:РОИ СОВЕТСКОЙ РОДИНЫ
ГЕРОИ советской родины
И. Е. ВЕТРОВ
ДОРОГА НА ПОТСДАМ
Москва. Издательство политической литературы. 1976
9(0279
В39
Ветров И. Е.
В39 Дорога на Потсдам.
1976.
М., Политиздат,
112 с. с ил. (Герои Советской Родины).
Книга журналиста Ильи Ветрова, бывшего комиссара,
а затем начальника паровозной колонны особого резерва, по-
священа машинисту Алексею Григорьевичу Смирнову, кото-
рый в годы Великой Отечественной войны за подвиг, равный
боевому, удостоен звания Героя Социалистического Труда,
10604—352
079(02)—76 213—76
9(С)279
©ПОЛИТИЗДАТ, 1976 г.
«Будем помнить эти перегоны...»
Весна 1976 года пришла в Приднепровье с опозда-
нием. Конец мая, обычно уже жаркий, дышащий лет-
ним зноем, этой весной выдался прохладный. Воздух
был по-весеннему свеж, напоен благоуханием щедро
умытых дождями деревьев.
Улицы и площади Днепропетровска, украшенные
изумрудной зеленью, расцветились флагами, красоч-
ными транспарантами, живописными панно и плака-
тами, рассказывавшими о славной истории Днепро-
петровска.
Город-революционер, город-воин, город-труженик
праздновал свое 200-летие.
В Государственном театре оперы и балета собра-
лись представители трудящихся Днепропетровска,
заслуженные ветераны труда и войны, уважаемые
гости, приехавшие на празднование юбилея города.
Торжественно звучат с трибуны слова приветст-
вия трудящимся Днепропетровска, присланного Ге-
неральным секретарем ЦК нашей партии Л. И. Бреж-
невым: .«Верные своим революционным традициям,
грудью встали днепропетровцы на защиту свободы
и независимости Родины в суровые годы Великой
Отечественной войны. Доблестно трудились они в тя-
желые послевоенные годы, поднимая из пепла и руин
разрушенные предприятия города».
С гордостью говорит первый секретарь ЦК Ком-
партии Украины В. В. Щербицкий о славной истории
города, о борьбе трудящихся Днепропетровска за вы-
полнение предначертаний партии, о нерушимой
дружбе народов.
С большим волнением вслушиваюсь и я в слова,
воскрешающие историю, свидетелем и участником
которой довелось быть и мне. Днепропетровск — го-
род моей юности, отсюда я ушел на войну, сюда вер-
нулся в числе тех, кто помогал изгнать из некогда
прекрасного города фашистских оккупантов, превра-
тивших его в руины...
Каждый год приезжаю я в родной город, восстав-
ший из пепла и развалин,— здесь частица моего
сердца, здесь живут люди, с которыми я связан го-
дами большой дружбы, здесь на вечной стоянке
стоит красавец СО 17-1613, легендарный паровоз,
памятник мужеству и силе советских людей.
Чаще забилось сердце — я слышу знакомые
имена:
— Днепропетровщина во все периоды строитель-
ства нового общества дала немало прекрасных образ-
цов ударного труда,— говорит В. В. Щербицкий.—
Здесь рождались замечательные почины, которые
находили затем тысячи и тысячи последователей. На
всю страну звучали имена металлургов Якова Гри-
горьевича Чайковского и Алексея Яковлевича Соро-
кового, присутствующих в этом зале сталеваров за-
вода имени Г. И. Петровского Героя Социалистиче-
ского Труда Петра Семеновича Махоты, Михаила
Васильевича Грудева, Героя Социалистического Тру-
да машиниста локомотивного депо Алексея Григорье-
вича Смирнова, который в годы войны провел свой
паровоз по стальным магистралям от Сталинграда до
Берлина...
4
Алексей Григорьевич Смирнов, делегат XXII и
XXIII съездов КПСС, XXIV съезда коммунистов Ук-
раины, кавалер многих орденов и медалей, почетный
железнодорожник, мой давний боевой товарищ... На
подступах к Днепропетровску, когда наши войска
вели жестокие бои за освобождение Донбасса и лево-
бережной Украины, довелось мне встретиться с Але-
ксеем. На подступах к Днепропетровску, на станции
Чаплино, где похоронили мы боевых друзей, роди-
лась идея построить на личные сбережения бойцов
нашей паровозной колонны мощный паровоз и дойти
на нем до Берлина...
И мы дошли. Пришли в логово врага, принесли
мир народам планеты, а Алексей Григорьевич Смир-
нов на нашем паровозе СО 17-1613 проложил путь
в Потсдам советской делегации, направлявшейся на
Потсдамскую мирную конференцию.
Давно это было. Залечила земля увечья, нанесен-
ные войной. Зарубцевались раны у бывших солдат.
Но жива, неизгладима память о давно минувшем.
Часто вспоминается все, что связывает меня с
Днепропетровском, с Алексеем Григорьевичем Смир-
новым, с паровозом, стоящим невдалеке от железной
дороги на вечной стоянке...
Тот, кто прошел по дорогам войны, хорошо пом-
нит бойцов-железнодорожников. В пургу и зной, в
дни затишья и в разгар боев они всегда рядом с дей-
ствующими войсками.
Люди сугубо гражданской профессии, по сущест-
ву беззащитные перед вражеской авиацией, а в при-
фронтовой зоне — и перед артиллерией, железнодо-
рожники стали незаменимыми помощниками Крас-
ной Армии, с честью и мужеством прошедшими свой
фронтовой путь по стальным магистралям войны.
5
Большое место в выполнении важных государст-
венных задач принадлежит колоннам паровозов осо-
бого резерва НКПС, совершенно нового в нашей стра-
не да и в мировой практике специализированного
подразделения на железнодорожном транспорте.
Паровозные колонны особого резерва (ОРКП) воз-
никли к исходу первого года войны в связи с небы-
валыми потребностями железнодорожных перевозок,
связанных с необходимостью эвакуации людей и
предприятий, переброски подкреплений для фронта
и т. п. В сложнейшей обстановке 1942 года создав-
шиеся трудности можно было преодолеть только с
помощью новых форм и методов работы на транс-
порте.
Одним из действенных средств мобилизации ло-
комотивного хозяйства и явились колонны паровозов
особого резерва, первые из которых были сформи-
рованы в Москве, в депо имени Ильича.
Паровозная колонна представляла собой подраз-
деление, состоявшее из комплексных поездных
бригад (экипажей), в которые входили по две смены
паровозников, движенцев и поездных вагонных ма-
стеров. Размешались экипажи в специально обору-
дованных под жилье теплушках и практически были
всегда готовы к поездной работе. В условиях про-
должительных рейсов, поездок в разрушенную при-
фронтовую зону это имело очень большое значение.
Все процессы формирования поезда, технического
осмотра локомотива и вагонов, текущий ремонт эки-
пажи выполняли самостоятельно, что также было
очень важно в условиях прифронтовых дорог, где
враг уничтожил все инженерные средства обслужи-
вания железнодорожного транспорта.
Структурные особенности, возможности и преи-
мущества новых формирований вынуждали специа-
6
листов совершенствовать свою основную профессию
одновременно овладевать смежными профессиями.
И надо сказать, что большинство бойцов паровозных
колонн досконально овладели двумя-тремя паровоз-
ными специальностями.
В течение довольно короткого времени ОРКП
превратились в мощный, мобильный, безотказно дей-
ствующий резерв Ставки, осуществивший за годы
войны огромный объем воинских перевозок.
Первым боевым опытом массового применения
ОРКП для обеспечения крупных стратегических опе-
раций Советской Армии было участие их в битве за
Сталинград. Здесь принимали участие экипажи
18 колонн в составе более 500 паровозов.
На Орловско-Курском направлении участвовало
уже 26 колонн, более 600 локомотивов, а в Белорус-
ской операции и на Берлинском направлении было
сосредоточено более 30 ОРКП, свыше 900 паровозов.
7-я колонна паровозов особого резерва НКПС
была сформирована в октябре 1942 года. Эта колонна
отличалась от других тем, что была полностью осна-
щена мощными паровозами серии СО — «Серго Ор-
джоникидзе»— и потому могла осуществлять весьма
значительные перевозки. Это обстоятельство в опре-
деленной степени и усложняло работу бойцов колон-
ны: паровозы СО были более сложны в эксплуата-
ции, требовали больше топлива, для их вождения
по временным прифронтовым дорогам требовалось
большое мастерство.
Я был назначен в 7-ю колонну заместителем на-
чальника колонны по политчасти в сентябре 1943 го-
да. К тому времени экипажи этой колонны представ-
ляли собой слаженный, испытанный в боях и труд-
ностях коллектив, способный выполнять самые от-
ветственные задания.
7
Отгремели бои на Курской дуге. Войска несколь-
ких фронтов сосредоточивали силы на Юго-Запад-
ном направлении, готовясь к сражениям за освобож-
дение Украины.
Нелегко было фронтам готовиться к новому на-
ступлению. В результате продолжительных непре-
рывных боев под Курском наши войска оторвались
от своих баз снабжения, израсходовав в течение лет-
ней кампании большую часть накопленных матери-
альных средств. Предстояло на довольно значитель-
ные расстояния доставлять к линии передовой все
необходимое, и трудности в этой связи приходилось
преодолевать немалые.
В середине сентября 1943 года гитлеровские вой-
ска под натиском Красной Армии начали общий от-
ход с левобережной Украины и Донбасса. При от-
ступлении они варварски, по заранее разработанно-
му плану, разрушали города и села, сжигали,
уничтожали все на своем пути, и, конечно, в первую
очередь — дороги, мосты...
Однако никакие трудности не могли остановить
советских воинов. И среди тех, кто неколебимо шел
вперед под огнем врага, были мужественные желез-
нодорожники.
К моменту моего назначения в 7-ю паровозную
колонну штаб ее базировался на станции Ясиноватая.
Этот крупнейший узел Донецкой дороги после от-
ступления фашистов лежал в руинах. Полуразру-
шенный, обгоревший деревянный вокзал, разбитые
паровозы на станционных путях... Считанные вос-
становленные пути были настелены на скорую руку,
из коротких рельсов.
Но узел жил, движение не останавливалось, оза-
боченные, усталые диспетчеры и военные комендан-
ты каким-то образом ухитрялись поддерживать не-
8
обходимый порядок, не задерживать составы, на-
правлявшиеся к фронту.
На одном из главных путей Ясиноватой остано-
вился эшелон с дальнобойными орудиями резерва
Главного командования. Паровоз пришлось отцепить:
требовался срочный ремонт.
Эшелон с орудиями должен был незамедлительно
следовать дальше, а на станции — ни одного исправ-
ного паровоза...
— Выручай, майор! — раздался в телефонной
трубке взволнованный голос военного коменданта
участка.
Я понимал, как велика была и ответственность, и
сложность ситуации, но в нашей колонне не было
свободных исправных паровозов. Вот только
СО 17-122... Экипаж этой машины только что закон-
чил ремонт, потратив на него три дня. И до ремонта
вахту ребята несли непростую... Но иного выхода не
было, и я направился в теплушку, куда во время мо-
его разговора с комендантом вошла бригада этого па-
ровоза.
Поздоровавшись, я рассказал все, что знал о ли-
терном поезде с орудиями резерва Главного коман-
дования.
Первым поднялся с койки широкоплечий, выше
среднего роста парень.
— Чего нас просить, товарищ комиссар? Раз ну-
жно — повезем.
— Но я же знаю, что вы трое суток без отдыха...
— И раньше было не легче. Выдюжим.
Так я познакомился с машинистом паровоза
СО 17-122 Алексеем Смирновым, который, как я уже
слышал, под носом у гитлеровцев провел на фронт
поезд с боеприпасами.
Первое наше знакомство было кратким: не меш-
9
кая, бригада собралась в дорогу — время подгоняло.
От этой встречи в памяти осталось ощущение уве-
ренности в Алексее и его товарищах.
Ответственный рейс экипаж Алексея Смирнова
выполнил точно по графику.
Спустя несколько дней вместе с начальником ко-
лонны полковником И. А. Усатым мы прибыли на
станцию Илларионово и узнали, что к рейсу готовят
паровоз СО 17-122. Мы решили повидаться с брига-
дой, еще раз поблагодарить за отличную службу.
Подошли к паровозу. Девушка-кондуктор заправ-
ляла керосином сигнальный фонарь.
— Где машинист? — спросил Усатый.
— В топке.
— Как — в топке?..
Поспешно поднялись на паровоз.
Из глубины огневой коробки доносился приглу-
шенный стук. Над раскрытыми дверцами топки на-
клонился, заслонив ее своим могучим телом, помощ-
ник Смирнова Семен Липский.
— Может подсобить, Алексей Григорьевич? —
спросил помощник.
— Пока не надо, Семен. Дымогарную трубу за-
глушил, начинаю чеканить топочную связь.
Голос Смирнова прозвучал уверенно, спокойно,
будто Алексей занимался самым обычным делом, а
не работал в адовой жаре, не задыхался от удушли-
вых газов...
Мы заглянули в пышущую жаром топку. Смир-
нов сидел на корточках в глубине огневой коробки и
методично бил молотком по топочной связи.
С тревогой наблюдали мы за работой Алексея,
прислушивались к каждому звуку, к каждому шо-
роху. Выдержит ли?..
Наконец донесся приглушенный голос:
10
— Кажется, все. Не парит и по швам не сле-
зится...
Смирнова вытащили из топки. Рукавицы его ды-
мились, тлела и брезентовая куртка. Мокрое поло-
тенце, которым Алексей обвязал голову и лицо, пок-
рылось подпалинами.
— Воды! — поторопил Усатый помощника маши-
ниста.
Семен схватил стоявшее наготове ведро с водой
и облил Алексея.
— Чего тебя в топку понесло?!—не удержался
Иван Артемович.
— Как — чего? Глушить топочные связи, устра-
нить течь дымогарных труб.
— Чеканкой?..
Смирнов виновато заморгал глазами. Кому-кому,
а ему хорошо было известно, что чеканка труб и свя-
зей, тем более на горячем паровозе, категорически
запрещалась.. Все это так. Но, видно, не мог Алексей
строго придерживаться мирных правил... Вокруг по-
лыхала война, над головой по три-четыре раза на
день висели вражеские «юнкерсы», а наступавшие
войска нуждались в горючем, боеприпасах. Война
есть война. Часто даже от одного состава со снаряда-
ми или горючим зависело многое на фронте.
— Знал, что ругать будете, но иначе поступить
не мог, товарищ полковник,— скинув с себя обгорев-
шую брезентовую куртку, промолвил Смирнов.
— За что же тебя ругать, Алексей Григорьевич!..
Дело сделано. И топку не потушили, и пар не выпу-
стили из котла. Настоящий подвиг ты совершил!
Смирнов, словно не расслышав последних слов,
поправил гимнастерку и как ни в чем не бывало де-
ловито обратился к начальнику колонны:
— Разрешите отправиться, товарищ полковник!
11
Стоял на исходе сентябрь. Наступление советских
войск в Левобережье и Донбассе набирало силу, все
острее вставал вопрос со снабжением фронта — а сле-
довательно, с восстановлением дорог, мостов, локомо-
тивного парка железной дороги. Осень стояла дожд-
ливая, автомашины и лошади застревали на разби-
тых и размытых дорогах. Наши стальные рельсы
должны были брать на себя максимальную нагрузку.
Командование колонны решило собрать в штабе,
находившемся в те дни на станции Чаплино, всех
командиров рот и лучших машинистов, чтобы пра-
вильнее расставить силы, найти возможности для ус-
пешного выполнения заданий командования, изы-
скать средства для скорейшего ввода в строй неис-
правных локомотивов. В числе прибывших на сове-
щание был и Алексей Смирнов. Встретились мы с
ним у штабного вагона.
— Как дела?
— Плохие дела, товарищ комиссар: топливо пло-
хое, вода жесткая, колосники шлаком забивает,
котлы текут...
И Алексей рассказал, как на станции Просяной
попал под бомбежку.
— Едва отогнали зенитчики одну группу «юнкер-
сов» — налетела другая... А мы стоим! Мчит к поезду
комендант, ругается, почему не выводим состав на
перегон, а у нас колосниковую решетку зашлакова-
ло, пару нет... Долго я тот перегон не забуду... До сих
пор не пойму, как немцы не разнесли в щепки весь
танковый эшелон.
— Ну, и как же все-таки с эшелоном?
— Доставили мы танки на станцию выгрузки. Но
только какой ценой, товарищ майор! Дважды при-
шлось в топку лазать...
На совещании в штабном вагоне, когда обсужда-
12
лись вопросы о воде, выступил и Смирнов. Все мы
чувствовали, что Алексей неспроста поднялся со сво-
его места.
— Нужно прощелачивать котлы. И немедлен-
но! — коротко предложил он.
— Так в чем же дело, за чем остановка? — спросил
полковник Усатый.
— Каустика нет.
— Будет каустик.
Смирнов удовлетворенно кивнул и продолжал
дальше:
— Дело не только в этом, айв системе продувок
котлов. Если производить их на ходу, при полном
рабочем давлении и открытом регуляторе, шламов и
другой нечисти в котловой воде будет меньше. Это
во-первых. Во-вторых, нужно правильно питать кот-
лы антинакипинами.
После небольшой паузы Смирнов продолжал:
— Оказывается, известково-содовый раствор мо-
жно вводить в котел и через питательный клапан ин-
жектора.
— Пробовал?
— Если бы не пробовал, товарищ полковник, то и
не предлагал бы.
И Алексей подробно рассказал, как он это делает.
Все внимательно слушали Смирнова, а мне вспом-
нилась недавняя поездка с Алексеем на довольно
сложном перегоне, и я словно воочию снова увидел
его за реверсом паровоза — спокойного, деловитого,
по-хозяйски успевавшего следить и за путем, и за
показаниями приборов, и за топкой.
А паровозная топка требовала пристального вни-
мания. Паровозы заправлялись антрацитом, посту-
павшим из восстанавливавшихся шахт Донбасса. Ка-
лорийный донецкий уголь горит в топках плохо —
13
дает плотные шлаки, которые препятствуют образо-
ванию пара. К тому же донбасский антрацит посту-
пал наполовину с землей...
— Посмотрите, товарищ майор, чем мы заправ-
ляем топку,— обратился ко мне Смирнов и попросил
помощника принести кусок спаявшегося шлака.—
Этим «агломератом» мы вымащиваем колосниковую
решетку, вроде бы прикрываем ее. А чтобы меньше
уносило мелочь, смачиваем антрациты водой.
— Неплохо придумали! Есть, наверное, эффект?
— Эффект есть, но сколько дополнительной мо-
роки! Пришлось менять режим отопления.
Еще с давних времен многие машинисты, по при-
вычке, вели отопление «бортовым» огнем: топливо
большими порциями забрасывали под борта колосни-
ковой решетки.
Алексей предложил забрасывать уголь в топку
понемногу — по три-четыре лопаты — и разбрасывал
его ровным слоем по всей колосниковой решетке.
Не сразу дались новые приемы отопления. Были
и неудачи, и разочарования, но упорство, старание
да и сама обстановка, сложившаяся на фронтовых
участках, требовала новых решений, новых режимов
вождения поездов, в том числе и режимов отопле-
ния.
Алексей и его локомотивная бригада приспособи-
лись к донецким углям и успешно применяли их в
рейсах.
А результаты?
Их знали все. Бригада Смирнова ежемесячно эко-
номила двадцать — тридцать тонн угля.
Смирнов подошел к топке, закачал инжектором
воду в котел, открыл дверцы и, приложив ладонь к
фуражке, заглянул в топку.
— Порядок!
14
А тсанит горел коротким прозрачным пламенем,
гудел котел, на манометре стрелка все время
поыгала У контрольной красной черты.
ПР Поезд медленно набирал скорость. Присматри-
ваясь в пути к действиям машиниста, к тому, как он
часто поглядывает на показания приборов и на мель-
кавшие за окном ориентиры, я понял, что основное
его внимание направлено на учет профиля пути.
В }ависимости от подъема или спуска Смирнов брал-
ся за регулятор, изменял положение реверса, режим
отопления и питания котла водой.
Я поймал себя на том, что с удовольствием на-
блюдаю за Алексеем, и забыл на время, что мы в
прифронтовой зоне, что в любую минуту может слу-
читься непредвиденное и надо быть настороже. Ря-
дом со Смирновым меня охватило состояние успо-
коенности, надежности — так велико было обаяние
внутренней силы этого человека, его уверенности в
своих действиях, хозяйской деловитости.
И в тот час, когда я слушал выступление Смирно-
ва на совещании, я чувствовал, что он заранее обду-
мал все свои предложения и сейчас обстоятельно рас-
скажет, как искал выход из создавшегося положе-
ния, когда от жесткой воды потекли котлы.
Кто бы мог подумать, каким серьезным препят-
ствием в работе паровозов станет вода!
Каждый машинист паровоза знает необходимые
сведения о воде, ее жесткости, о солях магния и
кальция. Самые худшие воды, как правило, имеют
общую жесткость 20—30, самое большее — 50 граду-
сов. Если такой водой вымыть голову, волосы ста-
новятся жесткими, как проволока.
Но вот наша колонна оказалась возле Днепра, и
мы убедились, что в Синельникове, Гуляй-Поле,
Красноармейском жесткость воды доходила до 80—
15
90 градусов, а кое-где — и до 100. «Напьется» такого
«сиропа» котел — и готов: накипи в два пальца, соли
разъедают Металл, в топку течет вода из котла, как
из решета.
В восьми паровозных колоннах, дислоцировав-
шихся на Приднепровской дороге, уже в первые две
недели вышла из строя почти половина паровозов.
Десятками стояли они в станционных тупиках, сло-
вно на кладбище, в затылок друг другу.
И это в то время, когда под Днепропетровском
уже шли упорные бои, когда каждый паровоз был
нужен, как воздух.
Нельзя было терять ни минуты. Смирнов и его
боевые товарищи по колонне упорно искали выход
из создавшегося положения. Как умели, боролись с
течью котлов, принимали все зависящие от них ме-
ры, только бы не бросать поезд на перегоне.
Вместе с Анатолием Ждановичем, Петром Док-
шиным и другими опытными машинистами Смирнов
придумал для анализа котловых вод своеобразную
«карманную лабораторию». Индикатором щелочности
служили узкие полоски фильтровальной бумаги,
пропитанной фенолфталеином. В нейтральной среде
полоска оставалась бесцветной, в щелочной окраши-
валась в фиолетовый, розовый или синий цвет. По
окраске Алексей и судил о щелочности и содержании
в котловой воде антинакипинов.
Сопровождая однажды поезд на фронт, я видел,
как Алексей через водопробный краник котла напол-
нил жестяную кружку водой, а затем, словно заправ-
ский дегустатор, что-то помудрил с невесть откуда
раздобытой им лакмусовой бумагой. Значит, уже то-
гда Смирнов примерялся, пробовал, экспериментиро-
вал.
Совещание продолжалось. Алексей делился своим
16
пытом, предлагал конкретные приспособления —
„сказал и о тормозных колодках с углеродистыми
вставками, которые служат дольше, чем обычные.
Все с большим интересом слушали Смирнова, а он
неторопливо, обстоятельно вел свою речь.
Разговор на совещании выдался деловой, заинте-
ресованный, конкретный. И неудивительно, что
очень скоро на многих паровозах появились и «ла-
боратории» Смирнова, и тормозные колодки «систе-
мы» Смирнова, применялись и новые приемы отоп-
ления и питания котлов.
Так постепенно знакомился я на деле, в повсед-
невных наших хлопотах и тревогах с Алексеем
Смирновым и его бригадой и невольно выделял это-
го машиниста, присматриваясь к нему, стремясь по-
нять, в чем сила этого человека.
Как ни трудно было под Днепром, но наша 7-я ко-
лонна успешно справлялась с воинскими перевоз-
ками.
И трудовой подвиг бойцов колонны был по до-
стоинству оценен. В октябре 1943 года коллективу
колонны присудили переходящее Красное знамя Го-
сударственного Комитета Обороны, а некоторое вре-
мя спустя телеграф принес еще одну радостную
весть.
— Алексей Григорьевич, телеграмма из Моск-
вы,— поспешил я к Смирнову,— Указом Президиума
Верховного Совета Союза ССР звание Героя Социа-
листического Труда присвоено поездному вагонному
мастеру Ермакову...
— Петру Александровичу? — обрадованно прер-
вал меня Смирнов.— Это здорово, лучшего героя не
сыщешь!
— Героя Социалистического Труда присвоили и
тебе, Алексей Григорьевич.
9
И. Е. Ветров
1Z
Я ждал, что он счастливо улыбнется. А Смирнов
вдруг нахмурился, переспросил с недоумением:
— Мне — Героя?.. За что?.. Смеетесь, товарищ ко-
миссар.
— Вот чудак,— и я протянул ему правительст-
венную телеграмму с поздравлением наркома путей
сообщения.
Таков был Алексей Григорьевич в те давние суро-
вые годы. Немногословный, внешне казавшийся мед-
лительным, даже неуклюжим, он являл собою обра-
зец человека труда — до самоотверженности добро-
совестного, изобретательного, предельно скромного.
Именно чрезмерная скромность Алексея Смирно-
ва побудила меня начать с ним разговор, который
казался мне необходимым.
Произошел он на станции Чаплине промозглым
осенним вечером в тускло освещенной теплушке.
Дымил фитиль в снарядной гильзе, по дощатой об-
шивке вагона хлестал ветер, посыпая его крупными
каплями дождя вперемежку с ледяной крупой.
Экипаж Смирнова только что вернулся из рейса,
ребята сразу заснули, едва повалившись на койки.
Только Алексей не торопился лечь, присел к столу.
Колеблющийся огонь коптилки осветил его уста-
лое лицо, тени под глазами, густой чуб Алексея, при-
липший ко лбу под долго не снимавшейся фураж-
кой.
Прошло всего несколько дней после траурного
митинга у могилы наших товарищей, погибших во
время бомбежки на станции Терса.
Я почувствовал, что Алексей думает о товарищах,
которых уже никогда не увидит в нашем походном
доме. Возможно, подумал он и о том, что еще немало
опасностей подстерегает нас на стальных перегонах
войны...
18
— Я все хочу спросить тебя, Алексей,— загово-
рил я вполголоса, чтобы не тревожить отдыхав-
ших.—Как ты относишься к вступлению в партию?
Приглядываюсь я к тебе уже не первый месяц, вижу,
что жизни не пожалеешь ради выполнения задания,
но и дешево ее врагу не отдашь... Очень был бы рад
увидеть тебя в числе членов нашей партийной орга-
низации.
Алексей, подняв на меня глаза, посмотрел внача-
ле вопросительно, потом задумчиво потеребил чуб.
— Так я, товарищ комиссар, и сам бы рад стать
настоящим партийцем, большевиком, да только сом-
неваюсь — гожусь ли для этого высокого дела, заслу-
жил ли эту честь...
— А что у тебя за сомнения?
— Образование у меня маловато... Знал бы боль-
ше — легче и лучше работалось бы, других сподруч-
нее было бы учить — без этого ведь тоже нельзя пар-
тийному человеку...
— Ну, насчет того, чтобы других учить, так это и
сейчас у тебя неплохо получается. Случайно я как-то
слышал, как Мишу Плетня обучал паровозному де-
лу, целую лекцию ему прочитал, как надо огонь в
топке держать, чтобы пар нужный был. Неплохо это
у тебя получается! А что до учебы — наверстаешь,
когда фашистов разобьем.
— А как другие товарищи отнесутся, если я за-
явление подам?
— Об этом мы их спросим на собрании.
Собрание состоялось через несколько дней.
В штабной теплушке, стоявшей на станции Чап-
1ино, собрались коммунисты колонны — и те, кто
•ыл свободен от вахты, и те, кто собирался в очеред-
юй рейс.
Еще не было дочитано заявление Алексея, как
19
раздалось завывание сирены — к станции приближа-
лись гитлеровские самолеты. Но мы решили не пре-
рывать собрание — не так просто было собрать вме-
сте хотя бы часть коммунистов колонны.
— Расскажи, Алексей Григорьевич, о себе глав-
ное, что считаешь нужным.
— Главное сейчас, как я понимаю, фашистов про-
клятых прогнать с нашей земли. И я не пожалею
для этого сил и самой жизни. Может, не все я еще
делаю, как надо. Буду стараться не отставать от дру-
гих, учиться, чтобы выполнять все рейсы в срок, до-
ставлять поезда по назначению.
— Алеша Смирнов — наш, рабочий парень,—
взял слово паровозный мастер Иван Иванович Плю-
снин.— Все мы знаем, как он работает, как за това-
рища стоит, как умеет и дело до конца довести, и
другого тому делу научить. Честного и смелого чело-
века принимаем мы в нашу партию.
— Я согласен с Иваном Ивановичем,— сказал
полковник Усатый.— Мы гордимся, Алексей, твоим
подвигом под Святогорской, твоим мужественным
трудом и рады, что ты вступаешь в наши ряды.
И хотя немного было у нас времени и голос каж-
дого выступавшего заглушался пальбой зениток, пу-
леметными очередями, разрывами бомб, почти все
присутствовавшие на собрании хотели высказать
свое доброе отношение к Алексею, ободрить его и на-
путствовать на будущее.
Смущенный, раскрасневшийся от «обрушивших-
ся» на него похвал, Смирнов сидел потупившись, яв-
но испытывая неловкость от всеобщего внимания к
нему.
И только когда собрание закончилось и Алексей
заторопился к выходу — ему через несколько минут
предстоял рейс к линии фронта,— я уловил переме-
20
ну в его лице: оно приобрело обычную деловую со-
средоточенность.
Алексей Григорьевич Смирнов, единогласно при-
нятый кандидатом в члены ВКП(б), отправлялся на
выполнение очередного ответственного задания.
Это собрание вспомнилось мне через год, когда
мы доставляли боеприпасы войскам 3-го Белорусско-
го фронта.
После одной из особенно напряженных поездок
Смирнов зашел в штаб колонны и стал рассказывать,
какое боевое крещение принял его «Сибиряк». Алек-
сей рассказывал, как забивали на ходу пробоины в
тендере, какую мощность показал красавец-паровоз,
когда пришлось на скорости пройти опасную зону.
Я слушал Алексея и чувствовал, что не за этим
он зашел в штаб.
— Дело у меня есть, комиссар, посоветоваться
пришел,— сказал наконец Алексей.
— Слушаю тебя внимательно.
— Отличный машинист Петр Цирулис. Надеж-
ный работник, товарищ безотказный. Я на него во
всем положиться могу. И вот подумал — а нельзя ли
мне подготовить его к вступлению в партию?
-— Отличная мысль тебе пришла,— обрадованно
ответил я Алексею.— Цирулис — первоклассный ма-
шинист и по-настоящему наш, советский человек.
Вполне разделяю твою уверенность, что он будет во
всем и везде показывать пример, будет высоко дер-
жать честь коммуниста, бойца ленинской партии.
И не только латыша Петериса Цирулиса, которого
товарищи дружески переименовали в Петра, подго-
товил Смирнов к вступлению в члены ленинской пар-
тии. Под влиянием Алексея подал заявление в нашу
партийную организацию и машинист Михаил Рих-
тер, уроженец Западной Украины. Они удивительно
21
подходили друг к другу — обстоятельный, хозяйст-
венный Смирнов и аккуратный, вежливый, трудолю-
бивый Рихтер. Их связывала глубокая мужская дру-
жба, потому я нисколько не удивился, когда Алек-
сей Смирнов попросил меня, чтобы я принял заявле-
ние у Рихтера и помог ему с рекомендациями.
Я охотно выполнил просьбу Алексея, потому что
знал твердо: если Смирнов рекомендует человека
принципиальным, надежным тружеником, значит,
так оно и есть на деле. «Прошу принять меня кан-
дидатом в члены партии,— писал Рихтер в своем за-
явлении.— Готов выполнять любые задания Родины.
На территорию фашистской Германии хочу войти
коммунистом».
Так машинист Смирнов постепенно превратился
из рядового коммуниста в активного общественника,
не только делом, но и словом несущего свои идеи лю-
дям.
Несмотря на кажущуюся замкнутость Алексея,
его немногословие, вокруг него всегда собирались то-
варищи, друзья. Людей привлекала открытость его
души, цельность характера, принципиальность и на-
стойчивость. С ним советовались, делились сокровен-
ным. И еще приходили к Алексею в теплушку со-
греть сердце песней. Соберутся ребята после рейса, и
обязательно кто-нибудь попросит:
— Сыграй, Алеша...
Алексей пристроится возле печурки, растянет ме-
ха видавшей виды гармошки, и польется любимая,
согревающая сердце мелодия, зазвучит песня...
А еще любили в экипаже Смирнова стихи. На-
изусть их мало кто помнил, но зато уж, если попа-
дала книжечка со стихами, ее берегли, читали и пе-
речитывали вслух, наслаждаясь в недолгие часы от-
дыха берущими за душу словами.
22
Особенно памятно мне стихотворение Семена Кир-
санова «Товарищ Транспорт», опубликованное в
«Гудке» в день железнодорожника еще 1 августа
1943 года. Номер этой газеты берегли особенно, мно-
гие переписали стихи, знали их наизусть. Помню и я
до сих пор как будто о нас написанные строки:
...Будем долго помнить,
Как снаряды
Машинист израненный довез!
Будем помнить эти перегоны,
Где пылали долгие бои,
Чтоб вернуть земле освобожденной
Широту советской колеи!
И железнодорожники шли навстречу огню, шли
сквозь огонь и несли на освобожденную землю вме-
сте с широкой советской колеей свободу, мирную
жизнь.
Не забудутся пылающие перегоны фронтовых лет.
Пока живы ветераны, будут помнить о них, будут
рассказывать детям и внукам своим, что довелось
пережить, вынести, пока на землю пришел мир, ка-
кой ценой завоевали его советские люди. И будут
рассказывать о тех, кто шел в первых рядах, кто не
знал ни устали, ни страха, кто не мыслил своей жи-
зни без победы над фашистами,— о коммунистах.
С честью пронес коммунист Алексей Смирнов
-звание члена партии Ленина сквозь годы — годы
войны и годы мирного труда.
Славный боевой путь прошел и локомотив, по-
строенный по указанию Верховного Главнокоман-
дующего и переданный машинисту Смирнову.
Этот паровоз-труженик, паровоз-воин в дни, пред-
шествовавшие 30-летию Победы над немецко-фаши-
стскими захватчиками, обрел бессмертие и встал на
вечную стоянку на одной из площадей Днепропет-
23
ровска, пополнив семью легендарных локомотивов,
хранящих и воскрешающих героику нашей истории.
Весь устремленный вперед, стоит он на гранитном
пьедестале с потушенной топкой, с закрытым регу-
лятором, но кажется, что он в рейсе, что он мчится
вперед и у него в «коммуне остановка».
На мемориальной доске у основания постамента
вытиснено:
«Легендарный локомотив СО 17-1613 построен на
средства бойцов и командиров паровозной колонны
№ 7, собранные на станции Чаплине осенью 1943 го-
да при обеспечении фронтовых перевозок войскам
3 Украинского фронта, освобождавшим Днепропет-
ровск.
Герой Социалистического Труда машинист
А. Г. Смирнов провел локомотив по боевому пути от
берегов Днепра до Берлина.
Установлен в ознаменование 30-летия освобожде-
ния Советской Украины от немецко-фашистских
захватчиков».
И живут они вместе в одном городе — герой-маши-
нист и паровоз-памятник, утверждая прошлым своим
и настоящим незыблемость дела советских людей.
Не случайно в торжественный день юбилея горо-
да на Днепре в числе лучших его жителей названо
имя моего боевого товарища, избравшего местом сво-
его жительства Днепропетровск. В этом городе про-
жил Алексей Григорьевич три мирных послевоенных
десятилетия, этому городу отдал и отдает свои силы,
жар своей души, любовь своего щедрого сердца.
Много лет знаю я Алексея Григорьевича, многое
пережил вместе с ним, о многом узнал из его расска-
зов, со слов его товарищей, друзей. Хотелось бы, что-
бы и читатели моей книги почувствовали неутоми-
мый характер этого человека, узнали о некоторых
24
эпизодах его жизни, которые я стремился изложить
так, как они запечатлелись в памяти участников и
очевидцев событий, о которых рассказывается в сле-
дующих главах.
Сквозь огневую завесу
Шел третий месяц напряженной вахты, которую нес-
ли экипажи паровозов 7-й колонны особого резерва
НКПС, осуществляя перевозки срочных грузов для
наступавших на Юго-Западном направлении фрон-
тов.
После множества рейсов в прифронтовую полосу
колонне предстояло отойти в глубокий тыл для ре-
монта и переформирования.
Паровозы, служебные вагоны соединяли в неболь-
шие составы-—сплотки — и готовили к отправке.
Трудными были истекшие три месяца непрерыв-
ных рейсов. Впрочем, и предшествовавшие им тоже
были нелегкими, но на этот раз сплотки паровозов и
теплушек, готовившиеся к отправке в тыл, выгляде-
ли особенно удручающе: покалеченные, зияющие
пробоинами паровозы, обгорелые теплушки, разби-
тые мастерские...
Но горше всего была гибель людей — многих не-
досчитались в колонне, собираясь в обратный путь на
станцию базирования.
Паровозная колонна отходила с украинской
станции Купянск на станцию Всполье Ярославской
железной дороги. Среди приготовившихся к переходу
в тыл паровозов не было локомотива СО 17-122, эки-
паж которого возглавлял Константин Иванович Куш-
25
ков. Товарищи по колонне спрашивали друг друга, не
слышно ли, что случилось с экипажем и паровозом,
но никто не мог сказать что-либо определенное. По-
говаривали только, будто где-то у Северского Донца
вражеский снаряд разворотил котел паровоза. При
этом будто был убит помощник машиниста Алексей
Смирнов.
На самом деле все произошло не так.
...Алексей Смирнов отдыхал в теплушке, в то вре-
мя как машинист Кушков вел состав к станции Ва-
луйки.
Внезапный толчок разбудил Алексея. Он поспеш-
но соскочил с койки, накинул рабочую куртку и вы-
прыгнул из вагона.
Поезд стоял на небольшой станции, забитой ваго-
нами с боеприпасами, цистернами с горючим.
Метрах в двухстах от остановившегося поезда
Алексей увидел огромную бомбовую воронку. Невда-
леке от нее завалился на бок паровоз, стянув с рельс
платформу с боеприпасами.
— Воздух!
Окрик вывел Смирнова из оцепенения, и он стрем-
глав помчался в голову поезда, к паровозу.
А на станцию снова делали заход вражеские бом-
бардировщики. Очередной взрыв сбил Алексея с ног.
Поднявшись, он увидел плывущую навстречу по
шпалам огненную реку — загорелась цистерна с ав-
толом, и теперь огонь, пожирая все на своем пути,
подбирался к составу со взрывчаткой, стоявшему ря-
дом с поездом Кушкова.
Смирнов опрометью помчался к стрелочной будке.
— Есть здесь кто?
Никто не ответил. Алексей бросился к стрелке,
изо всех сил налег на переводной рычаг.
— Костя, давай!
26
Кушков начал выводить состав на свободный
путь.
Вспрыгнув на подножку паровоза, Алексей взгля-
нул на растерзанные составы и поднялся в будку.
Вторая непредвиденная задержка произошла в
Валуйках. И здесь фашистские стервятники наделали
беды: сошел с рельсов целый состав, убрать его не
удавалось, и прибывшие из железнодорожной брига-
ды саперы стали настилать обводное полотно.
Восемь часов простоял поезд Кушкова в Валуй-
ках, и лишь наутро следующего дня бригада прибыла
в Купянск. Только здесь машинист и его помощник
стали прикидывать, что надо сделать, чтобы привес-
ти паровоз в относительную готовность для следова-
ния на Ярославскую дорогу, вслед за отбывшей ко-
лонной.
Сменив подбивку в тендерной буксе, Смирнов на-
правился к паровозу, когда его окликнул пожилой
военный с погонами майора — комендант станции
Купянск.
— Не машинист ли? — спросил он Алексея.
— Нет, помощник машиниста с паровоза 17-122.
— А машинист где?
— На паровозе, заделывает пробоины в дымовой
соробке.
— Позови его, товарищ помощник.
Алексей поспешил к паровозу.
— Константин Иванович! К коменданту!
Придерживаясь рукой за поручни, Кушков со-
скользнул с площадки паровоза на землю, подошел
к коменданту и доложил:
— Старший машинист Кушков прибыл по вашему
приказанию.
— Что с паровозом?
— С контрбудки крышу сорвало, в двух местах
27
пробило осколками тендер, помяло дымовую короб-
ку. Есть и другие повреждения.
— Все это отремонтировать можно, — заметил ко-
мендант.
Он подошел ближе к паровозу, что-то прикинул и
снова спросил машиниста и помощника, которые сто-
яли возле него:
— Поезд сможете взять?
— Думаю, сможем. Потому и стали под порож-
няк,— ответил машинист.
— Говорите, под порожняк?—усмехнулся ко-
мендант.— Нет, это не то. Нам нужно доставить гру-
женый на фронт,—«Аннушку»...
Что такое «Аннушка», хорошо знала каждая ло-
комотивная бригада. Эти поезда, обозначавшиеся ли-
тером А, пользовались преимуществом перед всеми
другими поездами — их в первую очередь отправляли
на перегоны, пропускали по перегруженным путям.
Литерные поезда, «Аннушки», как правило, были за-
гружены боеприпасами, техникой или особо важными
военными грузами.
Поезд, ожидавший отправки, был с боеприпасами.
Каждый понимал, как ждут этот груз на передовой.
Ответственность и срочность задания были ясны,
но состояние локомотива и необходимость догонять
колонну заставили старшего машиниста Кушкова
возразить майору:
— Но, товарищ комендант...
— Знаю, скажете: «Третий месяц без отдыха, про-
боины в котле, нужно ехать на базу ремонтировать-
ся...»
Майор немного помолчал, вставил в обкуренный
мундштук папиросу и неторопливо заговорил:
— Не мне вам рассказывать, во что превратили
фашисты станции, железнодорожное полотно, сколь-
28
ко паровозов загублено... Сейчас от нас зависит мно-
гое — плохо будет ворогу, если мы снаряды доставим
своевременно. Вот и охотятся вражьи ястребы за каж-
дым составом, выводят из строя станции, дороги. А мы
обязаны доставлять эшелоны вовремя, особенно сей-
час, когда войска перешли в наступление. Наши пе-
редовые части заняли Платоновку, Лиски... Одним
словом, товарищи,— закончил комендант,— немед-
ленно отцепляйтесь от порожняка и — прямым ходом
с «Аннушкой» на передовую. Другого выхода нет —
ни одного исправного паровоза в Купянске не оста-
лось.
Майор достал из кармана часы. Было без четверти
одиннадцать вечера.
— Через пятнадцать минут вы должны отпра-
виться. Поезд нигде не задерживать. На месте быть
с рассветом. От вас зависит судьба важного участка
фронта.
Кушков молча кивнул.
Поздней ночью 12 апреля 1943 года литерный по-
езд, замаскированный ветвями и защитными сетка-
ми, незаметно оставил станцию Купянск. В голове
поезда — паровоз СО 17-122, за ним платформа для
прикрытия и сорок вагонов-пульманов с плетеными
корзинами, ящиками, заполненными снарядами,
патронами, взрывчаткой.
Поезд шел по опустошенной земле, оставляя по-
зади сожженные поселки, до основания разрушенные
станции. Из-под откосов, вслед уходящему поезду,
словно живые, смотрели пустыми глазницами бу-
ферных фонарей разбитые паровозы.
Не было ночной тишины. Ее неумолчно разрывал
вой вражеских самолетов. «Юнкерсы» и «мессеры»,
словно коршуны, рыскали вдоль железнодорожной
линии в поисках добычи, развешивали осветительные
29
ракеты на парашютах, бомбили станции и полустан-
ки, обстреливали поезда из пушек и пулеметов.
На рассвете Алексей дождался смены и ушел от-
дыхать в теплушку. Он чувствовал себя крайне из-
можденным. От усталости и напряжения болели вос-
паленные глаза, все тело казалось налитым свинцом.
Но желанный сон не приходил. Смирнов примос-
тился у дверей теплушки и с тревогой всматривался
в рассветное марево.
Солнца не было еще видно, но на востоке небо уже
порозовело. Меняла свою окраску степь, постепенно
розовели верхушки деревьев, которые росли вдоль
линии, пока наконец не обрели свой естественный
цвет.
В семи километрах от обгонного пункта Яцкая
промелькнул до основания разрушенный разъезд с
подорванной стрелкой и наклонившимся до земли
семафором.
За разъездом — Северский Донец. На извилистом
левом берегу окопались наши, на правом — немцы.
Фронт был рядом.
Нараставший где-то за рекой гул дальнобойных
орудий окончательно прогнал дрему. Как-то удастся
проскочить участок до Северского Донца... Тревожное
предчувствие близкой встречи с врагом охватило
Алексея.
«Скорее бы проскочить этот чертов участок,— мы-
сленно подгонял Алексей поезд.— И тогда, считай, за-
дание выполнено»...
Но случилось иначе. Гитлеровцы не могли не за-
метить груженый поезд. Ничем не выдавая себя,
враги терпеливо ждали, пока поезд выйдет на откры-
тую местность.
Как только лес поредел, вражеский берег сразу
ощетинился огнем. Ударили пушки и минометы. Сна-
30
ряды рвались почти рядом с паровозом. Осколками
повредило котел. Из пробоин с шумом и свистом за-
били фонтаны горячей воды, клубы пара окутали
машину.
Но поезд не останавливался.
Когда уже казалось, что опасность миновала и до
Святогорской — станции назначения — оставались ки-
лометры, перед паровозом упал крупнокалиберный
снаряд. Упал, выворотил шпалу и остался лежать
поперек полотна. И хоть снаряд не разорвался, про-
двигаться дальше было невозможно.
Паровоз вздрогнул и остановился. Алексей уви-
дел, как Кушков выпрыгнул из будки, но его сразу
же подкосила мина...
Поезд стоял на виду у фашистов. Взрывы вдоль
железнодорожного полотна следовали один за дру-
гим. Одно прямое попадание — и сорок вагонов с бое-
припасами взлетят в воздух.
Алексей спрыгнул и побежал вдоль насыпи к па-
ровозу.
— Костя! Костя! — звал он Кушкова.
Но машинист не отвечал. Он лежал в луже крови
с молотком в судорожно сжатых пальцах.
Алексей поднял с земли отяжелевшего Костю и на
виду у фашистов перенес убитого товарища на плат-
форму.
Теперь —скорее к паровозу.
Обстрел усиливался. Снаряды рвались все ближе
и ближе. Горячая волна толкнула Смирнова в спину,
отбросила в сторону и присыпала землей...
Очнувшись, Алексей приподнялся на локте, пы-
таясь осмотреть паровоз. Как будто цел. Подполз
ближе и увидел, что на машине сбиты цилиндро-про-
дувательные краны, прибавились пробоины в котле
и тендере.
31
Если сейчас же не вывести состав из зоны обстре-
ла, гитлеровцы добьют его...
Но сначала надо освободить путь.
Алексей подполз к снаряду, напрягаясь изо всех
сил, повернул смертоносную болванку и перевалил
ее по шпале через рельс, откатил на обочину насыпи.
Сгреб песок под рельсы в утрамбовавшуюся выемку,
и, крадучись, пополз обратно к паровозу.
«Скорее, скорее!»—мысленно подгонял он себя,
ухватившись за поручни паровозной будки.
Забравшись на паровоз, Смирнов заглянул в топ-
ку— антрацит горел коротким пламенем. Подбросил
еще угля, на манометре —12 атмосфер. Достаточно.
Мысли работали лихорадочно, руки уверенно де-
лали свое дело. Отпустил тормоза, открыл регулятор.
Машину рвануло, и, буксуя, поезд медленно сдвинул-
ся с места, постепенно набирая скорость.
Двадцать... Двадцать пять километров. Похоже,
что несколько минут уже выиграно.
Быстрее... Быстрее... Тридцать... Сорок километ-
ров! Стремительно бежали навстречу покосившиеся
телеграфные столбы. Снова начался лес, а за ним
виднелась уже и Святогорская.
Увидев входной семафор, Алексей облегченно
вздохнул и обожженным рукавом гимнастерки вытер
вспотевшее лицо.
— Молодец, механик! — крепко пожал ему руку
артиллерийский полковник, встречавший эшелон.—
Выручил ты нас, браток. От всего фронта тебе спа-
сибо!
И не успел Алексей опомниться, как очутился в
воздухе.
Наверное, странно выглядело со стороны происхо-
дившее на разбитой станции.
Раздавался грохот канонады.
32
После форсирования Днепра. Сл_ва направо сидят: началь-
ник 7-й колонны паровозов особого резерва НКПС И А. Уса-
тый и заместитель начальника колонны И. Е. Ветров, стоят:
Герои Социалистического Труда вагонный мастер И. А. Ер-
маков и машинист А. Г. Смирнов
Машинист Пет₽рис Цирулис
Машинист-инструктор
В. Н. Завилинский
и помощник машиниста
И. Н. Липский
Силезский вокзал Бер-
лина, 1945 год. Группа
бойцов колонны, кото-
рые привели в Берлин
первые советские по-
езда.
Крайний слева —
А. Г. Смирнов
Эстафета — молодым.
А. Г. Смирнов пере-
дает реверсивную ру-
коятку от электровоза
своему воспитаннику
Л. Н. Иванову.
А. Г. Смирнов с пионерами у паровоза-памятника
За лесопосадкой рвались снаряды и мины.
А на станционных путях возбужденные, радост-
ные советские солдаты подбрасывали на руках изма-
занного углем парня, протащившего под носом у фа-
шистов состав с боеприпасами.
Гитлеровцы не примирились с неудачей. Они под-
няли в воздух авиацию. Но когда из-за леса донесся
гул самолетов, выгрузка боеприпасов подходила уже
к концу.
— Берегитесь! — крикнул Смирнов еще находив-
шимся на путях солдатам и стал осаживать разгру-
женный состав на перегон.
С пронзительным воем кружили вражеские само-
леты над уходившим со станции поездом. Алексей,
маневрируя скоростью, избегал прицельного огня са-
молетов. Бомбы падали то правее, то левее поезда,
пули стучали по кровле контрбудки и порожним те-
перь вагонам.
Когда поезд вышел на дорогу, идущую вдоль Се-
верного Донца, фашисты снова начали обстреливать
состав.
Снаряды опять рвались совсем близко. У несколь-
ких вагонов-пульманов сорвало крыши, высадило
двери, один вагон загорелся.
Но поезд не останавливался. На предельной ско-
рости спешил Смирнов провести сквозь огневую за-
весу состав, который минувшей ночью шел на фронт
с потушенными огнями в ранге «особого литерного»...
Только в середине мая паровоз СО 17-122 прибыл
на станцию Всполье, где переформировывалась 7-я
паровозная колонна.
Радостно встретили товарищи Алексея, с грустью
выслушали рассказ о гибели Константина Ивановича
Кушкова, о выпавших на долю Смирнова испыта-
ниях.
И. Е Ветров
33
Но верна истина: человек мужает, преодолевая
трудности. И ясно было командованию колонны, то-
варищам Смирнова: встал Алексей твердо на свои
ноги, достоин доверия и сумеет заменить погибшего
машиниста.
...В трудный час осуществилась мечта крестьян-
ского сына из небольшой деревни Бобылевки бывшей
Нижегородской губернии
Семья, в которой рос Алеша, была большая. Роди-
тели жили небогато. Одна корова на восьмерых, си-
ротский надел земли. Дед с отцом и охотой промыш-
ляли, и лошадей ковали, и людям печки клали.
Дети бродили по оврагам и лесным чащобам в по-
исках черемши, грибов, ягод.
С трудом перебивались с хлеба на квас.
Тяжелыми были годы после гражданской войны.
Алеша не опомнился, как очутился в наймах у бобы-
левского кулака. Работал от зари до зари. Пас хозяй-
скую скотину, помогал по двору, воду носил, коров-
ник убирал. Словом, делал все, что приказывал бо-
гатей. Порой был сыт, но чаще голоден. Спал где при-
дется: в конюшне, на сеновале, в сенях на земляном
полу.
А когда подрос, ушел от кулака, плотничал с
отцом летом, зимой со старшим братом лес заготав-
ливал. Приходилось многому учиться, самому и гра-
моту одолеть и меньшого братишку поучить.
Возможно, именно тогда, в трудные годы детства
и отрочества, когда из-за частых недородов люди го-
лодали, когда только-только поднимались первые
колхозы, а кулацкое охвостье стреляло в комсомоль-
цев из обрезов, в нем, простом крестьянском парень-
ке, и вырабатывался характер, который потом, уже в
зрелом возрасте, позволил ему выдержать нелегкие
испытания.
34
Время шло. Пришла к Алексею пора мечтаний. Но
почему-то мечтал он не о самолетах, пароходах и да-
леких странствиях, как многие его товариши. Алек-
сей мечтал о паровозах — стальных гигантах, о кото-
рых рассказывал отец, возвращаясь со станции, куда
возил колхозный хлеб. Сам Алеша паровозов не ви-
дел — от их Бобылевки до железной дороги было око-
ло пятидесяти километров.
Но однажды и его отрядили ездовым на станцию.
Не раз позднее вспоминал Алексей тот день, когда,
сдав на элеватор тяжелые мешки с зерном, он долго
стоял у железнодорожного переезда и смотрел, как
проносились мимо тяжелые поезда, от которых, слов-
но живая, дрожала теплая земля.
И мечта стать машинистом прочно овладела по-
мыслами вихрастого паренька из глухой Бобылевки.
С этой мечтой, отслужив срочную службу, демобили-
зовался он из армии и поступил в паровозное депо
станции Владимир-Волынский. Работал слесарем, ре-
монтировал старые паровозы, мечтал, как сам станет
у заветного реверса...
Как-то вызвал Алексея начальник депо.
— Говорят, на паровоз хочешь? — спросил он.
— Хочу.
— Согласен учиться на кочегара?
— Согласен.
— Старайся, работай хорошо — пошлем учиться и
на помощника машиниста.
Не один месяц ездил Алексей кочегаром. Добрая
молва пошла о молодом, старательном, влюбленном
в паровозы кочегаре.
И настал день, когда на старенькой «овечке» по-
пробовал Алексей Смирнов свои силы в качестве по-
мощника машиниста.
Но грянула война.
35
Алексей пришел в военкомат, попросил направить
на фронт.
— Стране нужны не только солдаты. Не обойтись
без машинистов и помощников машинистов. Работай
на своем месте,— твердо сказал Смирнову военком.
И Смирнов работал. Водил составы с продовольст-
вием, боеприпасами, эвакуировал в тыл раненых,
эшелоны с оборудованием, а потом отходил с нашими
частями на восток.
Так Алексей Смирнов оказался на станции Вспо-
лье Ярославской железной дороги, где его включили
в состав 7-й паровозной колонны особого резерва
НКПС.
Став машинистом, Алексей со всей свойственной
ему старательностью отдался любимому делу.
Немало трудностей возникало на каждом шагу.
Требовались не только мастерство в своем деле и сме-
лость, но и находчивость, изобретательность, умение
найти самый рациональный выход в любой ситуации.
А ситуации складывались подчас непростые. Мо-
бильность вновь созданных паровозных колонн по-
рождала и ряд неизбежных трудностей: бригады ухо-
дили в рейсы на многие дни, отрывались от места ба-
зирования колонны, поэтому нужно было предусмот-
реть всевозможные случайности, не сплоховать при
поломке механизма, знать, где и как можно найти все
необходимое.
Взять хотя бы проблему топлива. Далеко не всег-
да можно было заправить тендер углем. Нередко при-
ходилось использовать вместо него торф, дрова, да-
же солому.
Это значило, что надо не только менять режим
отопления, но и находить емкости для запаса топли-
ва, воды.
Паровозные бригады наращивали борты тендеров,
36
освобождали емкости, подцепляли к поездам запас-
ные платформы с водяными баками, цистерны.
И тут широко проявились предусмотрительность
и заботливость Алексея, расторопность рачительного
хозяина.
Внешне медлительный, немногословный, Смирнов
вникал в малейшие детали работы, быта, у него всег-
да были под рукой необходимые инструменты, запас-
ные части, он дотошно заранее готовил и продумывал
все, что может понадобиться в рейсе.
Вероятно, поэтому паровозная бригада Смирнова
не просто успешно преодолевала трудности дальних
и прифронтовых рейсов, но отличалась исключитель-
ной спаянностью, дружбой всех членов экипажа. Не
гнушаясь никакой работой, каждый старался подме-
нить товарища, если возникала такая необходимость,
или все вместе дружно кидали снег или носили вед-
рами воду из колодца, когда Алексей обнаруживал
где-то с помощью своей «походной лаборатории» от-
носительно «мягкую» воду...
Наступила осень 1943 года.
7-я паровозная колонна, базируясь на станции
Чаплино, обеспечивала готовившиеся к большому на-
ступлению войска.
Паровозные бригады доставляли к линии фронта
поезда с боеприпасами, маршевым пополнением, бое-
вой техникой.
На полустанках близ Днепра под покровом тем-
ноты разгружались эшелоны, из вагонов вытаскива-
ли понтоны, бронекатера. В густых кустарниках мас-
кировались артиллерийские батареи дальнего дейст-
вия, а у самых берегов — пехота. Когда выпадала сво-
бодная минута-другая, солдаты осторожно, без шума
3Z
раздвигая высокий камыш, пробирались к самой во-
де. Взволнованные, растроганные, они черпали при-
горшнями студеную воду и жадно пили.
Все больше войск скапливалось у Днепра. А поез-
да все шли и шли один за другим, по сорок — пятьде-
сят составов за ночь.
Лихорадочно готовились к битве и фашисты. Они
тоже не теряли времени и особенно в ночную пору
энергично продвигали свою технику к переднему
краю.
Большие надежды возлагало гитлеровское коман-
дование на так называемый «восточный вал» — ук-
репленный рубеж, который проходил по Днепру.
Славутич был серьезной естественной преградой.
Это хорошо понимало и наше военное командование,
и вражеское. Недаром осенью 1943 года в Запорожье
прилетел сам фюрер, чтобы убедиться в прочности
«восточного оборонительного рубежа».
Командование фашистских армий, стягивая свои
войска, старалось вместе с тем всячески препятство-
вать сосредоточению наших сил.
В воздух одна за другой поднимались вражеские
авиаэскадрильи Гитлеровские хищники выискивали
добычу, и одной из самых желанных были движу-
щиеся по железным дорогам составы.
В условиях непрекращавшихся бомбардировок
работали экипажи паровозов 7-й колонны особого ре-
зерва НКПС. Не было дня, не было ночи, чтобы нем-
цы не охотились за проходящими к фронту воински-
ми эшелонами. Не было паровоза, который не имел
бы пулевых пробоин. А пробоина в котле — туши па-
ровоз!
Но машинисты находили выход из положения:
забивали пробоины металлическими «бородками»,
дубовыми пробками.
38
Так работал и паровоз Алексея Смирнова — весь
в «бородках» и пробках.
Но не только от пуль приходилось беречься.
22 октября 1943 года на станции Игрень под огонь
и бомбы вражеских самолетов попал эшелон, кото-
рый вел Смирнов.
Еще не понимая, что случилось, Алексей выгля-
нул из паровозной будки и побледнел: одна из бомб
попала в первый от локомотива вагон, пробила кры-
шу и застряла в тюках с обмундированием.
— Становись за правое крыло! — крикнул маши-
нист помощнику Семену Липскому и бросился к ва-
гону, который начал дымить.
Алексей быстро отцепил вагон, а подоспевшие ему
на помощь саперы осторожно перенесли неразорвав-
шуюся бомбу за насыпь и там взорвали ее.
23 октября, когда гвардейские части 3-го Украин-
ского фронта начали переправляться через Днепр
юго-западнее Днепропетровска, в штабе 7-й колонны
поздно вечером раздался телефонный звонок. Штаб
генерала Малиновского, командовавшего 3-м Укра-
инским фронтом, настоятельно требовал незамедли-
тельно отправить со станнии горючее и боеприпасы.
— Учтите,— послышалось в трубке,— это поруче-
ние командующего.
На главных путях станции Чаплино, где находил-
ся штаб колонны, стояли только что прибывшие па-
ровозы машинистов Алексея Смирнова и Ивана
Иванченко.
Смирнов немедленно же принял один из воинских
поездов, прибывших из Ясиноватой.
— Смотри, Алексей Григорьевич,— предупредил
начальник колонны машиниста,— не задерживайся!
Сам понимаешь: на станции больше нет паровозов, а
грузов много. Ты уж не подведи...
39
«Не подведи» относилось главным образом... к па-
ровозу. Командование колонны хорошо знало, что
паровозные бригады надежны, на них вполне можно
положиться. Но вот машины... На паровозе Иванчен-
ко— пробоины в тендере, повреждена дымовая ко-
робка. Не в лучшем состоянии и СО 17-122: семь «бо-
родок» и «пробок» в котле, две вмятины на тендере.
Планировалось отставить паровозы на промывку, а
вышло так, что пришлось поставить их под литерные
поезда.
Дорога к Днепру трудна и опасна. Наспех уложе-
ны самые разнотипные рельсы на временный желез-
нодорожный путь. Ненадежной была и связь: правом
на занятие перегона служил машинисту не сигнал
блокировки, а самый обыкновенный металлический
стержень — жезл.
Темнело. По вечернему небу плыли лохматые ту-
чи. В оборванных проводах гудел ветер, а на станци-
онных путях догорала платформа с автомашиной,
подожженная вражескими самолетами.
Не зажигая фонаря, дежурный по станции дал
машинисту жезл. Потом взмахнул свернутым флаж-
ком: можно отправляться.
Приглушенный свисток — и поезд без огней
скрылся в темноте.
Часом позже отправился со станции Чаплино и
другой литерный. Его повел к Днепру экипаж Иван-
ченко.
Промелькнули зияющими провалами окон стан-
ционные постройки Ульяновки, Письменной.
У разъезда Раздоры за лесопосадкой вспыхнули
осветительные ракеты, и сразу же с двух сторон сос-
тава начали рваться фугаски.
Пятую ночь подряд вел Смирнов состав к берегу
Днепра.
40
Отбомбившись, вражеские самолеты так же не-
ожиданно исчезли, как и появились. Но затишье про-
должалось недолго. Вблизи Синельниково в небе по-
явилась «рама» — вражеский двухфюзеляжный са-
молет-разведчик. Сделав несколько разворотов над
железной дорогой, самолет исчез.
«Гостей» не пришлось долго ждать. Уже под Ив-
ковкой. прорвавшись через огневой заслон зениток,
«юнкерсы» начали бомбить станцию. Сбросив зажи-
гательные бомбы, самолеты ушли на запад.
Маневрируя скоростью, Смирнов благополучно
вывел состав со станции, и лишь когда подходил к
Софиевке. услышал встревоженный голос помощ-
ника:
— Алексей Григорьевич, немцы бьют из дально-
боек!
Перед отправлением в рейс Смирнова предупре-
дили, что гитлеровцы перебросили сюда из Крыма
тяжелые дальнобойные орудия с зоной действия в
двадцать и больше километров.
И Алексей, словно ничего не случилось, спокойно
ответил помощнику:
— Ну и пусть себе бьют, если им снарядов не
жалко.
Поезд шел в темноте, не сбавляя скорость. Со-
рок... Пятьдесят километров в час... Снаряды свисте-
ли уже над головой и рвались где-то совсем близко
за лесопосадкой. Осколки, комья земли и щебень все
чаще барабанили по обшивке паровоза и по крыше
контрбудки.
Что же делать?
Мгновенно возник смелый план:
«Проскочу с выключенными автотормозами».
Если выключить автотормоза, можно избежать
вынужденной остановки при повреждении тормозной
41
магистрали, а при таком интенсивном обстреле по-
вреждения весьма вероятны.
Расчет Алексея полностью оправдался. Когда пе-
ред входным семафором эшелон попал под плотный
обстрел и осколками повредило тендер, выбило стек-
ла в будке машиниста и перебило тормозную магист-
раль, поезд не остановился, а на полной скорости про-
скочил обстреливаемый участок.
К месту выгрузки эшелон подошел своевременно.
На долю экипажа Ивана Иванченко выпала более
тяжелая участь.
Глубокой ночью, когда состав, ведомый паровозом,
на котором нес вахту второй машинист Илья Сав-
ченко. подошел к разъезду Терса, началась бомбежка.
Разрывы бомб озаряли разъезд и подошедший к
нему состав. Одна из бомб попала в цистерну с горю-
чим. Огромный факел осветил пустынную степь и
беззащитный эшелон — в ту пору еще далеко не все
воинские составы сопровождались вооруженным ох-
ранением. Еще одна бомба попала в теплушку, где
отдыхали свободные от дежурства бойцы.
Большинство находившихся в теплушке погибли.
Чудом уцелевший Иванченко, увидев горящую
цистерну, помчался изо всех сил к ней.
Задыхаясь от дыма, Иван сумел отцепить пылав-
шую цистерну и крикнул Савченко:
— Тащи, Илья!
В тяжелом единоборстве с огнем погибла полови-
на экипажа паровоза, но те, кто остался в живых,
продолжали работать еще двадцать часов, пока не до-
ставили танкистам почти две тысячи тонн бензина.
Нетрудно представить, какая это была неоценимая
помощь наступавшим войскам.
Командование высоко оценило подвиг бойцов-же-
лезнодорожников. Командующий фронтом генерал
42
Малиновский отметил паровозные бригады Смирнова
и Иванченко боевыми наградами.
С тяжелым сердцем возвращались в Чаплино опа-
ленные огнем бригады.
Они привезли с собой погибших товарищей, чтобы
похоронить их со всеми почестями.
У развернутого переходящего Красного знамени
НКПС, которым колонна владела уже несколько ме-
сяцев, состоялся митинг. Железнодорожники покля-
лись памятью своих погибших товарищей еще упор-
нее трудиться во имя победы над фашистскими за-
хватчиками. И здесь, на митинге, родилась идея, при-
званная воплотиться в грозное оружие против врага.
По всей стране проходил в годы войны сбор денег
на танки и самолеты, в фонд Государственного Коми-
тета Обороны.
Советские люди отдавали свои сбережения, чтобы
на фронт мог отправиться еще один танк, еще один
самолет, способный противостоять врагу.
Паровозники 7-й колонны тоже не раз принимали
участие в сборе средств в фонд обороны.
Но на траурном митинге в Чаплино в переполнен-
ных горечью сердцах людей стремление конкретным,
непосредственно ощутимым делом отомстить врагу
за смерть и разрушения вылилось в не совсем обыч-
ное предложение.
Нелегко было в ту пору с техникой в железнодо-
рожных спецформированиях. Только в 7-й колонне
вражеская авиация вывела из строя шесть паровозов,
два из которых только что возвратились из заводско-
го ремонта.
— Я предлагаю собрать деньги в нашей колонне и
просить Верховное Главнокомандование построить
для нас паровоз, — предложил на митинге машинист
Тимофей Плосконос.
43
И Плосконос вместе с кондуктором Петровым вне-
сли сразу же по три тысячи рублей. Их примеру по-
следовал весь личный состав колонны.
Всего несколько дней понадобилось для того, что-
бы собрать сумму, необходимую для строительства
мощного локомотива.
«Во имя быстрейшего разгрома ненавистного вра-
га, желая своими средствами помочь стране восстано-
вить потери в материальной части железнодорожно-
го транспорта,— писали железнодорожники 7-й ко-
лонны в Москву,— вносим... триста тысяч рублей...
Паровоз просим передать в нашу колонну для Героя
Социалистического Труда товарища Смирнова...»
Между тем жестокие бои не утихали.
На рассвете 25 октября 1943 года, когда еще над
рекой висела молочная пелена тумана, наши войска
форсировали Днепр и штурмом овладели Днепропет-
ровском и Днепродзержинском. В тот же день,
в 22 часа, Москва салютовала доблестным войскам,
освободившим важные промышленные центры.
В первые дни после освобождения Днепропетров-
ска тяжелые паровозы серии СО еще не могли пере-
правляться на правый берег Днепра. Временные пе-
реправы были слишком ненадежны для наших тяже-
лых машин. Ходила на ту сторону только «овечка»—
старенький паровоз серии Ов. Это была машина с
длинной дымовой трубой, большим сухопарным кол-
паком и тендером-коротышкой.
Машинист паровоза молодой черноглазый паренек
из-под Кривого Рога Сергей Корженко и помощник
Илья Натальный три раза в день перебрасывали че-
рез Днепр ящики с патронами, взрывчатку, снаряды.
Закончив один рейс и на ходу перекусив, они вновь
брали боеприпасы и вели состав на правый берег
Днепра.
44
Но однажды «овечка», возвращаясь из очередного
рейса за новым грузом, попала под обстрел. Одна за
другой взорвались на переправе две бомбы. Сергея
ранило, а трудяга-паровоз, качнувшись, свалился в
реку.
Еще через несколько дней вражеские самолеты
вывели из строя и саму переправу.
К счастью, в эти дни по соседству с разрушенной
переправой заканчивались работы по сооружению но-
вой переправы — моста на деревянных опорах. Оста-
валось лишь обкатать мост под нагрузкой — пропус-
тить для начала хотя бы один поезд.
Но как это сделать? Второй «овечки», которую без
особого риска можно бы пустить по новому мосту, не
было.
Тогда военный комендант железнодорожного
участка решил отрядить на обкатку моста хоть ка-
кой-нибудь паровоз. На станции Нижнеднепровск в
то время оказался только локомотив Смирнова.
Алексей знал, что мост временный, примитивный,
обычный деревянный мост на свайных опорах. Хотя
опоры и были расположены близко одна от другой,
но вряд ли мост мог выдержать нагрузку в восемь-
сот — тысячу тонн.
«Рисковать или не рисковать?»—задумался
Алексей.
Не ехать?! Но как же тогда будет с доставкой го-
рючего, боеприпасов, военной техники, которые так
остро необходимы нашим войскам, переправившим-
ся на правый берег?
Ехать? Но и ехать рискованно: ведь можно загу-
бить и паровоз, и грузы, и переправу...
Своими сомнениями Смирнов поделился со стар-
шим офицером управления военных сообщений
фронта Кошляком, ведавшим переправой.
45
— Послушай,— спросил он Смирнова,— каков вес
твоей машины?
— Без тендера девяносто пять тонн.
— Ас тендером?
— Сто пятьдесят шесть.
Оба помолчали.
Первым нарушил паузу капитан. Он стряхнул с
плеч налипший снег и сказал:
— Вагонов возьмешь поменьше, а с паровозом
сам думай, что можно сделать.
И Алексей думал.
Как уменьшить удельное давление паровоза на
рельс? О демонтаже каких-то узлов на машине не
могло быть и речи. Уменьшить количество воды в
котле невозможно: как только уровень воды ока-
жется ниже допустимого, потолок топки оголится, и
тогда неминуем взрыв котла.
На чем же остановиться? На тендере?..
Несколько вариантов перебрал Смирнов.
В общем весе паровоза вес тендера составляет
шестьдесят одну тонну. Из них двадцать три тонны
воды, около пятнадцати тонн угля. Если уменьшить
запас воды и угля хотя бы на одну треть, то вес тен-
дера, а значит и общий вес локомотива, снизится по-
чти на одиннадцать тонн.
Остановившись на возможности облегчения тен-
дера, Алексей рассказал начальнику переправы о
своих намерениях.
—- Действуйте,—услышал Смирнов в ответ.
Наступил час ответственного испытания — испы-
тания и для моста, и для паровоза. Началась обкатка
деревянного моста через Днепр.
Паровоз, гулко вздыхая, словно тоже чувствуя
ответственность испытания, осторожно тянул до-
вольно длинный состав.
46
Вот уже под колесами деревянная эстакада, па-
ровоз въезжает на мост.
Словно живые, застонали, заходили под тяжестью
паровоза свайные опоры и мостовые балки.
Сто... Двести... Четыреста метров....
Уже почти середина реки. Тут течение быстрее,
сильнее и круче днепровская волна.
— Еще немного!..
До противоположного берега осталось каких-ни-
будь двести метров.
Только бы дотянуть...
Вдруг вздрогнул и задрожал настил, что-то гром-
ко треснуло. Это лопнула балка, перекрывавшая под
настилом опоры. Машинисту показалось на мгнове-
ние, что паровоз начинает крениться набок, оседать.
Смирнов инстинктивно хотел рвануть ручку кра-
на, затормозить, но вовремя овладел собой. Затормо-
зить— значит сбить скорость. Тогда от сосредоточен-
ной нагрузки мост просядет еще больше, и паровоз
рухнет в реку.
— Ничего, Вася, проскочим...— твердо сказал
Смирнов стоявшему рядом кочегару.
Уверенность машиниста окончательно успокоила
и помощника, хотя лицо его еще горело от овладев-
шей им минуту назад растерянности. Он подошел к
топке, открыл дверцы шуровочного отверстия и стал
подбрасывать евежий уголь.
Набежавший ветер донес гул приближающихся
самолетов.
— Опять «юнкерсы»!
Ударили зенитки. Их огонь превратился в сплош-
ную завесу. Но и он не помешал двум самолетам
пробиться к переправе.
Начали падать бомбы, выбрасывая вверх огром-
ные фонтаны воды.
47
Главное — не растеряться даже в создавшейся
ситуации. Главное — сохранить спокойствие, рассу-
дительност ь.
Ведь было похожее и под Лисками, под Валуйка-
ми, на Курской дуге, у Северского Донца...
А теперь— Днепр...
Не растерялся Смирнов и на этот раз. Бомбежка
усиливалась. Опасность нарастала, и секунды каза-
лись неимоверно долгими.
Но вот наконец и берег с каркасами обгоревших
вагонов и развилкой стальных путей. Это уже
Днепропетровск, станционная территория...
Выехав на правый берег, Алексей оглянулся.
Мерно нес свинцово-холодные воды широкий Днепр.
Невольно пришла на память недавно прочитанная в
одной из газет хвастливая фраза бесноватого фюре-
ра: «Скорей Днепр потечет вспять, нежели русские
возьмут эту преграду...»
Но советские люди взяли днепровскую преграду.
Взял ее и он, машинист Смирнов.
Не раз еще переправлялся через Днепр Алексей.
Во время второго рейса снова трещала переправа,
снова бурлила под колесами днепровская вода. Но и
во второй, и в следующие рейсы мощный паровоз
Смирнова без потерь доводил составы до цели.
Особенно тяжелым был третий рейс: вражеская
авиация все время висела над Днепром и, не пере-
ставая, бомбила переправу. Вода то слева, то справа
от паровоза взметалась гейзерами, обдавала паро-
воз и вагоны пеной, брызгами и кусками льда. Одной
бомбой отбило «хвост» поезда — платформу, которая
прикрывала вагоны со взрывчаткой. Осколками
повредило паровую машину и буферный брус.
Через день, после пятого по счету рейса, коман-
дование колонны поздравило Смирнова с успешной
48
работой, с первыми воинскими эшелонами, которые
он провел по временному мосту.
— Молодчина ты, Алексей, спасибо тебе за му-
жество и образцовое вождение!
Смирнов щурится, краснеет и как-то странно пе-
реминается с ноги на ногу, словно пробует крепость
деревянного настила, на котором стоит.
— Теперь можешь и отоспаться день-другой.
— Отоспаться?!—вдруг настораживается Алек-
сей.— Доберемся до Берлина, тогда и отоспимся, а
сейчас пойдем в обратный рейс.
На станционных путях дымил паровоз СО 17-122,
и было слышно, как четко работал поршнями тан-
дем-насос.
Алексей Григорьевич застегнул полушубок, завя-
зал шапку и твердой походкой хорошо поработавше-
го человека пошел к своему паровозу.
У Смирнова были все основания быть довольным
и гордым своей работой. Ведь именно в те дни по все-
му фронту передавалась радостная весть:
— По днепровскому мосту пошли поезда!
Хорошо послужил на фронтовых дорогах паровоз
СО 17-122. Но настал день, когда вражеские налет-
чики нанесли ему такие повреждения, которые не-
мыслимо было устранить во фронтовых условиях.
Случилось это во время обеспечения Корсунь-
Шевченковской операции, когда все экипажи 7-й ко-
лонны осуществляли срочные воинские перевозки.
На участке Верховцево — Користовка Алексей
Смирнов на своем паровозе попал, в который уже
раз, под бомбежку. Осколки вражеской бомбы повре-
дили привод регулятора, тендерный бак и экипаж-
ную часть паровоза.
Заменить привод регулятора, заварить пробоину
в тендере было еще возможно в прифронтовых ус-
4
И. Е, Ветров
49
ловиях, но об устранений повреждений экипажной
части не могло быть и речи.
— Выход один,— сказал Смирнову начальник ко-
лонны.— Надо отставлять паровоз на подъемку.
Так в начале марта 1944 года паровоз СО 17-122
вместе с экипажем был направлен в депо Владимир,
на подъемочный ремонт.
Больше месяца находился паровоз Смирнова во
Владимире. Когда он был отремонтирован и Алексей
уже готовился отбыть с экипажем на фронт, позво-
нил из Днепропетровска начальник колонны.
— Есть новости, Алексей Григорьевич. Из Крем-
ля телеграмма, высшая, правительственная, от само-
го Верховного...
— О чем?
— Слушай внимательно. Читаю текст.
— Понял, Иван Артемович.
— «Передайте личному составу колонны № 7
паровозов особого резерва НКПС, собравшему три-
ста тысяч рублей... мой братский привет и благодар-
ность правительства СССР».
— Вот это да!
И снова в трубке голос полковника Усатого:
— «Желание личного состава колонны № 7 будет
исполнено».
— Значит, паровоз передадут колонне?
— Тебе персонально, Алексей Григорьевич.
Это было 7 апреля 1944 года.
А через два дня Смирнова вызвала к телефону
Москва.
— Поедете в Сибирь,— сообщил ему заместитель
наркома.
— В Сибирь?!
— Да, в Сибирь, товарищ Смирнов, в командиров-
ку за паровозом.
50
...А в это время на Красноярском машинострои-
тельном заводе, нынешнем Сибтяжмаше, Достраи-
вался богатырь-локомотив.
Нелегкую задачу выполнял коллектив завода.
В недостроенных цехах, где разместился эвакуиро-
вавшийся из Бежицы знаменитый «Красный проф-
интерн», выполняли срочный правительственный за-
каз. Непросто было выполнить это ответственное за-
дание: поточные линии еще не были полностью от-
лажены, завод еще не приступал к производству
мощных локомотивов серии СО.
Но энтузиазм тружеников далекого тыла помог
рабочим справиться с трудностями.
Почти две недели добирались Алексей Смирнов,
его помощник — молчаливый и очень старательный
белорус Семен Липский и кочегар — вездесущий
Арам Авакян до Красноярска. В пути их не раз спра-
шивали:
— Куда едете, товарищи железнодорожники, ес-
ли не секрет?
Алексей только улыбался и отвечал:
— Паровоз покупать.
— Что?..
— Паровоз.
— Какой паровоз?
— Обыкновенный — СО,— с удовольствием пояс-
нял Смирнов.
За стальным конем, именитым «сувениром»,
Алексей ехал счастливый и взволнованный. Но, ока-
завшись на Горьковской дороге, немного взгрустнул.
Сидел у окна, прижавшись щекой к запотевшему
стеклу. Плелись кружева мыслей...
— О чем затосковал, Алексей Григорьевич?—•
спросил Липский.
Алексей отодвинулся от окна, улыбнулся:
51
— Тосковать нечего. Но думаю о доме, Семен.
До отцовского дома от станции Вострухи, мимо
которой шел поезд, было рукой подать. Он, конечно,
мог заехать в Бобылевку, с матерью, с отцом пови-
даться, мог попросить на это разрешение, получить
краткосрочный отпуск, но Алексей этого не сделал.
Слишком хорошо представлял он себе, что такое
лишний день в дороге, с каким нетерпением ждут его
в колонне с новой машиной...
В мае Смирнов со своей бригадой прибыл в Крас-
ноярск. В так называемом «матане» — рабочем поез-
де из товарных вагонов, со скамейками для пассажи-
ров — они выехали на завод.
Было еще рано, солнце только поднялось и едва
успело разогнать предутреннюю дымку, стелившую-
ся над тайгой.
Прошедшие накануне обильные дожди прибили
пыль, воздух был чистым и прозрачным.
Остался позади могучий Енисей. Из узкой двери
вагона, у которой стоял Алексей, просматривалась
лишь зеленая полоса леса.
— Станция Злобино,— раздался громкий голос
проводника.
Смирнов со своими товарищами направился к
станции. Их встретили парторг ЦК ВКП(б) на заводе
Евгений Сергеевич Поляков, заместитель директора
завода Николай Николаевич Каминский и рабочие.
Машиной не воспользовались, решили идти пеш-
ком на завод. Дорога шла по склону большой сопки,
огибала ее и исчезала за поворотом. Потом начались
пустыри и земляночные городки, зачастили барач-
ные здания. А потом показалась водокачка с огром-
ным шатром и еще не застекленными окнами.
Вместо гражданских построек потянулись друг
за другом корпуса завода, который лежал в Бежице
52
в развалинах на занятой врагом территории, а вме-
сто него, в заснеженной степи под Красноярском, на-
чинал свою жизнь другой, по сути, новый завод.
Территория строившегося завода была огромна.
Наконец подошли к паровозосборочному цеху, у
которого Смирнова и его товарищей встретил краси-
вый грузин с черными, аккуратно подстриженными
усиками.
— Наш начальник производства — Григорий Да-
выдович Гогиберидзе,— представил его гостям заме-
ститель директора завода.
Сияющий Гогиберидзе, пожимая руку Смирнову,
сказал с чувством:
— Паровоз готов!
Двухстворчатые ворота сборочного были откры-
ты. На обкаточном стойле, сверкая свежей краской,
стоял паровоз. Возле него собрались рабочие и
командиры производства.
С замирающим сердцем осматривали новый локо-
мотив Алексей Григорьевич и его бригада. Наконец
Смирнов вывел мощную машину за ворота цеха.
— Ну как локомотив? — спросил Николай Семе-
нович Чумичев, директор завода.
Смирнов ответил не сразу. Он взглянул на дирек-
тора, всмотрелся в его узкое, худое лицо, крутой лоб
над глубокими, уставшими глазами, на стоявших
рядом с ним слесарей-сборщиков с покрасневшими
от бессонницы глазами. Задумался.
Построить такой мощный паровоз, как этот — се-
рии СО, в короткий срок, в недостроенных еще цехах,
к тому же не имея многих узлов и деталей, приспо-
соблений, испытательных стендов и другого специ-
ального оборудования...
Смирнов понимал, чего это стоило.
Поэтому и не смог Алексей Григорьевич одним,
53
обычным словом оценить доблестный труд красно-
ярцев, сразу ответить на вопрос директора. И он, не-
много помолчав, взволнованно сказал о том, что
всколыхнуло его душу, и дал паровозу самую высо-
кую оценку.
Домой, на фронт, бригада Смирнова возвраща-
лась с поездом. Новый паровоз должен был доставить
наступавшим войскам драгоценный груз, который с
нетерпением ожидали воины,— танковый эшелон.
Проводы гостей начались со сборочного цеха и за-
кончились на вокзальной площади, у станционного
перрона. У всех провожавших — молодых ребят и
почетных ветеранов труда — вид был торжествен-
ный. Взволнованность и подъем необычного трудово-
го дня подчеркивали бодрые марши духового орке-
стра. Даже хмурое небо и начавшийся не ко време-
ни холодный дождь не могли испортить празднично-
го настроения.
Торжественно ударил станционный колокол. На
выходном семафоре зажегся зеленый свет. Снова
заиграл оркестр, и состав с танками медленно ото-
шел от дебаркадера красноярского вокзала.
Путь эшелона лежал через всю страну, прямо в
Восточную Пруссию, возле границ которой уже вели
наступательные бои прославленные войска генерала
Черняховского.
В Боготоле, Чулыме, Новосибирске, Омске, Татар-
ской и многих других больших и малых станциях
паровоз СО 17-1613 и его фронтовую бригаду встре-
чали празднично. На торжественных митингах эки-
пажу вручали письма и подарки для колонны.
Многие жители станционных поселков, особенно в
Белоруссии и Литве, впервые видели такой мощный
паровоз. Кое-кто удивленно спрашивал:
— Это что — паровоз нового выпуска?
54
Алексей Григорьевич улыбался и с гордостью от-
вечал:
— Да. Вот прочитайте сами,— и показывал на
медную табличку, укрепленную на будке машини-
ста: «Паровоз построен на средства командиров и
бойцов колонны № 7».
В конце июня 1944 года паровоз Смирнова мчался
по белорусской земле, где можно было встретить дру-
гие паровозы 7-й паровозной колонны.
Начиналась одна из самых крупных наступатель-
ных операций Красной Армии, известная под назва-
нием «Багратион».
С каждого километра прорыва ударили одновре-
менно десятки орудий, на сильно укрепленные пози-
ции фашистских войск ринулись тысячи танков, са-
моходных орудий, в воздух поднялись сотни самоле-
тов.
Для такого огромного количества военной техни-
ки требовались сотни железнодорожных транспор-
тов одних только артиллерийских боеприпасов, бо-
лее половины которых были необходимы в первые
же дни наступления.
Нетрудно представить себе, какое же потребова-
лось количество паровозов, чтобы обеспечить достав-
ку к фронту боеприпасов и к тому же сотен поездов
с другими воинскими грузами.
Для этой цели с других фронтов были оттянуты
многие специальные формирования НКПС, в том
числе и 7-я паровозная колонна.
На станции Орша все паровозы 7-й колонны под-
верглись тщательному осмотру,— нужно было вы-
явить все повреждения, неисправности, чтобы паро-
возные бригады смогли справиться с предстоявшим
большим объемом работы.
При осмотре повреждения были обнаружены и у
55
паровоза СО 17-1613: по дороге к фронту танковый
эшелон подвергся налету вражеской авиации.
Осколками от бомб на паровозе были повреждены
трубка, подводящая свежий пар к сифону, тормозная
магистраль и дверцы дымовой коробки.
Однако паровозная бригада сразу же своими си-
лами устранила повреждения.
Сифонную трубку заменили новой, отремонтиро-
вали дверцы, ликвидировали неисправности в тор-
мозной магистрали.
Полковник Усатый и другие представители
командования колонны решили все-таки придирчиво
осмотреть новый локомотив. Все остались довольны
осмотром: машина оказалась в отличном состоянии,
исправной и чистой. Чувствовалась тщательность, с
которой Алексей и его бригада подготовили паровоз
к новым испытаниям.
Оставалось еще решить вопрос о помощнике ма-
шиниста Смирнова и о второй бригаде, которая будет
работать с ними в паре на «Сибиряке».
Начальник колонны спросил Смирнова, кого он
считает нужным назначить вторым машинистом.
Алексей потоптался на месте, а потом доверитель-
но спросил:
— А можно взять вторым машинистом Цирули-
са? Отличный работник Петр Альфонсович.
Командование колонны согласилось с просьбой
Смирнова.
Сдержанный, но расторопный и быстрый в работе
Цирулис был действительно хорошим машинистом
и товарищем.
Сын батрака из небольшого села Виляны, нынеш-
него Резекненского района, он многое испытал в мо-
лодости в поисках хоть какой-нибудь работы в бур-
жуазной Латвии.
56
Когда пришла в Латвию Советская власть, Пете-
рис вступил в рабочую гвардию, а затем оказался в
составе первого месткома профсоюза железнодорож-
ников локомотивного депо Резекне.
Быстро пролетели два года. Июнь сорок первого
Петерис встретил машинистом Резекненского депо.
Война началась для него в первый же день: рейсом
с оборудованием эвакуированного Рижского вагоно-
строительного завода. Но вся горечь этого запомнив-
шегося рейса ничто в сравнении с тем, что ему дове-
лось пережить в осажденном Ленинграде, когда он
сменил у реверса паровоза вконец изможденного
машиниста-ленинградца и стал подвозить от Ладож-
ского озера к осажденному городу на Неве составы
с продуктами и боеприпасами.
Город Ленина стал для Цирулиса школой подлин-
ного героизма и самоотверженного служения Совет-
ской Родине. Именно из Ленинграда Петерис Аль-
фонсович прибыл в 7-ю колонну уже обстрелянным
бойцом и показал себя не только большим мастером
вождения воинских поездов, но и человеком чистой
души, высокого долга и незаурядного мужества.
И поэтому никого не удивило, что выбор Алексея
Григорьевича пал на Цирулиса.
В экипаж Смирнова нужно было подобрать так-
же постоянного помощника машиниста.
«Липский»,— подумал сразу же Алексей, когда
его спросили о кандидатуре. Лучшего помощника не
найти. Но Алексей тут же остановил себя: ведь Се-
мен— помощник опытный, имеет право на управле-
ние паровозом. Конечно, хорошо иметь такого по-
мощника, но Семен может уже и самостоятельно ра-
ботать.
— Возьму я к себе, товарищ комиссар, новичков,
необстрелянных ребят.
57
— Например?
— Михаила Плетня.
— Так он же поездной вагонный мастер.
— Не только мастер. Миша не раз у меня подме-
нял кочегара и даже помощника. Отличный работ-
ник. А как ухаживает за паровозом! И скребочком,
и керосинчиком, и обтирочными концами, а медную
эмблему на дымовой коробке и кирпичом потрет.
С любовью к машине он относится и знает ее уже
неплохо. Думаю, Миша хорошим помощником будет.
— Если будет Плетень помощником, кто тогда
поедет с тобой кочегаром?
— Арам Авакян.
— Молод Арам. Ему и восемнадцати нет.
— Зато какой молодец, как работает — дай бог
каждому. С детства к труду привык. Рос без матери
и отца. Двух родных братьев на фронте потерял. Че-
стный и преданный. За Арама я спокоен. Кочегар он
надежный. Даже хотелось бы, чтобы его, как при-
мерного работника, отметили в приказе по колонне.
— Раз заслужил, отметим,— согласился началь-
ник колонны.— Представим Арама к значку «Отлич-
ный паровозник».
Алексей стал обсуждать состав второй бригады.
— Как вы думаете,— спросил Смирнов,— если в
бригаду Цирулиса возьмем помощником Петра Зе-
нина?
— Вы уже об этом посоветовались с Петром
Ал ьфонсовичем ?
— Конечно.
— Посоветовались и насчет поездного кочегара?
— Да. Кочегаром пойдет Борис Тибилашвили.
— Очень хорошо. Одним словом, комплектуете
вы с Цирулисом на паровозе многонациональную
бригаду.
58
Лицо Алексея Григорьевича расплылось в улыб-
ке. Вспыхнули яркими искорками большие веселые
глаза:
— А почему бы и не создать свой интернационал?
И снова улыбнувшись, с гордостью добавил:
— С такой многонациональной бригадой до само-
го Берлина дойдем и первый поезд туда приведем,
товарищ начальник.
В составе экипажа фронтового «Сибиряка» дейст-
вительно собрались представители нескольких на-
циональностей. Старший машинист Алексей Смир-
нов — русский, второй машинист Петерис Цирулис —
латыш, помощники машинистов Михаил Плетень —
украинец, Петр Зенин — белорус, поездные кочегары
Арам Авакян — армянин, Борис Тибилашвили — гру-
зин. Они были людьми разных национальностей, раз-
ных возрастов, с разными характерами, вкусами,
привычками. Но все они были очень похожи в глав-
ном: все были влюблены в свою профессию, все глу-
боко преданы своему делу и Родине.
Вечером 14 июля 1944 года Смирнов подъехал
под состав, чтобы следовать с литерным воинским
эшелоном на Борисов.
Неожиданно к Алексею подбежал машинист Се-
рафим Жимелко, стоявший с поездом на соседнем
пути.
— Алексей, если не возражаешь, я попрошу дис-
петчера, чтобы он отправил тебя первым, а меня
следом за тобой,— попросил Жимелко.— В моем со-
ставе не все танки заправлены горючим, надо дать
возможность заправиться.
— Какой может быть вопрос, раз у тебя машины
без горючего,— с готовностью согласился Смирнов.
Алексей давно знал и очень уважал Серафима,
добродушного и немного застенчивого машиниста.
59
Еще в начале сорок третьего, когда Смирнов только
пришел в колонну, он ездил с Серафимом на одном
паровозе помощником. Жимелко щедро и, главное,
вроде бы между делом раскрывал молодому маши-
нисту секреты мастерства в обслуживании и управ-
лении паровозом.
Со времени тех совместных поездок прошел не
один месяц. И каждый раз, встречаясь с Серафимом,
Алексею хотелось ответить добром на добро.
Смирнов послал своего помощника к дежурному
по станции за разрешением на отправление поезда.
Вскоре поднялось закрытое крыло выходного се-
мафора, и поезд, ведомый паровозом СО 17-1613,
тронулся в путь.
Но уже на первой от Орши станции Коханово ма-
шиниста встретил стрелочник с красным фонарем.
— В чем дело? — озабоченно спросил Смирнов.
— Приказали задержать.
Оставив на паровозе помощника, Алексей напра-
вился к дежурному по станции.
В комнате дежурного было шумно.
— Диспетчер! Диспетчер! — кричал в трубку де-
журный.— Что будем делать с литерным?
Прислушиваясь к разговору, Смирнов понял:
немцы бомбят соседнюю станцию.
— Так что стой и жди указаний! — повернувшись
к машинисту, сказал дежурный.— И от паровоза ни
на шаг. Фашистские летчики могут и к нам загля-
нуть. Кто знает, может быть, и нам придется выта-
скивать составы на перегон.
Вынужденная остановка на станции Коханово про-
должалась мучительно долго. Только в девятом часу
вечера дежурный наконец дал отправление на Толо-
чин.
Стояла ночь — теплая, светлая. В такие ночи
60
Алексей в детстве любил бродить в окрестностях
родного села и наслаждаться прохладой.
Но теперь Смирнову было не до прохлады и окру-
жающей красоты.
Не успел он доехать до станции Крупки, как по-
слышался гул самолетов.
-— Так и есть, фашист летит.
Вражеский самолет шел низко и, казалось, прямо
на поезд.
Но Алексей решил обхитрить немца.
Смирнов то резко тормозил, а когда самолет де-
лал новый заход, отпускал тормоза и увеличивал
скорость.
Выпустив не одну длинную очередь и сбросив
бомбы, «мессершмитт» ни с чем ушел на запад.
Но радоваться было рано. Мытарства только на-
чинались. Едва проехали Толочин, как выяснилось,
что путь впереди разобран.
Поезд остановился.
К паровозу подбежал встревоженный дежурный
по эшелону.
— Что случилось, механик?
Высунувшись из будки машиниста, Смирнов объ-
яснил:
— Впереди путь разобран, товарищ капитан.
— Будем восстановительный вызывать.
— Какой там восстановительный! Пока он по-
дойдет, до утра перегон держать будем.
— Что же вы предлагаете, товарищ механик?
— Будем путь восстанавливать,— и Алексей ука-
зал капитану на развороченные рельсы.
— Но прежде надо выяснить обстановку,— заме-
тил дежурный.— Известно, какое сейчас время.
— Согласен, товарищ капитан.
Выделив группу автоматчиков во главе с лейте-
61
нантом, дежурный по эшелону направил их на раз-
ведку.
Разведчики отправились на задание.
Не терял времени и Смирнов.
Путь был разворочен метрах в двухстах впереди
от паровоза. Кроме паровозных домкратов и кузнеч-
ного лома, который нашелся в эшелоне, под руками
ничего больше не было. Не было и необходимого ма-
териала для замены поврежденных рельсов.
— Может быть, что-нибудь найдем у путевого
обходчика,— с надеждой сказал Смирнов.— Где-то
поблизости от нас должна быть его сторожка.
Оставив на месте работ Цирулиса, Смирнов с
танкистами, выделенными ему в помощь, отправил-
ся вдоль пути на поиски сторожки путевого обход-
чика.
Сторожки они не нашли, но вскоре обнаружили
то, что искали: просмоленные шпалы, пирамиду с
рельсами, а чуть поодаль от пирамиды и лежавшие
навалом рельсовые скрепления, костыли и даже
болты с гайками. Все это они притащили к месту ра-
бот.
В десять часов вечера, как было приказано, вер-
нулись разведчики.
— Обнаружены следы, товарищ капитан,— до-
ложил дежурному по эшелону прибывший из леса
лейтенант,— пустая консервная коробка, обрывки
бумаг и походный ранец с рыжеватым верхом из те-
лячьих шкур.
— Значит, немцы.
— Были, товарищ капитан, но, видимо, кто-то их
спугнул и они пошли дальше.
— Следы свежие?
— Суточной давности.
Смирнов отозвал в сторону капитана и спросил
62
его, что тот думает о докладе лейтенанта. Эта успо-
коенность не может быть ошибкой?
— Почему же успокоенность? Лейтенант у нас
опытный разведчик. Раз говорит «ушли», значит, так
оно и есть.
— Тогда не будем терять времени, капитан. Бери-
те людей и ведите их к месту работы.
Не сразу дело с заменой поврежденных рельсов
пошло на лад. Не было нужных инструментов, при-
способлений, да и ночная темень давала о себе
знать.
Но как бы там ни было, трудилась изо всех сил и
паровозная бригада, и те, кто находился в эшелоне.
А когда прибыли на помощь путейцы из Толочи-
на, все вместе засыпали землей и балластом воронку
на путях и заменили поврежденные шпалы и рельсы.
Но как ни торопил Алексей помощников, восста-
новительные работы удалось закончить лишь перед
рассветом.
Уже серело небо, когда Смирнов повел поезд к
станции назначения.
Не раз оказывалась под огнем бригада Смирнова.
Во время наступления в Белоруссии эшелоны попа-
дали не только под бомбежки, но подвергались и
прямому нападению фашистов.
Дело в том, что, прорвав оборону врага и вырвав-
шись на оперативный простор, советские войска
оставили в тылу часть гитлеровских войск в больших
и малых «котлах». В этих сложнейших условиях
Смирнову, как и другим машинистам колонны, при-
ходилось пробивать «зеленую улицу» на Минск и
дальше, на Восточную Пруссию.
Очередную огневую завесу пришлось прорывать
на участке Крупки — Новосады, в тридцати километ-
рах от Борисова.
63
Наступил июльский рассвет. Солнце, поднимаясь
отражалось в синеве лесных озер.
Вдруг из леса, захлебываясь, застрочил пулемет.
«Неужели и здесь фашисты?» — с тревогой стал
всматриваться в сторону леса Смирнов.
Ничего не увидев, Алексей окликнул Дежурив-
шего на паровозе телефониста:
— Что видишь, сержант?
Сержант сразу же отозвался и прокричал в теле-
фонную трубку:
— Немцы, товарищ капитан!
Теперь и Смирнов увидел на опушке леса фаши-
стов. Они, размахивая руками, устремились к рель-
сам.
Ударила пушка, за нею несколько минометов.
Потом что-то тяжелое звякнуло по отбойному щиту
дымовой коробки, срикошетило на колесный проти-
вовес и дальше — в кювет.
Обстрел усиливался, снаряды ложились все
ближе.
— Что же делать, товарищ механик?—растерян-
но спросил белокурый телефонист, видимо, недавно
прибывший в часть из полковой школы.
— Что делать, говоришь? — вместо машиниста
переспросил кочегар.— Сейчас мы им покажем, сер-
жант, что делать...
Это «покажем», сказанное с такой уверенностью
Арамом, тем самым Арамом Авакяном, который еще
недавно при появлении вражеских самолетов испы-
тывал с трудом скрываемый страх, наполнило сер-
дце Алексея гордостью за воспитанника.
В самом деле, надо показать фашистам, каковы
советские железнодорожники.
Чтобы проскочить занятый гитлеровцами желез-
нодорожный участок, нужен свободный путь. Но ки-
64
лометрах в двух от паровоза на пути задымил завал
из сучьев. Немцы, по всей вероятности, вырвавшись
из «котла», не успели разобрать путь, а лишь зава-
лили его деревьями и подожгли.
Останавливаться на перегоне или пробиваться к
Борисову под защитный огонь находившихся там
советских бронепоездов? Нужно срочно доставить
воинские грузы — поезд и на этот раз был особый.
А если фашисты заминировали колею? Подорвут
машину, загубят бригаду.
Пересиливая колебания и сомнения, Алексей ре-
шил пойти на хитрость — прикрыл регулятор.
Поезд, скрипя буферами, сцепами, начал сбавлять
скорость.
Алексей, напрягаясь, смотрел вперед и, не обра-
щая внимания на показавшуюся над лесом «раму»,
вел поезд на небольшой скорости. Из окна будки ма-
шиниста ему хорошо были видны вооруженные сол-
даты и пушка, которую они выкатывали из оврага,
автомашины, замаскированные ветками, танкетка и
отделившиеся от нее двое офицеров. Тот, что повы-
ше, был с автоматом, другой — с каким-то предметом
в Руке, похожим на сигнальный фонарь. Немцы шли
навстречу медленно двигавшемуся поезду с крика-
ми: «Рус, капут!»
Молча наблюдали кочегар и телефонист за маши-
нистом. А Смирнов чуть слышно произнес:
— Ничего... Сейчас увидят фашисты, как сдают-
ся в плен советские машинисты...
Алексей вглядывался в лежавший впереди рель-
совый путь и видневшийся по сторонам лес. В рас-
поряжении Алексея оставались считанные минуты.
Посмотрев на манометр, Смирнов зачем-то погла-
дил инжектор и крепко сжал регулятор, словно этим
хотел влить силы в своего стального богатыря
5
И. Е. Ветров
и
— Пошел, дружок!
И, добавив пару, Смирнов на полной скорости по-
вел поезд прямо на гитлеровцев.
За окном мелькнула разрушенная путевая будка,
обгоревший клен у колодца и лежавшая под откосом
четырехосная платформа с гусеничным трактором.
Еще мгновение...
Паровоз с ходу врезался в подожженный фаши-
стами завал. Треск автоматных очередей, взрывы
гранат — все смешалось и разорвало лесную тишину.
Но время выиграно. Лишь несколько секунд по-
требовалось машинисту, чтобы преодолеть огневую
завесу.
Горящая ветка хлестнула машиниста по лицу,
рассекла бровь, но глаза не задела. Смирнов продол-
жал твердо держать в руках регулятор.
— Ну, вот и все,— с облегчением вздохнул Алек-
сей, когда остались позади недобитые фашисты. И,
словно ничего не случилось, добавил: — Подбрось-ка,
Арам, уголька.
— Алексей Григорьевич, вам бы нужно перевя-
заться, кровь остановить...
— Перевяжусь, когда до Борисова доберемся.
Немало километров прошел по стальным рельсам
рожденный на красноярском заводе локомотив
СО 17-1613. Сквозь многие заслоны вели его паровоз-
ные бригады Смирнова и Цирулиса. Не одно оско-
лочное и пулевое попадание выдержал паровоз. Ну,
а люди? Люди были сильнее стали, и их неутомимые
руки заделывали пробоины на «Сибиряке», и он
вновь и вновь выходил в полной боевой готовности
на стальные перегоны...
Перегон от Молодечно до Радожковичей. Крупно-
66
калиберный снаряд из вражеского орудия срезал на
паровозе дымовую трубу. Но через несколько дней
СО 17-1613 в своем первозданном виде мчал к фрон-
ту очередной воинский эшелон.
...Перегон Пруды—Залесье. На железнодорож-
ный состав, шедший к фронту, налетела группа вра-
жеских бомбардировщиков.
Не растерялся машинист при виде пикирующих
на безоружный паровоз стервятников. Рука Смирно-
ва твердо держала в руках регулятор.
Тормоз. Состав, словно в судороге, подался назад.
Но вот сброшена партия бомб, земля оседает по-
сле взрыва.
Смирнов подает пар в гудящий котел. Теперь —
скорость.
И состав вырывается со скоростью экспресса из
пристрелянной зоны.
Вырвался и на этот раз из огня стальной конь. Но
остались на его теле свистящие паром пробоины:
осколки и пули пробили в нескольких местах котел,
оставили зияющие дыры в тендере паровоза.
Как только опасность миновала, за дело приня-
лась вся паровозная бригада. Пошли в ход заготов-
ленные впрок дубовые пробки.
И вскоре СО 17-1613 продолжил путь, спеша до-
ставить войскам вагоны с боеприпасами и боевой
техникой.
— Живуч наш «Сибиряк»! — радовались бойцы
7-й паровозной колонны, видя, как снова и снова ста-
новился в боевой строй восстановленный после оче-
редных повреждений паровоз. Но локомотиву Смир-
нова выпало еще одно испытание на тревожных
прифронтовых магистралях.
Правда, трудно сказать, для кого это испытание
было большим — для паровоза или для людей. Но
67
очевидным осталось то, что и люди, и машина с че-
стью вышли из него.
Осенью 1944 года войска 3-го Белорусского фрон-
та сосредоточивались на рубеже Восточной Пруссии,
готовясь сломить укрепленную линию гитлеровцев.
С каждым днем нарастало напряжение, а с ним —
поток грузов для фронта. Были дни, когда к передо-
вой подходило на выгрузку двадцать-—тридцать со-
ставов.
Не хватало путей. Новые пути еще не строили, а
состояние восстановленных не позволяло развивать
большие скорости. Почти на каждом километре ма-
шинистов предупреждали: «Будьте бдительны, осто-
рожны с повышением скорости».
На только что освобожденную Литовскую желез-
ную дорогу приехал заместитель наркома путей со-
общения СССР В. А. Гарнык, чтобы на месте опреде-
лить, какие можно принять меры для увеличения
пропускной способности восстановленной дороги,
приехал посоветоваться с опытными железнодорож-
никами, найти резервы.
Встретился Виктор Антонович и с Героем Социа-
листического Труда Алексеем Смирновым.
— К Восточной Пруссии подходит единственная
наша магистраль,— поделился с ним своей заботой
замнаркома.— Она может пропустить к фронту две-
надцать пар поездов, а нам нужно как минимум три-
дцать— сорок. Что, по-вашему, можно сделать, това-
рищ Смирнов? Ведь не докладывать же Государст-
венному Комитету Обороны о нехватке путей, паро-
возов...
— Нет, так докладывать негоже. Будем искать
выход.
«А что, если сдваивать составы?» — вначале
Смирнов только подумал об этом. Потом, прикинув
68
возможности мощного локомотива СО, высказал
свою мысль участковому диспетчеру.
И Алексею пошли навстречу. Сначала в Вильню-
се, а потом и в Каунасе к составу, который вел Смир-
нов на «Сибиряке», добавляли десять — пятнадцать
вагонов. Поезд сразу «тяжелел» на триста-пятьсот
тонн.
Но смелую идею надо было подкрепить основа-
тельными доводами — в том, что Смирнову увеличи-
вали состав, многие видели немалый риск.
Выбрав несколько свободных от дежурства ча-
сов, Смирнов вместе с машинистом-инструктором
засел за справочники, расчеты.
Все выверили, просчитали. Расчеты подтверж-
дали, что Смирнов стоит на верном пути. Локомоти-
вами серии СО тяжеловесные поезда можно водить
даже при сравнительно небольших скоростях, при-
меняемых на прифронтовых дорогах.
— Нужно только давать поезду хороший раз-
гон,— говорил Алексей Григорьевич товарищам по
колонне.— Нужно умело использовать инерцию,
«живую силу» поезда.
Естественно, не всем начинание Смирнова пред-
ставлялось реальным, полезным. Одни прямо гово-
рили: тяжеловесные поезда в условиях прифронто-
вой полосы — гиблое дело. Другие осторожничали:
мало ли что может приключиться с такими поезда-
ми. Застрянешь на перегоне, потом и горя не обе-
решься.
Смирнов понимал: какими бы точными ни были
расчеты и рассуждения, главным и самым веским
аргументом в пользу его идеи остается практическое
дело — проведенные им лично тяжеловесные поезда.
Шла неделя, другая. У машиниста Смирнова в
каждом рейсе тяжеловесный поезд — СО 17-1613 вез
Ю
на сто — двести тонн груза больше установленной
нормы.
Об инициативе машиниста-героя заговорили в ко-
лонне. По его примеру стали водить поезда повы-
шенного веса и другие машинисты — Петр Цирулис,
Петр Спирин, Михаил Рихтер, Петр Докшин, Иван
Лучинин, Анатолий Жданович.
Пятого октября 1944 года Смирнов взял поезд ве-
сом две тысячи двести тонн и повел его со скоро-
стью, которая на пять километров превышала уста-
новленную графиком.
На следующий день машинист Цирулис взял по-
езд весом две тысячи четыреста тонн и провел его
тоже с высокой скоростью.
— Таким паровозом, как СО, можно и больший
вес взять,— подтвердил доводы Смирнова Цирулис.
Петр Альфонсович понимал, что кому, как не
ему, второму машинисту «Сибиряка», поддержать
почин своего командира.
И Цирулис решил еще увеличить вес поезда.
Тяжеловесный состав сформировали ночью.
Хотя за регулятором сидел Цирулис, но в ту ночь не
спал в теплушке этого же поезда и Смирнов.
На первой же остановке Алексей вышел из теп-
лушки и направился к паровозу.
— Петерис, если часто и помногу будешь песо-
чить рельсы, увеличится сопротивление поезда и
тогда тебе придется туго. Так что песком не увле-
кайся.
— Хорошо, Алексей Григорьевич,— с благодар-
ностью кивнул Цирулис и, убедившись, что выход-
ной семафор открыт, повел поезд дальше.
Соревнование ширилось.
Пятнадцатого октября по просьбе машиниста
Смирнова на станции Вильнюс сдвоили два неполно-
го
весных состава. Получилось три тысячи тонн, т. е. на
тысячу тонн больше нормы.
Этот поезд Смирнов на своем паровозе СО 17-1613
повел к линии фронта.
Участок Кена — Каунас — Кибертай. Все здесь
изучено, до последнего пикетного столбика. Что уж
говорить о подъемах, спусках, кривых... Ну чего бы,
казалось, волноваться перед рейсом? А Алексей Гри-
горьевич волновался. Три тысячи тонн — ведь не шу-
точное дело. Такого никогда не было на Литовской
дороге, да еще в осенние дни. Известно, какая погода
стоит в эту пору в Прибалтике: то дождь моросит, то
все окутывается молочным туманом, то вдруг боко-
вой ветер валит с ног...
Первый трудный перегон до Лентвариса остался
позади.
На этот раз Цирулис был наблюдателем — при-
мостился сбоку, на откидном стуле.
Когда за Вильнюсом начался короткий уклон,
Алексей, не теряя ни секунды, открыл регулятор, а
реверсом постепенно стал увеличивать подачу пара
в цилиндры паровой машины. Нужно было как мож-
но эффективнее использовать уклон, чтобы разо-
гнать поезд.
Потом, за Кайшядорисом, когда уклон сменился
подъемом, Алексей быстро преодолел его на взятой
скорости и уже без особых затруднений довел поезд
до станции Вилкавишкис, конечной на Литовской до-
роге.
Три тысячи тонн. Невероятно в условиях фронто-
вых дорог! Но оказалось, что и это не предел. Вер-
нувшись из рейса, Алексей Григорьевич зашел в
штаб колонны. Товарищи окружили его, поздравля-
ли с успехом. А он не слушал поздравления, а с
большой заинтересованностью и радостью за товари-
71
ща выспрашивал подробности о последней поездке
машиниста Петра Федотова. «Тихоня» из комсомоль-
ской бригады все-таки взял четыре тысячи тонн!
Алексей откровенно восхищался смелостью и ма-
стерством молодого машиниста.
Так зародилось и постепенно росло движение тя-
желовесников на прифронтовых дорогах — Белорус-
ской и Литовской. Эффект от почина машиниста
Смирнова был значителен и в экономии топлива, и
в заметно увеличившейся пропускной способности
фронтовых железнодорожных участков.
В трудовых вахтах, в огне боев незаметно прошли
первые осенние месяцы 1944 года.
Дни стали короче. Все чаще и чаще дули север-
ные ветры с моросящим дождем и мокрым снегом.
В один из таких дней, не доезжая до Кибертая,
длинносоставный эшелон с танками, который вел
Смирнов, остановился на небольшом разъезде.
Спустившись с паровоза, машинист принялся
осматривать локомотив. Обстучал бункер зольника,
движущие колеса, бандажи, кривошипы, буксовые
струнки. Возле второй колесной пары остановился.
— Дольешь смазки,— сказал он помощнику.—
Немного греется буксовый подшипник.
Потом перешел к буферному брусу.
— Алексей Григорьевич! — раздался голос коче-
гара.
— Что? — отозвался Смирнов.
— К нам гости идут.
Среди приближавшейся к паровозу группы офи-
церов и генералов Алексей Григорьевич узнал
командующего 3-м Белорусским фронтом дважды
Героя Советского Союза генерала армии Ивана Да-
ниловича Черняховского.
72
Твердо чеканя шаг, пошел машинист навстречу
военным.
— Алексей Смирнов?
— Так точно, товарищ командующий.
— Давно служите на железной дороге? — спросил
Черняховский.
— С 1939 года, после демобилизации.
•— Вижу, армейская закваска,— сказал команду-
ющий и внимательно посмотрел на машиниста. Чи-
сто выбритое лицо, спокойный открытый взгляд.
Только вот глаза под нависшими черными бровями
воспалены, покраснели. Видно, не одна бессонная
ночь позади...
— Тяжело вам, братья-железнодорожники,— со-
чувственно промолвил Черняховский,— достается
вам на фронте.
— Всяко бывает, товарищ командующий.
— Знаю, нелегкая у вас служба. Мне докладыва-
ли и про вас, герой, и про тяжеловесные поезда, ко-
торые вы водите к фронту, и про вашего «Сибиряка»,
построенного в Красноярске.
Алексей хотел было что-то сказать в ответ, но не
решился.
Теплая улыбка не сходила с лица командующего.
— Спасибо, механик! — сказал он.— Большое спа-
сибо за верную службу.
— Служу Советскому Союзу!
На Берлин!
В три часа ночи 16 апреля 1945 года, задолго до рас-
света, ударили тысячи орудий и минометов 1-го Бе-
лорусского фронта. Темноту неба прорезало множе-
73
ство зенитных прожекторов. При их ослепительном
свете пехота, поддержанная танками, пошла в атаку.
К исходу 21 апреля советские войска 1-го Бело-
русского и 1-го Украинского фронтов вступили в при-
городы Берлина и начали бои в самом логове фаши-
стов.
Великая Отечественная война советского народа
близилась к своему завершению.
Началу исторического наступления предшество-
вали напряженные и волнующие дни. На огромных
просторах освобожденной земли все пришло в дви-
жение и лавиной устремилось на запад, на Берлин:
войска, техника, приданные войскам железнодорож-
ные спецформирования.
В эти самые апрельские дни не сиделось на месте
и Смирнову. Не шли ему в голову ни теплотехника,
ни автотормоза, ни другие технические дисциплины,
которые ему пришлось тогда изучать в Москве на
центральных курсах НКПС.
— Что хотите делайте со мной, Дмитрий Ивано-
вич,— нервничая, говорил он начальнику курсов
Митяеву,— только поскорее отпускайте на фронт.
Митяев был неумолим.
— Сначала закончите курсы, сдайте экзамены,
получите диплом и тогда езжайте в колонну, на свой
паровоз.
— К тому времени и война закончится, Дмитрий
Иванович.
— Тем лучше.
Разговор с начальником курсов ни к чему не при-
вел. Тогда Алексей решил обратиться с просьбой об
отпуске в наркомат к товарищу Гарныку.
— Опять потянуло на паровоз? — улыбнулся за-
меститель наркома.
— Потянуло, Виктор Антонович.
74
— А учеба?
— Вот возьмем Берлин, тогда и учеба к месту
будет. Уж очень хочется, Виктор Антонович, первым
поездом в Берлин пожаловать...
— Ну что с тобой поделаешь, фронтовик,— заме-
ститель наркома махнул рукой и распорядился отпу-
стить Смирнова в 7-ю колонну.
Алексею потребовались считанные часы, чтобы
оформить отпуск по учебе, собрать вещмешок и от-
быть из Москвы.
Как и чем добирался Алексей до Вислы, одному
ему известно. Во всяком случае, на третий день по-
сле отъезда из Москвы он уже был в польском горо-
де Лукуве, в штабе колонны, а еще через день — под
Варшавой, на своем «Сибиряке».
Быстро летели дни за днями.
6 мая 1945 года в районе Франкфурта были вос-
становлены железнодорожные мосты через Одер и
Варту и закончена перешивка западноевропейской
колеи на советскую, широкую.
7 мая был получен приказ по колонне: «Готовить
машины».
Остаток ночи 8 мая 1945 года экипажи почти всех
паровозов 7-й колонны провели без сна. Кондукторы,
поездные вагонные мастера, даже проводницы теп-
лушек, не говоря уж о машинистах, помощниках,
кочегарах,— все готовили паровозы к заданию.
И наступил час, когда через Варшаву, Познань,
Франкфурт на Одере пошли на Берлин советские
поезда. Одними из первых составы повезли парово-
зы СО 17-1613 и СО 17-12. Их машинисты — Алексей
Смирнов и Петр Цирулис, Анатолий Жданович и
Григорий Глебов.
Алексей никогда не забудет этот свой первый
рейс на Берлин. Как, проезжая чужие, незнакомые
75
станции и полустанки, он выбирался на перегон, как
будоражил его в открытой степи терпкий запах пер-
вых весенних цветов, гулкие голоса пролетавших
диких уток и гусей. Все это было и знакомым, и в то
же время чужим. И подступила к сердцу Алексея
Григорьевича тоска. Ведь скоро пять лет, как он рас-
прощался с родными, как не бывал в родных местах.
И вдруг пригрезилось Алексею, будто идет он до-
рогой в свою Бобылевку, а навстречу ему бегут на-
перегонки брат Ванюшка и младшая сестренка Са-
шенька...
Первой подбегает, с размаху повисая на шее, се-
стренка, за ней — Ванюшка. Бежит и отец. Тяжело
дыша, подходит мать. И Алексей кричит что есть
мочи:
— Войне — конец! Победа!..
Алексей встряхнул головой, освобождаясь от ви-
дения.
Так будет.
А сейчас —все внимание дороге, стрелочным буд-
кам, проходным сигналам...
И вот — Берлин.
Поезда, ведомые машинистами паровозов
СО 17-1613 и СО 17-12, еще не успели подойти к де-
баркадеру Силезского вокзала, а из поездных теплу-
шек высыпали на перрон люди.
Не боясь ушибиться, прыгают с подножек ваго-
нов девушки из кондукторской бригады и даже по-
жилая проводница. Радостные, возбужденные люди
бегут за паровозом и громко кричат «ура».
Когда наконец поезда остановились, стали пры-
гать на землю и солдаты из эшелона. Они обнимали
железнодорожников, целовали. Откуда-то появился
баян, пошли в ход и губные гармошки, на которых
бодро выводили «Барыню» и «Катюшу».
76
— Теперь, кажется, все. Дошли! — счастливо
улыбнулся Смирнов.
Да, дошли советские железнодорожники, труже-
ники войны, солдаты без оружия, в столицу гитле-
ровского рейха. Дошли!
За последние двое суток Смирнов спал всего не-
сколько часов. Но теперь, прибыв с поездом в Бер-
лин, он уже не чувствовал той тяжелой усталости,
которая обычно появляется после продолжительного
рейса.
На душе было легко и радостно. Вспомнились
подробности первого рейса в Берлин, восхищение
мужеством побратимов-железнодорожников, успев-
ших за какую-нибудь неделю восстановить главный
ход на Берлин. На память пришли слова Михаила
Ивановича Калинина, сказанные еще в ноябре
1943 года, при вручении героям-железнодорожникам
правительственных наград: «Мы показали всему
миру, что... наш транспорт выдержал... Вы вправе
гордиться, что своей работой, своей службой Родине
в самый ответственный момент ее существования
приносите огромную пользу».
«Да, наш транспорт выдержал. И мы пришли на
своих стальных машинах в Берлин!» — с гордостью
снова и снова повторял мысленно Алексей Григорье-
вич.
И вдруг Смирнов невольно подался вперед и дер-
нул за привод свистка.
— Пусть послушают фашисты, как гудят в их
логове наши стальные кони!
И грянул гудок «Сибиряка», а следом за ним
раздался мощный голос паровоза СО 17-12.
Тревожно-торжественные гудки плыли в возду-
хе, по перронам и междупутью, извещая всех о при-
бытии на Силезский вокзал советских локомотивов.
77
Из окна будки машиниста Смирнову были хорошо
видны ликующие солдаты, которые при каждом но-
вом гудке паровозов подбрасывали вверх шапки и
палили в воздух из всех видов оружия, которое у них
только было.
Стоял у окна и кочегар Авакян и что-то невнят-
ное бормотал себе под нос.
— Что ты там бормочешь? — обернулся к нему
Смирнов, обняв его за плечи.— Это и наша победа,
дорогой Арам. Слышишь, и наша победа!
— Выходит, войне конец!
— А ты еще сомневался?
И Алексей заговорил, словно в раздумье, испыты-
вая потребность поделиться своими мыслями.
— Мы прошли с тобой всю войну, водили поезда
через Днепр, через Вислу, а перед самым штурмом
Берлина — через Одер. Трудились мы, не жалея сил,
и не спасали свою шкуру... Теперь пришел конец
войне. Нам повезло, мы остались живы, увидели
Победу. И, наверное, нет в мире более счастливых
людей, чем мы с вами!
— Согласен, Алексей Григорьевич! — воскликнул
Арам. Он весь сиял и озорно, по-мальчишески повто-
рял одно и то же слово: «Ахтанак! Ахтанак!» — так
звучит по-армянски слово «победа».
А Михаил Плетень, склонив набок кудрявую го-
лову, словно прислушивался к своим мыслям — сча-
стливым, радостным.
— Счастье бывает разное,— продолжал Алек-
сей.— Но самое большое счастье не в семейном бла-
гополучии и не в деньгах, а в делах наших. И сегодня
оно в том, что мы, советские люди, разгромили фа-
шистов, принесли спасение всем людям от фашист-
ского рабства. Вот оно — счастье!..
Смирнов размечтался — еще бы, в такой-то день!
78
— Если серьезно подумать,— сказал Смирнов,—
можно смело говорить, что паровоз был очень важ-
ной тяговой силой на дорогах войны. Представляете,
что было бы с фронтом, если бы железнодорожники
не доставляли в срок все необходимое?..
Алексей закурил. Дым потянуло в открытое окно
будки машиниста.
— Считайте,— привычно откинувшись на спинку
сиденья машиниста, продолжал он,— только один
наш паровоз доставлял к фронту, в среднем, по од-
ному поезду в сутки. Сколько это будет в год?
— Триста шестьдесят пять,— без промедления
подтвердил Плетень.
— Это поездов, а вагонов? Тысяч шестнадцать!
Если учесть, что в каждом вагоне тридцать — сорок
тонн грузов, то получится только за год полмиллиона
тонн грузов на локомотив — пятьсот тысяч тонн бое-
вой техники против врага, для победы.
— А за четыре года?
— А за четыре года два миллиона, даже с хво-
стиком,— с гордостью подсчитал Смирнов.
Конечно, ни Смирнов, ни члены его бригады в то
время не могли знать истинные объемы воинских
перевозок в целом по стране. Но каждый понимал,
что масштабы их грандиозны.
И это было действительно так. 202 тысячи ваго-
нов с воинскими грузами, боевой техникой и продо-
вольствием было доставлено к месту боевых дейст-
вий только в период Сталинградской битвы. 540 ты-
сяч— в ходе Курской битвы. 45 тысяч — в разгар
наступательных операций войск 3-го Белорусского
фронта. Только за 16 дней Берлинской операции в
прифронтовую зону прибыло 1300 поездов.
Всего же за 1418 дней и ночей жестокой битвы со-
ветского народа с фашистскими захватчиками маши-
79
нисты доставили к фронту 442 тысячи воинских по-
ездов, или около 20 миллионов вагонов, с воинскими
грузами...
Стоял теплый весенний день.
Несмотря на усталость, настроение было припод-
нятое. Отдыхать никому не хотелось, ни бригаде
Смирнова, ни Ждановича, прибывшим одними из
первых грузовых поездов в Берлин.
— А что, если пойти в город? А? — предложил
Смирнов.— Может, удастся взглянуть на наш крас-
ный флаг на рейхстаге!
— Что ж, идея неплохая,— поддержал товарища
Жданович.
— В путь!
Наспех позавтракав, Смирнов, Жданович, Гле-
бов, Плетень, Авакян и прибывший с ними маши-
нист-инструктор Завилинский отправились в город.
Не зная дороги, поначалу запутались в лабиринте
железнодорожных путей, развалин, среди битого
кирпича и всякого мусора, скопившегося на узле за
долгие месяцы бомбежек.
А когда наконец выбрались со станционной тер-
ритории, то очутились на узкой улочке, едва угады-
вавшейся в развалинах. Грустно выглядела повер-
женная столица фашистов. Это расплата, расплата
за смерть и страдания, которые несли они миру...
Машинисты с трудом добрались до центра города.
Вот наконец и Унтер-ден-Линден. Все они знали об
этой печально знаменитой улице, где в начале войны
печатали шаг гитлеровские батальоны, где после
прихода фашистов к власти штурмовики сжигали на
кострах книги прогрессивных писателей.
Побывали и возле имперской канцелярии, где
несколько дней тому назад покончил с собой бесно-
ватый фюрер.
80
Вокруг, насколько хватало глаз,— битый кирпич
и пепел. Ни одного целого здания. Маячил лишь
бронзовый памятник какому-то прусскому генералу.
— И этому досталось,— сказал Алексей, показы-
вая на изрешеченный пулями генеральский мундир
и обломок сабли, отбитый, наверное, осколком сна-
ряда.
Метрах в ста от памятника стояла немецкая гау-
бица. А рядом — наша походная кухня. Возле нее
толпились маленькие берлинцы, наперебой протяги-
вали свои кружки к солдату у котла.
Боец-кашевар большим деревянным черпаком
торжественно наливал детям борщ и успокаивающе
повторял заученные немецкие слова, на всякий слу-
чай тут же переводя их на русский:
— Киндер, штеен зи руих! Дети, стойте спокойно!
Алле бекомен верден. Все получите!
На всю жизнь запомнилась Алексею эта сцена...
В Берлине он увидел не только походные кухни,
но и наши специальные команды, которые спасали
из-под руин местных жителей. Он смотрел, как
дружно работали наши солдаты, санитары, как они,
рискуя жизнью, выносили из подвалов и затоплен-
ных станций метро детей, женщин, стариков. Выно-
сили тех, кто прятался там и кого готов был уничто-
жить их собственный фюрер, отдав приказание от-
крыть шлюзы...
Видел Алексей и могилы советских солдат. Их
было много. Могилы стояли без плит и гранитных
надгробий. На каждой лишь деревянная дощечка с
именами погибших...
С грустью смотрел на могилы Смирнов. Ведь где-
то здесь, на немецкой земле, остался и его старший
брат, Михаил... Он погиб в бою за несколько недель
до окончания войны.
6
И. Е. Ветров
81
Вспомнил Алексей и своих мужественных побра-
тимов— машинистов Фалея Смирнова, Константина
Кушкова, Серафима Жимелко, которого тоже унес
беспощадный огонь войны, и многих других товари-
щей, не доживших до Дня Победы.
Рейхстаг был рядом.
Когда-то, еще до войны, Смирнов увидел его на
фотографии. Теперь рейхстаг выглядел совсем по-
другому. Полуразрушенный, обгоревший, он казался
остовом корабля, потерпевшего жестокое корабле-
крушение.
Смирнов с трудом оторвал глаза от полуразру-
шенного здания, над куполом которого гордо разве-
валось Знамя Победы.
Рейхстаг запомнился Алексею еще и бесчислен-
ными автографами. Они были всюду — на выщерб-
ленных пулями стенах и колоннах. Слова, написан-
ные по-русски, по-украински, по-белорусски, по-уз-
бекски, по-грузински... Серьезные и шутливые, про-
странные и лаконичные.
Кажется, и писать уже негде. Но как же, побывав
возле рейхстага, не оставить и своего автографа!
И Алексей, найдя небольшую «прогалину» под
одной из бронзовых статуй, к подписям, которые
оставили Завилинский, Жданович, Авакян и другие
товарищи, добавил свою: «Слышишь, фашист, как
гудят советские паровозы в Берлине?»
Еще трижды побывал Смирнов в германской
столице. А затем отправился заканчивать свои заня-
тия на курсах.
1 июля 1945 года Алексей Григорьевич Смирнов
уже был на своем «Сибиряке» и снова возглавил его
экипаж.
82
8 июля, когда экипаж готовился к очередному
рейсу на станцию Варшава-Западная, прибыл по-
сыльный из штаба.
— Товарищ Смирнов, вам пакет от начальника
колонны.
В пакете была записка: «Немедленно возвращать-
ся на базу. После прибытия тщательно осмотрите па-
ровоз и ждите дальнейших указаний». И подпись.
«Полковник Усатый».
Не теряя ни минуты, Алексей, прибыв в Лукув,
осмотрел паровые цилиндры, все механизмы, котел,
арматуру, очистил от изгари переднюю топку, покра-
сил бандажи колес, буферный брус и до блеска на-
драил медную эмблему паровоза.
На выполнение спецзадания была выделена груп-
па паровозов.
В ночь на 13 июля паровозы отбыли с базы.
Пять — на Брест, пять — на Варшаву, пять — на По-
знань.
Ушел на Познань и паровоз Алексея Смирнова.
От Лукува до Познани километров двести. Не
останавливаясь, прошли через Ловичи, Седльце,
Варшаву-Главную, Кутно, Конин, Вжесню. Все было
хорошо.
Но перед самой Познанью начал греться буксовый
подшипник. Алексей знал, какая это коварная вещь:
не устранишь вовремя повреждение — шейка оси от-
валится.
Попробовали с площадки паровоза охладить бу-
ксу — не вышло.
— Ничего, Алеша, не поделаешь,— сказал сопро-
вождавший и на этот раз поезд машинист-инструк-
тор Завилинский.— Придется остановиться на пере-
гоне.
Стали возле железнодорожного переезда. Осмот-
83
рели буксу — горячая. Прочистили смазочные труб-
ки, расправили фитили, сменили смазку. Но только
проследовали мост через Варту — букса задымила
снова...
Смирнов сообщил военному коменданту о неис-
правности на паровозе.
Всю ночь возились Алексей и его бригада с бу-
ксой.
Как и предполагал Смирнов, оказалось, что под-
плавилась баббитовая заливка в буксе. А это значит,
что надо немедленно заменить подшипник, но нужно-
го не нашлось. Пришлось довольствоваться старым.
Удалили из колодцев остатки разрушенного баббита,
залили подшипник новым сплавом.
Утром паровоз Смирнова вышел за ворота депо.
— А теперь без задержек на угольный склад,—
сказал военный комендант.
В специальных штабелях хранился высокосорт-
ный Домбровский уголь. Но прежде чем грузить его
на тендер, нужно было как можно тщательней очи-
стить от старого топлива угольную яму паровоза.
Все пришлось делать вручную. Машинист и все
члены бригады корзинами носили уголь на тендер,
осматривая почти каждый кусок: ничто постороннее
не должно было попасть на паровоз.
Заправив тендер углем, Алексей набрал воду и
только после этого отправился отдыхать.
Но недолго отдыхал Смирнов. Под вечер его раз-
будили и приказали через двадцать минут выезжать
с особым поездом, который прибыл в Познань в
23 часа.
Возле каждого классного вагона стояли автомат-
чики. в будке машиниста на прибывшем паровозе
дежурили офицер и телефонист.
На станции локомотив, который следовал с осо-
84
бым поездом от Варшавы, сменили, и вместо него
подъехал под состав паровоз СО 17-1613.
— Вы механик?-—обратился к Смирнову гене-
рал, грудь которого была в боевых орденах.
— Так точно, товарищ генерал!
— Поведете поезд до Одера. Отправление в пол-
ночь.
Время отправления названо, но куда следует по-
езд, до какой станции—неизвестно. В таких случаях
машинисту расспрашивать не положено.
«К Одеру — так к Одеру»,— подумал Алексей и
уже собрался идти на паровоз, но генерал попросил
его задержаться.
— Учтите, механик, что от паровоза отлучаться
никуда не следует,— предупредил генерал.— Со все-
ми вопросами, которые могут возникнуть во время
рейса, обращайтесь к майору,— и он представил ма-
шинисту стоявшего рядом офицера.
Состав был необычный. Об этом свидетельствова-
ло и то, что комендантом поезда был боевой генерал,
что в одном из вагонов-салонов ехал нарком путей
сообщения генерал-лейтенант И. В. Ковалев, что к
поезду была приставлена усиленная охрана.
Всю первую половину июля стояли жаркие, сухие
дни, но в эту ночь, ночь на 15 июля, над Познанью
пронеслась необычная для этих мест шквальная гро-
за. Молнии неистово полосовали небо, низко навис-
шая над землей туча пролилась на землю ливнем.
Вслед за ливнем крупной картечью ударил град.
А еще через какое-то время распогодилось: стало
тихо и тепло.
Получив поездные документы, Алексей поднялся
на паровоз и передал их майору, находившемуся
на паровозе. Офицер, просмотрев документы, разре-
шил отправление.
85
— Поехали, Арам! — сказал Смирнов кочегару.
Тронулись без отходного сигнала. Машинист сам
присматривал за всем — и за топкой, и за водой, и за
путем.
Говоря по правде, волновался Алексей Григорье-
вич. Поезд с паровозом Смирнова шел головным, а
за ним, как понял Алексей со слов дежурившего на
паровозе офицера, шли следом еще два особых по-
езда.
Значит, ему, Смирнову, как головному машини-
сту, нужно быть безукоризненно собранным, бди-
тельным, ко всему готовым.
— Бодрствуй, механик,— усмехнулся майор.—
На тебя вся Европа смотрит.
Но Алексей не оценил в те напряженные часы
глубокомысленную шутку офицера. Смирнов был
целиком поглощен паровозом, дорогой.
— Держи пар, Михаил!
Все чаще хлопали дверцы шуровки, топка пожи-
рала все больше угля, а паровоз по воле машиниста
шел быстрее и быстрее.
За окном промелькнули пригороды Познани, за-
тем одна за другой небольшие станции.
Вглядываясь вперед и подставляя лицо влажному
встречному ветру, Алексей невольно вспоминал не-
давнюю весну, рассвет, когда через эти же станции,
разрушенные, чужие, вел впервые свой поезд на
Берлин.
И снова, как тогда, согрела все чаще появлявшая-
ся мысль: может быть, скоро побывает он все же в
родной Бобылевке, увидится со своими...
— Кривая! — предупредил Смирнова Миша Пле-
тень.
— Вижу кривую! — повторил машинист.
И тут же паровоз крепко тряхнуло.
86
«А ведь так может и с рельсов сойти!..» — про-
мелькнула тревожная мысль.
Еще толчки.
Когда же кончатся эти повороты?..
Но вот поезд вышел на прямой участок пути.
Вздохнув с облегчением, Алексей отпустил тор-
моза и прибавил пару.
Снова хлынул проливной дождь. Все небо озари-
лось огненными вспышками.
Но поезд мчал все дальше и дальше.
Еще несколько небольших станций промелькну-
ло за окном. Вдруг за спиной машиниста послышал-
ся зуммер.
— Вас, товарищ механик,— позвал телефонист.
Передав управление машинисту-инструктору,
Смирнов взял трубку и услышал знакомый голос
коменданта:
— Как дела, Алексей Григорьевич?
— Все хорошо, товарищ генерал.
Машиниста немного удивило, что генерал обра-
тился к нему не официально, а по имени и отчеству.
Комендант поезда поинтересовался машиной,
состоянием пути, установленной скоростью на уча-
стке.
«Неспроста все это»...
Словно в подтверждение догадки Смирнова гене-
рал продолжал:
— Пришла и твоя очередь отличиться, механик.
— Как это понимать, товарищ генерал?
— Очень просто: поведешь поезд до Потсдама.
— Слушаюсь.
— Прибытие в пункт назначения ровно в один-
надцать дня.
— На два часа раньше графика? Успею ли? —
вырвалось у Смирнова.
87
— Нужно успеть, Алексей Григорьевич. Это
очень важно.
Когда поезд проходил станцию Куновице, комен-
дант снова осведомился у Смирнова, как идет вы-
полнение задания.
— Жму, товарищ генерал. Через двадцать минут
будем во Франкфурте.
— Ну давай, машинист, нажимай!
И надо же такому случиться: через несколько
минут отказал инжектор. Времени на размышления
не было. Останавливаться нельзя. И тогда машинист
приказал своему помощнику Мише Плетню качать
в котел воду вторым инжектором.
Так продолжалось до Одера. В Слубице по графи-
ку была остановка. Ею и воспользовался Алексей.
Он быстро устранил неисправность в питательном
приборе.
Остался позади Одер, а с ним и ветер, вздымав-
ший на реке и широких плесах крутые гребни волн.
Незаметно уходила ночь. Поезд был уже на под-
ходе к Фюрстенвальде.
За Фюрстенвальде заметно изменился ланд-
шафт, а с ним и профиль пути. Чаще выпадали ук-
лоны и кривые участки пути. То в одном, то в дру-
гом месте паровоз бросало из стороны в сторону.
Иногда казалось, что не удержаться мчащейся на
всех парах машине в рельсовой колее. Но поезд
шел, не останавливаясь ни на безлюдных разъез-
дах, ни даже на больших станциях.
Рассветало. Утренняя заря бледнела, поднима-
лась все выше и тонула в пронизанной солнцем го-
лубизне неба.
Алексей Смирнов ни на минуту не покинул свое-
го рабочего места. Не смыкали глаз и его помощ-
ник и кочегар.
88
До Берлина оставались считанные километры.
Но вот впереди блеснул светофор. Показалась
горловина большой железнодорожной станции, и па-
ровоз запетлял в лабиринте главных и боковых пу-
тей.
Начались предместья Берлина. Зеленые масси-
вы. Старинные кладбища с почерневшими от копо-
ти склепами и часовнями. Полуразрушенные кор-
пуса заводов.
Чтобы попасть в Потсдам, нужно пересечь мно-
гие железнодорожные линии.
Смирнов вел поезд через весь Берлин по широ-
кой бетонной эстакаде с железнодорожной колеей.
Взглянув из окна будки на улицы города, Алек-
сей увидел танки. С одной стороны эстакады стояли
наши бронированные машины, с другой — амери-
канские.
У разрушенных зданий и на всех перекрестках
улиц стояли войска, которые при приближении пое-
зда словно по команде отдавали честь.
Двадцать минут, на протяжении которых Алек-
сей вел поезд через Берлин, тянулись неимоверно
долго.
Прошло еще немного времени, и впереди показа-
лось вокзальное здание.
На широком перроне видны лишь несколько ав-
томатчиков.
Это был Потсдам, небольшой город, практически
пригород Берлина. Потсдаму, основанному еще в
X веке славянскими поселенцами, суждено было
стать резиденцией прусских королей, отсюда пошла
по миру недобрая слава реакционного пруссачества,
шовинистического милитаризма. Здесь не однажды
обсуждались и вынашивались планы военных коа-
лиций. Именно здесь, в потсдамской гарнизонной
89
церкви, был скреплен в 1933 году союз старых реак-
ционных сил милитаристской Германии с фашиз-
мом...
Вероятно, не случайно сюда, в этот пока что пе-
чально знаменитый город, проложил дорогу совет-
ский локомотив, не случайно едут сюда в железно-
дорожных вагонах люди, облеченные высочайшим
доверием — доверием народа.
Поезд, поскрипывая тормозами, плавно подошел
к дебаркадеру пассажирского вокзала. Алексей, в
последний раз взглянув на часы, счастливо вздох-
нул:
— Кажется, вовремя!..
Было ровно одиннадцать.
Перрон постепенно заполнялся встречавшими.
Среди них Смирнов увидел знакомые по фотографи-
ям лица высшего военного командования.
В Потсдаме стояла теплая погода, и все военные
были в летней форме.
Состав, который привел Смирнов, стоял в тупике
у одной из платформ.
Все собравшиеся на перроне явно ждали другой
поезд.
Через двадцать минут к перрону подошли еще
два специальных поезда. Алексей увидел, стоя у
окна своего паровоза, как из вагона-салона второго
поезда не спеша вышел Верховный Главнокоман-
дующий.
Вот, оказывается, кто ехал в поезде, которому
СО 17-1613 прокладывал путь!
Сталин легким поднятием руки поздоровался с
встречавшими и, не задерживаясь, направился на
привокзальную площадь. Вместе с маршалом Жу-
ковым Сталин сел в машину и поехал в отведенную
для него резиденцию.
90
В Потсдам прибыли государственные деятели и
военачальники, которым предстояло решать вопрос
о послевоенном устройстве мира, о предотвращении
новой агрессии со стороны Германии. Здесь, в этом
городе, должны быть подведены итоги войны, вы-
работаны основы согласованной политики трех ве-
ликих держав — СССР, США и Великобритании.
Здесь будут предприняты меры к окончательному
завершению второй мировой войны. Здесь, в Потсда-
ме, будут сделаны выводы, которые наглядно и убе-
дительно покажут, что развязанная агрессором пре-
ступная война в конечном итоге завершается его
поражением...
Алексей Григорьевич Смирнов, не отрываясь,
смотрел вслед машине, увозившей Верховного
Главнокомандующего и его заместителя. Конечно,
он не мог знать всего того, что произойдет в ближай-
шие дни в городе близ Берлина. Но всем своим су-
ществом, разумом, сердцем советского рабочего че-
ловека Смирнов понимал: составы, прибывшие на
Потсдамский вокзал, привезли полномочных пред-
ставителей СССР, призванных взять в свои руки де-
ло сохранения мира на земле.
Вдруг Алексей почувствовал, как кто-то тронул
его за рукав. Рядом стоял начальник колонны Иван
Артемович Усатый.
— Иди, Алексей Григорьевич, докладывай нар-
кому.
Смирнов поправил гимнастерку и вместе с пол-
ковником Усатым пошел навстречу генерал-лей-
тенанту Ковалеву.
— Товарищ народный комиссар путей сообще-
ния! Особый поезд прибыл в Потсдам по графику.
Паровоз исправный. Готов выполнять новые зада-
ния Родины!
91
Нарком улыбнулся и крепко пожал машинисту
руку. Увидев стоявшего неподалеку широкоплечего
здоровяка, спросил, обращаясь к нему:
— Кто такой?
— Плетень Михаил Петрович, помощник маши-
ниста паровоза СО 17-1613.
— Помощник? А откуда же у тебя значок «От-
личный вагонник»?
— Работал поездным вагонным мастером.
— У нас этим похвалиться может не только
один Плетень, — пояснил наркому Смирнов.— Стар-
шие кондуктора, если только нужно, работают в по-
ездах главными, поездные вагонные мастера — ко-
чегарами и даже помощниками машиниста.
— Вижу, что ребята у вас как на подбор. С се-
годняшнего дня все вы — почетные железнодорож-
ники.
Тепло попрощавшись со Смирновым и его брига-
дой, нарком возвратился в свой вагон.
Алексей Григорьевич чувствовал себя именинни-
ком. Ответственное задание выполнено успешно.
В тот же день начальник 7-й колонны паровозов
особого резерва НКПС полковник Усатый огласил
приказ наркома о награждении машиниста Алексея
Смирнова, помощника машиниста Михаила Плетня,
поездного кочегара Арама Авакяна значками «По-
четному железнодорожнику».
Просто работа
Ежегодно, когда минует зимняя стужа, когда снег
оседает, липнет к подошвам, словно плавится под
дождем и солнцем, у железнодорожников наступа-
92
ет горячая пора. Идет подготовка к летнему графи-
ку движения поездов. Проводятся опытные поездки
с динамометрическим вагоном, скоростные испыта-
ния, делаются тяговые расчеты.
В один из дней мартовской оттепели 1970 года в
испытательном рейсе участвовал и машинист Прид-
непровской железной дороги Алексей Григорьевич
Смирнов.
Вместе с представителем Центрального научно-
исследовательского института железнодорожного
транспорта Смирнов отправился с пассажирским по-
ездом на Ясиноватую.
В последний раз проверены двигатели и кон-
трольные приборы.
На выходном пути вспыхнул зеленый сигнал све-
тофора.
Алексей Григорьевич стал плавно переводить
рукоятку контроллера. Поезд мягко тронулся, посте-
пенно набирая скорость.
Не прошло и минуты, как в каменных берегах
осталась широкая лента Днепра, пригороды Днепро-
петровска.
— Маршрут наш. По съезду моста — восемьде-
сят,— доложил помощник машиниста.
— По съезду восемьдесят,— повторил Смирнов.
— По перегону сто.
— Скорость сто.
— Хорошо идете, механик! — не удержался
представитель научно-исследовательского институ-
та.
Алексей Григорьевич, словно не расслышав пох-
валы, внимательно наблюдал за путевыми сигнала-
ми.
Отшумел встречный поезд, по рации прозвучал
голос машиниста встречного:
93
— Четный пассажирский! Поезд в порядке, хво-
стовые сигналы на месте. Счастливого пути!
Это был голос Григория Глебова, фронтового то-
варища.
— Спасибо, Григорий Иванович!—откликнулся
Алексей.— Счастливого тебе пути!
Миновали Игрень.
До Ясиноватой осталось около двухсот шестиде-
сяти километров — чуть меньше шести часов хода
по прежнему графику, а в опытном рейсе это рас-
стояние предстоит покрыть примерно за пять часов.
Скорость высока. Но надо выкроить еще шесть-
десят минут. Теория подтверждает эту возмож-
ность, дело теперь за практикой.
Чтобы увеличить скорость, Алексей набрал еще
несколько позиций контроллера.
— Может, еще две? — посоветовал научный ра-
ботник.
— Пока нельзя. Колеса начнут буксовать.
Ход стремительный. Стрелка скоростемера уже
давно проскочила отметку «100», приближается к
цифре «120».
Теперь можно добавить еще...
Поезд приближался к станции Межевая. Знако-
мые места, до мелочей изученные повороты пути,
привычные глазу отметки настраивали на мерный
рабочий лад, хотя внимание и было острее обычного
приковано к показателям скорости и к часам.
И вдруг всплыло в памяти воспоминание — не
зрительное, нет, а воспоминание сходного физиче-
ского напряжения. И тогда стучало в мозгу властное:
«Скорее, скорее!» Но был другой фон — скорость
нужна была не ради опыта, не во имя преодоления
еще одной ступеньки в повседневной, будничной ра-
боте...
94
Скорость нужна была во имя победы над закля-
тым врагом...
Тогда, осенью 1943 года, он стоял с составом во-
инских грузов на станции Межевая и ждал сигнала
к отправлению — грузы срочные, литерный пред-
стояло доставить в прифронтовую зону. Дороги бы-
ли в тяжелом состоянии: результаты ежедневных
бомбежек ликвидировались нелегко. Вот и тогда
поезд стоял из-за повреждения пути сразу за выхо-
дом со станции.
Саперная бригада работала уже несколько часов,
и Смирнов ждал отправления с минуты на минуту.
Но вместо сигнала диспетчера Алексей услышал
сигнал воздушной тревоги.
Смирнов не покинул будку машиниста и тогда,
когда бомбы стали рваться совсем рядом. Вначале
вражеский самолет поджег крытый вагон в стояв-
шем рядом на путях составе. Через несколько ваго-
нов от горящего были цистерны. Смирнов хотел бы-
ло крикнуть выглянувшему из станционного поме-
щения железнодорожнику, что надо растащить ва-
гоны, как почувствовал рывок, поезд словно дерну-
ло, лязгнули буфера... В один из вагонов литерного
бомба угодила прямым попаданием. Хорошо, что
это была платформа с артиллерийскими самоходка-
ми! Но Смирнов догадывался, чем загружены дру-
гие вагоны, ближе к паровозу. Скорее оттащить их!
Скорее, скорее!..
На то, чтобы выскочить из паровоза, подбежать
к разбитой платформе, отцепить ее, вернуться и
чуть дрожащей рукой перевести рукоятку контрол-
лера, ушла, вероятно, минута. А потом он счет вре-
мени потерял.
«Скорее, скорее!..» — стучало в висках, и Смирнов
почти автоматически растаскивал вагоны своего со-
95
става, потом помогал растащить рядом стоявший
эшелон.
Слышались разрывы, треск пулеметных очере-
дей и горящих вагонов, все вокруг затянуло дымом
и гарью, но люди и составы сновали в этом адском
мареве, торопясь вывести по отремонтированному
пути все уцелевшие вагоны.
Многое удалось спасти, вывезли из огня глав-
ное— вагоны с боеприпасами и крупнокалиберными
бомбами.
Но об этом Алексей узнал значительно позднее.
Впрочем, неожиданностью это для него не оказа-
лось: каждый понимал, с чем идут срочные поезда
к фронту. Именно потому и остался до сих пор фи-
зически ощущаемый фон той поспешности на Ме-
жевой. Тогда «скорее» означало иное...
А сейчас что — сейчас просто работа, и выпол-
нить ее надо так, как неожиданно подсказало это
невесть откуда всплывшее воспоминание о давно
минувших днях.
У входных стрелок станции Межевой в кабине
электровоза раздался голос диспетчера:
— Товарищ Смирнов, остановка в Красноармей-
ской будет?
— Четыре минуты по расписанию.
Короткая пауза и еще вопрос:
— А когда думаете прибыть в Ясиноватую?
Алексей Григорьевич устало улыбнулся, посмот-
рел на раскрасневшегося помощника и спокойно от-
ветил:
— Товарищ диспетчер, прибудем в запланиро-
ванное время...
Промелькнула Авдеевка, безлюдный переезд. По-
тянулась паутина контактных проводов, железобе-
тонных опор, карликовых светофоров и множество
96
составов: пассажирских, товарных... Поезд прибли-
жался к станции Ясиноватая.
Прошла еще минута, и стал стихать гул тяговых
двигателей.
Поезд плавно остановился у широкого перрона.
Алексей Григорьевич снял руку с подлокотника,
посмотрел сначала на свои, потом на электрические
часы, висевшие над входом в пассажирский вокзал,
и облегченно выдохнул:
— Кажется, управились...
Немало пассажиров доставили скорые поезда под
номером «26», следовавшие из Днепропетровска в Ки-
словодск. Но мало кто из них догадывался, как по-
явились цифры, обозначенные в книжке расписаний:
«Отправление поезда из Днепропетровска — 9.26,
прибытие в Ясиноватую —13.38».
Это время установил машинист Смирнов на ско-
ростных испытаниях в 1970 году.
Не сразу и не легким путем пришел Алексей Смир-
нов к постижению мастерства на новой ступени, в
век научно-технической революции.
Напряженная работа советских людей в годы по-
слевоенных пятилеток дала свои плоды. Восстанов-
ленное народное хозяйство шло вперед семимильны-
ми шагами, отдельные его отрасли, развиваясь, пре-
ображались, приобретали новый размах, новый ритм,
новое качество.
Преобразился с годами и железнодорожный тран-
спорт.
Новая техника потеснила старую. Огрызаясь от-
работанным паром, уходили на отстой паровозы, на
которых Алексею Смирнову довелось ездить почти
четверть века.
В 1963 году в депо Днепропетровска пришли элек-
тровозы. Именно тогда перед Смирновым, как и пе-
7 И. Е. Ветров	97
----
что делать? Переучиваться или... бросить железную
дорогу?
Нелегко было Алексею Григорьевичу браться за
новое дело. И годы уже не те, и знаний не хватало.
Но Смирнов видел перед собой только одну цель:
быть настоящим машинистом, мастером своего дела.
И потому решение пришло само собой: нужно
учиться.
Так Смирнов на пятом десятке своей жизни ока-
зался в школе электровозников.
Алексей Григорьевич учился, не жалея ни сил, ни
времени. Вечерами до ломоты в висках штудировал
учебники по электротехнике, автотормозам, вникал
до мелочей в электрические схемы, чертил, проси-
живал часами в кабинетах, закреплял прочитанное
на практике, руками ощупывая каждый провод, каж-
дое реле, предохранитель.
На каждом шагу возникали все новые и новые
«как» и «почему», и Смирнов со свойственной ему
настойчивостью добивался ясного понимания каждо-
го вопроса.
Не остановили Смирнова, не охладили его энту-
зиазм трудности учебы. То была реконструкция его
знаний, его души, и Алексей Григорьевич, понимая
это, твердо шел вперед, готовясь к тому, чтобы в
дальнейшей работе уметь быстро и четко найти от-
вет на любое «как» и «почему», которые будут воз-
никать всегда.
И вот напряженная учеба позади. Наступили годы
освоения новой техники, творческих поисков, совер-
шенствования мастерства. Алексей Григорьевич по-
знал радости и тревоги первооткрывателя — и как не
узнать их, когда тебе первому доверено вести пас-
сажирский состав с небывалой скоростью!
98
И снова машинист в пути. И стелются перед его
современным электровозом стальные рельсы, один
перегон сменяется другим, но каждый выверяет ма-
стерство механика, подбрасывает ему задачи и за-
дачки, решать которые приходится в считанные
мгновения.
В одной из поездок произошел у Алексея Гри-
горьевича такой случай.
Дежурный по станции Днепродзержинск передал
по рации:
— Остановка сокращается. До Днепропетровска
необходимо нагнать пять минут. Надеюсь на вас, то-
варищ механик!
— Будет сделано, товарищ диспетчер,— послы-
шался в ответ спокойный голос машиниста.
Пять минут — это триста секунд, почти десять
километров пути.
При обычном режиме сэкономить эти триста се-
кунд не так уж сложно.
Но случилось непредвиденное: вышел из строя
главный выключатель. На пульте вспыхнули сиг-
нальные лампочки, сработала защита. В распоряже-
нии машиниста считанные секунды. В эти секунды и
нужно сориентироваться, мгновенно вспомнить воз-
можные неисправности, из-за которых не срабаты-
вает главный выключатель, определить их место в
электрической цепи и, конечно, без задержек, устра-
нить повреждение.
Алексей Григорьевич, взглянув на лампочки,
вспыхнувшие на пульте, безошибочно определил:
сгорел предохранитель в цепи управления пантогра-
фом.
Вот и распределительный щит. Еще несколько се-
кунд— и предохранитель заменен запасным. А те-
перь — бегом обратно в кабину.
99
Еще мгновение — и легкий треск прокатился по
крыше электровоза. Ослепительной молнией обдало
контактный провод. И тотчас на пульте машиниста
обрела жизнь стрелка вольтметра.
Смирнов плавно переводит контроллер, набирает
скорость. Поезд следует дальше. Он проходит стан-
цию за станцией, и на каждом километре машинист
экономит драгоценные доли секунд.
Станция Днепропетровск. Поезд прибыл, как и
просил диспетчер, на пять минут раньше, чем пред-
полагалось.
А было и такое:
— ...Машинист тридцать второго! Машинист трид-
цать второго! Это уже ни на что не похоже! — гре-
мел в динамике голос диспетчера.— По вашей вине
вышел из графика скорый! Что там стряслось, Алек-
сей Григорьевич? Почему молчите?
Машинист действительно не мог тогда объяснить
диспетчеру, почему скорый кисловодский выбился
из графика.
Но это было не самое главное и, пожалуй, не са-
мое страшное. Могло произойти худшее...
— Зеленый! — увидев глазок светофора, как
обычно, крикнул помощник машиниста, когда поезд
подходил к выходному пути.
— Вижу зеленый! — повторил машинист.
Скорость — девяносто километров в час. Попро-
буй тут что-нибудь заметить, кроме огней светофо-
ров.
И все же в какую-то долю секунды перед глазами
Смирнова будто искры мелькнули: беда! На сосед-
нем пути лежал рельс, который путейцы после ре-
монта не сбросили с железнодорожного полотна.
Алексей Григорьевич знал, что навстречу вот-вот
должна пойти электричка. Не увидит машинист, и
100
тогда... Даже холодный пот прошиб при одной мысли
о возможной катастрофе.
Решение пришло мгновенно. Смирнов резко за-
тормозил, поезд остановился. Вместе с помощником
быстро сбросили рельс в сторону...
Но на всю жизнь запомнился Алексею случай под
Диевкой.
Скорый подходил к станции. Давно знакомый до
каждого кустика путь, местность хорошо просмат-
ривалась. Казалось бы, не о чем особенно беспоко-
иться.
Смирнов, как всегда, держал руку на тормозном
кране и по привычке всматривался в путь вперед.
И вдруг на железнодорожное полотно, по которому
мчался скорый, выбежали две девочки лет четырех-
пяти.
Машинист что есть мочи крикнул помощнику:
— Женя! На пути дети!
Включено экстренное торможение, но поезд, сба-
вив скорость, все же продолжал по инерции двигать-
ся вперед.
Трагедия, казалось, неминуема.
Помощник, будто подброшенный пружиной, вы-
прыгнул из будки электровоза. Он, Женя Буренков,
должен во что бы то ни стало обогнать электровоз и
успеть выхватить девочек из-под колес...
Вздрогнул поезд, скрипя тормозами, остановился
в нескольких метрах от детей.
В вагонах мирно отдыхали пассажиры.
Бдительно и пристрастно несет свою трудовую
вахту бывший фронтовик, ветеран-железнодорожник
Алексей Смирнов.
Проходят годы, меняется техника, иными стано-
101
вятся требования, но прежним остается характер
машиниста Смирнова — умелого мастера своего дела,
рачительного хозяина, верного товарища и теперь
уже наставника, учителя.
Но каким бы ни было дело, которое поручалось
Смирнову, Алексей Григорьевич каждый раз спра-
шивал себя: все ли он, машинист, сделал, чтобы вы-
полнить задание лучшим образом? Что может еще
подсказать опыт, рабочая смекалка?..
Вот, к примеру, экономия топлива.
Еще на фронтовых дорогах он освоил отопление
древесными опилками, тощими подмосковными уг-
лями, антрацитами, торфом,— что только ни прихо-
дилось кидать в топку паровоза!..
И фронтовые навыки помогли Алексею Григорье-
вичу в мирном труде, при обслуживании пассажир-
ских поездов на Приднепровской дороге. Ежемесячно
ему удавалось экономить двадцать тонн топлива.
Если учесть все годы его работы на паровозах, то
это даст «круглую» цифру экономии — две тысячи
пятьсот тонн, почти целый тяжеловесный состав сбе-
реженного угля.
Но на смену труженикам-паровозам пришли бо-
гатыри-электровозы.
Когда Алексей Григорьевич начал работать на
этих современных мощных локомотивах, он убедил-
ся, что и здесь значительны потери—сотни киловатт
на одном электровозе. А ведь на дорогах курсирова-
ли тысячи таких машин.
Алексей Григорьевич попросил слово на собрании
коммунистов депо. Суть выступления Смирнова зак-
лючалась в предложении снизить на 6—8 процентов
удельный расход электроэнергии.
— А как это сделать?
— Надо начинать с подготовки электровоза к рей-
102
су,— готовый к этому вопросу, ответил Алексей Гри-
горьевич.— Ведь нередко из-за маленькой неисправ-
ности в электрической схеме срабатывает главный
выключатель, электровоз замедляет ход или даже
останавливается. В этом случае и происходит допол-
нительный расход электроэнергии.
— Можете и цифры назвать?
— Можно и цифры. Только одна вынужденная
остановка в пути увеличивает расход электроэнер-
гии на сорок — пятьдесят киловатт-часов, а сниже-
ние скорости пассажирского поезда, например, с
восьмидесяти до сорока километров в час вызывает
дополнительный расход электроэнергии еще на со-
рок киловатт-часов.
— Так это уже только в пути следования,— заме-
тил представитель отделения дороги.
— Не меньше резервов и на самих станциях,—
продолжал Смирнов.— На первый взгляд может по-
казаться мелочью, стоит ли электровоз с опущенным
или поднятым пантографом. А расход электроэнер-
гии различный. Или же такое: загружен локомотив
маневровой работой или нет? Здесь кроются нема-
лые резервы снижения расхода энергии.
И Алексей Григорьевич пояснил свою мысль:
— Уменьшение простоя машин на станции, как и
хотя бы незначительное снижение маневрового про-
бега, позволит снизить расход электроэнергии более
чем на полпроцента.
Собрание выдалось бурным. Вопросы, реплики
выдавали и заинтересованность, и недоверие: чувст-
вовалось, что многие участники собрания не верили
в ощутимую экономию электроэнергии за счет таких
«мелочей».
Смирнов понимал, что советами, даже хорошими,
делу не поможешь. Надо действовать примером, са-
103
мому доказать реальность найденных им путей эко-
номии электроэнергии, следовательно, и повышения
качества работы.
Вскоре выдался подходящий случай.
Григорий Глебов, возможно, по праву старой
фронтовой дружбы попросил Смирнова:
— Алеша, съезди со мной до Пятихаток. Покажи,
как это у тебя получается с электроэнергией.
Смирнов сразу же согласился. Вместе с ними в
поездку отправились еще два машиниста.
Несколько совместных поездок понадобилось ма-
шинистам, чтобы каждый из них смог сказать:
— Есть первая сотня сэкономленных киловатт-
часов!
Каждый, кто работает на современных локомоти-
вах, хорошо представляет, какой ценой достается
при существующих жестких нормах экономия одно-
го киловатта. И все же оказывается, что экономия
возможна, и немалая. Залог тому — высокое мастер-
ство, трезвый расчет, жесткая дисциплина, то есть
те слагаемые, которые входят в понятие «высокое
качество работы».
Результат? Он внушителен.
Локомотивной бригаде Алексея Григорьевича
Смирнова он дает возможность в течение года прове-
сти пять поездов на сэкономленной электроэнергии.
Без малого четыре десятка лет отдал железно-
дорожному транспорту Алексей Григорьевич. Многие
годы труда, постоянного напряженного поиска путей
повышения своего мастерства, улучшения условий
работы, повышения ее производительности.
Но где бы ни трудился машинист Смирнов —
в сложной ли фронтовой обстановке, в условиях
мирных будней,— нигде не делал он секрета из сво-
его умения, не опутывал тайной удачно найденные
104
решения. Не было у Смирнова ни тайн, ни секретов.
Было и есть другое: высокое чувство долга и ответ-
ственности за порученное дело, а оно-то и породило
настоящее мастерство.
«Жить надо с полной отдачей, щедро!» Так оза-
главил свою статью в республиканской газете Алек-
сей Григорьевич Смирнов, и эти слова как нельзя
лучше выражают жизненное кредо машиниста.
Щедро делится Смирнов своим опытом, знания-
ми. Щедро расходует их в повседневной работе.
С полной отдачей выполняет свой рабочий, партий-
ный, государственный долг.
С годами пришел к нему не только большой про-
фессиональный опыт, но и знания и опыт государст-
венной и партийной работы.
И этот опыт позволил Смирнову свести разговор
на равных в Японии, одной из самых развитых ин-
дустриальных держав мира. На приеме в ассоциации
японских железных дорог Алексей Григорьевич, по-
казывая фотографии современных советских элек-
тровозов, в полной мере обнаружил широкий круго-
зор советского рабочего человека, рассказывая япон-
ским коллегам о применяемых в железнодорожном
транспорте новшествах, о новом в эксплуатации же-
лезных дорог в СССР.
Алексей Смирнов, представитель профсоюза же-
лезнодорожников Советского Союза, обменивался
опытом с японскими мастерами скоростного вожде-
ния поездов, рассказывал об условиях работы на же-
лезных дорогах в СССР.
— У вас, в России, каждое усовершенствование
облегчает труд, а у нас всякое новшество дает ка-
питалисту дополнительный повод выбросить на ули-
цу лишнего человека,— с горечью заметили японские
машинисты.
105
В том, что это так, Алексей Григорьевич убеж-
дался не один раз во время поездки по этой стране
и встреч с японскими железнодорожниками.
Убедился Алексей Григорьевич и в той нескры-
ваемой симпатии, которую питают рабочие люди
Японии к Советскому Союзу. При каждой встрече
с японскими людьми, с товарищами по профессии
Смирнов рассказывал о своей стране, о советских
людях и чувствовал, как велик интерес японцев к
СССР, как ловят слушатели каждое слово о совет-
ском образе жизни, о том образе мыслей и отноше-
нии к труду, которые отличают людей социалисти-
ческого общества и неприемлемы для людей капита-
листической, пусть даже высокоразвитой, страны.
Гордостью наполнялось сердце Смирнова от со-
знания своей причастности к великому советскому
народу, к первой в мире стране социализма.
Хотелось работать еще и еще лучше, отдать на
пользу своему обществу все, что сам получил от
него, чем стал богат и нужен другим.
И потому много сил отдает Смирнов воспитанию
молодой смены. Немало машинистов Приднепров-
ской железной дороги прошли школу мастерства у
Алексея Григорьевича. Многие из них начинали с
азов, и не всегда все ладилось сразу.
Помнятся первые шаги одному из заслуженных
ныне машинистов. Пришел он в депо и услышал от
работника отдела кадров:
— К лучшему машинисту пойдешь кочегаром,—
сказали ему в отделе кадров.— Будешь слушаться,
стараться — не пожалеешь потом.
В помещении дежурного по депо и познакомили
Смирнова с подростком. Взглянул Алексей Григорье-
вич на новичка и понял: «Не раз придется погово-
рить с этим парнем...»
106
Новичок оказался хуже, чем можно было ожи-
дать. Уже в первой поездке на одной из станций,
когда чистили топку, он без разрешения побежал на
рынок «молоко пить». Вернувшись, оттолкнул по-
мощника от угольного лотка, заявив: «Буду сам шу-
ровать». Лихо размахнулся и вместе с углем забро-
сил в топку совковую лопату. Хорошо, что на паро-
возе оказалась запасная.
Когда приехали в депо и сдали машину другой
бригаде, Смирнов подозвал паренька, спросил:
— Ну что будем делать?
Парнишка молчал, потупив глаза.
Отказаться от такого кочегара! Но Смирнов тут
Же прогнал эту мысль.
Отец у парня на фронте погиб, мать неродная.
Кому же, как не ему, машинисту-ветерану, помочь
сироте?
— Ладно, пошли со мной.
Алексей Григорьевич привел новичка к себе на
квартиру. Они в одних носках, на цыпочках прошли
на кухню, где на столе был приготовлен ужин.
Чтобы не разбудить жену и детей, Смирнов при-
нес настольную лампу и поставил на подоконник.
Поужинали. И почти до рассвета разговаривали.
— Значит, даешь слово?
— Даю...
Не сразу у молодого кочегара стала спориться ра-
бота. Были срывы, нарушения. И однажды, когда
Алексей Григорьевич уходил в отпуск, парнишка ре-
шил развлечься с дружками.
Вечером Смирнов на улице встретил товарищей
по работе. Кто-то бросил, уходя:
— Твоего подопечного видели в депо навеселе.
Не заходя домой, Алексей Григорьевич пошел ис-
кать кочегара. Был в депо, железнодорожном клубе.
107
Наконец нашел его дома — спал. Хотел разбудить
парня. Потом передумал: «Утром поговорим»...
Но Смирнов с ним больше не говорил ни утром,
ни вечером. Назавтра он пошел к начальнику депо
и попросил перенести отпуск.
Не знал кочегар, куда глаза спрятать, места себе
не находил. А Алексей Григорьевич, словно ничего
и не случилось, работал, брал его в поездки и — ни
слова о происшедшем.
Переживал, переживал кочегар и однажды в ком-
нате отдыха локомотивных бригад, вскинув на ма-
шиниста налитые слезами глаза, быстро и горячо за-
говорил:
— Думаете, не стыдно мне, Алексей Григорье-
вич? Я ведь все понимаю...
— Вот и хорошо, что понимаешь. И хватит об
этом. Пойдем лучше пообедаем перед рейсом.
Кочегар, вытирая вспотевший лоб, выпрямился и
молча пошел за машинистом.
И начал парнишка на глазах преображаться. Ста-
рался быть дисциплинированным, подтянутым. Жад-
но перенимал опыт, прислушивался к советам стар-
ших товарищей.
Прошло лето, потом еще одно. Приказом по депо
кочегару объявили первую благодарность и вскоре,
по рекомендации Алексея Григорьевича, назначили
помощником машиниста, а через год — машинистом.
Трудно перечислить всех, кто прошел через руки
коммуниста Смирнова.
Стали уважаемыми машинистами в депо бывшие
ученики Алексея Григорьевича Евгений Лысенко,
Георгий Иванов, Александр Назарко, Евгений Бурен-
ков...
Евгения Буренкова Алексей Григорьевич знал
еще мальчишкой, когда тот пришел в депо и тоже
108
сразу попал в бригаду Смирнова. После третьей по-
ездки Женя, пряча глаза, сказал Алексею Григорье-
вичу, что будет увольняться: не ладится у него с ра-
ботой.
И Смирнов задумался: недоглядел паренька, что-
то упустил... Алексей Григорьевич удвоил внимание
к Жене, при каждом удобном случае старался и рас-
сказать, и показать, каковы достоинства и интерес-
ные стороны профессии паровозника.
Давно все неприятности начинающего железнодо-
рожника позади. Женя, не без помощи Алексея Гри-
горьевича, не только освоил паровозную специаль-
ность, но и стал одним из лучших машинистов
электровозов на Приднепровской железной дороге.
Теперь и на счету коммуниста Буренкова немало
хороших дел.
На выучке у отца был и сын Алексея Григорье-
вича Олег. Как только отслужил армию, сразу по-
дался в депо. Ездил с отцом помощником на одном
паровозе. Теперь Олег уже самостоятельно водит
электропоезда.
Сердечный, добрый и в то же время требователь-
ный к себе и другим — таков Алексей Григорьевич
в жизни.
О том, как относятся к нему товарищи — рабочие,
руководство, друзья,— красноречиво свидетельст-
вуют факты общественной жизни машиниста Смир-
нова.
Одно из самых ярких и дорогих воспоминаний у
Алексея Григорьевича — доверие коммунистов Днеп-
ропетровщины, направивших в числе других своих
посланцев и коммуниста А. Г. Смирнова делегатом
на XXIII съезд КПСС.
Алексей Григорьевич был взволнован и не раз
спрашивал себя: как оправдать доверие товарищей?
109
Чем помочь партии в осуществлении грандиозных
задач по развитию народного хозяйства, увеличению
благосостояния народа?..
27 марта 1966 года Алексей Григорьевич прибыл
в Москву. 29 марта открылся XXIII съезд Коммуни-
стической партии Советского Союза. Не скрывая ра-
достного чувства, слушал Смирнов доклады руково-
дителей партии и правительства, выступления де-
легатов. Только присутствуя тут, на съезде, он по-
настоящему понял, какую высокую оценку партия
дает рабочему классу, как она верит в него, какую
большую ответственность возлагает на него. А ведь
он, коммунист Смирнов, тоже рабочий человек.
И это не может не окрылять его, поднимать во весь
рост в помыслах, планах, в каждом начатом деле.
И если и раньше Алексей Григорьевич никогда не
был в стороне от общественной жизни, то после воз-
вращения со съезда коммунистов всей страны Смир-
нов еще глубже стал вникать в дела коллектива, в
жизнь горожан.
Заходила ли речь о выделении мощных электро-
возов для Приднепровской магистрали, о строитель-
стве цеха периодического ремонта электровозов, о
возведении нового железнодорожного моста — везде
Смирнов не жалел своих сил, проявляя завидную
настойчивость, и в полном смысле слова оправдывал
почетное звание представителя народа. Та же на-
стойчивость и заинтересованность руководит Смир-
новым, когда он заботится о финансировании музы-
кального ансамбля, о тактичности дежурного по
станции...
Жизнь прожить, говорят, не поле перейти. Жизнь
Алексея Григорьевича — большое, щедрое поле, по
которому он идет твердой, уверенной поступью ра-
бочего человека Страны Советов.
110
Но вся его жизнь словно отмечена огневой закал-
кой— боевым крещением в годы Великой Отечест-
венной войны. Нет-нет, да и отзовется острой па-
мятью пережитое в те давние годы, заставит взгля-
нуть на сегодняшний день по-другому — строже,
взыскательнее. Ведь за этот сегодняшний день от-
дали жизнь Костя Кушков, Серафим Жимелко, ты-
сячи и тысячи советских людей... Иной раз не дает
покоя потребность повидаться с друзьями фронто-
вых лет, обсудить с ними и радости, и заботы. И ле-
тят письма из Днепропетровска в Ригу, от Алексея
Смирнова к Петру Цирулису, известному в респуб-
лике машинисту. И не наговорятся порой фронтовые
побратимы Смирнов и Глебов, обсуждая повседнев-
ные новости.
Так живет Алексей Григорьевич Смирнов — один
из лучших машинистов страны, почетный железно-
дорожник, кавалер многих орденов и медалей...
Живет полной, насыщенной жизнью, никогда и
ничем не выделяясь среди своих товарищей. Корена-
стый, обласканный солнцем и ветрами, он прост,
скромен, скуп на слова, равнодушен к похвалам.
Таким сделал его наш советский образ жизни. Та-
ким воспитала его партия. И когда коммуниста
Смирнова расспрашивают о подвигах на фронте, о
трудовых успехах, он отвечает:
— Не о подвигах речь, не об успехах. Я просто
работаю и об этом готов рассказать...
Содержание
«Будем помнить эти перегоны...» 3
Сквозь огневую завесу 25
На Берлин! 73
Просто работа 92
Илья Ефимович Ветров
ДОРОГА НА ПОТСДАМ
Заведующий редакцией А. И. Котеленец
Редактор Л. г. Беляева
Младший редактор И. А. Дегтярева
Художественный редактор Г. Ф. Семиреченко
Технический редактор О. М. Семенова
Сдано в набор 16 июля 1976 г. Подписано в печать
7 октября 1976 г. Формат 70 X 108'/32. Бумага типограф-
ская № 1. Условн. печ. л. 5,08. Учетно-изд. л. 4,67.
Тираж 200 тыс. ЭКЗ. А00152. Заказ № 859. Цена 17 коп.
Политиздат. 125811, ГСП, Москва, А-47, Миусская пл., 7.
Ордена Ленина типография «Красный пролетарий».
Москва, Краснопролетарская, 16.
ПОЛИТИЗДАТ-1976