нахо­
дящейся накануне поднаго государственнаго банкротства. У итальянскаго правитель­
ства не только не хватаетъ средствъ выплачивать свои долги, но и проценты по
нимъ. Мало того, когда приходится думать о новыхъ займахъ, теперь уже очень
трудно подыскать иностранную державу или банкировъ, у которыхъ можно было-бы
сдЁлать новый заемъ: чуть не всё источники государственныхъ доходовъ уже отданы
въ залогъ подъ различные займы; а безъ залога едва-ли кто-нибудь въ будущемъ
будетъ снабжать деньгами итальянское правительство. СлЁдовательно, при необходи­
мости выпутаться изъ того или другого денежнаго затруднешя, всё надежды прави­
тельству нриходится возлагать на налоги, но итальянокШ народъ, вслЁдсгае ихъ тя­
жести и своей нищеты, началъ массами выселяться въ чуаия страны. Бёдность на­
рода такъ велика, что онъ все болЁе съуживаетъ свои потребности, уменыпаеть
потреблеше предметовъ первой необходимости: за послЁдше годы нотреблеше въ
Италш муки, риса, керосину и сахару сильно уменьшилось. В сё изслЁдовашя объ
итальянскихъ крестьянахъ показываютъ, что они получаютъ несравненно меньшее
вознаграждеше за свой трудъ, питаются хуже, живугь бЬднЁе и менЁе развиты
умственно, чёмъ англШсше земледельцы. Между тёыъ Итал1я, въ противоположность
Англш, все еще является гораздо болЁе земледЁльческою, чёмъ промышленною страною.
Однако, несмотря на то, что IIтал!я страна земледЁльческая, обработка земли
совершается въ ней самымъ первобытнымъ способомъ. БолЁе всего сёютъ пшеницы,

334
затем! самыя болышя пространства заняты виноградниками, потомъ— мансомъ (ку­
курузою), который составляетъ главную пищу народа, загЬмъ засевается рожь,
ячмень, овесъ, разводать хлопчатник!, оливки, каштаны. Средшй урожай въ Италш
гораздо ниже, чемъ въ большей части другихъ западно-европейскнхъ странъ. Втотъ
нпзкШ средшй урожай, въ столь благословенной стране, какъ Ыттшя, происходить
прежде всего оттого, что почва обрабатывается крайне плохо: поля вспахиваются
на незначительную глубину, и земледельчесшя оруд!я остались те же, что были и
много столетШ тому назадъ. О новыхъ усовершенствованныхъ орудиях! громадное
большинство итальянских! крестьянъ не имеетъ ни малейшаго попяпя. Только въ
очень немногихъ крупныхъ поместьяхъ применяются сельско-хозяйственныя машины.
Искусственное удобреше почти не применяется, да и обыкновенная удобрешя кладутъ очень мало, а въ иекоторыхъ местностях! и совсемъ обходится безъ него.
Такимъ же первобытными образомъ идетъ дело и въ другихъ отраслях!, связанныхъ съ земледел1емъ. И выделка вина, и приготовлеше оливковаго масла, такъ
же, какъ и уходъ за виноградниками и оливковыми деревьями, производится ста­
рыми способами и крайне небрежно. Въ техъ странах!., где богатые помещики живутъ въ своихъ поместьяхъ, серьезно занимаются своимъ хозяйствомъ, применяют!
въ своихъ земляхъ усовершенствованные способы земледЁлья, они нодаютъ примерь
и крестьянам!, которые мало-по-малу перенимаютъ у нихъ способъ обработки земли,
прибегают! къ сельско-хозяйственнымъ машинамъ. Ничего этого нетъ въ Италш.
Несмотря на то, что здесь много крупныхъ собственников! и богатыхъ землевла­
дельцев!, несмотря на то, что здесь существуют! и помещики средней руки, лишь
въ самыхъ редкихъ н исключительных! случаях! некоторые изъ нихъ серьезно
занимаются своимъ хозяйствомъ. Громадное большинство здешнихъ землевладельцев!,
люди мало образованные, пустые и бездельные, никогда не занимаются своимъ хо­
зяйством!, о чемъ уже было говорено выше, въ очерке «итальянская аристократ».
То обстоятельство, что крупные итальянсше землевладельцы, кто бы они ни бы лиаристократы, купцы или фабриканты, нршбревпне болышя поместья, не живугь въ
нихъ, не тратятъ своихъ доходов! на деревню, а прожигают! жизнь за-границею,
уже достаточно красноречиво говорить о томъ, что земледел1е и сельское хозяйство
Италш не могутъ процветать. Въ техъ странах!, где крупные землевладельцы
большую часть жизни проводят! въ деревне, какъ, напримеръ, въ Англш, уже одно
это чрезвычайно вл1яетъ на обогащеше деревень. И это понятно: проживая въ своихъ
поместьяхъ, помещики невольно заботятся о томъ, чтобы деревенская дороги были
исправны, расчищают! леса и жалше пустыри, высушивают! болота, возводятъ
различный постройки, поправляют! изгороди,— все это улучшает! местность, очи­
щ ает! воздухъ, даетъ заработок! местному населенно, хоропйя же дороги облегчаютъ
ему возможность возить въ городъ на продажу свои сельсшя сбережешя. Одншнъ
словоыъ, тамъ, где богатые землевладельцы живугь въ своихъ поместьяхъ, боль­
шая часть ихъ доходов! идеи, на обогащеше деревень и простонародья; въ Ита­
лш же, наоборотъ, все доходы дворянъ и богачей идутъ на города, а въ большин­
стве случаетъ и совсемъ не остаются на родине. Главное стремлеше здешиихъ
крупныхъ землевладельцев!— получить съ своей земли какъ можно больше дохода, не
затрачивая на нее никакого капитала, не подвергая себя риску. Поэтому, громадное
большинство здешнихъ землевладельцев! или подъ надзоромъ управляющих! обрабаты­
вает! свои земли, или отдаете ихъ въ аренду крупным! арендаторам!, а то и
крестьянам! на самыхъ разнообразных! у ш ш я х ъ , но въ большинстве случаев! за
половину урожая.

335
Здешше землевладельцы считаютъ наиболЬе выгодными для себя сдавать свою
землю въ аренду на чистыя деньги и нри томъ крупнымъ арендаторам!,, которые
не что иное, какъ спекулянты. Они арендуютъ громадныя земли (иногда по 10 и даже
по 15-ти тысячъ десятинъ), живуть богато, въ роскошпыхъ домахъ и приниыаютъ
въ то же время учаш е въ постройке железныхъ дорогъ или въ какихъ-нибудь другихъ спекулящяхъ. Конечно, таме люди никогда не задумываются надъ темъ, улучшится-ли отъ ихъ хозяйничанья земля, которую они арендуютъ, и какъ это отзы
вается на судьбе земледельцевъ. Единственная цель, которую они преследуютъ,—
вернуть съ наибольшими барышами сумму уплачиваемой ими аренды. Въ иныхъ
случаяхъ имъ кажется, что они скорее всего достигнуть желаемаго, сокративъ
площадъ пахоты, и, если только дозволяетъ контрактъ съ помещикомъ, они не
задумываются исполнить свое желаше, несмотря на то, что этимъ въ конце
концовъ обезценивается хозяйство. Очень часто они находить для себя наиболее
удобнымъ раздробить огромную площадь арендуемой ими земли на части и раздать
ее по кускамъ более мелкимъ арендаторамъ, которые, въ свою очередь, каждый
такой кусокъ земли снова делятъ на части и раздаютъ въ аренду крестьянамъ.
Но, какъ бы ни отдавалась въ аренду земля,— большими участками, или самыми
ничтожными, — ни землевладельцы, ни крупные арендаторы, ни мельче, которыми
являются крестьяне, никто изъ иихъ не делаетъ ни малейшихъ улучшенш въ
сельскомъ хозяйстве, да это и невозможно, такт, какъ поземельная собственность
въ Италш и сельско-хозяйственное производство (т.-е. все, что даетъ земля и сель­
ское хозяйство) страшно обременены налогами. Въ то время, какъ во Францш взи­
мается со всего, что даетъ земля, лишь около десятой части чистаго дохода, въ
Италш налоги, падаюнце на землю, втрое больше, а вь некоторыхъ местностяхъ
они доходятъ до половины чпстаго дохода, иногда даже и больше. Кроме того, землевладельцамъ приходится еще вносить платежи въ различный общества: дорожныя,
водопроводныя, страховыя и друия. При такихъ налогахъ не только мелкимъ, но
даже и крупнымъ.землевладельцамъ трудно вводить на своей земле кашя бы то ни
было усовершенствовашя. Тяжелые налоги и плохое, первобытное хозяйство делаютъ
то, что здешше помещики, сравнительно съ землевладельцами другихъ странъ, получаютъ пичтожиые доходы. Хотя очень редко и лишь въ иеключительныхъ случаяхъ,
но и въ Италш среди крупныхъ землевладельцевъ попадаются иногда люди образо­
ванные и разумные, которые признаютъ необходимость улучшать свое хозяйство,
заменять старые плуги новыми, усиливать удобреше полей, увеличивать количество
скота, улучшать его породу; некоторые изъ нихъ пробовали даже кое-что делать въ
этомъ отношенш, но опи немедленно должны были отказываться отъ своихъ нововведешй. Затраты, которыя имъ приходилось делать на хозяйство, обременяли ихъ
поместья такими громадными долгами, что не давали имъ возможности вести дело
далее въ томъ же духе, и въ конце концовъ имъ приходилось продавать свои
земли. Нужно заметить, что здесь вообще безпрестанно продаются за недоимки какъ
земли крупныхъ землевладельцевъ, такъ н мельче земельные участки крестьянъ.
Вследств1е плохой обработки, земли, скуднаго удобрен!я и первобытнаго хозяй­
ства урожай въ Италш, сравнительно съ другими европейскими странами, весьма
незавидный. Въ гористыхъ местностяхъ урожай покрываетъ только издержки про­
изводства и считается хорошими, когда оиъ даетъ 5 нроцентовъ барыша; въ более
счастливыхъ местностяхъ Италш онъ приносить огь 10 до 12 процентовъ. При
такомъ доходе только крупный mieniя могутъ обеспечивать землевладельцевъ; даже
земельные участки среднихъ размеровъ едва даютъ возможность вести сколько-нибудь
А

*

336
сносное существоваше; крестьяне же, владевшие мелкими клочками земли, уже со*
всеми не могутъ прокармливаться съ своихъ участковъ.
Итал1я — страна преимущественно крупнаго землевладения: большая часть зе­
мель представляетъ обширный поместья, которыя принадлежатъ или знатнымъ кня­
жескими фамшпями, или богачамъ и фабрикантами, купившими тромадныя земли.
Изи 30
'12
м нллшновн жителей ви Италш приблизительно около 9-ти миллшновъ
души обоего иола причисляются ки земледельческому классу; но изи нихи землевладПльцевъ всего лишь 1 .6 0 0 .0 0 0 . Земельная собственность этихп землевлад'Ьльцеви чрезвычайно различна: богатые фабриканты и аристократы пользуются соб­
ственностью оти 500 до 7-ми тысячи десятинп, а иногда еще и большими количествоми земли, но очень крупиыхп землевладельцев'!, мало, зато здесь чрезвычайно
много крестьянп, владеющихн крошечными клочками земли. Когда иному мелкому
землевладельцу-крестьянину приходится си аукщона продавать за долги свой кро­
шечный клочекп, они зачастую полу части за него 8, 7, а то и 3 р.; но здесь
множество земельныхн участковп и еще более мелкихи, на которыхн растети лишь
5 — 6 оливковыхи деревьеви. А между теми и таше жальче землевладельцы тоже
считаются здесь собственниками. Крестьянина,, который имееть десять - одиннадцать
десятинп земли, уже считается здесь крупными собственникомн, между теми какъ
доходи даже си такого сравнительно большого участка не вполне можети обезпечить
существоваше многочисленной семьи крестьянина. Изи доходови си своей земли кре­
стьянину необходимо не только прокормить круглый годи свою семью, но выпла­
тить все подати, налоги, массу самыхп разнообразныхи взносови и поборови. В:ь
неурожайный годи даже крупному землевладельцу изи крестьянп, владеющему 1 0 — 11
десятинами, не приходится продавать произведенШ своей земли, но даже и ви уро­
жайный годи они никогда не можети сбыть ихп но настоящей цене. Дороги въ
Италш чрезвычайно плохи, доставка сельскихи сбережешй куда-нибудь подальше
требуеть болыиихн расходови и большой потери времени ви рабочую пору, а потому
крестьянинн и продаети весь свой остатоки особыми торговцами, которые специально
занимаются скупкою всехн сельскихи произведешь Эти скупщики стараются запла­
тить крестьянину подешевле, чтобы самими выручить барыши побольше. Понятно,
что тоти, кто владеети меньшими количествомн земли, совсеми не можети прокор­
миться си своего участка, таки каки ви Италш со всего— си убитой скотины, за
помолн хлеба, си очага, си семьи,— за все берути пошлины и налоги; все, крон!
воздуха, обложено ими.
Раздробленность крестьянской собственности на слишкомн мелше участки яв­
ляется одними изи величайшихи бедствШ здешиихи крестьянп-собственников!,.
Между теми это дроблеше земли на все более мелше участки постоянно си годами
увеличивается. Главною причиною этого являются разделы между наследниками.
Здешше крестьяне си большою любовью, можно сказать даже си благоговешемъ,
относятся ки своей земле. Если кому-нибудь изи нихи, совершенно исключительному
счастливцу, и удастся скопить 10 — 15 рублей, они тотчаси прикупаетн себе кро­
шечный клочекп' земли; ви большинстве же случаевн крестьянину приходится за
долги продавать свою собственность. Но если они дожили до старости и у него
уцелела маленькая собственность, они делнти ее поровну между всеми сыновьями.
И воти, человеки, обладаклцШ 6 — 7 десятинами земли, состоящей изи луга, пахоты
и каштановаго леса, делить всю эту собственность между двумя, тремя, а то и че­
тырьмя своими сыновьями, которые становятся собственниками уже совсеми небольшихи земельныхн участковп. Можно себе представить, каки при такой раздробленности

337
земли бедствуют! зд'Ьшше мелше собственники-крестьяне. Существовать на средства,
получаемыя съ маленькаго участка, совсем! п'Ьтъ возможности, а между т£мъ здесь
чрезвычайно много такихъ крестьянъ-землевладельцевъ, у которыхъ не больше одной
грядки. Если такой мелкШ собственникъ не желаетъ умереть съ голода, ему прихо­
дится или заниматься заработком! на стороне, или принанимать землю у соседняго
владельца.
Вторую группу землед'Ьльческаго люда составляют! половники,— ихъ почти
столько же въ Италш, сколько и крестьян!-собственников!. Половникъ беретъ въ
аренду нолосу земли, обрабатывает! ее и вагЬмъ весь урожай делить пополам! съ
землевладельцем! или съ фермером!, у котораго онъ заарендовал! землю. Когда уро­
жай полученъ, половникъ оказывается въ такомъ положенш: по обычаю ему следует!
половина урожая, но, въ действительности, онъ никогда этого не получаетъ, такъ
какъ из! своей части онъ обязан! выплатить за ссуду семянъ; изъ нея же онъ
уплачивает! и часть налогов! въ пользу государства. Въ конце концов! у половника
остается на рукахъ лишь одна четверть урожая.
Половникъ— не самостоятельный хозяин! на арендуемой имъ земле: онъ не можетъ, какъ ему вздумается, обрабатывать ее и засевать. Землевладелец! или круп­
ный арендатор!, отдавая ему въ аренду полосу земли, указывает!, какъ онъ должен!
ее обработать и чемъ засеять. При хорошем! урожае иоловникъ еще пробивается
кое-какъ хотя половину года, но въ неурожайный годъ его часть оказывается уже
столь незначительною, что не можетъ подержать его семьи и въ продолжеше двухъ,
трехъ месяцев! въ году. Въ такихъ случаях! онъ задолго до новаго урожая начи­
нает! все более должать своему землевладельцу, фермеру или ростовщику, продаетъ
свое маленькое хозяйственное обзаведете, наконец!, даже свое последнее достояше—
мула или осла, который делитъ съ крестьянином! все его труды и заботы и слу­
жить единственным! сокровищем! его детей. Въ конце концов! половникъ делается
неоплатным! должником!. Распродать все свое ничтожное имущество и сделаться рабомъ и неоплатным! должником! ростовщика— дело обыкновенное н случается здесь
со многими мелкими землевладельцами и съ половниками. И это понятно: какъ
темъ, такъ и другим! не съ чемъ обыкновенно начать самое скромное хозяй­
ство и приходится делать займы за громадные проценты. Если крестьянин! на
коротшй срок! занимает! 10 руб., то онъ должен! заплатить 20 руб. (100% )Положеше половников! несколько лучше только въ Тосканской области: здесь, по
крайней мере, имъ не приходится платить изъ своей половины государственных!
повинностей,— но обычаю ихъ уплачивают! землевладельцы.
Какъ ни плохо положеше мелкихъ собственников! и половников!, но все же
оно несравненно лучше горе-горькой участи ноденщиковъ. Эти поденщики— пролетарш (ншще) въ полном! смысле слова; они не только не пмеютъ ни клочка земли,
но и никакой собственности. Этихъ несчастных! въ Италш чрезвычайно много, а
именно, ихъ насчитывают! более 3 мшшоновъ человек!. Положеше поденщпковъ,
этого огромнаго безземельнаго класса людей въ Италш, просто ужасно. Населеше
въ Италш распределено крайне неравномерно: рядомъ съ местностями, переполнен­
ными народом!, находятся почти пустынный пространства. Если въ местности, густо
населенной, требуются рабочая руки поденщиков!, ихъ всегда является такое мно­
жество, что они тотчасъ же сбивают! плату. Нужно заметить, что въ этой стране
повсеместно существует! меньше работы, чемъ требуется для громадной массы же­
лающих! ее получить. При этомъ, вместе съ поденщиками, вполне безземельными,
является искать поденной работы и множество мелкихъ собственников!, такъ какъ

338
ихъ не могушь прокармливать ихт. крошечные клочки земли. Плата итальянскимъ
земледЪльческимъ рабочимъ такъ разнообразна въ различныхъ местностяхъ страны,
какъ нигде; притомъ эта плата мало характеризуешь положеше итальянскаго рабочаго люда, среди котораго такое множество безработныхъ. Темъ не мен'Ье заработная
плата въ средиемъ приблизительно отъ 37 до 55 к. въ день на наши деньги,
2 0 — 30 к .— для женщины, отъ 5 до 20 к ,—для подростковъ, и при этомъ—безъ
харчей, стоимость которыхъ высчитывается изъ ихъ же платы. Следуешь иметь въ
виду, что почти ни одному поденщику не удается получать круглый годъ даже и
эту жалкую плату. Громадное большинство ихъ сидитъ безъ работы по полугоду,
друпе получаютъ ее 40 — 50 дней въ году, а есть и таше, которые насилу доби­
ваются иметь ее въ продолжете нГсколькихъ дней. До чего много желающихъ полу­
чить поденную работу, это можно видеть на городскихт. рынкахъ, куда они приходягь толпами, ожидая по Ц'Ьлымъ дпямъ нанимателей. Такъ какъ земледельче­
ское населеше южной Италш скучено въ городахъ, то место работы обыкновенно
находится далеко отъ рынка, и при жалкомъ заработка имъ еще приходится д'Ьлать огромное путешеств1е для этой работы. Многихъ, однако, нанимаютъ и . по-не­
дельно; Taaie pa6onie ночуютъ на месте работы, обыкновенно подъ открытымъ небомъ и въ лучшихъ сл у ч аях ъ -в ъ шалашахъ изъ соломы. Часть безземельныхъ рабочихъ идетъ въ батраки на круглый годъ къ землевлад'Ьльцамъ и фермерамъ. Но
этихъ батраковъ, круглый годъ обезпеченныхъ кровомъ и пищею, несравненно
меньше, чемъ поденщиковъ, которымъ ежедневно приходится думать о томъ, будетъ-ли у нихъ завтра обедъ и ночлегъ. И это поиятпо, такъ какъ громадное
большинство безземельныхъ страдаетъ более всего безработицею. Да и какъ имъ
не страдать отъ этого, когда въ этой стране такое огромное количество запущенныхъ пространствъ земли, такъ много болотъ! Усиливаютъ безработицу и столь
часто повторявшияса здесь извержешя и землетрясешя: все, что пр1обр,Ьтет,ъ чело­
век!, путемъ долгихъ лишен1й,— жилище, скотъ,— все это онъ теряетъ нередко въ
одну ночь, даже въ нисколько минутъ. Несчастный, который сегодня потерялъ все
свое имущество, у котораго изъ-подъ ногъ исчезла даже земля, въ другой стране
могъ бы найти заработокъ на фабрике, но въ Италш крупная промышленность развита
весьма слабо и, сравнительно съ васелешемъ, даетъ заработокъ небольшому числу рукъ.
Недостатокъ заработка, вечная нищета и лишешя сильно развиваютъ среди
землед’Ьльчеекпхъ классовъ воровство па поляхъ въ крупныхъ пом'Ьстьяхъ. Поден­
щики и мелме землевладельцы такъ привыкли къ этому, что совсЬмъ не стыдятся
воровства и смотрятъ на него, какъ на маленькое подспорье въ своемъ нищенскомч.
хозяйстве. Это воровство въ сЬверныхъ и центральиыхъ частяхъ Италш переходить
на юге прямо въ разбой.
Землед’ЬльческШ трудъ въ Италш, сравнительно съ такимъ же трудомъ въ другихъ странахъ, можно считать чрезвычайно тяжелымъ и изнурительпымъ. Отчасти
въ центра страны, но особенно на ю ге, не существуетъ деревень: землед'Ьльчеше
рабоч1е такихъ местностей живутъ въ городахъ. Эгимъ, живущимъ въ городах'!»
земледельцамъ приходится отправляться на работу не только за две, за три версты,
но иной разъ за пятнадцать, даже за двадцать верстъ, терять по два дня въ неделю
для перехода туда и обратно и во время работы спать и жить подъ открытымъ небомъ. Усиливаешь тяжесть труда и истощающая жара, которая такъ затрудняешь полевыя работы и въ этой стране томить нередко по три-четыре месяца сряду. А
сколько горя и болезней испытываюшь земледельчесше рабоч1е въ такихъ м'Ьстностяхъ, какъ Римская Кампанья, ПонтШшя болота и др.!

339
Вотъ это-то безвыходное положеше земледельческихъ рабочихъ и поденщиковъ
заставило наконедъ дравительство обратить на нихъ серьезное внимаше. На обсужден!е парламента внесенъ проекта объ обязательномъ наделе крестьянъ землею. Если
парламента утвердита проекта и онъ получитъ силу закона, тогда правительство
скупить земли у частныхъ лицъ, нар'Ьжетъ наделы безземельнымъ крестьянамъ, ко­
торые вь продолжеше 25-ти лета должны будутъ за этотъ над^лъ выплачивать извест­
ную сумму, после чего они сделаются полными собственниками этихъ земельныхъ
участковъ. Этимъ способомъ хотятъ предотвратить все увеличивающуюся нищету на­
рода и привязать его къ земле. Но скоро ли осуществится эта реформа, еще не­
известно.
Теперь, когда читатели познакомились съ положешемъ земледельцевъ и съ земледел1емъ, поговоримъ о другихъ заняияхъ народа, более или менее связанныхъ
съ земледел1емъ.
На севере Италш, кроме обработки земли подъ пшеницу и разведешя фруктовыхъ деревьевъ, чрезвычайно много рисовыхъ п л а н т а ц т . Работа на нихъ въ выс­
шей степени тяжелая и нездоровая. Рисъ растетъ только на мокрой почве, такъ
такъ что при уборке его рабочимъ приходится стоять по щиколодку въ воде, ды­
шать вредными, болотистыми испарешяыи, подъ палящимъ солнечнымъ жаромъ. Ни
одинъ рабоч1й не уходить съ этой работы безъ страшной лихорадки. Можно было-бы
ожидать, что при такихъ обстоятельствахъ работа эта хорошо вознаграждается и
даетъ возможность хотя порядочно питаться. На деле выходить совсемъ иное. Во
всей северной Италш рабочШ питается исключительно кукурузой, редко употребляя
въ пищу пшеницу и рисъ, которые онъ самъ возделываетъ. Зато кукуруза требуетъ отъ него мало ухода и даетъ хорошШ урожай, но она доставдяетъ крайне
тяжелую, неудобоваримую, непитательную и часто даже ядовитую пищу.
Ш елководство существуетъ въ Италш еще съ среднихъ вековъ; имъ зани­
маются преимущественно капиталисты, но это дело такое простое и несложное, что
оно поддерживаетъ и многихъ крестьянъ. Для этого стоить только купить небольшое
количество семени, которое продается картонами, т.-е. кусками папки, покрытыми
яичками червя. Такой картонъ, смотря по количеству семени, стоить рублей 18 и
дороже, но можно купить ноль, четверть и даже восьмую часть картона, — стало
быть денежная затрата не велика. Затемъ необходимо иметь тутовыя деревья, кото­
рый обыкновенно растутъ у домовъ и по всемъ дорогамъ и полямъ. Если своихъ
тутовыхъ деревьевъ нетъ или не хватаетъ для прокормлешя шелковичныхъ червей,
то за нихъ надо платить по 40 коп. за дерево. Черви выходята въ начале апреля,
когда начинаютъ распускаться листья, и въ первое время, пока они очень малы,
они требуютъ мало места и ухода. Но уже съ третьей недели, при непомерно быстромъ росте ихъ и такомъ же быстромъ увеличены аппетита, начинается тяжелый
трудъ. Въ последнихъ першдахъ своего развиыя черви требуютъ для себя много
места, такъ что для хорошего вывода одного только картона червей нужна большая
комната. По стенамъ ея устраиваютъ плетеныя полки, на которыхъ и помещаютъ
червей. Съ каждымъ днемъ нриходнтся все чаще кормить червей п при этомъ каж­
дый разъ все больше приносить имъ тутовыхъ листьевъ. Если былъ дождь, листья
необходимо просушить и, кроме того, еще каждый изъ нихъ тщательно вытереть,
прежде ч'Ьмъ подавать ихъ червямъ. Въ последнемъ перюде жизни червей ихъ нужно
кормить съ 4-хъ часовъ утра до полуночи, каждые два-три часа. При этомъ нужно
постоянно поддерживать большую чистоту въ помещены, где ихъ приходится дер­
жать. Несколько разъ въ день нужно чистить ихъ полки самымъ тщательнымъ об»

22*

разомъ, такъ какъ на ннхъ безпрестанио накопляются нечистоты отъ червей. Пом'Ьщеше, где они развиваются, не только дол я; но быть просторно, но и проветриваемо
какъ можно чаще; въ случай холодной погоды, въ комнате приходится топить каминъ. Когда, наконецъ, черви начинаютъ делать коконы, надо подкладывать имъ
ветки и стружки, тщательно наблюдая, чтобы они не перепутывали своихъ нитей.
Все это, конечно, такъ и делается у каппталистовъ, занимающихся этимъ производствомъ въ обшпрныхъ размерах!. Для ухода за червями они нанимаютъ женщинъ и
детей: первыя ходятъ за ними, а вторым собираютъ и приготовляютъ листья. Са­
мая большая плата за это женщинамъ— по 40 к. въ день, а д'Ьтямъ половина этого;
но этою работою они заняты отъ 4-хъ часовъ утра до полуночи. При надлежащем!
уходе за червями это производство чрезвычайно выгодно, особенно если есть свои
тутовыя рощи и своя шелкопрядильня, такъ что продукты сбываются уже въ виде
шелка-сырца, а не въ виде коконовъ. Еще выгоднее производить семя, несмотря
на большой привозъ его изъ Японш. Семя, полученное въ Италии, даетъ червей
более вынослпвыхъ, а коконы изъ него крупнее и тяжелее японскихъ. Но эта ра­
бота очень трудная, продолжительная и требующая спещальныхъ знашй, такъ какъ
чтобы определить, какого качества семя, его нужно разсматривать въ микроскопъ.
Картоны известных! добросовестных! итальянских! производителей ценятся даже
дороже японскихъ.
Крестьяне, конечно, не могутъ вести дело вышеописанным! образомъ. Воспиташемъ червей въ крестьянских! семьяхъ преимущественно занимаются женщины.
небольшую часть картона, смотря по своимъ средствам!, крестьянка выво­
дит! и содержит! червей въ собственной постели и въ постеляхъ своихъ домашнихъ,
въ тесноте и духоте, при чемъ конечно делаетъ все сама, съ помощью своихъ
маленьких! детей. Если все идетъ благополучно и цена на коконы высока, она,
при незначительной затрате, за свой двухмесячный трудъ вместе съ своими детьми
получить до 75 руб. Но доходъ этотъ въ высшей степени ненадежный, такъ какъ
при духоте и нечистоте жилища крестьянки, при неудобном! иомещеши червей,
они часто заболевают! и умираютъ, притомъ всегда почти въ конце своего раз­
в и т , такъ что весь тяжелый, изнурительный трудъ, двухмесячное сте смете и лишешя всего семейства, — все иногда пропадает! даромъ. Но и на небольшую затрату
семени у крестьян! не хватает! денегъ, и они обращаются къ крупным! предпри­
нимателям!, которые даютъ имъ известное количество картона. Когда выйдутъ черви,
крестьянин! долженъ покупать у землевладельца тутовые листья для ихъ прокормлешя за условленную въ контракте плату; когда у него будут! коконы, онъ дол­
женъ будетъ ихъ продать ему но условленной цене. Нужно, однако, заметить, что
шелководство въ Италш въ последнее время пришло въ упадокъ отъ понижешя ценъ
на шелкъ, такъ что мнопе производители перестали имъ заниматься и некоторые
даже повырубили свои тутовыя плантацш и заменили ихъ другими.
Кроме шелководства, множество итальянцевъ зарабатывает! свой насущный
хлеб!
о б о р о т ви н о гр а д а . — самая легкая, сравнительно со всеми остальными, ра­
бота и чрезвычайно любимая народом!. Но, къ сожаление, этою работою занимаются
только несколько дней въ году. Длинные ряды виноградных! лозъ спускаются съ
холмовъ въ долину и опираются на тростниковыя подпорки или навешаны на палки,
положенный на ветви деревьевъ. Между рядами виноградных! лозъ сеютъ пшеницу
и маисъ. Тутъ же стройно и гращозно возвышается миндальное дерево, которое на­
чинает! цвести самою раннею весною. Между рядами виноградных! лозъ насажены
и плодовыя деревья. Виноградная лоза въ южпой Италш часто вьется очень высоко

341
наверху по деревьям!,, поэтому при сбор* гроздь приходится приносить лестницы.
Работа эта идетъ живо и весело. Собраиныя гроздья броеають въ чаны. ЗатЬмъ
двое крестьяиъ снимаютъ съ иогъ своихъ обувь, засучиваютъ штаны до коленъ,
вскакиваютъ въ чаны и, упирая руки въ бока, начинать топтать виноградъ. Сокъ
течетъ ручьями по желобу, сделанному въ дне чана, и стекаетъ въ большую кадку.
Когда одна пара работниковъ устала, ее зам'Ьняетъ другая. Изъ сока, выдавленнаго
такимъ образомъ, после брожешя получается вино перваго сорта. Выжимки никогда
не выбрасываютъ: на нихъ снова наливаютъ воду и выдавливаютъ ихъ деревянпымъ
прессомъ. Вода, перебродившая па виноградныхъ выжимкахъ, называется здесь виномъ втораго сорта. Сокъ, выдавленный изъ винограда, бродить несколько недель
въ закрытыхъ чанахъ. Черезъ месяца два его уже можно пить, но это вино еще
молодо: только къ новому году оно настолько выбродить, что можетъ считаться
уже готовьшъ.
Такой же временный заработокъ доставляетъ
оливок», лимоповъ и апелъсиновъ. Такъ какъ у тамошнихъ богатыхъ землевладельцевъ существуютъ целые
леса оливокъ, то они, на время сбора, наним ать жителей несколькихъ деревень.
Этотъ сборъ обставленъ со стороны помещпковъ очень оригинально и служить лучшимъ доказательствомъ, съ одной стороны, крайней бедности народа, съ другой— сме­
лости и дерзости разбойниковъ. Сборъ лимоновъ, апельсииовъ и оливокъ происходить
нодъ наблюдешемъ приказчиковъ и подъ охраной нарочно приглашенныхъ для этого
жандармовъ.
'Гамъ, где на огромныхъ незаселенныхъ пространствахъ пасутся стада почти
дикихъ быковъ и овецъ, принадлежащихъ богатымъ владельцамъ этихъ полей, па­
стухи ведутъ кочевой образъ жизни. Верхомъ, съ длинной пикой въ руке, бродятъ
они съ своими стадами, ночуя въ шалашахъ изъ хвороста и по целымъ месяцами
не заглядывая въ отдаленный местечки, где живутъ ихъ семьи. Довольно характерно,
что въ несколькихъ местпостяхъ. почти исключительно скотоводческихъ, совершенно
неизвестно народу употреблеше въ пишу молока и молочныхъ продуктовъ. Коровы
такъ дики, что ихъ нельзя доить, и доходъ съ рогатаго скота получается отъ про­
дажи стадъ гуртовщиками, которые въ известное время пр1езжаютъ для этого изъ
городовъ и другихъ провинщй.
Значительная часть итальянскаго населешя снискиваетъ себе
въ
м о р п , особенно на берегахъ Неаполитанскаго и Тарентскаго заливовъ и Адриатиче­
ского моря, богатыхъ рыбой, устрицами и другими съедобными молюсками. Где бы
ни жили рыболовы въ этой стране, они везде въ Италш являются жалкими, обор­
ванными, съ ногами, объеденными морской водой. Отъ времени до времени все ры­
баки подвергаются голодовками во время сильныхъ ветровъ съ моря, не поз­
воляющих!. имъ заниматься своими промысломъ. Заработокъ ихъ чрезвычайно
ничтоженъ, вследстта'е дешевизны въ Италш рыбы, но еще более вследств1е
львиной доли, которую взимаютъ съ нихъ торговцы, перепродавшие ихъ добычу
публике. Несмотря, однако, па все это, положеше людей, промышляющихъ моремъ,
неизмеримо лучше иоложешя сельскихъ рабочихъ: они имеютъ более питательную
пищу и ведутъ более здоровый образъ жизни. Между морскими промыслами суще­
ствуютъ таше, которые даютъ значительный заработокъ, но они всегда сопряжены еъ
смертельными опасностями и губительны для здоровья. Такова, напр., ловля кораллов».
Въ высшей степени оригинально то, что этого рода промысломъ занимаются
здесь французсшя компаши, но рабоч1е у нихъ итальянцы, потому что во Францш нельзя найти людей, которые согласились бы за такую ничтожную плату

342
заниматься такимъ тяжелымъ ремесломъ. Кораллы ловятъ машинами, но такъ какъ
онё ломаютъ и портятъ ихъ, то предночитаютъ трудъ водолазовъ, ручная работа
которыхъ доставляетъ лучш1е и самые крупные куски. Когда большое водное про­
странство уже пройдено водолазами и все лучшее собрано ими, тогда пускають въ
ходъ машину. Но, не говоря уже объ опасности отъ акулъ, ремесло водолаза, вообще
въ высшей степени тяжелое, тутъ къ тому же находится еще въ первобытномъ состоянш, сдЁдовательно тём ъ болЁе пагубно отражается на здоровье. НослЁ нёсколькихъ л ётъ работы, почти каждый здёшн Ш водолазъ заболЁваетъ разстройствомъ легкихъ и, прочахнувъ некоторое время, умираетъ.
Изъ коралловъ приготовляюсь самыя разнообразныя издёл1я и въ громадпомъ
кодичествЁ отправляютъ за границу, но они расходятся во множеств^ и въ самой
Италш. Кораллы, обработанные въ видё рога, кольца или руки, носясь почти всё
итальянцы отъ дурного глаза. Поэтому въ Италш существуетъ множество издёлШ
изъ коралловъ, въ высшей степени дешевыхъ. Но вообще итальянская отдЁлка ко­
ралловъ далеко не такъ изящна, какъ французская.

ПРОМЫШЛЕННЫЕ РАБОЧЕЕ.
Фабричная промышленность. — Заработокъ рабочихъ. — Стачкн— Отрадашя д£тей. —
Работы и порядки въ прядильняхъ и сЗзрныхъ коляхъ. — Жилища итальянскаго
простонародья. — Его пища и болезни.

Фабричная промышленность Италш, сравнительно съ промышленностью другихъ
странъ Европы, совсёмъ незначительна; это главнымъ образомъ происходить отъ
того, что въ этой странЁ и ётъ каменнаго угля. Фабрикъ и заводовъ хотя далеко не­
достаточно, но все же они существуютъ въ северной Италш, но на ю гё ихъ вообще
очень мало, а въ такой, сравнительно, огромной области, какъ Сицшш, ихъ почти
совсёмъ н ё т ъ . Одно время въ Сицилш принялись за выдЁлку черныхъ и синихъ суконъ, но фабрика для изготовлешя ихъ просуществовала очень недолго; затЁмъ при­
ступили къ шелковому производству: сначала дёло пошло хорошо, но скоро совсёмъ
прекратилось. ВыдЁлка льняныхъ и пеньковыхъ тканей открыта была недавно въ
Джирдженти и съ самаго начала обнаружила неспособность къ дальнЁйшему развитию.
Однимъ словомъ, въ Сицилш не разъ возникали фабрики и заводы, которые вслёдъ
затЁмъ приходили въ совершенный упадокъ и закрывались. Вообще по своей про­
мышленности Итал1я далеко отстаетъ отъ такихъ странъ, какъ А нш я, Франщя и
Герман1я. Зато она славится изготовдетемъ нЁкоторыхъ предметовъ роскоши: шляпъ
изъ тонкой соломы, коралловыхъ и мелкихъ стекляиныхъ вещей, а также отдёлкою
различныхъ камней. Итальянсше ткачи приготовляютъ огромное количество простенькихъ, узорчатыхъ шелковыхъ тканей, который, благодаря дешевизнЁ, проникаютъ
даже во Францш. Что же касается бронзы, хрусталя и мозаики, итальянцы не
имёю тъ соперниковъ въ ЕвропЁ.
ЗемледЁльцы, не находя заработка, отправляются искать его на фабрики, за­
воды и мастерсмя, отбиваютъ работу у професешнальныхъ фабричныхъ рабочихъ,
среди которыхъ также чувствуется страшный недостатокъ въ заработкЁ. Иначе и
быть не можетъ: фабричная промышленность въ Италш развита весьма слабо, вслёдCTBie чего спросъ на трудъ и въ этой области остается далеко ниже предложешя.
Такимъ образомъ, какъ среди земледЁльческихъ, такъ и среди промышлешшхъ рабо­
чихъ безработица— обычное явлеше. Между тёмъ промышленныхъ рабочихъ въ Ита-

343
лш чрезвычайно много: ихъ насчитываютъ более 4 миллшновъ (мужчины, жен­
щины и дети), но они соетоятъ большею частью изъ ремесленниковъ, одна часть
которыхъ работаетъ дома, другая въ болыпихъ и маленькихъ мастерскихъ, такъ
какъ фабрика, и заводовъ, какъ было уже сказано выше, въ стране очень немного.
Множество безработныхъ даетъ возможность фабрикантамъ и хозяевамъ мастерскихъ
платить рабочимъ чрезвычайно низкую плату, которую хозяева, за малыми исключе­
ниями, не повышаютъ, несмотря на увеличивающуюся дороговизну жизни. Удиви­
тельная неразборчивость и воздержанность итальянскаго народа въ пище, неприхот­
ливость относительно жилища и одежды, наконецъ, крайняя нищета заставляютъ его
браться за работу часто изъ-за куска х л еб а,— все это помогаете фабрикантамъ и
хозяевамъ мастерскихъ наживаться: промышленный людъ берете ту плату, какую
ему даютъ, и не требуете повышешя заработка, какъ бы низокъ онъ ни былъ.
Далеко не во всехъ отрасляхъ труда высчитано, сколько получаютъ итальян­
ские pa6o4ie; къ тому же въ этой стран!., что ни городъ, то различная плата; но
тамъ, где она приведена въ известность, она такова: средняя плата плотниковъ—
полтора рубля въ день, въ сйрныхъ рудникахъ — 95 коп., каменщики получаютъ
1 р. 30 коп., прядильщики— 70 коп., ткачи— 65 коп. Въ очень многихъ местностяхъ Итадш и эта плата представляете для рабочихъ недостижимую мечту. Къ сожаленш, не во всехъ родахъ труда высчитано, какое количество рабочихъ сидите
безъ работы и какъ долго страдаете отъ безработицы каждый изъ ннхъ. Но тамъ,
где это известно, количество безработныхъ просто ужасно. На некоторыхъ солеварняхъ работаетъ отъ 200 до 1000 чел.; изъ нихъ круглый годъ работу имеютъ
отъ 20 до 30 человекъ на сто; все остальные сидятъ безъ всякаго заработка по полугоду.
Въ Италш несравненно реже, чемъ въ Англш, Францщ и Гермашя, рабоч!е
устраиваютъ стачки: очень мало кто изъ нихъ думаете о томъ, чтобы увеличить
свою заработную плату. Нищета и лишешя такъ ужасны среди итальянскихъ ра­
бочихъ, что громадное большинство думаете лишь о томъ, какъ бы получить хотя
какую-нибудь работу. Темъ не менее, такъ какъ число промышленныхъ рабочихъ
очень велико, то и здесь случаются стачки, но оне продолжаются • очень недолго,
и въ нихъ принимаете учаш е небольшое число рабочихъ. Здешшя стачки совсемъ не страшны фабрикантамъ и хозяевамъ мастерскихъ: если отказывается ра­
ботать одна группа рабочихъ, • хозяева заявляютъ, что имъ нужны paoo'iie, и
те немедленно являются въ гораздо болынемъ количестве, чемъ это требуется,
притомъ MHorie изъ нихъ предлагаютъ свои услуги за всякую цену, лишь бы только
не умереть съ голода.
Какъ итальянсшй землевладелецъ старается поменьше затратить на свое хо­
зяйство, такъ фабриканты и хозяева мастерскихъ стремятся прежде всего къ тому,
чтобы издержки на производство были какъ можно ничтожнее. Понятно, что при
такихъ у ш ш ях ъ промышленность не можете быстро усовершенствоваться. Вотъ этото стремлеше поменьше затрачивать на производство заставляете здешнихъ хозяевъ
платить низкую плату, а также заменять мужской трудъ женскимъ и детскимъ,
какъ более дешевымъ. Впрочемъ, вообще все итальянское простонародье, особенно на
юге, стремится свалить на детей и женщинъ наиболее тяжелый и грязный трудъ.
Въ глазахъ южиаго итальянца грязный трудъ, если его приходится исполнять передъ другими, унижаете взрослаго человека. Вследств!е этого здесь во всехъ руд­
никахъ, въ мастерскихъ и на фабрикахъ чрезвычайно много детей и женщинъ, но
более всего техъ и другихъ въ шелкопрядильняхъ и серныхъ копяхъ.
Въ шелкопрядильняхъ преимущественно работаютъ женщины и девочки. Самыя

344

малепыпя изъ нихъ выносятъ п приносятъ корзины съ коконами и отбросами, подметаютъ полы, бегаютъ по разнымъ поручешямъ. Девочки постарше сушатъ ко­
коны и очищаютъ ихъ отъ покрываюшаго ихъ пушка. Большая часть шелкопрядиленъ находится далеко отъ жилищъ рабочихъ; очень многимъ дйвочкамъ прихо­
дится каждый день проходить къ месту работы отъ 2 до 8 верстъ. Такое продол­
жительное путешестгпе страшно утомительно и для взрослыхъ, а тЬмъ более для
д'Ьтей, если принять во вннмаше, что 8-мн — 9-ти-летшя девочки, поел!; такого
утомительнаго перехода, должны тотчасъ примяться за работу, и мнопя изъ нихъ
еще работать целый день стоя. Тяжесть труда въ шелкопрядильняхъ смягчается
только тТмъ, что въ нихъ обыкновенно просторный, хорошо проветренный помещешя,
такъ какъ въ комнатахъ со спертымъ воздухомъ коконы делаются негодными и приносятъ хозяевамъ болыше убытки. Вотъ это-то обстоятельство и спасаетъ жизнь
маленькихъ дЬвочекъ, всегда страшно переутомленныхъ и отвратительно питающихся.
Да и не изъ чего имъ хорошо питаться: даже опытная прядильщица получаетъ около
40 коп. въ день, а девочка половину, а иногда и того меньше.
Самое ужасное впечатлите оставляютъ дети, работавшая въ сЬриыхъ копяхъ.
Здесь и взрослымъ тяжко всю жизнь копаться въ подземныхъ галлереяхъ, отвра­
тительно устроенныхъ, тЬмъ более это вредно для слабаго д'Ьтскаго организма. Положеше рабочихъ и особенно детей въ с'Ёрныхъ копяхъ такъ ужасно, что это уже
давнымъ-давно возбуждало ропотъ неудовольствия въ людяхъ человеколюбивыхъ и
сделалось известными правительству, которое не разъ вынуждено было из следовать
положеше этихъ рабочихъ.
До 1886 г. ни законъ, ни администращя не вмешивались въ дела между хо­
зяевами и рабочими; никакой законъ не ограничивалъ злоупотреблешй предприни­
мателей и лицъ, заведующихъ общественными работами, не определяли продолжи­
тельности рабочего дня взрослыхъ и детей, воскреснаго отдыха, размера рабочей
платы и т. п. Однако, относительно воскреснаго дня, хотя и не существовало ни­
какого закона, по pa6onie во всемъ итальянскомъ королевстве отдыхаютъ въ этотъ
день; въ некоторыхъ городахъ и мЬстечкахъ празднуются даже местные праздники.
Что же касается продолжительности рабочаго дня взрослыхъ, а также и ихъ вознаграждешя, здесь до сихъ поръ господствуетъ полный произволъ: въ некоторыхъ
мастерскихъ и фабрикахъ работаютъ по 10 и 12 часовъ, но есть и ташя, въ которыхъ рабочШ день продолжается по 14 и 15 часовъ. Законъ 1886 года ограждаетъ отъ произвола только детей, но не женщинъ и не взрослыхъ рабочихъ. Его
главныя требовашя состоятъ въ следующемъ: 1) онъ запрещаете принимать детей
на работу въ промышленный заведения, въ камненоломии и рудники раньше 9-ти
лете, а при подземныхъ работахъ и раньше 10 лете; 2) онъ запрещаете прини­
мать детей и отъ 9 до 15 лете, если ихъ годность къ труду не удостоверена надлежащимъ образомъ; 3) онъ запрещаете работать детямъ отъ 9 до 12 летъ более
8 часовъ въ день; 4 ) запрещаете употреблять детей моложе 15 лете на работы
опасный и вредныя для здоровья. Однако, громадное большинство предпринимателей
умеете прекрасно обходить этотъ законъ и не обращаете на него ни малейшаго внимашя.
Первое место въ промышленности Ыталш занимаете добываше серы; высчи­
тано, что 7 9% всей производимой въ wipe серы приходится на долю Синилш. Мы
уже говорили о томъ, какое громадное значеше имеете сера (см. выше очеркъ
«Сицюпя») при приготовленш пороха, какую важную роль играете она въ меди­
цине, какую незаменимую услугу оказываете при добыванш серной кислоты,
столь необходимой въ разнообразиыхъ производствахъ. Несмотря на это, однако, за

345

последнюю четверть в'Ька сильно уменьшился спросъ на с!ру, а вм!ст! съ этимч
и ц!на на нее понизилась дочти въ три раза (1 5 —20 л. тому назадъ тонна с!ры
стоила 140, а теперь лишь 55 франк.). Это понижете тяжело отразилось на судьб!
вс!хъ участвующихъ вт> производств!: оно уменьшило доходъ собственника с!рнаго
рудника, а вм!ст! съ этимъ понизило и заработокъ рудокоповъ почти на половину:
теперь HCMnorie зд!шше взрослые рудокопы с!рныхъ рудпиковъ получаютъ 3 франка;
большинство изъ нихъ довольствуется 1 '/ 2 франк, въ день. Это уменынеше платы
взрослымъ рудокопамъ въ свою очередь заставило ихъ уменьшить плату «к а р у з и »,—
такъ называютъ зд!сь д!тей и подростковъ, главныхъ помощнике въ рудокоповъ.
Большинство копей содержится до сихъ поръ съ самою невероятною небреж­
ностью. Некоторые проходы въ подземельяхъ такъ узки, что проходить по нимъ можно
только сгибаясь въ три погибели; ступени выс!чены въ скал! кое-какъ,— одна вы­
сокая, другая низкая, притоми» вс! он! засыпаны пылью, сыры и опасно-скользки.
По такимъ-то л!стницамъ мальчики 9 и 10 л!тъ вынуждены спускаться и поды­
маться бол!е, ч!мъ съ пудовою тяжестью по 15 разъ въ день. Чтобы не упасть,
ребенку приходится безпрестанно хвататься за ст!ны и выступы, которые подперты
кое-какъ: недаромъ же зд!сь за посл!дше годы было два крупныхъ обвала, во время
которыхъ погибло несколько десятковъ челов!къ, что же касается мелкихъ обваловъ,
то о нихъ зд!сь никто н не говорить,—такъ они обыкновенны.
„
Взрослые выламываютъ болышя с!рныя глыбы, а д!ти (карузи) вытаскпваютъ на своихъ плечахъ на поверхность земли корзины съ с!рой. Каждый взрослый
рабочШ, занятый отбивашемъ с!ры. называется «пикконьерп»; онъ им!етъ въ
своемъ распоряжении отъ 2 до 4 д!тей, которыхъ онъ самъ долженъ нанимать и
платить имъ изъ получаемаго скуднаго вознаграждешя. Мы узнаемъ ниже, какое
жалкое возпаграждете платятъ они этимъ несчастнымъ д!тямъ и пхъ родителямъ!
Работы въ с!рныхъ копяхъ чрезвычайно тяжелы и въ высшей степени вредны
не только для д!тей, но и для взрослыхъ. Работая жел!знымъ ломомъ, рудокопъ
пробиваетъ мину въ скал! и зат!мъ взрываетъ ее порохомъ. Поел! этого узюе
корридоры наполняются запахомъ пороховаго дыма, который по ц!лымъ часамъ !стъ
глаза. Вода то и д!ло выступаетъ изъ пробитой ямы, и ее приходится устранять съ
помощью насоса. Но въ Сицилш отвратительно обставлены с!рныя копи и очень
часто не хватаетъ паровыхъ водокачалокъ для устранешя воды. Въ такихъ случаяхъ приб!гаютъ къ труду д!тей, и они по часамъ проводятъ время въ топкой
грязи, изнемогая отъ усталости и сырости. Температура въ копяхъ чрезвычайно
высокая, и работать въ нихъ приходится чуть прикрытыми. И вотъ мальчикамъ,
работающимъ зд!сь въ въ жалкихъ лохмотьяхъ приходится выносить на плечахъ
с!рную руду. Еле прикрытые, съ непосильною для ихъ л!тъ тяжестью, скользя по
мокрымъ ступенямъ, не въ силахъ даже отереть потъ съ лица, они рискуютъ каждую
минуту схватить восналеше отъ сквозняковъ. Положеше этихъ д!тей такъ ужасно,
что MHorie изъ нихъ спасаются б!гствомъ. Чтобы хотя н!сколько удерживать ихъ
отъ этого, рудокопы заключаютъ контрактъ съ ихъ родителями, по которому уплачиваютъ имъ впередъ за мальчика 100 нлп 150 франковъ; зат!мъ они вычитаютъ
эту сумму изъ жалованья, получаемаго «карузи». Если рудокопъ въ среднемъ самъ
получаетъ 1 ‘Д франка въ день, то мальчику онъ выплачиваете изъ своего жалованья
лишь '/я, а то и меньше. Такпмъ образомъ, карузи приходится очень долго ра­
ботать прежде, ч!мъ онъ начнете получать свои, въ полномъ смысл! слова кровью
и потомъ заработанный коп!йки, такъ какъ деньгами нельзя назвать т ! 10— 15 коп.
въ день, которыя онъ получаетъ отъ «пикконьери», да и г ! часто попадаютъ не

346
ему, а его родителями Но еще ужаснЁе то, что всё эти д ёт и - носплы цики поступаюгь въ полное и безконтрольное распоряжеше «пикконьери». За малЁйшую оплошность, за медлительность въ работЁ, за то, что ребенокъ поскользнулся на скользкой
л ё с т п и ц ё и облилъ себя масломъ изъ лампочки, прикрЁпленноЙ къ его шапкЁ, его
бьютъ самымъ нещаднымъ образомъ, такъ что синяки и кровоподтеки остаются по
нЁскольку дней. Видъ дЁтей, работающихъ здёсь , просто ужасенъ: «задыхаясь,
кашляя и плача, взбираются они по узкой каменной л ё с т н и ц ё по три или четыре,
одйнъ за другимъ со своей несоразмЁрно тяжелой ношей; послё влажнаго и горя­
чего воздуха подземныхъ галлерей они совершенно потными выходятъ на рЁзкШ
сквозной вЁтеръ. Остановившись на мгновеше въ изнеможенш, маленькШ отрядъ
опять приходитъ въ движете и мимо кучъ сЁрныхъ обломковъ идетъ къ кострамъ,
лежащимъ на склонё горы, гдё они должны ждать, пока ые будетъ провЁрена и
снята ноша каждаго изъ нихъ. По прошествш немногихъ мЁсяцевъ у большинства
изъ нихъ уже замЁчаются признаки чахотки, плечи сводятся, позвоночный хребетъ
искривляется. Пища, которою питаются эти д ё т и , едва достаточна для ноддержашя
жизни: большею частью она состоитъ изъ сухого хлЁба. Въ отдаленныя копи д ёти
приносятъ въ понедЁльникъ свой хлЁбъ, котораго должно хватить до четверга, когда
рано }тромъ до восхода солнца они идутъ домой и запасаются до вечера субботы».
Воскресенье д ё т и , какъ и пикконьери, проводятъ на свЁжемъ воздухЁ, что хотя н ё сколько поддерживаешь ихъ здоровье. Рудокопы и ихъ несчастные помощники карузи
остаются подъ землею 7 — 8 часовъ: опускаются въ седьмомъ-восьмомъ часу, вы­
ходятъ на поверхность во второмъ или третьемъ.
Жилища здёш няго простонародья в п ол н ё соотвЁтствуютъ его нищетЁ: они оди­
наково плохи какъ у промышленныхъ рабочихъ, такъ и у мелкихъ землевладЁльцевъ и поденщиковъ. Прежде всего эти жилища чрезвычайно т ё с и ы ; только старнпе
члены семьи спятъ на постели, остальные ложатся на полъ, т.-е. просто-на-просто
на землю, такъ какъ полъ въ избахъ не мощенъ. Во время дождей и въ сырое
время года приходится ложиться прямо въ грязь. Въ единственной комнатЁ жилища
спитъ не только все семейство, но и в с ё животныя, который существуютъ у крестья­
нина: его свинья, мулъ или осликъ; у нЁкоторыхъ еще кролики и куры. Трудно
себЁ представить, что было бы съ несчастными рабочими, если бы имъ приходилось
спать такимъ образомъ круглый годъ. По въ Италш л ёто очень теплое, а въ южиыхъ
м ёстностяхъ страны три четверти года люди спятъ на чистомъ воздухЁ. Въ средней
Италш жилища крестьянъ несравненно лучше.
Пища простонародья тоже не можетъ считаться достаточною, несмотря на то,
что, благодаря мягкому и теплому климату Италш, здёсь для человЁка требуется
меньше пищи, чём ъ въ сЁверныхъ европейскихъ странахъ. На ю г ё Италш, вслёд CTBie разнообраз1я растительности, и пища народа несравненно болЁе разнообразна;
т ём ъ не менЁе, какъ здёсь , такъ и на сЁверЁ, она почти исключительно расти­
тельная: хлЁбъ, различная зелень, картофель и болЁе всего кукуруза; мясо же
(баранина, другого они не знаютъ)—только по болыпимъ праздникамъ. Пшеничный
хлЁбъ какъ на СЁверЁ, такъ и на ю г ё крестьяне ёд ятъ весьма рЁдко. Свой хлЁбъ
итальяншй крестьянинъ печетъ обыкновенно не изъ пшеничной муки, а изъ ячменной,
гороховой, изъ муки кукурузы, смЁшивая иногда одно съ другимъ, что весьма не
питательно, а очень часто и вредно. Т ём ъ не менЁе, на ю г ё Италш, гд ё такъ
много фруктовъ и разнообразной зелени, ихъ пища все же лучше; на сЁверЬ же
она крайне однообразна: маисовая полента (похлебка)—нащональное кушанье итальянцевъ— разнообразится только картофелемъ, бобами и неболыпимъ количествомъ зелени.

347
Тяжелая работа, иногда подолгу подъ палящими лучами солнца, множество вредныхъ болотистым, местностей, работы на рисовыхъ плантащяхъ, во время которыхъ
рабочимъ приходится стоять по щиколодку въ воде, грязное, тЬсное и нездоровое
жилище, а вместе съ этимъ и непитательная пища порождаюсь среды итальянсваго
простонародья тифъ и изнурительныя лихорадки. Отвратительныя услов!Я жизни и
болезни, среди которых'], издавна живутъ низнае классы населешя, страшно вл!яютъ
на ростъ и на весь обликъ человека. Замечено, что каждое новое поколеше здешнихъ рабочихъ становится все меньше ростомъ, имеешь все более худощавый, изну­
ренный видь,— одними словомь, съ ними происходить то, что называется вырождешемъ. Этому вырожденш особенно способствуетъ «пеллягра», страшно тяжкая бо­
лезнь, которая съ каждымъ годомъ все сильнее свирепствуешь въ Италш среди
рабочихъ классовъ. Эта накожная болезнь тысячами поражаетъ простой людъ: она
происходить отъ сырыхъ помещешй, отъ непитательной пищи, отъ плохой воды и
отъ употреблешя кукурузы, испортившейся вследсше влажности погоды, такъ какъ
въ такое время эта бодезиь особенно усиливается. Она обнаруживается теми, что у
заболевшего делается зудъ въ коже, а затемъ появляется лишайная сыпь на лице.
Болезнь эта переходить на кишечный каналъ и разстраиваетъ нервную систему; она
обезсиливаетъ больного, доводить его до отчаянной душевной тоски; у некоторыхъ
больныхъ Д'Ьдо кончается полными тупоум1емъ. Несколько летъ тому назадъ отъ
этой болезни въ Италш умирало по сто тысячи человекъ; но съ каждымъ годомъ
она все усиливается, а въ 1892 г. отъ нея умерло уже более двухсотъ ты­
сячи человекъ.
Выше уже было сказано, что въ Италш до объединешя господствовали страш­
ный производи, который были или совершенно уничтоженъ, или ослабели после
1870 г. Теми не менее и новый общественный строй объединенной Италш,
со свободою печати и равенствомъ всехъ гражданъ передъ закономъ, не уни­
чтожили крайней матер1альной зависимости рабочаго отъ землевладельца и хозяина.
И теперь, несмотря па широкую свободу личности, итальянский крестьянинъ, какъ
человекъ и гражданинъ, остается въ такой же зависимости отъ владеющигь классовъ, какъ и прежде; мало того, эта зависимость после объединешя еще более уси­
лилась, такъ какъ страшно увеличилась сумма налоговъ. Денежныя дела Италш на­
ходятся въ крайне плохомъ состояши, и вслЬдсгае этого правительство обложило
налогами все, что только можно было обложить: движимую и недвижимую собствен­
ность, предметы первой необходимости— хлебъ, рыбу, соль, домашнШ скотъ, оруд!я
труда. Къ налогами правительственными присоединяется еще масса сборовъ па общин­
ным нужды: на школу, на проведете дороги и т. п. Ири этомъ правительство, рас­
пределяя государственные налоги между различными классами населешя, нисколько
не соображается съ ихъ матер1альнымъ нодожешемъ: наибольшую долю налога платятъ люди неимунде, при чемъ мелые участки земли обложены относительно гораздо
большими налогами, чемъ круппыя поместья.

ЧТО Д М А Е Т Ъ ИТАЛЬЯНСКОЕ ПРОСТОНАРОДЬЕ ВЪ БЕЗВЫХОДНОМЪ ПОЛОЖЕНИЕ
Выселеяхе,-Разбойничество,—Каморра и мафтя.—Торговля детьми.

Бъ течете дослТдиихъ двадцати пяти лйтъ бедность итальянскаго простонародья
возросла вслгйдств1е увеличешя налоговъ н усилешя тяжести воинской повинности.

348

Выше уже было сказано, что Итал1я принадлежишь къ тройственному союзу: это
обстоятельство заставляетъ ее тратить весьма солидную часть государственпыхъ доходовъ на военныя издержки и усиленно вооружаться, следовательно брать въ сол­
даты много рабочихъ рукъ и такпмъ образомъ лишать семьи рабочихъ здоровыхъ и
молодыхъ работниковъ песравиенно вь большей степени, ч'Ьмъ это было бы безъ
тройственнаго союза. Все эти тяжести Италш приходится выносить ради желашя
играть роль первостепенной европейской державы. Бедность низшихъ классовъ не­
редко доходить до того, что въ некоторыхъ местахъ подати приходится собирать не
иначе, какъ при помощи жандармовъ. Теряя последнее достояше, крестьяне, дове­
денные до отчаяшя, нередко хватаются за оруяпс, и дело кончается темь, что сь
той и съ другой стороны падаютъ раненые и убитые.
Нищета и отсутеше заработка заставляюсь итальянца, несмотря на то, что
онъ страстно любить свое чудное небо и свою живописную природу, эмигрировать,
т.-е. выселяться на чужбину. Одни изъ этихъ эмигрантовъ идутъ въ соседшя страны
для заработка,— эти еще обыкновенно возвращаются на родину, но друпе отправля­
ются за океанъ, вь Америку и навсегда поселяются на новыхъ местахъ, унося съ
собой свое последнее достояше. Слабые, старые, ленивые не предпринимаюсь такого
дальняго путешеств1я, у нихъ не хватаешь на это энергш, а лишь сильные, моло­
дые и здоровые эмигрируютъ на чужбину, те, которые во что бы то ни стало
желаютъ сбросить съ себя нищету. Такимъ образомъ Итал] я ежегодно лишается наи­
более здоровыхъ и работящихъ людей. Въ начале 70-хъ годовъ итальянцевъ высе­
лялось въ Америку 5 0 .0 0 0 , а летъ черезъ двадцать эмигрантовъ было уже до
300.000 ч. въ годъ.
Жалкое положеше народа побуждаетъ его браться даже за разбой на большихъ
дорогахъ, вступать въ срганизованныя шайки бандитовъ (разбойниковъ) всякаго рода
и въ различный тайныя сообщества съ целью грабежа. Особенно распространено
разбойничество въ Сицилш. Даже въ самое последнее время, въ прошломъ и запрошломъ году, приходилось безпрестанно наталкиваться въ итальянскихъ газетахъ на
опиеаше разбойническихъ похожденШ: «въ двухъ часахъ езды отъ Палермо (городъ
въ Сицилш) находится местечко, куда каждые два часа изъ города ходить омнибусъ.
Такого-то числа, между 3 и 4 ч. дня, въ этомъ омнибусе ехало четверо пассажировъ купцовъ. На половине пути омнибусъ былъ внезапно остановленъ кучкою вооруженныхъ людей въ маскахъ, которые потребовали у пассажировъ имекнщяся у
нихъ деньги. Пассажиры, чувствуя свое полное безсшне, отдали имъ все, что имели;
затемъ разбойники отобрали у кондуктора сумку съ деньгами и исчезли безследно».
Черезъ несколько дней вы читаете: «въ Палермо, близь артиллерШскихъ казармъ,
разбойниками въ маскахъ было сделано нападеше на одного землевладельца, у котораго отняли все деньги, бывпня при немъ». Такихъ случаевъ вооруженнаго нападешя среди белаго дня можно было бы привести множество. Этихъ грабителей ло­
вить и арестуютъ, и отъ времени до времени разбойничесшя нападешя совсемъ
стихаютъ, а потомъ опять начинаются и нередко даже съ невероятною дерзостью.
Правительству не удается совсемъ уничтожить разбой, такъ какъ главная причина
его — нищета народа и безработица; кроме того, распрострапешю разбойничества
помогаешь и невежество массъ, а также недостатокъ средствъ у правительства орга­
низовать что-нибудь более серьезное для поимки бандитовъ, — однимъ словомъ, печаль­
ный экономичесмя и сощальныя услов1я Италш. Безземельные крестьяне не только
не жалеють, но очень мнопе изъ нихъ громко выражаютъ свою радость, когда раз­
бойники грабятъ богатыхъ помещиковъ, никогда ничего не делающихъ ни для благо-

состояшя своей страны, ни для сосйдняго населешя. Бйдняковъ же бандиты не
трогаютъ, довольствуясь иолучешемъ отъ нихъ нужныхъ свйдйшй или кое-какихъ
припасовъ. Не считаетъ итальяншй иародъ нужнымъ помогать правительству ловить
бандитовъ, такъ какъ ненавидитъ его за обременительные налоги; увйренъ онъ и
въ томъ, что и само правительство никогда не придетъ къ нему на помощь въ его
тяжкой нужде и затрудиешяхъ. Между тймъ итальянское простонародье всегда рискуетъ жизнью въ случай, если бы карабинеры и полйщя не съумйли воспользоваться
сообщенными свйдйшями: разбойники за пшонство, даже за одно только подозрйше
въ шпюнствй, мстятъ жестоко и безъ всякой пощады. Особенно трудно правитель­
ству уничтожить разбойниковъ, принадлежащихъ къ тайнымъ обществамъ. Изъ нихъ
прежде всего слйдуетъ назвать въ Неаполитанской области каморр-у.
Каморристы, члены каморры, представляютъ тайное сообщество съ целью организованнаго грабежа. Каморристы, условившись между собой взять съ землевла­
дельца, торговца или съ какого-нибудь другого лица известное количество денегъ,
вина, муки, обыкновенно пишутъ этому лицу въ самыхъ почтительныхъ выражешяхъ и иросятъ означенные продукты или деньги отнести въ такое-то место. Если
лицо, къ которому они обратились съ такимъ требовашямъ, не исполнить его, ка­
морристы наносятъ ему несравненно больниц ущербъ. Вей это прекрасно знаютъ и
исполняютъ предъявляемый требовашя.
Это тайное сообщество существуетъ уже давнымъ-давно, и въ прежшя времена
у чаш е въ немъ было такъ выгодно, что оно привлекало къ себе даже людей высшихъ классовъ, которые, если не имели обезпеченнаго дохода, находили для себя
гораздо болйе выгоднымъ жить въ качестве каморристовъ на готовыя средства, чймъ
зарабатывать ихъ. Съ другой стороны, у час™ въ каморрй людей высшаго общества,
прокутившихся маркизовъ, чиновниковъ и адвокатовъ расширяло кругъ ея деятель­
ности, доставляло ей полезныхъ агентовъ и увеличивало еще болйе ея. средства.
Нынешнее правительство принялось строго преследовать каморристовъ, и хотя эти
преследовали, действительно, ослабили каморру, ио уничтожить ее совсемъ пока не­
возможно, такъ какъ организащя ея слишкомъ сильна и многочисленна; при этомъ
люди, даже страдавшие отъ каморристовъ, страшно боятся ихъ и не смеютъ жа­
ловаться на нихъ. Деятельность каморры очень проста: нередко торговецъ, успевшШ продать на несколько рублей своего товара, видитъ подходящаго къ нему при­
лично одйтаго человека, который заявляетъ ему желаше получить известный про­
цента съ проданнаго. Торговецъ и не подумаетъ сопротивляться, такъ какъ онъ увйренъ, что въ противномъ случай его завтра же ждета смерть или разорение огь
нападешя тайныхъ разбойниковъ.
Въ Сицилш тайное общество мошенниковъ, преследующее тй же цйли, какъ и
каморра, называется м аф гя. Это еще болйе смйлая и сильная шайка, которая собираетъ правильную дань со всего населешя Сицилш, оказываетъ сильное давлеше
на судъ и администрацш и въ то же время поставляетъ мошенниковъ для грабежа
на болыпихъ дорогахъ, плутовъ на разныя государственныя должности, тайныхъ
убШцъ, когда иначе нельзя ограбитъ богача или когда «мафшзы» (члены мафш)
почему-нибудь находятъ для себя неудобнымъ существоваше того или другого субъ­
екта. Не только простонародье, но даже среднее сословие такъ боится мести мафюзовъ, что суды присяжныхъ часто отказываются ихъ судить, когда они являются
на скамьй подсудимыхъ по обвинение въ какомъ-нибудь уголовномъ преступленш.
Когда мафшзо намйтилъ ту или другую жертву, онъ извйщаета ее объ этомъ
обыкновенно письменно: «я могъ бы поджечь вашъ палаццо и виноградники, но

350
оставлю ихъ невредимыми, если вы уплатите мне за это такую-то сумму». Если
онъ захватилъ въ свои руки богача, онъ требуетъ съ него выкупъ, иначе грозить
ему смерью, что и приводить вч> исполнеше, если шгЬннигь отказывается испол­
нить требоваше.
Кроме членовъ каморры и мафш, которые, какъ мы видели, не что иное, какъ
тайные бандиты (разбойники), южная Итал1я наполнена шайками явныхъ разбойпиковъ. Народъ неиавидптъ каморру и мафио, но выказываеть горячее сочувств1е
явнымъ бандитамъ. Въ оба названный организованный мошешшчешя общества
вступаютъ люди разныхъ сослов!й, желая хорошо пожить на чужой счетъ; они
грабятъ и богатыхъ, и бедныхъ, всЬхъ безъ разбору, и сами проматываютъ награ­
бленное. Въ бандиты народъ идетъ тогда, когда онъ совершенно разореиъ растовщикомъ, землевлад’йльцемъ или фабрикантомъ, обнищалъ и запутался въ делать, не
им'Ьлъ возможности долго найти себе какую-нибудь работу. Доведенный нищетой до
бандитства, такой человека. обыкновенно не грабить простолюдина, напротивъ, часто
даже делится съ нимъ награбленнымъ. Сделавшись бандитомъ, крестьянинъ всю свою
месть обрашаетъ на собственниковъ: онъ иоджигаетъ ихъ дома, крадетъ ихъ скотъ,
хватаетъ, если можно, и ихъ самихъ и выпускаете только за большой выкупъ.
Никто изъ сельскихъ жителей никогда не донесетъ на бандитовъ, не будетъ свиде­
тельствовать противъ нихъ. Жители деревни, по которой они проходить, снабжаютъ
ихъ провиз1ей, пастухи приносятъ имъ молоко, предупреждаютъ ихъ объ опасно­
сти и обмаиываютъ нреследующихъ ихъ жандармовъ. Итальянсше разбойники редко
убиваютъ своего пленника и делають это лишь въ томъ случае, если они уже
раньше были имъ оскорблены. Конечно, очень мнопе, пробродивъ въ горахъ не­
сколько летъ, делаются настоящими разбойниками, но большинство, если поможете
случай получить честную работу, опять становятся мирными гражданами. Вступая
въ шайку, бандите, если только онъ былъ набожнымъ, становится еще релипознее.
Итальянше разбойники чрезвычайно усердно молятся Богу, даютъ обеты Мадонне и
своему спещальному патрону, обещаютъ часть добычи и, въ случае удачи, действи­
тельно набожно ее приносятъ къ алтарю. Все они въ высшей степени суеверны,
носятъ множество амулетовъ, а некоторые делають даже надрезъ на груди и рукахъ
и вводятъ туда частичку святыхъ даровъ. Въ шайке разбойниковъ нередко бываютъ
и женщины, и оне производятъ грабежи не только для наживы, а также изъ мести.
Еще недавно итальянская газеты сообщали, что на юге Италш бродила шайка раз­
бойниковъ, которою предводительствовала 20 - тшгбтняя женщина, Маргя Моника.
Все, видезийе ее, разсказывали о ней, какъ о замечательной красавице. Она была
замужемъ за бандитомъ Пьетро, котораго страстно любила. Пьетро былъ убить въ
одной стычке съ отрядомъ, высланнымъ противъ его шайки правительствомъ. Тогда
Mapifl, взявъ его карабинъ, поклялась надъ трупомъ мужа отомстить за его смерть.
Она сдержала свое слово и сделалась ужасомъ всей южной Италш. Подъ ея предводительствомъ банда совершала самыя дерзшя нападешя; она являлась всюду, сжи­
гала фермы, угоняла скотъ и грабила.
Гористая местность, со множествомъ удобныхъ притоновъ, сильно затрудняете
преследоваше бандитовъ войсками. Пол ищи можете захватить разбойниковъ только
въ то время, когда они делають набеги, но это ей чрезвычайно редко удается,
такъ какъ крестьяне немедленно предупреждаютъ разбойниковъ, когда полищя со­
бирается сделать на нихъ нападете. Еще труднее преследовать разбойниковъ, когда
они взберутся на первую горную день. Въ обширныхъ горныхъ лесахъ, где они
скитаются, они устраиваютъ себе убежище и отлично знаютъ каждое местечко,

351
каждый уголокъ. Они скрываются въ глубокихъ пещерахъ и въ подземныхъ ходахъ,
выходы которыхъ закрыты густыми кустарниками. Нередко случалось, что значи­
тельный военный отрядъ въ течете несколькихъ месяцевъ тщетно искалъ недалеко
скрывавшуюся шайку.
Зная сочувств1е рабочихъ къ разбойникамъ и ненависть къ себе, землевла­
дельцы во время работъ, исполняемыхъ многочисленною apaiero рабочихъ, нередко
нанимаютъ отрядъ жандармовъ, такъ какъ бандиты, разграбивъ хозяйскую кассу,
имЪютъ обыкновеше отдавать крестьянамъ значительную часть того, что въ ней
заключается, и те бывають очень рады ихъ приходу.
Крайняя нищета поселянъ южной Италш, кроме разбоевъ, развила и другое
ужасное зло, а именно —
торговлюдгътъми. По городами и местечками расхаживаетъ много иностранныхъ промышленниковъ, которые за несколько рублей покупаюсь
у голодныхъ родителей ихъ детей; чемъ дитя красивее, теми больше даютъ за него
эти промышленники. Несмотря на недавно изданные законы, угрожавшие детолромышленникамъ строгими наказашями, они имеготъ въ стране множество тайныхъ
сообщниковъ и такъ же, какъ и прежде, продолжаютъ свое гнусное ремесло. Свой
живой товаръ они перевозятъ во Ф ранцт, въ Англию, въ Америку и делаютъ изъ
этихъ детей акробатовъ, шарманщиковъ, уличныхъ певцовъ или просто нищихъ.
Детопромышленники особенно любягь обзавестись этинъ товаромъ въ Базиликате (южной
Италш), такъ какъ жители этой области отличаются большими способностями къ музыке.

ХАРАКТЕРЪ НАРОДА И ЕГО НРАВЫ.
Хороипя и дурныя стороны итальянцевъ. —Любовь къ ночньшъ еереяадамъ.—Лоттерея,—Частые случая татуировашя среди простого люда.—СуевЪргя.—Причитанся по
усопшимъ.—Обстановка жилища и домашшя животныя.—Положете женщины и ея
жизнь во всЪхъ клаосахъ общества.—Народное образовате.

При всехъ печальныхъ услов1яхъ — чрезвычайномъ невежестве итальянскаго '
народа, при его крайней бедности и его безчисленныхъ дикихъ суевер!яхъ, при многихъ варварскихъ чертахъ его характера, какъ напр. привычка къ расправе ножомъ
и крайнее равнодунпе къ убШстваыъ, итальянцы норажаютъ иностранца своею чело­
вечностью. Своимъ умоыъ, находчивостью, живостью, своимъ тонкимъ чувствомъ ко
всему прекрасному они заслуживаютъ полное уважеше. Между французскими город­
скими рабочими много людей, несравпенно более развитыхъ, чемъ птальянсие ра­
ботники: первые читаютъ серьезныя книги, газеты, прекрасно знаютъ истор!ю своей
страны и политику; мнопе изъ нихъ даже пишуть и произносить превосходный
речи въ собрашяхъ. Но таковъ только класеъ городскихъ и фабричныхъ рабочихъ,
францу зсые-же крестьяне во всехъ отношешяхъ грубее и менее отесаны, чемъ
итальянсше крестьяне. Итальянецъ изъ самой захолустной местности поражаете
своею вежливостью, сметливостью, своимъ тонкимъ чутьемъ, никогда не озада­
чить тупостью, какъ грубый, неловкШ французсшй крестьянинъ. Памятники, украшаннще итальянше города, еущеетвуютъ не для однихъ иноетранцевъ и итальянцевъ
высшихъ классовъ, а ценятся одинаково всеми. По воскресеньямъ, когда бываете
даровой входъ въ музеи, вы встретите въ нихъ больше ладзарони, чемъ галантуомовъ. Въ самыхъ подобострастиыхъ и унизительныхъ выпрашивашяхъ у иностранцевъ, сквозь маску упижешя ясно пробивается лукаво-шутливый тонъ, что, моль,
иностранецъ— это такая птица, передъ которой нельзя унизиться.
Не мало отличаете итальянца отъ другихъ народовъ его умеренность. По вое-

креспьшъ днямъ вы не найдете здЬеь пьяныхъ, а если такой и встретится въ ка­
бачке, что бываете- чрезвычайно редко, то соседи съ презрешенъ отворачиваются
отъ него. Та же умеренность и въ нище. Если онъ и сразу получить деньги за
работу, онъ никогда не предается обжорству, а только на несколько копеекъ спро­
сить себе своихъ любимыхъ макаронъ. Его удовольств1я также скромны. По воскреснымъ днямъ онъ пграетъ въ мячъ въ тенпстомъ месте или смотритъ на нграющихъ,
одобряетъ ловкаго въ игре, острить надъ неумелыми. Если разговори идетъ не о
домашнихъ, обычиыхъ делахъ, они легко увлекается, физшшшн его делается въ выс­
шей степени подвижною, речь свою онъ сопровождаете оживленною жестикулящею,
говорите живо, свободно, можете выразить всякую мысль. Очень любить молодой
итальянецъ и потанцовать съ молодыми девушками, но еще съ большею любовью
отдается игре на какомъ-нибудь инструменте. Эта любовь такъ сильна въ итальянскомъ народе, что, не имея поди руками инструмента, молодой человеки хватаете
палку и, подражая игре, до того увлекается, что лицо его безпрестаино меняется,
делается то грустными, то необыкновенно веселыми. Страсть и привычка итальянца
къ пенш представляете для путешественника даже большое неудобство. Итальянцы
всегда поютъ, за деломъ и за бездельемъ, но более всего любятъ они петь по но­
чами. Чемъ ближе къ утренней заре, тЬмъ более они водушевляются, поютъ все
громче и громче. Они обыкновенно расхаживаютъ ночью но улицами компашек» въ
2 0 — ВО человеки и поди конецъ такъ громко поютъ, что мешаютъ спать непривыч­
ному иностранцу. Мнопе жалуются подпцш на ночныхъ певцовъ, но народи такъ
крепко держится за этотъ обычай, что его не могутъ искоренить никакими мерами.
Однажды въ Палермо были отданъ строгШ приказъ полицш принять меры противъ этихъ
нарушителей общественнаго спокойств1я. После этого жандармы въ первую же ночь остано­
вили группу певцовъ, но те приняли это за страшное оскорблеше и нарушеше свободы,
и, по итальянскому обычаю, пошли тотчасъ же въ ходи ножи. Полищя схватилась
за револьеры, произошло настоящее сражеше, и съ обеихъ сторонъ были убитые и
раненые. Въ Италш можно легко устроить серенаду за деньги, но уличные певцы,
которые расхаживаютъ большими компашями по улицами города, устраиваютъ эти
серенады для себя или для любимыхъ девушекъ своихъ товарищей. Очепь часто этими
уличнымъ хорами аккомпанируютъ маленьте оркестры, состоящее изъ скрипокъ, трубъ,
барабана. Даже въ Риме, столице Италш, часто въ несколькихъ шагахъ отъ дворца,
среди ночной тишины, вдругъ раздается неистовый грохоти самыхъ разнообразныхъ
пнструментовъ и въ высшей степени громкое пеше.
Иностранцы, встречая въ болынихъ городахъ Италш целыя армш итальянскаго простонародья, выпрашивающего милостыню и живописными группами валяющагося на площадяхъ, у фоитановъ, у входовъ въ храмы и музеи, пришли къ
убежденно, что итальянцы самый ленивый народи въ игре. Это совершенно не
верно: хотя нищихъ здесь чрезвычайно много и также много ничего не делающнхъ по целыми днямъ, но то и другое происходите отъ невозможности найти
какую бы то ни было работу. Везде, где итальянский крестьянинъ можете взяться
за дело самостоятельно, онъ показываете чудеса энергии. Возьмемъ въ примерь
островъ Капри: несколько десятковъ лете назади онъ представляли голую скалу, а
теперь, благодаря неустанному труду тамошнихъ крестьянъ, значительная часть его
уже обращена въ роскошный сади. Ни одинъ крестьянинъ въ Mipe, но отзыву ученыхъ, изучавшихъ жизнь итальянскаго народа, не снособенъ къ такому продолжи­
тельному и упорному труду при такихъ страшныхъ лишешяхъ, при такой непита­
тельной пище и за такое ничтожное вознаграждеше.

Самая непривлекательная сторона итальянца—страшная неряшливость, резуль­
тата его давнишней бедности; не говоря уже о его вечно засаленной одежде и о
томе, что отъ него издали несета лукомъ, его голова, одежда и тело покрыты мир1адами паразитовъ: у растворенной двери жилища вы постоянно видите итальянокъ,
ищущихъ ихъ другъ у друга. Pa6o4ie и лодочники бросаются на песокъ набе­
режной и катаются нисколько минута, чтобы насйкомыя изъ грязной, рваной ру­
башки перешли въ песокъ.
Въ каждомъ местечке Италш, въ каждомъ город к!;, чуть не на каждой улице
большого города, существуютъ маленьшя лавочки съ вывеской «государственная
лоттерея». ИтальянскШ народъ страшно къ нимъ пристрастился, и не только рабоч1й, но даже пиний, собравъ милостынею нисколько копеекъ, старается, во что
бы то ни стало, взять лоттерейный билета. Эти лоттереи имеютъ чрезвычайно вред­
ное вл1яше на нтальянскШ людъ: онгЬ увеличиваютъ его суеверия и невежество, возбуждаютъ страсть къ игре, пр1учаюта более надеяться на выигрышъ, чемъ на чест­
ный трудъ и, въ конце концовъ, совершенно разоряютъ его. Прежде, чемъ взять
билета, итальянецъ долго гадаетъ, брать ему его или нетъ, выиграетъ онъ или про­
играете. Все даете ему поводе для гадашя: звезды на небе, лепестки Цветове,
числа, на который падаютъ праздники патроновъ, число морщине на лобике новорожденнаго ребенка, и прежде всего сны, за объяснешемъ которыхъ онъ отправ­
ляется къ особымъ толкователями, платить имъ, платите и множеству другихъ шарлатановъ даже прежде, чемъ потратиться на билете. Въ определенные дни недели, обык­
новенно въ пятницу и субботу, къ лавочкамъ съ вывеской о лоттерее, украшеннымъ государственнымъ гербомъ и громаднымъ количествомъ мадонне и иконе евятыхъ, пе­
реде которыми постоянно теплятся свечи, со всехъ сторонъ стекается народъ: фа­
бричные, земледельцы, кухарки, мелше торговцы, дети, чиновники. Розыгрыше
происходить каждое воскресенье, и его-то съ страшнымъ нетерпешемъ ждута все
взявнпе билеты. Въ каждомъ лоттерейномъ бюро по 90 нумеровъ,— изъ нихъ вы­
игрываете только 5; но таке какъ выигрыши еженедельные и этихъ бюро очень
много, то громадное большинство итальянскаго простонародья спускаете свои гроши
на эти лоттереи. Какъ много идете на нихъ депегъ, видно изъ того, что эти лот­
тереи ежегодно доставляютъ казначейству отъ 75 до 80 миллшновъ франковъ (по
курсу франке равняется 37 к.) чистаго дохода. Вреде этихъ лоттерей для народа
очевиденъ для каждаго, и оне давно были бы уничтожены, если бы не пополняли
вечно пустую кассу государственная казначейства.
Каждый нумере 90-ти билетовъ носите какое-нибудь особое назваше, таке,
напримеръ, 15-й нумере известенъ поде назвашемъ «чашка», 27-й— «голова». Какъ
только таблицы выигрышей вывешены на дверяхъ банка, уличные мальчики бегаютъ по улицамъ, выкрикивая те нумера, на которые пале выигрышъ: «доме»,
«голова» и т. д. Все выскакиваютъ изъ домовъ, прислушиваются, переспрашиваюта мальчиковъ, бегутъ сами удостовериться... И вследъ* затемъ раздаются
крикъ, вопли, брань, проклятая невыигравшихъ. Каждый изъ нихъ въ первую ми­
нуту даете слово не брать более билетовъ, но выдерживаете характере лишь на
два, на три дня, а затемъ беаштъ, какъ угорелый, въ бюро, опасаясь опоздать.
Иной каждый разе даете слово бросить лоттерею, но берета билеты до техъ поре,
пока не продаете все самое необходимое въ хозяйстве. Въ особенности этой азарт­
ной игрой увлекаются женщины. Оне просто сходята съ ума въ этой погоне за
выигрышемъ, продаютъ все, что только можно продать, морять голодомъ себя и
своихъ детей, лишь бы снова и снова попытать счастье.
23

354

Страсть итальянцевъ къ лоттереямъ создала особый типъ «предсказателей выигрышныхъ нумеровъ». Въ большинства случаевъ ими оказываются ишценствукнще
монахи; ловкому и изворотливому изъ нихъ судьба сулить большое счастье. Входя
въ домъ, оиъ не назоветь нумера, на какой- будто бы падетъ выигрыши, а посматриваетъ на какой-нибудь предметъ, который обозначаетъ тоть или другой нумеръ.
Хозяева дома говорятъ, что онъ не даромъ смотрить на то или другое, берутъ номеръ, обозначаемый назвашемъ того предмета, на который смотрЬлъ монахъ, выигрываютъ,— и вотъ слава монаха упрочена на некоторое время: его всюду приглашаютъ. Въ томъ случаЬ, если невыигравшШ пристаетъ къ нему съ вопросомъ, «зачЬмъ-де онъ смотрЬлъ на то или другое, что это и заставило взять несчастный ну­
меръ», монахъ ловко вывертывается, говоритъ, что оиъ смотр'Ьлъ совсЬмъ не на
то, что проигравший еамъ виноватъ, такъ какъ не съумЬлъ его понять. Однако, нерЬдко раздраженные неудачей осыпаютъ монаха бранью и выгоняютъ его вонъ изъ
. своего дома, а были случаи, что дЬло кончалось даже убШствомъ такого пред­
сказателя .
Между итальянскимъ простонародьемъ нЬкоторые татуируютъ себя. ИзвЬстно,
что этотъ обычай крайне популяренъ у всЬхъ первобытныхъ народовъ, но онъ,
съ распространешемъ цивилизацш, всюду псчезалъ. Между тЬмъ изслЬдователй народнаго быта нашли, что татуироваше существуеть въ Италш и въ настоящее время.
Между взрослыми арестантами въ тюрьмахъ татуированныхъ оказалось 8°/0,. между
дЬтьми въ исправительныхъ заведешяхъ и въ пр1ютахъ для малолЬтнихъ бродягъ—
до 4 0 % . ИзвЬстно, что матросы даже образованныхъ странъ, побывавипе на оетровахъ Тихаго океана, нерЬдко отъ скуки перенимаютъ отъ дикарей этотъ обычай.
Но татуированные итальянцы обыкновенно не имЬютъ ни малЬйшаго понятия о дикаряхъ. БолЬе другихъ татуируются пьемонтцы и ломбардцы, т.-е. жители именно
тЬхъ областей, которыя лежатъ вдали отъ моря. Люди, занимакнщеся татуировашемъ, живутъ въ мЬстахъ, куда стекается много богомольцевъ на поклокеше свя­
тыми. За плату отъ 60 до 80 сантимовъ, они иглою выводятъ на кожЬ желающихъ кресты или священные символы. Охотникамъ до татуировашя приходится по­
платиться за эту операцпо иногда продолжительною болЬзнью, рожею и лихорадкою.
Но главными разсадникомъ татуировки служатъ тюрьма и каторга. Мнопе выходатъ
изъ этихъ учрежденШ съ высшей степени сложными рисунками на тЬлЬ. Между
женщинами этотъ обычай распространенъ гораздо меньше. Только нЬкоторыя кресть­
янки сЬверной Италии вакалываютъ на рукахъ крестъ или священные символы. При­
чину этого явлешя объясняютъ желашемъ похвастать нечувствительностью къ физи­
ческой боли или сохранить воспоминаше о какомъ-нибудь важномъ событш, но всего
болЬе этому содЬйствуетъ скука и бездЬйств!е въ тюрьмахъ.
ВисЬлица и мЬсто казни вездЬ въ Италш играютъ весьма немаловажную роль
въ народномъ суевЬрш. Душамъ обезглавленныхъ людей, хотя бы они были казнены
за убШство, мошенничество и другая злодЬйства, приписываютъ въ Италш чудодЬйственную силу. Итальянцы находятъ, что, какъ бы ни былъ пороченъ и преступеиъ
человЬкъ при жизни, его душа непремЬнно будетъ въ раю, такъ какъ онъ все искупилъ своею смертью, хотя бы насильственною. Но нигдЬ казиеннымъ не придаютъ
такого значешя, какъ въ Сицилш. Отъ мала до велика всЬ обращаются съ молитвою
къ душамъ обезглавленныхъ людей. Простой народъ считаетъ ихъ своими покрови­
телями и вЬритъ, что онЬ появляются на улицахъ, у всЬхъ рЬкъ, на морЬ во время
бури, и во время всЬхъ своихъ несчастШ обращаются къ нимъ. Палермо— главное
средоточге этого своебразнаго культа, потому что здЬсь совершена была большая

355

часть казней въ прошломъ столетия. Уже въ XYI столетш тамъ возникло общество,
задачею котораго было утешать осужденныхъ нередъ смертью и молиться за ихт>
спасете яосл'Ь казни. Въ XYII стол'Ьт ш сооружена была, существующая до еихъ
поръ, церковь «осужденныхъ», въ которой молятся за преступниковъ, искупившихъ
смертью свое преступаете. Впоследствш возникла и другая церковь «обезглавленныхъ душъ», особенно чтимая народомъ и въ настоящее время. Точно также и въ
другихъ городахъ, гд'Ь совершались казни преступниковъ, возникали общества съ
тою же целью и сооружали церкви. Особеннымъ почитатемъ пользуется душа Фран­
ческо Фрустели, одного крестьянина, который былъ осужденъ за то, что убилъ свою
родную мать. У его памятника, на которомъ онъ изображенъ въ тотъ момеитъ, когда
всходитъ на эшафотъ, виситъ неугасимая лампада, между темъ какъ надпись на
одной изъ стЬнъ церкви, находящейся подлЬ, увековечила день его смерти. Въ на­
роде разсказываютъ о необыкиовенныгь чудесахъ, совершенныхъ этимъ обезглавленнымъ. Существуетъ даже несколько книгъ и брошюръ въ стпхахъ и прозе, где
прославляется его покаяте передъ кончиной и разсказывается множество чудесъ,
которыя онъ совершилъ после смерти. На могилы обезглавленныхъ народъ кладетъ
четки, молится передъ ними, приникаетъ къ земле и ожндаетъ ответа отъ душъ.
У входа въ церкви, посвященныя ихъ памяти, по обеимъ сторонамъ висятъ обыкно­
венно сотни картинъ, исполненныхъ художниками изъ народа, по обету и заказу
верующихъ: оне изображаютъ чудеса, которыя творятъ души. Стены церквей, посвященныхъ ихъ памяти, сплошь увешаны этими картинами, и такъ какъ число
ихъ увеличивается съ каждымъ годомъ, то старыя обыкновенно заменяютъ новыми.
На многихъ изъ техъ, которыя были исполнены въ 1860 году, изображена битва
противъ бурбонскихъ войекъ. Такъ какъ нащональное возстате считается у итальянцевъ святымъ деломъ, то герои его, по ихъ пошшямъ, более другихъ пользуются
покровительствомъ душъ обезглавленныхъ. Защитники свободы изображены въ обыкно­
венной крестьянской одежде; мноие изъ нихъ уже ранены и окровавлены, но они
въ разныхъ геройскихъ позахъ, съ оруж^емъ въ рукахъ, непоколебимо стоять стеною
противъ непр!ятельскихъ солдатъ, между темъ какъ въ уголку картины виднеются
обезглавленные скелеты, которые должны поддерживать храбрость героевъ. На другой
картине изображена страшная буря на море, а корабли и пароходы, наполненные
гарибадыцйцами, борятся съ опасностью; вдали «душа обезглавленнаго» въ моля­
щейся позе обращается къ Богу, указывая ему на погибаюпце корабли.
Души обезглавленныхъ, по поняию итальянца, если къ нимъ обратиться съ
просьбою, спасаютъ отъ воровъ и мошенниковъ, а если не могутъ совсемъ избавить
отъ несчастна, то, по крайней мере, ослабляютъ его. Такимъ образомъ, если воры
нападутъ ночью на одного изъ почитателей душъ, оне тотчасъ являются, делаютъ
раны безвредными или искалечиваютъ руку преступника. Это народъ объясняете
темъ, что души людей, которые при жизни не чувствовали никакого сострадатя
къ своимъ ближнимъ, после искренняго покаяшя и насильственной смерти делаются
ненавистниками цреступлешя и покровителями слабыхъ. Оне возвращаютъ здоровье
безиадежно-больиымъ, освобождаюте заключенныхъ, предупреждаютъ опасность, спа­
саютъ отъ различяыхъ поврежден!й, п потому число верующихъ въ нихъ настолько
велико, что въ одномъ Палермо изъ пожертвованныхъ денете образовался капиталь,
проценты котораго оплачиваютъ четыре мессы въ день. Во многихъ местностяхъ
Италш священнымъ днемъ обезглавленныхъ душъ считается понедельникъ, а въ
Палермо имъ посвящено два дня, понедельникъ и пятница. Каждый веруюнцй, у
кого случится какая-либо беда, даете обете въ одпнъ изъ этихъ дней идти на богоО

*

356
молье босьшъ въ ту или другую церковь, посвященную памяти обезглавленныхъ
душъ. Во все время путешесачпя богомолецъ читаетъ молитвы, перебирая четки.
Вотъ некоторый изъ нихъ: «мои обезглавлеиныя душеньки! васъ девятеро! собери­
тесь вы все девятеро, предстаньте предъ Вечнымъ Отцомъ, разскажите Ему мое
горе и просите Его до тйхъ поръ, пока Онъ явитъ мне свою милость». Или: «ду­
шеньки обезглавленныхъ тЬлъ! вы, которыя родились иа земле, пребываете въ чи­
стилище, ожидаемы въ раю,—просите Вечиаго Отца помочь моему горю, просите
Господа, чтобы враги мои расположились въ мою пользу». Въ своемъ обращены
народъ обыкновенно упоминаетъ о девяти душахъ, такъ какъ онъ верите, что три
души вис'Ьльниковъ, три души обезглавленныхъ и три души утопленниковъ соеди­
няются воедино, чтобы помогать людямъ. Достигнувъ церкви обезглавленныхъ душъ,
богомолецъ становится на колени передъ балюстрадой алтаря, посвященной обезглав­
ленному 1оанну Крестителю, патрону и защитнику обезглавленныхъ, и жертвуетъ
свои четки. Затймъ онъ идете поклониться могшей своихъ защитниковъ и вслуши­
вается, какой они дадутъ ему ответе. Если онъ услышитъ звонъ, то онъ увйренъ,
что милость, о которой онъ просилъ, будетъ ему оказана. Если нйтъ времени пред­
принять длинное путешеств1е, то почитатель молится дома въ течете девяти дней.
Каждую ночь онъ зажигаетъ свечку передъ изображешемъ душъ и, прштворивъ дверь
или окно, становится на колени, перебирая четки до послйдняго зерна. Къ своимъ
молитвамъ онъ нередко присоединяетъ и угрозу: «разскажите, душеньки, Предвеч­
ному Отцу мои страдашя... Но если вы мне не дадите того, чего я у васъ прошу,
я не пожертвую вамъ моихъ четокъ»... Если после молитвы прокричитъ пйтухъ,
залаетъ собака, раздадутся звуки гитары, звонъ колокольчика, шумъ нройхавшаго
экипажа,— просьба сбудется. Дурными предзнаменовашями считаютъ: мяуканье кошки,
крикъ осла, стонъ, плачъ, голоса спорящнхъ и особенно шумъ воды, которую льютъ
на дорогу, быть можетъ потому, что это напоминаетъ слезы.
Изъ обрядовъ по усопшемъ особенно любопытны причиташя. Когда у хозяйки
дома скончался кто-нибудь изъ членовъ ея семьи, она отправляется къ сосйдкамъ и
говоритъ каждой изъ нихъ: «Кумушки, придите ко мне оплакивать моего мужа,
за это я дамъ вамъ бобовъ»... Затймъ она возвращается домой, а за ней и ея
соседки. Входя въ комнату, онй дйлаютъ видъ, что не видятъ покойника, затймъ
сразу, какъ будто нечаянно замйтивъ его, издаютъ пронзительный крикъ: всплеснувъ
руками, онй сбрасываютъ покрываюпце ихъ плащи, ломаютъ руки, кричать, рыдаютъ и нерйдко даже царапаютъ себе лицо, приговаривая отдельный фразы, вроде
следующихъ: «зачймъ ты насъ покинулъ? На кого бросилъ ты свою семью?»
Въ Сицилш домъ покойника часто не можетъ вместить вейхъ плакальщицъ;
тогда на открытомъ воздухе, между двухъ стульевъ, укрйпляютъ доску и кладутъ
на нее мертвеца, одета го капуциномъ, со сложенными руками и ногами, перевязан­
ными желтою лентою. После этого кто-нибудь изъ семьи покойнаго приглашаете
родственницъ начать пеше. Вслйдъ за этимъ составляется хороводъ, который пля­
шете вокругъ лежащаго на столе покойника, на подобсе траурныхъ танцевъ, изображенныхъ на урнахъ этрусковъ. При этомъ одна изъ родственницъ или особенно про­
славившаяся въ данной местности певица поете: «раздвиньте вашъ кругъ попро­
сторнее». Этими словами певица выражаете мысль, что ей нуженъ просторъ для ея
горя. Последшя слова подхватываете и повторяете хоръ. Къ ночи зажигаютъ костры.
Отъ этого печальнаго обряда перейдемъ къ домашней обстановке простолюдина.
Свинья и оселъ или мулъ — любимыя домашшя животныя простолюдина во всей
Италш. Свиней вы встретите въ каждомъ крестьянскомъ домике; въ маленькихъ

357

южныхъ городахъ Италш out прогуливаются безъ стЬснешя на улице, суютъ свое
рыло въ каждую лавченку, попадающуюся по дороге, и, какъ мы уже говорили,
во миогихъ местностях!. такъ привязываются къ хозяину, какъ у насъ собаки.
Итальянскому крестьянину жалко тратиться на прокормлеше собаки, которая можетъ
только оберегать его скудное имущество. Держать свинью ему ничего не стоить:
она кормится остатками фруктовъ, которыхъ никто не есть, между темъ, продавъ
ее, онъ можетъ уплатить часть своихъ податей. Оселъ— еще бол'Ье необходимое для
итальянца животное: въ его семействе это первый помощникъ и лучшШ работникъ.
Онъ исполняетъ у него всевозможный работы, возить и носить- съ утра до ночи.
Чтобы убедиться въ этомъ, стоить только посмотреть на этихъ животныхъ хотя бы
на улицахъ Неаполя, нагруженныхъ привозимыми и увозимыми тяжестями. Иногда
возъ своею величиною почти поглощаетъ осла, и впряженное животное кажется не
больше собаки, стоящей у стога etna. Лишиться осла—тяжкое горе для итальянца,
пущая нищета для всего семейства. Это вполне выражается въ итальянской на­
родной песне:
«Горе, горе, что мне делать?
Вотъ мой осликъ не встаетъ.
О, несчастный я, несчастный,
Если только онъ умретъ.
Ай б4да! ай беда!
Кола Скассо безъ осла,
Что тогда?
Помогите! о проклятье!
Умерла моя жена—
Могъ-ли думать, что мне доля
Еще хуже суждеиа.
Ай, беда!» и т. д.

Если вы войдете въ жилище крестьянина, то неизбежно увидите осла, который
жуетъ сено; подле—очагъ, а въ золе лежитъ исхудалая кошка. Прямо противъ
входа окно безъ рамы; налево постель съ мешкомъ, набитымъ соломой, и тутъ же
подъ нимъ стоить корыто, изъ котораго есть свинья. Посреди комнаты бегаютъ и
кудахтаютъ куры, пищать цыплята, прогуливается петухъ, между темь какъ свинья
хрюкаешь подъ постелью, на которой играетъ маленькШ ребенокъ. Въ Италш только
женатые люди саягь на постели, а также и грудной ребенокъ съ матерью, пока не
родится следующее дитя; тогда первенца перемещаютъ на сундукъ, а при появлеши
третьяго онъ уже спитъ зимою на соломе возле осла, а летомъ подъ открытымъ небомъ.
Итал1я во все времена прошлой жизни, точно такъ-же, какъ и въ настоящее время,
не мало насчитываешь громкихъ женскихъ пменъ во всехъ сферахъ научной деятель­
ности, въ литературе, поэзш, наконецъ, даже героинь, отдавшихъ свою жизнь за
благо родины. Стоить только вспомнить Елену Лукрецно, получившую степень доктора
въ Падуанскомъ университете еще въ 1678 году. Столе^е спустя мы находимъ
Лауру Басси, которую можно считать не только ученейшей женщиной Италш, но
она блистала своею ученостью между знаменитостями того времени и занимала въ
Болонскомъ университете каеедры физико-медицинскихъ предметовъ. Не менее про­
славилась Марш Аморетти, какъ юристка, и Луиза Чиччи, какъ поэтъ. Множество
итальянскихъ женщинъ имели громадное в.ияше на великихъ поэтовъ и художниковъ, и оно оставило следы въ поэзш, литературе и искусстве: на Данта и его
деятельность имела громарое вльчше Беатриче, на Рафаэля— Форнарина, на Бокач4io— Mapin Неаполитанская, на Тассо—Леонора д’Эстэ. Въ известные uер iоды нтальяи-

358

ской жизни женщины занимали блестящее положеше, имъ удивлялись, подчинялись
и хъ вд1янш.
Въ последнее время борьбы за освобождеше Италш является целый рядъ ге­
роинь, которыя рнскуютъ своею жизнью, жертвуютъ своимъ состояшемъ. Еще недавно
въ Рим!; умерла Эрмшая Фузинато Фуа— поэтесса и замечательный педагогъ, кото­
рая первая дала толчекъ женскому образованш. Помощницею ея въ этомъ деле была
въ высшей степени до сихъ поръ популярная въ Италш женщина-поэтъ-импровизаторъДж1аннинаМиллп. Это, действительно, замечательная женщина. Оиа дочь простого
ремесленника, и уже съ 7-ми летъ гармоничесше стихи слетали съ ея устъ. Это
въ полномъ смысле слова народная поэтесса, которая уже въ 1848 году воспела въ
своихъ произведешяхъ все надежды своего народа. Въ то время все было въ волненш, все были полны надеждъ и энтуз1азма, и Милли сделалась «музою итальян­
ск ая возрождешя и могущественвымъ средствомъ для народной пропаганды. Какъ
древняя nneia, после вдохновенныхъ импровизащй своихъ она падала обыкновенно
въ изнеможенш; ея слабое здоровье и порождаемый ею энтуз1азмъ, счастливая сдер­
жанность ея выражешй, а быть можетъ, и самая прелесть стиховъ спасали ее отъ
строгости полицш, которая темъ не менее со внимашемъ следила за каждымъ ея
словомъ». Но Милли отличается не только ноэтическимъ талантомъ,— стремлеше
всей ея жизни было возвысить итальянскую женщину. Разбогатевшая вследсше
успеха, осыпанная почестями, она всецело предалась делу женскаго образовашя и
основала для жепщинъ несколько школъ, изъ которыхъ одною заведывала сама.
Но не одна Милли прославилась ноэтическимъ талантомъ въ нынешнемъ столетш:
въ настоящее время въ Риме пользуется болынимъ успехомъ, какъ писательница и скульпторъ,— Луиза Саредо; время отъ времени носятся слухи о той или другой девушке, съ
успехомъ окончившей курсъ въ университете; наконецъ, въ настоящую минуту особен­
ною популярностью пользуются три женщины-поэтессы: графиня Лара, Изабелла Патуцци
и Ада Негри. Нужно помнить, что выделиться въ этой стране ноэтическимъ творчествомъ— чрезвычайно трудно, такъ какъ здесь очень мнопе пишутъ стихи, начиная
отъ министра и кончая лакеемъ.
Но все эти блестяпце примеры и громшя имена—только единичные факты, и
положеше женщинъ въ Игалш самое унизительное сравнительно со всеми другими
женщинами хриеттанской Европы. И на севере, и на юге Италш оно почти одина­
ково, съ тою только разницею, что на севере она имеетъ право несколько более выходить одна на улицу; гймъ не менее во всей стране заметно, где более, где менЬе,
какое-то восточное удалеше половъ другъ отъ друга: мужчины сами по себе, жен­
щины тоже; женщины ходятъ въ гости къ женщинамъ, мужчины къ мужчинамъ.
Тутъ не только считается преступлешемъ идти девушке рука объ руку съ мужчи­
ною, но даже мужъ редко поведетъ жену подъ руку на прогулку, а более держится
мужского общества. Между мужчиной и посторонней ему женщиной допускается разговоръ только у открытаго окна или домашней двери. По вечерамъ слышны также
подъ окнами жалобные звуки волынки и прелестный песни, въ которыхъ юноши
воспеваютъ девушекъ, не имея возможности запросто побеседовать съ ними.
Едва ли где-нибудь мужчины относятся такъ презрительно къ женщине, какъ
въ Италш. Конечно, среди простонародья, уже вследствие бедности и работы сообща,
такое разделеше половъ не наблюдается такъ строго: работникъ, на каждомъ шагу,
невольно сталкивается съ работницею, нередко отправляются и возвращаются съ
поля вместе, но во всехъ остальныхъ классахъ общества этотъ обычай строго со­
блюдается. Но зато среди итальянскаго простонародья, чемъ менее оно развито
I

t

умственно, тбмъ болбе заметно презренья въ женщине, тбмъ менбе жалости ска­
зывается къ ней, тбмъ бол'Ье сваливаютъ на нее веб тяжелыя работы. Среди итальянцевъ существует!, множество риемованныхъ и нериемованныхъ поговорокъ, выражающихъ все ихъ презрите къ нимъ: «жена, что кашганъ — снаружи красивый,
внутри негодный»; «гдб двб женщины и одинъ гусь, тамъ рынокъ»; «три дочери
и одна мать— четыре чорта на одного отца»; «все отъ Бога, только не женщины»;
«на женщинъ, осла и орбхи нужны крбпшя руки»; «какъ при покупке коня, такъ
и при женитьба, закрой глаза и положись на небо».— Въ семьяхъ вебхъ классовъ
итальянскаго общества (кроме высшей аристократ, которая ведетъ особый образъ
жизни) значеше имбетъ только мужчина.
Итальянская женщина не только терпитъ гнетъ и нравственное унижение,
но до 1866 года не пользовалась и никакими правами. ИтальянскШ депутатъ
Морелли, известный публицистъ, энтуз1астъ и страстный поклонникъ эмансипацш женщины и ея правъ на равенство съ мужчинами, уже въ продолжеше 25
лбтъ во вебхъ своихъ парламентскихъ рбчахъ говорилъ о необходимости расширешя права женщинъ. Онъ добился того, что имъ въ последнее время предоставлено:
1) право руководить элементарными школами; 2) занимать места телеграфистокъ,
почтмейстеровъ и некоторый другая должности въ этомъ родб; 3) право являться
свидетельницами и подписывать всевозможные документы. Но, къ сожалбнио, нравы не
зависятъ отъ постановленШ закона и стоятъ ниже его, такъ что веб реформы нисколько
не затрогиваютъ общественного мнбшя, которое остается при своемъ.
Въ Италш во всей силб господствуетъ восточный законъ: полная покорность
отцу, мужу, сыну и даже брату. Женщина въ этой стране—раба въ самомъ полномъ и глубокомъ смыслб этого слова. Мальчикъ, лишь только онъ достигаетъ отроческаго возраста, дблается главою семьи, и отъ его власти зависятъ не только его
младппя и етарпйя сестры, но даже мать; ни одна изъ нихъ не имбетъ права рас­
порядиться ни одною копбйкою. Такъ живутъ женщины какъ въ богатыхъ, такъ и
въ ббдныхъ семействахъ; только высшая аристократ составляетъ въ этомъ отношенш исключеше и живетъ, какъ и везде въ остальной Европе. Одежда матери и
сестеръ, ихъ выезды, знакомства, бракъ, однимъ сдовомъ вся судьба ихъ находится
въ рукахъ иногда очень юнаго человека. Въ семействахъ, которыя не могутъ дер­
жать много прислуги, и у простонародья женщины прислуживаютъ, какъ госцодамъ,— отцу, сыну, мужу и брату. Мать и сестра спрашиваютъ у юнаго хозяина
нозволешя идти въ церковь или на балъ. Онъ, если не расположенъ, говорить имъ
«нельзя» и не пускается въ дальнейшая разеуждешя, да получивпня отказъ никогда
и не решатся потребовать отъ него объяснев!я: онб должны, обязаны повиноваться
каждому слову.
Ни одна женщина, кроме уличныхъ торговокъ, не решается выйти на улицу
безъ провожатаго: на такую веб смотрятъ съ презрбшемъ и осаждаютъ ее вопросами
и соболбзновашями. Въ особенности женщины юга живутъ въ полномъ смысле слова
затворническою жизнью. Единственное ихъ развлечете— постоять у открытыхъ две­
рей, у окошка, а главное—на бадконахъ, которые подвешены на югб чуть не къ
каждому окну. Такая суровая, замкнутая, аскетическая жизнь вызываетъ, конечно,
множество злоупотребленШ. Тутъ женщина болбе, чбмъ гдб бы то ни было, любить
принарядиться, показать себя на балконе, принимая всевозможныя позы, чтобы при­
влечь на себя взгляды.
Мужчина не только заставляетъ женщину вести аскетическую жизнь, но и отстраняетъ ее по возможности даже отъ хозяйства: онъ ходить на рынокъ покупать

съестное, покупаетъ даже платья и наряды всему семейству. Мелмй чиновникъ,
лишь только кончится upncyTCTBie, бежитъ на рынокъ за покупками. Туть онъ
столкнется не только съ своимъ братомъ мелкимъ чиновникомъ, но и съ судьею, съ
банкиромъ, съ промышденннкомъ. Въ Италш есть местности, где самая простая судо­
мойка будегь глубоко обижена, если вы пошлете ее въ лавку. Когда отцы и старшее
сыновья находятся за конторками и въ присутствие, дела съ торговцами поручаштъ
вести дЪтямъ— мальчикамъ и девочкамъ: но, разъ девочке минуло 13 л'Ьтъ, такая
обязанность делается для нея позорной.
Что же она делаетъ целый день? Шьетъ, вышиваетъ, сметаетъ пыль съ мебели,
выглядывзетъ въ окошко и раскрытую дверь, чистить платье, перешиваетъ его и,
если она девушка, то голова въ продолжете целаго дня только и занята мечтами о
браке. Она знаетъ, что при новой обстановка ее ждетъ та же семейная тирашя, то же
затворничество; но ея бракъ внесетъ хоть на полгода, хотя на одинъ м'Ьсяцъ какоенибудь разнообраз1е; она будетъ веселиться на свадьбе, она будегь ухаживать за маленькимъ ребенкомъ, она будетъ его любить.
Въ северной Италш женщинъ средняго класса еще можно встретить на улицахъ,
на гуляньяхъ, но и тамъ он1> терпятъ отъ семейнаго ига, и тамъ обязаны повиноваться
малейшему желанш мужа, брата и выполнять все ихъ прихоти. Такъ какъ во всей Италш
мужчины смотрягь только на внешность женщинъ, то оне и заботятся только о ней:
оне усердно притираютъ себ'Ь лицо и еще более пудрятся; гораздо реже чернятъ
себе подъ глазами и румянятся. Более всего он'Ь любятъ въ туалегЬ яршя краски
и пестроту. Первое стремлеше девушки— иметь массу украшенШ. Даже самая бедная
поденщица не выйдетъ замужъ, если не можетъ купить эти украшешя, по крайней
мере коралловое, которое должна иметь каждая. У самой бедной девушки первая
страсть— туалетъ, то же самое и въ буржуазш. Каждая прежде думаетъ о платье
и украшешяхъ и потомъ уже о белье.
Образоваше итальянскаго народа до самаго последняго времени было весьма пе­
чально: духовенство, которое имело огромное вл 1яше на управлеше страной, захва­
тило въ свои руки громадный земли и друпе источники богатства, которые по праву
принадлежали народу, и взамЪнъ этого оно бросало ему подачки въ виде даровыхъ
обедовъ при церквахъ и монастыряхъ, а объ образование оно боялось даже думать.
Въ Неаполитанскомъ королевств!; главными распорядителями народнаго обучетя и
наставниками были почти исключительно духовные сановники или лица, принадле­
жавшая къ какой-нибудь релипозной конгрегация. Университетсмй сов'Ьгь состоял1!»
изъ монаховъ, и монашесме ордена доставляли почти всЬхъ учителей въ элемен­
тарный школы. Средшя учебныя заведешя были въ рукахъ 1езуитовъ. Въ Парме
владетельная герцогиня предоставила все начальное обучеше монахамъ, а среднее и
высшее—1езуитамъ. Въ Модене всемъ народнымъ образовашемъ заправляла одна ду­
ховная конгрегащя. Такимъ образомъ во всехъ итальянскихъ государствахъ, нрисоединенныхъ къ Пьемонту, правительство страны застало народное образоваше въ полномъ заведыванш духовенства: вместо развийя грамотности, католическое духовен­
ство заботилось только о безсмысленномъ зазубриванш, больше всего обращая вни­
мание на исполнеше обрядовъ и на сценическую сторону религии, повсюду распро­
страняя cyeBepie и шшонство. Замечательно, что те школы, который дольше другихъ оставались подъ вл1яшемъ католическаго духовенства, были въ то же время и
наиболее отсталыми.
После объединешя Италш въ 1870 г. духовенство въ этой стране стало те­
рять свое значеше и менее принимать уч а т я въ деле первоначальнаго обучетя;

вместе съ этимъ число школъ, а следовательно и число грамотныхъ стало увели­
чиваться. Но еще и черезъ десять летъ въ Италш находилось 9000 школъ, содержимыхъ духовенствомъ. Кроме этихъ школъ, до сихъ поръ существуетъ множество
пансшновъ для девушекъ, принадлежащихъ разеымъ духовнымъ общинамъ.
Первоначальное обучеше въ Италш безплатно и въ то же время обязательно
какъ для мальчиковъ, такъ и для девочекъ: все дети отъ 6-ти до 12-ти-летняго
возраста обязаны посещать школы. Но законъ объ обязательномъ и безплатномъ
обучении очень долго не былъ осуществленъ; даже и въ настоящее время онъ не
строго соблюдается во всехъ местностяхъ Италш; темъ не менее действ1е его уже
иачинаетъ благотворно отражаться. Въ 1880 г. число без грамотныхъ было еще очень
велико, а именно на сто человекъ было семьдесятъ безграмотныхъ. Но за последшя
пятнадцать летъ число грамотныхъ сильно увеличилось среди итальянскаго народа.
Темъ не менее страна эта, по просвещенно народа, до сихъ поръ занимаетъ среди
первостепенныхъ западно-европейскихъ гоеударствъ одно изъ последнихъ месть: во
Франщи на сто новобранцевъ— 9 безграмотныхъ, въ Германш на двести человекъ—
одинъ безграмотный, въ Италш же до сихъ поръ еще на сто человекъ 42 безгра­
мотныхъ новобранца.

СТРАСТЬ ЕЪ ЗРМ Ш Ц АМ Ъ .
Страсть итальянца къ церемотямъ и различнымъ зр^лищамъ.—Карнавалъ. — Конфектный и цветочный ливень. — Процессия «Торжество смерти».—Шеств1е Бахуса.

Если не описать страсти итальянца къ театру, къ различнымъ представлешямъ
и процееыямъ, къ церковнымъ церемотямъ и оразднествамъ, одннмъ словомъ къ зрелищамъ всякаго рода,—нельзя составить себе никакого поняия объ этомъ народе.
Правда, тяжелое поможете народа въ настоящее время делаетъ его более равно­
душными къ празднествами, число которыхъ съ каждымъ годомъ уменьшается, но
и до сихъ поръ ихъ еще существуетъ. достаточное количество. Итальянецъ не пре­
дается кутежами на своихъ праздникахъ, ему совсемъ не нужно вина: онъ требуетъ
пестроты, шума, пешя и более всего зрелищъ.
Страсть къ зрелищами въ народе была сильно развита еще во времена римскихъ имнераторовъ, и эту склонность въ немъ постоянно старались поддерживать
его правители. Хотя некоторые изъ имнераторовъ и увлекались сами зрелищами,
но на первомъ плане у каждаго изъ нихъ были своекорыстныя цели, которыхъ они
старались достигнуть, заставляя народъ все более и более привязываться къ представлешямъ. Для этого самыя зрелища устраивали такъ, чтобы съ каждымъ часомъ
все более приковывать внимаше народа и разжигать его воображеше. Въ онисашяхъ
этихъ зрелищъ не знаешь, чему более удивляться: баснословной ли роскоши, съ
которою ихъ устраивали, или грубой испорченности нравовъ, какая тутъ выказы­
валась на каждомъ шагу.
Зрелища обыкновенно начинались съ разсветомъ и оканчивались съ солнечнымъ закатомъ, и такъ народъ съ утра до вечера, целыми днями, былъ занятъ ими.
До полудня его обыкновенно занимали ристашемъ колесницъ, звериною охотою; но
совсемъ другой характеръ принимали удовольствия послеобеденный: по большей части
они начинались боемъ зверей и съ каждою минутою становились все более крова. выми. Когда зрители уставали смотреть на бой зверей, начинался бой людей съ
кровожадными зверями.
Ь

362

«Хл'Ьба и зрЁлшцъ», кричалъ народъ, и имъ бросали, какъ собакамъ, разныя
подачки, а для ихъ п о т ё х и проливали ручьи крови. Тому изъ императоровъ, кто
усерднЁе старался удовлетворить этой страсти къ зрЁлищамъ и устраивалъ ихъ съ
большею щедростью, народъ прощалъ его деспотизмъ, в с ё пороки и безуьпе. И не­
смотря на совершенный упадокъ нравственности въ народа, несмотря то, что таю я
зрелища страшно обременяли государственную казну, которая на нихъ отпускала
баснословно громадныя суммы, императоры в с ё ми средствами поддерживали эту
страсть. Они очень хорошо понимали, что только опьяняюпця зрЁлища могли от­
влечь мысль народа отъ его бЁдственнаго, унизительнаго положешя. Такъ жила
итальянская нащя въ первыя столёт iя по Р. X. и очень многое передала въ наслЁд1е. своимъ потомкамъ. Страстью къ процесшмъ и всевозможнымъ зрЁлищамъ, къ
азартнымъ играмъ, лоттереямъ,— всём ъ этимъ его, по всей вЁроятности, и надЁлили
его предки. Между свётским и праздниками самый веселый, самый любимый италь­
янцами— карнавалъ и ш есш е Бахуса.
Карнавалъ происходить на масляницЁ и начинается за восемь дней до великаго поста. Уже за м ёс я ц ъ до карнавала во в с ёх ъ городахъ Италш дЁлаютъ мно­
жество приготовлешй къ этому празднику. Одинъ фабрикуетъ себЁ ужасныхъ размЁровъ бороду, другой нашиваетъ разноцвЁтные куски на кафтанъ, тамъ въ сотый
разъ перенизываютъ на нитку бубенчики, шыотъ шутовше наряды, колпаки, дЁ­
лаютъ изъ ц в ёт н о й бумаги букеты и ц в ё т ы . По всему этому вы легко угадываете,
что тутъ готовится всенародный маскарадъ, въ которомъ каждый явится нёсколько
разъ переряженнымъ. I съ каждыми днемъ усиливается какая-то лихорадочная дёятельность, отовсюду только и слышны толки о предстоящемъ празднествЁ. Между
т ём ъ и власти не дремлютъ: о н ё торопятся исполнить в с ё приговоры надъ пре­
ступниками до карнавала. Это дЁлается потому, что во время, праздниковъ будетъ
страшная суматоха, которая всегда облегчаетъ мошенниками ихъ промыселъ. Вотъ
имъ и напоминаютъ во время наиболынаго для нихъ соблазна, что ихъ ожидаетъ,
если они преступать законы. Уже съ ранняго утра въ субботу вы поражены страшною
толкотнею на улицахъ. Изъ в с ёх ъ оконъ выставлены стеклянный рамы, и теперь изъ
нихъ висятъ пестрые и красные ковры. Особенно балконы изящно украшаютъ ц в ё т ­
ной матер!ей и коврами. Карнавалъ справляютъ очень разнообразно: что ни годъ—
стараются устроить кашя-нибудь новыя процессш.
Однажды газеты въ Н идцё оповёстили въ первый день карнавала: «Пришла
депеша, что «Король Пира и Танцевъ» прибудетъ къ его вЁрноподданнымъ сегодня,
въ 9 часовъ вечера, съ спещальнымъ поёздомъ». Комитеты праздника во фракахъ и
бЁлыхъ галстукахъ ожидаетъ «Короля» на дебаркадерЁ. Раздался свистокъ, запыхтёлъ приближающейся паровозъ и подъЁхалъ поёздъ . На огромной платформЁ воз­
двигнуть были высокШ тронъ, на тронЁ возсЁдалъ великанъ-манекенъ въ королевскомъ мундирЁ и съ улыбающейся физшшшей добряка; изъ вагоновъ выскакиваетъ
многочисленная свита— арлекины, паяцы и шуты. Громадныя толпы народа, собрав­
шейся на встрЁчу его «карнавальнаго величества», снимаютъ шляпы, кричать ура,
а президентъ комитета почтительно говорить «королю» благодарственную рЁчь; манекенъ отвЁчаетъ кивкомъ головы.
Тронъ ставятъ на огромную колесницу, свита садится въ гигантсшя кареты,
украшенный цвЁтами и фонарями. Начинается niemsie: впереди жандармы, за ними
факельщики, оркестръ. Король, свита, маски конныя и п ё п п я , безконечная толпа.
Поютъ, пляшутъ, хохочутъ.
РазнообразнЁе и веселЁе, чёмъ гд ё бы то ни было, справляютъ карнавалъ въ

363

Риме. Въ этотъ день уже съ ранняго утра въ каждомъ углу на улицахъ, въ огромныхъ карзинахъ, продаютъ букеты цветовъ, всевозможныя сласти и въ разныхъ
сверткахъ белую чечевичную муку. Разод'Ьтыя женщины показались у оконъ и балкоиовъ, которые въ эти дни отдаются инострапцамъ за баснословно дорогую цену.
Но вотъ ударилъ большой колоколъ К а п и т ш ,— это знакъ, что можно начать кар­
навальный увеселешя. Въ ту же минуту грянули пушки, заигралъ огромный оркестръ полковой музыки и потянулся по Корсо по'бздъ знатнейшихъ лицъ въ каретахъ, шяюгцихъ золотомъ. ВогЬдъ затемъ эту улицу покрываетъ такая масса эки­
пажей и такая огромная толпа, что решительно негде упасть яблоку. Чего только
вы здесь ни увидите! И депутацш отъ городовъ въ золоченыхъ старинныхъ каретахъ, предшествуемыхъ трубачами и кавалерами въ живописныхъ костюмахъ; др уг i я
депутацш верхами на лошадяхъ въ костюмахъ ХШ в ., и группы шутовъ, каждая
съ- своею свитою. Кстати сказать, въ йталш почти всякая провинщя шгЬетъ своихъ
спещальныхъ шутовъ: у неаполитанцевъ— Пульчинелли, у венещанцевъ— Арлекинъ,
у тосканцевъ— Стентерелло и т. д. до безкояечностя. И во время карнавала все они
мелькаютъ передъ вами то здесь, то тамъ. А вотъ въ лицахъ и опоэтизированная
сцена то изъ действительной современной жизни, то изъ давно прошедшей, то изъ
ми60лог in. Вотъ золотая раковина исполинской величины въ сажени четыре длины
и въ сажень вышины; эта колесница, еле влекомая шестью быками, наполнена ма­
сками, одетыми чрезвычайно эффектно. За нею выступаетъ гондола, запряженная че­
тырьмя лошадьми; въ ней сидятъ гондольеры въ своихъ живописныхъ костюмахъ.
А эта махина, выше, громаднее и живописнее всехъ остальныхъ,—модель знаменитаго миланскаго собора; ее тоже влекутъ полдюжины здоровеннейшихъ быковъ и
окружаютъ миланцы въ нащональныхъ костюмахъ. Шутка-ли, модель въ шесть саженъ длины и две ширины, а колокольня достягаетъ до четвертыхъ этажей рнмекихъ палаццо, и такъ тщательно исполнена, что ни одна деталь не упущена. Ра­
бота эта, говорятъ, стоила комитету пятнадцать тысячъ лиръ и пополнена подъ руководствомъ знаменитаго инженера. Но описывать все колесницы и сцены реши­
тельно невозможно, да оне и меняются ежегодно. Еще любопытнее наблюдать въ
эти дни толпу. Множество мужчинъ одеты въ маски; те же, что безъ масокъ, такъ
переряжены, что ихъ не узнаетъ даже самый близмй пр1ятель, а этого только и до­
биваются. Вы увидите здесь людей въ костюмахъ всевозможяыхъ племенъ и сословШ: греки и турки, мавры и перстяве, красные, рогатые чортики, доктора въ
старомодныхъ костюмахъ, выложенныхъ галуномъ, съ напудренной косичкой и огромнымъ кошелькомъ, съ огромной клистирной трубкой въ рукахъ и ключикомъ на
часовой цепочке въ футъ длины и толщиною въ дюймъ. А вотъ и родные итальянсше костюмы: одинъ переряженъ погонщикомъ муловъ изъ горъ, другой пастухомъ изъ Кампании. Здесь и тамъ мелькаютъ бандиты и атаманы разбойничьихъ
шаекъ въ жйвописномъ костюме. Нетъ недостатка ни въ каррпкатурахъ, нивъ сценахъ! То идетъ высокая, сухая фигура въ длинной женской рубашке, съ чепцомъ
на голове и съ помеломъ въ рукахъ, то толпа переряженныхъ, въ кафтанахъ и побрякушкахъ, стоя, сидя, громоздясь на кузовы колясокъ, промчится и утонетъ въ
общемъ водовороте. Тутъ изъ стороны въ сторону мечется полишинель: онъ ловко
паставилъ дудку на соседа, свистнулъ ему со всей силы прямо въ ухо, такъ что
тотъ отскочилъ! Огромный мужчина на высокихъ ходуляхъ и въ невообразимо огромномъ парике подымаетъ пузырь съ горохомъ и барабанить имъ по головамъ всехъ,
кто ему попадается подъ руку. А вонъ маленькая девочка сбиваехъ съ ногъ туриста,
хватаетъ выпавшШ у него букетъ, забегаетъ къ нему съ другой стороны и про-

даетъ ему снова во второй, а иногда и въ третй разъ. Всюду дребезжаще тел'Ьгъ,
грохотъ лошадей, разукрашенныхъ бубенчиками н разноцветными лентами... На каждомъ шагу встречаешь женщинъ въ сверкающихъ головныхъ уборахъ. И вся эта
невообразимо-пестрая, живописная, громадная толпа бегаетъ, хихпкаетъ, привязы­
вается другъ къ другу, но ихъ тотчасъ увлекаетъ общШ потокъ, и каждый летитъ
впередъ, не докончивъ начатой фразы. При этомъ каждый бросаетъ другъ въ друга
цветы и какой-то свертокъ, который вмигъ разлетается, засыпавъ лицо, глаза и
платье тому, въ кого онъ былъ брошенъ. Этотъ белый порошокъ и есть чечевичная
мука, которую нарочно приготовляютъ для этого случая; но для большей выгоды
торговцы очень часто продаютъ вместо этого известь, хотя это и запрещено, такъ
какъ известковая пыль разъедаетъ глаза. И вся улица, какъ снегомъ, покрывается
этпмъ порошкомъ. Иногда изъ экипажа прпвстаетъ юноша, замахивается чуднымъ
букетомъ цветовъ, разсчитывая попасть имъ въ женщину, которая показалась въ
окне, но въ эту минуту онъ вдругъ падаетъ на мостовую,— мука покрывается алою
кровью, но только на одну секунду... Юноша исчезаетъ, а печальное место уже
засыпано после того сотню разъ разсыпавшеюся мукою.
Чемъ ближе время клонится къ вечеру, темъ скорее уста юг ь женщины бродить
въ толпе, темъ плотнее пополняются ими балконы. Вотъ тутъ-то начинается настояпцй ливень цветовъ и конфектъ. Иногда гордая красавица делаетъ видъ, что она
не обращаетъ никакого внимашя на тате пустяки. Тогда ее буквально всю забрасываютъ букетами. Мирты, ф1алки, камелш, маргаритки, анемоны, цветущШ лавръ въ
красивыхъ дорогихъ букетахъ, коробочки съ засахареннымъ, ноджареннымъ миндалемъ,
конфекты, листики красивой почтовой бумаги, исписанные стихами — сыплются на
женщинъ градомъ... «G razia, signor! S ignor, m ille grazia!» (благодарю синьоръ,
тысячу разъ благодарю), кричать римлянки, гращозно наклоняя голову, и сами
бросаютъ внизъ искусственные цветы своей работы и друия рукодел1я изъ шелку
и атласа.
Въ следуюнце дни карнавала прежде нередко бывали скачки. За часъ неред'ь
этимъ по данному сигналу все экипажи оставляли Корсо. Затемъ появлялся отрядь
кавалерш, чтобы очистить место для бега... Грянули пушки, и со всЬхъ сторонъ
раздался крикъ: «barberi, barberi!» (беговыя лошади). Въ ту же минуту,
точно по маповен1ю волшебняго жезла, въ приготовленный кругъ влетаютъ
легшя, быстроногая животныя, пестро изукрашенныя блестками и мишурой; по
бокаыъ ихъ привязываютъ маленьшя блестяпця крылышки изъ жести. Шуме этихъ
вертящихся крылышекъ подстрекаетъ лошадей, и one, при восторженныхъ крикахъ
разступившагося на две стороны народа, несутся, какъ молшя. Топотъ коней по ка­
менной мостовой, хлопанье въ ладоши, крикъ тысячи голосовъ, все это наноминаетъ
ристалище древнихъ римлянъ.
По вечерамъ очень часто площадь Навона служить огромной бальной залой; ее
ярко освещаютъ разноцветными фонарями, и здесь весело раздаются звуки музыки.
Народъ въ маскахъ веселится въ томъ же роде, какъ и днемъ, только теперь кч.
вечеру все страшно устали, и удовольств!я принимаютъ более тихШ характеръ. Въ
одномъ месте кучка молодежи прислушивается къ стихамъ, которые кто-то декламируетъ громко и нараспевъ. Но вотъ раздались звуки польки и вальса, и все
пустились въ танцы. Когда танцующими овладеваетъ одушевлеше, появляются му­
зыканты съ тамбуриномъ и мандолиной и начинаютъ
Прощальный вечеръ, последней передъ постомъ, празднуется совершенно особым'ь
образомъ. Лишь только начинаетъ темнеть, везде въ окпахъ, на балконахъ и изъ

толпы снующаго по улицамъ народа замелькали огоньки... И огоньки эти каждую
минуту умножаются не сотнями, а тысячами. Это праздникъ моколи или свйчекъ;
въ это время каждый непременно идетъ съ зажженной тонкой восковой свечкой.
Когда совсемъ стемнеетъ (а на юге полная темнота наступаетъ необыкновенно быстро,
почти внезапно), тысячи огней сверкаютъ решительно изо всехъ оконъ, балконовъ
и с'ь крышъ. Все кареты на Корео унизаны свечками и факелами, и каждый сидящш
въ нихъ держитъ зажженную восковую свечу, которую онъ защищаегь проволочной
сеткой или бумажнымъ фонарикомъ. Самая главная задача въ этотъ вечеръ поту­
шить у другого свечку: тотъ и молодецъ, кто, несмотря на то, что свечку зорко
охраияютъ, хитростью и ловкостью все-таки погаситъ ее; еще больше хвастаетъ
потомъ тотъ, у кого долго не потушили огня.
Разнообразный маски, блестяице наряды и экипажи, въ которыхъ сидятъ веселыя и разодетыя, красивыя римлянки, целое море сверкающихъ огней, смехъ,
шутки, остроты, маленыпя хитрости, чтобы надуть соседа и потушить его свечку,—
все это выходить какъ-то еще забавнее и даже фантастичнее, такъ какъ происхо­
дить ночью, среди развалинъ и колоннъ, уходящихъ въ небо. Трудно вообразить
себе что-нибудь более эффектное! Въ эту ночь все римское населеше превращается
въ детей! И, действительно, нельзя не заразиться этой общей, детски-шаловливой
веселостью, которая обуяла всехъ,—и стараго, и малаго! Вы видите, какъ на васъ
машутъ носовыми платками и шляпами, чтобы потушить вашъ огонь, и вы невольно
защищаете себя... У васъ потушили свечку, и кругомъ взрывъ хохота и остротъ.
Повсюду слышатся жалобные возгласы: «Ахъ! какой стыдъ, безъ свечки!»... Этими
словами вамъ точно говорить: «бедный простачекъ, какъ тебя легко провести!» Васъ
подзадорили этимъ, и вы невольно бросаетесь съжаромъ тушить у соседа его свечку.
Балконы тоже въ осэдномъ положены: собравшаяся внизу около нихъ кучки народа
вступаютъ съ ними въ борьбу. Они снизу бросаютъ чемъ попало или навязываютъ
на длинные шесты носовые платки и размахиваютъ ими во все стороны, чтобы по­
тушить свечки. Съ балкона ихъ отражаютъ тростями. Но вотъ молодая девушка,
увлекшись этимъ заняйемъ, свешивается по поясъ черезъ перила и, несмотря на
жаръ тысячи огней, которые бросаютъ ей светъ прямо въ глаза, жгутъ ея щеки,
несмотря на опасность сжечь свои чериыя косы, ловитъ палку, которая столь многимъ уже погасила огни. Несколько минуть длится борьба, во время которой огонь
несколько разъ опалилъ руки девушки, но вдругъ она вырвала палку, сорвала съ
нея платокъ и все это бросила внизъ... Кругомъ раздается оглушительный взрывъ
аплодисментовъ. Накоиецъ съ безчисленныхъ колоколенъ начинается звонъ Аве-Марш;
въ ту же минуту несутъ хоронить веселаго героя карнавала, окруженнаго зажженными
факелами; тотчасъ все тушатъ свечи, и празднество окончено.
Итальянцы до такой степени заражены страстью придумывать все новыя
и новыя процессы для предстоящаго карнавала, что имъ иногда, действи­
тельно, удается изобрести что-то поразительно новое и своеобразное, но въ
то же время дикое и совсемъ неподходящее къ характеру этого вечно весе­
лаго, оживленнаго, шумнаго и пестраго итальянскаго праздника •— карнавала. Въ
прошломъ году (1896), во Флоренцш, по идее художника, пользующегося популяр­
ностью и восторженно одобренной флорентинцами, устроена была процесш, носив­
шая назваше «торжество смерти». Эта процесыя прежде всего представляла огром­
ную черную колесницу, убранную белыми крестами, костями и серебряными
слезами. Эта колесница была запряжена двенадцатью парами быковъ; ее окру­
жали люди, ряженые скелетами, а на верхушке ея стояла «смерть» съ косою

366

въ рукахъ. Сзади колесницы тащились люди, переодетые отвратительными тру­
пами, окруженные черными всадниками, съ погребальными факелами вч> рукахъ и
распевавшими заунывнымъ голосомъ «M iserere». По угламъ улицъ устроены были
могилы. При приближены этой nponeccin могилы раскрывались, и изъ нихъ выхо­
дили мертвецы.
Сборъ винограда заканчивается процесстею, называемой «шеств1е Бахуса», въ
которой современные обычаи смешиваются съ древне-римскими. Но, чтобы полу­
чить настоящее понят1е объ этой процессы, нужно отправиться въ какой-нибудь
менее известный городокъ. Въ местахъ, наиболее носещаемыхъ иностранцами, за
последшя 50 летъ больше исчезло народныхъ обычаевъ, чемъ прежде за несколько
столетШ.
UlecTBie открывается его штельствомъ господиномъ Бахусомъ. Для этой
роли крестьяне выбираютъ изъ своей среды самаго красиваго парня. Его убираютъ, какъ и въ древности, плющемъ и виноградною лозою. Въ рукахъ у
него палка, обвитая цветами, съ еловой шишкой наверху. Вместо паитеровой
шкуры, которая прежде свешивалась съ плечъ бога вина, на нынешнемъ Бахусе
накинута белая овчина; на ней сделаны пятна краснымъ виномъ. За Бахусомъ
идеть множество парней и девушекъ въ праздничныхъ нарядахъ; нервые несутъ въ
рукахъ пучки виноградныхъ гроздьевъ, а вторьтя- корзинки на головахъ, наполнен­
ный виноградомъ: тутъ же мнопе приплясываютъ, потрясаютъ бубнами, бренчатъ
на гитаре или мандолине, наигрываютъ на гармонике. За огромной толпой народа
следуетъ повозка, убранная зеленью, платками, лентами, цветами и запряженная
быками, кожа которыхъ въ пятнахъ, сделанныхъ вииограднымъ сокомъ. Поездъ замыкаетъ парень, едущ1й на осле; онъ представляетъ Силена, шута Бахуса. Фигура
его необыкновенно смешна и каррикатурна: лицо вымазано винною гущею, у него
привязано огромное, толстое брюхо, самъ . онъ делаетъ страшныя гримасы и ужимки,
поглядываетъ во все стороны и нещадно отпускаетъ надъ всеми остроты. Съ каждымъ шагомъ его обступаетъ все большая толпа, нисколько не обижаясь его рез­
кими шутками, Напротивъ, при каждомъ его слове раздаются смЬхъ и апло­
дисменты. Эта ликующая толпа обходить торжественнымъ маршемъ всю окрест­
ность, потрясая воздухъ криками: «да здравствуетъ Бахусъ, да здравствуетъ сборъ
винограда!»
П А П А .

Его значеше въ настоящее время,—Выносъ папы.—Церковный торжества.—Предотавлешя восковыми фигурами страдаш.й мучениковъ.

Въ настоящее время Итал1я занимаетъ, сравнительно съ другими государствами,
совершенно особое положеше: Римъ является местопребывашемъ двухъ правительствъ,—
правительства короля и правительства духовнаго монарха, т.-е. папы. Какъ только
въ 1870 г. Шкшя была объединена, новое итальянское правительство решило ясно
определить свои отношения къ папскому престолу. Папой въ то время былъ ПШ IX.
Хотя онъ лишился светской власти, но, какъ главе и владыке католическаго wipa,
ему было оказано полное внимаше: ему оставили дворцы ВатиканскШ и Латераиш й съ принадлежащими къ нимъ постройками. Король поселился во дворце Квиринальскомъ, а папа въ Ватикане. Но Шя IX ничемъ нельзя было удовлетворить:
онъ заперся въ своемъ Ватиканекомъ дворце и сталъ разыгрывать роль «Ватикан-

367
екаго узника». Это, однако, нисколько не смущало правительство, которое вскоре
издало новый законъ о закрытш монастырей во всей Италш (за малыми исключениями).
Въ 1878 г., после смерти Ilia IX, избраиъ папа Левъ XIII, который чрез­
вычайно поднялъ упавшее значен!е католической церкви и папской власти. Като­
лики всЬхъ странъ, какъ и въ лучппя времена папства, толпами стекаются къ
нему, считаютъ величайшимъ счастьемъ его видеть, услышать нзъ его устъ хотя
одно слово, поцеловать его туфлю. Онъ во веЬхъ странахъ, где есть като­
лики, имеетъ чрезвычайное вл1яше; ему, на его личное усмотреше, посылаюгь
громадный суммы.
Когда папа умираетъ, коллепя кардиналовъ (такъ называются выспие духов­
ные сановники) собирается и назначаетъ новаго папу изъ кандидатовъ, шгЬющихъ
более 55 л'Ьтъ, но для окончательнаго избран!я нужно еще соглаше правительствъ
Францш, Испаши, Австрш и Италш.
Не имея въ настоящее время никакой политической власти, папа въ действи­
тельности представляетъ независимейшаго монарха, Онъ считается католиками всего
Mipa преемникомъ св. Петра, наместпикомъ на земле 1исуса Христа, а потому и не
отвечаетъ за свои действ!я ни передъ кемъ: ни передъ парламентомъ итальянскаго
королевства, ни передъ коллепею кардиналовъ; если онъ и спрашнваетъ ея мнешя,
то онъ делаетъ это по доброй воле и обычаю, но не потому, что обязанъ это де­
лать. Онъ— единственный человекъ въ Mipe, мнешя и слова котораго считаются не­
погрешимыми, по крайней мере правоверными католиками (Ватиканскимъ соборомъ
1870 г. былъ признать догматъ о непогрешимости папъ въ делахъ религш); онъ,
наконецъ, открываетъ двери ада п рая каждому, кому захочетъ. Несмотря на утрату
светской власти, папа окруженъ и въ настоящее время чисто царскими почестями
и въ духовныхч, делахъ пользуется королевскими правами. Онъ ннеетъ право содер­
жать дворъ, окруженъ почетною гвард!ею, имеетъ своихъ представителей при мнотихъ нностранныхъ правительетвахъ, созываетъ по своему желанш соборы, иазначаетъ лицъ на все духовныя должности, пользуется всякою собственностью, не упла­
чивая налога, получаетъ въ свое распоряжеше громадную сумму денегъ, называемую
«динар!ями св. Петра» и доставляемую ему верующими и паломниками, можетъ, на­
конецъ, ежегодио получать отъ итальянскаго правительства 3‘/2 щлл!она франковъ.
Трудно себе представить, какая громадная толпа народа собирается въ техъ
редкихъ случаяхъ, когда папа служитъ обедню. Тогда въ громадномъ соборе св.
Петра, вмещающемъ 50.000 человекъ, не хватаетъ места и требуется запасаться
билетами; особенно велика толпа въ дни торжественныхъ церемошй.
Громадное вызолоченное кресло, на которомъ носятъ папу въ торжественныхъ
случаяхъ, имеетъ по бокамъ две длиннейпия палки, обитыя краснымъ бархатомъ.
Эти палки лежатъ на плечахъ людей въ красныхъ шелковыхъ одеждахъ; по бокамъ
кресла несутъ два громадный опахала изъ белыхъ перьевъ. Папа одетъ въ серебря­
ную ризу, шитую золотомъ, и въ Tiapb (папская корона) на голове. Кроме носильщиковъ и почетной свиты, папское кресло окружаетъ целая толпа кардиналовъ въ
роскошныхъ манияхъ и красныхъ шапкахъ и епископовъ въ фшетовыхъ шапкахъ.
Далее следуетъ высшее духовенство н целый отрядъ папскихъ гвардейцевъ въ крайне
пестрыхъ мундирахъ— желтыхъ, красныхъ и другихъ яркихъ цветовъ. Когда пану
выносятъ къ собравшемуся люду, все преклоняютъ колена и въ то же время начннаютъ хлопать въ ладоши, махать платками, шляпами, оглашать воздухъ криками:
«да здравствуетъ папа-король! Да здравствуетъ Левъ XIII!» Папа съ высоты своего
седалища благословляетъ народъ, который снова преклоняетъ колЬна.

368

Церемошя возложешя кардиналы'кихъ шляпъ происходить такимъ образомъ:
«новый кардиналъ, одетый въ длинную манию со шлейфомъ, поддерживаемымъ сзади,
приближается къ папе, становится на колени, цЬлуетъ у него руку и ногу; потомъ
онъ поднимается и целуется съ папой. Затбмъ, въ томъ же порядке, отправляется
на свое место. Когда то же самое сделали все кардиналы, начинается возложеше
шляпъ. Кардиналъ становится на колени передъ папой; на голову ему кладутъ кра­
сную кардинальскую шляпу, все одну и ту же для всЬхъ, папа читаетъ по книг1>,
которую передъ нимъ держатъ, такую формулу: «прими во имя Отца, Сына и
Святаго Духа этотъ знакъ высшего достоинства, цв'Ьтъ котораго напоминаетъ проли­
тую за насъ кровь Христову, и да будетъ деятельность твоя направлена на поддержаше церкви и священнаго апостольскаго престола».
Между церковными празднествами особенно любопытны празднества страстной
недели. Въ это время въ часовняхъ и близъ кладбищъ даютъ часто представлешя
изъ жизни и страданШ мучнниковъ, которыхъ изображаютъ восковыми фигурами.
Эти восковыя фигуры сделаны съ болынимъ искусствомъ, и ихъ живописныя одежды
и прекрасное освещеше показываютъ, какъ заботятся о привлекательности этихъ
представленШ. Эти восковыя куклы изображаютъ то мученицу Агнесу, которая въ
воздушныхъ одеждахъ спускается съ прозрачныхъ облаковъ, то Моисея въ пустыне;
при этомъ обыкновенно зрителямъ представляется прекрасный пейзажъ: здесь и тамъ
нависиия скалы и горы, по которымъ легко пробираются овцы; всюду мелькаетъ
чудная зелень пальмъ. Но самое любимое представлеше — мученичество св. Эразма.
Святой лежитъ навзничь на доске, животъ у него разрезанъ и двое палачей наматываютъ кишки на дощечку. У умирающего Эразма уже свешивается голова; возле
него стоитъ жрецъ Зевса съ венкомъ на голове, въ пышной одежде, и указываетъ
Эразму на Зевса, изображеше котораго стоитъ тутъ же въ углу. Фигура этого жреца
скорее добродушпая, чемъ суровая, и онъ ясно говорить своимъ кроткимъ лицомъ:
«Принеси, другъ мой Эразмъ, поскорее жертву Зевсу, и все будетъ забыто». Все
это мучеше совершается передъ престоломъ императора Адр!ана. Онъ глядитъ на
пытку совершенно спокойно; возле него два воина съ копьями въ рукахъ. Въ этихъ
представлешяхъ, конечно, нечего искать исторической правды.

И С П А НI Я.
ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО СЪ НАРОДОМЪ 1 СТРАНОЮ.
Испанцы.—Ихъ прошлое и настоящее.—Государственное устройство.—Выборы.—Плохое состоянье финансовъ и тяжелое положеше народа.

Испашя— страна, где по вечерамъ въ каждомъ уголку раздаются звуки стбсенъ
подъ аккопанементъ гитаръ, слышится шумъ пляшущихъ подъ щелканье кастаньетъ *),
шуршатъ веера. Любовь къ танцамъ въ этой стране просто норазительна: чуть
где-нибудь раздастся плясовая, и все, молодые и старые, знатные и простые,
пускаются въ плясъ. Но Испашя не только страна п'Ьсенъ, огненныхъ плясокъ,
кастаньетъ, веера и гитары, но и замечательно красивыхъ женщинъ, страна любви,
двйтовъ и жгучаго солнца.
Испанецъ— человекъ въ высшей степени вежливый, деликатный и любезный, но въ
то же время онъ первый въ Mipe гордецъ и заб!яка: за малейшее оскорблеше у него
одинъ ответь— ударъ навахою (ножомъ). Храбрость, гордость и презреше къ смерти—
отличительныя черты характера этого народа. Ни бедность, ни даже нищета не за­
ставать его унижаться, льстить, заискивать или подлаживаться передъ богатымъ и
еильнымъ: онъ будетъ просить милостыню, нередко даже нагло требовать ее, но
унижаться—ни за что на свете! Всегда остроумный, находчивый и оживленный,
испанецъ— беззаботнейшее и легкомысленнейшее существо. Все, что онъ получаетъ,
онъ проживаетъ тотчасъ-же, не задумываясь о завтрашнемъ дне, и когда нужда
стучится въ дверь, онъ не приходить въ уныше.
Нигде такъ, какъ въ Испаши, не развита страсть къ зрелищамъ, уличной
толкотне и оживленно. Чтобы видеть какую-нибудь процессш, участвовать въ празд­
нестве, побывать въ театре, испанецъ броеаетъ свою последнюю копейку. Здесь и
церковная служба, и церковныя процессш обставлены такъ, что прежде всего удо­
влетворяюсь страсти къ зрелищамъ: Богородицу (Мадонну) испанцы почитаютъ и
боготворятъ еще больше, чемъ итальянцы, и носятъ ея изображеше во время всехъ
процешй, разряженное нередко въ дорогое, модное платье. Очень любятъ они и
представлешя релипознаго характера; при этомъ изображаютъ въ лицахъ страдашя
*3 Погремушки, которыми добрякиваютъ и дрищелкиваютъ во время иляски.
24

370
и смерть Христа. Простой народъ до такой степени увлекается этими представлешями,
что нередко бросается бить актеровъ, нграющихъ роль Пилата, воииовъ, а особенно
1уды, которому зачастую изрядно пересчитывают ребра. Но ни къ чему не отно­
сятся испанцы съ такою страстью, какъ къ бою быковъ, во время котораго народъ
этотъ смотритъ на смерть, страдашя и мучешя людей и зверей съ величайшимъ
наслаждешемъ.
Нспашя славится своими писателями; изъ нихъ самою громкою извест­
ностью пользуется Сервантесъ, безсмертное произведете котораго, Донъ-Кихотъ, пере­
ведено на все языки. Но несравненно более, чём ъ писателями, прославилась эта
страна своими художниками: Мурильо, Веласкезъ, Зурбарано и очень MHorie друпе
признаны величайшими въ Mipe; множество музеевъ и дворцовъ Hcriauin наполнены
дивными произведешями искусства. Исианск!е города славятся своими историческими
воспоминашями и памятниками искусства. И это понятно, такъ какъ уже съ самыхъ древнихъ временъ въ стране этой селились мнопе народы: кельты, финн юане,
треки, кароагеняне, римляне, мавры (арабы) и друпе. Некоторые изъ нихъ про­
жили здесь по нескольку с то л ёт Ш , воздвигали замечательный постройки и целые
города. Но никто изъ нихъ не оставилъ въ Испанш столько дивныхъ памятниковъ
искусства, столько великолепныхъ здашй и садовъ съ чудными фонтанами, столько
замечательно полезныхъ сооружений, какъ мавры (арабы). Мнопе испансме города
до сихъ поръ славятся только мавританскими дворцами и постройками.
Самый благословенный уголокъ въ Испанш — Андалуз1я (въ южной части
страны), где даже главная река носитъ поэтическое имя Гвадалквивира. Богатая
растительность Испанш здесь отличается особенными разнобраз!емъ, могучей силой
роста и нередко принимаетъ характеръ чисто африканский.
Въ Испаши не только благословенные уголки, но не мало и совершенно пустынныхъ местностей, выжженныхъ солнцемъ, въ которыхъ на протяженш многихъ
верстъ подъ рядъ не встретишь ни дерева, ни даже кустика. Все-же въ этой стране
несравненно меньше нездоровыхъ, болотистыхъ местностей, чёмъ въ Италш. Этими
испанцы отчасти обязаны своему сухому климату, но еще больше трудами и забо­
тами мавровъ. Не вспомнивъ хотя самыхъ характерныхъ черти изъ nciopin этого
народа, невозможно понять мноия явлешя современной жизни испанцевъ.
ПиренейскШ полуостровъ *) въ VIII с т о л ёт ш по Р. X. были покореиъ заме­
чательно воинственными народомъ— маврами (арабами). У мавровъ, однако, мало-по­
малу остыли воинственный жаръ, и они обратились къ мирными заняиямъ торговлею,
промышленностью и начали усердно заботиться о покоренной ими стране. Устроивъ
множество каналовъ, они осушили болотистая местности, а чтобы сделать плодород­
ными те земли, которыя страдали отъ засухи, они устроили искусственное орошен!е. Такими образомъ громадныя безплодныя пространства землп мавры сделали пло­
дородными и повсюду разводили сады, въ которыхъ непрерывно раздавалось журчаше фонтановъ. Но, несмотря на все это, жители покореннаго полуострова никогда
не могли считать ихъ своими братьями: разлшпе религш (туземцы уже тогда были
хриспанами, а мавры исповедывали магометанскую религш), понятШ и, наконецъ,
естественная ненависть побежденныхъ къ победителями,—все это усиливало въ
испанцахъ мужество, страстное желаше избавиться отъ пришельцевъ, горячую любовь
*) Исиашя отделяется отъ Францш громадной, высокой стеной Илренейскихъ горъ, отъ

которыхъ она и получила нааваше Пиренейсваго полуострова; его наэываюгь также ИберШскимъ—
отъ иберовъ, древнихъ обитателей этого полуострова.

къ своей родине и преданность къ своей католической религш. Мавры, однако, не дре­
мали въ покоренной страйк и продолжали улучшать свой быть и свое образоваше.
Черезъ нисколько столейй мы виднмъ уже, что они съ болынпмъ знашемъ дела
обрабатываютъ свои земли, занимаются ремеслами, торговлею, строягь училища,
украшаютъ города дворцами, садами, башнями, проводить дороги, каналы, строягь
мосты. Но испанцы мало заботились о томъ, чтобы перенять эти улучшешя у
своихъ победителей, мавровъ, и применить ихъ къ своему быту: они больше стре­
мились къ тому, чтобы отнять у нихъ захваченный ими владешя. Къ этому, наконецъ, представился случай. У мавровъ пресеклась одна дииашя, которая управляла
всеми испанскими владешями, и между ними произошли смуты; испанцы воспользо­
вались этимъ и стали отнимать одно за другимъ владешя у мавровъ, а затемъ все
хришансше короли Испаши соединились между собою противъ общаго врага и дали
решительную битву, которая нанесла владычеству мавровъ въ Испаши сильный ударъ.
После XY стол, мавры жили въ Испанш уже какъ побежденные. Хриетчане
стали страшно преследовать ихъ и гнать за веру, такъ что мнопе изъ мавровъ
еще тогда пытались бежать изъ Испаши. Но нужно иметь много средствъ, чтобы
съ семействомъ тотчасъ удалиться въ чужую землю; мавры прожили на полуострове
уже несколько столетШ, хорошо обстроились и обзавелись хозяйствомъ, и даже ихъ
прапрадеды привыкли смотреть на Испанхю, какъ на свою родину; теперь же ихъ
гонять изъ родного гнезда, Богъ знаетъ куда, принуждая бросить все, что они на­
жили тяжелымъ трудомъ. Чтобы остаться на месте, где протекла ихъ жизнь, мавры
нринимаютъ хрисианство, но нродолжаютъ въ тайне исповедывать прежнюю свою
магометанскую религно. Когда узналъ объ этомъ папа, глава католической религш,
то, согласно съ желашемъ тогдашняго испанскаго короля, учредилъ въ Испанш инквизицйо, иди «высшее духовное судилище», которое должно было жестоко карать
всехъ отступниковъ отъ католической веры и еретиковъ. Съ этихъ поръ короли
испанские и духовенство стали пользоваться этимъ «судилищемъ» и, подъ предлогомъ ереси, очень часто губили тЬхъ изъ своихъ подданныхъ, которые имъ не нра­
вились и почему-нибудь казались опасными. Суду инквизицш подвергались столько же
мавры, сколько и все испансше подданные, и онъ поступалъ съ своими жертвами
съ ужаснымъ варварствомъ. Каждый членъ этого «высшего духовнаго судилища»
обязанъ былъ, несмотря на самое близкое родство и подъ опасешемъ самому быть
признаннымъ еретикомъ, доносить на всякаго, кого только онъ подозреваете въ ере­
тичестве, или, точнее сказать, въ неправильномъ исповедыванш католической ре­
липи, въ малейшемъ отступленш отъ нея. Это судилище повсюду имело множество
шшоновъ, которые очень часто изъ своихъ личныхъ целей, изъ зависти и разсчета
обвиняли ненавистеыхъ имъ людей. Если обвиненный не тотчасъ отвечалъ на во­
просы или не сознавался во взводнмомъ на него преступавши, его сажали въ тюрьму
и пытали самымъ возмутительнымъ образомъ. Пытки и страшное отчаяше обыкно­
венно заставляли несчастнаго сознаться во всемъ, въ чемъ только его обвиняли; къ
тому же онъ думалъ, что это сознаше дасте ему возможность скорее покончить съ
ненавистною жизнью. М действительно, какъ только вырывали у несчастнаго какое бы
то ни было признаше, его присуждали къ сожженно на костре (что называлось
да-ф е — дело веры), а все имущество обвиняемаго отбирали въ казну. Осужденнаго
везли на нлощадь и еще живого сжигали на костре, очень часто даже медденнымъ
огнемъ. Если осужденный умиралъ подъ пытками, все-таки сжигали на костре его
смертные останки. Эти аут о-да-ф е совершались торжественно: король со всею
свитою, вельможи и иародъ смотрели на нихъ, какъ на веселый пиръ. Вероятно

372
всл'Ьдсше этой привычки смотреть на жестокая пытки, которыми терзали людей,
на эти разведенные костры, ежедневно сожигавиие десятки жертвъ, привилась къ
испанцамъ любовь къ различнымъ постыднымъ зрелигцамъ, въ род"Ь боя быковъ и
И^ТуХОБЪ.

Испанскихъ подданныхъ, заподозр'Ьнныхъ въ томъ, что они неправильно исповедывали католическую рели гт или мало выказывали къ ней усерд1я, не всегда
сжигали на кострахъ, но очень часто подвергали и другимъ жестокимъ наказашямъ,
а именно выгоняли изъ страны. Въ Испаши издавна жило много евреевъ; большая
часть ихъ занималась торговлею, но вотъ, въ 1492 г ., ихъ изгоняютъ изъ страны
съ страшными жестокостями за то, что они не хотели отречься отъ своей религш,
не пожелали креститься. Нужно заметить, что большинство испанцевъ, даже, въ
настоящее время, терпеть не можетъ заниматься торговлею и съ презрешемъ
смотритъ на каждаго торговца; тогда же презрите къ торговцу было гораздо
сильнее. Естественно, что какъ только евреи были изгнаны изъ Испаши, торговля
стала быстро падать и скоро оказалась въ самомъ жалкомъ состоянш. Но высшее
католическое духовенство находило еще недостаточными для полнаго торжества вгЬры
те пытки, которымъ подвергали людей, ихъ казни и изгнаше.
Въ XVI стол, былъ изданъ нриказъ, которымъ предписывалось маврамъ оста­
вить все, что хотя сколько-нибудь могло имъ напоминать прежнюю религно. Подъ
страхомъ строжайшихъ наказашй приказано имъ изучать испанск!й языкъ и оста­
вить все свои книги; имъ запрещалось не только читать и писать на родномъ языке,
но даже и говорить на немъ въ собственныхъ домахъ. Ихъ церемоши и игры
были строго запрещены; даже одежду, съ которою они свыклись, они не смели
более носить. Но всЬхъ этихъ тяжкихъ угнетенШ было еще недостаточно для гони­
телей несчастныхъ мавровъ: въ начала XVII ст. (1609 г.) вей они были изгнаны со
всего полуострова. Это изгнаше мавровъ было выполнено съ страшнейпшмъ варварствомъ. Около мшшона самаго трудолюбиваго населен!я Испаши погнали, какъ дикихъ зверей, изъ за того только, что была заподозрена искренность ихъ релипозныхъ веровашй. Мнопе изъ нихъ были убиты во время пути, другие подвергались
всевозможнымъ истязан!ямъ, а большинство отправлено было въ самомъ невыносимомъ положенш въ Африку. Во время переезда команда, которая ихъ сопровождала,
нападала на несчастныхъ, избивала мужчивъ, бросала въ море детей. После изгнашя
мавровъ на Пиренейскомъ полуострове у иге не было ни одного еретика. Все было
правоверно и верно королю: каждый житель громадной страны повиновался церкви
и трепеталъ передъ королемъ. Несмотря на это, последняя для Испан in такого из­
гнашя были ужасны. Почти изъ каждой местности въ стране внезапно были изгнаны
массы трудолюбивыхъ земледельцевъ и опытныхъ ремесленниковъ. Мавры применяли
лучипя системы обработки земли, к атя были только тогда известны; сухая испан­
ская земля отлично орошалась. Почти одни мавры запинались разведешемъ риса,
хлопка и сахарнаго тростника, такъ-же какъ и фабрикащею шелка и бумаги. Съ изгнашемъ ихъ все это рушилось и многое рушилось навсегда, потому что испанцы
считали въ то время подобныя заняНя унизительными. Воевать за короля или
вступать въ духовное зваше — вотъ что они находили хорошимъ и единственно
приличнымъ; все остальное по ихъ тогдашнимъ пошшямъ было низко и гнусно. По­
этому, когда мавры были окончательно изгнаны, въ Испаши не оказалось никого, кто
могъ бы заместить ихъ; миопя искусства и ремесла навсегда исчезли, огромныя
полосы удобной земли оставались необработанными; некоторый богатейгшя части
страны находились въ такомъ пренебреженш, что не хватало средствъ для прокор-

373

млешя даже и того скуднаго населешя, которое тамъ оставалось. Целые округа по­
чти мгновенно опустели и до нашихъ дней никогда снова не заселялись. Эти пу­
стыни стали служить уб'Ьжищемъ воровъ и разбойниковъ, поселившихся на местахъ,
занятыхъ прежде трудолюбивыми людьми; известно, что со времени изгнашя мавровъ появились и гЬ разбойничьи шайки, которыя сделались впоследствш напастью
для Испаши и которыхъ ни одно изъ испанскихъ правительствъ не въ силахъ со­
вершенно уничтожить.
После изгпагйя мавровъ торжество веры до того ослепило испанцевъ, что они
совершенно позабыли MipcKia дела. Bet народы другихъ странъ увеличивали запасъ
своихъ знашй, развивали грамотность, распространяли просвещеше,—только одна
Испашя все шла назадъ, все падала ниже и ниже; народныя бедств1я, нищета и
голодъ превзошли всякое верояые.
Конечно, не все несчасия, которыя испытывали и до сихъ поръ испытываютъ
испанцы, произошли отъ изгнашя трудолюбивыхъ мавровъ, — въ прошлой судьба
этого народа было не мало и другихъ обстоятельствъ, подготовлявшихъ его полное
разореше: много помогали этому—природа страны, ея климатъ, частыя землетрясен!я, но более всего государственные перевороты, смуты, волнешя, раздоры многочисленныхъ политическихъ партШ, кровавыя междуусобицы, которые переживали
испанцы въ продолжеше всего нынешняго XIX-го столеыя, что привело народъ къ
полному нищенству, а финансы государства въ отчаянное состояше.
Сухость почвы Испаши, ея суровые ветры, которые чередуются со страшными
жарами, въ высшей степени вредны и изнурительны для рабочихъ, а частыя землетрясешя иногда въ нисколько часовъ уничтожаютъ пашню крестьянина и лишаютъ
его иооледняго достояшя. Столько-же разоряли народъ безконечныя релипозныя
войны, которыя вели испанцы въ продолжеше многихъ в'Ьковъ. Въ этихъ войнахъ
нередко принимали учаспе не только солдаты, но вей отъ короля до пахаря. Такимъ
образомъ испанцы постепенно становились лишь борцами за веру, отвыкали малопо-малу отъ простой ежедневной работы, отъ землед1шя н ремеслъ, стали считать
своею первою обязанностью подчинеше распоряжешямъ духовенства и преуспевали
лишь въ воинскихъ доблестяхъ.
Скоро католическое духовенство получило въ стране такую власть, что совер­
шенно подчинило себе все классы общества. Мало того, оно постепенно завладело
наиболее плодородными и доходными землями, скупило все драгоценности для
украшешя церквей и монастырей и, благодаря устройству «священнаго судилища»,
распоряжалось почти всеми государственными делами.
Открьше Америки (въ 1492 году) лишь увеличило неечаспя народа. Все
любознательные испанцы, желавпне повидать и испытать новое, все храбрецы, все,
искавийе приключешй или только стремивнпеся разбогатеть, кинулись въ эту вновь
открытую часть света, а на родине оставались хилые и старые, и такимъ обра­
зомъ Испашя сразу лишилась лучшихъ и наиболее энергичныхъ изъ своихъ граж­
дане Испанцы основали въ Америке несколько колошй, которыя доставляли имъ
громадныя богатства изъ своихъ рудниковъ. Въ продолжеше двухъ столйтШ (отъ
1500 по 1702 годъ) эти колоши посылали въ Иепанш баснословный груды золота
и драгоценныхъ металловъ, такъ что испанцы ежегодно, безъ всякаго труда, полу­
чали громадныя деньги. Но деньги, добываемыя безъ труда, никогда не служатъ на
пользу. Такъ было и въ этомъ случае. Деньги, получаемыя испанцами изъ американскихъ колошй, усилили только роскошь среди нихъ и быстро развивали ихъ при­
родную лень: они начали все менее работать и все съ болыпимъ презрйшемъ отно­

374
ситься ко всякому честному труду. На земледельца, торговца, ремесленника они
смотрели, какъ на жалшя существа, и уважали только воина и монаха. Понятно,
что земледел1е и промышленность быстро шли къ упадку; даже въ самыхъ промышленныхъ городахъ мастерстя закрывались тысячами, всевозможныя ремесленный
производства прекращались за неимешемъ мастеровъ, число лавокъ и магазиновъ
уменьшалось, и торговля становилась все более жалкою; рудники и каменоломни пе­
рестали разрабатываться, поля оставались незапаханными даже около самыхъ дере­
вень, количество необработанныхъ и запущевныхъ земель все увеличивалось. Испанцы
толпами поступали въ монахи, и далеко не всегда изъ релипознаго рвешя, а очень
часто только потому, что это давало возможность ничего не делать. Въ школахъ и
университетахъ прекратились всяшя за ш т я ; cyeBepie и невежество, господствовавппя и прежде, теперь стали просто чудовищными; страна обезлюдела. Все классы
нспанскаго общества въ нравственномъ отношен in падали все ниже и ниже. Въ
Испаши пе хватало людей для выполнешя серьезной работы, ихъ не хватало даже
часто для заняия высшихъ должностей, и для замещешя ихъ стали вызывать иностранцевъ, которые толпами нахлынули въ эту страну. Все это привело къ тому,
что вместо того, чтобы самимъ производить предметы, необходимые для удовлетво­
рена первыхъ жизненныхъ потребностей, испанцы начали пршбретать ихъ за гра­
ницею, куда такимъ образомъ постепенно и уходило все ихъ золото и все ихъ со­
кровища. Когда впоследствш колонш въ Америке перестали ихъ кормить (а это
случилось тогда, когда оне сбросили съ себя иго испанцевъ и, сделавшись само­
стоятельными, перестали платить имъ подати и налоги), множество испанцевъ
изъ всехъ классовъ общества, уже обленивпиеся и опустивппеся, громадными тол­
пами примыкали къ шайкамъ нищихъ и кормились по болыпимъ дорогамъ подаяшемъ,
воровствомъ, насшпемъ и грабежомъ.
Въ конце XYIII-ro столешя т рт есы (назваше парламента въ Испаши и Пор­
тугалии— безъ его соглаНя король не могъ предпринимать ничего важнаго) уже
не созывались более; что же касается потомковъ древней. аристократш— испанскихъ
грандовъ , они были въ этотъ перюдъ времени въ совершенномъ загоне; во всемъ
государстве царила только власть короля, который былъ неограниченнымъ монархомъ. Вместо него государствомъ управлялъ кружокъ приближенныхъ къ нему лицъ,
прозванный кам арильей. Кроме камарильи, только церковь пользовалась властью:
духовенству, какъ и встарину, были оставлены его обширный поместья и его
монастыри; оно по прежнему распоряжалось судомъ инквизицш, посылало на казнь
не только заподозрениыхъ въ ереси, но всехъ непрдятныхъ для него людей; такъже, какъ и прежде, оно решало дела о разводе, что особенно усиливало вл1яше
его на частную жизнь; подъ его непосредственнымъ надзоромъ находились все учеб­
ный заведешя, въ его рукахъ, наконецъ, была и цензура. Такимъ образомъ духо­
венство въ Испанш и въ этотъ першдъ времени было властелиномъ всей умствен­
ной и нравственной жизни нацш. Хотя испанцы переносили этотъ двойной гнетъ,
но они начинали все более горячо мечтать о томъ, чтобы избавиться отъ него,—
пока, однако, они не имели для этого достаточно силы.
Лишь въ начале XIX-го столетая, вследств1е нашеств1я французовъ, въ этой
стране были уничтожены старые порядки, а вместе съ ними исчезли камарилья и
жестокая инквизицш. Наполеонъ I водворилъ въ Мадриде короля французскаго. происхождешя. Хотя старый, ненавистный порядокъ съ камаридьею и инквизшцею
былъ уничтоженъ, но испансте патршты возмущались теперь чужеземнымъ господетвомъ. Эта непр!язнь къ чужеземному правительству выразилась, наконец!., въ томъ,

375
что въ 1811-мъ году въ Испаши было устроено новое, самостоятельное правитель­
ство: образовался кружокъ наиболее выдающихся испанскихъ политических!» деятелей, горячихъ патрштовъ, взявшихъ на себя управлеше государственными делами.
Хотя люди эти не имели политическаго образовашя, но, благодаря тому, что они
не испытывали уже прежняго гнета, что они пользовались въ последнее время не­
сравненно большею свободою, что они теперь получили настоящее п о н я т о томъ,
что делается въ другихъ государствахъ (а это еще такъ недавно тщательно скры­
валось отъ нихъ духовенствомъ),— они проявили политическое понимаше, а неко­
торые изъ нихъ выказали даже блестянце таланты. Результатомъ этого движешя
явилась конститущя 1812 г ., которая была въ Испаши первымъ воплощешемъ новыхъ политическихъ идеаловъ. Она провозгласила кортесы облеченными верховною
властью, положила начала свободы и равенства и совершенно упразднила старые
поряри,— цензуру, а также права и преимущества дворянъ. Ио одному лишь пункту
эта конститущя не решилась порвать съ старыми предашями,— она не допустила
релипозпой свободы. «Релипя испанскаго народа», сказано въ одномъ изъ ея пунктовъ, «есть и всегда будетъ римско-католическая, какъ единственно-истинная; народъ охраняетъ ее своими мудрыми и справедливыми законами и запрещаетъ всякое
иное богослужеше». Въ этомъ сказалась давнишняя, веками воспитанная и всей
исторической жизнью укрепленная, пламенная, страстная преданность испанскаго
народа къ своей католической религш. Несмотря, однако, на фанатическую къ ней
преданность, кортесы отказались возстановить инквизицш, упраздненную францу­
зами, не обращая внимания на настоятельный требоватя монаховъ возвратить ее.
Этотъ опытъ либеральнаго, конститущоннаго управлешя былъ, однако, внезапно
прекращенъ. Нужно заметить, что какъ передъ введешемъ конституцш 1812 г.,
такъ и во время ея въ Испаши было не мало нриверженцевъ абсолютной, неогра­
ниченной власти монарха, много было людей, стремившихся возвратить на испанскШ престолъ короля Фердинанда, находившагося въ это время во Францш. Монахи
и духовенство мечтали объ его возвращенш, чтобы уничтожить ненавистный имъ
новый порядокъ, чтобы возобновить инквизицш и снова пользоваться громадными
вл1яшемъ, богатствомъ и почетомъ. Ихъ мечта сбылась: Фердинандъ возвратился въ
Испанш и издали манифестъ, въ которомъ значилось: «моя королевская воля не
только не желаетъ присягать конституцш, не только не желаетъ признавать кашелибо указы кортесовъ, но объявляетъ эту конституцш и эти указы недействитель­
ными. Желающихъ ихъ сохранешя я объявляю виновными въ преступленш, совершенномъ противъ особы государя». Затемъ начались безконечные аресты лицъ,
словомъ или деломъ служившихъ либеральной конституцш я преданныхъ ея идеями:
одни изъ нихъ были сосланы на каторгу, друпе заключены въ тюрьмы или мона­
стыри, третьи—высланы въ отдаленныя местности. Такими образомъ въ 1815 г.
былъ возстановленъ старый порядокъ, существовавшШ еще до непр1ятельскаго вторжешя. Положеше страны въ это время было самое печальное: пять летъ почти
бепрерывныхъ войнъ совершенно розорили города и деревни, испортили дороги и
мосты; населеше значительно уменьшилось и обеднело, средства государства сокра­
тились, налоги возросли.
Несмотря на все это, война съ Наполеономъ создала и выдвинула въ Испанш
новую силу—классъ офицеровъ. Они сделались вождями народа, ополчившагося
противъ чужеземца, а затемъ, позже, начали распространять всюду, и прежде
всего среди простыхъ солдата», мысль о необходимости возстановить конституции
1812 г. Имъ не трудно было возстановить армш противъ короля Фердинанда, ко-

376

торый не любилъ ее и которому apjiin платила т^мъ-же; король не заботился объ
офицерахъ, не обращалъ на нихъ никакого внимашя, не выдвигалъ ихъ въ обще­
стве. Что же касается солдатъ, то ихъ содержали чрезвычайно плохо и очень часто
не выдавали имъ ни жалованья, ни одежды. Недовольство войскъ стало мало-по-малу
переходить въ мятежи, возсташя и бунты. Либералы вошли въ сношешя съ офи­
церами и образовали мятежную х у н т у (союзъ), провозгласивннй въ 1820 г. конститущю 1812 г. Испуганный король Фердинандъ теперь изъявилъ полную готов­
ность присягнуть конститущи. Такимъ образомъ въ этой революцш действовали мя­
тежная х у н т а и военное
пронунщ ам ент о (ниспровержеше сущес
военною силою). Съ этихъ поръ въ Испаши та и другая сила (мятежная хунта и
пронунщаменто) начипаютъ служить оруд1ями всехъ последующихъ переворотовъ и
революцШ, которыхъ за это' XIX-е столеие было такъ много въ этой стране. Испансше генералы, прежде не игра вине въ этой стране никакой роли, делаются съ
этихъ поръ настоящими решителями судебъ. Начался рядъ пронунщаменто: обык­
новенно генералъ или офицеръ высшаго чина поднимаетъ знамя возсташя противъ
правительства, и, если оно не настолько популярно, чтобы войско вступилось за
него, мятежники ниспровергаютъ правительство. Вместе съ этимъ постепенно уве­
личивается въ Испаши и количество тайныхъ обществъ, политическихъ заговоровъ
и политическихъ парий, постоянно враждующихъ между собой.
Тотъ-же король Фердинандъ, который въ 1815 г. казнилъ и изгонялъ изъ
страны всехъ, признававшихъ конституцщ, теперь, черезъ пять летъ (въ 1820 г.),
не только торжественно поклялся соблюдать ее, но въ указе, изданномъ имъ по
этому, поводу, грозилъ выслать изъ пределовъ королевства всехъ, кто не пожелаетъ
присягнуть на верность конститущи. Страна, однако, не успокоилась после этого: въ
ней продолжались смуты, волнешя, мятежи, раздоры. Мнопе чрезвычайно враж­
дебно относились къ королю и устраивали заговоры съ целью свергнуть его съ пре­
стола и изгнать изъ страны; количество невозделанныхъ земель въ это время особенно
возросло; финансы пришли въ отчаянное состоите,— государственные долги все росли.
Европейсмя державы недружелюбно смотрели на дела, происходивпйя въ Испа­
ши, но пока не решались двинуть свои войска въ эту страну. Въ конце концовъ
французская арм1я опять вторглась въ Испаню, но на этотъ разъ уже съ целью
возстановить неограниченную власть короля Фердинанда. Американсшя колоши, вос­
пользовавшись затруднительнымъ положешемъ метрополия, окончательно отложились
отъ нея. Все эти осложнешя и замешательства въ Испаши еще усилились, когда
король Фердинандъ пожелалъ, на случай своей смерти, упрочить престолъ за своею
дочерью Изабеллой. Со времени водворения Бурбоновъ престолъ въ Испанш насле­
довало исключительно мужское поколете. Такъ какъ у Фердинанда не было сыновей,
то после него долженъ былъ вступить его брать донъ-Карлосъ, горячо преданный
католическому духовенству. Вотъ потому-то на стороне донъ-Карлоса оказались все
монахи, большая часть белаго духовенства, а также много офицеровъ, города Кастилш и все Пиренейсшя провинцш. Такимъ образомъ, къ невообразимой неурядице,
и безъ того господствовавшей въ стране, присоединяются еще споры о правахъ на пре­
столъ: приверженцы донъ-Карлоса начинаютъ стремиться посадить его на престолъ,
и изъ за этого начинается рядъ волнешй и кровопролитныхъ междуусобицъ.
Однако, когда король Фердинандъ скоропостижно скончался, бразды правлешя
перешли въ руки его жены королевы Христины: она была признана регентшею до
совершеннолетчя ея дочери Изабеллы. Чтобы иметь возможность успешно вести
войну съ карлистами, королева старалась привлечь на свою сторону либераловъ

377

и созвала генеральные кортесы. Въ составь этого парламента вошли на этотъ
разъ люди привилегированные и богатые, и это понятно,—кортесы были созваны
спещально королевой. Имъ предоставлено было право лишь разрешать налоги и обсу­
ждать законы; министры вовсе не были ответственны передъ ними, а правительство
сохраняло за собою правило созывать и распускать кортесы и назначать ихъ президентовъ. Такимъ образомъ Испашя сделалась конститущонною монархгею, но такъ
какъ министры не находились въ зависимости огь представителей страны, то эта
конститущонная Moeapxia оказалась безъ народнаго представительства.
Во время регентства Христины страну, кроме вечныхъ раздоровъ парий, осо­
бенно ослабила пятилетняя карлистекая война; она продолжалась съ переменнымъ
счастьемъ и вскоре съ той и съ другой стороны приняла дикШ характеръ: Rapлисты мучили и убивали пленныхъ, т.-е. своихъ же братьевъ, находившихся въ
правительственныхъ войскахъ и сражавшихся противъ нихъ; генералы правительственныхъ войскъ приказывали разстреливать офидеровъ и солдатъ карлистской
армш. Несколько разъ победа склонялась на сторону карлистовъ, по донъ-Карлосъ
не былъ ни хорошими полководцомъ, ни нолитикомъ и все свои надежды возла­
гали на Мадонну, которую провозгласили главнокомандующими войскъ. Въ конце
концовъ, въ 1839 г. карлистское войско вынуждено было сложить opy®ie, а донъ-Кар­
лосъ удалился во Францш.
Финансы страны были въ это время такъ разстроены, что не хватало денегъ
на самыя необходимый нужды государства; вследств1е этого решено было присту­
пить къ продаже монастырскихъ имешй. Монаховъ въ это время было еще 90.000.
Целыми рядомъ указовъ было упразднено громадное большинство монастырей, духовныхъ конгрегацШ, часть женскихъ монастырей и объявлено, что ихъ движимое и
недвижимое имущество переходить съ этихъ поръ въ собственность государства для
погашешя его долговъ. Последующая за этими одиннадцать лети прошли не безъ
политическихъ треволненШ и переворотовъ: королева Христина то оставляла свое
королевство, то возвращалась въ него и снова брала власть въ свои руки. Кроме
того, Испашя два раза выдерживаетъ въ это время диктатуру.
После этого въ стране наступаетъ сильнейшая реакщя: среди испанцевъ опять
является множество людей, стремящихся усилить власть церкви и монархш. Прави­
тельство безъ согласдя кортесовъ, въ 1851 г. заключило съ папою конкордатъ, по
которому оно опять предоставило духовенству надзоръ за воспиташемъ юношества и
цензуру и отдало себя въ распоряжеше церковной власти. При этомъ правительство
приняло на себя обязательство не трогать непроданныхъ еще имуществъ. духовенства
и разрешило ему пршбрбтать новыя. Эти порядки привели къ несколькими военными
бунтамъ и къ революцш: населеше Мадрида построило баррикады и въ течете трехъ
р е й сражалось съ правительственными войсками, подвергая разгрому дома министровъ.
За последнее тридцатилеие испанская корона переходила отъ одного лица
къ другому; въ то же время страна по прежнему страдала отъ техъ же невзгоды
одни за другими происходили государственные перевороты, вспыхивали волнешя и
мятежи внутри, загоралась братоубШственная война между различными париями,
изъ которыхъ одна желала посадить на престолъ одного короля, другая—другого,
а третья требовала и совсемъ иной формы правлешя. Во многихъ мествостяхъ Испа­
ши до настоящей минуты можно встретить нагроможденный другъ на друга разва­
лины, происшедпия отъ частыхъ и ужасающпхъ пошаровъ и всевозможныхъ безпорядковъ; оне красноречиво говорить о вечныхъ волнешяхъ въ этой несчастной стране.
После переворота 1868 г. королева Изабелла вынуждена была бежать во

378
Ф ранцт; загЬмъ страна эта выдержала диктатуру, и, наконецъ, въ 1870 г. герцогъ Амедей, сынъ итальянскаго короля Виктора-Эмануила, сделался испанскимъ
королемъ. Но Амедей скоро отказался отъ престола, и Испашя съ 1873 г. сдела­
лась республикою, а загЬмъ снова подверглась диктатуре.
Въ 1874 г. опять вспыхнуло карлистское возсташе, и началась война съ
карлистами. Какъ и прошлая пятидетняя война съ карлистами, такъ и эта война
носила тотъ-же характеръ: съ той и съ другой стороны еамымъ возмутительнымъ
образомъ убивали нленныхъ, портили железный дороги, стреляли въ проходяпце поезда.
Наконецъ, на престолъ вступилъ Альфонсъ XII, а после его смерти, въ 1885 г.,
его вдова Мар1я-Христина (австрШская принцесса) стала управлять- государствомъ и
управляетъ имъ поныне именемъ своего малолетняго сына Альфонса ХШ-го.
Государственное устройство Испаши въ настоящее время—конститущонная моH ap xifl, основанная въ 1876 г. Кортесы, избранные всеобщимъ голосовашемъ, ре­
дактировали ныне действующую въ Испаши конституцно. Кортесы состоять изъ
сената и палаты депутатовъ; министры ответственны. На деле, однако, кортесы
въ большинстве случаевъ соглашаются съ мнешемъ министерства, а составъ его
зависитъ отъ воли короля.
Жестокая инквизищя, варварское угнетете мысли во время господства духо­
венства, наконецъ, только-что представленная нами, изъ ряду вонъ тревожная по­
литическая жизнь испанцевъ за весь XIX векъ, нищета народа, обездоленнаго веч­
ными войнами, который въ продолжеше всего этого столешя не могъ заниматься
мирнымъ трудомъ, все это, разумеется, оставило страшные следы и въ настоящемъ.
Еще и теперь испанецъ доводить свою религно до идолопоклонства. Большинство
изъ нихъ свято верить въ своего патрона на небесахъ, который во всякую минуту
можетъ защитить его отъ всякихъ невзгодъ. Въ культе Мадонны гораздо более
языческаго идолопоклонства и поклонешя женской красоте, чемъ хришанскаго релипознаго чувства. Испанцы страшно заражены суевер1емъ: еще и теперь у входовъ въ церкви и монастыри открыто продаютъ чудотворные амулеты, изъ которыхъ одни должны истреблять заразительвыя болезни, друпе спасать скотъ отъ
той или другой напасти.
Испашя обладаетъ громадными преимуществами и въ естественномъ, и въ
климатическомъ отношешяхъ: омываемая Атлантическимъ океаномъ и Средиземнымъ
моремъ, она имеетъ чрезвычайно выгодное положеше для торговыхъ сношенШ съ
Америкой, такъ что сама природа предназначила ее держать въ своихъ рукахъ тор­
говлю обоихъ полушарШ. Испанцы имеютъ богатые, цветунце -города, искусныхъ
рабочихъ, известныхъ художниковъ: даровитая произведешя ихъ живописи и вели­
чественные храмы справедливо ставятся на ряду съ чудеснейшими делами рукъ челйвеческихъ. Они говорить прекраснымъ, звучнымъ и гибкимъ языкомъ, и лите­
ратура ихъ стоить не ниже ихъ языка. Ихъ земля даетъ имъ всевозможный богат­
ства; она изооилуетъ виномъ и масломъ и съ тропическою щедростью дарить са­
мыми чурыми плодами: сладкие апельсины, лимоны, гранаты, оливки, миндаль,
фиги, виноградъ пользуются въ Европе громкою известностью. Въ недрахъ земли
этой страны находить въ такомъ-же богатстве и разнообразш ценные минералы: испанс те серебряные и ртутные рудники хорошо известны всему свету. Эта благосло­
венная страна столько же изобилуетъ благородными металлами, сколько и металлами,
необхормыми для практической жизни: въ ней много свинца и медныхъ рудъ, ко­
торый еще никогда не были тронуты. Железо лучшихъ сортовъ можно найти почти
повсюду въ Испанш, а астурШсш угольныя копи просто неистощимы.

379
Но все испанстя богатства не обогащаютъ народа,— Испашя остается страной
такой же бедной, какъ и прежде, а ея населеше по прежнему чрезвычайно неве­
жественно и находится подъ полнейшемъ вл1яшемъ духовенства. Ея промышлен­
ность въ самомт> жалкомъ состояв in и небреженш и въ значительной степени на­
ходится въ рукахъ иностранцевъ. Въ ея земледйлш до сихъ поръ еще применяются
те же примитивные способы обработки земли, какъ и сто летъ тому назадъ, а зем­
ледельческое населеше, за исключен!емъ некоторыхъ северныхъ провинций, живетъ
въ такой бедности, которая близко граничить съ нищетой.’ Большинство нспанскаго
простонародья не можете удовлетворять самымъ скромнымъ требовашямъ человеческаго организма, не имеетъ возможности изъ своего заработка и изъ своихъ еобственныхъ средствъ выплачивать налоги и постоянно находится въ рукакъ ростовщиковъ, которые дерутъ съ него безбожные проценты. Поэтому нисколько не уди­
вительно, что въ настоящее время въ рукахъ нспанскаго правительства находится
множество крестьянскихъ земельныхъ участковъ, конфискованныхъ за неплатежъ
податей.
Кроме бедности, царящей въ испанской деревне, невежества и изуверства, до
сихъ поръ поддерживаемаго католическимъ духовенствомъ, въ ней господствуетъ еще
полный произволъ сильнаго надъ слабымъ. Несмотря на то, что конститущя страны
гарантируетъ гражданамъ полную свободу действШ на выборахъ, въ действитель­
ности избирательный перщ ъ въ Испанш— время необузданваго произвола, когда
правительство и его агенты не брезгаютъ самыми недостойными средствами для
того, чтобы застращать избирателей, не стесняются решительно ничемъ, лишь бы
достигнуть своей цели. Благодаря произволу бю рократ, унаследованному Нспашею
отъ времени Бурбоновъ, выборы обращаются всякШ разъ въ самую недостойную
комедщ, а свобода и равенство подданныхъ попираются самымъ необузданнымъ
произволомъ администрацш. Представители раздичныхъ политическихъ парий, которыхъ въ Испанш и въ настоящее время несметное количество, въ громадномъ боль­
шинстве случаевъ руководствуются въ своей жизни и деятельности прежде всего
личною выгодой, стремлешемъ сначала пробраться къ власти, а потомъ, не разби­
рая средствъ, удерживать ее въ своихъ рукахъ.
На ряду съ процветашемъ самаго возмутительнаго взяточничества Испашя, не­
смотря на конститущонную форму правлешя, страна самаго необузданнаго адмлнистративнаго произвола: губернаторамъ и полицейскимъ чиновникамъ здесь ровно
ничего не стоитъ арестовать человека безъ взякаго повода, бросить его въ тюрьму,
а иногда даже—отдать тайное нриказаше спровадить его на тотъ светъ. Мало нриыеровъ того, чтобы губернаторъ или его подчиненные платились за свое самоуправ­
ство. Въ случае какого-нибудь запроса свыше, имъ стоитъ только ответить, что
отправленный по этапу человйкъ или брошенный въ тюрьму опасенъ для сущест­
вующего порядка, и дело обходится безъ дальнейшихъ хлопотъ.
Хотя монастыри исчезли въ Испанш и число духовенства сильно уменьшилось,
но надзоръ надъ школами до сихъ поръ принадлежите исключительно церкви, цензура
театральныхъ пьесъ производится духовенствомъ, женщины вполне находятся подъ
властью и нравственнымъ гнетомъ католическихъ патеровъ и въ свою очередь въ
этомъ направленш вл1яютъ на своихъ мужей и сыновей.
Недостатокъ образован!я и развита прежде всего выражается въ презрЪшн
испанцевъ къ какому бы то ни было ремеслу. Они считали (и до сихъ поръ еще
этотъ взглядъ сохранился въ большинстве случаевъ), что самое благородное з а н я т —
война, и самый после дюй простолюдпнъ мечтаете, какъ бы ему попасть въ войско

380
н облагородить свое положеше звашемъ гидальго (благородный). Духъ рыцарства,
хотя уже значительно выдохся, но и теперь еще живетъ въ испанскомъ народ*.
Всл*дств1е междуусобицъ, постоянныхъ государственныхъ переворотовъ, которые
безнрерывно сл*дуютъ одинъ за другимъ, казна находится въ состоянии безпрерывнаго банкротства. Положеше финаисовъ въ данную минуту самое плачевное: военные
расходы поглощаютъ весь приходъ; налоги увеличены; рекрутсшй наборъ, столь не­
навистный иснанцамъ, отвлекаетъ отъ производительнаго труда множество людей.
Общему упадку страны сильно сод*йствовалъ также захватъ земли крупными
собственниками, духовными орденами и приближенными королей. Они настроили въ
стран* множество замковъ, развели безчисленное число парковъ, роскошныхъ садовъ,
совеЬмъ запустили поля. Испансшй простолюдииъ, который и раньше никогда не
отдавался земл* съ особеннымъ pвeнieмъ, теперь совс*мъ сталъ покидать ее: поля
запустели, нищенство стало всеобщимъ, города и деревни обезлюдели.
Ером* междуусобицъ и раздора партгё, какой-то хаосъ существуетъ и въ умахъ
населешя: одна провинщя иитаетъ къ другой непримиримую ненависть. Борьба и
междуусобная война то затихаетъ, то снова разгорается, принося съ собою еще
большее запуст*ше полей; промышленность не развивается, и, какъ результатъ
всего этого,— страшная бедность народа и жалкое положенie финанеовъ сказываются
во вс*хъ отрасляхъ жизни, во вс*хъ слояхъ общества: мелме чиновники, которымъ
обстоятельства не даютъ возможности брать взятки, сидятъ безъ жалованья и влачатъ нищенское существоваше; мнопе школьные учителя, иногда подолгу не по­
лучая денегъ ни на содержаше школы, ни жалованья, закрываютъ ихъ и делаются
пролетар!ями.
Но все же въ самое последнее время въ Испаши началось оживлеше. Хотя
н*которыя отрасли труда, наприм*ръ торговля, до сихъ поръ возбуждаютъ у испанцевъ отвращеше, т*мъ не мен*е вообще они начали уважать трудъ бол*е прежняго.
Несколько усовершенствовалась промышленность, ожила и торговля. Вс*мъ этимъ,
однако, Испашя прежде всего обязана иностранцамъ: совершенно разстроенныя денежныя д*ла этой страны не даютъ ей возможности самостоятельно разрабатывать
вс* свои богатства, затрачивать капиталы на различный предпр1ят1я, а потому и
приходится все отдавать въ руки иностранныхъ компанШ.

ПО ДОРОГАМЪ ИСПАНШ.
»

Если путешественнику придется отправиться въ местность, по которой не
проведена еще железная дорога, ему безпресганно попадается на встречу перво­
бытный, ярко выкрашенный возъ, о двухъ колесахъ, запряженный быками. Колеса
этого воза безъ ободковъ и спицъ и сколочены изъ закругленныхъ досокъ,— скрипъ,
производимый ими, просто ужасеиъ. Иногда, вместо такого воза, по дорог* тащится
оселъ, нагруженный мешками; подл* него шагаетъ испанецъ гордый и важный,
точно настоящШ король, и оборванный, какъ настояний нищШ. Нередко внимаше
приковываетъ и еще бол*е оригинальный экипажъ-дилижансъ, который везутъ десятокъ, а то и целая дюжина краеивыхъ, сильны хъ муловъ. Тамъ, гд* н*тъ желез­
ны хъ дорогъ, приходится путешествовать на мулахъ или на лошадяхъ въ самыхъ
разнообразныхъ экипажахъ. Муловъ своихъ испанцы холятъ и любятъ отъ всей
души, и MHorie выказываютъ свою нежность къ этимъ животнымъ т*мъ, что украшаютъ ихъ гриву лентами, а на голову прикрепляютъ большой И'высокШ букетъ
изъ разноцветной шерсти. Испансшй дилижансъ очень оригиналенъ: это что-то въ

H'yUlSL m>

Ю У /л ь и

381
род6 тяжелой колымяги; внутри для пассажировъ куна, освещенное оконцемъ, ко­
торое отъ сильныхъ здешнихъ жаровъ завешиваютъ шторкой изъ тонкихъ деревянныхъ плавочекъ. Муловъ, а иногда и лошадей въ такой дилнжансъ впрягаюсь по­
парно, одну пару сзади другой.
При дилижансе четверо служащихъ. Главное лице—
то-же, что нашъ
кондукторъ. Его одежда очень оригинальна: голова повязана цветными фуляровыми
платкомъ, прикрыта сверху андалузскою шляпою съ приподнятыми краями; широкая
куртка вся расшита разноцветными снуркомъ; сзади вышитъ огромный горшокъ съ
цветами, раскидывающими свои ветви по всей спине. Панталоны майораля спущены
немного ниже коленъ, сделаны изъ сукна, а иногда изъ бараньей кожи; обувь состоитъ изъ белыхъ башмаковъ. Майораль сидись на козлахъ, а подле него кучеръ;
кроме нихъ, есть еще паренекъ, который чуть не всю дорогу бежитъ то по одну
сторону муловъ, то по другую и понукаетъ лошадей: его называютъ загалолщ и
наконецъ четвертый едетъ верхомъ, впереди.
Верхъ дилижанса нагружаютъ багажемъ и несколькими ружьями и тутъ же са­
дятся двое солдатъ, чтобы отстреливаться отъ разбойниковъ, которые по дорогамъ
иногда нападаютъ на проезжающихъ. Когда пассажиры уселись и все уже готово,
чтобы тронуться въ путь, одинъ изъ служащихъ, обыкновенно юноша летъ 17-ти,
надеваетъ свою шапку изъ мерлушки, что придаетъ его загорелому отъ солнца лицу
видъ самый димй, и садится верхомъ на одного изъ муловъ, который идетъ впереди
всехъ, въ первой паре. «А вотъ и осужденный на смерть», говорятъ обыкновенно
пассажиры, завидевши юношу, и, действительно, обязанности этихъ верховыхъ не­
обыкновенно тяжелы. Подъ отвесными лучами палящаго солнца ему приходится
иногда сидеть целыми днями, соскакивая при остановкахъ лишь на несколько ми­
нуть, чтобы подкрепиться.
Но вотъ кучеръ трогаетъ возжи; тогда заш лъ начинаетъ суетиться около му­
ловъ и осыпаетъ ихъ градомъ ударовъ кнутомъ и палкою. Съ минуту мулы кидаются
то вправо, то влево, лягаютъ, тяжелый дилижансъ колеблется, но наконецъ онъ
срывается съ места и катитъ. Мулы разве только на крутую гору идутъ шагомъ,
а то все больше рысью или вскачь. Но вотъ они пошли несколько медленнее; «загалъ» бросается къ ниыъ, погоняетъ ихъ, бранитъ, зоветъ по именами, и каждый
мулъ отзывается на свою кличку двнжешемъ ушей. Но если брань не действуетъ,
паренекъ наделяетъ то одного, то другого палочными ударами; когда и это не при­
даетъ имъ бодрости, онъ забегаетъ впереди экипажа, набираетъ по дороге камешки
и ловко бросаетъ ихъ одинъ за другими въ уши ленивыхъ животныхъ,—тогда мулы
начинаютъ бежать гораздо живее прежняго.

М А Д Р И Д Ъ ’)•
Окрестности испанской столицы.—Ея убшственный климатъ.—Какую важную роль
въ жизни испанца играетъ Пуэрта-дель-Соль,—Прадо.—Одежда и характеръ мадридцевъ.—Улица Теронима.—Площади Мурильо н Майоръ.—Второстепеныыя улицы.—
Музей.—Кафэ и магазины сягаръ. — Страсть къ театральнымъ представ л енгямъ. —
Серено.

Подъезжать къ Мадриду приходится по пустыннымъ равнинами, обожженными
солнцемъ. Едва насчитаешь несколько деревьевъ, одиноко стоящихъ среди виноград3) Мадридъ находится въ Н овой Кастилы. Старая и Новая Кастилш, почти въ центра
страны, громадная, самая большая область Испаши, отличающаяся крайнимъ однообраз1емъ при-

382

никовъ н хлебныхъ полей. Кругомъ пусто и бедно, и только синяя полоса горъ на
минуту разгоняетъ тоску, которую вызываете эта жалкая однообразная природа. Чемъ
ближе вы подъезжаете къ Мадриду, тЬмъ чаще показываются деревушки, раскрадпенныя самыми фантастическими цветами: светло-зеленымъ, розовымъ, голубымъ.
Дома эти не всегда выстроены изъ брусьевъ, но очень часто и изъ кирипича; не­
избежная принадлежность каждаго испанскаго дома— балконы и всевозможпыя украшешя надъ окнами. Летомъ окрестности Мадрида еще печальнее. Река Мансаиаресъ,
которая тутъ протекаетъ, высыхаете еще весною, и летомъ отъ нея остается одинъ
только ручей; палящее солнце и сухая песчаная почва истребляютъ всякую расти­
тельность. Трудно сказать, недостатокъ ли растительности делаете климате испан­
ской столицы убШствеинымъ, или ея возвышенное положеше (Мадридъ возвышается
приблизительно на 600 метровъ надъ уровнемъ моря; метръ—
аршина), можете
быть пронзительные ветры Гвадаррамы (горы, отделяющая Новую Кастилш отъ Ста­
рой) тому причиной, а еще скорее, все эти причины вместе делаютъ воздухъ Мад­
рида чрезвычайно вреднымъ даже для самаго здороваго человека. Отъ ледяиаго ветра
иди, какъ его называйте, дуновеигя Гвадаррамы, воздухъ во всей Новой Кастил in
до самыхъ Толедскпхъ горъ, а местами даже и до Cieppbi-Морены, нередко стано­
вится чрезвычайно резкимъ. Это особенно чувствительно и гибельно, когда въ яс­
ный день печете раскаленное испанское солнце: тогда эта струя ледяиаго воздуха,
точно тысячью вонзающихся острыхъ иголокъ, колете грудь и пересохшее горло.
Чтобы защитить себя отъ этого, жители Мадрида иначе не выходятъ изъ дому, какъ
закутавъ свое лицо до самыхъ глазъ. Самая уб1йственная изъ болезней, господствующихъ здесь эпидемически, —поражеше легкихъ. Когда кто-нибудь схватите эту бо­
лезнь, она развивается такъ быстро, что иногда часовъ. въ шесть-семь губите че­
ловека. Этому помогаете сухая атмосфера и бездожд!е. Сырость, дождь или выпадающШ снегъ встречаютъ здесь съ необыкновенною радостью, но, къ сожаленно, такте
дни очень редки.
Весна и осень здесь чрезвычайно коротки, и весь годъ можно смело разделить
на два времени года, — па девять месяцевъ лета, когда дпемъ трудно дышать отч,
томительно адской жары, и на три зимнихъ месяца. съ жестокими холодами. Такъ
какъ бблыпую часть года приходится испытывать убШственную жару, то дома при­
норовлены прежде всего къ тому, чтобы спасаться отъ нея: полы везде каменные,
окна снабжены ставнями, которыя всегда закрыты до самыхъ сумерскъ. Но если ле­
томъ здесь страдаютъ отъ жары, то зимою не менее мучешй доставляйте жестоше
холода. Между темъ дома испанской столицы совсемъ не защищайте отъ нихъ:
здесь не существуете ни печей, ни каминов!, и согреваться въ зимнее время по­
могаете лишь «брасэро», то есть медный тазъ съ горящимъ углемъ, покрытый ре­
шеткой; его ставятъ на низеиькШ столикъ, и все стараются усесться поближе къ
нему. Но отъ этихъ
брасэро скорее можно угореть, чемъ согреться. Исп
обще, а темъ более житель Мадрида, не любите долго засиживаться дома, особенно
въ непр1ятное зимнее время года: часъ-другой погреется оиъ. или, лучше сказать,
промучается у
брасэо, а затЬмъ накидываете свой плащъ (который называется
у нихъ «капа») и бежите изъ дому.
роды. Кроме жалкихъ деревьевъ, кое-где попадающихся на горныхъ склонахъ этой области, не­
обозримый пространства заняты степями. Эти степи чередуются съ равнинами, покрытыми аро­
матическими растешями, въ роде розмарина, или верескомъ съ розовыми цветочками. Часто на
ц*лыя согни верстъ здесь не встретишь ни дерева, ни даже кустика. Эту унылую местность
более всего разнообразят?» громадный стада овецъ: ихъ попадается чрезвычайно много въ безконечныхъ стеияхъ обеихъ Кастил1й.

383
Съ чего начать, описывая Мадридъ, какъ не съ П уэрт а-делъ-С оль , центра
города, этого самаго лучшего и вгЬмъ известнаго места; беднякъ испанецъ, если
и не вид'Ьлъ его, то ужъ, конечно, отлично знаетъ по слухамъ и всЬмъ сердцемъ
стремится побывать тутъ. Пуэрта-дель-Соль— полукруглая площадь, окруженная вы­
сокими здашями, на которой сходятся несколько болыпихъ улицъ; изъ каждой изъ
нихъ сюда ежеминутно притекаетъ огромная толпа шЬшеходовъ и экипажей. Всюду
слышится веселый смехъ, говоръ, шутки. Вдоль стЪнъ и на углахъ широкихъ тротуаровъ стоять ц1;лыя армш торговцевъ восковыми спичками, конфектами, лубоч­
ными карри кату рами; тамъ и здесь безпрерывно раздается: «спички, зонтики»;
ихъ перекрикиваютъ продавщицы газетъ и лоттерейныхъ билетовъ. Местный колоритъ
придаютъ городу продажа на каждомъ шагу вееровъ, гитаръ и портретовъ торреадоровъ, да сохранившаяся местами лавочки публичныхъ писцовъ, сочиняющихъ прошешя въ присутственный места для мужчинъ и письма для женщинъ.
Въ Пуэрта дель-Соль вы увидите лучине магазины, гостиницы и кофейни. Летомъ жаркШ удушливый зной, обдающШ человека точно изъ страшно-раскаленной
печки, заставляетъ испанца искать на улице или въ кофейне, чемъ-бы прохладиться.
Поэтому кофеенъ здесь множество, и o at славятся своими замороженными питьями
изъ лимона, апельсина, земляники и сладкаго миндаля. Но самое любимое питье ис­
панца это agraz — изъ неспйлаго винограда. Bob эти прохладительные напитки при­
готовлены чрезвычайно вкусно и удивительно ароматичны. Среди площади, украшен­
ной статуею Венеры, находится огромный бассейнъ, а подле стоить канделябръ, ко­
торый вечеромъ многочисленными огнями фантастически осв1;щаетъ всю площадь.
Тутъ съ утра до поздняго вечера толпится масса всякаго народа, потому что
каждый испанецъ, вышедшШ изъ дому погулять или за какимъ-либо д£ломь, непре­
менно зайдетъ сюда поболтать или послушать споры, толки и новости. Еслп
въ обществе подготовляется какое-нибудь волнеше, раздоры нартш, безъ которыхъ невозможно даже представить эту страну, — все это начинается съ Пуэртадель-Соль, и послЬдшя новости о политическихъ движешяхъ испанецъ непременно
узнаетъ здесь, на этой площади. Знатные и бедняки, все стоятъ здесь, какъ всегда,
съ серьезнымъ чувствомъ собственнаго достоинства, съ необыкповеннымъ изяществомъ
въ манерахъ, чймъ опи прежде всего отличаются бтъ другихъ народовъ Европы.
Если вы встретите испанца на улице, вы обыкновенно увидите его въ плаще; широкШ плащъ и зиму, и лето составляетъ необходимую принадлежность его одежды;
но высппе сановники, чиновники и выдакищеся щеголи ноеятъ европейсшй костюмъ.
«La сара» (такъ называютъ испанцы свой плащъ), говорить испанецъ, «предохраняетъ меня зимой отъ стужи, а летомъ отъ жары и солнца», и вследств1е этого
испанецъ никогда съ нимъ не разстается. Безъ плаща испанецъ счптаетъ неприличнымъ войти въ какое-нибудь собрате, идти въ процессии, присутствовать на свадьбе,
однимъ словомъ, капа — въ полномъ смысле слова нащональный мундиръ испанца.
Такъ какъ этотъ плащъ закрываетъ всю остальную одежду, то испанецъ и не осо­
бенно заботится о томъ, что у него одето подъ нимъ. Полы этого плаща испанцы
нодшиваютъ плюшемъ, большею частью яркаго цвета, преимущественно гранатоваго.
Одна пола плаща перекидывается черезъ плечо такъ, что прикрываетъ несколько
ротъ, чтобы предохранить грудь отъ пронзительнаго ветра Гвадаррамы. Испанцы то
и дело выставляютъ свои руки изъ подъ плаща, вертятъ маленькую папироску п
затемъ съ утонченною вежливостью обращаются къ соседу, кто бы онъ нп былъ,
нросятъ у него огня и закуриваютъ свою папиросу. Эта простота отношешй, даже
больше—тонкое чувство прилнч1я и изящная вежливость, чуждая всякой приторности,

384

царствуютъ безъ нсключешя между всём и классами общества. Испанская аристокрайя не считаетъ для себя унизителышмъ гЬшаться съ толпою. Туриста прежде всего
поражаетъ въ нравахъ испанцевъ то, что они на собрашяхъ и на улицЁ,. не обра­
щая внимашя на костюмъ и на общественное положеше сосЁда, совершенно свободно
разговариваютъ съ нимъ, а иногда и очень горячо спорятъ по поводу того или
другого политпческаго движешя.
На кого вы ни оглянетесь въ т о л п ё , на в с ёх ъ лицахъ— оживлеше, веселье,
радость, всегдашняя готовность быть къ вашимъ услугамъ, вступить съ вами въ
разговоръ, въ споръ. Нностранецъ освоивается въ этомъ городЁ съ самой первой
минуты, забываетъ о своемъ одиночества и в м ё с т ё съ другими б'Ёгаетъ по веселымъ
улицамъ испанской столицы. Особенно привлекаетъ его Пуэрта-дель-Соль, но не своею
красотою, не оригинальностью своихъ построекъ,— ни т ё м ъ , н и другимъ она вовсе
не отличается,— а массою народа въ улицахъ, оживлешемъ и разнообраз1емъ зрЁлищъ.
Пуэрта-дель-Соль не только м ёсто прогулки, но въ тоже время и с в ётсш й салонъ,
простонародный театръ, академ1я, рынокъ, парламентъ, аудитор1я, биржа, мёсто для
военныхъ экзерцицШ. Отъ утренней зари до глубокой ночи движете экипажей и
людская суета не стихаютъ ни на минуту. Вдёсь собираются негощанты, тамъ чи­
новники, элегантные люди, торреадоры, артистки, студенты; здёсь торгуютъ, тамъ
ухаживаютъ за дамами, подлё заключаютъ какую-нибудь торговую одЁлку, прогули­
ваются, читаютъ газеты, охотятся за должниками, подготовляютъ демонстрацш противъ министерства, фабрикуютъ ложныя новости. Несмотря на широте тротуары,
на нихъ всегда такая толпа, что приходится силою прокладывать себ'Ё дорогу, и вы
безпрестанно сталкиваетесь то съ маклеромъ, то съ андалузцемъ, то съ бродягою,
который, быстро наклоняясь къ вашему уху, проситъ у васъ милостыню такъ, чтобы
его не заметили. Вотъ кучка крестьянъ, подпоясанныхъ широкими поясами, изъ за
которыхъ выглядываютъ рукоятки навахъ (ножей); крестьяне останавливаются у
стЁпки здангя и слушаютъ нищихъ, воспЁвающихъ, подъ аккомпанементъ флейтъ и
гитаръ, подвиги своихъ героевъ. Въ сторонкЁ, въ яркихъ лохмотьяхъ, пляшетъ мо­
лодая цыганка, то ударяя въ раскрашенные бубны, то потрясая ими въ воздухЁ и
прищелкивая кастаньетами. ДалЁе прогуливаются борцы съ быками; ихъ куртки
выложены золотомъ или серебромъ и красиво обхватываютъ стройную фигуру этихъ
людей; ихъ пальцы—въ драгоцЁнныхъ перстняхъ; на ихъ жилетахъ висятъ золотыя
цЁпочки съ дорогими брелоками. И ни одной этой драгоцЁнности никто изъ нихъ
не покупалъ лично,— все это подарки ихъ почитателей. У насъ-ли не ухаживають
за знаменитыми пЁвцами, у насъ-ли не задариваютъ ихъ, но это ничто въ сравнеши
съ обожашемъ, которымъ въ Испанш пользуются борцы съ быками. Вотъ одипъ
изъ нихъ, — «пикадоръ» (всадникъ, вооруженный копьемъ), показывается изъ за угла
улицы; проходяпце бросаются къ нему съ восторгомъ, подкидываютъ вверхъ свои
шапки и выкрикиваютъ его имя. Но на оживленныхъ улицахъ Мадрида не прихо­
дится долго смотрЁть одно и то же: ваше внимаше отвлекаютъ то оригииальвыя
процессш съ знаменами и музыкантами, то чудные экипажи, запряженные рысаками.
И просто диву даешься, какъ въ такомъ муравейникЁ, какъ Пуэрта-дель-Соль, на
этой площади, кишмя кишащей народомъ, такъ быстро летятъ экипажи и не помиугь
эту громадную толпу. «Сочный апельеннъ!» кричитъ передъ вами черноглазая д ё вочка. «СвЁжая, кристальная вода, чистая, какъ слезы Богородицы, холодная, какъ
ледъ Гвадаррамы, свЁжая, какъ щечки дЁвушки!» распЁваетъ продавецъ воды, про­
должая пересчитывать ея чудныя качества. Ораторское краснорЁч1е, которымъ отли­
чаются испанцы, сказывается и въ уличныхъ торговцахъ, которые, чтобы сбыть то-

385
варъ поскорее съ рукъ, произносятъ ц!лыя р!чи. Крики, п!ш е, р!чи уличныхъ
продавцовъ, звуки музыки и танцевъ, грохотъ экипажей, шумъ, говоръ и движете
толпы просто изумительны. И вотъ именно этимъ оживлешемъ в!чно громадной,
суетящейся толпы, этою быстрою см'Ьною самыхъ разнообразныхъ сценъ, одеждъ и
лицъ и славится Пуэрта-дель-Соль среди улицъ вс!хъ столицъ Mipa.
Пуэрта-дель Соль особенно хороша вечеромъ, при св!т! газа и при лунномъ
осв'Ьщенш. Тогда зд!сь и протолкаться трудно. Томительно удушливый солнечный
зной, который обдаетъ человека точно изъ раскаленной печи, и д!ла задерживаютъ
многихъ днемъ дома, въ конторахъ и на служб1! , а вечеромъ каждый испанецъ,
хотя на нисколько минутъ, заглянетъ сюда. Въ это время особенно бросаются въ
глаза разносчики афишъ: бумажный ящикъ, который они носятъ, прикр!пленъ къ
шесту, что даетъ возможность читать объявлешя, которыми испещрены вс! четыре сто­
роны такого ящика; тутъ объявляется о театральныхъ пьесахъ и о продаж! различныхъ товаровъ. Когда испанецъ не можетъ держаться на ногахъ, (а это зна­
чить, что онъ уже очень много ходилъ и б!галъ, такъ какъ у каждаго изъ нихъ
существуетъ привычка съ утра до вечера быть на ногахъ, расхаживать по улицамъ),
тогда онъ отправляется въ кофейню, изъ которой раздаются звуки музыки.
Хотя зд!шшя кофейни и очень красивы, но он! далеко не отличаются такимъ
блескомъ, какъ кофейни другихъ европейскихъ столицъ. Обыкновенно это огромная
зада съ колоннами; вокругъ ст!нъ идуть бархатные диваны и столики. Тутъ н!тъ
особенныхъ кофееиъ для знатныхъ и простыхъ,—принимаютъ каждаго, лишь бы
платилъ. Поэтому по сос!дству съ знатнымъ зачастую сидитъ и простой ремесленникъ, и оба разговариваютъ и спор ять безъ всякаго ст!снешя. Зд!пш я кофейни
не выписываютъ газетъ: продавцы газетъ и лоттерейныхъ билетовъ шмыгаютъ по
зал! и предлагаютъ свой товаръ пос!тителямъ. Лоттереи въ Испанш содержатся
правительствомъ, и безпрестанно происходятъ розыгрыши. Испанцы совершенно такъ
же относятся къ лоттереямъ, какъ и итальянцы, и он! зд!сь такъ же разоряютъ
б!дный народъ, какъ и въ Италш, но мы не будемъ распространяться о нихъ,
потому что он! подробно описаны выше, въ очеркахъ «Итал1я».
Въ мадридскую кофейню приходятъ, между прочиыъ, чтобы послушать музыку
и п!ше народныхъ п!сенъ подъ аккомпанементъ гитаръ: испанцы предпочитаютъ всему
свои народный п!сни. Пос!щаютъ кофейню и для того, чтобы выпить. Испанцы,
однако, не любители спиртныхъ напитковъ: это самый трезвый народъ въ M ipi.
Люди какъ высшихъ, такъ и низшихъ классовъ не прочь выпить стаканъ-другой
м!стнаго вина, но оно обыкновенно очень легкое, и настоящихъ пьяницъ среди
испанцевъ, сравнительно съ другими европейскими народами, чрезвычайно мало. Но
зато они болыше любители прохладительныхъ напитковъ, приготовлешемъ которыхъ
такъ славится Иснашя. Трудно перечислить ту массу разнообразныхъ прохладитель­
ныхъ, которые преподносятъ вамъ въ каждой кофейн!, въ каждомъ частномъ дом!.
Вс! эти апельсинные, миндальные, земляничные и друпе напитки превосходно за­
морожены, и каждый им!етъ свой особый ароматъ: есть прохладительное подъ назвашемъ «элексиръ молодости», питье, въ которомъ много ванили и другихъ пря­
ностей, «ароматъ весны», въ которомъ чувствуется запахъ ф1адокъ, и т. под.
Поглощая громадное количество этихъ напитковъ, испанецъ выпиваетъ еще бол!е
чистой воды. Прекрасно тутъ приготовляютъ также и мороженое, которое уничтожаютъ въ огромномъ количеств!.
Посидитъ испанецъ въ кофейн! и опять возвращается на Пуэрта-дель-Соль. Ве­
черомъ зд!сь еще бол!е, ч!мъ днемъ, дамъ и мужчинъ, которые не иначе держатъ
25

386

свою шляпу, какъ приподнятою для поклона; всюду улыбки, привВтств1я, крики
носильщиковъ, грохотъ дилижансовъ, бряцагие сабель, звуки гитаръ, пВше слВпыхъ. Это не движете и шумъ дВловыхъ людей, а никогда не нрекращаюпцйся
праздникъ, веселье празраго народа. Самый деловой человека., попавппй на эту
площадь, увлекается общимъ движешемъ, болтаетъ, смеется, целые часы слоняется
безъ деда изъ одного конца площади въ другой.
Если хотите не только потолкаться среди громадной толпы, но и прогуляться,
отправляйтесь въ П р а д о ,— па широкий и безкопечный длинный бульваръ. Прадо—
место свидашя наиболее блестящаго общества: тутъ прогуливаются, зпакомятъ своихъ друзей, бесЬдують, курятъ; кто устанетъ ходить, можетъ присесть па одинъ
изъ студьевъ, разставленныхъ по бокамъ бульвара. Жители Мадрида считаютъ Прадо
чудомъ изъ чудесъ. И дествительно, если вспомнишь, какъ безплодны, жалки и
безжизненны окрестности Мадрида, да и большая часть обйихъ КастилШ, въ кото­
рой находится эта испанская столица, то найдешь, что такой восторгъ не особенно
преувеличенъ. Самая лучшая часть этого прелестнаго бульвара называется «салонъ
Прадо»: она представляетъ рядъ чудныхъ, тйнистыхъ аллей, деревья которыхъ такъ
густы, что переплетаются между собой. Одне изъ аллей предназначены для шВшеходовъ, друпя для всадниковъ и каретъ. Въ жаркое время здесь царить прохлада, и
тогда на скамейкахъ и стульяхъ везде отдыхаюпце; здесь и тамъ множество бесВдокъ съ прохладительными напитками.
Нигде, кроме Мадрида, не встретишь на улицахъ такой массы богато разодетой
публики: безпрестанно встречаешь женщинъ въ дорогихъ кружевахъ и брильяитахъ,
мужчинъ— въ роскошныхъ экипажахъ. Но громадное большинство роскошно разодйтыхъ испаицевъ, блещущихъ драгоценными камнями, живутъ въ скромныхъ квартирахъ, питаются недостаточно питательною пищею. Это происходить оттого, что все
классы общества заражены страстью къ нарядамъ. Какъ мужчины, такъ тВмъ более
женщины, какъ знатные, такъ и простые, какъ бедные, такъ и богатые, готовы
во всемъ урезать себя, недопивать и недоедать, лишь бы обратить внимате другихъ на свой нарядъ, или, по крайней мере, не явиться въ публике одетыми ху­
же другихъ.
Хотя парижская моды проникли и къ испанками, но все-таки оне до сихъ поръ
удержали въ костюме более своего народпаго, чВмъ друпя европейстя женщины.
Испанки весьма небольшого роста, живыя, съ нежными чертами лица, съ черными,
чудными глазами съ густой темно-каштановой косою. Одеваются оне обыкновенно
въ черное платье; длинная кружевная мантилья кокетливо накинута на голову.
Испанка въ модной шляпке не производить особеннаго впечатлешя,—она привле­
кательна только въ своей кружевной мантилье. Покрытыя своими воздушными ман­
тильями, испаншя женщины, при свете огней, кажутся какими-то фантастическими
существами. Какъ у самой бедной крестьянки, такъ и у дочери родовитыхъ и сановитыхъ родителей, вйеръ решительно никогда не выходитъ изъ рукъ, и настоящее
искусство владеть имъ дано только испанкамъ. На улице, въ театре, въ церкви
постоянно слышится шумъ и щелканье отъ складывашя и распускашя вееровъ; ими
испанки даже кланяются, отдаютъ другъ другу приветствия, делаютъ знаки, посылаютъ воздушные поцелуи. Это пристрастие къ веерамъ будетъ понятно, если мы
вспомнимъ, что имъ можно освежить лицо во время зноя и жара испанскаго лета.
Къ чуднымъ аллеямъ Прадо примьщаетъ несколько улицъ; между ними обращаетъ на себя впимаше улица кропима со статуей величайшаго испанскаго писателя
Сервантеса. Надписи на этомъ памятнике говорятъ о томъ, что онъ воздвигнуть

387
этому писателю за его величайшее произведете «Донъ-Кихотъ», названное по име­
ни героя этого романа, который изображенъ отправляющимся на своемъ тощемъ
Россинант'Ь искать подвиговъ въ неведомой дали и всюду биться за правду, угнетениых'ь и обездоленныхъ. За Донъ-Еихотомъ плетется его слуга — добродушный
Санхо-Панчо.
Противъ бульвара Прадо существуетъ площадь, названная по имени великаго
испанскаго живописца Мурильо, памятникъ котораго и стоитъ здесь. Iliain. произве­
дена этого живописца, такъ и память о немъ священны для испанскаго народа. И
это понятно: этотъ художника, великолепно воспроизводил!. Мадонну (Богородицу),
которую такъ обожаютъ и боготворятъ испанцы.
Площадь «Майоръ», которая имела прежде первостепенное значеше, теперь лю­
бопытна только по своимъ историческимъ воспоминашямъ. На ней устраивали костры
для сожжешя еретиковъ, особенно много казнили мавровъ и евреевъ, какъ людей за­
ведомо не признающихъ католической религш. Вся эта площар была пропитана
кровью несчастпыхъ лучениковъ. Здесь было замучено более, чемъ где-бы то ни
было въ Mipe, невинныхъ людей: на костре сжигали человека даже и тогда, когда
на него падало малейшее подозреше въ томъ, что онъ неправильно понимает! тотъ
или другой догматъ католической религш. Жгли и такихъ, которые никакого сомнешя въ религш не выражали, а просто, чтобы избавиться отъ того или другого
человека, воспользоваться его состояшемъ, отнять у него жену, сестру, или, нако­
нец!, просто изъ-за того только, чтобы отомстить ненавистному человеку. Несмотря
на страшныя мучешя и пытки, которыя претерпевали несчастные на этой площади,
ее называли «ступенью въ рай», «площадью святыхъ огней», «алтаремъ карающаго
Бога», даже «вратами любви», хотя все то, что тутъ происходило, совершенно
противоречило не только любви, но и простому человеколюбш.
Площадь «Майоръ,» на которой сожжено было столько людей, еще въ те жестошя времена была окаймлена домами съ балконами. Въ те дни, когда происходили
казни, балконы и окна домовъ были биткомъ набиты зрителями. Они съ нетерпещемъ
ожидали, когда начнуть казнить обреченных! на смерть людей, и все время стояли
на балконахъ, съ наслаждением! наблюдая жестошя пытки, претерпеваемыя несча­
стными. Мало того, во времена этихъ жестокихъ казней и пытокъ существовал!
обычай приходить на эти зрелища въ самыхъ дорогихъ нарядах!,— въ парчевыхъ,
шелковыхъ и бархатных! платьяхъ, щедро украшенных! драгоценными камнями.
Обреченных! на сожжете людей вереницей обводили вокруг! всей площади; у каждаго изъ нихъ во рту была засунута «железная груша», которая мешала несча­
стному произнести хотя одно слово. При этомъ все обреченные на смерть были
одеты въ шутовскую одежду. Впереди этихъ несчастных! шли дети, одеты я анге­
лами, и пели; за ними девушки въ белыхъ платьяхъ, духовенство въ пышныхъ
одеждахъ, монахи въ саванахъ и съ горящими факелами въ рукахъ, и, паконецъ, по­
зади тянулись войска. Когда несчастные обошли площадь, ихъ привязывали къ шестамъ, укрепленным! среди костровъ, и поджигали ихъ. Публика на балконахъ и
король со своимъ блестящим! дворомъ наслаждались корчами и муками беззащит­
ных! людей, пожираемыхъ пламенемъ. Более всЬхъ подобными казнями упивался
Филиппъ Н-ой (1556 — 1598 г.), этотъ испанский король-палачъ и кровошйца. На
этой площади «Майоръ», где днемъ на кострахъ жгли живыхъ людей, вечеромъ ак­
теры играли комедш и плясали танцовщицы; здесь-же давали и представлешя боя
быковъ, для которых! теперь устроены особыя здашя. Можно-ли удивляться тому,
что испанцы до сихъ поръ страстно любягь отвратительный, кровавый зрелища въ
25*

388
род"Ь боя быковъ, после того, когда народъ этотъ целыми стояниями пр1учали къ
позорнымъ, безчеловечнымъ зрелищамъ въ роде вышеописаиныхъ.
Теперь на площади «Майоръ» разбитъ маленькШ садикъ, и вся она окружена
высокими каменными з д ат ями на аркахъ: подъ ними устроены магазины и идете
всевозможная торговля, а надъ арками высятся этажи громадныхъ домовъ. Каждый
этажъ непременно съ балкономъ; такъ кагь дома стоятъ очень тесно другъ около
друга, то кажется, что эти балконы окружаюсь площадь непрерывною лишей, что
придаете ей чрезвычайно своеобразный видъ. По вечерамъ здесь много гуляющихъ;
испанки, одна красивее другой, сидятъ на безчисленныхъ балконахъ и смотряте на
публику, расхаживающую внизу.
Въ Мадриде нете ни особенно роскошныхъ дворцовъ, ни старинныхъ памятниковъ искусства; но улицы испанской столицы, сравнительно съ улицами другихъ
южныхъ городовъ, очень чисты, обширны, всегда чрезвычайно оживлены, обстроены
домами, выкрашенными въ самые различные цвета; онЬ прерываются площадями разнообразныхъ формъ, и на каждой изъ нихъ вы непременно найдете садикъ, фонтанъ,
статую. Несколько улицъ поднимаются по крутому склону, но, если вы достигаете
самаго возвышеннаго пункта одной изъ нихъ,— другая длинная улица представляется
вашимъ взорамъ. Каждую минуту перекрестки пяти, шести, даже восьми улицъ съ
вечною толкотнею отъ экипажей и народа.
Во второстепенныхъ улицахъ Мадрида живописнымъ сценамъ нетъ конца. Ци­
рюльники у дверей своихъ цирюленъ на открытомъ воздухе бреютъ мужчинъ; кузнецъ, сидя’ у входа кузницы, напеваете народную песню, въ которой онъ прослав­
ляете ловкость и красоту веселой девушки; толпа полуодетыхъ мальчиковъ, съ лицомъ бронзоваго цвета, играете на улице, представляя въ игре бой быковъ; ва­
тага удалыхъ, необыкновенно оживленныхъ и бойкихъ «сигарочницъ» (т.-е. женщинъ, работающихъ на сигарной фабрике) шумно расходится по домамъ. Толпы на­
рода у входа въ харчевни закусываютъ сардинками и салатомъ; уголыцикъ пере­
вешиваете безменомъ набросанные передъ нимъ огромные мешки съ углемъ; пере­
возчики товаровъ гонять передъ собою муловъ, разукрашенныхъ разноцветными
цветами изъ шерсти.
Кроме необыкновеннаго уличнаго оживлешя, въ Мадриде нетъ ничего особеннаго. Только «королевскШ музей» достоенъ истиннаго удивлешя: онъ, действительно,
занимаете не только первое место въ числе достопримечательностей испанской сто­
лицы, но во всей Европе славится, какъ одно изъ лучшихъ хранилищъ величайшихъ художественвыхъ произведешь Въ немъ собраны картины известныхъ художниковъ не только Пиренейскаго полуострова, но и другихъ странъ. Въ прежшя
времена испанские короли были большими поклонниками живописи. ДажеФилиппъ П-ой,
этотъ король-зверь, какъ называютъ его, прмбреталъ во всехъ концахъ света про­
изведена живописи. Эная пристраше испанскихъ королей къ живописи, мнопе зна­
менитые художники предлагали имъ свои произведешя раньше, чемъ кому-бы то
ни было. Испансше богачи и аристократы, желая угодить тому или другому изъ
своихъ королей, посылали имъ въ подарокъ произведешя известныхъ художпиковъ.
Вотъ почему въ «королевскомъ мадридскомъ музее» можно найти такое громадное
собраше картинъ знаменитыхъ художниковъ всего света. Изъ всехъ испанскихъ художниковъ, картинами которыхъ украшенъ музей, всем1рную славу пршбрели: Веласкезъ, Мурильо, Рибейра и очень MHorie друие.
Первая прогулка по Мадриду, даже самый внешнШ обзоръ его зданШ, вполне
доказываюсь путешественнику, что испанцы не даромъ прославились своею страстью

389

ко всевозможными зрЁлищамъ: на каждомъ шагу ему попадаются то театры, то по­
стройки для какихъ-нибудь представлетй. КромЁ большого театра, цирка, занимающихъ первое м ёсто въ стран!; по величинЁ и наплыву зрителей, тугь есть множе­
ство маленькихъ театровъ, всевозможные цирки, гдё идутъ представлетя съ лошадьми,
театры для коицертовъ, театры болыше и малые для знати, для народа. И н ё т ъ ни
одного, какъ большого, такъ и малаго театра, который не былъ бы полонъ каждый
вечеръ; затЁмъ есть циркъ для пЁтушиныхъ босвъ, торосъ или здание для боя
быковъ, зала для народныхъ баловъ, зала для игръ. Въ известные дни бываетъ до
20-ти различныхъ спектаклей, и они начинаются отъ полудня и продолжаются до
глубокой ночи.
В с ёх ъ своихъ артистовъ испанцы страстно прив Ьтствуютъ н устраиваютъ имъ
оващи. Страсть къ музыкЁ и театральному представленш занимаетъ второе мёсто
послё боя быковъ. Однако, игра испанскихъ актеровъ не впол нё удовлетворительна:
ихъ жесты, крики, рыдатя слишкомъ утрированы. КромЁ трагедии и комедш, есть
еще чисто нацюнальное драматическое представлеше «заинете»,— родъ фарса, всего
чаще изображающаго андалузские нравы. Несмотря на утрировку, пспансте актеры
съ удивительыымъ талантомъ воспроизводят жизнь испанскаго простонародья, со
всём и местными особенностями его быта, привычекъ и выговора. Часто даютъ пьесы,
испещренныя намеками на нолитичешя собыпя и съ куплетами для и ё ш я ; иногда
о н ё представляютъ сатиру, фарсъ на собьте дня; даютъ также балеты, панто­
мимы; въ продолжите святой недели можно видеть «сцены изъ жизни и страданШ 1исуса Христа». Въ маленькихъ театрахъ въ одинъ вечеръ даютъ по три, по
четыре пред став л етя, каждое по часу, съ новыми зрителями для каждаго.
Послё спектакля всё кафэ переполнены народомъ, городъ освЁщенъ, по улицамъ несутся многочисленные экипажи, такъ же, какъ и въ сумерки. Но вотъ вы, наконецъ, выходите изъ кафэ и приближаетесь къ своему дому, но забыли ключъ. Что
дЁлать?— Не безпокойтесь, — говорить прохожШ,—видите въ глубин!; улицы фонарь:
это «серено»,—у него ключи отъ в с ёх ъ домовъ. Вы кричите «серено!»., фонарь
приближается, и человЁкъ, держапцй огромную связку ключей, открываетъ вашу
дверь. Заплативъ серено франкъ въ м ёс я ц ъ , вы избавляетесь отъ скуки носить
въ карманЁ ключи отъ квартиры. Серено состоять на служба города, ихъ бываетъ
по одному на каждую улицу, и каждый изъ нихъ снабженъ свисткомъ. Если у васъ
пожаръ или воры ломятся въ дверь, вы высовываетесь изъ окна и кричите «серено,
на помощь!» Серено вашей улицы свиститъ, свистки моментально передаются изъ
одной улицы въ другую, и черезъ минуту серено квартала вбЁгаетъ въ вашу квар­
тиру. Въ какомъ бы часу ночи вы ни проснулись, вы слышите голосъ серено, ко­
торый возвЁщаетъ вамъ, который часъ и какова погода,— хороша или идетъ дождь.

Дорога отъ Мадрида до Кордовы идетъ пустыми полями; по дальнимъ окрайнамъ ихъ с и н ёю тъ горы; по полямъ—ни одного дерева. Только Аранхуэсъ ( л ёт н я я
королевская резиденщя) представляется роскошнЁйшинъ оазисомъ, среди безлюдья и
унышя. Въ пустынЁ, г д ё , кромЁ покрытыхъ пылью кустовъ розмарина, не видать
никакой зелени, вдругъ встаюгь гигантсте платаны, тополи, роскошные дубы, точно
волшебствомъ эта пустыня превратилась въ огромный садъ, наполненный чудными
рощицами, перерЁзанными во в с ёх ъ направлешяхъ широкими аллеями. Сразу выросли

390
нередъ вами домики и хижины, обвитые зеленью; тамъ и здесь мелькаютъ прелестные
фонтаны, цветупце луга, виноградники, тропинки,— всюду зелень, свежесть, ароматъ, весна и лето въ одно и то же время, однимъ словомъ, Аранхуэсъ или маленькШ земной рай. Вы сходите съ поезда и вступаете въ прекрасную тенистую аллею.
Через!) минуту вы уже у дворца, ностроеннаго ФилиппомъП. Все наследники этого
«короля гнева», какъ его называли, жили здесь въ летнее время и прибавляли по
своему вкусу все новыя и новыя украшешя, увеличивали его роскошь. И действи­
тельно, этотъ дворецъ и особенно обстановка въ немъ великолепны; среди аппартаментовъ особенно славятся блестящая зала для npiejia пословъ, китайскШ кабинетъ
Карла III, великолепный будуаръ Изабеллы II и масса драгоценныхъ украшешй. Но
все богатства дворца ничто сравнительно съ его дивными садами.
Сады Аранхуэеа (Аранхуэсъ—маленькШ городокъ, расположенный недалеко отъ
дворца) какъ будто предназначены для королей-титановъ, которымъ сады и парки
другихъ королей казались слишкомъ ничтожными. Самыя прямыя аллеи такъ длинны,
что совершенно теряются изъ виду; ихъ деревья необыкновенно высоки; могучему
лесу, который пересекаютъ эти аллеи, не видать и конца. Этотъ лесъ перерезы зываетъ широкая и быстрая Таго, образуя здесь и тамъ каскады и бассейны. Таго
освежаетъ своими благотворными водами эту изсушенную солнцемъ испанскую землю,
и земля здесь отъ живительной влажности реки одевается чудною, невиданною ра­
стительностью. Среди этой изумительно роскошной растительности выглядываютъ
ирелестныя дачи, въ которыхъ жнвутъ придворные, белеютъ статуи, колонны, фон­
таны, выбрасывакище огромный струи воды, которыя падаютъ мелкою дождевою
пылью на всевозможные цветы Европы и Америки. Ночыо величественный шумъ
каскадовъ соединяется съ пешемъ соловьевъ, трели которыхъ раздаются въ таин­
ственной глуши уединенныхъ тропинокъ. Эти благоуханные сады Аранхуэеа такъ
благотворно действуютъ на душу, что даже, какъ говорятъ, суровый Филиппъ II не
подписалъ здесь ни одного смертнаго приговора. Не даромъ испанцы говорятъ: «въ
садахъ Аранхуэеа никому не хочется умирать».

АНДА1У31Я.
Природа страны.—Характеръ и одежда андалузцевъ.—Кордова.—Постройки этого
города и его замечательная мечеть.

Чемъ дальше подвигаешься по Новой Кастилш къ югу, темъ быстрее исчезаютъ жалкпя кастильск!я пустыни, выжженныя солнцемъ, и окружающая природа
становится богаче. Наконецъ, появляются величественныя горы Cieppbi-Морэны, а за
ними богатая андалузская природа является во всей роскоши: рощи оливъ и вино­
градники встречаются чаще и чаще, растительность сильнее, богаче и разнообраз­
нее. Тутъ вы чувствуете, что находитесь точно подъ другимъ небомъ: климата, ха­
рактеръ построекъ, одежда, обычаи,—все заставляетъ васъ думать, что вы пересе­
лились совсемъ въ другую страну. Существуетъ предаше, что когда французшя
войска, при Наполеоне, вступили въ эту страну и когда съ вершинъ (Черри-Мо­
рэны они увидали Андалузш, то до такой степени были поражены ея красотою,
что, какъ но мановешю, отдали ей честь оруж!емъ. По словамъ мавровъ, «равнины
Андалузш богаче цветами н пестрее самаго лучшего ковра; океанъ любить ла­
скаться къ пацинтамъ и нарцисамъ ея береговъ: пальмы, радуясь теплому солнцу,
теснятся у ея потоковъ или зеленеющими башнями возносятся надъ лимонными ро­

391
щами. Горы Cieppbi-Морэыы обдаютъ Андалузш благоухающими запахомъ своихъ
розъ и миртъ; даже козьи стада, вышедшая изъ &ерръ въ долины, долго сохраияютъ этотъ запахъ».
Андалузцы, какъ большая часть испанцевъ, им'Ьютъ много общаго между собой,
только въ ихъ жилахъ еще более, чемъ у остальныхъ испанцевъ, течетъ горячая
арабская кровь. И это понятно: мавры, то-есть арабы, вышедпйе изъ Африки, по­
корили въ YIII-мъ ст. весь ПиренейскШ полуостровъ. Сделавшись хозяевами этой
страны, мавры разселились почти по всему полуострову, но особенно полюбилась
имъ Андалysiai, какъ область наиболее богато одаренная природой и самая благо­
словенная во всей Испаши. Мавровъ въ Андалузш было много во всехъ классахъ
общества, а среди земледельцевъ и рабочихъ ихъ было несравненно больше, чемъ
М'Ьстныхъ жителей, такъ какъ мавры были более испанцевъ трудолюбивы и опытны
въ работахъ. Мавры господствовали въ Андалузш почти семь столетий, долее, чемъ
въ другихъ частяхъ Испаши. Работая на ряду съ испанцами въ поле, въ мастер­
ской и на фабрике, мавры съ каждынъ годомъ все более входили въ близюя
сношешя и роднились съ ними. Такимъ образомъ не только горячее солнце юга придаетъ коже андалузцевъ более темный цветъ лица, но и мавританская кровь, ко­
торая течетъ въ ихъ жилахъ больше, чемъ у остальныхъ испанцевъ. Въ речи ан­
далузцевъ тоже более, чемъ у остальныхъ испанцевъ, арабскихъ словъ и выраженШ; точно также въ нраваХъ и обычаяхъ, праздникахъ п церемошяхъ андалуз­
цевъ сохранилось много ыавританскихъ чертъ, хотя мавры были магометанами,
а андалузцы, какъ и остальные испанцы, теперь, какъ и тогда, хрисйане и
исповедуютъ католическую религно. Если такъ много мавританскаго сохранилось
въ физюномш, характере, языке и привычкахъ андалузцевъ, то еще более следовъ
оставили мавры въ постройкахъ. Въ городахъ Андалузш, если и сушествуютъ за­
мечательный постройки, то это обыкновенно дворцы мавровъ или ихъ мечети (магометансше храмы). Даже современным постройки андалузцевъ носятъ арабскШ характеръ: все ихъ богатые дома и теперь еще обращены передними фасадами не наружу,
какъ это обыкновенно бываетъ у остальныхъ европейскихъ народовъ, а ко внутрен­
нему двору.
Андалузцы, какъ мужчины, такъ ц женщины, отличаются еще большею гращею и изяществомъ, чемъ остальные испанцы; оии храбры, остроумны, но болыше
хвастуны, любить постоянно бьпь на виду, стараются заставить говорить о себе;
не прочь они также и прикрасить все, о чемъ разсказываютъ, но это происходить
отъ ихъ богатой фантазш. Бойше, веселые, разудалые андалузцы— первые между
испанцами красавцы и щеголи. Одежда андалузца, даже простолюдина, чрезвычайно
живописна. Онъ обыкновенно одеть въ куртку, шитую арабесками, съ шелковымъ
цветнымъ платкомъ на шее, концы котораго продеты въ золотое илп серебряное
кольцо; шляпа его обыкновенно низенькая, съ загнутыми полями, и надета на бекрень, что придаетъ веселому и оживленному лицу андалузца какую-то молодцева­
тость и удальство. У простолюдина подъ шляпою еще шелковый пестрый платокъ,
которымъ онъ обвязываетъ голову. Черты лица андалузцевъ, даже среди просто­
народья, чрезвычайно тонки, манеры изящны, все они держать себя просто, но съ
болыпимъ достоинствомъ. Въ разговоре ихъ чрезвычайно много ocTpoyMin, и обороты
речи очень часто поэтичесше, литературные,—трудно поверить, что очень мнопе
изъ иихъ совершенно безграмотны. Андалузки славятся своею замечательною красо­
тою. Оие не любятъ особенпо разнообразить и пестрить своего наряда и предпочитаютъ нащональный костюмъ парнжскимъ модамъ. Черная кружевная мантилья по-

392
крываетъ женщину съ головы до ногъ; черезъ нее просвечиваютъ обыкновенно чер­
ное платье и черные волосы и такъ выделяются чудные черные глаза, гибий
стань и белыя руки. Обыкновенный цвета лица испанокъ вообще, но особенно
андалузокъ,— матовая прозрачная бледность; у некоторыхъ жевщинъ цветъ кожи
почти бронзовый. Въ глазахъ андалузки вы не найдете выражешя кротости: вънихъ
блестигь смелость, отвага, решительность и железная сила характера. Но, по не­
достатку образовашя, андалузки тратятъ на пустяки эти прекрасныя качества.
Чемъ ближе вы подъезжаете къ Кордове, темъ более васъ поражаетъ мавританскШ колорита, который лежита здесь на всемъ. Кордова, окруженная мавритан­
скими зубчатыми стенами, стоить на берегу Гвадалквивира, который течетъ между
густыми кустами олеандровъ. Нзъ - за стевъ виднеются высота пальмы. Съ одной
стороны города Cieppa-Морэна, отлопе холмы которой покрыты густою зеленью, сь
другой— тянутся рощи оливъ и виноградники. Одежда, дома, улицы,— все носить
мавритансшй характеръ. Невысоте белые дома, улицы, до того узшя, что три чело­
века не везде могутъ пройти въ рядъ, низкая, длинныя стены, ярко сверка гонца
своею известковою белизною, темно-сишя облака, въ которыхъ точно тонуть силуэты
какихъ-то совсемъ не европейскихъ башенъ, и вдругъ, среди этой арабской деревни,
здашя, очень похож1я на наши присутственный места въ губернскихъ городахъ
средней руки,—вота какой видъ имеета теперь Кордова.
Самое блестящее время для Кордовы было Х-ое столе™ : тогдас читалось здесь
до миллшна жителей, было девятьсотъ бань, многое множество дворцовъ и роскош ныхъ построекъ. Теперь же, вместо мраморныхъ дворцовъ и фонтановъ, вы встре­
тите маленьме, беленьие домики, часто безъ оконъ и дверей на улицу, и весьма
небольшое народонаселен!е. Кордова славится своими заводами андалузскихъ лошадей.
И действительно, андалузсше кони необыкновенно красивы: густая, волнистая грива,
хвоста до земли, бегъ— сильный и порывистый; только голова (общее свойство лошадей
андалузской породы) несколько велика; голову и гриву обыкновенно убираютъ лентами.
Изъ достопримечательностей Кордовы прежде всего останавливаетъ внимаше
мечеть, построенная маврами. Снаружи она не представляетъ ничего особеннаго, такъ
какъ мавры въ своихъ постройкахъ пренебрегали внешностью и всю роскошь сосре­
доточивали на внутренности здашя. Въ эту мечеть входята черезъ огромный дворъ,
окруженный колоннами. Какъ бы вы ни были подготовлены всевозможными описашями увидеть роскошь и замечательное искусство въ постройке, все-таки, сделавъ
несколько шаговъ, вы остолбенеете отъ удивленья при виде этого замечательнаго
великолешя. Восемьсотъ шестьдесята колонпъ (прежде ихъ было, говорятъ, 1,200)
изъ драгоценваго мрамора, яшмы, порфира, соединенныхъ легкими арками, пред­
ставляются густымъ лесомъ, въ которомъ теряется взоръ; редшя, маленьшя окна
едва пропускаюта света, такъ что полумракъ, царствующШ здесь, еще усиливаета
впечатаете. При маврахъ днемъ и ночью храмъ этота освещался несколькими тыся­
чами серебряныхъ ламяъ; теперь мечеть сильно искажена испанцами: не говоря уже
о мелочахъ (они,напр.,замазывали надписи изъ корана, сделанныя маврами), пере­
делывали полы, главное же искажеше состоитъ въ томъ, что посреди мечети они
построили огромный католическШ соборъ.
Но мавританше памятники архитектуры, бедные дома,—все это исчезаетъ
передъ дивнымъ благоухашемъ апельсинныхъ и лимонныхъ деревьевъ. Везде множе­
ство цветовъ, садовъ, изгороди которыхъ часто изъ цветущихъ кактусовъ и алоэ.
Кордова— это громадный букета цветовъ, среди котораго брошено несколько тысячъ
домовъ, оолепляющихъ своею белизною.

393

СЕВИЛЬЯ.
Севильские дома и знаменитыя пайо.—Вечеръ.—Ночныя сцены.—Хиралъда.—Соборъ.—
Альказаръ.—Севильские цирюльники.

На всеыъ протяженш между Кордовою и Севильею путешественникъ почти не
разстается съ цветущими берегами Гвадалквивира. Местность очень разнообразна:
передъ вами открывается то дикая скала съ развалинами арабскаго замка, то пре­
лестный, миловидный городокъ, утопающШ въ садахъ, окруженный виноградниками
и апельсинными деревьями, золотистые плоды которыхъ такъ ярко блестятъ на
солнце. Севилья, при первомъ знакомстве съ нею, производить чрезвычайно npiaTное впечатлите, но скорее своею миловидностью, ч'Ьмъ роскошью и великолЪшемъ.
Дома здесь большею частью въ два этажа, и каждый изъ нихъ непременно съ
несколькими балконами, плотно обвитыми ползучими расчетами и розанами. Въ
середине фасада, выбеленнаго известью, открывается дверь, ведущая въ сени, въ
глубине которыхъ сквозная железная решетка: черезъ нея-то и можно видеть
патю, то-есть внутрентй дворъ съ фонтанами и цветами. Но слово «дворъ» такъ
странно звучитъ въ примененш къ испанскому патт. Пайо— это, такъ сказать,
огромная зала, лежащая подъ открытымъ небомъ, только потолкомъ и крышею для
нея служить чудное небо. Этотъ внутреннШ дворъ или патт вымощенъ плитами,
какъ комната, и имеетъ по всемъ четыремъ стенамъ колоннаду, достигающую вы­
соты следующаго этажа, который выступаетъ надъ нижнимъ этажемъ во всю ширину
этой колоннады. Такимъ образомъ вокругъ патю идетъ крытая галлерея, потолкомъ
для которой служить полъ следующего этажа, а середина его подъ открытымъ небомъ.
TaKie дома съ двориками устраивали мавры, и теперь эти патю составляюсь ще­
гольство жителей Севильи. Богатые стараются украшать таше дворики возможно
лучше: тутъ фоптаны, зеркала, разставлена мебель, висятъ картины, но более всего
цветовъ въ красивыхъ горшкахъ. Въ глубине возвышаются кипарисъ, финиковыя
пальмы, апельсинныя деревья, ветвп которыхъ образуютъ беседочки. Такъ украшаютъ
севильянцы эти дворики, потому что они служать имъ и кабинетомъ, и столовой,
и гостиной, а иногда даже и спальней. Чтобы защитить себя отъ дневного жара,
надъ «патю» устраиваюсь крышу изъ виноградныхъ лозъ; для этого кладусь сверху
колья, и виноградная лоза причудливо обвиваетъ ихъ; если же нетъ виноградной
крыши, то дворъ задергиваютъ сверху полотномъ.
Улицы Севильи не блестятъ щегольскими магазинами, но мнопя изъ нихъ
широки и чисты; всего npiamee здесь то, что самые узте и темные закоулки не
пропитаны грязью, какъ это сплошь и рядомъ бываетъ въ южныхъ городахъ. По
вечерамъ въ улицахъ постоянно встречаешь прогуливающихся красавицъ въ черныхъ
мантильяхъ, съ веерами въ рукахъ; оне выходятъ изъ дому «брать прохладу» после
дневной жары и жгучаго солнца, чтобы подышать свежимъ воздухомъ. Днемъ здесь
такая жара, что редко встретишь на улице человека, кроме «продавцовъ воды».
Эти продавцы воды— самое обыкновенное явлеше во всехъ исланскихъ городахъ:
некоторые изъ нихъ расхаживаюсь съ кувшипами воды, друпе имеюсь свой столикъ
у какой-нибудь стены здашя, и тогда они уже продаюсь и прохладительные на­
питки, и дешевое мороженое, и свежую воду.
Севилья оживляется только тогда, когда становится темно. Здесь не бываетъ
вашихъ долгихъ сумерекъ и темнеете тотчасъ после солнечнаго заката. Тогда каж­

394
дый «патш» освйщенъ лампами, и огромные фонтаны постоянно осв£жаютъ уду­
шливо-теплый воздухъ.
На вечернихъ прогулкахъ вы р'Ьдко услышите «синьоръ» или «синьора»; знако­
мые называютъ другъ друга по именамъ: донъ Луи, донна Долоресъ. Тотъ, кто
устанета ходить, отправляется къ себе домой, садится на балконъ и такимъ образомъ очень долго разговариваетъ съ своими знакомыми. Ч£мъ позднее, т£мъ бол£е
оживлены улицы Севильи: въ переулке вы различите мужскую фигуру, завернутую
въ плащъ; его широкая шляпа низко надвинута на глаза, правую ногу онъ упираегь о камень, пальцами же быстро перебираетъ струны своей гитары. Дальше
на скамейке сидитъ мужчина съ женщиной: красавица то играетъ вйеромъ, то от­
махивается имъ. Но вотъ она залилась звонкимъ, веселымъ см£хомъ, собес£дникъ
вторитъ ей, острить, и всюду этотъ веселый см£хъ и говоръ гармонично сливаются
съ журчашемъ фонтана. Иногда въ совсЬмъ темномъ переулк'Ь вдругъ выступаеть
«патш», освещенный бумажными фонарями и лампами. Но чаще всего вы встре­
чаете следующее: подъ балкономъ молодой челов£къ, аккомпанируя себе на гитаре,
поетъ со страстью и увлечешемъ, умоляя въ этой песне любимую д'Ьвушку выйти
на балконъ и показаться хотя на минуту. И она выходить, но не на минуту, а
на несколько часовъ, и молодые люди разговариваютъ между собой до поздней ночи:
онъ все время продолжаетъ стоять внизу, у решетки ея балкона, а она на балконе.
И всюду, со вс£хъ сторонъ- раздаются бряцаше гитаръ, шумъ в£еровъ, щелкаше
кастаньета, удары бубенъ, песни, крики, см£хъ,— и такъ до самой зари.
Изъ зам'Ьчательныхъ построекъ въ Севилье прежде всего сл£дуетъ назвать
Хиральду—высокую, стройную, розовую башшо. Еще приблиа;аясь къ этому городу,
первое, что увидишь далеко издали,— это Хиральда. Когда-же находишься въ Севилье,
на что ни взглянешь, нередъ вами всегда будетъ возвышаться эта стройная, высо­
кая ба:пня. Скоро исполнится уже девять в'Ьковъ, какъ она построена, но ни время,
ни землетрясешя, разрушивийя въ Севилье множество построекъ, не повредили ей,
и она, точно только-что выстроенная, и теперь гордо возвышается между всеми
здашями. Известно, что мавры страстно любили Севилыо и воспевали ее въ стихахъ и
прозе, но бол£е всего гордились они своей Хиральдой. Когда король кастильскШ Фердинандъ III отвоевалъ Кордову и Севилью, когда у мавровъ не оставалось уже сомн£шя въ томъ, что они окончательно потеряютъ эти столь любимые ими города, они
отправили королю нословъ и просили его, какъ милости, избавить ихъ отъ позора
сдать Хиральду, эту гордость мусульманская Mipa, и дозволить имъ самимъ разру­
шить ее собственными руками. Но они получили въ ответа, что <за одинъ разби­
тый кирпичъ этой башни все мавры будутъ перерезаны»: вотъ, какъ еще въ то
время ценили эту башню. Хиральда служила минаретомъ: она оканчивалась площад­
кой, съ высоты которой мавры (они испов£дывали магометанскую веру) возвещали
своимъ единовФрцамъ о начале молитвы. Впосл£детвш на этой площадке была воз­
двигнута трехъэтажная башня со сквозными арками, черезъ которыя можно видеть
огромные колокола. Больше всего въ Хиральд£, еще издали, поражаютъ ея дивныя
мраморныя кружева необыкновенно тонкой работы, которыми она такъ чудесно разу­
крашена.
Существуета множество разсказовъ о томъ, до чего мавры страстно любили
свою Хиральду и Севилью. Мнопе изъ нихъ, и после своего изгнатя изъ этого
города, никакъ не могли преодолеть тоски по родине. Но они прекрасно знали, что,
лишь только они покажутся въ этомъ городе, они немедленно будутъ схвачены и
загЬмъ сожжены на костре. И вотъ те изъ нихъ, которые не находили места отъ

395

тоски, пробирались въ Севилью ночью переодетыми, поднимались на верхнюю пло­
щадку Хиральды и, при луниомъ свете, любовались городомъ. Съ первыми лучами
солнца, съ крикомъ «прощай моя Севилья!» они бросались виизъ. Не даромъ-же
подле этой башни одно место называется «предсмертною тоскою мавра».
Севильский соборъ — самый замечательный памятникъ искусства въ Севилье.
Внутренность храма этого громаднейшаго собора поразительна по замечательному
богатству и изяществу. Тутъ множество самыхъ лучшихъ произведенШ Мурильо и
другихъ известнейшпхъ художниковъ. Глаза повсюду ослепляются звездами нзъ
драгоценныхъ камней, ыерцашемъ огней отъ сотенъ паяикадплъ, блескомъ налоевъ,
шитыхъ жемчугомъ и золотомъ, богатствомъ утвари, столько же драгоценной по ра­
боте, сколько по матер1алу.
Въ Севилье уцелелъ еще Альказаръ,— онъ былъ то рорцомъ магометанских!,
повелителей мавровъ, то дворцомъ исланскихъ королей. Снаружи дворецъ этотъ представляетъ высокую стену съ узкими воротами, внутри необыкновенно изящныя залы,
но лучше всего въ вемъ его сады: тутъ и банановыя деревья, плоды которыхъ
прежде могла есть только одна королева; здесь и тамъ раскинуты чудныя лиыоиныя беседки, и между ветвями этихъ деревьевъ выглядываетъ множество разнообразныхъ цветовъ. Въ роскошныхъ аллеяхъ садовъ Альказара всюду приятно поражаетъ обшие воды. Не говоря уже о безчисленныхъ бассейнахъ и фонтанахъ, тутъ
еще устроены для этого друпя затеи. Все дорожки сада выложены разноцветными
камешками и кирпичами; въ этихъ кирпичахъ и камешкахъ сделано множество дырочекъ, которыя соединяются съ безчисленымъ множествомъ медныхъ трубъ, проводящихъ воду; стоить повернуть краиъ, и эти тысячи незаметныхъ для глаза дырочекъ открываются и тонкими, мелкими водяными брызгами, точно пылью, обдаютъ
гуляющихъ.
Говоря объ Испаши и въ особенности о Севилье, нельзя не упомянуть о цирюльникахъ. Севильше цюрюльники пршбрели себе громкую известность и были
описаны многими писателями. Цирюльню тотчасъ отличишь отъ всякаго другого
дома: она оригинально выкрашена зеленою или голубою краскою съ желтыми поло­
сами. За окнами цирюльни выставлена голова въ парике, несколько банокъ съ шав­
ками и много инструментовъ для разиыхъ операцШ. Дирюльникъ не только бреетъ
и стрижетъ волосы, но и лечить простой народъ, дергаетъ зубы, пускаетъ кровь,
ставить шявки,— однимъ словомъ, все его заняла даже трудно пересчитать. Въ доме
его самая бедная обстановка, но онъ не тоскуетъ. У него есть спутница, безъ ко­
торой не можетъ жить ни одинъ севильшй цирюльникъ,— его гитара. Если нетъ
иосетителей, онъ играетъ на ней и весело напеваетъ какую-нибудь плясовую; стукнулъ кто въ дверь,— онъ быстро вешаетъ гитару на стену, хватаетъ стулъ, при­
надлежности для бритья, между которыми вы непременно найдете большой орехъ.
Его пащеятъ обыкновенно садится на открытомъ воздухе, и онъ внихиваетъ ему за
щеку орЬхъ и потомъ ловкою рукою намыливаетъ выдавшуюся часть и начинаетъ
быстро брить. Во все время этой операцш цирюльникъ пе умолкаетъ: онъ живо и
остроумно разсказываетъ о приключешяхъ дня, о всевозможныхъ сплетняхъ, обо
всемъ, что делается въ городе и на улице. Вотъ почему цирюльники редко сидятъ
безъ посетителей: если не всегда находятся желаюнце бриться и стричься, то на­
верно найдутся желаюнце съ ними поболтать.

396

ЗАНЯТИЕ НАРОДА

Ж

ЕГО Д010Ж ЕН 1Е.

ЗемледЗже и земдевлад'Ьвйе.—Общиныыя земли.—Машина для орошешя полей.—„Во­
дяной трибуналъ“.—Виноградники Хереса и винодел!©.—Оливки и оливковое масло.—
Апельсинныя рощи.—Овцы; ихъ громадное значение для страны. — Пастухи.—Есте­
ственный богатства Испаши.—Алъмаденъ и его ртутныя копи.—Каталошя и ея жители.—Промышленность. — Оружейный фабрики. — Фарфоровый и хрустальный фа­
брики.—Фабрикащя гитаръ и ювелирныхъ изд^лш. —Фабрикащя в'Ьеровъ.—Барсе­
лона.—Солеварни.—Фабрикащя восковыхъ спичекъ. — Положеше фабричныхъ рабочихъ.—Ихъ пища, жилище, заработокъ И выселеше съ родины.—Образоваше.—Неве­
жество, c y e B ^ p i e , предразсудки и характеръ испанскаго народа.

Земледел1е— главное средство пропиташя испанца. Земли Новой Кастидш, но
более всего юга Испаши и особенно Андалузш, издавна были разделены между
людьми высшихъ кдассовъ общества. Такимъ образомъ на юге Испаши и въ настоя­
щее время аристократы владйютъ большими пространствами земли, зато громадное
большинство земледйльцевъ не имЬютъ никакой собственности и зарабатываютъ свой
хлйбъ шймъ, что нанимаются въ батраки и поденщики. Этотъ громадный классъ безземельныхъ работниковъ въ Испаши страшно бедствуешь и страдаетъ отъ безра­
ботицы: на каждую земледельческую работу, въ томъ или другомъ поместье рабочихъ является въ четыре, а то и въ пять разъ больше, чемъ требуется. Въ виду
такой нужды въ работе, можно себе представить, какое жалкое вознаграждеше платятъ
земледельцу. Каждый хозяинъ богатаго поместья, каждый управлявшей знаетъ,
какую-бы плату онъ ни назначилъ за трудъ, ее примутъ съ благодарностью,—
безработныхъ всюду чрезвычайно много. Отсутсгтае заработка заставляешь многихъ
земледельцевъ выходить на большую дорогу и делаться нищими и разбойни­
ками. Вотъ потому-то все испансше города буквально переполнены нищими и бро­
дягами всякаго сорта. Но далеко не везде въ Испанш господствуешь крупное земле­
владеше. Почти па всеыъ севере этой страны крестьяне имеютъ собственный клочекъ земли, но у большинства онъ такъ малъ и незначителенъ, что совсемъ не мо­
жешь прокормить семью и вынуждаешь мелкаго землевладельца искать заработка на
стороне. Несмотря, однако, на малоземельность крестьянъ, они бедствовали бы еще
более, если-бы у нихъ не было общинныхъ земель.
Общинное землевладеше существуетъ въ Испаши въ очень многихъ местностяхъ
даже и въ настоящее время; его нетъ лишь тамъ, где, какъ, напримеръ, въ Анда­
лузш, преобладаетъ крупная собственность. Этими землями, принадлежащими всей
общине, крестьяне пользуются различно, смотря по местности. Реже всего встре­
чается въ Испаши общинное землевладеше въ такомъ виде, когда переделяется и
пахотная земля. Всего чаще тамъ, где есть поземельная община, производится разделъ лишь пастбища и леса. Существуютъ общины, которыя въ этомъ случае ру­
ководятся обычаемъ захвата: кто сколько можешь, кто сколько въ состоянш обрабо­
тать, тотъ такимъ клочкомъ пахотной земли и владеешь.
Разделъ общинныхъ участковъ обыкновенно происходишь весьма торжественно.
Глава общины созываешь сельскш сходъ, на который собираются не только все члены
общины, но и ихъ соседи; въ торжественной речи онъ приглашаетъ собравшихся
выбрать достойныхъ людей, которые честно и добросовестно поделили бы земли
между общинниками. Выбранные, въ присутствш всехъ собравшихся, идутъ давать
присягу, въ которой клянутся свято и безпристрастно исполнять возложенную на

397
нихъ обязанность. Когда раздйлъ общинной земли произведешь на столько частей,
сколько имеется членовъ общины, бросаютъ жреб!й, чтобы определить, кому вла­
деть темъ или другимъ участкомъ. Получившей жеребьевый участокъ облагается въ
пользу общины известпымъ денежнымъ сборомъ, который идетъ на общинныя нужды.
Не везде оказывается достаточное количество земли для передела между всеми чле­
нами общины; съ другой стороны въ общине имеются и поденщики, и батраки, не
имевшие скота. Того, кто не получаетъ надела, община вознаграждаетъ известной
суммой изъ собранныхъ денегъ.
Большая часть испанскаго простонародья, а именно изъ каждой сотни 73 че­
ловека (т.-е. 73°/о), занимается земледел1емъ или работами, имеющими какое-бы
то пи было отношеше къ земледелш. Здешняя земля хорошо родитъ хлебныя
растешя, особенно пшеницу и ячмень. Громадныя поля ячменя встречаются реши­
тельно везде въ этой стране, такъ какъ онъ идетъ здесь вместо овса на кормъ
лошадямъ. Много полей засеваютъ также маисомъ (кукурузой); встречаются тутъ
и громадныя поля арбузовъ и дынь, а въ низменныхъ местностяхъ обрабатываютъ
рисъ.
Прежде, во время владычества мавровъ (арабовъ), югъ Испаши былъ однимъ
изъ самыхъ благословеннейшихъ и плодороднейшихъ уголковъ въ свете; теперь-же
онъ ио своему земледелш и сельскому хозяйству далеко отстаетъ отъ такихъ странъ,
какъ Ангая, Франщя, Гермашя и Бельпя. Земледел1е въ Испанш, процветавшее
благодаря маврамъ, сильно пало после того, когда они были изгнаны,— оно въ
упадке и въ настоящее время по многимъ причинамъ. Испанцы до снхъ поръ
народъ въ высшей степени невежественный, грамотность между ними развита очень
слабо, еще меньше распространено сельскохозяйственное образоваше, зато предразсудки и отвращеше ко всему новому— самая характерная черта всйхъ классовъ
общества. Хотя жизнь идетъ впередъ и требуетъ обновлешя во всехъ областяхъ
труда, испанцы и знать не хотятъ этого и стремятся все оставлять по-прежнему,
какъ это было при ихъ отцахъ и дйдахъ, не выносятъ никакихъ улучшений, никакихъ новшествъ и въ еельскомъ хозяйстве.
Англичане, какъ и мнопе хозяева другихъ образованныхъ европейскихъ
странъ, смотрятъ на удобрен!е земли, какъ на верное средство улучшить свое
хозяйство. Несмотря на громадное количество удобрешя, которое англичане получаюгь отъ многочисленныхъ своихъ стадъ, они находятъ, что этого имъ еще не
достаточно. Все, что только можетъ удобрить землю: кости, тряпье, всякие отбросы
отъ различныхъ производствъ — гипсъ, известь и множество другихъ веществъ,
они тщательно собираютъ и прпмешиваютъ къ земле. Не такъ поетупаютъ
испанцы: въ давно прошедшее время они удобряли свою землю только навозомъ,
темъ же самымъ удобряютъ они ее и теперь. До сихъ поръ обрабатываютъ они
землю первобытнымъ плугомъ, который разрыхляетъ ее очень не глубоко, лишь
съ самой поверхности, и во всей Испаши, даже въ настоящее время, нетъ хорошихъ фабрикъ земледельческихъ орудШ.
При страшныхъ жарахъ, изсушающихъ землю, во многихъ местностяхъ
Испаши одно, что поддерживаетъ плодород1е земли,— это искусственное орошеше,
заимствованное у мавровъ. Несмотря, однако, на очевидную пользу отъ него,
испанцы очень долго небрежно къ нему относились, и только въ самое последнее
время они стали все чаще возобновлять старинный мавритансшя сооружешя для
искусственнаго орошешя. 'Гамъ, где эти сооружешя возобновлены, они даютъ
превосходный урожай; но пока ихъ еще очень недостаточно: ни у правитель-

398

с-тва, ни у частныхъ лицъ нЬтъ средствъ для того, чтобы ихъ устраивать везде,
где это необходимо, а потому жара и засуха, рЪдйе дожди и во многихъ местно­
стях!» еще очень плохое орошеше страны мешаютъ плодородно. Въ большей
части Испаши дни бываютъ до того томптельно-жарше, что ни одинъ земледелец!»
не ложетъ долго работать и въ продол жеше дня долженъ несколько разъ прерывать
свой трудъ, а это пр1учаетъ къ лени и безъ того не особенно трудолюбивая
испанца.
Искусственное орошеше устроено различно. Въ некоторыхъ мЬстностяхъ употребляютъ для этого машину, называемую
она устроена такъ, что изъ
очень широкаго и глубокаго колодца поднимаютъ воду для орошешя. Для этого въ
колодезь опускается веревка съ бадьями. Большое деревянное колесо, устроенное
у колодца, вращается на своей оси и сообщаетъ движеше другому колесу, поддер­
живающему ведра; они наполняются водою въ колодце и выливаются въ резервуаръ,
откуда вода бежите во множество маленькихъ канавъ, проведенныхъ по полямъ.
Весь этотъ механизмъ приводятъ въ движете лошадью или муломъ. При этомъ
обыкновенно можно видеть мальчика въ лохмотьяхъ, а по большей части и совер­
шенно голаго, который погоняетъ лошадь. Но въ весьма многихъ м'Ьстностяхъ и
совсймъ обходятся безъ человека: его тогда заменяете шестъ, такъ ловко и искусно
устроенный, что онъ сообщаетъ животному сильный толчекъ всякШ разъ, какъ оно
начинаетъ останавливаться, и такимъ образомъ заставляетъ его снова двигаться.
На юг!» Испанш искусственное орошеше устроено посредствомъ каналовъ,
которые несутъ воды Гвадалквивира прямо на поля. При этомъ превосходно устроены
и плотины, который, смотря но желанно, позволяютъ поднимать и опускать уровень
воды, что даетъ возможность избегнуть двухъ противоположныхъ неудобствъ: недо­
статка воды и чрезмерная наводнешя. Вода орошаетъ все поле, стекая по наклон­
ной плоскости. Земляной валъ, окружаюпцй поле, сдерживаетъ воду, которая стекаетъ на соседнее поле, когда первое достаточно орошено. Благодаря искусственному
орошенио, плодород1е некоторыхъ местностей въ Испаши, напримеръ окрестностей
Валенсш, вошло въ пословицу: земля тамъ никогда нс отдыхаетъ, и одна жатва
сменяетъ другую.
Народъ очень ценитъ искусственное орошеше, и везде въ Испаши такъ нужда­
ются въ воде, что тутъ существуетъ даже особый разрядъ людей, которыхъ называютъ водяными
;ворами они отводятъ воду на свои поля и удерживаютъ ее долее,
чемъ имеютъ на это право. Чтобы разбирать спорный дела по орошенпо, здесь су­
ществуетъ водяное судилищ е. Оно было учреждено еще при арабахъ, въ десятомъ
столепи, и сохранилось до настоящаго времени въ своемъ иервобытномъ виде. Это
правоеуд1е самое натр!архальное: тутъ нетъ ни жаидармовъ, ни адвокатовъ и прокуроровъ; судьи— простые рабоч!е, выбранные самими же рабочими.
Въ некоторыхъ местностяхъ разъ въ неделю, въ полдень, собирается на открытомъ воздухе, обыкновенно близъ церкви, водяной
Изъ всей
мебели на этомъ судилище можно заметить одну длинную скамейку, на кото­
рую садятся судьи. Столъ былъ бы тутъ безнолезенъ, такъ какъ употреблеше
перьевъ, бумаги и чернилъ совершенно неизвестно этимъ судьямъ. Когда часы
бьютъ 12, судъ открываете свое заседание. Выходятъ два крестьянина: одинъ изъ
нихъ, истецъ, излагаете свою жалобу, а ответчикъ возражаете ему. Судьи выслушиваютъ стороны, спокойно сидя на скамейке; потомъ одинъ изъ нихъ встаете и
делаете вопросы. Судъ, члены которая носятъ такую же простонародную одежду,
какъ и тяжунцеся, совещается и немедленно постановляете решеше. Виновная при-

399
говариваюгь къ денежному штрафу. Вследъ эатЬмъ разбираютъ друпя дела, и въ
какихъ-нибудь два часа все оканчивается. Несмотря на простоту формъ водяного
трибунала, его постаповлешя имеютъ такую же силу, какъ и рЪшешя обыкновенныхъ судовъ.
Въ Испанш очень много народа занято работами въ виноградникахъ: одни приготовляютъ почву для нихъ, друпе обтесываютъ колышки и укрепляютъ на нихъ
виноградныя лозы, немало людей исключительно занимается приготовлешемъ бочекъ
для хранешя вина. Оказались бочки плохими,— и вино выйдетъ скверное, вотъ ихъ
и стараются приготовлять чрезвычайно аккуратно: ихъ делаютъ изъ хорошаго дуба
и прежде, ч'Ьмъ вколачивать въ нихъ дно, обструганный остовъ бочки обжигаютъ
на медленномъ огне. Когда бочка совсЬмъ готова, ее внимательно осматриваютъ на
свете и забиваютъ самыя крошечныя червоточины въ дерева деревянными гвоз­
диками.
Самые лучине виноградники находятся близъ города Хереса. Вино, приготов­
ляемое здесь, носитъ имя этого города, и испаншй «херееъ» пользуется извест­
ностью всюду за границею. Большая часть виноградниковъ принадлежите винвымъ
торговцамъ. По близос ти отъ нихъ огромный здашя, въ которыхъ живете иногда до
тысячи рабочихъ. Тутъ же стоятъ огромные чаны и обширные погреба для винъ.
Когда виноградъ начнете созревать, работники разделяются на парии; каждая такая
пария, съ надсмотрщикомъ во главе, отправляется въ виноградники, и сборъ начи­
нается. Собранный гроздья раскладываютъ на большихъ тростнпковыхъ плетенкахъ и
выставляютъ на солнце на несколько дней. Днемъ ихъ много разъ переворачиваюсь,
а ночью, чтобы защитить отъ росы, чемъ-нибудь покрываютъ. Когда водянистыя
части несколько испарились, виноградъ несутъ въ давильные чаны. Сокъ, который
при этомъ получается, разливаютъ въ бочки и оставляютъ перебродить на извест­
ное время. Это брожеше обыкновенно оканчивается въ январе месяце, и тогда этотъ
сокъ уже превращается въ настоящее вино. Но .въ такомъ виде его еще не отпра­
вите за границу: передъ этимъ его очищаютъ посредствомъ яичнаго белка, смешаннаго съ меломъ. После этой операцш въ новее вино прибавляюте еще немного
«вина-матери»,— такъ называютъ старое вино, употребляемое для улучшешя другихъ винъ. Кроме того, ко всемъ вннамъ, вывозимымъ изъ Хереса, прибавляюте
спирту, чтобы они лучше перенесли путешеств1е и были больше по вкусу иностранцамъ. Вина Хереса давно пршбрели всесветную известность. Владельцы здешнихъ
виноградниковъ любезно прннимаютъ пностранцевъ и охотно показываютъ имъ да­
вильные чаны и огромные погреба, где они сохраняюте свои вина. Внешшй видъ
этихъ погребовъ не представляете ничего живониснаго; но зато васъ обдаете чрез­
вычайно npiaraoe благоухаше, лишь только вы открываете дверь погреба. Въ Нспанш нриготовляютъ вина въ громадномъ количестве не только въ Хересе, но также
и въ Малаге; вино, получаемое отсюда, тоже носите имя этого города.
Оливковое дерево, которое часто попадается въ Испанш громадными рощами,
само по себе не красиво и вовсе не украшаете местности. Одни изъ этихъ деревьевъ
даютъ плоды величиною съ голубиное яйцо, друпя же породы не более вишни.
Ообираютъ оливки осенью; когда оне созреютъ, крестьяне со своими семействами
приходятъ въ оливковые леса, бросаютъ плоды въ корзины и нагружаютъ ими
ословъ. Редко кто любите оливковое масло, но испанцы предпочитаютъ его коровь­
ему и решительно все свои кушанья приготовляютъ на немъ.
Чтобы выжимать оливки, во многихъ мЬстностяхъ Испанш еуществуютъ фа­
брики, но все устроено здесь самымъ первобытнымъ образомъ. Пресса для выжнмашя

400
масла состоите обыкновенно изъ огромнаго плоского камня, на который кладут!
оливки. По этому камню, сь помощью лошади, движется другой, вертикально к!
нему прикрепленный камень, исполняющШ роль жернова: он! превращает! оливки
в ! черную массу. Затем! эту массу бросаютъ в ! мешки и кладут! их! другъ на
друга на другой камень, на котором! сделаны выемки, соединяющаяся вь один!
желоб!. Над! этим! камнем!, сь помощью очень простого приспособлетя, укре­
плена громадная колода, которая то поднимается, то опускается всею своею тяжестью
на мешки с! оливками; тогда оттуда масло стекаеть вниз!, на камень, и по же­
лобу льется в ! подставленный сосуд!. Но это масло еще очень горько и черно:
чтобы его очистить и придать ему лучшШ вкус!, в ! него вливают! горячую воду,
которую через! некоторое время и сливают! осторожно. На некоторых! фабриках!
теперь уже обзавелись настоящими прессами для выжимашя масла, но их! еще очень
немного. Вь большинстве случаев! производство оливковаго масла в ! Испаши, какт
и большая часть других! производств! в ! этой стране, совершается вполне перво­
бытно, вышеописанным! способом!: вследсш е этого масла получается меньше, чем!
его можно было бы иметь, да оно и не так! чисто и хорошо на вкус.!, а потому
иностранцы неохотно покупают! его; большая часть его употребляется на родине,
самими испанцами.
Здешшя фабрики для выжимашя масла работают! не только для собственников!
больших! оливковых! лесов!, но и для крестьян!, которые владеют! иногда не­
большим! количеством! оливковых! деревьев!: они тоже приносят! сюда свои
оливки, и им! выжимают! их! здесь за вознаграждеше натурою, т.-е. они упла­
чивают! за эту работу известным! количеством! оливок!. Крестьяне, прииосяпце
свои оливки, берут! назад! не только масло, но и грязную воду, которая полу­
чается огь промывки его. Этой грязной водой бедные испанше крестьяне сдабри­
вают! свой суп! из! риса и перца.
Много в ! Испаши и апелъсинныхъ деревьевъ: в ! некоторых! местностях!
их!, как! и оливковыя деревья, можно встретить целыя рощи. Мнопе думают!,
что разведете апельсинных! деревьев! в ! прекрасном! климате не требует! ника­
кого ухода, но такое мнете совершенно ошибочно. И при отличном! климате де­
ревья эти растут! не на всякой земле; всего пригоднее для них! песчаная почва,
но и при этом! они требуют! самых! внимательных! забот!: их! необходимо поли­
вать, нужно удобрять землю не менее трех! раз! в ! году, но более всего необхо­
димо оберегать их! от! сильных! ветров!. Для этого владелец! апельсинных! рощъ
в ! Испанш густо обсаживает! их! кипарисами. Чем! больше ухаживают! за апель­
синными деревьями, тем ! больше дают! они плодов!. Апельсинный деревья редко
дают! плоды ранее пятилетняго возраста, но когда они достигли першда полнаго
своего развгачя, то могут! давать каждый год! до 2-хъ тысяч! апельсинов!, а
иногда и до 5-ти тысяч!. Когда их! нужно отправлять в ! чуж1е края, их! соби­
рают! немного недозревшими, чтобы они лучше перенесли перевозку. Любопытно,
что свиньи, если их! впустить в ! апельсинную рошу, не едят! плодов!, которых!
обыкновенно много валяется под! деревьями, так! что наша поговорка «понимает!
толк!, как! свинья в ! апельсинах!» оказывается совершенно справедливою. Всего
интереснее посетить апельсинныя рощи в ! апреле или мае. Тогда одни деревья
сверху донизу унизаны золотистыми плодами, а друпя покрыты чудными цветами.
Необыкновенно пр1ятный, сильный запах!, распространяемый апельсинными ро­
щами, дает! себя чувствовать на огромное разстояше, особенно вт теплые вечера.
Цветов! бывает! так! много, что, при небольшом! ветре, они, как! снег!, покры-

401

ваютъ землю густымъ, белымъ слоемъ. Но обыкновенно стараются не допускать,
чтобы эти цветы падали на землю, а разстилаютъ подъ деревьями полотно, собираютъ ихъ и продаютъ въ аптеки и косметичесшя лавки для духовъ. Въ некоторыхъ
м ёстностяхъ ихъ такъ много, что вы безпрестанно встречаете детей, которые катаютъ апельсины, играютъ и перебрасываются ими. Когда апельсины собраны, ихъ
сортируютъ по сортамъ въ продолговатые ящики.
Множество пастбищъ въ Испаши сделали пастушешй трудъ главнымъ заня'пемъ, особенно среди населешя обеихъ КастилШ. Уже издавна въ этой стране на­
чали все более увеличивать разведеше овецъ и крупнаго скота, а вместе съ темъ,
разумеется, увеличивалось пространство пастбищъ въ ущербъ лесамъ и обработаннымъ землямъ. Между темъ въ обеихъ Кастшпяхъ много местъ, удобныхъ для возделывашя хлебныхъ растенШ; даже мнопя тамошшя безплодныя земли, если ихъ
тщательно обработать, могли бы производить хорошШ виноградъ. Но бедность испанскаго народа, его невежество, лень и привычка все оставлять по старому поддерживаютъ старинный обычай, по которому огромныя стада овецъ уже издавна перекочевываютъ изъ одного места въ другое. Высчитано, что пространство, ежегодно
проходимое ими, еоставляетъ около 1000 верстъ, следовательно, все оно обыкновенно
бываетъ опустошено овцами, и земли, которыя могли бы поддерживать еуществоваHie сотни тысячъ людей, служатъ только пастбищами.
Главную отрасль скотоводства еоставляетъ разведете овецъ и, между прочимъ, известной испанской мериносовой породы. Въ Испаши два сорта овецъ: 1)
оседлыя, съ обыкновеннымъ руномъ, остаюпцяся на томъ месте, где оне родились,
и только днемъ выгоняемый на паству; 2) овцы, которымъ приходится кочевать;
последнихъ называютъ мериносами, и ихъ руно гораздо более ценится. Лучпия
овцы водятся въ одномъ горномъ округе Леона (на северо-западе Испанш); тамъ
чрезвычайно много прекрасныхъ пастбищъ и большая часть жителей — пастухи.
Распорядитель стадами называется
ъ; онъ платить деньги
орл
ай
м
бища, выдаетъ жалованье низшимъ пастухамъ и назначаетъ время, когда стадо
должно двинуться въ походъ. У «майораля» есть помощникъ, и подъ его начальствомъ находятся все пастухи; они получаютъ небольшое жалованье, но зато
и м ёю тъ право вести на пастбище несколькихъ собственныхъ овецъ, ничего не платя
за это. Обыкновенно къ концу сентября стада отправляются въ путь. Приближеше
стадъ узнаешь по отдаленному побрякиванью тысячи колокольчиковъ; загЁмъ подни­
мается громадное облако пыли, и появляется предводитель одного изъ этихъ стадъ
съ своими любимыми баранами, которые, точно верныя собаки, ни на шагъ не
отстаютъ отъ него; наконецъ, показывается остальное стадо съ другими пастухами и
собакавш. Въ переднемъ отряде—вьючный скотъ. Какъ только прндутъ на пастбище,
пастухи строятъ хижину на зимнее время; ее устраиваютъ самымъ первобытнымъ
образомъ изъ земли и ветвей; все убранство состоять изъ несколькихъ овчинъ,
чтобы покрыться ими ночью. Здесь пастухи по ц'Ьлымъ месяцамъ остаются наедине
со своими стадами; ихъ сопровождаютъ собаки съ длинною, грубою шерстью, весьма
суровыя на видъ.
Промышленность страны, процветавшая при маврахъ, совсемъ упала, когда
они были изгнаны, но въ последнее время она несколько оживилась; однако и въ
настоящее время она не играетъ большой роли въ этой стране, такъ какъ даетъ
заработокъ очень немногимъ, а именно изъ 100 лишь 3-мъ человекамъ (3°/0).
'Гакимъ образомъ лишь 3°/0 населешя заняты въ этой стране на фабрикахъ и заводахъ. Между темъ по своимъ естеетвенньшъ богатствамъ Испашя считается одною
2в

402
изъ самыхъ благословенныхъ стране. По количеству ртути, меди и олова она за­
нимаете первое место въ Европе; въ отношеши количества соли ее превосходить
одна Австр1я; по количеству серебра — Испашя равна Австрш. Но все эти громад•ныя богатства не обогащаютъ страну, даютъ заработокъ лишь очень небольшому
количеству людей. Большая часть рудниковъ эксплоатируется иностранцами— англШскими, французскими и бельгШскими компашями. Къ тому же лишь самая незна­
чительная часть этихъ минеральныхъ богатстве обрабатывается ве страна: большею
частью все добытое вывозяте ве сыроме виде; таке, напримЬре, железо целыми
массами отправляюте ве Англпо, Францш и друг!я страны.
По части металлическихе изделШ издавна славятся ве Испаши лишь оружей­
ный фабрики, особенно ве Толедо (ве Новой Кастилш). Громкую известность npiобр'Ьли испанская шпаги: действительно, оне гнутся, не ломаясь, таке же легко,
каке китовый усе, отличаются необыкновеннымъ холодомъ, что чувствительно при
прикосновение Весьма искусно вытравлены на нихе красками самыя разнообразныя
надписи: «пронизываю сердце, каке молшя воздухе», «холодна, каке леде, жгу,
каке пламя», и т. п. Производство оруж1я особенно развилось и усовершенствова­
лось потому, что уже ве давнопрошединя времена ве этой стране решительно все
имели обычай носить оруж!е: уже двенадцатилетше мальчики носили кинжалы,
молодыя девушки никогда не разставались се ними.
Наиболее значешя для страны имеете Альмадене, оживленный городоке на
юго-западноме конце Новой Кастил in. Альмаденсшя ртутныя копи славились уже
издавна, а ве настоящее время оне составляюте главный источнике дохода иснанскаго правительства. Любопытно видеть разработку этой колоссальной жилы; рабоч1е
безпрестанно выбрасываюте заступами темно-красную киноварь. (Киноварь— красная
краска, соединете ртути се серою; чтобы получить ртуть, ее пережигаюте ве
печахе; сера сгораете, а ртуть перегоняюте ве какой-нибудь сосуде). Здесь и
тамг ве копяхг неболышя пещеры и трещины, наполненныя самородною ртутью.
Часто случается, что, когда рудокопе отколете ломоме кусоке руды, изе трещины
выкатывается ртутный шарике и, прыгая по земле, разсыпается на тысячу другихе маленькихе шарикове. Остановить его невозможно, да и не нужно, таке каке
ртуть оте этого не теряется. Рабоч1е обыкновенно тщательно собираюте не только
самую ртуть, но и весь соре, на которомъ бежаль и прЫгале шарике, делаютъ
изе него куски ве роде кирпичей и потоме подвергаюте ихе перегонке, каке и
самую руду; даже и этоте соре даете еще несколько процентове ртути. Ртуть не­
обыкновенно полезный металле: она употребляется ве барометрахе и термометрахъ,
служите одниме изе важнейшихе лекарстве ве медицине, наконеце, ве практиче­
ской жизни она имеете большое значеше: ее употребляютъ при приготовлении зеркале.
Ве прежнее время работами ве этихе копяхе занимались преступники, осу­
жденные на каторгу. Едва начинало светать, каторжникове выводили изе тюреме
подземныме ходоме ве руднике. Здесь они должны были работать целый день, а съ
наступлешеме ночи опять теме-же подземныме ходоме они возвращались ве свои
тюрьмы. I таке жили эти несчастные, никогда не видя дневного света. Это довело
ихе до такого отчаяшя, что ве начале нрошлаго столетия они подожгли рудники,
которые ве то время были укреплены бревнами, таке что, ве продолжение многихе
лете, совсеме нельзя было ве нихе работать. После такого урока, для работы въ
этихе рудникахе стали нанимать рудокопове, которые работаютъ не более 6-ти
часовъ въ сутки. Однако, и при такой работе, рабочШ можете выдержать не более
6— 7 лете; после этого большинство изъ нихе умираете, те же, которые пере-

403
живаютъ товарищей на нисколько л'Ьтъ, отъ вдыхаемыхъ ртутныхъ испарешй под­
вержены страшиой, мучительной болезни: у нихъ до конца жизни дрожать руки и
ноги, лицо искажено ужасными передергивашями, глаза вечно мигають.
Наиболее промышленнымъ центромъ Испанш можно считать Каталошю (на се­
веро-востоке , у Средиземнаго моря). Каталонцы изъ всехъ испанцевъ— самый про­
мышленный, деятельный и трудолюбивый народъ, страстно любящШ наживу. Такъ
какъ, кроме каталонцевъ, все остальные испанцы съ пренебрежен! емъ относятся къ
наживе и ко всякому торговому человеку, то въ Испаши не иначе отзываются о
каталонцахъ, какъ съ ненавистью и отвращешемъ, и называютъ ихъ алчными, пре­
зренными торгашами и скрягами.
Въ Испанш уже издавна существуетъ непримиримая ненависть между жителями
разныхъ провинцШ. Прежде, когда Испашя разделялась на совершенно обособленный
другъ отъ друга области и при этомъ каждая область управлялась особымъ правителемъ, еще было какое-нибудь основаше для вражды, но теперь для нея нетъ никакихъ разумныхъ причинъ, и она продолжаетъ существовать, какъ и прежде, только
потому, что испанцы народъ крайне невежественный, неразвитой и необразованный.
Между темъ эта вражда приноситъ страшный вредъ: въ Испаши только соседъ, жи­
тель одной и той же провинцш, считается соотечественникомъ, но жители одной
провинцш къ жителямъ другой относятся даже хуже, чемъ къ иностранцами ка­
стильцы враждебно относятся къ аидалузцамъ и наоборотъ, и такъ у нихъ всюду.
Духовенство могло-бы во имя христианской религш проповедывать любовь, братство
и благожелательство другъ къ другу и такимъ образомъ смягчать вражду и нена­
висть, но католическое духовенство Испанш отличается отъ народа лишь своею
грамотностью, умственно же оно развито не более его, а нравственно— совершенно
испорчено и давно прославилось своими пороками. Эта ненависть жителей одной
провинцш къ другой мешаетъ испанцамъ заимствовать у каталонцевъ то хорошее,
что у нихъ есть. А у каталонцевъ немало хорошаго. Прежде всего они прекрасно
ведутъ свое сельское хозяйство и земледел1е, что такъ редко можно встретить въ
Испаши: имъ не только удалось обратить долины вдоль Средиземнаго моря въ рос­
кошные сады, но они сумели обработать и сделать плодородными мнопе обнаженные
склоны горъ; однимъ словомъ везде, где это возможно, они обратили безплодныя
пространства въ земли, пригодныя для виноградниковъ и для разныхъ хлебныхъ
растенШ. Но это еще далеко не все: фабричная промышленность играетъ несрав­
ненно большую роль въ жизни каталонцевъ, нежели сельское хозяйство. Въ Каталонш существуютъ металличесше заводы, хлопчато-бумажныя фабрики для фаянсовыхъ и фарфоровыхъ издблШ и др.
Фаянсъ, фарфоръ и хрусталь испанской фабрикацш отличаются своими ориги­
нальными рисунками: на чашкахъ, стаканахъ и столовой посуде обыкновенно встре­
чаешь прелестные рисунки, изображаюнце различный минуты любимаго зрелища ис­
панцевъ—боя быковъ. Фигуры людей и животныхъ исполнены очень живо, харак­
терно и естественно.
Въ очень многихъ местностяхъ Катадонш можно встретить фабрики гитаръ:
этотъ инструментъ въ болыномъ ходу въ испанской торговле. Испанецъ, какъ бо­
гатый, такъ и бедный, мужчины и женщины, однимъ словомъ каждый пршбретаетъ
себе гитару; здесь все поютъ подъ аккомпанементъ этого инструмента.
Точно также много изготовляется въ Каталонш и ювелирныхъ изделШ: все
женсшя украшешя— браслеты, брошки, серьги, пряжки и т. и. отличаются большимъ вкусомъ, тонкостью отделки и оригинальностью рисунка.
26 *

Несмотря на недостатокъ иди, лучше сказать, па полное отсутств1е образова­
ния,— испансше рабоч!е, въ большинстве случаевъ, совершенно безграмотны,—они
во вс'Ьхъ отрасляхъ труда, и притомъ какъ мужчины, такъ и женщины, обнару­
живаюсь большой природный вкусъ и художественное понимаше. Эти природный ка­
чества испанцевъ особенно проявляются при изготовлеши вееровъ. Нигде въ MiptHe употребляютъ столько вееровъ, сколько въ Испаши. Bet испанки, начиная съ маленькой
девочки и кончая старухой, знатныя и богатыя, бедныя и даже уличныя нищенки,
непрем'Ьнно имеетъ вееръ. Чемъ богаче здесь женщина, темъ больше у пея вееровъ,
и они более драгоценны, а у настоящихъ модиицъ и у знатныхъ дамъ ихъ по ни­
скольку сотееъ. Почти каждый испапецъ также пршбретаетъ себе вееръ, чтобы от­
махиваться отъ жары и насекомыхъ; но веера, покупаемые мужчинами, обыкновенно
совсемъ простейшие, тогда какъ у знатныхъ испанокъ одинъ вееръ стоитъ иногда
несколько тысячъ рублей. Испанки особенно поражаютъ разиообраз!емъ вееровъ, когда
оне сидятъ въ театре или па бое быковъ: драгоценные, разнообразные каменья
ихъ вееровъ сверкаютъ различными цветами или поражаютъ прелестными картинами,
исполненными замечательно художественно. Понятно, въ какихъ широкихъ размерахъ распространена въ Испанш фабрикащя вееровъ; она составляетъ особую от­
расль промышленности въ очень многихъ местностяхъ, но более всего въ Каталонш.
Веера делаютъ изъ самыхъ разнообразныхъ кружевъ, шелковыхъ и бумажныхъ матерШ, изъ перьевъ и стекляруса, изъ атласа и бархата, съ рисунками, содержашемъ которыхъ служатъ, конечно, различные моменты боя быковъ, цветы и свидашя на балконе. На веерныхъ фабрикахъ существуетъ обыкновенно особое отделеше,
въ которомъ молодыя девушки разрисовываютъ веера. Ни въ какихъ школахъ оне
не учились: оне видели только, какъ это делали ихъ матери, сестры и братья, тоже
самоучки; затемъ оне еами темъ же ремесломъ начинаютъ зарабатывать свой хлебъ,
но заработокъ ихъ очень не великъ, всего отъ 40 до 60 коп. въ день. Между темъ
рисунки многихъ изъ нихъ поражаютъ своею талантливостью. Какъ-же объяснить
себе, что эти безграмотвыя девушки, нигде не учившись рисовашю, очень часто
исполняютъ рисунки, какъ настояпце художники? Расположеше къ живописи и ху­
дожественное чутье— природныя качества испанцевъ. Много помогаетъ развитно этихъ
способностей то, что испанш й народъ видитъ постоянно въ своихъ храмахъ и музеяхъ дивныя произведешя художниковъ.
Хотя въ Каталонш много различныхъ фабрикъ и заводовъ, но въ ней более
всего хлопчатобумажныхъ фабрикъ,— это самая главная отрасль каталонской про­
мышленности: ею занято здесь более 100.000 рабочихъ. Въ Каталонш сосредото­
чено также и производство суконъ, шерстяныхъ и полотняныхъ матерт; много
выделываютъ здесь и кружевъ, которыми издавна славилась Испашя. Теперь, од­
нако, производство испанскихъ кружевъ находится въ болыномъ упадке, такъ какъ
западная Европа стала все менее пршбретать ихъ, и должно было бы совершенно
упасть, если бы въ самое последнее время ихъ не стали употреблять на родине
при приготовленш вееровъ; теперь не только все более отделываютъ веера круже­
вами, но часто вместо матерш изъ нихъ однихъ делаютъ веера.
Главный городъ Каталонш—Барселона; все ея окрестности и соседше города
имеюсь многочисленный мануфактурный заведешя, въ которыхъ приготовляюсь бу­
мажный, шерстяныя и друпя ткани, обрабатываюсь также железо, дерево, кожи и
различные химичеше препараты; но более всего Барселона отличается своими
хлопчатобумажными фабриками. И мужчины, и женщины, какъ въ Барселоне, такъ
и вообще во всей Каталонш, чуть не поголовно сидятъ за прядильными станками.

405

Ч'Ьмъ ближе подъезжаешь къ Барселоне, темъ чаще попадаются высошя трубы фабрикъ, а также товарные поезда, нагруженные бочками вина и оливкового масла,
тюками хлопчатой бумаги или ящиками бумажныхъ матерШ и сукоиъ.
Въ южной части Испаши немало занято народа на солеварняхъ. Тамъ, где
встречаются солончаки, они тянутся обыкновенно на очень болышя пространства.
Земля солончаковъ разделена на неболыше четыреугольники, ограниченные каналами
со стоячею морского водою. Въ этой-то воде стоятъ голые рабоч!е и достаютъ со дна
шайками мокрую соль, которую друпе ихъ товарищи сваливаютъ въ кучи. Когда эта
соль высохнетъ, она кажется издали снежною горою, ярко шлющею па солнце.
Изготовлеше восковыхъ спичекъ—характерная промышленность Испаши. Кстати
заметимъ, что въ этой стране, кроме восковыхъ спичекъ, не употребляютъ другихъ.
Хотя на каждой такой фабрике есть несколько взрослыхъ рабочихъ, но больше всего
здесь работаютъ женщины и подростки, зарабатывая отъ 35 коп. до 1 рубля,
а некоторый изъ нихъ и до 1 руб. 40 коп. въ день. Вотъ какъ описываютъ одну изъ такихъ фабрикъ: «въ первомъ отделенш несколько мальчиковъ
режутъ на станке дерево для коробочекъ; тутъ-же происходить клейка последнихъ. Несколько дальше намотанныя на валу нитки пропускаютъ сквозь расто­
пленный составь воска, съ примесью другихъ веществъ, а затемъ черезъ холод­
ную воду, и тело спички готово. Особая, довольно остроумно придуманная ма­
шина, которою управляетъ одна женщина и девочка, разделываегь спички, при­
давая имъ должную длину, и помещаетъ ихъ въ щели небольшой четыреугольвой доски: когда все щели наполняются, доска принимаетъ видъ щетки, въ которой
роль щетинъ заменяютъ спички. Эти доски (оне такъ и называются щетками) несутъ въ другое отделеше, где спички покрываютъ фосфоромъ. Операщя эта очень
простая и напоминаетъ собою печаташе; «щетку» накладываютъ на доску, покрытую
тонкими слоемъ фосфора, смешаннаго съ клеемъ и краскою, придавливаютъ ее
сверху, и спички готовы. После этого оне остаются только на несколько часовъ
въ сушильне, а затемъ происходить сортировка и размещеше по коробкамъ. Этими
деломъ занимаются молоденьия девушки, сопровождая свое занятае веселыми пес­
нями. Все работавшие имеютъ бодрый видъ. Исключеше составдяютъ только работ­
ники, которые приготовляютъ фосфорный составь: они имеютъ болезненный, желтый
цветъ лица. Благодаря здоровому и мягкому климату, дозволяющему хорошо про­
ветривать все помещешя спичечныхъ фабрикъ, занятая въ нихъ не имеютъ техъ
гибельныхъ последствШ для рабочихъ, raid я замечаются въ другихъ странахъ».
До сихъ поръ въ Испаши не существуетъ нпкакихъ законовъ и правили объ огношешяхъ хозяина какъ къ фабричному рабочему, такъ и къ ремесленнику; точно также
совсемъ не определена продолжительность рабочего дня. Здешшй рабочШ начинаетъ
работу съ восходомъ солнца и оканчиваетъ ее съ закатомъ; онъ прерываетъ ее
утромъ на полъ-часа для завтрака и въ полдень на полтора или два часа для обеда.
Пища рабочихъ, какъ въ деревняхъ, такъ и въ городахъ, едва достаточна,
чтобы поддерживать ихъ силы: она состоять обыкновенно изъ хлеба, овощей, плодовъ, оливковаго масла и соленой рыбы; картофель употребляютъ меньше, чемъ въ
другихъ странахъ; еще реже или, лучше сказать, почти никогда за ихъ столомъ
не увидите говядины. За завтракомъ подаютъ тунцы, треску или сардинки, хлебъ
и плоды, за обедомъ и ужиномъ обыкновенно едятъ супь, называемый «пушеро»;
онъ состоитъ изъ риса, турецкихъ бобовъ и оливъ.
Несмотря на страсть къ красивой нащональной одежде, нспанше рабоч1е за­
меняютъ ее теперь обычной всемъ рабочими блузою и брюками изъ бумажной ткани

406
для лета, а для зимы— изъ грубой шерстяной матерш домашняго приготовлешя; но
и эту простую одежду они м'Ьняютъ очень редко: здешнШ рабоч!й не нмйетъ столько
средствъ, чтобы обращать внимаше на чистоту.
Кроме очень немногихъ местностей, также мало здорово и жилище; фабричному
рабочему приходится обыкновенно его нанимать въ баракаху выстроенныхъ кула­
ками; въ деревняхъ онъ занимаешь со своимъ семействомъ отдельный домикъ; во какъ
те, такъ и друпе грязны и очень плохо защищаюсь отъ холодовъ. Что особенно
плохо устроено въ жилище рабочаго и дурно отзывается на его здоровье— это стокъ
нечистотъ, порождающихъ даже болезни. Домашняя утварь весьма жалкая.
Несмотря на свою умеренность (испанскШ рабочШ чрезвычайно мало есть и
отличается большою неприхотливостью), самый лучшШ, самый трудолюбивый и въ
то же время изъ ряду вонъ счастливый рабочШ (т.-е. такой, который имеетъ заработокъ круглый годъ) едва можетъ сводить концы съ концами. Высчитано, что
годовой заработокъ лучшихъ рабочихъ Каталонш и Валенсш (обе эти провинщи
Испаши лежать на востоке страны, у Средиземнаго моря, и считаются самыми про­
мышленными) доходить приблизительно до четырехъ сотъ рублей _въ годъ. Если
семья рабочаго вместе съ детьми, женой и имъ самимъ состоитъ изъ 5 — 6 чело­
в е к у рабочему приходится расходовать изъ этой суммы въ среднемъ на квартиру51 руб., на пищу 188 руб., на одежду — 144 руб.; следовательно, у него остается
въ годъ 1 5 — 17 руб., которые ему необходимы на отоплеше, освещеше, лечеше во
время болезни, на подати, который съ каждымъ годомъ все увеличиваются. Понятно,
что этихъ денегъ не хватаетъ на все эти потребности. Нужно помнить, однако, что
лишь самый искусный испавскШ рабочШ можетъ получить такую сумму, какъ четы­
реста руб., а выдвигаются во всякой отрасли труда, во всякомъ положеши лишь
очень немнопе. Вотъ и выходить, что за самыми выдающимися рабочими, получаю­
щими четыреста руб. въ годъ, идетъ огромный классъ рабочихъ, вознаграждеие которыхъ гораздо меньше. Но даже для самыхъ искусныхъ рабочихъ прежде всего
является вопросу могутъ-ли они иметь заработокъ круглый годъ. Конечно, неко­
торые изъ нихъ имеютъ постоянный заработокъ, но громадное большинство рабочихъ
сидитъ подолгу безъ работы; къ сожаление, не высчитано, въ какихъ отрасляхъ
промышленности чаще всего и более продолжительное время рабоч1е остаются безъ
заработка; известно только, что число нищихъ и выселяющихся съ родины все уве­
личивается .
Эмигращя (выселеше) рабочихъ классовъ, какъ земледельцевъ, такъ ремесленниковъ и фабричныхъ, настолько усиливается въ последнее время, что правитель­
ство, несколько летъ тому назадъ, нарядило коммиссш, которой и поручило изследовать, почему такъ много испанцевъ покидаетъ свою родину. Члены коммиссш пе­
респросили массу лицъ, выселявшихся съ родины, проверили ихъ показашя на месте
и пришли къ заключенно, что испанскШ народъ выселяется въ друпя страны, осо­
бенно въ Америку, вследс'гае недостатка заработка и страшной нищеты. Эта народ­
ная нищета все растетъ, все усиливается съ каждымъ годомъ. Затруднительное положеше государства, его плохШ денежный дела самымъ плачевнымъ образомъ отзы­
ваются на народномъ благосостоянш. Правительство, за неимешемъ средствъ, не мо­
жетъ поправлять дорогъ и уже однимъ этимъ не даетъ возможности сельскому люду
возить свои маленьшя домашшя сбережешя въ городу на рынки и базары, и тймъ
лишаетъ его доходовъ отъ сельскаго хозяйства. Но это еще далеко не все. Не имея
достаточно средствъ, правительство не можетъ затрачивать крупныхъ суммъ на ис­
кусственное орошеше, и часто самыя плодороднейшш местности вы сы хать оть

407
солнца и превращаются въ пустыни. Не можетъ также правительство устраивать и
плотины, где это требуется, и принимать меры противъ наворешя. Тамъ, где выпадаютъ дожди, они нередко продолжаются по нед'Ьлямъ и очень часто оканчиваются
жестокими наводнешями, который уничтожаютъ пашни и дЬлаютъ негодными для
хлебопашества громадный пространства земли. Немало случаевъ, когда при такихъ
разливахъ были стерты съ лица земли ц4лыя деревни. Все это ухудшаетъ землед1ше и сельское хозяйство, уменьшаетъ урожаи, а следовательно лишаетъ народъ
заработка и крова и усиливаетъ его бедность. Дурные урожаи, недостатокъ орошешя,
опустошения потоками, разбой на дорогахъ являются точно также вследслтле денежныхъ затрудненШ испанскаго правительства. Чтобы поправить денежвыя дела, оно
облагаетъ народъ все более тяжелыми налогами, но это не даетъ ему возможности
выпутаться изъ своихъ безконечныхъ денежныхъ затрудненШ. Съ тою же целью
правительство стало сильно покровительствовать лоттереямъ, который не только еще
более разоряютъ испанцевъ, но и совершенно развращаютъ ихъ, такъ какъ делаютъ ихъ еще более нерадивыми и ленивыми, заставляя разсчитывать не на
свой трудъ, а на выигрышъ. Положеше правительства находится въ тесной зави­
симости отъ положешя народа: народъ испанскШ беднеетъ, и денежныя затруднешя
правительства все растутъ и растутъ. Столько же разоряетъ народъ и плохое управлеше страною, постоянный волнешя и государственные перевороты, братоубШственныя войны, которыя такъ часто здесь происходятъ между людьми различныхъ партШ.
Ухудшаютъ положеше испанскаго народа и возмутительный чиновничьи злоупотреблешя, недостатокъ справедливости въ судахъ, наконецъ, чрезмерная тяжесть валоговъ,— вотъ главныя причины бедности, а следовательно и выселешя народа.
ИспанскШ рабочШ одаренъ отъ природы большимъ умомъ, сметкою и общитель­
ностью, но онъ до сихъ поръ отличается полнымъ невежествомъ. Хотя по натуре
своей онъ гордъ и независимъ, но онъ требуетъ за собою присмотра, такъ какъ
имеетъ большую склонность къ лени, не интересуется своею работою и после нбсколькихъ часовъ труда продолжаетъ ее уже медленно, невнимательно и вяло, по­
куривая и болтая съ сос.едомъ. Жители Каталонш и Валенсш составляютъ въ этомъ
отношенш исключеше: они работаютъ гораздо усидчивее сравнительно съ рабочими
остальныхъ провинщй и изготовляютъ фабричныя произведешя, заслуживаюпйя серьезнаго внимашя.
До сихъ поръ грамотность чрезвычайно слабо распространяется среди испан­
скаго народа: изъ ста душъ лишь 27 человекъ могутъ читать и писать; но умеющихъ только читать несколько больше. Во всякомъ случае по распространенно гра­
мотности Испашя занимаетъ лишь девятое место среди европейскихъ государствъ.
Между темъ въ этой стране уже больше тридцати летъ существуетъ законъ, по ко­
торому все дети школьнаго возраста обязаны учиться, и притомъ ученье здесь да­
ровое. Но такъ какъ и теперь еще въ Испаши чувствуется огромный недостатокъ
въ школахъ, а прежде ихъ и совсемъ было мало, то законъ объ обязательномъ обученш не достигъ своей цели. При этомъ замечено, что въ Испанш, какъ среди низшихъ, такъ и среди высшихъ клаесовъ общества, не очень-то сильно проявляется
стремлеше къ ученш. Какъ объяснить это нерадЬше и нелюбовь къ ученш въ наше
время, когда людей почти всехъ нащональпостей въ европейскихъ странахъ охватываетъ такая жажда знашя, когда одна образованная страна передъ другою ста­
рается похвастать не темъ, у кого больше войска, а темъ, у кого изъ нихъ больше
грамотныхъ, когда все, наконецъ, поняли, что ученье светъ, а неученье тьма? Какъ
объяснить эту косность и невежество именно испанскаго народа, по натуре весьма

408
одареннаго и талантливаго? Те же причины, который разоряютъ народъ, поддерживаютъ и его невежество. Если мы вспомнимъ прошлое испанцевч, за одипъ только
посл'Еднт XIX-ый веки, то увидимъ, что и за это время едва-ли какой-нибудь дру­
гой народъ вынесъ больше государственныыхъ перевороговъ, на известное время
совершенно изменявшихъ образъ правлешя страны и гибельно отражавшихся на
всехъ отрасляхъ труда. Едва-ли въ какой-нибудь другой стране вспыхивало за это
время более возсташй и мятежей, едва-ли где-нибудь больше проливалось крови въ
братоубШственныхъ стычкахъ,—все это истощало государственную казну. Откуда-же
было взять денегъ на просвещеше народа, да и когда было думать о немъ, когда
все средства государства уходили на войны, на усмиреше волнешй, на государствен­
ные перевороты? Вместо того, чтобы мирно работать въ поле и на фабрике, вместо
того, чтобы учиться въ школахъ и усердно посещать университеты, все становились
подъ знамена техъ илп другихъ полководцевъ и проливали кровь своихъ родныхъ
братьевъ. Вместо того, чтобы развивать въ себе любовь въ науке, стремлеше къ
чтение, здесь одияъ только вопросъ волновалъ и волпуетъ умы молодежи, какъ
среди простонародья, такъ среди высшихъ и среднихъ классовъ,— какая парт1я восторжествуетъ, кто будетъ сидеть на престоле. И вотъ это-то положение вещей пре­
вратило всехъ испанцевъ въ страстныхъ политиковъ; они постоянно разеуждаютъ
и спорятъ между собой о политическихъ собьтяхъ своей страны, привыкли более ценить
полководца и солдата, чемъ грамотнаго и умственно развитаго человека. Такую-же
помеху просвещенш народа оказывало и до сихъ поръ оказываетъ католическое
духовенство. Испашя долго была страною монаховъ и монахинь. Католическое духо­
венство, въ продолжеше целыхъ столетШ, имело въ Мспанш громадное Bxianie на
государственный дела. Само по себе невежественное, корыстолюбивое и порочное,
оно более всего заботилось о своихъ личныхъ выгодахъ и всегда враждебно отно­
силось къ истинному просвещенш. Короли и очень мнопе изъ высшаго католическаго
духовенства покровительствовали искусству, большинство знаменитыхъ художниковъ
было у нихъ въ чести, но къ истинной науке и ея представителямъ, то-есть къ
писателямъ, ученымъ и къ людямъ умственно развитыми католическое духовенство
всегда относилось очень враждебно: всехъ подобныхъ лицъ оно старалось изгонять съ
родины, бросать въ тюрьмы, одними словомъ— преследовало ихъ. Хотя католическое
духовенство и само открывало школы и занималось воспиташемъ юношества, но всегда
съ единственною целью—развить въ немъ рабское подчинеше католической религш,
къ его главе—папе и ко всему духовенству. Между теми, еще въ начале XIX столЬтая духовныхъ лицъ въ Испанш было чрезвычайно много; съ 1835 г. ихъ число
значительно уменьшилось, монастыри закрывались одинъ за другими, а въ 1869 г.
множество монаховъ'оставило свою родину. Несмотря, однако, на то, что число мо­
наховъ и монастырей сильно уменьшилось въ Испанш, надзоръ надъ школами до
сихъ поръ почти исключительно принадлежитъ церкви, испанш я женщины вполне
находятся подъ властью и нравственными гнетомъ католическихъ патеровъ и въ свою
очередь въ этомъ направленш вл1яютъ на своихъ мужей и сыновей.
Громадное большинство учителей Испанш и теперь изъ духовенства, и теперь
они, какъ и прежде, отличаются своими невежествомъ, безчисленными суевер!ями.
Они не развиваютъ въ ученикахъ ни любознательности, ни любви къ ученш, и все
свое BniaHie направляютъ на то, чтобы вполне подчинить ихъ себе. Въ наиболее
одаренныхъ ученикахъ они возбуждаютъ ненависть и ирезреше къ себе, а у учениковъ съ средними способностями и у девушекъ подавляютъ умственную живость и
вполне подчиняютъ ихъ своей воле. Все изложенный причины мешаютъ настоящему

409
умственному развитии испанскаго народа, поддерживаютъ его безконечные предрэзсудки и тормозятъ р а зв и т школьнаго д'Ьла.
Чбмъ невежественнее человекъ, тЬмъ более у него всякнхъ примета, noBtpifi,
предразсудковъ и суеверШ. CyeB'bpia каждаго народа, въ большинстве случаевъ, на­
ходятся въ тесной связи какъ съ прошлою его жизнью, такъ и съ окружающей
его природой. Годы голодовокъ, страшныхъ эпидемШ, частыя землетрясешя и наводнешя постоянно угнетали страну и развивали въ испанцахъ ложныя понята о
явлешяхъ природы. Въ своей религш, какъ будетъ сказано ниже, испанцы всего
более проявляюсь свое суев'ЬрГе и скорее являются язычниками, чемъ хрисйанами.
Что-же касается суеверШ въ домашней жизни, то ихъ такъ много, что и не пере­
числить: они боятся чернаго кота потому, что дьяволъ будто бы принимаетъ образъ
этого животнаго; когда сильный вЪтеръ носится по степи, подымая клубы песку и
пыли, срывая крыши съ домовъ, испанецъ говорить, что это дьяволъ вырвался на
волю и гуляетъ на простор!,; черные, круглые глаза могутъ сглазить ребенка;
взгляда косоглазаго человека необходимо избегать, иначе онъ непременно повредить,—
подобныхъ примета и предразудковъ чрезвычайно много.
Несмотря на свою крайнюю бедность, испанецъ всегда веселъ, страстно лю­
бить свои песни, танцы и всевозможный зрелища, но особенно бой быковъ. Въ
его песняхъ, подъ аккомпанемента гитары, въ напевахъ то заунывныхъ и безнадежныхъ, то трогательно-печальныхъ, то разудалыхъ и веселыхъ отражается вся его
жизнь, которую онъ не ценить ни въ грошъ и съ которой готовь покончить каж­
дую минуту.
Въ высшей степени симпатичным испаншя песни, особенно по своимъ напевамъ, очень разнообразны: въ нихъ прославляютъ горячЛй поцелуй красотки, кра­
соту ея очей и стана, ея ловкую пляску, превозносята ее и за смелость, съ кото­
рой она умеетъ постоять за себя и отомстить врагу, не задумываясь всадить ножъ
въ его грудь. Очень много поется песенъ про удаль разбойниковъ, контрабандпетовъ
и народныхъ героевъ, наконецъ, про бездолье и горести жизни.
Испанецъ не только замечательный певецъ и страстный танцоръ, онъ въ то же
время и прекрасный разсказчикъ. Онъ все передаетъ чрезвычайно живо и остро­
умно, увлекается самъ своимъ разеказомъ, и даже совершенно безграмотный чело­
векъ умеетъ выражать самыя тонтя чувства. Испанецъ любить поболтать, по­
острить, пошутить, посмеяться, когда онъ сидитъ съ пр1ятелемъ въ трактире, но
онъ не болтунъ и не пустословь: когда нужно объяснить какое-нибудь дело, онъ
умеетъ все превосходно передать въ несколькихъ словахъ; иногда для выражешя
мысли ему достаточно одного жеста, но этотъ жеста такъ выразителенъ, что каж­
дый понимаете, что онъ хочетъ имъ сказать. Какъ разсказчикъ, онъ обладаете необыкновеннымъ талантомъ и во время разсказа такъ увлекается, что съ него хоть
картины пиши. Вота какъ описываете такого разсказчика одинъ путешественникъ:
«Голосъ его въ известныхъ местахъ делался громовымъ, въ другихъ — жалобноплачущимъ. Сегодня онъ развлекаетъ слушателей сказкой: «страдашя королевы Урраки и ея вернаго пажа Купидона». Дойдя до того места, когда Купидонъ, уходя
въ лесную чашу, сталъ призывать дикихъ зверей, предлагая имъ себя на съедете,
разсказчикъ вскочилъ, обежадъ одинъ изъ столовъ кругомъ и началъ бить себя въ
грудь кулакомъ, такъ что она гудела, какъ барабань: «о, лютые волки, о, ядови­
тые гады»,— и дико-блуждаюиие глаза его остановились на разинувшемъ рота по­
гонщике ословъ: «о, дьяволы всехъ четырехъ странъ света»,— и сказочникъ оки­
ну лъ всю компанш негодующимъ взоромъ, «придите, рвите это тело», и онъ

410
рвалъ свое лохмотья, «ешьте это мясо!..» Онъ зац'Ьпилъ было крючковатыми паль­
цами собственную свою кожу, подъ которой, впрочемъ, никакого мяса не оказалось,
ибо сказочникъ былъ необыкновенно тощимъ челов'Ькомъ, но онъ дЪлалъ видъ, что
отрываетъ свое мясо и бросаетъ его передъ собой. Плачъ королевы Урраки онъ
изобразилъ такимъ отчаяннымъ воплемъ, что изъ конюшни явился козелъ и всталъ,
точно на всякШ случай, для порядка, въ дверяхъ трактирчика. Въ заключеше пажъ
Купидонъ и королева Урраки благополучно сочетались бракомъ, но прежде этого
первый побйдилъ всевозможныхъ чудовищъ и рыцарей, а королева избежала всЬхъ
опасностей, которыя ей устраивалъ злой и хитрый колдупъ». Каждый изъ слуша­
телей съ наслаждешемъ отдаетъ последнюю копейку разсказчику, если только тотъ
ему понравился.
Когда увидишь, какъ легко и изящно пляшетъ испанецъ, какъ онъ ловко и
красиво ходить, когда услышишь, какъ онъ хорошо говоритъ, катя выражешя
тонко развитыхъ и образованныхъ людей употребляетъ онъ, просто подумаешь, что
передъ тобой образованный челов’Ькъ, между тТ.мъ — это безграмотный крестьянинъ
или простой фабричный рабочШ, часто весь въ лохмотьяхъ. Но кто-бы ни былъ
испанецъ, будь онъ рабочШ или даже нищШ, онъ прежде всего челов'Ькъ въ выс­
шей степени гордый и самолюбивый. Онъ никогда никому не скажетъ грубаго слова, ни
съ гбмъ не заведетъ ссоры, но за ничтожное оскорблеше, за неделикатный толчокъ
считаетъ себя оскорбленнымъ, вспыхиваетъ, какъ порохъ, и бросается съ на­
вахой на оскорбителя. Испанецъ высоко ставить свое человеческое достоинство: онъ
не снесеть пренебрежительнаго отношешя къ себе даже отъ короля; онъ дастъ себя
ограбить, но оскорбить— никогда. Даже когда онъ проситъ милостыню, онъ сохраняеть свою благородную, гордую осанку.
Испанецъ безпеченъ и не заботится о завтрашнемъ дне; отчасти это происхо­
дить оть природной лени, отчасти отъ вечной безработицы,— сколько ни старайся,
ему все равно ничего не удастся скопить. Вследств1е этого, если невзначай у него
и заведется лишнШ грошъ, онъ не припрячетъ его про черный день, а бежитъ
въ трактиръ, покупаетъ билетъ въ лоттерею или отправляется смотреть какоенибудь представлеше. Будучи человекомъ проницательнымъ и наблюдательнымъ,
испанецъ умеетъ до тонкости разглядеть своего ближняго, можетъ быстро понять
его достоинства и недостатки, а скупого онъ отличить по самымъ ничтожнымъ признакамъ. Отвращеше и презреше къ скряжничеству и скопидомству лежитъ въ его
натуре: никого онъ не осыпаетъ градомъ такихъ ядовитыхъ насмешекъ, какъ скупца.
Вотъ это-то презреше къ скупости развило въ немъ противоположный недостатокъ—
расточительность и невнимаше къ нуждамъ своей семьи.
Страсть къ зрелищамъ просто поразительна. Все, на что испанецъ смотритъ
на сцене, онъ переживаетъ всеми своими чувствами, всею кровью своего организма:
глаза у него лихорадочно горятъ, руки трясутся, — онъ весь внимаше и слухъ.
Ничего нетъ удивительнаго, что во время представлешя въ актера, играющаго роль
злодея, онъ бросаетъ все, что у него есть подъ рукой, — яблоко, скорлупу, обрубокъ. Несмотря на свою страстность, отвагу, гордость и самолюб1е, испанцы легко
подчиняются тому, чего нельзя устранить, хладнокровно приговаривая: «чему быть,
того не миновать».
Испанцы, въ различныхъ местностяхъ страны, имеютъ свои особенности, отли­
чаются другъ оть друга даже по внешнему виду, но громадное большинство имеетъ
между собой много общаго: они средняго роста, худощавы, но живы, крепки, му­
скулисты, неутомимы въ ходьбе. Они чрезвычайно терпеливо выносить бедность и

411

отличаются замечательною умеренностью въ пище и питье. Испанецъ съесть горсть
салата и несколько редисокъ съ самымъ маленькимъ кусочкомъ хлеба и совершенно
сытъ. Здесь едятъ, пожалуй, столько же разъ, сколько и у насъ въ Россти, но
каждый разъ съедаютъ такъ мало, что у насъ не насытится этимъ и ребенокъ. Обжора
и лакомка если и встречаются, то только среди духовенства; простолюдинъ, если и мечтаетъ о чемъ-нибудь, то лишь о томъ, какъ бы ему улизнуть отъ дела и побежать
къ товарищамъ, которые въ ту минуту пляшутъ и поютъ, а еще более,—какъ-бы ему
пробраться на какое-нибудь зрелище. Способность испанцевъ выносить тяжелыя ли­
шешя,— голодъ, холодъ, утомительные переходы, — давно изумляли всехъ и npiобрели имъ славу превосходныхъ солдатъ. Те, кому приходилось сражаться на
ряду съ испанцемъ, характеризуютъ его такъ: «отвага у него южнаго человека,
сила северянина, но при этомъ онъ не нуждается, какъ последит, въ обильномъ
питанш».
Несмотря на свою безпечность въ обыденной жизни, испанецъ отличается
стойкостью и замечательнымъ мужествомъ. Онъ лениво зарабатываетъ свой насущ­
ный хлебъ, но если его одушевляетъ какая нибудь идея, онъ, не задумываясь,
отдаетъ за нее свою жизнь. Вотъ эти-то характерныя черты испанцевъ и давали
имъ возможность вести продолжительный войны: отвоеваше ихъ родины у мавровъ
продолжалось, почти безъ отдыха, семь вековъ; завоеваше Мексики, Перу и некоторыхъ другихъ странъ Америки было долгою, вековою борьбою; война съ Наполеономъ за независимость представляетъ также такой примеръ самоотвержешя
и патрштизма, какихъ мало въ исторш. Во время всехъ этихъ войнъ, несмотря
на тяжшя лишешя, несмотря на тысячу соблазновъ, между ними никогда не нашлось
ни одного шшона, ни одного предателя. Испанецъ считаетъ величайшимъ позоромъ
не только продать врагу свою честь, но и разгласить доверенную тайну. Онъ
сознаетъ все свои преимущества передъ другими и гордо, самоуверенно, съ чувствомъ собственнаго достоинства относится къ каждому даже и тогда, когда онъ
только нинцй. Да и что ему нищета и лишешя, когда онъ такъ мало придаетъ имъ
значешя: какъ бы онъ ни былъ беденъ, онъ всегда веселъ и счастливъ по-сво­
ему; его не страшитъ нищета, онъ умеетъ применяться ко всякому положенш и
живетъ, какъ живется.
Несмотря на р1.дюя качества ума и сердца, испанецъ обнаруживаетъ и
крупные недостатки: онъ чрезвычайно мстителенъ и за самую пустую личную обиду
готовъ убить на месте каждаго и мстить всю жизнь. Всякое свое неудоволыуше,
малейшее оскорблеше, чуть не каждый горячШ споръ онъ решаетъ ударомъ навахи
(ножа). Не понравился ему тонъ соседа, или кто-нибудь, проталкиваясь въ
толпе, ударилъ его локтемъ, загородилъ уличное зрелище, всего этого достаточно
для испанца, чтобы броситься на него съ навахой. Любопытенъ моментъ, когда
испанецъ наноситъ ударъ. Онъ неожиданно появляется передъ свопмъ врагомъ,
появляется безъ страха и колебанШ, ударитъ и ждетъ, смело и прямо глядя въ
глаза противнику, не двигаясь съ места. Бежать, какъ-нибудь улизнуть отъ про­
тивника считается величайшимъ позоромъ, котораго во-векъ не смоешь никакими
добродетелями. Тутъ поражаетъ не только смелость испанца, но и его готовность
умереть каждую минуту, умереть за совершенный пустякъ. Съ виду равнодушный,
разсудительный, онъ вспыхиваетъ, какъ порохъ, при малейшей ссоре и жаждетъ
крови. Таковы все испанцы, какъ высшихъ классовъ, такъ и простонародья. После
каждаго большого праздника, когда стечете народа бываетъ особенно велико, про­
исходить много ссоръ, следовательно, въ такцхъ елучаяхъ наваху нускаютъ въ

412
ходъ особенно часто, и человекъ пятнадцать-двадцать убитыхъ и столько же раненыхъ—
обыкновенное явление.
О л'Ёни испанца и его безпечности мы говорили уже достаточно, о его страсти
къ кровожаднымъ и постыднымъ зрелищамъ—речь впереди, а теперь скажемъ
нисколько словъ о его пристрастш къ лоттереямъ и къ карточной игре. По всей
вероятности, онъ бросается на то и другое вовсе не изъ желашя выигрыша и
наживы, а всд1>дств1е привычки къ лихорадочной жизни; монотонная, однообразная
жизнь труженика не въ натуре испанца: ему нужны постоянное движете и сильныя
ощущеша. Лоттерея и карточная игра держатъ его въ напряженномъ, нервномъ
состоянш, заставляютъ переживать самыя разнообразныя чувства: надежда сменяется
отчаяшемъ, горе—радостью, и вотъ этимъ-то прежде всего следуетъ объяснять его
првстраш е къ азартнымъ играмъ. Если лоттерея разоряетъ испанскШ народъ, то
карточная игра и разоряетъ его, и отвлекаеть отъ дЁла. Въ какой бы части
Испании вы ни находились (кроме Каталоши, где картежная игра развита несравненно
меньше), въ какой бы укромный уголокъ вы ни заглянули,— всюду идетъ отчаянный
картежъ. Войдите въ конюшню,— и тамъ, наверно, въ уголку, бросивъ на землю
грязный мешокъ и усевшись вокругъ него, играютъ въ карты погонщики. Отры­
вочный слова, которыми они перебрасываются, заглушаются пронзительнымъ крикомъ
ословъ, ржашемъ лошадей, — но игрокамъ все это ни почемъ, и они продолжаютъ
свое дело. To-же самое вы видите въ любомъ трактире, где часто можете встретить
не только отчаянно дующихся въ карты рабочихъ, бродягъ, уличныхъ нищихъ, но
среди нихъ монаховъ, патеровъ и студентовъ.

БЬДЯШШАЯ ЧАСТЬ НАСЕ1ЕН1Я.
Ншще.—Разбойники.—Контрабандисты. —Шарраны.—Вреттеры. —Смертная казнь.—
Цыгане.—Ихъ нравы, характеръ и образъ жизни.

Вследств1е бедности народа въ Испаши множество нищихъ. Нетъ страны, где
шнще выказывали бы большую безцеремонность. Полный чувства собственнаго до­
стоинства и гордости, испанскШ нищШ важно расхаживаетъ но всемъ дорогамъ.
Завернувшись въ свое рубище, онъ исполняетъ свое ремесло, не унижаясь и ни­
сколько не конфузясь. Во многихъ семействахъ ремесло нищаго переходить по
наследству: юноши строго соблюдаютъ наставлешя людей, искусившихся въ этомъ
деле, и пользуются ихъ опытомъ. Ихъ время строго разсчитано; каждый долженъ
твердо знать, когда и въ какомъ месте выгодно находиться, какой день, какой часъ
самый благопр1ятный, съ какимъ словомъ, съ какимъ выражешемъ лица нужно
обратиться къ проходящему, смотря по его состоянш, полу и возрасту. Ниоие
очень искусно даютъ тотъ или другой оттенокъ своей просьбе; то они молчать,
какъ убитые, то кричать во все горло, если того требуютъ обстоятельства. Очень
MHorie изъ нихъ слепые: это объясняютъ жгучими лучами испанскаго солнца и
пылью равнинъ. Въ некоторыхъ городахъ ншще имеютъ на своей шапке значекъ,
показывающШ, что имъ разрешено просить милостыню. Они обыкновенно поютъ
духовные стихи въ честь святыхъ подъ аккомпанементъ мандолины или гитары,
прерывая пеше просьбами о милостыне. Въ некоторыхъ местностяхъ цилижансъ,
останавливавши йся для перемены лошадей, осаждаютъ толпы нищихъ. Тогда глазамъ
путешественника представляется картина всевозможныхъ человЬческихъ страдашй:
тутъ женщина, совершенно истощенная нуждою, кормить своею тощею грудью

413
чуть живого младенца; другая, едва одетая, бежитъ босикомъ по острымъ камнямъ
и тащить за собою детей голыхъ или еле прикрытыхъ лохмотьями, изъ-подъ
которыхъ видно бронзовое тело несчастныхъ малютокъ; слепые идутъ рядомъ съ
хромыми, едва ковыляющими на своихъ костыляхъ, а тамъ везугь маленькаго
уродца, покрытаго язвами. Толпы нищихъ преслЪдуюгь васъ здесь всюду: въ
городахъ, на станщяхъ, по дорогамъ, при входе въ музей и храмъ.
Еще недавно средствомъ пропиташя для народа служило также разбойничество.
Каждая дорога находилась во владбше известной шайки, которая смотрела на нее,
какъ на свою собственность. Содержатели дилижансовъ входили въ стачку съ банди­
тами (разбойниками), которые совершенно свободно нападали на проезжающихъ.
При этомъ служаице при дилижансе искусно разыгрывали роль перетрусившихъ, а
разбойники совершенно покойно подходили къ экипажу и требовали денегъ у проезжагощихъ. Но и въ настоящую минуту разбойничество далеко не совсемъ исчезло
въ Испанш, хотя все-таки оно теперь сильно уменьшилось. Но чеаъ-бы ни занимался
испанецъ, къ какому бы классу общества онъ ни принадлежалъ, онъ всегда и во
всйхъ случаяхъ жизни необыкновенно вежливъ; даже когда на большой дорога онъ
решается ограбить путешественника, онъ снимаетъ передь нимъ шляпу и подходить
къ нему съ словами: «Почтительнейше прошу вашу милость отдать мне вашъ
кошелекъ».
Другой незаконный проыыселъ—контрабанда. Впрочемъ очень часто контрабандистъ становится простымъ разбойникомъ и наоборогь. Контрабандою более всего за­
нимаются жители горъ на югъ отъ Гвадалквивира. По крутымъ горамъ, изборожденнымъ почти непроходимыми тропинками, пробираются контрабандисты съ товарами,
обложенными высокою пошлиною. Но какъ пронести все это на испанскую почву?
Это уже дело особаго маклера: его занящя состоять въ томъ, что онъ подкупаетъ
таможенныхъ надсмотрщиковъ, и те сквозь пальцы смотрятъ на тайный вровозъ.
Иной разъ эти маклера ведутъ болышя дела и такимъ образомъ выгружаютъ при
посредстве контрабандистовъ целые корабли. Контрабандисты обыкновенно путешествуютъ не по одиночка, а по нискольку человекъ вместе и при этомъ ночью оста­
навливаются въ уединенныхъ трактирахъ. Они знаютъ самые трудные проходы въ
горахъ и съ необыкновенною ловкостью карабкаются по высотамъ съ мешкомъ за
спиной и съ карабиномъ черезъ плечо, хватаясь руками за выступы скаль. Они
часто въ наилучшихъ отношешяхъ съ властями въ техъ городахъ, по которымъ про­
ходить, а потому-то они никогда не забудутъ подарить ящикъ сигаръ лицу, заведую­
щему таможенными делами, табаку— его помощникамъ и фуляру на платье женамъ
нужныхъ для нихъ лицъ. Въ большинстве случаевъ они безъ всякихъ приключенШ совершаютъ свое путешес/гае, но иной разъ наткнутся на карабинеровъ (правительственныя войска), и тогда завязывается сражеше. Перетащивъ товары, контрабандистъ сдаетъ ихъ своему агенту, который делить съ нимъ барышъ. Когда онъ
не въ дороге, онъ расточительно тратитъ деньги, пршбретенныя съ опасностью
жизни, проводить время въ кабаке, играетъ въ карты, разсказываетъ о своихъ
подвигахъ и пьетъ вино. Этого рода люди очень редко прюбретаютъ состоите и
обыкновенно кончаютъ свои подвиги тюрьмою.
Остановимся еще на двухъ народныхъ типахъ. Прогуливаясь по набережной
южныхъ испанскихъ городовъ, часто можно видеть кучку людей, сидящихъ въ тени
барки, вытащенной на берегъ, и играющихъ въ карты: это
Люди эти
имеютъ повидимому определенное ремесло: продаютъ по улицамъ сардинки или предлагаютъ свои услуги хозяйкамъ отнести покупки на домъ; но на самомъ деле они

414
ничего не дЪлаютъ. Шаррану нечего учиться ловкости и находчивости у самыхъ
искусныхъ мошенниковъ Лондона. Вотъ одинъ изъ тысячи случаевъ, который обрисуетъ нодобныхъ людей лучше всего. Однажды компашя шарраиовъ проведала,
что у погонщика муловъ, пришедшего издалека, были кое-катя деньги. Они узнали
это сл'Ьдующимъ образомъ: погоищикъ муловъ встр'Ьтилъ знакомаго крестьянина,
который убеждалъ его пойти съ нимъ въ церковь; недоверчивый погоищикъ отве­
та лъ. что у него есть съ собой золотой и что онъ боится мошенниковъ. «Такъ по­
ложи его въ ротъ,— тогда ты будешь совершенно безопасенъ», сказалъ ему npiaтель. При этомъ разговоре шарраны сидели неподалеку и все слышали. Погоищикъ
послушался пр1ятеля и отправился съ нимъ въ церковь. Шарраны, какъ ни въ
чемъ не бывало, последовали за ними. Двое изъ нихъ положили въ свои платки
по нескольку мелкихъ монетъ и стали собирать подаяше на молебенъ въ честь Бого­
родицы. Они подошли и къ погонщику, стали около него на колени и забормотали
молитвы, не выпуская его изъ виду. По окончанш обедни одинъ изъ нихъ нарочно
уронилъ изъ платка монеты, и оне покатились по полу. — «Господа», закричалъ
тогда одинъ изъ нихъ, «не трогайтесь съ места: эти деньги принадлежать Богоро­
дице».— «Но где же золотой?» вдругъ, какъ бы въ ужасе, вскричалъ одинъ изъ
нихъ. Все наклонились его искать. Вдругъ одинъ изъ толпы (это былъ ихъ т р е м
товарищъ) закричалъ, показывая пальцемъ на беднаго погонщика: «Смотрите-ка,
вотъ этотъ плутъ поднялъ золотую монету и спряталъ ее въ ротъ». Тотъ смущен­
ный вынулъ монету изо рта, а мошенники, съ искусно разыграннымъ негодовашемъ,
вырвали ее у него и бросили въ платокъ своего товарища. Раздраженная толпа
осыпала бранью мнимаго вора, и когда, ваконецъ, несчастпый могъ открыть ротъ,
чтобы оправдаться, шарраны уже исчезли. Набережная и площади— места ихъ подвиговъ; тамъ они берутъ свою дань со всехъ выгружаемыхъ товаровъ; то треска
исчезла подъ ихъ рубашкой, то огромная луковица, дыня; они также очень ловко
вонзаютъ свою наваху (ножъ) въ тюкъ и незаметно подбираютъ высыпающШся от­
туда рисъ. Они очень любятъ играть въ карты и въ орлянку. Эти игры шаррановъ
обыкновенно оканчиваются общею свалкой, въ которой они нередко угощаютъ
другъ друга навахою.
Другой, еще более любопытный типъ,— б а р а т ер о , или
забгяка.
Это человекъ, прежде всего необыкновенно ловко владеющШ навахою, смельчакъ и
первейшШ нахалъ. Уже было сказано, что испанцы болыше картежники; спещально
для этой цели существуете множество кабачковъ, въ которыхъ они собираются иг­
рать въ карты. Но они играютъ не только въ кабачкахъ: на морскомъ берегу, въ
тени барки, подъ деревьями аллеи, у старой стены въ какомъ-нибудь уединенномъ
месте, однимъ словомъ везде, где только можетъ поместиться несколько человекъ.
Во время игры они представляютъ живописную группу: одни изъ нихъ сидятъ, друrie лежать на животе передъ колодою грязныхъ картъ. Ихъ подвижныя физшноыш
оживлены въ это время более, чемъ когда-нибудь, такъ какъ ихъ волнуютъ самыя
противоположный чувства: радость, надежда, отчаяше, вспышка злобы на товарища,
наконецъ, страхъ передъ полицейскимъ. Вдругъ, неизвестно откуда, вырастаетъ пе­
редъ ними человекъ съ дерзкимъ, вызывающимъ видомъ,
Онъ без церемонно бросаетъ среди играющихъ колоду картъ со словами: «Здесь играютъ
только моими картами!» Ясно, что игроки должны ему платить за каждую ставку.
Если никто ему не противоречить и начинаютъ играть его картами, онъ спокойно
садится тутъ же и ждетъ окончатя игры, чтобъ получить мелкую монету за свою
колоду. Но далеко не всегда такъ мирно кончается. Иногда находится храбрецъ, ко­

415
торый смело говорите ему: «видишь, есть своя колода», и спокойно возвращаетъ
его карты. Такого смельчака баратеро хватаетъ за воротъ; знтЪмъ оба вытаскиваютъ навахи, и черезъ мгновеше видишь и блескъ сверкающей стали, и блескъ
сверкающихъ глазъ. Не проходитъ и двухъ минутъ, какъ одинъ изъ нихъ падаегь
окровавленный.
Так1е баратеро встречаются во всТхъ слояхъ низшего общества: на фабрике,
въ войске, въ тюрьме. Войсковой баратеро—тиранъ своей роты: каждый солдатъ
боится его и старается все для него сделать, лишь бы избавиться отъ ссоры, ко­
торую онъ заводитъ съ теми, кто ему не уступаетъ. Поэтому каждый, хотя и съ
прокляиями, отдаетъ баратеро все, на что у того разгораются глаза; все, куда онъ
затешется, делаютъ ему всевозможныя уступки. Его часто избавляютъ отъ работъ,
дарятъ ему сигары, деньги. Н баратеро везде чувствуетъ себя господиномъ: онъ
пьетъ вино, не выпускаетъ изо рта сигары, и все это онъ добываете не трудомъ,
а уменьемъ наводить на другихъ страхъ и своимъ непоколебимымъ нахальствомъ.
Понятно, какъ кончаете баратеро свою жизнь. Разъ онъ попался въ руки праBocyflifl за какое-нибудь убШство, черезъ некоторое время среди площади уже воз­
двигнуть эшафоте, где назначена казнь преступника.
Въ Пспанш смертная казнь совершается удушешемъ. Осужденнаго взводятъна
высошй эшафотъ и сажаютъ на табуретъ, прислоненный къ высокому столбу, на
которомъ прикреплена, такъ называемая, «гарротта», то-есть железный ошейникъ,
окружность котораго меньше человеческой шеи. Къ эшафоту ведутъ несколько ступенекъ. Прежде, чемъ привести преступника, вокругъ ступенекъ эшафота стано­
вятся члены братства, обязанность которыхъ хоронить казвенныхъ: они въ белыхъ
машпяхъ, съ хоругвями и большимъ расютемъ въ рукахъ. За ними несколько
взводовъ солдатъ. Кругомъ—громадная, разношерстная толпа. Испанцы такъ при­
выкли ко всевозможнымъ постыднымъ зрелищамъ, что съ удовольств1емъ бегутъ
смотреть и на казнь людей. Но вотъ позорная колесница остановилась у места казни:
съ нея сходите преступникъ, одетый въ черное, съ широкой, белой пелеринкой;
его поддерживаютъ двое патеровъ и вместе съ нимъ всходятъ на эшафотъ. Палачъ
сажаете преступника на табуретъ, даете ему въ руки сверкающее на солнце распятье и свя­
зываете его ремнями. Когда все это готово, палачъ закрываете лицо преступника
пелеринкой и застегиваете ошейникъ, то-есть гарротту. Быстрымъ движешемъ ры­
чага, который въ виде ручки прикрепленъ къ гарротте, палачъ сдавливаете шею,— и
позорная казнь окончена.
Къ беднейшей части населешя можно отнести также и цыганъ, которыхъ
чрезвычайно много въ этой стране. Въ то время, когда въ Испаши такъ жестоко
преследовали, жгли на кострахъ и изгоняли мавровъ, евреевъ и еретпковъ, цыгане
никогда не опасались за свою жизнь. Какъ только они поняли, что отъ жителей
Пиренейскаго полуострова требуется, чтобы все они были католиками, цыгане не­
медленно крестились и приняли католическую религш, но на самомъ деле они всегда
были и остаются настоящими язычниками.
Где бы ни поселились цыгане, они всегда живутъ особнякомъ среди осталь­
ного населешя, вступаютъ въ бракъ только другъ съ другомъ и говорятъ особымъ
языкомъ. Они стройны, гибки, и некоторые изъ нихъ отличаются замечательною
красотою: огромные, черные, живые глаза, черные, какъ смоль, волосы и зубы
белые, какъ слоновая кость. Цыгане, или, какъ ихъ здесь называютъ, «хитаны»,
на все имеютъ свои особые взгляды, относительно всего у нихъ свои особыя поняия. Они веряте въ добрую и злую силу, имеютъ множество таинственныхъ обы-

416

чаевъ и обрядовъ, къ которымъ обращаются въ несчастш и при всякихъ житейскихъ
случайностяхъ. Обокрасть хришанина «хитанъ» считаетъ за величайшую заслугу,
воровство у своего брата— преступаете. Удивительно, какъ цыгане повсюду верны
своей природе и какъ могучъ этотъ типъ, если оиъ на такихъ противуположныхъ
концахъ Европы, какъ Poccia и Испашя, сохранилъ сходство въ характер'!;, даже
одинаковую склонность къ известна го рода заняйямъ. Хитаиы въ Испанш, какъ и
во всемъ Mipt, барышничаютъ лошадьми, лечатъ ихъ, для чего они часто напередъ
потихоньку опаиваютъ ихъ, занимаются кузнечнымъ ремесломъ, поютъ, гадаютъ,
пляшутъ и стрпгутъ животныхъ. Каждая лошадь, мулъ, оселъ во всей Испанш
ежегодно стригутся цыганами. Какъ ни отличаются они отъ испанцевъ своими нра­
вами и обычаями, все же они многое переняли отъ нихъ: такъ же, какъ и испанцы,
они дерутся павахами, а часто и огромными ножницами, которыми стригутъ жи­
вотныхъ .
Несмотря на дише обычаи и горячую южную кровь, хитаны вступаютъ въ
бракъ весьма нескоро после обручешя. Обыкновенно молодые люди остаются женихомъ и невестою въ продолжение двухъ летъ; свадьбу празднуютъ очень шумно:
нисколько дней сряду поютъ, танцуютъ и въ это время истрачиваютъ все, что им'Ьютъ.
Когда кто -нибудь изъ нихъ умретъ, тело покойника кладутъ на землю на
соломенномъ тюфяк!;; женщины бросаются ницъ и рвутъ руками свои густые во­
лосы, мужчины же топятъ горе въ вин!;.
Въ городахъ Испаши цыгане живутъ или въ особыхъ предм'Ёстьяхъ и кварталахъ, или близъ города, у холмовъ и у горныхъ отроговъ. Более всего они любятъ ютиться у какой-нибудь грры, у склона которой въ такихъ случаяхъ проде­
лано множество норъ и пещеръ. Внутренность этихъ ямъ ужасна. Целое семейство,
человекъ въ восемь, а часто и более, живетъ всю жизнь въ темномъ подземелье,
шириною шаговъ въ десять, вышиною въ сажень; черезъ дыру, сделанную въ своде,
проходитъ дымъ, когда готовятъ кушанье; одно и то-же о тв ер те служитъ имъ
дверью и окномъ. Какая-нибудь скамья въ одномъ углу И столъ— вотъ и вся обста­
новка жилища; иногда есть нары, но это уже считается роскошью, такъ какъ по
большей части все семейство спитъ вповалку на всякомъ отрепье и соре, сбираемомъ въ городе. Одежды на стенахъ не видно: они носятъ одно и то же платье,
не переменяя его, пока оно не свалится съ плечъ. Дети, совершенно голыя, черныя, валяются здесь и тамъ посреди домашнихъ птицъ и грязныхъ животныхъ.
У дверей этихъ нодземныхъ жилищъ вы видите обыкновенно следукпщя сцены: мо­
лодая красавица-цыганка, съ длинными ресницами и черными вьющимися волосами,
съ тяжелыми серьгами въ ушахъ, стоить позади старухи и ищетъ у нея въ голове
паразитовъ; на рукахъ у старухи спитъ ребенокъ, а другой, почти голый, валяется
около болынихъ бубенъ у ногъ своей бабушки. Тутъ же его отецъ, съ суровымъ,
бронзовымъ лицемъ, посматриваетъ безучастно на эту, привычную для него, сцену.
У другой такой же норы сидитъ молодая цыганка, а ея мать расчесываетъ ея длинные
волосы, черные, съ синимъ отливомъ, цвета вороньяго крыла; кошка и сорока
дружелюбно сидятъ на подоконнике, а большая собака, съ поднятыми ушами, по­
сматриваетъ на нихъ.
Если иностранецъ остановится въ гостинице, его обыкновенно спрашиваюгь,
когда ему будетъ угодно посмотреть пляску хитанъ. Въ Испаши, где все отли­
чаются необыкновенною ловкостью въ танцахъ, нуженъ выдаюнцйся талантъ, чтобы
обратить на себя внимаше этимъ искусствомъ, тЬмъ не менее цыгане приобрели
громкую известность своими танцами. Когда иностранцы выражаютъ желаше по­

417
смотреть на тайцы цыганъ, появляется смуглый малый, котораго почему-то называютъ капитаномъ. Онъ ыанимаетъ на вечеръ помещеше и проситъ дозволешя у
полиши привести несколькихъ своихъ д'Ьвушекъ въ городъ изъ загородныхъ пещеръ.
Вечеромъ проводиикъ ведетъ иностранца въ маленькШ домикъ въ какомъ-нибудь
захолустье, и тамъ, въ небольшой комнате, онъ находить целое общество: пять,
шесть молодыхъ цыганокъ отъ 14 до 17 летъ, несколько юношей и самъ капитанъ, распоряжающийся всемъ. Девушки поочередно пляшутъ национальные испанcKie танцы, юноши приплясываютъ, ударяя въ бубны, капитанъ, сидя, брянчитъ
на гитаре. Но танцы, устраиваемые для иностранцевъ, не вполне отличаются тою
оригинальной дикостью, которая сказывается въ танцахъ цыганъ, когда они танцуютъ для себя. Музыканты наигрываютъ и въ то же время что-то напеваютъ,
сначала довольно медленно. Старуха вооружается большими бубнами, и они начинаютъ звенеть подъ ея пальцами. Молодая цыганка танцуетъ съ замечательною
легкостью и гращею. Ея босыя ноги легко касаются земли, усыпанной кремнями,
какъ будто бы она танцовала по ковру. Танцовщица двигается все быстрее, и вотъ
ея длинные черные волосы расплетаются и надаютъ на плечи. Молодой хитанъподбегаетъ къ ней, две друпя пары делаютъ то-же и начииаютъ танцовать все вместе,
сходясь и расходясь. Оне останавливаются только тогда, когда утомленные музы­
канты перестаютъ играть и петь. Черезъ несколько минуть все присутствуюнце,
цыгане они или испанцы, старые или молодые, одниыъ словомъ— все, кто только
смотритъ на танцы или даже слышитъ отдаленные звуки музыки, — пускаются въ
плясъ.

ВЫСШЕЕ

Ж

СРЕДНЕЕ СОСЛОВИЕ

Семейная жизнь.—Мужчины и женщины.—Ихъ жизнь и привычки.—Время отдыха.—
Домашшя вечеринки.—Беседы у балкона въ лунную ночь и пристрастче къ нимъ
исланцевъ. —Аристократы и чиновники: ихъ положеше и отнопгеше къ д£лу.—
Студенты.

Люди высшихъ классовъ, т.-е. аристократы и средней кругъ, за очень не­
большими исключешями, совсемъ необразовапы и неразвиты. Профессора, доктора,
учителя, писатели, вообще все, окончивпие высшее образоваше, поражаютъ ино­
странцевъ отсутсгаемъ самыхъ элементарныхъ сведешй. Они, наивно и не конфу­
зясь, просятъ объяснить таия вещи, которыя въ культурныхъ странахъ известны
каждому школьнику . Громадное большинство испанскихъ докторовъ—люди, не знаюнце
своего дела: они не следить за успехами медицинскихъ знашй и применяютъ къ
больнымъ TaKie способы лЬчешя, какими въ европейскихъ странахъ пользовали
более полустолейя тому назадъ. Кроме знашя своего 'родного языка, у испзнцевъ,
окончившихъ высшее образоваше, нетъ'ни малейшаго желашя изучить какой-ни­
будь другой языкъ. На человека, знающего несколько иностранныхъ языковъ, все
остальные смотрятъ здесь, какъ на чудо.
чемъ бы ни занимались люди высшаго и средняго круга, они не вносятъ въ
дело ни особенной добросовестности, ни знашя, ни усидчивости. Чиновники, кон­
торщики, профессора, учителя работаютъ не потому, что счнтаютъ свою деятель­
ность полезной, а себя способными именно на этомъ поприще принести наибольшую
пользу, а только потому, что безъ работы или службы они не могутъ существо­
вать. Чуть появились деньжонки, они бросаютъ работу съ наслаждешемъ, и никогда
чедовекъ обезпеченный не возьмется здесь ни за какое дело,— исключешя въ этомъ
27

отношены очевь редки. Каждый испанецъ проклпнаетт, работу и делаетъ все, чтобы
улизнуть отъ нея или какъ-нибудь поскорее ее кончить, нимало не стыдясь того,
что спешка гибельно отражается на деле, что отъ этого страдаютъ другie. Испанцы
относятся съ любовью только къ военной службе, мирнаго же и безкорыстнаго
труда они не понимаютъ. Люди высшихъ классовъ просто и безъ тени заносчи­
вости обращаются съ простонародьем!.: на улице и въ трактире все разговаривают!,
между собой, спорятъ, какъ равный съ равиымъ. Но далее случайных!. встр'Ьчъ
сближеше не идетъ. Даже современная молодежь высшихъ и средних!, классовъ не
мечтаетъ здесь о распространены просвЪщешя среди людей обездоленных!., объ изу­
чены ихъ нуждъ, что такъ часто встречается среди англичанъ. Люди высшихъ
классовъ Испанш не отличаются и любовью къ чтению; только политика занимаетъ
ихъ, но политика исключительно местнаго характера: они спорятъ о томъ, какая
пария восторжествует!, въ Испаши, кто будетъ у нихъ министромъ, кто займетъ
тотъ или другой постъ, политичесшя же собьтя въ другихъ государствахъ ихъ
нимало не. интересуютъ. Выбежать несколько разъ на улицу и несколько часовъ
потолкаться въ толпе, ежедневно раскланиваться на прогулке со всеми знакомыми
и переброситься съ ними несколькими новостями, посещать каждый вечеръ театръ,
какое нибудь представлеше или зрелище, поглазеть на уличную процессно, хотя
разъ въ день посидеть съ пр1ятелемъ въ кофейне,— вотъ ежедневное времяпрепровождеше каждаго испанца, если только обстоятельства не вынуждаютъ его зараба­
тывать свой хлебъ Прихотливый столъ, роскошное жилище, богатая и удобная
обстановка нимало не соблазняютъ испанца. Вечно пршбретать зиашя и вечно
богатеть— этотъ идеала, англичапина всегда былъ чуждъ сердцу испанца.
Испансшя женщины средняго и высшаго круга еще более мужчинъ невеже­
ственны и умственно неразвиты. По своему воспитанию и образовашю оие стоятъ
несравненно ниже англШскихъ, русскихъ и французскихъ женщинъ. У испанокъ,
окончивших!, курсъ средняго образовашя, лишь за самыми редкими исключешями,
сказывается стремлеше продолжать научныя заияыя или изучать какую-нибудь
профессйо, которая впоследствш могла бы приносить пользу обществу и дала бы
возможность самостоятельно заработать свой кусокъ хлеба. И это понятно: все
школы въ Испаши устроены очень плохо, и въ нихъ не даютъ иеобходимыхъ
объяснешй, а какъ у насъ встарину, просто заставляютъ зазубривать по плохимъ
учебниками; женсюя же учебныя заведешя устроены еще хуже. Испанш л девочки
учатся въ монастырскихъ школахъ, подъ строгими надзоромъ католическаго духо­
венства. Ихъ выучиваютъ священной исторш, катехизису, читать, писать, кое-какъ
считать, играть на разныхъ инструментах!., къ чему оне обнаруживаютъ больная
способности, и больше решительно ничему. Главная цель этихъ монастырскихъ
школъ не образоваше девушекъ, а лишь непременное желаше приготовить изъ
каждой испанки «хорошую католичку», точнее сказать, такъ вымуштровать ее,
чтобы она во всеми и всегда рабски слушалась и безпрекословно подчинялась своему
начальству— католическому духовенству, а въ будущемъ— своему духовнику, то-есть
католическому патеру, чтобы она считала своею священною обязанностью— аккуратное
посещеше церкви, присутств1е на церковныхъ процессляхъ, одними словомъ, чтобы
она выполняла все внешше обряды католической религш. И действительно, этого
результата блистательно достигаютъ. Оставив!, школу почти безъ всякаго умствеинаго багажа, не получивъ даже ни малейшей привычки къ умственному труду,
испанка вступаетъ въ жизнь. Общество, къ которому она принадлежитъ, то-есть
люди высшаго и средпяго круга, и не требуютъ отъ нея никакого умственнаго

развитая, никакихъ знанШ, напротивъ даже поставятъ ей всевозможныя препятс/шя,
если бы она задумала серьезно учиться. Всему тому, что испанскому обществу нра­
вится въ женщин*, она очень скоро сама научается, то-есть уменью управлять в*еромъ, уменью ловко танцовать, самому разнообразному кокетству, однимъ словомъ—
наук* нравиться мужчинамъ. Будучи отъ природы существомъ въ высшей степени
подвижиымъ, впечатлительнымъ, остроумнымъ и сообразительнымъ, испанка не только
быстро пршбр*таетъ ум*нье нравиться, но въ конц* концовъ выучивается такъ
мило и очаровательно болтать, что даже ученыхъ иностранцевъ сбиваетъ съ толку,
и т* только поел* продолжительнаго знакомства догадываются, что передъ ними
хотя безконечно милое, симпатичное и красивое существо, но совершенно нев*жественное и пустое.
Испанка выходитъ замужъ очень молодою. Въ муж* она прежде всего ц*нитъ
богатство, а зат*мъ ум*нье держать себя такъ, чтобы не быть см*шнымъ въ глазахъ другихъ. Того, кто б*денъ, она можетъ полюбить, будетъ выходить къ нему
вечеромъ на балконъ. слушать его п*ше и болтать съ нимъ, но мечтать о томъ,
чтобы выйти замужъ за б*дняка,— никогда; на это она отважится лишь тогда, когда
у нея н*тъ въ виду бол*е выгодной партш; челов*ка же см*шяого въ глазахъ
другихъ испанская красавица и не полюбитъ, и не выйдетъ за него замужъ.
Подругой мужа, его помощницей и сов*тницей испанка никогда не можетъ быть:
если мужъ ея челов*къ образованный, что возможно лишь въ исключительныхъ
случаяхъ, она совс*мъ не поиимаетъ его интересовъ, не можетъ дать ему никакого
умнаго сов*та; если онъ д*лецъ, то онъ на работ* съ утра до вечера, а если
пустой челов*къ, то в*чно ищетъ развлечешй вн* дома. Какъ бы то ни было,
жена проводитъ дома весь день одна, или только въ обществ* патера, своего
духовника. Испанская женщина можетъ приглашать къ себ* кого угодно, но при­
нимать гостей она им*етъ право только въ присутствш мужа, брата или отца.
Зд*сь считается верхомъ неприлич1я и скандала, если у нея сидятъ гости въ
отсутствш главы семейства. Только для патера д*лается нсключеше, и онъ можетъ
оставаться у нея по ц*лымъ днямъ даже и тогда, когда она одна. Правилъ прилич!я
для женщинъ средняго и высшаго круга очень много, п вс* женщины обязаны
строго имъ сл*довать; та изъ нихъ, которая посм*етъ пренебрегать пми, не только
не будетъ принята въ порядочномъ обществ*, но ей не отдадутъ поклона и на улиц*.
Ни одииъ мужъ не дозволитъ своей жен*, а братъ и отецъ— сестр* и дочери,
*хать въ другой городъ безъ провожатаго; существуетъ и множество другихъ правилъ,
ст*сняющихъ самостоятельность жепщины.
Когда мужъ отправляется на службу, испанка сидитъ одна и решительно
ничего не д*лаетъ. Прилич1е заставляетъ женщинъ высшаго и средняго круга
держать для хозяйства какую-нибудь старуху. Такпмъ образомъ он* лишены п этого
маленькаго з а н я т . Тамъ, гд* есть д*ти, обыкновенно та-же старуха-экономка
занимается и ими; много-много, еслп мать гама выучптъ своего ребенка читать,—•
все остальное относительно д*тей предоставляютъ школ*. Вс* домашшя заояпя
женщины состоятъ въ томъ, что она весь день копается въ своихъ краспвыхъ
тряпкахъ и обдумываетъ, какое платье ей од*ть на прогулку, когда она выйдетъ
гулять, какое вечеромъ, когда она отправится въ гости, въ театръ пли на какоенибудь другое зр*лище. Впрочемъ, при недостатк* средствъ у людей средняго круга,
обдумать все это—д*ло нелегкое, такъ какъ въ Испанш женщины вообще од*ваютея
въ высшей степени богато и изящно. Очень мнопя семейства средняго круга об*даютъ далеко не каждый день, ихъ д*ти зачастую страдаютъ отъ .недостатка пита27*

тельной пищи и хорошей квартиры, но туалеты всЬхъ членовъ семьи, особенно
матери и старшихъ ея дочерей, должны быть великолепны. Испанки появляются
на улице и въ театрахъ въ такихъ богатыхъ нарядахъ, а часто и въ такихъ блестящихъ экипажахъ, что иностранцу никогда и въ голову не придете, что эти
самые люди выносятъ дома всевозможныя лишешя и тратятъ все средства на на­
ряды и выезды. Мнопе дворяне входятъ въ неоплатные долги, лишь бы разодеть
жену и дочерей въ брильянты, шелкъ, бархатъ и доропе кружева. Не нужно,
однако, думать, что въ этой стране любятъ наряжаться лишь одн'Ь женщины,—
испанцы тоже первые франты въ Mipe, но ихъ иарядъ, конечно, дешевле жеискаго;
зато у нихъ все— обувь, шляпа, галстухъ, всегда по последней моде, кроме
плаща (капы), которымъ они только и отличаются отъ парижанъ. Детей тоже
наряжаютъ, когда ихъ выводятъ на улицу; вообще страсть къ нарядамъ—самая
выдающаяся черта характера испанцевъ средняго и высшего классовъ общества.
Какое-же воспиташе до школы получаютъ испансшя дети? Видя, какое значеnie все кругомъ придаютъ нарядамъ и зрелищамъ, и дети, въ свою очередь, очень
рано начинаютъ интересоваться ими. Да и что другое могутъ они заимствовать отъ
матери, которая, въ сущности, не что иное, какъ прелестная кукла? Патеръ, который
такъ часто посещаетъ ихъ домъ, не отличается ни своимъ образовашемъ, ни даже
своею добротою и нравственностью. Его отношешя къ детямъ ограничиваются обык­
новенно лишь сухими наставлен!ями. Дети вообще не любятъ наставлешй, а испанш я въ особенности: предоставленный себе, они очень рано начинаютъ понимать
жизнь, подмечать грешки домашняго духовника и относиться къ нему съ нескры­
ваемой насмешкой и презрен1емъ, и такое отношеше очень часто остается у нихъ
навсегда. Испансшя женщины несравненно более мужчинъ преданы католической религш и своему духовенству; ихъ мужья и отцы равнодушнее къ религш и не прочь
поострить, а то и злобно посмеяться надъ патерами.
Конечно, и среди испанокъ есть несколько женщинъ высокообразованныхъ,
которыя получили громкую известность даже за пределами родины, какъ нанримеръ
знаменитая современная писательница Пардо-Базанъ,— но ташя женщины составляютъ
весьма и весьма редкое исключеше въ Испаши,— все остальныя поражаютъ своимъ
невежествомъ, пустотой, но въ то-же время красотой и изяществомъ. Кстати заметимъ, что несколько летъ тому назадъ въ Испанш устроили высийе курсы для
женщинъ, и испанская королева взяла ихъ подъ свое покровительство. Но студен токъ на этихъ курсахъ очень немного: съ одной стороны, въ Испаши еще
очень мало женщинъ, стремящихся къ высшему образованно, съ другой— испанское
общество относится весьма несочувственно и недружелюбно къ своимъ курсисткамъ.
Жизнь испанскихъ семействъ среднихъ и высшихъ классовъ проходить но
вечерамъ очень весело и разнообразно. Въ продолжеше дня—томительная жара; кого
работа не вынуждаетъ выходить, тотъ сидитъ дома. Но когда день склоняется къ
вечеру и подуетъ св'Ьжтй вЦтерокъ, всЬ дома сразу пустйютъ, и м$ста гуляшй
переполняются народомъ. Немного прогулявшись, вс'Ь возвращаются домой и принимаютъ гостей, или сами идутъ въ гости, на
т.-е. на домашшою
вечеринку. Время на этихъ вечеринкахъ проходитъ оживленно: поютъ, танцуютъ,
спорятъ, игфаютъ въ карты. Среди горячато политическаго спора вы услышите
вдругъ восклицаше: «Боже, что за глаза!» — «ГдЦ, гд’Ь?» встрепенувшись спрашиваютъ политиканы; всё они вскакиваютъ съ своихъ мгЬстъ и бросаются за краса­
вицею, которая только-что прошла. Восторженное поклонеше женской красотй—въ
крови испанца; старики и молодые одинаково интересуются красивыми женщинами.

421
Налюбовавшись прелестными глазками, мужчины опять принимаются за свои политичесме споры, если только ихъ не прерываютъ звуки какого-нибудь испанскаго
танца, въ котором!» в с ё присутствукнще принимаюсь участсе. П ослё танца разносятъ оршадъ и мороженое. Ш ше безпрестанно смЁняетъ танцы. Почти каждая
испанка поетъ и играетъ на гитара. Если къ кому-нибудь обращаются съ просьбою
с п ё т ь , считается неприличнымъ отказываться или долго заставлять себя уговари­
вать. Д'Ёвушка беретъ гитару и начинаетъ п ёт ь нерЁдко юмористическую народную
п ёс ш о : «У меня есть «перро чико» (маленькая собачка, т.-е. мелкая монета); за
нее я хочу купить себЁ жениха; но вотъ бЁда: у меня ихъ двое на примЁтЁ —
блондинъ и брюпетъ. Блондинъ хорошъ,— у него красивая золотистая бородка, ной
брюнетъ не дурень,— у него прекрасные болыше глаза. Я въ затруднены, кого
изъ нихъ предпочесть, и такъ какъ я не могу рЁшить задачи, то предпочитаю
оставить «перро чико» у себя въ карманЁ». Эту веселую пЁсенку прерываетъ
страстная п ё с н я , которую другая пЁвица поетъ съ увлечен]емъ, дрожащимъ голосомъ: «Ни съ тобой, ни безъ тебя н ё т ъ конца моимъ мученьямъ; твоя любовь
убиваетъ меня, но когда тебя н ё т ъ , я умираю». Въ это время взволнованный муж­
ской голосъ отвЁчаетъ изъ другого угла: «Какъ бЁлый с н ёгъ па вершинахъ горъ
таетъ отъ жгучихъ лучей солнца, такъ я изнываю отъ любви къ тебЁ, дитя моего
сердца». И оба в м ёс т ё пою тъ : «Дитя моего сердца, дитя моего сердца!». Поютъ
также любовные романсы съ очень оригинальной, жгучей музыкой: «Выходи, рыбакъ, на берегъ, пой м и ё пёсш о о любви!» Несмотря, однако, на то, что любовь
здёсь воспЁваюгь безъ конца и на в с ё лады, даже на вечеринкЁ или собраны
людей совсёмъ простыхъ никогда не услышишь ни одной двусмысленной фразы, ни
одного грязнаго намека. Да и п ёс н и испансшя никогда не бываютъ ни по мысли,
ни по содержант ни пошлыми, пи скабрезными: въ нихъ преимущественно в о с п ё ваютъ страстную любовь и женщину, возвышенную этой любовью до высоты богини.
На этихъ вечеринкахъ, несмотря на всю задушевность и простоту, какъ и
вездЁ въ испанскомъ обществЁ, существует!» свой кодексъ приличШ. Юноша никогда
не начнетъ высказывать свои мечты и предположена, какъ онъ думаетъ устроиться
въ будущемъ, не предпославъ этому фразы: «хотя я и доволенъ настоящимъ». Можетъ быть, въ сущности, и н ё т ъ этого довольства настоящимъ, но такъ уже нринято,
и всяый порядочный человЁкъ долженъ такъ говорить. Впрочемъ, не одну эту фразу
нужно знать испанцу, чтобы считаться учтивымъ и благовоспитаииымъ человЁкомъ.
Онъ ничего не долженъ съ ёсть , не обратившись къ сосЁду съ вопросомъ: «ваша
милость желаетъ?» Но Боже васъ сохрани пожелать, попросить задавшаго вамъ этотъ
вопросъ подёлиться . Этого нельзя дЁлать и тогда, когда кусокъ сосЁда вамъ, д ёй ствительно, правится. На такой вопросъ вы всегда должны о т в ё т и т ь : «Благодарю!
Пусть пользуется онъ...», то-есть предлагающий. Прощаясь, всегда говорить: «Да
идетъ ваша милость съ Богомъ». Если кто, говоря про какую-нибудь вещь, спрашиваетъ: «Это принадлежите вашей милости?» то владЁлецъ вещи, если только онъ
порядочный человЁкъ, непремЁнно прибавить: «и вашей милости также».
Вы входите въ домъ испанца и, чтобы удостовЁриться, тутъ-ли живетъ чело­
вЁкъ, котораго вы разыскиваете, спрашиваете объ этомъ у прислуги. «Вы не ошиблись»,
говорить хозяинъ выходя: «но этотъ домъ принадлежите и вамъ»... На это вы должны
о т в ё т и т ь : «а вашъ домъ помЁщается въ такой-то улицЁ»... то-есть сообщаете свой
адресъ. Испанская вёж ливость требуетъ также, чтобы вы хвалили все, что вамъ
будутъ показывать, но не нужно и сильно нахваливать: если хозяинъ замЁтитъ,
что какая-нибудь вещица вызываетъ болыше восторги съ вашей стороны, онъ дол-

422

женъ вамъ ее подарить, а загЬмъ вамъ самимъ следуетъ отдариться. Въ Испаши
не только необходимо знать, что и когда сказать въ извЬстныхъ случаяхъ, но
какъ начать и чЪмъ кончить каждое письмо. Начинать письмо необходимо прибли­
зительно такъ: «полный мой господинъ», а если вы пишите къ учителю, профес­
сору, литератору, однимъ словомъ къ какому бы то ни было общественному дея­
телю, то вы обязаны еще на каждомъ шагу прибавлять «знаменигЬйшШ», «известнейшШ», и т. под., хотя бы лицо, къ которому вы обращаетесь, ничуть не было
ни знаменнтымъ, ни известнымъ. Кончить письмо следуетъ словами: «вашъ рабъ
смиренно ц'Ьлуетъ ваши руки». Являясь въ домъ, вы то же должны говорить
хозяйка: «целую ваши руки». Вообще, чЬмъ больше вы будете говорить хозяйке
напыщенныхъ комплиментовъ, темъ npiaraie и ей, и ея мужу: «нельзя до­
вольно наглядеться на ваши огненные глаза», обращаетесь вы къ хозяйке, и васъ
немедленно благодарить за это ея мужъ. А главное, если къ вамъ придетъ въ гости
испанецъ или испанка, не забудьте обычая, принятаго въ этой стране, — предла­
гать все свое въ распоряжеше другого: кусокъ, который самъ начинаешь есть,
свой экипажа», домъ, людей. Но если тоть, кому предлагаютъ, решится чемъ
нибудь воспользоваться, онъ прослыветъ всюду неучемъ и глупцомъ, и въ другой
разъ уже, разумеется, ему ничего не предложатъ. Такихъ фразъ, которыхъ нужно
знать и всегда мило и во-время вставлять, очень много.
Но вотъ кончилась тертул!я, все разбрелись по домамъ, и скоро все заснуло
мертвымъ сномъ; только влюбленные, uoeiii и новгя (какъ ихъ здесь называютъ),
разговариваютъ у решетки окна, или новШ стоить нодъ балкономъ, где живетъ
его нов1я. Девушке нравится молодой человекъ, и она дозволяетъ ему ходить раз­
говаривать съ ней къ балкону; затемъ она встрЬчаетъ другого, который ей еще
больше понравился; она лишаетъ перваго права болтать съ ней при свете луны,
и къ ней начинаетъ ходить уже второй. Двухъ шшевъ сразу девушка не должна
иметь, и тЬмъ более двое вместе уже никогда не явятся къ ея решетке, а если
это когда и случится, то кончается очень трагически, обыкновенно дуэлью между
новгями. Но что всего любопытнее въ этотъ обычае,— ыовШ, въ продолженье всего
свиданья со своей шшей, не можетъ съ нею иначе разговаривать, каььъ поднявши го­
лову вверхъ: такъ какъ девушка стоитъ на балконе, а онъ внизу. Такимъ образомъ въ
лунную ночь чуть не на каждомъ балконе (въ Испанш ихъ чрезвычайно много) стоить де­
вушка, а внизу молодой человекъ, который поетъ подъ аккоапанементъ гитары,
или съ которымъ она болтаетъ по нескольку часовъ сряду; темъ не менее ни одна
изъ нихъ не только не нойдетъ ночььо гулять съ молодымъ человекомъ, съ которымъ она болтаетъ, но даже и не спустится къ решетке, у которой онъ стоитъ,—
это здесь строго осуждаютъ. Иногда девушка переменяетъ очень много ыовьевъ,
одного за другимъ. Родители, конечно, знаютъ объ этихъ свидашяхъ своихъ доче­
рей, но смотрягъ сквозь пальцы: сами они делали то же, когда были молоды, и обы­
чай этотъ сильно укоренился. Знакомство между молодыми людьми нередко завязы­
вается очень оригинально: молодой человекъ увиделъ на улице девушку, которая
ему понравилась. Онъ выследилъ ее до ея дома, у котораго останавливается и
ждетъ; если онъ понравился, то, войдя въ домъ, она немедленно покажется ему
на балконе. Это означаетъ, что ухаживанье принято, и онъ можетъ явиться къ ней
на ночное свидаше. Эти ночныя свидаьня далеко не всегда кончаются бракомъ: мо­
лодой человеььъ часто даже не знакомъ съ родными своей «новш», темъ не менее
аккуратно каждый вечеръ онъ является къ ней нодъ балконъ, вызываетъ ее, напе­
вая серенады, и они разговариваютъ до поздней ночи. На прощанье девушка не­

423

редко опускаетъ къ нему снурокъ съ запиской, молодой человекъ отвязываетъ ее и
въ свою очередь привязываетъ свое послаше, и загЬмъ съ словами: «спокойной ночи,
малютка!» — «прощай, дорогой!» они обмениваются воздушными поцелуями и расхо­
дятся. Если ухаживанье переходить въ более серьезное чувство, молодой человекъ
ищетъ случая познакомиться съ родителями девушки, что здесь очень легко, и,
побывавъ въ доме некоторое время, делаетъ предложеше; если это невозможно,
онъ продолжаетъ ухаживать совершенно безкорыстно. Сплошь и рядомъ девушка
объявляетъ съ балкона молодому человеку, что увы... ихъ свидашя должны кон­
читься, потому что она выходить замужъ. Происходить трогательное прощаше, и
новш разстаются, часто даже въ продолжеше долгаго знакомства ни разу не пожавъ
другъ другу руки.
Испанцы высшаго и средняго круга отличаются отъ другихъ народовъ особенно
темъ, что они несравненно менее подражаютъ инострапцамъ. Большинство испанокъ,
одеваясь по парижской моде, все-таки сохраняютъ кое-что изъ своей нащональной
одежды, напримеръ кружевную мантилью и вееръ, а мужчины— свой плащъ. На
вечеринкахъ людей богатыхъ танцуютъ французсше танцы, но настоящее оживлеше
наступаетъ только тогда, когда заиграютъ какой нибудь нарорый танецъ. To-же можно
сказать и относительно пешя: поютъ различные романсы, но имъ всемъ предпочитаютъ испаншя вародныя песни. У людей очень богатыхъ—столь роскошный и
разнообразный, но за каждымъ обедомъ подаютъ и какое-нибудь нащональное ку­
шанье, которое оказывается наиболее любимымъ всеми, но, конечно, оно пригото­
влено несравненно вкуснее и питательнее, чемъ у простонародья. То, что испанцы
менее другихъ подражаютъ иностранцамъ, отчасти происходить отъ ихъ искрен­
ней любви ко всему своему, отчасти изъ гордости, не допускающей, чтобы у дру­
гихъ было что-нибудь лучше, чемъ у нихъ. Такое самомнеше, конечно, резуль­
тата невежества, но нельзя отрицать и того, что въ этой трогательной любви ко
всему родному—залогъ умственнаго и нравственнаго возрождешя испанцевъ, хотя
бы и въ далекомъ будущемъ. Испанцы всехъ классовъ общества имеютъ чрезвы­
чайно много сходства въ своихъ привычкахъ, нравахъ, обычаяхъ, въ своихъ порокахъ и добродетеляхъ. Такъ какъ въ одной изъ предыдущихъ главъ мы дали по­
дробную характеристику испанскаго народа, то здесь, при описаши высшаго и сред­
няго класса, не будемъ повторять уже сказаннаго. Главное разлшие между теми и
другими сос/гоитъ въ томъ, что люди высшихъ классовъ живутъ лучше, болЬе раз­
влекаются, и между ними несравненно большее количество людей, ничего не делающихъ; простой же людъ, хотя тоже отличается своею ленью, но не можетъ себе
дозволить иичегонеделашя, такъ какъ вынужденъ зарабатывать свой насущный хлебъ.
Самыя выдаюнцяся черты характера людей высшихъ классовъ Испанш—неве­
жество, пустота, легкомысленное времяпрепровождеше, день, недобросовестное отношеше къ труду и своимъ обязаниостямъ, отсутств1е серьезныхъ стремлений, наконецъ, тщеслав1е, которое более всего обнаруживается въ щегольстве и роскоши
нарядовъ. Плохое образоваше въ школе и въ университете, отсутств1е нравствен­
наго воспиташя дома— вотъ главный причины пошлости и пустоты людей высшихъ
и среднихъ классовъ общества.
Несколько аристократическихъ фамилШ въ Испанш владеютъ целыми провинщями. Эти ариетократпчесше роды чрезвычайно богаты: не будучи людьми особенно
просвещенными и не выказывая никакого желашя приносить пользу своей родине п
своему народу, они живутъ съ царскимч» великолешемъ и проживаютъ колоссаль­
ный средства. Но есть немало и такихъ аристократовъ, которые уже легкомысленно

4

424

растратили свое громадное состоите, между темъ не могли бросить привычки къ
широкой жизни,— въ такихъ случаяхъ у нихъ одна мечта— получить выснпй постъ
въ государстве. Достигнувъ этого, они, кроме самыхъ рЬдкихъ исключенШ, смотрятъ на Испанию, какъ на свое собственное поместье, берутъ взятки направо и на­
лево , не брезгаютъ никакими источниками доходовъ, доставляютъ своимъ родственникамъ и друзьямъ выгодный места. Здесь не редкость даже и такт случаи, когда
люди, занимавшие высппя, почетныя должности безъ жалованья, наживаютъ этими
должностями громадныя состоят я. Каждый, являвшийся въ Мадридъ, столицу Испа­
ши, по какому-нибудь делу, прежде, чемъ начать его, долженъ умаслить мелкихъ
чиновниковъ, съ которыми ему придется столкнуться, загЬмъ высшихъ и уже потомъ придти съ глубокимъ поклономъ и набитымъ карманомъ къ тому, отъ кого зависитъ окончательное р4шеше его дела. Громадное большинство испанскихъ богачей
накопило свои миллшны исключительно на счетъ государства, то ссужая правитель­
ству деньги за болыше проценты, то получая отъ него концессш на разныя промышленныя и торговыя предпр1ят 1я. Различные сановники, а также губернаторы въ
провиншяхъ смотрятъ на свои должности, какъ на законное средство для наживы,
и не упускаютъ случая пользоваться не только безгрешными доходами, но и та­
кими, которые считаются предосудительными даже въ Испаши: мнопе изъ нихъ, напримеръ, собираютъ правильный оброкъ въ свою пользу съ игорныхъ домовъ, бе­
рутъ взятки и более чудовищнымъ образомъ. Въ Испаши существуютъ шайки разбойниковъ: занимая Bbicmie посты, следовательно, имея возможность уничтожать
эти разбойничьи шайки, они входятъ въ сделку съ мошенниками и ворами, и те
уступаютъ имъ известную часть награбленной добычи, лишь-бы они давали имъ
возможность разгуливать по стране и продолжать грабить, а не садили бы ихъ въ
тюрьмы. Такимъ образомъ испанцы, занимая высппя должности, очень часто не гну­
шаются принимать учасие въ дележе добычи съ заведомыми ворами и мошенниками.
Люди средняго круга во всемъ подражаютъ высшему сослов1ю: также берутъ
взятки, но, конечно, меньшими кушами, стараются по внешности, то-есть по
платью, походить на аристократовъ.
Повсеместное беззастенчивое взяточничество существуетъ здесь уже издавна,—
этотъ порокъ всосался въ плоть и кровь каждаго испанца; кроме общихъ причинъ,
развивающихъ его, онъ поддерживается и темъ, что чиновники получаютъ за свой
трудъ ничтожное вознаграждеше. При постоянныхъ политическихъ переворотахъ здесь
чрезвычайно часто меняются министры. Получивъ место, каждый чиновникъ думаетъ
прежде всего о томъ, что ему недолго придется удержаться: съ переменой министра
меняется и весь штатъ чиновниковъ. Каждый чиновникъ считаешь своимъ долгомъ
въ продолжеше двухъ-трехъ деть, на которыя онъ только и можетъ разсчитывать,
брать взятки при всякомъ удобномъ случае. Воровство и мошенничество широкимъ
потокомъ затопляетъ всю Испанию. Губернаторы, министры такъ-же, какъ и мелме
чиновники, однимъ словомъ все, кто только можетъ, берутъ взятки направо и на­
лево. Можно себе представить, какъ страдаютъ отъ этого интересы населешя, какая
неправда, продажность, подкупы, всевозможный злоупотреблешя и утеснешя царятъ
въ судахъ; какъ расхищается народное достояше, какъ развращается, наконецъ,
испанское общество и подрастающее поколете, которое кругомъ видитъ тате дурные
примеры.
Умственное развшче, нравы и обычаи студентовъ мало даютъ надежды на то,
что молодое поколеше обновить общество новыми силами. Среди него, кроме самыхъ
редкихъ исключенШ, не существуетъ такихъ, которые бы серьезно занимались

425

наукою и литературою, выказывали бы стремлеше основательно подготовить себя
къ будущей деятельности, мечтали бы въ будущемъ приносить пользу своей
родине. Громадное большинство испанскихъ студентовъ— симпатичные, развеселые
и разудалые юноши, которые совсемъ не занимаются наукою, которыхъ вовсе не
интересуютъ ни беседы о литературе, пи даже чтете,—все это они находятъ для
себя очень скучнымъ. Спорятъ они между собою объ артистахъ, о всевозможных!,
зрелищахъ, о красоте женщинъ, и лишь самая небольшая часть изъ нихъ любить
поболтать о картинахъ. Не изучая серьезно искусства, они съ любовью и интересомъ разсматриваютъ картины въ музеяхъ и затемъ спорятъ о ихъ достоинствахъ
и недостаткахъ. Но все они безъ исключешя прежде всего страстные любители и
ревностные посетители боя быковъ. Часто большою компашек» отправляются они
даже въ другой городъ, чтобы увидеть знаменитаго местнаго борца съ быками.
Между собой студенты живутъ очень дружно и всегда толпами разгуливаютъ по
улицамъ, отправляются въ театръ, занимаютъ раекъ и бешено апплодируютъ любимымъ артистамъ, компашей посещаютъ трактиры, где играютъ въ карты и пируютъ до поздней ночи, но еще более многочисленной компашей они путешествуютъ
въ летнее время по городамъ своей родины, поютъ па площадяхъ и въ частныхъ
домахъ. Везде въ провинцш съ нетерпешемъ поджвдаютъ пр1езда студентовъ; все
провинщальные уголки въ такихъ случаяхъ моментально оживаютъ,—понятно, какъ
искренно, съ какимъ радупиемъ каждое семейство приглашаетъ ихъ въ свой домъ.
Громадное большинство испанскихъ студентовъ—народъ очень бедный, и мнопе изъ
нихъ летомъ существуютъ исключительно темъ, что являются то въ орнъ, то въ
другой домъ и гостятъ по нескольку дней. Везде, где они появляются, устраива­
ются nenie, танцы, слышатся смехъ, остроты, — и такою цыганскою жизнью жи­
вутъ опи каждое лето. Испанцы страстно любятъ слушать пеше студентовъ, кото­
рые знаютъ множество народныхъ песенъ и прекрасно ихъ выполняютъ подъ акком­
панемента гитаръ, мандолннъ и другихъ инструментовъ. Мнопе изъ студентовъ и
сами сочиняютъ песни и распеваюта ихъ съ товарищами во время своихъ странствованШ. Собравшись большою компашей, они затягиваютъ свои чудвыя песни п
ночыо,— тогда на балконахъ тотчасъ появляются молодыя женщины и девушки.
Нигде, кроме Испаши, нельзя встретить такихъ юныхъ докторовъ медицины,
адвокатовъ, профессоровъ, инженеровъ, учителей среднеучебныхъ заведешй: въ Испа­
ши очень мнопе юноши въ 20— 22 г. уже оканчиваютъ свое высшее и спещальное образоваше. Эти двадцатилетие мальчики, снабженные дипломами, совершенно
не подготовленные въ научномъ отношеши къ своей деятельности, имеютъ право тот­
часъ же занимать здесь самыя ответствевныя должности: читать лекцш въ универ­
ситете, распоряжаться постройками, учить и т. п. Между темъ, эти «молодые уче­
ные» только-что покончили со своимъ студенчествомъ, которое они провели въ песняхъ и странствовашяхъ по городамъ, кабачкамъ, театрамъ и циркамъ. Уже изъ
одного этого можно составить поняйе, какъ легкомысленно относятся въ этой стране
къ науке, къ званпо ученаго и къ выполнен!ю самыхъ серьезныхъ обязанностей.
Получить ученое зваше, сделаться профессоромъ здесь ничего не стоита: написалъ
какую-нибудь работу, которую въ другихъ странахъ задали бы только гимназисту,
и, если она мало-мальски удовлетворительна, за нее награждаюта ученою степенью.
Но, несмотря на легкость, съ которою здесь пршбретаются ученыя степени и полу­
чаются учительстя места и даже каеедры, охотниковъ на нихъ очень мало. Каждый
испанецъ, окончивший курсъ, какъ въ среднеучебномъ зав еденin, такъ и въ универ­
ситете, стремится прежде всего сделаться чиновпикомъ, а те немногие, которые ста­
-Г

новятся учеными и профессорами, за редкими исключешями настолько необразованны
и неразвиты умственно, настолько молоды и неопытны, что не могутъ имёть ни малЁйшаго вл1ян1я на молодежь.

Р Е Л И Г I Я.
Главенство папы и догматъ о его непогрешимости.—Духовенство и монашеские ор­
дена.—Дезуиты.—Характерный черты католической религш.—Почиташе Божьей Ма­
тери и святыхъ.

Всё испанцы католики.
Съ самаго начала хрисианства у хрисианъ всего Mipa существовала одна об­
щая для всёхъ релипя—вселенская или каеолическая (а по другому произиошенш—
католическая). Такимъ образомъ прежде не было ни католиковъ, ни православныхъ,
ни протестантовъ, а были только хришане. Но эта общая для всёхъ хриспанъ
церковь въ XI в. (1054 г.) распалась на двё отдёльныхъ церкви: на восточную
греко-каеолическую (православную) и западную— римско-каоолическую, съ римскимъ
папою во гдавЁ. Но какъ та, такъ и другая церковь удержали за собой назваше
каеолической (или католической); православную яге вЁру принято называть восточнокаоолическою, а западную— римско-католическою.
Главный догматъ католиковъ— главенство папы и его непогрешимость. Во­
сточная церковь учитъ, что единственный глава церкви— 1исусъ Христосъ; по ученш-же католиковъ, кромЁ невидимаго главы I. X., существуетъ и видимый глава—
папа. Причину главенства папы надъ своею церковью католики объясняютъ такъ:
всю свою власть I. X. передалъ апостолу Петру, сдЁлавъ его княземъ апостоловъ и
вручивъ ему ключи царств!я небеснаго. Апостолъ Нетръ, оставляя м!ръ, передалъ
данную ему власть своимъ преемникамъ, т.-е. римскимъ епископамъ. А такъ какъ
первый изъ римскихъ епископовъ— папа, то католики и признаютъ его главою своей
церкви. Но католики считаютъ папу не только наслЁдникомъ апостола Петра, нонамёстникомъ Христа и смотрятъ на него, какъ на полновластнаго монарха церкви.
Папа— верховный судья, духовный владыка, пастырь католиковъ всего Mipa, предста­
витель Бога на землЁ. Какъ прееыникъ апостола Петра, какъ намЁстникъ I. X.
на землЁ, онъ называется папою или святымъ отцомъ. Католики не только при­
писываюсь ему божественное свойство—
, но даже признаютъ непогрЁшимость папы за основной догматъ своей религш. Власть папы въ духовномъ
Mipi *), кажется, не имЁетъ предЁловъ: онъ не только можетъ устанавливать и измёнять церковные обряды, но имЁетъ право провозглашать даже новый основы в1,ры.
Этимъ своимъ правомъ папы и пользовались: такъ, напримЁръ, одинъ изъ нихъ—
ПШ IX, который былъ предшественникомъ нынёшняго папы Льва XIII-го, провозгласилъ новый догматъ о непорочномъ зачатш Пресвятой Дёв ы Марш, а так яге дог­
матъ о папской непогрЁшимости, и оба эти догмата были приняты католиками. Католикамъ часто задаюсь вопросъ, какимъ образомъ они могутъ считать обыкновен—

*) Прежде папы пользовались не только духовною, но и светскою властью и отъ времени

до времени являлись до такой степени могущественными, что имйли силу и значеше болйе, чймъ
короли: они могли лишать ихъ престола и возводить на него новаго короля по своему усмотр'Ьнш , назначать королямъ жестокое и позорное наказаше за ослушаше своей власти. Но въ 1870 г.
былъ положенъ конедъ светскому господству лапъ, и теперь папа считается лишь духовиымъ монархомъ всего католическаго Mipa.

наго смертнаго непогрЬшимымъ, когда только одинъ Богъ безгрЬшеяъ. Они утверждаютъ, что папа имЬетъ право считаться непогрЬшимымъ потому, что онъ владЬетъ ключами божественного разумны!я, т.-е. что только онъ одинъ настоящимъ
образомъ понимаетъ смыслъ священнаго писашя, что только онъ одинъ можетъ постичь
всю глубину смысла католической религш. Есть даже и таме поклонники этой ре­
лигш, которые доказываютъ. что если папа будетъ толковать священное писаше во­
преки его прямому смыслу, то и въ такомъ случай нужно ему вЬрить больше,
чЬмъ своей совести и разсудку. ПапЬ, наконецъ, принадлежишь не только высшая
власть надъ церковью, надъ ея представителями (т.-е. надъ духовенствомъ) и надъ
всЬми католиками на землЬ, но онъ им'Ьетъ значеше и вл 1яше и въ ихъ загробной
жизни. Только папа владЬетъ ключами ада и рая, слЬдовательно только онъ одинъ
можетъ открывать двери ада и рая. Все, что онъ думаетъ и дЬлаетъ, считается непогрЬшимымъ, только онъ одинъ не отвЬчаетъ ни передъ кЬмъ за свои поступки,
только онъ одинъ имЬетъ право объявлять новыхъ святыхъ, при этомъ даже такихъ,
прошлая жизнь которыхъ многимъ кажется несовмЬстимою со святостью. Кто усо­
мнится въкакихъ-бы то ни было догматахъ католической религш, тотъ не настояпцй
катод икт, а еретикъ; онъ долженъ быть предашь анаеемЬ и отлученъ отъ римскокатолической церкви. Однако, мнопе католики не довольствуются высотой, силой и
великимъ значешемъ папской власти и утверждаютъ, что его власть выше власти
святыхъ ангеловъ, выше Пресвятой ДЬвы Марш, что на папу нельзя жаловаться и
искать суда даже у самого Бога, такъ какъ у Бога и папы—о ра власть, одна
воля. Между католиками есть и тате, которые учатъ, что папы непогрЬшимы не
только въ вЬрЬ, но и въ своей частной жизни. Доказать это очень однако трудно даже
для самыхъ ревностныхъ католиковъ: прошлая истор1я папъ совсЬмъ не показываетъ
ихъ святости. Напротивъ, она изображаетъ многихъ изъ нихъ людьми чрезвычайно
порочными, жестокими, запятнавшими себя позоромъ, всевозможными скандалами,
возмутительнымъ взяточничествомъ и грабительствомъ. НЬкоторые изъ папъ виновны
были даже въ смертоуб1йствахъ, отравлешяхъ и другихъ тяжкихъ злодЬяшяхъ. ИмЬя
это въ виду, католические богословы объясняютъ, что непогрЬшимъ не папа, а непогрЬшимо его служеше; папа непогрЬшимъ не тогда, когда высказываетъ свое мнЬше, какъ частное лицо, а тогда, когда высказываетъ его, какъ глава церкви, такъ
какъ онъ ея верховный первосвящениикъ, черезъ котораго всегда, когда нужно, дЬйствуетъ Духъ Святой. Такимъ образомъ непогрЬшимость папы признается во всЬхъ
дЬлахъ, касающихся вЬры. Это означаешь, что все, что папа провозглашаешь, всЬ
его рЬшешя относительно релинозяыхъ сомнЬшй и споровъ, все, наконецъ, что онъ
открываешь, разрЬшаетъ, осуждаешь, запрещаешь,—-все это истинные католики должны
признавать внолнЬ справедливым^ разумнымъ, законнымъ, непогрЬшимымъ и слЬдовать буквально всему, что имъ предписано. Католическое духовенство старается
всЬми силами показать своей паствЬ великое, недосягаемое ни для кого въ Mipb
значеше папы, всю высоту и ведшие его власти. И взоры католиковъ всего Mipa
обращены на него, какъ на намЬстника Христа; мнопе изъ нихъ находятъ, что его
значеше не менЬе значешя самого Спасителя: Христосъ, по понятш католиковъ,
тогда прощаетъ грЬхи, когда ихъ уже простиль папа.
Понятче о величш и духовномъ могуществЬ папы поддерживается въ католикахъ
необычайными почестями, которыя ему воздаются. Новоизбранный папа возлагаешь
на себя не простую епископскую митру, a пару, т.-е. тройную корону, въ знакъ
получаемой имъ власти надъ церковью, душами вЬрующихъ на землЬ и надъ м1ромъ
загробиымъ. Папсюй дворъ (иначе называемый римскою Kypieio) обставленъ не менЬе

428

пышно и великолепно, чемъ любой царскШ дворъ. Когда къ папе является католи­
ческое духовенство, хотя бы самое высшее, все они должны преклоняться передъ
нимъ и целовать его туфлю, на которой изображенъ крестъ. Съ особенною торжествен­
ностью появляется папа, когда показывается передъ народомъ. Его несутъ въгромадномъ
золоченомъ кресле, окруженнаго высшимъ духовенствомч., разодйтаго въ роскошныя
мантш и въ сопровождена огромнаго отряда папскихъ гвардейцевъ, съ пешемъ
священныхъ гимновъ, при звукахъ музыки, при грохоте пушекъ (см. выше въ
описанш Италш, очеркъ «Папа»), Мало того, даже въ таинстве причащешя папа
отличается отъ всехъ прочихъ смертныхъ: не онъ подходить къ престолу прича­
щаться, а къ нему, сидящему на богатоубранномъ троне посреди церкви, съ шгЬнопреклонетемъ подносятъ при част.
Блескъ, велшпе и значеше, которыми окруженъ папа, его сила и вл1яше на
земле, его власть за гробомъ,— все это возбуждаетъ въ громадной массе католиковъ
безпрекословнбе, рабское повиновеше ему и страхъ предъ нимъ. Поняйе о всемогу­
ществе папы католическое духовенство старается всеми силами поддерживать и
распространять среди простыхъ католиковъ. Патеры внушаютъ м1рянамъ, что они
обязаны верить безъ разсуждешя всему тому, чему учить папа, что все, что онъ
внушаетъ— истинно, все, что онъ повелеваетъ— хорошо, а что запрещаетъ— худо.
Послушаше ценится въ католике, какъ одна изъ высшихъ добродетелей.
Католическое духовенство резко выделяется изъ своей паствы. Все католики
обязаны во всемъ безпрекословно доверяться и подчиняться духовнымъ лицамъ; они не
имеютъ права разсуждать о предметахъ веры. Католикъ можетъ присутствовать при
богослуженш не понимая даже языка, на которомъ оно совершается. (Въ католическихъ храмахъ богослужеше, за очень немногими исключешями, совершается на
латинскомъ языке, котораго народъ совсЬмъ не понимаетъ). Въ причащенш Св.
Тайнъ существуетъ огромное различ1е между духовными лицами и народомъ: лишь
духовенству предоставлено право причащаться Теломъ и Кровно Христовою, а на­
роду только Теломъ.
Все католическое духовенство, какъ высшее, такъ и низшее, находится подъ
строжайшимъ надзоромъ. Судьба низшего духовенства въ полной зависимости отъ
высшаго; понятно, что низшее духовенство должно во всемъ безпрекословно подчи­
няться высшему, и все церковное управление, со всеми его разветвлешями, нахо­
дится въ рукахъ папы, который имеетъ надъ католическою церковью неограниченную
власть. У католиковъ ие допускается выходъ изъ духовнаго зватя: недостойный
священникъ лишается права совершать катя-либо священный действ1я безъ разрешешя высшей власти, но отъ духовнаго сана онъ не избавляется. Все это поддерживаетъ въ католическомъ духовенстве строгую дисциплину, вырабатываетъ верныхъ
слугъ, преданныхъ интересамъ своей церкви, но зато и не развиваетъ среди нихъ
ни взаимныхъ братскихъ чувствъ, ни любви.
Чтобы еще более укрепить въ духовныхъ лицахъ преданность интересамъ
церкви, введено
безбрачге духовенст ва: ни одно духовное лицо у католи
можетъ быть женатымъ. Однако, вынужденное безбрач1е не увеличиваетъ нравствен­
ности: католическое духовенство съ давнопрошедшихъ временъ, сравнительно съ духовенствомъ другихъ релипй, считается наиболее лицемернымъ. Но это безбрач1е
духовенства чрезвычайно помогаетъ распространенно католической религш: лишенные
семьи и привязанностей, католичесшя духовный лица совершенно отдаются интере­
самъ налы и своей церкви.
Более всего услугъ католической религш оказываютъ монахи. Этихъ монаховъ

429
въ католическихъ странахъ такое громадное количество (прежде ихъ было несрав­
ненно больше), что ихъ называютъ «папскою apniero». Они не шгЬютъ ничего
общаго съ монахами восточной церкви, которые живутъ въ своихъ монастыряхъ,
вдали отъ Mipa и людей. Католичесше монахи вовсе не отшельники, и очень мнопе
изъ нихъ занимаются церковно-общественною деятельностью. Монахи въ католиче­
скихъ странахъ разделяются на ордена (родъ монашескихъ общинъ или товариществъ); такъ, напримеръ, существуетъ орденъ 1езуитовъ, доминиканцевъ и друпе.
Въ каждомъ ордене множество членовъ, т.-е. монаховъ. Одинъ орденъ отличается
отъ другого своимъ начальникомъ, своими особыми уставами, целями, обетами, ко­
торые даютъ при вступлети. Папа имеетъ въ этихъ монахахъ усерднейшихъ слугъ,
которые стараются распространять его вл1яше во всехъ странахъ света и увели­
чивать число католиковъ все новыми последователями. Громадное большинство этихъ
монаховъ— наир, въ Италш и Испанш, люди совершенно невежественные, суеверные,
а некоторые изъ нихъ, решивъ добиться чего-нибудь на пользу своей церкви, не
задумываясь, прибегаютъ ко лжи, коварству, обману и къ самымъ низкимъ и подлымъ средствамъ. Между темъ, особенно прежде, эти монахи почти во всехъ като­
лическихъ странахъ были главными учителями, воспитателями и руководителями
юношества. Въ последнее время, однако, уничтожено множество монастырей, а вместе
съ этимъ уменьшилось и количество мопаховъ. Но и теперь еще во многихъ като­
лическихъ странахъ они занимаются воспиташемъ и обучешемъ юношества, запросто
приняты въ семьяхъ какъ простонародья, такъ и высшихъ сословШ, поддержи­
ваюсь между членами семьи распри и всевозможный ссоры, вносятъ раздоры
между мужемъ и женою, занимаются интригами какъ въ семьяхъ, такъ и между
государственными людьми, запугиваюсь женщинъ ужасами ада и прокляпемъ
папы,—и все это они делаюсь якобы во славу Бога, папы и римско-католической
религш. Въ Испанш и Италш они стараются влгять особенно на женщинъ и дово­
дясь ихъ релипозное рвете до изуверства. Но никто не обнаружишь такой
энергш, какъ монахи ордена 1езуитовъ. Во всехъ странахъ они уже издавна ведутъ
тайную и явную борьбу со всеми врагами папы, а чтобы поднять въ народе
упавшее релипозное чувство и для более обильнаго сбора денегъ, они изобретаюсь
всевозможный средства, которымъ покровительствуетъ самъ папа. Большинство като­
лическихъ монаховъ живетъ подачками народа и привыкло къ тунеядству и попро­
шайничеству.
Римско-католическая релипя отличается не только своимъ догматомъ о главен­
стве папы и его непогрешимости: наша православная вера учить, что Духъ Святой
исходить отъ Отца,
а
въсимволтъ католической , что Д у х ъ
Святой исходит ь отъ О т ца и Сына.

Особое значеше нмеетъ въ римско-католической религш учете о
ныосъ дгълахъ и о
сокровишницгъ святыхъ. По этому учешю католикамъ внуш
что есть люди, которые могутъ совершить добрыхъ делъ больше, чемъ сколько имъ
нужно для спасешя. Такъ, напримеръ, некоторые праведники, святые, особенно же
Св. Дева Mapifl, сделали такъ много добрыхъ делъ въ своей жизни, что не только
заслужили себе высшую степень блаженства, но у нихъ отъ ихъ добрыхъ делъ
остался еще излишекъ. Этотъ-то излишекъ добрыхъ делъ (еверхдолжныхъ) зачис­
ляется грешникамъ, у которыхъ своихъ добрыхъ делъ не достаетъ для того, чтобы
получить спасете. Вось какимъ образомъ по католическому учешю ‘зачисляются
грешникамъ эти добрыя дела: въ церкви Христовой существуетъ сокровищ ница
(въ буквальномъ смысле это означаетъ скарбъ, ящикъ) еверхдолжныхъ добрыхъ

430
д'Ьлъ. Эта невидимая сокровищница, какъ и вся церковь, находится въ распоряженш
папы, которому Богъ, черезъ апостола Петра, вручилъ ключи ада, чистилища и рая,
а следовательно даровалъ и власть раздавать эти добрыя, сверхдолжныя дела гргЬшникамъ.
Вместе съ учешемъ о сверхдолжныхъ заслугахъ существуетъ и yieuie о нистилищ гь. Чистилище для католика— это въ загробной жизни что-то среднее между
адомъ и раемъ. Въ чистилище помещаются души умершихъ съ покаяшемъ, но по
какимъ-нпбудь причинамъ не успевшихъ выполнить назначенной имъ эпитемш, а
также, по забывчивости или незнаню, не раскаявшихся въ маловажиыхъ грЬхахъ;
такихъ людей, по учение католической религш, въ адъ посылать не следуетъ, но
нельзя допустить ихъ и прямо въ рай,— вотъ ихъ и отправляютъ въ чистилище.
Некоторый души остаются здесь недолго, друпя же томятся десятки, сотни летъ,
даже целыя тысячелешя, смотря по количеству греховъ. Души умершихъ терпятъ
въ чистилище разныя мучешя, которыя постепенно очищаютъ ихъ отъ греховъ.
Когда, наконецъ, срокъ истязашя, предназначенный для каждой души, оканчивается,
она переходить изъ чистилища въ рай.
Въ
ученгио святыхъ въ католической религш сказывается более язы­
чества и грубыхъ суеверШ, чемъ хришаискаго милосерд1я. Мнопе изъ католическаго духовенства, отчасти воледств1е корыстныхъ разсчетовъ, отчасти по
своему невежеству, распространяютъ въ народе самыя нелепыя пош тя о свя­
тыхъ; патеры, посещая семьи, разсказываютъ о небывалыхъ чудесахъ святыхъ,
и народъ относится къ своимъ святымъ, какъ къ особы мъ божествамъ. Въ
каждомъ городе, въ каждой деревне существуетъ свой особый святой, патроиъ, т.-е.
защитникъ.и покровитель. Но, кроме местныхъ патроновъ, есть еще, такъ сказать,
спещальные: одинъ спещально спасаетъ детей, другой — несчастныхъ матерей,
третШ — только невестъ; одинъ вылечиваетъ отъ болезни легкихъ, другой — отъ
рака, третШ — отъ головной боли; одинъ спасаетъ отъ пожара, другой— отъ наводнешя, третШ — отъ града, четвертый — отъ засухи и т. д. до безконечности. Не
только у людей, но даже у всехъ животныхъ свои особые патроны. Этихъ святыхъ
художники изображаютъ на полотне и въ статуяхъ. Чемъ более прославился патронъ или патронесса, темъ богаче они разукрашены. Есть патронессы, разодетыя
и убранныя, какъ богатыя дамы: въ роскошныя бархатныя платья, въ кружевахъ,
въ наколкахъ, въ дорогихъ накидкахъ; на шее — жемчугъ, въ ушахъ серьги съ
брильянтами. Ко всемъ этимъ святымъ католики и обращаются, смотря по надоб­
ности. Одинъ страдаетъ глазами, другой — ревматизмомъ, но святой или святая,
исцеляюнце отъ этихъ болезней, находятся иногда далеко отъ местности, въ которой
живетъ больной. И вотъ ревностные католики, между которыми первое место занимаютъ итальянцы, испанцы и португальцы, бросаютъ свои последше гроши, прогуливаютъ множество рабочихъ дней, терпятъ страшную нужду, мокнутъ во время
проливней, страдаютъ отъ жары и холода —делаютъ все, лишь-бы сходить на поклонеше къ патрону или патронессе и вымолить у нихъ исщЬлеше. Отправляясь въ
путешеств!е, больной обыкновенно приносить что-нибудь въ даръ своему святому.
Вотъ потому-то наиболее прославленные католические святые увешаны различными
приношешями и богато разукрашены; въ иекоторыхъ местностяхъ они увешаны
ногами, руками, носами, пальцами, ушами, сделанными изъ воска. Католики верятъ, что стоить святому, прославившемуся исцелетемъ человеческихъ органовъ,
принести изображеше изъ воска этого органа, и онъ исцелится. Въ католическихъ странахъ среди простонародья безпрестанно происходить случаи такого рода: если святой

431

сдишконъ медлить исполнить просьбу или совс'Ьиъ не исполняетъ ея, католикъ поступаетъ съ нимъ, какъ настоящШ дикарь: бросаетъ въ него камнемъ, колотить его,
ч'Ьмъ попало, кидаетъ въ воду, отниыаетъ свои подарки. Мать горячо молится передъ
патронессой детей, умоляя ее спасти ея ребенка, и, чтобы ее умилостивить, украшаетъ шею святой бусами; но ея ребенокъ умираетъ, и она нарочно приходить къ
той-же патронессе, осыпаетъ ее браныо, срываетъ съ шеи святой свои бусы и
несетъ ихъ къ другой святой. Тате примеры встречаются чаще всего въ Италш
и въ Испаши, какъ въ католическихъ странахъ, где простой народъ особенно неразвитъ. Въ одной испанской деревне начался падежъ скота. Народъ толпами при­
ходить въ церковь, молился святому Антошю, который считается у нихъ покровителемъ животныхъ, но, несмотря на это, бедс/ше только усиливалось. Тогда взбе­
шенный народъ вытащить изъ церкви статую св. Антошя, привязалъ ее къ столбу
и съ ругательствами началъ бросать въ нее каменьями, пока не изуродовалъ ста­
тую. Однпмъ словомъ, католики относятся къ своимъ святымъ, какъ язычники къ
своимъ идоламъ.
Никого не обожаютъ такъ католики (особенно испанцы и итальянцы), никому
не поклоняются такъ пламенно, какъ Богородице, Мадонне, какъ они ее называютъ.
Это страстное обожайте Св. Девы Марш существуетъ на западе уже давнымъ-давно
и вместе съ этимъ уже издавна тамъ стало распространяться учете о непорочномъ
зачатш и рожденш ея праведною Анною. Вопреки общему хришанскому ученш,
что все люди являются причастными первородному греху, католики начали все
более распространять учете о томъ, что Св. Дева Mapia зачата и рождена сверхъестественнымъ образомъ и въ самомъ своемъ зачатш и рожден in была не причастна
первородному греху. Это учен!е сперва ни для кого не было обязательнымъ, но въ
1854 г., по определенно покойна го папы Шя И-го, было возведено на степень
правила веры, или догмата, обязательнаго для каждаго католика.
И действительно, въ католическихъ странахъ, особенно въ Италш и Испаши,
Св. Деву Mapiio чтутъ более божественнаго ея Сына и Бога Отца. Въ честь ея
воздвигнута большая часть храмовъ; во множестве часовенъ, по дорогамъ, стоить
ея образъ, весь украшенный жасминами, розами, лентами, жемчугомъ, брильянтами;
если опъ не нарисованъ на полотне или дереве, то изображенъ въ лепныхъ и резпыхъ статуэткахъ. Статуэтки Мадонны разодеты въ дорогомъ парчевомъ платье,
украшены жемчугомъ и драгоценными каменьями. И какое-бы изображеше ея вы
ни встретили, вы увидите распростертую передъ ней толпу народа, и среди нихъ
более всего женщинъ. Она— женщина, говорить католички, естественно, что Мадонна
даже лучше своего божественнаго Сына можетъ понять страдающую женщину. Она
любила, какъ мать, она скорбела за Сына, когда Онъ былъ па кресте, следова­
тельно , любить детей и понимаетъ лучше всехъ страдашя матерей. И къ ней приносятъ детей во время болезни въ надежде, что она ихъ исцелить, къ ней нередко
приносить и здоровыхъ малютокъ, когда мать должна идти на работу и ей не на
кого оставить ихъ дома. Здесь, у ногъ Богородицы, по миешю католичекъ, ничего
дурного не можетъ съ ними случиться: Мадонна ихъ любить, она и убережетъ ихъ
отъ напасти. У ея ногъ обручаются, даютъ клятву во взаимной любви; при несчастш въ семейной жизни, опять обращаются къ ней же. Передъ ней не только
все голоса католиковъ сливаются въ восторженномъ умилеши, не только падаюгь
на колени, но более, ч4мъ передъ кемъ-бы то ни было, лежать распростертыми на
земле, въ виде креста, проползаютъ на колбняхъ по нескольку разъ кругомъ церкви
или часовни, посвященной ея имени; лобзаютъ каждую ступеньку крыльца ея храма.

При пенш молитвъ въ честь ея, каждый, кто идетъ по близости отъ храма, неме­
дленно останавливается и благоговейно Dpo себя новторяетъ молитву. Въ молитвахъ
и обращешяхъ къ ней столько задушевной, трогательной нежности, поклонешя и
любви! «Ты, Царица царей, прекрасная Царица!», «о, чистая, призри насъ. Ты,
о, светлая Дева небеснаго рая, озари насъ лучемъ своей улыбки!» Южные народы испанцы и итальянцы, у которыхъ более, чемъ у другихъ развито чувство прекрасиаго
и обожаше красоты, представляютъ Богородицу въ виде то прелестной молодой де­
вушки, то женщины-красавицы, то матери, которая съ необыкновенною любовью
и нежностью смотритъ на своего Сына.
Какъ въ православной, такъ и въ римско-католической церкви, признается семь
таинствъ, но взглядъ последней на эти таинства иной. Въ православной церкви крещеше
совершается черезъ троекратное ногружеше крещаемаго въ воду, а въ католической—
черезъ обливаше. Мтропомазаше у католиковъ совершается не въ одно и то же время
съ крещешемъ, т.-е. не надъ младенцами, а уже надъ взрослыми, и при этомъ помазуется одно только чело. Въ таинстве причащешя католическая церковь отличается
темъ, что совершаетъ его не на заквашенномъ чистомъ и беломъ хлебе, а на
опреснокахъ, приготовляемыхъ особеннымъ способомъ. При этомъ католическая цер­
ковь не допускаетъ младенцевъ къ причастно и предлагаетъ причащеше подъ обоими
видами (Тела и Крови Христовой) лишь священнослужителямъ, а всемъ остальнымъ—
подъ видомъ одного хлеба (облатокъ).
Въ католическихъ храмахъ, какъ и въ православныхъ, почитаютъ иконы, но
у католиковъ оне носятъ нередко светскШ характеръ, и католики поклоняются имъ,
какъ отдельнымъ божествамъ. Католичеше храмы нередко украшены такими кар­
тинами, которыми въ другихъ странахъ украшаютъ музеи или стены дворцовъ.
Христа, Божью Матерь и святыхъ пишутъ красками на полотне и на дереве, изображаюгь ихъ и въ статуяхъ. Деревянныя статуи, изображавшая святыхъ, особенно
распространены въ храмахъ Испаши; обыкновенно оне разрисованы красками; статуи
святыхъ мужскаго пола нередко одеты въ панталоны, статуи святыхъ женскаго
пола— въ юбки. Чемъ более любимъ святой или святая, темъ более на статуе, его
изображающей, бархата, кружевъ и драгоценныхъукрашешй. На статуяхъ святыхъ
мужскаго пола очень часто одеты парики, а на изображешяхъ святыхъ женщинъ—
разнообразная прическа: иной разъ волосы заплетены въ косы и пришпилены на
голове, иногда они падаютъ локонами или густыми прядями по плечамъ; то при­
ческа очень высокая, то густыя косы лежатъ на спине и переплетены жемчугомъ
и драгоценными камнями; глаза обыкновенно эмалированные. Некоторый статуи
сделаны и раскрашены такъ превосходно, что напоминаютъ живыхъ людей. Очень
часто представлены моменты изъ мученической жизни святыхъ: припухала раны,
рубцы и синяки отъ ударовъ, здесь и тамъ сочащаяся и каплями выступающая
кровь и различныя пытки святыхъ,— все это представлено такъ живо, что просто
морозъ подираетъ по коже. Вотъ на невысокомъ помосте две деревяыныхъ фигуры;
одна изъ нихъ изображаетъ кровожаднаго воина; онъ накрутилъ на свою руку длин­
ную и густую косу святой, которая на колеияхъ умоляетъ небо послать ей терце­
т е ; ноги ея пожираетъ огонь. Въ другой местности изображенъ святой, брошенный
въ темницу: онъ весь въ ранахъ, и эти раны представлены такъ натурально, что
виро -даже, какъ изъ нихъ выступаете гной.
Самую церковь въ щбкоторыхъ католическихъ странахъ убираюте такъ, что
она напоминаетъ собою театръ: напримеръ, въ великую субботу въ ней устраиваютъ
пещеру съ гробомъ I. X., въ Рождество— ясли, въ которыхъ лежитъ Младенецъ I. X.,

433
а около него сидишь Божья Матерь. Католикамъ дозволяется сидеть во время богослужешя, поэтому середина храма заставлена креслами и скамейками, которыя не­
редко продаются прихожанамъ за деньги. Вставать со своихъ месть молящимся
предписывается лишь въ более важныя минуты богослужешя, напримеръ во время
чтешя евангел1я.
Католики крестятся не тремя пальцами, а пятью, и сначала на левое, а потомъ на правое плечо; очень часто при богослуженш моляпцеся подымаютъ глаза и
руки къ небу, бьютъ себя въ грудь. Все богослужеше у католиковъ, къ какому-бы
народу они ни принадлежали, до самаго недавняго времени совершалось исключи­
тельно на мертвомъ, непонятномъ для молящихся, латинскомъ языке. Лишь въ са­
мое последнее время нЪкоторымъ народностямъ, исповЬдующимъ католическую религш , дозволено чтете и n tH ie молитвъ на своемъ язык1! , но до сихъ поръ главная
часть богоелужешя во всехъ католическихъ странахъ исполняется на латинскомъ
языке. При богослуженш органъ нередко наигрываетъ веселые музыкальные мотивы.
Какъ въ самой церкви, такъ и по улицамъ во всехъ католическихъ странахъ со­
вершается множество процессШ и церемонШ, до которыхъ католики болыше охотники.
Католическая релипя чрезвычайно распространена; ея последователей можно
встретить во всехъ частяхъ света, во всехъ странахъ. Всего католиковъ насчитываютъ до двухсотъ мшшоновъ; даже у насъ въ Россш ихъ более 10-ти миллшновъ; но более всего ихъ въ Испаши, Италш, Францш, Бельгш, Ирландш, где
все жители, за исключешемъ иностранцевъ, въ нихъ проживающихъ, последователи
католической религии.
реи гю з н ы л

: ТОРЖ ЕСТВА 1 Л РОД ЕССШ .

Страстная неделя.—Пазо в ихъ значение въ испанскихъ празднествахъ.—Театральныя представлен1я на Страстной нед’Ь л^П раздникъ пресвятой Д&ы Моря въ Альмерш.—«Танецъ шести» въ Севильскомъ собора.—Испанское богомолье.

Въ Испаши чрезвычайно часто устраиваютъ релипозныя процессш; самыя лю­
бопытный изъ нихъ происходить на Страстной неделе, особенно въ Севилье. Главную
роль въ нихъ играютъ пазо, т.-е. изображешя страданШ 1исуса Христа. Прежде
самые знаменитые испансйе скульпторы делали и разрисовывали эти «пазо», такъ
что еще и до сихъ поръ такихъ скулыггурныхъ группъ сохранилось очень много;
некоторыя изъ нихъ сделаны изъ дерева. «Пазо» изображаешь иногда целую сцену
изъ исторш страдан1й Христа, и обыкновенно все фигуры въ натуральную величину
прикреплены къ площадке. Оне поражаютъ замечательною роскошью одеждъ, и не­
который изъ нихъ до того богато расшиты золотомъ и такъ щедро усыпаны жемчугомъ и драгоценными каменьями, что обыкновенно впервые увидавппе ихъ остана­
вливаются передъ ними въ изумленш.
Во всехъ болынихъ севильскихъ церквахъ есть свои пазо. Одно изъ самыхъ
любонытныхъ изваянШ известно подъ именемъ 1исуса Назарянина. Это огромное
изображеше Христа одето въ длинное платье изъ чернаго бархата, шитое золотомъ и
серебромъ. 1исусъ Христосъ представленъ несущимъ крестъ огромныхъ размеровъ и
драгоценной работы съ инкрустащями изъ слоновой кости. Оь каждой стороны
Христа стоять два ангела съ крыльями и несутъ фонари; четыре фонаря побольше
помещены по угламъ площадки. Понятно, что такое изображеше и очень велико, и
очень тяжело; во время процешй его обыкновенно носятъ по улицамъ несколько
»

28

434

чедовекъ, ва головахъ. Отъ краевъ площадки спускается до земли длинная драпи­
ровка, совершенно скрывающая людей, несущихъ эти «пазо», такъ что, когда во время
процеесШ «пазо» подвигается впередъ, кажется, что эта тяжелая масса движется
сама собою.
Чествоваше Страстной недели начинается съ вербнаго воскресенья. Утромъ въ
церквахъ совершается церемошя благословешя пальмъ, а после полудня происхо­
дить процесс!я: впереди многочисленной толпы торжественно двигается
, изобра­
жающее Христа на кресте между двумя разбойниками; тутъ же въ сторон!; несутъ
°РУД1я пытки, и, наконедъ, по угламъ стоять болыше фонари. Во главе процессш
идутъ солдаты и офицеръ въ парадной форм!; и со шпагою наголо, затЬмъ выступаютъ члены братства въ длинной одежд!; и съ заостренными капюшонами на голов!»,
которые покрываютъ не только голову, но все лицо и даже шею, такъ что для глазъ
сделано отверспе. За ними нисколько человекъ несутъ серебряные гербы братетва,
друйе держать въ рукахъ болыше барабаны, убранные разноцветною матер1ею. Далее
идутъ попарно несколько человекъ и несутъ, повесивъ на шею корзины съ восковыми
свечами. Сзади ихъ несутъ и другое п азо, которое даже больше перваго; оно изображаетъ входъ 1исуса въ 1ерусалимъ. Посреди 1ерусалимскихъ стенъ зубчатыя ворота,
въ которыя Христосъ въезжаетъ на осле, сопровождаемый апостолами съ пальмо­
выми ветвями въ рукахъ. Это пазо весьма искусной работы: тутъ вы видите очень
много фигуръ, и все оне сделаны въ естественную величину, одеты въ шелковыя,
суконныя и бархатныя одежды. Такъ какъ драпировка скрываетъ людей, несущихъ
пазо, и они оттуда ничего не могутъ видеть, то одинъ изъ членовъ братства даетъ
имъ знакъ особеннымъ стукомъ, когда они должны остановиться. За такою процесйею двигается толпа народа, и такимъ образомъ расхаживаютъ они по всемъ улицамъ города.
Въ страстную среду въ церкви, во время богослужешя, когда произносятся
слова «и завеса церковная разодралася», слышится шумъ отъ раздираемой завесы;
потомъ, теми же средствами, какъ на театрахъ, нроизводятъ громъ и молыпо, бывraie въ ту минуту, когда 1исусъ Христосъ испустилъ духъ. Въ этотъ день тоже
носятъ по городу
азо; на одномъ изъ нихъ изображена «Молитва въ саду Ге
п
манскомъ», на другомъ—толпа евреевъ тащитъ Христа. Въ этотъ день носятъ не­
сколько пазо, и точно также все они напоминаютъ собыйя, подходянця къ этому
дню. Одно изъ нихъ изображаетъ бичеван1е, другое—венчаше Гисуса Христа терновымъ венцомъ, наконецъ, третье изображаетъ даже Понйя Пилата, умывающаго
руки передъ народомъ.
Въ страстную пятницу пазо еще более многочисленны, но ихъ изображать
уже не деревянныя фигуры, а живые люди. Вотъ фигура съ косою въ руке, изо­
бражающая смерть; за нею следуютъ дети, представлявшие ангеловъ. Далее несутъ
изображеше Христа въ стеклянномъ гробу, окруженномъ солдатами; за ними сле­
ду етъ Богорорца, св. 1оаннъ, 1осифъ АримафейскШ, Никодимъ и мнойе друйе.
Повторяемъ: все это изображаютъ люди,— такимъ образомъ это напоминаетъ въ одно
и то же время и живыя картины, и наивныя духовныя нредставлешя, содержите
которыхъ заимствовано изъ библш и еванге.ш. Въ страстную субботу вы можете
видеть такую процесспо: на троне сидитъ Богъ-Отецъ съ Богомъ-Сыномъ; изъ ранъ
1исуса Христа течетъ струями кровь, которая падаетъ на церковь и оживляетъ ее;
церковь изображаетъ молодая девушка одетая священникомъ. Другая молодая де­
вушка, съ завязанными глазами, коленопреклоненная у ногъ Бога-Отца, изобра­
жаетъ веру.

435
На Страстной нед'Ьл'Ь, около 7 часовъ вечера, оканчиваются дневныя процессш,
а черезъ часъ вы можете пойти въ театръ и увидать четырехъ- или пятиактную
пьесу, изображающую посл'Ьдше дни Спасителя. Действующими лицами тутъ явля­
ются: Бож1я Матерь, Mapia Магдалина, апостолы и фарисеи, дети и воины. 1исуса
Христа обыкновенно изображаетъ красивый юноша, Марш Магдалину— блондинка, а
1уду—рыжеволосый, косой, некрасивый парень. Занавесъ открывается, и на сцене
1исусъ Христосъ благословляетъ детей и разговариваетъ съ фарисеями; затемъ идетъ
Тайная Вечеря, Спаситель въ Геесиманскомъ саду и, наконецъ, 1исусъ Христосъ нередъ судомъ Пилата. Въ одной изъ сценъ 1уда, терзаемый угрызешями совести,
тутъ же на сцене вешается и для пущаго правдоподоб1я высовываегь при этомъ
языкъ. Къ довершешю всего на сцене появляются три креста, при чемъ распятые
актеры опираются ногами на дощечку, приделанную внизу, а ихъ руки прикреплены
веревками къ перекладине креста. Зрители привимаютъ самое живое учаш е въ
представлены: когда на сцене появляется 1уда, все взоры обращены на него съ
иегодоватемъ, кое-где слышатся даже ругательства; когда же, наконецъ, выступаетъ
актеръ, изображавший Спасителя, согнувшагося подъ тяжестью креста въ терновомъ
венке, облитаго кровью, окруженнаго бьющими его воинами, среди зрителей разда­
ются рыдатя. Вы выходите изъ театра и вновь наталкиваетесь на процессш со
миожествомъ зажженныхъ свечей и фонарей, которые ночью производятъ еще более
потрясающее впечатлЬше.
Во время процессШ можно видеть не только «пазо», т. е. фигуры, изображаюпця страдая!я 1исуса Христа, но въ дни праздниковъ святыхъ и патроновъ по
улицамъ носятъ и ихъ статуи. При этомъ св. Эльмъ, покровитель моряковъ, держитъ въ рукахъ маленьюй корабль; Михаилъ Архангелъ, покровитель военныхъ,
одеть въ блестяпця латы и съ мечомъ въ руке,— однимъ словомъ, каждый натронъ
и патронесса являются съ изображешемъ того, чему они покровительствуютъ.
Вотъ какъ описываютъ праздпикъ пресвятой Девы Моря, патронессы (покрови­
тельницы) города Альмерш. «Въ день этого праздника трудно пробираться по улицамъ
съ самаго ранняго утра, такъ какъ на него наезжаетъ страшно много народа.
Не говоря уже о любви испанца къ празднествамъ и процешямъ, толпу народа
привлекаютъ сюда и бои быковъ, которыми заканчивается этотъ праздникъ. После
обедни изъ всехъ четырехъ церквей собора вышло духовенство съ причетниками и
съ своими изображешями, т.-е. со статуями изъ воска или дерева. Все собрались
около маленькой церкви M a r ia del М аг и отсюда направились по улицамъ на на­
бережную. Во всехъ окнахъ и на всехъ балконахъ висели ковры или белыя про­
стыни, обшитыя красными каймами. Окна, балконы—полны разряженныхъ красавицъ,
плош я крыши или террасы биткомъ набиты народомъ; внизу тоже густыя, пестрыя
толпы. Изъ крепости слышится канонада, а по всему городу трескотня и шипенье
ракетъ, и неба не видно за маленькими дымками. Вопреки общему обычаю, здесь
быв'аютъ фейерверки и днемъ. Въ Андалузш, и особенно въ этой местности, существуетъ обыкновеше обгьщатъ патронессе Марш Моря ракеты къ празднику. И въ
этотъ день идетъ страшнейшая пальба, потому что каждый делаетъ и пускаетъ
ракеты самъ или съ крыши дома, или следуя за процесыей. Процессия вышла на
Малеконъ изъ главной улицы и повернула вдоль набережной. Впереди шла полковая
музыка, затемъ отрядъ верховыхъ жандармовъ; за ними двигалась попарно длинная
вереница мужчииъ и женщинъ, съ огромными свечами въ рукахъ; некоторые, изы­
сканно и франтовски одетые, шли босикомъ, и прибавлю, что между мужчинами
я заметилъ более босоногихъ, нежели между женщинами. За вереницей этихъ ка28*

436
ющихея несли большое изображеше, въ человйческШ ростъ, святого Доминга. Это
отдйлеше процессы было самое оригинальное. Святой этотъ считается иокровителемъ
земледйльцевъ, и поэтому вей окрестные поселяне несли и окружали его изображение. За
поселянами съ св. Домингомъ шли лодочники, барочники, рыболовы и матросы и несли
огромную восковую статую святого Эльма, патрона и покровителя моряковъ и всего
морского. Святой былъ одйтъ въ длинную ризу и держалъ въ рукахъ маленьмй ко­
рабль. Вслйдъ за морскимъ отдйлешемъ шло военное отдйлеше и несло изображеше
Михаила Архангела, тоже въ человйческШ ростъ, въ золотыхъ латахъ и съ пламеинымъ мечомъ въ руке. Онъ патронъ военныхъ, поэтому вей, сколько было солдатъ
и офицеровъ въ Альмерш, сгруппировались вокругъ него вместе съ комендантомъ.
За этимъ пестрымъ отдйлешемъ разныхъ мундировъ подвигалось большимъ чернымъ
пятномъ среди разряженной толпы отдйлеше патеровъ, въ громадныхъ черныхъ шляпахъ
и въ длиннополыхъ черныхъ кафтанахъ; среди нихъ несли изображеше святого Индалесш,
покровителя и патрона духовенства. Статуя была одйта такъ же, какъ и живые, окружавuiie ее спутники. За ними и еяископомъ появились мйстныя власти, адъютанты комен­
данта крепости, алькады и члены аристократы. Наконецъ, вслйдъ за ними— самая
виновница торжества, M aria santissim a del M ar — святая Mapia Моря — местная
Мадонна: маленькое изображеше изъ дерева, лицо совершенно черное и дурно сде­
ланное (работа XIV века), на голове большая изящная корона изъ листового се­
ребра, съ алмазами, а на пдечахъ длинная риза изъ зеленаго бархата, вышитая
золотомъ и драгоценными каменьями. На рукахъ младенецъ 1исусъ, тоже старинной
работы, въ серебряномъ венце и тоже въ маленькой зеленой мании. Эту
статую не несли на рукахъ, а она стояла на высокомъ катафалке, который
катился на колесахъ невидимою силою: онъ былъ покрытъ парчей, скрывавшей
людей, которые катили эту махину. Эта должность особенно почетна, и чтобы
быть кат алъщ т ом ъ, надо, говорятъ, дать не малую сумму въ церковь патронессы.
За san ta M aria del М аг теснилась кучка, пускавшая ракеты, и за нею снова
верховой отрядъ гвардш».
Въ севильскомъ соборе совершаются еще более любопытныя релипозиыя церемонш, какъ напр., т анецъ т ест и. Въ праздники «Тела Господня», изъ детей, ко­
торый служатъ въ хоре пйвчихъ въ некоторыми каеедральныхъ соборахъ, выбираютъ несколько человеки, чтобы участвовать въ релииозныхъ церемошяхъ этого
дня. Прежде для этого обыкновенно выбирали т ест еры хъ детей; хотя теперь ихъ
больше, но старое назваше сохранилось.
«Танецъ шести»— остатокъ старинныхъ представлешй и танцевъ, сопровождавшихъ въ средше века въ главныхъ городахъ Испаши праздники Тела Господня.
Булла папы Евгешя IV утвердила «танецъ шести». Арх1епископъ севильскШ ста­
рался уничтожить его, находя несовместными съ благоговйшемъ, внушаемыми хришанину св. лричашемъ. Капитулъ, бывшШ другого мнйшя, наняли корабль, и
шесть детей, сопровождаемыхъ маэстромъ капеллы, отправились въ Римъ, чтобы по­
казать святому отцу, что ихъ костюмы и танцы только увеличиваюсь блескъ релипозныхъ торжествъ. Вероятно, папа убедился въ этомъ, такъ какъ эти танцы и пйHie передъ причасшемъ происходить и въ настоящее время. Дети, которыя въ нихъ
участвуютъ, принадлежатъ обыкновенно къ семействами рабочихъ или ремесленниковъ;
чтобы быть принятыми, они должны имйть менее десяти лйтъ и обладать пр1ятпымъ голосомъ. Выдержавшими испыташе даюсь одинъ костюмъ для буднихъ дней,
очень простой, и другой, болйе богатый, для празрествъ, въ которыхъ они должны
участвовать. На улицахъ Севильи ихъ легко узнать по красной шапке и по плащу
%

437

того же цв'Ьта; голубыя брыжжи окружаютъ шею, остальной ихъ костюмъ состоитъ
изъ черныхъ чулокъ и башмаковъ съ металлическими нуговицами. Ихъ парадный
костюмъ иапоминаетъ тотъ, который они носили и въ XYI столЪтш: шляпа ни­
сколько коническая, съ полями, приподнятыми кверху; съ одного края она придер­
живается бантомъ изъ б'Ьлаго бархата, къ которому прикреплена, пучекъ голубыхъ
и белыхъ перьевъ. Шелковый кафтанъ опоясанъ шарфомъ, завязанньшъ сбоку; не­
большой плащъ, накинутый на плечи, гращозно падаетъ до коленъ. Но особенно
характерная часть костюма— накрахмаленныя кружевныя брыжжи, окружаюпця шею
такъ, что голова несколько напоминаетъ голову 1оанна Крестителя на блюде. Кру­
жевныя манжеты, штаны съ прорезами, шелковые голубые чулки и белые башмаки
съ кисточками дополияютъ ихъ оригинальный костюмъ.
«Танецъ шести» привлекает! въ Севилью не менее любопытныхъ, чемъ цереMOHLii Страстной недели, и громадный соборъ не можетъ вместить всехъ желающихъ видеть предста влете. 'Дети, которыя участвуютъ въ представленш, стоятъ
въ два ряда предъ главнымъ алтаремъ; въ известное время, поклонившись до земли,
они начинают! медленно танцовать, побрякивая своими кастаньетами изъ слоновой
кости, потомъ останавливаются и поютъ въ честь «Богородицы, девы, матери и
супруги, более чистой и прекрасной, чемъ заря и утренняя звезда». После каждаго отделешя они повторяют! такой припевъ: «пойте во славу Богоматери, во
славу царственной покровительницы Испаши, зачавшей безъ первороднаго греха».
Это пеше, исполненное чистыми, нежными детскими голосами, производить глубо­
кое впечатлеше. Когда они затянуть припевъ во славу Богородицы, раздаются звуки
кастаньетъ, и подъ ихъ аккомпанемент! они начинают! свои па. Однако, нужно за­
метить, что эти па, которыя они выделываютъ въ храме, вовсе не походятъ на
светш е танцы испанцевъ: это необыкновенно медленный, плавныя движешя, имеюЩ1я некоторое сходство съ менуэтомъ. Дети исполняют! свои обязанности лишь въ
течете несколькихъ летъ; когда ихъ голосъ начнетъ терять детскую интонацш,
ихъ заменяют! более маленькими детьми; при этомъ они оставляют! свои блестяipie костюмы въ ризнице собора.
Въ некоторые праздничные дни испанцы совершают! путеш есш я, чтобы по­
клониться той или другой почитаемой иконе, но въ этихъ богомольях! мало релипознаго. Танцы, вино и всевозможный удовольствия, которыми они развлекают! себя
въ это время, вероятно, вконецъ уничтожают! релипозное настроенге. По край­
ней мере видь этого путешеств1я скорее заставить думать, что народъ отправляется
на веселый пиръ, чемъ на богомолье.
За наездниками и наездницами тянется длинный рядъ повозокъ, запряженныхъ
быками съ огромными рогами, голова которых! совершенно исчезает! подъ различ­
ными украшешями— кистями и бахромою. Повозки переполнены молодыми девушками,
которыя поютъ нащональныя песни; некоторым! изъ нихъ аккомпанируют! на ги­
таре; друпя щелкаютъ кастаньетами, потрясают! бубнами, украшенными лентами.
Шумъ, говоръ, звуки инструментов! и песенъ богомольцевъ, выступивших! въ пуreiuecTiiie, сливаются съ звонкимъ смехомъ, шутками, остротами въ публике, кото­
рая высыпаетъ со всехъ балконовъ посмотреть выездъ на богомолье. Некоторые
мужчины-богомольцы идутъ пешкомъ, перебирая струны своей гитары, повешенной
на шею, и потягивая черное вино изъ большого кожанаго м еха,— но пьяныхъ со­
всем! не видно.

438

СТРАСТЬ ИСПАНЦА ЕЪ ТАНЦАМЬ.
Фанданго. —Ола.—Таноцъ среди разставленныхъ стакановъ.—Танцы съ кувшинами
на головахъ.—Танцы у смертнаго одра.

Испанцы замечательные танцоры: онн пляшутъ чуть не каждый вечеръ, после
труда и безделья, въ праздничный и въ буднШ день. Испанецъ весь отдается танцу,
увлекается имъ со всемъ пыломъ южной страсти. Не даромъ же танцы происходятъ
даже въ соборе, во время релипозиыхъ обрядовъ; танцуютъ, какъ увидимъ ниже,
даже тогда, когда человека душитъ тоска и когда отъ горя и отчаяшя у него раз­
рывается сердце.
Испанцы пляшутъ, прищелкивая кастаньетами; при этомъ кто-нибудь играетъ
на гитаре или скрипке, а одна изъ девушекъ ударяетъ въ тактъ бубнами, разу­
крашенными цветными бантиками. Самый известный испанскШ танецъ— фанданго.
При его звукахъ женщины, девушки, молодые, старики— все какъ будто оживаютъ,
все повторяютъ его напевъ; одни побрякиваютъ кастаньетами, друпе щелкають
пальцами, подражая ихъ звуку. Танцующая пара убегаетъ, манитъ, преследуетъ
другъ друга; но вдругъ музыка прекращается, и искусство танцора состоитъ въ
томъ, чтобы въ то же мгновеше остаться неподвижнымъ; опять раздаются звуки
музыки, и танецъ продолжается. Наконецъ, гитары, скрипки, пристукивашя ногами,
прищелкиватя кастаньетами и пальцами, гибшя движешя доводятъ и самихъ танцующихъ, и зрителей до высочайшаго восторга.
Не менее любимъ танецъ, называемый ола; онъ обыкновенно исполняется одною
танцовщицею. Ола требуетъ более, чемъ всякШ другой танецъ, гибкости тела и
особенной грацш движешй. Танцовщица склоняется назадъ; ея тал!я, гибкая какъ
тростникъ, сгибается, плечи и руки опускаются въ какомъ-то изнеможенш, и она
остается въ такомъ положенш несколько мгновешй; потомъ она сразу гордо выпря­
мляется, ударяетъ кастаньетами и пускается въ плясъ.
Не менее любонытенъ танецъ, исполняемый среди разставленныхъ стакановъ.
Весело и живо зазвенели гитары, кастаньеты и бубны. Посреди стоить столъ, на
которомъ наставлены стаканы, наполненные виномъ. Танцовщица вскакиваетъ на
столъ и начинаетъ быстро танцовать, скользя между стаканами и не только не
проливая налитого въ нихъ вина, но даже и не задевая ихъ. Сидящая вокругъ
немногочисленная публика все более приходить въ восторгъ и въ тактъ музыки
напбваетъ различный песенки, съ нрипевомъ въ роде следующего: «молодыя де­
вушки изъ золота, замужшя женщины— изъ серебра, а старушки— изъ жести». Тан­
цовщица продолжаеть выделывать своими маленькими ножками самые удивительные
фокусы, наконецъ соскакиваетъ со стола и исчезаетъ въ толпе.
Очень часто танцы устраиваются совершенно случайно, на улице: соберутся
несколько мужчинъ и девушекъ; между ними всегда найдется человекъ съ гитарой
въ рукахъ, и вотъ начинается танецъ при аплодисментахъ всехъ присутствующихъ
и радостныхъ кувыркашяхъ детей. Въ некоторыхъ местностяхъ танцуютъ иногда
очень рано утромъ. Пришли девушки къ фонтану за водой, и въ это время къ
нимъ подошли несколько молодыхъ парней. Девушки, поставивъ кувшины съ водою
на головы, подаютъ руку кавалеру ,и начинаютъ танецъ, не проливая ни одной
капли воды. Но кто бы ни устраивалъ эти танцы, где бы они ни происходили,
во время ихъ испанцы сильно размахиваютъ руками и всегда танцуютъ со страстью,

Uc^°ч^$с<Л7

^

439

до опьян'Ьшя. Когда мужчина хочетъ танцовать съ какою-нибудь девушкою, то бросаетъ у ногъ ея свою шляпу; после танца девушка обнимаетъ и ц'Ьлуетъ своего
кавалера, музыканта и певца. Bet испанш е танцы непременно сопровождаются n tшемъ. Невецъ начинаетъ куплетъ своей песни глубокимъ вздохомъ, затемъ гитара
бренчитъ несколько тихихъ аккордовъ, которые становятся все громче и скорее;
после этого музыканты начинаютъ петь песню, слова которой они иногда тугь-же
сочиняютъ. Куплеты некоторыхъ танцевъ начинаются и кончаются какими-то глу­
бокими вздохами певцовъ, и необыкновенно живой танецъ идетъ часто подъ груст­
ную музыку.
Въ этой стране танцуютъ даже у смертнаго одра только-что умершаго ребенка,
если ему не более 5-ти летъ. Испансий народъ твердо верить, что душа ребенка
идетъ прямо въ рай, и, превращаясь у престола Всевышняго въ херувима, она на­
чинаетъ покровительствовать своимъ роднымъ, постоянно молится за нихъ, охраняетъ ихъ отъ всякой беды и несчасия. Поэтому смерть ребенка считается, для
семьи величайшимъ счастьемъ, и ее встречаютъ весельемъ, музыкою и пляскою.
Среди комнаты на столе лежитъ тело девочки летъ 4-хъ, прикрытое ковромъ
и одетое по-праздничному; головка ея въ венке изъ цветовъ; сбоку стоить чаша
со святою водою, а по четыремъ угламъ стола горятъ свечи. Въ углу сидитъ мать,
опустивъ голову на руки и закрывъ лицо. Грудь е,я вздрагиваетъ отъ рыданШ, которыя она старается подавить всеми силами; но ей это не удается, и rnyxie, тя­
желые стоны и отчаянные вопли безпрестанно вырываются изъ ея гр у р . Между
темъ въ другомъ углу комнаты кучкой сидятъ зрители и музыканты, которые наигрываютъ танецъ. Подъ звуки музыки, кастаньетъ и хлопанья присутствующихъ
въ ладоши молодежь обоего пола начинаетъ медленно танцовать передъ покойникомъ.
Иногда подъ эти звуки напеваютъ различныя иесенки въ такомъ роде: «У ворогь
рая продаютъ башмачки для ангельчиковъ, что здесь были босоноги!»

БОЖ БЫКОВЪ Ж ЖБТУХОВЪ.
Страсть испанца къ боямъ быковъ.—Какъ ведутъ себя испанцы во время этого представдешя.—Борцы.—Бои ш&туховъ.
г

Самое любимое изъ всехъ зрелищъ— бои быковъ. Водоносы, погонщики мудовъ,
женщины, работаюнця на фабрикахъ, скорее откажутся отъ обеда, чемъ пропустятъ
это представлеше. Также обожаемы эти бои и въ высшихъ классахъ общества. За
несколько дней до представления всюду появляются афиши: оне наклеены на всехъ
здашяхъ, и ихъ продаютъ разносчики по улицамъ; въ нихъ обозначено какъ время
представленШ, такъ и то, сколько быковъ будетъ по одиночке выпущено въ циркъ,
и кому принадлежитъ каждый изъ нихъ; затемъ сдедуютъ имена пикадоровъ (всадниковъ, вооруженныхъ копьями), матадоровъ (убивающихъ быка шпагами) и всехъ
лицъ, участвующихъ въ бою.
Въ болыпихъ городахъ Испаши, при хорошей погоде, бои быковъ бываютъ
каждое воскресенье, иногда даже два раза въ неделю; въ маленькихъ же городахъ—
одинъ, два раза въ годъ, но зато они продолжаются обыкновенно по три дня. Бои
быковъ происходятъ въ циркахъ, построенныхъ обыкновенно на краю города,— въ
некоторыхъ изъ нихъ можетъ помещаться до 2 0 ,0 0 0 человекъ. Места для зрителей
расположены амфитеатромъ. Цирки эти безъ крыши,и только верхшя и зада i я места

440

защищены навесомъ. Поэтому места въ тени, подъ навесомъ, всегда бываютъ го­
раздо дороже, чемъ места на солнце. Мужчины и женщины, богатые и бедные,
знатные и простые, все разодеты въ самый лучший нарядъ. Держитъ же себя эта
публика уже совсЬмъ не чинно: все безъ исключетя кричатъ во все горло, бросаютъ, куда ни попало, объедки фруктовъ, однимъ словомъ стараются изо-всехъ
сплъ походить более на животныхъ, чемъ на людей. Но вотъ распорядитель празд­
нества подаетъ знакъ изъ своей ложи, — музыка заиграла, ворота отворились, и
богато одетые борцы торжественно выступаютъ, "чтобы раскланяться съ публикою.
На нихъ, кроме пикадоровъ (всадниковъ, вооруженныхъ копьями), богатая андалуз­
ская одежда: коротеныйе шелковые панталоны (зеленые, красные или голубые),
широшй поясъ, тонкая рубашка съ узенькимъ отложнымъ воротничкомъ, на ногахъ
белые или розовые чулки и башмаки съ пряжками. Но главная часть одежды, на
которой сосредоточена вся роскошь,— коротенькая куртка. Она тоже ярко-шелковая,
но сверху донизу выложена серебрянымъ или золотымъ шитьемъ, а нередко и
драгоценными каменьями; одна такая куртка стоитъ две и три тысячи рублей, а
то и больше. Таквя богатыя куртки обыкновенно у главныхъ борцовъ; въ одной
руке они держатъ плащъ, подбитый красной подкладкой, а въ другой — длинныя
шпаги. Но не все борцы играютъ одинаково важную роль, поэтому и въ одежде
ихъ есть некоторое различ!е.
Пикадоры сидятъ на лошадяхъ или, точнее сказать, на жалкихъ клячахъ, которыхъ спещально для боя за безценокъ скупаютъ на рынкахъ. Пикадоры
одеты или въ простыя бархатныя куртки, или въ куртки, украшенныя серебря­
нымъ шитьемъ, панталоны ихъ сделаны изъ толстой кожи и надеваются на желез­
ные обручи, защшцаюнце ноги отъ ударовъ. Эти обручи такъ тяжелы, что, когда
во время боя пикадоръ опрокинуть вместе съ лошадью, онъ не можетъ даже под­
няться безъ чужой помощи. Пикадоръ непременно вооруженъ коньемъ, ocipie котораго можетъ только уколоть, но не ранить быка. Бойцы въ строгомъ порядке на­
правляются къ месту, где сидитъ распорядитель, кланяются сначала ему, а потомъ
публике. Распорядитель привстаетъ съ своего места и бросаетъ на арену ключъ
отъ помещешя быковъ.
Не во всехъ городахъ_ Испаши бои быковъ происходятъ въ одинаковомъ по­
рядке, но ихъ характеръ везде одинъ и тотъ же. Быка, предназначеннаго для боя,
за несколько часовъ передъ этимъ ставятъ въ узкШ сарай, где ему трудно даже
повернуться, и все время колятъ его острою палкою, которая, впрочемъ, устроена
такъ, чтобы причинять сильную боль, но не вызывать кровотечешя. Когда, после
такой пытки, несчастному животному открывать дверь, онъ съ бешеною радостью
бросается въ нее, чтобы избавиться отъ пытки. После всехъ мученШ, который
быкъ перенесъ въ сарае, за минуту передъ темь, какъ выпустить его на арену,
ему втыкаютъ въ кожу розетку на железной иголке съ крючкомъ на конце. Выбежавъ, быкъ останавливается только на одно мгновеше, потомъ нагибаетъ голову къ
земле и бросается къ одному изъ борцовъ. Тотъ встречаетъ его съ величайшимъ
хладнокров1емъ и, держа передъ его глазами плащъ на красной подкладке, ловко
увертывается, направляя быка къ пикадорамъ. Те сидятъ на коняхъ неподвижно, съ
вытянутыми впередъ пиками, или делаютъ лишь несколько шаговъ навстречу
быку,’ чтобы вызвать его на бой. Такъ какъ они постоянно даютъ нападать на себя
справа, то закрываютъ лошадямъ правый глазъ. Быкъ, подбежавъ къ одному изъ
всадниковъ, останавливается передъ нимъ на несколько секундъ, роетъ землю но­
гами, бьетъ хвостомъ по воздуху, свирепо озирается кругомъ, потомъ вдругъ, опу-

441

стивъ голову, стремительно бросается на лошадь, но при этомъ натыкается со всего
размаху на пику, направленную пикадоромъ въ его затылокъ. Быкъ съ яростнымъ
ревомъ отбЪжалъ нрочь и затрясъ окровавленной шеей. Потомъ онъ снова бросился
на раздразнившихъ его пЪшихъ борцовъ, красные плащи которыхъ выводятъ его
изъ себя, и на другого пикадора. При второмъ нанаденш быку удалось добраться
до лошади, и онъ въ ту-же минуту воткнулъ ей глубоко въ животъ свои острые
рога. Счастье для бедной лошади, если первый ударъ попадетъ въ грудь и будетъ
для нея смертельнымъ. БЪда, если рога только распорятъ животъ и выпавпш кишки
волочатся по землЪ, — пикадоръ и при этомъ заставляетъ ее идти противъ быка.
Эта отвратительная минута — особенное наслаждеше для испанца. Идетъ такая не­
счастная лошадь на новую муку, и сама, собственными копытами, путается въ своихъ внутренностяхъ и топчетъ ихъ: при этомъ пикадоры колятъ еще пиками выпавппя внутренности. Дрожа всЪмъ тЪломъ, судорожно двигая губами, стоять лошади
и ждутъ второго, третьяго удара разъяреннаго быка, пока смерть не приходить,
наконецъ, прекратить ихъ пытку: онЪ падаютъ буквально замученный до смерти.
Тогда пикадоры отправляются за арепу и снова являются на сцену на свЪжихъ
лошадяхъ. Если въ павшихъ животныхъ остается еще хотя искра жизни, ихъ быотъ
и мучаютъ на всевозможные лады, чтобы заставить кое-какъ дотащиться собствен­
ными силами до общаго смертнаго одра, предназначеннаго для жертвъ боя. Только
убитую наповалъ и болЪе чЪмъ полумертвую лошадь оставляютъ въ покой на мЪстЪ.
При каждомъ удачномъ отпорЪ нападение быка зрители аплодируютъ пикадору,
при каждомъ ударЪ, полученномъ лошадью, — быку. Раздаются со всЪхъ сторонъ
самыя возмутительный восклицашя, въ родЪ слЪдующихъ:— «А, попалась лошадка,
ступай-ка теперь въ больницу, да полЪчись! видишь, съ какимъ молодцомъ тебЪ
пришлось имЪть дЪло»— и тому подобный изречешя, приправляемыя грубымъ смЪхомъ. ЧЬмъ ужаснЪе изранена лошадь, тЪмъ сильней становится восторгъ зрителей;
онъ не уменьшается и тогда, когда падаетъ пикадоръ, а это случается очень часто:
то одинъ изъ нихъ, то другой ударится затылкомъ о деревянный барьеръ такъ, что
его приходится вынести замертво; нерЪдко несчастный вывпхнетъ себЪ руку или
ногу и такимъ образомъ становится на всю жизнь неспособнымъ къ бою. Опрокинувъ трехъ, четырехъ пикадоровъ, быкъ свирЪпо бЪгаетъ по.аренЪ; въ эту минуту
его никто не смЪетъ раздражать: его бЪшеные, наливппеся кровью глаза дико блуждаютъ. Въ это время арена (мЪсто, гдЪ происходить бой) пуста, иа ней лежать
только трупы убитыхъ лошадей; въ ярости быкъ снова поднимаетъ ихъ на окрова­
вленные рога, подбрасываетъ ихъ вверхъ, топчетъ, раздираетъ... Въ этомъ и за­
ключается первое дЪйств1е боя; оно продолжается обыкновенно минуть около двадцати,
а иногда и болЪе, смотря по ярости быка. ЧЪмъ больше онъ убиваетъ лошадей,
чймъ скорЪе увЪчитъ людей, участвующихъ въ бой, тймъ больше имъ восхищается
публика.
Но вотъ начинается второе дЪйств!е, — подаютъ знакъ
На
арену выбЪгаютъ ловме, быстрые, увертливые бандерильеры, которые такъ назы­
ваются потому, что держать въ рукахъ по двЪ бандерильи, т.-е. двЪ коротеньйя
палочки, обернутый цвЪтной бумагой и съ крючкомъ на концЪ. Бандерильеръ
прямо бЪжатъ къ быку, который, удивленный такой дерзостью, вскачь бросается
на него. Уже быкъ почти держитъ его между рогами, но въ ту самую минуту,
когда онъ наклонаетъ голову, чтобы поднять его на рога, бандерильеръ втыкаетъ
ему двЪ стрЪлки по обЪимъ сторонамъ шеи, необыкновенно ловкимъ движетемъ
уклоняется отъ удара и убЪгаетъ. Заметьте, что бандерильеръ не можетъ воткнуть

442

своей стрелки иначе, какъ ставши совершенно близко и прямо передъ быкомъ,
почти между его рогами. Тутъ малейшая нерешительность, даже дрожь въ рукахъ
могутъ его погубить. Если бандерильеръ, втыкая стрелки, но несчастно, упалъ, то
долженъ лежать безъ движения: быкъ редко бьетъ лежачаго,— не изъ великодушия, а
потому, что, нанося ударъ, онъ большею частью закрываетъ глаза и такимъ образомъ можетъ пройти или перескочить черезъ человека, не замечая его. Надобно
видеть быка, который, чувствуя въ шее боль отъ воткнутыхъ крючковъ, носится
съ ними по арене, трясетъ головой, прыгаетъ, яростно мычитъ; тутъ прибегаетъ
другой бандерильеръ и втыкаетъ ему две друпя бандерильи и потомъ третШ, че­
твертый. Если же быкъ не изъ храбрыхъ и со всехъ ногъ убегаетъ отъ своихъ
мучителей, то въ публике яростно раздается: «огня, огня!» Это означаетъ, что
публика требуетъ, чтобы быка раздражали огнемъ. Тогда бандерильеры втыкаютъ
быку стрелки, обвитые фитилемъ изъ тлеющаготрута, который загорается, трещитъ,
хлопаетъ, жестоко и мучительно жжетъ шею быка. Что за прыжки, что за удиви­
тельные скачки выделываетъ обезумевшШ отъ боли быкъ, что за безумный хохотъ
овладеваегь зрителями! Иногда при этомь бандерильеры выполняютъ особенно труд­
ный штуки, такъ, напримеръ, втыкаютъ бандерильи, сидя на стуле. Служитель
цирка приноситъ соломенный стулъ и ставитъ его посредине арены. Бандерильеръ
садится и протягиваетъ руки впередъ со стрелами, быкъ бросается на него и,
когда онъ находится всего въ двухъ шагахъ. отъ стула, бандерильеръ вскакиваетъ,
въ ор о мгновеше втыкаетъ стрелки и ловко увертывается въ сторону; животное,
вдвойне разъяренное и уколомъ, и исчезновешемъ врага, подбрасываетъ стулъ вверхъ.
Когда ярость животнаго достигаетъ высшей степени, начинается битва одинъ
на одинъ. Звукъ трубы вызываетъ матадора, — такъ зовутъ техъ изъ бойцовъ,
которые сражаются съ быкомъ со шпагой въ рукахъ. Этимъ и начинается третье дЬйCTBie. Арена пуста, только бешеный быкъ мечется по ней въ последней степени изступлешя. Тогда медленно и важно выступаетъ матадоръ, привлекающШ внимаше толпы
своей замечательной курткой, выложенной золотомъ и драгоценными камнями, и
богатымъ плащемъ, небрежно накинутымъ на его левое плечо; въ правой руке онъ
держитъ шпагу, въ левой — красное покрывало. Онъ прежде всего оборачивается къ
распорядителямъ, потомъ къ публике, затемъ обращается къ быку и несколько npioстанавливается. Это самая торжественная минута и для публики, и для бойца. Быкъ,
задыхаясь отъ бешенства, завидя матадора, бежитъ на него и, словно почуя страшнаго врага, вдругъ останавливается, наблюдаетъ его, разсчитываетъ свой ударъ.
Между темъ матадоръ сбрасываетъ съ плеча свой плащъ; каждое движете его р е­
шительно и хладнокровно. Въ этихъ бояхъ— множество своихъ законовъ, и мата­
доръ не можетъ зарезать быка, какъ это было бы ему удобнее. Онъ долженъ на­
править свой ударъ не иначе, какъ въ то место, где оканчивается шея и начи­
нается спинной хребетъ; ударъ долженъ быть сверху внизъ. Въ тысячу разъ по­
четнее для матадора умереть, нежели нанести ударъ снизу, сбоку или сзади. Поду­
майте объ игре, которую играетъ этотъ человекъ, подумайте, что редкШ матадоръ
умираетъ въ постели, и вы согласитесь съ темъ, что если ему и выпадаютъ на
долю слава, почетъ и богатство, то все это дается ему весьма не легко. У зрителя
замираетъ духъ, когда матадоръ и. быкъ приближаются другъ къ другу. Безпрестанно
меняютъ они свои маневры, словно отгадывая взаимный намерешя. «Почти всегда
быкъ останавливается передъ матадоромъ и всматривается въ него; потомъ съ видомъ угрозы трясетъ головою, скребетъ копытомъ землю и не хочетъ двинуться
впередъ. Матадоръ взмахиваетъ передъ его глазами краснымъ покрываломъ; это такъ

443

раздражаетъ быка, что онъ бросается на него, но тотъ ловко увертывается отъ
удара и снова уже дразнитъ быка своимъ покрываломъ. Быкъ опять делаешь шагъ
впередъ и снова останавливается; они такъ близко другъ отъ друга, что матадоръ
уже прицеливается шпагою... еще секунда, и быкъ бросается... Но въ то самое
мгновеше, какъ быкъ делаешь головой размахъ, чтобы поднять матадора на рога,
онъ, черезъ его наклоненную голову, вонзаетъ ему всю шпагу. Быкъ вдругъ прерываетъ свой взмахъ, несколько капель крови брызнуло ему на шею, ноги его
дрожать, подгибаются, онъ сразу падаешь». Надобно видеть, какой бешеный воеторгъ овладеваешь публикою! Отовсюду раздаются самыя громшя, неистовыя рукоплескашя, самыя шумныя, восторженныя поздравлешя матадору, который торже­
ственно обходить циркъ и благодарить публику.
Въ то время, когда матадоръ обходить арену, раскланиваясь съ зрителями, изъ
двери выбегаютъ четыре мула (очень часто ихъ заменяютъ лошади), пестро разукра­
шенные лентами, перьями, бахромой: они запряжены цугомъ, упряжь кончается
двумя крючками, которыми зацепляютъ убитыхъ лошадей и быка и вывозятъ со
сцены. После этого наступаешь короткШ антрактъ, затемъ опять представлеше возоб­
новляется; на сцене появляется второй быкъ, за нимъ еще и еще. Каждое пред­
ставлеше губить несколькихъ лошадей и два-три быка; каждый годъ во время этихъ
кровавыхъ зрелищъ погибаешь несколько человекъ и еще большее число людей оста­
ются навсегда калеками. Въ Испаши находится въ настоящее время 101 арена для
боя быковъ, и ежегодно происходить 475 боевъ.
После представлешя публика высыпаешь на улицу и ждетъ появлешя любимейшихъ бойцовъ. Вотъ показался пикадоръ въ своемъ роскошномъ костюме, верхомъ на лошади, но уже не на кляче, какъ мы видели его въ цирке, а на дорогомъ коне; затемъ, въ большой открытой карете, едутъ все матадоры и бандерильеры. Они возвращаются съ торжествомъ, какъ велише полководцы еъ ноля
сражешя: толпа снова приветствуешь ихъ восторженными криками, а они съ чувствомъ достоинства раскланиваются съ публикою.
Лучине изъ бойцовъ пользуются громкою славою, покдонешемъ и почетомъ;
ихъ принимаютъ у себя даже аристократы. Наиболее известные изъ нихъ, давая
представлешя по всемъ городамъ Испаши, въ одно лето могутъ получить до ста
тысячъ рублей и такимъ образомъ нередко наживаютъ громадное состояше. Ихъ
бшграфш и портреты не только печатаются, но даже особенно удачные удары и про­
делки иллюстрируются въ журналахъ; но жизнь они ведутъ совсемъ безпутную.
Имъ часто приходится выходить на смертный бой, а потому въ промежутками между
представлениями они стараются забыться, покутить на славу: кто знаешь, удастся-ли
въ будущШ разъ выйти победитедемъ, не придется ли быть растерзаннымъ взбешеннымъ быкомъ на глазахъ двадцатитысячной толпы!
Петушиные бои— тоже любимая потеха испанцевъ, особенно людей зажиточныхъ,
такъ какъ при этомъ держать пари и нередко проигрываютъ болышя деньги. Когда
входишь въ циркъ, въ которомъ происходятъ подобныя представлешя, прежде всего
бросается въ глаза круглая эстрада посреди, окруженная перилами, съ проволочной
сеткой сверху, которая мешаешь петухамъ спасаться бегствомъ во время битвы.
Вокругъ этой огромной клетки съ потолкомъ р а ряда дивановъ, обитыхъ краснымъ
сукномъ и одинъ выше другого: они предназначаются для распорядителей и судей
предстоящаго состязания. За диванами постепенно возвышаются скамьи; у стенъ—
галереи. На средину цирка выходить человекъ и прочитываетъ рядъ цифръ, обозначающихъ весь петуховъ, которымъ предстоитъ сражеше. Затемъ появляется

444

другой человйкъ съ двумя ящиками,— въ каждомъ изъ нихъ сидитъ по петуху: ихъ
тутъ же взвйшиваютъ, и два свидетеля зорко иаблюдаютъ за тймъ, чтобы все
дйло было безъ обмана, т.-е. чтобы оба пйтуха имйли одинаковый вйсъ. Затймъ
подносятъ ящики съ пйтухами къ двумъ противоположнымъ отвершямъ огромной
клйтки, которая служить полемъ битвы для пйтуховъ, открываютъ оба ящика сразу,
и двери за ними тотчасъ захлопываютъ. Зрители внимательно разсматриваютъ тонкихъ и высокихъ пйтуховъ, съ длинною шеею и съ живыми глазами, выказываю­
щими воинственный азартъ. Теперь у всйхъ собравшихся одинъ и тотъ же вопросъ:
кто изъ двухъ пйтуховъ останется побйдителемъ. «Десять пезетъ *) за чернаго»...
«Двадцать пезетъ за сйраго»... раздается со всйхъ сторонъ... И вся публика зако­
лыхалась, заспорила, заревйла.
Въ началй оба пйтуха обыкновенно не смотрятъ другъ на друга: одинъ пово­
рачивается въ одну сторону, другой въ другую, выкрикивая кукуреку. Мало-по­
малу они приближаются, притворяясь, что не видатъ другъ друга: видимо, каж­
дый изъ нихъ желаетъ захватить другого врасплохъ. Вдругъ, съ быстротою молнш,
они дйлаютъ скачекъ съ раскрытыми крыльями, налетая одинъ на другого, сталки­
ваются, отскакиваютъ. Послй перваго удара они останавливаются одинъ противъ
другого съ вытянутою шеею, почти касаясь клювами, злобно пронизывая другъ
друга взглядами, потомъ вновь схватываются и начинаютъ нападать другъ на друга
безъ перерыва. Они бьютъ другъ друга шпорами, лапами, клювомъ, сжимаютъ
крыльями, такъ что минутами .представляютъ одного двуглаваго пйтуха; то броса­
ются къ рйшеткй, преслйдуя одинъ другого, то падаютъ, ползаютъ, летаютъ,— и малопо-малу удары сыплются все чаще, перьевъ разлетается все больше и больше, шеи дйлаются пурпуровыми, кровь льется ручьями, но ярость и клокочущая злоба сражающихся
лишь увеличиваются. Сцйпившиеь, они, точно молотъ по наковальнй, стучатъ клю­
вомъ другъ другу въ голову и въ глаза, все учащая свои удары, точно опасаясь, что
ихъ вотъ-вотъ разнимутъ. Они не испускаютъ ни единаго крика, ни единаго стона;
слышенъ только шумъ крыльевъ и стукъ клювовъ, ударяющихся о кости. Зри­
тели въ гробовомъ молчанш слйдятъ за всйми движешями, считаютъ вырванныя
перья и раны; но вдругъ кто-то изъ толпы вскрикиваетъ: «20 пезетъ за сйраго...»
«Тридцать за чернаго...» выкрикиваютъ въ отвйтъ; опять завязываются пари и
снова емолкаютъ. Но вотъ одинъ изъ пйтуховъ замйтно ослабйваетъ: онъ продолжаетъ
сопротивляться, но его удары клювомъ становятся рйже, удары шпорами слабйе;
онъ бьется уже не для того, чтобы убить врага, но чтобы защитить себя;онъ отступаетъ, бйжитъ, падаетъ, поднимается, вновь падаетъ. Тутъ уже зрйлище становится
особенно отвратительнымъ. Въ виду слабости врага, побйдитель дйлается все болйе
жестокимъ; его удары клювомъ преслйдуютъ жертву, точно иголка швейной машины,
когда она въ дййствш: его шея вытягивается и опускается, его клювъ то отрываетъ
куски мяса, то погружается въ рану врага; потомъ онъ опять начинаетъ стучать
въ черепъ, точно хочеть разбить его и вытащить мозгъ. Трудно выразить словами
всю ненависть и ярость, который выражаются въ каждомъ ударй побйдителя. Побйжденный отбивается, бйгаетъ туда и сюда, а побйдитель все за нимъ, подлй, про­
должая все болйе и болйе жестоко долбить по головй и разрывать на части мясо
погибающаго и ослабйвающаго врага. Побйжденный пйтухъ, истекая кровью, ощи­
панный, шатающШся, бйжитъ и бросается къ столбамъ рйшеткй, ища убйжища.
*) Незета — испанская монета, около 35 к. на наши деньги; следовательно, десять пезетъ
составить приблизительно 3 р. 50 к.

445.

«Ослепи, ослепи!» вдругн раздаются голоса, и, действительно, у побежденная п е­
туха уже не осталось ни кожи, ни глазъ; его шея представляетъ лишь окровавлен­
ную кость; его голова — обнаженный черепъ, его крылья, въ которыхи болтаются
теперь лишь два-три пера, волочатся какъ тряпки; казалось невозможными, чтобы
онъ моги еще жить и двигаться; онъ не имеетъ даже вида петуха... И, однако, эти
остатки, этотн отвратительный, окровавленный скелетъ еще защищается, отбивается,
несмотря на слепоту, потрясая обезображенными крыльями, вытягивая шею, лишен­
ную мяса, двигая черепомъ на угадъ, туда и сюда... Между теми его палачи и
победитель продолжаети клевать ему раны, долбить уже давно обнаженный его
черепп... Наконеци, побежденный, издыхая, падаетп на землю. Снова раздаются
крики: «Пять пезети за то, что они не поднимети больше головы!» — «Шесть пезети за то, что они ее поднимети!» ИздыхающШ петухи тихо поднимаети голову.
Победитель, заметивп ви своей жертве признаки жизни, подбегаетп ки нему и не­
медленно осыпаети его градоми ударовп: побежденный петухи вздрагиваетп еще одини
рази и вытягивается. Победитель взмахиваети крыльями и торжественно выкрикиваетп
«кукуреку». Входити слуга и выносить сражавшихся. Зрители выходятн, но черези
несколько минуть все опять садятся на свои места, вносяти другихи петуховн, и снова
начинается прежнее постыдное зрелище.

СО

П 0РТУГАЛ1Я.
ПОРТУГАЛЬЦЫ.
Ихъ прошлая судьба.—Современное положеше страны и отчаянное состояше ея фи­
нансово».—СлЗоды вл1яшя римлянъ, грековъ, мавровъ, испанцевъ и евреевъ. - Галле­
госы.—ВнЗшшш видъ ж характеръ народа.—Щепетильность и краснор:6ч1е португальцевъ.—Путешеств1я къ чудотворнымъ иконамъ.—Дома и обстановка,—Общественная
жизнь и женщины. — Свадьба .— Языкъ португальцевъ. — Образоваше. — Природа
страны.—Положеше сельскаго и фабричнаго люда.

Хотя Португал1я въ одинъ изъ перщовъ своей исторической жизни была могущественнМшимъ государствомъ, но въ настоящее время она представляетъ ору
изъ самыхъ малыхъ европейскихъ державъ; по своему пространству она гораздо
меньше многихъ русскихъ губернШ. Взглянувъ на ея карту, еъ перваго раза можетъ показаться, что эта страна слишкомъ мала для самостоятельнаго существоват я . Несмотря на это, Португал1я всегда почти существовала независимо отъ Испа­
нии; причина этого прежде всего лежитъ въ ея природЬ: береговая лишя Португалш,
ея климатъ, растительность, направлеше ветровъ одинаковы во всей стране, и по­
тому нарорг, ее населякнще, уже издавна должны были привыкнуть къ одному образу
жизни и сплотиться въ одно политическое ц'Ьлое. Могущественное вл!яше природы
сказалось здесь тбмъ очевиднее, что въ составъ португальской нащональности вошли
самыя разнородный племена.
Древше писатели доказываютъ, что первобытные обитатели Португалш принад­
лежали къ кельтской pact. Въ давно прошедпая времена страна эта была покорена
иберШцами; изъ этихъ двухъ народностей образовалась особая раса, которая была
покорена римлянами; они ввели въ покоренную страну свой языкъ, свою администращю, правительственныя и судебный учреждешя. Въ то-же время въ Португалш
были колонш грековъ, финитянъ и карвагенянъ; но римское Baianie было наиболее
сильное и оставило до настоящего времени гораздо более следовъ сравнительно съ
названными народами.
Въ VIII столетш страна была покорена арабскими племенами, которыя, уничтоживъ все прежшя учреждешя, распространили новыя, ввели свои обычаи, законы,
цивилизацию и не коснулись одной только религии. Такимъ образомъ магометане раз­
личная происхождешя, завладевшие страной, также содействовали значительному

447

изменение ея обитателей. Еще и теперь въ некоторыхъ местностяхъ Португалш,
тамъ, где владычество мусульманъ держалось долее, населеше является на половину
мавританскимъ.
Могущество мавровъ, какъ въ Испаши, такъ и Португалш, стало пугать испанскихъ королей, и они начали вести борьбу съ маврами. Въ этой борьба имъ много
разъ помогали французсше рыцари. Однимъ изъ нихъ въ конце XI века былъ Генрихъ, графъ ВизантШскШ, изъ Бургундскаго дома. Онъ сражался за Альфонса VI,
короля кастильскаго, въ его борьба съ неверными; благодарный король въ 1 0 9 4 г.
выдалъ за него свою дочь и далъ въ приданое за нею страну между Миньо и Дуэро,
графство Португальское. Одинъ изъ его преемниковъ, Генрихъ Завоеватель, расширилъ свои владбшя къ югу и былъ провозглашенъ португальскимъ королемъ;
папа призналъ новую корону, а кортесы установили главнейшие учреждешя и законы.
Въ половин'!; XIII столеия вся нынешняя Португал1я принадлежала уже преемникамъ Генриха Завоевателя. При Д ш исш , нрозванномъ «отцомъ отечества», страна
получила всем1рное значен!е; онъ направилъ деятельность народа на мореплаваше и
торговлю и заключилъ первый торговый договоръ съ Ашчпею. Разделеше Пиренеискаго полуострова на два государства было полезно въ томъ отношенш, что Португал!я и Испашя, благодаря своему соперничеству, делали более усилШ для достижен!я великихъ открытой въ области мореплавашя. Всемъ известно значен!е Порту­
галш при переходе средневековаго общества въ новую фазу развитая: ея морепла­
ватели предпринимали далек!я путешес/шя, делали завоевашя и основывали колоши.
Со времени Эммануила Великаго (1 4 9 5 — 1 52 1) Португал1я была великою державою,
и Лиссабонъ сделался богатымъ центромъ всем!рной торговли, куда стекались громадныя богатства, где чеканилась золотая монета. Это время блеска вызвало раз­
в и т литературы, и Камоэнсъ (родился въ 1517 г .) въ своей «Луз1аде» воспелъ
путешесиие Васко-де-Гамо въ Инд1ю. Но за этой блестящей внешностью скрывалось
и много неутешительнаго. Вследств1е открыт!я новыхъ странъ португальцы одинъ за
другимъ стали покидать родину, а съ уменынешемъ народонаселешя земледел!е при­
ходило все въ болышй упадокъ. Къ тому же въ эту страну проникли вредныя идеи,
господствовавпйя въ Испаши: по наветамъ инквизицш, португальсше короли, какъ
и испансме, начали изгонять всехъ подданныхъ, уличенныхъ или только подозреваемыхъ въ томъ, что они не ревностные католики. Тогда произошло изгнаше ма­
вровъ. Притеснеше и изгнаше этого народа носило на себе тотъ же характеръ,
какъ и въ Испанш; поэтому мы и не будемъ вновь говорить здесь объ этомъ. Пре­
следовали также и евреевъ, которые имели въ стране немало значешя; они были
очень многочисленны и пользовались большими привилепями. Многае изъ нихъ сла­
вились своею ученостью, образовашемъ, занимались изучешемъ наукъ. Вся литера­
тура, торговля, медицина были въ ихъ рукахъ; они основали знаменитую Лиссабон­
скую академпо, изъ которой выходили образованнейпие люди въ королевстве; первая
книга въ Португалш была напечатана евреями. Но въ 1496 году былъ обнародованъ декрета, повелевавппй всемъ евреямъ перейти въ христианство. Это заставило
выселиться изъ страны около восьмисотъ тысячъ самыхъ богатыхъ, умственно развитыхъ и образованныхъ евреевъ. Но опасеше, что вследетв!е этого декрета евреи
будутъ эмигрировать и впредь и что это можетъ слишкомъ. ослабить населеше
маленькаго королевства, заставило правительство издать новое предписаше, на оеноваши котораго задерживали всехъ еврейскихъ детей моложе 14-ти летняго возраста
и обращали ихъ въ хришанство. Такимъ образомъ въ жилахъ многихъ благородныхъ порту гальскихъ фамилШ течет ь также и израильская кровь.
%

448

Въ 1 5 7 9 г. умеръ португальский король, не оставивъ наследника; тогда бли­
жайший родственникъ его, испанскШ король Филиппъ II, присоедаиилъ Португал1ю
гь своишъ владешямъ, и еще столь недавно всеипрная держава— Португал!я во время
испанскаго господства потеряла всякое значеше. Однако, въ XYII столетш она свергла,
наконецъ, испанское иго.
Съ начала XYIII-ro столе™ Портуraaia вступила въ тесный союзъ съ Аншей,
которая такъ сумела устроить свои дела въ этой маленькой стране, что получала
оть нея громадныя выгоды; португальские виноградники начинаютъ служить съ этихъ
поръ только на пользу одной Англш.
Португал1ею въ конце XYIII-ro века, какъ и Испашею, управляли приближенные
короля (который былъ неограниченнымъ монархомъ) и католическое духовенство,
распоряжавшееся цензурою и воспиташемъ юношества. Въ течете XIX века оба
названный государства, хотя и независимыя другъ отъ друга, пережили целый
рядъ политическихъ переворотовъ и военныхъ бунтовъ; въ томъ и другомъ изъ нихъ
шли вечные политичеше раздоры и возсташя. Англичане, забравшие въ Португалш
въ свои руки всю торговлю виномъ, часто вмешивались во виутреншя дела португальцевъ, чтобы производить политичеше перевороты или ослаблять ихъ, смотря
по тому, было-ли то или другое для нихъ выгодно. Наконецъ, въ 1838 г. Порту гал1я сделалась конститущоннымъ государствомъ.
Португал1я теперь уже второстепенная держава; более всего страдаетъ она отъ
отчаяннаго положешя своихъ финансовъ. Страна эта обременена долгомъ, слишкомъ
тяжелымъ для ея средствъ; между темъ онъ растетъ отъ займовъ, къ которымъ
постоянно приходится прибегать. Дефицита не только не уменьшается, но постоянно
возрастаете и покрывается не иначе, какъ съ помощью займовъ. За еорокъ последнихъ лета долгъ увеличивался ежегодно среднимъ числомъ на 8 мил. мильрейсовъ *).
Для уничтожешя дефицита въ Португалш прибегали къ самымъ разнообразнымъ
средствамъ: удерживали часть жалованья, следуемаго чиновникамъ, сокращали ихъ
штата, уменьшили число генераловъ (ихъ было 1 4 2 , оставили лишь 3 2 ), уничто­
жили два полка (хотя Португал!я, какъ и друпя государства, сильно стремилась
въ последнее время усилить свою армш), увеличили все налоги и обременили народъ новыми, понизили расходы государства. По всего этого оказалось недоста­
точно: португальское правительство решило прюстановить уплату процентовъ по
двумъ третямъ долга, создать монополш продажи табака въ стране на 35 лета,
сдать съ торговъ на 12 лета спичечную монополш. Компашя, которая возьмете
эту монополш, должна будете по определеннымъ ценамъ скупать все спичечныя
фабрики, и въ течете 12 лета она одна будете иметь право выделывать и прода­
вать спички. При этомъ цена спичкамъ назначена такая высокая, что компашя
получить хорошие барыши; изъ нихъ она должна будете выплачивать правительству
известную сумму, но и сама положите въ карманъ */3 того лишка, который возь­
мете съ народа.
Печальное положеше финансовъ, вероятно, скоро приведете къ тому, что безъ
залога никто не будете давать въ долгъ Португалш, а закладывать ей, кажется,
уже нечего. Все, что остается делать этой стране, чтобы хотя несколько попра­
вить свои разстроенныя денежный дела,— еще и еще сократить свою армш и на
очень MHorie годы сделаться совершенно мирною страной, что можете послужить
только на пользу португальцамъ, сильно отставшимъ въ просвещенш отъ культур*) Мальрейсъ (1000 реп совъ)—ходячая монета въ Португалш, равняющаяся 5 Фр. 60 сайт.

449

ныхъ народовъ запада; въ то-же время это улучшить тяжелое экономическое положеше населешя.
Въ составь португальскаго типа входятъ не только римсшй, арабсшй, еврейскШ и
испанскШ элементы, но въ немъ замечается также весьма сильная примесь негритянскаго элемента, особенно въ южной части Португалш и на ея морскомъ берегу. Африкансше невольники уже издавна продавались въ южныхъ портахъ Португалш. Въ XYI
столетш ихъ ежегодно ввозили въ одинъ Лиссабонъ отъ десяти до двенадцати тысячъ.
Тогда на улицахъ этого города встречалось столько же черныхъ, сколько и белыхъ.
Следы римскаго, греческаго, мавританскаго, еврейскаго и негритянскаго элементовъ и въ настоящее время заметны решительно во всемъ: въ чертахъ лица, въ
нравахъ, въ одежде, въ архитектуре (въ этомъ отношенш здесь, какъ и въ Испаши,
имели особенное вл1яше мавры), отчасти даже въ языке. Въ некоторыхъ местно­
сти хъ Португалш костюмъ мужчины сильно напоминаетъ греческую фустанеллу. Жи­
тели провинцш Миньо придерживаются системы земледел!я, заимствованной ими у
древнихъ римлянъ. Въ народе много древне-римскихъ миеовъ, въ языке немало латинскихъ словъ. Мнопя песни крестьянъ— древняго происхождешя. Но более всего
въ Португалш заметно вл1яше мавровъ. Кроме мавританскихъ построекъ, во многихъ местностяхъ страны какъ мужчины, такъ и женщины носятъ туфли, и снимаютъ ихъ, когда они входятъ въ домъ, какъ это делаютъ мусульмане еще и теперь
при входе въ мечеть. Ожерелья португальскихъ женщинъ— арабскаго происхождешя.
Такъ какъ здешшя женщины очень берегутъ эти украшешя, и они обыкновенно
переходятъ въ приданое отъ матери къ дочери, то мнопя изъ нихъ сделаны даже,
вероятно, мусульманскими ювелирами; друпя сработаны по ихъ образцу. Здешняя
двухколесная тележка по форме чисто-римская, но ярмо— восточное, и оно обыкно­
венно богато и красиво разукрашено шавританскпмъ рисункомъ съ насечкой. До­
машняя глиняная посуда, кухонные горшки и чаны для воды ничемъ не отлича­
ются отъ техъ, которые делаются горшечниками въ Марокко и Алжире. Вообще
. нужно заметить, что здесь все крестьянское хозяйство ведется такъ-же просто, какъ и на
востоке. Господство въ стране въ давно прошедпйя времена различныхъ народовъ заметно
и въ типе: въ иной местности встречаешь человека съ продолговатыми глазами, полными
губами и съ оливковымъ оттенкомъ кожи африканскаго мавра; въ некоторыхъ португаль­
скихъ городахъ жители бросаются въ глаза резкими типичными еврейскими чертами
лица: тугь васъ поразить негритянсий типъ девушки, тамъ въ ней более всего
сказывается испанская кровь. Въ настоящее время изъ чужеземцевъ наибольшее
вл1яше на португальцевъ оказываютъ галлегосы (испанцы изъ Галицщ, которая лежитъ на северъ отъ Португалш); они прпходятъ въ болыпомъ числе въ португальсхйе города и делаются тамъ носильщиками воды и тяжестей, булочниками, сторо­
жами и служителями. Ихъ въ Португалш насчитываютъ более 2 0 ,0 0 0 . Несколько
человекъ галлегосовъ живутъ обыкновенно въ одной хижине, отказывая себе во
всемъ. Когда-кому нибудь изъ нихъ удастся тяжелымъ трудомъ скопить небольшую
сумму, они тотчасъ уезжаютъ на родину.
Смешеше всехъ этихъ разнообразных! элементовъ не произвело красиваго на­
рода. Только очень немнопе португальцы могутъ сравняться красотою и благородетвомъ осанки съ своими соседями испанцами. Португальцы большею частью маленькаго роста, смуглаго, почти оливково-желтаго цвета лица; вздернутый носъ,
толстыя губы не придаютъ особенной миловидности. Португальсия женщины тоже
ие отличаются красотой испанокъ, только блескъ глазъ, оживленная физшшшя
и роскошные волосы говорятъ о ихъ южномъ происхождение
29

450

Времена велич1я португальцев!, показали, что въ характер!* народа много серьезныхъ задатковъ. B et путешественники единогласно хвалятъ ихъ за честность и добродуппе, верность и благородство, за ихъ горячую любовь къ родине, храбрость,
гостепр1имство и необыкновенную умеренность въ пище. Португальше крестьяне
отличаются замечательнымъ уменьемъ хорошо говорить: разговоръ обратился у нихъ
просто въ особое искусство. Здесь можно встретить много рабочихъ, не только не
получившихъ никакого образовала, но и совершенно безграмотныхъ, которые поразять васъ уменьемъ красноречиво выразить самыя разнообразный мысли и литера­
турною формою выражешя. Люди среднихъ классовъ употребляютъ во зло эту
способность: говорить очень длинно, утомительно и даже напыщенно.
Страсть португальцевъ къ драгоценпымъ у крашешямъ— весьма характерная
черта этого народа: не даромъ въ болынихъ городахъ этой страны такъ много магазиновъ ювелировъ и золотыхъ делъ мастеровъ. I женщины, и мужчины, и бога­
тые, и бедные готовы переносить камя угодно лпшешя, лишь бы купить блестя­
щую безделушку. Простой людъ не можетъ украшать себя ни золотомъ, ни драго­
ценными камнями, но каждая крестьянка имеетъ множество тяжеловесныхъ украшешй изъ разноцветныхъ бусъ, коралловъ, латуни, изъ простыхъ разноцветныхъ
камней и, когда отправляется въ церковь, сплошь обматываетъ себе ими шею, го­
лову, руки, пальцы.
Не менее сильна въ португальскомъ народе и страсть къ быстрой наживе: въ
болыпихъ городахъ, особенно въ Лиссабоне, вы встречаете на каждомъ шагу банки,
кассы ссудъ и лавочки для продажи лоттерейныхъ билетовъ. Денежныя операцш— въ
нравахъ португальцевъ почти столько-же, какъ и евреевъ. Португалецъ, проживъ
несколько летъ по деламъ въ Бразилия или Африке, если только избегнетъ желтой
лихорадки, возвращается на родину съ весьма порядочнымъ капитальцемъ. Онъ ни­
когда, однако, не истратить его на землю, также редко устроить торговое заведете
или фабрику, но сейчасъ открываетъ гласную кассу ссудъ и даетъ деньги подъ за­
лога за огромные проценты. Страсть къ наживе вызвала здесь и страсть къ лоттерее. Хотя лоттереи составляютъ монополш воспитательнаго дома, но продажа би­
летовъ служить предметомъ громадной спекуляции. Впрочемъ тутъ торгуютъ не только
цельными лоттерейными билетами, но и частицами ихъ, а также и въ разерочку.
Страсть къ наживе нисколько не мешаетъ гостепршмству: португальцы обоего
пола чрезвычайно любятъ не только угостить гостя, но и отличиться передъ
другими блестящимъ угощешемъ, что въ конце-концовъ даже разоряетъ многихъ
изъ нихъ.
Резко выдающуюся черту характера португальцевъ составляетъ горячая не­
нависть къ испанцамъ, за которую те отилачиваютъ имъ тою-же монетою. Песни,
легенды, поговорки и истор!я страны красноречиво свидетельствуютъ о страшной
ненависти между этими сосЬдями. Впрочемъ, испанцы скорее съ презрешемъ. чемъ
съ ненавистью относятся къ португальцамъ: «сумасшедпий маленьшй народецъ»,
говорить про португальцевъ кастильская поговорка. Вследств1е ненависти этихъ
двухъ народовъ, которьтхъ судьба заставила жить на одномъ полуострове, нечего и
думать о ихъ еоединенш въ одно государство.
Португальцы такъ же, какъ и испанцы, любятъ бой быковъ, но эти зрелища
они не доводятъ до такой кровожадности: они насаживаютъ пробки на рога быковъ,
и орнъ и тотъ же быкъ является у нихъ на несколькихъ бояхъ. Португальцы не
только хорошо обращаются съ домашними животными, что составляетъ совершенную
противоположность испанцамъ, но даже отличаются искусствомъ приручать дикихъ

451

зверей. Въ некоторых! местностяхъ большею частно португальцы приручаютъ ку­
ницу, какъ кошку, такъ что она ловить крысъ и змей. Въ отношенш другъ къ
другу португальцы необыкновенно предупредительны и вежливы и доводить то и
другое до какой-то торжественной деликатности и церемонности. Эту черту харак­
тера вы встречаете здесь между всеми крестьянами, даже между нищими, которые
попадаются по дорогамъ. Любопытно наблюдать последнихъ, когда они закусываютъ,
расположившись подъ ветвями какого-нибудь густого дерева. Вотъ они важно раскладываютъ на землю свой сухой броа,
си ставятъ
устрицами— все это наиболее обычная пища здешнихъ бедняковъ. Португальцы
отличаются такой утонченной, изысканной вежливостью, что даже несчастные, обор­
ванные пицце обращаются другъ съ другомъ, какъ принцы крови. «Синьора доннаАнна, сделайте одолжеше, садитесь на мое место,— оно будетъ вамъ удобнее», го­
ворить ншцШ, пересаживаясь для подслеповатой старухи на менее удобный клочекъ
земли. «Тысячу разъ благодарю за ваше внимаше, донъ Жеронимо...» отвечаютъ
ему съ тою же утонченною вежливостью. Но имени, съ прибавлешемъ синьоръ
или синьора, называютъ другъ друга только хоропйе знакомые; обыкновенно
же они зовутъ другъ друга очень сложными именами: по имени жены, по
своему собственному и по фамилш, напримеръ, Донъ-Жеронимо-Жозе-д’Азвето.
Когда между простымъ людомъ выходить какая-нибудь ссора, вы узнаете это только
по страстному выражение лица, по нервнымъ, быстрымъ жестамъ, но никогда не
услышите ни одного браниаго слова, никогда не увидите драки. Если ссора окон­
чательно раздражила португальца, онъ съ блестящими, огненными глазами вскакиваетъ съ своего места и хватается за ножъ. Хотя въ Португалш много растетъ
винограда и много выделываютъ вина, однако, вы никогда не встретите пьяныхъ на
улице. Даже ншще, после закуски, потягиваютъ изъ глиняныхъ кувшиновъ за­
мороженную воду, а не вино.
Португальцы такъ боятся употребить въ своемъ разговоре какое-нибудь рез­
кое выражеше, неприличное назваше, что вовсе не решаются произносить мнопя
слова. Напримеръ, они считаютъ верхомъ неприлич1я назвать свинью своимъ именемъ; они могутъ только намекнуть на нее, а такъ какъ португальцы очень любятъ
свинину и, по необходимости, должны нередко произносить это слово, то выража­
ются обыкновенно такъ: «съ вашего позволешя— животное, въ которомъ много сала»,
или употребляютъ уменьшительное «поросеночекъ». Этотъ обычай не называть свинью
своимъ именемъ переходить даже и въ научныя сочинешя: «я смеялся отъдупш »,
говорить одинъ известный путешественникъ, «читая иортугальскШ переводъ францу зскаго ученаго труда объ одной пещере, въ которой были найдены ископаемыя кости
и въ томъ числе множество свиныхъ костей. ПортугальскШ переводчикъ ловко избегалъ всякаго прямого упоминания объ этомъ животномъ, а тамъ, где по самому
смыслу ученаго сочинешя необходимо было употребить слово свинья, онъ прпбегалъ
къ какой-нибудь фразе, въ роде следующей: «домашнее млекопитающее, которое
мы до сихъ поръ у потребляешь въ пищу». Деликатность и даже щепетильность
манеръ и выраженШ португальцевъ заслуживают^ особеннаго вниматя уже и потому,
что они болыше охотники поболтать. Краснореч1е — въ крови португальца, и эта
маленькая страна дала несколько замечательныхъ ораторовъ, а одинъ изъ ея поэтовъ,
Камоэнсъ, стоить на ряду съ самыми знаменитыми. Зато Португа.Пя совсЬмъ не
имела великихъ артистовъ: изъ ея гражданъ не было ни одного знаменитаго скульп­
тора, живописца или музыканта. Сказать португальцу, что онъ плохо воспитанъ,
значить нанести ему величайшее оскорблеше; и действительно, въ этомъ нельзя

452

упрекнуть нивыспйй, ни простой класс/ь; только еще въсреднемъ классе попадаются
грубые, неотесанные люди.
Въ н'йкоторыхъ местностяхъ Португалии, недалеко отъ дорогъ, встречаются
группы крестовъ, расположенныхъ продолговатымъ четыреугольникомъ. Эти кресты
указываютъ на какое-нибудь чудо, совершенное ы'Ьстнымъ святымъ. Время отъ вре­
мени благочестивые люди собираются сюда изъ окрестностей, преклоняютъ колена
предъ каждымъ крестомъ, произнося известное число разъ молитвы. При этомъ очень
часто можно наблюдать оригинальную сцену, какъ тотъ или другой ревностный католикъ, буквально какъ дервишъ, ползаетъ на коленяхъ вокругъ каждого креста,
но разъ онъ всталъ съ колешь и началъ разговаривать съ товаршцемъ, молитвенное
настроеше быстро улетучивается, онъ пачииаетъ смеяться и весело болтать. Но,
несмотря на быстрый переходъ изъ молитвеннаго настроеше въ суетное, португальцы
народъ весьма релипозный. До сихъ поръ они отправляются на богомолье къ святымъ местамъ. Каждый порядочный человекъ считаетъ своимъ долгомъ несколько
разъ въ жизни, въ важныхъ житейскихъ обстоятельствахъ, предпринять путешеств1е
для поклонешя той или другой чудотворной иконе. Татя п утеш естя въ два конца
требуютъ, смотря по силамъ, отъ двухъ до четырехъ дней. Въ день, посвященный
памяти той или другой чудотворной иконы, можно видеть толпу богомольцевъ, дохо­
дящую иногда до тридцати тысячъ и более. Спятъ, отдыхаютъ и едятъ эти пили­
гримы, между которыми можно найти людей всехъ классовъ, на открытомъ воздухе,
подложивъ подъ голову свой небольшой странническШ багажъ. На скатахъ одинокихъ
холмовъ нередко можно видеть въ этой стране двадцать— тридцать печей, располо­
женныхъ рядомъ. Въ этихъ-то печахъ пилигримы и готовятъ во время своего путеniecTBia свой незатейливый обедъ. Между богомольцами находятся обыкновенно не
только люди, которые берутся готовить кушанья для себя и для другихъ странниковъ, своихъ сотоварищей по богомолью, но и проповедники. Последше проповедуютъ и совершаютъ разные релипозные обряды среди многочисленной толпы бого­
мольцевъ.
Какъ и всякШ необразованный человекъ, португалецъ очень суеверенъ; онъ
верить въ оборотней и убежденъ, что каждый смертный можетъ обратиться въ волка
и делается, какъ онъ, въ это время дикимъ и кровожаднымъ. Трудно представить
себе, съ какою детскою доверчивостью выслушиваетъ этотъ народъ розсказни о
скрытыхъ кладахъ. На отыскиваше этихъ воображаемыхъ кладовъ здесь тратятъ
очень много времени. Вера въ существоваше кладовъ поддерживается отчасти темъ
предположешемъ, что въ прежшя времена, когда жизнь и имущество людей подвер­
гались постоянной опасности, многимъ приходилось зарывать свое имущество въ
землю, итутъ, действительно, было несколько случаевъ, когда найдены были боль­
ная сокровища. Въ городе Опорто образовался даже клубъ съ спещальною целью
отыскать алмазъ баснословной величины, зарытый въ самомъ городе, или въ его
окрестностяхъ. Нетъ нигде и никакихъ серьезныхъ указагпй относительно этого ал­
маза, между темъ по этому поводу существуетъ множество легендъ, и даже образо­
валось общество съ целью отыскать его.
Только люди, трудъ которыхъ тесно связанъ съ сельскимъ хозяйствомъ и земледел1емъ, живутъ въ деревняхъ; среднее и высшее сослов1я, все безъ исключены,
стремятся въ городъ. Португалецъ па столько любить общество, что онъ не нахо­
дить никакого удовольств1я жить безъ него въ соседстве съ лесами, горами, среди
дикой или поэтической природы. Въ этомъ отношенш— это совершенная противопо­
ложность англичанину, который страстпо любить природу и стремится постоянно

453

жить въ деревн'Ь. Португалецъ любить верховую Д>зду, рыбную ловлю, охоту, но
неспособенъ наслаждаться этимъ долго и никогда не променяешь деревенскихъ удовольствШ на шумную городскую жизнь. У кого существуешь поместье, тотъ
живетъ въ немъ одинъ — два месяца, зат1>мъ уже кричишь, что ему надоела
деревня, рвется въ городъ. Большая часть португальцевъ, стремящихся въ
городъ, можетъ осуществить эту заветную мечту, такъ какъ въ португальекихъ
городахъ живутъ съ такой простотой, какая немыслима нигде въ другомъ месте.
Португалецъ совсЬмъ не страдаетъ слабостью похвастать своей обстановкой.
Войдите въ городской домъ даже человека весьма достаточнаго, и васъ поразить
необыкновенная простота его обстановки. Прежде всего вы видите обыкновенно
большой домъ, позади котораго находится клочекъ земли, засаженный капустой.
Внутри дома стены выбелены, но на нихъ нЬшь ни картинъ, ни зеркалъ; ноль,
всегда голый, безъ всякихъ ковровъ. Въ известномъ порядке разставлены деревян­
ные стулья, два-три карточныхъ столика и самый простейший диванъ. Ни въ го­
стиной, ни въ спальне нйтъ камина и даже простой печки; окна безъ занавесокъ,
столы безъ скатертей; вы не найдете также ни стола съ книгами, журналами и
альбомами, ни даже дамскаго рабочего столика; нигде не заметите букета съ цве­
тами, бронзы, изящныхъ бездЪлушекъ, въ которыхъ высказывается вкусъ хозяина,
и безъ чего немыслимо ни одно аншйское или французское семейство самаго скромнаго достатка. Полное отсутств1е украшешй и комфорта— вошь характерная черта
жилища порту га льскаго средняго класса.
По тому, какъ португалецъ стремится изъ деревни въ городъ, можно объ немъ
составить noHHTie, какъ о человеке общественномъ, который тихой, уединенной жизни
предпочитаешь бурные споры о политике или, по крайней мере, шумную городскую
жизнь съ ея выездами, балами и пирами. Но такое представлеше совершенно оши­
бочно. Португальцы обоего пола, какъ въ деревне, такъ и въ города, ведутъ жизнь
въ высшей степени скромную и чисто семейную. Женщины менЬе живы и подвижны
и совсЬмъ не интересуются общественною жизнью: он4 болтаютъ, хозяйничаютъ, но
более всего занимаются перешнвашемъ своихъ нарядовъ. Несмотря на то, что португальсшя женщины ведутъ скромный, семейный образъ жизни, онЬ, такъ же, какъ и
испанки, страстно дюбятъ наряды. Женщины среднихъ и высшихъ классовъ чрез­
вычайно фанатизированы своими патерами, пусты, серьезно относятся только къ выполненш внЪшнихъ обрядовъ своей католической религш и стремятся жить въ го­
родахъ, особ'енио въ столице страны— Лиссабоне, хотя везде ведутъ однообразный
образъ жизни. Если лузитанская женщина и выходить изъ дому, то обыкновенно
для того, чтобы нойти въ церковь или нисколько прогуляться и показать свой на­
ряды Менее испанки страстная и увлекающаяся, она несравненно более ея сдер­
жанна, менее ея любить привлекать на себя внимате мужчинъ. Когда она гуляешь
по улицей, то еле оборачивается и смотритъ по сторонамъ съ выражешемъ нолнаго
равнодуппя ко всему окружающему. Мужчины более оживлены, но они не ведутъ
горячихъ подитическихъ споровъ, какъ испанцы, а расхаживаютъ около магазиновъ,
курить безчисленное множество папиросъ и покойно наслаждаются «siesta» въ жар­
кую пору дня. Хотя среднее coeiOBie въ Португалш весьма многочисленно, но оно
ведетъ жизнь чрезвычайно однообразную. Въ провинщадьныхъ городахъ нЬшь никакихъ новостей, читаютъ чрезвычайно мало, н если вы увидите двухъ людей, занятыхъ оживденнымъ и, повидимому, серьезнымъ разговоромъ, то, наверно, услы­
шите, какъ одинъ изъ собесЪдниковъ спорить о томъ, что нужно понизить цЪну
на табакъ, а другой опровергаешь его; очень юные изъ нихъ пересчитываютъ

454

красивыхъ женщинъ, какнхъ они встретили въ этом день, говорятъ о любви и
гораздо реже о прочитанной газете. Мужчины не обращаютъ никакого виимашя на
моду, и только самые молодые изъ нихъ питаютъ пристрастие къ узкимъ сапогамъ;
когда они прогуливаются по улицамъ, можно легко заметить, какое это имъ достав­
л яем мучение. Впрочемъ, для юношей еще есть занятое, которое каждого изъ нихъ
всецело поглощаетъ въ известное время,— это ухаживанье за молодыми девушками;
но оно выражается здесь въ такой невинной, датской форме, что самая чопорная
англШская леди ничего бы не могла иметь противъ этого. Когда молодому человеку
понравилось въ окошке личико девушки, онъ начинаем все чаще передъ нимъ ос­
танавливаться. Это длится иногда очень долго. Молодая девушка после долгаго
и постояннаго ухаживанья начинаем приветствовать юношу легкимъ наклонегаемъ головы и только уже после этого улыбкой. Въ редкихъ случаяхъ и после
очень продолжительнаго ухаживанья юноша осмеливается прошептать ей несколько
комплиментовъ. После этого онъ узнаем, какую церковь она посещ аем, и стано­
вится передъ Мадонной рядомъ съ ней на колени. Въ португальскихъ повестяхъ,
романахъ и стихахъ воспеты эти терпеливыя ухаживанья молодежи. Эта первобыт­
ная жизнь съ узкими интересами и однообразной обстановкой встречается только въ
провинщальныхъ городахъ Португалии: высшая аристокраия въ столице страны,
Лиссабоне, живетъ съ такимъ же блескомъ, какъ и везде.
Ухаживаше въ простомъ народе отличается большою церемонностью. Такъ, напримеръ, если лузитансий крестьянинъ встречаем девушку, которая ему нравится,
онъ почтительно снимаем передъ нею шляпу и стоим молча, опираясь на свою
длинную палку, въ некоторомъ отдаленш, между тймъ какъ девушка, съ своей
стороны, тоже останавливается, снимая съ головы корзину и опуская глаза въ землю.
Постоям такъ молодые люди другъ противъ друга минуту-другую, улыбнутся и,
не сказавъ ни одного слова приветствуя, быстро расходятся въ разныя стороны.
Долгое время дело ограничивается обменомъ подобныхъ любезностей, и уже после
этого молодой человекъ дйлаетъ предложеше.
Въ низшихъ классахъ бракъ совершается въ приходскихъ церквахъ, а въ
высшихъ— въ домашней капелле. Лишь только кончится венчаше, какъ присутствуюнце осыпаютъ иовобрачныхъ градомъ конфектъ, — при этомъ некоторыя изъ
нихъ, къ особенному удовольствие публики, падаюм на священника. Новобрачные
живутъ въ доме родителей жениха, пока домъ не перейдем въ ихъ собственность,
или до тйхъ поръ, пока дети новой четы не припудятъ ихъ переселиться въ другое
жилище.
Въ провинщальныхъ городахъ Португалии вы нередко встречаете среди европейскихъ экипажей, запряженныхъ маленькими португальскими лошадьми, и местный,
очень оригинальный экипажъ. Въ немъ большею частью ездятъ женщины: это не что
иное, какъ пестро покрашенный, съ занавесями, носилки, длинныя палки которыхъ
кладутъ на плечи двухъ муловъ и привязываютъ ихъ ремнями. Но такой экипажъ
очень опасенъ: упадем или оступится одно изъ животныхъ, и сидящая въ немъ
дама должна вылететь. По вечерамъ здешшя богатыя дамы прогуливаются еще ори­
гинальнее: четыре галлегоса въ богатыхъ ливреяхъ и въ шляпахъ, разукрашенныхъ
перьями, н есум роскошно отделанное кресло, въ которомъ сидим дама; впереди
идетъ еще слуга и освещаем дорогу зажженнымъ факедомъ.
ПортугальскШ языкъ отличается отъ близкаго ему испанскаго (кастильскаго)
почти однимъ выговоромъ: вместо свойственныхъ испанскому гортанныхъ звуковъ
онъ им еем шипяице. Напротивъ того, относительно грамматическаго строя и лек-

455

сическаго богатства оба языка весьма сходны. Разговорный португальсшй языкъ,
какъ и фраыцузск!й, необыкновенно легокъ и изященъ, что въ то же время согласно
съ общительнымъ характеромъ португальцевъ. Во порту га льскомъ я зы к ё немало
словъ арабскихъ, употребляемыхъ, впрочемъ, почти исключительно для обозначешя
предметовъ, введенныхъ въ страна маврами: кромЁ того, португальцы, такъ же, какъ
и испанцы, нередко призываютъ Аллаха: «да будетъ угодно Аллаху!»
Относительно народнаго образовашя Португал1я отстала отъ другихъ странъ
вслЁдств!е испанскаго господства и сильнаго вл1яшя фанатическаго духовенства; въ
нЁкоторыхъ округахъ дёвочки почти совершенно не посЁщаютъ школы; среди португальскихъ крестьянъ еще сильно распространенъ предразсудокъ, что дЁвушкЁ совсЁмъ
не нужна грамота. Въ среднемъ здёсь 1 ученикъ приходится на 40 жителей, между тём ъ
первоначальное образоваше въ Португалш безплатно и обязательно. Родители обязаны по­
сылать въ школу своихъ д'Ьтей отъ 7 до 15 л ё т ъ . Неисполнянище этой обязанности получаютъ сначала выговоръ и затЁмъ присуждаются къ штрафу, если не докажутъ, что обучаютъ дЁтей своихъ дома или что не могутъ посылать ихъ въ школу в сл Ё дсте крайней
бедности. Родители дЁтей, не умЁющихъ по достиженш 15 л ётъ ни читать, ни пи­
сать, лишаются политичеекихъ правъ, и тате безграмотные юноши прежде в с ё х ъ
берутся въ рекруты; несмотря на это, безграмотныхъ, особенно среди женщинъ,
чрезвычайно много. Высчитано, что только пятая часть женщинъ умЁегь читать
и писать. На обучеше португальскаго юношества духовенство теперь не имЁетъ
никакого вл1яшя; въ здёшнихъ школахъ священники даже не учатъ религш,
а обучеше этого предмета лежитъ на обязанности школьныхъ наставниковъ. Настав­
ники начальныхъ школъ на наши деньги получаютъ отъ 135 до 225 р. въ годъ,
т.-е. весьма жалкое вознаграждеше.
Природа Португалш представляетъ сильныя противоположности: то мы находимъ въ ней долины, удивительно плодородный, то до такой степени прекрасно обрабо­
танный земли, что онё напоминаютъ роскошный садъ; то встрЁчаемъ громадный, безплодныя равнины да голыя скалы; третья часть территорш совершенно необрабо­
тан и безплодна. Приморсмя области пользуются самымъ счастливымъ климатомъ:
близость океана смягчаетъ л ётн Ш жаръ; но часто и посреди самыхъ благословенныхъ областей находятся болота, вредныя для здоровья. З дёшнюю зиму можно на­
звать скорее дождливымъ временемъ года, потому что на самыхъ высокихъ горахъ,
именно на Cieppt ЭстрельЁ, снёгъ лежитъ въ иродолжеше нёсколькихъ мЁсяцевъ;
на равнинахъ же и въ особенности въ южной части королевства сн ёгъ составляетъ
почти неслыханное явлеше; поэтому въ Португалш въ очень немногихъ домахъ можно
найти печь или каминъ. Вообще во всё времена года страна эта представляетъ самые
рЁзше контрасты: тутъ вы всегда можете найти и сн ёгъ на вершинахъ Cieppbi
Эстрельи, и тропическую растительность на южныхъ берегахъ.
Португальстй рабочШ людъ, какъ земдедЁльческШ, такъ и фабричный, трудолюбивЁе испанскаго; онъ такъ же невЁжественъ, такъ же удивительно трезвъ и воздерженъ, но при этбмъ у него болЁе усидчивости въ трудЁ. Онъ работаетъ 6 дней
въ недЁлю и не менЁе 10 часовъ въ сутки, и хотя нразднуегь въ году 70 праздниковъ, зато незнаетъ понедЁльныхъ прогуловъ. Онъ в ё ж д и в ъ , смышленъ, и если
ему не достаетъ технической ловкости и образовашя, то это не по недостатку спо­
собностей и желашя выучиться, а только потому, что объ этомъ никто не забо­
тился: народное образоваше въ Португалш въ крайне жалкомъ состоянш, а профешональное обучеше только въ зародышЁ.
Промышленность въ Португалш весьма слабо развита, и страна эта по преиму-

456

ществу земледельческая. Народонаселение Португалш считается въ 4 .3 0 0 ,0 0 0 чело­
в е к у изъ нихъ только 1 8 6 ,0 0 0 принадлежитъ къ промышленному классу, и притомъ громадное большинство этихъ рабочихъ— ремесленники или поденщики; только
въ Лиссабоне, Опорто и блпжайшихъ окрестностяхх этихъ двухъ городовъ есть н е­
сколько болынихъ фабрикъ. Въ Опорто несколько шелковыхъ фабрикъ и сахарныхъ
заводовъ; ювелиры и перчаточники этого города пользуются даже некоторою изве­
стностью.
Положете нортугальскихъ крестьянъ въ некоторыхъ провишдяхъ весьма жал­
кое, но въ общемъ оно все же лучше положешя испанскихъ земледельцевъ. Всего
лучше положеше крестьянъ на севере Португалия, особенно въ провинцш Миньо.
Хотя эта область очень густо населена, но земельная собственность здесь весьма
раздроблена. Крестьяне, собственные участки которыхъ слишкомъ малы, и те, ко­
торые пхъ вовсе не имеютъ, пользуются землею отъ землевладЬльцевъ на праве на­
следственной аренды: это значить, что земля, которую предокъ крестьянина взялъ
отъ помещика въ аренду, переходитъ въ пользоваше его наследниковъ нодъ усло1пемъ аккуратнаго взноса арендной платы, которая здесь для крестьянъ не обреме­
нительна. Выгоды этой системы, встречающейся и въ другихъ местностяхъ Порту­
галш, особенно очевидны въ провинцш Миньо, которая славится своимъ земледельемъ, благоденс/шемъ жителей и великолепно обработанной почвой.
Въ южныхъ же провинщяхъ Португалш положеше крестьянъ гораздо хуже:
здесь огромный пространства земли испоконъ века захвачены несколькими знатными
фамшиями и переходятъ по наследству только къ одному сыну землевладельца, а
не разделяются между всеми его детьми. Эти крупные собственники оставляютъ
громадные земельные участки необработанными. Крестьяне здесь обыкновенно не
имеютъ вовсе земли и съ болыпимъ трудомъ находятъ себе работу въ качестве
батраковъ. Въ добыванш работы имъ сильно мешаютъ испансше крестьяне изъ Галицш, которые массами приходатъ въ южную Португалш и берутся работать за
крайне ничтожную плату. Такимъ образомъ, ни промышленность страны, ниеязем ледед 1е не могутъ прокормить всего населешя, и потому португальцы годъ отъ году
все более эмигрируютъ въ чулие края.
Первое богатство страны— виноградники. Известное вино— портвейнъ приготов­
ляется изъ винограда, собираемаго на берегахъ реки Дуэро. Туть виноградники занимаютъ до 3 0 ,0 0 0 десятинъ; уходъ за ними весьма старательный и требуетъ много
рукъ. Виноградъ расположенъ по террасамъ, искусно построеннымъ. Когда грозды
начнутъ увядать, ихъ собираютъ, бросаютъ въ широте, плош е чаны и вытаптываютъ сокъ. Когда вино готово, его продаютъ виноторговцамъ города Опорто. Од­
нако, нужно заметить, что къ винамъ, назначеннымъ для вывоза за границу, обыкно­
венно прибавляютъ несколько водки, когда они еще находятся въ магазинахъ, и
то же самое делаютъ нередъ отправлешемъ за границу. Въ провинцш Миньо вино­
градный лозы разводить обыкновенно такъ, какъ и въ Италш, т.-е. оне обвиваются
вокругъ болыпихъ деревьевъ и ниспадаютъ съ нихъ фестонами; это чрезвычайно
украшаетъ пейзажъ.
Разведете муловъ служить источникомъ значительныхъ доходовъ для северныхъ провинций. Португальцы занимаются также откармливашемъ скота и вывозятъ
его въ пограничныя испаншя провинцш для отправлешя въ Англйо. Мнопе зани­
маются здесь и разведешемъ скороспелыхъ плодовъ для продажи ихъ на рыикахъ
Лондона и Pio-Жанейро.
Заработная плата въ Португалш чрезвычайно низка, а именно для земледЬль-

457

ческихъ рабочихъ отъ 80 сант. до 1 фр. 10 сайт., женщинамъ— отъ 45 до 70 сант.;
фабричные рабоч1е получаютъ нисколько больше, отъ 1 фр. до 1 фр. 25 сайт.;
женщины— отъ 50 до 70 сант. Изворачиваться при такой ничтожной плате какъ
поденщику-земледельцу, такъ и фабричному рабочему чрезвычайно трудно, и потому
ему приходится довольствоваться плохимъ помещешемъ и питаться крайне скудно.
Португальское простонародье употребляетъ малопитательную пищу, которая
здесь состоитъ изъ
броа,т.-е. хлеба изъ ржи и кукурузы, сухой трески,
нованныхъ сардинокъ (сардинокъ добываютъ здесь такъ много, что ими откармливаютъ даже свиней), риса и похлебки, въ которой главную роль играетъ репа, бобы,
лукъ и масло; говядину едятъ крайне редко. Питьемъ служитъ местное красное
вино, довольно кислое на вкусъ. Водки, чаю и кофе низппе классы населешя ни­
когда не видятъ.

ЛИССАБОНЪ.
Видъ города и ©го восхитительное м:&стоположеш.е.—Землетрясен1е 1766 года.

Окрестности Лиссабона, какъ и вся страна, холмисты, живописны и необыкно­
венно привлекательны. Повсюду виднеются пробковыя рощи, величественные дубы,
финиковыя пальмы, каштаны, миндальныя деревья, виноградники. Поля риса чаще
всего привлекаютъ взоръ путещественника. И бедный, и богатый португалецъ каж­
дый день, чуть не съ каждымъ кушаньемъ, употребляетъ рисъ. Дома, что попада­
ются по дороге, чрезвычайно живописны; хотя здесь, какъ и везде въ Португалш,
н'Ьтъ андалузскихъ patio (внутреннихъ двориковъ), но почти всё дворы обнесены
высокой Стёпой , изъ-за которой виднЁется жилой домъ, обсаженный апельсинными,
масличными деревьями и виноградною лозою. Тутъ же поблизости обыкновенно на­
ходится и огородъ, окруженный живою изгородью. Но очень часто здёсь и тамъ
встречаются cyxia холмистыя пустыни. На нихъ уже пётъ жилищъ , но и онё не
лишены своей оригинальной прелести: почти круглый годъ, исключая двухъ, трехъ
мЁсяцевъ, пустыни эти покрыты верескомъ, миртами и множествомъ другихъ цве­
ту щихъ растешй и кустарниковъ.
Подъезжать къ Лиссабону приходится по высокому утесистому берегу Таго; по
мере приближешя къ португальской столице местность все более оживляется. Наконецъ, открывается устье Таго, которое такъ обширно, что представляетъ настоя­
ний морской заливъ: здесь и стоить Лиссабонъ. Заливъ соединяется съ моремъ узкимъ и глубокимъ проливомъ; вода въ немъ совершенно соленая, и добыча соли
составляетъ одно изъ важныхъ занятШ жителей окрестностей Лиссабона. Ничего
лучшаго для торговаго порта, какъ эта местность, и вообразить нельзя: площадь
гавани громадна, въ ней свободно могутъ разместиться тысячи судовъ, входу и вы­
ходу которыхъ помогаютъ приливы и отливы и значительная глубина воды.
Лиссабонъ раскинуть на утесистомъ берегу моря, на холмахъ, амфитеатромъ,
и потому, естественно, оиъ имеетъ въ высшей степени живописный видъ; очень не­
много городовъ на свете имеютъ такое восхитительное положеше. За городомъ вид­
неются дитя зубчатыя горы Синтра, а напротивъ города красуется левый берегъ
Таго, у котораго стоять болышя суда, а за ними виднеются дома и сады. Не­
обыкновенно прелестный видъ города больше всего зависнтъ отъ холмистой почвы.
Португалецъ съ гордостью говорить о своей столице: «Кто не видалъ Лиссабона,
тотъ не видалъ ничего хорошего» .— Въ восточной стороне города дежить старый

_ 458

Лиссабонъ, расположенный на самой высокой горе города. Эта часть столицы наи­
более своеобразна, такъ какъ она менее всего пострадала отъ зиаменитаго землетрясешя 1755 г.: здесь улицы неправильны, узки и кривы, дома старомодные, съ
готическими украшешями.
Самая лучшая часть города въ 1755 году наиболее пострадала отъ землетрясешя; теперь она застроена красивыми домами въ европейскомъ вкусе. Недалеко
отъ нея возвышается дворецъ бывшей инквизицш, но не очень давно онъ почти
совсемъ выгорелъ внутри. Въ несколькихъ шагахъ отсюда— место для публичнаго
гулянья, обсаженное густыми рядами тенистыхъ деревьевъ. Здесь вообще много
месть для прогулокъ, прелестные скверы и поэтическое сады. Улицы прекрасно
шоссированы, освещены, тщательно поливаются.
Наружность построекъ иоваго города не имеетъ ничего оригинальнаго; более
всего бросаются въ глаза церкви, которыми такъ богатъ Лиссабонъ, и каждая изъ
нихъ имеетъ множество колоколовъ. Португальцы очень любятъ колокольный звонъ,
но система звонить здесь совсемъ не наша. Лиссабонше колокола въ рукахъ руководящихъ ими опытныхъ артистовъ вызваниваютъ самый различный репертуаръ
оперъ, оперетокъ и даже плясовыхъ мотивовъ. Случается, что по улице несутъ
умирающему святые дары, а колокола вызваниваютъ гривуазные мотивы Оффенбаха.
Церквей много потому, что на церковную службу собираются не только, чтобы по­
молиться Богу, но она служитъ здесь нередко и любимымъ развлечешемъ: во время
вечерней службы аристократичесшя церкви великолепно освещены и убраны живыми
цветами; множество дамъ въ нарядныхъ платьяхъ наполняютъ храмъ. Кажется,
будто оне собрались на театральное представлеше, темъ более, что органъ часто
играетъ оперные мотивы.
Улицы, кроме ближайшихъ къ порту, довольно пустынны; оне не оживляются,
какъ въ другихъ южныхъ городахъ Европы, многочисленными кофейнями: порту­
гальцы въ кафэ ходить не любятъ. Только босыя рыбачки съ огромными корзинами
на головахъ то и дело пробегаютъ по улицамъ въ своихъ оригинальныхъ черныхъ
костюмахъ съ поясомъ и короткими юбками, съ широкими шляпами на головахъ.
ЛиссабонскШ климатъ превосходенъ, даже въ январе очень тепло; только летомъ слишкомъ жарко; жаръ въ 30 градусовъ здесь считается очень обыкновеннымъ.
Здесь очень вкусная вода для питья, и ее берутъ изъ замечательнаго каменнаго
Алъкантарскаго водопровода. Этотъ водопроводъ имеетъ четыре мили длины и 30
саженъ высоты. Вода въ немъ собирается изъ несколькихъ источниковъ; некоторые
изъ нихъ находятся на разстоянш 4-хъ часовъ езды отъ Лиссабона. Надъ водопроводомъ устроено до 127 арокъ изъ тесанаго мрамора. По своему искусному
устройству онъ представляетъ одну изъ достопримечательностей не только Лиссабона,
но и всей Европы.
Самая характерная особенность южной Португалш та, что она подвержена
частымъ землетрясешямъ. Страшное лиссабонское землетрясеше 1755 года, которое
разрушило весь Лиссабонъ, было въ то-же время чувствительно въ Африке, Ирландш и Америке; оно случилось утромъ въ праздникъ Всехъ Святыхъ. Солнце во
всемъ блеске поднялось на безоблачномъ небе и, казалось, обещало чудный день.
Все народонаселеше, въ праздничныхъ нарядахъ, спешило въ церкви; вдругъ со­
дрогнулась земля и дрожала около 6 — 7 минуть. Затемъ все смолкло, но черезъ
пять минуть повторился еще более сильный ударъ, который длился несколько менее.
Черезъ часъ этотъ огромный городъ лежалъ въ развалинахъ. Уже съ первымъ ударомъ народъ въ какомъ-то ужасе и отчаянш пустился бежать, но на дороге мно­

459

жество людей было раздавлено падающими здашями или поглощено вновь раскры­
вшимися трещинами и з1яющими пропастями. Оставпаеся въ живыхъ б'Ьгутъ къ
воде, надеясь спастись, переплывъ на другую сторону, но река выступаетъ изъ
береговъ и поглощаетъ т'Ьхъ, кто за минуту вступилъ на ея берегъ. Не лучше и
тЪмъ, кто бросился на корабли: страшная буря вдребезги разбиваетъ ихъ, и они
въ ту же минуту исчезаютъ въ водовороте. Къ довершешю ужаса, въ то время,
когда рушились храмы и дворцы, жилища и фабрики, въ разиыхъ м'Ьстахъ вспыхнулъ пожаръ, который свир'Ьпствовалъ въ продолжеше шести дней. Что спаслось отъ
землетрясешя, то погибло отъ необузданной ярости огня. Число людей, погибшихъ
во время этой катастрофы въ одномъ только Лиссабона, частью подъ развалинами,
частью въ огне и воде, полагаютъ до 4 0 ,0 0 0 .

РАЗВЛЕЧЕН1Я НАРОДА.
Если случится проезжать вечеромъ въ праздничный день по какой бы то ни
было деревне Португалш, вы всегда встретите толпу народа: мужчины играютъ въ
шары, а юноши и девушки танцуютъ, окруженные зрителями; звуки гитары, сли­
ваясь съ веселыми голосами, производятъ npiaraoe внечатл£ше.
Зачастую въ праздничные вечера крестьяне собираются слушать импровизиро­
ванное nfeme. Одинъ изъ парней вызываетъ на состязаше съ собой желающаго,— это
называется «петь по вызову». Въ Италш, какъ мы знаемъ, также существуетъ
импровизированное пТше: но тамъ, если импровизаторъ не можетъ придумать стиха,
онъ зачастую вставдяетъ готовую риему изъ запаса заученныхъ имъ иЬсенъ, но въ
Португалш импровизаторъ долженъ самостоятельно подобрать риему къ стиху своего
противника. Обыкновенно импровизаторъ начинаетъ съ того, что старается задать
въ стихахъ своего противника; тотъ долженъ ответить ему на это подходящей риемой. Если противникъ долго медлить ответомъ, состязаше считается неудачнымъ и
вызываютъ другого противника. Импровизированные стихи на половину поютъ, на
половину говорятъ речитативомъ медленно и протяжно. Такое чередующееся п'Ьше
съ утра до вечера раздается во время полевыхъ работъ. Пастухъ, стерегущШ свои
стада на холме, устраиваетъ такое пЬше съ своимъ пр1ятелемъ, который находится
на другой стороне долины, иногда на далекомъ отъ него разстоянш. Девушка, ни­
когда не разговаривающая при встрече съ своимъ возлюбленнымъ, переговаривается
съ нимъ такими риемованными стихами, хотя ихъ раздела етъ иногда цЬлыхъ два
поля; такъ они поютъ и переговариваются между собою иногда по нискольку дней
сряду, пока не выскажутъ всего, чего не могутъ высказать при личномъ свиданш.
Случается, что парень работаетъ одинъ и вблизи нЬтъ никого, кто-бы могъ отве­
тить на его вызовъ; тогда онъ самъ себе импровизируетъ ответь и поетъ его тономъ выше, изображая девушку, которая должна была-бы ему ответить на его
приветь. Различ1е тона соблюдается даже въ тйхъ случаяхъ, когда песня поется
двумя мужчинами или двумя женщинами. Всего чаще такое пеше можно слышать
во время жатвы или винограднаго сбора. Издали слушать его гораздо npiaraee,
чемъ вблизи, такъ какъ стихи эти поютъ обыкновенно протяжно и въ носъ, что на
близкомъ разстоянш не особенно щлятно для слуха.

Ш ВЕЙЦАРЫ .
АЛЬПЫ.
,Альш.йская природа.—Харастеристика горной области: жизнь, движете и богатство
окружающей природы.—Климатъ,—Фёнъ и его вл!ян 1 е на природу, людей и животныхъ.—Туманы.—Дише, бурные потоки; страшнМшйй вредъ, приносимый ими жи­
телями—Пещеры.

Ни о р а въ Mipi> цепь горъ не представляетъ такого разнообраз1я формъ и
оттенковъ, такого множества великодепныхъ видовъ, такой замечательно богатой
природы, какъ Альпы. Въ то время, когда въ АльпШскихъ долинахъ во всей кра­
соте зеленеетъ пышная листва толстостволышхъ, высокихъ каштановъ, когда на
лугахъ пестреетъ роскошная растительность и жители собираютъ богатую жатву и
сочный виноградъ, ихъ близше соседи половину года терпятъ отъ холода. Тамъ
есть и ташя места, где люди десять месядевъ въ году проводить среди мятелей
и убШственнаго ненастья.
Невозможно не только определить, но и вполне изследовать разнообразный
богатства альшйскаго Mipa. Однако, смело можно сказать, что Альпы— единственная
цепь горъ въ Европе, которая въ такой степени соединяетъ въ себе растешя и животныхъ всехъ европейскихъ поясовъ. Растешя и живогныя крайняго севера и самаго юга Европы, существуютъ здесь на неболыпомъ пространстве. Нигде въ ос­
тальной Европе метеорологичесшя явлешя не имеютъ той ужасающей силы, не
представляютъ такого разнообрашя и поразительно грандшзнаго велич1я, какъ въ
Альнахъ. Видъ и положеше той или другой альшйской местности то и дело ме­
няются: деревня, сегодня цветущая, завтра можетъ быть погребена подъ лавиною
или снежнымъ обваломъ.
Трудно описать всю прелесть альшйской природы. Она такъ разнообразна, что
съ каждымъ поворотомъ дороги, когда вы наблюдаете ее съ глетчера (ледника) или
изъ долины, съ разной высоты горъ, смотря по времени года и дня, вы видите
передъ собою чудную, всегда новую картину, нисколько не похожую ни на одну
изъ виденныхъ вами прежде. Но, чтобы видеть различныя явлешя природы, по­
нять замечательное разнообраз1е и всю красоту той или другой альшйской области,
необходимо самому лазить по горнымъ вершинамъ, взбираться на крутыя скалы,

461

обойти целые лабиринты ледниковъ и снеговыхъ полей, побродить по берегами, прозрачныхъ озеръ, по цв'Ьтущимъ склонамъ, обрамляющимъ шумные водопады, или по
мрачнымъ, пустынымъ лесамъ, проникнуть даже въ гроты, изъ'которыхъ вырываются
горные потоки и ручьи.
Ота самых!, выеокихъ вершишь вплоть до населенныхъ долинъ целыми десят­
ками спускаются
икнд
ел, гзгантш я ледяныя массы, noxomia на замерзпйя реки.
Подойдите ближе къ подошве такого ледника, и вы увидите передъ собою гротъ,
слягощШ фантастическими красками. Гулъ и грохотъ отъ камней, отъ временя до
времени ниспадающихъ на ледники съ нависшихъ надъ ними скалъ, какъ нельзя
лучше гармонируютъ съ окружащей обстановкой. Зд'Ьсь и такъ у подошвы ледни­
ковъ дико вырываются мутные источники. По мере того, какъ вы подымаетесь на
ту или другую высоту, меняются климата., виды водныхъ течешй, породы растешй
и животныхъ, особеннымъ образомъ осЬдаютъ испарешя, заметно различное д-Ьйств1е
в'Ьтровъ и солнечныхъ лучей; звезды, луна и самое небо представляютъ иную яс­
ность, оттенки, даже другье цвета. На основанш всего этого обыкновенно равд'Ьляютъ всю алыпйскую природу на три полосы или области: 1) на горную область
отъ 2 ,5 0 0 до 4 ,0 0 0 ф. высоты надъ уровнемъ моря, 2) отъ 4 ,0 0 0 ф. до 7 ,0 0 0 ф.
высоты— среднюю, собственно
альтйскуюобласть и 3) снгъжну
7 ,0 0 0 до 1 4 ,0 0 0 ф. высоты.
Горная область богата роскошною растительностью и прекрасными лугами;
здесь центръ жизни и движешя, средоточге промышленной и общественной деятель­
ности. 'Гута по долинамъ и горнымъ склонамъ разеыпаны шалэ, красивые города,
мызы, деревни. А вонъ тамъ дальше долина поднимается выше надъ уровнемъ моря.
Вместе съ нею возвышаются дома, сады, пашнп. Эти идуиця вверхъ долины также
покрыты богатыми каштановыми деревьями, виноградниками, разукрашены малень­
кими голубыми озерами и прелестными источниками хрустальной, прозрачной, н е­
сколько зеленоватой воды. Лишь въ очень немногихъ местахъ встречаются въ этой
области следы бедности природы. На каждомъ шагу она представляетъ чудные
виды: потоки глетчеровъ, русла множества источниковъ, воды, просачиваюпцяся
изъ скалъ; самые фантастичеше и разнообразной формы водопады.
Горная область— въ то же время область густыхъ, заповедныхъ лесовъ; тута
более, чемъ где бы то ни было, земля доступна обработке, даетъ самую разно­
образную зелень, хлеба, цветы, тута разстилаются огромные, тучные луга.
Климата этой области весьма разнообразенъ. Где долины открыты для севернаго ветра или стены горъ оставляютъ лишь узкую, плохо освещаемую полосу,
тамъ холодъ сильнее, чемъ въ долинахъ, лежащпхъ выше, но защищенныхъ со
всехъ сторонъ и открытыхъ съ юга. Теплота много завпситъ отъ освещеия мест­
ности солнцемъ, а еще больше отъ господствующихъ ветровъ, изъ которыхъ мнопе
производить опустошительные вихри и песчаные смерчи. Во всей горной области
Швейцарш, за исключешемъ немногихъ местностей, самый известный и оригинальный
ветеръ—фёнъ. Самумъ Сахары, пронесшись черезъ море и отравивъ итальянскШ
воздухъ подь именемъ сирокко, врывается сквозь ущелья Альпъ, черезъ Сенъ-Готардъ и долину Рейса,— тута его уже зовута новымъ именемъ— фёнъ. По местнымъ наблюдешямъ, фенъ чаще всего является зпмою и въ начале весны; затемъ
чаще и сильнее ночью, нежели днемъ, когда въ воздухе вообще холоднее. По некоторымъ явлешямъ угадываютъ приближетс фёна. Ночь начинается невыносимой
духотой, чувствуется какая-то особенная сухость воздуха. Месяцъ окруженъ красноватымъ, мутнымъ кругомъ; звезды блестятъ и сверкаютъ ярче обыкновеннаго. Вота

462

подулъ откуда-то в'Ьтерокъ, раздается бол'Ье оживленный шелестъ листьевъ, шумъ
потоковъ. Вдругъ врывается сильный порывъ в4тра, который обдаетъ своимъ горячпмъ дыхашемъ. Эти бешеные порывы фёна доходятъ иногда до страишыхъ урагаиовъ, продолжаются по два и по три дня, ломаютъ тысячи деревьевъ и сбрасываютъ ихъ съ вершинъ скалъ въ глубину, срываютъ крыши съ домовъ и мельницъ,
однимъ словомъ распространяютъ ужасъ по всей местности. Силыгйе всего свир^пствуетъ фёнъ въ долинахъ, примыкающихъ къ сЬвериымъ склонамъ. Безпокойство
природы смущаетъ и животныхъ. Пугливо сбегаются серны на северную сторону
горы или въ глубомя котловины скалъ; лошади, коровы, козы съ безпокойствомъ
ищутъ св'Ьжаго воздуха, потому что фёнъ сушитъ имъ горло. Ни одной птицы не
заметно ни въ лгЬсу, ни въ полгЬ, и если этотъ вгЬтеръ захватитъ кого-нибудь изъ
нихъ во время ихъ странствий изъ одной страны въ другую, OHt прячутся въ за­
крытый м'Ьста. Это явлеше им4етъ страшное вл1яы!е на человека: дыхагие захватываетъ въ груди, становится душно, тяжело, и кровообращете делается неправильнымъ. Днемъ все прячется отъ фёна, все бросается въ разныя стороны. Лишь только
появляется первое предв1>ше этого страшнаго врага, какъ всюду начинаютъ захло­
пывать двери балконовъ и окна. Вихри горячей пыли носятся столбомъ, листья иадаюгь, в'Ьтеръ стонетъ въ ущельяхъ, въ трубахъ домовъ, въ снастяхъ парохода.
Когда ждутъ появлетя фёна ночью, то начинаютъ тушить костры и огни въ печахъ.
Особые надсмотрщики бЬгаюгь изъ дома въ домъ и смотрятъ, все-ли потушено,
такъ какъ этотъ в'Ьтеръ при сухости воздуха и деревянныхъ постройкахъ часто
причинаетъ страшные пожары. Но фёнъ въ то же время и оживляетъ природу. Во
всей горной области онъ растопляетъ сиЬгь и часто однимъ дуновешемъ измЪняетъ
видъ местности. Если бы онъ отъ времени до времени не сметалъ накопившШся
с и ё г ъ , то въ н'бкоторыхъ верхнихъ долинахъ не было бы ни лгЬта, ни жизни, а
только лежали бы ледяныя поля. Но зато онъ быстро сушитъ цвЬты, деревья,
уничтожаетъ жатву, палитъ землю, сожигаегь и дЬлаетъ черной даже крапиву, какъ
будто по ней прошелъ огонь.
Другое характерное явлеше горной области— туманы: въ шЬкоторыхъ маетностяхъ этой области они иногда стоятъ сплошь круглый годъ и бываютъ иногда до
того сильны, что въ двухъ шагахъ нельзя различить человека. Они ложатся поло­
сами и клочками на горы, лtea и ручьи; густыми клубами катятся они по долинамъ, останавливаясь въ ложбинахъ горъ или громоздятся другъ на друга высокою
сгЬною въ н'Ьсколько тысячъ футовъ. На растительную жизнь туманы д'Ьйствують
не особенно благод'Ьтельно: они пронитываютъ холодомъ и сыростью воздухъ и
землю. Напротивъ, во время сухого и жаркаго atra они охраняютъ растительность
отъ засухи, принося ей влагу. На 6oate высокихъ горныхъ уступахъ и высочайшихъ вершинахъ туманы клубятся и въ самое ясное atm ee время. Во время сильныхъ тумановъ въ шалашахъ звонятъ, чтобы дать знать пастухамъ о дорогt , иначе
даже привычному челов'Ьку очень легко заблудиться.
Зима въ горной области начинается съ конца декабря, но наступаетъ не сразу
и не въ одно и то же время во в ^ х ъ м^тностяхъ. Уже въ октябр'Ь и ноябр4 по­
являются Koe-rflt снЬгъ, морозы, образуется ледъ на ручьяхъ и иней на кустахъ,
но покажется горячее солнышко— и все снова растопить. Но когда дни становятся
короткими, тогда часто въ одну ночь засыпаетъ сиЬгомъ щЬлый округъ. Только на
южной cTopoHt Альпъ и на шЬкоторыхъ скатахъ горъ еще сверкаютъ зелень и CBtЖ1е цвЬты. Наконецъ, снТгъ проникаетъ и на солнечную сторону и заваливаетъ
atca, луга и поля. Ручьи ледемЬютъ, водопады OKaMeHtBarorb и представляютъ со-

463
бою замерзппя колонны изъ ледяныхъ сосулекъ у каменной стены. Только местами
остается свободнымъ отъ снега какое-нибудь небольшое пространство, которое под­
вержено одному изъ снльныхъ ветровъ. Тогда жители горныхъ долинъ отправляются
въ леса на саняхъ съ топорами. Во множестве горныхъ местностей только зимняя
дорога и делаешь возможнымъ вывозъ дровъ.
Теплые ветры возвещаютъ о весне и помогаютъ солнцу срывать снеговой покровъ. Какъ и зима, весна не тотчасъ настунаетъ, и часто зажурчавппе ручьи,
зашумевпйе водопады, засверкавппе луга снова заносятся мятелью. Но когда ледъ
уже тронутъ, при первыхъ теплыхъ лучахъ солнца онъ быстро начинаетъ таять.
Леса и кустарники одеваются въ чудную зеленую одежду: зелень пробивается все
больше и больше. Съ каждой террасы бегутъ потоки, у каменпстыхъ стенъ трещатъ
ледяные столбы водопада, обливаемые свежимъ ливнемъ, и съ страшнымъ трескомъ
валятся въ глубоко изрытое ложе. Оттаявппя ледяныя глыбы грохочутъ по скаламъ; къ этому присоединяются глухой громъ катящихся съ вершинъ лавинъ и
трещащихъ глетчеровъ, стукъ камней, скопившихся въ щеляхъ скалъ и оттаявшихъ
во время оттепелей, однимъ словомъ, весна громко говоритъ о своемъ появленш и
всюду будитъ природу. Такъ же громко приветствуешь весну и весь животный м1ръ.
Весна въ горной области— самый шумный, самый звучный, тысячеголосный першдъ
въ природе.
Летоыъ и осенью часто являются дише бурные потоки. Они представляюсь
самое страшное и опасное явлеше природы въ этой области. Обыкновенно они при­
носить даже более вреда, чемъ лавины и бури. Потоки эти нередко превращаются
въ несколько часовъ въ огромный, бурныя реки; это чаще всего случается после
продолжительныхъ дивней, когда фёнъ растопляешь массы горнаго снега. Тогда воды
эти собираются вверху на покатыхъ поляхъ, затемъ, падая внизъ съ бешеною си­
лою, оне прорываюсь себе ложе сквозь огромные обломки скалъ, несусь въ своихъ желто - грязныхъ волпахъ стояч1я ели, валуны, песокъ, землю; часто выр­
вавшись изъ своего русла, вследсше какого-нибудь сильнаго сопротивлешя, оне
разливаются по долине, по обработаннымъ полямъ и лугамъ и такъ свирепствуютъ,
бегутъ и ревутъ, пока, наконецъ, не низвергнутся въ какую-нибудь реку, въ глу­
бине долины. Трескъ, шумъ, громъ отъ этого нпзвержешя, отъ этихъ дпко катя­
щихся другъ черезъ друга каменныхъ глыбъ раздаются по горамъ и долинамъ и
наводятъ на жителей отчаяше. Они бегутъ съ шестами, баграми, заступами и ста­
раются по возможности воспрепятствовать напору и раздробить его. Крики, вопли
сливаются съ шумомъ и трескомъ каменныхъ скалъ, съ рокотомъ разбушевавшагося
потока. Эти дише потоки иногда въ несколько часовъ превращаюсь богатыя паст­
бища и пашни въ каменныя груды и песчаныя пустыни. Нередко они сносятъ
дома, конюшни, хлева и уничтожаюсь целыя долины. Эти наводненiя уступаютъ
по производимому ими ужасу разве только одному явдешю альшйской природы —
обваламъ, о которыхъ будетъ сказано ниже.
Не менее замечательное явлеше— пещ еры . Оне представляются здесь въ самомъ разнообразномъ виде: то вы видите предъ собою небольшое углублеше въ скале
съ выдающимся сверху навЬсомъ, то оне представляются ущелистыми углублешяыи,
наконецъ—въ виде проломовъ въ горе. Внутренность этихъ пещеръ иногда очень
обширна, съ узкими ходами, съ ямами, съ подземными бассейнами воды, съ ручьями
и огромными разселинами, уходящими глубоко внутрь горы. Мнопя изъ этихъ пе­
щеръ служили убежищами для преследуемыхъ и жилищами разбойниковъ; во многихъ изъ нихъ находясь окаменелыя кости, римсшя п древне-немецшя монеты, ра­

464
ковины, округленные валуны серпентина, которыхъ совсемъ не встретишь въ горахъ, или массы горпыхъ кристалловъ, остатки хищныхъ животныхъ, исчезнувшихъ
съ лица земли уже сотни лгЬтъ тому назадъ, или, наконецъ, никогда не таннщя
массы льда. Кристаллы и известковые натеки самыхъ разнообразныхъ формъ украшаюгь внутрепность этихъ оригинальныхъ жилнщъ.

РАЗН00БРА31Е РАСТИТЕЛЬНОСТИ ГОРНОЙ ОБЛАСТИ.
К укуруза.—Виноградная лоза.—Каштаны. —Ихъ польза и значеше для мгЪстныхъ
лштелей.—Животная жизнь,—Пернатые обитатели.—Девственные альпшск-ie леса,—
Вл1яше леса на климатъ и почву.

Горная область отличается особевнымъ богатствомъ растительности. Невозможно
точно обозначить начало и пред'Ълъ растительности на той или другой высоте. Въ
м’Ь стностяхъ, охраненныхъ такъ или иначе отъ суровой погоды, растешя могутъ
произростать и на несвойственной имъ высоте. На солнечной сторопЬ каждое раCTeHie можетъ жить на 4 0 0 — 500 фут. выше своего обычнаго уровня.
Блестянце длинные листья высокаго маиса покрываютъ собою плодородную
почву многихъ долинъ. Табакъ, спаржа, абрикосы и персики встречаются также въ
очень многихъ м’Ь стахъ, часто даже и на высоте 2 ,5 0 0 ф. надъ уровнемъ моря.
Пшеница, рожь и друпя хлебныя растешя въ н'Ькоторыхъ местахъ приносятъ бо­
гатую жатву и возделываются съ болыиимъ усп'Ьхомъ, хотя часто ихъ и не хватаетъ для продовольств1я местныхъ жителей. Назвапныя растешя занимаютъ боль­
ная пространства земли до 2,700 ф. в., но часто встречаются хлебный поля и на
гораздо большей высоте. Виноградныя лозы не только окаймляютъ дороги, но въ
некоторыхъ местахъ съ необыкновенною гращею обвиваютъ частоколы полисадниковъ,
поднимаются на балконы второго и третьяго этажа и свешиваютъ на перила без численное количество кистей, усеянныхъ сочными ягодами. Но еще более прелест­
ный видъ представляетъ впноградъ тогда, когда его лоза обвиваетъ высокШ стволъ
какого-нибудь дерева: она окружаетъ его своими листьями и, поднимаясь между
гибкими ветвями дерева, распадается на красивыя гирлянды. Далее попадается грецкШ орехъ, который достигаетъ въ северныхъ швейцарскихъ Альпахъ приблизительно
2,500 ф. надъ уровнемъ моря. Часто встречается шелковица или тутовое дерево.
Но лучшимъ украшешемъ долинъ служатъ каштановыя деревья (въ южныхъ
ыестностяхъ они растутъ на высоте 3,200 ф., а въ С.-Галлене редко достигаютъ
даже и 2,000 ф.). Каштановыя деревья чаще всего покрываютъ долины южныхъ
склоновъ Альпъ; особенно въ местностяхъ, орошаемыхъ множествомъ потоковъ, можно
встретить луга, осененные густою, пышною листвою каштаиовыхъ деревьевъ. Де­
ревья эти по-истине изумительны какъ по своей величине и красоте, такъ и по
пользе, доставляемой жителямъ. Покрывая своею теныо мшистую скалу или хижину,
сзади которой шумитъ водопадъ, каштановое дерево погружаетъ въ неиистыхъ волнахъ свои гнбшя ветви, высоко къ небу поднимаетъ свою вершину и скрашиваетъ
пейзажъ. Стволы этихъ деревьевъ пусты внутри, такъ что несколько человекъ заразъ могуть иногда укрыться въ нихъ, какъ въ павильоне. Но изумительнее всего
то, что въ самомъ дупле можно разводить даже огонь. Несмотря па то, что вну­
тренность такимъ образомъ бываетъ обуглена, дерево это даетъ вкусные плоды. Ча­
сто пастухъ, снимая каштаны, жарить ихъ въ дупле того же самаго дерева. Трудно
перечислить всю пользу, которую доставляютъ каштановыя деревья. Плоды ихъ заменяють хлебъ бедняку, а самое дерево идетъ. на лучпйя постройки и дрова.

465

Тамъ, где деревья отступаютъ на заднШ планъ, песчаные и каменистые бе­
рега ручьевъ и крутые выступы скалъ и овраговъ покрыты вкусными ягодами и
различными травами, а на хорошихъ лугахъ и пастбищахъ встречаешь богатую и
разнообразную флору.
Животный siipx во всемъ, разумеется, зависитъ отъ растительнаго; особенно
леса укрываютъ много животныхъ подъ своими ветвями и въ своихъ толстыхъ
дуплахъ. Если не легко точно определить пределъ высоты, до которой можетъ жить
растете, то это еще труднее относительно подвижнаго животнаго M ip a. Голодъ, пре­
следование и состоите температуры имеютъ на местопребываше животнаго большое
вл!ян1е: принуждаютъ его къ странствоватямъ и заставляютъ иногда перехорть въ
область, совершенно отличную отъ той, въ которой оно провело свою жизнь. Осо­
бенно зима побуждаете ихъ къ болынимъ переселешямъ сверху внизъ. Тамъ, где
человекъ начинаете селиться, обрабатываете и возделываете почву, животныя по­
степенно начинаюте исчезать и переселяться въ места, более отдаленный отъ жилищх человека.
На невысокихъ горахъ, густо покрытыхъ лиственнымъ лесомъ, можно встре­
тить большая стада оленей. Зимою снегъ заставляете ихъ спускаться съ горъ въ
долины; летомъ они поднимаются на вершины горъ средней величины; впрочемъ,
некоторые изъ нихъ заметно стараются держаться въ низкомъ кустарнике, где огром­
ные, круглые, ветвистые рога не зацепятся за ветви. Во время бега олень заме­
чательно легко и ловко перепрыгиваете холмы и огромныя рытвины, а въ случае
нужды, не задумываясь, переплываете болышя реки. Въ техъ же самыхъ лесахъ
можно встретить косулю,— животное, очень похожее на оленя, но поменьше его и
съ едва заметнымъ хвостомъ. Местные жители особенно любятъ самокъ косули,
такъ какъ пойманный смолоду оне скоро делаются ручными, какъ собаки привя­
зываются къ хозяину и становятся настоящими домашними животными. Густые
хвойные леса даютъ принте дикой кошке. Съ хитростью, свойственною всемъ кошкамъ, она подкрадывается къ птице, сидящей въ гнезде, къ зайцу и белке,
которыхъ водится здесь довольно много. Болынимъ зверямъ дикая кошка пры­
гаете на шею и перегрызаете имъ шейныя артерш. Вообще это очень опасный и
кровожадный хищный зверь: онъ умерщвляете гораздо больше животныхъ, чемъ
можетъ ихъ съесть; поэтому альшйсше охотники жестоко его преследуюте. Но стрелокъ долженъ вернее целиться: если дикая кошка только подстрелена, она съ яро­
стью и фырканьемъ вскакиваете, сильно выгибаете спину, поднимаете- хвосте и съ
шипешемъ,приближается къ охотнику; туте она бешено бросается на него, глубоко
впускаете въ его тело свои острые когти, особенно въ грудь, такъ что ее почти
невозможно отцепить, и нередко оставляете глуботя, смертельный раны. Птицъ въ
описываемой области попадается довольно много. Нхъ порижность, пеше или крикъ,
ихъ полете, разнообраз!е красокъ и формъ много оживляютъ местную природу.
Въ самыхъ дикихъ, мало населенныхъ горныхъ долинахъ Граубиндена и Ваатланда и въ некоторыхъ другихъ местностяхъ, куда редко проникаете нога челове­
ческая, еще встречаются девственные или первобытные леса. Девственные лЬса
Альпъ имеютъ величественный, но однообразный и обыкновенно мрачный видь:
следы смерти и разрушешя встречаются тамъ на каждомъ шагу. Громадный ели
и темныя, выеошя лиственницы безжизненно стоять съ обсохшими и опущенными
внизъ, поломанными ветвями, въ изодранной одежде, истерзанной мир1адами насекомыхъ, издолбленной дятлами. Но и туте не все еще вымерло. На сгнивпйе пни
ветеръ нанесъ песку, земли, разныхъ семячекъ, и вотъ здесь и тамъ пробивается
30

466

молодая жизнь, и изъ мертвыхъ уже труповъ, ус'Ьянныхъ безчисленнымъ множествомъ грибовъ, проглядываешь земляника, шиповникъ, а иногда и молодое деревцо.
Лоза дикаго винограда, какъ бы прикрывая непривлекательную картину дряхлости
и разрушешя, гращозно обвиваетъ стволъ умирающего великана. Вsit сто голосистыхъ п'Ьвцовъ, вы услышите зд’Ьсь только стукъ дятла, долбящаго кору своимъ
заостреннымъ носомъ, да печальные крики орловъ и ястребовъ. Грозный шумъ безпрестанно прерываетъ мертвую тишину д'Ьвственнаго лte a . То и дгЬло слышатся
раскаты грома, журчаше б4шеныхъ потоковъ, завываше и дикШ вой бури, грохотъ
и трескъ отъ падешя лавинъ и скалъ. Дtвcтвeнныe или первобытные л1>са сд4да­
лись теперь весьма редкими и сохранились въ малонаселенныхъ горныхъ долинахъ; ихъ не усп1>ли еще уничтожить, и они называются заповгъдными, т.-е. въ
нихъ запрещено сорвать даже в$тку. Къ несчастно ихъ очень мало въ Швейцарш:
вообще лtca немилосердно истребляютъ въ этой стран'Ь.
3aMt4eHO, что, когда окончательно вырубленъ л'Ьсъ въ какой-нибудь горной
м4стности, внизу, въ долинахъ, усиливаются весенше морозы и холода и губятъ
множество растешй, которыя прежде прекрасно созр'Ьвали. Вся изргЬзанная громад­
ными горами Швейцар1я постоянно страдаетъ отъ губитедьнаго дtйcтвiя потоковъ и
наводнешй, падешя лавинъ, земдяныхъ обваловъ, падешя съ высотъ огромныхъ
камней и множества другихъ несчастШ, которыя трудно даже перечислить. Bet эти
б^ств1я увеличиваются отъ истреблешя лtcoвъ.
Бeзлtcнaя почва мало поглощаетъ влагу; сб'Ьгающая вода встр'Ьчаетъ на своемъ пути друпе ручейки и, соединившись съ ними, стремится внизъ уже бурнымъ
потокомъ. Такимъ образомъ л ^н ая почва устраняетъ внезапное скопленге воды въ
ptKaxB и Mtfflaerb выступленш ptкъ изъ береговъ, наводненш, которое губитъ
скотъ, поля и жилища. Стволы деревьевъ и вся л'Ьсная растительность заграждаютъ дорогу водамъ, текущимъ по склонамъ; пни деревьевъ часто раздробляютъ уже
образовавппйся потокъ на нtcкoлькo отд^ьныхъ ручьевъ, разум'Ьется, уже не им1;~
ющихъ всей его губительной силы. Тутъ главное зло заключается въ томъ, что
воды, при быстромъ CTOKt, размываютъ и сносятъ верхше слои земной поверхности
и такимъ образомъ отнимаютъ у земли плодородную почву. Трудно описать, какъ
ужасенъ бываетъ видъ швейцарскихъ мутностей, постигнутыхъ этими б ам и ям и .
Видя каменистую пустыню, лишенную всякой растительности, не в'Ьрится даже,
когда вамъ говорятъ, что еще годъ тому назадъ это была прекрасная м'Ьстность съ
роскошными пастбищами, съ богатыми xat6HbiMH полями и виноградниками. Между
тём ъ въ Альпахъ съ каждымъ годомъ образуются новые потоки, и мнопе изв'Ьстные
ученые уже давно ппшутъ о томъ, что теперешнее б^ственное положеше большей
части альшйскихъ долинъ произошло отъ разрушительнаго дМслшя потоковъ, обра­
зовавшихся всл!датв1е истреблешя л ^ о в ъ , и что ихъ всесокрушающая сила, при
содМствш мороза и зноя (конечно, въ течете иЬсколькихъ вйковъ), въ состояши
стереть съ лица земли даже Монъ-Бланъ и Монъ-Розу. Уменьшается плодородная
почва,—увеличиваются среди народа нищета, голодъ и смертность.

ВОДОПАДЫ.
Водопады въ высшей степени характерное явлеше. Посл$ дождей они дюжи­
нами ниспадаютъ со BctxB сгЬнъ горной долины; то же бываетъ при сильномъ
таянш CHtra, но въ лЪтнюю жару они большею частда снова исчезаютъ. Тутъ
существуетъ и множество постоянныхъ водопадовъ, которые отличаются другъ отъ
Ч

467
друга своимъ особеннымъ шумомъ, освЬщешемъ, массою воды и самымъ разнообразнымъ падешемъ. Необыкновенно красивыми они бываютъ вечеромъ, когда ихъ
освЬщаетъ солнечный закатъ: водяныя капли тогда кажутся золотымъ пескомъ, въ
то же время внизу разстилаются волны тумана. Иной водопадъ таится гдЬ-нибудь въ
Л'Ьсу; онъ открывается вдругъ: горный ручей быстро катится внизъ и покрываетъ
широкую сгбну скалы своей разорвавшеюся на-двое или на-трое водяною маиыею.
Другой водопадъ точно падаетъ азъ воздуха. Выдающаяся впередъ площадка направляетъ свергаюнцяся внизъ воды далеко отъ стЬнъ скалы. Такой водопадъ не льется
потокомъ, а разсыпается мелкою пылью. Подобяыхъ пыльныхъ водопадовъ много не
только въ горной, но и въ альшйскихъ областяхъ. Они особенно оригинальны ночью,
когда фантастическими тенями мечутся изъ стороны въ сторону. Днемъ, отъ преломлешя солнечныхъ лучей, они напоминаютъ пальмы, который весело шелестятъ
своими верхушками у скалистой стЬны, принимая все новые и новые образы. Часто
эти водяные потоки бросаются съ уступа на уступъ по каменнымъ террасамъ; иногда
они образуютъ нисколько отдЬльныхъ водопадовъ. Некоторые изъ нихъ открываются
передъ глазами во всей своей полнотЬ, друие на половину скрываются въ Л’Ьсу и
прикрываются выдающеюся скалою или кустомъ. Изъ тысячи водопадовъ ни одинъ
не похожъ на другой, но каждый изъ нихъ необыкновенно скрашиваетъ горный
пейзажъ. Нужно заметить, что вода каскада, падая внизъ, выбиваетъ себЬ углублеnie, часто довольно большой величины, и затЬмъ оттуда продолжаетъ свое течете.
Почва известковыхъ горъ представляетъ самыя крутыя стЬны и террасы,— вотъ
почему мнопя изъ долинъ богаты прекрасными водопадами. Болыпихъ водопадовъ въ
АльпШской области очень не много; вы скорЬе встретите ихъ ниже, въ горной
области.
Одинъ изъ огромныхъ водопадовъ, ШтаубахскШ, находится около Лаутербруннена, въ Бернскомъ ОберландЬ. По отвЬсной стЬнЬ, съ высоты 900 футовъ, въ
близкомъ разстояпш другъ отъ друга, быстро бЬгутъ два потока, затЬмъ сливаются
ВМЬСТ'Ь, ВЪ ОДИНЪ ДВИЖущШсЯ, МОГучШ водяной столбъ. Когда этотъ водяной столбъ
доходитъ до остраго выступа въ стЬнЬ, онъ какъ будто хочетъ здЬсь остановиться.
Но это кодебаше длится одно ыгновеше: падающая вода, сверкая тысячами блестящихъ лучей, стремится внизъ по мрачной стЪнЬ, разлетаясь въ воздухЬ мшшардами жемчужинъ и превращаясь въ мелшй, блестя щШ дождь, поддерживающий въ
окрестной местности живительную влагу; съ легкимъ шумомъ она падаетъ въ бас­
сейны Бассейнъ этотъ довольно обшнренъ, такъ какъ сильная струя, да еще съ
такой высоты, разумеется, и ложе себе пробила довольно объемистое. Подойдите
ближе къ бассейну, и ваше платье сразу будетъ осыпано множествомъ мелкихъ
брильянтовъ, но въ одно мгновеше все исчезло,— васъ обдало брызгами мелкихъ
капель, который такъ ярко горятъ на солнцЬ. Не успЬли вы досыта налюбоваться
этимъ явлешемъ, какъ ваше внимате привлечено массою б'Ьлыхъ, нЬнящихся, са­
мой разнообразной формы волнъ. По бокамъ бассейна вы увидите холмики, которые
образовались изъ обломковъ скалъ. Изъ-подъ нихъ текутъ источники, и въ ихъ
водЬ замЬтна чудная игра радужныхъ цвЬтовъ, а если вы спустились къ центру
бассейна въ то время, когда его ярко освЬщаетъ солнце, васъ, какъ ореоломъ,
осЬнитъ двойною радугой. И, смотря по времени года п дня, этотъ водопадъ пред­
ставляется вамъ всегда въ новомъ, самомъ разнообразномъ видЬ. Зимою, во время
сильныхъ морозовъ, падакпщя водяныя капли замерзаютъ, а иногда въ минуту все
превращается въ крупнЬйшШ градъ, который съ грохотомъ падаетъ внизъ. Потомъ,
оттуда, гдЬ начинается водопадъ, мало-по-малу образуются двЬ огромныя ледяныя
30*

468

колонны: OH'fc нисколько отделяются отъ степы, усеянной безчисленнымъ множествомъ блестящихъ иглъ, которыя горятъ на солнце тысячами фаитастическихъ
огней. Но вотъ въ воздухе становится теплее; ледяныя колонны ни минуты долее
не въ состоянш вынести своей тяжести и съ такимъ ужасиымъ грохотомъ падаютъ
на льдины, скопляюнцяся у поднож1я, что земля въ окрестности содрогается и, какъ
во время землетрясешя, колеблется съ минуту. Объемъ источниковъ после этого
увеличивается, и они бурно стремятся внизъ со скалы, унося съ собою ея
обломки, иногда весомъ более
2пудовъ. Быстрота течешя все ув
дико скачутъ и грохочутъ, пока не достигнуть громадной груды ихъ, лежащей у
подошвы. При этомъ столкновенш происходить такое трете массъ между собою, что
скалы сильно нагреваются, и кругомъ слышится сильный запахъ серы. Вся при­
рода спешить помочь этому грозному явленно: тяжелыя, свинцовыя тучи заволакиваютъ все небо, раздаются страшные раскаты грома, и сверкающая молшя озаряетъ
на минуту голыя, высойя скалы. Все приходить въ движете, громадный деревья
вырваны съ корнями, и съ шумомъ, и трескомъ падаютъ въ бездну. Наступаетъ
жестокая гроза. Ураганъ летомъ заставляетъ иногда водопадъ такъ менять свое
направлеше, что бассейнъ на несколько минуть становится пустымъ. Тогда дети
изъ соседнихъ деревень бросаются къ водопаду и руками выхватываютъ форелей.
Но это бываетъ очень не долго, и вода снова наполняетъ бассейнъ.
Совсемъ инымъ представляется водопадъ, когда вы наблюдаете его въ спокойномъ состоянш, летомъ, ночью, при бледномъ свете луны. Рядъ горъ, стоящихъ
позади, отбрасываете отъ себя длинныя тени. Теперь, кажется, исчезъ и легкШ
дневной шумъ отъ падешя водопада, и только слышно журчаше его источника. Когда
луна освещаете пенящуюся массу, она принимаете чистый, серебристый отливъ.
Несколько футовъ повыше брильянтовыя капли образуютъ иногда радугу самыхъ
нежныхъ оттенковъ. Видъ водопадовъ совершенно различенъ: туте многое зависите
отъ высоты падешя, отъ природы, которая ихъ окружаете, отъ вида скалъ.
Другой, еще более прославленный водопадъ, но гораздо менее высший — это
ШафгаузенекШ, около Лауфенбурга, въ кантоне Ааргау. Въ этомъ месте Рейнъ па­
даете съ высоты 80 футовъ съ такою быстротою, что представляете силу, равную
130 ,00 0 лошадиныхъ силъ. Подъ водопадомъ Рейнъ образуете большое вместилище
для воды, глубина котораго не можете быть измерена, потому что сильное движе­
т е воды делаете приближеше къ этому месту невозможнымъ.
ОБВАЛЫ.
Разруш ете Го льдау.—Чудные случаи спасешя.—Обрывы камней.—Причина этихъ
несчастш.—ЧЗзмъ помочь горю.

Однажды, после продолжительныхъ проливныхъ дождей (въ 1806 г.) въ маленькомъ швейцарскомъ городке Гольдау пастухи заметили на склоиахъ Россберга
вновь образовавппяся разселины. Въ соседнихъ лйсахъ слышался продолжительный
трескъ, какъ будто корни ломались какою-то подземною силою. То тамъ, то здесь
съ горъ отрывались и падали огромные обломки. Но жители уже привыкли къ
этой подвижной природе, где падете камней, ревъ и борьба потоковъ, шумъ водонадовъ — явлете обыкновенное; поэтому они оставались покойными, ни мало не
тревожась за свою судьбу. Но вотъ грохоте отъ падающихъ обломковъ чрезвычайно
усилился, и камни стали скатываться по всемъ направлешямъ; земля задрожала на

469

громадномъ протяженш,— вдругъ уже раньше замеченная трещина на склоне рас­
крылась во все стороны. Высоте стволы сосенъ и ихъ ветви, ударяясь одне о
друйя, качались, какъ колосья на ниве. Птицы огромными стаями взвились высоко
въ воздухе и, испуская пронзительные крики, спешили улететь въ более спокойныя местности. Несколько секундъ спустя, земля еъ вершины горъ начала сколь­
зить, сперва медленно, а потомъ все съ более и более возрастающею скоростью и
падала въ долины, засыпая пастбища, виноградники, поля, дома съ людьми, въ
нихъ живущими. Вопли, рыдашя и крики ужаса: «бежимъ, бежимъ»—раздавались
со всёмъ сторонъ, и все, что только могло, спасалось, оставляя свои пожитки.
Вдругъ, въ эту самую минуту, раздался ужасный трескъ, точно вся земля готова
была развалиться, и масса камня до трехъ верстъ въ длину и тысячу футовъ въ
ширину (толщина же ея среднимъ числомъ простиралась до ста футовъ) упала въ
долину, увлекая за собой леса по откосамъ горы. Это была страшная минута:
камни, земля, трава, деревья и кустарники кружились и прыгали, то останавли­
ваясь на минуту, то еще сильнее пускаясь опять кружиться и подымая при
этомъ тучи пыли. Все рушилось, падало, гремело и скатывалось, издавая оглуши­
тельный, все потрясающей визгъ, гулъ, свистъ и ревъ. Казалось, насталъ последнШ день Mipa. Въ несколько минутъ более ста домовъ и столько же сараевъ, где
былъ скотъ, были уничтожены. Въ то время склонъ Россберга, почти до самой вер­
шины, былъ покрыть жилищами, а у подошвы богатыя деревни Гольдау, Бюзингенъ
и Ловерцъ были населены деятедьнымъ народомъ. Число жертвъ катастрофы дохо­
дило до 147 человекъ, погребенныхъ подъ развалинами и умершихъ отъ ранъ. Но
среди этихъ отчаянныхъ сценъ разрушешя и смерти были и замечательные случаи
чудеснаго спасешя.
Лишь только прошла страшная минута разрушешя и кругомъ въ природе все
мало-по-малу стало успокаиваться, собрались несчастные жители пострадавшей мест­
ности, кто посмотреть на обломки своего дома, кто въ надежде отыскать хотя что
нибудь изъ своихъ пожитковъ; иной, потерявъ все свое имущество, близшй къ по­
мешательству, бродилъ среди развалинъ, отыскивая трупъ жены или дитяти. Такъ,
Метлеръ, который во время обвала находился съ своимъ стадомъ въ довольно отда­
ленной отъ катастрофы местности, пришелъ теперь искать трупъ своей жены и
двухъ малютекъ, погибшихъ подъ обломками его дома. Въ поискахъ ему помогали
друзья и соседи. Не было ни малейшаго следа жилища; целое поле развалинъ
разстилалось передъ ними. Но вотъ одинъ предметъ вдругъ привлекаетъ ихъ внимаше: завязнувший въ тине тюфякъ. Несмотря на опасность пробираться черезъ
густой слой тины, смешанной съ кремнемъ, подошли, однако, къ тюфяку,—и чтоже: на немъ лежитъ погруженный въ сладкШ сонъ одинъ изъ сыновей несчастнаго
Метлера. Ребенокъ оказался целъ и невредимъ, только покрыть былъ густымъ слоемъ
грязи.
Но самый удивительный случай спасешя въ этотъ несчастный день былъ въ
деревне Бюзингенъ, неподалеку отъ озера Ловерцъ. Во время обвала крестьянинъ
Вижетъ съ женою и четырьмя детьми подбиралъ въ своемъ саду падавппе плоды.
Лишь только Вижетъ заметилъ, что гора колеблется, онъ схватилъ двухъ старшихъ
детей за руки и со всехъ ногъ побежалъ вонъ изъ сада. Но жена не следуетъ за
мужемъ, а, схвативъ двухъ остальныхъ своихъ малютокъ, бросается по направле­
нно къ дому, чтобы вынести оставшуюся тамъ маленькую дочку. На пути ее встречаетъ служанка Франциска, которая спешить къ ней съ ея маленькой Mapiamoft
на рукахъ. Въ это же мгновеше сразу наступаетъ совершеннейший мракъ, ихъ домъ
>

470
разлетается вдребезги, и несчастные погибаютъ. Франциска чувствуетъ, что ее
перебрасываешь съ одной стороны на другую, и, наконецъ, она падаешь въ какую
то глубокую пропасть; тутъ она лишается чувствъ. Когда же она снова пришла въ
себя, то не могла пошевелить ни однимъ членомъ, а голова ея какъ будто завязла
въ тин*; къ счастью, лицо ея было открыто, и она могла дышать. Въ ту же ми­
нуту она разслышала жалобный крикъ маленькой Мар1анны. Но об* он* точно за­
кованы,— совс*мъ не могутъ двигаться; къ счастью, он* могли говорить другъ съ
другомъ. Ребенокъ разсказываетъ своей нян*, что онъ лежитъ на спин* среди кустарниковъ и бревенъ, но что видитъ св*тъ чрезъ какое-то узкое о твер те. Он*
вм*сг* напрягаютъ посл*дшя силы, начинаютъ звать на помощь,— все напрасно:
безмолв1е смерти господствуетъ везд* вокругъ. Дитя уже чувствуетъ мучеше голода
и умоляетъ свою няню облегчить его страдашя. Тогда Франциску начинаешь терзать
мысль быть заживо похороненными. Въ то время, какъ она вс*ми силами старается
разс*ять ребенка, его стоны становятся все слаб*е и невнятн*е; наконецъ она
не слышишь ни одного звука. Д*вушка радуется, что страдашя малютки прекра­
тились и начинаетъ молитвой приготовлять и себя къ смерти. Однако, ночью, въ
ужасной борьб* между жизнью и смертью ей удалось какъ-то высвободить свои
ноги, такъ что она уже могла ими двигать и такимъ образомъ способствовать бол*е
правильному кровообращение, но остальная часть ея т*ла все еще была погружена
въ тину. Когда утромъ уже предсмертный судороги проб*гали по вс*мъ ея членамъ,
вдругъ раздается на гор* утреннШ колоколъ, и она снова слышишь стонъ дитяти,
котораго уже считала нав*ки погибшимъ.
Между т*мъ ребенокъ, измученный наканун* слезами и безполезными усшнями,
стараясь высвободиться изъ своего заточешя, кр*пко заснулъ на н*сколько часовъ,
что успокоило его мучеше; но теперь д*вочка проснулась, и голодъ еще сильн*е
прежняго сталъ ее терзать. Въ это время несчастный отецъ, въ н*сколько часовъ
потерявппй все свое состоите, жену и д*тей, съ двумя уц*л*вшими сыновьями и
н*сколькими друзьями везд* кругомъ раскапывали развалины. Вотъ они уже нашли
шЬло б*дной матери; она погибла, прижимая къ своей груди д*тей, тоже безжизненныхъ. Вс* три трупа были покрыты ранами, обезображены ушибами. Вижетъ
съ воплями падаешь передъ ними на кол*ни. Но этотъ крикъ отчалшя послужилъ
спасешемъ для двухъ б*дныхъ д*вушекъ. Об* он* начинаютъ звать на помощь.
Нхъ, наконецъ, услышали и отрыли: Франциску, совс*мъ невредимую, но маленькую
MapiaHHy хотя и вынули тоже живою, но съ раздробленною ногою.
Еще и теперь путешественники толпами стекаются посмотр*ть развалины, ко­
торый покрываютъ Гольдау. Почти въ продолжеше четверти стол*™ вся страна,
находящаяся надъ Ловерцемъ, представляла картину разрушешя. Но теперь расти­
тельность начинаетъ покрывать ее среди развалинъ. Мохъ уже од*лъ голыя скалы;
разный ползуч1я растешя, св*ж1е колокольчики и н*которые друпе невзыскатель­
ные цв*точки украшаютъ землю среди камней; иЬсколько кустовъ и маленьме
сосны видн*ются тамъ и зд*сь, и, в*роятно, черезъ н*сколько десятковъ л*тъ эта
м*стность снова покроется челов*ческими жилищами и роскошными полями.
Обвалы земли, которые вконецъ уничтожающи вс* надежды землед*льца и
сотни семействъ, за н*сколько часовъ передъ этимъ зажиточныхъ, пускаютъ по
Mipy, сплошь и рядомъ случаются въ различныхъ м*стностяхъ этой страны. Про­
исходить и друпя несчашя — обрывы большихъ камней. Очень часто градъ
камней, срываясь съ различныхъ высотъ, убиваетъ скотъ, портишь л*са, губить
плодородный поля. Подобный несчасия зд*сь такъ часто встр*чаются, что въ

471
иЬкоторыхъ м'Ьстностяхъ есть обыкновеше застраховывать свой скотъ отъ этой
опасности.
Большинство самыхъ памятныхъ обваловъ произошло скоро послЬ того, какъ
былъ вырублеыъ лгЬ съ,— такъ было и съ Гольдау. Верхняя часть горы, обрушив­
шаяся на этотъ городокъ, имйла весьма крутой склонъ къ селешю. ЛЬсъ былъ совс'Ьмъ вырубленъ, следовательно верхшй слой былъ до того оголенъ, что на немъ
не только уже не оставалось никакой растительности, но въ пЬкоторыхъ мЬстахъ
совсЬмъ не было земли, оставался только камень. Вода могла свободно проникать
въ него, а такъ какъ солнце и морозы успЬли образовать въ немъ трещины, то
вода проникала и дальше, въ глинистый слой, на которомъ лежали скалы. Какъ
только глина превратилась въ липкое тЬсто, камень сталъ соскальзываться съ нея
и падалъ въ долины.
Ж

А В Ж Н Ы.

Какъ деревня Руэрасъ ночью была сдвинута лавиной. — Муки засыпанныхъ сн£
гомъ.—Счастливые случаи избавлетя.—Когда падаютъ твердыя лавины.—Инстинктъ
животныхЪ; предугадывающихъ падете лавинъ. — ЛЙса, какъ охрана отъ лавинъ.

Лавины бываютъ двухъ родовъ: Staub-Lawine, порошистыя или пыльныя ла­
вины, обвалы которыхъ случаются зимою, и
т.-е. соскальзываюиЦя лавины, такъ называемый твердыя лавины, который обрушиваются весною.
Лавины происходятъ оттого, что снЬгъ не можетъ таять на высокихъ горныхъ еклонахъ и падаетъ въ долины. Обвалы пыльныхъ лавинъ случаются такъ: буря, бушу­
ющая на вершинЬ, поднимаетъ съ земли огромныя массы свЬжаго, тончайшаго снЬга
и относитъ его иногда на очень далекое разстояше. Эта снЬжная, порошистая масса
увеличивается съ каждой минутой; она захватываетъ съ собою все, что попадается
ей на пути,— тяжелые камни, строешя, перебрасываетъ все это съ необыкновенной
легкостью и скоростью, иногда черезъ огромныя пространства, и, наконецъ, этимъ
столбомъ всевозможныхъ обломковъ и снЬжной пыли засыпаетъ въ нЬсколько ми­
нуть цЬлыя деревни, людей, огромныя стада животныхъ.
Однажды вся деревня Руэрасъ въ ГраубияденЬ была ночью засыпана подобной
лавиной. Такъ какъ всЬ спали, то мнопе изъ жителей, дома которыхъ не были
разрушены, а только сдвинуты, не замЬтили сначала того ужаснаго положешя, въ
которомъ они находились, и только удивлялись, что ночь такъ долго длится, пока
наконецъ, не убЬдилиеь въ томъ, что пхъ засыпало снЬгомъ. На другой день жи­
тели сосЬднихъ деревень увидали несчаш е и бросились откапывать несчастныхъ.
Но какъ найти то мЬсто, гдЬ иогибаюице борятся со смертш: откапывая одного,
такъ легко засыпать другого. Замечательно, что люди, раскапывавшие снЬгъ, ни­
когда не слышать ужасныхъ криковъ погибающихъ; напротивъ, спасенные всегда
разсказываютъ, что они слышали все, что говорилось надъ ними и даже явственно
могли различать голоса говорившихъ. Каково-же мучеше человека, ногребеннаго
подъ снЪгомъ, который слышитъ голоса друзей, истощающихъ вс* свои силы, что­
бы открыть какой нибудь сдЬдъ, оставленный имъ, между гЬмъ какъ онъ тугь же,
въ пЬсколькихъ шагахъ, задыхается нодъ снЪгомъ, кричитъ, но его не слышать и
начинаютъ разгребать снЬгъ въ другомъ мЬстЬ. Въ такихъ случаяхъ необыкновенно
кстати является инстинктъ животнаго на помощь человеку. Хорошо выдрессированныя спещально для этого собаки, часто еще прежде людей, бросаются туда, куда

472

обрушилась лавина, и безошибочно указываютъ места, гд'Ь сл'Ьдуетъ искать погибающихъ. Такъ было и при несчастш въ деревне' Руэрасъ. Людямъ и ихъ лучшимъ
помощникамъ — собакамъ въ этотъ разъ удалось спасти до 60 человекъ, но более
100 человекъ все-таки погибло.
Бываютъ, впрочемъ, и таше случаи, что людямъ удается какъ-то счастливо
отделаться отъ этого несчаспя. Однажды четыреста солдата, проезжавшихъ черезъ
Энгадипъ, попали подъ порошистую лавину и были унесены ею въ глубошй ровъ;
но вдругъ вся эта снежная масса разсыпалась, какъ муравейникъ, и воины, среди
взрыва хохота оставшихся на месте товарищей, возвратились къ нимъ здравы и
невредимы: некоторые изъ нихъ были только слегко контужены.
А вота и еще оригинальный случай избавления: семейство, состоящее изъ
мужа, жены и ребенка, проживало въ хорошенькой хижине верхняго Валлиса;
однажды мужъ ушелъ на охоту, а жена осталась дома, и вота что случилось: ла­
вина несется съ горы и растетъ съ каждымъ шагомъ. Раздаются оглушительные
раскаты грома, и черезъ несколько минута хижина поглощена громадною массою
снега. Хозяинъ приближается къ своему жилищу, но въ темноте ночи не узнаетъ
окрестныхъ места. Когда луна появилась на небе, онъ узнаетъ ужасную истину,
бежитъ къ соседямъ и просить о помощи. Толпа спешить за несчастнымъ, бро­
сается на снежную массу, разгребаетъ льдины,— но все напрасно. Надъ хижиною
образовался огромный ледяной склепъ. Однако, бедный человекъ не теряетъ муже­
ства и въ продолжеше десяти дней работаетъ надъ темъ, чтобъ какъ-нибудь про­
ломить ледъ и раскопать снегъ. Наконецъ, онъ замечаетъ верхушку дерева, которое
расло у его хижины. Это придаетъ ему мужества, и онъ вскоре откапываетъ трубу
своего очага, прикладываетъ къ ней ухо и слышитъ слабый голосъ. Тогда черезт
трубу онъ влезаетъ въ жилище и находить свою жену и ребенка совершенно не­
вредимыми. Прочная крыша выдержала напоръ снега, а жизнь двухъ существъ под­
держала коза, которая вместе съ семьею была засыпана во время катастрофы.
Быстрота и сила порошистыхъ лавинъ изумительны. Въ 1854 г. одинъ изъ
скатовъ Пицъ-Мурауна обнажился въ несколько минута, и вся долина Сенъ-Плясисъ
была занесена снегомъ. Въ это время большой гранитный бассейнъ былъ отброшенъ
на разстояше четверти лье; снесло куполъ колокольни въ Диссентисе, хотя она на­
ходилась въ полъ-лье отъ пути, по которому стремилась лавина. Очень часто зим­
няя лавина продетаета по лесу, вырываетъ по нескольку тысячъ деревьевъ и
отбраеываетъ ихъ далеко въ сторону; иногда же она ломаетъ ихъ въ щепы и разбрасываетъ, куда попало. Обыкновенно случается, что упадетъ одна лавина, а за
нею сейчасъ и несколько другихъ. Поэтому часто можно слышать, что обвалъ, случившШся въ той или другой местности, продолжался четыре, пять часовъ, а
однажды въ долине Лаутербрунненъ былъ обвалъ, который длился двадцать четыре
часа. Можно себе представить, сколько онъ долженъ былъ причинить людямъ горя
и иесчастШ.
Rutsch-Lawine, соскальзывающая лавины, или еще более подходящее къ нимъ
назваше — т верды х
,лавины случаются тогда, когда природа уже пробуждается о
своего продолжительнаго сна; тута уже не мелкШ и мяпай снегъ, а старый и
твердый, пролежавшШ всю зиму на скдонахъ горы и превратившШся въ плотный и
твердый ледъ. Ветеръ, вздымающШ на воздухъ снежную пыль, не въ состоянии
сринуть съ места затвердевпня лавины; это можетъ сделать только весенняя те­
плота, которая проникаета подъ снежный покровъ и уменьшаета его связь съ поч­
вою. Вследсше этого громадная ледяная масса начинаета скользить по склону горы

473

съ возрастающею скоростью. Эта лавина, еще съ гораздо большею силою, ч4мъ порошистая, разрушаетъ и сносить въ долины все, что попадается ей на пути. Она
обыкновенно скатывается въ овраги. Такъ какъ сн'Ьгъ такихъ лавинъ очень твердь,
то онъ очень медленно таетъ въ оврагахъ, часто остается въ нихъ въ продолжеше
несколькихъ л'Ьтъ, образуя родъ временнаго ледника. По некоторыми явлешямъ
можно очень часто заранее определить время падешя лавины.
Известное направлеше облаковъ, даже ихъ форма, влажность воздуха, подтаиваше и опадете ледяныхъ гирляпдъ, украшающихъ выступы скаль,— все это для
опытнаго глаза значительныя приметы, чтобы предостеречь путешественника и ука­
зать ему те высоты, куда онъ не долженъ влезать въ это время, чтобы не быть
задавленнымъ обрушившейся лавиной. Впрочемъ, тутъ еще больше услугъ человече­
ству оказываетъ инстипктъ многихъ животныхъ. Галки, за несколько минуть до
обвала, слетаются съ утесовъ съ зловещимъ крикомъ; собаки съ сильнымъ воемъ
и лаемъ, делая кате-то дише прыжки, бегугь навстречу путешественнику и
часто не пускаютъ его впередъ. Если вы въ дороге съ лошадью, она начинаетъ
неистово ржать, просто выбивается изъ силъ, чтобы поскорее достигнуть безопаснаго пристанища. Твердыя лавины часто падаютъ въ самыя населенныя долины,
заваливая собою проезж1я дороги. Вотъ почему главныя альшйсшя дороги предохра­
няются отъ лавинъ особенными галлереями. Ташя галлереи устроены во многихъ
долинахъ Энгадина, Граубиндена и въ другихъ местахъ. Нередко эти глыбы сносятъ дома со всеми ихъ жителями: часто даже дома разрушаются однимъ сотрясешемъ воздуха, реки запруживаются и потомъ, прорвавъ снежную плотину, затопляютъ поля и производятъ страшныя зимшя наводнешя. Вотъ какъ одинъ путешественникъ описываетъ падете твердыхъ лавинъ.
«Твердая лавина въ весеннее время представляетъ вблизи такое ужасное зре­
лище, о которомъ трудно дать верное поняме. Какъ описать этотъ хаосъ, это су­
дорожное потрясете природы, которое напоминаетъ вамъ и ревъ урагана, и землетрясеше, и шумъ обваловъ. Хаотическое смешение снега, земли и воздуха, все­
общее разрушеше, шумъ снега, давимаго надвигающимися массами и увлекаемаго
ими, трескъ сломаиныхъ деревьевъ, гигантше прыжки скалъ, со свистомъ разрезающихъ воздухъ, чтобы разбиться вдребезги о бока горы, адсшй гулъ, повто­
ряемый эхомъ долииъ,— вотъ какую картину представляетъ падете лавины, если
смотреть на нее вблизи.
«Обыкновенно случается такъ, что наблюдатель слышитъ шумъ гораздо прежде,
чемъ увидитъ самую лавину. Съ непривычки онъ поднимаетъ глаза вверхъ, отыски­
вая облако, которое могло бы объяснить Moryaie раскаты грома,—напрасный трудъ:
голубой сводъ неба совершенно чистъ, на немъ не видно ни одного облачка, а между
темъ громовые раскаты усиливаются, и, наконецъ, наблюдатель замечаетъ какъ будто
белый вихрь, несущШся съ горы: это снежная лавина, минуту передъ темъ не­
подвижная, съ неудержимою силою катится внизъ, подобно вспененному морю. Она
покрываетъ скалы белою пеленою, разбивается объ утесы на тысячи снежныхъ
каскадовъ, разлетается по воздуху легкими хлопьями, останавливается подобно за­
пруженному ручью, исчезаетъ на мгновеше въ глубокой расщелине, но все время
неудержимо стремится внизъ, пока не достигнетъ равнины или не задержится на­
копленными въ конце оврага обломками. Какъ только лавина остановилась,—прекра­
щается и шумъ, ею производимый, и тогда для наблюдателя объясняется причина
этого шума: среди ослепительно белаго снега онъ замечаетъ темную кучу земли и
каменьевъ—явное доказательство, что лавина состоитъ не изъ одного только снега».

474

Лучшее предохранительное средство отъ лавинъ опять-таки деревья. Деревья
заграждаютъ путь ветрамъ къ сухому снегу и мешаютъ образованно, такъ-называемыхъ, Staub-L aw ine. Они не даютъ также сырому сн'Ьгу скопляться въ больпйя глыбы, а следовательно препятствуютъ и образованно Rutsch- L aw ine. Наконецъ, корни деревьевъ и другихъ растенШ не даютъ лавинамъ такъ легко соскаль­
зывать съ высотъ, какъ это бываетъ въ тЬхъ м'Ьстахъ, где н'Ьтъ никакой расти­
тельности. Жители безлесныхъ местностей, для охранешя себя отъ лавинъ, вкола­
чиваюсь колья сквозь сн'Ьгъ въ землю и такимъ образомъ несколько закрепляюсь
его. Къ этому ate средству прибегаютъ иногда и для охраны самаго леса отъ ла­
винъ, которыя образуются выше его.

АЛЬШЙСКАЯ ОБЛАСТЬ.
Растительность этой области. — Одинокая ели.—Услуга, которую он^ оказываютъ.—
Характеръ природы выше 6,000 ф.—Мхи.-—Малорослая сосна.-—Альшйская роза.—
Озера. — Кристаллинестя пещеры. — Жввотныя алыпйской области. — Алыпйскш
охотникъ.

Альшйская область отъ 4 ,0 0 0 до 7 ,0 0 0 ф. еще более или менее доступна
культуре. Она представляетъ гораздо более интереса, чемъ соседняя высшая область,
въ которой постепенно исчезаетъ жизнь и почти одни только камни привлекаютъ
внимаше человека. До 5,000 ф., а на южномъ склоне и выше, поверхъ деревень
и городовъ, можно встретить величественные леса стройныхъ, крепкихъ сосенъ,
елей и кедровъ. Лиственный лесъ редко встречается на большой высоте. Выше
означеннаго предела вы еще встречаете богатая, зеленеюнця пастбища съ густою
травою, усеянныя маленькими кустарниками; но болыше леса заметно исчезаютъ.
Влрочемъ, одиномя ели и малорослыя сосны часто встречаются сначала большими
группами, а потомъ и въ одиночку. Такая ель, однако, приноситъ большую пользу.
Она служить убежищемъ не только путешественникамъ, врасплохъ застигнутымъ
въ горахъ бурею, но и для стадъ, которыя въ такую минуту бегутъ доверчиво
подъ ея покровъ.
Выше 6,000 футовъ уже трудно подыматься: нога вязнеть, вы каждую минуту
спотыкаетесь о какой-нибудь корень или гнйощШ стволъ. Повсюду развалины: поломанныя деревья навалены въ огромиыя, безпорядочныя кучи, а между ними здесь и тамъ
торчать обломки камней, кремня, земли, ветвей. Поломанныя деревья сплошь покрыты
различными грибами и лишаями, которые вытягиваютъ изъ нихъ последнюю силу. Однимъ
словомъ, тутъ повсюду следы разрушенШ и опустошенШ, произведенныхъ облавами
лавинъ. Ночью эти органичесше остатки распространяютъ фосфорическШ светъ. Но
видъ этой местности не производить вовсе того подавляющаго впечатлешл, какъ
снежная область. Огромиыя пространства земли, гранитиыя скалы густо покрыты
зеленеющими мхами. Они все обвиваютъ своею тонкою сетью и заменяютъ въ пустынныхъ, по большей части безплодныхъ, местностяхъ роскошное убранство расти­
тельности, скрывая подъ своимъ покровомъ развалины и обломки. Среди мховъ дви­
жутся целые рои насекомыхъ: они истачиваюсь старые стволы деревьевъ, чтобы
устроить себе жилище, свиваютъ гнезда между мхами и лишаями, подстерегаюсь
добычу илн просто прячутся отъ невзгоды. Человеку, однако, следуетъ зорко следить
за собою, ступая по земле, покрытой такими мхами: подъ ними до того тонкая
земля, что легко совершенно завязнуть или провалиться. Еще поверхъ мховъ мнопе

475

известковые склоны горъ покрыты густыми темными листьями малорослой сосны.
Она вырастаем, часто не выше кустарника, а гибия, длинныя ветви, страшно пе­
реплетаясь между собою, извиваются на земле, какъ ползуч1я растешя, образуя
густую чащу, поверхъ которой можно ходить какъ по ковру. Если обходъ такой
чащи требуетъ много времени, то горцы смело шагаютъ по ней, но это очень опасно
всл'Ёдстте чрезвычайной эластичности дерева. Любопытнее всего наблюдать это де­
рево, когда его необыкновенный разв'Ьтвлешя, согнутыя въ удивительныя спирали,
покрывая выступъ скалы, свешиваются и раскачиваются надъ страшпыми безднами.
И часто маленькШ пастухъ хватается за эти свесивлияся ветви, несколько минутъ
раскачивается надъ пропастью и потомъ, какъ кошка, карабкается на скалы, чтобы
похвастать передъ товарищами своею ловкостью и храбростью, а то и просто, чтобы
разогнать скуку своей однообразной, несчастной пастушеской жизни. Малорослыя
сосны оказываютъ то же действ1е, что и леса-хранители: безъ нихъ мноия пастбища
погибли бы лодъ обвалами лавинъ и камней. Чемъ выше, однако, темъ больше
встречается скалистыхъ стенъ, голыхъ утесовъ и безплодныхъ долинъ. Воды низ­
вергаются здесь яростными потоками, наполняя шумомъ и движешемъ горную пу­
стыню. Тамъ и здесь некоторые склоны уже покрыты снегомъ; но альшйская природа,
развертывая грозную, суровую картину, тутъ-же, бокъ о-бокъ съ подобными явлещями, представляетъ и прелестные, гращозные пейзажи. Стада дикихъ сернъ прыгаютъ по кочкамъ; каменный баранъ поражаем васъ изумительною смелостью, про­
бираясь почти по отвесной скале, а вом еще и целый коверъ чурой альшйской
флоры, богато залитый яркими цветами, которые придаютъ свежей зелени чудную
прелесть. Особенность ея состоим въ томъ, что здесь чрезвычайно мало наркотическихъ и ядовитыхъ растешй. Царицею алыпйскихъ растешй, самымъ характернымъ явлешемъ растительности въ этой полосе, исключительно ей свойственнымъ,
является альшйская роза, прославленная поэтами. Ж действительно, т у м , где ото­
всюду веетъ холодомъ и смертью, где на каждомъ шагу являются скалистые об­
ломки, которые ежеминутно грозятъ скатиться внизъ и ногребсти подъ собою сотни
жертвъ, альшйская роза напоминаем о жизни и счастш. Ея кустарники одеваютъ
группы скалъ своими темно-зелеными блестящими листочками, нзъ которыхъ под­
нимаются цветы то нежно-розоваго, то красно-малиноваго цвета; вблизи бьетъ пенящШся водопадъ, быстро текутъ шумяпце потоки, а въ двухъ-трехъ саженяхъ
выше разстилаются уже громадныя пространства, покрытыя вечнымъ ледянымъ покровомъ. Очень часто эта картина до мельчайшихъ подробностей отчетливо отра­
жается въ зеркальной поверхности внизу лежащаго маленькаго озера. Но, давая
возможность путешественнику полюбоваться дивной красотой своихъ цветовъ, аль­
шйская роза часто бываем и средствомъ къ спасешю. Не одинъ оступившШся туристъ, скатываясь съ высокой скалы, схватывался за ея кустарникъ и спасался
отъ верной смерти. Самыя роскошныя и лучше всего окрашенный розы можно найти
на горахъ въ Граубиндене. Вообще замечено, что чемъ выше местность, темъ
ярче бываютъ цвета. Альшйскую розу можно встретить въ местностяхъ довольно
низкихъ, иногда даже па высоте 2,000 ф., а на Монъ-Розе она величественно
красуется и на высоте 8,800 ф. Альпы не только украшены цветами, но между
множествомъ травъ оне прштили и много кормовыхъ растешй, которым рогатому
скоту даютъ больше питательной пищи, чемъ те, что растум въ равнине.
Чтобы дополнить картину альшйскаго ландшафта, мы скажемъ еще несколько
словъ о водахъ. Воды вносям въ окружающую природу сотни новыхъ красокъ ы
целый м1ръ растешй и животныхъ. Безъ нихъ жизнь долины однообразна и не при­

476

влекательна. Изъ Алыгь, какъ известно, вытекаютъ самыя болышя реки; но до­
лины собственно альшйской области слишкомъ коротки, чтобы пpi ютить ихъ у себя:
OH'S слишкомъ узки и для болыипхъ озеръ; альшйская область— вместилище большихъ потоковъ, маленькихъ озеръ и огромной массы всевозможныхъ водяныхъ жилъ.
Только тотъ, кто посЬтилъ весною Альпы и наблюдалъ, какъ со всЬхъ снгЬжныхъ
полей, по вс/Ьмъ скаламъ стекало множество малыхъ и болынихъ ручьевъ, можетъ
иметь надлежащее представлеше о безконечной массе водъ, который изъ альпийской
области бегутъ въ равнины на помощь плодородно. Но всего больше появляется
этихъ ручьевъ и водъ во время жаркихъ ветровъ фёна и теплыхъ дождей. Тогда
всюду образуются новыя водяныя жилы. Маленыне, журчащ!е ручейки становятся
шумящими потоками; стоки глетчеровъ перерезываются сотнями пенящихся руслъ.
Жители Швейцарш сообщаются преимущественно посредствомъ озеръ, по которымъ
ходятъ пароходы. Эти озера (Женевское, Тунское, Фирвальдштетское, Цюрихское и
др.) отличаются необыкновенною красотою своихъ окрестностей и виллъ.
АльшйскШ поясъ чрезвычайно богатъ и другими горными достопримечатель­
ностями, какъ, напр.: сталактитовый пещеры, перемежаюпцеся ключи, слои раковинъ,
мраморные ходы, белыя массы алебастра, удивительное богатство цветовъ въ утесахъ, минеральные источники и проч. Изъ кристаллическихъ пещеръ, въ которыхъ
нротекаетъ обыкновенно маленький ручеекъ, выламываютъ доропе кристаллы. Изъ
многочисленныхъ минеральныхъ водъ альшйскаго пояса, чрезвычайно разнообразно
бьющихъ то среди луговъ, то въ ущельяхъ, въ одномъ нижнемъ Энгадине насчитываютъ более 20-ти минеральныхъ ключей, изъ которыхъ большая часть принад­
лежите къ самымъ лучшимъ соленымъ, кислымъ и сернымъ источникамъ. Въ безчисленныхъ сталактитовыхъ пещерахъ выступаютъ наружу самыя богатыя мине­
ральный образовашя; въ одной изъ нихъ висятъ съ потолка капли почти чистой
горькой соли толщиною въ палецъ, въ другой находятся болышя инкрустацш железнаго купороса.
Не мало находятъ также въ горахъ альшйской области купороса, серы, не­
редко даже гипсъ, мраморъ, порфиръ, серпентинъ. Но еще интереснее здесь явлеше
такъ-называемыхъ
рудн и ч н ы хъ газовъ. Здесь и тамъ въ земле можно в
в е р т я , идупця въ глубь между камнями по косому направленно и имекищя не
более полъ-фута въ ширину, изъ которыхъ постоянно выходятъ обильныя массы
газовъ рудничнаго съ азотомъ и сериисто-водороднаго. Недалеко отъ этихъ газоиспускателей обыкновенно валяется множество мертвыхъ насекомыхъ, а иногда даже
мыши и птицы, убитыя ядовитымъ газомъ. Испарешя поднимаются приблизительно
на полъ-фута отъ земли, и если наклониться къ нимъ, то они своимъ острымъ
запахомъ причиняютъ сильный кашель. Кошки и собаки, погруженный въ эту атмо­
сферу, тотчасъ умираютъ въ сильныхъ конвульыяхъ. Жители уверяютъ, что, если
закрыть газоиспускательныя о тв е р тя , то поля сделались бы неплодородными на
болыпомъ пространстве.
Съ каждымъ шагомъ вверхъ горы становятся беднее растительнымъ покровомъ,
а следовательно и животною жизнью. Съ каждой тысячью футовъ все более огра­
ничивается возможность существования, съ каждымъ шагомъ тяжелее становится
борьба за жизнь. Но предусмотрительная природа все-таки несколько облег­
чаете животнымъ эту борьбу: зимою а л ь т й ш я животныя меняютъ цвете своей
одежды, становятся до того белыми, что охотникъ или орелъ не можетъ отличить
ихъ отъ снега. И действительно, это замечательное явлеше. Какъ только появляется
весеннее солнце, въ животныхъ здесь замечается большая перемена. Прежде всего

477

становится серой спина альшйскаго зайца; въ апреле мехъ его еще бываетъ испещренъ крапинками, потомъ становится одноцветнымъ; съ появлешемъ перваго снега
у альшйскаго зайца является много белыхъ волосъ, а скоро онъ и весь б'Ьл'Ьетъ.
То же самое бываетъ съ горностаемъ, белкой, куропаткой и другими животными.
Несмотря на это, трудно описать, какъ имъ веЬмъ приходится бедствовать зимою
на Альпахъ. Если раншй сн'бгъ застигнетъ зайца въ то время, когда онъ еще не
усп'Ьлъ одеться въ свой более густой зимнШ мехъ, то онъ иногда по несколько
дней не выходить изъ-подъ своего камня или куста, голодаетъ и мерзнетъ. Неко­
торый животныя засыпаютъ на все холодное время глубокимъ сномъ, существуя тогда
на счетъ своего жира.
Самое характерное яшвотное альшйской области— серна. Летомъсерны живугь
на самыхъ высокихъ Альпахъ, иногда въ довольно близкомъ соседстве съ вечными
снегами. Хотя оне и неприхотливы на пищу, довольствуются травою, торчащей изъподъ снега, мхомъ и лишаями, даже долго могутъ выносить голодъ, но такъ какъ
вода для нихъ первая необходимость, то зимою оне держатся пониже, въ долинахъ
и лесахъ. Прежде, когда сернъ еще не такъ преследовали охотники, ихъ было го­
раздо больше, и оне часто спускались въ долины; теперь же оне появляются тамъ
только во время суровой зимы и страшныхъ лишенШ. На самыхъ высокихъ скалахъ, куда не решается взобраться ни одно животное, серна быстро, какъ стрела,
легко и гращозно несется все выше и выше. Когда она идетъ медленно, ея по­
ходка кажется неуклюжей, но вотъ она пустилась бежать и тотчасъ же приковываетъ ваше внимаше красотой своей осанки. Съ быстротою молнш мчится она боль­
шими скачками чрезъ крутые утесы и однимъ прыжкомъ вдругъ вскакиваетъ на
стену въ 14 ф. и также легко спрыгиваетъ внизъ. Но больше всего возбуждаетъ
она удивлеше, когда, въ несколько скачковъ взлетая наверхъ почти по отвесной
скале, она сразу останавливается на самомъ маленькомъ выступе, на которомъ
удержится разве только птица, и такимъ образомъ стоить несколько минуть, чутко
прислушиваясь, нетъ ли где опасности, зоркимъ глазомъ окидывая окрестную мест­
ность. Въ минуту опасности серна никогда не теряется: если она забежала на очень
высок1й отвесный утесъ и не видитъ передъ собою никакого выступа, чтобы минут­
ной остановкой хотя несколько уменьшить силу своего падешя,— она все-таки бро­
сается внизъ, пригнувъ голову и шею къ спине, напирая на задшя ноги, кото­
рый, скользя по скале, задерживаютъ быстроту падешя. Забота о самосохраненш
отъ людскаго преследовавia не оставляетъ ее даже и во время сна. Когда стадо
сернъ отдыхаетъ въ кустарнике, одна изъ нихъ выполняетъ роль сторожа, отходить
на некоторое разстояше, пощипываетъ траву, безпрестанно оглядываясь по сторонамъ, нюхая воздухъ, а то и поднимаясь на задшя ноги. Но вотъ сторожъ заметилъ опасность; онъ издаетъ резкШ, протяжный звукъ, и все стадо въ одну ми­
нуту понеслось быстрымъ галопомъ. Серне отовсюду грозить опасность: рысь, волкъ,
медведь не даютъ ей ни минуты покоя. Но этихъ враговъ она еще кое-какъ избегаетъ, то съ помощью своихъ дегкихъ, крепкихъ ногъ, то пуская въ ходъ острые
рога. Гораздо труднее спастись ей отъ ягнятника. Эта огромная хищная птица съ
крючковатымъ острымъ клювомъ, подъ которьшъ виситъ грубо-волосистая, черная
бородка, съ выпуклыми, огненными глазами, съ могучими крыльями, является гро­
зою не только зльшйскихъ зайцевъ, сурковъ и сернъ, но часто даже и пастуховъ;
когда этотъ хищникъ проголодался,—ничто не ускользнетъ отъ его остраго зрешя.
Онъ заметилъ серну на выступе скалы и, какъ стрела, налетаетъ на нее и ударомъ крыла сбрасываетъ ее внизъ. Ошеломленное животное падаетъ, задевая за

478
острые камни и обагряя ихъ своею кровью. Въ ту же минуту ягнятникъ спускается
за серной, выклевываетъ ей глаза, разрываетъ животъ и пожираетъ внутренности,
затЁмъ принимается за мясо и долбить кости: его желудокъ все перевариваетъ—
кости, шерсть, копыта. Трудно уберечься сернЁ и отъ скатывающихся съ вершины
камней и сиёжныхъ лавинъ, который погребаютъ иногда разомъ цёлыя стада сернъ.
Орако, злёйшимъ врагомъ ея является человЁкъ, пуля котораго очень часто настигаетъ ее и произаетъ въ сердце какъ на самой высокой скалЁ, такъ и въ самой
низкой пропасти.
Альшйскими охотниками обыкновенно бываютъ люди, которые содержать своимъ ремесломъ не только себя, но и свою семью. Однако, не всякШ, пожелавпйй
быть горпымъ охотникомъ, можетъ имъ сдЁлаться, когда это ему вздумается. Охота
въ горахъ совсёмъ не то, что въ долинахъ: какъ сама природа горъ, она имЁетъ
характеръ въ высшей степени жестокШ, измёнчивый и суровый, и потому тотъ, кто
отважился сдЁлаться альшйскимъ охотникомъ, долженъ имёть крЁшпе мускулы,
твердый ноги, чтобы пробираться по узкимъ тропинкамъ на горныхъ и голыхъ скалахъ, гдё часто ие помогаетъ и его подбитая гвоздями обувь. Чтобы подмётить на
большомъ разстоянш, часто на огромной вы сотё , чуткую серну, тихо притаившуюся
за какимъ-нибудь кустарникомъ, нужно имёть весьма острое зрЁше; кромЁ того, та­
кой охотникъ долженъ закалить себя, чтобы переносить бурю и непогоду, имёть
необыкновенно развитые и крЁшпе члены, такъ какъ ему часто, чтобы удержаться
на мёстё или проползти по склону горы, приходится дЁйствовать локтями, зубами,
каждой мышцей своего тЁла. Безпрестанно пробираясь между пропастями, а иногда
и вися надъ. ними, ухватившись за какое-нибудь растете, онъ не долженъ знать
головокружешя. Прежде чёмъ взяться за опасное ремесло охотника, онъ долженъ
въ совершенствЁ изучить окрестности, въ которыхъ онъ собирается охотиться. А
это представляетъ болЁе трудностей, чёмъ можно себЁ представить. Для того, чтобы
всегда найти дорогу среди лабиринта трещинъ ледниковъ, среди безконечнаго чи­
сла тропинокъ выбрать такую, которая не завела бы въ бездну, откуда нётъ воз­
врата, необходимо изучить всё развЁтвлешя горъ, ихъ углы, острыя возвышешя,
откосы, наконецъ общее направлеше ущелШ и проходовъ. Да развЁ одно это прихо­
дится ему изучать? Онъ долженъ знать характеръ животныхъ, всё явлешя природы
и серьезно вдуматься въ то, какъ дЁйствуютъ т а т я явлешя и насколько они измёняютъ въ данную минуту привычки животныхъ, которыхъ онъ собирается преслЁдовать. Охотники должны пр1учить себя переносить всякаго рода лишешя въ пищ ё ,
въ питьё , снё и всякихъ другихъ потребностяхъ, неудовлетворен!е которыхъ можетъ
иногда гибельно отозваться на здоровьЁ. Долго преслЁдуя и высматривая звЁря, онъ
часто не можетъ спуститься внизъ, въ свое жилище, и потому долженъ разсчетливо
тратить небольшой запасъ сыру, сухарей и вина, которые онъ беретъ съ собою.
Какъ въ хорошую погоду, такъ и во время бури, сильнаго вЁтра или густого ту­
мана, охотникъ проводить ночи подъ открытымъ небомъ, прикрываясь отъ дождя и
непогоды развЁ только козьей шкурой; иногда же ему приходится ночевать и на
краю ледника. Однако, человЁкъ и крЁпкаго сложешя, и пр1учивннй себя твердо
выносить всевозможный лишешя, и знаюгцШ прекрасно все, что его ждетъ впереди,
не можетъ еще быть хорошимъ охотникомъ въ швейцарскихъ горахъ; для этого
природа должна одарить его необыкновепнымъ мужествомъ, живымъ умомъ, прони­
цательностью и смёткою. Охотникъ долженъ быть всегда насторожЁ, умЁть найтись
и въ ту минуту, когда на томъ м ёс тё , гдё онъ только-что собрался укрыться,
вдругъ образовался свирЁпый потокъ, когда его глазамъ представляется з!яющая

■ '//////

.

///« '■ -'.

- '

:■

У

•.

— --- —

'■ ' J ■' '''' Л

Г" "" '' "

^ " ' t^ -.'- ^ . ^

ч -v

,.

У
- iv '

V V <x?.v* •••

У

< ••

.о

-^

гАиЛъ ^И^СЛС<Л4

^ s p o y n /Ч Ч *#С/1 w

479
пропасть, когда лавины и обвалы преграждаютъ ему дорогу. Только здоровый челов1;къ, вполне наделенный названными качествами, можетъ надеяться на счастье
въ охоте.
Отправляясь въ путь, охотникъ надеваетъ теплое серое платье, беретъ съ
собою альшйскую палку съ железными наковечникомъ; у н'Ькоторыхъ на верхнемъ
конце палки еще приделана кирка: одинъ зубъ ея прямой, другой — заостренный.
Кроме этого, онъ долженъ взять сумку съ порохомъ и пулями и весьма незатейли­
вую провизш. Но самые необходимые предметы для охотника — башмаки и верное
ружье. Правда, некоторые изъ нихъ отправляются въ горы босикомъ и отъ времени
до времени намазываютъ себе ноги смолою, чтобы крепче стоять, но большинство
носитъ башмаки, напоминаюпце остроконечный копыта серны. По краямъ подошвы
охотничьяго башмака вбиваютъ гвозди съ острыми концами, а на носке и на пятке
укрепляютъ по подкове. При такой подошве нога не будетъ скользить даже и тогда,
когда придется ступать по голымъ ледянымъ скаламъ. Деньги, полученныя отъ пер­
вой удачной охоты, хороппй охотникъ обыкновенно тщательно сберегаетъ, чтобы
какъ можно скорее пршбрести себе хорошую подзорную трубку: съ помощью ея онъ
лучше можетъ высмотреть дичь и сообразить, какимъ путемъ ему до нея добраться.
Охотникъ обыкновенно встаетъ ночью и старается придти къ месту, где водятся
серны, гораздо раньше солнечнаго восхода. Онъ старается идти какъ можно тише, безъ
шума опускается на землю, прислушивается, высматриваетъ, наблюдаегь, съ кото­
рой стороны дуетъ ветеръ, опасаясь, чтобы серны не почуяли его приближешя или
не услышали шума шаговъ; при этомъ каждый старается какъ можно ближе под­
красться къ спящимъ сернамъ, постоянно держа палецъ на курке своего ружья.
Лишь только онъ заметить спящее стадо, тотчасъ прячется за кустомъ или камнемъ
и ждетъ разсвета. Чуть серны пробуждаются, охотникъ направляеть уже свое ружье
въ одну изъ нихъ, и спускаетъ курокъ. Подстреленное животное делаетъ одинъ
только скачекъ кверху и падаетъ мертвымъ; все стадо оборачиваетъ голову въ ту
сторону, где еще не разсеялся пороховой дыыъ, сыотритъ туда въ какомъ-то ужасе
и оцепепенш и потомъ, въ одно мгновеше, какъ молшя, исчезаетъ въ соседнемъ
лесу. Нередко раненое животное долго не попадается въ руки охотника, тогда имъ
овладеваете какое-то упрямство во что бы то ни стало отыскать свою жертву. Въ
подобную минуту онъ иногда взбирается на такую высоту, на которую еще не дер­
зала вступать нога человеческая. Приметивъ какое-нибудь стадо, охотники идутъ за
сернами целыя мили,-иногда несколько дней сряду, и такимъ образомъ гонять ихъ
передъ собою, пока, наконецъ, не удастся убить хотя одну изъ нихъ или, по крайней
мере, загнать въ какой-нибудь ysKifl проходъ между скаль. Вонъ тамъ охотникъ,
загнавъ серну на страшную высоту, выстрелили, наконецъ, въ нее, но сделалъ
осечку. Видя, что животное не можетъ двинуться ни взадъ, ни впередъ, онъ бро­
сается на него, чтобъ задушить его руками. Между ними завязывается страшная
борьба: то человекъ у края безры, то зверь; сверху съ грохотомъ падають камни,
въ горахъ слышатся раскаты грома; ветеръ гудитъ и свиститъ совсемъ уже вблизи:
все предвещаегь бурю. На минуту серна останавливается, изнемогая отъ потери
крови и отъ страшныхъ усилШ. Охотникъ уже торжествуетъ, но сильный орелъ
кружится надъ нимъ въ воздухе, стараясь столкнуть его въ пропасть своими могу­
чими крыльями. Высвободивъ одну руку, охотникъ выхватываетъ свой ножъ и вонзаетъ его въ горло животнаго; потомъ быстро отползаетъ отъ пропасти и, принявъ
более удобное положете, целится въ орла. Но орелъ скрылся, а охотникъ начи­
наете немедленно потрошить серну, и, связавъ ноги, взваливаете добычу себе на

480
плечи. Иному приходится тащить на себе заразъ нисколько сернъ, но, чёмъ тяже­
лее ноша, тём ъ счастливее охотникъ; онъ пе стыдится своего изорваннаго платья,
не жалеете своего израненнаго и исдарапаынаго лица и рукъ; напротивъ, если у
него за плечами тяжелая ноша, онъ не чувствуетъ ногъ подъ собою. Но богатая
добыча всегда дорого стоить охотнику. Проводя всю жизнь среди ужасныхъ опас­
ностей и лишешй, охотники чрезвычайно редко умираютъ естественною смертью.

АЛЫ1ШСК1Я ПАСТБИЩА.
Торжественный выгонъ скота. — Шалэ и нхъ назначете. — Жизнь пастуховъ. —
Aelplerkilwi.

Алыийская область изобилуетъ множествомъ зеленыхъ пастбищъ, на которыхъ
тысячи стадъ находятъ сочную, питательную пищу. Когда наступаетъ весна, Альпы
необыкновенно оживляются: онЬ не только покрываются зеленью и цветами, но и
стадами рогатаго скота. Первый день весны вносить много оживленья и веселья въ
однообразную жизнь горцевъ: они со своими стадами изъ долинъ переходить на
горы, въ шалэ, чтобы тамъ заниматься летнимъ хозяйствомъ. Да и скоту несравненно
полезнее быть летомъ въ горахъ; множество альшйскихъ травъ даетъ ему прево­
сходный, ароматичесшй кормъ; здесь солнце не такъ жжетъ, какъ въ долина,
слепни не тревожатъ, а если животнымъ и приходится терпеть отъ наоекомыхъ,
то скворцы и друпя птички, бегаюпйя вокругъ стада, избавляютъ ихъ отъ этихъ
враговъ. Такъ какъ воздухъ на горахъ свежее и здоровье, чЪмъ въ долина, то и
скотъ вы гляртъ зд'Ьсь бодрее и веселее. Вотъ почему первый день весны — боль­
шой празрикъ не только для пастуховъ, но и для самаго скота.
Еще задолго до выгона делается множество приготовлешй; в с ё , кому нужнс
сопровождать стада, разряжены въ самыя лучная праздничныя платья. Д'Ёвушки
уже съ равняго утра прикалываютъ букеты живыхъ цвётовъ къ своимъ шляпамъ,
украшаютъ коровъ лентами, зелеными ветками и на ихъ широше, кожаные ошей­
ники привешиваютъ болыше медные колокола съ разноцветными украшешями. Потомъ
собираютъ скотъ на лугу, устанавливаютъ порядокъ ш есш я и, наконецъ, даютъ
сигналь къ отправление. Во главе кортежа, съ трубкою въ зубахъ, идетъ старшШ
скотникъ. Онъ несетъ на плече чистый, белый подойникъ, одетъ въ новый жилетъ
ярко-краснаго сукна съ большими металлическими пуговицами, въ маленькой чер­
ной скуфейке и въ поярковой шляпе. За нимъ идетъ передовая корова: это обык­
новенно не только самая красивая, но и самая сильная изъ всехъ коровъ; она
пестрее другихъ разукрашена, и на ней виситъ самый большой звонокъ; за нею
следуетъ въ строгомъ порядке несколько лучшихъ головъ въ стаде. Посреди нихъ
идетъ быкъ, у котораго между рогами привязана особаго рода скамеечка, назначен­
ная для доешя коровъ, украшенная цветами. Коровами овладеваете необыкновенное
честолюб1е: те, которыя идуте за передовою, такъ завидуюте ея участи, что безпрестанно стараются стать иередъ нею, впереди всехъ. Но пастухи, которые на­
рочно для этой цели идуте по бокамъ, зорко наблюдаютъ, чтобы порядокъ не нару­
шался и палочными ударами напоминаютъ каждой о ея месте. Когда стадо двинется
впередъ, пастухи стараются петь какъ можно громче. Животныя не остаются глухи
къ общему торжеству, и со всехъ стороаъ раздается мычанье, блеянье, хрюканье.
Это шеств1е заключается обыкновенно несколькими мулами, на которыхъ навью­

481
чены снаряды, необходимые для производства сыра и масла, свалена одежда хозяевъ
и пастуховъ.
Съ первымъ звономъ колоколов!», раздающихся издалека, все населеше сбе­
гается посмотреть на любимое зрелище, которое бываетъ только разъ въ году
и въ которомъ лично заинтересовано большинство жителей. Скотъ для горца—глав­
ное богатство, почти единственный источникъ его существовашя; вотъ почему его
первыя заботы и любовь сосредоточиваются на немъ. Каждый вечеръ горецъ выхо­
дить изъ своей хижины и, обращаясь лицомъ къ Альпамъ, где пасутся его стада,
произносить молитвы, въ которыхъ онъ просить сохранить свое стадо, затемъ онъ
произносить заклинаше, которое, по его поняйямъ, должно оградить его животныхъ отъ
всякой напасти: «Св. Петръ, прегради путь медведю, сделай безвредными зубы волка,
когти рыси, прегради камню его скачекъ». Тотъ, которому принадлежать до 25
коровъ, считается крупнымъ владельцемъ, делаетъ сырь на продажу и называется
a r m a illi или fro n ta g er. Иоручивъ свой скотъ пастуху, эти arm ailli въ день вы­
гона вместе со своими стадами и семействами отправляются къ шалэ вести молоч­
ное хозяйство.
Столько говорятъ о живописной архитектуре шалэ, объ ихъ миловидности,
уютности и прелести, что туристы бываютъ необыкновенно поражены, встречая совсемъ противоположное. Шалэ, грубыя, неболышя постройки, иногда стоять уеди­
ненно посреди пастбища, иногда же скучены целыми группами, какъ какое-нибудь
селеше; то напоминаюгь они пещеру съ какой-то пристройкой, такъ какъ они очень
часто бываютъ прислонены къ скале. Такой домикъ обыкновенно сплошь обростаетъ
зеленью, — кленъ или каштановое дерево свешиваютъ на него свои чудныя
ветви, а потому издали онъ и представляется, действительно, чемъ-то въ выс­
шей степени поэтическимъ. Но стоить только подойти ближе, чтобы совсемъ разо­
чароваться: грязный входъ въ шалэ ведетъ въ еще более закоптелую комнату безъ
трубы, въ которой дымъ выходить, какъ и везде въ лачугахъ, черезъ рери и
щели стенъ и крыши. Очень часто въ одной и той же комнате и спять, и едятъ,
и делаютъ сыръ. Изъ мебели тутъ вы найдете самой незатейливой работы шкафъ,
несколько скамеечекъ для доенья и сиденья и столь, приделанный къ стене, на
шалнерахъ, для того, чтобы его раскинуть, когда это нужно, и тотчасъ опять
привинтить, чтобы въ комнате было больше места. Тутъ же навалены кадки,
бочки и виситъ огромный котелъ; въ немъ кипятятъ молоко, варятъ пищу. У более
зажиточнаго хозяина большое шалэ разделено на два отделешя, и для скота пред­
назначается самое обширное помещеше, которое, для предохранена отъ севернаго
ветра, очень хорошо законопачено. Подъ такой удобный кровъ скотъ весьма довер­
чиво бежитъ во время бури или зноя.
Но если такъ непривлекательна внутренность шалэ и его обстановка, за то
васъ поразить необыкновенная опрятность въ молочномъ хозяйстве и безукоризнен­
ная чистота посуды, которая служить для этого. Незавидна жизнь пастуха: на
горныхъ пастбищахъ сидитъ онъ по целымъ днямъ на краю пропасти, отъ времени
до времени встряхивая палку, на которой навешаны колокольчики, и коровы тот­
часъ отходятъ прочь отъ опаснаго места. По этому же звону возвращается заблу­
дившаяся корова въ свое стадо. Зато пастуху приходится сидеть подъ открытымъ
небомъ и во время проливного дождя, мерзнуть въ холодные дни, часто не имея
даже какой-нибудь кожи, чтобы прикрыться. Иногда корова свалится въ пропасть
или заберется между скалами, откуда ее приходится вытаскивать съ опасностью
для собственной жизни, часто мертвую или изувеченную. Чуть забрезжится светъ
31

482
и пастухи уже собираютъ свое стадо, доятъ коровъ, сливаютъ въ котлы молоко.
Оь окончашемъ дня, после скуднаго ужина, все ложатся спать. Въ пастушеской
хижине все стихаетъ, но кругомъ ея слышится мычаше и блеяше стада. Но вотъ
раздались раскаты грома, сверкаше молнш повторяется все чаще; коровы мычать,
теснятся другъ къ другу и трусливо подвигаются къ самой хижине. Наконецъ,
P'feeKie раскаты грома слЬдуютъ одинъ за другимъ и, повторяемые многократнымъ
эхо, сливаются въ непрерывное грохотанье. Ужасный грохотъ, удары и раскаты
грома наполняютъ все окрестныя горы, а молшя, какъ огненная змея, прорезываете
то одно, то другое облако, сверкаетъ изъ-за скалъ то тамъ, то здесь. Животныя,
обезумЬвъ отъ страха, съ громкимъ ревомъ бегуте по направленно ветра. Пастухи
бросаются изъ хпжины за скотомъ, зовутъ его, проклинаютъ, но испуганный скотъ
бежите куда попало или мечется по склонамъ горъ подъ ударами дождя или града.
Какъ много коровъ падаетъ съ обрывовъ въ этомъ смятенш! Совсймъ другую кар­
тину представляетъ стадо во время бури, если пастухи бодрствуютъ и предвидятъ ее. Тогда они ходятъ вокругъ сбившихся въ кучу коровъ, дрожащихъ отъ
страха и опустившихъ внизъ головы, ободряютъ ихъ, гладятъ то одну, то другую
изъ нихъ, выкрикиваютъ по именамъ, успокаиваютъ ласковыми словами, и ни одна
корова не трогается тогда съ места.
Пастухи, кроме ничтожнаго жалованья отъ своего хозяина, кое-что добываютъ
деревянными вещицами, которыя они мастерски умЪютъ вырезывать и сбывать туристамъ. Другимъ развлечешемъ имъ служить рожокъ или труба, на которыхъ они
уме юте играть весьма искусно. Пастушеская мелод!я надолго запоминается альшйскими коровами: когда начинаютъ ее наигрывать зимою, то она, вероятно, пробуж­
даете въ нихъ воспоминаше о лучшей, горной жизни, такъ какъ коровы начинаютъ
метаться изъ стороны въ сторону, разбиваютъ свои запоры, выбиваются изъ силъ
до того, что перестаюте иногда после этого есть въ продолжеше несколькихъ дней.
Когда осенью стада возвращаются въ долину, порядокъ шеств1я и празднество,
все бываете то же самое; но животныя и люди имеюта до того унылый, грустный
видъ, что праздникъ этоте не имеете ничего общаго съ весеннимъ выгономъ.
После возвращешя стадъ съ горъ въ долину, происходите главный праздникъ
пастуховъ «d ie A e lp le r k ilw i ». Этотъ церковный праздникъ оканчивается различными
увеселешями народа. Въ немъ много древнихъ языческихъ обрядовъ. Утромъ въ
этотъ день представители пастуховъ въ праздничномъ платье, украсивъ сюртукъ
и шляпу цветами, отправляются въ церковь, где они занимаюте, на особыхъ стульяхъ, почетный места. Изображеше покровителя алыпйцевъ св. Веиделина ставятъ
на алтарь, и призванный для этого праздника почетный проповедникъ совершаете
богослужеше и говорите проповедь. Потомъ представители пастуховъ приступаютъ
къ причастно, а за ними уже и друпе. По окончанш богослужешя передъ церков­
ными дверями раздается сельская музыка, и все присутствугопце торжественно выходяте изъ храма въ величайшемъ порядке, попарно. Впереди всехъ « W ildm an n lin —
это въ высшей степени оригиналько одетая парочка, состоящая изъ мужчины и жен­
щ ины ,— «Т
»и « W ild w eib » (дикШ мужчина и дикая женщина). Оба они
an
ildm
V
съ головы до ноте обвешаны еловою корою, между которой торчатъ маленьшя ве­
точки елокъ. У обоихъ на плечахъ молодыя елки съ корнями, и оба одеты въ маски
съ длинными бородами изъ мха. Они смеются, делаютъ дише прыжки, отпускаютъ
шутки и остроты и въ то же время метутъ улицу. Съ одной стороны парень не­
сете знамя пастуховъ съ изображешемъ патрона, съ другой—музыка; сзади мно­
жество народа, — все съ знаменами. При этомъ некоторые одеты горными духами.

483
Это uiecTBie съ музыкою отъ времени до времени останавливается, все начинаютъ
помахивать знаменами, подходам къ жилищу мЪстнаго священника, берутъ его съ
собою и затёмъ уже двигаются къ гостинице, украшенной цветами, гирляндами и
обвешанной знаменами. Лишь только уселась публика за столъ, какъ начинаются
тосты, впрочемъ весьма незамысловатые. «Дай - Богъ здоровья пастухамъ, напшмъ
женамъ и дочерямъ, духовенству. Пусть тучнеютъ наши пастбища и процветаетъ
свобода. Да здравствуютъ наши союзники и да повергнутся въ прахъ наши враги»
и т. п. Въ некоторыхъ местностяхъ, после обильнаго возл1яшя, одинъ изъ распо­
рядителей встаетъ изъ-за стола, беретъ заранее приготовленные дары, которые
обыкновенно состоятъ изъ хлебовъ, блюда жаркого и несколько бутылокъ пива, и
подаетъ все это беднымъ, которые стоять у гостиницы.
СледующШ день начинается также службою въ церкви, во время которой поминаютъ усопшихъ членовъ братства пастуховъ, умершихъ въ послерШ годъ. Затемъ
наиболее красноречивый изъ присутствующихъ говорить речь, въ которой восхваляетъ труды и заслуги пастуховъ. После речи входятъ «диме люди» и съ трудомъ,
точно отъ величайшей тяжести, переваливаясь съ ноги на ногу, несутъ сыръ и
подаютъ его въ даръ священнику; тотъ, въ свою очередь, тоже чемъ-нибудь отдари­
вается. Поднося сыръ, W ildm annli говорятъ речь, пересыпанную разными шутками,
которая вызываетъ апплорсменты и крики одобрешя въ толпе, но веселость дости­
гаем высшаго предела, когда эта парочка начинаем перебраниваться въ грубыхъ
стихахъ. W ildm ann жалуется на то, что его жена плохая хозяйка, что она по­
стоянно пересаливаем кушанье, не умеем ни къ чему приноровиться въ доне,
перебираем все ея качества и, наконецъ, называем ее простофилей и глупой. W ildweib даетъ ему не менее лестныя прозвища: она кричим, бранится, грозим, назы­
ваем его игрокомъ, пьяницею и лентяемъ. Эти празрества кончаются танцами мо­
лодежи и различными играми.

К030ДАСЫ.
Выше пастбищъ, где н е м не только хорошихъ дорогъ, но и тропинокъ, где
трава попадается разве маленькими клочками, следовательно, куда не посылаюм
уже пастись рогатый ском, бродям резвыя стада козъ, картинно разсыпавшись по
маленькимъ выступамъ и лужайкамъ. Около нихъ обыкновенно сидим, весь въ лохмотьяхъ, мальчикъ л е м 12-ти, 14-ти. Несмотря, однако, на эти лохмотья, у него
свободная поступь и лицо дышетъ отвагою и спокойсямемъ возмужалаго человека.
Стоим только туристу подняться на эту высоту, и козы тотчасъ поднимаюм на
гостя свои маленьмя, красивыя мордочки и съ удивлешемъ смотрям на него н е­
сколько минуть. Если же онъ бросим имъ корку хлеба иди щепотку соли, оне до­
верчиво побегутъ къ нему навстречу. Стада козъ пригоняютъ летомъ въ эти дии я , пустынныя места для того, чтобы прокормить ихъ какъ можно дешевле, и оставляю м ихъ на рукахъ мальчика. Только по временамъ онъ высыпаем имъ горсточку
соли на одну изъ скалъ и темъ удерживаем ихъ тамъ, где нужно.
Эти козопасы ведум самую несчастную жизнь. Они оставляюм долины весною
и приходам въ горы босикомъ, въ жалкихъ лохмотьяхъ и въ шапке, которая пло­
хо защищаем какъ о м солнечнаго зноя, такъ и отъ дождя. Весь багажъ мальчика
состоим изъ перекинутой черезъ плечо котомки съ солью, хлебомъ и сыромъ. О
теплой пище онъ, разумеется, и подумать не смеем. Въ две недели разъ, а то
и разъ только въ месяцъ, ему приносям пищу изъ долины. В ом ребенку и приi

31*

484
ходится по цёлымъ мЁсяцамъ глодать не только совсёмъ очерствЁвшШ, но и заплесневЁвшШ хлЁбъ и сыръ, превративпайся въ камень. Во время грозы и ливня от,
укрывается подъ выступомъ скалы, а то и просто сидитъ въ какой-нибудь сырой
я м ё , дрожа отъ холода и голода, безъ огня,
безъ человЁческаго слова, не зная
учаш я и ласки.
Но кто-же решается дозволить своему дитяти влачить такую несчастную
жизнь? Когда у мальчика умираютъ родители, община, на рукахъ которой онъ долженъ остаться, чтобы даромъ не кормить его хлЁбомъ, обыкновенно старается npiискать ему какую-нибудь работу и посылаетъ его въ горы. Живя среди дикой при­
роды, на каждомъ шагу лицомъ къ лиду съ страшными опасностями, постоянно 6ё гая за козами, эти мальчики необыкновенно развиваютъ всё мускулы, члены и орга­
ны чувствъ. Тамъ, гдё по узкому карнизу даже мышь не всегда рЁшается пробЁжать,
козопасъ проходить самъ и проводить свое стадо. НапЁвая и насвистывая, онъ,
какъ кошка, то лазить по самымъ крутымъ горамъ, то беззаботно перескакивать
съ одного выступа на другой. Его зрЁше развивается до замЁчательнаго совершен­
ства. Онъ не только разсмотритъ серну на разстоянш полъ-мили, но подмётитъ да­
же каждое ея движете. В отъ почему впослёдствш большинство козопасовъ стано­
вится самыми отважными охотниками. Трудно себЁ представить, до чего. доходить
ихъ смёлость и ловкость! Когда коза сбивается съ дороги или взбирается на выступъ скалы, козопасъ стремглавъ бЁжитъ ее спасать. Но жалобный крикъ живот наго привлекъ уже хищныхъ птицъ, которыя и парятъ надъ нимъ въ высотё. Ребенокъ, не задумываясь, замахивается на нихъ своею желЁзыою палкою, бережно
сжимаетъ свою козочку, и теперь уже онъ скорЁе дозволить хищникамъ свалить
себя въ пропасть, чёмъ выпустить изъ рукъ свою ношу.
Когда коза падаетъ въ пропасть, козопасы (если только они въ это время бываютъ по близости), съ помощью веревки спускаютъ туда товарища. При этомъ они
нерЁдко ошибаются въ принятомъ направлеши: тогда несчастный ребенокъ долженъ
осторожно двигаться вдоль скалиотыхъ с т ё н ъ , хватаясь за малЁйнпя неровности; въ
это время онъ обыкновенно ссаживаетъ себЁ кожу на лицё и рукахъ, страшно пор­
тить пальцы ногъ. Случается, что, схватившись за одинъ выступъ и. не видя передъ собою другого, на который онъ могъ бы упереться, онъ виситъ такъ иногда
въ продолжеше нёсколькихъ минуть: онъ не теряетъ присутсъшя духа, зорко ищетъ,
за что бы уцЁпиться, и такимъ образомъ, наконецъ, приближается къ ко зё . Но
самое трудное въ этомъ нечеловЁческомъ предпр1ятш— схватить животное съ узкаго
выступа, затЁмъ стащить его съ собою, на краю ужасающей пропасти, взвалить
его себЁ на плечи и потомъ, придерживаясь только одною рукою, которая осталась
свободною, притащить и привязать козу къ веревкЁ, которую держать вверху това­
рищи. ЗатЁмъ поднимаютъ вверхъ сперва животное, а потомъ и мальчика. И такимъ
образомъ козопасу случается спуститься иногда нёсколько разъ сряду. Но онъ не
горюетъ: онъ съ ранняго дЁтства привыкъ къ опасностямъ и часто даже забавляется
ими. Самое большое удовольстте въ его жизни, когда нёсколько другихъ козо­
пасовъ пригоняютъ свои стада пастись по сосЁдству съ нимъ. Мальчики сообща
придумываютъ разный забавы, которыя обыкновенно состоять въ томъ, что каждый
старается перещеголять товарища, влЁзая на опаснЁйпйя скалы и скатываясь съ
отчаянною отвагой съ крутыхъ скалистыхъ хребтовъ. Почувствовавъ усталость, они
затягиваютъ пёсню :
«Рано я выучился лазить по ущельямъ, утесамъ и узкимъ, дикимъ полосамъ,
куда не могутъ взобраться коровы. НавЁрное немного найдется смЁльчаковъ, кото­
____

«

485
рые осмёлятся пробраться туда, куда я пробираюсь съ своими козами... Поворачи­
вай, черпявка; впередъ, кудрявая! двигайтесь, двигайтесь в с ё . Поднимайтесь выше,
туда; гдё скачутъ гращозныя серны!
«Есть много бЁдныхъ людей, которымъ нечЁмъ кормить корову, зато у нихъ
есть, по крайней мЁрЁ, козы. Не буду же пенять на судьбу, что я не армальи, и не
стану стыдиться, когда меня назовутъ козопасомъ.
«Не слашкомъ высоко, сЁрая! Тамъ вверху, въ т ё н и , черезъ эту трещину,
мы сегодня пройдемъ на Беницегъ. А! а! вотъ мы и наверху! Лавина гремить
такъ, что наводитъ страхъ. Слышите ли вы, какъ трещитъ ледникъ? Трещи и шуми,
сколько угодно, я могу лишь смёяться надъ тобою... Черная, не такъ низко! не за­
бирайтесь на тё полосы, оставайтесь на вы сотё !»
Но какое же вознаграждеше, опросить читатель, получаютъ эти дёти за свое
ремесло, сопряженное съ такими опасностями, лишешями и трудами? Съ козы по
франку въ лёто и, самое большее, по полутора— плата до того ничтожная, что козопасъ часто едва можетъ справить себЁ теплое платье.

КОСЦЫ Ж ДРОВОСЪКЖ.
Дикая, неумолимая альшйская природа, со своими гибельными, суровыми явлешями, тяжелЁе всего отзывается на рабочемъ лю дё , который имЁетъ съ нею по­
стоянное, непосредственное сношеше. Мы только что видёли несчастную, исполнен­
ную всевозможныхъ опасностей жизнь козопаса; теперь намъ предстоять поговорить
о занятш косдовъ и дровосЁковъ, и, право, затрудняешься, которому изъ этихъ занятШ отдать предпочтете по безотрадному бездолью и тёмъ смертельнымъ опасностямъ, которыми они окружаютъ рабочаго на каждомъ шагу.
Сёнокосъ на Альпахъ начинается въ августЁ, а въ нЁкоторыхъ мЁстахъ п въ
сентябрЁ. Косецъ отправляется въ путь еще наканунЁ. Какъ передъ вёчной раз­
лукой, каждый разъ прощается онъ съ женою и дётьм и . Даже вчужЁ тяжело глядёть на это разставаше. В сё члены семьи, не исключая и дЁтей, изъ которыхъ
старшей очень часто идетъ съ отдомъ на подмогу, сумрачны и печальны. В ёдь эту
обязанность несутъ на себЁ бЁдняки; какой же ударъ для жены, какая нищета ждетъ
семью впереди, если не вернется съ работы отецъ— вся ея надежда и поддержка!
Б ёдныя малютки! Община, чтобы избавиться огъ новыхъ нпщихъ, навЁрно сдЁлаетъ
ихъ козопасами или разошлетъ въ горы— прислуживать по гостиницамъ. Тяжести,
который имъ по нЁскольку разъ въ день придется таскать изъ долины въ гору, въ
три погибели согнуть ихъ еще неокрЁшшя спины, сдавятъ мозгъ такъ, что потонъ
уже трудно будегъ вмёстить въ него какую бы то ни было науку; вотъ почему
такимъ мальчикамъ приходится вёчно оставаться вьючными животными.
Главныя принадлежности косца, которыя онъ беретъ съ собою,— коса, окован­
ная желЁзомъ, падки, крюки, большая сёть или большой холщевой платокъ для
переноски сЁна и шкура, чтобы прикрыться во время ливня. Онъ надЁваетъ камзолъ
съ капюшономъ изъ грубаго полотна, беретъ еще мёшокъ съ кое-какой npoBnsiea,
а иногда и козу, чтобы питаться ея молокомъ. Часто высошя, скалистыя стёны ,
которыя возвышаются почти вертикально на нёсколько сотъ футовъ выше самыхъ
высокихъ пастбищъ, бываютъ великолЁпно увЁнчаны чудной, зеленой травой: вотъ
туда-то лЁзетъ бЁднякъ со своимъ сыномъ. Отъ непривычной, долгой ходьбы раскраснЁвшееся личико малютки то и дёло покрывается смертельною блЁдностью. Онъ

486
проходить по самой узкой тропинка, окруженной страшными рвами. Черезъ минуту
картина меняется, и онъ идетъ уже бодрее, вглядываясь въ бурный потокъ, ко­
торый реветь у его ногъ и пенится серебристыми клубами, только отъ времени до
времени отводя глаза отъ з1яющихъ пропастей. Зато какимъ счастьемъ блестять
его глазки, когда, добравшись, наконецъ, до мгЬста, куда они шли, онъ стоить съ
отцомъ надъ теми высокими горами, о которыхъ еще вчера думалъ съ такимъ ужасомъ, и гордо посматриваетъ внизъ, на темные леса, на крыши шалэ, блестянця
при солнечномъ свете.
Скала, на которую взбирается косецъ, состоитъ по большей части изъ слоевъ
шифера, известняка и доломита. Время и вода здесь и тамъ разрушили некоторые
изъ этихъ слоевъ, такъ что они выступаютъ карнизами или образуютъ что-то въ
роде украшетй этому гигантскому фасаду. Карнизы эти бываютъ иногда толщиною
только въ нисколько дюймовъ, часто покрыты клочками невысокой, нужной, души­
стой зелени съ тонкимъ стеблемъ; вотъ по нимъ-то и пробирается косарь. Онъ по­
стоянно видить передъ собою съ одной стороны отвесную скалу, которая возвы­
шается до зубцовъ вершины, съ другой— такой же отвесный обрывъ, который те­
ряется въ неизъяснимо-страшной глубине. Отъ беганья козъ, что пасутся часто
надъ его головою, безпрестанно обрываются камни, которые сразу могутъ положить
его наповалъ... Рыхлые, узие и тонше слои карнизовъ, на которыхъ онъ скашиваетъ траву, могутъ оборваться каждую минуту и увлечь съ собою работника въ
мрачную бездну. На той высоте, где онъ косить, часто даже и среди лета снЬгъ
засыпаетъ все проходы, и тогда ему еще труднее и опаснее пробираться но нимъ.
Но онъ хладнокровно смотритъ на вей эти опасности и бодръ, когда стоить хоро­
шая погода, такъ какъ онъ успеваете тогда много накосить и просушить сена. Но
случившШся ливень можетъ сразу погноить все сено иди увлечь его внизъ; силь­
ные ветры могутъ до посл’Ьдняго клочка разметать все сено.
Туманы, которые въ горахъ бываютъ часто и продолжаются по целымъ нед$лямъ, представляютъ еще более ужасное б'ЗЬдствье для косца: они иногда совсёмъ
плотно заволакиваютъ собою дороги, скрываютъ самое небо. Въ такихъ случаяхъ въ
шалашахъ обыкновенно звонятъ, чтобы человеку, застигнутому ими врасплохъ,
дать возможность попасть въ какое-нибудь человеческое жилье. Втотъ звонъ необходимъ также для пастуховъ, которые, сбившись въ это время съ дороги, могутъ
наткнуться на опасность. Когда наступаютъ т ате туманы, сено, разумеется, су­
шится очень плохо, а если они продолжительны, то оно окончательно портится.
Когда сено высушено и если скала, съ которой оно было скошено, не слишкомъ
крута и высока, то косецъ связываетъ его въ сети и холщевые платки и сбрасы­
ваете на более низше уступы. Но если на скате онъ заметить много кустарниковъ иди пней, за. которые могутъ зацепиться его тюки, онъ поступаете иначе.
Тюки съ сеномъ онъ взваливаете къ себе на плечи, несколько разъ укрепляете
ихъ еще веревками и такимъ образомъ спускается внизъ, часто ступая по такимъ
узкимъ карнизамъ, на которыхъ едва помещается нога. При этомъ косецъ можете
зацепиться за выступъ скалы (это еще легче можетъ случиться, когда сено свя­
зано въ сетки), тогда онъ теряете равновеше и падаете въ пропасть.
Сухое сено сохраняюте въ сеновалахъ, построенныхъ въ местахъ, где гора
менее крута. Те, у которыхъ ихъ иете, складываюте его въ стога, огораживая
ихъ кольями и накладывая на нихъ сверху тяжелые камни, чтобы защитить ихъ
оте ливня и ветра. Часто, орако, когда приходятъ за этимъ сеномъ вимою, часть
его бываете съедена сернами, зайцами и другими проголодавшимися животными.

ъД*л&уьи*гл/Сил

487
Зимою косецъ приходить къ своему сеновалу съ санками. Онъ сваливаетъ въ нихъ
сено, крепко привязываетъ его, садится самъ спереди и начинаешь раскачиваться
въ ту и другую сторону (какъ у насъ делаютъ, чтобы скатиться съ горы во время
масляницы), и черезъ минуту сани уже летятъ съ быстротою молнш. Но опас­
ность и тутъ подстерегаетъ его. Во время сильныхъ морозовъ на высотахъ часто
дуетъ теплый ветеръ; тогда снЪгъ сваливается съ высотъ и засыпаетъ косца со
вс'Ьмъ его сокровищемъ. Если онъ очутится въ долине со своими санками и сЬномъ
здравъ и невредимъ, то этому помогло его отличное знакомство со всеми неровно­
стями местности и замечательная верность взгляда, помогающая ему обыкновенно
выбирать именно такое направлеше, при которомъ онъ можетъ избежать разныхъ
опасностей.
Дровосековъ ждетъ такой же суровый трудъ, какъ и косцовъ. Въ башмакахъ,
подбитыхъ шипами, они влезаютъ на самый высокая деревья и обрубаютъ ветви
со ствола до самой верхушки, свесившись надъ пропастью. Когда дерево очищено,
его рубятъ у корня; но если оно такъ толсто, что топоръ его не прохватить, то
дровосеки доканчиваютъ его уже пилой. Несмотря на сильные морозы, которые
бываютъ на возвышенностяхъ, дровосеки не смеютъ согревать себя виномъ. Спирт­
ные напитки могутъ усыпить ихъ, а здесь сонъ для нихъ— смерть.

СТРАННОДРШМНЫЕ МОНАСТЫРИ.
Страннопршмные монастыри чаще всего находятся выше границы вечныхъ
снеговъ, где, по причине постоянныхъ холодовъ, вьюгъ и мятелей, дороги бываютъ
такъ опасны, что каждый годъ поглощаютъ множество жертвъ. То провалится ка­
кой-нибудь путешественникъ въ пропасть, то засыпетъ его лавиной, то тумань за­
ставить сбиться съ дороги, и онъ гибнетъ отъ голоду и усталости въ этой дикой
пустыне. Вотъ монастыри и основываются на такихъ негостепршмныхъ пунктахъ
съ целью дать прштъ, вырвать изъ рукъ смерти или оказать, по крайней мере,
хотя какую-нибудь помощь иогибающимъ. I помощь эту монастыри оказываютъ каждому нуждающемуся въ ней, безъ различ1я религш и общественнаго положешя. Та­
кихъ страннопршмныхъ монастырей на Альпахъ до 15; они вовсе не блестятъ
внешностью: это весьма простыя прочныя здашя, построенный изъ камня, съ тол­
стыми стенами. Жители такихъ прштовъ не только спасаютъ погибающихъ, но,
если позволяютъ средства, даютъ даромъ пищу и проходящимъ мимо беднякамъ.
Когда погода окончательно мешаетъ путешественнику продолжать свой путь, онъ
идетъ въ монастырь. Одинъ изъ монаховъ встречаетъ его, отводить въ трапезную и
тотчасъ предлагаетъ ему сунь, рюмку водки или обедъ, если это обеденное время.
Если уже поздно, то путешественника отводятъ въ чистую, хорошо вытопленную
комнату. Все услуги оказываются съ полнымъ радуппемъ и совершенно безвозмездно,
хотя и есть обыкновеше, чтобы те, кто можетъ, опускали въ церковную кружку
то, что стоить оказанная имъ услуга.
Собаки оказываютъ при этомъ человеку весьма важную помощь: лишь только
приближается буря, какъ между ними уже заметно безпокойство. Тогда въ монастыряхъ начинаютъ звонить въ колокола, и монахи, въ сопровождении собакъ, от­
правляются на поиски, вооруженные палками, носилками и съестными припасами.
Когда собаки начинаютъ особенно тщательно обнюхивать какое-нибудь место, монахи
удвоиваютъ свое внимаше и разгребаютъ снегъ. Такъ какъ собаки часто сами вы/

488
бегаютъ на поиски, то имъ обыкновенно привязываютъ на шею корзину съ едой
или бутылку вина, иногда же кладутъ на спину и шерстяное одеяло. Если отры­
ваемые ими люди приходятъ сами въ чувство и могутъ утолить голодъ, то собаки
приводятъ нхъ въ монастырь; если же они найдутъ окоченЪлаго человека, то крат­
чайшими дорогами бегутъ домой, громко лаютъ и ведутъ монаховъ къ несчастному.
Одна такая собака, по имени Бари, изъ монастыря св. Бернарда, была необыкно­
венно деятельна въ отыскиванш погибающихъ. На своемъ веку она спасла жизнь
более ч'Ьмъ 40 человекъ и этимъ прославилась такъ, что была после смерти вос­
пета въ стихахъ нисколькими поэтами. При жизни же она пользовалась такпмъ
уважейемъ посетителей, что къ ней приближались не иначе, какъ снимая передъ
нею шляпу и подавая ей руку.
Те, которые посвящаютъ себя служенно въ этихъ монастыряхъ, терпятъ страшныя лишешя и невзгоды. Въ страннопршмномъ монастыре св. Бернарда (на высоте
7 .3 6 8 ф.), на С.-Готтарде (6.388 ф.) и въ техъ, которые построены такъ-же вы­
соко, бываетъ до 8 или 9 зимнихъ месядевъ. Даже летомъ здесь иногда такъ хо­
лодно, что вода замерзаетъ. Во весь годъ едва наберется десятокъ ясныхъ дней;
безпрестанныя бури, снежныя вьюги и туманы дблаютъ погоду невыносимой. Часто
и въ л е т е дни снегъ падаетъ здесь большими хлопьями, а зимою— мелкими, ле­
дяными кристаллами, которые въ ветряную погоду пробиваются чрезъ щели две­
рей и оконъ. Слушание въ этихъ монастыряхъ выходятъ на поиски за несчастными
во всякое время. Дороги заметены снегомъ, а они все-таки отправляются, хоть
имъ и приходится шагать по сугробамъ, безпрестанно проваливаясь, едва двигаясь,
по поясъ въ снегу. Идутъ и тогда, когда лавины падаютъ съ горъ и угрожаютъ
безпрестанно засыпать или раздавить ихъ. Монахи поступаютъ сюда на 20-мъ году
своей жизни и обязываются прослужить 15 летъ; но большинство изъ нихъ умираетъ гораздо раньше этого срока отъ чрезмерной суровости климата или жертвою
самоотвержешя въ поискахъ за погибающими.

СНФЖНАЯ ОБЛАСТЬ.
Грозныя я в л е т я природы этой области. — Красный снЗзгъ.—Монъ-Бланъ.—Желез­
ный дороги.

Безмолвная снежная область простирается отъ 7 ,0 0 0 до 1 4 ,0 0 0 футовъ надъ
уровнемъ моря, а некоторыя вершины возносятся и выше надъ последними зеле­
ными ступенями горъ, надъ громадными серыми скалами; резко выделяясь изъ
ночной темноты, фантастически облитая светомъ луны, величественно смотритъ она
въ долины. Когда на небе загорается заря, вершины белыхъ зубцовъ кажутся по­
дернутыми кровавою вуалью, а затемъ начинаютъ гореть золотомъ и брильянтами.
Снежная область представляетъ лишь разорванный вершины горъ да круто под­
нимающиеся гребни. О высокихъ равнинахъ петь и помину: здесь только ледяныя котловины да наклонныя снежныя ямы. Безчисленные высоше пики снеж­
ной области стоять обыкновенно голые и часто совершенно отвесно подымаются изъ
снежной поверхности на 2 , а то и на 5 тыс. фут. Сшоиця снежныя вершины,
пустынный высошя долины, наполненный обломками и льдомъ, черныя, бурыя, се­
рый безконечныя стены скалъ— вотъ, что вы встретите здесь прежде всего. Чаще
всего тутъ предь вами разстилаются громадные ледники, издали впрочемъ предста-

I

489
влякнщеся белыми, узкими полосами. Кое-где на нихъ видны глубокая трещины и
блестящая игра света на ихъ поверхности. Чемъ выше, гЬмъ более отв'Ьсныхъ пиковъ, мрачиыхъ горъ, окутанныхъ непропицаемымъ туманомъ, и, наконецъ, ледниковъ;
все более мрачный, суровый оттЬнокъ принимаетъ все окружающее. На всемъ пе­
чать однообраз!я и безжизненности. Тутъ царство смерти и вечной зимы, страна
полная ужаса, съ колоссальными явлешями природы и безконечными лабиринтами,
Miprb громадныхъ снежныхъ полей, покрывающихъ собою высоты, которыхъ еще не
касалась нога человека. Только самая незначительная часть, самые крошечные
уголки этихъ безконечныхъ снЪговъ и ледяныхъ морей были изследованы учеными,
которые, рискуя на каждомъ шагу своею жизнш, подымались на эти высоты,
чтобы делать различный наблюдешя.
На 6,500 ф. высоты уже прекращаются человечесшя жилища. Впрочемъ на
Монъ-Розе есть хижина на 8,000 ф. Но еще выше стоить, теперь покинутый,
медный заводь на высота 10,086 ф.; въ немъ, въ начале нын'Ьшняго стелется,
ежегодно работали по 2 месяца вь году. Утреншя и вечершя сумерки здесь очень
коротки: тамъ или светъ, или совершенная тьма. Мгновенно свЬтаетъ и точно
также быстро наступаетъ ночь после заката. На этихъ высотахъ вообще господствуетъ непогода; густые туманы, резше ветры, ударяя о скалы, издаютъ дик1е,
потрясающее звуки; сильныя бури съ громомъ и трескомъ, яростные потоки съ
грознымъ завывашемъ, свежныя лавины и безпрестанные обвалы льдинъ,— все эти
грозныя явлешя держать въ ностоянномъ страха обитателей внизу лежащихъ долинъ. Но зато это первая школа горца, вырабатывающая въ немъ мужество, от­
вагу и самое искреннее желаше помочь другому, такъ какъ онъ знаетъ, что каж­
дую минуту самъ можетъ быть въ страшной опасности.
Сн'Ьгъ горныхъ вершинъ сильно отличается огь обыкновеннаго: при болыиемъ
холоде на высотахъ, при чистоте и суровости воздуха, онъ легче, суше и падаетъ
большею частно въ форме ледяныхъ иголокъ или звЪздочекъ, но очень редко хлопь­
ями, какъ это бываетъ въ долинахъ. На 9,000 ф. только изредка идегь дождь, а
на высота 11,000 ф. никогда. Поэтому нужно было бы ожидать, что на высокихъ
Альпахъ скопляются и громоздятся снЬжныя груды неизмеримой высоты, но мно­
жество причинъ м'Ьшаетъ этому. Частыя лавины и ветры сильно содействуютъ
освобожденш высотъ отъ снега. Солнечные лучи на высотахъ действующ, гораздо
энергичнее, чемъ где-бы то ни было, и растопляютъ отъ времени до времени твер­
дый ледяной покровъ. На большихъ высотахъ, какъ мы уже сказали, не бываетъ
дождя; то же заметили и относительно снега. На высоте 7 и 8 тыс. ф. въ продолжете сутокъ онъ падаетъ безпрестанно и выпадаетъ величайшими массами, а выше
и ниже количество снега значительно уменьшается. Известно,— чемъ выше мы
поднимаемся на горы, тёмъ становится холоднее. И это понятно: атмосфера на вы­
сокихъ горахъ гораздо реже, следовательно теплота земли можетъ оттуда гораздо
скорее проникать въ пространство; поэтому запаса теплоты тамъ меньше и темпе­
ратура несравненно ниже, чемъ въ долинахъ. Можно было бы думать, что при такихъ уш ш яхъ на вершинахъ господствуешь жестокая зимняя стужа; но множество
ученыхъ наблюденШ доказали, что въ северной и южной Германш и въ некоторыхъ
низменныхъ частяхъ Швейцарш зима бываетъ иногда гораздо холоднее и термометръ
опускается значительно ниже, чемъ въ горахъ, лежащихъ выше границы вечнаго
снега. Въ солнечные дни бываетъ иногда даже очень тепло. Это будетъ понятно,
когда мы вспомнимъ, какъ энергично действующ, здесь лучи солнца, которые еще
усиливаются светомъ, отражаемымъ отъ снега. Путешественники, которые карабка­
✓

490
ются на горы полюбоваться красотами природы, не говоря уже о боли въ глааахъ,
противъ которой они должны защищаться синими очками или густыми вуалями,
обыкновенно подвергаются тамъ до такой степени сильному солнечному зною, что
ихъ лицо и руки страшно распухаютъ и покрываются пузырями. Даже на высота
10,000 ф., на хорошо расположенныхъ, освещенныхъ солнцемъ скалахъ, теплота
доходитъ до 20° и даже до 28° Р. Въ нижнихъ частяхъ этихъ вершинъ есть чтото въ роде перем'Ьнъ года. Зимою выпадаетъ много снега; весною, л’Ьтомъ и осенью
идетъ дождь; въ воздухе становится довольно тепло, и на оазисахъ, которые здесь
и тамъ встречаются въ этихъ поясахъ, тотчасъ появляется животная и раститель­
ная жизнь. Бабочки весело порхаютъ около только-что распустившихся цветовъ;
пауки, жуки, черви, наливочныя животныя, а иногда и красивый каменный баранъ
и легконогая серна проходятъ по молодой растительности. Но эта жизнь длится
очень не долго, и теплыхъ часовъ и дней недостаточно, чтобы одолеть громадныя
массы снега, выпавнпя въ холодное время. Смертельный холодъ мятелей, трескуч!е
морозы, туманы и градъ смело врываются въ только-что пробуждающуюся область.
На высотахъ отъ 7 до 9 т. ф. надъ уровнемъ моря иногда представляется
взору въ высшей степени поразительное явлеше. Поверхность снега, и это всегда
бываетъ на старомъ снеге и никогда на только-что выпавшемъ, на болыпихъ про­
странствах^ какъ дымкою, покрыта легкимъ налетомъ краснаго цвета. Иныя места
окрашены живее въ ярко-красный цветъ, къ краямъ же красный цветъ бледнеетъ
и перехортъ въ желтоватый оттенокъ; подъ следами ногъ бледный цветъ обыкно­
венно переходить въ кроваво-красный. Посредствомъ микроскопа удалось доказать,
что этотъ красный снегъ ни более ни менее, какъ простыя водоросли, следова­
тельно, самыя низпня растешя. Замечательно также, что эта снеговая водоросль
находится всегда въ обществе съ микроскопическими инфузор1ями.
Въ Альпахъ три замечательный вершины: Монъ-Бланъ, Юнгфрау и Маттегорнъ.
Монъ-Бланъ— высочайшая изъ всехъ вершинъ не только Альпъ, но и всей Европы,
достигаетъ 15,700 фут. высоты, что составляетъ четыре съ половиной версты. Онъ по­
дымается продолговатымъ гранитнымъ основашемъ въ 40 верстъ длиною. На этомъ пьеде­
стале нагромождено множество вершинъ, острыхъ пиковъ, пирамидъ и совершенно крутыхъ
утесовъ, покрытыхъ вечнымъ снегомъ. Среди нихъ своею высотою выделяется ора
вершина, которая и называется собственно Монъ-Бланомъ. Этотъ снежный великанъ,
господствующ^ надъ всеми вершинами Альпъ, является не только центромъ могу­
чей группы вершинъ, но страшныхъ пропастей и целаго лабиринта громадныхъ
ледниковъ съ з1яющими трещинами, который здесь и тамъ нередко прикрыты снегомъ.
Теперь уже на мнопя вершины Швейцарш взбираются по железнымъ дорогамъ,
и съ каждымъ годомъ железнодорожная сеть этой замечательно гористой страны
расширяется, представляя во всемъ блеске необыкновенное торжество науки и человеческаго ума надъ самыми грозными силами природы. Вотъ какъ описываетъ одинъ
путешественникъ железную дорогу изъ Лаутербруннена въ деревню Мюрренъ, нахо­
дящуюся на высоте 1,600 метровъ. «Представьте себе прямую, длинную, узкую,
зубчатую линш , почти вертикально подымающуюся по крутому откосу. Даже люди
привычные къ горнымъ дорогамъ, уже давно существующимъ въ другихъ местахъ
Швейцарш, съ тревожвымъ недоумешемъ взираютъ на эту крутизну, на которую
даже и серны не могли бы взбираться ио прямой лиши. Несешься точно на ковресамолете все выше и выше подъ самыя облака, среди грозныхъ скалъ, среди гула
и грохота водопадовъ».
Но всего этого оказалось недостаточно, и теперь хотятъ уже взобраться на

491
высочайшую после Монъ-Блана вершину Альпъ — Юнгфрау. Ёъ работамъ предполагаютъ приступить очень скоро. Чтобы обезпечить твердость железнодорожнаго
полотна, придется проводить туннели подъ огромными ледниками, искать опоры на
скалахъ, устраивать самыя разнообразныя приспособлешя отъ обваловъ ледяныхъ
лавинъ.
Теперь очередь осталась за Монъ-Бланомъ; можно надеяться, что въ близкомъ
будущемъ человекъ взберется по железной дороге и на царя Альшйскихъ горъ.

ЛЕДНИКИ.
Какую пользу они приносятъ.—Ручейки и озерки,—Голубые своды надъ потоками.
Цв^тъ ледника. —Вкусъ его воды.—Отчего происходятъ трещины.
Ледники,

иначе называемые глет черам и , — гигантсия ледяныя массы. Они
им'Ьютъ видъ громадныхъ замерзшихъ рекъ и покрываютъ покатости горъ, а часто
и чрезвычайно обширныя между ними углублетя. Для физшномш снеговой области
глетчерный м1ръ имеете величайшую важность, такъ какъ онъ покрываеть боль­
шую часть ея нижней половины. По одному этому можно себе представить, сколько
должно быть ледниковъ въ Альпахъ: ихъ считаютъ более 600, и въ длину величайпае изъ нихъ имАютъ 24 и даже 40 верстъ, въ ширину версты четыре и
более. Однимъ словомъ, поверхность всбхъ ледниковъ, взятыхъ вместе, такъ ве­
лика, что составить приблизительно пространство трехъ кантоновъ средней вели­
чины. Глетчеры иногда имеютъ видъ огромныхъ, неподвижныхъ морей, но они из­
бегаютъ остроконечныхъ конусообразныхъ горъ, а больше ищутъ себе места въ
горной равнииЬ, где могутъ накопляться болышя массы снега. Внешность глетчеровъ очень разнообразна: они тянутся по глубине спускающихся внизъ долинъ, на­
полняя ихъ льдомъ по всей ширине; при этомъ они следу юте всЬмъ кривизнамъ,
извилинамъ, съужетямъ и расширешямъ долинъ. Случается, что два глетчера сталки­
ваются въ одной и той же долине; оба ледяные потока соединяются въ о р н ъ общШ потокъ, и тогда уже глетчеръ представляется огромнымъ ледянымъ моремъ.
Отдельными своими рукавами онъ далеко спускается въ нижшя долины и фантасти­
чески свешивается на сочную зелень луговъ. Распространение глетчеровъ въ выс­
шей степени изменяете развшче органической жизни. Глетчеры гораздо более ей
враждебны, чемъ снегъ. Снегъ защищаете и охраняете зерна растенШ, глетчеръ же
губите все. Онъ не согреваете земли, и все живое (за немногими исключешями)
бежите отъ него, какъ отъ царства смерти. Серны, каменный баранъ и друпя животныя избегаютъ ледника, пока желаше спастись отъ преследовала не загоните
ихъ туда. Птица не находите тамъ никакой добычи, даже насекомыя, исключая
одной странной глетчеровой блохи, избегаютъ ледниковъ, лишенныхъ цветовъ и
растительности, и губительныхъ холодовъ ледянаго моря. Но на ихъ берегахъ уже
являются травка и животныя. Думаютъ даже, что близость глетчеровъ, ихъ влаж­
ность и свежесть, которую они щедро распространяюте вокругъ, очень помогаюте
роскошной растительности. И какое величественное зрелище представляютъ эти гро­
мадный, оцепенелый ледяныя моря съ пышными травами, буками и соснами по
берегамъ.
Глетчеры приносятъ и много пользы. Они питаюте большая швейцарсмя реки
и снабжаюте водой равнины. Броме того, воды, выгекаюнця изъ глетчера, содер­

492
жать въ своемъ иле много частицъ, полезыыхъ для растительнаго Mipa. Въ некоторыхъ мЬстностяхъ иль этотъ употребляютъ для удобрен!я луговъ, виноградниковъ
и садовъ. Издали глетчеръ представляетъ плоскую, цельную поверхность, и только
когда взойдешь на него, заметишь множество трещинъ, и по всей его поверхности
струится безчисленное множество болынихъ и малыхь жиль воды. Эти ручейки про­
исходить оть таяшя глетчера; часто они текутъ по три и по четыре вместе
и тамъ, где они сливаются, образуютъ небольшое зеленое озерко, изъ котораго въ
свою очередь вытекаетъ уже объемистый источникъ. Но у нижняго конца глетчера
все эти водяныя жилы соединяются между собой въ одинъ большой зеленоватый, а
то и совсЬмъ грязный потокъ. Тутъ же у самаго своего конца глетчеръ часто
образуете сводъ (футовъ 100 въ вышину и отъ 40 до 80 въ ширину), напоминающШ просторный, высшая ворота прелестнаго голубаго цвета, изъ-подъ которыхъ
и вытекаетъ шумно потокъ, а иногда показывается въ виде каскада съ блестящими,
ярыми волнами, бурно прыгающими въ разныя стороны. Кроме того, ледникъ уеЬянъ
множествомъ отверспй, станки которыхъ чуднаго голубого цвета: они или совер­
шенно пусты, или наполнены синеватой водой. Некоторый изъ этихъ отверстШ или
дыръ бываютъ чрезвычайно глубоки. НапримЪръ, на нижнемъ Аарскомъ глетчере
глубина такой дыры въ 780 футовъ. Трудно точно определить цвета глетчера. Путешественникъ нередко замечаете голубоватый паръ, выходящШ изъ трещинъ; иногда
онъ меняется изъ светло-голубого въ темно-синШ. Но если вы отобьете кусокъ льда,
въ рукахъ онъ будете казаться безцветнымъ. Другая особенность глетчернаго льда—
его острый, вяжущШ вкусъ. Чистая, совершенно снежная вода съ глетчера негодна
для питья: она безвкусна, увеличиваете жажду и производить поносъ. Когда пастухамъ далеко идти за водой, они берутъ кусокъ льда съ глетчера, кладута где-ни­
будь на земле, на солнышке и, когда онъ растаете и вода потечете по скале,—
бег уте внизъ и пыота ее. Какъ непрйятна на вкусъ вода прямо съ глетчера, такъ
изменяется она и делается годною къ употребленш, когда пробежите по земле.
Ледники искрещены трещинами, происходящими отъ постояннаго движешя внизъ
глетчера и отъ различныхъ его изменений. Образоваше трещинъ сопровождается страшнымъ трескомъ, похожимъ на удары, которые бываютъ при землетрясении. Вследъ
за нимъ появляется на льду трещина, края которой еще нисколько не отодвинуты
другъ отъ друга, но ледникъ продолжаете свое движете впередъ, и трещины увели­
чиваются. Мало-по малу оне превращаются въ бездны, иногда необозримой глубины,
въ несколько сота или даже тысячъ футовъ длины, въ 10 и иногда доходятъ и до
ста футовъ въ ширину. Отвесный, темно-голубыя, влажно блестяпця отъ каплю­
щей воды стены этихъ ущелШ изъ кристально-прозрачнаго льда представляютъ одно
изъ самыхъ великолепныхъ явлений природы. При нутешествш по глетчерамъ не­
избежно встретишь таюя трещины. Зимой мнопя изъ нихъ засыпаете снегомъ, и
это бываете причиной множества несчаетШ. Туристы, прежде чемъ ступить па глет­
черъ, должны его зондировать (ощупывать палкой); но даже и такой предосторож­
ности мало. Путешествие по леднику следуете предпринимать не иначе, какъ несколькимъ туристамъ заразъ, въ сопровождены опытнаго проводника, соединяясь
другъ съ другомъ веревкою на некоторомъ разстоянш одинъ отъ другого. Если мгно­
венно проваливается одинъ изъ нихъ, это чувствуете каждый, тотчасъ отходятъ оть
опаснаго места и общими силами начинаютъ вытягивать товарища. Положеше про­
валившихся въ глетчеровыя трещины ужасно: какъ засыпанный въ лавинахъ слы­
шите каждое слово ищущихъ его, не имея возможности дать о себе знать, такъ
точно бываете и тутъ. Кроме того, идя по лабиринту трещины, можно выйти на

493
такой утесъ, который окруженъ со всЪхъ сторонъ пропастью, — тогда несчастному
остается одно: или решиться соскочить въ пропасть, или опять пуститься по тому
же лабиринту. Поверхность ледника недолго сохраняетъ блестящую бЪлизну снЬга,
изъ котораго онъ образуется. Ледники окружены горами, которыя терпятъ всевозможныя невзгоды. Морозъ и тепло крошить ихъ въ кусочки и обломки; бури и ла­
вины безжалостпо потрясаютъ ихъ, отрывая отъ нихъ громадный глыбы. И все, что
упадетъ съ горъ на ледникъ, онъ терпеливо несетъ на своемъ хребгЬ. Осколки
скатываются съ горныхъ склоновъ и пздаютъ на ледникъ. Болышя глыбы, прежде
ч'бмъ упасть, прыгаютъ съ уступа на уступъ, при чемъ очень мнопя не ломаются
и въ такомъ вид'Ь остаются на глетчер!.; друпя же, ударившись о скалы, разры­
ваются, какъ бомбы, и осыпаютъ ледъ своими осколками. Итакъ, количество камня
и мусора, падающего на глетчеръ, зависитъ отъ свойства прилегающихъ къ нему
горъ: тамъ, гд’Ь вершины голы и хрунки, можно ожидать частыхъ обваловъ; тамъ,
гд"Ь онЪ тверды, или защищены покрышкою изъ льда и сн$га, количество обломковъ
на ледник!; гораздо меньше. На иЬкоторыхъ изъ нихъ глыба камня представляетъ
иногда колоссальные размеры и нередко бываетъ величиною въ двухъэтажный домъ.
Если конецъ ледника выдвинется впередъ больше обыкновеннаго, а это бываетъ поел!;
снЪжныхъ зимъ и влажныхъ л'Ьтъ, онъ разрушаетъ валъ, выходить въ луга и до­
лины, ломаетъ и опрокидываетъ жилища, какъ ничтожныя соломинки, вывертываем,
съ корнями могуч1я деревья, уничтожаем поля и приносим съ собой множество
другихъ бЪдствШ. Если же глыба не двигается, часть ея постепенно одевается
дерномъ.
Обломки и камни, которые падаютъ на глетчеръ, производятъ различный фантастячеш я фигуры: столы, остроконечные столбы, глетчеровыя розы, однимъ словомъ— фигуры всевозможныхъ формъ. Откуда же взялись эти фигуры? Ледъ на ледник!> подвергается солнечнымъ лучамъ и в.ш нш теплаго воздуха; поэтому онъ безпрестапно таем . Если глыба или камень очень великъ и плотенъ, то солнечные
лучи гораздо трудибе проникаютъ черезъ него на ледъ, надъ нимъ лежаний. Такихъ образомъ мало-по-малу таетъ все, что вокругъ камня, кром!. того места, кото­
рый онъ покрываем. Когда ледъ стаиваем, эти камни и являются на ледникахъ
гранитными столами на темныхъ ледяныхъ подставкахъ и во всевозможныхъ формахъ.
По своей массЁ Л едяное м оре — самый большой глетчеръ Швейцарш, хотя по
длин!; его превосходитъ глетчеръ Алечъ. Онъ образуется снежными долинами горъ,
которыя леж ам на сЬверъ о м Монъ-Блана; кбкоторыя изъ этихъ вершинъ только
немногпмъ ниже этой высочайшей горы. СнЬжныя поля склоновъ этихъ горъ соби­
раются въ три главные ледяные потока, которые, соединяясь вместе, и образуюм
Ледяное море, имеющее въ ширину 3,000 футовъ. Оно тянется до долиныШамуни,
где изъ нижняго конца его вытекаем необыкновенно могучШ ручей. Ледникъ этом
имеем видъ моря, взрытаго бурею и мгновенно остывшаго. Онъ, какъ и друие,
разсЪкается глубокими трещинами и спускается по скату. У нижней части Ледянаго
моря ледъ разрывается по всймъ направлешямъ на множество отдЪльныхъ глыбъ,
которыя о м таяшя принимаютъ т у м необыкновенно странныя формы острыхъ рифовъ и пирамидъ и о м времени до времени сваливаются со страшнымъ грохотомъ
въ лежания между ними ущелья. Издали татя места похожи на замерзппе водопады;
быть можетъ, поэтому ихъ и пазываюм обыкновенно каскадами. Видъ дико-разорванныхъ ледяныхъ глыбъ, который представляетъ взору каскадъ у подошвы Шамуни,—
главный предметъ удивлешя туристовъ.
Самое замечательное явдеше Ледянаго моря—это его садъ, который окруженъ

494
льдомъ и величавымъ поясомъ скалъ; онъ шймъ и привлекаетъ внимаше, что по­
среди такой мертвой обстановки блещетъ мягкой зеленой травой и испещренъ цветами.

ПОЛИТИЧЕСКОЕ УСТРОЙСТВО.
Швейцарскш союзъ.—Его значете.—ДЗзлеш.е Швейцарш на кантоны.—Языкъ наро­
да,—Власть законодательная и исполнительная.—Основныя права гражданъ.—Референдумъ,—Кантонъ Ури: его „Майское собраше“.

Швейцар1я (прежде Гельвещя) разделяется на 22 совершенно отдельныхъ обла­
сти, называемыхъ кантонами, или штатами. Три изъ этихъ 22-хъ кантоновъ, а
именно: Базель, Аппенцель и Унтервальденъ, отчасти вследств1е релипозныхъ рас­
прей, отчасти по причинамъ политическимъ, а то и просто вслгЬ дс'ше ссоръ изъза леса и пастбища, разделились каждый на два полукантона. Все эти кантоны
очень различны и по величине, и по числу жителей, по ихъ зажиточности, даже
по природе и почве. Такъ, Бернъ инеетъ 536 ,18 2 жит., а Ури всего 17,313;
Граубинденъ занимаетъ более 2 ,7 0 0 англШскихъ квадратныхъ миль (англШская ми­
ля составляетъ нашихъ полторы версты), а кантонъ Цугъ— всего 91 англ. милю.
Единства религш тоже не существуешь въ Швейцарш: восточные кантоны — католичеш е, некоторые западные и внутренше— реформаторе. Въ Швейцарш живетъ
более восьми тысячъ евреевъ, а также около 10,000 чел., принадлежащихъ къдругимъ сектамъ или совсемъ не признающихъ никакой религш. Жителей во всей Швей­
царш считается 2 .9 5 2 ,9 2 8 чел.; громадное большинство говорить по-немецки,—
такихъ более двухъ миллкшовъ; 638 ,00 0 чел,— по-французски; большая часть
остального населешя говорить по-итальянски и по-романски (романскШ языкъ,
какъ и итальянскШ, произошелъ отъ латинскаго, темъ не менее значительно отъ
него отличается; на немъ говорить преимущественно въ Граубиндене).
Двадцать два самостоятельныхъ кантона образуютъ ШвейцарскШ союзъ. Его
цель— защищать независимость отечества извне, оберегать спокойств1е въ стране,
поддерживать порядокъ внутри, охранять свободу и права союза, способствовать
благосостояние всего народа. Этотъ союзъ имеешь огромное значеше для такой стра­
ны, какъ Швейцар1я, состоящей изъ кантоновъ, не имеющихъ между собой ничего
общаго, представляющихъ смесь расъ, языковъ, сектъ и вероисповедашй. Каждый
отдельный кантонъ слишкомъ малъ и слабъ, чтобы защищать свою самостоятель­
ность и свободу, и любое государство могло бы легко поработить его. Это поняли
уже въ давно прошедпия времена жители Ури, Швица и Унтервальдена, такъ какъ
они еще въ 1291 г. соединились между собой для защиты противъ иноземнаго
врага. Въ необходимости строго соблюдать свой союзъ швейцарцы убеждались каж­
дый разъ, когда между кантонами ослабевали союзныя узы. Въ тамя времена Швей­
царскому союзу всегда угрожала опасность распасться на части, а вместе съ
этимъ потерять свою независимость; при этомъ имъ приходилось тратить много
силъ на борьбу между кантонами и на всевозможный распри между ними. Хотя
соперничество и вражда и теперь отъ времени до времени возникаютъ между кан­
тонами, но если бы Швейцарш вдругъ стала грозить какая-нибудь опасность извне,
напримеръ, желаше соседа напасть на ту или другую ея часть, все распри момен­
тально будутъ забыты: католики соединятся съ протестантами, немцы будутъ драться
бокъ-о-бокъ съ французами,—однимъ словомъ, все швейцарцы, какъ одинъ чело­
в е к ., встанутъ на защиту общей родины. Это единеше и соглаые между кантонами

495
особенно резко выступаетъ во время различныхъ общественныхъ празднествъ, наприм'Ёръ, на освященш какого-нибудь публичнаго здашя, на открытш той или дру­
гой выставки. Въ такихъ случаяхъ представители различныхъ кантоновъ приветствуютъ другъ друга чрезвычайно сердечно, пыотъ за процветате того или другого
кантона. Но когда праздникъ оконченъ, снова просынается соперничество и возни каетъ вражда. Но эти чувства, которыя отъ времени до времени сильно обо­
стряются, не приносятъ ни малМшаго вреда общему делу, а въ иныхъ случаяхъ
даже полезны: соперничество кантоновъ другъ съ другомъ, ревность и зависть одного
къ другому поддерживаютъ лишь энерпю и соревноваше для достижешя культурнаго
усовершенствовашя въ различныхъ областяхъ жизни. Въ тому же, несмотря на то,
что вей швейцарцы любятъ прежде всего свой кантонъ и более всего желаютъ
преуспеяшя ему, а не другому, въ каждомъ гражданин')! этой страны сильно раз­
вито и нащональное чувство. Несмотря на различие стремленШ, расъ, языка и религШ, швейцаршй народъ вполне сознаетъ, что его окружаютъ могущественный
державы, имеюнця огромныя армш, и вотъ это-то сознаше и объединяетъ швейцзрцевъ и возбуждаетъ въ нихъ горячее нащональное чувство, стремлеше крепко
держаться за свой союзъ. Не было примера за последнее столеие, чтобы какойнибудь кантонъ пожелалъ отложиться отъ союза или переменить свою нащональную
независимость на подчинеше той или другой державе. Напримеръ, кантонъ Тессинъ,
итальянскШ по языку и климату и отделенный отъ остальной Швейцарш цепью
высокихъ горъ, никогда не обнаруживалъ желашя сделаться частью королевства
Италш. Точно также и Шафгаузенъ, хотя и лежитъ на правомъ берегу Рейна,
но никогда не обнаруживалъ никакихъ поползновешй отказаться отъ своей нынеш­
ней независимости и присоединиться къ Германской Имперш. Уже самое положеше
въ центре Европы поддерживаетъ въ Швейцарш стремлеше охранять нащональное
единство, существующее въ этой маленькой стране, несмотря на разнообраз1е инте­
ресе въ ея различныхъ кантоновъ. Считая свое начало отъ союза трехъ кантоновъ
(въ 1291 г.), Швейцар1я насчитываете теперь уже шесть вековъ существовашя
республики.
Союзъ охраняете неприкосновенность кантоновъ, т.-е. не долженъ допускать
ни самовольнаго увеличешя, ни самовольнаго уменынешя ихъ территорШ. Затемъ,
гарантируя ихъ конституцш, охраняя права народа отъ произвола кантональныхъ
правительствъ и наобороте, и утверждая кантональный конституцш, союзъ стоить
надъ кантонами. Но это совсемъ не значите, что союзъ является всемогущимъ,
неограниченнымъ сувереномъ, а кантоны находятся отъ него въ полной зависимости,—
союзная власть также имеете свои границы.
Права верховной власти разделены въ Швейцарш между союзной (централь­
ной) властью и кантональными правительствами, или, точнее сказать, верхов­
ный права въ этой стране принадлежать не кантонамъ, не союзу, а всему швей­
царскому народу, который свои права поделилъ между союзной властью и канто­
нальными правительствами, выразивъ свою державную волю въ конституцш, кото­
рою какъ союзъ, такъ и кантоны должны строго руководиться. Такимъ образомъ
швейцарская конститущя определенно отмежевываете какъ союзу, такъ и кантонамъ
известныя права и обязанности и указываете точныя ихъ границы. Следовательно,
сувереномъ въ этой стране оказывается народъ, а союзное и кантональвыя прави­
тельства ограничены союзной и кантональными конститущями.
Союзу принадлежите исключительное право объявлять войну и заключать миръ;
вместе съ этимъ ему принадлежите контроль надъ управлешемъ армгею; онъ-же

долженъ заботиться объ организацш военнаго дЬла. Въ виду этого конститущя предоставляетъ союзу: издавать законы, касаюшдеся организацш союзной армш, завЬдывать обучешемъ и вооружешемъ войскъ, командовать apM ieio. Союзъ не имЬетъ
права, однако, содержать постоянную армйо; что же касается кантоновъ, то они
могутъ, кромЬ жандармерш, содержать и постоянное войско, но не болЬе 300 чел.;
увеличить это число они имЬютъ право лишь съ разрЬшешя союзнаго правитель­
ства. При этомъ слЬдуете заметить, что каждый швейцарсйй гражданинъ обязаиъ
исполнять воинскую повинность. Союзу принадлежишь также исключительное право
заключать договоры съ иностранными государствами. Впрочемъ, въ видЬ исключеш я, кантоны пользуются правомъ заключать договоры съ иностранными государ­
ствами, но лишь по дЬламъ, касающимся хозяйства кантона, а также пограничныхъ
и полидейскихъ сношенШ; эти договоры, однако, не должны заключать въ себ^
ничего противнаго союзу или правамъ другихъ кантоновъ. НапримЬръ, если Тессинсйй кантонъ заключаетъ договоръ съ Итал1ею о снабженш его солыо, то это
не касается союза,— ему, союзу, принадлежите верховная власть въ области международныхъ CHomeniri, касающихся всей страны.
Bet почтовыя, телеграфныя учреждения и телефоны, а также управлеше желЬзными дорогами находятся въ полномъ вЬдЬнш союза. Только союзъ имЬетъ право
чеканить монету; исключительно ему принадлежите монопол1я выдЬлки и продажи
пороха; онъ получилъ исключительное право на приготовлеше и продажу крЬпкихъ
напитковъ. Онъ же устанавливаетъ систему мЬръ и вЬсовъ, взимаете всЬ ввозныя
и вывозныя пошлины; ему же предоставлено исключительное право издавать правила,
касаюпцяся санитарныхъ мЬръ противъ эпидемШ; только союзъ имЬетъ право изда­
вать законы но дЬламъ, касающимся гражданской правоспособности, относительно
литературной и художественной собственности. Онъ-же имЬетъ право изгонять изъ
территорш союза инострандевъ, наносящихъ ущербъ внутренней и внешней безо­
пасности Швейцарш; онъ же принимаете мЬры къ водворен® такъ-называемыхъ
« гейматлооовъ» (людей безъ отечества,— о нихъ подробнее будете сказано ниже);
онъ имЬетъ право устраивать выспня учебныя заведешя. Изъ сказаинаго видно,
что союзная верховная власть даете себя чувствовать въ большей или меньшей
степени по Д'Ьламъ, касающимся преимущественно всей родины.
Органами союзной власти являются: 1) союзное со б р а т е— законодат ельная
власть, 2) союзный совгьтъ— исполнит ельная власт ь и 3) союзный
— су­
дебная власт ь. Союзное собраше, или законодательная власть, осуществляющее
верховный права союза, состоите изъ нащ ональнаго совгьта и совгьта кант о­
новъ. Нащональпый совЬтъ составляется изъ депутатовъ отъ всего швейцарскаго
народа, при чемъ каждый 20,000 населешя избираютъ по одному депутату. Каж­
дый кантонъ (а въ трехъ раздЬльныхъ каптонахъ— каждый полукантонъ) избираете,
по крайней мЬрЬ, одного депутата. Каждый швейцаредъ, не считающийся неправо­
способными, по достиженш 20-ти-лЬтняго возраста, имЬетъ право подавать свой го­
лоси, и каждый, имЬющШ право голоса, можете быть избрани въ цащональный
совЬтъ. Духовныя лица, хотя и могутъ быть избирателями, но не могутъ быть из­
бираемы въ эту палату потому, что католическое духовенство Швейцарш, возбуждая
постоянные раздоры и смуты, сдЬлало бы релипозные вопросы преобладающими въ
палатЬ, что внсьр неудобно при существовании въ Швейцарш различныхъ религШ.
Однако это исключеше касается въ дЬйствительиости только католиковъ, Нащональный совЬтъ избираетъ изъ своей среды президента и вице-президента. Члены на­
щональнаго совЬта избираются на три года, по истечепш которыхъ происходите

Я

497

обновление всего состава. Частую смену новыхъ членовъ устраивають для того,
чтобы государственное управлеше носило вполне демократическШ характеръ, такъ
какъ при этомъ народъ шгЬетъ возможность чаще проявлять свои державныя права
и обнаруживать свои политичесмя убеждешя и желашя. Каждый депутата получаета по пяти рублей за каждый день присутств1я въ течеше целой сессш; если
же при перекличка онъ окажется отсутствующимъ, то лишается своихъ суточныхъ
денегъ.
Совгьтъ сословт , или кантоновъ, состоитъ изъ 44-хъ депутатовъ или членовъ. Каждый кантонъ имеем. одинаковое число своихъ представителей и выбираетъ
двухъ членовъ; такимъ образомъ болыше кантоны, вроде Цюриха и Берна, не имеютъ
въ этомъ совете перевеса надъ маленькими кантонами, вроде Ури или Швица. Способъ выбора депутатовъ въ совета кантоновъ определяется вполне самостоятельно
каждымъ кантономъ. Совета сословШ, или кантоновъ, тоже избираетъ изъ своей
среды президента и вице-президента. Депутаты совета сословШ получаюта жалованье
отъ своихъ кантоновъ. Членами совета кантоновъ состоять большею частью люди,
занимавпйе должности сначала въ своей общине, а затемъ въ своемъ кантоне.
Кстати -замЬтимъ, что депутаты въ обеихъ палатахъ подаютъ голоса безъ инструкщй отъ своихъ кантоновъ; благодаря этому, они держатъ себя совершенно неза­
висимо. Обе палаты (т.-е. нащональный совета и совета кантоновъ), при совместномъ заседанш, составляютъ союзное
осбра не избирают
совета и союзнаго суда, канцлера союза и главнокомандующего союзной армш; оне
пользуются правомъ освобождать отъ наказашя за нарушеше союзныхъ законовъ,
имеютъ право миловать, а также пользуются и некоторыми другими правами.
Когда обе палаты (нащональный совета и совета кантоновъ) заседаюта отдельно,
въ кругъ ихъ деятельности входята: 1) законы относительно способа избрашя союз­
ныхъ властей; 2) законы и постановлешя по деламъ, находящимся въ веденш союза;
3) вознаграждеше чиновниковъ союза; 4) утверждеше договоровъ съ иностранными го­
сударствами; 5) меры относительно внешней безопасности, а также охрана незави­
симости и нейтралитета Швейцарш; объявлеше войны и заключение мира; 6) гаранйя конституцш каждаго кантона и высшШ надзоръ надъ кантонами и т. п.
Все союзные законы, а также различный постановлешя (если только ихъ не
считаютъ неотложными, т.-е. такими, которыя следуетъ немедленно и обязательно
привести въ исподнеше), после утверждешя обеими палатами подвергаются народ­
ному голосованш, если этого потребуютъ 30,000 гражданъ, имеющихъ право голоса,
или 8 кантоновъ. Изъ этого ясно, что весь государственный строй Швейцарш зиж­
дется на, демократическомъ принципе, требующемъ, чтобы въ последней инстанции
высказывался народъ,—такимъ образомъ верховная власть принадлежита народу.
Второе учреждеше, имеющее громадное значеше, — Союзный Совгьтъ. Онъ яв­
ляется высшею исполнительною инстанщею и состоитъ изъ президента, вице-президента и
изъ членовъ, избранныхъ на три года. Союзный совета несета следуюпця обязанности:
онъ управляем, делами Швейцарскаго союза, ему принадлежита надзоръ за соблюдешемъ
законовъ, постановленЩ и конкордатовъ союза (конкордата — договоръ между папою
и государствомъ относительно церкви); онъ заботится о неприкосновенности кантональныхъ устройствъ, приводить въ исполнеше законы и постановлешя союза, а
также наблюдаем, за точными выполнешемъ полюбовныхъ сделокь и приговоровъ
третейскаго суда относительно споровъ между кантонами; онъ наблюдаем, за дея­
тельностью всехъ чиновниковъ и должностныхъ лицъ союзнаго управдешя. Друйя обязанности союзнаго совета еостоатъ въ наблюдеши за внешней и внутренней
32

498
безопасностью Швейцарш, въ поддержании въ ней спокойсшя и порядка. Онъ за­
ведуете также управлешемъ финансами.
ТретШ органъ верховной власти— союзный судъ или судебная власт ь. ЗдаHie, въ которомъ происходить заседашя союзнаго суда, находится въ Лозанне. Судьи
назначаются союзнымъ собрашемъ, при чемъ принято, чтобы все три главныхъ
нащональныхъ языка имели здесь своихъ представителей. Союзный судъ разсматриваетъ тяжбы между союзомъ и кантонами, между кантонами и корпоращями и между
общинами (коммунами); онъ разсматриваетъ также вопросы, возбужденные относи­
тельно правь гражданства (когда община утверждаетъ, что то или другое лицо
не ея гражданинъ); на союзномъ суд!» также лежитъ обязанность, съ учаслчемъ присяжныхъ заседателей, разсматривать и следуюпця дела: о государственной измене
союзу, о возмущенш или нанадеши на союзныя власти, о преступлешяхъ и политическихъ проступкахъ, объ оскорблешяхъ должностныхъ лицъ, назначенныхъ союз­
ными властями.
Въ швейцарской конституцш существуете особый отделъ, въ которомъ обозна­
чены основныя п р а ва
;граж
дн
ъ вотъ оне:
К аж ды й граж данинъ кан т он а есть граоюданинъ Ш вейцарии: это озна­
чаете, что онъ имеете право на месте оседлости участвовать въ выборахъ и голосовашяхъ, доказавъ предварительно свою голосовую правоспособность. Никто не
можете пользоваться политическими правами больше, чемъ въ одномъ кантоне.
Оседлый швейцарскШ гражданинъ пользуется на месте своей оседлости всеми пра­
вами кантональнаго гражданина и правами гражданина союза. Каждый швейцарецъ
можете селиться въ любой местности, нредъявивъ какой-либо документе, удостове­
рявший его принадлежность къ швейцарскому союзу. Въ праве оседлости можете
быть отказано темъ, которые вследств1е обвинешя были лишены гражданскихъ правь
или подвергались наказанш за важные проступки, а также темъ, которые ложатся
тяжелымъ бременемъ на общественную благотворительность.
Въ ряду основныхъ правь швейцарскихъ гражданъ является
передъ
закономъ. «Все швейцарцы равны передъ закономъ: въ Швейцарш нетъ ни подданныхъ, ни привилепй местныхъ, сословныхъ, родовыхъ или личныхъ», значится
въ одномъ изъ пунктовъ конституцш. Такимъ образомъ въ этой стране нетъ ни
привилегированныхъ классовъ, ни людей, которые, вследств1е своего низкаго сощальнаго положешя или берости, не могли бы принять у часие въ государственной
деятельности: какъ пастухъ, такъ и земледелецъ имеюта право быть избирателями.
Все попытки, кдонивпияся къ ограниченно этого демократическаго принципа, всегда
терпели поражеше.
Швейцарцы пользуются свободою совгьсти и свободою
Ни
для кого здесь не обязательно принадлежать къ той или другой религш или совер­
шать те или друйя релийозные таинства и обряды: каждый, по своему усмотре­
ние, можете крестить детей или оставить ихъ некрещеными и т. под. Никто не
можете быть преследуемъ за свои релипозныя убеждешя: каждый гражданинъ поль­
зуется всеми, какъ гражданскими, такъ и политическими правами, къ какой бы
религш онъ ни принадлежалъ. Релийозное воспитание и образоваше детей предо­
ставлено усмотренда родителей или опекуновъ. Гарантируя, однако, свободу вероисповеданШ, конститущя оставляете за союзной и кантональными властями право
вторженш въ область церковной жизни во имя охранешя правь швейцарскихъ граж­
данъ и общественнаго порядка. На основанш этого последняго пункта запрещается,
между прочимъ, существоваше на швейцарской территорш 1езуитскаго ордена, а

499

также и всякаго рода релипозныхъ союзовъ, действующихъ въ направленш, противоположномъ духу швейцарской конституцш. Въ запрещенш !езуитскихъ и имъ подобныхъ союзовъ некоторые видятъ посягательство на свободу вероисповеданШ.
Между темъ это запрещеше является мерой, охраняющей свободу совести отъ по­
сягательства на нее 1езуитскаго ордена, одно изъ главныхъ правилъ котораго— обя­
занность подавлять свободу релипозныхъ убеждешй.
,
Свобода печат и обезпечена конститущей. Въ виду возможныхъ злоупотреблешй этою свободою, кантональныя законодательства могутъ издавать необходимый постановлешя, но не иначе, какъ съ разрешешя союзнаго совета. Точно также и союзъ можете, съ своей стороны, установить карательный меры за престунлешя пе­
чати, направленный противъ него или его властей.
П раво ассощ ацги. Граждане имеютъ право собираться въ какомъ угодно ко­
личестве, устраивать сходки, произносить камя угодно речи, лишь бы ихъ дея­
тельность не приносила вреда государству.
П раво
п ет и ц т :швейцарцы могутъ, какъ отдельно каждый, такъ и вмест
подавать жалобы и каста угодно прошешя и не только органамъ союзной власти,
но и кантональнымъ учреждешямъ.
Телесныя наказашя отменены.
Необходимо познакомиться также съ
р — характе
шемъ швейцарской государственной жизни.
означаете собственно на­
родное голосоваше, непосредственное у част!е швейцарекаго народа въ законодатель­
стве. Все законы, какъ союзные, такъ и кантональные, должны быть переданы на
народное голосоваше. Законы, издаваемые союзною властью, передаются на всена­
родное голосоваше, если на этомъ настаиваютъ 8 кантоновъ, или 3 0,000 гражданъ,
т.-е. если означенное число гражданъ, кто бы они ни были— торговцы, ремеслен­
ники, пастухи, богатые или бедные, отправите въ союзный советь за своею под­
писью заявлеше о томъ, что они желаютъ, чтобы относительно новаго закона обра­
тились бы къ гражданамъ съ предложешемъ высказаться, желаютъ ли они принять
или отклонить данный законъ. На основанш референдума и мнопя важныя канто­
нальный дела подвергаются совместному голосованш гражданъ заинтересованнаго въ
томъ кантона. Референдумъ, за исключешемъ немногихъ кантоновъ, существуете те­
перь уже повсюду въ Швейцарш. Хотя депутатовъ выбираете народъ, хотя каждый
избиратель вотируете, конечно, за того, кто держится съ нимъ однихъ взглядовъ,
убЬждешя котораго ему симпатичны, но это не мешаете тому, что въ отдельныхъ
случаяхъ мнешя депутатовъ и избирателей расходятся по некоторыыъ пунктамъ.
Чаще всего это происходите оттого, что депутаты подаютъ свои голоса безъ пред­
варительной инструкцш избирателей, по своему разуменш. ШвейцарскШ народъ не
довольствуется лишь косвеннымъ воздейсшемъ на государственное управлеше черезъ
своихъ уподномоченныхъ; онъ добился непосредственнаго участчя въ государетвенныхъ делахъ и решающего вл1яшя на управлеше своей страною.
Въ Швейцарш не только законы передаютъ на народное голосоваше, но даже
пересмотръ союзной конституцш, какъ частичный, такъ и обпцй. Пересмотренная
союзная конститущя вступаете въ силу, когда она принята на референдуме большинствомъ швейцарскихъ гражданъ.
Каждый кантонъ и полукантонъ составляютъ самостоятельное государство и
имеютъ свою конституцш. Кантоны признаются самостоятельными на столько, на
сколько ихъ самостоятельность не ограничивается союзною конститущею, т.-е. они
пользуются всеми теми правами, который не предоставлены союзной власти. Хотя
32*

500
они самостоятельны, но союзъ стоить надъ ними; онъ гарантируетъ гражданамъ
каждаго кантона свободу и коиститущонныя права, точно также права и полномоч1я
кантональнымъ властямъ, избраннымъ населешемъ. То, что кантоны сравнительно
съ союзомъ поставлены на второмъ плане, видно изъ того, что они обязаны пред­
ставлять свои конституцш на утверждеше союза, который утверждаете ихъ лишь
въ томъ случай, если out не заключаютъ въ себе ничего противнаго постановлеHinMb союзной конституцш, если out обезпечивають гражданамъ пользоваше поли­
тическими правами согласно съ республиканскими формами и если оне приняты
населешемъ, и могутъ подвергаться пересмотру, когда этого пожелаетъ абсолютное
большинство гражданъ. Вотъ это-то подчинеше кантоиовъ союзной власти по многимъ
вопросамъ первостепенной важности высоко ставить союзную власть.
Вотъ права, которыми пользуются кантоны: 1) изготовлеше кантональныхъ
конституцШ, 2) законодательство по вопросамъ кантональнаго управлешя и народнаго хозяйства, 3) законодательство по гражданскому, уголовному и полицейскому
праву, но съ известными ограничешями, 4) заботы о начальномъ образование
Вообще кантоны пользуются самостоятельностью въ д'Ьлахъ, ихъ касающихся, хотя
и тутъ они во многомъ подчинены контролю союза. Союзъ можетъ производить
общественный работы, полезныя для всей или для одной части Швейцарш: онъ
имеете право высшаго надзора за каналами и плотинами, за лесами въ горныхъ
местностяхъ; онъ указываетъ свое содейcTBie въ MtponpiaTiaxb къ удержант потоковъ, въ посадке деревьевъ; онъ можетъ издавать законодательный постановлешя относительно рыбной ловли и охоты. Во всехъ этихъ случаяхъ союзъ не
распоряжается непосредственно, а возлагаетъ исполненie своихъ распоряжешй на
кантоны, и самъ вмешивается только тогда, когда они небрежно исполняютъ свои
обязанности. Но въ каждомъ кантоне высшая законодательная власть принадлежите
народу. Однако, хотя во всехъ ихъ на первомъ плане признается воля народа,
между ними существуете большое различ!е: въ однихъ кантонахъ народъ заявляете
свои желашя посредствомъ избранныхъ имъ депутатовъ, въ другихъ же воля на­
рода проявляется непосредственно, т.-е. весь народъ есть законодатель и вер­
ховный правитель. Прежде, еще въ древнемъ M ipt, сходка всехъ гражданъ и была
законодательнымъ собрашемъ. Тамъ и поняыя не имели о томъ, что отъ имени
всего народа могутъ действовать несколько десятковъ или сотенъ депутатовъ. Только
- въ новомъ Mipt появились громадныя государства изъ миллшновъ и даже десятковъ
мшшоновъ людей; поэтому собрате всего народа на одной площади сделалось физи­
чески невозможнымъ. Но что невозможно для болыпихъ государствъ, то весьма удобоприменимо къ такимъ крошечнымъ республикамъ, какъ, напр., Ури. Чистая демо­
к р а т (т -е . где сходка всехъ гражданъ республики есть законодательное собрате)
существуете въ кантонахъ: Ури, Гларусъ, обоихъ Унтервальденахъ и обоихъ Аппенцеляхъ; здесь, повторяемъ, законодательная власть въ рукахъ самого народа. Ури,
оба полукантона Унтервальдена и Иннероденъ (полукантонъ Аппенцеля) населены
пастухами-католиками, а Аусерроденъ и Гларусъ имеютъ преимущественно рефор­
матское населеше. Такъ какъ народное собрате въ названныхъ кантонахъ имеете
оро и то же значеше, но происходите лишь съ некоторыми изменешями въ мелочахъ, то для примера возьмемъ хотя кантонъ Ури и посмотримъ, какъ идутъ тамъ
дела такого рода.
Въ кантоне Ури со всехъ сторонъ виднеются огромныя горы съ высокими
вершинами {напр. С.-Готардъ) и узшя долины. Это одинъ И8ъ самыхъ бедныхъ
кантоновъ. Вы видите повсюду небольшая хижины, и хозяйство многихъ владель-

501
цевъ этихъ жилищъ состоитъ только изъ нЬсколькихъ козъ. Некоторые промышляютъ здесь стеклянною посудою, очень мнопе зарабатываютъ свой хлебъ, взбираясь
съ туристами на высшая вершины. Но при всемъ этомъ жители кантона Ури сме­
лый, мужественный народъ: они гордятся свободными законами своей страны и въ
своихъ д'Ьтяхъ прежде всего развиваютъ страстную любовь къ родина й самое глу­
бокое уважеше къ предашямъ своей страны. Ихъ главный, любимый герой, которымъ гордятся все швейцарцы безъ исключешя, но более всего жители старыхъ
кантоновъ Ури, Швица и Унтервальдена,— Вильгельмъ Телль.
Въ существовали Телля никто не сомневается уже потому, что каждый шагъ
въ этихъ лЁсныхъ кантонахъ напоминаетъ о немъ и о собьтяхъ, связанныхъ съ
нимъ. Фирвалыптедское озеро, долина Грютли, въ которой глубокой ночью собра­
лись пастухи старыхъ кантоновъ и поклялись добыть себе свободу,— обо всехъ этихъ
местностяхъ швейцарцы говорятъ, какъ о колыбели своей свободы, и показываютъ
ихъ иностранцу съ величайшею гордостью. Недалеко отъ Грютли, но уже на другомъ берегу и въ другомъ кантоне, въ Ш вице,— площадка Телля. Это место счи­
тается просто святымъ. Сюда, согласно преданш, выскочилъ изъ лодки Вильгельмъ
Телль, чтобы выстрелить въ злодея и угнетателя родины Гесслера. Въ память
этого собьтя здесь стоить часовня. Съ какимъ благоговЁшемъ снимаютъ передъ
ней швейцарцы шапки и преклоняютъ колена, какъ горячо здесь молятся женщины!
Что же до Альтдорфа, то тамъ ступить нельзя, не вспомнивъ Телля: пивные, гости­
ницы, лавки,—все это носитъ имя Телля. Вотъ фонтанъ на томъ месте, откуда
герой стрелялъ: здесь стоялъ Вальтеръ, сынъ Телля, съ яблокомъ на голове, ко­
торое отецъ долженъ былъ пронзить своею стрелою; тутъ площадка, где вязали
Телля. На большой улице стоитъ настоянцй памятникъ этому наророму герою—
громадная статуя съ натянутымъ лукомъ. Между темъ теперь положительно дока­
зано историками, что Вильгельмъ Телль— личность чисто легендарная и самое сказаше о немъ сложилось даже не среди швейцарскаго народа, а заимствовано изъ
датскихъ сказан!й. Темъ не менее исторически верно, что въ 1291 году эти три
кантона заключили между собою договоръ для взаимной защиты, а въ 1315 г.
окончательно свергли владычество Аветрш. Несмотря на то, что сказаше о Виль­
гельме Телле не подтверждается истор1ею, оно имеетъ воспитательное значеше для
швейцарской молодежи, возбуждая въ ней любовь къ родине.
Прежде на народныя собрата (L andsgem eiiiden) все граждане являлись во­
оруженными; теперь это осталось только въ Аппенцеле. Въ этотъ день чиновники
являются здесь въ черныхъ платьяхъ и съ саблею въ ножнахъ; все остальные
также вооружены саблями и пиками, хотя къ пастушеской одежде больше всего
шелъ бы мирный посохъ. Въ Гларусе около трибуны, на которой произносить речи,
устраиваютъ особыя места для мальчиковъ, чтобы они уже съ детства пр 1учались,
какъ вести общественный дела.
Вотъ какъ происходятъ эти собрашя въ кантоне Ури. Въ Шехенской долине,
где, по предан 1Ю, родился Телль и где въ память его возвышается часовня, про­
стирается громадный лугъ, который уже издавна служить залой законодательнаго
собрашя гражданъ Ури. Одинъ разъ въ годъ, въ первое воскресенье въ мае м е­
сяце, утромъ происходить богослужеше въ Альтдорфе (главный городъ кантона
Ури). После богослужен1я, чиновники и все остальные граждане кантона собира­
ются передъ ратушею къ праздничному шествпо. Каждый житель Ури, достигппй
двадцатилетняго возраста, кроме монаховъ и священниковъ, обязанъ идти на этотъ
лугъ. Высние чиновники появляются въ черныхъ платьяхъ. Въ полдень начинается

502
Музыка и войско идутъ впереди. За ними слЁдуютъ два гражданина въ
древне-швейцарскомъ костюмё и несутъ древнее знамя съ гербомъ Ури (голова быка
на желтомъ полё); далЁе на шестахъ несутъ буйволовые рога въ серебряной оправЁ.
За ними идутъ два чиновника и несутъ протоколы собратй, поземельную книгу и
дв!’> бархатныя сумки, изъ которыхъ одна— черная, другая желтая: въ нихъ нахо­
дятся печать и ключи архива. Одинъ изъ чиновниковъ, одётый въ манию стараго
покроя, несетъ жезлъ, на верхушкЁ котораго— маленькое яблоко, пронзенное стре­
лой: это напоминаетъ выстрЁлъ Телля; другой несетъ судейшй мечъ, украшенный
черными и желтыми лентами. За ними идутъ остальные чиновники и нисколько
скороходовъ, одётыхъ въ народпые цвЁта; затЁмъ Ёдетъ экипажъ съ высшими чи­
новниками, сопровождаемый толпою народа. Шео/ше останавливается въ долинё;
музыканты становятся на холмё и начинаютъ играть мелодпо изъ «Вильгельма
Телля». Посреди зеленаго луга устроена платформа, на которую устанавливаютъ
буйволовые рога; зеленую книгу, бархатныя сумки съ печатями и ключами и судейскШ мечъ кладутъ на столъ. Раздается звукъ трубы; члены правлешя, духовныя
лида и вообще в с ё , кто найдетъ себЁ мёсто, садятся па скамейки деревяннаго
амфитеатра. Замолкла труба, и раздается голосъ ландмана (президента кантона),
который всталъ на высокую- скамейку. Народъ кругомъ мгновенно смолкаетъ и обнажаетъ головы. Ландманъ открываете собрате краткою рЁчью, въ которой онъ при­
глашаете присутствующихъ помолиться. Тотчасъ всё въ одинъ голосъ произносите
молитвы. П ослё этого народъ даетъ клятву, что дружно будете стоять за общее
дёло . ЗатЁмъ ландманъ читаете списокъ вопросовъ, которые должны
разсматриваться въ это собрате. Обыкновенно дёло идете о введенш новаго налога, объ измЁнеши какого-нибудь закона, но главную роль въ этихъ собрашяхъ играютъ вы­
боры ландмановъ и другихъ должностныхъ лицъ. «Кто желаете, чтобы предложеше
было принято, тотъ поднимай руку», громогласно взываете къ народу глашатай.
Или: «кто желаете, чтобъ предложеше было отвергнуто и все осталось бы по-ста­
рому, тотъ подними руку». Каждый вопросъ повторяется по два раза, и послё
каждаго изъ нихъ изъ круга выходятъ по два человЁка, берутся за руки и поднимаютъ ихъ, наподоб!е арки, чрезъ которую должны другъ за другомъ прохо­
дить всё члены, участвующее въ подачЁ голоса; этимъ способомъ можете быть
точно опредЁлено число голосовъ, вотирующихъ за то или другое мнЁте. Когда по­
кончено обе уждете вопросовъ, ландманъ, опершись на судейшй мечъ, отдаете отчете,
затЁмъ онъ кладете мечъ на столъ, слЁдовательно передаетъ свою должность въ руки
народа, а самъ садится на скамейку, возлё старыхъ ландмановъ. Вновь выбранный
ландманъ подходите къ столу и произносите клятву: «заботиться о благЁ и чести
страны, отстранять вредъ, предупреждать безчеиче, судить безнриетрастно, какъ
бЁднаго, такъ и богатаго, какъ соотечественника, такъ и иностранца, какъ род­
ственника, такъ и чужого, при этомъ не брать ни съ кого ни подарка, ни денете,
но дЁлать все по чести и безъ обмана». Истор1я всёхъ майскихъ собратй показы­
ваете, что въ нихъ народная воля касается самыхъ разнообразныхъ вопросовъ.
Правда, на нихъ нерЁдко толкуютъ о вещахъ, которыя съ нашей точки зрЁшя
могутъ показаться ничтожными, но тамъ онё имёютъ большое значеше. Такъ, напр.,
нёсколько лётъ сряду подымался вопросъ о правЁ молодежи танцовать въ нЁкоторые
дни позже 9-ти часовъ вечера. МЁстное духовенство долго боролось противъ этого рЁшешя, пока, наконецъ, къ величайшему удовольствие молодежи, вопросъ былъ рЁшенъ, какъ этого имъ давно хотёлось, и танцы разрЁшены до полуночи. Но въ большинствё случаевъ туте подымаются вопросы и рЁшаются дЁла, въ подьзё и важности
mecTBie.

503
которыхъ для страны никто не можетъ сомневаться, такъ напримеръ: о поземельной
подати, о призр'Ьши бедныхъ, о продаже техъ или другихъ общинныхъ имуществъ,
о просмотре и измененш техъ или другихъ пунктовъ копституцш. Перечень вопросовъ, подлежащихъ разрешении на народномъ собраши, кантональный советь
заготовляетъ заранее и задолго до собрашя раздаетъ гражданами Такимъ образомъ,
граждане могутъ серьезно обдумать и потолковать между собой обо всемъ, о чемъ
будетъ речь на собраши.
Вотъ какъ одинъ писатель описываете одно изъ такихъ майскихъ собратй
гражданъ Гларуса: «Ландманъ читалъ одинъ за другимъ пункты мемор1ала (перечень
вопросовъ), прибавляя къ каждому несколько объяснительныхъ словъ, и этимъ открывалъ претя по отдельяымъ вопросамъ. Co6panie оказалось урвительно знакомымъ со всеми пунктами мемор1ала. Смотря по важности предмета, претя были
более или менее продолжительны. Пныя предложешя были приняты безъ всякаго
возражешя. Но, при большинстве провозглашаемыхъ ландманомъ пунктовъ, являлись
ораторы за или противъ предложешя и, стоя на ораторской трибуне, или просто
съ своихъ месте, развивали свои мнешя коротко и ясно. Говорили люди высоко­
образованные, крестьяне, люди, принадлежапце ко всемъ общественнымъ классамъ.
Слушатели съ неутомимымъ внимашемъ следили за каждьшъ словомъ ораторовъ.
Отъ времени до времени слышалось: «Хорошо сказано!»... «Онъ правь!»— «Этого
мы хотимъ». Когда же слушатели слишкомъ оживлялись, ландманъ взывалъ къ
спокойствие, или ликторъ ходилъ по рядамъ, съ приподнятыми вверхъ руками
и приговаривая: «тише, господа земств люди, тише, ведь ужъ недолго. Ужъ
его-то вамъ стоите слушать, право. Лучше его вамъ никто не скажете». По выслушанш ораторовъ, каждый вопросъ решается вотировашемъ по большинству
голосовъ.
О Б Щ И Н А .
Ея значение для гражданъ.—Хорошая ж дурныя стороны общины.—Ея отношете къ
бЪднякамъ.—Гейматлозы.—Общинныя власти и ихъ обязанности.—Общинный земли.

Въ каждомъ * кантоне несколько общинъ (коммунъ), который отличаются одна
отъ другой по величине, богатству и даже по своимъ обычаямъ. Число общинъ въ
каждомъ кантоне тоже различно: въ Женевскомъ, напримеръ, ихъ сорокъ четыре,
а въ Граубиндене— двести пять.
Каждый швейдарецъ непременно долженъ принадлежать къ какой-нибудь общине.
Кто не членъ общины, тоте не можете быть избирателемъ, т.-е. не можетъ выбирать
депутатовъ. Следовательно тоте, кто не принадлежите ни къ какой общине, не мо­
жетъ пользоваться никакими гражданскими правами, и въ такомъ случае обществен­
ное положеше его самое печальное. Въ каждой коммуне есть свои законы и обы­
чаи: каждая изъ нихъ имеете свое правлеше, свои собственные порядки. Каждая
коммуна нанимаете себе священника, выбираете еудей, ведете свой бюджете, на­
значаете учителей и содержите свои школы. Почти въ центре каждой деревни, на
небольшой площадке, окруженной платанами, стоите здаше, украшенное гербомъ сво­
его кантона,—-это и есть здаше коммуны. Все граждане, не менее 20-ти лете отъ роду,
принадлежащие къ коммуне и имеющее право голоса, собираются въ здаше коммуны,
выбираютъ совете и назначаюте президента и вице-президента коммуны на два года;
точно также сами граждане, т.-е. члены коммуны, выбираютъ кассира и сборщика

504
податей. «СовЬтъ съ президентомъ во главЬ завЬдуетъ делами коммуны, орощешемъ
и осушешемъ почвы, устройствомъ дорогъ, назначаешь общественный работы и торги,
опредЬляетъ дни сбора винограда; онъ же выбираетъ школьную коммиссно, ведегь
избирательные списки гражданъ, рЬшаетъ дЬла о приписка новыхъ членовъ ком­
муны, хранить общественную кассу, ведетъ бюджетъ. Одинъ изъ членовъ совета
исполняетъ обязанности судьи въ предЬлахъ коммуны. СовЬтъ въ. коммунЬ это то,
что большой совета въ кантонЬ и федеральный совЬтъ для всей Швейцарш. Онъ
завЬдуетъ всЬми дЬлами коммуны и только въ крайне важныхъ случаяхъ, когда
онъ не желаетъ брать на себя отвЬтственность или когда граждане сами требуютъ
непосредственного учаш я въ дЬлахъ, публикуется о собранш всЬхъ избирателей
въ зданш коммуны для рЬшешя дЬла простою подачею голосовъ. Тогда, въ назна­
ченное время, со всЬхъ сторонъ стекается народъ не только изъ большой деревни—
центра коммуны, но и изъ самыхъ отдаленныхъ поселковъ и шалэ, расположенныхъ
въ горахъ, гдЬ пасутъ скотъ и дЬлаютъ сыры. КромЬ учаш я въ коммунальныхъ
собратяхъ, вызванныхъ вопросами чрезвычайной важности, каждое воскресенье,
послЬ службы въ церкви, мужчины отправляются въ здаше коммуны. ЗдЬсь чи­
тается отчетъ о дЬятельности совЬта, обо всемъ, что происходило въ коммунЬ за
недЬлю, назначаются торги и общественныя работы. Обыкновенно всЬ присутствуюпце приним ать живое участе въ дЬлахъ коммуны, и часто редакщя какого-нибудь
постановлешя совЬта измЬняется по желанно гражданъ. Между прочимъ, здЬсь-же
объявляются проступки гражданъ, вредяпце общественному благоустройству, и за
нихъ съ виновныхъ взимаютъ штрафы».
Коммуна приносить огромную пользу народу,— недаромъ швейцарцы называют,
ее своею «матерью». Она предоставляетъ полнЬйшую свободу взросльшъ членамъ и
печется о благосостоянш ихъ всЬхъ. Каждый членъ имЬетъ право жить, гдЬ ему
заблагоразсудится, можетъ уходить, куда захочетъ и на какое угодно время, при­
надлежать къ какой угодно религш, имЬетъ право говорить и защищать, что пожелаетъ, но съ однимъ уш ш ем ъ, чтобы онъ ни словомъ, ни дЬломъ не вредилъ
своимъ согражданамъ. Очень часто въ отчетахъ за недЬлю можно услышать укоры
тому или другому гражданину за несоблюдеше имъ принятаго на себя обязательства,
или выговоръ отцу семейства за то, что онъ, безъ достаточныхъ причинъ, не пускаетъ своего ребенка въ школу. Если это не въ первый разъ, то на родителей
тутъ-же налагаютъ штрафъ. Иной разъ собравшиеся узнаютъ, что внезапно заболЬлъ
тотъ или другой членъ коммуны, и тогда они условливаются убрать поле внезапно
захворавшаго сосЬда или оказать его семейству какую-нибудь иную помощь. Са­
мая главная заслуга коммуны состоитъ въ томъ, что она оказывается прекрасною
политическою школою для всЬхъ своимъ членовъ. Принимая съ ранняго возраста
живое учасые во всЬхъ дЬлахъ общины, привыкая сообща обсуждать разнообразные
вопросы, вникая во всЬ мелочи, швейцарцы прюбрЬтаютъ опытъ серьезно относиться
къ общественнымъ вопросамъ, подчинять свой личный интересъ общему, что даетъ
имъ возможность и въ сферЬ государственной быть хорошими гра?кданами, созна­
тельно, умЬло, толково пользоваться политическими правами. Швейцарская община,
однако, имЬетъ не только хороппя, но и дурныя стороны. Она самымъ добросовЬстнымъ образомъ заботится о благосостоянии ея населешя, стремится, чтобы всЬ ея
члены были болЬе или менЬе зажиточными людьми, а потому страшно тяготится
бЬдняками. Каждая коммуна обязана содержать стариковъ, потерявшихъ способность
работать, идштовъ, сироть, калЬкъ, однимъ словомъ всЬхъ несчастныхъ своей общины.
Чтобы тратить на ихъ содержаще поменьше денегъ, она отдаетъ своихъ несча-

505
стныхъ, или, точнее сказать, продаетъ съ публичнаго торга всемъ тймъ, кто согла­
сится взять ихъ за наименьшую плату. Люди, получивнпе право отъ коммуны
распоряжаться однимъ или нисколькими бедняками, за небольшое вознаграждеше,
стараются выжать изъ этихъ несчастныхъ всю пользу, какую только возможно. Въ
конце-концовъ оказывается, что бедняки, призреваемые коммуной, становятся на­
стоящими рабами своихъ новыхъ хозяевъ: ихъ кормятъ и содержать крайне ска­
редно и заваливаютъ непосильною работою, которая должна окупить не только рас­
ходы на ихъ содержаше, но и дать некоторую прибыль хозяину. Въ местныхъ
швейцарскихъ газетахъ очень часто можно прочесть, что тогда,-то въ той или
другой коммуне будутъ сдавать съ торговъ на пансшнное содержаще детей разнаго
возраста и одного или двухъ стариковъ; при этомъ обыкновенно добавляютъ,
что старикъ еще способенъ къ работе. Этотъ торгъ происходитъ у здашя ком­
муны, куда стекается народъ въ назначенное время. Вотъ описаше очевидца, какъ
и почему происходитъ эта постыдная торговля: «Скоропостижно умираегь одинъ бед­
ный членъ общины и оставляетъ после себя жену съ несколькими маленькими
детьми. Вдова, не имея никакихъ средствъ, обращается за помощью къ коммуне,
которая назначаетъ день -торговъ, чтобы сдать малютокъ несчастной женщины на
содержаше желающимъ. «Мальчикъ десяти детъ!» выкрикиваетъ оффищальный рас­
порядитель торга. «Кто желаетъ взять такого мальчика? Какую вы желаете получить
плату за его содержаше?» Желавшие разгляды вать ребенка, ощупываютъ его руки
и ноги, делаютъ при этомъ глубокомысленный замЬчашя о томъ, на какую работу
онъ годенъ. «Его, пожалуй, можно заставить собирать навозъ по дорогамъ...» «Да
предлагайте-же цену!» прерываетъ распорядитель хозяйственныя соображешя. Раз­
даются голоса: «сорокъ франковъ, тридцать пять... радцать восемь». «Кто желаегь
взять за меньшую плату?» Оказывается что за меньшую плату никто не желаетъ взять
ребенка, и тотъ, кто предложилъ двадцать восемь франковъ въ годъ, идетъ къ столу,
получаетъ деньги и собирается увести съ собою злополучную жертву коммунальной
«благотворительности». Несчастная мать рыдаетъ и умоляетъ отдать ей ребенка за
те же 28 франк, въ годъ. Но на нее не обращаютъ никакого внимашя. Торгъ про­
должается, и вследъ за старшимъ сбываются съ рукъ и остальные три малыша:
восьмилетняя девочка сдается на содержаше за 31 фр. отъ коммуны, шестилетняя
идетъ за 40 фр. и, наконецъ, третья (ей нетъ еще и двухъ л е тъ ),—за 70 фр. въ
годъ. Мать въ отчаянш ломаетъ себе руки, съ воплями и рыдашями бросается въ
ноги представителямъ общинной власти. Ея не слушаютъ, отстраняютъ. Сделка со­
стоялась и должна быть приведена въ исподнеше. Оро постороннее лицо, присут­
ствующее при этой тяжелой сцене и до глубины души возмущенное ею, обратилось
къ распорядителю торговъ съ вопросомъ: «почему устранили мать, почему на тбхъже услов1яхъ не отдали ей ея малютокъ?» Онъ получилъ въ ответь: «ведь она ни
въ какомъ случае не можетъ извернуться съ этими деньгами... Взять-то деньги она
возьметъ, но ей ни за что не хватить ихъ до конца года,— и вотъ она опять сядетъ
на шею коммуне... Намъ гораздо выгоднее сдавать съ торговъ подобныхъ д е т е й .
Кто желаетъ быть причисленнымъ къ какой-нибудь общине и пользоваться
всеми выгодами, которыя она представляетъ, тотъ долженъ единовременно, разъ на­
всегда, внести за себя определенную сумму. Размеръ суммы различный: въ некоторыхъ общинахъ глава семейства вносить 500 фр., сынъ 3 50 , дочь 75 фр.; въ
однихъ общинахъ эта такса меньше, въ другихъ больше; но везде мужчина платить
более, чемъ девушка, женатый— более холостого. Но не одне деньги нужны для
поступлешя въ общину. Община, прежде чемъ принять въ свою среду новаго члена,

506
требуетъ, чтобы онъ доставилъ ей сведешя о своей нащональности, о поведенш;
проситель долженъ также представить доказательства, что онъ въ состояши содержать
себя и семейство, а также, что онъ не потерялъ своихъ граждапскихъ правъ по
приговору суда. Но даже и тогда, когда все требуемое отъ вновь поступающая) пред­
ставлено общин!;, она можетъ отказать ему въ просьб);: иногда властямъ общины,
куда хочетъ вступить новичекъ, не нравится его релипя, или самъ онъ пришелся
имъ непонутру. Разумеется, онъ можетъ попытать счастья въ другой, менее при­
дирчивой общине. Карликъ, кретинъ, калека встречаютъ отказъ везде. Во всякомъ
случае вступлеше въ общину весьма затруднительно для беднаго человека: то онъ
не можетъ собрать всехъ нужныхъ доказательствъ, то денегъ не хватаетъ.
Такое затруднительное вступлеше въ общину порождаетъ
,—лю­
дей безъ отечества, которые вследств1е разныхъ несчастныхъ обстоятельствъ не зна­
чатся членами ни въ одной общине: это самые несчастные люди — ншще, отвер­
женцы. Швейцарцы не допускаютъ у себя нищихъ, следовательно та община, кототая приняла бы гейматлозовъ въ свою среду, должна была бы и седержать ихъ на свой
счетъ,— вотъ почему ни одна изъ нихъ не соглашается ихъ прпотить. Поэтому не­
счастные гейматлозы ведутъ кочевую жизнь. Сплошь и рядомъ бываютъ съ ними
случаи такого рода: кочуетъ какое-нибудь семейство изъ одного кантона въ другой,
но потомъ вдругъ кашя-нибудь обстоятельства на довольно долгое время приковываютъ
его къ одному месту. Та община, которая живетъ на этой земле, собираетъ не­
большую сумму, поручаетъ кому-нибудь изъ членовъ взять билетъ на проездъ за
границу, провожаетъ несчастныхъ до вагона, даетъ имъ сто, полтораста франковъ
на дорогу и такимъ образомъ насегда отделыватся отъ техъ и другихъ геймат­
лозовъ. Ихъ чаще всего выпроваживаютъ въ Америку. Коммунальный власти пре­
красно знаютъ, что они погибнуть въ новой стране, но ихъ это не тревожитъ, оне
заботятся только о томъ, какъ-бы избавиться отъ бедняковъ. Одно время всехъ
«несчастливцевъ» выпроваживали въ Соединенные Штаты, такъ что правительство
этой страны нашло необходимымъ напомнить Швейцарш, что Соединенные Штаты
не богадельня для ея нищихъ, калекъ и щцотовъ, и сделало распоряжеше относи­
тельно того, чтобы доставляемыхъ въ Штаты несчастныхъ изъ Швейцарш отвозили
назадъ, на родину, на счетъ техъ же коммунъ, который ихъ препроводили. Потерявъ возможность выбрасывать свою бедноту въ Соединенные Штаты, швейцарше
коммуны направили ее въ Аргентину.
Швейцар1я, действительно, можетъ похвалиться темъ, что она не имеетъ пролетар!ата: она достигла этого своими разумными государственными учреждешями
и серьезнымъ внимашемъ къ экономическому положенда своихъ гражданъ, но въ то
же время, нужно сознаться, отчасти и многими безчеловечными поступками своихъ
коммунальныхъ властей.
Теперь перейдемъ къ экономической стороне жизни коммуны,— къ ея общин­
ному землевладение. Общинныя имущества въ Швейцарш называются алъмендамщ
они состоять изъ леса, пастбища, изъ земли подъ огородами и садами, полями и
винограриками, изъ луговъ, а также изъ болотъ, торфяниковъ, рыбныхъ прудовъ,
береговъ рекъ и изъ обработанной земли. Мног1е думаютъ, что все члены той или
другой общины являются собственниками альмендной коммуны, что каждый изъ
иихъ имеетъ свою часть въ альмендахъ, ио на деле это не совсемъ такъ: право
на известную долю леса, пастбища, земли или какого-нибудь другого альменднаго
имущества имеютъ только потомки старыхъ крестьянскихъ родовъ, а также те
граждане, предки которыхъ, хотя и не принадлежали къ этимъ родамъ, но давнымъ-

507
давно прюбрели себе одинаковыя права съ названными потомками; остальные граж­
дане, живунце съ этими собственниками въ одной и той-же коммуне, не имеютъ
никакой части и никакихъ правъ въ альмендномъ имуществе. Такимъ образомъ альмендами въ Швейцарш пользуется далеко не все населеше. Въ наиболее глухихъ
деревенскихъ коммунахъ группа людей, имеющихъ право на альменды, очень вели­
к а,—ихъ несравненно больше, чемъ неимущихъ, а въ городскихъ коммунахъ такихъ
собствепниковъ гораздо меньше.
Альменды служатъ болынимъ подспорьемъ въ хозяйстве; гбхъ, кто имеетъ
право на нихъ, они оберегаютъ отъ нищенства и усиливаютъ благосостояше зажиточпыхъ. Къ сожалению, не во всЬхъ коммунахъ справедливо распределены между
общинниками доли въ альмендахъ. Относительно пользовашя лЪсомъ и пастбищами
въ большинстве общинъ существуетъ правило давать пользоваться каждому сообразно
его потребностямъ. Кто сколько держитъ скота зимою, тотъ столько можетъ посылать
его летомъ на общинныя пастбища, такъ что богачъ можетъ целое лето прокармли­
вать свое стадо безплатно на общественный счетъ, между темъ б ер якъ , имеюпцй
всего одну козу, считается наравне съ нимъ владетелемъ этого угодья. Община
смотритъ на собственника, который имеетъ большое шалэ въ горахъ, обширные сараи
и скотный дворъ, какъ на человека, который имеетъ больше потребности въ лесе,
и потому даетъ ему шесть болыппхъ деревьевъ на дрова и столько же на подержку
построекъ, а тотъ, кто не имеетъ своего дома, получаетъ только два бревна. Чтобы
хотя несколько смягчить воппощую несправедливость относительно пастбищъ, въ
некоторыхъ общинахъ решили, что никто не можетъ посылать на общественные
луга более 30 коровъ, въ другихъ не более 6 и столько же мелкаго скота. Людей,
имеющихъ значительное количество скота, гораздо больше, чемъ не имеющихъ, и
поэтому нельзя посредствомъ голосовашя совершенно уничтожить этотъ несправедли­
вый обычай. Наряду съ этимъ встречаемъ и более отрарое явлеше: существуютъ
общины, въ которыхъ назначенъ денежный сборъ съ каждой головы крупнаго скота,
и этотъ налогъ идетъ въ пользу техъ, которые не имеютъ скота. Что же касается
до пользовашя общинною пахотною землею, то тутъ везде существуетъ полное ра­
венство: каждый пользуется своимъ участкомъ въ продолжеше 10, 20, 30 летъ,
смотря по желанш общины; по окончанш этого переда участки вновь перемери­
ваются и снова распределяются по жребш. Въ некоторыхъ кантонахъ въ общинномъ владенш находятся виноградники, которые въ такихъ случаяхъ и обрабаты­
ваются сообща, при чемъ все общинники употребляютъ равное количество труда.
Въ некоторыхъ местностяхъ такимъ же образомъ возделываются и хдебныя поля.
Осенью на общинный счетъ устраивается пиръ, присутствовать на которомъ каждый
общинникъ считаетъ своею священнейшею обязанностью. Общинное пользоваше такъ
вошло въ обычай у швейцарцевъ, что, когда имъ не хватаетъ общинныхъ земель,
то двадцать, тридцать человекъ складываются, сообща покупаютъ себе землю, и
каждый пользуется ею сообразно внесеннымъ деньгамъ.
Во многихъ местностяхъ общинныя владешя не обрабатываются общинниками,
а отдаются въ наемъ; полученныя деньги идутъ на покрьте общинныхъ издержекъ:
на жалованье учителю, пастуху, на содержаще богаделенъ и на друйя потребно­
сти, которыя иначе приходилось бы покрывать особыми налогами. Остатокъ отъ
общественныхъ суммъ, полученныхъ съ аренды, делится между членами общины.
Для устройства делъ по общинному поземельному владешю общинники соби­
раются каждый годъ въ определенное время, выбираютъ несколькихъ лицъ, которыя
разделяютъ на участки лесъ, назначенный къ срубке, хлопочутъ отъ имени общины

508
въ судебныхъ мт&стахъ и даже распоряжаются некоторыми работами и предпр1ят1ями
въ неболынихъ размерахъ; все остальное решается ссбрашемъ, которому уполно­
моченные и отдаютъ отчета во всехъ своихъ действ1яхъ.

Ш В Е Й Ц А Р Ц Ы .
Характеръ народа.—ВнЪшшй видъ его деревень.—Семейная жизнь.—Товарищество
однол4токъ,—Вечернее времяпрепровождете.—Воскресный день,—Одежда. - Танцы и
пристрастие въ нимъ молодежи.

Не все бедняки доводятъ себя до того, что коммунальный власти выпроваживаютъ ихъ изъ коммуны, — большинство эмигрируете самостоятельно. На бедняка
здесь смотрятъ весьма неблагосклонно,— и не только власти, но и остальные граж­
дане; онъ и самъ старается поискать счастья въ другой стране. Какъ велика эмигращя изъ Швейцарш, видно изъ того, что на три неполныхъ мшшона населешя
этой страны 300.000 швейцарцевъ разбросано по разнымъ уголкамъ света, дру­
гими словами— более 1 0 % проживаете вне родины. Остальные бедняки, которые
почему-нибудь не могли эмигрировать, существуютъ исключительно иностранцами.
Нетъ въ Mipe страны, которую-бы путешественники всехъ странъ света посещали
больше, чемъ Швейцарш. Въ одномъ Бернскомъ Оберланде туристы оставляютъ
ежегодно до 4 0 .0 0 0 .0 0 0 фр. Воледств1е этого множество швейцарцевъ — содер­
жатели гостиницъ, носильщики, проводники, трубачи, игракнще на рожкахъ, сто­
рожа у шлагбаумовъ и у ворота, сторожа при водопадахъ, караульные при гротахъ,
продавцы раковинъ, камешковъ,— приноравливаютъ все свои способности къ потребностямъ туристовъ, а такого сорта деятельность, или, лучше сказать, отсутств1е
производительной деятельности вырабатываете изъ нихъ паразитовъ, самымъ безсовестнымъ способомъ эксплуатирующихъ иностранца. Стоите сделать самую ничтож­
ную экскурсш въ швейцаре шя горы, чтобы убедиться въ этомъ: по дороге непре­
менно встретишь парня, который, заиетивъ иностранца, начинаете играть на альшйскомъ рожке, чтобы обратить внимаше на раскаты эхо въ горахъ, хотя объ
этомъ его никто не просилъ; затемъ онъ протягиваете руку и требуете вознаграждешя. Въ другомъ месте дорогу пересекаете изгородь; десятки ребята бросаются къ
туристу и не отпускаютъ его, пока онъ не вознаградитъ каждаго изъ нихъ. Однимъ
словомъ здесь за все берутъ деньги: за кролика, котораго ребенокъ держите въ рукахъ, когда вы проходите, за камешекъ у водопада, который вамъ преподносить
старуха, за знакъ, который сделаютъ рукою, чтобы указать дорогу. Понятно,
что весь этотъ сбродъ, промышляющШ иностранцами, уже ничемъ иньшъ и не мо­
жете заниматься. Иностранцы не изучаюта быта швейцарскаго народа, совсемъ не
знакомы съ нимъ, а судятъ о немъ по тому люду, который предлагаете имъ свои
услуги. Нетъ ничего удивительнаго, что онъ-то и возбуждаете въ путешественнике
брезгливое отношеше ко всемъ швейцарцамъ вообще. Не привлекаете Швейцар1я къ
изученш ея народа также и потому, что она не дала Mipy большого числа мысли­
телей, знаменитыхъ учепыхъ, поэтовъ, художниковъ, музыкантовъ. Но паразиты,
промышляюнце иностранцами, составляютъ исключеше изъ громаднаго большинства
швейцарскаго населешя, въ высшей степени трудолюбивая, честнаго, семейная
и общественная жизнь котораго такъ-же интересна, какъ жизнь всехъ другихъ
народовъ запада. Въ защиту бедняковъ, промышляющихъ иностранцами, следуете
указать на то, что имъ, собственно, ничего не остается и делать, какъ заниматься

509
мелкими услугами: это въ большинства случаевъ люди, не им!юнце ни кола, ни
двора, между ш!мъ въ Швейцарш нищенство строго запрещено, эмигрировать имъ
не удалось, они и приноровили себя и своихъ д!тей для услугъ иностранцамъ.
Вотъ потому-то, что одна часть б!дняковъ въ Швейцарии эмигрируеть, а другая
существуетъ мелкими услугами остальное населеше весьма зажиточно, и зд!шшя
деревни поражаютъ своимъ благоустройствомъ.
ДеревенскШ людъ живетъ въ этой стран! съ несравненно большимъ комфортомъ,
ч!мъ гд! - бы то ни было. Правда, во многихъ м!стностяхъ кантона Ури, а
иногда и кое-гд! еще попадаются б!дныя хижины, но въ общемъ благосостояние
деревенскихъ жителей удивляетъ иностранцевъ, и швейцарстя деревни им!юта
зам!чательно уютный, симпатичный видъ. Улицы всюду вымощены, въ каждой изъ
нихъ стоить одинъ или н!скодько фонарей; у каждаго домика возвышается платанъ
или какое-нибудь другое дерево, подъ которымъ устроена скамеечка со столикомъ;
тута, съ работой въ рукахъ, сидитъ обыкновенно бабушка и приглядываетъ за маленькимъ внучкомъ, спящимъ въ коляеочк!. Прилежно работая, она зд!сь легко зам!титъ еще издали членовъ своей семьи, возвращающихся съ поля, мельницы или
съ другой какой-нибудь работы, и торопится приготовить имъ по!сть. Швейцарская
деревня состоитъ не только изъ ряда домовъ землед!льцевъ,— въ каждой изъ нихъ
существуешь н!сколько кофеенъ и булочныхъ, въ которыхъ всегда можно прочесть но­
вый нумеръ газеты. Крестьяне поел! работы отправляются въ кофейню или булочную
выпить чашку кофе, почитать газету и поболтать съ товарищами. Въ большой деревн! можно найти даже настояний кафе-ресторанъ, выписыванщШ н!сколько газета.
Тута въ праздничный день собирается большая толпа народа, чтобы потолковать
объ общественныхъ д!дахъ своей коммуны, пересмотр!ть газеты и узнать новости.
Вообще жизнь въ швейцарской деревн! идешь весьма оживленно, чему особенно содМствуетъ то, что швейцарцы болыше охотники до всевозможныхъ обществъ, товариществъ и союзовъ. Почти каждый крестьянинъ участвуешь въ н!сколькихъ обществахъ и каждое изъ нихъ им!етъ свои зас!дашя, торжественно справляешь свои
праздники, которыхъ зд!сь чрезвычайно много, а это вносить жизнь и необыкно­
венное движете даже въ самые захолустные уголки Швейцарш.
КрестьянскШ домъ напоминаетъ скор!е жилище нашего пом!щика, ч!мъ кре­
стьянскую избу. Вн!шность дома, смотря по кантону, гд! онъ находится, весьма раз­
лична, но, въ громадномъ болыпинств! случаевъ, онъ очень великъ сравнительно съ
жилищами крестьянъ другихъ странъ Европы. Это происходить оттого, что молодое
покол!ше въ Швейцарш остается жить съ своими родителями, д!дами, прад!дами,
тетками, дядями. Д!ти, подрастая, женятся и очень часто остаются жить въ старомъ дом!. Когда у д!тей являются свои собственный д!ти и домъ становится т !сенъ, они прид!лываютъ къ старому дому пристройку, черезъ нисколько л !та ста­
вить другую, но непрем!нно селятся около главнаго дома. Въ болыпинств! случаевъ
домъ швейцарскаго землед!льца сререй руки въ два этажа. НижнШ этажъ занята
старшимъ братомъ, его женой и д!тьми, а вверху живешь семья другого брата.
Въ кухн!, въ которой обыкновенно устроена прекрасная плита, на полкахъ разставлены въ болыномъ порядк! м!дныя кастрюли и различная посуда; изъ стекляннаго шкафа выглядываюта кофейникъ, чашки, тарелки; все блестишь безукориз­
ненной чистотой.. Подл! кухни— рабочая комната всей семьи; зимою въ ней каж­
дый членъ семьи занимается своей работой: одинъ возится надъ поправкою часовъ,
въ углу кто-нибудь шьешь сапоги, молодая д!вушка строчишь на швейной машин!,
одна пожилая женщина вяжетъ платки, другая ткешь шелковую матерю на ткацкомъ

510
станка, мальчики-подростки вырЁзаютъ изъ дерева разный фигурки. КромЁ этой
есть и чистая комната; здёсь въ креслЁ сидитъ дЁдушка или бабушка, тутъ-же
собрано все рЬдкое и ценное для семьи: стёны увЁшаны фотограф! а ми родственниковъ, стеклянная шифоньерка уставлена, сверху до низу, подсвЁчниками, кувшин­
чиками и разрисованными чашками. На одной изъ полокъ лежитъ толстая тетрадь
въ кожаномъ переплетЁ,— это лЁтопись семьи; сюда аккуратно записываютъ всё
выдаюнцяся семейныя собыйя: день рождетя родственника, хороппй или плохой
урожай и т. п .; тутъ-же въ отдёдё «бюджета» ведется приходо-расходъ дома.
Книга эта считается святыней семьи, до нея не дотрогиваются дёти и только
дЁдушка по праздникамъ, вернувшись изъ церкви, подолгу просиживаета надъ ея
желтыми листами.
«Многочисленный пристройки, балкончики и галлереи дома обыкновенно обса­
жены плющемъ и виноградомъ, которые прикрываютъ всё несообразности постройки,
такъ что домъ выходитъ отъ этого и оригинальнЁе, и живописнЁе. Дома стоять здёсь
очень долго: по пятисотъ, а то и по шестисотъ л ё т ъ ».
Необыкновенное трудолюб1е — характерное качество всёхъ швейцарцевъ: всё
трудятся для семьи, не покладая рукъ. Сыновья и дочери, отличаюнцеся наиболь­
шими способностями, послё окончашя элементарной школы, продолжаютъ учете въ
среднихъ и высшихъ заведетяхъ или въ спещальныхъ школахъ. Чрезвычайно мноп я дёти пастуховъ и самыхъ бЁдныхъ и несчастныхъ людей въ Швейцарш имёють
возможность окончить высшее образование и разъЁзжаются по всёмъ частямъ свЁта
учителями, гувернатками, боннами. Какъ всё они страдаютъ, какъ тоскуютъ, поки­
дая родину! Но родители стары, между тёмъ нужно поднять еще младшихъ братьевъ
и сестеръ, и они безропотно отправляются на чужбину, никогда не забывая въ далекихъ краяхъ своей семьи. Мноие, однако, измученные тоскою по родинЁ и по своимъ живописнымъ горамъ, возвращаются на нЁкоторое время повидать своихъ родныхъ, но если остается въ семьЁ хотя одно существо, которому нужна ихъ помощь,
они опять уЁзжаюта за границу. Скопивъ извЁстную сумму, каждый швейцарецъ
стремится домой, каждый желаета жениться или выйти замужъ непремЁнно на родинЁ,
или, по крайней мЁрЁ, сложить въ ней свои кости. Множество швейцарцевъ отпра­
вляется за границу и въ качествЁ простыхъ рабочихъ. Тессинцы чаще всего уЁз­
жаюта въ Италш, такъ какъ они говорятъ по-итальянски: тамъ они дЁлаются ка­
менотесами, стекольщиками, добываютъ гипсъ, жарятъ каштаны. Больше всего,
кажется, отправляется искать счастья граубинденцевъ: ихъ можно встрЁтить въ различныхъ городахъ Европы въ булочныхъ, въ кофейняхъ, въ кондитерскихъ. Фран­
цузская Швейцар1я разсылаетъ въ разныя стороны слугъ: мнойе выписываюта изъ
Швейцария сыроваровъ; нЁкоторые швейцарцы отправляются даже въ Еалифорню и
Австралш искать золота и алмазовъ.
На чужбинЁ швейцарцы живута необыкновенно уединенно, думая только о томъ,
какъ бы скопить побольше денегъ и скорЁе возвратиться на родину, тоскою по ко­
торой страдаета каждый, а иныхъ она сводить даже въ могилу.
Швейцарцы работаютъ изумительно много: правда, они встаютъ нёсколько
позже нашихъ крестьянъ, но зато днемъ почти не отдыхаюта, ложатся-же спать
сравнительно поздно, и весь день работа кипитъ у нихъ въ рукахъ. Они находятъ,
что рабочее другихъ странъ, когда имъ приходится ихъ наблюдать, относятся къ
своей работЁ слишкомъ тупо и вяло. Это изумлеше швейцарцевъ становится понятнымъ, когда увирш ь, какъ они сами работаютъ: какая-бы ни была механическая
работа, у нихъ не только страшно напряжено внимашс въ это время, но они обык­

511
новенно находятся въ нервномъ состоянш. Несмотря, однако, на то, что они работаютъ много и при этомъ сильно напрягаютъ свое внимаше, громадное большинство
зд’Ьшняго рабочаго люда имеете цвЪтущШ, здоровый видь и доживаете до глубокой
старости; бол'Ье всего это зависите оте чистаго альшйскаго, горнаго воздуха: даже
70-ти, 80-тилЬтше старики пользуются здЬсь совершеннымъ здоровьемъ, бодры, ве­
селы и выглядяте бол'Ье молодыми, чЬмъ они есть въ дЬйствительности, но, конечно,
такихъ можно встрЬтить лишь въ здоровыхъ мЬстностяхъ Швейцарш. Много тру­
диться и много зарабатывать— первое правило швейцарца; ему, дЬйствительно, прихо­
дится много работать: всЬ кругомъ его живутъ съ комфортомъ, и каждый изъ нихъ
самъ привыкаете къ нему; къ тому же швейцарецъ находите необходимымъ хорошо
одЬваться и имЬть хорошШ столъ; чтобы добывать все это, и приходится работать,
не покладая рукъ. Особенно женщины любятъ здЬсь хорошо одЬваться, и наряды
поглощаютъ у нихь довольно большую часть бюджета. Дома или въ полЬ швейцар­
ская женщина хорошо одЬта: она обыкновенно въ корсетЪ, волосы взбиты и пре­
красно зачесаны; какъ на улицЬ, такъ и на полевой работЬ, она всегда въ шляпЬ.
Въ праздникъ-же вы положительно поражаетесь франтовствомъ: шелкъ, бархате, плюшъ,
изящные цвЬты и перья совсЬмъ здЬсь не рЬдкость. Швейцарца-же въ церкви вы
встрЬтите въ крахмальной сорочкЬ, въ прекрасномъ костюмЬ, съ часами. Боязнь, что
какое-нибудь неожиданное н есч ате разорите ихъ (а это легко можете случиться
въ этой странЬ, гдЬ такъ часто происходите всевозможные обвалы и навореш я),
заставляете швейцарцевъ копить деньгу на черный день и пр1учать къ этому дЬтей.
Стремлеше копить издавна побуждало ихъ, несмотря на страстную любовь къ родинЬ, искать заработка на чужбинЬ, и не только въ качествЬ педагоговъ, но и на
службЬ по найму въ войскахъ иностранныхъ государей. Папсйе тЬлохранители
прежде набирались исключительно изъ молодыхъ швейцарцевъ; служили они на ино­
странной службЬ и въ нижнихъ чинахъ, и въ высшихъ. Ихъ всюду охотно при­
нимали на военную службу, такъ какъ они издавна славились, какъ необыкновенно
искусные стрЬлки. ВслЬдсше нритЬсненШ, которымъ порергадись со стороны Австрш
и ея правителей жители первыхъ кантоновъ (Ури, Швица и Унтервальдена), сдЬлалось необходимымъ всякому здоровому гражданину надлежащимъ образомъ осво­
иться съ употреблешемъ оруж1я. Когда швейцарскШ союзъ сталъ могущественнЬе,
швейцарцы очутились между нЬсколькими врагами, угрожавшими существовант
союза; это и вынуждало ихъ, въ продолжеше нЬсколькихъ вЬковъ, почти по­
стоянно оставаться подъ ружьемъ и заставляло уже съ ранняго дЬтства npiучать своихъ дЬтей къ употребленш копья, меча и лука. Воинстя склонно­
сти, развитыя въ швейцарцахъ уже издавна, поддерживаются въ нихъ и въ на­
стоящее время уже со школьной скамьи. Швейцарцу, поступившему на военную
службу, приходится гораздо меньше обучаться военному искусству, чЬмъ рекрутамъ
другихъ странъ. МЬсто игръ въ деревенской школЬ было его первой казарменной
площадкой, на которой онъ учился гимнастикЬ, пр1емамъ и начальнымъ основашямъ солдатской службы. Что-же касается до стрельбы изъ ружья, то это поло­
жительно нащональное времяпрепровождеше швейцарцевъ: въ празричные р и здЬсь
можно видЬть всюду молодыхъ и старыхъ мужчинъ, которые все послЬобЬденное
время проводятъ въ стрЬльбЬ въ цЬль; это искусство поддерживается и правительствомъ, и множествомъ стрЬлковыхъ обществъ.
Несмотря на различ!е религш, языка и нравовъ, швейцарцы имЬютъ много
общихъ черте, отличающихъ ихъ оте другихъ народовъ. Они не славятся ни кра­
сотою своего лица, ни изяществомъ манеръ, но превосходите другихъ силою. Самый

512
обыкновенный типъ швейцарца: человЬкъ съ грубыми чертами лица, съ неуклю­
жей походкой, широкоплечШ и плотный. На видъ швейцарецъ флегматиченъ и вялъ,
но необыкновенно настойчивъ въ достижеши поставленной се61; цЬли. Онъ и въ мо­
лодости не увлекается фантаз1ями и мечтами, никогда не бросаетъ начатаго практическаго дЬла. Швейцарская университетская молодежь не увлекается никакими
идеальными мечтами, не отличается она и своимъ краснорМемъ; философеме, от­
влеченные вопросы и споры не занимаютъ её, но зато даже человЬкъ, не получившШ университетскаго образовашя, простой рабочШ, отлично умЬетъ утилизиро­
вать чужую хорошую мысль. Во всякомъ дЬлЬ онъ прежде всего имЬетъ въ виду
практическую пользу, и одно изъ важнЬйшихъ завоеванныхъ имъ преимуществъ состоитъ въ томъ, что онъ пользуется болЬе широкою свободою, чЬмъ всякШ другой
европеецъ. Нзъ всЬхъ нацШ швейцаршй народъ, несмотря на в с ё недостатки и
несовершенства своего республиканскаго правлешя, бол1;е другихъ приблизился къ
идеалу политическаго устройства, при которомъ общественными делами управляютъ
непосредственно сами граждане. Несмотря на значительный классъ излЬнившагося
люда, эксплуатирующего иностранца и уходящаго на заработки въ друпя страны,
въ Швейцарш н ё т ъ т о г о ужаснаго пролетар1ата, какой мы встрЬчаемъ въ Англш и
Италш. Тутъ не существуетъ, какъ въ другихъ странахъ, такого неравенства между
различными классами населешя, ни въ матершльномъ, ни въ интеллектуальномъ
отношеши. ЗдЬсь меньше, чЬмъ гдЬ-нибудь, людей съ кодоссальнымъ соетояя1емъ,
съ миллшнными доходами, живущихъ съ царскимъ великолЬшемъ, но также менЁе,
чЬмъ гдЬ бы то ни было, человЁческихъ жилищъ, напоминающихъ свиной хлЬвъ.
Швейцар1я не дала Mipy большого числа великихъ поэтовъ, мыслителей и артистовъ, но зато теперь въ ней чрезвычайно мало безграмотныхъ.
Нравы въ швейцарскихъ семействахъ совершенно патр1архальные. За обЬдъ
садится все семейство со своими рабочими, въ городахъ въ 12 часовъ, въ селахъ
въ 11. Одинъ изъ членовъ семьи передъ об'Ьдомъ читаетъ молитву. Хозяйка и хозяинъ занимаютъ гдавныя м'Ёста, и только они могутъ начать разговоръ. ДЬти и
слуги, хотя сидятъ тутъ же, какъ бы на одинаковыхъ правахъ, тЬмъ не менЬе для
нихъ обязательно полнЬйшее почтеше къ старшимъ. Старый дЬдъ въ семь* играетъ
большую роль, считается главою дома, и хотя часто вместо него ведутъ хозяйство
его Д'Ьти, тЬмъ не менЬе они никогда не поступятъ противъ его воли, безъ его
совЬта. Иной разъ 90-лЬтнШ старикъ называетъ своего 50-ти, а то и 60-тилЬтняго
сына B ub— мальчикъ; своего- внука, тоже часто не молодого и занимающего обще­
ственный и государственный должности, — сыномъ м альчика (B uben-B ub). Вомногихъ селахъ живутъ большими семьями, и часто большая часть населешя какойнибудь деревни произошла изъ одного рода и носитъ одну фамилш; такъ, наир., въ
орой большой деревнЬ съ 2,500 жителями болЬе тысячи человЬкъ носитъ одну
фамилш Итенъ, такъ что, говоря о томъ или другомъ его членЬ, фамил1я отбрасы­
вается, и называютъ по имени и по прозвищу, которое обыкновенно заимствуютъ
отъ мЬста жительства.
Каждый швейцарецъ, какъ было сказано выше, принаддежитъ къ какому-ни­
будь обществу, обыкновенно даже каждый изъ нихъ членъ дюжины обществъ. Это
лучше всего доказываетъ, что швейцарецъ по натурЬ своей организаторъ. Между
этими обществами и товариществами существуетъ оригинальное товарищество однолЬтокъ, которые назначаютъ обиця сходки, гулянья, поЬздки. Въ эти товарищества
вступаютъ люди самаго различнаго общественнаго положешя. НерЬдко читаешь въ
газетахъ: товарищество однолЬтокъ 1820 года въ такой-то день предпринимаетъ по-

513
ездку туда-то. Въ случай смерти одного изъ товаршцей-однолетокъ, все сверстники
провожаютъ его въ глубокомъ траура до самой могилы. Если отъ того или другого
товарищества однолетокъ остается немного членовъ, они соединяются съ товаршцествомъ годомъ ихъ моложе или старше. Нисколько л4тъ тому назадъ 10 или 12
стариковъ старше 80-летняго возраста изъ Цюриха и его окрестностей предприни­
мали поездку на Фирвальштедское озеро. Они хотели еще разъ посмотреть на
Грютли и на площадку Телля. При этомъ таме сверстники, въ дни, назначенные
для общаго собрашя, нередко являются въ древнихъ швейцарскихъ костюмахъ.
Множество такихъ обществъ и стремлеше каждаго швейцарца быть членомъ многихъ
изъ нихъ доказываюсь, несмотря на патр!архальныя семейныя отношешя, что они
не могутъ вести узкую домашнюю жизнь и много времени отдаютъ обществу.
Женщина во всемъ помогаетъ мужу, часто даже работаетъ больше его, здЬшнШ же народъ известенъ своимъ трудолюб^емъ; вследств1е этого тамъ, где въ доме
нетъ бабушки, мать не можетъ смотреть за своими детьми, и они до школы бегаютъ около дома или карабкаются на горы и скалы. Такая самостоятельность съ
первыхъ летъ необыкновенно закаляетъ этотъ народъ и развиваетъ въ немъ замеча­
тельную силу и энергщ.
Прилежно работая целый день, швейцарцы любятъ по вечсрамъ проводить
время у кого-нибудь изъ пр1ятелей и почти каждый вечеръ условливаются, где
собраться на другой день, выбирая при этомъ такого хозяина, у кого домъ попро­
сторнее. При свете камина или при свете лампы женщины занимаются шитьемъ
или вязаньемъ. Часто въ одинъ домъ собираются вечеромъ огромной компанией для
переборки и плетешя соломы. По большей части на этихъ вечеринкахъ бываютъ и
танцы подъ звуки скрипки.
Швейцарцы съ большою торжественностью встречаютъ твои воскресные дни.
Необыкновенно набожный по природе народъ въ эти дни прежде всего отправляется
въ церковь. Тогда по всемъ тропинкамъ, прорезывающимъ зеленеюице луга, видны
толпы разодетаго народа. Одежда женщинъ состоять изъ платья яркаго цвета или
изъ короткой юбки со множествомъ складокъ, отороченной чернымъ бархатомъ или
красною матернею, и белой рубашки, стянутой корсажемъ, на которомъ висятъ се­
ребряный или стальныя цепи; некоторый изъ нихъ носятъ также белые передники.
Волосы падаютъ длинными косами, перевитыми разноцветными, яркими лентами; у
другихъ оне приколоты на голове серебряною стрелкою. Почти въ каждомъ кан­
тоне— свой нарядъ или, по крайней мере, некоторое изменеше въ головномъ уборе
жеищинъ; одне носятъ шляпы, иногда въ высшей степени оригинальнаго фасона,
друпя— чепчики съ оттопыривающимися сборками и украшенные кружевами.
Вечеромъ, при первыхъ звукахъ, музыки толпа сбегается со всехъ сторонъ на
лугъ, и начинаются танцы. Оркестръ обыкновенно состоитъ изъ двухъ, трехъ скрипокъ и иногда гармоники. Музыканты такъ усердствуютъ, выбиваютъ тактъ ногами,
припеваютъ, что потъ катится съ нихъ градомъ. Швейцарцы танцуютъ съ увлечешемъ, но грацш испанцевъ въ нихъ нетъ и следа: швейцарка, обыкновенно средняго роста, коренастая или полная, танцуетъ тяжело, но это не мешаетъ ей танце­
вать весело и оживленно.
I

33

514

В А Н Я Т I Я.
Землед£л1е .и скотоводство. — Знаменитый швейцарстий сыръ и вл1ян1е его увеличи­
ваю щ аяся производства на положение народа.—Виноградники.—Торговля.—Фабрич­
ная промышленность. — Вышивальная промышленность. — Часовое производство,—
Резьба на деревФ.—Швейцарские фабричные рабочге и ихъ характеристика.—Фабри­
канты и ихъ отношшйе къ рабочимъ.—Заработная плата.—Пища, жилища и пане юны
для рабочшхъ. — ЧФмъ объясняется сравнительно лучшее положение швей царски хъ
рабочихъ.—Фабричный законъ 1877 г.

ШвейцарскШ народъ зарабатываете свой насущный кусокъ хлеба промыслами,
которые такъ же разнообразны, какъ м сама природа. Земледел1емъ и скотоводствомъ
въ Швейцарш занимается огромный классъ населетя, а именно 1 ,7 0 0 ,0 0 0 (около
40°/о), къ промышленному классу принадлежите 1 ,0 6 0 ,0 0 0 (более 36°/о), къ ком­
мерческому— 320,000 (около 11% ), къ сфере администращн и народнаго образова­
л и — 115,000 (около 4 % ), находящихся въ услужеиш— 30,000 (немного более 1% )
и, наконецъ, не тгЬгощихъ определенной профессш— 160,000 (51/а°/о).
Х отя обшнрпыя пространства земли покрыты реками, озерами и ледниками,
здесь много засеваютъ зерноваго хлеба. Несмотря на это, его недостаетъ для пропиташя населешя, и Швейцар1я съ каждымъ годомъ все более покупаете хлеба за
границею. Где же причина этого явлешя? Значительную часть всего пространства
Швейцарш занимаютъ альпШ шя области. Луга и пастбища — главныя богатства
Альпъ, которыя по свойству своей почвы и по атмосферическимъ явлешямъ осо­
бенно способствуютъ прекрасному произрасташю деревьевъ и еще более травъ. Къ
тому же заниматься хлебопашествомъ въ альшйской области чрезвычайно затрудни­
тельно, — все мешаете этому: и голые утесы, и чрезвычайно крутые склопы
горъ и, наконецъ, слишкомъ тонкШ слой земли. Зато травы произрастаютъ съ не­
обыкновенной силой и роскошью въ этой полувлажной горной атмосфере. Скоте,
который пасется на альшйскихъ пастбищахъ и пользуется ихъ питательной, души­
стой травой, вдыхаете чистый горный воздухъ, необыкновенно укрепляете и разви­
ваете свое тело, поддерживаете хороши! аппетита постоянными переходами по горамъ и вследств1е этого даете чрезвычайно питательное молоко превосходнаго каче­
ства. Благопр1ятныя услов1я альшйскихъ пастбищъ, такъ благотворно вл1яюпця на
росте скота, способствуютъ разведеппо его въ большомъ качестве, а превосходное
качество алыпйскаго молока делаете альшйсшл области более всего пригодными для
молочнаго хозяйства и для производства сыровъ.
Швейцарией сыръ пользуется во всемъ свете вполне заслуженною славой, а
алы айш е пастухи давно прославились своимъ искусствомъ въ сыроваренш. Спросъ
на швейцарскШ сыръ все увеличивается, а вместе съ тЬмъ совершенствуется и его
качество. Прегкде Швейцар1я отправляла свой сыръ только во Франщю, Италпо и
Германш, но въ последн1я тридцать лета она стала вывозить его въ Австрпо, Рос­
сию и въ Америку. Вместе съ увеличешемъ вывоза сыра изъ Швейцарш умень­
шается вывозъ хлеба. Железныя дороги, которыя проведены теперь и въ хлебородныхъ странахъ восточной Европы, даютъ возможность отправлять на рынки Запада
множество хлеба изъ разныхъ местностей. Такимъ образомъ усилившаяся конкурренщя мешаете швейцарскому хлебу занять на европейскомъ рынке выгодное место.
Это затрудиеше настолько увеличилось, что теперь уже во миогихъ местностяхъ
Швейцарии нашли совсемъ невозможнымъ копкуррировать въ сбыте хлеба съ другими

515
странами. Между темъ высота цены на сыръ и сравнительно небольшая затрата
времени на его производство заставляют, швейцарцевъ все более ограничивать хле­
бопашество въ пользу молочнаго хозяйства. Такимъ образомъ въ последнее десяти­
л е т посевъ хлеба уменьшился сначала въ местностяхъ, где сама природа благонр1ятствовала произрастание травъ, а затемъ и въ такихъ, где этого услов1я не
было. Вместе съ травосеяшемъ увеличилось и число сыроваренъ. Но что особенно
печально, такъ это то, что вместе съ увеличешемъ вывоза сыра увеличивается
ввозъ хлеба въ Швейцарйо изъ другихъ странъ, что ясно указываете, на уменыпеHie хлебопашества въ Швейцарш. Кроме того, вывозъ сыровъ, сделавшихся теперь
предметомъ всем1риой торговли, тоже можетъ подвергнуться впосдедствш конкурренцш другихъ страпъ, а между темь немедленное увеличеше хлебопашества — невоз­
можно. Къ тому же сыровареше и торговля сырами не принесли одинаковой выгоды
всемъ классамъ швейцарскаго населешя; прибыль, которая получается отъ этого
производства, идетъ преимущественно въ пользу крупныхъ предпринимателей. Гораздо
менышй доходъ получаютъ мелше скотоводы и молочные поставщики, и совсемъ
ничтожная выгода перепадаетъ рабочимъ. Мало того, уже раздаются жалобы среди
населешя, что все количество получаемаго молока идетъ въ сыроварни, и небогатымъ
людямъ часто нетъ возможности добыть его и за высокую цену. И действительно,
потребление молока и молочныхъ продуктовъ заметно уменьшается въ последнее время
среди низшаго класса населешя, и вместо него значительно увеличивается потреблеHie картофеля. Такимъ образомъ выкармливаше скота исключительно для молочнаго
хозяйства и для производства вывозимаго за границу сыра, рядомъ съ большими
выгодами, доставляемыми имъ для класса предпринимателей, уже повлекло за собою
ухудшеше народнаго питашя.
Виноградники разводягь здесь на огромныхъ пространствахъ; за ними ухаживаютъ съ болынимъ старашемъ, и косогоры, хорошо освещенные солнцемъ, особенно
холмы по берегамъ Женевскаго и Невшательскаго озеръ, образуютъ во многихъ
округахъ одинъ сплошной виноградникъ. Винограднаго вина здесь такъ много пьютъ
и швейцарцы, и туристы, что его не хватаетъ для мЬстнаго употреб л ет я, и весьма
порядочное количество его привозятъ сюда нзъ Францш.
Швейцар1я представляетъ собою одну изъ самыхъ промышленныхъ странъ въ
Европе сравнительно съ неболынимъ количествомъ своего населешя (менее 3-хъ
миллюиовъ). Во всемъ цивилизованномъ Mipe немного найдется странъ, въ которыхъ на
долю промышленности приходилось бы 36°/° всего населешя. Изъ этого видно, что
рабочихъ въ этой стране чрезвычайно много. Хотя сырой M a ie p ia ib для фабричной
и мануфактурной промышленности получается изъ-за границы и доставка его обхо­
дится очень дорого, эта страна, сравнительно съ своими размерами, производить
очень много и даетъ з а н я т огромному классу народонаселешя. Благодаря обширному
развитие промышленности, Швейцарia сделалась одною изъ самыхъ торговыхъ странъ
Европы. Это темъ более достойно внимашя, что для торговыхъ сношенШ природа
представляетъ страшныя нрепятств1я. Въ стране высокихъ горъ, бурныхъ потоковъ,
снежныхъ лавинъ, горныхъ обваловъ, прокладывать дороги чрезвычайно трудно, и
содержите ихъ въ порядке обходится очень дорого. Но въ этомъ отношенш Швейцар!я преодолела все прешггсшя и принадлежать теперь къ числу странъ, обладающихъ наиболыпимъ количествомъ рельсовыхъ путей, конечно пропорщонально
величине своей территории Немало препятствуетъ развитш торговли поможете
страны: Швейцар1я не имеетъ прямого выхода къ морю и такимъ образомъ зависитъ въ отношенш провоза ея товаровъ отъ своихъ соседей. И при всехъ этихъ
зз*

серьезныхъ препятств 1ахъ, ее можно считать одною изъ самыхъ торговыхъ странъ
Европы. Огромное число рукъ занято приготовлешемъ вышивокъ механическимъ
способомъ. Эта промышленность преимущественно сосредоточивается въ кантонахъ:
Санъ-Галленъ, Аппенцель и Цюрихскомъ. Своими разнообразными вышивками Швей­
цар ia снабжаетъ не только все государства Европы, но также и Америку, приготовляя
ихъ на сумму более 8 0 .0 0 0 .0 0 0 фр. въ годъ. Прежде эти вышивки изготовлялись
на фабрикахъ, а загЬмъ oirb сделались преимущественно домашпимъ производствомъ,
что произошло ыгЬдующимъ образомъ: по мере того, какъ спросъ на вышивки увели­
чивался, фабрикантамъ приходилось расширять свои фабрики. Наконецъ, спросъ па
нихъ такъ усилился, что фабриканты не успевали удовлетворять требовашя, и
тогда они стали дозволять рабочимъ брать съ фабрики станки вместе съ матер1аломъ
и работать у себя на дому. Этотъ опытъ увенчался блестящимъ успЬхомъ: вышивки,
приготовленныя на дому, были не хуже сработанныхъ на фабрике. Чемъ боль­
шему количеству людей фабриканты отдавали эту работу на домъ, тЬмъ удобнее ока­
залось это для обеихъ сторонъ. Рабочимъ npiaraee было работать на дому, не под­
вергаться стеснительному фабричному режиму, а фабрикантамъ этотъ способъ ока­
зался очень выгоднымъ: имъ не нужно было теперь расширять фабричныхъ пом'ЬщенШ для усилепнаго производства, а вместе съ этимъ уменьшались у нихъ
и расходы на надзоръ за рабочими, на отошлете и освещеше мастерскихъ,
однимъ словомъ— сокращались издержки производства. Количество такихъ кустарей
стало быстро расти. На ряду съ рабочими, которыхъ фабриканты снабжали стан­
ками, теперь являлось все большее количество рабочихъ, которые сами, по соб­
ственной иннщативе, уходили съ фабрикъ, обзаводились станками для производства
вышивокъ и превращались въ кустарей. Пршбрести такой станокъ не представляло
особеннаго затруднешя; они продавались все дешевле, къ тому же ихъ можно
было купить въ разсрочку и на крайне льготныхъ у ш ш я х ъ . Благодаря этому,
въ скоромъ времени кантоны Санъ-Галленъ, Аппенцель, Цюрихъ и некоторые друrie переполнились вышивалыциками-кустарями, ютившимися со своими вышиваль­
ными станками во всевозможныхъ клетушкахъ, чуланахъ и тому подобиыхъ помАщешяхъ.
Положеше вышивалыцпковъ-рабочихъ, съ переходомъ этой промышленности въ
кустарное производство, въ конце-концовъ изменилось къ худшему; такъ какъ число
людей, занимающихся изготовлешемъ вышивокъ механическимъ способомъ, чрезвы­
чайно увеличилось за последнее время, то они стали другъ передъ другомъ сбивать
цены на вышивки, что, конечно, сокращало средства къ существовашю кустарей.
Чтобы что-нибудь выручить, они вынуждены были несравненно больше времени, чЬмъ
прежде, затрачивать на работу, а потому сидятъ теперь за станкомъ не только съ
равняго утра до поздняго вечера, но сплошь и рядомъ даже ночью, часто присажи­
вая за эту работу всехъ своихъ домочадцевъ.
После вышивальной промышленности огромная часть наседешя занята ткачествомъ шелковыхъ, но особенно хлопчатобумажныхъ матерШ. Более половины тка­
чей занято этою промышленностью на фабрикахъ, а остальные имЬютъ станки иа
дому и ткутъ, не разставаясь съ семьей.
Изъ ремеслъ наиболее важное значеше имеетъ производство часовъ; имъ за­
нимается 40.000 человекъ; они приготовляютъ часовъ на 100 миллшновъ франковъ
въ годъ. Женевсте часы пользуются во всемъ свете громкою славой; здесь выделываютъ также множество музыкальныхъ ящиковъ. Весьма развито въ стране и
ювелирное производство.

517
Такою же громкою славою, какъ производство часовъ, пользуется и резьба на
дерев*. По отд*льнымъ р*знымъ вещичкамъ, которыя иностранцы вывозятъ изъ этой
страны, нельзя получить полнаго представлешя объ изумительномъ навык*, щйобр*тенномъ швейцарцами въ этомч» д*л*. Во вс*хъ наиболее пос*щаемыхъ иностран­
цами м*стахъ грудами разложены эти превосходный р*зныя вещи, которыя наглядно
рисуютъ не только всю природу Швейцарш, но и жизнь ея гражданъ. Тутъ
вы видите горы и скалы, по которыми пробираются козы и серны, охотника, под­
стерегающего добычу, козопаса, св*сившагося со скалы, коровъ съ бубенчиками,
шалэ со множествомъ животныхъ, косца съ громадною ношею с*на, пробирающегося
по страшными скалистыми выступами, танцующую молодежь, пастуховъ съ бума­
гами въ рукахъ, обсуждающихъ важный государственный д*ла.
Поможете швейцарскихъ рабочихъ, несмотря на крайне умеренную плату, во
вс*хъ отношешяхъ лучше, ч*мъ въ остальной Европ*. Это происходите оте очень
многихъ причини. Швейцарскому рабочему удалось сохранить чистоту семейной
жизни, вопреки развращающему вл1янно фабрики: они имеете возможность соеди­
нить работу на фабрик* съ землед*льческимъ трудомъ и, что еще бол*е удивитель­
но, они съум*лъ установить вполн* добропорядочный отношешя къ хозяину-фабриканту. О ненависти рабочаго къ фабриканту, такъ р*зко проявляющейся во Францш,
Англш и другихъ странахъ, зд*сь н*тъ и помину. Въ названныхъ странахъ ле­
жите настоящая пропасть между фабричными рабочими и его хозяиномъ. Въ Швей­
царш, напротивъ, въ отношешяхъ между хозяиномъ и рабочими не зам*тно никакой
натянутости. Въ болынинств* случаевъ, какъ бы ни разбогатЬлъ швейцарскШ фабри­
канте, они не окружаете себя роскошью и блескомъ: дочери его, какъ и прежде,
продолжаютъ танцовать на лугу съ рабочими; они сами, какъ и его рабочШ, члени
однихъ и т*хъ же обществъ; вм*ст* съ ними они отправляется въ кафэ, въ цер­
ковь, разсуждаетъ на площади о д*лахъ своей общины и своего кантона. Большин­
ство швейцарскихъ фабрикантовъ заботится объ улучшении положешя рабочаго. Въ
Аппенцел*, напр., хозяева старались доставлять работу фабричными и ремесленни­
ками даже въ то время, когда производство было убыточио для нихъ самихъ. Они
знали, что, когда кризисъ пройдете, благодарные рабоч1е вознаградяте своими усерд1емъ убытки, понесенные хозяевами. Въ Гларус*, Аппенцел* и другихъ кантонахъ
фабриканты дЬлаютъ щедрые взносы и пожертвовашя для образовашя капиталовъ,
при помощи которыхъ рабочими и ихъ семействами доставляются средства къ обра­
зованно, noco6ia во время бол*зни, удобныя жилища, дешевая пища и проч., при
чемъ стараются придать вс*мъ этими предпр1яиямъ не филантропической, а экономическШ характеръ. Для поощрешя рабочихъ къ бол*е прилежному труду одни фа­
бриканты приб*гаютъ къ систем* премШ, друпе къ систем* подарковъ, третьи отчисляютъ въ пользу рабочихъ изв*стную часть дохода съ своего предпр1ятгя. Есть
фабрики, гд* существуютъ премш для каждаго рабочаго, который сработаете въ
день бол*е, ч*мъ обычный средн!й рабоч!й; въ другихъ— еженед*льно назначаютъ
въ каждомъ отд*ленш фабрики, сверхъ обычной платы, премш оте 1 до 3 франковъ двумъ работникамъ или работницамъ, оказавшимся самыми трудолюбивыми.
Наибольшее количество фабрикантовъ въ изв*стные сроки, какъ, напр., въ болыте
праздники, д*лаюте подарки вс*мъ своимъ рабочимъ. Между швейцарскими фабри­
кантами существуете почти всеобщШ обычай ежегодно вносить изв*стную сумму въ
вспомогательную кассу рабочихъ, и взносъ этотъ, въ особенно счастливые года,
всегда увеличивается. Бываюте и таше прим*ры: хозяинъ задаете об*дъ своимъ
рабочимъ и ихъ семействамъ, и во время об*да глава каждаго семейства - находите

518
подъ своей салфеткой денежный подарокъ соразмерно съ продолжительностью его
службы. Мирны я отношения между хозяевами и рабочими поддерж'иваются и всемъ
государственнымъ строемъ этой страны: ея политическое устройство вполне удовле­
творяете требовашямъ рабочего люда. ШвейцарскШ народъ является самодержавнымъ
властителемъ своей судьбы: онъ имеете право отвергнуть ненравянцйся ему закона,
и придать законодательству страны характера., наиболее соответствуют! й въ дан­
ную минуту и при данвыхъ услов1яхъ его желашямъ. При такомъ положенш вещей
трудно себе даже и представить, какимъ образомъ среди здешпихъ рабочихъ моглибы накопляться недовольство и раздражеше. Если здешше фабриканты оказались-бы
неуступчивыми, то pa6o4ie всегда могли-бы перенести сноръ на политическую почву
и въ конце-концовъ решить его путемъ народнаго голосовашя. Такимъ образомъ
судьба здешнихъ рабочихъ, въ весьма значительной степени, зависите отъ нихъ-же
самихъ. Изъ этого ясно, что если настроеше рабочихъ Швейцарии спокойное и
мирное, то это значите, что большинство ихъ довольно свонмъ положешемъ, что
подтверждаете и следующий примеръ. Известно, что рабоч!е промышленныхъ центровъ Запада выставили въ настоящее время требоваше восьмичасоваго рабочего дня.
Если-бы швейцарше рабочйе желали того же, то они вели-бы пропаганду о необхо­
димости закона, устанавливающего эту норму, но дело въ томъ, что они пока не
стремятся къ этому. На восьмичасовой рабочйй день они смотрятъ, какъ на идеалъ, ко­
торый долженъ быть осуществленъ впоследствш, но немедлеинаго осуществлена его
они сами не желаютъ, такъ какъ думайте, что при существующихъ уыкшяхъ
производства отъ этого сильно пострадали-бы ихъ собственные интересы, и ведутъ
аги тац т не за 8-ми, а за 10-ти-часовой рабочий день, что и состоится въ очень
скоромъ будущемъ. Въ виду того, что 10-ти-часовой рабочШдень сделается обязатедьнымъ въ скоромъ времени, мнопе фабриканты сами ввели его въ своихъ заведешяхъ,
не дожидаясь принудительнаго закона.
Ш вейцартй рабочий, какъ и всякШ другой, имеете миого и достоинствъ, и
недостатковъ: окончивъ курсъ въ хорошей школе, которыми такъ славится Швейцарйя, и пользуясь свободными учреждешями, онъ обыкновенно более или менее
человекъ развитой, трезвый, чрезвычайно совестливый и въ высшей степени настой­
чивый въ труде. Но, будучи одаренъ флегматическимъ темпераментомъ, онъ вялъ,
неповоротливъ, медлителенъ и сильно придерживается рутины. Имъ трудно руково­
дить: онъ не любите никакого припуждешя и способенъ скорее отказаться отъ ра­
боты, чемъ принять ее на условйяхъ, которыя кажутся ему несправедливыми. Онъ
не отступится ни передъ какимъ трудомъ, тяжелый трудъ его не пугаете, но онъ
не способенъ къ быстрой работе. Главный недостатокъ швейцарскаго рабочаго,
вредно отзывающийся на производстве,— отсутствйе природнаго вкуса: въ его произведешяхъ вы не найдете ни изящества, ни тонкости отделки.
Въ Швейцарш плата рабочимъ вообще гораздо ниже, чемъ въ Англш и Францш. Дневная рабочая плата ремесленника колеблется отъ 1 фр. 90 сайт, до 7 франк.;
но 7 франк, въ день получаютъ очень немноие счастливцы; средшй заработок!,
можно принять 2 7 2 — 3 франка. Въ фабричномъ труде для мужчинъ средняя рабочая
плата также 3 франка; средняя дневная плата женщинамъ— I 1/ 2 франка, а несовершеннолетнимъ— 1 фр.
Несмотря на такую умеренную плату, пища швейцарскаго рабочаго более пи­
тательная и здоровая, чемъ у другихъ его собратьевъ въ Европе. Правда, въ деревняхъ мясо едяте чрезвычайно редко, даже не всегда по праздникамъ, и при томъ
въ очень небольшомъ количестве; темъ не менее пища швейцарскаго рабочаго весьма

519
здоровая и обильная. Онъ есть хорош ift хлебъ, употребляетъ много сыра, карто­
феля, овощей и плодовъ. Два раза въ день онъ пьетъ кофе наполовину съ молокоаъ и съ большою примесыо цикор1я. Этотъ напитокъ, который, впрочемъ, онъ
пьетъ безъ сахара, съ большимъ ломтемъ хлеба, составляетъ главную часть завтрака;
более зажиточные прнбавляютъ къ этому еще сыръ, масло и жареный картофель.
Об'Ьдаютъ между 11 и часомъ; при этомъ едятъ супъ, картофель, овощи, хлебъ,
опять пыотъ кофе, какъ обыкновенно,— безъ сахару, но теперь даже н безъ молока.
Вечерняя еда совершенно походитъ на завтракъ. Конечно, пища очень разнится въ
разныхъ кантопахъ, но то, что мы назвали, почти везде служитъ главнымъ основан1емъ. Въ Тессинскомъ кантон^, между прочимъ, въ болыномъ у потребленш
т.-е. каша изъ маисовой муки, заменяющая иногда даже хлебъ; во французской
Швейцарш пыотъ вино, между т'Ьмъ какъ въ н'Ьмецкихъ кантонахъ преимущественно
употребляютъ пиво, въ некоторыхъ мЪстахъ— сидръ и спиртные напитки. Но вообще
употреблегпе водки принимаетъ въ Швейцарш все более значительные размеры.
Въ местностяхъ, где рабоч1е привыкли пить вино и где оно сделалось дорого и
плохо вследстрле дурныхъ сборовъ винограда, его заменили теперь не пивомъ,
а водкой.
Холостые pa6onie нередко имеютъ столъ и квартиру въ «панекшахъ», которые
встречаются также и на фабрикахъ, въ особенности на бумагопрядильныхъ. Въ этихъ
пансюнахъ для рабочихъ вы встретите необыкновенную чистоту и порядокъ; не­
смотря на скромность обстановки, спальни болытя. Пища, которую получаютъ здесь
рабоч1е, лучше той, какую они обыкновенно имеютъ въ частныхъ домахъ и въ собственномъ хозяйстве. Плата за пансшнъ различна; за помещеше и столъ въ папсшнахъ несовершеннолетие работники обыкновенно платятъ отъ 50 до 60 и самое
большое— до 90 сантимовъ въ день; взрослые— отъ 90 сантимовъ до 1 фр. 20 еантимовъ въ день, даже и тогда, когда имъдаютъ несколько разъ въ неделю говядину
и немного вина.
Жилище швейцарскаго рабочаго тоже сравнительно весьма сносно. Фабричный
рабочШ часто живетъ въ своей семье и въ деревне; мнопе изъ нихъ занимаютъ
шалэ, достаточно удаленные одно отъ другого, и хотя ташя жилища весьма грубо
сколочены, но они сухи и светлы. Нередко жилище фабричнаго рабочаго составляетъ
его собственность, и онъ получаетъ иногда работу на домъ. Но въ некоторыхъ горныхъ округахъ и въ городе Шафгаузене жилища рабочихъ оставляюгь желать очень
многаго. Во всякомъ случае фабриканты, безчислениыя благотворительныя общества
и сами paooaie очень много сделали для удешевлешя и улучшешя какъ пищи, такъ
и жилищъ рабочаго класса.
Благодаря более или менее хорошимъ помещешямъ, возможности жить въ де­
ревне, питаться здоровою пищей, привычке швейцарскихъ рабочихъ къ большимъ
прогулкамъ пешкомъ и ихъ любви къ гимнастическимъ упражнешямъ, они превос­
ходить здоровьемъ рабочихъ другихъ странъ. Конечно, хлопчатобумажная чахотка,
свинцовыя колики, воспалешя легкихъ, вследств!е чрезмернаго жара въ мастерскихъ
сильно распространенный въ стране, господство болотныхъ лихорадокъ въ некоторыхъ
округахъ, производить немалыя опуетошешя среди населешя, но, несмотря на все
это, санитарное состояйе Швейцарш более удовлетворительно, чемъ многихъ дру­
гихъ странъ.
Чемъ же можно объяснить, что швейцарски! рабочШ, получая за свой трудъ
более умеренную плату, чемъ его собратья въ некоторыхъ другихъ странахъ, лучше
ихъ обставленъ, лучше живетъ и питается? Прежде всего это завиеитъ отъ того,

520

что, хотя цены на предметы первой необходимости возвысились здесь за последнее
время, все же жизнь въ Швейцарш и до сихъ поръ дешевле, ч'Ьмъ въ другихъ государствахъ западной Европы. Большое вл1яше имеете и то обстоятельство, что, какъ
бы ни специализировался швейцарскШ фабричный рабочШ въ томъ или другомъ про­
изводстве, онъ никогда не доходитъ до того, что становится цегоднымъ къ сельской
жизни. Теряя работу на фабрик!, или оставляя ее по какой-либо причин^, онъ, не
задумываясь, берется за м у т ь , лопату или косу. Каждый рабочШ, кто бы онъ
ни былъ, фабричный, земледелецъ или ремесленникъ, кроме главной работы, имеете
всегда подъ руками и друпе заработки, которые значительно увеличиваютъ его бюд­
жета: чуть не каждый простолюдинъ назнмаетсяздесь резьбой на дереве, рубкою
дровъ въ горахъ, а въ некоторыхъ местностях'!, землед'Ьлецъ имеете станокъ для
нзготовлешя вышивокъ механическимъ способомъ. Большая часть фабричныхъ—напо­
ловину крестьяне; очень мнопе изъ нихъ нанимаютъ клочекъ земли и обрабатываясь
его въ свободный минуты. Скопивъ несколько десятковъ франковъ, фабричный покупаета клочекъ земли, и это не трудно сделать, такъ какъ въ Швейцарш позе­
мельная собственность очень раздроблена. Почти всегда онъ имеетъ корову или пару
козъ, которыхъ посылаетъ пастись на общественное пастбище. Вообще нетъ страны
въ Mipe, где бы заняыя рабочихъ были столь разнообразны, какъ въ Швейцарш,
и где бы pa6o4ie были более способны къ различнымъ ремесламъ.
При самоуправленш кантоновъ и при всеобщей подаче голосовъ, рабоч!е въ
некоторыхъ кантонахъ югЬютъ преобладающее вл1яше; вследств!е этого имъ и уда­
лось, сначала въ отдЬльныхъ местностяхъ, направить законодательство о промышлен­
ности согласно съ своими желашями, а въ 1877 г. былъ изданъ обязательный для
всей Швейцарш законъ о фабричномъ труде. Этотъ законъ чрезвычайно заботливо,
до мельчайшихъ подробностей, предписываетъ предосторожности, имеюнця целью
предохранить жизнь и здоровье рабочихъ. Онъ устанавливаета правила о надлежащемъ освещенш мастерскихъ, о вентиляцш, принимая во внимаше те вредный веще­
ства, которыя могутъ выделяться при томъ или другомъ производстве, указы­
ваете, какъ следуете огораживать машины, опасныя для рабочихъ. По этому закону
правила, установляемыя фабрикантами, могутъ иметь силу только съ одобрешя ихъ
правительствомъ кантона, при чемъ предварительно спрашиваютъ мнете самихъ рабо­
чихъ. Фабриканте не имеете права требовать штрафа, превосходящего половину
дневной рабочей платы, и при этомъ все штрафы должны поступать въ вспомога­
тельную кассу для рабочихъ. Что касается продолжительности дневного труда, то
для мужчинъ (кроме исключительныхъ случаевъ и не иначе, какъ съ разрЬшешя
кантональнаго правительства) установленъ m axim um труда въ 11 часовъ, а нака­
нуне воскресныхъ и праздничныхъ дней— 10 час. Что касается женщинъ, то, кроме
общихъ предписанШ, существуютъ еще спещальныя правила для охранешя ихъ здо­
ровья и для исполнетя ими некоторыхъ хозяйственныхъ обязанностей въ семье. По
ночамъ хозяева не могутъ заставлять женщинъ работать даже съ ихъ соглакя, а
также не имеюта права принуждать ихъ мыть и чистить опасныя машины. Дети
моложе 14 лета вовсе не могутъ работать на фабрикахъ; для детей отъ 14 до 16 лета
время работы на фабрике и школьнагс и релипознаго обучешя не должно въ сумме
превышать 11 часовъ: обучеше никогда не должно приноситься въ жертву фабрич­
ному труду. По тому же закону фабриканты ответственны за несчастные случаи съ
рабочими, если только они не докажутъ, что несчаше произошло по вине другихъ
лицъ или самого рабочего. Если рабочШ получите рану по вине хозяина, то потер­
певшему возвращаюта истраченное на лечен ie и выдаютъ плату за то время, когда

521
онъ не могъ работать. Если онъ умираетъ по винЬ хозяина, то вознаграждете
должно заключать въ себ-Ь издержки на лЬчеше и погребете и служить единовременнымъ пособ1емъ для семейства покойнаго.

ПРАЗДНИКИ.
Обил1е лраздниковъ.—Праздники стрЬлковъ, пЪвцовъ и борцовъ.—Народный представлен1я на открытомъ воздух^.—Местные праздники: виноградарей въ Веве и
празднование масляницы въ Базел£.

Швейцарцы болыше любители праздниковъ: они празднуютъ не только вос­
кресные и обычные праздничные дни, но имъ все даетъ поводъ для устройства
какого-нибудь торжества: сооружеше железной дороги, открьше разныхъ учрежденШ,
юбилеи, годовщины; затЬмъ идутъ ежегодныя празрества различныхъ обществъ:
стрЬлковъ, П'Ьвцовъ, музыкантовъ, альпинистовъ, военныхъ, артистовъ; немало у
швейцарцевъ и международныхъ празднествъ и конгрессовъ; ихъ смЬняютъ празд­
ники коммунъ, и такъ безъ конца. Во всЬхъ торжествахъ и общественныхъ увеселешяхъ дЬти играютъ видную роль: они всегда составляютъ авангардъ каждой процесс!хт, выступаютъ съ знаменами въ рукахъ и распЬваютъ свои чуры я пЬсни,
возбуждаюпця ихъ патрштичестя чувства, ихъ гордость своей родиной и пробужда­
ющая страстную любовь къ свободЬ. Одна изъ этихъ пЬсней начинается: «удЪлътрусовъ — неволя, свобода — для смЬлыхъ людей», или: «только братство — оплотъ,
слабымъ силу даетъ, лишь сплотившись народъ все побЬдитъ»...
Во всЬхъ своихъ праздникахъ швейцарцы прежде всего преслЬдують патрнь
тичесюя цЬли. Къ такому разряду принадлежатъ праздники- общества стрЬлковъ.
Искусство стрЬльбы высоко цЬнится между швейцарцами. День, назначенный для
этого праздника, справляютъ въ высшей степени торжественно: нЬсколько тысячъ
стрЬлковъ со всЬхъ концовъ Швейцарии собираются на это празднество. ПослЬ
uiecTBia огромной и торжественной процессш начинается состязание стрЬлковъ. НаиболЬе искусные изъ нихъ получаютъ призы; первый изъ нихъ состоять изъ серебрянаго сервиза или чего-нибудь въ этомъ родЬ. Хотя съ этой минуты стрЬлокъ дЬлается королемъ, тЬмъ не менЬе его домашнему хозяйству драгоцЬнная вещь часто
совсЬмъ не соотвЬтствуетъ, и онъ продаетъ ее за 2, за 3 тысячи франковъ. Нащональный характеръ этого празднества высказывается въ безчисленныхъ рЬчахъ.
Когда какое-нибудь общество стрЬлковъ изъ другого кантона, или даже иностранное,
торжественно выходить съ своимъ знаменемъ, то ораторы одинъ за друтимъ держать
рЬчи, на который должны отвЬчать члены комитета, завЬдывающаго праздникомъ,
но всего сильнЬе льется краснорЬч1е вечеромъ. ВсЬ балконы и наружный стЪны домовъ съ необыкновенными изяществомъ убраны флагами, цвЬтами и гирляндами.
Тамъ, гдЬ должны проходить стрЬлки, устраиваютъ тр1умфальныя арки, при этомъ,
то здЬсь, то тамъ, появляется на крышЬ человЬкъ, который силится заставить себя
слушать: «Пронзивъ мЬткою стрЬлою сердце врага и угнетателя родины, Телль хотЬлъ избавить народъ отъ притЬснитедей, пламенно желалъ для страны свободы и
разумнаго законодательства. То и другое, господа, мы имЬемъ, тЬмъ не менЬе образъ
великаго спасителя долженъ быть запечатленъ въ нашихъ сердцахъ. Завоевывать
свободу намъ не надо, но мы будемъ поддерживать ее до послЬдней капли крови».
Раздаются аплодисменты, крики браво, съ балкоповъ бросаютъ въ стрЬлковъ букеты
и гирлянды, и они, паконецъ, вступаютъ на лугъ, гдЬ и стрЬляютъ въ цЬль.
*

522
Общества пТ>вцовъ состоять тоже изъ огромнаго числа членовъ. Любители пеHia могутъ познакомиться здесь какъ сч. народными песнями швейцарцевъ, такт
и съ различными романсами на пемецкомъ, французском!,, итальянскомъ и романскомъ языкахъ.
Для праздника борцовъ выбираютъ обыкновенно какой-нибудь центральный
пункта, такъ чтобы борцы сос'Ьднихъ долннъ могли также принимать участ!е въ
бою, потому что всякШ интересуется знать, на чьей стороне окажется победа.
Когда праздникъ борцовъ приближается, то желавшие принимать въ немъ учасне
заранее начинаютъ делать некоторый ириготовлешя: они стараются избегать вся­
кой утомительной работы, заботятся о своемъ теле и употребляютъ въ пищу са­
мый укрепляюнця кушанья. Утроыъ, въ самый день праздника, конкурренты обе ихъ
парий собираются въ трактире, каждый выбираетъ себе противника, и все пьютъ
и болтаютъ съ полнымъ благодупнемъ. Въ назначенный часъ все собрате высту­
паете съ музыкою во глав*, борцы идутъ попарно, впереди ихъ несута призы, и
все это движется къ назначенному месту, где уже ожидаете громадная толпа зри­
телей; по большей части выбираютъ такую местность, которая имела бы видъ
амфитеатра. Судъ экспертовъ, т.-е. людей, вполне опытныхъ и въ совершенстве
знающихъ свое дело, уже занялъ свои места, остальная публика разместилась громаднымъ кругомъ, въ центре котораго становятся борцы. Прежде всего они сбрасываютъ съ себя все лишнее и остаются лишь въ рубашке, чулкахъ и панталонахъ, сверхъ которыхъ надеваютъ коротеныйе штаны. Прежде чемъ вступить въ
бой, противники должны подать другъ другу руки, въ знакъ того, что они не имеютъ
между собою никакой вражды. Грудь и ворота рубахи должны быть растегауты и
не стеснять ды хатя, а рукава засучены выше локтя, чтобы все движешя были
какъ можно свободнее. Наконецъ, бой начинается: на арену выступаете первая пара
борцовъ. Они спокойно схватываются другъ съ другомъ, грудь съ грудью, правая
рука одного крепко обхватываете, поясъ другого, а левая зацепляете за нижнюю
часть его короткихъ штановъ. Иногда они начинаютъ бой стоя, иногда опускаются
на колени, смотря потому, какъ имъ кажется удобнее.
«Опытные борцы долго таскаютъ другъ друга по арене, кружатся и толкаютъ
одинъ другого, въ ожиданш момента, когда можно будете нанести решительный
ударъ. Иногда случается, что оба они такъ долго не уступаютъ другъ другу, что
совершенно изнемогаюта въ борьбе; поте льете съ нихъ градомъ, они едва переводятъ дыхаше и, наконецъ, оба ложатся на траву. Туте имъ подаютъ стаканъ вина,
затемъ они встаюта, натираютъ руки землей, чтобъ сделать ихъ тверже, и сражеше
возобновляется съ удвоенными силами.
«Пока борцы только пытаютъ свои силы, въ кругу царствуете глубочайшее
безмолв1е, но лишь только одинъ изъ нихъ приподнята съ земли, лишь только они
сцепились ногами и отчаянная борьба завязалась, какъ все собрате оживаетъ, все
съ чрезвычайнымъ любопытствомъ следите за малейшими подробностями битвы, и
пария, державшая пари за котораго нибудь изъ борцовъ, ободряете его громкими
криками. Наконецъ, одинъ теряете равновЬше, противникъ схватываете его, припоримаета, сгибаете и опрокидываете на землю...»
Во время различныхъ празднествъ существуютъ совершенно оригинальные представлешя на открытомъ воздухе: драмы и комедш представляютъ не спещалистыактеры, а простой народъ. Участвующихъ бываете иногда чрезвычайно много, не­
сколько соте человекъ; при этомъ сюжеты пьесъ очень разнообразны; драматизиро­
ванным собьтя изъ швейцарской жизни, сцены изъ настоящей и прошлой домашней

523
жизни. Чаще другихъ на сцене фигурируете Вильгельмъ Телль, но не забыты и
друпе народные герои и замечательные факты изъ швейцарской исторш. Въ пьесе
«Крестьянская война въ 1653 г.> принимаете учаш е около 400 лицъ. Тута происходятъ сражения, съ пехотою, кавалер1ею и артпллер1ею.
Изъ местныхъ праздниковъ особенно замечателенъ праздникъ виноградарей въ
Веве. Его устраиваютъ довольно редко— черезъ 6 — 8 , а иногда даже и 14 лете.
Вследшпе этого народу на этотъ праздникъ собирается чрезвычайно много; такъ, напр.,
въ 1865 году было до 1 1 ,0 0 0 человекъ. Въ самый день праздника въ 7 часовъ
утра уже все окна и стены домовъ убраны плющемъ и цветами, устроено множе­
ство тр1умфальныхъ арокъ, чрезъ которыя и проходятъ главныя дЬйствуюпця лица
этого праздника, числомъ около 1 ,3 0 0 человекъ. Прежде всего въ этой группе бро­
сается въ глаза Палесъ (богиня Пастухова,), окруженная огромною свитою въ белыхъ и голубыхъ одеждахъ; въ другой группе— Церера (богиня плодород1я), — ея
свита въ белыхъ и красныхъ одеждахъ; въ третьей группе— Бахусъ (богъ вина),—
окружаюпае его убраны виноградными лозами и плющемъ; Бахуса изображаете ребенокъ 7 — 8 лете. Палесъ въ этомъ торжестве олицетворяете весну, Церера— лето,
Бахусъ— осень; прежде они изображали три главныхъ заняшя швейцарцевъ: ското­
водство, земледелш и впнодел1е. Это niecTBie двигается къ площади. Три певца
всходятъ на трибуну и открываютъ праздникъ песнею въ честь отечества и прославлешемъ свободы. Затемъ поете хоръ. Главный акте этого празднества— раздача призовъ. После речи президента увенчиваютъ двухъ виноградарей, которые наиболее
отличились за это время въ своемъ деле; другимъ раздаютъ медали, премш. Въ
антрактахъ между речами и раздачею наградъ поюта песни, между которыми непре­
менно услышишь «ranz des y aches» (пастушья песня). Затемъ въ огромной процессш обходятъ весь городокъ; туте представители раздпчныХъ промысловъ пдуте
группами и несутъ соответствуюпце орудья и снаряды, такъ, напр., виноградари
несутъ свой ножъ, которымъ они обрезываютъ лозы. Въ процессш ведуте также
коровъ, убраиныхъ цветами и большими бубенчиками, овецъ, разукрашенныхъ лен­
тами, и огромнаго барана.
Швейцарцы очень любятъ барабанный бой, такъ что по последней переписи
въ одномъ Базеле нашли до 2 ,7 0 0 барабановъ, исключительно служащихъ для развлечешя. Но Базель спокойный городъ, и въ немъ нельзя барабанить, когда взду­
мается. Чтобы доставить народу увееелеше, позволяюта барабанить одинъ день на
маслянице. Задолго передъ этимъ базельское юношество неутомимо готовится къ
празрику. Эти репетпщи на барабанахъ исполняются огромными компашямп за го­
родскими воротами, подъ руководствомъ опытныхъ въ этомъ деле людей. Молодежь
этимъ, однако, пе удовлетворяется и все свободное время этой недели употребляете
на упражнешя. Чтобы пощадить родительшя уши и не пугать малыхъ ребята, они
отправляются въ погреба и, разгоняя при первыхъ звукахъ крысъ и мышей, упраж­
няются, сколько хватите силы. Настаете, наконецъ, разсветъ желаннаго дня. По
старому обычаю, зорю быота уже въ 4 часа. Но еще ранее улицы и дома ярко
освещены и на сборныхъ местахъ стоять барабанщики и флейтисты. У каждой
группы есть огромный прозрачный разрисованный фонарь съ различными нарисями.
Тута же стоять замаскированные, которые подсмеиваются и острята. Но вотъ бьете
4 часа. Тамбуръ-мажоръ потрясаете своимъ жезломъ, раздается старинный швейцарскШ маршъ подъ аккомпанементе флейты, и mecTBie двигается по улицамъ города.
Базель оглашается страшнымъ шумомъ.

524

О Б Р А З О В А Н ! Е.
Школьныя зд а тя .—Положете учителя.—Отношете народа къ школе.—Обучоте.—
Кретины и друше больные.

Школа— самое светлое явленie швейцарской жизни. «Единственные дворцы,
которые существуютъ у насъ, посвящены образованно», говорятъ швейцарцы, ука­
зывая иностранцу на свои школы,— и это совершенно справедливо. Красивейшее
здаше, которое видитъ швейцарецъ, выходя изъ своего дома, сельская школа или
кантональная школа, смотря по тому, где онъ живетъ,— въ деревне, или въ городе.
«Наши дети», говорилъ одшгъ швейцарецъ, «до того привыкли къ тому, что школа
красивейшее здаше въ городе, что за границей впадаютъ въ самыя уморительныя
ошибки. Моя десятилетняя дочь, увидавъ блестящи! фасадъ Версаля, воскликнула,
хлопая въ ладоши: «Папа, папа! вотъ и школа!»
Швейцарцы питаютъ къ образовант истинную страсть, и нельзя не удивляться,
к а т значительный жертвы для распространена его приносятъ правительство и част­
ный лица,— между темъ бережливость, даже скупость— характерная черта народа.
Швейцарецъ более всего гордится своей школой и имеетъ на это полное право.
Школьныя здатя привлекаютъ впимаше иностранцевъ не только въ городахъ, но
даже въ самыхъ захолустныхъ деревенькахъ. Какъ-бы дорого ни стоило место, оно
пршбретается для постройки школьнаго здашя, если только оно самое здоровое и
удобное въ округе. Громадное большинство школъ Швейцарш прекрасно выстроены,
и векоторыя изъ нихъ стоятъ громадныхъ денегъ: въ Цюрихе, напримеръ, здаше
элементарной школы обошлось 2 7 0 ,0 0 0 р. Коммунальный и кантональный власти
ни на что не обращаютъ такъ много внимашя, какъ на дела школъ, находящихся
въ ихъ ведеши. Поразительно, съ какимъ энтуз1азмомъ относятся швейцарцы къ
делу образовашя въ своемъ отечестве. Въ продол жен ie всей жизни швейцарца, со
дня его вступлешя въ школу и до того времени, когда онъ становится взрослымъ
и самъ начинаетъ принимать учаш е въ делахъ управлешя, школа, такъ или иначе,
остается у него всегда на виду. Каждую школу, въ городе она или въ деревне,
посещаютъ дети богатыхъ и бедныхъ: сынъ пастуха сидитъ рядомъ съ сыномъ
профессора, сирота, содержимый коммуной, сидитъ подле сына богатаго промыш­
ленника. Это-то, говорятъ швейцарцы, и заставляетъ ихъ уже съ детства про­
никаться чуветвомъ равенства. Вместе съ солиднымъ образовашемъ, которое дети
получаютъ въ школе, каждый учитель старается внушить имъ горяч1я патрштичесшя чувства.
Въ деле обучешя релипозная свобода здесь еще шире, чемъ въ церковныхъ
делахъ. Въ техъ кантонахъ, въ которыхъ большинство населешя состоитъ изъ протестантовъ или католиковъ, Законъ БожШ всегда преподается въ определенные
часы, такъ что дети, родители которыхъ желаютъ дать имъ лишь светское образоваше, могутъ не присутствовать на этихъ урокахъ. Но тутъ существуетъ немало
и смешаиныхъ школъ, т.-е. такихъ, въ которыхъ населен ie состоитъ какъ изъ
протестантовъ, такъ и изъ католиковъ,— ихъ посещаютъ дети обоихъ вероисповедашй, Въ такихъ школахъ элементарное обучеше Закона Бож1я состоитъ въ преподаванш простыхъ истинъ, общихъ всемъ хришанамъ, а затемъ уже они берутъ
уроки своей религш у собственныхъ законоучителей.
Какъ ученики, такъ и народъ относятся къ учителю съ болыпимъ почтен1емъ:

525
за разрЪшешемъ вопросовъ, за советами— все идутъ къ нему, и учитель во всей
Швейцар in им'Ьетъ большое в,;пяше на населеше. Трудъ учителей вознаграждается
очень различно, смотря по кантону, но въ большинства случаевъ весьма хорошо,
сравнительно съ учителями другихъ странъ Запада. Въ шЬкоторыхъ кантонахъ учи­
тель за каждые четыре года службы получаетъ прибавку въ 25 р. въ годъ, пока
сумма прибавокъ не составитъ 100 р. За 30-ти-летнюю службу учителя, въ боль­
шинства случаевъ, получаютъ пепсш не менее половины того жалованья, которое
они имели передъ выходомъ въ отставку.
Образование въ Швейцарш повсюду обязательно и за малыми исключешями
почти везде безплатно. Родители, которые не посылаютъ своихъ детей въ школы,
платятъ штрафъ и подвергаются тюремному заключенш. Но, разумеется, это бываетъ только въ такомъ случае, когда родители не могутъ доказать, что они даютъ
детямъ домашнее образоваше. Дети обязаны посещать школу отъ 6 до 14 или 15
летъ. Мальчиковъ непременно обучаютъ маршировашю и военнымъ npienaMb, дЬвочекъ учатъ шитью и кройке. Только въ этомъ последнсмъ и заключается разница
въ обучеши между мальчиками и девочками; что же касается предметовъ, то имъ обу.чаютъ одинаково какъ техъ, такъ и другихъ. Въ самомъ дегкомъ и популярномъ
изложенш знакомятъ ребенка съ HCTopiero страны и ея учреждешями, обращаютъ
внимаше на музыкальный способности, но более всего стараются развить патрютическое чувство. Вероятно, вследсш е этого здешнее школьники постоянно бегаюгь
съ знаменами въ рукахъ, съ криками «да здравствуетъ Швейцар1я и все наши
союзники ».
Кроме праздниковъ и процессШ общихъ, въ которыхъ, какъ было сказано выше,
дети обыкновенно принимаютъ учасие, здесь существуетъ множество праздниковъ
и торжествъ спещально для школьниковъ. Вы то и дело встречаете на улицахъ тор­
жественную процессш: впереди музыка и флаги, потомъ до тысячи девочекъ въ
белыхъ платьяхъ, за ними столько же мальчиковъ. Между группою мальчиковъ и
девочекъ идутъ пасторъ и учителя. Ш есш е замыкаютъ музыканты, пожарные въ
каскахъ, полная въ мундирахъ. Воздухъ оглашается пешемъ тысячи детскихъ голосовъ, прерываемыхъ звуками трубъ и барабановъ. Спросите, что это за торжество,
и вамъ ответить, что это школьный празрикъ после окончашя полугодоваго курса
или при его начале; выходъ изъ школы, вступаете въ нее, каждый шагъ школь­
ной жизни ознаменованъ торжествомъ.
Седьмая школы управляются самими поселянами, и все безъ исключешя члены
общины— пастухи-ли они, дровосеки, или советники— принимаютъ учаспе въ управленж общинными школами. Они участвуютъ въ выборе учителей и директора и
могутъ всегда посещать классы во время урока. Кроме слабоумныхъ, детей съ
огромными зобами и калекъ, которыхъ не принимаетъ ни одна школа, тутъ все
учатся грамогЬ. За леность и шкодьныя провинности не существуетъ телесныхъ
наказанШ; следовательно, у нихъ нетъ ни розогъ, ни пощечинъ, ни битья по голове.
Дети такъ любятъ школу, что шалуну обыкновенно достаточно, чтобы опомниться,
и одной угрозы, что завтра ему не позволять придти въ школу. За большую же
вину исключаютъ изъ школы на неделю, на две, наконецъ, самымъ тяжелымъ наказатемъ служить полное исключеше; этого страшно боятся не только дети, но и
родители, и тате случаи крайне редки. Действительно, исключение изъ школы почти
равняется совершенной гибели: правила о переходе изъ одной школы въ другую
чрезвычайно строги, и ученика, выключеннаго за дурное поведен!е, только въ очень
редкихъ случаяхъ примутъ въ другой школе.

526
Въ школе, какъ мы уже упомянули, не могутъ учиться кальки, слабоумные,
глухонемые, зобастые, т.-е. съ большими зобами или наростомъ на передней части
шеи, и наконецъ, кретины. Такихъ несчастиыхъ много въ глубокихъ Альшйскихъ
долинахъ и между сельскимъ населешемъ внутреннихъ каптоновъ. Чаще всего они
встречаются въ долине Роны. Страшно тяжелое впечатлеше производить кретинъ:
крошечное туловище, съ огромнымъ, выпятившимся зобомъ (кретины бываютъ также
и безъ зоба), сидптъ на короткихъ, большею частью совсЬмъ кривыхъ ногахъ.
Голова маленькая, неуклюже-сдавленная, лнцо безобразно-идштское, съ огромными
челюстями. Если вы подойдете къ нему, онъ засуетится, безъ всякой надобности
начнетъ бросаться изъ стороны въ сторону, поражаетъ васъ какимъ-то дикимъ
кривляньемъ, при этомъ безъ смысла смеется, болтаетъ своими длинными, какъ
плети, руками, шамкаетъ, мычитъ. Но вотъ онъ вдругъ издаетъ звукъ, похожШ
скорее на ревъ осла, чемъ на голосъ человека, и вы въ недоумении, кто передъ
вами,— человекъ, или животное. Обыкновенно уже въ детстве, по устройству орга­
низма, можно заметить, будетъ ребенокъ кретиномъ, или нетъ, по кретинизмъ можетъ развиться и несколько позже. Причина такого несчасйя, въ большинстве случаевъ, сырая и удушливая атмосфера глубокихъ долинъ, мало освещаемыхъ теп­
лыми солнечными лучами, недостатокъ присмотра въ детстве, отчужденность отъ
людского общества и т. д. Немало ослабляетъ организмъ кретина вода съ ледниковъ, которую многимъ приходится пить. Но если кому-нибудь изъ этихъ несчастныхъ посчастливится въ раннемъ детстве попасть къ хорошему, любящему чело­
веку, который будетъ объ немъ заботиться, хорошо питать его и мало-по-малу
станетъ щлучать его къ работе и учить, идштство кретина проявится въ гораздо
меньшей степени. Если не достигали того, чтобы развить у кретина быстрое соображеше, то все-таки удавалось научить ихъ кой-чему; что же касается полевыхъ и
домашныхъ работъ, имъ обыкновенно выучиваются все кретины, если только ихъ
у чать этому съ детства. Особенно много сделалъ для этихъ несчастиыхъ одииъ пе­
дагоги Гугенбюль. Онъ устроилъ близъ Интерлакена целое заведете для лечешя
идштовъ, слабоумныхъ и кретиновъ и доказалъ всему свету, что въ каждомъ ре­
бенке можно усовершенствовать его умственную и физическую сторону, если
только воспитывать его съ любовью и усерд1емъ; эго-же подтверждается и дру­
гими фактами. Н?огда въ какую-нибудь несчастную местность, наиболее приво­
дящую кретиновъ и полу кретиновъ, начинали более проникать образоваше, граж­
данская и релипозная свобода, развивалось хлебопашество,— число несчастиыхъ
уменьшалось.
Несмотря, однако, на суровую природу, которая тормозитъ народное образова­
ше, и множество кретиновъ и полу-кретиновъ, которыхъ не принимаюгь въ сельсшя школы, по среднему уровню образовала, по политическому и экономическому
положенда своихъ гражданъ и по темъ широкимъ правамъ и самостоятельности,
который они пршбрели, швейцарцы могутъ безспорно считаться самою передовою
нащею въ Европе.

С О

ФРАНЦЫ.
П А Р И Ж Ъ.
Всесветное стремление въ Парижъ и причины этого явлеш я.—Значеше Парижа для
Францш.—Французскш языкъ и его значеше.

«Парижъ— это вся Франщя; нетъ, больше,— это весь св'Ьтъ!»— говорить не
только фраицузъ, но и иностранецъ. Это совершенно справедливо: Парижъ имеетъ
всесветное значеше, и вл!яше его, такъ же, какъ и всей Францш, началось уже
очень давно. Еще въ XI, XII и XIII вЪкахъ Франщя нолучаетъ большую историче­
скую известность, и французский языкъ въ это время былъ очень распространенъ,
французсюе романы везде читались, рыцари стекались во =Францш на турниры.
Парижъ не только въ средше века былъ средоточ!емъ наукъ и искусствъ, но съ
течешемъ времени его значеше все увеличивалось. Въ прошлоыъ столет!и и въ на­
чале нынешняго все, искавнйе образован!я, утонченнаго вкуса, изящныхъ манеръ,
стремились въ Парижъ. Наконецъ, Парижъ— средоточге самыхъ разнообразныхъ наслажден!й, где богачи всего света оставдяютъ громадпыя состояшя. Уделъ иностранцевъ, носещающихъ эту блестящую французскую столицу,— разоряться и обогащать
Парижъ. Даже простыхъ рабочихъ другихъ западно-европейскихъ странъ непреодолимо
тянетъ къ себе этотъ замечательный городъ: швейцарцы, итальянцы, испанцы,
бельгШцы тысячами отправляются въ Парижъ,— одни изъ нихъ, чтобы усовершенство­
ваться въ своемъ ремесле, друие, чтобы поискать заработка. Большая часть этихъ
рабочихъ остается здесь очень долго, а то и навсегда, такъ какъ нравы французовъ и весь строй ихъ жизни приходятся по душе людямъ всехъ пащональностей.
Парижъ легко и быстро становится для иностранцевъ новымъ отечествомъ. Между
темъ французъ, особенно настоящШ парижанинъ, очень редко, безъ крайней необхо­
димости, долго загостится въ чужой стране: годы оставаться на чужбине, разлу­
читься надолго съ Парижемъ, столь дорогимъ для его сердца, столь необходшиагь
для всехъ его привычекъ, для него просто немыслимо. Что же касается насъ,
русскихъ, то у насъ, почти до самаго последняго времени, какъ въ среднемъ, такъ
и въ высшемъ классе общества, существовало мнеше, что для порядочнаго чело­
века вне Парижа нетъ спасешя. Богатаго и знатнаго манилъ къ себе Парижъ
своими театрами, маскарадами, балами, которые устраиваютъ тамъ съ такимъ разнообраз!емъ и неслыханнымъ блескомъ миловидныя парижанки, всегда умеюпця
сделать обворожительнымъ свое общество. Знатную, богатую русскую женщину

528
влекло туда то же, что и мужчинъ: роскошь, развлечешя, блестящее парижсйе ма­
газины. Въ нихъ уже давно было сгруппировано все, что могло вскружить голову
женщине, все мысли которой были исключительно направлены только къ тому,
чтобы -казаться красивее, моложе, эффектнее, наряднее другихъ. А въ Парижа и
была устроена вся жизнь именно такъ, чтобы исправлять и полировать человека
прежде всего съ его внешней стороны. Здесь M -eur P au l делаетъ такую класси­
ческую прическу и при этомъ такъ мило, такъ любезно говорить прелестный вещи;
тамъ М -m e Жанета делаетъ... о Боже, кайя шляпы! Ленты, цветы, перья, тюль...
все это какъ бы въ хаотическомъ безпорядке размещено съ такимъ вкусомъ и изяществомъ, что сразу придаетъ пашей нисколько тяжеловесной и отъевшейся со­
отечественнице королевшй видъ. Башмакъ, этоть замечательный парижск1й башмачекъ, получившШ просто историческую известность, такъ ловко обхватываетъ ея
ногу, что все ея движейя сразу получаютъ более легкости и непринужденности. А
ловйй корсетъ, искусственные цветы, тонкая эластическая перчатка, до сихъ поръ
распространенная по всему свету,— она способна скрыть недостатки рукъ и при­
дать имъ привлекательный видъ... А эти bijouteries (драгоценный вещи), выстав­
ленный въ окнахъ ювелировъ! Ихъ волшебный блескъ и игра цветовъ такъ приковываютъ глаза и сердце прекраснаго пола, что на покупку ихъ часто разорялись
здесь въ пухъ и прахъ. Люди, обиженные природою или утративппе первую све­
жесть молодости, стремились сюда исправить свои недостатки: здесь съ такимъ
искусствомъ вставляютъ зубы, потерявшимъ волосы делаютъ накладки и парики;
меняютъ рыжШ цветъ волосъ на прекрасный пепельный, каштановый или черный;
здесь тайя прекрасныя белила и румяна, и такъ основательно учатъ ихъ употреб­
лять, мази, которыя разглаживаютъ морщины, вода, придающая такую свежесть
лицу. Материнское сердце тоже найдетъ здесь себе обильную пищу. Что за
игрушки! Канарейки, на незаметныхъ для глаза пружинкахъ, свободно, какъ на­
стояния, перепархиваютъ съ ветки на ветку, распеваютъ голосистая песни, зали­
ваются, такъ натурально расправдяютъ свои крылышки и носикомъ перебираютъ
перышки, что легко могутъ обмануть самаго зоркаго наблюдателя. Спеленатыя куклы,
въ натуральный ростъ новорожденнаго ребенка, такъ жалобно плачутъ. Друпя вскакпваютъ, протягиваютъ ручки, зовутъ маму и папу, говорить целыя фразы... А
вотъ и огромнаго роста кукла-щеголиха; на ней все по последней картинке жур­
нала: бархатъ, шелкъ, кружева, брильянты, жемчугъ,— все это, хотя и поддельное,
но тёмъ не менее сделано съ болыпимъ вкусомъ. И до настоящего времени Парижъ— законодатель модъ, тонкаго, изящнаго вкуса.
Гастрономы во всякое время года могутъ удовлетворить здесь самымъ избалованнымъ, прихотливымъ требовашямъ: тутъ зимою и лЪтомъ, осенью и весною
всегда можно найти нежные южные плоды, свежую зелень, омары, дичь, рыбу. Все
это съ необыкновенпымъ изяществомъ убрано и выставлено за окнами блестящихъ
магазиповъ и подается вамъ прекрасно сервированное на фаянсе и серебре. А шумъ,
блескъ, оживлеше кипучей, веселой уличной жизни! Да это одно можегь привлечь
и увлечь самую флегматичную, суровую натуру.
До сихъ поръ, однако, мы все говорили о людяхъ, которыхъ Парижъ очаровываетъ своимъ мишуриымъ блескомъ и которые пр^езжаютъ сюда съ пустыми, эгоисти­
ческими и мелкими целями, но далеко не однихъ этихъ людей заманиваетъ фран­
цузская столица. Огромныя библмтеки съ сотнями тысячъ книгъ и со множествомъ
ценныхъ, редкихъ рукописей, ботаничесйй садъ, уже давно пользующийся заслу­
женной известностью, политическая жизнь, борьба партШ, живой, мыслящШ фраиЧ

/

529
цузш й рабочШ, умно и cu t ло ставящШ разные современные вопросы для улучшенiя жизни своихъ собратШ,— все это уже издавна привлекало въ Парижъ ученыхъ,
литераторовъ, поэтовъ, художниковъ всЬхъ странъ. Политичесше перевороты, при
которыхъ старались добиться свободы, заставляли эитуз1астовъ бросать все и ехать
сюда, въ эту бурную столицу, пожить общею жизнью, а если нужно,— драться на
баррикадахъ въ томъ убежденш, что они дерутся не за свободу одной Францш, а
за освобождеше всЬхъ угнетенныхъ. Вотъ что сказалъ о призванш Парижа Викторъ Гюго, ведший французскШ писатель: «Распространять идеи», говоритъ онъ,
«неутомимо разс'Ьевать истины по свету— призваше Парижа, его обязанность, и онъ
свято выполняешь свое назначеше. Парижъ— это сеятель! Все, что вспыхиваешь въ
умахъ людей здесь и тамъ,— все это дело Парижа. Горячее пламя прогресса заж­
жено имъ, и онъ безостановочно его поддерживаетъ. Какъ горючШ матер1алъ, онъ
бросаетъ туда cyeB'bpie, фанатизмъ, ненависть, глупость, предразсури. Парижъ— это
центръ человеческой жизни, и въ немъ сосредоточивается нервная жизнь всей земли.
Если онъ вздрагиваетъ,— вздрагиваетъ весь м1ръ»... Въ этихъ словахъ много
правды. Было бы слишкомъ односторонне думать, что Парижъ даетъ Mipy только
прелестные французсме цветы, мишатюрный башмачекъ, чародейски меняешь цвешь
волосъ и даже-самую физшномш щеголихи,— онъ, действительно, въ значительной
степени направляетъ настроеше умовъ, распространяешь знаше, идеи. Каждая пере­
мена въ его жизни волновала я теперь еще сильно волнуешь умы всей Европы,
тогда какъ настроеше Лиссабона, Мадрида, даже Рима и Вены далеко не имеютъ
такого значешя.
Но еще большее значеше французская столица имеешь для своихъ согражданъ.
Это будешь совершенно понятно, когда мы вспомнимъ, что Парижъ въ иномъ
смысле столица Франщи, чемъ друпя столицы: Парижъ— вся Франщя. Со врет
мени револющи 1789 года Парижъ имелъ решающШ голосъ во всехъ политическихъ переменахъ, которыя предпринимала Франщя. Произвести перемену существующаго правительства возможно только въ Париже; Парижъ захочешь,— и Франщя
завтра же будешь иметь новое правительство. То же самое относительно науки, ис­
кусства, промышленности. Ни одинъ талантъ не можешь развиться или получить
значеше вне Парижа: только въ одномъ Париже можешь усовершенствоваться и
вполне изучить свое искусство французский художникъ, только въ столице ремесленникъ можешь основательно ознакомиться съ своимъ ремесломъ; только здесь
французъ и можешь добиться почестей, славы, богатства. Столица влечешь къ себе
не только гешальнаго французскаго мыслителя, но и гешальнаго мошенника и пре­
ступника, бежавшего съ галеръ,— и для нихъ она открываешь огромное поле дея­
тельности. Французсше города въ 100 и 200 тысячъ жителей не имеютъ никакого
значешя передъ Парижемъ. Въ нихъ имеешь весъ только то, что получило парижскШ штемпель. Однимъ словомъ, французы, еще более чемъ иностранцы, стремятся
въ Парижъ учиться, заниматься литературой и политикой, богатеть, жить въ во­
довороте кипучей политической жизни, гулять по ея необыкновенно оживденнымъ
улицамъ, кутить, развлекаться, запасаться новыми изящными костюмами, преда­
ваться различнымъ удовольств1ямъ, видеть блескъ, учиться обворожителънымъ манерамъ парижанъ, ихъ уменью жить и устраивать всевозможный житейсмя мелочи
съ необыкновеннымъ вкусомъ и изяществомъ.
Вследств1е всесветнаго стремлешя въ Парижъ, вследств1е богатой французской
литературы и ея громаднаго вл1яшя на умы, вследспйе великихъ изследовашй по
различнымъ отраслямъ наукъ, языкъ французскШ, особенно съ половины XVIII сто34

530
jitTia, делается общеупотребительнымъ въ Европа. Наше дворянство вплоть до 60-хъ
годовъ нынешняго столейя тратило гораздо больше деиегъ и времени на изучеше
французскаго языка, чемъ своего родного. Хотя Парижъ для Европы и утратилъ
за последнее время свою обаятельную силу и она уже перестала верить въ то, что
вне Парижа н’Ьтъ спасетя, темъ не менее фраицузск1й языкъ и до сихъ поръ
имеетъ огромное значете, и, зная его, можно объехать весь св'Ьтъ.
Легкость, живость, ясность, определенность, яркость, ocTpoyMie народа, его
гращя и утонченность, его способность быстро схватывать все внешнее отра­
жаются и на его языке. Въ самыхъ разнообразныхъ, ясныхъ, округленных!» и
эффектныхъ выражешяхъ легко и даже красиво можно выразить на этомъ языке
решительно все виденное и продуманное. Кроме того, построеше языка строго-пра­
вильно, а звуки гармоничны и мягки. Къ тому же языкъ этотъ отъ постояннаго
употребления все более шлифуется. Однако, несмотря на легкость и благозвучность
французскаго языка, не трудно заметить каждому, основательно его изучившему, и
его главный недостатокъ, который состоитъ въ томъ, что на немъ лишь съ трудомъ
можно выразить глубокую мысль, а также сложный, смутныя движешя души. Этотъ
недостатокъ прямо вытекаетъ изъ натуры живого, увлекающагося, чрезвычайно талантливаго, но несколько новерхностнаго французскаго народа. Зато научные трак­
таты французовъ, требуюнце наибольшей точности, ясности и определенности выраженШ— верхъ совершенства.

ВШВШШЁ БИДЪ ПАРИЖА.
Улицы, постройки, магазины, аллеи и бульвары.—Блескъ и ожжвлеше столицы.—
Реклама.—Балы и веселость парижанъ.—Уличная жизнь.-Ораторство уличныхъ торговцевъ.—Парижское благерство.

Самое замечательное и оригинальное въ Париже— его улицы съ ихъ жизнью
и движет емъ. «Это огромная всем1рная выставка», сказалъ одинъ писатель, «театръ
и салонъ въ одно и то же время, блеетящШ и пестрый до того, что каждый rez
de chaussee представляетъ декорацш». Роскошь и сказочное великолеше более
всего бросаются въ глаза вечеронъ, когда зажигаютъ тысячи огней, какъ заревомъ
освещающихъ здешше магазины. Тогда еще более поражаютъ деятельная жизнь,
шумъ, пестрота и неутомимое движете безчислениыхъ ф1акровъ и омнибусовъ. Не
даромъ французы называютъ ихъ «vers ro n g eu rs» — грызунце черви. Несмотря на
то, что за проеядъ берется недорого, эти ф1акры поглощаютъ громадныя суммы.
При блеске огней еще чаще попадаются изнуренныя, бледныя лица женщинъ, разодетыхь иногда съ замечательною роскошью и изяществомъ. Совершенную проти­
воположность съ ними представляютъ уличные мальчики, всегда бодрые, живые: они
постоянно острягь и своими остротами метко и колко задеваютъ прохожихъ.
Несмотря на то, что Парижъ занимаете громадное пространство, онъ съ каждымъ годомъ увеличивается. Сколько сломано было улицъ въ Париже единственно
съ тою целью, чтобы сделать ихъ прямее и шире! Летъ пятнадцать тому назадъ
сломали и выстроили вновь черезъ Сену два огромныхъ каменныхъ моста, что стоило
громадныхъ затрать, только потому, что они не довольно прямо приходились въ
лищю двумъ вновь открытымъ улицамъ. Эта страсть французовъ къ перестройкамъ
и къ украшенда своей столицы много поглотила матер1альныхъ и жизненныхъ силъ
народа. Но какъ бы то ни было, Парижъ обстроился на славу, и его, по справе-

531
дливости, можно считать первымъ и знаменитМшимъ городом!, во всёмъ с в е т е , на­
стоящею столицею Mipa. Въ Европа существуете множество городовъ, прославив­
шихся своимъ чуднымъ мЁстоположешемъ, какъ Константинополь, Неаполь, Лисса­
бон!,; природа не наделила французскую столицу особенными красотами, и если она
уже издавна производит!) иа вс'Ьхъ глубокое впечатаете, то этимъ она обязана
исключительно французскому народу.
Улицы Парижа отличаются идеальною чистотой: ихъ поливаютъ не только во
время лётиихъ жаровч., но немедленно, какъ только подымается малейшая пыль.
Поразительная чистота здёш иихъ улицъ особенно обращаетъ на себя внимаше и по­
тому, что ихъ приводятъ въ порядокъ не дворники съ метлами, а подметельная
машина. Она имеете видъ круглой щетки, которую везетъ по улице кляча, по­
нукаемая съ козелъ возницею. Эта метла очищаетъ улицу отъ нечистотъ: отъ ея
прикосновешя летятъ въ сторону бумажки, поломанные гвозди, апельсинныя корки,
образуя па мостовой громадные валы мусора, которые подметаетъ въ свою очередь
Идущая за первой метлой вторая метла и т. д. Тутъ же движется целая apnia людей
съ крючками и щипцами и собираетъ въ корзины все, что только можно употре­
бить въ дело: тряпки, гвозди, бумагу, пуговицы,— все это продается, и сотни людей
существуютъ исключительно этимъ. Весь мелкШ оставпийся соръ, который не могла
захватить метла, смывается водой, стекающей внизъ, въ о т в е р т я у тротуаровъ,
затЁмъ всё эти нечистоты уносятся подземными каналами въ сел етя за 2 0 — 30
верстъ отъ столицы.
Уличная жизнь въ Париже, съ ея живой, веселой, остроумной толпой, такъ
поражаетъ, такъ привлекаетъ васъ въ первые р и прйзда, что вы сами отдаетесь
охватывающему васъ веселому настроенно и начинаете также смёяться со встречными,
бегать безъ конца по улицамъ и бульварамъ.
Въ каждой европейской столице есть обыкновенно о р а или две лучшихъ улицы;
въ Париже такъ много замечательныхъ бульваровъ, чудныхъ улицъ-аллей, съ прилегаю­
щими къ нимъ площадями, садами, монументами и другими достопримечательностями,
что не знаешь, которой изъ нихъ отдать предпочтете. Громадное большинство парижскихъ бульваровъ широки, длинны, красиво обсажены деревьями вдоль тротуаровъ,
окаймлены громадами красивыхъ домовъ, фасады которыхъ сверкаютъ блестящими
выставками магазиновъ.
Парижсше бульвары представляютъ поистине величественный видъ. Непре­
станно волнующаяся толпа, великолЁте блестящихъ магазиновъ съ зеркальными сте­
клами, постоянное движете невообразимой массы блестящихъ экипажей, здашя, похож1я иа дворцы,— все это поражаетъ своимъ блескомъ, роскошью и очаровываегь
всякаго, въ первый разъ сюда попавшаго. Но, что еще более изумляетъ путеше­
ственника, особенно если оиъ попалъ въ Парижъ после чиннаго Берлина, это— необы­
кновенное оживаете, крики, шумъ, толкотня, пестрота, разнообраз1е житейскихъ
сценъ. Съ утра до ночи главныя улицы гудяте невообразимою смесью звуковъ: извоз­
чики то и дело оглашаютъ воздухъ хлопаньемъ своихъ длинныхъ бичей, рожки
кондукторовъ каждую минуту со всехъ сторонъ оповещаютъ о приходе омнибусовъ;
отъ крика безчиеленной армш разносчиковъ, рекламёровъ, газетчиковъ, торговцевъ,
уличныхъ продавцовъ просто стоив стоить въ гдавныхъ улицахъ. Этотъ шумъ и
гамъ уличнаго люда сливается съ иепрерывнымъ грохотомъ по мостовой тысячи эки­
пажей, съ говоромъ, хохотомъ и остротами пешеходной толпы. Въ первую минуту
кажется, что парижапе ничего не дЁлаютъ, а только прогуливаются по улицамъ. Но
улица здесь не только место прогулки, а гостиная, пр1емная, квартира. Чистота,
34*

532
опрятность и OTcyTCTBie пыли въ улицахъ привлекаетъ каждаго прогуляться хотя
вечеромъ, когда все дела покончены. Но мнопе парижане проводятъ здесь целые
дни: парижская улица такъ приспособлена, что на ней съ болыпимъ удобствомъ можно
жить и деловою жизнью, вести деловые разговоры, назначать свидашя, встречи, чи­
тать газеты, заключать торговый сделки, меняться новостями, спорить о политике.
Понадобится написать деловую бумагу,— можно зайти въ кафэ или ресторанъ. Так­
же приноровлена улица и къ другимъ челов'Ьческимъ потребностямъ: тутъ на каждомъ
перекрестке вамъ вычистятъ сапоги и платье, въ особыхъ кабинетахъ вы можете сде­
лать даже весь туалетъ; захотите поесть или закусить, выпить прохладительное или
только парное молоко, на всякую человеческую потребность, на всякШ карманъ, на
всякШ вкусъ найдете и особое заведете: кафэ, ресторанъ, пивную, молочную. Въ
часы завтрака, обеда, а также и вечеромъ на тротуарахъ бульваровъ, около етоликовъ передъ ресторанами располагается почти сплошной стеной несчетная толпа, про­
хлаждаясь мороженымъ, грогомъ, лимонадомъ. Любовь парижанъ къ улице отчасти
происходить отъ скученности и тесноты, въ которой они живутъ. Парижсше дома
переполнены жильцами до последней крайности, и хотя, конечно, здесь немало огромныхъ квартиръ, съ большими высокими комнатами, но оне очень дороги, и ихъ занимаютъ люди знатные и весьма зажиточные, люди же средняго достатка, а темъ более
бедняки живутъ здесь чрезвычайно тесно. Понятно, что дома, въ тесной семейной
обстановке, принимать гостей и неудобно, и стеснительно, и потому каждый парижанинъ старается приглашать знакомыхъ на улицу или въ кафэ, чтобы поболтать,
поиграть въ карты, домино и шахматы, поспорить о политике. Парижанка среряго
круга, имеющая детей при себе (такихъ не особенно много, такъ какъ большая
часть матерей стараются разместить детей своихъ по разнымъ рукамъ: грудного
отдаютъ въ деревню къ кормилице на прокормлеше, мальчика уже съ 10-ти летъ
пристраиваютъ въ какое-нибудь заведете интерномъ, девочку помещаютъ на обучеше
къ «сёстрамъ», и она живетъ въ монастыре), волей-неволей должна днемъ быть
дома, но вечеромъ она бежитъ на улицу; парижанинъ же, если онъ не чиновникъ,
целый день проводить вне дома: это облегчается также и темъ, что обеды и заку­
ски въ ресторанахъ можно найти на всякШ карманъ, и они обходятся не дороже
домашней стряпни.
Также блистательно, также удобно устроены и парижш е магазины; неко­
торые изъ нихъ— «M agasin du L ou vre», «Bon M arche» «Printem ps» и др.
разрослись до исполинскихъ размеровъ. Безъ провожатаго трудно обойти все
залы и галлереи этихъ магазиновъ-базаровъ, — непременно заблудишься. Море
самыхъ разнообразныхъ товаровъ заливаетъ своими волнами все этажи этихъ магазиновъ. Тысячи приказчиковъ едва успеваютъ удовлетворять требовашямъ публики;
у кассъ золото льется рекой. Торговля въ этихъ магазинахъ происходитъ не только
внутри ихъ безконечнаго числа залъ и галлерей, но еще и снаружи, на тротуарахъ,
где на столахъ и лавкахъ навалены груды всякаго товара, залежавшагося и вышед­
шего изъ моды, а следовательно продающегося и по более дешевой цене, чемъ въ
самомъ магазине: тутъ уже настоящШ толкучШ рынокъ. Если изъ магазина выйти
на бульваръ, онъ ослеплаетъ васъ, особенно вечеромъ, когда все блеститъ въ яркомъ свете огней; тогда эти бульвары более всего походятъ на роскошныя, богато
освещевныя, безконечной величины гостиныя на воздухе. Они окаймлены широкими
асфальтовыми тротуарами. Деревья, раступця по сторонамъ этихъ бульваровъ, доставляютъ много заботъ властямъ. Засохнувпня деревья съ большими издержками заме­
няются свежими и , что всего замечательнее, почти также разросшимися. Одинъ изъ бле-

533
стящихъ бульваровъ— ИтальянскШ; это rendez-vous парижскаго «beau m on d e»: здёсь
прогуливаются до полуночи или сидять на стульяхъ. Куда бы здёсь ни у палъ вашъ
взоръ, онъ всюду встрЁчаетъ изящное, красивое, увлекательное. Надписи, обозначаюндя назвашя улицъ, сделаны съ необыкновеннымъ вкусомъ; ящики для писемъ, и
тё имёютъ красивую форму; каждый предметъ,
всякая безделица говорятъ вамъ о
находчивости, о врожденномъ чувствЁ изящнаго у этого народа. А если при этомъ еще
цв'Ьтутъ посаженныя по обЁимъ сторонамъ деревья, то при безоблачномъ небЁ у васъ
передъ глазами открывается такая прелестная понорама, какую трудно представить
себ'Ё даже въ грезахъ.
Однако, устроители Парижа думали не только объ изящества, но и о польза.
Множество «пассажей» съ стеклянными кровлями и знаменитый парижскШ рынокъ
даютъ возможность во всякую погоду торговать безпренятственяо. А эти «ко­
лонны», разставленныя по главнымъ улидамъ, эти «кабинеты за 3 су» по всёмъ
концамъ города говорятъ вамъ о людяхъ, уже давно отбросившихъ ложную стыдли­
вость и имёющихъ въ виду прежде всего потребность и пользу жителей. Изящные
скульптурные фонтаны утоляютъ прохожего въ знойный день; множество шосковъ
для продажи газетъ и телеграммъ даютъ возможность прохожему каждую минуту
знать, что происходить во всёхъ уголкахъ Mipa. Столько же для пользы, какъ и для
удовлетворешя любознательности, служить громадные ботаничеше и зоологические
сады, парки, колоссальная система водопроводовъ.
Парижсше дома— громады въ 6, 7 этажей, да иначе и быть не можетъ, такъ
какъ они должны вместить болЁе чё мъ двухмиллюнное населеше. Стёнъ домовъ не
видать: онё сплошь покрыты вывесками, часто даже художественными. Нижшй этажъ
въ большинства случаевъ занять блестящими магазинами и кофейнями, шяющими
золотомъ и зеркалами, но первЁйппе богачи и высшая аристокрапя въ болыпинствё случаевъ не живутъ зд'Ьсь; они стараются подальше отъ центра города построить
себ'Ё отдёльный домъ, или, какъ здёсь называюгь, отель, гдё они могли бы жить
только съ своей семьей, не отдавая въ наемъ ни одного этажа. Эти отели находятся
обыкновенно на окраинахъ города, всегда чрезвычайно гращозны и необыкновенно
изящны снаружи.
За ослЁпительною роскошью и кокетливымъ изяществомъ кафэ и магазиновъ,
за оживленною уличною жизнью совсёмъ не всматриваешься въ характеръ парижскихъ построекъ. Между тёмъ громадное большинство вновь отстроенныхъ здашй
отличается бЁдностью архитектуры: на стЁнахъ не ви ро никакихъ украшешй, ха­
рактеръ построекъ однообразно-казарменный, или, лучше сказать, чисто коммер­
ческий, разсчитанный на возможно болыше доходы. Да и какъ разсмотрЁть по­
стройки, когда свободный стёны сплошь обклеены массою объявленШ и рекламъ.
Все расхвалено въ нихъ сказочнымъ образомъ, и самые ничтожные предметы пред­
ставлены необходимЁйшими для жизни. Реклама преслЁдуетъ васъ здёсь всюду,
заставляя, помимо вашего желашя, обращать на себя внимаше; она вамъ напоминаетъ о себЁ и дома при чтеши газетъ, въ театрЁ, на пароходЁ, даже въ
самыхъ отдаленныхъ кварталахъ днемъ и ночью. Большинство рекламъ съ ри­
сунками, нерЁдко очень оригинальными, иногда смёшными , часто глупыми до
безобраз1я, но все равно, тутъ цёль о р а — броситься въ глаза, обратить на себя
внимаше. Иная реклама представляетъ рисунокъ въ цЁлую сажень, размалевана
яркими красками; кругомъ нёсколько сотенъ такихъ же рисунковъ, но въ уменьшенномъ ви дё . Вотъ огромная картина, изображающая молодого человЁка въ нату­
ральную величину; онъ элегантно раскланивается и въ то же время держитъ въ ру-

534
кахъ ленту, на которой написанъ адреса» магазина и обращенic къ публий: «когда
вещь перестала нравиться, — отдаютъ деньги». Между всеми этими объявлешями,
разрисованными пеобыкновешю броско различными цветами, более всего афишъ,
которыя возвещ ать о балахъ и маскарадахъ, ежедневно происходящихъ не только
въ садахъ и обширныхъ здашяхъ иа главныхъ улицахъ, по решительно везде, даже
въ самыхъ темныхъ переулкахъ Парижа. Такихъ баловъ каждый день бываетъ более
ста, такъ что каждый классъ общества можетъ найти подходящую для себя публику,
однимъ словомъ— балы для всехъ: для студеитовъ, для офицер овъ, для работнпковъ,
для солдата, — и все они каждый вечеръ биткомъ набиты народомъ. Однако, мало
можно сказать хорошего о большинстве этихъ увеселений: въ нихъ живой французскШ народъ, несмотря на отсутств1е пьяныхъ, доходитъ до излишества, но это изли­
шество обнаруживается не въ увлеченш танцами, какъ это мы видимъ у испанцевъ,
а въ буйныхъ, непристойныхъ, даже грязныхъ порывахъ, выходкахъ и телодвижетяхъ.
Рядомъ съ набеленной, нарумяненной женщиной, давно потерявшей стыдъ и совесть,
робко, боязливо входитъ сюда въ первый разъ молодая девушка, едва вышедшая изъ
детскихъ лета; ее заманило сюда естественное желаше повеселиться: но здесь ве­
селье безстыдное, и участвовать въ немъ нельзя, не утративъ сердечной чистоты.
На этихъ балахъ обыкновенно присутствуютъ полицейше сержанты, и главная ихъ
обязанность— останавливать безстыдиыя движетя танцующихъ. «Безъ этихъ предосто­
рожностей», говорить одинъ писатель, «безъ этой полицейской грозы— все смеша­
лись бы въ такой грязной и возмутительной оргш, что при пей краска стыда бро­
силась бы въ лицо самому развратному римлянину временъ имперщ». Все классы
парпжскаго общества охвачены страстью къ этимъ шумпымъ, бешенымъ, вечернимъ
развлечетямъ, къ этой неистовой, дикой пляске. Чемъ позднее, темъ бешенее
делается неистовство, и все заканчивается орпею, которую не могутъ уже остано­
вить сержанты.
Въ уличной жизни Парижа более всего поражаютъ иностранца въ первые
дни невообразимо-страшный шумъ и движете, которые начинаются ота дневного
разсвета и кончаются за полночь. Каждый торговецъ выкрикиваетъ свой товаръ и
старается виднее выставить произведен!я своей промышленности. Блескъ магазиновъ
и уменье съ необыкновеннымъ вкусомъ расположить свой товаръ — отличительная
черта парижанъ, которой стараются подражать все евронейше торговцы.
Въ отдаленныхъ частяхъ столицы можно видеть продавцовъ всевозможныхъ
товаровъ, докторовъ-шарлатановъ и т. п. Они одеты въ фантасти чеш е костюмы, въ
каскахъ съ перьями; стоя въ высокой тележке, они ораторству юта, страшно жести­
кулируя и поворачиваясь во все стороны къ окружающей ихъ публике: сзади такого
оратора слуга въ фантастической ливрее играетъ на шарманке пли бьетъ въ бара­
бань. Какое красиореч1е употребляете каждый изъ нихъ, чтобы восхвалить ту вещь,
которую онъ продаетъ! Онъ разсказываетъ ея прошлую и настоящую псторйо, объ­
ясняете ея устройство и примеиеше, показываете ее со всехъ сторонъ, язвительно
надсмехается надъ большими магазинами, которые продаютъ все втридорога.
«Даромъ!» кричите онъ съ такимъ ожесточешемъ, что къ толпе слушателей, обсту­
пающей его, присоединяется все больше и больше народу. «Даромъ!» продолжаете
онъ: «двадцать сантимовъ'— разве это не даромъ? пять с у — разве это не даромъ?
Наконецъ, я не беру за вещь даже и пяти су и отдаю ее безъ денегъ, только до­
кажите мне, что где-нибудь въ магазине можно иметь такую вещь за двадцать
сантимовъ». Дальше, съ такимъ же паеосомъ, уличный художникъ предлагаете прохожимъ снять въ пять минуть за три су портрета, сходный, какъ две капли воды.

535
Изъ толпы выдвигается рабочШ въ синей блу з'Ь, и художнике ставить его, воору­
жается ножницами и клочкомъ черной бумаги, и въ пять минуть готовъ портреть,
столько же похожШ на оригинале, сколько и на всякаго другого рабочего въ блузе.
Художникъ накладываете снимокъ на листокъ б'Ьлой бумаги, начинаете размахивать
имъ передъ толпой: «Взгляните, господа и госпожи, па поразительное сходство!»
ораторствуете опъ. «Воте подлинпикъ, вотъ портрете! Призываю всёхъ въ свиде­
тели нев'Ьроятнаго сходства, быстроты работы и неслыханной дешевизны. Три су—
черный портрете, шесть—-белый». И черезъ каждыя пять словъ: «Три су портрете
поразительного сходства».
Эта болтовня, которая такъ метко охарактеризована словомъ blague, порой
изящная, остроумная и всегда игривая, въ характере этого народа, и вы ее встре­
тите здесь всюду: въ печати, на каеедре, въ модныхъ магазянахъ, въ мастерскихъ
художника. Никто, кроме французовъ, не имеете такихъ громкихъ и пышныхъ назвашй для предметовъ самыхъ обыкновенныхъ. Каждая карта парижскаго ресторана,
каждое объявлеше, уличный разговоръ, все это не более, какъ blague (благерство).

МАГАЗИНЪ „ДЕШ ЕВАЯ ПРОДАЖА41 (Воп МагсЬё).
Чудеса базара: читальня, буфетъ, залъ для выбора цв'Ьтныхъ матер1й, кухня, спальни,
подвальный этажъ.—Положение служащихъ.

Для того, чтобы составить себе понятие о колоссальныхъ магазинахъ или,
лучше сказать, модныхъ базарахъ Парижа, познакомимся съ наиболее блестящимъ
изъ нихъ, а именно съ «Воп M arche» (дешевая продажа). Онъ такъ громаденъ,
что вместе со службами, конюшнями и всевозможными пристройками занимаете
более десятины земли. Трудно себе представить, какое множество въ этомъ мага­
зине-базаре самыхъ разнообразныхъ залъ, корридоровъ, галлерей, столовыхъ, спаленъ! Остановимся лишь на очень немногихъ изъ нихъ.
Вотъ центральный
залъ—нечто въ роде колоссальнейшаго
него— галлерей въ несколько этажей; въ каждой изъ нихъ по нескольку выходовъ
въ друше громадные, высоше залы, тоже окруженные галлереями въ несколько
этажей, украшенные массою роскошнейшихъ зеркалъ. Во всехъ этихъ залахъ и
галлереяхъ— выставка всевозможныхъ предметовъ: матерШ, готовыхъ нарядовъ для
мужчине, женщинъ, детей, белья, самой разнообразной мебели, посуда, ковры,
шляпы, игрушки, всевозможныя безделушки, однимъ словомъ— все, что необходимо
каждому для будничной жизни и для удовлетворена тщеслав1я.
Среди безконечныхъ амфиладъ этихъ апартаментовъ обращаете на себя внимаnie читальня. Это— продолговатая комната, между двумя рядами колонне; верхняя
часть ея степь и потолокъ образу юте изящный своде, разукрашенный позолотой,
скульптурой и живописью. Стены, сверху до низу, увешаны картинами; здесь и
тамъ на тумбочкахъ, столикахъ, подставкахъ разставлены бюсты, бодышя и маленьшя фигуры.
Bon M arche предлагаете художникамъ и скульпторамъ выставлять въ ея чи­
тальне свои произведена для продажи. Магазину это очень выгодно: онъ даромъ
украшаете стены своей бибдютеки, что еще более привлекаете къ нему посетите, и художники скорее, чемъ где бы то ни было, сбываютъ здесь свои произ­
ведешя, такъ какъ едва-ли найдется въ Париже другой пункте более посещаемый,

536
чемъ «B on M arche». Громадный столъ читальни тянется во всю длину комнаты;
онъ заваленъ газетами, журналами, книгами. Проходя мимо базара, каждый можетъ
завернуть въ его читальню, читать безплатио все, что лежитъ на столе, писать
письма: къ его услугамъ бумага и конверты со штемпелемъ «Bon M arche». Опять
реклама: редшй посетитель, просидевъ несколько часовъ въ читальне, не пойдетъ прогуляться по интереснымъ заламъ магазина, а тамъ, глядишь, даже самый
серьезный человекъ соблазнится и купить что-нибудь на этомъ базаре житейской
суеты, где есть решительно все.
Такой-же приманкой служить и буфетъ\ каждый покупатель можетъ отдох­
нуть въ немъ, даромъ выпить какой угодно прохладительный напитокъ, а детямъ
при этомъ предлагаютъ безплатио еще и пирожное.
А вотъ и залъ, окна котораго целый день завешаны темными драпировками,
освещенный массою электрическихъ лампочекъ и газовыхъ рожковъ: онъ устроенъ
для того, чтобы дамы могли выбрать матерпо, которая была бы эффектна и вечеромъ. При искусственномъ освещенш некоторые цвета выглядятъ совсемъ иначе,
чемъ днемъ: голубой кажется зеленымъ, сишй принимаетъ грязноватый или черный
оттенокъ. Обстановка этого зала даетъ возможность посетительницамъ безошибочно
выбрать красивый цветъ матерш, который не потеряетъ своего эффекта ни при
газовомъ, ни при электрическомъ освещенш. Уже одна эта комната приманивает
въ магазинъ массу покупательницъ, а между темъ все устройство базара таково,
что здесь всюду на первомъ плане стоять удобства покупателя, дешевизна и до­
брокачественность товара. Здесь все можно купить несравненно дешевле, чемъ у
мелкаго торговца или въ магазине средней руки; цена товара «Bon M arche» едва
превышаетъ сумму издержекъ на производство даннаго предмета у фабриканта, такъ
какъ этотъ базаръ не только закупаетъ весь свой товаръ въ громадномъ количе­
стве, невозможномъ для другихъ магазиновъ, но масса фабрикъ исключительно работаетъ на него. Для покупателя базаръ этотъ представляетъ и то удобство, что
ему не подсовываютъ здесь дрянныхъ вещей, не запрашиваютъ за нихъ втридо­
рога: все предметы продаются по определенной цене, выставленной на каждой вещи.
Покупатель подходить, разглядываетъ ее сколько угодно и, если решился купить,
говорить объ этомъ приказчику, который одинъ стоить у каждаго огромнаго отдела.
Каждую купленную вещь доетавляютъ на домъ безплатио.
Все покупки стекаются въ подвальный этажъ, освещенный гигантской электри­
ческой лампой посреди и множествомъ маленькихъ лампъ по сторонамъ. Пзъ стент»
этого этажа торчать громадные жолоба,— подъ ними разставлены корзины. Изъ жолобовъ летятъ пакеты веевозможныхъ форматовъ и быстро наполняютъ корзины,—
ихъ сейчасъ заменяютъ другими.
Колоссальное дело «B on M arche» (ежегодный оборот этого базара превы­
ш а е т 157 мшшоновъ франковъ) тр ебует целую армш служащихъ: только для
того, чтобы разсылать покупки но домамъ въ ручныхъ тележкахъ и отвозить ихъ
въ крытыхъ экипажахъ на почту и железную дорогу, при магазине больше 600 человекъ, а приказчиковъ и приказчицъ 4 .8 0 0 ,— следовательно, всехъ служащихъ
более 5 тысячъ человекъ. Въ светлыхъ, роскошныхъ конюшняхъ «Bon M arche»
всегда наготове более полутораста лошадей. Въ этомъ исполинскомъ базаре 550 спаленъ для приказчицъ,— оне предназначаются для одинокихъ женщинъ. Эти комнаты
убраны безъ роскоши, но съ большими комфортомъ и отличаются безукоризненной
чистотой. У живущихъ въ доме есть и общШ, прекрасный салонъ съ фортепьяно,
а на столахъ разложены всевозможный игры: шахматы, домино; здесь собираются

537
служапце после окончашя занятШ, чтобы сообща провести вечеръ. Но что особенно
удобно для служащихъ, такъ это то, что всё они получаютъ пищу даромъ, или,
точнЁе сказать, что часть своего заработка они получаютъ натурою.
Кухни «Воп M arche», которыя кормятъ более 5 тысячъ человЁкъ, по своимъ гигантскимъ размЁрамъ, удобствамъ и всевозможнымъ приспособлешямъ предс/гавляютъ послЁднее слово кулинарнаго искусства. «Котлы для супа— настояние
чаны съ крышками; они нагреваются горячимъ паромъ, и паръ же, при помощи
остроумно устроенныхъ гидравлическихъ прессовъ, ловко поворачиваетъ эти громад­
ный массы, поднимаетъ и опускаете эти чудовищныя крышки: поварамъ, а ихъ две
дюжины, остается только надавливать на каучуковую грушу, действующую воздухомъ. Помешиваютъ они кипящую жидкость исполинскими ложками, настоящими чер­
паками. Вдоль стены тянутся как1е-то безконечные чугунные шкафы, оте которыхъ
пышете страшнымъ жаромъ,— это спещальныя печи для жаренья бифштексовъ и
котлете: въ несколько минуте оне готовятъ 300 порцШ. Чтобъ жарить картофель,
здесь существуютъ особые аппараты, которые за одинъ npieMb сразу приготовляюте 37 пудовъ. Существуютъ и печи, где спещально варятъ только яйца,— ихч»
нужно 10 тысячъ каждый день. Спещальные аппараты для приготовлешя кофе въ
полчаса приготовляютъ 24 ведра этого напитка. Воте духовыя печи для подогревашя тарелокъ... Вотъ машина для резки хлеба тонкими ломтямн» ... Невозможно
даже перечислить всехъ диковинокъ этихъ заме чательныхъ кухонь. Питаются здёш nie служаице въ прекрасно обставленныхъ столовыхъ, чрезвычайно разнообразно и
сытно; каждый есть, сколько хочетъ, превосходное мясо, чудесно приготовленную
зелень, за столомъ всегда вино и пиво,— однимъ сдовомъ обедъ въ высшей сте­
пени питательный, вкусный и обильный. Другая выгода служащихъ состоите въ
томъ, что они могуте постоянно увеличивать свое жалованье премгями: при про­
даже шелковыхъ матерШ и дорогихъ вещей касса базара выдаете продавцу 2 °/0 съ
суммы, вырученной имъ оте продажи, а при продаже дешевыхъ преднетовъ— 5°/о;
затЁмъ, прослуживший въ доме 20 лете получаете пенею въ размере жалованья.
Но за блестящимъ внешнимъ положешемъ служащихъ кроется не особенно
привлекательная действительность. Этотъ базаръ принимаете на свою службу лишь
людей опытныхъ, и ихъ первое жалованье более, чёмъ умеренное— 400 фр.; оно
повышается очень медленно, не иначе, какъ черезъ несколько лете, но еамъ приказчикъ или приказчица могуте его увеличить прем1ями; некоторые, действительно,
удваиваюте, а есть и таые, что утраиваютъ свое жалованье. Однако, громадная
масса среднихъ продавцовъ увеличиваете свое жалованье премшми лишь на одну
треть. Между темь служба въ «Воп M arche» требуете оте каждаго служащего
прекрасной одежды, что поглощаете более половины жалованья. Хотя работа про­
должается 1 0 ч. въ день, но нужно пошить, что она происходите съ утра до ве­
чера стоя, при громадномъ стеченш публики, следовательно, требуете оте служа­
щихъ особенной осторожности и внимашя, а такая работа страшно напрягаете нервы.
Этотъ тяжелый, нервный трудъ оте времени до времени требуете полнаго отдыха,
развлеченШ, влечете ко всевозможнымъ заболеватямъ, и въ конце концовъ у громаднаго большинства служащихъ ничего не остается оте жалованья, а пеныею мало
кому приходиться пользоваться, такъ какъ редко кто можете прослужить здесь въ
продолжеше 20 лете. Вообще гигантше магазины-базары въ роде «Воп M arche»,
«Лувра», «Самаритянки», «Прекрасной Садовницы», когда къ нимъ поближе при­
смотришься, оказываются далеко не благодетелями человеческаго рода, а просто на
просто рекламистами, колоссальными спекуляторами и эксплоататорами: они умеюте

чрезвычайно умно все утилизировать въ свою пользу, ловко эксплоатируютъ рабочШ
людъ, подавляютъ и выт'Ьсняютъ мнопя отрасли промышленности и совершенно
убиваютъ не только мелые магазины и мастерская, но и весьма солидиыя фирмы,
такт, какъ никто не можете вести дело въ такихъ грандшзныхъ размерахъ, какъ
эго делаютъ названные базары, и между ними особенно «Bon M arche» и Лувръ.
Чтобы дешево продавать и такимъ образомъ приманивать къ себе громадную массу
посетителей, имъ приходится страшно эксплоатировать рабочихъ,— возьмемъ въ при­
мерь портныхъ и портнихъ верхней одежды. Эти предметы въ «Bon M arche» про­
даются такъ дешево, какъ это невозможно ни для одной мастерской. Миллкшы, ко­
торые «B on M arche» пускаетъ въ оборотъ, даютъ ему возможность пршбретать
матер1алъ громадными париями, а, следовательно, пользоваться огромной скидкой.
Кроме того, онъ нанимаетъ шить наряды портныхъ и портнихъ въ такое глухое
время, когда те сидятъ безъ дела и соглашаются работать у него за жалше гроши,
лишь бы не умереть съ голоду.
«Ч Р Е В О П А Р И Ж А »
Центральный рынокъ. —Пуассардки. — Воришки. — Продажа объЗдаовъ. — Фирма Потэна,—„Жница".—Блестязще рестораны и положение въ нихъ служащихъ.—Кофейни и
ихъ значьте для парижанъ.—Оригинальный кофейни.

«Чревомъ Парижа» называютъ обыкновенно заведетя и самыя разнообразный
приспособлена, торгуюпця всемъ, что касается питашя этой громадной столицы, бо­
лее чемъ съ 2-хъ-мил. населешемъ. Самое видное место между ними принадлежитъ
Центральному рынку («H alles cen trales», «H alles» или «A lles» отъ глагола «aller»,
т.-е. идти, потому что каждый идетъ туда). Центральный рынокъ напоминаетъ Кри­
стальный дворецъ въ Лондоне. Его строители прежде всего имели въ виду здоровье
народа и его удобства: чистый воздухъ повсюду, вода и светъ— вотъ что было ихъ
первою заботою. Чугунный колонки, держанця железные своды и цинковую крышу,
прорезанную обширными массами стекла, служатъ подпорками и въ то же время тру­
бами для пропуска дождевой воды съ крышъ нодъ землю. Рынокъ состоитъ изъ мно­
жества огромныхъ, стеклянныхъ павильоновъ, которые въ свою очередь не что иное,
какъ громадныя здашя. Безчнсленное множество фонарей и рожковъ освещаютъ вечеромъ эти колоссальные павильоны или, лучше сказать, залы рынка.
Рынокъ состоитъ изъ десяти корпусовъ, расположенъ въ центре Парижа и за­
нимаете громадную площадь более 6 десятинъ. Эти корпусы устроены для продажи
мяса, птицы, дичи, тонкихъ овощей, рыбы, устрицъ и притомъ такъ, что каж­
дый продукте извЬстнаго рода сосредоточенъ въ спещалыюмъ корпусе; место же
для торговли нодъ открытымъ небомъ отведено исключительно для торговли обыч­
ными овощами и фруктами. Центральный рынокъ находится подъ двойнымъ надзоромъ: правительства и города, которые имеюта здесь целую армш своихъ слу­
жащихъ: инспекторовъ, сборщиковъ налоговъ съ товаровъ, чиновниковъ, спещально
сдедящихъ за темь, чтобы торговцы не обвешивали публику. Этотъ двойной надзоръ преследуете также и санитарныя требовашя, т.-е. чтобы въ рынке наблюда­
лась безукоризненная чистота и чтобы покупатели получали свеж1е продукты.
Чистота помещешя и посуды, въ которыхъ держать провизш, и замечатель­
ный порядокъ во всемъ доведены здесь до возможнаго совершенства. Здесь' торгевецъ не можете безнаказанно обмануть покупателя; онъ не можете подсунуть ему

L1 1 *»Н я ' ' I*»j

•*:иiifгi

'Hi! •и И

'•l.i'l.iliTf!

1ХТТ7 ГГП

LLMttn,.,.

Liupdi Linn-.it'm.TaT;

ЦД;-;'jr :" ygji

■

ii*.

■1

'V'V

I/

ШЩШЖг
A

Цfa ® pslf

11

-

v ji

(

-

!,l

to ?

i i 'f e I

ire

Щ

( iTnft

МП

: . шi i v 1 1,- 1,! i M t e

iia

• im-ji 'JAA-' « />4%,i

ш

C '"

’•ms
A

U

Л /&P
!!' м .

41

•r-

«АЯ

/Г

.As

Ш
: &

Л^с>•.

Г- fH

a

Ч -л
f t

fC >
•s- S

1tA ]
/ < % ¥ + 'Г , \ i//n

&

V®

•-.ч \

L

»

i

У

-a .
:> .A .

au;fHI111
» v - s -r.

\ЧА\.ЛДО\.л.

1

Щ \У \\
ГЗ*',Ч\ Ж

РЯ&Ж С+.

S

t\-\’

av

; | - . A P v- A \ \
\\>
\ ‘<U-.

« f.-; дД'о'\*а

o;

!

III

'T '

>

v

л \Щ

*•

' Ч^'

>

w.

чС
:j* o :
*

A V'

'm

I

« №.

«

[IJI

S \,

Mi
№
W-f’/j

y ’« l :

Ш

| .4 1

:/1
•

!и и

,

^ , s'4 ;.''

. - ЛЧ'.Л'Л

/ A

y \ 'v \

£\

v .

fill

<V n

х й /Л

w
:\w
m
l
щ,й
.Шл

s\^
i1
Л\'
V/

» Ш

Hi

1

k<

y t'S

S=
-4 E2 *T Z = -~

A
:v

r . —s~ / r

a

' I

^

1ШАШ11ШР

539
вредную для здоровья, плохую провпзш, такъ- какъ это ни подъ какимъ впдомъ не
ускользнете отъ зоркаго глаза рыночной администрации Для того, чтобы создать
этотъ замечательный рынокъ въ иастоящемъ виде, понадобились соображешя умнейшихъ людей многихъ царствований и 50 миллтновъ франковъ.
Между торговцами очень много торговокъ: женщины въ Париже уже издавна
торговали въ рынкахъ, и мало-по-малу характеръ этихъ пуассардокъ (les dam es de
la H alles или les poissardes, какъ ихъ называюте) пр1обретаете необыкновенно
типичиыя черты. Широкая глотка, тяжелая рука, сварливый характеръ, грубыя
остроты, меткая брань, уменье отстоять свои интересы, необыкновенная энерпя и
самостоятельность характера— вотъ самыя главный качества этихъ рыночныхъ тор­
говокъ. Ихъ остроты и пасмешки никогда не давали возможности покопаться въ то­
варе и уйти, ничего не купивъ; не дозволяли оне также много съ ними и торго­
ваться: на всякаго такого человека сыпался со всехъ сторонъ градъ насмешекъ, и
оне умели ими пронять самаго равнодушнаго. Уже въ начале XYIII столетйя брали
штрафъ съ техъ изъ нихъ, который оскорбляли прохожихъ; но запугать пуассар­
докъ какими бы то ни было мерами было трудно. Въ волнешяхъ и переворотахъ
столицы оне обыкновенно играли видную роль. Въ настоящее время цивилизащя Па­
рижа, сравнительно съ прошлымъ, несколько отшлифовала пуассардокъ, но оне до
сихъ поръ сохраняютъ черты своего основного характера: теперь, какъ и прежде,
оне смелы, крикливы, бойки, остроумны до дерзости.
Когда кончаются представлетя въ театрахъ, закрываюте кофейни, гасяте огни
въ домахъ, одипмъ словомъ, когда Парижъ засыпаете, просыпается рынокъ: сна­
чала оживляются люди въ одпомъ павильоне, потомъ въ другомъ, и, наконецъ, съ
первыми лучами солнца, подымаются на ноги все обитатели этого особаго м1рка.
Первыми являются къ рынку огородники. Идете ли дождь, воете ли осеннШ ветеръ,
стоите ли сильный морозъ,— они въ известный часъ непременно плетутся сюда въ
своихъ тедеженкахъ. Затемъ на телегахъ, по рельсамъ, везугь къ рынку говядину.
Бьете три часа, и движете усиливается: главная продольная галлерея, разделя­
ющая рынокъ на равпыя группы павильоновъ, начинаете наполняться плодами,
цветами, мхомъ, цветущими пли распускающимися ветками деревьевъ. Въ эту пору
вокругъ рынка раехаживаютъ старшины носилыциковъ и делаюте имъ перекличку,
чтобы узнать, каждый ли изъ нихъ стоите на своемъ месте. Воришки, бродяги и
ншще ползаютъ между грудами цикор1я, моркови, петрушки, стараются спрятаться
за нихъ и какъ-нибудь уснуть. Но это имъ не удается: къ нимъ тотчасъ подходите
полицейский, расталкиваете ихъ, поднимаете на ноги, гонить прочь. Они вскакиваютъ, какъ встрепанные, но, отбежавъ 1 5 — 20 шаговъ, снова прижимаются къ
кучамъ зелени, часто проползая па животе больная пространства; затемъ они ста­
раются и туте опять где-нибудь прикурпуть и заснуть хотя на несколько минуте,
по къ нимъ съ другой стороны подходите полицейскШ. Тоте же маневръ повто­
ряется несколько разъ.
Только тотъ, кто бывалъ въ центральномъ рынке Парижа, кто видедъ горы
мяса, безконечное множество живой рыбы, груды кресса, картофеля, моркови, только
тотъ сразу поймете, какъ великъ этотъ городъ, какк массы людей копошатся въ
этихъ шестиэтажныхъ домахъ, необъятныхъ гостиницахъ, въ отеляхъ, напоминающихъ дворцы, въ нищенскихъ мансардахъ.
Въ одномъ изъ павильоновъ есть особый родъ торговцевъ, которые занимаются
продажею остатковъ съестныхъ припасовъ: предмете ихъ торговли довольно метко
называется «арлекинами». Какъ платье арлекина сшито изъ разноцвЬтныхъ лос-

540
кутьевъ, такъ товары этихъ торговцевъ состоять изъ разнообразныхъ припасовъ.
Каждое утро они посылаютъ своихъ агентовъ еъ небольшими ручными, наглухо
запирающимися тележками въ кухни богатыхъ домовъ, дворцовъ, гостиницъ. По­
вара и служаmie при этихъ домахъ входятъ въ сношешя съ продавцами арлекиновъ и за известное ежемесячное возиаграждеше обязываются отдавать имъ
каждое утро остатки всгЬхъ кушапьевъ отъ обедовъ, завтраковъ, ужиновъ и закусокъ. Все эти объедки сбрасываютъ въ стоящую у задпяго входа тележку и
отвозятъ въ центральный рынокъ: здесь ихъ тщательно разбираютъ и очищаюсь.
То, что еще можно отделить, кладется на тарелку и убирается иногда такъ же
красиво, какъ и въ большихъ отеляхъ. Когда очистка кончается, торговцы стараются
по возможности изящно разставить тарелки, выставляя на видъ самыя лакомыя
блюда. Все, что нельзя было отделить, навалено грудами на большихъ блюдахъ,
стоить сзади и ждетъ голодныхъ и несчастныхъ бедняковъ, которые пршбретаютъ
эту провизно за гроши. Все, что уже совсемъ негодно для употреблешя изъ этой
смеси, оставляюсь для продажи на прокормлеше собакъ и кошекъ, кости отделяютъ
совершенно особо и изъ нихъ приготовляютъ плитки бульона. Къ торговцамъ «ар­
лекинами» идутъ не только бедняки, но и любители животпыхъ. Рано утромъ тутъ
нередко можно видеть, какъ какой нибудь господинъ, приподнимая воротиикъ пальто,
чтобы не быть узнаннымъ, точно воръ, бросая тревожные взгляды, пробирается къ
этому павильону: это богатый скряга, иногда миллшнеръ, и въ то же время человекъ, занимающий важный постъ; его богатство, положеше въ обществе и обычаи
столицы заставляюсь его давать пиры. Но чаще всего это промотавшШся кутила,
который какъ можно дольше старается слыть блестящимъ человекомъ съ весомъ и
положетемъ. Иногда изъ остатковъ съ различныхъ столовъ торговцы арлекинами
приготовляютъ ему съ виду эффектное блюдо, оригинальностью котораго онъ не­
редко хвастаетъ въ кругу ицнятелей, намекая, что онъ бросилъ на него бешеныя
деньги и что оно было приготовлено знаменитейшими поварами. Торговцы отлично
знаютъ этихъ богатыхъ скрягъ и бедныхъ фатовъ: они служатъ предметомъ всеобщихъ насмешекъ павильона; но они л у чипе покупатели, и когда появляются въ
рынке, продавцы арлекиновъ торопятся къ ихъ услугамъ и смеются только за ихъ
спинами. Трудно вообразить, какъ прибыльна эта торговля: торгукнще арлекинами
обыкновенно наживаютъ дома и десятки тысячъ франковъ годового дохода.
Тутъ также можно найти и торговцевъ кусками хлеба. Корки и хлебные объедки
продаюсь сюда точно такъ же, какъ и остатки обедовъ, но главное основаше этой
торговли кладусь школьники и различные ученики, которые, завтракая во дворе
во время рекреащи, роняюсь корки и остатки, или, наевшись, швыряюсь ихъ куда
попало. Все эти куски хлеба, покрытые пылью, выпачканные въ грязи, черствые
и заплесневелые, тщательно подбираются агентами торговцевъ и точно также отво­
зятся въ рынокъ. Тутъ ихъ разделяютъ на категорш: получше, похуже и совсемъ
негодные. Одни изъ этихъ кусковъ сушась въ печкахъ, толкусь и этотъ хлебный
порошокъ продаюсь въ рестораны, где повара обсыпаюсь ими котлеты, употреб­
ляюсь и при многихъ другихъ кушаньяхъ. Друпе куски поджигаютъ на огне до
техъ поръ, пока они почернеютъ какъ уголь, и когда столкусь, то продаютъ для
чистки зубовъ; хлебный порошокъ, менее подожженный и отъ лучшихъ кусковъ,
смешиваюсь съ медомъ, съ миндалемъ и делаютъ изъ него пряники. Изъ множе­
ства кусковъ ничего не делаютъ, а такъ продаютъ ихъ целыми грудами нищимъ и
бродягамъ.
Самая крупная въ Париже торговля бакалейными и колошальными товарами—

541
фирма Потэна, пользующаяся во Франц in не менее громкою известностью, чемъ
базары «Воп M arche» и «Лувра»». Какъ эти колоссальные базары, такъ и фирма
Потэна создала свое могущество и славу, пустивъ въ оборота миллионный капиталъ,
безжалостно раздавивъ мелкихъ конкуррентовъ, продавая свой товаръ въ высшей
степени добросовестно и несравненно дешевле всехъ остальныхъ торговцевъ пита­
тельными продуктами и вынуждая своихъ приказчпковъ и служащихъ усиленно на­
прягать все свои физичесия и умственный силы.
Фирма Потэна занимаетъ три громарые дома подрядъ на Севастопольскомъ
бульваре и, кроме того, владеета еще магазиномъ на другомъ бульваре. Уже при­
ближаясь къ магазину этой фирмы, вы будете поражены необыкновеннымъ двпжешемъ у трехъ входовъ, возле которыхъ, накануне праздниковъ, вамъ придется по­
дождать у хвоста, словно у дверей моднаго театра, прежде чемъ добраться до цели.
Несмотря на громкое имя фирмы, къ вамъ никто не подлетита здесь изъ приказ-,
чиковъ, никто не предложитъ своихъ услугъ,— вы «въ демократической сфере ра­
венства всехъ передъ прилавкомъ». Тота, кто не имеетъ времени самъ идти въ
магазинъ, можета написать свой заказъ по почте, и на следующШ день у ворота
его дома остановится красивая фура фирмы Потэна, запряженная парой прекрасныхъ лошадей. Изъ фуры выпрыгнетъ разсыльный съ корзиной и счетомъ и
сложить все требуемое вами въ вашей кухне. Фирма Потэна входитъ въ сношешя
съ провинщальными лавочками и предлагаетъ имъ снабжать ихъ своими продуктами.
Лавочникъ, получивший право выставить на вывеске: «торговля продуктами Потэна»
сразу получаетъ громадное число покупателей, а фирма находитъ свою выгоду въ
томъ, что его товары все шире распространяются въ стране, увеличивая его обо­
роты. Оборотный капиталъ этой фирмы простирается до 45 мил. фр. въ годъ.
Любопытны потребительный кооперативныя общества, которыя все более раз­
виваются въ Париже. Изъ нихъ наибольшую известность пршбрело общество
«Жница», имеющее восемь бакалейныхъ лавокъ, две булочныхъ, пять мясныхъ,
два болыпихъ винныхъ склада, складъ горючихъ матер1аловъ и т. п. Это общество
делаетъ оборотовъ на 8 мил. фр. въ годъ и состоять изъ 1 5 ,0 0 0 членовъ; каждый
изъ нихъ имеетъ одну акцш общества, и все члены равны въ правахъ и выгодахъ,
получаемыхъ отъ этихъ предпр1ятП1.
Блестяпце рестораны Парижа пршбрйли среди гастрономовъ всем1рную изве­
стность. Ихъ здесь очень много, и они соперничаютъ другъ передъ другомъ своимъ
великолешемъ, роскошью своей обстановки, тонкими блюдами и великолепными ви­
нами; изъ нихъ особою славою пользуются ресторанъ «Кюба», «M aison D oree» и др.
Въ такихъ ресторанахъ самый скромный завтракъ съ виномъ обходится отъ 50 до
100 фр. Положете служащихъ въ нихъ совсемъ не соответствуетъ высокимъ ценамъ, которыя взимаютъ здесь съ посетителей: дурныя гипеничестя у ело в! я и
плохое помещеше, однимъ словомъ— все въ этихъ ресторанахъ принесено въ жертву
внешнему блеску: въ кухняхъ не достаетъ воздуха, снята и питаются служение
отвратительно и неправильно, то-есть когда и какъ попало. Поэтому преждевременная
анем1я, воспалеше легкихъ и алкоголизмъ производятъ страшныя опустошешя
среди этого рабочего люда.
Первостепенный парижшя кофейни такъ-же роскошны, какъ и рестораны; оне
нравятся не только парижанамъ, но и иностранцамъ. Въ нихъ каждый можета чрез­
вычайно npiaTHO провести время. Кто бы ни быль входянцй въ кофейню, онъ безъ вся­
кой церемонш подсаживается, къ кому вздумается, и дружелюбно беседуетъ съ нимъ,
какъ съ старымъ пр1ятелемъ. Это тоже одна изъ болыпихъ приманокъ Парижа: со-

542

средоточенный англичанипъ делается здесь болгЬе разговорчивымъ, а экспансивный
русскШ человБкъ находить вполне свою среду. Роскошь парижскихъ кофеенъ тоже
служить притягательной силой; везде зеркала, позолота, роеписиые потолки, стены
выложены мраморомъ съ бронзовыми украшешями, самыя утоичеиныя питья и тонKifl яства, превосходный фарфоръ и серебро. Парижанинь не только принимаетъ
здесь своихъ знакомыхъ и друзей, но кофейня нередко служить ему и рабочимь
кабинетомъ: онъ пишетъ тутъ свои письма, ведетъ счеты, заключаетъ торговый
сделки; бумагу, конверты, все это онъ получаетъ здесь даромъ. Когда парижанину
надоело болтать съ знакомыми или работать, онъ можетъ занять одинъ изъ столиковъ, расположениыхь на улице: парижская кафэ заиимаютъ гораздо больше места
па тротуаре, чБмъ въ своихъ четырехъ сгБнахъ. Зд'Бсь посетитель можетъ наблю­
дать самую разношерстную толпу, которая будетъ безостановочно дефилировать передъ
иимъ: и знаменитости родной страны, и японсше ученые, и короли, лишивипеся
царства, фраиты и люди скромно одетые обоихъ половъ. Мнопя парижшя кофейни
издавна и долго пользовались всем!рною известностью и занимали не последнее
место въ литературной и политической исторнг Францш; такъ, иапр., кафэ-Тортони
на Итальянскомъ бульваре процветало уже во времена первой империи: въ немъ
собирались маршалы и герцоги. Во время реставрацш кафэ-Тортони служило м'Ьстомъ
собранШ людей большого света. Кафэ-Мадридъ притягивалъ къ себе коноводовъ оппозицш во время HMnepin; здесь же собирались сотрудники рошфоровскаго «Фонаря»
и коммунары 1 8 7 0 г. Не менее знаменито было и кафэ-Прокопъ, въ которомъ
Вольтеръ писалъ свои письма Фридриху В ., где Дидро и Гриммъ такъ часто гова­
ривали другъ другу колкости, где Гамбетта произносилъ свои первыя речи. Въ самое
последнее время эти кафэ начали приходить въ упадокъ, и публика стала все менее
ихъ посещать; теперь одни изъ нихъ уже закрыты, друпя еле влачатъ свое существоваше.
Въ самое последнее время стали входить въ моду совершенно оригинальныя
кофейни. Недавно на одномъ изъ бульваровъ открыта кофейня, представляющая изъ
себя нормандскШ деревенский трактиръ прошлаго стол'Ьыя. Для полной иллюзш крыша
покрыта соломой; внутри, надъ камииомъ, виситъ огромный котелъ; вдоль стБнъ
стоять длинные столы и скамейки; па стенахъ развешаны грубыя глипяныя та*
релки и блюда; служители одеты въ костюмы деревенскихъ парней.
Но еще оригинальнее кафэ, открытое бывшимъ коммуиаромъ на бульваре
Клиши (оно, впрочемъ, закрылось после недолгаго существовашя). Называлось оно
«Аи B agne» и было точнымъ воспроизведешемъ пом'Ьщешя ссыльныхъ на каторге
въ Новой Каледоши. Это была длиппая, узкая постройка изъ досокъ, совершенно
напоминающая те остроги, въ которыхъ заключаютъ преступниковъ. Крыша была
совершенно плоская, и на ней возвышалась большая пушка. Внутреннее устройство
было такъ же голо, какъ и внешшйвидъ; деревянныя стены были, впрочемъ, увешаны
лубочными картинами, на которыхъ были изображены собыпя изъ жизни коммунаровъ въ Новой Каледоши: бегство Рошфора и Пэиа, дурное обращеше смотрителей
съ заключенными, сечеше и т. д. Въ дверяхъ стоялъ челов'Ькъ въ мундире тюремнаго сторожа съ зловещей связкой ключей на поясе, которыми онъ отъ времени
до времени позванивалъ; кёльиеры были костюмированы каторжниками: на нихъ
были надеты желтые панталоны, красныя блузы съ буквами Т. F . (travaux for­
ces) на груди, зеленыя шапки съ вышитыми белыми нумерами, и отъ ноги до
кисти рукъ висела железная цепь съ нрикреплеипымъ къ пей болынимъ, разу­
меется пустымъ, шаромъ.

543

ЕЛИСЕЙСК1Я ДОЛЯ.
Ихъ оживлете.—Увеселен1я для дЗзтей и для взрослыхъ.—Cafes chantants и ихъ зна­
чение для парижанъ.—П'Ззсни этихъ увеселительнихъ заведешй.

Занимая пространство между набережной реки Сены и элегантными улицами
новыхъ кварталовъ, Елисейсьчя Поля пред ста вляюти продолжете площади Соглашя.
Ихъ перерезываете широкая проезжая дорога и перекрещиваетъ безчисленное мно­
жество густыхъ, зеленыхъ аллей. Въ Елисейскихъ Поляхъ вы найдете маленыая
лужайки съ живою изгородью вокругъ, посреди которыхъ устроены самые разно­
образные фонтаны. Въ густыхъ аллеяхъ расположены нарядныя лавочки торговцевъ,
нисколько театровъ полишинелей и фокусниковъ. Кроме того, здесь разбросано мно­
жество красивыхъ построекъ, большой дворецъ, въ которомъ помещалась всем!рная
выставка въ 1855 году, циркъ и множество кафэ-шантановъ и ресторановъ, имеющихъ видъ красивыхъ швейцарскихъ шалэ.
Елисейсш! Поля — самое любимое место парижанъ. Здесь съ утра до вечера
можно видеть толпы самаго разнообразнаго люда. До обеда аллеи оживлены каваль­
кадами едущихъ верхомъ кавалеровъ и амазонокъ, которые отправляются въ БулонскШ лесъ и любятъ блеснуть здесь своими щегольскими экипажами, дорогими ло­
шадьми и элегантными туалетами. Въ боковыхъ, более уединенныхъ аллеяхъ и на
лужайкахъ раздаются голоса резвящихся детей; вдоль главвыхъ аллей и по обеимъ
сторонамъ средней аллеи разставлены въ два ряда стулья, занятые чистою публи­
кою, которая встречается здесь съ своими знакомыми и смотритъ на гуляющихъ.
Поля не пустеютъ и въ суровое время года, а весною, летомъ и осенью, въ теп­
лые вечера, они представляютъ въ высшей степени любопытное зрелище. Прекрасно
одетыя дети катаются взадъ и впередъ въ колясочкахъ, запряженныхъ 4 , 6 и 8
козлами: подле бежнтъ проводникъ. На козле обыкновенно сидятъ два мальчика,
изъ которыхъ у одного въ рукахъ возжи, у другого кнуте; одинъ управляете жпвотнымъ, другой его погоняете. Несколько дальше столпилось въ кружокъ множе­
ство солдате, блузниковъ, болыше и малые; посреди ихъ кувыркается акробате или
женщина поддерживаете стулъ, на которомъ сидите мужчина, держащШ въ свою оче­
редь ребенка съ кроликомъ въ рукахъ. Здесь ученые собаки показываюте фокусы,
или сидите на стуле ясновидящая съ завязанными глазами и даете ответы. Тамъ
мужчина устраиваете себе разныя прически, застегиваете или разстегиваетъ свой
сюртукъ и представляете своею фпз!оном1ею то толстяка, то человека худощаваго,
мигаете или косите глазами. Толпа вокругъ кричите ему браво и выкрикиваете
имя той знаменитости, съ которою онъ въ данную минуту имеете сходство. А вонъ
тамъ работаете электрическШ аппарате, и ударъ электрической искры заставляете
женщинъ кричать, а другихъ хохотать во все горло. Передъ низенькою сценою стоите
огромная толпа и развлекается представлетями ежечасно повторяющейся пьесы, где
действующими лицами являются полицейсюй комиссаръ и жандармъ, паяцъ и чорте,
который въ конце концовъ всЬхъ ихъ уносите. Несколько дальше огромная толпа
детей сидите передъ кукольнымъ театромъ, где маленький Давидъ убиваете великана
Toaiaoa, а подъ конецъ появляется оселъ съ гусемъ на спине и вскачь галопируете
по подмосткамъ. Въ одномъ месте народъ толпится у волшебпаго фонаря, чтобы за
одинъ су посмотреть на картинки, друпе качаются на качеляхч>; множество детей
развлекается каруселями. Здесь емотрятъ черезъ стекло панорамы, тамъ стреляюте

544
въ цель; у столовъ толпятся дети, чтобъ взять билетъ для выигрыша пряниковъ
и безделушекъ. Несколько человекъ держатъ пари, кто изъ нихъ сильнее, и пробуютъ свою силу на силомере; друпе доказываютъ другъ другу, кто изъ нихъ тя­
желее. Здесь сидитъ слепой музыкантъ, играющШ иа флейт!;, тамъ слепой скрипачъ, у обоихъ съ шеи на грудь свешивается жестяная чашечка, и мелкая монета
нередко падаетъ въ нее. Однимъ словомъ, здесь веяний можетч. найти развлечете по
своему вкусу.
Иногда въ Елисейскихъ Доляхъ происходить родъ ярмарки: толпа тогда уве­
личивается еще более, и вместе съ темъ выростаютъ новыя лавочки и палатки.
Въ таше дни появляется множество продавцовъ съ съестными припасами, съ жаров­
нями, наполненными раскаленными углями, на которыхъ пекутъ тошия вафли,
поджариваютъ камя-нибудь колбасы. Всюду снуетъ тогда множество продавцовъ съ
плодами и печеньями; нетъ недостатка въ продаже вина, пива и дешевыхъ напиткОвъ.
Съ наступлешемъ сумерокъ, газовые фонари начинаютъ вспыхивать на площади
Согласия и въ Елисейскихъ Поляхъ. Какая волшебная иллюминащя представляется
тогда вашимъ глазамъ! «Целое море света, состоящее изъ тысячи огней, разлилось
надъ всемъ этимъ громаднымъ пространствомъ; огненныя радуги изгибаются надъ
всеми входами въ Елисейшя Поля, огненныя надписи всюду бросаются въ глаза;
между деревьями растилаются целые огненные шатры; фасады строенШ, наружный
решетки, арки и ворота,— все залито огнемъ; вотъ cafes chantants, освещенныя
какъ бы дневнымъ светомъ; въ ослепительномъ море белаго света кое-где идутт>
полосы краснаго и голубого цвета, которыя несколько смягчаютъ этотъ повсемест­
ный блескъ; два ряда тянущихся по аллеямъ на безконечную даль огней, постепенно
еъуживаясь, собираются въ одну точку, которая кажется светящимся червякомъ въ
ночной тьме, окутывающей тр1умфальныя ворота. Листва деревьевъ блеститъ яркимъ
газовымъ светомъ, отливающимъ какою-то фосфорическою зеленоватостыо, а надъ
всею этою сценой раскинулся широйй небосклонъ, который, даже при полнейшей
безоблачности и лунномъ свете, вследств1е отражешя безчисленнаго множества уличныхъ фонарей, покрывается какимъ-то страннымъ розовымъ отливомъ».
Лишь только зажглись огни, музыка и пеше со всехъ сторонъ огласили воздухъ. Все торопятся тогда въ cafes ch antan ts, которыя открыты съ восьми часовъ
вечера до полуночи. Только самая сцена этихъ кафэ-шантановъ находится подъ кры­
шею, а зрители сидятъ подъ открытымъ небомъ, подъ тенью деревьевъ, въ огороженномъ пространстве, прекрасно освещенномъ. Музыка и пеше слышны и за чертою
этихъ увеселительныхъ заведенШ, и та публика, которая не хочетъ платить за входъ
въ cafes chantants одинъ или два франка, садится за два су на стулъ, за за­
городкой.
Французом народъ много поетъ, и во всехъ провинщяхъ Францш за работой
и въ часы отдыха раздаются его песни, но тамъ вы услышите народныя песни, въ
каждой провинция свои местныя. Въ парижскихъ же кафэ-шантанахъ совсемъ не поютъ народныхъ песенъ: тутъ своя поэз1я. Въ этихъ увеселительныхъ заведешяхъ
поютъ особые певцы и певицы, и публика, стекающаяся ихъ слушать, вовсе не
требуегь отъ нихъ болынихъ голосовыхъ средствъ, лишь-бы у нихъ была искусная
фразировка, и они умели подчеркивать известныя фразы и слова, которыя нравятся
публике въ данную минуту. Та песня, которую вы услышите здесь сегодня и къ
которой съ такимъ восторгомъ относится собравшаяся публика, совсемъ утрачиваетъ
свое значеше черезъ месяцъ. Для всякаго новаго со быт! я является и новая песня;

545

характеръ ихъ въ большинстве случаевъ сатиричешй: въ нихъ осмЬиваютъ коро­
лей и лицъ, нм'Ьющихъ влianie въ политике, всемогущихъ министровъ. Во время революцШ
въ песне господствовалъ угрожающШ характеръ, дьшшщй мщешемъ, какъ, напр., въ
марсельез!;, которая, впрочемъ, скоро сделалась народною песнею Францш: присочинивъ къ ней некоторые куплеты, ее повали и во время польской революцш. Одно
время были въ болыпомъ ходу песни Беранже, но теперь ихъ скорее можно слышать среди
народа, но не въ кафэ-шантанахъ. Послйдше годы второй нмперш вызвали массу
п'Ьвцовъ, которые распевали въ увеселительпыхъ заведешяхъ самыя непристойный
irl; с ни. После франко-прусской войны эти песни были совеймъ забыты, и характеръ
ихъ изменился. Появилось множество сатирическихъ пйсенъ, который осмеивали
нймцевъ, друг!я угрожали чужестранцу, посягающему на Францйо. Присоединеше къ
Германш Эльзаса и Лотарингш тоже имело большое вл!яше на характеръ песней
того времени, и въ нихъ появилась грустная, меланхолическая нотка. Одна бедная
женщина, говорится въ одной изъ этихъ пйсенъ, мужъ которой умеръ геройскою
смертью, защищая отечество отъ враговъ, выразила, при подаче голосовъ, свое ж елаше о присоедипеши Эльзаса къ Францш. Зямой, въ страшный холодъ и морозъ,
она была выгнана изъ деревни пруссаками. Она взяла свое единственное дитя на
руки и отправилась къ счастливымъ людямъ, которые смело могутъ называться фран­
цузами. Гудитъ вйтеръ, хищные звери слйдятъ за нею, но она смело идетъ впередъ,
она знаетъ, что они сжалятся надъ матерью, которая хочетъ дать отечество своему
ребенку. Голодная, израненная, изнемогающая отъ долгой ходьбы, она падаетъ на
землю, и когда приходятъ къ ней на помощь, она спрашпваетъ: «где я ? » — «Во
Францш, ты только-что перешла границу».— «Какое счастье! теперь я могу умереть
спокойно; мои кости будутъ покоиться во Францш, мой ребенокъ въ своемъ отечестве».
Съ т'Ёхъ поръ репертуаръ опять сове/Ьмъ изменился; отъ патрштнческой n fсил
не осталось и следа, и опять пошли въ ходъ легеныпя, веселеньгая n f спи, переполненныя остротами, очень часто съ самыми пошлыми и грязными пошибомъ.
С Е Н А .
Ея значеше.—Cnacenie утопденниковъ.—Моргъ.—Общество спасителей.

Сена поражаетъ убранствомъ своихъ береговъ и кипучею жизнью народа, ко­
торый толпится и работаетъ по всему ея течешго. Парижъ, действительно, ымЬетъ
право гордиться Сеною. Обрамленная великолепными набережными, пересеченная ве­
личественными мостами, снабженная удобными пристанями, пестреющая множествомъ
судовъ, она тесно связана съ жизнью народа и ежедневно оказываетъ ему неоце­
ненный услуги; зато и они въ свою очередь не оказался неблагодарными и украспдъ
ее самыми блестящими образомъ. Все почти главные памятники Парижа сгруппиро­
ваны около Сены. Стоки нечистотъ, которые прежде такъ грязнили ее, теперь отве­
дены далеко; ложе ея настолько углублено, что наводнешя, которыя случались прежде,
сделались теперь невозможными.
Сена издавна оказываетъ Парижу ненсчислпмыя услуги: французская столица
въ течете многихъ столетШ получала продовольств1е исключительно при помощи
этой реки. При безпрестанно повторяющихся годахъ ужаснаго голода Сена была род­
ной матерью, кормилицею парижанъ. Только въ нынешнемъ столетш, когда торговля
хлЬбомъ съ заграничными рынками сделалась свободною, когда были улучшены спо­
собы обработки земли, дающей возможность разсчитывать на лучшШ урожай, и когда’,
35

546

наконецъ, проведены были железный дороги, Сена уже перестала въ такомъ коли­
честве поставлять въ Парижъ хлебъ и провизш. Т'Ьмъ ие менее и теперь значеше
ея велико. Она даетъ заработокъ огромному классу людей, по ней ходите барки и
перевозныя суда. Изъ рабочаго парижскаго населешя одни, защитпвъ голову вере­
вочной плетенкой, переносятъ съ судовъ различный тяжести, друпе носятъ ихъ на
спинахъ, некоторые перекатываютъ бочки. Тутъ много и такихъ рабочихъ, которые
всю жизнь проводить около этой реки: одни изъ нихъ сиуготъ у береговъ съ рйшетиною въ руке и всматриваются въ воду, съ жадностью хватаютъ чурбанъ или по­
лено, которое плыветъ по теченпо, яблоко, упавшее съ судна, салфетку или чулки,
которые унесъ отъ прачки вйтеръ,— всему рады эти люди, все хватаютъ и прячутъ
подъ свои рваныя блузы. А вотъ и карапаты (отъ словъ са га — черный, b atte—
утка). Это назваше какъ нельзя лучше подходить къ людямъ, которые ц'Ьлыми днями
роются и копаются въ грязи. Они подтаскиваютъ къ берегу лодки, помогаютъ раз­
рубать ненужныя суда, вытягиваютъ затопленные дрова, однимъ словомъ— берутся за
всякое дело, лишь бы заработать нисколько копеекъ.
Во всехъ удобныхъ местахъ реки поставлены спасательные ящики, снабжен­
ные инструментами и брошюрками, въ которыхъ въ популярной форме объяснено,
какъ пользоваться этими инструментами и какъ подать первую помощь утопленнику.
Если помощь не подоспела и утопленникъ найденъ, его несутъ въ моргъ— здаше,
спещально назначенное для этихъ случаевъ. Тутъ прежде всего вы находите боль­
шую, светлую комнату, которая даетъ возможность сделать самое тщательное изследован1е надъ утопленникомъ; тутъ же, на возвышеши, лежатъ тела утопленниковъ
подъ краномъ холодной воды, которая постоянно обливаетъ ихъ и такимъ образомъ
замедляетъ разложеше. Въ морге есть и еще нисколько комнатъ: въ одной чиновникъ записываетъ день и часъ, когда принесенъ утопленникъ, чрезвычайно подробно
вписываетъ въ книгу все внйнше его признаки, его платье, обувь. Въ другой ком­
нат!; лежатъ утопленники, которыхъ уже будутъ хоронить; наконецъ есть особая ком­
ната, где хранится одежда тгЬхъ, о которыхъ ничего не могли разузнать. Когда ктонибудь долго не возвращается домой, родители и знакомые обыкновенно бросаются
въ моргъ наводить справки. Иногда они дфлаютъ это по прошествш довольно долгаго
времени и нередко узнаютъ, что отыскиваемое ими лицо, действительно, было здесь.
Убеждаются они въ этомъ вслед CTBie самыхъ точныхъ и подробныхъ приметъ на­
ружности и одежды, который имъ прочитываете чиновникъ. «Какой образъ жизни
велъ вашъ родственникъ?» слышится тогда. «Какой формы его носъ, руки?» И обы­
кновенно одинъ и тотъ же ответе: «Какъ у всехъ», или: «а кто его знаете? в е­
роятно, сударь, Taaie же, какъ и у насъ съ вами». Но служаице въ морге обла­
дании. необыкновеннымъ терпешемъ, вырабатываютъ замечательный такте, и мало-по­
малу они узнаютъ все, что имъ надо. Свою опытность въ этомъ деле они въ осо­
бенности показываютъ тогда, когда тело доставлено въ моргъ и его начинаютъ рязсматривать. Въ ихъ краткихъ, сжатыхъ определешяхъ вы иногда можете прочесть
всю исторш бедняка: «рваная синяя блуза».., диктуете одинъ, разсматривая уто­
пленника, въ то время, когда другой тутъ-же записываете. «Подъ мышками полот­
няная заплата другого цвета, зашитая белыми нитками; порЬзъ въ два миллиметра
на левомъ колене; большой шрамъ на локте отъ только-что зажившей раны; гру­
бый, шершавыя, мозолистыя руки, как1я бываю™ у земледельцев!,; плечи широия,
но корпусъ сутуловатый, и проч. и проч.».
Утопленниковъ было бы еще больше, если бы въ Париже не существовало
общества, известнаго подъ иазвашемъ «спасителей Сены», Въ члены этого обще­

547

ства вступаютъ люди вс'Ьхъ
вать и шгйютъ на берегу
пунктовъ Сены сторожатъ и
только при первомъ вошгЬ и
саются въ р£ку.

сословШ, которые въ то же время умЬютъ хорошо пла­
свои ванны, суда, плоты. Эти люди съ очень многихъ
днемъ, и ночью, назначая между собою очередь, и не
крикй, но даже при плеска воды мнопе изъ нихъ бро­

ПОДЗЕМНЫЙ ПАРИЖ Е.

Несмотря на огромное населеше более, ч'ёмъ въ два миллюна, трудно найти
другой городъ, который бы отличался такой образцовой чистотой, какъ Парижъ.
Все, что можно сделать въ д'Ьл'Ё улучшешя санитарныхъ условШ, все делается
здесь, не жалЬя никакихъ средствъ. Первую роль въ гииеническомъ отношенш
играетъ «
подземныйПарижъ-».
Вода, удовлетворивъ различнымъ потребностяхъ жителей, делается опаснымъ
элементомъ, полнымъ вредныхъ веществъ, которыя нужно удалить какъ можно ско­
рее и какъ можно дальше отъ города, чтобы не вызвать эпидемШ. Эта вода, испор­
ченная отъ сопри косно Benia съ грязными улицами, съ крышами, покрытыми пылью,
загрязненная и зараженная въ кухняхъ, кошошняхъ и прочихъ местахъ, угрожаетъ
множествомъ опасностей. Вотъ поэтому въ Париже и устроили такъ, что по желобамъ, стокамъ, водосточнымъ трубамъ, прикрйпленнымъ къ стйнамъ домовъ, эта
вода падаетъ въ устья трубъ подъ мостовою, течетъ по канавамъ, проводящимъ ее къ
отверстие подъ тротуарами, затЬмъ несется по крутому наклону и низвергается въ
огромную и замечательную сеть подземныхъ каналовъ, устроевныхъ по всемъ правиламъ науки. По этимъ каналамъ вода несется съ большою быстротою и, наконецъ,
впадаетъ вдали отъ Парижа въ Сену, несущую ее въ море.
Эти сточныя трубы, или просто стоки, самыя обширныя и лучшая въ свете;
парижане показываютъ ихъ съ гордостью иностранцамъ, и посетители могутъ про­
ехаться по нимъ не только въ лодке, но даже и въ вагоне.
Парижсие подземные каналы разделяются на два совершенно различныхъ от­
дела: труды для стока
нечистотъ(les egouts) и собиратели и
(les collecteu res). Первыя проходятъ подъ улицами, собираютъ грязную воду и проводятъ ее во второй родъ кдоакъ, т.-е. въ собиратели, а те далеко относятъ эту
грязную воду. Трубы для стока нечистотъ— это маленькие ручейки, составляюпце,
если можно такъ выразиться, какъ бы притоки собирателей, которые можно срав­
нить уже съ реками. Собиратели проведены въ более низменныхъ частяхъ Парижа
для того, чтобы туда, по естественному склону, могла стекать вода пзъ более возвышенныхъ частей.
Решетки, которыя прежде закрывали отверстия посреди улицъ, выброшены
вместе съ другимъ хламомъ и заменены о тв ер сти и стоковъ, скрытыми подъ кра­
ями тротуара. ОтверстШ этихъ насчитываютъ до 6-ти тысячъ, такъ что даже въ
самыя сильныя бури ихъ довольно, чтобы поглотить воду съ 2 ,0 0 0 улицъ, со
138 площадей, съ 55 набережныхъ и 167 парижскихъ бульваровъ. Длина общественныхъ стоковъ, считая въ томъ числе отростки, идунце отъ середины улицы
къ отвертям ъ, сделаннымъ подъ тротуарами для собирашя дождевой воды, превышаетъ 1 ,2 0 0 верстъ.
Посещать и осматривать стоки публика очень любить. Каждый месяцъ дозво­
ляется предпринимать прогулки по нимъ, и билеты берутся на расхватъ. Это
35*
«

uyTeniecTBie по стокамъ непродолжительно: сначала едутъ въ вагоне, а потомъ въ
лодке. IlyTeuiecTBie начинается отъ площади Шателе и кончается на площади Маделенъ. Спустившись по витой чугунной лестнице внизъ, входятъ in. обширную ком­
нату, и тутъ открывается подземный Парижъ, такъ что вы сразу проникаете во
все его секреты. Прежде всего васъ поражаетъ огромное количество трубъ всевоз­
можной величины, толщины и цвета: овгЬ проходятъ въ разныхъ иаправлетяхъ и
служатъ для различныхъ целей. Раньше другихъ бросаются вч> глаза огромныя
металличешя, водопроводныя трубы, блешищя и полированпыя, какъ черный мраморъ; отъ нихъ идутъ две трубы, который походятъ на ноги громаднаго чернаго ги­
ганта. Далее трубы меп'Ье широки и прикреплены къ бокамъ сгйнъ: отъ нихъ
здесь и тамъ идутъ более мелшя разветвлешя. На высоте свода виднеются еЬроватые пучки, напоминавшие связку прутьевъ: это нити электрического телеграфа.
А что это за длинная трубка, которая такъ и скользить по стене? Она слишкомъ
узка для того, чтобы проводить воду, и слишкомъ широка для телеграфной про­
волоки. Прислушайтесь... Чу! Быстрый и резшй шумъ,— это маленькая медная те­
лежка, нагруженная депешами, которая пробегаетъ по трубе иневматическаго (воздушнаго) телеграфа. Подземный Парижъ— это целый живой оргаиизмъ: его скрытые
органы никогда не прекращаютъ своихъ отправлений. Стены такъ толсты, что въ
нихъ устроены целыя комнаты; тутъ вы найдете и бюро для служащихъ, и помещешя для ламповщиковъ, и кладовыя для лопатъ, метелъ и для сохранешя обуви
здешнихъ рабочихъ. Выше русла клоаки идутъ тротуары, конечно, не тате широте,
какъ въ надземномъ Париже. Въ нихъ вколочены железные столбы, на которыхъ
прикреплены лампы съ фарфоровыми шарами. Посетители приходятъ сюда обыкно­
венно въ кашнэ и въ тепломъ пальто, чтобы оградить себя отъ суровой тем­
пературы, которая, однако, вовсе не страшна здесь, такъ какъ она колеблется
между 9 и 11°.
Публика, наконецъ, собралась и садится въ вагоны, по бокамъ которыхъ горятъ
лампы. Свистокъ даетъ сигналъ, и поездъ трогается; вагонъ приводятъ въ движеBie электричествомъ. Вследш йе быстраго движешя встречная струя свежаго воз­
духа ударяетъ въ лицо. Быстро движется вагонъ подъ темнымъ сводомъ,— это едва-ли
не все, что можно заметить во время прогулки; замечательно, что не чувствуешь
никакого дурнаго запаха. Но вотъ ходъ вагона делается медленнее, вы подъ пло­
щадью Бастилш, где стокъ Риволи впадаетъ въ большой собиратель. Тутъ выходишь
изъ вагона и замечаешь несколько лодокъ, разукрашенныхъ флагами и освещенныхъ
лампою. Тотчасъ садятся въ эти лодки, двигаются съ помощью лодочниковъ и достигаютъ по теченпо воды комнаты подъ площадью Маделенъ и изъ нея подымаются
вверхъ по лестнице и выходятъ на улицу.
Сена въ Париже совсемъ почти избавлена отъ нечистотъ; только во время силь­
ной бури въ нее выпускаютъ нечистоты, чтобы поскорее очистить улицы, которыя
иначе могутъ подвергнуться наводпешю. Но если Сена въ Париже теперь и очи­
щена, зато ниже она еще недавна была загромождена огромною кучею нечистотъ,
отъ которыхъ до такой степени засорялся водяной путь, что судамъ было трудно
хорть; поэтому приходилось безпрестанно очищать русло Сепы, а это стоило большихъ денегъ. Кроме того, все вещества, драгоцепныя для удобрешя и которыя
можно было бы употребить съ пользою для окрестностей Парижа, уносились Сеною
въ море. Теперь эти неудобства почти совершенно устранены, и трудно поверить, ка­
кую громадную пользу принесли нечистоты, сколько выиграло отъ нихъ земледел!е
въ окрестностяхъ Парижа.

549
Огромное пространство земли у Сены отъ Нельи до Шату называется долиною
Жанневилье. Еще лета 25 тому назадъ трудно было встретить местность более безплодную; единственною растительностью тутъ были крапива и чертополоха; да и
не мудрено: почва здесь была песчаная и кремнистая, едва прикрытая тоненькимъ
слоемъ чернозема. Гектаръ этой земли (°/10 десятины), у самыхъ воротъ Парижа,
отдавался въ иаемъ за ничтожную арендную плату отъ 78 до 86 франковъ въ годъ.
На этой безплодиой долине разбиты теперь огромные сады и огороды, такъ какъ ея
земли, которыя были пустынными песками, теперь стали замечательно плодоносными.
Тутъ точно выросъ новый городъ: настроено множество домовъ, везде зелень, благоухаше, всюду застаешь жизнь въ полномъ разгаре творчества. Все это промы­
шленное богатство произошло отъ нечистотъ изъ стоковъ, распределенныхъ по до­
лине. Теперь земли этой долины уже отдаются въ наемъ за арепдную м а т у въ 8
разъ большую, чемъоие отдавались прежде. Можно было бы ожидать, что, проходя
по этимъ зеленеющимъ огородамъ, услышишь зловоше; между темъ вы чувствуете
только запахъ полыни, ромашки и шалфея. Известный парижскШ продаведъ духовъ
устроилъ здесь большое заведете: онъ взялъ на аренду большой кусокъ земли и
разводить на немъ, въ числе благовонныхъ растешй, лечебную мяту, которую фран­
цузы должны были прежде выписывать изъ Англш. Земли здесь сделались теперь
до такой степени плодородными, что спаржа, этотъ особенно ленивый овощь, тре­
бу ющШ трехъ, а иногда и пяти летъ ухода, достигаетъ на нихъ въ два года полной
зрелости. Свекловица, артишоки, капуста, ревень быстро принимаютъ колоссальные
размеры; плодовый деревья буквально сгибаются подъ тяжестью фруктовъ. Здесь
и тамъ посеяли зерновой хлебъ, и на земле, где прежде жалкая крапива погибала
отъ недостатка влаги, теперь получаютъ богатый урожай, по и теперь тамъ, где
кончается орошеше нечистотами изъ стоковъ, начинается безплодге. Невольно вспо­
минаешь Египетъ и Hyoiio, которыхъ всюду преследуете смерть, где только Нплъ
не оставляете свой плодотворный плъ.
Французсше крестьяне прежде не понимали всей пользы этого изобретешя: они
долго не хотели воспользоваться удобрешемъ, проведеннымъ на ихъ земли, которое
имъ раздавали безплатно; даже волновались, опасаясь заражешя. Но когда самую
худую часть земли подвергли орошенио и развели на ней овощи, которыя никогда
не могли расти въ долине Жанневилье, тогда крестьяне сами захотели испытать
новый способъ. Они попросили водъ изъ стоковъ; имъ дали ихъ, сколько они хо­
тели, и изобтйе быстро заменило безплод!е.
т *

ТЕМНЫЕ СТОРОНЫ ВСЕМЕРНОЕ СТОЛИЦЫ.
Бэльвилль —предместье пролетар1евъ.—Проданныя д^ти.—Нишде, бродяги и .мошен­
ники,—Тряпичники, ихъ занятхя и жилища.—Ночлежные прш ты .-Н ищ ета и грязь
въ кварталахъ пролетар1евъ.

Бэльвилль находится въ самомъ крайнемъ северо-восточномъ углу Парижа.
Если бы не грохоте экипажей, проезжаюншхъ по мостовой, вы не поверили бы,
что находитесь въ блестящемъ Париже. Улицы здесь у зи я , кривыя, безъ тротуаровъ, плохо вымощенныя. Оне тянутся то по отлогому скату, то вдругъ круто под­
нимаются кверху, то неожиданно спускаются винзъ. Дома, столице по обе стороны
этихъ неправильныхъ улицъ, имеютъ жалкШ видъ: грязный фасадъ ихъ совсеыъ
облупился, ворота часто болтаются незатворенными на своихъ ржавыхъ петляхъ.

550

Лавки торговцевъ встречаются редко; они торгуютт» здесь лишь блузами, деревян­
ными башмаками, простыми трубками и старьшъ рыиочнымъ хламомъ. Книжныхъ
магазиновъ, фотографий и библютекъ для чтешя очень мало; но почти въ каждомъ
доме есть лавочка, где продаютъ спиртные напитки, попадается множество отвратительныхъ харчевень и увеселительныхъ заведший, которыя носятъ пышное назваше:
«балъ», и вывеской которыхъ бываетъ обыкновенно разноцветный фонарь или транс парантъ, съ пзображешемъ аттрибутовъ музыки и танцевъ. Эти кривыя улицы пре­
рываются только запущенными площадями, па которыхъ устроены балаганы странствующихъ фокусниковъ, шарлатановъ и укротителей дикихъ зверей. Но если у
васъ достанетъ терпешя пробраться по несколькими, улицами., вы достигаете вершины
холма. Тутъ, къ вашему необычайному удивленно, представляется довольно большой,
недурной паркъ съ фонтанами, озерами, въ которыхъ плаваютъ лебеди, извилистыя
дорожки, по которымъ можно пробраться на высокШ холыъ: съ его вершины откры­
вается великолепный видъ на весь городъ. Этотъ паркъ даетъ возможность несча­
стному люду, который тутъ живетъ въ тяжелыхъ услов1яхъ, подышать свежимъ
воздухомъ и освежаетъ спертую атмосферу Бэльвилля.
Въ этомъ предместье живутъ pa6onie, поденщики, ншще, мошенники и самый
несчастный людъ. Чаще всего вы наталкиваетесь здесь иа сцену, которая потрясетъ
до глубины души: у той или другой стены обыкновенно копошится целая дюжина
ребятъ, въ невообразимыхъ лохмотьяхъ, отъ холода прижимающихся другъ къ другу.
Если вы ихъ спросите, что они тутъ делаютъ, они откровенно сознаются, что
боятся возвратиться домой, такъ какъ мало собрали сегодня милостыни и ждутъ жестокихъ побоевъ. Эти дети куплены за ничтожную сумму въ 1 0 — 15 франковъ,
а иногда украдены въ южной Италш. Во Францш существуетъ целый классъ
людей, занимающихся этимъ позорнымъ ремесломъ: ихъ спещальность состоитъ въ
вывозе детей изъ Италш и въ безпощадной ихъ эксплоатацш. Въ очеркахъ объ
Италш мы уже познакомили читателей съ темъ, какая бедиость господствуетъ среди
итальянскаго простонародья: она доводитъ несчастныхъ матерей до того, что оне,
для того, чтобы избавиться отъ лишняго рта въ семье, продаютъ своихъ маленькихъ детей на чужбину разнымъ детопромышленникамъ. Этими детопромышленниками преимущественно являются французы, которые увозятъ купленныхъ детей въ
Марсель, Лтонъ или Парижъ и делаютъ ихъ на всю жизнь своими настоящими не­
вольниками. Конечно, громадное большинство этихъ несчастныхъ гибнетъ отъ невыносимыхъ услов[й жизни и суроваго обращешя, друпе убегаютъ куда глаза глядятъ, третьи примыкаютъ къ шайке мошенниковъ и воришекъ, и только четвертая
часть куплеинаго товара остается на рукахъ детоиромышленника и должна возна­
градить его за все понесенные имъ потери. Онъ заставляетъ этихъ несчастныхъ
собирать милостыню, делаетъ изъ нихъ уличвыхъ певцовъ, натурщиковъ, акробатовъ. Вечно холодные и голодные они живутъ въ мрачныхъ трущобахъ подъ постояннымъ страхомъ жестокихъ побоевъ за каждую мелочь, безъ тени ласки и учаш я,
проклиная даже родную мать. Можно себе представить, ю ш е ловые и ничемъ не
стесняюнЦеся мошенники выходятъ изъ нихъ.
Если вы днемъ прогуляетесь по этому кварталу, вы встретите грязныхъ, нечесанныхъ женщинъ съ корзинами въ рукахъ; здесь и тамъ играютъ дети, въ гряз­
ныхъ лохмотьяхъ. Вечеромъ pa6o4ie возвращаются съ работы съ инструменты, за
плечами, и большинство изъ нихъ тотчасъ отправляется въ кабаки, которые въ
этомъ предместье попадаются на каждомъ шагу, или въ увеселительныя заведешя,
изъ которыхъ до самой полуночи раздаются смЬхъ, крикъ и визгъ женщииъ.

551
Нищенство и мошенничество— самыя страшный язвы парижской жизни, и въ
большинстве случаевъ оне ид уть рука объ руку. Особенно печально въ этомъ яв­
лении то, что ника id я меры администрации законодательства и благотворительныхъ
комитетовъ не могутъ уничтожить это зло, пустившее очень глубок!е корни. Оно
существуетъ въ Париже уже весьма давно.
Въ начале меры, который предпринимала администращя протпвъ нищихъ, были
очень жестоки: ихъ высылали изъ столицы скованныхъ попарно, приговаривая къ
телеснымъ наказашямъ, ссылали въ каторжный работы на галеры; въ XVII етолетш ихъ даже публично на площадяхъ стегали кнутомъ и затемъ налагали на
нихъ особыя клейма. Но правительство скоро само заметило, что эти жестошя меры
ни къ чему не ведутъ и что число нищихъ все увеличивается; тогда оно пере­
менило свой образъ действШ: оно начало строить огромныя богадельни и собирать
въ нихъ нищихъ. Сначала дело пошло довольно сносно, но затемъ ихъ стало при­
ходить туда такое количество, что въ непродолжительное время набралось до 40
тысячъ; ие только существовавнпя богадельни не могли вместить эту орду, но если
бы даже ихъ было построено въ четыре раза больше, то и тогда ихъ было бы не­
достаточно, такъ какъ приливъ нищихъ все увеличивался. Въ XYIII ст. решили
отправлять ихъ въ Америку. Приказано было хватать нищихъ на улице и прямо
высылать ихъ, но эта мера вызвала страшное неудоволыяше, темъ более, что люди,
которымъ было это поручено, хватали всякаго б ер о одетаго человека. Дело дошло
до возсташя, и эта мера потерпела ({иаско. Опять принялись клеймить нищихъ
и посылать ихъ на каторжный работы. Только во время Людовика XVI былъ под­
нять вопросъ о томъ, чтобы доставлять здоровымъ нищимъ работу, а больныхъ по­
мещать въ богадельни и госпитали. Но неуменье взяться за дело и недостатокъ
денегъ не дали возможности осуществить эту мысль. Однако и теперь, когда она
отчасти осуществлена, когда доставляется работа здоровымъ, прнсылаютъ въ гос­
питали больныхъ, подаютъ noco6ie разорившимся, когда на свопхъ бедныхъ Парижъ
тратитъ ежегодно 20 милл. франк., нищенство нисколько не уменьшилось и принимаетъ все более разнообразныя формы. Вы останавливаетесь въ карете у подъ­
езда, къ вамъ подбегаетъ человекъ, отворяетъ дверцы,— это нищШ; после этой
услуги онъ протягиваетъ руку за подачкой. Вы гуляете по улице, и къ вамъ на
каждомъ шагу пристаетъ или девочка съ пучкомъ полевыхъ цветовъ, или мальчикъ
съ пачкою конвертовъ и бумаги, или со спичками: все это— нппце. Толпа маленькихъ оборвышей собираетъ на улице окурки снгаръ и папиросъ и затемъ продаетъ
такимъ же беднякамъ, какъ и они: те и друпе— ншще. Подле церкви стоить че­
ловекъ и продаетъ четки, святую воду, бальзамъ противъ зубной боли; несколько
поодаль слепой старикъ вертитъ шарманку, маленькШ ребенокъ показываетъ кро­
лика, дети поютъ п пляшутъ во дворе,— все это ншще. Нынче французское пра­
вительство не допускаетъ нищенства публичнаго, уличнаго; каждый, уличенный въ
прошеши милостыни на улице, подвергается аресту въ тюрьме. Темъ не менее
есть ншще, которымъ дозволено это ремесло: это паяцы, шарманщики, певцы,
музыканты, продавцы.
Чтобы избежать ареста и тюрьмы за нищенство, ншще прибегают!, къ еамымъ
разнообразнымъ щиемамч.: они являются на квартиры въ качестве слепыхъ, увечныхъ, внезапно пострадавшихъ отъ пожара и другихъ бедствШ. Въ газетахъ отъ
времени до времени появляются объявлешя о предстоящпхъ свадьбахъ, съ обозначешемъ именъ жениха и невесты. ЛовкШ ншщй или мошеннпкъ (они часто меняются
ролями), встретивъ такое объявлеше, разыскиваетъ какое-нибудь поздравительное

стихотвореше, переписывает! его на розовую бумажку, заканчивая его просьбой,
чтобы молодая, въ своемъ счастье, не забыла уделить отъ щедротъ своихъ пода­
телю сего, и преподносить это новобрачной въ запечатанноыъ конверте черезъ ла­
кея. Такой остроумный способъ попрошайничества всегда увенчивается усп'Ьхомъ.
Въ Париже существуютъ ниице и мошенники и более высшаго нолета, — издатели
календарей для нищпхъ: эти календари пе только заключают!, въ себе адреса мно­
жества более или менее состоятельных! парижанъ, но и подробнейший указашя на
родъ ихъ занятШ, на нхъ особенности, вкусы, на луч пня средства, какъ можно
эксплоатировать ихъ доброту. Вотъ несколько выдержекъ: «М. Б. живетъ тамъ-то,
денегъ не даетъ, но предлагает! одежду. Вдова Д. даетъ детям! белье и молоко.
М. Л .— релипозная семья, покровительствует! бракамъ». Мало того: въ Париже
существует! даже особая ежедневная газета для нищихъ («Jou rn al des M endiants»),
форматом! въ одинъ лнстикъ. Въ ней нищШ можетъ найти перечень всевозможных!
торжеств!: свадебъ, крестинъ, похоронъ у богатыхъ людей, где нищему можно
чймъ-нибудь поживиться. Имеется особая рубрика съ обозначен1емъ фамилШ и адре­
сов! лидъ богатыхъ и охотно благотворящих!; печатаются сведенiя о переездах!
разных! богатыхъ людей на новую квартиру или дачу. Эта газета имеетъ успехт.
Преступленья идутъ рука объ руку съ нищенством!, такъ что даже трудно ска­
зать, где кончается нищШ и начинается преступник!. Даже и те ншще, которые не
прибегают! ни къ какимъ ужаснымъ средствам! для возбуждены сострадашя, очень
часто меняются ролью съ мошенниками, или еще чаще становятся то теми, то дру­
гими, смотря по обстоятельствам!. НищШ, просящШ милостыню въ темном! пглухомъ переулке, часто, не задумываясь, отрезывает! часы.
Здешше мошенники и воры необыкновенно расточительны, не даромъ сложи­
лась фрапцузская поговорка: «щедр!, какъ воръ». Совершив! удачную кражу, воръ
бросаетъ деньги направо и налево; ему никогда не приходить въ голову даже и
того, что завтра, можетъ быть, не удастся обделать такое дельце и придется голо­
дать. Большею частью воры попадаются въ руки полицщ вследств1е своей расточи­
тельности. Кроме того, у здешнихъ мошенников! сильно развито тщеслав1е, и они
всеми силами стараются показать своимъ товарищам!, какое крупное и сложное
мошенничество удалось имъ устроить. Страсть къ перемене платья, кольцамъ, цепоч­
кам!, къ яркимъ цветам! въ сильной степени развита почти въ каждом! изъ нихъ;
въ этомъ отношенш они совершенно похожи на первобытных! дикарей. Однако, не­
которые парижсте мошенники своимъ ремеслом! сколотили себе порядочный капиталецъ. Есть немало и такихъ, которые окружають себя такимъ блескомъ и ро­
скошью, что никому и въ голову не приходить предполагать въ нихъ бывших! ночныхъ воришекъ, между тймъ это случается здесь сплошь и рядомъ. Несколько летъ
тому назадъ весь Париж! быль изумлен! арестом! некоего Туршана, жившаго от­
крыто: он! посещал! морш я купанья, одевался с ъ большим! Ш ИКО М !, постоянно
являлся на скачках!, имел! множество лошадей, блешпще экипажи; оказалось, что
онъ быль руководителем! и наставником! кармаиныхъ воришекъ.
Для разных! предпрШтШ парижсШе мошенники сходятся между собою, груп­
пируются, вследств1е этого у нихъ существует! и свой языкъ; иногда онъ очень
выразителен!; поджигатели называются у нихъ suageur, т.-е. людьми, заставляю­
щими потеть; <<1удствовать» значить предавать человека; махать красной тряп­
кой— говорить; решетка тюрьмы— арфа; играть на арфе значит! распилить решетку.
Привительство долго боролось съ нищими и мошенниками и скоро убедилось,
что самыя отрог]я меры не могутъ ихъ уничтожить. Тогда организовали общество

ловкихъ сыщпковъ; это дало возможность чаще ловить мошенниковъ, но ничуть не
уменьшило нхъ числа, такъ какъ причины подобныхъ явлешй очень сложны, коренятся
глубоко, кроются въ общественномъ строе, въ прошлой судьбе народа и во внезап­
ных!. бЬдотв1яхъ. Доказательством!. этого служить то, что число нищихъ и мошенниковъ всегда увеличивается съ повышешемъ ц1шъ на главныя жизненныя потре­
бности: па пшеницу, соль и квартиру. Отчасти увеличивается число ихъ и вслгЬдств1е
все большого развшчя потребностей къ роскоши и блеску и невежества низшихъ
слоевъ общества. Большая часть мошенниковъ состоитъ обыкновенно не только изъ
менее образовавшего класса общества, но и изъ людей, получившихъ крайне ни­
чтожное образоваше.
Много живетъ въ Бэльвилле и «тряпичниковъ». Тряпичиикомъ (chiffonnier)
тутъ называютъ не того, кто торгуетъ тряпками, а того, кто собираетъ ихъ. Рано
утромъ выходятъ оии на улицы съ корзиною за спиной, съ фонаремъ въ левой
руке, съ крюкомъ въ правой, и начинаютъ рыться въ куче, образующейся у каж­
дой подметальной машины (см. выше, въ очерке «ВнешнШ видъ Парижа»). У тря­
пичника опытная рука и зоркое зреше: онъ тотчасъ заметить крошечный к-усочекъ
тряпочки, бумажки, веревочки, кости, — все это онъ считаетъ для себя находкою,
подцепляетъ крюкомъ и перекидываетъ черезъ плечо въ корзину. Для того, чтобы
разобрать целую кучу и извлечь изъ иея все, что еще не превратилось въ грязную
кашу, ему достаточно одной минуты, и затемъ онъ уже стоитъ у другой кучи и
дблаетъ то же самое. Но этотъ тряпичникъ еще аристократа: у него есть фонарь,
корзина и надлежащий крюкъ; за нимъ къ каждой куче подходитъ второй разрядъ
тряпичниковъ, по два, по три человека, нзъ которыхъ одинъ снабженъ только фо­
наремъ, другой крюкомъ и корзинкою. Эти несчастные подходята къ кучамъ и роются
въ нихъ, стараясь подобрать то, что могло случайно ускользнуть отъ зоркаго ока
его предшественника. Можно себе представить, какой ужасный запахъ въ жилище
тряпичника: все собранное каждый изъ нпхъ сваливаета въ единственной своей
комнате, которая служить кладовою, столовою, рабочимъ кабинетомъ и спальной
всехъ членовъ семейства. Отвратительную кучу, вывороченную на средину, немед­
ленно окружаютъ дети и родители и начинаютъ тщательно сортировать мокрый,
грязный, полусгнившШ, полуразложивпййся хламъ, отъ котораго собравшихся обдаетъ невообразимой сыростью и смрадомъ. Кусочки тряпокъ, бумаги, испорченный
пробки, дохлыя кошки, безгодовыя куклы, полишинели съ выпотрошенными жнвотомъ, аптечныя стклянки, гвозди, жестянки,— все это складываютъ по отдельными
кучкамъ. Занимаясь этой сортировкой, все семейство, и особенно маленьшя дети,
безпрестанно чешу та себе тело, съ головы до ногъ покрытое грязыо и паразитамн.
Пообедавъ и проспавшись, тряпичники относятъ свой вонючш хламъ спещальнымъ
торговцами этимъ мусоромъ. У двери жилища такого торговца сложены кучи товара,
принесениаго тряпичниками и тщательно разеортнрованнаго: тюки тряпокъ ожпдаютъ
отправки на фабрики, груды заплесневелыхъ корокъ продаются крестьянами на кормъ
скоту, жестяныя коробки отъ консервовъ и сардинокъ снова отправляются на фаб­
рику, чтобы вторично поступить въ продажу, аптечныя стклянки, тщательно вымытыя, опять появятся у аптекарей.
Къ второстепенными парижскими рабочими, кроме тряпичниковъ, можно при­
числить громадную армно уличныхъ торговцевъ, всевозможныхъ носплыциковъ, чи­
стильщиков!, разсыльныхъ, уличныхъ музыкантовъ и др. (Къ первому разряду
можно отности парижскихъ фабричныхъ рабочихъ д ремесленниковъ, ноложеше ко­
торыхъ во всякомъ случае несравненно сноснее и более определенно, чемъ первыхъ).

554

Бедность и нищета среди второстепеиныхъ иарижскихъ рабочихъ порождаютъ силь­
ную смертность в ъ
вообще, а во время эпидемШ вт, ихъ кварталахъ в ъ
особенности. Прежде всего это происходитъ отъ излишней скученности населешя въ
пригородахъ и кварталахъ, гдйЬ живетъ уличный людъ Парнищ.
КромЁ уличнаго люда, имЁющаго хотя кое-какое пристанище, въ ПарижЁ не­
мало людей, вовсе не
собственнаго угла: днемъ такой народъ бродитъ по
улпцамъ, а ночью спитъ въ иочлежныхъ прпотахъ. Эти u p i i o T b i
,
ко­
нечно, въ самыхъ бЁдныхъ кварталахъ и носятъ прозвища, достаточно ясно показываюпця особенности этихъ убЁжнщъ: «мясная», «западня», «
».
П о с ётителями ихъ являются люди, вышедппе изъ тюрьмы, а еще чаще изъ больницы,
и во время болЁзни потерявппе работу, поденщики и pa6onie, которые недостаточно
получаютъ, чтобы
жилища. За первую ночь въ иочлежныхъ npiютахъ посЁтители платятъ 20 су, но въ слЁдуюнщ— цЁна уменьшается вдвое и
втрое. Одному и тому же бЁдняку не приходится часто ночевать въ этихъ прштахъ:
пришлось человЁку бродить по «ночлежнымъ», у него съ каждымъ днемъ менЁе
является аппетита, онъ все больше тратитъ деньги на спиртные напитки и пьетъ
до самой смерти, которая, впрочемъ, недолго заставляетъ себя ждать.
Эти «ночлежные» дома содержатся въ ПарижЁ чрезвычайно плохо. Тутъ вы
не найдете ничего, кромЁ кровати, одна
другой. Ложе составляетъ соломен­
ный тюфякъ;
простыни— дерюга, которая служитъ для сотни разиыхъ лицъ,
безъ стирки въ продолжение 6 0 — 80 ночей. Такую простыню отдаютъ въ стирку только
одинъ разъ; затЁмъ ее употребляютъ уже безъ стирки до
поръ, пока она соне разорвется, и тогда ее продаютъ на тряпки. Въ каждомъ такомъ прпотЁ
число кроватей доходитъ до 2 0 0 , и, вслЁдствее страшпой нечистоты, насЁкомыя
водятся въ ннхъ въ несмЁтномъ количествЁ. Наплывъ желающихъ пользоваться
этими помЁщешями такъ великъ, что зачастую для вновь прибывшаго не оказы­
вается кровати, и ему приходится
ее съ кЁмъ-нибудь другимъ. Хозяева почлежныхъ прштовъ, затрачивая самую ничтожную сумму для устройства этихъ помЁщенШ, получаютъ большой барышъ; при этомъ они не брезгаютъ никакими об­
стоятельствами, чтобы еще болЁе его увеличить. Во время холодовъ они возвышаютъ цЬну за ночлегъ, такъ какъ увЁрены, что бЁдняки въ такое время не могутъ оставаться на улицЁ. Здёсь не рЁдкость, что несчастные ночлежники, дове­
денные до отчаяшя невообразимою грязью, эксплоатащею хозяевъ и дороговизной,
даютъ себя арестовать за бродяжничество, чтобъ ихъ отвели только въ тюрьму,
постель чище,
иочлежныхъ прпотахъ.
с то л и ц ё

и м ёю щ и х ъ

г н ё зд я т с я

в ш и в о ё д ъ

и м ё т ь

постоянны й

п о длё

в н ёс т о

т ё х ъ

в с ём ъ

д ё л и т ь

гдё

ч ём ъ

в ъ

ДВОРЯНСТВО.
Французская аристократия.—Взгляды, обстановка, жизнь и положение знатнихъ лю­
дей.—Сенъ-Жерменекое предместье.—Дома аристократов’!..

Дворянство Франщи прежде составляло громадный классъ людей, но въ 1789 г.
оно перестало существовать, какъ особое сош дае: револющя уничтожила сословныя
разлшпя, и большая часть аристократовъ эмигрировала изъ страны. При НаполеонЁ 1
и во время реставращи они возвратились на родину и слились съ
apMieio
вновь создаиныхъ герцоговъ, маркизовъ, графовъ, виконтовъ, бароновъ. Нужно за,
что относительно титуловъ, привилепй, орденовъ н всякихъ отли ч i й
французы всегда обнаруживали какую-то двойственность: въ ихъ натурЁ издавна
ц ёло ю

м ё т и т ь

555
сказывается склонность къ двумъ д1аметрально противоположными вещамъ: съ одной
стороны, они страстно добивались равенства, съ другой— въ нравахъ этого народа,
какъ прежде, такъ и теперь, обнаруживается преклоиеп1е передъ высокими титу­
лами, стремлеше каждаго изъ нихъ добиться какого-нибудь ордена. Законы нынеш­
ней республиканской Францш провозглашаютъ равенство всехъ передъ закономъ, и
такимъ образомъ пынЬигше дворяне, даже самыя выспйя фамилш въ стране, не
пользуются никакими привилепями, никакими особыми правами и преимуществами.
Несмотря на это, дворянъ во Францш до сихъ поръ очень много, немало между
ними и герцоговъ, графовъ, виконтовъ, маркизовъ, бароновъ, однимъ сдовомъ— семействъ, припадлежащихъ къ высшей аристократш.
Характерная черта этого высшаго класса общества во Францш, за немногими
почтенными исключешями, совершенная праздность. Въ 1 2 — 13 л. мальчика ари­
стократической семьи отдаютъ въ коллежъ, руководимый священниками. Дома онъ
уже вполне проникся сословными взглядами, что и заставляетъ его сближаться
только съ товарищами изъ «хорошихъ семей», т .-е. съ такими, отцы которыхъ
обладаютъ громкими титулами. Раньше всехъ склонностей ума и сердца онъ обна­
руживаете въ учебномъ заведенш— презреше къ труду. И это очень естественно:
его домашнее воспиташе не пр1учило его нн какому напряжешю мозга, ни къ ка­
кой систематической работе. Онъ очень рано научился понимать, что близме ему
люди смотрятъ на всехъ тружениковъ вообще, какъ на низппя существа, которымъ
судьба, кроме труда, ничего не дала въ уделъ. Если въ присутствш ребенка иногда
отзывались съ похвалою о иекоторыхъ изъ нихъ, то не иначе, какъ въ тоне снисходительнаго покровительства. Понятно, что и въ немъ съ годами крепнетъ убеждеше, что трудъ, какъ въ физической, такъ и въ умственной сфере, есть нечто
крайне вульгарное, что у тружениковъ, кто бы они ни были, нетъ ничего общаго
съ привилегированнымъ обществомъ. Молодой чедовекъ кончаетъ курсъ наукъ съ
самымъ легковесными запасомъ знашй, который онъ никогда не нополняетъ впо­
следствии Прежде, чемъ сделаться вполне свободными,
, точнее сказать, празд­
ными, онъ поступаете совершенно охотно на три года въ военную службу, такъ какъ
этотъ роди службы онъ не считаете унизительными для своего высокаго происхождешя. Туте онъ мечтаете объ офицерскнхъ эполетахъ, но офицерскШ чини тре­
буете экзамена, правда, весьма легкаго, но и на такое усшпе способенъ не каждый
изъ нихъ. Наконецъ, къ 25 годами молодой аристократа кончаете военную службу
п предоставленъ себе.
Туте уже наступаетъ для него времяпрепровождеше, обычное для всего светскаго круга. Днемъ онъ то галопируете по аллеями Булонскаго леса, или, окру­
женный гончими собаками, охотится где нибудь за-городомъ, въ лесу, то катается
на рысакахъ, то ведете переговоры съ портными, то делаете визиты; вечеромъ онъ
отправляется въ театръ, а затемъ на балъ н танцуете до зари. Эти удовольств1я
разнообразятся пикниками, романическими приключешями, нередко очень некрасиваго
характера, и посещешемъ клубовъ, которыхъ здесь много, но человеки знатной
фамилш делается только членомъ ариотократическаго клуба. Первое место между
ними занимаете Жокей-клубъ. Если положеше молодого человека не даете повода
для сомийшя въ его высокомъ происхожденш, его легко прнннмаютъ въ члены этого
клуба; въ противномъ случай ему необходимо заручиться солидными связями, доби­
ваться знакомства съ вл1ятельными членами, приглашать ихъ къ себе на роскошные
пикники и ужины, давать въ долги безъ отдачи огромный суммы, одними сдовомъ—
тратить громадный деньги.
и л и

556

Сделавшись членомъ арнстократическаго клуба, молодой дворянинъ считается
уже человйкомъ «вполне порядочными,», безукоризненно светскими,, которому немед­
ленно открываютъ двери все люди высшего общества. Въ такомъ клубе молодой
аристократа встречается съ людьми своего круга, какъ съ молодыми, такъ и съ
пожившими, подъ в-Нятемь которыхъ окончательно складывается его характсръ.
Главная добродетель, которую оиъ долженъ достигнуть,- сохранять безстрастное выражеше какъ при выигрыше, такъ п при проигрыше: онъ долженъ равнодушно
загребать золото и банковые билеты отъ своихъ партнеровъ и съ улыбкой на устахъ
оставлять свой проигрышъ на зелеиомъ столе.
Когда аристократу исполнилось 30 лета, его родители и близше начинаютъ
поговаривать о томъ, что ему пора сделаться самостоятельпымъ,— это означаетъ,
что онъ долженъ жениться. У аристократическихъ семей состояние обыкновенно со­
вершенно разстроено: и старые, и молодые живутъ не по средствамъ. При разорительныхъ кутежахъ сына, родители желаютъ, чтобы онъ женился и тратилъ на
свою жизнь средства жены, а оставиияся крохи фамильнаго достояшя предоставилъ
бы исключительно имъ, старикамъ.
О любви при браке тута не можетъ быть и речи: молодой человекъ, конечно,
охотнее всего женился бы на девушке своего круга, но въ громадномъ большин­
стве случаевъ это совершенно невозможно. Невесты аристократическихъ семей не
имеютъ приданаго, и вота молодой аристократа решается на неравный бракъ (me­
sallian ce). Онъ женится на дочери банкира, фабриканта, еврея, если только получитъ за женою громадное состоя Hie. Чемъ выше его титулъ, чемъ изящнее его
манеры, темъ дороже онъ себя цеиитъ, темъ более крупной суммы приданаго онъ
требуетъ. Между богатыми невестами онъ отдаетъ предпочтете америкаикамъ, такъ
какъ происхождеше ихъ обыкновенно неизвестно. Но какъ бы ни было низко проиехождеше его невесты, онъ утешаетъ себя темъ, что девушка, выходя за пего замужъ, переменить свое имя, и о ея сомнительномъ происхожденш все скоро забудутъ.
После женитьбы жизнь аристократа меняется только по внешности: теперь
онъ проводить 6 — 7 месяцевъ въ году въ деревне, где развлекается темъ же,
чемъ и въ Париже: охотою, пр1емами, визитами, обедами, но здешняя жизнь об­
ходится ему дешевле, чемъ въ столице, а затемъ 5 — 6 месяцевъ, въ течете изящ­
на го светскаго сезона, онъ живетъ въ Париже и попрежнему тратитъ шальныя
деньги на игру въ клубе, балы, бега, однимъ словомъ, тутъ онъ уже вознаграждаетъ
себя за деревенскую экономш и ведетъ расточительный образъ жизни, полный безумныхъ увлеченШ. Лишенный привычки къ труду, къ серьезной мысли, къ чтение,
онъ совершенно равнодушенъ къ общественвымъ я влетя мъ жизни, ко всему тому,
что делается вне его круга. Свое равнодупие ко всему окружающему онъ объясняете
темъ, что не можетъ сочувствовать новому строю республиканской Францш. Отсутств 1е серьезныхъ взглядовъ на свои обязанности мешаетъ ему думать и о воспитанш своихъ детей,— его забота о нихъ проявляется лишь въ томъ, что онъ
скорбитъ, когда дети ие обнаруживаютъ склонности къ гращи и изящнымъ манерамъ. Обильную пищу для разговоровъ и размышленШ въ его праздномъ существо­
вали даютъ только романичешя приключешя какъ его самого, такъ и его знакомыхъ, и выборы въ клубъ.
Люди высшаго класса общества во Франщи поражаютъ своими изящными ма­
нерами, своею учтивостью и непринужденностью. Они не раскрываютъ ни одной
книги, и единственное ихъ чтете составляютъ газеты. Ихъ невежество никого ие
удивляете, а развязный тонъ ихъ суждешй можете обмануть очень многихъ.

Въ прошломъ столетш выснйе классы Фрапц'ш отличались ыев'Ьрчемъ, скептицизмомъ, однимъ словомъ— проявляли OTcyTCTBie религиозности, что было въ то время
даже модой,— теперь это совершенно изменилось: они не только религиозны, но даже
слово «католшгь» сделалось синонимомъ слова «дворянинъ», точно такъ-же, какъ и
о/ь эпитетами «роялистъ», «консерваторъ» соедиияютъ здесь понятае объ аристо­
крате. «Къ сожалении», говорить французский ппсатель, глубоко изучившШ нравы
своего высшаго общества, «неподвижность ума сообщаетъ его релипозности характеръ чисто внешний, значительно понижая, такимъ образомъ, ея ценность. Въ сущ­
ности все, что делаетея во имя религш, ограничивается темъ, что дворянинъ ока­
зываете денежную помощь церковной школе своего прихода, а его жена, въ каче­
стве дамы-благотворительницы, представляете, отчеты о сборахъ въ пользу церкви
на ежегодиыхъ собрашяхъ въ одной изъ залъ своего помещения, осаждаемаго въ это
время целою вереницею карете. Но всего этого далеко не достаточно для деятель­
ной веры ».
Какую бы легкомысленно-преступную жизнь ни велъ французскда аристократе,
какъ бы двусмысленны ни были его поступки, какъ бы упорно онъ ни уклонялся
отъ платежа долговъ, высшее общество никогда его не осудите, если только онъ
строго соблюдаете аристократичесше принципы, т.-е. если онъ съ презрешемъ отно­
сится къ республиканскому правление своей страны, проявляете внешнюю релппозность, не берете иа себя никакой службы (кроме военной), сближается только съ
людьми своего круга, не теряете изящества и представительства даже въ тяжелый
минуты своей жизни.
Выспйе классы во Франщи, въ большинстве случаевъ, чрезвычайно бедны и
все более бЬднеютъ. Въ прежнее время существовалъ целый рядъ учреждений оказывавшихъ поддержку дворянству и охранявшихъ его ыатер1альные интересы; кроме
того, высшее дворянство было избавлено отъ налоговъ и пользовалось прибыльными
сеньор 1альными правами, а также крупными подарками п вспомоществовашемъ отъ
королей. Новый порядокъ вещей уничтожплъ все эти права, преимущества и ис­
точники доходовъ высшихъ классовъ. Бедность среда нпхъ усиливается еще и
потому, что они привыкли жить въ столице, ведутъ праздный п разорительный
образъ жизни; къ тому же проценты на капиталъ теперь все уменьшаются, такъ
что имъ приходится проживать свои капиталы. Крупные землевладельцы изъ ари­
стократа ческихъ семействъ тоже быстро беднеютъ: для того, чтобы получать ба­
рыши съ поместья, теперь необходимо вкладывать въ него трудь, серьезный знашя и большой капиталъ,— однпмъ словомъ все то, что невозможно для французскихъ аристократовъ. Отвращеше къ труду, умственная неподвижность, презреше къ
торговой и промышленной деятельности усиливаютъ бедность высшаго дворянства и
ведутъ его по дороге полнаго разоретя. Хотя французш е аристократы счптаютъ
неприличнымъ выбрать для себя какую-нибудь профессию, но они паходятъ вполне
возможнымъ вести финансовый операцш, играть на бирже и т. п. Въ такпхъ случаяхъ они совершенно равнодушны къ тому, что имъ приходится сидеть бокъ-о-бокъ
съ банкирами и фабрикантами. Некоторые изъ обапкрутившпхся аристократовъ спу­
скаются еще ниже: они принимаюта на себя поручетя меблировать и отделать для
своихъ богатыхъ друзей городскую квартиру или замокъ въ поместье, за что получаютъ деньги и подарки. Некоторые пзъ нпхъ берутся за восппташе провипщаловъ,
которыхъ они обучаютъ хорошпмъ манерамъ и вводятъ въ свой клубъ. Понятно, что
за все эти услуги они пользуются кошелькомъ своихъ ученпковъ.
Однако, не все французские дворяне живу те, въ П ариже,— между ними есть и

которые живутъ въ провинцию Въ свомхъ поместьяхъ они тоже безд'Ьльничаютъ, но на особый ладъ: не заботятся о своемъ туалете, не бросаютъ на свои
развлечешя большнхъ денегъ, а стараются сводить концы съ концами. Эти провинщальные дворяне охотятся въ своихъ поместьяхъ или проводятч, время въ кабачкахъ;
такъ какъ они не хозяйничаютъ, то ихъ поместья тоже приходятъ въ упадокъ.
Еще более достойна сожалешя жизнь женщины въ аристократической среде: ее
обрекаютъ на воспитате въ монастыре, а затЬмъ, въ большинстве случаевъ, она на­
всегда остается девушкой: будучи безприданицей, она не можетъ найти себе мужа въ
своемъ кругу, а выйти замужъ за учителя, чиновника, доктора ей не дозволятъ ея
аристократичесше предразсудки и боязнь презрешя и насагбшекъ своего общества.
Неравный бракъ для мужчины— въ настоящее время дело обычное: женившись, моло­
дой челов'Ькъ дЬлаетъ визиты знакомымъ съ своей женой, и хотя она не высокаго
проиехождешя, но ее всюду прпнимаютъ, такъ какъ она теперь графиня, маркиза
или герцогиня, а для женщины, утратившей свой аристократическШ титулъ, двери
высшаго общества навсегда закрыты. И вотъ эти девушки аристократическихъ семей
одиноко и печально доживаютъ свой вбкъ въ своихъ огромныхъ замкахъ, не озарен­
ный общественной идеей, которая бы ихъ заставляла трудиться на пользу общества,
не любознательный на столько, чтобы въ умственномъ отношенш идти впередъ и
приобретать знашя, что могло бы хотя несколько скрасить ихъ несчастное существоваше, не согретая даже материнскою любовью.
Резиденщею аристократовъ въ Париже служить Сенъ-Жерменское предместье.
Когда вы, миновавъ площадь Соглашя, перейдете черезъ мостъ того же назвашя на
другую сторону Сены, васъ поразить то, что тутъ въ несколькихъ улицахъ совсемъ
иной, чЬмъ въ остальныхъ частяхъ Парижа, характеръ жизни и даже построекъ. Вы не
найдете здесь шумныхъ бульваровъ центра Парижа, васъ не оглушить грохотъ и стукъ
тысячи едущихъ по мостовой экипажей,— движете и шумъ остались по ту сторону реки.
Въ улицахъ тихо, даже изящные экипажи едва нарушаютъ общую тишину; толкотни
совсемъ нЬтъ, пешеходовъ чрезвычайно мало. Дома прекрасные, но сумрачно-серые, и
въ ихъ нижнихъ этажахъ вы не найдете блестящихъ магазиновъ, которые придаютъ
такое оживлеше улицамъ. Ни вывески, ни надписи на домахъ не привлекаютъ внимашя, по вместо этого то здесь то тамъ вы заметите надъ аркой главныхъ воротъ
дома высеченный изъ камня гербъ, украшенный герцогскою или графскою короною.
Сенъ-Жерменское предместье уже изстари было населено древнейшими и са­
мыми знатными фамил1ями и прежде было частью города, которая считалась центромъ и, такъ сказать, сердцемъ Парижа; но пришли новыя времена, устроены были
блестяице бульвары, и новые люди стали селиться въ новыхъ кварталахъ; знатны я
фамилш остались въ своихъ, перешедшихъ къ нимъ отъ ихъ нредковъ, домахъ СенъЖерменскаго квартала, который оне переименовали въ предместье.
ШирокШ въездъ въ ворота дома ведетъ въ обширный дворъ, который обыкно­
венно вымощенъ плитами. Направо и налево расположены конюшни, каретные сараи
и службы для людей, а прямо противъ воротъ возвышается главный фасадъ дома.
Посреди двора, въ большинстве случаевъ, устроенъ цветникъ, со статуею въ центре
или съ фонтаномъ, высоко выбрасывающимъ свою струю. Внутренняя отделка домовъ
и обстановка обитателей этихъ отелей более поражаютъ своимъ велнколешемъ, ч4мъ
ихъ, сравнительно скромная, внешность. Но и въ покояхъ нетч> ничего броскаго:
стены салоновъ покрыты не обоями, а дорогимч, штофомъ; двери завешаны тяже­
лыми шелковыми портьерами, обыкновенно темныхч> цветовъ; полы сплошь покрыты
коврами; мебель обита тканями, изображающими идилличесшя сцепы съ затканными
TaKie,

559

гербами и вензелями владельца дома. Каждая вещь говорить о томъ, что она не
изъ магазина, а спещально для этого дома была заказана на фабрике; но вся об­
становка— старинная, времени Людовика XYI. Бронзы, люстры, зеркала, канделябры,
множество самыхъ разнообразныхъ вазъ, все массивно и нерешло вместе съ домомъ
оть прежнихъ влад’Ьльцевъ. Въ каждомъ такомъ доме вы непременно увидите н е­
сколько предметовъ, съ виду часто даже ничтожныхъ, но подъ стеклянными колпаками
и на дорогихъ пьедесталахъ. Въ одномъ углу точно алтарь устроенъ для какой-то
потертой рукописи; такого же поклонешя, какъ видно, заслуживаетъ золотая таба­
керка съ мишатюрнымъ портретомъ: она лежитъ на прелестно сделанныхъ искусственныхъ цвЬтахъ, подъ колпакомъ, на мраморной тумбочке; въ другой комнате такую
же роль играетъ фарфоровая ваза. Все эти свято-сохраняемые предметы— память
предковъ; они или перешли по наследству, или пршбретепы нынешнимъ хозяиномъ
у какого-нибудь старьевщика. Въ еемейныхъ хроиикахъ этихъ фамшпй ходятъ обы­
кновенно легенды о техъ или другихъ вещахъ, и потому-то новый хозяинъ старается
ихъ отыскать и приобрести во что бы то ни стало. Такъ же свято хранятся и вещи,
принадлежавпйя Людовику XYI, его несчастной жене, Карлу X и, вакопецъ, графу
Шамбору. Разговоры хозяевъ этихъ старинныхъ, знатныхъ фамплШ ограничиваются анек­
дотами о Людовике ХАЛ, восхвалешемъ мужества, съ какимъ онъ взошелъ на эшафотъ,
разсказами о красоте Марш-Антуанеты, о Карле X. Они совсемъ не признаютъ новыхъ писателей и талантовъ и остановились на Шатобр1ане и на переписке мадамъ
де-Севинье. И молодые, и старые изъ нихъ каждый праздникъ посещаютъ церкви,
приглашаютъ къ себе знаменптыхъ проповедниковъ, аббатовъ, ыонаховъ. Въ боль­
шинстве случаевъ они не признаютъ ни орденовъ, ни высокаго положешя современныхъ представителей власти,— все это, по ихъ поеяыямъ, можетъ дать только закон­
ный король.
Въ общемъ о Сенъ-Жерменскомъ предместье следуетъ сказать, что оно малопо-малу начинаетъ вымирать. Отъ обширнаго некогда квартала, расположен наго между площадью Инвалидовъ и Люксембургскимъ садомъ, теперь осталось
лишь несколько улицъ, отчасти сохраннвшихъ свой прежнШ характеръ. Здесь все
еще скрываются за высокой стеной массивные дома-отели, окруженные флигелями,
службами и тенистыми садами. На некоторыхъ изъ нихъ все еще красуется почерневшШ каменный гербъ подъ герцогской или графской короной, т.-е. наслед­
ственные владельцы удержали ихъ въ своихъ рукахъ и живутъ здесь съ марта и
до половины ш ня, уезжая на остальное время въ свои поместья, на воды и ку­
панья. Зато таше дома-отели и представляютъ теперь разительный контрастъ съ
окружающей обстановкой— съ новыми бульварами, прорезывающими въ настоящее
время эти старпнныя улицы, при чемъ пришлось разрушить немало вековыхъ фамильныхъ гпездъ древнихъ титулованныхъ аристократовъ, а вместо нихъ тотчасъ воз­
никли дома иоваго стиля въ шесть-семь этажей, съ блестящими магазинами.

Б У Р Ж У А 3 I Я.
Характеристика людей этого класса общества.—Ихъ взгляды, стремления и жизнь.—
Ихъ хороппя и дурныя стороны. —Дома и обстановка людей средняго достатка.—По­
чему парижане не любятъ сидеть дома.—Положете французской женщины.—Пари­
жанка изъ мелкой ж высшей буржуазш.

Насколько падаетъ въ матер1альномъ и общественаомъ отношешяхъ аристо­
крата, настолько усиливается, богатеетъ, возвышается, делается более могуще-

5 6О

ственною французская буржуаз1я. Эти два сослов1я не имЬюта между собой ничего
общаго,— они д1аметрально противоположны другъ другу. Люди аристократическихъ
семей, после школы, не иаходята нужиымъ продолжать свое образовате, отличаются
ленью и массою кастовыхч» предразсудковъ. СовсЬмъ другое представляетъ француз­
ская буржуаз!я: изъ ея среды выдвинулись замечательные ученые и блестяпЦе умы
въ самыхъ разнообразныхъ сферахъ деятельности. Буржуаз1я, въ большинстве случаевъ, заставляетъ своихъ детей серьезно относиться къ занятчямъ; они уже съ ранняго возраста слышать, что трудъ и npio6p'bTeiiie зиашй должны стоять у человека
на первомъ плане, что это одно не только дастъ въ будущемъ верный кусокъ хлеба,
но наиболее трудолюбивого можетъ вознести очень высоко.
Уже въ XYIII в. французская буржуа:пя начала съ презрешемъ относиться къ
высшимъ классамъ, находить ихъ привил eri и несправедливыми и чувствовать, срав­
нительно съ ними, свое превосходство. Стремлешя къ равенству съ течешемъ вре­
мени все более охватывали буржуазно и въ конце концовъ выразились въ революцш, которая разразилась въ 1789 г. Следовательно, творцомъ этой револгоцш
главнымъ образомъ явилась буржуаз!я, но она совершила ее въ свою пользу,
и только она одна воспользовалась правами, которыя въ теорш были завоеваны
для всехъ.
Въ настоящее время буржуаз1я во Францш представляетъ чрезвычайно много­
численный классъ; группы, составлякнщя се, весьма разнообразны, но ихъ все-таки
можно свести къ тремъ наиболее выдающимся типамъ: высшей, средней и мелкой
буржуазш. Все они, къ какой-бы группе ни принадлежали, отличаются замеча­
тельною энерпею, предпршмчивостыо и трудолюб!емъ, работаютъ не покладая рукъ,
интересуются политикой, пршбретаютъ знашя, пока не достигнута известного обезпечешя, а затемъ прекращаютъ всякую деятельность и отдыхаютъ. Другою харак­
терною чертою, общею всей буржуазш, оказывается враждебное отношение къ на­
роду. Люди высшей буржуазш (ихъ составляюсь; финансисты, фабриканты, кон­
цессионеры, богатые дельцы во всехъ сферахъ труда, наконецъ, лица высшей админпстрацш), смотрятъ на народъ, какъ на орудие своего обогащения, а мелкая буржуаз1я (къ ней можно отнести: приказчиковъ, лавочниковъ, конторщиковъ, хозяевъ
магазиновъ средней руки, мелкихъ чиновниковъ и т. и.), сама едва вышедшая изъ
простонародья, очень боится, чтобы ее не смешали съ пимъ, но, конечно, тоже •
пользуется народомъ и выжимаетъ изъ него соки, когда къ этому представляется
случай. Все лучшее въ умственномъ и правственномъ отношешяхъ сосредоточено въ
рядахъ средней буро/суали: чиновники средней руки, офицера, профессора, уче­
ные, литераторы, адвокаты, доктора и т. и. Но не только высшая и низшая буржуаз1я, но даже и наиболее интеллигентная ея часть, блещущая талантами п зна­
тям и, трудолюбивая и умная, т.-е. средняя буржуаз1я, мало-по-малу теряетъ въ
стране право на уважеше. Это происходить оттого, что она все более отдаетъ
свои силы на служеше исключительно своимъ личнымъ интересамъ и интересамъ
своего класса. Съ тйхъ поръ, какъ законодательство и управлеше страною перешли
въ руки буржуазш, она все более начала руководиться эгоистическими, своекоры­
стными побуждешями и чувствами. Какъ въ политике, такъ и въ религш она при­
держивается одипхъ и т ё х ъ же принциповъ, а именно такихъ, которые могутъ ей
понадобиться, смотря по обстоятельствам!,: въ 1830 г. опа совершила революции,
направленную какъ противъ католицизма, такъ и противъ монархш, а въ 1848 г.
молила католическую церковь и ея служителей о спасеши общественнаго порядка.
Такимъ образомъ буржуазия постольку религшзна, постольку ценить свою религии,

561
насколько она можетъ представлять средство для защиты противъ опасностей, угрожающихъ собственности.
Самая выдающаяся черта характера буржуазш— страсть къ деньгамъ: какъ
крупные финансисты и дельцы, такъ учителя, чиновники, приказчики, лавочники,
однимъ словомъ, вся французская буржуаз1я заражена страстью къ наживе, все,
составляющие это сослов1е, поклоняются золотому тельцу. Даже самые образован­
ные изъ ея среды не брезгуютъ никакими спекулящями, играютъ на бирже и малопо-малу заглушаютъ въ своей душе честные природные инстинкты. Целый рядъ
хищешй и скандальныхъ процессовъ за последнее 1 5 - т а й т е , въ которыхъ выдаю­
щуюся роль какъ по численности, такъ и по грандиозной беззастенчивости играли
люди, принадлежанце къ буржуазш, красноречиво свидетельствуютъ о томъ, что
этотъ классъ общества во Франщи, при всякомъ удобномъ случае, безъ всякаго
стЬснетя, можетъ торговать своею совестью, заниматься самыми грязными сдел­
ками, погрязать въ спекулящяхъ и ажштаже.
Кстати заметить, однако, что французъ любить деньги не изъ скопидомства,
какъ мноНе скряги, а ради техъ благъ и удовольствй, которыя можно щнобретать
на нихъ. Нужно помнить, что къ какому бы классу общества ни принадлежалъ
французъ, онъ прежде всего страстный поклонникъ удовольствШ, развлеченШ, разиообраз1я въ жизни, блестящей обстановки, утонченной роскоши, красивой одежды,—
и вотъ ради всехъ этихъ благъ, а также полнаго отдыха и безбеднаго существо­
вала подъ старость, онъ стремится къ наживе. Хотя все французы одинаково любятъ деньги, но высгше классы французскаго общества слишкомъ ленивы, чтобы
активно стремиться къ ихъ пршбретенш, а у буржуазш уже съ детства выра­
ботана привычка къ труду. Даже мелкШ чиновникъ, скудно вознаграждаемый, скопивъ 200 — 300 фр., объявляетъ объ этомъ своей семье, и все ея члены серьезно
обсуждаютъ, какъ лучше употребить эти деньги, что приобрести на первыхъ порахъ для улучшешя обстановки,— зеркальный шкафъ или красивые часы для ка­
мина. Когда такимъ образомъ мало-по-малу устроена красивая домашняя обстановка,
отъ отсутств1я которой страдаетъ не только француженка, но и самый образованный
французъ, когда все члены семьи обзавелись туалетами и бельемъ, тогда буржуа
направляетъ все силы своей души къ тому, чтобы сделаться рантье, т .-е ., чтобы
иметь возможность жить впосдедствш не трудомъ, а исключительно своими сбережешями. Въ эту пору своей жизни французъ проявляетъ чудеса разсчетливости, и
своему стремлений скопить кругленьмй капиталецъ онъ приносить въ жертву лучине
порывы души. Темъ не менее даже и въ это время, когда дело идетъ о существенныхъ затратахъ для себя и семьи, онъ все-таки никогда не доходить до скряжни­
чества: отъ времени до времени онъ отправляется съ семьей въ театръ, а въ праздникъ за городъ, не экономить и на ппщ е,— онъ только более сберегаетъ, менее
отдается удовольотв1ямъ, более работаетъ и менее справляется съ совестью, когда
берется за ведете того или другого дела, все глубже погружаясь въ спекуляцш и аферы. Понятно, что въ такой першдъ своей жизни онъ быстро черствеетъ душой и все суровее клеймить всякШ порокъ, всякое преступаете, хотя бы
по существу они были несравненно менее безнравственными, чемъ способы наживы,
къ которымъ онъ прибегаетъ. Вотъ эта-то жажда красивой домашней обстановки,
любовь, чтобы жена и дети были роскошно разодеты, желаше сделаться рантьеромъ заставляютъ буржуазно, несмотря на страстную любовь къ детямъ, стре­
миться во что бы то ни стало къ тому, чтобы ихъ было какъ можно меньше, и,
действительно, въ семействахъ буржуазш ихъ обыкновенно очень немного, редко
36

562

когда бывает* более двухъ детей. Однако, несмотря на то, что стремлеше къ на­
живе мало-по-малу заглушаетъ лучпйя качества, несмотря па то, что человек*
средней буржуазш постепенно делается сухимъ формалистом*, но все же въ какомъ-то у гол к!) его ума и сердца всегда теплится эитуз1азмъ къ той или другой
возвышенной иде1>, и въ самый непривлекательный пер1одт» его жизни, когда онъ,
кажется, уже совсем* очерствел*, въ его жизни бывают* моменты, когда онъ съ
восторгом* готов* сложить свою голову, бросить весь комфорт*, принести въ
жертву свою семью, повергнуть въ прахъ, разбить своего идола, т.-е. покончить
съ планами накопления капитала, проститься навсегда съ своего мечтою— сделаться
рантье. Такую отзывчивость, такой энтуз1азмъ и самопожертвоваше нроявляли даже
те французы, которые, казалось, уже совершенно погрязли въ своекорыстных* разсчетахъ, даже въ плутовских* аферах* и делишках*. Этот* благородный энтуз1азмъ,
эта божественная искорка чаще всего вспыхивает* въ них* въ минуты, когда ро­
дине грозит* какая-нибудь опасность. Но моменты душевнаго подъема и просветлешя очень редки; десятками лет* даже Франция, которая пережила столько революцШ, столько тревожных* перюдовъ, мирно шествует* по пути прогресса, и
вот* въ ташя продолжительныя эпохи покойнаго, однообразнаго существовашя фран­
цузская буржуаз!я проявляет* более антипатичных*, ч'Ь.м’ь симпатичных* сторон*
своего характера.
Кроме страсти къ наживе, французская буржуазш обнаруживает* и страстное
стремлеше къ власти. Она добивается ея не для того, чтобы искоренять злоупотреблешя или приносить пользу: высоки! пост* дает* возможность защищать свои
имущественные интересы, а также интересы своего класса, получать концессии,
устраивать всевозможный спекулянт, одним* словом*, занимая высокое ноложеше,
легче наживать деньги,— вот* это-то более всего и привлекает* буржуазш къ
власти. Но, разумеется, тут* и тщеслав1е играет* не последнюю роль: стремлеше
отличиться, выдвинуться — характерная черта всех* французов*, къ какому бы
классу общества они ни принадлежали; къ тому же высокий пост* дает* возмож­
ность легче получать ордена, а к* этому тоже очень неравнодушны все французы.
Выспйя образовательный учрежден:л— политехническая, юридическая и медицинская
школы, как* и друпе разсадники образовашя, проникнуты духом*, традищями,
идеями и стремлешями буржуазш, вънихъ воспитываются сыновья высшей и средней
буржуазш, из* них* выходят* инженеры, адвокаты, лекторы, профессора, учителя,
писатели, ученые, кандидаты на всякую избирательную должность, которые широко
распространяют* въ обществе свои буржуазные взгляды и стремлешя.
Въ предыдущем* очерке мы познакомились с* домашнею жизнью аристократ,
теперь посмотрим*, какова она у людей средней буржуазш. На обстановке высшей
буржуазш не приходится останавливаться потому, что она живет* здесь, как* жи­
вут* и в* других* европейских* столицах* все представители крупнаго капитала,
съ тою только разницею, что во Францш они, как* истые французы, проявляют* во
всем* более изящнаго вкуса и эстетическаго понимашя.
Позади превосходных* улиц* Парижа в* разиыя стороны раскидывается мно­
жество площадей и переулков*, далеко не блестящих*, иногда даже сырых* и тем­
ных*, которые не имеют* ничего общаго съ изящными бульварами. Въ таких*
кварталах* солнечные лучи плохо проникают* въ узшя улицы, обыкновенно застроен­
ный очень высокими домами. Эти дома в* 6, 7 этажей тоже не отличаются таким*
блеском* построек*, как* в* центре Парижа. Но стенам* этих* домов* тянутся
разнообразный вывески; въ вышину перваго этажа устроен* обыкновенно стеклян-

шли навесь, служащш для понещ етя магазина или мастерской. Весь домъ биткомъ
набить жильцами; окна верхняго жилья приходятся въ самой крыше, такъ что
ихъ обитатели могутъ любоваться пебомъ и наблюдать ночью звезды. Квартиры,
отдаваемый жильцамъ отъ второго до четвертаго и нятаго этажей,— жилища семействъ средней буржуазии. Ихъ квартиры очень тесны, малы и неудобны; оне
состоятъ обыкновенно изъ четырехъ-пяти комнатъ. Езь темной прихожей дверь ведетъ въ комнату, котораяноситъ громкое назваше salon; это очень небольшая ком­
ната, но самая большая во всей квартире, въ одно или два окна на улицу; возле
салона— столовая, еще меньше, нередко совсЬмъ темная и окна которой выходятъ
на дворъ; остальныя— совсЬмъ крошечныя комнатки, въ которыхъ можно поместить
кровать, небольшой столикъ и два-три стула; оне служатъ спальнями. B et комнаты
очень низки, а двери такъ узки, что при переезде на новую квартиру черезъ нихъ
далеко не всегда можно проносить шкапы и другую громоздкую мебель, и ее на
веревкахъ подпимаютъ въ окна. О двойныхъ рамахъ здесь
помину; конечно,
морозы и холода зимою никогда не доходятъ въ Парижа до того, чтобы Сена замер­
зала на столько, чтобы по ней можно было не только ездить, но даже ходить, но
тЬмъ не менее зимой въ этихъ помещешяхъ чрезвычайно холодно. Несмотря на
неудобства, это крошечное, низенькое и тесное пом'йщеше всегда такъ изящно убрано,
точно настоящая бонбоньерка: стены оклеены обоями самыхъ изящныхъ рисунковъ;
обивка мебели и драпировки соотвЬтствуютъ узору и цвету обоевъ. Въ салоне
всегда красивый мраморный каминъ, надъ которымъ вделано въ стену зеркало въ
широкой золоченой раме. Въ столовой, вокругъ
,
идутъ деревянныя панели;
въ спальне кровать представляетъ родъ изящной палатки: драпировки, окружаюиця
кровать, нродЬты въ кольцо, прикрепленное къ потолку, н спускаются на полъ ши­
рокими складками. Но какъ бы ни была прелестна обстановка, она не можетъ вы­
купить множество неудобствъ, которыя даютъ себя чувствовать на каждомъ шагу:
особенно плохо въ гЬхъ комнатахъ, которыя выходятъ на дворъ: отворить окно въ
жаркую погоду
весною
никакой возможности отъ зловошя; зимой
во
этихъ компатахъ, выходятъ-ли out на улицу или на дворъ, всегда холодно
и отовсюду иродуваетъ сквознякъ. Красивый мраморный каминъ, съ зеркаломъ въ
золоченой раме и съ изящными часами и вазами на его карнизе, плохо согреваетъ
зимой.
Неудобства квартиры, разумеется, одна изъ причинъ, почему французъ бежитъ изъ дому, предоставляя семье полную свободу действШ. Каждый парижанинъ
много разгуливаетъ но улицамъ и большую часть времени проводить въ кофейняхъ;
но это далеко не единственная причина, почему онъ такъ мало сиднтъ дома. Несмо­
тря на свою общительность, на легкость, съ которою онъ сближается съ незнако­
мыми людьми, онъ никогда не пригласить къ себе новаго знакомаго, никогда не
познакомить со своею женою даже такого человека, съ которымъ онъ на «ты», съ
которымъ разъезжаете по баламъ и проводить много времени въ кофейняхъ. Въ его
домъ входить очень небольшой кружокъ родныхъ и знакомыхъ, остальное знаком­
ство начинается и кончается улицею. Причина этому отчасти та, что парижанинъ чрез­
вычайно быстро, легко и съ очень многими людьми сближается на короткую йогу;
пригласить
къ себе въ домъ невозможно уже вследств1е недостатка помещеш я,— и вотъ онъ назначаете знакомымъ евидашя, сноритъ, болтаете, ведетъ какъ
дружескую, такъ и деловую беседу вне дома, на улице или въ одной изъ тысячи
блестящихъ кофеснъ Парижа.
Несмотря иа весь шикъ и блескъ французской женщины, юридическое ноложен ё т ъ

и

в с ё

с т ё н ъ

л ё т о м ъ

и л и

н ё т ъ

в с ёх ъ

в с ё х ъ

зо

nie ея весьма незавидно. Если незамужняя женщина и вдова еще пользуются коекакими правами, то, выходя замужъ, оне совершенно утрачиваютъ ихъ. Мужъ имеетъ
неограниченную власть нэдъ поступками жены, онъ имеетъ право изъ простого ка­
приза запретить жене идти въ театръ, на вечеринку, накоиецъ, ие дозволить ей
выходить изъ дому. Жена должна всегда находиться при муж'Ь, если онъ того пожелаетъ, принуждена следовать за нимъ во вс'Ьхъ его путешеслшяхъ, отправиться
съ нимъ, если ему вздумается, хоть въ «зачумленное место». За измену мужъ можетъ убить жену, и судъ оправдаетъ его. Эта деспотическая власть мужа прости­
рается и на нравственную личность жены: законъ разрешаете мужу вскрывать ея
частную переписку, но она не смеетъ сделать того же относительно писемъ мужа,
такъ какъ это считается съ ея стороны преступлешемъ. Такое же неравенство въ правахъ и по отношение къ детямъ. Родительская власть припадлежитъ во Францш
только отцу: онъ можетъ воспитывать ребенка,
и гдп, ножелаетъ; онъ одинъ
можетъ позволить сыну оставить родительотй кровъ, дать разрешение на бракъ и
т. п .,— мать туть не при чемъ. Что касается имущественныхъ правъ, то тутъ фран­
цузское законодательство еще более несправедливо по отношение къ женскому полу.
Выходя замужъ, женщина, по брачному контракту, можетъ выговорить себЬ изве­
стную часть имущества, а затВмъ все остальное ея достояше, по закону, постуцаетъ
въ нераздельное владеше обоихъ супруговъ. Но брачный контракта можетъ быть
заключенъ только у богатыхъ людей, громадное же большинство браковъ совер­
шается безъ всякаго брачнаго контракта. Но и въ томъ, и въ другомъ случае за­
конъ отдаета въ руки мужа распоряжеше имуществомъ жены. Несмотря на существоваше брачнаго договора, жена не имеетъ права по своему усмотренш дарить,
отчуждать, закладывать, пршбретать, вообще распоряжаться своимъ имуществомъ
иначе, какъ съ соглашя своего мужа. Между темъ, мужъ можетъ продавать, по­
купать, закладывать безъ всякаго согламя жены ея состояше, полученное имъ въ
приданое за нею. Мало того, онъ можетъ растратить на свои личныя прихоти последшя крохи достояшя своей жены и оставить всю свою семью безъ всякихъ
средствъ къ существовант. До самаго последняго времени мужъ имелъ право при­
своить себе даже заработокъ жены, что и практиковалось здесь очень часто. Когда
въ лучшую часть французскаго общества проникла мысль оградить хотя бы личный
заработокъ жены отъ расточительства мужа, парламента призналъ, наконецъ, за же­
ной право располагать непосредственно своей заработной платой, но къ этому было
добавлено: «имущество, щнобр'Ьтенное женой ея личнымъ трудомъ, принадлежитъ
темъ не менее обоимъ супругамъ». «Иначе говоря, франкъ, пршбретенный бедной
швеей въ течете дня, составляетъ ея личный заработокъ; но если она отнесетъ его
въ сберегательную кассу, то мужъ можетъ преспокойно наложить руку на эту мо­
нету, лишь только жена возьметъ ее оттуда. Этотъ законъ, по которому жена во
Францш имеетъ право располагать сама своей заработной платой, прошелъ только
въ 1896 г ., и считается въ этой стране въ высшей степени либеральнымь, а некоторыми даже и опаснымъ нововведешемъ».
Признавая женщину неравноправной, какимъ-то вечно несовершеннолетним!.,
умственно и нравственно недоразвитымъ существом!., вполне подчипивъ ее неограни­
ченному произволу мужчины, опутывая всевозможными стеснетями малейшее цроявлете женской деятельности, французское законодательство сыграло въ судьбе
француженки роковую роль. Французы привыкли считать женщину существомъ подчиненнымъ, въ умственномъ и нравственномъ отношешяхъ стоящимъ ниже мужчины,
и уже издавна привыкли смотреть на нее только, какъ на свою забаву. Ей покло«

7/

0

няютса здесь, если она красива, изящна, умнеть вести светскую болтовню; гдй
средства позволяют!., ее наряжаютъ, какъ куклу, и гордятся ея нарядами, какъ и
блестящею упряжью породистыхъ лошадей; если она умна, можетъ зарабатывать
деньги, этимъ пользуются въ случай необходимости, но никто за это не прославляетъ, никто не уважаетъ ес въ томъ смысле, какъ мы это понимаемъ. Ж фран­
цуженки, кроме нйсколькихъ замйчательныхъ женщинъ, встречавшихся во вей першды iicTopin Франции и имйвшихъ громадное значеше и вл1яше, играютъ въ жизни
французскаго общества весьма пошлую роль, но привыкли къ ней и счастливы
тймъ, что и м и восхищаются и превозносятъ ихъ. Кроме немногихъ изъ нихъ, онй
не задумываются надъ тймъ, что восторги и восхищешя, которыми они окружены,
унижаютъ ихъ человйческое достоинство. Здйсь не только мало женщинъ, думаю­
щих!. о высшемъ образованы, но и среднее образоваше кончаетъ несравненно меньше
женщинъ, чймъ мужчинъ: «въ 1896 г. число воспитанниковъ въ коллежахъ и лицеяхъ (т.-е. городскихъ и правительственныхъ гимназ!яхъ) было болйе 8 5 ,0 0 0 ,
а воспитанницъ въ соотвйтствующихъ женскихъ заведешяхъ всего 1 0 ,6 4 5 . Еще
печальнйе обрисовывается положеше высшаго женскаго образовашя: мужчинъ, елушавшихъ лекцш въ высшихъ учебныхъ заведев!яхъ, было болйе 2 5 ,0 0 0 , а жен­
щинъ 2 7 0 . Во французские университеты женщины допускаются съ половины 70-хъ
годовъ, и при этомъ осязательную пользу онй могутъ извлекать изъ своего диплома
лишь на медицинскомъ факультете, кончивъ который, онй получаютъ право практи­
ковать; дипломъ же вейхъ другихъ факультетовъ не имйетъ ни какого значешя».
Французы такъ привыкли смотрйть на женщину, какъ на свою забаву, что до
сихъ поръ весьма недружелюбно относятся къ тймъ изъ нихъ, которыя занимаются
науками и обучаются въ какомъ-нибудь высшемъ заведены: они вообще очень
боятся какой бы то ни было перемйны въ судьбй женщины, а очень мнопе изъ
нихъ опасаются также и ихъ конкурренцы, если онй получать права. Теперь въ
медицинской школй къ студенткамъ, гдй ихъ больше, чймъ гдй бы то ни было,
уже попривыкли; довольно вежливо встрйчаютъ ихъ и на юрпдическомъ факуль­
тете. Но еще 15 — 20 лйтъ тому назадъ, когда женщины впервые вошли въ ме­
дицинскую школу, «господа студенты встретили ихъ появлеше въ аудиторы кри­
ками, достойными обитателей звйринца, а то и прямо недвусмысленными прозви­
щами и даже грязными ругательствами. И такое отношеше студентовъ къ студент­
камъ продолжалось цйлые годы. Да что студенты! Сами профессора зачастую пожинали
лавры дешевой популярности среди мужской молодежи, ухитряясь превращать свои
лекцш въ настоящую пытку для студентокъ, передъ которыми они умышленно пу­
скались въ скабрезныя и совершенно ненужныя подробности».
Въ тйхъ семьяхъ, гдй приходится существовать исключительно своимъ трудомъ,
въ средй мелкой буржуазш, напримйръ, въ семьяхъ мелкихъ чиновнпковъ, конторщиковъ, лавочниковъ, хозяевъ магазиновъ,— парижанка, да и вообще французская
женщина— существо въ высшей степени дйловитое, разеуднтедьвое, работящее. Какъ
за прилавкомъ конторки, магазина, такъ и во главе самаго сложнаго торговаго предnpiaTia она оказывается способною не менйе мужчины, но превосходитъ его еще
тактичностью и находчивостью. Усидчивость и выносливость въ трудй, несмотря на
ея организмъ, съ виду нерйдко совсймъ х и л ы й и болйзпенный,— просто изуми­
тельны. Ея трудовой день всегда заканчивается вечернею прогулкою за городъ, театромъ, пикникомъ, а часто и очень бурнымъ врем а препровожден) ось, позднимъ ужиномъ. Спать ей приходится мало, да она и не нуждается въ прододжительномъ от­
дыхе: ея энерпю и неустанную деятельность поддерживаетъ мысль скопить себе

каппталецъ, пршбрести какую-бы то ни было собственность и сделаться самостоя­
тельною хозяйкой того или другого предпр1япя. Тогда она будетъ иметь возмож­
ность уменьшить свой рабочШ день, а теперь, какъ бы бурно она ни провела сегодняшнШ вечеръ, какъ бы поздно ни легла она спать, завтра въ 9-ть часовъ утра
она уже будетъ сидеть за конторкой и сверхъ суммы, ассигнованной на свои удовольшня, она не истратить изъ своихъ сбережешй ни одного лишняго сантима:
ея удовольсшя всегда идутъ рука объ руку съ разсчетомъ, и самое бурное увле­
чете никогда не заставитъ ее совсЬмъ потерять голову.
СовсЬмъ иной типъ представляютъ парижанки средней и высшей буря; у аз in.
Хотя въ последнее время изъ этой среды выделяются женщины съ серьезнымъ образо­
вав емъ и съ серьезными жизненными задачами, но все это лишь очень редтя исключешя. Громадное же большинство ихъ своею пустою, праздною, пошлою жизнью,
которую оне ведутъ, представляютъ совершенную противоположность только-что
описаннымъ нами женщинамъ изъ мелкой буржуазной среды. Оне прежде всего за­
ражены необыкновеннымъ тщеслав1емъ, страстью къ роскоши и стремлетемъ заста­
вить весь м1ръ удивляться себе и преклоняться передъ собой. Все воспиташе ея
направлено къ тому, чтобы развить въ ней эти склонности. Съ самаго ранняго
детства ее затягиваютъ въ корсетъ, котораго она уже никогда не снимаетъ, здо­
рова она или больна. Лишь только ей исполнилось пять, шесть летъ, ей одеваютъ
чрезвычайно у зт я ботинки съ высокими каблуками, по последней моде, и начинаютъ безпрестанно посыпать лицо пудрой, намазывать на ночь кожу, чтобъ сде­
лать ее более нежною, и брови, чтобы оне были гуще. Первая наука, въ кото­
рую мать старается посвятить свою дочь,— уменье одеться, понимаше тайнъ бу­
дуара, уменье обращаться съ самыми разнообразными туалетными вещицами, въ
роде пилочекъ, щеточекъ, ножницъ, ножичковъ, сткляночекъ, баночекъ, мазей, порошковъ, кисточекъ. Когда мать, гувернантка или окру жаляще заметить, что де­
вочка не поступаетъ по всемъ правиламъ кодекса элегантныхъ приличШ, ей начинаютъ твердить въ одинъ голосъ, что она не мужичка, а парижанка, которой принадлежитъ весь Mipb, которую все превозносятъ за элегантный манеры, и она начинаетъ мало-по-малу сама сознавать свое ведшие, все более наблюдать за изяществомъ своихъ манеръ. Въ десять летъ девочку отдаютъ въ пансшнъ, где она
получаетъ крайне плохое образоваше: она учить наизусть басни Лафонтена, длинныя
выдержки изъ речей Боссюэта, въ продолжеше несколькихъ летъ долбить грамматику,
а главное— упражняется въ уменьи писать элегантныя письма. Подъ руководствомъ
монахини (парижанки до сихъ поръ находятъ, что для девочки изъ порядочнаго
дома монахиня— лучшая воспитательница), она ведетъ суровую, тяжелую жизнь
и постепенно привыкаетъ душить въ себе все законный чувства и проявлешя дет­
ской живости, утешая себя мыслио, что и на ея улице будетъ праздникъ: не даромъ же она парижанка, не даромъ весь Mipb преклоняется передъ ней! Въ восем­
надцать летъ она оставляетъ пансшнъ. Не будучи не только красавицей, но даже
хорошенькой, она всегда въ высшей степени эффектна, гращозна, имеетъ прекра­
сный манеры, отличную выправку. Когда она окончила курсъ, мать посылаетъ ее
въ музеи, въ картинныя галлереи, даетъ ей прочитать несколько модныхъ романовъ, наделавшихъ въ последшй сезонъ много шуму, и, оставаясь по прежнему со­
вершенно невежественною, въ три, четыре месяца молодая девушка пршбрЬтаетъ
возможность говорить решительно обо всемъ, критиковать все безъ разбора, отно­
ситься ко всему презрительно, насмешливо. Будучи болезненной отъ ненормального
физического и нравственного воспитания, опа всегда въ нервномъ состоя ши; но,

привыкнувъ еще въ пансшнЬ скрывать свои мысли и чувства, она и теперь но­
сить маску спокойств1я, и только по временамъ выдаетъ себя вспышками необузданнаго гнЬва. Она очень наблюдательна и скоро на гуляньяхъ, въ концертныхъ
залахъ, въ театрахъ, въ прочитанныхъ романахъ подмЬчаетъ соблазнительныя сто­
роны парижской жизни, и это пробуждаетъ въ ней цЬлый м1ръ дурныхь инстпнктовъ, ненасытныхъ желанШ. Если девушка богата и за ней даютъ большое приданое,
она мечтаетъ выйти замужъ за аристократа не потому, что она полюбила когонибудь изъ нихъ, а потому, что посредствомъ брака съ нимъ, она получить титулъ графини или виконтессы.
Парижсмя женщины — олицетвореше всей утонченной испорченности совре­
менного поколЬшя, легкомыапя и совершенной пустоты. Страсть къ роскоши, желан1е казаться красивее, эффектнее, лучше одЬтою, стремлеше заставить о себЬ
говорить— доводитъ ихъ до невЬроятныхъ вещей. Чтобы этого достигнуть, всЬ
средства хороши, и она никогда не задумается надъ ними, какъ бы грязенъ ни
былъ ихъ источникъ. Ея жизнь начинается съ полудня, съ 2-хъ, 3-хъ часовъ:
каждую ночь она проводитъ въ маскарадЬ, на балу, или на какомъ-нибудь пикникЬ,
уЬзжаетъ за городъ съ огромной компашей веселиться до утра: естественно, что
она ложится спать, когда друие встаютъ. Лишь только она успЬла проснуться и
позвонить, къ ней является горничная съ чашкой шоколада. ЗатЬмъ она встаетъ и
отправляется въ другую комнату, въ душистую, ароматическую ванну. ПослЬ этого
отдыхъ на кушеткЬ, гдЬ для всякой позы особое приспособлен!е: вальки, мягKia, жестйя и упрупя подушки самой разнообразной формы. Во время этого
отдыха, нисколько не безпокоя себя и положивъ подъ локти ynpvrie вальки, она
держитъ въ рукахъ зеркальце и тщательно осматриваетъ свою физюномш, не по­
явилась ли морщинка, сЬдой волосъ: какъ смерти боится она постареть. Во время
приготовительные занятт передъ туалетомъ, къ ней входить горничная
и объявляетъ, что пришла массажистка (m asseuse, отъ глагола m asser —
расправлять трешемъ члены), и въ ту же минуту въ комнатЬ появляются три жен­
щины, съ ящиками въ рукахъ, изъ которыхъ of! вынимаютъ бутылочки, флакон­
чики, куски замши, губку, спиртовую лампу и какой-то аппарата съ гуттаперчевой
трубкой. Главная массажистка наливаетъ въ аппарата душистое масло и ставитъ
его на зажженную спиртовую лампочку. Въ это время дама перелегла на кровать,
приготовленную особеннымъ образомъ для этой операцш и покрытую клеенкою. Одна
изъ массажистокъ направляетъ на обнаженное тЬло дамы трубку, изъ которой бьетъ
теплая струя душистаго масла, другая нагрЬваета замшу, третья вытираетъ ею до
суха тгЬло своей пащентки. Такимъ образомъ массируюта тЬло, чтобы придать нЬжность кожЬ и упругость мускуламъ. Эта операщя сильно утомляета парижанку, и
послЬ нея она опять отдыхаетъ нЬкоторое время. Но масспроваше тЬла— не каждый
день, и завтра въ эти часы къ изящной дамЬ приходить другой субъекта женскаго
пола; пришедшая точно также съ ногъ до головы осматриваетъ ее и, если найдеть
на тЬлЬ волосокъ, уничтожаетъ его посредствомъ особаго тЬста. Въ тота день, когда
не умащаютъ тЬла и не уничтожаютъ на немъ волосъ, идута безконечные разго­
воры съ портнихою и примЬрпваше обновъ. Въ другой разъ дама назначаетъ смотръ
собаченкамъ, и къ ней опять является не менЬе любопытная личность. Нужно пом­
нить, что настоящая парижанка въ болыпинствЬ случаевъ отправляется на прогулку
съ собаченкою, которая у нея всегда на цЬпочкЬ. Такихъ собаченокъ у нея обыкно­
венно пЬсколько: не каждая подходить ко всякому туалету. При элегантномъ короткомъ костюмЬ нужна и собака гладкая, тоненькая, па высокихъ ножкахъ; къ

568

тяжелому бархатному длинному платыо и при неболыпомъ рост)', дамы нужна и со­
бачка невысокая, съ густой, курчавой шерстью. Вотъ раза два въ неделю къ ней
и входитъ женщина, которую она нанимаетъ помесячно, исключительно для того,
чтобы нисколько разъ въ недолго мыть и убирать собаченокъ. Вымыв’ь ихъ, она
расчесываетъ имъ шерсть, чистить ногти, иногда завиваеть колечки и даже под­
крашиваете
После npiena массажистки, портнихи или собачьей надзирательницы, пари­
жанка приступаетъ къ важнМшимъ и свящепнейшимъ, по ея нонятаямъ, обязаиностямъ,— къ своему , туалету. Большая часть времени, занятаго туалетомъ, посвя­
щена притирашямъ. Для этого парижанка садится къ туалету, и какихъ только баночекъ, сткляночекъ, кисточекъ, щеточекъ, губочекъ, зеркалецъ не стоить на иемъ!
Прежде всего она натираетъ тончайшую кисточку лазурыо и осторожно делаете ею
на вискахъ голубыя жилки. Пока оне обсохнуть, она внимательно наблюдаетъ ихъ
полулежа и деря;а въ одной руке изящное, круглое зеркальце въ серебряной оп­
раве. Одна жилка ей показалась слишкомъ слабою,— она въ ту же минуту выпрямляетъ свой стань, опускаетъ ноги на пушистый коврикъ и проводить жилку болЬе
отчетливо. Когда она найдетъ, что все обстоите благополучно, она приступаетъ къ
белиламъ. Вытеревъ белилами все лицо, дама берете мягкую лебяжью щеточку и
дотрогивается ею до
месте, где не должно быть белилъ: до бровей, губъ,
р'Ьсницъ. ЗатЁмъ на щеки наводите румяна, то усиливая слой ихъ, то уменьшая,
смотря по тому освЁщешю, при которомъ ей придется показывать свои щечки. Если
ей желательно произвести эффекта на гулянье, она раскрашиваете щеки больше,
для вечерняго осв'Ьщешя положить слой более тонкШ, на балъ— еще нежнее, и такимъ образомъ до безконечности. Парижанка знаете эту науку во всей подробности
и до совершенства. Особой краски и самаго большого искусства требуютъ брови и
ресницы. Ихъ окрашиваюта необыкновенно осторожно, искусно отделяя одинъ волосокъ отъ другого. Мнопя, чтобы удлинить глазъ, проводятъ небольшой штрихъ
въ складке глаза. Точно также изменяюсь, смотря по желанщ, и выгибъ бровей:
все это подкрашивается, подчищается, притирается сотни разъ изъ разныхъ баночекъ и
сткляночекъ и при этомъ въ д1'.йств1е пускаютъ до дюжины щеточекъ самой разно­
образной формы. Та же процедура съ ногтями: ихъ подкрашиваютъ, подчищаютъ,
удлиняюта. ЗатЁмъ является куаферъ съ множествомъ кордонокъ. Въ одной изъ нихъ
у него косы и всевозможныя накладки изъ волосъ, въ другой— сткляночки и баночки
съ различной жидкостью для измЁнетя цвета волосъ, который тоже перемЁняютъ,
смотря по освЁщенш и по предстоящему удовольствие. Парижанки очень часто
оказываются золотистыми блондинками. Такъ же искусственъ и ихъ нарядъ. Все и
везде туте устроено такъ, чтобы скрыть какой нибудь физическШ недостатокъ и
выказать то, чего
. Разряженная, наболенная и нарумяненная дама за часъ до
обеда отправляется на гулянье въ БулонскШ
или катается на велосипеде. Ра­
зумеется, для всего этого у нея особый костюмъ. На гулянье она встречаете мно­
жество знакомыхъ и съ огромной компашей отправляется обедать въ ресторанъ. Воз­
вращается она домой часа на полтора,— переменить туалете, прическу, цвете щекъ,
и затЁмъ летитъ на балъ или въ маскарадъ. Просидеть целый день дома, безъ го­
стей, за какой нибудь работой ей не только не нравится, но и кажется смешнымъ
и страннымъ: это дела юте, по ея поняиямъ, педантки и уроды, желаюнце прослыть
добродетельными и оригиналками. Будуаръ, салонъ и ароматическая ванна, вотъ все,
что знаете парижанка въ своемъ семейномъ быту. Такая жизнь, разумеется, невоз­
можна для матери и потому парижанка обыкновенно и не бываете ею.
т ё х ъ

н ё т ъ

л ё с ъ

569

Если у иен родится ребенокъ, что для нея всегда величайшее н е с ч а с т , она
посылаетъ его въ кормилице на полтора, два года; (только въ самое последнее время
начиыаютъ появляться матери, которыя стыдятся сдавать свое дитя въ деревню къ
кормилиц!; и кормятъ его сами, но такихъ немного); затЬмъ еще мнопя изъ нихъ
отдаютъ ребенка къ особымъ воспитателямъ, куда нибудь въ провинцда, пока нельзя
отдать мальчика въ college, а девочку въ пансшнъ или въ монастырь. Въ громадномъ
большинства случаевъ дети остаются дома отъ 2 до 10 летъ. Этими нравами такъ
прониклось общество, что здесь существуетъ даже множество квартиръ, владельцы
которыхъ не принимаютъ къ себе жильцовъ съ детьми. Швейцаръ, показывая квар­
тиру, обыкновенно прибавляешь: «хозяинъ не принимаешь жильцовъ съ собаками,
детьми и птицами». Такимъ образомъ изъ опасешя за целость обой и паркета на­
носится страшный ударъ нравственности и семейному началу. Понятно, если бы эти
семейныя начала были сильнее у парижанъ, они не позволили бы налагать на себя
так1я постыдныя услов1я.
Проводя жизнь въ постоянныхъ развлечетяхъ, парижанка со страстью кидается
на маскарадный и романичесия приключешя; ея нервы отъ времени до времени при­
тупляются и требуютъ уже болыпихъ наслажден^, между шймъ жизнь не даешь ни­
чего более. Минутами ей все надоедаешь, все делается постылымъ: является сознаше пустоты и пошлости окружающаго. Живая, деятельная и богато одаренная отъ
природы, она ищешь другой пищи для ума и сердца; она запирается въ своемъ бу­
дуаре, никого не принимаетъ и бросается на книги. Но, не получивъ серьезнаго
образовашя и р а з в и т , она не знаетъ, на чемъ остановиться, и перечитываешь ты­
сячу французскихъ авторовъ, которые въ блестящемъ, заманчивомъ свете выставляютъ порокъ. Искра раскаяшя, закравшаяся въ душу, угасаетъ; она со смехомъ
разсказываешь знакомымъ о своей хандре и пуще прежняго предается удовольств1ямъ.
Она торопится наслаждаться жизшю, темъ более, что ея года бегутъ такъ скоро, и
морщины, все более глубошя, того и смотри, выдадутъ ее, несмотря на белила и
румяна. Какъ ужасно для нея услышать намекъ на приближающуюся старость, на безобраз!е! Теперь, когда она въ апогее молодости и красоты, все объ ней говорятъ,
все стараются заметить ея нарядъ. Когда она постареешь, другая, моложе и кра­
сивее, займетъ ея место, а ее легко и безцеремонно выкинуть изъ памяти.
Не следуешь думать однако, что все парижанки высшпхъ классовъ буржуазш исключительно занимаются холей своего тела, будуаромъ, пустыми светски­
ми развлечешями, интригами и романическими авантюрами,— чрезвычайно много
между ними и спортсменокъ. Какъ и у только что описаннаго тина парижанки,
у спортсменокъ нетъ никакихъ высшихъ идеаловъ и стремленШ,— ихъ единственная
цель закалить свои нервы, укрепить мускулы, однимъ словомъ сделаться человекомъ вполне здоровымъ. Парижанки-спортсменки фехтуютъ, катаются на конькахъ,
ездятъ на велосипеде, охотятся, стреляютъ, плаваютъ, взбираются на вы сота горы,
занимаются греблею, делаютъ самую разнообразную гимнастику, подымаютъ тяжести,
однимъ словомъ посвящаютъ всю свою жизнь спорту во всехъ видахъ. Спортомъ
увлекаются здесь женщины всехъ классовъ общества, но нмъ занимаются преиму­
щественно парижанки изъ средней и высшей буржуазш, а также аристократки. По­
ставить единственною целью жизни свое здоровье— идеалъ слишкомъ эгоистичесшй,
но все же онъ симпатичнее идеала того типа парижанокъ, которыя ставятъ своею
единственною задачею— нравиться мужчинамъ. Физическое здоровье, котораго такъ
недоставало парижанкамъ и котораго оне достигнуть, занимаясь спортомъ, скорее
всего разовьешь въ нихъ презреше къ пошлой, пустой, праздной жизни.

БРЕТАНЬ.
Характеристика страны.—Берега и ихъ отличительные признаки.—.Панды.—Дюньт.—
Приливы и отливы.—Польдеры и ихъ значеше.—Сборъ водорослей.- Финис-террск1н
денартаментъ.—Департамента Плли и Вилены.—Характеръ бретонца и причины его
бедности.—Жилище.—Пища и приготовление сидра.—Отношеше между собой членовъ
семьи.—Клёры.—Разсказчики.—Нидце пБвцы.—Посиделки.—Взаимная помощь.—СуеB’b pin п ихъ причины.—Любовь къ празднествамч».—Праздники «отпущешя».—Про­
дажа женскихъ волосъ.—Характеръ, нравы и занятия жителей морского побережья.—
Тяжелый женскш трудъ.—Независимость женщины,—Ловля сардинокгь и макрелей.—
Ловля рыбы на удочку.—Прыгуны.—«Дары океана».—Ловля спрутовъ.—Ловля устрицъ
и добываше соли,—Бедняки и отношете кч> нимъ мБстньтхъ жителей.

Бретань, северо-западный полуостровъ Францш, въ древности назывался Армо­
рикой, т.-е. «морская страна». Берега этого полуострова сильно изрезаны бухтами.
Въ нихъ всюду видны дпктя скалы, съ глубокими ущельями. Въ этой стране гра­
нита друиды, жрецы кельтовъ, высекали еще задолго до Р. X. свои памятники,
которые и въ настоящее время здесь можно видеть. Суровый видъ стране более
всего придаютъ ланды, огромныя безплодиыя, песчаныя пространства, занимаюпця
около 3/« Бретани. Однако, нельзя сказать, чтобы вся Бретань носила мрачный ха­
рактеръ. Въ н 'ёс к ол ь ки хъ шагахъ отъ суроваго и дикаго берега встречаются виды,
достойные прибрежья Средиземнаго моря; всл’Ьдъ за скалистымъ нрибрежьемъ грандюзнаго океана неожиданно попадаешь въ местность, где растутъ гигантш я фиговыя и гранатовыя деревья, лавры, мирты, камелш. Эти южныя растешя можно
встретить иногда и внутри страны, въ более защищенныхъ местностяхъ. Въ общемъ
можно сказать, что умеренный климатъ на юге Бретани более благопр1ятствуетъ
земледелт, чемъ на севере. На юге холодъ редко превышаетъ 8°, и сильные мо­
розы почти неизвестны въ этихъ частяхъ страны, соседнихъ съ океаномъ. На се­
вере же вы встречаете преимущественно нустынныя дороги, цепи черныхъ, безлесныхъ холмовъ съ волнующимся на нихъ верескомъ; здесь то пронизываетъ васъ
холодная сырость, то томитъ удушливый зной; пустыни покрыты терномъ и дрокомъ. Напротивъ того, на юге вы вступаете въ лабиринтъ огородовъ и зеленеющихъ полей, весело журчащихъ ручейковъ, красивыхъ долинъ и холмовъ, жилищъ,
утонувшихъ въ зелени густой листвы, веселыхъ городковъ, построенныхъ на берегу
рекъ, однимъ словомъ, предъ вами разстилаются прелестные ландшафты, нисколько
не уступаюпце швейцарскимъ; но дело въ томъ, что эти картины не часто останавливаютъ вашъ взоръ: после чуднаго ландшафта вы тотчасъ увидите печальную
пустыню.
Другой характерной чертой Бретани являются
, встречаюпцяся въ очень
многихъ ирибрежныхъ местностяхъ; оне образовались изъ песку, который волны
выбросили со дна моря, а ветры потомъ сносили въ груды и холмы. Сильный ветеръ часто подымаетъ накопившШся на береговыхъ дюнахъ песокъ и относитъ его
далеко во внутрь страны. Эти пески, уносимые ветромъ съ береговъ, часто причиняютъ страшный вредъ. Гонимый ветромъ песокъ достигаетъ обработанныхъ полей
и покрываетъ сплошною массою все посеянное на нихъ. Тутъ есть жилища, который
покоятся подъ горами песку, какъ Геркуланумъ и Помпея подъ слоемъ лавы.
Безконечные ряды дикихъ камней тоже представляютъ характерную особенность
Бретани. Ихъ сменяютъ местности, покрытыя то ручьями, то болотами. Около бухть
и рекъ съ морскими приливами и отливами, образующихъ такое множество полу-

571

острововъ на бретонскомъ берегу, встречаешь уже друпе виды. Когда, во время
прилива, морш я волны громадными массами собираются у береговъ, оне съ не­
обыкновенной быстротой и шумомъ, наноминающимъ лязгъ цепей, надвигаются на
песчаный берегъ, покрытый валунами, и разбиваются о выдаюпцеся въ море утесы. Бы­
строта прилива настолько велика, что всадникъ верхомъ, на хорошей лошади, не всегда
въ состоянш даже галопомъ ускакать отъ набегающей воды. Какъ только раздался от­
даленный рокотъ, предвещавший приближеше прилива, приходится бежать отъ него
со всехъ ногъ дальше. Горе тому, кто не успеетъ убраться во время. Дойдя до
своего предела, море быстро, рокоча, бурля и вздуваясь пеною, уходить назадъ,
обнажая дно, со всемъ темъ, что на немъ было. Эти приливы и отливы представляютъ страшную опасность для моряковъ, такъ какъ воды Гольфстрёма подходятъ
къ европейскому материку у кравнихъ бретонскихъ мысовъ, смешиваются съ потокомъ, который течетъ съ юга и юго-запада, вследств1е чего происходитъ страшное
волнеше; но еще более свирешЬетъ море потому, что приливы и отливы, сталки­
ваясь между собою, образуютъ ужасающее водовороты. Море, окружающее Бретань,
постоянно находится въ волненш, но его волнеше и высота воды во время приливовъ просто невообразимы, чемъ особенно отличается заливъ Сенъ-Мишель. «Дно его
представляетъ ровную, понижающуюся по мере удалешя отъ берега, поверхность,
среди которой одиноко возвышаются два скалистыхъ островка— гора Сенъ-Мшпель,
съ знаменитымъ монастыремъ того же имени, и островокъ Томбелэнъ. Разница между
уровнями высокой и низкой воды тутъ исключительно велика. На остальномъ побе­
режье Фра ищи она бываетъ обыкновенно въ 4 — 5 метровъ и только во время большихъ, полугодичныхъ приливовъ достигаетъ 6— 7 метровъ; здесь же она подымается
до 1 2 7 г метровъ. Можно себе вообразить, что должно делаться въ заливе, когда
вся эта масса воды надвигается на островъ Сенъ-Мншель! Въ несколько секундъ
десятки верстъ песчаной равнины, окружающей островъ, исчезаютъ подъ необозри­
мой скатертью воды. Волны хлещутъ, какъ бешевыя, вода надвигается съ ошелом­
ляющей быстротой, и эти приливы, которые въ течеше несколькихъ часовъ должны
разместиться въ бухте и придти въ равновесие, образуютъ при этомъ очень опас­
ные водовороты, которые затрудняютъ движете судовъ. Не даромъ моряки зовутъ
гору Сенъ-Мишель не иначе, какъ «погибель въ море».
Вода во время приливовъ и отливовъ у бретонскаго побережья, смешавшись
съ пескомъ, пылью, грязью и морскими отбросами покрываемыхъ ею огромаыхъ
пространствъ, образуетъ жидкую массу, превращающуюся въ узкихъ проходахъ
въ гибельные потоки. Эти чудовищные потоки жидкихъ массъ набегаютъ на
поля, луга и жилища и губятъ безвозвратно все, на что они ринутся. Такою же
опасностью грозятъ и реки: во время приливовъ некоторый изъ нихъ совершенно
м е н я т ь свое течете и, соединяясь въ это время съ разными водяными рукавами
и водными пространствами, производятъ страшныя оиуетошешя. Мало того, воды
рекъ во время приливовъ не только изменяютъ свое направлеше и затопляютъ гро­
мадный пространства, но просачиваются въ глубину песковъ и въ такпхъ случаяхъ
часто безконечныя песчаныя пространства обращаются въ жидкость: нечаянно вступивтШ на такую почву немедленно погружается въ нее п бездонная песчаная про­
пасть поглощаетъ его.
Несмотря на такого мощнаго врага, какъ море, на эту своенравную морскую
отихпо со всеми ея гибельными и разрушительными явлешями, человекъ ветупилъ
съ нею въ борьбу и уже отнялъ у нея огромную часть земель, которыми она еще
недавно владела. (Отвоеванный у моря земли называются п ольдерам и ). Эти земли,

572

прежде совсЪмъ недоступны я культур* и покрываемый по два раза въ сутки морскимъ прилпвомъ, теперь сделались баснословно плодородными, по, чтобы добиться
этого, пришлось затратить много труда и денегъ. Комнаши, решившейся прюбрести
для землед*л1я новыя земли, приходилось иметь д*ло съ тремя врагами: съ моремъ,
реками и движущимися песками. Первою заботою компанш было укрепить берега
Куэснона (между Бретаныо и Нормащцей), самой опасной и капризной речки, и
устроить громаднейпие каналы для пропуска въ море ея водъ. Также были укре­
плены и направлены остальные водяные потоки, что быстро избавило местность отъ
трясинъ. Но, пока оне существовали, устраивать дамбы и всевозможиыя сооружешя
было неимоверно трудно: приходилось работать на неустойчивомъ грунте, который,
несмотря на предосторожности и различныя приспособлетя, могъ засосать работника
въ свои бездонныя недра. Къ тому же этотъ грунта два раза въ день покрывался
водою, и все насыпанное на него во время отлива, могло быть уничтожено и раз­
мыто приливомъ. Освободивъ побережья отъ бродячихъ речныхъ водъ, осушивъ мно­
жество болота и топей, укрепивъ берега р*къ и потоковъ, устроивъ каналы, компашя пршбрела громадные польдеры, отличаюнцеся изумительиымъ плодород1емъ и
приносяпце неисчислимыя выгоды. Тамъ, где существуютъ польдеры, теперь всюду
проведены дороги, а для защиты отъ моря устроены плотины, который противо­
стоять самымъ сильнымъ приливамъ. Одни изъ польдеровъ оставляютъ подъ пастбища
для откармливашя рогатаго скота, на другихъ засеваютъ хлеба и сажаюта огород­
ный овощи, и все даета роскошный урожай. На его сочиыхъ лугахъ пасутся зна­
менитый овцы (такъ называемый «съ соленыхъ луговъ»), отличаюпцяся необыкно­
венно нежнымъ вкусомъ. Теперь уже существуете проекта овладеть сразу всей бух­
той Сенъ-Мишель, прекративъ въ нее доступъ приливамъ посредствомъ плотинъ.
Этимъ способомъ удалось бы осушить сразу десятки тысячъ десятинъ.
Во многихъ местностяхъ Бретани недостатокъ деревьевъ заставляете бретонца
отапливать свои жилища кизякомъ (навозомъ), который, прежде чемъ употреблять
въ дело, втыкаютъ для просушки въ изгороди и жилища съ наружной стороны.
Однако земля бретонцевъ непременно требуете удобрешя, но где же его взять,
когда оно у нихъ идете на топливо, когда лишь немнопе счастливцы могутъ полу­
чать его съ польдеровъ? Очень мноие бретонцы удобряютъ свои поля водорослями
и морскими травами. Сборъ водорослей и морскихъ травъ и всевозможныхъ морскихъ отбросовъ составляете одно изъ главныхъ занятШ жителей. Водоросли бываютъ здесь двухъ родовъ: одни изъ нихъ буря и приливъ вырываютъ со дна и
выбрасываютъ на берегъ,— тогда они принадлежать всякому, кто успеете ихъ подо­
брать; другая собираются весною на прибрежныхъ скалахъ, которыя обнажаются во
время отливовъ. Сборомъ этимъ водорослей могутъ пользоваться только те общины,
земли которыхъ примыкаютъ къ этихъ скаламъ. Мэры такихъ общинъ назначаютъ время,
когда следуете начинать и оканчивать срезку водорослей, происходящую обыкновенно
между большими приливами въ феврале и въ мае или въ ш н Ь . Тогда утесы строго
разделяются между общинниками и каждый имеете право срезать водоросли только
съ своего утеса. Тамъ же, где нетъ этого порядка, морскими растешями могутъ
пользоваться все, кто хочетъ; это приносите имъ страшный вредъ: все съ жадно­
стью бросаются къ этимъ утесамъ и какъ попало вырываютъ водяныя р астет я съ
корнемъ, вместо того, чтобы ихъ срезать, а следовательно пользоваться ими и въ
будущемъ году. Вотъ какъ описываютъ срезку этихъ растеш й: «Въ день, назна­
ченный для срезки, прежде еще, чемъ море отойдете совершенно, и когда еще бе­
регъ покрыта водою на несколько футовъ, толпа, горящая нетерпешемъ воспользо-

573
ваться краткимъ отливомъ, пускается съ телегами въ путь къ мрачнымъ утесамъ,
покрытымъ длинными, висячими водорослями, съ которыхъ течетъ морская вода,
какъ съ распущенныхъ волосъ утопленника. Вскоре каждый принимается со вс*мъ
жаромъ собирать драгоц*нныя морсшя p acTe e ia, назначенныя для оплодотворешя по­
лей. Ихъ тотчасъ же нагружаютъ на телеги и отвозятъ па берегъ повыше того
м*ста, котораго достигаетъ приливъ, пос a t шно сваливаютъ грузъ и скачутъ за но­
вою добычею до т*хъ поръ, пока первая волна не ударитъ на ребро рифа и не
подастъ сигнала работникамъ къ отступление. Тогда люди и животныя поспешно б*гутъ, не оборачиваясь назадъ.
«Если скала съ водорослями доступна только для лодокъ, или если даже она
слишкомъ удалена отъ берега и невозможно извлекать м орш я травы съ понмщю
тел*гъ, то изъ водорослей устраиваюгь родъ плота, чтобы пригнать ихъ къ берегу
т*мъ же способомъ, какимъ сгоняютъ по теченш р*къ плоты съ л*еомъ. Водоросли
собираются въ болышя, крепко связанныя кипы, и когда приближается море, то
работники возращаются прежнимъ порядкомъ, оставляя на волю Божйо см*лаго
пловца, принимающаго на себя обязанность препроводить къ берегу плову чую массу,—
честь, которой нередко домогается влюбленный, въ надежд* подобнымъ подвпгомъ
тронуть сердце своей возлюбленной. Надобно видЬть, какъ эта странная флотшпя
подъ*зжаетъ къ берегу, несомая волнами прилива. Такъ какъ водоросли плывутъ,
едва показываясь на поверхности моря, то вы видите только см*лаго пловца, кото­
рый то исчезаетъ, то появляется, какъ бы стоя на волнахъ и опираясь на длин­
ный шестъ, въ поз* римскаго тр1умфатора. Грозная опасность придаетъ еще бол*е
торжественности такому зр*лищу, и нер*дко случается, что бурная волна уноситъ
кормчаго вм*ст* съ грузомъ въ самую глубь моря».
Въ Бретани, среди простонародья, несравненно больше б*дняковъ, ч*мъ гд*
бы то ни было во Фраецш; особенною б*дностыо населев 1я отличается департаментъ
Илли и Вилены, что происходитъ отъ постоянныхъ неурожаевъ. Да и какъ этой
земл* давать богатую жатву, когда она, въ болыпинств* случаевъ, представляетъ
гранитную плоскость, покрытую легкимъ слоемъ земли. Большая часть земли этого
департамента покрыта л*сами и ландами, а эти посд*дтя производятъ только верескъ и плохой терновникъ, едва годные для топлива. Нужно зам*тнть, что не
только въ этомъ департамент*, но и во всей Бретани чрезвычайно много ландовъ,
а тамъ, гд* ихъ много, жилища крестьянъ отличаются крайнею б*дностью. Въ н*которыхъ м*стностяхъ эти ланды возд*лываются и, когда затратишь много труда,
даютъ впосл*дствш превосходный урожай; но, по м*р* удалешя отъ верхней Бре­
тани, он* увеличиваются и остаются безъ обработки. Другая причина б*дности бре­
тонца— его неразвитость. Хотя въ посл*днее время, всл*дств1е чрезвычайно быстраго распространешя грамотности по всей Францш, св*тъ лросв*щешя нроникъ и
сюда, но все же среди бретонцевъ еще много безграмотныхъ, и вс* они чрезвычайносуев*рны. Постоянные разд*лы земли немало сод*йствуютъ ихъ бедности. Но смерти
отца, вс* поля, и безъ того раздробленный, д*лятся на новые участки; если остается
пять насл*дниковъ, то всяшй изъ нихъ требуетъ своей части въ каждой вещи, своей
пятой доли въ каждой крох* насл*дства. Но не вс* участки им*ютъ одинаковое
качество, не вс* одинаково возд*даны: одинъ засЬянъ, другой подъ паромъ,— что
же д*лать въ такомъ сдуча*? Остается раздробить каждое поле на пять частнчекъ,
измельчить участки до того, что они д*лаются совс*мъ невозможными къ обработк*.
Иногда они и на этомъ не останавливаются: случится имъ д*лить лугъ не везд*
одинаковаго качества и ц*нности, — они д*лятъ его на участки, по числу сонаод*д-

574
никовъ, и каждый изъ нихъ по очереди собираетъ сено съ каждаго участка, такъ
что, если ихъ пятеро, то на шестой годъ та же очередь повторяется снова и тЬмъ
же порядкомъ. Страсть къ долежу простирается до такой степени, что даже изба
подвергается разделу: такой-то получаете въ собственность часть избы до такого-то
бруска или перекладины и такъ далее; печь и дверь остаются общею собствен­
ностью. Но самая главная причина бедности— безплодная почва, а также и весьма
сильно распространенное пьянство; допьяна напиваются не только мужчины, но и
женщины: въ Бретани не редкость встретить женщинъ, выходящихъ изъ кабака,
которыя держатся другъ за друга, чтобы не упасть. Напиваются сидромъ и алкоголемъ.
Сидръ въ Бретани, такъ-же, какъ и въ Нормандш,— нащональный напитокъ, и
вы его найдете почти въ каждомъ доме; это— родъ яблочнаго кваса, но если, онъ
крепокъ, то можете и сильно опьянить. ЛучшШ сидръ имеете почти краспый цвете;
вкусъ его слегка кисловатый, р4зкШ и щишиощШ. Обыкновенно его приготовляюгь
изъ горькихъ сортовъ яблокъ. Бретонш е крестьяне выдВлываготъ его почти исклю­
чительно для домашняго употреблешя.
Архитектура бретонскихъ жилищъ очень проста: дома небольшие, двухъэтажиые,
исключительно каменные, крыты черепицею или аспиднымъ камнемъ, изредка и
соломою. Однако, эти соломенный крыши такъ прочны, что выдерживаютъ много
л'Ьтъ и покрываются зеленымъ мхомъ или травою. Камень, изъ котораго строятъ
дома, очень крепкШ, прочный, въ большинстве случаевъ изъ породы гранита. Всл$дCTBie этого вы тута немало встретите домовъ, которые стоять более двухъ, трехъ
столtT if i. Очень понятно, что и при нын'Ьшнихъ постройкахъ берутъ за образец’!,
старый тишь домовъ. Лишь въ бойкихъ приморскихъ м'Ьстностяхъ, куда съ каждымъ годомъ наезжаете все больше и больше публики, современный постройки вачинаютъ вытеснять старомодныя формы древней архитектуры. Но двухъэтажный
домъ можно найти лишь у людей более зажиточныхъ; у бедняковъ жилища представляютъ жалия хижины, лишь съ одной комнаткой для вс'Ьхъ члеиовъ семьи и
для домашнихъ животныхъ, отд'Ьлеиныхъ только легкою перегородкою.
Обстановка жилища бретонца довольно оригинальна. Въ каждомъ доме ста­
ринная бретонская кровать, которая имеете видъ саркофага; одна сторона этой кро­
вати-саркофага состоите изъ отодвигающейся въ сторону решетчатой дверцы; когда
она отодвинута, открывается входъ въ кровать, на которой навалена груда перинъ,
прикрытыхъ одеял онъ, и огромное количество подушекъ. Къ этой монументальной
кровати прикреплены подвижный шторки или пологъ. Бретонцы, ложась спать, задергиваютъ пологъ и такимъ образомъ раздеваются и спятъ точно въ отдельной
комнате. Взобраться на такую кровать, входъ въ которую отстоитъ отъ пола по
крайней мере на два аршина, можно только посредствомъ длиннаго ларя, который
стоите у кровати и на которомъ спятъ дети. Направо отъ кровати стоите шкафъ,
украшенный колонками и который блеститъ безчисленнымъ множествомъ медныхъ
полосъ, скобами и бляхами. Медныя украшешя этого шкафа, составляющая» гор­
дость бретонки и главное ея богатство, стараются передъ праздниками такъ очи­
стить, чтобы они блестели какъ золото, хотя остальная обстановка бретонскаго жи­
лища далеко не отличается опрятностью. Кроме кровати, сундука и шкафа, вы най­
дете въ доме бретонца две-три скамьи.
Необходимая принадлежность каждаго бретонскаго хозяйства— п и т е, фаянсовая
или жестяная кружка, для питья вина и сидра. Когда на пороге появляется гость,
хозяинъ встаете и, прежде чемъ ему поклониться и заговорить съ нимъ, подходить

575
къ шкафу, беретъ п и ш е, подносить къ губамъ и, не произнося ни одного слова,
съ глубокимъ поклономъ, подаетъ кружку , гостю; только п о с л ё этого онъ можетъ
заговорить съ нимъ. Отказъ посл ёд няго выпить хотя нисколько глотковъ считается
величайшимъ оекорблешемъ для всего семейства.
В с ё предметы въ ж и л и щ ё бретонца, въ большинства случаевъ, разставлены
въ крайнемъ безпорядкЁ, и все весьма неряшливо; на полу и на стЁнахъ грязь,
печь дымитъ. Посуда, изъ которой ёд я т ъ члены семьи, не отличается чистотой. Хо­
зяйка очень рЁдко моетъ котелъ и будетъ удивлена, есля вы ей скажете, что его
слЁдуетъ мыть п о с л ё каждаго кушанья: замЁсивъ въ немъ т ё с то, она приготовляетъ
похлебку, даже не сполоснувши посуды; также мало думаетъ она и о ч и с т о т ё
одежды. ВсдЁдств1е этой грязи, грубой пищи и недостатка присмотра за дётьм и
множество изъ нихъ умираетъ въ самомъ раннемъ д ё т с т в ё .
Похлебка, приправленная свинымъ саломъ и овощами, ржаной хдЁбъ, кислое
молоко, каштаны или, вм ёсто нихъ, просяная каша и, наконецъ, черныя ржаныя
лепешки — вотъ и все, что вы увирте на с то л ё бретонца. Всякое свое кушанье
онъ ёс т ъ горячимъ и чрезвычайно пересоленымъ; онъ кладетъ черезчуръ много соли
не только въ свои кушанья, но въ хлЁбъ, въ масло, однимъ словомъ— во все, что
онъ употребляетъ въ пищу. Это пристрасие къ соленому объясняется т ё м ъ , что въ
в о д ё , которую пьетъ бретонецъ, огромный процентъ солей; даже вода з д ёш н и х ъ
(приморскихъ) источниковъ и колодцевъ имЁетъ довольно непр1ятный, металлически солоноватый вкусъ. Это происходить оттого, что море, просачиваясь на далекое
разстояше въ береговой песокъ и глину, хотя слегка, но постоянно смВшиваетъ
свою воду и соли съ водою прибрежныхъ источниковъ и колодцевъ. Понятно, что
бретонцы, сдЁлавъ съ дЁтства привычку употреблять воду, имеющую солоноватый
вкусъ, много солятъ и свою пищу. Еъ тому же до посл ёд няго времени большин­
ство мужчинъ служило матросами или занималось рыбными, промыслами, а такой
образъ жизни всегда пр1учаетъ къ соленому. ВслЁдств1е-ли грубой, пересоленной
пищи, или бЁдности, а можетъ быть и вслЁдсгае обЁихъ причинъ, бретонецъ страш­
ный пьяница и въ то же время сильно куритъ табакъ, такъ что никогда, не выпускаегь изо-рта своей трубки. Несмотря, однако, на пьянство и грубость, бретонцы
отличаются замЁчательною честностью, которая вошла даже въ пословицу. Случаи
воровства между ними крайне рЁдки, и человЁкъ, покусивппйся на него, не только
опозоренъ на всю жизнь, но даже его поколЁше долго будетъ нести кару за его
грЁхъ: «рабочШ-то онъ хороппй», говорить бретонецъ семьЁ, когда желаетъ на­
нять батрака, «да дёдъ -то его обокралъ сосЁда»... П какъ бы ни былъ хорошъ
внукъ вора, но на него всегда будутъ смотрЁть если не съ презрЁшемъ, то съ подозрЁшемъ.
Бретонцы считаются самыми суевЁрными, грубыми, дикими и недовЁрчивьши
изъ французскихъ крестьянъ: ихъ нравы и обычаи носятъ на себЁ, бодЁе ч ём ъ г д ё либо, печать патр1архальности. Жена, слуги, служанки, д ё т и — все безпрекословно
повинуется главЁ семейства; но, отдавъ разныя приказашя, хозяинъ самъ идеть
на работу и работаетъ не только наравнЁ съ своими домочадцами и батраками, во
еще и больше ихъ. Между членами мужской половины семьи существуетъ л о л н ё й шее равенство: отецъ, д ё т и , служителя — в с ё одинаково работаютъ, и в с ё в м ё с т ё
садятся за одинъ и тотъ же столъ; но въ отношешяхъ между полами совсём ъ другое:
мужчина очень грубо обращается къ своей женЁ; несмотря на это, онъ не наваливаетъ здёсь на женщину тяжелаго труда, а исполняетъ его самъ; женщины не
работаютъ ни заступомъ, ни плугомъ; о н ё полютъ, с ё ю т ъ , жнутъ,— все болЁе трудное

576
делаютъ мужчины. До чего суровы нравы, въ особенности въ отношенш къ женщинамъ, можно судить изъ того, что здесь вы зачастую услышите: «ч'Ьмъ эта де­
вушка не жена нашему сыну, и работница, и умница— вс'Ьмъ взяла, а нельзя, за
бабкой-то грехи водились». И действительно, какч. бы ни была старательна и честна
девушка, ее всегда будутъ корить и оскорблять за дурное поведете не только ма­
тери, но и ея бабки. Иногда дурную молву о бабке распускаетъ кто-нибудь изъ
соседей изъ зависти къ девушке или изъ злости, темъ не менее все начинаютъ
говорить объ этомъ и мало-по-малу сторонятся несчастной. Отношешя мужа къ жене
настолько суровы, что последняя более напоминаетъ прислугу, чемъ хозяйку; между
темъ она обязана вести все хозяйство, хотя самостоятельно не можетъ въ немъ
ничемъ распорядиться, служитъ мужчинамъ за столомъ, естъ после нихъ и только
то, что отъ нихъ осталось.
Родители, еще при жизни, часто отказываются въ пользу детей отъ своего иму­
щества. Это происходитъ обыкновенно такимъ образомъ: когда женятъ одного изъ
сыновей, то они уступаютъ ему часть своей земли и хозяйства; черезъ некоторое
время они увеличиваютъ эту часть; когда вступаетъ въ бракъ другой сынъ, и ему
отделяютъ еще часть,— и въ конце-концовъ родители лишаются всего своего иму­
щества; дети при этомъ, конечно, даютъ клятвенное обещание кормить и покоить
родителей на старости, но далеко не всегда иснолняютъ свои обещашя.
Несмотря на невежество и неразвитость, бретонцы имеютъ склонность къ поэзш, хотя она и не отличается особенными достоинствами. Доказательствомъ этому
служатъ народные барды, называемые «клерами». Передъ настунлешемъ хорошей
погоды, они собираются вместе и совещаются о томъ, куда кому изъ нихъ от­
правиться. Эти барды странетвуютъ по деревнямъ толпами, ведутъ кочевой образъ
жизни и, если можно такъ выразиться, представляютъ низкий сортъ литературной
богемы, живущей среди полей. Они смело стучатъ въ двери хатъ и фермъ, все
охотно ихъ принимаютъ и выслушиваютъ ихъ стихотворныя нроизведешя, вознагра­
ждая ихъ за это обедомъ илиужипомъ. Некоторые изъ нихъ всю жизнь ведутъ этотъ
скитальческШ образъ жизни, но очень мнопе впоследствш выбираютъ какую-нибудь
определенную карьеру; некоторые делаются даже священниками и громятъ съ каеедры странствующихъ поэтовъ, которыхъ они называютъ тогда праздношатающи­
мися и паразитами, несмотря на то, что прежде они сами были клёрами. Въ поэзш этихъ клёровъ мало изобретательности и творчества; они составляютъ обыкно­
венно баллады и элегш и читаютъ или поютъ ихъ передъ слушателями, но никогда
не пишутъ; они выражаютъ въ нихъ личныя чувства, страдашя, еердечныя печали
или воспроизводятъ картины деревенской жизни.
Существуютъ здесь и разсказчики, которыми являются обыкновенно портные.
B p e iO H C K ie портные отличаются необыкновенною болтливостью, и на счетъ ихъ въ
народе ходитъ много поговорокъ и остротъ, такъ, напр.: «нужно трехъ портныхъ,
чтобы сделать одного человека», но, несмотря на это, посиделки никогда не обхо­
дятся безъ этихъ живыхъ бретонскихъ газетъ, которые къ тому же могутъ позаба­
вить множествомъ самыхъ разнообразныхъ разсказовъ.
Немало здесь странствующихъ нищихъ-певцовъ, усердно зазываемыхъ въ хи­
жины и которые отплачиваютъ песнями за оказываемое имъ гостепршмство.
Более всего песенъ можно услышать на посиделкахъ, где молодые люди часто
даже сами ихъ импровизируютъ. Бретонки находить особенно необходимымъ петь во
время пряжи льна, такъ какъ, но местной поговорке, ленъ превратился бы въ паклю,
если бы при этомъ не пели. Посиделки устраиваются зимою съ шести часовъ ве-

577

чера; тогда передъ огромнымъ очагомъ, пламя котораго составляете единственное
осв'Ьщеше хижины, усаживаются старики и молодые, старухи и девушки; женщины
работаюта, мужчины покуриваютъ, и веб поютъ или разсказываютъ по очереди.
Нигде, кажется, во Францш духовенство не имеете такой силы, какъ здесь:
бретонцы— истинные католики, люди въ высшей степени релипозные, но къ ихъ религш много примешивается суеверШ и язычества ота прежнихъ временъ. Духовен­
ство, къ которому бретонцы сильно привязаны, очень неразвито. Когда въ 70-хъ гг.
нынбшняго столбпя возникъ вопросъ объ общемъ даровомъ и обязательномъ обра­
зовали и начали устраивать школы, духовенство, боясь потерять свое вл!яше на
населеше, стало противодействовать школьной реформе и тормозить распространено
просвещешя. Быстрому раснространешю грамотности мешало также и бретонское
наре'ае этого населешя. Но такъ какъ теперь всюду во Францш даровое и обяза­
тельное обучете и число школъ даже въ Бретани постоянно увеличивается, въ которыхъ обучаются на французскомъ языке, то это заставляете выучиваться пофранцузски почти каждаго бретонца.
Бретонецъ— человбкъ угрюмый и сумрачный, но разъ онъ пускается съ кемънибудь въ бесбду, онъ свободно высказываете свое суждеше. Бретонцы отличаются
покорностью судьбе, но теперь они уже не относятся къ своей нищете такъ апа­
тично, какъ прежде, а стараются всеми силами повороте ее; во время эпидемШ они
по возможности борятся противъ болезней. Еще недавно у нихъ существовалъ культа
мертвыхъ, и смерть была окружена ореоломъ поклонешя: на кладбищахъ и въ церквахъ можно было видеть кости мертвыхъ; но теперь этота обычай выставлять кости
постепенно исчезаете, а вместе съ тбмъ и кладбища въ Бретани принимаюта более
опрятный видъ.
Угрюмый, сумрачный видъ бретонца даете себя чувствовать съ перваго взгляда;
его шляпа съ огромными полями бросаете мрачную тень на его лицо, наполовину
закрытое длинными, плохо расчесанными волосами. На ваше н ри ветгш с, на ваши
теплыя слова онъ ответить вамъ односложными звуками. Онъ не. пустится въ разговоръ съ незнакомымъ и всегда очень сдержапъ съ чедовекомъ, котораго мало
знаете. Тбмъ не менее гостепршмство— характерная черта бретонца, и если онъ васъ
пригласить къ обеду, а вы откажетесь безъ уважительной причины, онъ считаете
себя оскорбденнымъ. Каждому нищему онъ радушно отворяете двери своей хаты и
разставляетъ передъ нимъ все, что у него есть, такъ какъ считаете его посланникомъ божшмъ. Вследстше такого взгляда и еще более, конечно, вследаш е неблагоnpiaTHbixb экономическихъ условий, нищихъ очень много въ стране: они отличаются
здесь необыкновенною словоохотливостью, разсказываютъ действнтельныя и выдумапныя происшеешя, который такъ любята слушать угрюмые бретонцы.
Въ Бретани повсеместно сильно развита взаимная помощь: во время молотьбы,
сенокоса и другихъ большихъ работе каждый, справивъ свое дело, старается помочь
соседу. За такую помощь, какъ бы онъ ни быль беденъ, онъ ни за что не возь­
мете денегъ; но зато каждый, къ кому пришли на помощь, считаете своей обязан­
ностью угостить обедомъ и поставить какъ можно больше сидра. До чего взаимная
помощь въ нравахъ народа, можно видеть изъ того, что въ какой бы ссоре, въ ка­
кой бы вражде ни были соседи, но разъ случится беда или нужно большее число
рукъ—убрать сено, когда начинается гроза, тушить пожаръ, каждый бежите на
помощь даже къ своему злейшему врагу.
Бретонцы— самый суеверный народъ: какъ древше обитатели Бретани зажигали
огни въ честь солнца, такъ ныпешше бретонцы зажигаютъ множество огней въ Ива37

т

новъ день и пляшутъ вокругъ нихъ. Они особенно почитаютъ некоторые источники,
и къ нимъ массами стекаются больные, обливаютъ себе шею и руки для возстановл етя здоровья. Въ нихъ погружаютъ рубашки больныхъ д'Ьтей и невысохшими одёваютъ на нихъ. Нечего и говорить, что л’Ь са, вода, дома— все наполнено раз­
личными духами, л’Ьшими, домовыми. Домовые вмешиваются во в с ё и х ъ дЁла:
прокисло молоко, спутана у лошади грива,— все это надЁлалъ домовой. Въ Бретани
(въ окрестностяхъ Тремье) еще до сихъ поръ существуете капелла, куда собираются
в с ё желакнще какого-нибудь несчастчя ближнему: здёсь жена молите «Богородицу
ненависти» (N o tre D am e de la H aine), чтобы она скорЁе послала смерть нена­
вистному мужу, сынъ умоляете Мадонну убить отца, чтобы поскорЁе получить на­
следство. СуевЁр1я и редипозиые предразсудки положительно опутываютъ съ головы
до ноте бретонскаго крестьянина. Ни въ одномъ уголкЁ Францш н ё т ъ такого коли­
чества религ1озныхъ процесс^ и праздниковъ «отпущен1я» (P ard o n ), нигде не со­
хранилось столько чудесныхъ памятниковъ и легендъ, какъ въ Бретани. Раснространешю суевЁр!й немало помогаете окружающая бретонца природа, а также прошлая
его судьба, уединенная жизнь и его невежество. Бретань, сравнительно съ осталь­
ной Франщей, всегда была менЁе возделана: безконечныя ланды, дюны, болота,
пески и лЁса испоконъ вЁка заставляли здЁшнее населеше искать местностей болЁе
плодородныхъ и селиться нередко на далекомъ разстоянш другъ отъ друга. Явлешя
природы тоже давали немало пищи для его фантазш; если близость моря, съ которымъ были связаны у народа самые существенные его интересы, вырабатывала
въ немъ энергию и отвагу, то, съ другой стороны, своими бурями, подводными кам­
нями, причинявшими множество кораблекрушенШ, и другими грозными явлешяыи,
оно вселяло въ народе страхъ и трепета и порождало множество суевЁрШ, легендъ
и предразсудковъ. Немало суевЁрШ заимствовали бретонцы и отъ языческихъ вре­
мени: такъ, мы находимъ у нихъ древнШ культе фонтановъ, въ настоящее время
христианизированный; съ необыкновенными почтешемъ относятся онн и къ камнями
друидовъ: они вЁрятъ, что эти камни и м ёю тъ свойство излечивать болЁзни и совер­
шать чудеса. О происхожденш друидическихъ камней бретонцы разсказываютъ мно­
жество преданШ; по одному изъ нихъ, ихъ принесла въ страну Пресвятая Дева
Mapin въ своемъ переднике, а по другому— они поставлены святыми угодниками
въ воспоминаше ихъ странствований. Тё же предразсудки и язы чеш я суевЁр1я и
въ ихъ религшзныхъ вЁровашяхъ и поняияхъ. Для этого стоитъ только вспомнить
назваше з д ёш н и хъ католическихъ Мадониъ; въ нихъ сказывается лишь практическое
стремлеше человека заручиться покровительствомъ небесъ для какого-нибудь предnpiaxifl, и поэтому одна изъ нихъ носите назваше покровительницы моряковъ, дру­
гая— торговли и т. п. Церковный процессш ноеятъ тоте же характеръ: въ одной
местности существуете небольшая часовня, посвященная «Св. Дё в ё въ тершяхъ»
(sainte V ierg e de PE pine); по преданно, въ этой местности, въ кусте терновника,
явилась Мадонна въ виде маленькой статуэтки, которая посвятила себя спасение
утопающихъ. И действительно, каждый годъ толпы моряковъ и спасенныхъ торже­
ственно х о р та процесстей съ этой статуэткой, благодаря за оказанныя услуги и
умоляя не оставить ихъ и на будущее время. «Богородица ненависти», о которой
мы упоминали выше,— самый разительный примЁръ наслЁд1я язычества, совсёмъ
нетронутаго истиннымъ духомъ христианской религш.
Несмотря на угрюмость бретонцевъ, они чрезвычайно любятъ праздники и за­
бавы. Каждый годъ местную администрацпо забрасываютъ просьбами разрешить тотъ
или другой новый праздникъ, новую ярмарку. Прежде въ Бретани въ годъ спра-

1Ш

'l l
17 / / / ч

f :

579

вляли более 600 ярмарокъ; следовательно, въ одинъ день были ярмарки заразъ въ
несколькихъ мЬстностяхъ. Теперь количество ярмарокъ и базарныхъ дней сильно
уменьшено, но все же и до сихъ норъ ихъ осталось более, чемъ следуете. Это
заставляете бретопцевъ прогуливать слишкомъ много времени и увеличиваете поводы
для пьянства, но имеете и свою хорошую сторону: при однообразной жизни среди
скота и полей т а т е дни служатъ для народа болыпимъ развлечешемъ и даютъ ему
возможность потолковать о своихъ деревенскихъ делахъ, что очень важно въ Бре­
тани, где жилища народа въ нЬкоторыхъ местностяхъ страшно разбросаны и отстоять
друге отъ друга очепь далеко. Кроме ярмарокъ, здесь существуете и множество
Праздникове въ честь различныхъ патроновъ, которыхъ у бретонцевъ чрезвычайно
много, таке к акт не только каждая церковь имеете своего патрона, но даже часовни,
колодцы. Эти праздники въ честь патроновъ называются праздниками «отпущен!л»
(Pardon). Каждая местность въ Бретани празднуете свой празднике отпущения,
кроме Плёэрмеля, и именно потому-то известная опера носите назваше «P ardon de
P lo erm el» : чтобы не задеть щепетильную релипозность техъ городовъ, где бываютъ
эти праздники, оперу назвали по имени местности, где ихъ не бываете. Яа празд­
ники отпущен 1я народе толпами собирается изъ окрестныхъ местностей. Около того
места, где будете празднество, точно изъ земли вырастаете целый городе: туте
балаганы канатныхъ плясуновъ, тамъ выставка четокъ, лавки се товарами, на веревкахъ развешаны листки се песнями на туземномъ наречш, раскрашенный литографш святыхъ, наиболее уважаемыхъ ве Бретани. Народе на этотъ празднике соби­
рается накануне, и еще накануне все приходите въ движете. Продавцы, стоя у своихъ
подвижпыхъ лавочекъ, распеваютъ песни, скрипачи наигрываютъ самые любимые бреTOHCKie танцы, несколько дальше слышны пискливые звуки биньу (bignou)—нацюнальнаго бретонскаго инструмента, напоминающего шотландскую волынку,— все это
смешивается се гуломъ колоколовъ, се веселыми криками толпы, се жалобными
песнями ппщихъ, просящихъ о подаянш, однимъ словомъ— шуме, говоре, риж еш е.
«Моряки, избежавпне кораблекрушетя, матери, дети которыхъ исцелились какпмънибудь чудомъ, молодыя женщины, нетерпеливо желаюпця сделаться матерями, сте­
каются со всехъ стороне для развЬшиватя вокругъ часовни своихъ приношенШ по
обету или для совершешя обрядовъ, которые должны принурть святого къ исполленда всехъ желашй молящаго. Часто приходится для этого взби рат ься н а
пяхъ н а высокую го р у , где водруженъ кресте, по гранитнымъ ступенямъ, обдирающимъ ноги, или обходить несколько разе вокругъ церкви босыми ногами. Бед­
няки нанимаются для исполнетя обетовъ: они расхаживаютъ въ толпе се криками:
«Кому нужно обойти десять разе вокругъ кладбища босыми ногами?» Богачи вступаютъ се ними въ переговоры, долго торгуются, потомъ, условившись въ цене, наблюдаютъ за исполнешеме найма и удаляются въ блаженной уверенности, что
сделали угодное Богу. По понятно бретонцевъ, есть святые, которые исщЬляютъ
одну какую-нибудь болезнь, друпе, более могущественные, исцеляютъ всевозмож­
ный страдашя и обогащаютъ приходы, состояние поде ихъ покровительствомъ; есть
и т а т е , которые излечиваютъ только лошадей и корове.
«Колокольный звоне оглашаете воздухе, щЬте священнослужителей раздается
поде сводами святого храма, и со всехъ стороне несутъ драгоценный приношешя
на ступени алтаря: мешки се каштанами и рожью, кувшины се медомъ и пивомъ,
поворожденныхъ ягнятъ, куски холста и проч. Каждый приносите, что хочетъ и что
можете,— все принимается; по окончаши божественной службы церковный староста
выносите все эти дары на продажу се аукщона у подножгя креста, водруженнаго
37*

580
среди площади передъ церковью. ПрюбрЪтеше этихъ священныхъ вещей тоже соста­
вляешь предмета соревновашя; богомольцы оспариваюта ихъ другъ у друга, не слишкомъ, однакоже, набивая на нихъ цену. Деньги, вырученныя отъ ихъ продажи, на­
значаются на содержаше церкви и передаются въ руки приходскаго священника, ко­
торый расходуетъ ихъ по своему усмотрено. По окончанш релипозныхъ церемон!й
наступаетъ очередь забавъ, раздаются звуки
и молодежь пускается въ пляску».
Въ праздникъ отпущешя купцы покупаюсь волосы у молодыхъ девушекъ; но
они никогда не уплачиваюта имъ за это деньгами, а даютъ, смотря по величин!
косы, цветной платокъ соответственная достоинства. Этотъ обычай установился
здесь всл!дств1е того, что бретонка не только не смотритъ на свои волосы, какъ
на украшеше, но считаетъ стыдомъ, если мужчина увидитъ, что ея косы падаютъ
до земли. Зам'Ьтимъ кстати, что эти купцы, пргЬзжаюнце на праздникъ отпущешя
для покупки волосъ, не удовлетворяются бретонками и объезжаютъ для этого про­
мысла по крайней мер! четвертую часть французскихъ департаментовъ. Изъ этихъ
волосъ во Францш не только приготовляютъ косы, локоны, накладки, парики, но и
превосхоро д'Ьлаюта различный украшешя для туалета: цепочки, медальоны, кольца,
ожерелья, браслеты.
Въ несравненно лучшемъ экономическомъ положен ш находятся жители побе­
режья океана: они занимаются здесь рыбною ловлею и добывашемъ самыхъ разнообразныхъ «даровъ моря». Близость моря даетъ возможность даже ребенку кое-что
заработать на свое пропиташе. Куда вы ни обратите взоръ на приморскомъ бе­
регу, вы, сводной стороны, встретите море, съдругой— чаще всего дюны— настоя­
щее песчаное море, которое гораздо мрачнее океана, такъ какъ оно безъ жизни,
безъ движешя, безъ звуковъ. Только красивый тамарискъ, съ тонкою и изящною
листвой, колеблется во время урагановъ миллшнами цвЪтовъ на своихъ гибкихъ
стебляхъ. На этихъ сыпучихъ пескахъ, съ которыми ничего нельзя поделать ни
удобрешемъ, ни влагой, жители умерли бы съ голоду, если бы море не посылало
имъ различныхъ промысловъ. Главный черты ихъ характера и жизни: беззаботность,
неустрашимость, чрезмерный работы женщинъ, совершенное отсутствге комфорта въ
домашней жизни, доведенной до простоты, граничащей съ нищетой, независимый характеръ какъ женщинъ, такъ и мужчинъ, непреодолимое отвращеше ко всякой под­
чиненности и у мужчинъ— ко всякому запятш , кроме рыболовства. При всемъ этомъ
они необыкновенно усердны въ общемъ деле, рады помогать ближнимъ, съ сострадашемъ и уважешемъ смотрятъ на больного и беднаго человека.
Мужчины занимаются только рыболовствомъ, все остальное делаюта женщины.
Съ перваго часа пополуночи онъ уже на ногахъ и должны бежать за 6, за 7 верста
собирать папортникъ, который он! приносить на плечахъ въ огромныхъ вязанкахъ.
Он! продаютъ его рыбнымъ торговцамъ, а часть оставляютъ у себя на укладку рыбъ.
Поел! этого каждая женщина отправляется будить мужа, который отправляется на
рыбный промыселъ. Затемъ она кормить детей, которыхъ у нея обыкновенно чрез­
вычайно много. Для огромной семьи нужно многое что починить, помыть, пригото­
вить обедъ. Воду она не можетъ брать изъ моря и должна идти за пресной водой
къ источнику, который находится обыкновенно очень далеко, и путешествовать къ
нему приходится по сыпучимъ пескамъ, нередко углубляясь въ нихъ по поясъ.
Свои домашшя работы они должна справить къ 10-ти ч. утра, такъ какъ лодки въ
это время уже возвращаются съ ловли и она непременно должна присутствовать при
этомъ. По прибытш лодки, ее разгружаютъ, и начинается дЪлежъ рыбы. Въ ловле
обыкновенно участвуютъ четыре человека: одному изъ Нихъ принадлежишь лодка,

581
другому сЬти, остальные помощники. Въ большинства случаевъ половина улова идете
хозяевамъ лодки, снастей и сЬтей, такъ какъ эти рыбачьи принадлежности стоять
очень дорого. ПослЬ того, какъ надЬлены владельцы невода и лодки, остальное по­
ровну дЬлится между рыбаками и женщиной, которая каждый день вымываетъ лодку.
По окончаши дЬлежа, жены подходятъ къ мужьямъ и принимаютъ отъ нихъ рыбу,
чтобы нести ее на рынокъ или домой. Остальныя женщины полощагъ неводъ, бе­
режно отчищаютъ отъ него всЬ приставила травы и разстилаютъ его на берегу для
просушки. Часть сардинокъ онЬ продаютъ не на своихъ рынкахъ и потому укладываюгь ихъ очень тщательно: работа эта въ высшей степени медленная и утоми­
тельная. Женщины, стоя на колЬняхъ по нискольку часовъ сряду, укладываютъ и
солятъ рыбу и затЬмъ отправляютъ ее въ таможню. ВсЬ эти работы оканчиваются
очень поздно, а мы уже знаемъ, что онЬ встаютъ до зари. Когда же отдыхаетъ
здешняя женщина? Какъ можетъ выполнить она въ продолжеше дня такое множе­
ство самыхъ разнообразныхъ работъ? Въ пЬкоторыхъ мЬстахъ, гдЬ есть неболышя
полосы земли, особенно на оетровахъ, женщины сами обрабатываютх и засЬваюта
свое поле и собираютъ посЬвъ съ него. Моряки счптаютъ безчестгемъ заниматься
какимъ бы то ни было дЬломъ, кромЬ рыболовства. Посл'Ь ловли, которая оканчи­
вается къ 10-ти часамъ, мужчины часто ничего не дЬлаюгь и отправляются въ
трактиры или валяются дома яа боку. Но, какъ бы въ награду за тяжкШ, уто­
мительный трудъ, здЬшняя женщина пользуется болыпимъ почетомъ. Не только всЬ
окружакпще, но и самъ мужъ смотритъ на нее, какъ на главу семейства, и обра­
щается съ ней необыкновенно ласково. Она управляете и распоряжается рЬшитедьно
всЬмъ: заключаете договоръ съ купцами, держите у себя деньги, старается при­
строить мужа къ тому или другому хозяину лодки, если онъ бЬденъ, и наоборотъ,—
найти ему сотрудниковъ, если она скопила столько денегъ, чтобы обзавестись соб­
ственной лодкой или неводомъ. ЗдЬсь вы не только никогда не увидите потасовки
между супругами, но даже сказать женЬ грубое слово считается преступлешемъ. Не­
смотря на это, помочь жепщинЬ въ тяжеломъ трудЬ, облегчить ее въ то время, ко­
гда мужчина, ничего не дЬлая, лежите на боку,— никогда никому не приходить въ
голову, и сами женщины объ этомъ не думаютъ.
Заняия жителей въ высшей степени разнообразны, но всЬ они тЬсно связаны
съ моремъ: кромЬ сардинокъ и макрелей, здЬсь занимаются также ловлею омаровъ,
краббовъ, морскихъ пауковъ, отыскиваютъ съЬдобныхъ улитокъ, раковины и все это
продаютъ па различвыхъ рынкахъ; что не удастся продать, оставляютъ для своего
ПрОДОВОЛЬСТВ1Я.

О ловлЬ сардинокъ и макрелей сЬтями мы не будемъ говорить, потому что
такой способъ ловли достаточно извЬстенъ. Не менЬе распространена ловля рыбы
на удочку. На такую ловлю бретонцы отправляются въ парусныхъ лодкахъ и отъЬзжаютъ отъ берега на 7 — 8 лье. Рыбаковъ въ додкЬ отъ 5 до 6 человЬкъ; ко­
гда они добрались до мЬста, гдЬ, по ихъ соображенгю, много рыбы, они стано­
вятся на якорь; одинъ пзъ нихъ горстями высыпаете въ воду напередъ раздроблен­
и и раковины и во время всего улова ничЬмъ другимъ не занимается, какъ только
бросашемъ въ море приманки. Рыба бросается къ лодкЬ, и черезъ нЬсколько минуть
она плаваете подлЬ стаями. ЗатЬмъ рыбаки беруте удочки съ длинною лесою; на
ocTpie крючка они надЬваютъ кусокъ какой-нибудь мелкой рыбешки и закидываютъ
ихъ въ воду. Рыба такъ быстро клюете, что ее едва успЪваютъ вытаскивать, и
необходимо имЬть наготовь другую удочку; такимъ способомъ въ 5 — 6 часовъ налавливаютъ рыбы до 2 — 3-хъ пудовъ.

Очень распространена здесь и ловля прыгуновъ или ска к уново,— рыбы, напо­
минающей нашего угря. Они водятся преимущественно въ маленькнхъ речкахъ, впадающихъ въ море. Во время отлива, когда речка превращается въ маленькШ ручеекъ, прыгуны заползаютъ въ песокъ; тогда женщины и дети съ железными за­
ступами въ рукахъ извлекаютъ ихъ оттуда; иногда достаточно ударить заступомъ по
дну,—и прыгуны выскакиваютъ сами, а дети бросаютъ ихъ въ мешки и корзины.
Съедобныя породы раковинъ, креветки, краббы, омары и друпе «дары океана»
служатъ большимъ подспорьемъ въ хозяйстве ирибрежныхъ жителей. Для добываю я
ыногихъ изъ нихъ нужна большая опытность: креветокъ трудно заметить въ воде,
такъ какъ ихъ шёл о очень прозрачно и притомъ out живушь въ глубокихъ впадинахъ на морскихъ скалахъ, где остается вода после прилива. Ихъ ловятъ ручной
сеткой.
Краббовъ ловятъ во время отлива, поднимая камни, которые были залиты во­
дою. Для улова нужно выбирать время, когда, они мечутъ икру: тогда они собира­
ются целыми массами въ одно место, обыкновенно на песчаномъ дне, вблизи бе­
рега, на небольшой глубине. Это бываетъ обыкновенно въ августе или сентябре.
Но, прежде Ч'Ьмъ открыть ихъ убежище, приходится каждый разъ поискать довольно
долго.

Здесь попадаются и великолепные экземпляры омаровъ: самые болыше изъ
нихъ продаются но 5 — 6 франковъ, но большинство, конечно, идетъ по более де­
шевой цене. Въ местахъ, излтобленвыхъ омарами, где нибудь подъ скалой, нави­
сшей надъ моремъ, разставляютъ плетушки, бросаютъ въ нихъ падаль и гнюпце
отброски, до которыхъ омары, какъ и все ракообразные, болыше охотники.
Но самый оригинальный видь представляетъ ловля спрутовъ, принадлежащихъ
къ семейству головоногихъ моллюсковъ. «Наиболее крупные изъ нихъ имеютъ ту­
ловище съ голову ребенка, а ноги, или вернее щупальцы, длиною въ полъ-аршина.
Конечно, когда животное, преследуемое человекоыъ, вытягиваетъ въ ярости свои
ноги и качаетъ отвратительной головой съ двумя неподвижными студенистыми гла­
зами и ртомъ наподоб1е клюва попугая, оно можетъ показаться Богъ знаетъ какимъ большимъ, особенно человеку, непривыкшему къ подобному зрелищу; но въ
сущности спрутъ не столь великъ, какъ отвратителенъ. Въ охоте за нимъ уча­
ствуешь целая семья: мужъ, жена и дети,— все вооруженные железными палками
съ концомъ, загнутымъ въ форме крючка. Лишь только отступающее во время от­
лива море обнажишь прибрежныя скалы, вы увидите целыя вереницы бретонцевъ,
которые направляются къ морю съ засученными рукавами, железными крючками и
корзинами,— это началась ловля спрутовъ. Пришедши на место охоты, вся семья
разбивается среди скалъ, среди нагроможденныхъ моремъ валуповъ и довольно бодьшихъ камней, покрытыхъ раковинами и водорослями. Все камни тщательно перево­
рачиваются, а если есть очень тяжелые, то пространство подъ ними зондируется железнымъ крючкомъ. Въ «урожайные» на спрутовъ годы редкШ камень пе скрываетъ
подъ собой притаившегося моллюска, котораго бретонецъ схватываешь или просто
рукою, привыкшею къ этимъ операщямъ, или вытягиваешь крючкомъ. Въ послед немъ случае бываетъ, что спрутъ жертвуешь своей лапой, за которую зацепляется
крючокъ, и упорно присасывается къ скале остальными, по не всегда и это помо­
гаешь. Его схватываютъ за туловище и сильно ударяютъ о скалу, чтобы онъ «ошалелъ» и не успелъ выбросить изъ желудка такъ называемую с е п т , бурую жид­
кость, изъ которой приготовляютъ краску. Съ тою же целью у спрута вырываютъ
желудокъ, а туловище вывертываютъ наизнанку, какъ перчатку. Все упомянутая

. !

i

м)1: ,•. ;.*{;•,)';!

ji^' /

: .. .

?

<. i и- .’•*{

'

'i'jj'i i

, ]•

•Ji m M ii i;

№ -л- " 1

UrB* '

583
предосторожности принимаются на тотъ случай, чтобы разгневанный моллюски не
успели попортить своего мяса, наливши его собственною краскою. ЗагЬмъ спрута
бросаютъ въ корзину, где онъ поджидаете товарищей, пока ихъ не наберется до­
статочно и пока домовитая бретонка не начнете варить* ихъ для семейнаго стола».
Въ некоторыхъ прибрежныхъ мЬстностяхъ ловля устрицъ составляете главное
з а н я т жителей. Почти во всехъ моряхъ, омывающихъ берега Францш, и особенно
въ заливахъ, водится чрезвычайно много устрицъ, но нигде ихъ нетъ въ такомъ
изобилш, какъ около Канкаля, между этимъ маленькимъ портомъ и портами МонъСенъ-Мишелемъ и Гранвпллемъ. Въ продолжеше мая, ш ня, тюля и августа, когда
устрицы мечутъ икру, ловля ихъ запрещена. Ловля устрицъ не требуете большихъ
затрате: для нея достаточно ч е р п а к а — большое железное оруд1е, въ б футовъ
длины и въ 2 вышины, похожее на загнутый заступъ, къ которому прицепляется
родъ сети, сделанной изъ кожаныхъ ремешковъ или тоненькихъ веревокъ. Лодка,
гонимая ветромъ, тащите черпакъ, который отрываете устрицъ съ морского дна и
собираете въ сети. Устрицъ такъ много, что оне составляюте здесь родъ длинныхъ
грядъ, идущихъ иногда на несколько миль, и кажется, чемъ более ихъ ловяте,
темъ более оне размножаются. Прежде, когда вылавливали маленькихъ устрицъ,
ихъ выбрасывали назадъ въ море; теперь, наобороте, ихъ собираютъ, и оне, черезъ
несколько времени, достигаютъ одинаковой величины съ прочими, после чего ихъ и
продаютъ. Устрицы Канкаля пользуются огромною известностью, и эта заслуженная
слава всецело принадлежите жителямъ, которые умели ихъ усовершенствовать. Уст­
рицы Канкальскаго залива, доставаемыя со дна, обыкновенно покрыты тиной и не
отличаются пр1ятнымъ вкусомъ. Чтобы изменить ихъ вкусъ, устричяики кладуте
ихъ въ садки, после чего канкальш я устрицы теряюте свою остроту и делаются
вкусными. Такимъ садкомъ называютъ резервуаръ соленой воды, до 5-ти футовъ въ
глубину, который находится въ постоянномъ сообщеши съ моремъ. Дно его выкладываютъ мягкимъ камнемъ; устрицы помещены въ глубине, что защищаете ихъ оте
Baianifl воздуха и въ то же время даете возможность не лежать имъ въ тине, оте
которой портится ихъ вкусъ. Въ то время, когда устрицъ не ловяте и, следова­
тельно, когда ихъ нетъ въ садкахъ, эти садки чистятъ и выкладываюте новыми ка­
мешками. Много хлопотъ съ устрицами, если пожелаюте изменить ихъ вкусъ. Тре­
буется не только большой уходъ за садкомъ, но и тщательный выборъ местности
для него и еще более внимательный уходъ за самыми устрицами. Въ первое время
после помещешя устрицъ въ садки, ихъ надо каждые три, четыре р я вынимать изъ
воды железными граблями, отбрасывать уснувшихъ и снова бережно опускать въ
садокъ. Устрицы остаются въ садке только месяцъ или два, пока не достигнутъ той
величины и вкуса, которыми one такъ прпвлекаютъ гастрономовъ. Содействовать
увеличение количества устрицъ и улучшение ихъ вкуса сделалось предметомъ научныхъ изыскашй. И действительно, теперь устрицы входяте все въ большее употреблеше даже среди народа; но все же оне не могуте служить важными подслорьемъ въ народной пище, такъ какъ только въ 16-тп дюжинахъ устрицъ заключается
такое количество азота, которое должно входить ежедневно въ составъ пищн взрослаго человека. Въ 80-хъ гг. устрицъ въ Бретани продавали на 17 миллион. франковъ. Жители Канкаля и Гуля, где преимущественно занимаются ловлею устрице,
самые зажиточные во всей Бретани.
Жители побережШ занимаются также добывашемъ соли. Промыселъ этоте со­
стоите не въ вываривании соли, а только въ собираши ея, потому что она кри­
сталлизуется сама собою, подъ двойными вл1яшемъ северныхъ ветровъ и солнеч-

иыхъ лучей. Впрочемъ, для этого переворачиваютъ уже собранную соль каждое утро.
Тутъ добываютъ 2-хъ родовъ соль: болгЬе высокаго достоинства и обыкновенную.
«Первую получаютъ такимъ образомъ: за нисколько времени до образовашя соли
вода принимаешь красноватый отгйнокъ; немного соли, въ виде легкой н ё н ы , кри­
сталлизуется на поверхности. Эта соль, отличающаяся белизной, собирается особо,
издаетъ довольно пр1ятный, (фиалковый запахъ и стоить вдвое дороже обыкновенной.
Женщины, од'Ьтыя въ самыя коротмя платья и съ обнаженными ногами, собираютъ по ночамъ всплывшую соль въ деревянный чашки и на головахъ относятъ
ее на более широюя возвышениыя насыпи въ пустопорожнихъ местахъ, предоставленныхъ солонщикамъ. Тамъ собираютъ ее большими кучами, которымъ придаютъ
коническую форму. Плотно убитая и прикрытая слоемъ жирной глины, добываемой
въ томъ же озере, соль предохраняется отъ дождевой воды и можетъ ожидать вре­
мени уборки нисколько месяцевъ и даже нисколько летъ; чтобы она не растаяла,
нужно часто уравнивать, особенно зимою, слой глины, прикрывающШ ее».
Характеръ народа, какъ мужчинъ, такъ и женщинъ, независимый и гордый. Не
смотря на тяжелую трудовую жизнь, мало кто изъ нихъ уйдешь съ места родины
и наймется въ работники или служителя; на это решаются только очень слабые
здоровьемъ. Точно также и нищенствуютъ изъ нихъ только т е , которые, действи­
тельно, больны. Вероятно вслед cTBie этого народъ относится къ нимъ съ необыкновеннымъ уважешемъ и любовью. После всякаго дела,— нечетъ-ли хозяйка хлебъ,
или npiexaab хозяинъ съ рыбной ловли,— имъ раздаютъ куски хлеба, рыбу. Нигще стоять у берега, выстроившись въ рядъ, съ корзинами въ рукахъ. Все рыбаки
считаюшь своею обязанностью оделить ихъ всехъ по горсти рыбы или раковинъ, и
эта милостыня подается не для того, чтобы отвязаться отъ бедняка, а съ болынимъ
внимашемъ. Если корзина бедняка сильно нагружена, а онъ слабый и больной, къ
нему подбегаютъ несколько человекъ съ предложетемъ отнести его сборъ, куда онъ
пожелаешь.

НОРМАНД1Я.
Природа страны.—Обшив плодовыхъ деревьевъ.—Прекрасное состояние фермъ.—
ВнЬшнш видъ деревни.—Деревенские дома.—Причины богатства Нормандш.—Землед5л1е.—Фермы молочныхъ продуктовъ. — Богатый пастбища и откармливаше тощихъ
быковъ.— Откормщикъ скота. — Яблони и сидръ. —П летете кружевъ. — Торговля и
промышленность. — Кормилицы. — Характеристика нормандцевъ. — Распространение
пьянства и его посл-Ьдств1я. — Отношеше между собой членовъ семьи, — Уменьшите
народонаселения и причины этого явлетя.—Одежда жителей.
»
S

Нормандая одинъ изъ самыхъ счастливыхъ и богатыхъ уголковъ Франщи.
Прежде всего она поражаетъ разиообраз1емъ деревьевъ; во многихъ М'Ьстностяхъ
этой страны даже поля густо обсажены лесными и плодовыми деревьями. Жители
стараются столько разводить плодовыхъ деревьевъ, что они все более и более вышЬсняютъ л'Ьсныя. Каждое селеше здесь скорее походить иа рощу, чемъ па собраше
жилищъ: такими высокими и густыми деревьями окружены оне; если-бы не коло­
кольни, которыя возвышаются надъ деревьями, то путешественникъ и не подумалъ
бы, что тутъ скрывается целая деревня. Масса зелени, зажиточность жителей, вы­
сокое развитее земледел1я,— вотъ что бросается въ глаза при самомъ поверхност­
ному знакомстве съ нормандскою деревнею и что, въ действительности, составляешь
ея наиболее характерный черты. Нормандская деревня буквально утопаешь въ массе
• *

585
фруктовыхъ деревьевъ и въ зелени густыхъ, тенистыхъ парковъ, прилеганнцихъ къ
стариннымъ замкамъ, которые въ большинства случаевъ встречаются въ деревняхъ.
Здесь зелень всюду, куда вы ни оглянитесь: безконечныя зеленыя пастбища, поля,
искусственные луга, которые два раза въ лето даютъ траву. Самыя маленьмя де­
ревеньки соединены между собой прекрасными шоссе.
После массы зеленыхъ деревьевъ, зеленыхъ луговъ, зеленыхъ полей, после
этой чудесной, свежей зелени, которая, въ продолжеше 7 — 8-ми месяцевъ, всюду
нреследуетъ васъ въ нормандской деревне, более всего поражаетъ множество замеча­
тельно красивыхъ церквей, аббатствъ, замковъ, которые уцелели отъ ереднихъ вековъ. Но откуда здесь такое обилие средневековыхъ памятниковъ? Когда рорянство
стало стремиться на востокъ, увлекаемое крестовыми походами, оставппеся дома не
хотели уступать въ релипозномъ рвенш темъ, которые отправились на завоевате
гроба Господня, и начали возводить гигантсие памятники и церкви, оставппеся до
нашего времени.
ВнешвШ видъ нормандской деревни напоминаетъ изящную и привлекательную
сельскую жизнь въ Англш. Прекрасныя усадьбы помещиковъ красноречиво говорять
вамъ о томъ, что владельцы дорожатъ ими и не покидаютъ ихъ для суетной жизни
столицы. Живыя изгороди, густыя и хорошо обстриженныя, тщательно содержимыя
сточныя канавы, прочныя ворота, древесньш плантацш въ виде аллей или рощей,
выровненные луга, редко встречаюнцяся пустоши, здоровыя домашшя животиыя,—
все до последней мелочи говоритъ здесь о благосостояши. Правда, туть неть осо­
бенно восхитительныхъ местностей и необыкновенныхъ ландшафтовъ,— темъ не менее
множество долинъ, склоняющихся къ морю, довольно живописны.
Зд'Ьшшя фермы тоже имеютъ гораздо лучшей видъ, чемъ где бы то ви было:
обыкновенно домъ фермы стоитъ посреди широкаго двора, обсаженнаго дубами, ясе­
нями, кленами, вязами, буками. Эти деревья несколько защшцаютъ отъ осеннихъ
ветровъ плантацш яблоней, которыя нормандецъ охраняетъ съ большою любовью.
Благодаря богатой почве, край этотъ положительно процветаетъ: нигде неть во
Францш такихъ болынихъ еелешй, какъ здесь, нигде не встретите вы такого зажиточнаго населешя.
На зеленомъ фоне нормандской деревни резко выделяется серый цвегь. «Серая
мостовая, серия постройки, даже костюмы на людяхъ,— и те серые. Ярие цвета
изгнаны даже изъ праздничныхъ костюмовъ молодежи и всюду уступаютъ место се ­
рому и темному, какъ наименее маркимъ и наиболее практичнымъ. Что касается до
построекъ,— почти все оне изъ сераго песчаника, съ соломенными, изредка чере­
пичными, даже железными крышами. Разсчетлпвый нормандецъ белить ихъ сна­
ружи крайне редко и оставляетъ ихъ въ ватуральномъ серомъ виде. Только по­
стройки новейшей формацш, предназначенныя для сдачи въ наемъ пр^Ёзжпмъ на
летнШ сезонъ, имеютъ более веселый и красивый видъ; но оне встречаются лишь
на берегу моря и притомъ въ наиболее людныхъ местностяхъ побережья. Деревянныя постройки здесь явление крайне редкое. Дерево на северномъ побережьи Нормандекаго полуострова очень дорого и идетъ только на отделку домовъ, постройку
судовъ и мебель; даже полы въ комнатахъ перваго этажа, и те обыкновенно ка­
менные. На топливо употребляютъ коксъ, каменный уголь и крупную, какъ добрый
кустарникъ, солому кользы,—растешя, которое производится въ Нормандии въ значительномъ количестве для выделки очень распространевнаго во Францш кользоваго
масла. Въ такъ называемой Верхней Нормандщ, въ техъ ея департаментахъ, ко­
торые лежать ближе къ центру Францш, лесовъ уже гораздо больше, дерево зна­

586
чительно дешевле, а потому и постройки въ нормандскомъ стиле (деревянный
переплете изъ круглыхъ и тонкихъ бревенъ, простенки въ которомъ заложены
камнемъ, глиной или кирпичемъ п потомъ выбелены) встречаются тамъ очень
часто.
Нормандцы еЬвернаго побережья живутъ не разбросано, а большими селами въ
2 ,0 0 0 и 3 ,0 0 0 душъ. Встречаются, конечно, деревни и въ 100 — 200 ж иг., но и
оне построены по типу техъ же селъ, съ которыми находятся обыкновенно въ самой
тесной связи. Даже замки, которыхъ въ Нормандш не мало, н те стоятъ не оди­
ноко, какъ въ другихъ местностяхъ Францш, но около самыхъ селъ, иногда даже въ
ихъ центре. Нормандшя села не разбросаны па большихъ разстояшяхъ: ихъ по­
стройки плотно лепятся другъ къ другу; ихъ извшшстыя, обыкновенно очень не­
дурно вымощепныя улички узки и тесны; неболыше дворики ихъ обыкновенно за­
строены несколькими маленькими, но все-таки двухъэтажными домиками. Причияъ
для такой скученности и тесноты поселешй много. Прежде всего о выгонахъ, кото­
рые обыкновенно стелятся кругомъ русской деревни, въ Нормандш нетъ и помину;
поля здесь начинаются сейчасъ же за околицей. Къ тому же усадебная земля крайне
дорога (даже цены на совершенно безплодвыя дюны и те, благодаря развивающейся
съ каждымъ годомъ горячке строить виллы и дачи для пр!езжихъ, теперь подняты
очень высоко), и потому местные жители предпочитаютъ возводить новыя постройки
не иа краю села, не на новыхъ усадьбахъ, а на техъ же своихъ тесныхъ дворикахъ, разъ только на нихъ есть еще хотя какая-нибудь возможность потесниться.
Какъ бы то ни было, но теспота и скученность составляютъ такую же характер­
ную черту нормандской деревни, какъ и серый цветъ построекъ. Дома въ ней двухъэтажные, на манеръ аншйскихъ коттеджей. Какъ бы ни былъ малъ и невзраченъ
домикъ, но онъ непременно состоитъ изъ двухъ этажей: одной комнаты — столо­
вой, она же и нр1емная, — внизу и одной вверху. Этотъ прекрасный обычай до
того въ нравахъ населещя, что съ одной комнатой обходятся только крайше бед­
няки. Даже люди, не имеюпце собственнаго угла, живунце на квартирахъ (а такихъ въ нормандской деревне не мало) и расцолагаюице средствами ниже средней
зажиточности, и те обыкновенно снимаютъ целый домъ, платя за него 85 — 100
фран. въ годъ».
Въ каждой деревне вы найдете несколько мелочныхъ лавочекъ, одну, две булочныхъ и несколько кофеенъ, въ которыхъ торгуютъ преимущественно сидромъ.
Хлебъ для себя пекутъ только крупные фермеры, большинство же деревенскаго на­
селения находитъ более выгодвымъ продавать урожай въ виде зерна и покупать пе­
ченый хлебъ, такъ какъ для этого необходимо устроить дорого стоющую печь и часто
нагревать ее, что обходится здесь тоже недешево. Благодаря умеренному климату,
не только въ Нормандш, но и во всей Францш нетъ никакой нужды долго и много
топить печку, а потому и домъ отапливаютъ или каминами, или чугунными печами;
пищу готовятъ на плите, которая не приноровлена для печешя хлеба.
Богатство Нормандш зависите отъ очень многихъ причины отъ ея счастливаго
местоположешя, отъ благопр1ятнаго климата, отъ возможности всегда легко и скоро
сбыть произведешя своей страны и своего труда. Вдоль Атлантическаго океана, отъ
Д1еппа до Авранша, на целой сотне льё, тянется морской берегъ, на которомъ на­
ходится несколько торговыхъ портовъ. Сена протекаетъ по стране; кроме того, ее
орошаютъ и друпя, большею частно судоходный реки. Почва въ большей части
местностей чрезвычайно плодородная; климатъ влажный и теплый, что особенно хо­
рошо вл1яетъ на луговую растительность. Много содействуете благосостояние страны

587
и соседство со столицею: Париже потребляете произведена нормандскихе мануфак­
туре, рыбу, откормленныхе быкове, масло, домашнихе птице.
Хотя почва ве Нормандш ве высшей степени плодородная, но не везде, а
именно нисколько более чемъ половина ея земель отличается действительныме плодород1еме, хотя и ве этой части попадаются безплодныя местности, таке, вапр., па
полуострове Котаптенскоме (оне выдается ве Ла-Манше) почва гранитная; ве депар­
т а м е н т е Эры и Орны проходяте неболышя горы се бесплодными вершинами. Такиме образоме, если бы нормандцы полагались на природную производительность
своей почвы, они не были бы столь зажиточными. Благосостояние страны много
помогаете энергичный, трудолюбивый, предприимчивый характере нормандца и его
стремлете ке пршбр'Ьтенпо земли. Это, каке известно, характерная черта француз­
с к а я простонародья, но нигде не является такой преобладающей страстью, каке
среди нормандцеве. Каждый нормандеце только и думаете о томе, каке бы увели­
чить свой клочеке земли. Оне ухаживаете за ниме, каке за любимыме детищеме,
се неутомимыме терне тем е усовершенствуя каждый неплодородный клочеке, стара­
тельно очищая его оте сорныхе траве, не жалея удобрешя на свое поле (удобреше
одного гектара нередко обходится ему ве 4 0 0 — 500 франкове ежегоро). На благоnpiaiHoe экономическое положеше жителей вл!яете и разумное отношение ке труду
и строго обдуманное, правильное распределеше занятШ: где возможно, нормандцы
соединяюте земледЁльческШ труде се ремесленныме, не брезгаюте и отхожими про­
мыслами. Вместе се хлебопашествоме, мужчины нередко занимаются рыбною лов­
лею, ткачествоме, уходяте на зиму па заработки въ промышленные центры; жен­
щины, ие забывая хозяйства и отдавая большую часть времени своиме превосходно
устроенныме ыолочняме, по вечераме плетуте кружева на продажу, вышпваюте, а
молодежь, которую не с гёс н я ю тъ хозяйственныя заботы, уходите ве города на фа­
брики или нанимается прислугой ве частные дома. Но есть местности, где находятъ наиболее выгодныме исключительно заниматься одною какою-нибудь отраслью
сельскаго хозяйства. Таке, ве иЬкоторыхъ деревняхе все сельское населеше исклю­
чительно занимается откармливашемъ на своихе тучныхе лугахе скупденнаго по
ярмаркаме скота, ве другихе— земледДшеме, тамг— приготовлешемг сыра и масла;
есть и ташя местности, где фабричная промышленность почти совсемъ вытеснила
земледелие.
Благосостояние населенш не менее разумнаго распределена занятШ помогаете
и океане. Множество городскихе жителей средняго и вы сш ая классове наезжаютъ
на летнее время ке его побережьяме и живуте по нескольку месяцеве, — одни,
чтобы поправить разстроепное здоровье и отдохнуть, друпе потому, что теперь уже
сделалось неприличныме оставаться ве городе во время летняго сезона. Нормандцы
настроили множество вилле и домикове для отдачи ве наеме пр1езжпмъ и сдаюте
ихе за чрезвычайно высокую цену, а также дорого продаюте дачникаме все сельCKie продукты и такиме образоме часто за одине летнШ сезоне весьма округляюте
свои капиталы. Но это далеко не единственная выгода, которую нормандцы извлекаюте изе моря: его услуги неисчислимы. Не говоря уже о пшрокоме н открытоме воромъ сообщенш се побережьями Францш и Англш, оно име даете возмож­
ность заниматься самыми разнообразными промыслами (описаше которыхе мы дали
ве предыдущеме очерке о Бретани), и оно же увеличиваете плодород1е ихе почвы,
таке каке морешя растешя, которыя во время отливове собираюте здесь ве громадноме количестве, нредставляюте прекрасное удобреше.
Главное заняие жителей— земледеше и скотоводство. Земледел1е въ Нормандш,
#•

588
даже въ менее плодородныхъ местностяхъ, съ каждымъ годомъ делаете замечатель­
ные успехи. Мы уже говорили о томъ, сколько оно обязано этимъ трудолюбие нормандскаго селянина, съ какою страстною любовью онъ ухаживаетъ за своимъ клочкомъ земли; не менее содействуете блестящему развитие земледел1я и следующее
обстоятельство: прежде сеяли только рожь, ячмень, овесъ и гречу; после трехъ
жатвъ землю оставляли на 5 лете безъ обработки подъ паромъ. Но такой продол­
жительный отдыхъ вредилъ земле; дурныя травы истощали поле гораздо скорее,
чемъ хлЬбныя растешя. Крестьяне это поняли, и паровыя поля совсемъ почти ис­
чезли. Теперь туте много сеютъ пщеницы и полевой репы. Крестьяне долго не
хотели сеять у себя репы, полагая что она портите землю, и починъ въ этомъ
деле принадлежите богатымъ землевладельцамъ. Однако иародъ скоро заметилъ, что
посевъ репы нисколько не уменьшаете силу растительности; напротивъ того, после
репы именно и родится самая превосходная пшеница, лучше даже, чемъ на унаво­
женной земле; поэтому теперь и стали много сеять репы.
Верхняя Нормащця— страна преимущественно земледельческая; большая часть
ея имеете видъ плоской возвышенности, изборожденной долинами, а также и не­
большими холмами; все это показываете, что уже сама природа предназначила эту
местность для обработки хлебовъ. Кроме зерноваго хлеба, здесь разводятъ различ­
ный растешя, предназначенныя для пропиташя человека, животныхъ, а также и для
промышленнаго употреблешя: свекловица, маслянистыя растешя, искусственные луга
занимаютъ известную часть этихъ плодородныхъ земель; въ южныхъ частяхъ этой
страны довольно много виноградниковъ, но приготовляемое здесь вино посредствен­
ного качества.
Нижняя Нормащця представляете более низменную часть и расположена ближе
къ морю. Департаменте Кальвадосъ занимаете большую часть области, прежде назы­
ваемой Нижнею Нормащцею. Въ этой плодородной и прекрасной области мы преиму­
щественно встречаемъ равнины, луга и пастбища, которые обусловливаютъ собою
и местный заняпя населешя. Тучныя пастбища и сочныя травы даютъ возможность
разводить множество лошадей, откармливать быковъ и содержать коровъ, которыя
доставляютъ Францш лучшее масло и самый вкусный сыръ. Народъ въ некоторыхъ
м е с т н о с т ь не косите густой травы пастбищъ, предоставляя ихъ въ полное распоряжеше коровъ и быковъ. Вследсше этого тута происходите оригинальное явлеше
въ хозяйстве: въ самое суровое время зимою, когда во всйхъ странахъ добываютъ
такъ мало масла и оно становится хуже качествомъ, въ Нормандии оно получается
лучшего качества и въ громадномъ количестве. Все хозяйство ведется здесь совер­
шенно особымъ образомъ; дойныхъ коровъ никогда не загоняютъ въ хлевъ, какъ бы
ни была сильна стужа, такъ какъ въ стойле, говорятъ нормандцы, оне немогутъ дать
такого вкуснаго молока, какъ на свободе; поэтому женщины, по нескольку разъ въ
день, относятъ на пастбище сухой кормъ, заменяющШ имъ траву, покрытую теперь
снегомъ. Эти пастбища иногда находятся очень далеко отъ дому, но женщины чрез­
вычайно аккуратно являются къ коровамъ, не давая имъ ни минуты ждать пойла и
пищи.
Во многихъ местностяхъ Нижней Нормандш занимаются изготовлешемъ масла
въ болыпихъ размерахъ. Фермы, предназначенныя для этого, скорее напоминаютъ
заводы, и заводы образцовые. Нормандки, желаюнця продавать свое молоко на такую
ферму, должны доставлять его сюда въ медныхъ, хорошо вылуженныхъ сосудахъ;
эти сосуды оне ставятъ въ клетки и нагружаютъ ими осла или маленькую лошадь.
На ферме молоко черезъ сито выливаютъ въ каменные сосуды, напередъ подвергая

589
ихъ дМствпо воды, которая ихъ тщательно обмываете, и действш огня, который
ихъ совершенно высушиваетъ. Но не только фермы, где спещально занимаются изготовлешемъ масла въ большихъ размерахъ, но и частныя молочни въ Нормандш
устроены превосхоро. Нормандки съ гордостью показываютъ ихъ посЬтителямъ. И
действительно, эти молочни выстроены чрезвычайно разумно, хорошо вентилируются
потоками воздуха, иногда даже съ помощью подземныхъ трубъ. Въ каждой такой
молочн'Ё виситъ термометръ и всегда поддерживание температуру оть 12 до 13°;
для этого зимою ихъ протапливание, а летомъ охлаждаютъ. Есть округа въ Нор­
мандш, которые ежегодно поставляютъ въ Парижъ масла на 1 0 .0 0 0 .0 0 0 франковъ.
Однако, несмотря на то, что огромное количество масла идетъ на продажу, норманры
и сами много употребляютъ его.
Въ широкихъ размерахъ занимаются здесь также и откармливашемъ коровъ и
быковъ. Нормандше откормщики за безценокъ скупаютъ въ Бретани и въ другихъ
бедныхъ местностяхъ тонцй рогатый скотъ. откармливаютъ его на своихъ тучныхъ
пастбищахъ и затймъ перепродаютъ его въ 4— 5 разъ дороже.
Если путешественникъ отправляется изъ Парижа на морскгя купанья на бере­
га Нормандш, то въ зеленеющихъ областяхъ этой страны его поражаете множество
жвачныхъ животныхъ, разсеянныхъ по этимъ обширнымъ пастбшцамъ. Людей по до­
роге встречаешь мало,— переде вашими взорами тянутся безконечныя, зеленыя про­
странства ее безчисленными стадами; но если вы, наконецъ, встретите деревню, ея
населеше произведете на васъ самое npiaraoe впечатлеше: лица нормаядцевъ инормандокъ дышатъ необыкновенной свежестью и здоровьемъ; жилища говорятъ о боль­
шой зажиточности своихъ обитателей.
Труде здешняго екотоводческаго населен!я не особенно утомителенъ: оно зани­
мается теме, что выращиваете и откармливаете до известной степени не только
быковъ, но и лошадей. Но еще менее обременителенъ труде откормщика скота,— са­
мая представительная и типичная личность изъ всего екотоводческаго населев1я. Его
чрезвычайно плодородный пастбища расположены въ долинахъ иди на влажныхъ плоскогорьяхъ, не требующихъ часто другого удобрешя, кроме того, который оставляютъ
пасупцяся животныя. Трава здесь растете въ изумительномъ изобилш отъ мая до
ноября, даже до декабря, и во время ночи ее отрастаете обыкновенно более того,
сколько скотъ успеете стравить за день. Земли эти, спещально предназначенный
для откармливашя скота на убой, такъ хороши и такъ высоко ценятся, что за нихъ
платятъ 8— 10 тысяче, а иногда даже и до 12 тысяче фран. за одинъ гектаре
(менее десятины). Откормщикъ скота бываете нередко собственникомъ этихъ земель,
но иногда онъ и арендуете ихъ, платя ежегодной арендной платы отъ 300 до 600
фран. за гектаре. Но въ чемъ же состоите труде откормщика скота? Отъ времени до
времени онъ медленно и спокойно прогуливается по пастбищу, посматривая, отрасла
ли трава, не случилось ли чего нибудь ночью съ однимъ изъ его быковъ, доста­
точно ли едятъ его животныя. Зимою труде его еще менее обременителенъ: онъ
отправляется на охоту, или проводить время въ кофейне, или еидитъ дома у огня.
Менее покойный образъ жизни ведете онъ лишь раннею весною; вместе съ пробуждешемъ природы, онъ оставляете свой доме и отправляется путешествовать по ярмаркамъ Бретани, а иногда и гораздо дальше для закупки скота. Онъ одеваете блузу
на свой черный сюртуке, теплую шапку и очень высоше сапоги; къ карману блузы
онъ прикрепляете болы тя ножницы, чтобы обозначать начальный буквы своего имени,
выстригая шерсть на шкуре животныхъ, которыхъ онъ купите. Первый визите онъ
делаете своему банкиру въ ближайшемъ городе, у котораго берете часть своего ка­

питала. Запасшись деньгами, онъ отправляется въ дальнШ путь, переходить сходной
ярмарки на другую и всюду закупаетъ столько исхудалыхъ быковъ и коровъ, сколько
могутъ откормить его пастбища и сколько это позволяетъ ему его карманъ. На яр­
марка онъ употребляетъ все силы своего ума, чтобы не обмануться при покупка
животныхъ. Торгуя, ощупывая и осматривая изголодавшихся животиыхъ съ прова­
лившимися боками, съ потертою п покрытою ранами кожею, опъ долженъ угадать
не только, могутъ ли они выдержать дорогу, но более или менее определить ихъ
весь и стоимость после того, когда онъ ихъ откормить на своихъ пастбищахъ; онъ
отлично долженъ также знать, сколько фуитовъ весу убавится въ томъ или другомъ
животномъ во время дороги и уметь точно определить свой барышъ. Для такого ре­
месла нужна большая опытность и верный глазъ. Уметь заранее определить, на
сколько то или другое животное разжиреетъ черезъ 6 месяцевъ,— составляетъ
особенное искусство этихъ откормщиковъ. Не мало проницательности нужно и для
реш етя другихъ вопросовъ:
быкъ кажется совершенно здоровымъ, между темъ
онъ страдаетъ неизлечимою болезшю; другой едва держится на ногахъ и находится
какъ будто при последнемъ издыхаши, но имеетъ все задатки разжиреть и прине­
сти откормщику хорошую прибыль; одинъ быкъ, чтобы быть хорошо откормленнымъ,
требуетъ 3 месяца, а другому нужно 6; точно также по внешнему виду откормщикъ долженъ определить, къ какой породе относится то или другое животное:
одна порода слишкомъ костиста, другая даетъ много жиру, т а — более говядины.
Успехъ этого промысла много зависитъ отъ того, чтобы все это быстро сообразить
и верно разсчитать, такъ какъ частыя ошибки повели бы къ разорение. Способъ
покупки всегда одинъ и тотъ же: откормщикъ хулить выставленный на про­
дажу товаръ, доказываете, что быкъ можетъ околеть на дороге, что онъ стоите
не дороже своей шкуры, что онъ покупаете его только, чтобъ завязать знакомство и т. п.
Закупивъ скоте, откормщикъ долженъ иметь ие меньшую опытность и искус­
ство, чтобы препроводить его на место и откормить надлежащимъ образомъ. Онъ
выгоняете животныхъ на свои жирныя пастбища лишь постепенно, такъ какъ дол­
женъ очень осторожно давать сочную траву животному, которое прежде оставалось
подолгу безъ сухого сена. Когда приняты все предосторожности, успехъ .предпр1яыя
зависите уже отъ состоятя погоды: если весна, лето и осень хороши, заработокъ
откормщпка превосходенъ; для хорошего барыша достаточно, если будутъ благопрь
ятны и два времени года; но если и все времена года были посредственны, еще
не все потеряно: онъ наверстаете на цене мяса. Трава держится обыкновенно до
декабря,— этого вполне достаточно для прекрасной откормки самаго тощаго скота;
за все это время откормщикъ совсемъ не прикармливаете свой скоте сеномъ, мало
того, у него еще остается избытокъ травы, и онъ употребляетъ ее, чтобы пасти
племенныхъ кобылъ, который даютъ поколеше, славящееся на скачкахъ, что тоже
приносить ему большую выгоду. Жеребятъ онъ продаете шести месяцевъ, такъ какъ
после этого ихъ неудобно откармливать на тучныхъ пастбищахъ: они могутъ раз­
жиреть более, чемъ следуете.
Чрезвычайно тяжело смотреть, какъ сгоняютъ этотъ скотъ съ пастбищъ, чтобы
отправить на бойню: люди не могутъ справиться съ нимъ, и стада коровъ и бы­
ковъ все возвращаются назадъ. Тогда созываютъ народъ со всехъ сторонъ; онъ
' прибегаете съ палками, и на скотъ напускаютъ еще собакъ. Собаки тормошатъ
скоте со всехъ сторонъ, кусаютъ его, а крестьяне при этомъ наносята тяжелые
удары, и такимъ образомъ, при оглушительномъ жалобномъ реве, заставляютъ наэ то тъ

✓

591
конецъ быковъ покинуть пастбище. Опытные откормщики въ конце-концовъ стано­
вятся весьма крупными капиталистами.
Говоря о сельскомъ богатстве Нормапдш, нельзя не упомянуть о ея отличныхъ
овцахъ, изв-Ьстныхъ подъ назвашемъ овецъ съ «соленыхъ луговъ», который пасутся
на пастбищахъ, смежныхъ съ морскимъ берегомъ. Громадный стада свиней своборо
разгуливаютъ иодъ яблонями и много помогаютъ имъ своимъ удобрен1емъ, а также
и истреблешемъ множества насЬкомыхъ и вредныхъ животныхъ.
Одна изъ важиейшихъ отраслей здешняго сельскаго хозяйства—приготовлеше
сидра; его выделываютъ ежегодно более чемъ на 60 мшшоповъ франковъ. Вместо
искривленныхъ и подпертыхъ тычинками випоградниковъ, требующихъ тяжелой, про­
должительной работы и самаго тщательнаго ухода, вы всюду встречаете здесь яб­
лоню: она гордо поднимаете свою изящную, округленную вершину и за самый ни­
чтожный уходъ, со стороны селянина, щедро награждаете его во все времена года;
весной она даете чудные цветы, которые не только украшаютъ собою окрестную
местность, но идутъ и въ продажу; летомъ и осенью она даете прекрасные плоды;
зимою самый небогатый здЬшшй житель пользуется сидромъ.
Промыслы и заняыя жителей, даюпце въ другихъ странахъ лишь незначи­
тельную поддержку, туте являются настоящими золотыми рудниками: одно разве­
дете домашней птицы доставляете громадныя выгоды. Северо-западные берега Нормандш отправляютъ въ Англш однихъ яицъ на сумму оте 8 до 9 миллмновъ, да
еще на такую же сумму въ Парижъ, домашней птицы— на сумму отъ 10 до 12 миллюновъ, несмотря на то, что местные жители сами употребляюте все это въ пищу
безъ всякаго стеснешя.
Нормащдя считается также одною изъ самыхъ торговыхъ и промышленныхъ
областей Францш. Значительная часть населешя занята здесь мануфактурной про­
мышленностью, что представляете новый источникъ благосостояшя сельскаго наседешя. Туте вы найдете и кружевное производство, которое,, впрочемъ, теперь н е­
сколько уменьшилось, а прежде, особенно въ XYII-мъ веке, когда кружевами укра­
шались не только женщины, но и мужчины, эта промышленность была въ самомъ
цветущемъ состоянш. Но еще въ начале XIX века фабрикащею алансонскихъ кружевъ было занято множество рукъ и производство это было въ такомъ ходу, что
во всехъ местахъ, где жили кружевницы, устраивали разъ въ годъ большое тор­
жество, которое продолжалось целую неделю и где эти работницы играли главную
роль. Въ этихъ празднествахъ принималъ учасие весъ народъ и смотреть на нихъ
съезжалась вся звать. Украшенныя венками изъ розъ, между которыми были привешаны коклюшки— знакъ ихъ ремесла, кружевницы расхаживали толпами по улицамъ, составляли группы, пели, плясали и веселились. Хотя эта промышленность
теперь уже не такъ процветаете, но и теперь еще она далеко не совсемъ утра­
тила свое значеше. И въ настоящее время во многихъ деревняхъ женщины заняты
плететемъ кружевъ; въ л е т т е вечера ихъ можно видеть за этой работой передъ
дверью каждаго дома: около старушки бабушки и молодой хозяйки дома нередко
сидятъ девочки 5, 6 лете и быстро перебираютъ коклюшки своей кружевной ра­
боты. Веселыя личики и розовыя щечки девочекъ; занимающихся этой работой, го­
ворите о томъ, что онЬ не надрываются надъ нею въ часы, когда должны были бы
играть. Девочки съ ранняго детства, видя мать и бабушку за этой работой, ста­
раются подражать имъ, и мнопя изъ нихъ очень рано втягиваются въ это занятае.
Яормандсшя деревенсшя кружевницы отличаются безукоризненною нравственностью
можете быть потому, что изъ за этой работы оне не разрываютъ свази съ семьей,

592
а ведутъ свое хозяйство, продолжаютъ заботиться о дЬтяхъ и плетутъ кружева лишь
въ свободное отъ хозяйства время. Молодыя дЬвушки, менЬе матери обременеиныя
хозяйствомъ, употребляютъ гораздо болЬе времени на плетете кружевъ. Ио т а ш
заняия дома, на глазахъ у матери, подъ ея иепосредствеинымъ надзоромъ, не наносятъ никакого ущерба ни нравственности, ни семейному началу. Напротивъ, эти
семейства въ большинства случаевъ. избавлены отъ заразы пьянства и болЬе другихъ нредставляютъ что-то патр1архальное. Зимою кружевницы группируются около
маленькой лампы, свЬтъ которой увеличивается посредством'], стекляннаго шара, наполненнаго водою. Въ зимше вечера нисколько семействъ собираются вмЬстЬ, чтобы
уменьшить расходъ на отоплеше и освЬщете. Если кто-нибудь изъ нихъ работаетъ
очень тонкое кружево, которое можетъ пострадать отъ дыма камина и отъ табачнаго
дыма, тогда все общество отправляется въ стойло, которое въ Нормандш часто со­
держать съ большею заботливостью, чЬмъ людское жилье во многихъ странахъ. Въ
этихъ необыкновенно чистыхъ стойлахъ съ умеренной температурой и устраивается
импровизированная мастерская; женщины работаютъ въ полутемнота, вокругъ лампы,
поставленной на принесенный столъ; ихъ пЬше и интимная болтовня прерывается
звяканьемъ челюстей животныхъ, пережевывающихъ свою жвачку.
У жительницъ Нормандш есть еще зашше: очень мнопя изъ нихъ принимаютъ
на себя обязанности кормилицъ; некоторый берутъ къ себЬ дЬтей изъ воспитатель наго дома, друпя отъ частныхъ лицъ, третьи сами поступаютъ въ дома для кормлешя д'Ьтей грудью. Французшй ребенокъ мало пользуется семейнымъ вл1ятемъ въ
первые годы своего дЬтетва: не только французсшя служанки, но мнопя даже до­
вольно зажиточныя женщины средняго круга не держатъ д'Ьтей при себ'Ь и послЬ
первыхъ р е й рождешя, за извЬстную плату, отправляютъ ихъ въ провинцию, чаще
всего въ Нормандш. Это дЬлается болЬе всего парижскими жительницами, такъ
какъ жена землевладЬльца, даже средней руки, беретъ къ себЬ на домъ кормилицу,
а не удаляетъ ребенка изъ родительскаго дома. Хотя теперь, болЬе чЬмъ когда-ниб у р , за кормилицами существуетъ медициншй присмотръ, тЬмъ не менЬе трудно
представить себЬ, сколькимъ опасностямъ подвержены малютки, порученный кормилицамъ. Эти женщины смотрятъ на ребенка, какъ на прибыльную статью дохода, и
потому очень многое дЬлается ими только для вида, на случай посЬщешя родителей
или родственниковъ. НерЬдко теплое одЬяло и хорошая одежда переходятъ къ
собственнымъ дЬтямъ, даже грудь дается чаще своему, чЬмъ молочному сыну, кото­
рый валяется въ лохмотьяхъ и голодный. Кормилица, являясь къ родителям!, за
ребенкомъ, обыкновенно увЬряетъ ихъ, что она отняла отъ груди своего ребенка
или поручила его своей родственницЬ, но большею частью это невЬрно, и она
кормить роихъ. Конечно, очень мнопя женщины и привязываются къ молочнымъ дЬтямъ, какъ къ роднымъ, но не мало и примЬровъ другого рода. Говорятъ,
что нЬкоторыя, вслЬдств1е смерти npieMHaro дитяти, чтобы ие лишиться подарковъ
и наградъ, который онЬ обыкновенно долучаютъ отъ родителей, когда срокъ кормлешя ребенка кончился, ие задумываются подмЬнить умершаго собственнымъ. РазумЬется, это возможно только тогда, когда ребенокъ отданъ въ первые дни жизни и
когда мать не посЬщаетъ его.
ВсЬ кормилицы имЬютъ постоянное сношеше съ «бюро кормилицъ», которое
обязывается снабжать ими всЬхъ жителей столицы, въ нихъ нуждающихся. Въ
Нормандии есть мЬстности, въ которыхъ число кормилицъ такъ велико, что онЬ
еженедЬльно отправляются въ иЬсколькихъ повозкахъ, для того чтобы брать или
возвращать грудныхъ дЬтей. Повозки, служащая для переЬзда кормилицъ, имЬютъ

593
совершенно особую форму, приспособленную къ ихъ назначенно. Это длинны я ка­
реты съ лавками; светъ и воздухъ проходитъ въ нихъ черезъ отверстие, г,деланное
въ верхней части. Кормилицы садятся на длинныя лавки, по стенамъ кареты, а къ
потолку, надъ проходомъ, оставленнымъ въ середине, ремнями привешаны дощечки,
куда он'Ь и кладутъ детей. Эти колыбели, или проще сказать дощечки, необходимы,
такъ какъ женщина, выехавшая изъ своей страны въ Парижъ нарочно для того,
чтобы добыть ребенка, обыкновенно добываетъ ихъ нисколько и для своихъ родственницъ. Понятно, что кормилица не можетъ ихъ всЬхъ поместить на своихъ кол'Ьнахъ и должна класть ихъ на дощечки. Иногда эти путешеств1я совершаются во
время зимней стужи, и женщина, не имеющая никакого поняты объ уходе за
детьми, распеленываетъ теплаго, согревшегося малютку до-нага, чтобы переменить
белье. Повозка останавливается, кормилицы выходятъ одна за другой что-нибудь
перекусить, начинается страшный еквознякъ и раздетаго малютку охватываетъ и
пронизываетъ до костей струя холоднаго воздуха.
Воспитательный домъ, цринимаюпцй брошевныхъ детей, одеваетъ ихъ и отправляетъ въ деревни, поручая ихъ темъ же кормилицамъ съ платою по 9 франковъ
за первые месяцы; после этого плата начинаетъ постепенно уменьшаться до 7-милетняго возраста; съ семи до 12-ти летъ на малютку выдаютъ въ годъ 4 8 фран­
ковъ. Въ 12 летъ детей отдаютъ куда-нибудь въ ученье. Дети воспитательнаго дома
пользуются отъ кормилицъ еще гораздо худшимъ уходомъ: доходъ съ нихъ меньше,
чемъ съ частныхъ лицъ, который безпрестанно делаютъ кормилицамъ подарки и
платятъ имъ гораздо более высокую цену за детей, чемъ это можетъ сделать вос­
питательный домъ.
По своему характеру, нормандецъ трудолюбивъ, предпршмчивъ, энергиченъ;
онъ отлично владеетъ собою, сдержанъ, остороженъ въ своихъ суждетяхъ и крайне
разсудителенъ. Въ немъ нетъ и тени экспансивной сообщительности южанина; онъ
съ презрешемъ относится и къ легкомысленной болтовне парижанина, хотя самъ не
прочь поболтать въ кофейне о происш есш яхъ въ своемъ околотке. Нормандецъ хо­
лодный, разсчетливый и самый положительный изъ всехъ французовъ. Онъ издавна
прюбрелъ репутац1ю яберика своею страстью къ процессамъ; эта страсть теперь въ
немъ сильно поостыла, но и въ настоящее время у него происходить постоянный
столкновешя съ торговцами скотомъ, которымъ онъ перепродаетъ откормлев isir* ;ъ
быковъ, съ купцомъ, покупающимъ у него хлебъ, сидръ, масло, овецъ и шерсть,
съ покупщикомъ лошадей, съ фабрикантомъ, для котораго его жена и дочери плетутъ кружева, а онъ самъ ткетъ матерш; при такомъ множестве разнообразныхъ
интересовъ, онъ сталь жаденъ къ прибыли, недоверчивъ, упрямъ, всегда готовь
изъ за самаго ничтожнаго интереса начать дело и подать жалобу въ судъ, чтобы
только отстоять свою собственность. Женщины отличаются необыкновенною деятель­
ностью, живостью, гордымъ, независимымъ характеромъ и болышшъ природвымъ
умомъ; въ умственномъ отношены оне всецело принадлежать къ разряду техъ женщинъ, которыхъ во Францш называють «fem m e-tete». Мужъ мало входить въ се­
мейные интересы и домашше порядки, но не прочь показать, что онъ всему делу
голова, что все дело держится только имъ однимъ. Нормандка терпеть не можетъ
дрязгъ и мелочей; ова не требуетъ отъ мужа признашя ея правь на словахъ, оказываетъ даже все знаки наружнаго къ нему уважешя, восклицая при его появленш:
„et voile, n o tre m aitre» (а вотъ и нашъ хозяинъ), но всеми делами ворочаеть
сама и, делая мужу уступки въ мелочахъ, — въ важныхъ делахъ всегда поставить
на своемъ. Самый колкШ упрекъ, который делаетъ здесь одна с о с е р а другой, вы38

594
ражается въ словахъ: «вами, кажется, моя милая, совс'Ьмъ помыкаетъ вашъ мужъ»,
или «я никогда не позволю командовать надъ собою мужчин!), какъ это можетъ слу­
читься съ другими». Женщина здесь занимается детьми, смотрите за хозяйствомъ,
раздаетъ дело батракамъ, хотя при этомъ хозяйка, чтобы не уронить авторитете
мужа, показываетъ видъ, что все это исходить отъ него.
Несмотря на то, что нормандецъ гораздо образованное бретонца и не обладаете
его простодупйемъ и легковОр1емь, онъ хотя сильно уступаете ему въ суевОрш, но
далеко не совсОмъ избавленъ отъ него,— более всего верите онъ въ клады. При­
бегаете ребенокъ вечеромъ домой и начинаете разсказывать цОлыя исторш о томъ,
какъ, проходя мимо такого-то места, онъ увидОлъ пламя: въ немъ мелкали черные
бараны, прыгали страшныя черныя кошки съ сверкающими глазами, белые, какъ
снОгъ, голуби, красные быки. Жадные до прибыли нормандцы вОрятъ лепету ди­
тяти и решаются идти отыскивать кладъ. Но какъ это устроить? По поняпямъ
нормандца, чтобы овладеть кладомъ, необходимо къ этому приготовляться несколько
дней, въ совершенномъ уединеши и посте, потомъ окопать рвомъ то место, где
хранится сокровище, чтобы захватить его въ целости. Помимо жадности нормандца
и стремлешя его все къ большему благосостояние, вера въ клады поддерживается и
темъ, что туте множество развалинъ и самыхъ оригиналышхъ построекъ прошедшихъ временъ.
Еще болыпимъ зломъ, чемъ суевер1я, является пьянство, которое делаете
здесь чрезвычайно быстрые успехи. Пьютъ не только мужчины, но иногда и жен­
щины, и у нихъ пьянство носите характеръ отталкивающШ и чрезвычайно вредно отзывающ!йся на семействе: пьяница-мать не заботится о детяхъ, и привычка къ пьянству
родителей передается и молодому поколеино.— Хотя сидръ тоже можетъ опьянить, но
пьяницы считаютъ его слабымъ и пьютъ водку, выделанную изъ зерноваго хлеба,
свекловицы и картофеля. Дешевизна спиртныхъ напитковъ въ Нормандш особенно
благопр1ятствуетъ пьянству. Не менее помогаете этому и безконечное число деревенскихъ кабачковъ и кофеенъ: ихъ въ иной деревне можно найти отъ 10 до 15.
Р азвито пьянства содействуете и увеличеше числа базаровъ; ихъ такъ любятъ
посещать крестьяне и затемъ отправляются кампатею въ кофейни, где во всякое
время можно иметь спиртные напитки, которые действуютъ особенно разрушительно
также и потому, что они редко продаются здесь безъ какихъ-нибудь вредныхъ под­
месей. Все усиливающаяся въ Нормандш страсть къ спиртнымъ напиткамъ начи­
наете серьезно безпокоить людей, изучающихъ нравственное состояше нормандской
деревни. Возраставший съ каждымъ годомъ проценте смертности въ Нормандш объясняютъ все более усиливающимся развийемъ пьянства; доказывають, что оно па­
губно вл!яетъ не только на нравственность, но и на ихъ физичесюя силы и уметвенныя способности. Въ Нормандш, въ домахъ умалишенныхъ, алкоголики составляютъ обыкновенно больше трети всехъ больныхъ. Конечно, эта склонность къ
спиртнымъ напиткамъ всего сильнее развита въ самой бедной части населешя, хотя
отъ нея далеко не своборы и люди зажиточные. Это печальное явлеше, распро­
страненное въ одной изъ самыхъ богатыхъ и цветущихъ провинцШ Францш, более
всего объясняютъ недостаткомъ широкихъ общественныхъ интересовъ и постояннымъ
нреследовашемъ черезъ-чуръ узкихъ, эгоистическихъ, матер!альныхъ целей.
Несмотря на свою скаредность, сухость и разсчетливость, что заставляете норманревъ желать иметь лишь одного, мпого двухъ детей, они оказываются нежными
родителями. Любовь и нежность отцовъ и матерей къ своимъ детямъ особенно уси­
лились въ последнее время. Теперь детей балуютъ здесь несравненно больше, чемъ

595
прежде, дарятъ игрушки, пичкаютъ сластями. Но, такъ какъ это люди нравственно
неразвитые, cyxie, эгоистичные и до скаредности разсчетливые, то эти характерный
черты кладутъ свою печать и на воспиташе: заболеетъ ребенокъ,—къ нему редко
позовутъ доктора, а если корова или лошадь потеряетъ аппетитъ, немедленно 64гутъ къ ветеринару и платятъ ему за визита -болытя деньги. Та же сухая эго­
истическая разсчетливость проглядываете; и въ отношеши детей къ родителямъ.
Если престарелые родители не шгЬютъ своихъ собственныхъ средствъ и не могутъ
бол’Ье работать, дети смотрятъ на нихъ, какъ на лишHie рты, какъ на людей
заедающихъ чужой в4къ, и очень часто обходятся съ ними возмутительно грубоРодители, видя кругомъ таше примеры, принимаюта съ своей стороны веевозможныя предосторожности, чтобы избегнуть общей участи: передавая д4тямъ свое иму­
щество, они формально обязываюта ихъ выдавать имъ ежемесячную ренту деньгами
или натурой. «Но и т а м формальныя обязательства, какъ показываете судебная хро­
ника, исполняются далеко не всегда. Иногда дети не отступаюта даже передъ наетшемъ, чтобы избавиться только ота лишней обузы. О тЬхъ, кто не оставляетъ
после себя никакого имущества, о деревенскоыъ пролетар1ат4— нечего и говорить.
Тамъ отживающее поколете зарабатываете свой хлебъ до последней возможности
и влачитъ свою одинокую старость очень печально. Справедливость требуетъ однако
же заметить, что въ такомъ незавидномъ положенш отцы находятся не въ одной
нормандской деревне. Кажется, ни въ одной стране нетъ такого количества отцеy6iflcTBb и покушешй на нихъ, какъ во французской деревне, причемъ эти преступлешя совершаются преимущественно изъ разечетовъ и побужденШ экономическаго свойства. То отецъ или мать слшпкомъ долго коптятъ небо и мешаютъ д4тямъ пользоваться свопмъ имуществомъ, то они обделили или еще только собира­
ются обделить кого-нибудь при дележе наследства».
Населеше Нормандия, несмотря на заметное увеличеше благосостояшя, давно
уже начало уменьшаться: въ нбкоторыхъ округахъ, вследсш е уменыпешя числа детей
школьнаго возраста, закрыли даже несколько школъ. Съ одной стороны это происходитъ отъ того, что въ Нормандш стараются не иметь много детей, съ другой—
это можно объяснить усиливающеюся страстью къ еппртнынъ напиткамъ, пагубно
вл1яющимъ на здоровье населешя, а также большою смертностью новорожденныхъ,
взятыхъ на воспиташе изъ дома общественнаго призрешя, вследств1е спекуляция,
которую ведутъ на счетъ ихъ жизни разечетливыя норманри.
Замечательное различ1е типовъ, которое вы встретите въ Нормандш, можно
объяснить себе разве только темъ, что множество народовъ,— кельты, римляне,
саксы, скандинавы, англичане, французы, попеременно занимали нормандскую территорпо. Вероятно каждый изъ этихъ народовъ оставлялъ въ физшномш нормандца
свои типичныя черты. Несмотря на близость къ Парижу, нормандсия женщины еще
далеко не утратили своего нащональнаго костюма, но его довольно трудно описать:
такъ замечательно разнообразенъ онъ, смотря не только по департаменту, но даже
и по деревне. Но изъ какой бы местности ни была нормандка, ея нарядъ бро­
сается въ глаза своею оригинальностью и странностью. Прежде всего въ ихъ ко­
стюме замечательны головные уборы, въ различныхъ местностяхъ самой разно­
образной формы, всегда огромные, часто напоминаюпце гигантскую бабочку съ рас­
простертыми крыльями, или какую-то странную птицу, махающую крыльями. Боль­
шею частно нормандскШ головной уборъ состоитъ изъ трехъ частей: основашя,
поля и громадныхъ лопастей. Онъ прикрепляется къ волосамъ или завязывается
лентами у подбородка; во многихъ местахъ онъ убранъ цветами, лентами и круже38*

596
вами. Въ большинства случаевъ онъ состоитъ изъ кисеи, нансука или другой на­
т е р т . Въ некоторыхъ местностяхъ основагпе часто вышиваютъ золотыми или се­
ребряными шелками, и оно оканчивается къ верху выгиутымъ рогомъ; къ нему
пристегнуты лопасти въ мелкихъ складочкахъ, который падаютъ до талш. Другая
характерная часть костюма— корсажъ, передникъ, смотря по состояние, шелковая
или шерстяная мантилья, представляющая не что иное, какъ длинный кусокъ матерш , обшитый оборками. Часто на груди виситъ цепочка и крестъ на ленточке; на
рукахъ надеты длинныя перчатки и въ рукахъ большой цветной зонтикъ. Какого
бы покроя ни было платье, юбка на столько коротка, что видны башмаки и чулки
разноцветные или со стрелками. Нормандки, если и не отличаются особенною гращей въ своихъ движешяхъ, темъ не менее довольно красивы, имеютъ свежШ,
здоровый видъ, прекрасный цветъ лица. Интересенъ женскШ нарядъ въ области Ко,
въ департаменте нижней Сены. Волосы подняты на маковку, покрыты маленькимъ
токомъ изъ золотой или серебряной парчи, съ длиннымъ, кисейнымъ покрываломъ,
съ лопастями, спускающимися немного ниже плечъ и обшитыми алансонскимъ кружевомъ. Золотая цепь, въ несколько рядовъ, обвиваетъ шею богатой песелянки изъ
Ко; кроме этого, на шее надетъ еще иногда крестикъ. Красивый корсажъ, сукон­
ный или шерстяной, сжимаетъ ея полную тално. Корсажъ этотъ надеваютъ иногда
на белую рубашку, белые, пышные рукава которой застегиваются у кисти руки,
иногда же напротивъ эти рукава очень коротки и оканчиваются выше локтя гу­
стыми оборочками. Очень часто на рукахъ, до самаго локтя, надеты длинныя, глянцовитыя перчатки. Коротенькая юбка, ярко-краснаго цвета, кисейный передникъ,
вышитый или полосатый, чулки со стрелками, красные башмачки дополняютъ этотъ
кокетливый нарядъ деревенскихъ женщинъ.
Мужской нормандшй костюмъ необыкновенно простъ; чаще всего вы встре­
чаете людей, одетыхъ въ блузу изъ синяго или сераго полотна, ничемъ не подвя­
занную у талш, вышитую у некоторыхъ на плечахъ белыми нитками. Эта блуза
одета прямо на рубашку; изъ подъ нея видны ш ироте штаны; друпе ходятъ въ
штанахъ и жилете, накидывая сверху сюртукъ изъ синяго или сераго полотна съ
пуговицами и карманами. На голове колпакъ, съуживающШся къ верху и конецъ
котораго обыкновенно свешивается на одну сторону. Нередко этотъ колпакъ заме­
няется фуражкой.
*

ФЛАНДР1Я.
Местная природа.—Блестящее состоите земледелия.—Заняли жителей.—ВоздЪлываше свекловицы.—Характеръ народа и его привычки.—Состязате зябликовъ.—Игры
и удовольсятя.—Пьянство. — Деревенсшя кофейни. — Петушиные бои. — Контрабан­
дисты.

Земли, занимаемый Севернымъ департаментомъ (прежняя Флащцпя), считаются
лучшею земледельческою полосою не только во Францш, но и въ целомъ Mipe; съ
ними можно сравнить только некоторый земли въ Англш и Бельгш, впрочемъ ихъ
считаюгь даже выше по плодородно. Тутъ французское земледел1е является во всемъ
блеске. Вероятно, вследств1е этого, не только земледельческое, но и фабричное наеелеше здесь чрезвычайно велико. Северный департаментъ или Фландрпо можно въ
полномъ смысле слова назвать благословеннымъ уголкомъ Францш: вся земля со­
стоитъ изъ равнинъ съ небольшими холмами, которые чрезвычайно удобны для об­
работки и для посева всевозможныхъ родовъ хлеба. Кроме масличнаго дерева и ви-

597
ноградниковъ, плохо произрастающихъ на этой земле, на ней можно заниматься
всеми отраслями земледел1я. Вы найдете здесь все роды хлеба, все овощи, все
растешя, прядильныя, маслянистыя, красильныя, все роды иормовыхъ травъ, всевозможнаго табаку, превосходнаго льна. Здесь и тамъ бродятъ тучныя, сильныядо
машшя животныя, и местные жители ухаживают! за ними съ большою заботли­
востью. Богатая производительность страны развила необыкновенную любовь къ
труду и неутомимую деятельность. Жители не удовлетворяются земледелием! и сельскимъ хозяйствомъ, а устроили у себя множество фабрикъ, заводовъ, мастерских!.
На каждомъ шагу попадаются вам! кузницы и мраморныя пильни, фарфоровыя,
стеклянныя, зеркальныя фабрики, горшечные и канатные заводы, заводы для раффинировашя сахара, для приготовлешя угля, соды, серной кислоты, извести, бе­
лил!, кирпичей, фабрики кружев!, батиста, тюля, бумажный, льняныя и шерстяныя прядильни, красильни, мануфактуры простых! полотен!, столоваго белья, пис­
чей бумаги, кожевенные заводы, маслобойни, мыловарни, заведешя для выделки цикорнаго кофе и проч. и проч. Жители занимаются также ловлею трески, сельдей,
китов!. Одною и з! причин! необыкновеннаго плодород1я, кроме прекраснаго климата,
служит! и уменье жителей удобрять землю, состоящую обыкновенно и з! смеси
глины с ! песком!. Для этого они держат! множество скота, ухитрились также
употребить на улучшение своей земли городскую грязь, различныя выжимки с ! за­
водов!, кости, морской песок! и преимущественно человеческое удобреше, котораго,
при огромном! скопленш промышленнаго народа во Фландрш, чрезвычайно много.
Это удобреше, с ! отвращешем! отвергаемое многими народами, чрезвычайно уве­
личивает! здесь производительность земли. Главным! заняйем! жителей служить
возделываше свекловицы. Эта промышленность достигла здесь цветущего состояшя
и дает! огромныя богатства. Свеклосахарное производство и вы горо, и удобно тЬм!,
что, требуя фабричнаго труда, в ! то же время не отрывает! жителей оть земле­
дельческих! занятШ. Работы на свеклосахарных! заводах! начинаются после окончашя осенней жатвы и уборки хлеба. Кт тому же выжимки свекловицы достав­
ляют! лакомый корм! для скота, а остающеюся зеленью, выварками и другими
остатками удобряют! землю. Притом! надо заметить, что свекловица, хотя и лю­
бит! хорошо удобренную землю, но не поглощает! всего положенваго удобрешя и
после нея получаются еще отличные урожаи других! хозяйственных! растешй. Кроме
свекловицы, кользы, мака и других! растешй, составляющих! богатство страны,
жители занимаются также разведешем! ивы, и з! которой они делают! корзинки;
ВЫВОЗ! И Х ! здесь ДОСТИГЭвТЬ ежегодно цифры В ! несколько мшшоновъ. Всдедств1е
этого здесь встречаются огромныя пдантацш ивовых! деревьев!.
ФламандскШ земледелец! необыкновенно набожен!, трудолюбив!, разсчетлив!,
трезв! и строго придерживается своих! обычаев!. По своему флегматическому харак­
теру он! любить только спокойств1е и семью. Онь не вмешивается ни в ! каы я политичесшя партш, его не интересуют! политичесше разговоры; но он! совершенно
изменяется, когда услышить военный призыв!. Привыкнув! гь звуку военных! труб!
В ! пограничных! крепостях!, О Н ! В ! короткое время становится ОТЛИЧНЫМ! солда­
том!. Песни, которыя он! поеть в ! минуту веселья, прославляют! подвиги героев!
Франция. Благостоятя здешняго края нельзя не заметить. Народ! имеет! здоровый,
цветущШ вид!, дети бойки и веселы, в ! домах! везде опрятность. У каждаго до­
мика небольшой садик! С! песчаными дорожками и непременно, хотя маленькШ, но
прелестный цветник!. Фламандцы отличаются страстью К ! цветам!; они разводят!
и х !, и особенно гвоздику, где только найдется место, и представляют! и х ! на кон­

598
курсе. Общины выбираюсь изъ своей среды толковыхъ, опытныхъ и изв'Ьстныхъ
своими садами людей, которые сравниваютъ представленные цветы и выдаютъ премто т'Ьмъ, кто представилъ дучппе. Другая страсть фламандцевъ— ихъ любовь къ
птицамъ: они разводятъ не только домашнихъ, но и невчихъ птицъ въ огромномъ
количестве. При наступленш мая, въ то время, когда у каждого дома цветнике пе­
стреете множествомъ самыхъ разнообразныхъ цв'Ьтовъ и все кругомъ благоухаетъ,
у каждаго окна распеваюсь зяблики. Тогда является множество любителей, изъ которыхъ каждый выставляетъ своего зяблика, выбирая, разумеется, такого, какого
онъ считаетъ лучшимъ певцомъ. Какъ будто понимая намереше своихъ хозяевъ,
зяблики поютъ наперерывъ другъ передъ другомъ, отвечаюсь одинъ другому безо­
становочно, и поб'Ьдителемъ остается тотъ, чей зяблике можете петь дольше. Иногда
два зяблика, выбранные для состязашя, падаютъ и умираютъ тутъ же или очень
скоро отъ усталости и совершенного истощешя, вызываемыхъ чрезм'Ьрнымъ соревно­
вател ь. Въ нбкоторыхъ деревняхъ существуютъ общества «слепыхъ зябликовъ»,
члены которыхъ, подготовляя своихъ птицъ къ состязанщ, предварительно для этого
ослепляюсь ихъ. Они устраиваюсь это такимъ образомъ: раскаляюсь проволоку до
красна и легко проводить ее по векамъ зяблика, предназначенного для ослеплешя.
Говорить, эта операщя заставляетъ несчастныхъ птицъ п'Ьть лучше и больше неосл'Ьпленныхъ и даетъ возможность ихъ хозяевамъ получать призы на состязашяхъ.
Несмотря на свою флегматическую натуру, фламандецъ страстно любить игры,
сопряженный съ движешями. Каждый вечеръ на площадкахъ стоять группы моло­
дежи, который играюсь въ мячъ или стреляюсь въ цель изъ лука и ружья. Кстати
надо заметить, что на эти игры здесь смотрятъ не какъ на обыкновенное времяпрепровождете после труда, а какъ на что-то очень важное и торжественное. То въ
одной общине, то въ другой открываются конкурсы или состязашя для более ловкихъ игроковъ. Они даже получаюсь здесь премш, которыя состоять изъ различныхъ
ееребряныхъ вещицъ, изъ платковъ яркихъ цветовъ и т. и. Того, кто на конкурсе
попадаетъ въ цель, громогласно и торжественно называюсь «королемъ птицы», и
его сопернике, медленно выступая, подносить ему серебряную птицу, повешенную
на ленте; къ шляпе победителя прикалываюсь султане, и народе, при одобрительныхъ крикахъ, торжественно ведете его въ шинокъ, нередко при звукахъ флейты
и барабана. Семейство победителя вечеромъ приглашаете къ себе на пиръ знакомыхъ и родныхъ, где много поютъ и еще более танцуюсь и ньютъ вина. Но боль­
шею чаш ю эти пиршества устраиваются обществомъ, къ которому принадлежите
победитель, и тогда его родителей приглашаютъ на пиръ чрезъ особую депутацйо.
Каждый ловкШ стрелокъ изъ лука и ружья принадлежите здесь къ какому нибудь
обществу и носить красивое знамя, сделанное изъ шелковой матерш, на которой
вышить или иарисованъ гербъ общества и большими буквами написано назваше де­
ревни, къ которой оно принадлежите. Эти общества безпрестанно устраиваюсь раз­
личный торжества и даже просто по вечерамъ прис/гупаютъ къ играмъ съ соблюдешемъ множества формальностей. Они выступаютъ обыкновенно въ болыномъ порядке.
Прежде всего идете барабанщике и бьете въ барабане, за нимъ знаменоносецъ вы­
соко держись знамя общества; сзади ихъ им перат оръ. съ серебряною птицею на
шее, привешанною къ цепи изъ того же металла. Чтобы сделаться и м п ерат ором ъ,
необходимо отличиться ловкостью по крайней мере три раза, а следовательно по
крайней мере три раза быть избраннымъ въ короли. Императоръ идете, опираясь
на руки маршала и сенатора или королей (все эти высппя должности— знаке отлич1я за ту или, другую степень ловкости въ стрельбе); за этими великими сановни-

599
нами идутъ низппе, менее ихъ отличивппеея, и, наконецъ, простые стрелки, кото­
рые весело болтаютъ между собой; каждый изъ нихъ страшно стремится стать императоромъ. Страсть француза къ отюшямъ не покидаетъ его и въ игре. Стрелки,
игроки въ мячъ, садоводы, птицеловы, все составляютъ здесь различныя общества
и корпорацш, и каждая изъ нихъ имеетъ свои особые праздники, которые, по обы­
кновенно, начинаются релипозною церемошей, торжественною обеднею или пронес­
шей и оканчиваются обедомъ и веселымъ пиромъ.
Къ сожаление, съ усилешемъ пьянства, во многихъ деревняхъ Фландрш исчезаютъ мало по малу эти здоровыя развлечешя на открытомъ воздухе, и кабаки все
более притягиваютъ къ себе простонародье. Кроме нихъ, не мало существуетъ для
народа и кофеенъ; въ некоторыхъ городахъ рабоч1е вносятъ по одному су въ неделю
содержателямъ кофеенъ, чтобы иметь право свободнаго входа, безъ обязательства
что-нибудь въ нихъ требовать. Но какъ эти кофейни, такъ и кабаки приносятъ
народу более вреда, чКмъ пользы, такъ какъ въ конце концовъ все же пр1учаютъ
его къ пьянству. MHorie хозяева кофеенъ, какъ въ деревняхъ, такъ и въ городахъ,
для привлечешя публики устраиваютъ бои иЬтуховъ. Прежде эти бои происхорли
тайно, теперь, напротивъ, дни, назначенные для состязашя п’Ь туховъ, оповещаем ъ
афишами колоссальныхъ размеровъ. Особенно возбуждаетъ интересъ зрителей то, что
каждый участвующШ въ бое н’Ь тухъ является представителемъ того или другого
округа или деревни, имя которой онъ носить. При этомъ является множество охотниковъ держать пари, чей петухи одержитъ победу; эти пари держать на деньги,
па корову, овцу, на всевозможные предметы сельскаго хозяйства. Случается, что
присутствуюице, возбужденные кровавыми исходомъ нКтушинаго боя (опиеаше боя
п'Ктуховъ можно найти въ одномъ изъ очерковъ Испанш ,— бои цЬтуховъ во Флан­
дрш имеютъ съ ними много общаго), сами вступаютъ между собою въ ожесточен­
ную борьбу. Такъ какъ бои петуховъ происходить теперь въ кабакахъ и кофейняхъ,
и они более всего заманиваютъ публику въ эти заведешя, то петушиные бои прежде
всего содЬйствуютъ развигш пьянства, ведутъ нередко къ кровавыми столкновешямъ,
а пари, которыя держать по поводу ихъ, разоряютъ многихъ крестьянъ и поддерживаютъ страсть къ азартными играми и пршбр4тешю денегъ безъ труда. Наконецъ и сами по себе подобный варварсшя зрелища, какъ бои п’Ь туховъ, должны
содействовать уменыпенш гуманности и развитии жестокости.
Въ деревняхъ, соседнихъ съ бельгШскою границею, некоторые занимаются
контрабандою: контрабандасты тайно провозятъ черезъ границу товары, но особенно
табакъ. У пекоторыхъ изъ нихъ этотъ промыселъ переходить по наследству отъ
отца къ сыну; нередко они оказываютъ вооруженное еопротивлеше таможенной
страже. Самые усердные помощники контрабандистовъ— собаки, которыхъ они для
этой цели умеютъ прекрасно дрессировать. Они отводагь ихъ въ Бельгш , откуда
эти животныя возвращаются нагруженвыя табакомъ, рискуя быть убитыми. Нена­
висть собаки къ таможенной страже вызываюгь такимъ образомъ: контрабандпсгь
одевается въ одежду, присвоенную ей, и въ этомъ виде наносить несчастному жи­
вотному тяжелые удары. Такимъ образомъ собаку заставляютъ понять, какое обращеше ожидаетъ ее, если она попадется въ рукп таможенной стражи.

600

ШАМПАНЬ.
Несчастная природа Шампани прежде я ея производительность теперь.—Приготов­
ление шампанскаго.—Погреба для винъ и опасности, которыми подвергаются въ нихъ
рабоч1е.—Виноделы и ихъ положеш.е.

«Природа очень мало сделала для Шамнани и, несмотря на все разумный и
д'Ёятедьныя уиш я туземныхъ агрономовъ, Шампань осталась бы въ нищете, если
бы виноградники не обратили самыя дурныя ея земли, самые обнаженные холмы
въ золотые рудники. Не такъ далеко еще время, когда равнины Шампани, неспра­
ведливости, славились своей скудостш и представляли печальное зрелище безот­
радной пустыни. Путешественникъ, про’ЬзжавшШ по нимъ, встречали только одиЬ
меловыя вершины, уеЬянныя редкими пучками тощей травы или низкорослаго мож­
жевельника. Почва повсюду представлялась безплодною. На вершинахъ холмовъ и
по склонамъ ихъ она исключительно состоитъ изъ мела; въ долинахъ м£дъ пере­
мешать съ известковьшъ хрящомъ, который часто покрываетъ его совершенно. Земля
повсюду легкая, вбирающая въ себя много воды, которой всегда недостаточно, чтобы
напитать ее. Небольшое количество хлебныхъ растешй, составлявшихъ обычную
пищу жителей, родилось на этой. сухой и тощей почве , да и то после несколькихъ
лете отдыха. Случалось, что грозовыя тучи извергали целый п о т о п ъ , но воды не­
слись громадными массами, нисколько не оживляя обнаженной почвы, а только смы­
вая жатву и обработанныя поля; злополучный зенледЁлецъ никогда не былъ уверенъ, что соберетъ хлЁбъ, выраставшШ у него на глазахъ. Въ другой годъ лишен­
ный растительности равнины выгорали отъ солнечныхъ лучей и хлебный колосья
высыхали на корню, не достигая своего полнаго роста. Она и была почти необи­
таема, а жители сосЬднихъ областей дали ей совершенно заслуженное прозвище:
C ham pagne pouilleuse (вшивая Шампань)».
Производительность страны совершенно изменилась въ каме-нибудь 5 0 — 60
лете. Тамъ, где едва пробивалась тощая трава, теперь везде виднеются чудные
ковры разнообразной зелени и хлебныхъ растешй. Такая быстрая и благопр1ятяая
перемена случилась вследств!е того, что были разведены сосновыя плантацш, даже
на самыхъ скудныхъ земляхъ и обрывистыхъ склонахъ. Разведете этихъ лесовъ
изменило не только климате страны, но даже инопя услов1я въ жизни народа.
Сосны, дали жителямъ дрова, корни ихъ, связавъ землю, оградили поля отъ наводненШ, предохранили порявппйся колосъ отъ ветра, который прежде свободно разгуливалъ по полЯмъ, качалъ колосья, высыпалъ изъ нихъ зерна или обсекалъихъ.
Хвои сосны, падая на землю, служили ей удобретемъ, въ которомъ она такъ нуж­
далась, и леса стали давать прохладу и прютъ въ знойное летнее время. Прежде
жители топили соломою, теперь она исключительно служите подстилкою скоту, а
следовательно возвращается въ землю въ виде удобрешя.
Более всего славится Шампань разведешемъ виноградниковъ и приготовлешемъ
шампанскаго, которое расходится по всему свету и доставило ей громкую извест­
ность. Эти виноградники и возвысили цену на землю до громадной цифры 20 тыс.
фран. за гектаръ. Шипучесть шампанскаго происходите отъ того, что выдавленный
виноградный сокъ не допуснаютъ до брожешя въ одномъ сосуде; его сначала дер­
жать въ засмоленыхъ бочкахъ, где онъ начинаете свое брожеше, но не оканчи­
ваете его, и потому сохраняете въ себе значительную часть угольной кислоты.

601
Очистивъ вино отъ гущи и придавъ ему прозрачность посредствомъ рыбьяго клея,
разливаютъ его по бутылками. Эти бутылки закупориваютъ крепко на крепко и
ставятъ горлышкомъ внизъ, чтобы такимъ образомъ опустились слизи и в с ё осадки.
Черезъ н ёс ко л ь к о недЁль, каждую бутылку бережно откупориваютъ, снимаютъ осадокъ и подбавляютъ въ вино ликеръ, который составленъ изъ леденцовъ, распущенныхъ въ к о и ь я к ё . Потомъ бутылки уже окончательно закупориваютъ, пробки и гор­
лышко окружаютъ желЁзною проволокою и обертываютъ листовою жестью. ЗатЁмъ
бутылки раскладываютъ горизонтально на деревянные подмостки, подъ которыми
разставлены желоба для того, чтобы въ нихъ стекало вино, когда лопнетъ какаянибудь изъ бутылокъ. Такимъ образомъ н ё н я т с я только т ё вина, который оканчиваючъ свое брожеше въ бутылкахъ. Въ ту минуту, когда бутылку откунориваютъ,
в н ё ш ш й воздухъ врывается въ нее, н скопившШся отъ брожешя углекислый газъ
со свойственной ему силой и быстротой вырывается наружу и выталкиваеть в м ё с т ё
съ собою жидкость. Шампанскаго изъ Францш разсылаютъ очень много по всему
свЁту; несмотря на то, что производство его съ каждыми годомъ увеличивается,
его все-таки не хватаетъ на в с ё х ъ желающихъ, а потому не только въ другихъ странахъ, но и въ самой Францш чрезвычайно много продаютъ, подъ видомъ шампан­
скаго, различныхъ винъ, очень искусно поддЁланныхъ. Въ такое искусственное шампан­
ское входить много различныхъ веществъ и обыкновенно н ё т ъ ни одной капли винограднаго сока изъ лозъ Шампани.
Въ окрестностяхъ Реймса и Эпернэ устроены для сохранешя винъ огромные
погреба; они обыкновенно расположены въ центрЁ лучшихъ виноградниковъ и на
землЁ, благопр!ятной для устройства такихъ погребовъ. Трудно составить себЁ пою ш е, какъ громадны и обширны эти погреба: они въ болынинствЁ елучаевъ обра­
зуюсь родъ лабиринтовъ, въ которыхъ трудно найти дорогу безъ помощи провод­
ника; бутылки разсортированы по временами сбора. Въ извЁстное время года очень
опасно ходить по этими погребами вслЁдств1е частыхъ взрывовъ бутылокъ. Путеше­
ственники, желаюнце осмотрЁть ихъ, вынуждены одЁвать проволочную маску, а рабоч1е, которыя торопятся явиться сюда для раскладки бутылокъ и забываюсь од ёть
маску, нерЁдко получаюсь тяжелыя раны ось осколковъ стекла.
Тяжела работа в и н о д ёл о в ъ . О коло с в о и хъ виноградниковъ они проводить почти
ц ёл ы й день, согнувшись надъ землею: окапываюсь лозу, разсаживаютъ ее,
подвя­
зываюсь, собираюсь виноградъ. В инод ёлы малорослы, дурно сложены, и м ёю т ъ очень
истомленный и старческий видъ. Несмотря на ихъ тяжме труды, они Ёдятъ хуже
другихъ работниковъ и вслЁдстйе этого и м ё ю т ъ видъ чрезвычайно истощенный. Еъ
тяжелому труду присоединяется также неувЁревность въ успЁхЁ. До сихъ поръ не
придумано средствъ избавить виноградную лозу отъ болЁзнн, а это всямй рази
угрожаетъ пароду годами бЬдствШ, страдашй и лшнвшй.

КРЕСТЬЯНЕ,
Разнообраз1е занятой сельскаго насел ешя,—Землевладении.—Крестьяне-землевладель­
цы,—Ихъ страсть къ земле.—Чнрезполоеица и дроблеше поземельной собственности,—
Успехи земледелья.—Половники, фермеры и батраки: ихъ заработокъ и положея1е.—
Характеръ, взгляды и жизнь французскихъ крестьянъ; ихъ отношенье къ престаре­
лыми родителя мъ.
•

^

•

Франщя — страна земледЁльческая. Изъ 3 6 .8 2 9 .1 3 5 ч. населешя (по пере­
писи 1891 г .) — земледЁл1емъ занимается почти 17*/3 ыилл. или 4 7 % , промышден-

602
ностыо— 9'/з милл. или 2 6 % , торговлею и перевозкою 5 .1 6 0 .8 2 9 ч. или 14°/о
прочими профессиями 13°/о населешя. СлВдовательно, землед!ше даетъ занятее почти
половинВ населешя Францш, между тВмъ какъ промышленность лишь одной чет­
верти, торговля вмВстВ съ перевозкой— одной восьмой.
За последнее 50-ти-лВйе земледВл1е во Франщи сдВлало болыше успехи;
это видно изч> того, что зерновыхъ хлВбовъ (а это самое важное) получается теперь
болВе, чВмъ двое, несмотря на то, что площадь обрабатываемой земли за это время
увеличилась не болВе, какъ на одну шестую. Къ тому же тамъ, гдВ прежде соби­
рали плохую жатву ржи, теперь получаютъ богатый урожай пшеницы. ВмВстВ съ
этимъ изменились и п о н я т крестьянъ о хорошемъ и плохомъ урожае: то, что они
теперь называюсь посредственнымъ урожаемъ, лВтъ пятьдесятъ тому назадъ они счи­
тали необычайно превосходнымъ; что прежде считалось у нихъ богатствомъ, теперь
считается бедностью. Успехамъ земледВлия во Франщи способствуютъ отчасти земледВльчесше конкурсы и выставки. Благодаря выставкамъ, крестьянинъ, даже глухихъ
местностей, можетъ наглядно убедиться въ пользе унотреблешя того или другого
земледельческаго оруд!я, познакомиться съ усовершенствованными породами скота.
На конкурсахъ присуждаютъ премш не только за выставленные предметы, но и за
наилучше обработанные участки земли, что отчасти возбуждаетъ соревноваше. Еще
более значешя имеетъ искусственное удобреше фосфоритами, которое произвело совер­
шенный переворотъ въ земледВлш. Прежде, для того, чтобы хорошо удобрить лиш­
нюю десятину земли, нужно было немедленно увеличить и количество скота, что
было сопряжено съ большими неудобствами. Теперь это затруднеше устранено, и
обычное удобреше очень часто замВняютъ минеральнымъ удобрешемъ фосфоритами
или гуано; сильно начали пользоваться также городскими нечистотами, прежде про­
падавшими безъ всякой пользы. ВслВдствёе всего этого все болВе распространяется
интензивная культура, при которой землВ не даютъ отдыхать, а въ извВстномъ по­
рядка чередуютъ посВвы, что для хозяйства въ высшей степени прибыльно. Такимъ
образомъ оказывается, что хотя земля во Франщи не вездВ обработана, какъ слВдуетъ,
хотя въ ней еще существуютъ безплодныя степи и обнаженный горы, тВмъ не менВе страна эта достигла уже такихъ успВховъ въ земледВлш и сельскомъ хозяйств^,
которые служагь ручательствомъ, что въ близкомъ будущемъ она добьется еще болВе
блистательныхъ результатовъ.
Хотя земледВл1е во Франщи находится на высокой степени р а з в и т , дВлаетъ
успехи и идетъ впередъ по пути прогресса (кромВ послВдняго времени, когда, послВ
неурожайныхъ лВтъ и истреблешя виноградниковъ на югВ филоксерою, произошелъ
сельско-хозяйственный кризисъ), все же оно несравненно менВе блистательно, чВмъ
въ Англш. Для этого не мало причинъ: главная изъ нихъ состоять въ томъ, что
крестьянше участки малы по объему, при томъ еще они разбросаны въ разныхъ
мВстахъ и удалены другъ отъ друга иногда на нисколько верстъ. Эта черезполосица,
превышающая черезполосицу другихъ странъ съ мелкимъ землевладВшемъ, это черезъчуръ мелкое дроблеше земли вредно отзываются на успВхахъ земледВл!я: множество
отдВльныхъ земельныхъ участковъ, принадлежащихъ разиымъ хозяевамъ, требуютъ
и множества дороги, тропинокъ, границъ, отдВляющихъ одно владВше отъ другого,—
земля, которая идетъ на это, пропадаетъ для землед1шя непроизводительно, между
тВмъ, какъ въ сум мВ она составляетъ порядочную площадь. Такъ какъ у иного
крестьянина нВсколько крошечныхъ полосокъ находится на .болыпомъ разстоянш другъ
отъ друга, то ему приходится напрасно тратить много времени на ходьбу. Еъ тому
же медкге землевладВльцы Франщи слишкомъ бВдны, чтобы покупать новыя усовер-

603
шенствованныя сельеко-хозяйственныя машины или вводить новМпие способы обра­
ботки земли, и при всемъ томъ они люди съ предразсудками и болыше рутинёры:
они не терпятъ никакихъ новшествъ и привыкли делать все такъ, какъ делали ихъ
отцы и д'Ьды. Къ тому же некоторые изъ нихъ влэд'Ьютъ до того крошенными зе­
мельными полосками, что на каждой изъ нихъ даже трудно повернуться съ плугомъ,
такъ что ихъ приходится обрабатывать не съ помощью животнаго, а исключительно
собственными руками, носредствомъ лопатки или мотыги. При такой черезполосице
иной землевлад'Ьлецъ, владеющШ 5 — 10 кусками земли, составляющими въ сумм!,
одинъ— два гектара, имеете нередко целую дюжину соседей: въ такой тесноте,
бокъо бокъ съ другими, такъ легко скосить или засиять чужой клочекъ земли,— отсюда
постоянный ссоры, дрязги, тяжбы.
У зд'Ьшняго крестьянина чрезвычайно сильно стремлеше увеличить свой земель­
ный участокъ: онъ не допиваетъ и не доедаете, чтобы скопить въ месяцъ 2 — 3
франка и загЬмъ прикупить хотя крошечную полоску земли. Такъ какъ его сбережешя не велики, то онъ и не можетъ сразу купить большого участка: онъ скупаете
землю по крошечнымъ клочкамъ, на гроши, скопленные при помощи невероятной
бережливости и почти нечеловйческаго труда. Купивъ маленькШ клочекъ земли, онъ
снова принимается работать и копить, мечтая теперь округлить свое маленькое
владеше. Но по соседству свободной земли не оказывается, или соседъ требуетъ
за нее неподходящую цену, и ему невольно приходится пркюрести новый клочекъ
земли где нибудь на далекомъ разстоянш отъ перваго. Раздробленш участковъ со­
действуете и французскШ законъ,по которому, при переходе земли по наследству,
она делится по ровну между всеми наследниками: Этоте законъ основанъ на господствующемъ почти повсеместно во Францш обычае, который при разделе земли по
наследству доводите это дроблеше до крайности. Такъ какъ земля одного владельца
обыкновенно состоите изъ полосъ разнаго качества, то крестьяне находятъ, что раз­
делить ее по ровну между наследниками на участки одинаковой ценности крайне
трудно, и потому наследники нредпочитаютъ получить по маленькому клочку земли
каждаго достоинства.
Такимъ образомъ поземельная собственность во Францш мельчаете все более п
более,— за последше 50 лете число мелкихъ ноземельныхъ участковъ увеличилось
более, чемъ на 3 0 % . Совершенно противоположное явлеше мы видимъ въ Англш,
где вся недвижимая собственность находится въ рукахъ небольшого числа владельцевъ.
Более всего разнообразныхъ зерновыхъ хлебовъ засеваю те въ
част и
ст ран ы . Впрочемъ сельское хозяйство Францш, расположенной въ середине умереннаго пояса и съ трехъ сторонъ омываемой морями, представляете большое разнообраз1е: кроме зерновыхъ хлебовъ, здесь и тамъ тянутся поля кукурузы. Произ­
водство картофеля въ этой стране больше, чемъ где бы то ни было; маслины и
оливки особенно распространены въ северной Францш; прядидьныя растеш и, денъ,
конопля, занимаюте обширныя пространства почти во всехъ чаетахъ Францш; поля
свекловицы (растете преимущественно промышленное, такъ какъ оно употреб­
ляется для фабрикацш сахара) тоже находятся въ северной Францш; фруктовые и
плодовые сады, а также громадные огороды окружаютъ преимущественно города, и
доставляемые ими фрукты и овощи продаются не только во Францш, но отчасти и
въ Англш. Чрезвычайно богата Франщя и своими разнообразными травами: сборы сена
увеличиваются съ каждымъ годомъ, и даже пустынныя ланды, во многихъ местностяхъ, превращены теперь въ богатЬйппя пастбища и сенокосные луга, что даете

604

возможность держать много молочнаго скота. Въ сЪверныхъ равнинахъ занимаются
также разведешемъ оведъ, особенно мериносовъ, — это очень распространено и составляетъ здесь одну изъ главныхъ отраслей сельскаго хозяйства. Тутъ также за­
нимаются разведешемъ
п е р ш е р о н о в ъ ,— особой породы неболы
шадей, пользующихся большою известностью.
Полоса
внут рен нихъ р а в н и н ъ , орошаемыхъ Луарою и ея притоками, от
чается кездоровымъ климатомъ, особенно въ нТкоторыхъ болотистыхъ мТстностяхъ.
Долины по реке Луаре представляютъ огромную равнину, съ рощами тополей и
окаймленную холмами, покрытыми виноградниками и лесами, между которыми вид­
неются зубчатыя стены и каменныя башни многочислениыхъ старинныхъ замковъ.
Здесь часто бываютъ наводнешя; вода въ Луаре отъ времени до времени до того
прибываетъ, что прорываетъ плотины, врывается въ долину и сносить убранный
хлебъ и скотъ; но земля здесь такъ производительна, а земледелецъ такъ тернеливъ, что черезъ несколько времени исчезаютъ следы наводнешй. Въ этой полосе
къ югу отъ Луары еще недавно поля представляли печальные пустыри; населеше,
изнуренное лихорадками и жившее въ покрытыхъ соломою лачужкахъ, съ трудомъ
обрабатывало подъ гречиху неболыше клочки земли, разбросанные между прудами и
жалкими кустарниками. Но благодаря мерамъ, нринятымъ для оздоровлешя этой
местности, а въ особенности насаждение въ болыпихъ размерахъ ириморскихъ сосенъ, эта местность совершенно преобразилась: климатъ сделался здоровее, почва—
плодороднее, и въ настоящее время этотъ край, съ его лесами и реками, имеетъ
видъ настоящаго парка. О зап адн ой земледгьльческой полость Францш, куда между
прочимъ входить и суровая Бретань, о которую разбиваются бурныя волны Атлантическаго океана, мы говорить не будемъ, такъ какъ дали о ней понятие въ особомъ очерке.
Острова К орсика и деп арт ам ен т ы у
С редизем паго м оря, а
также у ниж ней долины Роны славятся оливковыми плаптащями и доставляютъ
лучшее въ Mipe оливковое масло:
Ю ж ная
Ф ран ц ш отличается прекраснымъ, мягкимъ климатомъ. На
режье Средиземнаго моря, въ местахъ, защищенныхъ горами отъ холодныхъ ветровъ, растутъ на открытомъ воздухе лимонныя, апельсинныя и пробковыя деревья.
Здесь много разводить и шелковицы,— ея листьями питаютъ шелковичныхъ червей,
которые въ свою очередь даютъ возможность лкшскимъ рабочимъ-артистамъ про­
изводить матер1и необыкновенной красоты. Несмотря на разныя болезни, которымъ
такъ часто подвергаются шелковичные черви, разведете шелковицы составляетъ до
сихъ поръ весьма важный источникъ дохода этой страны. Но славу и великое бо­
гатство южной Францш составляютъ ея виноградники. Хотя, кроме очень немногихъ и незначительныхъ местностей, виноградъ можетъ расти повсюду въ этой
стране, хотя Шампань, столь прославившаяся евоимъ шампанскимъ и другими пе­
нистыми винами, находится именно на северномъ склоне территорш, но самые
обширные и самые лучние виноградники встречаются на юге Францш. Виноград­
никами въ этой стране занято более 2 миллюновъ гектаровъ, т.-е. около 1/ iS всей
территорш. Въ урожайные годы сборъ винограда во Францш, какъ говорятъ, со­
ставляетъ половину сбора винограда во всемъ Mipe. Рядомъ съ виноградниками вы
встретите на юге и поля, засеянныя пшеницею, и луга, окруженные каштановыми
деревьями. Но чемъ южнее, темъ более виноградниковъ. Изъ винограда, растущего
по ШарантВ, выделываютъ коньякъ; въ Бордо приготовляютъ известный во всемъ
свете бордосск1я вина, а еще южнее— менее тонкгя, но еще более употребитель-

605
ныя вина. На юге сравнительно мало занимаются землед1шемъ, а более всего разведешемъ виноградниковъ. Къ песчаст]ю, филоксера (насекомое, истребляющее вино­
градный лозы) уничтожила половину здешнихъ виноградниковъ и разорила мноие
департаменты южной Францш. Виноградники Ронской долины уступили теперь место
илохимъ полямъ, лугамъ, пастбшцамъ и пустырямъ,— и это понятно: подъ раска­
ленными небомъ юга Франции могли процветать только виноградники; въ настоящее
время значительная часть ихъ исчезла. Во многихъ южныхъ мгЬ стностяхъ виноград­
ный лозы вырваны си кориемъ, а М'Ьста, бывппя подъ виноградниками, стараются
си помощно орошетя обратить въ пастбища; но пока все эти перемены не даютъ
сносныхъ результатовъ. На сколько пострадали этотъ край оти филоксеры, можно
видеть изъ следующего: совершенно уничтожено 3 0 0 ,0 0 0 гектаровъ (2 7 4 ,5 0 0 десятинъ) виноградниковъ; въ ибкоторыхи местахъ одинъ гектаръ такой земли прежде
стоили 2 0 ,0 0 0 франковъ, а теперь за него, не даютъ и 500 франковъ. Филоксера
не единственное б'Ьдств1е, постигшее въ последнее время жителей южной Францш:
прекращеше производства марены (растете, изъ корня котораго добывали крас­
ную краску), которая прежде была источникомъ богатства для жителей Прованса,
пока ея не заменили приготовляемый химическимъ путемъ анилиновыя краски,
и болезнь шелковичныхъ червей нанесли тяжкШ ударъ благосостоянию южной
Францш.
Хотя земледел 1емъ во Францш занимается почти 1 7 1/ 2 милл., но главъ семействъ (не считая ихъ жени, детей, стариковъ и прислуги) всего 6 .9 1 3 .5 0 4 ч.
Они распределяются такими образомъ: собст венников о, возделывающихъ землю съ
помощью своей семьи или посторонпихъ дицъ 2 .1 5 0 .6 9 6 , ф ерм еров^ 9 6 8 .3 2 8 ,
половниковъ 3 4 1 .5 7 6 , уп р авл я ю щ и хъ 1 7 .9 6 6 , поденщ иковъ 1 .4 8 0 .6 8 7 и зем ледгьлъческихъ рабоч и хъ 1 .9 5 4 .2 5 1 ч.
Такими образомъ собственники, возделываюпце свою землю, представляютъ
наиболее значительный классъ изъ всехъ земледельцевъ' во Францш. Ни въ
одной западно-европейской стране нети такого громаднаго количества людей, какъ
во Францш, имеющихъ свой собственный земельный участокъ. Но зато между ними
чрезвычайно много такихъ (а именно 2/s всехъ собственниковъ), которые, вла­
дении въ высшей степени крошечными земельными участками, не превышающими
более половины гектара (одинъ гектаръ— менее нашей десятины), а у некоторыхъ
владельцевъ земельные участки и еще того меньше. Между теми во Францш мел­
кими землевладельцемъ считается человеки, пмеющШ не более 10 гектаровъ. Только
земдевладелецъ, имЪющШ более 10 гектаровъ, можетъ здесь, безъ особенныхъ лишешй, существовать съ семьею. Но почему ж е. французскому крестьянину нужно
иметь такъ много земли въ этой стране, где она такъ щедро вознаграждаегь труди
рабочего? Это происходить по многими причинами: прежде всего потому, что ее
сильно стесняетъ крупная поземельная собственность. Подле многихъ крестьянскихъ
земельпыхъ участковъ расположены крупный поместья и обширныя охотничьи дачи.
Какъ ни ограждаетъ себя отъ нихъ крестьянинъ, но дичь все-таки перебегаеть и
перелетаетъ на его поля и уничтожаетъ посевы. Когда, выведенный изъ терпенья,
они бежитъ съ ружьемъ на свое поле, чтобы убить дичь, которая портить его по­
севы, барсме леснич1е, подстерегаюнце крестьянъ, выбегаютъ толпою, въ сопровождеши собаки, и съ шумомъ и гикомъ прогоняютъ дичь съ земли крестьянина,
а вместе съ этими еще более вытаптываютъ его поля и сенокосы. Если они вздумаетъ судиться, то суди обыкновенно решаетъ дело въ пользу помещика. Бываютъ
случаи и похуже: крестьянинъ убиваетъ зайца или птицу на своемъ поле или лугу,

606
а его за это убиваетъ л'Ьсшшй; приэтомъ виновникъ такого убШства очень часто
остается безнаказаннымъ.
При продаж^ ггродуктовъ своего хозяйства, крестьяне сильно страдаютъ отъ
капиталистовъ: темъ изъ нихъ, которые разводятъ свеклу, приходится продавать ее
крупньшъ сахарозаводчикамъ, которые даютъ за нее самую ничтожную цену, другихъ же покупателей становится все меньше, такъ какъ различныя производства
все бол"Ье попадаютъ въ руки крупныхъ капиталистовъ. То же можно сказать о виноделш. Было время, когда крестьяне Шампани, департаментовъ Жиронды, верхней
и нижней Шаранты выделывали вино изъ м'Ьстнаго винограда и хотя продавали его
крупнымъ винод'Ёламъ, но держали ихъ въ рукахъ, такъ какъ они сами были глав­
ными производителями. Теперь совсЪмъ другое: усовершенствованные способы даютъ
возможность производить вино высшаго качества главнымъ образомъ крупнымъ капиталистамъ, крестьяне же самостоятельно могутъ приготовлять лишь худшаго ка­
чества вина, которыя остаются у нихъ для собственнаго употреблешя или прода­
ются въ стране по самымъ дешевымъ ц'Ьнамъ. Не лучше обстоятъ дела крестьянъ
юго-западныхъ и юго-восточныхъ департаментовъ, поставлявшихъ въ Парижъ овощи
и фрукты: могущественныя торговый фирмы откупили земли, устроили огороды и
им'Ьютъ возможность продавать эти товары несравненно дешевле крестьянскихъ. Въ
сыроваренномъ д'Ьл'Ь— то же самое: въ н'Ькоторыхъ м'Ьстностяхъ крестьяне еще не­
давно существовали продажей овечьяго молока въ сыроварни, выделывавпия пи­
кантный сыръ «рокфоръ»; въ то время молоко продавалось по очень хорошей ц1ш'Ь.
Въ посл'Ёдше годы акщонерное «рокфорское общество» устроило свои сыроварни,—
черезъ годъ после его устройства цена на овечье молоко упала на 100°/о. Кре­
стьяне мелкихъ участковъ не могутъ конкуррировать съ канита ли стами: живутъ они
разбросанно, немнопе изъ нихъ, да и то только теперь, начинаютъ соединяться въ
общества, (земледбльчете синдикаты, или союзы),— у большинства изъ нихъ еще
мало необходимыхъ знашй, умственнаго развипя и подготовки. Такимъ образомъ,
хотя крестьянъ, нмЬющихъ во Францш евой собственный клочекъ земли, действи­
тельно чрезвычайно много, но ихъ земельные наделы очень малы, и не только полъгектара земли, которымъ владеютъ здесь весьма мнопе, не можетъ нрокормить кре­
стьянской семьи, но и при 4-хъ гектарахъ приходится испытывать страшную ни­
щету; между темъ, почти половина всехъ земледельческихъ хозяйствъ имеютъ въ
среднемъ 4 гектара съ неболыпимъ. Вследств1е всего этого во Францш, среди земледельцевъ и даже землевладельцевъ чрезвычайно много пролетар1евъ, а именно ихъ
насчитываютъ здесь до 3 1/ а милл., и эта громадная apMia бедняковъ растетъ съ
каждымъ годомъ.
Какъ крестьянамъ, у которыхъ слишкомъ маленькие клочки земли, такъ и темъ,
у которыхъ ихъ совсемъ нетъ, приходится наниматься къ помещикамъ и къ крестья'намъ посостоятельнее. Въ большинстве департаментовъ годовой земледельчесшй рабоч!й на хозяйскихъ харчахъ получаетъ въ годъ отъ 400 до 500 фр.; поденщикъ
получаеть 2 — 3 фр. въ день въ обыкновенное время, а въ некоторыхъ местностяхъ,
въ самую горячую рабочую пору— 4 — 5 фран. Земледельчеше рабоч1е, какъ го­
довые, такъ и поденщики, порешивъ наняться на работу, отправляются обыкно­
венно въ Ивановъ день въ соседнее село, на приходскШ праздникъ. Въ огромной,
пестрой толпе собравшагося на праздникъ люда тотчасъ отличишь женщину или
мужчину, желающихъ найти себе работу: у каждаго изъ нихъ въ рукахъ или на
шляпе зеленая ветка. Между народомъ расхаживаютъ и землевладельцы, решившие
взять къ себе въ домъ работника. Они зорко набдюдаютъ за будущими работай­

607
ками и не тотчасъ остановить того, кто первый подвернется съ зеленою веткою:
они высматриваютъ себе рослаго, здороваго парня, боязливо поглядывающего въ
сторону. «Такой», думаетъ зажиточный крестьянинъ, «во всемъ уважить хозяина,
а вонь отъ этого Боже избави: смело расхаживаетъ, спуску не дастъ». Нанятый
батракъ бросаетъ на землю ветку и сл’Ьдуетъ за своимъ новымъ хозяиномъ. Въ его
доме для пришельца сразу начинается очень тяжелая жизнь. ФранцузскШ крестьянинъ-землевлад'Ьлецъ, если только его участокъ больше участка его соседа, добылъ
лишшй клочекъ земли необыкновенно усидчивымъ трудомъ, и потому онъ страшно
требователенъ къ своему батраку. ВсякШ сантимъ онъ долженъ будетъ выплачивать
хозяину кровью и потомъ. Теми не менее обращеше съ нимъ хозяина, хотя и очень
суровое, но одинаково ровное, какъ съ остальными членами своей семьи. Работникъ
обЪдаетъ вместе съ нимъ и съ его семействомъ за однимъ столомъ, но это де­
лается не изъ простоты и равенства, а изъ разсчета. Хозяинъ самъ первый встаетъ
изъ-за стола, и въ ту же минуту батракъ долженъ следовать за нимъ, и такимъ
образомъ онъ не потеряетъ ни минуты на болтовню. Хозяинъ готовь умереть на
работе, а по принятому обычаю великШ стыдъ батраку отставать отъ хозяина.
Теперь все большее количество земледельческихъ рабочихъ начинаетъ страдать отъ
безработицы, что происходить прежде всего отъ сильнаго распространешя сельско-хозяйственныхъ машинъ.
Кроме собственниковъ и земледельческихъ рабочихъ, земледел1емъ занимаются
здесь и половники. Они менее страдаютъ отъ безработицы, и вообще ихъ положеше
гораздо лучше, чемъ положеше земледельческихъ рабочихъ. Половники живегь и
хозяйничаетъ на томъ участке, который онъ беретъ отъ землевладельца, и за подьзоваше имъ платить известную часть чистаго дохода отъ земли, обыкновенно по­
ловину; такимъ образомъ размерь дохода землевладельца зависитъ отъ урожая. Напротивъ арендаторы или фермеры берутъ землю въ аренду за определенную плату,
которую должны внести, каковъ бы ни былъ урожай. Половнику легче приступить
къ хозяйству, такъ какъ онъ получаетъ отъ землевладельца половину скота, необходимаго для его участка, и известное количество удобретя, между темъ фермеръ
для всего этого долженъ иметь наличныя деньги. Половниками являются исключи­
тельно крестьяне, а классъ фермеровъ представляетъ значительное разнообраз1е, и
если большинство изъ нихъ ведетъ жизнь совершенно одинаковую съ остальными
разрядами крестьянскаго населешя, то более зажиточное меньшинство фермеровъ,
арендующее значительные участки земли, пользуется известными благосостояшемъ,
живетъ съ большими комфортомъ, воспитываетъ детей въ среднихъ и иногда даже
высшихъ учебныхъ заведешяхъ и вообще составляегь сельскую буржуазш .
Изъ огромнаго класса крестьянъ выходить гордая и храбрая французская
apMifl, многочисленное духовенство, множество монаховъ и монахинь. Несмотря на
то, что огромное число монастырей было закрыто въ прошломъ и нынешнемъ столей яхъ , а следовательно число монаховъ и монахинь сильно уменьшилось, но ихъ
еще много и въ настоящее время.
Французше крестьяне юга и севера, востока и запада сильно отличаются
другъ отъ друга не только по внешности, но и многими чертами своего характера,
но все-таки въ ихъ нравственныхъ качествахъ, привычкахъ, взглядахъ, въ отношешяхъ другъ къ другу членовъ семьи чрезвычайно много общаго. Въ громадномъ
большинстве случаевъ это народи изъ ряду вони трудолюбивый. Каждый хозяинъ
встаетъ съ разсветомъ, требуетъ того же отъ своихъ домочадцевъ и слугъ, если
они у него есть, и все они работаютъ, съ ничтожными пеоеш вомъ для еды. отъ

608
ранняго утра до сумерекъ. Такъ надрываются они надъ работой даже и тогда, когда
прмбр'Ьтутъ достатокъ. Трудолгоб1е ихъ просто изумительно. Жители Туреня такъ
долго работаютъ, согнувшись надъ своей землей въ поле и винограднике, что спин­
ной хребетъ ихъ совершенно теряетъ гибкость, и они остаются навсегда въ согнутомъ положеши. Страсть прюбретать землю также общая характерная черта фраицузскихъ крестьянъ: почти каждый батракъ старается откладывать значительную
часть своего жалованья, какъ бы оно ни было мало, чтобы хотя черезъ несколько л'йтъ
купить себе маленыай клочекъ земли. Возможностью для каждаго покупать себе
землю можно отчасти объяснить замечательное трудолк^е французскихъ крестьянъ.
Въ Англш, какъ бы ни трудился землед’Ьлецъ, какъ бы онъ ни выбивался изъ
силъ, онъ никогда не пршбрететъ себе ни малейшаго клочка земли, не будетъ и
подъ старость иметь своего угла, не сделается никогда самостоятельнымъ и можетъ разсчитывать лишь на вспомоществовате изъ приходской кассы для бедныхъ,
или вынужденъ будетъ кончить свои дни въ рабочемъ доме. Во Францш очень трудно
прокормиться маленькимъ клочкомъ земли, но постоянно прикупая полосу за по­
лосой, хотя не многимъ счастливцамъ все же удается выбиться изъ нужды и
сделаться подъ старость людьми обезпеченными, однако, къ сожаленш этою обезпеченностью, этою возможностью отдохнуть въ преклонпыхъ летахъ здесь почти
никто не пользуется, какъ мы это увидимъ ниже.
Трудно себе представить, до чего страстно любитъ крестьянинъ свою землю.
Главная или, точнее сказать, единственная мечта его жизни — увеличить свой
земельный участокъ, увеличить его во что бы то ни стало, малъ онъ или великъ.
Онъ надрывается надъ работой, отказываетъ себе въ самомъ необходимомъ, заставляетъ впроголодь жить всю семью и такою скаредностью нередко губитъ детей,—
и все это'делается съ единственною целью отправить какъ можно больше произведенгй своего хозяйства на продажу, а затемъ откладывать франкъ за франкомъ и
па эти деньги купить себе новую полосу земли. Если это удается, крестьянинъ
выбивается изъ силъ сделать то же самое во второй, въ третШ разъ и такъ до безконечности. Действительно, онъ постепенно увеличиваетъ свой наделъ, но ведетъ
съ своей семьей каторжный образъ жизни, полный невообразимаго труда и жестокихъ лишенШ. Стремлеше во что бы то ни стало увеличить свой участокъ развиваетъ въ крестьянине непобедимую страсть къ наживе, и въ преследовали этой
узко-эгоистической цели онъ постепенно растрачиваетъ лучпйя стороны своего сердца,
родственный привязанности и гуманныя чувства, и въ конце концовъ изъ него вы­
рабатывается сухой эгоистъ, разсчетливый до скаредности. Писатели различныхъ
нащональностей, которымъ приходилось жить во французской деревне и изучать
быть крестьянъ, одинаково изображаютъ ихъ нравственный обликъ въ весьма непривлекательномъ виде. Конечно, нужно помнить, что все эти антипатичныя сто­
роны характера крестьянъ, сложивнаяся уже издавна, развились въ нихъ потому,
что крестьянамъ съ юныхъ летъ и уже много вековъ подрядъ приходится вести
тяжелую борьбу за свое существоваше: чтобы пробиваться съ семьей па маленькомъ земельномъ наделе, издавна приходилось всемъ членамъ семьи работать, не
покладая рукъ, вечно придерживаясь строгой экономш. Чуть крестьянинъ дозволялъ
себе или домашнимъ въ продолжеше месяца-другого до сыта есть хлебъ и про­
дукты сельскаго хозяйства, у него уже ничего не оставалось ва продажу, а сле­
довательно не хватало денегъ на уплату налоговъ и хлеба на посевъ, приходилось
занимать, что вынуждало его платить громадные проценты, однимъ словомъ, идти
по дороге разорешя. Вотъ эта-то жизнь, преисполненная вечныхъ лишенШ, за-

609
ставляетъ его мечтать увеличить свой наделъ, чтобы обезпечить себя хотя на ста­
рости л е т а ,— и онъ, несмотря на бедность, дблаета нечеловеческая усилш, чтобы
копить и копить. Если въ конце-концовъ ему и посчастливится обезпечить себя
подъ старость, онъ уже привыкъ къ скопидомству и не можетъ, не умнеть поль­
зоваться своимъ благосостояшемъ. Но въ какомъ-то уголке его сердца сохраняется
сознаше, что теперь не годится въ такой степени урезывать себя и детей, и на
вопросъ удивлениаго посетителя, зачемъ онъ такъ стесняета себя, когда у него
всего въ волю, у него всегда готовый ответь: «Почему вы не даете молока ва­
шему ребенку, вы видите, какъ оиъ худъ и слабъ?» — «У него отвращеше отъ мо­
лока».— «Почему вы после такого тяжелаго труда и простуды не согреетесь стаканомъ вина,— его такъ много въ вашемъ погребе?» — «Это дурной примеръ для
молодыхъ». — Почему ваша семья не естъ ежедневно мяса, — ведь вы люди таше
зажиточные?» — «Оно разгорячаетъ кровь рабочему человеку» и т. д.
Крестьянинъ не только урезываетъ себя въ пище: если его домъ построенъ
въ красивой и здоровой местности, въ которой городсые жители проводить по н е­
сколько месяцевъ въ году, онъ, будучи даже человекомъ зажиточнымъ, отдаетъ въ
наемъ все свои комнаты, все уголки въ своемъ доме, а самъ съ семьею ютится
въ какомъ нибудь старомъ сарае и страдаетъ безъ нужды, отъ страшной тесноты,
недостатка света, солнца и тепла.
Скупость и скаредность довод ять до невообразимаго эгоизма и жестокости. Вотъ
что говорить по этому поводу одинъ русш й писатель, серьезно изучивппй жизнь
французскихъ крестьянъ: «въ особенности распространено у нихъ равнодуш 1е къ судьбе
престарелыхъ родителей, равнодунпе, которое переходить въ прямую, неумолимую
вражду, ведущую даже къ крайнему преступление: умышленному, задолго-обдуманному и холодно-выполняемому убШству. Это случается чаще всего, когда старики,
начиная дряхлеть, передаюсь при жизни свое имущество и ведете хозяйства дВтямъ, условливаясь съ последними получать отъ нихъ пожизненное содержание въ
форме ежегодной пенсш. Среди французскаго крестьянства, загипнотизированнаго
земельнымъ стяжашемъ, такое отношеше детей къ родителямъ, делающимся безполезными, проявляется сравнительно особенно часто и ярко. Когда появился романъ
«Земля» знаменитаго французскаго писателя Золя, значительная часть прессы возстала на автора, утверждая, что такого жестокаго и преступная поведешя детей
съ родителями никогда не встречается. Между темъ тотчасъ после этого одному
изъ окружныхъ судовъ пришлось разбирать именно такое дело, притомъ осложнен­
ное самыми ужасными подробностями зверства и- суеверia. Обстоятельства дела были
таковы. Старуха-мать передала при жизни все свое имущество женатому сыну, у
котораго было двое маленькихъ детей, подъ услов 1емъ получать содержаше отъ мо­
лодой семьи вплоть до самой смерти, на что сынъ и невестка согласились очень
охотно, полагая что дряхлой старухе не долго маяться на светВ. Но шелъ годъ за
годомъ, а старуха и не думала умирать. Въ сердце сына и его жены начало по­
степенно расти неудовольше на эту бременящую ихъ бюджета обузу; неудовольсеше
перешло въ злобу; злоба окрасилась суевВр 1емъ: старая мать, очевидно, колдунья
и продала душу черту съ темъ, чтобы возможно дольше протянуть на этомъ
свете и насолить своимъ дВтямъ, ревностнымъ католикамъ! И вотъ въ одно прекрасное
утро сынъ и невестка связали крепко-накрепко веревками дряхлую мать, всунули
ее въ каминъ, обложили ее соломой, облили керосиномъ— и зажгли, приназавъ сво­
имъ дВтямъ громко петь священные гимны, во-первыхъ, затВмъ, чтобы отогнать
помогавшего колдунье черта, во-вторыхъ, затемъ, чтобы заглушить стоны бабки.
Б9

610
На суд*Ь сынъ и невестка чистосердечно признались, что это ауто-да-фе имъ каза­
лось необходимым, какъ въ видахъ экономическихъ, такъ и релипозныхъ!... Я н е
говорю, что та т е р ^ зте и ярк!е факты каждый день случаются во французской деревне,
по они и не исключительны. Вотъ уже сколько летъ я слежу внимательно за фран­
цузской судебной хроникой и каждый годъ натыкаюсь, по крайней мере, на десятокъ такихъ крестьянскихъ преступленШ, подлежащихъ разбору суда. Не забудьте
однако, что на одно такое судимое преступлеше приходится нисколько, сошедшихъ
съ рукъ ихъ виновиикамъ. А главное, имейте въ виду, что въ громадномъ боль­
шинства случаевъ со стариками дети разделываются не ударомъ топора, а ежедневнымъ, мучительно-медленнымъ, но вернымъ процессомъ сживашя со света путемъ лишеиШ, держанья впроголодь, полнейшего пренебрежешя къ старости и болезнямъ родителей. Сообразите все это, и вы поймете, какая трагед1я разыгры­
вается ежечасно, ежедневно на лоне французской деревни. Строки эти я пишу,
напримеръ, въ благочестивой бретонской деревне. Хозяйка моя, вдова моряка,
очень хорошая женщина и въ деревне слыветъ даже за большую безсребрениицу.
И что же? эта добрая женщина вотъ уже несколько месяцевъ, со смерти мужа, пере­
стала выдавать скромное денежное noco 6ie своей старой престарой матери, несмотря,
на то, что у нея есть домъ, коровы, поле, пеншя отъ мужа и изрядный
капиталецъ: «хлеба ешь сколько угодно, а денегъ не могу давать; я не виновата,
что мать живетъ далеко и не можетъ отъ дряхлости приходить ко мне часто позав­
тракать или пообедать.... Не ренту же мне тратить и зъ -зан ея...» И эта «рента»,
«рента», «рента» раздается, словно магическое слово, по всей сельской Францш,
подстрекая техъ изъ мелкихъ собственниковъ, которые не имеютъ ренты, къ наживан т, а техъ, у которыхъ она уже есть, къ щцумноженно, не особенно деликат­
ничая съ отживающими и потому экономически убыточными поколетями».
Страсть къ наживе ведетъ и къ тому, что среди крестьянъ немало распространено преступленШ противъ собственности. Но это, конечно, не даетъ еще права
называть ихъ профессшнальными ворами,— они только не прочь ухватить то, что
плохо лежитъ, употребляя всю свою сообразительность, чтобы не попасться за это подъ
судъ. Конечно, более всего замечается мелкихъ хищ етй, ускользающихъ отъ кары
закона. «Нередко крестьяне, даже и живуице въ довольстве, подхватываютъ и похищаютъ снопы во время жатвы, яблоки для сидра, сваленный и оставшШся на
месте лесъ».
I

S

РАБОЧЕЕ (0UVRIERS).
Положеше рабочихъ.—Ихъ жилища, заработокъ и продолжительность рабочаго дня.—
Стачки.—Синдикаты и ихъ значеше.—Потребительный и производительный ассощащи.—Характеристика парилсскихъ рабочихъ.—Страсть къ политик^ и природ^.—Артистичесшя и промышленный даровашя рабочаго.—Его дЪти и любовь къ нимъ.—
Парижская работница: ея положеше, характеръ и трудъ.—Ясли.—Пьянство.

Всл^стые быстраго развиия промышленности во Франщи классъ рабочихъ
(ouvriers) чрезвычайно увеличился; въ настоящее время промышленностью занимается
зд’Ьсь 9 */2 миллкш., т. е. 26°/0 васелешя.
Еще въ 30-хъ годахъ нын'Ьшняго столЗшя жилища французскаго рабочаго были
до невероятности скверны: ихъ скорее можно было назвать подземельями, чеыъ квар­
тирами. Въ большинстве фабричвыхъ местностей квартиры рабочихъ можно было
•

•

611
узнавать по отверсиямъ въ земле; въ нихъ приходилось входить не иначе, какъ
спускаясь по дурнымъ каменньшъ ступенькамъ; они походили на погреба, такъ какъ
въ нихъ вместо потолка былъ земляной сводъ, вместо пола— земля, и такая конурка
освещалась только черезъ дверь. Въ ней было совершенно темно, и женщины, ра­
ботая дома, рисковали потерять зреше. Въ каждомъ такомъ подземелье жила целая
семья, и все ея члены спали обыкновенно на земле, бросивъ подъ себя пукъ соломы.
Въ фабричныхъ городахъ, где не существовало такихъ подземелШ, было не лучше.
Рабоч1е помещались на чердакахъ (мансардахъ), до того низкихъ, что нельзя было
стоя сделать трехъ шаговъ. Обстановка мансардъ, разумеется, была такая же, какъ
и въ подземельяхъ, т. е. нукъ соломы на полу, два, три стула, несколько горшковъ и больше ничего.
Въ настоящее время жилища французскихъ рабочихъ сильно изменились къ
лучшему; но еще и теперь, въ неболынихъ городахъ Фравцш, большая часть ихъ
квартиръ плохо защищаетъ зимою отъ стужи, а летомъ отъ зноя. При этомъ теперь
за нихъ приходится платить несравненно дороже: въ Ш ербурге, напримеръ, плохая
комната съ кухнею, безъ всякой мебели, стоитъ отъ 2 6 — 30 до 40 руб. въ годъ
на наши деньги; въ некоторыхъ городахъ северо-западныхъ провинщй цены за подобныя помещешя достигаютъ 6 0 — 65 руб. въ годъ. Но, повторяемъ, несмотря
на это, общШ характеръ рабочихъ жилищъ во Фравцш сильно улучшился за по­
следнее тр и дц атое™ . Полищя требуетъ теперь, чтобы pa 6onie выносили изъ своихъ домовъ нечистоты, которыя прежде долго оставались въ нихъ, и мусорщики къ
утру убираютъ всю грязь съ дворовъ и улицъ. Еъ тому же, какъ частныя лица,
такъ и фабриканты, первые иногда изъ благотворительныхъ целей, а вторые изъ
коммерческихъ разсчетовъ, начали мало по малу устраивать дома и целыя колонш
для рабочихъ. Въ «Коне построены для нихъ обширныя здашя въ 5 — 6 этажей; при
этомъ высота каждаго изъ нихъ разсчитана такъ, чтобы въ комнатахъ могли быть
свободно помещены ткацше станки. Все комнаты, корридоры. и лестницы въ этихъ
домахъ светлы, просторны и въ нихъ хорошая вентплящя.
Что касается Парижа, то до царствовашя по следе яг о императора Наполеона III,
каждая промышленность имела въ этой столице свой особый кварталъ, н если устраива­
лось новое заведете, то хозяинъ помещалъ его въ соответствующемъ квартале. Въ
томъ же квартале жили и pa6o4ie, принадлежавппе къ заведенто. Парижъ дробился
такимъ образомъ на несколько ыаленькихъ промышленныхъ городковъ, и въ каждомъ
ихъ нихъ, изъ рода въ родъ, жили рабоч!е одной и той же спещальности. Въ на­
стоящее время большая часть парижскихъ рабочихъ живетъ на окраинахъ города, и
это передвижеше началось со времени Наполеона III, который устроилъ для рабо­
чихъ на окраинахъ города до 15 тысячъ новыхъ отдельныхъ и притомъ очень
дешевыхъ квартиръ. Все эти помещешя представляли более удобствъ, чемъ ирежшя: въ каждомъ доме, следовательно на несколько квартиръ, была устроена зала,
где матери могли оставлять на время работъ своихъ маленькихъ детей, но рабочимъ
не полюбились эти квартиры. Учасые, которое оказывалъ Наполеонъ III народу,
обыкновенно вытекало не изъ гуманныхъ побужденШ, а изъ политическаго разсчета. Такъ было и теперь. Устраивая для рабочихъ жилища, онъ больше всего
думадъ, какъ бы поболее затруднить сходки забочихъ, и действительно все жильцы
такихъ здашй были подвергнуты строгому надзору н самымъ стеснительвымъ правиламъ, такъ что жизнь въ такихъ домахъ имела скорее казарменный, чемъ семей­
ный характеръ. Въ 10 ч. вечера ворота казармъ, какъ ихъ тотчасъ назвали рабо4ie , запирались иа замокъ, и никто не смелъ изъ своей квартиры выходить на
39 *

612
улицу позже этого часа. Рабоч1е стали бросать эти удобный квартиры и менять
на скверпыя помещешя. «Мы», говорили они, «целый день нроводимъ въ мастер­
ской или на фабрике, подъ надзоромъ смотрителей и прикащиковъ, целый день на
работе подчиняемся разнаго рода ст'Ьснительнымъ правиламъ; усталые возвращаемся
вечеромъ домой, хотели бы отдохнуть въ семье или въ кругу пр1ятелей, на свободе,
но опять видимъ прибитыя къ дверямъ правила, окончательно стесняюиця нашу
жизнь; въ управляющихъ домами мы встречаемъ т'Ьхъ же фабричныхъ надсмотрщиковъ, которые надоели намъ днемъ». Темъ не менгЬе съ этихъ поръ pa6o4ie мало
по малу начали селиться на окраинахъ.
С.-Антуанш й и Бэльвильшй кварталы, которые теперь преимущественно на­
селены рабочими, находятся на окраине столицы. При описанш Парижа мы уже дали
поняйе о Бэльвильскомъ квартале. Большинство теперешнихъ квартиръ парижскихъ
рабочихъ страдаетъ теснотой: въ одной крошечной комнате обыкновенно ютится вся
семья, состоящая изъ отца, матери и пЬсколькихъ детей. Другой недостатокъ этихъ
жилищъ состоять въ томъ, что они удалены отъ места работы. Прежде, живя бокъ
о бокъ съ мастерскими и фабриками, рабоч1е могли обедать и завтракать дома; такимъ образомъ они лучше и дешевле питались, и поддерживалась более тесная связь
съ семьей. Въ настоящее время большинство рабочихъ уходитъ изъ дому чуть св'Ьтъ
и возвращается домой только вечеромъ; вслгЬдств1е отдаленности мастерскихъ, рабоч!й
завтракаетъ и обедаетъ вне дома. Хотя въ Париже существуетъ множество ресторановъ для рабочихъ, но, разумеется, жить на два семейства дороже; самое же пе­
чальное въ этомъ то, что семейный очагъ рабочего становится м'Ьстомъ встречи
мужа и жены лишь вечеромъ, когда они, измученные дневною работою, возвраща­
ются домой. Обедая въ трактире, мужъ дольше засиживается въ немъ, у него чаще
бываютъ прогулы, и онъ легче проматываетъ деньги вне семьи. За свою квартиру
въ одну-две крошечныхъ комнаты съ кухнею, парижскШ рабочШ платить отъ 200
до 300 фр. въ годъ. Но хотя большая часть парижскихъ квартиръ для рабочихъ
оставляютъ желать еще многаго, но все же оне сильно улучшились сравнительно
съ прежними, и число хорошихъ квартиръ для рабочихъ постепенно все увеличи­
вается. Этому, конечно, прежде всего содействуютъ сами рабоч1е: они получаютъ те­
перь большее, чемъ прежде, вознаграждеше за свой трудъ и такимъ образомъ имеютъ
возможность нанять более удобное помещеше. Къ тому же и мной я частныя лица
пришли къ иимъ на помощь. Эти помещешя для рабочихъ имеютъ темъ более
успеха, чемъ менее устроители задавались благотворительными целями. Изъ частныхъ заведешй этого рода лучше другихъ колон]я г-жи Жоффруа Рено, которая
впрочемъ находится довольно далеко отъ центра города, и колошя графа де-Мадре,
находящаяся въ весьма населеиномъ месте. Дома въ этихъ колошяхъ имеютъ по
несколько комнатъ, кухню, погребъ и окружены садомъ. За квартиру, необходимую
для семейнаго рабочего, платится среднимъ числомъ до 2 64 франковъ. Необыкновенно
благодетельно вл1яетъ на рабочего правило, установленное въ одной изъ этихъ колонШ; оно даетъ рабочимъ возможность пршбретать въ собственность свои помеще­
шя, если они къ условленной плате будутъ прибавлять, въ течете 15 летъ, по 117
франковъ въ годъ; после этого жилище рабочего, вместе съ садомъ, поступаетъ въ
полную его собственность. Нечего и говорить, что рабочему платить 381 франкъ
въ годъ чрезвычайно тяжело, а следовательно и сделаться собственниками могутъ
только счастливййпйе изъ нихъ, но и то хорошо, что положено основаше такому
деду. Сознаше бедняка, что онъ вследсыйе своего, хотя тяжелаго и усидчиваго
труда, можетъ сделаться владельцемъ дома, въ которомъ живетъ, садика, въ кото-

613
ромъ резвятся его дети, что умирая оиъ можете хотя нисколько обезпечить свою
семью,— необыкновенно плодотворно действуете на рабочего.
Парижъ-— центръ промышленности. Нигде во Францш нетъ такой массы рабочихъ, какъ въ ея столице,— ихъ считаютъ здесь около 8 0 0 .0 0 0 чел. Среряя за­
работная плата ремесленника въ Париже 5 — 6 фр. въ день (безъ харчей); въ провинщальныхъ городахъ ремесленники получаютъ меньше, а именно: 3 — 4 фр.; въ
крупной промышленности (на фабрикахъ химическихъ изд'ЬлШ, на фабрикахъ, изготовляющихъ средства для продовольсшя, деревянныхъ нзделШ и т. п.) средняя
плата взрослаго рабочаго 6 — 7 фр. (безъ харчей). На такой заработокъ, если только
рабочШ получаетъ его круглый годъ и ведетъ трезвый образъ жизни, можно было
бы жить весьма сносно, иметь здоровую квартиру, сытно есть и делать еще неболышя сбережев1я на разныя случайности. Такъ это и бываетъ съ некоторыми
рабочими, но такихъ меньшинство. И это понятно: редко удается рабочему
аккуратно проработать весь годъ. Онъ иногда сидитъ дома безъ работы, слу­
чаются болезни, стачки, следовательно въ такое время онъ уже ничего не зарабатываетъ, а только проживаетъ. Холостому человеку и при этомъ еще можно жить,
но когда на рукахъ семья, то ее содержать на эти деньги невозможно иначе, какъ
съ помощью жены, которая обыкновенно зарабатываегь половину того, что зараба­
тываете мужъ.
Хотя во Франщи еще въ 1 8 4 8 г. былъ изданъ законъ объ ограничены ра­
бочаго дня нафабрикахъ и заводахъ 1 2 -ю часами, но онъ долго оставался мерт­
вою буквою. Только въ 1 8 8 6 г. правительство поручило фабричными инспекторамъ
надзоръ за применешемъ законовъ для рабочихъ. Позже оно обнародовало еще н е­
сколько новыхъ постановлешй, такъ что относительно рабочихъ въ настоящее время
установлены закономъ следуюнця правила: 1 ) въ мастерская, на фабрики, заводы,
однимъ словомъ, во все промышленный заведешя, а также въ театры, цирки и т. и .
можно принимать детей на работу не моложе 13-ти л ете. .Наибольшая продолжи­
тельность труда малодетнихъ (ими считаются дети отъ 1 3 -ти до 16-ти л .) должна
быть не более 10 ч. въ сутки. 2) Подростки (отъ 16-ти до 18-ти л.) могуте ра­
ботать не более 11 ч., а въ неделю 60 ч. 3 ) Несовершеннолетия женщины (отъ
18-ти до 21 г.) тоже должны работать не более 11 ч. 4) Наибольшая продолжи­
тельность работы взрослыхъ женщинъ (такими считаются женщины съ 2 1 г.) должна
быть 11 ч. 5) Наибольшая продолжительность работы взрослыхъ мужчинъ (они счи­
таются ими уже съ 18-ти л .)— 12 ч. 6) Ночная работа совершенно воспрещается
малолетнимъ и подросткамъ обоего пола, а также несовершеннолетнимъ и даже
взрослымъ женщинамъ.
Примелете этихъ законовъ уничтожило изнурительную продолжительность ра­
бочаго дня взрослыхъ, особенно детей и подростковъ, которые до техъ поръ рабо­
тали гораздо большее количество часовъ, а мнопе изъ нихъ даже по ночамъ и
праздникамъ, но это не улучшило тяжелаго матер1альнаго иоложешя рабочихъ; улучшешя своей судьбы они добиваются уже сами, посредствомъ стачекъ. Ихъ уетраиваютъ здесь такъ часто, что на нихъ мало даже обращаюте внимашя, разве
только на наиболее крупный изъ нихъ. Такое равнодуппе общества къ стачкамъ
можно объяснить темъ, что во Франция оне не представляюте ничего страшнаго и
угрожающаго въ смысле нарушетя общественной безопасности. Все оне, за немно­
гими искдючешями, проходите весьма мирно и представляются какъ бы частными
деломъ того или другого хозяина съ своими рабочими.. Стачки происходить по очень
многими причинами: во первыхъ, матер1альное положеше громаднаго большинства

614
фравцузскихъ рабочихъ до сихъ поръ еще очень незавидное; во вторыхъ, и въ на­
стоящее время, въ очень многихъ отрасляхъ промышленности, французсше рабочее
подвергаются сильной эксплоатацш со стороны своихъ хозяевъ. Нужно заметить,
что французше фабриканты имеютъ особенную склонность прижимать и урезывать
своихъ рабочихъ, где это только возможно, всегда пытаются платить имъ за трудъ
самое ничтожное возпаграждеше. Часто происходятъ здесь стачки отчасти и отъ
того, что рабоч!е вполне ясно сознали теперь, что республиканское правительство
Францш мало заботится о ихъ судьб'Ь, и решили сами добиваться улучшешя своей
участи. Темъ не менее, известная группа рабочихъ только тогда решается устроить
стачку, когда къ этому вынуждаетъ ее крайняя необходимость. Да и въ такихъ случаяхъ, прежде чемъ забастовать, т .-е. прекратить работу, pa6onie прибегаютъ ко
всевозможнымъ средствамъ. Однимъ словомъ, рабоч1е устраиваютъ стачку только
тогда, когда исчерпаны все средства придти къ соглашенiio съ своими хозяевами и
когда посл'Ёдше на отрЁзъ отказываются исполнить ихъ самое скромное жедаше.
И действительно, требовав!я французскихъ рабочихъ въ такихъ случаяхъ въ выс­
шей.степени умеренны. Да и не можетъ быть иначе: они слишкомъ много ставятъ
на карту, чтобъ портить дело чрезмерными требовашями. Ведь въ случае отказа
со стороны фабриканта и реш етя рабочихъ забастовать, т.-е. покончить работу на
фабрике хозяина, неисполнившаго ихъ требоватя, они должны проживать во время
стачки все свои скромныя сбережетя, а когда ихъ не хватить— голодать; такъ
какъ сбережетя бываютъ у очень немногихъ счастливцевъ, то большинству рабо­
чихъ приходится голодать со всей семьей во все время стачки отъ ея начала до
самаго конца. Во всякомъ случае рабоч1е знаютъ, чего имъ ждать отъ стачки, если
она состоится, и сами до смерти боятся ея. Особенно ужасно ихъ положеше, если
стачка длится несколько месяцевъ. Въ таме бедственные для нихъ дни они нродаютъ одежду всего семейства, постели и, наконецъ, насту па етъ першдъ голода въ
буквальномъ смысле слова. Темъ не менее, если кто нибудь изъ участвующихъ
въ стачке не выдержитъ и, не предупредивъ товарищей, пойдетъ къ хозяину и со­
гласится работать у него на прежнихъ у ш ш я х ъ , это страшно возмущаетъ всехъ
стачечниковъ: они считаютъ такой поступокъ самымъ подлымъ и позорнымъ предательствомъ, и онъ имеетъ нередко трагичестя после долгая для человека, изменив­
шего общему делу. Все лишена и страдашя во время забастовки pa6o 4ie выносятъ съ изумительнымъ героизмомъ, делясь съ товарищами последней коркой хлеба.
Эти часто повторяюгщяся стачки приносятъ рабочимъ тяж тя бедстгая и лишешя,—
дети рабочихъ въ такое время мрутъ, какъ мухи, отъ голода и нищеты, а ихъ
родители наживаютъ хроничестя и смертельныя болезни. Вотъ почему требования
рабочихъ всегда чрезвычайно скромны: они просятъ обыкновенно хозяина приба­
вить кате нибудь 2 0 — ВО и максимумъ 50 сайт, въ день. Громадное большинство
стачекъ и происходить изъ-за того, что рабоч1е просятъ объ этой ничтожной при­
бавке, такъ какъ то жалованье, которое они получаютъ, не удовлетворяетъ многимъ сущеетвеннымъ потребностямъ рабочихъ, а хозяева отказываются удовлетворить
и такую скромную просьбу.
Число стачекъ во Францш за 15 летъ (отъ 1 8 7 4 до 1 8 8 9 г.) усиливалось
съ каждымъ годомъ: въ 1 8 7 4 г. всехъ стачекъ въ стране было 2 2 , въ следующемъ году— 2 8 , въ 1 8 8 8 г . — 1 1 0 , въ 1889 г .— уже 3 2 1 , а въ 1893 г. ихъ
было уже чрезвычайно много, а именно 6 0 7 . Вместе съ увеличешемъ числа ста­
чекъ увеличивается и число стачечниковъ: 20 летъ тому назадъ стачка считалась
многолюдной, когда въ ней принимали у чаете 5 — 6 тысячъ человекъ, между темъ

615
впосл'Ьдствш стачку устраивали 4 0 — 50 тысячъ рабочихъ, а въ 1 8 8 9 г. въ ней
участвовало 6 7 ,0 0 0 рабочихъ.
Громадное большинство стачекъ происходить изъ-за требовашя рабочихъ увели­
чить заработную плату; мнопя изъ нихъ были устроены и изъ-за того, что рабоч!е
просили хозяевъ сократить число рабочихъ часовъ съ 12-ти на И 1/*, 11 или 1 0 .
Устраиваются стачки, но уже гораздо реж е, изъ-за требовашя рабочихъ удалить съ
той или другой фабрики иностранцевъ, которые нанимаются на работу за более ум е­
ренную плату и т'Ьмъ понижаютъ ихъ заработокъ; французсше рабоиье жалуются
также на то, что иностранцы, пол уча юнце работу на фабрикахъ и заводахъ, заставляютъ ихъ товарищей сидеть безъ заработка. Случались здесь стачки и изъ-за дурныхъ условШ труда, т .-е. изъ-за невыносимой духоты и плохой вентиляцщ въ мастерскихъ, а также вследеш е сырости, холода или, напротивъ, излишней жары, язъ-за
плохого состояшя машинъ, грозящихъ опасностью для жизни рабочихъ и т. и ., —
все это заставляетъ отъ времени до времени требовать отъ хозяина улучшенШ въ
мастерскихъ и ремонта. Чаще всего стачки происходить между ткачами и прядиль­
щиками бумажныхъ, шерстяныхъ и шелковыхъ матерШ, такъ какъ ихъ средняя
заработная плата, въ большинстве случаевъ, ниже, чемъ въ остальныхъ отраеляхъ
промышленности.
Результаты стачекъ во Францш различны: очень часто посредствомъ ихъ рабочимъ удается добиться полнаго успеха, въ другой разъ успехъ получается лишь на
половину, а иногда рабочее и ничего не достигаютъ такимъ образомъ, кроме ухудшешя своей судьбы. Хозяинъ заведешя, где была устроена стачка, въ большинстве
случаевъ, выгоняетъ съ фабрики всехъ учаетвовавшихъ въ ней рабочихъ и заме­
на етъ ихъ другими. Если же онъ ихъ снова принимаетъ, то обыкновенно на более
худшихъ услов1яхъ, чемъ прежде. Въ такомъ случае онъ смело предлагаете самую
ничтожную плату за трудъ, такъ какъ знаете, что рабочёй, наголодавшись съ семьею,
радъ будете всякому вознагражденш. «Еъ ечастш такое безчеловечное притеснеше
не можете быть особенно продолжитедьнымъ: заработная плата не можете долго дер­
жаться ниже известнаго минимума, нужнаго для жизни рабочаго, и потому хозяинъ,
изъ прямого разсчета, чтобы не остаться безъ рабочихъ рукъ, скоро бываете вынужденъ къ иекоторымъ уступкамъ». Несравненно хуже положеше такого рабочаго,
котораго прогоняюте съ фабрики за у чаш е въ стачке: ему лишь въ пеключительныхъ случаяхъ удается пристроиться въ томъ же городе, такъ какъ фабриканты
и зб е г а т ь стачечника. И воте несчастному, выгнанному за стачку, после жестокой
нищеты и голодовки, которыя онъ только что испыталъ съ своею семьею, безъ всякихъ денете и даже теплой одежды приходится переселяться въ другой городъ и
снова испытывать нужду и дишешя въ чужомъ м есте, пока онъ, наконецъ, не
пристроится.
Если стачка приносите страшныя бедствия и лишешя рабочему, то она дорого
обходится и хозяину. Продолжительность стачекъ очень различна: большинство изъ
нихъ длится отъ 1 до 20 дней, но иногда бываготе стачки (ихъ, впрочемъ, не­
сравненно меньше, чемъ продолжающихся недолго), которыя длятся более трехъ
месяцевъ. Простановка работы на фабрике заставляете хозяина не только терять
часть дохода, который онъ получаете при обычномъ ходе дблъ съ своего капитала,
затраченнаго имъ на производство, но нередко и совсемъ разоряете его; чаще всего
это бываете въ техъ случаяхъ, если онъ не особенно крупный капиталисте и за­
бастовка длится слишкомъ долго. Разореше фабриканта происходите главнымъ обра­
зомъ отъ того, что онъ, вследеш е простановки работы, теряете место сбыта: до-

616
статочно иногда несколькихъ дней для того, чтобы фабриканта прюстановившейся
фабрики былъ выт'Ьсненъ съ рынка конкуррентами, которые, какъ коршуны, только
и ждутъ подобнаго случая, чтобы перехватить въ свои руки заказъ своего со­
товарища.
Стачки устраиваются какъ работниками, такъ и работницами. Нисколько лета
тому назадъ была огромная стачка прачекъ Парижа и его окрестностей, между гЬмъ
какъ въ это время еще не окончилась стачка плотииковъ и пилыциковъ, продол­
жавшаяся уже 4 месяца. Очень скоро после этого были устроены громадный стачки
въ обширныхъ угольныхъ копяхъ Ансена, въ окрестиостяхъ Валаисьенна, откуда
получается ‘/ 10 часть всего добываемаго во Францш камениаго угля. Добывай!е каменнаго угля въ этихъ копяхъ началось еще съ прошлаго столетия; но въ послед Hie 20 лета никто и не думалъ, какъ бы поддерживать ихъ въ надлежащемъ виде;
съ каждымъ годомъ оне все более угрожали опасностью жизни рабочимъ, несчастные
случаи повторялись одинъ за другимъ. Но это никого не тревожило. Во главе
акщонернаго общества, которому принадлежали эти копи, стояли выдаюидеся финан­
совые и политичесме деятели; члены совета правлешя получали министерское содержаше, акцшнерамъ выдавались очень крупные дивиденды, и мнопе изъ нихъ обязаны
своимъ огромнымъ состояшемъ исключительно ансенскимъ копямъ; но никто изъ
нихъ и не думалъ о томъ, что ихъ нравственная обязанность позаботиться о безо­
пасности рабочихъ, которымъ они были обязаны своими огромными капиталами. Въ
штольняхъ все чаще стали происходить обвалы и наводнения, нисколько шахта
пришлось закрыть, такъ какъ въ нихъ окончательно невозможно было работать.
ВслЁдств1е всего этого положеше рабочихъ становилось все хуже и хуже; имъ при­
ходилось работать въ чрезвычайно вредной для здоровья обстановке, рисковать жизшю,
и несчастные случаи стали учащаться. Требовашя рабочихъ объ улучшенш ихъ
положешя не принимались во внимаше; мало того: въ одинъ прекрасный день имъ
объявлено было объ уменыпенш заработной платы и объ увольненш части рабочихъ.
Это и вызвало громадную стачку. Тогда въ палате депутатовъ былъ возбужденъ
вопросъ, какъ правительство намерено отнестись къ ансенской стачке и не сл4дуетъ-ли ему произвеети давлеше на влад'Ьльцевъ рудниковъ и угольныхъ копей,
которые, наживая громадный состояшя на счета рабочихъ, не заботятся не только
о томъ, чтобы ихъ положеше было более или менее сносно, но даже и о томъ,
чтобы избавить ихъ отъ безпрестанно грозящей имъ гибели. Правительство не по­
желало дать категорическаго ответа на предложенный ему вопросъ, а на следующШ
день министръ внутреннихъ дёлъ разослалъ циркуляръ, въ которомъ подтверждалъ
право рабочихъ устраивать стачки и заявлялъ, что правительственная власть не
можета вмешиваться въ вопросы, касаюпцеся заработной платы. Такимъ образомъ
французскимъ рабочимъ предоставлена полная свобода вести ту борьбу съ фабрикан­
тами, которую они считаютъ необходимою для улучшения своей участи. Государство
совершенно устраняетъ себя отъ какого бы то ни было вмешательства въ споры
рабочихъ съ фабрикантами, беда только въ томъ, что первымъ обыкновенно бываетъ
труднее выдержать борьбу, чемъ вторымъ. Какъ отразится такая политика французскато правительства на судьбе рабочихъ и капиталиетовъ покажетъ будущее; пока
можно сказать только одно, что это еще более закаляетъ и укрепляетъ духъ само­
стоятельности и инищативы, самыхъ характерныхъ качествъ французскихъ и осо­
бенно нарижскихъ рабочихъ. Они давно поняли, что должны разсчитывать только
на себя, — теперь это было подтверждено имъ оффивдально, следовательно и тень
надежды найти опору и защиту у правительства даже въ такомъ случае, какъ

617
ансенстя стачки, когда они имели полное право требовать улучшешя своей участи,
какъ признавала огромная часть общества и печати, теперь должна была исчезнуть.
Хотя закономъ во Францш разрешено рабочимъ устраивать стачки, но онй
слишкоыъ часто повторяются, и это безпокоитъ правительство, темъ более, что
out иеблагопр1ятно отзываются на состоянш промышленности. Желая, если не
уничтожить, то, по крайней м ере, сократить ихъ число, оно приняло, съ согласия
министерства, законопроекте о «третейскихъ судахъ» й «комитетахъ примирешя»,
которые должны являться посредниками между хозяевами и работниками и решать
мирными путемч> вей недоразумйшя между ними. Эти «третейш е суды» и «комитеты
примирешя» состоять на половину изъ рабочихъ, на половину изъ хозяевъ и ста­
раются полюбовно решать возникаюпце споры между ними относительно вознаграждешя за трудъ, количества рабочихъ часовъ и другихъ вопросовъ. И действительно,
эти учрежден1я приводятъ иногда обе стороны къ мирному соглашешю, но чаще
всего ихъ посредничество не имйетъ никакого значешя.
Несравненно более пользы приносятъ рабочимъ «профешональные союзы»
или «синдикаты». Хотя эти «синдикаты» или «професекшальвые союзы» уже давно
существуютъ во Францш, но еще 1 3 — 14 лйтъ тому назадъ они не были разре­
шены правительствомъ и запрещались не только въ томъ случае, когда членами
ихъ являлись простые рабоч1е, но когда они состояли даже изъ капиталистовъ,
фабрикантовъ и хозяевъ. Только въ 1 8 8 4 г. правительство предоставило имъ пол­
ную свободу дййствШ, и число ихъ после этого стало быстро возрастать.
Синдикаты— не что иное, какъ профессшнальные союзы рабочихъ или фабрикан­
товъ, вообще лицъ, принадлежащихъ къ одной профессш, занимающихся однимъ и
темъ же ремесломъ; ихъ цель— саморазвиые рабочихъ и защита ихъ нромышленныхъ,
торговыхъ или земледельческихъ интересовъ. Членами этихъ синдикатовъ являются
или исключительно рабоч!е, или предприниматели, т. е. фабриканты и хозяева
вообще; есть также и смешанные синдикаты, члены которыхъ состоять отчасти
изъ предпринимателей, отчасти изъ рабочихъ. Суммы, образуемый изъ членскихъ
взносовъ и пожертвован Ш, синдикаты имеютъ право употреблять по своему усмотреппо. Члены синдикатовъ самостоятельно распоряжаются не только своими сум­
мами, но и въ самомъ широкомъ смысле слова отстаиваютъ свои интересы, какъ
материальные, такъ и духовные: они имеютъ свои библштеки, кабинеты для чтешя,
свои собрашя, на которыхъ они имеютъ право свободно обсуждать все вопросы, входянЦе въ кругъ ихъ деятельности; могутъ безъ особаго разрешешя устраивать
кассы взаимопомощи и выдавать изъ нихъ вспомоществовашя рабочимъ, очутившимся
въ крайней нужде, устраиваютъ пенешнныя кассы, лекцш, школы для профессшпальнаго образовашя, «справочный конторы» для отыскатя и предложешя работы.
Уже одно устройство «справочныхъ конторъ» оказываегь рабочимъ огромную услугу.
И раньше существовали разныя агентства съ тою же целью, но они вызывали
страшное недовольство рабочихъ, такъ какъ брали съ нихъ за рекомендацда деньги,
а работу или совсемъ не находили, или она являлась случайно. Конторы же при
профессшнальныхъ союзахъ относятся къ своему делу чрезвычайно добросовестно:
оне входятъ въ соглашеше съ синдикатами предпринимателей, узнаютъ, у кого изъ
нихъ есть работа, наводятъ самыя точныя справки о хозяине, о положенш, въ какомъ находятся у него рабоч1е, справляются и о рабочемъ, желающемъ получить
работу, и если онъ того заслуживаетъ, ручаются за него передъ хозяиномъ; все эти
св едетя . члены рабочихъ синдикатовъ получаютъ безвозмездно. Такое отношение къ
дйлу чрезвычайно быстро расширяетъ кругъ деятельности «справочныхъ конторъ»,

618
обе стороны— и рабоч1е, и хозяева, все чаще прибЁгаютъ къ ихъ помощи. Кроме
библштекъ, кассъ взаимопомощи, справочпыхъ конторъ, мнопе синдикаты рабочихъ
устраиваюсь еще производительный и потребительный ассоцгацт (о нихъ ска­
зано ниже). Вообще большая часть синдикатовъ употребляетъ в с ё
, какъ для улучш етя эконоыическаго положешя своихъ членовъ, такъ и для ихгь духовиаго объединешя. Синдикаты рабочихъ считаютъ также своею обязанностью входить въ сношеше съ
союзами предпринимателей. Кстати замгЬтимъ, что хотя профессюналыше союзы не
уменьшили пока числа стачекъ, но они положительно вл^яютъ на то, что стачки
становятся мен’Ье продолжительными и заканчиваются бол'Ёе миролюбиво, ч'Ьмъ
прежде. Обычай обоюднаго соглашешя между синдикатами предпринимателей и профешональными рабочими союзами подтверждается многочисленными случаями. Въ
Л ш н ё произошло (въ 1885 г.) устаиовлеше новаго тарифа, благопр1ятнаго рабочимъ; резчики по дереву въ Иарижй, кровельщики въ Нанте, рабоч!е стеклянныхъ
заводовъ въ Л ш н ё
Бордо и мнопе друпе заключили со своими хозяевами мирные
договоры, благодаря переговорамъ между союзами рабочихъ и предпринимателей.
Вскоре после
, когда эти профешопальные союзы были окончательно раз­
решены, хозяева, во многихъ
страны,
и средствами старались
помешать рабочимъ соединяться въ синдикаты: они выгоняли съ фабрикъ ихъ пред­
ставителей и заставляли рабочихъ, поступающихъ къ нимъ на работу, давать заранЁе обЁщаше, что они не будутъ принимать у ч а т е въ синдикате. Чтобы уничто­
жить это злоунотреблеще, правительство постановило: «
хозяева, предприниматели
и надсмотрщики за работами, которые будутъ уличены въ томъ, что они посредствомъ угрозъ лишить мЁста и работы служащихъ у нихъ рабочихъ или посредствомъ H a c n a i a и оскорбленШ, подарковъ, предложений и обЁщашй работы
шаютъ рабочимъ участвовать въ томъ или друтомъ синдикате, или, если они бу­
дутъ мЁшать устройству синдикатовъ и ихъ преуспЁянш, освященному закономъ
1884 г .,—
татя лица подвергаются тюремному заключенно отъ 6 дней до 1 ме­
сяца или штрафу отъ 100 до 200 франковъ.
Число синдикатовъ, какъ среди рабочихъ, такъ и среди предпринимателей, уве­
личивается съ каждымъ годомъ: среди рабочихъ въ 1887 г. ихъ было 5 0 1 , а въ
1 8 9 2 г. ихъ насчитывали въ стране уже 1 .5 8 9 , а среди предпринимателей ихъ
теперь болЁе 1 .2 0 0 . Синдикаты существуютъ среди рабочихъ самыхъ разнообраз­
ных^ профессий: синдикаты садовниковъ, машинистовъ, шляпошниковъ, переплетчиковъ, рабочихъ на бумажныхъ фабрикахъ и т. д. Несмотря на быстрый ростъ синдика­
товъ, полагаютъ, что еще и четвертая часть рабочихъ Францш не состоитъ ихъ членами.
Для объединения между собой
синдикатовъ существуютъ «союзы
синдикатовъ рабочихъ»,— ихъ уже до 5 0 . Главная ц ёл ь этихъ «союзовъ синдика­
товъ»— обсуждеше вопросовъ общихъ, напримЁръ, опредЁлеше условШ работы.
Хотя быстрый ростъ синдикатовъ начался лишь 1 2 — 13 лЁтътому назадъ, но
они оказали уже благодетельное B a i a n i e : правда, постепенно и медленно, но они улучшаютъ быть рабочаго, повышаютъ его умственный и нравственный уровень безъ
всякаго ущерба для предпринимателей, скорее даже къ ихъ выгоде, и этимъ оказываютъ большую услугу промышленности. Хотя синдикаты не устраияютъ стачекъ и
волнешй, но ненависть, съ какою рабоч!е издавна относятся къ своимъ фабрикантамъ
и хозяевамъ, проявляющаяся во Францш особенно резко, ихъ недовольство своимъ
иоложешемъ и вечно напряженное состоите, вызывающее взрывы, постепенно сглажи­
ваются; тяжелая и подъ-часъ дикая и ожесточенная вражда, какъ со стороны рабо­
чихъ къ хозяевамъ, такъ и обратно, заметно етихаетъ, а вместе съ этимъ н ё с и л ы

и

то го

м ёс тн о с тя х ъ

всём

в с ё

п о м ё

в с ё

в с ё х ъ

э ти х ъ

619
сколько улеглись горечь, раздражеше и озлоблеше рабочих!, противъ своихъ хозяевъ;
ихъ взаимный недоразум'Ьшя чаще кончаются теперь мирнымъ путемъ. Мало того,
со времени объединена въ синдикаты жизнь рабочихъ сделалась болЬе оживленною
и получила бол'Ъе широшй интересъ: они сообща постоянно обсуждаютъ свои д'Ьла, яви­
лось нисколько новыхъ журналовъ и газетъ, въ союзахъ синдикатовъ устраиваются
громадный собрашя, посЁщаемыя сотнями народа, гдгЬ обсуждаются экономичесше во­
просы,— однимъ словомъ фраицузсгйй писатель недаромъ выразился, что «синдикаты
являются промышленными парламентами новаго времени».
Среди рабочихъ Францш уже давно существуютъ самыя разнообразный ассоща­
цш; out особенно усилились съ т4хъ поръ, когда синдикаты начали ихъ устраивать.
Эти ассощацш оказываютъ много услугъ французскимъ рабочимъ: всякая случайность—
внезапная болезнь, прекращеше работы, все это повергаетъ семейство рабочего въ
совершенную нищету. Чтобы избежать этого, рабоч!е уже давно стали устраивать
между собою товарищества и различный ассощацш для взаимнаго вспомоществовашя.
B et эти товарищества и ассощацш требуютъ отъ своихъ членовъ денежныхъ взносовъ,
и множество рабочихъ, несмотря на свой скудный заработокъ, умудряются дАлать
некоторый ебережешя. Между этими товариществами или ассощащями существуетъ
не мало такихъ, которые организуются съ цАлыо закупать оптомъ предметы первой
необходимости и продавать ихъ своимъ членамъ лучшего качества и дешевле, чtмъ
они могутъ npio6ptTaTb ихъ въ лавкахъ,— так1я ассощацш называются потреби­
тельными. Но еще 6onte значешя для рабочихъ нмЦютъ производительный ассощацш, т. е. ташя, когда рабоч!е устраиваюта въ складчину какую нибудь фабрику
или мастерскую и сами получаюта весь тотъ барышъ, которымъ прежде пользо­
вался ихъ хозяинъ. Д'Ьло обыкновенно начинается такъ:
товарищей но
ремеслу сговариваются сберегать извЦстную часть своего заработка. На собранный
деньги они закупаютъ матер1алъ, инструменты, необходимые для своего ремесла,
дЬлаютъ и друйя затраты, нужныя для этого. Получивъ заказъ, начинаютъ работу.
Все, что выручается отъ общей работы, д л и тся поровну между BctMH членами:
случится убытокъ,— его несутъ одинаково Bet члены ассощацш. Особенно хорошо
идутъ потребительный, а гЬмъ 6oxte, производительный ассощацш при синдикатахъ:
ont устраиваютъ свои конгрессы (съАзды) и входятъ въ енош етя съ такими-же
аншйскими обществами. Особенно посчастливилось нАкоторымъ производительнымъ
ассощащямъ, которымъ правительство сдавало общественный работы и хорошо опла­
чивало ихъ трудъ. Ассощацш даютъ возможность рабочимъ увеличивать свой зара­
ботокъ, д^ ать въ своей жизни и домашней o6cT8HOBKt нЦкоторыя улучшешя. Ре­
зультата обыкновенно бываета тотъ, что рабоч!е бросаюта пьянство и npio6ptTaioTb
въ собственность небольшой домикъ, огородъ или садикъ, а это необыкновенно благод^ельно отражается на ихъ нравственности.
Парижсте рабоч!е (ou vriers) pt3K0 выдйляются изъ массы населенш француз­
ской столицы: въ 6oabiuHHCTBt случаевъ, это умныя, интедлигентныя, оживленный
и энергичныя лица,— и ихъ ви 1 шность не обманчива: парижсые pa6onie богато ода­
рены отъ природы: они умны, находчивы, остроумны, хотя ихъ умъ и не отли­
чается глубиною. Не получивъ такого солнднаго элементарнаго образовала, кань
швейцарсте рабоч1е, они умственно несравненно подвижийе ихъ, въ высшей сте­
пени любознательны и одарены замечательною способностью быстро схватывать идеи
и знашя. Парижеше рабоч1е рЬзко отличаются отъ своихъ провннщальныхъ еобратьевъ; они выработали самостоятельные принципы, имАюта свои интересы, свою
особую точку aptm a ва e c t вопросы политичесше, экономичеше и нравственные.
н а с к о л ьк о

620
Своею гордою независимостью они завоевали себе совершенно определенное место.
Имъ никогда не приходим въ голову мысль, что ихъ общественное положеше уни­
зительнее положешя другихъ, экономически более обезпеченпыхъ классовъ общества.
Они не стыдятся, что судьба обрекла ихъ на вечный трудъ, нанротивъ, они гор­
дятся этимъ. «Какъ ты смеешь? кто ты такой?» гневно и съ презрешемъ спрашиваетъ раскутивпнйся щеголь-буржуа старика рабочаго, который толкнулъ его на
балу. «Я?» удивленно переспрашиваетъ рабочШ, гордо выпрямляясь и хватая себя
за блузу: «эта блуза— знакъ труда, эти мозоли— признакъ трудолюб1я ... Вотъ кто
я!.. А ты, молокососъ, что ты скажешь про себя? Твоя физшшшя говорить о безпросынныхъ кутежахъ и праздности!!» Принять торжественную позу, сказать мет­
кое словцо, сопровождая его классическимъ жестомъ, одпимъ словомъ, некоторая
ходульность и аффектащя,— это столько же въ крови рабочаго, какъ и всякаго
истаго француза. Но въ этихъ качествахъ нетъ ничего позорнаго, и это ничуть не
мешаетъ рабочему искренно увлекаться всемъ чеетнымъ и великимъ, не ослабляем
его истинной и необычайной любознательности ко всемъ произведешямъ человеческаго ума и фантазш. Прежде простой французшй людъ совсемъ почти не читалъ,
но теперь громадное большинство парижскихъ рабочихъ по утру нокупаетъ себе нумеръ газеты; нередко рабочШ условливается съ товарищами, и они вместе выписываютъ и читаютъ несколько газетъ; въ свободныя отъ работы минуты, они съ
какою-то поразительною жадностью бросаются на чтеше произведешй литературы,
философш, но особенно политики и сощальныхъ наукъ. Впрочемъ, нетъ отрасли знашя, къ которой бы они оставались совершенно равнодушными или не пытались бы,
по крайней м ере, схватить ея основныя идеи. Очень часто мнеше, ими высказы­
ваемое, не что иное, какъ заблуждете, но эти заблуждешя нроисходятъ не отъ лени,
умственной спячки, тупости или вялости, а потому, что безсистемное чтеше урыв­
ками, безъ основательной подготовки, не можетъ не оставлять множества пробеловъ и известной путаницы понятий.
Введете всеобщей подачи голосовъ въ высшей степени усилило значеше ра­
бочаго класса; поэтому, за исключешемъ двухъ или трехъ округовъ, избраше де­
ну татовъ города Парижа зависим, почти исключительно отъ рабочихъ. Нетъ ничего
любопытнее и забавнее техъ хитростей, интригъ и заискивашй передъ рабочими,
катя пускаютъ въ ходъ люди, стрем япцеся сделаться депутатами. Какъ провинщальные города слепо повинуются парижскимъ модамъ, такъ рабоч1я партш въ департаментахъ должны принять программу, принятую ихъ парижскими единомышлен­
никами. Такимъ образомъ политическое влгяте парижскаго рабочаго класса распро­
страняется по всей французской территорш,— и не только потому, что ихъ едино­
мышленники въ департаментахъ считаютъ долгомъ принять ихъ программу, но и
потому, что изъ среды ихъ выступаютъ ораторы, люди, пользуюнцеся, благодаря
своему таланту, несомненною популярностью.
Политика играетъ въ жизни парижскаго рабочаго преобладающую роль, увле­
чете ею— самая выдающаяся его страсть. «Высшее удовольствие его— заниматься
политикой, следить за политикой, говорить о политике. Если случается встретить
такого рабочаго, который относится къ ней безразлично, то у него наверно есть
какое-нибудь горе, что нибудь такое, что отняло у него всякую прелесть жизни и
съузило горизонм его сущеетвовашя. Если ему приходится высказать о чемъ ни­
будь свое мнеше, онъ постепенно сведем разговоръ на политику. Въ обычныхъ
треволнешяхъ еамаго нуждающегося парижскаго рабочаго политичестя идеи составляюм все-таки главное. Онъ съ трудомъ досталъ работу, заработокъ составляем

621
единственный рессуреъ его семьи; несмотря на свою гордость, онъ покорно выслушаетъ выговоръ главнаго мастера, но пусть тотъ попробуешь посягнуть на свободу
его образа мыслей въ политике: онъ возмутится и въ ту же минуту потребуешь
разсчета. Что бы ни обрушилось на его голову, совесть его останется чиста. Ни­
кто не осмелится упрекнуть его; даже жена не скажетъ ни слова и пойметъ, что
онъ не могъ поступить иначе; что же касается товарищей, то ошъ нихъ можно ожи­
дать только одобрешя».
Несмотря па сильную страсть къ политике, парижскШ рабочШ большой лю­
битель природы. Въ воскресные и праздничные дни, въ хорошую погоду, онъ стре­
мится за городъ съ женою и детьми. Онъ въ двадцатый разъ можешь приходить въ
восторгъ отъ одного и того же вида, чрезвычайно любишь расположиться на траве
и закусить на зеленомъ лугу вместе съ своими. Одна изъ его выдающихся природныхъ способностей— духъ изобретательности. Одинъ изъ десяти парижскихъ работниковъ мечтаетъ объ изобретенш машины, какого-нибудь оруд!я, или по крайней
мере объ его усовершенствоваши. Расхаживая по музеямъ искусствъ и ремеслъ, онъ
съ болыпимъ внимашемъ останавливается передъ различными моделями, набрасы­
ваешь ихъ рисунки, сравниваетъ со своими и исправляешь ихъ. Этотъ духъ изо­
бретательности въ соединенш съ необыкновеннымъ вкусомъ и чутьемъ къ изящному
и создали въ Париже особый родъ промышленности подъ назвашемъ « a rticles d e
P a r is» , пршбревшШ такую громкую, всесветную известность. Эти безконечно раз­
нообразный, художественный вещицы изъ различнаго матер1ала— плодъ творчества
и вдохновешя даровитаго парижскаго рабочего. Его голова неустанно работаешь надъ
ними, придумываетъ и набрасываетъ рисунки все новыхъ и новыхъ изящныхъ вещицъ, а фабриканта съ жадностью хватается за нихъ, въ уверенности, что та или
другая изъ нихъ будетъ иметь успехъ и его завалять заказами. Но странно: го­
воришь, будто эти артистичесшя и промышленный даровашя парижскаго рабочаго
могуть развиваться и поддерживаться лишь на парижской почве. Иностранцы много
разъ делали попытки приглашать къ себе лучшихъ парижскихъ мастеровъ, но черезъ несколько лета пребывашя на чужбине способности парижскаго рабочаго
исчезаюта. Такимъ образомъ природиыя даровашя парижскаго рабочаго какъ будто
покидаютъ его, когда онъ оставляетъ Парижъ.
Почерпнувъ въ идеалахъ и стремленгяхъ своего времени идею гуманнаго во­
спитан! я, парижский рабочШ преисполнился ужаса и презрешя къ суровой школе
зуботычинъ, которую онъ вынесъ на свопхъ плечахъ, и сталъ относиться къ своимъ
детямъ съ непсчерпаемою нежностью и любовью. Не имея возможности подолгу оста­
ваться съ ними, такъ какъ ему приходится далеко ходить на работу, онъ старается
излить всю нежность своего сердца въ праздничные дни, жертвуя для нихъ во время
недели своимъ отдыхомъ и покоемъ, чтобы заработать несколько лишнихъ су для
ихъ развлечешя. Но эта нежная страсть къ детямъ и ихъ баловство не привели
къ хорошимъ результатами Если дети французскихъ крестьянъ, въ большинстве
случаевъ, смотрята на нрестарелыхъ родителей, когда те уже не могутъ более ра­
ботать, какъ на лишше рты, то здесь дети относятся къ родителями съ полными
индифферентизмомъ. Съ этими, хотя и съ грустью, родители еще могли бы кое-какъ
примириться; гораздо хуже то, что дети рабочихъ, воспитанные съ наибольшею
нежностью и баловствомъ, не выходята ни особенно гуманными, ни людьми съ твер­
дыми принципами и взглядами, ни трудолюбивыми работниками, какъ о томъ меч­
тали ихъ родители, а людьми съ слабою волею, которыхъ более всего привлекаютъ
соблазны столицы и пьянство.

622
Можетъ быть потому, что при хорошемъ заработка парижскому рабочему все
же приходится отъ времени до времени испытывать нужду, а съ другой стороны
можетъ быть и потому, что онъ постоянно видитъ передъ собою блескъ и роскошь
столицы, которыми пользуются, по его мненно, люди мепЬе его трудящиеся, въ
немъ постоянно живетъ недовольство, но въ то же время онъ всегда ждетъ чего-то,
надеется, что не сегодня-завтра его дела изменятся къ лучшему. Вероятно вслгЬдCTBie этой надежды, парижскШ рабочШ всегда очень оживленъ, веселъ и порою безпеченъ. Замечательною чертою его характера является добродушие и необыкновенное
сочувс/ше къ своему товарищу. Въ горе онъ отдаетъ ему последнюю копейку,
будетъ для него работать, сколько хватитъ силъ, и въ то ate время ему никогда
не придетъ въ голову придать этому какое-нибудь значеше: онъ думаетъ, что по­
ступить иначе— величайшая подлость, и вовсе не считаетъ, что поступать такъ въ
его положенш— величайший подвигъ. Оиъ подчиняется распоряженшмъ хозяина во
время работы, но знать его не хочетъ, не оказываетъ ему ни малейшаго уважешя
по окончанш ея, вне его фабрики; рабочШ смотритъ на хозяина, какъ на вампира,
сосущего его кровь, и потому ненавидитъ его изо всехъ силъ; только въ самое
последнее время, да и то у очень немногихъ рабочпхъ, стала, какъ будто, несколько
ослабевать эта ненависть. Громадное большинство французскихъ фабрикантовъ ста­
рается нажиться на счетъ рабочихъ, но если даже между ними встречается человекъ гуманный,— рабочШ и къ нему относится одинаково недоверчиво. Поэтому,
что бы хорошаго ни сделалъ порядочный хозяинъ, к а т бы улучш етя онъ ни предпринялъ для рабочихъ, они всегда стараются отыскать въ этомъ заднюю мысль.
Одинъ изъ эльбёфскихъ суконныхъ фабрикантовъ въ неурожайный годъ, когда хлебъ
очень поднялся въ цене, закупилъ большое его количество съ темъ, чтобы распро­
дать его по покупной цене своимъ рабочимъ и темъ избавить ихъ отъ необходи­
мости платить въ три-дорога, покупая у торговцевъ по мелочамъ. Но ни одинъ изъ
его рабочихъ не покупалъ у него хлеба, подозревая, что онъ этимъ путемъ желаетъ ихъ эксплоатировать. Можно себе представить, какъ велика должна была быть
эксплоатащя фабрикантовъ, чтобы подавить въ рабочихъ всякую веру въ нихъ,
даже и въ техъ случаяхъ, когда сами факты говорятъ въ ихъ пользу.
Въ большинстве случаевъ жена рабочего— его истинная подруга: она въ выс­
шей степени трудолюбива, настойчива, энергична и такъ же, какъ и мужчина, если
не более его, находчива, остроумна и одарена природнымъ чувствомъ изящнаго. Она
употребляетъ все силы, чтобы внести въ скромный бюджета семьи какой-нибудь
самостоятельный заработокъ. Хотя парижскШ рабочШ уже давно не смотритъ на
жену, какъ на низшее существо, но все же прежде онъ обращалъ меньше вниманШ на
ея мнешя; теперь она не только его подруга, но лучшШ его товарищъ. Онъ, чуть
не единственный во Францш, ярый, искреинШ защитникъ гражданской и политиче­
ской эмансипащи женщинъ, и это очень естественно: его жена принимаетъ у часы е
во всЬхъ его дЪлахъ, целый день работаетъ на фабрик!., въ мастерской въ
качестве модистки, прачки, цветочницы, басонщицы и при томъ, если пе днемъ,
когда она все время занята, то, по крайней мере вечеромъ и ночыо, когда мужъ
отдыхаета, ей приходится ухаживать за детьми. На общественный собранШ мужъ
обыкновенно отправляется вместе съ нею; онъ посвящаета ее во все свои политичесшя идеи и выслушиваетъ ея советы; выбирая газету, соответствующую его на­
правленно, онъ въ то же время старается выбрать такую, где есть фельетонъ, ко­
торый могла бы прочесть его жена въ свободную минуту. Несмотря на то, что она
страшно обременена работою, несмотря на вечные недосыпы, туалета ея не только

623
опрятенъ, но сделанъ съ некоторымъ изяществомъ. Она обладаешь необыкновен­
ною способностью къ кулинарному искусству, и если ей приходится стряиать для
семьи, то она изъ самыхъ жалкихъ матер1аловъ съумеетъ приготовить что-то
съедобное.
Если женбЬ рабочего приходится работать на фабрике, что стало въ последнее
время встречаться чаще, она проводить тамъ все время съ утра до вечера, съ тою
разницею, что за свой трудъ она получаетъ вдвое менее своего мужа. Вообще ея
трудъ и положеше гораздо тяжелее. Бедная женщина, вставая до света, гораздо
раньше, чемъ она должна идти на фабрику, вынуждена ложиться последнею въ
семье. Она должна всюду поспеть, присмотреть въ доме, позаботиться о дйтяхъ,
приготовить для нихъ и для мужа пищу и одежду. Ложась спать, она никогда не
знаетъ, удастся ли спокойно проспать хотя несколько часовъ къ ряду. Грудной ребенокъ безпрестанно будить ее; остальныя дети, не пользуясь ни хорошей пищей,
ни помещешемъ, часто хвораютъ и безпрестанно заставляютъ мать вставать къ себе.
Съ ранняго утра мужъ и жена отправляются каждый на свою работу. Такимъ образомъ они видятся только поздно вечеромъ, когда, утомленные, они возвращаются
после работы домой и думаютъ только, какъ бы скорее поесть и лечь спать. Дети
не видятъ родителей въ продолжете целаго дня. Во нногпхъ местахъ жены рабочихъ, отправляясь на фабрику, оставляютъ грудныхъ детей на какого-нибудь старика-деда, а если никого нетъ въ доме, ихъ отдаютъ соседкамъ, который за деньги
берутъ несколько детей, смотрятъ за ними и кормятъ ихъ. Чтобы не слишкомъ
утруждать себя ихъ плачемъ и крикомъ, эти воспитательницы даютъ имъ ошумъ.
Ошумъ действительно усыпляешь детей, но въ то же время постепенно отравляешь
ихъ и развиваетъ множество болезней. Мать знаетъ это, но ей необходимо идти на
фабрику, такъ какъ иначе дети умрутъ съ голоду. Чтобы уменьшить зло, въ очень
многихъ улнцахъ Парижа и въ некоторыхъ фабричныхъ местностяхъ устроили «ясли»
(les crech es).
Ясли— заведете, куда матери приносишь самыхъ маленькихъ детей и оставляютъ
ихъ тамъ въ продолжение целаго дня, пока one работаютъ на фабрике. Въ ясли детей
принимаютъ за небольшую плату; здесь не поятъ ихъ ошумомъ п уходъ за ними
гораздо более разумный. Все дети тутъ разделены по возрасту на различный группы,
и каждая изъ нихъ, подъ яадзоромъ особой воспитательницы, проводишь день въ
играхъ и заняыяхъ, свойственныхъ возрасту. Такъ какъ за помещеше детей въ
эти ясли, хотя и немного, но все-таки нужно платить, то мнопя матери предпочитаютъ оставлять ихъ дома, на рукахъ старухи пли деда-калеки. Наконецъ, такое
учреждеше бываешь иногда далеко отъ жилища, и бедная женщина, отправляясь на
работу или возвращаясь съ нея, должна сделать длинный крюкъ, чтобы отдать или
взять своего ребенка. Обязанная приготовить очень многое въ доме, прежде чемъ
идти на работу, она очень часто не имеешь ни минуты лишней, чтобы отвести ре­
бенка въ ясли. Ведь за каждый просроченный ею часъ она платишь штрафъ, кото­
рый и вычитается въ конце недели изъ ея заработка. Вследств1е этого большинство
ребятъ въ OTcyTCTBie родителей бродить по улицамъ. Оставшись одни, дети бегуть,
куда попало, и, побуждаемые голодомъ, нередко прнвышотъ таскать, что плохо лежитъ. Особенно вредно для развийя девочки, если родители ея съ утра до вечера
остаются на фабрике; такая не можешь научиться отъ матери пи шить, ни стряпать,
ни порядочно вести хозяйство. Неумелыя, совсемъ не приепоеобдеиныя къ хозяйству
молоды я женщины все чаще и чаще встречаются теперь въ семье фабричныхъ рабочихъ. Часто ею очень довольны въ мастерской; она тамъ оказывается трудолюбивою,

624

очень понятливою, и та же самая женщина совс/Ьмъ теряется въ семейной жизни при
домапшихъ заняпяхъ. Она едва ум'Ьетъ развести огонь, не умчЬетъ держать въ рукахъ
иголки, не можетъ приготовить ни одного кушанья, не им'Ьетъ ни мал'Ьйшаго поняпя, что делать съ ребенкомъ, который у нея родился. Да и откуда ей было этому
научиться? Она провела свое детство на улице или въ ясляхъ, а зат'Ьмъ поступила
на фабрику, стала мотать нитки, или наблюдать за чесальной машиной; кроме
этого она ничего не знаетъ, — вотъ она и предоставляетъ своимъ дЬтямъ свободу
шататься по грязнымъ закоулкамъ, пускаетъ ихъ на все четыре стороны. Такимъ
образомъ подростающее поколете французскихъ рабочихъ все менее делается способнымъ къ семейной жизни. Вследств1е постояннаго отсутств1я женщины въ доме,
все более падаетъ семейный элемента, все более рабоч1й предается пьянству. Жена,
страдая ота семейной неурядицы, часто сама на все махнетъ рукой и пойдета по
сл'Ьдамъ мужа. Въ Руане и Лилле пьянство сильно развито между женщинами. Въ
некоторыхъ местностихъ есть даже кабаки, посещаемые исключительно женщинами;
оне засЬдаютъ въ нихъ огромными толпами, много пьютъ кофе, но еще больше
можжевельной водки. Но, разумеется, гораздо больше преданы пьянству мужчины.
Склонность къ этому пороку сильно развита между французскими фабричными рабо­
чими. Получивъ разсчета за неделю, рабочШ въ большинстве случаевъ отправляется
въ кабакъ. Тута онъ играетъ въ карты, кегли, пропиваетъ франкъ за франкомъ,
все более одушевляется, распеваетъ веселыя песни. Въ тотъ день, когда фабричные
получаюта разсчета, во всехъ окрестныхъ кабакахъ раздается визгъ кларнетовъ и
скрипокъ, чоканье стакановъ, шумъ, песни, пляски. Самое тяжелое зрелище при
этомъ представляютъ толпы женщинъ: это те изъ нихъ, которыхъ фабричная жизнь
не загубила, которыхъ она еще не успела сделать равнодушными къ несчастному
положенно своего семейства. Оне собрались сюда не пить, а, если возможно, моль­
бой, слезами, силой увести мужей изъ этихъ места, остановить ихъ, напомнить
о детяхъ, выманить, пока еще не все пропито, хоть несколько су на ужинъ голоднымъ малюткамъ. Въ Сенъ-Кентене виноторговцы даже построили передъ кабаками
родъ сараевъ для этихъ женщинъ и поставили скамейки. Пьянство не только дово­
дить до нищеты самихъ пьяницъ и ихъ семьи, но оно много вредитъ и непыощимъ
фабричнымъ рабочимъ: если двое изъ нихъ работаютъ на одномъ станке, или при
одной машине, или въ техъ случаяхъ, когда работа одного следуетъ непосредственно
за работою другого, — тогда, если одинъ изъ нихъ кутить, другой остается безъ
дела и обыкновенно кончаете гЬмъ, что тоже начинаетъ кутить. Дети рабочихъ,
встречая вечно пьяныхъ взрослыхъ, подстрекаемые желашемъ взглянуть на разгулъ и
веселье въ кабакахъ, нередко заглядываютъ туда. Разъ переступивъ порогъ кабака,
мальчикъ всегда найдета въ немъ гуляку,, который любить подпоить новичка и по­
тешиться надъ номъ. Черезъ три, четыре раза ребенокъ отправляется въ кабакъ уже
по своей охоте. Нередко можно видеть целыя толпы детей 1 0 , 11 и 12 лета,
съ трубками во рту, передъ кабачнымъ прилавкомъ. Впрочемъ пьянство— нащональная болезнь Францш, и французы съ ужасомъ смотрятъ на быстрое распространеше
этого порока. Между темъ, если вы гуляете въ какомъ-нибудь англШскомъ фабричиомъ
городе въ субботу или въ воскресенье, вы всегда увидите на улицахъ несравненно
более пьяныхъ, чемъ въ фабричныхъ городахъ Францш. АнглШскШ рабочШ въ те­
ч ете недели пьета очень немного, но въ субботу, получивъ недельную плату, онъ
иьеть до техъ поръ, пока въ безсознательномъ состояши не свалится где-нибудь въ
канаву. Во Францш люди напиваются редко до потери сознашя, даже pa6onie въ
р и получки заработка, разве въ самыхъ иеключительныхъ случаяхъ, валяются пья­

625
ными по мостовымъ, по они ежедневно пыотъ очень много, постепенно отравляя
алкоголемъ свой организмъ, и къ старости доходятъ до полнаго истощешя. Впро­
чем!. во Францш, решительно все пыотъ безъ различ!я возраста, пола и состояшя:
даже маленькимъ детямъ въ колыбели нередко даютъ вина, когда они долго не засыпаютъ и безпокоятся. Дети людей зажиточныхъ очень часто отправляются въ
школу не иначе, какъ съ небольшой бутылкой краснаго вина. Парижские рабочее,
въ большинстве случаевъ, болыше пьяницы, хотя они никогда не напиваются до
безобраз1я, но постоянно находятся въ возбужденномъ состоянш отъ дейслюя алкоголя.
Утромъ рабоч!й выпиваетъ рюмку «сладкой» или «горькой» водки; около одинадцати
часовъ онъ затракаетъ какимъ-нибудь рагу, съедаетъ маленьюй кусочекъ мяса, но
между темъ и другимъ кушаньемъ выпиваетъ по меньшей мере полъ, а то и целый
литръ краснаго вина. Передъ обедомъ водка (a b sin th e ), во время обеда опять
красное вино. Благорорыя дамы тоже питаютъ большую страсть къ вину. Франпузъ вообще совсемъ не можетъ понять, какъ можно утолять жажду водой: онъ пьетъ
сидръ, красное вино, фруктовый сокъ, разбавленный водой, но чистую воду въ
самыхъ редкихъ случаяхъ.

ОБРАЗОВАНА И ВОСПИТАНА.
Народныя школы.—Вл1ян1е католическаго духовенства —Преобразование во Францш
народнаго обучетя. —Домашнее воспитате.—Об у ч ете ж воспитате въ среднеучебныхъ заведетяхъ. — Неумеренная раздача наградъ и разнообразныя поозцретя. —
Страсть къ орденамъ.—Высппя учебныя заведешя.—Студенты.

До 1 8 7 9 г. Франщя въ отношенш народнаго образовашя долго отставала отъ
второстепенныхъ и даже отъ третьестепенныхъ государствъ. Трудно Представить себе,
что въ этомъ первостепенномъ государстве, давшемъ Mipy столько блестящихъ именъ
по всемъ отраслямъ знашя, литературы ж искусства, до самаго послеряго времени
была такая плохая организащя школьнаго дела, такое страшное невежество народа
и жалкое, унизительное положеше учителя. Такая отсталость въ образовали народа
не могла не иметь на него дурного вл^ятя, но зато ни въ ор ой стране не произошло
сразу такой коренной реформы въ сфере объазован1я, какъ во Францш. Прежде чемъ гово­
рить объ этихъ преобразовашяхъ, необходимо познакомиться съ тем ь, что предста­
вляла изъ себя народная школа до самаго послеряго времени. Когда въ 1 8 8 1 г.
произведено было изследоваше школъ всей Францш, то оказалось, что во множе­
стве местностей совсемъ не было школъ и более половины населешя оставалось
безграмотнымъ, а те немнопя школы, который существовали, никуда не годились:
помещешя въ нихъ были жалю я, крайне тесныя, плохо вентилируемыя. Случалось,
что классы помещались на чердакахъ, въ школахъ не было столовъ, и дети выну­
ждены были писать на коленяхъ. Для половины учениковъ не хватало учебныхъ
пособШ; при этомъ они, во всехъ отношешяхъ, были самаго плохого качества:
они переходили отъ деда въ отцу, отъ отца къ сыну и на столько устарели въ
течеше трехъ пбколешй, что вовсе не годились для употреблешя, часто даже были
такъ испачканы и изорваны, что можно было прочесть лишь несколько отрывковъ
изъ нихъ, — въ такомъ отчаянномъ положена находились школы во Францш еще
шестнадцать деть тому назадъ. Много было нричинъ такого ужаснаго состояшя на­
роднаго образовашя: до франко-прусской войны (до 1 8 7 0 г.) правительство въ высшей
степени мало заботилось о нароромъ образоваши, да и не понимало надлежащнмъ
40

626
образомъ того великаго значенья, какое оно им'Ьетъ. Столько же мешали успехамъ
образовашя бедность народа, его невежество, безконечныя cycBtpia и географиче­
ское положеше въ некоторыхъ частяхъ страны: въ Бретани, наир., народъ жилъ въ
домахъ, часто чрезвычайно удаленныхъ другъ отъ друга, и въ трехъ бретонскихъ
департаментахъ дети не ходили въ школу вследств!е невозможности дойти до нея.
Было много и другихъ причинъ, сильно тормозившихъ распростраиеше образовашя.
Положеше учителей было самое унизительное; они не только вполне зависели отъ
местныхъ властей, но имъ оффищально предписывалось очень многое искажать въ
своемъ преподавав in: они должны были говорить ученикамъ, что Людовикъ XVI умеръ
мирно въ своемъ дворце, и излагать всю исторно въ этомъ роде. Все эти обстоя­
тельства, наконецъ, совершенный недостатокъ средствъ для школъ и жалкое вознаграждеше, получаемое учителями, заставляли искать учительскихъ местъ только техъ
людей, которые никуда больше не могли себя пристроить. Такое положение делъ не
безпокоило правительства; напротивъ оно само старалось уменьшить число светскихъ
учителей; все его симпатш лежали къ учителямъ духовнаго звашя, и оно употреб­
ляло все меры, чтобы мало-по-малу все образоваше перешло въ руки духовныхъ
братствъ. Къ этому побуждали его и экономичеше разсчеты. Подъ вл1яшемъ 1езуитовъ
M H O rie начали распространять мысль, что духовенство будетъ обучать юношество не
изъ корысти, а станетъ смотреть на это, какъ на богоугодное дело. Такимъ обра­
зомъ католическое духовенство мало-по-малу захватило въ свои руки какъ народныя
школы, такъ и среднеучебныя заведенья, и имело въ нихъ первенствующее значеше и огромное вл1яше до самаго последняго времени. Чтобы окончательно уничто­
жить светское образоваше, католическое духовенство очень часто отказывалось да­
вать причасые темъ ученикамъ, которые посещали светскую школу, и лишешемъ
причасыя грозило и родителямъ, если они не соглашались перевести своихъ детей
въ церковный училища. Вообще Baianie католическаго духовенства на образоваше и
воспиташе французскаго юношества было самое тлетворное и гибельно отозвалось не
только на нравственномъ, но и на физическомъ его развитш.
Католическое духовенство во Францш находилось и до сихъ поръ находится въ
рабскомъ подчинены у епископовъ и подъ гнетомъ деспотическаго церковнаго ре­
жима. Еще и теперь, если священникъ посмеетъ написать о какихъ-иибудь злоупотреблешяхъ своей ъерархш или выскажетъ публично что-нибудь въ этомъ роде, его
немедленно переводятъ въ какое-нибудь захолустье или административнымъ образомъ
отправляюсь куда-нибудь въ ссылку, а нередко и доводятъ до крайней нищеты.
Такъ бываетъ даже съ очень известными и заслуженными парижскими священни­
ками. Что же касается до священииковъ сельскихъ цриходовъ, то они и закономъ
предоставлены въ полное распоряжеше своихъ духовныхъ властей. Епископы съ
ними совсемъ не церемонятся: чуть попадется человекъ съ независимымъ образомъ
мыслей или если онъ не съумеетъ понравиться вл1ятельной особе, его самымъ грубымъ образомъ выгоняютъ со службы. Такой епископскШ произволь, такая безгра­
ничная тирашя уже давно приведи французское духовенство къ нравственному и ум­
ственному упадку. Люди двуличные, низкопоклонные, не гнушаюнцеся никакими
средствами для достижешя личныхъ целей, составляютъ громадное большинство слу­
жителей церкви. Мало того,— этотъ деспотичесшй режимъ довелъ до самаго низкаго
уровня умственное р а зв и т духовенства. Чемъ более человекъ образованъ, чемъ
более- у него зиашй, даже чисто теологичесвихъ, темъ более онъ подозрителенъ для
выошаго духовенства, и если бы онъ случайно попалъ на какую-либо должность,
его немедленно сменили бы только потому, что онъ оказался человекомъ развитымъ

627
и образованными «Нам! не нужно ученых! священников!», повторяют! епископы
и викарш; они нередко публично выражаются еще циничнее: «нам! нужны по­
корно гнуцдяся спины, а не разсуждаюпуя головы». Понятно, что невежественные
служители алтаря первые распространяют! в ! народе cyeBipia и самыя вредныя
заблуждетя. Они служат! мессы «Богородице-Ненависти» (см. в ! нашей книге
статью о Бретани) для собравшихся богомолок!, и з! которых! одна просить по­
слать смерть ненавистному мужу, другая умоляет! скорее убить отца, чтобы полу­
чить наследство.
Посмотрим! же, как! это духовенство обучало в ! школах!. «Что такое гром!?» —
«С! давних! времен! люди, не в'Ьруюнце в ! могущество Бож 1е, безуспешно стараются
об!яснить, отчего происхорт! раскаты грома. Знайте же, дети, что этоть страшный
ш ум! производится дьяволом!, когда он ! поримается к ! небу, чтобы оскорблять
Бога»,— это обьяснете по естественной исторш; в ! таком! же духе велось преподавате исторш и других! предметов!. Подобные педагоги в ! проповеди старались
прежде всего внушить своей пастве презреше к ! светскому обученно: «Все т е,
которые посылают! своих! детей в ! государственный школы», говорили они, «ис­
полняют! волю дьявола». Школы, нахорвппяся под! вл1яш ем! католическаго духо­
венства, служили не только очагом! невежества, но часто наставники въ них! по­
зволяли себе поступки, угрожавнйе здоровью и даже жизни детей. Когда какимв-нибудь
образом! становилось известным! то или другое возмутительное истязаше, совершен­
ное над! ребенком! духовным! педагогом!, судебное ведомство делало в се, чтобы
спрятать концы в ! воду; оно всеми силами выгораживало духовных! воспитателей,
когда им! приходилось являться на скамье подсудимых! за свое жестокое обращеHie с ! детьми. Вот! один! и з! тысячи примеров!, случившийся еще в ! 1 8 7 9 г.
В ! Кастре, по смерти одной богатой женщины, оставившей после себя законной
наследницею свою племянницу, жившую у нея в ! доме, н ё к Ш аббать Шо явился
С ! купчей крепостью вь руках! выгонять наследницу и з ! дома, утверждая, что
покойница продала ему все свое пмеше. Началась гражданская тяжба, в ! которой
было доказано, что продажи никогда не было и что купчая была сделана мошенни­
чески. По безграмотности вдовы, аббат!, как! это было доказано на суде, предло­
жил! ей написать письмо отсутствующей племяннице, но, вместо письма, подсу­
нул! для подписи старухе готовую купчую. ГражданскШ суд! реш ил! тяжбу
пользу наследницы, признал! купчую недействительной и выманенной плутовством!
и присудил! аббата к ! 5 ,0 0 0 фр. штрафа, а о поступке его репшлъ сообщить
прокурору. ПослерШ должен! бы л! преследовать его по обвиненш в ! воровстве и
мошенничестве, однако дело, ставшее уже гласным! и известным! всей читающей
публике, было замято, и аббата больше никто не тревожил!. Если опубликованное
и всем ! известное дело можно было замять и не дать ему дальнейшаго хода, то
можно себе представить, сколько мошеннических!. проделок! сходило с ! р ук ! фран­
цузскому духовенству. Если таким! образом! юетищя смотрела сквозь пальцы на
проделки ДУХОВНЫ Х! Л И Ц ! В ! д еЛЭХ! ЧИСТО УГО Л О В Н Ы Х!, ТО т е » ! бОЛе« СНИСХОДИтельною являлась она к ! ним! в ! делах! исключительных!, где приговор! норазил! бы не отдельную личность, а целую систему.
Между темь духовенство во Францш имело до 1 8 8 0 г. преобладающее значеnie вь школах!, девять десятых! которых! находились прямо или косвенно подъ
его руководством!. Места учителей, директоров!, надзирателей были заняты или
духовными лицами, или светскими, но назначенными по рекомендацш местнаго ду­
ховенства. Школьный учитель, югЬвшШ несчастье навлечь на себя хотя тень не40*

628
удовольств1я одного изъ духовныхъ лицъ, могъ быть ВПОЛН'Ь ув'Ьренъ, что онъ не­
долго удержится на своемъ месте. Въ одной местности св'Ьтскаго учителя см'Ьняютъ
за то, что тотъ позволилъ ученику съ полчаса заняться урокомъ, вместо того, чтобы
тотчасъ послать его въ кюрэ, требовавшему ученика для прислуживашя у него за
званымъ об’Ьдомъ, въ другой выгоняютъ учителя, отказавшагося применить къ уче­
нику варварское наказаше, назначенное духовнымъ лицомъ. ВсякШ скандалъ, учи­
ненный духовнымъ лицомъ въ школе, укрывался т’Ьмъ тщательнее, тЬмъболее въ яркомъ свете рисовалъ онъ всю систему клерикальнаго воспиташя, а следовательно и давалъ сильное opyfflie его противникамъ. Если духовное лицо совершитъ убШство,—
это дело частное, которое еще не кладетъ пятна позора на все сословие, но если
то одинъ, то другой изъ нихъ совершаетъ зверство надъ ребенкомъ, тутъ уже более
ответственной является вся педагогическая система духовныхъ лицъ во Францш, и
судебное ведомство употребляло все зависящее отъ него, чтобы замять дело. Не
проходило дня, чтобы въ несколькихъ газетахъ не былъ описанъ какой-нибудь безо­
бразный поступокъ духовнаго лица въ школе. Вотъ факты.
Въ Нанси, одна монахиня, заведывавшая женскою школою и сама преподавав­
шая въ ней, за что-то разсердилась на семилетнюю девочку, въ наказаше посадила
ее на раскаленную железную печку и собственными руками держала на ней ребенка
до техъ поръ, пока у той не показались страшный раны отъ обжоговъ. Местныя
газеты довели объ этомъ до сведен!я парижскихъ, которыя подняли такой шумъ,
что не было возможности замять дело; монахиня была привлечена къ суду. Эксперты
осмотрели пострадавшую, нашли раны довольно легкими, и при этомъ судъ не обратилъ внимашя даже на то обстоятельство, что со времеми происшеотш уже прошло
два месяца и что, несмотря на это, следы все-таки еще оставались. Едва смолкло
это дело, какъ обнаружилось другое: въ женской школе въ Лилле учительница-мо­
нахиня, увидавъ, что одна девочка поцеловала въ школе другую, раскалила въ
печке железную лопатку для углей и велела виновной поцеловать ее, а такъ какъ
та пятилась, то она прижала лопатку къ лицу, такъ что сильно обожгла губы,
носъ и лобъ. Когда это дело газеты довели до всеобщаго сведеш я, то этой мона­
хини не оказалось уже ни въ школе, ни въ конгрегацш департамента Севера: она
исчезла безследно, конечно, переехавъ въ другую конгрегацио, где-нибудь на ю ге,
чтобы продолжать свои педагогичесше подвиги. Надо заметить, что монашеетвуюнця
лица, называясь вымышленными именами, которыя притомъ могутъ переменять, п
пользуясь нокровительствомъ безчисленныхъ, всюду разсеянныхъ конгрегащй, могутъ
чрезвычайно легко укрываться отъ преследовала. Юстищя будетъ искать въ депар­
таменте Севера какую-нибудь сестру S t. P ap h n u ce, а въ это время она переходить
въ какую-нибудь другую школу, совсемъ въ другомъ департаменте, подъ именемъ
сестры St. P an crace. Въ томъ же месяце, въ департаменте Мены и Луары, роди­
тели одной восьмилетней девочки, воспитывавшейся у монахини местечка Прюнье,
близъ Анже, узнаютъ отъ соседей монастыря о жестокомъ обращен!и сестеръ съ
ихъ дочерью. Разсказывали тамя ужасныя вещи, что родители, люди вполне пре­
данные церкви и. ея представителямъ, решились отправиться въ монастырь за до­
черью и взяли ее домой. Когда дома раздели девочку, она была вся покрыта сыпью,
которая, по свидетельству докторовъ, могла явиться не иначе, какъ отъ продолжи­
тельного и частаго сечешя девочки простою крапивою. Стали наводить справки:
оказалось, что ребенка секли въ нродолжеше полутора месяца почти всякШ день
крапивой по всему телу и но лицу, заставляли проводить ночи на голомъ каменномъ полу безъ рубашки, запирали въ темную комнату, связывали по рукамъ и по

629
ногамъ, надавали ей намордникъ изъ опасешя, чтобы соседи не услышали ея криковъ, и, наконецъ (до чего доходила монашеская педагогическая изобретатель­
ность!), заставляли ребенка есть супъ, разбавленный его собственной мочей. Въ
Оклюзъ, въ Сентъ-Сесиль, одинъ наставникъ указалъ кюрэ въ церкви на одного
мальчика, сказавъ: «вотъ республиканецъЬ Кюрэ въ ту же минуту, тутъ же въ
церкви, сталъ колотить ребенка и трясъ его за ухо до техъ поръ, пока не надорвалъ ему уха.
Пришлось бы написать целые томы, чтобы перечислить все жестокости, ко­
торый совершались католическимъ духовенствомъ въ школе даже за какой-нибудь
годъ, но мы выбрали только несколько фактовъ, наделавшихъ наиболее шуму въ
продолжеше двухъ месяцевъ за апрель и май 1 8 7 8 года.
После 1 8 7 6 г. во Францш началось въ высшей степени энергическое преобразоваше всей системы народнаго обучешя. Только на устройство школьныхъ зданШ
было ассигновано тогда 60 мил. франковъ. Въ 1 8 8 1 г. было введено безплатное
обучеше; но полная реформа школьнаго дела совершилась въ 1 8 8 2 г ., когда былъ
принятъ законопроекта объ обязательномъ обученш; съ этихъ поръ элементарное
обучеше делается обязательнымъ для детей обоего пола ота 6 до 13 лета. Дети
могу та учиться где угодно: на дому, въ начальномъ или въ сререм ъ училище,
но все они обязаны ежегодно подвергаться испытанш въ размере, соответствующемъ ихъ возрасту по программе общественныхъ школъ. Если знашя ихъ окажутся
недостаточными, то родители обязаны отдать ихъ въ общественную или частную
школу. Если ребенокъ часто пропускаетъ уроки, немедленно приглашаюта его отца
въ ратушу, требуютъ отъ него объяснешя и напоминаюта ему объ его обязанностяхъ. Если въ продолжеше года приходится вызывать отца по этому поводу до
трехъ разъ, то его имя, фаншия и зваше, съ указашемъ его вины, прописывается
на доске, вывешенной на стене ратуши, буде же это не действуетъ, и ребенокъ
продолжаета неаккуратно посещать школу, училшцныя власти подаюта жалобу на
отца въ мировой судъ.
Школьная реформа во Францш не ограничилась этимъ: она освободила еще
школы отъ церковной опеки и совершенно передала ихъ въ в е д е т е государства.
Еще более решительный ударъ вл1янгю духовенства былъ нанесенъ темъ, что преподаваше релиии теперь совершенно устранено изъ французскихъ школъ. Въ нынешнихъ французскихъ пшолахъ совсемъ не существуета уроковъ религш, а духовенству
предоставляется преподавать ее вне школъ, преимущественно по воскресеньямъ или
въ другой день недели, когда учапцеся освобождаются отъ школьныхъ занятШ. Сильно
ослабилъ также вл1яше духовенства въ школе законъ 1 8 8 1 г. объ экзаменахъ на
зваше учителя. До техъ поръ учителями, и особенно помощниками ихъ, могли д е ­
латься люди, выдержавппе самыя л е т я испытатя; ихъ преимущественно назначали
по рекомендащямъ. Теперь напротивъ ота учителей и учительницъ, какъ обществен­
ныхъ, такъ и частныхъ школъ, требуютъ учительскаго диплома, не обращая внимашя ни на катя рекомендацш. Число учителей изъ духовнаго звашя вследствие этого
сильно уменьшилось, такъ какъ они большею частью не выдерживаюта требуемаго
испытания.
Въ программу преподавашя нынешнихъ народныхъ школъ входятъ: обучеше
нравственное и гражданское, чтеше и письмо, французсшй языкъ и элементарные
сведенiя по французской литературе, географ1я, особенно reorpa$ia Францш, истоpia, особенно истор 1я Францш до нашего времени, некоторый полезные сведЬ тя
изъ юридическихъ наунъ й политической экономш, нервыя основания наукъ есте-

630
ственныхъ и математическихъ, рисоваше, музыка, гимнастика; для мальчиковъ—
военный упражнешя, для девочекъ— работы иголкой. Разработка частностей этой
программы вполне предоставлена ииищативе учителей, но духъ и паправлеше, въ
которомъ должно вести преподаваше, указаны въ инструкщяхъ. Какъ везде, такъ
и здесь дело, разумеется, не обходится у французовъ безъ некоторой ходульности и
фразерства, но все же тутъ прежде всего сказывается стремлеше развить въ дйтяхъ чувство страстнаго патрютизма. Обучеше нравственное и гражданское по инструкцш должно состоять въ ряде разсказовъ, выставляющихъ: «1а F ra n ce et
ses grandeurs» (Францпо и ея велич1е); «ея правосуд!е», «ея великодуш1е», «ея
подвиги» и «ея н есч аш я »,— какъ примеръ последнихъ, на первомъ плане фигу­
рируете война съ Гермашею въ 1 8 7 0 г. и злополучное для Францш окончан1е ея,
т .-е. отчужден1е Эльзаса и Лотарингш. Учитель долженъ прежде всего внушить
детямъ, какъ сказано въ инструкцш, любовь къ родине и необходимость трудиться
для ея велич1я. Пособ1емъ при преподаванш этого предмета служите книга Компейре «E lem ents d ’education civique ’e t m orale par Gr. C om payre. Учебники
этота разделяется на 4 книги; все оне въ элементарныхъ очеркахъ и разсказахъ, более или менее живыхъ и взятыхъ изъ обыденной жизни, должны вы­
яснить: 1 ) обязанности ребенка въ отношеши семьи; 2 ) обязанности обществен­
ный и 3) познакомить съ политическими учреждетями своей страны. Не менее
оригинальною особенностью въ курсе народной школы является введете элементар­
ныхъ сведешй изъ Юридическихъ наукъ и политической экономш, который съ перваго взгляда кажутся совершенно недоступными для детей школьнаго возраста.
Особенное внимаше въ школахъ обращено на телесныя упражнешя. Съ этою
целью, почти каждый месяцъ, учителя предпринимаюсь съ учениками продолжи­
тельный прогулки пешкомъ; при этомъ сообщаютъ детямъ сведешя о животныхъ и
растешяхъ, обозреваюсь всевозможныя достопримечательности, делаютъ кстати эле­
ментарный объяснешя по истбрш; посещаюсь заводы, фабрики, музеи. Девочекъ
обучаютъ различнаго рода рукодедьямъ, а мальчиковъ ремесламъ, для чего при
многихъ школахъ устроены мастерсшя.
Прежде чемъ говорить о среднеучебныхъ заведешяхъ, скажемъ несколько
словъ о воспитанш дитяти съ первыхъ дней его рождешя въ семьяхъ людей сред­
него класса. Вообще французская мать, кроме женщинъ рабочего сослов1я, редко
кормись грудью свое дитя: она слишкомъ любите удовольств1я и разсеянную жизнь,
а грудной ребенокъ заетавилъ-бы ее изменить весь режимъ ея жизни. Въ семействахъ людей очень богатыхъ къ новорожденному берутъ въ домъ кормилицу; те,
кому - не позволяете это квартира или друия обстоятельства, отдаютъ своихъ детей
въ крестьянстя семейства въ различныя провинцш Франц1и; чаще другихъ норманд­
к а крестьянки берутся выкармливать грудью парижскихъ детей. Дети проводятъ
въ крестьянскихъ семьяхъ до двухъ, а иногда и до четырехъ лета. Ребенка, кото­
рый прожилъ три, четыре года въ простой мужицкой среде, привозятъ въ Парижъ,
въ домъ родителей, которые первые дни забавляются надъ малюткой: оиъ таращите
глазенки на зеркала, люстры и друпе предметы роскоши, Въ большинстве случаевъ французская мать плохая воспитательница: она не умеете войти въ жизнь ре­
бенка, вникнуть въ потребности детской натуры и начинаете его развлекать, на­
ряжать, показывать ему массу предметовъ. У ребенка кружится голова отъ мно­
жества развлечешй; одна прогулка по Парижу и по Елисейскимъ Полямъ представляете
къ этому достаточно случаевъ. Такимъ образомъ вся жизнь ребенка идете скачками,
изъ ор ой крайности въ другую. После однообразной деревенской жизни онъ прямо
т

631
попадаем въ блестящую домашнюю обстановку: половину дня онъ проводить въ
томъ, что б егаем въ Булонскомъ лесу или въ Елисейскихъ Поляхъ, вечеромъ его
ведутъ въ цирки, театръ марюнетокъ, показываютъ фокусы. После несколькихъ
ле м уличной парижской жизни, полной развлечений, мальчика отдаютъ въ одно изъ
средиеучебныхъ заведенШ.
Среднее образоваше получаютъ въ публичныхъ и частныхъ учебныхъ заведе­
шяхъ. Публичныя заведения: лицеи (ly cees) и общинные коллежи (co lleg es com m u n au x)— заведешя закрытый. Очень много говорятъ о необходимости полнаго пре­
образовала средиеучебныхъ заведешй Францш; вероятно, въ близкомъ будущемъ
можно надеяться на такую реформу, но пока они находятся въ весьма жалкомъ со­
стоянии Образоваше и воспиташе въ нихъ продолжается 10 л е м : годъ въ вачальномъ класса (elem en ta ire), два въ приготовительномъ (cla sse p rep aratoire elem en taire или cours cl’en seig n em en t p rim a ire), три въ грамматическомъ и четыре
въ высшемъ, где изучаютъ словесность (les le ttr es) и науки физико-математичеш я (scien ces). Во всгЬхъ этихъ заведешяхъ новые языки изучаютъ плохо, а древн!е чисто схоластически. Преподаваше преимущественно основано на зазубриванш,
и молодые люди выходятъ изъ этихъ заведешй довольно невежественными. Этому
немало способствуем казарменная жизнь въ этихъ заведешяхъ. Ворота въ нихъ
всегда на запоре и могутъ быть отперты лишь съ разрешешя директора. Въ нихъ
вы найдете и болыше дворы, и садъ, и лужайки для игръ, но редко увидите бегающихъ, веселящихся детей. Все среднеучебныя заведешя — закрытия, и хотя въ
нихъ есть приходяпце ученики, но ихъ сравнительно немного. Воспитанники этихъ
закрытыхъ средиеучебныхъ заведенШ не проводятъ и часа безъ надзирателя: они
спятъ, едятъ, учатъ уроки, отвечаютъ ихъ всегда въ его присутствш. Въ продолжеnie недели мальчикъ никуда не выходить изъ заведешя, и только въ воскресенье
онъ можетъ отправиться къ рортелямъ или родственниками, если они у него есть
въ городе; если н етъ ,— онъ остается въ заведешй весь учебный сезонъ, и только
на каникулярное время, которое здесь продолжается очень недолго, отправляется въ
родительски! домъ. Питаше мальчнковъ недостаточное: мясо вываренное, хлебъ и
красное вино— редко чемъ разнообразятся, притомъ еду даютъ въ недостаточномъ
количестве. На физическШ упражнешя детей прежде обращали очень мало внимашя,
и гимнастику начали вводить только после последней франко-прусской войны. Отношеше воспитанника къ надзирателю, «pion» (пешка въ шахматной игре), какъ его
здесь называютъ, самое неподобающее. Каждый ученики презираем его и смеется
надъ ними. Надзирателями делаются чаще всего врачи, адвокаты и инженеры, неимеюнде практики и средствъ къ жизни, неудачники, которые безуспешно брались
за разныя заняйя. Положеше надзирателя самое унизительное: ему даю м постель
въ спальне съ воспитанниками, место за общими столомъ и самое ничтожное вознаграждеше за трудъ. Онъ долженъ наблюдать, чтобы каждый воспитанники быль
хорошо причесанъ, присмотреть за его работами, орим ъ словомъ быть при немъ
безотлучно. Онъ не можетъ ни приказывать, ни наказывать учениковъ и пользуется
только унизительными правомъ доносить на нихъ начальству. Вследств 1е этого возникаюм самыя неправильный отношешя между ними и его учениками.
Возвратившись летомъ на несколько вакащонныхъ недель домой, мальчикъ
отвыкъ о м родителей, чувствуем себя и здесь чужими, какъ и въ своемъ закрытомъ заведенШ. И это понятно: въ прододжеше всего года онъ не только не видали
родителей, но и не моги переписываться такъ, какъ это подсказывало ему его
сердце: письма къ родителями и обратно и дум черезъ руки начальства, и онъ уже

632

въ первый годъ свыкается съ оффищальными отношешями . къ своимъ родителямъ,
которымъ пишетъ оффищальныя поздравлешя съ праздниками и извещешя о своемъ
здоровье. Еще хуже вл1яютъ на весь складъ характера юноши и на всю его после­
дующую жизнь награды и поощрешя, которыя практикуются въ этихъ учебныхъ заведешяхъ въ более широкихъ размерахъ, чемъ где бы то ни было. Изъ нихъ
прежде всего назовемъ «конкурсы».
Каждый французъ вообще проводитъ большую часть своей жизни въ конкурсахъ, что-же касается учебныхъ заведенШ, то Францно можно назвать страною
«школьныхъ конкурсовъ». Въ лицее, где ученики остаются десять детъ, если они
не застрянутъ ни въ одномъ изъ классовъ, а то и гораздо дольше, вся жизнь юно­
шей проходитъ въ вечныхъ конкурсахъ. Мысль о нихъ чуть не единственная, ко­
торая прочно овладеваетъ умомъ и сердцемъ учащихся: конкурсы даютъ главную
тему для всехъ ихъ разговоровъ между собой, къ нимъ направлены все ихъ мечты
и стремлешя. Допущеше на конкурсы, во многихъ случаяхъ, уже своего рода на­
града, и при этомъ они и сами по себе даютъ возможность отличиться,— следова­
тельно более всего развиваютъ любовь къ отлшнямъ, къ внешнему блеску и
успеху; можно-ли после этого удивляться тому, что каждый французъ всю свою
жизнь стремится къ наградамъ, отличгямъ, орденамъ, готовъ на всякую подлость,
чтобы только выдвинуться изъ толпы. Необыкновенное честолюбхе французовъ, ихъ
тщеслав1е, непобедимая страсть обратить на себя внимаше, заставить говорить о
се б е ,— все эти характерный качества прежде всего и более всего развиваетъ школа.
Ученики каждую неделю пишутъ своего рода конкурсный сочинешя, и учителя не
только выставляютъ отметки на нихъ, но должны и расположить ихъ еще по по­
рядку ихъ достоинствъ и по этому порядку каждый разъ перечислить въ классе
всехъ учениковъ. Кроме этихъ еженедельныхъ конкурсовъ, каждый учебный годъ
заканчивается
главнымъ
конкурсомъ(concours gen eral) между у
лицеевъ. Для этого изъ всехъ лицеевъ и частныхъ пансшновъ, начиная съ пятаго
класса, учителя отправляютъ шесть лучшихъ учениковъ по каждому предмету (кроме
нихъ, еще по два «заместителя»— на случай болезни одного изъ конкуррентовъ) въ
университетскШ актовый залъ «Сорбонны», где они въ дай, назначенные для
конкурса по каждому предмету, пишутъ сочинен1я, делаютъ переводы, решаютъ
задачи и т. д. Все это делается подъ наблюдешемъ учителей лицеевъ, но задачи и
темы иазначаютъ профессора или окружные инспектора. Сочинешя главнаго кон­
курса просматриваются особыми комисшями изъ профессоровъ и инспекторовъ. При
этомъ соблюдается тайна относительно того, кому принадлежитъ какое сочинен1е:
учеяикъ-конкуррентъ своей фамилш не подписывает!, а только выставляетъ нумеръ.
Затемъ онъ получаетъ особый конверта, въ который онъ самъ запечатываета свою
фамилш и выставленный нумеръ. Конверты распечатываются после того, какъ сочинен1я просмотрены и распределены въ порядке, согласномъ съ ихъ достоинствомъ.
За лучппя сочинешя выдаютъ награды на торжественномъ акте, который обыкно­
венно начинается латинской речью. То учебное заведете, на долю котораго выпало
больше наградъ на конкурсе, съ следующего же года щнобретаетъ больше воспитанниковъ. Поэтому конкурсы развиваютъ духъ соревновашя и честолюб1я не только
въ ученикахъ, но и въ начальникахъ заведешй: для однихъ изъ нихъ конкурсъ—
надежда на славу, для другихъ— денежный вопросъ. Для достижешя этихъ наградъ
пренебрегают! всею массою учениковъ, занимаясь преимущественно теми, которые
подаюта надежду быть увенчанными рукою самого министра. Ученики, не подаюпце
надеждъ на отлич1е, проводить время, какъ имъ заблагоразсудится, лишь бы они

683
строго исполняли в с! предписатя заведения: въ назначенный часъ и минуту были
въ зал !, въ корридор!, въ класс!, въ постели. Большая часть изъ нихъ обыкно­
венно занята чтешемъ самыхъ пошлыхъ романовъ.
Для начальниковъ частныхъ панстновъ получеше наградъ на конкурсахъ еще
важнее, и они еще бол'Ье, ч!мъ лицейсте, все приносятъ этому въ жертву. Для
этой ц!ли они, по окончаши конкурса, печатаютъ статьи въ газетахъ, въ которыхъ перечисляют вс! победы, одержанныя ихъ воспитанниками. Жало того, мноrie изъ нихъ путешествуютъ даже по провипщямъ и набираютъ тамъ воспитанниковъ, которые показались имъ способными, но родители которыхъ не настолько
богаты, чтобы платить за ихъ воспиташе. Этихъ воспитанииковъ принимаютъ, обучаютъ даромъ, а они потомъ отплачиваютъ наградами на конкурсахъ. Трудно пред­
ставить себ'Ь, какую тяжелую жизнь ведутъ здесь юноши, получаюпце даровое воспиташе. За каждую прогулку, за каждое развлечете въ свободное для вс!хъ время
ихъ упрекаютъ благод'бятемъ, которое имъ оказываегь заведете. Зато есть люди,
которые ум!ютъ пользоваться честолюб1емъ и жадностью этихъ начальниковъ. Одна
небогатая, но ловкая женщина поместила въ такое заведете своего сына. Мальчикъ на конкурсахъ обратилъ на себя внимате. Тогда мать стала говорить дирек­
тору, что ей необходимо перевести его въ другое заведете и такъ отлично разы­
грала свою роль, что директоръ согласился платить ей въ годъ по 12 0 0 франковъ,
лишь бы она не брала своего сына.
Раздача наградъ по «главному конкурсу» происходить въ Париж! съ величай­
шею торжественностью, въ присутствш министра просв!щешя, председателей се­
ната, многихъ членовъ парламента, министровъ, высшихъ военныхъ, судебныхъ и
административныхъ властей, профессоровъ, учителей, а также родителей и родственниковъ конкуррентовъ. «На эстрад! стоить массивный столь, за которымъ сидятъ почетные гости, профессора въ парарыхъ мундирахъ и треугольныхъ университетскихъ шляпахъ; въ углу залы оркестръ. На с т !н !, позади м !ста, занимаемаго директоромъ, устроенъ изъ флаговъ нащоналъныхъ цв!товъ гербъ Францш. Вся
глубина залы наполнена разодетою публикою и учениками. Торжество открывается
р!чью одного изъ профессоровъ, обыкновенно на латинскомъ язы к!; потомъ начи­
нается вызовъ по очереди учениковъ, удостоившихся награды. Швейцаръ, разоде­
тый какъ придворный кавалеръ временъ Людвика X Y , идеть къ мальчику, имя котораго произнесено, и подводить его къ эстрад!. Тутъ директоръ обнимаетъ ученика, ц!луетъ его въ об! щеки, вручаетъ ему награду, состоящую по большей части
изъ книгъ, и над!ваетъ ему на голову бумажный лавровый в!нокъ. Въ эту самую
минуту духовые инструменты играютъ тушъ, публика встаетъ съ своихъ м!стъ и
восторженно рукоплещетъ, а самъ, столь шумно чествуемый мальчикъ, посреди
леетныхъ отзывовъ и сердечныхъ прив!тетвШ, по-прежнему предшествуемый швейцаромъ, возвращается на свое место, съ пылающими щеками, нередко даже со
слезами на глазахъ. Подобная сцена продолжается до т!х ъ поръ, пока в с! бумажные
лавровые в!нки и книжныя прем in не будуть розданы по назначенш. Но этимъ
еще не исчерпывается программа чествоватя и отличШ: на другой день имена награжденныхъ публикуются во вс!хъ газетахъ, а въ одинъ изъ вечеровъ министръ просв !щ етя устраиваетъ большой банкета, на который, какъ почетные гости, пригла­
шаются в с! увенчанные и награжденные». Въ этихъ школьныхъ поощ ретяхъ все
разсчитано такъ, что мальчикъ, хотя одинъ разъ попавпнй на такую церемонно,
будетъ всю жизнь мечтать сделаться героемъ подобнаго торжества. И французстя
юноши, всл!дств 1е этого, учатся не потому, чтобы ихъ интересовалъ предмета, а
♦

<

Ч

634
более всего для того, чтобы добиться награды. Къ награжденному и товарищи от­
носятся съ уважешемъ, а къ тому, кому судьба не дала возможности добиться на­
грады,— съ полнымъ индифферентизмомъ, какъ бы ни были очевидны его достоин­
ства и умъ.
Система наградъ и поощренШ поддерживается государствомъ и проходитъ но
всей жизни француза отъ ранняго детства до самой смерти. Въ школе ребенка награждаштъ не только по окончанш учебнаго сезона, но если онъ исполняетъ свою
обязанность, и имъ особенно доволенъ учитель, онъ получаетъ звакъ отлич1я—
крестъ или звезду изъ жести на красной, голубой или фшлетовой ленточка. Мальчикъ имеетъ право носить на груди въ течете полугода этотъ зиакъ отлшйя. Ме­
дика за хорошую службу въ госпитале. художника— тоже ждутъ награды: золотая,
серебряная или бронзовая медаль; учитель, въ продолжеше н'Ьсколькихъ л'Ьтъ исполнявшШ свою обязанность, получаетъ почетный титулъ и серебряную пряжку; чело­
веке, вытаскивающШ изъ воды утопленника или спасающШ отъ пожара, проситъ
присутствующихъ зрителей сообщить ему свои адресы, чтобы иметь свидетелей,
когда онъ будетъ хлопотать о выдаче ему назначаемой отъ государства медали за
спасете погибающихъ. Если сынъ уплачиваетъ долги обанкрутившагося отца, не­
пременно опубликуютъ его поступокъ въ правительственныхъ органахъ съ подобаю­
щими похвалами. Тутъ все, писатель, ученый, изобретатель, не только ждутъ похвалъ и поощренШ отъ публики, но и отъ высшихъ властей, отъ академш, кото­
рая ежегодно распределяете по нескольку премШ. Самою высшею наградою здесь
считается ордене почетнаго лепона на красной ленточке; этотъ ордене даютъ каж­
дому, выделяющемуся изъ общаго уровня. На другой день после громкаго успеха
какой-нибудь театральной пьесы, геройскаго подвига, выдающейся картины, вся
публика до такой степени прокричите имя прославившагося, что не найдется ни
одного французскаго министра, который, по первому заявлешю нацш, не поспешилъ
бы представить правительству на утверждеше декрета о награждевш подобной лич­
ности орденомъ почетнаго лепона. Поэтому-то во Франт и каждый офицере, каждый
судья, фабриканте, профессоре, коннозаводчике, однимъ словомъ всякШ, успешно
исполняющШ свои обязанности, на какомъ бы то ни было поприще, въ конце концовъ добивается получешя этого ордена. Въ настоящее время 7 5 ,0 0 0 французове
имеютъ этотъ ордене.
Высппя учебныя заведешя во Францш— факультеты и высппя школы. Факультетовъ во Францш 53: 15 физико-математическихъ (des scien ces); столько же словесныхъ (d es le ttr es), 14 юридическихъ (d e d roit), 2 протестантско-богословскихъ
и, наконецъ, 7 медицинскихъ. Французские факультеты не соедипены вместе, какъ
у насъ, а составляютъ каждый совершенно отдельное отъ прочихъ учебное заведе­
т е , каждый съ своимъ собственнымъ бюджетомъ.
ПарижскШ университете заключаете въ себе факультеты: юридическШ, медицинскШ и фармацевтическШ, находяпцеся въ совершенно различныхъ здатяхъ, и
только р а другихъ факультета— физико-математическШ и словесный помещаются въ
Сорбонне. Каждый изъ р у х ъ факультетовъ Сорбонны делится на несколько отделенШ; такъ, напримеръ, словесный факультете точнее было бы назвать историкофилологичеекимъ, такъ какъ въ него входятъ: философ1я, HCTopia, географ)я,
грамматика, новейппе языки. Но кроме Парижа, во Францш, во многихъ местностяхъ, существуете еще много различныхъ факультетовъ: юридическШ находится
не только въ Париже, но еще въ 14-ти городахъ— въ Бордо, Дижоне, Гренобле,
Лилле, Люне й др.; медицинше и смешанные медицинско-фармацевтичеше: въ

635
Париже, Бордо, Нанси,
одним, словомъ, въ 7-ми городахъ. Также разбросаны
по многидоъ городамъ Фрапцш физико-математическШ и словесный факультеты. Мноrie патр1оты уже давно находятъ, что слабая сторона университетскаго образовашя
во Францш заключается именно въ томъ, что ея факультеты разбросаны по большимъ и малымъ городамъ страны, а потому не могутъ быть средоточ!емъ умствен­
ной жизни, не могутъ объединять умственныхъ силъ, не могутъ представлять изъ
себя могущественпыхъ очаговъ высшей умственной культуры. И действительно,
высшее университетское образоваше Францш еще очень недавно страдало весьма
крупными недостатками: факультеты посещались не столько студентами, сколько
смешанною публикою, которая входила въ аудиторш часто, чтобы укрыться отъ
дождя или позабавиться профессорскими анекдотами. Между студентами и профес­
сорами не было никакого духовнаго общешя. Реформа 1 8 8 9 г. пе уничтожила
разобщенности факультетовъ (это задача более далекаго будущего), но во многихъ
отнОшетяхъ способствовала ослабленш рутины въ преподаванш, заставила студентовъ наполнять аудиторш факультетовъ и вызвала среди нихъ серьезное дви­
ж ете и интересъ къ науке; она содействовала также полному переустройству
Сорбонны, помещешя которой уже давнымъ давно оказывались слишкомъ т е с ­
ными и несоответствующими научнымъ требовашямъ. Теперь въ Сорбонне, кроме
громадной залы для ученыхъ торжествъ, существуете безконечное число аудиторШ,
и при очень многихъ изъ нихъ находится еще по нескольку залъ, где студенты,
подъ руководствомъ опытныхъ профессоровъ, занимаются практическими работами.
По географш, напримеръ, у профессора, кроме большой аудиторш, есть 5 залъ,
наполненныхъ картами, глобусами, огромной библштекой географическихъ книгъ и
журналовъ. Превосходно обставлены и залы для профессоровъ исторш; у профессора
физики— 40 комната, пзъ которыхъ одна представляете аудиторш на 2 0 0 слуша­
телей, а въ прочихъ помещаются лабораторш, запасы продуктовъ для опытовъ и
т. п. ОтдГлеше для химш представляете тоже целый рядъ помещенШ для работе и
опытовъ. Есть даже «особая лаборатор1я для иностранныхъ ученыхъ, которые въ
бытность свою въ Париже пожелаютъ делать химичестя изследовашя. Профессоръ
минералогш— крупный владелецъ въ новой Сорбонне: ему принадлежатъ 26 залъ,
изъ которыхъ 22 служатъ для работъ ученпковъ и только 4 составляютъ аудито­
рию, кабинете самого профессора и его рабоч1я комнаты. Само собой разумеется,
что въ этомъ обширномъ пом!щенш главное место занямаюта минералы и горныя
породы, которые размещены по шкафамъ. Одни шкафы для этого стоили 6 0 ,0 0 0 фр.,
и коллекцш все еще не считаются совершенно полными, т.-е. буду т е рости въ
будущемъ. Главиымъ источникомъ этого обогащетя должны служить н ахор и самихъ студентовъ и профессора во время еж егоры хъ геологическвхъ эксвурсШ
по стране». Па это переустройство французская республика издержала более
100 милл. фр.
Большинство студентовъ— народъ зажиточный, имеюпцй достаточно средствъ
не только для жизни, по и для своихъ развлечетй; однако, мнойе пользуются и
стипендоями, которыя получаются отъ государства, отъ департаментовъ, а также и
оте общинъ. Этихъ стипендШ студенты добиваются посредствомъ конкурсовъ. Про­
фессора, ежегодно экзаменукпще студентовъ, составляютъ списокъ наиболее отли­
чившихся, а министръ уже самъ назначаете изъ нихъ стипевд1атовъ. Вообще, для
возбуждешя соревновашя среди молодежи, въ факультетахъ, какъ и въ средвихъ
учебныхъ заведещяхъ, сделано очень много, можете быть, даже больше, чемъ сле­
дуете, такъ какъ все эти поощрения и награды въ конце ковцовъ подавляютъ

636
корыстное стремлеше къ паук!;. Почти во вс*хъ факультетахъ установлены кон­
курсы, и наиболее отличившиеся получаютъ въ награду к н и г и , медали гри осво­
бождаются отъ платы за уч ете.
Студентамъ предоставляется полнейшая свобода: тутъ н*тъ ни инспекторовъ,
ни субъ-инспекторовъ для наблюдешя за поведешемъ молодежи и за пос*щешемъ
ими лекщй, но зато экзамены обставлены такъ, что студента, не пос*щавшШ
лекцШ, а особенно практическихъ занятШ, выдержать ихъ не можетъ.
Всл*дств1е-ли безконечнаго количества наградъ и поощренШ, или всл*дств!е
продолжительнаго режима Наполеона III, развратившего вс4 классы французскаго
общества, а всего в*роятн*е всл*дств!е того и другого, среди французской моло­
дежи, до самаго посл*дняго времени, было чрезвычайно мало людей, работающихъ
не ради экзамена, но изъ-за интереса и любви къ знанно. Кстати, зам*тимъ, что
во Францш далеко не все юношество интелигентнаго или состоятельнаго класса
проходитъ черезъ высшее образоваше,— очень мнопе весь курсъ наукъ кончаютъ
лицеями (среднеучебное заведете въ род* нашей гимназш, но съ бол'Ье широкою
программою обучен!я). Зат*мъ громадное количество молодежи стремится, поел!;
окончашя среднеучебнаго заведен!я, въ спещальныя техничесшя школы, такъ какъ
для получешя наиболее солидвыхъ м*стъ въ практическомъ отношен!и требуется
спец!альная подготовка. Къ высшему спещальному образован!ю стремятся зд*сь
также и потому, что и для получешя очень многихъ государственныхъ должностей
тоже необходимы спещальные экзамены. Бота потому-то медицинская и различныя
инженерны я школы, а также юридичеше факультеты им'Ьютъ многочисленныхъ
учениковъ, между т*мъ какъ историко-филологическ!й и физико-математичесшй
факультеты, мен*е другихъ подготовляннще къ какой либо практической карьер*,
до самаго посл*дняго времени оставались почти пустыми.
Но почему-же французское юношество, уже съ раннихъ л*тъ, стремится не
къ наук*, а лишь къ практической карьер*, мечтаетъ о томъ, чтобы какъ можно
скор*е добиться прочнаго матер!альнаго положешя? Причинъ для этого очень много.
Прежде всего это зависитъ отъ натуры француза, обожающаго житейсшя блага и
наслаждешя, а такъ какъ они годъ отъ году становятся дороже, то ему и прихо­
дится очень рано думать о м*ст* съ хорошимъ окладомъ. Къ тому-же прошлая
судьба отцовъ и д*довъ современной молодежи слишкомъ печально сложилась для
того, чтобы выработать въ мододомъ покол*нш возвышенные, честные идеалы и
выспйя стремлешя ума и сердца. Чтобы это понять, необходимо вспомнить, ч*мъ
была вторая импер!я, т.-е. царствоваше посл*дняго французскаго императора На­
полеона III (отъ 1 8 5 2 до 1 8 7 0 г.), какое убШственно-развращающее вл1яше им*ло
оно на французовъ. За весь першдъ этого царствовашя высшие посты въ стран*
занимали разные проходимцы и ловше д*льцы, добивш!еся своего положешя пронырствомъ и подлостью. Что-же могло вид*ть вокругъ себя подростающее покол*н1е? Только одно: какого громараго значешя, вл!яшя, силы и богатства могу та
добиться люди, попираюнце честь и сов*сть. Несчастные идеалисты, съ презр*шемъ относивш1еся къ усп*ху, добываемому пронырствомъ, ловкостью, интригами и
обманомъ, оставались не у д*лъ, безъ средствъ къ жизни, или изгонялись изъ страны
самьшъ безцеремоннымъ образомъ. Что-же урвительнаго въ томъ, что число честныхъ людей, какъ всл*дств!е вынужденной эмиграцш, такъ и добровольной, все
уменьшалось,— наимен*е сильные быстро падали нравственно и становились въ ряды
людей, единственнымъ идеаломъ которыхъ сд*лались усп*хъ во что бы то ни стало,
хорошШ кушъ и теплое м*стечко. «Эта гнусная мораль пришлась, какъ нельзя бо-

637
лее, ао плечу культурнымъ классамъ французскаго общества, представители которыхъ густою толпою хлынули на путь спекулящй, наживы, обогащешя. Деньги и
наслаждешя сделались культомъ. Души продавались и покупались за-дешево. Самая
безстыдная орпя быстро завоевала себ'Ь полное право гражданства въ палате депутатовъ, въ сенате, на судейскихъ скамьяхъ, на прокурорскихъ трибунахъ, на профессорскихъ каоедрахъ, въ публицистике, въ литературе, Въ культурной Францш
теперь уже безъ малейшаго зазрен!я совести, среди б'Ьлаго дня, на глазахъ у
всей Европы, совершались всевозможныя непотребства: честь, совесть, убеждешя
летели кувыркомъ... Деморализащя расплывалась по страна, какъ масляное пятно
по бумаге. Само собой разумеется, что все честное и живое въ нравственномъ
отношенш должно было задыхаться въ этой атмосфере, должно было волей или не­
волей уходить со сцены. Характеры измельчали, убеждешя разменялись на звонкую
монету, таланты исчезли. Во всехъ сферахъ жизни и деятельности воцарилась
пошлая посредственность, которая и наложила на все свою печать». Следъ, остав­
ленный наполеоновскимъ режимомъ, былъ слишкомъ глубокъ, чтобы дать возмож­
ность последующему поколешю 80-хъ гг. проникнуться идеалами общественнаго служешя и безкорыстно-научвыми стремлешями,— вотъ почему оно исклю­
чительно преследовало лишь узко-практичестя цели. Только въ самое послед­
нее время, среди молодежи конца 80-хъ и начала 90-хъ г г ., появилось новое
умственное движете: небольшая группа молодыхъ людей начала заметно от­
вертываться отъ эгоистическаго м1росозерцашя своихъ предшественниковъ и ста­
вить своею задачею стремлеше къ высшимъ нравственнымъ идеаламъ и, какъ
непременное у ш д а е ,— работу на пользу своего народа. Начавъ думать и чувство­
вать въ такомъ направленш, эта небольшая группа пришла къ сознанш , что для
того, чтобы иметь благотворное Baiame на другихъ, молодежи необходимо сходиться
вместе, толковать между собой, работать сообща, однжмъ словомъ— объединяться.
«И вотъ, точно по волшебству, выростаетъ огромная «ассощащя парижскихъ студентовъ», объединяющая въ себе студентовъ всехъ высшихъ заведенiM въ Париже,
насчитывающая более 4 ,0 0 0 действительныхъ членовъ (не считая множества почетныхъ— профессоровъ, депутатовъ, писателей, художниковъ и т. д .), располагающая
уже весьма почтеннымъ денежнымъ фондомъ, имеющая свой собственный, обшир­
ный и прекрасный домъ, предоставляющая къ услугамъ своихъ членовъ богатую
библютеку, целый рядъ учебныхъ кабинетовъ со все Ж пособ1ями, евелящая юныя
головы и сердца постоянными публичными лекщями, конференщами, на широкихъ
началахъ организовавшая дело взаимной всесторонней помощи... И все это большое
крупное предпр1япе создалось, окрепло и развилось всего въ каие-нибудь четыре
года! Но этого мало. Объединившись, университетская молодежь почувствовала себя
достаточно сильною, чтобы выступить на поприще практической деятельности, на
активное служеше своимъ идеаламъ. Она решила понести светочь зн атя въ тем­
ную народную среду, пошла въ рабоч1е кварталы, стала устраивать тамъ разнаго
рода образовательный и филантропичесмя учреждешя».

638

ФРАНЦУЗЫ ЮГА Н СЕВЕРА.
Характеръ французскаго народа,—Его хороппя и дурныя стороны.

Мы уже дали характеристику всЬхъ классовъ французскаго общества: аристо­
к р а т , буржуазш, студентовъ, крестьянъ, рабочихъ,— теперь намъ остается только
показать особенности въ характере и привычкахъ южнаго и сЬвернаго жителя, а
зат'Ьмъ представить наиболее выдаюнцяся черты характера, свойственныя вс'Ьмъ
французами, къ какому бы сословие они ни принадлежали.
Между французомъ севера и юга большое различ1е: въ северной половине
Францш много германской примеси, и потому с/Ьверные жители серьезнее, боль­
шого роста, белокуры, съ голубыми глазами, съ св’Ьжимъ цв'Ьтомъ лица, менее
подвижны. Въ южныхъ французахъ преобладаете галло-римскШ элементъ: они маленькаго роста, смуглы, живы и грациозны-. Южный французъ любитъ ярк!е цвета;
северный житель предпочитаете для своего туалета темный цвете, менее бросающуюся въ глаза одежду. Южный французъ говоритъ скоро и безъ умолку; онъ
обладаете воображешемъ до того живымъ, что впадаете въ преувеличешя, любитъ
бол-fee сЬвернаго жителя прихвастнуть, часто даже лжете, хотя безъ злого умысла,
обыкновенно противъ собственной воли, увлекаемый живой фантаз1ею. Онъ несрав­
ненно более сообщятеленъ и нередко даже назойливъ. Онъ легко дружится съ каждымъ и уже въ первую минуту, безъ всякой нужды, даетъ клятву въ своей бес­
конечной дружб-fe, въ любви; но черезъ нисколько недель онъ не узнаете человека,
съ которымъ горячо обнимался, крторому клялся въ вечной дружбе. Онъ всегда
даете много обещаний, но редко помните о нихъ; онъ открываете первому встреч­
ному свою душу, доверчивъ до последней степени. Въ обращенш севернаго фран­
цуза, несмотря на его общительность, любезность и предупредительность, всегда
чувствуется недоверчивая сдержанность.
Темъ не менее въ характере какъ северныхъ, такъ и южныхъ французовъ
много общаго. Все они съ чувствомъ собственна™ достоинства называютъ себя
«великой нащей» (la gran d e n ation ). И действительно, въ очень многихъ отношен1яхъ это совершенно справедливо: нацш этой доступны велимя и гуманный идеи.
Отечество, честь, слава имеютъ огромное значеше для француза. Правда, славу они
прежде всего понимаюте въ военной доблести, темъ не менее въ последней войне
они мвого разъ доказали, что у нихъ нете недостатка не только въ воинственномъ
жаре, но и въ выдержке и упорстве. Французы велики не только воинскою доблестью:
они сделали громадные успехи во всехъ областяхъ знашя, и при этомъ ихъ глав­
ная, характерная черта— уменье проводить все знашя въ популярной, необыкно­
венно привлекательной форме. Французъ— общительнейшШ человекъ въ Mipe: онъ
отличается замечательною обходительностью въ обращенш, ловкостью, любезностью,
гращею и внимашемъ. У него есть умъ, ирошя, легкость понимашя, генШ по части
матер1альныхъ усовершенствованШ, изящество въ работахъ. Французское «savoir
faire» и «savoir v iv r e » — чужды другимъ нащямъ; свою услужливость, добрый
поступокъ онъ умеете облечь въ деликатную форму; самой скромной обстановке
придаете привлекательный видъ. Онъ всегда впопадъ скажете остроту, умное
слово, и вы никогда не соскучитесь въ его обществе. Въ своей ком паши французы
всегда веселы и просидятъ въ оживлещшхъ спорахъ всю ночь до утра, даже и
тогда, когда передъ ними всего одна только бутылка вина.

639
Немецъ и съ самыми нр1ятными для себя собеседниками никогда не увлечется
на столько, чтобы забыть о своемъ пиве, котораго онъ каждый часъ выпиваешь по
нискольку кружекъ. Французъ, какъ въ питье, такъ и въ еде любить чистоту,
умеренность и обращаетъ внимаше не столько на количество, сколько на качество.
Какъ немецъ любить свою колбасу и пиво, такъ французъ любить супы, соусы
изъ зелени и красное вино. Н1шецкШ народный праздникъ обыкновенно кончается
дракою, между тЬмъ какъ у француза, при всемъ шуме и крике, дело обходится
безъ потасовки.
Недостатки француза заметить не трудно, такъ какъ они резко бросаются въ
глаза въ каждомъ его поступке. Все уже давно заметили его излишнюю болтли­
вость, суетливость и прежде всего жадность къ удовольетвчямъ. Самыя критичесюя
минуты, какъ въ его частной, такъ и въ общественной жизни, не могутъ убить
въ немъ, даже на короткое время, страсти къ удоволыушямъ и погони за ними. Уже
въ первый годъ после капитулянт Парижа (1 8 7 1 г .), когда Франщя должна была
заплатить Гермаши пять мшшардовъ денежной пени, когда громадная часть населешя этой страны потеряла все свое достояте, лишилась отцовъ, братьевъ, сыновей,
поступило множество ходатайствъ о позволены! выстроить въ Париже четыре новыхъ
театра. Во Франции не только толпа, которая везде жадна до уличныхъ сценъ и
парадовъ, но и люди весьма образованные бросаютъ всякое заняые, бегутъ на
улицу и, смешавшись съ толпой, съ любопытствомъ смотрятъ на въездъ шаха или
какого-нибудь инострапнаго принца, которому делаютъ блестящШ пр1емъ. На всякой
выставке, на всякомъ параде французъ тутъ какъ туты онъ не пропускаешь ни
одного зрелища, ни одной иллюминацш, ни одной скачки. I при этомъ онъ никогда
не остается простымъ зрителемъ: нетъ, онъ обо всемъ говорить, высказываетъ
окружающимъ свое м н ете, горячо спорить съ ними по поводу всего, что вокругъ
него совершается. Более серьезныя удовольс/шя, действуюпця на умъ, не особенно
занимаютъ француза: заседашя, публичныя чтешя, имеюнця такой блестящШ успехъ
въ Аигл in и Германш, несмотря на все усшпя ввести ихъ въ общее употреблеiiie, мало прививаются во Франщи.
Французъ внезапно, моментально увлекается какимъ-нибудь чувствомъ, нредметомъ, личностью, носится съ своимъ увлечешемъ, какъ съ чемъ-то святымъ, но
когда норывъ прошелъ, онъ также быстро забываешь то, отъ чего еще вчера такъ
сильно билось его сердце. Мало того, онъ, какъ нпкто другой въ Mipe, умеешь
заразить своимъ экстазомъ другого, иногда множество людей, нередко даже чуть не
всю страну. Вотъ какъ характеризуешь эту болезнь, свойственную всемъ французамъ вообще, но въ особенности сарижанамъ, современный французскШ писатель:
«Весь Парижъ вдругъ задыхается въ аллеяхъ J a rd in d es P la n te s , разглядывая
жирафа, или теснится въ воротахъ J a rd in tu r c, чтобы поглазеть на собаку ТУПnuto; словно какой-то вихрь безум1я налешЬлъ на всехъ поголовно. Увлечешя французовъ мгновенны и стремительны, какъ удары грома, но они исчезатотъ такъ же
быстро, какъ и являются. Лафайетъ, Дюнонъ, Ламартинъ— каждый, въ свою оче­
редь, служилъ предметомъ восторженнаго поклонетя; но прошла пора, схлынулъ
норывъ энтузиазма, и прежше идолы сводятся на степень простыхъ посредственно­
стей. Подобно Дшгену, французъ ищешь человека, но не для того, чтобы изучить его,
какъ редкое явдеше, а для того, чтобы поклониться ему и , при случае, повино­
ваться. Въ минуту опасности, когда его начинаютъ пугать результаты его собствен ныхъ глупостей, онъ возлагаетъ все свои надежды и всю свою судьбу на ода ого
человека. Онъ назначаешь его на высшШ постъ, украшаешь всевозможными вообра­

640
жаемыми качествами, нимало не думая въ ту минуту о томъ, существуютъ-ли эти
качества въ действительности, или нгЬтъ; затЬмъ взваливаютъ ему тяжелую ношу
на плечи, и если импровизированный герой падаетъ подъ тяжестью, его обвиняютъ
въ изм ене». Примеровъ этому много какъ въ прошлой, такъ и въ настоящей исторш Францш.
Французы поголовно и внезапно увлекаются не только людьми, но и презабав­
ными пустяками. Вдругъ на улицахъ Парижа раздаются звуки «кри-кри»— малень­
кой металлической игрушки, которая издаетъ звукъ, когда ее наж им ать. И звуки
кри-кри начинаютъ преследовать васъ всюду: на улице, у подъезда театра, въ трак­
тире. Несколько детъ тому назадъ вдругъ вошло въ моду подражать хриплому п е ­
н ю плохого комед1анта, и никто не могъ устоять противъ этой магии. Это пеше
раздавалось и въ элегантныхъ салонахъ, и въ самыхъ грязныхъ трактирахъ. Отъ
времени до времени появляется мода на благочестге, и точно также сверху до низу
охватываетъ все классы общества. Въ TaKie нершды книги легкомысленнаго содержашя вдругъ заменяются душеспасительными, листки съ церковными и зв ет а м и ,
въ которыхъ извещаютъ о предстоящихъ обедняхъ и проповедяхъ, расходятся въ
громадномъ количестве. Кутилы, которые еще вчера при встрече беседовали о последнихъ кутежахъ и высказывали самые антирелипозные взгляды, теперь спрашиваютъ одинъ другого, въ какой церкви кто изъ нихъ былъ, какого слушалъ пропо­
ведника. По всемъ нроселочнымъ дорогамъ тянутся тогда целыя вереницы богомольцевъ, которые спешать на поклонете вновь появившейся святыне. Это настроете
охватываетъ до такой степени весь народъ, что компашя железныхъ дорогъ заво­
дить особые поезда, которые называются «поездами богомольцевъ». То въ одной
местности, то въ другой появляются тогда пастухи и девочки, которые съ раскрас­
невшимися щеками и съ блестящими глазами разсказываютъ собравшейся вокругъ
нихъ толпе о словахъ Спасителя или Богородицы, явившихся имъ во сне или на
яву. Имъ верятъ, ихъ слушаютъ, приглашаютъ въ дома, осыпаютъ подарками. Въ
то же время появляется множество новыхъ целительныхъ средствъ, изъ которыхъ
каждое помогаетъ отъ какой-нибудь напасти или болезни; все церкви биткомъ-на­
биты народомъ, множество новыхъ проповедниковъ, къ которымъ еще вчера относи­
лись съ такимъ равнодунпемъ, сегодня получаютъ громкую репутацгю, и каждый
добивается чести знакомства съ ними, ихъ визита. Такая мода тотчасъ создаетъ и
особаго рода промышленность: болышя деньги употребляютъ тогда для производства
четокъ и священныхъ предметовъ; здесь приготовляютъ шляпы съ раковинами,
мхомъ, крестиками и другими релипозными аттрибутами; тамъ— стальные пояса съ
молитвенниками на цепочке, начиная отъ самыхъ дорогихъ въ бархатныхъ переплетахъ и съ золотыми застежками и кончая самыми простенькими и дешевыми; въ
одномъ месте торгуютъ ожерельями съ крестиками, въ другомъ— большими крестами
въ виде медальоновъ. Живописцы и скульпторы получаютъ заказы образовъ и скульптурныхъ изображен^ святыхъ; столяры приготовляютъ во множестве стулья для
молитвы, фортешанные мастера заготовляютъ комнатные органы; издатели тратятъ
болытя суммы на издаше библш, священныхъ книгъ и легендъ. Однажды, во время
такой моды, въ игрушечномъ магазине появилась даже церковь-игрушка. Она изо­
бражала внутренность церкви съ алтаремъ, распяйемъ, евангел1емъ, дароносицей и
свечами. Овященникъ въ полномъ облаченш служилъ обедню, двое мальчиковъ ему
прислуживали, а посреди храма—-коленопреклоненная публика, мужчины и дамы,—
прелестныя куколки. Прошла мода, и за прилавками магазиновъ исчезаютъ модные
предметы; мнопе предприниматели и спекуляторы разоряются, такъ какъ заготовлен-

641
ный товаръ сразу перестаетъ идти. Впрочемъ, эта мода на б л а го ч ет е въ последнее
время совсЪмъ исчезла.
Отъ времени до времени появляется мода на известныя фразы; удачныя выражешя подхватываютъ, и фраза пошла ходить въ печати, въ частныхъ разговорахъ,
въ залахъ парламента; при этомъ еще нередко появляется множество претендентовъ,
приписывающихъ себ'Ь честь первоначальнаго изобр'Ётешя той или другой фразы, въ
сущности не имеющей решительно ничего оеобеннаго. Такъ, наприм., во время франко­
прусской войны франдузамъ особенно понравилась фраза Жюля Фавра: «ни единаго
камня нашихъ крепостей, ни единой пяди нашей зем ли ...»
Стремлеше блеснуть, привлечь на себя внимаше, тщеслав1е француза, его
страсть къ орденамъ,— все эти качества не оставляютъ его.и за гробомъ. Чтобы у б е ­
диться въ этомъ, отправляйтесь на кладбище « Р ёге L a c h a ise » . Парижанинъ даже
и после смерти не разстается съ евоимъ любимымъ орденомъ и приказываетъ вы­
резать этотъ знакъ отлич1я на своемъ могильномъ камне. Не было ордена при
ж изни,— необходимо увековечить себя чемъ-нибудь другимъ. Неизвестный архитекторъ заставляетъ изобразить на своей надгробной плите планъ и чертежи какойнибудь будки, которую онъ выстроилъ въ соседней улице; на могилахъ депутатовъ
воздвигаютъ ораторш я трибуны. .
Французъ весь отдается первому впечатленш, страстно стремится къ тому,
чего не имеетъ, и легкомысленно относится къ тому, что у него въ рукахъ. Его
легковер!е не имеетъ границъ: онъ верить на слово каждому, съ удовольств1емъ
выслушиваешь розсказни о самыхъ небывадыхъ вещахъ, самъ повторяешь ихъ пр!ятелямъ, если только онъ находитъ ихъ забавными и остроумными. Громия фразы
имеютъ огромный успехъ у француза, и вследстше этого часто простого краснобая
онъ производитъ въ генш.
Более всего въ характере француза поражаютъ контрасты: никто более его
не мечтаетъ о равенстве, и въ то же время никто такъ не восторгается отлич1ями,
какъ онъ. Онъ придаетъ огромное значеше изяществу одежды, прекраснымъ манерамъ, блеску, роскоши, однимъ словомъ всему внешнему. Каждый французъ, торговецъ онъ или ремесленники, фабрикантъ иди делецъ, ученый или невеж а, си­
лится стать выше своего положешя. Каждый, если онъ только не занимаешь осо­
бенно высокаго положешя въ обществе, стыдится быть шЬмъ, что онъ есть, и щедро
прибавляешь украшешя къ своей вывеске: прежде лавка называлась лавкою, те­
перь — это магазинъ; купца они стремятся называть негощантомъ, прилавокъ —
бюро, сидельца— комми; все аптекаря сделались фармацевтами, портье— швейца­
рами, парикмахеры повысились до звашя куаферовъ.
Даже самый умпый и образованный изъ французовъ не прочь помечтать о ме­
дали, крестите, лентЬ. Французъ любить везде выказать себя, говорить и дей ­
ствуешь точно на театральныхъ подмосткахъ. Что бы онъ ни сказалъ, что бы ни
сделалъ, онъ прежде всего думаешь, какое это произвело впечатлеше на другихъ,
насколько это даетъ ему возможность выдвинуться изъ толпы. Онъ не можешь быть
покойнымъ слушателемъ и собеседникомъ, вся его фигура, жесты, движешя, даже
и тогда, когда онъ молчишь, ясно говорятъ: « т е v o ila » . При этомъ онъ самый
непоследовательный въ Mipe человекъ: онъ много и хорошо говоришь о великихъ
преобразовашяхъ въ своемъ отечестве, но дело у него обыкновенно расходится съ
словомъ. Народъ французский столько же робокъ и труслнвъ на почве великихъ
экономическихъ преобразованШ, сколько неустрашимъ и отваженъ на поле битвы.
Можетъ быть вследств1е того, что онъ истрачивалъ здесь всегда много мужества,
42

642
его не хватаетг для гражданской жизни. Безстрашный въ виду смерти, онъ равно­
душно узнаетъ, что та или другая реформа, которую онъ горячо защшцалъ, наконецъ осуществилась. Страстный къ переменамъ въ теор!и, на практике онъ сильно
придерживается старины. Этой непоследовательности, этому разногласие теорш съ
практикой, слова съ дЬломъ и можно приписать большею частно неровный, поры­
вистый ходъ французской общественной жизни, въ которой гибнуть лучная силы,
иропадаютъ даромъ или разлетаются мыльнымъ пузыремъ мнопя прекрасныя идеи,
планы, полезныя начинашя. Французы держатся стараго порядка, мирятся съ какимънибудь страшнымъ злоупотреблешета до техъ поръ, пока это нс стаиетъ бросаться
въ глаза каждому, пока объ этомъ не заговорить вся Европа. Тогда французъ вспыхиваетъ отъ стыда и негодовашя. Какъ, онъ, сынъ «великой нацш », подъ ярмомъ
обветшалаго учреждешя? И въ неистовомъ гневе онъ ломаетъ и опрокидываетъ все.
часто даже безъ разбора. Но вотъ факта совершился, онъ съ ужасомъ оглядывается
и поворачиваетъ оглобли назадъ. Такой онъ и въ частной жизни: передъ чемъ се­
годня преклоняется, то завтра осмеиваета и топчетъ въ грязь. Его тщеелав 1е пе­
реходить въ кичливость и мелкое хвастовство. ФранцузскШ народъ въ высшей сте­
пени талантливый и умный, но излишнее пристрастие къ внешности не даетъ ему
возможности углубляться и всесторонне, серьезно обсуждать свои слова и поступки.
Въ его глазахъ огромное значеше имеетъ все то, что красиво, блестяще и любо­
пытно, и онъ считаетъ высшею похвалою сказать: jo li, b rilla n t, cu rieu x. ВследCTBie такихъ природныхъ качествъ его литература, чаще, чемъ у кого бы то ни
было, переходить во фразы. И французское благерство мы встречаемъ не только на
улицахъ, но и на каоедре и еще чаще въ литературе.

СПИСОК!) ИСТОПНИКОВ!).
Народы Турщ и. Двадцать лктъ пребыван1я среди болгаръ, грековъ, албанцевъ и армянъ. Дочери и жены консула. Спб. 1879.
Flandin. L’Orient. Bosphor, Stam boul, Sm ym e, in. f°. (съ великолепны ми ри­
сунками).
Османъ-бей. Турки и ихъ женщины; султанъ и его гарем ъ. Спб. 1 8 7 4 .
Тридцать л&тъ въ гарем'Ь. Автобшграф1я М елекъ-Ганумъ, жены Еибризли
М егеметъ Паши. Спб. 1874.
Розенъ. Истор1я Турщ и, отъ реформы въ 1826 г. до П ариж скаго трактата
въ 1856, въ 2 ч. Спб. 1872.
Aya Sofia. Constantinople as recently restored by order of the sultan Abdul
Medjid from the original drawings by chevalier Gaspard Fossati. in. f°. (Т екста нктъ;
одни рисунки, великолепно раскраш енные).
Коранъ М агомета, переводъ съ арабскаго Саблукова. Е аз. 1 8 7 8 .
Лежанъ. Этнoгpaфiя Европейской Т урцш . Спб. 1868.
Barth. R eise durch das innere der Europaischen T iirkei. B erlin. 1864.
Galibert L. et Ре11ё. Constantinople ancienne et m oderne. 3 vol.. съ рисунками.
Dethier. Der Bosphor und C onstantinopel. D eutsche O riginal-A usg. W ien. 1873.
Rasch. G. D ie Turken in Europa. 2 Bd. Prag. 1873.
Kapper. Christen und Turken. E ine Skizzenb. v. d. Save bis eisern. Thor. 2
Th. 1873.
Farley. M odem Turkey. 1872.
White. Ch. H ausliches Leben und Sitten der Turken. Nach. d. E ngl. von. R eumont. 2 Bde. Berl.
Edm. de Amicis. Constantinople. O uvrage traduit de l’ita lien . 1878.
Марковъ E. ЕвропейекШ востокъ. „Вкстникъ Европы 11, 1886 г. мартъ и ап р ел ь .
Поздневъ. Дервиши въ мусульманскомъ Mipk. 1886 г.
Emile de Laveleye. La Peninsule des B alkans. B rnx. 1886. 2 vols.
Убичини и Декуртейль. Современное состояш е Оттоманской им перш . 1 8 7 7 .
Карасевичъ. Мусульманское право. 1877.
Georgiades D. La Turquie actuelle. P. 1892.
Фйлипповъ С. Константинополь, его окрестности и Принцевы острова. 1 8 9 2 .
Корженевсшй. По Востоку. М. 1897.
Боголюбсшй. Исламъ, ere происхож деш е и сущ ность. 1 8 8 8 .
Елискевъ. П о л о ж ет е женщ ины на Востокк. „Скверный В кстни къ “ 1 8 8 8 г .
JNsJVs 5 — 8.
с

*

644
Гаури. Исламъ въ его вл1янш на жизнь его последователей. П ерев. Хому­

това. Ташк. 1893.
Лебедевъ. Т урщ я. „О теч. З а п .“ 1876, № 11.
Остроумовъ. МухамеданскШ постъ Рамазанъ. „Прав. С обеск д.11 1875, № 7.
Татары и черкесы въ Турцш . „Слав. С бор н Д т. II.
Смирновъ В. Турки и турецкая цивилизащя. „Вкст. Е вр.“ 1876 г.,№№ 8 и 9.
Dumont. L e Balkan et l'A driatique. L es Bulgares et les Albanais. L ’admnistration e t les cam pagnes en Turquie. 1873.
Toozer. R esearches in the highlands of Turkey. 2 vols. bond. 1869, съ рисунками.
Hahn. A lbanesisehe Studien. Jena. 1854.
Hecquard. La H aute Albanie. P. 1858.
Gopcevic. Oberalbanien und seine Liga. Leipz. 1881.
Wassa-Effendi. Albanien und die A lbanesen. Berl. 1879.
Макензи и Эрби. Путешеств1е по славянскимъ областямъ Европейской Турцш .
Спб. 1878 г. 2 т.
Krauss. S itte und Brauch der Siidslaven. 1885.
Kanitz. Donau-Bulgarien und der Balkan. 2-te neu bearbeitete Auflage. 3 Bde.
1 8 7 9 — 1880 (есть русскш переводъ перваго изд. перваго тома).
Gopcevic. Sp. Bulgarien und Ostrum elien. L. 1886.
Samuelson J. Bulgaria past and present. L . 1888.
Jirecek. Das Furstenthum Bulgarien. W . 1891.
Dicey Edw. The peasant state. A n account of Bulgaria in 1894. L. 1894.
Drandar. L es evenem ents politiques en Bulgarie depuis 1876 jusqu’a nos jours.
P. 1896.
Prinz von Battenberg Fr. los. D ie volkswirfthschaftliche Endwicklung Bulgariens
von 1879 bis zur G egenwart. L. 1891.
Водовозовъ В. В. Стефанъ Стамбуловъ, „Русское Богатство11 1895 г. № 4.
Водовозовъ В. В. Изъ новейш ей исторш Болгарш . „1УНръ БожШ “ 1893 г.
№

12.

Водовозовъ, В. В. По Болгарш. „Вкст. Е в р .“ 1895 г. № 9.
Бендеревъ. Краткш статистичесш й обзоръ Болгарии. „Славянское О бозр4ш е“,

годъ второй, 1894 г.
Людскановъ. Болгар1я накануне 1894 г. „Славянское О бозркш е11, 1894 г.
Юридический бытъ болгаръ (по Богишичу). „Записки Рус. Геогр. Общ. по отд.
Э тногр.“, т. IV . Спб. 1871.
Гильфердингъ. Босш я, Герцеговина и Старая Cep6ia (3-й т. „Собрашя Сочин еш й “). Спб. 1873 г.
Демеличъ. Обычное право южныхъ славянъ по изслкдоваш ямъ доктора Богишича. П ерев. съ франц. „Ю ридичесшй В кстн.11 1 8 7 6 —1877.
Тепловъ В. Maтepiaлы для статистики Болгарш , Оракш и М акедош и. 1877.
Жинзифовъ. О еЬдкнкахъ, тлъкк, вечеринкахъ, помилькк, гаде® к , сговорк и
свадебны хъ обрядахъ болгаръ. „Извкст, Общ. Любит. Естествозн.11 1874 г., т.
13, ч. I.
Иречекъ. Истор1я болгаръ. Перев. Палаузова. Одесса.
Балкансш е гайдуки. „Славяискш С борн.“, т. II.
Бобчевъ. Очерки изъ быта болгаръ. „Русск. В Ь стн.“, 1879 г., № 7.
Мошнинъ. Придунайская Болгар1я. „Славян. С борн.“, т. II.
Дриновъ. Болгар1я наканунЬ ея погрома. „Славян. С борн.11, т. II.

645
Ивановичъ. Борцы и мученики за свободу Болгарш. (Очерки изъ исторш

болгарскихъ возсташй). „Скверн. BicTH.® 1887 г., ММ 1— 4 .
Кондратовичъ 0. Экономичесия заметки о Болгарш . „Русская Мысль® 1884 г.,
№Л"> 2, 4 и 5.
Боевъ. Къ брачному праву болгаръ. „Сборникъ матер1аловъ по этнографш®,
издан, при Дашковскомъ Этнографическомъ м узе£“ . Вып. I. М. 1885.
Сырку П. Современное со ст о я т е народнаго образоваш я у болгаръ, „Ж урн.
Мин. Нар. Просв^щ.® 1888 г., ММ 8, 9 и 10.
Ивановичъ. Сентябрская револющ я въ Рум елш . „ОЬв. В ^ с т /^ Э б Р . ММ 9 и 10.
Матвкевъ. Болгар1я посл4 берлинскаго конгресса. И сторически очеркъ.
Спб. 1887 г.
Kanitz. Serbien. H istoriscb-ethnographische R eisestudien aus den Jahren 1859—
1868. Mit 40 Illustrationen in T exte, 20 Tafeln und einer K arte. Leipz. 1868.
Карик В. Србща. Опис зем л е, парода и држ аве. Съ 149 рис. и картин.
Београдъ. 1888.
Миликевик. Ж ивот срба сел ак а.
Ястребовъ. Обычаи и пксни турецкихъ сербовъ. Спб. 1886.
Поповъ. Cep6ia и Poccia. И сторически очеркъ русскаго покровительства
Сербш съ 1806 по 1856 г ., ч. I и II, М. 1869.
Семейная община южныхъ славянъ. Статья, составленная по книгЬ УтЬшеновича (D ie Hauskommunionen der Siidslaven. W ien. 1859). „Рус. БесЬда®,
1859 г., книга 16.
Цертелевъ. К н . Бадш й день и бож ичъвъ Сербш . „Рус. Вкстн.® 1875 г ., М 8 .
Ровинсюй. Путешеств1е по Сербш . „Вкстн. Евр.® 1875 г., № 12.
Кулаковсюй П. Описаш е праздника „славы“ у сербовъ. „Рус. В 4 с т .и 1883,
М 10.
К. Cep6ia въ послкдш е годы. „Рус. Вкст.® 1883 г., ММ В и 4.
Экономическое п о л о ж ет е Сербш . „Русская Мысль® 1886 г ., № 9.
Ковалевсюй. 4ep n orop ia и сл ав я н стя земли. Спб. 1 8 7 2 .
Медаковичъ. Ж ивот и обичаи Ц рнгораца. Нов. С адъ. 1860.
Rasch. Vom Schwarzem B erge. 1875 (есть и русскш переводъ).
РовинснЕй П. Черногор1я въ ея прошломъ и настоящ емъ, т. I . Спб. 1888.
(„Сборникъ отдклеш я рус. языка и словесности Имп. А кадем ш Наукъ®, т. 45).
Ровинсюй. Черногорская ж енщ ина. Книжки „Недкли® 1895 г ., М б.
Ровинсюй. Черногорская война. Четованье и гайдучество. „Р ус. Бескда® ,
1896 г. янв., т л ь и августъ.
Ровинсюй. Имущественный законникъ Ч ерногорш 1888 г . и его отнош еш е
къ народной жизни и обычному праву. „Ю ридич. Вкстн.® 1892 г.. М 10.
Ровинсюй. Черногор1я въ 1893 г. „Славянское О бозркте® , годъ второй, 1894.
Ровинсюй. Черты изъ боевой жизни Ч ерногорш . „Русск. Мысль®, 1880 г., М 1,
5 и 6.
Ровинсюй. Нкгуши. „Русск. Мысль® 1881 г ., М 1.
Ровинсюй. Письма изъ Ч ерногорш . „И зв.С пб. Славян, благотв. Общ.® 18S7 г .,
ММ 3, 4 , 7, 8, 11 и 12.
Rasch. D ie Volker der unteren Donau und die orientalische F rage. B reslau. 1 8 6 7 .
Le Cler. L aM oldo-V alachie. Itineraire, im pressions de voyage, nioeurs, coutum es,
croquis sur nature, recits, apenju historique. P . 1866.
ОЬёёёпаге. L a Roumanie economique. P . 1876.

646
Bergner. Rum anien. Eine D arstellung des Landes und der Leute. 1887.
Ozanne. Three years in Roumania. Leipz. 1878.
Schmidt. Das Jalir und seine Tage in Meinung und Brauch der Romilnen Sieben-

biirgens. 1866.
Палаузовъ С. H. Румынсыя господарства Валах1я и Молдавш въ историко-

иолит. отнош енш . Спб. 1859.
Braun-Wiesbaden. Eine tiirkiche R eise. I. В. Die Donau, Serbien, Rumanien. 1876.
Thurn. Bilder aus Rum anien. «A usland“ 1876. JNs№ 2 3 — 24.
Bley. La Roum anie. Etude economique et commerciale. P. 1896.
Грюнбергъ. Аграрное законодательство и его реформа въ Румынщ. „Скверный
Вкстнш съ“ 1889 г., № 7.
Carmen Sylva. Bucarest (въ коллекцш „Les capitales du m onde“).
Sergeant. New Greece.
Tuckermann. The Creeks of to-day. Lond. 1873.
About Edm. La Grece contem poraine. 6-m e edit Paris. 1872.
Estournelfes de Constant. L a vie de province en Grece. Paris. 1878.
Schmidt. Bernh. Das Volksleben der N eugriechen und das hellenische Alterthum .

1 Theil. Leipz. 1871.
Firmenich Richartz. Neugriechische V olksgesange. Original und Uebersetzung. 1

Th. 1840, 2 Th. 1867. Berk
Friederichs. C. Kunst. u. Leben. R eisebriefe aus Griechenland, dem Orient und
ltalien, D iisseld. 1872.
Страшкевинъ. Аоины въ отношенш местности и важнкйш ихъ памятниковъ
искуства. „Шев. Унив. И звксм я11.
Н. Письма о Грещи. 1869.
Lenormant. La Grece et les iles Ioniennes. P. 1865.
Тэнъ. Искусство въ Грещ и. П ерев. Чудинова. Воронежъ. 1874.
Busch. Bilder aus Griechenland, gezechn. Loffler. 1869.
Legrand Em. R ecueil des chansons populaires grecques. 1 vol. 1874.
Burnout E. L e brigandage en Grece. „Rev. des deux m ondes“, 1870 r ., 15 Iuin.
Cabrol. Voyage en Grece. P. 1890.
Deschamps. La Grece d’aujord’hui. 1897.
б ео гд '^ ёз. La Grece economique en 1893. P. 1893.
Thomas. E tudes sur la Grece. B eaux-arts, les sites e t la population.
Gregorovius Ferd. W anderjahre in lta lien . Leipz. 1864. Bd. I. Figuren. Geschichte,
Leben und Scenerie aus ltalien . Bd. II. Lateinische Som m er. Bd. III. Siciliana. W anderungen in N eapel und Sicilien. Bd. IV . Von Ravenna bis Montana.
Ltther Franz. Sicilien und N eapel. Munch. 1864. 1 Th. Sicilien. II Th. N eapel.
Francheti. Condizioni econom ichi delle provinzie Neapolitane.
Kaden. W andertage in ltalien . 1874.
I. v. Dllringsfeld u. 0 . Fr. v. Reinsberg-DUringsfeld. Ethnographische Curiositaten.
Leipz. 1879.
Laveleye. L ettres d’lta lie. P. 1880.
Цвктаевъ. Путешеств1е по Италш въ 1875 и 1880 гг. М. 1883.
Taine. Voyage en Italie. T. I. N aples et Rome. T. H. Florence et V enise. 1866
и 1872. P.
Генъ. Итал1я. Взгляды и бкглыя замктки. Перев. съ нкмецк. Спб. 1872.
Hartung. Aus Sicilien. Cultur u. Geschichtsbilder. 1873.

647
Schneider. Italien in geographischen Lebensbildern. Aus. d. Munde der R eisenden

gesam m elt. M it. 14 Illustr. 1863.
Allmers. Rom ische Schlendertage. Oldenb. 1873.
Hoffmann. Bilder romischen Lebens. Miinster. 1871.
Stahr. H erbstm onate in Oberitalien. 2 verm. Aufl. Berl. 1871.
Stahr. u. Fanny Lewald. W inter in Rom. 2 verm. Aufl. Berl. 1871.
Rasch. D ie neue Italien. B erl. 1866.
Jtalia. H erausgegeben von K. Hillebrand. Bd. I, 1874 (статья: Sonnino— D asM eiersystem in Toskana). Bd. II, 1875 (статья Pareto — D ie rom ische Campagna и ст. Zumfaini— D ie Sila in Calabrien).
Eheberg. Agrarische Zustande in Italien. Leipz. 1886.

1юньсше праздники въ Римк. „Рус. Вкстн." 1867 г., №№ 9, 11 и 12.
Изъ Рима въ Неаполь. „Рус. В кстн." 1869 г ., № 12.
Маклеланъ. Древняя и современная Сицил1я. „Истории. Вкетникъ" 1883 г., № 7.
Рускинъ. Родительская суббота въ Сицилш . К ниж ки „Н едкли" 1887 г ., № 5.
Рускинъ. Карузи. Книжки „ Н ед ел и 11, 1894 г., № 10.
Ковалевсюй М. „Мксяцъ въ Сицилш ". „Вкстн. Евр." 1896 г., № 10.
Губернатисъ. Эскизы итальянскаго общ ества. „Вкстн. Евр." 1873 г., №J6 1 и 8,
1874 г., » 7.
Андре Лео. Положеш е женщины въ И талш . „Слово", 1879 г ., № 11.
Андре Лео. Государственное устройство И талш . „Слово", 1880 г., JN5 1.
Каркевъ. Современное состояш е итальянскихъ крестьянъ. „К ритическое Обозркш е" 1877 г.
К. Общественно - экономичесш е эскизы изъ итальянской ж изни. „Русская
Мысль", 1884 г., й 9.
Д-чъ. П олож еш ерабочаго класса въ Италш . „Н аблю датель “ 1886 г., №№ 1 и 2.
Д-чъ. Очерки Италш. Мафгя. „Руссш я Вкдом." 1882 г., № 5 1 .
Leroy-Beaulieu. La population agricole de la Toscane. „R ev. des deux m ondes".
1870, 15 Janv.
Вулканы Италш. Сборникъ „П рирода". 1873 г .,т . I.
Законъ объ обязательномъ обученш въ Италш. „Ж урн. Мин. Н ар. Проев."
1878 г ., № 1.
Daviiliers. L ’Espagne illustree par Custave Dor6. M agnifique vol. in 4°, contenant
309 gravures. Paris. 1874.
Имберъ. Испаш я, ея роскошь и нищ ета. Спб. 1876 г.
Garrido. L’Espagne contemporaine, ses progres m oraux et m ateriels au X IX si6cle.
Brux. et Leipz. 1862.
Poitou E. L ’Espagne et son peuple. 1873.
Geppert. Reiseneindriieke aus Spanien im W inter 1 8 7 1 — 72. B erl. 1872.
Gautier Thdophile. Voyage en E spagne. Tras los m ontes. N ouv. ed it. 1 magn.
vol. in 8° orne de gravures sur acier e t de planches de costum es colories.
Baumstark. Mein Ausflug nach Spanien im Friihjahr 1867. 2 verm . Aufl. 1869.
Rasch. Das heutige Spanien. 2 A usg. Stuttg.
Teste. L ’Espagne contem poraine. Journal d’un voyageur. 1872.
Cherbulier. L ’E sp agne politique. 1868— 1873.
Edm. de Amicis. L ’E sp agn e. Trad, de l’lta lien . P . 1884.
Almirall. L’E spagne, telle, qu’elle est. 1887.
БЪжецюй. Въ cT pant мантильи и кастаньетъ. С пб. 1884.
I

648
Немировичъ-Данченко В. Очерки И спаш и. 2 т. 1889 г.
Немировичи Данченко В. Севилья. „Скверн. ВЬстн." 1892 г., №№ 1— 5.
Ефронъ. Письма изъ Испанш . 1889.
Яковлевъ И. (Павловсшй И .). Очерки современной Испанш. Снб. 1888.
Де-Волланъ Г. По б4лу св§ту. Путевыя заметки, т. I. 1894 г.
Сидоровъ В. За Пиринеями. Путевыя замйтки и впечатл'Ьшя по Испанш.

Спб. 1892 г.
Иванцовъ-Платоновъ. О римскомъ католицизм^. 2 т. М. 1869 г.
Лебедевъ А. О главенства папы или разности православныхъ и папистовъ

въ учеш и о церкви. Спб. 1887.
Лебедевъ А. Разности церквей восточной и западной въ ученш о пресвя­
той Д'Ьв'Ь М арш . Спб. 1881.
Лебедевъ А. О латинскомъ культк сердца 1исусова. Спб. 1892.
Иванцовъ-Платоновъ. О западныхъ испов4даш яхъ.
Денегри Э. П оездка въ И спанш . „Отеч. З а п .“ 1868 г., №№ 11 и 12, 1869 г.
А'»№ 2— 5 и 8.
Сал1асъ гр. Путевые очерки по Испанш . „Рус. ВЬстн." 1874 г. №№ 3, 4,
6 и 9.
П -с ш . Изъ поездки въ И спанш . „Рус. Мысль", 1882 г., № 6.
Лучицкш И. Поземельная община въ П иринеяхъ. ,,Отеч. Зап." 1883 г.,
№№ 9,10 и 12.
Latouche. Travels in Portugal. 1878; third edition.
Lady Jackson. Fair Lusitania. A Portuguese sketch book. 1874. ,
Gerstacker. R eisen um die W elt. Bd. I . Leipz. 1871 (статья о Португалш).
Водовозовъ. Финансовый кризисъ въ Португалш. „Млръ Бож1й“, 1893.
Берлепшъ. Ш вейцарсшя Альпы и альшйская жизнь. Спб. 1873 г.
Чуди. Альшйскш м1ръ. Спб. 1873 г.
Тиндаль. Альнш сш е ледники. М. 1866.
Диксонъ. Швейцар1я и швейцарцы. Спб. 1872 г.
Zschokke. Die Schweiz in ihren klassischen Stellen u. Hauptorten geschildert.
1870— 71.
Поггенполь. По альп}йскимъ снкгамъ и тропинкамъ. 1892.
Max Wirth. Beschreibung und Statistik der Schweiz. Ziirich. 1 8 7 1 — 1873.
Osenbriiggen. D ie Schweizer. Daheim und in der Frem de. 1874.
Osenbriiggen. D ie Urschweiz. Classischer Boden der T ellsage. 60 Stahlst. von
Hubert. M it hist.-topogr. T ext. Basel. 1870.
Laveleye. De la propriete et de ses formes prim itives. Paris, (есть русскш переводъ).
Grube. Alpenwanderungen, Fahrten auf hohe und hochste A lpensitzen. 1873.
Whymper Ed. Escalades dans les Alpes. Ouvrage traduit d e l’anglais par Joanne.
Illustr. de 75 gravures. 1872.
Rambert. Les A lpes suisses. Basel. 1871. Съ рисунк.
Runge. D ie Schweiz in Original-Ansichten ihr. interess. G egenden. Darmst.
1866— 1870.
Frey. D as Schweizerland in Bild und W ort. D argestellt in maler. Original-Ansi­
chten. M it geschichtlich.-topo-u. orographisch.-physikalisch. u. ethnographisch. Erlauter ungen. 1868— 1872,
Weilenmann. A us der Firnenw elt. 2 Bd. 1871— 72.
*

•

649
Гелыигольцъ. Популярный научныя статьи. Вып. 1-й. Спб. 1866 г. (Статья:

„Ледъ и ледники1').
Аграрный строй долинъ Ш вейцарш . „Русская Мысль" 1883 г., Ж 10.
Зиберъ. Истор1я швейцарской альменды. „ВЬстникъ Европы" 1881 г., № 10.
Зиберъ. Судьба общиннаго влад'йшя въ Ш вейцарш . „В4стникъ Европы*
1882 г., № 7.
Д . Е. Очерки швейцарской жизни инравовъ. „Отеч. Зап." 1868 г., JV»A: 5 и 7.
Эдеисъ и Кённингемъ. Швейцария и ея учреж деш я. Спб. 1893.
Трозинеръ. Очерки ш вейцарскихъ конституций. Спб. 1891.
Е. Въ швейцарской деревнЮ „Русская Мысль" 1892 г., АгЛ» 10 и 11.
Дубсшй И. Общинное землевлад'Ьше въ Ш вейцарш . „Русская Мысль* 1894 г.,
jNsJNs 2 и 3.
Дюнанъ. Н ародное законодательство въ Ш вейцарш . Спб. 1896.
Цейсъ. Государственный строй Ш вейцарскаго союза. Спб. 1897.
Бклявсшй. Н ародное образоваш е въ Ш вейцарш . Юр. 1897 г.
Brezy. Les torrens des A lpes. „Rev. des deux m ondes", 1 Juin 1872.
Maunier M. Guillaume Tell. La legende et Phistoive. „R ev. des deux m ondes*.
1 Jauv. 1870.
Du Camp Max. Paris, ses organes, ses fonctions et sa vie dans la seconde m oitie
du X IX siecle. 5 vols. Paris. 1869— 1873 (по-русски есть сокращенный переводъ
въ 2-хъ томахъ).
Нордау. Изъ действительной страны м ш ш ардовъ. П ариж еш е этюды и очерки
1880 г.
Никитинъ А. Н. Очерки городского благоустройства за границей. Путевыя
зам етки. Спб. 1891 г.
Козицк'1Й-Фидлеръ. Этюды Парижа. Вып. I. Кременч. 1892 г.
Paulian L. Paris qui m endie. Les vrais et les faux pauvres. Mai et rem ede,
P. 1 8 9 3 .
Де-Ривальеръ. Очерки современнаго французскаго общ ества. О д. 1897 г.
Mazerolle. La m isere de Paris. L es m auvais gites, 1875.
Rodenberg. Paris bei Sonnenschein u. Lam penlicht. 1872.
Hillebrand. Frankreich und die Franzosen in den zw eiten H alfte des X IX Jahrhundert. 1873.
Baudrillart. L es populations agricoles de la France. P . 2 vols. 1885— 88.
Reizenstein u. Nasse. Agrarische Zustande in Frankreich und England. Leipz. 1884.
Wright. France illustrated, exhibiting its landscape scenery, antiquities, m ilitary
and ecclesiastical architecture. Drawings by Th. Allom. 2 vols. Lond.
Бонмеръ. Письма о крестьянахъ и зем лед4лш во Францш. „Русск. В^стн.*
1859 г.,
Ж, 29, 10, 15, 16, 19, 21 и 24, 1860 г. Ш 9, 12, 16 и 21, 1861 г .
ЖЖ 7 , 9 и 12. ,
Русановъ Н. Три мЬсяца въ Бретани. „Дкло" 1884 г., ЖЖ 1 и 2.
Д-чъ. Изъ нормандской деревни. „Руссшя Ведомости". 1885 г ., AIM 229 и 2 4 6 .
Нордау. Путешеств1е по французскпмъ провинщямъ. „Русская Р^чь" ,1880 г. Ж8.
Ковалевскш Евгр. П оездка на польдеры. Ф ранко-бретонсюя вп еч атлЬ тя.
„BicTH. Европы" 1893 г., Да 7.
Sant-Aubin. L a m isere des paysans franqais. „Revue des R evues11 1894, Д» 2.
Крестьянсш й вопросъ во французской палатЬ депутатовъ. „Новое Слово".
1897 г. августъ.

Louandre. CIi. L a France du Nord. La Picardie. „Revue des deux m ondesw. 1873,

1-e Ju illet— 15*me Aotit.
Современное п о л о ж ет е рабочей силы въ ЕврошЬ и Америк!;. По донесеш ямъ
англш скихъ дипломатическихъ агентовъ Фр&ищя. „BF cth. Евр." 1873 г . , № 8.
Ивановъ С. Учебныя заведеш я во Ф рандш . „Ж ур. Мин. К ар. Проев." 1881 г.
лд о

Л* О.
М. Государственные конкурсы во Ф рандш . „В'Ьстн. Европы" 1890 г., Л1» 1.
Д — овъ И. Современная французская молодежь. „Русская Мысль" 1891 г.,

Я 2.
Цакни. Вопросъ о реформ^ средняго образоваш я во Франдш. „Наблюдатель"

1890 г., Л» 7.
Иванкевъ. Новая система гимназическаго образоваш я во Франдш. „Образо-

ваше" 1898 г ., Л» 11.
Венюковъ. Парижскш университетъ. Книжки „Недели" 1895 г., № 7.
Зола. Современная французская молодежь. „В'Ьстн. Евр.* 1878 г.. Л1» 4.
Зола. Французсыя женщины. „ВЬстн. Евр." 1878 г., № 11.
Le Fort L. De la m ortalite des enfants et de l’industrie des nourrices en
F rance. „Rev. des deux mondes* 1870, 15 Mars.
Сеаръ. Парижская молодежь. „Слово" 1870 г ., Л» 8.
Baudrillart. La fam ille et la loi de succession en France. „R ev. des deux mondes"
1872, 15 Avr.
Жанэ П. В о сп и т а т е женщ инъ въ Франдш. Перев. съ франц. Спб. 1884.
Триго. Салонъ и общество во Ф рандш . „ДЬло". 1875 г.. № 7.
Вольфъ Альб. Накипь Парижа. „Н аблюдатель*. 1885 г., А» 1.
Нордау М. Изъ парижской жизни. „СЬверн. ВЬст." 1887 г., Я» 10.
Бобровниковъ.Н ародное образоваш е воФ рандш . „ВЬстн. Евр." 1881г.,№ Я»6 и 7.
Д . Заграничныя письма (о французскомъ духовенства). „Наблюдатель" 1884 г..
Ас 9.
, Пол1а. Р аб о ч й класеъ въ Бариж Ь. „Наблюдатель* 1883 г., №№ 5— 8.
Н. Кршвъ. Стачки во Франдш 1874— 85 гг.' „Юридическгй ВЬстникъ" 1889 г.,
№ 11 .
Г. П рофесстнальны е союзы во Франдш. „Наблюдатель" 1892 г ., № 7.
Н. Стачки во Ф рандш . „Русская Мысль" 1892 г., № 9.
К. Изъ Франдш. „Русское Богатство* 1896 г.,АШ > 3, 4, 5, 6, 7, 9, 1 0 ,1 2 ,
1897 г.,№ А £ 5, 6.
Ан— ежи С. Къ вопросу о народонаселенш во Ф рандш . „Рус. Мысль" 1897 г.,
А» 7.
Ida Diiringsfeld и. О. Reinsberg-Diiringsfeld. H ochzeitsbuch. Brauch und Glaube
der H ochzeit bei den christlichen Volkern Europa’s. Leipz. 1871.
Lavollee. L es classes ouvrieres en Europe. Etudes sur leur situation m aterielle
et m orale. P. 1882, t. II.
Demombynes. C onstitutions europ6ennes. 2 vols. P. 1881.
Daresie. L er constitutions m odernes. P . 1891, 2-me ed.
Сеньобосъ. Политическая истор1я. современной Европы. Ч . I . Спб. 1897.