/
Автор: Бузург ибн Шахрияр
Теги: рассказы проза история индии средневековая литература арабская литература географическая литература
Год: 1959
Текст
Кинга о чудесах ИпЛии»
к*п":аиа Буэурга ибн LHaxpiin-
ра, жившего я X в.,— один
ил интереснейших памятников
арабской средневековой пись-
нежности Эти сочинение дошло
до нас я единстчеиной рукопи-
си. переписанной в XIII в. и
хранящейся и Стамбуле. Настоя,
щее издание предстаяляет собой
первый русский перевод книги.
«Чудеса 11идин> — сборник
рассказов. записанных со слои
арабских и персидских моряков
и купцов. побывавших к Индии.
Юго-Восточной Алин. Китае и
Африке. Некоторые рассказы
посвящены диковинным фак
Там. поразившим воображение
автора или рассказчика, другие
повествуют о плаваниях п да-
леких морях, о кораблекруше-
ниях, чудесных спасениях, ска-
«очных богатствах, приноси-
мых .заморской торговлей- Пе-
ред читателем встают образы
мужественных, сильных людей,
отправляющихся ради наживы
я опасные путешествия, борю-
щихся в море »с огромными,
как горы, волнами», претерпе-
вающих невероятные приключе-
ния, а по возвращении просто-
душно рассказывающих были и
небылицы о своих странствиях.
Они видели окружающий их
мир сквозь призму своей фан-
тазии. превращавшей действи-
тельность в волшебную скалку.
Это сочетание жизни с мечтой
и создает обаяние книги Бу-
зурга ибн Шахрняра
Чудеса Индии» представ-
ляют интерес не только как ли-
тературное произведение, но и
как исторический источник, со-
держащий важные сведения о
торговле халифата и отражаю-
щий уровень географических
знаний арабов я ту эпоху
КЛДЕМИЯНЛуК СССР
институт
ВОС Т ОКОВЕДЕНИЯ
Sxpypz uSh Шахрияр
Перевод с арабского
Р. Л. Эр л и х
Под редакцией
И. Ю. Крачковского
ИЗДАТЕЛЬСТВО ВОСТОЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
МОСКВА
19 5 9
ПРЕД ИС Л О В И Е
• Коша о чудесах Индик» Бузурга ибн Шахрияра — одни из
интереснейших историко-географических н литературных памят-
ником арабской средневековой письменности. Она создавалась во
второй половине X в. в одном нз приморских городов Южной
Mei оно гамни или Западного Прана и представляет собой свод
рпккааои котор1<- автор слышал от моряков и купцов, плавав-
ших к 11ндню. Китай, ) |ндонеэню. Африку и другие далекие
граны
I !г< мотря на то, что арабы располагали в это время разнооб-
ра лнымн произведениями описательно-географического характера,
автор ни разу не ссылается на них. Вместе с тем автор нигде
не говорит, что содержащиеся в книге сведения почерпнуты нз
его собственного опыта; почти всегда он называет имя капитана
или путешественника, от которого слышал тот или иной рассказ.
Эти рассказы различны по характеру и размеру. Некоторые
in । вящены какому-нибудь диковинному факту, поразившему но-
<>ора>к>кн> ангора или рассказчика, и состоят всего нз нескольких
грочек. Другие занимают несколько страниц и повествуют о том
и си ином далеком морском путешествии. В художественном отио-
iiiiiiHH рассказы также неоднородны. Наиболее поэтичные из них
имеют чисто фольклорный характер.
Однако «Чудеса Индии» — не простое собрание былей и не-
былиц о морских приключениях и путешествиях. Чрезвычайно
I алиообразпос по тематике (здесь речь идет и о природе эамор-
। «их стран, и о быте и нравах населяющих их народов, и о мор-
ui.ii флоре и фауне и т. д.). произведение это является своеоб-
р« ший энциклопедией знании жителей приморских городов халн-
5
фата X в. о странах восточных морей. Поэтому оно дает нам
ценнейший материал для историко-географических, историко-куль-
турных и этнографических выводов.
* *
•
Появление многочисленных и разнообразных географических
произведений на арабском языке n IX и особенно в X в. тесней-
шим образом было связано с политической и экономической
жизнью халифата.
Свержение династии Омейядов и приход к власти халнфоз
из династии Аббасидов, опиравшихся в известной степени на
иранскую феодальную аристократию, привели к перемещению в
VIII в. политического центра халифата из Сирин в Ирак. В 762 г.
второй халиф из династии Аббасидов, аль-Мансур, перенес сто-
лицу халифата в Багдад.
Аббас идские халифы, стремившиеся к укреплению государ-
ственной власти и централизации управления, нуждались в
точных сведениях о провинциях халифата, о населенных пунктах,
путях сообщения и экономике отдельных районов. Эти сведения
были необходимы для установления размеров налогообложения,
организации общегосударственной связи, а также для политиче-
ского и военного контроля нал жизнью отдельных провинций.
Вместе с тем широкие внешнеполитические связи халифата,
обмен разнообразными миссиями и посольствами с соседними
странами, военные походы создавали потребность в достоверной
информации о других странах и способствовали притоку такой
информации.
Перемещение политического центра халифата из Сирии в
Ирак привело к быстрому развитию приморских городов Персид-
ского залива, росту их торгового и политического значения. Те-
перь в руках персидских и арабских купцов оказалась вся тор-
говля между Европой. Африкой и Передней Азией, с одной
стороны, и Индией, Юго-Восточной Азией и Китаем — с другой.
Эти широкие торговые связи, естественно, вызывали усиленный
спрос на карты, справочники, описания маршрутов и способство-
вали распространению географических знаний в приморских горо-
дах халифата.
Наконец, значительную роль в ознакомлении жителей хали-
фата с далекими странами сыграли путешествия мусульман на
б
ii< к чинит в Мекку, поездки в мусульманские университетские
центры Испании, Средней Азин и т. д.
В р< »у млате всего этого появилась обширная географическая
мнграпра. чрезвычайно разнообразная по жанрам и тематике.
I.irii. мы находим и трактаты ученых, и записи чиновников, и
iiuKnm.li путешественников. Некоторые сочинения, например
Ilin Хордадбеха (IX—X вв.) и Кудамы ибн Джафара (начало
X и ), являются пособиями для чиновников различных ведомств,
. uupiHHKOB налогов и военных. В ряде произведений излагаются
принципы средневековой арабской астрономии и космографии; та-
ковы сочинения аль-Хорнзми (IX в.), аль-Кинди (IX в.), аль-
Баиани (IX—X вв.). Описанию областей халифата п соседних
стран посвящены труды путешествениикон и ученых X в. аль-
Мас уди. Ибн Хаукаля, аль-Мукаддаси н других.
I (нтгресы средневековых арабских географов и путешествен-
ников выходят далеко за пределы халифата, и предметом их изу-
чения становится почти вся Европа, Восточная Африка и Азия
ли Китая. В сферу их наблюдений попадают самые разнообразные
ин мина природы и общественной жизни. Арабские ученые интс-
рсс<||<ал1к ь строением поверхности, климатом, флорой и фауной,
к пинии' он культурой и обычаями стран, которые они описывали
или посещали.
11о. кроме серьезной научной литературы, дающей представле-
ние об уровне средневековой арабской географической науки,
существовали произведения развлекательного характера, пред-
ставляющие для нас. тем не менее, значительный историко-геогра-
фический интерес. Авторами таких произведений обычно бывали
путешественники или купцы — участники заморских вкснедицнй.
Однако часто собиранием рассказов о далеких странах и морских
путешестпинх 1анималнсь лица, не выезжавшие за пределы род-
ною города но получавшие сведения «из первых рук» — от моря-
ков и путешественников. Родиной таких сборников, как правило,
были города Западного Ирана и Южной Месопотамии: Басра,
С'ираф и другие с их специфической разноплеменной и пестрой
к религиозном отношении моряцкой п купеческой средой. Подоб-
ного рода сочинения в равной мере относятся и к научно-нсторпче-
•-<>•«. и к художественной литературе, ибо конкретные историко-гео-
। । .нрическне сведения, содержащиеся в них, неразрывно сплетены
' Фантастикой, поэтическим вымыслом н обильным фольклорным
ниериалом. В этом своеобразном жанре и написаны «Чудеса
11п,тип капитана Буэурга ибн Шахрняра.
7
К сожалению, единственный источник, по которому мы мо-
жем судить о личности автора «Чудес Индии»,—его собственное
сочинение. Буэург ибн Шахрияр родился п начале X в. в пер-
сидском городе Рам-Хурмуэе (Западный Иран). Спою книгу он
закончил около 960 г. Буэург, по-видимому, участвовал только
в каботажных плаваниях и большую часть жизни провел в одном
из портовых городов Персидского эалнва. Он прекрасно знал
быт и праны портовых городов, находился в дружеских отношс-
инях со многими жившими там опытными моряками, купцами и
путешественниками, знал н любил море.
Слушая рассказы бывалых моряков и купцов. Буэург записы-
вал те из них. которые казались ему особенно удивительными или
поучительными При этом он всегда указывает имя рассказчика
и часто добавляет, что этот человек долгое время жпл в замор-
ских странах или известен как знаменитый капитан и т. п. В тех
случаях, когда полученное сообщение вызывает у автора сомнение,
он специально оговаривает это. Услышав рассказ о гигантских
раках и усомнившись в его достоверности, он спросил Мухам-
мада нбн Бабишада: «Могу ли я передать этот рассказ от твоего
имени?» — «Я ведь сам слышал его», — ответил осторожный
рассказчик. Так же поступает автор в ряде других случаев.
I (апримср, передавая рассказ Мухаммада аль-Уманн о животных,
меняющих свой пол, автор пишет: «Я не знаю, что об этом и
думать. Говорят, что и зайцы обладают тем же свойством. По-
моему, это невозможно. А впрочем. Аллах лучше знает».
В другом месте автор говорит: «Понравилось мне то, что я
слышал о черепахах, хотя рассказы эти так невероятны, что их
не принимает ум».
Разумеется, автор сплошь да рядом не в состоянии отделить
реальное от вымышленного и фантастического; нам. однако, важ-
но установить, что автор не «выдумывает», а подходит к полу-
ченным сведениям с.доступным ему критическим анализом.
«Кинга о чудесах Индии» содержит много разнообразных
историко-географических сведений. В сравнительно небольшом
тексте памятника упоминается около ста географических наиме-
нований, большая часть которых поддается идентификации. Мно-
гочисленные рассказы сборника о далеких морских экспедициях и
страны Азин н Африки являются отражением реальной действи-
тельности — оживленной торговли и широких морских связей
портовых городов Южной Месопотамии, Ирана и Аравин в
IX-X ив.
8
Тольк» небольшая часть рассказов, входящих в сборник, пря-
мо или i:o<nriiHo связана с самой Индией. Знакомство арабских
.......и 1 чой страной в основном ограничивалось побережьем.
Спедг....... внутренних областях в »тот период носили полуфаи-
<«| гнче< ьин характер.
Арабские корабли, направлявшиеся к островам Малайского
• рчш чага или в Китай, плыли вдоль хорошо знакомого Малабар-
о «ого берега к острову Серендибу (Цейлон), который был важ-
ным промежуточным пунктом на пути в страны Дальнего Вос-
токл Представления о богатстве Цейлона и многочисленности
ri и населения отразились в фантастическом сообщении Бузурга
ибн Шахрияра о «ста тысячах» селений острова.
Особое внимание купцов привлекали острова Малайского
архипелага, которые по географическим представлениям того вре-
мени входи ли в Страну Золота. Страна Золота считалась одной
и г наиболее богатых частей известного в ту пору мира. Снрафскнн
купец Юнус ибн Мнхран. побывавший на острове Суматра (За-
бедж). с восторгом рассказывал Бузургу ибн Шахрняру о много-
тнелениых городах и деревнях острова, о рынках и оживленной
торгов ле
Араб, пне и персидские купцы совершали также путешествия
в «трапы ДалпНпо Востока.
В VII! IX пн. в Кантоне была колония мусульманских куп-
цов, поддерживавших постоянные торговые связи с городами
11<рс |«дс кого залива Купцы и моряки рассказывали Бузургу иби
Шах рняру о городе Хумдане (Сннаньфу)— древней столице
Китая, резиденции багбура (китайского императора), о великой
реке Янцзы.
Со странами, расположенными иа побережье Восточной Аф-
рики и прилегающих островах, арабские и персидские купцы были
знакомы довольно слабо. Содержащиеся в «Чудесах Индии» рас-
сказы о стране Хабеш (Абиссиния), Софале зинджей, островах
Канбалу. Татба и Дабабнд не всегда опираются на свидетельства
очевидцев.
В Чудесах Индии» Бузурга ибн Шахрияра есть ценные све-
дения по истории торговли н мореплавания в халифате в X в.
Эти сведения позволяют увидеть в новом свете и уточнить фак-
1.1. известные нам по другим источникам. Приведем несколько
примеров.
Оживленная торговля купцов халифата с Западной Индией
привела к образованию в городах Малабарского побережья му-
9
сульманскнх колоний. Важные сведения о положении таких коло-
ний мы находим в рассказе, который Буэургу ибн Шахрняру
сообщил сирафец Аббас ибн Махан.
Аббас нбн Махан был «хунарманом» в индийском городе
Сеймуре, т е. главой местной мусульманской колонии. Какой-то
приезжий моряк «араб* (а под арабами часто подразумевались
в Индии все жители халифата) осквернил местную святыню.
Жители Сеймура предлагали казнить моряка, однако местный
правитель воспротивился атому. «Это невозможно, — сказал он.—
Преступник нз арабов, а с арабами у нас договор». Пэ дальней-
шего выясняется, что псе дела о преступлениях мусульман нахо-
дились в компетенции хунармана, которым мог быть только му-
сульманин.
По словам автора, хунармап «имеет приблизительно те же
обязанности, что и кади в мусульманских странах». Эту
должность занимал обычно богатый купец. Так, в другом месте
автор сообщает, что хунарман Аббас нбн Махан занимался круп-
ной торговлей и отправил судно с лесом в Оман.
Привилегии, которыми пользовались мусульманские колонии
в городах Западной I Iuahii, если верить источнику, были зафикси-
рованы в специальных соглашениях.
Другой эпизод из книги Бузурга говорит о тесных связях
мусульманских торговых колоний с портовыми городами халифата.
В 918 г. из Сирафа в Сеймур отправился корабль, снаряженный
совместно купцами этих городов. Вместе с этим кораблем плыли
два других. На трех кораблях было, по словам автора, 1200 чело-
век. Во время бури корабли погибли, и только небольшой группе
путешественников удалось добраться до берега. Свой рассказ
автор заканчивает словами: «Гибель этого судна с грузом приве-
ла к расстройству дел Сирафа и Сеймура. Ведь вместе с кораб-
лем пропали величайшие богатства, погибли именитейшие капи-
таны и купцы».
В приведенном рассказе интересно нс только сообщение о
совместной организации торговой экспедиции купцами Сирафа
и индийской мусульманской колонии. Источник указывает на
«расстройство дел Сирафа и Сеймура», якобы вызванное гибелью
большого корабля с людьми и грузом, что в общем соответствует
историческому факту упадка Сирафа в X в.
Одним из главных соперников Сирафа н других городов
Персидского залива в торговле с заморскими странами был боль-
шой портовый город Оман. О важной роли Омана в заморской
10
юрговле халифата говорит рассказ об Исхаке, сыпе еврея, па
который впервые обратил внимание И. IO. Крачковский *.
. »t.. gi.ii Олин из мелких оманских купцов. После тридцати
м 1 <, tmiii он вернулся в 913 г. из Китая в Оман разбогатев-
ши» собственном корабле, полном заморских товаров:
му<а«>а. дорогих тканей, фарфора и драгоценных камней. Ценноегь
тох.сроо была столь велика, что купец заплатил правителю Ома-
на Асмалу нбн Хнлалю вместо пошлины, чтобы избежать под-
смгт.с стоимости всех товаров, более миллиона дирхемов. Узнав о
счиатстве итого купца, халиф аль-Муктадир решил конфисковать
ес о имущество и отправил в Оман чернокожего слугу аль-Фуль-
фуля с предписанием арестовать Исхака и привезти в Багдад.
Ахмад нбн Хи саль, недовольный, видимо, вмешательством халифа
ые< <иы< леса, тайно предостерег купцов города. Возмущенные
омансс.ие купцы явились к правителю и изгнали аль-Фульфуля.
Осси оспраяилн халифу письмо, в котором предупреждали его, что
подобные действия могут повредить торговле не только Омана, но
и других городов халифата.
• тот рассказ имеет большое значение для понимания взаи-
ыпотисито инн купечества торговых городов халифата с багдадски-
ми »>.. >нм*с Он свидетельствует о слабости власти аббасидских
» >ч»1. в начале X и и ос> усилении провинциальной администра-
ции. а также о влиянии. которым пользовалось оманское купече-
ство. осмелившееся изгнать правительственного агента.
Некоторые детали рассказа подтверждаются другими apa6ci.it-
мн источниками. Например, слуга халифа аль-Муктадира по име-
ни аль-Фульфуль упомянут у продолжателя исторической хро-
ники ат-Табарн — Арнба. В зтон же хронике сообщается, что
правитель Омана Ахмад нбн Хнла.бъ был большим любителем
в< «веских диковинок и посылал халнфу в качестве подарков за-
морских зверей и птиц. В «Чудесах Индии» также рассказывается,
как Ион Хнлаль отправил халифу в виде подарка «муравья огром-
ные размеров». Эти мелкие детали лишний раз свидетельству-
ют о добросовестности Бузурга ибн Шахрияра при передаче
фактов.
В другом месте книги Бузург записал рассказ капитана Ис-
ыаилуйх о его путешествии из Калы (на Малаккском полуостро-
' It Ю. Крачковский. Из истории торсовых связей халифа-
< •" » Л » («Ученые записки Ленинградского государственного
гнна-р. птета», 1952. № 123, Серия востоковедных наук, вып. 3.
• И< ...риз и филология стран Востока»), стр. 45—51.
И
Be) в Оман. Это расстояние корабль прошел всего за 41 день.
Исманлуйя заплатил оманскому правителю пошлину в 600 тысяч
динаров.
Рассказ Псмаилуйи показался Бузургу ибн Шахрияру
неправдоподобным, и он навсл дополнительные справки, о чем
сообщает в другом месте своего сочинения. Выяснилось, что Ис-
манлуйя действительно приехал из Калы в Оман, по его путе-
шествие продолжалось будто бы 48 дней. Пошлина же в 600 ты-
сяч динаров была наложена на корабль некоего Кавана, прибыв-
шего из Серенднба.
Данные о стоимости товаров, привезенных Исхаком и Кава-
ном. чрезвычайно преувеличены, но все же в какой-то мере
показывают характер торговли в те времена. Заморская торговля
была делом крайне рискованным и ненадежным, поэтому было
выгодно перевозить только очень ценные товары. И если уж
плавание заканчивалось благополучно, прибыль оказывалась во
много раз больше всех расходов.
В торговых предприятиях купцов халифата важное место за-
нимали экспедиции за «живым товаром». Бузург в своем сборнике
не раз говорит о торговле рабамн. Моряки бесхитростно рас-
сказывали Бузургу ибн Шахрияру о своем жестоком промысле:
«Пользуясь услугами царя, мы беспрестанно обманывали тузем-
цев, крали у них детей или покупали их за передники, финики и
всякую мелочь».
«Чудеса Индии» дают нам возможность ознакомиться с неко-
торыми сторонами жизни приморских городов халифата в X в.
полнее, чем какая-либо средневековая историческая хроника или
научный трактат.
При чтении «Чудес Индии» обращает внимание полное отсут-
ствие у автора религиозного фанатизма и нетерпимости. Он с
большой теплотой пишет о тех, кто только недавно принял ислам
(например, о царе области Ра. Махруке ибн Райке, или о зиндж-
ском Царе), с сочувствием рассказывает о купце еврее, обиженном
халифскими властями в Омане, негодует, повествуя о мусуль-
манине. оклеветавшем иностранною матроса, «беспомощного и
беззащитного». В портовых городах Персидского залива с их
пестрым в религиозном и национальном отношениях населением
было много лиц. недавно принявших ислам. Может быть, к их
числу принадлежал и Бузург ибн Шахрняр, проявлявший такой
повышенный интерес к этой теме и постоянно подчеркнвапшнн
высокие нравственные достоинства вновь обращенных. С этой
12
*0 • < >«!>.« грен одни из рассказов сборника, посвящен*
...и . , • ..му капитану Абу-з-Захру аль-Бархатию. Аль-Бар-
................ • и бы' огнепоклонником (т. е. зороастрийцсм), позд-
наа .....)...<>••' ислам и «стал прекрасным мусальманнном». «Аль-
• <•!»•*. кольюаался всеобщим уважением и доверием, — пишет
Люди прислушивались к его словам и доверяли ему
. <» имущество и детей».
II Чудесах Индии» моряк нлн купец — мусульманин всегда
».«..« . ...-т« < m массы своих товаршцей-пемусульмаи как «первый
. Р»лн рапных*, высокие моральные качества которого заставляют
.... я прислушиваться к его голосу. Так. в рассказе об «Острове
• .iniii.il- ..втор пишет, что но время бури «каждый молился тому
.о . ., р .г чтил, так как эго были люди различных вер,
.».н<>|. и llui.ui Киган Ирана и островов», но спасены были
те (.л и . . зря мудрым сонетам «мусульманского шейха из анда-
«><<ного города Кадпкса».
Капитаны кораблей составляли своего рода сообщества, в ко-
,«ры< .. in тпопали неписаные профессиональные и этические за-
• .•<•-. К.|р11.1|1агивные правила предоставляли капитанам во время
плавания |". к» ('.'ограниченную власть и вместе с тем наклады-
«•и ... но» ..|.|<.|ы. обязательства. «Ведь мы. члены сооб-
Ч| «тва ...>»«» кораблей, вступив на них. связываем с ними
• инк. <УЛ1.*'У и жнань если корабль цел — мы живы; если он
.. .in...! умираем к мы*. говорит в «Чудесах Индии» одни
на капитанов.
Иногда, в трудную минуту, капитанам приходилось принц-
c.. I. кру.ые меры. Бузург рассказывает об одном из приключе-
нии опытного капитана Алламы. Чтобы заставить купцов, нахо-
шишпхся на корабле, ныполнить его приказание — для спасения
и •> . .ли |.моросить груз в морс. — Аллама. предвидевший прн-
..... пне . трашнон бури, пригрозил, что в случае неповиновения
он погниет судно.
Другой капитан. Ахмад, по время сильного шторма, несмотря
на |11'бонлння испуганных купцов, отказался выбросить в море
. .«инин. «Ничего не будет выброшено, пока я еще в состоя-
».1и что-нибудь сделать и имею хоть малейшую возможность
им., «ять гибели».
Ili.i.i .cre опытные и удачливые капитаны пользовались в
< « т i >< сновавших в морской торговле, заслуженной славой.
IL. ......... н ( друзей Бузурга ибн Шахрняра — капитана Мухам-
«•с. .. .< 1>»>>п|иада из Сирафа было так широко известно, что
/3
один индийский царь даже приказал, по словам автора, наго-
товить его изображение, так как «это великий капитан, чье имя
облетело моря». «У них в обычае, — поясняет Буэург, — заказы-
вать портреты всех людей, пользующихся почетом и славой, к
какому бы сословию эти люди нн принадлежали».
Другой капитан, Джахуд Кута, побывавший у царя Забеджа,
сумел добиться для мусульманских купцов и моряков, в наруше-
ние местного придворного этикета, особой привилегии — не си-
деть в присутствии царя в предписанной позе. Это отступление
было сделано, как говорится в книге, «Из уважения к мусуль-
манским купцам и морякам».
Капитаны, нарушавшие морскую этику, вызывали у моряков
презрение. «...Нс было средн морских капитанов более бесчестного
человека, чем Мерзебан; с купцами на своем корабле он поступал
как настоящий стряпчий»,—возмущенно говорит Бузург ибн Шах-
рняр.
Среда, из которой рекрутировались моряки, не была одно-
родна в социальном н религиозном отношениях. Имена некоторых
капитанов в «Чудесах Индии* нс сопровождаются куньей (про-
званьем по имени отца или сына, распространенным у мусульман,
например: ибн Бабишад — сын Бабншада) и скорее напоминают
клички, что говорит, возможно, о незнатном происхождении их
носителей.
Бузург сообщает интересные биографические сведения о ка-
питане Абхаре, показывающие, что кормчие купеческих кораблей
часто были выходцами из беднейших слоев населения. Абхара
родился в Кермане (Западный Иран). В молодости он пас овец,
позднее стал рыбаком, а затем поступил матросом на судно, от-
правлявшееся в Индию. Там Абхара перешел на китайский ко-
рабль и наконец стал капитаном.
Общемусульманскнй характер большинства имен не позволяет
установить родину того или иного моряка. Тем яе менее неко-
торые имена совершенно определенно указывают на иранское про-
исхождение (Бабишад. Шадан, Дарбсэин). Из упомянутых в
«Чудесах Индии» капитанов по крайней мере семеро были уро-
женцами Снрафа.
Некоторые капитаны, принимавшие участие в заморских экс-
педициях, занимались торговлей наравне с купцами. Так, Буэург
ибн Шахрияр сообщает о капитане Ахмаде, который вложил все
свое состояние в столь плачевно окончившуюся торговую экспе-
дицию купцов Снрафа и Сеймура.
14
« *
*
•......... торговля была основой жизни населения прнмор-
«I <•• и,... ,.1. Понятно, что в этой среде бытовало множество
ра<< >«<«» о морс: о кораблекрушениях, чудесных спасениях, ска-
•..... богатствах, приносимых далекими путешествиями.
К «к отмечалось выше, Бузург включал в свой сборник только
>< !•<>. которые, по его мнению, заслуживали доверия. И
тем иг менее многое в «Чудесах Индии» представляется совре-
мгниому читателю неправдоподобным, сказочным. Это обуслов-
• <ио не только полуфлнтастнческим представлением о мире, ко-
торо» < оотягк тпоплло уровню естественнонаучных знаний сред-
....................... гаиие реального и чудесного в этой книге выра-
< >»«..........пифической атмосферы жизни приморских городов
ы<и.|йи в X в. со всем ее историческим своеобразием.
Дальние экспедиции арабских и персидских мореплавателей
npxicacii в VIII X вв. особенно широкий размах. Эти вкспеди-
U"" аиа iiiirct.iio расширили кругозор жителей приморских горо-
дки • •<<<ф«<* Осилю, количественное накопление знаний о мире
не сг>п|.,«.,в >.,«... |, (*<< всяком случае немедленно) их соответ-
<cBTe>iuo« <<«с <«<.<« осмыслением. Арабские географы упорно
с ... . .. . < рлвработлииыс еще греками теоретические построе-
ния игсмосри на то что вновь полученные сведения постоянно их
опровергали. Л в среде людей дела — моряков и купцов — были
.... распространены всевозможные легенды и суеверия. Впол-
II. реалистическое восприятие жизненных явлений, порож-
л. оное суровой практикой морских будней, требовавшей от че-
ловека выдержки, предприимчивости, умения трезво оценить
| . и- с живалось с наивнейшим» представлениями, верой в чуде-
. * нелепейшими предрассудками.
Уходившие в море корабли привозили из далеких стран ог-
ромные богатства — ткани, драгоценные камни, рабов, бесчислен-
o'.. < < морс кие диковинки, но очень часто не возвращались, ho-
т..ионные разбойниками или поглощенные океаном. При отсуг-
..... точных навигационных приборов плавание на весьма несо-
«. ршеиных и непрочных судах было связано с огромным риском.
II. иележды возлагались на опытность капитана и на удачу.
|1«'иая опасностей жизнь, постоянная зависимость от сти-
<««<<<-< .ил природы поддерживали веру в чудесное и культи-
вн(>,«|«<н интерес к морским «чудесам». Поэтому невероятные
/5
истории Передавались моряками из поколения в поколение и
при этом всегда рассказывались как происходившие недавно.
Когда путешественники рассказывали Бузургу ибн Шахрняру о
том. что они видели, — они действительно видели или думали,
что видели.
Это сплетение опыта и вымысла, реального быта н волшеб-
ной сказочности н составляет неповторимое астатическое своеоб-
разие «Чудес Индии» и придает самому тону сочинения особое
поэтическое обаяние.
Перед читателе»! встают образы мужественных, сильных лю-
дей, разго|>ар>1ваю1иих живым, сдобренным вульгаризмами язы-
ком, отправляющихся ради наживы в опасные путешествия,
борющихся н море с «огромными, как горы, волнами», претерпе-
вающих невероятные приключения, а по возвращении рассказы-
вающих с наивным простодушием был» и небылицы о своих
странствованиях. Близость к природе заставляла втих люден на-
делять живые существа морен и далеких стран человеческими
чертами. Рыбы, радующиеся кораблю как спутнику, обезьяны, ис-
пытывающие симпатию к морякам и приносящие им «золотые
корни». — все кажется правдоподобным втим видевшим мнр
людям.
За каждым, даже маленьким отрывком сборника — будь то
история моряка, попавшего на необитаемый остров, или полный
драматизма рассказ о потерпевших кораблекрушение, собиравших-
ся с голода съесть мальчика. — чувствуются рассказчики, всюду
побывавшие и много видевшие, жадно впитывавшие наиболее ост-
рые впечатления жизни
К лучшим в художественном отношгпин частям «Чудес Ин-
дии» относится рассказ о молодом вннджском царе, похищенном
оманскими моряками и проданном в рабство. Блат сродство яиндж-
ского царя противопоставляется алчности и неблагодарности
оманцев. В композиционном отношении это самостоятельная, за-
конченная новелла. Все детали рассказа шайтаны реалистически,
раскрытие образа центральной фигуры рассказа зинджского
царя, главных черт его характера: верности, честности, благород-
ства. гордости происходит не декларативно, а постепенно вы-
является нз его мотивированных пос тупков Царь, брошенный
оманцами в трюм вместе с другими рабами, нет себя с боль-
шим достоинством, нс желает смотреть на похитителей и разгова-
ривать с ними. Бежавший н вернувшийся на родину царь сожа-
леет. что не может возместить своей ттоимштн хозяину. На пср-
16
иыи план и рассказе выступают наивная мусульманская дидак-
тика и рабовладельческая психология рассказчика. Как и в других
частях сборника, высокие моральные качества вновь обращенных
мусульман подчеркиваются и противопоставляются жестокости и
корыстолюбию жителей окоренных» мусульманских областей.
Книга Бузурга нбн Шахрняра нс была исключительным яв-
лением для IX X вв. Напротив, есть все основании предпола-
гать, что в этот период существовали и другие сочинения такого
рода. Рассказы моряков, передававшиеся из уст в уста, дополня-
лись новыми деталями и принимали фольклорный характер. К
целому ряду рассказов, входящих в «Чудеса Индии», можно без
труда найти параллели в сборниках более позднего времени.
Очень интересно сопоставление с рассказами о приключениях
Синдбада-морехода, вошедшими в «Тысячу и одну ночь». Сюжет-
ное сходство их с отдельными частями книги Бузурга несомнен-
но. Мы находим рассказы н о потерпевшем кораблекрушение,
который улетел с необитаемого острова, привязавшись к лапам
огромной птицы Рух, и о долине алмазов, охраняемой змеями, и
о гигантской рыбе, принятой мореплавателями за остров, и другие
рассказы, повторяющие в основной сюжетной линии и в деталях
соответствующие впизоды «Чудес Мидии».
Сборник «Тысяча и одна ночь» в своей окончательной редак-
ции сложился и Египте в XIV—XVI вв. Однако сказочный свод,
носивший то же название, существовал в Багдаде еще в X в.
Хронологическое выявление отдельных Плаков «Тысячи и одной
ночи» и определение их характера на различных стадиях разви-
тия сборника до сих пор не проделаны. Исследователи выдвига-
ли многочисленные гипотезы, но вопрос пока еще не решен. Не
вполне ясен также вопрос о литературных источниках различных
частей «Тысячи и одной ночи», в частности «Приключении Синд-
бада морехода». Возможно, что редактор рассказов о Синдбаде
использовал в качестве одного на источников «Чудеса Индии»
или какой-либо аналогичный сборник X и. Возможно также, что
эти рассказы первоначально не были частью «Тысячи и одной
ночи», а существовали в виде самостоятельного сборника. В не-
которых более древних рукописях «Тысячи и одной ночи» их нет.
Синдбад не похож на героев других сказок—слабых и изне-
женных горожан, привыкших к лени и чувственным удоволь-
ствиям. Правда, Синдбад свою молодость проводит в кутежах и
очень быстро растрачивает состояние, доставшееся ему в наслед-
ство от отца — богатого купца. Но вынужденный силой обстоя-
'2. Чудеса Индии
/7
тельств пуститься п далекое путешествие, оп уже больше не мо-
жет усидеть па месте и через некоторое время после возвращения
опять отправляется в странствования. «Захотелось душе попуте-
шествовать и прогуляться, она стосковалась по торговле, кажнве
и прибыли — душа ведь приказывает злое», — говорит Синдбад.
В этом мужественном, яростно цепляющемся за жизнь, неуто-
мимом путешественнике мы без труда узнаем моряка или купца—
главного персонажа «Чудес Индии-.
Но вместе с тем бросается и глаза огромное различие в ха-
рактере этих двух произведении средневековой арабской литера-
туры В то время как книга Бузурга самым тесным образом свя-
зана с жизнью приморских городов халифата X в. и записана со
слов живых люден — участников морских экспедиций, рассказы
о Синдбаде-мореходе, составленные в Багдаде или Египте па осно-
вании других источников, совершенно оторвались от реальности.
В то время как в «Чудесах Индии» постоянно чувствуется
стремление автора сблизить детали рассказов с реальными явле-
ниями, и «Приключениях Синдбада» эти детали приобретают уже
совершенно фантастический характер.
Снндбад-мореход живет в Багдаде во времена Харуна ар-
Рашида. Для Бузурга нбн Шахрияра халиф Харун ар-Рашид, но
вызывавший у современников ни восторга, ни особого уважения,
был ничем не примечательным правителем, имя которого он упо-
минает вскользь. Для автора «Приключений Синдбада» Харун
ар-Рашид в полном соответствии с позднейшей легендой — лич-
ность таинственная и необыкновенная.
Остров, к которому пристает корабль, и книге Бузурга ибн
Шахрияра оказался морским животным. Он «пустынен и гол», как
подобает спине морской черепахи. В "Приключениях Синдбада-
неправдоподобие рассказа усиливается до предела. Остров, ока-
завшийся рыбой, покрыт землей, порос деревьями н «подобен
саду». В «Чудесах Индии» обезьяны нападают на караван путе-
шественников. В «Синдбаде» обезьяны нападают на город и
каждую ночь изгоняют его жителей. Птица переносящая путе-
шественников с необитаемого острова на материк, в «Чудесах Ин-
дии» отличается от остальных пернатых, гудя по описанию, только
крупными размерами. В «Синдбаде» — это гигантская птица Рух,
которая «кормит своих детей слонами» и топит корабль, сбрасы-
вая на него каменные глыбы.
У автора «Синдбада» нет ясных географических представле-
ний об описываемых странах. Например, он пишет о стране, насе-
18
ленной и индийцами, и абиссинцами. Реальные страны прсвра-
г.потся в таинственный «климат царей», в фантастические госу-
дарства и острова.
Капитаны и моряки Буэурга ибн Шахрияра—люди с опре-
деленным чувством чести, правилами этики. В «Приключениях
Синдбада» всего «того нет и в помине. Здесь рассказывается о
капитане, который «распустил паруса и поехал с теми, кто под-
нялся на корабль, не обращая внимания на утопающих». Моряки
Бузурга ибн Шахрияра так бы не поступим!.
В самом образе Синдбада, несмотря на его очевидную бли-
зость к героям «Чудес Индии», мы находим ряд черт, отличаю-
щих его от моряков и купцов Буэурга нбн Шахрияра и свойствен-
ных иному времени и иной среде. Только затруднительные об-
стоятельства могли заставить Синдбада согласиться на путе-
шествие по морю. Всякий раз. попадая в очередную переделку,
Синдбад-мореход упрекает себя в безрассудстве, толкнувшем его
па морское путешествие. Привыкшим к спокойной жизни купцах!
Багдада или Египта XIV—XVI вв. заморские путешествия каза-
лись делом ненужным и опасным. С нескрываемым удовлетворе-
нием говорит Синдбад о том, что он наконец «достиг счастья
после сильного утомления. великих трудов и многих ужасов».
«Я накупил, — говорит Синдбад, — слуг, прислужников, неволь-
инков, рабынь и рабов... домов, земель, поместий... и забыл все,
что вытерпел- н усталость, и чужбину, и труды, и ужасы пути.
И я развлекался наслаждениями и радостями, и прекрасной едой,
и дорогими напитками и продолжал жить таким образом».
Иными глазами смотрели на морские путешествия герои
Буэурга нбн Шахрияра. Профессия моряка не только не содер-
жала для них чего-либо противоестественного пли зазорного, >ю
была благородным и почетным промыслом. Они любили море,
умели чувствовать его красоту. Бесхитростность их рассказов,
отсутствие какой-либо рисовки, правдивые и яркие описания
морской природы выгодно отличают «Чудеса Индии» от несколь-
ко искусственного изложения «Приключений Синдбада-морехода».
* *
*
Сочинение Буэурга нбн Шахрияра «Чудеса Индии» дошло до
нас в единственной рукописи, переписанной в XIII в. и храня-
щейся в Стамбуле. Впервые перевод се на французский язык был
2“ 19
издан и 1878 г. ориенталистом Девиком * ** ••• ****. Переводчик снабдил
издание предисловием и краткими комментариями. К сожалению,
в рукописи, использованной Девиком, было много ошибок и про-
пускои, что значительно снизило ценность перевода. Французское
издание 1878 г. не содержало арабского текста.
В 1886 г. рукопись «Чудеса Индии» была издана Ван дер
Литом " * Новое издание включало исправленный арабский текст,
заново выполненный Девиком французский перевод и подробные
научные комментарии, до настоящего времени не потерявшие
своего значения
В 1928 г. в Лондоне был издан английский перевод сочине-
ния, сделанный с французского перевода и научного интереса не
представляющий *’*.
Предлагаемый читателю русский перевод выполнен под ре-
дакцией академика И IO. Крачковского ленинградской арабист-
кой Р. Л. Эрлих (ум. в 1930 г.) с арабского текста, изданного
Ван дер Литом ’•••. Иллюстрации представляют собой репро-
дукции миниатюр нэ хранящейся в Париже рукописи Харири
«Макамы», переписанной в ХП1 в. (как н рукопись «Чудес Ин-
дии»), и воспроизводятся по паданию «Книги о чудесах Индии»
Ван дер Лига. Эти миниатюры изображают некоторые сюжеты,
встречающиеся также в книге Бузурга,
И. Фи.ЧЫШ UHI KII'»
♦ Bozorg ben Sahryar ar-Ramhorniozi, Les merveiltes de
Linde Ouvrage arabe inedit du X-c siccle, Paris. 1878
** -Livre des merveiltes de Linde» Par le captaine Bozorg
fils de Chahriyar de Ramhormoz. Texle arabe publie d’apres le
inanuscrit de M. Schefer, collationnd sur le rnanuscrit de Constan-
tinople par P. A. Van der Lith. Traduction fran^aise par L. .Marcel
Devic, Leiden, 1883--1886.
••• Btizurg ibn Shahriyar. The book of th.- marvels of India.
From the Arabic by L. Marcel Devic, London, 1928.
**** Перевод проверен и подготовлен к печати И. Фнль-
штинским. Примечания к переводу были составлены Р. Л. Эрлих;
в настоящем издании они дополнены и исправлены И. Фильштин-
ским (Рсд.).
tarn
о ЧУДЕСАХ ИНДИИ,
ее земли.лоря и остпровов,
составленная
^узургодх ибн Шахриярои,
хапитанои из Раи-Хъриуза
о имя Аллаха милостивого, милосердного, —
да будет он мне опорой!
Хвала Аллаху, всемогущем}' и великому, щедрому и
милостивому, создавшему разнообразные народы и пле-
мена, даровавшему им в творении своем различные нра-
вы и обличия, ведущему их властью своей от состояния
к состоянию, научившему их в своей мудрости совер-
шать удивительные дела! Он улучшает и укрепляет, он
направляет и исправляет. Так сказал он, правдивейший
из говорящих (читай): «Господь твой всеблагий, он на-
учил при помощи письменной тростн, научил человека
тому, чего человек не знал» *. Различные деяния его в
разных странах, изумительные дела его в пустынях и
морях и все, что устроил он удивительного в странах и
землях, свидетельствует, что благословен он, всевыш-
ний! — един и вечен, всемогущ и един! Пусть тот, кто
проницателен, задумается! Он послал Мухаммада с
руководством н истинной верой 2 ко всем созданиям.
Благословение Аллаха над ним и над семьей его, пока
сверкает молния и солнце восходит с востока!
Аллах — благословенно имя его и возвеличена сла-
ва! — разделил все чудеса творения на десять частей.
Одну из них он уделил трем столпам земли: Западу,
Югу и Северу; девять частей — столпу Востока. Во-
семь нз них он назначил Индии и Китаю, только одну
часть — остальному Востоку. Относительно Индии вот
что рассказал нам в Басре3 Абу Мухаммед аль-Хасан
23
ибн Амр ибн Хаммуйя ибн Харам нбн Хаммуйя ан-
Наджирами *:
«Когда я был в Мансуре5 в двести восемьдесят
восьмом году 6, один нз шейхов 7 этого города, человек,
ДОСТОЙНЫЙ доверия, сообщил мне, что царь области
Ра ", ио имени Махрук нбн Ранк, — а это могуществен-
нейший из царей Индии, и страна, которой он управ-
ляет, лежит между Верхним и Нижним Кашмиром9,
будто этот царь в двести семидесятом году 10 письменно
просил майсурского правителя Абдаллаха ибн Омара ибп
Абд аль-Азиза истолковать ему законы ислама на ин-
дийском языке. Тогда Абдаллах призвал одного чело-
века, жителя Мансуры, но родом из Ирака п, человека
высоких дарований, светлого ума и поэта, который вы-
рос в Индии и знал различные языки этой страны. Ког-
да правитель сообщил ему о просьбе царя Ра, поэт со-
ставил касыду |2, в которой изложил все необходимое, и
отослал ее царю. Прослушав касыду, царь одобрил ее
и в письме просил Абдаллаха прислать ему автора;
правитель его отправил. Стихотворец три года оставал-
ся у царя, а потом вернулся и, по просьбе Абдаллаха,
подробно рассказал ему о повелителе Ра. Когда он
уезжал от царя, тот и в душе и на словах стал уже му-
сульманином, но пе мог открыто исповедовать ислам из
боязни лишиться власти и царского сана. Между про-
чим, поэт говорил будто он, по просьбе царя, объяснял
ему коран на индийском языке. „Раз во время объяс-
нения, — рассказывал он, — я дошел до суры „Па-
сни'1 13 и разъяснил слова Аллаха всемогущего и вели-
кого: „Кто оживляет кости, когда они истлели? Скажи:
оживляет их тот, кто произвел впервые; он ведает все
сотворенное" ,4. Когда я толковал это место, царь сидел
на золотом троне, выложенном дорогими камнями и
бесценным жемчугом. „Повтори мне эти слова!" — ска-
зал он. и я повторил их ему. Тогда царь спустился с
престола и прошелся по земле, которая была влажна от
того, что ее недавно поливали; он приложил к земле
щеку и расплакался, так что лицо его выпачкалось в
грязи. И сказал мне царь: „Это он — господь, достой-
ный поклонения, первый, извечный, которому нет подоб-
ного". И построил себе царь особое помещение и делал
24
вид, что удаляется туда для важных занятии, а на
самом деле тайно молился там. и не знал об этом ни-
кто". Царь этот дал стихотворцу в три срока шесть-
сот мин |:> золота».
Я слышал от того же рассказчика, что жители Верх-
него Кашмира ежегодно собираются на праздник.
Во время этого праздника проповедник всходит па ка-
федру с кувшином из необожженной глины в руках и
после проповеди говорит в поучение присутствующим:
«Храните и берегите себя и свое имущество!». А потом
прибавляет: «Посмотрите на этот глиняный кувшин!
Его берегли и хранили, и он остался цел». А говорят,
этому кувшину четыре тысячи лет.
Абу Абдаллах Мухаммад нбн Бабншад ибн Харам
нбн Хаммуйя ас-Сирафи|б, виднейший нз капитанов,
которые ездили в Страны Золота |?, именитый и чест-
ный моряк, сведущий в морском деле больше всех
божьих созданий, говорил мне, что в местности Абрир
у Серенднбскнх заливов 18 расположен обширный город,
имеющий тридцать рынков и даже больше того; каж-
дый из этих рынков в полмили 19 длиной. Там изготов-
ляются местные одежды, дорогие и красивые. Город
лежит на большой реке, впадающей в заливы, в нем око-
ло шестисот больших храмов, не считая маленьких. Ве-
личиной же город приблизительно в четыреста бари-
доз 20. За городом находится гора, из-под которой бьет
источник. На склоне горы есть большое дерево из про-
стой и желтой меди, полное шипов, похожих на вертели
или на громадные иглы. Против дерева стоит огромный
идол — статуя негра с глазами из хризолита. Около
этого кумира ежегодно справляется праздник: люди
приходят, взбираются на гору; а если кто из них же-
лает приблизиться к своему господу, тот пьет, поет, не-
сколько раз падает перед идолом ниц, а затем кидается
с горы на это дерево и раздирается об него в клочья.
Есть и такие, что бросаются вниз головой на большую
скалу у подножья черного идола; по ней льется вода
источника, бьющего из-под статуи. Они разбиваются об
эту скалу и попадают в пламя Аллаха.
Тот же капитан рассказал мне, что в Индии в мест-
ности Канудж 21 есть женщины, которые кладут орех
25
арска 22 между больших губ и сжимают его с такой си-
лой, что он раскалывается па части.
Тот же капитан передавал мне, что он слышал в юно-
сти об одном из капитанов Китая и Страны Золота,
по имени Мардуйя ибн Забарахт. Однажды этот моряк
около острова Забеджа 23 проплыл между двумя остро-
конечными высотами, выступавшими над морем. Снача-
ла капитан принял их за две морские горы; но, когда
корабль прошел мимо, высоты погрузились в воду, и
Мардуйя решил, что это клешни рака. Тут я спросил
Абу Мухаммада: «Могу ли я передать этот рассказ от
твоего имени?» — «Я ведь сам слышал его, — ответил
Абу Мухаммад. — Это изумительный случай! Единст-
венное, что я могу об этом сказать, это то, что морские
раки достигают огромных размеров».
Другой из выдающихся капитанов Страны Золо-
та — Исмаил ибн Ибрахим нбн Мирдас, известный под
именем Исмаилуйи, зятя Амканина, — рассказал мне
следующее:
Во время одной из своих поездок в Страны Золота
он приблизился к суше недалеко от Ламери24, так как
ему понадобилось остановить корабль, который получил
повреждение. Когда моряки бросили большой якорь,
судно по никому неизвестной причине продолжало
плыть дальше. «Спустись по якорному канату и узнан
в чем дело!» — приказал Исмаилуйя водолазу. Но во-
долаз, перед тем как нырнуть, заглянул в глубину и
увидел, что якорь зажат между клешнями рака, кото-
рый, играя им, тащит корабль. Матросы стали кричать
и кидать в воду камни; наконец они вытянули якорь
и бросили его в другом месте. А весил этот якорь це-
лых шестьсот мин или еще- больше.
Слышал я от Абу Мухаммада аль-Хасана ибн Амра,
будто кто-то из капитанов рассказал ему, как однажды
снарядил свой корабль в Забедж и оказался со своими
спутниками около одного прибрежного селения на остро-
вах Вак-Вак , к которым их прибило ветром. Увидев
корабль, жители поселка захватили что смогли из сво-
его имущества и бежали в степь; моряки же. не зная
страны и не понимая причин бегства, побоялись сойти
на берег. Просидев два дня на корабле и не дождав-
26
шнсь никого, кто мог бы дать им какие-нибудь объяс-
нения. они высадили на сушу одного из своих товари-
щей, знавшего вак-вакский язык. Человек этот отва-
жился выйти из поселка в степь и нашел туземца,
спрятавшегося на дереве. Моряк ласково заговорил с
ним, дал ему отведать фиников, которых захватил с
собой, и попросил объяснить ему причину бегства жи-
телей, пообещав не причинить ему вреда и наградить,
если тот скажет правду. Туземец ответил, будто жители
деревни, увидев корабль, вообразили, что на них хотят
напасть, и потому бежали вместе со своим царем в степи
и болота. Моряк привел этого человека на судно. Потом
туземца в сопровождении трех матросов отправили к
царю этого народа с дружелюбным посланием, в кото-
ром и царю и его подданным обещали полную безопас-
ность, и с дарами, состоявшими из двух платьев, фи-
ников и разного хлама. Царь успокоился и вернулся,
сопровождаемый всеми своими подданными, которые от-
ныне стали жить рядом с моряками и покупать у них
привезенные на корабле товары.
Но не прошло и двадцати дней, как на царя напали
жители соседнего поселка под начальством своего царь-
ка. «Знайте, — сказал царь, — эти люди пришли вое-
вать со мной, чтобы отнять мое имущество; они думают,
что ко мне перешла большая часть товаров с вашего
корабля. Помогите же мне в войне против них, защи-
тите и меня, и себя». Наутро, когда враги оказались
у ворот поселка, царь повел против них все свое племя,
а также матросов и солдат с корабля и охочих до вой-
ны купцов и прочих пассажиров. Среди наших людей
был один лукавый человек родом из Ирака. В самый
разгар битвы он выхватил из-за пояса большой лист
бумаги, на котором был записан счет, развернул его и
поднял к небу, громко произнося какие-то слова. Уви-
дев это, враги прекратили битву; некоторые из них по-
дошли к этому человеку и сказали ему: «Мы уйдем от
вас и не возьмем ничего, только не делай этого». Друг
другу они говорили: «Перестанем сражаться! Враги
наши обратились к помощи небесного царя и теперь
победят и перебьют всех нас». И они униженно молили
этого человека, пока тот не спрятал бумагу в пояс.
27
«Тогда враги ушли, — продолжал капитан, — сми-
ренно простившись со мной и с моими людьми, как
будто мы были хозяевами поселка и всего, что находи-
лось в нем Избавившись от них, мы вернулись к тор-
говле и к обычному образу жизни. Пользуясь услугами
царя, мы беспрестанно обманывали туземцев, крали у
них детей или покупали их за передники, финики и вся-
кую мелочь, пока на корабле не набралось около сотни
невольников, взрослых и детей. Когда прошло четыре
месяца и приблизилось время отъезда, все эти люди,
которых мы накрали и накупили, сказали нам: „Не уво-
зите нас, оставьте на родине! Вы не имеете права про-
давать нас в рабство и разлучать с родными!" Но мы
нс обратили внимание на эти слова невольников. А дер-
жали их на корабле связанными или закованными: толь-
ко дети были па свободе. На судне оставалось пять
матросов, которые присматривали 3J кораблем и забо-
тились о пропитании невольников; все остальные наши
люди жили в поселке. Однажды ночью пленники набро-
сились на матросов, связали их веревками, подняли
якорь, распустили паруса и, похитив корабль, уехали.
Не найдя наутро судна, мы оказались на берегу без
вещей и без средств, если не считать той ничтожной ма-
лости, которую прежде взяли с собой в поселок. О ко-
рабле не было никаких вестей, и нам поневоле пришлось
остаться в селении на целые месяцы, пока мы не по-
строили утлой лодчонки, которая могла бы нас увезти.
II уехали мы бедняками, в самом незавидном положе-
нии».
Сирафский капитан Ахмад ибн Али ибн Мунир —
а он также был одним из капитанов, изъездивших моря
и стяжавших себе на море имя и славу, — передавал
мне следующий рассказ, слышанный им н Серенднбе от
одною индийского шейха.
Однажды у этого человека разбился корабль. Часть
людей спаслась на лодке и причалила к какому-то остро-
ву невдалеке or Индии; там они прожили некоторое
время, пока большинспю из них не умерло; и осталось
всего семь человек. Во время своего пребывания там
эти люди заметили огромную птицу, которая приле-
тала на их остров пастись, а с наступлением заката
28
улетала неизвестно куда. Путешественников охватило
отчаяние, они знали, что их ждет гибель, н потому ре-
шились улететь по очереди, уцепившись за лапы этой
птицы. Теперь все их помыслы сосредоточились на
птице. Если бы птица перенесла их к какому-нибудь го-
роду, цель была бы достигнута, а если бы опа их убила,
так ведь все равно и на острове их ожидала гибель.
И вот однажды один из них притаился между деревья-
ми. Птица по обыкновению прилетела пастись; а когда
наступило время отлета, человек этот подкрался и
при помощи древесной коры привязал себя к ее ла-
пам. Птица взлетела, а путешественник сидел, привязав
свои ноги к ее лапам. Пролетели они над морем, и иа
закате птица опустила его на какую-то гору. Путе-
шественник отвязал себя и тут же упал замертво,
так как он изнемог от пережитого страха и устал
от всего происшедшего. Он пролежал без движения, по-
ка не взошло солнце; тогда он встал, осмотрелся и, уви-
дев пастуха со стадом, расспросил его по-индийски о
местности. Пастух указал ему одно из индийских селе-
ний и напоил его молоком; и путешественник, хотя и с
трудом, добрался до поселка. А птица продолжала пе-
реносить его спутников с острова таким же образом,
пока они все не собрались в поселке. Потом они пере-
брались в одну из индийских гаваней, где были суда, и
уехали оттуда на корабле, а впоследствии рассказали о
крушении своего корабля и об острове, на который они
попали. А расстояние от этого острова до поселка, куда
перенесла их птица, оказалось больше двухсот фарса-
хов 2в.
Говорил мне Абу-ль-Хасап Мухаммад ибн Ахмад
ибн Омар ас-Сирафи, будто в трехсотом году 27 он видел
в Омане 28 рыбу, которую отлип оставил на берегу. Ког-
да эту рыбу взяли и потащили к городу, народ сбежался
смотреть иа нее, а эмир Ахмад ибн Хилаль приехал
верхом вместе с войском. Рыба была так велика, что
всадник свободно въезжал в ее раскрытые челюсти и
выезжал с другой стороны. Длиной опа оказалась боль-
ше чем в двести локтей, высотой около пятидесяти; а
жир, извлеченный из се глаз, был продан, как говорят,
за десять тысяч дирхемов 29 с лишком. Капитан Исмаи-
29
луня рассказывал мне, что рыбы этой породы часто
встречаются в море Зинджей30 и в океане Самарканда 31.
Рыба эта называется валем 32 и может поломать судно.
Когда она приближается к кораблю, моряки начинают
стучать кусками дерева, кричать и бить в барабаны.
Каждый раз, как валь выдыхает воду, подымается столб,
вблизи похожий на маяк, а издалека — на корабель-
ные паруса. Иногда он играет хвостом и плавниками,
которые издали похожи на паруса лодок.
Житель Ирака, человек надежный, рассказывал,
будто в Йемене 33 у одного из своих друзей он видел го-
лову рыбы, на которой не было мяса, а кости при этом
оставались целы. Рассказчик вошел в одно из глазных
отверстий черепа и вышел с другой стороны, и при этом
ему не пришлось даже нагнуть голову. В триста десятом
году м челюсть одной такой рыбы привезли из Омана
аль-Муктадиру35. Челюсть эту внесли через окно, так
как в дверь она не проходила. Рассказчик сообщил мне,
что из глаза этой рыбы, челюсть которой доставили в
Багдад, вычерпали пятьсот кувшинов масла или еще и
того больше.
Вот что передавал мне Абу Мухаммад аль-Хасан
ибн Амр со слов какого-то моряка.
Однажды рассказчик отправился па корабле из
Адена'1'' в Джидду Когда мореплаватели поровнялнсь
с Зейлой зя, какая-то рыба нанесла судну ужасный удар.
Никто из находившихся на судне не сомневался, что
корабль пробит насквозь. Матросы спустились в трюм,
но воды там оказалось не больше обыкновенного; и все
удивлялись, как мог такой сильный удар пройти бес-
следно. Но когда моряки прибыли в Джидду, разгрузи-
ли корабль и выволокли его на сушу, они нашли в кор-
пусе судна голову этой самой рыбы; оказалось, что ры-
ба. пробив отверстие, застряла в нем, так что не оста-
лось и щели. Она проломила корабль, но голову вы-
свободить не смогла; голова отделилась от туловища и
застряла в дыре. Тот же моряк рассказывал мне, что
часто на его глазах вскрывали пойманных рыб, больших
и малых, и в их утробах находили других рыб, а когда
вскрывали и этих рыб, то и у них внутри также оказы-
вались рыбешки. Так случается, когда одна рыба про-
30
глотит другую, которая до того сама съела какую-
нибудь рыбу.
Мухаммад ибн Бабишад ибн Харам рассказал мне
нечто удивительное:
Когда он жил в Сирафе, одно из местных судов
отправилось в Басру. После его отплытия в море нача-
лась буря, которая потопила немало кораблей. Сердца
всех ждали вестей с моря: суда запаздывали. А на том
корабле отплыло много моряков и других людей, и груз
на нем был богатый. Однажды какая-то женщина ку-
пила рыбы и принялась ее чистить. В одной из рыб
опа нашла перстень с печатью — и вдруг узнала коль-
цо своего брата, который уехал на том самом корабле.
Женщина принялась кричать. Весть разнеслась по всему
городу, и дома всех жителей, родственники или друзья
которых были па том корабле, огласились воплями. А
потом, уже много дней спустя, пришло известие, что
корабль разбился и что никто из бывших на нем моря-
ков и пассажиров не уцелел.
Один капитан рассказывал мне, будто у берегов Йе-
мена какая-то рыба в продолжение двух ночей и одного
с лишком дня неотступно сопровождала его корабль.
Она не отставала и не уходила вперед и проплыла ря-
дом с судном больше ста семидесяти фарсахов. Длиной
эта рыба была равна кораблю, а судно имело в длину
пятьдесят локтей по рабочей мерке, то есть считая от
под мышки до конца среднего пальца.
Я спросил рассказчика, почему морские животные
Аравийского берега так неотступно следуют за судами.
«Причины бывают разные,—ответил тот.—Иные жи-
вотные сопровождают судно, надеясь, что с него упадет
что-нибудь съестное и они это проглотят. Бывает, что
рыба когда-нибудь раньше находила себе пищу на за-
тонувшем корабле и поэтому, увидев судно, сопровож-
дает его, надеясь, что и оно потерпит крушение, и вооб-
ражая, что со всеми судами происходит одно и то же;
вот и гонится за ним, как хищный зверь, в надежде па
его гибель. А иная рыба, увидев корабль, дивится его
виду и думает, что это зверь, находящийся частью в во-
де, а частью в воздухе; она радуется встрече с товарищем
и из любви и симпатии к нему плывет с ним вперегонки,
31
пока хватит сил; по наконец ее рвение истощается, она
утомляется и отстает—ведь не все животные обладают
терпением осла. Другие, напротив, плывут за кораблем
до изнеможения из зависти и упрямства. Отставая и
видя, что корабль опережает ее, рыба опять гонится за
ним и со всего размаху наносит ему удар. Если судно
уцелеет—хорошо, если же пет—будем молить Аллаха
о прощении! Некоторые рыбы проявляют такую ярость,
смелость и ловкость, что при виде судна для них не суще-
ствует препятствий. Они наносят кораблю столько уда-
ров, что опрокидывают его, а потом по своему обычаю
пожирают все, что на нем находится,—да сохранит нас
Аллах! Другие животные, напротив, при виде корабля
приходят в ужас и, страшась за собственную жизнь,
спасаются бегством. Нравы их вообщ.е различны в зави-
симости от того, живут ли они вблизи населенных зе-
мель, в морях, знакомых людям, где часто проезжают
путешественники и рыбаки, около обитаемых берегов,
или же вдали от суши и людей, в пустынных морях, по
которым не ходят корабли. Глубины морские, в которых
нет ни суши, ни островов, ни берегов,—это особый мир.
Благословен Аллах, совершеннейший из творцов!»
Капитан Абу-з-Захр аль-Бархатий был одним нз
видных лиц в Сирафе; прежде он был огнепоклонни-
ком, последователем индийской веры. Он пользовался
всеобщим доверием; люди внимали слову его и доверяли
ему свое имущество и детей своих. Впоследствии он
принял ислам, совершил хаджж 39 и был прекрасным му-
сульманином. Вот что рассказал мне этот человек
со слов одной женщины, обитательницы Острова Жен-
щин.
Какой-то судовладелец, отправился в плавание на
принадлежавшем ему большом корабле. С ним ехало
множество купцов из самых различных стран. Путеше-
ственники проезжали по морю Малату ',0 и настолько
приблизились к Китаю, что уже могли различить очер-
тания гор. Но не успели они опомниться, как с той сто-
роны, куда они направлялись, налетел противный ветер.
Пришлось поневоле повернуть обратно и плыть по вет-
ру. Морякам не под силу было справиться с настигшей
их свирепой морской стихией, и ветер гнал их все даль-
32
ше и дальше, в сторону Канопуса 4|. А уж кого на этом
море течение заносит под самый Канопус, тот понадает
в такое море, откуда нет возврата. Он попадает в безд-
ну воды, наклонную к югу и текущую в ту сторону. По
мере того как корабль подвигается вперед, морская по-
верхность с нашей стороны поднимается позади него,
а впереди, ближе к югу, вода опускается. Возвращение
оттуда немыслимо ин при сильном, ни при слабом вет-
ре: судно ввергается в бездну морей, окружающих
мир 42. Люди увидели, что еще немного, и они войдут
под Канопус. Вокруг была беспросветная, мрачная ночь;
туман, поднимавшийся с моря, темнота, сырость и вол-
ны преграждали им путь к спасению. Путешественники
нс видели, куда плыть; волны бушующего моря то поды-
мали их к небесам, то опускали до дна; всю ночь они
плыли, окутанные туманом, по черной, как деготь, воде.
А когда наступило утро, они его и не заметили из-за
окружавшего их густого мрака, из-за тумана, сливавше-
гося с черной, как деготь, водой, из-за свирепого поры-
вистого ветра.
В эту бесконечную ночь, находясь во власти дикого
ветра и ужасных волн кипящего моря, на судне, которое
взлетало на воздух, сотрясалось, стонало, трещало, еже-
минутно ожидая гибели, путешественники попросили
Друг у друга прощения и помолились каждый тому бо-
жеству, которое чтил, так как это были люди разных
вер—обитатели Индии, Китая, Персии и островов. При-
готовившись к смерти, путешественники плыли еще
двое суток, не отличая дня от ночи. На третьи сутки, в
полночь, они увидели перед собой большое пламя, осве-
щавшее весь небосклон. Охваченные ужасом пассажиры
обратились за помощью к своему капитану. «О капи-
тан,—сказали они,—видишь ли ты этот ужасный огонь,
который заполнил небосклон? Он окружает все небо,
а мы плывем как раз к нему. Лучше нам утонуть, чем
сгореть. Заклинаем тебя истиной твоей веры, опрокинь
корабль с нами в эту темную бездну: пусть никто из нас
не видит своих товарищей и не знает, какой смертью
они погибли, и не мучается их страданиями. Наша
смерть простится и отпустится тебе после всего, что с
нами случилось. Ведь за эти дни и ночи мы умирали
3 Чудеса Индии
тысячью тысяч смертей, уж легче умереть один раз».
Но капитан ответил нм: «Знайте, что эта опасность ни-
чтожна и незначительна по сравнению с теми, которым
подвергаются путешественники и купцы. Мы же, капи-
таны, связаны договором и обязательством нс губить
судна, пока оно цело и час его не настал. Ведь мы, чле-
ны сообщества капитанов кораблей, вступив на них,
связываем с ними свою судьбу и жизнь: если корабль
цел—мы живы, если он погибает—умираем и мы. По-
терпите и покоритесь царю ветров и морей, который на-
правляет их по своему желанию». Когда пассажиры от-
чаялись убедить капитана, они громко зарыдали и за-
вопили, и каждый оплакивал свою судьбу. Если капитан
отдавал через глашатая какое-нибудь приказание, на-
пример натянуть или отпустить канат, как иной раз
бывает нужно на судне, подчиненные не слышали его
слов за гулом моря и грохотом волн, за ревом ветра в
парусах, снастях и канатах и за криками люден. Корабль
мог погибнуть от такого бездействия матросов и от не-
достатков в своем снаряжении, а не из-за ветра и мор-
ских волн.
«На этом судне,—продолжал рассказчик,—был один
мусульманский шейх из андалусского города Каднкса 43.
Он пробрался на корабль в общей сутолоке в ночь от-
плытия, и капитан не заметил его. Человек этот скры-
вался з каком-то отдаленном углу; он сильно боялся,
чтобы кто-нибудь не узнал про него и не подверг его
оскорблениям и насилию. Но когда он увидел, что ста-
лось с людьми, какая опасность грозит и нм и кораблю,
и как пассажиры сами приближают свою гибель, точно
они хотят помочь бушующему морю против самих себя,
шейх этот решил выйти к ним. чтобы с ним ни случи-
лось.
«Что с вами?—спросил он, подойдя к своим спутни-
кам.—Разве корабль раскололся?”—„Нет",—ответили
те.—„Руль сломался?"—„Нет”.—„Вас заливает волна-
ми?"—„Нет .—„Так в чем же дело?”—„Ты говоришь,—
ответили пассажиры,—как будто тебя самого нет с на-
ми на корабле. Разве не видишь ты бурного моря и волн,
и этого мрака, сквозь который мы не различаем дневно-
го света, не видим ни солнца, ни луны, пи светил, кото-
34
рые указали бы нам путь. Мы сейчас во власти морей
и ветров и уже въехали под Канопус; а хуже всего для
пас этот огонь, к которому мы приближаемся... Вот он
уж заполнил небосклон! Потонуть легче, чем сгореть,
и мы просили капитана, чтобы он опрокинул нас вместе
с кораблем в море в этой темноте, где мы не видели бы
друг Друга и утонули бы, а не сгорели, чтобы никто из
нас нс видел своих спутников и не знал, что сделает с
ними огонь...”—„Ведите меня к капитану! —сказал
андалусец. Пассажиры исполнили это. Андалусский
шейх приветствовал капитана по-индусски, и тот отве-
тил на его приветствие, хотя и удивился его появлению.
„Ты, кто?—спросил он. —Из купцов или из их люден?
Мы не видели тебя на корабле”.—„Я не купен,—отве-
тил андалусец,—и нс принадлежу к слугам".—„Как же
ты попал сюда и какой у тебя товар?"—„На корабль я
пробрался в ночь отплытия сам, в толпе пассажиров, а
потом притаился в одном местечке"—„Чем ты питался
и что пил?”—„Один матрос каждый день ставил подле
меня блюдо риса на масле для ангелов корабля, а так-
же черпак с водой. Это и служило мне пищей. А товар
мой—это мешок с финиками". Капитан удивился, а пас-
сажиры, слушая его рассказ, отвлеклись и прекратили
свои вопли. Моряки привели корабль в порядок под ру-
ководством глашатая, приладили паруса и стали управ-
лять судном. „Капитан!—сказал тогда андалусец.—Что
случилось с этими людьми? Почему они так рыдали и
плакали?"—„Да разве ты не видишь, как взволнованно
море, какой здесь ветер и тьма кругом? Но хуже всего,
что мы несемся к этому пламени, наполняющему весь
небосклон. Клянусь Аллахом, мой отец провел всю свою
жизнь, плавая по этому морю, и я еще мальчиком сопро-
вождал его. Теперь у меня за спиной восемьдесят лет
жизни, но никогда я не слышал, чтобы кто-нибудь пла-
вал по этому месту или рассказывал о нем".—„Не бой-
ся, капитан,—ответил шейх.—Никакой беды не случи-
лось; вы спасены могуществом Аллаха. Перед нами
стоит остров, со всех сторон окруженный горами; о него
разбиваются волны морей, окружающих землю. Ночью
все это имеет вид ужасного пламени, которого боятся
невежды; но с восходом солнца видение исчезает и
3* ?5
огонь снова превращается в воду. Это пламя видно из
Андалусии; мне уж случалось раз проезжать мимо него
и теперь я проезжаю вторично".
Люди обрадовались, и слова шейха успокоили всех;
путешественники начали пить и есть, горе и страх по-
кинули их. Скоро буря улеглась, ветер смягчился, море
успокоилось; и с восходом солнца судно подошло к
острову. Небо прояснилось. Путешественники прибли-
зились к берегу и выбрали защищенную гавань; затем
они толпой сошли на остров, бросились на песок и стали
кататься по желанной земле. На корабле никого не
осталось. Но пока они вели себя таким образом, из глу-
бины острова вышло вдруг множество женщин—только
Аллах всевышний мог бы их сосчитать. На каждого
мужчину набросилось сразу около тысячи женщин или
еще больше; они потащили путешественников в горы и
беспрерывно принуждали их к новым наслаждениям.
Более сильные женщины отнимали мужчин у своих това-
рок; и люди умирали от истощения один за другим. Но
женщины бросались на труп каждого умершего, [не обра-
щая внимания] 44 на зловоние. Никто не остался в живых,
кроме андалусского шейха, которого увела одна из жен-
щин. Она посещала его по ночам, а утром прятала не-
далеко от берега и приносила ему поесть. Так продоч-
жалось, пока ветер не переменился и не начал дуть с
этого острова в сторону Индии, откуда выехал корабль.
Тогда шейх взял с корабля лодку, так называемую фе-
лу 45, и ночью снес туда воды и провизии на дорогу. За-
метив намерение шейха, женщина взяла его за руку и
повела в какое-то место. Там она руками стала разры-
вать землю, пока не показался золотой песок. Они за-
брали этого золота столько, сколько поместилось в лод-
ку; шейх взял женщину с собой, и после десятидневного
плавания они очутились в том самом городе, откуда суд-
но отплыло; и шейх рассказал там о своих приключениях.
Женщина осталась при нем, научилась его языку, при-
няла ислам и родила ему детей. Шейх расспросил се
тогда об островитянках и о причине их удаления от
мужчин. Женщина рассказала следующее:
„Мон единоплеменники живут в обширных землях
и больших городах, окружающих этот остров; каждый
36
из наших городов отстоит от него на трое суток пути.
Есе жители наших стран и городов—как подданные, так
и цари — поклоняются огню, который светит нм с
острова по ночам. Остров этот они называют Домом
Солнца, потому что Солнце восходит с его восточного
конца и заходит в западной его стороне; и думают
они, что Солнце там живет. На заре, когда Солн-
це восходит с восточного конца острова, когда огонь
его слабеет и умирает, а Солнце подымается, люди кри-
чат: „Оно! Оно!” Когда светило закатывается в западной
части острова, и оттуда вечером показывается огонь, они
опять кричат: „Оно! Оно!"—и поклоняются этому огню,
обращаясь к нему со своими молитвами и падая ниц.
Волей Аллаха иреславного и всевышнего женщины па-
шей страны в первые роды рожают мальчика, а во вто-
рой раз двух девочек, и так продолжается всю жизнь.
И как малочисленны стали у нас мужчины и как много-
численны женщины! Но когда они умножились и захо-
тели властвовать над мужьями, те посадили их тыся-
чами в нарочно построенные суда, отвезли их на этот
остров и сказали Солнцу: «Ты господин их, тебе при-
надлежит то, что ты создал, а мы не в силах справиться
с ними». Женщины остались на этом острове и умирали
одна за другой; и мы не слышали ни о ком—до вас ни
один корабль не проплыл мимо, давно никто не посещал
наших краев. Наша земля лежит под Канопусом на Ве-
ликом море, и потому тот, кто приезжает к нам, не мо-
жет вернуться обратно. И никто не осмеливается рас-
статься с берегом и сушей из страха, чтобы его не по-
глотило море. Такова воля Всезнающего, Всемогущего—
благословен Аллах, совершеннейший из творцов!"»
Вот что рассказал мне капитан Абу-з-Захр аль-Бар-
хатий со слов своего дяди Ибн Эншарту:
«Слышал я от дяди,—говорил он,—будто отец его
(который приходился Абу-з-Захру дедом по матери) пе-
редавал ему следующее: „Однажды я отправился по
направлению к острову Фансуру 46 на большом корабле,
принадлежавшем мне. Но ветер забросил нас в какой-
то залив, где мы простояли на месте тридцать три дня
без движения, при полном штиле. Наши лоты не дости-
гали дна на глубине тысячи сажен, но течение незамет-
37
по влекло корабль вперед и занесло в пролив между ка-
кими-то островами. Мы направили судно к одному из
этих островов и увидали, что н воде, у берега, плавали
и резвились женщины. Мы приветствовали их знаками,
но при пашем приближении они убежали в глубь остро-
ва. Немного погодя, к нам вышли женщины и мужчины,
умные н смышленые на вид. Мы не знали их языка,
и стали объясняться друг с другом знаками: мы по-
нимали их, а они нас. „Не продадите ли нам пищи?”—
спросили мы знаками. „Да”,—ответили туземцы и тотчас
же принесли нам много риса, кур, овен, меда, масла и вся-
ких приправ и много другой еды и плодов. В обмен мы
давали им железо и медь, сурьму и стеклянные бусы,
одежду н разный хлам. Потом мы спросили знаками:
„Есть ли у вас товар для продажи?”—„У нас нет ниче-
го, кроме рабов”.—„Прекрасно! Давайте их сюда!”—и
привели они нам невольников; мы никогда не видали
людей прекраснее; все они смеялись, пели, играли, рез-
вились, шутили. Тела у них были полные, нежные, как
сливки, и такие живые и легкие, что, казалось, они вот-
вот улетят. Только головы у них были маленькие, и у
каждого на боках пара плавников, совсем как у морской
черепахи. На наши вопросы: „Что это?”—они отвечали
со смехом: „Жители этих островов все такие; что вам
до этого?”—и показывали на небо: „Бог нас создал та-
кими '. Мы успокоились на этом и радовались случаю.
Дело показалось нам удачным; каждый купил неволь-
ников, насколько ему позволяли средства. Освободив
судно от прежних товаров, мы нагрузили его рабами
и провизией. И каждый раз, как мы покупали неволь-
ника, туземцы приводили нам нового, еще красивее и
лучше. Судно наполнилось рабами невиданной красоты
и прелести. Если бы дело благополучно кончилось, мы
могли бы обогатиться на много поколений.
Когда наступило время отъезда и с островов подул
ветер по направлению к нашей стране, жители проводи-
ли нас со словами: „Если богу угодно, вы еще вернетесь
к кам’. Мы сами сильно желали этого, и капитан хотел
бы вернуться на своем корабле без купцов. Всю ночь он
простоял со своими людьми, наблюдая планеты, изучая
местоположение звезд и направление стран света, чтобы
3S
знать, по какой дороге ему вернуться назад. 11а заре
мы отплыли, подгоняемые попутным ветром, бесконечно
радуясь и ликуя. Но, когда остров скрылся из виду, не-
которые из наших рабов заплакали; от их плача у нас
стеснилась грудь; но потом они стали говорить друг
другу: „Что толку в слезах? Лучше давайте петь и пля-
сать”,—и они все начали плясать, петь и смеяться. Это
привело нас в восхищение. ,Д ак-то лучше, чем пла-
кать”,—сказали мы, и каждый из нас занялся своим
делом. Но рабы тотчас же воспользовались нашим не-
вниманием и—клянусь Аллахом!—полетели в море,
точно стая саранчи. А судно мчалось, как быстролетная
молния, по огромным, как горы, волнам; и заметили мы
нх проделку только тогда, когда корабль уже опередил
их на целый фарсах. Слышно было, как беглецы поют,
смеются и бьют в ладоши; и поняли мы, что раз рабы
сами бросились в воду, значит они в силах справиться
с ужасами этого моря. Не имея возможности возвратить-
ся, мы отчаялись их поймать”.
На корабле осталась только одна невольница, при-
надлежавшая моему отцу и сидевшая в большой каюте.
Когда сбежали другие рабы, отец спустился к ней в
каюту; а она как раз хотела проломить борт корабля и
кинуться в море. Отец схватил невольницу и связал ее.
„Приехав после этого в Индию, мы продали остатки
провизии и разделили прибыль; у каждого из нас оста-
лась только десятая часть капитала. Когда слух о нашем
приключении распространился среди людей, к нам од-
нажды явился старик, уроженец этих самых островов,
похищенный оттуда в детстве и проживший в Индии до
глубокой старости. „Острова, на которые вы попали,—
сказал нам этот человек.—называются Островами Рыб.
Это моя родина. В былое время наши мужчины соеди-
нялись с самками морских животных, а женщины отда-
вались морским самцам. От этих союзов родились суще-
ства, похожие на тех и на других. С давних времен
существа эти соединялись с себе подобными и порож-
дали себе подобных. Благодаря общей для нас тайне мы
способны подолгу оставаться и в воде и на суше”.
От невольницы, оставшейся у моего отца, родилось
шестеро детей—я был шестой. Она прожила у него во-
39
семнадцать лет связанной, ибо старик-островитянин. ко-
торый сообщил нам тайну этих островов, предупредил
его: „Если ты освободишь эту женщину, она бросится в
море и уплывет, и ты ее больше никогда не увидишь:
ведь мы не можем обходиться без воды”. И отец мой
следовал совету старика; но мы по неведению порицали
его за это. И когда мы выросли, а родитель наш скончал-
ся, то после его смерти мы, повинуясь сыновнему почте-
нию, любви и жалости к нашей матери, первым делом
освободили ее от пут. И вырвалась она из дому, точно
лошадь на скачках; а мы бежали следом и не могли ее
догнать. Кто-то из встречных сказал ей: „Как! Ты ухо-
дишь? Оставляешь сыновей и дочерей своих?”—„Эн-
шарту!”—ответила она. Это значит: „Что мне с ними
делать?"—и бросилась в море, и нырнула, как сильней-
шая из рыб. Да будет слава создателю, образующему,
творящему,—благословен Аллах, совершеннейший из
творцов!»
Рассказал Абу Мухаммад аль-Хасан ибн Амр:
«Я видел однажды рыбье ребро, которое привез нам
один судовладелец. От утолщенного конца этой кости
отрезали кусок в пять локтей длиной. Мы перебросили
его через канал у ворот одного нашего сада в Месопо-
тамии, и он служил нам мостом. А от ребра остался ку-
сок длиной приблизительно в двадцать локтей.
В море есть рыбы, одолевающие в битве всех осталь-
ных. Они имеют бивни, напоминающие собой пилы, толь-
ко с зубцами по обе стороны. Удар такого бивня рас-
секает на части. Когда эти рыбы околевают или попа-
дают в сети, прибрежные жители берут их пилообразные
бивни и пользуются ими, когда сражаются друг против
друга. Действие этого оружия сокрушительно; оно
острее мечей».
Вот что рассказал мне опытный моряк со слов одно-
го из морских капитанов:
Капитан этот отплыл однажды из Снрафа. За ко-
раблем на буксире была лодка с человеком. Человек
этот когда-то поссорился с одним из моряков, оклеве-
тал его и вообще перешел границы дозволенного. Но
оскорбленный был иностранцем, беспомощным и безза-
щитным, и потому воздержался от мести, а клеветника
40
взяли па корабль по рекомендации и сильному ходатай-
ству. Но не прошло и трех часов после этой ссоры, как
из моря выскочил канад , проткнул головой живот че-
ловека, сидевшего в лодке, и, пройдя сквозь его тело,
упал опять в воду. Труп завернули в саван и бросили
в море.
Поправилось мне то, что я слышал о черепахах, хотя
рассказы эти так невероятны, что их не принимает ум.
Вот что передавал мне Абу Мухаммад аль-Хасан ибн
Амр со слон одного старика-корабельщика:
Однажды какой-то корабль отплыл куда-то из Ин-
дии. В пути поднялся такой сильный ветер, что капитан
не мог управиться с судном; кроме того, оно было по-
вреждено. Моряки подъехали к маленькому острову, на
котором нс было ни воды, ни деревьев, но поневоле там
пришлось остановиться. Путешественники снесли на
этот остров поклажу с корабля и пробыли на нем дол-
гое время, пока не исправили повреждение. Затем они
снова нагрузили судно и собрались в путь. Но как раз
в это время наступил Наурузл8. Мореплаватели при-
несли с корабля дров, листьев и тряпок и развели на
острове костер. Вдруг остров под ними заколебался.
Люди стояли у самой воды; они бросились в море и уце-
пились за лодки. Островок же нырнул под воду; от
движения его по морю пошли такие волны, что путеше-
ственники чуть не утонули, и спаслись они с превели-
ким трудом, натерпевшись сильного страха. Остров
этот оказался черепахой, всплывшей на поверхность
воды. Когда огонь костра начал ее жечь, она нырнула
под воду. Я спросил рассказчика о причине этого явле-
ния, и он ответил, что черепаха ежегодно проводит не-
сколько дней на поверхности моря, чтобы отдохнуть от
своего долгого пребывания в пещерах подводных гор;
ведь и в море есть леса и рощи, и диковинные деревья,
которые еще страшнее и огромнее, чем Haunt деревья
на земле. Итак, черепаха всплывает на поверхность и по
целым дням лежит в оцепенении, точно пьяная. Когда
она приходит в себя, ей становится скучно лежать, и
она снова ныряет под воду. Когда самец соединяется с
самкой, то случается, что они кружат вместе на поверх-
ности моря.
41
Вот что передавал мне Абу Мухаммад аль-Хасан
ибн Амр со слов одного из старых моряков:
Этот моряк когда-то гостил у одного царя в Серен-
днбских заливах. Однажды нм подали есть. Среди про-
чих яств принесли блюдо с чем-то вареным, напоминав-
шим по форме головы, руки и ноги мальчиков. «При
виде этого, — продолжал рассказчик, — я почувствовал
отвращение и перестал есть, хотя до этого ел с удоволь-
ствием. Царь замети \ это, но удержался от замечания.
Когда я на следующий день явился к нему, он отдал
какое-то приказание своим приближенным, и те принес-
ли ему рыбу Если бы я не видел, что она бьется по-
рыбьему и покрыта чешуей, я не усомнился бы, что это
человек. И царь сказал мне: „Вот от чего ты с отвраще-
нием отказывался вчера. Это лучшая из наших рыб, са-
мая нежная, безвредная и легкая для желудка”. После
этого,—прибавил рассказчик,—я ел ее не раз».
Один путешественник, ездивший в Зейлу и в стра-
ну Хабеш *!', говорил мне, что в море Хабеша водится
рыба с лицом человека, с человеческим телом, руками и
йогами. Бедные охотники, живущие без жен в безлюд-
ных местах, всю свою жизнь странствующие по отдален-
ным глухим берегам, по безлюдным островам, лощинам
и горам, часто сходятся с этой напоминающей человека
рыбой, если она нм попадается. От этих союзов рожда-
ются человекоподобные существа, живущие равно как
на суше, так и в воде.
Может быть, эти рыбы, похожие на людей, произо-
шли таким же образом: люди совокуплялись с какой-
нибудь рыбьей породой, и от них в течение веков рожда-
лись такие, похожие на людей, рыбы. Так, например,
когда человек сходится с диким зверем — с гиеной, или
пантерой, или с другим сухопутным животным,—у них
рождаются обезьяны, наснасы50 и другие похожие на
людей существа. От соединения свиньи с буйволом про-
изошел слон, от собак и коз родились свиньи, от ослов
и лошадей—мулы. Вообще, если бы мы стали перечис-
лять все, что получается от смешения различных пород,
наш перечень изумил бы читателя, но он отвлек бы нас
от чудес Индии, о которых мы, собственно, хотели го-
ворить.
42
Говорят, что рыба, называемая залюмом, имеет вид
человека; у нее человеческие половые органы как муж-
ские, так и женские. За этой рыбой охотятся. Ее кожа,
более толстая, чем у слона, в дубленом виде идет на
обувь.
Говорят, что каждой птице, живущей в воздухе над
землей, в море соответствует рыба, более или менее по-
хожая иа нее. Сам я видел в заливе Айлы ', в Сирии,
маленькую рыбу, по окраске совершенно напоминавшую
дятла; она вылетала из воды и ныряла обратно.
Вот одно из чудес Персидского моря 52, засвидетель-
ствованное людьми: ночью, когда его волны взлетают
и разбиваются друг о друга, они высекают из воды
искры; и кажется путешественнику, будто он плывет
по морю огня.
Говорят, что в море водятся огромные, страшные
драконы; называются они таннинами. В разгаре зимы,
когда облака проходят над самой водой, танннн выле-
зает из моря и заползает в тучу, ибо он не выносит жа-
ра морской воды, которая в это время года кипит, как
в котле. Танннн сидит неподвижно, охваченный холо-
дом облака; ветры, дующие над водой, подымают тучу
вверх, и танннн подымается вместе с ней. Туча поды-
мается и движется по небу из одного края в другой; но,
когда вода из нее испаряется, она превращается в тон-
кую пыль и рассеивается под дуновением ветра, танннн
теряет свою опору и падает вниз—иногда в море, ино-
гда на сушу. Если Аллах всевышний желает зла какому-
нибудь народу, он сбрасывает таннина в этой стране.
Чудовище пожирает верблюдов и лошадей, поедает
крупный и мелкий скот и всячески губит жителей, пока
не подохнет, истребив всю пищу, или пока Аллах пре-
славный не поразит его. Разные люди, часто плававшие
по морю, купцы и капитаны, говорили мне, будто не раз
они видели таннина, пролетавшего в облаке над их го-
ловами. Он лежал весь черный, вытянувшись в туче, а
если облако рассеивалось, спускался на нижний слой
и удерживался там. Часто кончик его хвоста свешивался
наружу, но, почувствовав холод воздуха, таннин ото-
двигался вглубь, уносился в облаке и скрывался от
взоров. Благословен Аллах, прекраснейший из творцов!
43
Вот что говорил мне о змеях Индии Абу-з-Захр аль*
Бархатий:
«В беседе с одним индийским врачом из жителей
Серенднба я узнал, что в' Индии имеется три тысячи
сто двадцать пород змей. Самая зловредная из этих по-
род живет в области Гака аз. Ветер, дующий из их стра-
ны, убивает всех животных, над которыми проносится,
всех птиц, пресмыкающихся и четвероногих па расстоя-
нии трех фарсахов кругом. Поэтому население земли
’I ака не живет там постоянно. В известную пору года,
когда ветры дуют с моря, жители остаются в этой стра-
не. Но едва ветры начинают дуть из области этих змей,
население поспешно бросается к лодкам и уезжает на
морские острова. Когда ветер снова меняется, жители
сзывают друг друга и возвращаются. Вернувшись, они
вспахивают и засеивают землю, а также добывают руду,
ибо в земле Така множество золотых и серебряных ко-
пей. Каждый год в эту страну стекают ручьи из глу-
бины восточной пустыни и приносят жителям благо-
вония».
[Капитан Аллама, застигнутый бурей приказал сру-
бить мачту и выбросить груз. На судне ничего не
осталось]54, кроме людей. Ветер забросил мореплавате-
лей в какую-то гавань страны Бахам 5а. Капитан и его
спутники поднялись па берег острова и вошли в лес-
ную чащу. Земля там была покрыта деревьями, кото-
рые когда-то упали и пролежали так, по-видимому, мно-
го веков. Аллама стал кружить в зарослях в поисках
новой мачты для своего корабля. Выбор его пал на пре-
красное гладкое дерево, очень толстое и совершенно
прямое; на нем в беспорядке лежали другие деревья,
казалось упавшие в незапамятные времена. Моряки из-
мерили ствол. Он оказался длиннее, чем надо; принесли
пилу, чтобы отпилить от него кусок в пятьдесят лок-
тей, как было нужно. Но, когда принесли пилу и приня-
лись пилить, дерево вдруг задвигалось и стало упол-
зать. Это была змея! Моряки бросились в воду, доплы-
ли до корабля и благополучно спаслись.
Мухаммад нбн Бабишад рассказывал мне со слов
этого Алламы, что однажды он плыл по какому-то мо-
рю по дороге из Индии в Китай. Когда наступило время
44
первой молитвы оь, Аллама спустился, чтобы совершить
омовения перед молитвой. Но взглянув па море, он сей-
час же встал и весь охваченный страхом возвратился
назад, не омывшись. «Спустите парус, злосчастные лю-
ди!»—закричал он. Подчиненные исполнили приказа-
ние. «Бросьте в море все, что находится на корабле!»—•
продолжал капитан; потом он спустился к воде в вер-
нулся назад вне себя от ужаса. «О купцы!—воскликнул
Аллама.—-Что дороже вам: ваше добро, которое вы ты-
сячу раз можете себе вернуть, или ваша жизнь, которую
нечем заменить?»—«Но что случилось с нами?—удиви-
лись купцы.—Что заставляет тебя так говорить? Ветер
спокоен, море безмятежно, мы плывем в безопасности,
в мире под сенью властителя мира...» Но Аллама ска-
зал им: «Будьте же вы свидетелями друг перед другом,
и пусть моряки будут мне свидетелями против этих куп-
цов, что я предостерег их до наступления беды, но они
нс вняли моему совету. Теперь оставляю вас на милость
Аллаха всевышнего». С этими словами Аллама приказал
подать себе лодку и спустился туда со своими подчинен-
ными. захватив воды и провизии на дорогу. Но когда
купцы увидели, что капитан действительно покидает их,
они закричали: «Вернись! Мы сделаем все, что прика-
жешь!»— «Клянусь Аллахом!—ответил Аллама, — я
возвращусь только тогда, когда вы бросите все свое
имущество в море, добровольно, собственными руками».
Купцы собственноручно бросили в воду все свои товары
как ценные, так и дешевые; и па судне ничего не оста-
лось, кроме люден, воды и провизии. Тогда капитан
поднялся обратно. «О если бы вы знали,—сказал он,—
что случится с кораблем и с вами в течение этой ночи!
Очиститесь, молитесь, обратитесь к господу вашему с
чистосердечным раскаянием, просите у него помилона
ния!» Купцы так и сделали.
Когда наступила ночь, Аллах преславный растворил
небесные врата и черный вихрь наполнил все простран-
ство между небом и землей. Волны морские вздымались
до неба и опускались до дна; корабли тонули повсюду—
и у берегов, и в открытом море; только немногие спас-
лись от бури. Но этот корабль, с которого люди, по вну-
шению Аллаха, сбросили весь груз, стал легким, поды-
45
мался вместе с волнами и не тонул, как ни бушевало
море. Пассажиры читали Коран, молились и призывали
бога, не ели и не пили три дня и три ночи. На четвер-
тый день Аллах всемогущий и великий приказал ветрам
стихнуть, а морю успокоиться; прогнал он, преславный,
непогоду, по милости могущества своего, известного
всем. Тогда моряки спустили с судна лодку, в ней по-
местились гребцы со своим начальником и поплыли впе-
реди корабля, и тащили его за собой день и ночь. Они
подъехали к острову, куда море после бури выбросило
обломки судов и снастей и всевозможные товары из са-
мых различных стран. Путешественники пристали к бе-
регу и нашли там собственный груз, который тут же по-
добрали и погрузили на корабль. Затем они выбрали
себе, что хотели из уцелевших товаров, похоронили
утопленников и запаслись водой. Когда же подул попут-
ный ветер и наступило время отплытия, путешественни-
ки подняли парус и пустились в обратный путь домой.
И приехали они невредимыми после благополучного
плавания и благодаря приобретенным товарам получили
на каждый дирхем десять против прежнего. И нажили
они себе счастье и богатство — хвала Аллаху, господу
миров!
Слышал я от одного из старых моряков, будто в об-
ласти Сенф есть большая деревня, из которой все жи-
тели принуждены были выселиться. Причиной этому
была змея, жившая поблизости. Она пожирала скот и
даже людей из поселка. Жители, не будучи в силах спра-
виться с пей, переехали в другое место. С тех пор де-
ревня опустела, и никто не возвращался в нее.
Вот что рассказал мне Абу Мухаммад аль-Хасан
ибн Амр:
Одни капитан во время плавания был засти: нут бу-
рей. Заметив какую-то бухту, он укрылся в пей и про-
стоял там целые сутки. На следующее утро к ним вы-
ползла по берегу громадная змея—неизмеримой длины
и устрашающего вида. Она спустилась в бухту и, про-
скользнув с быстротой молнии, исчезла па противопо-
ложном берегу. 11осле заката она появилась снова и с
такой же ловкостью проползла обратно. Это повторя-
лось пять дней подряд. Каждое утро змея уползала, а
46
возвращалась она после заката. На шестой день капитан
сказал матросам: «Сойдите на землю и проследите, ку-
да уходит змея». Когда чудовище уползло, матросы спу-
стились на сушу и, пройдя около .мили, очутились в
лесной чаще. Там они увидели стоячее болото, полное
больших и малых слоновых клыков. Матросы пришли и
обо всем рассказали капитану. На следующий день он
пошел вместе с ними к этому болоту, рассмотрел его н
вернулся обратно. С этого дня. как только змея упол-
зала, моряки принимались переносить слоновую кость
на судно и работали так до самого возвращения змеи.
Они притащили на корабль огромное количество клы-
ков, и, по мере того, как приносили их, выбрасывали из
судна все, что не имеет спроса и мало ценится. Около
двадцати дней мореплаватели оставались в этом заливе,
а потом уехали. Очевидно, эта змея пожирала слонов и
оставляла клыки.
В триста тридцать девятом году 8 я спросил об этом
рассказе, который мне приходилось слышать раньше,
капитана Исманлуйю.
«И я слышал об этом,—ответил он.—Рассказ прав-
див. В море водятся змеи различных пород, но в воде
укус их не причиняет большого вреда. Самые ядовитые
змеи живут далеко от воды в сухих землях, в горах и
пустынях. Те, например, что водятся в горах Омана,
убивают в одно мгновение. Между Сухаром, городом
Омана, и горами аль-йахмад1,9 есть места, через кото-
рые никто не может пройти. Там находится так называе-
мая Змеиная долина. Говорят, что в ней живут змеи
длиною в пядь "" и меньше. Когда проезжает всадник,
змеи эти пригибают головы к хвостам и прыгают на пего;
их укус мгновенно убивает, дыхание ослепляет и умерщ-
вляет. Когда по этой дороге проходит путник, они на-
летают на него со всех сторон на протяжении всего пу-
ти. Теперь эта дорога заброшена—и делу конец».
Один мансурец, побывавший в Марекине61,—город
этот отстоит на несколько фарсахов от Алаусского02
побережья, и в нем живет Лахлу, царь Индии.—рас-
сказал мне, что в местных горах живут маленькие змеи,
пятнистые и пыльно-серые. Если змея посмотрит на че-
ловека прежде, чем он увидит ее,—она околевает; если
41
одновременно посмотрят друг на друга,—погибают оба.
Это самая зловредная из змеи.
Рассказал мне Мухаммад ибн Бабишад, что в стране
Вак-Вак водятся скорпионы, летающие по воздуху, точ-
но птички. От их укуса у человека пухнет тело н сле-
зает кожа, он заболевает и умирает.
Рассказал мне Исмаилуня, и другие .моряки тоже рас-
сказывали, что в триста десятом году 63 он выехал на
своем корабле на Омана в Канбалу с<. По дороге ветер
усилился и забросил судно в Софалу зинджей
«Присмотревшись к этой местности, — говорит капи-
тан,—я понял, что мы попали в страну зинджей-людо-
едов. Мы были уверены в своей гибели, и потому, оста-
новившись здесь, мы совершили омовения, покаялись
богу в своих грехах и прочитали друг другу предсмерт-
ную молитву. В это время нас окружили туземцы на
своих лодках и заставили въехать в гавань. Мы бросили
якорь и сошли вслед за ними на землю. Они повели нас
к своему царю. Это был юноша с весьма привлекатель-
ным для зинджа лицом и прекрасно сложенный. В от-
вет на его расспросы мы сказали, что приехали сюда на-
меренно. ,,Лжете!—сказал царь,—вы ехали не к нам, а в
Канбалу. Эго ветер занес вас в нашу страну".—„Так
оно и есть,—признались мы.—Мы солгали только для
того, чтобы заслужить твою милость”.—„Разгрузите
свои товары и торгуйте,—ответил царь,—никто вам не
сделает зла". Мы развязали свои тюки и стали торго-
вать. Торговля шла прекрасно—без пошлин и без ка-
ких бы то ни было налогов. Мы только поднесли царю
подарки, а он со своей стороны одарил нас еще богаче.
В этой стране мы оставались несколько месяцев.
Когда наступило время отъезда, царь по нашей просьбе
отпустил нас. Мы покончили со всеми делами, нагрузи-
ли корабль товарами и уведомили царя, что окончатель-
но приготовились отправляться. Царь вместе со своими
слугами и придворными проводил нас на берег; он даже
спустился в лодку и в сопровождении семи прислужни-
ков приехал и поднялся па судно. Но когда они взошли
на корабль, я сказал себе: „Этого царя можно продать
на оманском рынке за тридцать динаровев, слуги его
стоят не меньше ста шестидесяти динаров да одежда их
48
стоит динаров двадцать. Таким образом, мы, не подвер-
гаясь никакому риску, выручим за них по меньшей мерс
три тысячи дирхемов”. Я крикнул матросам, чтобы они
подняли якорь и развернули паруса. А царь в это время
дружелюбно прощался с нами н упрашивал нас приехать
еще раз, обещая в будущем оказать нам новые милости,
если мы только вернемся в его страну. Но заметив, что
паруса подняты и судно уже отчаливает, он изменился
в лице н сказал: „Вы уезжаете? Так я распрощаюсь с
вами,—и приготовился спуститься в лодку. Но мы пе-
рерубили кана^, которым лодка была привязана, и ска-
зали парю: „Ты останешься с нами. Мы отвезем тебя в
нашу страну нтгам вознаградим тебя за благодеяния и
отплатим за все, что ты сделал для нас".—„О люди,—
ответил царь,—когда вы оказались в моей власти, под-
данные мои хотели вас съесть и забрать ваше имуще-
ство, как они это делали с другими. Но я облагодетель-
ствовал вас и нс взял от вас ничего; я был настолько
милостив, что пришел прощаться с вами на корабль.
Воздайте же мне по справедливости, возвратите меня на
родину". Но мы и нс задумались над его словами и не
обратили на них никакого внимания.
Ветер усилился. Не прошло и часа, как страна этого
царя скрылась из глаз; а с наступлением ночи мы вы-
ехали в открытое море. Утром мы поместили царя и
слуг его вместе с другими рабами—их было около двух-
сот голов—и обращались с ними точно так же, как и со
всеми остальными невольниками. Но царь воздерживал-
ся от слов, не обращался к нам больше, ни о чем нас не
просил и не смотрел на нас, как будто мы были совер-
шенно незнакомы друг с другом. Приехав в Оман, мы
продали царя и его слуг вместе с другими рабами.
|Нссколько лет спустя]117 мы снова выехали из Омана
в Канбалу, и ветер опять забросил нас в Софалу зинд-
жей; и очутились мы снова в той же самой местности.
Так же, как и тогда, нас окружили лодки туземцев; и все
это были люди, которых мы знали с того раза. Мы были
совершенно уверены в неминуемой гибели. От страха мы
даже не разговаривали между собой, а только соверши-
ли омовения, прочитали предсмертную молитву и про-
стились друг с другом. Чернокожие снова схватили нас,
4 Чудеса Индии /Ц
погнали к царскому дворцу и ввели в пего—и вдруг мы
увидели, что па престоле сидит тот же самый царь, слов-
но мы только что с ним расстались. При виде его мы
пали ниц и лежали неподвижно, не имея сил встать.
„Без сомнения,—воскликнул царь,—это мои старые зна-
комые!" Мы не могли произнести ни слова и дрожали
всеми членами. „Подымите головы,—сказал царь.—Я
даю вам слово пощадить вашу жизнь и имущество".
Одни из нас поднялись, другие не могли поднять голо-
вы, обессилев от стыда. Царь успокаивал нас ласковыми
словами, пока мы все не поднялись, все еще не смея
взглянуть на него от страха, стыда и смущения. „Ах вы
предатели!—воскликнул царь, когда мы. ободренные
его обещанием, пришли наконец в себя.—Чего я только
не делал для вас! И как вы мне отплатили!”—„Прости
нас, царь! Помилуй нас! —воскликнули мы.—„Я про-
стил вас.—ответил он.—Торгуйте, как торговали в
прошлый раз; вам не будет помехи". Мы не верили
своим ушам от радости и даже подозревали, что царь
хитрит, желая, чтобы мы перевезли на берег свои това-
ры. Разгрузив судно, мы поднесли ему ценный подарок,
но царь нс принял его. „Я слишком презираю вас, что-
бы принимать ваши дары,—сказал он нам.—Я не возьму
от вас ничего, потому что не хочу осквернить свое иму-
щество, ибо все, что принадлежит вам, нечисто”. Мы
остались торговать; а когда настало время отъезда,
царь по нашей просьбе разрешил нам отплыть.
Окончательно собравшись в путь, я уведомил его
об этом. „Идите.—ответил он,—да хранит вас Аллах
всевышний!”—„О царь,—сказал я,—ты осыпал нас
благодеяниями, а мы отплатили тебе изменой и насили-
ем. Каким же образом ты спасся и как вернулся к себе
на родину? ’—„Когда вы продали меня в Омане,—отве-
тил царь.—владелец мой привез меня в какой-то город,
называемый Басрой,—и он описал нам этот город.—
Там я научился молитве и посту и кое-чему из Корана.
Потом хозяин продал меня другому. Новый владелец
привез меня в город арабского царя, называемый Баг-
дад,—и он описал нам Багдад.—Там я научился пра-
вильно говорить, изучил Коран и стал молиться с наро-
дом в мечетях. Между прочим, я видел халифа по имени
50
аль-Муктадир. На второй год моего пребывания в Баг-
даде из Хорасана приехали на верблюдах какие-то
люди. Я спросил их, зачем они прибыли сюда, и путе-
шественники ответили мне, что направляются в Мек-
ку ®8. „Что это за Мекка?"—спрашиваю я.—„Там нахо-
дится священный божий дом, к которому люди соверша-
ют паломничество”. И когда они рассказали мне про этот
дом, я сказал себе, что непременно за ними последую. Я
рассказал хозяину обо всем услышанном, но понял, что
он не хочет ехать туда, да и меня не отпустит. До отъ-
езда паломников я притворился, будто забыл про это,
но, как только они вышли из города, последовал за ни-
ми. Я присоединился к кучке паломников и прислужи-
вал нм в дороге, а они кормили меня, научили обрядам,
которые совершают паломники, и дали два платья для
нхрама70. С божьей помощью я исполнил хаджж. Бо-
ясь. что, если я вернусь в Багдад, мой хозяин схватит
и убьет меня, я присоединился к другому каравану и от-
правился в Египет. В дороге я прислуживал спутникам,
а они делились со мной пищей и довезли меня до самого
Египта. Там я увидел пресное морс, которое они назы-
вают Нилом, и спросил, откуда оно течет. Мне ответили,
что истоки его находятся в Стране Зиндж. „А в каком
именно месте? —„В египетской области Ассуан п, на
границе земли чернокожих”. Я отправился вверх по те-
чению Нила и таким образом переходил из страны в
страну, питаясь подаянием людей. Так я странствовал,
пока не попал к чернокожему племени, которое меня не
знало. Люди эти связали меня и, возложив на меня не-
посильную работу, погнали вместе со слугами. Я сбежал
от них и попал к другим чернокожим; те продали меня,
и я опять бежал. Так продолжалось с того момента, как
я покинул Египет, до тех пор. пока я не пришел в какую-
то землю на границе зинджей. Тут я переоделся и на-
чал скрываться. Несмотря на все ужасы, испытанные
мной после того, как я покинул Египет, приближаясь к
собственной стране, я боялся за свою жизнь, как никог-
да. Я говорил себе: „Верно, в мое отсутствие воцарился
кто-нибудь другой. Он владеет страной, и ему повинует-
ся войско; отнять у пего власть—дело нелегкое. Если я
покажусь или если кто-нибудь узнает о моем прибытии,
4* 5/
меня отправят к этому царю, и он прикажет меня каз^
нить; или кто-нибудь из сторонников дерзнет и снимет
с меня голову, чтобы заслужить его дружбу”. Эти мысли
наполняли меня невыносимым ужасом. В течение дня я
скрывался, а по ночам шел по направлению к родине
так быстро, как мог. Наконец я добрался до моря и
переодетый сел иа судно. Корабль останавливался в
различных странах, и вот однажды ночью я высадился
на родном берегу. Встретив какую-то старуху, я начал
ее расспрашивать: „Справедлив ли царь, который
управляет нами?”—„Клянусь богом, сын мой,—ответи-
ла мне старуха,—нет у нас царя, кроме бога”. И она
рассказала мне все, что случилось с их царем; а я изо-
бражал удивление, как будто ничего не знал обо всем
этом и точно не обо мне шла речь. „Подданные,—про-
должала старуха,—решили не выбирать другого царя,
пока не получат верных известий о том и не отчаятся
увидеть его живым. Прорицатели сообщили им, что царь
жив и здоров и находится в стране арабов". На следую-
щее утро я вошел в этот город и вступил в свой дворец.
Семью свою я нашел такой же, как оставил, но все они
пребывали на ковре печали, как и мои вельможи. Я рас-
сказал им свои приключения; все они радовались и изум-
лялись и по моему примеру приняли ислам. И вернулся
я к царской власти за месяц до вашего приезда; теперь
я радуюсь и ликую, что бог облагодетельствовал меня
и моих подчиненных благословенным исламом и верой,
научил нас молитве, посту72, хаджжу и тому, что дозво-
лено и запретно. 1 аким образом, я достиг того, чего еще
никто в Стране Зпнджей не достигал. Вас же я простил
потому, что вы первые были причиной моего обращения.
Но кое-что осталось у меня на совести: молю бога про-
стить мне этот грех".—„В чем дело, царь? —спросил
я его.—„Это мой багдадский владелец, от которого я
сбежал я хаджж без его разрешения и согласия. Если
бы мне найти верного человека, я послал бы хозяину вы-
куп за себя и таким образом освободился бы. Если бы
вы были порядочными и надежными людьми, я переслал
бы эту сумму через вас; я дал бы хозяину в десять раз
больше, чем он заплатил за меня, чтобы вознаградить
его за напрасное ожидание. Но вы—коварные измен-
52
ники...". С этими словами царь простился с нами. „Иди-
те,—сказал он.—Если вы когда-нибудь вернетесь сюда,
я буду обращаться с вами точно так же и даже лучше
прежнего. Скажите мусульманам, чтобы они приходили
к нам как братья, теперь мы сами стали мусульманами.
А провожать вас на корабль я больше нс стану". Мы
простились и ушли».
Говорят, что в странах зинджей прорицатели и га-
дальщики очень искусны и умны. Вот что мне рассказал
об этом Исмаилуйя со слов одного капитана:
«В триста тридцать втором году 73,—говорил этот
капитан,—я приехал к зннджам. Там какой-то прорица-
тель спросил, сколько у нас кораблей; я ответил, что
всего шестнадцать. И сказал гадатель: „Пятнадцать из
них благополучно прибудут в Оман. Один корабль разо-
бьется; три человека с него спасутся. Они испытают
много бедствий, прежде чем вернутся на родину ". На-
стал день,—продолжал рассказчик,—и мы все вместе
отправились обратно. Мой корабль отчалил последним,
и я прибавлял ходу, чтобы нагнать суда, отплывшие пер-
выми. На третий день я увидел вдали что-то черное, по-
хожее на остров. Стараясь ускорить ход, я не убавил па-
руса, огибая это препятствие. А течение в этом море
очень быстрое; и вот я не успел опомниться, как судно
ударилось об этот предмет. Это было какое-то морское
животное. Едва корабль коснулся чудовища, оно раз-
дробило его одним ударом хвоста. Спаслись в лодке
только я, мой сын, да корабельный писец. Мы выбра-
лись на один из островов Дибаджата 74 и провели там
шесть месяцев, не имея возможности уехать. И много
случилось с нами несчастий, прежде чем мы добрались
до Омана. А все остальные пятнадцать судов волей Ал-
лаха всевышнего прибыли благополучно».
Аль-Хасан ибн Амр и другие лица со слов индий-
ских шейхов сообщили мне разные сведения о птицах
Забеджа, Кхмера , Сенфа и других индийских стран.
Самый большой кусок пера, который я когда-либо видел,
это нижняя часть ствола пера, показанная мне Абу-ль-
Аббасом ас-Снрафи. Этот кусок был длиною около двух
локтей; казалось, он мог вместить целый мех воды.
А капитан Исмаилуйя рассказывал мне, «по где-то
53
в Индии, в доме одного крупного купца, он видел ствол
пера, в который наливали воду, точно в большой кув-
шин. «Не удивляйся!—продолжал Исмаилуйя, видя мое
изумление.—Один из капитанов Зинджа рассказывал
мне, будто у сирского царя 71 он видел ствол пера, ко-
торый вмещал двадцать пять мехов воды».
Абу-ль-Хасан Али ибн Шадан ас-Снрафи рассказал
мне со слов какого-то ширазца, будто целое село в
окрестностях Шираза " было опустошено одной птицей.
«Как же она опустошила его?» — спросил я рассказ-
чика.
«Говорят, — ответил он, — что однажды птица эта
упала на крышу одного дома в поселке, продавила ее
и провалилась внутрь. Люди, находившиеся в доме, с
криком выбежали вон. Поселяне собрались, вошли в
дом и нашли там птицу, заполнившую все помещение
своим телом. Птица была тяжела и не могла подняться,
а взять ее оттуда было невозможно. Поэтому жители
поселка сначала избили ее, а затем зарезали и тут же
в доме рассекли на части. Мясо они поделили между
собой, и каждому досталось около семидесяти ратлей 78,
да около ста ратлей отложили для сельского старосты,
который жил в доме, куда попала птица; за день до
этого он уехал с тремя односельчанами по какому-то
делу хозяина деревни. Всю остальную часть дня жители
варили это мясо и ели его всеми семьями; на следующее
утро они все заболели. Когда староста вернулся и уз-
нал о случившемся, он и его спутники отказались от
этого кушанья. Через четыре „ли пять дней все посе-
ляне умерли; никто из попробовавших мясо этой пти-
цы не остался в живых. Поселок опустел, староста уехал
оттуда, и никто больше не возвращался в заброшен-
ную деревню. Мы предположили, что эта птица индий-
ской породы. Она, должно быть, съела какое-нибудь
ядовитое животное, а когда яд начал жечь ее тело, опа
стала носиться по воздуху. Пролетая ночью над этим
поселком, птица отяжелела, не могла больше поднимать-
ся и держаться в воздухе и упала на землю».
Многие капитаны рассказывали мне, что в Софале
зинджей есть птицы, которые хватают зверей клювом
или когтями н подымают их в воздух. После этого пти-
54
уа кидает зверя на землю, а когда он разобьется на*
смерть, опускается вниз и пожирает его. Я слышал так-
же, в Стране Зинджей птицы бросаются на больных
черепах, хватают их и подымают в воздух, а потом бро-
сают вниз, на скалу или на гору, так что они разбива-
ются; затем птицы кидаются на черепаху и пожирают
ее. Каждая такая птица может съесть за один день,
если ей попадется, пять или шесть черепах, но при ви-
де человека опа обращается в бегство: так безобразны
жители этой страны.
Капитан Исмаилуйя рассказывал мне, будто в высо-
тах Зииджа есть золотые копи; земля там песчаная —
ведь большинство рудников имеют песчаную почьу.
Роясь там в поисках золота, люди часто натыкаются па
подземный слон, пронизанный ходами вроде муравьи-
ных. Из ходов выползает множество муравьев, каждый
величиной с кошку; их разрубают на части и едят. В
триста шестом году78 эмир Омана Ахмад ибн Хилаль
средн прочих подарков привез аль-Муктадиру черного
муравья с кошку величиной, сидевшего в железной
клетке на цепи. Муравей этот околел по дороге, около
Зу-Джабала80. Его положили в алое и доставили це-
лым в Город Мира; н видел его аль-Муктадир и все
жители Багдада. Говорят, этого муравья кормили каж-
дый день, утром и вечером, двумя минами рубленого
мяса.
Мухаммад ибн Бабишад рассказывал мне со слов
людей, посещавших землю Вак-Вак, будто в этой стране
растет большое дерево, листья которого круглы, а иног-
да продолговаты. Плод этого дерева напоминает тыкву,
но размером он больше и имеет вид человеческого лица.
Качаясь от дуновения ветра, эти плоды издают звук;
внутри они наполнены воздухом, точно плоды ошара 81;
если срезать их с дерева, воздух тотчас же выходит,
и остается одна кожура. Иногда приезжий матрос соб-
лазнится видом такого плода и срежет его с ветки, что-
бы увезти с собой. Но воздух тотчас же выходит отту-
да, и остается одна оболочка, черная, как дохлый во-
рон.
С Мухаммадом ибн Бабишадом я говорил об обезья-
нах и о том, что про них рассказывают. Он сообщил
55
мне много интересного из этих рассказов и, между
прочим, передал следующее:
В области Сенфнна яг, в долине Ламери и долине Ка-
кола33 водятся обезьяны необыкновенной величины.
Каждый отряд этих животных имеет начальника, кото-
рый превосходит всех остальных крепостью телосложе-
ния. Обезьяны часто выходят из своих лесных чащ на
проезжие дороги; они быот путешественников и не дают
нм проходу, пока не получат какое-либо домашнее жи-
вотное — овцу или корову — или еще какую-нибудь
пищу.
Мухаммад ибн Бабишад сказал мне, будто путеше-
ственники, проезжавшие в этих местах с караванами,
рассказывали ему о своих встречах с отрядами обезьян.
Звери эти мешали им продвигаться, нападали на них
со всех сторон, дрались, разрывали на них платья и
раздирали меха. Все это происходило в безводных пу-«
стынях. Когда люди наконец давали что-нибудь обезья-
нам, те оставляли их в покое, но не пропускали к воде.
Большинство путешественников умирало от жа?кды, и
только немногим удавалось добраться до другого источ-
ника.
Мухаммад передал мне следующий рассказ со слов
одного из своих матросов.
В триста девятом году 41 этот матрос поступил на
корабль какого-то капитана и отплыл в Каколу. Благо-
получно прибыв туда, моряки выгрузили товары на
сушу и часть из них понесли в город, отстоявший от
моря приблизительно в семи днях пути. Перед своим
уходом они вытащили корабль на берег маленькой
бухты, в трех-четырех фарсахах от Каколы, устроили
перед ним плотину для защиты от моря, накрыли его
кусками дерева и подперли со всех сторон.
«Меня. — продолжал рассказчик, — снабдили до-
статочным количеством провизии и оставили на судне,
а сами все ушли в город и остались там торговать.
После их ухода па берегу появилась толпа обезьян.
Обезьяны бродили вокруг судна и пытались проникнуть
на него, а я отгонял их камнями. Но одна крупная
обезьяна все-таки взобралась на корабль; я прогнал ее,
но она не отстала от меня, а притаилась где-то поблн-
56
зости от судна. Немного погодя, она снова влезла ко
мне. В это время я как раз ел. Я бросил обезьяне кусок
хлеба; она сожрала его и пробыла со мной около часа,
а потом спустилась на землю, скрылась и нс показыва-
лась до самого вечера. Вечером она снова явилась, не-
ся в зубах небольшую ветку, на которой было штук
двадцать бананов. Обезьяна крикнула, я выглянул на
ее крик, и она, вскарабкавшись на судно, положила ба-
наны к моим ногам; я принялся их есть. После этого
обезьяна поселилась у меня; только иногда она уходи-
ла, чтобы принести бананов и других плодов, произрас-
тавших в этой долине. Она спала со мной по ночам, и,
почувствовав к ней влечение, я сошелся с ней. Но не
прошло и трех месяцев, как обезьяна забеременела. Она
с трудом двигалась и все показывала на свой живот, да-
вая понять, что понесла от меня. Это подействовало на
меня удручающе; я боялся позора, когда товарищи вер-
нутся и увидят, что я наделал. Мучимый стыдом, я
взял лодку, поставил мачту с парусом и привязал якорь;
я снес туда также запас провизии и мех воды, одежду и
все свое имущество. Затем я выждал время, когда
обезьяны не было, спустился в лодку и с большой опас-
ностью для жизни выехал в открытое море, оставив
корабль без людей. Проехав двадцать с лишком замов 85
и чуть не погибнув в пути от всяких тягостей, я пристал
к одному из островов Арманана 86, где и прожил несколь-
ко дней. Здесь я запасся плодами и бананами, наполнил
свой мех пресной водой, отдохнул и несколько оправил-
ся. Но на этом острове я совсем не видел людей, кроме
рыбаков, спускавшихся по реке между деревьями на
своих челноках. Потом я опять отправился в море и,
проплыв наугад около семидесяти замов, оказался у
острова, называющегося Бедфаркала w. Немного побыв
там, я перебрался в Калу 8В, а оттуда вернулся на роди-
ну. Некоторое время спустя я встретил своего судовла-
дельца и людей, плававших со мной на его корабле. В
ответ на мои расспросы они рассказали, что нашли на
судне обезьяну, родившую не то одного, не то двух де-
тенышей. Лица у них были совсем человеческие, грудь
без волос и хвосты короче, чем у обыкновенных обезь-
ян. По этому поводу делались разные предположения.
57
Одни, заметив, что с корабля ничего не пропало, кроме
лодки и се снаряжения, догадывались, что обезьяна за-
беременела от оставшегося на судне матроса и что он
потом уехал в лодке; другие думали, что обезьяна уби-
ла матроса, а лодку украл прохожий или какой-нибудь
рыбак. А обезьяну и се детенышей моряки выкинули».
«Матрос, рассказывавший мне это, — прибавил
Мухаммад,—имел очень слабое зрение. Когда я спро-
сил его о причине недуга, он ответил мне: „Глаза мои
начали портиться, когда я жил с обезьяной; долгое
морское плаванье испортило их еще больше"».
Один моряк рассказывал мне, будто какой-то ко-
рабль, который шел из Омана в Сснф, потерпел кру-
шение. Около десяти человек спаслось на лодке, и ве-
тер забросил их на какой-то остров, совершенно им
незнакомый. Путешественники бросились на землю и
весь остаток дня пролежали без движения: так изму-
чили их все ужасы и бедствия, испытанные на море.
11отом они встали, притянули лодку к берегу н провели
в ней ночь. Наутро мореплаватели отправились в глубь
острова. Они нашли там много пресной воды, богатую
растительность и деревья с густой листвой, а также раз-
личные плоды, много бананов и сахарного тростника,
но людей не видели. Путешественники напились воды,
вдоволь наелись плодов, а затем вернулись к лодке,
вытащили ее на сушу и подперли кусками дерева. Из
листьев банана и других деревьев они соорудили над
лодкой прочный навес и тут же устроили убежище для
себя. Через пять или шесть дней приближается к ним
вдруг толпа обезьян во главе с большой и толстой
обезьяной. Стадо остановилось у самой лодки, куда лю-
ди со страху попрятались; но животные продолжали
стоять, не причиняя им никакого вреда. Сперва главная
обезьяна разослала остальных направо и налево, точно
начальник своих подчиненных, затем они снова верну-
лись и стали делать друг другу знаки, словно о чем-
то беседуя. С наступлением вечера обезьяны ушли, а пу-
тешественники очень боялись, что обезьяны их убьют.
Сначала они подумали удрать ночью, но положение их
было самое отчаянное: провизии они не имели, дороги
не знали, словом, положение было безвыходное. На сле-
дующее утро к ним опять подошла обезьяна и стала
кружить около лодки. Потом она ушла и вернулась с
другой обезьяной, которая показывала ей что-то зна-
ками. Вот что один из мореплавателей рассказал впо-
следствии моему собеседнику:
«Я последовал за обезьянами до леса. Дальше я
идти побоялся и вернулся назад, когда уже прошла
часть дня; спутники расспрашивали меня о том, что
я видел, и я им все рассказал. На следующий день
обезьяны пришли опять точно так же, как и в первый
раз. Начальник их по обыкновению сидел около лодки
и рассылал подчиненных по своим надобностям. Через
час появились две обезьяны. Каждая из них несла по
куску самого лучшего золота, которое они бросили на
землю перед своим начальником. 11отом вернулись дру-
гие обезьяны, побеседовали знаками и ушли восвояси.
Мы опустились на землю и подобрали золото; оно ока-
залось превосходного качества, а видом напоминало
толстые корни. Мы так обрадовались этой находке, что
наполовину забыли о своем несчастье. Наутро снова
пришла обезьяна, покрутилась около нас и ушла. Я по-
следовал за ней; пробился сквозь чащу и вышел на рав-
нину, покрытую черным песком. Обезьяна стала разры-
вать передо мной землю и вдруг остановилась; я присел
и, порывшись в песке, нашел спутанные золотые корни.
Я выворачивал их без устали, пока все мои пальцы не
покрылись кровью; затем я собрал все, что вырыл, и
унес с собой. Деревья в лесной чаще росли так густо,
что, возвращаясь, я заблудился. Я влез на дерево и
провел там ночь. Наутро явились обезьяны; они по
обыкновению шли на берег. Я издали последовал за
ними и шел все дальше и дальше, пока не увидел море.
Тогда я взобрался на дерево и просидел на нем до
самой ночи, а после ухода обезьян вернулся к товари-
щам. Те встретили меня со слезами: „Мы не сомнева-
лись, что ты погиб**, — говорили они. Я рассказал им
обо всем случившемся и бросил золото на землю перед
ними; но это только усилило нашу печаль и заботу:
теперь мы разбогатели, но у нас не было никакой воз-
можности увезти это богатство, потому что не на чем
было его везти. Лодка была слишком мала и могла за-
59
тонуть, если бы мы ее нагрузили, да и пути мы не знали.
Мы все решили пойти иа эту равнину, нарыть золота и
снести его к лодке, а в остальном положиться на Алла-
ха всемогущего и великого. По утрам, если обезьяны не
приходили, мы откапывали золото, тащили его к берегу
и прятали в яме, которую вырыли около лодки. Так
мы откапывали и носили золото целый год; и набралось
у нас громадное количество золота неизмеримой ценно-
сти. Обезьяны между тем приходили через день; а мы
жили, питаясь нодой и плодами этого острова.
Вот какова была наша жизнь, когда вдруг приплыл
к нам какой-то корабль. Он плыл в Оман или в Сираф,
ио по дороге его застиг сильный ветер и залило волна-
ми. Путешественники бросили в воду все, что имели
с собой, и большинство из них потонуло или задохлось
в свирепых волнах, заливавших судно. Увидев остров,
они захотели к нему пристать, но, не имея сил двинуть-
ся с места, остались в отдалении. Всмотревшись вни-
мательнее, они заметили на берегу нас и нашу лодку.
Двое из них обвязали себя канатом и всеми силами ста-
рались доплыть до нас. Увидев это. мы взяли веревки,
бросились к ним вплавь, встретились с ними и, связав
их веревки с нашими, укрепили их на суше. А потом
двое из моих товарищей отправились на судно. Там они
нашли капитана с матросами и несколько купцов; не-
счастные были едва живы от пережитого страха и со-
вершенно обессилели — так долго им приходилось чер-
пать воду во время плавания в открытом море. ,,Притя-
ните корабль на сушу, — взмолились они, — и возьмите
все товары, все имущество, которое осталось у нас!“ —
„Братья, — говорил капитан, — притяните нас к бере-
гу и возьмите себе корабль в полную собственность!"
Но товарищи мои ответили: „Мы ни за что не сделаем
этого, но, когда мы притянем вас к берегу, вы предоста-
вите нам половину судна в собственность". „С великою
радостью", — ответили потерпевшие. На этом обе сто-
роны заключили договор и засвидетельствовали его
друг перед другом. „Еще одно условие!” — сказали на-
ши. — „В чем оно?" — „Половину судна мы нагрузим
своим имуществом; никто не будет нашим совладель-
цем, и никто нс должен препятствовать нам". — „Со-
60
гласим ". — „Само собой, — продолжали мои спутни-
ки, — что мы нагрузим его обычным грузом, который
не испортит судна и не потопит его". — „Ничто не
сравнится с тем, что мы уже испытали, — ответили но-
воприбывшие, — мы до сих пор не можем оправиться;
но, умоляем вас, ради Аллаха, не дайте нам погибнуть
окончательно в этом ужасе". Товарищи наши вернулись
вплавь, а тут как раз подошли обезьяны. Видя, что мы
тянем канат от корабля, они стали тянуть его вместе с
нами, и судно в одно мгновение очутилось у берега.
Приехавшие бросились на сушу, точно влюбившись
в нее после всего испытанного. Утром мы показали им
то место, где росли плоды; они наелись, напились и
наконец пришли в себя. На следующий день обезьяны
по обыкновению принесли золото, и мы предпочли от-
дать его приехавшим, так как сами набрали достаточно.
Затем мы нагрузили своим золотом половину судна, а
капитан нагрузил золотом другую половину для себя
и для своих купцов. Мы запаслись плодами этого остро-
ва и, выехав с попутным ветром, прибыли в Индию.
Здесь каждый из нас снес свою долю в определенное
место, и на каждого человека пришлось по миллиону
сто сорок четыре тысячи мискалей Я9. С тех пор мы пере-
стали плавать по морям». Это один из самых удиви-
тельных рассказов, которые я слышал про обезьян.
Некто рассказывал мне, будто в доме одного купца
в каком-то поселке... 90 он видел обезьяну, исполнявшую
обязанности слуги. Она подметала в доме полы, откры-
вала посетителям дверь и закрывала ее за ними, зажи-
гала и раздувала огонь под котлом, подкладывала в него
дрова, отгоняла мух от стола и обмахивала хозяина
опахалом.
Говорили мне, будто в йеменском городе Зафаре
жил одни кузнец; и была у него обезьяна, которая весь
день раздувала мехи. Так она прожила целых пять лет;
я несколько раз заезжал в этот город и видел ее там.
Рассказывали мне также про другую обезьяну (она
принадлежала жителю какого-то йеменского города).
Однажды ее хозяин достал кусок мяса, принес его до-
мой и знаком приказал обезьяне стеречь говядину. Но
вдруг налетел коршун и унес этот кусок, оставив обезь-
61
яну в полной растерянности. На дворе этого дома рос-
ло дерево. Обезьяна влезла на его вершину, голову опу-
стила вниз, а зад подняла к небу и приставила к нему
обе лапы. Коршун принял зад обезьяны за остаток
мяса, которое он похитил, налетел на нее и клюнул. Но
обезьяна вцепилась в птицу обеими лапами, схватила
ее и отнесла в дом; там она положила коршуна под
миску и накрыла сверху чем-то тяжелым. Вернулся хо-
зяин и, не найдя мяса, уже собрался было побить
обезьяну, но та сейчас же бросилась к миске и вынула
оттуда коршуна. Увидев коршуна, хозяин догадался обо
всем, что случилось. Он выщипал коршуну перья и
пригвоздил его к дереву.
Про обезьян рассказывают остроумные вещи; между
прочим, передают следующее. Какой-то исфаханский У1
шейх, много путешествовавший на своем веку, отпра-
вился однажды в Багдад. Он ехал туда с большим ка-
раваном, в котором средн других был один юноша, пыл-
кий и сильный, точно мул. Исфаханский шейх по ночам
сторожил свои вещи и спал только днем, когда ехал
верхом на своем верблюде. И вот однажды ночью, бодр-
ствуя по обыкновению, он увидел, что юноша подошел
к одному из погонщиков и уселся сзади него, чтобы сое-
диниться с ним. Погонщик проснулся, набросился на
него и намял ему бока, как кожевник мнет кожу. Юно-
ша вернулся, шатаясь, как пьяный, от тумаков и поще-
чин погонщика; но, едва он пришел в себя, как пошел
к нему опять. Задремавший погонщик яростно вскочил
и избил его пуще прежнего. Вернувшись на место, моло-
дой человек не мог пошевелиться, но потом он снопа
собрался с силами и подошел к погонщику в третий раз.
Погонщик снова, уже в третий раз, поколотил юношу.
Тот ушел от пего ползком, мотаясь по земле направо и
налево, а погонщик кричал ему вслед: «Если ты су-
нешься в четвертый раз, я, ей-богу, проткну тебе
брюхо!»
«Я наблюдал за этими неоднократными покушения-
ми и слышал слова погонщика. В душе я оправдывал
этого человека, однако мне было бы жаль, если бы уби-
ли такого юношу. Когда молодой человек очнулся от
побоев, я подозвал его и сказал: „Дитя мое, что побу-
62
дило тебя вести себя так сегодня ночью? Сегодня ты
ушел целым из рук этого погонщика, но берегись, как
бы он в другой раз не убил тебя и лучше потерпи".—
„Клянусь тебе, дядя!—воскликнул юноша.—У меня
теперь бывают ночи, когда огонь похоти не дает мне
сомкнуть глаз. Когда я испытываю это волнение, все
остальное, чему бы я ни подвергался, ничего для меня
не значит".—„Дитя мое,—ответил я,—между нами
и Городом Мира осталось всего дна дня езды; в Баг-
даде мы найдем, чем успокоить твою страсть". И всю
остальную дорогу я из жалости не переставал угова-
ривать его. Но, когда мы подъехали к Багдаду, меня
охватил сильный страх. Я говорил себе: „Это чужестра-
нец, молодой, никогда до сих пор не бывавший в Баг-
даде. Быть может, он увидит кого-нибудь из свиты ха-
лифа или везиров, набросится на него, как набросился
на погонщика, и наверняка погибнет". Поэтому я не
оставил своего молодого спутника, а увел его в поме-
щение, где остановился сам.
Спрятав наши вещи, я первым делом отправился с
ним к своднице, чтобы приискать женщину, которая бы
помогла его горю. Но, когда мы проходили по какой-то
улице, приятель мой остановился и сказал: „Дядя! Я
только что видел в этом окне женщину с лицом, подоб-
ным солнцу. Я хочу ее во что бы то пи стало". Я начал
его отговаривать, но юноша сел на землю и объявил,
что тут же умрет. Тогда я сказал себе: „В пустыне я
сберег этого молодца. Неужели я брошу его здесь, в
Багдаде, в этом городе искушений?" Ничего от него
не добившись, я стал оглядывать улицу и заметил ла-
чугу, которая видом своим ясно показывала, что вла-
дельцы ее — нищие. Когда я постучался в дверь, отту-
да вышла старуха; и я расспросил ее про дом, в окне
которого мой спутник видел женщину. „Это дом везира
такого-то, — ответила старуха. — Женщина, которую
юноша видел, — супруга везира". — „Сын мой, — об-
ратился я тогда к молодому человеку, — откажись от
этой мысли. Пойдем со мной, я покажу тебе обитатель-
ниц Багдада. Ты, наверное, найдешь среди них женщи-
ну прекраснее этой". — „Клянусь Аллахом, — ответил
мой друг,—я не сойду с места, пока не добьюсь ее или
63
сам не погибну”.—„А если я соединю тебя с ней.—
вмешалась старуха, — что ты дашь мне за это, юно-
ша?” Мой молодой приятель поспешно развязал ко-
шель, висевший у него на поясе, и отсчитал старухе де-
сять динаров. Обрадовалась сводниуа, быстро оделась
и пошла стучаться к веэиру. Евнух впустил ее в дом;
она вошла и, возвратившись оттуда, сказала юноше:
„Твое желание будет исполнено, но с условием" —
„С каким? '—спросил тот.—„Ты уплатишь пятьде-
сят мискалей ей самой, пять мискалей за угощение и
пять мискалей евнуху". Получив шестьдесят мискалей,
старуха снова вошла в дом, потом вернулась и сказала:
„Пойди в баню и перемени платье, а между молитвой за-
ката и вечерней молитвой стой наготове у моей двери
и жди, пока тебя не позовут"».
Молодой человек так и сделал, сходил в баню, при-
вел себя в порядок и в назначенное время стал у дверей
старой сводницы. Явился евнух, подал знак и провел
его в приемную, обставленную подобающим образом. По-
дали прекрасное кушанье, потом вино; юноша ел и пил.
Покончив с питьем, он вместе с женщиной направился
к постели. Но едва они сняли с себя одежду, как из-под
занавеса вышла обезьяна, исцарапала гостя когтями и
изранила ему в кровь ляжкн и половые части. Молодой
человек оделся, но, отяжелев от вина, тут же заснул. На
рассвете евнух разбудил его со словами: „Встань, уйди,
пока еще нельзя различать лиц". И юноша ушел, пол-
ный печали.
Когда наступило утро, старый исфаханец сказал се-
бе: „Пойду к тому молодцу, узнаю, как обстоит его
дело: достиг ли он. чего желал, хорошо ли кончилось
его предприятие”. Но шейх нашел своего друга у две-
рей старой сводницы; он сидел неподвижно, опустив
голову на ворот платья. Расспросив его о случившемся,
шейх позвал старуху и обо всем ей рассказал. Та поспе-
шила к женщине, справилась о причине и вернулась с
ответом: „Знай, что мы забыли про подарок хозяйской
обезьяне: ей полагается сверток сладостей весом в
ратль. 11о, если юноша пожелает вернуться, мы возь-
мем с него за эту ночь вдвое меньше, чем за прошлую".
Молодой человек тут же уплатил тридцать динаров, и
64
старуха сказала ему: „Когда ты придешь сегодня ночью,
в известное тебе время, принеси в бумаге ратль сладо-
стей для хозяйской обезьяны".
Юноша приготовил несколько свертков, и его впу-
стили в дом везира; он ел и пил там то, что ему подали,
Едва он обратился к женщине, как к нему подскочила
обезьяна, но, получив сверток сладостей, она возврати-
лась на свое место. Удовлетворив свою нужду, юноша
думал начать сызнова; как только явилась обезьяна, он
швырнул ей новый сверток. Гак он отгонял ее несколько
раз; но когда он утомился и отяжелел от питья, обезья-
на разбудила его и стала тащить к женщине, засовывая
палеп одной своей руки в другую, сомкнутую руку.
Смысл рассказа тот, что, подладившись к слугам,
можно достигнуть цели вопреки желанию господ. Обезь-
яна этим знаком приглашала юношу действовать даль-
ше. До утра она возбуждала его и не давала ему уснуть;
а утром он вышел из этого дома и отправился своей до-
рогой.
Средн других рассказов о моряках и капитанах, вот
что передают о капитане Абхаре. Родом он был из Кер-
мана 92 и сначала пас там овец на полях. Потом он
сделался рыбаком, потом поступил матросом на корабль,
совершавший плавания в Индию; затем перешел на ки-
тайский корабль и наконец стал капитаном. Он изъез-
дил моря вдоль и поперек и совершил семь плаваний в
Китай. Люди отправлялись туда и до него, но только
те. что готовы были рисковать жизнью. Неслыханно бы-
ло, чтобы кто-нибудь благополучно добрался туда и
вернулся оттуда. Если удавалось туда доплыть, это
считалось чудом; по на обратном пути никто не оста-
вался живым; и я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь,
кроме Абхары, благополучно прибыл туда и вернулся
обратно.
Однажды он сел в лодку, взял с собой мех воды и
пробыл на море несколько дней. Вот что рассказывает
об этом капитан Шахриярн, один из мореходов Китая.
«Однажды, по дороге из Снрафа в Китай, я прохо-
дил между Китаем и Сейфом, мимо Сендал-Фулата 93 у
входа в Санджийскос море, называемое также Китай-
ским 94. Ветер внезапно спал, и наступило полное за-
5 Чудес» Индии
65
тншье; море успокоилось. Мы бросили якорь и в течение
двух дней не трогались с места. На третий день мы из-
дали заметили в море какой-то предмет. Я велел спу-
стить лодку и сказал четырем матросам: „Поезжайте и
посмотрите, что там такое чернеется”. Вернувшись, мат-
росы на наш вопрос: „Что это такое? —ответили:
„Это капитан Абхара сидит в лодке с мехом воды”. —
„Так почему же вы не привезли его?” — воскликнул
я. — „Мы старались его уговорить, — ответили послан-
ные. — но он говорит: „Я перейду к вам только с тем
условием, чтобы стать на место капитана и управлять
судном, и за это я возьму плату в тысячу динаров то-
варами по снрафскому курсу; а иначе ни за что не
пойду”. Эти слова задели нас. Я спустился и подъехал
к Абхаре с частью моих людей. Он преспокойно сидел
в лодке, подымаясь и опускаясь вместе с волками. Мы
приветствовали его и умоляли перебраться к нам, но
Абхара ответил: „Ваше положение ху?ке моего; я ско-
рее, чем вы, могу рассчитывать на спасение. Однако
если вы дадите мне тысячу динаров товарами по сираф-
скому курсу и предоставите мне управлять судном,—я
к вам поднимусь”. И мы сказали себе: „На этом кораб-
ле много товаров и всяких богатств и множество людей.
Нам не мешает воспользоваться советами Абхары, даже
ценою тысячи динаров”.
Итак, Абхара. захватив свою лодку и мех, поднялся
к нам па судно. Едва он очутился па борту, как сказал:
„Дайте мне товаров на тысячу динаров . Мы вручили
ему их». Спрятав свое имущество, он обратился к ка-
питану: „Сядь в сторонку!” — и тот покорно удалился
со своего места. «„Нужно приниматься за дело, пока есть
у вас время!”—сказал тогда Абхара.—„Что же нам
делать?” — спросили мы. — „Бросьте в море все тя-
желое!” Мы послушно кинули в воду около половины
нашего груза или еще больше. „Теперь срубите главную
мачту”. Мачту срубили и сбросили с судна. Наутро
Абхара приказал: „Поднимите якорь и оставьте корабль
плыть по течению”. Мы и это исполнили. „Перерубите
канат главного якоря!”—приказал Абхара. Мы переру-
били его, и якорь упал в море. „Теперь сбросьте такой-
то якорь”, — и он продолжал так распоряжаться, пока
66
мы не выбросили в морс шесть якорей. На третий день
поднялась туча, подобная маяку. Скоро она рассеялась
в морс, и началась такая ужасная буря, что, если бы мы
не выкинули груза и не срубили мачты, судно утонуло
бы с первой волной. Непогода продолжалась трое су-
ток: корабль взлетал и нырял без якоря н без паруса,
и мы не знали, куда пас несет. На четвертый день ветер
стал слабеть, а к концу дня совсем стих, и море окон-
чательно успокоилось. На пятое утро повеял ветер, и
море благоприятствовало плаванию. Мы смастерили мач-
ту, подняли парус и с божьем помощью благополучно
прибыли в Китай, где на время остались торговать. За-
тем мы исправили судно, приладили новую мачту вме-
сто той, которую бросили в море, и выехали обратно
пз Китая в Сираф.
Приблизившись к тому месту, где впервые увидели
Абхару, мы обнаружили остров с горами. По приказа-
нию Абхары мы бросили здесь якорь, и пятнадцать че-
ловек спустились в лодку. А Абхара указал нам на одну
из зтих гор и сказал: ,,Плывите туда и возьмите такой-
то якорь“. Мы удивились этому, но не стали противо-
речить; люди отправились н, действительно, возврати-
лись с якорем. Тогда Абхара указал нам на другую го-
ру, и матросы опять привезли оттуда якорь. Затем он
велел поднять паруса, и мы поплыли дальше. „Как же
ты узнал про эти якоря?"—спросили мы нашего гос-
тя. Абхара ответил: „Ведь я встретил вас здесь
в первый день лунного месяца. В эго время вода при-
бывает, а теперь она уже успела порядочно убыть. Вы
находились между островом и подводными горами. Ког-
да вы по моему приказанию сбросили тяжелые товары,
мне пришло в голову, что в Китае мы можем обойтись
и без якоря; между тем остальные товары весили не
больше якорей, а ценность имели вдвое большую. Было
необходимо облегчить судно, поэтому я приказал сбро-
сить якоря. Три якоря очутились на горе, когда остров
показался из воды, а три остальных попали под воду—
„Но как ты узнал про бурю и про убыль воды?’ —
„Ведь это море, — ответил Абхара, — было исследо-
вано еще до меня, да и я сам испытал его. В начале
каждых тридцати дней вода так сильно убывает, что
5* 67
открываются эти горы. Во время этого отлива с морско-
го дна подымается сильная буря. Корабль, на котором
я плыл, разбился о вершину одной из этих скал, а так
как была ночь, отлив застиг меня врасплох. Я спасся
на своей лодке, но ваше судно находилось как раз над
этим островом; и если бы вы еще хоть час оставались
на этом месте, оно непременно разбилось бы о скалу”».
Этот Абхара изъездил моря, про его морские при-
ключения ходит много рассказов, а этот—один из самых
удивительных.
Мухаммад ибн Бабншад рассказывал мне, будто од-
нажды он ехал на своем корабле из Фапсура в Оман.
Пройдя море Херкенда 9п, он вошел в Индийский океан
и направился к странам Запада. «К которой именно из
западных гаваней ты думаешь пристать?»—спросил
его капитан судна. — «Я пристану к Рснсуту Э6, — от-
ветил Мухаммад,—быть может, фарсахом ниже или
выше». А капитан сказал: «Мы пристанем к такой-то
гавани на пятьдесят фарсахов ниже Рейсута». И они
побились об заклад, что проигравший раздаст двадцать
динаров в виде милостыни бедным. А между Рейсутом
и местом, где они тогда находились, было по меньшей
мере четыреста фарсахов. После пятнадцати дней пути
они подумали, что уже приблизились к западным горам,
и проговорили до ночи о своем споре. На утро следую-
щего дня вахтенному приказали подняться на мачту;
но он ничего не увидел, и ему разрешили слезть. После
вечерней молитвы Мухаммад ибн Бабншад вдруг за-
явил: «Вот показались очертания гор!» — «Мы ничего
не видим», — сказали остальные. Капитан приказал
вахтенному подняться на мачту. И едва матрос взобрал-
ся на верхушку мачты, как тотчас же крикнул: «Пусть
помилует бог того, кто возгласит: Аллах велик!» И все
закричали: «Аллах велик!» — и ликовали и плакали
от радости и великого счастья. Так они шли всю ночь
до приближения зари, а перед рассветом Мухаммад ибн
Бабншад приказал бросить якорь. Когда якорь был
брошен и парус спущен, он обратился к капитану: «Где
мы теперь находимся?» Капитан ответил: «В та-
ком-то месте», — и назвал гавань, отстоявшую от Рей-
сута на сорок фарсахов. — «Мы у самого Рейсута, —
68
сказал Мухаммад ибн Бабншад,—или претив него,
или выше его на выстрел из лука». Наутро судно ока-
залось у самого Рейсута, и Мухаммад нбп Бабншад ска-
зал: «Если ты, будучи в море, пожелаешь узнать, ист
ли вблизи земли, посмотри во время заката в сторону
заходящего солнца: если там гора или остров, ты уви-
дишь их совершенно ясно».
Один моряк рассказывал мне, будто между Хан-
фу 97, столицей Малого Китая, и Хумданом м, столицей
Большого Китая 99 (это из обоих Китаев более могуще-
ственный, и там живет великий багбур,|>0), будто в
этих местах протекает река с пресной водой и стреми-
тельным течением. Она шире, чем Тигр около Басры;
на берегах се попадаются магнитные горы. По этой ре-
ке невозможно проплыть, если на кораблях есть желе-
зо, потому что эти горы обладают такой силой, что
притянут такое судно к себе ,01. Всадники проезжают по
этим горам на неподкованных лошадях и берут седла, в
которых нет железных частей, деревянные стремена и
удила.
Один из капитанов, по имени Имран Хромой, рас-
сказал мне, что в триста двадцать пятом году 1 он с
несколькими кораблями отправился из Омана в
Джидду.
«Дорогой налетел сильный ветер, так что часть груза
пришлось выкинуть; одни из судов отстали, другие тут
же погибли. Мы поплыли дальше. Между Камраном |<я
н... 104 нас застигла сильная буря с ужасным перемен-
чивым ветром. Якоря оборвались; корабли нс могли
удержаться на месте и стали носиться по воле ветра.
С нами было несколько судов из Адена, Галафики и
Асра |03, между прочим, и одна галафикская барка, но-
вая и красивая. Смотрю, а волны и ветер уже бросили
ее на подводную скалу; волны перекатились через нес,
и барка опрокинулась. Я и теперь помню, как люди и
вещи падали в море друг за другом с вершины этой
скалы. Все потонули, и никто из них не спасся».
Всюду известен тот удивительный рассказ, который
я слышал от Исманлунн про капитана Мерденшаха.
Этот Мердепшах ездил в Страны Перца '"° и в другие
земли. До семидесяти лет он был бездетен; наконец у
69
него родился сын, которого он назвал Мерзебаном. Мер-
деншах сильно привязался к мальчику и не мог на
него нарадоваться; он всюду возил его вместе с матерью
на своем корабле. Однажды Мерденшах плыл в Ку-
лам 107 через Барнанское море ,08. В дороге он попросил
передать ему Мерзебана. Мать, сидевшая в каюте, пе-
редала ребенка отцу, и Мерденшах до самого заката
целовал своего сына и подбрасывал его на руках. К ве-
черу подул сильный ветер, так что на судне раскололась
мачта. Перепуганный капитан хотел передать ребенка
матери н не заметил, как тот упал из его рук в море.
А ветер все крепчал; и Мерденшах до самой утренней
молитвы был занят судном. На рассвете море успокои-
лось, и на судне водворился порядок. Тогда капитан
присел и сказал жене: «Подай-ка мне Мерзебана!» —
«Он у тебя с самого начала ночи»,—ответила мать. Мер-
деншах при этих словах начал рвать на себе бороду н
биться головой о доски: весь корабль пришел в смяте-
ние. «Послушай, — сказал рулевой, — с самого начала
ночи руль отяжелел под моей рукой: пусть его осмот-
рят». Моряки посмотрели и увидели какой-то неподвиж-
ный, точно пригвожденный к концу руля предмет. Один
из них спустился туда и поднял Мерзебана наверх це-
лым и невредимым. Ребенка передали матери, и она
принялась кормить его молоком. Мальчику было в это
время всего пятнадцать месяцев от роду. «Я видел этого
Мерзебана,—прибавил Исмаилуйя,—когда ему было
больше семидесяти лет. В течение одного дня он трина-
дцать раз являлся к оманскому кади |0®, чтобы приносить
людям присягу по денежным делам, и все эти клятвы
оказались ложными. Многие говорили мне, что не было
среди морских капитанов более бесчестного человека,
чем Мерзебап; с купцами на своем корабле он поступал
как настоящий стряпчий».
Матросы рассказывали мне о Бедном Саиде из
Адена и о том, как разбогатели его дети. Все они еди-
ногласно подтверждают то, что я сейчас расскажу. Го-
ворят, что Бедный Саид был одним из благочестивых
жителей Адена. Он плел корзины и различные другие
изделия из пальмовых листьев, усердно посещал ме-
четь, где читал все молитвы; и было у него три сына,
70
которые вели почти такой же образ жизни. Какой-то
моряк, приятель Санда, снарядил как-то корабль, чтобч
отправиться в Калу. Перед отъездом он просил своего
друга дать ему какое-нибудь поручение. Санд купил ва
даник 110 крупной соли, всыпал ее в зеленый кувнгнл,
который приобрел за полдирхема, затем заткнул отвер-
стие кувшина, передал его приятелю и сказал: «Вот это
мой товар!» — «Но что мне купить тебе?» — спросил
тот. «Купи мне благословение как говорят люди».
Корабль отчалил и своевременно прибыл в Калу; там
его разгрузили и продали все товары, но хозяин судна
совершенно забыл про кувшин. Однажды, когда день
отъезда был уже близок и корабль нагружен, он про-
ходил по рынку Калы и вдруг увидел человека, который
татцил на веревке рыбу и выкрикивал: «Кто купит ба-
раку?» При этих словах судовладелец вспомнил о кув-
шине Бедного Саида. Он подозвал продавца и спросил
его, что это за рыба. Тот ответил, что это особая по-
рода. которую рыбаки называют «благословением».
«Быть может, Саид имел в виду как раз эту рыбу», —
подумал моряк, и он купил ее за две оккнйя соли.
Пригласив торговца присесть, он послал на судно одного
из своих люден, и тот принес кувшин совершенно не-
тронутым. Судовладелец дал продавцу соли согласно
уговору и приказал отнести покупку в жилище, где он
остановился. Когда рыбу начали чистить, чтобы засо-
лить ее оставшейся после продажи солью, и извлекли
из нее потроха, в них нашли несколько раковин; их рас-
кололи и в одной нашли жемчужину. «Это дар, который
бог посылает Саиду»,—сказал владелец судна. Затем
он засолил рыбу и спрятал жемчужину. Благополучно
возвратившись из Калы в Аден, он преподнес жемчу-
жину Саиду. Вскоре после этого Саид скончался. Млад-
ший из его сыновей взял жемчужину и отправился в
Сурра Ман Раа 1,8 к халифу, а халифом был тогда аль-
Мутамид "4. Он купил жемчужину за сто тысяч дирхе-
мов; на самом деле опа стоила вдвое дороже.
Говорят, что один из индийских царей велел напи-
сать изображение Мухаммада нбп Бабишада, так как это
великий капитан, чье имя облетело моря. У инх в обы-
чае заказывать портреты всех людей, пользующихся
77
почетом и славой, к какому бы сословию эти люди ни
принадлежали.
...111 Один сирафец, плававший на многих кораблях,
рассказал ему, как он однажды плыл из Снрафа в Ка-
лу. В океане корабль потерпел крушение, но наш путе-
шественник спасся на куске дерева. Больше двадцати
дней его носило по морю и наконец прибило к острову,
па котором было много банановых деревьев и плодов.
Сирафец выбрался на берег и некоторое время прожил
иа острове, питаясь плодами и пресной водой. Потом
он почувствовал стеснение в груди и пошел куда глаза
глядят. Через несколько дней он увидел поле, засеян-
ное рисом, дуррой и другими злаками. Заметив хижину,
путешественник вошел в нее и прилег отдохнуть возле
пустого сосуда. Проснувшись, он увидел погонщика с
двумя быками, нагруженными двенадцатью мехами во-
ды. Погонщик наполнил сосуд водой и сам присел от-
дохнуть возле него, а сирафец подошел напиться п
при этом осмотрел сосуд. Он увидел гладкую, прекрас-
но отполированную поверхность, не похожую ни на гор-
шечную глину, ни на стекло. На его расспросы туземец
ответил, что это ствол птичьего пера. Сначала сирафец
не поверил, но когда он протер сосуд снаружи и изнут-
ри, на прозрачных стенках показались следы бородок
пера. Погонщик рассказал ему, что бывают птичьи перья
еще большей величины.
Все до единого моряки во всех подробностях под-
тверждают то, что я сейчас расскажу. Один корабль,
плывший в Китай, погиб в открытом море. Спаслось
только шесть-семь человек на рее. Несколько дней они
провели в море; потом наконец попали на остров, где
и прожили несколько месяцев, чуть не умерев там от
тоски. Однажды люди эти беседовали, сидя на берегу,
и вдруг видят, что к ним спускается птица величиной с
быка или около того. «Жизнь опротивела нам, — ска-
зали путешественники,—нападем сообща на эту пти-
цу, опрокинем ее, зарежем, изжарим и съедим. Либо она
убьет нас своим клювом и когтями, либо мы одолеем
ее и наедимся мяса». Они вскочили: одни уцепились за
лапы птицы, другие за се шею, третьи били ее палками
по голеням; в конце концов общими усилиями ее уда-
72
лось опрокинуть. Тогда путешественники взяли несколь-
ко камней, обломали их один о другой и сделали себе
ножи. Птицу зарезали, ощипали и бросили в большой
костер, который тут же развели; там ее переворачивали
с боку на бок. пока она нс поджарилась, а потом эти
люди сели, наелись досыта да еще и на ужин оставили.
На утро третьего дня путешественники вышли к морю,
чтобы совершить омовения. Но стоило нм прикоснуться
к какой-нибудь части своего тела, как там выпадали во-
лосы. Скоро у них на всем теле не осталось ни одного
волоса, и оказались они безбородыми и лишенными вся-
кой растительности. Среди них были три старика, кото-
рых это обстоятельство очень беспокоило. «Мясо было
отравлено,—решили они.—Вот у нас уже выпали воло-
сы, сегодня же мы все погибнем и наконец найдем по-
кой». Но проходят сутки, а они по-прежнему живы и
здоровы. По прошествии пяти дней у них начал проби-
ваться пух, а через месяц отросли черные блестящие
волосы, которые с тех пор так и не поседели. Прошло
еще около месяца, и у острова появился корабль. Путе-
шественники подозвали его сигналами; корабль подошел
к острову и забрал их. Они благополучно вернулись
каждый в свою страну; там они рассказали о своем
приключении. Одного из них, старика, люди отказыва-
лись признать, пока он не доказал свою личность осо-
быми приметами. А волосы их так на всю жизнь и оста-
лись черными.
Один капитан рассказывал мне, будто в великом Са-
маркандском море — это море примыкает к Херкенду,
говорят, оно потому называется Самаркандским, что в
него впадает река Самарканд, — будто в этом море он
видел много фалей ||в. Это самая крупная из морских
рыб. Однажды мой собеседник видел такого фаля, ко-
торый, казалось, имел двести локтей в длину и сто
локтей в толщину. 11ока моряки не поровнялись с этой
рыбой, они принимали ее поднятые плавники за кора-
бельные паруса. На спине животного в течение многих
лет накопилась земля и мусор; и все это окаменело, как
мельничный жернов; и кору эту невозможно было про-
бить пи железом, ни чем-либо другим. Л вокруг фаля
на целые фарсахи, справа и слева, сзади и спереди, пла-
73
ты,—спросил индус у меня.—что сказал этот во-
рон? —„Нет ,—ответил я.—„Он сказал: непременно
буду есть тот же рис, который вы сейчас ели". Эти
слова удивили меня, — продолжал купец, — потому
что весь рис был съеден нами без остатка. Закуснв, мы
отправились дальше своей дорогой. Не успели мы прой-
ти н двух фарсахов, как встретили небольшой отряд из
пяти-шести индусов. При виде их мой спутник весь за-
трясся от волнения и воскликнул: „Я непременно буду
драться с этими людьми!"—„Зачем? —спрашиваю я.—
„Между нами старая вражда". Но, пока мой товарищ
говорил мне о своих намерениях, встречные индусы вы-
хватили свои кинжалы, бросились на него все сразу и
распороли ему живот, так что все внутренности вывали-
лись наружу. При виде этого я так испугался, что не
мог идти дальше и упал на землю, почти лишившись со-
знания. „Не бойся,—сказали мне убийцы,—с этим
человеком у нас была вражда, ио тебе мы ничего дур-
ного нс сделаем ”. Затем индусы ушли своей дорогой;
в не успели они удалиться, как па убитого опустился во-
рон — я не сомневаюсь, что это был тот самый, — и
начал клевать рис, который выпал из его внутренно-
стей».
В числе удивительных рассказов о купцах-мореходах
и о людях, обогатившихся на море, вот что передают об
Исхаке ибн аль-Яхудн 121.
Сначала этот человек вел дела с оманскими макле-
рами. но, поссорившись с каким-то евреем, бежал из Ома-
на в Индию, не имея с собой ничего, кроме каких-нибудь
двухсот динаров. Около тридцати лет на родине не бы-
ло о нем никаких известий, но в трехсотом году 125 он
снова вернулся в Оман. Многие братья наши, моряки,
рассказывали мне, будто приехал он туда из Китая на
собственном корабле и владел всем, что было на этом
судне. Чтобы избежать проверки и не платить десятин-
ной пошлины, он дал оманскому правителю Ахмаду ибн
Хилалю больше миллиона дирхемов. Ахмаду ибн Мер-
вану он продал за один раз на сто тысяч динаров вели-
колепного мускуса, и ибн Мерван вообразил, что купил
у него весь этот товар. В другой раз Исхак продал ему
на сорок тысяч динаров тканей, а другому покупателю
76
продал товаров на двадцать тысяч динаров. По прось-
бе Ахмада ибн Мервана, он уступил ему дирхем на каж-
дый мискаль, и эта ничтожная уступка составила сто
тысяч дирхемов. У пего были самые редкостные вещи,
какие только попадаются у купцов.
Имя Исхака облетело весь город, и многие ему за-
видовали. Один дурной человек, которому он отказал
в какой-то просьбе, пошел в Багдад и попытался опоро-
чить еврея перед везиром Абу-ль-Хасан Али ибн Му-
хаммад ибн аль-Фуратом *26. 11о везир не обратил вни-
мания па его слова. Тогда доносчик втерся в доверие
к одному бесчестному вельможе из приближенных аль-
Муктадира-биллаха и, выдавая себя за друга еврея,
рассказал ему, что один человек уехал из Омана пи с
чем, а вернулся па судне, на котором одного мускуса
было на сто тысяч динаров да на столько же динаров
шелковых одежд и фарфора, да еще па столько же дра-
гоценностей и дорогих камней, а всяким изумительным
китайским диковинкам у него и счету нет. Доносчик
прибавил, что еврей — бездетный старик и что Ахмад
ибн Хнлаль взял у пего товаров на пятьсот тысяч ди-
наров. Об этом рассказе сообщили аль-Муктаднру. 11о-
ражениый халиф тотчас же послал в Оман одного из
своих слуг, чернокожего по имени аль-Фульфуль, с
тридцатью помощниками. При этом он написал Ахмаду
ибн Хилалю письмо, в котором приказывал ему пере-
дать еврея аль-Фульфулю и со своей стороны отпра-
вить посланца в Багдад.
Когда гонец прибыл в Оман, Ахмад ибн Хилаль
прочитал это письмо и велел взять еврея под стражу,
а сам за большие деньги пообещал ему все уладить. За-
тем он тайно предостерег купцов, сказав, что арест ев-
рея приведет к дурным последствиям для всех торго-
вых людей—и чужестранцев и местных жителей без раз-
личия; он говорил о беззастенчивом вмешательстве
властей, о жадности бедняков и злонамеренных лиц.
Рынки закрылись; иноземные и оманские купцы напи-
сали особые заявления, в которых утверждали, что, как
только еврея увезут, торговые корабли перестанут
заходить в Оман, купцы разбегутся из города, мало
того, люди станут предупреждать друг друга, что опас-
77
но причаливать к берегам Ирака ,27, потому что там
никто не может быть спокоен за свое имущество. А ведь
Оман — город торговый, в нем много именитых и бога-
тых купцов из самых различных стран. Избрали они
себе это местожительство из-за справедливости повели-
теля верующих 118 и его наместника, которые оказывают
купцам покровительство и защиту против всяческих за-
вистников и притеснителей. Купцы так яростно спорили
и кричали против Ахмада ибн Хилаля, что аль-Фуль-
фуль и его приспешники решили покинуть Оман, думая
о своем собственном спасении. А наместник в подроб-
ном послании описал халифу все случившееся: как вос-
стали купцы, как чужестранцы подвели к берегу свои
суда, а теперь их нагружают снова, чтоб увезти свои
товары обратно, и как местные купцы, негодуя, говорят:
«Если мы останемся здесь, то окажемся без всяких
средств к существованию, потому что корабли переста-
нут заходить в пашу гавань, а ведь все население этого
города живет исключительно морем. Если так обраща-
ются с незначительными купцами, значит крупных ожи-
дают еще худшие притеснения. Правители — словно
огонь: в какую сторону пн кинутся — все пожирают.
Мы бессильны против этого произвола, а потому нам
лучше всего уйти отсюда».
Итак, слуги халифа уехали, взяв предварительно у
Исхака около двух тысяч динаров; рассерженный еврей
начал усиленно закупать товары, собрал свое имущество,
построил корабль и выехал в Китай, не оставив в Ома-
не ни одного дирхема. Когда он прибыл в Сериру, мест-
ный правитель потребовал от него взятку в двадцать
тысяч динаров, иначе он грозил задержать еврея и не
пропустить его в Китай. Купец отказался. Тогда пра-
витель ночью подослал к нему тайного убийцу, а ко-
рабль и все его имущество забрал себе.
Этот Исхак три года прожил в Омане. Я слышал от
очевидца, что однажды, в день Махраджана 12В, он по-
дарил Ахмаду ибн Хилалю сосуд из черного фарфора
с крышкой из блестящего золота. «Что в этом сосу-
де?» — спросил правитель. — «Там сскбадж |ао, кото-
рый я приготовил для тебя в Китае».—«Секбадж, сва-
ренный в Китае!—воскликнул эмир с изумлением.—Да
78
еще два года тому назад! Как же он сохранился?» С
этими словами Ахмад открыл сосуд и увидел там рыбу
из золота с яхонтовыми глазами: она была обложена
превосходным мускусом. Содержимое этого сосуда стои-
ло не меньше пятидесяти тысяч динаров.
Вот один из рассказов этого еврея:
«Я прибыл в китайскую страну, называемую Луби-
ном |31. Дорога туда лежит меж высоких гор, и товары
перевозят на козах, ибо никто, кроме коз, не может
пробраться по этим высотам, уступчатым, как лестни-
ца. В этом городе я видел великого царя, высокого са-
ном, могущественного и славного. Меня ввели к нему,
когда он сидел на золотом престоле с яхонтовыми инк-
рустациями, покрытый украшениями, точно женщина,
а супруга его, сидевшая тут же, была убрана еще бога-
че. На шее у царя висели неоценимые ожерелья из золо-
та и хризолита—ни у кого из владык Востока и Запада
не найти подобных. А вокруг царя стояло пятьсот не-
вольниц разного цвета кожи, одетых в дорогие уборы
и всевозможные шелка. „О араб! — сказал царь, вы-
слушав мое приветствие. — Видал лн ты что-нибудь
прекраснее этого?" И он указал на одно из своих оже-
релий, украшенное инкрустациями. „Да, видал", —
ответил я. — „Что же это?" — спросил царь. — „Я при-
вез с собой единственную в мире жемчужину, которую
приобрел за большие деньги специально для тебя". I I
царица сказала своему супругу: „Ты остался мне кое-
что должен, а вот теперь ты получил эту единствен-
ную в мире жемчужину. Отдай ее мне!" — „Поспеши и
принеси нам эту жемчужину сейчас же", — приказали
они. — „Принесу ее сегодня же ночью, — ответил я,—
ведь ради этого я и пришел". — „Пет! — воскликнул
царь. — Непременно сейчас же. в сей же миг". И радо-
вался он чрезвычайно. У меня же было десять жемчу-
жин. Я поспешил в дом, где остановился, взял камень,
растер девять жемчужин в порошок и закопал его в
землю. А „единственную в мире” я дважды обернул в
платок, положил в шкатулку, старательно запер ее н
отнес царю. Я долго открывал шкатулку и разворачи-
вал жемчужину; царь подошел ко мне, и супруга его
стояла рядом, торопя меня. Наконец я вынул свое со-
79
кровище; царь тотчас же поклонился жемчужине до
земли, царица также пала ниц, и они мне дали в уплату
за жемчужину большие деньги».
Все моряки говорят, что Берберское море 132 — оно
тянется на семьсот фарсахов и лежит на пути в Страну
Зиндж — одно из самых опасных морей; зннджам при-
надлежат большие острова у одного из берегов этого
моря; корабли проезжают его в шесть или семь дней,
ибо течение там, как говорят, очень быстрое. Когда в
Берберу 133 попадает какое-нибудь судно, туземцы захва-
тывают путешественников и оскопляют их. Купцы, от-
правляясь в Берберу, берут с собой охрану, каждый со-
ответственно своему богатству и положению, чтобы их
не схватили и не оскопили. Туземцы собирают яйца лю-
дей, которых они оскопили, и показывают их, чтобы
возбуждать зависть, когда хвалятся своими подвига-
ми, ибо оскопление иностранца считается у них призна-
ком храбрости.
Море Серенднбских заливов 134 — это одно из самых
коварных, недоступных и бурных морей — одно из тех
морей, в котором редко кому удается спастись. Оно
простирается на триста фарсахов. В этом море множе-
ство крокодилов, а по берегам его живут тигры. По
этому морю плавают морские разбойники, которые,
овладев судном, пожирают находящихся на нем. Это
злейшие из людей, и нигде на свете нет пиратов, по-
добных им. 11утешественники, проплывая но этому мо-
рю, подвергаются тройной опасности: их съедят, если
судно попадет к пиратам; если корабль потонет, не прой-
дет и часа, как их пожрут крокодилы; а если судно
разобьется около берега и людям удастся выбраться
па сушу, — все равно их в одно мгновение разорвут
тигры.
Аль-Хасан ибн Амр со слов одного сведущего в
индийских делах шейха привел мне следующий пример
диковинных обычаев Индии.
«Какой-то великий индусский царь сидел однажды
за столом; против него в клетке висел попугай. „Иди
поешь со мной**, — сказал парь. ,,Я боюсь кошки**, —
ответила птица. Тогда царь сказал: ,.Я буду твоим
балауджером**. Слово «балауджер» по-индусски значит:
80
,.добровольно подвергнусь всему, что бы с тобой нн слу-
чилось".
Я сейчас объясню смысл этого выражения. К каж-
дому индийскому царю, сообразно с его могуществом
н положением, является известное число люден, кото-
рые говорят ему: „Мы твои балауджеры". Царь соб-
ственноручно кормит их рисом и своей рукой дает им
бетель , а каждый из этих людей отрезает себе мизи-
нец и кладет его перед царем. После этого обряда ба-
лауджеры сопровождают царя в путешествиях, едят и
ньют то же, что и он, наблюдают за приготовлением
пищи и заботятся обо всем, что его касается. К царю
не может попасть ни наложница, ни рабыня, ни слуга
без того, чтобы эти приближенные пе осмотрели их.
Стелится царю постель — они ее также осматривают;
подается ему пища или питье — они говорят принес-
шему: „Сначала отведай сам! И так при всех обстоя-
тельствах, представляющих для царя какую-нибудь
опасность. Если он умирает, — они убивают себя; если
сжигает себя. — они делают то же: если заболевает, —
подвергают себя истязаниям. Fla войне — нападает ли
царь, защищается ли — эти балауджеры всюду с ним.
Эту должность занимают исключительно люди из выс-
шей местной знати, смелые и отважные, видные и краси-
вые. Вот что значит „быть балауджером".
Сказав попугаю: „Я твой балауджер", — царь
съел у него немного рису. 11тица при виде этого выле-
тела из клетки и села на стол есть; ио тут появилась
кошка и откусила ей голову. Царь положил тело попу-
гая в фарфоровый сосуд, накрыл его камфарой, обло-
жил кардамоном, бетелем, смолой и дреком. Потом он
приказал бить в барабан и с сосудом в руках стал объ-
езжать страну и ряды своего войска. Гак он делал каж-
дый день в течение двух лет. Но когда дело затяну-
лось, к царю собрались балауджеры и другие знатные
люди царства и сказали ему: „То, что ты делаешь, гад-
ко и продолжается слишком долго. До каких пор ты бу-
дешь еще откладывать? Нужно исполнить свой долг
ко что бы то ни стало, а не хочешь, так скажи; мы тог-
да сместим тебя и изберем другого’*. Ибо кто назвал
себя балауджером, а потом уклоняется от своих обяза-
6 Чудеса Индик 8/
тельств или затягивает их исполнение, тот по закопал
Индии становится бахпндом. А бахпндом называется
у них человек настолько нпчтом'.ный, презренный и низ-
кий, что па него и закон не распространяется: это, на-
пример, певцы н флейтисты и всякие подобные им люди.
И цари и их приближенные оказываются в одинаковом
положении, если только они не исполняют своих обя-
зательств.
Тогда царь приказал вырыть яму. наполнил ее сан-
даловым деревом, маслом н алоэ, поджег все это, бро-
сился в яму и тут же сгорел; так же сожгли себя его
балауджеры и балауджеры балауджеров, т. е. свита его
свиты. В этот день сгорело с ним около двух тысяч
душ, и причиной этого были слова царя попугаю: „Я
буду твоим балауджером“».
Говорят, что цари Серендиба и люди, подражающие
нм, передвигаются в хундулах (род паланкина), кото-
рые их слуги несут па плечах. Служитель несет золо-
тое блюдо с листьями бетеля и разными необходимыми
вещами: царя сопровождают прислужники и свита. Так
он ездит по городу или отправляется по своим делам,
жуя бетель и сплевывая в плевательницу. Если ему по
дороге придет охота помочиться, он слезает с палан-
кина и мочится где случится: на дороге, на площади: и
делает это не останавливаясь, на ходу. Кончив, он вкла-
дывает все обратно и даже не утирается.
Рассказчик сообщил мне также следующий случай,
свидетелем которого он был в Сендане |36:
Один индус проходил мимо какого-то дома; вдруг
оттуда вылили на него мочу, обдав все его платье. Ин-
дус остановился и крикнул: «Что, этой жидкостью мыли
руки или полоскали рот?» (Такая вода у них считается
самым грязным, что только может быть.) Ему ответи-
ли: «Это моча ребенка, который только что помочился».—
«Канна»,—ответил индус (это значит: прекрасно!)
и пошел дальше. Моча у них считается чище воды, ко-
торой мыли руки пли полоскали рот.
Когда индус кончает испражняться, он погружается
в таладж — это пруд, наполненный водой, которая в
пору дождей и потоков стекает с равнин и гор. Умыв-
шись и очистившись, он полощет рот этой водой, а вый-
82
дя из таладжа, выплевывает ее на землю. Согласно его
понятиям выплюнуть воду в водоем значило бы загряз-
нить его.
Аль-Хасан рассказывал также со слов путешествен-
ника, побывавшего в Серенднбе и встречавшегося с
местными жителями, что на берегу этого острова нахо-
дятся дозорный пункт, где налагают пошлины на товары.
Это один из торговых обычаев серенднбского власти-
теля.
Один моряк рассказывал мне поразительные вещи о
змеях в Кулам-Мели. Между прочим, он упомянул о змее
под названнем«иагеран». Это пятнистая змея; на голове
у нее знак вроде зеленого креста. Она поднимается от
земли на высоту одного-двух локтей, смотря ио своему
росту. При этом у нее распухают виски и голова так
раздувается, что делается похожей на голову собаки
Когда нагеран спешит, его невозможно догнать, но сам
он всегда настигает свою жертву. Укус его смертелен
В Кулам-Мели живет один мусульманин, которого
индусы называют «бенджи» ,37, что значит «начальник
молитвы». Он заговаривает укус нагерана. Впрочем,
если яд от укуса успел распространиться по всему телу,
искусство мусульманина бессильно; но в большинстве
случаев он спасает жизнь людей, которых укусил наге-
ран или какая-нибудь другая змея. В этой стране мно-
гие индусы занимаются ворожбой, но заговоры мусуль-
манина почти всегда удаются.
«Однажды, — говорил рассказчик, — я был у этого
бенджи и видел, как к нему привели человека, которого
укусил нагеран. Тут же присутствовал один индус,
известный своим искусством в заклинаниях; он стал
ворожить, пытаясь вылечить больного. А мусульма-
нин стал колдовать, чтобы укушенный умер; так оно
и случилось». Рассказчик видел не раз, как этот бенд-
жи своими заклинаниями спасал людей, укушенных
нагераном и другими змеями, и те оставались невреди-
мыми. Есть особая порода змей, встречающаяся исклю-
чительно в Кулам-Мели; это небольшая змейка с двумя
головами, причем одна из этих голов значительно мень-
ше другой. Называется такая змея батаром. Когда она
открывает свою меньшую пасть, кажется, будто видишь
С* 83
клюв маленькой птички. Укус любого из ее жал уби-
вает мгновенно.
Абу-ль-Хасап передал мне следующий рассказ Му-
хаммада ибн Бабншада:
«В Серендибскнх заливах я видел много забавного
и удивительного по части змей и их заклинателей. Вот
что мне случилось наблюдать в одной местности неда-
леко от... |Л8. Если кого-нибудь укусит змея или ехид-
на, заклинатели лечат его ворожбой. Если это средство
помогает, больной выздоравливает, если же нет, его кла-
дут на деревянную постель, которую опускают в реку
во время отлива. Река эта впадает в море, а дома у боль-
шинства жителей расположены вдоль этой реки. Люди
знают, что на такую постель кладут только укушенных
змеей, поэтому кто из них искусен в ворожбе, тот бе-
рет пострадавшего и творит над ним свои заклинания.
Помогает заговор — больной встает и возвращается к
себе в дом пешком, а нет — его снова отпускают в реку.
Гак он проплывает через весь город; люди, искусные
в заклинаниях, один за другим берут его и лечат своим
колдовством. Если помогает заклинание, ужаленный
встает, если нет, его пускают дальше. Так больной спу-
скается вниз по течению до самой окраины города. Если
заговоры не помогают, его уносит все дальше по волнам
и наконец выбрасывает в море, где он тонет, если еще
до того не погиб от яда; по их обычаям укушенного на
суше не оставляют и родственники не берут его к себе
в надежде вылечить. Если он выздоравливает, то воз-
вращается сам, если же заклинания нс помогают, он
уходит навсегда».
Мухаммад ибн Бабишад говорил мне еще:
«В Серендибскнх заливах я видел одну реку, впа-
дающую в море: и прилив и отлив оказывают большое
влияние на ее течение. Однажды я проходил вдоль этой
реки, когда уровень се значительно спал и берега были
обнажены. Смотрю, а у самой воды, на песке, сидит,
скрестив ноги, старуха. „Что ты здесь сидишь?" — спро-
сил я ее. Она же ответила: „Я дряхлая старуха, про-
жила уже долгий срок и съела свою долю в этом мире.
Чтобы спастись, мне нужно теперь приблизиться к мое-
му создателю". — „Но почему же ты здесь сидишь?"—•
S4
допытывался я.—.„Я жду,—ответила старуха, — чтобы
меня унесла вода" И старуха не сдвинулась с места,
пока се не смыл прилив».
В этом сборнике я не раз приводил рассказы о том,
как индусы лишают себя жизни различным образом, и
говорил я об этом достаточно.
Я слышал от очевидна, побывавшего в Индии, будто
жители Канбаята 139 приходят один за другим топить-
ся в бухте. Людей, которые топят их, они нанимают за
плату, боясь раздумать в последний момент от страха
или от волнения. Тот, кто получает плату, кладет свою
руку на затылок самоубийцы н держит его под водой,
пока он не умрет. Как бы самоубийца ни кричал и пи
молил о пощаде, как бы ни просил его отпустить, наем-
ник не слушает его.
Рассказал .мне путешественник, побывавший в Саха-
ле и0, будто видел он на острове Бакар 141 — этот Бакар
лежит между Серендибом и Мапдурнном 142 и принад-
лежит к островам, окружающим Сехилан из, — будто
видел он там огромного индусского кумира. Индусы го-
ворят, что этот идол сначала находился на острове Се-
хплане, а потом через морс перешел в Бакар; говорят,
будто он на каждом острове остается тысячу лет, а
потом переходит на другой.
Рассказал мне Мухаммад ибн Бабишад:
«У одной серирскон жительницы я видел человеко-
подобного зверя, только лицо у него было черное, как
у зпнджа, да и руки и ноги длиннее человеческих; кроме
того, у него был длинный хвост и шерсть, как у обезь-
яны. Животное прижималось к женщине, сидя у нее
на коленях. „Что это такое?" — спросил я ее. А опа в
ответ: „Житель рощ и лесов!" Зверек по временам ис-
пускал слабый крик на непонятном языке. Он был вро-
де обезьяны с человеческим лицом, и тело его было по-
хоже на человеческое».
Мухаммад говорил еще, будто на побережье Ла мери
живут зарафы 144 неописуемой величины. Путешествен-
ники, которые, потерпев крушение на море, принуждены
были идти сушей из Фансура в Ламери, говорят, что
по ночам они не могли продолжать путь из страха перед
зарафамн; днем же эти чудовища не показываются. С
«5
наступлением ночи путешественники ср страха влезали
па большое дерево: всю ночь они слышали, как за-
рафы бродят вокруг, а утром виделн их следы на песке.
Кроме того, на этом острове тьма муравьев, особенно
па побережье Ламери; и муравьи там огромные.
Мухаммад рассказал мне также со слов какого-то
моряка, будто в Лулу-Бнленке145 — это морской за-
лив — живут хвостатые людоеды. Живут они в области,
которая находится между Ламери и Фансуром.
Кончена первая часть книги; во второй последует
рассказ об острове ан-Неяне и6, если угодно Аллаху
всевышнему.
* *
*
Рассказал мне Мухаммад ибн Бабишад, будто на
острове ан-Неяне — этот остров лежит в Наружном
море 1,7 на сто фарсахов от Фансура, — будто на ан-
Неяне также живут людоеды. Они собирают человече-
ские черепа, и каждый гордится, если у него много та-
ких черепов. Неянцы покупают за большие деньги слит-
ки желтой меди и сберегают этот металл вместо золота.
Желтая медь на ан-Неяне так же долговечна, как золо-
то у нас, а золото у них совсем не имеет цены, как у
нас желтая медь. Благословен Аллах, прекраснейший из
творцов!
За ан-Неяном находятся три острова, называемые
Барава l4s. Их жители тоже пожирают людей, собира-
ют черепа, торгуют ими и берегут их.
Мне говорили, что жители Фансура, Ламери, Калы,
Каколы, Сенфина и окружающих стран занимаются лю-
доедством, но едят они исключительно своих врагов из
пеприязпн к ним, а не по причине голода. Человеческое
мясо они нарезают ломтями, приготовляют его всевоз-
можными способами и едят с вином как лакомство.
Когда корабли пристают к островам Ладжабалу-
са 149 — эти острова многочисленны и тянутся на восемь-
десят фарсахов, — жители выходят к приезжим и
покупают у них товары, [и товары надо передавать] из
рук в руки. Если дать туземцу какой-нибудь предмет,
прежде чем он даст взамен что-нибудь другое, — он
66
убегает с этой вещью, и ее невозможно вернуть обратно.
Иногда на эти берега попадает мужчина или женщина
с разбитого судна; если этому путешественнику уда-
лось спасти что-нибудь из денег или платья и если он
дерхгит это при себе, не выпуская из рук, туземцы не
отбирают у него ничего, что бы он ни держал; они ни-
чего нс берут из рук человека, случайно попавшего к
ним. Напротив, они поселяют его в каком-нибудь доме
и кормят тем же, что едят сами. Никто из хозяев не
станет есть, прежде чем не накормит своего гостя; и
едят они только объедки этого чужестранца. Гак про-
должается. пока не причалит к ним судно. Тогда тузем-
цы ведут гостя на корабль и говорят приехавшим:
«Возьмите его от нас и дайте нам что-нибудь взамен».
И приезжие волей-неволей выкупают потерпевшего кру-
шение. Иногда на остров попадает человек умный; он
прислуживает туземцам, плетет веревки и выменивает
их на амбру. Таким образом он зарабатывает до приезда
судов, и пребывание на острове позволяет ему кое-что
собрать.
Путешественник, побывавший в Индии, рассказывал
мне, что самые прекрасные драгоценности и редкие ал-
мазы добываются в стране Кашмир. Есть там долина,
расположенная между двумя горами; в ней постоянно
горит огонь — днем и ночью, зимой и летом. Только
беднейшие из индусов ходят туда за алмазами; никто,
кроме них, не отваживается проникать в эти опасные
места. Собирается отряд храбрецов и направляется к
долине; там они закалывают тощих овец, режут их на
части, кладут на чашку метательной машины и сбрасы-
вают в долину, кусок за куском. Приблизиться к этому
месту совершенно невозможно по нескольким причинам:
во-первых, этому препятствует жар пламени, а во-вто-
рых, около огня в огромном количестве кишат змеи и
всякие другие гады, которые не замедлили бы погубить
смельчака. На разбросанные по долине куски мяса сле-
тается множество орлов; если кусок падает далеко от
огня, орел хватает его и подымает вверх. Люди при
виде этого следуют за птицей, куда бы она ни полете-
ла. Иногда алмазы падают с мяса на лету, а иногда орел
куда-нибудь спускается, тогда охотники находят алма-
«7
зы в том месте, где орел съел добычу. Если мясо падает
в огонь, оно сгорает; если орел, опускаясь за этим кус-
ком мяса, подлетает слишком близко к огню, он также
сгорает дотла. А иногда случается, что птица успевает
схватить кусок, прежде чем он упадет на землю. Вот
каким образом добываются эти алмазы; люди, собира-
ющие их, большей частью погибают либо от змей, либо
от огня. Местные цари — большие любители алмазов;
они всячески стремятся их приобретать и стараются на-
брать побольше искателен алмазов. За такими искате-
лями установлен строгий надзор, а причина тому—ве-
ликолепие и высокая ценность этих камней.
Рассказал мне капитан Исманлуйя:
«Когда я в триста семнадцатом году 150 плыл из
Калы в Оман, мне довелось пережить столько чудес-
ного, сколько до меня нс переживал ни один капитан.
По дороге из Калы мне встретилось семьдесят разбой-
ничьих судов; я бился с ними три дня сряду, сжег боль-
шое число кораблей, перебил многих разбойников, а
сам спасся. Через сорок один день после отъезда из
Калы я причалил к арабскому берегу, то есть к Шнхр
аль-Любану |Ь|. В качестве десятинной пошлины, нало-
женной на мои товары, оманский правитель взял себе
шестьсот тысяч динаров. Из этой же пошлины и из
других денег он сделал нашим людям щедрый подарок
ценой, пожалуй, в сто тысяч динаров. И все это, не
считая тех товаров, которые удалось скрыть так, что
их не обнаружили и не взыскали за них пошлину. Эти
три происшествия случились со мной в одни переезд;
никому еще не доводилось переживать по пути из Калы
таких приключений, ни в одно путешествие, ни в не-
сколько».
Рассказал мне оманский врач аль-Белуджи.
«Однажды я был в ат-Тизе Н2, куда мое судно по-
пало случайно. Мы причалили к берегу, разгрузили
корабль и стали ждать попутного ветра. Однажды к
нам явилась женщина высокого роста, с красивым ли-
цом и прекрасным сложением; ее сопровождал старик,
белоголовый и седобородый, слабый и худой. „Жалуюсь
вам па этого старика, — обратилась к нам женщина, —
он предъявляет ко мне чрезмерные требования, кото-
88
рые я не могу удовлетворить". Мы стали просить за
пес и наконец уговорили старика, что хватит с него двух
раз днем и двух раз ночью. Но через несколько диен
женщина возвратилась к нам с той же жалобой. „По-
слушан, человек. — сказали мы старику, — дело твое
удивляет нас... 53 [Расскажи нам] свою историю ".
„В таком-то году, — ответил старик, — я уехал
на корабле, принадлежавшем такому-то. Судно потер-
пело крушение, но я спасся на рее с некоторыми из моих
спутников. Мы попали на какой-то остров и оставались
там несколько дней без еды. так что чуть не умерли с
голоду. Однажды волны выбросили на берег дохлую
рыбу. Мои товарищи отказались есть ее, так как боя-
лись, что она чем-нибудь отравлена, но я испытывал
такие страдания, что нс побоялся этого. „Если я умру,
то найду покой, — говорил я себе. — а если останусь
в живых, то лишний раз наемся1*. Поэтому я поднял ры-
бу, несмотря на уговоры моих товарищей, и стал пожи-
рать ее сырой. Но едва лишь мясо попало мне в желу-
док, точно огонь зажегся у меня в спине и разлился
горящим столбом по всему хребту. Пламя распростра-
нилось по моему телу и с тех пор не дает мне покоя.
В таком состоянии я нахожусь по сей день**. А с того
времени, как старик съел эту рыбу, прошло уже много
лет».
Мы упоминали...,34.
Выше мы привели рассказ про Исмаилуйю ибн Иб-
рагима ибн Мирдаса. Мне говорили, что в триста сем-
надцатом году ,"5 он действительно приехал из Калы в
Оман, по путешествие это продолжалось сорок восемь
дней. В этом же году из Серенднба приехал некто Ка-
ван; это на его корабль, а не на корабль Исмаилуйи
была наложена пошлина в шестьсот тысяч динаров.
Со слов этого Кавана мне передавали следующий
рассказ:
«Когда я был в Хайфу, багбур, царь Китая, привел
меня однажды в сад, простиравшийся на двадцать джа-
рибов ljG. Там росли нарциссы, левкои, анемоны, розы и
всякие другие цветы, и я удивлялся, видя, что и зимние
и летние цветы цветут одновременно в одном и том же
саду. „Как тебе это нравится?** — спросил меня парь,—•
89
!<-е. что я видел А, сих ПОР чудесного и прекрасного,
I, мюжет с этим cP?/ниться“, — ответил я.—„Все, что
; в идишь, — скаЗ^ ' Царь, — все деревья и цветы сдс-
из шелка“. этих словах я присмотрелся и,
|(С>1!ительпо, увидал, что 11 листья и цветы сплетены,
уНТ'ы, связаны из /«тайского шелка. Но глядя на
'*» никто бы не уединился, что это настоящие деревья
*™вые цветы». ?
В Андамане ВеЛк *ом |Г есть большой золотой храм.
НС5М находится гРъ/рп,Ца, которую особенно почитают
?еЧцы, они и это*1? золотой храм возвели из благого-
к ней. Жителц обоих островов ездят на поклопе-
? этой гробница Они называют ее могилой С-улей-
1|!а» сына Давида, < МИР им обоим! Сулейман будто
)СИл всемогущего великого бога поместить его мо-
'У в такое место, люди нашего времени не могли
tc найти. Аллах ^евышний избрал для этого Анда-
Н поместил туД<»5 могилу Сулеймана. Никто из по-
а|)ших на том оС> />ове пе возвращался к нам назад.
’Ьштал от одного / путешественника, ездившего в
а,гы Золота, буДч f) в Сснфнне он видел человека,
'?ый когда-то пог> в Андаман с другими моряками,
его товарищей ‘ стровитяне съели; спасся только
'ин, и от него-ТС^ Я дошел до нас этот рассказ.
Моряки исодиокр^ /Г110 рассказывали мне о жемчужи-
йторую прозвал j ‘ «Сиротою» за то, что она в це-
Чире пе имеет аЛ‘бе подобной. Самый сведущий
,!ескаэчиков пер^Л»авал мне следующее:
^ил в Омане ‘Смутный и добродетельный человек,
“ени Муслим вбт - Бишр; занимался он тем, что сна-
'Л водолазов па Л ^®А!О жемчуга. Сначала у Муслима
' кое-какое имуОл Ъство, но от водолазов у него не
Никакой прибыл?/», так что все его состояние ушло,
‘лея Муслим 6С;У средств, без запасов, без одежды
Нсего, что можА?, было бы продать, если не считать
аго браслета в Динаров, принадлежавшего его
„Одолжи мне \»тот браслет, — сказал ей ибн
я найму вод»х \»азов, и, может быть, Аллах все-
ий поможет м»А ‘7 •—<-Ах ™ этакий! — закричала
Ты пе оставил ‘«ам ни запасов, ни средств к жнз-
Ч пропали, обн»^ дали... лучше прожить этот брас-
S 90
лет, чем потопить его в море!1’ Но муж уговорил ее
ласковыми речами, взял браслет, продал его, нанял во-
долазов на все вырученные деньги и выехал с ними на
ловлю. Водолазы поставили ему условием, чтобы рабо-
та их продолжалась не больше двух месяцев; на этом
и порешили.
Пятьдесят девять дней водолазы ныряли за жемчу-
жинами, но в раковинах, которые они вылавливали и
открывали, ничего ценного не оказывалось. По на ше-
стидесятый день они нырнули во имя Иблиса 158—да
проклянет его Аллах!—и выловили раковину, из кото-
рой извлекли жемчужину большой стоимости; быть мо-
жет, цена ее равнялась всему, чем владел Муслим с
тех пор, как жил на свете. ..Вот,—сказали водолазы,—
что мы нашли для тебя во имя Иблиса. да проклянет
его Аллах!1*. Но Муслим взял жемчужину, раздробил се
и бросил в море. „Что ты за человек!—закричали наем-
ники.—Ведь ты обнищал, пропал, ничего у тебя не оста-
лось. Попадается тебе вот такая жемчужина, может
быть, в тысячу динаров, и ты разбиваешь ее!'*—„Слава
Аллаху!—ответил Муслим.—Разве я могу пользоваться
деньгами, добытыми во имя Иблиса? Я уверен, что
Аллах—благословен всевышний!—не одобрит такого
дела. Эта жемчужина попалась нам только потому, что
Аллах всевышний хочет нас испытать. Всякий, кто услы-
шит ее историю, убедится в том, что вера моя непоколе-
бима; а если бы я воспользовался ею, каждый из вас,
конечно, последовал бы моему примеру и нырял бы
только во имя Иблиса—да проклянет его Аллах! Такой
великий грех не покрыть и самым большим барышом.
Клянусь Аллахом, я и за все жемчужины в море не впу-
тался бы в такое дело. Ступайте, нырните еще раз и ска-
жите так: ..Именем Аллаха и его благословением Г* Во-
долазы нырнули, как приказал Муслим; и прежде чем
в этот день, последний из шестидесяти, была прочитана
молитва па закате, им попались в руки две жемчужины:
одна „Сирота , а другая гораздо ниже се качеством.
Обе жемчужины отнесли ар-Рашиду 1 '9. „Сироту он
купил за семьдесят тысяч дирхемов, а меньшую—за
тридцать тысяч. Муслим вернулся в Оман со ста тыся-
чами дирхемов, построил себе громадный дом, купил
9/
ты?"—спрашивали окружающие, брызгая па меня во-
дой. Через час я очнулась и стала плакать, прижимая
ребенка к груди. „Что с тобой, женщина?“—спрашивали
моряки. „Этот мальчик мой сын”—ответила я. „Это
твой сын?—спросил хозяин судна.—Подойди ко мне!
А какие вещи лежали под ним?" И я принялась пере-
числять им эти предметы, а моряки вынимали вещь за
вещью, как будто я только что все уложила; все при-
сутствующие громко рыдали, славили бога и благодари-
ли его. Вот я тонула в этом мраке и была разлучена с
сыном, а бог чудесным образом нас соединил. Мне ли
бояться теперь? Если Аллах назначил мне утонуть, не
поможет тут осторожность"».
Рассказал мне один из купцов Сирафа:
«Однажды я ехал морем из Омана в Басру. С нами
находилась майсурская девушка, молодая и прекрасная
лицом. Я заметил, что одни из матросов, подходя к ее
каюте, делал ей разные знаки, но не мог ничего добиться,
потому что девушка не выходила оттуда. Около Хари-
ка 164 море переменилось, разыгралась буря, и корабль
разбился. Мне удалось уцепиться за рею, где еще до
меня повисло несколько человек, в их числе майсурская
девушка и тот самый матрос, который приставал к ней
на корабле. Он и тут стал домогаться ее любви, но де-
вушка отталкивала его ногой и сопротивлялась ему весь
день. А волны между тем то подымали, то опускали
нашу рею. Наконец молодая мансурка перестала сопро-
тивляться, и матрос изнасиловал ее па моих глазах. А
мы не могли подняться, не могли уговорить его не
делать этого, не имели никакой возможности помешать
ему, да и не до этого нам было, когда мы погибали в
морских волнах. На следующее утро оказалось, что де-
вушка погибла: она упала с реи в море, как и большин-
ство пытавшихся на ней спастись».
Этот купец рассказал мне также, что в Сеймуре жил
один сирафец по имени Аббас ибн Махай. Человек этот
был мусульманским хунарманом 165—виднейшим лицом
в городе и покровителем мусульман. Какой-то приезжий
матрос, человек развратного нрава, проходил однаж-
ды по Сеймуру. По дороге он увидел идола, изображав-
шего дивно-прекрасную девушку. Матрос улучил мгно-
94
пение, когда на него никто не смотрел, подошел к статуе
и поместился между ее бедрами. Но вдруг мимо него
прошел один из служителей храма; моряк испугался и
отошел. Служитель понял, в чем дело, подошел к ста-
туе и, увидев жидкость между ее бедрами, потащил
иностранца к ссймурскому царю, которому и рассказал
о случившемся. Матрос сознался в своем проступке.
«Как вы думаете с ним поступить?» — спросил царь
своих приближенных.—«Бросить его на растерзание
слонам»,—сказал один.—«Разрезать на куски»,—ото-
звался другой.—«Это невозможно.—ответил царь,—пре-
ступник из арабов, а с арабами у нас договор. Но пусть
кто-нибудь из вас пойдет к мусульманскому хунарману
Аббасу ибн Махану и спросит его: „К чему вы присуж-
даете человека, когда его находят с женщиной в мече-
ти?" Посмотрите, что он скажет, и поступите соответ-
ственно». Так и сделали. Одни из везиров пошел к Аб-
басу ибн Махану и спросил его, а хунарман, желая воз-
величить ислам ответил ему: „Человека, застигнутого
в таком положении, у нас убивают". Тогда виновного
казнили.
Когда Аббас узнал обо всей этой истории, он ушел
из Сеймура тайком от царя, так как боялся, что его за-
держат ввиду почетного положения и высокой
должности.
Вот что рассказал мне сирафец Дарбезнн, шурин
Убейдаллаха ибн Айюба (а Убейдаллах приходился дя-
дей судье Абдаллаху ибн Фадлу):
«Однажды, когда я находился в Ханфу — столице
Китая Великого, населению объявили, что одни из вель-
мож багбура вернулся из чужих стран и завтра въез-
жает в город. Па следующий день люди расселись вдоль
проезжей дороги, чтобы посмотреть на вельможу. При-
ближенные его начали появляться с самого восхода
солнца и въезжали до тех пор, пока оно не склонилось
к закату; за ними приехал сам вельможа в сопровож-
дении ста тысяч всадников».
Любопытный рассказ передал мне Аббас нбн Махай,
хунарман Сеймура, со слов одного купца.
Этот купец отправил судно в Оман из Сендана или
Сеймура, наверное я не помню. Перед отплытием судна
95
он дал своему доверенному на корабле длинный садже-
пый160 брус, отмеченный его собственным знаком; он
поручил доверенному продать этот брус и дал список
дешевых товаров, которые следовало купить на выручен-
ные деньги.
«Спустя два месяца или больше того после отплытия
судна я сидел однажды у себя дома, как вдруг мне при-
шли сказать, что в бухту приплыл длинный деревянный
брус, отмеченный моим именем. Я выбежал на пристань
вне себя от беспокойства и при первом же взгляде узнал
свой саджевый брус. После этого я не сомневался, что
корабль мой потерпел крушение на море: этот брус был
очень длинен и лежал под другими бревнами, и выбро-
сить его во время бури вместе с прочими товарами было
совершенно невозможно. Словом, я не сомневался в ги-
бели своего судна. Люди приходили ко мне изъявлять
сочувствие, а я старался перенести потерю моего кораб-
ля и всего моего имущества как можно спокойнее. С мо-
ря не приходило никаких известий. Это еще больше
уверило меня в крушении корабля, и я вернулся к преж-
ним занятиям. Но месяца через два, не больше, мне
вдруг принесли радостную весть: мой корабль показал-
ся у берега. Я поспешил на пристань—и вижу, что судно
уже подплывает к городу; потом с него сошел мой до-
веренный и приблизился ко мне. Когда я спросил, какие
новости он привез, он ответил, что все живы и здоровы.
Я спросил, не пропало ли у них что-нибудь, не бросили
ли они чего-нибудь в море. „Ни зубочистки*'.—ответил
доверенный. Я горячо благодарил Аллаха, но все же
спросил: „Что ты сделал с таким-то брусом?*'—„Я про-
дал его больше чем за тридцать динаров,—ответил до-
веренный,—и купил все, что следовало, на вырученные
деньги**. Мое удивление росло все больше и больше.
Между тем приказчик рассчитался со мной и дал мне
также отчет о цене проданного бруса. Но я настаивал:
„Ты должен сказать мне правду относительно этого
бруса!*’ Наконец доверенный сказал:
„Когда мы приехали в Оман и выгрузили товары на
берег, на море разыгралась сильная буря. Море уноси-
ло наши бревна, а волны изрыли все побережье и часть
бревен, по воле Аллаха, покрыли песком. На следующий
96
день я собрал людей и стал разыскивать товары; нам
удалось все найти, кроме этого длинного бруса. Я поду-
мал, что, быть может, песок поднялся и покрыл его, н
нанял работников, чтобы откопать его на берегу, но
ровно ничего не добился’*». Оказывается, волны унесли
этот брус и вернули его хозяину.
Из всех подобных рассказов, которые мне приходи-
лось слышать, это один из самых замечательных.
В триста сорок втором году 16' корабль одного баср-
ского купца отправился из Омана в Джидду. Где-то
около Шихр аль-Любапа его настигла буря. Матросы
выбросили в море часть груза, между прочим пять тю-
ков очищенного хлопка, и судно уцелело. Случайно в
том же году другой корабль этого же хозяина вышел из
Басры в Аден и Галафпку. Приблизительно там же,
около Шихр аль-Любана, оторвалась привязанная за
кормой лодка, и волны унесли ее. Матросы сели в дру-
гую и отправились на поиски пропавшей лодки. Она ока-
залась возле берега в том месте, где море образовало
нечто вроде маленькой бухты. Матросы въехали туда и
вдруг увидели на берегу пять тюков очищенного хлопка
с пометками владельца корабля. Матросы погрузили
тюки на лодку, да ниспошлет нм Аллах благополучие!
Сперва они думали, что эти тюки с корабля, потерпев-
шего крушение, и только впоследствии узнали все под-
робности о том, как этот хлопок был выброшен с пер-
вого корабля.
Рассказал мне человек, достойный доверия, что где-
то в Индии он видел двух людей... 11,8 из них мы оста-
лись. Каждый из них вырыл себе яму, встал в нее, на-
полнил се сухим навозом и зажег этот навоз. Между
собой они положили нарды, играли, жевали бетель и
пели. Они ничем не обнаружили своих страданий и да-
же не изменились в лице, а огонь сжигал их снизу. Ког-
да пламя дошло до сердца, они умерли. Мой собеседник
не помнил, говорил ли ему рассказчик, что они погибли
в тот же день или просидели за игрой до следующего
дня и лишь тогда умерли.
Абд аль-Вахид ибн Абдар-Рахман аль-Фасавий, он
же племянник по брату Абу Хатима аль-Фасавня, много
лет плававший по морям, рассказал мне, что индусы за-
7 Чудеса Индии 97
чесывают волосы кверху, наподобие клобуков, и упот-
ребляют прямые мечи. Однажды между двумя индус-
скими племенами вспыхнула война, и одно племя по-
бедило другое. 11обеднтелн поставили побежденным та-
кое условие: «Мы не пощадим вас, если вы не склоните
своих волос перед нашими волосами и нс согнете своих
мечей перед нашими мечами». И побежденные принуж-
дены были опустить волосы и скривить мечи: полу-
чились так называемые каратили |вэ. Обычаи этот дер-
жится до сих пор между теми двумя племенами.
Али ибн Мухаммад ибн Сахл, известный под именем
Сурура, человек, посетивший Татба и Дабабид 170, рас-
сказал мне, что дома в Дабабиде построены над самой
водой, а жители все, от мала до велика, больны куриной
слепотой, так как едят в огромном количестве геиламов
(гейлам—это самец черепахи). От каждого жилища тя-
нется веревка, одним концом привязанная к дому, а
другим—к колу, воткнутому у самой воды. Когда солн-
це начинает желтеть, спускаясь к закату, жители пере-
стают видеть. Если дабабидцу в это время нужно выйти
из дому, он опускается к воде по веревке, исполняет
свою нужду, омывается и возвращается обратно. Так
продолжается до следующего утра, пока солнце не по-
дымется высоко и не засияет день. Иногда какой-нибудь
шутник из приезжих привязывает веревку одного жи-
теля к дому другого. Дабабидеп, возвращаясь с берега,
попадает в чужое жилище и начинает браниться с
хозяином. «Это ты нарочно влез ко мне», — сердит-
ся тот.
Передавали мне рассказ путешественника Абу Та-
хира аль-Багдади:
«Я посетил Забедж. Па этом острове есть город, на-
зываемый Музафавидом |71, где в огромном количестве
имеется амбра. Но если кто-нибудь увозит эту амбру из
города на своем судне, он непременно возвращается
обратно в город. Жители ухищряются продавать этот
товар за ничтожную цену иностранцам и людям, не
знающим свойство местной амбры». Абу Тахир также
тайком от хозяина снес на корабль небольшое количество
амбры; по дороге подул противный ветер, и это судно
возвратилось в город.
98
Рассказал мне Иезид аль-Умани—один из капитанов,
плававших в Страну Зинджей:
«В Стране Зинджей я видел долину, лежащую меж-
ду двумя большими горами. В ней заметны следы огня:
всюду валяются истлевшие кости и обугленная кожа. Я
расспрашивал о причине этого, и мне сказали, что в опре-
деленное время года по этой долине движется огонь.
Пламя иногда появляется в момент, когда в долине па-
сутся овцы и другой скот; если хозяева и пастухи не
заметят огня вовремя, все стада сгорают. Это пламя
течет по долине целыми днями».
В Индии много грабителей. Их шайки идут из города
в город, издеваясь над богатыми купцами как индусски-
ми, так и чужеземными. Грабители хватают купца на
рынке, па дороге или дома, направляют свои ножи пря-
мо ему в лицо и требуют: «Дай нам то-то и то-то, а если
нет—убьем тебя». Если кто-нибудь пытается им мешать,
они убивают его, будь это сам султан; нм дела нет до
того, что их самих после этого убьют. Иногда они соб-
ственноручно лишают себя жизни—опа для них ничего
не стоит. Поэтому, когда разбойники хватают свою
жертву, никто не говорит ни слова и нс препятствует
им, боясь за собственную жизнь Несчастный идет за
ними и останавливается там, где ему прикажут: на рын-
ке, дома, у себя в лавке или в саду. Там он собирает
деньги и вещи, которые с пего требуют, а грабители
тем временем едят и пьют, не вкладывая ножей в нож-
ны. Собрав требуемую сумму, купец еще нанимает им
носильщика; его самого разбойники окружают и ведут
с собой, пока не придут в безопасное место; тут они за-
бирают его товар и деньги и отпускают купца.
Вот что рассказал мне Мухаммад ибн Муслим ас-
Снрафи—он прожил в Тане 172 двадцать лет с лишком,
посетил большинство индийских земель и прекрасно изу-
чил обычаи и нравы туземцев:
«Однажды двенадцать разбойников пришли в Сеймур
или в Тану. Там они захватили в плен одного индусского
купца, отец которого владел большим состоянием. Они
предполагали, что старик сильно любит своего сына, так
как он не имел других детей. Разбойники держали этого
купца в собственном его доме и требовали выкупа при-
7* 99
близительно в десять тысяч динаров, что составляло
лишь часть богатства его отца. Купец известил старика
о своем несчастье, просил выручить его и избавить от
разбойников. Отец отправился на место и вступил с раз-
бойниками в переговоры, упрашивая их взять тысячу
динаров или около этой суммы, но те ничего не хотели
уступить из назначенного выкупа и отказывались взять
меньше десяти тысяч. Когда старик убедился, что с ни-
ми ничего не поделаешь, он пошел к царю и рассказал о
случившемся. „Это невыносимо!—жаловался он,—если
этих людей не накажут, никому у нас житья не будет”.—
„Что же нам делать,—ответил царь,—если мы долго бу-
дем рассуждать, они убьют твоего сына".—„Как же
быть?"—спросил старик.—„Мне легко покончить с ни-
ми.—продолжал царь,—но я боюсь, что они убьют твое-
го единственного сына”.—„Мне дела нет до этого,—
ответил отец.—Воры требуют громадных денег; я не со-
гласен разоряться, чтобы выручить сына. Лучше зава-
лим двери этого дома дровами и подожжем".—„Но ведь
сын твой сгорит,—ответил царь,—и родственники твои
также".—„Пусть горят!—сказал старик.—Я скорее пере-
несу их смерть, чем потерю своего состояния". Тогда
царь распорядился, чтобы дом этот заперли и подожгли;
и все, кто там находился: и разбойники, и сын, и род-
ственники,—все сгорели вместе с домом».
Говорят, что в Верхней Индии до сих пор существует
обычай сжигать стариков и старух.
Согласно обычаю царей Забеджа и Стран Золота ни
мусульмане, ни другие иностранцы, кто бы они ни были,
ни собственные их подданные не смеют сидеть перед
ними иначе, как скрестив ноги, в позе, называемой «бер-
снла». Кто же вытягивает ноги или садится как-нибудь
по-другому, подвергается тяжелому штрафу, смотря по
его состоянию.
Случилось раз, что у одного из местных царей, по
имени Шри Ната Кала, сидел капитан Джахуд Кута,
старик преклонных лет, почтенный и уважаемый всеми.
Он уже долго сидел перед царем, а Шри Ната Кала все
не вставал и не прекращал беседы. Вдруг Джахуд Кута
прервал начатый разговор и заговорил о канаде. «У нас
в Омане,—сказал он вдруг,—есть рыба, называющаяся
100
канадом; некоторые из этих рыб такие,—он вытянул*
ногу и указал на середину своего бедра,— а некоторые
вот такие»,—при этом он вытянул другую ногу и взял-
ся за пояс. Царь сказал тогда своему везиру: «Верно, у
этого человека какая-нибудь задняя мысль; мы беседо-
вали об одном, а он вдруг заговорил о рыбах. Какая тут
причина?»—«О царь!—ответил везнр.—Этот шейх стар
и слаб, он не мог больше сидеть в таком положении и
употребил эту хитрость с единственной целью отдох-
нуть».— «В таком случае,—сказал царь,—нужно упразд-
нить этот обычай для приезжих мусульман». Так он и
сделал, и по сей день мусульмане сидят перед царем, как
пожелают, а все остальные—исключительно в позе «бср-
сила», а если сядут как-нибудь иначе, на них налагается
штраф.
Я уже упоминал в одном из предыдущих рассказов
об индийских монахах и отшельниках. Они бывают раз-
личных толков; представители одного из этих толков—
бикуры—происходят из Ссренднба. Бикуры очень лю-
бят мусульман и относятся к ним весьма благосклонно.
Летом они ходят голыми и босыми и ничем не прикры-
ваются, а некоторые из них прикрывают свои срамные
места тряпкой пальца в четыре шириной, которую подвя-
зывают к середине пояса. Зимой они носят травяные ци-
новки; иные из них надевают плащ, покрытый разно-
цветными заплатами, чтобы привлечь внимание. Они
пачкают себе тело пеплом от костей сожженных при
погребении мертвецов-индусов, бреют голову и выщипы-
вают бороду и усы, но не бреют волос лобка и подмы-
шечных волос. Большинство обрезает ногти. Каждый от-
шельник имеет при себе человеческий! череп; из него он
ест и пьет из смирения и в назидание самому себе
Когда жители Серенднба и окружающих земель узнали
о появлении пророка,—да благословит его Аллах и да
приветствует его! 173—они послали к нему одного из
своих соплеменников, человека смышленого; последний
должен был разыскать Мухаммада, узнать, кто он та-
кой и к чему призывает. Но человек этот задержался в
пути и прибыл в Медину только после кончины божьего
посланника; скончался также Абу Бакр1'4—да будет
Аллах доволен нм! На их месте индус застал Омара
101
ибн алъ-Хаттаба 175—да будет Аллах доволен им! Он
расспросил халифа о пророке, и тот все объяснил и рас-
толковал ему. На обратном пути посланный скончался
где-то в области Мекрапа ,76. Слуга индус, сопровождав-
ший его, возвратился в Серендиб и рассказал все, что
узнал о Мухаммаде и Абу Бакре; рассказал он также,
что они видели сподвижника пророка, Омара ибн аль-
Хаттаба. Слуга описал смирение халифа, как он ходит
в заплатанном платье и проводит ночи в мечетях. И сми-
рение отшельников имеет своей причиной рассказ слу-
ги: они носят заплатанную одежду в память об одежде
Омара и любят они мусульман тоже в память о нем,
ибо запал им в сердце рассказ этого слуги об Омаре.
По законам индусов вино запрещено мужчинам и
дозволено женщинам; некоторые из индусов пьют его
тайком.
Все знают об индусских волшебниках и предсказате-
лях. В этом сборнике мне уже приходилось упоминать о
них. Рассказывал мне Абу Юсуф ибн Муслим: «Вот
что рассказал мне в Сеймуре Абу Бакр аль-Фасавий со
слов Мусы ас-Синдабури:
„Однажды я был в гостях у правителя Снндабура.
Вдруг во время разговора хозяин засмеялся и спросил
меня: „Знаешь ли ты, почему я смеюсь?”—„Нет”,—от-
ветил я.—„На стене сидит ящерица,—пояснил прави-
тель,—и она только что сказала, что к нам приедет чу-
жеземный гость”. Я удивился глупости хозяина и,
просидев с ним около часу, собрался уходить. „Не ухо-
ди,—сказал правитель,—пока нс увидишь, чем это кон-
чится”. Мы продолжали беседовать, как вдруг один из
его слуг вошел и доложил ему: „В бухту прибыл корабль
из Омана“. Через час носильщики внесли корзины, на-
полненные разной утварью, тканями и [сосудами] с розо-
вой водой. Когда открыли одну из корзин с розовой
водой, из нее выскочила большая ящерица. Она быстро
взобралась на стену к первой ящерице, н вместо одной
стало их две. И все это было на моих глазах”».
Этот правитель, по словам рассказчика, заворожил
крокодилов в бухте Снндабура, так что они до нынешне-
го дня совершенно безвредны. Теперь они в серирской
бухте никому не вредят, а прежде, стоило человеку по-
102
доити к воде—его тотчас же хватал крокодил: в заливе
было невероятное количество этих чудовищ. Однажды
какой-то приезжий индус сказал сернрскому царю: „Я
заворожу всех крокодилов в бухте так, что они никому
больше не повредятГ*—„Сделай это!—обрадовался
царь.—Я так-то и так-то награжу тебя'1. Но заклинатель
сбежал, и его не могли больше найти.
Долгое время спустя в Сериру приехал другой че-
ловек, искусный в заклинаниях, заговорах и волшеб-
стве. В Сернре он встретил друга и сказал ему: „Я по-
кажу тебе изумительную вещь". Тот согласился. Вол-
шебник сел на берегу залива, произнес заклинание и
сказал приятелю: „Если пожелаешь, можешь войти в
воду, крокодилы не тронут тебя, а если хочешь—за-
ставь войти кого-нибудь другого: наконец, если жела-
ешь, я и сам пойду".—„Полезай сам!"—попросил друг.
Заклинатель вошел в воду, за ним приятель, за ними
кто-то другой. Крокодилы плавали вокруг и не трогали
их. Когда они вышли на берег, волшебник сказал: „Хо-
чешь, я сниму с них заклятие".—„Снимай!"—ответил
друг. После этого в воду бросили собаку, и крокодилы
разорвали ее на части.
Когда царь узнал об этом, он призвал волшебника
и начал его расспрашивать; тот подтвердил, что о нем
рассказывали. Тогда царь верхом отправился к заливу
и привез с собой двух человек, приговоренных к смерти.
Царь попросил волшебника произнести заклинание, а
потом заставил одного из преступников спуститься в
воду. Крокодилы плыли вокруг него, не причиняя ему
никакого зла, когда же волшебник, по просьбе царя,
освободил зверей от заклятия, они разорвали преступ-
ника на части. „Ты прекрасно все исполнил,—сказал
царь,—необходимо тебя наградить". Он дал волшебнику
почетную одежду, одарил его и осыпал обещаниями.
На следующий день царь попросил волшебника повто-
рить вчерашний опыт. „Хорошо”, — ответил тот. Тогда
царь позвал одного из своих слуг, превосходившего всех
остальных силой и храбростью. „Когда я подам тебе
знак,—сказал царь,—отруби тотчас же голову этому
индусскому волшебнику". Когда приехали к заливу, ку-
десник произнес заговор, и в воду бросили другого осуж-
10)
денного—крокодилы плавали вокруг и не причиняли
ему вреда. 11реступннк стал переплывать с места па ме-
сто, так что во всем заливе не осталось уголка, где бы
не побывал этот разбойник, а крокодилы все не трога-
ли его. Когда царь убедился, что бухта вся заколдована,
он подал знак своему слуге, и тот немедленно отрубил
кудеснику голову. С этих пор крокодилы в серирской
бухте совершенно безвредны.
Воровство в Индии считается важным проступком.
Если провинится индус неимущий и низкого происхож-
дения, царь приказывает его казнить; если же вор—че-
ловек со средствами, его имущество конфискуется це-
ликом или на него налагается крупный штраф. Штрафу
также подлежит человек, сознательно купивший кра-
деную вещь. Вообще у них за воровство полагается
смертная казнь, но если в Индии проворуется мусульма-
нин, дело его передается мусульманскому хунарману, ко-
торый и поступает с ним по законам ислама. Хунарман
имеет приблизительно те же обязанности, что и судья
в странах ислама, и должность эту может исполнять
только мусульманин.
Рашид аль-Гулам ибн Бабишад рассказал мне сле-
дующее:
«В триста пятом году 177 в месяце эу-ль-када 178 я
ехал на утлой лодчонке из Сирафа в Басру. У берегов
Рас-аль-Камила 178 нас застигла буря; часть груза мы
выбросили за борт. Море так высоко вздымалось, что
мне казалось, будто вся наша лодка покрыта тенями от
волн, которые, спадая, разбивались о пашу корму. То и
дело, когда волны погружали нас во мрак, я терял небо
из виду, ибо волны становились между нами и небом и
заслоняли его от нас».
Он рассказал мне также, что самые именитые индий-
ские купцы, люди военного сословия и другие важные
липа, а также знатнейшие из индийских женщин будь
то сама любимица царя, подбирают навоз коров и буй-
волов везде, где находят его. Если есть кому его нести—
они берут находку сразу, а если нет—делают знак, по-
казывающий, что этот навоз стал чужой собственностью,
н забирают его потом. Индусы едят мертвечину: убива-
ют птицу и скот бескровно 180 ударами по голове, а по-
104
•гом едят. Говорят, один из вельмож Сеймура или Су-
бары нашел на дороге мертвую крысу. Он собственно-
ручно поднял ее. передал слуге или сыну, велел отнести
домой, а потом съел. Крыса у них считается самым ла-
комым блюдом.
Говорили мне про одного китайского царя—но это не
более чем россказни,—будто есть у него огромный пруд,
куда вода стекает из источника, лежащего на фарсах
выше. Потом в водоеме открывают отверстие, и вся вода
выливается, так что он становится пустым. Если царь
хочет снова наполнить пруд, он приказывает открыть
отверстие, из которого поступает вода. В воду бросают
жемчужины, и она стекает в пруд светлая и чистая, пока
весь водоем не наполнится жемчугом. Когда вода начи-
нает переливаться через край, ей опять преграждают
доступ, и жемчужины остаются па дне в виде камешков.
Мне уже случалось приводить в этом сборнике заме-
чательные рассказы о Дибаджат ад-Думе,81. Первый
из этих островов лежит около Дибаджат аль-Кастад-
жа *82, а последний—приблизительно на той же широте,
что и острова Вак-Вак. Говорят, число этих островов до-
ходит до тридцати тысяч, ио купцы передают, что насе-
лены из них всего двенадцать тысяч. Длиною каждый
остров от полфарсаха до десяти фарсахов; отстоят они
друг от Друга на фарсах или меньше. Все эти острова
песчаные.
Один путешественник рассказывал мне, будто он
видел в Индии ученых слонов, исполняющих поручения
своих хозяев. Слону дается мешок, чтобы сложить в не-
го покупки, туда же кладутся вада 183—это местная мо-
нета, — список нужных предметов, каковы бы они ни
были, и по образчику каждого требуемого товара. Слои
идет к зеленщику. Увидев его, лавочник бросает все
дела и оставляет всех своих покупателей, кто бы они
ни были. Затем он вынимает деньги из мешка, пересчи-
тывает их, просматривает список требуемых предметов
и отпускает слону лучшее, что у него есть из этих това-
ров за самую низкую плату. Если слон просит прибав-
ки, зеленщик прибавляет ему; если продавец ошибает-
ся в счете денег, животное смешивает их своим хобо-
том, так что считать приходится снова. Когда слон при-
8 Чудеса Индии 10'3
ходит домой со своими покупками, хозяин иногда остает-
ся недоволен количеством покупок и бьет его. Тогда жи-
вотное возвращается в лавку и все переворачивает вверх
дном, пока продавец не прибавит ему товаров или не
вернет денег. Такой ученый слон и метет, и поливает,
а также толчет рис, держа в хоботе пест: человек прине-
сет ему риса, а он размельчает его. Кроме того, такой
слон черпает воду, при этом ведро он носит на веревке,
в которую продевает хобот. Вообще он исполняет вся-
кую работу. Хозяин пользуется им для далеких путе-
шествий. Выезжает на нем в поле мальчик, животное
передает ему стебли и листья, которые срывает хоботом,
седок собирает их в мешок и привозит домой, а потом
они служат пищей для этого же слона. Слон, дрессиро-
ванный таким образом, стоит больших денег, говорят, до
десяти тысяч дирхемов.
Один купец рассказывал мне о знаменитой морской
катастрофе, память о которой сохранилась до наших
дней:
«В триста шестом году 1М,— говорил рассказчик,— я
выехал морем из Снрафа в Сеймур. Нас сопровождало
судно Себы и другое, принадлежавшее Абдаллаху нбн
аль-Джунейду. Все три корабля были очень велики и
пользовались известностью; ими управляли знаменитые
капитаны, стяжавшие на морс почет и славу. На этих
судах ехало всего тысяча двести человек матросов, капи-
танов, купцов и всяких других людей, а товаров и раз-
ных богатств было такое множество, что всю их стои-
мость и сосчитать невозможно. На одиннадцатый день
плавания мы увидели вершины гор, а затем показались
берега Сендана, Таны и Сеймура. Нам не приходилось
слышать, чтобы кто-нибудь так скоро проплыл этот
путь. Мы ликовали, поздравляли друг друга с благопо-
лучным прибытием и готовились на следующее утро
пристать к земле. Но с гор внезапно налетел такой силь-
ный вихрь, что мы нс могли справиться с парусами, а
потом разыгралась буря с дождем, громом и молнией.
„Бросим товары в море!“ — сказали капитаны и матро-
сы, но капитан Ахмад не допустил этого. „Ничего не
будет брошено,— сказал он.— пока я еще в состоянии
что-нибудь сделать и имею хоть малейшую возможность
106
I
избежать гибели'*. Люди спустились в трюм, чтобы с
обоих бортов выкачивать воду. Два других судна были
точно в таком же положении: на каждом судне выжида-
ли, как поступят на другом—выбросят свои товары за
борт или оставят их. Наконец купцы раскричались па
Ахмада: „Мы погибаем!—вопили они.—Брось товары,
ты не ответствен за них!"—„Ничего я не брошу!"—
ответил Ахмад. В течение пяти дней наше положение
все ухудшалось; на шестой, когда корабль чуть было не
пошел ко дну, Ахмад велел выбросить груз. Но люди ие
могли исполнить приказа, потому что кувшины и тюки
отяжелели от дождя, и то. что весило пятьсот мин, стало
весить полторы тысячи. Нельзя было терять ни минуты;
лодку спустили на воду, и в ней поместилось тридцать
три человека. Ахмада также позвали в лодку, но он от-
ветил: „Я не уйду с моего корабля: он безопаснее, чем
ваш челнок. А если судно погибнет, погибну с ним и я:
мне и спасение не в радость после потерн моего состоя-
U
НИЯ .
Пять дней,—продолжал рассказчик,—мы просидели
в лодке без пищи и без питья. Мы уже потеряли спо-
собность говорить от голода, жажды н всех испытан-
ных па море мучений. Лодку бросало во все стороны по
воле волн и ветра, и не знали мы, на воде она или под
водой. Озверев от голода и страданий, мы стали показы-
вать друг Другу знаками, что нужно кого-нибудь съесть.
С нами в лодке был упитанный подросток, еще нс до-
стигший зрелости, сын одного из людей, оставшихся на
судне; его-то мы и решили съесть. Мальчик понял наши
намерения; я пидел, как он глядел на небо и украдкой
шевелил глазами и губами. Но не прошло и часа, как мы
увидели очертания земли; и вскоре перед нами показа-
лась суша. Лодка села на мель, опрокинулась и наполни-
лась водой, но у нас не хватило сил ни встать, ни дви-
нуться с места. В лодку влезли два каких-то человека и
спросили, откуда мы. Мы ответили: „С корабля такого-
то хозяина". Тогда пришедшие взяли нас за руки и вы-
вели на берег, и мы тут же упали навзничь, точно мерт-
вецы. Один из ваших спасителей поспешно удалился, а
другого я спросил: „Где мы находимся?".—„Дым, ко-
торый ты видишь вдали, поднимается над ат-Тизом,—
8‘ Ю7
ответил он.—Товарищ мой пошел в селение, там у нас.
и провизия, и вода, и одежда“. После этого нас отвели
в поселок. Все, находившиеся на этих кораблях, погиб-
ли; спаслись только те, которые уехали в лодке. В числе
погибших был капитан Ахмад, имя которого осталось
известным. Гибель этого судна с его грузом способство-
вала расстройству дел Сирафа и Сеймура: ведь вместе
с кораблем пропали величайшие богатства, погибли име-
нитейшие капитаны и купцы».
Удивительную историю рассказал мне один моряк,
долгие годы проживавший в Индии и в других дале-
ких странах. Люди, побывавшие в Индии, не раз гово-
рили ему, будто в Верхнем Кашмире, в местности Тар-
иарайин |85, есть долина, покрытая рощами и садами,
и вода в ней проточная. Джинны |ч” имеют там свой
рынок: слышно, как они кричат, продавая и покупая,
а тела их не видны. В тех краях уж давно известно об
этом месте. «Не слыхал ли ты, что этот рынок постоян-
ный или временный?»,—спросил я своего собеседника.—
«Я не спрашивал об этом»,—ответил он.
Путешественник, ездивший в Китай, рассказывал мне
о различных камнях, которые он видел там: один из
них притягивает свинец даже через стенки опроки-
нутой миски; если его положить под роженицу, он
облегчает ей роды. Там же имеется камень, притяги-
вающий желтую медь, и другой, притягивающий золо-
то, и всем известный магнит, притягивающий железо.
Один из местных камней тушит огонь, и внутри его
движется другой камень. Тот же путешественник рас-
сказывал мне, будто в Серендибскнх заливах он видел
камень, из которого, когда его разбили, выполз червяк.
Он прополз десять локтей И тут же околел; голова и
хвост червяка были покрыты пухом, как у цыпленка.
А вот еще одно чудо: в Йемене стоит гора; с верши-
ны ее каплет вода, падает на землю, сгущается и пре-
вращается в йеменские квасцы.
Люди, видевшие дерево любан, называемое также
кундур |87, рассказывали мне, что оно растет в долинах
н речных руслах и не имеет семян. Величина этого де-
рева всегда одна н та же; владельцы его никогда не
видели, чтобы оно менялось в росте, деревья этой поро-
гов
ды отличаются Друг от Друга только красотой. Растут
они исключительно на той земле, что между границей
Хасика и границей Хариджа 188, приблизительно на
протяжении ста пятидесяти фарсахов.
Рассказывал мне путешественник, побывавший в Ин-
дии, будто он видел в Анкийя 189 в области Манкира —
это столица Стран Золота — большое дерево с толстым
стволом, похожее на ореховое. На этом дереве растут
красные розы, на которых написано белыми буквами:
«Нет божества, кроме Аллаха, а Мухаммад — послан-
ник его».
Есть остров на Сенфском море ,яо; почва его имеет
ту особенность, что попадающие на нее раки превра-
щаются в камень. Этот камень известен в Ираке, куда
он вывозится, да и во всем мире; он употребляется как
средство против глазных бельм и у лекарей называется
«речным раком».
Рассказывал мне какой-то человек, будто где-то в
Будже 191 бьет многоводный ключ. Над ним на четырех
золотых статуях держится большой топаз, и при вос-
ходе солнца весь источник зеленеет от его отблесков.
Один из соседних царей по имени Абар напал на жи-
телей Буджи, чтобы завоевать их страну и захватить
топаз, но с ними невозможно справиться; подобные
нападения повторялись пе раз, но жители Буджи всегда
одерживали верх. Один из местных царей вздумал
забрать топаз себе, по ему помешало какое-то несчастье
или чго-то в этом роде.
Один из наших друзей рассказывал мне. будто в
стране Серендибскнх заливов есть большая птица, вы-
водящая птенцов на берегу моря. Пока она выводит их,
ветры перестают дуть в течение четырнадцати дней.
Рассказал мне Мухаммад аль-Умани:
«В одном из городов Индии — Бернине 192 — я ви-
дел молодого индуса, с которого царь приказал содрать
кожу за воровство или за какой-то другой проступок.
Юноша при этом пел и разговаривал и не испустил ни
единого стона, пока не дошли до его пупа, а когда пе-
ререзали пуп, он тут же умер».
Тот же рассказчик сообщил мне, что на одном из
островов Вак-Вак есть птица, окрашенная в красный,
109
белый, зеленый и синий цвет, как дятел, а величиной с
большого голубя; называют ее самандалем. Эта птица
не сгорает в огне и может жить целые дни, питаясь од-
ной землей. Высиживая яйца, она ничего не пьет, пока
не вылупятся птенцы, потом несколько дней не при-
ближается к ним, оставляя их на съедение мухам и бло-
хам. Когда птенцы постепенно оперятся и начнут
самостоятельно двигаться, самандаль принимается их
кормить.
Тот же человек сообщил мне, что на одном из остро-
вов Вак-Вак есть животное, похожее на зайца; и самцы
его и самки способны временно менять свой пол. Какой-
то индус говорил моему собеседнику, будто жители Се-
рендиба рассказывают то же самое, а я не знаю, что об
этом и думать. Говорят, что и зайцы обладают тем же
свойством. По-моему, это невозможно, а впрочем, Аллах
лучше знает.
Рассказал мне путешественник, побывавший на море,
будто в Софале зинджей он видел зверька; величиной
он с ящерицу и видом и цветом напоминает ее. И у сам-
ца и у самки этого зверька по два половых органа. Укус
его неизлечим, потому что после него остается рана,
которая никогда не затягивается и не заживает. Чаще
всего это животное попадается в полях, засеянных дур-
рой и сахарным тростником. Но самый ужасный вред
причиняют местным жителям змеи и ехидны. Они не-
ожиданно прыгают в лицо прохожему, и если их собе-
рется три или четыре, разрывают его па куски.
Рассказал мне Джафар ибн Рашид, известный под
именем Ибн Лакнса, один из знаменитых капитанов
Стран Золота, будто в сеймурскую бухту приплыла од-
нажды змея и проглотила там большого крокодила. Ког-
да весть об этом дошла до сей.мурского правителя, он по-
слал охотников изловить чудовище. Больше трех тысяч
человек собралось для охоты на эту змею; наконец уда-
лось накинуть ей петлю на шею и поймать. Укротители
вырвали у чудовища зубы и связали его веревками.
Рана тянулась от пасти до уха змеи; длина ее тела
оказалась в сорок локтей. Люди понесли змею на пле-
чах — а весила она тысячу ратлей. Все это произошло
в триста сороковом году 19*.
110
Многие рассказывали про одного купца, который
торговал на островах Вак-Вак и описал величину этих
островов и расположенных на них городов. Словом «ве-
личинам я не хочу сказать, что эти города обширны, по
население их многочисленно. Некоторые из тамошних
жителей похожи на турок. Обитатели островов Вак-Вак
самые искусные ремесленники, которых когда-либо соз-
давал Аллах, они искусны во всех отраслях ремесла, а
впрочем, это лживый и хитрый народ, полный коварства
и обмана. Все, за что они ни берутся, удается им с лег-
костью.
Ибн Лакис рассказывал мне поразительные веши о
народе Вак-Вак.
В триста тридцать четвертом году 194 около тысячи
вак-вакскнх лодок подъехало к Канбалу. Пришельцы
упорно воевали с жителями, но не могли их одолеть, так
как Канбалу сильно укреплен кругом, а снаружи окру-
жен морским заливом,—таким образом к искусственной
крепости присоединяется естественная. Некоторые из
туземцев, попав к осаждавшим, спрашивали их, почему
они пришли именно сюда, а не в какую-нибудь другую
страну. Завоеватели отвечали, что приехали исключи-
тельно ради местных товаров, которые высоко ценятся
у них и в Китае, как то: черепаховая и слоновая кость,
тигровые шкуры и амбра; кроме того, они хотели захва-
тить рабов, так как те сильны и выносливы в труде.
Путешествие вак-вакцев продолжалось целый год. По
дороге они разграбили острова, отстоящие от Канбалу
на шесть дней пути, и завладели многочисленными го-
родами и поселками в Софале зинджей, не говоря уже
про тех, об участии которых нам неизвестно. Если вер-
ны слова этих людей относительно того, что их путе-
шествие продолжалось целый год, значит Ибн Лакис
прав, когда утверждает, что острова Вак-Вак лежат где-
то в море, против Китая, — но Аллах знает лучше.
Мне уже приходилось упоминать о Серире, которая
лежит на самом краю острова Ламери. Между Серирой
и Калой расстояние в сто двадцать замов — а впрочем,
Аллах лучше знает. Я слышал, что Серирская бухта
вдается в остров па пятьдесят фарсахов. Опа напоми-
нает реку, значительно более широкую, чем Тигр около
///
Басры. Вода там пресная, как и вода Тигра около Бас-
ры. Это самая длинная бухта на всем острове; прилив
чувствуется в ней каждые двенадцать часов. Там живут
крокодилы, но те из них, что ютятся между домами, не
приносят вреда, ибо они заворожены, как мы уже упо-
минали; однако никто не смеет выйти за пределы про-
странства, занятого домами, из-за остальных крокоди-
лов. Часть серирскнх домов стоит на суше, но большин-
ство из них построено на воде и держится на плотах из
скрепленных между собой бревен. В таком виде жилища
могут сохраняться до бесконечности, а строят их так
из страха перед огнем. Действительно, пожары в этой
местности случаются очень часто, ведь постройки там
из дерева, и достаточно ничтожной искры, чтобы заго-
релся весь поселок. Дома поставлены на воду из предо-
сторожности: если по соседству случится пожар, каж-
дый житель может отрезать якорь своего жилища и
переправиться в другое место, убежав от огня; если кто-
нибудь из туземцев не взлюбит своего соседа, он также
снимается с якоря и перекочевывает в другой квартал.
В бухте дома стоят рядами, образуя нечто вроде улиц.
Между жилищами много воды, и она пресная, так как
течет с гор, но потом она впадает в бухту и смеши-
вается с морем, точно так же, как и Тигр.
Один из капитанов говорил Ибн Лакису, что кораб-
ли, плывущие в Софалу зинджей, большей частью попа-
дают в страну зинджей-людоедов. Но попадают они
туда не преднамеренно: их бросают на этот берег волны
и ветер, с которыми капитан бывает не в силах спра-
виться. Между Каибалу и землей этих людоедов около
полутора тысяч фарсахов — а впрочем, Аллах лучше
знает. А место, в которое суда направляются, находит-
ся приблизительно за тысячу фарсахов от Канбалу или
по меньшей мере за восемьсот фарсахов. Длина этого
пути около сорока двух замов.
Ибн Лакис рассказывал мне, что, когда он был в
Софалс, к царю зинджей пришел человек и сказал: «О
царь! Птенец такой-то птицы,—Ибн Лакис забыл ее
название, — спустился в такую-то рощу, схватил слона
и растерзал. Его поймали, когда он пожирал свою до-
бычу».
112
«Царь тотчас же встал и отправился в рощу; с ним
пошла толпа народа, в которой находился и я. Птица
еще билась, когда мы к ней подошли, а слон валялся
подле нее, объеденный на целую четверть. Царь прика-
зал вырвать из ее крыльев перья; двенадцать из них,
по шести в каждом крыле, были громадны. Кроме того,
он взял несколько других перьев, клюв и часть когтей
и кое-что из внутренностей. В ствол одного такого пера
входило больше двух мехов воды. Говорили, что этот
птенец — из птиц Софалы зинджей. Пролетая над
рощей, он увидел слона, схватил его когтями и поднял
на воздух, а потом убил, бросив оземь. Люди, находив-
шиеся там, заметили птенца, когда он, спустившись,
пожирал свою добычу. Они изранили его отравленными
стрелами и копьями, потом наконец опрокинули и
убили».
Ибн Лакис рассказывал мне, что между Табиа и
островом Гайлами 19' лежит небольшое море, по назва-
нию Сафиу; чтобы проплыть его в длину, требуется
шесть дней. Проходя по этому морю, корабль должен
держаться глубины в тридцать маховых сажен: иа два-
дцати саженях глубины он непременно пойдет ко дну.
потому что в этом море очень топкий ил; этот ил засасы-
вает суда, и мало кому удается спастись.
Остров Серендиб, называемый также Сехилапом,—
это один из тех островов, которым нет подобных в море н
которые заслуживают описания. Он имеет сто фарсахов
в длину и около трехсот в окружности. У берегов его
добывается очень хороший жемчуг, только мелкий; по-
падаются и крупные жемчужины, по они худшего каче-
ства. В Серенднбе есть неприступная гора: это гора
яхонтов и алмазов; на нее, говорят, спустился Адам —
да будет мир ему! Там остался след ноги, длиною при-
близительно в семьдесят локтей. Туземцы утверждают,
что это след Адама; одну ногу он будто поставил на
гору, а другую опустил в море. Земля на острове крас-
ная— это тот самый сунбададж 1М, которым обрабаты-
вают стекло и горный хрусталь. Из коры местных де-
ревьев добывается ценная ваниль, известная под именем
сехиланской. Там же растет красная трава, которой
окрашивают одежды и бумажные ткани: краска эта по
113
качеству лучше баккама |9?. Есть на этом острове п
шафран, и желтяница l9S, и другие травы, дающие крас-
ную краску, а также много удивительных растеннн,
описывать которые слишком долго. Говорят, что в Се-
рсндибс около ста тысяч селений.
Слышал я про некоего басрийца, жившего в средней
части улииы Корейшитов, что однажды он выехал из
Басры в Забедж или в соседние с ним страны... 199 бла-
гополучно добрался до какого-то острова.
«Я поднялся на берег, — рассказывал путешествен-
ник,—влез на высокое дерево и провел всю ночь, скры-
ваясь в его листве. На следующее утро я увидел, что к
берегу подошло стадо овец числом приблизительно в
двести голов, причем каждая овца была ростом с те-
ленка. Их гнал человек, подобного которому я никогда
не видывал: такой он был громадный, высокий, тол-
стый и такой безобразный на вид. Пригнав свое стадо
ударами палки, он уселся па берегу .моря; овцы же стали
пастись под деревьями. Немного погодя, великан бро-
сился ничком на землю, заснул и проспал до самого
полдня, затем он встал, кинулся в море, выкупался и
вышел на берег. При этом дикарь был совершенно гол.
Единственной одеждой ему служил какой-то лист, по-
хожий на лист банана, но более широкий, висевший у
него па поясе в виде передника. Выкупавшись, он подо-
шел к одной из овен, схватил ее за ногу, взял в рот ее
сосок и принялся сосать молоко, пока не высосал все
до последней капли. Так великан поступил со многими
другими овцами; а потом растянулся на спине под тенью
дерева и стал внимательно смотреть па ветки.
Как раз в это время на дерево, где я сидел, опусти-
лась какая-то птица. Великан поднял тяжелый камень и
бросил его без промаху; птица стала падать и наконец
застряла между ветвями около меня. Знаком руки ди-
карь приказал мне слезть; я поспешил повиноваться,
хотя совсем ослабел и был наполовину мертв от голода
и страха. Великан бросил птицу оземь — а весила она.
по-моему, около ста ратлей, — ощипал ее живьем, пока
она еще билась, и раздробил ей голову камнем весом
двадцать ратлей. Потом он тем же камнем рассек добы-
чу на части, разгрыз ее зубами н сожрал всю до костей,
114
точно дикий зверь. Когда солнце начало бледнеть, пас-
тух встал, созвал своих овец диким воплем, взял также
и меня и, вооружившись палкой, погнал стадо с берега
в глубь острова. Сначала он привел нас к заливу с прес-
ной водой, где напоил овец и напился сам; и я также
пил, хотя был уверен в неминуемой гибели. Потом ве-
ликан погнал все стадо дальше и наконец привел нас
в какое-то место. Там была ограда из крест-накрест рас-
положенных бревен; в ней было устроено подобие двери.
Я вошел вместе с овцами и увидел посреди огоро-
женной площади нечто вроде ткацкого станка, лежавше-
го на высоких деревянных брусьях, локтей на двадцать
от земли. Это сооружение походило на дом. Великан
первым делом схватил овцу, одну из самых малых и
тощих в стаде, и раздробил ей голову камнем. Затем
он развел костер, руками и зубами, точно дикий зверь,
разодрал животное на части и куски мяса побросал в
огонь вместе с кожей и шерстью, а внутренности сожрал
сырыми. После этого дикарь опять подошел к овцам
и стал сосать молоко то у одной, то у другой. Выпив
в огромном количестве молока, он выбрал одну из самых
крупных овец, обхватил ее руками поперек тела и сое-
динился с ней, не обращая внимания на ее крики. Сде-
лав то же самое с другой овцой, великан полез наверх,
что-то выпил и тут же заснул, храпя при этом, как бык.
В полночь я потихоньку дополз до потухшего костра
и постарался выбрать оттуда остатки мяса. Я поел ров-
но столько, чтобы поддержать в себе дыхание жизни, в
при этом все время боялся, что нечаянно спугну овец,
что великан заметит меня и расправится со мной точно
так же, как с птицей и овцой. До утра я пролежал из
этом месте, а наутро дикарь спустился вниз и погнал
овец на пастбище, а с ними и меня. Он заговорил со
мной на языке, которого я не понял; я также пытался
обращаться к нему на знакомых мне наречиях, но вели-
кан не понимал меня.
В то время я весь был покрыт волосами. Должно
быть, мой вид внушал дикарю отвращение, потому-то
он и не торопился меня съесть. Десять дней я провел
у него точно таким же образом. Каждый день мой хо-
зяин делал одно и то же: он непременно ловил одну
115
млн двух птиц, и если насыщался ими, то не трогал
овец, если же не мог насытиться. — съедал еще и овцу.
Я помогал дикарю разводить огонь и таскать дрова и
всячески ему прислуживал, в то же время придумывая
способ сбежать от пего. Так продолжалось два месяца;
к концу этого времени я успел поправиться и понял по
довольному лицу моего хозяина, что он собирается меня
съесть.
Великан, между прочим, собирал с деревьев острова
особого рода плоды, гноил их в воде, процеживал эту
воду и выпивал се. а потом всю ночь бывал пьян до
бесчувствия. На том же острове я видел птиц разме-
ром с буйволов и слонов или около этого; некоторые
из них пожирали овец. Из страха перед этими птицами
дикарь ночевал со своим скотом в огороженном месте,
его жилище находилось среди больших деревьев, а под
ними он устроил нечто вроде укрепленного погреба;
птицы не спускались туда, боясь застрять между де-
ревьями. Однажды ночью, когда мой хозяин напился
пьян и заснул, я влез на дерево, пригнул к земле одну
из его ветвей и очутился по другую сторону частокола.
Затем я пошел вперед, направляясь к равнине, которую
видел с вершины этого дерева. Я продолжал идти всю
ночь, а утром, мучимый страхом, взобрался па большое
дерево. Со мной была дубина, приготовленная нарочно
для того, чтобы ударить великана по голове, если бы он
попытался до меня добраться: либо я отогнал бы его,
либо он убил бы меня — ведь смерти все равно никто
не избежит. Весь день я просидел на дереве и не видел
дикаря. Вечером я съел кусок мяса, который взял с
собой, и всю ночь продолжал идти.
Утром я очутился на равнине, где росли тут и там
деревья. Я шел и дикого нс видел кругом, кроме змей,
птиц и незнакомых мне зверей. Я нашел пресную воду
и на время остался около источника, собирая бананы и
плоды, которые ел, запивая водой. По долине кружили
птицы. Наметив себе одну из них, я приготовил
веревку из древесной коры и внимательно следил
за птицей, пока опа не спустилась пастись. Тогда
я подкрался к ней и привязал себя к се ноге;
а птица, занятая едой, не заметила меня. Кончив
116
есть, она напилась поды и взлетела ввысь, описывая н
воздухе круг, так что я увидел море. Я мужественно при-
готовился к любой смерти. Птица опустилась на одну
из гор этого острова. Я отвязал себя от ее лап и, хотя
был очень слаб, поплелся прочь из страха перед ней.
Спустившись с горы, я целую ночь прятался на дереве.
Утром я увидел дым и, зная, что дым указывает на
присутствие людей, направился в ту сторону.
Идти пришлось недолго; вскоре мне навстречу вы-
шла небольшая кучка люден. Люди эти обратились ко
мне на незнакомом мне наречии, отвели меня в село и
заперли в доме, где, кроме меня, было еще восемь че-
ловек. Они спросили меня, как я сюда попал; я расска-
зал о своих приключениях н в свою очередь задал им
тот же вопрос. Оказалось, что они моряки с корабля,
плывшего из Сейфа в Забедж. В пути их застигла буря;
около двадцати человек спаслось на лодке и попало на
этот остров. Гам их захватили жители села, поделили
между собой и некоторых уже успели съесть. Я понял,
что даже пребывание у пастуха не было так ужасно, как
мое теперешнее положение, по пример моих товарищей
утешал меня: если бы даже мне и предстояло быть съе-
денным, смерть в их обществе показалась бы легкой.
Мы все утешались тем. что горе у нас общее.
На следующий день нам принесли зерен сезама 209
или похожих на него, бананов, масла и меда. „Мы пи-
таемся этим с тех пор, как попали сюда", — пояснили
мои товарищи. Мы поели ровно столько, чтобы поддер-
жать в себе искру жизни. Потом людоеды снова верну-
лись, осмотрели нас, выбрали самого упитанного и вы-
вели на середину дома. Мы простились с ним и успели
дать друг другу предсмертные поручения. Людоеды с
ног до головы натерли его маслом, заставили два часа
просидеть на солнце, а затем закололи несчастного и па
наших глазах разрезали его на куски. Часть его мяса
зажарили, часть сварили, а часть посолили и съели сы-
рым. Затем наши хозяева напились пьяными и тут же
заснули.
Тогда я сказал остальным пленникам: „Давайте
убьем этих людей, пока они пьяны, и уйдем своей до*
рогой. Если мы спасемся — слава Аллаху; если погиб-
//7
нем — даже смерть лучше того бедствия, которое выпа-
ло на нашу долю. Может быть, жители селения и на-
стигнут нас—так что же! Ведь умираешь только раз".
Весь остаток этого дня мы колебались, склоняясь то к
одному, то к другому решению, пока не наступила ночь.
На следующее утро нам по обыкновению принесли еду.
Прошел день, прошло два, и три, и четыре дня—а наше
положение все не менялось. На пятый день явились лю-
доеды, снова выбрали одного из моих товарищей и по-
ступили с ним точно так же, как с предыдущим плен-
ником. Но, когда они напились и заснули, мы встали и
всех их перерезали.
Каждый из нас запасся ножом, взял себе немного
масла, сезама и меда. Когда стало темнеть, мы вышли
из жилища, окрестности которого успели изучить днем,
и отправились к берегу моря, но только в другую сто-
рону — не в сторону села. Нас было семь или восемь
человек. Мы вошли в рощу и, опасаясь людоедов, влезли
на деревья, а когда нас окутала ночная тьма, мы спу-
стились и отправились дальше, определяя дорогу по
звездам. Мы шли целый день по берегу, пока не почув-
ствовали себя в безопасности. Теперь мы двигались
медленней, останавливались в пути для отдыха и ели
плоды в лесу — а в нем росло много бананов. Так мы
скитались долгое время, пока наконец пе попали в пре-
красную долину с хорошей пресной водой. Тут мы ре-
шили остаться до самой смерти или до того времени,
пока не зайдет сюда какое-нибудь судно. Мало-помалу
трое из моих товарищей умерло, и осталось нас только
четверо.
Однажды, бродя по берегу, мы нашли полусгнившую
лодку, которую волны выбросили на берег; в ней лежа-
ло несколько разложившихся трупов. Лодка завязла в
тине, и волны разбивались об нее. Мы побросали мерт-
вецов в море, вымыли лодку и починили ее, приготовив
из глины, найденной на острове, нечто вроде замазки.
Из дерева мы смастерили мачту, из кокосовых листьев—
веревки, а из волокон — парус. Затем мы запаслись
в-одоп, наполнили лодку кокосами и другими плодами,
сели и нее и отправились в путь. Некоторые из нас были
ее еду щи в [морском] деле; после пятнадцати дней пути,
118
испытав много ужасов и чудес, мы попали в одно из
селений Сенфа. Оттуда мы переехали в Сенф, где и
рассказали о своих приключениях. Жители собрали нам
провизии на дорогу, н каждый из нас отправился в
свою страну, а я возвратился в Басру...201 после соро-
калетнего отсутствия».
В семье этого человека уже мало кто остался в жи-
вых. У отца его оказались дети, которые не признали его:
с тех пор. как известия о нем прекратились, они разде-
лили его имущество между собой. Путешественник этот
прежде занимал хорошее положение и был вполне обес-
печен, но ему не удалось вернуть ничего из своего иму-
щества. Впоследствии он скончался.
Рассказывал мне какой-то моряк, что однажды плыл
он в самбуке 201 между Серирой н Китаем.
«Когда мы были на расстоянии пятидесяти замов от
Сернры, — передавал рассказчик, — на море разыгра-
лась буря, и часть груза мы бросили в море. Непогода
затянулась на несколько дней. Вдруг на нас налетел
такой сильный ветер, что мы не могли управлять ко-
раблем. Вндя неминуемую гибель, мы решили кинуться
в море и добраться до берега вплавь. Мы бросили якорь,
хотя и не верили в возможность спастись, — как вдруг
волны утихли.
Не прошло и часа, как на острове показалась кучка
людей. Мы ждали, чтобы кто-нибудь из этих туземцев
вышел к нам, по никто не выходил; мы стали делать им
знаки, но не получали ответа. Место это было незнако-
мое. Мы были уверены, что туземцы причинят нам вред,
как только мы сойдем на берег: ведь за этой кучкой
людей могла стоять целая толпа других, и, если они
напали бы на нас, мы не смогли бы с ними справиться.
Четыре дня мы не трогались с места; никто из нас не
высаживался на эти два острова, и никто из жителей нс
являлся на корабль. Па пятый день у нас не хватило
воды; тогда мы решили причалить к берегу, чтобы спро-
сить туземцев, где мы находимся и куда нам плыть.
В две лодки уселись тридцать вооруженных людей и на-
правились к острову. Но едва мы взошли на берег, как
все жители разбежались. Какой-то туземец остался и
заговорил с нами, по только одни из наших понял его
119
язык и сообщил нам, что мы находимся на одном из
островов Вак-Вак. Мы расспросили туземца, и он от-
ветил, что оба острова принадлежат к островам Вак-Вак
и что по соседству с ними нет города ближе чем на
расстоянии трехсот фарсахов. Он прибавил, что на ост-
рове нет других жителей, кроме тех, что вышли на берег,
а всего их сорок душ. По нашей просьбе одни из жите-
лей указал нам дорогу в Сснф. Мы запаслись водой и
отправились в путь. Проплыв пятнадцать замов, как и
говорил туземец, мы благополучно прибыли в Сейф*.
А засим привет. С нами помощь Аллаха, всеблагой
он защитник! 203.
Кончена книга. Хвала Аллаху, ему одному!
До почнет его благословение и мир над господином
нашим Мухаммадом, над его семьей и сподвижниками.
Да помилует Аллах всякого, кто, читая эту благо-
словенную рукопись, призовет его милость и благоволе-
ние на переписчика и на всех мусульман!
Работа кончена семнадцатого дня .месяца джумади
аль-уля, года четыреста четвертого?04. Переписывал
Мухаммад ибн аль-Каттан.
9 Чижа Индии
1 Коран, сура 96, 3—5.
’ Коран, сура 9,33 и сура 48, М.
3 Басра — город и порт на юге Ирака, на западном берегу
р. Шатт аль-Араб, в 90 ли от Персидского залива. Основана в
635 г. при завоевании арабами Ирака. В середине X о. была
завоеиана персидской династией Бундов. В средние века была
важнейшей гаванью, через которую шла торговля с Индией и
Дальним Востоком.
4 ... ан-Наджирами — из Наджнрама. Наджирам — примор-
ский город в Западном Иране.
5 Мансура — город, основанный арабами на р. Инд, север-
нее устья. С 871 г. стала главным юродом Синда, правители
которого только номинально признавали власть халифа. Омар ибн
Абд аль-Азиз, отец правителя Абдаллаха, о котором говорится
в тексте, захватил власть, убив своего предшественника.
• 288 г. хиджры (мусульманской вры) соответствует
900 г. в. в.
7 Шейх — буквально старик. В арабских странах — глава
рода; деревенский старшина; один из руководителей ремесленно-
цеховых организаций и торговых корпораций мусульманского
средневекового города.
s Название области Ра произошло, вероятно, от искаженного
санскрнтского раджа — царь.
* Кашмир — горная область на севере Индии. В VII—XI вв.
Кашмир был одним из важнейших государств Индии. Неизвестно,
к каким именно частям его относятся названия Верхний и Ниж-
ний Кашмир, упоминаемые в тексте.
10 270 г. хиджры соответствует 883—884 г. н. а.
11 Ирак — вероятно, Ирак Аджамн, или Ирак Персидский —
область Среднего Р1рана.
12 Касыда — основная композиционная форма арабской поэ-
зии с устойчивой структурой: первая часть — любовного содер-
жания, вторая — описательная, третья — панегирическая. Эта
9* 123
форма выработалась в доисламской поэзии и просуществовала до
нового времени.
11 Иасин — название тридцать шестой суры Корана.
” Коран, сура 36,78—79.
15 Мина — мера веса, около 900 1.
14 ... ас-Сирафи — т. е. нз Снрафа. Снраф — средневековый
порт с большой и глубокой гаванью на северном берегу Персид-
ского залива. С первых веков нашей эры был одним нэ важ-
нейших центров морской торговли. В IX в. до Снрафа доходили
большие китайские суда, осадка которых нс позволяла входить
в мелководную гавань Басры. В конце X в. значение Снрафа
несколько падает за счет усиления Омана.
17 Страны Золота, или Страна Золота, — так арабы назы-
вали западную часть Индокитая к острова Малайского архипе-
лага.
14 Ссрсндиб — арабское название острова Цейлон. Серсяднб-
скис заливы — побережье Индостана против Цейлона. Здесь мно-
го речных долин, оканчивающихся заливами.
** Арабская миля — 750 м.
20 Барид — буквально почтовая станция. Вместе с тем —
расстояние между двумя почтовыми станциями, равное прибли-
зительно трем-четырем фарсахам (см. прнм. 26).
11 Канудж (Канаудж) — область в Северной Индии в сред-
нем течении реки Ганг.
гг Арена — род пальм, распространенный от Индии до Новой
Гвинеи. Одна из ее разновидностей — катеху имеет плод вели-
чиной с куриное яйцо, содержащий внутри семя, называемое бс-
телев, или арековый орех; это семя употребляется для жевания
(см. прнм. 135).
23 Забедж. или Забадж, — так арабы называли западную
часть Малайского архипелага. Забеджем могли называть также
о-в Суматра, на котором был центр государства Шри Виджай я
(см. прим. 171).
27 Ламери — северная часть острова Суматра.
25 Острова Вак-Вак — некоторые исследователи полагают, что
арабские географы называли так Японию; другие считают, что
это Мадагаскар или остров Суматра.
27 Фарсах — мера длины, примерно 5,7 к.и.
17 300 г. хиджры соответствует 912—913 г. и. в.
28 Оман — так называли в средние века главный город обла-
сти Оман на востоке Аравийского полуострова у входа в Пер-
сидский залив. Вероятно, это другое название Сухара (см.
прим. 59). Оман играл видную роль в торговле с Индией н стра-
нами Дальнего Востока.
22 Дирхем — мелкая серебряная монета, первоначально со-
ставлявшая '/гп динара.
124
30 i'/оре Зинджей — часть Индийского океана у восточного
берега Африки. Зинджами арабы называли негров. Страной
Зинджей называлось восточное побережье Африки к югу от
Абиссинии.
31 Океан Самарканда (Самаркандское море) — неясно, о
каком море идет речь.
и Ведь — кнт.
33 Йемен — южная часть Аравийского полуострова.
34 310 г. хиджры соответствует 922—923 г. и. э.
35 Алъ-Миктадир — халиф динас гни Лббасидов (908—
932 гг.).
36 Лдсн — город и южном части Аравийского полуострова у
входа в Красное морс. В средние века Аден был крупным тор-
говым центром.
37 Джидда — город на тападиом берегу Аравийского полу-
острова на Красном море. Мусульманские паломники, совершав-
шие хаджи; и путешествовавшие в Мекку морем, обычно прибы-
вали в втот порт.
3* Зсйла — портовый город на восточном побережье Африки
к югу от Баб эль-Мандебского пролива.
39 Хаджж — паломничество в священный город Мекку. Одна
ив пяти религиозных обязанностей мусульман (см. прим. 56).
40 Море Малату — можно предположить, чго речь идет о
какой-то части Южно-Китайского моря.
41 Канопус, пли Каноп, — звезда первой величины в созвез-
дии Киля. В Европе видна только на юге.
43 Средневековые арабские географы полагали, что земля
имеет вид плоского круга, окруженного черным океаном.
43 Кадыке — портовый город в Южной Испании. Андалусией
(аль-Андалус) арабы называли Пиренейский полуостров.
44 В тексте пропуск.
43 Фелу — вид лодки, распространенный в Красном море.
46 Фансур — область на западном побережье Суматры.
47 Канад — род рыбы.
43 Наурул — день иранского Нового года, празднуется в
день весеннего равноденствия 21 марта.
43 Хабеш — Абиссиния. Морс Хабеша, или Берберское мо-
рс. — Аденский залив и часть Индийского океана у Сомали.
Наснас — сказочное обезьяноподобное существо.
51 Айла — город на берегу Акабского залива. Залив Айла —
Акабский залив.
32 Персидское море — Персидский залив.
53 Така — неизвестная местность.
54 В арабском тексте пропуск, восстановленный переводчиком
по догадке.
/25
к Страна Бахам — неизвестно, какая местность имеется в
виду.
®* Для мусульман обязательны пять ежедневных молитв: пер-
вая молитва при восходе солнца, вторая — в полдень, третья —
в послеполуденное время, четвертая — после заката, пятая — с
наступлением темноты. Перед каждой молитвой совершаются омо-
вения, предписываемые обрядом.
17 Сснф — область, примыкающая с севера к Сиамскому за-
ливу.
м 339 г. хиджры соответствует 950—951 г. и. ».
и Сцхар — большая торговая гавань в юго-восточной части
Омана. Горы аль-Иахмад лежат западнее Сухара.
00 Пядь (шибр)— мера длины, 22.5 СМ.
61 Л/арскин, или Манкир, — испорченное Маньякхету, назва-
ние столицы государства Раштракутов, которое арабы называли
царством Бальхара (от искаженного титула раштракутских прави-
телей — «валлабхараджа»).
67 Алаусскос (Аарское) побережье — западный берег Индии.
м 310 г. хиджры соответствует 922—923 г. я. э.
G< Канбалу — остров в Индийском океане к востоку от по-
бережья Африки. Судя по содержащимся в арабских источниках
описаниям, »то Занзибар. Некоторые исследователи отождеств-
ляют Канбалу с Мадагаскаром.
в Софала зинджей — область, населенная негритянскими
племенами, на восточном берегу Африки против острова Мада-
гаскар.
и Динар — золотая монета, широко распространенная в сред-
ние века в странах мусульманского Востока. Вес ее был равен
4.25 t. Ценность динара значительно колебалась в различные
зпохи.
вт Восстановлено переводчиком.
и Хорасан — область на северо-востоке Ирана.
м Мекка — священный город мусульман в западной части
Аравийского полуострова, недалеко от Красного моря. Храм
Кааба, находящийся в Мекке, был центром культа у арабов еще
в доисламский период: после победы ислама он сделался мусуль-
манской святыней.
70 И храм — вступление во время хаджжа на священную для
мусульман землю в Мекке и надевание ихрама — специальной
одежды, состоящей из двух кусков материи, покрывающих верх-
нюю и нижнюю часть туловища.
71 Ассуан — область и город п Верхнем Египте.
п Пост в месяце рамадане (9-й месяц лунного года), одна
из пяти основных обязанностей мусульманина.
75 332 г. хиджры соответствует 943—944 г. и. 9.
71 Острова .Дибпдмат — см. прим. 181 и 182.
126
к Кхмер (арабское Кимар пли Камар) — Камбоджа. В IX—
XIII вв. государство Кхмер было одним из самых мощных госу-
дарств Индокитайского полуострова. Правители Кхмера подчи-
нили себе всю южную часть полуострова.
л Сира — неизвестная местность, находившаяся, возможно, в
Африке.
п Шираз — город в южной части Ирана.
78 Рат ль, или ритль, — мера веса, равная 144 дирхемам, или
449,28 1.
” 306 г. хиджры соответствует 918—919 г. н. в.
80 Зу-Джабала, или Джабала, — местность, вероятно, нахо-
дившаяся в Хиджазе — области в юго-западной части Аравий-
ского полуострова, простирающейся вдоль побережья Красного
моря.
81 Ошар, или ошур, — гигантское дерево, растущее в Африке
и в западной Азии. Плоды его известны под именем «содомских
яблок». Они напоминают большие яблоки, но внутри пусты.
® Сенфин — область, по-внднмому, на острове Суматра.
w Какола — область в центральной части острова Суматра в
доливе реки Ангкола.
•* 309 г. хиджры соответствует 921—922 г. и. э.
8-' Зам — */g часть суток или три часа морского пути. В раз-
ных арабских источниках величина зама колеблется в значитель-
ных пределах.
“ Арманан — по-видимому, искаженное Андаман. Речь идет
об одном из Андаманских островов.
87 Бедфаркала — неизвестный остров.
и Кала — важная торговая гааань на западном берегу Ма-
лаккского полуострова. Точное местоположение ее неизвестно.
® Мискаль — мера веса, равная 24 каратам, или 4,48 г.
90 В тексте пропуск.
81 Исфахан — большой город в Западном Иране.
м Керман — область в Западном Иране.
и Ссндал-Фулат — остров Пуло-Кондор, лежащий к югу от
Индокитая.
84 Самдлгкйское, или Китайское, море — Южно-Китайское
море.
95 Херкенд — Бенгальский залив.
86 Рейсут — гавань на южном берегу Аравийского полуост-
рова.
97 Ханфу — город у устья реки Янцзы, около современного
Ханчжоу.
88 Хумдан — персидское название древней столицы Китая
(современный Сннаньфу). Слово «Хумдан» сближают с китай-
ским гуиь-дяиь {столица).
127
” Неизвестно, что называет автор Большим и Малым Ки-
таем.
105 Багбур, нли фагфур. — персидское наименование китай-
ского императора, неточный перевод китайского тянъ-цзы —
«сын неба».
101 Вероятно, река Янцзы. Она течет средн гор; по берегам
есть железные рудники.
102 325 г. хиджры соответствует 936—937 г. и. а.
,м Капрон — остров на Красном море у берегов Йемена.
,м В тексте пропуск.
103 Галафика и Аср — порты в Йемене.
|(И> Страны Перна — Малабарский, западный берег Индии,
откуда вывозился перец.
137 Кулом, нлн Кулам-Мсли, — город на юге Малабарского
побережья.
1М Барнанское морс — вероятно, то же, что Ларское море, —
часть Аравийского моря у западного побережья Индии.
109 Кади — судья.
1,0 Даник — мера веса равная >/« Дирхема; также мелкая
монс та.
111 Игра слов. Слово барака по-арабскн означает благослове-
ние, благодать. Как видно из дальнейшего текста, так же назы-
вается порода рыб.
1,2 Оккийя — мера веса. 37.44 ».
1,3 Сурра Ман Раа — Самарра, город на Тигре, к северу от
Багдада, основанный халифом аль-Мутаснмом (839—842 гг.),
перенесшим в него свою резиденцию.
114 Аль-Мутамид — халиф династии Лббасндов, царствовал
с 870 по 892 г.
1,4 В тексте пропуск.
||п Фоль, нлн воль, — кит.
1 ,7 Маит — одни из островов к востоку от Суматры.
Серира, или Сарбуэа, — остров Суматра нли также область
а восточной Суматре около современного Палембанга.
”* В тексте пропуски; неизвестно, относится ли последующее
описание к Манту.
120 Река Михран — Инд.
171 Кост — корень неизвестного растения, служивший пред-
метом торговли.
122 Синдабура — город на западном побережье Индии на ме-
сте современного Гоа.
123 Сеймур — большой портовый город на западном побережье
Индии на месте современного Чаула. Субара — Conapa, город на
западном побережье Индии близ современного Бомбея. Сеймур
и Субара имели значительное мусульманское население.
128
1,4 Ибн аль-Яхуди — сын еврея.
125 300 г. хиджры соответствует 912—913 г. н. ».
126 Абу-ль-Хасан Али ибн Мухаммад ибн аль-Фурат. везнр
халифа аль-Муктадира. пользовался большим влиянием и властью.
127 Ирак — подразумевается Ирак аль-Араб — Месопотамия.
118 Повелитель верующих (эмир аль-мумиинн) — титул ха-
лифа.
123 Махраджан (правильно Мсхреюн) — праздник осеннего
равноденствия у персов.
130 Секбадж — винегрет на рубленого мяса, приправленного
медом.
131 Лубин — возможно, княжество Бутан в Гималаях.
132 Берберское море — см. прим. 50.
133 Бербера — Сомали.
134 Море серендибских заливов — подразумеваются, види-
мо, Полкский пролив и Манарский залив между Цейлоном и Ин-
дией.
135 Бетель — растение из семейства перечных, распространен-
ное в тропических районах Азин. Смесь пряных и острых на
вкус листьев бетеля с кусочками семян арековой пальмы и не-
большим количеством извести употребляется для жевания, причем
бетелем обычно называют всю смесь.
138 Сендай — город на западном побережье Индии.
137 Бенджи — искаженное слово. Значение неясно.
138 В рукописи название географического пункта написано не-
разборчиво.
134 Канбаят — Камбей, город на западном побережье Индии.
149 Сахаль, или страна Сахаль. — одно из названий Цейлона
и прилегающих к нему мелких островов.
141 Остров Бакар — быть может, Балаик — маленький остров
к северу от Цейлона.
142 Мандурин — Мадура, область на юге Индостана.
143 Сехилан, как и Серендиб, — название Цейлона.
144 Зарафа — животное, упоминаемое многими арабскими
географами, видимо, носорог.
145 Аулу-Биленк — залив на западном берегу острова Су-
матра.
148 Ан-Неян — вероятно, остров, Нпас, к западу от Суматры.
147 Наружное морс — Индийский океан.
148 Барана — очевидно, острова Бату к западу от Суматры.
144 Острова Лолжаболус — Никобарские острова, лежащие к
северо-западу от Суматры.
188 317 г. хиджры соответствует 929 г. н. э.
181 Шихр алъ-Аюбан. млн Шихр Любой, — местность в Хад-
рамауте на южном побережье Аравийского полуострова.
129
,и Ат-Тия, или ат-Т айз — портовый город на Мекранском
берегу Ирана.
|М В тексте пропуск.
|Ы В тексте пропуск.
166 317 г. хиджры соответствует 929 г. н. в.
116 Джариб — мера сыпучих тел и площадь, засеваемая од-
ним мешком зерна.
157 Яндаяан Великий — больший из Андаманских островов.
,м Иблис — дьявол.
159 Харун ар-Рашид (786—809) — халиф из династии Лбба-
сидов.
160 Махараджа — по-санскритски — великий царь. Махарад-
жей арабы называли государя Шри-Виджайп (Забсджа).
Убулла, или аль-У булла, — город на Тигре рядом с Бас-
рой.
142 Баян — город в Хуэистане (Западный Иран).
163 В соответствии с мусульманскими обычаями женщина пос-
ле развода или смерти мужа, прежде чем вступить в новый брак,
должна выждать определенный срок.
164 Харик — остров в северной части Персидского залива,
недалеко от Басры.
105 Хунарман — титул главы мусульман в Сеймуре. Слово
персидского происхождения: хунерменд— почтенный, уважаемый.
*** Садж — тнк, нли индийский дуб. дерево, растущее в Ин-
дии, Индокитае и на острове Ява. Древесина отличается боль-
шой твердостью и хорошо поддается обработке. Вывозилась в
большом количестве в Убуллу и Сираф и использовалась для по-
стройки кораблей и зданий.
1,7 342 г. хиджры соответствует 953 —954 г. и. э.
В тексте пропуск.
,6J Каратал (мн. ч. каратил) — кривая сабля, от санскрит-
ского слова каратала — кинжал, нож.
170 Татба, Дабабид — возможно, речь идет о мелких остро-
вах у побережья Восточной Африки. На этих островах очень
много морских черепах. Путешественники отмечают как харак-
терное явление для атнх мест распространение средн жителей
глазных болезней, в частности куриной слепоты. Татба — воз-
можно, о. Пемба.
171 Мувафавид — знаменитый Маджапахнт. столица индусско-
го царства на Яве. Здесь автор называет Забеджсм остров Яву.
172 Тана — портовый город на западном побережье Индии
около Бомбея.
173 благословит его Аллах и да приветствует его)» —
формула величания Мухаммада, застывшее сыраженне, сопровож-
дающее в арабских текстах имя Мухаммада, сколько бы раз он
ни упоминался; формула «Да будет Аллах доволен им!» присос-
730
линяете я к именам всех близких и сподвижников Мухаммада к
первых халифов (как АбуБакр, Омар и др.); формула «Мир
ему!» присоединяется к именам пророков и праведников, как Су-
лейман и Давид; формула «Да проклянет его Аллах!» — к имени
Иблкса (дьявола).
174 Абу Бакр — сподвижник Мухаммада и первый халиф
после его смерти (632—634).
175 Омар ибн аль-Хаттаб — сподвижник Мухаммада и вто-
рой халиф (634—644).
170 Мекран — область на юге Ирана на берегу Аравийского
моря.
177 305 г. хиджры соответствует 917—918 г. и. в.
174 Зу-ль-када — одиннадцатый месяц лунного мусульманско-
го календаря
”* Рас-аль-Камила — мыс между Басрой и Сирафом. Точное
местонахождение его неизвестно.
•*’ По мусульманскому закону в пищу можно употреблять
только зарезанных животных, на которых выпущена кровь; жи-
вотные. убитые иначе, приравниваются к мертвечине и считаются
нечистыми.
141 Поскольку автор говорит, что он уже сообщил ряд инте-
ресных сведений об этих островах, а острова Дибаджат ад-Дум
ранее в тексте только упоминаются, можно предположить, что
рукопись дошла до нас со значительными пропусками. Под остро-
вами Дибаджат ад-Дум автор, очевидно, подразумевает острова
Индийского и Тихого океанов на огромном пространстве от Лак-
кадивских островов до Японии.
147 Дибаджат аль-Кастадж — Мальдивские и Лаккадивские
острова в Индийском океане к западу от острова Цейлон.
145 Вода — морская раковина, служившая монетой в Индии.
”* 306 г. хиджры соответствует 918—919 г. п. э.
145 Тарнарайин, или Тринаяна, — неизвестно, какая мест-
ность здесь подразумевается.
141 Джинн — злой или добрый дух.
147 Кундур, или любая. — ладан, ароматическая смола, добы-
ваемая из надрезов коры тропического дерева босвеллня. расту-
щего в Восточной Африке и на юге Аравийского полуострова.
|М Хасих — местность на восточном берегу Аравийского по-
луострова между Зафаром и Оманом. Харидж — местность на
южном побережье Аравийского полуострова западнее Зафара.
” Лнкийя — город или местность близ Манкира (Маиья-
кхету) в Западной Индии (см. прим. 61).
|И Сенфское море — Сиамский залив.
1,1 Буджа — область в Нубийской пустыне. Здесь были
изумрудные копи.
,п Бернин — местоположение города неизвестно.
131
,м 340 г. хиджры соответствует 951—952 г. и. в.
19» 344 г хиджры соответствует 945 г. н. в.
1,5 Табиа — какая-то местность на восточном берегу Афри-
ки. Остров Гайдами — от гайлам (черепаха), один из островов
у побережья Восточной Африки (см. прим. 170).
190 Сунбададж — наждачный камень.
197 Банкам — одна из пород красного дерева, из которой до-
бывали красящее вещество.
,м Жс.пяниуа — дикий шафран, растение рода крокус (лу-
ковичных), культивируемое в странах южной Европы н Азин.
Употребляется как пряность и в качестве красителя, придающего
оранжево-желтый цвет.
199 Пропуск в тексте.
2М Сенам — кунжут, масличное однолетнее растение. Из семян
кунжута получают масло. На Востоке семена кунжута широко
применяются в пищу.
301 В тексте пропуск.
292 Самбук — небольшое легкое судно.
203 Коран, сура 3,167.
204 17 джумади аль-уля 404 г. хиджры соответствует 30 сен-
тября 1246 г.
СОДЕРЖАНИЕ
Стр
Предисловие . .....................................5
Книга о чудесах Индии, ее земли, моря и островов . . 21
Примечания.............................. *21