WALTER HEYNOWSKI
CERHARD SCHEUMANN
DER
LACHENDE
BEKENNTNISSE E I N E S M О R D E R S
MANN
YERLAG
DER NATION
BERLIN
1967

ВАЛЬТЕР ХАЙНОВСКИЙ
ГЕРХАРД ШОЙМАН

СМЕЮЩИЙСЯ

ЧЕЛОВЕК
ИЗДАТЕЛЬСТВО
ЦК ВЛКСМ
«МОЛОДАЯ
ГВАРДИЯ»
1967

Этот документ еще долгое время сохранит свое
значение как редкий психологический портрет
человека, находящегося по ту сторону границ
морали. Можно сказать: это обыкновенный фашизм
сегодня. И хотя фильм идет около часа, я не
заметил, как пролетело время. Это было прямо-таки
непостижимо! На экране все время растянутые
в улыбку губы и смеющиеся глаза, выразительные
руки, не находящие себе покоя. И потом он
постепенно пьянеет, этот сукин сын, этот наемный
убийца, который так долго прятал в темноте свою
позорную профессию. «Смеющийся человек» — это
самая сильная и бичующая портретная зарисовка,
которую я когда-либо видел в жизни. Появись этот
фильм немного раньше, и я охотно использовал
бы его как концовку для своего «Обыкновенного
фашизма». Это было бы самым сильным, что
можно показать: вот продолжение, вот обыкновенный
фашизм сегодня.
Михаил Ромм
Перевод с немецкого
Ю. КЛЕМАНОВА и М. ОСИПОВОЙ
Хайновский Вальтер и ШоЙмап Гер хард
СМЕЮЩИЙСЯ ЧЕЛОВЕК. Показания убийцы. М.,
«Молодая гвардия», 1967.
96 с, с 16 л. нлл. («Ровесник шагает по планете».)
Редакторы Л. АНТИПИНА, Ю. СЕМИКОЗ. Художественный
редактор Н. КОРОБЕЙНИКОВ. Технический редактор
И. ЕГОРОВА. Сдано в набор 27/V 1967 г. Подп. к печ.
4/Х 1967 г. А01398. Формат 84Х1081/з2. Бумага офсетная № 2.
Печ. л. 3(5,04) + 16 вкл. Уч.-изд. л. 7,2. Тираж 50 000 экз.
Заказ 957, Цена 42 коп. Типография нзд-ва ЦК ВЛКСМ
«Молодая гвардия». Москва, А-30, Сущевская, 21,

1 ГОД И 4 ЧАСА
10 ноября 1965 года нам не пришлось наклеивать
себе ни бород, ни нашлепок с искусственными
лысинами. Господин майор предпочитает называть свои
действия «операциями». Во время резни в Конго он
был известен не только своей жестокостью, но и
особым, чисто прусским талантом к тщательному
планированию.
Так вот, когда Мюллер открыл дверь ателье,
началась «кинооперация», которая тоже была
спланирована и которая, по мнению профессионалов, не
имеет прецедента в истории кинематографии.
«Майор», в то время когда он «работал» в Конго,
всегда носил в боковом кармане «вальтер» 7,65 ка«
либра дулом вверх. «Так его легче выхватить», —
любезно объяснил он. Теперь он сам попал под
«обстрел» двух кинокамер. Этот головорез (на
протяжении последующих нескольких часов он будет
называть себя «воином свободного Запада»)
собственноручно, а также с помощью своей пресловутой
«Команды 52» уничтожил несчетное количество
людей. Через несколько минут, ухмыляясь, он будет об
этом рассказывать: «Но ведь это были бунтовщики
коммунисты!» И, непринужденно выбалтывая все
это, он будет сидеть так близко от коммунистов, что
обе стороны — коммунисты и антикоммунист —
могут заглянуть друг другу в глаза.
Какова ситуация!
Глядя на этого ярого антикоммуниста, мы не
могли не видеть за его спиной замученных и убитых им
людей. Перед нашими глазами вставали лица
некоторых из них. Незабываемые человеческие лица.
Прекрасные лица, хотя и искаженные пыткой и
страшными муками.
Вот только три имени: Ила Лале, Марсель Мопе-
пе, Эммануэль Узонго. Были ли они коммунистами,
5

эти «бунтовщики», боровшиеся за свободу своего
народа? Был ли Патрис Лумумба коммунистом?
Он хотел независимости для своего народа.
Благосостояния и счастья. А Мопепе, Лале, Узонго были
приверженцами идей Лумумбы. Они боролись во имя
этих идей. Нередко с помощью лишь лука и стрел.
У Мюллера был «вальтер» 7,65 калибра и
пистолет-пулемет «беретта». Его команда была
вооружена автоматами, пулеметами, установленными на
«джипах». Кроме того, безоткатная пушка из США,
два легких броневика марки «мерседес» из Западной
Германии и плюс два американских
самолета-ракетоносца. Один из них назывался «Shit House Mouse» —
«навозная мышь».
Наш фильм не воскресит мертвых. Признаться,
когда звукорежиссер перед началом съемки обвил
вокруг шеи «Конго-Мюллера» черный шнур с
микрофоном, у нас мелькнула мысль и о физическом
возмездии. Но нам надо было держать себя в руках,
надо было скрывать волнение и, пользуясь
терминологией самого Мюллера, «сжаться», чтобы не
сорвать намеченной «операции». Мы говорили себе, что
показания убийцы, зафиксированные на пленке и на
магнитофонной ленте, стоят гораздо больше, чем его
труп. Речь шла о том, чтобы в лице этого человека
посадить на скамью подсудимых систему, которая
рождает и пестует подобных мюллеров.
10 ноября 1965 года в ателье на окраине
Мюнхена состоялось закрытое заседание суда. Потом,
говорили мы себе, общественность будет не только
допущена в зал, но и сама вынесет приговор Мюллеру
и всем тем, кто стоит за его спиной.
Общественность всего мира.
Целый год мы готовились к этим нескольким
часам встречи с Мюллером.
В 1964 году в прессе появились сообщения о том,
что в Конго провинция за провинцией переходят в
руки отрядов национально-освободительного движения.
Три четверти территории страны можно было уже
считать свободной! В Стэнливиле (ныне Кисангани)
было создано правительство народа. Нескольких
недель было бы достаточно, чтобы сердце Африки
оказалось в руках сторонников Лумумбы. В его родном
городе патриоты воздвигли памятник герою. Для меж-
6

дународных монополий возникла реальная угроза,
что конголезский уран, конголезская медь,
конголезское золото и другие богатства этого африканского
государства окончательно ускользнут из их рук.
Тогда убийцы Лумумбы выдвинули на
политическую сцену Моиза Чомбе. А в поддержку ему
слеталось воронье — белые наемники с самым
современным оружием, которое поставлялось через Южную
Африку.
В конце 1964 года начали просачиваться первые
сведения о «Команде 52», кровавый путь которой
протянулся через всю страну. Во главе этого отряда
стоял немец. У него была самая наинемецкая
фамилия: Мюллер. И к тому же еще: Зигфрид. В его
кармане лежал западногерманский паспорт, а на своем
кителе он с гордостью носил «Железный крест» nepi-
вого класса со свастикой. Об этом свидетельствовали
бесчисленные фотографии, как будто по команде
запестревшие на страницах иллюстрированных журналов
от Гамбурга до Мюнхена. Затем хлынула целая
волна репортажей о Мюллере; репортажей,
изобиловавших такими подробностями, которым — после
известных процессов над фашистскими извергами из
концлагерей, — казалось, уже никогда не найдется места
на страницах немецких изданий.
Благодаря Зигфриду Мюллеру и другим немцам,
творившим непостижимые злодеяния в Конго, вновь
стала актуальной «немецкая тема». Если мы хотим
отвечать за будущее немецкой нации, то должны
чувствовать ответственность также и за сегодняшние
дела немцев, за совершаемые ими сегодня поступки;
даже и в том случае, когда эти убийцы носят в
кармане западногерманские паспорта и документы.
Так возник план сделать документальный фильм
о «Команде 52». Началась одна из самых крупных
«авантюр» в истории кинодокументалистики. На сту-
ГЕОГРАФИЯ ОПЛАЧЕННЫХ МЯТЕЖЕЙ
Сообщая о подписании Саудовской Аравией контрактов
более чем с 200 английскими пилотами, которые будут летать на
новых военных самолетах, египетская «Аль-Ахрам»
отмечает, что сейчас на службе у короля Фейсала находятся уже две
тысячи иностранных наемников.
7

дии ДЕФА в отделе хроники подбирались факты и
материалы — деталь за деталью, кадр за кадром.
Мы нашли себе неожиданных помощников в лице
нескольких немцев, прошедших почти весь путь
с «Командой 52» и снабдивших нас бесценными
материалами, информацией и фотодокументами. Когда
во время одной из попоек в Конго разговор между
немецкими наемниками коснулся темы «убийцы мы
или нет», под столом был включен наш магнитофон.
Даже сам Мюллер в перерыве между убийствами
«исповедался» перед спрятанным магнитофоном, и
эта невероятная запись хранится у нас на студии.
Но самую большую помощь мы получили от
деятелей конголезского освободительного движения.
Наряду с письмами и документами убитых
западногерманских наемников патриоты доставили нам
перехваченную почту «Команды 52». Адресованные в За->
падную Германию, с еще не проштемпелеванными
почтовыми марками письма и посылки содержали
фотографии и кассеты с непроявленной фотопленкой,
отснятые самими наемниками. Когда мы принесли эти
кассеты с пленкой в копировальный цех ДЕФА и
спустя некоторое время не без волнения смотрели на
возникающие в проявительных ваннах кадры, мы
пережили звездный час нашей профессии. Убийцы
разоблачали себя своими собственными
фотодокументами!
Борцы освободительного движения смогли
проникнуть также и во вспомогательный отряд Мюллера,
состоявший примерно из 150 катаигских жандармов.
Наши лазутчики присылали в студию самые
разнообразные сообщения о «быте» наемных убийц.
Во время грабежей в Буенде «команда» раздо-
ГЕОГРАФИЯ ОПЛАЧЕННЫХ МЯТЕЖЕЙ
Тысячи солдат из1 кубинской «ударной бригады 2506»,
разгромленной во время высадки на остров Свободы, отправились
воевать во Вьетнам. И с каждым месяцем поток этого
эмигрантского отребья увеличивается. По свидетельству лондонской
газеты «Обсервер», они ссылаются на недавнее выступление
Джонсона, который призвал «все свободные народы мира
оказать моральную и материальную поддержку во вьетнамском
кризисе».
8

была граммофон с пластинками, в связи с чем
Мюллер и унтер-офицер Ганс Уларц заспорили о том,
кто более крупный музыкант — Бетховен или
Моцарт. Решили устроить вечер из произведений
Бетховена и Моцарта, который, однако, к неудовольствию
бандитствующих меломанов, был нарушен храпом
нескольких пьяных солдат. Больше всех отличился в
этом некий Георг Краль, и на следующий день
Мюллер отчитывал его перед строем за «бескультурье».
Или еще.
Мюллер использовал любую возможность, чтобы
слетать в тыл, в Леопольдвиль (ныне Киншаса).
Там он посещал дом терпимости и директора
«института Гёте» *. Беседуя как-то с сержантом фон Блот-
ницем, Мюллер хвастался своими связями с
«институтом Гёте» и добрыми отношениями с Бонном.
Сведения подобного характера давали нам
возможность не только понять функциональную связь
между империалистической политикой
неоколониализма и «Командой 52», но и изучить образ
мышления", внутренние мотивы поведения
западногерманских наймитов в Конго.
Результатом этих исследований и явился
документальный фильм студии ДЕФА «Команда 52»,
показанный впервые в 1965 году на международном
фестивале документальных фильмов в Лейпциге и затем
прошедший во многих странах Европы, Африки,
Азии и Америки.
Уже заканчивая работу над фильмом
«Команда 52», мы получили от наших конголезских друзей
неожиданное сообщение, что Мюллер покинул
Конго, вылетев в отпуск из тогдашнего Леопольдвиля
в Западную Европу.
У нас молниеносно созрело решение —
попытаться заполучить этого Мюллера «живьем» перед
микрофонами и камерами. Причем сделать это надо было
не позже 16 ноября 1965 года — в этот день в Лейп-
* Так называемые «институты Гёте» организованы боннским
министерством иностранных дел во многих странах.
Злоупотребляя именем Гёте, маскируя свою деятельность концертными
вечерами и курсами по изучению языков, эти институты
осуществляют те таинства боннской внешней политики, которым не
находится места на официальном дипломатическом паркете.
(Прим. авт.)
9

циге должна была состояться премьера фильма
«Команда 52». По опыту мы уже знали, что известие
о таком значительном событии, как международный
кинофестиваль, распространится немедленно и, кроме
того, о программе фестиваля и о фильме Мюллер
может узнать из газет или из передач радио и
телевидения. И действительно, начиная с 17 ноября все
крупные западногерманские газеты сообщали о
фильме, а через несколько дней по западногерманскому
телевидению были показаны фрагменты из фильма.
Так что времени у нас было в обрез. Но мы
отдавали себе отчет в том, что другой такой случай нам
вряд ли представится.
По роду своей деятельности нам пришлось за
последние годы просмотреть не одну тысячу метров
пленки и сотни фотографий, запечатлевших военные
преступления и массовые злодеяния времен
нацизма. Среди этого материала есть сцены, ужасающе
похожие друг на друга, несмотря на то, что они были
сняты в разных странах. Убийцы позировали рядом
со своими жертвами. Они благодушно улыбались,
скалили зубы. А в руке пистолет или топор, веревка
или кнут. Мы всматривались в лица этих немцев.
Что они были за люди? Мы хотели это знать. Уже
доказано: многие из этих убийц получили так
называемое гуманитарное образование. Они вели дневники,
писали стихи, играли на фортепиано и были очень
обходительны со своими детьми. Они любили собак.
Эти мерзавцы не обидели бы даже божьей коровки.
ГЕОГРАФИЯ ОПЛАЧЕННЫХ МЯТЕЖЕЙ
Как сообщает фотокорреспондент американского агентства
Ассошиэйтед Пресс Форст Фаасг в небольшой южновьетнамской
деревушке Канден, находящейся в Долине тростников близ
границы с Камбоджей, сожжены все дома. Мотив: жителей
подозревали в сочувствии к партизанам. Проделал это отряд из
60 человек, у каждого из которых наплечным знаком различия
служит изображение черного пиратского флага с черепом и
костями...
Такие знаки различия носят сайгонские войска особого
назначения. Они сформированы год назад и насчитывают, по
мнению Форста Фааса, около двух с половиной тысяч «наемников
и авантюристов».
ю

Но ни в одной фильмотеке мира не найдешь
звукового фильма об одном из этих фашистских
молодчиков на «взлете» его жизненного пути. Ну,
конечно, мы имели возможность ознакомиться с пленками
из советского и американского архивов за 1945—
1947 годы, в которых хранятся допросы военных
преступников. Тогда перед советскими и
союзническими следователями давали показания эсэсовские
бандиты. Гладко выбритых физиономий там уже не
увидишь и благодушных улыбочек тоже. Перед
судьями сидели лишь тени этих господ убийц.
Некоторые из пленок создают даже впечатление, что этим
висельникам было обещано смягчение их участи за
особенно раболепное поведение.
Одним словом, такого еще никогда не было:
киноинтервью с одним из фашистских сверхчеловеков
в зените его власти. Ничего подобного не найдешь ни
в одном архиве мира.
Среди фотографий Зигфрида Мюллера есть одна,
где он сфотографирован смеющимся, с одним из
казненных конголезских патриотов, которому по его
приказу отрубили «сначала левую, а затем правую руку».
И у этого человека прекрасное образование. Мюллер
окончил гимназию и говорит на нескольких языках.
Стихов он не писал, но его фотоальбомы со вкусом
оформлены графически и украшены виньетками и
орнаментом. Мюллер немного играет на фортепиано
и большой поклонник Моцарта. Говорят, что он
безошибочно по начальным тактам узнает все моцартов-
ские квартеты. Он очень добр со своей 13-летней до-
По признанию американского журнала «Юнайтед Стейтс
ньюс энд Уорлд рипорт», Вашингтон создал специальную
секретную команду для разжигания мятежей, организации
государственных переворотов в странах, проводящих
самостоятельную антиимпериалистическую политику. Эту команду
правильнее было бы назвать армией: в нее входит 25 тысяч
«высококвалифицированных» ландскнехтов.
Тайная армия, отмечает журнал, успешно проявила себя в
Гватемале, Таиланде, Иране и Конго.
Правда, в Алжире, Мали, Эфиопии, сокрушается далее журнал,
действия армии поджигателей оказались не столь эффективными.
И

черью Марлис, дарит ей шоколад и платья. И после
всего того, что мы узнали о Мюллере, нетрудно
предположить, что он способен умилиться божьей
коровкой.
Удастся ли нам поставить этого «Конго-Мюллера»
к микрофону и к камере? Он только что завершил
один из «важнейших этапов» своей жизни, а
именно — «операцию Конго». О нем сообщала вся
мировая пресса. Из дюжины мюллеров вдруг получился
единственный и неповторимый «Конго-Мюллер».
Таким образом, мы довольно хорошо знали
«Конго-Мюллера» еще до того, как впервые увидели его
в лицо. Оставалось «смоделировать» всю игру,
продумать шаг за шагом все возможные повороты
событий, скрупулезно взвесить все шансы «за» и
«против». Готовилась «операция Мюллер».
Исходная позиция: Мюллера, у которого за
плечами «важный жизненный этап», посещают
кинематографисты, говорящие по-немецки. О его
похождениях в Конго уже достаточно широко и
разносторонне писалось; отсюда опасность: Мюллер, хорошо
знакомый с кухней западной прессы, отлично понимает,
что информация должна быть «горячей», только
тогда можно за нее дорого просить. Вполне^ возможен
вопрос: почему мы пришли только сейчас?.. У него
сразу же может возникнуть подозрение, если мы
начнем интересоваться только его сообщениями из
Конго.
Действительно, впоследствии он спросил: «Но ведь
события в Конго давно уже исчезли со страниц та-
ГЕОГРАФИЯ ОПЛАЧЕННЫХ МЯТЕЖЕЙ
В Соединенных Штатах разработан специальный проект под
названием «Трубка мира», призванный расширить деятельность
пресловутого «Корпуса мира»: отныне для «обмена
сельскохозяйственным опытом» с индейцами Латинской Америки туда
будут направляться американские индейцы. Об этом сообщил
недавно репортеру из «Нью-Йорк геральд трибюн» директор
«Корпуса мира» Джек Вон. Но вряд ли индейцы США
принесут какую-нибудь помощь своим латиноамериканским
братьям — сегодня они и сами принадлежат к наиболее отсталой
части населения Соединенных Штатов.
12

зет?» И потом забавно рассказывал нам, как его
одолевали многочисленные журналисты, в погоне за
сенсацией желавшие заполучить обязательно «свою
собственную», отличную от других историю о
каком-нибудь «конголезском мертвеце».
Наш встречный аргумент: мы готовим большую
серию о «современной войне»; в этой серии наряду
с Мюллером выступят и другие авторитеты.
Актуальность, следовательно, отодвигалась на задний план.
Мюллер, казалось нам, должен почувствовать себя
польщенным. Этот аргумент был мотивирован еще и
тем, что мы были знакомы с «теоретическими
писаниями» Мюллера по его книге «Современный
ландскнехт», вышедшей в Париже. В этой книге Мюллер
предстает перед читателем как воинствующий
антикоммунист и окончательно развенчивает попытки
западногерманской пропаганды представить его
нетипичным для немцев «отклонением от нормы».
Западногерманские пропагандисты предлагали
своей публике взамен рекламного киногероя Джеймса
Бонда вполне реального Зигфрида Мюллера, который
действительно убил сотни негров. Но при этом они
зорко следили за тем, чтобы о «Конго-Мюллере» не
появилось ни единой строчки, которая помогла бы
придать «герою» и его деяниям политическую
окраску.
После всех этих сведений у нас не было ни
малейшего сомнения в гом, что приглашение Мюллера к
микрофону в качестве «теоретика» и практика,
безусловно, польстит ему и сделает его более благосклонным
по отношению к нам. Одной из его слабостей было
честолюбие, и на этом можно было отлично сыграть.
Правила игры этого не исключали.
Разумеется, наш план имел и свою ахиллесову
пяту. Мюллер мог нас просто спросить, не «оттуда»
ли мы явились. Можно было также с полной
уверенностью ожидать, что он заговорит о «советской зоне»
или о чем-нибудь в этом духе. На этот вопрос, к
нашему утешению, мы могли бы чистосердечно ответить
отрицательно, поскольку с 7 октября 1949 года в
Германии не существует такой «зоны». Но беспокоились
мы напрасно. Если во время наших бесед с «Ко-Мю»
мы приближались к тщательно отрепетированным
нами «каверзным поворотам», то вопрос, касающийся
13

нашего местожительства, у Мюллера вообще не возник.
Такая мысль, возможно, не приходила ему *в голову
еще и потому, что в фешенебельном ресторане мы
обращали его внимание на такие деликатесы, о которых
он знал лишь понаслышке. Это не укладывалось в его
штампованные представления о «голодающей зоне».
Мы без особого труда разузнали
западногерманский адрес Мюллера. На воротах добротного дома
№15 по Фридрихштрассе в небольшом городке Лан-
ген (между Франкфуртом-на-Майне и Дармштадтом)
мы не обнаружили таблички с фамилией Мюллер, но
все же адрес был верный. В доме тестя, владельца
небольшой типографии, Мюллер занимает со своей
женой Эльфридой и дочуркой Эвелин-Марлис целый
этаж. Нам открыла дверь блондинка лет сорока,
которой, пожалуй, следовало бы несколько больше
заботиться о своей фигуре. Жена убийцы.
Она предложила нам пройти в гостиную. Здесь мы
увидели Мюллера, но... пока лишь на фото. Знакомый
снимок из Конго: «майор» с захваченными у
противника луком и стрелами. Жена убийцы очень сожалеет,
что мы не застали его дома. «Мой муж отдыхает во
Франции». Она идет на кухню приготовить кофе
гостям. В дверях появляется Эвелин-Марлис с большим
голубым бантом на голове. Девочка делает вежливый
книксен и проходит к себе в комнату — готовить
уроки. На столе лежит письмо от Мюллера. Замечаем
обратный адрес: Плато Сен-Мишель в Вансе,
Приморские Альпы. Убийца в отпуске пишет своим
близким домой: «Я сижу на косогоре, припекает
солнышко, щебечут птички. Умиротворенный, я мурлычу что-
то себе под нос».
шшшшшшшвшпшшшшившштиввяишшвшвшвшт
ГЕОГРАФИЯ ОПЛАЧЕННЫХ МЯТЕЖЕЙ
В 1966 году продолжались трагические события в
Доминиканской Республике.
Итальянская газета «Паэзе сера» приводит факты из будней
американских карателей в Санто-Доминго.
На одной из главных улиц столицы — Эль-Конде
американский сержант выстрелом в спину убил доминиканского юношу
только за тог что тот... слишком размахивал руками. Убийца
не был наказан.
14

Жена убийцы возвращается с кофейными
чашками. Конечно, ей любопытно узнать, что нас привело
сюда. Перед приходом, договариваясь о встрече по
телефону, мы сказали, что у нас «одно заманчивое
дельце». Как раз незадолго до этого пресса сообщила
что «Конго-Мюллер», будучи в Каннах, появился на
фестивальной премьере французского фильма о
легионерах в Индокитае, надев свою конголезскую военную
форму и нацепив на грудь «Железный крест» со
свастикой. Разразился скандал, который принес Мюллеру
новое «паблисити». Позднее мы услышали от него
самого, что он стал героем этого скандала по подсказке
западногерманских журналистов.
Эти свежие вести из Канн помогли нам начать
разговор с женой убийцы: мы хотели бы получить
фотографии ее супруга, которые еще не проходили в
газетах,— так объяснили мы свое появление. Наша
просьба ее явно обрадовала. Она принесла полную
коробку фотографий, а кроме того, более двадцати
фотоальбомов. Спускаются сумерки, жена убийцы
включает торшер. Абажур не из человеческой кожи,
и сидит перед нами не Эльза Кох, а Эльфрида
Мюллер. И все же она чем-то на нее похожа — эдакое
новое издание освенцимской надзирательницы в
федеральной обложке!
Она кладет на стол фотоальбом «Мятеж в Конго»;
обращает наше внимание на аккуратно наклеенный
паспорт конголезского каменщика Эммануэля Узонго.
Ее наманикюренный бледный палец с обручальным
кольцом задерживается на темном пятне. «Это кровь».
Затем скользит к наклеенной под паспортом
фотографии. На дороге в джунглях лежит труп: «Его
пристрелили, как сказал мне муж». Справка и фото убитого
Солдаты 82-й воздушно-десантной дивизии США
выстрелами разогнали группу доминиканской молодежи. Им не
понравилось, что на улицах были разбросаны антиамериканские
листовки, а на стенах домов чернели надписи: «Янки, убирайтесь
домой!»
Сейчас Вашингтон вынужден маневрировать в своей
интервенционистской политике, сколачивая «континентальный»
жандармский корпус для расправы с патриотами южного
континента.
15

обрамлены рамкой из черных заштрихованных
человечков: «Зигфрид обожает рисовать — это его хобби».
Фрау Эльфрида Мюллер — жена убийцы. Сама
она об этом не догадывается. Она считает своего
мужа героем западного мира. Она холит и нежит его,
когда он в отпуске. Она прощает храброму воину
«свободного» Запада и часы, проведенные им в
публичных домах Леопольдвиля или где-нибудь еще:
«Зигфриду это необходимо для разрядки после боев».
И, требуя понимания, добавляет: «В конце концов
меня ведь не было поблизости».
Когда около двух месяцев от мужа не было вестей,
Эльфрида Мюллер приняла в своем доме группу
журналистов и удачно сыграла роль «храброй маленькой
жены солдата». Теперь, растроганная, она показывала
нам многочисленные газетные вырезки об этом
«спектакле». Она смеется. «Конечно, она может смеяться,—
думаем мы, — ведь на столе лежит свеженькое
письмо: «Я сижу на косогоре, припекает солнышко,
щебечут птички»,
И вероятно, для того, чтобы еще раз пощекотать
себе нервы, она рассказывает нам о том, какая у ее
Зигфрида все-таки опасная профессия и что жена
офицера всегда должна считаться с возможностью
«ВОЙНА —ЭТО ТАК ЛЮБОПЫТНО», — ГОВОРИТ
АНГЛИЙСКАЯ ЖУРНАЛИСТКА
Это был всего лишь обычный вылет бомбардировщика
в Южном Вьетнаме. Правда, кое-что было необычно: позади
американского пилота сидела я, британская журналистка,
первая женщина, которой предстояло взглянуть на войну с
«высоких позиций».
Немного растерянная, я стояла возле небольшого
двухместного бомбардировщика типа «Б-57 Канберра». Через 20 минут
самолет оторвется от бетонной дорожки авиабазы в Дананге,
расположенной в 300 милях севернее от Сайгона. Итак, летим
убивать людей или самим быть убитыми.
Под крыльями и в бомбовых люках восемь канистр
напалма, больше двенадцати тонн фугасных и свыше четырнадцати
тонн осколочных бомб. Самолет вооружен четырьмя 20-мплли-
метровыми пушками. Все, чтобы разрушить «вьетконговское
гнездо» к югу от Дананга. Пилот-техасец говорит мне, что
свою девушку он не пустил бы в такую передрягу. Он
настойчиво вдалбливает мне, что делать, если самолет подобьют: «Ты,
главное, не трусь. Прыгать с парашютом — плевое дело.
Ты только дерни вот за эту штуку, а потом лети кубарем
вниз. И все о*кей».
16

самого худшего. «Но, к счастью, эти мятежники в
Конго не умеют хорошо стрелять. Зигфрид рассказывал,
что у них лишь лук и стрелы».
— Скажите, фрау Мюллер, здесь, в Лангене, есть
люди, которые недолюбливают вас в связи с
деятельностью вашего мужа?
— О боже, конечно, есть. Но, к счастью,
большинство к нам очень хорошо относится. Ведь мы уже
давно живем в Лангепе. Многие обращаются к моему
мужу по-дружески: «Ко-Мю» — это сокращенно от
«Конго-Мюллер».
Жена убийцы убеждена, что ее муж герой. И как
еще одно доказательство она показывает нам две его
медали и грамоты, полученные в период службы во
вспомогательных отрядах американских вооруженных
сил в Германии. Затем она вдруг вскакивает и
приносит из соседней комнаты письмо. Ее муж, после того
как в журналах были опубликованы его фотографии
и репортажи о нем, получал, к сожалению, и
угрожающие письма.- Одна женщина из Гамбурга писала
ему: «Конго-Мюллер», я надеюсь, что в тебя скоро
попадет стрела африканца». (Примечательно, что ни
один из западногерманских журналов не опубликовал
это письмо.)
Прозрачный купол кабины опускается. Остаюсь одна в
крохотной штурманской кабине. Впереди меня пилот Джерри
Гамильтон, майор 8-й бомбардировочной эскадрильи.
Единственная связь с ним — через наушники. Слышу голос: «Хелло,
детка, все будет о'кей!»
Двое над вражеской территорией. Наша машина теряет
высоту. Мы спускаемся ниже, чтобы поймать цель. Вдруг мы
куда-то проваливаемся. Все как в кошмарном сне, когда
срываешься со скалы высотою с дом. Почти по вертикали мы
бросаемся навстречу джунглям. Скорость 460 миль в час.
До земли не больше 50 метров! Чудовищный,
душераздирающий треск, скрежет, стремительное падение. И ничего больше.
Между тем пилот нажал на кнопку, чтобы сбросить жидкий
напалм. Но канистра почему-то застряла — и ни в какую.
Мы снова взмываем в небо. И тут же — вниз, опять
стремительно несемся к земле. Я пытаюсь разглядеть солдат
противника и спрашиваю себя, из-за какого дерева они будут
стрелять в нас. С какого места они пошлют свой смертоносный
заряд? И снова не более 50 метров отделяют нас от земли,
когда самолет выходит на очередную атаку. На этот раз
напалмовый смерч достигает цели. Позади нас разрастается
адский огненный шар, кружево из черного, зеленого и серого
дыма и оранжевого пламени;:
2 В. Хайновский. Г. Шойман
i7

— Но здесь, в Европе, это вряд ли может
произойти, уважаемая фрау, — возразили мы.
В ответ на эту реплику мы были награждены
одной из ее самых обворожительных улыбок.
Получив несколько фото и с разрешения хозяйки
пересняв некоторые страницы альбома, мы стали
прощаться. Когда мы, к удовольствию жены убийцы,
расплачивались за все это наличными, она, скромно
потупив взор, задала самый важный для нас вопрос:
«Нет ли у вас желания повидаться с моим мужем?»
У нас было такое желание.
Итак, Мюллер собственной персоной. Первое
свидание состоялось в Мюнхене.
Вот он перед нами: в штатском синем костюме,
который, казалось, ему несколько тесноват, в излишне
пестром галстуке. Приветливый, веселый. Мы хвалим
его за пунктуальность. И тут сразу же обращаешь
внимание: его смешок, сопровождающий каждое
высказывание. Трудно поверить, что это и есть тот самый
пресловутый «Ко-Мю», который, как позднее писал
один из телезрителей, «штыком вписал себя в список
военных преступников». А ведь посмотреть — такой
безобидный, такой приветливый. Если бы ему вздума*
лось выдать себя за агента по продаже туалетного
Напалм сжигает все — деревья, джунгли, людей. Там,
внизу, когда-то стоял дом. Теперь на его месте черное
выжженное пятно, не осталось ничего, кроме печной трубы. Я на
секунду пытаюсь представить себе людей, которые жили в этом
доме. А самолет опять по прямой уходит в синь неба, пока
.не становится недосягаемым для зениток врага. Потом мы
кружили над деревней и стреляли из наших пушек вдоль улиц,
по домам.
Слепит глаза. Жара такая, что першит в горле. Вдруг
самолет страшно тряхнуло. Я решила, что нас подбили. О чем
думает 25-летняя женщина перед смертью? О боге, матери,
отце, доме? Думает ли она о возлюбленном? Нет. Меня
переполняла ненависть. Ненависть к этой страшной войне. Я
ненавидела себя за то, что полетела на этом самолете, этом
орудии уничтожения. До сих пор я наблюдала войну со стороны.
Теперь я была соучастницей преступления.
А потом еще три напалмовые бомбардировки. Позади нас
пылал пожар, неистовый и беспощадный. «Теперь бомбы», —
донесся из наушников голос пилота. Мне показалось, что
я теряю сознание. Жара и перегрузки доконали меня. Все
тело как налитое, будто я весила тысячу фунтов, я не могла
рукой пошевельнуть. Я была на грани...
18

мыла, то каждый сказал бы, что это тот самый
случай, когда внешний и внутренний мир абсолютно
гармоничны. И все же это он!
Мы сидим с четой Мюллер в фешенебельном
ресторане. «Собственно, сюда вход разрешается от
генерала и выше, ха-ха», — одобряет наш выбор Мюллер.
А когда мы заказываем «Перно», легендарный «Ко-
Мю» радостно заключает нас в свои объятия. Как же,
мы «случайно» угадали его любимый напиток.
Разумеется, мы знали, что он должен быть
неравнодушен к этой крепкой анисовой водке: ведь
«Перно», слегка разбавленное содовой, — издавна
традиционное питье во всех колониальных войсках.
(Снятый для четы Мюллер номер в бельэтаже
первоклассного отеля имел холодильник с большим
набором разнообразных напитков. Обитатели номера
могли пользоваться этими запасами, расход которых
учитывался затем — с довольно высокими наценками —
в счете за номер. На следующее утро в холодильнике
номера, который занимал Мюллер, оставался только
томатный сок.)
Мы оплатили счет и договорились с Мюллером о
встрече 10 ноября в ателье перед нашими
микрофонами^ камерами.
Первую бомбу мы сбросили на бреющем полете, потом
сразу еще шесть штук, по 500 килограммов каждая^ И опять
вверх, и потом опять вниз. Мы устилали пышный «бомбовый
козер». Горящих пятен становилось все больше. Нестерпимо
хочется назад, домой, но нет, мы штопором взмываем к
облакам.
Еще три захода, и все. Конец. Мы летим над облаками, как
свободно парящий сокол, а за нашими спинами в судорогах
бьется огонь. Там, позади, сотни метров опустошенной земли.
Официально это называлось: восемь домов разрушены, три
повреждены.
Спустя полчаса колеса нашего самолета коснулись
бетонной дорожки аэродрома в Дананге.
Какой-то служащий протянул мне удостоверение. Отныне
я зачислялась почетным членом 8-й бомбардировочной
эскадрильи.
Кто-то сказал: «Такая молодая — и такая
храбрая».
Я покачала головой и разрыдалась. Как мне было
объяснить, что это была не храбрость, а только любопытство?
Джулиан Робертсон, журнал «Конкрет» (ФРГ).
2*
19

«Операция» началась точно в намеченное время,
минута в минуту.
Когда «Конго-Мюллер» переступил порог ателье,
камеры уже бесшумно работали и микрофоны были
включены. Мюллер несколько ошеломленно посмотрел
на обе нацеленные на него камеры, на оператора,
прищурился от непривычно яркого света. Наша главная
ударная сила — режиссер, действовавший по
типичному западному образцу! Хайновский, рыча, носился по
студии, отдавал бесчисленные распоряжения, все
перед ним дрожали. «Конго-Мюллер» сразу же попал
под командование режиссера. «Садитесь на этот
стул!», «Так!», «Голову чуть левее!», «Смотреть в
объектив!» — команды следовали одна за другой, и
Мюллер, привычный к такому языку, выполнял их
немедленно и беспрекословно.
Когда в ателье установилась тишина — хорошо
организованная тишина, — мы дали майору
возможность немного потомиться, прежде чем задать первый
вопрос. Он был не совсем по теме интервью: перед
дуэлью у микрофона Мюллеру надлежало решить,
какой напиток он предпочитает. Ему был представлен
довольно широкий ассортимент — минеральная вода,
кока-кола, чай, кофе, коньяк, виски, водка и «Перно».
Все это стояло наготове, как признак подчеркнутого
внимания к гостю, которому предстоит долгая съемка.
С уверенностью лунатика Мюллер, почти не глядя,
ВСЕМ, ВСЕМ, ВСЕМ!
«Любой здоровый молодой человек, ищущий работу с
окладом более 100 фунтов стерлингов в месяц, пусть позвонит по
номеру 837-5202/3. Работа предлагается на шесть месяцев.
Приступать немедленно».
«Все, кого интересует сельскохозяйственная работа за
границей и кто умеет стрелять, телеграфируйте в Преторию.
Лично Невиллю Уоррингтону».
Южноафриканская печать сообщает, что сразу же после
того, как иоганнесбургская газета «Стар» опубликовала эти
объявления, на имя Уоррингтона посыпались письма. В короткий
срок он собрал частную армию, насчитывающую свыше 500
человек. Набор добровольцев продолжается. С какой целью!
Для «борьбы с коммунизмом» в любой точке земного шара.
Понять Уоррингтона можно. За его спиной целый «Союз
дьявола», как африканская печать окрестила тройственное
содружество расистов — Форстера, Салазара и Яна Смита.
20

ухватился за свое «Перно». За время интервью
(включая все технические паузы, оно длилось четыре
часа) содержимое бутылки заметно поубавилось.
Когда у Мюллера начал заплетаться язык и
звукооператор умоляюще посмотрел на режиссера — его
беспокоило качество звучания, — в интервью последовал
совершенно естественный вопрос об отношении
Мюллера к алкоголю. Ответ Мюллера перед камерой был
весьма выразителен: да, в Конго он привык к
пьянству. Колоритный штрих в общей картине. И тем не
менее, когда «Перно» в бутылке оставалось уже на
донышке, Мюллер полностью отдавал себе отчет в
том, что он говорит. Характеризуя, например, роль
так называемых «институтов Гёте» в Конго, он
весьма тонко и точно охарактеризовал их деятельность,
подчеркивая, что они ни во что «не вмешиваются»,
но «участвуют» в жизни страны. В течение всего
интервью он, так сказать, оставался в полном уме и
здравии, алкоголь в известной степени даже обострял
его способность к мышлению. И во всяком случае, к
любителям «Перно» в полной мере относится
известное изречение Шиллера: «Вино не делает
изобретательным, оно лишь делает болтливым».
Мюллер пришел в ателье в пятнистом
комбинезоне парашютиста. Звезда, «шпалы» и меч — знаки
различия конголезского майора — украшали его погоны.
Уоррингтон может смело позволить себе
широковещательные заявления в печати, парады и смотры своих легионеров,
среди которых немало уголовников. Они лихо вышагивают по
улицам, являя всем своим видом, что способны «сокрушить
коммунизм». И кажется, кое-кто уже клюнул. Если верить
Уоррингтону, то пять просьб об использовании его ландскнехтов
поступило. Имена заказчиков, правда, не названы, но
Уоррингтон намекнул, что «все они сейчас активно борются с
коммунизмом».
«Мне нужно всего шесть недель, — рекламирует шеф свой
«товар», — и я своих мальчиков доставлю в любую страну.
Расчет на месте — 150 тысяч фунтов стерлингов в месяц».
Наниматель предоставляет свое оружие и боеприпасы, поскольку,
теоретизирует Уоррингтон, «тип вооружения зависит от характера
местности, на которой должна вестись борьба».
А пока: «Позвони по этому номеру, Джек, и ты будешь
устроен».
По материалам журнала «Шпигель» (ФРГ)
21

Аксельбанты, положенные, собственно, лишь к
парадному мундиру, кокетливо дополняли столь
впечатляющий наряд: «Я воин свободного Запада!» Пояс
сделан из полотна: «Кожа не годится. Она очень
быстро покрывается плесенью в тропиках». Блестящая
массивная пряжка из латуни. На груди «Железный
крест» первого класса со свастикой. На ногах
высокие американские ботинки со шнуровкой, на
немыслимо тяжелой нейлоновой подметке: «Очень хороши
против змей, скорпионов и прочих гадов». А во время
одной из пауз он шутки ради сказал режиссеру:
«Если я вам наступлю этим ботинком на живот, мигом
окочуритесь, ха-ха!»
Заполучить Мюллера в военной форме казалось
нам настолько невероятным, что мы даже и не
подумали об этом, готовя ориентировочный план съемок.
И вот он сам сидит перед нами в натуральную
величину в своем военном обмундировании.
Как это удалось?
Еще во время первой нашей встречи в ресторане,
уплетая нежную лососину и жаркое из косули, «Ко-
Мю» самодовольно рассказывал нам, как ему
«достается» от международной прессы. Он вытащил из
бумажника несколько фотографий — Зигфрид в пол-
ОСТРОВ НАЕМНЫХ УБИЙЦ
Недалеко от атлантического побережья Панамы, в
нескольких часах пути от порта Колон, находится военный лагерь
кубинских контрреволюционеров. Здесь готовят террористов и
диверсантов для очередной заброски на Кубу.
«Операция» началась, как в каком-нибудь детективном
фильме. Мы собрались в уединенной таверне на берегу моря,
дали обещание никогда не разглашать имена тех людей, с
которыми нам предстояло встретиться. Мы поклялись не брать
с собой ни фотоаппаратов, ни оружия и держать в тайне все,
что увидим за время пребывания на острове. На лодке,
груженной бочками с водой и керосином, мы отплыли от берега.
Рассветало, когда наша лодка, обогнув большой утес,
устремилась к скалистому острову. У меня создалось впечатление,
что капитан получил приказ сбить нас с толку, чтобы мы не
смогли запомнить ни направления, в котором плыли, ни
расстояния от берега.
Вскоре на берегу появились два парня в американской
форме, с пистолетами за поясом. Лодке не позволили подойти
к берегу, и нам пришлось брести по колено в воде. Дородный
полицейский-американец сказал нам, что «информирован о
нашем приезде и подготовил машину, которая доставит нас в ла-
22

ном боевом облачении на фоне экзотического
кустарника.
— О, последние фотографии из Конго?
— Да нет, — засмеялся. — Это снято совсем
недавно, в Париже. У ЮПИ (американское агентство
печати «Юнайтед Пресс Интернейшнл») не было
моих фотографий. Ну вот, они меня и поставили перед
каким-то кустом в Булонском лесу и щелкнули, ха-ха!
— Военная форма у вас была с собой?
— Конечно. Я офицер. Никогда не знаешь, что
может приключиться. Форма всегда должна быть при
себе.
И действительно, в багажнике «фольксвагена» с
международным транзитным номером лежал полный
комплект обмундирования, завернутого в
огненно-красное покрывало. Нам представился шанс запечатлеть
убийцу именно в том виде, в каком он шагал к
вершинам своей карьеры.
Мы знали: в стране, где считается само собою
разумеющимся, что депутаты бундестага и
государственные служащие живут на взятки, где деньги
возведены в степень мерила всех ценностей,— в этой стране
никто не станет давать интервью без соответствую-
герь». Когда его спросили» какие обязанности он здесь
выполняет, он весьма бесцеремонно ответил: «Я представляю пятое
бюро Центрального разведывательного управления. Мне
приказали не позволять мальчикам делать глупости». Позже от
другого американца, заявившего, что он выполняет «важную
миссию», мы узнали, что это значит.
— Наши мальчики, — сказал он о
контрреволюционерах, — хотят немедленно броситься в атаку, с чем Вапгангтон
пока не согласен.
Через полчаса три «джипа» доставили нас в лагерь,
расположившийся в тропическом лесу. Обнаженные до пояса люди
сидели маленькими группами. Какой-то человек что-то им
рассказывал. Мне показалось, что это была «теоретическая»
лекция.
Нам сказали, что в лагере находится триста человек. Никто
не отрицал, что Соединенные Штаты снабжают их всем
необходимым. С гордостью они показали нам свое оружие: точно
таким вооружена армия США.
— Наши люди учатся обращению с этим оружием, —
пояснил начальник лагеря, которого все звали Эсперио. Нам
же он почему-то представился как «Альфредо». Он говорил по-
английски, однако чувствовалось, что он не американец.
— Я проходил инструктаж в лагере возле Мюнхена, —
23

щего вознаграждения. Это было ясно. Мюллер,
разумеется, не бесплатно позировал перед
корреспондентами из ЮПИ, а также немалую толику
отхватил за свое короткое выступление по
западногерманскому телевидению. Теперь и у нас был шанс
прельстить его высокой оплатой. В этом мире купли и
продажи не принято долго ходить вокруг да
около. Все имеет свою цену. И, быстренько
прикинув в уме свои ресурсы, мы предлагаем
за интервью в «цивильном варианте» половину за-;
планированной нами для этой цели суммы. А уже
«двойную оплату», то есть полностью ту сумму,
которая нами планировалась, мы готовы уплатить
за «военизированный вариант». Ответ не заставил
себя ждать — перекинувшись коротким взглядом с
женой, Мюллер отчеканил: «В военной форме!»
«Одежда делает человека» — гласит весьма
сомнительная поговорка. Но в данном случае одежда
действительно сделала нам «Конго-Мюллера».
Расстаться с далеко не импозантным средненьким
«штафиркой», каким выглядел Мюллер в ресторане, и
сказал «Альфредо» и с гордостью добавил: — Я специалист
по психологической войне.
Он, без сомнения, принадлежал к числу тех, кто бежал
из Европы после разгрома фашизма. Я спросил его, чему он
обучает здесь своих учеников. Однако он увильнул от ответа.
— Каким образом «патриоты», обучающиеся у вас,
надеются вернуться на Кубу? — спросил я.
— Думается,, с коммунизмом на Кубе можно покончить
лишь тогда, когда Вашингтон поможет нам всеми
имеющимися у него средствами.
— Вы говорите в своих лекциях об атаке ча Флориду? —
спросил я его.
— Конечно. То, что прежде называлось провокацией,
является одним из аспектов психологической войны. Я
обучаю их анализировать события в сложной ситуации
психологической войны.
— Вы были когда-нибудь инструктором в Африке?
* Альфред о» забеспокоился.
— В Африке?.. Нет, я никогда не был в Африке. Почему
вы меня об этом спрашиваете?.. — И вскорвч под каким-то
предлогом ушел.
В районе Карибского моря существуют двенадцать лагерей:
в Венесуэле, Панаме, Гватемале. Там наемники ЦРУ
постигают науку саботажа и диверсий.
Еженедельник «Вохенпост» (ГДР)
24

вновь увидеть его марширующим по ателье в военной
форме — это был этюд редкой впечатляющей силы.
Никогда еще нам не приходилось убеждаться столь
наглядно, как за внешней оболочкой порядочности и
приличия может скрываться враг, антикоммунист и
убийца.
Поразительная метаморфоза: его улыбочка,
которая при обычном гражданском костюме выглядит
скорее как проявление неловкости или смущения,
становится вдруг хищной, опасной, а в глазах
появляются коварные огоньки. В процессе интервью у нас
часто возникало ощущение, что самый запах надетого
Мюллером обмундирования действует на него
возбуждающе, напоминая об «операциях» в Конго, о всех
этих «мы их прикончили» и «мы их умиротворили».
Мюллеру дали микрофон. Другой микрофон был
у Герхарда Шоймана.
Дуэль началась.
Целый год готовились мы к этому
четырехчасовому разговору. Были продуманы сотни вопросов.
Более половины из них остались незаданными, так как
разговор пошел своим путем. Его неожиданные
повороты открывали новые возможности, и многие из
подготовленных вопросов оказались попросту
ненужными.
В диалоге пришлось прежде всего следить за тем,
чтобы обращенные к Мюллеру вопросы были
достаточно привычны для него по фразеологии, дабы не
вызвать подозрений. Но! Наша профессиональная
гордость не позволяла нам прибегать к формулировкам
и выражениям, несвойственным социалистической
прессе. Например, для того чтобы с наших губ
слетело словечко «зона», должно было произойти что-то
необычное и непредусмотренное. Кроме того, нас
выручала обстановка доверительной интимности между
спрашивающим и отвечающим. Для большей
раскованности нашего героя Герхарду Шоймаиу пришлось
принести себя в жертву и приналечь на французский
коньяк «Бисквит». И к концу интервью выяснилось,
что и этого напитка заметно поубавилось. Так что в
ателье царила вполне дружественная атмосфера,
подогреваемая алкоголем.
Главная трудность интервью состояла в ел еду ю-
25

щем: мы знали, пожалуй, «слишком много» о
предмете разговора. Раза два у Мюллера вспыхивало
подозрение: откуда, например, спрашивающий знает
столько немецких имен из «Команды 52»?
^Задача состояла в том, чтобы задать вопрос в
другой редакции и в другой связи, порой используя
эффект неожиданности.
И наконец, необходимо было сохранить самый
характер интервью, то есть обеспечить полные и четкие
высказывания по всем затронутым вопросам.
Лаконичные «да» и «нет» выглядят всегда менее
убедительно.
В течение всей «кинооперации» мы твердо
удерживали инициативу в своих руках. А Мюллер сидел на
своем стуле с выраженной готовностью отвечать на
все вопросы. «Теоретическая» подготовка,
проведенная до встречи в ателье, полиостью оправдала себя:
в нас этот воинствующий антикоммунист впервые
нашел собеседников, которые принимают его всерьез и
отводят ему достойное, отвечающее его собственным
представлениям об этом место в обществе. Наконец-
то он получил возможность откровенно изложить свою
«идеологию» перед микрофоном, наконец-то он мог
НАЕМНИК ДАЕТ ПОКАЗАНИЯ: ЗА ПЯТЬ ТЫСЯЧ
ФУНТОВ ЛЮБУЮ ОПАСНУЮ РАБОТУ
Западногерманский журналист Герд Хайдеман побывал в
Конго, несколько недель прожил бок о бок с белыми
наемниками из мюллеровской «Команды 52» и интервью с
некоторыми из них записал на магнитофонную ленту.
Вот одно из них. Рассказывает бывший курсант бундесвера,
ныне сержант фон Блотниц.
Фон Блотниц: Родился я в 1936 году в Берлине. В 1949
году мы всей семьей: отецг мать и шестеро детей — перебрались
в Южную Африку. Особых задержек с переездом не было.
В Южной Африке наша семья вложила деньги в одно выгодное
предприятие, а в 1950 году мы приобрели ананасную ферму.
Мои старики и по сей день владеют этой фермой. Все мои
братья и сестра получили университетское образование. Я
единственный, у кого с учением не ладилось. Так что я прекратил
это дело, не осилив первого семестра.
Потом я укатил в Иоганнесбург устраиваться на работу.
Но там я тоже пробыл, недолго и вскоре подался в Западную
Германию. Полтора года я протрубил в военно-воздушных
силах, был курсантом. Но самостоятельно я еще не летал, так
как требовалась солидная подготовка. Нужно было, заключив
26

с чувством собственного достоинства предстать перед
объективом камеры в качестве убежденного «воина
свободного Запада».
Из нашей первой беседы в ресторане мы узнали,
что самолюбие Мюллера было задето, когда
западногерманское телевидение из политических соображений
представило его зрителям как «одиночную фигуру»,
«побочное явление» и т. п. «Я ведь говорил в
интервью по телевидению совсем другое!» — жаловался
он нам. Но в монтажной мюнхенской телестудии все
«идеологические высказывания» Мюллера пали
жертвой редакторских ножниц. Цензура в
западногерманских центрах пропаганды не может допустить, чтобы
Мюллер упоминал о своих связях с офицерами
бундесвера и с американскими генералами или о
благодарственном письме, полученном от Франца-йозефа
Штрауса. Мюллер не имел, таким образом,
возможности развернуться полностью. Мы великодушно
предоставили ему эту возможность. Порой уже казалось,
что он жаждет именно тех вопросов, которые мы для
него припасли. Мы, собственно, лишь компенсировали
в своем интервью то, что «упустили» наши
западногерманские коллеги.
ц*л«"Щ ■ ■■■■ ———i^—■■
контракт, проработать шесть или восемь лет, а мне это было
ни к чему. Потом меня все время тянуло домой. В Южной
Африке я два года был управляющим на ферме, что не всегда
было по душе моей матери. Мне подвернулась работа в
страховом бюро, но и здесь меня хватило ненадолго, и когда в
газетах я прочел о Чомбе, то сразу же решил смотаться к
нему.
Вскоре я завербовался. Со мной, правда, не заключили
контракта, я ведь всего только маленький человек. Но теперь, когда
наш разговор появится в печати, я не заставлю себя ждать, уж
будьте уверены. Жизнь в больших городах мне давно
осточертела. Много там не заработаешь, да и работа — попробуй ее
найди. Л сидеть сложа руки — это не по мне.
Хайдеман. Послушать тебя — можно подумать, что по
крайней мере в первые дни у тебя были обо всем этом
идиллические представления. И потом скажи: вот ты сражался на
стороне Чомбе, но ведь это не значит, что ты против
коммунизма.
Фон Блотниц. Нет-нет, не против коммунизма.
Хайдеман. Но ведь, прямо скажем, Чомбе не совсем
белый.
Фон Блотниц. Да, но он за белых людей. У него черная
кожа, но он ни в чем не погрешил против белых. Я думаю,
27

Известную опасность могла представить для нас
его жена, если бы она в течение всего интервью
сидела где-нибудь в углу и наблюдала за съемкой. Уже
какая-нибудь недовольная реплика: «Зигфрид, не пей
так много!» — или что-нибудь в этом роде могло бы
испортить все дело. Это было нежелательно, и
посему фрау Мюллер получила контрамарку на
музыкальное ревю «Моя прекрасная леди» и в придачу
коробку конфет с надушенным бантом.
Пока супруга убийцы наслаждалась
современными мелодиями, мы не теряли времени даром. Мюллер,
разумеется, был озабочен тем, чтобы и в военной
форме выглядеть эдаким джентльменом. На этот счет мы
придерживались несколько иного мнения, а
магнитофонные ленты, записанные в Конго, донесли до нас
другой, более «фольклорный» язык Мюллера. Но
здесь он пытался быть безупречным, и тогда мы, не
сговариваясь, лишь переглянувшись, решили
изменить тактику. Мы устроили ему, если можно так
сказать, очную ставку с прошлым, напомнив о
конкретном эпизоде, имевшем место при одной из его
«операций» в Конго. И тут произошло нечто чудовищное.
Перед нами сидел уже не идеолог НАТО и теоретик
что тут дело не только в его коже, а в том, что он горой
стоит за капитализм и западный образ жизни.
Да, уже через несколько дней я понял, что к чему.
Идеализм здесь не в ходу. Достаточно поглядеть, что тут
выделывают наши ребята. Что касается моего идеализма, как вы
говорите, так не он один завел меня сюда. Я искал новых
приключений. Ну, главное, конечно, деньги,, а уж потом тяга к
приключениям. Мне здесь здорово нравится, от такого не
отказываются. Будет о чем порассказать. Здесь совсем другая
жизнь, отличная от прежней, другие правила или, лучше
сказать, никаких правил.
Я тут пробуду, пока не соберу примерно тысяч пять фунтов.
На это уйдет года полтора, если нам и дальше будут платить
прибавку за «опасную работу». Сейчас получаю 300 фунтов в
месяц. Деньги неплохие. Но я не думаю, что мы здесь долго
проторчим. Месяцев шесть — и вся эта заварушка кончится.
И тогда уж здесь никого не удержишь. Прибавку за опасность-
то тогда платить уже не будут!.. Мне хотелось бы, как я уже
говорил, скопить 5 тысяч фунтов и купить ферму. А пока
поработаю тут. Такая суматошная, неорганизованная жизнь мне
больше по душе. Я знаю только одно: время идет, а фунты капают,
капают. А раз так — я доволен.
Журнал «Штерн» (ФРГ)
28

«современной войны», еще минуту назад продуманно и
осторожно выбиравший выражения, а грубый
практик, бандит с дымящимся пистолетом.
Конечно, по словам Мюллера, все протекало в
Конго исключительно мирно и более или менее
безобидно. Убивать, собственно, не приходилось «ни
разу». (Мюллер: «Честно говоря, в этом просто не было
необходимости!»)
Но вдруг, рассказывая об одной вылазке, он
спокойно сообщает о лежавших перед передовой линией
«сотнях убитых повстанцев». А когда мы интересуемся,
через какое время начинают разлагаться трупы, он
весьма оживляется и со вкусом рассказывает, как
быстро «человек перестает быть тем, чем он был». Но
убивать он — помилуйте! — никогда не убивал.
Подчиненный ему лейтенант Лоув «отбыл
ненадолго со своим подразделением, а затем, вернувшись,
лаконично доложил: «Одного или двух ухлопал, пару
домов сожгли». Лейтенант Маци, тоже подчиненный
Мюллера, оказывается, вовсе не «вываривал черепа»,
а всего лишь «обмывал их», вот и все. Конечно,
трудно быть точным. Но надо: это так по-прусски. Зачем
болтать и преувеличивать?
РАССУДКУ ВОПРЕКИ
Мы стояли на холме возле Бонгсона, в Южном Вьетнаме,
и наблюдали за военной операцией по ту сторону
долины.
Со стороны моря стремительно пронеслись три истребителя и
скрылись за горами. В ушах еще стоял шум от их моторов,
а над джунглями уже полыхал яркий оранжевый шар —
напалмовая атака. Тут мы увидели трех американских солдат,
которые вели двух вьетнамцев.
«Это пленные, — пояснил майор, сопровождающий нас. —
Не хотел бы я быть на их месте».
Я спросил майора, что ожидает пленных.
«Бели им повезет, — ответил майор, не отрывая глаз от
бинокля, — их просто расстреляют».
Я вспомнил об этих двух вьетнамцах, когда наша
пропаганда подняла страшный шум по поводу американских
летчиков, подбитых и взятых в плен во время налетов на
Северный Вьетнам.
Дело в том, что американцы, которые сами изо дня в день
нарушают Женевскую конвенцию об обращении с
военнопленными, приписывают вьетнамцам невероятные жестокости.
А разве это не вопиющее нарушение всех правовых норм,
29

И Мюллер рассказал нам, что двое журналистов
из мюнхенского журнала «Квик», побывавших в
Конго, действительно хотели захватить с собой по черепу
в качестве сувениров. Они сфотографировали
лейтенанта, когда он обмывал для них черепа, и ради
сенсации, чтобы пощекотать нервы читателей, дали под
фотографией подпись: «Головы хорошенько
вывариваются». Но в действительности эти головы «всего
только» обмывались. Надо быть точным.
В квартирах двух мюнхенских журналистов
(вероятно, на книжных полках?) стоят человеческие
черепа. А может быть, они висят над сервантами, искусно
подсвеченные снизу. Оба журналиста пользуются,
должно быть, уважением в кругу своих коллег. И
имеют, наверное, немало друзей. И по всей вероятности,
исправно посещают церковь. Можно даже допустить,
что оба счастливых обладателя черепов никогда не
служили в СС.
Ну что вы, они всего лишь журналисты, стряпчие
общественного мнения. Их репортаж из Конго на
страницах журнала «Квик» подавался рядом с информа-
циями о морганатических браках и сплетнями о
кинозвездах. И тут вся западногерманская пропаганда
может делать самые миролюбивые мины для внешнего
употребления — ее идейное и моральное убожество
этот эпизод выдает, как говорится, с головой. Трудно
даже сказать, что хуже — Мюллер или эти двое, про-
когда американские власти передают военнопленных на
расправу своим южновьетнамским сателлитам? «Вы не должны
убивать сами — пусть это делают местные власти», — учит
командование американского солдата.
В этом может убедиться каждый корреспондент,
прибывший во Вьетнам. Когда какая-нибудь американская часть
вступает в деревню, то в целях «профилактики арестовывают всех
взрослых мужчин. Затем их допрашивает южновьетнамский
офицер, и если ему покажется что-нибудь подозрительным, он
немедленно отсылает задержанных в лагеря заключения.
После тщательного допроса пленных обычно казнят. Вот почему
на американском Западе лет больших лагерей военнопленных,
какие были во время второй мировой войны, и вот почему
в Южном Вьетнаме чиновники только улыбаются вам, когда
вы в своей наивности просите разрешения посетить какой-
нибудь лагерь интернированных.
«Нью-Йорк пост» (США)
30

фессионально работающие для «свободной прессы
свободного мира».
Когда мы прощались с Мюллером, он имел еще
одну возможность спросить нас, не «оттуда» ли мы.
Но он и на этот раз ни о чем не спросил.
По-видимому, он и мысли не допускал, что киноработники из
ГДР могут осмелиться на такое — вступить во
взаимоотношения с ним, именно с ним, воинствующим
антикоммунистом, ставшим притчей во языцех. Так
обернулось в нашу пользу наиболее типичное для
каждого антикоммуниста качество — ограниченность.
Одна из составных частей антикоммунизма — нехватка
объективной информации, а это в конечном счете
порождает ограниченность.
Антикоммунисты склонны недооценивать
противника. Это нашло свое подтверждение и в тот ноябрьский
день 1965 года, когда «Конго-Мюллер», как позднее
с плохо скрываемым раздражением писали
западногерманские газеты, «попался на красную удочку»
коммунистов.
По окончании работы мы распрощались с
Зигфридом Фридрихом Генрихом Мюллером довольно
быстро. Тем не менее нам хватило времени на то, чтобы
заключить с ним самый настоящий, по всем правилам
оформленный договор, предоставляющий нам все
права на использование и демонстрацию отснятого
материала.
Мера предосторожности оправдала себя... Вскоре
после демонстрации фильма западноберлинская
газета «Тагесшпигель» с желчной злобой попыталась
поставить под сомнение подлинность нашей картины,
заявив, что «ни один опытный вояка» не стал бы
вести себя так, как Мюллер.
Так вот, не кто другой, как опытнейший «Конго-
Мюллер», собственноручной подписью подтвердил, что
все сделано по всем правилам.
MmJL%
<ЛЛ

ПОЛНЫЙ ПРОТОКОЛ ПОКАЗАНИЙ
Ниже приводится полный протокол показаний майора-наймита
Зигфрида Мюллера. Часть показаний, не вошедшая в фильм,
демонстрировавшийся по телевидению, заключена в скобки.
Знаком ф обозначены вопросы и реплики, обращенные к
Мюллеру.
Его ответы публикуются точно по звуковой записи.
ф Прежде всего хотелось бы уточнить один
процедурный вопрос: как мой собеседник пожелает, чтобы
его называли? На мой взгляд, тут есть две
возможности. Я мог бы просто, как это принято, говорить «гос-
подин Мюллер», но существует также и военная
форма обращения — «господин майор» или «майор
Мюллер». Прошу вас самого решить этот вопрос.
Мюллер. Это уж на ваше усмотрение. Обычно ко
мне обращаются как к майору.
ф Пусть так. Можно ли узнать, где вам присвоено
это воинское звание? Не в немецком вермахте?
Мюллер. Нет-нет. Я получил это звание в Конго
в январе 1965 года.
ф В Конго. Можно, следовательно, предположить,
что вы имеете также и конголезское гражданство.
Мюллер. Нет. У меня немецкий паспорт. В
Конго я лишь служил в качестве офицера.
ф Паспорт Федеративной Республики Германии?
Мюллер. Так точно.
ф Да, майор Мюллер, но ведь солдаты и офицеры
есть также и здесь. Я имею в виду: солдаты и
офицеры по призванию.
Мюллер. Конечно.
ф Какие же цели вы ставили перед собой, идя под
чужие знамена?
Мюллер. Пожалуй, это началось в 1950 году,
когда я поступил во вспомогательный отряд
американских войск здесь, в Федеративной республике. Там я
стал обер-лейтенантом. И пребывание в американских
32

войсках очень меня взбодрило. Я усмотрел для себя
возможность реализовать то, что в немецкой армии,
тогда еще вообще не существовавшей, мне не удалось
бы реализовать. Особенно меня интересовали вопросы
современной войны, партизанской войны. И эту
возможность я получил в американских войсках.
ф К подробностям послевоенного периода мы еще
вернемся. Но сначала хотелось бы остановиться на
том, что вы, будучи немецким гражданином,
отправились служить под иностранным знаменем.
Мюллер. Верно.
^ Вас не оскорбит, если мы назовем эту службу
службой наемников?
Мюллер. Так бы я не сказал. Что такое,
собственно, наемник? По-моему, это определение неверно. Его
посылают, например, к южным вьетнамцам, которые
ведь тоже защищают свою родину, но тем не менее
оплачиваются американцами. Их тоже называют
наемниками. Они борются за свою родину или за какое-
то определенное политическое направление, которое
они представляют. То же самое я делал в Конго.
Я защищал там Запад, западную свободу, нашу за-
ггадную идеологию.
НАЕМНИКИ ДАЮТ ПОКАЗАНИЯ: «ЛИШЬ БЫ ПЛАТИЛИ...»
На кладбище в Альбертвиле появились первые могилы
солдат конголезского «Иностранного легиона». В двух
покоится прах немцев. Панихиду по ним отслужил бельгийский
священник. Над могилами — безымянные кресты. На илистом
берегу реки еще десяток трупов. «Почему их не уберут?» —
спросили мы одного из офицеров-африканцев. В ответ он
пояса л плечами: «О них позаботятся крокодилы».
Спустя два дня нам довелось побывать на военной базе
в Камине. Здесь проходят обучение белые наемники —
солдаты десяти национальностей. Их муштруют по сокращенной
программе южноафриканские и родезийские офицеры,
официально откомандированные в Конго. Четвертая часть из
них — западные немцы.
Повсюду атмосфера недоверия. Ни у кого не было охоты
беседовать с чужаками, да еще с журналистами. Ясно одно:
большинству прибывших сюда эта «работа» в первые же дни
принесла жестокое разочарование.
Вильфрид Шретер из Любека поначалу принял час за
коллег. «Новички? — спросил он. — Вас здесь еще многое
удивит». Три года назад он перебрался из Западной Германии
в ЮАР. Но жизнь в Иоганнесбурге ему не показалась раем.
Прочитав рекламный плакат, Шретер решил податься в наем-
3 В. Хайновский, Г. Шойман
33

+ Майор Мюллер, совершенно прямой вопрос:
можно ли считать, что вы известная во всем мире
личность?
Во всяком случае, мировая пресса на всех языках
сообщала о вашей деятельности в Конго.
Мюллер. Конечно. От Пекина до
Вашингтона.
ф Выражается ли этот широчайший интерес к
вашей личности в том, что вас называют как-либо по-
особому, присваивают, например, какие-либо
прозвища или определенные имена?
Мюллер. Да, в Германии говорят «Ко-Мю» —
это означает «Конго-Мюллер». Какого-нибудь
другого прозвища у меня нет. Майор Мюллер известен в
Бельгии, во Франции меня тоже знают, много писали
обо мне американские газеты. А так я не могу
сказать, чтобы мне приладили какое-нибудь специальное
имя, даже в Конго этого не было. А в Конго меня
знает каждый. Достаточно просто написать: «Майору
Мюллеру, Конго», и письмо дойдет.
ф Значит — целое понятие?
Мюллер. Да, понятие.
ники. Ему, как и другим «добровольцам», было обещано
1200 долларов в месяц, а это сумма немалая.
Двое земляков Шретера, не захотевших назваться, без
всяких вступлений спросили нас: «Послушайте, приятели, вы
не знаете, как можно отсюда выбраться? Нам обещали
подписать контракт, а до сих пор ни слуху ни духу».
Дезертировать почти невозможно. Наемников доставляют
без въездных виз. Кто вздумает выбраться отсюда
нелегально, может спокойно получить пулю в спину от любого
военного патруля. Но разочарованы далеко не все. Южноаф-
риканец Фрэнс Торессон из Иоганнесбурга не питает
напрасных иллюзий: «Всякого свинства и дряни мне по уши
хватало и дома. Так что мне совершенно все равно, что делать:
главное, платили бы звонкой монетой».
Третья разновидность «добровольцев» — кадровые солдаты,
сделавшие убийство своей профессией. В Леопольдвиле, в баре
отеля «Мемлпнг», мы познакомились за стаканчиком виски
с Джемми Хеджесом. Он тоже из ЮАР. С 1941 года ни одна
война на земном шаре не проходила без него. Совсем недавно
он перебрасывал оружие из португальской колонии Ангола.
«Вместе со мной, — говорит оч, — работали три немца, эсо-
совцы. До сих пор у них под мышкой видны вытатуированные
эсэсовские номера».
Петер Лейкефельд,
корреспондент журнала «Квик» (ФРГ)
34

ф Майор Мюллер, а теперь, может быть,
несколько личных вопросов, если разрешите? Могли бы вы
совсем кратко, сжато рассказать о своей жизни?
Когда вы родились, где, в какой семье и так далее?
Мюллер. Господи, об этом уже столько писали,
что тут еще скажешь? Ну, родился в 1920 году,
пруссак из Бранденбурга. Юность свою я провел в
интернате в Гольдберге. Затем был на трудовом фронте,
а с 1939-го по 1945-й — в вермахте.
ф Если позволите — из какой вы семьи?
Мюллер. Мой отец погиб в 1942 г. Он был
подполковником в немецком вермахте, похоронен где-то в
России. Моя мать живет в Баварии, а лето она обычно
проводит в Дании. Она такая же непоседа, как и я.
ф Что касается вас, то, насколько мне известно,
вы участвовали во второй мировой войне с первого
до последнего дня?
Мюллер. Да, первый раз я был в деле в
1939году на силезско-польской границе. Там я получил свое
так называемое боевое крещение. Все сошло гладко.
Какая-то пушка пару раз пальнула, и все..Ясное дело,
потом, когда дошло до настоящей войны, было поза-
бористее, а уж в России пальба была, как говорится,
хуже не надо.
ф Остановимся на минуту на русской границе
перед нападением на Советский Союз. Ведь это было
прямое нападение, не так ли?
Мюллер. Конечно. За несколько дней до
этого я все ночи проводил на наблюдательном пункте
у русской границы, а днем я и мой командир
переодевались польскими крестьянами и прогуливались по
берегу туда и сюда, поглядывая на ту сторону. Мы
понемногу знакомились с местностью.
♦ Господин майор, если учесть, что этот маскарад
проходил накануне военных действий, то можно
сказать, вы были одним из пионеров «скрытой войны»?
Мюллер. Пожалуй, а может быть, это даже в
в какой-то мере было и началом того, чем я сейчас
занимался в Конго. Я имею в виду партизанскую
войну, эту современную войну, охватывающую все, не
ограничивающуюся только военными контингентами,
одетыми в форму, а ведущуюся целой нацией или
целым миром — свободным миром или
коммунистическим, смотря с какой стороны смотреть.
3*
35

♦ Господин майор, если попытаться условно
сравнить между собой события июня 1941-го и события
в Конго 1964—1965 годов, то можно ли считать, что
вы остались верны своим идеалам?
Мюллер. Гм...
ф Существует ли связь между этими
событиями?
Мюллер. Я сказал бы, что единственная связь —
это антибольшевизм, это единственное. Потому что
тогда, более 20 лет назад, я сражался за великую
национал-социалистическую Германскую империю, а
сегодня я воин свободного Запада. На мой взгляд, есть
некоторое различие.
ф Различие?
Мюллер. Несомненно. Потому что единственное,
что здесь общее, — только антибольшевизм.
ф То есть именно в этом общее между ними?
Мюллер. Да, именно. Общее в антибольшевизме.
ф В каком звании вы закончили вторую мировую
войну?
Мюллер. 20 апреля 1945 года, в день рождения
Гитлера, я получил звание обер-лейтенанта.
ф 20 апреля 1945 года... Поскольку разговор
зашел о званиях, интересно, были ли у вас также
звания в допризывных организациях, ну, скажем,
в «Юнгфольке» или в «Гитлерюгенде»?
МЫ ХОТИМ СЛУЖИТЬ ТЕМ, КТО В НАС НУЖДАЕТСЯ...
По вечерам эти парни вели себя тихо, да и вообще
старались не привлекать внимания. Местные жители, которые
на протяжении шести недель наблюдали за тремя
десятками молодых людей, обосновавшихся в «таинственной»
вилле, нередко спрашивали, что они здесь делают. И всегда
следовал один и тот же ответ: «Это дом отдыха, здесь мы
лечимся». Верилось в это с трудом.
И вдруг темной ночью в долине Шасзак на юге Франции
появилось свыше сотни жандармов с собаками. Они незаметно
окружили «лечебницу» и арестовали некоего Тьерри де Бонне
и всех «больных». А через несколько часов телетайпы крупней- т
ших телеграфных агентств отстучали очередную сенсацию: во
Франции раскрыта созданная Чомбе подпольная штаб-квартира
по вербовке иностранных наемников.
Выяснилось, что этим «предприятием» руководили бывший
майор французских ВВС де Бонне, набиравший легионеров от
имени бельгийской компании «Амверльде», а также американ-
36

Мюллер. Да, я был фюрером звена «Юнгфолька».
Это была безобидная организация. А война для меня
окончилась в 1945 году. До последнего момента я был
па Восточном фронте, и мне повезло: меня ранило, и
я одним из последних был вывезен на подводной
лодке из Восточной Пруссии. И как раз вовремя — во
Франкфурт вступили американские войска. Как
видите, мне здорово повезло.
ф Хорошо. Остановимся на послевоенном
времени. Итак, мы уже слышали, вы попали в плен к
американцам, я бы сказал, не без труда избежали
пленения в Восточной Пруссии.
Мюллер. Да, мне повезло. Собственно, в
течение нескольких недель я лежал без сознания, пуля
угодила прямо в позвоночник, меня парализовало.
И все же мне здорово посчастливилось, что я попал
на Запад, вернее, что благодаря этому ранению я
попал туда. В дальнейшем мое здоровье настолько
улучшилось, что я стал годен для Конго.
ф Но этому предшествовало еще кое-что. Я
говорю о времени после освобождения из плена.
Запомнились ли вам какие-либо интересные знакомства
этого периода?
Мюллер. Да. Моим командиром тогда во
вспомогательном отряде американских войск был капитан
Гец, который служит сейчас в бундесвере. Надо ду--
—ия ми шшяшшшшшшшшввашш^ш^авт
ский летчик Джордж Холмквист. Для маскировки он
организовал в Париже контору международных перевозок по
шоссейным дорогам. На самом деле Холмквист и его люди
готовились к перевозкам другого рода. На вилле завербованные ими
люди проходили специальное обучение. Заговорщики имели в
своем распоряжении 15 самолетов, с помощью которых
намеревались перебросить в Катангу новых наемников.
Вот жизненное кредо Тьерри де Бонне: «Мы люди
действия. Я, например, делал (И) Индокитай, Алжир, Конго, Йемен,
а теперь обречен на бездействие. Все парни, которые находятся
сейчас со мной, в том же положении. Мы хотим одного: жить
свободно и служить тем, кто нуждается в нас».
Следует помнить, что многие из этих людей «трудились»
1ибо в эсэсовских частях, либо в террористических группах
оасовцев, либо в «Иностранном легионе». И когда эти парни
говорят «хотим служить» — они с лихвой «отработают»
полученные фунты стерлингов.
По материалам журнала «Пари-матч» (Франция)
37

мать, теперь он полковник, он долго пробыл в
Сицилии, возглавлял там базу воздушных сил НАТО.
А другой мой начальник по штабу 12-й воздушной
армии, генерал Шюцев, видно, уже состарился. Во
время войны он был офицером связи в воздушных силах.
♦ Сохранились ли у вас какие-либо воспоминания
о том времени?
Мюллер. Я сказал бы, что за это время я во
многом поднаторел, имея возможность встречаться со
многими друзьями из НАТО, и как раз в штабе 12-й
воздушной армии я смог изучить огромный материал,
который меня очень интересовал. Это и оказало
большое влияние на мои представления о методах
современной войны и борьбы с вражеской агентурой. Я там
очень многому научился.
ф Теперь хотелось бы перевернуть одну
страничку назад. Ведь в тот период — вероятно, это
совпадало по времени с вашими занятиями в офицерской
школе или непосредственно после ее окончания —:
началось создание вооруженных сил в Федеративной
республике. Как вы относились к этой, я сказал бы,
реорганизации в своем доме?
«ЛЕГИОН ВЬЕТНАМ»
С 1945 года, где бы на земном шаре ни вспыхнул зловещий
очаг войны, тут же появлялись наемники из ФРГ. Чтобы не быть
голословными, приведем некоторые цифры. Во время
французской кампании в Индокитае было убито 22 тысячи платных
ландскнехтов из ФРГ, 25 тысяч сложили головы в Алжире.
750 наемников из ФРГ действовали в боевых операциях против
КНДР. В 1951 году некто Хассам-бей, он же полковник Мюллер,
служивший ранее в Северной Африке под командованием
гитлеровского генерала Роммеля, вербовал для «работы» в
Саудовской Аравии, Египте и Сирии наемников, предлагая аванс в
500 западногерманских марок. Тогда официальные власти ФРГ
упрекнули ретивого дельца лишь в том, что он отступил от
«законного» пути найма через биржу труда.
А вот самые последние факты. Бывшие гитлеровские солдаты
и офицеры служили в армии короля Фарука в Египте, создавали
контрреволюционные банды для нападения на Кубу,
расстреливали конголезских патриотов.
Сейчас западногерманские летчики, одетые в американскую
форму, бомбят мирное население Вьетнама.
Разумеется, пропаганда ФРГ всеми силами стремится
доказать, что в Южном Вьетнаме нет западногерманских наемников.
Но факты — упрямая вещь. Еще в нюне 1965 года советник
военного министерства Фрайхер зондировал в Сайгоне почву от-
38

Мюллер. Это меня тоже очень интересовало.
Я даже хотел было вступить в бундесвер. Но, честно
говоря, мне казались детским лепетом все эти
разговорчики о «гражданах в военной форме» и тому
подобное. А кроме того, я увидел, что то, чему я тем
временем научился в американской армии, было для
бундесвера еще не по зубам. Надеюсь, что сейчас
дело обстоит уже иначе.
И я поступил на службу к американцам в так
называемую «промышленную полицию». Это была
более или менее гражданская организация. Там я
прослужил два года.
ф Там тоже были служебные звания?
Мюллер. Да. Я был «чиф-вотчманом» —
наподобие старшего вахмистра или что-то в этом духе. Это
было во времена «воздушного моста» *. А когда
начались события в Корее, американцы свои силы здесь
немного поубавили и создали немецкие
подразделения, что-то вроде вспомогательных частей в амеркн
* То есть активных провокационных акций американских
войск по снабжению Западного Берлина при помощи авиации.
(Прим. пер.)
носительно непосредственного участия бундесвера во Вьетнам*
ской войне. Комментируя вояж в Сайгон советника Фрайхера,
министр Штраус еще тогда заявил, что речь идет об отправке
во Вьетнам 50 тысяч западногерманских солдат. А вскоре
бывший канцлер ФРГ Эрхард обсуждал с помощником
государственного секретаря США Боллом вопрос о создании «Легиона
Вьетнам».
Несколько месяцев спустя американский журнал «Тайм» в
редакционной статье подтвердил наличие западногерманских
наемников во Вьетнаме. Репортерам из «Тайма» с трудом
удалось разыскать в городе Бамберге 24-летнего Манфреда Кина-
ста, платного наемника, незадолго до этого вернувшегося из
Вьетнама. Спустя два дня Кинаст, опасаясь дальнейших
расспросов, бесследно исчез. В ряде городов ФРГ созданы
специальные центры, где вербуют саперов, врачей, шоферов, пилотов
на вертолеты для действий во «вьетнамском глубоком тылу».
Так что не позавидуешь боннскому прокурору Хорну,
которому поручено начать следствие против «неизвестного
инициатора», ведущего вербовку в иностранные армии. Действительно,
как согласовать факт существования «Легиона Вьетнам» с
многочисленными утверждениями Бонна о том, что на
южновьетнамском полигоне нет ни одного западногерманского наемника)
По материалам газеты «Фрайе вельт» (ГДР)
39

канских вооруженных силах. Они были целиком
организованы по военному образцу и даже
учитывались в планах НАТО. Мы подчинялись главному
штабу НАТО в Париже. Я служил в этих
подразделениях главным образом в качестве
офицера-инструктора.
♦ О, уже в качестве офицера?
Мюллер. Да-да. Там я получил звание обер-лей-
тенанта. Пять месяцев я посещал офицерские курсы,
окончил их каким-то образом даже с отличием, что
со мной не часто случается.
^ Вы пытались также, насколько мне известно,
в тот период становления вооруженных сил
бундесвера изложить свои теоретические взгляды по этому
вопросу.
Мюллер. Да. Было дело. Я представил
разработку о противотанковых видах вооружения в
тогдашнее ведомство Бланка. Участвовал также в
работе «Общества по военным наукам». Мы решали
задачи, связанные с планированием развития
вооруженных сил. Это была целая куча дел первой необ-
*...МЫ ХОТИМ ПРОЧЕСАТЬ ДАЛЬНИЕ СТРАНЫ*
В ФРГ солдаты бундесвера поют такие песни:
Из-за гор сияет солнце,
Багрянцем пылают их вершины.
К походу готовы машины.
Нарвик, Роттердам, Коринф
И жаркий остров Крит.
Мы всегда одерживаем победы,
Потому что мы всегда атакуем
И всегда готовы рисковать.
Не верится? Это так не вяжется с официальными
заверениями о миролюбии политики ФРГ, о решительном разрыве
с коричневым прошлым.
Недавно 21-летний Вернер Майер в окружном военном
ведомстве в Мюнхене ходатайствовал о признании его
уклоняющимся от прохождения военной службы. Мотивы:
«Служба свела меня с такими людьми, которые хотят только
уничтожать и убивать».
В доказательство своих слов Майер привел среди всего
прочего и текст одной «песенки», которую заставлял петь
солдат унтер-офицер их подразделения:
Звонок наш смех,
Ничем не омрачена наша отвага!
40

ходимости, ну, например, членение и состав
современной дивизии. Меня все это крайне интересовало,
и поэтому я охотно вращался в тех кругах. Кроме
того, я сотрудничал в «Обществе свободной военной
политики».
ф Как было дело? Эти люди сами вас нашли по
домашнему адресу?
Мюллер. Просто я случайно услышал, что
в Мюнхене организовалось такое вот общество, и
связался во Франкфурте с генералом Гильдебраид-
том, моим знакомым. Затем мы вступили в
переговоры с различными господами, например с генералом
Кесселем, который известен как автор ряда работ
по истории второй мировой войны, и со многими
другими. Вот, собственно, так и было основано
«Общество военных наук во Франкфурте».
^ Можно сказать, это был костяк основателей
общества?
Мюллер. Да, пожалуй.
♦ И в ту пору вы начали заниматься
теоретическими разработками?
Красен наш клинок
От крови большевиков...
К «Сборнику песен бундесвера» предисловие написал
бывший военный министр (ныне министр финансов) Штраус.
«Дух и политическая направленность армии, — утверждал
он, — отражаются в песнях».
Так что же в этом сборнике?
«Камрады, мы печатаем шаг, мы хотим прочесать дальние
страны...»
«Голод застыл в глазах. Давай завоюем себе новые
земли...»
«Отправляйся-ка ты, парень, на поиски незнакомого
цветка в далекие чужие страны, лежащие там, за лесами...»
Наряду с «классикой» времен третьего рейха сборник
рекомендует песни грабителей с большой дороги и разудалых
морских пиратов. Сплошь и рядом ухарские рефрены «Тира-
тира- ла-ла-ла!» и «Хей-о, хей-о». Вот строка одной из
них: «Мы на рейде у Мадагаскара, а на борту у час чума...»
И т. д.
И старый как мир однообразный мотив: дальние страны,
чужие страны... А Штраус говорит: «Что за беда, если
солдаты проревут один-другой куплет народной песни?»
Так обстоит дело с духом и политической направленностью
бундесвера.
По материалам газеты «Зонтаг» (ГДР)
41

Мюллер. До тех пор меня к этому не тянуло.
ф Скажите, пожалуйста, господин, майор, эти
ваши теоретические работы как-нибудь оплачивались?
Получали ли вы гонорар, благодарственные письма...
Мюллер. Ах, господи, какой там гонорар! Так,
иногда благодарственные грамоты от министерства
обороны.
ф Господин майор, я хотел бы уточнить, как это
произошло, как осуществлялись первые контакты,
которые затем привели вас в конголезскую армию?
М ю л л е р. Сначала я искал с ними связь еще
здесь, в Германии. Было так: я обратился к Чомбе
прямо из дому, из Лангена. Потом пришел ответ: «Из
Европы нельзя, отправляйтесь в Южную Африку».
Тогда я решил использовать этот шанс и поехал
в Южную Африку. Но когда я туда прибыл, уже
сыграли отбой. Чомбе вышел из игры и удрал в Мадрид.
ф Ваши военные планы, следовательно,
поначалу не удалось реализовать. И был, по-видимому,
какой-то невоенный акклиматизационный период?
Мюллер. Я работал помощником
администратора гостиницы, главным образом в ресторане, где
была немецкая кухня, немецкие напитки и вообще
все шло по немецкому образцу. Особенно мне
нравилось, что в моем подчинении был бар. Это мне по
душе, я люблю хорошую выпивку.
ф Что сказал бы ваш отец, если бы узнал, что
его сын занимался таким делом?
Мюллер. Я происхожу из офицерской семьи, но
уверен, что современный солдат и вообще
современный человек не должен обременять себя устаревшими
НАЕМНИКИ ПОНЕВОЛЕ
США используют чилийцев в своей агрессивной войне
против вьетнамского народа. Они принуждают студентов-чилийцев,
находящихся в Соединенных Штатах, принять американское
подданство, а затем посылают их во вьетнамскую мясорубку. Так
недавно обошлись с Рене Пинто Олеа, 22-летним
студентом-медиком, поступившим в университет США. Его вынудили принять
американское подданство как предварительное условие для
продолжения учебы. Затем он был призван на военную службу,
а полтора месяца назад стало известно, что его послали во
Вьетнам.
Первыми об этом случае узнали чилийские медики. Рене
42

представлениями. Возьмите, к примеру, прусского
принца Луи Фердинанда, который работал в Америке
у Форда, вовсе не считая это зазорным. Такие
времена уже прошли...
ф ...и следовательно, нужно уметь
приспосабливаться к обстоятельствам. Майор Мюллер, не могли
бы вы нам обрисовать местный колорит страны, на
которой вы остановили тогда свой выбор?
Мюллер. В Южной Африке много солнца,
голубое небо. Могу сказать в общем одно: Южная
Африка — чудесная страна, особенно для переселенцев.
ф Я однажды видел цветную фотографию,
вернее, почтовую открытку с видом оттуда.
Мюллер. Да-да, какие цвета! Посмотрели бы
вы в моем альбоме, какие яркие краски там, в Южной
Африке. Это просто прелесть...
ф Лучше ничего не найдешь, не так ли?
Мюллер. Да уж, лучше не найдешь, что и
говорить.
ф А как там, кстати, складываются
взаимоотношения белых и черных?
Мюллер. Эти группы населения строго
разделены. Можно сказать, почти как немцы и евреи при
третьем рейхе в Германии. Примерно так. Черные
занимают только подчиненное положение. В обществе
белых не бывает черных. В администрации, в
управлении предприятиями — нигде на руководящих постах
не встретишь негров. Ну, скажем, негр из племени
банту не имеет права занимать какой-либо пост на
государственном предприятии, если даже у него есть
степень доктора. Ему этой возможности не дадут.
штвяшшвввшвшашшвшшшшшпвшвшшшиявтш
Пинта в письме к своей матери сообщил, что его отправляют
во Вьетнам. В драматических выражениях Пинто просил мать,
чтобы она ходатайствовала перед чилийскими властями о его
возвращении на родину. Аналогичную просьбу он направил
Радомиру Томику, послу Чили в Соединенных Штатах.
Случай со студентом-медиком не единственный, когда
американские власти направляют чилийцев во Вьетнам. Другой
чилиец, работавший в США (его семья живет в городе
Вальпараисо, а отец является руководителем банковского профсоюза в
порту), сейчас находится во Вьетнаме. Кроме того, известны
еще десятки случаев, когда чилийские юноши оказывались в
том же положении, что и Рене Пинто Олеа.
«Сигло» (Чили)
43

У нас, белых, в Южной Африке необыкновенно
высокий уровень жизни. Дом, который в Германии,
к примеру, стоит 200 тысяч марок, там можно купить
за 30 или за 40 тысяч. У меня там был собственный
дом с большим садом, и жилось очень вольготно. Это
в порядке вещей для белого в Африке.
^ Нетрудно представить, что у вас в услужении
был не один африканец?
Мюллер. Белый держит свою прислугу, свою
служанку, иногда несколько. Они делают то же
самое, что и служанки у нас здесь, но взаимоотношения
с ними другие. Их нельзя, например, сажать за свой
стол, даже на кухне. Служанка получает свою еду
только где-нибудь вне дома или в своей каморке. Там
она и живет, она не может спать в доме, где спит
белый. По-моему, это несколько устаревшие взгляды.
В основном это женщины из племени банту. С ними
обращаются, пожалуй, как с крепостными в старые
времена в Германии. За них несут ответственность,
для них делают все, что возможно, но обращаются
с ними, как с большими детьми.
ф В чем это выражается?
Мюллер. Это трудно объяснить.
ф Как это выглядит в повседневной жизни?
Мюллер. Черные, как я уже говорил, не могут
быть вместе с белыми. Даже на кухне. Нельзя есть
вместе — это запрещено.
ф Но ведь они готовят для белых пищу?
Мюллер. Да, они готовят. Само собой, иногда
и белые готовят для черных. Что-то вроде собачьей
кормежки, ха-ха...
ШШШШИШШШЯШШШИЯШШШШШШШЯШШШШШШШ/ШЕЯШВМШШШШ
СОЛДАТЫ В СУТАНЕ
Американцы любят точность. Посему, если уж говорить
о них, то с цифрами в руках.
Средний американец в течение своей жизни один год
отдает слушанию религиозных проповедей. В США
308 677 церквей, 262 различных религиозных направления,
785 религиозных колледжей и университетов. Около
60 миллионов граждан Америки исповедуют протестантскую
религию, 35 миллионов — католическую и т. д.
«Вы служите богу, потому что защищаете справедливость,
цивилизацию и самого бога», — с такими словами обратился
к американским солдатам, воюющим во Вьетнаме,
католический архиепископ Нью-Йорка кардинал Спеллман.
44

ф Так... Значит, Южная Африка была для вас
перевалочным пунктом на пути к военной жизни?
Мюллер. Да, в 1964 году весной, так в феврале
или в марте, я прочел в «Стар» — это крупнейшая
в Южной Африке газета — одну статью. Бывший
офицер катаигской жандармерии писал, что он является
представителем Чомбе в Южной Африке и что, по
его мнению, есть шанс еще раз побывать в Конго.
Вам известно, Чомбе был тогда в изгнании. Я
вступил в переписку с этим господином. Его имя Жан
Горден. Позднее мы служили вместе в Конго. А
однажды Горден появился в ресторане, где я работал,
и спросил: «Вы господин Мюллер?» — «Да, это я». —
«Я получил ваше письмо... вы понимаете, дело это
деликатное, поэтому я предпочел приехать сам. Так
вот, войска ООН в конце июня или в июле уйдут
из Африки. И тогда премьер — или тогда еще
президент — Чомбе вернется в Катангу. Вы готовы принять
участие?..» Конечно, я был готов.
ф Вы были готовы?
Мюллер. Да.-
ф Господин майор, во всей этой истории меня
занимает одна деталь. Вы только что очень красочно
и выразительно обрисовали дифференциацию между
белыми и черными в Южной Африке. Но как понять,
что Моиз Чомбе, который весь сам черный...
Мюллер. Он черен, как ворон!
ф ...да, черен, как ворон. Как так произошло, что
он обратил свои взоры к Южно-Африканскому
Союзу и стал вербовать там граждан ФРГ?
Группа наиболее воинственных республиканских сенаторов
собралась в фешенебельной нью-йоркской гостинице «Уолдорф-
Асторня», чтобы выразить свою поддержку президенту
Джонсону в связи с применением отравляющих веществ в Южном
Вьетнаме. «Деловой части» предшествовало торжественное
богослужение. «Святые отцы», именующие себя солдатами в
сутане, откровенно призывали к массовым убийствам.
Протестантский проповедник Уолш заявил, что на
использование атомной войны против Советского Союза есть «божья
воля» и что «тотальная война во Вьетнаме очистит людей от
грехов». После «беседы с богом» участники совещания
перешли к обсуждению сравнительных достоинств различных
видов отравляющих веществ.
По материалам газеты «Унита» (Италия)
45

Мюллер. Да, видите ли, Чомбе, когда еще был
у власти в Катанге, имел на службе добровольцев из
Южной Африки и среди них подполковника Сирина.
Кроме того, его отец вел коммерческие дела с Южной
Африкой, и поэтому он был вообще не так
предубежден, как другие. В этом, думаю, ключ к решению
вашей загадки.
ф М-да... Таким образом, цвет кожи в данном
случае играет лишь подчиненную роль?
Мюллер. С Чомбе во всяком случае.
ф А главную роль играют деловые интересы?
Мюллер. Само собой разумеется.
ф Ну, хорошо, давайте перейдем к тому моменту,
когда вы появились в Конго и..,
Мюллер. Да.
ф ...и стали начальником, командиром
«Команды 52».
Мюллер. Да, правильно. Я к тому времени уже
завершил операцию в Альбертвиле, благодаря
которой, собственно, и стал впервые известен. Журнал
«Шпигель», между прочим, сообщил, что некий
кавалер «Железного креста» первого класса погиб
в этой «операции». Чего, конечно, не было, ха-ха!
Я вернулся и приступил к созданию «Команды 52»,
это было, как мне помнится, в сентябре 1964 года.
ф Как комплектовалась эта команда, из кого она
состояла?
Мюллер. Комплектовалась эта команда
следующим образом. Я был в Камине, вернувшись после
операции; со мной там было человек пятьдесят
молодых ребят из Южной Африки. Ну и, как это принято
в Южной Африке, ребята группировались по
национальному признаку. Была там и группа немцев, ее
возглавлял фон Блотниц. Но все это было как-то
неорганизованно, я сказал бы, не сплоченно, впрочем,
так же, как и в других командах. И вот однажды —
это было на второй или третий день после моего
возвращения из Альбертвиля — ребята подошли ко мне
и говорят: «Мюллер, если опять будет какая-нибудь
заварушка, мы пойдем с вами, идет?» И это меня,
естественно, озадачило.
ф Вы, очевидно, хорошо зарекомендовали себя
в Альбертвиле?
Мюллер. Да, эта операция принесла мне имя.
46

Может быть, еще и потому, что я там вызволил из
беды раненого кэптена Бриджеса. Это было не очень-
то принято в Конго, своего рода феноменальный
случай. И всем захотелось в следующий раз идти со
мной.
Да, а затем в сентябре 1964 года пришел приказ
выступить в провинцию Экваториаль. Я спросил, кого
я могу взять с собой. Мне сказали: «Кого хотите».
Тогда я отобрал среди ребят парашютистов — я
вообще питаю к ним особое пристрастие. Майк Хор
сказал мне: «Возьмите еще и немцев». Разумеется,
я взял также и немцев.
ф Насколько мне известно, ваша команда
состояла наполовину из немцев. Не могли бы вы назвать
некоторые имена?
Мюллер. Этого мне по некоторым
соображениям не хотелось бы делать *.
ф Ну, одного-то вы уже назвали, а именно фон
Блотница.
Мюллер. Да, фон Блотниц.
ф Где он начал свою военную службу?
Мюллер. Вообще-то это интересно. Его отец
был чуть ли не генералом, нет, полковником
вермахта. Отсюда некоторая амбиция, с какой он отзывался
о бывшем вермахте. Вернувшись в Германию, он
поступил на летную службу. Военную, конечно. Но как
он ни пыхтел, дальше курсанта пойти не мог. А семь
лет, или сколько там, трубить на земле в летной
прислуге ему не светило. Это показалось ему
слишком долгим делом, и он подался в Африку.
ф Во всяком случае, учеба в бундесвере
пригодилась ему в Конго, не так ли?
Мюллер. Безусловно, безусловно.
ф Ну хорошо, если вы не хотите говорить о
немцах из «Команды 52», тогда поговорим о других.
Не были ли вы знакомы, например, в Южной Африке
с генерал-майором фон Меллентином? **
* Сегодня становится понятным, почему Мюллер не
захотел называть имена. Эти западногерманские «резервисты»
вермахта составили ядро «легиона», направленного из ФРГ во
Вьетнам. (Прим. авт.)
** Нацистский генерал-майор Ф. В. фон Меллентин сейчас
центральная фигура западногерманского неоколониализма в
Африке. Его деятельность маскируется официальной вывеской ди-
47

Мюллер. Был. Он, кстати, состоит в каких-то
родственных отношениях с фон Блотиицем.
ф С фон Блотиицем?
Мюллер. Да. Он был... Фон Меллентин —
известный генерал, хороший генерал, он пользуется
большим авторитетом в Южной Африке.
ф Почему?
Мюллер. Он воевал против восьмой армии.
Против восьмой английской армии в...
ф Северной Африке.
Мюллер. В Северной Африке. А в барах и
ресторанах Южной Африки эта война еще и по сей
день...
ф ...прославляется.
Мюллер. Да, действительно прославляется, так
можно сказать.
ф А чем фон Меллентин занимается сейчас в
Южной Африке?
Мюллер. Генерал фон Меллентин был сначала
генеральным директором компании воздушных
сообщений «Трек-Эйруайз». Он женился на владелице
этого предприятия. Затем он с ней развелся и сейчас
работает в немецкой «Люфтганзе» директором
африканского филиала.
ф Известны ли вам военные региональные
проекты, разработанные генералом фон Меллентином?
Мюллер. Да, но говорить об этом мне не
хотелось бы. Есть вещи, которые пока еще не
подлежат широкой огласке.
ректора африканского отдела «Люфтганзы», председатель
наблюдательного совета которой — небезызвестный Флик, магнат
крупной военной индустрии ФРГ, финансировавший в свое время
национал-социалистскую партию Гитлера. Меллентину
принадлежит проект создания так называемого САТО —
регионального придатка НАТО в составе португальских колоний
Анголы и Мозамбика, Родезии и Южно-Африканского Союза. На
этой базе должны быть созданы по проекту Меллентина
находящиеся в постоянной мобилизационной готовности военные
подразделения для борьбы с народно-революционным движением
стран Африки. Используя традиционную терминологию времен
англо-бурской войны, Меллентин предложил называть эти
подразделения командами. Когда в 1964 году в Конго с новой
силой вспыхнула борьба протлв неоколониализма, Чомбе
воспользовался «теориями» Меллентина и ввел в действие первые
«команды» белых наемников. Одной из них и стала «Команда
52» Зигфрида Мюллера. (Прим. авт.)
48

ф Хорошо. Продолжим разговор о «Команде 52».
Мюллер. Да, так вот... Майор Майк Хор*, он
отвечал тогда за операции всех команд «белых», как
там говорят, или добровольцев, как принято во
Франции и Бельгии называть наши войска, или еще
ландскнехтов, как я их называю, так вот, майор Хор
сказал мне: «Отправляйтесь в Кокеиетвиль, кэптеи
Мюллер, — я тогда еще был капитаном, — и
возглавьте операцию». И все слова. Никакого приказа,
никто не разъяснил, что я, собственно, должен
делать. Я прибыл туда...
ф Так сказать, сам себе маршал?
Мюллер. Да, действительно сам себе маршал.
Можно, конечно, сколько угодно смеяться над этим
и говорить: ах, этот Мюллер преувеличивает и тому
подобное. Но это было именно так. Я прибыл на
место, и ни один человек не сказал мне, что надо делать,
я не получил никаких приказаний. Тогда я решил
совершить круговую поездку по Кокенетвилю, главному
городу Восточной провинции. Это было необходимо
уже для того, чтобы показать черным, что белые здесь
и что с этим следует считаться. Надо вам сказать,
что белые люди до сих пор пользуются в Африке
фантастическим авторитетом... Гм, да-а... Только
когда наступаешь и действуешь активно, можешь
считать себя в выигрыше. Так было, и так будет. Эта
поездка должна была показать людям во всей округе,
что мы не в обороне, что мы не боимся и пришли
сюда не для того, чтобы мозолить глаза, но, наоборот,
собираемся наступать, хотим показать, чего мы
стоим.
Мы сражались за то, чего другие еще даже не
понимали. Но я-то знаю, за что сражался, и я верю
в это, верю, что населению Конго, да и вообще всей
Африке просто не остается ничего другого, как
бороться за то, за что боролся я. Я не реакционер,
помилуй бог, и я вовсе не из тех, кого не устраивает
существующий в этом мире порядок, но я хочу
бороться за свободу, я назвал бы это французским
словом «либерте», и за равноправие в Африке.
ф Да-да, понятно...
* Южноафриканский «специалист» по колониальным
войнам, называющий себя «истребителем негров». (Прим. авт.)
4 В. Хайновский, Г. Шойман
49

Мюллер. После того как я пробыл несколько
дней в Ингенде, я запросил указаний из ставки в
Леопольдвиле, должен ли я наступать дальше, должен
ли брать Буенде. 16 сентября 1964 года пришло
разрешение: «Мюллер, если вы считаете ситуацию о'кей,
действуйте».
Тогда я немедленно решил отправиться на
ближайшую плантацию или в ближайшую миссию. Это
было примерно в пятидесяти километрах от нас.
Называлась она Фландрия. Там я установил, что в
окрестностях орудуют мятежники, так называемые
«женесс» *. Это была революционная молодежь,
молодежь, которая хотела освободить свою родину, но
она и была настроена социалистически, слишком
социалистически.
^ Коммунистически?
Мюллер. Можно сказать — коммунистически.
Я поехал в миссию и застал священников в добром
здравии.
ф Священников?
Мюллер. Да. Их никто не трогал. Они сказали,
правда, что вокруг полно повстанцев и немало
«женесс», но обстановка в общем спокойная **. Исходя из
этого, я не стал эвакуировать священников и
монахинь, находившихся в миссии, а сказал им: «Хорошо,
оставайтесь здесь, если вы считаете, что вы в
безопасности».
На следующий же день, прощаясь, я сказал:
«Адье, я отправляюсь!» И отмахал двести
километров до Ингенды, которая была для меня отправной
точкой. Отсюда начиналась операция по
освобождению провинции Экваториаль. По территории эта
провинция почти равна Западной Германии. С отрядом
в двести человек, из них сотни полторы было черных,
я покончил с этой провинцией за десять недель. Да-
да, так все и было.
ф Ну ладно. К этим десяти неделям, к этой
«операции» мы еще вернемся.
* «Ж е н е с с» — патриотическое движение конголезской
молодежи. (Прим. авт.)
** Западногерманская пресса пыталась использовать события
в Конго, чтобы уверить мир в том, что члены миссии
подвергались кровавому террору со стороны конголезского
освободительного движения. Мюллер знает лучше. (Прим. авт.)
50

Мюллер. Конечно.
ф Но до этого я хотел бы задать вам один
нескромный вопрос. Вы ведь знаете: мы, репортеры,
не отличаемся особым тактом...
Мюллер. Это мне известно.
ф Так вот, как вы относитесь к алкоголю? Какую
роль он играет в вашей жизни?
Мюллер. По правде говоря, я много лет
вообще не пил. И не курил тоже. Пить я начал снова
лишь в Конго просто потому, что там другого
ничего не было. Просто потому, что не хотелось пить
болотную воду. Это естественно.
ф Понятно, понятно... Итак, вернемся к
«операции».
Мюллер. По дороге в Ингенду нам встретилась
колонна в тридцать-сорок юношей лет так по пятна-
дцать-семнадцать, не больше. Когда они нас
увидели, вернее, три наших «джипа», то немедленно
исчезли в кустах справа и слева от дороги.
Вооружены они были луками и стрелами.
ф Надо полагать, вы их атаковали?
Мюллер. Нет, зачем? Я их не преследовал.
ф Из ваших слов можно заключить, что при
подобных встречах вообще не было пролито ни капли
крови.
Мюллер. Нет, честно говоря, этого и не
нужно было. Видите ли, это почти то же самое, как если
бы в Баварии собралась группа людей и заявила: мы
больше не хотим подчиняться Бонну, а Бонн ответил
бы, что такого он не потерпит, что Бавария нужна
рейху, то есть, простите, Федеративной республике,
для... гм... координации.
ф Конституция гласит, что права федеральные
выше, чем права отдельных земель.
Мюллер. Точно, точно. В этом случае я
отправился бы в Баварию не для того, чтоб ее истребить,
а как друг, чтобы осуществить идею воссоединения
Баварии с Федерацией. Я бы попытался вступить
в какую-нибудь деревню и сказал бы: «Друзья, я
здесь представляю Федерацию, может быть... гм... вы
другого мнения, но... гм... Федерация в конце концов
более авторитетна; вы немцы, и мы хотим собрать
всех немцев воедино, в одну компанию, так давайте
же работать... гм... совместно». И я уверен, что если
4*
51

бы я действовал таким образом, то я бы снова
привел Баварию в Федерацию, к Бонну.
Я против ненужного кровопролития. Это я
доказал в Конго, и я считаю, что это правильно, что курс
взят верный. Я никогда не буду убивать людей из-за
того, что у них другие политические взгляды или если
они по каким-либо причинам не согласны с Бонном.
Убивать — это уж последнее дело, я никогда не буду
за это. Этим же я руководствовался и в Конго.
ЗАПИСЬ НА МАГНИТОФОННОЙ ЛЕНТЕ
В этом месте мы прерываем интервью с
Мюллером, чтобы дополнить его высказывания
магнитофонными записями, тайно сделанными в Конго,
непосредственно на месте преступлений.
Мюллер, Я думаю, человек семнадцать мы
в этой атаке ухлопали.
Мы немедленно открыли огонь, и за несколько
минут, точно не могу определить, не менее двадцати
восьми леотли мертвыми.
Лейтенант Лоув взял «джип» с тремя стрелками,
отъехал в сторону и подпустил противника поближе.
За короткое время они уложили человек сорок.
«Ага, это просто рабочие на плантации, —
подумал я. — Они, вышли на работу, все в порядке».
Но когда машина завернула за угол, я услышал вы-
стрелы. Это наш постовой открыл огонь. Когда он
увидел черных, он закричал: «Партизаны!
Повстанцы!».— а надо знать черных: они тут же
перепугались и бросились бежать. А он им вслед: «Банг, банг,
банг, банг...» Я потом сделал этому постовому
замечание — в таких случаях незачем сразу палить. Но, по
правде говоря, кто знает точно, когда в этой стране
надо стрелять и когда не надо. В принципе вряд ли
следовало на него сердиться...
Чтобы мы тут брали раненых в плен, я этого в
нашей команде пока еще не наблюдал. Здесь только
убивают!
52

Тут однажды мы захватили восемь человек на
дороге. И, как обычно, я их собирался прихлопнуть.
Но Макитос, конголезский майор подсобного отряда,
отпустил их. И в другой раз он отпустил одного из
двух захваченных. Да что тут говорить — однажды
он из восьми отпустил шестерых, потом еще одного.
Никто никогда не знает здесь наверняка,
противник ли это, или просто беженец, или, скажем, вышел
человек посмотреть, где его зубная щетка. Ни черта
не разберешь. И для ясности мы его кокнули.
Мы его шлепнули с гарантией — с дистанции
меньше чем триста метров!
Да, жестокое обращение здесь необходимо. Ну,
например, допрашиваешь кого-то. А когда
допрашиваешь, надо дать ему пару раз, иначе он не скажет
правды. А после того как все выложит, что с ним
дальше делать? Ведь он повстанец, а повстанец
вообще стоит вне закона — и его расстреливают. Это
вполне естественно. Обычно здесь в плен не берут, но
если уж все-таки так случилось, то разделывают
по частям. Сначала отрубают правую ногу, потом
левую...
Продолжение записи протокола показаний
Мюллер. Когда я был в Конго, я сказал
бельгийским офицерам: «Слушайте, наши операции в
Конго — это операции НАТО. Вы несете
ответственность — так я сказал бельгийцам, — вы несете
ответственность за то, чтобы эти операции проводились
как операции НАТО».
Видите ли, я против расстрелов негров, потому
что у меня такое чувство, что мы несем
ответственность не только за белых людей в Европе, но. и за
черных в Африке. Мы воюем в Африке за Европу!
Мы воюем в Конго не только за Конго и не
только за Чомбе — личности здесь вообще не играют
роли. Мы сражались в Конго за Европу, за идеи
Запада и — чтобы быть уж совсем точным — за
Свободу, Братство и так далее. Вы, конечно, знаете этот
лозунг.
53

ф Свобода, Равенство и Братство.
Мюллер. Ну да.
ф Этот лозунг имеет хождение с 1789 года.
Мюллер. Верно. Вот за это-то я боролся, ни за
что другое, потому что Африка для меня не что иное,
как линия обороны Запада.
ф Господин майор, вы столь ревностно излагаете
этот тезис, что еще более укрепляете меня в мнении
о необходимости использовать все методы, чтобы
ознакомить общественность с вашими взглядами.
Мюллер. О, я уже написал книгу
«Современный ландскнехт» и теперь ношусь с идеей ее
экранизировать.
ф Эту книгу?
Мюллер. Ну да.
ф А в какой студии? У вас уже есть, вероятно,
какая-то предварительная договоренность?
Мюллер. Да, я уже завязал кое-какие связи
с корпорацией «Колумбия-фильм», но все как-то
страшно долго тянется, скажу я вам.
ф В Голливуде?
Мюллер. Да, в Голливуде.
ф Это будет игровой фильм?
Мюллер. Я хочу точно показать, что я сделал.
Именно это. Для меня неважно, появляюсь ли я там
в качестве героя войны или еще кого, я хочу лишь
ясно показать: вот что такое Конго! Вот что такое
Конго 1964—1965 годов! Это я хочу показать.
ф Надо думать, это будет суровый фильм.
Мюллер. Да, я уверен, получится суровый
фильм.
ф В вашей книге «Современный ландскнехт»,
которую мы прочли, часто упоминается полковник
Тринкье *...
Мюллер. Да, он мой друг. Он был начальником
* Роже Тринкье — бывший учитель истории,
впоследствии офицер французских парашютных войск, командир 3-го
Колониального парашютного полка. В Индокитае он был
«экспертом по партизанской войне». В 1958 году Тринкье
участвовал в алжирском путче против де Голля. Тринкье принадлежат
следующие высказывания: «Дайте мне сотню головорезов, и я
успокою весь Париж. Пусть обо мне говорят, что я фашист,
но для того, чтобы руководить народом, надо держать его в
54

штаба у генерала Салана в Алжире, а до того
командовал 1-м полком парашютистов во Вьетнаме.
Офицер в самом высоком смысле этого слова. В точности
соответствует тому, что я представляю себе под
понятием офицера партизанской войны: полковник
Тринкье.
^ Связываете ли вы с именем полковника какие-
либо свои желания или надежды на будущее?
Мюллер. Мне хорошо работается с ним, он
мой друг, он даже, сказал бы я, испытывает
некоторую конкуренцию с моей стороны.
ф Соперник?
Мюллер. Н-ну, в какой-то мере. У него такие
же идеи, как у меня. Мы очень сходимся в вопросах
ведения партизанской войны. И мне думается, если
бы нам когда-нибудь пришлось разыграть в рамках
НАТО такую войну, то от некоторого соперничества
дело только выиграло бы, так как полковник Тринкье
имеет огромный опыт по Индокитаю и Алжиру,
которого у меня нет, но зато я располагаю опытом по
Конго и моими теоретическими разработками.
ф Да, значит, совместная работа в рамках НАТО
по подготовке партизанской войны — это сейчас
могло вас заинтересовать, так?
Мюллер. Это то, что нам с Тринкье прямо-
таки на роду написано, — партизанская война.
ф Ну хорошо, майор, вернемся снова в Конго.
Бывали у вас там какие-нибудь неудачи?
Мюллер. Могу сказать, что операции в
основном проходили удовлетворительно. Несмотря на
все трудности, которые мне лично приходилось
испытывать.
подчинении». Тринкье был советником у Чомбе. Недавно он был
гостем американских генералов в Южном Вьетнаме.
Генри Кабот Лодж, чрезвычайный посол американского
президента Джонсона, одобрительно цитировал на
пресс-конференции в Париже книгу Роже Тринкье «Современная война»,
указав, что методы, разработанные Тринкье в Алжире и давшие
там «блестящие результаты», должны быть использованы
Соединенными Штатами вх> Вьетнаме. Сущность идей Тринкье о
партизанской войне, которые Кабот Лодж считает столь
примечательными, характеризуется, например, следующей цитатой из
книги Тринкье: «Целью современной войны является
завоевание населения. Наиболее эффективным средством для этого
является террор» (журнал «Шпигель»).
55

+ Трудности?.. Какие же?
Мюллер. Да так... Кое-кто — отдельные лица —
не хотели мне подчиняться, так как с ними не был
заключен контракт. Люди не знали, сколько они
получат денег, сколько будет переведено их семьям
в Германию или в Южную Африку. Посудите сами,
человек вкалывает три или четыре месяца, подвергает
себя огромному риску и... не получил пока ни одного
пфеннига. Это уж проблема, не так ли? В Германии
каждый рабочий в конце недели получает жалованье,
или, как они говорят, зарплату. А если я три или
четыре месяца тружусь в поте лица и не получаю ни
того, ни другого, то это уже грозит катастрофой моей
семье, моему дому. Человек не может оплатить
аренду, не может сделать взнос в больничную кассу, не
знает, как прокормить семью... Это, конечно, никуда
не годится.
«ф Да, да... Вы, следовательно, хотите сравнить,
скажем, работу на каком-нибудь
машиностроительном предприятии и... вашу деятельность в Конго?
Мюллер. Верно, верно. Моя работа, военная
работа, ведь ни в коей мере не отличается от обычной
работы на обычном предприятии.
4 И в связи с затруднительным положением,
которое возникало вследствие задержки с выплатой...
Мюллер: Вот именно.
ф ...с выплатой жалованья у вас появилось
некоторое право, так сказать, на изъятие ценностей у
населения? Это вы хотели сказать?
Мюллер, Нет, права мы на это, конечно, не
имели, и, честно говоря, я всегда был против этого,
потому что я ведь работал для правительства, для
Конго, для повышения благосостояния страны... гм...
Но, гм... некоторые силы... гм... чаще всего это были
лица из Южной Африки, считали, что солдат может
себе, так сказать, позволить... Я был, к сожалению,
не в состоянии предотвратить это, хотя, повторяю, и
был всегда против этого и делал, что мог.
ЗАПИСЬ НА МАГНИТОФОННОЙ ЛЕНТЕ
Однажды Мюллеру пришлось отвечать почти на
тот же вопрос — «О праве на грабеж» — непосред-
56

ствеино на месте действия, в Конго. Приведенные
ниже его высказывания зафиксированы на
магнитофонной ленте и хранятся у нас в студии.
Вопрос к Мюллеру. Ребята сказала мне,
что они забирают все ценные вещи в домах?
Мюллер. Само собой разумеется. Золото,
украшения. Но только редко что хорошее попадается.
Сдавать командованию они обязаны только
захваченные документы.
Георг Краль, солдат «Команды 52».
Тогда, значит, можно и деньги забирать, которые
находим на трупах. Всем же ясно, это не
надругательство, а просто право победителя. Только бы не
истолковали это как-нибудь неправильно.
ЗАПИСЬ НА КИНОПЛЕНКЕ
ф Но оставим неприятный вопрос об изъятии
материальных ценностей...
Мюллер. Да. Спасибо.
ф ...а поговорим лучше о моральных. С вами по
соседству был некий лейтенант Маци. Он приобрел
известность как специалист по обработке
человеческих черепов.
Мюллер. О да, да, да... Эту историю я знаю.
И хочу вам сказать одно: прежде всего лейтенант
Маци — отличный офицер.
А фотографии, получившие известность, — это
же ирония судьбы. Я припоминаю, что перед нашими
позициями были тогда подстрелены сотни повстанцев.
ф О, значит, операции развивались не столь уж
мирно...
М ю л л е р. Думаю, вряд ли кто-нибудь в этом
сомневается. Во всяком случае, в той «операции» это
было так, и Маци просто брал головы убитых,
обглоданные червями, насекомыми и тому подобной тварью,
а затем обмывал их, а вовсе не вываривал, как было
написано в мюнхенском журнале «Квик». Это,
конечно, прелестная история, особенно для прессы, — вот
почему его и сфотографировали. Но эти фотографии,
57

между прочим, были сделаны не потому, что Маци
был заинтересован в черепах — у него их было
достаточно, — а потому, что этим двум репортерам
захотелось прихватить с собой парочку в качестве
сувениров. И Маци сделал это для них как обычно,
вовсе он не вываривал головы, а просто окунал их
в воду и мыл с мылом, вот и все. Когда они
возвратились, они нацепили эти «мертвые головы» на ве-
ретела, смеялись и забавлялись. «Капитан Мюллер,
у нас есть одна и для вас, мы и о вас
позаботились», — сказал Маци и дал мне тоже одну голову.
Я поставил ее на подставку для цветов, ха-ха! Но он
заявил: «Нет, нет, дорогой мой, это не цветочки», —
и аккуратно запаковал эту голову в мое красное
одеяло, а затем уложил в мой сундук. Но я, разумеется,
не взял ее с собой.
ф Почему?
Мюллер. Думаю, на немецкой таможне,
пожалуй, удивились бы, обнаружив нечто такое.
ф Господин майор, мы сидим здесь друг против
друга зимой в Европе. И нам, европейцам, трудно
себе представить, что за несколько часов или дней
убитый человек превращается в ничто. Как это
вообще выглядело?
Мюллер. За три или четыре дня труп там
становится горсткой костей, покрытых лохмотьями.
По ночам там воют шакалы, но я бы не сказал, что
это работа только шакалов, скорее червей. Впрочем,
у меня есть всевозможные снимки, на них ясно видны
следы этих гадов, появлявшихся каждую ночь и
пожиравших трупы.
Помилуй бог, все мы люди, и когда случается
такое несчастье, тут всякого пожалеешь, будь он даже
повстанцем.
♦ М-да.
Мюллер. Ах, я сужу о людях независимо от
того, «против» меня они или «за» — все мы люди.
♦ Да?
Мюллер. У них просто другая идеология.
ф Я пытаюсь связать слово «несчастье», как вы
сказали...
Мюллер. Да, несчастье.
ф ...с историей, которая произошла с лейтенантом
Лоувом...
58

Мюллер. Да.
ф ...Он из Южной Африки, так?
Мюллер. Правильно.
ф И был связан с кинорежиссером из Италии
Джакопетти...
Мюллер. Да.
ф ...который снимал что-то вроде
документального фильма или...
Мюллер. Да-да, это... это тоже несчастье.
ф Опять несчастье?
Мюллер. Да, мы слышали, что на одной
плантации, вернее, поблизости от этой плантации — она
называлась Бандака, — действуют повстанцы,
и я приказал лейтенанту Лоуву: «Выясните, в чем
там дело, и примите надлежащие меры».
Лоув смылся со своим подразделением, а
вернувшись, доложил: «Одного или двух ухлопали и
сожгли пару домов».
ф А, что у него было с Джакопетти?
Мюллер. Джакопетти появился как раз тогда...
ф ...когда Лоув направлялся на задание?
Мюллер. Да, когда Лоув направлялся на
задание. Я получил сообщение от министерства обороны,
что Джакопетти разрешено делать съемки и что ему
разрешено участвовать в операции по взятию Буенде.
Джакопетти — хороший режиссер. Может быть, он и
сказал: «Послушайте, тут надо шлепнуть одного-двух,
поставьте их чуть левее, чтобы свет падал лучше», —
но я не могу сказать точно, как у них все там было.
Ни Лоув, никто другой об этом не рассказывали, и я
знаю только, что тогда были сделаны киносъемки
расстрела людей *.
ф Об этом подробно сообщалось в печати.
* Итальянский кинорежиссер Гуалтерье Джакопетти,
перед тем как направиться в Конго, дважды подвергался
тюремному заключению за растление малолетних. В Конго он снимал
своим «Аррифлексом» синхронно, нажимая на спуск курка
пулемета. По его просьбе были расстреляны трое мирных
негритянских юношей.
В итальянском еженедельнике «Эспрессо» публицист Гри-
горетти рассказал о преступлениях Джакопетти в «команде»
Мюллера. Журнал возбудил судебное дело против
Джакопетти. По просьбе итальянских коллег авторы книги отправили
ленту с приводимой здесь магнитофонной записью показаний
Мюллера в Рим для использования на процессе. (Прим. авт.)
59

Мюллер. Да, к сожалению, к сожалению.
ф Господин майор, в процессе нашего разговора
вы уже назвали имена нескольких немцев. В
большинстве случаев это была молодежь — не вашего
возраста (1920 год), а значительно моложе.
Мюллер. Я ветеран.
ф Вы ветеран, конечно. Вы ведь, если учесть
ваше описание событий июня 1941 года, уже тогда были
верны антибольшевистской традиции.
Мюллер. Точно.
ф Но у этих молодых людей такого не было.
Мюллер. Да... гм... пожалуй.
ф Что ж их привело в Конго?
Мюллер. Когда мы были в Иогаинесбурге, нам
сказали: ах, это будет чем-то вроде егерской забавы,
ну, скажем, охоты на негров или чем-то в этом роде,
веселая прогулка, никакой опасности, все о'кей, это
так только, против этих... против мятежников.
ф Господин майор, ну и как, было ли все «о'кей»?
Вспомните об одном Молодом немце из вашей
«команды». Его звали Фриц Кеттерич.
Мюллер. Фриц Кеттерич. Да, Фриц Кеттерич
погиб, когда я пытался взять Буенде. Он был... гм...
у него был некоторый военный опыт.
ф М-да. Тут я хотел бы вставить, что Фриц
Кеттерич более трех лет до этого прослужил в
бундесвере.
Мюллер. Мерси.
ф Как он погиб?
Мюллер. Пуля в грудь. Прямо в сердце.
ф Надо думать, он не прожил и минуты.
Мюллер. Да, он в момент загнулся, без всяких
сомнений.
ф Так было с Фрицем Кеттеричем. Но есть и
другие имена: Келерт, Нестлер. Кто из них был вам
ближе всех?
Мюллер. По правде говоря, Келерт был тем,
кого можно назвать товарищем. Он погиб в Альберт-
виле. Он был очень одарен, это был солдат до мозга
костей; я бы сказал, Келерт был лучшим из всех,
кто у меня был, а однажды это высказал и майор
Майк Хор. Келерт был действительно солдатом,
который...
ф Как он погиб?
60

Мюллер. Мы вели ночную атаку на Альберт-
виль. Это было опасное дело, мы это знали. Пуля
попала в голову.
♦ Пуля в голову — насмерть.
Мюллер. Да, наповал.
♦ Господин майор, какие вам приходили мысли,
когда приходилось провожать товарища на вечный
покой?
Мюллер. Ну, если начистоту, я скорбел по
каждому солдату, будь то немец или другой, прежде
всего для меня он был человеком — таким, каким его
знал, и я должен сказать прямо: смерть бывшего
унтер-офицера бундесвера Келерта опечалила меня
так же, как смерть любого другого солдата. И Ке-
лерт был для меня солдатом Запада, и Нестлер был
солдатом Запада, и...
ф Выходит, ваше ремесло все же таит в себе
смертельный'риск, не так ли?
Мюллер. Разумеется. Со мной это тоже могло
случиться.
+ Да, да. Ну и как же вы?..
Мюллер. Это могло случиться с каждым, как
ни крути, все это дело случая, что..*
ф ...что вам удалось уцелеть.
Мюллер. Ну да.
ф А что вы говорили в тех случаях, когда кто-
нибудь из вашей «команды» погибал? Может быть,
были даже какие-нибудь рифмованные двустрочия?
Мюллер. Нет, никаких двустрочий.
ф Целая строфа?
Мюллер. Гм...
ф Может, была какая-нибудь эпитафия или
изречение о солдатской судьбе?
Мюллер. Ха, вы требуете от меня уж
чересчур... *
ф Господин майор, есть фотографии, на которых
вы запечатлены во время произнесения надгробной
* Известно, что Мюллер при погребении павших в Конго
немцев охотно цитировал следующие строки:
Не ставьте в укор солдатам жестокость,
Быть может, мы следом отправимся в пропасть.
Почтим их, похвал им не будем жалеть,
Кто знает, кому уготована смерть?
(Прим. авт.)
61

речи. Что вы обычно говорили, провожая кого-либо
из солдат вашей «команды» в мир иной?
Мюллер. У меня была проповедь, мне дал ее
один бельгийский миссионер, когда я был в Камине.
ф О чем там говорилось?
Мюллер. Он дал мне определенный текст, и я
его применял повсюду. Я-то вовсе не проповедник,
как вы понимаете.
ф Да, понимаю.
Мюллер. Но к каждому, кого постигала
неудача, я испытывал товарищеские чувства, это могло бы
и со мной случиться, и мою голову могли бы нести
через весь город Буенде.
ф Точно так же, как чья-то голова и чьи-то
останки украшали ваш командирский «джип».
Мюллер. Если хотите, то да. Мы боролись за
западную цивилизацию, мы боролись за Конго —
в этом случае Конго означает западную цивилизацию,
включая Европу, включая НАТО, это я объяснял всем
бельгийцам. Конго — это прямое дело НАТО. Это
отнюдь не игрушечки, между прочим, а прямое дело
НАТО, потому что в Конго мы защищаем Европу от
коммунизма.
ф Хорошо. Понятно. Майор Мюллер, еще один
вопрос: когда погибал немец, получали ли его
близкие на родине какое-нибудь уведомление об этом?
Выражалось им соболезнование? Как вообще это
делалось?
Мюллер. Тут уж вы слишком много от меня
требуете, поскольку я ведь был не в штабе
конголезских вооруженных сил. Могу только сказать, что
прилагал все силы, чтобы...
ф Каким образом?
Мюллер. Я обращался в штаб и говорил:
«Послушайте, ведь это немцы, погибли немцы,
сообщите, наконец, родственникам, что человек погиб».
Я хотел бы сказать, что и сам лично старался
объяснить ситуацию, когда мог. С тем чтобы родные
знали точно, что погибшие муж или сын похоронены
там-то и там-то, в Альбертвиле, например, или
в Стэнливиле, или еще где-либо.
ф Майор Мюллер, я пытаюсь представить себе
сейчас — ведь я и сам испытал кое-что в Африке,
знаю эти тропические ночи в джунглях, — и хочу...
62

Мюллер. Почет и уважение.
ф Спасибо. Да, так вот, я хочу представить себе,
как это у вас все происходило, — ну, скажем, после
боя, может быть, даже после того, как вышли из
окружения, после стрельбы, трупов, вони и криков, —
когда вы затем собирались вечером на квартире.
В своем большинстве или по крайней мере в
значительной части там ведь все были земляками —
немцы, соотечественники. Были ли у вас такие часы, я
сказал бы, часы умиротворения, внутреннего
созерцания, воспоминаний?
Мюллер. Да, таких часов было немало. Я
часто наслаждался ими.
ф И чаще всего, вероятно, во время передышек,
где-нибудь в тылу, в Леопольдвиле, например?
Мюллер. О, Леопольдвиль — это город, где
чувствуешь себя как в мирное время.
♦ Да.
Мюллер. Там вообще даже и незаметна война,
там все выглядит мирно. Интернат молодых дочерей
работает точно так же, как десять лет назад. И в
барах столько же удовольствий, как и прежде. Там все
в порядке, я сказал бы, Леопольдвиль, Элизабет-
виль * — это мир такой же, каким мы его знаем
в Европе.
ф Но, думаю, работает не только интернат
молодых дочерей, а может быть — я полагаю, здесь,
среди мужчин, можно употребить и крепкое словечко —
может быть, и интернат девиц легкого поведения?
Есть там что-либо подобное?
Мюллер. О, есть и девушки легкого поведения,
но они были и прежде, не так ли?
ф Да, они были и прежде.
Мюллер. И эти девушки отнюдь недурны, ха-
ха! Но я хотел бы сказать, что в других местах,
например в окрестностях севернее и восточнее
Стэнливиля, весьма небезопасно, да и в дальнейшем там
не скоро наступит покой, несмотря на присутствие
солдат и несмотря на некоторые изменения. Это,
пожалуй, область, которая практически все еще
находится в руках повстанцев.
ф Скажите, в Леопольдвиле имеется также и
один из «институтов Гёте»?
* Ныне город Лубумбаши. (Прим. пер.)
63

М юлле р. Да, конечно. Когда я бывал в
Леопольдвиле, я частенько посещал этот «институт
Гёте», и всегда находил там прекрасный прием.
Разумеется, это институт Федеративной
республики, но я хотел бы заметить, что есть некоторая
разница — не только в Конго, а повсюду в мире — между
политикой официальной и неофициальной. Это нельзя
изменить, но это так. И я ничего в этом не хочу
изменять, я ничего не могу изменить, это факт.
ф А по-вашему мнению, в «институте Гёте»
занимались неофициальной политикой, да?
Мюллер. Да, я сказал бы только, пожалуй, не
занимались ею, а понимали ее.
ф Понимали, да. Вы проводили там приятные
вечера?
Мюллер. Да, у нас там бывали фортепианные
вечера немецких композиторов.
^ Господин майор, если я вас правильно понял,
то это было чем-то вроде сопроводительной музыки
к вашей работе в Конго.
Мюллер. Точно. «Институт Гёте» отлично
понимал, вокруг чего все крутится в Конго.
ф Майор, вы носите на груди «Железный крест»
первого класса?
Мюллер. Все еще ношу!
шшвшжмпишшшшяипшяшшшвшвшшявяшюшпяшш
ЭТИМ УДАЛОСЬ ВЫРВАТЬСЯ
Четверо насмерть усталых английских парней рассказали о
своем сенсационном побеге из зловещей крепости
«Иностранного легиона» в Боннфачо на Корсике.
Вот история дерзкого побега Лоуренса Робертса, его брата
Рональда, Майкла Гудсолла и Алана Фримэна.
«Мы две недели разрабатывали план. Все должно было быть
точным и наверняка. Если бы нас схватили, нам конец.
В субботу ночью, когда многие легионеры были в
увольнении, мы с помощью веревочной лестницы спустились по стене
высотой в сорок футов. Вдоль всей стены были сторожевые
посты с пулеметами, но нам удалось тихо проскользнуть, а
потом в рыбачьей лодке мы ушли в море. Две ночи мы
преодолевали узкий пролив между Корсикой и Сардинией. У нас не
было весел, пришлось грести досками, палками и даже руками.
Несколько раз мы чуть было не нарвались на засаду. Район
тщательно охраняется. Весь первый день мы прятались на
небольшом островке, затерявшемся где-то на середине этого
пролива, потому что над нами кружили самолеты «Иностранного
легиона».
64

+ Да, все еще. Когда вы его получили?
Мюллер. В сорок пятом.
ф Могу ли я спросить, знаете ли вы, когда был
учрежден этот орден?
Мюллер. Да. В 1813 году в Бреслау, в моей
силезской столице.
ф А в связи с чем, собственно?
Мюллер. В связи с войной за освобождение.
А я — за свободу, за освобождение всех людей, будь
то пруссаки или конголезцы.
♦ Ваш «Железный крест» имеет посередине
свастику.
Мюллер. Не обращайте на это,, пожалуйста,
внимания. Этот крест получен во второй мировой
войне и ни в какой мере не связан с моими
политическими убеждениями.
Я немец, но не рассматривайте эту награду как
политическую вывеску или как-нибудь еще, это всего
лишь дань времени, когда я был солдатом Германии.
♦ Да-да, понятно. Но вот в вашем фотоальбоме
мы видели снимок...
Мюллер. Да.
ф ...на котором вы сняты рядом с
подполковником американских войск. На аэродроме в Леопольд-
Даже когда мы высадились на северном побережье
Сардинии, мы не чувствовали себя в безопасности. Сардинские
бандиты напали на наш след и пытались схватить, чтобы вернуть
в легион и получить вознаграждение.
За два дня мы отшагали триста двадцать миль и в Кальяри
явились в итальянскую полицию.
В «Иностранном легионе» вы превращаетесь в автомат. Вам
кажется, что каждый сержант в форме хочет вас ударить.
Постепенно вы с этим свыкаетесь, и побои не производят на вас
впечатления. На Корсике нам внушали, что легионеру все
дозволено. Сейчас, когда мы с такими трудностями выбрались
1 оттуда, мы начинаем думать по-другому».
Четверо англичан прилетели домой вместе с английским
консулом в Риме. По железной дороге они не рискнули поехать,
потому что поезд ехал через Францию и они боялись, что их
задержат.
«Все, с легионом покончено», — заключил рассказ кто-то из
парней.
«Дейли Экспресс» (Англия)
б В. Хайновский, Г. Шойман g5

виле, помните? Не счел это" американский
подполковник предосудительным?..
Мюллер. Ни один человек не считал это
предосудительным.
ф ...поскольку ведь он, собственно, был вашим
военным противником, майор Мюллер, если говорить
точно.
Мюллер. Ах, это было двадцать лет назад, это
уже область истории. Об этом я вообще не желаю
думать и говорю вам: конечно, я заслужил этот
«Железный крест» как офицер, как солдат немецкого
вермахта, но это не имеет никакого отношения к тому,
что происходит в Африке. Я воюю в Африке не за
Гитлера, который уже давно мертв, не за Бормана,
который для меня не существует, для меня важно
только то, что я работаю на Запад, на нашу
свободную демократию.
ф И вы считаете, следовательно, что
перегруппировка сил, происшедшая после второй мировой
войны, позволяет американскому подполковнику не
обращать внимания на вашу свастику?
Мюллер. Ну, разумеется! Я в этом полностью
убежден. Мне пришлось иметь дело со многими
американскими офицерами, генералами и другими
лицами, и могу вам сказать, что американец вообще не
принимает это всерьез, для него это просто игра
времени, его это вообще не интересует...
ПРОДАВЦЫ СМЕРТИ
Несколько недель назад под вечер, когда я сидел в
редакции, мне сказали, что со мной хотел бы поговорить один
человек. По телефону он назвался майором и утверждал, что
может рассказать немало любопытного о поставщиках оружия
для наемников «Иностранного легиона».
Бельгийский майор, о котором шла речь, вел адскую
жизнь, рыская из одной страны в другую в поисках
покупателей и продавцов. Жил он на площади Рожье в большой
гостинице, где ковры податливы под ногой, словно мех. Секреты
его карьеры заключал в себе кожаный портфель. По его
словам, он продавал оружие примерно сорока странам. И по-
видимому, очень гордился этим. Позже случай меня свел с
одним приличным на вид американцем. «На совести» у этого
симпатичного «торговца пушками» — так они все себя
называют — восемьдесят стран. В этой весьма специфической
области бизнеса есть звезды первой величины. Тарпа, с которым
мне довелось свидеться, можно назвать фигурой
третьестепенной важности.
66

♦ Гм... Да, да.
Мюллер. Я являюсь защитником Запада,
христианского, или западного полушария...
♦ Да.
Мюллер. ...и этим снимается все остальное,
все идеологии или что там еще, что может быть.
Абсолютно не имеет значения.
ф Да, понятно. В начале нашей беседы, майор,
вы провели — довольно забавно, н$ мой взгляд,—
аналогию между настроениями в некоторых
провинциях Конго и в Баварии.
Мюллер. Ха, это верно. Но ведь только для
примера, а?
ф Да-да, я хотел бы как раз в этой связи
поговорить о другом. Вы сказали, что хотели бы видеть
всех немцев едиными, или, как вы выразились, в
одной компании.
Мюллер. Правильно, говорил.
ф Да, но, как известно, существуют еще и
немцы за границами Федеративной республики, и...
Мюллер. Да, к сожалению!
♦ ...и можно себе представить ситуацию, когда
вы получили бы возможность использовать свой
богатый опыт партизанской войны для освобождения
также и этой части немецкого населения. Можете вы
себе представить такую ситуацию?
т^шшшшшшшяшшшш^шшшш^шшшшшшшшш
Майор Тарп ведет дело вместе со своим компаньоном Ле-
деном, тоже бельгийцем. Они основали фирму «Трансистор».
К торговцам оружием обращаются люди всех цветов кожи
и различного общественного положения.
Чтобы дать представление о торговых операциях фирмы
«Трансистор», стоит сказать, что покупки раз на раз не
приходятся. Все зависит от масштабов потребителя. Однажды
была даже оформлена покупка небольшой бомбы: вероятно, кому-
то захотелось в воскресный день поразвлечь свое семейство.
Но вот серьезные покупатели: 1450 пулеметов довоенного
образца (отлично подходят для «слаборазвитых» стран), 10
тысяч винтовок «Маузер», минометы, пушки, самолеты «Метеор»
в боевой готовности. Достаточно для хорошенького фейерверка
где-нибудь в «салазаровской» Гвинее.
У торговцев оружием нюх, как у гончих псов. Там, где
только еще зреет переворот, вооруженное вмешательство в дела
независимой страны, они уже тут как тут.
«Пуркуа па?» (Бельгия)
б*
67

Мюллер. Да, к сожалению, к сожалению. Это
касается не только Восточной зоны, но в той же мере
и Вьетнама.
♦ Тогда совершенно конкретный вопрос. В нашей
беседе упоминались наименования городов — Аль-
бертвиль, Стэнливиль и другие. Допускаете ли вы,
что в вашей деятельности точно так же могли бы фи-
гурировать наименования таких городов, как, скажем,
Магдебург, или Лейпциг, или Дрезден?
Мюллер. Точно!
ф Можете вы себе представить, что в один
прекрасный день вы последуете призыву использовать
в этой стране опыт, накопленный вами в Конго?
Мюллер. В любой стране, не только в Конго,
в любой стране.
♦ Но при этом следует иметь в виду, что может
встретиться противник, вооруженный не только луком
и стрелами.
Мюллер. Что и говорить, что и говорить...
Видите ли, я как раз очень много размышляю над этой
проблемой в связи с событиями во Вьетнаме и.*..
♦ Да?
Мюллер. Да. И должен сказать, что прихожу
к выводу, что немецкая пресса, так много пишущая
о «грязной войне», стоит некоторым образом на
неправильных позициях. Эта война вовсе не грязная —
каждую войну можно назвать грязной, если
захочется. Во Вьетнаме просто идет та самая война,
которую мы, может быть, будем в один прекрасный
шшяшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшт
В ПЕРСПЕКТИВЕ: СВИНЦОВЫЕ ГРОБЫ
Магазин Дэвида Джонса в Канберре не только крупнейший
торговый центр столицы. Здесь часто устраиваются
художественные выставки, по вечерам собирается молодежь потанцевать.
Однажды магазин был «оккупирован» австралийскими
войсками. Здесь открылась выставка оружия, используемого
австралийскими карателями во Вьетнаме. И все это на фоне
имитированных вьетнамских джунглей. Настоящие солдаты при
полной походной выкладке прятались в джунглях из
папье-маше. А рядом столы, за которыми сидели их офицеры: подходи
записывайся в солдаты.
Но желающих было немного.
— Не совсем полная имитация, — говорили студенты и
молодые рабочие. — Не хватает свинцовых гробов и колясок для
инвалидов.
68

день вести в Европе. Если сегодня мы вместе с
американцами не будем защищать Южный Вьетнам, то
почему они должны защищать нас от красных?
♦ Да, это мы недавно услышали из уст
господина Эрхарда.
Мюллер. В Южном Вьетнаме сейчас защищают
западную культуру, но если мы не будем достаточно
сильны, то некому ее будет защищать и в самой
Европе.
^ Да, в этом сравнении что-то есть. Так же, как
много общего есть в фотографиях, приходящих
сейчас из Вьетнама, и тех, которые в свое время
публиковались о событиях в Конго.
Мюллер. Гм...
ф Скажите, пожалуйста, во время нынешнего
отпуска у вас были, кажется, интересные встречи во
Франкфурте-на-Майне? С кем, если не секрет?
Мюллер. А-а, да, я виделся с начальником
штаба 5-й бригады американских вооруженных сил в
Западной Германии.
ф Вы с ним знакомы?
Мюллер. Да, я его посетил, когда... когда был
в его штабе, во втором отделении, то есть отделении
разведки. И мне думается, что именно тогда мы
нашли с ним общий язык.
ф Что он вам сказал, когда вас увидел?
Мюллер. Он был очень приветлив, а когда мы
расставались, он еще раз специально зашел ко мне,
чтобы попрощаться. Я встретил полное сочувствие,
потому что у американцев сейчас та же проблема, что
и у нас. И проблема эта, которую здесь мы еще
недостаточно осмыслили, состоит в том, чтобы мы
вместе, единым фронтом стояли и во Вьетнаме, и в
Конго, и где бы то ни было.
♦ Господин майор, федеральное правительство,
как известно, поддерживает американские акции во
Вьетнаме. Вы вступите в немецкий «Легион
Вьетнама»?
Мюллер. О, со всем удовольствием. Это как раз
то, что мне нужно!

Два тира —правда одна
9 февраля 1966 года в 21 час 05 минут по
телевидению закончилась передача фильма «Смеющийся
человек». И сразу же крупные телеграфные агентства
мира передали отчеты о фильме. На телевидение ГДР
беспрерывно звонили самые разные люди из
Западной Германии и ГДР. Уже на следующее утро мы
получили пачки телеграмм. Нас поздравляли
незнакомые зрители.
«Передача из ГДР меня просто ошеломила. Фильм
об этом «сверхчеловеке» будет преследовать меня еще
долго», — написал нам Пауль С. из Западного
Берлина.
«Я родился в 1919 году, почти одновременно
с «Конго-Мюллером». Мне тоже пришлось пережить
вторую мировую войну. По профессии я врач и
поэтому могу судить о том, чего стоит сохранить
человеческую жизнь. А у этого оголтелого наймита
Мюллера совершенно другие этические представления...»
И подпись: доктор Герхард Леман, советник
медицины, город Котбус, ГДР.
«Ваше интервью с майором Мюллером я
смотрела, смеясь и плача. Смеялась — потому что «в самом
логове врага» вам удалось взять блистательное
интервью, а плакала -— потому что такие вот субъекты
еще живут среди нас и мы их терпим». Отправитель:
Хельга Ринтельн, Западная Германия.
Вот тогда-то мы и спросили себя: а что,
собственно, произошло? Так за фазой практики последовала
фаза некоторого теоретического обобщения
приобретенного опыта.
Разумеется, каждая работа кинодокументалиста
начинается с выявления критерия оценки —
насколько отдельное явление выражает социальную сущность
общего, насколько оно типично как носитель черт
общей закономерности. Но при этом не следует за-
70

бывать, что отдельные явления отражают общее с той
или иной степенью выразительности и, следовательно,
в разной мере могут быть «пригодны» для выявления
конечного результата.
Выдержит ли выбранный нами персонаж
испытание временем? Достаточно ли емок и собирателен
образ этого «белого гиганта», типичен ли он для
представителя «по ту сторону» Эльбы? И наконец, может
ли отдельная личность опосредовать в себе суть
социальных тенденций?
Во всяком случае, ясно одно: в Мюллере мы уви*
дели сводные «портретные» черты, не требующие
«обработки» и сильные именно в своей натуральной,
неприукрашенной сути. «Ко-Мю» — это прототип,
отражающий совершенно определенные социальные
явления нашего времени — милитаризм и
неоколониализм, то есть, если брать глубже, — отражающий
основные черты империализма. Мало того: майор
Мюллер не просто «рупор духа времени», он
примечательная индивидуальность «оттуда». Палач с нама-
никюренными пальцами! Убийца с подкупающей
улыбкой! Практик геноцида, умеющий вести
светскую беседу. Этот образ кишит противоречиями,
вызывающими интерес к их изучению.
«Типичное оставляет равнодушным, только
поданное через индивидуальность, оно способно оказать
на нас воздействие», — писал Томас Манн в своем
«Д-ре Фаустусе».
Конечно, «Ко-Мю» свойственны многие типичные
черты наемника империализма, но они проявляются
в нем не как абстрактные величины, а
«преломленные» в его индивидуальности. Мюллер — это не
только общее. В то же время он больше, чем «частность»,
«единичный случай». Одновременно он «нечто
небывалое» и неподменный «этот».
На наш взгляд, именно вся эта сумма факторов
и объясняет то «воздействие» по Томасу Манну,
которому подверг миллионы людей «Смеющийся
человек». И тут нам пришлось столкнуться с двумя
крайне противоположными точками зрения. Как уже
говорилось, нами были получены сотни писем от
зрителей. И сколько писем — столько мнений. Это не
мудрено: в день премьеры в ГДР было включено
3 384 649 телевизоров. Кроме того, ежедневно сотни
71

тысяч зрителей ФРГ и Западного Берлина смотрят
телевизионную программу ГДР.
Уже на следующий день после премьеры фильма
политические и идеологические единомышленники
«Конго-Мюллера» сделали попытку обесценить его
показания, утверждая, что это высказывания лица
безответственного, никого и ничего не
представляющего, и вообще старались создать впечатление, будто
этот «Конго-Мюллер» не более чем «одиночка»,
эдакий «стоящий в стороне».
«Очень хотелось бы узнать, — писала в те дни
западноберлинская газета «Тагесшпигель», — где
постановщики раздобыли этого психопата, вынудив его
исполнять роль смеющегося вурдалака. А то, что ему
нацепили на форму «Железный крест» первого
класса, — серьезная режиссерская ошибка».
Не вдаваясь в излишнюю словесную перепалку
с «Тагесшпигель», мы хотим все же сказать, что
раздобыли мы нашего «смеющегося вурдалака» не где-
нибудь, а в Западной Германии, в его доме в Лан-
гене, Фридрихштрассе, 15. Он как раз проводил там
свой очередной отпуск. Что же касается «Железного
креста», то пусть западногерманские журналисты, то
есть коллеги недоверчивых писак из «Тагесшпигеля»,
предъявляют претензии самим себе. Это они
вытащили «Ко-Мю» на свет божий, и они же уговорили его
сфотографироваться с «Железным крестом», который
до тех пор он просто носил в кармане.
«Смеющийся человек» четко выявил и еще одну
точку зрения. Объявились люди, жизнь которых
перекрещивалась с жизнью «Конго-Мюллера» на
разных ее этапах. «Это, наверное, Зигги», — написал нам
в своем письме соученик Мюллера Детлеф Хассе,
который живет и работает в Варнемюнде (ГДР). Мы
полностью приводим его письмо:
«Когда 9 февраля я увидел первые кадры
интервью с «Конго-Мюллером», то сразу понял, что я
этого человека знаю. Эта манера растягивать губы
в улыбку, эта подчеркнутая небрежность тона. Нет,
нет, это, безусловно, Зигги, Зигги Мюллер, как мы его
называли. И тогда я сказал своей жене: «Слушай, я
же учился с ним в одной школе». Она мне не
поверила. Но когда потом я услышал сообщения о днях
его юности, все стало на свои места. Да, это Зиг-
72

фрид Мюллер, мы с ним учились в гимназии в 1933—
1937 годах.
Прилежным учеником Зигфрид не был. Он был
неглуп, но ленив. Поэтому он один раз остался на
второй год и попал в мой класс — я его на год
моложе. Он был известен тем, что просто проглатывал
приключенческие книжки любого сорта. Зигфрид, или,
как его теперь называют, «Конго-Мюллер», уже тогда
старался ходить по-военному, но манера держаться
оставалась немного небрежной, непринужденной —
точно такая же, как сейчас. О том, что он хотел стать
офицером, как его отец, мы знали уже тогда, он не
делал из этого тайны. В «Гитлерюгенде» он был
вожаком. Сначала он был звеньевым, затем стал
фюрером взвода. Нельзя сказать, что он был задирой
больше, чем другие ребята, или как-то особенно
груб. Поэтому-то сообщение о нем и потрясло меня
так.
Фашистский режим воспитал в нем жестокость и
презрение к человеку, а сейчас эти качества Мюллера
используют его хозяева. Особенно меня потрясло то,
что Мюллер осмелился злоупотребить лозунгом
времен Французской революции, в котором заложен
столь благородный смысл и который в его устах
звучит как явное кощунство.
У нас в школе преподавали французский, и я
совершенно точно помню, как наша учительница
пыталась, несмотря на существовавший тогда духовный
террор, передать нам всю прелесть этих рожденных
Французской революцией великих понятий: Свобода,
Равенство, Братство».
Правда о «белокурой бестии» из Западной
Германии вызвала мощную волну возмущения среди всего
населения ГДР. В нашем досье находятся письма и
заявления, написанные на заводах и в
сельскохозяйственных кооперативах, письма за многими
подписями. Они, эти письма, помяты и захватанны, сразу
видно, что прошли не через одни руки. К ним
прикасались многие перья и карандаши, прежде чем кто-то
сложил их, положил в конверт, написал адрес и
опустил в почтовый, ящик.
Семье А. пришлось выдержать бой: среди их
знакомых образовались две группы — одни были
убеждены в достоверности нашего кинодокумента, другие
73

полагали, что в этом фильме «роль» Мюллера
сыграна актером. И вот к нам пришло ищущее ответа
письмо: «Я учтивейшим образом прошу Вас сообщить:
в этом фильме «Конго-Мюллер» настоящий или
сыгран актером?»
Наш ответ: «Мы хотим внести окончательную
ясность. «Конго-Мюллер» такой же, каким вы
увидели его на экране телевизора. Таким он
предстал перед нами в Западной Германии. Нам никогда
не пришло бы в голову привлечь на такую роль
актера. К сожалению, в этих документах — в данной
ситуации уместно слово «к сожалению» — все чистая
правда».
Конечно, у многих наших сограждан не
укладывается в голове, что такое чудовище, как
«Конго-Мюллер», может существовать в природе, что он
преспокойно живет в Западной Германии и что все снова
«зашло так далеко». Во всеобщем осуждении
«Конго-Мюллера» смешиваются два чувства — ужаса и
смущения. Вот почему граждане ГДР задают вопрос:
что же происходит западнее Эльбы? Что говорят
о «Конго-Мюллере» его сограждане, которые не
только наслышаны о его злодеяниях, но и являются
его соседями?
По ту сторону Эльбы
Поэтому мы решили снова вернуться в Ланген —
город, где проживает наш «герой».
Ланген —- небольшой провинциальный
городишко со старинными, прямо идиллическими
достопримечательностями, но роскошные иллюстрированные
журналы с репортажами из большого мира
доходят и сюда. Жители городка, впрочем, как и другие
граждане ФРГ, знают из репортажей о злодеяниях
в Конго Зигфрида Мюллера из Лангена: «Сначала
правую ногу, потом левую...», «В плен не брать!..»,
«Для ясности мы его прикончили». Они знают его
жену, и не только по интервью, которое она давала
одному из западногерманских журналов.
Для жителей Лангена Эльфрида и Зигфрид
Мюллеры не какие-нибудь «незнакомцы»: одни постоянно
покупают вместе с ними хлеб, другие — филе у
мясника.
74

На расстоянии примерно 500—800 метров от
дома № 15 по Фридрихштрассе мы установили камеру
и микрофон. Мы спрашивали, жители Лангена
отвечали:
1
— Вам что-либо говорит имя «Конго-Мюллер»?
— Конго-Мюллер? Это солдат, он отсюда, из
Лангена. Отправился в Конго, там воевал.
2
— «Конго-Мюллер»? Конечно, слышал о нем.
Это... постойте, это человек, который воевал в Конго
за этого... как его?.. Да, да, за Чомбе.
— Правильно.
— А теперь я не знаю, куда он делся. По-моему,
он все еще живет здесь, в Лангене. Вроде бы
собирался во Вьетнам. Помнится, он — или кто другой —
набирал людей, чтобы отправиться с ними во
Вьетнам.
3
— Мы разыскиваем здесь неподалеку семью
Зигфрида Мюллера, глава этой семьи называет себя
«Конго-Мюллер».
— Вероятно, вы имеете в виду майора Мюллера?
— Верно, верно.
— Он живет здесь, вверх по Фридрихштрассе.
■— Вы знаете номер дома?
— Пятнадцать, по-моему.
4
— А, это «Ко-Мю»! Живет на Фридрихштрассе, 15.
Третий дом отсюда.
5
— Да, я знаю, где он живет,
— Где же?
— Здесь за углом, сразу за углом,
6
— Его девочка ходит мимо нас в школу, а он
живет — если вы пойдете вверх по улице, за высоким
домом, там он живет... Но сейчас его, кажется, нет.
Уехал.
Затем мы заглянули в лавку, где фрау Мюллер
делает свои закупки. Владелец лавки и покупатели
наперебой отвечали нам*
75

7
— Зигфрид Мюллер, вы имеете в виду Мюллера
из Конго, да?
— Правильно.
— Прямо по уЛице, сразу за вокзалом...
И так далее, в том же духе. Жители Лангена
знают дорогу к «Конго-Мюллеру». И они показывали
нам ее участливо, так же как они указали бы
чужеземцу, где находится почта. Спроси мы, какая марка
стирального порошка действует эффективней, то
затронули бы, вероятно, более животрепещущую тему.
Может быть, даже возник бы обмен мнениями. Но
марка «Конго-Мюллер» их не волновала. Они его
просто зафиксировали в памяти. Тот, кто годами
с экранов кино и телевидения потребляет бурду из
таких искусственных «героев», как Джеймс Бонд,
тот и реального «Ко-Мю» проглатывает как должное,
привычно и без особых эмоций и размышлений.
В Мюнхене мы знали точно: вот сидит враг.
В Лангене мы подходили к каждому очередному
прохожему с новой надеждой. Но когда мы покидали
город, нас бил озноб.. Тысячи мыслей сверлили нам
головы. Вспоминалось восклицание Брехта: «Какой
холод сковывает этих людей! Кто же их так
подминает?..»
Все это весьма важные вещи. Их нельзя
сбрасывать со счетов. Особенно когда ведутся разговоры
о типичных и нетипичных явлениях нашей жизни.
Ведь немцы живут по обе стороны Эльбы, и те и
другие из огромного потока информации узнали
о злодеяниях «Конго-Мюллера». Оставалось
расставить акценты, вынести мнение, сделать выбор.
А здесь, в Лангене, будто ничего не произошло, все
идет своим чередом. .
Во время интервью их сосед с Фридрихштрассе,
15, майор Мюллер сказал нам, что «Легион
Вьетнам»— это как раз то, что ему нужно. А примерно
через полгода, 18 марта 1966 года, британское
агентство Рейтер сообщило:
«Южновьетнамский военный министр
распорядился передать по радио сообщение о том, что он
получил предложение от западногерманского майора
76

Зигфрида Мюллера образовать «Легион Вьетнам».
В своем письме к министру майор утверждает, что
в Южной Африке в его распоряжении находятся
600 человек, готовых немедленно отправиться во
Вьетнам. Опытные воины, прошедшие школу
партизанской войны в Конго, в Йемене и даже в самом
Индокитае. Письмо было отправлено из Франкфур-
та-на-Майне. В качестве своего обратного адреса
Мюллер указал Вирнайджинг в Южной Африке.
Майор представился как «эксперт по технике
революционных и освободительных войн», — сообщал
далее диктор. — Майор Мюллер выразил согласие
приехать в Сайгон для личной беседы с военным
министром».
Итак, где-то во Франкфурте-на-Майне «Конго-
Мюллер» доверил свое послание почтовому ящику, и
почта Федеративной Республики Германии
незамедлительно выполнила свою функцию. Мы далеки от
того, чтобы упрекать за это почту Федеративной
республики, — там, где все так прекрасно
«функционирует», не будет же почта исключением...
Одновременно с этим сообщением уже другая
почта, почта ГДР, доставила нам письмо, которое
содержало экземпляр газеты «Лаузитцер Рундшау».
На конверте почтовый штемпель города Котбуса.
«После фильма я не могла сомкнуть глаз, —
писала фрау Рихтер с Гартенштрассе, 65. — Все
снова и снова я спрашивала себя, как это получается,
что людям, подобным Мюллеру, дают возможность
действовать. Я начала размышлять о том, что я
могла бы сделать, чтобы поддержать вьетнамский
народ. А на следующий день в «Лаузитцер Рундшау»
я прочла призыв дать кровь в пользу Вьетнама. Это
было ответом на мой вопрос. Деньги, их можно
пожертвовать относительно легко, но если это твоя
кровь... Может быть, это и есть тот необходимый
шаг?»
Для других это послужило примером.
Присоединились шесть членов домового комитета. Первые
двое, а именно фрау Рихтер и фрау Хауфе, дали
кровь в понедельник. Фрау Хауфе начала свой день
на два часа раньше, встала в 5 часов утра, поскольку
на этот день у нее была намечена «большая стирка».
77

Она хотела заблаговременно попасть на центральный
донорский пункт.
А для фрау Рубин понедельник был неудобен,
поэтому она пошла на донорский пункт в воскресенье.
На вопрос, что побудило их отдать кровь, за всех
ответила одна из них:
«Совсем недостаточно просто ненавидеть эту
войну. Мы должны делать что-то против, и мы должны
поддержать вьетнамский народ в его борьбе».
Вполне возможно, что письмо «Конго-Мюллера»
в Сайгон и корреспонденция в «Лаузитцер Рундшау»
были написаны в один и тот же день.
Миф об убийце-одиночке
— Я познакомился с Мюллером в 1952 году. Мы
вместе служили в 1371-й американской «Трудовой
роте обслуживания» во Франкфурте-на-Майне. Так
назывались подразделения немецких вспомогательных
частей в оккупационных войсках США. Мюллер был
командиром взвода. Я его хорошо помню.
Все наши офицеры были до того офицерами в
гитлеровской армии. Один втягивал другого в эту
«Трудовую роту». Американцы относились к бывшим
нацистским офицерам весьма уважительно, обращались
с ними, как говорится, по-свойски.
Рассказавший нам об этом Дитер Хайн работает
сейчас сварщиком в Бернсдорфе (ГДР). А тогда,
в 1952 году, он, молодой парнишка, пошел служить
в «Трудовую роту» за лучший паек и за сигареты
«Кэмел». Но нацистские выкормыши, такие, как
Зигфрид Мюллер, щеголяли в американской форме
для того, чтобы потом называть себя «воинами
свободного Запада».
— Товарищ Хайн, — спросили мы, — как,
собственно, проходил отбор в эти вспомогательные части?
По каким признакам?
— Да вначале был так называемый разговор
о взглядах. Со мной беседовали капитан Гец и
Мюллер. Это было решающим. Главный вопрос при
определении взглядов был такой: «Если начнется война,
за кого ты будешь воевать? За демократию (под
этим подразумевались «западные свободы») или за
коммунизм? Кроме того, регулярно по субботам
78

у нас проводились политические занятия. Обер-лей-
тенант Мюллер часто присутствовал на них. Между
собой эти занятия мы называли «освежением
памяти».
Так неожиданно уже во второй раз всплыла
фигура «первого шефа» Зигфрида Мюллера, капитана,
ныне полковника бундесвера, Франца Геца. Бывший
летчик-истребитель, майор геринговской
разбойничьей авиации, кавалер «Рыцарского креста», Франц
Гец вступил в вспомогательные части американской
армии для того, чтобы там спокойно отсидеться,
«перезимовать». Именно в этих войсках и произошла его
встреча с тоже «стоящим в стороне» Зигфридом
Мюллером. Мюллер, если вы помните, рассказывал
нам о своем «первом шефе», однако многого мы тогда
не услышали. Но это пробудило у нас интерес к Ге-
цу. Мы все время помнили, что «Конго-Мюллер» и
Франц Гец прошли одну «послевоенную школу».
Прослужив несколько лет в вспомогательных частях, где
был награжден золотой «Пряжкой верности», Гец
в апреле 1956 года перешел в западногерманские
воздушные силы. С октября 1960 года по ноябрь
1963-го Гец — командир западногерманских частей
на базе НАТО в Сицилии. Затем его переводят
в Западную Германию в город Ландсберг, где
назначают начальником военного аэродрома.
Такова карьера Франца Геца, тоже «стоящего
в стороне». Он «трудится» на территории, которая
отделена от внешнего мира колючей проволокой.
Небольшие белые щиты у аэродрома в Баварии не*
двусмысленно уведомляют прохожих, что при
переходе за проволочное ограждение в них немедленно
будут стрелять. Без особого предупреждения. Надо
полагать, там, за колючей проволокой, терпят только
«абсолютно проверенных». И бывший шеф «Конго*
Мюллера», по-видимому, заслуживает этой репу*
тации.
Нам хотелось лишь показать, насколько «лояль*
но» проявили себя бывшие офицеры американских
оккупационных войск: выйдя из этого гнезда, один
достиг звания полковника в бундесвере, второй стал
наемным убийцей в чине майора.
Но имел ли право «Конго-Мюллер» говорить об
офицерах, служащих в вооруженных силах НАТО,
79

как о своих «товарищах по оружию»? Нам хорошо
известно, что нашлись люди, которые восприняли эти
пассажи в показаниях Мюллера лишь как некий
субъективный намек человека, жаждущего контактов
и выдающего желаемое за действительное.
Мы все еще занимались изысканиями о бывшем
нацистском офицере Франце Геце, когда служба
НАТО сама вложила нам в руки свидетельский
документ большой изобличительной силы — тонкую
тетрадку в хлорвиниловом переплете цвета охры:
«Всеобщее военное обозрение» №6 за 1966 год. Это
официальный журнал НАТО. В его редакционную
коллегию наряду с иностранными военными
авторитетами входят и западногерманские генералы: граф
Кильманзег, командир сухопутных войск НАТО
в центре Европы, генерал Третнер, в то время еще
генеральный инспектор бундесвера. В оглавлении
этого номера мы прочли удивительно знакомое
имя — «майор Зигфрид Мюллер, Германия». И вот
этот «стоящий в стороне» в официальном издании
НАТО пишет о «современной войне»:
«Эта война может вестись не только в
колониальных странах. Такую тактику можно применять
повсюду». А дальше совсем уже в духе
западногерманской политики «поглощения» ГДР «Конго-Мюллер»
призывает к «соответствующей обработке территории
противника», которая должна начаться «уже в
мирное время».
Эта публикация интересна во многих отношениях.
Во-первых, если теоретические выкладки «Конго-
Мюллера» печатает официальный военный орган,
значит они могут быть использованы как : учебный
материал для солдат НАТО. Во-вторых, если журнал
ставит подпись «майор Зигфрид Мюллер, Германия»,
звание, которое он получил в Конго, следовательно,
Мюллер признан как таковой и вся его деятельность
на службе Чомбе получила одобрение в верхах.
Бывший обер-лейтенант нацистского вермахта
Зигфрид Мюллер был далеко не единственным
белым наемным офицером на службе Чомбе. Но вряд
ли кто-нибудь знает имена полковников-наймитов
Вандевалле, Кезенса и Лижуа (бельгийцы), Рауд-
штейна (США), подполковника Кора (Англия), ля
Мулэна (Бельгия), Томсона (США), майоров Проти-
80

на, Бовиса (оба бельгийцы), Пурена, Деррикса (оба
южноафриканцы), Диннарда (Франция). А Зигфрида
Мюллера сегодня знает весь мир.
С «Железным крестом» и свастикой, в пятнистом
комбинезоне парашютиста, с антибольшевистскими
взглядами еще с юношеских лет, прошедший школу
нацистского вермахта и «удвоивший» свое военное
образование в американских войсках, Мюллер затмил
всех прочих «белых гигантов» — так называли себя
наемники в Конго.
Мы назвали имена только некоторых. А сколько
их, еще «стоящих в стороне»? Это о них писала
в своем письме фрау Альбрехт из Хильбургхаузена
(ГДР): «Страшно даже подумать, что было бы,
окажись у таких людей атомное оружие».
Так при первом соприкосновении с фактами
лопается как мыльный пузырь миф об убийце-одиночке
Зигфриде Мюллере, спешно выпущенный в свет
^западной пропагандой.
Охота на людей
Но не только наемники рвались в Конго, сюда
стремились попасть журналисты, особенно западные
немцы, мечтавшие «поохотиться на негров» вместе
со своими соотечественниками. Здесь можно
«выстрелить» лучшие фото, да и колоритная фигура «Конго-
Мюллера» — великолепная тема для сенсационного
репортажа с иллюстрациями. Не удивительно, что
пресловутый «мастер сенсаций» итальянский
режиссер Джакопетти, сделавший себе имя на
низкопробных, вызывающих отвращение фильмах, избрал для
осуществления своих планов в Конго именно
«Команду 52». У Мюллера Джакопетти мог получить то, что
он искал: убийства по режиссерскому сценарию.
Джакопетти несколько месяцев снимал на
Африканском континенте свой фильм «Африка, адье».
Впоследствии западногерманский критик напишет об этом
фильме: «Трупы и снова трупы, слоны, быки, люди.
Камера окунается в кровь. Кино еще никогда не
было таким зверским, настолько чудовищным и
настолько недопустимо аморальным в своей тенденции».
«Джип» «Команды 52» с белым номерным знаком
10-245 — своеобразная передвижная пулеметная
площадка. Задние сиденья сняты. Встроенная платфор-
6 В. Хайновский, Г. ШоЙман
81

ма, нависающая над задними колесами. Труба,
приваренная к площадке пола, установлена
вертикально. На уровне человеческого роста на ней
смонтирован пулемет. На этой подвижной стреляющей
площадке за пулеметом — лейтенант Бен Лоув. А
позади пулеметчика достаточно места и для второго
человека. Здесь может удобно разместиться оператор
Климата со своей камерой. Нет, собственно, зачем
только с камерой? Она отлично монтируется
непосредственно на пулемете. Оба прибора
синхронизированы друг с другом.
Джакопетти, его главный оператор Климата,
Мюллер и лейтенант Лоув обговорили все за бутылкой
виски. Затем по приказанию Мюллера Лоув
«прошвырнулся» со своими стрелками куда-то, чтобы
«выяснить, в чем там дело», и вернулся — помните? —
доложив: «Нескольких ухлопали и несколько домов
сожгли». Джакопетти и Климата присутствовали при
этом.
По просьбе Джакопетти недалеко от плантации
Бандака расстреливали ни в чем не повинных
людей, которые не принимали никакого участия в боях.
Их приговаривали к смерти только потому, что они
случайно попались на глаза. Но прежде чем убить
их, «белые гиганты» дотошно выискивали места
съемки с «наиболее благоприятным» освещением — ведь
в камере заправлена цветная пленка, а она, как
известно, не очень светочувствительна, и для получения
хорошего негативного материала требовалось
солнце, много солнца. Лейтенант Лоув уже нетерпеливо
сжимал палец на спуске, когда взволнованный
Джакопетти подал знак воздержаться. Надо было дать
Климата еще и еще раз все проверить.
Затем понимающий взгляд, которым
обмениваются Климата и Джакопетти, кивок Лоуву...
Оба аппарата работают синхронно.
Киномастера были очень довольны этой сценой.
Затем «белые гиганты» притащили бородатого
конголезца. У Джакопетти появилась новая идея. Через
несколько минут по его знаку африканец был
пронизан очередью из пулемета. Склонившись над лицом
умирающего, Джакопетти и Климата с жужжащей
камерой подстерегали его последний вздох.
Позднее западная пресса писала: «Африка, адье»
82

побила все рекорды сенсации! Среди прочего вы
увидите корчащегося в предсмертных судорогах
конголезца, заснятого на расстоянии 20 сантиметров!»
«Этот фильм перекрывает все рекорды —
захватывающая дух охота на людей!»
С первого показа фашистского фильма «Африка,
адье» мировая демократическая общественность
выступила со страстными протестами. Итальянские
деятели искусств и журналисты требовали суда над Джа-
копетти. Его съемки в Конго были квалифицированы
юридически как «пособничество при убийстве».
Инициатором этого уголовного иска является специальный
корреспондент итальянского журнала «Эспрессо» в
Конго Григоретти. По его просьбе для подкрепления
свидетельских показаний мы выслали в Рим запись
интервью с Мюллером.
Но Джакопетти и стоящие за ним крупные
дельцы кинобизнеса нашли способ утопить процесс в
бесчисленных формальных оговорках, затягивая дело.
За две недели до выхода на экраны ФРГ фильма
«Африка, адье» мы показали в западноберлинском
университете нашего «Смеющегося человека». В
огромной аудитории университета сотни студентов из
многих стран взволнованно обсуждали проблемы,
поставленные фильмом. В зале находились также
руководители и члены президиума западноберлинского
«Африканского студенческого союза».
Приближался день западноберлинской премьеры
фильма «Африка, адье» в кинотеатре «Астор» на
Курфюрстендам. В целях саморекламы в Западный
Берлин приехал сам режиссер-убийца. Он дал пресс-
конференцию, позировал для кино и прессы.
Но западноберлинская администрация
недооценила силу протеста немецких и африканских студентов.
Во время премьеры они бросились на сцену и
заставили прервать псказ фильма. Тысячи демонстрантов
собрались на Курфюрстендам. В одной из
студенческих листовок было написано: «Конго-Мюллер»,
Джакопетти и интервенты во Вьетнаме делают одно и то
же грязное дело».
Сотни полицейских разгоняли демонстрантов
резиновыми дубинками. Полицейские избивали
африканцев, вырывали у них из рук транспаранты,
разрывали в клочки листовки.
6*
83

На следующий день шеф западноберлинской
полиции сделал специальное разъяснение. Он не
запрещает фильм, но стремится воздействовать на
прокатную фирму, чтобы она показала его «после
успокоительной паузы» и не в центре города. Свои действия
шеф полиции обосновал следующим образом:
«Невозможно изо дня в день держать сотни полицейских на
одном только Курфюрстендам».
Во всем мире «Африка, адье» был
квалифицирован как фашистский, натравливающий фильм. В
Западной Германии он получил определение «ценный»,
а фильмы, разоблачающие грязные дела Джакопет-
ти и его компаньонов, запрещены.
„Дело идет своим чередом..."
В Каире, где демонстрировался «Смеющийся
человек», мы посетили Паулину Лумумбу. Вдова
конголезского национального героя живет в доме,
предоставленном ей правительством ОАР. Перед этой
встречей мы прочли последнее письмо Патриса Лу-
мумбы к своей жене:
«Моя дорогая жена! Я пишу тебе эти строки, не
зная, получишь ли ты их и буду ли я еще жив, когда
ты их будешь читать... Единственное, что мы хотели
для своей страны, — это право на достойное человека
существование, на достоинство без лицемерия, на
независимость без ограничений. Никакие зверства,
издевательства и пытки не заставят меня молить о
пощаде. Я лучше умру с высоко поднятой головой, с
непоколебимой верой и твердой надеждой на лучшее
будущее нашей страны, чем буду жить покоренный и
предавший святые принципы. Придет день, когда
история скажет свое слово... Не плачь обо мне, моя
дорогая жена. Я знаю, что моя многострадальная
страна будет еще способна утвердить свою свободу и
независимость. Да здравствует Конго! Да здравствует
Африка!»
Паулина Лумумба вместе с другими
конголезскими патриотами, живущими в изгнании, поручила
профессору Каулю из ГДР возбудить уголовное дело
против Мюллера. Прощаясь, она передала нам
следующее заявление:
«Это смеющееся лицо! Эти глаза! Эти руки! Кто
84

бы мог подумать, что так может выглядеть
закоренелый убийца! И все же к этим выхоленным рукам
прилипла кровь моих конголезских земляков. Неужели
этот человек сможет продолжать теперь свои,
кровавые дела в Южном Вьетнаме? Люди во всем мире,
не допустите этого! Защищайтесь!»
15 февраля 1966 года в 12 часов 35 минут
профессор Фридрих Кара Кауль прибыл в Верховный суд
земли Франкфурт-на-Майне. В его портфеле было
два документа.
Документ 1-й
Доверенность
на ведение уголовного процесса профессору
д-ру Ф. К. Каулю, проживающему в Берлине, Н-54,
Вильгельм-Пикштрассе, 11.
Поручаю ведение уголовного процесса
против
1. Зигфрида Мюллера
2. Герда фон Блотница
по поводу
совершенных ими многочисленных преступлений,
наказуемых в соответствии со статьями 211-й и 251-й
Уголовного Кодекса.
Настоящая доверенность выдана для ведения
дела и привлечения свидетелей и обвиняемых во всех
инстанциях с полномочиями на:
а) получение решений и приговоров, денег и
ценностей в той мере, в какой это будет связано с
ведением процесса;
б) вручение и принятие правовых актов;
в) привлечение заместителя (в соответствии со
статьей 139-й УК).
Каир, 1 февраля 1966 года
Документ 2-й
Господину Генеральному прокурору
при Верховном Суде земли Франкфурт-на-Майне
Берлин, 12 февраля 1966 года
По доверенности конголезских подданных:
овдовевшей г-жи Паулины Лумумба и (далее следуют имена
85

остальных лиц, подписавших доверенность на ведение
уголовного процесса) возбуждаю обвинение против:
1. Обер-лейтенанта в отставке, гостиничного
служащего и майора конголезской армии Зигфрида
Фридриха Генриха Мюллера, родившегося 26. 10.
1920 г. в Кроссене (на Одере), подданного ФРГ,
проживающего в Лангене под Франкфуртом-на-Майне,
Фридрихштрассе, 15.
2. Бывшего курсанта бундесвера Герда фон Блот-
ница (адрес подлежит установлению при посредстве
обвиняемого № 1), совершивших многочисленные
преступления, наказуемые в соответствии со статьями
211-й и 251-й Уголовного Кодекса.
Обоснование:
В конце лета 1964 года названные обвиняемые
были завербованы конголезским правительством (в
Леопольдвиле) для несения военной службы на
территории Конго. Они входили в войсковое подразделение,
которое именовалось «Команда 52», где обвиняемый
№ 1 был командиром, а обвиняемый № 2 служил в
чине сержанта. При ведении военных действий (1964—
1965 гг.), которые сами по себе в данном случае
юридически не рассматриваются, оба обвиняемых
совершили в целом ряде случаев преднамеренные убийства
конголезских граждан, проявляя при этом
неслыханную жестокость, что наказуется в соответствии со
статьей 251-й УК.
В ноябре 1964 года «Команда 52» при участии
обоих обвиняемых была направлена для
«умиротворения» Кокентвиля. В этой операции
обвиняемый № 1 убил нескольких мирных граждан,
направлявшихся на работу, и затем присвоил их
имущество.
В декабре 1964 года при проведении так
называемой «операции умиротворения» в Буенде обвиняемые
расстреливали пленных, раненых и безоружных. Во
время проводившейся в январе 1965 года операции
в провинции Экваториаль обвиняемые убили и
ограбили большое число мирных граждан, совершенно не
участвовавших в военных действиях, и среди них
малолетнего школьника Марселя Мопепе. Несколькими
днями позже в Ингенде обвиняемые без суда и
следствия истязали и замучили до смерти сотни безоруж-
86

ных людей, попавших к ним в плен, в том числе
каменщика Эммануэля Узонго.
Доказательства к приведенному выше
обоснованию:
1. Собственные показания обвиняемого №1,
которые он дал перед объективом звукового
киноаппарата.
а) Вальтеру Хайновскому,
б) Герхарду Шойману.
2. Показания названных под а) и б) лиц.
3. Аутентичный, названный в п. 1 звуковой кино-
и фотоматериал.
Поскольку оба обвиняемых являются немецкими
подданными, а обвиняемый № 1, как было указано,
проживает в районе юрисфикции Верховного Суда
земли Франкфурт-на-Майне, на них
распространяется действие немецкого уголовного права, согласно
статье 3-й, часть 1-я.
Профессор д-р Кауль, адвокат
Предъявив Генеральному прокурору д-ру Бауэру
свои полномочия, д-р Кауль возбудил уголовное дело
против Зигфрида Мюллера и Герда фон Блотница.
Днем позже профессор Кауль прибыл в отель
«Рурланд» в Оберхаузене, где директриса студии
документальных фильмов ДЕФА Инга Клейнерт
принимала представителей прессы.
В это время в Оберхаузене проходил XII
западногерманский фестиваль короткометражных фильмов,
на которых делегация «Клуба киноработников ГДР»
представила документальный фильм «Команда 52» и
хроникальный киножурнал «Аусенцойгер»
(«Свидетель»).
Хозяева фестиваля, следуя указаниям свыше, не
допустили к просмотру ни фильм «Команда 52», ни
киножурнал, в котором был сюжет об американской
интервенции во Вьетнаме. Все это вызвало в
Оберхаузене много разговоров, и прежде всего потому, что
обе запрещенные ленты по проблематике тесно
связаны с фильмом «Смеющийся человек», премьера
которого по немецкому телевидению состоялась за
несколько дней до этого и значение которого,
разумеется, не могло ускользнуть от внимания
западногерманских кинематографистов.
87

Зал был переполнен. Многие известные
западногерманские журналисты, избалованные обычными для
них повторными и специальными приглашениями, на
этот раз без ворчания размещались на приставных
стульях и даже на подоконниках.
Открывая пресс-конференцию, Инга Клейнерт
сказала:
«Мы сожалеем, что в Оберхаузене не будет
показан кинофильм «Команда 52», который после показа
в Лейпциге вызвал широкий отклик за рубежом, в
том числе на страницах печати Федеративной
Германии.
И поскольку «Команда 52» не будет показана ни
на конкурсе, ни на информационных просмотрах,
вас, безусловно, могут заинтересовать некоторые
дополнительные сведения по этому кинофильму. Фильм
о «Конго-Мюллере» был показан вдове Патриса Лу-
мумбы, проживающей в настоящее время в Каире.
Вряд ли стоит говорить о том, что г-жа Паулина Лу-
мумба была потрясена и глубоко взволнована этим
кинодокументом. Более существенно то, что после
просмотра она обратилась к адвокату д-ру Каулю,
поручив ему ведение уголовного процесса против
Зигфрида Мюллера.
Д-р Кауль, как вы знаете, принимает участие во
втором процессе над преступниками Освенцима,
который слушается во Франкфурте-на-Майне. Он
любезно согласился прийти сегодня к нам, чтобы дать
некоторую информацию».
Затем д-р Кауль ознакомил присутствующих с
содержанием своего сделанного накануне заявления
Генеральному прокурору во Франкфурте-на-Майне.
В зале царила тишина, нарушаемая лишь
жужжанием кинокамер и щелканьем затворов фотоаппаратов.
Даже самые закоренелые противники ГДР среди
присутствующих журналистов под тяжестью ясной и
спокойной аргументации д-ра Кауля не могли не
признать, что речь идет о деле, которое не так-то просто
обойти молчанием. Не нашли что возразить и
профессиональные западногерманские кинокритики, когда
д-р Кауль сказал:
— Ну-с, скажете вы, а каковы юридические
доказательства этого преступления? Я полагаю, что куль-
88

минационным моментом в системе доказательств
должен стать документальный фильм, где обвиняемый
Мюллер без каких-либо принуждений дал показания
господам Вальтеру Хайновскому и Герхарду Шойма-
ну. Насколько я могу судить, такого еще
юриспруденция не знала, чтобы убийца изобличал самого себя
средствами документального кино...
Некоторые западногерманские журналисты
пытались поколебать юридическую аргументацию д-ра Ка-
уля разного рода «отвлекающими атаками».
— Что побудило господина Мюллера дать вам
иллюстративный и звуковой материал, который обвиняет
его самого? — спросил какой-то журналист.
— Я могу говорить только как юрист, — сказал
д-р Кауль. — На мой взгляд, Мюллер вообще не
испытывает чувства вины. Он, вероятно, постеснялся
бы признаться, если бы, скажем, украл в отеле
Дюссельдорфа серебряную ложку. В этом он никогда не
признался бы — ему было бы стыдно. В нашем
случае речь идет о преступлении, лежащем в другой
плоскости, преступлении против человечества. И это
определяет оценку проступка — чем меньше
преступник осознает тяжесть содеянного, тем больше он этим
гордится. Мы знаем, например, что в Бухенвальде, а
также в Освенциме абажуры изготовлялись из
человеческой кожи. Нечто подобное имеет место и в
данном случае.
— Где находятся Мюллер и фон Блотниц в
настоящее время?
Д-р Кауль. Насколько мне известно, Мюллер
находится сейчас дома, если он еще не заключил
нового договора и не отбыл за границу. Но у меня нет
никакого сомнения в том, что усилия
уголовно-правовых органов Федеративной республики привлечь
обоих преступников к ответу увенчаются успехом, как
это имело место во многих других случаях. Обычно
преступников задерживают за границей и со
скоростью ветра доставляют назад. Хочется надеяться,
что и в данном случае будет проявлена не меньшая
активность...
Невен дю Монт, представитель
западногерманского телевидения. Не создалось
ли у вас впечатления, что если вы сейчас не
обратились бы к прокурору Бауэру, то Федеративная рес-
89

публика и впредь не приняла бы никаких юридических
мер по преследованию господина Мюллера?
Д-р Кауль. Дело не в моих впечатлениях, а в
реальных фактах. Западногерманская общественность
еще в 1964 году узнала о деятельности Мюллера
в Конго, но до сих пор никаких юридических мер не
было принято. Так что делайте выводы сами.
Представители прессы были вынуждены попросить
часовой перерыв для того, чтобы более обстоятельно
изучить вопрос о «принципе законности».
Все было предельно просто, и суждение по этому
вопросу звучит весьма недвусмысленно:
«Для решения начинать или не начинать следствие
и относительно кого следует руководствоваться
«принципом законности»: как только прокурору становятся
известными факты наличия преступления, он обязан
начать расследование».
(Цитируется по «Азбуке гражданской
юриспруденции», Мюнхен, 1965,
стр. 147)
К этому трудно что-либо добавить. Ясно одно: все
изложенное д-ром Каулем в его заявлении на пресс-
конференции уже давно было известно
западногерманской юстиции из опубликованных в печати
сенсационных репортажей о деятельности Мюллера в
Конго.
Однако прокуроры бездействовали.
Так случилось, что утром 16 февраля 1966 года
в зале отеля ,. «Рурланд» были положены на весы
«принципы законности» Федеративной республики, и...
они, эти принципы, оказались не слишком весомыми.
На следующий день все западногерманские и
западноберлинские газеты вышли с отчетами о
состоявшейся в отеле «Рурланд» пресс-конференции.
«Немецкий майор Зигфрид Мюллер был в Конго
опорой демократического режима Чомбе в его борьбе
с мародерами. Но теперь против Чомбе и его
помощника Мюллера выступает адвокат из советской
зоны — «звезда» первой величины среди
коммунистически настроенных юристов — профессор Кауль.
Вышедшая сейчас на первый план благодаря
показанному неделю назад телеинтервью персона и есть
90

тот самый «Конго-Мюллер», которому в фильме
приписываются нечеловеческие жестокости в
кровавых схватках между сторонниками Лумумбы
и Чомбе». «Рурвахт» (Оберхаузен).
«С чисто юридической точки зрения все это входит
в прерогативы прокуратуры Федеративной
республики. Любитель «горячей войны» Мюллер выболтал
в данном им интервью, что он участвовал в
расстрелах и грабежах в Конго, а в Федеративной
республике занимался вербовкой наемных солдат. Это могло
бы побудить прокуратуру возбудить против Мюллера
процесс, поскольку «немецкое уголовное право
распространяется на немецких подданных независимо от
того, в пределах или за пределами страны ими
совершены предусмотренные уголовным кодексом
действия». Принцип законности обязывает прокурора
официально вмешаться в дело, если его ставят в
известность о подозреваемом кем-либо уголовном деянии.
Но ведь не исключено, что высказывания
Мюллера были просто болтовней этого сомнительного
«героя». Во всяком случае, если бы такое юридическое
расследование было проведено своевременно и
соответствующей прокуратурой, то это избавило бы нас
от пропагандистской кампании, которую теперь
приходится терпеть».
«Вестдойче Альгемайне» (Эссен)
«Остается только сожалеть, что
западногерманская юстиция не опередила в этом деле Кауля...
Высказывания Мюллера дают основания заключить, что
речь идет о безжалостном убийце, который сейчас
ищет нового ангажемента. Наш бундестаг еще в
январе 1954 года торжественно заклеймил жестокости
войны... Оснований вполне достаточно, франкфуртская
прокуратура имеет повод для действий. «Самодонос»
Мюллера должен ему дорого обойтись».
«Фрейе Прессе» (Биттерфельд)
«Новый вид» немецких военных преступников?
Нельзя не сделать комплимент в адрес восточнобер-
линского адвоката Кауля. Одним росчерком пера он
достиг того, чего не сделают ни ядовитые стрелы, ни
автомобильные аварии, ни чума и холера, — уложил
91

на месте некоего майора в отставке Зигфрида
Мюллера...
Единственное, в чем прогрешил Мюллер из Лан-
гена, — это то, что он выполнял приказы
американских и бельгийских военных советников в условиях
закона джунглей».
«Дер Тагесшпигель» (Западный Берлин)
«Дело идет своим чередом», — такими словами
закончил свое выступление на пресс-конференции
в Оберхаузене д-р Кауль, тем самым подчеркивая,
что раз инициатива в этом деле исходит от ГДР —
это во многом может предопределить ход дальнейших
событий, и, как показало время, д-р Кауль оказался
прав.
В Оберхаузене ни один из представителей ГДР не
оставил ни у кого сомнения в том, что именно в силу
своих политических убеждений мы осуждаем все
действия, направленные к разгрому освободительного
движения в Конго, как несовместимые с нормами
международного права — борьба за свободу и
национальное самоопределение является историческим
правом самих народов.
В деле «Конго-Мюллера» речь шла в первую
очередь о существующих на сегодняшний день правовых
законоположениях в Западной Германии. С точки
зрения западногерманской юриспруденции самый факт
службы Мюллера в наемных войсках определяется
как «ненаказуемый» и осуждаются только те действия
обвиняемого, которые были совершены «из
стремления к убийствам», например, убийство и ограбление
лиц, «не имевших никакого отношения к военным
действиям» и т. д. Иными словами, юрисдикции
западногерманских органов прокуратуры подлежат
только «уголовные действия» Мюллера, которые
подпадают под статьи 211-ю и 251-ю Уголовного
Кодекса независимо от того, совершались эти действия в
пределах или за пределами страны.
Д-р Кауль был прав, все шло «своим чередом»...
Спустя две недели на берлинский адрес д-ра Кау-
ля пришло письмо из Дармштадта (ФРГ) от
старшего прокурора д-ра Гофмана. Д-р Гофман писал,
что поскольку обвиняемый Мюллер последнее время
проживает в Лангене, входящем в округ Дармштадт,
92

то исковое заявление было переслано ему. Далее
д-р Гофман спрашивал, готовы ли свидетели Хайнов-
ский и Шойман в случае необходимости предстать
перед судом города Дармштадта. На что д-р Кауль,
естественно, ответил, что свидетели в любой момент
готовы дать показания. В заключение д-р Кауль
просил в интересах ускорения дела посылать письма по
его адресу во Франкфурте-на-Майне.
Так состоялся обмен письмами между Дармштад-
том и Берлином. Пока дело о привлечении к судебной
ответственности Мюллера развивалось в эпистолярном
жанре.
...Убийца ищет ангажемент
Проходили месяцы и недели. «Конго-Мюллер»
продолжал беспрепятственно вкушать прелести
жизни гражданина ФРГ. Его не только не беспокоили
соответствующие полицейские органы, но он имел
возможность и дальше продолжать свою
«деятельность», о чем свидетельствуют отправленные им
послания в Сайгон.
Более того, есть все основания подозревать, что
от соответствующих организаций обвиняемый получил
намек убраться на некоторое время, пока его
«история» не порастет травой. Во всяком случае,
профессор д-р Кауль так обрисовал ход событий:
«Затем последовало молчание. Прошло несколько
недель. 6 мая 1966 года я напомнил старшему
прокурору при земельном суде в Дармштадте о нашем
деле и просил сообщить, что же последует дальше.
И 16 мая получил очень вежливый ответ, в котором
прокурор сообщал, что судья в Дармштадте отклонил
предложение выслушать господ Хайновского и Шой-
мана в качестве свидетелей. Теперь он, старший
прокурор, готов сам выслушать этих господ. Но было
уже поздно. И 15 июля я был вынужден уведомить
старшего прокурора о том, что Мюллер сбежал. Мое
письмо к прокурору заканчивалось словами:
«Представлялось уже само по себе сомнительным,
была ли служебная необходимость заслушивать
господ Хайновского и Шоймана в качестве свидетелей
без того, чтобы сначала взять под стражу
обвиняемого. Тем более это лишено смысла сейчас, когда
обвиняемый, долгое время находившийся в пределах
93

досягаемости соответствующих полицейских органов,
отбыл за границу. Допрос свидетелей теперь может
быть проведен не ранее, чем будут созданы
необходимые предпосылки для этого, чтобы этот допрос
был проведен ответственным за свои решения судом
Федеральной республики.
С уважением
профессор д-р Фридрих Кауль».
О том, как западногерманские полицейские и
судебные органы упустили обвиняемого, мы узнаем
следующее:
18 апреля 1966 года «Конго-Мюллер» в
сопровождении своей жены Эльфриды и дочери Эвелин-
Марлис прибыл на аэродрохм «Рейн-Майн» во
Франкфурте. Мюллер предъявил сотрудникам
пограничной охраны свои документы, которые удостоверяли,
что он является подданным ФРГ Зигфридом
Фридрихом Генрихом Мюллером. И ровно через 62 дня и
9 часов после предъявления в прокуратуру искового
заявления о привлечении Мюллера к уголовной
ответственности за массовые убийства и грабежи он
спокойно миновал вместе со своей семьей
пограничный контроль.
Ровно в 21.00 самолет западногерманской «Люфт-
ганзы» оторвался от земли и взял курс на Иоганнес-
бург (Южно-Африканский Союз).
Птичка улетела.
Небольшой по объему документ, который мы
приводим ниже, имеет все шансы попасть в историю
немецкой юриспруденции.
«Профессору д-ру Каулю
Берлин, Н-54, Вильгельм-Пикштрассе, 11.
1.9.1966 года
Прокуратура
при земельном суде Дармштадта
2 Ис 219/66
(При ответе ссылаться на этот номер)
Дармштадт, 61, Матильденплатц, 14
Начатое на основании искового заявления шести
конголезских подданных, представленного
профессором д-ром Каулем, Берлин, Н-54, расследование
относительно:
1) майора Зигфрида Мюллера, последнее место*
94

жительство — Ланген (Гессен), ФРГ, последний
известный адрес — Вириайджинг, Южно-Африканский
Союз, настоящее местопребывание неизвестно,
2) бывшего курсанта Герда фон Блотница,
последний известный адрес — Грэхемстаун,
Южно-Африканский Союз, настоящее местопребывание
неизвестно, подозреваемых в убийстве и грабеже,
в соответствии со статьей 205-й Уголовного
Кодекса временно приостановлено.
Д-р Гофман
Подпись прокурора удостоверяется
(Подпись, печать)»
Таким образом, процесс по делу Мюллера не
состоялся, поскольку «Конго-Мюллер» пребывает за
границей. Причем в стране, состоящей в наилучших
отношениях с Федеративной Республикой Германии.
Но ведь с помощью Интерпола, этой международной
полицейской организации, не составило бы никакого
труда задержать Мюллера в Южно-Африканском
Союзе, если бы... если бы полицейские органы
Федеративной республики проявили бы к этому хоть
малейший интерес.
Но, может быть, они блуждают в темноте, эти
полицейские? Может быть, они не знают, где надо
искать «Конго-Мюллера»? И разве это звучит не
убедительно: процесс прекращен вследствие того, что
местопребывание обвиняемого неизвестно?
Интерпол, во всяком случае, нельзя судить стро- .
го. К его помощи никто и не пытался прибегнуть.
Тогда мы решили провести один эксперимент.
Однажды «Конго-Мюллер» уже попал к нам на
крючок. И мы решили снова забросить удочку...
В наше время дело мира и человеколюбия еще
более интернационально, чем Интерпол. Оно говорит
на всех языках, имеет самые разнообразные
подданства и паспорта. Оно проникает, если это нужно, в
самое логово врага, даже в фашистскую трясину
Южно-Африканского Союза... У нас, разумеется, не
было никаких шансов получить визу на въезд в эту
страну. И мы были вынуждены прибегнуть — как это
говорится на языке дипломатии — к «доброму по-*
средничеству» третьих лиц.
В Южно-Африканском Союзе не составило ника-
95

кого труда выйти на след зверя: достаточно было
порасспрашивать о нем в барах и в других злачных
местах, или обратиться к директору африканского
филиала «Люфтганзы» господину Фридриху
Вильгельму фон Меллентину, или в генеральное
представительство фирмы «Мерседес» в Иоганнесбурге —
успех гарантирован. «Напишите: «Южная Африка,
майору Мюллеру», и письмо дойдет», — сказал когда-то
Мюллер в своем интервью, и в этом он был прав.
И вот в один прекрасный день в
южноафриканском «убежище» Мюллера раздался телефонный
звонок. Сначала изысканное приветствие на чистом
английском языке и последовавшее за этим
предложение сняться в кино. И как следовало ожидать,
Мюллер охотно согласился.
Это была наша первая встреча с ним после
проведенного 10 ноября 1965 года интервью.
В просмотровый зал внесли ролик с пленкой.
На коробке по-английски было написано: «150
фунтов. Сюжет: майор Зигфрид Мюллер. Место съемки:
Боксбург, Южная Африка».
Ролик закладывают в кинопроекционный аппарат.
В зале гаснет свет. На экране появляются знакомые
лица.
Отец семейства с женой и ребенком
прогуливается по парку в небольшом южноафриканском .городке.
Лицо убийцы! Отец семейства позирует, у. лодочной
пристани, кормя с рук уток. Убийца! Благообразный
господин с добропорядочной супругой и прелестной
дочуркой без особого интереса всматривается в
витрину магазина. Убийца! .При осмотре военного
памятника лицо господина несколько оживляется,
отражает известное знание дела. Убийца! За покрытым
белоснежной скатертью столом ресторана — взгляд
знатока в объемистое меню. Убийца!
Приятного аппетита... Вкусно ли?.. На здоровье!..
Убийца!
Живет в свое удовольствие. Чувствует себя в
безопасности.
Человек совершил чудовищные преступления.
Предусмотренные статьями уголовного кодекса.
Изобличен как убийца!
Что поделывает он сегодня? Он кормит уток,
ожидая вызова из Вьетнама.

«Смотрите, здесь все без прикрас. Перед вами современный
ландскнехт прусской чеканки: надменный, суровый и
жестокий, с заряженным пистолетом 7,65 калибра за пазухой и
«Железным крестом» на груди. Такие вот, как он, молодчики
убили Карла Либкнехта и Розу Люксембург, мучили и
сжигали в газовых камерах немецких антифашистов и советских
военнопленных. Руки этих «белокурых бестий» марки
«сделано в Германии» научились спокойно и изящно нажимать на
курок. «За 10 недель я покончил с провинцией Эквато-
риаль», — говорит он. Уже сам вид этого «сверхчеловека»
укрепляет в мысли, что система, использующая подобных
субъектов, прогнила в своей основе и не может быть
долговечной».
«Национальцейтунг» (ГДР)

...И у этого человека прекрасное образование. Мюллер
окончил гимназию и говорит на нескольких языках. Стихов он не
писал, но его фотоальбомы со вкусом оформлены графически
и украшены виньетками и орнаментом... На дороге в джунглях
лежит труп: «Его пристрелили, как сказал мне муж». Справка
и фото убитого обрамлены рамкой из черных заштрихованных
человечков: «Зигфрид обожает рисовать, это его хобби».

Вы познакомились со «смеющимся человеком», майором
Мюллером, циничным западногерманским наемником,
рассказывающим с равнодушной улыбкой о страшнейших зверствах...
После четырехчасового интервью он устал, этот «воин
свободного Запада», его рука с дымящейся сигаретой обессиленно,
почти грациозно повисла над спинкой стула... Но мы помним,
что его самая заветная мечта — поступить на службу Ки,
чтобы продолжить во Вьетнаме свою кровавую миссию.
Сегодня в руках у мюллеров дымящаяся сигарета, завтра —
дымящийся пистолет.

«Мюллер всегда был
подтянут, молодцеват на вид, до
мозга костей солдат
прусской чеканки. И такими же
были мы, его солдаты.
Каждый рвал подметки на
ходу — все боялись попасться
ему на глаза... Я никогда не
видел Мюллера в штатском.
На нем всегда была военная
форма, он очень любил
носить кожаные перчатки,
особенно белые. И вечно
улыбающаяся с ухмылкой
физиономия...»
Хельмут Поллин, служивший
вместе с Мюллером в
американской «Трудовой роте
обслуживания», ныне граж-
анин ГДР.
«В Конго меня знает
каждый. Достаточно
просто написать: «Майору
Мюллеру, Конго», — и
письмо дойдет...»

А эти американские парни
уже при «деле» — они
нашли в кого стрелять. Чем не
мишень для «защитников
западной культуры» мирные
вьетнамские крестьяне!..
Не правда ли,
симпатичные молодые люди?
И какая выправка! Эти
молодые лейтенанты —
выпускники военных
училищ ФРГ, защитники
нации от «красной
угрозы». Перед
распределением «на работу» они
писали: «Мечтаю попасть
в Африку или Азию —
вот где хорошо
послужить! К военной службе
отношусь, как к любой
другой специальности.
Патриот в такой же
степени, как и остальные...»
А пока они дарят вам
сентиментальные улыбки.
На учениях один из них
как-то сказал: «Где бы
раздобыть парочку
евреев, а то стрелять не в
кого!»
«Цайт им бильд» (ГДР)

Этот американский солдат, пожалуй, и сам не верит, что
защищает здесь «свободный мир». Его дни во Вьетнаме сочтены.
Но прежде будут убиты тысячи его товарищей и тысячи
вьетнамцев, потому что в США не хотят понять, что война ими
проиграна.
Эти снимки западногеоманский журнал «Конкрет» иронически
назвал «Свобода». Свобода по-американски.

Еще миг — и он нажмет на спуск. Бандиты из «войск
специального назначения» повышают квалификацию.

Будни и праздники американского солдата во Вьетнаме.
Сначала «работа», а потом «культурный» отдых...

«Итак, летим убивать людей или самим быть убитыми.
Война — это так любопытно», — говорит английская
журналистка Джулиан Робертсон.

Этот американский вояка уже отлетался. Меткий выстрел
южновьетнамских партизан поразил его самолет. Патриоты
Вьетнама тверды в своем решении победить.

Эти люди зачастую не знают фамилий друг друга и
изъясняются на разных языках. Но у всех них одна профессия —
они наемные убийцы.
Местные жители нередко спрашивали их, что они здесь
делают. И всегда следовал один и тот же ответ: «Это дом
отдыха, здесь мы лечимся». Верилось в это с трудом...

Этих «больных» французским жандармам удалось арестовать...
...а сколько их еще вот так сидит в ожидании
нового ангажемента!

Если эти парни говорят «хотим служить», они с лихвой
«отработают» полученные фунты стерлингов.

Национальность: португалец. Профессия: салазаровский наймит
в Анголе. Его жизненное кредо: убивать!..

...безоружного...
...беззащитного.

Вглядитесь в это лицо. Георг
Краль, солдат из мюллеров-
ской «Команды 52». «Ясное
дело, можно и деньги
забирать, которые находим на
трупах. Это вовсе не
надругательство, а просто право
победителя...»
Для него все средства
хороши...

...но и их мучает смертельный страх.

Миллионы таких
парней сумеют
защитить нашу
землю от мюллеров и
других наемных
бандитов.

42 коп.
МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ