/
Автор: Лавинская Л.А. Сидоров М.М.
Теги: исторический материализм хрестоматия марксизм-ленинизм диалектический материализм
Год: 1976
Текст
ХРЕСТОМАТИЯ
по
ДИАЛЕКТИЧЕСКОМУ
и
ИСТОРИЧЕСКОМУ
МАТЕРИАЛИЗМУ
ДЛЯ СИСТЕМЫ
ПАРТИЙНОЙ
УЧЕБЫ
ХРЕСТОМАТИЯ
по
ДИАЛЕКТИЧЕСКОМУ
И
ИСТОРИЧЕСКОМУ
МАТЕРИАЛИЗМУ
В помощь
слушателям школ
основ марксизма-
ленинизма
Издание второе
а
ИЗДАТЕЛЬСТВО
ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Москва . 19 Тв
IM
X91
Книга представляет собой сборник отрывков из произ-
ведений классиков марксизма-ленинизма. Она содержит
наиболее важные высказывания К. Маркса, Ф. Энгельса,
В. И. Ленина по вопросам диалектического и исторического
материализма. Сборник составлен в соответствии с програм-
мой по марксистско-ленинской философии для школ основ
марксизма-ленинизма и предназначен для занимающихся в
системе партийной учебы.
Все отрывки приводятся по 2-му изданию Сочинений
К. Маркса и Ф. Энгельса и по 5-му изданию Сочинений
В. И. Ленина.
1—1—1
12—70
ДИАЛЕКТИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ
Глава 1
ПРЕДМЕТ
МАРКСИСТСКО-ЛЕНИНСКОЙ
ФИЛОСОФИИ
1. ОСНОВНОЙ ВОПРОС ФИЛОСОФИИ.
КОРЕННАЯ ПРОТИВОПОЛОЖНОСТЬ
МАТЕРИАЛИЗМА И ИДЕАЛИЗМА
«Великий основной вопрос всей, в особенности новейшей,
философии есть вопрос об отношении мышления к бытию. Уже
с того весьма отдаленного времени, когда люди, еще не имея
никакого понятия о строении своего тела и не умея объяснить
сновидений, пришли к тому представлению, что их мышление
и ощущения есть деятельность не их тела, а какой-то особой
души, обитающей в этом теле и покидающей его при смерти,—
уже с этого времени они должны были задумываться об отно-
шении этой души к внешнему миру. Если она в момент смерти
отделяется от тела и продолжает жить, то нет никакого по-
вода придумывать для нее еще какую-то особую смерть. Таг:
возникло представление о ее бессмертии, которое на той сту-
пени развития казалось отнюдь не утешением, а неотвратимой
судьбой и довольно часто, например у греков, считалось под-
линным несчастьем. Не религиозная потребность в утешении
приводила всюду к скучному вымыслу о личном бессмертии, а
то простое обстоятельство, что, раз признав существование
души, люди в силу всеобщей ограниченности никак не могли
объяснить себе, куда же девается она после смерти тела. Со-
вершенно подобным же образом вследствие олицетворения
сил природы возникли первые боги, которые в ходе дальней-
шего развития религии принимали все более и более облик
внемировых сил, пока в результате процесса абстрагирова-
ния— я чуть было не сказал: процесса дистилляции,— совер-
шенно естественного в ходе умственного развития, в головах
людей не возникло, наконец, из многих более или менее огра-
ниченных и ограничивающих друг друга богов представление
о едином, исключительном боге монотеистических религий.
Высший вопрос всей философии, вопрос об отношении мыш-
ления к бытию, духа к природе, имеет свои корни, стало быть,
не в меньшей степени, чем всякая религия, в ограниченных
и невежественных представлениях людей периода дикости. Но
3
он мог быть поставлен со всей резкостью, мог приобрести
все свое значение лишь после того, как население Европы про-
будилось от долгой зимней спячки христианского средневе-
ковья. Вопрос об отношении мышления к бытию, о том что
является первичным: дух или природа,— этот вопрос, играв-
ший, впрочем, большую роль и в средневековой схоластике,
вопреки церкви принял более острую форму: создан ли мир
богом или он существует от века?
Философы разделились на два больших лагеря сообразно
тому, как отвечали они на этот вопрос. Те, которые утверж-
дали, что дух существовал прежде природы, и которые, следо-
вательно, в конечном счете, так или иначе признавали сотво-
рение мира,— а у философов, например у Гегеля, сотворение
мира принимает нередко еще более запутанный и нелепый
вид, чем в христианстве,— составили идеалистический лагерь.
Те же, которые основным началом считали природу, прим-
кнули к различным школам материализма.
Ничего другого первоначально и не означают выражения:
идеализм и материализм, и только в этом смысле они здесь и
употребляются.
...Но вопрос об отношении мышления к бытию имеет еще
и другую сторону: как относятся наши мысли об окружающем
нас мире к самому этому миру? В состоянии ли наше .мышле-
ние познавать действительный мир, можем ли мы в наших
представлениях и понятиях о действительном мире составлять
верное отражение действительности? На философском языке
этот вопрос называется вопросом о тождестве мышления и
бытия. Громадное большинство философов утвердительно ре-
шает этот вопрос...
Но рядом с этим существует ряд других философов, кото-
рые оспаривают возможность познания мира или, по крайней
мере, исчерпывающего познания. К ним принадлежат среди
новейших философов Юм и Кант, и они играли очень значи-
тельную роль в развитии философии».
Ф. Энгельс Людвиг Фейербах и конец класси-
ческой немецкой философии
К. Маркс и Ф. Энгельс Соч., т. 21, стр. 282—284
«Философия, которая учит, что сама физическая природа
есть производное,— есть чистейшая философия поповщины.
И такой характер ее нисколько не изменяется от того, что сам
Богданов усиленно отрекается от всякой религии. Дюринг
тоже был атеистом; он предлагал даже запретить религию в
своем «социалитарном» строе. И тем не менее Энгельс был
вполне прав, когда показывал, что «система» Дюринга не сво-<
дит концов с концами без религии. То же самое и с Богдано-
вым, с тем существенным различием, что приведенное место
4
не случайная непоследовательность, а суть его «эмпириомо-
низма» и всей его «подстановки». Если природа есть производ-
ное, то понятно само собою, что она может быть производным
только от чего-то такого, что больше, богаче, шире, могуще-
ственнее природы, от чего-то такого, что существует, ибо для
того, чтобы «произвести» природу, надо существовать незави-
симо от природы. Значит, существует нечто вне природы и,
притом, производящее природу. По-русски это называется бо-
гом. Философы-идеалисты всегда старались изменить это по-
следнее название, сделать его абстрактнее, туманнее и в то
же время (для правдоподобия) ближе к «психическому», как
«непосредственному комплексу», как непосредственно дан-
ному, не требующему доказательств. Абсолютная идея, уни-
версальный дух, мировая воля, «всеобщая подстановка» пси-
хического под физическое,— это одна и та же идея, только в
различных формулировках. Всякий человек знает — и естест-
вознание исследует — идею, дух, волю, психическое, как функ-
цию нормально работающего человеческого мозга; оторвать
же эту функцию от определенным образом организованного
вещества, превратить эту функцию в универсальную, всеоб-
щую абстракцию, «подставить» эту абстракцию под всю физи-
ческую природу,— это бредни философского идеализма, это
насмешка над естествознанием.
Материализм говорит, что «социально-организованный
опыт живых существ» есть производное от физической при-
роды, результат долгого развития ее, развития из такого со-
стояния физической природы, когда ни социальности, ни орга-
низованности, ни опыта, ни живых существ не было и быть не
могло. Идеализм говорит, что физическая природа есть произ-
водное от этого опыта живых существ, и, говоря это, идеализм
приравнивает (если не подчиняет) природу богу. Ибо бог есть,
несомненно, производное от социально-организованного опыта
живых существ. Как ни вертите богдановской философией,
ровно ничего, кроме реакционной путаницы, ока не содержит.
...Думать, что философский идеализм исчезает от замены
сознания индивида сознанием человечества, или опыта одного
лица опытом социально-организованным, это все равно, чго
думать, будто исчезает капитализм от замены одного капита-
листа акционеркой компанией».
В. И. Ленин, Материализм и эмпириокрити-
цизм Полн собр соч , т 18, стр, 240—242
«Физический мир называется опытом людей и объявляется,
что ^физический опыт «выше» в цепи развития, чем психиче-
ский. Да ведь это же вопиющая бессмыслица! И бессмыслица
это как раз такая, какая свойственна всей и всякой идеалисти-
ческой философии. Это прямо комизм, если подобную «си-
5
стему» Богданов подводит тоже под материализм: и у меня-де
природа первичное, дух вторичное. Если так применять опре-
деление Энгельса, то и Гегель материалист, ибо у него тоже
психический опыт (под названием абсолютной идеи) стоит
раньше, затем следует «выше» физический мир, природа и, на-
конец, познание человека, который через природу познает аб-
солютную идею. Ни один идеалист не будет отрицать в таком
смысле первичности природы, ибо на деле это не первичность,
на деле природа не берется за непосредственно данное, за ис-
ходный пункт гносеологии. На деле к природе ведет еще длин-
ный переход через абстракции «психического». Все равно, как
называть эти абстракции: абсолютной ли идеей, универсаль-
ным ли Я, мировой волей и т. д., и т. п. Этим различаются раз-
новидности идеализма, и таких разновидностей существует
бесчисленное множество. Суть идеализма в том, что первоис-
ходным пунктом берется психическое; из него выводится при-
рода и потом уже из природы обыкновенное человеческое со-
знание. Это первоисходное «психическое» всегда оказывается
поэтому мертвой абстракцией, прикрывающей разжиженную
теологию. Например, всякий знает, что такое человеческая
идея, но идея без человека и до человека, идея в абстракции,
идея абсолютная есть теологическая выдумка идеалиста Ге-
геля. Всякий знает, что такое человеческое ощущение, но ощу-
щение без человека, до человека, есть вздор, мертвая абстрак-
ция, идеалистический выверт...
Ощущений (человеческих) без человека не бывает. Значит,
первая ступень есть мертвая идеалистическая абстракция. По
сути дела перед нами здесь не всем знакомые и обычные чело-
веческие ощущения, а какие-то выдуманные, ничьи ощущения,
ощущения вообще, ощущения божеские, как божеской стала у
Гегеля обыкновенная человеческая идея, раз ее оторвали от
человека и от человеческого мозга».
В. И. Ленин Материализм и эмпириокрити-
цизм. Поли собр. соч , т. 18, стр. 237—239
«Вот это и есть идеализм, ибо психическое, т. е. сознание,
представление, ощущение и т. п. берется за непосредственное,
а физическое выводится из него, подставляется под него. Мир
есть не-Я, созданное нашим Я,— говорил Фихте. Мир есть аб-
солютная идея,— говорил Гегель. Мир есть воля,— говорил
Шопенгауэр. Мир есть понятие и представление,— говорит им-
манент Ремке. Бытие есть сознание,— говорит имманент Шуп-
пе. Физическое есть подстановка психического,— говорит Бог*
данов. Надо быть слепым, чтобы не видеть одинаковой идеали*
стической сути в различных словесных нарядах».
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Поли. собр. соч , т 18, стр. 239
б
2. КЛАССОВЫЕ И ГНОСЕОЛОГИЧЕСКИЕ
КОРНИ ИДЕАЛИЗМА
«Философский идеализм есть только чепуха с точки зрения
материализма грубого, простого, метафизичного. Наоборот,
с точки зрения диалектического материализма философский
идеализм есть одностороннее, преувеличенное... Развитие
(раздувание, распухание) одной из черточек, сторон, граней
познания в абсолют, оторванный от материи, от природы, обо-
жествленный. Идеализм есть поповщина. Верно. Но идеализм
философский есть («вернее» и «кроме того») дорога к
поповщине через один из оттенков бесконечно
сложного п о з н а н и я (диалектического) человека.
Познание человека не есть (respective* не идет по) прямая
линия, а кривая линия, бесконечно приближающаяся к ряду
кругов, к спирали. Любой отрывок, обломок, кусочек этой кри-
вой линии может быть превращен (односторонне превращен)
в самостоятельную, целую, прямую линию, которая (если за
деревьями не видеть леса) ведет тогда в болото, в поповщину
(где ее закрепляет классовый интерес господствующих
классов). Прямолинейность и односторонность, деревянкость
и окостенелость, субъективизм и субъективная слепота voila **
гносеологические корни идеализма. А у поповщины (= фило-
софского идеализма), конечно, есть гносеологические корни,
она не беспочвенна, она есть пустоцвет, бесспорно, но пусто-
цвет, растущий на живом дереве, живого, плодотворного, ис-
тинного, могучего, всесильного, объективного, абсолютного,
человеческого познания».
В И Ленин Философские тетради Поли. собр.
соч , 1 29, стр 322
«Когда я из действительных яблок, груш, земляники, мин-
даля образую общее представление «плод»; когда я иду даль-
ше и воображаю, что мое, выведенное из действительных пло-
дов, абстрактное представление «плод» [«die Frucht»] есть
вне меня существующая сущность, мало того — истинная сущ-
ность груши, яблока и т. д., то этим я, выражаясь спекулятив-
ным языком, объявляю «плод» «субстанцией» груши, яблока,
миндаля и т. д. Я говорю, следовательно, что для груши несу-
щественно то, что она — груша, для яблока несущественно то,
что око — яблоко. Существенное в этих вещах, говорю я, есть
не их действительное, чувственно созерцаемое наличное бытие,
а абстрагированная мною от них и подсунутая под них сущ-
ность, сущность в моем представлении, «плод». Я объявляю
тогда яблоко, грушу, миндаль и т. д. простыми формами
* — соответственно. Ред.
** — вот Ред
7
существования, модусами «плода». Правда, мой конечный
рассудок, находящий себе поддержку в чувствах, отличает яб-
локо от груши и грушу от миндаля, но мой спекулятивный
разум объявляет это чувственное различие несущественным и
безразличным. Спекулятивный разум видит в яблоке то же,
что в груше, в груше то же, что в миндале, а именно —
«плод». Различные по своим особенностям действительные
плоды являются отныне лишь иллюзорными плодами, истин-
ную сущность которых составляет «субстанция» «плод».
Этот путь не приводит к особому богатству определений.
Минералог, вся наука которого ограничивалась бы установле-
нием той истины, что все минералы в действительности суть
«минерал вообще», был бы минералогом лишь в собственном
воображении. При виде каждого минерала спекулятивный ми-
нералог говорил бы: это — «минерал», и его наука ограни-
чивалась бы тем, что он повторял бы столько раз это слово,
сколько существует действительных минералов.
Спекулятивное мышление, сделавшее из различных дейст-
вительных плодов один «плод» абстракции — «плод вообще»,
вынуждено поэтому, чтобы прийти к видимости некоторого
действительного содержания, попытаться тем или иным об-
разом вернуться от «плода», от субстанции, к действитель-
ным, разнообразным обыденным плодам — к груше, яблоку,
миндалю и т. д. Но насколько легко из действительных пло-
дов создать абстрактное представление «плод», настолько
же трудно из абстрактного представления «плод» создать
действительные плоды. Больше того, перейти от абстракции к
тому, что является прямой противоположностью абстракции,
просто невозможно, если не отказаться от абстракции.
Спекулятивный философ отказывается поэтому от абстрак-
ции «плода», но он отказывается от нее на особый, спекуля-
тивный, мистический манер,— так именно, что сохраняется ви-
димость, будто он не отказывается от абстракции. Поэтому
он и действительно лишь по видимости выходит за пределы
абстракции. Он рассуждает примерно следующим образом:
Если яблоко, груша, миндаль, земляника действительно
не что иное, как «субстанция вообще», «плод вообще», то спра-
шивается, каким же образом «плод вообще» представляется
мне то в виде яблока, то в виде груши, то в виде миндаля,—
откуда эта видимость многообразия, столь осязательно против
воречащая моему спекулятивному представлению о единстве,
о «субстанции вообще», о «плоде вообще».
Это происходит от того, отвечает спекулятивный философ,
что «плод вообще» — не мертвая, лишенная различий, покоят
щаяся сущность, а сущность живая, себя в себе различающая,
подвижная. Разнообразие обыденных плодов имеет значение
не только для моего чувственного рассудка, но и для самого
8
«плода вообще», для спекулятивного разума. Различные обы-
денные плоды суть различные проявления жизни «единого
плода»; это—кристаллические образования, создаваемые са-
мим «плодом вообще», так что, например, в яблоке «плод во-
обще» придает себе яблоко видное наличное бытие, в груше —
грушевидное. Поэтому нельзя уже, повторяя точку зрения,
исходившую из представления о субстанции, говорить здесь:
груша — это «плод», яблоко — это «плод», миндаль — это
«плод». В данном случае, напротив, нужно говорить:
«плод» полагает себя как грушу, «плод» полагает себя
как яблоко, «плод» полагает себя как миндаль. Различия,
отделяющие друг от друга яблоко, грушу, миндаль, суть
именно саморазличекия «плода», они делают отдельные
плоды именно различными звеньями в жизненном процессе
«плода вообще». Таким образом, «плод» не есть больше
бессодержательное, лишенное различий единство: ок есть един-
ство как совокупность, как «тотальность» плодов, образующих
«органически расчлененный ряд звеньев». В каждом следую-
щем звене этого ряда «плод» придает себе все более разви-
тое, все более выпукло выраженное наличное бытие, пока, на-
конец, в качестве «обобщения» всех плодов, он не становится
в то же время тем живым единством, которое настолько же
содержит растворенным внутри себя каждый плод в отдельно-
сти, насколько око производит каждый плод из себя, подобно
тому как, например, все части тела постоянно претворяются в
кровь и постоянно воспроизводятся из крови.
Вы видите: если христианской религии известно только
одно воплощение бога, то спекулятивная философия знает
столько воплощений, сколько имеется вещей, как, например,
в данном случае для нее каждый отдельный плод есть особое
воплощение субстанции, абсолютного плода. Главный интерес
спекулятивного философа заключается, таким образом, в том,
чтобы произвести существование действительных, обыденных
плодов и с таинственным видом затем сказать, что существуют
яблоки, груши, миндаль и изюм. Но те яблоки, груши, миндаль
и изюм, которые мы вновь обретаем в спекулятивном мире,
суть уже всего лишь иллюзорные яблоки, груши, миндаль и
изюм, ибо они представляют собой моменты жизни «плода во-
обще», этой абстрактной сущности, созданной рассудком, а
потому и сами суть абстрактные создания рассудка. Что нас
в этой спекулятивной операции должно радовать, так это то,
что мы вновь обретаем все действительные плоды, но уже
как плоды, имеющие более высокое, мистическое значение,—
плоды, которые выросли не из материальной почвы, а из эфира
нашего мозга и представляют собой воплощения «плода во-
обще», воплощения абсолютного субъекта. Когда мы, таким
образом, возвращаемся от абстракции, от сверхъестественной
9
рассудочной сущности «плод вообще» к действительным, есте-
ственным плодам, то естественным плодам мы, наоборот, при-
даем вместе с тем сверхъестественное значение и превращаем
их в чистые абстракции. Наш главный интерес должен теперь
заключаться в том именно, чтобы доказать единство «плода
вообще» во всех его жизненных проявлениях — в яблоке, в
груше, в миндале и т. д.,— доказать, стало быть, мистическую
взаимную связь этих плодов и показать, как в каждом из них
«плод вообще» осуществляет себя по ступеням и как он необ-
ходимым образом переходит от одной формы своего существо-
вания к другой, от изюма, например, к миндалю. Значение
обыденных плодов поэтому и заключается теперь уже не в их
естественных свойствах, а в их спекулятивном свойстве, от-
водящем каждому из них определенное место в жизненном
процессе «абсолютного плода».
Обыкновенный человек не предполагает, что сказал что-то
особенное, когда говорит, что существуют яблоки и груши.
Философ же, выразив эти существующие вещи в спекулятив-
ных терминах, сказал нечто необыкновенное. Он совершил
чудо: из недействительной рассудочной сущности «плод во-
обще» он произвел действительные предметы природы —
яблоко, грушу и т. д., т. е. он из своего собственного абстракт-
ного рассудка, который представляется ему каким-то абсолют-
ным субъектом, вне его находящимся, в данном случае «пло-
дом вообще», создал эти плоды. И всякий раз, когда спекуля-
тивный философ заявляет о существовании тех или иных
предметов, он совершает акт творения.
Само собой разумеется, что спекулятивный философ лишь
потому способен проявлять такое беспрерывное творчество,
что он общеизвестные, наблюдаемые в действительности свой-
ства яблока, груши и т. д. выдает за открытые им определения,
давая тому, что может быть создано исключительно абстракт-
ным рассудком, а именно—абстрактным рассудочным фор-
мулам, названия действительных вещей и объявляя, наконец,
свою собственную деятельность, проявляющуюся в том, что он
сам переходит от представления яблока к представлению
груши, самодеятельностью абсолютного субъекта, «плода во-
обще».
На спекулятивном языке операция эта обозначается сло-
вами: понимать субстанцию как субъект, как внутренний про-
цесс, как абсолютную личность. Такой способ понимания со-
ставляет существенную особенность гегелевского метода».
К. Маркс и Ф. Энгельс. Святое семейство. Соч.,
т. 2, стр. 63—66
«Идеализм первобытный: общее (понятие, идея) есть от-
дельное существо. Это кажется диким, чудовищно (вер-
10
нее: ребячески) нелепым. Но разве не в том же роде (совер-
шенно в том же роде) современный идеализм, Кант, Гегель,
идея бога? Столы, стулья и идеи стола и стула; мир и идея
мира (бог); вещь и „нумен“, непознаваемая „вещь в себе”;
связь земли и солнца, природы вообще—и закон, Хбуод *,
бог. Раздвоение познания человека и возможность идеализма
(= религии) д а ны уже в первой, элементарной абстракции
„дом“ вообще и отдельные домы
Подход ума (человека) к отдельной вещи, снятие слепка
(= понятия) с нее не есть простой, непосредственный,
зеркально-мертвый акт, а сложный, раздвоенный, зигзагооб-
разный, включающий в себя возможность отлета фантазии от
жизни; мало того: возможность превращения (и притом
незаметного, несознаваемого человеком превращения) аб-
страктного понятия, идеи в фантазию (in letzter Instanz ** =
бога). Ибо и в самом простом обобщении, в элементарней-
шей общей идее („стол“ вообще) есть известный кусочек
фантазии. (Vice versa *** : нелепо отрицать роль фантазии и в
самой строгой науке : ср. Писарев о мечте полезной, как
толчке к работе, и о мечтательности пустой.)».
В. И Ленин Философские тетради. Полн. собр.
соч , т. 29, стр 329—330
«Когда... при рассмотрении исторического движения,
отделяют мысли господствующего класса от самого гос-
подствующего класса, когда наделяют их самостоятельностью,
когда, не принимая во внимание ни условий производства этих
мыслей, ни их производителей, упорно настаивают на том, что
в данную эпоху господствовали те или иные мысли, когда,
таким образом, совершенно оставляют в стороне основу этих
мыслей — индивидов и историческую обстановку,— то можно,
например, сказать, что в период господства аристократии гос-
подствовали понятия: честь, верность и т. д., а в период гос-
подства буржуазии — понятия: свобода, равенство и т. д.
В общем, сам господствующий класс создает себе подобные
иллюзии».
К. Маркс и Ф. Энгельс. Немецкая идеология.
Соч., т. 3, стр. 47
*
**
***
— логос. Ред.
— в последнем счете. Ред.
— наоборот. Ред.
11
3. МЕТАФИЗИКА И ДИАЛЕКТИКА
«Когда мы подвергаем мысленному рассмотрению природу
или историю человечества или нашу духовную деятельность,
то перед нами сперва возникает картина бесконечного сплете-
ния связей и взаимодействий, в которой ничто не остается не-
подвижным и неизменным, а все движется, изменяется, воз-
никает и исчезает. Таким образом, мы видим сперва общую
картину, в которой частности пока более или менее отступают
на задний план, мы больше обращаем внимание на движение,
на переходы и связи, чем на то, что именно движется, перехо-
дит, находится в связи. Этот первоначальный, наивный, но по
сути дела правильный взгляд на мир был присущ древнегрече-
ской философии и впервые ясно выражен Гераклитом: все су-
ществует и в то же время не существует, так как все течет, все
постоянно изменяется, все находится в постоянном процессе
возникновения и исчезновения. Несмотря, однако, на то, что
этот взгляд верно схватывает общий характер всей картины
явлений, он все же недостаточен для объяснения тех частно-
стей, из которых она складывается, а пока мы не знаем их,
нам не ясна и общая картина. Чтобы познавать эти частности,
мы вынуждены вырывать их из их естественной или истори-
ческой связи и исследовать каждую в отдельности по ее свой-
ствам, по ее особым причинам и следствиям и т. д. В этом со-
стоит прежде всего задача естествознания и исторического
исследования, т. е. тех отраслей науки, которые по вполне по-
нятным причинам занимали у греков классических времен
лишь подчиненное место, потому что грекам нужно было
раньше всего другого накопить необходимый материал.
Только после того как естественнонаучный и исторический
материал до известной степени собран, можно приступать к
критическому отбору, сравнению, а сообразно с этим и разде-
лению на классы, порядки и виды. Начатки точного исследова-
ния природы получили дальнейшее развитие впервые лишь у
греков александрийского периода, а затем, в средние века,
у арабов. Настоящее же естествознание начинается только со
второй половины XV века, и с этого времени оно непрерывно
делает все более быстрые успехи. Разложение природы на ее
отдельные части, разделение различных процессов и предме-
тов природы на определенные классы, исследование внутрен-
него строения органических тел по их многообразным анато-
мическим формам,— все это было основным условием тех
исполинских успехов, которые были достигнуты в области по-
знания природы за последние четыреста лет. Но тот же спо-
соб изучения оставил нам вместе с тем и привычку рассмат-
ривать вещи и процессы природы в их обособленности, вне их
великой общей связи, и в силу этого — не в движении, а в
12
неподвижном состоянии, не как существенно изменчивые, а
как вечно неизменные, не живыми, а мертвыми. Перенесенный
Бэконом и Локком из естествознания в философию, этот спо-
соб понимания создал специфическую ограниченность послед-
них столетий — метафизический способ мышления.
Для метафизика вещи и их мысленные отражения, поня-
тия, суть отдельные, неизменные, застывшие, раз навсегда
данные предметы, подлежащие исследованию один после дру-
гого и один независимо от другого. Он мыслит сплошными не-
опосредствованными противоположностями; речь его состоит
из: «да — да, нет — нет; что сверх того, то от лукавого». Для
него вещь или существует или не существует, и точно так же
вещь не может быть самой собой и в то же время иной. По-
ложительное и отрицательное абсолютно исключают друг
друга; причина и следствие по отношению друг к другу тоже
находятся в застывшей противоположности. Этот способ мыш-
ления кажется нам на первый взгляд совершенно очевидным
потому, что он присущ так называемому здравому человече-
скому рассудку. Но здравый человеческий рассудок, весьма
почтенный спутник в четырех стенах своего домашнего оби-
хода, переживает самые удивительные приключения, лишь
только он отважится выйти на широкий простор исследова-
ния. Метафизический способ понимания, хотя и является пра-
вомерным и даже необходимым в известных областях, более
или менее обширных, смотря по характеру предмета, рано или
поздно достигает каждый раз того предела, за которым он
становится односторонним, ограниченным, абстрактным и
запутывается в неразрешимых противоречиях, потому что за
отдельными вещами он не видит их взаимной связи, за их бы-
тием — их возникновения и исчезновения, из-за их покоя за-
бывает их движение, за деревьями не видит леса. В обыден-
ной жизни, например, мы знаем и можем с уверенностью ска-
зать, существует ли то или иное животное или нет, но при
более точном исследовании мы убеждаемся, что это иногда
в высшей степени сложное дело, как это очень хорошо изве-
стно юристам, которые тщетно бились над тем, чтобы найти
рациональную границу, за которой умерщвление ребенка в
утробе матери нужно считать убийством. Невозможно точно
так же определить и момент смерти, так как физиология дока-
зывает, что смерть есть не внезапный, мгновенный акт, а очень
длительный процесс. Равным образом и всякое органическое
существо в каждое данное мгновение является тем же самым
и не тем же самым; в каждое мгновение оно перерабатывает
получаемые им извне вещества и выделяет из себя другие
вещества, в каждое мгновение одни клетки его организма от-
мирают, другие образуются; по истечении более или менее
длительного периода времени вещество данного организма
13
полностью обновляется, заменяется другими атомами веще-
ства. Вот почему каждое органическое существо всегда то
же и, однако, не то же. При более точном исследовании мы
находим также, что оба полюса какой-нибудь противополож-
ности — например, положительное и отрицательное — столь
же неотделимы один от другого, как и противоположны, и что
они, несмотря на всю противоположность между ними, вза-
имно проникают друг друга. Мы видим далее, что причина
и следствие суть представления, которые имеют значение, как
таковые, только в применении к данному отдельному слу-
чаю; но как только мы будем рассматривать этот отдельный
случай в его общей связи со всем мировым целым, эти пред-
ставления сходятся и переплетаются в представлении универ-
сального взаимодействия, в котором причины и следствия
постоянно меняются местами; то, что здесь или теперь яв-
ляется причиной, становится там или тогда следствием и
наоборот.
Все эти процессы и все эти методы мышления не уклады-
ваются в рамки метафизического мышления. Для диалектики
же, для которой существенно то, что она берет вещи и их ум-
ственные отражения главным образцом в их взаимной связи,
в их сцеплении, в их движении, в их возникновении и исчезно-
вении,— такие процессы, как вышеуказанные, напротив, под-
тверждают лишь ее собственный метод исследования. Приро-
да является пробным камнем для диалектики, и надо сказать,
что современное естествознание доставило для такой пробы
чрезвычайно богатый, с каждым днем увеличивающийся мате-
риал и этим материалом доказало, что в природе все совер-
шается в конечном счете диалектически, а не метафизически,
что она движется не в вечно однородном, постоянно снова
повторяющемся круге, а переживает действительную историю.
Здесь прежде всего следует указать на Дарвина, который на-
нес сильнейший удар метафизическому взгляду на природу,
доказав, что весь современный органический мир, растения и
животные, а следовательно также и человек, есть продукт про-
цесса развития, длившегося миллионы лет. Но так как и до
сих пор можно по пальцам перечесть естествоиспытателей, на-
учившихся мыслить диалектически, то этот конфликт между
достигнутыми результатами и укоренившимся способом мыш-
ления вполне объясняет ту безграничную путаницу, которая
господствует теперь в теоретическом естествознании и одина-
ково приводит в отчаяние как учителей, так и учеников, как
писателей, так и читателей.
Итак, точное представление о вселенной, о ее развитии и
о развитии человечества, равно как и об отражении этого раз-
вития в головах людей, может быть получено только диалек-
тическим путем, при постоянном внимании к общему взаимо-
14
действию между возникновением и исчезновением, между про-
грессивными изменениями и изменениями регрессивными.
Именно в этом духе и выступила сразу же новейшая немецкая
философия. Кант начал свою научную деятельность с того,
что он превратил Ньютонову солнечную систему, вечную и
неизменную,— после того как был однажды дан пресловутый
первый толчок,— в исторический процесс: в процесс возник-
новения Солнца и всех планет из вращающейся туманной
массы. При этом он уже пришел к тому выводу, что возникно-
вение солнечной системы предполагает и ее будущую неизбеж-
ную гибель. Спустя полстолетия его взгляд был математиче-
ски обоснован Лапласом, а еще полустолетием позже спект-
роскоп доказал существование в мировом пространстве
таких раскаленных газовых масс различных степеней сгуще-
ния.
Свое завершение эта новейшая немецкая философия на-
шла в системе Гегеля, великая заслуга которого состоит в том,
что он впервые представил весь природный, исторический и
духовный мир в виде процесса, т. е. в беспрерывном движении,
изменении, преобразовании и развитии и сделал попытку рас-
крыть внутреннюю связь этого движения и развития. С этой
точки зрения история человечества уже перестала казаться
диким хаосом бессмысленных насилий, в равной мере достой-
ных— перед судом созревшего ныне философского разума —
лишь осуждения и скорейшего забвения; она, напротив, пред-
стала как процесс развития самого человечества, и задача
мышления свелась теперь к тому, чтобы проследить последо-
вательные ступени этого процесса среди всех его блужданий
и доказать внутреннюю его закономерность среди всех ка-
жущихся случайностей.
Для нас здесь безразлично, что гегелевская система не раз-
решила этой поставленной перед собой задачи; ее историче-
ская заслуга состояла в том, что она поставила эту задачу.
Задача же эта такова, что она никогда не может быть разре-
шена отдельным человеком. Хотя Гегель, наряду с Сен-Симо-
ном, был самым универсальным умом своего времени, но он
все-таки был ограничен, во-первых, неизбежными пределами
своих собственных знаний, а во-вторых, знаниями и воззре-
ниями своей эпохи, точно так же ограниченными в отноше-
нии объема и глубины. Но к этому присоединилось еще третье
обстоятельство. Гегель был идеалист, т. е. для него мысли на-
шей головы были не отражениями, более или менее абстракт-
ными, действительных вещей и процессов, а, наоборот, вещи
и развитие их были для Гегеля лишь воплотившимися отра-
жениями какой-то «идеи», существовавшей где-то еще до воз-
никновения мира. Тем самым все было поставлено на голову,
и действительная связь мировых явлений была совершенно
15
извращена. И поэтому, как бы верно и гениально ни были
схвачены Гегелем некоторые отдельные связи явлений, все
же многое и в частностях его системы должно было по упомя-
нутым причинам оказаться натянутым, искусственным, наду-
манным, словом — извращенным. Гегелевская система как та-
ковая была колоссальным недоноском, но зато и последним
в своем роде. А именно, она еще страдала неизлечимым внут-
ренним противоречием: с одной стороны, ее существенной
предпосылкой было воззрение на человеческую историю как
на процесс развития, который по самой своей природе не мо-
жет найти умственного завершения в открытии так называе-
мой абсолютной истины; но, с другой стороны, его система
претендует быть именно завершением этой абсолютной исти-
ны. Всеобъемлющая, раз навсегда законченная система по-
знания природы и истории противоречит основным законам
диалектического мышления, но это, однако, отнюдь не исклю-
чает, а, напротив, предполагает, что систематическое позна-
ние всего внешнего мира может делать гигантские успехи с
каждыги поколением.
Уразумение того, что существующий немецкий идеализм
совершенно ложен, неизбежно привело к материализму, но,
следует заметить, не просто к метафизическому, исключитель-
но механическому материализму XVIII века. В противополож-
ность наивно революционному, простому отбрасыванию всей
прежней истории, современный материализм видит в истории
процесс развития человечества и ставит своей задачей откры-
тие законов движения этого процесса. Как у французов
XVIII века, так еще и у Гегеля господствовало представление
о природе, как о всегда равном себе целом, движущемся в од-
них и тех же ограниченных кругах, с вечными мировыми
телами, как учил Ньютон, и с неизменными видами органиче-
ских существ, как учил Линней; в противоположность этому
представлению о природе современный материализм обоб-
щает новейшие успехи естествознания, согласно которым при-
рода тоже имеет свою историю во времени, небесные тела воз-
никают и исчезают, как и все те виды организмов, которые
при благоприятных условиях населяют эти тела, а кругово-
роты, поскольку они вообще могут иметь место, приобретают
бесконечно более грандиозные размеры. В обоих случаях со-
временный материализм является по существу диалектиче-
ским и не нуждается больше в стоящей над прочими науками
философии. Как только перед каждой отдельной наукой ста-
вится требование выяснить свое место во всеобщей связи ве-
щей и знаний о вещах, какая-либо особая наука об этой все-
общей связи становится излишней. И тогда из всей прежней
философии самостоятельное существование сохраняет еще
учение о мышлении и его законах — формальная логика и
16
диалектика. Все остальное входит в положительную науку о
природе и истории».
Ф Энгельс. Развитие социализма от утопии К
науке
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, стр. 202—207
«Старый метод исследования и мышления, который Гегель
называет «метафизическим», который имел дело преимущест-
венно с предметами как с чем-то законченным и неизменным
и остатки которого до сих пор еще крепко сидят в головах,
имел в свое время великое историческое оправдание. Надо
было исследовать предметы, прежде чем можно было присту-
пить к исследованию процессов. Надо сначала знать, что та-
кое данный предмет, чтобы можно было заняться теми изме-
нениями, которые с ним происходят. Так именно и обстояло
дело в естественных науках. Старая метафизика, считавшая
предметы законченными, выросла из такого естествознания,
которое изучало предметы неживой и живой природы как не-
что законченное. Когда же это изучение отдельных предметов
подвинулось настолько далеко, что можно было сделать реши-
0Q тельный шаг вперед, то есть перейти к систематическому
исследованию тех изменений, которые происходят с этими
предметами в самой природе, тогда и в философской области
пробил смертный час старой метафизики. И в самом деле,
если до конца прошлого столетия естествознание было пре-
. имущественно собирающей наукой, наукой о законченных
предметах, то в нашем веке оно стало в сущности упорядочи-
вающей наукой, наукой о процессах, о происхождении и раз-
витии этих предметов и о связи, соединяющей эти процессы
природы в одно великое целое. Физиология, которая исследует
процессы в растительном и животном организме; эмбриоло-
гия, изучающая развитие отдельного организма от зародыше-
вого состояния до зрелости; геология, изучающая постепенное
образование земной коры,— все эти науки суть детища на-
шего века».
Ф Энгельс Людвиг Фейербах и конец клас-
сической немецкой философии
К Маркс и Ф. Энгельс. Соч , т 21, стр 303
4. ФИЛОСОФИЯ И ЕСТЕСТВОЗНАНИЕ
«Естествознание бессознательно принимает, что его учение
отражает объективную реальность, и только такая философия
примирима с естествознанием!»
В. И Ленин Материализм и эмпириокрити-
цизм Поли собр соч , т 18, стр 293
«Эмпирическое естествознание накопило такую необъят-
ную массу положительного материала, что в каждой отдель-
. V . Ж' ♦ u i .. I, . ' ’ - S'» г у Vg
г VмиЛуН’ЭГО
ной области исследования стала прямо-таки неустранимой не-
обходимость упорядочить этот материал систематически и
сообразно его внутренней связи. Точно так же становится не-
устранимой задача приведения в правильную связь между
собой отдельных областей знания. Но, занявшись этим, есте-
ствознание вступает в теоретическую область, а здесь эмпири-
ческие методы оказываются бессильными, здесь может ока-
зать помощь, только теоретическое мышление. Но теоретиче-
ское мышление является прирожденным свойством только в
виде способности. Эта способность должна быть развита, усо-
вершенствована, а для этого не существует до сих пор ника-
кого иного средства, кроме изучения всей предшествующей
философии.
Теоретическое мышление каждой эпохи, а значит и на-
шей эпохи, это — исторический продукт, принимающий в раз-
личные времена очень различные формы и вместе с тем очень
различное содержание. Следовательно, наука о мышлении,
как и всякая другая наука, есть историческая наука, наука
об историческом развитии человеческого мышления. А это
имеет важное значение также и для практического примене-
ния мышления к эмпирическим областям. Ибо, во-первых,
теория законов мышления отнюдь не есть какая-то раз на-
всегда установленная «вечная истина», как это связывает со
словом «логика» филистерская мысль. Сама формальная ло-
гика остается, начиная с Аристотеля и до наших дней, ареной
ожесточенных споров. Что же касается диалектики, то до сих
пор она была исследована более или менее точным образом
лишь двумя мыслителями: Аристотелем и Гегелем. Но именно
диалектика является для современного естествознания наибо-
лее важной формой мышления, ибо только она представляет
аналог и тем самым метод объяснения для происходящих
в природе процессов развития, для всеобщих связей природы,
для переходов от одной области исследования к другой.
А, во-вторых, знакомство с ходом исторического развития
человеческого мышления, с выступавшими в различные вре-
мена воззрениями на всеобщие связи внешнего мира необхо-
димо для теоретического естествознания и потому, что оно
дает масштаб для оценки выдвигаемых им самим теорий. Но
здесь недостаток знакомства с историей философии выступает
довольно-таки часто и резко. Положения, установленные в фи-
лософии уже сотни лет тому назад, положения, с которыми
в философии давно уже покончили, часто выступают у теоре-
тизирующих естествоиспытателей в качестве самоновейших
истин, становясь на время даже предметом моды. Когда меха-
ническая теория теплоты привела новые доказательства в под^
тверждение положения о сохранении энергии и снова выдви-
нула его на передний план, то это несомненно было огромным
18
ее успехом; но могло ли бы это положение фигурировать в
качестве чего-то столь абсолютно нового, если бы господа фи-
зики вспомнили, что оно было выдвинуто уже Декартом? С тех
пор как физика и химия стали опять оперировать почти
исключительно молекулами и атомами, древнегреческая ато-
мистическая философия с необходимостью снова выступила
на передний план».
Ф Энгельс. Диалектика природы
К. Маркс и Ф Энгельс Соч , т 20, стр. 366—367
«Естествоиспытатели воображают, что они освобождаются
от философии, когда игнорируют или бранят ее. Но так как
они без мышления не могут двинуться ни на шаг, для мыш-
ления же необходимы логические категории, а эти категории
они некритически заимствуют либо из обыденного общего со-
знания так называемых образованных людей, над которым
господствуют остатки давно умерших философских систем,
либо из крох прослушанных в обязательном порядке универ-
ситетских курсов по философии (которые представляют собой
не только отрывочные взгляды, но и мешанину из воззрений
людей, принадлежащих к самым различным и по большей ча-
сти к самым скверным школам), либо из некритического и
несистематического чтения всякого рода философских произ-
ведений,— то в итоге они все-таки оказываются в подчинении
у философии, но, к сожалению, по большей части самой сквер-
ной, и те, кто больше всех ругает философию, являются ра-
бами как раз наихудших вульгаризированных остатков наи-
худших философских учений.
* *
*
«Какую бы позу ни принимали естествоиспытатели, над
ними властвует философия. Вопрос лишь в том, желают ли
они, чтобы над ними властвовала какая-нибудь скверная мод-
ная философия, или же они желают руководствоваться такой
формой теоретического мышления, которая основывается на
знакомстве с историей мышления и ее достижениями.
Физика, берегись метафизики! — это совершенно верно, но
в другом смысле.
Довольствуясь отбросами старой метафизики, естествоис-
пытатели всё еще продолжают оставлять философии некото-
рую видимость жизни. Лишь когда естествознание и истори-
ческая наука впитают в себя диалектику, лишь тогда весь
философский скарб — за исключением чистого учения о мыш-
лении— станет излишним, исчезнет в положительной науке».
Ф. Энгельс. Диалектика природы.
К Маркс и Ф Энгельс. Соч , т. 20, стр. 524—
525
19
«...Нет никакого другого выхода, никакой другой возмож-
ности добиться ясности, кроме возврата в той или иной форме
от метафизического мышления к диалектическому.
Этот возврат может совершиться различным образом. Он
может проложить себе путь стихийно, просто благодаря на-
пору самих естественнонаучных открытий, не умещающихся
больше в старом метафизическом прокрустовом ложе. Но.
это — длительный и трудный процесс, при котором приходится
преодолевать бесконечное множество излишних трений. Про-
цесс этот в значительной степени уже происходит, в особенно-
сти в биологии. Он может быть сильно сокращен, если пред-
ставители теоретического естествознания захотят поближе
познакомиться с диалектической философией в ее истори-
чески данных формах».
Ф. Энгельс Диалектика природы.
К. Маркс и Ф Энгельс Соч , т. 20, стр 368—369
«Презрение к диалектике не остается безнаказанным.
Сколько бы пренебрежения ни выказывать ко всякому теоре-
тическому мышлению, все же без последнего невозможно свя-
зать между собой хотя бы два факта природы или уразуметь
существующую между ними связь. Вопрос состоит только в
том, мыслят ли при этом правильно или нет,— а пренебреже-
ние к теории является, само собой разумеется, самым верным
путем к тому, чтобы мыслить натуралистически и тем самым
неправильно. Но неправильное мышление, если его последо-
вательно проводить до конца, неизбежно приводит, по давно
известному диалектическому закону, к таким результатам, ко-
торые прямо противоположны его исходному пункту. И, та-
ким образом, эмпирическое презрение к диалектике наказы-
вается тем, что некоторые из самых трезвых эмпириков стано-
вятся жертвой самого дикого из всех суеверий — современного
спиритизма».
Ф Энгельс. Диалектика природы
К. Маркс и Ф Энгельс. Соч., т. 20, стр 382
«Надо помнить, что именно из крутой ломки, которую пере-
живает современное естествознание, родятся сплошь да рядом
реакционные философские школы и школки, направления и
направленьица. Поэтому следить за вопросами, которые вы-
двигает новейшая революция в области естествознания, и при-
влекать к этой работе в философском журнале естествоиспы-
тателей — это задача, без решения которой воинствующий
материализм не может быть ни в коем случае ни воинствую-
щим, ни материализмом.
...Мы должны понять, что без солидного философского
обоснования никакие естественные науки, никакой материал
20
лизм не может выдержать борьбы против натиска буржуаз-
ных идей и восстановления буржуазного миросозерцания.
Чтобы выдержать эту борьбу и провести ее до конца с полным
успехом, естественник должен быть современным материали-
стом, сознательным сторонником того материализма, который
представлен Марксом, то есть должен быть диалектическим
материалистом».
В. И Ленин. О значении воинствующего мате-
риализма. Поли, собр соч., т. 45, стр. 29—30
«Энгельс говорит прямо, что «с каждым, составляющим
эпоху, открытием даже в естественноисторической области»
(не говоря уже об истории человечества) «материализм неиз-
бежно должен изменять свою форму» («Л. Фейербах»...). Сле-
довательно, ревизия «формы» материализма Энгельса, реви-
зия его натурфилософских положений не только не заключает
в себе ничего «ревизионистского» в установившемся смысле
слова, а, напротив, необходимо требуется марксизмом».
В. И. Ленин Материализм и эмпириокрити-
цизм. Поли. собр. соч., т. 18, стр 265—266
5. ПАРТИЙНОСТЬ ФИЛОСОФИИ
«За кучей новых терминологических ухищрений, за сором
гелертерской схоластики всегда, без исключения, мы нахо-
дили две основные линии, два основных направления в реше-
нии философских вопросов. Взять ли за первичное природу,
материю, физическое, внешний мир — и считать вторичным
сознание, дух, ощущение (— опыт, по распространенной в
наше время терминологии), психическое и т. п., вот тот ко-
ренной вопрос, который на деле продолжает разделять фило-
софов на два большие лагеря. Источник тысяч и тысяч оши-
бок и путаницы в этой области состоит именно в том, что за
внешностью терминов, дефиниций, схоластических вывертов,
словесных ухищрений просматривают эти две основные тен-
денции...
Гениальность Маркса и Энгельса состоит как раз в том,
что в течение очень долгого периода, почти полустолетия, они
развивали материализм, двигали вперед одно основное на-
правление в философии, не топтались на повторении решен-
ных уже гносеологических вопросов, а проводили последова-
тельно,— показывали, как надо проводить тот же материа-
лизм в области общественных наук, беспощадно отметая, как
сор, вздор, напыщенную претенциозную галиматью, бесчис-
ленные попытки «открыть» «новую» линию в философии, изо-
брести «новое» направление и т. д. Словесный характер по-
добных попыток, схоластическую игру в новые философские
21
«измы», засорение сути вопроса вычурными ухищрениями,
неумение понять и ясно представить борьбу двух коренных
гносеологических направлений,— вот что преследовали, тра-
вили Маркс и Энгельс в течение всей своей деятельности.
...В этом нежелании считаться с ублюдочными прожектами
примирения материализма и идеализма состоит величайшая
заслуга Маркса, шедшего вперед по резкоопределенному
философскому пути.
Вполне в духе Маркса и в тесном сотрудничестве с ним Эн-
гельс во всех своих философских работах коротко и ясно про-
тивополагает по всем вопросам материалистическую и идеа-
листическую линию, не беря всерьез ни в 1878, ни в 1888, ни
в 1892 годах бесконечных потуг «превзойти» «односторон-
ность» материализма и идеализма, провозгласить новую ли-
нию, какой бы то ни было «позитивизм», «реализм» или про-
чий профессорский шарлатанизм. Всю борьбу с Дюрингом
Энгельс провел целиком под лозунгом последовательного про-
ведения материализма, обвиняя материалиста Дюринга за
словесное засорение сути дела, за фразу, за приемы рассуж-
дения, выражающие собой уступку идеализму, переход на по-
зицию идеализма. Либо последовательный до конца материа-
лизм, либо ложь и путаница философского идеализма,— вот
та постановка вопроса, которая дана в каждом параграфе
«Анти-Дюринга» и не заметить которой могли только люди
с мозгами, подпорченными уже реакционной профессорской
философией...
Маркс и Энгельс от начала и до конца были партийными в
философии, умели открывать отступления от материализма и
поблажки идеализму и фидеизму во всех и всяческих «новей-
ших» направлениях. Поэтому исключительно с точки зрения
выдержанности материализма оценивали они Гексли. По-
этому Фейербаха упрекали они за то, что он не провел мате-
риализма до конца,— за то, что он отрекался от материализма
из-за ошибок отдельных материалистов,— за то, что он вое-
вал с религией в целях подновления или сочинения новой ре-
лигии,— за то, что он не умел в социологии отделаться от
идеалистической фразы и стать материалистом.
И эту величайшую и самую ценную традицию своих учи-
телей вполне оценил и перенял И. Дицген, каковы бы ни были
его частные ошибки в изложении диалектического материа-
лизма. Много грешил И. Дицген своими неловкими отступле-
ниями от материализма, но никогда не пытался он принципи-
ально отделиться от него, выкинуть «новое» знамя, всегда в
решительный момент заявлял он твердо и категорически: я
материалист, наша философия есть материалистическая. «Из
всех партий,— справедливо говорил наш Иосиф Дицген,—
самая гнусная есть партия середины... Как в политике партии
22
все более и более группируются в два только лагеря,... так и
наука делится на два основных класса (Generalklassen):
там — метафизики, здесь— физики или материалисты. Проме-
жуточные элементы и примиренческие шарлатаны со всяче-
скими кличками, спиритуалисты, сенсуалисты, реалисты
и т. д. и т. д., падают на своем пути то в то, то в другое тече-
ние. Мы требуем решительности, мы хотим ясности. Идеали-
стами называют себя реакционные мракобесы (Retraitebla-
ser), а материалистами должны называться все те, которые
стремятся к освобождению человеческого ума от метафизиче-
ской тарабарщины... Если мы сравним обе партии с прочным
и текучим, то посредине лежит нечто кашеподобное».
Правда! «Реалисты» и т. п., а в том числе и «позитивисты»,
махисты и т. д., все это — жалкая кашица, презренная партия
середины в философии, путающая по каждому отдельному
вопросу материалистическое и идеалистическое направление.
Попытки выскочить из этих двух коренных направлений в фи-
лософии не содержат в себе ничего, кроме «примиренческого
шарлатанства».
Что «научная поповщина» идеалистической философии
есть простое преддверие прямой поповщины, в этом для
И. Дицгена не было и тени сомнения. «Научная поповщина,—
писал он,— серьезнейшим образом стремится пособить рели-
гиозной поповщине»... «В особенности область теории позна-
ния, непонимание человеческого духа, является такой вшивой
ямой» (Lausgrube), в которой «кладет яйца» и та и другая по-
повщина. «Дипломированные лакеи с речами об «идеальных
благах», отупляющие народ при помощи вымученного (ge-
schraubter) идеализма»...— вот что такое профессора филосо-
фии для И. Дицгена. «Как у боженьки антипод—дьявол, так
у поповского профессора (Kathederpfaffen) —материалист».
Теория познания материализма является «универсальным
оружием против религиозной веры»...— и не только против
«всем известной, настоящей, обыкновенной религии попов, но
и против очищенной, возвышенной профессорской религии
опьянелых (benebelter) идеалистов»...
По сравнению с «половинчатостью» свободомыслящих
профессоров Дицген готов был предпочесть «религиозную че-
стность»...— там «есть система», там есть люди цельные,
неразрывающие теории и практики. «Философия не наука, а
средство защиты от социал-демократии»,...— для гг. профес-
соров. «Те, кто зовут себя философами, профессора и приват-
доценты, все тонут, несмотря на свое свободомыслие, более
или менее в предрассудках, в мистике... все составляют по от-
ношению к социал-демократии... одну реакционную массу»...
«Чтобы идти по верному пути, не давая никаким религиозным
и философским нелепостям (Welsch) сбивать себя, надо изу-
23
чать неверный путь неверных путей (der Holzweg der Holz-
wege) — философию»...
И посмотрите теперь с точки зрения партий в философии,
на Маха и Авенариуса с их школой. О, эти господа хвалятся
своей беспартийностью, и если есть у них антипод, то только
один и только... материалист. Через все писания всех махистов
красной нитью проходит тупоумная претензия «подняться
выше» материализма и идеализма, превзойти это «устарелое»
противоположение, а на деле вся эта братия ежеминутно осту-
пается в идеализм, ведя сплошную и неуклонную борьбу с ма-
териализмом. Утонченные гносеологические выверты какого-
нибудь Авенариуса остаются профессорским измышлением,
попыткой основать маленькую «свою» философскую секту, а
на деле, в общей обстановке борьбы идей и направлений
современного общества, объективная роль этих гносеологиче-
ских ухищрений одна и только одна: расчищать дорогу идеа-
лизму и фидеизму, служить им верную службу. Не случай-
ность же в самом деле, что за маленькую школку эмпириокри-
тиков хватаются и английские спиритуалисты вроде Уорда, и
французские неокритицисты, хвалящие Маха за борьбу с ма-
териализмом, и немецкие имманенты! Формула И. Дицгена:
«дипломированные лакеи фидеизма» не в бровь, а в глаз бьет
Маха, Авенариуса и всю их школу.
Несчастье русских махистов, вздумавших «примирять»
махизм с марксизмом, в том и состоит, что они доверились раз
реакционным профессорам философии и, доверившись, пока-
тились по наклонной плоскости. Приемы сочинения разных
попыток развить и дополнить Маркса были очень нехитры.
Прочтут Оствальда, поверят Оствальду, перескажут Ост-
вальда, назовут это марксизмом. Прочтут Маха, поверят
Маху, перескажут Маха, назовут это марксизмом. Прочтут
Пуанкаре, поверят Пуанкаре, перескажут Пуанкаре, назовут
это марксизмом! Ни единому из этих профессоров, способных
давать самые ценные работы в специальных областях химии,
истории, физики, нельзя верить ни в едином слове, раз речь
заходит о философии. Почему? По той же причине, по которой
ни единому профессору политической экономии, способному
давать самые ценные работы в области фактических, специ-
альных исследований, нельзя верить ни в одном слове, раз
речь заходит об общей теории политической экономии. Ибо
эта последняя — такая же партийная наука в современном об-
ществе, как и гносеология. В общем и целом профессора-эко-
номисты не что иное, как ученые приказчики класса капитали-
стов, и профессора философии — ученые приказчики теологов.
Задача марксистов и тут и там суметь усвоить себе и пере-
работать те завоевания, которые делаются этими «приказчи-*
ками» (вы не сделаете, например, ни шагу в области изучения
24
новых экономических явлений, не пользуясь трудами этих
приказчиков),— и уметь отсечь их реакционную тенденцию,
уметь вести свою линию и бороться со всей линией враждеб-
ных нам сил и классов. Вот этого-то и не сумели наши махи-
сты, рабски следующие за реакционной профессорской фило-
софией. «Может быть, мы заблуждаемся, но мы ищем»,— пи-
сал от имени авторов «Очерков» Луначарский.— Не вы ищете,
а вас ищут, вот в чем беда! Не вы подходите с вашей, т. е.
марксистской (ибо вы желаете быть марксистами), точки зре-
ния к каждому повороту буржуазно-философской моды, а к
вам подходит эта мода, вам навязывает она свои новые под-
делки во вкусе идеализма, сегодня а 1а Оствальд, завтра
a la Мах, послезавтра а 1а Пуанкаре. Те глупенькие «теорети-
ческие» ухищрения (с «энергетикой», с «элементами», «ин-
троекцией» и т. п.), которым вы наивно верите, остаются в
пределах узенькой, миниатюрной школки, а идейная и обще-
ственная тенденция этих ухищрений улавливается сразу
Уордами, неокритпцистами, имманентами, Лопатиными, праг-
матистами и служит свою службу. Увлечение эмпириокрити-
цизмом и «физическим» идеализмом так же быстро проходит,
как увлечение неокантианством и «физиологическим» идеа-
лизмом, а фидеизм с каждого такого увлечения берет себе до-
бычу, на тысячи ладов видоизменяя свои ухищрения в пользу
философского идеализма.
Отношение к религии и отношение к естествознанию пре-
восходно иллюстрирует это действительное классовое исполь-
зование буржуазной реакцией эмпириокритицизма.
Возьмите первый вопрос. Не полагаете ли вы, что это слу-
чайность, если в коллективном труде против философии мар-
ксизма Луначарский договорился до «обожествления высших
человеческих потенций», до «религиозного атеизма» и т. п.?
Если вы полагаете так, то исключительно в силу того, что рус-
ские махисты неверно осведомили публику насчет всего махи-
стского течения в Европе и отношения этого течения к рели-
гии. Не только нет в этом отношении ничего подобного отно-
шению Маркса, Энгельса, И. Дицгена, даже Фейербаха, а есть
прямо обратное, начиная с заявлений Петцольдта: эмпирио-
критицизм «не противоречит ни теизму, ни атеизму»... или
Маха — «религиозные мнения частное дело»... и кончая пря-
мым фидеизмом, прямым черносотенством и Корнелиуса, ко-
торый расхваливает Маха и которого расхваливает Мах, и
Каруса, и всех имманентов. Нейтральность философа в этом
вопросе уже есть лакейство пред фидеизмом, а дальше ней?
тральности не поднимаются и не могут подняться Мах и Аве-
нариус в силу исходных пунктов своей гносеологии.
Раз вы отрицаете объективную реальность, данную нам в
ощущении, вы уже потеряли всякое оружие против фидеизма,
25
ибо вы уже скатились к агностицизму или субъективизму, а
это для него только и нужно. Если чувственный мир есть объ-
ективная реальность,— всякой другой «реальности» или ква-
зиреальности (вспомните, что Базаров поверил «реализму»
имманентов, объявляющих бога «реальным понятием») за-
крыта дверь. Если мир есть движущаяся материя,— ее можно
и должно бесконечно изучать в бесконечно сложных и деталь-
ных проявлениях и разветвлениях этого движения, движения
этой материи, но вне ее, вне «физического» внешнего мира,
знакомого всем и каждому, ничего быть не может. И вражда
к материализму, тучи клевет на материалистов,— все это в
цивилизованной и демократической Европе порядок дня. Все
это продолжается до сих пор. Все это скрывается от публики
русскими махистами, которые ни единого раза не попытались
просто даже сопоставить выходок против материализма Маха,
Авенариуса, Петцольдта и К0 с заявлениями в пользу мате-
риализма Фейербаха, Маркса, Энгельса, И. Дицгена.
Но «укрывательство» отношений Маха и Авенариуса к фи-
деизму ничему не поможет. Факты говорят за себя. Никакие
усилия в мире не оторвут этих реакционных профессоров от
того позорного столба, к которому пригвоздили их поцелуи
Уорда, неокритицистов, Шуппе, Шуберта-Зольдерна, Леклера,
прагматистов и т. д. И влияние названных сейчас лиц, как
философов и профессоров, распространенность их идей в «об-
разованной», т. е. буржуазной, публике, специальная литера-
тура, созданная ими, вдесятеро шире и богаче, чем специаль-
ная школка Маха и Авенариуса. Школка служит, кому надо.
Школкой пользуются, как надо.
Позорные вещи, до которых опустился Луначарский,— не
исключение, а порождение эмпириокритицизма, и русского, и
немецкого. Нельзя защищать их «хорошими намерениями» ав-
тора, «особым смыслом» его слов: будь это прямой и обычный,
т. е. непосредственно фидеистический смысл, мы не стали бы и
разговаривать с автором, ибо не нашлось бы, наверное, ни од-
ного марксиста, для которого подобные заявления не прирав-
нивали бы всецело Анатолия Луначарского к Петру Струве.
Если этого нет (а этого еще нет), то исключительно потому,
что мы видим «особый» смысл и воюем, пока еще есть почва
для товарищеской войны. В том-то и позор заявлений Луна-
чарского, что он мог связать их с своими «хорошими» намере-
ниями. В том-то и зло его «теории», что она допускает такие
средства или такие выводы в осуществление благих намере-
ний. В том-то и беда, что «благие» намерения остаются в луч-
шем случае субъективным делом Карпа, Петра, Сидора, а об-
щественное значение подобных заявлений безусловно и не-
оспоримо, и никакими оговорками и разъяснениями ослаблено
быть не может.
26
Надо быть слепым, чтобы не видеть идейного родства ме-
жду «обожествлением высших человеческих потенций» Луна-
чарского и «всеобщей подстановкой» психического под всю
физическую природу Богданова. Это — одна и та же мысль,
выраженная в одном случае преимущественно с точки зрения
эстетической, в другом — гносеологической. «Подстановка»,
молча и с другой стороны подходя к делу, уже обожествляет
«высшие человеческие потенции», отрывая «психическое» от
человека и подставляя необъятно расширенное, абстрактное,
божественно-мертвое, «психическое вообще» под всю физиче-
скую природу. А «Логос» Юшкевича, вносимый «в иррацио-
нальный поток данного»?
Коготок увяз — всей птичке пропасть. А наши махисты все
увязли в идеализме, т. е. ослабленном, утонченном фидеизме,
увязли с того самого момента, как взяли «ощущение» не в ка-
честве образа внешнего мира, а в качестве особого «эле-
мента». Ничье ощущение, ничья психика, ничей дух, ничья
воля,— к этому неизбежно скатиться, если не признавать ма-
териалистической теории отражения сознанием человека объ-
ективно-реального внешнего мира».
В. И. Ленин Материализм и эмпириокрити-
цизм. Поли, собр соч, , т. 18, стр 356—367
«...За гносеологической схоластикой эмпириокритицизма
нельзя не видеть борьбы партии в философии, борьбы, которая
в последнем счете выражает тенденции и идеологию враждеб-
ных классов современного общества. Новейшая философия
так же партийна, как и две тысячи лет тому назад. Борющи-
мися партиями по сути дела, прикрываемой гелертерски-шар-
латанскими новыми кличками или скудоумной беспартийно-
стью, являются материализм и идеализм. Последний есть
только утонченная, рафинированная форма фидеизма, кото-
рый стоит во всеоружии, располагает громадными организа-
циями и продолжает неуклонно воздействовать на массы, об-
ращая на пользу себе малейшее шатание философской мысли.
Объективная, классовая роль эмпириокритицизма всецело
сводится к прислужничеству фидеистам в их борьбе против
материализма вообще и против исторического материализма
в частности».
В. И. Ленин Материализм и эмпириокрити-
цизм Поли. собр. соч , т 18, стр 380
«Философия естествоиспытателя Маха относится к естест-
вознанию, как поцелуй христианина Иуды относился к Хри-
сту. Мах точно так же предает естествознание фидеизму, пере-
ходя по существу дела на сторону философского идеализма.
27
Отречение Маха от естественно-исторического материализма
есть во всех отношениях реакционное явление...»
В. И. Ленин Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр. соч , т. 18, стр. 369—370
«Если люди требуют, чтобы взгляды на социальные явле-
ния опирались на неумолимо объективный анализ действи-
тельности и действительного развития,— так из этого следует,
что им не полагается сердиться?! Да ведь это просто гали-
матья, сапоги всмятку! Не слыхали ли Вы, г. Михайловский,
о том, что одним из замечательнейших образцов неумолимой
объективности в исследовании общественных явлений спра-
ведливо считается знаменитый трактат о «Капитале»? Целый
ряд ученых и экономистов видят главный и основной недоста-
ток этого трактата именно в неумолимой объективности.
И, однако, в редком научном трактате вы найдете столько
«сердца», столько горячих и страстных полемических выходок
против представителей отсталых взглядов, против представи-
телей тех общественных классов, которые, по убеждению ав-
тора, тормозят общественное развитие. Писатель, с неумоли-
мой объективностью показавший, что воззрения, скажем, Пру-
дона являются естественным, понятным, неизбежным отраже-
нием взглядов и настроения французского petit bourgeois *,—
тем не менее с величайшей страстностью, с горячим гневом
«накидывался» на этого идеолога мелкой буржуазии. Не по-
лагает ли г. Михайловский, что Л1аркс тут «противоречит
себе»? Если известное учение требует от каждого обществен-
ного деятеля неумолимо объективного анализа действительно-
сти и складывающихся на почве той действительности отноше-
ний между различными классами, то каким чудом можно от-
сюда сделать вывод, что общественный деятель не должен
симпатизировать тому или другому классу, что ему это «не
полагается»? Смешно даже и говорить тут о долге, ибо ни
один живой человек не может не становиться на сторону того
или другого класса (раз он понял их взаимоотношения), не
может не радоваться успеху данного класса, не может не огор-
читься его неудачами, не может не негодовать на тех, кто
враждебен этому классу, на тех, кто мешает его развитию рас-
пространением отсталых воззрений и т. д. и т. д.»
В. И. Ленин. От какого наследства мы отказы-
_ ваемсч? Полн собр. соч , т. 2, стр. 547—548
«Объективист говорит о необходимости данного историче-
ского процесса; материалист констатирует с точностью дан-
ную общественно-экономическую формацию и порождаемые
— мелкого буржуа. Ред.
сю антагонистические отношения. Объективист, доказывая не-
ооходимость данного ряда фактов, всегда рискует сбиться на
точку зрения апологета этих фактов; материалист вскрывает
классовые противоречия и тем самым определяет свою точку
зрения. Объективист говорит о «непреодолимых исторических
тенденциях»; материалист говорит о том классе, который «за-
ведует^ данным экономическим порядком, создавая такие-то
формы противодействия других классов. Таким образом, ма-
териалист, с одной стороны, последовательнее объективиста и
глубже, полнее проводит свой объективизм. Он не ограничи-
вается указанием на необходимость процесса, а выясняет, ка-
кая именно общественно-экономическая формация дает содер-
жание этому процессу, какой именно класс определяет эту
необходимость. В данном случае, например, материалист не
удовлетворился бы констатированием «непреодолимых исто-
рических тенденций», а указал бы на существование извест-
ных классов, определяющих содержание данных порядков и
исключающих возможность выхода вне выступления самих
производителей. С другой стороны, материализм включает в
себя, так сказать, партийность, обязывая при всякой оценке
события прямо и открыто становиться на точку зрения опреде-
ленной общественной группы».
В И Ленин Экономическое содержание народ-
ничества и критика его в книге г. Струве Поли,
собр соч , т. 1, стр 418—419
«В обществе, основанном на делении классов, борьба ме-
жду враждебными классами неизбежно становится, на изве-
стной ступени ее развития, политической борьбой. Самым
цельным, полным и оформленным выражением политической
борьбы классов является борьба партий. Беспартийность есть
равнодушие к борьбе партий. Но это равнодушие не равняется
нейтралитету, воздержанию от борьбы, ибо в классовой
борьбе не может быть нейтральных...
Беспартийность есть идея буржуазная. Партийность есть
идея социалистическая».
В И Ленин Социалистическая партия и бес-
партийная революционность Поли, собр соч , т 12,
стр. 137—138
«Когда один идеалист критикует основы идеализма дру-
гого идеалиста, от этого всегда выигрывает материализм...»
В И Ленин Философские тетради. Поли. собр.
соч., т. 29, стр. 255
Глава II
ВОЗНИКНОВЕНИЕ
И РАЗВИТИЕ ФИЛОСОФИИ
МАРКСИЗМА
1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ
МАРКСИЗМА
«Учение Маркса вызывает к себе во всем цивилизованном
мире величайшую вражду и ненависть всей буржуазной (и ка-
зенной, и либеральной) науки, которая видит в марксизме
нечто вроде «вредной секты». Иного отношения нельзя и
ждать, ибо «беспристрастной» социальной науки не может
быть в обществе, построенном на классовой борьбе. Так или
иначе, но вся казенная и либеральная наука защищает наем-
ное рабство, а марксизм объявил беспощадную войну этому
рабству. Ожидать беспристрастной науки в обществе наем-
ного рабства — такая же глупенькая наивность, как ожидать
беспристрастия фабрикантов в вопросе о том, не следует ли
увеличить плату рабочим, уменьшив прибыль капитала.
Но этого мало. История философии и история социальной
науки показывают с полной ясностью, что в марксизме нет ни-
чего похожего на «сектантство» в смысле какого-то замкну-
того, закостенелого учения, возникшего в стороне от столбовой
дороги развития мировой цивилизации. Напротив, вся гени-
альность Маркса состоит именно в том, что он дал ответы на
вопросы, которые передовая мысль человечества уже поста-
вила. Его учение возникло как прямое и непосредственное
продолжение учения величайших представителей философии,
политической экономии и социализма.
Учение Маркса всесильно, потому что оно верно. Оно полно
и стройно, давая людям цельное миросозерцание, непримири-
мое ни с каким суеверием, ни с какой реакцией, ни с какой за-
щитой буржуазного гнета. Оно есть законный преемник луч-
шего, что создало человечество в XIX веке в лице немецкой
философии, английской политической экономии, французского
социализма.
На этих трех источниках и вместе с тем составных частях
марксизма мы вкратце и остановимся^
30
1
Философия марксизма есть материализм. В течение всей
новейшей истории Европы, и особенно в конце XVIII века, во
Франции, где разыгралась решительная битва против всяче-
ского средневекового хлама, против крепостничества в учреж-
дениях и в идеях, материализм оказался единственной после-
довательной философией, верной всем учениям естественных
наук, враждебной суевериям, ханжеству и т. п. Враги демо-
кратии старались поэтому всеми силами «опровергнуть», по-
дорвать, оклеветать материализм и защищали разные формы
философского идеализма, который всегда сводится, так или
иначе, к защите или поддержке религии.
Маркс и Энгельс самым решительным образом отстаивали
философский материализм и неоднократно разъясняли глубо-
кую ошибочность всяких уклонений от этой основы. Наиболее
ясно и подробно изложены их взгляды в сочинениях Энгельса:
«Людвиг Фейербах» и «Опровержение Дюринга», которые —
подобно «Коммунистическому Манифесту» — являются на-
стольной книгой всякого сознательного рабочего.
Но Маркс не остановился на материализме XVIII века, а
двинул философию вперед. Он обогатил ее приобретениями
немецкой классической философии, особенно системы Гегеля,
которая в свою очередь привела к материализму Фейербаха.
Главное из этих приобретений — диалектика, т. е. учение о
развитии в его наиболее полном, глубоком и свободном от од-
носторонности виде, учение об относительности человеческого
знания, дающего нам отражение вечно развивающейся мате-
рии. Новейшие открытия естествознания — радий, электроны,
превращение элементов — замечательно подтвердили диалек-
тический материализм Маркса, вопреки учениям буржуазных
философов с их «новыми» возвращениями к старому и гни-
лому идеализму.
Углубляя и развивая философский материализм, Маркс
довел его до конца, распространил его познание природы на
познание человеческого общества. Величайшим завоеванием
научной мысли явился исторический материализм Маркса.
Хаос и произвол, царившие до сих пор во взглядах на историю
и на политику, сменились поразительно цельной и стройной
научной теорией, показывающей, как из одного уклада обще-
ственной жизни развивается, вследствие роста производитель-
ных сил, другой, более высокий,— из крепостничества, напри-
мер, вырастает капитализм.
Точно так же, как познание человека отражает независимо
от него существующую природу, т. е. развивающуюся мате-
рию, так общественное познание человека (т. е. разные взгля-
ды и учения философские, религиозные, политические и т. п.)
31
отражает экономический строй общества. Политические учре-
ждения являются надстройкой над экономическим основа-
нием. Мы видим, например, как разные политические формы
современных европейских государств служат укреплению гос-
подства буржуазии над пролетариатом.
Философия Маркса есть законченный философский мате-
риализм, который дал человечеству великие орудия познания,
а рабочему классу — в особенности.
II
Признав, что экономический строй является основой, на
которой возвышается политическая надстройка, Маркс всего
более внимания уделил изучению этого экономического строя.
Главный труд Маркса — «Капитал» посвящен изучению эко-
номического строя современного, т. е. капиталистического, об-
щества.
Классическая политическая экономия до Маркса сложи-
лась в Англии — самой развитой капиталистической стране.
АдахМ Смит и Давид Рикардо, исследуя экономический строй,
положили начало трудовой теории стоимости. Маркс продол-
жал их дело. Он строго обосновал и последовательно развил
эту теорию. Он показал, что стоимость всякого товара опреде-
ляется количеством общественно необходимого рабочего вре-
мени, идущего на производство товара.
Там, где буржуазные экономисты видели отношение вещей
(обмен товара на товар), там Маркс вскрыл отношение между
людьми. Обмен товаров выражает связь между отдельными
производителями при посредстве рынка. Деньги означают, что
эта связь становится все теснее, неразрывно соединяя всю хо-
зяйственную жизнь отдельных производителей в одно целое.
Капитал означает дальнейшее развитие этой связи: товаром
становится рабочая сила человека. Наемный рабочий продает
свою рабочую силу владельцу земли, фабрик, орудий труда.
Одну часть рабочего дня рабочий употребляет на то, чтобы
покрыть расходы на содержание свое и своей семьи (заработ-
ная плата), а другую часть дня рабочий трудится даром, соз-
давая прибавочную стоимость для капиталиста, источник при-
были, источник богатства класса капиталистов.
Учение о прибавочной стоимости есть краеугольный камень
экономической теории Маркса.
Капитал, созданный трудом рабочего, давит рабочего, ра-
зоряя мелких хозяев и создавая армию безработных. В про-
мышленности победа крупного производства видна сразу, но и
в земледелии мы видим то же явление: превосходство круп-
ного капиталистического земледелия увеличивается, растет
применение машин, крестьянское хозяйство попадает в петлю
32
денежного капитала, падает и разоряется под гнетом отсталой
техники. В земледелии — иные формы падения мелкого произ-
водства, но самое падение его есть бесспорный факт.
Побивая мелкое производство, капитал ведет к увеличению
производительности труда и к созданию монопольного поло-
жения союзов крупнейших капиталистов. Самое производство
становится все более общественным,— сотни тысяч и мил-
лионы рабочих связываются в планомерный хозяйственный
организм,— а продукт общего труда присваивается горстью
капиталистов. Растет анархия производства, кризисы, беше-
ная погоня за рынком, необеспеченность существования для
массы населения.
Увеличивая зависимость рабочих от капитала, капитали-
стический строй создает великую мощь объединенного труда.
От первых зачатков товарного хозяйства, от простого об-
мена, Маркс проследил развитие капитализма до его высших
форм, до крупного производства.
И опыт всех капиталистических стран, как старых, так и
новых, показывает наглядно с каждым годом все большему и
большему числу рабочих правильность этого учения Маркса.
Капитализм победил во всем мире, но эта победа есть лишь
преддверие победы труда над капиталом.
IH
Когда было свергнуто крепостничество и на свет божий
явилось «свободное» капиталистическое общество,— сразу об-
наружилось, что эта свобода означает новую систему угнете-
ния и эксплуатации трудящихся. Различные социалистические
учения немедленно стали возникать, как отражение этого
гнета и протест против него. Но первоначальный социализм
был утопическим социализмом. Ок критиковал капиталисти-
ческое общество, осуждал, проклинал его, мечтал об уничто-
жении его, фантазировал о лучшем строе, убеждал богатых в
безнравственности эксплуатации.
Но утопический социализм не мог указать действительного
выхода. Он не умел ни разъяснить сущность наемного рабства
при капитализме, ни открыть законы его развития, ни найти
ту общественную силу, которая способна стать творцом нового
общества.
Между тем бурные революции, которыми сопровождалось
падение феодализма, крепостничества, везде в Европе и осо-
бенно во Франции, все нагляднее вскрывали, как основу всего
развития и его движущую силу, борьбу классов.
Ни одна победа политической свободы над классом крепо-
стников не была завоевана без отчаянного сопротивления. Ни
одна капиталистическая страна не сложилась на более или
3
Заказ 3069
33
менее свободной, демократической основе, без борьбы не на
жизнь, а на смерть между разными классами капиталистиче-
ского общества.
Гениальность Маркса состоит в том, что он сумел раньше
всех сделать отсюда и провести последовательно тот вывод,
которому учит всемирная история. Этот вывод есть учение о
классовой борьбе.
Люди всегда были и всегда будут глупенькими жертвами
обмана и самообмана в политике, пока они не научатся за лю-
быми нравственными, религиозными, политическими, социаль-
ными фразами, заявлениями, обещаниями разыскивать инте-
ресы тех или иных классов. Сторонники реформы и улучшений
всегда будут одурачиваемы защитниками старого, пока не
поймут, что всякое старое учреждение, как бы дико и гнило
оно ни казалось, держится силами тех или иных господствую-
щих классов. А чтобы сломить сопротивление этих классов,
есть только одно средство: найти в самом окружающем нас
обществе, просветить и организовать для борьбы такие силы,
которые могут — и по своему общественному положению дол-
жны — составить силу, способную смести старое и создать
новое.
Только философский материализм Маркса указал пролета-
риату выход из духовного рабства, в котором прозябали до-
ныне все угнетенные классы. Только экономическая теория
Маркса разъяснила действительное положение пролетариата
в общем строе капитализма.
Во всем мире, от Америки до Японии и от Швеции до Юж-
ной Африки, множатся самостоятельные организации пролета-
риата. Он просвещается и воспитывается, ведя свою классо-
вую борьбу, избавляется от предрассудков буржуазного обще-
ства, сплачивается все теснее и учится измерять меру своих
успехов, закаляет свои силы и растет неудержимо».
В. И. Ленин Три источника и три составных
части марксизма. Полн. собр. соч, т. 23, стр.
40—48
«Подобно тому как во Франции в XVIII веке, в Германии в
XIX веке философская революция предшествовала политиче-
скому перевороту. Но как не похожи одна на другую эти фи-
лософские революции! Французы ведут открытую войну со
всей официальной наукой, с церковью, часто также с государ-
ством; их сочинения печатаются по ту сторону границы, в Гол-
ландии или в Англии, а сами они нередко близки к тому, чтобы
попасть в Бастилию. Напротив, немцы — профессора, государ-
ством назначенные наставники юношества; их сочинения —
общепризнанные руководства, а система Гегеля — венец всего
философского развития — до известной степени даже возво*
34
дится в чин королевско-прусской государственной философии!
И за этими профессорами, за их педантически-темными сло-
вами, в их неуклюжих, скучных периодах скрывалась револю-
ция? Да разве те люди, которые считались тогда представите-
лями революции,— либералы — не были самыми рьяными
противниками этой философии, вселявшей путаницу в челове-
ческие головы? Однако то, чего не замечали ни правительства,
ни либералы, видел уже в 1833 г., по крайней мере, один чело-
век; его звали, правда, Генрих Гейне.
...В том и состояло истинное значение и революционный
характер гегелевской философии (которой, как завершением
всего философского движения со времени Канта, мы должны
здесь ограничить наше рассмотрение), что она раз и навсегда
разделалась со всяким представлением об окончательном ха-
рактере результатов человеческого мышления и действия.
Истина, которую должна познать философия, представлялась
Гегелю уже не в виде собрания готовых догматических поло-
жений, которые остается только зазубрить, раз они открыты;
истина теперь заключалась в самом процессе познания, в дли-
тельном историческом развитии науки, поднимающейся с низ-
ших ступеней знания на все более высокие, но никогда не до-
стигающей такой точки, от которой она, найдя некоторую так
называемую абсолютную истину, уже не могла бы пойти даль-
ше и где ей не оставалось бы ничего больше, как, сложа руки,
с изумлением созерцать эту добытую абсолютную истину.
И так обстоит дело не только в философском, но и во всяком
другом познании, а равно и в области практического действия.
История так же, как и познание, не может получить
окончательного завершения в каком-то совершенном, идеаль-
ном состоянии человечества; совершенное общество, совер-
шенное «государство», это—вещи, которые могут суще-
ствовать только в фантазии. Напротив, все общественные по-
рядки, сменяющие друг друга в ходе истории, представляют
собой лишь преходящие ступени бесконечного развития чело-
веческого общества от низшей ступени к высшей. Каждая сту-
пень необходима и, таким образом, имеет свое оправдание для
того времени и для тех условий, которым она обязана своим
происхождением. Но она становится непрочной и лишается
своего оправдания перед лицом новых, более высоких условий,
постепенно развивающихся в ее собственных недрах. Она вы-
нуждена уступить место более высокой ступени, которая, в
свою очередь, также приходит в упадок и гибнет. Эта диалек-
тическая философия разрушает все представления об оконча-
тельной абсолютной истине и о соответствующих ей абсолют-
ных состояниях человечества так же, как буржуазия посредст-
вом крупной промышленности, конкуренции и всемирного
рынка практически разрушает все устоявшиеся, веками освя-
35
щенные учреждения. Для диалектической философии нет ни-
чего раз навсегда установленного, безусловного, святого. На
всем и во всем видит она печать неизбежного падения, и ничто
не может устоять перед ней, кроме непрерывного процесса
возникновения и уничтожения, бесконечного восхождения от
низшего к высшему. Она сама является лишь простым отра-
жением этого процесса в мыслящем мозгу. У нее, правда, есть
и консервативная сторона: каждая данная ступень развития
познания и общественных отношений оправдывается ею для
своего времени и своих условий, но не больше. Консерватизм
этого способа понимания относителен, его революционный ха-
рактер абсолютен — вот единственное абсолютное, признавае-
мое диалектической философией.
...Однако здесь необходимо заметить следующее: вышепри-
веденные взгляды не даны Гегелем в такой резкой форме. Это
вывод, к которому неизбежно приводит его метод, но этот вы-
вод никогда не был сделан им самим с такой определенностью,
и по той простой причине, что Гегель вынужден был строить
систему, а философская система, по установившемуся по-
рядку, должна была завершиться абсолютной истиной того
или иного рода. И тот же Гегель, который, особенно в своей
«Логике», подчеркивает, что эта вечная истина есть не что
иное, как сам логический (resp.*: исторический) процесс,—
тот же самый Гегель видит себя вынужденным положить ко-
нец этому процессу, так как надо же было ему на чем-то за-
кончить свою систему. В «Логике» этот конец он снова может
сделать началом, потому что там конечная точка, абсолютная
идея,— абсолютная лишь постольку, поскольку он абсолютно
ничего не способен сказать о ней,— «отчуждает» себя (то есть
превращается) в природу, а потом в духе,— то есть в мышле-
нии и в истории,— снова возвращается к самой себе. Но в
конце всей философии для подобного возврата к началу
оставался только один путь. А именно, нужно было так пред-
ставить себе конец истории: человечество приходит к познанию
как раз этой абсолютной идеи и объявляет, что это познание
абсолютной идеи достигнуто в гегелевской философии. Но
это значило провозгласить абсолютной истиной все догмати-
ческое содержание системы Гегеля и тем стать в противоре-
чие с его диалектическим методом, разрушающим все догма-
тическое. Это означало задушить революционную сторону
под тяжестью непомерно разросшейся консервативной сто-
роны,— и не только в области философского познания, но и в
исторической практике. Человечество, которое в лице Гегеля
додумалось до абсолютной идеи, должно было и в практиче-
— respective — соответственно. Ред.
36
ской области оказаться ушедшим вперед так далеко, что для
него уже стало возможным воплощение этой абсолютной идеи
в действительность. Абсолютная идея не должна была, зна-
чит, предъявлять своим современникам слишком высокие пра-
ктические политические требования. Вот почему мы в конце
«Философии права» узнаем, что абсолютная идея должна осу-
ществиться в той сословной монархии, которую Фридрих-
Вильгельм III так упорно и так безрезультатно обещал своим
подданным, то есть, стало быть, в ограниченном и умеренном
косвенном господстве имущих классов, приспособленном к
тогдашним мелкобуржуазным отношениям Германии. И при-
том нам еще доказывается умозрительным путем необходи-
мость дворянства.
Итак, уже одни внутренние нужды системы достаточно
объясняют, почему в высшей степени революционный метод
мышления привел к очень мирному политическому выводу.
...Все это не помешало, однако, тому, что гегелевская си-
стема охватила несравненно более широкую область, чем ка-
кая бы то ни была прежняя система, и развила в этой области
еще и поныне поражающее богатство мыслей. Феноменология
духа (которую можно было бы назвать параллелью эмбрио-
логии и палеонтологии духа, отображением индивидуального
сознания на различных ступенях его развития, рассматривае-
мых как сокращенное воспроизведение ступеней, исторически
пройденных человеческим сознанием), логика, философия
природы, философия духа, разработанная в ее отдельных ис-
торических подразделениях: философия истории, права, ре-
лигии, история философии, эстетика и т. д.,— в каждой из
эти?; различных исторических областей Гегель старается найти
и указать проходящую через нее нить развития. А так как он
обладал не только творческим гением, но и энциклопедиче-
ской ученостью, то его выступление везде составило эпоху.
Само собой понятно, что нужды «системы» довольно часто за-
ставляли его здесь прибегать к тем насильственным конст-
рукциям, по поводу которых до сих пор поднимают такой
ужасный крик его ничтожные противники. Но эти конструкции
служат только рамками, лесами возводимого им здания. Кто
не задерживается излишне на них, а глубже проникает в гран-
диозное здание, тот находит там бесчисленные сокровища, до
настоящего времени сохранившие свою полную ценность.
У всех философов преходящей оказывается как раз «система»,
и именно потому, что системы возникают из непреходящей
потреоности человеческого духа: потребности преодолеть все
противоречия».
Ф. Энгельс. Людвиг Фейербах и конец класси-
ческой немецкой философии.
К.. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 273—278
37
«Гегелем вообще завершается философия, с одной стороны,
потому, что его система представляет собой величественный
итог всего предыдущего развития философии, а с другой —
потому, что он сам, хотя и бессознательно, указывает нам
путь, ведущий из этого лабиринта систем к действительному
положительному познанию мира.
Нетрудно понять, какое огромное воздействие должна была
произвести гегелевская система в философски окрашенной
атмосфере Германии. Это было триумфальное шествие, длив-
шееся целые десятилетия и далеко не прекратившееся со
смертью Гегеля. Напротив, именно период с 1830 до 1840 г.
был временем исключительного господства «гегельянщины»,
заразившей в большей или меньшей степени даже своих про-
тивников; именно в этот период взгляды Гегеля, сознательным
или бессознательным путем, в изобилии проникали в самые
различные науки и давали закваску даже популярной литера-
туре и ежедневной печати, из которых среднее «образованное
сознание» черпает свой запас идей. Но эта победа по всей ли-
нии была лишь прологом междоусобной войны.
Взятое в целом, учение Гегеля оставляло, как мы видели,
широкий простор для самых различных практических партий-
ных воззрений. А практическое значение имели в тогдашней
теоретической жизни Германии прежде всего две вещи — ре-
лигия и политика. Человек, придававший главное значение си-
стеме Гегеля, мог быть довольно консервативным в каждой
из этих областей. Тот же, кто главным считал диалектический
метод, мог и в религии и в политике принадлежать к самой
крайней оппозиции. Сам Гегель, несмотря на довольно частые
в его сочинениях взрывы революционного гнева, в общем, по-
видимому, склонялся больше к консервативной стороне: неда-
ром же его система стоила ему гораздо более «тяжелой ра-
боты мысли», чем его метод».
Ф Энгельс. Людвиг Фейербах и конец класси-
ческой немецкой философии
К Маркс и Ф Энгельс Соч , т. 21, стр 278—279
«Сторонник диалектики, Гегель, не сумел понять диалекти-
ческого перехода от материи к движению, от материи к
сознанию — второе особенно. Маркс поправил ошибку (или
слабость?) мистика».
В. И. Ленин Философские тетради Поли. собр.
соч., т. 29, стр. 256
«Но кто же открыл тайну «системы»? Фейербах. Кто уни-
чтожил диалектику понятий — эту войну богов, знакомую од-
ним только4>илософам? Фейербах. Кто поставил на место ста-
рой рухляди, в том числе и на место «бесконечного самосозна-
ния»— не «значение человека» (как будто человек имеет еще
38
какое-то другое значение, чем то, что он человек!), а самого
«человека»? Фейербах и только Фейербах. Он сделал еще
больше. Он давно уничтожил те категории, которыми теперь
швыряется «критика»: «действительное богатство челове-
ческих отношений, необъятное содержание истории, борьба
истории, борьба массы с духом» и т. д. и т. д.».
К. Маркс и Ф. Энгельс Святое семейство. Соч ,
т. 2, стр 102
«В то время как материализм рассматривает природу как
единственно действительное, в гегелевской системе природа
является всего лишь «отчуждением» абсолютной идеи, как бы
ее деградацией; во всяком случае, мышление и его мыслитель-
ный продукт, идея, являются здесь первичным, а природа —
производным, существующим лишь благодаря тому, что идея
снизошла до этого. В этом противоречии и путались на разные
лады младогегельянцы.
Тогда появилось сочинение Фейербаха «Сущность христи-
анства». Одним ударом рассеяло оно это противоречие, снова
и без обиняков провозгласив торжество материализма. При-
рода существует независимо от какой бы то ни было фило-
софии. Она есть та основа, на которой выросли мы, люди, сами
продукты природы. Вне природы и человека нет ничего, и выс-
шие существа, созданные нашей религиозной фантазией, это —
лишь фантастические отражения нашей собственной сущности.
Заклятие было снято; «система» была взорвана и отброшена
в сторону, противоречие разрешено простым обнаружением
того обстоятельства, что оно существует только в воображе-
нии.— Надо было пережить освободительное действие этой
книги, чтобы составить себе представление об этом. Вооду-
шевление было всеобщим: все мы стали сразу фейербахиан-
цами. С каким энтузиазмом приветствовал Маркс новое воз-
зрение и как сильно повлияло оно на него, несмотря на все
критические оговорки, можно представить себе, прочитав
«Святое семейство».
Даже недостатки книги Фейербаха усиливали тогда ее
влияние. Беллетристический, местами даже напыщенный слог
обеспечивал книге широкий круг читателей и, во всяком слу-
чае; действовал освежающе после долгих лет господства аб-
страктной и темной гегельянщины. То же следует сказать и о
непомерном обожествлении любви, которое можно было изви-
нить, хотя и не оправдать, как реакцию против ставшего невы-
носимым самодержавия «чистого мышления».
...Не следует, далее, забывать и следующего: гегелевская
школа разложилась, но гегелевская философия еще не была
критически преодолена... Фейербах разбил систему и попросту
отбросил ее. Но объявить данную философию ошибочной еще
39
не значит покончить с ней. И нельзя было посредством про-
стого игнорирования устранить такое великое творение, как
гегелевская философия, которая имела огромное влияние на
духовное развитие нации. Ее надо было «снять» в ее собствен-
ном смысле, то есть критика должна была уничтожить ее
форму и спасти добытое ею новое содержание...
Тем временем, однако, революция 1848 г. так же бесцере-
монно отодвинула в сторону всякую философию, как Фейер-
бах своего Гегеля. А вместе с тем был оттеснен на задний план
и сам Фейербах».
Ф Энгельс. Людвиг Фейербах и конец класси-
ческой немецкой философии.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 280—281
«Фейербах серьезно исследует только одну религию — хри-
стианство, эту основанную на монотеизме мировую религию
Запада. Он показывает, что христианский бог есть лишь фан-
тастическое отражение человека. Но этот бог, в свою очередь,
является продуктом длительного процесса абстрагирования,
концентрированной квинтэссенцией множества прежних пле-
менных и национальных богов. Соответственно этому и чело-
век, отражением которого является этот бог, представляет
собой не действительного человека, а подобную же квинтэс-
сенцию множества действительных людей; это — абстрактный
человек, то есть опять-таки только мысленный образ. И тот
же самый Фейербах, который на каждой странице пропове-
дует чувственность и погружение в конкретный, действитель-
ный мир, становится крайне абстрактным, как только ему при-
ходится говорить не только о половых, а о каких-либо других
отношениях между людьми.
В этих отношениях он видит только одну сторону — мо-
раль. И здесь нас опять поражает удивительная бедность
Фейербаха в сравнении с Гегелем. У Гегеля этика, или учение
о нравственности, есть философия права и охватывает: 1) аб-
страктное право, 2) мораль, 3) нравственность, к которой, в
свою очередь, относятся: семья, гражданское общество, госу-
дарство. Насколько идеалистична здесь форма, настолько же
реалистично содержание. Наряду с моралью оно заключает в
себе всю область права, экономики и политики. У Фейер-
баха— как раз наоборот. По форме он реалистичен, за точку
отправления он берет человека; но о мире, в котором живет
этот человек, у него нет и речи, и потому его человек остается
постоянно тем же абстрактным человеком, который фигури-
рует в философии религии. Этот человек появился на свет не
из чрева матери: он, как бабочка из куколки, вылетел из бога
монотеистических религий. Поэтому он и живет не в действи-
тельном, исторически развившемся и исторически определен-
40
ном мире. Хотя он находится в общении с другими людьми, но
каждый из них столь же абстрактен, как и он сам. В филосо-
фии религии мы все-таки еще имели дело с мужчиной и жен-
щиной, но в этике исчезает и это последнее различие».
Ф. Энгельс. Людвиг Фейербах и конец класси-
ческой немецкой философии.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 295
1
«Главный недостаток всего предшествующего материа-
лизма — включая и фейербаховский — заключается в том, что
предмет, действительность, чувственность берется только в
форме объекта, или в форме созерцания, а не как человеческая
чувственная деятельность, практика, не субъективно. Отсюда
и произошло, что деятельная сторона, в противоположность
материализму, развивалась идеализмом, но только абстракт-
но, так как идеализм, конечно, не знает действительной, чув-
ственной деятельности как таковой. Фейербах хочет иметь
дело с чувственными объектами, действительно отличными от
мысленных объектов, но самое человеческую деятельность он
берет не как предметную деятельность. Поэтому в «Сущности
христианства» он рассматривает, как истинно человеческую,
только теоретическую деятельность, тогда как практика бе-
рется и фиксируется только в грязно-торгашеской форме ее
проявления. Он не понимает поэтому значения «революцион-
ной», «практически-критической» деятельности...
5
Недовольный абстрактным мышлением, Фейербах апелли-
рует к чувственному созерцанию; но он рассматривает чувст-
венность не как практическую, человечески-чувственную дея-
тельность...
10
Точка зрения старого материализма есть «гражданское»
общество; точка зрения нового материализма есть человече-
ское общество, или обобществившееся человечество».
К Маркс. Тезисы о Фейербахе.
К Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, стр. 1—4
«Материализм прошлого века был преимущественно ме-
ханическим, потому что из всех естественных наук к тому вре-
мени достигла известной законченности только механика, и
именно только механика твердых тел (земных и небесных),
короче — механика тяжести. Химия существовала еще в наив-
ной форме, основанной на теории флогистона. Биология была
41
еще в пеленках: растительный и животный организм был ис-
следован лишь в самых грубых чертах, его объясняли чисто
механическими причинами. В глазах материалистов XVIII века
человек был машиной так же, как животное в глазах Декарта.
Это применение исключительно масштаба механики к процес-
сам химического и органического характера,— в области ко-
торых механические законы хотя и продолжают действовать,
но отступают на задний план перед другими, более высокими
законами,— составляет первую своеобразную, но неизбежную
тогда ограниченность классического французского материа-
лизма.
Вторая своеобразная ограниченность этого материализма
заключалась в неспособности его понять мир как процесс, как
такую материю, которая находится в непрерывном историче-
ском развитии. Это соответствовало тогдашнему состоянию
естествознания и связанному с ним метафизическому, то есть
антидиалектическому, методу философского мышления. При-
рода находится в вечном движении; это знали и тогда. Но по
тогдашнему представлению, это движение столь же вечно
вращалось в одном и том же круге и таким образом остава-
лось, собственно, на том же месте: оно всегда приводило к од-
ним и тем же последствиям. Такое представление было тогда
неизбежно. Кантовская теория возникновения солнечной си-
стемы тогда только что появилась и казалась еще лишь про-
стым курьезом. История развития Земли, геология, была еще
совершенно неизвестна, а мысль о том, что нынешние живые
существа являются результатом продолжительного развития
от простого к сложному, вообще еще не могла тогда быть вы-
двинута наукой. Неисторический взгляд на природу был, сле-
довательно, неизбежен...
В области истории — то же отсутствие исторического
взгляда на вещи. Здесь приковывала взор борьба с остатками
средневековья. На средние века смотрели как на простой пе-
рерыв в ходе истории, вызванный тысячелетним всеобщим вар-
варством. Никто не обращал внимания на большие успехи,
сделанные в течение средних веков: расширение культурной
области Европы, образование там в соседстве друг с другом
великих жизнеспособных наций, наконец, огромные техниче-
ские успехи XIV и XV веков. А тем самым становился невоз-
можным правильный взгляд на великую историческую связь,
и история в лучшем случае являлась готовым к услугам фило-
софов сборником примеров и иллюстраций.
Вульгаризаторы, взявшие на себя в пятидесятых годах в
Германии роль разносчиков материализма, не вышли ни в чем
за эти пределы учений своих учителей. Все дальнейшие успехи
естественных наук служили им лишь новыми доводами против
существования творца вселенной. Да они и не помышляли о
42
том, чтобы развивать дальше теорию. Идеализм, премудрость
которого к тому времени уже окончательно истощилась и ко-
торый был смертельно ранен революцией 1848 г., получил, та-
ким образом, удовлетворение в том, что материализм в это
время пал еще ниже...
Впрочем, здесь надо иметь в виду два обстоятельства. Во-
первых, и при жизни Фейербаха естествознание находилось в
том процессе сильнейшего брожения, который получил отно-
сительное, вносящее ясность завершение только за последние
пятнадцать лет. Собрана была небывалая до сих пор масса но-
вого материала для познания, но лишь в самое последнее
время стало возможно установить связь, а стало быть, и по-
рядок в этом хаосе стремительно нагромождавшихся откры-
тий. Правда, Фейербах был современником трех важнейших
открытий — открытия клетки, учения о превращении энергии
и теории развития, названной по имени Дарвина. Но мог ли
пребывавший в деревенском уединении философ в достаточ-
ной степени следить за наукой, чтобы в полной мере оценить
такие открытия, которые тогда сами естествоиспытатели от-
части еще оспаривали, отчасти же не умели надлежащим об-
разом использовать? Виноваты тут единственно жалкие не-
мецкие порядки, благодаря которым философские кафедры
замещались исключительно мудрствующими эклектическими
крохоборами, между тем как Фейербах, бесконечно превосхо-
дивший всех их, вынужден был окрестьяниваться и прозябать
в деревенском захолустье. Не Фейербах, следовательно, вино-
ват в том, что ставший теперь возможным исторический
взгляд на природу, устраняющий все односторонности фран-
цузского материализма, остался для него недоступным.
Во-вторых, Фейербах был совершенно прав, когда говорил,
что исключительно естественнонаучный материализм «состав-
ляет основу здания человеческого знания, но еще не самое
здание». Ибо мы живем не только в природе, но и в человече-
ском обществе, которое не в меньшей мере, чем природа, имеет
свою историю развития и свою науку. Задача, следовательно,
состояла в том, чтобы согласовать науку об обществе, то есть
всю совокупность так называемых исторических и философ-
ских наук, с материалистическим основанием и перестроить ее
соответственно этому основанию. Но Фейербаху не суждено
было сделать это. Здесь он, несмотря на «основу», еще не ос-
вободился от старых идеалистических пут, что признавал он
сам, говоря: «Идя назад, я с материалистами; идя вперед, я
не с ними». Но именно здесь, в области общественной, сам
Фейербах «вперед», дальше своей точки зрения 1840 или
1844 г., и не пошел, и опять-таки главным образом вследствие
своего отшельничества, в силу которого он, по своим наклон-
ностям гораздо больше всех других философов нуждавшийся
43
в обществе, вынужден был разрабатывать свои мысли в пол-
ном уединении, а не в дружеских или враждебных встречах с
другими людьми своего калибра».
Ф. Энгельс Людвиг Фейербах и конец класси-
ческой немецкой философии
1\. Маркс и Ф Энгельс. Соч , т. 21, стр 286—289
«...По пунктам перечисляет Энгельс три основных «огра-
ниченности» (Beschranktheit) французских материалистов
XVIII века, от которых избавились Маркс и Энгельс, но
не сумели избавиться Бюхнер и К0. Первая ограниченность:
воззрение старых материалистов было «механическим» в том
смысле, что они «применяли исключительно масштаб меха-
ники к процессам химической и органической природы»... Не-
понимание этих слов Энгельса привело к тому, что некоторые
люди через новую физику свихнулись в идеализм. Энгельс
не за то отвергает механический материализм, в чем его обви-
няют физики «новейте» идеалистического (махистского тож)
направления. Вторая ограниченность: метафизичность воззре-
ний старых материалистов в смысле «антидиалектичности их
философии». Эту ограниченность всецело разделяют с Бюхне-
ром и К0 наши махисты, которые, как мы видели, ровнехонько
ничего не поняли насчет применения Энгельсом диалектики
к гносеологии (абсолютная и относительная истина, напри-
мер). Третья ограниченность: сохранение идеализма «вверху»,
в области общественной науки, непонимание исторического
материализма.
Перечислив и объяснив с исчерпывающей вопрос ясностью
эти три «ограниченности»... Энгельс тут же добавляет: «за эти
пределы» (fiber diese Schranken) не вышли Бюхнер и К0.
Исключительно за эти три вещи, исключительно в этих пре-
делах отвергает Энгельс и материализм XVIII века, и учение
Бюхнера и К0! По всем остальным, более азбучным, вопросам
материализма (извращенным махистами) никакой разницы
между Марксом и Энгельсом, с одной стороны, всеми этими
старыми материалистами — с другой, нет и быть не может».
В. И. Ленин Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн собр. соч., т. 18, стр. 253—254
2. ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНЫЕ ИСТОЧНИКИ
ВОЗНИКНОВЕНИЯ ФИЛОСОФИИ
МАРКСИЗМА
«Познание взаимной связи процессов, совершающихся в
природе, двинулось гигантскими шагами вперед особенно бла-
годаря трем великим открытиям:
Во-первых, благодаря открытию клетки как той единицы,
44
из размножения и дифференциации которой развивается все
тело растения и животного. Это открытие не только убедило
нас, что развитие и рост всех высших организмов совершаются
по одному общему закону, но, показав способность клеток к
изменению, оно наметило также путь, ведущий к видовым из-
менениям организмов, изменениям, вследствие которых орга-
низмы могут совершать процесс развития, представляющий
собой нечто большее, чем развитие только индивидуальное.
Во-вторых, благодаря открытию превращения энергии, по-
казавшему, что все так называемые силы, действующие пре-
жде всего в неорганической природе,— механическая сила и
ее дополнение, так называемая потенциальная энергия, теп-
лота, излучение (свет, resp. лучистая теплота), электричество,
магнетизм, химическая энергия,— представляют собой различ-
ные формы проявления универсального движения, которые пе-
реходят одна в другую в определенных количественных отно-
шениях, так что, когда исчезает некоторое количество одной,
на ее место появляется определенное количество другой, и все
движение в природе сводится к этому непрерывному про-
цессу превращения из одной формы в другую.
Наконец, в-третьих, благодаря впервые в общей связи
представленному Дарвином доказательству того, что все окру-
жающие нас теперь организмы, не исключая и человека, воз-
никли в результате длительного процесса развития из немно-
гих первоначально одноклеточных зародышей, а эти заро-
дыши, в свою очередь, образовались из возникшей химиче-
ским путем протоплазмы, или белка.
Благодаря этим трем великим открытиям и прочим гро-
мадным успехам естествознания, мы можем теперь в общем и
целом обнаружить не только ту связь, которая существует ме-
жду процессами природы в отдельных ее областях, но также
и ту, которая имеется между этими отдельными областями.
Таким образом, с помощью фактов, доставленных самим эм-
пирическим естествознанием, можно в довольно систематиче-
ской форме дать общую картину природы как связного целого.
Дать такого рода общую картину природы было прежде зада-
чей так называемой натурфилософии, которая могла это де-
лать только таким образом, что заменяла неизвестные еще
ей действительные связи явлений идеальными, фантастиче-
скими связями и замещала недостающие факты вымыслами,
пополняя действительные пробелы лишь в воображении. При
этом ею были высказаны многие гениальные мысли и преду-
гаданы многие позднейшие открытия, но не мало также было
наговорено и вздора. Иначе тогда и быть не могло. Теперь же,
когда нам достаточно взглянуть на результаты изучения при-
роды диалектически, то есть с точки зрения их собственной
связи, чтобы составить удовлетворительную для нашего вре-
45
мен и «систему природы», и когда сознание диалектического
характера этой связи проникает даже в метафизически вышко-
ленные головы естествоиспытателей вопреки их воле,— теперь
натурфилософии пришел конец. Всякая попытка воскресить
ее не только была бы излишней, а была бы шагом назад».
Ф. Энгельс. Людвиг Фейербах и конец класси-
ческой немецкой философии.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 303—305
«...Первая брешь в этом окаменелом воззрении на природу
была пробита не естествоиспытателем, а философом. В 1755 г.
появилась «Всеобщая естественная история и теория неба»
Канта. Вопрос о первом толчке был устранен; Земля и вся
солнечная система предстали как нечто ставшее во времени.
Если бы подавляющее большинство естествоиспытателей не
ощущало того отвращения к мышлению, которое Ньютон вы-
разил предостережением: физика, берегись метафизики! — то
они должны были бы уже из одного этого гениального откры-
тия Канта извлечь такие выводы, которые избавили бы их от
бесконечных блужданий по окольным путям и сберегли бы
колоссальное количество потраченного в ложном направлении
времени и труда. Ведь в открытии Канта заключалась отправ-
ная точка всего дальнейшего движения вперед. Если Земля
была чем-то ставшим, то чем-то ставшим должны были быть
также ее теперешнее геологическое, географическое, климати-
ческое состояние, ее растения и животные, и она должна была
иметь историю не только в пространстве — в форме располо-
жения одного подле другого, но и во времени — в форме по-
следовательности одного после другого. Если бы стали немед-
ленно и решительно продолжать исследование в этом направ-
лении, то естествознание продвинулось бы к настоящему мо-
менту значительно дальше нынешнего его состояния.
...Но позволительно усомниться, скоро ли большинство
естествоиспытателей осознало бы противоречия между пред-
ставлением об изменяемости Земли и учением о неизменности
живущих на ней организмов, если бы зарождавшемуся пони-
манию того, что природа не просто существует, а находится
в процессе становления и исчезновения, не явилась помощь с
другой стороны. Возникла геология и обнаружила не только
наличность образовавшихся друг после друга и расположен-
ных друг над другом геологических слоев, но и сохранившиеся
в этих слоях раковины и скелеты вымерших животных, стволы,
листья и плоды не существующих уже больше растений. Надо
было решиться признать, что историю во времени имеет не
только Земля, взятая в общем и целом, но и ее теперешняя
поверхность и живущие на ней растения и животные. Призна-
вали это сначала довольно-таки неохотно. Теория Кювьеопре-
46
терпеваемых Землей революциях была революционна на сло-
вах и реакционна на деле. На место одного акта божествен-
ного творения она ставила целый ряд повторных актов творе-
ния и делала из чуда существенный рычаг природы. Лишь
Лайель внес здравый смысл в геологию, заменив внезапные,
вызванные капризом творца, революции постепенным дейст-
вием медленного преобразования Земли...
Теория Лайеля была еще более несовместима с допуще-
нием постоянства органических видов, чем все предшествовав-
шие ей теории. А4ысль о постепенном преобразовании земной
поверхности и всех условий жизни на ней приводила непосред-
ственно к учению о постепенном преобразовании организмов
и их приспособлении к изменяющейся среде, приводила к уче-
нию об изменчивости видов. Однако традиция является могу-
чей силой не только в католической церкви, но и в естество-
знании. Сам Лайель в течение долгих лет не замечал этого
противоречия, а его ученики и того менее. Это можно объяс-
нить только ставшим в то время господствующим в естество-
знании разделением труда, благодаря которому каждый ис-
следователь более или менее ограничивался своей специальной
отраслью знания и лишь немногие сохраняли способность к
обозрению целого.
Тем временем физика сделала огромный шаг вперед, ре-
зультаты которого были почти одновременно резюмированы
тремя различными людьми в 1842 году, составившем эпоху в
этой отрасли естествознания. Майер в Хейльбронне и Джоуль
в Манчестере доказали превращение теплоты в механическую
силу и механической силы в теплоту. Установление механиче-
ского эквивалента теплоты покончило со всеми сомнениями по
этому поводу. В то же время Гров — не профессиональный
естествоиспытатель, а английский адвокат — доказал посред-
ством простой обработки уже достигнутых в физике отдель-
ных результатов, что все так называемые физические силы —
механическая сила, теплота, свет, электричество, магнетизм
и даже так называемая химическая сила — переходят при из-
вестных условиях друг в друга без какой бы то ни было по-
тери силы, и таким образом доказал еще раз, путем физиче-
ского исследования, положение Декарта о том, что количество
имеющегося в мире движения неизменно. Благодаря этому
различные физические силы — эти, так сказать, неизменные
«виды» физики — превратились в различным образом диффе-
ренцированные и переходящие по определенным законам друг
в друга формы движения материи. Из науки была устранена
случайность наличия такого-то и такого-то количества физиче-
ских сил, ибо были доказаны их взаимная связь и переходы
Друг в друга. Физика, как уже ранее астрономия, пришла к
такому результату, который с необходимостью указывал на
47
вечный круговорот движущейся материи как на последний вы-
вод науки.
Поразительно быстрое развитие химии со времени Ла-
вуазье и особенно со времени Дальтона разрушало старые
представления о природе еще и с другой стороны. Благодаря
получению неорганическим путем таких химических соедине-
ний, которые до того времени порождались только в живом
организме, было доказано, что законы химии имеют ту же
силу для органических тел, как к для неорганических, и была
заполнена значительная часть той якобы навеки непреодоли-
мой пропасти между неорганической и органической природой,
которую признавал еще Кант.
Наконец, и в области биологического исследования систе-
матически организуемые с середины прошлого века научные
путешествия и экспедиции, более точное изучение европейских
колоний во всех частях света живущими там специалистами,
далее успехи палеонтологии, анатомии и физиологии вообще
и особенно со времени систематического применения микро-
скопа и открытия клетки — все это накопило столько мате-
риала, что стало возможным — и в то же время необходи-
мым — применение сравнительного метода. С одной стороны,
благодаря сравнительной физической географии были уста-
новлены условия жизни различных флор и фаун, а с другой —
было произведено сравнение друг с другом различных орга-
низмов в отношении их гомологичных органов, и притом не
только в зрелом состоянии, но и на всех ступенях их разви-
тия. Чем глубже и точнее велось это исследование, тем больше
перед взором исследователя расплывалась охарактеризован-
ная выше застывшая система неизменно установившейся орга-
нической природы. Не только все более и более расплывча-
тыми становились границы между отдельными видами расте-
ний и животных, но обнаружились животные, как ланцетник и
чешуйчатник, которые точно издевались над всей существо-
вавшей до того классификацией; и, наконец, были найдены ор-
ганизмы, относительно которых нельзя было даже сказать,
принадлежат ли они к животному миру или к растительному.
Пробелы палеонтологической летописи все более и более за-
полнялись, заставляя даже наиболее упорствующих признать
поразительный параллелизм, существующий между историей
развития органического мира в целом и историей развития от-
дельного организма, давая, таким образом, ариаднину нить,
которая должна была вывести из того лабиринта, в котором,
казалось, все более и более запутывались ботаника и зооло-
гия. Характерно, что почти одновременно с нападением Канта
на учение о вечности солнечной системы К. Ф. Вольф произвел
в 1759 г. первое нападение на теорию постоянства видов, про-
возгласив учение об эволюции. Но то, что у него было только
48
гениальным предвосхищением, приняло определенную форму
у Окена, Ламарка, Бэра и было победоносно проведено в
науке ровно сто лет спустя, в 1859 г., Дарвином. Почти одно-
временно было установлено, что протоплазма и клетка, при-
знанные уже раньше последними составными частями в струк-
туре всех организмов, встречаются и как живущие самостоя-
тельно в качестве низших органических форм. Благодаря
этому была доведена до минимума пропасть между органиче-
ской и неорганической природой и вместе с тем было устра-
нено одно из серьезнейших затруднений, стоявших перед уче-
нием о происхождении организмов путем развития. Новое
воззрение на природу было готово в его основных чертах: все
застывшее стало текучим, все неподвижное стало подвижным,
все то особое, которое считалось вечным, оказалось преходя-
щим, было доказано, что вся природа движется в вечном по-
токе и круговороте».
Ф. Энгельс. Диалектика природы
К. Маркс и Ф. Энгельс Соч., т. 20, стр
350—354
«...Эмпирическое естествознание достигло такого подъема и
добилось столь блестящих результатов, что не только стало
возможным полное преодоление механической односторонно-
сти XVIII века, но и само естествознание благодаря выявле-
нию существующих в самой природе связей между различ-
ными областями исследования (механикой, физикой, химией,
биологией и т. д.) превратилось из эмпирической науки в тео-
ретическую, становясь при обобщении полученных результа-
тов системой материалистического познания природы. Меха-
ника газов; новосозданная органическая химия, научившаяся
получать из неорганических веществ одно за другим так назы-
ваемые органические соединения и устранившая благодаря
этому последний остаток непостижимости этих органических
соединений; датирующаяся с 1818 г. научная эмбриология;
геология и палеонтология; сравнительная анатомия растений
и животных — все эти отрасли знания доставили новый мате-
риал в неслыханном до того времени количестве. Но решаю-
щее значение имели здесь три великих открытия.
Первым из них было доказательство превращения энергии,
вытекавшее из открытия механического эквивалента теплоты
(Робертом Майером, Джоулем и Кольдингом). Теперь было
доказано, что все бесчисленные действующие в природе при-
чины, которые до сих пор вели какое-то таинственное, не под-
дававшееся объяснению существование в виде так называемых
сил — механическая сила, теплота, излучение (свет и лучистая
теплота), электричество, магнетизм, химическая сила соедине-
ния и разложения,— являются особыми формами, способами
существования одной и той же энергии, т. е. движения. Мы
4 49
не только можем показать происходящие постоянно в природе
превращения энергии из одной формы в другую, но даже мо-
жем осуществлять их в лаборатории и в промышленности и
притом так, что данному количеству энергии в одной форме
всегда соответствует определенное количество энергии в ка-
кой-либо другой форме. Так, мы можем выразить единицу
теплоты в килограммометрах, а единицы или любые количе-
ства электрической или химической энергии — снова в едини-
цах теплоты, и наоборот; мы можем точно так же измерить
количество энергии, полученной и потребленной каким-нибудь
живым организмом, и выразить его в любой единице — напри-
мер в единицах теплоты. Единство всего движения в природе
теперь уже не просто философское утверждение, а естествен-
нонаучный факт.
Вторым — хотя по времени и более ранним — открытием
является открытие Шванном и Шлейденом органической клет-
ки как той единицы, из размножения и дифференциации ко-
торой возникают и вырастают все организмы, за исключением
низших. Только со времени этого открытия стало на твердую
почву исследование органических, живых продуктов при-
роды— как сравнительная анатомия и физиология, так и
эмбриология. Покров тайны, окутывавший процесс возникно-
вения и роста и структуру организмов, был сорван. Непости-
жимое до того времени чудо предстало в виде процесса, проис-
ходящего согласно тождественному по существу для всех
многоклеточных организмов закону.
Но при всем том оставался еще один существенный про-
бел. Если все многоклеточные организмы — как растения, так
и животные, включая человека,— вырастают каждый из одной
клетки по закону клеточного деления, то откуда же происте-
кает бесконечное разнообразие этих организмов? На этот во-
прос ответ дало третье великое открытие—теория развития,
которая в систематическом виде впервые была разработана и
обоснована Дарвином. Какие бы превращения ни предстояли
еще этой теории в частностях, но в целом она уже и теперь ре-
шает проблему более чем удовлетворительным образом. В ос-
новных чертах установлен ряд развития организмов от немно-
гих простых форм до все более многообразных и сложных, ка-
кие мы наблюдаем в наше время, кончая человеком. Благо-
даря этому не только стало возможным объяснение существу-
ющих представителей органической жизни, но и дана основа
для предыстории человеческого духа, для прослеживания раз-
личных ступеней его развития, начиная от простой, бесструк-
турной, но ощущающей раздражения протоплазмы низших ор-
ганизмов и кончая мыслящим мозгом человека. А без этой
предыстории существование мыслящего человеческого мозга
остается чудом.
50
Благодаря этим трем великим открытиям основные про-
цессы природы объяснены, сведены к естественным причинам».
Ф Энгельс. Диалектика природы
К Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр
511—512
«Природа является пробным камнем для диалектики, и надо
сказать, что современное естествознание доставило для такой
пробы чрезвычайно богатый, с каждым днем увеличивающийся
материал и этим материалом доказало, что в природе все со-
вершается в конечном счете диалектически, а не метафизиче-
ски, что она движется не в вечно однородном, постоянно снова
повторяющемся круге, а переживает действительную историю.
Здесь прежде всего следует указать на Дарвина, который на-
нес сильнейший удар метафизическому взгляду на природу,
доказав, что весь современный органический мир, растения и
животные, а следовательно также и человек, есть продукт про-
цесса развития, длившегося миллионы лет...»
Ф. Энгельс Добавления к тексту «Анти-Дю-
ринга»
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч , т. 20, стр. 666
3. РЕВОЛЮЦИОННЫЙ ПЕРЕВОРОТ
В ФИЛОСОФИИ, СОВЕРШЕННЫЙ
МАРКСИЗМОМ
«Философы лишь различным образом объясняли мир, но
дело заключается в том, чтобы изменить его».
К Маркс. Тезисы о Фейербахе.
К. Маркс и Ф Энгельс. Соч., т. 3, стр. 4
«...При разложении гегелевской школы образовалось еще
иное направление, единственное, которое действительно при-
несло плоды. Это направление главным образом связано с
именем Маркса.
Разрыв с философией Гегеля произошел и здесь путем
возврата к материалистической точке зрения. Это значит, что
люди этого направления решились понимать действительный
мир — природу и историю — таким, каким он сам дается вся-
кому, кто подходит к нему без предвзятых идеалистических
выдумок; они решились без сожаления пожертвовать всякой
идеалистической выдумкой, которая не соответствует фактам,
взятым в их собственной, а не в какой-то фантастической
связи. И ничего более материализм вообще не означает. Но-
вое направление отличалось лишь тем, что здесь впервые дей-
ствительно серьезно отнеслись к материалистическому миро-
51
воззрению, что оно было последовательно проведено — по
крайней мере в основных чертах — во всех рассматриваемых
областях знания.
Гегель не был просто отброшен в сторону. Наоборот, за
исходную точку была взята указанная выше революционная
сторона его философии, диалектический метод. Но этот метод
в его гегелевской форме был непригоден. У Гегеля диалектика
есть саморазвитие понятия. Абсолютное понятие не только
существует — неизвестно где — от века, но и составляет истин-
ную, живую душу всего существующего мира. Оно разви-
вается по направлению к самому себе через все те предвари-
тельные ступени, которые подробно рассмотрены в «Логике»
и которые все заключены в нем самом. Затем оно «отчуждает»
себя, превращаясь в природу, где оно, не сознавая самого
себя, приняв вид естественной необходимости, проделывает
новое развитие, и в человеке, наконец, снова приходит к само-
сознанию. А в истории это самосознание опять выбивается из
первозданного состояния, пока, наконец, абсолютное понятие
не приходит опять полностью к самому себе в гегелевской
философии. Обнаруживающееся в природе и в истории диа-
лектическое развитие, то есть причинная связь того посту-
пательного движения, которое сквозь все зигзаги и сквозь все
временные попятные шаги прокладывает себе путь от низшего
к высшему,— это развитие является у Гегеля только отпечат-
ком самодвижения понятия, вечно совершающегося неизве-
стно где, но во всяком случае совершенно независимо от вся-
кого мыслящего человеческого мозга. Надо было устранить
это идеологическое извращение. Вернувшись к материалисти-
ческой точке зрения, мы снова увидели в человеческих поня-
тиях отображения действительных вещей, вместо того чтобы
в действительных вещах видеть отображения тех или иных
ступеней абсолютного понятия. Диалектика сводилась этим к
науке об общих законах движения как внешнего мира, так
и человеческого мышления: два ряда законов, которые по сути
дела тождественны, а по своему выражению различны лишь
постольку, поскольку человеческая голова может применять
их сознательно, между тем как в природе,— а до сих пор боль-
шей частью и в человеческой истории — они прокладывают
себе путь бессознательно, в форме внешней необходимости,
среди бесконечного ряда кажущихся случайностей. Таким
образом, диалектика понятий сама становилась лишь созна-
тельным отражением диалектического движения действитель-
ного мира. Вместе с этим гегелевская диалектика была пере-
вернута, а лучше сказать — вновь поставлена на ноги, так как
прежде она стояла на голове. И замечательно, что не одни мы
открыли эту материалистическую диалектику, которая вот
уже много лет является нашим лучшим орудием труда и на-
52
шим острейшим оружием; немецкий рабочий Иосиф Дицген
вновь открыл ее независимо от нас и даже независимо от Ге-
геля».
Ф. Энгельс. Людвиг Фейербах и конец класси-
ческой немецкой философии
К Маркс и Ф. Энгельс Соч , т. 21, стр. 300—302
«Мой диалектический метод по своей основе не только от-
личен от гегелевского, но является его прямой противополож-
ностью. Для Гегеля процесс мышления, который он превра-
щает даже под именем идеи в самостоятельный субъект, есть
демиург * действительного, которое составляет лишь его внеш-
нее проявление. У меня же, наоборот, идеальное есть не что
иное, как материальное, пересаженное в человеческую голову
и преобразованное* в ней.
Мистифицирующую сторону гегелевской диалектики я под-
верг критике почти 30 лет тому назад, в то время, когда она
была еще в моде. Но как раз в то время, когда я работал над
первым томом «Капитала», крикливые, претенциозные и
весьма посредственные эпигоны, задающие тон в современной
образованной Германии, усвоили манеру третировать Гегеля,
как некогда, во времена Лессинга, бравый Мозес Мендельсон
третировал Спинозу, как «мертвую собаку». Я поэтому от-
крыто объявил себя учеником этого великого мыслителя и в
главе о теории стоимости местами даже кокетничал характер-
ной для Гегеля манерой выражения. Мистификация, которую
претерпела диалектика в руках Гегеля, отнюдь не помешала
тому, что именно Гегель первый дал всеобъемлющее и созна-
тельное изображение ее всеобщих форм движения. У Гегеля
диалектика стоит на голове. Надо ее поставить на ноги, чтобы
вскрыть под мистической оболочкой рациональное зерно.
В своей мистифицированной форме диалектика стала не-
мецкой модой, так как казалось, будто она прославляет суще-
ствующее положение вещей. В своем рациональном виде ди-
алектика внушает буржуазии и ее доктринерам-идеологам
лишь злобу и ужас, так как в позитивное понимание суще-
ствующего она включает в то же время понимание его отри-
цания, его необходимой гибели, каждую осуществленную
форму она рассматривает в движении, следовательно также и
с её преходящей стороны, она ни перед чем не преклоняется
и по самому существу своему критична и революционна».
К. Маркс Послесловие ко второму изданию
I тома «Капитала».
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 21—22
— творец, созидатель. Ред.
5^
«Извращение диалектики у Гегеля основано на том, что
она должна быть, по Гегелю, «саморазвитием мысли», и
потому диалектика вещей — это только ее отблеск. А на са-
мом-то деле ведь диалектика в нашей голове — это только от-
ражение действительного развития, которое совершается в
мире природы и человеческого общества и подчиняется диа-
лектическим формам.
Сравните хотя бы у Маркса развитие от товара к капи-
талу с развитием у Гегеля от бытия к сущности, и у Вас бу-
дет прекрасная параллель: с одной стороны, конкретное раз-
витие, как оно происходит в действительности, и, с другой
стороны, абстрактная конструкция, в которой в высшей сте-
пени гениальные мысли и местами очень важные переходы,
как, например, качества в количество и обратно, перерабаты-
ваются в кажущееся саморазвитие одного понятия из дру-
гого».
Ф Энгельс — К Шмидту, 1 ноября 1891 г.
К Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 38, стр. 177
«Философия Гегеля говорила о развитии духа и идей, она
была идеалистической. Из развития духа она выводила раз-
витие природы, человека и людских, общественных отноше-
ний. Маркс и Энгельс, удержав мысль Гегеля о вечном про-
цессе развития, отбросили предвзятое идеалистическое воз-
зрение; обратившись к жизни, они увидели, что не развитие
духа объясняет развитие природы, а наоборот — дух следует
объяснить из природы, материи... В противоположность Ге-
гелю и другим гегельянцам Маркс и Энгельс были материа-
листами. Взглянув материалистически на мир и человечество,
они увидели, что как в основе всех явлений природы лежат
причины материальные, так и развитие человеческого обще-
ства обусловливается развитием материальных, производи-
тельных сил. От развития производительных сил зависят от-
ношения, в которые становятся люди друг к другу при про-
изводстве предметов, необходимых для удовлетворения чело-
веческих потребностей. И в этих отношениях — объяснение
всех явлений общественной жизни, человеческих стремлений,
идей и законов. Развитие производительных сил создает об-
щественные отношения, опирающиеся на частную собствен-
ность, но теперь мы видим, как то же развитие производи-
тельных сил отнимает собственность у большинства и сосре-
доточивает ее в руках ничтожного меньшинства. Оно уни-
чтожает собственность, основу современного общественного
порядка, оно само стремится к той же цели, которую поста-
вили себе социалисты».
В. И. Ленин. Фридрих Энгельс. Полн. собр*
соч., т. 2, стр. 7—8
54
«Марксизм — система взглядов и учения Маркса. Маркс
явился продолжателем и гениальным завершителем трех
главных идейных течений XIX века, принадлежащих трем
наиболее передовым странам человечества: классической не-
мецкой философии, классической английской политической
экономии и французского социализма в связи с француз-
скими революционными учениями вообще. Признаваемая
даже противниками Маркса замечательная последователь-
ность и цельность его взглядов, дающих в совокупности
современный материализм и современный научный социа-
лизм, как теорию и программу рабочего движения всех ци-
вилизованных стран мира, заставляет нас предпослать изло-
жению главного содержания марксизма, именно: экономи-
ческого учения Маркса, краткий очерк его миросозерцания
вообще.
Философский материализм
Начиная с 1844—1845 гг., когда сложились взгляды
Маркса, он был материалистом, в частности сторонником
Л. Фейербаха, усматривая и впоследствии его слабые стороны
исключительно в недостаточной последовательности и всесто-
ронности его материализма. Всемирно-историческое, «состав-
ляющее эпоху» значение Фейербаха Маркс видел именно в ре-
шительном разрыве с идеализмом Гегеля и в провозглашении
материализма, который еще «в XVIII веке особенно во Фран-
ции был борьбой не только против существующих политиче-
ских учреждений, а вместе с тем против религии и теологии,
но и... против всякой метафизики» (в смысле «пьяной спеку-
ляции» в отличие от «трезвой философии») («Святое семей-
ство» в «Литературном Наследстве»). «Для Гегеля,— писал
Маркс,— процесс мышления, который он превращает даже
под именем идеи в самостоятельный субъект, есть демиург
(творец, созидатель) действительного... У меня же, наоборот,
идеальное есть не что иное, как материальное, пересаженное
в человеческую голову и преобразованное в ней» («Капитал»,
I, послесловие к 2 изд.). В полном соответствии с этой мате-
риалистической философией Маркса и излагая ее, Фр. Эн-
гельс писал в «Анти-Дюринге» (сж.):—Маркс ознакомился с
этим сочинением в рукописи — «...Единство мира состоит не
в его бытии, а в его материальности, которая доказывается...
Долгим и трудным развитием философии и естествознания...
Движение есть форма бытия материи. Нигде и никогда не бы-
вало и не может быть материи без движения, движения без
материи... Если поставить вопрос,., чтд такое мышление и по-
знание, откуда они берутся, то мы увидим, что они — продук-
ты человеческого мозга и что сам человек — продукт природы,
55
развившийся в известной природной обстановке и вместе с
ней. Само собою разумеется в силу этого, что продукты чело-
веческого мозга, являющиеся в последнем счете тоже продук-
тами природы, не противоречат остальной связи природы, а
соответствуют ей». «Гегель был идеалист, т. е. для него мысли
нашей головы были не отражениями (Abbilder, отображени-
ями, иногда Энгельс говорит об «оттисках»), более или ме-
нее абстрактными, действительных вещей и процессов, а, на-
оборот, вещи и развитие их были для Гегеля отражениями
какой-то идеи, существовавшей где-то до возникновения
мира». В своем сочинении «Людвиг Фейербах», в котором
Фр. Энгельс излагает свои и Маркса взгляды на философию
Фейербаха и которое Энгельс отправил в печать, предвари-
тельно перечитав старую рукопись свою и Маркса 1844—
1845 гг. по вопросу о Гегеле, Фейербахе и материалистиче-
ском понимании истории, Энгельс пишет: «Великим основным
вопросом всякой, а особенно новейшей философии является
вопрос об отношении мышления к бытию, духа к природе...
что чему предшествует: дух природе или природа духу... Фи-
лософы разделились на два больших лагеря, сообразно тому,
как отвечали они на этот вопрос. Те, которые утверждали, что
дух существовал прежде природы, и которые, следовательно,
так или иначе признавали сотворение мира, ...составили иде-
алистический лагерь. Те же, которые основным началом счи-
тали природу, примкнули к различным школам материа-
лизма». Всякое иное употребление понятий (философского)
идеализма и материализма ведет лишь к путанице. Маркс ре-
шительно отвергал не только идеализм, всегда связанный так
или иначе с религией, но и распространенную особенно в
наши дни точку зрения Юма и Канта, агностицизм, крити-
цизм, позитивизм в различных видах, считая подобную фило-
софию «реакционной» уступкой идеализму и в лучшем слу-
чае «стыдливым пропусканием через заднюю дверь материа-
лизма, изгоняемого на глазах публики». См. по этому во-
просу, кроме названных сочинений Энгельса и Маркса, письмо
последнего к Энгельсу от 12 декабря 1866 г., где Маркс, отме-
чая «более материалистическое», чем обычно, выступление
известного естествоиспытателя Т. Гёксли и его признание, что,
поскольку «мы действительно наблюдаем и мыслим, мы не
можем никогда сойти с почвы материализма», упрекает его
за «лазейку» в сторону агностицизма, юмизма. В особенности
надо отметить взгляд Маркса на отношение свободы к необ-
ходимости: «слепа необходимость, пока она не сознана. Сво-
бода есть сознание необходимости» (Энгельс в «Анти-Дю-
ринге») = признание объективной закономерности природы и
диалектического превращения необходимости в свободу (на-
равне с превращением непознанной, но познаваемой, «вещи в
56
себе» в «вещь для нас», «сущности вещей» в «явления»). Ос-
новным недостатком «старого», в том числе и фейербахов-
ского (а тем более «вульгарного», Бюхнера-Фогта-Молешот-
та) материализма Маркс и Энгельс считали (1) то, что этот
материализм был «преимущественно механическим», не учи-
тывая новейшего развития химии и биологии (а в наши дни
следовало бы еще добавить: электрической теории материи);
(2) то, что старый материализм был неисторичен, недиалекти-
чен (метафизичен в смысле антидиалектики), не проводил
последовательно и всесторонне точки зрения развития; (3) то,
что они «сущность человека» понимали абстрактно, а не как
«совокупность» (определенных конкретно-исторически) «всех
общественных отношений» и потому только «объясняли» мир,
тогда когда дело идет об «изменении» его, т. е. не понимали
значения «революционной практической деятельности».
Диалектика
Гегелевскую диалектику, как самое всестороннее, богатое
содержанием и глубокое учение о развитии, Маркс и Энгельс
считали величайшим приобретением классической немецкой
философии. Всякую иную формулировку принципа развития,
эволюции, они считали односторонней, бедной содержанием,
уродующей и калечащей действительный ход развития (не-
редко со скачками, катастрофами, революциями) в природе и
в обществе. «Мы с Марксом были едва ли не единственными
людьми, поставившими себе задачу спасти» (от разгрома
идеализма и гегельянства в том числе) «сознательную ди-
алектику и перевести ее в материалистическое понимание
природы». «Природа есть подтверждение диалектики, и как
раз новейшее естествознание показывает, что это подтверж-
дение необыкновенно богатое» (писано до открытия радия,
электронов, превращения элементов и т. п.!), «накопляющее
ежедневно массу материала и доказывающее, что дела об-
стоят в природе в последнем счете диалектически, а не мета-
физически».
«Великая основная мысль,— пишет Энгельс,— что мир со-
стоит не из готовых, законченных предметов, а представляет
собой совокупность процессов, в которой предметы, кажу-
щиеся неизменными, равно как и делаемые головой мыслен-
ные их снимки, понятия, находятся в беспрерывном измене-
нии, то возникают, то уничтожаются,— эта великая основная
мысль со времени Гегеля до такой степени вошла в общее со-
знание, что едва ли кто-нибудь станет оспаривать ее в ее об-
щем виде. Но одно дело признавать ее на словах, другое
дело — применять ее в каждом отдельном случае и в каждой
Данной области исследования». «Для диалектической филосо-
57
фии нет ничего раз навсегда установленного, безусловного,
святого. На всем и во всем видит она печать неизбежного па-
дения, и ничто не может устоять перед нею, кроме непрерыв-
ного процесса возникновения и уничтожения, бесконечного
восхождения от низшего к высшему. Она сама является лишь
простым отражением этого процесса в мыслящем мозгу». Та-
ким образом диалектика, по Марксу, есть «наука об общих
законах движения как внешнего мира, так и человеческого
мышления».
Эту, революционную, сторону философии Гегеля воспри-
нял и развил Маркс. Диалектический материализм «не нуж-
дается ни в какой философии, стоящей над прочими науками».
От прежней философии остается «учение о мышлении и его
законах — формальная логика и диалектика». А диалектика,
в понимании Маркса и согласно также Гегелю, включает в
себя то, что ныне зовут теорией познания, гносеологией, кото-
рая должна рассматривать свой предмет равным образом ис-
торически, изучая и обобщая происхождение и развитие по-
знания, переход от незнания к познанию.
В наше время идея развития, эволюции, вошла почти все-
цело в общественное сознание, но иными путями, не через фи-
лософию Гегеля. Однако эта идея в той формулировке, кото-
рую дали Маркс и Энгельс, опираясь на Гегеля, гораздо более
всестороння, гораздо богаче содержанием, чем ходячая идея
эволюции. Развитие, как бы повторяющее пройденные уже
ступени, но повторяющее их иначе, на более высокой базе
(«отрицание отрицания»), развитие, так сказать, по спирали,
а не по прямой линии; — развитие скачкообразное, катастро-
фическое, революционное; — «перерывы постепенности»; пре-
вращение количества в качество; — внутренние импульсы к
развитию, даваемые противоречием, столкновением различ-
ных сил и тенденций, действующих на данное тело или в пре-
делах данного явления или внутри данного общества; — вза-
имозависимость и теснейшая, неразрывная связь всех сторон
каждого явления (причем история открывает все новые и но-
вые стороны), связь, дающая единый, закономерный мировой
процесс движения,— таковы некоторые черты диалектики, как
более содержательного (чем обычное) учения о развитии...»
В II Ленин Карл Маркс Поли собр соч,
т 26, стр 50—55
«...Вы сделали бы огромную ошибку, если бы попробовали
сделать тот вывод, что можно стать коммунистом, не усвоив
того, что накоплено человеческим знанием. Было бы ошибочно
думать так, что достаточно усвоить коммунистические ло-
зунги, выводы коммунистической науки, не усвоив себе той
суммы знаний, последствием которых является сам комму-
58
низм. Образцом того, как появился коммунизм из суммы че-
ловеческих знаний, является марксизм.
Вы читали и слышали о том, как коммунистическая тео-
рия, коммунистическая наука, главным образом созданная
Марксом, как это учение марксизма перестало быть произ-
ведением одного, хотя и гениального социалиста XIX века,
как это учение стало учением миллионов и десятков миллио-
нов пролетариев во всем мире, применяющих это учение в
своей борьбе против капитализма. И если бы вы выдвинули
такой вопрос: почему учение Маркса могло овладеть миллио-
нами и десятками миллионов сердец самого революционного
класса — вы сможете получить один ответ: это произошло по-
тому, что Маркс опирался на прочный фундамент человече-
ских знаний, завоеванных при капитализме; изучивши законы
развития человеческого общества, Маркс понял неизбежность
развития капитализма, ведущего к коммунизму, и, главное,
он доказал это только на основании самого точного, самого
детального, самого глубокого изучения этого капиталистиче-
ского общества, при помощи полного усвоения всего того, что
дала прежняя наука. Все то, что было создано человеческим
обществом, он переработал критически, ни одного пункта не
оставив без внимания. Все то, что человеческою мыслью было
создано, он переработал, подверг критике, проверив на рабо-
чем движении, и сделал те выводы, которых ограниченные
буржуазными рамками или связанные буржуазными пред-
рассудками люди сделать не могли».
В. И. Ленин. Задачи союзов молодежи. Полн,
собр. соч., т. 41, стр. 303—304
Глава III
МАТЕРИЯ И СОЗНАНИЕ
1. ПОНЯТИЕ МАТЕРИИ
«...Материя есть то, что, действуя на наши органы чувств,
производит ощущение; материя есть объективная реальность,
данная нам в ощущении, и т. п.»
В. И. Ленин Материализм и эмпириокрити-
цизм. Поли. собр. соч , т. 18, стр. 149
«Махисты презрительно пожимают плечами по поводу
«устарелых» взглядов «догматиков» — материалистов, кото-
рые держатся за опровергнутое будто бы «новейшей наукой»
и «новейшим позитивизмом» понятие материи. О новых тео-
риях физики, касающихся строения материи, речь будет у нас
особо. Но совершенно непозволительно смешивать, как это
делают махисты, учение о том или ином строении материи с
гносеологической категорией,— смешивать вопрос о новых
свойствах новых видов материи (например, электронов) с ста-
рым вопросом теории познания, вопросом об источниках на-
шего знания, о существовании объективной истины и т. п.
Мах «открыл элементы мира»: красное, зеленое, твердое, мяг-
кое, громкое, длинное и т. п., говорят нам. Мы спрашиваем:
дана ли человеку, когда он видит красное, ощущает твердое
и т. п., объективная реальность или нет? Этот старый, преста-
рый философский вопрос запутан Махом. Если не дана, то вы
неизбежно скатываетесь вместе с Махом в субъективизм и
агностицизм, в заслуженные вами объятия имманентов, т. е.
философских Меньшиковых. Если дана, то нужно философ-
ское понятие для этой объективной реальности, и это понятие
давно, очень давно выработано, это понятие и есть материя.
Материя есть философская категория для обозначения объ-
ективной реальности, которая дана человеку в ощущениях
его, которая копируется, фотографируется, отображается на-
шими ощущениями, существуя независимо от них. Поэтому
говорить о том, что такое понятие может «устареть», есть
младенческий лепет, есть бессмысленное повторение доводов
модной реакционной философии. Могла ли устареть за две
тысячи лет развития философии борьба идеализма и мате-
60
риализма? Тенденций или линий Платона и Демокрита в фи-
лософии? Борьба религии и науки? Отрицания объективной
истины и признания ее? Борьба сторонников сверхчувствен-
ного знания с противниками его?
Вопрос о том, принять или отвергнуть понятие материи,
есть вопрос о доверии человека к показаниям его органов
чувств, вопрос об источнике нашего познания, вопрос, кото-
рый ставился и обсуждался с самого начала философии, во-
прос, который может быть переряжен на тысячи ладов клоу-
нами-профессорами, но который не может устареть, как не
может устареть вопрос о том, является ли источником чело-
веческого познания зрение и осязание, слух и обоняние».
В. И. Лепин Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр соч , т. 18, стр. 131
«Материя как таковая, это — чистое создание мысли и аб-
стракция. Мы отвлекаемся от качественных различий вещей,
когда объединяем их, как телесно существующие, под поня-
тием материи. Материя как таковая, в отличие от определен-
ных, существующих материй, не является, таким образом,
чем-то чувственно существующим. Когда естествознание ста-
вит себе целью отыскать единообразную материю как тако-
вую и свести качественные различия к чисто количественным
различиям, образуемым сочетаниями тождественных мель-
чайших частиц, то оно поступает таким же образом, как если
бы оно вместо вишен, груш, яблок желало видеть плод как
таковой, вместо кошек, собак, овец и т. д.— млекопитающее
как таковое, газ как таковой, металл как таковой, камень как
таковой, химическое соединение как таковое, движение как
таковое».
Ф Энгельс Диалектика природы.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 570
2. В. И. ЛЕНИН О РЕВОЛЮЦИИ
В ЕСТЕСТВОЗНАНИИ
КОНЦА XIX — НАЧАЛА XX ВЕКА
И КРИЗИСЕ В ФИЗИКЕ.
ФИЗИЧЕСКИЙ ИДЕАЛИЗМ
«Новая физика, найдя новые виды материи и новые формы
ее движения, поставила по случаю ломки старых физических
понятий старые философские вопросы».
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 295
«Материализм и идеализм различаются тем или иным ре-
шением вопроса об источнике нашего познания, об отношении
61
познания (и «психического» вообще) к физическому миру, а
вопрос о строении материи, об атомах и электронах есть во-
прос, касающийся только этого «физического мира». Когда
физики говорят: «материя исчезает», они хотят этим сказать,
что до сих пор естествознание приводило все свои исследова-
ния физического мира к трем последним понятиям — мате-
рия, электричество, эфир; теперь же остаются только два по-
следние, ибо материю удается свести к электричеству, атом
удается объяснить как подобие бесконечно малой солнечной
системы, внутри которой вокруг положительного электрона
двигаются с определенной (и необъятно громадной, как мы
видели) быстротой отрицательные электроны. Вместо десят-
ков элементов удается, следовательно, свести физический мир
к двум или трем... Естествознание ведет, следовательно, к
«единству материи»..,— вот действительное содержание той
фразы об исчезновении материи, о замене материи электриче-
ством и т. д., которая сбивает с толку столь многих. «Материя
исчезает» — это значит исчезает тот предел, до которого мы
знали материю до сих пор, наше знание идет глубже; исче-
зают такие свойства материи, которые казались раньше абсо-
лютными, неизменными, первоначальными (непроницаемость,
инерция, масса и т. п.) и которые теперь обнаруживаются, как
относительные, присущие только некоторым состояниям ма-
терии. Ибо единственное «свойство» материи, с признанием
которого связан философский материализм, есть свойство
быть объективной реальностью, существовать вне нашего со-
знания.
...Чтобы поставить вопрос с единственно правильной, т. е.
диалектически-материалистической, точки зрения, надо спро-
сить: существуют ли электроны, эфир и так далее вне чело-
веческого сознания, как объективная реальность или нет? На
этот вопрос естествоиспытатели так же без колебания дол-
жны будут ответить и отвечают постоянно да, как они без ко-
лебаний признают существование природы до человека и до
органической материи. И этим решается вопрос в пользу ма-
териализма, ибо понятие материи, как мы уже говорили, не
означает гносеологически ничего иного, кроме как: объектив-
ная реальность, существующая независимо от человеческого
сознания и отображаемая им.
Но диалектический материализм настаивает на приблизи-
тельном, относительном характере всякого научного положе-
ния о строении материи и свойствах ее, на отсутствии абсо-
лютных граней в природе, на превращении движущейся мате-
рии из одного состояния в другое, по-видимому, с нашей точки
зрения, непримиримое с ним и т. д. Как ни диковинно с точки
зрения «здравого смысла» превращение невесомого эфира в
весомую материю и обратно, как ни «странно» отсутствие у
G2
электрона всякой иной массы, кроме электромагнитной, как
ни необычно ограничение механических законов движения од-
ной только областью явлений природы и подчинение их более
глубоким законам электромагнитных явлений и т. д.,— все
это только лишнее подтверждение диалектического материа-
лизма. Новая физика свихнулась в идеализм, главным обра-
зом, именно потому, что физики не знали диалектики. Они
боролись с метафизическим (в энгельсовском, а не в позити-
вистском, т. е. юмистском, смысле этого слова) материализ-
мом, с его односторонней «механичностью»,— и при этом вы-
плескивали из ванны вместе с водой и ребенка. Отрицая
неизменность известных до тех пор элементов и свойств мате-
рии, они скатывались к отрицанию материи, то есть объектив-
ной реальности физического мира. Отрицая абсолютный ха-
рактер важнейших и основных законов, они скатывались к
отрицанию всякой объективной закономерности в природе, к
объявлению закона природы простой условностью, «ограни-
чением ожидания», «логической необходимостью» и т. п. На-
стаивая на приблизительном, относительном характере наших
знаний, они скатывались к отрицанию независимого от позна-
ния объекта, приблизительно верно, относительно правильно
отражаемого этим познанием. И т. д., и т. д. без конца.
Рассуждения Богданова в 1899 году о «неизменной сущ-
ности вещей», рассуждения Валентинова и Юшкевича о «суб-
станции» и т. д.— все это такие же плоды незнания диалек-
тики. Неизменно, с точки зрения Энгельса, только одно: это —
отражение человеческим сознанием (когда существует чело-
веческое сознание) независимо от него существующего и раз-
вивающегося внешнего мира. Никакой другой «неизменно-
сти», никакой другой «сущности», никакой «абсолютной суб-
станции» в том смысле, в каком разрисовала эти понятия
праздная профессорская философия, для Маркса и Энгельса
не существует. «Сущность» вещей или «субстанция» тоже от-
носительны; они выражают только углубление человеческого
познания объектов, и если вчера это углубление не шло
дальше атома, сегодня — дальше электрона и эфира, то ди-
алектический материализм настаивает на временном, относи-
тельном, приблизительном характере всех этих вех познания
природы прогрессирующей наукой человека. Электрон также
неисчерпаем, как и атом, природа бесконечна, но она беско-
нечно существует, и вот это-то единственно категорическое,
единственно безусловное, признание ее существования вне
сознания и ощущения человека и отличает диалектический
материализм от релятивистского агностицизма и идеализма».
В. И Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Поли. собр. соч, т. 18, стр. 274—278
63
«...Обзор данных показывает несомненно, что махизм
«связан» с новой физикой,— и в то же время показывает в
корне неправильное представление об этой связи, распростра-
няемое нашими махистами. Как в философии, так и в физике
махисты рабски плетутся за модой, не умея с своей, маркси-
стской, точки зрения дать общий обзор известных течений и
оценить их место.
Двоякая фальшь проникает собой все разглагольствова-
ния на тему о том, что философия Маха есть «философия
естествознания XX века», «новейшая философия естественных
наук», «новейший естественнонаучный позитивизм» и т. п.
...Во-первых, махизм связан идейно только с одной школой
в одной отрасли современного естествознания. Во-вторых, и
это главное, с этой школой связано в махизме не то, чтд отли-
чает его от всех других направлений и системок идеалисти-
ческой философии, а то, чтд обще ему со всем философским
идеализмом вообще. Достаточно бросить взгляд на все рас-
сматриваемое идейное течение в целом, чтобы не могло
остаться и тени сомнения в правильности этого положения.
Возьмите физиков этой школы: немца Маха, француза Анри
Пуанкаре, бельгийца П. Дюгема, англичанина К. Пирсона.
...Общего между ними «только» одно: философский идеализм,
к которому они все без исключения клонят более или менее
сознательно, более или менее решительно. Возьмите филосо-
фов, которые опираются на эту школу новой физики, стара-
ются гносеологически обосновать и развить ее, и вы увидите
тут опять-таки немецких имманентов, учеников Маха, фран-
цузских неокритицистов и идеалистов, английских спиритуа-
листов, русского Лопатина, плюс единственный эмпириомо-
нист А. Богданов. Общего между всеми ими только одно,
именно то, что они все более или менее сознательно, более
или менее решительно, с крутым ли и торопливым уклоном в
сторону фидеизма или с личным отвращением к нему (А. Бог-
данов), проводят философский идеализм.
Основная идея рассматриваемой школы новой физики —
отрицание объективной реальности, данной нам в ощущении
и отражаемой нашими теориями, или сомнение в существова-
нии такой реальности. Здесь отходит эта школа от господст-
вующего, по общему признанию, среди физиков материализма
(неточно именуемого реализмом, неомеханизмом, гилокинети-
кой и не развиваемого самими физиками сколько-нибудь со-
знательно),— отходит как школа «физического» идеализма».
В. И. Ленин Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр. соч., т. 13. стр. 321—322
64
««Физический» идеализм, т. е. идеализм известной школы
физиков в конце XIX и в начале XX века, так же мало «опро-
вергает» материализм, так же мало доказывает связь идеа-
лизма (или эмпириокритицизма) с естествознанием, как мало
доказательны были соответствующие потуги Ф. А. Ланге и
«физиологических» идеалистов. Уклон в сторону реакционной
философии, обнаружившийся и в том и в другом случае у
одной школы естествоиспытателей в одной отрасли естество-
знания, есть временный зигзаг, преходящий болезненный пе-
риод в истории науки, болезнь роста, вызванная больше всего
крутой ломкой старых установившихся понятий.
Связь современного «физического» идеализма с кризисом
современной физики общепризнана...»
В И Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Поли. собр. соч , т 18, стр. 323
«Кризис современной физики состоит в отступлении ее от
прямого, решительного и бесповоротного признания объек-
тивной ценности ее теорий...»
В И. Ленин Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр. соч , т. 18, стр. 324
«Реакционные поползновения порождаются самим прогрес-
сом науки. Крупный успех естествознания, приближение к та-
ким однородным и простым элементам материи, законы дви-
жения которых допускают математическую обработку, по-
рождает забвение материи математиками. «Материя исче-
зает», остаются одни уравнения. На новой стадии развития и,
якобы, по-новому получается старая кантианская идея: разум
предписывает законы природе.
...Другая причина, породившая «физический» идеализм,
это — принцип релятивизма, относительности нашего знания,
принцип, который с особенной силой навязывается физикам
в период крутой ломки старых теорий и который — при незна-
нии диалектики — неминуемо ведет к идеализму.
Этот вопрос о соотношении релятивизма и диалектики едва
ли не самый важный в объяснении теоретических злоключе-
ний махизма.
Единственная теоретически правильная постановка воп-
роса о релятивизме дается материалистической диалектикой
Маркса и Энгельса, и незнание ее неминуемо должно приве-
сти от релятивизма к философскому идеализму.
...Все старые истины физики, вплоть до считавшихся бес-
спорными и незыблемыми, оказываются относительными исти-
нами,— значит, никакой объективной истины, не зависящей от
человечества, быть не может. Так рассуждает не только весь
махизм, но весь «физический» идеализм вообще. Что из суммы
£' Заказ 3069 65
относительных истин в их развитии складывается абсолютная
истина,— что относительные истины представляют из себя от-
носительно верные отражения независимого от человечества
объекта,— что эти отражения становятся все более вер-
ными,— что в каждой научной истине, несмотря на ее относи-
тельность, есть элемент абсолютной истины,— все эти поло-
жения, сами собою разумеющиеся для всякого, кто думал над
«Анти-Дюрингом» Энгельса, представляют из себя книгу за
семью печатями для «современной» теории познания.
Такие сочинения, как «Теория физики» П. Дюгема или
«Понятия и теории современной физики» Сталло, которые
особенно рекомендует Мах, показывают чрезвычайно на-
глядно, что всего больше значения придают эти «физиче-
ские» идеалисты именно доказательству относительности на-
ших знаний, колеблясь, в сущности, между идеализмом и ди-
алектическим материализмом. Оба автора... воюют всего
энергичнее с атомистически-механическим пониманием при-
роды. Они доказывают ограниченность такого понимания, не-
возможность признать его пределом наших знаний, закостене-
лость многих понятий у писателей, держащихся этого понима-
ния. И такой недостаток старого материализма несомненен;
непонимание относительности всех научных теорий, незнание
диалектики, преувеличение механической точки зрения,— за
это упрекал прежних материалистов Энгельс. Но Энгельс су-
мел (в отличие от Сталло) выбросить гегелевский идеализм и
понять гениально истинное зерно гегелевской диалектики. Эн-
гельс отказался от старого, метафизического материализма в
пользу диалектического материализма, а не в пользу реляти-
визма, скатывающегося в субъективизм».
В И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Поли. собр. соч , т. 18, стр. 326—329
«...Сегодняшний «физический» идеализм точно так же, как
вчерашний «физиологический» идеализм, означает только то,
что одна школа естествоиспытателей в одной отрасли естество-
знания скатилась к реакционной философии, не сумев прямо
и сразу подняться от метафизического материализма к ди-
алектическому материализму. Этот шаг делает и сделает
современная физика, но она идет к единственно верному ме-
тоду и единственно верной философии естествознания не
прямо, а зигзагами, не сознательно, а стихийно, не видя ясно
своей «конечной цели», а приближаясь к ней ощупью, ша-
таясь, иногда даже задом. Современная физика лежит в ро-
дах. Она рожает диалектический материализм. Роды болез-
ненные. Кроме живого и жизнеспособного существа, они дают
неизбежно некоторые мертвые продукты, кое-какие отбросы,
подлежащие отправке в помещение для нечистот. К числу
66
этих отбросов относится весь физический идеализм, вся эмпи-
риокритическая философия вместе с эмпириосимволизмом,
эмпириомонизмом и пр. и т. п.»
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр. соч , т. 18, стр. 331—332
3. ДВИЖЕНИЕ —СПОСОБ
СУЩЕСТВОВАНИЯ МАТЕРИИ.
ФОРМЫ ДВИЖЕНИЯ МАТЕРИИ.
КЛАССИФИКАЦИЯ НАУК
«Движение есть способ существования материи, следова-
тельно, нечто большее, чем просто ее свойство. Не существует
и никогда не могло существовать материи без движения. Дви-
жение в мировом пространстве, механическое движение менее
значительных масс на отдельном небесном теле, колебание
молекул в качестве теплоты, электрическое напряжение, маг-
нитная поляризация, химическое разложение и соединение,
органическая жизнь вплоть до ее высшего продукта, мышле-
ния,— вот те формы движения, в которых — в той или иной из
них — находится каждый отдельный атом вещества в каждый
данный момент. Всякое равновесие либо является лишь отно-
сительным покоем, либо само представляет собой движение в
равновесии, каким, например, является движение планет. Аб-
солютный покой мыслим лишь там, где нет материи. Итак,
нельзя отделять от материи ни движения как такового, ни ка-
кой-либо из его форм, например механической силы; нельзя
противопоставлять материи движение как нечто особое, чуж-
дое ей, не приходя к абсурду».
Ф. Энгельс. Из подготовительных работ к
«Анти-Дюрингу».
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 631—632
«Мир есть движущаяся материя... и законы движения этой
материи отражает механика по отношению к медленным дви-
жениям, электромагнетическая теория — по отношению к дви-
жениям быстрым...»
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити
цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 298
«Использование философским идеализмом новой физики
или идеалистические выводы из нее вызываются не тем, что
открываются новые виды вещества и силы, материи и движе-
ния, а тем, что делается попытка мыслить движение без мате-
рии. Вот этой-то попытки не разбирают по существу наши ма-
хисты. Посчитаться с утверждением Энгельса, что «движение
немыслимо без материи», они не пожелали..4
67
В чем же состоит связь философского идеализма с отде-
лением материи от движения, с устранением вещества от
силы? Не «экономнее» ли в самом деле мыслить движение
без материи?
Представим себе последовательного идеалиста, который
стоит, положим, на той точке зрения, что весь мир есть мое
ощущение или мое представление и т. д. (если взять «ничье»
ощущение или представление, то от этого изменится только
разновидность философского идеализма, но не изменится его
сущность). Идеалист и не подумает отрицать того, что мир
есть движение, именно: движение моих мыслей, представле-
ний, ощущений. Вопрос о том, что движется, идеалист отверг-
нет и сочтет нелепым: происходит смена моих ощущений, ис-
чезают и появляются представления, и только. Вне меня ни-
чего нет. «Движется» — и баста. Более «экономного» мышле-
ния нельзя себе представить. И никакими доказательствами,
силлогизмами, определениями нельзя опровергнуть солипси-
ста, если он последовательно проводит свой взгляд.
Основное отличие материалиста от сторонника идеалисти-
ческой философии состоит в том, что ощущение, восприятие,
представление и вообще сознание человека принимается за
образ объективной реальности. Мир есть движение этой объ-
ективной реальности, отражаемой нашим сознанием. Движе-
нию представлений, восприятий и т. д. соответствует движение
материи вне меня. Понятие материи ничего иного, кроме объ-
ективной реальности, данной нам в ощущении, не выражает.
Поэтому оторвать движение от материи равносильно тому,
чтобы оторвать мышление от объективной реальности, ото-
рвать мои ощущения от внешнего мира, т. е. перейти на сто-
рону идеализма. Тот фокус, который проделывается обыкно-
венно с отрицанием материи, с допущением движения без ма-
терии, состоит в том, что умалчивается об отношении материи
к мысли. Дело представляется так, как будто бы этого отно-
шения не было, а в действительности оно протаскивается тай-
ком, остается невысказанным в начале рассуждения, но вы-
плывает более или менее незаметным образом впоследствии.
Материя исчезла,— говорят нам,— желая делать отсюда
гносеологические выводы. А мысль осталась? — спросим мы.
Если нет, если с исчезновением материи исчезла и мысль, с
исчезновением мозга и нервной системы исчезли и представ-
ления и ощущения,— тогда, значит, все исчезло, исчезло и
ваше рассуждение, как один из образчиков какой ни на есть
«мысли» (или недомыслия)! Если же — да, если при исчезно-
вении материи предполагается не исчезнувшей мысль (пред-
ставление, ощущение и т. д.), то вы, значит, тайком перешли
на точку зрения философского идеализма. Это именно и бы-
вает всегда с людьми, из «экономии» желающими мыслить
68
движение без материи, ибо молчаливо, просто тем самым, что
они продолжают свое рассуждение, они признают существо-
вание мысли после исчезновения материи. А это значит, что
очень простей или очень сложный философский идеализм бе-
рется за основу: очень простой, если дело сводится открыто
к солипсизму (я существую, весь мир есть только мое ощу-
щение) ; очень сложный, если вместо мысли, представления,
ощущения живого человека берется мертвая абстракция: ни-
чья мысль, ничье представление, ничье ощущение, мысль во-
обще (абсолютная идея, универсальная воля и т. п.), ощуще-
ние, как неопределенный «элемент», «психическое», подстав-
ляемое под всю физическую природу и т. д. и т. п. Между
разновидностями философского идеализма возможны при
этом тысячи оттенков, и всегда можно создать тысяча первый
оттенок, и автору такой тысяча первой системки (напр., эмпи-
риомонизма) различие ее от остальных может казаться важ-
ным. С точки зрения материализма эти различия совершенно
несущественны. Существенен исходный пункт. Существенно
то, что попытка мыслить движение без материи протаскивает
мысль, оторванную от материи, а это и есть философский
идеализм»,
В. И. Ленин. Материализм, и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр. соч , т. 18, стр. 281—284
«Идеалист может считать мир движением наших ощуще-
ний (хотя бы «организованных социально» и «гармонизован-
ных» в высшей степени); материалист — движением объек-
тивного источника, объективной модели наших ощущений.
ААетафизический, т. е. антидиалектический, материалист мо-
жет принимать существование материи (хотя бы временное,
до «первого толчка» и т. п.) без движения. Диалектический
материалист не только считает движение неразрывным свой-
ством материи, но и отвергает упрощенный взгляд на движе-
ние и т. д.»
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Поли. собр. соч., т. 18, стр. 285
«Движение, рассматриваемое в самом общем смысле сло-
ва, т. е. понимаемое как способ существования материи, как
внутренне присущий материи атрибут, обнимает собой все
происходящие во вселенной изменения и процессы, начиная
от простого перемещения и кончая мышлением. Само собой
разумеется, что изучение природы движения должно было ис-
ходить от низших, простейших форм его и должно было на-
учиться понимать их прежде, чем могло дать что-нибудь для
объяснения высших и более сложных форм его. И действи-
тельно, мы видим, что в историческом развитии естествозна-
ния раньше всего разрабатывается теория простого перемеще-
ния, механика небесных тел и земных масс; за ней следует
69
теория молекулярного движения, физика, а тотчас же вслед
за последней, почти наряду с ней, а иногда и опережая ее,
наука о движении атомов, химия. Лишь после того как эти
различные отрасли познания форм движения, господствую-
щих в области неживой природы, достигли высокой степени
развития, можно было с успехом приняться за объяснение яв-
лений движения, представляющих процесс жизни. Объясне-
ние этих явлений шло вперед в той мере, в какой двигались
вперед механика, физика и химия. Таким образом, в то время
как механика уже давно была в состоянии удовлетворительно
объяснить происходящие в животном теле действия костных
рычагов, приводимых в движение сокращением мускулов,
сводя эти действия к своим законам, имеющим силу также и
в неживой природе, физико-химическое обоснование прочих
явлений жизни все еще находится почти в самой начальной
стадии своего развития. Поэтому, исследуя здесь природу дви-
жения, мы вынуждены оставить в стороне органические фор-
мы движения. Сообразно с уровнем научного знания мы вы-
нуждены будем ограничиться формами движения неживой
природы.
Всякое движение связано с каким-нибудь перемещением —
перемещением небесных тел, земных масс, молекул, атомов...
Чем выше форма движения, тем незначительнее становится
это перемещение. Оно никоим образом не исчерпывает при-
роды соответствующего движения, но оно неотделимо от
него. Поэтому его необходимо исследовать раньше всего ос-
тального.
Вся доступная нам природа образует некую систему, не-
кую совокупную связь тел, причем мы понимаем здесь под
словом тело все материальные реальности... В том обстоя-
тельстве, что эти тела находятся во взаимной связи, уже за-
ключено то, что они воздействуют друг на друга, и это их
взаимное воздействие друг на друга и есть именно движение.
Уже здесь обнаруживается, что материя немыслима без дви-
жения. И если далее материя противостоит нам как нечто
данное, как нечто несотворимое и неуничтожимое, то отсюда
следует, что и движение несотворимо и неуничтожимо. Этот
вывод стал неизбежным, лишь только люди познали вселен-
ную как систему, как взаимную связь тел. А так как филосо-
фия пришла к этому задолго до того, как эта идея укрепилась
в естествознании, то понятно, почему философия сделала за
целых двести лет до естествознания вывод о несотворимости
и неуничтожимое™ движения. Даже та форма, в которой она
его сделала, все еще выше теперешней естественнонаучной
формулировки его>\
Ф. Энгельс. Диалектика природы.
К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 20, стр 391—392
70
«Современное естествознание вынуждено было заимство-
вать у философии положение о неуничтожимости движения;
без этого положения естествознание теперь не может уже су-
ществовать. Но движение материи — это не одно только гру-
бое механическое движение, не одно только перемещение;
это — теплота и свет, электрическое и магнитное напряжение,
химическое соединение и разложение, жизнь и, наконец, со-
знание. Говорить, будто материя за все время своего беско-
нечного существования имела только один-единственный
раз — и то на одно лишь мгновение по сравнению с вечностью
ее существования — возможность дифференцировать свое
движение и тем самым развернуть все богатство этого дви-
жения и что до этого и после этого она навеки ограничена
одним простым перемещением,— говорить это значит утверж-
дать, что материя смертна и движение преходяще. Неуничто-
жимость движения надо понимать не только в количествен-
ном, но и в качественном смысле. Материя, чисто механиче-
ское перемещение которой хотя и содержит в себе возмож-
ность превращения при благоприятных условиях в теплоту,
электричество, химическое действие, жизнь, но которая не в
состоянии породить из самой себя эти условия, такая материя
потерпела определенный ущерб в своем движении. Движение,
которое потеряло способность превращаться в свойственные
ему различные формщ хотя и обладает еще dynamis *, но не
обладает уже energeia ** и, таким образом, частично уничто-
жено. Но и то и другое немыслимо».
Ф. Энгельс. Диалектика природы
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т 20, стр. 360—361
«...Движение как таковое, как существенное проявление,
как форма существования материи, неуничтожимо, как и сама
материя,— эта формулировка включает в себя количествен-
ную сторону дела...»
Ф. Энгельс. Диалектика природы.
К- Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 561
«Механическое движение. У естествоиспытателей движение
всегда отождествляется с механическим движением, переме-
щением, и это отождествление считается чем-то само собой
разумеющимся... Движение, в применении к материи,— это
изменение вообще. Из подобного же недоразумения вытекает
и яростное стремление свести все к механическому движе-
нию... чем смазывается специфический характер прочих форм
движения. Этим отнюдь не утверждается, будто каждая из
высших форм движения не бывает всегда необходимым обра-
* — возможностью. Ред.
** — действительностью. Ред.
71
зом связана с каким-нибудь действительным механическим
(внешним или молекулярным) движением, подобно тому как
высшие формы движения производят одновременно и другие
формы движения и подобно тому как химическое действие не-
возможно без изменения температуры и электрического со-
стояния, а органическая жизнь невозможна без механиче-
ского, молекулярного, химического, термического, электриче-
ского и т. п. изменения. Но наличие этих побочных форм не
исчерпывает существа .главной формы в каждом рассматри-
ваемом случае. Мы, несомненно, «сведем» когда-нибудь экспе-
риментальным путем мышление к молекулярным и химиче-
ским движениям в мозгу; но разве этим исчерпывается сущ-
ность мышления?...»
Ф. Энгельс. Диалектика природы.
К. Мар-кс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 563
«Движение есть сущность времени и пространства. Два ос-
новных понятия выражают эту сущность: (бесконечная) не-
прерывность... и «пунктуальность» (= отрицание непрерывно-
сти, прерывность). Движение есть единство непрерыв-
ности (времени и пространства) и прерывности (времени и
пространства). Движение есть противоречие, есть единство
противоречий».
В И. Ленин Философские тетради Поли. собр.
соч., т 29, стр. 231
«Движение есть нахождение тела в данный момент в дан-
ном месте, в другой, следующий, момент в другом месте — та-
ково возражение, которое Чернов повторяет (см. его ,,Фило-
софские этюды“) вслед за всеми „метафизическими" против-
никами Гегеля.
Это возражение неверно-. (1) оно описывает результат дви-
жения, а не само движение; (2) оно не показывает, не содер-
жит в себе возможности движения; (3) оно изображает дви-
жение как сумму, связь состояний покоя, т. е. (диалектиче-
ское) противоречие им не устранено, а лишь прикрыто, ото-
двинуто, заслонено, занавешено».
В И Ленин. Философские тетради. Поли. собр.
соч., т. 29. стр. 232
4. ПРОСТРАНСТВО И ВРЕМЯ —
ФОРМЫ СУЩЕСТВОВАНИЯ МАТЕРИИ
«Признавая существование объективной реальности, т. е.
движущейся материи, независимо от нашего сознания, мате-
риализм неизбежно должен признавать также объективную
реальность времени и пространства, в отличие, прежде всего,
от кантианства, которое в этом вопросе стоит на стороне идеа-
72
лизма, считает время и пространство не объективной реаль-
ностью, а формами человеческого созерцания. Коренное рас-
хождение и в этом вопросе двух основных философских линий
вполне отчетливо сознается писателями самых различных
направлений, сколько-нибудь последовательными мыслите*
лями. Начнем с материалистов.
«Пространство и время,— говорит Фейербах,— не простые
формы явлений, а коренные условия (Wesensbedingungen)...
бытия»... Признавая объективной реальностью тот чувствен-
ный мир, который мы познаем через ощущения, Фейербах
естественно отвергает и феноменалистское (как сказал бы
Мах про себя) или агностическое (как выражается Энгельс)
понимание пространства и времени: как вещи или тела — не
простые явления, не комплексы ощущений, а объективные ре-
альности, действующие на наши чувства, так и пространство
и время — не простые формы явлений, а объективно-реальные
формы бытия. В мире нет ничего, кроме движущейся материи,
и движущаяся материя не может двигаться иначе, как в про-
странстве и во времени. Человеческие представления о про-
странстве и времени относительны, но из этих относитель-
ных представлений складывается абсолютная истина, эти
относительные представления, развиваясь, идут по линии
абсолютной истины, приближаются к ней. Изменчивость чело-
веческих представлений о пространстве и времени так же
мало опровергает объективную реальность того и другого, как
изменчивость научных знаний о строении и формах движения
материи не опровергает объективной реальности внешнего
мира.
Энгельс, разоблачая непоследовательного и путаного ма-
териалиста Дюринга, ловит его именно на том, что он толкует
об изменении понятия времени (вопрос бесспорный для сколь-
ко-нибудь крупных современных философов самых различных
философских направлений), увертываясь от ясного ответа на
вопрос: реальны или идеальны пространство или время? Суть
ли наши относительные представления о пространстве и вре-
мени приближения к объективно-реальным формам бытия?
Или это только продукты развивающейся, организующейся,
гармонизующейся и т. п. человеческой мысли? В этом и только
в этом состоит основной гносеологический вопрос, разделяю-
щий действительно коренные философские направления. «Нам
Дела нет до того,— пишет Энгельс,— какие понятия изменя-
ются в голове г-на Дюринга. Речь идет не о понятии времени, а
о действительном времени, от которого г. Дюрингу так де-
шево» (т. е. фразами об изменчивости понятий) «ни в каком
случае не отделаться»...
Казалось бы, это так ясно, что даже гг. Юшкевичи могли
бы понять суть вопроса? Энгельс противопоставляет Дюрингу
73
общепризнанное и само собою разумеющееся для всякого
материалиста положение о действительности, т. е. объектив-
ной реальности времени, говоря, что от прямого признания
или отрицания этого положения не отделаться рассуждениями
об изменении понятий времени и пространства. Не в том дело,
чтобы Энгельс отвергал и необходимость и научное значение
исследований об изменении, о развитии наших понятий о вре-
мени и пространстве,— а в том, чтобы мы последовательно ре-
шали гносеологический вопрос, т. е. вопрос об источнике и
значении всякого человеческого знания вообще. Сколько-ни-
будь толковый философский идеалист — а Энгельс, говоря об
идеалистах, имел в виду гениально-последовательных идеали-
стов классической философии — легко признает развитие на-
ших понятий времени и пространства, не переставая быть
идеалистом, считая, например, что развивающиеся понятия
времени и пространства приближаются к абсолютной идее
того и другого и т. п. Нельзя выдержать последовательно
точку зрения в философии, враждебную всякому фидеизму и
всякому идеализму, если не признать решительно и опреде-
ленно, что наши развивающиеся понятия времени и простран-
ства отражают объективно-реальные время и пространство;
приближаются и здесь, как и вообще, к объективной истине.
«Основные формы всякого бытия,— поучает Энгельс Дю-
ринга,— суть пространство и время; бытие вне времени есть
такая же величайшая бессмыслица, как бытие вне простран-
ства» (там же).
Зачем понадобилось Энгельсу в первой половине этой
фразы почти буквальное повторение Фейербаха, а во второй
напоминание о той борьбе с величайшими бессмыслицами те-
изма, которую так успешно провел Фейербах? Затем, что Дю-
ринг, как видно из той же самой главы Энгельса, не мог све-
сти концов с концами у своей философии, не упираясь то в
«конечную причину» мира, то в «первый толчок» (другое вы-
ражение для понятия: бог, говорит Энгельс). Дюринг, веро-
ятно, не менее искренне хотел быть материалистом и атеис-
том, чем наши махисты хотят быть марксистами, но он не
умел провести последовательно ту философскую точку зре-
ния, которая бы действительно отнимала всякую почву из-под
ног у идеалистической и теистической бессмыслицы. Не при-
знавая— или, по крайней мере, не признавая ясно и отчет-
ливо (ибо Дюринг шатался и путал по этому вопросу) —
объективной реальности времени и пространства, Дюринг не
случайно, а неизбежно катится по наклонной плоскости вплоть
до «конечных причин» и «первых толчков», ибо он лишил себя
объективного критерия, мешающего выйти за пределы вре-
мени и пространства. Если время и пространство только по-
нятия, то человечество, их создавшее, вправе выходить за их
74
пределы, и буржуазные профессора вправе получать жало-
ванье от реакционных правительств за отстаиванье законно-
сти этого выхода, за прямую или косвенную защиту средне-
вековой «бессмыслицы».
Энгельс показал Дюрингу, что отрицание объективной ре-
альности времени и пространства теоретически есть философ-
ская путаница, практически есть капитуляция или беспомощ-
ность перед фидеизмом».
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр. соч , т. 18, стр. 181—184
«Если ощущения времени и пространства могут дать чело-
веку биологически целесообразную ориентировку, то исклю-
чительно под тем условием, чтобы эти ощущения отражали
объективную реальность вне человека: человек не мог бы био-
логически приспособиться к среде, если бы его ощущения не
давали ему объективно-правильного представления о ней.
Учение о пространстве и времени неразрывно связано с реше-
нием основного вопроса гносеологии: представляют ли из
себя наши ощущения образы тел и вещей, или тела суть
комплексы наших ощущений. Мах только путается между
тем и другим решением».
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм Полн. собр. соч., т. 18, стр. 185
«Противополагать «исходную точку» материалистического
миросозерцания Маркса и Энгельса «отдельному взгляду» их
на объективную реальность времени и пространства — это та-
кая же вопиющая бессмыслица, как если бы вы противополо-
жили «исходную точку» экономической теории Маркса «от-
дельному взгляду» его на прибавочную стоимость. Оторвать
учение Энгельса об объективной реальности времени и про-
странства от его учения о превращении «вещей в себе» в
«вещи для нас», от его признания объективной и абсолютной
истины, именно: объективной реальности, данной нам в ощу-
щении,— от его признания объективной закономерности, при-
чинности, необходимости природы,— это значит превратить
целостную философию в окрошку. Базаров, как и все махи-
сты, сбился на том, что смешал изменяемость человеческих
понятий о времени и пространстве, их исключительно относи-
тельный характер, с неизменностью того факта, что человек
и природа существуют только во времени и пространстве, су-
щества же вне времени и пространства, созданные поповщи-
ной и поддерживаемые воображением невежественной и заби-
той массы человечества, суть больная фантазия, выверты
философского идеализма, негодный продукт негодного обще-
ственного строя. Может устареть и стареет с каждым днем
75
учение науки о строении вещества, о химическом составе
пищи, об атоме и электроне, но не может устареть истина, что
человек не может питаться мыслями и рожать детей при од-
ной только платонической любви. А философия, отрицающая
объективную реальность времени и пространства, так же не-
лепа, внутренне гнила и фальшива, как отрицание этих по-
следних истин. Ухищрения идеалистов и агностиков так же,
в общем и целом, лицемерны, как проповедь платонической
любви фарисеями!»
В И. Ленин Материализм и эмпириокрити-
цизм Полн. собр. соч, т. 18, стр 192—193
«Одно дело вопрос о том, как именно при помощи различ-
ных органов чувств человек воспринимает пространство и как,
путем долгого исторического развития, вырабатываются из
этих восприятий абстрактные понятия пространства,— совсем
другое дело вопрос о том, соответствует ли этим восприятиям
и этим понятиям человечества объективная реальность, неза-
висимая от человечества. Этого последнего вопроса, хотя он
есть единственно философский вопрос, Богданов «не заметил»
под грудой детальных исследований, касающихся первого во-
проса, и потому не сумел ясно противопоставить материализм
Энгельса путанице Маха.
Время, как и пространство, «есть форма социального со-
гласования опыта различных людей»... их «объективность»
есть «общезначимость»...
Это — сплошная фальшь. Общезначима и религия, выра-
жающая социальное согласование опыта большей части че-
ловечества. Но учению религии, например, о прошлом земли и
о сотворении мира не соответствует никакой объективной ре-
альности. Учению науки о том, что земля существовала до
всякой социальности, до человечества, до органической мате-
рии, существовала в течение определенного времени, в опре-
деленном по отношению к другим планетам пространстве,—
этому учению (хотя оно так же относительно на каждой сту-
пени развития науки, как относительна и каждая стадия раз-
вития религии) соответствует объективная реальность. У Бог-
данова выходит, что к опыту людей и к их познавательной
способности приспособляются разные формы пространства и
времени. На самом деле как раз наоборот: наш «опыт» и наше
познание все более приспособляются к объективному про-
странству и времени, все правильнее и глубже их отражая».
В. И Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр соч, т. 18, стр. 194—195
«Вечность во времени, бесконечность в пространстве... со-
стоят в том, что тут нет конца ни в какую сторону,— ни впе-
ред, ни назад, ни вверх, ни вниз, ни вправо, ни влево. Эта
76
бесконечность совершенно иная, чем та, которая присуща
бесконечному ряду, ибо последний всегда начинается прямо с
единицы, с первого члена ряда. Неприменимость этого пред-
ставления о ряде к нашему предмету обнаруживается тотчас
же, как только мы пробуем применить его к пространству.
Бесконечный ряд в применении к пространству — это линия,
которая из определенной точки в определенном направлении
проводится в бесконечность. Выражается ли этим хотя бы в
отдаленной степени бесконечность пространства? Отнюдь нет:
требуется, напротив, шесть линий, проведенных из одной точ-
ки в трояко противоположных направлениях, чтобы дать пред-
ставление об измерениях пространства; и этих измерений у
нас было бы, следовательно, шесть.
...В применении ко времени бесконечная в обе стороны ли-
ния, или бесконечный в обе стороны ряд единиц, имеет извест-
ный образный смысл. Но если мы представляем себе время
как ряд, начинающийся с единицы, или как линию, выходя-
щую из определенной точки, то мы тем самым уже заранее
говорим, что время имеет качало; мы предполагаем как раз
то, что должны доказать. Мы придаем бесконечности времени
односторонний, половинчатый характер; но односторонняя,
разделенная пополам бесконечность есть также противоречие
в себе, есть прямая противоположность «бесконечности, мыс-
лимой без противоречий». Избежать такого противоречия
можно лишь приняв, что единицей, с которой мы начинаем
считать ряд, точкой, отправляясь от которой мы производим
измерение линии, может быть любая единица в ряде, любая
точка на линии и что для линии или ряда безразлично, где
мы поместим эту единицу или эту точку.
...Бесконечность есть противоречие, и она полка противо-
речий. Противоречием является уже то, что бесконечность
должна слагаться из одних только конечных величин, а между
тем это именно так. Ограниченность материального мира при-
водит к не меньшим противоречиям, чем его безграничность,
и всякая попытка устранить эти противоречия ведет, как мы
видели, к новым и худшим противоречиям. Именно потому,
что бесконечность есть противоречие, она представляет собой
бесконечный, без конца развертывающийся во времени и про-
странстве процесс. Уничтожение этого противоречия было бы
концом бесконечности».
Ф. Энгельс. Анти-Дюринг.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 49—51
«...Вечно повторяющаяся последовательная смена миров в
бесконечном времени является только логическим дополне-
нием к одновременному сосуществованию бесчисленных миров
в бесконечном пространстве...
77
Вот вечный круговорот, в котором движется материя,—
круговорот, который завершает свой путь лишь в такие про-
межутки времени, для которых наш земной год уже не может
служить достаточной единицей измерения; круговорот, в ко-
тором время наивысшего развития, время органической жизни
и, тем более, время жизни существ, сознающих себя и при-
роду, отмерено столь же скудно, как и то пространство, в пре-
делах которого существует жизнь и самосознание; круговорот,
в котором каждая конечная форма существования материи —
безразлично, солнце или туманность, отдельное животное или
животный вид, химическое соединение или разложение —
одинаково преходяща и в котором ничто не вечно, кроме веч-
но изменяющейся, вечно движущейся материи и законов ее
движения и изменения. Но как бы часто и как бы безжало-
стно ни совершался во времени и в пространстве этот круго-
ворот; сколько бы миллионов солнц и земель ни возникало и
ни погибало; как бы долго ни длилось время, пока в какой-
нибудь солнечной системе и только на одной планете не со-
здались условия для органической жизни; сколько бы бес-
численных органических существ ни должно было раньше
возникнуть и погибнуть, прежде чем из их среды разовьются
животные со способным к мышлению мозгом, находя на ко-
роткий срок пригодные для своей жизни условия, чтобы затем
быть тоже истребленными без милосердия,— у нас есть уве-
ренность в том, что материя во всех своих превращениях ос-
тается вечно одной и той же, что ни один из ее атрибутов ни-
когда не может быть утрачен и что поэтому с той же самой
железной необходимостью, с какой она когда-нибудь истребит
на Земле свой высший цвет — мыслящий дух, она должна
будет его снова породить где-нибудь в другом месте и в дру-
гое время».
Ф. Энгельс. Диалектика природы.
К Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 362—363
«...Основные формы всякого бытия суть пространство и
время; бытие вне времени есть такая же величайшая бес-
смыслица, как бытие вне пространства».
Ф. Энгельс. Анти-Дюринг.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 51
5. МАТЕРИАЛЬНОЕ ЕДИНСТВО МИРА
«Когда мы говорим о бытии и только о бытии, то единство
может заключаться лишь в том, что все предметы, о которых
идет речь, суть, существуют. В единстве этого бытия,— а не
в каком-либо ином единстве,— они объединяются мыслью, и
общее для всех них утверждение, что все они существуют, не
78
только не может придать им никаких иных, общих или необ-
щих, свойств, но на первых порах исключает из рассмотрения
все такие свойства. Ибо как только мы от простого основного
факта, что всем этим вещам обще бытие, удалимся хотя бы
на один миллиметр, тотчас же перед нашим взором начинают
выступать различия в этих вещах. Состоят ли эти различия в
том, что одни вещи белы, другие черны,, одни одушевлены,
другие неодушевлены, одни принадлежат, скажем, к посю-
стороннему миру, другие к потустороннему,— обо всем этом
мы не можем заключать только на основании того, что всем
вещам в равной мере приписывается одно лишь свойство су-
ществования.
Единство мира состоит не в его бытии, хотя его бытие есть
предпосылка его единства, ибо сначала мир должен сущест-
вовать, прежде чем он может быть единым. Бытие есть во-
обще открытый вопрос, начиная с той границы, где прекра-
щается наше поле зрения. Действительное единство мира со-
стоит в его материальности, а эта последняя доказывается не
парой фокуснических фраз, а длинным и трудным развитием
философии и естествознания».
Ф. Энгельс. Анти-Дюринг.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр 42—43
«Энгельс показал на примере Дюринга, что сколько-нибудь
последовательная философия может выводить единство мира
либо из мышления,— тогда она беспомощна против спиритуа-
лизма и фидеизма... и аргументы такой философии неизбежно
сводятся к мошенническим фразам,— либо из той объективной
реальности, которая существует вне нас, давным-давно назы-
вается в гносеологии материей и изучается естествознанием».
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 179
6. СОЗНАНИЕ —СВОЙСТВО
ВЫСОКООРГАНИЗОВАННОЙ МАТЕРИИ
И ПРОДУКТ ОБЩЕСТВЕННОЙ
ЖИЗНИ ЛЮДЕЙ
«Что значит дать «определение»? Это значит, прежде всего,
подвести данное понятие под другое, более широкое. Напри-
мер, когда я определяю: осел есть животное, я подвожу поня-
тие «осел» под более широкое понятие. Спрашивается теперь,
есть ли более широкие понятия, с которыми могла бы опери-
ровать теория познания, чем понятия: бытие и мышление, ма-
терия и ощущение, физическое и психическое? Нет. Это —
предельно широкие, самые широкие понятия, дальше которых
по сути дела (если не иметь в виду всегда возможных измене-
79
ний номенклатуры) не пошла до сих пор гносеология. Только
шарлатанство или крайнее скудоумие может требовать такого
«определения» этих двух «рядов» предельно широких понятий,
которое бы не состояло в «простом повторении»: то или дру-
гое берется за первичное... Достаточно ясно поставить вопрос,
чтобы понять, какую величайшую бессмыслицу говорят махи-
сты, когда они требуют от материалистов такого определения
материи, которое бы не сводилось к повторению того, что ма-
терия, природа, бытие, физическое есть первичное, а дух, со-
знание, ощущение, психическое — вторичное.
Гениальность Маркса и Энгельса и проявилась, между
прочим, в том, что они презирали гелертерскую игру в новые
словечки, мудреные термины, хитрые «измы», а просто и
прямо говорили: есть материалистическая и идеалистическая
линия в философии, а между ними разные оттенки агности-
цизма. Потуги найти «новую» точку зрения в философии ха-
рактеризуют такое же нищенство духом, как потуги создать
«новую» теорию стоимости, «новую» теорию ренты и т. п...
Конечно, и противоположность материи и сознания имеет
абсолютное значение только в пределах очень ограниченной
области: в данном случае исключительно в пределах основ-
ного гносеологического вопроса о том, что признать первич-
ным и что вторичным. За этими пределами относительность
данного противоположения несомненна».
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 149—151
«Что в понятие материи надо включить и мысли, как повто-
ряет Дицген в «Экскурсиях»... это путаница, ибо при таком
включении теряет смысл гносеологическое противопоставле-
ние материи духу, материализма идеализму, на каковом про-
тивопоставлении Дицген сам настаивает. Что это противопо-
ставление не должно быть «чрезмерным», преувеличенным,
метафизическим, это бесспорно (и в подчеркивании этого со-
стоит большая заслуга диалектического материалиста Диц-
гена). Пределы абсолютной необходимости и абсолютной ис-
тинности этого относительного противопоставления суть
именно те пределы, которые определяют направление гносео-
логических исследований. За этими пределами оперировать с
противоположностью материи и духа, физического и психиче-
ского, как с абсолютной противоположностью, было бы гро-
мадной ошибкой».
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 259
«...Назвать мысль материальной — значит сделать ошибоч-
ный шаг к смешению материализма с идеализмом».
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 257
80
«Что же касается материализма, которому и здесь проти-
вопоставляет свои взгляды Мах, не называя «врага» прямо и
ясно, то мы уже на примере Дидро видели настоящие взгляды
материалистов. Не в том состоят эти взгляды, чтобы выводить
ощущение из движения материи или сводить к движению ма-
терии, а в том, что ощущение признается одним из свойств
движущейся материи. Энгельс в этом вопросе стоял на точке
зрения Дидро. От «вульгарных» материалистов Фогта, Бюх-
нера и Молешотта Энгельс отгораживался, между прочим,
именно потому, что они сбивались на тот взгляд, будто мозг
выделяет мысль так же, как печень выделяет желчь».
В. И Ленин Материализм и эмпириокрити-
цизм Полн собр соч , т. 18, стр. 41—42
«Различие между материализмом и «махизмом» сводится,
значит, по данному вопросу к следующему. Материализм в
полном согласии с естествознанием берет за первичное дан-
ное материю, считая вторичным сознание, мышление, ощу-
щение, ибо в ясно выраженной форме ощущение связано
только с высшими формами материи (органическая материя),
и «в фундаменте самого здания материи» можно лишь пред-
полагать существование способности, сходной с ощущением.
Таково предположение, например, известного немецкого есте-
ствоиспытателя Эрнста Геккеля, английского биолога Ллойда
Моргана и др... /Лахизм стоит на противоположной, идеали-
стической, точке зрения и сразу приводит к бессмыслице, ибо,
во-1-х, за первичное берется ощущение вопреки тому, что оно
связано лишь с определенными процессами в определенным
образом организованной материи; а, во-2-х, основная посылка,
что тела суть комплексы ощущений, нарушается предположе-
нием о существовании других живых существ и вообще дру-
гих «комплексов», кроме данного великого Я».
В. И. Ленин. Материализм, и эмпириокрити-
цизм. Полн собр. соч., т. 18, стр. 39—40
«Материалистическое устранение «дуализма духа и тела»
(т. е. материалистический монизм) состоит в том, что дух не
существует независимо от тела, что дух есть вторичное, функ-
ция мозга, отражение внешнего мира. Идеалистическое устра-
нение «дуализма духа и тела» (т. е. идеалистический монизм)
состоит в том, что дух не есть функция тела, что дух есть, сле-
довательно, первичное, что «среда» и «Я» существуют лишь в
неразрывной связи одних и тех же «комплексов элементов».
Кроме этих двух, прямо противоположных, способов устране-
ния «дуализма духа и тела», не может быть никакого третьего
способа, если не считать эклектицизма, т. е. бестолкового пе-
репутывания материализма и идеализма».
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 88
6
81
«...Если... поставить вопрос, что же такое мышление и со-
знание, откуда они берутся, то мы увидим, что они — продукты
человеческого мозга и что сам человек — продукт природы,
развившийся в определенной среде и вместе с ней. Само со-
бой разумеется в силу этого, что продукты человеческого
мозга, являющиеся в конечном счете тоже продуктами при*
роды, не противоречат остальной связи природы, а соответ-
ствуют ей».
Ф Энгельс Анти-Дюринг.
К. Маркс и Ф Энгельс. Соч., т. 20, стр 34—35
«Физический мир существовал раньше, чем могло появить-
ся психическое, как высший продукт высших форм органиче-
ской материи.
...Именно: 1) физический мир существует независимо от
сознания человека и существовал задолго до человека, до
всякого «опыта людей»; 2) психическое, сознание и т. д. есть
высший продукт материи (т. е. физического), есть функция
того особенно сложного куска материи, который называется
мозгом человека».
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр. соч , т. 18, стр 239
«Естествознание положительно утверждает, что земля су-
ществовала в таком состоянии, когда ни человека, ни вообще
какого бы то ни было живого существа на ней не было и быть
не могло. Органическая материя есть явление позднейшее,
плод продолжительного развития. Значит, не было ощущаю-
щей материи,— не было никаких «комплексов ощущений»,—
никакого Я, будто бы «неразрывно» связанного со средой, по
учению Авенариуса. Материя есть первичное, мысль, созна-
ние, ощущение — продукт очень высокого развития. Такова ма-
териалистическая теория познания, на которой стихийно стоит
естествознание».
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 71—72
«...Материя, действуя на наши органы чувств, произво-
дит ощущение. Ощущение зависит от мозга, нервов, сетчатки
и т. д., т. е. от определенным образом организованной мате-
рии. Существование материи не зависит от ощущения. Мате-
рия есть первичное. Ощущение, мысль, сознание есть высший
продукт особым образом организованной материи. Таковы
взгляды материализма вообще и Маркса — Энгельса в част-
ности».
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр 50
«...Материя приходит к развитию мыслящих существ в силу
самой своей природы, а потому это с необходимостью и про-
82
исходит во всех тех случаях, когда имеются налицо соответ-
ствующие условия (не обязательно везде и всегда одни и те
же)».
Ф. Энгельс. Диалектика природы.
- К. Маркс и Ф Энгельс. Соч., т. 20, стр. 524
7. СОЗНАНИЕ —ОТРАЖЕНИЕ
ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ
«...Логично предположить, что вся материя обладает свой-
ством, по существу родственным с ощущением, свойством от-
ражения».
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 91
««Наивный реализм» всякого здорового человека, не побы-
вавшего в сумасшедшем доме или в науке у философов идеа-
листов, состоит в том, что вещи, среда, мир существуют неза-
висимо от нашего ощущения, от нашего сознания, от нашего Я
и от человека вообще. Тот самый опыт (не в махистском, а в
человеческом смысле слова), который создал в нас непреклон-
ное убеждение, что существуют независимо от нас другие
люди, а не простые комплексы моих ощущений высокого, низ-
кого, желтого, твердого и т. д.,— этот самый опыт создает
наше убеждение в том, что вещи, мир, среда существуют не-
зависимо от нас. Наши ощущения, наше сознание есть лишь
образ внешнего мира, и понятно само собою, что отображение
не может существовать без отображаемого, но отображаемое
существует независимо от отображающего. «Наивное» убеж-
дение человечества сознательно кладется материализмом в
основу его теории познания».
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 65—66
«Материализм вообще признает объективно реальное бы-
тие (материю), независимое от сознания, от ощущения, от
опыта и т. д. человечества. Материализм исторический при-
знает общественное бытие независимым от общественного со-
знания человечества. Сознание и там и тут есть только отра-
жение бытия, в лучшем случае приблизительно верное (аде-
кватное, идеально точное) его отражение. В этой философии
марксизма, вылитой из одного куска стали, нельзя вынуть ни
одной основной посылки, ни одной существенной части, не от-
ходя от объективной истины, не падая в объятия буржуазно-
реакционной лжи»,
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм Полн. собр. соч., т 18, стр. 346
83
«Вступая в общение, люди во всех сколько-нибудь слож-
ных общественных формациях — и особенно в капиталисти-
ческой общественной формации — не сознают того, какие об-
щественные отношения при этом складываются, по каким за-
конам они развиваются и т. д. Например, крестьянин, прода-
вая хлеб, вступает в «общение» с мировыми производителями
хлеба на всемирном рынке, но он не сознает этого, не сознает
и того, какие общественные отношения складываются из об-
мена. Общественное сознание отражает общественное бы-
тие— вот в чем состоит учение Маркса. Отражение может
быть верной приблизительно копией отражаемого, но о тож-
дестве тут говорить нелепо. Сознание вообще отражает бы-
тие,— это общее положение всего материализма. Не видеть
его прямой и неразрывной связи с положением исторического
материализма: общественное сознание отражает обществен-
ное бытие — невозможно».
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм Полн. собр. соч , т. 18, стр. 343
«?4ир зависит от мышления людей,— это превратный идеа-
лизм. Мир зависит от мышления вообще,— это новейший по-
зитивизм, критический реализм, одним словом,— сплошной
буржуазный шарлатанизм!»
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн собр соч , т. 18, стр. 231
«Взгляд, согласно которому будто бы идеями и представ-
лениями людей созданы условия их жизни, а не наоборот,
опровергается всей предшествующей историей, в которой до
сих пор результаты всегда оказывались иными, чем те, каких
желали, а в дальнейшем ходе в большинстве случаев даже
противоположными тому, чего желали. Этот взгляд лишь в бо-
лее или менее отдаленном будущем может стать соответст-
вующим действительности, поскольку люди будут заранее
знать необходимость изменения общественного строя (sit
venia verbo*), вызванную изменением отношений, и пожелают
этого изменения, прежде чем оно будет навязано им помимо
их сознания и воли».
Ф. Энгельс. Из подготовительных работ к
«Анти-Дюрингу».
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч, т. 20, стр. 639
«Уже верное отражение природы — дело трудное, продукт
длительной истории опыта. Силы природы представляются
первобытному человеку чем-то чуждым, таинственным, подав-
ляющим. На известной ступени, через которую проходят все
культурные народы, он осваивается с ними путем олицетворе-
* — да будет позволено сказать так. Ред<
84
ния. Именно это стремление к олицетворению создало повсюду
богов, и consensus gentium *, на которое ссылается доказа-
тельство бытия бога, доказывает именно лишь всеобщность
этого стремления к олицетворению как необходимой переход-
ной ступени,— а следовательно и всеобщность религии. Лишь
действительное познание сил природы изгоняет богов или бога
из одной области вслед за другой (Секки и его солнечная си-
стема). В настоящее время этот процесс настолько продви-
нулся вперед, что теоретически его можно считать закончен-
ным.
В сфере общественных явлений отражение еще более труд-
ное дело. Общество определяется экономическими отношени-
ями, производством и обменом, наряду с историческими пред-
посылками».
Ф. Энгельс. Из подготовительных работ к
«Анти-Дюрингу».
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 639—613
8. РОЛЬ ТРУДА В ВОЗНИКНОВЕНИИ
И РАЗВИТИИ СОЗНАНИЯ
«Первый исторический акт этих индивидов, благодаря ко-
торому они отличаются от животных, состоит не в том, что
они мыслят, а в том, что они начинают производить необхо-
димые им средства к жизни».
К. Маркс и Ф. Энгельс. Немецкая, идеология
Соч , т. 3, стр. 19
«Людей можно отличать от животных по сознанию, по ре-
лигии— вообще по чему угодно. Сами они начинают отли-
чать себя от животных, как только начинают производить
необходимые им средства к жизни,— шаг, который обуслов-
лен их телесной организацией. Производя необходимые им
средства к жизни, люди косвенным образом производят и
самое свою материальную жизнь...
Какова жизнедеятельность индивидов, таковы и они сами.
То, что они собой представляют, совпадает, следовательно,
с их производством — совпадает как с тем, что они произво-
дят, так и с тем, как они производят. Что представляют собой
индивиды,— это зависит, следовательно, от материальных ус-
ловий их производства».
К. Маркс и Ф. Энгельс. Немецкая идеология.
Соч., т. 3, стр. 19
«...Для жизни нужны прежде всего пища и питье, жилище,
одежда н еще кое-что. Итак, первый исторический акт, это —
— единогласное мнение народов Ред.
85
производство средств, необходимых для удовлетворения этих
потребностей, производство самой материальной жизни. При-
том это такое историческое дело, такое основное условие вся-
кой истории, которое (ныне так же, как и тысячи лет тому
назад) должно выполняться ежедневно и ежечасно — уже для
одного того, чтобы люди могли жить».
К. Маркс и Ф. Энгельс. Немецкая идеология.
Соч , т. 3, стр. 26
«Разделение труда становится* действительным разделе-
нием лишь с того момента, когда появляется разделение ма-
териального и духовного труда. С этого момента сознание
может действительно вообразить себе, что оно нечто иное,
чем осознание существующей практики, что оно может дейст-
вительно представлять себе что-нибудь, не представляя себе
чего-нибудь действительного,— с этого момента сознание в
состоянии эмансипироваться от мира и перейти к образова-
нию «чистой» теории, теологии, философии, морали и т. д. Но
если даже эта теория, теология, философия, мораль и т. д.
вступают в противоречие с существующими отношениями, то
это может происходить лишь благодаря тому, что существую-
щие общественные отношения вступили в противоречие с
существующей производительной силой. Впрочем, в пределах
отношений определенной нации это может произойти также
благодаря тому, что противоречие обнаруживается не в дан-
ных национальных рамках, а между данным национальным
сознанием и практикой других наций, т. е. между националь-
ным и всеобщим сознанием той или другой нации (как это в
настоящее время имеет место в Германии).
Впрочем, совершенно безразлично, что предпримет само
по себе сознание; из всей этой дряни мы получаем лишь один
вывод, а именно, что три указанных момента — производи-
тельная сила, общественное состояние и сознание — могут и
должны вступить в противоречие друг с другом, ибо разде-
ление труда делает возможным — более того: действитель-
ным,— что духовная и материальная деятельность, наслаж-
дение и труд, производство и потребление выпадают на долю
различных индивидов; добиться того, чтобы они не вступали
друг с другом в противоречие, возможно только путем устра-
нения разделения труда. Впрочем, само собой разумеется,
что «призраки», «узы», «высшее существо», «понятие», «со-
мнение» являются лишь идеалистическим, духовным выраже-
нием, представлением мнимоизолированного индивида, пред-
ставлением о весьма эмпирических путах и границах, внутри
которых движется способ производства жизни и связанная
с ним форма общения».
К. Маркс и Ф Энгельс. Немецкая идеология.
Соч.» т. 3, стр. 30—31
88
«Прошли, вероятно, тысячелетия, пока создались условия,
при которых стал возможен следующий шаг вперед и из этого
бесформенного белка возникла благодаря образованию ядра
и оболочки первая клетка. Но вместе с этой первой клеткой
была дана и основа для формообразования всего органиче-
ского мира. Сперва развились, как мы должны это допустить,
судя по всем данным палеонтологической летописи, бесчис-
ленные виды бесклеточных и клеточных протистов, из которых
до нас дошел единственный Eozoon canadense и из которых
одни дифференцировались постепенно в первые растения, а
другие — в первых животных. А из первых животных разви-
лись, главным образом путем дальнейшей дифференциации,
бесчисленные классы, отряды, семейства, роды и виды живот-
ных и, наконец, та форма, в которой достигает своего наибо-
лее полного развития нервная система,— а именно позвоноч-
ные, и опять-таки, наконец, среди них то позвоночное, в кото-
ром природа приходит к осознанию самой себя,— человек.
И человек возникает путем дифференциации, и не только
индивидуально,— развиваясь из одной-единственной яйцевой
клетки до сложнейшего организма, какой только производит
природа,— но и в историческом смысле. Когда после тысяче-
летней борьбы рука, наконец, дифференцировалась от ноги и
установилась прямая походка, то человек отделился от обезь-
яны, и была заложена основа для развития членораздельной
речи и для мощного развития мозга, благодаря чему про-
пасть между человеком и обезьяной стала с тех пор непрохо-
димой. Специализация руки означает появление орудия, а
орудие означает специфически человеческую деятельность,
преобразующее обратное воздействие человека на природу —
производство. И животные в более узком смысле слова имеют
орудия, но лишь в виде членов своего тела: муравей, пчела,
бобр; и животные производят, но их производственное воздей-
ствие на окружающую природу является по отношению к этой
последней равным нулю. Лишь человеку удалось наложить
свою печать на природу: он не только переместил различные
виды растений и животных, но изменил также внешний вид
и климат своего местожительства, изменил даже самые расте-
ния и животных до такой степени, что результаты его деятель-
ности могут исчезнуть лишь вместе с общим омертвением зем-
ного шара. И этого он добился прежде всего и главным обра-
зом при посредстве руки. Даже паровая машина, являющаяся
до сих пор самым могущественным его орудием для преобра-
зования природы, в последнем счете, именно как орудие, осно-
вывается на деятельности руки. Но вместе с развитием руки
шаг за шагом развивалась и голова, возникало сознание —
сперва условий отдельных практических полезных результа-
тов, а впоследствии, на основе этого, у народов, находив-
87
ходных существ. Прежде чем первый кремень при помощи
человеческой руки был превращен в нож, должен был, ве*
роятно, пройти такой длинный период времени, что в сравне-
нии с ним известный нам исторический период является не-
значительным. Но решающий шаг был сделан, рука стала
свободной и могла теперь усваивать себе всё новые и новые
сноровки, а приобретенная этим большая гибкость передава-
лась по наследству и возрастала от поколения к поколению.
Рука, таким образом, является не только органом труда,
она также и продукт его. Только благодаря труду, благодаря
приспособлению к все новым операциям, благодаря передаче
по наследству достигнутого таким путем особого развития
мускулов, связок и, за более долгие промежутки времени, так-
же и костей, и благодаря все новому применению этих пере-
данных по наследству усовершенствований к новым, все более
сложным операциям,— только благодаря всему этому челове-
ческая рука достигла той высокой ступени совершенства, на
которой она смогла, как бы силой волшебства, вызвать к
жизни картины Рафаэля, статуи Торвальдсена, музыку Пага-
нини.
Но рука не была чем-то самодовлеющим. Она была только
одним из членов целого, в высшей степени сложного органи-
зма. И то, что шло на пользу руке, шло также на пользу всему
телу, которому она служила, и шло на пользу в двояком от-
ношении.
Прежде всего, в силу того закона, который Дарвин назвал
законом соотношения роста. Согласно этому закону извест-
ные формы отдельных частей органического существа всегда
связаны с определенными формами других частей, которые,
казалось бы, ни в какой связи с первыми не находятся. Так,
например, все без исключения животные, которые обладают
красными кровяными тельцами без клеточного ядра и у ко-
торых затылочная кость сочленена с первым позвонком двумя
суставными бугорками, обладают также молочными желе-
зами для кормления детенышей. Так, у млекопитающих раз-
дельные копыта, как правило, связаны с наличием сложного
желудка, приспособленного к процессу жвачки. Изменения
определенных форм влекут за собой изменение формы других
частей тела, хотя мы и не в состоянии объяснить эту связь.
Совершенно белые кошки с голубыми глазами всегда или
почти всегда оказываются глухими. Постепенное усовершен-
ствование человеческой руки и идущее рядом с этим развитие
и приспособление ноги к прямой походке несомненно оказали,
также и в силу закона соотношения, обратное влияние на дру-
гие части организма. Однако этого рода воздействие еще
слишком мало исследовано, и мы можем здесь только конста-
тировать его в общем виде,
90
Значительно важнее непосредственное, поддающееся дока-
зательству обратное воздействие развития руки на остальной
организм. Наши обезьяноподобные предки, как уже сказано,
были общественными животными; вполне очевидно, что нельзя
выводить происхождение человека, этого наиболее обществен-
ного из всех животных, от необщественных ближайших пред-
ков. Начинавшееся вместе с развитием руки, вместе с трудом
господство над природой расширяло с каждым новым шагом
вперед кругозор человека. В предметах природы он постоянно
открывал новые, до того неизвестные свойства. С другой сто-
роны, развитие труда по необходимости способствовало более
тесному сплочению членов общества, так как благодаря ему
стали более часты случаи взаимной поддержки, совместной
деятельности, и стало ясней сознание пользы этой совместной
деятельности для каждого отдельного члена. Коротко говоря,
формировавшиеся люди пришли к тому, что у них появилась
потребность что-то сказать друг другу. Потребность создала
себе свой орган: неразвитая гортань обезьяны медленно, но
неуклонно преобразовывалась путем модуляции для все более
развитой модуляции, а органы рта постепенно научались про-
износить один членораздельный звук за другим.
Что это объяснение возникновения языка из процесса
труда и вместе с трудом является единственно правильным,
доказывает сравнение с животными. То немногое, что эти по-
следние, даже наиболее развитые из них, имеют сообщить
друг другу, может быть сообщено и без помощи членораздель-
ной речи. В естественном состоянии ни одно животное не ис-
пытывает неудобства от неумения говорить или понимать че-
ловеческую речь. Совсем иначе обстоит дело, когда животное
приручено человеком. Собака и лошадь развили в себе, бла-
годаря общению с людьми, такое чуткое ухо по отношению к
членораздельной речи, что, в пределах свойственного им
круга представлений, они легко научаются понимать всякий
язык. Они, кроме того, приобрели способность к таким чув-
ствам, как чувство привязанности к человеку, чувство благо-
дарности и т. д., которые раньше им были чужды. Всякий,
кому много приходилось иметь дело с такими животными,
едва ли может отказаться от убеждения, что имеется немало
случаев, когда они свою неспособность говорить ощущают
теперь как недостаток. К сожалению, их голосовые органы
настолько специализированы в определенном направлении,
что этому их горю уже никак нельзя помочь. Там, однако,
где имеется подходящий орган, эта неспособность, в известных
границах, может исчезнуть. Органы рта у птиц отличаются,
конечно, коренным образом от соответствующих органов че-
ловека. Тем не менее птицы являются единственными живот-
ными, которые могут научиться говорить, и птица с наиболее
91
отвратительным голосом, попугай, говорит всего лучше.
И пусть не возражают, что попугай не понимает того, что
говорит. Конечно, он будет целыми часами без умолку повто-
рять весь свой запас слов из одной лишь любви к процессу
говорения и к общению с людьми. Но в пределах своего круга
представлений он может научиться также и понимать то, что
он говорит. Научите попугая бранным словам так, чтобы он
получил представление о их значении (одно из главных раз-
влечений возвращающихся из жарких стран матросов), по-
пробуйте его затем дразнить, и вы скоро откроете, что он
умеет так же правильно применять свои бранные слова, как
берлинская торговка зеленью. Точно так же обстоит дело и
при выклянчивании лакомств.
Сначала труд, а затем и вместе с ним членораздельная
речь явились двумя самыми главными стимулами, под влия-
нием которых мозг обезьяны постепенно превратился в чело-
веческий мозг, который, при всем своем сходстве с обезьянь-
им, далеко превосходит его по величине и совершенству.
А параллельно с дальнейшим развитием мозга шло дальней-
шее развитие его ближайших орудий — органов чувств. По-
добно тому как постепенное развитие речи неизменно сопро-
вождается соответствующим усовершенствованием органа
слуха, точно так же развитие мозга вообще сопровождается
усовершенствованием всех чувств в их совокупности. Орел
видит значительно дальше, чем’ человек, но человеческий глаз
замечает в вещах значительно больше, чем глаз орла. Со-
бака обладает значительно более тонким обонянием, чем че-
ловек, но она не различает и сотой доли тех запахов, которые
для человека являются определенными признаками различ-
ных вещей. А чувство осязания, которым обезьяна едва-едва
обладает в самой грубой, зачаточной форме, выработалось
только вместе с развитием самой человеческой руки, благо-
даря труду.
Развитие мозга и подчиненных ему чувств, все более и бо-
лее проясняющегося сознания, способности к абстракции и к
умозаключению оказывало обратное воздействие на труд и на
язык, давая обоим всё новые и новые толчки к дальнейшему
развитию. Это дальнейшее развитие с момента окончатель-
ного отделения человека от обезьяны отнюдь не закончилось,
а, наоборот, продолжалось и после этого; будучи у различных
народов и в различные эпохи по степени и по направлению
различным, иногда даже прерываясь местными и временными
движениями назад, оно в общем и целом могучей поступью
шло вперед, получив, с одной стороны, новый мощный толчок,
а с другой стороны—более определенное направление бла-
годаря тому, что с появлением готового человека возник вдо-
бавок еще новый элемент — общество.
92
Наверное протекли сотни тысяч лет,— в истории Земли
имеющие не большее значение, чем секунда в жизни чело-
века,— прежде чем из стада лазящих по деревьям обезьян
возникло человеческое общество. Но все же оно, наконец, по-
явилось. И в чем же опять мы находим характерный признак
человеческого общества, отличающий его от стада обезьян?
В труде. Стадо обезьян довольствовалось тем, что дочиста
поедало пищу, имевшуюся в его районе, размеры которого
определялись географическими условиями или степенью со-
противления соседних стад. Оно кочевало с места на место и
вступало в борьбу с соседними стадами, добиваясь нового,
богатого кормом, района, но оно было неспособно извлечь из
района, где оно добывало себе корм, больше того, что он да-
вал от природы, за исключением разве того, что стадо бес-
сознательно удобряло почву своими экскрементами. Как толь-
ко все области, способные доставлять корм, были заняты, уве-
личение обезьяньего населения стало невозможным; в лучшем
случае это население могло численно оставаться на одном и
том же уровне. Но все животные в высшей степени расточи-
тельны в отношении предметов питания и притом часто унич-
тожают в зародыше их естественный прирост. Волк, в про-
тивоположность охотнику, не щадит козули, которая на сле-
дующий год должна была бы доставить ему козлят; козы в
Греции, поедающие молодую поросль мелкого кустарника, нс
давая ему подрасти, оголили все горы страны. Это «хищниче-
ское хозяйство» животных играет важную роль в процессе по-
степенного изменения видов, так как оно заставляет их при-
способляться к новым, необычным для них родам пищи, бла-
годаря чему их кровь приобретает другой химический состав
и вся физическая конституция постепенно становится иной,
виды же, установившиеся раз навсегда, вымирают. Не подле-
жит сомнению, что это хищническое хозяйство сильно способ-
ствовало превращению наших предков в людей. У той породы
обезьян, которая далеко превосходила все остальные смыш-
леностью и приспособляемостью, это хищническое хозяйство
должно было привести к тому, что в пищу стали употреб-
лять все большее и большее количество новых растений, а из
этих растений все большее количество съедобных частей, од-
ним словом, к тому, что пища становилась все более разнооб-
разной, следствием чего было проникновение в организм все
более разнообразных веществ, создававших химические усло-
вия для превращения этих обезьян в людей. Но все это еще
не было трудом в собственном смысле слова. Труд начинается
с изготовления орудий. А что представляют собой наиболее
Древние орудия, которые мы находим,— наиболее древние,
судя по найденным предметам, оставшимся нам в наследство
от доисторических людей, и по образу жизни наиболее ранних
93
исторических народов, а также и наиболее примитивных со-
временных дикарей? Эти орудия представляют собой орудия
охоты и рыболовства; первые являются одновременно и ору-
жием. Но охота и рыболовство предполагают переход от ис-
ключительного употребления растительной пищи к потребле-
нию наряду с ней и мяса, и это знаменует собой новый важ-
ный шаг на пути к превращению в человека. Мясная пища
содержала в почти готовом виде наиболее важные вещества,
в которых нуждается организм для своего обмена веществ;
она сократила процесс пищеварения и вместе с ним продол-
жительность других вегетативных (т. е. соответствующих яв-
лениям растительной жизни) процессов в организме и этим
сберегла больше времени, вещества и энергии для активного
проявления животной, в собственном смысле слова, жизни.
А чем больше формировавшийся человек удалялся от расти-
тельного царства, тем больше он возвышался также и над жи-
вотными. Как приучение диких кошек и собак к потреблению
растительной пищи наряду с мясной способствовало тому, что
они стали слугами человека, так и привычка к мясной пище
наряду с растительной чрезвычайно способствовала увеличе-
нию физической силы и самостоятельности формировавшегося
человека. Но наиболее существенное влияние мясная пища
оказала на мозг, получивший благодаря ей в гораздо боль-
шем количестве, чем раньше, те вещества, которые необхо-
димы для его питания и развития, что дало ему возможность
быстрей и полней совершенствоваться из поколения в поколе-
ние. С позволения господ вегетарианцев, человек не мог стать
человеком без мясной пищи, и если потребление мясной
пищи у всех известных нам народов в то или иное время вле-
кло за собой даже людоедство (предки берлинцев, велетабы
или вильцы, еще в X столетии поедали своих родителей), то
нам теперь до этого уже никакого дела нет.
Употребление мясной пищи привело к двум новым дости-
жениям, имеющим решающее значение: к пользованию огнем
и к приручению животных. Первое еще более сократило про-
цесс пищеварения, так как оно доставляло рту, так сказать,
уже полупереваренную пищу; второе обогатило запасы мяс-
ной пищи, так как наряду с охотой оно открыло новый источ-
ник, откуда ее можно было черпать более регулярно, и доста-
вило, кроме того, в виде молока и его продуктов новый, по
своему составу по меньшей мере равноценный мясу, предмет
питания. Таким образом, оба эти достижения уже непосред-
ственно стали новыми средствами эмансипации 'для человека.
Останавливаться здесь подробно на их косвенных последст-
виях, как бы важны они ни были для развития человека и
общества, мы не можем, так как это слишком отвлекло бы
нас в сторону,
94
Подобно тому как человек научился есть все съедобное, он
также научился и жить во всяком климате. Он распростра-
нился по всей пригодной для житья земле, он, единственное
животное, которое в состоянии было сделать это самостоя-
тельно. Другие животные, приспособившиеся ко всем клима-
там, научились этому не самостоятельно, а только следуя за
человеком: домашние животные и насекомые-паразиты. А пе-
реход от равномерно жаркого климата первоначальной ро-
дины в более холодные страны, где год делится на зиму и
лето, создал новые потребности, потребности в жилище и
одежде для защиты от холода и сырости, создал, таким обра-
зом, новые отрасли труда и вместе с тем новые виды дея-
тельности, которые все более отдаляли человека от живот-
ного.
Благодаря совместной деятельности руки, органов речи и
мозга не только у каждого в отдельности, но также и в об-
ществе, люди приобрели способность выполнять всё более
сложные операции, ставить себе всё более высокие цели и до-
стигать их. Самый труд становился от поколения к поколе-
нию более разнообразным, более совершенным, более много-
сторонним. К охоте и скотоводству прибавилось земледелие,
затем прядение и ткачество, обработка металлов, гончарное
ремесло, судоходство. Наряду с торговлей и ремеслами появи-
лись, наконец, искусство и наука; из племен развились нации
и государства. Развились право и политика, а вместе с ними
фантастическое отражение человеческого бытия в человече-
ской голове—религия. Перед всеми этими образованиями,
которые выступали прежде всего как продукты головы и ка-
зались чем-то господствующим над человеческими общест-
вами, более скромные произведения работающей руки отсту-
пили на задний план, тем более, что планирующая работу го-
лова уже на очень ранней ступени развития общества (напри-
мер, уже в простой семье) имела возможность заставить не
свои, а чужие руки выполнять намеченную ею работу. Всю
заслугу быстрого развития цивилизации стали приписывать
голове, развитию и деятельности мозга. Люди привыкли объ-
яснять свои действия из своего мышления, вместо того чтобы
объяснять их из своих потребностей (которые при этом, ко-
нечно, отражаются в голове, осознаются), и этим путем с те-
чением времени возникло то идеалистическое мировоззрение,
которое овладело умами в особенности со времени гибели ан-
тичного мира. Оно и теперь владеет умами в такой мере, что
Даже наиболее материалистически настроенные естествоиспы-
татели из школы Дарвина не могут еще составить себе ясного
представления о происхождении человека, так как, в силу
указанного идеологического влияния, они не видят той роли,
которую играл при этом труд.
95
Животные, как уже было вскользь упомянуто, тоже изме-
няют своей деятельностью внешнюю природу, хотя и не в та-
кой степени, как человек, и эти совершаемые ими изменения
окружающей их среды оказывают, как мы видели, обратное
воздействие на их виновников, вызывая в них в свою очередь
определенные изменения. Ведь в природе ничто не соверша-
ется обособленно. Каждое явление действует на другое, и
наоборот; и в забвении факта этого всестороннего движения
и взаимодействия и кроется в большинстве случаев то, что
мешает нашим естествоиспытателям видеть ясно даже самые
простые вещи. Мы видели, как козы препятствуют восстанов-
лению лесов в Греции; на острове св. Елены козы и свиньи,
привезенные первыми прибывшими туда мореплавателями,
сумели истребить почти без остатка всю старую раститель-
ность острова и этим подготовили почву для распространения
других растений, привезенных позднейшими мореплавателями
и колонистами. Но когда животные оказывают длительное
воздействие на окружающую их природу, то это происходит
без всякого намерения с их стороны и является по отноше-
нию к самим этим животным чем-то случайным. А чем более
люди отдаляются от животных, тем более их воздействие на
природу принимает характер преднамеренных, планомерных
действий, направленных на достижение определенных, зара-
нее известных целей. Животное уничтожает растительность
какой-нибудь местности, не ведая, что творит. Человек же ее
уничтожает для того, чтобы на освободившейся почве посе-
ять хлеба, насадить деревья или разбить виноградник, зная,
что это принесет ему урожай, в несколько раз превышающий
то, что он посеял. Он переносит полезные растения и домаш-
них животных из одной страны в другую и изменяет таким
образом флору и фауну целых частей света. Более того. При
помощи разных искусственных приемов разведения и выра-
щивания растения и животные так изменяются под рукой че-
ловека, что становятся неузнаваемыми. Те дикие растения, от
которых ведут свое происхождение наши зерновые культуры,
еще до сих пор не найдены. От какого дикого животного про-
исходят наши собаки, которые даже и между собой так резко
отличаются друг от друга, или наши столь же многочислен-
ные лошадиные породы — является все еще спорным.
Впрочем, само собой разумеется, что мы не думаем отри-
цать у животных способность к планомерным, преднамерен-
ным действиям. Напротив, планомерный образ действий су-
ществует в зародыше уже везде, где протоплазма, живой бе-
лок существует и реагирует, т. е. совершает определенные,
хотя бы самые простые движения как следствие определенных
раздражений извне. Такая реакция имеет место даже там, где
еще нет никакой клетки, не говоря уже о нервной клетке.
96
Прием, при помощи которого насекомоядные растения захва-
тывают свою добычу, является тоже в известном отношении
планомерным, хотя совершается вполне бессознательно. У жи-
вотных способность к сознательным, планомерным дейст-
виям развивается в соответствии с развитием нервной системы
и достигает у млекопитающих уже достаточно высокой сту-
пени. Во время английской псовой охоты на лисиц можно по-
стоянно наблюдать, как безошибочно лисица умеет приме-
нять свое великолепное знание местности, чтобы скрыться от
своих преследователей, и как хорошо она знает и умеет ис-
пользовать все благоприятные для нее свойства территории,
прерывающие ее след. У наших домашних животных, более
высоко развитых благодаря общению с людьми, можно еже-
дневно наблюдать акты хитрости, стоящие на одинаковом
уровне с такими же актами у детей. Ибо, подобно тому как
история развития человеческого зародыша во чреве матери
представляет собой лишь сокращенное повторение разверты-
вавшейся на протяжении миллионов лет истории физического
развития наших животных предков начиная с червя, точно так
же и духовное развитие ребенка представляет собой лишь
еще более сокращенное повторение умственного развития тех
же предков,— по крайней мере более поздних. Но все плано-
мерные действия всех животных не сумели наложить на при-
роду печать их воли. Это мог сделать только человек.
Коротко говоря, животное только пользуется внешней при-
родой и производит в ней изменения просто в силу своего при-
сутствия; человек же вносимыми им изменениями заставляет
ее служить своим целям, господствует над ней. И это является
последним существенным отличием человека от остальных
животных, и этим отличием человек опять-таки обязан труду.
Не будем, однако, слишком обольщаться нашими побе-
дами над природой. За каждую такую победу она нам мстит.
Каждая из этих побед имеет, правда, в первую очередь те
последствия, на которые мы рассчитывали, но во вторую и
третью очередь совсем другие, непредвиденные последствия,
которые очень часто уничтожают значение первых. Людям,
которые в Месопотамии, Греции, Малой Азии и в других ме-
стах выкорчевывали леса, чтобы получить таким путем па-
хотную землю, и не снилось, что они этим положили начало
нынешнему запустению этих стран, лишив их, вместе с ле-
сами, центров скопления и сохранения влаги. Когда альпий-
ские итальянцы вырубали на южном склоне гор хвойные
леса, так заботливо охраняемые на северном, они не предви-
дели, что этим подрезывают корни высокогорного скотовод-
ства в своей области; еще меньше они предвидели, что этим
они на большую часть года оставят без воды свои горные
источники, с тем чтобы в период дождей эти источники могли
7
Заказ 3069
97
изливать на равнину тем более бешеные потоки. Распростра-
нители картофеля в Европе не знали, что они одновременно с
мучнистыми клубнями распространяют и золотуху. И так на
каждом шагу факты напоминают нам о том, что мы отнюдь
не властвуем над природой так, как завоеватель властвует
над чужим народом, не властвуем над ней так, как кто-либо
находящийся вне природы,— что мы, наоборот, нашей плотью,
кровью и мозгом принадлежим ей и находимся внутри ее, что
все наше господство над ней состоит в том, что мы, в отличие
от всех других существ, умеем познавать ее законы и пра-
вильно их применять.
И мы, в самом деле, с каждым днем научаемся все более
правильно понимать ее законы и познавать как более близ-
кие, так и более отдаленные последствия нашего активного
вмешательства в ее естественный ход. Особенно со времени
огромных успехов естествознания в нашем столетии мы ста-
новимся все более и более способными к тому, чтобы уметь
учитывать также и более отдаленные естественные последст-
вия по крайней мере наиболее обычных из наших действий
в области производства и тем самым господствовать над ними.
А чем в больше?! мере это станет фактом, тем в большей мере
люди снова будут не только чувствовать, но и сознавать свое
единство с природой и тем невозможней станет то бессмыс-
ленное и противоестественное представление о какой-то про-
тивоположности между духом и материей, человеком и при^
родой, душой и телом, которое распространилось в Европе со
времени упадка классической древности и получило наивыс*
шее развитие в христианстве.
Но если уже потребовались тысячелетия для того, чтобы
мы научились в известной мере учитывать заранее более от-*
даленные естественные последствия наших, направленных на
производство, действий, то еще гораздо труднее давалась эта
наука в отношении более отдаленных общественных последст-;
вий этих действий. Мы упомянули о картофеле и о сопровож-
давшей его распространение золотухе. Но что может значить
золотуха в сравнении с теми последствиями, которые имело
для жизненного положения народных масс целых стран све^
дение питания рабочего населения к одному только кар-*
тофелю? Что значит золотуха в сравнении с тем голодом,
который в 1847 г. постиг, в результате болезни картофеля,
Ирландию и который свел в могилу миллион питающихся
исключительно — или почти исключительно—картофелем ир-
ландцев, а два миллиона заставил эмигрировать за океан!
Когда арабы научились дистиллировать алкоголь, им и в го-
лову не приходило, что они этим создали одно из главных ору-*
дий, при помощи которого будут истреблены коренные жи-
тели тогда еще даже не открыто?! Америки. А когда Колумб
98
потом открыл эту Америку, то он не знал, что он этим про-
будил к новой жизни давно исчезнувший в Европе инсти-
тут рабства и положил основание торговле неграми. Люди,
которые в XVII и XVIII веках работали над созданием паро-
вой машины, не подозревали, что они создают орудие, кото-
рое в большей мере, чем что-либо другое, будет революциони-
зировать общественные отношения во всем мире и которое,
особенно в Европе, путем концентрации богатств в руках
меньшинства и пролетаризации огромного большинства, сна-
чала доставит буржуазии социальное и политическое господ-
ство, а затем вызовет классовую борьбу между буржуазией
и пролетариатом, борьбу, которая может закончиться только
низвержением буржуазии и уничтожением всех классовых
противоположностей.— Но и в этой области мы, путем дол-
гого, часто жестокого опыта и путем сопоставления и анализа
исторического материала, постепенно научаемся уяснять себе
косвенные, более отдаленные общественные последствия на-
шей производственной деятельности, а тем самым мы полу-
чаем возможность подчинить нашему господству и регулиро-
ванию также и эти последствия.
Однако для того, чтобы осуществить это регулирование,
требуется нечто больше, чем простое познание. Для этого тре-
буется полный переворот в нашем существующем до сего вре-
мени способе производства и вместе с ним во всем нашем те-
перешнем общественном строе.
Все существовавшие до сих пор способы производства
имели в виду только достижение ближайших, наиболее непо-
средственных полезных эффектов труда. Дальнейшие же
последствия, появляющиеся только позднее и оказывающие
действие благодаря постепенному повторению и накоплению,
совершенно не принимались в расчет. Первоначальная общая
собственность на землю соответствовала, с одной стороны, та-
кому уровню развития людей, который вообще ограничивал
их кругозор тем, что лежит наиболее близко, а с другой
стороны, она предполагала наличие известного излишка сво-
бодных земель, который предоставлял известный простор для
ослабления возможных дурных результатов этого примитив-
ного хозяйства. Когда этот излишек свободных земель был
исчерпан, пришла в упадок и общая собственность. А все сле-
дующие за ней более высокие формы производства приводили
к разделению населения на различные классы и тем самым
к противоположности между господствующими и угнетенными
классами. В результате этого интерес господствующего
класса стал движущим фактором производства, поскольку
последнее не ограничивалось задачей кое-как поддерживать
жалкое существование угнетенных. Наиболее полно это про-
ведено в господствующем ныне в Западной Европе капитали-
99
стическом способе производства. Отдельные, господствующие
над производством и обменом капиталисты могут заботиться
лишь о наиболее непосредственных полезных эффектах своих
действий. Более того, даже сам этот полезный эффект — по-
скольку речь идет о полезности производимого или обмени-
ваемого товара — совершенно отступает на задний план, и
единственной движущей пружиной становится получение при-
были при продаже.
Общественная наука буржуазии, классическая политиче-
ская экономия, занимается преимущественно лишь теми об-
щественными последствиями человеческих действий, направ-
ленных на производство и обмен, достижение которых непо-
средственно имеется в виду. Это вполне соответствует тому
общественному строю, теоретическим выражением которого
она является. Так как отдельные капиталисты занимаются
производством и обменом ради непосредственной прибыли, то
во внимание могут приниматься в первую очередь лишь бли-
жайшие, наиболее непосредственные результаты. Когда от-
дельный фабрикант или купец продает изготовленный или за-
купленный им товар с, обычной прибылью, то это его вполне
удовлетворяет, и он совершенно не интересуется тем, что бу-
дет дальше с этим товаром и купившим его лицом. Точно так
же обстоит дело и с естественными последствиями этих са-
мых действий. Какое было дело испанским плантаторам на
Кубе, выжигавшим леса на склонах гор и получавшим в золе
от пожара удобрение, которого хватало на одно поколение
очень доходных кофейных деревьев,— какое им было дело до
того, что тропические ливни потом смывали беззащитный от-
ныне верхний слой почвы, оставляя после себя лишь обна-
женные скалы! При теперешнем способе производства как в
отношении естественных, так и в отношении общественных по-
следствий человеческих действий принимается в расчет глав-
ным образом только первый, наиболее очевидный результат.
И при этом еще удивляются тому, что более отдаленные по-
следствия тех действий, которые направлены на достижение
этого результата, оказываются совершенно иными, по боль-
шей части совершенно противоположными ему; что гармония
между спросом и предложением превращается в свою поляр-
ную противоположность, как это показывает ход каждого
десятилетнего промышленного цикла и как в этом могла убе-
диться и Германия, пережившая небольшую прелюдию та-
кого превращения во время «краха»; что основывающаяся
на собственном труде частная собственность при своем даль-
нейшем развитии с необходимостью превращается в отсутст-
вие собственности у трудящихся, между тем как все имуще*
100
ство все больше и больше концентрируется в руках нетрудя-
щихся...»
Ф Энгельс. Диалектика природы.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 486—499
«Следовательно, труд как созидатель потребительных стои-
мостей, как полезный труд, есть не зависимое от всяких об-
щественных форм условие существования людей, вечная есте-
ственная необходимость: без него не был бы возможен обмен
веществ между человеком и природой, т. е. не была бы воз-
можна сама человеческая жизнь».
К. Маркс. Капитал, т. 1.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 51
«Как целесообразная деятельность, направленная на освое-
ние элементов природы в той или иной форме, труд составляет
естественное условие человеческого существования, условие
обмена веществ между человеком и природой, независимое от
каких бы то ни было социальных форм».
К Маркс. К критике политической экономии.
К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 13, стр. 23
Глава IV
ЗАКОНЫ МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОЙ
ДИАЛЕКТИКИ
1. ЧТО ТАКОЕ ЗАКОН?
«Закон есть прочное (остающееся) в явлении».
В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.
соч., т. 29, стр. 136
«Закон — идентичное в явлении».
В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.
соч., т. 29, стр. 136
«Закон = спокойное отражение явлений».
В. И. Ленин Философские тетради. Полн. собр.
соч., т. 29, стр. 136
«Закон берет спокойное — и потому закон, всякий закон,
узок, неполон, приблизителен».
В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр,
соч., т. 29, стр. 136
«Закон есть существенное явление».
В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.
соч., т. 29, стр. 136
«...Закон и сущность понятия однородные (однопорядко-
вые) или вернее, одностепенные, выражающие углубление по-
знания человеком явлений, мира etc.»
В. И. Ленин Философские тетради. Полн. собр.
соч., т. 29, стр. 136
«Движение универсума в явлениях... в существенности
этого движения есть закон».
В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.}
соч., т. 29, стр. 137
«(Закон есть отражение существенного в движении уни-
версума) (явление цельность, тотальность) ((закон = часть))’
(Явление богаче закона)».
В. И. Ленин. Философские тетради. Полн co6pi
соч., т. 29, стр. 137
102
«Закон есть отношение... Отношение сущностей или
между сущностями».
В. И Ленин Философские тетради. Полн. собр.
соч , т. 29, стр. 138
«...История природы и человеческого общества — вот от-
куда абстрагируются законы диалектики. Они как раз не что
иное, как наиболее общие законы обеих этих фаз историче-
ского развития, а также самого мышления. По сути дела они
сводятся к следующим трем законам:
Закон перехода количества в качество и обратно.
Закон взаимного проникновения противоположностей.
Закон отрицания отрицания.
Все эти три закона были развиты Гегелем на его идеали-
стический манер лишь как законы мышления: первый — в пер-
вой части «Логики» — в учении о бытии; второй занимает всю
вторую и наиболее значительную часть его «Логики» — уче-
ние о сущности; наконец, третий фигурирует в качестве основ-
ного закона при построении всей системы. Ошибка заклю-
чается в том, что законы эти он не выводит из природы и
истории, а навязывает последним свыше как законы мышле-
ния. Отсюда и вытекает вся вымученная и часто ужасная кон-
струкция: мир — хочет ли он того или нет — должен сообра-
зоваться с логической системой, которая сама является лишь
продуктом определенной ступени развития человеческого
мышления. Если мы перевернем это отношение, то все прини-
мает очень простой вид, и диалектические законы, кажущиеся
в идеалистической философии крайне таинственными, немед-
ленно становятся простыми и ясными как день.
Впрочем, тот, кто хоть немного знаком с Гегелем, знает,
что Гегель в сотнях мест умеет давать из области природы и
истории в высшей степени меткие примеры в подтверждение
диалектических законов.
Мы не собираемся здесь писать руководство по диалек-
тике, а желаем только показать, что диалектические законы
являются действительными законами развития природы и,
значит, имеют силу также и для теоретического естествозна-
ния. Мы поэтому не можем входить в детальное рассмотрение
вопроса о внутренней связи этих законов между собой».
Ф. Энгельс Диалектика природы.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч , т. 20, стр. 384—
385
«Диалектика как наука о всеобщей связи. Главные законы:
превращение количества и качества — взаимное проникнове-
ние полярных противоположностей и превращение их друг в
друга, когда они доведены до крайности,— развитие путем
103
противоречия, или отрицание отрицания,— спиральная фор-
ма развития».
Ф. Энгельс. Диалектика природы.
К Маркс и Ф. Энгельс. Соч , т. 20, стр. 343
«...1) характеристика диалектики: самодвижение, источ-
ник деятельности, движение жизни и духа; совпадение поня-
тий субъекта (человека) с реальностью; 2) объективизм в выс-
шей степени...»
В. И. Ленин. Философские тетради Полн. собр.
соч., т. 29, стр. 210
«Элемен-
tn ы д и ci-
лек тики
1)
2)
3)
4)
5)
6)
7)
х 8)
9)
Ю)
П)
12)
объективность рассмотрения (не при-
меры, не отступления, а вещь сама в себе).
вся совокупность многоразличных отноше-
ний этой вещи к другим.
развитие этой вещи (respective явления),
ее собственное движение, ее собственная
жизнь.
внутренне противоречивые тенденции
( i/zHjz стороны) в этой вещи.
вещь (явление etc.) как сумма
и единство противоположностей,
борьба respective развертывание этих про-
тивоположностей, противоречивых стремле-
ний etc.
соединение анализа и синтеза,— разборка от-
дельных частей и совокупность, суммирова-
ние этих частей вместе.
отношения каждой вещи (явления etc.) не
только многоразличны, но всеобщи, универ-
сальны. Каждая вещь (явление, процесс etc.)
связаны с каждой.
не только единство противоположностей, но
переходы каждого определения, ка-
чества, черты, стороны, свойства в каж-
дое другое'_в свою противоположность? |.
бесконечный процесс раскрытия новых
сторон, отношений etc.
бесконечный процесс углубления познания
человеком вещи, явлений, процессов и т. д«
от явлений к сущности и от менее глубокой
к более глубокой сущности.
от сосуществования к каузальности и от од-
ной формы связи и взаимозависимости к дру-
гой, более глубокой, более общей.
104
отрицание
отрицания
13) повторение в высшей стадии известных черт,
свойств etc. низшей и
14) возврат якобы к старому
15) борьба содержания с формой и обратно.
Сбрасывание формы, переделка содержания.
16) переход количества в качество и vice versa.
((13 и 16 суть примеры 9-го)) ».
В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.
соч., т. 29, стр. 202—203
2. ЗАКОН ЕДИНСТВА
И БОРЬБЫ ПРОТИВОПОЛОЖНОСТЕЙ
«Пока мы рассматриваем вещи как покоящиеся и безжиз-
ненные, каждую в отдельности, одну рядом с другой и одну
вслед за другой, мы, действительно, не наталкиваемся ни на
какие противоречия в них. Мы находим здесь определенные
свойства, которые частью общи, частью различны или даже
противоречат друг другу, но в этом последнем случае они рас-
пределены между различными вещами и, следовательно, не
содержат в себе никакого противоречия. В пределах такого
рода рассмотрения вещей мы и обходимся обычным, метафи-
зическим способом мышления. Но совсем иначе обстоит дело,
когда мы начинаем рассматривать вещи в их движении, в их
изменении, в их жизни, в их взаимном воздействии друг на
друга. Здесь мы сразу наталкиваемся на противоречия. Дви-
жение само есть противоречие; уже простое механическое пе-
ремещение может осуществиться лишь в силу того, что тело в
один и тот же момент времени находится в данном месте и
одновременно — в другом, что оно находится в одном и том
же месте и не находится в нем. А постоянное возникновение
и одновременное разрешение этого противоречия — и есть
именно движение.
Здесь перед нами, следовательно, такое противоречие,
которое «существует в самих вещах и процессах объективно
и может быть обнаружено, так сказать, в телесной форме».
...Если уже простое механическое перемещение содержит
в себе противоречие, то тем более содержат его высшие формы
движения материи, а в особенности органическая жизнь и ее
развитие. Как мы видели выше, жизнь состоит прежде всего
именно в том, что живое существо в каждый данный момент
является тем же самым и все-таки иным. Следовательно,
Жизнь то же есть существующее в самих вещах и процессах,
105
беспрестанно само себя порождающее и себя разрешающее
противоречие, и как только это противоречие прекращается,
прекращается и жизнь, наступает смерть. Точно так же мы
видели, что и в сфере мышления мы не можем избежать про-
тиворечий и что, например, противоречие между внутренне
неограниченной человеческой способностью познания и ее
действительным существованием только в отдельных, внешне
ограниченных и ограниченно познающих людях,— что это
противоречие разрешается в таком ряде последовательных
поколений, который для нас по крайней мере, на практике
бесконечен, разрешается в бесконечном поступательном дви-
жении.
...Одной из главных основ высшей математики является
противоречие, заключающееся в том, что при известных усло-
виях прямое и кривое должны представлять собой одно и то
же. Но в высшей математике находит свое осуществление и
другое противоречие, состоящее в том, что линии, пересекаю-
щиеся на наших глазах, тем не менее уже'в пяти-шести сан-
тиметрах от точки своего пересечения должны считаться
параллельными, т. е. такими линиями, которые не могут пере-
сечься даже при бесконечном их продолжении. И тем не менее
высшая математика этими и еще гораздо более резкими про-
тиворечиями достигает не только правильных, но и совершенно
недостижимых для низшей математики результатов.
Но уже и низшая математика кишит противоречиями».
Ф Энгельс Анти-Дюринг.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч , т. 20, стр. 123—124
«Для метафизика вещи и их мысленные отражения, поня-
тия, суть отдельные, неизменные, застывшие, раз навсегда
данные предметы, подлежащие исследованию один после дру-
гого и один независимо от другого. Он мыслит сплошными
неопосредствованными противоположностями; речь его со-
стоит из: «да — да, нет — нет; что сверх того, то от лукавого».
Для него вещь или существует, или не существует, и точно
так же вещь не может быть самой собой и в то же время иной.
Положительное и отрицательное абсолютно исключают друг
друга; причина и следствие по отношению друг к другу тоже
находятся в застывшей противоположности. Этот способ мыш-
ления кажется нам на первый взгляд вполне приемлемым
потому, что он присущ так называемому здравому человече-
скому рассудку. Но здравый человеческий рассудок, весьма
почтенный спутник в четырех стенах своего домашнего оби-
хода, переживает самые удивительные приключения, лишь
только он отважится выйти на широкий простор исследовав
ния. Метафизический способ понимания, хотя и является пра*
вомерным и даже необходимым в известных областях, более
106
пли менее обширных, смотря по характеру предмета, рано или
поздно достигает каждый раз того предела, за которым он
становится односторонним, ограниченным, абстрактным и за-
путывается в неразрешимых противоречиях, потому что за
отдельными вещами он не видит их взаимной связи, за их
бытием — их возникновения и исчезновения, из-за их покоя
забывает их движение, за деревьями не видит леса. В обыден-
ной жизни, например, мы знаем и можем с уверенностью ска-
зать, существует ли то или иное животное или нет, но при бо-
лее точном исследовании мы убеждаемся, что это иногда
в высшей степени сложное дело, как это очень хорошо изве-
стно юристам, которые тщетно бились над тем, чтобы найти
рациональную границу, за которой умерщвление ребенка в
утробе матери нужно считать убийством. Невозможно точно
так же определить и момент смерти, так как физиология до-
казывает, что смерть есть не внезапный, мгновенный акт, а
очень длительный процесс. Равным образом и всякое органи-
ческое существо в каждое данное мгновение является тем же
самым и не тем же самым; в каждое мгновение оно перераба-
тывает получаемые им извне вещества и выделяет из себя
другие вещества, в каждое мгновение одни клетки его орга-
низма отмирают, другие образуются; по истечении более или
менее длительного периода времени вещество данного орга-
низма полностью обновляется, заменяется другими атомами
вещества. Вот почему каждое органическое существо всегда
то же и, однако, не то же. При более точном исследовании мы
находим также, что оба полюса какой-нибудь противополож-
ности — например, положительное и отрицательное — столь
же неотделимы один от другого, как и противоположны, и что
они, несмотря на всю противоположность между ними, вза-
имно проникают друг друга. Мы видим далее, что причина и
следствие суть представления, которые имеют значение, как
таковые, только в применении к данному отдельному случаю;
ко как только мы будем рассматривать этот отдельный слу-
чай в его общей связи со всем мировым целым, эти представ-
ления сходятся и переплетаются в представлении универсаль-
ного взаимодействия, в котором причины и следствия постоян-
но меняются местами; то, что здесь или теперь является
причиной, становится там или тогда следствием и наоборот.
Все эти процессы и все эти методы мышления не уклады-
ваются в рамки метафизического мышления. Для диалектики
же, для которой существенно то, что она берет вещи и их ум-
ственные отражения в их взаимной связи, в их сцеплении, в их
Движении, в их возникновении и исчезновении,— такие про-
цессы, как вышеуказанные, напротив, лишь подтверждают ее
собственный метод исследования. Природа является пробным
камнем для диалектики, и надо сказать, что современное есте-
107
ствознание доставило для такой пробы чрезвычайно богатый,
с каждым днем увеличивающийся материал и этим материа-
лом доказало, что в природе все совершается в конечном счете
диалектически, а не метафизически. Но так как и до сих пор
можно по пальцам перечесть естествоиспытателей, научив-
шихся мыслить диалектически, то этот конфликт между до-
стигнутыми результатами и укоренившимся способом мышле-
ния вполне объясняет ту безграничную путаницу, которая гос-
подствует теперь в теоретическом естествознании и одинаково
приводит в отчаяние как учителей, так и учеников, как писа-
телей, так и читателей.
Итак, точное представление о вселенной, о ее развитии и
о развитии человечества, равно как и об отражении этого раз-
вития в головах людей, может быть получено только диалек-
тическим путем, при постоянном внимании к общему взаимо-
действию между возникновением и исчезновением, между про-
грессивными изменениями и изменениями регрессивными».
Ф. Энгельс. Анти-Дюринг.
К. Маркс и Ф. Энгельс Соч . т. 20, стр. 21—22
«Раздвоение единого и познание противоречивых частей его
...есть суть (одна из „сущностей", одна из основных, если не
основная, особенностей или черт) диалектики. Так именно ста-
вит вопрос и Гегель (Аристотель в своей „Метафизике" по-
стоянно бьется около этого и борется с Гераклитом res-
pective с гераклитовскими идеями).
Правильность этой стороны содержания диалектики должна
быть проверена историей науки. На эту сторону диалектики
обычно (например, у Плеханова) обращают недостаточно
внимания: тождество противоположностей берется как сумма
примеров [„например, зерно"; „например, первобытный ком-
мунизм". Тоже у Энгельса. Но это „для популярности"...], а не
как закон познания (и закон объективного мира).
В математике + и —. Дифференциал и интеграл.
» механике действие и противодействие.
» физике положительное и отрицательное электричество.
» химии соединение и диссоциация атомов.
» общественной науке классовая борьба.
Тождество противоположностей („единство" их, может
быть, вернее сказать? хотя различие терминов тождество и
единство здесь не особенно существенно. В известном смысле
оба верны) есть признание (открытие) противоречивых, вза-
имоисключающих, противоположных тенденций во всех явле-
ниях и процессах природы (и духа и общества в том числе).
Условие познания всех процессов мира в их „самодвижении",
в их спонтанейном развитии, в их живой жизни, есть познание
их как единства противоположностей. Развитие есть „борьба"
108
противоположностей. Две основные (или две возможные? или
две в истории наблюдающиеся?) концепции развития (эволю-
ции) суть: развитие как уменьшение и увеличение, как повто-
рение, и развитие как единство противоположностей (раздвое-
ние единого на взаимоисключающие противоположности и
взаимоотношение между ними).
При первой концепции движения остается в теки само-
движение, его двигательная сила, его источник, его мотив
(или сей источник переносится во вне — бог, субъект etc.).
При второй концепции главное внимание устремляется именно
на познание источника „с а м о“ движения.
Первая концепция мертва, бледна, суха. Вторая — жиз-
ненна. Только вторая дает ключ к ,,самодвижению“ всего
сущего; только она дает ключ к ,,скачкам“, к ,,перерыву по-
степенности", к „превращению в противоположность", к уни-
чтожению старого и возникновению нового.
Единство (совпадение, тождество, равнодействие) проти-
воположностей условно, временно, преходяще, релятивно.
Борьба взаимоисключающих противоположностей абсолютна,
как абсолютно развитие, движение».
В. И. Ленин. Философские тетради Полн собр.
соч., т. 29, стр. 316—317
«Диалектика есть учение о том, как могут быть и как
бывают (как становятся) тождественными противо-
положности,— при каких условиях они бывают тожде-
ственны, превращаясь друг в друга,— почему ум человека не
должен брать эти противоположности за мертвые, застывшие,
а за живые, условные, подвижные, превращающиеся одна в
другую».
В. И. Ленин Философские тетради Полн. собр.
соч , т. 29, стр. 98
«Вкратце диалектику можно определить, как учение о един-
стве противоположностей. Этим будет схвачено ядро диалек-
тики, но это требует пояснений и развития».
В И. Ленин Философские тетради Полн. собр.
соч , т. 29, стр 203
«Так называемая объективная диалектика царит во всей
природе, а так называемая субъективная диалектика, диалек-
тическое мышление, есть только отражение господствующего
во всей природе движения путем противоположностей, кото-
рые и обусловливают жизнь природы своей постоянной борь-
бой и своим конечным переходом друг в друга, resp. в более
высокие формы. Притяжение и отталкивание. В магнетизме
начинается полярность; она здесь обнаруживается у одного и
того же тела; в электричестве же ока распределяется между
109
двумя или несколькими телами, приходящими во взаимное на*
пряжение. Все химические процессы сводятся к явлениям хи-
мического притяжения и отталкивания. Наконец, в органиче-
ской жизни образование клеточного ядра надо рассматривать
тоже как явление поляризации живого белкового вещества, а
теория развития показывает, как, начиная с простой клетки,
каждый шаг вперед до каисложнейшего растения, с одной сто-
роны, и до человека -- с другой, совершается через постоян-
ную борьбу наследственности и приспособления. При этом
обнаруживается, как мало применимы к подобным формам
развития такие категории, как «положительное» и «отрица-
тельное». Можно рассматривать наследственность как поло-
жительную, сохраняющую сторону, а приспособление — как
отрицательную сторону, постоянно разрушающую унаследо-
ванные признаки; но с таким же правом можно рассматри-
вать приспособление как творческую, активную, положитель-
ную деятельность, а наследственность — как оказывающую
сопротивление, пассивную, отрицательную деятельность. Од-
нако подобно тому как в истории прогресс выступает в виде
отрицания существующих порядков, так и здесь — из чисто
практических соображений — лучше рассматривать приспо-
собление как отрицательную деятельность. В истории движе-
ние путем противоположностей выступает особенно наглядно
во все критические эпохи у ведущих народов. В подобные мо-
менты у народа есть выбор только между двумя полюсами
дилеммы: «или — или», и притом вопрос всегда ставится со-
всем не так, как этого желало бы политиканствующее фили-
стерство всех времен. Даже либеральный немецкий филистер
1848 г. очутился внезапно и неожиданно в 1849 г. против своей
воли перед вопросом: либо возвращение к старой реакции в
еще более свирепой форме, либо продолжение революции до
республики,— может быть, даже до единой и неделимой рес-
публики с социализмом на заднем плаке. Он недолго разду-
мывал и приложил свою руку к созданию мантёйфелевской
реакции как цвета немецкого либерализма. Точно так же
французский буржуа оказался в 1851 г. перед несомненно не*
ожиданной для него дилеммой: либо карикатура на империю,
преторианство и эксплуатация Фракции шайкой прохвостов,
либо социально-демократическая республика,— и он скло-
нился перед шайкой прохвостов, чтобы можно было под ее
охраной продолжать эксплуатировать рабочих...
Hard and fast lines* несовместимы с теорией развития.
Даже разграничительная линия между позвоночными и бес-
позвоночными уже более не безусловна, точно так же между
рыбами и амфибиями; а граница между птицами и пресмы*
* — Абсолютно резкие разграничительные линии. Ред.
110
кающимися с каждым днем все более и более исчезает. Между
компсогнатом и археоптериксом не хватает только немногих
промежуточных членов, а зубастые птичьи клювы обнаружены
в обоих полушариях. «Или — или» становится все более и
более недостаточным. У низших животных невозможно строго
установить понятие индивида; не только в том смысле, яв-
ляется ли данное животное индивидом или колонией, но и по
вопросу о том, где в процессе развития прекращается один
индивид и начинается другой («кормилки»). Для такой стадии
развития естествознания, где все различия сливаются в про-
межуточных ступенях, все противоположности переходят друг
в друга через посредство промежуточных членов, уже недо-
статочно старого метафизического метода мышления. Диалек-
тика, которая точно так же не знает hard and fast lines и безус-
ловного, пригодного повсюду «или — или», которая переводит
друг в друга неподвижные метафизические различия, признаёт
в надлежащих случаях наряду с «или — или» также «как то,
так и другое» и опосредствует противоположности,— является
единственным, в высшей инстанции, методом мышления, соот-
ветствующим теперешней стадии развития естествознания.
Разумеется, для повседневного обихода, для научной мелкой
торговли метафизические категории сохраняют-свое значение».
Ф. Энгельс. Диалектика природы
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 526—
528
«Два философских направления: метафизическое с непод-
вижными категориями, диалектическое (Аристотель и осо-
бенно Гегель)—с текучими; доказательства, что эти непод-
вижные противоположности основания и следствия, причины и
действия, тождества и различия, видимости и сущности не
выдерживают критики, что анализ обнаруживает один полюс
уже как наличествующий in писе * в другом, что в определен-
ной точке один полюс превращается в другой и что вся ло-
гика развертывается только лишь из этих движущихся вперед
противоположностей. Это у самого Гегеля мистично, ибо ка*
тегории выступают у него как что-то предсуществующее, а
диалектика реального мира — как .их простой отблеск. В дей-
ствительности наоборот: диалектика головы — только отраже-
ние форм движения реального мира, как природы, так и исто-
рии. До конца прошлого столетия и даже до 1830 г. естество-
испытатели более или менее обходились при помощи старой
метафизики, ибо действительная наука не выходила еще за
пределы механики, земной и космической. Однако известное
замешательство вызвала уже высшая математика, которая
— в зародыше. Ред,
Ш
рассматривает вечную истину низшей математики как преодо-
ленную точку зрения, часто утверждает нечто противополож-
ное ей и выставляет положения, кажущиеся представителю
низшей математики просто бессмыслицей. Здесь затвердев-
шие категории расплавились, математика вступила в такую
область, где даже столь простые отношения, как отношения
абстрактного количества, дурная бесконечность, приняли со-
вершенно диалектический вид и заставили математиков сти-
хийно и против их воли стать диалектиками. Нет ничего ко-
мичнее, чем жалкие уловки, увертки и вынужденные приемы,
к которым прибегают математики, чтобы разрешить это про-
тиворечие, примирить между собой высшую и низшую матема-
тику, уяснить себе, что то, что у них получилось в виде неоспо-
римого результата, не представляет собой чистой бессмыс-
лицы,— и вообще рационально объяснить исходный пункт,
метод и результаты математики бесконечного».
Ф Энгельс. Диалектика природы.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 516—519
«Раз диалектика, основываясь на результатах всего нашего
естественнонаучного опыта, доказала, что все полярные про-
тивоположности. обусловливаются вообще взаимодействием
обоих противоположных полюсов, что разделение к противо-
положение этих полюсов существуют лишь в рамках их вза-
имной связи и объединения и что, наоборот, их объединение
существует лишь в их разделении, а их взаимная связь лишь
в их противоположении, то не может быть и речи ни об окон-
чательном уравновешивании отталкивания и притяжения, ни
об окончательном распределении и сосредоточении одной
формы движения в одной половине материи, а другой формы
его — в другой половине ее, т. е. не может быть и речи ни о
взаимном проникновении, ни об абсолютном отделении друг
от друга обоих полюсов. Утверждать это значило бы то же
самое, что требовать, в первом случае, чтобы северный и юж-
ный полюсы магнита нейтрализовали друг друга и нейтрали-
зовались друг через друга, а во втором случае,— чтобы рас-
пилка магнита посредине между обоими его полюсами дала в
одной части северную половину без южного полюса, а в дру-
гой части южную половину без северного полюса. Но хотя
недопустимость подобных предположений следует уже из диа-
лектической природы полярной противоположности, все же,
благодаря господствующему среди естествоиспытателей ме-
тафизическому способу мышления, по крайней мере вторая
гипотеза играет известную роль в физических теориях, Об
этом речь будет идти в своем месте».
Ф Энгельс. Диалектика природы
К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 20, стр. 394
U2
«Пролетариат и богатство — это противоположности. Как
таковые, они образуют некоторое единое целое. Они оба по-
рождены миром частной собственности. Весь вопрос в том, ка-
кое определенное положение каждый из этих двух элементов
занимает внутри противоположности. Недостаточно объявить
их двумя сторонами единого целого.
Частная собственность как частная собственность, как бо-
гатство, вынуждена сохранять свое собственное существова-
ние, а тем самым и существование своей противоположно-
сти— пролетариата. Это — положительная сторона антагони-
зма, удовлетворенная в себе самой частная собственность.
Напротив, пролетариат как пролетариат вынужден упразд-
нить самого себя, а те?л самым и обусловливающую его проти-
воположность— частную собственность,— делающую его про-
летариатом. Это — отрицательная сторона антагонизма, его
беспокойство внутри него самого, упраздненная й упраздняю-
щая себя частная собственность.
Имущий класс и класс пролетариата представляют одно и
то же человеческое самоотчуждение. Но первый класс чув-
ствует себя в этом самоотчуждении удовлетворенным и ут-
вержденным, воспринимает отчуждение как свидетельство
своего собственного могущества и обладает в нем видимостью
человеческого существования. Второй же класс чувствует себя
в этом отчуждении уничтоженным, видит в нем свое бессилие
и действительность нечеловеческого существования. Класс
этот, употребляя выражение Гегеля, есть в рамках отвержен-
ности возмущение против этой отверженности, возмущение,
которое в этом классе необходимо вызывается противоречием
между его человеческой природой и его жизненным положе-
нием, являющимся откровенным, решительным и всеобъемлю-
щим отрицанием этой самой природы.
Таким образом, в пределах всего антагонизма частный соб-
ственник представляет собой консервативную сторону, проле-
тарий — разрушительную. От первого исходит действие, на-
правленное на сохранение антагонизма, от второго — действие,
направленное на его уничтожение».
К. Маркс и Ф. Энгельс. Святое семейство. Соч.,
т. 2, стр. 38—39
«Истина и заблуждение, подобно всем логическим катего-
риям, движущимся в полярных противоположностях, имеют
абсолютное значение только в пределах чрезвычайно ограни-
ченной области... Как только мы станем применять противо-
положность истины и заблуждения вне границ вышеуказанной
узкой области, так эта противоположность сделается относи-
тельной и, следовательно, негодной для точного научного спо-
соба выражения. А если мы попытаемся применять эту проти-
8
113
воположность вне пределов указанной области как абсолютную,
то мы уже совсем потерпим фиаско: оба полюса противопо-
ложности превратятся каждый в свою противоположность,
т. е. истина станет заблуждением, заблуждение — истиной.
Возьмем в качестве примера известный закон Бойля, согласно
которому объем газа при постоянной температуре обратно про-
порционален давлению, под которым находится газ. Реньо на-
шел, что этот закон оказывается неверным для известных слу-
чаев. Если бы Реньо был «философом действительности», то
он обязан был бы заявить: закон Бойля изменчив, следова-
тельно, он вовсе не подлинная истина, значит — он вообще не
истина, значит, он — заблуждение. Но тем самым Реньо впал
бы в гораздо большую ошибку, чем та, которая содержится в
законе Бойля; в куче заблуждения затерялось бы найденное
им зерно истины; он превратил бы, следовательно, свой пер-
воначально правильный результат в заблуждение, по сравне-
нию с которым закон Бойля, вместе с присущей ему крупицей
заблуждения, оказался бы истиной. Но Реньо, как человек
науки, не позволил себе подобного ребячества; он продолжал
исследование и нашел, что закон Бойля вообще верен лишь
приблизительно; в частности он неприменим к таким газам,
которые посредством давления могут быть приведены в ка-
пельножидкое состояние, и притом он теряет свою силу с того
именно момента, когда давление приближается к точке, при
которой наступает переход в жидкое состояние. Таким обра-
зом, оказалось, что закон Бойля верен только в известных пре-
делах. Но абсолютно ли, окончательно ли верен он в этих пре-
делах? Ни один физик не станет утверждать это. Он скажет,
что этот закон действителен в известных пределах давления и
температуры и для известных газов; и он не станет отрицать
возможность того, что в результате дальнейших исследований
придется в рамках этих узких границ произвести еще новые
ограничения или придется вообще изменить формулировку за-
кона. Так, следовательно, обстоит дело с окончательными ис*
тинами в последней инстанции, например, в физике. Поэтому
в действительно научных трудах избегают обыкновенно таких
догматически-моралистических выражений, как заблуждение
и истина; напротив, мы их встречаем на каждом шагу в сочи-*
нениях вроде философии действительности, где пустое разгла*
гольствование о том и о сем хочет навязать нам себя в каче*
стве сувереннейшего результата суверенного мышления.
...Эта противоположность (добра и зла. Ред.) вращается
исключительно в области морали, стало быть, в области, от-
носящейся к истории человечества, а здесь окончательные
истины в последней инстанции рассыпаны как раз наиболее
редко. Представления о добре и зле так сильно менялись от
народа к народу, от века к веку, что часто прямо противоре-
114
чили одно другому.—Но, возразит кто-нибудь, добро все-таки
не зло и зло не добро; если добро и зло валить в одну кучу, то
исчезает всякая нравственность, и каждый может делать и по-
ступать так, как ему угодно.— Таково именно мнение г-на Дю-
ринга, если освободить это мнение от оракульского наряда. Но
так просто вопрос все-таки не решается. Если бы это было
действительно так просто, то ведь не было бы никаких споров
о добре и зле, каждый знал бы, что есть добро и что есть зло».
Ф Энгельс Анти-Дюринг.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 92—94
«...Если бы все противоречия были раз навсегда устранены,
то мы пришли бы к так называемой абсолютной истине,— все-
мирная история была бы закончена и в то же время должна
была бы продолжаться, хотя ей уже ничего не оставалось бы
делать. Таким образом, тут получается новое, неразрешимое
противоречие. Требовать от философии разрешения всех про-
тиворечий, значит требовать, чтобы один философ сделал такое
дело, какое в состоянии выполнить только все человечество
в своем поступательном развитии».
Ф. Энгельс. Людвиг Фейербах и конец класси-
ческой немецкой философии.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 278
«...Постоянным источником разногласий является диалекти-
ческий характер общественного развития, идущего в противо-
речиях и путем противоречий. Капитализм прогрессивен, ибо
уничтожает старые способы производства и развивает произ-
водительные силы, и в то же время, на известной ступени
развития, он задерживает рост производительных сил. Он раз-
вивает, организует, дисциплинирует рабочих,— и он давит,
угнетает, ведет к вырождению, нищете и т. д. Капитализм сам
создает своего могильщика, сам творит элементы нового
строя, и в то же время, без «скачка», эти отдельные элементы
ничего не изменяют в общем положении вещей, не затраги-
вают господства капитала. Эти противоречия живой жизни,
живой истории капитализма и рабочего движения умеет охва-
тить марксизм, как теория диалектического материализма. Но
понятно само собою, что массы учатся из жизни, а не из
книжки, и поэтому отдельные лица или группы постоянно пре-
увеличивают, возводят в одностороннюю теорию, в односто-
роннюю систему тактики то одну, то другую черту капитали-
стического развития, то один, то другой «урок» этого развития.
Буржуазные идеологи, либералы и демократы, не понимая
марксизма, не понимая современного рабочего движения, по-
стоянно перескакивают от одной беспомощной крайности к
другой. То они объясняют все дело тем, что злые люди «на-
115
травливают» класс на класс,— то утешают себя тем, что ра-
бочая партия есть «мирная партия реформ». Прямым продук-
том этого буржуазного миросозерцания и его влияния надо
считать и анархо-синдикализм и реформизм, хватающиеся за
одну сторону рабочего движения, возводящие односторонность
в теорию, объявляющие взаимноисключающими такие тенден-
ции или такие черты этого движения, которые составляют
специфическую особенность того или иного периода, тех или
иных условий деятельности рабочего класса. А действитель-
ная жизнь, действительная история включает в себя эти раз-
личные тенденции, подобно тому, как жизнь и развитие в при-
роде включают в себя и медленную эволюцию и быстрые
скачки, перерывы постепенности.
Ревизионисты считают фразами все рассуждения о «скач-
ках» и о принципиальной противоположности рабочего дви-
жения всему старому обществу. Они принимают реформы
за частичное осуществление социализма. Анархо-синдикалист
отвергает «мелкую работу», особенно использование парла-
ментской трибуны. На деле эта последняя тактика сводится
к поджиданию «великих дней» при неумении собирать силы,
создающие великие события. И те, и другие тормозят самое
важное, самое насущное дело: сплочение рабочих в крупные,
сильные, хорошо функционирующие, умеющие при всяких ус-
ловиях хорошо функционировать, организации, проникнутые
духом классовой борьбы, ясно сознающие свои цели, воспи*
тываемые в действительно марксистском миросозерцании».
В. И. Ленин. Разногласия в европейском рабо-
чем движении, Полн. собр. соч., т. 20, стр. 65—67
3. ЗАКОН ВЗАИМНОГО ПЕРЕХОДА
КОЛИЧЕСТВЕННЫХ ИЗМЕНЕНИЙ
В КАЧЕСТВЕННЫЕ
«Каждую полезную вещь, как, например, железо, бумагу
и т. д., можно рассматривать с двух точек зрения: со стороны
качества и со стороны количества. Каждая такая вещь есть
совокупность многих свойств и поэтому может быть полезна
различными своими сторонами. Открыть эти различные сто*
роны, а следовательно, и многообразные способы употребле*
ния вещей, есть дело исторического развития. То же самое
следует сказать об отыскании общественных мер для количе*
ственной стороны полезных вещей. Различия товарных мер
отчасти определяются различной природой самих измеряемых
предметов, отчасти же являются условными».
К. Маркс. Капитал, т. J.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч , т. 23, стр. 43—44
116
«Во-первых, всякое качество имеет бесконечно много коли-
чественных градаций, например оттенки цветов, жесткость и
мягкость, долговечность и т. д., и, хотя они качественно раз-
личны, они доступны измерению и познанию.
Во-вторых, существуют не качества, а только вещи, обла-
дающие качествами, и притом бесконечно многими качест-
вами. У двух различных вещей всегда имеются известные об-
щие качества (по крайней мере, свойства телесности), другие
качества отличаются между собой по степени, наконец, иные
качества могут совершенно отсутствовать у одной из этих ве-
щей. Если мы станем сопоставлять в отдельности друг с дру-
гом такие две до крайности различные вещи — например ка-
кой-нибудь метеорит и какого-нибудь человека,— то тут мы
откроем мало общего, в лучшем случае то, что обоим присуща
тяжесть и другие общие свойства тел. Но между обеими этими
вещами имеется бесконечный ряд других вещей и процессов
природы, позволяющих нам заполнить ряд от метеорита до
человека и указать каждому члену ряда свое место в системе
природы и таким образом познать их...
В-третьих, наши различные органы чувств могли бы до-
ставлять нам абсолютно различные в качественном отношении
впечатления. В этом случае свойства, которые мы узнаём при
посредстве зрения, слуха, обоняния, вкуса и осязания, были
бы абсолютно различны. Но и здесь различия стираются по
мере прогресса исследования. Давно уже признано, что обо-
няние и вкус являются родственными, однородными чувствами,
воспринимающими однородные, если не тождественные, свой-
ства. Как зрение, так и слух воспринимают волновые коле-
бания. Осязание и зрение до такой степени взаимно допол-
няют друг друга, что мы часто на основании зрительного
облика какой-нибудь вещи можем предсказать ее тактильные
свойства. И, наконец, всегда одно и то же «я» вбирает в себя
все эти различные чувственные впечатления, перерабатывает
их и, таким образом, объединяет в одно целое; а с другой сто-
роны, эти различные впечатления доставляются одной и той
же вещью, выступают как ее совместные свойства и дают, та-
ким образом, возможность познать эту вещь. Объяснить эти
различные, доступные лишь различным органам чувств свой-
ства, привести их во внутреннюю связь между собой как раз
и является задачей науки, которая до сих пор не жаловалась
на то, что мы не имеем, вместо пяти специальных чувств,
одного общего чувства или что мы не способны видеть либо
слышать запахов и вкусов.
Куда мы ни посмотрим, мы нигде не встречаем в природе
подобных «качественно или абсолютно различных областей»...
о которых нам говорят, что они непонятны. Вся эта путаница
проистекает из путаницы в вопросе о качестве и количестве.
117
В соответствии с господствующей механической точкой зре-
ния Негели считает, что качественные различия поддаются
объяснению лишь постольку, поскольку они могут быть све-
дены к количественным различиям... Для него качество и ко-
личество являются абсолютно различными категориями. Мета-
физика».
Ф. Энгельс Диалектика природы.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч , т. 20, стр. 547—548
«Количество и качество. Число есть чистейшее количествен-
ное определение, какое мы только знаем. Но оно полно каче-
ственных различий. 1) Гегель, численность и единица, умно-
жение, деление, возведение в степень, извлечение корня. Уже
благодаря этому получаются,— чего не подчеркнул Гегель,—
качественные различия: простые числа и произведения, про-
стые корни и степени. 16 есть не только суммирование 16 еди-
ниц, оно также квадрат от 4 и биквадрат от 2. Более того,
простые числа сообщают числам, получающимся из них пу-
тем умножения на другие числа, новые, вполне определенные
качества: только четные числа делятся на два; аналогичное
определение — для 4 и 8. Для деления на 3 мы имеем правило
о сумме цифр. То же самое в случае 9 и 6, где оно соединяется
также со свойством четного числа. Для 7 особый закон. На
этом основываются фокусы с числами, которые непосвящен-
ным кажутся непонятными...
Говоря о бесконечно большом и бесконечно малом, мате-
матика вводит такое качественное различие, которое имеет
даже характер непреодолимой качественной противоположно-
сти: мы имеем здесь количества, столь колоссально отличные
друг от друга, что между ними прекращается всякое рацио-
нальное отношение, всякое сравнение, и что они становятся
количественно несоизмеримыми. Обычная несоизмеримость,
например несоизмеримость круга и прямой линии, тоже пред-
ставляет собой диалектическое качественное различие; но
здесь именно количественная разница однородных величин
заостряет качественное различие до несоизмеримости».
Ф Энгельс. Диалектика природы.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч , т. 20, стр. 573—<
574
«Закон перехода количества в качество и обратно. Закон
этот мы можем для наших целей выразить таким образом, что
в природе качественные изменения — точно определенным для
каждого отдельного случая способом — могут происходить
лишь путем количественного прибавления либо количествен*
ного убавления материи или движения (так называемой энер*
гни).
Все качественные различия в природе основываются либо
118
на различном химическом составе, либо на различных коли-
чествах или формах движения (энергии), либо,— что имеет
место почти всегда,— на том и другом. Таким образом,
невозможно изменить качество какого-нибудь тела без при-
бавления или отнятия материи либо движения, т. е. без коли-
чественного изменения этого тела. В этой форме таинственное
гегелевское положение оказывается, следовательно, не только
вполне рациональным, но даже довольно-таки очевидным.
Едва ли есть необходимость указывать на то, что и различ-
ные аллотропические и агрегатные состояния тел, зависящие
от различной группировки молекул, основываются на большем
или меньшем количестве [Menge] движения, сообщенного телу.
Но что сказать об изменении формы движения, или так
называемой энергии? Ведь когда мы превращаем теплоту в
механическое движение или наоборот, то здесь изменяется
качество, а количество остается тем же самым? Это верно, но
относительно изменения формы движения можно сказать то,
что Гейне говорит о пороке: добродетельным каждый может
быть сам по себе, а для порока всегда нужны двое. Изменение
формы движения является всегда процессом, происходящим
по меньшей мере между двумя телами, из которых одно
теряет определенное количество движения такого-то качества
(например теплоту), а другое получает соответствующее ко-
личество движения такого-то другого качества (механическое
движение, электричество, химическое разложение). Следо-
вательно, количество и качество соответствуют здесь друг
другу взаимно и обоюдосторонне. До сих пор еще никогда
не удавалось превратить движение внутри отдельного изоли-
рованного тела из одной формы в другую.
Здесь речь идет пока только о неживых телах; этот же
самый закон имеет силу и для живых тел, но в живых телах
он проявляется в весьма запутанных условиях, и количествен-
ное измерение здесь для нас в настоящее время часто еще
невозможно.
Если мы представим себе, что любое неживое тело делят
на все меньшие частицы, то сперва не наступит никакого ка-
чественного изменения. Но это деление имеет свой предел:
когда нам удается, как в случае испарения, получить в свобод-
ном состоянии отдельные молекулы, то хотя мы и можем в
большинстве случаев продолжать и дальше делить эти по-
следние, но лишь при полном изменении качества. Молекула
распадается на свои отдельные атомы, у которых совершенно
иные свойства, чем у нее. Если мы имеем дело с молекулами,
.состоящими из различных химических элементов, то вместо
сложной молекулы появляются атомы или молекулы самих
этих элементов; если же дело идет о молекулах элементов, то
появляются свободные атомы, обнаруживающие совершенно
119
отличные по качеству действия: свободные атомы образующе-
гося кислорода играючи производят то, чего никогда не сде-
лают связанные в молекулы атомы атмосферного кислорода.
Но уже и молекула качественно отлична от той массы фи-
зического тела, к которой она принадлежит. Она может со-
вершать движения независимо от этой массы и в то время
как эта масса кажется находящейся в покое; молекула может,
например, совершать тепловые колебания; она может благо-
даря изменению положения и связи с соседними молекулами
перевести тело в другое аллотропическое или агрегатное со-
стояние и т. д.
Таким образом, мы видим, что чисто количественная опе-
рация деления имеет границу, где она переходит в качествен-
ное различие: масса состоит из одних молекул, но она пред-
ставляет собой нечто по существу отличное от молекулы, как
и последняя в свою очередь есть нечто отличное от атома. На
этом-то отличии и основывается обособление механики как
науки о небесных и земных массах от физики как механики
молекул и от химии как физики атомов.
В механике мы не встречаем никаких качеств, а в луч-
шем случае состояния, как равновесие, движение, потенциаль-
ная энергия, которые все основываются на измеримом перене-
сении движения и сами могут быть выражены количественным
образом. Поэтому, поскольку здесь происходит качественное
изменение, оно обусловливается соответствующим количест-
венным изменением.
В физике тела рассматриваются как химически неизменные
или индифферентные; мы имеем здесь дело с изменениями
их молекулярных состояний и с переменой формы движения,
при которой во всех случаях — по крайней мере на одной из
обеих сторон — вступают в действие молекулы. Здесь каждое
изменение есть переход количества в качество — следствие
количественного изменения присущего телу или сообщенного
ему количества движения какой-нибудь формы...
Так, необходим определенный минимум силы тока, чтобы
платиновая проволока электрической лампочки накаливания
раскалилась до свечения; так, у каждого металла имеется своя
температура свечения и плавления; так, у каждой жидкости
имеется своя определенная, при данном давлении, точка
замерзания и кипения,— поскольку мы в состоянии при на-
ших средствах добиться соответствующей температуры; так,
наконец, и у каждого газа имеется своя критическая точка,
при достижении которой давление и охлаждение превращают
его в капельножидкое состояние. Одним словом, так называем
мые константы физики в значительной своей части суть не
что иное, как обозначения узловых точек, где количественное
прибавление или убавление движения вызывает качествен-
но
ное изменение в состоянии соответствующего тела,— где, сле-
довательно, количество переходит в качество.
Но свои величайшие триумфы открытый Гегелем закон
природы празднует в области химии. Химию можно назвать
наукой о качественных изменениях тел, происходящих под
влиянием изменения количественного состава. Это знал уже
сам Гегель... Возьмем кислород: если в молекулу здесь
соединяются три атома, а не два, как обыкновенно, то мы
имеем перед собой озон — тело, весьма определенно отличаю-
щееся своим запахом и действием от обыкновенного кисло-
рода. А что сказать о различных пропорциях, в которых кис-
лород соединяется с азотом или серой и из которых каждая
дает тело, качественно отличное от всех других из этих соеди-
нений! Как отличен веселящий газ (закись азота N2O) от
азотного ангидрида (пятиокиси азота N2O5)! Первый — это
газ, второй, при обыкновенной температуре,— твердое кри-
сталлическое тело. А между тем все отличие между ними по
составу заключается в том, что во втором теле в пять раз
больше кислорода, чем в первом, и между обоими располо-
жены еще три других окисла азота (NO, N2O3, NO2), которые
все отличаются качественно от них обоих и друг от друга...
...Закон Гегеля имеет силу не только для сложных тел, но и
для самих химических элементов. Мы знаем теперь, что... их
качество обусловлено количеством их атомного веса. Это
удалось блестящим образом подтвердить. Менделеев доказал,
что в рядах сродных элементов, расположенных по атомным
весам, имеются различные пробелы, указывающие на то, что
здесь должны быть еще открыты новые элементы. Он наперед
описал общие химические свойства одного из этих неизвест-
ных элементов,— названного им экаалюминием, потому что
в начинающемся с алюминия ряду он непосредственно сле-
дует за алюминием,— и предсказал приблизительно его удель-
ный и атомный вес и его атомный объем. Несколько лет
спустя Лекок де Буабодран действительно открыл этот
элемент, и оказалось, что предсказания Менделеева, с совер-
шенно незначительными отклонениями, .оправдались. Экаалю-
миний получил свою реализацию в галлии... Менделеев, при-
менив бессознательно гегелевский закон о переходе количе-
ства в качество, совершил научный подвиг, который смело
можно поставить рядом с открытием Леверье, вычислившего
орбиту еще не известной планеты — Нептуна.
Этот же самый закон подтверждается на каждом шагу в
биологии и в истории человеческого общества, но мы ограни-
чимся примерами из области точных наук, ибо здесь количе-
ства могут быть точно измерены и прослежены.
Весьма вероятно, что те самые господа, которые до сих
пор поносили закон перехода количества в качество как
121
мистицизм и непонятный трансцендентализм, теперь заявят,
что это есть нечто само собой разумеющееся, тривиальное и
плоское, что они это применяли уже давно и что, таким обра-
зом, им не сообщают здесь ничего нового. Но то, что некоторый
всеобщий закон развития природы, общества и мышления
впервые был высказан в его общезначимой форме,— это всегда
остается подвигом всемирно-исторического значения. И если
эти господа в течение многих лет заставляли количество и
качество переходить друг в друга, не зная того, что они
делали, то им придется искать утешения вместе с мольеров-
ским господином Журденом, который тоже всю свою жизнь
говорил прозой, совершенно не подозревая этого».
Ф Энгельс. Диалектика природы
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч , т. 20, стр 335—390
«Агрегатные состояния — узловые точки, где количествен-
ное изменение переходит в качественное».
Ф. Энгельс Диалектика природы.
К'Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 601
«Всякое изменение она («механическая концепция». Ред.)
объясняет перемещением, все качественные различия — коли-
чественными, не замечая, что отношение между качеством и
количеством взаимно, что качество так же переходит в коли-
чество, как и количество в качество, что здесь имеет место
взаимодействие. Если все различия и изменения качества
должны быть сводимы к количественным различиям и измене-
ниям, к механическим перемещениям, то мы с необходимостью
приходим к тезису, что вся материя состоит из тождественных
мельчайших частиц и что все качественные различия химиче-
ских элементов материи вызываются количественными разли-
чиями, различиями в числе и пространственной группировке
этих мельчайших частиц при их объединении в атомы. Но до
этого мы еще не дошли».
Ф. Энгельс. Диалектика природы.
К. Маркс и Ф Энгельс. Соч , т. 20, стр. 568
«...Один из известнейших примеров — пример изменения
агрегатных состояний воды, которая при нормальном атмо-
сферном давлении переходит при температуре 0° С из жидкого
состояния в твердое, а при 100° С — из жидкого в газообраз-
ное, так что в этих обеих поворотных точках простое
количественное изменение температуры вызывает качественное
изменение состояния воды.
Мы могли бы привести для доказательства этого закона
еще сотни подобных фактов как из природы, так и из жизни
человеческого общества. Так, например, в «Капитале» Маркса
122
на протяжении всего четвертого отдела — «Производство от*
носительной прибавочной стоимости» — приводится из обла-
сти кооперации, разделения труда и мануфактуры, машин-
ного производства и крупной промышленности несчетное
число случаев, где количественное изменение преобразует
качество вещей и, равным образом, качественное преобразо-
вание вещей изменяет их количество, где, следовательно,
употребляя столь ненавистное для г-на Дюринга выражение,
количество переходит в качество, и наоборот. Таков, напри-
мер, факт, что кооперация многих лиц, слияние многих сил в
одну общую, создает, говоря словами Маркса, некую «новую
силу», которая существенно отличается от суммы составляю-
щих ее отдельных сил.
К тому самому месту «Капитала», которое г-н Дюринг в
интересах полной истины вывернул наизнанку, Маркс сделал,
кроме того, еще следующее примечание: «Принятая в совре-
менной химии молекулярная теория, впервые научно развитая
Лораном и Жераром, основывается именно на этом законе».
...В заключение мы хотим призвать еще одного свидетеля
в пользу перехода количества в качество, а именно Наполеона.
Последний следующим образом описывает бой малоискусной
в верховой езде, но дисциплинированной французской кава-
лерии с мамлюками, в то время безусловно лучшей в едино-
борстве, но недисциплинированной конницей:
«Два мамлюка безусловно превосходили трех французов: 100 мамлю-
ков были равны по силе 100 французам; 300 французов обычно одерживали
верх над 300 мамлюками, а 1000 французов всегда побивали 1500 мам-
люков».
Подобно тому как у Маркса определенная, хотя и меняю*
щаяся, минимальная сумма меновой стоимости необходима
для того, чтобы сделать возможным ее превращение в капи-
тал, точно так же у Наполеона определенная минимальная
величина конного отряда необходима, чтобы дать проявиться
силе дисциплины, заложенной в сомкнутом строе и планомер-
ности действия, и чтобы эта сила дисциплины выросла до пре-
восходства даже над более значительными массами иррегу-
лярной кавалерии, имеющей лучших коней, более искусной
в верховой езде и фехтовании и, по меньшей мере, столь же
храброй».
Ф. Энгельс. Анти-Дюринг.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр 129—132
«Средневековые цехи стремились насильственно воспрепят-
ствовать превращению ремесленника-мастера в капиталиста,
ограничивая очень незначительным максимумом число рабо-
чих, которых дозволялось держать отдельному мастеру. Вла-
делец денег или товаров только тогда действительно превра-
123
щается в капиталиста, когда минимальная сумма, аванси-
руемая на производство, далеко превышает средневековый
максимум. Здесь, как и в естествознании, подтверждается пра-
вильность того закона, открытого Гегелем в его «Логике», что
чисто количественные изменения на известной ступени перехо-
дят в качественные различия».
К. Маркс. Капитал, т. I.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 318
«Подобно тому как сила нападения эскадрона кавалерии
или сила сопротивления полка пехоты существенно отличны
от суммы тех сил нападения и сопротивления, которые спо-
собны развить отдельные кавалеристы и пехотинцы, точно так
же и механическая сумма сил отдельных рабочих отлична от
той общественной силы, которая развивается, когда много
рук участвует одновременно в выполнении одной и той же
нераздельной операции, когда, например, требуется поднять
тяжесть, вертеть ворот, убрать с дороги препятствие. Во всех
таких случаях результат комбинированного труда или вовсе
не может быть достигнут единичными усилиями, или может
быть осуществлен лишь в течение гораздо более продолжи-
тельного времени, или же лишь в карликовом масштабе.
Здесь дело идет не только о повышении путем кооперации
индивидуальной производительной силы, которая по самой
своей сущности есть массовая сила».
К. Маркс. Капитал, т. /.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 337
«Кооператив есть лавочка, и какие угодно изменения, усо-
вершенствования, реформы не изменят того, что это лавочка.
К такому взгляду приучила социалистов капиталистическая
эпоха. И нет сомнения, что эти взгляды были правильным вы-
ражением сущности кооперативов, пока они оставались не-
большим привеском к механизму буржуазного строя. Но в
том-то и дело, что положение кооперативов в корне принципи-
ально меняется со времени завоевания государственной власти
пролетариатом, с момента приступа пролетарской государст-
венной власти к систематическому созданию социалистических
порядков. Тут количество переходит в качество. Кооператив,
как маленький островок в капиталистическом обществе, есть
лавочка. Кооператив, если он охватывает все общество, в ко-
тором социализирована земля и национализированы фабрики
и заводы, есть социализм».
В. И. Ленин. Первоначальный вариант статьи
«Очередные задачи Советской власти». Полн.
собр., соч, т. 36, стр. 161
124
«...Представлять себе всемирную историю идущей гладко и
аккуратно вперед, без гигантских иногда скачков назад, неди-
алектично, ненаучно, теоретически неверно».
В. И. Ленин. О брошюре Юниуса. Полн собр
соч., т. 30, стр. 6
• «При всей постепенности, переход от одной формы движе-
ния к другой всегда остается скачком, решающим поворотом.
Таков переход от механики небесных тел к механике неболь-
ших масс на отдельных небесных телах; таков же переход от
механики масс к механике молекул, которая охватывает дви-
жения, составляющие предмет исследования физики в собст-
венном смысле слова: теплоту, свет, электричество, магнетизм.
Точно так же и переход от физики молекул к физике ато-
мов — к химии — совершается опять-таки посредством реши-
тельного скачка. В еще большей степени это имеет место при
переходе от обыкновенного химического действия к химизму
белков, который мы называем жизнью. В пределах сферы
жизни скачки становятся затем все более редкими и незамет-
ными».
Ф. Энгельс. Анти-Дюринг.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 66
«...Чисто количественное увеличение или уменьшение вызы-
вает в определенных узловых пунктах качественный скачок,
как, например, в случае нагревания или охлаждения воды, где
точки кипения и замерзания являются теми узлами, в кото-
рых совершается — при нормальном давлении — скачок в но-
вое агрегатное состояние, где, следовательно, количество пере-
ходит в качество».
« Ф. Энгельс. Анти-Дюринг.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 44
4. ЗАКОН ОТРИЦАНИЯ ОТРИЦАНИЯ
«Всякое развитие, независимо от его содержания, можно
представить как ряд различных ступеней развития, связанных
друг с другом таким образом, что одна является отрицанием
другой. Если, например, народ в своем развитии переходит от
абсолютной монархии к монархии конституционной, то он
отрицает свое прежнее политическое бытие. Ни в одной обла-
сти не может происходить развитие, не отрицающее своих
прежних форм существования».
к. Маркс. Морализирующая критика и критизи-
рующая мораль.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 296—297
125
«Какую же роль играет у Маркса отрицание отрицания?
.Маркс резюмирует конечные результаты... экономического и
исторического исследования о так называемом первоначаль-
ном накоплении капитала. До капиталистической эры сущест-
вовало, по крайней мере в Англии, мелкое производство на
основе частной собственности работника на его средства про-
изводства. Так называемое первоначальное накопление капи-
тала состояло здесь в экспроприации этих непосредственных
производителей, т. е. в уничтожении частной собственности,
основанной на собственном труде. Это уничтожение сделалось
возможным потому, что упомянутое мелкое производство со-
вместимо только с узкими, примитивными рамками производ-
ства и общества, и на известной ступени развития оно само
создает материальные средства для своего уничтожения. Это
уничтожение, превращение индивидуальных и раздробленных
средств производства в общественно-концентрированные, об-
разует предысторию капитала. Как только работники были
превращены в пролетариев, а их условия труда в капитал, как
только капиталистический способ производства стал на соб-
ственные ноги,— дальнейшее обобществление труда и дальней-
шее превращение земли и других средств производства в ка-
питал, а следовательно и дальнейшая экспроприация частных
собственников приобретают новую форму. «Теперь экспропри-
ации подлежит уже не работник, сам ведущий самостоятель-
ное хозяйство, а капиталист, эксплуатирующий многих ра-
бочих. Эта экспроприация совершается игрой имманентных
законов самого капиталистического производства, путем кон-
центрации капиталов. Один капиталист побивает многих капи-
талистов. Рука об руку с этой концентрацией, или экспроприа-
цией многих капиталистов немногими, развивается коопера-
тивная форма процесса труда в постоянно растущих размерах,
развивается сознательное технологическое применение науки,
планомерная коллективная эксплуатация земли, превращение
средств труда в такие средства труда, которые допускают
лишь коллективное употребление, и экономия всех средств
производства путем применения их как коллективных средств
производства комбинированного общественного труда. Вместе
с постоянно уменьшающимся числом магнатов капитала, кото-
рые узурпируют и монополизируют все выгоды этого процесса
превращения, возрастает масса нищеты, угнетения, рабства,
деградации, эксплуатации, но вместе с тем растет и возму-
щение рабочего класса, который постоянно увеличивается по
своей численности, который обучается, объединяется и орга-
низуется механизмом самого процесса капиталистического
производства. Капитал становится оковами того способа про-
изводства, который вырос при нем и под ним. Концентрация
средств производства и обобществление труда достигают та-
126
кого пункта, когда они становятся несовместимым с их капи-
талистической оболочкой. Она взрывается. Бьет час капита-
листической частной собственности. Экспроприаторов экспро-
приируют».
...Маркс... доказывает исторически и здесь вкратце резю-
мирует, что точно так же, как некогда мелкое производство
своим собственным развитием с необходимостью породило
условия своего уничтожения, т. е. условия экспроприации мел-
ких собственников, так и теперь капиталистическое производ-
ство само породило те материальные условия, от которых оно
должно погибнуть. Процесс этот есть исторический процесс,
и если он в то же время оказывается диалектическим, то это
уже не вина Маркса, как бы это ни было неприятно г-ну Дю-
рингу.
Только теперь, покончив со своим историко-экономическим
доказательством, Маркс продолжает: «Капиталистический
способ производства и присвоения, а следовательно, и капита-
листическая частная собственность, есть первое отрицание
индивидуальной частной собственности, основанной на соб-
ственном труде. Отрицание капиталистического производства
производится им самим с необходимостью естественного про-
цесса. Это — отрицание отрицания» и т. д. (как цитировано
выше).
Таким образом, называя этот процесс отрицанием отрица-
ния, ?4аркс и не помышляет о том, чтобы в этом видеть дока-
зательство его исторической необходимости. Напротив: после
того как он доказал исторически, что процесс этот отчасти уже
действительно совершился, отчасти еще должен совершиться,
только после этого Маркс характеризует его к тому же как
такой процесс, который происходит по определенному диалек-
тическому закону. Вот и все...
О полном непонимании природы диалектики свидетельст-
вует уже тот факт, что г-н Дюринг считает ее каким-то инст-
рументом простого доказывания, подобно тому как при огра-
ниченном понимании дела можно было бы считать таким ин-
струментом формальную логику или элементарную матема-
тику. Даже формальная логика представляет собой прежде
всего метод для отыскания новых результатов, для перехода
от известного к неизвестному; и то же самое, только в гораздо
более высоком смысле, представляет собой диалектика, кото-
рая к тому же, прорывая узкий горизонт формальной логики,
содержит в себе зародыш более широкого мировоззрения. То
же соотношение имеет место в математике. Элементарная
математика, математика постоянных величин, движется, по
крайней мере в общем и целом, в пределах формальной ло-
гики; математика переменных величин, самый значительный
отдел которой составляет исчисление бесконечно малых, есть
127
по существу не что иное, как применение диалектики к
математическим отношениям. Простое доказывание отступает
здесь решительно на второй план в сравнении с многообраз-
ным применением этого метода к новым областям исследова-
ния. Но почти все доказательства высшей математики, на-
чиная с первых доказательств дифференциального исчис-
ления, являются, с точки зрения элементарной математики,
строго говоря, неверными. Иначе оно и не может быть, если,
как это делается здесь, результаты, добытые в диалектиче-
ской области, хотят доказать посредством формальной логики.
...Но что же такое все-таки это ужасное отрицание отрица-
ния, столь отравляющее жизнь г-ну Дюрингу и играющее у
него такую же роль непростительного преступления, какую
у христиан играет прегрешение против святого духа? — В сущ-
ности, это очень простая, повсюду и ежедневно совершаю-
щаяся процедура, которую может понять любой ребенок, если
только очистить ее от того мистического хлама, в который ее
закутывала старая идеалистическая философия и в который
хотели бы и дальше закутывать ее в своих интересах беспо-
мощные метафизики вроде г-на Дюринга. Возьмем, например,
ячменное зерно. Биллионы таких зерен размалываются, раз-
вариваются, идут на приготовление пива, а затем потреб-
ляются. Но если такое ячменное зерно найдет нормальные для
себя условия, если оно попадет на благоприятную почву, то,
под влиянием теплоты и влажности, с ним произойдет своеоб-
разное изменение: оно прорастет; зерно, как таковое, пере-
стает существовать, подвергается отрицанию; на его место по-
является выросшее из него растение — отрицание зерна. Ка-
ков же нормальный жизненный путь этого растения? Оно
растет, цветет, оплодотворяется и, наконец, производит вновь
ячменные зерна, а как только последние созреют, стебель отми-
рает, подвергается в свою очередь отрицанию. Как результат
этого отрицания отрицания мы здесь имеем снова первона-
чальное ячменное зерно, но не просто одно зерно, а в десять,
двадцать, тридцать раз большее количество зерен. Виды
хлебных злаков изменяются крайне медленно, так что совре-
менный ячмень остается приблизительно таким же, каким он
был сто лет тому назад. Но возьмем какое-нибудь пластиче-
ское декоративное растение, например далию или орхидею;
если мы, применяя искусство садовода, будем соответствую-
щим образом воздействовать на семя и развивающееся из
него растение, то в результате этого отрицания отрицания мы
получим не только больше семян, но и качественно улучшен-
ное семя, дающее более красивые цветы, и каждое повторение
этого процесса, каждое новое отрицание отрицания усиливает
эти качественные улучшения.— Подобно тому, как мы это ви-
дим в отношении ячменного зерна, процесс этот совершается
128
у большинства насекомых, например у бабочек. Они разви-
ваются из яичка путем отрицания его, проходят через различ-
ные фазы превращения до половой зрелости, спариваются и
вновь отрицаются, т. е. умирают, как только завершился про-
цесс воспроизведения и самка отложила множество яиц. Что
у других растений и животных процесс завершается не в такой
простой форме, что они не однажды, а много раз производят
семена, яйца или детенышей, прежде чем умрут,— все это нас
здесь не касается; здесь нам нужно пока только показать, что
отрицание отрицания действительно происходит в обоих цар-
ствах органического мира. Далее, вся геология представляет
собой ряд отрицаний, подвергшихся в свою очередь отрица-
нию, ряд последовательных разрушений старых и отложений
новых горных формаций. Сначала первичная, возникшая от
охлаждения жидкой массы земная кора размельчается океа-
ническими, метеорологическими и атмосферно-химическими
воздействиями, и эти измельченные массы отлагаются слоями
на дне моря. Местные поднятия морского дна над уровнем
моря вновь подвергают определенные части этого первого от-
ложения воздействиям дождя, меняющейся в зависимости от
времени года температуры, атмосферного кислорода и атмо-
сферной углекислоты; под теми же воздействиями находятся
прорывающиеся через напластования из недр земли расплав-
ленные и впоследствии охладившиеся каменные массы. Так в
течение миллионов столетий образуются всё новые и новые
слои,— они по большей части вновь и вновь разрушаются и
снова служат материалом для образования новых слоев. Но
результат этого процесса весьма положителен: это — образо-
вание почвы, состоящей из разнообразнейших химических эле-
ментов и находящейся в состоянии механической измельчен-
ное™, которое делает возможной в высшей степени массовую
и разнообразнейшую растительность.
То же самое мы видим в математике. Возьмем любую ал-
гебраическую величину, обозначим ее а. Если мы подвергнем
ее отрицанию, то получим —а (минус а). Если же мы подверг-
нем отрицанию это отрицание, помножив —а на —а, то полу-
чим + а2, т. е. первоначальную положительную величину, но
на более высокой ступени, а именно во второй степени. Здесь
тоже не имеет значения, что к тому же самому а2 мы можем
прийти и тем путем, что умножим положительное а на само
себя и таким образом также получим а2. Ибо отрицание, уже
подвергшееся отрицанию, так крепко пребывает в а2, что по-
следнее при всех обстоятельствах имеет два квадратных
корня, а именно +а и —а. И эта невозможность отделаться
от отрицания, уже подвергшегося отрицанию, от отрицатель-
ного корня, содержащегося в квадрате, получает весьма ося-
зательное значение уже в квадратных уравнениях.— Еще
9
Заказ 3069
129
разительнее отрицание отрицания выступает в высшем анализ
зе, в тех «суммированиях неограниченно малых величин», кото-»
рые сам г-н Дюринг объявляет наивысшими математическими
операциями и которые на обычном языке называются диффе-
ренциальным и интегральным исчислениями. Как произвол
дятся эти исчисления? Я имею, например, в какой-нибудь оп-
ределенной задаче две переменные величины х и у, из которых
одна не может изменяться без того, чтобы и другая не изме-
нялась вместе с ней в отношении, определяемом обстоятельст-
вами дела. Я дифференцирую х и у, т. е. принимаю их столь
бесконечно малыми, что они исчезают по сравнению со вся-
кой, сколь угодно малой действительной величиной и что от
х и у не остается ничего, кроме их взаимного отношения, но
без всякой, так сказать, материальной основы,— остается ко-
личественное отношение без всякого количества. Следова-
du ^11
тельно, —, т. е. отношение обоих дифференциалов — от х и
0 0
от у,— равно—, но—, которое берется как выражение отноше-
ния Упомяну лишь мимоходом, что это отношение между
двумя исчезнувшими величинами, этот фиксированный момент
их исчезновения, представляет собой противоречие; но это об-
стоятельство так же мало может нас затруднить, как вообще
оно не затрудняло математику в течение почти двухсот лет. Но
разве это не значит, что я отрицаю х и у, только не в том
смысле, что мне нет больше до них дела,— так именно отри-
цает метафизика,— а отрицаю соответственно обстоятель-
ствам дела? Итак, вместо х и у я имею в используемых мной
формулах или уравнениях их отрицание, dx и dy. Затем
я произвожу дальнейшие действия с этими формулами, обра-
щаюсь с dx и dy как с величинами действительными, хотя и
подчиненными некоторым особым законам, и в известном
пункте я отрицаю отрицание, т. е. интегрирую дифференци-
альную формулу, вместо dx и dy получаю вновь действитель-
ные величины х и у; на таком пути я не просто вернулся к
тому, с чего я начал, но разрешил задачу, на которой обыкно-
венная геометрия и алгебра, быть может, понапрасну обло-
мали бы себе зубы.
Не иначе обстоит дело и в истории. Все культурные народы
начинают с общей собственности на землю. У всех народов,
перешагнувших уже через известную ступень первобытного
состояния, эта общая собственность становится в ходе разви-
тия земледелия оковами для производства. Она уничтожается,
подвергается отрицанию и, после более или менее долгих про-
межуточных стадий, превращается в частную собственность.
Но на более высокой ступени развития земледелия, достигае-
130
мой благодаря самой же частной собственности на землю,
частная собственность, наоборот, становится оковами для про-
изводства, как это наблюдается теперь и в мелком и в крупном
землевладении. Отсюда с необходимостью возникает требо-
вание — подвергнуть отрицанию теперь уже частную земельную
собственность, превратить ее снова в общую собственность.
Но это требование означает не восстановление первобытной
общей собственности, а установление гораздо более высокой,
более развитой формы общего владения, которая не только
не станет помехой для производства, а, напротив, впервые осво-
бодит последнее от стесняющих его оков и даст ему возмож-
ность полностью использовать современные химические откры-
тия и механические изобретения.
Или другой пример. Античная философия была первона-
чальным, стихийным материализмом. В качестве материа-
лизма стихийного, она не была способна выяснить отношение
мышления к материи. Но необходимость добиться в этом
вопросе ясности привела к учению об отделимой от тела душе,
затем — к утверждению, что эта душа бессмертна, наконец —
к монотеизму. Старый материализм подвергся, таким обра-
зом, отрицанию со стороны идеализма. Но в дальнейшем раз-
витии философии идеализм тоже оказался несостоятельным и
подвергся отрицанию со стороны современного материализма.
Современный материализм — отрицание отрицания — пред-
ставляет собой не простое восстановление старого материа-
лизма, ибо к непреходящим основам последнего он присоеди-
няет еще все идейное содержание двухтысячелетнего развития
философии и естествознания, как и самой этой двухтысячелет-
ней истории. Это вообще уже больше не философия, а просто
мировоззрение, которое должно найти себе подтверждение и
проявить себя не в некоей особой науке наук, а в реальных
науках. Философия, таким образом, здесь «снята», т. е. «одно-
временно преодолена и сохранена», преодолена по форме, со-
хранена по своему действительному содержанию. Таким обра-
зом, там, где г-н Дюринг видит только «игру слов», при более
внимательном рассмотрении обнаруживается реальное содер-
жание.
Наконец, даже учение Руссо о равенстве, бледную, фальси-
фицированную копию которого представляет учение г-на Дю-
ринга, даже оно не могло быть построено без того, чтобы
гегелевское отрицание отрицания не сыграло роль повиваль-
ной бабки, и притом — почти за двадцать лет до рождения
Гегеля. И весьма далекое от того, чтобы стыдиться этого об-
стоятельства, учение Руссо в первом своем изложении почти
нарочито выставляет напоказ печать своего диалектического
происхождения. В естественном и диком состоянии, говорит
Руссо, люди были равны; а так как Руссо рассматривает уже
131
само возникновение речи как искажение естественного со-
стояния, то он имел полное право приписывать равенство жи-
вотных, в пределах одного и того же вида, также и этим
людям-животным, которых Геккель в новейшее время гипоте-
тически классифицировал как Alali — бессловесных. Но эти
равные между собой люди-животные имели одно преимуще*
ство перед прочими животными: способность к совершенств
вованию, к дальнейшему развитию, а эта способность и стала
причиной неравенства. Итак, Руссо видит в возникновении
неравенства прогресс. Но этот прогресс был антагонистичен,
он в то же время был и регрессом...
С каждым новым шагом вперед, который делает цивилиза-
ция, делает шаг вперед и неравенство. Все учреждения, кото-
рые создает для себя общество, возникшее вместе с цивилиза-
цией, превращаются в учреждения, прямо противоположные
своему первоначальному назначению.
«Бесспорно — и это составляет основной закон всего государственного
права,— что народы поставили государей для охраны своей свободы, а не
для ее уничтожения».
И тем не менее эти государи неизбежно становятся угнета-
телями народов, и они доводят этот гнет до той точки, где не-
равенство, достигшее крайней степени, вновь превращается в
свою противоположность, становясь причиной равенства: пе-
ред деспотом все равны, а именно — равны нулю.
«Здесь — предельная степень неравенства, та конечная точка, которая
замыкает круг и соприкасается с начальной точкой, из которой мы исхо-
дили: здесь все частные люди становятся равными именно потому, что они
представляют собой ничто, и подданные не имеют уже никакого другого
закона, кроме воли господина». Но деспот является господином только до
тех пор, пока он в состоянии применять насилие, а потому, «когда его изго-
няют, он не может жаловаться на насилие... Насилие его поддерживало,
насилие его и свергает, все идет своим правильным естественным путем».
Таким образом, неравенство вновь превращается в равен-
ство, но не в старое, стихийно сложившееся равенство бессло-
весных первобытных людей, а в более высокое равенство об-
щественного договора. Угнетатели подвергаются угнетению.
Это — отрицание отрицания.
Таким образом, уже у Руссо имеется не только рассужде-
ние, как две капли воды схожее с рассуждением Маркса в
«Капитале», но мы видим у Руссо и в подробностях целый
ряд тех же самых диалектических оборотов, которыми поль-
зуется Маркс: процессы, антагонистические по своей природе,
содержащие в себе противоречие; превращение определенной
крайности в свою противоположность и, наконец, как ядро
всего — отрицание отрицания...
Итак, что такое отрицание отрицания? Весьма общий и
132
именно потому весьма широко действующий и важный закон
развития природы, истории и мышления; закон, который, как
мы видели, проявляется в животном и растительном царствах,
в геологии, математике, истории, философии и с которым вы-
нужден, сам того не ведая, сообразоваться на свой лад даже
г-н Дюринг, несмотря на все свое упрямое сопротивление.
Само собой разумеется, что я ничего еще не говорю о том
особом процессе развития, который проделывает, например,
ячменное зерно от своего прорастания до отмирания плодонос-
ного растения, когда говорю, что это — отрицание отрицания.
Ведь отрицанием отрицания является также и интегральное
исчисление. Значит, ограничиваясь этим общим утвержде-
нием, я мог бы утверждать такую бессмыслицу, что процесс
жизни ячменного стебля есть интегральное исчисление или,
если хотите, социализм. Именно такого рода бессмыслицу ме-
тафизики постоянно приписывают диалектике. Когда я обо
всех этих процессах говорю, что они представляют собой отри-
цание отрицания, то я охватываю их всех одним этим законом
движения и именно потому оставляю без внимания особенно-
сти каждого специального процесса в отдельности. Но диалек-
тика и есть не более как наука о всеобщих законах движения
и развития природы, человеческого общества и мышления.
Однако нам могут возразить: осуществленное здесь отри-
цание не есть настоящее отрицание; я отрицаю ячменное зерно
и в том случае, если я его размалываю, насекомое — если я его
растаптываю, положительную величину а — если я ее вычер-
киваю, и т. д. Или я отрицаю положение «роза есть роза», ска-
зав: «роза не есть роза»; и что получится из того, что я вновь
стану отрицать это отрицание, говоря: «роза все-таки есть
роза»? — Таковы, действительно, главные аргументы метафи-
зиков против диалектики, вполне достойные ограниченности
метафизического мышления. В диалектике отрицать не значит
просто сказать «нет», или объявить вещь несуществующей, или
разрушить ее любым способом. Уже Спиноза говорит: Omnis
determinatio est negatio, всякое ограничение или определение
есть в то же время отрицание. И затем способ отрицания опре-
деляется здесь, во-первых, общей, а во-вторых, особой приро-
дой процесса. Я должен не только что-либо подвергнуть отри-
цанию, но и снова снять это отрицание. Следовательно, первое
отрицание необходимо произвести таким образом, чтобы вто-
рое оставалось или стало возможным. Но как этого достиг-
нуть? Это зависит от особой природы каждого отдельного
случая. Если я размолол ячменное зерно или раздавил насе-
комое, то хотя я и совершил первый акт отрицания, но сделал
невозможным второй. Для каждого вида предметов, как и
для каждого вида представлений и понятий, существует, сле-
довательно, свой особый вид отрицания, такого именно отри-
133
цания, что при этом получается развитие. В исчислении беско*
нечно малых отрицание происходит иначе, чем при получении
положительных степеней из отрицательных корней. Этому
приходится учиться, как и всему прочему. С одним знанием
того, что ячменный стебель и исчисление бесконечно малых
охватываются понятием «отрицание отрицания», я не смогу ни
успешно выращивать ячмень, ни дифференцировать и интегри-
ровать, точно так же, как знание одних только законов зависи-
мости тонов от размеров струн не дает еще мне умения играть
на скрипке.— Однако ясно, что при отрицании отрицания,
сводящемся к ребяческому занятию — попеременно ставить а
и затем вычеркивать его, или попеременно утверждать о розе,
что она есть роза и что она не есть роза,— не получится и не
обнаружится ничего, кроме глупости того, кто предпринимает
подобную скучную процедуру. И тем не менее метафизики хо-
тели бы нас уверить в том, что раз мы желаем производить
отрицание отрицания, то это надо делать именно в такой
форме.
Итак, опять-таки не кто иной, как г-н Дюринг, мистифици-
рует нас, когда утверждает, будто отрицание отрицания пред-
ставляет собой сумасбродную аналогию с грехопадением и ис-
куплением, изобретенную Гегелем и заимствованную из обла-
сти религии. Люди мыслили диалектически задолго до того,
как узнали, что такое диалектика, точно так же, как они го-
ворили прозой задолго до того, как появилось слово «проза».
Закон отрицания отрицания, который осуществляется бессо-
знательно в природе и истории и, пока он не познан, бессозна-
тельно также и в наших головах,— этот закон был Гегелем
лишь впервые резко сформулирован. И если г-н Дюринг хочет
втихомолку сам заниматься этим делом, но ему только не нра-
вится название, то пусть отыщет лучшее. Если же он намерен
изгнать из мышления самую суть этого дела, то пусть будет
любезен изгнать ее сначала из природы и истории и изобрести
такую математику, где —а X —а не дает +а2 и где диффе-
ренцирование и интегрирование запрещены под страхом нака-
зания».
Ф. Энгельс. Анти-Дюринг.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 136—146
«...Все индогерманские народы начинают с общей собствен-
ности. Почти у всех народов она в ходе общественного разви-
тия отменяется, отрицается, вытесняется другими формами —
частной собственностью, феодальной собственностью и т. д.
Подвергнуть отрицанию это отрицание, восстановить общую
собственность на более высокой ступени развития — такова
задача социальной революции. Или: античная философия пер-
воначально представляла собой стихийный материализм. Из
134
него возник идеализм, спиритуализм, отрицание материа-
лизма, сперва в виде противоположности между душой и
телом, затем в учении о бессмертии и в монотеизме. Посред-
ством христианства этот спиритуализм стал общераспростра-
ненным. Отрицание этого отрицания — воспроизведение ста-
рого на более высокой ступени, современный материализм, ко-
торый, по отношению к прошлому, находит свое теоретическое
завершение в научном социализме.
...Само собой разумеется, что эти естественные и историче-
ские процессы отражаются в мыслящем мозгу и воспроизво-
дятся в нем, как это обнаруживается уже в... примерах
—а X —а и т. д., и как раз высшие диалектические задачи
разрешаются лишь посредством этого метода.
Конечно, существует и плохое, бесплодное отрицание.—
Истинное — естественное, историческое и диалектическое —
отрицание как раз и есть (рассматриваемое со стороны формы)
движущее начало всякого развития: разделение на противопо-
ложности, их борьба и разрешение, причем (в истории отча-
сти, в мышлении вполне) на основе приобретенного опыта
вновь достигается первоначальный исходный пункт, но на бо-
лее высокой ступени.— Бесплодным же отрицанием является
отрицание чисто субъективное, индивидуальное, представляю-
щее собой не стадию развития самого предмета, а привнесен-
ное извне мнение. А так как при таком отрицании не может
получиться ничего, то отрицающий таким образом должен
быть не в ладу с миром, должен ворчливо порицать все суще-
ствующее и все совершившееся, все историческое развитие.
Хотя древние греки и добились кое-каких результатов, но они
не знали ни спектрального анализа, ни химии, ни.дифференци-
ального исчисления, ни паровой машины, ни шоссейных дорог,
ни электрического телеграфа, ни железных дорог. Стоит ли
долго останавливаться на произведениях таких отсталых лю-
дей? Все дурно — постольку этого рода отрицатели являются
пессимистами,— за исключением нашей собственной высочай-
шей персоны, которая оказывается совершенной, а таким пу-
тем наш пессимизм переходит в наш оптимизм. Итак, мысами
произвели отрицание отрицания!
Даже взгляд Руссо на историю: первоначальное равен-
ство— порча, вызванная неравенством,— установление равен-
ства на более высокой ступени—есть отрицание отрицания.
Дюринг постоянно проповедует идеализм — идеальную
точку зрения. Если мы из существующих отношений делаем
выводы относительно будущего, если мы постигаем и иссле-
дуем положительную сторону отрицательных элементов, дей-
ствующих в ходе истории,— а это по-своему делает даже са-
мый ограниченный прогрессист, даже идеалист Ласкер,— то
Дюринг называет это «идеализмом», и поэтому он считает
135
себя вправе фабриковать проекты будущего, в которых наме-
чается даже план школьного преподавания и которые оказы-
ваются фантастическими, так как они основаны на невеже*
стве. Он не замечает, что он сам при этом производит отрица*
ние отрицания».
Ф. Энгельс. Из подготовительных работ ii
«Анти-Дюрингу».
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 640—641
«...Отрицание есть определенное нечто, имеет определенное
содержание, внутренние противоречия приводят к замене ста*
рого содержания новым, высшим».
В. И. Ленин Философские тетради. Полн. собр+
соч , т. 29, стр. 88
«Не голое отрицание, не зряшное отрицание, не скептиче-
ское отрицание, колебание, сомнение характерно и сущест-
венно в диалектике,— которая, несомненно, содержит в себе
элемент отрицания и притом как важнейший свой элемент,—
нет, а отрицание как момент связи, как момент развития, с
удержанием положительного, т. е. без всяких колебаний, без
всякой эклектики».
В И Ленин Философские тетради. Полн. собр,
соч., т. 29, стр. 207
«...Маркс... прямо говорит, что его метод — «прямо противо-
положен» методу Гегеля. По Гегелю, развитие идеи, по диа-
лектическим законам триады, определяет собой развитие дей-
ствительности. Только в этом случае, разумеется, и можно
толковать о значении триад, о непререкаемости диалекти-
ческого процесса. По-моему — наоборот — говорит Маркс?
«идеальное есть только отражение материального»».
В. И. Ленин. Что такое «друзья народа» и как
они воюют против социал-демократов? Полн. собр.
соч., т. 1, стр. 168
«Возражая Дюрингу, нападавшему на диалектику Маркса,
Энгельс говорит, что Маркс никогда и не помышлял о том,
чтобы «доказывать» что бы то ни было гегелевскими триа-
дами, что Маркс только изучал и исследовал действительный
процесс, что он единственным критерием теории признавал
верность ее с действительностью. Если же, дескать, при этом
иногда оказывалось, что развитие какого-нибудь обществен-
ного явления подпадало под гегелевскую схему: положение —
отрицание — отрицание отрицания, то ничего тут нет уди-
вительного, потому что в природе это вообще не редкость.
И Энгельс начинает приводить примеры из области естествен-
но-исторической (развитие зерна) и общественной — вроде
того, что-де сначала был первобытный коммунизм, затем —*
136
частная собственность и потом — капиталистическое обобще-
ствление труда; или сначала примитивный материализм, по-
том— идеализм и, наконец,— научный материализм и т. я.
Для всякого очевидно, что центр тяжести аргументации
Энгельса лежит в том, что задача материалистов — правильно
и точно изобразить действительный исторический процесс, что
настаивание на диалектике, подбор примеров, доказывающих
верность триады,— не что иное, как остатки того гегельянства,
из которого вырос научный социализм, остатки его способа
выражений. В самом деле, раз заявлено категорически, что
«доказывать» триадами что-нибудь — нелепо, что об этом ни-
кто и не помышлял,— какое значение могут иметь примеры
«диалектических» процессов?»
В. И. Ленин. Что такое «друзья народа» и как
они воюют против социал-демократов^ Полн. собр.
соч., т. 1, стр. 163—164
Глава V
КАТЕГОРИИ
МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОЙ
ДИАЛЕКТИКИ
1. РОЛЬ КАТЕГОРИЙ В ПОЗНАНИИ
«Перед человеком сеть явлений природы. Инстинктивный
человек, дикарь, не выделяет себя из природы. Сознательный
человек выделяет, категории суть ступеньки выделения, т. е<
познания мира, узловые пункты в сети, помогающие познавать
ее и овладевать ею»,
В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.
соч., т. 29, стр. 85
«Моменты познания ( = „идеи“) человеком природы — вот
что такое категории логики».
В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.
соч., т. 29, стр. 180
«Категории мышления не пособие человека, а выражение
закономерности и природы и человека...»
В И. Ленин Философские тетради. Полн. собр.
соч., т. 29, стр. 83
«Приобретая новые производительные силы, люди изме-
няют свой способ производства, а с изменением способа произ-
водства, способа обеспечения своей жизни,— они изменяют все
свои общественные отношения. Ручная мельница дает вам об-
щество с сюзереном во главе, паровая мельница — общество с
промышленным капиталистом.
Те же самые люди, которые устанавливают общественные
отношения соответственно развитию их материального произ-
водства, создают также принципы, идеи и категории соответ-
ственно своим общественным отношениям.
Таким образом, эти идеи, эти категории столь же мало
вечны, как и выражаемые ими отношения. Они представляют
собой исторические и преходящие продукты».
К. Маркс. Нищета философии.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 133
138
2. ЕДИНИЧНОЕ, ОСОБЕННОЕ, ВСЕОБЩЕЕ
«Диалектическая логика, в противоположность старой, чи-
сто формальной логике, не довольствуется тем, чтобы пере-
числить и без всякой связи поставить рядом друг возле друга
формы движения мышления, т. е. различные формы суждений
и умозаключений. Она, наоборот, выводит эти формы одну из
другой, устанавливает между ними отношение субординации,
а не координации, она развивает более высокие формы из ни-
жестоящих. Гегель, верный своему подразделению всей ло-
гики в целом, группирует суждения следующим образом:
1. Суждение наличного бытия — простейшая форма сужде-
ния, где о какой-нибудь единичной вещи высказывается,
утвердительно или отрицательно, какое-нибудь всеобщее свой-
ство (положительное суждение: «роза красна»; отрицательное
суждение: «роза не голубая»; бесконечное суждение: «роза не
верблюд»).
2. Суждение рефлексии, где о субъекте высказывается
некоторое относительное определение, некоторое отношение
(сингулярное суждение: «этот человек смертен»; партикуляр-
ное суждение: «некоторые, многие люди смертны»; универ-
сальное суждение: «все люди смертны», или «человек смер-
тен».
3. Суждение необходимости, где о субъекте высказывается
его субстанциальная определенность (категорическое сужде-
ние: «роза есть растение»; гипотетическое суждение: «если
солнце поднимается над горизонтом, то наступает день»; раз-
делительное суждение: «чешуйчатник есть либо рыба, либо
амфибия»).
4. Суждение понятия, где о субъекте высказывается, в ка-
кой мере он соответствует своей всеобщей природе, или, как
выражается Гегель, своему понятию (ассерторическое сужде-
ние: «этот дом плох»; проблематическое: «если дом устроен
так-то и так-то, то он хорош»; аподиктическое: «дом, устроен-
ный так-то и так-то, хорош»).
1-я группа — это единичное суждение, 2-я и 3-я — особен*
ное суждение, 4-я — всеобщее суждение.
Какой сухостью ни веет здесь от этого и какой произволь-
ной ни кажется на первый взгляд эта классификация суждений
в тех или иных пунктах, тем не менее внутренняя истинность и
необходимость этой группировки станет ясной всякому, кто
проштудирует гениальное развертывание этой темы в «Боль-
шой логике» Гегеля (Сочинения, т. V, стр. 63—115). А какое
глубокое основание эта группировка имеет не только в зако-
нах мышления, но также и в законах природы,— для доказа-
тельства этого мы приведем здесь один вне этой связи весьма
известный пример.
139
Что трение производит теплоту, это было известно на прак-
тике уже доисторическим людям, когда они изобрели — быть
может, уже 100 000 лет тому назад — способ получать огонь
трением, а еще ранее этого согревали холодные части тела пу-
тем их растирания. Однако отсюда до открытия того, что тре-
ние вообще есть источник теплоты, прошло кто знает сколько
тысячелетий. Но так или иначе, настало время, когда человече-
ский мозг развился настолько, что мог высказать суждение:
«трение есть источник теплоты»,— суждение наличного бытия,
и притом положительное.
Прошли новые тысячелетия до того момента, когда в 1842 г.
Майер, Джоуль и Кольдинг подвергли исследованию этот спе-
циальный процесс со стороны его отношений к открытым тем
временем другим процессам сходного рода, т. е. со стороны его
ближайших всеобщих условий, и формулировали такого рода
суждение: «всякое механическое движение способно посредст-
вом трения превращаться в теплоту». Столь продолжительное
время и огромное множество эмпирических знаний потребова-
лись для того, чтобы продвинуться в познании предмета от вы-
шеприведенного положительного суждения наличного бытия
до этого универсального суждения рефлексии.
Но теперь дело пошло быстро. Уже через три года Майер
смог поднять — по крайней мере, по сути дела — суждение
рефлексии на ту ступень, на которой оно имеет силу ныне:
«любая форма движения способна и вынуждена при опреде-
ленных для каждого случая условиях превращаться, прямо
или косвенно, в любую другую форму движения». Это — суж-
дение понятия, и притом аподиктическое,— наивысшая во-
обще форма суждения.
Итак, то, что у Гегеля является развитием мыслительной
формы суждения как такового, выступает здесь перед нами
как развитие наших, покоящихся на эмпирической основе, тео-
ретических знаний о природе движения вообще. А ведь это по-
казывает, что законы мышления и законы природы необхо-
димо согласуются между собой, если только они надлежащим
образом познаны.
Мы можем рассматривать первое суждение как суждение
единичности: в нем регистрируется тот единичный факт, что
трение производит теплоту. Второе суждение можно рассмат-
ривать как суждение особенности: некоторая особая форма
движения (а именно: механическая) обнаружила свойство
переходить при особых обстоятельствах (а именно: посред-
ством трения) в некоторую другую особую форму движения —
в теплоту. Третье суждение есть суждение всеобщности: лю-
бая форма движения оказалась способной и вынужденной
превращаться в любую другую форму движения. Дойдя до
этой формы, закон достиг своего последнего выражения. По-
140
средством новых открытий мы можем доставить ему новые
подтверждения, дать ему новое, более богатое содержание. Но
к самому закону, как он здесь выражен, мы не можем приба-
вить больше ничего. В своей всеобщности, в которой и форма
и содержание одинаково всеобщи, он не способен ни к какому
дальнейшему расширению: он есть абсолютный закон при-
роды»,
Ф. Энгельс. Диалектика природы.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр 538—540
«У Маркса в „Капитале" сначала анализируется самое про-
стое, обычное, основное, самое массовидное, самое обыденное,
миллиарды раз встречающееся, отношение буржуазного (то-
варного) общества: обмен товаров. Анализ вскрывает в этом
простейшем явлении (в этой „клеточке" буржуазного обще-
ства) все противоречия (respective зародыши всех противо-
речий) современного общества. Дальнейшее изложение пока-
зывает нам развитие (и рост и движение) этих противоречий
и этого общества, в S * его отдельных частей, от его начала
до его конца.
Таков же должен быть метод изложения (respective изуче-
ния) диалектики вообще (ибо диалектика буржуазного обще-
ства у Маркса есть лишь частный случай диалектики). Начать
с самого простого, обычного, массовидного etc., с предложения
любого: листья дерева зелены; Иван есть человек; Жучка есть
собака и т. п. Уже здесь (как гениально заметил Гегель) есть
диалектика: отдельное есть общее.,. Значит противопо-
ложности (отдельное противоположно общему) тождест-
венны: отдельное не существует иначе как в той связи, кото-
рая ведет к общему. Общее существует лишь в отдель-
ном, через отдельное. Всякое отдельное есть (так или иначе)
общее. Всякое общее есть (частичка или сторона или сущ-
ность) отдельного. Всякое общее лишь приблизительно охва-
тывает все отдельные предметы. Всякое отдельное неполно
входит в общее и т. д. и т. д. Всякое отдельное тысячами пере-
ходов связано с другого рода отдельными (вещами, явле-
ниями, процессами) и т. д. Уже здесь есть элементы, за-
чатки, понятия необходимости, объективной связи природы
etc. Случайное и необходимое, явление и сущность имеются
уже здесь, ибо говоря: Иван есть человек, Жучка есть собака,
это есть лист дерева и т. д., мы отбрасываем ряд признаков
как случайные, мы отделяем существенное от являющегося и
противополагаем одно другому.
Таким образом в любом предложении можно (и должно),
как в „ячейке" („клеточке"), вскрыть зачатки всех элементов
диалектики, показав таким образом, что всему познанию
* — в сумме. Ред,
141
человека вообще свойственна диалектика. А естествознание
показывает нам (и опять-таки это надо показать на любом
простейшем примере) объективную природу в тех же ее каче-
ствах, превращение отдельного в общее, случайного в необхо-
димое, переходы, переливы, взаимную связь противоположно-
стей. Диалектика и есть теория познания (Гегеля и) мар-
ксизма: вот на какую „сторону" дела (это не „сторона0 дела,
а суть дела) не обратил внимания Плеханов, не говоря уже о
других марксистах».
В И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр,
соч., т. 29, стр. 318—321
«Значение общего противоречиво: оно мертво, оно нечисто,
неполно etc. etc., но оно только и есть ступень к познанию
конкретного, ибо мы никогда не познаем конкретного
полностью. Бесконечная сумма общих понятий, законов etc.
дает конкретное в его полноте».
В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.
соч., т. 29, стр. 252
3. ПРИЧИНА И СЛЕДСТВИЕ
«Причинность. Первое, что нам бросается в глаза при рас-
смотрении движущейся материи,— это взаимная связь от-
дельных движений отдельных тел между собой, их обуслов-
ленность друг другом. Но мы находим не только то, что за
известным движением следует другое движение, мы находим
также, что мы в состоянии вызвать определенное движение,
создав те условия, при которых оно происходит в природе; мы
находим даже, что мы в состоянии вызвать такие движения,
которые вовсе не встречаются в природе (промышленность),—
по крайней мере, не встречаются в таком виде,— и что мы
можем придать этим движениям определенные заранее направ-
ление и размеры. Благодаря этому, благодаря деятельности
человека и обосновывается представление о причинности, пред-
ставление о том, что одно движение есть причина другого.
Правда, уже одно правильное чередование известных явлений
природы может породить представление о причинности — теп-
лота и свет, появляющиеся вместе с солнцем,— однако здесь
еще нет доказательства, и постольку юмовский скептицизм
был бы прав в своем утверждении, что регулярно повто-
ряющееся post hoc никогда не может обосновать propter
hoc. Но деятельность человека производит проверку на-
счет причинности. Если при помощи вогнутого зеркала
мы концентрируем в фокусе солнечные лучи и вызываем ими
такой же эффект, какой дает аналогичная концентрация
лучей обыкновенного огня, то мы доказываем этим, что теп-
лота получается от солнца. Если мы вложим в ружье капсюль,
142
заряд и пулю и затем выстрелим, то мы рассчитываем на за-»
ранее известный по опыту эффект, так как мы в состоянии
проследить во всех деталях весь процесс воспламенения, сго-
рания, взрыва, вызванного внезапным превращением в газ,
давление газа на пулю. И здесь скептик уже не вправе утвер-
ждать, что из прошлого опыта не следует, будто и в следую-
щий раз повторится то же самое. Действительно, иногда слу-
чается, что не повторяется того же самого, что капсюль или
порох отказываются служить, что ствол ружья разрывается
и т. д. Но именно это доказывает причинность, а не опровер-
гает ее, ибо для каждого подобного отклонения от правила
мы можем, произведя соответствующее исследование, найти
его причину: химическое разложение капсюльного ударного
состава, сырость и т. д. пороха, поврежденность ствола и т. д.,
так что здесь производится, так сказать, двойная проверка
причинности.
Как естествознание, так и философия до сих пор совер-
шенно пренебрегали исследованием влияния деятельности че-
ловека на его мышление. Они знают, с одной стороны, только
природу, а с другой — только мысль. Но существеннейшей и
ближайшей основой человеческого мышления является как
раз изменение природы человеком, а не одна природа как тако-
вая, и разум человека развивался соответственно тому, как
человек научался изменять природу. Поэтому натуралистиче-
ское понимание истории — как оно встречается, например, в
той или другой мере у Дрейпера и других естествоиспытате-
лей, стоящих на той точке зрения, что только природа дейст-
вует на человека и что только природные условия определяют
повсюду его историческое развитие,— страдает односторонно-
стью и забывает, что и человек воздействует обратно на при-
роду, изменяет ее, создает себе новые условия существования.
От «природы» Германии, какой она была в эпоху переселения
в нее германцев, осталось чертовски мало. Поверхность земли,
климат, растительность, животный мир, даже сами люди
бесконечно изменились, и все это благодаря человеческой дея-
тельности, между тем как изменения, происшедшие за это
время в природе Германии без человеческого содействия»
ничтожно малы».
Ф. Энгельс. Диалектика природы.
К- Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 544—546
«Чтобы понять отдельные явления, мы должны вырвать их
из всеобщей связи и рассматривать их изолированно, а в та*
ком случае сменяющиеся движения выступают перед нами —
одно как причина, другое как действие».
Ф. Энгельс. Диалектика природы.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр, 546—547
143
«С одной стороны, надо углубить познание материи до по-
знания (до понятия) субстанции, чтобы найти причины явле-
ний. С другой стороны, действительное познание причины есть
углубление познания от внешности явлений к субстанции,
Двоякого рода примеры должны бы пояснять это: 1) из исто-
рии естествознания и 2) из истории философии. Точнее^
не «примеры» тут должны быть — comparaison n’est pas
raison*,— а квинтэссенция той и другой истории + истории
техники»в
В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр*
соч., т. 29, стр. 142
«Причина и следствие, ergo, лишь моменты всемирной взаи-
мозависимости, связи (универсальной), взаимосцепления со-
бытий, лишь звенья в цепи развития материи».
В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр,
соч., т. 29, стр. 142
«Всесторонность и всеобъемлющий характер мировой связи,
лишь односторонне, отрывочно и неполно выражаемой кау-
зальностью».
В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.
соч , т. 29, стр. 142
«Каузальность, обычно нами понимаемая, есть лишь малая
частичка всемирной связи, но (материалистическое добавле-
ние) частичка не субъективной, а объективно реальной связи»,
В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр,
соч., т. 29, стр. 144
«...Идея причинности, необходимости, закономерности и
т. д. является отражением в человеческой голове законов при-
роды, действительного мира...»
В. И. Ленин. Десять вопросов референту. Полн,
собр. соч., т. 18, стр. 6
«...Без некоторого смешения причины со следствием дело
обойтись не может, так как причина и следствие во взаимо-
действии утрачивают свои отличительные признаки».
К. Маркс. Восемнадцатое брюмера Луи Бона-
парта.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 8, стр. 214
«В связи с этим находится также нелепое представление
идеологов: не признавая самостоятельного исторического раз-
вития различных идеологических областей, играющих роль в
истории, мы отрицаем и всякую возможность их воздействия
на историю. В основе этого лежит шаблонное, недиалектиче-
* — сравнение не есть доказательство. Ред,
144
ское представление о причине и следствии как о двух неиз-
менно противостоящих друг другу полюсах, и абсолютно упу-
скается из виду взаимодействие. Эти господа часто почти на-
меренно забывают о том, что историческое явление, коль
скоро оно вызвано к жизни причинами другого порядка, в ко-
нечном итоге экономическими, тут же в свою очередь стано-
вится активным фактором, может оказывать обратное воздей-
ствие на окружающую среду и даже на породившие его при-
чины».
Ф. Энгельс — Ф. Мерингу, 14 июля 1893 г.
К. Маркс и Ф Энгельс Соч, т 39, стр. 84
«Действительно важный теоретико-познавательный вопрос,
разделяющий философские направления, состоит не в том,
какой степени точности достигли наши описания причинных
связей и могут ли эти описания быть выражены в точной мате-
матической формуле’—а в том, является ли источником на-
шего познания этих связей объективная закономерность при-
роды, или свойства нашего ума, присущая ему способность
познавать известные априорные истины и т. п. Вот что бес-
поворотно отделяет материалистов Фейербаха, Маркса и
Энгельса от агностиков (юмистов) Авенариуса и Маха».
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн собр. соч., т. 18, стр 164
«Вопрос о причинности имеет особенно важное значение
для определения философской линии того или другого новей-
шего «изма», и мы должны поэтому остановиться на этом во-
просе несколько подробнее.
Начнем с изложения материалистической теории позна-
ния по данному пункту.
...Фейербах признает объективную закономерность в при-
роде, объективную причинность, отражаемую лишь приблизи-
тельно верно человеческими представлениями о порядке, за-
коне и проч. Признание объективной закономерности природы
находится у Фейербаха в неразрывной связи с признанием
объективной реальности внешнего мира, предметов, тел, ве-
щей, отражаемых нашим сознанием. Взгляды Фейербаха —
последовательно материалистические. И всякие иные взгляды,
вернее, иную философскую линию в вопросе о причинности,
отрицание объективной закономерности, причинности, необхо-
димости в природе, Фейербах справедливо относит к направ-
лению фидеизма. Ибо ясно, в самом деле, что субъективист-
ская линия в вопросе о причинности, выведение порядка и
необходимости природы не из внешнего объективного мира,
а из сознания, из разума, из логики и т. п. не только отрывает
человеческий разум от природы, не только противопоставляет
10
145
первый второй, но делает природу частью разума, вместо того,
чтобы разум считать частичкой природы. Субъективистская
линия в вопросе о причинности есть философский идеализм
(к разновидностям которого относятся теории причинности
и Юма и Канта), т. е. более или менее ослабленный, разжи-
женный фидеизм. Признание объективной закономерности
природы и приблизительно верного отражения этой закономер-
ности в голове человека есть материализм.
Что касается Энгельса, то ему не приходилось, если я не
ошибаюсь, специально по вопросу о причинности противопо-
ставлять свою материалистическую точку зрения иным на-
правлениям. В этом для него не было надобности, раз он по
более коренному вопросу об объективной реальности внешнего
мира вообще отмежевал себя вполне определенно от всех
агностиков. Но кто сколько-нибудь внимательно читал его фи-
лософские сочинения, тому должно быть ясно, что Энгельс
не допускал и тени сомнения насчет существования объектив-
ной закономерности, причинности, необходимости природы.
Ограничимся немногими примерами. В первом же параграфе
«Анти-Дюринга» Энгельс говорит: «Чтобы познавать отдель-
ные стороны» (или частности общей картины мировых явле-
ний), «мы вынуждены вырывать их из их естественной
(natiirlich) или исторической связи и исследовать каждую в
отдельности по ее свойствам, по ее особым причинам и след-
ствиям»... Что эта естественная связь, связь явлений природы
существует объективно, это очевидно. Энгельс подчеркивает
особенно диалектический взгляд на причину и следствие:
«Причина и следствие суть представления, которые имеют
значение, как таковые, только в применении к данному от-
дельному случаю; но как только мы будем рассматривать этот
отдельный случай в его общей связи со всем мировым целым,
эти представления сходятся и переплетаются в представлении
универсального взаимодействия, в котором причины и след-
ствия постоянно меняются местами; то, что здесь или теперь
является причиной, становится там или тогда следствием
и наоборот»... Следовательно, человеческое понятие причины и
следствия всегда несколько упрощает объективную связь яв-
лений природы, лишь приблизительно отражая ее, искус-
ственно изолируя те или иные стороны одного единого ми-
рового процесса. Если мы находим, что законы мышления
соответствуют законам природы, то это становится вполне по-
нятным,— говорит Энгельс,— если принять во внимание, что
мышление и сознание суть «продукты человеческого мозга и
человек сам продукт природы». Понятно, что «продукты чело-
веческого мозга, будучи сами в конечном счете продуктами
природы, не противоречат остальной природной связи (Na-
turzusammenhang), а соответствуют ей»... Что существует при-
146
родная, объективная связь явлений мира, в этом нет и сомне-
ния. О «законах природы», о «необходимости природы» (Na-
turnotwendigkeiten) Энгельс говорит постоянно, не считая
нужным особо разъяснять общеизвестные положения мате-
риализма.
В «Людвиге Фейербахе» мы равным образом читаем, что
«общие законы движения внешнего мира и человеческого
мышления по сути дела тождественны, а по своему выраже-
нию различны лишь постольку, что человеческая голова мо-
жет применять их сознательно, между тем как в природе — до
сих пор большей частью и в человеческой истории — они пре-
лагают себе дорогу бессознательно, в форме внешней необхо-
димости, среди бесконечного ряда кажущихся случайностей»...
И Энгельс обвиняет старую натурфилософию в том, что она
заменяла «неизвестные еще ей действительные связи» (явле-
ний природы) «идеальными, фантастическими»... Признание
объективной закономерности, причинности, необходимости в
природе совершенно ясно у Энгельса наряду с подчеркива-
нием относительного характера наших, т. е. человеческих, при-
близительных отражений этой закономерности в тех или иных
понятиях».
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 157—161
4. СОДЕРЖАНИЕ И ФОРМА
«Вся органическая природа является одним сплошным до-
казательством тождества или неразрывности формы и содер-
жания. Морфологические и физиологические явления, форма
и функция обусловливают взаимно друг друга».
Ф. Энгельс. Диалектика природы.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 619—620
«Форма существенна. Сущность формирована. Так или
иначе в зависимости и от сущности...»
В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.
соч., т. 29, стр. 129
«...Борьба содержания с формой и обратно. Сбрасывание
формы, переделка содержания».
В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.
соч., т. 29, стр. 203
«Размышление над формами человеческой жизни, а следо-
вательно, и научный анализ этих форм, вообще избирает путь,
147
противоположный их действительному развитию. Оно начи-
нается post festum [задним числом], т. е. исходит из готовых
результатов процесса развития. Формы, налагающие на про-
дукты труда печать товара и являющиеся поэтому предпо-
сылками товарного обращения, успевают уже приобрести
прочность естественных форм общественной жизни, прежде
чем люди сделают первую попытку дать себе отчет не в исто-
рическом характере этих форм,— последние уже, наоборот,
приобрели для них характер непреложности,— а лишь в их
содержании. Таким образом, лишь анализ товарных цен при-
вел к определению величины стоимости, и только общее де-
нежное выражение товаров дало возможность фиксировать
их характер как стоимостей. Но именно эта законченная
форма товарного мира — его денежная форма — скрывает за
вещами общественный характер частных работ, а следова-
тельно, и общественные отношения частных работников, вме-
сто того чтобы раскрыть эти отношения во всей чистоте. Когда
я говорю: сюртук, сапог и т. д. относятся к холсту как всеоб-
щему воплощению абстрактно человеческого труда, то неле-
пость этого выражения бьет в глаза. Но когда производители
сюртуков, сапог и т. п. сопоставляют эти товары с холстом
или — что не изменяет дела — с золотом и серебром как все-
общим эквивалентом, то отношение их частных работ к сово-
купному общественному труду представляется им именно в
этой нелепой форме».
К. Маркс. Капитал, т I.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч , т. 23, стр. 85—86
«Парламентаризм есть одна форма работы, журнали-
стика— другая. Содержание может быть коммунистическим
в обеих и должно быть коммунистическим, если работники той
и другой области являются действительными коммунистами,
действительно членами пролетарской, массовой партии. Но и
в той и в другой — ив любой сфере работы при капитализме
и при переходе от капитализма к социализму — нельзя избег-
нуть тех трудностей, тех своеобразных задач, которые должен
преодолеть и решить пролетариат для использования в своих
целях выходцев из буржуазной среды, для победы над бур-
жуазно-интеллигентскими предрассудками и влияниями, для
ослабления сопротивления (а в дальнейшем и для полной
переделки) мелкобуржуазной обстановки».
В. И. Ленин. Детская болезнь «левизны» в ком-
мунизме. Полн. собр. соч., т. 41, стр. 99—100
«Полезным уроком могло бы (и должно было бы) быть то,
цто произошло с такими высоко учеными марксистами и пре-
данными социализму вождями II Интернационала, как Каут-
148
ский, Отто Бауэр и др. Они вполне сознавали необходимость
гибкой тактики, они учились и других учили марксовской диа-
лектике (и многое из того, что ими было в этом отношении
сделано, останется навсегда ценным приобретением социали-
стической литературы), но они в применении этой диалектики
сделали такую ошибку или оказались на практике такими
не диалектиками, оказались людьми до того не сумевшими
учесть быстрой перемены форм и быстрого наполнения старых
форм новым содержанием, что судьба их немногим завиднее
судьбы Гайндмана, Геда и Плеханова. Основная причина их
банкротства состояла в том, что они «загляделись» на одну
определенную форму роста рабочего движения и социализма,
забыли про ее односторонность, побоялись увидеть ту крутую
ломку, которая в силу объективных условий стала неизбеж-
ной, и продолжали твердить простые, заученные, на первый
взгляд бесспорные истины: три больше двух. Но политика
больше похожа на алгебру, чем на арифметику, и еще больше
на высшую математику, чем на низшую. В действительности
все старые формы социалистического движения наполнились
новым содержанием, перед цифрами появился поэтому новый
знак: «минус», а наши мудрецы упрямо продолжали (и про-
должают) уверять себя и других, что «минус три» больше
«минус двух».
Надо постараться, чтобы с коммунистами не повторилась
та же ошибка, только с другой стороны, или, вернее,— чтобы
была поскорее исправлена и быстрее, безболезненнее для ор-
ганизма изжита та же ошибка, только с другой стороны,
делаемая «левыми» коммунистами. Левое доктринерство есть
тоже ошибка, не только правое доктринерство. Конечно,
ошибка левого доктринерства в коммунизме является,
в настоящий момент, в тысячу раз менее опасной и менее зна-
чительной, чем ошибка правого доктринерства (т. е. социал-
шовинизма и каутскианства), но ведь это только потому так,
что левый коммунизм течение совсем молодое, только-только
зарождающееся. Только поэтому болезнь, при известных усло-
виях, может быть легко излечена, и необходимо приняться за
ее излечение с максимальной энергией.
Старые формы лопнули, ибо оказалось, что новое содер-
жание в них — содержание антипролетарское, реакционное —
достигло непомерного развития. У нас есть теперь, с точки зре-
ния развития международного коммунизма, такое прочное,
такое сильное, такое могучее содержание работы (за Совет-
скую власть, за диктатуру пролетариата), что оно может и
должно проявить себя в любой форме, и новой и старой,
может и должно переродить, победить, подчинить себе
все формы, не только новые, но и старые,— не для того, чтобы
со старым помириться, а для того, чтобы уметь все и всяче-
149
ские, новые и старые формы сделать орудием полной и окон*
нательной, решительной и бесповоротной победы комму*
низма.
Коммунисты должны приложить все усилия, чтобы напра-
вить рабочее движение и общественное развитие вообще са-
мым прямым и самым быстрым путем к всемирной победе
Советской власти и диктатуре пролетариата. Это бесспорная
истина. Но стоит сделать маленький шаг дальше — казалось
бы, шаг в том же направлении — и истина превратится в
ошибку. Стоит сказать, как говорят немецкие и английские ле-
вые коммунисты, что мы признаем только один, только прямой
путь, что мы не допускаем лавирования, соглашательства,
компромиссов, и это уже будет ошибкой, которая способна
принести, частью уже принесла и приносит, серьезнейший вред
коммунизму. Правое доктринерство уперлось на признании
одних только старых форм и обанкротилось до конца, не за-
метив нового содержания. Левое доктринерство упирается на
безусловном отрицании определенных старых форм, не видя,
что новое содержание пробивает себе дорогу через все и вся-
ческие формы, что наша обязанность, как коммунистов, всеми
формами овладеть, научиться с максимальной быстротой до-
полнять одну форму другой, заменять одну другой, приспо-
соблять свою тактику ко всякой такой смене, вызываемой не
нашим классом или не нашими усилиями.
Всемирная революция так могуче подтолкнута и ускорена
ужасами, гнусностями, мерзостями всемирной империалист-
ской войны, безвыходностью созданного ею положения,—•
эта революция развивается вширь и вглубь с такой превосход-
ной быстротой, с таким великолепным богатством сменяю-
щихся форм, с таким назидательным практическим опровер-
жением всякого доктринерства, что имеются все основания
надеяться на быстрое и полное излечение международного
коммунистического движения от детской болезни «левого»
коммунизма».
В. И. Ленин. Детская болезнь «левизны» в
коммунизме. Полн. собр. сон., т. 41, стр. 87—90
5. СУЩНОСТЬ И ЯВЛЕНИЕ
«Диалектика вообще есть „чистое движение мысли в поня-
тиях" (т. е., говоря без мистики идеализма: человеческие по-
нятия не неподвижны, а вечно движутся, переходят друг в
друга, переливают одно в другое, без этого они не отражают
живой жизни. Анализ понятий, изучение их, „искусство опери-
ровать с ними" (Энгельс) требует всегда изучения движе-
ния понятий, их связи, их взаимопереходов).
150
В частности, диалектика есть изучение противоположности
вещи в себе (an sich), сущности, субстрата, субстанции,— от
явления, „для-других-бытия“. (Тут тоже мы видим переход,
перелив одного в другого: сущность является. Явление суще-
ственно.) Мысль человека бесконечно углубляется от явления
к сущности, от сущности первого, так сказать, порядка, к сущ-
ности второго порядка и т. д. без конца.
В собственном смысле диалектика есть изучение противо-
речия в самой сущности предметов: не только явления прехо-
дящи, подвижны, текучи, отделены лишь условными гранями,
но и сущности вещей также».
В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.
соч., т. 29, стр. 226—227
«Явление есть проявление сущности».
В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.
соч , т. 29, стр. 154
«...Несущественное, кажущееся, поверхностное чаще исче-
зает, не так «плотно» держится, не так «крепко сидит», как
«сущность». Etwa *: движение реки — пена сверху и глубокие
течения внизу. Но и пена есть выражение сущности!»
В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.
соч., т. 29, стр. 116
«...Если бы форма проявления и сущность вещей непосред-
ственно совпадали, то всякая наука была бы излишня...»
К. Маркс. Капитал, т. III.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 25, ч. II,
стр. 384.
6. НЕОБХОДИМОСТЬ И СЛУЧАЙНОСТЬ
«Другая противоположность, в которой запутывается мета-
физика,— это противоположность случайности и необходи-
мости. Есть ли что-нибудь более резко противоречащее друг
другу, чем эти две логические категории? Как возможно, что
обе они тождественны, что случайное необходимо, а необходи-
мое точно так же случайно? Обычный человеческий рассудок,
а с ним и большинство естествоиспытателей, рассматривает
необходимость и случайность как определения, раз навсегда
исключающие друг друга. Какая-нибудь вещь, какое-нибудь
отношение, какой-нибудь процесс либо случайны, либо необ-
* — Примерно. Ред.
151
ходимы, но не могут быть и тем и другим. Таким образом, то
и другое существует в природе бок о бок; природа содержит
в себе всякого рода предметы и процессы, из которых одни
случайны, другие необходимы, причем все дело только в том,
чтобы не смешивать между собой эти два сорта. Так, напри-
мер, принимают решающие видовые признаки за необходи-
мые, считая остальные различия у индивидов одного и того
же вида случайными; и это относится как к кристаллам, так
и к растениям и животным. При этом, в свою очередь, низшая
группа рассматривается как случайная по отношению к выс-
шей: так, например, считают случайным, сколько имеется раз-
личных видов genus felis* или equus**, или сколько имеется
родов и отрядов в каком-нибудь классе, или сколько
существует индивидов в каждом из этих видов, или сколько
различных видов животных встречается в той или иной опре-
деленной местности, или каковы вообще фауна, флора. А за-
тем объявляют необходимое единственно достойным научного
интереса, а случайное — безразличным для науки. Это озна-
чает следующее: то, что можно подвести под законы, что, сле-
довательно, знают, то интересно, а то, чего нельзя подвести
под законы, чего, следовательно, не знают, то безразлично,
тем можно пренебречь. Но при такой точке зрения прекра-
щается всякая наука, ибо наука должна исследовать как раз
то, чего мы не знаем. Это значит: что можно подвести под
всеобщие законы, то считается необходимым, а чего нельзя
подвести, то считается случайным. Легко видеть, что это та-
кого сорта наука, которая выдает за естественное то, что она
может объяснить, и приписывает сверхъестественным причи-
нам то, что для нее необъяснимо. При этом для существа са-
мого дела совершенно безразлично, назову ли я причину
необъяснимых явлений случаем или богом. Оба эти названия
являются лишь выражением моего незнания и поэтому не от-
носятся к ведению науки. Наука прекращается там, где теряет
силу необходимая связь.
Противоположную позицию занимает детерминизм, пере-
шедший в естествознание из французского материализма и
пытающийся покончить со случайностью тем, что он вообще
ее отрицает. Согласно этому воззрению, в природе господст-
вует лишь простая, непосредственная необходимость. Что в
этом стручке пять горошин, а не четыр-е или шесть, что хвост
этой собаки длиною в пять дюймов, а не длиннее или короче
на одну линию, что этот цветок клевера был оплодотворен в
этом году пчелой, а тот — не был, и притом этой определенной
пчелой и в это определенное время, что это определенное, уне-
* — рода «кошка». Ред.
— рода «лошадь». Ред.
152
сенное ветром семя одуванчика взошло, а другое — не взошло,
что в прошлую ночь меня укусила блоха в 4 часа утра, а не
в 3 или в 5, и притом в правое плечо, а не в левую икру,— все
это факты, вызванные не подлежащим изменению сцеплением
причин и следствий, незыблемой необходимостью, и притом
так, что уже газовый шар, из которого произошла солнечная
система, был устроен таким образом, что эти события должны
были случиться именно так, а не иначе. С необходимостью
этого рода мы тоже еще не выходим за пределы теологиче-
ского взгляда на природу. Для науки почти безразлично, на-
зовем ли мы это, вместе с Августином и Кальвином, извечным
решением божьим, или, вместе с турками, кисметом, или же
необходимостью. Ни в одном из этих случаев нет и речи о про-
слеживании причинной цепи. Поэтому как в том, так и в дру-
гом случае мы ничуть не становимся умнее. Так называемая
необходимость остается пустой фразой, а вместе с этим и слу-
чай остается тем, чем он был. До тех пор, пока мы не можем
показать, от чего зависит число горошин в стручке, оно
остается случайным; а оттого, что нам скажут, что этот факт
предусмотрен уже в первоначальном устройстве солнечной
системы, мы ни на шаг не подвинемся дальше. Более того:
такая наука, которая взялась бы проследить случай с этим
отдельным стручком в его каузальном сцеплении со все более
отдаленными причинами, была бы уже не наукой, а простой
игрой; ибо этот самый стручок имеет еще бесчисленные дру-
гие индивидуальные свойства, являющиеся случайными: отте-
нок цвета, толщину и твердость оболочки, величину горошин,
не говоря уже об индивидуальных особенностях, доступных
только микроскопу. Таким образом, с одним этим стручком
нам пришлось бы проследить уже больше каузальных связей,
чем сколько их могли бы изучить все ботаники на свете.
Таким образом, случайность не объясняется здесь из необ-
ходимости; скорее, наоборот, необходимость низводится до по-
рождения голой случайности. Если тот факт, что определен-
ный стручок заключает в себе шесть горошин, а не пять или
семь, представляет собой явление того же порядка, как закон
движения солнечной системы или закон превращения энергии,
то на деле не случайность поднимается до уровня необходи-
мости, а необходимость снижается до уровня случайности.
Более того. Можно сколько угодно утверждать, что многооб-
разие существующих бок о бок на определенной территории
органических и неорганических видов и индивидов покоится
на нерушимой необходимости,— для отдельных видов и инди-
видов оно остается тем, чем было, т. е. случайным. Для отдель-
ного животного случайно, где оно родилось, какую среду оно
находит вокруг себя для жизни, какие враги и сколько именно
врагов угрожают ему. Для материнского растения случайно,
153
куда ветер разносит его семена, для дочернего растения слу-
чайно, где находит себе почву для прорастания то зерно, из
которого оно вырастает, и уверение, что и здесь все покоится
на нерушимой необходимости, является очень жалким утеше-
нием. Пестрое скопление различнейших предметов природы
в какой-нибудь определенной местности или даже на всей
Земле остается, при всей извечной, первичной детерминиро-
ванности его, все же таким, каким оно было,— случайным.
В противовес обеим этим концепциям выступает Гегель
с совершенно неслыханными до того времени положениями,
что случайное имеет некоторое основание, ибо оно случайно,
но точно так же и не имеет основания, ибо оно случайно; ч?о
случайное необходимо, что необходимость сама определяет
себя как случайность и что, с другой стороны, эта случайность
есть скорее абсолютная необходимость... Естествознание пред-
почло просто игнорировать эти положения как парадоксаль-
ную игру слов, как противоречащую себе самой бессмыслицу,
закоснев теоретически, с одной стороны, в скудоумии воль-
фовской метафизики, согласно которой нечто является либо
случайным, либо необходимым, но не тем и другим одновре-
менно, а с другой стороны — в едва ли менее скудоумном ме-
ханическом детерминизме, который на словах отрицает слу-
чайность в общем, чтобы на деле признавать ее в каждом
отдельном случае.
В то время как естествознание продолжало так думать, что
сделало оно в лице Дарвина?
Дарвин в своем составившем эпоху произведении исходит
из самой широкой, покоящейся на случайности, фактической
основы. Именно бесконечные случайные различия индивидов
внутри отдельных видов, различия, которые могут усили-
ваться до выхода за пределы видового признака и у которых
даже ближайшие их причины могут быть установлены лишь
в самых редких случаях, именно они заставляют его подверг-
нуть сомнению прежнюю основу всякой закономерности в
биологии — понятие вида в его прежней метафизической око-
стенелости и неизменности. Но без понятия вида вся наука
превращалась в ничто. Все ее отрасли нуждались в понятии
вида в качестве основы: чем были бы без понятия вида
анатомия человека и сравнительная анатомия, эмбриология,
зоология, палеонтология, ботаника и т. д.? Все результаты
этих наук были не только поставлены под сомнение, но и
прямо-таки упразднены^Случайность опрокидывает существо-
вавшее до сих пор понимание необходимости. Прежнее пред-
ставление о необходимости отказывается служить. Сохранять
его — значит навязывать природе в качестве закона противо-
речащее самому себе и действительности произвольное чело-
веческое определение, значит тем самым отрицать всякую
154
внутреннюю необходимость в живой природе, значит вообще
объявить хаотическое царство случая единственным законом
живой природы».
Ф. Энгельс. Диалектика природы.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 532—536
«В историческом развитии случайность играет свою роль,
которая в диалектическом мышлении, как и в развитии заро-
дыша, резюмируется в необходимости».
Ф. Энгельс. Диалектика природы.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 537
«...История носила бы очень мистический характер, если бы
«случайности» не играли никакой роли. Эти случайности вхо-
дят, конечно, и сами составной частью в общий ход развития,
уравновешиваясь другими случайностями. Но ускорение и за-
медление в сильной степени зависят от этих «случайностей»,
среди которых фигурирует также и такой «случай», как харак-
тер людей, стоящих вначале во главе движения».
К. Маркс — Л. Кугельману, 17 апреля 1871 г.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 33, стр. 175
«Люди сами делают свою историю, но до сих пор они де-
лали ее, не руководствуясь общей волей, по единому общему
плану, и даже не в рамках определенным образом ограничен-
ного, данного общества. Их стремления перекрещиваются,
и во всех таких обществах господствует поэтому необходи-
мость, дополнением и формой проявления которой является
случайность. Необходимость, пробивающаяся здесь сквозь все
случайности,— опять-таки в конечном счете экономическая.
Здесь мы подходим к вопросу о так называемых великих лю-
дях. То обстоятельство, что такой и именно вот этот великий
человек появляется в определенное время в данной стране,
конечно, есть чистая случайность. Но если этого человека
устранить, то появляется спрос на его замену, и такая замена
находится — более или менее удачная, но с течением времени
находится. Что Наполеон, именно этот корсиканец, был тем
военным диктатором, который стал необходим Французской
республике, истощенной войной,— это было случайностью. Но
если бы Наполеона не было, то роль его выполнил бы дру-
гой. Это доказывается тем, что всегда, когда такой человек
был нужен, он находился: Цезарь, Август, Кромвель и т. д.
Если материалистическое понимание истории открыл Маркс,
то Тьерри, Минье, Гизо, все английские историки до 1850 г.
служат доказательством того, что дело шло к этому, а откры-
тие того же самого понимания Морганом показывает,, что
время для этого созрело и это открытие должно было быть
сделано.
155
Точно так же обстоит дело со всеми другими случайно-
стями и кажущимися случайностями в истории. Чем дальше
удаляется от экономической та область, которую мы иссле-
дуем, чем больше она приближается к чисто абстрактно-идео-
логической, тем больше будем мы находить в ее развитии слу-
чайностей, тем более зигзагообразной является ее кривая.
Если Вы начертите среднюю ось кривой, то найдете, что чем
длиннее изучаемый период, чем шире изучаемая область, тем
более приближается эта ось к оси экономического развития,
тем более параллельно ей она идет».
Ф. Энгельс — В. Боргиусу, 25 января 1894 г.
К Маркс и Ф. Энгельс. Соч , т. 39, стр. 175—176
4
«Признавать необходимость природы и из нее выводить не-
обходимость мышления есть материализм. Выводить необхо-
димость, причинность, закономерность и пр. из мышления есть
идеализм».
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 172
«Получается впечатление, что «обирание и закабаление»
крестьянства — какая-то случайность, результат... тяжелых
условий жизни, «грубости нравственных идей», стеснений
«доступа литературы к народу»... и т. п.— одним словом, что
все это не вытекает вовсе с неизбежностью из современной
организации нашего общественного хозяйства.
Марксист держится именно этого последнего мнения; он
утверждает, что это вовсе не случайность, а необходимость,
необходимость, обусловленная капиталистическим способом
производства, господствующим в России. Раз крестьянин ста-
новится товарным производителем (а таковыми стали уже
все крестьяне),— то «нравственность» его неизбежно уже бу-
дет «основана на рубле», и винить его за это не приходится,
так как самые условия жизни заставляют ловить этот рубль
всяческими торговыми ухищрениями».
В. И. Ленин. Экономическое содержание на-
родничества и критика его в книге г. Струве. Полн.
собр. соч., т. 1, стр. 393
«Рабочие стачки 1910—1911 годов, начало демонстраций и
пролетарских митингов, начало движения среди городской
буржуазной демократии (студенческие забастовки) и т. д.—
все это есть проявления нарастающего революционного на-
строения масс против режима 3 июня...
Уже ко второй четверти текущего года это настроение на-
росло настолько, что проявилось в действии масс и создало
революционный подъем. Ход событий за последние полтора
156
года показывает с очевидностью, что в этом подъеме нет ни-
чего случайного, что наступление его совершенно закономерно
и с неизбежностью обусловлено всем предыдущим развитием
России».
В. И. Ленин. Революционный подъем. Полн.
собр. соч., т. 21, стр. 340
7. ВОЗМОЖНОСТЬ И ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ
«Разделение труда становится действительным разделе-
нием лишь с того момента, когда появляется разделение мате-
риального и духовного труда. С этого момента сознание может
действительно вообразить себе, что оно нечто иное, чем осо-
знание существующей практики, что оно может действительно
представлять себе что-нибудь, не представляя себе чего-ни-
будь действительного,— с этого момента сознание в состоянии
эмансипироваться от мира и перейти к образованию «чистой»
теории, теологии, философии, морали и т. д. Но если даже эта
теория, теология, философия, мораль и т. д. вступают в проти-
воречие с существующими отношениями, то это может проис-
ходить лишь благодаря тому, что существующие обществен-
ные отношения вступили в противоречие с существующей
производительной силой. Впрочем, в пределах отношений
определенной нации это может произойти также благодаря
тому, что противоречие обнаруживается не в данных нацио-
нальных рамках, а между данным национальным сознанием и
практикой других наций, т. е. между национальным и всеоб-
щим сознанием той или другой нации (как это в настоящее
время имеет место в Германии).
Впрочем, совершенно безразлично, что предпримет само
по себе сознание; из всей этой дряни мы получаем лишь один
вывод, а именно, что три указанных момента — производитель-
ная сила, общественное состояние и сознание — могут и дол-
жны вступить в противоречие друг с другом, ибо разделение
труда делает возможным — более того: действительным,— что
духовная и материальная деятельность, наслаждение и труд,
производство и потребление выпадают на долю различных
индивидов; добиться того, чтобы они не вступали друг с дру-
гом в противоречие, возможно только путем устранения разде-
ления труда».
К Маркс и Ф Энгельс. Немецкая идеология
Соч., т. 3, стр. 30—31
«Вы оспариваете мое замечание о возможности пре-
вращения и данной империалистской войны в национальную.
Ваш довод? «мы должны будем защищать отечество импе-
риалистское»...
157
Разве это логично? Если останется отечество «империа-
листское», то как же война будет национальной??
Разговоры о «возможностях», по-моему, теоретически не-
правильно внесены Радеком и §-фом 5 тезисов «Интернацио-^
нала».
Марксизм стоит на почве фактов, а не возможностей.
Марксист должен в посылки своей политики ставить только
точно и бесспорно доказанные факты.
Так и делает наша (партийная) резолюция. а
Когда вместо нее преподносят «невозможность», я отве-
чаю: неверно, немарксистски, шаблон. Возможны всякие пре-
вращения. •
И я привожу исторический факт (войны 1792—1815 ir.).
Беру пример для иллюстрации возможности и теперь подоб-
ного (при развитии назад).
По-моему, В ы смешиваете возможное (о котором не я
начал разговор!!) с реальным, когда думаете, что признание
возможности позволяет изменить тактику. Это верх нелогич-
ности.
Я признаю возможным, что социал-демократ превратится
в буржуа и обратно.
Бесспорная истина. Следует ли отсюда, что я данного бур-
жуа, Плеханова, теперь буду признавать за социал-демократа?
Нет, не следует. А в возможности? Подождем ее превращения
в действительность.
Только и всего. Именно в «методологии» (о коей Вы пи-
шете) надо различать возможное от действительного.
Возможны всякие превращения, даже дурака в умного, но
действительным такое превращение является редко. И по од-
ной «возможности» превращения этого рода дурака я не пе-
рестану считать дураком».
В. И. Ленин — Н. Д. Кикнядзе. ноябрь 1916 г.
Полн. собр. соч., т. 49, стр. 319—320
«Смешно отрицать «возможность» превращения импе-
риалистской войны в национальную... Что только не «воз-
можно» на свете! Но пока она не превратилась. Марксизм
опирает политику на действительное, а не на «возможное».
Возможно, что одно явление превратится в другое — и наша
тактика не закостенелая».
В. И. Ленин — И. Ф. Арманд, 25 декабря 1916 г.
Полн. собр. соч., т. 49, стр. 348
«Вот это верно. При капитализме уничтожить националь-
ный (и политический вообще) гнет нельзя. Для этого необ-
ходимо уничтожить классы, т. е. ввести социализм. Но, бази-
158
руясь на экономике, социализм вовсе не сводится весь к ней.
Для устранения национального гнета необходим фундамент —
социалистическое производство, но на этом фундаменте необ-
ходима еще демократическая организация государства, демо-
кратическая армия и пр. Перестроив капитализм в социализм,
пролетариат создает возможность полного устранения нацио-
нального гнета; эта возможность превратится в действитель-
ность «только» — «только»! — при полном проведении демо-
кратии во всех областях, вплоть до определения границ госу-
дарства сообразно «симпатиям» населения, вплоть до полной
свободы отделения. На этой базе, в свою очередь, разовьется
практически абсолютное устранение малейших национальных
трений, малейшего национального недоверия, создастся уско-
ренное сближение и слияние наций, которое завершится от-
миранием государства. Вот теория марксизма, от которой оши-
бочно отошли наши польские коллеги».
В. И. Ленин. Итоги дискуссии о самоопределе-
нии. Полн. собр. соч., т. 30, стр. 22
«Марксист должен не сходить с точной почвы анализа клас-
совых отношений. У власти буржуазия. А масса крестьян
разве не составляет тоже буржуазии иного слоя, иного рода,
иного характера? Откуда следует, что этот слой не может
прийти к власти, «завершая» буржуазно-демократическую ре-
волюцию? Почему это невозможно?
Так рассуждают часто старые большевики.
Отвечаю — это вполне возможно. Но марксист в учете
момента должен исходить не из возможного, а из действитель-
ного.
Действительность же показывает нам факт, что свободно
избранные солдатские и крестьянские депутаты свободно вхо-
дят во второе, побочное правительство, свободно дополняют,
развивают, доделывают его. И столь же свободно они отдают
власть буржуазии — явление, ничуть не «нарушающее» теории
марксизма, ибо мы всегда знали и многократно указывали,
что буржуазия держится не только насилием, а также несо-
знательностью, рутиной, забитостью, неорганизованностью
масс.
И вот перед лицом этой действительности сегодняшнего
дня прямо-таки смешно отворачиваться от факта и говорить
о «возможностях».
Возможно, что крестьянство возьмет всю землю и всю
власть. Я не только не забываю этой возможности, не ограни-
чиваю своего кругозора одним сегодняшним днем, а прямо и
точно формулирую аграрную программу с учетом нового явле-
ния: более глубокого раскола батраков и беднейших крестьян
с крестьянами-хозяевами.
159
Но возможно и иное: возможно, что крестьяне послушают
советов мелкобуржуазной партии с.-p., поддавшейся влиянию
буржуа, перешедшей к оборончеству, советующей ждать до
Учредительного собрания, хотя до сих пор даже срок его со-
зыва не назначен!
Возможно, что крестьяне сохранят, продолжат свою сделку
с буржуазией, сделку, заключенную ими сейчас чрез посред-
ство Советов рабочих и солдатских депутатов не только фор-
мально, но и фактически.
Возможно разное. Было бы глубочайшей ошибкой забы-
вать об аграрном движении и аграрной программе. Но такой
же ошибкой было бы забывать действительность, которая по-
казывает нам факт соглашения — или, употребляя более точ-
ное, менее юридическое, более экономически-классовое выра-
жение,— факт классового сотрудничества буржуазии и кре-
стьянства.
Когда этот факт перестанет быть фактом, когда крестьян-
ство отделится от буржуазии, возьмет землю против нее, возь-
мет власть против нее,— тогда это будет новый этап буржуаз-
но-демократической революции, и о нем будет идти речь
особо.
Марксист, который, по случаю возможности такого буду-
щего этапа, забывает свои обязанности теперь, когда кре-
стьянство соглашается с буржуазией, превратился бы в мел-
кого буржуа. Ибо он на деле проповедовал бы пролетариату
доверие к мелкой буржуазии («она, эта мелкая буржуазия,
это крестьянство должно отделиться от буржуазии еще в пре-
делах буржуазно-демократической революции»). Он по слу-
чаю «возможности» приятного и сладкого будущего, когда
крестьянство не будет хвостом буржуазии, социалисты-рево-
люционеры, Чхеидзе, Церетели, Стекловы н е будут придатком
буржуазного правительства,— он по случаю «возможности»
приятного будущего забыл бы о неприятном настоя-
щем, когда крестьянство пока еще остается хвостом буржуа-
зии, когда с.-р. и с.-д. пока еще не выходят из роли придатка
буржуазного правительства, оппозиции «его величества»
Львова»»
В. И. Ленин. Письма о тактике. Поли. собр.
соч., т, 31, стр. 135—137
Глава V/
ТЕОРИЯ ПОЗНАНИЯ
1. ПОЗНАНИЕ—ПРОЦЕСС ОТРАЖЕНИЯ
действительности в сознании людей
«...В основе теории познания диалектического материа-
лизма лежит признание внешнего мира и отражения его в че-
ловеческой голове...»
В. И. Ленин. Десять вопросов референту. Поли,
собр. соч., т. 18, стр. 5
«Идея, будто познание может «создавать» всеобщие
формы, заменять первичный хаос порядком и т. п., есть идея
идеалистической философии. Мир есть закономерное движе-
ние материи, и наше познание, будучи высшим продуктом
природы, в состоянии только отражать эту закономерность».
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 174
«Все идеи извлечены из опыта, они — отражения действи-
тельности, верные или искаженные.
Два рода опыта: внешний, материальный, и внутренний —
законы мышления и формы мышления. Формы мышления
также отчасти унаследованы путем развития (самоочевид-
ность, например, математических аксиом для европейцев, но,
конечно, не для бушменов и австралийских негров).
Если наши предпосылки верны и если мы правильно при-
меняем к ним законы мышления, то результат должен соответ-
ствовать действительности».
Ф. Энгельс. Из подготовительных работ к «Ан-
ти-Дюрингу» .
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 629
«...Формы мышление никогда не может черпать и выво-
дить из самого себя, а только из внешнего мира. Таким обра-
зом, все соотношение оказывается прямо противоположным:
принципы — не исходный пункт исследования, а его заключи-
тельный результат; эти принципы не применяются к природе
и к человеческой истории, а абстрагируются из них; не при-
рода и человечество сообразуются с принципами, а, наоборот,
принципы верны лишь постольку, поскольку они соответствуют
11
Заказ 3069
161
природе и истории. Таково единственно материалистическое
воззрение на предмет, а противоположный взгляд г-на Дю-
ринга есть идеалистический взгляд, переворачивающий вверх
ногами действительное соотношение, конструирующий дейст-
вительный мир из мыслей, из предшествующих миру и сущест-
вующих где-то от века схем, теней или категорий, точь-в-точь
как это делает... некий Гегель».
Ф. Энгельс. Анти-Дюринг.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч , т. 20, стр. 34
«...Если... поставить вопрос, что же такое мышление и со-
знание, откуда они берутся, то мы увидим, что они — продукты
человеческого мозга и что сам человек — продукт природы,
развившийся в определенной среде и вместе с ней. Само собой
разумеется в силу этого, что продукты человеческого мозга,
являющиеся в конечном счете тоже продуктами природы, не
противоречат остальной связи природы, а соответствуют ей».
Ф. Энгельс. Анти-Дюринг.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 34—35
«Над всем нашим теоретическим мышлением господствует
с абсолютной силой тот факт, что наше субъективное мышле-
ние и объективный мир подчинены одним и тем же законам и
что поэтому они и не могут противоречить друг другу в своих
результатах, а должны согласоваться между собой. Факт этот
является бессознательной и безусловной предпосылкой на-
шего теоретического мышления. Материализм XVIII века
вследствие своего по существу метафизического характера
исследовал эту предпосылку только со стороны ее содержа-
ния. Он ограничился доказательством того, что содержание
всякого мышления и знания должно происходить из чувствен-
ного опыта, и восстановил положение: nihil est in intellects',
quod non fuerit in sensu *. Только новейшая идеалистическая,
но вместе с тем и диалектическая философия — в особенности
Гегель — исследовала эту предпосылку также и со стороны
формы,. Несмотря на бесчисленные произвольные построения и
фантастические выдумки, которые здесь выступают перед
нами; несмотря на идеалистическую, на голову поставленную
форму ее результата — единства мышления и бытия,— нельзя
отрицать того, что эта философия доказала на множестве при*
меров, взятых из самых разнообразных областей, аналогию
между процессами мышления и процессами природы и исто-
рии— и обратно — и господство одинаковых законов для всех
этих процессов. С другой стороны, современное естествознание
* Нет ничего в уме, чего бы не было раньше в ощущениях — основное
положение сенсуализма. Ред.
162
расширило тезис об опытном происхождении всего содержа-
ния мышления в таком смысле, что совершенно опрокинуты
были его старая метафизическая ограниченность и формули-
ровка. Современное естествознание признаёт наследственность
приобретенных свойств и этим расширяет субъект опыта, рас-
пространяя его с индивида на род: теперь уже не считается
необходимым, чтобы каждый отдельный индивид лично испы-
тал все на своем опыте; его индивидуальный опыт может быть
до известной степени заменен результатами опыта ряда его
предков. Если, например, у нас математические аксиомы пред-
ставляются каждому восьмилетнему ребенку чем-то само со-
бой разумеющимся, не нуждающимся ни в каком опытном до-
казательстве, то это является лишь результатом «накопленной
наследственности». Бушмену же или австралийскому негру
вряд ли можно втолковать их посредством доказательства».
Ф. Энгельс. Диалектика природы.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 581—
582
«Логика есть учение о познании. Есть теория познания. По-
знание есть отражение человеком природы. Но это не простое,
не непосредственное, не цельное отражение, а процесс ряда аб-
стракций, формирования, образования понятий, законов etc.,
каковые понятия, законы etc. (мышление, наука = „логиче-
ская идея“) и охватывают условно, приблизительно универ-
сальную закономерность вечно движущейся и развивающейся
природы. Тут действительно, объективно три члена: 1) при-
рода; 2) познание человека, = м о з г человека (как высший
продукт той же природы) и 3) форма отражения природы в
познании человека, эта форма и есть понятия, законы, катего-
рии etc. Человек не может охватить = отразить = отобразить
природы всей, полностью, ее ,,непосредственной цельности“,
он может лишь вечно приближаться к этому, создавая абст-
ракции, понятия, законы, научную картину мира и т. д. ит. п.».
В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.
соч , т. 29, стр. 163—164
«Единственным содержанием мышления являются мир и
законы мышления.
Общие результаты исследования мира получаются в конце
этого исследования; они, следовательно, являются не принци-
пами, не исходными пунктами, а результатами, итогами. Кон-
струировать эти результаты в уме, исходить из них как из
основы и затем в уме реконструировать из них мир — это и
есть идеология, та идеология, которой до сих пор страдали
и все разновидности материализма. Хотя для него, конечно,
было до некоторой степени ясно отношение мышления к
163
бытию в природе, но неясно было это отношение в истории, он
не понимал зависимости мышления во всяком данном случае
от исторических материальных условий...
Ясно, что мир представляет собой единую систему, т. е.
связное целое, но познание этой системы предполагает позна-
ние всей природы и истории, чего люди никогда не достигают».
Ф. Энгельс, Из подготовительных работ к «Ан-
ти-Дюрингу».
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч,., т. 20, стр. 630
«...Практика человека, миллиарды раз повторяясь, закреп-
ляется в сознании человека фигурами логики. Фигуры эти
имеют прочность предрассудка, аксиоматический характер
имени (и только) в силу этого миллиардного повторения».
В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.
соч., т. 29, стр. 198
«Мысль включить жизнь в логику понятна — и гениаль-
на— с точки зрения процесса отражения в сознании (сначала
индивидуальном) человека объективного мира и проверки
этого сознания (отражения) практикой...»
В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.
соч., т. 29, стр. 184
«Если Marx не оставил „Логики" (с большой буквы), то он
оставил логику „Капитала"... В „Капитале" применена к од-
ной науке логика, диалектика и теория познания [не надо
3-х слов: это одно и то же] материализма, взявшего все цен-
ное у Гегеля и двинувшего сие ценное вперед».
В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.
соч., т. 29, стр. 301
«...Логика и теория познания должна быть выведена из
„развития всей жизни природы и духа"».
В. И Ленин Философские тетради. Полн. собр.
соч., т. 29, стр. 80
«Логика есть учение не о внешних формах мышления, а о
законах развития „всех материальных, природных и духовных
вещей", т. е. развития всего конкретного содержания мира и
познания его, т. е. итог, сумма, вывод истории познания мира».
В. И Ленин. Философские тетради. Полн. собр*
соч., т. 29, стр. 84
«Законы логики суть отражения объективного в субъектив-
ном сознании человека».
В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр*
соч., т. 29, стр. 165
164
2. КРИТИКА АГНОСТИЦИЗМА
«...Энгельс прямо и ясно говорит, что от агностика отделяет
его не только сомнение агностика в правильности изображе-
ний, но и сомнения агностика в том, можно ли говорить о са-
мых вещах, можно ли «достоверно» знать об их существова-
нии. Зачем понадобилась Базарову эта подтасовка? Затем,
чтобы затемнить, запутать основной для материализма (и для
Энгельса, как материалиста) вопрос о существовании вещей
вне нашего сознания, вызывающих ощущения своим дейст-
вием на органы чувств. Нельзя быть материалистом, не решая
утвердительно этого вопроса, но можно быть материалистом
при различных взглядах на вопрос о критерии правильности
тех изображений, которые доставляют нам чувства».
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Поли. собр. соч., т. 18, стр. 113
«...Агностик не идет дальше ощущений, заявляя, что не мо-
жет знать ничего достоверного об их источнике или об их ори-
гинале и т. п.».
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 108
«Как гениально прозорлив был Энгельс, охарактеризовав-
ший новейший тип сторонников философского агностицизма и
феноменализма кличкой: «стыдливые материалисты»».
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр. соч., т 18, стр. 311
«Действительно, что такое агностицизм, как не «стыдли-
вый», употребляя выразительное ланкаширское слово, мате-
риализм? Взгляд агностика на природу насквозь материали-
стичен. Весь естественный мир управляется законами и абсо-
лютно исключает всякое воздействие извне. Но, добавляет
агностик,— мы не в состоянии ни доказать, ни опровергнуть
существование какого-либо высшего существа вне известного
нам мира. Эта оговорка могла иметь известную ценность в те
времена, когда Лаплас на вопрос Наполеона,— почему в «Не-
бесной механике» этого великого астронома даже не упомя-
нуто имя творца мира, дал гордый ответ: «Je n’avais pas besoin
de cette hypothese» *. В настоящее же время наше представле-
ние о развитии вселенной совершенно не оставляет места ни
для творца, ни для вседержителя. Но если захотели бы при-
знать некое высшее существо, исключенное из всего сущест-
вующего мира, то это само по себе было бы противоречием и
к тому же, как мне кажется, незаслуженным оскорблением
чувств религиозных людей.
* «У меня не было надобности в этой гипотезе». Ред.
165
Наш агностик соглашается также, что все наше знание
основано на тех сообщениях, которые мы получаем через по-
средство наших чувств. Но, добавляет он, откуда мы знаем,
что наши чувства дают нам верные изображения восприни-
маемых ими вещей? И, далее, он сообщает нам, что когда он
говорит о вещах или их свойствах, то он в действительности
имеет в виду не самые эти вещи или их свойства, о которых он
ничего достоверного знать не может, а лишь те впечатления,
которые они произвели на его чувства. Слов нет, это такая
точка зрения, которую трудно, по-видимому, опровергнуть од-
ной только аргументацией. Но прежде чем люди стали аргу-
ментировать, они действовали. In Anfang war die That *. И че-
ловеческая деятельность разрешила это затруднение задолго
до того, как человеческое мудрствование выдумало его. Про-
верка пудинга состоит в том, что его съедают. В тот момент,
когда сообразно воспринимаемым нами свойствам какой-либо
вещи мы употребляем ее для себя,— мы в этот самый момент
подвергаем безошибочному испытанию истинность или лож-
ность наших чувственных восприятий. Если эти восприятия
были ложны, то и наше суждение о возможности использовать
данную вещь необходимо будет ложно, и всякая попытка та-
кого использования неизбежно приведет к неудаче. Но если
мы достигнем нашей цели, если мы найдем, что вещь соответ-
ствует нашему представлению о ней, что она дает тот резуль-
тат, какого мы ожидали от ее употребления,— тогда мы
имеем положительное доказательство, что в этих границах
наши восприятия о вещи и ее свойствах совпадают с сущест-
вующей вне нас действительностью. Если же, наоборот, мы
найдем, что сделали ошибку, тогда большей частью в скором
времени мы умеем находить причину этой ошибки; мы нахо-
дим, что восприятие, легшее в основу нашего испытания, либо
само было неполно и поверхностно, либо было связано с ре-
зультатами других восприятий таким образом, который не
оправдывается положением дела; это мы называем ложным
умозаключением. До тех же пор, пока мы как следует разви-
ваем наши чувства и пользуемся ими, пока мы держим свою
деятельность в границах, поставленных правильно получен-
ными и использованными восприятиями,— до тех пор мы все*
гда будем находить, что успех наших действий дает доказа*
тельство соответствия наших восприятий с предметной приро-
дой воспринимаемых вещей. Нет ни единого случая, насколько
нам известно до сих пор, когда бы мы вынуждены были
заключить, что наши научно проверенные чувственные вос-
приятия производят в нашем мозгу такие представления о
внешнем мире, которые по своей природе отклоняются от
* «В начале было дело» (Гёте. «Фауст»). Ред,
166
действительности, или что между внешним миром и нашими
чувственными восприятиями его существует прирожденная
несогласованность.
Но тут является новокантианский агностик и говорит: воз-
можно, что мы в состоянии правильно воспринять свойства
вещи, но самой вещи мы никаким, ни чувственным, ни мысли-
тельным процессом постичь не можем. Эта «вещь в себе» на-
ходится по ту сторону нашего познания. На это уже Гегель
давно дал ответ: если вы знаете все свойства вещи, то вы
знаете и самую вещь; тогда остается только голый факт, что
названная вещь существует вне нас и, как только ваши чув-
ства удостоверили и этот факт, вы постигли всю без остатка
эту «вещь в себе»,— знаменитую кантовскую непознаваемую
«Ding an sich» *. В настоящее время мы можем к этому только
прибавить, что во времена Канта наше знание природных ве-
щей было еще настолько отрывочным, что за тем немногим,
что мы знали о каждой из них, можно было еще допускать
существование особой таинственной «вещи в себе». Но с того
времени эти непостижимые вещи одна за другой, вследствие
гигантского прогресса науки, уже постигнуты, проанализиро-
ваны и даже более того — воспроизведены. А то, что мы сами
можем сделать, мы уже, конечно, не можем назвать непозна-
ваемым. Подобными таинственными вещами для химии пер-
вой половины нашего столетия были органические вещества;
теперь нам удается синтезировать их одно за другим из их
химических элементов и без помощи органических процессов.
Современные химики утверждают: коль скоро химический
состав какого-либо тела известен, оно может быть составлено
из его элементов. Нам еще, правда, очень далеко до точного
знания состава высших органических веществ — белковых
тел; однако нет никакого основания считать, что мы и спустя
столетия не сможем достигнуть этого знания и с его помощью
добыть искусственный белок. Если мы этого достигнем,
то вместе с тем мы воспроизведем органическую жизнь,
ибо жизнь, от самых низших до самых высших ее форм, есть
не что иное, как нормальный способ существования белко-
вых тел.
Но наш агностик, сделав свои формальные оговорки, гово-
рит и действует уже совсем как закоренелый материалист, ка-
ким он в сущности и является. Он, может быть, скажет: на-
сколько нам известно, материю и движение, или, как теперь
говорят, энергию, нельзя ни создать, ни уничтожить, но у нас
нет никакого доказательства того, что и то и другое не было
в какой-то неведомый нам момент сотворено. Но как только
вы попытаетесь в каком-нибудь определенном случае исполь-
— Вещь в себе. Ред.
167
зовать это признание против него — он моментально заставит
вас замолчать. Если он in abstracto * допускает возможность
спиритуализма, то in concrete** он об этой возможности и
знать не желает. Он вам скажет: насколько мы знаем и можем
знать, не существует никакого творца или вседержителя все-
ленной; насколько нам это известно, материю и энергию также
нельзя ни создать, ни уничтожить; для нас мышление —
только форма энергии, функция мозга; все, что мы знаем, сво-
дится к тому, что материальный мир управляется неизмен-
ными законами, и т. д. к т. п. Таким образом, поскольку он че-
ловек науки, поскольку он что-либо знает, постольку он
материалист; но вне своей науки, в тех областях, в которых он
ничего не знает, он переводит свое невежество на греческий
язык, называя его агностицизмом.
Во всяком случае несомненно одно: даже если бы я был
агностиком, я не мог бы изложенный в этой брошюре взгляд
на историю назвать «историческим агностицизмом». Религиоз-
ные люди высмеяли бы меня, а агностики с негодованием
спросили бы: не издеваюсь ли я над ними? И я надеюсь, что и
британская «респектабельность» не будет чересчур возму-
щена, если я применю на английском, как и на многих других
языках, выражение «исторический материализм» для обозна-
чения того взгляда на ход всемирной истории, который конеч-
ную причину и решающую движущую силу всех важных исто-
рических событий находит в экономическом развитии обще-
ства, в изменениях способа производства и обмена, в вытекаю-
щем отсюда разделении общества на различные классы и в
борьбе этих классов между собой».
Ф. Энгельс. Введение к английскому изданию
«Развития социализма от утопии к науке».
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 22, стр. 302—306
«Все знания из опыта, из ощущений, из восприятий. Это
так. Но спрашивается, «принадлежит ли к восприятию», т. е.
является ли источником восприятия объективная реальность?
Если да, то вы — материалист. Если нет, то вы непоследова-
тельны и неминуемо придете к субъективизму, к агности-
цизму,— все равно, будете ли вы отрицать познаваемость
вещи в себе, объективность времени, пространства, причин-
ности (по Канту) или не допускать и мысли о вещи в себе
(по Юму). Непоследовательность вашего эмпиризма, вашей
философии опыта будет состоять в таком случае в том, что
вы отрицаете объективное содержание в опыте, объектив-
ную истину в опытном познании.
Сторонники линии Канта и Юма (в числе последних /Мах
* — в абстрактном виде. Ред.
** — на практике. Ред.
168
и Авенариус, поскольку они не являются чистыми берклиан-
цами) называют нас, материалистов, «метафизиками» за то,
что мы признаем объективную реальность, данную нам в
опыте, признаем объективный, независимый от человека, ис-
точник наших ощущений. Мы, материалисты, вслед за
Энгельсом, называем кантианцев и юмистов агностиками за
то, что они отрицают объективную реальность как источник
наших ощущений. Агностик — слово греческое: а значит по-
гречески не; gnosis — знание. Агностик говорит: не знаю, есть
ли объективная реальность, отражаемая, отображаемая на-
шими ощущениями, объявляю невозможным знать это...
Отсюда — отрицание объективной истины агностиком и тер-
пимость, мещанская, филистерская, трусливая терпимость к
учению о леших, домовых, католических святых и тому подоб-
ных вещах. Мах и Авенариус, претенциозно выдвигая «новую»
терминологию, «новую» якобы точку зрения, на деле повто-
ряют, путаясь и сбиваясь, ответ агностика: с одной стороны,
тела суть комплексы ощущений (чистый субъективизм, чистое
берклианство); с другой стороны, если перекрестить ощущения
в элементы, то можно мыслить их существование независимо
от наших органов чувств!
Махисты любят декламировать на ту тему, что они — фи-
лософы, вполне доверяющие показаниям наших органов
чувств, что они считают мир действительно таким, каким он
нам кажется, полным звуков, красок и т. д., в то время как
для материалистов, дескать, мир мертв, в нем нет звуков и
красок, он отличается сам по себе от того, каким кажется,
и т. п. В подобной декламации упражняется, например,
И. Петцольдт и в своем «Введении в философию чистого
опыта», и в «Проблеме мира с позитивистской точки зрения»
(1906). За Петцольдтом перебалтывает это г. Виктор Чернов,
восхищаясь «новой» идеей. На самом же деле махисты —
субъективисты и агностики, ибо они недостаточно доверяют
показаниям наших органов чувств, непоследовательно прово-
дят сенсуализм. Они не признают субъективной, независимой
от человека реальности, как источника наших ощущений. Они
не видят в ощущениях верного снимка с этой объективной
реальности, приходя в прямое противоречие с естествозна-
нием и открывая дверь для фидеизма. Напротив, для мате-
риалиста мир богаче, живее, разнообразнее, чем он кажется,
ибо каждый шаг развития науки открывает в нем новые сто
роны. Для материалиста наши ощущения суть образы един-
ственной и последней объективной реальности,— последней
не в том смысле, что она уже познана до конца, а в том, что
кроме нее нет и не может быть другой. Эта точка зрения
бесповоротно закрывает дверь не только для всякого фиде-
изма, но и для той профессорской схоластики, которая, не
169
видя объективной реальности, как источника наших ощуще-
ний, «выводит» путем вымученных словесных конструкций
понятие объективного, как общезначимого, социально-органи-
зованного и т. п. и т. д., не будучи в состоянии, зачастую и не
желая отделить объективной истины от учения о леших и до-
мовых».
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 129—130
«Развитие сознания у каждого отдельного человеческого
индивида и развитие коллективных знаний всего челове-
чества на каждом шагу показывает нам превращение непо-
знанной «вещи в себе» в познанную «вещь для нас», превра-
щение слепой, непознанной необходимости, «необходимости в
себе», в познанную «необходимость для нас». Гносеологи-
чески нет решительно никакой разницы между тем и другим
превращением, ибо основная точка зрения тут и там одна —
именно: .материалистическая, признание объективной реаль-
ности внешнего мира и законов внешней природы, причем и
этот мир и эти законы вполне познаваемы для человека, но
никогда не могут быть им познаны до конца. Мы не знаем
необходимости природы в явлениях погоды и постольку мы
неизбежно — рабы погоды. Но, не зная этой необходимости,
мы знаем, что она существует. Откуда это знание? Оттуда
же, откуда знание, что вещи существуют вне нашего созна-
ния и независимо от него, именно: из развития наших зна-
ний, которое миллионы раз показывает каждому человеку,
что незнание сменяется знанием, когда предмет действует
на наши органы чувств, и наоборот: знание превращается в
незнание, когда возможность такого действия устранена.
...Энгельс явно применяет «сальтовитальный» метод в фи-
лософии, т. е. делает прыжок от теории к практике. Ни один
из тех ученых (и глупых) профессоров философии, за кото-
рыми идут наши махисты, никогда не позволяет себе подоб-
ных, позорных для представителя «чистой науки», прыжков.
У них одно дело теория познания, в которой надо как-нибудь
похитрее словесно состряпать «дефиниции», и совсем другое
дело практика. У Энгельса вся живая человеческая практика
врывается в самое теорию познания, давая объективный кри-
терий истины: пока мы не знаем закона природы, он, сущест-
вуя и действуя помимо, вне нашего познания, делает нас ра-
бами «слепой необходимости». Раз мы узнали этот закон,
действующий (как тысячи раз повторял Маркс) независимо
от нашей воли и от нашего сознания,— мы господа природы.
Господство над природой, проявляющее себя в практике че-
ловечества, есть результат объективно-верного отражения в
голове человека явлений и процессов природы, есть доказа-
но
тельство того, что это отражение (в пределах того, чтд пока-
зывает нам практика) есть объективная, абсолютная, вечная
истина».
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 197—198
«...Три важных гносеологических вывода:
1) Существуют вещи независимо от нашего сознания, не-
зависимо от нашего ощущения, вне нас, ибо несомненно, что
ализарин существовал вчера в каменноугольном дегте,
и так же несомненно, что мы вчера ничего не знали об этом
существовании, никаких ощущений от этого ализарина не по-
лучали.
2) Решительно никакой принципиальной разницы между
явлением и вещью в себе нет и быть не может. Различие есть
просто между тем, что познано, и тем, что еще не познано,
а философские измышления насчет особых граней между тем
и другим, насчет того, что вещь в себе находится «по ту сто-
рону» явлений (Кант), или что можно и должно отгородиться
какой-то философской перегородкой от вопроса о непознан-
ном еще в той или иной части, но существующем вне нас
мире (Юм),— все это пустой вздор, Schrulle, выверт, вы-
думка.
3) В теории познания, как и во всех других областях на-
уки, следует рассуждать диалектически, т. е. не предполагать
готовым и неизменным наше познание, а разбирать, каким
образом из незнания является знание, каким образом непол-
ное, неточное знание становится более полным и более
точным.
Раз вы встали на точку зрения развития человеческого по-
знания из незнания, вы увидите, что миллионы примеров, та-
ких же простых, как открытие ализарина в каменноугольном
дегте, миллионы наблюдений не только из истории науки и
техники, но из повседневной жизни всех и каждого показы-
вают человеку превращение «вещей в себе» в «вещи для
нас», возникновение «явлений», когда наши органы чувств
испытывают толчок извне от тех или иных предметов,— ис-
чезновение «явлений», когда то или иное препятствие устра-
няет возможность воздействия заведомо для нас существую-
щего предмета на наши органы чувств. Единственный и
неизбежный вывод из этого,— который делают все люди в
живой человеческой практике и который сознательно кладет
в основу своей гносеологии материализм,— состоит в том,
что вне нас и независимо от нас существуют предметы, вещи,
тела, что наши ощущения суть образы внешнего мира».
В. И. Ленин Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 102—103
171
«Если ощущения не суть образы вещей, а только знаки или
символы, не имеющие «никакого сходства» с ними, то исход-
ная материалистическая посылка Гельмгольца подрывается,
подвергается некоторому сомнению существование внешних
предметов, ибо знаки или символы вполне возможны по отно-
шению к мнимым предметам, и всякий знает примеры таких
знаков или символов. Гельмгольц вслед за Кантом поку-
шается провести подобие принципиальной грани между «яв-
лением» и «вещью в себе». Против прямого, ясного, откры-
того материализма Гельмгольц питает непреодолимое
предубеждение... Агностицизм Гельмгольца тоже похож на
«стыдливый материализм»...
Теория символов... вносит некое недоверие к чувственности,
недоверие к показаниям наших органов чувств. Бесспорно,
что изображение никогда не может всецело сравняться с мо-
делью, но одно дело изображение, другое дело символ,
условный знак. Изображение необходимо и неизбежно пред-
полагает объективную реальность того, что «отображается».
«Условный знак», символ, иероглиф суть понятия, вносящие
совершенно ненужный элемент агностицизма».
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр., соч., т. 18, стр. 244—248
«Всякая таинственная, мудреная, хитроумная разница
между явлением и вещью в себе есть сплошной философский
вздор. На деле каждый человек миллионы раз наблюдал
простое и очевидное превращение «вещи в себе» в явление,
«вещь для нас». Это превращение и есть познание. «Учение»
махизма, что раз мы знаем только ощущения, то мы не мо-
жем знать о существовании чего-либо за пределами ощуще-
ний, есть старый софизм идеалистической и агностической
философии, поданный под новым соусом».
В И. Ленин Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр, 120
«Основная черта философии Канта есть примирение мате-
риализма с идеализмом, компромисс между тем и другим, со-
четание в одной системе разнородных, противоположных фи-
лософских направлений. Когда Кант допускает, что нашим
представлениям соответствует нечто вне нас, какая-то вещь в
себе,— то тут Кант материалист. Когда он объявляет эту вещь
в себе непознаваемой, трансцендентной, потусторонней,—
Кант выступает как идеалист. Признавая единственным
источником наших знаний опыт, ощущения, Кант направляет
свою философию по линии сенсуализма, а через сенсуализм,
при известных условиях, и материализма. Признавая априор-
172
ность пространства, времени, причинности и т. д., Кант на-
правляет свою философию в сторону идеализма. За эту поло-
винчатость Канта с ним беспощадно вели борьбу и после-
довательные материалисты и последовательные идеалисты
(а также «чистые» агностики, юмисты). Материалисты ста.-
вили Канту в вину его идеализм, опровергали идеалистические
черты его системы, доказывали познаваемость, посюсторон-
ность вещи в себе, отсутствие принципиальной разницы между
ней и явлением, необходимость выводить причинность и т. п.
не из априорных законов мысли, а из объективной действи-
тельности. Агностики и идеалисты ставили Канту в вину его
допущение вещи в себе, как уступку материализму, «реа-
лизму» или «наивному реализму», причем агностики отбрасы-
вали, кроме вещи в себе, и априоризм, а идеалисты требовали
последовательного выведения из чистой мысли не только ап-
риорных форм созерцания, а всего мира вообще (растягивая
мышление человека до абстрактного Я или до «абсолютной
идеи» или до универсальной воли и т. д. и т. п.). И вот наши
махисты, «не заметив» того, что они взяли себе в учителя лю-
дей, критиковавших Канта с точки зрения скептицизма и иде-
ализма, принялись раздирать на себе ризы своя и посыпать
головы пеплом, когда увидели чудовищных людей, критикую-
щих Канта с диаметрально противоположной точки зрения,
отвергающих в системе Канта самомалейшие элементы агно-
стицизма (скептицизма) и идеализма, доказывающих, что
вещь в себе объективно реальна, вполне познаваема, посю-
стороння, ничем принципиально не отличается от явления, пре-
вращается в явление на каждом шагу развития индивидуаль-
ного сознания человека и коллективного сознания человече-
ства».
В. И. Ленин, Материализм и эмпириокрити-
цизм, Полн. собр. соч., т. 18, стр. 206—207
«Махисты критикуют Канта за то, что он чересчур материа-
лист, а мы его критикуем за то, что он — недостаточно мате-
риалист. Махисты критикуют Канта справа, а мы — слева.
...Мах и Авенариус упрекали Канта не за то, что он недо-
статочно реально, недостаточно материалистично смотрит на
вещь в себе, а за то, что он допускает ее существование; — не
за то, что он отказывается выводить причинность и необходи-
мость природы из объективной действительности, а за то, что
он вообще допускает какую бы то ни было причинность и не-
обходимость (кроме разве чисто «логической»)».
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 207—208
173
3. ПРАКТИКА —ОСНОВА ПОЗНАНИЯ
И КРИТЕРИЙ ИСТИНЫ
«...Вне нас существуют вещи. Наши восприятия и представ-
ления— образы их. Проверка этих образов, отделение истин-
ных от ложных дается практикой».
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр. соч,., т. 18, стр. 109
2
«Вопрос о том, обладает ли человеческое мышление пред-
метной истинностью,— вовсе не вопрос теории, а практический
вопрос. В практике должен доказать человек истинность, т. е.
действительность и мощь, посюсторонность своего мышления.
Спор о действительности или недействительности мышления,
изолирующегося от практики, есть чисто схоластический во-
прос...
8
Общественная жизнь является по существу практической.
Все мистерии, которые уводят теорию в мистицизм, находят
свое рациональное разрешение в человеческой практике и в
понимании этой практики».
К. Маркс. Тезисы о Фейербахе.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, стр. 1—3
«...Маркс в 1845 году, Энгельс в 1888 и 1892 гг. вводят кри-
терий практики в основу теории познания материализма. Вне
практики ставить вопрос о том, «соответствует ли человече-
скому мышлению предметная» (т. е. объективная «истина»,
есть схоластика,— говорит Маркс во 2-м тезисе о Фейербахе..
Лучшее опровержение кантианского и юмистского агности-
цизма, как и прочих философских вывертов (Schrullen), есть
практика,— повторяет Энгельс. «Успех наших действий дока-
зывает согласие (соответствие, Ubereinstimmung) наших вос-
приятий с предметной» (объективной) «природой восприни-
маемых вещей»,— возражает Энгельс агностикам».
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 140
«Практика человека и человечества есть проверка, крите-
рий объективности познания».
В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр,
соч., т. 29, стр. 193
174
Практика выше (теоретического) познания, ибо
она имеет не только достоинство всеобщности, но и непо-
средственной действительности».
В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.
соч., т. 29, стр. 195
«...Другие точки зрения и махизм в особенности отрицают
объективное, т. е. не зависящее от человека и человечества
значение критерия практики».
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр. соч , т. 18, стр. 317
«Самое же решительное опровержение этих, как и всех
прочих, философских вывертов заключается в практике,
именно в эксперименте и в промышленности. Если мы можем
доказать правильность нашего понимания данного явления
природы тем, что сами его производим, вызываем его из его
условий, заставляем его к тому же служить нашим целям, то
кантовской неуловимой «вещи в себе» приходит конец. Хими-
ческие вещества, образующиеся в телах животных и растений,
оставались такими «вещами в себе», пока органическая химия
не стала приготовлять их одно за другим; тем самым «вещь в
себе» превращалась в вещь для нас, как например, ализарин,
красящее вещество марены, которое мы теперь получаем не
из корней марены, выращиваемой в поле, а гораздо дешевле и
проще из каменноугольного дегтя. Солнечная система Копер-
ника в течение трехсот лет оставалась гипотезой, в высшей сте-
пени вероятной, но все-таки гипотезой. Когда же Леверье на
основании данных этой системы не только доказал, что дол-
жна существовать еще одна, неизвестная до тех пор, планета,
но и определил посредством вычисления место, занимаемое ею
в небесном пространстве, и когда после этого Галле действи-
тельно нашел эту планету, система Коперника была доказана.
И если неокантианцы в Германии стараются воскресить
взгляды Канта, а агностики в Англии — взгляды Юма (нико-
гда не вымиравшие там), несмотря на то, что и теория и прак-
тика давно уже опровергли и те и другие, то в научном отно-
шении это является шагом назад, а на практике — лишь стыд-
ливой манерой тайком протаскивать материализм, публично
отрекаясь от него».
Ф. Энгельс. Людвиг Фейербах и конец класси-
ческой немецкой философии.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 284
«Человеческая практика доказывает правильность материа-
листической теории познания,— говорили Маркс и Энгельс,
объявляя «схоластикой» и «философскими вывертами» по-
пытки решить основной гносеологический вопрос помимо
175
практики. Для Маха же практика — одно, а теория позна-
ния— совсем другое; их можно поставить рядом, не обуслов-
ливая первым второго. «Познание,— говорит Мах в своем по-
следнем сочинении: «Познание и заблуждение»... есть биоло-
гически полезное (forderndes)' психическое переживание».
«Только успех может отделить познание от заблуждения»..,
«Понятие есть физическая рабочая гипотеза»... Наши русские
махисты, желающие быть марксистами, с удивительной наив-
ностью принимают подобные фразы Маха за доказательство
того, что он приближается к марксизму. Но Мах здесь так же
приближается к марксизму, как Бисмарк приближался к ра-
бочему движению, или епископ Евлогий к демократизму.
У Маха подобные положения стоят рядом с его идеалистиче-
ской теорией познания, а не определяют выбор той или иной
определенной линии в гносеологии. Познание может быть био-
логически полезным, полезным в практике человека, в сохра-
нении жизни, в сохранении вида, лишь тогда, если оно отра-
жает объективную истину, независящую от человека. Для
материалиста «успех» человеческой практики доказывает соот-
ветствие наших представлений с объективной природой вещей,
которые мы воспринимаем. Для солипсиста «успех» есть все
то, что мне нужно на практике, которую можно рассматри-
вать отдельно от теории познания. Если включить критерий
практики в основу теории познания, то мы неизбежно полу-
чаем материализм,— говорит марксист. Практика пусть будет
материалистична, а теория особь статья,— говорит Мах.
...До какой степени не новы эти усилия выделить практику,
как нечто не подлежащее рассмотрению в гносеологии, для
очистки места агностицизму и идеализму, показывает следую-
щий пример из истории немецкой классической.философии. По
дороге от Канта к Фихте стоит здесь Г. Э. Шульце (так назы-
ваемый в истории философии Шульце-Энезидем). Он открыто
защищает скептическую линию в философии, называя себя по-
следователем Юма (а из древних — Пиррона и Секста). Он
решительно отвергает всякую вещь в себе и возможность объ-
ективного знания, решительно требует, чтобы мы не шли
дальше «опыта», дальше ощущений...
...Фейербах, подобно Марксу и Энгельсу, делает непозво-
лительный, с точки зрения Шульца, Фихте и Маха, «прыжок»
к практике в основных вопросах теории познания. Критикуя
идеализм, Фейербах излагает его суть такой рельефной цита-
той из Фихте, которая великолепно бьет весь махизм. «Ты по-
лагаешь,— писал Фихте,— что вещи действительны, что они
существуют вне тебя, только потому, что ты их видишь, слы-
шишь, осязаешь. Но зрение, осязание, слух суть лишь ощуще-
ния... Ты ощущаешь не предметы, а только свои ощущения»..,
И Фейербах возражает: человек не абстрактное Я, а либо
176
мужчина, либо женщина, и вопрос о том, есть ли мир ощуще-
ние, можно приравнять к вопросу: есть ли другой человек мое
ощущение или наши отношения на практике доказывают об-
ратное? «В том-то и состоит коренная ошибка идеализма, что
он ставит и разрешает вопрос об объективности и субъектив-
ности, о действительности или недействительности мира
только с теоретической точки зрения»... Фейербах берет учет
всей совокупности человеческой практики в основу теории по-
знания. Конечно,— говорит он,— и идеалисты признают на
практике реальность и нашего Я и чужого Ты. Для идеали-
стов «это точка зрения, годная только для жизни, а не для
спекуляции. Но спекуляция, становящаяся в противоречие с
жизнью, делающая точкой зрения истины точку зрения
смерти, души, отделенной от тела,— такая спекуляция есть
мертвая, фальшивая спекуляция»... Прежде, чем ощущать, мы
дышим; мы не можем существовать без воздуха, без пищи и
питья.
«Так, значит, речь идет о пище и питье при разборе во-
проса об идеальности или реальности мира? — восклицает
возмущенный идеалист.— Какая низость! Какое нарушение
доброго обычая изо всех сил ругать материализм в научном
смысле с кафедры философии и с кафедры теологии, с тем,
чтобы за табльдотом практиковать материализм в самом гру-
бом смысле»... И Фейербах восклицает, что приравнивать
субъективное ощущение к объективному миру «значит при-
равнивать поллюцию к деторождению»...
Замечание не из очень вежливых, но оно попадает не в
бровь, а в глаз тем философам, которые учат, что чувственное
представление и есть вне нас существующая действительность.
Точка зрения жизни, практики должна быть первой и ос-
новной точкой зрения теории познания. И она приводит неиз-
бежно к материализму, отбрасывая с порога бесконечные из-
мышления профессорской схоластики. Конечно, при этом не
надо забывать, что критерий практики никогда не может по
самой сути дела подтвердить или опровергнуть полностью ка-
кого бы то ни было человеческого представления. Этот крите-
рий тоже настолько «неопределенен», чтобы не позволять зна-
ниям человека превратиться в «абсолют», и в то же время на-
столько определенен, чтобы вести беспощадную борьбу со
всеми разновидностями идеализма и агностицизма. Если то,
что подтверждает наша практика, есть единственная, послед-
няя, объективная истина,— то отсюда вытекает признание
единственным путем к этой истине пути науки, стоящей на ма-
териалистической точке зрения. Например, Богданов согла-
шается признать за теорией денежного обращения Маркса
объективную истинность только «для нашего времени», назы-
вая «догматизмом» приписывание этой теории «надысториче-
12 Заказ 3069 ^7
ски-объективной» истинности... Это опять путаница. Соответ-
ствия этой теории с практикой не могут изменить никакие
будущие обстоятельства по той же простой причине, по кото-
рой вечна истина, что Наполеон умер 5-го мая 1821 года. Но
так как критерий практики,— т. е. ход развития всех капита-
листических стран за последние десятилетия,— доказывает
только объективную истину всей общественно-экономической
теории Маркса вообще, а не той или иной части, формули-
ровки и т. п., то ясно, что толковать здесь о «догматизме» мар-
ксистов, значит делать непростительную уступку буржуазной
экономии. Единственный вывод из того, разделяемого маркси-
стами, мнения, что теория Маркса есть объективная истина,
состоит в следующем: идя по пути марксовой теории, мы бу-
дем приближаться к объективной истине все больше и больше
(никогда не исчерпывая ее); идя же по всякому другому пути,
мы не можем прийти ни к чему, кроме путаницы и лжи».
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 142—146
«...ПРАКТИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ЧЕЛОВЕКА МИЛЛИАРДЫ
РАЗ ДОЛЖНА БЫЛА ПРИВОДИТЬ СОЗНАНИЕ ЧЕЛОВЕКА К ПОВТО-
РЕНИЮ РАЗНЫХ ЛОГИЧЕСКИХ ФИГУР, ДАБЫ ЭТИ ФИГУРЫ
МОГЛИ ПОЛУЧИТЬ ЗНАЧЕНИЕ АКСИОМ».
В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.
соч., т. 29, стр. 172
«Практикой своей доказывает человек объективную пра-
вильность своих идей, понятий, знаний, науки».
В. И. Ленин Философские тетради. Полн. собр,
соч , т. 29, стр. 173
«Если, как Вы утверждаете, техника в значительной сте*
пени зависит от состояния науки, то в гораздо большей мере
наука зависит от состояния и потребностей техники. Если у
общества появляется техническая потребность, то это продви-
гает науку вперед больше, чем десяток университетов. Вся
гидростатика (Торричелли и т. д.) была вызвана к жизни по-
требностью регулировать горные потоки в Италии в XVI и
XVII веках. Об электричестве мы узнали кое-что разумное
только с тех пор, как была открыта его техническая примени’
мость».
Ф Энгельс — В Боргиусу, 25 января 1894 г.
К. Маркс и Ф, Энгельс. Соч , т. 39, стр. 174
«...В продолжение... длинного периода, от Декарта до Ге*
геля и от Гоббса до Фейербаха, философов толкала вперед
отнюдь не одна только сила чистого мышления, как они вооб-
173
ражали. Напротив. В действительности их толкало вперед
главным образом мощное, все более быстрое и бурное разви-
тие естествознания и промышленности. У материалистов это
прямо бросалось в глаза. Но и идеалистические системы все
более и более наполнялись материалистическим содержанием
и пытались пантеистически примирить противоположность
духа и материи. В гегелевской системе дело дошло, наконец,
до того, что она и по методу и по содержанию представляет
собой лишь идеалистически на голову поставленный материа-
лизм»,
Ф. Энгельс. Людвиг Фейербах и конец класси-
ческой немецкой философии.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 285
«Необходимо изучить последовательное развитие отдель-
ных отраслей естествознания.— Сперва астрономия, которая
уже из-за времен года абсолютно необходима для пастуше-
ских и земледельческих народов. Астрономия может разви-
ваться только при помощи математики. Следовательно, прихо-
дилось заниматься и математикой.— Далее, на известной
ступени развития земледелия и в известных странах (подни-
мание воды для орошения в Египте), а в особенности вместе
с возникновением городов, крупных построек и развитием ре-
месла развилась и механика. Вскоре она становится необхо-
димой также для судоходства и военного дела.— Она тоже
нуждается в помощи математики и таким образом способст-
вует ее развитию. Итак, уже с самого начала возникновение
и развитие наук обусловлено производством».
Ф. Энгельс. Диалектика природы.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 500
«...Если... каждый из трех классов современного общества,
феодальная аристократия, буржуазия и пролетариат, имеет
свою особую мораль, то мы можем сделать отсюда лишь тот
вывод, что люди, сознательно или бессознательно, черпают
свои нравственные воззрения в последнем счете из практиче-
ских отношений, на которых основано их классовое положе-
ние, т. е. из экономических отношений, в которых совершаются
производство и обмен».
Ф. Энгельс. Анти-Дюринг.
К. Маркс и Ф. Энгельс Соч., т. 20, стр. 95
4. ПОЗНАНИЕ КАК ПРОЦЕСС ПРАВИЛЬНОГО
ОТОБРАЖЕНИЯ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ
«Истина есть процесс. От субъективной идеи человек идет
к объективной истине через „практику" (и технику)».
В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.
соч., т. 29, стр. 183
179
«Суверенно ли человеческое мышление? Прежде чем отве-
тить «да» или «нет», мы должны исследовать, что такое чело-
веческое мышление. Есть ли это мышление отдельного единич-
ного человека? Нет. Но оно существует только как индивиду-
альное мышление многих миллиардов прошедших, настоящих
и будущих людей. Следовательно, если я говорю, что это об-
общаемое в моем представлении мышление всех этих людей,
включая и будущих, суверенно, т. е. что оно в состоянии по-
знать существующий мир, поскольку человечество будет
существовать достаточно долго и поскольку в самих органах
и объектах познания не поставлены границы этому позна-
нию,— то я высказываю нечто довольно банальное и к тому
же довольно бесплодное. Ибо самым ценным результатом по-
добного высказывания было бы лишь то, что оно настроило
бы нас крайне недоверчиво к нашему нынешнему познанию,
так как мы, по всей вероятности, находимся еще почти в са-
мом начале человеческой истории, и поколения, которым при-
дется поправлять нас, будут, надо полагать, гораздо много-
численнее тех поколений, познания которых мы имеем возмо-
жность поправлять теперь, относясь к ним сплошь и рядом
свысока.
Сам г-н Дюринг объявляет необходимостью то обстоятель-
ство, что сознание, а следовательно, также мышление и по-
знание могут проявиться только в ряде отдельных существ.
Мышлению каждого из этих индивидов мы можем приписать
суверенность лишь постольку, поскольку мы не знаем никакой
власти, которая могла бы насильственно навязать ему, в здо-
ровом и бодрствующем состоянии, какую-либо мысль. Что же
касается суверенного значения познаний, достигнутых каж-
дым индивидуальным мышлением, то все мы знаем, что об
этом не может быть и речи и что, судя по всему нашему преж-
нему опыту, эти познания, без исключения, всегда содержат
в себе гораздо больше элементов, допускающих улучшение,
нежели элементов, не нуждающихся в подобном улучшении,
т. е. правильных.
Другими словами, суверенность мышления осуществляется
в ряде людей, мыслящих чрезвычайно несуверенно; познание,
имеющее безусловное право на истину,— в ряде относитель-
ных заблуждений; ни то, ни другое не может быть осуществ-
лено полностью иначе как при бесконечной продолжительности
жизни человечества.
Мы имеем здесь... противоречие между характером челове-
ческого мышления, представляющимся нам в силу необходи-
мости абсолютным, и осуществлением его в отдельных людях,
мыслящих только ограниченно. Это противоречие может быть
разрешено только в бесконечном поступательном движении,
в таком ряде последовательных человеческих поколений, кото-
180
рый, для нас по крайней .мере, на практике бесконечен. В этом
смысле человеческое мышление столь же суверенно, как несу-
веренно, и его способность познавания столь же неограни-
ченна, как ограниченна. Суверенно и неограниченно по своей
природе, призванию, возможности, исторической конечной
цели; несуверенно и ограниченно по отдельному осуществле-
нию, по данной в то или иное время действительности.
Точно так же обстоит дело с вечными истинами. Если бы
человечество пришло когда-либо к тому, чтобы оперировать
одними только вечными истинами — результатами мышления,
имеющими суверенное значение и безусловное право на
истину, то оно дошло бы до той точки, где бесконечность ин-
теллектуального мира оказалась бы реально и потенциально
исчерпанной и тем самым совершилось бы пресловутое чудо
сосчитанной бесчисленности.
Но ведь существуют же истины, настолько твердо установ-
ленные, что всякое сомнение в них представляется нам равно-
значащим сумасшествию? Например, что дважды два равно
четырем, что сумма углов треугольника равна двум прямым,
что Париж находится во Франции, что человек без пищи уми-
рает с голоду и т. д.? Значит, существуют все-таки вечные ис-
тины, окончательные истины в последней инстанции?
Конечно. Всю область познания мы можем, согласно из-
давна известному способу, разделить на три больших отдела.
Первый охватывает все науки о неживой природе, доступные
в большей или меньшей степени математической обработке;
таковы: математика, астрономия, механика, физика, химия.
Если кому-нибудь доставляет удовольствие применять боль-
шие слова к весьма простым вещам, то можно сказать, что
некоторые результаты этих наук представляют собой вечные
истины, окончательные истины в последней инстанции, почему
эти науки и были названы точными. Однако далеко не все ре-
зультаты этих наук имеют такой характер. Когда в матема-
тику были введены переменные величины и когда их изменяе-
мость была распространена до бесконечно малого и беско-
нечно большого,— тогда и математика, вообще столь строго
нравственная, совершила грехопадение: она вкусила от яблока
познания, и это открыло ей путь к гигантским успехам, но
вместе с тем и к заблуждениям. Девственное состояние абсо-
лютной значимости, неопровержимой доказанности всего
математического навсегда ушло в прошлое; наступила эра
разногласий, и мы дошли до того, что большинство людей
Дифференцирует и интегрирует не потому, что они понимают,
что они делают, а просто потому, что верят в это, так как до
сих пор результат всегда получался правильный. Еще хуже
обстоит дело в астрономии и механике, а в физике и химии
находишься среди гипотез, словно в центре пчелиного роя. Да
181
иначе оно и не может быть. В физике мы имеем дело с дви-
жением молекул, в химии — с образованием молекул из ато-
мов, и если интерференция световых волн не вымысел, то у
нас нет абсолютно никакой надежды когда-либо увидеть эти
интересные вещи собственными глазами. Окончательные
истины в последней инстанции становятся здесь с течением
времени удивительно редкими.
Еще хуже положение дела в геологии, которая, по самой
своей природе, занимается главным образом такими процес-
сами, при которых не только не присутствовали мы, но и
вообще не присутствовал ни один человек. Поэтому добывание
окончательных истин в последней инстанции сопряжено здесь
с очень большим трудом, а результаты его крайне скудны.
Ко второму классу наук принадлежат науки, изучающие
живые организмы. В этой области царит такое многообразие
взаимоотношений и причинных связей, что не только каждый
решенный вопрос поднимает огромное множество новых вопро-
сов, но и каждый отдельный вопрос может решаться в боль-
шинстве случаев только по частям, путем ряда исследований,
которые часто требуют целых столетий; при этом потребность
в систематизации изучаемых связей постоянно вынуждает нас
к тому, чтобы окружать окончательные истины в последней
инстанции густым лесом гипотез. Какой длинный ряд проме-
жуточных ступеней от Галена до Мальпиги был необходим
для того, чтобы правильно установить такую простую вещь,
как кровообращение у млекопитающих! Как мало знаем мы
о происхождении кровяных телец и как много не хватает нам
еще и теперь промежуточных звеньев, чтобы привести, напри-
мер, в рациональную связь проявления какой-либо болезни с
ее причинами! При этом довольно часто появляются такие от-
крытия, как открытие клетки, которые заставляют нас подвер-
гать полному пересмотру все установленные до сих пор в био-
логии окончательные истины в последней инстанции и целые
груды их отбрасывать раз навсегда. Поэтому, кто захочет вы-
ставить здесь подлинные, действительно неизменные истины,
тот должен довольствоваться банальностями вроде того, что
все люди должны умереть, что все самки у млекопитающих
имеют молочные железы и т. д. Он не сможет даже сказать,
что у высших животных пищеварение совершается желудком
и кишечным каналом, а не головой, ибо для пищеварения не-
обходима централизованная в голове нервная деятельность.
Но еще хуже обстоит дело с вечными истинами в третьей,
исторической, группе наук, изучающей, в их исторической пре*
емственности и современном состоянии, условия жизни людей,
общественные отношения, правовые и государственные формы
с их идеальной надстройкой в виде философии, религии, искус-
ства и т. д. В органической природе мы все же имеем дело, по
182
крайней мере, с последовательным рядом таких процессов,
которые, если иметь в виду область нашего непосредственного
наблюдения, в очень широких пределах повторяются довольно
правильно. Виды организмов остались со времен Аристотеля
в общем и целом теми же самыми. Напротив, в истории обще-
ства, как только мы выходим за пределы первобытного состоя-
ния человечества, так называемого каменного века, повторение
явлений составляет исключение, а не правило; и если где
и происходят такие повторения, то это никогда не бывает при
совершенно одинаковых обстоятельствах. Таков, например,
факт существования первобытной общей собственности на
землю у всех культурных народов, такова и форма ее разло-
жения. Поэтому в области истории человечества наша наука
отстала еще гораздо больше, чем в области биологии. Более
того: если, в виде исключения, иногда и удается познать вну-
треннюю связь общественных и политических форм существо-
вания того или иного исторического периода, то это, как пра-
вило, происходит тогда, когда эти формы уже наполовину
пережили себя, когда они уже клонятся к упадку. Познание,
следовательно, носит здесь по существу относительный харак-
тер, так как ограничивается выяснением связей и следствий
известных общественных и государственных форм, существую-
щих только в данное время и у данных народов и по самой при-
роде своей преходящих. Поэтому, кто здесь погонится за окон-
чательными истинами в последней инстанции, за подлинными,
вообще неизменными истинами, тот немногим поживится,—
разве только банальностями и общими местами худшего
сорта, вроде того, что люди в общем не могут жить не трудясь,
что они до сих пор большей частью делились на господствую-
щих и порабощенных, что Наполеон умер 5 мая 1821 г. и т. д.
Примечательно, однако, что именно в этой области мы
чаще всего наталкиваемся на так называемые вечные истины,
на окончательные истины в последней инстанции и т. д. Что
дважды два четыре, что у птиц имеется клюв, и тому подоб-
ные вещи объявляет вечными истинами лишь тот, кто соби-
рается из факта существования вечных истин вообще сделать
вывод, что и в истории человечества существуют вечные
истины, вечная мораль, вечная справедливость и т. д., претен-
дующие на такую же значимость и такую же сферу действия,
как истины и приложения математики. И тогда можно быть
вполне уверенным, что этот самый друг человечества заявит
нам при первом удобном случае, что все прежние фабриканты
вечных истин были в большей или меньшей степени ослами и
Шарлатанами, что все они находились во власти заблуждений,
что все они ошибались и что их заблуждения и их ошибки
вполне естественны и служат доказательством того, что все
истинное и правильное имеется только у него; у него, этого
183
новоявленного пророка, имеется в руках в совершенно готовом
виде окончательная истина в последней инстанции, вечная
мораль, вечная справедливость. Все это уже бывало сотни и
тысячи раз, так что приходится только удивляться, как еще
встречаются люди достаточно легковерные, чтобы этому ве-
рить, когда дело идет не о других,— нет, когда дело идет о них
самих.
...Мы могли бы упомянуть выше еще о науках, исследую-
щих законы человеческого мышления, т. е. о логике и диалек-
тике. Но и здесь с вечными истинами дело обстоит не лучше.
Диалектику в собственном смысле слова г-н Дюринг объяв-
ляет чистой бессмыслицей, а множество книг, которые были
написаны и теперь еще пишутся по логике, служит достаточ-
ным доказательством того, что и здесь окончательные истины
в последней инстанции рассыпаны гораздо более редко, чем
думают иные.
Однако нам отнюдь нет надобности приходить в ужас по
поводу того, что ступень познания, на которой мы находимся
теперь, столь же мало окончательна, как и все предшествую-
щие. Она охватывает уже огромный познавательный материал
и требует очень значительной специализации от каждого, кто
хочет по-настоящему освоиться с какой-либо областью зна-
ний. Но прилагать мерку подлинной, неизменной, окончатель-
ной истины в последней инстанции к таким знаниям, которые
по самой природе вещей либо должны оставаться относитель-
ными для длинного ряда поколений и могут лишь постепенно
достигать частичного завершения, либо даже (как это имеет
место в космогонии, геологии и истории человечества) навсе-
гда останутся неполными и незавершенными уже вследствие
недостаточности исторического материала,— прилагать подоб-
ную мерку к таким знаниям значит доказывать лишь свое соб-
ственное невежество и непонимание, даже если истинной подо-
плекой всего этого не служит, как в данном случае, претензия
на личную непогрешимость».
Ф. Энгельс. Анти-Дюринг.
К Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 87—92
«Богданов заявляет: «для меня марксизм заключает в себе
отрицание безусловной объективности какой бы то ни было
истины, отрицание всяких вечных истин»... Что это значит:*
безусловная объективность? «Истина на вечные времена» есть
«объективная истина в абсолютном значении слова»,— гово-
рит там же Богданов, соглашаясь признать лишь «объектив-
ную истину только в пределах известной эпохи».
Тут смешаны явно два вопроса: 1) существует ли объектива
ная истина, т. е. может ли в человеческих представлениях
быть такое содержание, которое не зависит от субъекта, не за*
84
висит ни от человека, ни от человечества? 2) Если да, то могут
ли человеческие представления, выражающие объективную
истину, выражать ее сразу, целиком, безусловно, абсолютно
или же только приблизительно, относительно? Этот второй во-
прос есть вопрос о соотношении истины абсолютной и относи-
тельной.
...Отрицание объективной истины Богдановым есть агно-
стицизм и субъективизм. Нелепость этого отрицания очевидна
хотя бы из вышеприведенного примера одной естественноисто-
рической истины. Естествознание не позволяет сомневаться в
том, что его утверждение существования земли до человече-
ства есть истина. С материалистической теорией познания это
вполне совместимо: существование независимого от отражаю-
щих отражаемого (независимость от сознания внешнего мира)
есть основная посылка материализма. Утверждение естество-
знания, что земля существовала до человечества, есть объек-
тивная истина. С философией махистов и с их учением об
истине непримиримо это положение естествознания: если
истина есть организующая форма человеческого опыта, то
не может быть истинным утверждение о существовании земли
вне всякого человеческого опыта.
...Современный фидеизм вовсе не отвергает науки; он от-
вергает только «чрезмерные претензии» науки, именно, пре-
тензию на объективную истину. Если существует объективная
истина (как думают материалисты), если естествознание, от-
ражая внешний мир в «опыте» человека, одно только способно
давать нам объективную истину, то всякий фидеизм отвер-
гается безусловно. Если же объективной истины нет, истина
(в том числе и научная) есть лишь организующая форма че-
ловеческого опыта, то этим самым признается основная по-
сылка поповщины, открывается дверь для нее, очищается ме-
сто для «организующих форм» религиозного опыта.
Спрашивается, принадлежит ли это отрицание объектив-
ной истины лично Богданову, который не хочет признать себя
махистом, или оно вытекает из основ учения Маха и Авена-
риуса? На этот вопрос можно ответить только в последнем
смысле. Если существует на свете только ощущение... то ясно,
что перед нами философский субъективизм, неизбежно приво-
дящий к отрицанию объективной истины. И если ощущения
называются «элементами», которые в одной связи дают физи-
ческое, в другой — психическое, то этим, как мы видели, толь-
ко запутывается, а не отвергается основной исходный пункт
эмпириокритицизма. Авенариус и Мах признают источником
наших знаний ощущения. Они становятся, следовательно, на
точку зрения эмпиризма (все знание из опыта) или сенсуали-
зма (все знание из ощущений). Но эта точка зрения приводит
к различию коренных философских направлений, идеализма и
185
материализма, а не устраняет их различия, каким бы «новым»
словесным нарядом («элементы») вы ее ни облекали. И солип-
сист, т. е. субъективный идеалист, и материалист могут при-
знать источником наших знаний ощущения. И Беркли и Дидро
вышли из Локка. Первая посылка теории познания, несо-
мненно, состоит в том, что единственный источник наших зна-
ний— ощущения. Признав эту первую посылку, Мах запуты-
вает вторую важную посылку: об объективной реальности,
данной человеку в его ощущениях, или являющейся источни-
ком человеческих ощущений. Исходя из ощущений, можно
идти по линии субъективизма, приводящей к солипсизму
(«тела суть комплексы или комбинации ощущений»), и можно
идти по линии объективизма, приводящей к материализму
(ощущения суть образы тел, внешнего мира). Для первой
точки зрения — агностицизма или немного далее: субъектив-
ного идеализма — объективной истины быть не может. Для
второй точки зрения, т. е. материализма, существенно призна-
ние объективной истины. Этот старый философский вопрос о
двух тенденциях или вернее: о двух возможных выводах из
посылок эмпиризма и сенсуализма, не решен Махом, не устра-
нен, не превзойден им, а запутан посредством языкоблудия со
словом «элемент» и т. п. Отрицание объективной истины Бог-
дановым есть неизбежный результат всего махизма, а не укло-
нение от него».
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр. соч , т. 18, стр. 123—128
«Основная черта материализма—именно та, что он исхо-
дит из объективности науки, из признания объективной реаль-
ности, отражаемой наукою, тогда как идеализм нуждается в
«обходных путях», чтобы «вывести» объективность так или
иначе из духа, сознания, из «психического»».
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм Полн. собр. соч., т. 18, стр. 312
«...Если бы все противоречия были раз навсегда устранены,
то мы пришли бы к так называемой абсолютной истине,— все-
мирная история была бы закончена и в то же время должна
была бы продолжаться, хотя ей уже ничего не оставалось бы
делать. Таким образом, тут получается новое, неразрешимое
противоречие. Требовать от философии разрешения всех про-
тиворечий, значит требовать, чтобы один философ сделал та-
кое дело, какое в состоянии выполнить только все человече-
ство в своем поступательном развитии. Раз мы поняли это,—
а этим мы больше, чем кому-нибудь, обязаны Гегелю,— то всей
философии в старом смысле слова приходит конец. Мы
оставляем в покое недостижимую на этом пути и для каждого
186
человека в отдельности «абсолютную истину» и зато устрем-
ляемся в погоню за достижимыми для нас относительными
истинами по пути положительных наук и обобщения их ре-
зультатов при помощи диалектического мышления».
Ф Энгельс. Людвиг Фейербах и конец класси-
ческой немецкой философии.
К Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 278
«...Вместо опровержения Энгельса Богданов дает деклама-
цию. Если ты не можешь утверждать, что положение «Напо-
леон умер 5-го мая 1821 г.» ошибочно или неточно, то ты при-
знаешь его истинным. Если ты не утверждаешь, что оно могло
бы быть опровергнуто в будущем, то гы признаешь эту истину
вечной. Называть же возражением такие фразы, что истина
есть «живая организующая форма опыта»,— значит выдавать
за философию простой набор слов. Имела ли земля ту исто-
рию, которая излагается в геологии, или земля сотворена в
семь дней? Неужели от этого вопроса позволительно уверты-
ваться фразами о «живой» (что это значит?) истине, которая
куда-то «ведет» и т. п.? Неужели знание истории земли и исто-
рии человечества «не имеет реального значения»? Ведь это же
просто напыщенный вздор, которым Богданов прикрывает
свое отступление. Ибо это и есть отступление, когда он взялся
доказать, что допущение вечных истин Энгельсом есть эклек-
тицизм, и в то же время только шумом и звоном слов отделы-
вается от вопроса, оставляя не опровергнутым, что Наполеон
действительно умер 5-го мая 1821 года и что считать эту
истину опровержимой в будущем нелепо.
Пример, взятый Энгельсом, весьма элементарен, и всякий
без труда придумает десятки подобных примеров истин, кото-
рые являются вечными, абсолютными, сомневаться в которых
позволительно только сумасшедшим (как говорит Энгельс,
приводя другой такой же пример: «Париж находится во Фран-
ции»). Почему Энгельс говорит здесь о «плоскостях»? Потому,
что он опровергает и высмеивает догматического, метафизиче-
ского материалиста Дюринга, который не умел применить
диалектики к вопросу об отношении между абсолютной и от-
носительной истиной. Быть материалистом значит признавать
объективную истину, открываемую нам органами чувств. При-
знавать объективную, т. е. не зависящую от человека и от че-
ловечества истину, значит так или иначе признавать абсолют-
ную истину. Вот это «так или иначе» и разделяет материа-
листа-метафизика Дюринга от материалиста-диалектика
Энгельса. Дюринг направо, налево, по сложнейшим вопросам
науки вообще и исторической науки в частности, бросал сло-
вами: последняя, окончательная, вечная истина. Энгельс его
высмеял: конечно,— отвечал он,— вечные истины есть, но
187
неумно употреблять большие слова (gewaltige Worte) относи-
тельно простых вещей. Чтобы двинуть материализм вперед,
надо бросить пошлую игру со словом: вечная истина, надо
уметь диалектически поставить и решить вопрос о соотноше-
нии абсолютной и относительной истины. Вот из-за чего шла
борьба тридцать лет тому назад между Дюрингом и Энгель-
сом. А Богданов, который ухитрился «не заметить» данного
Энгельсом в той же главе разъяснения вопроса об абсолютной
и относительной истине,— Богданов, который ухитрился обви-
нить Энгельса в «эклектицизме» за допущение им положения,
азбучного для всякого материализма,— Богданов только лиш-
ний раз обнаружил этим свое абсолютное незнание ни мате-
риализма, ни диалектики.
...Махисты все настаивают на том, что они релятивисты,—
но махисты русские, повторяя словечки вслед за немцами,
боятся или не умеют ясно и прямо поставить вопрос об отно-
шении релятивизма к диалектике. Для Богданова (как и для
всех махистов) признание относительности наших знаний
исключает самомалейшее допущение абсолютной истины. Для
Энгельса из относительных истин складывается абсолютная
истина. Богданов — релятивист. Энгельс — диалектик.
...Человеческое мышление по природе своей способно да-
вать и дает нам абсолютную истину, которая складывается
из суммы относительных истин. Каждая ступень в развитии
науки прибавляет новые зерна в эту сумму абсолютной исти-
ны, но пределы истины каждого научного положения отно-
сительны, будучи то раздвигаемы, то суживаемы дальнейшим
ростом знания.
...Для диалектического материализма не существует непе-
реходимой грани между относительной и абсолютной истиной.
Богданов совершенно не понял этого, раз он мог писать: «оно
(мировоззрение старого материализма) желает быть безус-
ловно объективным познанием сущности веи^ей (курсив Бо-
гданова) и несовместимо с исторической условностью всякой
идеологии»... С точки зрения современного материализма, т. е.
марксизма, исторически условны пределы приближения наших
знаний к объективной, абсолютной истине, но безусловно су-
ществование этой истины, безусловно то, что мы прибли-
жаемся к ней. Исторически условны контуры картины, но
безусловно то, что эта картина изображает объективно суще-
ствующую модель. Исторически условно тд, когда и при каких
условиях мы подвинулись в своем познании сущности вещей
до открытия ализарина в каменноугольном дегте или до от-
крытия электронов в атоме, но безусловно то, что каждое та-
кое открытие есть шаг вперед «безусловно объективного
познания». Одним словом, исторически условна всякая идео-
логия, но безусловно то, что всякой научной идеологии (в от-
188
личие, например, от религиозной) соответствует объективная
истина, абсолютная природа. Вы скажете: это различение от-
носительной и абсолютной истины неопределенно. Я отвечу
вам: оно как раз настолько «неопределенно», чтобы помешать
превращению науки в догму в худом смысле этого слова,
в нечто мертвое, застывшее, закостенелое, но оно в то же
время как раз настолько «определенно», чтобы отмежеваться
самым решительным и бесповоротным образом от фидеизма и
от агностицизма, от философского идеализма и от софистики
последователей Юма и Канта. Тут есть грань, которой вы не
заметили, и, не заметив ее, скатились в болото реакционной
философии. Это — грань между диалектическим материализ-
мом и релятивизмом...
Релятивизм, как основа теории познания, есть не только
признание относительности наших знаний, но и отрицание ка-
кой бы то ни было объективной, независимо от человечества
существующей, мерки или модели, к которой приближается
наше относительное познание. С точки зрения голого реляти-
визма можно оправдать 'всякую софистику, можно признать
«условным», умер ли Наполеон 5-го мая 1821 года или не
умер, можно простым «удобством» для человека или для че-
ловечества объявить допущение рядом с научной идеологией
(«удобна» в одном отношении) религиозной идеологии (очень
«удобной» в другом отношении) и т. д.
Диалектика,— как разъяснял еще Гегель,— включает в
себя момент релятивизма, отрицания, скептицизма, но не сво-
дится к релятивизму. ^Материалистическая диалектика Маркса
и Энгельса безусловно включает в себя релятивизм, но не
сводится к нему, т. е. признает относительность всех наших
знаний не в смысле отрицания объективной истины, а в смысле
исторической условности пределов приближения наших зна-
ний к этой истине».
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр. соч, т. 18, стр. 134—139
«Диалектика конкретна и революционна...»
В. И. Ленин. Пролетарская революция и рене-
гат Каутский. Полн. собр. соч., т. 37, стр. 336
«...Азбука (диалектики.— Ред.) утверждает, что никакой
отвлеченной истины нет, истина всегда конкретна».
В. И. Ленин. Шаг вперед, два шага назад. От-
вет Я. Ленина Розе Люксембург. Полн. собр. соч.9
т. 9, стр. 47
189
5. СТУПЕНИ И ФОРМЫ ПОЗНАНИЯ
«Познание есть процесс погружения (ума) в неорганиче-
скую природу ради подчинения ее власти субъекта и обобще-
ния (познания общего в ее явлениях)...»
В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.
соч., т. 29, стр. 176
«Чтобы понять, нужно эмпирически начать понимание, изу-
чение, от эмпирии подниматься к общему. Чтобы научиться
плавать, надо лезть в воду».
В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.
соч., т. 29, стр. 187
«Ощущение есть образ движущейся материи. Иначе, как
через ощущения, мы ни о каких формах вещества и ни о каких
формах движения ничего узнать не можем; ощущения вызы-
ваются действием движущейся материи на наши органы
чувств. Так смотрит естествознание... Наши ощущения отра-
жают объективную реальность, т. е. то, что существует неза-
висимо от человечества и от человеческих ощущений. Так
смотрит естествознание».
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 320
«Ощущение есть результат воздействия объективно, вне
нас существующей вещи в себе на наши органы чувств, та*
кова теория Фейербаха. Ощущение есть субъективный образ
объективного мира...»
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 120
«Для всякого естествоиспытателя, не сбитого с толку про-
фессорской философией, как и для всякого материалиста,
ощущение есть действительно непосредственная связь созна-*
ния с внешним миром, есть превращение энергии внешнего
раздражения в факт сознания. Это превращение каждый чело-
век миллионы раз наблюдал и наблюдает действительно на
каждом шагу. Софизм идеалистической философии состоит в
том, что ощущение принимается не за связь сознания с внеш-
ним миром, а за перегородку, стену, отделяющую сознание от
внешнего мира,— не за образ соответствующего ощущению
внешнего явления, а за «единственно сущее»».
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 46
190
«Для материалиста «фактически дан» внешний мир, обра-
зом коего являются наши ощущения. Для идеалиста «фактш
чески дано» ощущение, причем внешний мир объявляется
«комплексом ощущений». Для агностика «непосредственно
дано» тоже ощущение, но агностик не идет дальше ни к мате-
риалистическому признанию реальности внешнего мира, ни
к идеалистическому признанию мира за наше ощущение.
...Для материалиста реальное бытие лежит за пределами
«чувственных восприятий», впечатлений и представлений че-
ловека, для агностика же за пределы этих восприятий выхо-
дить невозможно».
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 112
«Если цвет является ощущением лишь в зависимости от
сетчатки (как вас заставляет признать естествознание), то,
значит, лучи света, падая на сетчатку, производят ощущение
цвета. Значит, вне нас, независимо от нас и от нашего созна-
ния существует движение материи, скажем, волны эфира
определенной длины и определенной быстроты, которые, дей-
ствуя на сетчатку, производят в человеке ощущение того или
иного цвета. Так именно естествознание и смотрит. Различные
ощущения того или иного цвета оно объясняет различной
длиной световых волн, существующих вне человеческой сет-
чатки, вне человека и независимо от него. Это и есть материа-
лизм: материя, действуя на наши органы чувств, производит
ощущение. Ощущение зависит от мозга, нервов, сетчатки
и т. д., т. е. от определенным образом организованной мате-
рии. Существование материи не зависит от ощущения. Мате-
рия есть первичное. Ощущение, мысль, сознание есть высший
продукт особым образом организованной материи. Таковы
взгляды материализма вообще и Маркса — Энгельса в част-
ности».
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 50
«Предметы наших представлений отличаются от наших
представлений, вещь в себе отличается от вещи для нас, ибо
последняя — только часть или одна сторона первой, как сам
человек — лишь одна частичка отражаемой в его представле-
ниях природы».
В И. Ленин Материализм и эмпириокрити-
цизм Полн. собр. соч , т. 18, стр. 119
«Мышление, восходя от конкретного к абстрактному, не от-
ходит— если оно правильное (NB)...— от истины, а подходит
к ней. Абстракция материи, закона природы, абстракция стои-
мости и т. д., одним словом все научные (правильные, серьез-
191
ные, не вздорные) абстракции отражают природу глубже,
вернее, полнее. От живого созерцания к абстрактному
мышлению и от него к практике — таков диалектический путь
познания истины, познания объективной реальности. Кант
принижает знание, чтобы очистить место вере: Гегель воз-
вышает знание, уверяя, что знание есть знание бога. Ма-
териалист возвышает знание материи, природы, отсылая
бога и защищающую его философскую сволочь в помойную
яму».
В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр*
соч., т. 29, стр. 152—153
«Суть в том, что мышление должно охватить все „представ-
ление" в его движении, а для этого мышление должно быть
диалектическим. Представление ближе к реальности, чем
мышление? И да и нет. Представление не может схватить
движение в целом, например, не схватывает движения
с быстротой 300 000 км. в 1 секунду, а мышление схватывает
и должно схватить. Мышление, взятое из представления, тоже
отражает реальность; время есть форма бытия объективной
реальности. Здесь, в понятии времени (а не в отношении
представления к мышлению) идеализм Гегеля».
В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр*
соч., т. 29, стр. 209
«Понятия числа и фигуры взяты не откуда-нибудь, а только
из действительного мира. Десять пальцев, на которых люди
учились считать, т. е. производить первую арифметическую
операцию, представляют собой все, что угодно, только не про-
дукт свободного творчества разума. Чтобы считать, надо
иметь не только предметы, подлежащие счету, но обладать
уже и способностью отвлекаться при рассматривании этих
предметов от всех прочих их свойств кроме числа, а эта спо-
собность есть результат долгого, опирающегося на опыт, исто-
рического развития. Как понятие числа, так и понятие фигуры
заимствованы исключительно из внешнего мира, а не воз-
никли в голове из чистого мышления. Должны были сущест-
вовать вещи, имеющие определенную форму, и эти формы
должны были подвергаться сравнению, прежде чем можно
было прийти к понятию фигуры. Чистая математика имеет
своим объектом пространственные формы и количественные
отношения действительного мира, стало быть — весьма реаль-
ный материал. Тот факт, что этот материал принимает чрез-
вычайно абстрактную форму, может лишь слабо затушевать
его происхождение из внешнего мира. Но чтобы быть в со-
стоянии исследовать эти формы и отношения в чистом виде,
необходимо совершенно отделить их от их содержания, оста-
192
вить это последнее в стороне как нечто безразличное; таким
путем мы получаем точки, лишенные измерений, линии, ли-
шенные толщины и ширины, разные а и Ь, х и у, постоянные
и переменные величины, и только в самом конце мы доходим
до продуктов свободного творчества и воображения самого
разума, а именно — до мнимых величин. Точно так же выве-
дение математических величин друг из друга, кажущееся
априорным, доказывает не их априорное происхождение,
а только их рациональную взаимную связь. Прежде чем
прийти к мысли выводить форму цилиндра из вращения пря-
моугольника вокруг одной из его сторон, нужно было исследо-
вать некоторое количество реальных прямоугольников и ци-
линдров, хотя бы и в очень несовершенных формах. Как и все
другие науки, математика возникла из практических потреб-
ностей людей: из измерения площадей земельных участков и
вместимости сосудов, из счисления времени и из механики. Но,
как и во всех других областях мышления, законы, абстрагиро-
ванные из реального мира, на известной ступени развития от-
рываются от реального мира, противопоставляются ему как
нечто самостоятельное, как явившиеся извне законы, с кото-
рыми мир должен сообразоваться. Так было с обществом и
государством, так, а не иначе, чистая математика приме-
няется впоследствии к миру, хотя она заимствована из этого
самого мира и только выражает часть присущих ему форм
связей,— и как раз только поэтому и может вообще приме-
няться».
Ф. Энгельс. Анти-Дюринг.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 37—38
«Ваши упреки по адресу закона стоимости относятся ко
всем понятиям, рассматриваемым с точки зрения действитель-
ности. Тождество мышления и бытия, выражаясь по-гегелев-
ски, вполне соответствует Вашему примеру с кругом и мно-
гоугольником. Иначе: то и другое, понятие о вещи и ее дейст-
вительность, движутся вместе, подобно дву^м асимптотам,
постоянно приближаясь друг к другу, однако никогда не сов-
падая. Это различие между обоими именно и есть то разли-
чие, в силу которого понятие не есть прямо и непосредственно
действительность, а действительность не есть непосредственно
понятие этой самой действительности. По той причине, что
понятие имеет ввою сущностную природу, что оно, следова-
тельно, не совпадает прямо и prime facie* с действительно-
стью, из которой только оно и может быть выведено, по этой
причине оно всегда все же больше, чем фикция; разве что Вы
объявите все результаты мышления фикциями, потому что
* — явно. Ред,
13
Заказ 3069
193
действительность соответствует им лишь весьма косвенно, да
и то лишь в асимптотическом приближении».
Ф. Энгельс — К. Шмидту, 12 марта 1895 г.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 39, стр. 354
«Уверенность, что кроме материального мира не существ
вует еще особого духовного мира, есть результат длительного
и трудного исследования реального мира, у compris * также
и исследование продуктов и процессов человеческого мозга.
Результаты геометрии представляют собой не что иное, как
естественные свойства различных линий, поверхностей и тел»
resp. их комбинаций, которые в значительной своей части
встречались в природе уже задолго до того, как появились
люди (радиолярии, насекомые, кристаллы и т. д.)».
Ф. Энгельс. Из подготовительных работ к
«А нти-Дюрингу»
К Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 631
«Представления о линиях, поверхностях, углах, много-
угольниках, кубах, шарах и т. д.— все они отвлечены от дей-
ствительности, и нужна изрядная доза идеологической наив-
ности, чтобы поверить математикам, будто первая линия
получилась от движения точки в пространстве, первая поверх-
ность — от движения линии, первое тело — от движения
поверхности и т. д. Даже язык восстает против этого. Матема-
тическая фигура трех измерений называется телом, corpus
solidum по-латыни, следовательно — даже осязаемым телом,
и, таким образом, она носит название, взятое отнюдь не из
свободного воображения ума, а из грубой действительности».
Ф. Энгельс. Анти-Дюринг.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 39
«Всесторонняя, универсальная гибкость понятий, гибкость,
доходящая до тождества противоположностей,— вот в чем
суть. Эта гибкость, примененная субъективно, = эклектике и
софистике. Гибкость, примененная объективно, т. е. отражаю-
щая всесторонность материального процесса и единство его,
есть диалектика, есть правильное отражение вечного развития
мира».
В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.
соч., т. 29, стр. 99
«Логические понятия субъективны, пока остаются „аб-
страктными“, в своей абстрактной форме, но в то же время
выражают и вещи в себе. Природа и конкретна и абстрактна,
и явление и суть, и мгновение и отношение. Человеческие
* — включая сюда. Ред.
194
понятия субъективны в- своей абстрактности, оторванности^
на объективна в целом, в процессе, в итоге, в тенденции*,
в источнике».
В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.
соч., т. 29, стр. 190
«Образование (.абстрактных) понятий и операции е ними
уже включают в себе представление, убеждение, сознание
закономерности* объективной связи мира. Выделять каузаль-
ность из этой связи нелепо. Отрицать объективность понятий,
объективность общего в отдельном и в особом, невозможно.
Гегель много глубже, следовательно, чем Кант и другие, про-
слеживая отражение в движении понятий движения объектив-
ного мира. Как простая форма стоимости, отдельный акт об-
мена одного, данного, товара на другой, уже включает в себе
в неразвернутой форме все главные противоречия капита-
лизма:,— так уже самое простое обобщение, первое и простей-
шее образование понятий (суждений, заключений etc.) озна-
чает познание человека все более и более глубокой объектив-
ной* связи мира. Здесь надо искать истинного смысла, значе-
ния и роли гегелевской Логики. Это NB».
В. И. Ленин. Философские тетради Полн. собр.
соч., т. 29, стр. 160—161
«Абстракции... сами по* себе, в отрыве от реальной истории,
не имеют ровно никакой ценности. Они могут пригодиться
лишь для того, чтобы облегчить упорядочение исторического
материала, наметить последовательность отдельных его слоев.
Но, в отличие от философии, эти абстракции отнюдь не дают
рецепта или схемы, под которые можно подогнать историче-
ские эпохи».
К. Маркс и Ф. Энгельс. Немецкая идеология.
Соч., т. 3, стр. 26
«Эмпирик до того втягивается в привычное ему эмпириче-
ское познание, что воображает себя все еще находящимся в
области чувственного познания даже тогда, когда он опери-
рует абстракциями. Мы знаем, что такое час, метр, но не
знаем, что такое время и пространство! Как будто время есть
что-то иное, нежели совокупность часов, а пространство что-то
иное, нежели совокупность кубических метров! Разумеется,
обе эти формы существования материи без материи суть ничто,
пустые представления, абстракции, существующие, только в
нашей голове. Но ведь нам говорят, что м-ы не знаем также и
того, что такое материя и движение! Разумеется, не знаем,
ибо материю как таковую и движение как таковое никто еще
ие видел и не испытал каким-нибудь иным чувственным обра-
195
зом; люди имеют дело только с различными реально сущеч
ствующими веществами и формами движения. Вещество, ма-
терия есть не что иное, как совокупность веществ, из которой
абстрагировано это понятие; движение как таковое есть не
что иное, как совокупность всех чувственно воспринимаемых
форм движения; такие слова, как «материя» и «движение»,
суть не более, как сокращения, в которых мы охватываем, со-
образно их общим свойствам, множество различных чувст-
венно воспринимаемых вещей. Поэтому материю и движение
можно познать лишь путем изучения отдельных веществ и
отдельных форм движения; и поскольку мы познаём послед-
ние, постольку мы познаём также и материю и движение как
таковые. Поэтому, когда Негели говорит, что мы не знаем, что
такое время, пространство, материя, движение, причина и
действие, то он этим лишь утверждает, что мы при помощи
своей головы сперва создаем себе абстракции, отвлекая их от
действительного мира, а затем оказываемся не в состоянии
познать эти нами самими созданные абстракции, потому что
они умственные, а не чувственные вещи, всякое же познание,
по Негели, есть чувственное измерение! Это точь-в-точь как
указываемое Гегелем затруднение насчет того, что мы можем,
конечно, есть вишни и сливы, но не можем есть плод, потому
что никто еще не ел плод как таковой».
Ф. Энгельс. Диалектика природы.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 550—551
6. МЕТОДЫ НАУЧНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ
«Во-первых, мышление состоит столько же в разложении
предметов сознания на их элементы, сколько в объединении
связанных друг с другом элементов в некоторое единство. Без
анализа нет синтеза. Во-вторых, мышление, если оно не
делает промахов, может объединить элементы сознания в не-
которое единство лишь в том случае, если в них или в их
реальных прообразах это единство уже до этого существовало.
От того, что сапожную щетку мы зачислим в единую катего-
рию с млекопитающими,— от этого у нее еще не вырастут мо-
лочные железы».
Ф. Энгельс. Анти-Дюринг.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 41,
«Рассудок и разум. Это гегелевское различение, согласно
которому только диалектическое мышление разумно, имеет
известный смысл. Нам общи с животными все виды рассудоч-
ной деятельности: индукция, дедукция, следовательно, также
абстрагирование (родовые понятия у Дидо: четвероногие и
196
двуногие), анализ незнакомых предметов (уже разбивание
ореха есть начало анализа), синтез (в случае хитрых проде-
лок у животных) и, в качестве соединения обоих, эксперимент
(в случае новых препятствий и при затруднительных поло-
жениях). По типу все эти методы — стало быть, все призна-
ваемые обычной логикой средства научного исследования —
совершенно одинаковы у человека и у высших животных.
Только по степени (по развитию соответствующего метода)
они различны. Основные черты метода одинаковы у человека
и у животного и приводят к одинаковым результатам, по-
скольку оба оперируют или довольствуются только этими эле-
ментарными методами. Наоборот, диалектическое мышле-
ние— именно потому, что оно имеет своей предпосылкой ис-
следование природы самих понятий,— возможно только для
человека, да и для последнего лишь на сравнительно высокой
ступени развития (буддисты и греки), и достигает своего пол-
ного развития только значительно позже, в новейшей фило-
софии; и несмотря на это — колоссальные результаты уже у
греков, задолго предвосхищающие исследование».
Ф. Энгельс. Диалектика природы.
К Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 537—538
«Восхождение от единичного к особенному и от особенного
к всеобщему совершается не одним, а многими способами,
и Гегель довольно часто иллюстрирует это на примере вос-
хождения от индивида к виду и роду. И вот приходят Гек-
кели со своей индукцией и трубят, как о каком-то великом
деянии — против Гегеля,— о том, что надо восходить от еди-
ничного к особенному и затем к всеобщему, от индивида к
виду, а затем к роду, позволяя затем делать дедуктивные
умозаключения, долженствующие повести дальше! Эти люди
так увязли в противоположности между индукцией и дедук-
цией, что сводят все логические формы умозаключения к
этим двум, совершенно не замечая при этом, что они 1) бессо-
знательно применяют под этим названием совершенно дру-
гие формы умозаключения, 2) лишают себя всего богатства
форм умозаключения, поскольку их нельзя втиснуть в рамки
этих двух форм, и 3) превращают !вследствие этого сами эти
формы — индукцию и дедукцию — в чистейшую бессмыслицу».
Ф. Энгельс. Диалектика природы.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч.» т. 20, стр. 540—541
«...Вся классификация организмов благодаря успехам тео-
рии развития отнята у индукции и сведена к «дедукции»,
к учению о жроисхождении— какой-нибудь вид буквально
дедуцируется из другого путем установления его происхож-
197
дения,— а доказать теорию развития при помощи одной
только индукции невозможно, так как она целиком антиин*
дуктивна. Понятия, которыми оперирует индукция: вид, род,
класс, благодаря теории развития стали текучими и тем са*
мым относительными; а относительные понятия не под-
даются индукции.
* *
*
Всеиндуктивистам. Никакая индукция на свете никогда
не помогла бы нам уяснить себе процесс индукции. Это мог
сделать только анализ этого процесса.— Индукция и дедук-
ция связаны между собой столь же необходимым образом,
как синтез и анализ. Вместо того чтобы односторонне пре-
возносить одну из них до небес за счет другой, надо ста-
раться применять каждую на своем месте, а этого можно
добиться лишь в том случае, если не упускать из виду их
связь между собой, их взаимное дополнение друг друга.—
По мнению индуктивистов, индукция является непогреши-
мым методом. Это настолько неверно, что ее, казалось бы,
надежнейшие результаты ежедневно опрокидываются но-
выми открытиями. Световые корпускулы и теплород были
плодами индукции. Где они теперь? Индукция учила нас, что
все позвоночные животные обладают центральной нервной
системой, дифференцированной на головной и спинной мозг,
и что спинной мозг заключен в хрящевых или костных по-
звонках — откуда заимствовано даже название этих животных.
Но вот оказалось, что ланцетник — позвоночное животное
с недифференцированной центрально-нервной струной и без
позвонков. Индукция твердо установила, что рыбы — это
такие позвоночные животные, которые всю свою жизнь ды-
шат исключительно жабрами. И вот обнаруживаются живот-
ные, которых почти все признают за рыб, но которые обла-
дают, наряду с жабрами, хорошо развитыми легкими, и ока-
зывается, что каждая рыба имеет в своем воздушном пузыре
потенциальное легкое. Лишь путем смелого применения уче-
ния о развитии помог Геккель индуктивистам, вполне хо-
рошо чувствовавшим себя в этих противоречиях, выбраться
из них.— Если бы индукция была действительно столь не-
погрешимой, то откуда взялись бы стремительно опрокиды-
вающие друг друга перевороты в классификациях органи-
ческого мира? Ведь они являются самым подлинным про-
дуктом индукции, и тем не менее они уничтожают друг
Друга».
Ф. Энгельс. Диалектика природы.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 542—543
198
«Путем индукции было найдено сто лет тому назад, что
раки и пауки суть насекомые, а все низшие животные —
черви. При помощи индукции теперь найдено, что это — не-
лепость и что существует х классов. В чем же преимущество
так называемого индуктивного умозаключения, могущего
оказаться столь же ложным, как и так называемое дедуктив-
ное умозаключение, основанием которого является ведь
классификация?
Индукция никогда не докажет, что когда-нибудь не бу-
дет найдено млекопитающее животное без молочных желез.
Прежде сосцы считались признаком млекопитающего. Од-
нако утконос не имеет сосцов».
Ф. Энгельс. Диалектика природы.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 541—542
«Индукция и анализ. Термодинамика дает убедительный
пример того, насколько мало обоснована претензия индук-
ции быть единственной или хотя бы преобладающей формой
научных открытий. Паровая машина явилась убедительней-
шим доказательством того, что из теплоты можно получить
механическое движение. 100 000 паровых машин доказывали
это не более убедительно, чем одна машина, они только все
более и более заставляли физиков заняться объяснением
этого. Сади Карно первый серьезно взялся за это, но не пу-
тем индукции. Он изучил паровую машину, проанализиро-
вал ее, нашел, что в ней основной процесс не выступает в
чистом виде, а заслонен всякого рода побочными процес-
сами, устранил эти безразличные для главного процесса по-
бочные обстоятельства и сконструировал идеальную паровую
машину (или газовую машину), которую, правда, так же
нельзя осуществить, как нельзя, например, осуществить гео-
метрическую линию или геометрическую плоскость, но кото-
рая оказывает, по-своему, такие же услуги, как эти матема-
тические абстракции: она представляет рассматриваемый
процесс в чистом, независимом, неискаженном виде».
Ф. Энгельс. Диалектика природы.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 543—544
«Формой развития естествознания, поскольку оно мыслит,
является гипотеза. Наблюдение открывает какой-нибудь но-
вый факт, делающий невозможным прежний способ объясне-
ния фактов, относящихся к той же самой группе. С этого мо-
мента возникает потребность в новых способах объяснения,
опирающаяся сперва только на ограниченное количество
фактов и наблюдений. Дальнейший опытный материал при-
водит к очищению этих гипотез, устраняет одни из них,
199
исправляет другие, пока, наконец, не будет установлен в
чистом виде закон. Если бы мы захотели ждать, пока ма-
териал будет готов в чистом виде для закона, то это
значило бы приостановить до тех пор мыслящее исследова-
ние, и уже по одному этому мы никогда не получили бы
закона.
Количество и смена вытесняющих друг друга гипотез, при
отсутствии у естествоиспытателей логической и диалектиче-
ской подготовки, легко вызывают у них представление о том,
будто мы не способны познать сущность вещей... Это свойст-
венно не одному только естествознанию, так как все челове-
ческое познание развивается по очень запутанной кривой,
и теории вытесняют друг друга также и в исторических дис-
циплинах, включая философию,— на основании чего, однако,
никто не станет заключать, что, например, формальная ло-
гика— бессмыслица.— Последняя форма этого взгляда —
«вещь в себе». Это утверждение, что мы не способны познать
вещь в себе (Гегель, «Энциклопедия»...), во-первых, выходит
из области науки в область фантазии. Оно, во-вторых,
ровно ничего не прибавляет к нашему научному познанию,
ибо если мы не способны заниматься вещами, то они для нас
не существуют. И, в-третьих, это утверждение — не более чем
фраза, и его никогда не применяют на деле. Взятое аб-
страктно, оно звучит вполне вразумительно. Но пусть попро-
буют применить его. Что думать о зоологе, который сказал
бы: «Собака имеет, по-видимому, четыре ноги, но мы не
знаем, не имеет ли она в действительности четырех миллио-
нов ног или вовсе не имеет ног»? О математике, который
сперва определяет треугольник как фигуру с тремя сторо-
нами, а затем заявляет, что не знает, не обладает ли этот
треугольник 25 сторонами? 2X2 равняется, по-видимому, 4?
Но естествоиспытатели остерегаются применять в естество-
знании фразу о вещи в себе, позволяя себе это только тогда,
когда они выходят в область философии. Это — лучшее до-
казательство того, как несерьезно они к ней относятся и ка-
кое ничтожное значение имеет она сама. Если бы они брали
ее всерьез, то a quoi bon * вообще исследовать что бы то ни
было?
С исторической точки зрения это имело бы некоторый
смысл: мы можем познавать только при данных нашей эпо-
хой условиях и лишь настолько, насколько эти условия по-
зволяют».
Ф. Энгельс. Диалектика природы.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 555—556
— для чего. Ред*
200
«Когда мы рассматриваем данную страну в политико-эко-
номическом отношении, то мы начинаем с ее населения, его
разделения на классы, распределения населения между горо-
дом, деревней и морскими промыслами, между различными
отраслями производства, с вывоза и ввоза, годового производ-
ства и потребления, товарных цен и т. д.
Кажется правильным начинать с реального и конкретного,
с действительных предпосылок, следовательно, например
в политической экономии, с населения, которое есть основа и
субъект всего общественного процесса производства. Между
тем при ближайшем рассмотрении это оказывается ошибоч-
ным. Население — это абстракция, если я оставлю в стороне,
например, классы, из которых оно состоит. Эти классы опять-
таки пустой звук, если я не знаю основ, на которых они поко-
ятся, например наемного труда, капитала и т. д. Эти послед-
ние предполагают обмен, разделение труда, цены и т. д. Капи-
тал, например,— ничто без наемного труда, без стоимости,
денег, цены и т. д. Таким образом, если бы я начал с населе-
ния, то это было бы хаотическое представление о целом,
и только путем более близких определений я аналитически
подходил бы ко все более и более простым понятиям: от кон-
кретного, данного в представлении, ко все более и более то-
щим абстракциям, пока не пришел бы к простейшим опреде-
лениям. Отсюда пришлось бы пуститься в обратный путь,
пока я не пришел бы, наконец, снова к населению, но на этот
раз не как к хаотическому представлению о целом, а как к
богатой совокупности, с многочисленными определениями и
отношениями. Первый путь — это тот, по которому политиче-
ская экономия исторически следовала в период своего возник-
новения. Экономисты XVII столетия, например, всегда начи-
нают с живого целого, с населения, нации, государства, не-
скольких государств и т. д., но они всегда заканчивают
тем, что путем анализа выделяют некоторые определяющие
абстрактные всеобщие отношения, как разделение труда,
деньги, стоимость и т. д.
...Конкретное потому конкретно, что оно есть синтез многих
определений, следовательно, единство многообразного. В мыш-
лении оно поэтому выступает как процесс синтеза, как резуль-
тат, а не как исходный пункт, хотя оно представляет собой
действительный исходный пункт и, вследствие этого, также
исходный пункт созерцания и представления. На первом пути
полное представление испаряется до степени абстрактного
определения, на втором пути абстрактные определения ведут
к воспроизведению конкретного посредством мышления. Ге-
гель поэтому впал в иллюзию, понимая реальное как результат
себя в себе синтезирующего, в себя углубляющегося и из
самого себя развивающегося мышления, между тем как метод
201
восхождения от абстрактного к конкретному есть лишь способ,
при помощи которого мышление усваивает себе конкретное,
воспроизводит его как духовно конкретное. Однако это ни в
коем случае не есть процесс возникновения самого конкрет-
ного».
К, Маркс, Введение (Из вкономических руко*
писей 1857—1858 задов).
К. Маркс и Ф, Энгельс, Соч., г. 12, стр, 726—727
ИСТОРИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ
Глава VII
ЧТО ИЗУЧАЕТ
ИСТОРИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ
1. ОСНОВНЫЕ НЕДОСТАТКИ
ДОМАРКСИСТСКОЙ СОЦИОЛОГИИ
«Возникает... вопрос: какие движущие силы скрываются,
в свою очередь, за этими (идеальными.— Ред.) побуждениями,
каковы те исторические причины, которые в головах дейст-
вующих людей принимают форму данных побуждений?
Старый материализм никогда не задавался таким вопро-
сом. Взгляд его на историю — поскольку он вообще имел такой
взгляд — был поэтому по существу прагматический: он судил
обо всем по мотивам действий, делил исторических деятелей
на честных и бесчестных и находил, что честные, как правило»
оказывались в дураках, а бесчестные торжествовали. Из этого
обстоятельства для него вытекал тот вывод, что изучение исто-
рии дает очень мало назидательного, а для нас вытекает тот
вывод, что в исторической области старый материализм изме-
няет самому себе, считая действующие там идеальные побуди-
тельные силы последними причинами событий, вместо того
чтобы исследовать, что за ними кроется, каковы побудитель-
ные силы этих побудительных сил. Непоследовательность за-
ключается не в том, что признается существование идеальных
побудительных сил, а в том, что останавливаются на них, не
идут дальше, к их движущим причинам. Напротив, философия
истории, особенно в лице Гегеля, признавала, что как выстав-
ленные напоказ, так и действительные побуждения историче-
ских деятелей вовсе не представляют собой конечных причин
исторических событий, что за этими побуждениями стоят дру-
гие движущие силы, которые и надо изучать. Но философия
истории искала эти силы не в самой истории; напротив, она
привносила их туда извне, из философской идеологии. Так, на-
пример, вместо того чтобы объяснять историю Древней Греции
из ее собственной внутренней связи, Гегель просто-напросто
объявляет, что эта история есть не что иное, как выработка
«форм прекрасной индивидуальности», осуществление «худо-
жественного произведения» как такового. При этом он делает
много прекрасных и глубоких замечаний о древних греках, но
тем не менее нас в настоящее время уже не удовлетворяют
203
подобные объяснения, представляющие собой одни только
фразы.
Когда, стало быть, речь заходит об исследовании движу-
щих сил, стоящих за побуждениями исторических деятелей,—
осознано ли это или, как бывает очень часто, не осознано,—•
и образующих в конечном счете подлинные движущие силы
истории, то надо иметь в виду не столько побуждения отдель-
ных лиц, хотя бы и самых выдающихся, сколько те побужде-
ния, которые приводят в движение большие массы людей,
целые народы, а в каждом данном народе, в свою очередь,
целые классы. Да и здесь важны не кратковременные взрывы,
не скоропреходящие вспышки, а продолжительные действия,
приводящие к великим историческим переменам. Исследовать
движущие причины, которые ясно или неясно, непосредственно
или в идеологической, может быть, даже в фантастической
форме отражаются в виде сознательных побуждений в головах
действующих масс и их вождей, так называемых великих лю-
дей,— это единственный путь, ведущий к познанию законов,
господствующих в истории вообще и в ее отдельные периоды
или в отдельных странах. Все, что приводит людей в движение,
должно пройти через их голову; но какой вид принимает оно
в этой голове, в очень большой мере зависит от обстоятельств.
Рабочие не разрушают теперь машин, как они делали это еще
в 1848 г. на Рейне, но это вовсе не значит, что они прими-
рились с капиталистическим применением машин».
Ф. Энгельс. Людвиг Фейербах и конец класси-
ческой немецкой философии. К. Маркс и Ф. Эн-
гельс. Соч., т. 21, стр. 307—308
«Незрелому состоянию капиталистического производства,
незрелым классовым отношениям соответствовали и незрелые
теории. Решение общественных задач, еще скрытое в неразви-
тых экономических отношениях, приходилось выдумывать из
головы. Общественный строй являл одни лишь недостатки; их
устранение было задачей мыслящего разума. Требовалось
изобрести новую, более совершенную систему общественного
устройства и навязать ее существующему обществу извне, по-
средствохМ пропаганды, а по возможности и примерами пока-
зательных опытов. Эти новые социальные системы заранее
были обречены на то, чтобы оставаться утопиями, и чем
больше разрабатывались они в подробностях, тем дальше они
должны были уноситься в область чистой фантазии».
Ф. Энгельс. Развитие социализма от утопии к
науке.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, стр.
«Утописты, как мы видели, были утопистами потому, что
они не могли быть ничем иным в такое время, когда капитали-
204
стическое производство было еще так слабо развито. Они были
вынуждены конструировать элементы нового общества из
своей головы, ибо в самом старом обществе эти элементы еще
не выступали так, чтобы быть для всех очевидными; набрасы-
вая свой общий план нового здания, они вынуждены были
ограничиваться апелляцией к разуму именно потому, что не
могли еще апеллировать к современной им истории».
Ф. Энгельс. Анти-Дюринг.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 276
«Первые социалисты (Фурье, Оуэн, Сен-Симон и др.)
должны были неизбежно,— поскольку общественные отноше-
ния не были еще достаточно развиты, чтобы позволить рабо-
чему классу организоваться в борющийся класс,— ограничи-
ваться мечтами об образцовом обществе будущего и осуждать
все попытки рабочего класса, такие, как стачки, союзы и по-
литические выступления, направленные хотя бы на некоторое
улучшение его участи».
К. Маркс. Политический индифферентизм.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 18, стр. 298
«Все коммунистические и социалистические писатели исхо-
дили из наблюдения, что, с одной стороны, даже самым благо-
приятным образом обставленные блестящие деяния видимо
остаются без блестящих результатов и вырождаются в триви-
альности; с другой же стороны, что всякий прогресс духа был
до сих пор прогрессом в ущерб массе человечества, которая
попадала во все более и более бесчеловечное положение. Они
объявили поэтому «прогресс» (см. Фурье) неудовлетворитель-
ной абстрактной фразой; они догадывались (см., в числе дру-
гих, Оуэна) о существовании основного порока цивилизован-
ного мира; они подвергли поэтому действительные основы
современного общества беспощадной критике. Этой коммуни-
стической критике с самого же начала соответствовало на
практике движение широкой массы, в ущерб которой происхо-
дило до сих пор историческое развитие. Нужно быть знакомым
с тягой к науке, с жаждой знания, с нравственной энергией и
неутомимым стремлением к саморазвитию у французских и
английских рабочих, чтобы составить себе представление о
человеческом благородстве этого движения».
К. Маркс и Ф. Энгельс. Святое семейство. Соч.,
т. 2, стр. 92
«Значение критически-утопического социализма и комму-
низма стоит в обратном отношении к историческому развитию.
По мере того как развивается и принимает все более опреде-
ленные формы борьба классов, это фантастическое стремление
205
возвыситься над ней", это преодоление ее фантастическим пу-:
тем лишается7 всякого практического смысла* и всякого' теоре-
тического оправдания».
/С. Mtzp/cc и Ф. Энгельс. Манифест Коммунисты*
ческой партии. Соч., к 4, стр. 456
2. ВОЗИИООВ^ЕНИЕ ИСТОРИЧЕСКОГО
МАТЕРИАЛИЗМА —
РЕВОЛЮЦИОННЫЙ
ПЕРЕВОРОТ
ВО ВЗГЛЯДАХ НА ОБЩЕСТВО
«Только? материалистическое понимание истории.,, откры*
вает возможность широкого, связного и осмысленного воззре*
ния на особый уклад общественного хозяйства, как на фунда»*
мент особого уклада всей общественной жизни человека».
В. И. Ленин. Рецензия на книгу А. Богданова
«Краткий курс экономической науки», Полн. собр?
соч., т. 4, стр. 37
«...Для всех исторических наук (а исторические науки суть
те, которые не являются науками о природе) явилось револю-
ционизирующим открытием то положение, что «способ произ-
водства материальной жизни обусловливает социальный, по-
литический и духовный процессы жизни вообще», что все
общественные и государственные отношения, все религиозные
и правовые системы, все теоретические воззрения, появляю-
щиеся в истории, могут быть поняты только тогда, когда по-
няты материальные условия жизни каждой соответствующей
эпохи и когда из этих материальных условий выводится все
остальное».
Ф. Энгельс. Карл Маркс. «К критике политиче-
ской экономии».
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 13, стр. 491
«Классовая, борьба между пролетариатом и буржуазией
выступала на. первый план в истории наиболее развитых стран
Европы,, по мере того, как там развивались,, с одной стороны^
крупная промышленность, а с другой — недавно завоеванное
политическое господства буржуазии. Факты все с большей и
большей наглядностью показывали всю лживость учения бур-
жуазной политической экономии о тождестве интересов капи-
тала и труда, о всеобщей гармонии и о всеобщем благоденст-
вии народа как следствии свободной конкуренции. Невоз-
можно уже было не считаться со всеми этими фактами, равно
как и с французским и английским социализмом, который
являлся их теоретическим, хотя и крайне несовершенным, вы-
ражением. Но- старое, еще не вытесненное, идеалистическое
206
понимание истории не знало никакой классовой борьбы, осно-
ванной на материальных интересах, и вообще никаких мате-
риальных интересов; производство и все экономические отно-
шения упоминались лишь между прочим, как второстепенные
элементы «истории культуры».
Новые факты заставили подвергнуть всю прежнюю исто-
рию новому исследованию, и тогда выяснилось, что вся преж-
няя история, за исключением первобытного состояния, была
историей борьбы классов, что эти борющиеся друг с другом
общественные классы являются в каждый данный момент про-
дуктом отношений производства и обмена, словом — экономи-
ческих отношений своей эпохи; следовательно, выяснилось, что
экономическая структура общества каждой данной эпохи об-
разует ту реальную основу, которой и объясняется в конечном
счете вся надстройка, состоящая из правовых и политических
учреждений, равно как и из религиозных, философских и иных
воззрений каждого данного исторического периода. Гегель
освободил от метафизики понимание истории, он сделал его
диалектическим, но его понимание истории было по своей
сущности идеалистическим. Теперь идеализм был изгнан из
своего последнего убежища, из понимания истории, было дано
материалистическое понимание истории, и был найден путь
для объяснения сознания людей из их бытия вместо прежнего
объяснения их бытия из их сознания.
Поэтому социализм теперь стал рассматриваться не как
случайное открытие того или другого гениального ума, а как
необходимый результат борьбы двух исторически образовав-
шихся классов — пролетариата и буржуазии. Его задача за-
ключается уже не в том, чтобы сконструировать возможно
более совершенную систему общества, а в том, чтобы исследо-
вать историко-экономический процесс, необходимым следст-
вием которого явились названные классы с их взаимной борь-
бой, и чтобы в экономическом положении, созданном этим
процессом, найти средства для разрешения конфликта. Но
прежний социализм был так же несовместим с этим материа-
листическим пониманием истории, как несовместимо было с
диалектикой и с новейшим естествознанием понимание при-
роды французскими материалистами. Прежний социализм,
хотя и критиковал существующий капиталистический способ
производства и его последствия, но он не мог объяснить его,
а следовательно, и справиться с ним,— он мог лишь просто
объявить его никуда не годным. Чем более возмущался он
неизбежной при этом способе производства эксплуатацией
рабочего класса, тем менее был он в состоянии ясно указать^
в чем состоит эта эксплуатация и как она возникает. Но задача
заключалась в том, чтобы, с одной стороны, объяснить неиз-
бежность возникновения капиталистического способа произ-
237
водства в его исторической связи и необходимость его для
определенного исторического периода, а поэтому и неизбеж-?
ность его гибели, а с другой — в том, чтобы обнажить также
внутренний, до сих пор еще не раскрытый характер этого спо-
соба производства. Это было сделано благодаря открытию
прибавочной стоимости. Было доказано, что присвоение не-
оплаченного труда есть основная форма капиталистического
способа производства и осуществляемой им эксплуатации ра-
бочих; что даже в том случае, когда капиталист покупает ра-
бочую силу по полной стоимости, какую она в качестве товара
имеет на товарном рынке, он все же выколачивает из нее
стоимость больше той, которую он заплатил за нее, и что эта
прибавочная стоимость в конечном счете и образует ту сумму
стоимости, из которой накапливается в руках имущих классов
постоянно возрастающая масса капитала. Таким образом,
было объяснено, как совершается капиталистическое производ-
ство и как производится капитал.
Этими двумя великими открытиями — материалистическим
пониманием истории и разоблачением тайны капиталистиче-
ского производства посредством прибавочной стоимости — мы
обязаны Марксу. Благодаря этим открытиям социализм стал
наукой, и теперь дело прежде всего в том, чтобы разработать
ее дальше во всех ее частностях и взаимосвязях».
Ф. Энгельс. Развитие социализма от утопии к
науке.
К- Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, стр. 208—209
«Открытие материалистического понимания истории или,
вернее, последовательное продолжение, распространение ма-
териализма на область общественных явлений устранило два
главных недостатка прежних исторических теорий. Во-1-х, они
в лучшем случае рассматривали лишь идейные мотивы исто-
рической деятельности людей, не исследуя того, чем вызы-
ваются эти мотивы, не улавливая объективной закономерности
в развитии системы общественных отношений, не усматривая
корней этих отношений в степени развития материального про-
изводства; во-2-х, прежние теории не охватывали как раз дей-
ствий масс населения, тогда как исторический материализм
впервые дал возможность с естественноисторической точ-
ностью исследовать общественные условия жизни масс и из-
менения этих условий. Домарксовская «социология» и историо-
графия в лучшем случае давали накопление сырых фактов,
отрывочно набранных, и изображение отдельных сторон исто-
рического процесса. Марксизм указал путь к всеобъемлющему,
всестороннему изучению процесса возникновения, развития и
упадка общественно-экономических формаций, рассматривая
совокупность всех противоречивых тенденций, сводя их к точно
208
определяемым условиям жизни и производства различных
классов общества, устраняя субъективизм и произвол в вы-
боре отдельных «главенствующих» идей или в толковании их,
вскрывая корни без исключения всех идей и всех различных
тенденций в состоянии материальных производительных сил.
Люди сами творят свою историю, но чем определяются мотивы
людей и именно масс людей, чем вызываются столкновения
противоречивых идей и стремлений, какова совокупность всех
этих столкновений всей массы человеческих обществ, каковы
объективные условия производства материальной жизни, со-
здающие базу всей исторической деятельности людей, каков
закон развития этих условий,— на все это обратил внимание
Маркс и указал путь к научному изучению истории, как еди-
ного, закономерного во всей своей громадной разносторон-
ности и противоречивости, процесса».
В. И. Ленин. Карл Маркс. Полн. собр. соч.,
т. 26, стр. 57—58
«Величайшее в мире освободительное движение угнетен-
ного класса, самого революционного в истории класса, невоз-
можно без революционной теории. Ее нельзя выдумать, она
вырастает из совокупности революционного опыта и револю-
ционной мысли всех стран света. И такая теория выросла со
2-ой половины XIX века. Она называется марксизмом. Нельзя
быть социалистом, нельзя быть революционным социал-демо-
кратом, не участвуя по мере сил в разработке и применении
этой теории».
В. И. Ленин. Честный голос французского со-
циалиста. Полн. собр. соч., т. 27, стр. 11
3. СУЩНОСТЬ
МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО
ПОНИМАНИЯ ИСТОРИИ
«Материалистическое понимание истории исходит из того
положения, что производство, а вслед за производством обмен
его продуктов, составляет основу всякого общественного строя;
что в каждом выступающем в истории обществе распределение
продуктов, а вместе с ним и разделение общества на классы
или сословия, определяется тем, что и как производится, и как
эти продукты производства обмениваются. Таким образом,
конечных причин всех общественных изменений и политиче-
ских иереворотов надо искать не в головах людей, не в возра-
стающем понимании ими вечной истины и справедливости, а в
изменениях способа производства и обмена; их надо искать не
в философии, а в экономике соответствующей эпохи. Пробуж-
дающееся понимание того, что существующие общественные
установления неразумны и несправедливы, что «разумное
14
Заказ 3069
209
стало бессмысленным, благо стало мучением»,— является
лишь симптомом того, что в методах производства и в формах
обмена незаметно произошли такие изменения, которым уже
не соответствует общественный строй, скроенный по старым
экономическим условиям. Отсюда вытекает также и то, что
средства для устранения обнаруженных зол должны быть тоже
налицо — в более или менее развитом виде — в самих изме-
нившихся производственных отношениях. Надо не изобретать
эти средства из головы, а открывать их при помощи головы в
наличных материальных фактах производства.
Итак, как же, в связи с этим, обстоит дело с современным
социализмом?
Всеми уже, пожалуй, признано, что существующий обще-
ственный строй создан господствующим теперь классом — бур-
жуазией. Свойственный буржуазии способ производства, назы-
ваемый со времени Маркса капиталистическим способом
производства, был несовместим с местными и сословными
привилегиями, равно как и с взаимными личными узами фео-
дального строя; буржуазия разрушила феодальный строй и
воздвигла на его развалинах буржуазный общественный строй,
царство свободной конкуренции, свободы передвижения, рав-
ноправия товаровладельцев,— словом, всех буржуазных пре-
лестей. Капиталистический способ производства мог теперь
развиваться свободно. С тех пор как пар и новые рабочие ма-
шины превратили старую мануфактуру в крупную промыш-
ленность, созданные под управлением буржуазии производи-
тельные силы стали развиваться с неслыханной прежде
быстротой и в небывалых размерах. Но точно так же, как в
свое время мануфактура и усовершенствовавшиеся под ее
влиянием ремесла пришли в конфликт с феодальными оковами
цехов, так и крупная промышленность в своем более полном
развитии приходит в конфликт с теми узкими рамками, в ко-
торые ее втискивает капиталистический способ производства.
Новые производительные силы уже переросли буржуазную
форму их использования. И этот конфликт между производи-
тельными силами и способом производства вовсе не такой
конфликт, который возник только в головах людей — подобно
конфликту между человеческим первородным грехом и боже-
ственной справедливостью,— а существует в действительности,
объективно, вне нас, независимо от воли или поведения даже
тех людей, деятельностью которых он создан. Современный
социализм есть не что иное, как отражение в мышлении этого
фактического конфликта, идеальное отряжение его в головах
прежде всего того класса, который страдает от него непосред-
ственно,— рабочего класса».
Ф. Энгельс. Анти-Дюринг.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 278—279
я»
«Подобна тому как Дарвин открыл закон развитии органи-
ческого мира, Маркс открыл закон развития человеческой
истории: тот, до4 последнего времени скрытый под идеологиче-
скими наслоениями, простой факт, что люди в первую очередь
должны есть, пить, иметь жилище и одеваться, прежде чем
быть в состоянии заниматься политикой, наукой, искусством,
религией и т. д.; что, следовательно; производство непосред-
ственных материальных средств к жизни и тем самым' каждая
данная ступень экономического развития народа или эпохи
образуют основу, из которой развиваются государственные
учреждения, правовые воззрения, искусство и даже религиоз-
ные представления данных людей и из которой они поэтому
должны быть объяснены,— а не наоборот, как это делалось
до сих пор».
Ф. Энгельс. Похороны Карла Маркса.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Сон., т. 19, стр. 350—
351
«Общий результат, к которому я пришел и который послу-
жил затем руководящей нитью в моих дальнейших исследо-
ваниях, может быть кратко сформулирован следующим обра-
зом. В общественном производстве своей жизни люди всту-
пают в определенные, необходимые, от их воли не зависящие
отношения — производственные отношения, которые соответ-
ствуют определенной ступени развития их материальных про-
изводительных сил. Совокупность этих производственных
отношений составляет экономическую структуру общества, ре-
альный базис, на котором возвышается юридическая и поли-
тическая надстройка и которому соответствуют определенные
формы общественного сознания. Способ производства мате-
риальной жизни обусловливает социальный, политический и
духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей опре-
деляет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие опреде-
ляет их сознание. На известной ступени своего развития мате-
риальные производительные силы общества приходят в про-
тиворечие с существующими производственными отноше-
ниями, или — что является только юридическим выражением
последних — с отношениями собственности, внутри которых
они до сих пор развивались. Из форм развития производитель-
ных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда на-
ступает эпоха социальной революции. С изменением экономи-
ческой основы более или менее быстро происходит переворот
во всей громадной надстройке. При рассмотрении таких пере-
воротов необходимо всегда отличать материальный, с естест-
веннонаучной точностью констатируемый переворот в эконо-
мических условиях производства от юридических, политиче-
ских, религиозных, художественных или философских,
короче — от идеологических форм, в которых люди осознают
2М
этот конфликт и борются за его разрешение. Как об отдельном
человеке нельзя судить на основании того, что сам он о себе
думает, точно так же нельзя судить о подобной эпохе перевод
рота по ее сознанию. Наоборот, это сознание надо объяснить
из противоречий материальной жизни, из существующего кон-
фликта между общественными производительными силами и
производственными отношениями. Ни одна общественная
формация не погибает раньше, чем разовьются все произво-
дительные силы, для которых она дает достаточно простора,
и новые более высокие производственные отношения никогда
не появляются раньше, чем созреют материальные условия их
существования в недрах самого старого общества. Поэтому
человечество ставит себе всегда только такие задачи, кото-
рые оно может разрешить, так как при ближайшем рассмот-
рении всегда оказывается, что сама задача возникает лишь
тогда, когда материальные условия ее решения уже имеются
налицо, или, по крайней мере, находятся в процессе ста-
новления».
К. Маркс. К критике политической экономии.
Предисловие.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 13, стр. 6—7
«В своем изложении я пытался, рисуя лишь в общих чер-
тах исторический ход борьбы, объяснить происхождение Кре-
стьянской войны, позиции различных выступавших в ней пар-
тий, политические и религиозные теории, с помощью которых
эти партии пытались уяснить себе свои позиции, наконец, са-
мый исход борьбы — как необходимое следствие исторически
существовавших условий общественной жизни этих классов;
я пытался показать, таким образом, что политический строй
Германии того времени, восстания против него, политические
и религиозные теории эпохи были не причиной, а результатом
той ступени развития, на которой находились тогда в Герма-
нии земледелие, промышленность, сухопутные и водные пути,
торговля и денежное обращение. Это — единственное матери-
алистическое понимание истории было открыто не мной,
а Марксом...»
Ф. Энгельс. Предисловие ко второму изданию
«Крестьянской войны в Германии».
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 16, стр. 413
«Таким образом, это понимание истории заключается в
том, чтобы, исходя именно из материального производства не-
посредственной жизни, рассмотреть действительный процесс
производства и понять связанную с данным способом произ-
водства и порожденную им форму общения — то есть граж-
данское общество на его различных ступенях — как основу
всей истории; затем необходимо изобразить деятельность
212
гражданского общества в сфере государственной жизни,
а также объяснить из него все различные теоретические по-
рождения и формы сознания, религию, философию, мораль
и т. д. и т. д., и проследить процесс их возникновения на этой
основе, благодаря чему, конечно, можно изобразить весь про-
цесс в целом (а потому также и взаимодействие между его
различными сторонами). Это понимание истории, в отличие
от идеалистического, не разыскивает в каждой эпохе какую-
нибудь категорию, а остается все время на почве действитель-
ной истории, объясняет не практику из идей, а объясняет
идейные образования из материальной практики и в силу этого
приходит также к тому результату, что все формы и продукты
сознания могут быть уничтожены не духовной критикой, не
растворением их в «самосознании» или превращением их в
«привидения», «призраки», «причуды» и т. д., а лишь практи-
ческим ниспровержением реальных общественных отношений,
из которых произошел весь этот идеалистический вздор,— что
не критика, а революция является движущей силой истории,
а также религии, философии и всякой иной теории. Эта кон-
цепция показывает, что история не растворяется в «самосо-
знании», как «дух от духа», а что каждая ее ступень застает
в наличии определенный материальный результат, определен-
ную сумму производительных сил, исторически создавшееся
отношение людей к природе и друг к другу, застает переда-
ваемую каждому последующему поколению предшествующим
ему поколением массу производительных сил, капиталов и об-
стоятельств, которые, хотя, с одной стороны, и видоизменяются
новым поколением, но, с другой стороны, предписывают ему
его собственные условия жизни и придают ему определенное
развитие, особый характер. Эта концепция показывает, таким
образом, что обстоятельства в такой же мере творят людей,
в какой люди творят обстоятельства».
К. Маркс и Ф. Энгельс. Немецкая идеология
Соч., т. 3, стр. 36—37
«Положение, что сознание людей зависит от их бытия, а не
наоборот, кажется простым; однако при ближайшем рассмот-
рении немедленно обнаруживается, что это положение уже
в своих первых выводах наносит смертельный удар всякому,
даже самому скрытому идеализму. Этим положением отри-
цаются все унаследованные и привычные воззрения на все
историческое. Весь традиционный способ политического мыш-
ления рушится...»
Ф. Энгельс. Карл Маркс. «К критике политиче-
ской экономии».
к. Марке и Ф. Энгельс. Соч., т. 13, стр. 491—492
213
«Каждый отдельный производитель в мировом хозяйстве
сознает, что он вносит такое-то изменение в технику произ-
водства, каждый хозяин сознает, что он обменивает такие-то
продукты на другие, но эти производители и эти хозяева не
сознают, что они изменяют этим общественное бытие. Сумму
всех этих изменений во всех их разветвлениях не могли бы
охватить в капиталистическом мировом хозяйстве и 70 Мар-
ксов. Самое большее, что открыты законы этих изменений,
показана в главном и в основном объективная логика этих
изменений и их исторического развития,— объективная не в
том смысле, чтобы общество сознательных существ, людей
могло существовать и развиваться независимо от существова-
ния сознательных существ (только эти пустяки и подчерки-
вает своей «теорией» Богданов), а в том смысле, что общест-
венное бытие независимо от общественного сознания людей.
Из того, что вы живете и хозяйничаете, рожаете детей и произ-
водите продукты, обмениваете их, складывается объективно
необходимая цепь событий, цепь развития, независимая от
вашего общественного сознания, не охватываемая им пол-
ностью никогда. Самая высшая задача человечества — охва-
тить эту объективную логику хозяйственной эволюции (эволю-
ции общественного бытия) в общих и основных чертах с тем,
чтобы возможно более отчетливо, ясно, критически приспо-
собить к ней свое общественное сознание и сознание пере-
довых классов всех капиталистических стран».
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 345
«Материалистическое понимание истории и его специаль-
ное применение к современной классовой борьбе между про-
летариатом и буржуазией стало возможно только при по-
мощи диалектики».
Ф. Энгельс. Предисловие к первому немецкому
изданию «Развития социализма от утопии к науке».
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, стр. 322—
323
«Диалектика требует всестороннего исследования данного
общественного явления в его развитии и сведения внешнего,
кажущегося к коренным движущим силам, к развитию про-
изводительных сил и к классовой борьбе».
В. И. Ленин. Крах II Интернационала. Полн.
собр. соч., т. 26, стр. 223
«Метод Маркса состоит прежде всего в том, чтобы учесть
объективное содержание исторического процесса в данный
конкретный момент, в данной конкретной обстановке, чтобы
214
прежде всего понять, движение какого класса является глав-
ной пружиной возможного прогресса в этой конкретной обста-
новке».
В. И. Ленин. Под чужим флагом. Полн. собр.
соч., т. 26, стр. 139—140
«Для Маркса одно важно... именно — найти закон тех яв-
лений, которые он исследует, и притом особенно важен для
него закон изменения, развития этих явлений, перехода их из
одной формы в другую, из одного порядка общественных отно-
шений в другой. Поэтому Маркс заботится об одном: показать
точным научным исследованием необходимость данных поряд-
ков общественных отношений, констатируя со всей возможной
полнотой те факты, которые служат для него исходными и
опорными пунктами. Для этой цели совершенно достаточно,
если он, доказывая необходимость настоящего строя, доказы-
вает вместе с тем и необходимость другого строя, который
неизбежно должен вырасти из предыдущего,— все равно, верят
ли люди в это или не верят, сознают ли они это или не сознают.
Маркс рассматривает общественное движение как естествен-
ноисторический процесс, подчиняющийся законам, не только
не зависящим от воли, сознания и намерений людей, а, напро-
тив, определяющим их волю, сознание и намерения. (К сведе-
нию для гг. субъективистов, выделяющих социальную эволю-
цию из естественноисторической именно потому, что человек
ставит себе сознательные «цели», руководствуется определен-
ными идеалами.) Если сознательный элемент играет столь
подчиненную роль в истории культуры, то понятно само собой,
что критика, имеющая своим предметом самое эту культуру,
менее всего другого может опираться на какую-либо форму
или какой-либо результат сознания. Другими словами, исход-
ным пунктом для нее может служить никак не идея, но только
внешнее, объективное явление. Критика должна состоять в
том, чтобы сравнить и сопоставить данный факт не с идеей, а с
другим фактом; для нее важно только, чтобы оба факта были
по возможности точно исследованы и чтобы они представляли
из себя, один по отношению к другому, различные моменты
развития, причем особенно необходимо, чтобы с такой же точ-
ностью был исследован весь ряд известных состояний, после-
довательность их и связь между различными ступенями раз-
вития. Маркс отрицает именно ту идею, что законы экономи-
ческой жизни одинаковы и для прошедшего и для настоящего.
Напротив, каждый исторический период имеет свои собствен-
ные законы. Экономическая жизнь представляет из себя явле-
ние, аналогичное с историей развития в других областях
биологии. Прежние экономисты не понимали природы эконо-
мических законов, когда сравнивали их с законами физики и
215
химии. Более глубокий анализ показывает, что социальные
организмы так же глубоко разнятся друг от друга, как и орга-
низмы животных и растений. Ставя своей задачей с этой точки
зрения исследовать капиталистическую экономическую орга-
низацию, Маркс этим самым строго научно формулирует ту
цель, которую должно преследовать всякое точное исследова-
ние экономической жизни. Научное значение такого исследо^
вания состоит в выяснении тех особых (исторических) зако-
нов, которые регулируют возникновение, существование, раз-
витие и смерть данного общественного организма и замену его
другим, высшим организмом.
Вот — описание диалектического метода, которое Маркс-
выудил из бездны журнальных и газетных заметок о «Капи-
тале» и перевел на немецкий язык потому, что эта характери-
стика метода, как он сам говорит, совершенно точна.
...И Маркс вслед за этим описанием прямо говорит, что его
метод — «прямо противоположен» методу Гегеля. По Гегелю,
развитие идеи, по диалектическим законам триады, опреде-
ляет собой развитие действительности. Только в этом случае,
разумеется, и можно толковать о значении триад, о непрере-
каемости диалектического процесса. По-моему — наоборот—•
говорит Маркс: «идеальное есть только отражение материаль-
ного». И все дело сводится таким образом к «позитивному по-
ниманию настоящего и его необходимого развития»: для триад
не остается и другого места, как роль крышки и шелухи («я ко-
кетничал гегелевским языком» — говорит Маркс в этом же
послесловии), которой способны интересоваться одни фили-
стеры».
В. И. Ленин. Что такое «друзья народа» и как
они воюют против социал-демократов? Полн. собр.,
соч , т. 1, стр. 166—168
«Кто хочет заставить нас отказаться от метода Маркса,
метода, который так блестяще оправдал себя на деле и про-
должает себя оправдывать, тот должен идти одним из двух
путей: либо он отказывается вообще от идеи закономерности,
необходимости исторического процесса, и тогда он выбрасы-
вает, значит, за борт все попытки научного обоснования со-
циологии. Либо он должен показать, каким образом можно из
других факторов (например, этические взгляды) вывести не-
обходимость исторического процесса,— показать анализом,
который мог бы выдержать хоть отдаленное сравнение с ана-
лизом Маркса в «Капитале»».
В. И. Ленин. Рецензия на книгу К. Каутского
«Бернштейн и социал-демократическая програм-
ма». Полн. собр. соч., т. 4, стр. 200
210
«...История делается таким образом, что конечный резуль-
тат всегда получается от столкновений множества отдельных
воль, причем каждая из этих воль становится тем, что она есть,
опять-таки благодаря массе особых жизненных обстоятельств.
Таким образом, имеется бесконечное количество перекрещи-
вающихся сил, бесконечная группа параллелограммов сил,
и из этого перекрещивания выходит одна равнодействую-
щая— историческое событие. Этот результат можно опять-
таки рассматривать как продукт одной силы, действующей как
целое, бессознательно и безвольно. Ведь то, чего хочет один,
встречает противодействие со стороны всякого другого, и в
конечном результате появляется нечто такое, чего никто не
хотел. Таким образом, история, как она шла до сих пор, про-
текает подобно природному процессу и подчинена, в сущности,
тем же самым законам движения. Но из того обстоятельства,
что воли отдельных людей, каждый из которых хочет того,
к чему его влечет физическая конституция и внешние, в конеч-
ном счете экономические, обстоятельства (или его собствен-
ные, личные, или общесоциальные), что эти воли достигают не
того, чего они хотят, но сливаются в нечто среднее, в одну
общую равнодействующую,— из этого все же не следует за-
ключать, что эти воли равны нулю. Наоборот, каждая воля
участвует в равнодействующей и постольку включена в нее».
Письмо Ф. Энгельса Иозефу Блоху, 21—22 сен-
тября 1890 г.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 37, стр. 395—396
«При суждении о событиях и цепи событий текущей исто-
рии никогда не удается дойти до конечных экономических при-
чин. Даже в настоящее время, когда соответствующие спе-
циальные органы печати дают такую массу материала, нет
возможности даже в Англии проследить ход развития про-
мышленности и торговли на мировом рынке и изменения, со-
вершающиеся в методах производства, проследить их изо дня
в день таким образом, чтобы можно было для любого момента
подвести общий итог этим многосложным и постоянно изме-
няющимся факторам, из которых к тому же важнейшие боль-
шей частью действуют скрыто в течение долгого времени,
прежде чем внезапно с силой прорваться наружу. Ясной кар-
тины экономической истории какого-нибудь периода никогда
нельзя получить одновременно с самими событиями, ее можно
получить лишь задним числом, после того как собран и прове-
рен материал. Необходимым вспомогательным средством
является тут статистика, а она всегда запаздывает. Поэтому
при анализе текущих событий слишком часто приходится этот
фактор, имеющий решающее значение, рассматривать как по-
стоянный, принимать экономическое положение, сложившееся
217
к началу рассматриваемого периода, за данное и неизменное
для всего периода или же принимать в расчет лишь такие из-
менения этого положения, которые сами вытекают из имею-
щихся налицо очевидных событий, а поэтому также вполне
очевидны. Поэтому материалистическому методу слишком
часто приходится здесь ограничиваться тем, чтобы сводить по-
литические конфликты к борьбе интересов наличных общест-
венных классов и фракций классов, созданных экономическим
развитием, а отдельные политические партии рассматривать
как более или менее адекватное политическое выражение этих
самых классов и их фракций.
Само собой разумеется, что такое неизбежное игнорирова-
ние совершающихся в то же время изменений экономического
положения, этой подлинной основы всех исследуемых процес-
сов, должно быть источником ошибок».
Ф. Энгельс. Введение к работе К. Маркса
«Классовая борьба во Франции с 1948 по 1850 г.».
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 22, стр. 529—530
4. ПАРТИЙНОСТЬ
И ТВОРЧЕСКИЙ ХАРАКТЕР
ИСТОРИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛИЗМА
«Вся дедукция Фейербаха по вопросу об отношении людей
друг к другу направлена лишь к тому, чтобы доказать, что
люди нуждаются и всегда нуждались друг в друге. Он хочет
укрепить сознание этого факта, хочет, следовательно, как и
прочие теоретики, добиться только правильного осознания
существующего факта, тогда как задача действительного ком-
муниста состоит в том, чтобы низвергнуть это существующее».
К. Маркс и Ф. Энгельс. Немецкая идеология.
Соч., т. 3, стр. 41
«Объективист говорит о необходимости данного историче-
ского процесса; материалист констатирует с точностью дан-
ную общественно-экономическую формацию и порождаемые
ею антагонистические отношения. Объективист, доказывая не-
обходимость данного ряда фактов, всегда рискует сбиться на
точку зрения апологета этих фактов; материалист вскрывает
классовые противоречия и тем самым определяет свою точку
зрения. Объективист говорит о «непреодолимых исторических
тенденциях»; материалист говорит о том классе, который «за-
ведует» данным экономическим порядком, создавая такие-то
формы противодействия других классов. Таким образом, ма-
териалист, с одной стороны, последовательнее объективиста и
глубже, полнее проводит свой объективизм. Он не ограничи-
вается указанием на необходимость процесса, а выясняет, ка-
218
кая именно общественно-экономическая формация дает со-
держание этому процессу, какой именно класс определяет эту
необходимость. В данном случае, например, материалист не
удовлетворился бы констатированием «непреодолимых исто-
рических тенденций», а указал бы на существование извест-
ных классов, определяющих содержание данных порядков и
исключающих возможность выхода вне выступления самих
производителей. С другой стороны, материализм включает в
себя, так сказать, партийность, обязывая при всякой оценке
события прямо и открыто становиться на точку зрения опреде-
ленной общественной группы».
В. И. Ленин. Экономическое содержание на-
родничества и критика его в книге г. Струве. Полн.
собр. соч., т. 1, стр. 418—419
«В области явлений общественных нет приема более рас-
пространенного и более несостоятельного, как выхватывание
отдельных фактиков, игра в примеры. Подобрать примеры
вообще — не стоит никакого труда, но и значения это не имеет
никакого, или чисто отрицательное, ибо все дело в историче-
ской конкретной обстановке отдельных случаев. Факты, если
взять их в их целом, в их связи, не только «упрямая», но и
безусловно доказательная вещь. Фактики, если они берутся
вне целого, вне связи, если они отрывочны и произвольны, яв-
ляются именно только игрушкой или кое-чем еще похуже. На-
пример, когда писатель, бывший в прежние времена серьезным
и желающий, чтобы его считали таковым, берет факт монголь-
ского ига и выставляет его как пример в пояснение некоторых
событий в Европе XX века, можно ли это считать только игрой,
или правильнее отнести это к политическому шарлатанству?
Монгольское иго есть исторический факт, несомненно связан-
ный с национальным вопросом, как и в Европе XX века наблю-
дается ряд фактов, столь же несомненно связанных с этим
вопросом. Однако немного найдется людей — типа тех, кого
французы зовут «национальными клоунами»,— способных пре-
тендовать на серьезность и оперировать для иллюстрации про-
исходящего в Европе в XX веке с «фактом» монгольского ига.
Вывод отсюда ясен: надо попытаться установить такой
фундамент из точных и бесспорных фактов, на который можно
бы было опираться, с которым можно было бы сопоставлять
любое из тех «общих» или «примерных» рассуждений, кото-
рыми так безмерно злоупотребляют в некоторых странах в
наши дни. Чтобы это был действительно фундамент, необхо-
димо брать не отдельные факты, а всю совокупность относя-
щихся к рассматриваемому вопросу фактов, без единого
исключения, ибо иначе неизбежно возникнет подозрение,
и вполне законное подозрение, в том, что факты выбраны или
219
подобраны произвольно, что вместо объективной связи и
взаимозависимости исторических явлений в их целом препод-
носится «субъективная» стряпня для оправдания, может быть,
грязного дела».
В. И. Ленин. Статистика и социология. Полн*
собр. соч., т. 30, стр. 350—351
«Что касается Вашей попытки подойти к вопросу материа-
листически, то прежде всего я должен сказать, что материали-
стический метод превращается в свою противоположность,
когда им пользуются не как руководящей нитью при историче-
ском исследовании, а как готовым шаблоном, по которому
кроят и перекраивают исторические факты».
Письмо Ф. Энгельса Паулю Эрнсту, 5 июня
1890 г
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 37, стр. 351
«Наше учение — говорил Энгельс про себя и про своего
знаменитого друга — не догма, а руководство для действия.
В этом классическом положении с замечательной силой и вы-
разительностью подчеркнута та сторона марксизма, которая
сплошь да рядом упускается из виду. А упуская ее из виду,
мы делаем марксизм односторонним, уродливым, мертвым,
мы вынимаем из него его душу живу, мы подрываем его ко-
ренные теоретические основания — диалектику, учение о все-
стороннем и полном противоречий историческом развитии; мы
подрываем его связь с определенными практическими зада-
чами эпохи, которые могут меняться при каждом новом пово-
роте истории...»
В. И. Ленин. О некоторых особенностях истори-
ческого развития марксизма. Полн. собр. соч.,
т. 20, стр. 84
«А Маркс всю цену своей теории полагал в том, что она «по
самому существу своему — теория критическая * и революци-
онная». И это последнее качество действительно присуще
марксизму всецело и безусловно, потому что эта теория прямо
ставит своей задачей вскрыть все формы антагонизма и экс*
плуатации в современном обществе, проследить их эволюцию,
доказать их преходящий характер, неизбежность превращения
их в другую форму и послужить таким образом пролетариату
* Заметьте, что Маркс говорит здесь о материалистической критике,
которую только и считает научной, т. е. критике, сопоставляющей поли-
тико-юридические, социальные, бытовые и др. факты с экономикой, с систе-
мой производственных отношений, с интересами тех классов, которые
неизбежно складываются на почве всех антагонистических общественных
отношений. Что русские общественные отношения — антагонистические,
в этом едва ли кто мог сомневатьсяг Но основанием для такой критики их
еще никто не пробовал брать..
220
для того, чтобы он как можно скорее и как можно легче покон-
чил со всякой эксплуатацией. Непреодолимая привлекатель-
ная сила, которая влечет к этой теории социалистов всех стран,
и том и состоит, что она соединяет строгую и высшую науч-
ность (являясь последним словом общественной науки) с ре-
волюционностью, и соединяет не случайно, не потому только,
что основатель доктрины лично соединял в себе качества уче-
ного и революционера, а соединяет в самой теории внутренне
и неразрывно. В самом деле, задачей теории, целью науки —
прямо ставится тут содействие классу угнетенных в его дей-
ствительно происходящей экономической борьбе.
«Мы не говорим миру: перестань бороться —
вся твоя борьба пустяки. Мы только даем ему
истинный лозунг борьбы».
Следовательно, прямая задача науки, по Марксу, это —
дать истинный лозунг борьбы, т. е. суметь объективно пред-
ставить эту борьбу, как продукт определенной системы про-
изводственных отношений, суметь понять необходимость этой
борьбы, ее содержание, ход и условия развития».
В. И. Ленин. Что такое «друзья народа» и как
они воюют против социал-демократов? Поля. собр.
соч., т. 1, стр. 340—341
«Мы вовсе не смотрим на теорию Маркса как на нечто
законченное и неприкосновенное; мы убеждены, напротив, что
она положила только краеугольные камни той науки, которую
социалисты должны двигать дальше во всех направлениях,
если они не хотят отстать от жизни. Мы думаем, что для рус-
ских социалистов особенно необходима самостоятельная раз-
работка теории Маркса, ибо эта теория дает лишь общие
руководящие положения, которые применяются в частности
к Англии иначе, чем к Франции, к Франции иначе, чем к Гер-
мании, к Германии иначе, чем к России».
В. И. Ленин. Наша программа. Полн.^ собр*
соч., т. 4, стр. 184
Глава VTII
ОБЩЕСТВЕННО-ЭКОНОМИЧЕСКАЯ
ФОРМАЦИЯ
Е СПОСОБ ПРОИЗВОДСТВА —
ГЛАВНАЯ, ОПРЕДЕЛЯЮЩАЯ СИЛА
ОБЩЕСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ
«Что же такое общество, какова бы ни была его форма?
Продукт взаимодействия людей. Свободны ли люди в выборе
той или иной общественной формы? Отнюдь нет. Возьмите
определенную ступень развития производительных сил людей,
и вы получите определенную форму обмена [Commerce] и по-
требления. Возьмите определенную ступень развития произ-
водства, обмена и потребления, и вы получите определенный
общественный строй, определенную организацию семьи, сосло-
вий или классов—словом, определенное гражданское обще-
ство. Возьмите определенное гражданское общество, и вы
получите определенный политический строй, который является
лишь-официальным выражением гражданского общества.
...Излишне добавлять к этому, что люди не свободны в вы-
боре своих производительных сил, которые образуют основу
всей их истории, потому что всякая производительная сила
есть приобретенная сила, продукт предшествующей деятель-
ности. Таким образом, производительные силы — это резуль-
тат практической энергии людей, но сама эта энергия опреде-
лена теми условиями, в которых люди находятся, производи-
тельными силами, уже приобретенными раньше, общественной
формой, существовавшей до них, которую создали не эти
люди, а предыдущее поколение. Благодаря тому простому
факту, что каждое последующее поколение находит произво-
дительные силы, приобретенные предыдущими поколениями,
и эти производительные силы служат ему сырым материалом
для нового производства,— благодаря этому факту образуется
связь в человеческой истории, образуется история человече-
ства, которая тем больше становится историей человечества,
чем больше выросли производительные силы людей, а следо-
вательно, и их общественные отношения. Отсюда необходимый
вывод: общественная история людей есть всегда лишь история
их индивидуального развития, сознают ли они это, или нет. Их
материальные отношения образуют основу всех их отношений.
Эти материальные отношения суть лишь необходимые формы,
222
в которых осуществляется их материальная и индивидуальная
деятельность».
Письмо К. Маркса П. В. Анненкову, 28 декабря
1846 г.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр. 402—403
«В производстве люди вступают в отношение не только к
природе. Они не могут производить, не соединяясь известным
образом для совместной деятельности и для взаимного обмена
своей деятельностью. Чтобы производить, люди вступают в
определенные связи и отношения, и только в рамках этих об-
щественных связей и отношений существует их отношение к
природе, имеет место производство.
В зависимости от характера средств производства эти об-
щественные отношения, в которые вступают производители
друг к другу, условия, при которых они обмениваются своей
деятельностью и участвуют в совокупном производстве, будут,
конечно, различны».
К. Маркс. Наемный труд и капитал.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 6, стр. <441
«Процесс труда... есть целесообразная деятельность для со-
зидания потребительных стоимостей, присвоение данного при-
родой для человеческих потребностей, всеобщее условие об-
мена веществ между человеком и природой, вечное естествен-
ное условие человеческой жизни, и потому он не зависим от
какой бы то ни было формы этой жизни, а, напротив, одина-
ково общ всем ее общественным формам».
К. Маркс. Капитал, т. I.
К Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 195
«...Во всех формах, при которых непосредственный работ-
ник остается «владельцем» средств производства и условий
труда, необходимых для производства средств его собствен-
ного существования, отношение собственности должно в то же
время выступать как непосредственное отношение господства
и порабощения, следовательно, непосредственный производи-
тель—как несвободный; несвобода, которая от крепостниче-
ства с барщинным трудом может смягчаться до простого об-
рочного обязательства. Согласно предположению, непосредст-
венный производитель владеет здесь своими собственными
средствами производства, предметными условиями труда, не-
обходимыми для осуществления его труда и для производства
средств его существования; он самостоятельно занят своим
земледелием, как и связанной с ним сельской домашней про-
мышленностью. Эта самостоятельность не снимается тем, что,
как, например, в Индии, эти мелкие крестьяне соединены в
более или менее естественно выросшую производственную
223
общину, так как здесь идет речь о самостоятельности только
по отношению к номинальному земельному собственнику. При
таких условиях прибавочный труд для номинального земель-
ного собственника можно выжать из них только внеэкономиче-
ским принуждением, какую бы форму ни принимало последнее.
Данная форма тем и отличается от рабовладельческого или
плантаторского хозяйства, что раб работает при помощи чу-
жих условий производства и не самостоятельно. Итак, необхо-
димы отношения личной зависимости, личная несвобода в ка-
кой бы то ни было степени и прикрепление к земле в качестве
придатка последней, необходима крепостная зависимость в
подлинном смысле этих слов. Если не частные земельные соб-
ственники, а государство непосредственно противостоит непо-
средственным производителям, как это наблюдается в Азии,
в качестве земельного собственника и вместе с тем суверена,
то рента и налог совпадают, или, вернее, тогда не существует
никакого налога, который был бы отличен от этой формы зе-
мельной ренты. При таких обстоятельствах отношение зависи-
мости может иметь политически и экономически не более суро-
вую форму, чем та, которая характеризует положение всех
подданных по отношению к этому государству. Государство
здесь — верховный собственник земли. Суверенитет здесь—•
земельная собственность, сконцентрированная в национальном
масштабе. Но зато в этом случае не существует никакой част-
ной земельной собственности, хотя существует как частное,
так и общинное владение и пользование землей.
Та специфическая экономическая форма, в которой неопла-
ченный прибавочный труд выкачивается из непосредственных
производителей, определяет отношение господства и порабо-
щения, каким оно вырастает непосредственно из самого про-
изводства, и, в свою очередь, оказывает на последнее опреде-
ляющее обратное воздействие».
К. Маркс. Капитал, г. III.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., г, 25, ч. II,
стр. 353—354
«...Все исторические коллизии, согласно нашему понима-
нию, коренятся в противоречии между производительными си-
лами и формой общения. Впрочем, для возникновения колли-
зий в какой-нибудь стране вовсе нет необходимости, чтобы
именно в этой стране противоречие это было доведено до край-
ности. Конкуренция, вызванная расширенным международным
общением с более развитыми в промышленном отношении
странами, является достаточной причиной для того, чтобы по-
родить и в странах, обладающих менее развитой промышлен-
ностью, подобное же противоречие...»
К. Маркс и Ф. Энгельс, Немецкая идеология»
’ Co4.t т. 3, стр. 74—75
224
«Каковы бы ни были общественные формы производства,
рабочие и средства производства всегда остаются его факто-
рами. Но находясь в состоянии отделения друг от друга, и те
и другие являются его факторами лишь в возможности. Для
того чтобы вообще производить, они должны соединиться. Тот
особый характер и способ, каким осуществляется это соедине-
ние, отличает различные экономические эпохи общественного
строя».
К. Маркс. Капитал, т. II.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 24, стр. 43—44
«Такую же важность, какую строение останков костей
имеет для изучения организации исчезнувших животных ви-
дов, останки средств труда имеют для изучения исчезнувших
общественно-экономических формаций. Экономические эпохи
различаются не тем, что производится, а тем, как произво-
дится, какими средствами труда. Средства труда не только
мерило развития человеческой рабочей силы, но и показатель
тех общественных отношений, при которых совершается труд».
К Маркс. Капитал, т. I.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр 191
«Если же мы последовательно будем смотреть на «произ-
водство», как на общественные отношения по производству, то
и «распределение», и «потребление» потеряют всякое само-
стоятельное значение. Раз выяснены отношения по производ-
ству,— тем самым выяснилась и доля в продукте, приходя-
щаяся отдельным классам, а следовательно, «распределение»
и «потребление». И наоборот, при невыясненности производст-
венных отношений (напр., при непонимании процесса произ-
водства всего общественного капитала в его целом) всякие
рассуждения о потреблении и распределении превращаются в
банальности или невинные романтические пожелания».
В. И Ленин. К характеристике экономического
романтизма. Полн. собр. соч, т. 2, стр. 196
«...Так называемые отношения распределения соответст-
вуют исторически определенным, специфически общественным
формам процесса производства и тем отношениям, в которые
вступают между собой люди в процессе воспроизводства своей
человеческой жизни, и возникают из этих форм и отношений.
Исторический характер этих отношений распределения есть
исторический характер производственных отношений, только
одну сторону которых они выражают. Капиталистическое рас-
пределение отлично от тех форм распределения, которые воз-
никают из других способов производства, и каждая форма
15
Заказ 3069
225
распределения исчезает вместе с определенной формой про-
изводства, которой она соответствует и из которой происте-
кает».
К. Маркс. Капитал, т. III.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 25, ч. II,
стр. 456
«...Древние общественно-производственные организмы не-
сравненно более просты и ясны, чем буржуазный, но они по-
коятся или на незрелости индивидуального человека, еще не
оторвавшегося от пуповины естественнородовых связей с дру-
гими людьми, или на непосредственных отношениях господства
и подчинения. Условие их существования — низкая ступень
развития производительных сил труда и соответственная огра-
ниченность отношений людей рамками материального про-
цесса производства жизни, а значит, ограниченность всех их
отношений друг к другу и к природе. Эта действительная
ограниченность отражается идеально в древних религиях,
обожествляющих природу, и народных верованиях».
К Маркс. Капитал, т I.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч , т. 23, стр. 89—90
«...Производительная сила труда должна зависеть главным
образом:
1) от естественных условий труда, как-то: плодородия
почвы, богатства рудников и т. д.;
2) от прогрессирующего совершенствования общественных
сил труда, которое обусловливается производством в крупном
масштабе, концентрацией капитала, комбинированием труда,
разделением труда, машинами, усовершенствованием методов
производства, использованием химических и других естествен-
ных факторов, сокращением времени и пространства с по-
мощью средств связи и транспорта и всякими другими изобре-
тениями, посредством которых наука заставляет силы природы
служить труду и благодаря которым развивается обществен-
ный, или кооперативный, характер труда».
К. Маркс. Заработная плата, цена и прибыль.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 16, стр. 128
«Производительная сила труда определяется разнообраз-
ными обстоятельствами, между прочим средней степенью ис-
кусства рабочего, уровнем развития науки и степенью ее тех-
нологического применения, общественной комбинацией произ-
водственного процесса, размерами и эффективностью средств
производства, природными условиями».
К Маркс. Капитал, т. I.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 48
226
«...Развитие производительной силы в конечном счете
всегда сводится к общественному характеру действующего
труда, к разделению труда внутри общества, к развитию ин-
теллектуального труда, особенно естественных наук».
К. Маркс Капитал, т. III.
К. Маркс, и Ф. Энгельс. Соч., т. 25, ч. I, стр. 93
«В стране, которая разорена, первая задача — спасти тру-
дящегося. Первая производительная сила всего человечества
есть рабочий, трудящийся. Если он выживет, мы все спасем и
восстановим.
...Нас отбросила назад, к варварству, империалистская
война, и если мы спасем трудящегося, спасем главную произ-
водительную силу человечества — рабочего,— мы все вернем,
но мы погибнем, если не сумеем спасти его...
В тот момент, когда страна разорена, наша главная основ-
ная задача — отстоять жизнь рабочего, спасти рабочего, а ра-
бочие гибнут потому, что фабрики встают, а фабрики встают
потому, что нет топлива, и потому, что наше производство все
искусственное, промышленность оторвана от мест получения
сырья...
Надо спасать рабочего, хотя он не может работать. Если
мы спасем его на эти несколько лет, мы спасем страну, обще-
ство и социализм. Если не спасем, то скатимся назад, в наем-
ное рабство».
В. И. Ленин. I Всероссийский съезд по вне-
школьному образованию. Полн. собр. соч., т. 38,
стр. 359
2. РАЗВИТИЕ И СМЕНА ФОРМАЦИЙ
КАК ЕСТЕСТВЕННО-
ИСТОРИЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС
«Производственные отношения в своей совокупности обра-
зуют то, что называют общественными отношениями, общест-
вом, и притом образуют общество, находящееся на определен-
ной ступени исторического развития, общество с своеобразным
отличительным характером. Античное общество, феодальное
общество, буржуазное общество представляют собой такие со-
вокупности производственных отношений, из которых каждая
вместе с тем знаменует собой особую ступень в историческом
развитии человечества».
К. Маркс. Наемный труд и капитал.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 6, стр. 442
«В общих чертах, азиатский, античный, феодальный и со-
временный, буржуазный, способы производства можно обо-
227
значить, как прогрессивные эпохи экономической обществен-
ной формации. Буржуазные производственные отношения яв-
ляются последней антагонистической формой общественного
процесса производства, антагонистической не в смысле инди-
видуального антагонизма, а в смысле антагонизма, вырастаю-
щего из общественных условий жизни индивидуумов; но раз-
вивающиеся в недрах буржуазного общества производительные
силы создают вместе с тем материальные условия для разре-
шения этого антагонизма. Поэтому буржуазной общественной
формацией завершается предыстория человеческого обще-
ства».
К Маркс. К критике политической экономии
К Маркс и Ф Энгельс Соч , т. 13, стр 7—8
«Как Дарвин положил конец воззрению на виды животных
и растений, как на ничем не связанные, случайные, «богом
созданные» и неизменяемые, и впервые поставил биологию на
вполне научную почву, установив изменяемость видов и преем-
ственность между ними,— так и Маркс положил конец воззре-
нию на общество, как на механический агрегат индивидов, до-
пускающий всякие изменения по воле начальства (или, все
равно, по воле общества и правительства), возникающий и из-
меняющийся случайно, и впервые поставил социологию на на-
учную почву, установив понятие общественно-экономической
формации, как совокупности данных производственных отно-
шений, установив, что развитие таких формаций есть естест-
венноисторический процесс».
В. И. Ленин Что такое «друзья народа» и как
они воюют против социал-демократов'? Полн. собр.
соч , т. 1, стр. 139
«В чем собственно состоит понятие экономической общест-
венной формации? и каким образом развитие такой формации
можно и должно считать естественноисторическим процес-
сом? — вот вопросы, стоящие теперь перед нами. Я уже указы-
вал, что с точки зрения старых (не для России) экономистов
и социологов понятие общественно-экономической формации
совершенно лишнее: они толкуют об обществе вообще, спорят
с Спенсерами о том, что такое общество вообще, какова цель
и сущность общества вообще и т. п. В таких рассуждениях эти
субъективные социологи опираются на аргументы вроде тех,
что цель общества — выгоды всех его членов, что поэтому
справедливость требует такой-то организации, и что несоот-
ветствующие этой идеальной («Социология должна начать с
некоторой утопии» — эти слова одного из авторов субъектив-
ного метода, г. Михайловского, прекрасно характеризуют
сущность их приемов) организации порядки являются ненор-
228
мальными и подлежащими устранению. «Существенная задача
социологии,— рассуждает, например, г. Михайловский,— со-
стоит в выяснении общественных условий, при которых та или
другая потребность человеческой природы получает удовле-
творение». Вы видите, этого социолога интересует только та-
кое общество, которое удовлетворяет человеческой природе,
а совсем не какие-то там общественные формации, которые
притом могут быть основаны на таком не соответствующем
«человеческой природе» явлении, как порабощение большин-
ства меньшинством. Вы видите также, что с точки зрения этого
социолога не может быть и речи о том, чтобы смотреть на раз-
витие общества как на естественноисторический процесс.
(«Признав нечто желательным или нежелательным, социолог
должен найти условия осуществления этого желательного или
устранения нежелательного» — «осуществления таких-то и та-
ких-то идеалов»,— рассуждает тот же г. Михайловский.) Мало
того, не может быть речи даже и о развитии, а только о раз-
ных уклонениях от «желательного», о «дефектах», случав-
шихся в истории вследствие ...вследствие того, что люди были
не умны, не умели хорошенько понять того, что требует чело-
веческая природа, не умели найти условий осуществления та-
ких разумных порядков. Ясное дело, что основная идея
Маркса о естественноисторическом процессе развития общест-
венно-экономических формаций в корень подрывает эту ре-
бячью мораль, претендующую на наименование социологии.
Каким же образом выработал Маркс эту основную идею? Он
сделал это посредством выделения из разных областей обще-
ственной жизни области экономической, посредством выделе-
ния из всех общественных отношений — отношений производ-
ственных, как основных, первоначальных, определяющих все
остальные отношения».
В. И. Ленин Что такое «друзья народа» и как
они воюют против социал-демократов? Полн. собр.
соч , т. 1, стр. 133—134
«Материализм дал вполне объективный критерий, выделив
производственные отношения, как структуру общества, и дав
возможность применить к этим отношениям тот общенаучный
критерий повторяемости, применимость которого к социологии
отрицали субъективисты. Пока они ограничивались идеологи-
ческими общественными отношениями (т. е. такими, которые
прежде чем им сложиться, проходят через сознание* людей),
они не могли заметить повторяемости и правильности в обще-
ственных явлениях разных стран, и их наука в лучшем случае
* То есть, разумеется, речь все время идет о сознании общественных
отношений и никаких иных.
229
была лишь описанием этих явлений, подбором сырого мате-
риала. Анализ материальных общественных отношений (т. е.
таких, которые складываются, не проходя через сознание лю-
дей: обмениваясь продуктами, люди вступают в производст-
венные отношения, даже и не сознавая, что тут имеется обще-
ственное производственное отношение) — анализ материаль-
ных общественных отношений сразу дал возможность
подметить повторяемость и правильность и обобщить порядки
разных стран в одно основное понятие общественной форма-
ции. Только такое обобщение и дало возможность перейти от
описания (и оценки с точки зрения идеала) общественных яв-
лений к строго научному анализу их, выделяющему, скажем
для примера, то, что отличает одну капиталистическую страну
от другой, и исследующему то, что обще всем им.
Наконец, ...потому еще эта гипотеза впервые создала воз-
можность научной социологии, что только сведение обществен-
ных отношений к производственным и этих последних к высоте
производительных сил дало твердое основание для представ-
ления развития общественных формаций естественноисториче-
ским процессом. А понятно само собой, что без такого воззре-
ния не может быть и общественной науки. (Субъективисты,
например, признавая законосообразность исторических явле-
ний, не в состоянии, однако, были взглянуть на их эволюцию
как на естественноисторический процесс,— и именно потому,
что останавливались на общественных идеях и целях человека,
не умея свести этих идей и целей к материальным обществен-
ным отношениям.)
Но вот Маркс, высказавший эту гипотезу в 40-х годах, бе-
рется за фактическое (это nota bene*) изучение материала.
Он берет одну из общественно-экономических формаций —
систему товарного хозяйства — и на основании гигантской
массы данных (которые он изучал не менее 25 лет) дает под-
робнейший анализ законов функционирования этой формации
и развития ее. Этот анализ ограничен одними производствен-
ными отношениями между членами общества: не прибегая ни
разу для объяснения дела к каким-нибудь моментам, стоящим
вне этих производственных отношений, Маркс дает возмож-
ность видеть, как развивается товарная организация общест-
венного хозяйства, как превращается она в капиталистиче-
скую, создавая антагонистические (в пределах уже производ-
ственных отношений) классы буржуазии и пролетариата, как
развивает она производительность общественного труда и тем
самым вносит такой элемент, который становится в неприми-
римое противоречие с основами самой этой капиталистической
организации.
— заметьте. Ред.
230
Таков скелет «Капитала». Все дело, однако, в том, что
Маркс этим скелетом не удовлетворился, что он одной «эконо-
мической теорией» в обычном смысле не ограничился, что —
объясняя строение и развитие данной общественной форма-
ции исключительно производственными отношениями — он тем
не менее везде и постоянно прослеживал соответствующие
этим производственным отношениям надстройки, облекал ске-
лет плотью и кровью. Потому-то «Капитал» и имел такой ги-
гантский успех, что эта книга «немецкого экономиста» пока-
зала читателю всю капиталистическую общественную форма-
цию как живую — с ее бытовыми сторонами, с фактическим
социальным проявлением присущего производственным отно-
шениям антагонизма классов, с буржуазной политической над-
стройкой, охраняющей господство класса капиталистов, с бур-
жуазными идеями свободы, равенства и т. п., с буржуазными
семейными отношениями».
В. И. Ленин. Что такое «друзья народа» и как
они воюют против социал-демократов? .Полн собр.
соч., т. 1, стр. 137—139
«Величие родового строя, но вместе с тем и его ограничен-
ность проявляются в том, что здесь нет места для господства
и порабощения. Внутри родового строя не существует еще
никакого различия между правами и обязанностями; для ин-
дейца не существует вопроса, является ли участие в общест-
венных делах, кровная месть или уплата выкупа за нее правом
или обязанностью; такой вопрос показался бы ему столь же
нелепым, как и вопрос, являются ли еда, сон, охота — правом
или обязанностью? Точно так же невозможно расслоение пле-
мени и рода на различные классы. И это приводит нас к рас-
смотрению экономического базиса этого строя.
Население в высшей степени редко; оно гуще только в ме-
сте жительства племени; вокруг этого места лежит широким
поясом прежде всего территория для охоты, а затем нейтраль-
ная полоса леса, отделяющая племя от других племен и слу-
жащая ему защитой. Разделение труда — чисто естественного
происхождения; оно существует только между полами. Муж-
чина воюет, ходит на охоту и рыбную ловлю, добывает про-
дукты питания в сыром виде и изготовляет необходимые для
этого орудия. Женщина работает по дому и занята приготов-
лением пищи и одежды — варит, ткет, шьет. Каждый из них —
хозяин в своей области: мужчина — в лесу, женщина — в доме.
Каждый является собственником изготовленных и употребляе-
мых им орудий: мужчина — оружия, охотничьих и рыболовных
принадлежностей, женщина — домашней утвари. Домашнее
хозяйства ведется на коммунистических началах несколькими,
231
часто многими семьями. То, что изготовляется и используется
сообща, составляет общую собственность: дом, огород, лодка».
Ф Энгельс. Происхождение семьи, частной соб-
ственности и государства.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 159
«Пастушеские племена выделились из остальной массы
варваров — это было первое крупное общественное разделение
труда. Пастушеские племена производили не только больше,
чем остальные варвары, но и производимые ими средства к
жизни были другие. Они имели, сравнительно с теми, не
только молоко, молочные продукты и мясо в гораздо больших
количествах, но также шкуры, шерсть, козий пух и все воз-
раставшее с увеличением массы сырья количество пряжи и
тканей. Это впервые сделало возможным регулярный обмен».
Ф. Энгельс. Происхождение семьи, частной соб-
ственности и государства
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр 160
«Вообще возникновение частной собственности в истории
отнюдь не является результатом грабежа и насилия. Напро-
тив, она существует уже «в древней первобытной общине всех
культурных народов, хотя и распространяется только на неко-
торые предметы. Уже внутри этой общины частная собствен-
ность развивается в форму товара, сначала в обмене с чуже-
странцами. Чем больше продукты общины принимают товар-
ную форму, т. е. чем меньшая часть их производится для
собственного потребления производителя и чем большая для
целей обмена, чем больше обмен вытесняет также и внутри об-
щины первоначальное, стихийно сложившееся разделение
труда,— тем более неравным становится имущественное поло-
жение отдельных членов общины, тем глубже подрывается
старое общинное землевладение, тем быстрее община идет на-
встречу своему разложению, превращаясь в деревню мелких
собственников-крестьян».
Ф Энгельс. Анти-Дюринг.
К Маркс и Ф Энгельс Соч.. т. 20, стр 165—166
«...Родовой строй вырос из общества, не знавшего никаких
внутренних противоположностей, и был приспособлен только
к нему. У него не было никаких других средств принуждения,
кроме общественного мнения. Здесь же возникло общество, ’ко-
торое в силу всех своих экономических условий жизни должно
было расколоться на свободных и рабов, на эксплуататоров-
богачей и эксплуатируемых бедняков,— общество, которое не
только не могло вновь примирить эти противоположности, но
должно было все больше обострять их. Такое общество могло
232
существовать только в ^прекращающейся открытой борьбе
между этими классами или же под господством третьей силы,
которая, якобы стоя над взаимно борющимися классами, по-
давляла их открытые столкновения и допускала классовую
борьбу самое большее только в экономической области, в так
называемой законной форме. Родовой строй отжил свой век.
Он был взорван разделением труда и его последствием — рас-
колом общества на классы».
Ф. Энгельс. Происхождение семьи, частной соб-
ственности и государства.
К. Маркс и Ф. Энгельс Соч., т. 21, стр. 168—169
«Рабочий, по меткому выражению древних, отличается
здесь только как instrumentum vocale [одаренное речью ору-
дие] от животного как instrumentum semivocale [одаренного го-
лосом орудия] и от неодушевленного орудия труда как от
instrumentum mutum [немого орудия]. Но сам-то рабочий дает
почувствовать животному и орудию труда, что он не подобен
им, что он человек. Дурно обращаясь с ними и con amore [со
сладострастием] подвергая их порче, он достигает сознания
своего отличия от них. Поэтому экономический принцип та-
кого способа производства — применять только наиболее гру-
бые, наиболее неуклюжие орудия труда, которые как раз
вследствие своей грубости и неуклюжести труднее подвер-
гаются порче».
К. Маркс. Капитал, т I.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т 23, стр. 208
«Античное рабство пережило себя. Ни в крупном сельском
хозяйстве, ни в городских мануфактурах оно уже не прино-
сило дохода, оправдывавшего затраченный труд,— рынок для
его продуктов исчез. А в мелком земледелии и мелком ремесле,
до размеров которых сократилось огромное производство вре-
мен расцвета империи, не могло найти применение большое
число рабов. Только для рабов, обслуживавших домашнее хо-
зяйство и роскошную жизнь богачей, оставалось еще место в
обществе. Но отмирающее рабство все еще было в состоянии
поддерживать представление о всяком производительном
труде, как о рабском деле, недостойном свободных римлян,
а таковыми теперь были все граждане. Результатом было,
с одной стороны,— увеличение числа отпускаемых на волю
рабов, излишних и ставших обузой, а с другой стороны,— уве-
личение числа колонов и обнищавших свободных (напоминаю-
щих poor whites * бывших рабовладельческих штатов Аме-
рики) . Христианство совершенно неповинно в постепенном
* — белых бедняков. Ред.
233
отмирании античного рабства. Оно в течение целых столетий
уживалось в Римской империи с рабством и впоследствии ни-
когда не препятствовало работорговле у христиан: ни у гер-
манцев на севере, ни у венецианцев на Средиземном море, ни
позднейшей торговле неграми. Рабство перестало окупать себя
и потому отмерло. Но умирающее рабство оставило свое ядо-
витое жало в виде презрения свободных к производительному
труду. То был безвыходный тупик, в который попал римский
мир: рабство сделалось невозможным экономически, труд сво-
бодных считался презренным с точки зрения морали. Первое
уже не могло, второй еще не мог быть основной формой обще-
ственного производства. Вывести из этого состояния могла
только коренная революция».
Ф. Энгельс. Происхождение семьи, частной соб-
ственности и государства.
К- Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 148—149
«...Главной формой собственности в феодальную эпоху
была, с одной стороны, земельная собственность, вместе с при-
кованным к ней трудом крепостных, а с другой — собственный
труд при наличии мелкого капитала, господствующего над
трудом подмастерьев. Структура обоих этих видов собственно-
сти обусловливалась ограниченными отношениями производ-
ства— слабой и примитивной обработкой земли и ремеслен-
ным типом промышленности. В эпоху расцвета феодализма
разделение труда было незначительно. В каждой стране суще-
ствовала противоположность между городом и деревней; со-
словная структура имела, правда, резко выраженный харак-
тер, но, помимо разделения на князей, дворянство, духовен-
ство и крестьян в деревне и на мастеров, подмастерьев, учени-
ков, а вскоре также и плебеев-поденщиков в городах, не было
сколько-нибудь значительного разделения труда».
К. Маркс и Ф. Энгельс. Немецкая идеология.
Соч., т. 3, стр. 23
«Иерархическая структура землевладения и связанная с
ней система вооруженных дружин давали дворянству власть
над крепостными. Эта феодальная структура, как и античная
общинная собственность, была ассоциацией, направленной
против порабощенного, производящего класса; различны были
лишь форма ассоциации и отношение к непосредственным
производителям, ибо налицо были различные условия произ-
водства.
Этой феодальной структуре землевладения соответство-
вала в городах корпоративная собственность, феодальная ор-
ганизация ремесла»,
К Маркс и Ф. Энгельс. Немецкая идеология*
J Соч., т. 3, стр. 23
234
«...Перенесемся в мрачное европейское средневековье. Вме-
сто нашего независимого человека мы находим здесь людей,
которые все зависимы—крепостные и феодалы, вассалы и
сюзерены, миряне и попы. Личная зависимость характеризует
тут как общественные отношения материального производства,
так и основанные на нем сферы жизни. Но именно потому, что
отношения личной зависимости составляют основу данного об-
щества, труду и продуктам не приходится принимать отлич-
ную от их реального бытия фантастическую форму».
К. Маркс. Капитал, т. I,
- К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 87
«За исходный пункт при рассмотрении современной си-
стемы помещичьего хозяйства необходимо взять тот строй
этого хозяйства, который господствовал в эпоху крепостного
права. Сущность тогдашней хозяйственной системы состояла в
том, что вся земля данной единицы земельного хозяйства, т. е.
данной вотчины, разделялась на барскую и крестьянскую; по-
следняя отдавалась в надел крестьянам, которые (получая
сверх того и другие средства производства — например, лес,
иногда скот и т. п.) своим трудом и своим инвентарем обра-
батывали ее, получая с нее свое содержание. Продукт этого
труда крестьян представлял из себя необходимый продукт, по
терминологии теоретической политической экономии; необхо-
димый— для крестьян, как дающий им средства к жизни, для
помещика, как дающий ему рабочие руки; совершенно точно
так же, как продукт, возмещающий переменную часть стои-
мости капитала, является необходимым продуктом в капита-
листическом обществе. Прибавочный же труд крестьян со-
стоял в обработке ими тем же инвентарем помещичьей земли;
продукт этого труда шел в пользу помещика. Прибавочный
труд отделялся здесь, следовательно, пространственно от не-
обходимого: на помещика обрабатывали барскую землю, на
себя — свои наделы; на помещика работали одни дни недели,
на себя — другие. «Надел» крестьянина служил, таким обра-
зом, в этом хозяйстве как бы натуральной заработной платой
(выражаясь применительно к современным понятиям), или
средством обеспечения помещика рабочими руками. «Собст-
венное» хозяйство крестьян на своем наделе было условием
помещичьего хозяйства, имело целью «обеспечение» не кре-
стьянина— средствами к жизни, а помещика — рабочими ру-
ками.
Эту систему хозяйства мы и называем барщинным хозяй-
ством. Очевидно, что ее преобладание предполагало следую-
щие необходимые условия: во-первых, господство натураль-
ного хозяйства. Крепостное поместье должно было представ-
лять из себя самодовлеющее, замкнутое целое, находящееся в
235
очень слабой связи с остальным миром. Производство хлеба
помещиками на продажу, особенно развившееся в последнее
время существования крепостного права, было уже предвест-
ником распадения старого режима. Во-вторых, для такого хо-
зяйства необходимо, чтобы непосредственный производитель
был наделен средствами производства вообще и землею в ча-
стности; мало того — чтобы он был прикреплен к земле, так
как иначе помещику не гарантированы рабочие руки... В-тре-
тьих, условием такой системы хозяйства является личная за-
висимость крестьянина от помещика. Если бы помещик не
имел прямой власти над личностью крестьянина, то он не мог
бы заставить работать на себя человека, наделенного землей
и ведущего свое хозяйство. Необходимо, следовательно, «вне-
экономическое принуждение», как говорит Маркс, характери-
зуя этот хозяйственный режим (подводимый им, как уже было
указано выше, под категорию отработочной ренты...). Формы и
степени этого принуждения могут быть самые различные, на-
чиная от крепостного состояния и кончая сословной неполно-
правностью крестьянина. Наконец, в-четвертых, условием и
следствием описываемой системы хозяйства было крайне низ-
кое и рутинное состояние техники, ибо ведение хозяйства было
в руках мелких крестьян, задавленных нуждой, приниженных
личной зависимостью и умственной темнотой».
В. И Ленин Развитие капитализма в России.
Полн. собр соч , т. 3, стр. 183—185
«Основой товарного хозяйства является общественное раз-
деление труда. Промышленность обрабатывающая отделяется
от добывающей, и каждая из них подразделяется на мелкие
виды и подвиды, производящие в форме товара особые про-
дукты и обменивающие их со всеми другими производствами.
Развитие товарного хозяйства ведет таким образом к увеличе-
нию числа отдельных и самостоятельных отраслей промыш-
ленности; тенденция этого развития состоит в том, чтобы пре-
вратить в особую отрасль промышленности производство
не только каждого отдельного продукта, но даже каждой от-
дельной части продукта;—и не только производство продукта,
но даже отдельные операции по приготовлению продукта к
потреблению. При натуральном хозяйстве общество состояло
из массы однородных хозяйственных единиц (патриархальных
крестьянских семей, примитивных сельских общин, феодаль-
ных поместий), и каждая такая единица производила все виды
хозяйственных работ, начиная от добывания разных видов
сырья и кончая окончательной подготовкой их к потреблению.
При товарном хозяйстве создаются разнородные хозяйствен-
ные единицы, увеличивается число отдельных отраслей хозяй-
ства, уменьшается число хозяйств, производящих одну и ту
236
же хозяйственную функцию. Этот прогрессивный рост общест-
венного разделения труда и является основным моментом в
процессе создания внутреннего рынка для капитализма».
В. И. Ленин. Развитие капитализма в России.
Полн. собр. соч , т. 3, стр. 21—22
«Мелкое товарное производство характеризуется совер-
шенно примитивной, ручной техникой, которая оставалась не-
изменной чуть ли не с незапамятных времен. Промышленник
остается крестьянином, перенимающим по традиции приемы
обработки сырья. Мануфактура вводит разделение труда, вно-
сящее существенное преобразование техники, превращающее
крестьянина в мастерового, в «детального рабочего». Но руч-
ное производство остается, и на его базисе прогресс способов
производства неизбежно отличается большой медленностью.
Разделение труда складывается стихийно, перенимается так
же по традиции, как и крестьянская работа. Только крупная
машинная индустрия вносит радикальную перемену, выбрасы-
вает за борт ручное искусство, преобразует производство на
новых, рациональных началах, систематически применяет к
производству данные науки».
В И. Ленин. Развитие капитализма в России.
Полн. собр. соч., т. Згстр. 543—544
«Капиталистическое отношение предполагает, что собст-
венность на условия осуществления труда отделена от рабо-
чих. И как только капиталистическое производство становится
на собственные ноги, оно не только поддерживает это разде-
ление, но и воспроизводит его в постоянно возрастающем мас-
штабе. Таким образом, процесс, создающий капиталистическое
отношение, не может быть ничем иным, как процессом отде-
ления рабочего от собственности на условия его труда,— про-
цессом, который превращает, с одной стороны, общественные
средства производства и жизненные средства в капитал, с дру-
гой стороны,— непосредственных производителей в наемных
рабочих. Следовательно, так называемое первоначальное на-
копление есть не что иное, как исторический процесс отделе-
ния производителя от средств производства. Он представ-
ляется «первоначальным», так как образует предысторию ка-
питала и соответствующего ему способа производства.
Экономическая структура капиталистического общества
выросла из экономической структуры феодального общества.
Разложение последнего освободило элементы первого.
Непосредственный производитель, рабочий, лишь тогда по-
лучает возможность распоряжаться своей личностью, когда
прекращаются его прикрепление к земле и его крепостная или
237
феодальная зависимость от другого лица. Далее, чтобы стать
свободным продавцом рабочей силы, который несет свой товар
туда, где имеется на него спрос, рабочий должен был изба-
виться от господства цехов, от цеховых уставов об учениках и
подмастерьях и от прочих стеснительных предписаний относи-
тельно труда. Итак, исторический процесс, который превра-
щает производителей в наемных рабочих, выступает, с одной
стороны, как их освобождение от феодальных повинностей и
цехового принуждения; и только эта одна сторона существует
для наших буржуазных историков. Но, с другой стороны, осво-
бождаемые лишь тогда становятся продавцами самих себя,
когда у них отняты все их средства производства и все гаран-
тии существования, обеспеченные старинными феодальными
учреждениями. И история этой их экспроприации вписана в
летописи человечества пламенеющим языком крови и огня.
Промышленные капиталисты, эти новые властители,
должны были, со своей стороны, вытеснить не только цеховых
мастеров, но и феодалов, владевших источниками богатства.
С этой стороны их возвышение представляется как плод побе-
доносной борьбы против феодальной власти с ее возмутитель-
ными привилегиями, а также и против цехов и тех оков, кото-
рые налагают цехи на свободное развитие производства и сво-
бодную эксплуатацию человека человеком. Однако рыцарям
промышленности удалось вытеснить рыцарей меча лишь бла-
годаря тому, что они использовали события, к которым они
сами были совершенно непричастны. Они возвысились, поль-
зуясь теми же грязными средствами, которые некогда давали
возможность римским вольноотпущенникам становиться гос-
подами своих патронов.
Исходным пунктом развития, создавшего как наемного ра-
бочего, так и капиталиста, было рабство рабочего. Развитие
это состояло в изменении формы его порабощения, в превра-
щении феодальной эксплуатации в капиталистическую. Для
того чтобы понять ход этого процесса, нам нет надобности за-
бираться слишком далеко в прошлое. Хотя первые зачатки
капиталистического производства спорадически встречаются в
отдельных городах по Средиземному морю уже в XIV и
XV столетиях, тем не менее начало капиталистической эры от-
носится лишь к XVI столетию. Там, где она наступает, уже
давно уничтожено крепостное право и поблекла блестящая
страница средневековья — вольные города.
В истории первоначального накопления эпоху составляют
перевороты, которые служат рычагом для возникающего
класса капиталистов, и прежде всего те моменты, когда значи-
тельные массы людей внезапно и насильственно отрываются
от средств своего существования и выбрасываются на рынок
труда в виде поставленных вне закона пролетариев. Экспро-
238
приация земли у сельскохозяйственного производителя, кре-
стьянина, составляет основу всего процесса».
К. Маркс. Капитал, т. I.
К Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 726—728
«Как экономическая система, крепостничество именно тем
и отличается от капитализма, что первое наделяет трудяще-
гося землей, второй отделяет трудящегося от земли, первое
натурой выдает трудящемуся (или заставляет его самого про-
извести на своем «наделе») средства для жизни, второй вы-
дает рабочему денежную плату, на которую он покупает сред-
ства для жизни».
В. И. Ленин. Капиталистический строй совре-
менного земледелия. Полн. собр. соч., т. 19,
стр. 331—332
«Главную особенность такого общества (капиталистиче-
ского.— Редд составляет товарное производство на основе ка-
питалистических производственных отношений, при которых
самая важная и значительная часть средств производства и
обращения товаров принадлежит небольшому по своей чис-
ленности классу лиц, между тем как огромное большинство
населения состоит из пролетариев и полупролетариев, вынуж-
денных своим экономическим положением постоянно или пе-
риодически продавать свою рабочую силу, т. е. поступать в
наемники к капиталистам, и своим трудом создавать доход
высших классов общества».
В И. Ленин. Материалы по пересмотру партий-
ной программы. Полн. собр. соч., т. 32, стр. 147—*
148
«Два основных факта характеризуют капиталистическое
производство:
Во-первых, концентрация средств производства в немногих
руках, вследствие чего они перестают выступать в качестве
непосредственной собственности отдельного работника, а вы-
ступают как силы общественного производства, хотя вначале
еще только в качестве собственности неработающих капитали-
стов. Последние являются в буржуазном обществе их опеку-
нами и пользуются всеми плодами этого опекунства.
Во-вторых, организация самого труда как труда общест-
венного посредством кооперации, разделения труда и соедине-
ния труда с результатами господства общества над силами
природы.
И тем и другим путем капиталистическое производство
уничтожает частную собственность и частный труд, хотя еще
только в антагонистических формах».
К. Маркс. Теории прибавочной стоимости.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 26, ч. III,
стр. 442
239
«...При капиталистическом производстве пропорциональ-
ность отдельных отраслей производства воспроизводится из
диспропорциональности как постоянный процесс, так как
здесь внутренняя связь производства как целого навязывается
агентам производства, как слепой закон, а не как закон, до-
стигнутый их коллективным разумом и потому подвластный
ему, подчиняющий процесс производства их общему конт-
ролю».
К. Маркс. Капитал, т. III.
К Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 25, ч. I, стр- 282
«Хотя капиталистический способ производства принуждает
к экономии в каждом отдельном предприятии, тем не менее
его анархическая система конкуренции вызывает безмерное
расточение общественных средств производства и рабочих сил,
а также множество функций, в настоящее время неизбежных,
но по существу дела излишних».
К. Маркс. Капитал, т. I.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 539
«...Границы капиталистического производства не являются
границами производства вообще, а поэтому не являются гра-
ницами и для этого специфического, капиталистического спо-
соба производства. Но противоречие этого капиталистического
способа производства заключается именно в его тенденции к
абсолютному развитию производительных сил, которое посто-
янно вступает в конфликт с теми специфическими условиями
производства, в которых движется и только может двигаться
капитал...
Дело не в том, что богатств производится слишком много.
Но периодически производится слишком много богатств в их
капиталистических, противоречивых формах.
Предел капиталистического способа производства обнару-
живается:
1) В том, что порождаемое развитием производительной
силы труда понижение нормы прибыли представляет собой за-
кон, который в известный момент самым резким образом при-
ходит в столкновение с развитием производительной силы
труда и потому постоянно должен преодолеваться посредст-
вом кризисов.
2) В том, что расширение или сокращение производства
определяется не отношением производства к общественным
потребностям, к потребностям общественно развитых людей,
а присвоением неоплаченного труда и отношением этого неоп-
лаченного труда к овеществленному труду вообще, или,
выражаясь языком капиталиста, определяется прибылью и
отношением этой прибыли к применяемому капиталу, следова-
тельно известной высотой нормы прибыли. Поэтому пределы
240
капиталистического производства выступают уже при такой
степени расширения, которая при других предпосылках оказа-
лась бы, наоборот, далеко недостаточной. Оно приостанавли-
вается не тогда, когда этого требует удовлетворение потребно-
стей, а тогда, когда этой остановки требует производство и
реализация прибыли».
К. Маркс. Капитал, т. 111.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 25, ч. 1,
стр. 282—284
«Экспроприация — исходный пункт капиталистического
способа производства; осуществление ее является его целью,
и, в частности, его целью является экспроприация всех инди-
видуумов от средств производства, которые с развитием обще-
ственного производства перестают быть средствами частного
производства и продуктами частного производства и могут
быть средствами производства лишь в руках ассоциированных
производителей, т. е. их общественной собственностью, как они
являются их общественным продуктом. Но эта экспроприация
в пределах самой капиталистической системы выражается в
антагонистической форме, в форме присвоения общественной
собственности немногими; а кредит все больше придает этим
немногим характер чистых рыцарей наживы. Так как собст-
венность существует здесь в форме акций, то ее движение и
передача становятся просто результатом биржевой игры, где
мелкие рыбы поглощаются акулами, а овцы — биржевыми
волками. В акционерном деле уже существует противополож-
ность старой формы, в которой общественные средства произ-
водства выступают как индивидуальная собственность; но
само превращение в форму акции еще стеснено капиталисти-
ческими рамками; поэтому вместо того чтобы преодолеть про-
тиворечие между характером богатства как богатства общест-
венного и как богатства частного, оно лишь развивает это про-
тиворечие в новом виде».
К Маркс Капитал, т. 111.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 25, ч. I, стр. 483
«До появления капиталистического производства, т. е. в
средние века, всюду существовало мелкое производство, осно-
вой которого была частная собственность работников на их
средства производства: в деревне — земледелие мелких кре-
стьян, свободных или крепостных, в городе — ремесло. Сред-
ства труда — земля, земледельческие орудия, мастерские, ре-
месленные инструменты — были средствами труда отдельных
лиц, рассчитанными лишь на единоличное употребление, и,
следовательно, по необходимости оставались мелкими, карли-
ковыми, ограниченными. Но потому-то они, как правило,
и принадлежали самому производителю. Сконцентрировать,
16
241
укрупнить эти раздробленные, мелкие средства производства,
превратить их в современные могучие рычаги производства —
такова как раз и была историческая роль капиталистического
способа производства и его носительницы — буржуазии. Как
она исторически выполнила эту роль, начиная с XV века, на
трех различных ступенях производства: простой кооперации,
мануфактуры и крупной промышленности,— подробно изобра-
жено Марксом в IV отделе «Капитала». Но буржуазия, как
установил Маркс там же, не могла превратить эти ограничен-
ные средства производства в мощные производительные силы,
не превращая их из средств производства, применяемых от-
дельными лицами, в общественные средства производства,
применяемые лишь совместно массой людей. Вместо само-
прялки, ручного ткацкого станка, кузнечного молота появи-
лись прядильная машина, механический ткацкий станок, па-
ровой молот; вместо отдельной мастерской — фабрика, тре-
бующая совместного труда сотен и тысяч рабочих. Подобно
средствам производства, и само производство превратилось
из ряда разрозненных действий в ряд общественных действий,
а продукты — из продуктов отдельных лиц в продукты общест-
венные. Пряжа, ткани, металлические товары, выходящие те-
перь с фабрик и заводов, представляют собой продукт совме-
стного труда множества рабочих, через руки которых они
должны были последовательно пройти, прежде чем стали го-
товыми. Никто в отдельности не может сказать о них: «Это
сделал я, это мой продукт».
Но там, где основной формой производства является сти-
хийно сложившееся разделение труда в обществе, возникшее
постепенно, без всякого плана, там это разделение труда неиз-
бежно придает продуктам форму товаров, взаимный обмен ко-
торых, купля и продажа, дает возможность отдельным произ-
водителям удовлетворять свои разнообразные потребности.
Так и было в средние века. Крестьянин, например, продавал
ремесленнику земледельческие продукты и покупал у него ре-
месленные изделия. В это общество отдельных производите-
лей, товаропроизводителей, и вклинился новый способ произ-
водства. Среди стихийно сложившегося, беспланового разде-
ления труда, господствующего во всем обществе, он установил
планомерное разделение труда, организованное на каждой
отдельной фабрике; рядом с производством отдельных произ-
водителей появилось общественное производство. Продукты
того и другого продавались на одном и том же рынке, а сле-
довательно, по ценам, по крайней мере, приблизительно оди-
наковым. Но планомерная организация оказалась могущест-
веннее стихийно сложившегося разделения труда; на фабри-
ках, применявших общественный труд, изготовление продуктов
обходилось дешевле, чем у разрозненных мелких производи-
242
телей. Производство отдельных производителей побивалось в
одной области за другой, общественное производство револю-
ционизировало весь старый способ производства. Однако этот
революционный характер общественного производства так
мало сознавался, что оно, напротив, вводилось именно ради
усиления и расширения товарного производства. Оно возникло
в непосредственной связи с определенными, уже до него суще-
ствовавшими рычагами производства и обмена товаров: купе-
ческим капиталом, ремеслом и наемным трудом. Ввиду того,
что оно само выступало как новая форма товарного производ-
ства, свойственные товарному производству формы присвое-
ния сохраняли свою полную силу также и для него.
При той форме товарного производства, которая развива-
лась в средние века, вопрос о том, кому должен принадлежать
продукт труда, не мог даже и возникнуть. Он изготовлялся
отдельным производителем обыкновенно из собственного
сырья, часто им же самим произведенного, при помощи соб-
ственных средств труда и собственными руками или руками
семьи. Такому производителю незачем было присваивать себе
этот продукт, он принадлежал ему по самому существу дела.
Следовательно, право собственности на продукты покоилось
на собственном труде. Даже там, где пользовались посторон-
ней помощью, она, как правило, играла лишь побочную роль
и зачастую вознаграждалась помимо заработной платы еще
и иным путем: цеховой ученик и подмастерье работали не
столько ради содержания и платы, сколько ради собственного
обучения и подготовки к званию самостоятельного мастера.
Но вот началась концентрация средств производства в боль-
ших мастерских и мануфактурах, превращение их по сути
дела в общественные средства производства. С этими обще-
ственными средствами производства и продуктами продол-
жали, однако, поступать так, как будто они по-прежнему оста-
вались средствами производства и продуктами отдельных лиц.
Если до сих пор собственник средств труда присваивал про-
дукт потому, что это был, как правило, его собственный про-
дукт, а чужой вспомогательный труд был исключением, то
теперь собственник средств труда продолжал присваивать
себе продукт, хотя последний являлся уже не его продуктом,
а исключительно продуктом чужого труда. Таким образом,
продукты общественного труда стали присваиваться не теми,
кто действительно приводил в движение средства производ-
ства и действительно был производителем этих продуктов,
а капиталистом. Средства производства и производство по су-
ществу стали общественными. Но они остаются подчиненными
той форме присвоения, которая своей предпосылкой имеет ча-
стное производство отдельных производителей, когда каждый,
следовательно, является владельцем своего продукта и выно-
243
сит его на рынок. Способ производства подчиняется этой
форме присвоения, несмотря на то, что он уничтожает ее пред-
посылки... В этом противоречии, которое придает новому спо-
собу производства его капиталистический характер, уже со-
держатся в зародыше все коллизии современности. И чем
полнее становилось господство нового способа производства
во всех решающих отраслях производства и во всех эконо-
мически господствующих странах, сводя тем самым про-
изводство отдельных производителей к незначительным ос-
таткам, тем резче должна была выступать и несовместимость
общественного производства с капиталистическим присвое-
нием.
Первые капиталисты застали, как мы видели, форму наем-
ного труда уже существующей. Но наемный труд существовал
лишь в виде исключения, побочного занятия, подсобного про-
мысла, переходного положения. Земледелец, нанимавшийся
время от времени на поденную работу, имел свой собственный
клочок земли, который на худой конец и один мог его прокор-
мить. Цеховые уставы заботились о том, чтобы сегодняшний
подмастерье завтра становился мастером. Но все изменилось,
как только средства производства превратились в обществен-
ные и сконцентрировались в руках капиталистов. Средства
производства и продукты мелкого отдельного производителя
все более и более обесценивались, и ему не оставалось ничего
иного, как наниматься к капиталисту. Наемный труд, суще-
ствовавший раньше в виде исключения и подсобного про-
мысла, стал правилом и основной формой всего производства;
из побочного занятия, каким он был прежде, он превратился
теперь в единственную деятельность работника. Работник, на-
нимающийся время от времени, превратился в пожизненного
наемного рабочего. Масса пожизненных наемных рабочих к
тому же чрезвычайно увеличилась благодаря одновременному
крушению феодального строя, роспуску свит феодалов, изгна-
нию крестьян из их усадеб и т. д. Произошел полный разрыв
между средствами производства, сконцентрированными в ру-
ках капиталистов, с одной стороны, и производителями, ли-
шенными всего, кроме своей рабочей силы, с другой стороны.
Противоречие между общественным производством и капи-
талистическим присвоением выступает наружу как антаго-
низм между пролетариатом и буржуазией.
Мы видели, что капиталистический способ производства
вклинился в общество, состоявшее из товаропроизводителей,
отдельных производителей, общественная связь между кото-
рыми осуществлялась посредством обмена их продуктов. Но
особенность каждого общества, основанного на товарном про-
изводстве, заключается в том, что в нем производители теряют
власть над своими собственными общественными отноше-
244
пиями. Каждый производит сам по себе, случайно имеющи-
мися у него средствами производства и для своей индивиду-
альной потребности в обмене. Никто не знает, сколько по-
низится на рынке того продукта, который он производит, и в
каком количестве этот продукт вообще может найти потреби-
телей; никто не знает, существует ли действительная потреб-
ность в производимом им продукте, окупятся ли его издержки
производства, да и вообще будет ли его продукт продан. В об-
щественном производстве господствует анархия. Но товарное
производство, как и всякая другая форма производства, имеет
свои особые, внутренне присущие ему и неотделимые от него
законы; и эти законы прокладывают себе путь вопреки анар-
хии, в самой этой анархии, через нее. Эти законы проявляются
в единственно сохранившейся форме общественной связи —
в обмене — и действуют на отдельных производителей как при-
нудительные законы конкуренции. Они, следовательно, сна-
чала неизвестны даже самим производителям и могут быть
открыты ими лишь постепенно, путем долгого опыта. Следо-
вательно, они прокладывают себе путь помимо производите-
лей и против производителей, как слепо действующие естест-
венные законы их формы производства. Продукт господствует
над производителями...
С расширением ...товарного производства и в особенности
с появлением капиталистического способа производства дре-
мавшие раньше законы товарного производства стали дейст-
вовать более открыто и властно. Старые связи были расша-
таны, былые перегородки разрушены, и производители все
более и более превращались в независимых разрозненных
товаропроизводителей. Анархия общественного производства
выступила наружу и принимала все более и более острый ха-
рактер. А между тем главное орудие, с помощью которого
капиталистический способ производства усиливал анархию в
общественном производстве, представляло собой прямую про-
тивоположность анархии: это была растущая организация
производства как производства общественного на каждом от-
дельном производственном предприятии. С помощью этого
рычага капиталистический способ производства покончил со
старой мирной стабильностью. Проникая в ту или иную от-
расль промышленности, он изгонял из нее старые методы про-
изводства. Овладевая ремеслом, он уничтожал старое ремесло.
Поле труда стало полем битвы. Великие географические от-
крытия и последовавшая за ними колонизация увеличили во
много раз область сбыта и ускорили превращение ремесла в
мануфактуру. Борьба разгоралась уже не только между мест-
ными отдельными производителями; местные схватки разрос-
лись, в свою очередь, до размеров борьбы между нациями, до
торговых войн XVII и XVIII веков. Наконец, крупная промыш-
245
ленность и возникновение мирового рынка сделали эту борьбу
всеобщей и в то же время придали ей неслыханную ожесто-
ченность. В отношениях между отдельными капиталистами,
как и между целыми отраслями производства и между целыми
странами, вопрос о существовании решается тем, обладают ли
они выгодными, естественными или искусственно созданными,
условиями производства. Побежденные безжалостно устра-
няются. Это — дарвиновская борьба за отдельное существова-
ние, перенесенная — с удесятеренной яростью — из природы в
общество. Естественное состояние животных выступает как
венец человеческого развития. Противоречие между общест-
венным производством и капиталистическим присвоением вос-
производится как противоположность между организацией
производства на отдельных фабриках и анархией производства
во всем обществе...
В кризисах с неудержимой силой прорывается наружу про-
тиворечие между общественным производством и капитали-
стическим присвоением. Обращение товаров на время прекра-
щается; средство обращения — деньги — становится тормозом
обращения; все законы производства и обращения товаров
действуют навыворот. Экономическая коллизия достигает
своей высшей точки: способ производства восстает против спо-
соба обмена.
Тот факт, что общественная организация производства
внутри фабрик достигла такой степени развития, что стала не-
совместимой с существующей рядом с ней и над ней анархией
производства в обществе,— этот факт становится осязатель-
ным для самих капиталистов благодаря насильственной кон-
центрации капиталов, совершающейся во время кризисов по-
средством разорения многих крупных и еще большего числа
мелких капиталистов. Весь механизм капиталистического спо-
соба производства отказывается служить под тяжестью им
же самим созданных производительных сил. Он не может уже
превращать в капитал всю массу средств производства; они
остаются без употребления, а потому вынуждена бездейство-
вать и промышленная резервная армия. Средства производ-
ства, жизненные средства, рабочие, находящиеся в распоряже-
нии капитала,— все элементы производства и общего благосо-
стояния имеются в изобилии. Но «изобилие становится
источником нужды и лишений» (Фурье), потому что именно
оно-то и препятствует превращению средств производства и
жизненных средств в капитал. Ибо в капиталистическом об-
ществе средства производства не могут вступать в действие
иначе, как превратившись сначала в капитал, в средство экс-
плуатации человеческой рабочей силы. Как призрак, стоит
между рабочими, с одной стороны, и средствами производства
и жизненными средствами, с другой, необходимость превра-
246
щения этих средств в капитал. Она одна препятствует соеди-
нению вещественных и личных рычагов производства; она
одна мешает средствам производства действовать, а рабо-
чим— трудиться и жить. Следовательно, с одной стороны,
капиталистический способ производства изобличается в своей
собственной неспособности к дальнейшему управлению про-
изводительными силами. С другой стороны, сами производи-
тельные силы с возрастающей мощью стремятся к уничтоже-
нию этого противоречия, к освобождению себя от всего того,
что свойственно им в качестве капитала, к фактическому при-
знанию их характера как общественных производительных
сил.
Это противодействие мощно возрастающих производитель-
ных сил их капиталистическому характеру, эта возрастающая
необходимость признания их общественной природы принуж-
дает класс самих капиталистов все чаще и чаще обращаться с
ними, насколько это вообще возможно при капиталистических
отношениях, как с общественными производительными си-
лами. Как периоды промышленной горячки с их безгранично
раздутым кредитом, так и самые крахи, разрушающие круп-
ные капиталистические предприятия, приводят к такой форме
обобществления больших масс средств производства, какую
мы встречаем в различного рода акционерных обществах. Не-
которые из этих средств производства и сообщения, как, на-
пример, железные дороги, сами по себе до того колоссальны,
что они исключают всякую другую форму капиталистической
эксплуатации. На известной ступени развития становится не-
достаточной и эта форма; все крупные производители одной и
той же отрасли промышленности данной страны объединяются
в один «трест», в союз, с целью регулирования производства.
Они определяют общую сумму того, что должно быть произве-
дено, распределяют ее между собой и навязывают наперед
установленную продажную цену. А так как эти тресты при
первой заминке в делах большей частью распадаются, то они
тем самым вызывают еще более концентрированное обобщест
вление: целая отрасль промышленности превращается в одно
сплошное колоссальное акционерное общество, конкуренция
внутри страны уступает место монополии этого общества
внутри данной страны. Так это и случилось в 1890 г. с англий-
ским производством щелочей, которое после слияния всех
48 крупных фабрик перешло в руки единственного, руководи-
мого единым центром, общества с капиталом в 120 миллионов
марок.
В трестах свободная конкуренция превращается в монопо-
лию, а бесплановое производство капиталистического обще-
ства капитулирует перед плановым производством грядущего
социалистического общества. Правда, сначала только на
247
пользу и к выгоде капиталистов. Но в этой своей форме экс-
плуатация становится настолько осязательной, что должна
рухнуть. Ни один народ не согласился бы долго мириться с
производством, руководимым трестами с их неприкрытой экс-
плуатацией всего общества небольшой шайкой лиц, живущих
стрижкой купонов.
Так или иначе, с трестами или без трестов, в конце концов
государство как официальный представитель капиталистиче-
ского общества вынуждено взять на себя руководство произ-
водством. Эта необходимость превращения в государственную
собственность наступает прежде всего для крупных средств
сообщения: почты, телеграфа и железных дорог.
Если кризисы выявили неспособность буржуазии к даль-
нейшему управлению современными производительными си-
лами, то переход крупных производственных предприятий и
средств сообщения в руки акционерных обществ, трестов и в
государственную собственность доказывает ненужность бур-
жуазии для этой цели. Все общественные функции капитали-
ста выполняются теперь наемными служащими. Для капита-
листа не осталось другой общественной деятельности, кроме
загребания доходов, стрижки купонов и игры на бирже, где
различные капиталисты отнимают друг у друга капиталы.
Если раньше капиталистический способ производства вытес-
нял рабочих, то теперь он вытесняет и капиталистов, правда,
пока еще не в промышленную резервную армию, а только в
разряд излишнего населения.
Но ни переход в руки акционерных обществ и трестов, ни
превращение в государственную собственность не уничтожают
капиталистического характера производительных сил. Отно-
сительно акционерных обществ и трестов это совершенно оче-
видно. А современное государство опять-таки есть лишь орга-
низация, которую создает себе буржуазное общество для
охраны общих внешних условий капиталистического способа
производства от посягательств как рабочих, так и отдельных
капиталистов. Современное государство, какова бы ни была
его форма, есть по самой своей сути капиталистическая ма-
шина, государство капиталистов, идеальный совокупный капи-
талист. Чем больше производительных сил возьмет оно в свою
собственность, тем полнее будет его превращение в совокуп-
ного капиталиста и тем большее число граждан будет оно экс-
плуатировать. Рабочие останутся наемными рабочими, проле-
тариями. Капиталистические отношения не уничтожаются, а,
наоборот, доводятся до крайности, до высшей точки. Но на
высшей точке происходит переворот. Государственная собст-
венность на производительные силы не разрешает конфликта,
но она содержит в себе формальное средство, возможность его
разрешения.
248
Это разрешение может состоять лишь в том, что обществен-
ная природа современных производительных сил будет при-
знана на деле и что, следовательно, способ производства, при-
своения и обмена будет приведен в соответствие с обществен-
ным характером средств производства. А это может произойти
только таким путем, что общество открыто и не прибегая ни
к каким окольным путям возьмет в свое владение производи-
тельные силы, переросшие всякий другой способ управления
ими, кроме общественного. Тем самым общественный характер
средств производства и продуктов, который теперь оборачи-
вается против самих производителей и периодически потрясает
способ производства и обмена, прокладывая себе путь только
как слепо действующий закон природы, насильственно и раз-
рушительно,— этот общественный характер будет тогда ис-
пользован производителями с полной сознательностью и пре-
вратится из причины расстройств и периодических крахов в
сильнейший рычаг самого производства.
Общественные силы, подобно силам природы, действуют
слепо, насильственно, разрушительно, пока мы не познали их
и не считаемся с ними. Но раз мы познали их, поняли их дей-
ствие, направление и влияние, то только от нас самих зависит
подчинять их все более и более нашей воле и с их помощью
достигать наших целей. Это в особенности относится к совре-
менным могучим производительным силам. Пока мы упорно
отказываемся понимать их природу и характер,— а этому по-
ниманию противятся капиталистический способ производства
и его защитники,— до тех пор производительные силы дейст-
вуют вопреки нам, против нас, до тех пор они властвуют над
нами, как это подробно показано выше. Но раз понята их при-
рода, они могут превратиться в руках ассоциированных
производителей из демонических повелителей в покорных слуг.
Здесь та же разница, что между разрушительной силой эле-
ктричества в грозовой молнии и укрощенным электричеством
в телеграфном аппарате и дуговой лампе, та же разница, что
между пожаром и огнем, действующим на службе человека.
Когда с современными производительными силами станут об-
ращаться сообразно с их познанной, наконец, природой, обще-
ственная анархия в производстве заменится общественно-пла-
номерным регулированием производства сообразно потребно-
стям как общества в целом, так и каждого его члена в
отдельности. Тогда капиталистический способ присвоения, при
котором продукт порабощает сперва производителя, а затем и
присвоителя, будет заменен новым способом присвоения про-
дуктов, основанным на самой природе современных средств
производства: с одной стороны, прямым общественным при-
своением продуктов в качестве средств для поддержания и
расширения производства, а с другой — прямым индивидуаль-
249
ным присвоением их в качестве средств к жизни и наслажде-
нию.
Все более и более превращая громадное большинство на-
селения в пролетариев, капиталистический способ производ-
ства создает силу, которая под угрозой гибели вынуждена со-
вершить этот переворот. Заставляя все более и более превра-
щать в государственную собственность крупные обобщест-
вленные средства производства, капиталистический способ
производства сам указывает путь к совершению этого пере-
ворота. Пролетариат берет государственную власть и превра-
щает средства производства прежде всего в государственную
собственность».
Ф. Энгельс. Развитие социализма от утопии к
науке.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, стр. 211—
224
«...По своей экономической сущности империализм есть
монополистический капитализм. Уже этим определяется исто-
рическое место империализма, ибо монополия, вырастающая
на почве свободной конкуренции и именно из свободной кон-
куренции, есть переход от капиталистического к более высо-
кому общественно-экономическому укладу. Надо отметить в
особенности четыре главных вида монополий или главных про-
явлений монополистического капитализма, характерных для
рассматриваемой эпохи.
Во-первых, монополия выросла из концентрации производ-
ства на очень высокой ступени ее развития. Это — монополи-
стские союзы капиталистов, картели, синдикаты, тресты. Мы
видели, какую громадную роль они играют в современной хо-
зяйственной жизни. К началу XX века они получили полное
преобладание в передовых странах и если первые шаги по
пути картелирования были раньше пройдены странами с вы-
соким охранительным тарифом (Германия, Америка), то
Англия с ее системой свободной торговли показала лишь не-
многим позже тот же основной факт: рождение монополий из
концентрации производства.
Во-вторых, монополии привели к усиленному захвату важ-
нейших источников сырья, особенно для основной, и наиболее
картелированной, промышленности капиталистического обще-
ства: каменноугольной и железоделательной. Монополистиче-
ское обладание важнейшими источниками сырых материалов
страшно увеличило власть крупного капитала и обострило
противоречие между картелированной и некартелированной
промышленностью.
В-третьих, монополия выросла из банков. Они преврати-
лись из скромных посреднических предприятий в монополи-
стов финансового капитала. Каких-нибудь три — пять круп-
250
нейших банков любой из самых передовых капиталистических
наций осуществили «личную унию» промышленного и банко-
вого капитала, сосредоточили в своих руках распоряжение
миллиардами и миллиардами, составляющими большую часть
капиталов и денежных доходов целой страны. Финансовая оли-
гархия, налагающая густую сеть отношений зависимости на
все без исключения экономические и политические учреждения
современного буржуазного общества,— вот рельефнейшее про-
явление этой монополии.
В-четвертых, монополия выросла из колониальной поли-
тики. К многочисленным «старым» мотивам колониальной по-
литики финансовый капитал прибавил борьбу за источники
сырья, за вывоз капитала, за «сферы влияния» — т. е. сферы
выгодных сделок, концессий, монополистических прибылей
и пр.— наконец за хозяйственную территорию вообще. Когда
европейские державы занимали, например, своими колониями
одну десятую долю Африки, как это было еще в 1876 году,
тогда колониальная политика могла развиваться немонополи-
стически по типу, так сказать, «свободно-захватного» занятия
земель. Но когда 9/ю Африки оказались захваченными
(к 1900 году), когда весь мир оказался поделенным,— насту-
пила неизбежно эра монопольного обладания колониями,
а следовательно, и особенно обостренной борьбы за раздел и
за передел мира.
Насколько обострил монополистический капитализм все
противоречия капитализма, общеизвестно. Достаточно ука-
зать на дороговизну и на гнет картелей. Это обострение про-
тиворечий является самой могучей двигательной силой пе-
реходного исторического периода, который начался со вре-
мени окончательной победы всемирного финансового капи-
тала.
Монополии, олигархия, стремления к господству вместо
стремлений к свободе, эксплуатация все большего числа ма-
леньких или слабых наций небольшой горсткой богатейших
или сильнейших наций — все это породило те отличительные
черты империализма, которые заставляют характеризовать
его как паразитический или загнивающий капитализм. Все бо-
лее и более выпукло выступает, как одна из тенденций импе-
риализма, создание «государства-рантье», государства-ростов-
щика, буржуазия которого живет все более вывозом капитала
и «стрижкой купонов». Было бы ошибкой думать, что эта тен-
денция к загниванию исключает быстрый рост капитализма;
нет, отдельные отрасли промышленности, отдельные слои
буржуазии, отдельные страны проявляют в эпоху империа-
лизма с большей или меньшей силой то одну, то другую из
этих тенденций. В целом капитализм неизмеримо быстрее, чем
прежде, растет, но этот рост не только становится вообще
251
более неравномерным, но неравномерность проявляется также
в частности в загнивании самых сильных капиталом стран
(Англия)».
В И. Ленин. Империализм, как. высшая стадия
капитализма. Полн. собр. соч,., т. 27, стр. 420—423
«Всемирный капитализм дошел в настоящее время — при-
близительно с начала XX века — до ступени империализма.
Империализм или эпоха финансового капитала есть столь вы-
соко развитое капиталистическое хозяйство, когда монополи-
стические союзы капиталистов — синдикаты, картели, тре-
сты — получили решающее значение, банковый капитал
громадной концентрации слился с промышленным, вывоз ка-
питала в чужие страны развился в очень больших размерах,
весь мир поделен уже территориально между богатейшими
странами и начался раздел мира экономический между интер-
национальными трестами.
Империалистические войны, т. е. войны из-за господства
над миром, из-за рынков для банкового капитала, из-за уду-
шения малых и слабых народностей, неизбежны при таком по-
ложении дела. И именно такова первая великая империали-
стическая война 1914—1917 годов.
И чрезвычайно высокая ступень развития мирового капи-
тализма вообще и смена свободной конкуренции монополи-
стическим капитализмом; и подготовка банками, а равно сою-
зами капиталистов, аппарата для общественного регулиро-
вания процесса производства и распределения продуктов;
и стоящий в связи с ростом капиталистических монополий
рост дороговизны и гнета синдикатов над рабочим классом,
гигантское затруднение его экономической и политической
борьбы; и ужасы, бедствия, разорение, одичание, порождае-
мые империалистской войной,— все это делает из достигнутой
ныне ступени развития капитализма эру пролетарской, социа-
листической революции.
Эта эра началась.
Только пролетарская, социалистическая революция может
вывести человечество из тупика, созданного империализмом и
империалистическими войнами. Каковы бы ни были трудности
революции и возможные временные неуспехи ее или волны
контрреволюции,— окончательная победа пролетариата неиз-
бежна».
В. И. Ленин. Материалы по пересмотру партий-
ной программы. Полн. собр. соч., т. 32, стр. 150—151
«Героизм трудящихся масс, сознательно приносящих
жертвы делу победы социализма, вот что является основой
новой, товарищеской дисциплины в Красной Армии, ее воз-
рождения, укрепления, роста,
252
Не меньшего внимания заслуживает героизм рабочих в
тылу. Прямо-таки гигантское значение в этом отношении
имеет устройство рабочими, по их собственному почину, ком-
мунистических субботников. Видимо, это только еще начало,
но это начало необыкновенно большой важности. Это — на-
чало переворота, более трудного, более существенного, более
коренного, более решающего, чем свержение буржуазии, ибо
это — победа над собственной косностью, распущенностью,
мелкобуржуазным эгоизмом, над этими привычками, которые
проклятый капитализм оставил в наследство рабочему и кре-
стьянину. Когда эта победа будет закреплена, тогда и только
тогда новая общественная дисциплина, социалистическая дис-
циплина будет создана, тогда и только тогда возврат назад,
к капитализму, станет невозможным, коммунизм сделается
действительно непобедимым».
В. И Ленин. Великий почин Полн. собр. соч.,
т 39, стр 5—6
«Производительность труда, это, в последнем счете, самое
важное, самое главное для победы нового общественного
строя. Капитализм создал производительность труда, невидан-
ную при крепостничестве. Капитализм может быть оконча-
тельно побежден и будет окончательно побежден тем, что со-
циализм создает новую, гораздо более высокую производи-
тельность труда. Это — дело очень трудное и очень долгое, но
оно начато, вот в чем самое главное».
В И. Ленин Великий почин. Полн. собр. соч,
т. 39, стр. 21
«От капитализма человечество может перейти непосредст-
венно только к социализму, т. е. общему владению средствами
производства и распределению продуктов по мере работы каж-
дого. Наша партия смотрит дальше: социализм неизбежно
должен постепенно перерасти в коммунизм, на знамени кото-
рого стоит: «каждый по способностям, каждому по потребно-
стям»».
В И. Ленин. Задачи пролетариата в нашей ре-
волюции. Полн собр. соч., т. 31, стр. 179—180
«Таким образом, в первой фазе коммунистического обще-
ства (которую обычно зовут социализмом) «буржуазное пра-
во» отменяется не вполне, а лишь отчастит^ишь в меру уже
достигнутого экономического переворота, т. е. лишь по отно-
шению к средствам производства. «Буржуазное право» при-
знает их частной собственностью отдельных лиц. Социализм
делает их общей собственностью. Постольку — и лишь по-
стольку— «буржуазное право» отпадает.
253
По оно остается все же в другой своей части, остается в
качестве регулятора (определителя) распределения продук-
тов и распределения труда между членами общества. «Кто не
работает, тот не должен есть» — этот социалистический прин-
цип уже осуществлен; «за равное количество труда равное ко-
личество продукта» — и этот социалистический принцип уже
осуществлен. Однако это еще не коммунизм, и это еще не уст-
раняет «буржуазного права», которое неравным людям за не-
равное (фактически неравное) количество труда дает равное
количество продукта.
Это — «недостаток», говорит Маркс, но он неизбежен в
первой фазе коммунизма, ибо, не впадая в утопизм, нельзя
думать, что, свергнув капитализм, люди сразу научаются ра-
ботать на общество без всяких норм права, да и экономиче-
ских предпосылок такой перемены отмена капитализма не
дает сразу.
А других норм, кроме «буржуазного права», нет. И по-
стольку остается еще необходимость в государстве, которое
бы, охраняя общую собственность на средства производства,
охраняло равенство труда и равенство дележа продукта.
Государство отмирает, поскольку капиталистов уже нет,'
классов уже нет, подавлять поэтому какой бы то ни было
класс нельзя.
Но государство еще не отмерло совсем, ибо остается
охрана «буржуазного права», освящающего фактическое не-
равенство. Для полного отмирания государства нужен пол-
ный коммунизм».
В. И. Ленин. Государство и революция. Полн.
собр. соч., т. 33, стр. 94—95
«Но научная разница между социализмом и коммунизмом
ясна. То, что обычно называют социализмом, Маркс назвал
«первой» или низшей фазой коммунистического общества. По-
скольку общей собственностью становятся средства производ-
ства, постольку слово «коммунизм» и тут применимо, если не
забывать, что это не полный коммунизм. Великое значение
разъяснений Маркса состоит в том, что он последовательно
применяет и здесь материалистическую диалектику, учение о
развитии, рассматривая коммунизм как нечто развивающееся
из капитализма. Вместо схоластически-выдуманных, «сочи-
ненных» определений и бесплодных споров о словах (что со-
циализм, что коммунизм), Маркс дает анализ того, что можно
бы назвать ступенями экономической зрелости коммунизма.
В первой своей фазе, на первой своей ступени коммунизм
не может еще быть экономически вполне зрелым, вполне сво-
бодным от традиций или следов капитализма. Отсюда такое*
интересное явление, как сохранение «узкого горизонта бур-
254
жуазного права» — при коммунизме в его первой фазе. Бур-
жуазное право по отношению к распределению продуктов по-
требления предполагает, конечно, неизбежно и буржуазное
государство, ибо право есть ничто без аппарата, способного
принуждать к соблюдению норм права.
Выходит, что не только при коммунизме остается в течение
известного времени буржуазное право, но даже и буржуазное
государство — без буржуазии!
Это может показаться парадоксом или просто диалектиче-
ской игрой ума, в которой часто обвиняют марксизм люди, не
потрудившиеся ни капельки над тем, чтобы изучить его чрез-
вычайно глубокое содержание.
На самом же деле остатки старого в новом показывает нам
жизнь на каждом шагу, и в природе и в обществе. И Маркс не
произвольно всунул кусочек «буржуазного» права в комму-
низм, а взял то, что экономически и политически неизбежно в
обществе, выходящем из недр капитализма».
В. И. Ленин. Государство и революция. Полн.
собр. соч., т. 33, стр. 98—99
«Экономической основой полного отмирания государства
является такое высокое развитие коммунизма, при котором
исчезает противоположность умственного и физического тру-
да, исчезает, следовательно, один из важнейших источников
современного общественного неравенства и притом такой ис-
точник, которого одним переходом средств производства в об-
щественную собственность, одной экспроприацией капитали-
стов сразу устранить никак нельзя.
Эта экспроприация даст возможность гигантского разви-
тия производительных сил. И, видя, как теперь уже капита-
лизм невероятно задерживает это развитие, как многое можно
было бы двинуть вперед на базе современной, уже достигну-
той, техники, мы вправе с полнейшей уверенностью сказать,
что экспроприация капиталистов неизбежно даст гигантское
развитие производительных сил человеческого общества. Но
как скоро пойдет это развитие дальше, как скоро дойдет оно
до разрыва с разделением труда, до уничтожения противопо-
ложности между умственным и физическим трудом, до пре-
вращения труда в «первую жизненную потребность», этого мы
не знаем и знать не можем.
Поэтому мы и вправе говорить лишь о неизбежном отми-
рании государства, подчеркивая длительность этого процесса,
его зависимость от быстроты развития высшей фазы комму-
низма и оставляя совершенно открытым вопрос о сроках или
о конкретных формах отмирания, ибо материала для решения
таких вопросов нет.
255
Государство сможет отмереть полностью тогда, когда об*
щество осуществит правило: «каждый по способностям, каж-
дому по потребностям», т. е. когда люди настолько привыкнут
к соблюдению основных правил общежития и когда их труд
будет настолько производителен, что они добровольно будут
трудиться по способностям. «Узкий горизонт буржуазного
права», заставляющий высчитывать, с черствостью Шейлока,
не переработать бы лишних получаса против другого, не полу-
чить бы меньше платы, чем другой,— этот узкий горизонт бу-
дет тогда перейден. Распределение продуктов не будет тре-
бовать тогда нормировки со стороны общества количества по-
лучаемых каждым продуктов; каждый будет свободно брать
«по потребности».
С точки зрения буржуазной легко объявить подобное об-
щественное устройство «чистой утопией» и зубоскалить по
поводу того, что социалисты обещают каждому право полу-
чать от общества, без всякого контроля за трудом отдельного
гражданина, любое количество трюфелей, автомобилей, пиа-
нино и т. п. Таким зубоскальством отделываются и поныне
большинство буржуазных «ученых», которые обнаруживают
этим и свое невежество и свою корыстную защиту капита-
лизма.
Невежество,— ибо «обещать», что высшая фаза развития
коммунизма наступит, ни одному социалисту в голову не при-
ходило, а предвидение великих социалистов, что она наступит,
предполагает и не теперешнюю производительность труда и
не теперешнего обывателя, способного «зря» — вроде как бур-
саки у Помяловского — портить склады общественного богат-
ства и требовать невозможного.
До тех пор, пока наступит «высшая» фаза коммунизма,
социалисты требуют строжайшего контроля со стороны обще-
ства и со стороны государства над мерой труда и мерой по-
требления, но только контроль этот должен начаться с экспро-
приации капиталистов, с контроля рабочих за капиталистами
и проводиться не государством чиновников, а государством
вооруженных рабочих».
В. И. Ленин. Государство и революция. Полн.
собр. соч., т. 33, стр. 96—97
Глава IX
ИСТОРИЧЕСКИЕ ФОРМЫ
ОБЩНОСТИ ЛЮДЕЙ
1. РОД, ПЛЕМЯ, НАРОДНОСТЬ,
НАЦИЯ КАК ИСТОРИЧЕСКИЕ
ФОРМЫ ОБЩНОСТИ ЛЮДЕЙ
«Но если мы находим, что род не только по необходимости,
но и просто как нечто само собой разумеющееся развивается
из пуналуальной семьи, то имеется основание признать почти
несомненным существование в прошлом этой формы семьи у
всех народов, у которых могут быть обнаружены родовые уч-
реждения, то есть почти у всех варварских и культурных на-
родов».
Ф. Энгельс. Происхождение семьи, частной соб-
ственности и государства
К. Маркс и Ф Энгельс Соч., т. 21, стр. 47
«На примере североамериканских индейцев мы видим, как
первоначально единое племя постепенно распространяется по
огромному материку; как племена, расчленяясь, превра-
щаются в народы, в целые группы племен, как изменяются
языки, становясь не только взаимно непонятными, но и утра-
чивая почти всякий след первоначального единства; как на-
ряду с этим внутри племен отдельные роды расчленяются па
несколько родов, а старые материнские роды сохраняются в
виде фратрий, причем, однако, названия этих старейших ро-
дов остаются все же одинаковыми у отдаленных друг от друга
территориально и давно отделившихся племен — «Волк» и
«Медведь» являются еще родовыми названиями у большин-
ства всех индейских племен».
Ф Энгельс. Происхождение семьи, частной соб-
ственности и государства
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 97
«Как несколько родов образуют фратрию, так несколько
фратрий, если брать классическую форму, образуют племя...
Что же характеризует отдельное индейское племя в Аме-
рике?
1. Собственная территория и собственное имя. Каждое
племя владело, кроме места своего действительного поселения,
еще значительной областью для охоты и рыбной ловли. За пре-
делами этой области лежала обширная нейтральная полоса,
простиравшаяся вплоть до владений ближайшего племени...
17 Заказ 3069 25?
2. Особый, лишь этому племени свойственный диалект...
3. Право торжественно вводить в должность избранных ро*
дами сахемов и военных вождей.
4. Право смещать их, даже против желания их рода...
5. Общие религиозные представления (мифология) и куль*
товые обряды...
6. Совет племени для обсуждения общих дел. Он состоял
из всех сахемов и военных вождей отдельных родов, их под*
линных представителей, потому что они в любое время мог*
ли быть смещены; он заседал публично, окруженный про*
чими членами племени, которые имели право вступать в об*
суждение и высказывать свое мнение; решение выносил со*
вет...
7. У некоторых племен мы встречаем верховного вождя,
полномочия которого, однако, весьма невелики. Это один из
сахемов, который в случаях, требующих немедленного дейст*
вия, должен принимать временные меры до того, как совет
сможет собраться и принять окончательное решение».
Ф. Энгельс. Происхождение семьи, частной соб-
ственности и государства.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. $2—95
«...Коль скоро основной общественной ячейкой является
род, из него с почти непреодолимой необходимостью,— ибо это
вполне естественно,— развивается вся система родов, фрат*
рий и племени. Все три группы представляют различные сте*
пени кровного родства, причем каждая из них замкнута в себе
и сама управляет своими делами, но служит также дополне-
нием для другой. Круг дел, подлежащих их ведению, охваты*
вает всю совокупность общественных дел человека, стоящего
на низшей ступени варварства».
Ф. Энгельс. Происхождение семьи, частной соб-
ственности и государства.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. $7
«Первая форма собственности, это — племенная собствен*
ность. Она соответствует неразвитой стадии производства, ког*
да люди живут охотой и рыболовством, скотоводством или,
самое большее, земледелием. В последнем случае она пред-
полагает огромную массу еще неосвоенной земли. На этой
стадии разделение труда развито еще очень слабо и ограни-
чивается дальнейшим расширением существующего в семье
естественно возникшего разделения труда. Общественная
структура ограничивается поэтому лишь расширением семьи:
патриархальные главы племени, подчиненные им члены пле-
мени, наконец, рабы. Рабство, в скрытом виде существующее
в семье, развивается лишь постепенно, вместе с ростом насе*
258
ления и потребностей и с расширением внешних сношений —
как в виде войны, так и в виде меновой торговли».
К Маркс и Ф. Энгельс. Немецкая идеология.
Соч , т. 3, стр. 20
«Правда, в течение всего средневековья границы распро-
странения языка далеко не совпадали с границами государств;
но все же каждая национальность, за исключением, пожалуй,
Италии, была представлена в Европе особым крупным госу-
дарством, и тенденция к созданию национальных государств,
выступающая все яснее и сознательнее, является одним из
важнейших рычагов прогресса в средние века».
Ф. Энгельс. О разложении феодализма и воз-
никновении национальных государств.
К. Маркс и Ф Энгельс. Соч , т. 21, стр. 410
«Нации неизбежный продукт и неизбежная форма буржу-
азной эпохи общественного развития. И рабочий класс не мог
окрепнуть, возмужать, сложиться, не «устраиваясь в преде-
лах нации», не будучи «национален» («хотя совсем не в том
смысле, как понимает это буржуазия»). Но развитие капита-
лизма все более и более ломает национальные перегородки,
уничтожает национальную обособленность, ставит на место
национальных антагонизмов классовые».
В И. Ленин. Карл Маркс. Полн. собр. соч.,
т. 26, стр. 75
«Национальные движения не впервые возникают в России
и не одной ей свойственны. Во всем мире эпоха окончательной
победы капитализма над феодализмом была связана с нацио-
нальными движениями. Экономическая основа этих движений
состоит в том, что для полной победы товарного производства
необходимо завоевание внутреннего рынка буржуазией, необ-
ходимо государственное сплочение территорий с населением,
говорящим на одном языке, при устранении всяких препятст-
вий развитию этого языка и закреплению его в литературе.
Язык есть важнейшее средство человеческого общения; един-
ство языка и беспрепятственное развитие есть одно из важ-
нейших условий действительно свободного и широкого, соот-
ветствующего современному капитализму, торгового оборота,
свободной и широкой группировки населения по всем отдель-
ным классам, наконец — условие тесной связи рынка со вся-
ким и каждым хозяином или хозяйчиком, продавцом и поку-
пателем.
Образование национальных государств, наиболее удовлет-
воряющих этим требованиям современного капитализма, яв-
ляется поэтому тенденцией (стремлением) всякого националь-
259
ного движения. Самые глубокие экономические факторы тол-
кают к этому, и для всей Западной Европы — более того: для
всего цивилизованного мира — типичным, нормальным для ка-
питалистического периода является поэтому национальное го-
сударство».
В И. Ленин. О праве наций на самоопределе-
ние Полн собр. соч , т 25, стр. 258—259
«При капитализме уничтожить национальный (и полити-
ческий вообще) гнет нельзя. Для этого необходимо уничто-
жить классы, т. е. ввести социализм. Но, базируясь на эконо-
мике, социализм вовсе не сводится весь к ней. Для устране-
ния национального гнета необходим фундамент — социалисти-
ческое производство, но на этом фундаменте необходима еще
демократическая организация государства, демократическая
армия и пр. Перестроив капитализм в социализм, пролетариат
создает возможность полного устранения национального
гнета; эта возможность превратится в действительность «толь-
ко»— «только»! — при полном проведении демократии во всех
областях, вплоть до определения границ государства сообраз-
но «симпатиям» населения, вплоть до полной свободы отде-
ления. На этой базе, в свою очередь, разовьется практически
абсолютное устранение малейших национальных трений, ма-
лейшего национального недоверия, создастся ускоренное сбли-
жение и слияние наций, которое завершится отмиранием госу-
дарства».
В И. Ленин. Итоги дискуссии о самоопределе-
нии Полн собр соч., т. 30, стр 22
«Пока существуют национальные и государственные раз-
личия между народами и странами — а эти различия будут
держаться еще очень и очень долго даже после осуществления
диктатуры пролетариата во всемирном масштабе — единство
интернациональной тактики коммунистического рабочего дви-
жения всех стран требует не устранения разнообразия, не уни-
чтожения национальных различий (это — вздорная мечта для
настоящего момента), а такого применения основных принци-
пов коммунизма (Советская власть и диктатура пролетариа-
та), которое бы правильно видоизменяло эти принципы в ча-
стностях, правильно приспособляло, применяло их к нацио-
нальным и национально-государственным различиям. Иссле-
довать, изучить, отыскать, угадать, схватить национально-осо-
бенное, национально-специфическое в конкретных подходах
каждой страны к разрешению единой интернациональной за-
дачи, к победе над оппортунизмом и левым доктринерством
внутри рабочего движения, к свержению буржуазии, к учреж-
дению Советской республики и пролетарской диктатуры — вот
в чем главная задача переживаемого всеми передовыми (и не
260
только передовыми) странами исторического момента. Глав-
ное___конечно, еще далеко-далеко не все, но главное — уже
сделано в привлечении авангарда рабочего класса, в переходе
его на сторону Советской власти против парламентаризма, на
сторону диктатуры пролетариата против буржуазной демо-
кратии. Теперь надо все силы, все внимание сосредоточить на
следующем шаге, который кажется — и, с известной точки зре-
ния, действительно является — менее основным, но который
зато более практически близок к практическому решению за-
дачи, именно: на отыскании формы перехода или подхода к
пролетарской революции».
В. И. Ленин. Детская болезнь «левизны» в ком-
мунизме. Полн. собр. соч., т. 41, стр. 77
«Целью социализма является не только уничтожение раз-
дробленности человечества на мелкие государства и всякой
обособленности наций, не только сближение наций, но и слия-
ние их».
В. И. Ленин. Социалистическая революция и
право наций на самоопределение. Полн. собр. соч.,
т. 27, стр. 255
«Подобно тому, как человечество может прийти к уничто-
жению классов лишь через переходный период диктатуры уг-
нетенного класса, подобно этому и к неизбежному слиянию на-
ций человечество может прийти лишь через переходный пе-
риод полного освобождения всех угнетенных наций, т. е. их
свободы отделения».
В. И. Ленин. Социалистическая революция и
право наций на самоопределение. Полн. собр. соч.,
т. 27, стр. 256
2. ПРОЛЕТАРСКИЙ ИНТЕРНАЦИОНАЛИЗМ
«...Международное Товарищество и все вступившие в него
общества и отдельные лица будут признавать истину, справед-
ливость и нравственность основой в своих отношениях друг к
другу и ко всем людям, независимо от цвета их кожи, их ве-
рований или национальности».
К. Маркс. Временный устав Товарищества.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 16, стр. 13
«Не может быть свободен народ, угнетающий другие на-
роды».
Ф Энгельс. Эмигрантская литература.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 18, стр. 509
263
«Народ, порабощающий другой народ, кует свои собствен*
ные цепи».
К. Маркс. Конфиденциальное сообщение.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 16, стр. 438
«Пока жизнеспособный народ скован чужеземным захват*
чиком, он по необходимости направляет все свои силы, все
свои стремления, всю свою энергию против внешнего врага?
и пока его внутренняя жизнь остается таким образом парали*
зованной, он не в состоянии бороться за социальное освобож*
дение. Ирландия, Россия под монгольским игом и т. д. дают
этрму положению яркие доказательства».
Ф. Энгельс. За Польшу.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 18, стр. 555
«Чтобы народы могли действительно объединиться, у них
должны быть общие интересы. Чтобы их интересы могли быть
общими, должны быть уничтожены существующие отношения
собственности, ибо существующие отношения собственности
обусловливают эксплуатацию одних народов другими; в унич-
тожении существующих отношений собственности заин-
тересован только рабочий класс. Только он один и спосо-
бен это сделать. Победа пролетариата над буржуазией озна-
чает вместе с тем преодоление всех национальных и промыш-
ленных конфликтов, которые в настоящее время порождают
вражду между народами. Вот почему победа пролетариата над
буржуазией является одновременно сигналом к освобождению
всех угнетенных наций».
К. Маркс и Ф. Энгельс. О Польше. Соч., т. 4,
стр. 371
«Буржуазный национализм и пролетарский интернациона-
лизм— вот два непримиримо-враждебные лозунга, соответст-
вующие двум великим классовым лагерям всего капиталисти-
ческого мира и выражающие две политики (более того: два
миросозерцания) в национальном вопросе».
В. И. Ленин. Критические заметки по нацио-
нальному вопросу. Полн. собр. соч., т. 24, стр. 123
«Национальной грызне различных буржуазных партий из-
за вопросов о языке и т. д. рабочая демократия противопо-
ставляет требование: безусловного единства и полного слия-
ния рабочих всех национальностей во всех рабочих организа-
циях, профессиональных, кооперативных, потребительных,
просветительных и всяких иных, в противовес всяческому бур-
жуазному национализму. Только такое единство и слияние мо-
жет отстоять демократию, отстоять интересы рабочих против
262
капитала,— который уже стал и все более становится интер-
национальным,— отстоять интересы развития человечества к
новому укладу жизни, чуждому всяких привилегий и всякой
эксплуатации».
В. И. Ленин. Критические заметки по нацио-
нальному вопросу. Полн. собр. соч., т. 24,
стр 118—119
«Развивающийся капитализм знает две исторические тен-
денции в национальном вопросе. Первая: пробуждение нацио-
нальной жизни и национальных движений, борьба против вся-
кого национального гнета, создание национальных государств.
Вторая: развитие и учащение всяческих сношений между на-
циями, ломка национальных перегородок, создание интерна-
ционального единства капитала, экономической жизни вооб-
ще, политики, науки и т. д.
Обе тенденции суть мировой закон капитализма. Первая
преобладает в начале его развития, вторая характеризует зре-
лый и идущий к своему превращению в социалистическое об-
щество капитализм. С обеими тенденциями считается нацио-
нальная программа марксистов, отстаивая, во-первых, равно-
правие наций и языков, недопустимость каких бы то ни было
привилегий в этом отношении (а также право наций на само-
определение, о чем ниже особо), а во-вторых, принцип интер-
национализма и непримиримой борьбы против заражения про-
летариата буржуазным национализмом, хотя бы и самым
утонченным».
В. И. Ленин. Критические заметки по нацио-
нальному вопросу. Полн. собр. соч., т. 24, стр. 124
«Марксизм непримирим с национализмом, будь он самый
«справедливый», «чистенький», тонкий и цивилизованный.
Марксизм выдвигает на место всякого национализма — интер-
национализм, слияние всех наций в высшем единстве...
Принцип национальности исторически неизбежен в буржу-
азном обществе, и, считаясь с этим обществом, марксист впол-
не признает историческую законность национальных движе-
ний. Но, чтобы это признание не превратилось в апологию на-
ционализма, надо, чтобы оно ограничивалось строжайше
только тем, что есть прогрессивного в этих движениях,— чтобы
это признание не вело к затемнению пролетарского сознания
буржуазной идеологией.
Прогрессивно пробуждение масс от феодальной спячки, их
борьба против всякого национального гнета, за суверенность
народа, за суверенность нации. Отсюда безусловная обязан-
ность для марксиста отстаивать самый решительный и самый
последовательный демократизм во всех частях национального
263
вопроса. Это — задача, главным образом, отрицательная.
А дальше ее идти в поддержке национализма пролетариат не
может, ибо дальше начинается «позитивная» (положительная);
деятельность буржуазии, стремящейся к укреплению нацио-
нализма.
Скинуть всякий феодальный гнет, всякое угнетение наций,
всякие привилегии одной из наций или одному из языков—•
безусловная обязанность пролетариата, как демократической
силы, безусловный интерес пролетарской классовой борьбы,
которая затемняется и задерживается национальной грызней.
Но содействовать буржуазному национализму за этими, стро-
го ограниченными, в определенные исторические рамки по-
ставленными пределами — значит изменять пролетариату и
становиться на сторону буржуазии...
Закрепить национализм в известной, «по справедливости»
отграниченной сфере, «конституировать» национализм, разго-
родить крепко и прочно все нации между собой посредством
особого государственного учреждения — вот идейная основа и
содержание культурно-национальной автономии. Эта мысль
насквозь буржуазная и насквозь ложная. Никакого закрепле-
ния национализма пролетариат поддерживать не может,— на-
против, он поддерживает все, помогающее стиранию нацио-
нальных различий, падению национальных перегородок, все,
делающее связи между национальностями теснее и теснее, все,
ведущее к слиянию наций. Поступать иначе —значит встать на
сторону реакционного националистического мещанства».
В. И. Ленин. Критические заметки по нацио-
нальному вопросу. Полн. собр. соч., т. 24,
стр. 131—133
«Социал-демократы всегда стояли и стоят на точке зрения
интернационализма. Оберегая от крепостников и от полицей-
ского государства равноправие всех национальностей, мы
стоим не за «национальную культуру», а за интернацио*
на льну ю культуру, в которую от каждой национальной
культуры входит только часть, именно: лишь последовательно-
демократическое и социалистическое содержание каждой на-
циональной культуры».
В. И. Ленин. Проект платформы к IV съезду
социал-демократии Латышского края. Полн. собр.
соч., т. 23, стр. 209
«Все дело теперь в том, чтобы коммунисты каждой страны
вполне сознательно учли как основные принципиальные за-
дачи борьбы с оппортунизмом и «левым» доктринерством, так
и конкретные особенности, которые эта борьба принимает и
неизбежно должна принимать в каждой отдельной стране, со-
264
образно оригинальным чертам ее экономики, политики, куль-
туры, ее национального состава (Ирландия и т. п.), ее коло-
ний, ее религиозных делений и т. д. и т. п.»
В. И Ленин Детская болезнь «левизны» в
коммунизме. Полн собр соч , т. 41, стр. 76
«Само собой понятно, что окончательно может победить
только пролетариат всех передовых стран мира, и мы, рус-
ские, начинаем то дело, которое закрепит английский, фран-
цузский или немецкий пролетариат; но мы видим, что они не
победят без помощи трудящихся масс всех угнетенных коло-
ниальных народов, и в первую голову народов Востока. Мы
должны себе дать отчет в том, что один авангард не может
осуществить перехода к коммунизму. Задача в том, чтобы про-
будить революционную активность к самодеятельности и ор-
ганизации трудящихся масс, независимо от того, на каком
уровне они стоят, перевести истинное коммунистическое уче-
ние, которое предназначено для коммунистов более передовых
стран, на язык каждого народа, осуществлять практические
задачи, которые нужно осуществить немедленно, и слиться в
общей борьбе с пролетариями других стран.
Вот те задачи, решения которых вы не найдете ни в одной
коммунистической книжке, но решение которых вы найдете в
общей борьбе, которую начала Россия. Вам придется эту за-
дачу поставить и решать ее самостоятельным опытом. В этом
вам поможет, с одной стороны, тесный союз с авангардом
всех трудящихся других стран, а с другой—уменье подойти
к народам Востока, которых вы здесь представляете. Вам при-
дется базироваться на том буржуазном национализме, кото-
рый пробуждается у этих народов, и не может не пробуждать-
ся, и который имеет историческое оправдание. Вместе с тем
вы должны проложить дорогу к трудящимся и эксплуатируе-
мым массам каждой страны и сказать на понятном для них
языке, что единственной надеждой на освобождение является
победа международной революции и что международный про-
летариат является единственным союзником, всех трудящихся
и эксплуатируемых сотен миллионов народов Востока.
Вот задача необычайного размаха, которая стоит перед
вами и которая, благодаря эпохе революции и росту револю-
ционного движения — в этом нельзя сомневаться — общими
усилиями коммунистических организаций Востока будет ус-
пешно разрешена и доведена до полной победы над междуна-
родным империализмом».
В. И. Ленин. Доклад на II Всероссийском съез-
де коммунистических организаций народов Востока
22 ноября 1919 г. Полн. собр. соч , т. 39, стр. 330—331
265
«Для всей Азии и для всех колоний мира, для тысяч и мил-
лионов людей будет иметь практическое значение отношение
Советской рабоче-крестьянской республики к слабым, доныне
угнетавшимся народам».
В И. Ленин. Товарищам коммунистам Турке-
стана. Полн. собр. соч., т. 39, стр. 304
«Мы уверены, что, систематически продолжая нашу поли*
тику тесного союза, мы достигнем по отношению к народам
Востока большего успеха, чем до сих пор. А эти успехи велики.
Среди всех восточных народов Советская республика поль-
зуется громадной популярностью по той же причине, по кото-
рой нам удалось заключить мир с маленьким западным госу-
дарством, именно потому, что в нас видят непреклонного бор*
ца против империализма, потому, что мы — единственная рес-
публика, которая ведет войну против империализма и которая
умеет использовать всякое положение, действуя не насилием,
а умеет также побеждать отказом от применения насилия».
В И. Ленин. Доклад о работе ВЦ И К и Совнар-
кома на первой сессии В ЦИК VII созыва 2 фев-
раля 1920 г. Полн. собр. соч., т. 40, стр. 99
3. СЕМЬЯ И БЫТ
«Общественные порядки, при которых живут люди опреде-
ленной исторической эпохи и определенной страны, обусловли-
ваются обоими видами производства: ступенью развития, с од-
ной стороны — труда, с другой — семьи. Чем меньше развит
труд, чем более ограничено количество его продуктов, а следо-
вательно, и богатство общества, тем сильнее проявляется за*
висимость общественного строя от родовых связей».
Ф. Энгельс. Происхождение семьи, частной соб-
ственности и государства.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 26
«...Что находим мы в качестве древнейшей, наиболее ран*
ней формы семьи, существование которой в истории мы мо*
жем неоспоримо доказать и которую можно и теперь еще кое*
где изучать? Групповой брак, форму брака, при которой це-
лые группы мужчин и целые группы женщин взаимно при-
надлежат друг другу и которая оставляет очень мало места
для ревности. И далее, на более поздней ступени развития мы
находим такую представляющую собой исключение форму, как
многомужество, которое в еще большей степени находится в
вопиющем противоречии с каким-либо чувством ревности и
потому не известно животным. Но известные нам формы груп-
пового брака сопряжены со столь своеобразно запутанными
266
условиями, что они с необходимостью указывают на более
ранние, более простые формы полового общения, а вместе с
тем, в конечном счете, на соответствующий переходу от живот-
ного состояния к человеческому период неупорядоченных по-
ловых отношений».
Ф. Энгельс. Происхождение семьи, частной соб-
ственности и государства
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 40
«Развитие семьи в первобытную эпоху состоит... в непре-
рывном суживании того круга, который первоначально охва-
тывает все племя и внутри которого господствует общность
брачных связей между обоими полами. Путем последователь-
ного исключения сначала более близких, затем все более от-
даленных родственников, наконец, даже просто свойственни-
ков, всякий вид группового брака становится в конце концов
практически невозможным, и в результате остается одна пока
еще непрочно соединенная брачная пара, та молекула, с рас-
падением которой брак вообще прекращается. Уже из этого
видно, как мало общего с возникновением единобрачия имела
индивидуальная половая любовь в современном смысле этого
слова».
Ф Энгельс. Происхождение семьи, частной соб-
ственности и государства.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 51
«...Моногамная семья. Она возникает из парной семьи, как
показано выше, на рубеже между средней и высшей ступенью
варварства; ее окончательная победа — один из признаков
наступления эпохи цивилизации. Она основана на господстве
мужа с определенно выраженной целью рождения детей, про-
исхождение которых от определенного отца не подлежит со-
мнению, а эта бесспорность происхождения необходима по-
тому, что дети со временем в качестве прямых наследников
должны вступить во владение отцовским имуществом. Она от-
личается от парного брака гораздо большей прочностью брач-
ных уз, которые теперь уже не расторгаются по желанию лю-
бой из сторон...
Она (моногамия.— Ред.) была первой формой семьи, в ос-
нове которой лежали не естественные, а экономические усло-
вия— именно победа частной собственности над первоначаль-
ной, стихийно сложившейся общей собственностью».
Ф. Энгельс. Происхождение семьи, частной соб-
ственности и государства.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч , т. 21, стр. 65—68
«До средних веков не могло быть и речи об индивидуаль-
ной половой любви. Само собой разумеется, что физическая
красота, дружеские отношения, одинаковые склонности и т. п.
267
пробуждали у людей различного пола стремление к половой
связи, что как для мужчин, так и для женщин не было совер-
шенно безразлично, с кем они вступали в эти интимнейшие
отношения. Но от этого до современной половой любви еще
бесконечно далеко. На протяжении всей древности браки за-
ключались родителями вступающих в брак сторон, которые
спокойно мирились с этим. Та скромная доля супружеской
любви, которую знает древность,— не субъективная склон-
ность, а объективная обязанность, не основа брака, а допол-
нение к нему...
Современная половая любовь существенно отличается от
простого полового влечения, от эроса древних. Во-первых, она
предполагает у любимого существа взаимную любовь; в этом
отношении женщина находится в равном положении с муж-
чиной, тогда как для античного эроса отнюдь не всегда тре-
бовалось ее согласие. Во-вторых, сила и продолжительность
половой любви бывают такими, что невозможность обладания
и разлука представляются обеим сторонам великим, если не
величайшим несчастьем; они идут на огромный риск, даже
ставят на карту свою жизнь, чтобы только принадлежать
друг другу, что в древности бывало разве только в случаях
нарушения супружеской верности. И, наконец, появляется но-
вый нравственный критерий для осуждения и оправдания по-
ловой связи; спрашивают не только о том, была ли она брач-
ной или внебрачной, но и о том, возникла ли она по взаимной
любви или нет?..
Так произошло то, что поднимающаяся буржуазия, в осо-
бенности в протестантских странах, где больше всего был по-
колеблен существующий порядок, все более и более стала
признавать свободу заключения договора также и в отноше-
нии брака и осуществлять ее вышеописанным образом. Брак
оставался классовым браком, но в пределах класса сторонам
была предоставлена известная свобода выбора. И на бумаге,
в теоретической морали и в поэтическом изображении, не было
ничего более незыблемого и прочно установленного, чем поло-
жение о безнравственности всякого брака, не покоящегося на
взаимной половой любви и на действительно свободном согла-
сии супругов. Одним словом, брак по любви был провозгла-
шен правом человека, и при том не только droit de I’homme*,
но, в виде исключения, и droit de la femme **.
Но это право человека в одном отношении отличалось от
всех остальных так называемых прав человека. Тогда как эти
последние на практике распространялись только на господст-
* Игра слов: «droit de I’homme» означает «право человека», а также
«право мужчины». Ред.
** — правом женщины. Ред>
268
вующий класс — буржуазию — и прямо или косвенно своди-
лись на нет для угнетенного класса — пролетариата, здесь
снова сказывается ирония истории. Господствующий класс
остается подвластным известным экономическихМ влияниям, и
поэтому только в исключительных случаях в его среде бы-
вают действительно свободно заключаемые браки, тогда как
в среде угнетенного класса они, как мы видели, являются пра-
вилом.
Полная свобода при заключении браков может, таким об-
разом, стать общим .достоянием только после того, как уни-
чтожение капиталистического производства и созданных им
отношений собственности устранит все побочные, экономиче-
ские соображения, оказывающие теперь еще столь громадное
влияние на выбор супруга. Тогда уже не останется больше ни-
какого другого мотива, кроме взаимной склонности.
Так как половая любовь по природе своей исключитель-
на,— хотя это ныне соблюдается только женщиной,— то брак,
основанный на половой любви, по природе своей является
единобрачием».
Ф. Энгельс Происхождение семьи, частной соб-
ственности и государства.
К- Маркс и Ф Энгельс. Соч , т 21, стр 79—34
«В старом коммунистическом домашнем хозяйстве, охва-
тывавшем много брачных пар с их детьми, вверенное женщи-
нам ведение этого хозяйства было столь же общественным, не-
обходимым для общества родом деятельности, как и добыва-
ние мужчинами средств пропитания. С возникновением патри-
архальной семьи и еще более — моногамной индивидуальной
семьи положение изменилось. Ведение домашнего хозяйства
утратило свой общественный характер. Оно перестало касать-
ся общества. Оно стало частным занятием; жена сделалась
главной служанкой, была устранена от участия в обществен-
ном производстве. Только крупная промышленность нашего
времени вновь открыла ей — да и то лишь пролетарке — путь
к общественному производству...»
Ф. Энгельс Происхождение семьи, частной соб-
ственности и государства
К. Маркс и Ф Энгельс. Соч, т. 21, стр 76
«С переходом средств производства в общественную соб-
ственность индивидуальная семья перестанет быть хозяйст-
венной единицей общества. Частное домашнее хозяйство пре-
вратится в общественную отрасль труда. Уход за детьми и их
воспитание станут общественным делом; общество будет оди-
наково заботиться обо всех детях, будут ли они брачными или
внебрачными. Благодаря этому отпадет беспокойство о «по-
следствиях», которое в настоящее время составляет самый су-
269
щественный общественный момент,— моральный и экономи-
ческий,— мешающий девушке, не задумываясь, отдаться лю-
бимому мужчине. Не будет ли это достаточной причиной для
постепенного возникновения более свободных половых отно-
шений, а вместе с тем и более снисходительного подхода об-
щественного мнения к девичьей чести и к женской стыдливо-
сти?»
Ф Энгельс. Происхождение семьи, частной соб-
ственности и государства.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 78—79
«...То, что мы можем теперь предположить о формах от-
ношений между полами после предстоящего уничтожения ка-
питалистического производства, носит по преимуществу нега-
тивный характер, ограничивается в большинстве случаев тем,
что будет устранено. Но что придет на смену? Это опреде-
лится, когда вырастет новое поколение: поколение мужчин,
которым никогда в жизни не придется покупать женщину за
деньги или за другие социальные средства власти, и поколе-
ние женщин, которым никогда не придется ни отдаваться муж-
чине из каких-либо других побуждений, кроме подлинной
любви, ни отказываться от близости с любимым мужчиной из
боязни экономических последствий. Когда эти люди появятся,
они отбросят ко всем чертям то, что согласно нынешним пред-
ставлениям им полагается делать; они будут знать сами, как
им поступать, и сами выработают соответственно этому свое
общественное мнение о поступках каждого в отдельности,— и
точка».
Ф. Энгельс. Происхождение семьи, частной соб-
ственности и государства.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 85
«Отношения полов станут исключительно частным делом,
которое будет касаться только заинтересованных лиц и в ко-
торое обществу нет нужды вмешиваться. Это возможно бла-
годаря устранению частной собственности и общественному
воспитанию детей, вследствие чего уничтожаются обе основы
современного брака, связанные с частной собственностью,—
зависимость жены от мужа и детей от родителей. В этом и
заключается ответ на вопли высоконравственных мещан по
поводу коммунистической общности жен. Общность жен пред-
ставляет собой явление, целиком принадлежащее буржуаз-
ному обществу и в полном объеме существующее в настоя-
щее время в виде проституции. Но проституция основана на
частной собственности и исчезнет вместе с ней. Следовательно,
коммунистическая организация вместо того, чтобы вводить
общность жен, наоборот, уничтожит ее».
&
Ф. Энгельс. Принципы коммунизма.
К.. Маркс и Ф. Энгельс. Соч , т. 4, стр. 336—337
270
«Положение женщины, при ее занятии домашним хозяй-
ством, все еще остается стесненным. Для полного освобожде-
ния женщины и для действительного равенства ее с мужчи-
ной нужно, чтобы было общественное хозяйство и чтобы жен-
щина участвовала в общем производительном труде. Тогда
женщина будет занимать такое же положение, как и мужчина.
Конечно, здесь речь идет не о том, чтобы уравнять жен-
щину в производительности труда, размере труда, длительно-
сти его, в условиях труда и т. д., а речь идет о том, чтобы жен-
щина не была угнетена ее хозяйственным положением в
отличие от мужчины. Вы все знаете, что даже при полном рав-
ноправии остается все же эта фактическая придавленность
женщины, потому что на нее сваливают все домашнее хозяй-
ство. Это домашнее хозяйство в большинстве случаев являет-
ся самым непроизводительным, самым диким и самым тяжким
трудом, какой осуществляет женщина. Это труд чрезвычайно
мелкий, не заключающий в себе ничего, что сколько-нибудь
способствовало бы развитию женщины.
Преследуя социалистический идеал, мы хотим бороться за
полное осуществление социализма, и здесь для женщины от-
крывается очень большое поприще работы. Мы теперь серь-
езно готовимся к расчистке почвы для социалистической по-
стройки, а самая постройка социалистического общества нач-
нется только тогда, когда мы, добившись полного равенства
женщины, примемся за новую работу вместе с женщиной, ос-
вобожденной от этой мелкой, отупляющей, непроизводитель-
ной работы. Этой работы хватит нам на многие, многие годы.
Работа эта не может дать быстрых результатов и не про-
изводит блестящего эффекта.
Мы создаем образцовые учреждения, столовые, ясли, кото-
рые освободили бы женщину от домашнего хозяйства. И здесь
именно на женщин более всего и ложится эта работа по уст-
ройству всех этих учреждений. Нужно признать, что сейчас в
России таких учреждений, которые бы помогли женщине вы-
браться из состояния домашней рабыни, очень мало. Их
имеется ничтожное количество, и те условия, в которые по-
ставлена сейчас Советская республика,— условия и военные,
и продовольственные, о которых говорили здесь вам товарищи
подробно,— препятствуют нам в этой работе. Но все же надо
сказать, что учреждения эти, избавляющие женщин от поло-
жения домашней рабыни, возникают всюду, где только есть
малейшая к тому возможность.
Мы говорим, что освобождение рабочих должно быть де-
лом самих рабочих, и точно так же и освобождение женщин-
работниц должно быть делом самих женщин-работниц. Сами
женщины-работницы должны заботиться о развитии таких уч-
реждений, и эта деятельность женщины приведет к полной
271
перемене ее старого положения при капиталистическом обще-
стве.
Чтобы заниматься политикой, при старом капиталистиче-
ском обществе требовалась особая подготовка, и потому уча-
стие женщин в политике, даже в самых передовых и свобод-
ных капиталистических странах, было ничтожное. Наша за-
дача состоит в том, чтобы сделать политику доступной для
каждой трудящейся женщины».
В. И. Ленин. О задачах женского рабочего
движения в Советской республике. Полн. собр.
соч., т. 39, стр. 201—203
«Не может быть социалистического переворота, если гро-
мадная часть трудящихся женщин не примет в нем значитель-
ного участия.
Во всех цивилизованных странах, даже самых передовых,
положение женщин таково, что недаром их называют домаш-
ними рабынями. Ни в одном капиталистическом государстве,
даже самой свободной республике, нет полного равноправия
женщин.
Задача Советской республики — в первую голову уничто-
жить все ограничения прав женщин. Источник буржуазной
грязи, подавленности, приниженности — бракоразводный про-
цесс— Советская власть уничтожила полностью.
Скоро год, как существует совершенно свободное законо-
дательство о разводе. Мы издали декрет, который уничтожил
разницу в положении брачного и внебрачного ребенка и целый
ряд политических стеснений; нигде так полно не осуществлены
равенство и свобода трудящихся женщин».
В. И. Ленин. Речь на I Всероссийском съезде
работниц 19 ноября 1918 г. Полн. собр. соч., т. 37,
стр. 185
«Женщина продолжает оставаться домашней рабыней, не-
смотря на все освободительные законы, ибо ее давит, душит,
отупляет, принижает мелкое домашнее хозяйство, приковывая
ее к кухне и к детской, расхищая ее труд работою до дикости
непроизводительною, мелочною, изнервливающею, отупляю-
щею, забивающею. Настоящее освобождение женщины, на-
стоящий коммунизм начнется только там и тогда, где и когда
начнется массовая борьба (руководимая владеющим государ-
ственной властью пролетариатом) против этого мелкого до-
машнего хозяйства, или, вернее, массовая перестройка его в
крупное социалистическое хозяйство».
В. И. Ленин. Великий почин. Полн. собр. соч.,
т. 39, стр. 24
Глава X
МАРКСИСТСКО-ЛЕНИНСКОЕ
УЧЕНИЕ О КЛАССАХ
И ГОСУДАРСТВЕ
1. ПРОИСХОЖДЕНИЕ
И СУЩНОСТЬ КЛАССОВ
«Классами называются большие группы людей, различаю-
щиеся по их месту в исторически определенной системе обще-
ственного производства, по их отношению (большей частью
закрепленному и оформленному в законах) к средствам про-
изводства, по их роли в общественной организации труда, а
следовательно, по способам получения и размерам той доли
общественного богатства, которой они располагают. Классы,
это такие группы людей, из которых одна может себе присва-
ивать труд другой, благодаря различию их места в опреде-
ленном укладе общественного хозяйства».
В. И. Ленин, Великий почин. Полн. собр. соч.,
т. 39, стр. 15
«Маркс и Энгельс беспощадно боролись с людьми, кото-
рые забывали о различии классов, говорили о производителях,
о народе или о трудящихся вообще. Кто сколько-нибудь знает
произведения Маркса и Энгельса, тот не может забыть, что
через все эти произведения проходит высмеивание тех, кто го-
ворит о производителях, о народе, о трудящихся вообще. Нет
трудящихся вообще, или работающих вообще, а есть либо
владеющий средствами производства мелкий хозяйчик, у ко-
торого вся психология и все навыки жизни капиталистиче-
ские,— которые и не могут быть другими,— либо наемный ра-
бочий, с совершенно иной психологией, наемный рабочий в
крупной промышленности, стоящий в антагонизме, в противо-
речии, в борьбе с капиталистами».
В. И. Ленин. X съезд РКП (б). Полн. собр. соч.,
т. 43, стр. 100—101
«Искать основного отличительного признака различных
классов общества в источнике дохода — значит выдвигать на
первое место отношения распределения, которые на самом
деле суть результат отношений производства. Ошибку эту дав-
но указал Маркс, назвавший невидящих ее людей вульгар-
ными социалистами. Основной признак различия между клас-
18 273
сами — их место в общественном производстве, а следователь^
но, их отношение к средствам производства. Присвоение той
или другой части общественных средств производства и обра-
щение их на частное хозяйство, на хозяйство для продажи
продукта — вот основное отличие одного класса современного
общества (буржуазии) от пролетариата, который лишен
средств производства и продает свою рабочую силу».
В. И. Ленин. Вульгарный социализм и народ-
ничество, воскрешаемые социалистами-революцио-
нерами. Полн. собр соч., т. 7, стр 44—45
«Увеличение производства во всех отраслях — скотовод-
стве, земледелии, домашнем ремесле — сделало рабочую силу
человека способной производить большее количество продук-
тов, чем это было необходимо для поддержания ее. Вместе с
тем оно увеличивало ежедневное количество труда, приходив-
шееся на каждого члена рода, домашней общины или отдель-
ной семьи. Появилась потребность в привлечении новой рабо-
чей силы. Война доставляла ее: военнопленных стали обра-
щать в рабов. Первое крупное общественное разделение труда
вместе с увеличением производительности труда, а следова-
тельно, и богатства, и с расширением сферы производитель-
ной деятельности, при тогдашних исторических условиях, взя-
тых в совокупности, с необходимостью влекло за собой раб-
ство. Из первого крупного общественного разделения труда
возникло и первое крупное разделение общества на два клас-
са— господ и рабов, эксплуататоров и эксплуатируемых».
Ф. Энгельс. Происхождение семьи, частной соб-
ственности и государства
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 161
«Уже тот простой факт, что порабощенные и эксплуатируем
мые были во все времена гораздо многочисленнее поработите-
лей и эксплуататоров и что, следовательно, действительная
сила всегда была на стороне первых,— уже один этот факт
достаточно показывает нелепость всей теории насилия. Значит,
все еще проблема заключается в том, чтобы найти объяснение
для отношений господства и порабощения.
Они возникли двояким путем.
Какими люди первоначально выделились из животного
(в более узком смысле слова) царства, такими они и вступили
в историю: еще как полуживотные, еще дикие, беспомощные
перед силами природы, не осознавшие еще своих собственных
сил; поэтому они были бедны, как животные, и не намного
выше их по своей производительности. Здесь господствует из-
вестное равенство уровня жизни, а для глав семей — также
своего рода равенство общественного положения, по крайней
274
мере отсутствие общественных классов, которое наблюдается
еще и в первобытных земледельческих общинах позднейших
культурных народов. В каждой такой общине существуют с
самого начала известные общие интересы, охрану которых
приходится возлагать на отдельных лиц, хотя и под надзором
всего общества: таковы — разрешение споров; репрессии про-
тив лиц, превышающих свои права; надзор за орошением, осо-
бенно в жарких странах; наконец, на ступени первобытно-ди-
кого состояния — религиозные функции... Нам нет надобности
выяснять здесь, каким образом эта все возраставшая само-
стоятельность общественных функций по отношению к обще-
ству могла со временем вырасти в господство над обществом;
каким образом первоначальный слуга общества, при благо-
приятных условиях, постепенно превращался в господина над
ним; каким образом господин этот выступал, смотря по об-
стоятельствам, то как восточный деспот или сатрап, то как
греческий родовой вождь, то как кельтский глава клана и т. д.;
в какой мере он при этом превращении применял в конце кон-
цов также и насилие и каким образом, наконец, отдельные
господствующие лица сплотились в господствующий класс.
Нам важно только установить здесь, что в основе политиче-
ского господства повсюду лежало отправление какой-либо об-
щественной должностной функции и что политическое
господство оказывалось длительным лишь в том случае, когда
оно эту свою общественную должностную функцию выпол-
няло. Сколько ни было в Персии и Индии деспотий, последо-
вательно расцветавших, а потом погибавших, каждая из них
знала очень хорошо, что она прежде всего — совокупный пред-
приниматель в деле орошения речных долин, без чего там не-
возможно было какое бы то ни было земледелие. Только про-
свещенные англичане сумели проглядеть это обстоятельство в
Индии; они запустили оросительные каналы и шлюзы, и лишь
теперь, благодаря регулярно повторяющимся голодовкам, они
начинают, наконец, соображать, что пренебрегли единствен-
ной деятельностью, которая могла бы сделать их господство
в Индии правомерным хотя бы в такой степени, в какой было
правомерно господство их предшественников.
Но наряду с этим процессом образования классов совер-
шался еще и другой. Стихийно сложившееся разделение труда
внутри земледельческой семьи давало на известной ступени
благосостояния возможность присоединить к семье одну или
несколько рабочих сил со стороны. Это имело место особенно
в таких странах, где прежнее общее владение землей уже рас-
палось или где, по крайней мере, прежняя совместная обра-
ботка земли уступила место обработке земельных наделов от-
дельными семьями. Производство развилось уже настолько,
что человеческая рабочая сила могла произвести теперь боль-
275
ше, чем требовалось для простого поддержания ее; средства
для содержания большего количества рабочих сил имелись на<
лицо, имелись также и средства для применения этих сил; ра-
бочая сила приобрела стоимость. Но сама община и союз, к
которому принадлежала эта община, еще не выделяли из
своей среды свободных, избыточных рабочих сил. Зато их до-
ставляла война, а война так же стара, как и одновременное
существование по соседству друг с другом нескольких общин-
ных групп. До того времени не знали, что делать с военно-
пленными, и потому их попросту убивали, а еще раньше съеда-
ли. Но на достигнутой теперь ступени «хозяйственного поло-
жения» военнопленные приобрели известную стоимость; их
начали поэтому оставлять в живых и стали пользоваться их
трудом. Таким образом, насилие, вместо того чтобы господ-
ствовать над хозяйственным положением, было вынуждено,
наоборот, служить ему. Рабство было открыто. Оно скоро сде-
лалось господствующей формой производства у всех народов,
которые в своем развитии пошли дальше древней общины, но
в конце концов оно стало также одной из главных причин их
упадка. Только рабство сделало возможным в более крупном
масштабе разделение труда между земледелием и промыш-
ленностью и таким путем создало условия для расцвета куль-
туры древнего мира — для греческой культуры. Без рабства
не было бы греческого государства, греческого искусства и
греческой науки; без рабства не было бы и Римской империи.
А без того фундамента, который был заложен Грецией и Ри-
мом, не было бы и современной Европы. Нам никогда не сле-
довало бы забывать, что все наше экономическое, политиче-
ское и интеллектуальное развитие имеет своей предпосылкой
такой строй, в котором рабство было в той же мере необхо-
димо, в какой и общепризнано. В этом смысле мы вправе ска-
зать: без античного рабства не было бы и современного со-
циализма.
...Ясно одно: пока человеческий труд был еще так малопро-
изводителен, что давал только ничтожный избыток над необ-
ходимыми жизненными средствами, до тех пор рост произво-
дительных сил, расширение обмена, развитие государства и
права, создание искусства и науки — все это было возможно
лишь при помощи усиленного разделения труда, имевшего
своей основой крупное разделение труда между массой, заня-
той простым физическим трудом, и немногими привилегиро-
ванными, которые руководят работами, занимаются торговлей,
государственными делами, а позднее также искусством и нау-
кой. Простейшей, наиболее стихийно сложившейся формой
этого разделения труда и было как раз рабство. При истори-
ческих предпосылках древнего, в частности греческого, мира
переход к основанному на классовых противоположностях об-
276
ществу мог совершиться только в форме рабства. Даже для
самих рабов это было прогрессом: военнопленные, из которых
вербовалась основная масса рабов, оставлялись теперь, по
крайней мере, в живых, между тем как прежде их убивали, а
еще раньше даже жарили и поедали.
Заметим кстати, что все до сих пор существовавшие в исто-
рии противоположности между эксплуатирующими и эксплу-
атируемыми, господствующими и угнетенными классами на-
ходят свое объяснение в той же относительно неразвитой про-
изводительности человеческого труда. До тех пор, пока дей-
ствительно трудящееся население настолько поглощено своим
необходимым трудом, что у него не остается времени для име-
ющих общее значение общественных дел — для руководства
работами, ведения государственных дел, для отправления пра-
восудия, занятия искусством, наукой и т. д.,— до тех пор не-
избежно было существование особого класса, который, будучи
свободным от действительного труда, заведовал указанными
делами; при этом он никогда не упускал случая, чтобы, во имя
своих собственных выгод, взваливать на трудящиеся массы
все большее бремя труда. Только громадный рост производи-
тельных сил, достигнутый благодаря крупной промышленно-
сти, позволяет распределить труд между всеми без исключе-
ния членами общества и таким путем сократить рабочее время
каждого так, чтобы у всех оставалось достаточно свободного
времени для участия в делах, касающихся всего общества, как
теоретических, так и практических. Следовательно, лишь те-
перь стал излишним всякий господствующий и эксплуатирую-
щий класс, более того: он стал прямым препятствием для об-
щественного развития; и только теперь он будет неумолимо
устранен, каким бы «непосредственным насилием» он ни рас-
полагал».
Ф. Энгельс. Анти-Дюринг.
К.. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 183—137
«Против крепостничества, против крепостников-помещиков
и служащего им государства крестьянство продолжает еще
оставаться классом, именно классом не капиталистического,
а крепостного общества, т. е. классом-сословием *. И посколь-
* Известно, что в рабском и феодальном обществе различие классов
фиксировалось и в сословном делении населения, сопровождалось установ-
лением особого юридического места в государстве для каждого класса.
Поэтому классы рабского и феодального (а также и крепостного) обще-
ства были также и особыми сословиями. Напротив, в капиталистическом,
буржуазном обществе юридически все граждане равноправны, сословные
деления уничтожены (по крайней мере в принципе), и потому классы пере-
стали быть сословиями. Деление общества на классы обще и рабскому,
и феодальному, и буржуазному обществам, но в первых двух существовали
классы-сословия, а в последнем классы бессословные.
277
ку сохраняется еще в нашей деревне этот, свойственный кре*
постному обществу, классовый антагонизм «крестьянства» и
привилегированных землевладельцев, постольку рабочая пар*
тия, несомненно, должна быть на стороне «крестьянства», дол*
жна поддерживать его борьбу и подталкивать его на борьбу
против всех остатков крепостничества.
Мы ставим в кавычки слово крестьянство, чтобы отметить
наличность в этом случае не подлежащего никакому сомнению
противоречия: в современном обществе крестьянство, конечно,
не является уже единым классом. Но кто смущается этим про-
тиворечием, тот забывает, что это — противоречие не изложе-
ния, не доктрины, а противоречие самой жизни. Это — не со-
чиненное, а живое диалектическое противоречие. Поскольку в
нашей деревне крепостное общество вытесняется «современ-
ным» (буржуазным) обществом, постольку крестьянство пе-
рестает быть классом, распадаясь на сельский пролетариат и
сельскую буржуазию (крупную, среднюю, мелкую и мельчай*
шую). Поскольку сохраняются еще крепостные отношения,—
постольку «крестьянство» продолжает еще быть классом, т. е.г
повторяем, классом не буржуазного, а крепостного общества.
Это «поскольку — постольку» существует в действительности
в виде крайне сложного сплетения крепостнических и буржу-
азных отношений в современной русской деревне».
В. И. Ленин. Аграрная программа русской со-
циал-демократии. Полн. собр соч , т. 6, стр. 311—
312
«Часто задавали вопрос: в какой степени полезны или даже
необходимы различные классы общества? И ответ, конечно,
был различен для различных исторических эпох. Несомненно,
было время, когда земельная аристократия была неизбежным
и необходимым элементом общества. Это, однако, было очень,
очень давно. Затем было время, когда капиталистический
средний класс, буржуазия, как называют ее французы, класс,
возникший со столь же неизбежной необходимостью, вступил
в борьбу против земельной аристократии, сокрушил ее поли-
тическую власть и, в свою очередь, получил экономическое и
политическое господство. Но никогда, с тех пор как возникли
классы, не было такого времени, когда общество могло бы об-
ходиться без рабочего класса. Название, социальное положе-
ние этого класса изменялось; место раба занял крепостной,
которого в свою очередь сменил свободный рабочий — свобод-
ный от крепостной зависимости, но свободный также и от об-
ладания чем бы то ни было на земле, кроме своей собственной
рабочей силы. Но всякому ясно: какие бы изменения ни про-
исходили в высших, непроизводящих слоях общества, обще-
ство не может существовать без класса производителей. Сле-
278
довательно, этот класс необходим при всяких условиях, хотя
должно прийти время, когда он не будет уже больше классом,
когда он будет охватывать собой все общество».
Ф. Энгельс. Общественные классы — необходи-
мые и излишние.
К Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, стр. 296
«Социализм есть уничтожение классов.
Чтобы уничтожить классы, надо, во-первых, свергнуть по-
мещиков и капиталистов. Эту часть задачи мы выполнили, но
это только часть и притом не самая трудная. Чтобы уничто-
жить классы, надо, во-вторых, уничтожить разницу между
рабочим и крестьянином, сделать всех — работниками. Это-
го нельзя сделать сразу. Это — задача несравненно более
трудная и в силу необходимости длительная. Это — за-
дача, которую нельзя решить свержением какого бы то
ни было класса. Ее можно решить только организационной
перестройкой всего общественного хозяйства, переходом от
единичного, обособленного, мелкого товарного хозяйства к об-
щественному крупному хозяйству. Такой переход по необходи-
мости чрезвычайно длителен. Такой переход можно только за*
медлить и затруднить торопливыми и неосторожными админи-
стративными и законодательными мерами. Ускорить этот пе-
реход можно только такой помощью крестьянину, которая бы
давала ему возможность в громадных размерах улучшить всю
земледельческую технику, преобразовать ее в корне.
Чтобы решить вторую, труднейшую, часть задачи, проле-
тариат, победивший буржуазию, должен неуклонно вести сле-
дующую основную линию своей политики по отношению к кре-
стьянству: пролетариат должен разделять, разграничивать
крестьянина трудящегося от крестьянина собственника,— кре-
стьянина работника от крестьянина торгаша,— крестьянина
труженика от крестьянина спекулянта.
В этом разграничении вся суть социализма...
Разграничение, указанное здесь, очень трудно, ибо в живой
жизни все свойства «крестьянина», как они ни различны, как
они ни противоречивы, слиты в одно целое. Но все же разгра-
ничение возможно и не только возможно, но оно неизбежно
вытекает из условий крестьянского хозяйства и крестьянской
жизни».
В. И. Ленин. Экономика и политика в эпоху
диктатуры пролетариата. Полн. собр. соч, т. 39,
стр. 276—277
«Отрицать партийность с точки зрения коммунизма значит
делать прыжок от кануна краха капитализма (в Германии) не
к низшей и не к средней, а к высшей фазе коммунизма. Мы в
279
России переживаем (третий год после свержения буржуазии)
первые шаги перехода от капитализма к социализму, или к
низшей стадии коммунизма. Классы остались и останутся го-
дами повсюду после завоевания власти пролетариатом. Разве,
может быть, в Англии, где нет крестьян (но все же есть мел-
кие хозяйчики!), срок этот будет меньше. Уничтожить клас-
сы— значит не только прогнать помещиков и капиталистов —
это мы сравнительно легко сделали — это значит также уни-
чтожить мелких товаропроизводителей, а их нельзя про-
гнать, их нельзя подавить,-с ними надо ужиться, их можно
(и должно) переделать, перевоспитать только очень длитель-
ной, медленной, осторожной организаторской работой. Они ок-
ружают пролетариат со всех сторон мелкобуржуазной сти-
хией, пропитывают его ею, развращают его ею, вызывают по-
стоянно внутри пролетариата рецидивы мелкобуржуазной бес-
характерности, раздробленности, индивидуализма, переходов
от увлечения к унынию. Нужна строжайшая централизация и
дисциплина внутри политической партии пролетариата, чтобы
этому противостоять, чтобы организаторскую роль пролета-
риата (а это его главная роль) проводить правильно, успешно,
победоносно. Диктатура пролетариата есть упорная борьба,
кровавая и бескровная, насильственная и мирная, военная и
хозяйственная, педагогическая и администраторская, против
сил и традиций старого общества. Сила привычки миллионов
и десятков миллионов — самая страшная сила. Без партии,
железной и закаленной в борьбе, без партии, пользующейся
доверием всего честного в данном классе, без партии, умею-
щей следить за настроением массы и влиять на него, вести ус-
пешно такую борьбу невозможно».
В И. Ленин. Детская болезнь «левизны» в
коммунизме Полн. собр. соч., т. 41, стр 27
2. КЛАССОВАЯ БОРЬБА —
ДВИЖУЩАЯ СИЛА РАЗВИТИЯ
АНТАГОНИСТИЧЕСКИХ ФОРМАЦИЙ
«История всех до сих пор существовавших обществ * была
историей борьбы классов.
Свободный и раб, патриций и плебей, помещик и крепост-
ной, мастер и подмастерье, короче, угнетающий и угнетаемый
находились в вечном антагонизме друг к другу, вели непре-
рывную, то скрытую, то явную борьбу, всегда кончавшуюся
революционным переустройством всего общественного здания
или общей гибелью борющихся классов.
* То есть вся история, дошедшая до нас в письменных источниках...
(Примечание Энгельса к английскому изданию 1888 гд
280
В предшествующие исторические эпохи мы находим почти
повсюду полное расчленение общества на различные сосло-
вия,-^ целую лестницу различных общественных положении.
В Древнем Риме мы встречаем патрициев, всадников, плебеев,
рабов; в средние века — феодальных господ, вассалов, цехо-
вых мастеров, подмастерьев, крепостных, и к тому же почти
в каждом из этих классов — еще особые градации.
Вышедшее из недр погибшего феодального общества сов-
ременное буржуазное общество не уничтожило классовых про-
тиворечий. Оно только поставило новые классы, новые усло-
вия угнетения и новые формы борьбы на место старых.
Наша эпоха, эпоха буржуазии, отличается, однако, тем, что
она упростила классовые противоречия: общество все более и
более раскалывается на два большие враждебные лагеря, на
два большие, стоящие друг против друга, класса — буржуа-
зию и пролетариат.
Из крепостных средневековья вышло свободное население
первых городов; из этого сословия горожан развились первые
элементы буржуазии.
...Современная буржуазия сама является продуктом дли-
тельного процесса развития, ряда переворотов в способе про-
изводства и обмена...
Современная государственная власть — это только коми-
тет, управляющий общими делами всего класса буржуазии...
Буржуазия не может существовать, не вызывая постоянно
переворотов в орудиях производства, не революционизируя,
следовательно, производственных отношений, а стало быть, и
всей совокупности общественных отношений. Напротив, пер-
вым условием существования всех прежних промышленных
классов было сохранение старого способа производства в не-
изменном виде. Беспрестанные перевороты в производстве, не-
прерывное потрясение всех общественных отношений, вечная
неуверенность и движение отличают буржуазную эпоху от
всех других...
На смену старой местной и национальной замкнутости и
существованию за счет продуктов собственного производства
приходит всесторонняя связь и всесторонняя зависимость на-
ций друг от друга. Это в равной мере относится как к мате-
риальному, так и к духовному производству...
Буржуазия быстрым усовершенствованием всех орудий
производства и бесконечным облегчением средств сообщения
вовлекает в цивилизацию все, даже самые варварские, нации.
Дешевые цены ее товаров — вот та тяжелая артиллерия, с по-
мощью которой она разрушает все китайские стены и принуж-
дает к капитуляции самую упорную ненависть варваров к
иностранцам. Под страхом гибели заставляет она все нации
принять буржуазный способ производства, заставляет их ввс-
281
дить у себя так называемую цивилизацию, т. е. становиться
буржуа. Словом, она создает себе мир по своему образу ц
подобию...
Буржуазия менее чем за сто лет своего классового господ-
ства создала более многочисленные и более грандиозные про-
изводительные силы, чем все предшествовавшие поколения,
вместе взятые. Покорение сил природы, машинное производ-
ство, применение химии в промышленности и земледелии, па-
роходство, железные дороги, электрический телеграф, освое-
ние для земледелия целых частей света, приспособление рек
для судоходства, целые, словно вызванные из-под земли, мас-
сы населения,— какое из прежних столетий могло подозре-
вать, что такие производительные силы дремлют в недрах
общественного труда!
Итак, мы видели, что средства производства и обмена, на
основе которых сложилась буржуазия, были созданы в фео-
дальном обществе. На известной ступени развития этих
средств производства и обмена отношения, в которых происхо-
дили производство и обмен феодального общества, феодаль-
ная организация земледелия и промышленности, одним сло-
вом, феодальные отношения собственности, уже перестали со-
ответствовать развившимся производительным силам. Они тор-
мозили производство, вместо того чтобы его развивать. Они
превратились в его оковы. Их необходимо было разбить, и они
были разбиты.
Место их заняла свободная конкуренция, с соответствую-
щим ей общественным и политическим строем, с экономиче-
ским и политическим господством класса буржуазии.
Подобное же движение совершается на наших глазах.
Современное буржуазное общество, с его буржуазными отно-
шениями производства и обмена, буржуазными отношениями
собственности, создавшее как бы по волшебству столь могу-
щественные средства производства и обмена, походит на вол-
шебника, который не в состоянии более справиться с подзем-
ными силами, вызванными его заклинаниями. Вот уже
несколько десятилетий история промышленности и торговли
представляет собой лишь историю возмущения современных
производительных сил против современных производственных
отношений, против тех отношений собственности, которые
являются условием существования буржуазии и ее господ-
ства...
Оружие, которым буржуазия ниспровергла феодализм, на-
правляется теперь против самой буржуазии.
Но буржуазия не только выковала оружие, несущее ей
смерть; она породила и людей, которые направят против нее
это оружие,— современных рабочих, пролетариев...
Пролетариат проходит различные ступени развития. Его
282
борьба против буржуазии начинается вместе с его существо-
ванием.
Сначала борьбу ведут отдельные рабочие, потом рабочие
одной фабрики, затем рабочие одной отрасли труда в одной
местности против отдельного буржуа, который их непосредст-
венно эксплуатирует...
Но с развитием промышленности пролетариат не только
возрастает численно; он скопляется в большие массы, сила
его растет, и он все более ее ощущает. Интересы и условия
жизни пролетариата все более и более уравниваются по мере
того, как машины все более стирают различия между отдель-
ными видами труда и почти всюду низводят заработную плату
до одинаково низкого уровня. Возрастающая конкуренция
буржуа между собою и вызываемые ею торговые кризисы ве-
дут к тому, что заработная плата рабочих становится все не-
устойчивее: все быстрее развивающееся, непрерывное совер-
шенствование машин делает жизненное положение пролета-
риев все менее обеспеченным; столкновения между отдельным
рабочим и отдельным буржуа все более принимают характер
столкновений между двумя классами. Рабочие начинают с
того, что образуют коалиции против буржуа; они выступают
сообща для защиты своей заработной платы. Они основывают
даже постоянные ассоциации для того, чтобы обеспечить себя
средствами на случай возможных столкновений. Местами
борьба переходит в открытые восстания.
Рабочие время от времени побеждают, но эти победы лишь
преходящи. Действительным результатом их борьбы является
не непосредственный успех, а все шире распространяющееся
объединение рабочих...
Вообще столкновения внутри старого общества во многих
отношениях способствуют процессу развития пролетариата.
Буржуазия ведет непрерывную борьбу: сначала против ари-
стократии, позднее против тех частей самой же буржуазии,
интересы которых приходят в противоречие с прогрессом про-
мышленности, и постоянно — против буржуазии всех зару-
бежных стран. Во всех этих битвах она вынуждена обра-
щаться к пролетариату, призывать его на помощь и вовлекать
его таким образом в политическое движение. Она, следова-
тельно, сама передает пролетариату элементы своего собст-
венного образования, т. е. оружие против самой себя.
Далее, как мы видели, прогресс промышленности сталки-
вает в ряды пролетариата целые слои господствующего
класса или, по крайней мере, ставит под угрозу условия их
жизни. Они также приносят пролетариату большое количе-
ство элементов образования.
Наконец, в те периоды, когда классовая борьба прибли-
жается к развязке, процесс разложения внутри господствую-
283
щего класса, внутри всего старого общества принимает такой
бурный, такой резкий характер, что небольшая часть господ,
ствующего класса отрекается от него и примыкает к револю-
ционному классу, к тому классу, которому принадлежит буду-
щее. Вот почему, как прежде часть дворянства переходила к
буржуазии, так теперь часть буржуазии переходит к пролета-
риату, именно — часть буржуа-идеологов, которые возвыси-
лись до теоретического понимания всего хода исторического
движения.
Из всех классов, которые противостоят теперь буржуазии,
только пролетариат представляет собой действительно рево-
люционный класс. Все прочие классы приходят в упадок и
уничтожаются с развитием крупной промышленности, проле-
тариат же есть ее собственный продукт.
Средние сословия: мелкий промышленник, мелкий торго-
вец, ремесленник и крестьянин — все они борются с буржуа-
зией для того, чтобы спасти свое существование от гибели, как
средних сословий. Они, следовательно, не революционны, а
консервативны. Даже более, они реакционны: они стремятся
повернуть назад колесо истории. Если они революционны, то
постольку, поскольку им предстоит переход в ряды пролета-
риата, поскольку они защищают не свои настоящие, а свои
будущие интересы, поскольку они покидают свою собственную
точку зрения для того, чтобы встать на точку зрения пролета-
риата».
К. Маркс и Ф. Энгельс, Манифест Коммунисти-
ческой партии. Соч., т. 4, стр. 424—434
«Все прежние классы, завоевав себе господство, стреми-
лись упрочить уже приобретенное ими положение в жизни,
подчиняя все общество условиям, обеспечивающим их спо-
соб присвоения. Пролетарии же могут завоевать обществен-
ные производительные силы, лишь уничтожив свой собствен-
ный нынешний способ присвоения, а тем самым и весь суще-
ствовавший до сих пор способ присвоения в целом.
У пролетариев нет ничего своего, что надо было бы им охра-
нять, они должны разрушить все, что до сих пор охраняло и
обеспечивало частную собственность.
Все до сих пор происходившие движения были движе-
ниями меньшинства или совершались в интересах меньшин-
ства. Пролетарское движение есть самостоятельное движение
огромного большинства в интересах огромного большинства.
Пролетариат, самый низший слой современного общества, не
может подняться, не может выпрямиться без того, чтобы при
этом не взлетела на воздух вся возвышающаяся над ним над-
стройка из слоев, образующих официальное общество».
К. Маркс и Ф. Энгельс. Манифест Коммунист и-
ческой партии. Соч., т. 4, стр, 434—435
284
«Политическое движение рабочего класса, разумеется,
имеет своей конечной целью завоевание им для себя полити-
ческой власти, а для этого, конечно, необходима предвари-
тельная организация рабочего класса, достигшая известной
степени развития и вырастающая из самой экономической
борьбы.
С другой же стороны, всякое движение, в котором рабочий
класс противостоит как класс господствующим классам и
стремится победить их путем давления извне, есть политиче-
ское движение. Так, например, стремление с помощью стачек
и т. п. принудить отдельных капиталистов на какой-либо от-
дельной фабрике или даже в какой-либо отдельной отрасли
промышленности ограничить рабочее время есть чисто эконо-
мическое движение; наоборот, движение, имеющее целью за-
ставить издать закон о восьмичасовом рабочем дне и т. д.,
есть политическое движение. И, таким образом, из разрознен-
ных экономических движений рабочих повсеместно вырастает
политическое движение, то есть движение класса, стремяще-
гося осуществить свои интересы в общей форме, то есть в
форме, имеющей принудительную силу для всего общества.
Если эти движения предполагают некоторую предваритель-
ную организацию, то они, со своей стороны, в такой же сте-
пени являются и средством развития этой организации.
Там, где рабочий класс не достиг еще достаточного успеха
в своей организации, чтобы предпринять решительный поход
против коллективной власти, то есть политической власти гос-
подствующих классов, его нужно во всяком случае подготов-
лять к этому путем постоянной агитации против этой власти
и заняв враждебную позицию по отношению к политике
господствующих классов. В противном случае рабочий класс
останется игрушкой в их руках, как это доказала сентябрь-
ская революция во Франции и как это до известной степени
доказывает игра, которую по сей день удается вести в Англии
г-ну Гладстону и К0».
Письмо К Маркса Фридриху Больте, 23 ноября
1871 г
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 33, стр. 282—
283
3. ПРОИСХОЖДЕНИЕ
И СУЩНОСТЬ ГОСУДАРСТВА
«С дальнейшим развитием промышленности и обмена все
Полнее развивалось разделение труда между различными от-
раслями производства: земледелием, ремеслом, а в ремесле —
между бесчисленными разновидностями его, торговлей, судо-
ходством и т. д.; население разделялось теперь по своим заня-
285
тиям на довольно устойчивые группы; каждая из них имела
ряд новых общих интересов, для которых не было места вну-
три рода или фратрии и для обслуживания которых появи-
лась, следовательно, потребность в новых должностях. Коли-
чество рабов значительно возросло и, вероятно, в ту пору уже
намного превышало число свободных афинян; родовой строй
первоначально совсем не знал рабства, а следовательно, не
знал и средств, при помощи которых можно было держать в
узде эту массу несвободных. И, наконец, торговля привлекала
в Афины множество чужестранцев, которые селились здесь
ради легкой наживы; в силу старых порядков, они также оста-
вались бесправными и беззащитными и, несмотря на тради-
ционную терпимость, были беспокойным, чуждым элементом в
народе.
Одним словом, родовой строй подходил к концу. Общество
с каждым днем все более вырастало из его рамок; даже худ-
шие из зол, возникавшие на глазах у всех, он не мог ни огра-
ничить, ни устранить. Но тем временем незаметно развилось
государство. Новые группы, образовавшиеся благодаря разде-
лению труда сначала между городом и деревней, а затем ме-
жду различными городскими отраслями труда, создали новые
органы для защиты своих интересов; были учреждены всякого
рода должности. А затем молодому государству для ведения
отдельных небольших войн и для охраны торговых судов по-
требовались прежде всего собственные военные силы, кото-
рые у занимавшихся мореплаванием афинян могли быть пер-
воначально только морскими силами. Были учреждены,
неизвестно за сколько времени до Солона, навкрарии, неболь-
шие территориальные округа, по двенадцати в каждом пле-
мени; каждая навкрария должна была поставить, вооружить
и снабдить экипажем одно военное судно и, кроме того, вы-
ставляла еще двух всадников. Это учреждение подрывало ро-
довое устройство двояким образом: во-первых, оно создавало
публичную власть, которая уже не совпадала просто-напросто
с совокупностью вооруженного народа; во-вторых, оно впер-
вые разделяло народ для общественных целей не по родствен-
ным группам, а по проживанию на одной территории».
Ф. Энгельс. Происхождение семьи, частной соб-
ственности и государства.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч , т. 21, стр. 113—114
«Афины представляют собой самую чистую, наиболее
классическую форму: здесь государство возникает непосред-
ственно и преимущественно из классовых противоположно-
стей, развивающихся внутри самого родового общества.
В Риме родовое общество превращается в замкнутую аристо-
кратию, окруженную многочисленным, стоящим вне этого об-
286
щества, бесправным, но несущим обязанности плебсом;
победа плебса взрывает старый родовой строй и на его разва-
линах воздвигает государство, в котором скоро совершенно
растворяются и родовая аристократия и плебс. Наконец, у
германских победителей Римской империи государство возни-
кает как непосредственный результат завоевания обширных
чужих территорий, для господства над которыми родовой
строй не дает никаких средств.
...Государство никоим образом не представляет собой
силы, извне навязанной обществу. Государство не есть также
«действительность нравственной идеи», «образ и действитель-
ность разума», как утверждает Гегель. Государство есть про-
дукт общества на известной ступени развития; государство
есть признание, что это общество запуталось в неразрешимое
противоречие с самим собой, раскололось на непримиримые
противоположности, избавиться от которых оно бессильно.
А чтобы эти противоположности, классы с противоречивыми
экономическими интересами, не пожрали друг друга и обще-
ство в бесплодной борьбе, для этого стала необходимой сила,
стоящая, по-видимому, над обществом, сила, которая бы уме-
ряла столкновение, держала его в границах «порядка». И эта
сила, происшедшая из общества, но ставящая себя над ним,
все более и более отчуждающая себя от него, есть государ-
ство.
По сравнению со старой родовой организацией государ-
ство отличается, во-первых, разделением подданных государ-
ства по территориальным делениям...
Вторая отличительная черта — учреждение публичной
власти, которая уже не совпадает непосредственно с населе-
нием, организующим самое себя как вооруженная сила. Эта
особая публичная власть необходима потому, что самодейст-
вующая вооруженная организация населения сделалась не-
возможной со времени раскола общества на классы.
...Народное войско афинской демократии было аристокра-
тической публичной властью, направленной против рабов, и
держало их в повиновении; но для того, чтобы держать в по-
виновении также и граждан, оказалась необходимой, как рас-
сказано выше, жандармерия. Эта публичная власть сущест-
вует в каждом государстве. Она состоит не только из воору-
женных людей, но и из вещественных придатков, тюрем и
принудительных учреждений всякого рода, которые были не
известны родовому устройству общества.
...Публичная власть усиливается по мере того, как обост-
ряются классовые противоречия внутри государства, и по
мере того, как соприкасающиеся между собой государства
становятся больше и населеннее. Взгляните хотя бы на тепе-
решнюю Европу, в которой классовая борьба и конкуренция
287
завоеваний взвинтили публичную власть до такой высоты, что
она грозит поглотить все общество и даже государство.
Для содержания этой публичной власти необходимы
взносы граждан — налоги. Последние были совершенно не
известны родовому обществу. Но мы теперь их знаем доста-
точно хорошо. С развитием цивилизации даже и налогов не-
достаточно; государство выдает векселя на будущее, делает
займы, государственные долги. И об этом старушка Европа
может порассказать немало.
Обладая публичной властью и правом взыскания налогов,
чиновники становятся, как органы общества, над обществом.
Свободного, добровольного уважения, с которым относились
к органам родового общества, им уже недостаточно, даже
если бы они могли завоевать его; носители отчуждающейся
от общества власти, они должны добывать уважение к себе
путем исключительных законов, в силу которых они приобре-
тают особую святость и неприкосновенность. Самый жалкий
полицейский служитель цивилизованного государства имеет
больше «авторитета», чем все органы родового общества, вме-
сте взятые; но самый могущественный монарх и крупнейший
государственный деятель или полководец эпохи цивилизации
мог бы позавидовать тому, не из-под палки приобретенному и
бесспорному уважению, которое оказывают самому незначи-
тельному родовому старейшине. Последний стоит внутри об-
щества, тогда как первые вынуждены пытаться представлять
собой нечто вне его и над ним.
Так как государство возникло из потребности держать в
узде противоположность классов; так как оно в то же время
возникло в самих столкновениях этих классов, то оно по об-
щему правилу является государством самого могущественного,
экономически господствующего класса, который при помощи
государства становится также политически господствующим
классом и приобретает таким образом новые средства для по-
давления и эксплуатации угнетенного класса. Так, античное
государство было, прежде всего, государством рабовладель-
цев для подавления рабов, феодальное государство — орга-
ном дворянства для подавления крепостных и зависимых кре-
стьян, а современное представительное государство есть ору-
дие эксплуатации наемного труда капиталом. В виде
исключения встречаются, однако, периоды, когда борющиеся
классы достигают такого равновесия сил, что государственная
власть на время получает известную самостоятельность по от-
ношению к обоим классам, как кажущаяся посредница между
ними. Такова абсолютная монархия XVII и XVIII веков, ко-
торая держит в равновесии дворянство и буржуазию друг
против друга; таков бонапартизм Первой и особенно Второй
империи во Франции, который натравливал пролетариат про-
288
тив буржуазии и буржуазию против пролетариата. Новейшее
достижение в этой области, при котором властитель и подвла-
стные выглядят одинаково комично, представляет собой новая
Германская империя бисмарковской нации: здесь поддержи-
вается равновесие между капиталистами и рабочими, проти-
востоящими друг другу, и они подвергаются одинаковому
надувательству в интересах оскудевшего прусского захолуст-
ного юнкерства.
Кроме того, в большинстве известных в истории государств
предоставляемые гражданам права соразмеряются с их иму-
щественным положением, и этим прямо заявляется, что госу-
дарство— это организация имущего класса для защиты его
от неимущего».
Ф. Энгельс Происхождение семьи, частной соб-
ственности и государства.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т 21, стр. 169—1/2
«По учению философов, государство есть «осуществление
идеи» или, переведенное на философский язык, царство божие
на земле, государство является таким поприщем, на котором
осуществляется или должна осуществиться вечная истина и
справедливостьу^А^отсюда вытекает суеверное почтение к го-
сударству и ко всему тому, что имеет отношение к государ-
ству,— суеверное почтение, которое тем легче укореняется,
что люди привыкают с детства думать, будто дела и интересы,
общие всему обществу, не могут быть иначе выполняемы и
охраняемы, как прежним способом, то есть через посредство
государства и его награжденных доходными местечками чи-
новников. Люди воображают, что делают необыкновенно сме-
лый шаг вперед, если они отделываются от веры в наследст-
венную монархию и становятся сторонниками демократиче-
ской республики. В действительности же государство есть не
что иное, как машина для подавления одного класса другим и
в демократической республике ничуть не меньше, чем в мо
нархии. И в лучшем случае государство есть зло, которое по
наследству передается пролетариату, одержавшему победу в
борьбе за классовое господство; победивший пролетариат, так
же, как и Коммуна, вынужден будет немедленно отсечь худ-
шие стороны этого зла, до тех пор, пока поколение, выросшее
в новых, свободны?: общественных условиях, окажется в со-
стоянии выкинуть вон весь этот хлам государственности».
Ф. Энгельс. Введение к работе К. Маркса
«Гражданская война во Франции».
К Маркс и Ф. Энгельс. Соч , т. 22, стр. 200—261
«Вообще политическая демократия есть лишь одна из воз-
можных (хотя теоретически для «чистого» капитализма и
Заказ 3069 289
нормальная) форм надстройки над капитализмом. И капита-
лизм и империализм, как показывают факты, развивается
при всяких политических формах, подчиняя себе все их».
В. И. Ленин. Итоги дискуссии о самоопределе-
нии. Полн. собр. соч., т. 30, стр. 23
«По этому вопросу прежде всего надо обратить внимание
на то, что государство не всегда существовало. Было время,
когда государства не было. Оно появляется там и тогда, где
и когда появляется деление общества на классы, когда появ-
ляются эксплуататоры и эксплуатируемые.
До тех пор как возникла первая форма эксплуатации чело-
века человеком, первая форма деления на классы — рабовла-
дельцев и рабов,— до тех пор существовала еще патриархаль-
ная, или — как ее иногда называют — клановая (клан — по-
коление, род, когда люди жили родами, поколениями) семья,
и следы этих первобытных времен в быту многих первобытных
народов остались достаточно определенно, и если вы возьмете
какое угодно сочинение по первобытной культуре, то всегда
натолкнетесь на более или менее определенные описания, ука-
зания и воспоминания о том, что было время, более или ме-
нее похожее на первобытный коммунизм, когда деления об-
щества на рабовладельцев и рабов не было. И тогда не было
государства, не было особого аппарата для систематического
применения насилия и подчинения людей насилию. Такой ап-
парат и называется государством.
В первобытном обществе, когда люди жили ‘небольшими
родами, еще находясь на самых низших ступенях развития,
в состоянии, близком к дикости; в эпоху, от которой совре-
менное цивилизованное человечество отделяют несколько ты-
сячелетий,— в то время не видно еще признаков существова-
ния государства. Мы видим господство обычаев, авторитет,
уважение, власть, которой пользовались старейшины рода,
видим, что эта власть признавалась иногда за женщинами,—
положение женщины тогда не было похоже на теперешнее
бесправное, угнетенное положение,— но нигде не видим осо-
бого разряда людей, которые выделяются, чтобы управлять
другими и чтобы в интересах, в целях управления системати-
чески, постоянно владеть известным аппаратом принуждения,
аппаратом насилия, каковым являются в настоящее время,
как вы все понимаете, вооруженные отряды войск, тюрьмы и
прочие средства подчинения чужой воли насилию,— то, что
составляет сущность государства.
Если от тех так называемых религиозных учений, ухищре-
ний, философских построений, тех разнообразных мнений, ко-
торые строят буржуазные ученые, отвлечься и поискать на-
стоящей сути дела, то увидим, что государство сводится имен-
290
н0 к такому выделенному из человеческого общества аппа-
рату управления. Когда появляется такая особая группа лю-
дей, которая только тем и занята, чтобы управлять, и которая
для управления нуждается в особом аппарате принуждения,
подчинения чужой воли насилию — в тюрьмах, в особых от-
рядах людей, войске и пр.,— тогда появляется государство.
Но было время, когда государства не было, когда держа-
лась общая связь, самое общество, дисциплина, распорядок
труда силой привычки, традиций, авторитетом или уважением,
которым пользовались старейшины рода или женщины, в то
время часто занимавшие не только равноправное положение
с мужчинами, но даже нередко и более высокое, и когда осо-
бого разряда людей — специалистов, чтобы управлять, не
было. История показывает, что государство, как особый аппа-
рат принуждения людей, возникало только там и тогда, где
и когда появлялось разделение общества на классы — значит,
разделение на такие группы людей, из которых одни постоян-
но могут присваивать труд других, где один эксплуатирует
другого.
И это деление общества на классы в истории должно
стоять перед нами ясно всегда, как основной факт. Развитие
всех человеческих обществ в течение тысячелетий во всех без
изъятия странах показывает нам общую закономерность, пра-
вильность, последовательность этого развития таким обра-
зом, что вначале мы имеем общество без классов — первона-
чальное патриархальное, первобытное общество, в котором не
было аристократов; затем — общество, основанное на рабстве,
общество рабовладельческое. Через это прошла вся современ-
ная цивилизованная Европа — рабство было вполне господст-
вующим 2 тысячи лет тому назад. Через это прошло громад-
ное большинство народов остальных частей света. У наименее
развитых народов следы рабства остались еще и теперь, и
учреждения рабства, например, в Африке, вы найдете и сей-
час. Рабовладельцы и рабы — первое крупное деление на
классы. Первая группа владела не только всеми средствами
производства — землей, орудиями, как бы слабы, примитивны
они тогда ни были,— она также владела и людьми. Эта группа
называлась рабовладельцами, а те, кто трудился и доставлял
труд другим, назывались рабами.
За этой формой последовала в истории другая форма —
крепостное право. Рабство в громадном большинстве стран в
своем развитии превратилось в крепостное право. Основное
Деление общества — крепостники-помещики и крепостные
крестьяне. Форма отношений между людьми изменилась. Ра-
бовладельцы считали рабов своей собственностью, закон
укреплял этот взгляд и рассматривал рабов как вещь, цели-
ком находящуюся в обладании рабовладельца. По отношению
291
к крепостному крестьянину осталось классовое угнетение, за-
висимость, но крепостник-помещик не считался владельцем
крестьянина, как вещи, а имел лишь право на его труд и на
принуждение его к отбыванию известной повинности. На прак-
тике, как вы все знаете, крепостное право, особенно в России,
где оно наиболее долго держалось и приняло наиболее гру-
бые формы, оно ничем не отличалось от рабства.
Далее,— в крепостном обществе, по мере развития тор-
говли, возникновения всемирного рынка, по мере развития
денежного обращения, возникал новый класс — класс капита-
листов. Из товара, из обмена товаров, из возникновения вла-
сти денег возникала власть капитала. В течение XVIII века,
вернее — с конца XVIII века, и в течение XIX века произошли
революции во всем мире. Крепостничество было вытеснено из
всех стран Западной Европы. Позднее всех произошло это в
России. В России в 1861 году тоже произошел переворот, по-
следствием которого была смена одной формы общества дру-
гой — замена крепостничества капитализмом, при котором де-
ление на классы осталось, остались различные следы и пере-
житки крепостного права, но в основном деление на классы
получило иную форму.
Владельцы капитала, владельцы земли, владельцы фабрик
и заводов представляли и представляют во всех капиталисти-
ческих государствах ничтожное меньшинство населения, цели-
ком распоряжающееся всем народным трудом и, значит,
держащее в своем распоряжении, угнетении, эксплуатации
всю массу трудящихся, из которых большинство является про-
летариями, наемными рабочими, в процессе производства
получающими средства к жизни только от продажи своих ра-
бочих рук, рабочей силы. Крестьяне, разрозненные и придав-
ленные еще в крепостное время, с переходом к капитализму
превращались частью (в большинстве) в пролетариев, частью
(в меньшинстве) в зажиточное крестьянство, которое само
нанимало рабочих и представляло собою буржуазию деревен-
скую.
Этот основной факт — переход общества от первобытных
форм рабства к крепостничеству и, наконец, к капитализму —
вы всегда должны иметь в виду, ибо, только вспоминая этот
основной факт, только вставляя в эту основную рамку все по-
литические учения, вы в состоянии будете правильно оценить
эти учения и разобраться, к чему они относятся, ибо каждый
из этих крупных периодов человеческой истории — рабовла-
дельческий, крепостнический и капиталистический — обни-
мает десятки и сотни столетий и представляет такую массу
политических форм, разнообразных политических учений, мне-
ний, революций, что разобраться во всей этой чрезвычайной
пестроте и громадном разнообразии,— особенно связанном с
.92
учениями политическими, философскими и прочими буржуаз-
ных ученых и политиков,— можно в том только случае, если
твердо держаться, как руководящей основной нити, этого де-
ления общества на классы, изменения форм классового гос-
подства и с этой точки зрения разбираться во всех обществен-
ных вопросах — экономических, политических, духовных, ре-
лигиозных и т. д.
Если вы с точки зрения этого основного деления посмо-
трите на государство, то увидите, что до деления общества на
классы, как я уже сказал, не существовало и государства. Но
по мере того, как возникает и упрочивается общественное раз-
деление на классы, по мере того, как возникает общество
классовое, по мере этого возникает и упрочивается государ-
ство. Мы имеем в истории человечества десятки и сотни стран,
переживших и переживающих сейчас рабство, крепостниче-
ство и капитализм. В каждой из них, несмотря на громадные
исторические перемены, которые происходили, несмотря на
все политические перипетии и все революции, которые были
связаны с этим развитием человечества, с переходом от раб-
ства через крепостничество к капитализму и к теперешней
всемирной борьбе против капитализма,— вы всегда видите
возникновение государства. Оно всегда было известным аппа-
ратом, который выделялся из общества и состоял из группы
людей, занимавшихся только тем или почти только тем, или
главным образом тем, чтобы управлять. Люди делятся на
управляемых и на специалистов по управлению, на тех, кото-
рые поднимаются над обществом и которых называют прави-
телями, представителями государства. Этот аппарат, эта
группа людей, которые управляют другими, всегда забирает в
свои руки известный аппарат принуждения, физической си-
лы,— все равно, выражается ли это насилие над людьми в
первобытной дубине, или в эпоху рабства в более усовершен-
ствованном типе вооружения, или в огнестрельном оружии,
которое в средние века появилось, или, наконец, в современ-
ном, которое в XX веке достигло технических чудес и целиком
основано на последних достижениях современной техники.
Приемы насилия менялись, но всегда, когда было государство,
существовала в каждом обществе группа лиц, которые управ-
ляли, которые командовали, господствовали и для удержания
власти имели в своих руках аппарат физического принужде-
ния, аппарат насилия, того вооружения, которое соответство-
вало техническому уровню каждой эпохи. И, всматриваясь в
эти общие явления, задаваясь вопросом, почему не существо-
вало государство, когда не было классов, когда не было экс-
плуататоров и эксплуатируемых, и почему оно возникло, когда
возникли классы,— мы только так находим определенный от-
вет на вопрос о сущности государства и его значении.
293
Государство — это есть машина для поддержания господ-
ства одного класса над другим. Когда в обществе не было
классов, когда люди до рабской эпохи существования труди-
лись в первобытных условиях большего равенства, в условиях
еще самой низкой производительности труда, когда первобыт-
ный человек с трудом добывал себе средства, необходимые
для самого грубого первобытного существования, тогда не
возникало и не могло возникнуть и особой группы людей, спе-
циально выделенных для управления и господствующих над
всем остальным обществом. Лишь когда появилась первая
форма деления общества на классы, когда появилось рабство,
когда можно было известному классу людей, сосредоточив-
шись на самых грубых формах земледельческого труда, про-
изводить некоторый излишек, когда этот излишек не абсо-
лютно был необходим для самого нищенского существования
раба и попадал в руки рабовладельца, когда, таким образом,
упрочилось существование этого класса рабовладельцев, и
чтобы оно упрочилось, необходимо было, чтобы явилось госу-
дарство. >
И оно явилось — государство рабовладельческое,— аппа-
рат, который давал в руки рабовладельцев власть, возмож-
ность управлять всеми рабами. И общество и государство
тогда были гораздо мельче, чем теперь, располагали несрав-
ненно более слабым аппаратом связи — тогда не было тепе-
решних средств сообщения. Горы, реки и моря служили
неимоверно большими препятствиями, чем теперь, и образова-
ние государства шло в пределах географических границ, го-
раздо более узких. Технически слабый государственный
аппарат обслуживал государство, распространявшееся на
сравнительно узкие границы и узкий круг действий. Но был
все же аппарат, который принуждал рабов оставаться в раб-
стве, удерживал одну часть общества в принуждении, угнете-
нии у другой. Принуждать одну преобладающую часть обще-
ства к систематической работе на другую нельзя без постоян-
ного аппарата принуждения. Пока не было классов — не было
и этого аппарата. Когда появились классы, везде и всегда
вместе с ростом и укреплением этого деления появлялся и
особый институт — государство. Формы государства были
чрезвычайно разнообразны. Во времена рабовладельческие
в странах наиболее передовых, культурных и цивилизованных
по-тогдашнему, например, в древней Греции и Риме, которые
целиком покоились на рабстве, мы имеем уже разнообразные
формы государства. Тогда уже возникает различие между
монархией и республикой, между аристократией и демокра-
тией. Монархия — как власть одного, республика — как от-
сутствие какой-либо невыборной власти; аристократия — как
власть небольшого сравнительно меньшинства, демократия —
294
как власть народа (демократия буквально в переводе с гре-
ческого и значит: власть народа). Все эти различия возникли
в эпоху рабства. Несмотря на эти различия, государство вре-
мен рабовладельческой эпохи было государством рабовла-
дельческим, все равно — была ли это монархия или респуб-
лика аристократическая или демократическая.
Во всяком курсе истории древних времен, выслушав лек-
цию об этом предмете, вы услышите о борьбе, которая была
между монархическим и республиканским государствами, но
основным было то, что рабы не считались людьми; не только
не считались гражданами, но и людьми. Римский закон рас-
сматривал их как вещь. Закон об убийстве, не говоря уже о
других законах охраны человеческой личности, не .относился
к рабам. Он защищал только рабовладельцев, как единст-
венно признававшихся полноправными гражданами. Но
учреждалась ли монархия — это была монархия рабовладель-
ческая, или республика — это была республика рабовладель-
ческая. В них всеми правами пользовались рабовладельцы, а
рабы были вещью по закону, и над ними возможно было не
только какое угодно насилие, но и убийство раба не счита-
лось преступлением. Рабовладельческие республики различа-
лись по своей внутренней организации: были республики ари-
стократически^/ и демократические. В аристократической рес-
публике небольшое число привилегированных принимало
участие в выборах, в демократической — участвовали все, но
опять-таки все рабовладельцы, все, кроме рабов. Это основное
обстоятельство надо иметь в виду, потому что оно больше
всего проливает свет на вопрос о государстве и ясно показы-
вает сущность государства.
Государство есть машина для угнетения одного класса
другим, машина, чтобы держать в повиновении одному классу
прочие подчиненные классы. Форма этой машины бывает раз-
лична. В рабовладельческом государстве мы имеем монар-
хию, аристократическую республику или даже демократиче-
скую республику. В действительности формы правления бы-
вали чрезвычайно разнообразны, но суть дела оставалась
одна и та же: рабы не имели никаких прав и оставались угне-
тенным классом, они не признавались за людей. То же самсе
мы видим и в крепостном государстве.
Перемена формы эксплуатации превращала рабовладель-
ческое государство в крепостническое. Это имело громадное
значение. В рабовладельческом обществе — полное бесправие
раба, он не признавался за человека; в крепостническом —
привязанность крестьянина к земле. Основной признак крепо-
стного права тот, что крестьянство (а тогда крестьяне пред-
ставляли большинство, городское население было крайне
слабо развито) считалось прикрепленным к земле,— отсюда
295
произошло и самое понятие — крепостное право. Крестьянин
мог работать определенное число дней на себя на том уча-
стке, который давал ему помещик; другую часть дней крепо-
стной крестьянин работал на барина. Сущность классового
общества оставалась: общество держалось на классовой экс-
плуатации. Полноправными могли быть только помещики,
крестьяне считались бесправными. Их положение на практике
очень слабо отличалось от положения рабов в рабовладельче-
ском государстве. Но все же к их освобождению, к освобож-
дению крестьян, открывалась дорога более широкая, так как
крепостной крестьянин не считался прямой собственностью
помещика. Он мог проводить часть времени на своем участке,
мог, так сказать, до известной степени принадлежать себе, и
крепостное право при более широкой возможности развития
обмена, торговых сношений все более и более разлагалось, и
все более расширялся круг освобождения крестьянства. Кре-
постное общество всегда было более сложным, чем общество
рабовладельческое. В нем был большой элемент развития тор-
говли, промышленности, что вело еще в то время к капита-
лизму. В средние века крепостное право преобладало. И здесь
формы государства были разнообразны, и здесь мы имеем и
монархию и республику, хотя гораздо более слабо выражен-
ную, но всегда господствующими признавались единственно
только помещики-крепостники. Крепостные крестьяне в обла-
сти всяких политических прав были исключены абсолютно.
И при рабстве и при крепостном праве господство неболь-
шого меньшинства людей над громадным большинством их
не может обходиться без принуждения. Вся история полна
беспрерывных попыток угнетенных классов свергнуть угнете-
ние. История рабства знает на многие десятилетия тянущиеся
войны за освобождение от рабства. Между прочим, имя
«спартаковцы», которое взято теперь коммунистами Герма-
нии,— этой единственной германской партией, действительно
борющейся против ига капитализма,— это имя взято ими по-
тому, что Спартак был одним из самых выдающихся героев
одного из самых крупных восстаний рабов около двух тысяч
лет тому назад. В течение ряда лет всемогущая, казалось бы,
Римская империя, целиком основанная на рабстве, испыты-
вала потрясения и удары от громадного восстания рабов, ко-
торые вооружились и собрались под предводительством
Спартака, образовав громадную армию. В конце концов, они
были перебиты, схвачены, подверглись пыткам со стороны ра-
бовладельцев. Эти гражданские войны проходят через всю
историю существования классового общества. Я сейчас при-
вел пример самой крупной из таких гражданских войн в
эпоху рабовладения. Вся эпоха крепостного права равным об-
разом полна постоянных восстаний крестьян. В Германии, на-
296
пример, в средние века достигла широких размеров и превра-
щаясь в гражданскую войну крестьян против помещиков
борьба между двумя классами: помещиками и крепостными.
Вы все знаете примеры подобных многократных восстаний
крестьян против помещиков-крепостников и в России.
Для удержания своего господства, для сохранения своей
власти помещик должен был иметь аппарат, который бы объ-
единил в подчинении ему громадное количество людей, подчи-
нил их известным законам, правилам,— и все эти законы сво-
дились в основном к одному — удержать власть помещика
над крепостным крестьянином. Это и было крепостническое
государство, которое в России, например, или в совершенно
отсталых азиатских странах, где до сих пор крепостничество
господствует — по форме оно отличалось — было или респуб-
ликанское, или монархическое. Когда государство было мо-
нархическое — признавалась власть одного; когда оно было
республиканское — признавалось более или менее участие вы-
борных от помещичьего общества,— это в обществе крепост-
ническом. Крепостническое общество представляло такое де-
ление классов, когда громадное большинство—крепостное
крестьянство — находилось в полной зависимости от ничтож-
ного меньшинства — помещиков, которые владели землей.
Развитие /Торговли, развитие товарообмена привело к вы-
делению новрго класса — капиталистов. Капитал возник в
конце среднихЩёков, когда мировая торговля после открытия
Америки достигла громадного развития, когда увеличилось
количество драгоценных металлов, когда серебро и золото
стали орудием обмена, когда денежный оборот дал возмож-
ность держать громадные богатства в одних руках. Серебро и
золото признавались как богатство во всем мире. Падали эко-
номические силы помещичьего класса, и развивалась сила
нового класса — представителей капитала. Перестройка об*
щсства происходила таким образом, чтобы все граждане ста-
ли как бы равными, чтобы отпало прежнее деление на рабо-
владельцев и рабов, чтобы все считались равными перед зако-
ном, независимо от того, кто каким капиталом владеет —
землей ли на правах частной собственности, или это голяк,
У которого одни рабочие руки,— все равны перед законом.
Закон одинаково охраняет всех, охраняет собственность, у
кого она есть, от покушений против собственности со стороны
той массы, которая, не имея собственности, не имея ничего,
кроме своих рук, постепенно нищает, разоряется и превра-
щается в пролетариев. Таково капиталистическое общество.
Я не могу на этом останавливаться подробно. К этому во-
просу вы еще вернетесь, когда будете беседовать о программе
партии,— там вы услышите характеристику капиталистиче-
ского общества. Это общество выступило против крепостниче-
297
ства, против старого крепостного права с лозунгом свободы.
Но это была свобода для того, кто владеет собственностью.
И когда крепостное право было разрушено, что произошло к
концу XVIII — началу XIX века—в России это произошло
позднее других стран, в 1861 г.,— тогда на смену крепостниче-
скому государству пришло государство капиталистическое,
которое объявляет своим лозунгом свободу всенародную, го-
ворит, что оно выражает волю всего народа, отрицает, что оно
классовое государство, и тут между социалистами, которые
борются за свободу всего народа, и капиталистическим госу-
дарством развивается борьба, которая привела сейчас к соз-
данию Советской социалистической республики и которая
охватывает весь мир.
Чтобы понять борьбу, начатую с всемирным капиталом,
чтобы понять сущность капиталистического государства, надо
помнить, что капиталистическое государство, выступая про-
тив крепостнического, шло в бой с лозунгом свободы. Отмена
крепостного права означала для представителей капиталисти-
ческого государства свободу и оказывала им услугу по-
стольку, поскольку крепостное право разрушалось и крестьяне
получили возможность владеть, как полной собственностью,
той землей, которую они купили путем выкупа, или части-
цей— из оброка,—на это государство не обращало внима-
ния: оно охраняло собственность, каким бы путем она ни воз-
никла, так как оно покоилось на частной собственности. Кре-
стьяне превращались в частных собственников во всех совре-
менных цивилизованных государствах. Государство охраняло
частную собственность и там, где помещик отдавал часть
земли крестьянину, вознаграждало его посредством выкупа,
продажи за деньги. Государство как бы заявляло: полную
частную собственность мы сохраним, и оказывало ей всяче-
скую поддержку и заступничество. Государство признавало
эту собственность за каждым купцом, промышленником и
фабрикантом. И это общество, основанное на частной собст-
венности, на власти капитала, на полном подчинении всех
неимущих рабочих и трудящихся масс крестьянства,— это об-
щество объявляло себя господствующим на основании сво-
боды. Борясь против крепостного права, оно объявило собст-
венность свободной и особенно гордилось тем, что будто госу-
дарство перестало быть классовым.
Между тем государство по-прежнему оставалось машиной,
которая помогает капиталистам держать в подчинении бед-
нейшее крестьянство и рабочий класс, но по внешности оно
было свободно. Оно объявляет всеобщее избирательное право,
заявляет устами своих поборников, проповедников, ученых и
философов, что это государство не классовое. Даже теперь,
когда против него началась борьба Советских социалистиче-
298
гки:< республик, они обвиняют нас, будто мы — нарушители
свободы, что мы строим государство, основанное на принуж-
•тении, на подавлении одних другими, а они представляют го-
сударство всенародное, демократическое. Вот этот вопрос — о
государстве — теперь, во время начала социалистической ре-
волюции во всем мире, и как раз во время победы революции
в некоторых странах, когда особенно обострилась борьба с
всемирным капиталом,— вопрос о государстве приобрел са-
мое большое значение и стал, можно сказать, самым больным
вопросом, фокусом всех политических вопросов и всех поли-
тических споров современности.
Какую бы партию мы ни взяли в России или в любой более
цивилизованной стране,— почти все политические споры, рас-
хождения, мнения вертятся сейчас около понятия о государ-
стве. Является ли государство в капиталистической стране,
в демократической республике,— особенно вроде такой, как
Швейцария или Америка,— в самых свободных демократиче-
ских республиках, является ли государство выражением на-
родной воли, сводкой общенародного решения, выражением
национальной воли и т. д.,— или же государство есть машина
для того, чтобы тамошние капиталисты могли держать свою
власть над рабочим классом и крестьянством? Это — основ-
ной вопрос, около которого сейчас вертятся во всем мире по-
литические снррь!. Что говорят о большевизме? Буржуазная
пресса ругает большевиков. Вы не найдете ни одной газеты,
которая бы не повторила ходячего обвинения против больше-
виков в том, что они являются нарушителями народовластия.
Если наши меньшевики и социалисты-революционеры в про-
стоте души (а может быть, и не в простоте, или, может быть,
это такая простота, о которой сказано, что она — хуже воров-
ства) думают, что они являются открывателями и изобрета-
телями обвинения против большевиков в том, что они нару-
шили свободу и народовластие, то они самым смешным обра-
зом заблуждаются. В настоящее время нет ни одной из бога-
тейших газет богатейших стран, которые десятки миллионов
употребляют на их распространение и в десятках миллионов
экземпляров сеют буржуазную ложь и империалистическую
политику,— нет ни одной из этих газет, которая не повторила
бы этих основных доводов и обвинений против большевизма:
что Америка, Англия и Швейцария, это — передовые государ-
ства, основанные на народовластии, большевистская же рес-
публика есть государство разбойников, что оно не знает сво-
боды и что большевики являются нарушителями идеи народо-
властия и даже дошли до того, что разогнали учредилку. Эти
страшные обвинения большевиков повторяются во всем мире.
Обвинения эти подводят нас целиком к вопросу: что такое го-
сударство? Чтобы эти обвинения понять, чтобы в них разо-
299
браться и вполне сознательно к ним отнестись и разобраться
не по слухам только, а иметь твердое мнение, надо ясно по-
нять, что такое государство. Здесь мы имеем всякие капитали-
стические государства и все те учения в защиту их, которые
создались до войны. Чтобы правильно подойти к решению во-
проса, нужно отнестись критически ко всем этим учениям и
взглядам.
Я уже назвал вам в помощь сочинение Энгельса «Проис-
хождение семьи, частной собственности и государства». Здесь
именно говорится, что всякое государство, в котором суще7
ствует частная собственность на землю и на средства произ-
водства, где господствует капитал, как бы демократично оно
ни было,— оно есть государство капиталистическое, оно есть
машина в руках капиталистов, чтобы держать в подчинении
рабочий класс и беднейшее крестьянство. А всеобщее избира-
тельное право, Учредительное собрание, парламент — это
только форма, своего рода вексель, который нисколько не ме-
няет дела по существу.
Форма господства государства может быть различна: ка-
питал одним образом проявляет свою силу там, где есть одна
форма, и другим — где другая, но по существу власть остается
в руках капитала: есть ли цензовое право или другое, есть ли
республика демократическая, и даже чем она демократичнее,
тем грубее, циничнее это господство капитализма. Одна йз са-
мых демократических республик в мире—Северо-Американ-
ские Соединенные Штаты — и нигде так, как в этой стране
(кто там побывал после 1905 г., тот наверно имеет об этом
представление), нигде власть капитала, власть кучки мил-
лиардеров над всем обществом не проявляется так грубо, с та-
ким открытьим подкупом, как в Америке. Капитал, раз он су-
ществует, господствует над всем обществом, и никакая демо-
кратическая республика, никакое избирательное право сущ-
ности дела не меняют.
Демократическая республика и всеобщее избирательное
право по сравнению с крепостническим строем были громад-
ным прогрессом: они дали возможность пролетариату достиг-
нуть того объединения, того сплочения, которое он имеет, об-
разовать те стройные, дисциплинированные ряды, которые ве-
дут систематическую борьбу с капиталом. Ничего подобного
даже приблизительно не было у крепостного крестьянина, не
говоря уже о рабах. Рабы, как мы знаем, восставали, устраи-
вали бунты, открывали гражданские войны, но никогда не
могли создать сознательного большинства, руководящих борь-
бой партий, не могли ясно понять, к какой цели идут, и даже
в наиболее революционные моменты истории всегда оказыва-
лись пешками в руках господствующих классов. Буржуазная
республика, парламент, всеобщее избирательное право — все
300
это с точки зрения всемирного развития оощества представ-
ляет громадный прогресс. Человечество шло к капитализму,
и только капитализм, благодаря городской культуре, дал воз-
можность угнетенному классу пролетариев осознать себя и
создать то всемирное рабочее движение, те миллионы рабо-
чих, организованных по всему миру в партии, те социалисти-
ческие партии, которые сознательно руководят борьбой масс.
Без парламентаризма, без выборности это развитие рабочего
класса было бы невозможно. Вот почему все это в глазах са-
мых широких масс людей получило такое большое значение.
Вот почему перелом кажется таким трудным. Не только со-
знательные лицемеры, ученые и попы поддерживают и защи-
щают эту буржуазную ложь, что государство свободно и при-
звано защищать интересы всех, но и массы людей, искренне
повторяющих старые предрассудки и не могущих понять пере-
хода от старого капиталистического общества к социализму.
Не только люди, находящиеся в прямой зависимости от бур-
жуазии, не только те, которые находятся под гнетом капитала,
или которые подкуплены этим капиталом (на службе у капи-
тала состоит масса всякого рода ученых, художников, попов
и т. д.), но и люди, просто находящиеся под влиянием пред-
рассудков буржуазно?! свободы, все это ополчилось против
большевизма во/всем мире за то, что при своем основании
Советская республика отбросила эту буржуазную ложь и от-
крыто заявила: вьг называете свое государство свободным,
а на самом деле, пока есть частная собственность, ваше госу-
дарство, хотя бы оно было демократической республикой, есть
не что иное, как машина в руках капиталистов для подавле-
ния рабочих, и, чем свободнее государство, тем яснее это выра-
жается. Пример этого — Швейцария в Европе, Северо-Амери-
канские Соединенные Штаты в Америке. Нигде капитал не
господствует так цинично и беспощадно, и нигде это не видно
с такой ясностью, как именно в этих странах, хотя это демо-
кратические республики, как бы ни были они изящно разма-
леваны, несмотря ни на какие слова о трудовой демократии,
о равенстве всех граждан. На деле в Швейцарии и Америке
господствует капитал, и всякие попытки рабочих добиться
сколько-нибудь серьезного улучшения своего положения
встречаются немедленной гражданской войной. В этих стра-
нах меньше солдат, постоянного войска,— в Швейцарии суще-
ствует милиция, и каждый швейцарец имеет ружье у себя
дома, в Америке до последнего времени не было постоянного
войска,— и поэтому, когда случается стачка, буржуазия во-
оружается, нанимает солдат и подавляет стачку, и нигде это
подавление рабочего движения не происходит с такой беспо-
щадной свирепостью, как в Швейцарии и Америке, и нигде в
парламенте не сказывается так сильно влияние капитала, как
301
именно здесь. Сила капитала — все, биржа — все, а парла-
мент, выборы — это марионетки, куклы... Но чем дальше, тем
больше проясняются глаза рабочих, и тем шире распростра-
няется идея Советской власти, особенно после той кровавой
бойни, которую мы только что пережили. Все яснее становится
для рабочего класса необходимость беспощадной борьбы с ка-
питалистами.
Какими бы формами ни прикрывалась республика, пусть
то будет самая демократическая республика, но если она бур-
жуазная, если в ней осталась частная собственность на землю,
на заводы и фабрики, и частный капитал держит в наемном
рабстве все общество, т. е., если в ней не выполняется то,
о чем заявляет программа нашей партии и Советская консти-
туция, то это государство — машина, чтобы угнетать одних
другими. И эту машину мы возьмем в руки того класса, ко-
торый должен свергнуть власть капитала. Мы отбросим все
старые предрассудки, что государство есть всеобщее равен-
ство,— это обман: пока есть эксплуатация, не может быть ра-
венства. Помещик не может быть равен рабочему, голодный —
сытому. Ту машину, которая называлась государством, перед
которой люди останавливаются с суеверным почтением и ве-
рят старым сказкам, что это есть общенародная власть,— про-
летариат эту машину отбрасывает и говорит: это буржуазная
ложь. Мы эту машину отняли у капиталистов, взяли ее себе.
Этой машиной или дубиной мы разгромим всякую эксплуата-
цию, и, когда на свете не останется возможности эксплуатиро-
вать, не останется владельцев земли, владельцев фабрик, не
будет так, что одни пресыщаются, а другие голодают,— лишь
тогда, когда возможностей к этому не останется, мы эту ма-
шину отдадим на слом. Тогда не будет государства, не будет
эксплуатации. Вот точка зрения нашей коммунистической
партии».
В И. Ленин О государстве. Полн собр. соч.,
т. 39, стр. 68—84
4. ГОСУДАРСТВО
ДИКТАТУРЫ ПРОЛЕТАРИАТА —
НОВЫЙ ВЫСШИЙ ТИП ГОСУДАРСТВА
«Прямой противоположностью империи была Коммуна.
Лозунг «социальной республики», которым парижский про-
летариат приветствовал февральскую революцию, выражал
лишь неясное стремление к такой республике, которая дол-
жна была устранить не только монархическую форму клас-
сового господства, но и самое классовое господство. Коммуна
и была определенной формой такой республики...
302
...Первым декретом Коммуны было уничтожение постоян-
ного войска и замена его вооруженным народом.
Коммуна образовалась из выбранных всеобщим избира-
тельным правом по различным округам Парижа городских
гласных. Они были ответственны и в любое время сменяемы.
Большинство их состояло, само собой разумеется, из рабочих
или признанных представителей рабочего класса. Коммуна
должна была быть не парламентарной, а работающей корпо-
рацией, в одно и то же время и законодательствующей и ис-
полняющей законы. Полиция, до сих пор бывшая орудием
центрального правительства, была немедленно лишена всех
своих политических функций и превращена в ответственный
орган Коммуны, сменяемый в любое время. То же самое —
чиновники всех остальных отраслей управления. Начиная с
членов Коммуны, сверху донизу, общественная служба дол-
жна была исполняться за заработную плату рабочего. Всякие
привилегии и выдачи денег на представительство высшим го-
сударственным чинам исчезли вместе с этими чинами. Обще-
ственные должности перестали быть частной собственностью
ставленников центрального правительства. Не только город-
ское управление, но и вся инициатива, принадлежавшая до-
селе государству, перешла к Коммуне.
По устранении постоянного войска и полиции, этих ору-
дий материальной власти старого правительства, Коммуна
немедленно взяЛДсь за то, чтобы сломать орудие духовного
угнетения, «силу попов», путем отделения церкви от государ-
ства и экспроприации всех церквей, поскольку они были кор-
порациями, владевшими имуществом. Священники должны
были вернуться к скромной жизни частных лиц, чтобы по-
добно их предшественникам-апостолам жить милостыней ве-
рующих. Все учебные заведения стали бесплатными для на-
рода и были поставлены вне влияния церкви и государства.
Таким образом, не только школьное образование сделалось
доступным всем, но и с науки были сняты оковы, наложенные
на нее классовыми предрассудками и правительственной вла-
стью.
Судейские чины потеряли свою кажущуюся независимость,
служившую только маской для их низкого подхалимства пе-
ред всеми сменявшими друг друга правительствами, которым
они поочередно приносили присягу на верность и затем изме-
няли. Как и прочие должностные лица общества, они должны
были впредь избираться открыто, быть ответственными и сме-
няемыми.
Парижская Коммуна, разумеется, должна была служить
образцом всем большим промышленным центрам Франции.
Если бы коммунальный строй установился в Париже и второ-
степенных центрах, старое централизованное правительство
303
уступило бы место самоуправлению производителей и в про-
винции. В том коротком очерке национальной организации,
который Коммуна не имела времени разработать дальше, го-
ворится вполне определенно, что Коммуна должна была стать
политической формой даже самой маленькой деревни и что
постоянное войско должно быть заменено и в сельских округах
народной милицией с самым непродолжительным сроком
службы. Собрание делегатов, заседающих в главном городе
округа, должно было заведовать общими делами всех сель-
ских коммун каждого округа, а эти окружные собрания в
свою очередь должны были посылать депутатов в националь-
ную делегацию, заседающую в Париже; делегаты должны
были строго придерживаться mandat imperatif (точной инст-
рукции) своих избирателей и могли быть сменены во всякое
время. Немногие, но очень важные функции, которые оста-
лись бы тогда еще за центральным правительством, не дол-
жны были быть отменены,— такое утверждение было созна-
тельным подлогом,— а должны были быть переданы комму-
нальным, то есть строго ответственным, чиновникам. Единство
нации подлежало не уничтожению, а, напротив, организации
посредством коммунального устройства. Единство нации дол-
жно было стать действительностью посредством уничтожения
той государственной власти, которая выдавала себя за
воплощение этого единства, но хотела быть независимой от
нации, над нею стоящей. На деле эта государственная власть
была лишь паразитическим наростом на теле нации. Задача
состояла в том, чтобы отсечь чисто угнетательские органы
старой правительственной власти, ее же правомерные функ-
ции отнять у такой власти, которая претендует на то, чтобы
стоять над обществом, и передать ответственным слугам об-
щества. Вместо того, чтобы один раз в три или в шесть лет
решать, какой член господствующего класса должен пред-
ставлять и подавлять народ в парламенте, вместо этого всеоб-
щее избирательное право должно было служить народу, ор-
ганизованному в коммуны, для того чтобы подыскивать для
своего предприятия рабочих, надсмотрщиков, бухгалтеров,
как индивидуальное избирательное право служит для этой
цели всякому другому работодателю...
...Коммуна сделала правдой лозунг всех буржуазных ре-
волюций, дешевое правительство, уничтожив две самые круп-
ные статьи расходов: постоянную армию и чиновничество. Са-
мое существование ее было отрицанием монархии, которая
является, в Европе по крайней мере, обычным бременем и не-
избежной маской классового господства. Коммуна создала
для республики фундамент действительно демократических
учреждений. Но ни дешевое правительство, ни «истинная рес-
3G4
публика» не были конечной целью ее; они были только сопут-
ствующими ей явлениями.
Разнообразие истолкований, которые вызвала Коммуна, и
разнообразие интересов, нашедших в ней свое выражение, до-
казывают, что она была в высшей степени гибкой политиче-
ской формой, между тем как все прежние формы правитель-
ства были, по существу своему, угнетательскими. Ее настоящей
тайной было вот что: она была, по сути дела, правитель-
ством рабочего класса, результатом борьбы производитель-
ного класса против класса присваивающего; она была откры-
той, наконец, политической формой, при которой могло совер-
шиться экономическое освобождение труда».
К Маркс Гражданская война во Франции
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 17, стр 342—346
«Свержение господства буржуазии возможно только со
стороны пролетариата, как особого класса, экономические
условия существования которого подготовляют его к такому
свержению, дают ему возможность и силу совершить его. В то
время как буржуазия раздробляет, распыляет крестьянство и
все мелкобуржуазные слои, она сплачивает, объединяет, ор-
ганизует пролетариат. Только пролетариат,— в силу экономи-
ческой роли его в крупном производстве,— способен быть
вождем всех трудящихся и эксплуатируемых масс, которые
буржуазия эксплуатирует, гнетет, давит часто не меньше, а
сильнее, чем пролетариев, но которые не способны к само-
стоятельней борьбе за свое освобождение.
Учение о классовой борьбе, примененное Марксом к во-
просу о государстве и о социалистической революции, ведет
необходимо к признанию политического господства пролета-
риата, его диктатуры, т. е. власти, не разделяемой ни с кем и
опирающейся непосредственно на вооруженную силу масс.
Свержение буржуазии осуществимо лишь превращением про-
летариата в господствующий класс, способный подавить не-
избежное, отчаянное сопротивление буржуазии и организо-
вать для нового уклада хозяйства все трудящиеся и эксплуа-
тируемые массы.
Пролетариату необходима государственная власть, цент-
рализованная организация силы, организация насилия и для
подавления сопротивления эксплуататоров и для руководства
громадной массой населения, крестьянством, мелкой буржуа-
зией, полупролетариями в деле «налаживания» социалистиче-
ского хозяйства».
В. И Ленин Государство и революция. Полн
собр соч , т. 33, стр. 25—26
20
305
«Главное в учении Маркса есть классовая борьба. Так го-
ворят и пишут очень часто. Но это неверно. И из этой невер-
ности сплошь да рядом получается оппортунистическое иска-
жение марксизма, подделка его в духе приемлемости для
буржуазии. Ибо учение о классовой борьбе не Марксом, а
буржуазией до Маркса создано и для буржуазии, вообше
говоря, приемлемо. Кто признает только борьбу классов, тот
еще не марксист, тот может оказаться еще невыходящим из
рамок буржуазного мышления и буржуазной политики. Огра-
ничивать марксизм учением о борьбе классов — значит уре-
зывать марксизм, искажать его, сводить его к тому, что при-
емлемо для буржуазии. Марксист лишь тот, кто распростра-
няет признание борьбы классов до признания диктатуры про-
летариата...
Оппортунизм не доводит признания классовой борьбы как
раз до самого главного, до периода перехода от капитализма
к коммунизму, до периода свержения буржуазии и полного
уничтожения ее. В действительности этот период неминуемо
является периодом невиданно ожесточенной классовой борь-
бы, невиданно острых форм ее, а следовательно, и государ-
ство этого периода неизбежно должно быть государством по-
новому демократическим (для пролетариев и неимущих во-
обще) и по-новому диктаторским (против буржуазии).
Далее. Сущность учения Маркса о государстве усвоена
только тем, кто понял, что диктатура одного класса является
необходимой не только для всякого классового общества во-
обще, не только для пролетариата, свергнувшего буржуазию,
но и для целого исторического периода, отделяющего капи-
тализм от «общества без классов», от коммунизма. Формы
буржуазных государств чрезвычайно разнообразны, но суть
их одна: все эти государства являются так или иначе, но в
последнем счете обязательно диктатурой буржуазии. Пере-
ход от капитализма к коммунизму, конечно, не может не дать
громадного обилия и разнообразия политических форм, но
сущность будет при этом неизбежно одна: диктатура проле-
тариата^.
В И. Ленин Государство и революция. Полн.
собр соч , т 33, стр 34—35
«Класс эксплуататоров, помещиков и капиталистов, не ис-
чез и не может сразу исчезнуть при диктатуре пролетариата.
Эксплуататоры разбиты, но не уничтожены. У них осталась
международная база, международный капитал, отделением
коего они являются. У них остались частью некоторые сред-
ства производства, остались деньги, остались громадные об-
щественные связи. Энергия сопротивления их возросла, имен-
но вследствие их поражения, в сотни и в тысячи раз. «Искус-
306
ство» государственного, военного, экономического управления
дает им перевес очень и очень большой, так что их значение
несравненно больше, чем доля их в общем числе населения.
Классовая борьба свергнутых эксплуататоров против побе-
дившего авангарда эксплуатируемых, т. е. против пролета-
риата, стала неизмеримо более ожесточенной. И это не мо-
жет быть иначе, если говорить о революции, если не подме-
нять этого понятия (как делают все герои II Интернационала)
реформистскими иллюзиями.
Наконец, крестьянство, как и всякая мелкая буржуазия
вообще, занимает и при диктатуре пролетариата среднее, про-
межуточное положение: с одной стороны, это — довольно
значительная (а в отсталой России громадная) масса трудя-
щихся, объединяемая общим интересом трудящихся освобо-
диться от помещика и капиталиста; с другой стороны, это —
обособленные мелкие хозяева, собственники и торговцы. Та-
кое экономическое положение неизбежно вызывает колебания
между пролетариатом и буржуазией. А при обостренной
борьбе между этими последними, при невероятно крутой лом-
ке всех общественных отношений, при наибольшей привычке
к старому, рутинному, неизменяемому со стороны именно кре-
стьян и мелких буржуа вообще, естественно, что мы неиз-
бежно будем наблюдать среди них переходы от одной сто-
роны к другой, колебания, повороты, неуверенность и т. д.
По отношению к этому классу — или к этим обществен-
ным элементам — задача пролетариата состоит в руковод-
стве, в борьбе за влияние на него. Вести за собой колеблю-
щихся, неустойчивых — вот что должен делать пролетариат.
Если мы сопоставим вместе все основные силы или классы
и их видоизмененное диктатурой пролетариата взаимоотно-
шение, мыувидим, какой безграничной теоретической неле-
постью, каким тупоумием является ходячее, мелкобуржуаз-
ное представление о переходе к социализму «через демокра-
тию» вообще, которое мы видим у всех представителей II Ин-
тернационала. Унаследованный от буржуазии предрассудок
насчет безусловного, внеклассового содержания «демокра-
тии»— вот основа этой ошибки. На самом же деле и демо-
кратия переходит в совершенно новую фазу при диктатуре
пролетариата, и классовая борьба поднимается на более вы-
сокую ступень, подчиняя себе все и всякие формы».
В. И Ленин Экономика и политика в эпоху
диктатуры пролетариата Полн. собр соч , т. 3‘J,
стр 280—281
«В этих словах: «сломать бюрократически-военную госу-
дарственную машину» заключается, кратко выраженный,
307
главный урок марксизма по вопросу о задачах пролетариата
в революции по отношению к государству».
В. И. Ленин. Государство и революция Полн.
собр соч., т 33, стр. 38
«Наверное, теперь уже почти всякий видит, что больше-
вики не продержались бы у власти не то что 2V2 года, но и
2Vo месяца без строжайшей, поистине железной дисциплины
в нашей партии, без самой полной и беззаветной поддержки
ее всей массой рабочего класса, т. е. всем, что есть в нем мыс-
лящего, честного, самоотверженного, влиятельного, способ-
ного вести за собой или увлекать отсталые слон.
Диктатура пролетариата есть самая беззаветная и самая
беспощадная война нового класса против более могуществен-
ного врага, против буржуазии, сопротивление которой уде-
сятерено ее свержением (хотя бы в одной стране) и могуще-
ство которой состоит не только в силе международного капи-
тала, в силе и прочности международных связей буржуазии,
но и в силе привычки, в силе мелкого производства. Ибо мел-
кого производства осталось еще на свете, к сожалению, очень
и очень много, а мелкое производство рождает капитализм и
буржуазию постоянно, ежедневно, ежечасно, стихийно и в
массовом масштабе. По всем этим причинам диктатура про-
летариата необходима, и победа над буржуазией невозможна
без долгой, упорной, отчаянной войны не на живот, а на
смерть,— войны, требующей выдержки, дисциплины, твердо-
сти, непреклонности и единства воли.
Повторяю, опыт победоносной диктатуры пролетариата в
России показал наглядно тем, кто не умеет думать или кому
не приходилось размышлять о данном вопросе, что безуслов-
ная централизация и строжайшая дисциплина пролетариата
являются одним из основных условий для победы над бур-
жуазией».
В. И. Ленин Детская болезнь «левизны» в
коммунизме. Полн. собр. соч, т. 41, стр. 5—6
«Раньше вопрос ставился так: чтобы добиться своего осво-
бождения, пролетариат должен свергнуть буржуазию, завое-
вать политическую власть, установить свою революционную
диктатуру.
Теперь вопрос ставится несколько иначе: переход от капи-
талистического общества, развивающегося к коммунизму, в
коммунистическое общество невозможен без «политического
переходного периода», и государством этого периода может
быть лишь революционная диктатура пролетариата.
Каково же отношение этой диктатуры к демократии?
Мы видели, что «Коммунистический Манифест» ставит
просто рядом два понятия: «превращение пролетариата в
308
господствующий класс» и «завоевание демократии». На ос-
новании всего изложенного выше можно точнее определить,
как изменяется демократия в переходе от капитализма к ком-
мунизму.
В капиталистическом обществе, при условии наиболее бла-
гоприятного развития его, мы имеем более или менее полный
демократизм в демократической республике. Но этот демо-
кратизм всегда сжат тесными рамками капиталистической
эксплуатации и всегда остается поэтому, в сущности, демо-
кратизмом для меньшинства, только для имущих классов,
только для богатых...
Но от этой капиталистической демократии,— неизбежно
узкой, тайком отталкивающей бедноту, а поэтому насквозь
лицемерной и лживой,— развитие вперед не идет просто,
прямо и гладко, «ко все большей и большей демократии», как
представляют дело либеральные профессора и мелкобуржу-
азные оппортунисты. Нет. Развитие вперед, т. е. к коммуни-
зму, идет через диктатуру пролетариата и иначе идти не мо-
жет, ибо сломить сопротивление эксплуататоров-капитали-
стов больше некому и иным путем нельзя.
А диктатура пролетариата, т. е. организация авангарда
угнетенных в господствующий класс для подавления угнета-
телей, не может дать просто только расширения демократии.
Вместе с громадным расширением демократизма, впервые
становящегося демократизмом для бедных, демократизмом
для народа, а не демократизмом для богатеньких, диктатура
пролетариата дает ряд изъятий из свободы по отношению к
угнетателям, эксплуататорам, капиталистам. Их мы дол-
жны подавить, чтобы освободить человечество от наемного
рабства, их сопротивление надо сломить силой,— ясно, что
там, где есть подавление, есть насилие, нет свободы, нет де-
мократии.
Энгельс прекрасно выразил это в письме к Бебелю, ска-
зав, как вспомнит читатель, что «пролетариат нуждается в
государстве не в интересах свободы, а в интересах подавле-
ния своих противников, а когда можно будет говорить о сво-
боде,— не будет государства».
Демократия для гигантского большинства народа и по-
давление силой, т. е. исключение из демократии, эксплуата-
торов, угнетателей народа,— вот каково видоизменение демо-
кратии при переходе от капитализма к коммунизму.
Только в коммунистическом обществе, когда сопротивле-
ние капиталистов уже окончательно сломлено, когда капита-
листы исчезли, когда нет классов (т. е. нет различия между
членами общества по их отношению к общественным средст-
вам производства),— только тогда «исчезает государство и
можно говорить о свободе». Только тогда возможна и будет
309
осуществлена демократия действительно полная, действи-
тельно без всяких изъятий. И только тогда демократия на-
чнет отмирать в силу того простого обстоятельства, что, из-
бавленные от капиталистического рабства, от бесчисленных
ужасов, дикостей, нелепостей, гнусностей капиталистической
эксплуатации, люди постепенно привыкнут к соблюдению
элементарных, веками известных, тысячелетиями повторяв-
шихся во всех прописях, правил общежития, к соблюдению их
без насилия, без принуждения, без подчинения, без осо-
бого аппарата для принуждения, который называется
государством».
В И. Ленин. Государство и революция Поли
собр соч , т 33, стр 86—89
«В обычных рассуждениях о государстве постоянно де-
лается та ошибка, от которой здесь предостерегает Энгельс и
которую мы отмечали мимоходом в предыдущем изложении.
Именно: постоянно забывают, что уничтожение государства
есть уничтожение также и демократии, что отмирание госу-
дарства есть отмирание демократии.
На первый взгляд такое утверждение представляется
крайне странным и непонятным; пожалуй, даже возникнет у
кого-либо опасение, не ожидаем ли мы пришествия такого
общественного устройства, когда не будет соблюдаться прин-
цип подчинения меньшинства большинству, ибо ведь демо-
кратия это и есть признание такого принципа?
Нет. Демократия не тождественна с подчинением мень-
шинства большинству. Демократия есть признающее подчи-
нение меньшинства большинству государство, т. е. организа-
ция для систематического насилия одного класса над другим,
одной части населения над другою.
Мы ставим своей конечной целью уничтожение государ-
ства, т. е. всякого организованного и систематического наси-
лия, всякого насилия над людьми вообще. Мы не ждем при-
шествия такого общественного порядка, когда бы не соблю-
дался принцип подчинения меньшинства большинству. Но,
стремясь к социализму, мы убеждены, что он будет перера-
стать в коммунизм, а в связи с этим будет исчезать всякая
надобность в насилии над людьми вообще, в подчинении од-
ного человека другому, одной части населения другой его ча-
сти, ибо люди привыкнут к соблюдению элементарных усло-
вий общественности без насилия и без подчинения».
В. И Ленин Государство и революция Полн.
собр. соч , т 33, стр 82—83
«Пролетариат берет государственную власть и превращает
средства производства прежде всего в государственную соб-
ственность. Но тем самым ок уничтожает самого себя как
310
пролетариат, тем самым он уничтожает все классовые разли-
чия и классовые противоположности, а вместе с тем и госу-
дарство как государство. Существовавшему и существую-
щему до сих пор обществу, которое движется в классовых
противоположностях, было необходимо государство, т. е. ор-
ганизация эксплуататорского класса для поддержания его
внешних условий производства, значит, в особенности для на-
сильственного удержания эксплуатируемого класса в опреде-
ляемых данным способом производства условиях подавления
(рабство, крепостничество или феодальная зависимость, на-
емный труд). Государство было официальным представите-
лем всего общества, его сосредоточением в видимой корпора-
ции. но оно было таковым лишь постольку, поскольку оно
было государством того класса, который для своей эпохи
один представлял все общество: в древности оно было госу-
дарством рабовладельцев — граждан государства, в средние
века — феодального дворянства, в наше время — буржуазии.
Когда государство наконец-то становится действительно пред-
ставителем всего общества, тогда оно само себя делает из-
лишним.
С того времени, когда не будет ни одного общественного
класса, который надо бы было держать в подавлении, с того
времени, когда исчезнут вместе с классовым господством,
вместе с борьбой за отдельное существование, порождаемой
теперешней анархией в производстве, те столкновения и экс-
цессы, которые проистекают из этой борьбы,— с этого вре-
мени нечего будет подавлять, не будет и надобности в особой
силе для подавления, в государстве. Первый акт, в котором
государство выступает действительно как представитель всего
общества — взятие во владение средств производства от
имени общества,— является в то же время последним само-
стоятельным актом его как государства. Вмешательство госу-
дарственной власти в общественные отношения становится то-
гда в одной области за другой излишним и само собой засы-
пает. \На/ место управления лицами становится управление
вещами и руководство производственными процессами. Госу-
дарство не «отменяется», оно отмирает».
С>. Энгельс Развитие социализма от утопии к
науке
К Маркс и Ф Энгельс Соч , т. 19, стр. 224—221
Глаза XI
СОЦИАЛЬНЫЕ РЕВОЛЮЦИИ
1. СОЦИАЛЬНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ —
ЗАКОН ПЕРЕХОДА ОТ ОДНОЙ
ОБЩЕСТВЕННО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ
ФОРМАЦИИ К ДРУГОЙ
««На известной ступени своего развития материальные
производительные силы общества приходят в противоречие с
существующими производственными отношениями, или — что
является только юридическим выражением последних — с от-
ношениями собственности, внутри которых они до сих пор
развивались. Из формы развития производительных сил эти
отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха
социальной революции, С изменением экономической основы
более или менее быстро происходит переворот во всей громад-
ной надстройке... Буржуазные производственные отношения
являются последней антагонистической формой обществен-
ного процесса производства, антагонистической не в смысле
индивидуального антагонизма, а в смысле антагонизма, вы-
растающего из общественных условий жизни индивидуумов;
но развивающиеся в недрах буржуазного общества произво-
дительные силы создают вместе с тем материальные условия
для разрешения этого антагонизма». Таким образом, при
дальнейшем развитии нашего материалистического тезиса и
при его применении к современности нам сразу открывается
перспектива великой, величайшей революции всех времен».
Ф. Энгельс Карл Маркс. «К критике политиче-
ской экономии».
К Маркс и Ф Энгельс. Соч., т 13, стр. 491
«Поскольку процесс труда есть лишь процесс между чело-
веком и природой,— его простые элементы остаются одинако-
выми для всех общественных форм развития. Но каждая
определенная историческая форма этого процесса развивает
далее материальные основания и общественные формы его.
Достигнув известной ступени зрелости, данная историческая
форма сбрасывается и освобождает место для более высокой
формы. Наступление такого кризиса проявляется в расшире-
нии и углублении противоречий и противоположностей между
отношениями распределения,— а следовательно, и определен-
ной исторической формой соответствующих им отношений
производства — с одной стороны, и производительными си-
012
лами, производительной способностью и развитием ее фак-
торов— с другой стороны. Тогда разражается конфликт ме-
жду материальным развитием производства и его обществен-
ной формой».
К Маркс Капитал, т III
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч, т. 25, ч. II,
стр 456
«Люди никогда не отказываются от того, что они приоб-
рели, но это не значит, что они не откажутся от той общест-
венной формы, в которой они приобрели определенные произ-
водительные силы. Наоборот. Для того чтобы не лишиться
достигнутого результата, для того чтобы не потерять плодов
цивилизации, люди вынуждены изменять все унаследованные
общественные формы в тот момент, когда способ их сноше-
ний [commerce] более уже не соответствует приобретенным
производительным силам.— Я употребляю здесь слово «com-
merce» в самом широком смысле, в каком по-немецки упо-
требляется слово «Verkehr».— Пример: привилегии, учрежде-
ние цехов и корпораций, весь режим средневековой регламен-
тации были общественными отношениями, единственно
соответствовавшими приобретенным производительным силам
и ранее существовавшему общественному строю, из которого
эти учреждения вышли. Под защитой режима цеховой регла-
ментации накоплялись капиталы, развивалась морская тор-
говля, были основаны колонии, и люди лишились бы плодов
всего этого, если бы они захотели сохранить формы, под за-
щитой которых созрели эти плоды. Поэтому разразились два
громовых удара — революции 1640 и 1688 годов. Все старые
экономические формы, соответствующие им общественные
отношения, политический строй, бывший официальным выра-
жением старого гражданского общества,— все это в Англии
было разрушено. Таким образом, экономические формы, при
которых люди производят, потребляют, совершают обмен, яв-
ляются формами преходящими и историческими. С приобре-
тением новых производительных сил люди меняют свой спо-
соб производства, а вместе со способом производства они ме-
няют все экономические отношения, которые были
необходимыми отношениями лишь данного, определенного
способа производства».
Письмо К Маркса П В Анненкову, 28 декабря
1846 г.
К Маркс и Ф Энгельс Соч , т 27, стр. 403
«Буржуазный период истории призван создать материаль-
ный базис нового мира: с одной стороны, развить мировые
сношения, основанные на взаимной зависимости всего челове-
313
чества, а также и средства этих сношений; с другой сто-
роны— развить производительные силы человека и обеспе-
чить превращение материального производства в господство
при помощи науки над силами природы. Буржуазная про-
мышленность и торговля создают эти материальные условия
нового мира подобно тому, как геологические революции со-
здали поверхность земли. Лишь после того как великая со-
циальная революция овладеет достижениями буржуазной
эпохи, мировым рынком и современными производительными
силами и подчинит их общему контролю наиболее передовых
народов,— лишь тогда человеческий прогресс перестанет упо-
добляться тому отвратительному языческому идолу, который
не желал пить нектар иначе, как из черепов убитых».
К Маркс Будущие результаты британского
владычества в Индии
К Маркс и Ф. Энгельс Соч , т. 9, стр 230
«Частная собственность, добытая трудом собственника,
основанная, так сказать, на срастании отдельного независи-
мого работника с его орудиями и средствами труда, вытес-
няется капиталистической частной собственностью, которая
покоится на эксплуатации чужой, но формально свободной
рабочей силы.
Когда этот процесс превращения достаточно разложил
старое общество вглубь и вширь, когда работники уже превра-
щены в пролетариев, а условия их труда — в капитал, когда
капиталистический способ производства становится на собст-
венные ноги, тогда дальнейшее обобществление труда, даль-
нейшее превращение земли и других средств производства в
общественно эксплуатируемые и, следовательно, общие сред-
ства производства и связанная с этим дальнейшая экспро-
приация частных собственников приобретает новую форму.
Теперь экспроприации подлежит уже не работник, сам веду-
щий самостоятельное хозяйство, а капиталист, эксплуатирую-
щий многих рабочих.
Эта экспроприация совершается игрой имманентных зако-
нов самого капиталистического производства, путем центра-
лизации капиталов. Один капиталист побивает многих капи-
талистов. Рука об руку с этой централизацией, или экспро-
приацией многих капиталистов немногими, развивается ко-
оперативная форма процесса труда в постоянно растущих
размерах, развивается сознательное техническое применение
науки, планомерная эксплуатация земли, превращение
средств труда в такие средства труда, которые допускают
лишь коллективное употребление, экономия всех средств про-
изводства путем применения их как средств производства
комбинированного общественного труда, втягивание всех на-
314
родов в сеть мирового рынка, а вместе с тем интернациональ-
ный характер капиталистического режима. Вместе с по-
стоянно уменьшающимся числом магнатов капитала, которые
узурпируют и монополизируют все выгоды этого процесса
превращения, возрастает масса нищеты, угнетения, рабства,
вырождения, эксплуатации, но вместе с тем растет и возму-
щение рабочего класса, который постоянно увеличивается по
своей численности, который обучается, объединяется и орга-
низуется механизмом самого процесса капиталистического
производства. Монополия капитала становится оковами того
способа производства, который вырос при ней и под ней. Цен-
трализация средств производства и обобществление труда до-
стигают такого пункта, когда они становятся несовместимыми
с их капиталистической оболочкой. Она взрывается. Бьет час
капиталистической частной собственности. Экспроприаторов
экспроприируют».
К. Маркс. Капитал, т. I.
К Маркс и Ф Энгельс. Соч , т. 23, стр. 772—773
«Радикальная социальная революция связана с опреде-
ленными историческими условиями экономического развития:
последние являются ее предпосылкой. Она, следовательно,
возможна только там, где вместе с капиталистическим произ-
водством промышленный пролетариат занимает, по меньшей
мере, значительное место в народной массе. И для того, чтобы
он имел хоть какие-нибудь шансы на победу, он должен быть
в состоянии mutatis mutandis* сделать для крестьян непо-
средственно по меньшей мере столько же, сколько француз-
ская буржуазия во время своей революции сделала для то-
гдашнего французского крестьянина».
К. Маркс. Конспект книги Бакунина «Государ-
ственность и анархия».
К. Маркс и Ф Энгельс. Соч., т. 18, стр. 612
«...Противоречие между производительными силами и фор-
мой общения, которое, как мы видели, уже неоднократно
имело^Место в предшествующей истории, не угрожая, однако,
ее основам, должно было каждый раз прорываться в виде ре-
волюции, принимая, вместе с тем, различные побочные
формы — как совокупность коллизий, как коллизии между
различными классами, как противоречия сознания, идейная
борьба и т. д., политическая борьба и т. д.»
К. Маркс и Ф. Энгельс. Немецкая идеология.
Соч , т 3, стр. 75
«Всякая действительная революция есть социальная рево-
люция, поскольку она приводит к господству новый класс и
* — с соответствующими изменениями. Ред.
315
дает ему возможность преобразовать общество по своему об-
разу и подобию».
Ф. Энгельс Эмигрантская литература
1\ Маркс и Ф. Энгельс. Сеч , т 18, стр. 511
«Коренной вопрос всякой революции есть вопрос о власти
в государстве. Без уяснения этого вопроса не может быть и
речи ни о каком сознательном участии в революции, не го-
воря уже о руководстве ею».
В. И Ленин. О двоевластии Полн собр соч t
т 31, стр 145
«...Что такое революция с марксистской точки зрения? На-
сильственная ломка устарелой политической надстройки, про-
тиворечие которой новым производственным отношениям
вызвало в известный момент крах ее. Противоречие самодержа-
вия всему строю капиталистической России, всем потребно-
стям ее буржуазно-демократического развития вызвало те-
перь тем более сильный крах, чем дольше это противоречие
искусственно удерживалось. Надстройка трещит по всем
швам, поддается напору, слабеет. Народу приходится самому,
в лице представителей различнейших классов и групп, сози-
дать себе новую надстройку. В известный момент развития не-
годность старой надстройки становится ясна всем. Револю-
цию признают все».
В И Ленин. Две тактики социал-демократии в
демократической революции. Полн. собр. соч , т. 11,
стр. 118—119
«Высокая оценка революционных периодов в развитии че-
ловечества вытекает из всей совокупности исторических взгля-
дов Маркса: именно в такие периоды разрешаются те много*
численные противоречия, которые медленно накапливаются
периодами так называемого мирного развития. Именно в та-
кие периоды проявляется с наибольшей силой непосредствен-
ная роль разных классов в определении форм социальной
жизни, созидаются основы политической «надстройки», кото-
рая долго держится потом на базисе обновленных производ-
ственных отношений».
В И Ленин Против бойкота. Полн собр. соч,
т. 16, стр 23—24
«Условия жизни, которые различные поколения застают в
наличии, решают также и то, будут ли периодически повто-
ряющиеся на протяжении истории революционные потрясения
достаточно сильны, или нет, для того, чтобы разрушить ос-
новы всего существующего; и если нет налицо этих материаль-
ных элементов всеобщего переворота,— а именно: с одной
316
стороны, определенных производительных сил, а с другой,
формирования революционной массы, восстающей не только
против отдельных сторон прежнего общества, но и против са-
мого прежнего «производства жизни», против «совокупной
деятельности», на которой оно базировалось,— если этих ма-
териальных элементов нет налицо, то, как это доказывает
история коммунизма, для практического развития не имеет
никакого значения то обстоятельство, что уже сотни раз вы-
сказывалась идея этого переворота».
К. Маркс и Ф Энгельс. Немецкая идеология.
Соч., т. 3, стр 37—38
«Революции не делаются по заказу, не приурочиваются к
тому или другому моменту, а созревают в процессе историче-
ского развития и разражаются в момент, обусловленный ком-
плексом целого ряда внутренних и внешних причин».
В. И. Ленин Доклад на Московской губернской
конференции заводских комитетов 23 июля 1918 г.
Полн собр соч , т. 36, стр ")31
«Развитие демократии до конца, изыскание форм такого
развития, испытание их практикой и т. д., все это есть одна из
составных задач борьбы за социальную революцию. Отдельно
взятый, никакой демократизм не даст социализма, но в жизни
демократизм никогда не будет «взят отдельно», а будет «взят
вместе», оказывать свое влияние и на экономику, подталки-
вать ее преобразование, подвергаться влиянию экономиче-
ского развития и т. д. Такова диалектика живой истории».
В. И Ленин Государство и революция. Полн.
собо соч , т. 33, стр. 79
«Ошибочно было бы думать, что революционные классы
всегда обладают достаточной силой для совершения перево-
рота, когда этот переворот вполне назрел в силу условий
обществейно-экономического развития. Нет, общество челове-
ческое^строено не так разумно и не так «удобно» для передо-
вых элементов. Переворот может назреть, а силы у револю-
ционных творцов этого переворота может оказаться недоста-
точно для его совершения,— тогда общество гниет, и это гние-
ние затягивается иногда на целые десятилетия. Что
демократический переворот в России назрел, это несомненно.
Но хватит ли силы теперь у революционных классов осущест-
вить его, это еще не известно. Это решит борьба, критический
момент которой приближается с громадной быстротой,— если
нас не обманывает целый ряд прямых и косвенных признаков.
Моральный перевес несомненен, моральная сила уже подав-
ляюще велика; без нее, конечно, ни о каком перевороте не
могло бы быть и речи. Она — условие необходимое, но еще не
317
достаточное. А претворится ли она в материальную силу, до-
статочную, чтобы сломить весьма и весьма серьезное (не бу-
дем закрывать на это глаза) сопротивление самодержавия,—
это покажет исход борьбы».
В И. Ленин. Последнее слово «искровской»
тактики. Полн собр соч , т. 11, стр 366—367
«Для марксиста не подлежит сомнению, что революция не-
возможна без революционной ситуации, причем не всякая
революционная ситуация приводит к революции. Каковы,
вообще говоря, признаки революционной ситуации? Мы на-
верное не ошибемся, если укажем следующие три главные
признака: 1) Невозможность для господствующих классов со-
хранить в неизмененном виде свое господство; тот или иной
кризис «верхов», кризис политики господствующего класса,
создающий трещину, в которую прорывается недовольство и
возмущение угнетенных классов. Для наступления революции
обычно бывает недостаточно, чтобы «низы не хотели», а тре-
буется еще, чтобы «верхи не могли» жить по-старому. 2) Обо-
стрение, выше обычного, нужды и бедствий угнетенных клас-
сов. 3) Значительное повышение, в силу указанных причин,
активности масс, в «мирную» эпоху дающих себя грабить спо-
койно, а в бурные времена привлекаемых, как всей обстанов-
кой кризиса, так и самими «верхами», к самостоятельному
историческому выступлению.
Без этих объективных изменений, независимых от воли не
только отдельных групп и партий, но и отдельных классов, ре-
волюция — по общему правилу — невозможна. Совокупность
этих объективных перемен и называется революционной си-
туацией. Такая ситуация была в 1905 году в России и во все
эпохи революций на Западе; но она была также и в 60-х го-
дах прошлого века в Германии, в 1859—1861, в 1879—1880 го-
дах в России, хотя революций в этих случаях не было. По-
чему? Потому, что не из всякой революционной ситуации воз-
никает революция, а лишь из такой ситуации, когда к
перечисленным выше объективным переменам присоединяется
субъективная, именно: присоединяется способность революци-
онного класса на революционные массовые действия, доста-
точно сильные, чтобы сломить (или надломить) старое прави-
тельство, которое никогда, даже и в эпоху кризисов, не «упа-
дет», если его не «уронят».
Таковы марксистские взгляды на революцию, которые
много, много раз развивались и признавались за бесспорные
всеми марксистами и которые для нас, русских, особенно на-
глядно подтверждены опытом 1905 года».
В И. Ленин Крах II Интернационала. Полн.
собр соч , т 26, стр 218—219
318
«Основной закон революции, подтвержденный всеми рево-
люциями и в частности всеми тремя русскими революциями
в XX веке, состоит вот в чем: для революции недостаточно,
чтобы эксплуатируемые и угнетенные массы сознали невоз-
можность жить по-старому и потребовали изменения; для ре-
волюции необходимо, чтобы эксплуататоры не могли жить и
управлять по-старому. Лишь тогда, когда «низы» не хотят
старого и когда «верхи» не могут по-старому, лишь тогда ре-
волюция может победить. Иначе эта истина выражается сло-
вами: революция невозможна без общенационального (и экс-
плуатируемых и эксплуататоров затрагивающего) кризиса.
Значит, для революции надо, во-первых, добиться, чтобы
большинство рабочих (или во всяком случае большинство со-
знательных, мыслящих, политически активных рабочих)
вполне поняло необходимость переворота и готово было идти
на смерть ради него; во-вторых, чтобы правящие классы пере-
живали правительственный кризис, который втягивает в поли-
тику даже самые отсталые массы (признак всякой настоящей
революции: быстрое удесятерение или даже увеличение во
сто раз количества способных на политическую борьбу пред-
ставителей трудящейся и угнетенной массы, доселе апатич-
ной), обессиливает правительство и делает возможным для
революционеров быстрое свержение его».
В И Ленин. Детская болезнь «левизны» в ком-
мунизме. Поли. собр. соч , т 41, стр. 6S—7O
«Но такова уж судьба всех революций, что то единение
разных классов, которое до известной степени всегда является
необходимой предпосылкой всякой революции, не может
долго продолжаться. Едва лишь одержана победа над общим
врагом, как победители уже расходятся между собой, обра-
зуя разные лагери, и обращают оружие друг против друга.
Именно это быстрое и бурное развитие классового антаго-
низма в старых и сложных социальных организмах делает ре-
волюцию таким могучим двигателем общественного и поли-
тического прогресса; именно это непрерывное возникновение
и быстрый рост новых партий, одна за другой сменяющих
друг друга у власти, заставляют нацию в период подобных
насильственных потрясений за какой-нибудь пятилетний срок
проделать путь, который в обычных условиях она не совер-
шила бы и в течение столетия».
Ф. Энгельс. Революция и контрреволюция в
Германии
К Маркс и Ф Энгельс. Соч , т 8, стр 38
«Все прежние революции сводились к замене господства
одного определенного класса господством другого; но все гос-
319
подствовавшие до сих пор классы являлись лишь ничтожным
меньшинством по сравнению с подвластной народной массой.
Таким образом, одно господствующее меньшинство сверга*
лось, другое меньшинство становилось вместо него у кормила
власти и преобразовывало государственные порядки сооб-
разно своим интересам. Всякий раз это бывала та группа
меньшинства, которая при данном состоянии экономического
развития была способна и призвана господствовать, и именно
поэтому — и только поэтому — при перевороте подвластное
большинство либо принимало участие в перевороте в пользу
этой группы, либо же спокойно примирялось с переворотом. Но
если отрешиться от конкретного содержания каждого отдель-
ного случая, обшая форма всех этих революций заключалась
в том, что это были революции меньшинства. Если большин-
ство и принимало в них участие, оно действовало — созна-
тельно или бессознательно — лишь в интересах меньшинства;
но именно это или даже просто пассивное поведение большин-
ства, отсутствие сопротивления с его стороны создавало види-
мость, будто это меньшинство является представителем всего
народа.
После первого большого успеха победившее меньшинство, -
как правило, раскалывалось: одна часть его удовлетворялась
достигнутым, другая желала идти дальше, выдвигала новые
требования, соответствовавшие, по крайней мере отчасти, под-
линным или воображаемым интересам широких народных
масс. И в отдельных случаях эти более радикальные требова-
ния осуществлялись, но большей частью только на очень ко-
роткое время: более умеренная партия снова одерживала
верх и последние завоевания — целиком или отчасти — своди-
лись на нет; тогда побежденные начинали кричать об измене
или объясняли поражение случайностью. В действительности
же дело большей частью обстояло так: то, что было завоевано
в результате первой победы, становилось прочным лишь бла-
годаря второй победе более радикальной партии; как только
это бывало достигнуто, а тем самым выполнялось то, что было
в данный момент необходимо, радикалы и их достижения
снова сходили со сцены».
Ф. Энгельс. Введение к работе К. Маркса
«Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850 г
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 22, стр. 533—534
«История вообще, история революций в частности, всегда
богаче содержанием, разнообразнее, разностороннее, живее,
«хитрее», чем воображают самые лучшие партии, самые созна-
тельные авангарды наиболее передовых классов. Это и по-
нятно, ибо самые лучшие авангарды выражают сознание,
волю, страсть, фантазию десятков тысяч, а революцию осу-
320
ществляют, в моменты особого подъема и напряжения всех
человеческих способностей, сознание, воля, страсть, фантазия
десятков миллионов, подхлестываемых самой острой борьбой
классов».
В. И. Ленин. Детская болезнь «левизны» в ком
мунизме. Полн. собр. соч, т. 41, стр. 80—81
«В известном смысле слова, победоносной может быть
только общенациональная революция. Это верно в том
смысле, что для победы революции необходимо объединение
в борьбе за требования этой революции громадного большин-
ства населения. Это громадное большинство либо должно
сплошь составляться из одного класса, либо из разных клас-
сов, имеющих некоторые одинаковые задачи. По отношению
к современной русской революции тоже, конечно, верно, что
она может победить лишь как общенациональная революция
в том смысле этого слова, что для ее победы необходимо со-
знательное участие в борьбе громадного большинства насе-
ления.
Но этим и ограничивается условная правильность ходя-
чего выражения: «общенациональная» революция. Никаких
дальнейших выводов, кроме указанного, собственно говоря,
труизма (победить против организованного и господствую-
щего меньшинства может только громадное большинство),
нельзя делать из этого понятия. Поэтому в корне неправиль-
ным и глубоко антимарксистским является применение его,
как общей формулы, как шаблона, как критерия тактики. По-
нятие «общенациональная революция» должно указывать
марксисту на необходимость точного анализа тех различных
интересов различных, классов, которые сходятся на известных,
определенных, ограниченных общих задачах. Ни в каком слу-
чае не может служить это понятие для того, чтобы затушевы-
вать, заслонять изучение классовой борьбы в ходе той или
иной революции. Подобное употребление понятия «общена-
циональная революция» есть полный отказ от марксизма и
возврати вульгарной фразе мелкобуржуазных демократов
или мелкобуржуазных социалистов».
В. И. Ленин. К. вопросу об общенациональной
революции. Полн. собр. соч., т. 15, стр. 276—277
«...Особенного внимания заслуживает чрезвычайно глубо-
кое замечание Маркса, что разрушение бюрократически-воен-
ной государственной машины является «предварительным ус-
ловием всякой действительной народной революции». Это по-
нятие «народной» революции кажется странным в устах
Маркса, и русские плехановцы и меньшевики, эти последова-
тели Струве, желающие считаться марксистами, могли бы,
2! За.<аз 3969 321
пожалуй, объявить такое выражение у Маркса «обмолвкой».
Они свели марксизм к такому убого-либеральному извраще-
нию, что кроме противоположения буржуазной и пролетар-
ской революции для них ничего не существует, да и это про-
тивоположение понимается ими донельзя мертвенно.
Если взять для примера революции XX века, то и порту-
гальскую и турецкую придется, конечно, признать буржуаз-
ной. Но «народной» ни та, ни другая не является, ибо масса
народа, громадное большинство его активно, самостоятельно,
со своими собственными экономическими и политическими
требованиями, ни в той, ни в другой революции заметно не
выступают. Напротив, русская буржуазная революция 1905—
1907 годов, хотя в ней не было таких «блестящих» успехов,
которые выпадали временам! на долю португальской и турец-
кой, была, несомненно, «действительной народной» револю-
цией, ибо масса народа, большинство его, самые глубокие
общественные «низы», задавленные гнетом и эксплуатацией,
поднимались самостоятельно, наложили на весь ход револю-
ции отпечаток своих требований, своих попыток по-своему по-
строить новое общество, на место разрушаемого старого.
В Европе 1871 года на континенте ни в одной стране про-
летариат не составлял большинства народа. «Народная» ре-
волюция, втягивающая в движение действительно большин-
ство, могла быть таковою, лишь охватывая и пролетариат и
крестьянство. Оба класса и составляли тогда «народ». Оба
класса объединены тем, что «бюрократически-военная госу-
дарственная машина» гнетет, давит, эксплуатирует их. Раз-
бить эту машину, сломать ее — таков действительный интерес
«народа», большинства его, рабочих и большинства крестьян,
таково «предварительное условие» свободного союза бедней-
ших крестьян с пролетариями, а без такого союза непрочна
демократия и невозможно социалистическое преобразование.
К такому союзу, как известно, и пробивала себе дорогу
Парижская Коммуна, не достигшая цели в силу ряда причин
внутреннего и внешнего характера.
Следовательно, говоря о «действительно народной револю-
ции», Маркс, нисколько не забывая особенностей мелкой бур-
жуазии (о них он говорил много и часто), строжайше учиты-
вал фактическое соотношение классов в большинстве кон-
тинентальных государств Европы в 1871 году. А с другой
стороны, он констатировал, что «разбитие» государственной
машины требуется интересами и рабочих и крестьян, объеди-
няет их, ставит перед ними общую задачу устранения «пара-
зита» и замены его чем-либо новым».
В. И. Ленин. Государство и революция. Полн.
собр. соч., т. 33, стр. 38—40
322
«...С прогрессом революции изменяется соотношение клас-
сов в революции. Всякий действительный прогресс революции
есть вовлечение в движение более широких масс,— следова-
тельно, бдльшая сознательность классовых интересов,— сле-
довательно, большая определенность политических, партийных
группировок и более точная обрисовка классовой физиономии
разных партий,— следовательно, все бдльшая замена общих,
абстрактных, неясных и смутных в своей абстрактности поли-
тических и экономических требований конкретными, точно
определенными различными требованиями различных клас-
сов».
В. И. Ленин к вопросу об общенациональной
революции Полн. собр соч., т. 15, стр. 217
«Если даже революция началась при обстановке, которая
кажется не очень сложной, то сама революция в своем разви-
тии всегда создает исключительно сложную обстановку. Ибо
революция, настоящая, глубокая, «народная», по выражению
Маркса, революция есть невероятно сложный и мучительный
процесс умирания старого и рождение нового общественного
строя, уклада жизни десятков миллионов людей. Революция
есть самая острая, бешеная, отчаянная классовая борьба и
гражданская война».
В. И. Ленин. Удержат ли большевики государ-
ственную власть? Полн. собр. соч, т. 34,
стр. 320—321
«Таких революций, которые, завоевав, можно положить в
карман и почить на лаврах, в истории не бывало. Кто думает,
что такие революции мыслимы, тот не только не революцио-
нер, а самый худший враг рабочего класса. Не бывало ни од-
ной такой революции, даже второстепенной, даже буржуаз-
ной, когда речь шла только о том, чтобы от одного имущего
меньшинства передать власть другому меньшинству. Мы
знаем цримеры! Французская революция, на которую опол-
чились в начале XIX века старые державы, чтобы раздавить
ее, называется великой именно потому, что она сумела под-
нять на защиту своих завоеваний широкие народные массы,
давшие отпор всему миру; тут и лежит одна из ее больших
заслуг.
Революция подвергается самым серьезным испытаниям на
деле, в борьбе, в огне. Если ты угнетен, эксплуатируем и ду-
маешь о том, чтобы скинуть власть эксплуататоров, если ты
решил довести дело свержения до конца, то должен знать, что
тебе придется выдержать натиск эксплуататоров всего мира;
и если ты готов этому натиску дать отпор и пойти на новые
323
жертвы, чтобы устоять в борьбе, тогда ты революционер; в
противном случае тебя раздавят.
Вот как поставлен вопрос историей всех революций».
В. И Ленин Успехи и трудности Советской
власти Полн собр соч., т. 38, стр. 52
«Во многих странах Западной Европы революционное на-
строение является теперь, можно сказать, «новинкой» или
«редкостью», которой слишком долго, тщетно, нетерпеливо
ждали, и может быть поэтому так легко уступают настрое-
нию. Конечно, без революционного настроения в массах, без
условий, способствующих росту такого настроения, револю-
ционной тактике не претвориться в действие, но мы в России
слишком долгим, тяжелым, кровавым опытом убедились в той
истине, что на одном революционном настроении строить ре-
волюционной тактики нельзя. Тактика должна быть по-
строена на трезвом, строго объективном учете всех классовых
сил данного государства (и окружающих его государств, и
всех государств, в мировом масштабе), а также на учете
опыта революционных движений. Проявить свою «револю-
ционность» одной только бранью по адресу парламентского
оппортунизма, одним только отрицанием участия в парламен-
тах очень легко, но именно потому, что это слишком легко,
это — не решение трудной и труднейшей задачи. Создать дей-
ствительно революционную парламентскую фракцию в евро-
пейских парламентах — гораздо труднее, чем в России. Ко-
нечно. Но это есть лишь частное выражение той общей истины,
что России в конкретной, исторически чрезвычайно ориги-
нальной ситуации 1917 года было легко начать социалистиче-
скую революцию, тогда как продолжать ее и довести ее до
конца России будет труднее, чем европейским странам».
В И. Ленин Детская болезнь «левизны» в
коммунизме. Полн собр. соч , т 41, сгр. 47—48
«Первые месяцы после завоевания пролетариатом полити-
ческой власти в России (25. X. — 7. XI. 1917) могло казаться,
что громадные отличия отсталой России от передовых запад-
ноевропейских стран сделают революцию пролетариата в этих
последних очень мало похожей на нашу. Теперь мы имеем
уже перед собой очень порядочный международный опыт, ко-
торый говорит с полнейшей определенностью, что некоторые
основные черты нашей революции имеют не местное, не на-
ционально-особенное, не русское только, а международное
значение. И я говорю здесь о международном значении не в
широком смысле слова: не некоторые, а все основные и мно-
гие второстепенные черты нашей революции имеют междуна-
родное значение в смысле воздействия ее на все страны. Нет,
324
в самом узком смысле слова, т. е. понимая под международ-
ным значением международную значимость или историческую
неизбежность повторения в международном масштабе того,
что было у нас, приходится признать такое значение за неко-
торыми основными чертами нашей революции.
Конечно, было бы величайшей ошибкой преувеличить эту
истину, распространить ее не только на некоторые из основ-
ных черт нашей революции. Точно так же было бы ошибочно
упустить из виду, что после победы пролетарской революции
хотя бы в одной из передовых стран наступит, по всей вероят-
ности, крутой перелом, именно: Россия сделается вскоре после
этого не образцовой, а опять отсталой (в «советском» и в со-
циалистическом смысле) страной.
Но в данный исторический момент дело обстоит именно
так, что русский образец показывает всем странам кое-что,
и весьма существенное, из их неизбежного и недалекого бу-
дущего. Передовые рабочие во всех странах давно поняли
это,— а еще чаще не столько поняли, сколько инстинктом ре-
волюционного класса схватили, почуяли это. Отсюда между-
народное «значение» (в узком смысле слова) Советской вла-
сти, а также основ большевистской теории и тактики».
В. И. Ленин. Детская болезнь «левизны» в
коммунизме. Полн. собр. соч., т 41, стр. 3—4
«За границей еще слишком недостаточно знают, что боль-
шевизм вырос, сложился и закалился в долголетней борьбе
против мелкобу ржу азной революционности, которая смахи-
вает на анархизм или кое-что от него заимствует, которая от-
ступает в чем бы то ни было существенном от условий и по-
требностей выдержанной пролетарской классовой борьбы.
Теоретически для марксистов вполне установлено,— и опытом
всех европейских революций и революционных движений
вполне подтверждено,— что мелкий собственник, мелкий хо-
зяйчик (социальный тип, во многих европейских странах
имеющий очень широкое, массовое представительство), испы-
тывая при капитализме постоянно угнетение и очень часто
невероятно резкое и быстрое ухудшение жизни и разорение,
легкодтереходит к крайней революционности, но не способен
проявить выдержки, организованности, дисциплины, стой-
кости. «Взбесившийся» от ужасов капитализма мелкий
буржуа, это — социальное явление, свойственное, как и анар-
хизм, всем капиталистическим странам. Неустойчивость такой
революционности, бесплодность ее, свойство быстро превра-
щаться в покорность, апатию, фантастику, даже в «бешеное»
увлечение тем или иным буржуазным «модным» течением,—
все это общеизвестно. Но теоретическое, абстрактное, призна-
ние этих истин нисколько еще не избавляет революционные
325
партии от старых ошибок, которые выступают всегда по не-
ожиданному поводу, в немножко новой форме, в невиданном
раньше облачении или окружении, в оригинальной — более
или менее оригинальной — обстановке».
В И Ленин Детская болезнь «левизны» в
коммунизме. Полн. собр. соч., т. 41, стр. 14—15
«Нетрудно быть революционером тогда, когда революция
уже вспыхнула и разгорелась, когда примыкают к револю-
ции все и всякие, из простого увлечения, из моды, даже ино-
гда из интересов личной карьеры. «Освобождение» от таких
горе-революционеров стоит пролетариату потом, после его
победы, трудов самых тяжких, муки, можно сказать, мучен-
ской. Гораздо труднее — и гораздо ценнее — уметь быть ре-
волюционером, когда еще нет условий для прямой, открытой,
действительно массовой, действительно революционной
борьбы, уметь отстаивать интересы революции (пропаган-
дистски, агитационно, организационно) в нереволюционных
учреждениях, а зачастую и прямо реакционных, в нереволю-
ционной обстановке, среди массы, неспособной немедленно
понять необходимость революционного метода действий.
Уметь найти, нащупать, верно определить конкретный путь
или особый поворот событий, подводящий массы к настоящей,
решительной, последней, великой революционной борьбе,—
в этом главная задача современного коммунизма в Западной
Европе и Америке».
В. И. Ленин. Детская болезнь «левизны» в
коммунизме. Полн собр. соч., т. 41, стр. 82
«Реформами называются такие перемены, которые не от-
нимают власти в государстве из рук старого господствующего
класса. Перемены противоположного характера называются
«бурей». Классовые интересы буржуазного либерализма тре-
буют только реформ, ибо буржуазия боится «бури» больше,
чем реакции, буржуазия хочет сохранить старые, крепостниче-
ские учреждения (бюрократию, две палаты и пр. и пр.) для
защиты против рабочих».
В. И. Ленин. О двух путях. Полн. собр. соч.,
т 25, стр. 164
«Всякая реформа лишь постольку и является реформой
(а не реакционной и не консервативной мерой), что она озна-
чает известный шаг, «этап» к лучшему. Но всякая реформа в
капиталистическом обществе имеет двойственный характер.
Реформа есть уступка, которую делают правящие классы,
чтоб задержать, ослабить или затушить революционную
борьбу, чтобы раздробить силу и энергию революционных
классов, затемнить их сознание и т. д.»
В. И. Ленин. Как не следует писать резолюций,
Полн, собр. соч., т. 15, стр. 107
326
«Мы утверждаем и доказываем, что все буржуазные пар-
тии, все партии, кроме революционной партии рабочего
класса, лгут и лицемерят, когда говорят о реформах. Мы ста-
раемся помочь рабочему классу добиться хотя бы самого не-
значительного, но реального улучшения (экономического и по-
литического) его положения, и мы всегда добавляем, что ни-
какая реформа не может быть прочной, подлинной и серьез-
ной, если она не поддерживается революционными методами
борьбы масс. Мы всегда учим, что социалистическая партия,
не соединяющая этой борьбы за реформы с революционными
методами рабочего движения, может превратиться в секту,
может оторваться от масс и что это является наиболее серьез-
ной угрозой успеху подлинного революционного социализма».
В. И. Ленин. Секретарю «Лиги социалистиче-
ской пропаганды». Полн. собр соч., т. 27, стр. 72
«...Всю пропаганду и агитацию вести с точки зрения рево-
люции, в противоположность реформам, систематически разъ-
ясняя массам эту противоположность и теоретически и прак-
тически, на каждом шагу парламентской, профессиональной,
кооперативной и т. д. работы. Ни в каком случае не отказы-
ваться (за исключением особых случаев, в виде изъятия) от
использования парламентаризма и всех «свобод» буржуазной
демократии, не отказываться от реформ, но рассматривать их
только как побочный результат революционной классовой
борьбы пролетариата. Ни одна из партий «бернского» Интер-
национала не удовлетворяет этому требованию. Ни одна не
обнаруживает даже понимания того, как надо вести всю пропа-
ганду и агитацию, разъясняя различие реформ от революции,
как надо неуклонно воспитывать и партию и массы к револю-
ции».
В. И Ленин О задачах III Интернационала.
Полн собр. соч , т. 39, стр. 101
«Было бы совершенно неправильно предполагать, будто
мы, для того, чтобы вести непосредственную борьбу за социа-
листическую революцию, можем или должны отбросить борьбу
за реформы. Ни в какой мере. Мы не можем знать, насколько
скоро удастся добиться успеха, насколько скоро объективные
условия допустят наступление этой революции. Мы должны
поддерживать всякое улучшение, действительное улучшение и
экономического и политического положения масс. Разница
между нами и реформистами (т. е. в Швейцарии грютлиан-
цамп) заключается не в том, что мы против реформ, а они за.
Ничего подобного. Они ограничиваются реформами и опуска-
ются, благодаря этому, по меткому выражению одного (ред-
кого!) революционного сотрудника..., до роли простых «боль-
327
ничных сиделок капитализма». Мы говорим рабочим: голо-
суйте за пропорциональные и т. п. выборы, но не ограничи-
вайте этим свою деятельность, а выдвигайте на первый план
систематическое распространение идеи немедленной социали-
стической революции, готовьтесь к ней и по всей линии вносите
соответствующие коренные изменения во всю партийную дея-
тельность».
В И. Ленин. Принципиальные положения к во-
просу о войне Полн. собр соч., т. 30, стр. 220
«Откуда следует, что «великая, победоносная, мировая»
резолюция может и должна применять только революционные
приемы? Ниоткуда этого не следует. И это прямо и безусловно
неверно. Неверность этого ясна сама собой на основании чисто
теоретических положений, если не сходить с почвы марксизма.
Неверность этого подтверждается и опытом нашей революции.
Теоретически: во время революции делаются глупости, как и
во всякое другое время,— говорил Энгельс,— и говорил
правду. Надо стараться поменьше их делать и поскорее ис-
правлять сделанные, учитывая как можно трезвее, какие
задачи и когда можно и какие нельзя решать приемами рево-
люционными. Наш собственный опыт: Брестский мир был
образцом действия совсем не революционного, а реформист-
ского или даже хуже, чем реформистского, ибо это было дей-
ствие попятное, а реформистские действия, по общему пра-
вилу, идут вперед медленно, осторожно, постепенно, а не пя-
тятся назад. Правильность нашей тактики во время
заключения Брестского мира настолько теперь доказана, всем
ясна и общепризнана, что не стоит больше терять слов на эту
тему».
В. И Ленин О значении золота теперь и после
полной победы социализма Полн собр. соч , т. 44,
стр 223—224
«Вывод ясен: отрицать компромиссы «принципиально»,
отрицать всякую допустимость компромиссов вообще, каких
бы то ни было, есть ребячество, которое трудно даже взять
всерьез. Политик, желающий быть полезным революционному
пролетариату, должен уметь выделить конкретные случаи
именно таких компромиссов, которые недопустимы, в которых
выражается оппортунизм и предательство, и направить всю
силу критики, все острие беспощадного разоблачения и не-
примиримой войны против этих конкретных компромис-
сов, не позволяя многоопытным «деляческим» социалистам и
парламентским иезуитам увертываться и увиливать от ответ-
ственности посредством рассуждений о «компромиссах
вообще». Господа английские «вожди» тред-юнионов, а равно
фабианского общества и «независимой» рабочей партии имен-
328
но так увертываются от ответственности за совершенное ими
предательство, за совершенный ими такой компромисс, кото-
рый действительно означает наихудший оппортунизм, измену
и предательство.
Есть компромиссы и компромиссы. Надо уметь анализиро-
вать обстановку и конкретные условия каждого компромисса
или каждой разновидности компромиссов».
В. И. Ленин. Детская болезнь «левизны» в
коммунизме Полн собр соч., г. 41, стр. 20
2. КАЧЕСТВЕННОЕ ОТЛИЧИЕ
СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ РЕВОЛЮЦИЙ
ОТ ВСЕХ ПРЕДШЕСТВУЮЩИХ
СОЦИАЛЬНЫХ РЕВОЛЮЦИЙ
«Все развитие человеческого общества после стадии живот-
ной дикости начинается с того дня, как труд семьи стал созда-
вать больше продуктов, чем необходимо было для ее поддер-
жания, с того дня, как часть труда могла уже затрачиваться
на производство не одних только жизненных средств, но и
средств производства. Избыток продукта труда над издерж-
ками поддержания труда и образование и накопление из этого
избытка общественного производственного и резервного
фонда — все это было и остается основой всякого обществен-
ного, политического и умственного прогресса. В предшествую-
щей истории этот фонд составлял собственность того или
иного привилегированного класса, которому вместе с этой соб-
ственностью доставались также политическая власть и духов-
ное руководство. Предстоящий социальный переворот впервые
сделает этот общественный производственный и резервный
фонд, т. е. всю массу сырья, орудий производства и жизнен-
ных средств, действительно общественным, изъяв его из распо-
ряжения привилегированного класса и передав его всему об-
ществу как общее достояние».
Ф Энгельс. Анти-Дюринг
К Маркс и Ф Энгельс Соч , т 20, стр 199—200
«Как только наша партия овладеет государственной вла-
стью, ей надо будет просто экспроприировать крупных земле-
владельцев, точно так же как промышленных фабрикантов.
Произойдет ли эта экспроприация с выкупом или без него, бу-
дет зависеть большей частью не от нас, а от тех обстоятельств,
при которых мы придем к власти, а также, в частности, и от
поведения самих господ крупных землевладельцев. Мы вовсе
не считаем, что выкуп недопустим ни при каких обстоятель-
ствах; Маркс высказывал мне — и как часто! — свое мнение,
829
что для нас было бы всего дешевле, если бы мы могли отку-
питься от всей этой банды. Однако здесь мы не будем этого ка-
саться. Возвращенные таким образом обществу крупные име-
ния мы будем передавать в пользование под контролем обще-
ства организующимся в товарищества сельскохозяйственным
рабочим, которые обрабатывают их уже и в настоящее время.
На каких условиях мы будем их передавать, об этом теперь
ничего определенного сказать еще нельзя. Во всяком случае,
превращение капиталистического хозяйства в общественное
здесь уже вполне подготовлено и может быть произведено
сразу...»
Ф. Энгельс Крестьянский вопрос во Франции
и Германии.
К Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 22, стр. 523
«Заменив частную собственность на средства производства
и обращения общественной и введя планомерную организацию
общественно-производительного процесса для обеспечения
благосостояния и всестороннего развития всех членов обще-
ства, социальная революция пролетариата уничтожит деление
общества на классы и тем освободит все угнетенное человече-
ство, так как положит конец всем видам эксплуатации одной
части общества другой».
В. И Ленин Материалы по пересмотру пар-
тийной программы Поли, собр соч , т 32, стр 149
«Капитализм неизбежно оставляет в наследство социа-
лизму, с одной стороны, старые, веками сложившиеся, профес-
сиональные и ремесленные различия между рабочими, с дру-
гой стороны, профсоюзы, которые лишь очень медленно, го-
дами и годами, могут развиваться и будут развиваться в более
широкие, менее цеховые, производственные союзы (охватыва-
ющие целые производства, а не только цехи, ремесла и про-
фессии) и затем, через эти производственные союзы, перехо-
дить к уничтожению разделения труда между людьми, к
воспитанию, обучению и подготовке всесторонне развитых и
всесторонне подготовленных людей, людей, которые умеют все
Оелать. К этому коммунизм идет, должен идти и придет, но
только через долгий ряд лет. Пытаться сегодня практически
предвосхитить этот грядущий результат вполне развитого,
вполне упрочившегося и сложившегося, вполне развернутого
и созревшего коммунизма, это все равно, что четырехлетнего
ребенка учить высшей математике.
Мы може?л (и должны) начать строить социализм не из
фантастического и не из специально ками созданного челове-
ческого материала, а из того, который оставлен нам в наслед-
330
ство капитализмом. Это очень «трудно», слов нет, но всякий
иной подход к задаче так не серьезен, что о нем не стоит и го-
ворить».
В. И. Ленин. Детская болезнь «левизны» &
коммунизме. Полн собр соч., т 41, стр. 33
«В буржуазных революциях главная задача трудящихся
масс состояла в выполнении отрицательной или разрушитель-
ной работы уничтожения феодализма, монархии, средне-
вековья. Положительную или созидательную работу органи-
зации нового общества выполняло имущее, буржуазное мень-
шинство населения. И оно выполняло эту задачу, вопреки со-
противлению рабочих и беднейших крестьян, сравнительно
легко не только потому, что сопротивление эксплуатируемых
капиталом масс было тогда, в силу их распыленности и нераз-
витости, крайне слабо, но п потому, что основной организую-
щей силой анархически построенного капиталистического об-
щества является стихийно растущий вширь и вглубь рынок,
национальный и интернациональный.
Напротив, главной задачей пролетариата и руководимого
нм беднейшего крестьянства во всякой социалистической рево-
люции,— а следовательно, и в начатой нами 25 октября 1917 г.
социалистической революции в России,— является положи-
тельная или созидательная работа налажения чрезвычайно
сложной и тонкой сети новых организационных отношений,
охватывающих планомерное производство и распределение
продуктов, необходимых для существования десятков миллио-
нов людей».
В И. Ленин. Очередные задачи Советской вла-
сти. Полн. собр соч , т. 36, стр. 168—171
«Диктатура пролетариата,— как мне приходилось уже не
раз указывать, между прочим и в речи 12 марта на заседании
Петроградского Совдепа,— не есть только насилие над экс-
плуататорами и даже не главным образом насилие. Экономи-
ческой основой этого революционного насилия, залогом его
жизненности и успеха является то, что пролетариат представ-
ляет илкуществляет более высокий тип общественной органи-
зации труда по сравнению с капитализмом. В этом суть. В этом
источник силы и залог неизбежной полной победы комму-
низма».
В. П Ленин. Великий почин Полн, собр. соч.,
т. 39, стр. 13
Глава XII
ОБЩЕСТВЕННОЕ СОЗНАНИЕ
1. ОБЩЕСТВЕННОЕ СОЗНАНИЕ —
ОТРАЖЕНИЕ
ОБЩЕСТВЕННОГО БЫТИЯ
«Точно так же, как познание человека отражает незави-
симо от него существующую природу, т. е. развивающуюся
материю, так общественное познание человека (т. е. разные
взгляды и учения философские, религиозные, политические
и т. п.) отражает экономический строй общества».
В. И. Ленин. Три источника и три составных
части марксизма Полн собр соч, т. 23, стр. 44
«Общественное бытие и общественное сознание не тожде-
ственны,— совершенно точно так же, как не тождественно бы-
тие вообще и сознание вообще. Из того, что люди, вступая в
общение, вступают в него, как сознательные существа, никоим
образом не следует, чтобы общественное сознание было тожде-
ственно общественному бытию. Вступая в общение, люди во
всех сколько-нибудь сложных общественных формациях—и
особенно в капиталистической общественной формации — не
сознают того, какие общественные отношения при этом скла-
дываются, по каким законам они развиваются и т. д. Напри-
мер, крестьянин, продавая хлеб, вступает в «общение» с ми-
ровыми производителями хлеба на всемирном рынке, но он не
сознает этого, не сознает и того, какие общественные отноше-
ния складываются из обмена. Общественное сознание отра-
жает общественное бытие — вот в чем состоит учение Маркса.
Отражение может быть верной приблизительно копией отра-
жаемого, но о тождестве тут говорить нелепо. Сознание
вообще отражает бытие,— это общее положение всего мате-
риализма. Не видеть его прямой и неразрывной связи с поло-
жением исторического материализма: общественное сознание
отражает общественное бытие — невозможно».
В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити-
цизм Полн. собр соч , т 18, стр 343
«Производство идей, представлений, сознания первона-
чально непосредственно вплетено в материальную деятель-
ность и в материальное общение людей, в язык реальной жиз-
ни. Образование представлений, мышление, духовное общение
332
людей являются здесь еще непосредственным порождением
материального отношения людей. То же самое относится к
духовному производству, как оно проявляется в языке поли-
тики, законов, морали, религии, метафизики и т. д. того или
другого народа. Люди являются производителями своих пред-
ставлений, идей и т. д.,— но речь идет о действительных, дей-
ствующих людях, обусловленных определенным развитием их
производительных сил и — соответствующим этому разви-
тию — обещанием, вплоть до его отдаленнейших форм. Созна-
ние [das Bewu|3tsein] никогда не может быть чем-либо иным,
как осознанным бытием [das bewupte Sein], а бытие людей есть
реальный процесс их жизни. Если во всей идеологии люди и
их отношения оказываются поставленными на голову, словно
в камере-обскуре, то и это явление точно так же проистекает
из исторического процесса их жизни,— подобно тому как об-
ратное изображение предметов на сетчатке глаза проистекает
из непосредственно физического процесса их жизни.
...Для нас исходной точкой являются действительно дея-
тельные люди, и из их действительного жизненного процесса
мы выводим также и развитие идеологических отражений и
отзвуков этого жизненного процесса. Даже туманные образо-
вания в мозгу людей, и те являются необходимыми продук-
тами, своего рода испарениями их материального жизненного
процесса, который может быть установлен эмпирически и ко-
торый связан с материальными предпосылками. Таким обра-
зом, мораль, религия, метафизика и прочие виды идеологии и
соответствующие им формы сознания утрачивают видимость
самостоятельности. У них нет истории, у них нет развития;
люди, развивающие свое материальное производство и свое
материальное общение, изменяют вместе с этой своей действи-
тельностью также свое мышление и продукты своего мышле-
ния. Не сознание определяет жизнь, а жизнь определяет созна-
ние».
К. Маркс и Ф Энгельс. Немецкая идеология.
Соч , т. 3, стр. 24—25
«РЦделение труда становится действительным разделе-
нием лишь с того момента, когда появляется разделение ма-
териального и духовного труда. С этого момента сознание мо-
жет действительно вообразить себе, что оно нечто иное, чем
осознание существующей практики, что оно может действи-
тельно представлять себе что-нибудь, не представляя себе
чего-нибудь действительного,— с этого момента сознание в
состоянии эмансипироваться от мира и перейти к образованию
«чистой» теории, теологии, философии, морали и т. д.»
К. Маркс и Ф. Энгельс. Немецкая идеология.
Соч , т. 3, стр. 30
333
«Над различными формами собственности, над социаль-
ными условиями существования возвышается целая надстрой-
ка различных и своеобразных чувств, иллюзий, образов мысли
и мировоззрений. Весь класс творит и формирует все это на
почве своих материальных условий и соответственных обще-
ственных отношений. Отдельный индивид, которому эти чув-
ства и взгляды передаются по традиции и в результате воспи-
тания, может вообразить, что они-то и образуют действитель-
ные мотивы и исходную точку его деятельности».
К. Маркс. Восемнадцатое брюмера Луи Бона-
парта
К. Маркс и Ф Энгельс Соч, т. 8, стр. 145
«Мысли господствующего класса являются в каждую эпоху
господствующими мыслями. Это значит, что тот класс, кото-
рый представляет собой господствующую материальную силу
общества, есть в то же время и его господствующая духовная
сила. Класс, имеющий в своем распоряжении средства мате-
риального производства, располагает вместе с тем и средст-
вами духовного производства, и в силу этого мысли тех, у
кого нет средств для духовного производства, оказываются в
общем подчиненными господствующему классу. Господствую-
щие мысли суть не что иное, как идеальное выражение господ-
ствующих материальных отношений, как выраженные в виде
мыслей господствующие материальные отношения; следова-
тельно, это — выражение тех отношений, которые и делают
один этот класс господствующим, это, следовательно, мысли
его господства...
Разделение труда, в котором мы уже выше... нашли одну
из главных сил предшествующей истории, проявляется теперь
также и в среде господствующего класса в виде разделения
духовного и материального труда, так что внутри этого класса
одна часть выступает в качестве мыслителей этого класса
(это — его активные, способные к обобщениям идеологи, кото-
рые делают главным источником своего пропитания разра-
ботку иллюзий этого класса о самом себе), в то время как
другие относятся к этим мыслям и иллюзиям более пассивной
с готовностью воспринять их, потому что в действительности
эти-то представители данного класса и являются его актив-
ными членами и поэтому они имеют меньше времени для того,
чтобы строить себе иллюзии и мысли о самих себе. Внутри
этого класса такое расщепление может разрастись даже до
некоторой противоположности и вражды между обеими ча-
стями, но эта вражда сама собой отпадает при всякой практи-
ческой коллизии, когда опасность угрожает самому классу,
когда исчезает даже и видимость, будто господствующие
мысли не являются мыслями господствующего класса и будто
334
они обладают властью, отличной от власти этого класса. Су-
ществование революционных мыслей в определенную эпоху
уже предполагает существование революционного класса...»
К. Маркс и Ф. Энгельс. Немецкая идеология.
Соч , т 3, стр. 45—47
«Я определяю Ваше первое основное положение так: со-
гласно материалистическому пониманию истории в историче-
ском процессе определяющим моментом в конечном счете яв-
ляется производство и воспроизводство действительной жизни.
Ни я, ни Маркс большего никогда не утверждали. Если же
кто-нибудь искажает это положение в том смысле, что эконо-
мический момент является будто единственно определяющим
моментом, то он превращает это утверждение в ничего не гово-
рящую, абстрактную, бессмысленную фразу. Экономическое
положение — это базис, но на ход исторической борьбы также
оказывают влияние и во многих случаях определяют преиму-
щественно форму ее различные моменты надстройки: полити-
ческие формы классовой борьбы и ее результаты — государст-
венный строй, установленный победившим классом после
выигранного сражения, и т. п., правовые формы и даже отра-
жение всех этих действительных битв в мозгу участников, по-
литические, юридические, философские теории, религиозные
воззрения и их дальнейшее развитие в систему догм. Сущест-
вует взаимодействие всех этих моментов, в котором экономи-
ческое движение как необходимое в конечном счете проклады-
вает себе дорогу сквозь бесконечное множество случайностей
(то есть вещей и событий, внутренняя связь которых настолько
отдалена или настолько трудно доказуема, что мы можем пре-
небречь ею, считать, что ее не существует). В противном слу-
чае применять теорию к любому историческому периоду было
бы легче, чем решать простое уравнение первой степени...
Маркс и я отчасти сами виноваты в том, что молодежь
иногда придает больше значения экономической стороне, чем
это следует. Нам приходилось, возражая нашим противникам,
подчеркивать главный принцип, который они отвергали, и не
всегда находилось время, место и возможность отдавать дол-
жное остальным моментам, участвующим во взаимодействии.
Но как только дело доходило до анализа какого-либо истори-
ческого периода, то есть до практического применения, дело
менялось, и тут уже не могло быть никакой ошибки. К сожа-
лению, сплошь и рядом полагают, что новую теорию вполне
поняли и могут ее применять сейчас же, как только усвоены
основные положения, да и то не всегда правильно. И в этом я
могу упрекнуть многих из новых «марксистов»; ведь благодаря
этому также возникала удивительная путаница».
Письмо Ф. Энгельса Иозефу Блоху, 21—22 сен-
тября 1390 г
К. Маркс и Ф. Энгельс. Сеч., т. 37, стр 394—396
335
«Современный социализм по своему содержанию является
прежде всего результатом наблюдения, с одной стороны, гос-
подствующих в современном обществе классовых противопо-
ложностей между имущими и неимущими, капиталистами и
наемными рабочими, а с другой — царящей в производстве
анархии. Но по своей теоретической форме он выступает сна-
чала только как дальнейшее и как бы более последовательное
развитие принципов, выдвинутых великими французскими
просветителями XVIII века. Как всякая новая теория, социа-
лизм должен был исходить прежде всего из накопленного до
него идейного материала, хотя его корни лежали глубоко в
материальных экономических фактах».
Ф. Энгельс Развитие социализма от утопии к
науке
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч , т. 19, стр 189
2. АКТИВНАЯ РОЛЬ ИДЕЙ
В ОБЩЕСТВЕННОМ РАЗВИТИИ
«Оружие критики не может, конечно, заменить критики
оружием, материальная сила должна быть опрокинута мате-
риальной же силой, но и теория становится материальной си-
лой, как только она овладевает массами».
К Маркс К критике гегелевской философии
права Введение
К Маркс и Ф. Энгельс Соч . т. 1, стр. 422
«Без революционной теории не может быть и революцион-
ного движения. Нельзя достаточно настаивать на этой мысли
в такое время, когда с модной проповедью оппортунизма об-
нимается увлечение самыми узкими формами практической
деятельности. А для русской социал-демократии значение
теории усиливается еще тремя обстоятельствами, о которых
часто забывают, именно: во-первых, тем, что наша партия
только еще складывается, только еще вырабатывает свою фи-
зиономию и далеко еще не закончила счетов с другими на-
правлениями революционной мысли, грозящими совлечь дви-
жение с правильного пути. Напротив, именно самое последнее
время ознаменовалось... оживлением не социал-демократиче-
ских революционных направлений. При таких условиях «не-
важная» на первый взгляд ошибка может вызвать самые пе-
чальные последствия, и только близорукие люди могут нахо-
дить несвоевременными или излишними фракционные споры и
строгое различение оттенков. От упрочения того или другого
«оттенка» может зависеть будущее русской социал-демокра-
тии на много и много лет.
Во-вторых, социал-демократическое движение междуна-
родно, по самому своему существу. Это означает не только то,
336
что мы должны бороться с национальным шовинизмом. Это
означает также, что начинающееся в молодой стране движение
может быть успешно лишь при условии претворения им опыта
других стран. А для такого претворения недостаточно простого
знакомства с этим опытом или простого переписывания по-
следних резолюций. Для этого необходимо уменье критически
относиться к этому опыту и самостоятельно проверять его. Кто
только представит себе, как гигантски разрослось и разветви-
лось современное рабочее движение, тот поймет, какой запас
теоретических сил и политического (а также революционного)
опыта необходим для выполнения этой задачи.
В-третьих, национальные задачи русской социал-демокра-
тии таковы, каких не было еще ни перед одной социалистиче-
ской партиен в мире. Нам придется ниже говорить о тех поли-
тических и организационных обязанностях, которые возлагает
на нас эта задача освобождения всего народа от ига самодер-
жавия. Теперь же мы хотим лишь указать, что роль передового
борца может выполнить только партия, руководимая передо-
вой теорией. А чтобы хоть сколько-нибудь конкретно предста-
вить себе, чтд это означает, пусть читатель вспомнит о таких
предшественниках русской социал-демократии, как Герцен,
Белинский, Чернышевский и блестящая плеяда революционе-
ров 70-х годов; пусть подумает о том всемирном значении, ко-
торое приобретает теперь русская литература; пусть... да до-
вольно и этого!»
В И. Ленин. Что делать? Полн собр. соч., т. 6,
стр. 24—25
«...Мы должны разъяснить общий вопрос об отношении
социализма к рабочему движению. Во всех европейских стра-
нах социализм и рабочее движение существовали сначала от-
дельно друг от друга. Рабочие вели борьбу с капиталистами,
устраивали стачки и союзы, а социалисты стояли в стороне от
рабочего движения, создавали учения, критикующие совре-
менный капиталистический, буржуазный строй общества и
требующие замены этого строя другим, высшим социалистиче-
ским строем. Отделение рабочего движения от социализма
вызывало слабость и неразвитость и того и другого: учения
социалистов, не слитые с рабочей борьбой, оставались лишь
утопиями, добрыми пожеланиями, не влиявшими на действи-
тельную жизнь; рабочее движение оставалось мелочным,
раздробленным, не приобретало политического значения, не
освещалось передовой наукой своего времени. Поэтому во всех
европейских странах мы видим, что все сильнее и сильнее про-
являлось стремление слить социализм и рабочее движение в
единое социал-демократическое движение. Классовая борьба
рабочих превращается при таком слиянии в сознательную
22
337
борьбу пролетариата за свое освобождение от эксплуатации
его со стороны имущих классов, вырабатывается высшая
форма социалистического рабочего движения: самостоятель-
ная рабочая социал-демократическая партия. Направление
социализма к слиянию с рабочим движением есть главная за-
слуга К. Маркса и Фр. Энгельса: они создали такую револю-
ционную теорию, которая объяснила необходимость этого
слияния и поставила задачей социалистов организацию клас-
совой борьбы пролетариата.
Совершенно так же шло дело и в России. И у нас социа-
лизм существовал очень долго, в течение многих десятилетий,
в стороне от борьбы рабочих с капиталистами, от рабочих ста-
чек и пр. С одной стороны, социалисты не понимали теории
Маркса, считали ее неприменимой к России; с другой стороны,
русское рабочее движение оставалось еще в совершенно зача-
точной форме».
В. И Ленин Попятное направление в русской
социал-демократии. Полн собр. соч , т. 4, стр. 244—
245
«...Всякое преклонение пред стихийностью массового дви-
жения, всякое принижение социал-демократической политики
до тред-юнионистской есть именно подготовление почвы для
превращения рабочего движения в орудие буржуазной демо-
кратии. Стихийное рабочее движение само по себе способно
создать (и неизбежно создает) только тред-юнионизм, а тред-
юнионистская политика рабочего класса есть именно буржуаз-
ная политика рабочего класса. Участие рабочего класса в по-
литической борьбе и даже в политической революции нисколь-
ко еще не делает его политики социал-демократической поли-
тикой».
В. И. Ленин. Что делать? Полн. собр. соч., т 6,
стр 96
«Но почему же — спросит читатель — стихийное движение,
движение по линии наименьшего сопротивления идет именно
к господству буржуазной идеологии? По той простой причине,
что буржуазная идеология по происхождению своему гораздо
старше, чем социалистическая, что она более всесторонне раз-
работана, что она обладает неизмеримо большими средствами
распространения. И чем моложе социалистическое движение
в какой-либо стране, тем энергичнее должна быть поэтому
борьба против всех попыток упрочить несоциалистическую
идеологию, тем решительнее надо предостеречь рабочих от
тех плохих советчиков, которые кричат против «преувеличе-
ния сознательного элемента» и т. п.».
В. И. Ленин. Что делать? Полн. собр. соч., т. 6,
стр. 41—42
338
3. ФОРМЫ ОБЩЕСТВЕННОГО СОЗНАНИЯ
а) Политическая и правовая идеология
«Но, став самостоятельной силой по отношению к обще-
ству, государство немедленно порождает новую идеологию.
У политиков по профессии, у теоретиков государственного
права и у юристов, занимающихся гражданским правом, связь
с экономическими фактами теряется окончательно. Поскольку
в каждом отдельном случае экономические факты, чтобы по-
лучить санкцию в форме закона, должны принимать форму
юридического мотива и поскольку при этом следует, разу-
меется, считаться со всей системой уже существующего права,
постольку теперь кажется, что юридическая форма — это все
а экономическое содержание — ничто. Государственное и
гражданское право рассматриваются как самостоятельные об-
ласти, которые имеют свое независимое историческое развитие
которые сами по себе поддаются систематическому изложению
и требуют такой систематизации путем последовательного ис-
коренения всех внутренних противоречий.
Идеологии еще более высокого порядка, то есть еще более
удаляющиеся от материальной экономической основы, прини-
мают форму философии и религии. Здесь связь представлений
с их материальными условиями существования все более запу-
тывается, все более затемняется промежуточными звеньями.
Но все-таки она существует. Как вся эпоха Возрождения, на-
чиная с середины XV века, так и вновь пробудившаяся с тех
пор философия была в сущности плодом развития городов, то
есть бюргерства. Философия лишь по-своему выражала те
мысли, которые соответствовали развитию мелкого и среднего
бюргерства в крупную буржуазию. Это ясно выступает у анг-
личан и французов прошлого века, которые часто были столь-
ко же экономистами, сколько и философами».
Ф. Энгельс Людвиг Фейербах и конец класси-
ческой немецкой философии.
К Маркс и Ф Энгельс Соч , т 21, стр 312
«На известной, весьма'ранней ступени развития общества
возникает потребность охватить общим правилом повторяю-
щиеся изо дня в день акты производства, распределения и об-
мена Продуктов и позаботиться о том, чтобы отдельный чело-
век подчинился общим условиям производства и обмена. Это
правило, вначале выражающееся в обычае, становится затем
законом. Вместе с законом необходимо возникают и органы,
которым поручается его соблюдение,— публичная власть, го-
сударство. В ходе дальнейшего общественного развития закон
разрастается в более или менее обширное законодательство.
339
Чем сложнее становится это законодательство, тем более от-
личается способ его выражения от того способа, в котором вы-
ражаются обычные экономические условия жизни общества.
Законодательство представляется как бы самодовлеющим
элементом, который находит оправдание своему существова-
нию и обоснование своему дальнейшему развитию не в эконо-
мических отношениях, а в собственных внутренних основах,
хотя бы, скажем, в «понятии воли». Люди забывают о проис-
хождении своего права из экономических условий своей жизни,
подобно тому как они забыли о своем собственном происхож-
дении из животного царства. По мере того как законодатель-
ство разрастается в сложное, обширное целое, выступает необ-
ходимость в новом общественном разделении труда: обра-
зуется сословие профессиональных правоведов, а вместе сними
возникает и наука права. Последняя в своем дальнейшем раз-
витии сравнивает между собой правовые системы различных
народов и различных эпох не как отражения соответствую-
щих экономических отношений, а как системы, заключающие
свое обоснование в самих себе. Сравнение предполагает нечто
общее: это общее обнаруживается в том, что все, более или
менее одинаково свойственное всем этим правовым системам,
юристы соединяют под названием естественного права. А ме-
рилом, которым определяется, что относится к естественному
праву и что к нему не относится, служит абстрактнейшее вы-
ражение самого права — справедливость. И с этого момента в
глазах юристов и тех, кто верит им на слово, развитие права
состоит лишь в стремлении все больше приблизить условия
человеческой жизни, поскольку они находят юридическое вы-
ражение, к идеалу справедливости, к вечной справедливости.
А эта справедливость всегда представляет собой лишь идеоло-
гизированное, вознесенное на небеса выражение существую-
щих экономических отношений либо с их консервативной, либо
с их революционной стороны».
Ф Энгельс. К жилищному вопросу.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч , т. 18, стр. 272—273
«Ка"к только экономический прогресс общества поставил в
порядок дня требование освобождения от феодальных оков и
установления правового равенства путем устранения феодаль-
ных неравенств,— это требование по необходимости должно
было скоро принять более широкие размеры. Хотя оно было
выдвинуто в интересах промышленности и торговли, но того
же равноправия приходилось требовать и для громадной
массы крестьян. Крестьяне, находясь на всех ступенях пора-
бощения, вплоть до полного крепостного состояния, принуж-
дены были большую часть своего рабочего времени отдавать
безвозмездно всемилостивому феодальному сеньору и сверх
340
того уплачивать еще бесчисленные оброки в пользу него и
государства. С другой стороны, неизбежно должно было воз-
никнуть требование, чтобы были уничтожены и феодальные
преимущества, чтобы были отменены свобода дворянства от
податей и политические привилегии отдельных сословий. А так
как дело происходило уже не в мировой империи, какой была
Римская империя, а в системе независимых государств, кото-
рые вступали в сношения друг с другом как равные, находясь
приблизительно на одинаковой ступени буржуазного развития,
то естественно, что требование равенства приняло всеобщий,
выходящий за пределы отдельного государства характер, что
свобода и равенство были провозглашены правами человека.
При этом для специфически буржуазного характера этих прав
человека весьма показательно то обстоятельство, что амери-
канская конституция, которая первая выступила с признанием
прав человека, в то же самое время санкционирует существу-
ющее в Америке рабство цветных рас; классовые привилегии
были заклеймены, расовые привилегии — освящены.
Известно, однако, что с того момента, когда буржуазия
вылупляется из феодального бюргерства, превращаясь из
средневекового сословия в современный класс, ее всегда и
неизбежно сопровождает, как тень, пролетариат. Точно так же
буржуазные требования равенства сопровождаются пролетар-
скими требованиями равенства. С того момента, как выдви-
гается буржуазное требование уничтожения классовых при-
вилегий, рядом с ним выступает и пролетарское требование
уничтожения самих классов, сначала — в религиозной форме,
примыкая к первоначальному христианству, а потом — на ос-
нове самих буржуазных теорий равенства. Пролетарии ловят
буржуазию на слове: равенство должно быть не только мни-
мым, оно должно осуществляться не только в сфере государ-
ства, но и быть действительным, оно должно проводиться и в
общественной, экономической сфере. И в особенности с тех
пор, как французская буржуазия, начиная с великой револю-
ции, выдвинула на первый план гражданское равенство,—
французский пролетариат немедленно вслед за этим ответил
ей требованием социального, экономического равенства, и тре-
бование это стало боевым кличем, характерным как раз для
французских рабочих.
Требование равенства в устах пролетариата имеет, таким
образом, двоякое значение. Либо оно является — и это бывает
особенно\в самые начальные моменты, например в Крестьян-
ской войне,— стихийной реакцией против вопиющих социаль-
ных неравенств, против контраста между богатыми и бедными,
между господами и крепостными, обжорами и голодающими;
в этой своей форме оно является просто выражением револю-
ционного инстинкта и в этом, только в этом, находит свое оп-
341
равдание. Либо же пролетарское требование равенства возни-
кает как реакция против буржуазного требования равенства,
из которого оно выводит более или менее правильные, идущие
дальше требования; оно служит тогда агитационным средст-
вом, чтобы поднять рабочих против капиталистов при помощи
аргументов самих капиталистов, и в таком случае судьба
этого требования неразрывно связана с судьбой самого бур-
жуазного равенства. В обоих случаях действительное содержа-
ние пролетарского требования равенства сводится к требова-
нию уничтожения классов. Всякое требование равенства,
идущее дальше этого, неизбежно приводит к нелепости. Мы
уже привели примеры подобных нелепостей, и нам придется
еще указать немалое число их, когда мы дойдем до фантазий
г-на Дюринга относительно будущего.
Таким образом, представление о равенстве, как в буржуаз-
ной, так и в пролетарской своей форме, само есть продукт
исторического развития; для создания этого представления
необходимы были определенные исторические условия, предпо-
лагающие, в свою очередь, долгую предшествующую историю.
Такое представление о равенстве есть, следовательно, все что
угодно, только не вечная истина».
Ф. Энгельс. Анти-Дюринг
К. Маркс и Ф. Энгельс Соч , т. 20, стр. 107—109
«Если государство и государственное право определяются
экономическими отношениями, то само собой понятно, что
теми же отношениями определяется и гражданское право, роль
которого в сущности сводится к тому, что оно санкционирует
существующие, при данных обстоятельствах нормальные,
экономические отношения между отдельными лицами. Но
форма, в которой дается эта санкция, может быть очень раз-
лична. Можно, например, как это произошло в Англии в соот-
ветствии со всем ходом ее национального развития, сохранять
значительную часть форм старого феодального права, вкла-
дывая в них буржуазное содержание, и даже прямо подсовы-
вать буржуазный смысл под феодальное наименование. Но
можно также — как это произошло в континентальной Запад-
ной Европе — взять за основу первое всемирное право обще-
ства товаропроизводителей, то есть римское право, с его не-
превзойденной по точности разработкой всех существенных
правовых отношений простых товаровладельцев (покупатель
и продавец, кредитор и должник, договор, обязательство
и т. д.). При этом можно — на потребу еще мелкобуржуаз-
ного и полуфеодального общества — или просто судебной
практикой низвести это право до уровня этого общества (об-
щегерманское право), или же с помощью якобы просвещен-
ных, морализирующих юристов переработать его в особый
342
свОД законов, который соответствовал бы указанному уровню
развития общества и который при этих обстоятельствах будет
плох также и в юридическом отношении (прусское право).
Можно, наконец, после великой буржуазной революции со-
здать на основе все того же римского права такой классиче-
ский свод законов буржуазного общества, как французский
Code civile *. Если, стало быть, нормы гражданского права
представляют собой лишь юридическое выражение экономи-
ческих условий общественной жизни, то они, смотря по об-
стоятельствам, могут выражать их иногда хорошо, а иногда и
плохо».
Ф. Энгельс. Людвиг Фейербах и конец клее
сической немецкой философии
К. Маркс и Ф Энгельс Соч., т. 21, стр. 311
«Как и все гражданское право вообще, законы о наследо-
вании являются не причиной, а следствием, юридическим вы-
водом из существующей экономической организации обще-
ства, которая основана на частной собственности на средства
производства, то есть на землю, сырье, машины и пр. Точно
так же право передавать рабов по наследству не есть причина
рабства, а, наоборот, рабство есть причина перехода рабов
по наследству.
...Нам надлежит бороться с причиной, а не со следствием,
с экономическим базисом, а не с его юридической надстрой-
кой. Предположим, что средства производства из частной соб-
ственности превращены в общественную; тогда право насле-
дования (поскольку оно имеет какое-либо социальное значе-
ние) отомрет само собой, ибо человек оставляет после своей
смерти лишь то, чем он владел при жизни».
К Маркс Доклад Генерального Совета о праве
наследования
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 16, стр. 333
«...Было доказано, что обогащение современных капитали-
стов не в меньшей степени, чем это было у рабовладельцев
или эксплуатировавших крепостной труд феодалов, происхо-
дит посредством присвоения чужого неоплаченного труда
и что все эти формы эксплуатации отличаются друг от друга
лишь тем способом, каким этот неоплаченный труд присваи-
вается. Но тем самым у имущих классов было выбито послед-
нее основание для лицемерных фраз, будто в современном
общественном строе господствуют право и справедливость
равенств^ прав и обязанностей и всеобщая гармония интере-
сов, и современное буржуазное общество было разоблачено
не в меньшей степени, чем предшествующие, разоблачено как
— Гражданский кодекс. Ред.
343
грандиозное учреждение для эксплуатации громадного боль-
шинства народа незначительным, постоянно сокращающимся
меньшинством».
Ф Энгельс. Карл Маркс
К Маркс и Ф. Энгельс Соч., т. 19, стр. 115
б) Мораль
«Какая мораль проповедуется нам в настоящее время?
Прежде всего христианско-феодальная, унаследованная от
прежних религиозных времен; она, в свою очередь, распа-
дается в основном на католическую и протестантскую, причем
здесь опять-таки нет недостатка в дальнейших подразделе-
ниях от иезуитско-католической и ортодоксально-протестант-
ской до либерально-просветительской морали. Рядом с ними
фигурирует современно-буржуазная мораль, а рядом с по-
следней— пролетарская мораль будущего; таким образом, в
одних только передовых странах Европы прошедшее, настоя-
щее и будущее выдвинули три большие группы одновременно
и параллельно существующих теорий морали. Какая же из
них является истинной? Ни одна, если прилагать мерку абсо-
лютной окончательности; но, конечно, наибольшим количест-
вом элементов, обещающих ей долговечное существование,
обладает та мораль, которая в настоящем выступает за его
ниспровержение, которая в настоящем представляет интересы
будущего, следовательно—мораль пролетарская.
Но если, как мы видим, каждый из трех классов современ-
ного общества, феодальная аристократия, буржуазия и проле-
тариат, имеет свою особую мораль, то мы можем сделать от-
сюда лишь тот вывод, что люди, сознательно или бессозна-
тельно, черпают свои нравственные воззрения в последнем
счете из практических отношений, на которых основано их
классовое положение, т. е. из экономических отношений, в ко-
торых совершаются производство и обмен.
Но ведь в трех вышеуказанных теориях морали есть нечто
общее им всем; быть может, оно-то и представляет, по край-
ней мере, частицу раз навсегда установленной морали? —
Указанные теории морали выражают собой три различные
ступени одного и того же исторического развития, значит,
имеют общую историческую основу, и уже потому в них не
может не быть много общего. Более того. Для одинаковых или
приблизительно одинаковых ступеней экономического разви-
тия теории морали должны непременно более или менее сов-
падать. С того момента, как развилась частная собствен-
ность на движимое имущество, для всех обществ, в которых
существовала эта частная собственность, должна была стать
общей моральная заповедь: Не кради. Становится ли от этого
344
приведенная заповедь вечной моральной заповедью? Отнюдь
нет. В обществе, в котором устранены мотивы к краже, где,
следовательно, со временем кражу будут совершать разве
только душевнобольные,— какому осмеянию подвергся бы
там тот проповедник морали, который вздумал бы торжест-
венно провозгласить вечную истину: Не кради!
Мы поэтому отвергаем всякую попытку навязать нам ка-
кую бы то ни было моральную догматику в качестве вечного,
окончательного, отныне неизменного нравственного закона,
под тем предлогом, что и мир морали тоже имеет свои непре-
ходящие принципы, стоящие выше истории и национальных
различий. Напротив, мы утверждаем, что всякая теория мо-
рали являлась до сих пор в конечном счете продуктом данного
экономического положения общества. А так как общество до
сих пор двигалось в классовых противоположностях, то мо-
раль всегда была классовой моралью: она или оправдывала
господство и интересы господствующего класса, или же, как
только угнетенный класс становился достаточно сильным, вы-
ражала его возмущение против этого господства и представ-
ляла интересы будущности угнетенных. Не подлежит сомне-
нию, что при этом в морали, как и во всех других отраслях
человеческого познания, в общем и целом наблюдается про-
гресс. Но из рамок классовой морали мы еще не вышли. Мо-
раль, стоящая выше классовых противоположностей и всяких
воспоминаний о них, действительно человеческая мораль ста-
нет возможной лишь на такой ступени развития общества, ко-
гда противоположность классов будет не только преодолена,
но и забыта в жизненной практике».
Ф Энгельс Анти-Дюринг.
К Маркс и Ф. Энгельс Соч , т 20, стр. 94—96
«Что происходит, когда подобного рода идеолог конструи-
рует мораль и право не из действительных общественных от-
ношений окружающих его людей, а из понятия — или из так
называемых простейших элементов — «общества»? Что слу-
жит ему материалом для этой постройки? Очевидно, вещи
двоякого рода: во-первых, те скудные остатки реального со-
держания, которые еще уцелели, быть может, в этих положен-
ных в основу абстракциях, а во-вторых, то содержание, кото-
рое наш идеолог привносит из своего собственного сознания.
А что же он находит в своем сознании? Большей частью мо-
ральные и правовые воззрения, представляющие собой более
или менее соответствующее выражение—в положительном
пли отрицательном смысле, в смысле поддержки или борь-
бы — тех общественных и политических отношений, среди ко-
торых он живет; далее он находит, быть может, представле-
ния,^заимствованные из соответствующей литературы, и,
345
наконец, возможно еще какие-нибудь личные причуды. Нащ
идеолог может вертеться и изворачиваться, как ему угодно:
историческая реальность, выброшенная им за дверь, возвра-
щается через окно. И воображая, что он создает нравствен-
ное и правовое учение для всех миров и всех времен, он на са-
мом деле дает искаженное,— ибо оно оторвано от реальной
почвы,— и поставленное вверх ногами отражение, словно в
вогнутом зеркале, консервативных или революционных тече-
ний своего времени».
Ф. Энгельс. Анти-Дюринг.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч , т. 20, стр 98
«Коротко говоря, с фейербаховской теорией морали случи-
лось то же, что со всеми ее предшественницами. Она скроена
для всех времен, для всех народов, для всех обстоятельств
и именно потому не применима нигде и никогда. По отноше-
нию к действительному миру она так же бессильна, как кате-
горический императив Канта. В действительности каждый
класс и даже каждая профессия имеют свою собственную мо-
раль, которую они притом же нарушают всякий раз, когда
могут сделать это безнаказанно. А любовь, которая должна
бы все объединять, проявляется в войнах, ссорах, тяжбах, до-
машних сварах, разводах и в максимальной эксплуатации
одних другими».
Ф. Энгельс. Людвиг Фейербах и конец класси-
ческой немецкой философии
К. Маркс и Ф. Энгельс Соч , т. 21, стр 298—299
«Надо, чтобы все дело воспитания, образования и учения
современной молодежи было воспитанием в ней коммунисти-
ческой морали.
Но существует ли коммунистическая мораль? Существует
ли коммунистическая нравственность? Конечно, да. Часто
представляют дело таким образом, что у нас нет своей мора-
ли, и очень часто буржуазия обвиняет нас в том, что мы, ком-
мунисты, отрицаем всякую мораль. Это — способ подменять
понятия, бросать песок в глаза рабочим и крестьянам.
В каком смысле отрицаем мы мораль, отрицаем нравствен-
ность?
В том смысле, в каком проповедовала ее буржуазия, кото-
рая выводила эту нравственность из велений бога. Мы на этот
счет, конечно, говорим, что в бога не верим, и очень хорошо
знаем, что от имени бога говорило духовенство, говорили по-
мещики, говорила буржуазия, чтобы проводить свои эксплуа-
таторские интересы. Или вместо того, чтобы выводить эту мо-
раль из велений нравственности, из велений бога, они выво-
дили ее из идеалистических или полуидеалистических фраз,
346
которые всегда сводились тоже к тому, что очень похоже на
веления бога.
Всякую такую нравственность, взятую из внечеловечес-
кого, внеклассового понятия, мы отрицаем. Мы говорим, что
это обман, что это надувательство и забивание умов рабочих
и крестьян в интересах помещиков и капиталистов.
Мы говорим, что наша нравственность подчинена вполне
интересам классовой борьбы пролетариата. Наша нравствен-
ность выводится из интересов классовой борьбы пролета-
риата.
...Для нас нравственность, взятая вне человеческого обще-
ства, не существует; это обман. Для нас нравственность под-
чинена интересам классовой борьбы пролетариата.
...Мы говорим: нравственность это то, что служит разру
шению старого эксплуататорского общества и объединению
всех трудящихся вокруг пролетариата, созидающего новое
общество коммунистов.
Коммунистическая нравственность это та, которая служит
этой борьбе, которая объединяет трудящихся против всякой
эксплуатации, против всякой мелкой собственности, ибо мел-
кая собственность дает в руки одного лица то, что создано
трудом всего общества. Земля у нас считается общей собст-
венностью.
Ну, а если из этой общей собственности я беру себе изве-
стный кусок, возделываю на нем вдвое больше хлеба, чем
нужно мне, и излишком хлеба спекулирую? Рассуждаю, что,
чем больше голодных, тем дороже будут платить? Разве я то-
гда поступаю, как коммунист? Нет, как эксплуататор, как
собственник. С этим нужно вести борьбу. Если оставить так,
то все скатится назад, к власти капиталистов, к власти бур-
жуазии, как это бывало не раз в прежних революциях.
И, чтобы не дать снова восстановиться власти капиталистов и
буржуазии, для этого нужно торгашества не допустить, для
этого нужно, чтобы отдельные лица не наживались на счет
остальных, для этого нужно, чтобы трудящиеся сплотились с
пролетариатом и составили коммунистическое общество.
В этом и состоит главная особенность того, что является ос-
новной задачей союза и организации коммунистической мо-
лодежи.
...Когда рабочие и крестьяне доказали, что мы умеем своей
силой отстоять себя и создать новое общество, вот здесь и на
чалось новое коммунистическое воспитание, воспитание в
борьбе против эксплуататоров, воспитание в союзе с проле-
тариатом против эгоистов и мелких собственников, против
той психологии и тех привычек, которые говорят: я доби-
ваюсь ^своей прибыли, а до остального мне нет никакого
дела^
347
Вот в чем состоит ответ на вопрос, как должно учиться
коммунизму молодое подрастающее поколение.
Оно может учиться коммунизму, только связывая каждый
шаг своего учения, воспитания и образования с непрерывной
борьбой пролетариев и трудящихся против старого эксплуа-
таторского общества. Когда нам говорят о нравственности, мы
говорим: для коммуниста нравственность вся в этой сплочен-
ной солидарной дисциплине и сознательной массовой борьбе
против эксплуататоров. Мы в вечную нравственность не верим
и обман всяких сказок о нравственности разоблачаем. Нрав-
ственность служит для того, чтобы человеческому обществу
подняться выше, избавиться от эксплуатации труда.
Чтобы это осуществить, нужно то поколение молодежи, ко-
торое начало превращаться в сознательных людей в обста-
новке дисциплинированной отчаянной борьбы с буржуазией.
В этой борьбе оно воспитает настоящих коммунистов, этой
борьбе оно должно подчинить и связать с ней всякий шаг в
своем учении, образовании и воспитании. Воспитание комму»
нистической молодежи должно состоять не в том, что ей под-
косят всякие усладительные речи и правила о нравственно-
сти. Не в этом состоит воспитание. Когда люди видели, как
их отцы и матери жили под гнетом помещиков и капитали-
стов, когда они сами участвовали в тех муках, которые обру-
шивались на тех, кто начинал борьбу против аксплуататоров,
когда они видели, каких жертв стоило продолжить эту борьбу,
чтобы отстоять завоеванное, каким бешеным врагом являются
помещики и капиталисты,— тогда эти люди воспитываются в
этой обстановке коммунистами. В основе коммунистической
нравственности лежит борьба за укрепление и завершение
коммунизма. Вот в чем состоит и основа коммунистического
воспитания, образования и учения».
В. И Ленин Задачи союзов молодежи. Полн.
собр соч , т. 41 стр 309—313
в) Искусство, наука
«В советской рабоче-крестьянской республике вся поста-
новка дела просвещения, как в политико-просветительной об-
ласти вообще, так и специально в области искусства, должна
быть проникнута духом классовой борьбы пролетариата за
успешное осуществление целей его диктатуры, т. е. за сверже-
ние буржуазии, за уничтожение классов, за устранение вся-
кой эксплуатации человека человеком».
В. И. Ленин. О пролетарской культуре. Полн.
собр. соч., т.-41, стр. 336
348
«Буржуазным революциям прошлого от университетов
требовались только адвокаты, как лучшее сырье, из которого
формировались их политические деятели; для освобождения
рабочего класса понадобятся, кроме того, врачи, инженеры,
химики, агрономы и другие специалисты, ибо дело идет о том,
чтобы овладеть управлением не только политической маши-
ной, но и всем общественным производством, а тут уж нуж-
ны будут отнюдь не звонкие фразы, а солидные знания».
Ф Энгельс Международному конгрессу студен-
тов-социалистов
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 22, стр. 432
«Прежние революции гибли именно потому, что рабочие не
могли удержаться твердой диктатурой и не понимали, что од-
ной диктатурой, одним насилием, принуждением удержаться
нельзя; удержаться можно только взявши весь опыт культур-
ного, технического, прогрессивного капитализма, взявши всех
этих людей на службу».
В. И. Ленин. Речь на III Всероссийском съезде
рабочих водного транспорта 15 марта 1920 г. Полн.
собр соч , т 40, стр 217
«Теперь мы вправе сказать, что простой рост кооперации
для нас тожественен (с указанным выше «небольшим» исклю-
чением) с ростом социализма, и вместе с этим мы вынуждены
признать коренную перемену всей точки зрения нашей на со-
циализм. Эта коренная перемена состоит в том, что раньше
мы центр тяжести клали и должны были класть на полити-
ческую борьбу, революцию, завоевание власти и т. д. Теперь
же центр тяжести меняется до того, что переносится на мир-
ную организационную «культурную» работу. Я готов сказать,
что центр тяжести для нас переносится на культурничество,
если бы не международные отношения, не обязанность бо-
роться за нашу позицию в международном масштабе. Но если
оставить это в стороне и ограничиться внутренними экономи-
ческими отношениями, то у нас действительно теперь центр
тяжести работы сводится к культурничеству.
Перед нами являются две главные задачи, составляющие
эпоху. Это — задача переделки нашего аппарата, который ров-
но никуда не годится и который перенят нами целиком от
прежней эпохи; переделать тут серьезно мы ничего за пять
лет борьбы не успели и не могли успеть. Вторая наша задача
состоит в культурной работе для крестьянства. А эта культур-
ная работа в крестьянстве, как экономическая цель, пресле-
дует именно кооперирование. При условии полного коопери-
рования мы бы уже стояли обеими ногами на социалистиче-
ской почве. Но это условие полного кооперирования включает
) 349
в себя такую культурность крестьянства (именно крестьянст-
ва, как громадной массы), что это полное кооперирование не-
возможно без целой культурной революции.
Нам наши противники не раз говорили, что мы предпри-
нимаем безрассудное дело насаждения социализма в недоста-
точно культурной стране. Но они ошиблись в том, что мы на-
чали не с того конца, как полагалось по теории (всяких пе-
дантов), и что у нас политический и социальный переворот
оказался предшественником тому культурному перевороту,
той культурной революции, перед лицом которой мы все-таки
теперь стоим.
Для нас достаточно теперь этой культурной революции
для того, чтобы оказаться вполне социалистической страной,
но для нас эта культурная революция представляет неимовер-
ные трудности и чисто культурного свойства (ибо мы безгра-
мотны), и свойства материального (ибо для того, чтобы быть
культурными, нужно известное развитие материальных
средств производства, нужна известная материальная база)».
В. И. Ленин О кооперации Полн собр. соч,
т. 45, стр. 376—377
«Относительно искусства известно, что определенные пе-
риоды его расцвета отнюдь не находятся в соответствии с об-
щим развитием общества, а следовательно, также и с разви-
тием материальной основы последнего, составляющей как бы
скелет его организации. Например, греки в сравнении с совре-
менными народами, или также Шекспир. Относительно неко-
торых форм искусства, например эпоса, даже признано, что
они в своей классической форме, составляющей эпоху в ми-
ровой истории, никогда не могут быть созданы, как только
началось художественное производство, как таковое; что, та-
ким образом, в области самого искусства известные значи-
тельные формы его возможны только на низкой ступени раз-
вития искусств. Если это имеет место в пределах искусства в
отношениях между различными его видами, то тем менее по-
разительно, что это обстоятельство имеет место и в отношении
всей области искусства ко всему общественному развитию.
Трудность заключается только в общей формулировке этих
противоречий. Стоит лишь определить их специфику, и они
уже объяснены.
Возьмем, например, отношение греческого искусства и за-
тем Шекспира к современности. Известно, что греческая ми-
фология составляла не только арсенал греческого искусства,
но и его почву. Разве тот взгляд на природу и на обществен-
ные отношения, который лежит в основе греческой фантазии,
а потому и греческого {искусства}, возможен при наличии
сельфакторов, железных дорог, локомотивов и электрического
350
телеграфа? Куда уж Вулкану против Робертса и К0, Юпитеру
против громоотвода и Гермесу против Credit Mobilier *! Вся-
кая мифология преодолевает, подчиняет и формирует силы
природы в воображении и при помощи воображения; она ис-
чезает, следовательно, вместе с наступлением действительного
господства над этими силами природы. Что сталось бы с Фа-
мой при наличии Принтинг-хаус-сквер? Предпосылкой грече-
ского искусства является греческая мифология, т. е. природа
и сами общественные формы, уже переработанные бессозна-
тельно-художественным образом народной фантазией. Это
его материал. Но не любая мифология, т. е. не любая бессоз-
нательно-художественная переработка природы (здесь под
природой понимается все предметное, следовательно, вклю-
чая и общество). Египетская мифология никогда не могла бы
быть почвой или материнским лоном греческого искусства.
Но, во всяком случае, какая-то мифология. Следовательно, от-
нюдь не такое развитие общества, которое исключает всякое
мифологическое отношение к природе, всякое мифологизиро-
вание природы, которое, стало быть, требует от художника не-
зависимой от мифологии фантазии.
С другой стороны, возможен ли Ахиллес в эпоху пороха
и свинца? Или вообще «Илиада» наряду с печатным станком
и тем более с типографской машиной? И разве не исчезают
неизбежно сказания, песни и музы, а тем самым и необходи-
мые предпосылки эпической поэзии, с появлением печатного
станка?
Однако трудность заключается не в том, чтобы понять, что
греческое искусство и эпос связаны с известными формами об-
щественного развития. Трудность состоит в том, что они еще
продолжают доставлять нам художественное наслаждение и
в известном отношении служить нормой и недосягаемым об-
разцом.
Мужчина не может снова превратиться в ребенка, не впа-
дая в ребячество. Но разве его не радует наивность ребенка
и разве сам он не должен стремиться к тому, чтобы на более
высокой ступени воспроизводить свою истинную сущность?
Разве в детской натуре в каждую эпоху не оживает ее собст-
венный характер в его безыскусственной правде? И почему
детство человеческого общества там, где оно развилось всего
прекраснее, не должно обладать для нас вечной прелестью,
как никогда не повторяющаяся ступень? Бывают невоспитан-
ные дети и старчески умные дети. Многие из древних народов
принадлежат к этой категории. Нормальными детьми были
греки. Обаяние, которым обладает для нас их искусство, не
находится в противоречии с той неразвитой общественной
— крупный французский акционерный банк. Ред.
\
351
ступенью, на которой оно выросло. Наоборот, оно является ее
результатом и неразрывно связано с тем, что незрелые обще-
ственные условия, при которых оно возникло, и только и могло
возникнуть, никогда не могут повториться снова».
Из рукописного наследства К. Маркса
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч . т. 12, стр 736—738
«Спору нет, литературное дело всего менее поддается ме-
ханическому равнению, нивелированию, господству большин-
ства над меньшинством. Спору нет, в этом деле безусловно
необходимо обеспечение большего простора личной инициа-
тиве, индивидуальным склонностям, простора мысли и фан-
тазии, форме и содержанию. Все это бесспорно, но все это до-
казывает лишь то, что литературная часть партийного дела
пролетариата не может быть шаблонно отождествляема с дру-
гими частями партийного дела пролетариата. Все это отнюдь
не опровергает того чуждого и странного для буржуазии и
буржуазной демократии положения, что литературное дело
должно непременно и обязательно стать неразрывно связан-
ной с остальными частями частью социал-демократической
партийной работы».
В. И. Ленин. Партийная организация и партий-
ная литература. Полн. собр. соч., т. 12, стр. 101
«...Господа буржуазные индивидуалисты, мы должны ска-
зать вам, что ваши речи об абсолютной свободе одно лице-
мерие. В обществе, основанном на власти денег, в обществе,
где нищенствуют массы трудящихся и тунеядствуют горстки
богачей, не может быть «свободы» реальной и действитель-
ной. Свободны ли вы от вашего буржуазного издателя, госпо-
дин писатель? от вашей буржуазной публики, которая тре-
бует от вас порнографии в рамках * и картинах, проституции
в виде «дополнения» к «святому» сценическому искусству?
Ведь эта абсолютная свобода есть буржуазная или анархиче-
ская фраза (ибо, как миросозерцание, анархизм есть вывер-
нутая наизнанку буржуазность). Жить в обществе и быть сво-
бодным от общества нельзя. Свобода буржуазного писателя,
художника, актрисы есть лишь замаскированная (или лице-
мерно маскируемая) зависимость от денежного мешка, от
подкупа, от содержания.
И мы, социалисты, разоблачаем это лицемерие, срываем
фальшивые вывески,— не для того, чтобы получить неклас-
совую литературу и искусство (это будет возможно лишь в
социалистическом внеклассовом обществе), а для того, что-
* В источнике, по-видимому, опечатка, по смыслу следовало бы «в рР*
манах»± Ред._
352
лицемерно-свободной, а на деле связанной с буржуазией,
литературе противопоставить действительно-свободную, от-
крыто связанную с пролетариатом литературу.
Это будет свободная литература, потому что не корысть
и Не карьера, а идея социализма и сочувствие трудящимся
будут вербовать новые и новые силы в ее ряды. Это будет сво-
бодная литература, потому что она будет служить не пресы-
щенной героине, не скучающим и страдающим от ожирения
«верхним десяти тысячам», а миллионам и десяткам миллио-
нов трудящихся, которые составляют цвет страны, ее силу,
ее будущность. Это будет свободная литература, оплодотво-
ряющая последнее слово революционной мысли человечества
опытом и живой работой социалистического пролетариата, со-
здающая постоянное взаимодействие между опытом прошлого
(научный социализм, завершивший развитие социализма от
его примитивных, утопических форм) и опытом настоящего
(настоящая борьба товарищей рабочих)».
В. И. Ленин Партийная организация и партий-
ная литература. Полн собр соч , т 12, стр 103—104
«Когда после темной ночи средневековья вдруг вновь воз-
рождаются с неожиданной силой науки, начинающие разви-
ваться с чудесной быстротой, то этим чудом мы опять-таки
обязаны производству. Во-первых, со времени крестовых по-
ходов промышленность колоссально развилась и вызвала к
жизни массу новых механических (ткачество, часовое дело,
мельницы), химических (красильное дело, металлургия, ал-
коголь) и физических фактов (очки), которые доставили не
только огромный материал для наблюдений, но также и со-
вершенно иные, чем раньше, средства для экспериментирова-
ния и позволили сконструировать новые инструменты. Можно
сказать, что собственно систематическая экспериментальная
наука стала возможной лишь с этого времени. Во-вторых, вся
Западная и Центральная Европа, включая сюда и Польшу,
развивалась теперь во взаимной связи, хотя Италия, благо-
даря своей от древности унаследованной цивилизации, про-
должала еще стоять во главе. В-третьих, географические от-
крытия,— произведенные исключительно в погоне за наживой,
т. е. в конечном счете под влиянием интересов производства,—
доставили бесконечный, до того времени недоступный мате-
риал из области метеорологии, зоологии, ботаники и физиоло-
гии (человека). В-четвертых, появился печатный станок».
Ф Энгельс Диалектика природы
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 501
«Изгнание законов из науки есть на деле лишь протаски-
вание законов религии».
В. И. Ленин. Еще одно уничтожение социа-
лизма. Полн. собр. соч., т. 25, стр. 48
23
Заказ 3069
353
«Своеобразный характер материала, с которым имеет дело
политическая экономия, вызывает на арену борьбы против
свободного научного исследования самые яростные, самые
низменные и самые отвратительные страсти человеческой
души — фурий частного интереса».
К. Маркс. Предисловие к первому изданию /-го
тома «Капитала».
К. Маркс а Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. ю
«Поскольку политическая экономия является буржуазной,
т. е. поскольку она рассматривает капиталистический строй
не как исторически преходящую ступень развития, а, наобо*
рот, как абсолютную, конечную форму общественного произ-
водства, она может оставаться научной лишь до тех пор, пока
классовая борьба находится в скрытом состоянии или обна-*
руживается лишь в единичных проявлениях...
Буржуазия во Франции и в Англии завоевала политиче-
скую власть. Начиная с этого момента, классовая борьба,
практическая и теоретическая, принимает все более ярко вы-
раженные и угрожающие формы. Вместе с тем пробил смерт-
ный час для научной буржуазной политической экономии.
Отныне дело шло уже не о том, правильна или неправильна
та или другая теорема, а о том, полезна она для капитала
или вредна, удобна или неудобна, согласуется с полицейски-*
ми соображениями или нет. Бескорыстное исследование усту-
пает место сражениям наемных писак, беспристрастные науч-
ные изыскания заменяются предвзятой, угодливой апологети-
кой».
К. Маркс. Послесловие ко второму изданию 1-го
тома «Капитала».
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр, 14—17
«Известное изречение гласит, что если бы геометрические
аксиомы задевали интересы людей, то они наверное опроверг
гались бы. Естественноисторические теории, задевавшие ста*
рые предрассудки теологии, вызвали и вызывают до сих пор
самую бешеную борьбу».
В. И. Ленин. Марксизм и ревизионизм. Полн.
собр. соч., т. 17, стр. 17
«...Общественное положение профессоров в буржуазном
обществе таково, что пускают на эту должность только тех,
кто продает науку на службу интересам капитала, только
тех, кто соглашается против социалистов говорить самый не-
вероятный вздор, бессовестнейшие нелепости и чепуху. Бур-8
жуазия все это простит профессорам, лишь бы они занима-
лись «уничтожением» социализма».
В. И. Ленин. Либеральный профессор о равен*
стве. Полн. собр. соч., т. 24, стр. 364
354
«Лишь сознательная организация общественного произ-
водства с планомерным производством и планомерным рас-
пределением может поднять людей над прочими животными
в общественном отношении точно так же, как их в специфи-
чески биологическом отношении подняло производство вооб-
ще. Историческое развитие делает такую организацию с каж-
дым днем все более необходимой и с каждым днем все более
возможной. От нее начнет свое летосчисление новая истори-
ческая эпоха, в которой сами люди, а вместе с ними все от-
расли их деятельности, и в частности естествознание, сделают
такие успехи, что это совершенно затмит все сделанное до сих
пор»,
Ф Энгельс. Диалектика природы.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч, т. 20, стр. 359
«Если мы перечитаем сочинения тех социалистов, которые
в течение последнего полувека наблюдали развитие капита-
лизма и приходили к выводу еще и еще раз, что социализм не-
избежен, то они все без исключения указывали на то, что
только социализм освободит науку от ее буржуазных пут, от
ее порабощения капиталу, от ее рабства перед интересами
грязного капиталистического корыстолюбия. Только социа*
лизм даст возможность широко распространить и настоящим
образом подчинить общественное производство и распределе-
ние продуктов по научным соображениям, относительно того,
как сделать жизнь всех трудящихся наиболее легкой, достав-
ляющей им возможность благосостояния. Только социализм
может осуществить это».
В. И. Ленин. Речь на I Всероссийском съезде
Советов народного хозяйства 26 мая 1918 г. Полн.
собр. соч., т. 36, стр. 381
«В науке нет широкой столбовой дороги, и только тот мо-
жет достигнуть ее сияющих вершин, кто, не страшась устало-
сти, карабкается по ее каменистым тропам».
К. Маркс. Предисловие к французскому изда-
нию 1-го тома «Капитала».
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 25
г) Религия
«Бросим, однако, беглый взгляд и на религию, которая
всего дальше отстоит от материальной жизни и кажется наи-
более чуждой ей. Религия возникла в самые первобытные вре-
мена из самых невежественных, темных, первобытных пред-
ставлений людей о своей собственной и об окружающей их
внешней природе. Но, раз возникнув, всякая идеология разви-
вается в связи со всей совокупностью существующих пред-
ставлений, подвергая их дальнейшей переработке. Иначе она
355
не была бы идеологией, то есть не имела бы дела с мыслями
как с самостоятельными сущностями, которые обладают
независимым развитием и подчиняются только своим собствен-
ным законам. Тот факт, что материальные условия жизни лю-
дей, в головах которых совершается этот мыслительный про-*
цесс, в конечном счете определяют собой его ход, остается не-
избежно у этих людей неосознанным, ибо иначе пришел бы
конец всей идеологии. Эти первоначальные религиозные пред-
ставления, по большей части общие каждой данной родствен-
ной группе народов, после разделения таких групп развивают-
ся у каждого народа своеобразно, соответственно выпавшим
на его долю жизненным условиям. У одного ряда таких групп
народов, именно у арийского (так называемого индоевропей-
ского), процесс этого развития подробно исследован сравни-
тельной мифологией. Боги, созданные таким образом у каж-
дого отдельного народа, были национальными богами, и их
власть не переходила за границы охраняемой ими националь-
ной области, по ту сторону которых безраздельно правили
другие боги. Все эти боги жили в представлении людей лишь
до тех пор, пока существовала создавшая их нация, и падали
вместе с ее гибелью. Старые национальности погибли под уда-
рами Римской мировой империи, экономических условий воз-
никновения которой мы не можем здесь рассматривать. Ста-
рые национальные боги пришли в упадок, этой участи не из-
бежали даже римские боги, скроенные по узкой мерке города
Рима. Потребность дополнить мировую империю мировой ре-
лигией ясно обнаруживается в попытках ввести в Риме по-
клонение, наряду с местными, всем сколько-нибудь почтенным-
чужеземным богам. Но подобным образом, императорскими
декретами, нельзя создать новую мировую религию. Новая
мировая религия, христианство, уже возникла в тиши из сме-
си обобщенной восточной, в особенности еврейской, теологии
и вульгаризированной греческой, в особенности стоической,
философии. Лишь путем кропотливого исследования можем
мы узнать теперь, каков был первоначальный вид христиан-
ства, потому что оно перешло к нам уже в том официальном
виде, какой придал ему Никейский собор,, приспособивший
его к роли государственной религии. Но, во всяком случае,
тот факт, что уже через 250 лет оно стало государственной ре-
лигией, достаточно показывает, до какой степени соответст-
вовало оно обстоятельствам того времени. В средние века, в
той же самой мере, в какой развивался феодализм, христи-
анство принимало вид соответствующей ему религии с соот-
ветствующей феодальной иерархией. А когда окрепло бюр-
герство, в противоположность феодальному католицизму раз-
вилась протестантская ересь... Средние века присоединили к
теологии и превратили в ее подразделения все прочие формы
356
идеологии: философию, политику, юриспруденцию. Вследст-
вие этого всякое общественное и политическое движение вы-
нуждено было принимать теологическую форму. Чувства
масс вскормлены были исключительно религиозной пищей;
поэтому, чтобы вызвать бурное движение, необходимо было
собственные интересы этих масс представлять им в религиоз-
ной одежде. И подобно тому как бюргерство с самого начала
создало себе придаток в виде не принадлежавших ни к ка-
кому определенному сословию неимущих городских плебеев,
поденщиков и всякого рода прислуги — предшественников
позднейшего пролетариата, так и религиозная ересь уже очень
рано разделилась на два вида: бюргерско-умеренный и пле-
бейски-революционный, ненавистный даже и бюргерским ере-
тикам.
Раз возникнув, религия всегда сохраняет известный запас
представлений, унаследованный от прежних времен, так как
во всех вообще областях идеологии традиция является вели-
кой консервативной силой. Но изменения, происходящие в
этом запасе представлений, определяются классовыми, следо-
вательно, экономическими отношениями людей, делающих эти
изменения».
Ф. Энгельс. Людвиг Фейербах и конец класси-
ческой немецкой философии.
К Маркс и Ф. Энгельс. Соч , т. 21, стр. 313—31$
«...Всякая религия является не чем иным, как фантастиче-
ским отражением в головах людей тех внешних сил, которые
господствуют над ними в их повседневной жизни,— отраже-
нием, в котором земные силы принимают форму неземных.
В начале истории объектами этого отражения являются пре-
жде всего силы природы, которые при дальнейшей эволюции
проходят у различных народов через самые разнообразные и
пестрые олицетворения. Этот первоначальный процесс просле-
жен при помощи сравнительной мифологии — по крайней
мере у индоевропейских народов — до его первого проявления
в индийских ведах, а в дальнейшем своем развитии он деталь-
но исследован у индусов, персов, греков, римлян, германцев
и, насколько хватает материала, также у кельтов, литовцев
и славян. Но вскоре, наряду с силами природы, вступают в
действие также и общественные силы,— силы, которые против
востоят человеку в качестве столь же чуждых и первоначаль-
но столь же необъяснимых для него, как и силы природы, и
подобно последним господствуют над ним с той же кажущей-
ся естественной необходимостью. Фантастические образы, в
которых первоначально отражались только таинственные
силы природы, приобретают теперь также и общественные
атрибуты и становятся представителями исторических сил. На
357
дальнейшей ступени развития вся совокупность природных и
общественных атрибутов множества богов переносится на од-
ного всемогущего бога, который, в свою очередь, является
лишь отражением абстрактного человека. Так возник моно-
теизм, который исторически был последним продуктом грече^
ской вульгарной философии более поздней эпохи и нашел
свое уже готовое воплощение в иудейском, исключительно на-
циональном боге Ягве. В этой удобной для использования и ко
всему приспособляющейся форме религия может продолжать
свое существование как непосредственная, т. е. эмоциональ^
ная форма отношения людей к господствующим над ними
чуждым силам, природным и общественным, до тех пор, пока
люди фактически находятся под властью этих сил. Но мы уже
неоднократно видели, что в современном буржуазном обще-
стве над людьми господствуют, как какая-то чуждая сила,
ими же самими созданные экономические отношения, ими же
самими произведенные средства производства. Фактическая
основа религиозного отражения действительности продолжа-
ет, следовательно, существовать, а вместе с этой основой про-
должает существовать и ее отражение в религии. И хотя бур-
жуазная политическая экономий и дает некоторое понимание
причинной связи этого господства чуждых сил, но дело от это-
го ничуть не меняется. Буржуазная политическая экономия не
в состоянии ни предотвратить кризисы вообще, ни уберечь от^
дельного капиталиста от убытков, от безнадежных долгов и
банкротства, ни избавить отдельного рабочего от безработи-
цы и нищеты. До сих пор еще в ходу поговорка: человек пред-
полагает, а бог (т. е. господство чуждых человеку сил капи-
талистического способа производства) располагает. Одного
только познания, даже если оно идет дальше и глубже позна-
ния буржуазной политической экономии, недостаточно для
того, чтобы подчинить общественные силы господству обще-
ства. Для этого необходимо прежде всего общественное дей-
ствие. И когда это действие будет совершено, когда общество,
взяв во владение всю совокупность средств производства и
планомерно управляя ими, освободит этим путем себя и всех
своих членов от того рабства, в котором ныне их держат ими
же самими произведенные, но противостоящие им, в качестве
непреодолимой чуждой силы, средства производства, когда,
следовательно, человек будет не только предполагать, но и
располагать,— лишь тогда исчезнет последняя чуждая сила,
которая до сих пор еще отражается в религии, а вместе с тем
исчезнет и само религиозное отражение, по той простой при-
чине, что тогда уже нечего будет отражать».
Ф. Энгельс. Анти-Дюринг.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 328-*
330
358
«Все и всякие угнетающие классы нуждаются для охраны
своего господства в двух социальных функциях: в функции
палача и в функции попа. Палач должен подавлять протест
и возмущение угнетенных. Поп должен утешать угнетенных,
рисовать им перспективы (это особенно удобно делать без ру-
чательства за «осуществимость» таких перспектив...) смягче-
ния бедствий и жертв при сохранении классового господства,
а тем самым примирять их с этим господством, отваживать их
от революционных действий, подрывать их революционное
настроение, разрушать их революционную решимость».
В. И. Ленин. Крах II Интернационала. Полн.
собр соч , т. 26, стр. 237
«Религия есть опиум народа,— это изречение Маркса есть
краеугольный камень всего миросозерцания марксизма в во-
просе о религии. Все современные религии и церкви, все и
всяческие религиозные организации марксизм рассматривает
всегда, как органы буржуазной реакции, служащие защите
эксплуатации и одурманению рабочего класса».
В. И. Ленин. Об отношении рабочей партии к
религии Полн собр. соч., т. 17, стр. 416
«Бог есть (исторически и житейски) прежде всего комплекс
идей, порожденных тупой придавленностью человека и внеш-
ней природой и классовым гнетом,— идей, закрепляющих эту
придавленность, усыпляющих классовую борьбу».
В. И. Ленин. Письмо А. М. Горькому, ноябрь
1913 г Полн собр. соч , т. 48, стр. 232
«Ясно, что с каждым великим историческим переворотом
в общественных порядках происходит также и переворот в
воззрениях и представлениях людей, а значит и в их религи-
озных представлениях. Но современный переворот отличается
от всех предшествующих именно тем, что люди, наконец, раз-
гадали тайну этого процесса исторических переворотов и по-
этому они, вместо того чтобы снова обожествлять этот прак-
тический, «внешний» процесс в высокопарно-трансцендентной
форме новой религии, отбросили всякую религию».
К. Маркс и Ф. Энгельс. Рецензия из «Neue Rhei-
nische Zeitung. Politisch-Okonomische Revue» № 2.
Соч., r. 7, стр. 211
«Экономическое угнетение рабочих неизбежно вызывает и
порождает всякие виды угнетения политического, принижения
социального, огрубения и затемнения духовной и нравствен-
ной жизни масс. Рабочие могут добиться себе большей или
359
меньшей политической свободы для борьбы за свое экономи-
ческое освобождение, но никакая свобода не избавит их от
нищеты, безработицы и гнета, пока не сброшена будет власть
капитала. Религия есть один из видов духовного гнета, лежа*
щего везде и повсюду на народных массах, задавленных веч-
ной работой на других, нуждою и одиночеством. Бессилие
эксплуатируемых классов в борьбе с эксплуататорами так
же неизбежно порождает веру в лучшую загробную жизнь,
как бессилие дикаря в борьбе с природой порождает веру в
богов, чертей, в чудеса и т. п. Того, кто всю жизнь работает и
нуждается, религия учит смирению и терпению в земной жиз-
ни, утешая надеждой на небесную награду. А тех, кто живет
чужим трудом, религия учит благотворительности в земной
жизни, предлагая им очень дешевое оправдание для всего их
эксплуататорского существования и продавая по сходной
цене билеты на небесное благополучие. Религия есть опиум
народа. Религия — род духовной сивухи, в которой рабы ка-
питала топят свой человеческий образ, свои требования на
сколько-нибудь достойную человека жизнь.
—44о раб, сознавший свое рабство и поднявшийся на борьбу
за с^ое освобождение, наполовину перестает уже быть рабом.
Современный сознательный рабочий, воспитанный крупной
фабричкой промышленностью, просвещенный городской
жизнью, отбрасывает от себя с презрением религиозные пред*
рассудки, предоставляет небо в распоряжение попов и буржу-
азных ханжей, завоевывая себе лучшую жизнь здесь, на зем*
ле. Современный пролетариат становится на сторону социа-
лизма, который привлекает науку к борьбе с религиозным
туманом и освобождает рабочего от веры в загробную жизнь
тем, что сплачивает его для настоящей борьбы за лучшую
земную жизнь»,
В. И. Ленин. Социализм и религия. Полн. собр.
соч , т. 12, стр. 142—143
«Почему держится религия в отсталых слоях городского
пролетариата, в широких слоях полупролетариата, а также в
массе крестьянства? По невежеству народа, отвечает буржу-
азный прогрессист, радикал или буржуазный материалист.
Следовательно, долой религию, да здравствует атеизм, рас-
пространение атеистических взглядов есть главная наша за*
дача. ЛАарксист говорит: неправда. Такой взгляд есть поверх-
ностное, буржуазно-ограниченное культурничество. Т акой
взгляд недостаточно глубоко, не материалистически, а идеа-
листически объясняет корни религии. В современных капи-
талистических странах это — корни главным образом соци-
альные. Социальная придавленность трудящихся масс, кажу-
щаяся полная беспомощность их перед слепыми силами капи-
360
талпзма, который причиняет ежедневно и ежечасно в тысячу
раз больше самых ужасных страданий, самых диких мучений
рядовым рабочим людям, чем всякие из ряда вон выходящие
события вроде войн, землетрясений и т. д.,— вот в чем самый
глубокий современный корень религии. «Страх создал богов».
Страх перед слепой силой капитала, которая слепа, ибо не
может быть предусмотрена массами народа, которая на каж-
дом шагу жизни пролетария и мелкого хозяйчика грозит при-
нести ему и приносит «внезапное», «неожиданное», «случай-
ное» разорение, гибель, превращение в нищего, в паупера, в
проститутку, голодную смерть,— вот тот корень современной
религии, который прежде всего и больше всего должен иметь
в виду материалист, если он не хочет оставаться материали-
стом приготовительного класса. Никакая просветительная
книжка не вытравит религии из забитых капиталистической
каторгой масс, зависящих от слепых разрушительнььх сил ка-
питализма, пока эти массы сами не научатся объединенно,
организованно, планомерно, сознательно бороться против это-
го корня религии, против господства капитала во всех фор-
мах.
Следует ли из этого, что просветительская книжка против
религии вредна или излишня? Нет. Из этого следует совсем не
это. Из этого следует, что атеистическая пропаганда социал-
демократии должна быть подчинена ее основной задаче: раз-
витию классовой борьбы эксплуатируемых масс против
эксплуататоров».
В. И. Ленин. Об отношении рабочей партии к
религии. Полн. собр. соч, т. 17, стр. 418—420
«Марксизм есть материализм. В качестве такового он так
же беспощадно враждебен религии, как материализм энци-
клопедистов XVIII века или материализм Фейербаха. Это не-
сомненно. Но диалектический материализм Маркса и Энгель-
са идет дальше энциклопедистов и Фейербаха, применяя ма-
териалистическую философию к области истории, к области
общественных наук. Мы должны бороться с религией. Это —
азбука всего материализма и, следовательно, марксизма. Но
марксизм не есть материализм, остановившийся на азбуке.
Марксизм идет дальше. Он говорит: надо уметь бороться с
религией, а для этого надо материалистически объяснить ис-
точник веры и религии у масс. Борьбу с религией нельзя ог-
раничивать абстрактно-идеологической проповедью, нельзя
сводить к такой проповеди; эту борьбу надо поставить в связь
с конкретной практикой классового движения, направленного
к устранению социальных корней религии».
В. И. Ленин. Об отношении рабочей партии к
религии. Полн. собр соч , т. 17, стр. 418
361
«Бороться с религиозными предрассудками надо чрезвы-
чайно осторожно; много вреда приносят те, которые вносят
в эту борьбу оскорбление религиозного чувства».
В И. Ленин. Речь на I Всероссийском съезде
работниц 19 ноября 1918 г. Полн. собр. соч., т. 37,
стр. 186
«Религия должна быть объявлена частным делом — этими
словами принято выражать обыкновенно отношение социали-
стов к религии. Но значение этих слов надо точно определить,
чтобы они не могли вызывать никаких недоразумений. Мы
требуем, чтобы религия была частным делом по отношению к
государству, но мы никак не можем считать религию част-
ным делом по отношению к нашей собственной партии. Госу-
дарству не должно быть дела до религии, религиозные обще-
ства не должны быть связаны с государственной властью.
Всякий должен быть совершенно свободен исповедовать ка-
кую угодно религию или не признавать никакой религии, т. е.
быть атеистом, каковым и бывает обыкновенно всякий социа-
лист. Никакие различия между гражданами в их правах в
зависимости от религиозных верований совершенно недопусти-
мы. Всякие даже упоминания о том или ином вероисповеда-
нии граждан в официальных документах должны быть безус-
ловно уничтожены. Не должно быть никакой выдачи государ-
ственной церкви, никакой выдачи государственных сумм цер-
ковным и религиозным обществам, которые должны стать
совершенно свободными, независимыми от власти союзами
граждан-единомышленников».
В. И Ленин. Социализм и религия. Полн. собр.
соч , т. 12, стр. 143—144
«По отношению к партии социалистического пролетариата
религия не есть частное дело. Партия наша есть союз созна-
тельных, передовых борцов за освобождение рабочего класса.
Такой союз не может и не должен безразлично относиться к
бессознательности, темноте или мракобесничеству в виде ре-
лигиозных верований. Мы требуем полного отделения церкви
от государства, чтобы бороться с религиозным туманом чисто
идейным и только идейным оружием, нашей прессой, нашим
словом. Но мы основали свой союз, РСДРП, между прочим,
именно для такой борьбы против всякого религиозного оду-
рачения рабочих. Для нас же идейная борьба не частное, а
общепартийное, общепролетарское дело».
В. И. Ленин Социализм и религия. Поля, собр,
соч., т. 12, стр. 145
362
«Религия — частное дело. Пусть каждый верует во что хо-
чет или ни во что не верит. Советская республика объединяет
трудящихся всех наций и отстаивает интересы трудящихся без
различия наций. Советская республика не знает никаких ре-
лигиозных различий. Она находится вне всякой религии и
стремится отделить религию от Советского государства».
В. И. Ленин. Речь на митинге в Пресненском
районе 26 июля 1918 г. Полн. собр. соч., т. 36,
стр. 536
«По отношению к религии политика РКП состоит в том,
чтобы не удовлетворяться декретированным уже отделени-
ем церкви от государства и школы от церкви — т. е. мероприя-
тиями, которые буржуазная демократия обещала, но нигде
в мире не довела до конца, благодаря многообразным факти-
ческим связям капитала с религиозное! пропагандой. Партия
стремится к полному разрушению связи между эксплуататор-
скими классами и организацией религиозной пропаганды, а
также к фактическому освобождению трудящихся масс от ре-
лигиозных предрассудков, организуя для этого самую широ-
кую научно-просветительную и антирелигиозную пропаганду.
При этом необходимо заботливо избегать всякого оскорбле-
ния чувств верующих, ведущего лишь к закреплению религи-
озного фанатизма»,
В. И. Ленин. Проект программы РКП (б). Полн.
собр. соч., т. 38, стр. 118
Глава XIII
НАРОД — РЕШАЮЩАЯ СИЛА
ИСТОРИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА
1. НАРОД —ТВОРЕЦ ИСТОРИИ
«Марксизм отличается от всех других социалистических
теорий замечательным соединением полной научной трезво-
сти в анализе объективного положения вещей и объективного
хода эволюции с самым решительным признанием значения
революционной энергии, революционного творчества, револю-
ционной инициативы масс,— а также, конечно, отдельных
личностей, групп, организаций, партий, умеющих нащупать и
реализовать связь с теми или иными классами».
В. И. Ленин. Против бойкота Полн. собр. соч ,
т. 16, стр. 23
«Всякая революция означает крутой перелом в жизни гро-
мадных масс народа. Если не назрел такой перелом, то на-
стоящей революции произойти не может. И как всякий пере-
лом в жизни любого человека многому его учит, заставляет
его многое пережить и перечувствовать, так и революция дает
всему народу в короткое время самые содержательные и цен-
ные уроки.
За время революции миллионы и десятки миллионов лю-
дей учатся в каждую неделю большему, чем в год обычной,
сонной жизни. Ибо на крутом переломе жизни целого народа
становится особенно ясно видно, какие классы народа пресле-
дуют те или иные цели, какою силою они обладают, какими
средствами они действуют».
В. И. Ленин. Уроки революции. Полн. собр.
соч , т. 34, стр. 55
«История вообще, история революций в частности, всегда
богаче содержанием, разнообразнее, разностороннее, живее,
«хитрее», чем воображают самые лучшие партии, самые со-
знательные авангарды наиболее передовых классов. Это и по-»
нятно, ибо самые лучшие авангарды выражают сознание,
волю, страсть, фантазию десятков тысяч, а революцию осуще-
ствляют, в моменты особого подъема и напряжения всех че-
ловеческих способностей, сознание, воля, страсть, фантазия
364
десятков миллионов, подхлестываемых самой острой борьбой
классов»,
В. И. Ленин Детская болезнь «левизны» в ком-
мунизме. Полн. собр. соч., т. 41, стр. 80—81
«По мере расширения и углубления исторического творче-
ства людей должен возрастать и размер той массы населения,
которая является сознательным историческим деятелем. На-
родник же всегда рассуждал о населении вообще и о трудя-
щемся населении в частности, как об объекте тех или других
более или менее разумных мероприятий, как о материале,
подлежащем направлению на тот или иной путь, и никогда
не смотрел на различные классы населения, как на самостоя-
тельных исторических деятелей при данном пути, никогда не
ставил вопроса о тех условиях данного пути, которые могут
развивать (или, наоборот, парализовать) самостоятельную и
сознательную деятельность этих творцов истории».
В. И. Ленин. От какого наследства мы отказы-
ваемся? Полн. собр. соч, т. 2, стр. 539—540
«Тогда, сто с лишним лет тому назад, историю творили
горстки дворян и кучки буржуазных интеллигентов при сон-
ных и спящих массах рабочих и крестьян. Тогда история мо-
гла ползти в силу этого только с ужасающей медленностью.
Теперь капитализм поднял много и много выше культуру
вообще, культуру масс в частности. Война встряхнула массы,
разбудила их неслыханными ужасами и страданиями. Война
подтолкнула историю, и она летит теперь с быстротой локомо-
тива. Историю творят теперь самостоятельно миллионы и де-
сятки миллионов людей. Капитализм дорос теперь до социа-
лизма»,
В. И. Ленин. Главная задача наших дней.
Полн. собр. соч , т. 36, стр. 81—82
«Все, что английская буржуазия будет, вероятно, вынуж-
дена осуществить в Индии, не принесет свободы народным
массам и не улучшит существенно их социального положения,
ибо и то и другое зависит не только от развития производи-
тельных сил, но и от того, владеет ли ими народ. Но что бур-
жуазия непременно будет делать,— это создавать материаль-
ные предпосылки для осуществления как той, так и другой
задачи. Разве буржуазия когда-либо делала больше? Разве
она когда-нибудь достигала прогресса, не заставляя как от-
дельных людей, так и целые народы идти тяжким путем кро-
ви и грязи, нищеты и унижений?»
К. Маркс. Будущие результаты британского
владычества в Индии.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 9, стр. 228
365
«Капитализм не был бы капитализмом, если бы «чистый»
пролетариат не был окружен массой чрезвычайно пестрых пе-
реходных типов от пролетария к полупролетарию (тому, кто
наполовину снискивает себе средства к жизни продажей ра-
бочей силы), от полупролетария к мелкому крестьянину (и
мелкому ремесленнику, кустарю, хозяйчику вообще), от мел->
кого крестьянина к среднему и т. д.; если бы внутри самого
пролетариата не было делений на более и менее развитые
слои, делений земляческих, профессиональных, иногда религи-
озных и т. п. А из всего этого необходимость — и безусловная
необходимость для авангарда пролетариата, для его созна-
тельной части, для коммунистической партии прибегать к ла-
вированию, соглашательству, компромиссам с разными груп-
пами пролетариев, с разными партиями рабочих и мелких
хозяйчиков вытекает с абсолютной необходимостью. Все дело
в том, чтобы уметь применять эту тактику в целях повыше-
ния, а не понижения, общего уровня пролетарской сознатель-
ности, революционности, способности к борьбе и к победе».
В. И. Ленин. Детская болезнь «левизны» в ком-
мунизме. Полн. собр. соч , т. 41, стр. 58—59
«Чтобы победить, чтобы создать и упрочить социализм,
пролетариат должен решить двоякую или двуединую задачу:
во-первых, увлечь своим беззаветным героизмом революцион-
ной борьбы против капитала всю массу трудящихся и экс-
плуатируемых, увлечь ее, организовать ее, руководить ею для
свержения буржуазии и полного подавления всякого с ее сто-
роны сопротивления; во-вторых, повести за собой всю массу
трудящихся и эксплуатируемых, а также все мелкобуржуаз-
ные слои, на путь нового хозяйственного строительства, на
путь создания новой общественной связи, новой трудовой дис-
циплины, новой организации труда, соединяющей последнее
слово науки и капиталистической техники с массовым объеди-
нением сознательных работников, творящих крупное социа-
листическое производство».
В. И. Ленин. Великий почин. Полн. собр. соч.,
т. 39, стр. 17
«Главный источник нашей силы: сознательность и геро-
изм рабочих, которым не могли и не могут не сочувствовать,
не оказывать поддержки трудящиеся крестьяне. Причина на-
ших побед: прямое обращение нашей партии и Советской вла-
сти к трудящимся массам с указанием на всякую очередную
трудность и очередную задачу; уменье объяснить массам, по-
чему надо налечь изо всех сил то на одну, то на другую сто-
рону советской работы в тот или иной момент; уменье поднять
366
энергию, героизм, энтузиазм масс, сосредоточивая революци-
онно напряженные усилия на важнейшей очередной задаче»,
В. И. Ленин.. На борьбу с топливным кризисом.
Полн. собр. соч., т. 39, стр. 305
«Империалистическая война разбудила и Восток, втянула
его народы в международную политику. Англия и Франция
вооружали колониальные народы и помогали им познако-
миться с военной техникой и усовершенствованными маши-
нами. Этой наукой они воспользуются против господ империа-
листов. За периодом пробуждения Востока в современной ре-
волюции наступает период участия всех народов Востока в
решении судеб всего мира, чтобы не быть только объектом
обогащения. Народы Востока просыпаются к тому, чтобы
практически действовать и чтобы каждый народ решал вопрос
о судьбе всего человечества.
Вот почему я думаю, что вам предстоит в истории разви-
тия мировой революции, которая будет, судя по началу, про-
должаться много лет и потребует много трудов,— вам пред-
стоит в революционной борьбе, в революционном движении
сыграть большую роль и слиться в этой борьбе с нашей борь-
бой против международного империализма. Ваше участие в
международной революции поставит вас перед сложной и
трудной задачей, разрешение которой будет служить основа-
нием общего успеха, потому что здесь впервые большинство
населения приходит в самостоятельное движение и будет ак-
тивным фактором в борьбе за свержение международного
империализма»,
В. И. Ленин Доклад на II Всероссийском съез-
де коммунистических организаций народов Востока
22 ноября 1919 г. Полн. собр. соч , т. 39, стр. 328
«Здесь мы имеем на практике доказательство того, что ре-
волюционная война, когда она действительно втягивает и за-
интересовывает угнетенные трудящиеся массы, когда она
дает им сознание того, что они борются против эксплуатато-
ров, что такая революционная война вызывает энергию и спо-
собность творить чудеса.
Я думаю, что то, что проделала Красная Армия, ее борь-
ба и история победы будут иметь для всех народов Востока
гигантское, всемирное значение. Она покажет народам Во-
стока, что как ни слабы эти народы, как ни кажется непобе-
димой мощь европейских угнетателей, применяющих в борь-
бе все чудеса техники и военного искусства, тем не менее ре-*
волюционная война, которую ведут угнетенные народы, если
эта война сумеет пробудить действительно миллионы трудя-
щихся и эксплуатируемых, эта революционная война таит в
367
себе такие возможности, такие чудеса, что освобождение на-
родов Востока является теперь вполне практически осущест-
вимым с точки зрения не только перспектив международной
революции, но и с точки зрения непосредственного военного
опыта, проделанного в Азии, в Сибири, опыта, который про*
делан Советской республикой, подвергшейся военному наше-
ствию всех могущественных стран империализма».
В. И. Ленин. Доклад на II Всероссийском съез-
де коммунистических организаций народов Востока
22 ноября 1919 г. Полн. собр. соч., т. 39, стр. 320—321
2. ВЗАИМООТНОШЕНИЕ МАСС, КЛАССОВ,
ПАРТИЙ И ВОЖДЕЙ.
РОЛЬ ЛИЧНОСТИ В ИСТОРИИ
«Только интернациональный союз рабочего класса может
обеспечить его окончательную победу. Именно эта потреб-
ность и обусловила возникновение Международного Товари-
щества Рабочих. Оно не искусственное порождение какой-ни-
будь секты или теории. Оно — плод самопроизвольного роста
пролетарского движения, которое, в свою очередь, порож-
дается естественными и непреодолимыми тенденциями совре-
менного общества».
К. Маркс. Четвертый годовой отчет Генераль-
ного Совета Международному Товариществу Рабо-
чих
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 16, стр. 336
«Коммунисты отличаются от остальных пролетарских пар-
тий лишь тем, что, с одной стороны, в борьбе пролетариев
различных наций они выделяют и отстаивают общие, не за-
висящие от национальности интересы всего пролетариата; с
другой стороны, тем, что на различных ступенях развития, че-
рез которые проходит борьба пролетариата с буржуазией, они
всегда являются представителями интересов движения в це-
лом.
Коммунисты, следовательно, на практике являются самой
решительной, всегда побуждающей к движению вперед ча-
стью рабочих партий всех стран, а в теоретическом отноше-
нии у них перед остальной массой пролетариата преимуще-
ство в понимании условий, хода и общих результатов проле-
тарского движения.
Ближайшая цель коммунистов та же, что и всех остальных
пролетарских партий: формирование пролетариата в класс,
ниспровержение господства буржуазии, завоевание пролета-
риатом политической власти.
Теоретические положения коммунистов ни в какой мере
363
не основываются на идеях, принципах, выдуманных или от*
крытых тем или другим обновителем мира.
Они являются лишь общим выражением действительных
отношений происходящей классовой борьбы, выражением со-
вершающегося на наших глазах исторического движения».
К Маркс и Ф Энгельс. Манифест Коммунисти-
ческой партии. Соч , т. 4, стр. 437—438
«Я решительно отрицаю, чтобы перед социалистической
рабочей партией какой бы то ни было страны стояла задача
принимать в свои ряды, помимо сельских пролетариев и мел-
ких крестьян, еще и средних и крупных крестьян или даже
арендаторов крупных имений, капиталистических скотоводов
и других лиц, эксплуатирующих землю страны на капитали-
стический лад. Пусть феодальное землевладение является для
них всех общим врагом. Мы можем в некоторых вопросах
идти с ними вместе, можем ради достижения каких-то опреде-
ленных целей бороться некоторое время на их стороне. В на-
шей партии могут состоять отдельные лица из любого обще-
ственного класса, но отнюдь не группы, представляющие ин-
тересы капиталистов, средней буржуазии или среднего кресть-
янства».
Ф Энгельс. Крестьянский вопрос во Франции
и Германии
К. Маркс и Ф Энгельс. Соч , т. 22, стр 513
«Опыт показал повсюду, что лучшим средством освободить
рабочих от этого господства старых партий было создание в
каждой стране пролетарской партии, которая ведет самостоя-
тельную политику, ясно отличающуюся от политики других
партий, так как должна выражать условия освобождения ра-
бочего класса. Детали этой политики могут меняться в зави-
симости от особых условий каждой страны; но так как ос-
новные отношения между трудом и капиталом всюду одни и
те же и политическое господство имущих классов над клас-
сами эксплуатируемыми существует повсюду, то принципы и
цель пролетарской политики .будут везде одни и те же, по
крайней мере во всех странах Запада».
Ф Энгельс Испанскому федеральному совету
Международного Товарищества Рабочих.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 17, стр. 291
«...Ни одна политическая партия не может существовать
без организации; и если у либеральной буржуазии, так же
как и у демократической мелкой буржуазии, ее социальное
положение, ее материальные преимущества и издавна уста-
новившиеся повседневные сношения между ее членами до из-
24
369
вестной степени могли заменить подобную организацию, то
пролетариат, лишенный такого общественного положения и
денежных средств, был вынужден искать эту организацию в
тайных объединениях. Вот почему как во Франции, так и в
Германии возникло множество тайных обществ, которые,
начиная с 1849 г., полиция открывала одно за другим и пресле-
довала как организации заговорщиков. Многие из этих об*
ществ и в самом деле были заговорщическими организация*
ми, действительно созданными с целью ниспровергнуть суще-
ствующее правительство,— и трус тот, кто при известных об-
стоятельствах не стал бы организовывать заговоры, точно так
же как было бы глупостью делать это при других обстоя-
тельствах. Но кроме этого существовали и другие общества,
ставившие себе более широкие и более возвышенные цели,—
общества, которые знали, что свержение существующего пра*
вительства является только переходным этапом в предстоя-
щей великой борьбе, стремились сплотить вокруг себя пар-
тию, ядро которой они составляли, и подготовить ее к
последнему решительному бою, который рано или поздно дол-
жен будет навсегда уничтожить в Европе не только господст-
во «тиранов», «деспотов» и «узурпаторов», но несравненно бо-
лее могущественную и страшную власть: власть капитала над
трудом.
Такой была организация передовой коммунистической
партии в Германии. В согласии с принципами ее «Манифе*
ста» (опубликованного в 1848 г.) и с положениями, развиты*
ми в напечатанной в «New-York Daily Tribune» серии статей
«Революция и контрреволюция в Германии», партия эта ни-
когда не создавала себе иллюзий, будто она может когда и
как ей заблагорассудится произвести ту революцию, которая
должна на практике осуществить ее идеи. Она изучала при-
чины, которые вызвали революционные движения 1848 г., и
причины, которые привели к их крушению. Считая, что обще*
ственный антагонизм классов лежит в основе всякой полити-
ческой борьбы, она обратилась к исследованию тех условий,
при которых один общественный класс может и должен быть
призван к тому, чтобы представлять совокупность интересов
нации и, следовательно, политически управлять ею».
Ф. Энгельс Недавний процесс в Кёльне.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 8, стр. 416—417
«Диктатуру осуществляет организованный в Советы про-
летариат, которым руководит коммунистическая партия боль-
шевиков... Мы боимся чрезмерного расширения партии, ибо к
правительственной партии неминуемо стремятся примазаться
карьеристы и проходимцы, которые заслуживают только того,
чтобы их расстреливать. Последний раз мы широко открыли
370
двери партии — только для рабочих и крестьян — в те дни
(зима 1919 г.), когда Юденич был в нескольких верстах от
Питера, а Деникин в Орле (ок. 350 верст от Москвы), т. е.
когда Советской республике угрожала отчаянная, смертель-
ная опасность и когда авантюристы, карьеристы, проходимцы
и вообще нестойкие люди никоим образом не могли рассчи-
тывать на выгодную карьеру (а скорее могли ожидать висе-
лицы и пыток) от присоединения к коммунистам. Партией,
собирающей ежегодные съезды (последний: 1 делегат от
1000 членов), руководит выбранный на съезде Центральный
Комитет из 19 человек, причем текущую работу в Москве при-
ходится вести еще более узким коллегиям, именно так назы-
ваемым «Оргбюро» (Организационному бюро) и «Политбюро»
(Политическому бюро), которые избираются на пленарных
заседаниях Цека в составе пяти членов Цека в каждое бюро.
Выходит, следовательно, самая настоящая «олигархия». Ни
один важный политический или организационный вопрос не
решается ни одним государственным учреждением в нашей
республике без руководящих указаний Цека партии.
Партия непосредственно опирается в своей работе на про-
фессиональные союзы, которые насчитывают теперь, по дан-
ным последнего (IV. 1920) съезда, свыше 4 миллионов членов,
будучи формально беспартийными. Фактически все руководя-
щие учреждения громадного большинства союзов и в первую
голову, конечно, общепрофессионального всероссийского
центра или бюро (ВЦСПС — Всероссийский центральный со-
вет профессиональных союзов) состоят из коммунистов и про-
водят все директивы партии. Получается, в общем и целом,
формально не коммунистический, гибкий и сравнительно ши-
рокий, весьма могучий, пролетарский аппарат, посредством
которого партия связана тесно с классом и с массой и посред-
ством которого, при руководстве партии, осуществляется дик-
татура класса. Управлять страной и осуществлять диктатуру
без теснейшей связи с профсоюзами, без горячей поддержки
их, без самоотверженнейшей работы их не только в хозяйст-
венном, но и в военном строительстве мы, разумеется, не
смогли бы не только в течение 27г лет, но и 21/2 месяцев. По-
нятно, что эта теснейшая связь на практике означает очень
сложную и разнообразную работу пропаганды, агитации, свое-
временных и частых совещаний не только с руководящими, но
и вообще влиятельными деятелями профсоюзов...
Связь с «массами» через профсоюзы мы признаем недоста-
точной. Практика создала у нас, в ходе революции, и мы ста-
раемся всецело поддержать, развить, расширить такое учреж-
дение, как беспартийные рабочие и крестьянские конференции,
чтобы следить за настроением масс, сближаться с ними, от-
вечать на их запросы, выдвигать из них лучших работников
371
на государственные должности и т. д. В одном из последних
декретов о преобразовании Народного комиссариата государ-
ственного контроля в «Рабоче-крестьянскую инспекцию» бес-
партийным конференциям этого рода предоставлено выбирать
членов Государственного контроля для разного рода реви-?
зий и т. д.
Затем, разумеется, вся работа партии идет через Советы,
которые объединяют трудящиеся массы без различия профес-
сий. Уездные съезды Советов являются таким демократиче-
ским учреждением, которого еще не видывали самые лучшие
из демократических республик буржуазного мира, и через эти
съезды (за которыми партия старается следить как можно
внимательнее), а равно и через постоянные командировки
сознательных рабочих на всякие должности в деревне, осу-
ществляется руководящая роль пролетариата по отношению
к крестьянству, осуществляется диктатура городского про-
летариата, систематическая борьба с богатым бур-
жуазным эксплуататорским и спекулирующим крестьянством
и т. д.
Таков общий механизм пролетарской государственной
власти, рассмотренный «сверху», с точки зрения практики осу-
ществления диктатуры. Читатель поймет, можно надеяться, по-
чему русскому большевику, знакомому с этим механизмом и
наблюдавшему, как вырастал этот механизм из маленьких,
нелегальных, подпольных кружков в течение 25 лет, все раз-
говоры о том, «сверху» или «снизу», диктатура вождей или
диктатура массы и т. п., не могут не казаться смешным ребя-
ческим вздором, чем-то вроде спора о том, полезнее ли чело-
веку левая нога или правая рука».
В. И. Ленин. Дет,ская болезнь «левизны» в
коммунизме. Полн. собр. соч , т. 41, стр. 30—32
«Профсоюзы, по месту их в системе диктатуры пролета^
риата, стоят, если можно так выразиться, между партией и
государственной властью. При переходе к социализму неиз-
бежна диктатура пролетариата, но поголовной организацией
промышленных рабочих не осуществляется эта диктатура.
Почему? Мы можем об этом прочесть в тезисах II конгресса
Коминтерна о роли политической партии вообще. Здесь я не
буду на этом останавливаться. Получается такая вещь, что
партия, так сказать, вбирает в себя авангард пролетариата,
и этот авангард осуществляет диктатуру пролетариата. И, не
имея такого фундамента, как профсоюзы, нельзя осущест-
влять диктатуру, нельзя выполнять государственные функции.
Осуществлять же их приходится через ряд особых учреждений
опять-таки нового какого-то типа, именно: через советский
аппарат. В чем своеобразность этого положения в отношении
372
практических выводов? В том, что профсоюзы создают связь
авангарда с массами, профсоюзы повседневной работой убеж-
дают массы, массы того класса, который один только в состоя-
нии перевести нас от капитализма к коммунизму. Это с одной
стороны. С другой стороны, профсоюзы — «резервуар» госу-
дарственной власти. Вот что такое профсоюзы в период пере-
ходный от капитализма к коммунизму. Вообще нельзя осуще-
ствить этот переход, не имея главенства того класса, который
один только воспитан капитализмом для крупного производ-
ства и один только оторван от интересов мелкого собственника.
Но диктатуру пролетариата через его поголовную организа-
цию осуществить нельзя. Ибо не только у нас, в одной из са-
мых отсталых капиталистических стран, но и во всех других
капиталистических странах пролетариат все еще так раздроб-
лен, так принижен, так подкуплен кое-где (именно империа-
лизмом в отдельных странах), что поголовная организация
пролетариата диктатуры его осуществить непосредственно не
может. Диктатуру может осуществлять только тот авангард,
который вобрал в себя революционную энергию класса. Таким
образом, получается как бы ряд зубчатых колес. И таков ме-
ханизм самой основы диктатуры пролетариата, самой сущ-
ности перехода от капитализма к коммунизму».
В. И. Ленин О профессиональных союзах, о
текущем моменте и об ошибках т. Троцкого. По ih.
собр соч , т. 42, стр. '203—204
«Ни один класс в истории не достигал господства, если он
не выдвигал своих политических вождей, своих передовых
представителей, способных организовать движение и руково-
дить им. И русский рабочий класс показал уже, что он спосо-
бен выдвигать таких людей: широко разлившаяся борьба рус-
ских рабочих за 5—6 последних лет показала, какая масса
революционных сил таится в рабочем классе, как самые отча-
янные правительственные преследования не уменьшают, а уве-
личивают число рабочих, рвущихся к социализму, к политиче-
скому сознанию и к политической борьбе».
В. И. Ленин. Насущные задачи нашего движе-
ния. Поли, собр соч . т. 4, стр. 375
«Одна уже постановка вопроса: «диктатура партии или
диктатура класса? диктатура (партия) вождей или дикта-
тура (партия) масс?» — свидетельствует о самой невероятной
и безысходной путанице мысли. Люди тщатся придумать не-
что совсем особенное и в своем усердии мудрствования стано-
вятся смешными. Всем известно, что массы делятся на
классы; — что противополагать массы и классы можно, лишь
противополагая громадное большинство вообще, не расчленен-
373
ное по положению в общественном строе производства, кате-
гориям, занимающим особое положение в общественном строе
производства; — что классами руководят обычно и в большин-
стве случаев, по крайней мере в современных цивилизованных
странах, политические партии; — что политические партии в
виде общего правила управляются более или менее устойчи-
выми группами наиболее авторитетных, влиятельных, опытных,
выбираемых на самые ответственные должности лиц, назы-
ваемых вождями. Все это азбука. Все это просто и ясно.
К чему понадобилась вместо этого какая-то тарабарщина, ка-
кой-то новый волапюк? С одной стороны, по-видимому, люди
запутались, попав в тяжелое положение, когда быстрая смена
легального и нелегального положения партии нарушает обыч-
ное, нормальное, простое отношение между вождями, пар-
тиями и классами...
С другой стороны, заметно просто непродуманное, бессвяз-
ное употребление «модных», по нашему времени, словечек о
«массе» и о «вождях». Люди много слыхали и твердо заучили
нападки на «вождей», противопоставление их «массе», но по-
думать, что к чему, выяснить себе дело не сумели.
Расхождение «вождей» и «масс» особенно ясно и резко
сказалось в конце империалистской войны и после нее, во всех
странах. Основную причину этого явления разъясняли много
раз Маркс и Энгельс в 1852—1892 годах на примере Англии.
Монопольное положение Англии выделяло «рабочую аристо-
кратию», полумещанскую, оппортунистическую, из «массы».
Вожди этой рабочей аристократии переходили постоянно на
сторону буржуазии, были — прямо или косвенно — на содер-
жании у нее. Маркс завоевал себе почетную ненависть этой
сволочи за то, что открыто клеймил их предателями. Новейший
(XX века) империализм создал монопольно-привилегирован-
ное положение для нескольких передовых стран, и на этой
почве везде во II Интернационале обрисовался тип вождей-
предателей, оппортунистов, социал-шовинистов, отстаиваю-
щих интересы своего цеха, своей прослойки рабочей аристо-
кратии. Создалась оторванность оппортунистических партий
от «масс», т. е. от наиболее широких слоев трудящихся, от
большинства их, от наихудше оплачиваемых рабочих. Победа
революционного пролетариата невозможна без борьбы с этим
злом, без разоблачения, опозорения и изгнания оппортунисти-
ческих, социал-предательских вождей; такую политику и по-
вел III Интернационал.
Договориться по этому поводу до противоположения
вообще диктатуры масс диктатуре вождей есть смехотвор-
ная нелепость и глупость. Особенно забавно, что на деле-то
вместо старых вождей, которые держатся общечеловеческих
взглядов на простые вещи, на деле выдвигают (под прикры-
374
тием лозунга: «долой вождей») новых вождей, которые гово-
рят сверхъестественную чепуху и путаницу».
В. И. Ленин. Детская болезнь «левизны» в
коммунизме. Полн. собр. соч., т. 41, стр. 24—26
«Немецкие «левые» жалуются на плохих «вождей» их пар-
тии и впадают в отчаяние, договариваясь до смешного «отри-
цания» «вождей». Но в условиях, когда часто приходится пря-
тать «вождей» в подполье, выработка хороших, надежных,
испытанных, авторитетных «вождей» дело особенно трудное,
и успешно преодолеть эти трудности нельзя без соединения
легальной и нелегальной работы, без испытания «вождей»,
между прочим, и на парламентской арене. Критику — и самую
резкую, беспощадную, непримиримую критику — следует на-
правлять не против парламентаризма или парламентской дея-
тельности, а против тех вождей, которые не умеют — и еще
более тех, кои не хотят — использовать парламентских выборов
и парламентской трибуны по-революционному, по-коммуни-
стически. Только такая критика — соединенная, конечно, с из-
гнанием вождей негодных и с заменой их пригодными — будет
полезной и плодотворной революционной работой, воспиты-
вающей одновременно и «вождей», чтобы они были достойны
рабочего класса и трудящихся масс,— и массы, чтобы они
научились разбираться правильно в политическом положении
и понимать нередко очень сложные и запутанные задачи, ко-
торые из этого положения вытекают».
В. И. Ленин. Детская болезнь «левизны» в
коммунизме. Полн собр. соч., т. 41, стр 49
«Победить более могущественного противника можно
только при величайшем напряжении сил и при обязательном,
самом тщательном, заботливом, осторожном, умелом исполь-
зовании как всякой, хотя бы малейшей, «трещины» между вра-
гами, всякой противоположности интересов между буржуа-
зией разных стран, между разными группами или видами
буржуазии внутри отдельных стран,— так и всякой, хотя бы
малейшей, возможности получить себе массового союзника,
пусть даже временного, шаткого, непрочного, ненадежного,
условного. Кто этого не понял, тот не понял ни грана в мар-
ксизме и в научном, современном, социализме вообще. Кто не
доказал практически, на довольно значительном промежутке
времени и в довольно разнообразных политических положе-
ниях, своего уменья применять эту истину на деле, тот не
научился еще помогать революционному классу в его борьбе
за освобождение всего трудящегося человечества от эксплуа-
таторов. И сказанное относится одинаково к периоду д о и
после завоевания политической власти пролетариатом.
375
Наша теория не догма, а руководство к действию — гово-
рили Маркс и Энгельс, и величайшей ошибкой, величайшим
преступлением таких «патентованных» марксистов, как Карл
Каутский, Отто Бауэр и т. п., является то, что они этого не
поняли, не сумели применить в самые важные моменты рево-
люции пролетариата».
В И. Ленин Детская болезнь "левизны» в
коммунизме Полн собр. соч, т. 41, стр 55
«Отношение политической партии к ее ошибкам есть один
из важнейших и вернейших критериев серьезности партии и
исполнения ею на деле ее обязанностей к своему классу и к
трудящимся массам. Открыто признать ошибку, вскрыть ее
причины, проанализировать обстановку, ее породившую, об-
судить внимательно средства исправить ошибку — вот это
признак серьезной партии, вот это исполнение ею своих обя-
занностей, вот это — воспитание и обучение класса, а затем и
массы».
В. И. Ленин. Детская болезнь «левизны» в
коммунизме. Полн. собр. соч , т. 41, стр 40—41
«Революционные партии должны доучиваться. Они учи-
лись наступать. Теперь приходится понять, что эту науку не-
обходимо дополнить наукой, как правильнее отступать. При-
ходится понять,— и революционный класс на собственном
горьком опыте учится понимать,— что нельзя победить, не
научившись правильному наступлению и правильному отступ-
лению. Из всех разбитых оппозиционных и революционных
партий большевики отступили в наибольшем порядке, с наи-
меньшим ущербом для их «армии», с наибольшим сохранением
ядра ее, с наименьшими (по глубине и неизлечимости) раско-
лами, с наименьшей деморализацией, с наибольшей способ-
ностью возобновить работу наиболее широко, правильно и
энергично. И достигли этого большевики только потому, что
беспощадно разоблачили и выгнали вон революционеров
фразы, которые не хотели понять, что надо отступить, что надо
уметь отступить, что надо обязательно научиться легально ра-
ботать в самых реакционных парламентах, в самых реакцион-
ных профессиональных, кооперативных, страховых и подобных
организациях».
В. И. Ленин. Детская болезнь «левизны» в
коммунизме. Полн собр. соч., т. 41, стр. 10—11
«Разумеется, в политике, где дело идет иногда о крайне
сложных — национальных и интернациональных — взаимоот-
ношениях между классами и партиями, очень много случаев
будет гораздо более трудных, чем вопрос о законном «компро-
миссе» при стачке или о предательском «компромиссе»
штрейкбрехера, изменника вождя и т. п. Сочинить такой ре-
376
цепт или такое общее правило («никаких компромиссов»!),
которое бы годилось на все случаи, есть нелепость. Надо иметь
собственную голову на плечах, чтобы в каждом отдельном
случае уметь разобраться. В том-то и состоит, между прочим,
значение партийной организации и партийных вождей, заслу-
живающих этого звания, чтобы длительной, упорной, разно-
образной, всесторонней работой всех мыслящих представите-
лей данного класса * вырабатывать необходимые знания, не-
обходимый опыт, необходимое — кроме знания и опыта — по-
литическое чутье, для быстрого и правильного решения слож-
ных политических вопросов».
В II. Ленин. Детская болезнь «левизна» в
коммунизме. Полн. собр. соч., т. 41, стр. 52—53
«Исторические заслуги судятся не по тому, чего не дали
исторические деятели сравнительно с современными требова-
ниями, а по тому, что они дали нового сравнительно с своими
предшественниками».
В И. Ленин. К характеристике экономического
романтизма. Полн. собр. соч., т. 2, стр. 178
«А в критические минуты жизни народов бывало не раз,
что даже немногочисленные передовые отряды передовых
классов увлекали за собой всех, зажигали огнем революцион-
ного энтузиазма массы, совершали величайшие исторические
подвиги».
В. И. Ленин. О голоде. Полн. собр соч., т. 35,
стр. 361
«В народной массе мы все же капля в море, и мы можем
управлять только тогда, когда правильно выражаем то, что
народ сознает. Без этого коммунистическая партия не будет
вести пролетариата, а пролетариат не будет вести за собою
масс, и вся машина развалится».
В. И. Ленин. XI съезд РКП(б). Полн. собр. соч.,
т. 45, стр. 112
«Как отдельные лица, любые представители партий и клас-
сов могут заблуждаться, но когда они выступают на публич-
ной арене, перед всем населением, то отдельные ошибки неиз-
бежно выправляются соответственными группами или клас-
сами, заинтересованными в борьбе. Классы не ошибаются:
* В каждом классе, даже в условиях наиболее просвещенной страны,
даже в самом передовом и обстоятельствами момента поставленном в по-
ложение исключительно высокого подъема всех душевных сил, всегда
есть — и, пока существуют классы, пока полностью не укрепилось, не упро-
чилось, не развилось на своей собственной основе бесклассовое общество,
неизбежно будут — представители класса не мыслящие и мыслить не спо-
собные. Капитализм не был бы угнетающим массы капитализмом, если бы
это не было так.
377
в общем и целом они намечают свои интересы и свои полити-
ческие задачи соответственно условиям борьбы и условиям
общественной эволюции».
В И. Ленин. Аграрная программа социал-демо-
кратии в первой русской революции 1905—1907 го-
дов Полн. собр соч., т. 16, стр. 347
«Идея детерминизма, устанавливая необходимость челове-
ческих поступков, отвергая вздорную побасенку о свободе
воли, нимало не уничтожает ни разума, ни совести человека,
ни оценки его действий. Совсем напротив, только при детер-
министическом взгляде и возможна строгая и правильная
оценка, а не сваливание чего угодно на свободную волю. Рав-
ным образом и идея исторической необходимости ничуть не
подрывает роли личности в истории: история вся слагается
именно из действий личностей, представляющих из себя не-
сомненно деятелей. Действительный вопрос, возникающий при
оценке общественной деятельности личности, состоит в том,
при каких условиях этой деятельности обеспечен успех? в чем
состоят гарантии того, что деятельность эта не останется оди-
ночным актом, тонущим в море актов противоположных?»
В. И. Ленин Что такое «друзья народа» и как
они воюют против социал-демократов9 Полн. собр.
соч , т. 1, стр 159
«Искусство политика (и правильное понимание коммуни-
стом своих задач) в том и состоит, чтобы верно учесть усло-
вия и момент, когда авангард пролетариата может успешно
взять власть, когда он сумеет при этом и после этого получить
достаточную поддержку достаточно широких слоев рабочего
класса и непролетарских трудящихся масс, когда он сумеет
после этого поддерживать, укреплять, расширять свое господ-
ство, воспитывая, обучая, привлекая все более и более широ-
кие массы трудящихся».
В. И. Ленин. Детская болезнь «левизны» в
коммунизме. Полн. собр. соч., т. 41, стр. 34
«Самым худшим из всего, что может предстоять вождю
крайней партии, является вынужденная необходимость обла-
дать властью в то время, когда движение еще недостаточно
созрело для господства представляемого им класса и для про-
ведения мер, обеспечивающих это господство. То, что он может
сделать, зависит не от его воли, а от того уровня, которого
достигли противоречия между различными классами, и от
степени развития материальных условий жизни, отношений
производства и обмена, которые всегда определяют и степень
развития классовых противоречий. То, что он должен сделать,
чего требует от него его собственная партия, зависит опять-
378
таки не от него самого, но также и не от степени развития
классовой борьбы и порождающих ее условий; он связан уже
выдвинутыми им доктринами и требованиями, которые опять-
таки вытекают не из данного соотношения общественных
классов и не из данного, в большей или меньшей мере случай-
ного, состояния условий производства и обмена, а являются
плодом более или менее глубокого понимания им общих ре-
зультатов общественного и политического движения. Таким
образом, он неизбежно оказывается перед неразрешимой ди-
леммой: то, что он может сделать, противоречит всем его
прежним выступлениям, его принципам и непосредственным
интересам его партии; а то, что он должен сделать, невыпол-
нимо. Словом, он вынужден представлять не свою партию, не
свой класс, а тот класс, для господства которого движение уже
достаточно созрело в данный момент. Он должен в интересах
самого движения отстаивать интересы чуждого ему класса и
отделываться от своего класса фразами, обещаниями и увере-
ниями в том, что интересы другого класса являются его соб-
ственными. Кто раз попал в это ложное положение, тот погиб
безвозвратно. Примеры тому мы видели и в самом недавнем
времени; напомним лишь о том положении, в котором очути-
лись в последнем французском временном правительстве пред-
ставители пролетариата, хотя и в их лице была представлена
еще весьма низкая ступень развития пролетариата. Тот, кто
после опыта февральского правительства,— о наших благород-
ных немецких временных правительствах и имперском регент-
стве мы уже и не говорим,— еще способен претендовать на
официальные посты, тот либо является сверх меры ограничен-
ным человеком, либо связан с крайней революционной партией
в лучшем случае одними лишь фразами».
Ф. Энгельс. Крестьянская война в Германии.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 7, стр. 422—423
«...Из отвращения ко всякому культу личности я во время
существования Интернационала никогда не допускал до
огласки многочисленные обращения, в которых признавались
мои заслуги и которыми мне надоедали из разных стран,—
я даже никогда не отвечал на них, разве только изредка за
них отчитывал. Первое вступление Энгельса и мое в тайное
общество коммунистов (Союз коммунистов.— Ред.) произошло
под тем непременным условием, что из устава будет выбро-
шено все, что содействует суеверному преклонению перед авто-
ритетами».
Письмо К. Маркса Вильгельму Блосу, 10 ноября*
1877 г.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 34, стр. 241
379
«История русского революционного движения в течение
многих десятилетий знает мартиролог людей, преданных рево-
люционному делу, но не имевших возможности найти практи-
ческого применения своим революционным идеалам. И в этом
отношении пролетарская революция впервые дала прежним
одиночкам, героям революционной борьбы, настоящую почву,
настоящую базу, настоящую обстановку, настоящую аудито-
рию и настоящую пролетарскую армию, где эти вожди могли
проявить себя. В этом отношении всего больше выделяются
именно те вожди, которые сумели, как практически действую-
щие организаторы, завоевать себе такое исключительно вы-
дающееся .место, какое завоевал и каким пользовался по праву
Я. М. Свердлов...
В той кипучей борьбе, какой является революция, на тохм
особом посту, на котором стоит всякий революционер, если
работа даже небольшой коллегии превращается в рассужде-
ние, громадное значение имеет крупный, завоеванный в ходе
борьбы, бесспорно непререкаемый моральный авторитет, ав-
торитет, почерпающий свою силу, конечно, не в отвлеченной
морали, а в морали революционного борца, в морали рядов
и шеренг революционных масс...
История давно уже показывала, что великие революции
в ходе своей борьбы выдвигают великих людей и разверты-
вают такие таланты, которые раньше казались невозможными.
Никто не поверил бы, что из школы нелегального кружка и
подпольной работы, из школы маленькой гонимой партии и
Туруханской тюрьмы мог выйти такой организатор
(Я. М. Свердлов.—Ред.), который завоевал себе абсолютно
непререкаемый авторитет, организатор всей Советской власти
в России и единственный, по своим знаниям, организатор ра-
боты партии, которая создавала эти Советы и практически
осуществляла Советскую власть, совершающую теперь свое
тяжелое, мучительное, кровью залитое, но победоносное шест-
вие ко всем народам, по странам всего мира...
Но пролетарская революция сильна именно глубиной своих
источников. Мы знаем, что на место людей, беззаветно отдав-
ших свою жизнь, положивших ее в этой борьбе, она выдвигает
шеренги других людей, может быть, менее опытных, менее
знающих и менее подготовленных в начале их пути, но людей,
которые широко связаны с массами и которые способны на
место ушедших крупнейших талантов выдвигать группы лю-
дей, продолжающих их дело, идущих по их пути, довершающих
то, что они начали. И в этом смысле мы глубоко уверены, что
пролетарская революция в России и во всем мире выдвинет
группы и группы людей, выдвинет многочисленные слои из
пролетариев, из трудящихся крестьян, которые дадут то прак-
тическое знание жизни, тот, если не единоличный, то коллек-
380
тивный организаторский талант, без которого миллионные ар-
мии пролетариев не могут прийти к своей победе».
В. И. Ленин. Речь памяти Я. Л1. Свердлова на
экстренном заседании ВЦИК 18 марта 1919 г.
Полн собр. соч , т. 38, стр. 74—79
«В заключение, несколько слов об «авторитетах». Мар-
ксисты не могут стоять на обычной точке зрения интелли-
гента-радикала с его якобы революционной отвлеченностью:
«никаких авторитетов».
Нет. Рабочему классу, ведущему во всем мире трудную п
упорную борьбу за полное освобождение, нужны автори-
теты,— но, разумеется, в том только смысле, в каком молодым
рабочим нужен опыт старых борцов против угнетения и экс-
плуатации, борцов, проведших много стачек, участвовавших
в ряде революций, умудренных революционными традициями
и широким политическим кругозором. Авторитет всемирной
борьбы пролетариата нужен пролетариям каждой страны.
Авторитет теоретиков всемирной социал-демократии нужен
нам для уяснения программы и тактики нашей партии. Но
этот авторитет не имеет, конечно, ничего общего с казенными
авторитетами буржуазной науки и полицейской политики. Этот
авторитет есть авторитет более разносторонней борьбы в тех
же рядах всемирной социалистической армии. Насколько ва-
жен он для расширения кругозора борцов, настолько недопу-
стима была бы в рабочей партии претензия решать со стороны,
издали, практические и конкретные вопросы ближайшей по-
литики. Коллективность передовых сознательных рабочих
каждой страны, ведущих непосредственную борьбу, всегда бу-
дет наибольшим авторитетом во всех таких вопросах».
В. И. Ленин. Предисловие к русскому переводу
брошюры К Каутского «Движущие силы и пер-
спективы русской революции», Полн. собр. соч.,
т. 14, стр. 226
ОГЛАВЛЕНИЕ
ДИАЛЕКТИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ
Глава I.
Предмет марксистско-ленинской философии............
1. Основной вопрос философии. Коренная противоположность
материализма и идеализма...................... . . .
2. Классовые и гносеологические корни идеализма . . a . Л
3. Метафизика и диалектика . . . ........., . „ .
4. Философия и естествознание..................... . . ,
5. Партийность философии ......... . < . * .
Глава II.
Возникновение и развитие философии марксизма , . . . *
1. Теоретические источники марксизма.....« я
2. Естественнонаучные источники возникновения философии
марксизма..........................................
3. Революционный переворот в философии, совершенный мар-
ксизмом ..................а.
Глава III.
Материя и сознание.......................................
1. Понятие материи.................................... 4
2. В. И. Ленин о революции в естествознании конца XIX — на-
чала XX века и кризисе в физике. Физический идеализм . .
3. Движение — способ существования материи. Формы движе-
ния материи. Классификация наук................s .
4. Пространство и время — формы существования материи . .
5. Материальное единство мира......................
6. Сознание — свойство высокоорганизованной материи и про-
дукт общественной жизни людей ...........
7. Сознание — отражение действительности........
8. Роль труда в возникновении и развитии сознания . . , .
Глава IV.
Законы материалистической диалектики .........
1. Что такое закон?......................................
2, Закон единства и борьбы противоположностей.....
3. Закон взаимного перехода количественных изменений в ка-
чественные ........................................
4. Закон отрицания отрицания ...... Л ..... ,
Глава V.
Категории материалистической диалектики............
1. Роль категорий в познании.......................
2. Единичное, особенное, всеобщее ...........
382
3. Причина и следствие ................................... 142
4. Содержание и форма .............................. . . в 147
5. Сущность и явление......................................150
6. Необходимость и случайность..........................* 151
7. Возможность и действительность..................... в 157
Глава VI.
Теория познания........................................... 151
1. Познание — процесс отражения действительности в сознании
людей....................................................... —
2. Критика агностицизма............................... . 165
3. Практика — основа познания и критерий истины........... 174
4. Познание как процесс правильного отображения действи-
тельности ....................... s ................... 179
5. Ступени и формы познания . ... s ..... 4 . * 190
6. Методы научного исследования ........ . А Е 196
ИСТОРИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ
Глава VII.
Что изучает исторический материализм 203
1. Основные недостатки домарксистской социологии .... —
2. Возникновение исторического материализма — революцион-
ный переворот во взглядах на общество.................... 206
3. Сущность материалистического понимания истории .... 209
4. Партийность и творческий характер исторического материа-
лизма 218
Глава VIII.
Общественно-экономическая формация .......... 222
1. Способ производства — главная, определяющая сила обще-
ственного развития......................................
2. Развитие и смена формаций как естественноисторический
процесс . . . в . л . . . ,1 , 4 . 4 . а > . . . . 227
Глава IX.
Исторические формы общности людей . *57
1. Род, племя, народность, нация как исторические формы
общности людей ....... а я я 8 ............................. —
2. Пролетарский интернационализм ........... 261
3. Семья и быт 266
Глава X.
Марксистско-ленинское учение о классах и государстве . s . 273
1. Происхождение и сущность классов................... . —
2. Классовая борьба — движущая сила развития антагонисти-
ческих формаций.......................................... 280
3. Происхождение и сущность государства...................285
4. Государство диктатуры пролетариата — новый высший тип
государства . . . я . . л , а * . . . . . . . 302
Глава XI.
Со циальные революции ......... . , . s в* 312
1. Социальная революция — закон перехода от одной обще-
ственно-экономической формации к другой . . . . . . . —
2. Качественное отличие социалистических революций от всех
предшествующих социальных революций ааааааа9 329
383
Глава ХИ.
Общественное сознание.....................................332
I. Общественное сознание — отражение общественного бытия —
2. Активная роль идей в общественном развитии я s . t а 336
3. Формы общественного сознания.......................339
а) Политическая и правовая идеология................ —
б) Мораль..........................................344
в) Искусство, наука.................................. 348
г) Религия................................. . . s . . 355
Глава У III.
Народ — решающая сила исторического процесса..............364
1. Народ — творец истории.................................. —
2 Взаимоотношение масс, классов, партий и вождей. Роль лич-
ности в истории . ,...................................... 368
ХРЕСТОМАТИЯ ПО ДИАЛЕКТИЧЕСКОМУ И ИСТОРИЧЕСКОМУ МАТЕРИА-
ЛИЗМУ. В помощь слушателям школ основ марксизма-ленинизма^
М., Политиздат, 1970.
384 с.
В вых. дан. сост.: Л. А. Лавинская, М. М. Сидоров,
1М + 1МИ
Составители хрестоматии:
Л. А. Лавинская, М. М. Сидоров
Редактор Л. В. Блинников
Художественный редактор Г. Ф. Семиреченко
Технический редактор Н. Е. Трояновская
Подписано в печать с матриц 3 декабря 1969 г. Формат 60 X 90‘/i6. Условщ
печ. л. 24. Учетно-изд. л. 22,97. Тираж 100 тыс. экз. Заказ № 3069. Бумага ти-
пографская № 2. Цена 66 коп.
Политиздат, Москва, А-47, Миусская пл., 7.
Ордена Ленина типография «Красный пролетарий».
Москва, Краснопролетарская, 16,