а
А. М. БЕЛЯНОВА
О ТЕМПАХ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ СССР
ПО МАТЕРИАЛАМ ДИСКУССИИ 20-X ГОДОВ


А. М. БЕЛЯНОВА
О ТЕМПАХ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ СССР
ПО МАТЕРИАЛАМ ДИСКУССИЙ 20-х ГОДОВ
*
ИЗДАТЕЛЬСТВО «ЭКОНОМИКА» Москва — 1 974


ЗЗС1
Б43
10801—186
Б 1—74
011(01)—74
© Издательство «Экономика», 1974 г.


ВВЕДЕНИЕ
Проблема темпов экономического развития является составной частью теории социалистического воспроизводства. Ее решение имело важнейшее значение для экономической политики Коммунистической партии и Советского государства на всех этапах социалистического строительства.
Свою актуальность она сохраняет и на современном этапе коммунистического строительства в СССР, когда идет быстрый процесс формирования преимущественно интенсивного типа расширенного воспроизводства.
Исследование истории разработки проблемы темпов и факторов экономического развития на разных этапах строительства социализма имеет для нас большое познавательное и практическое значение.
В переходный период от капитализма к социализму для молодой Советской республики проблема темпов экономического развития была особенно острой. Речь шла о защите завоеваний первой социалистической революции, об обеспечении политической и экономической независимости Страны Советов, о создании прочных экономических основ для успешного проведения социалистических преобразований в городе и деревне. Темпы экономического развития были важным фактором в решении поставленной В. И. Лениным задачи построения социализма в одной, отдельно взятой стране. Это ставило проблему темпов в центр внимания экономической политики партии, делало ее одной из главных проблем в работах советских экономистов.
Развитие молодой советской экономической науки шло под непосредственным руководством .Коммунистической партии, ее Центрального Комитета. Партия ориен-
3


тировала ученых-марксистов на глубокое осмысление и овладение марксистско-ленинским теоретическим наследием, на дальнейшее развитие и конкретизацию разработанного В. И. Лениным плана строительства социализма в СССР.
С самых первых лет социалистического строительства советская экономическая наука развивалась в неразрывной связи с решением насущных проблем революционной практики. Не является случайным то, что исследования проблем социалистического воспроизводства, проблемы темпов наиболее широко развернулись в ходе решения поставленной партией задачи создания всесторонней системы планирования народного хозяйства.
Сложнейшая проблема организации социалистического планирования встала сразу же после победы Октябрьской революции. В марте 1918 г. В. И. Ленин писал: «Организация учета, контроль над крупнейшими предприятиями, превращение всего государственного экономического механизма в единую крупную машину, в хозяйственный организм, работающий так, чтобы сотни миллионов людей руководились одним планом, — вот та гигантская организационная задача, которая легла на наши плечи» L
Сложность этой задачи обусловливалась тем, что не было никакого опыта — ни собственного, ни в предшествовавшей истории человечества. Следовало, опираясь на марксистско-ленинскую теорию воспроизводства, выработать принципы и методологию научного планирования социалистического народного хозяйства, воспитать кадры, способные осуществлять руководство плановой экономикой.
Первым научно обоснованным народнохозяйственным планом стал план ГОЭЛРО, разработанный под непосредственным руководством В. И. Ленина. В. И. Ленин придавал огромное значение выполнению этого плана, который «перед всей Россией встанет, как великий хозяйственный план... показывающий, как перевести Россию на настоящую хозяйственную базу, необходимую для коммунизма»1 2.
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Изд. 5-е, т. 36, с. 7.
2 Т а м же, т. 42, с. 158.
4


По мере роста и укрепления социалистического сектора возрастала необходимость в создании общегосударственной системы народнохозяйственного планирования.
Период разработки и претворения в жизнь первого пятилетнего плана развития народного хозяйства СССР (с середины 20-х до начала 30-х годов) был весьма плодотворным с точки зрения развития марксистско-ленинской экономической теории. Основы учения о социализме и закономерностях его развития были заложены К. Марксом и Ф. Энгельсом. В. И. Ленину принадлежит заслуга дальнейшей разработки теории переходного периода К. Маркса, теоретических основ коммунистического способа производства. После победы социалистической революции важнейшей задачей, стоящей перед марксистско-ленинской наукой, стала детальная разработка конкретных проблем построения социализма.
В. И. Ленин прямо указывал: «...как практически осуществить переход от старого, привычного и всем знакомого капитализма к новому, еще не родившемуся, не имеющему устойчивой базы, социализму — вот самая трудная задача. Этот переход займет много лет в лучшем случае. Внутри этого периода наша политика распадается на ряд еще более мелких переходов. И вся трудность задачи, которая ложится на нас, вся трудность политики и все искусство политики состоит в том, чтобы учесть своеобразные задачи каждого такого перехода» 4.
Разработанный В. И. Лениным план построения социализма в СССР был призван выполнить эту трудную задачу. Коммунистической партии, экономистам-марксистам второй половины 20-х годов предстояло продолжить начатую В. И. Лениным работу по изучению и воплощению в жизнь конкретных черт нового общества. Развитие ленинского учения о социализме, защита его от нападок буржуазных идеологов и оппортунистов составили одну из главных задач молодой советской экономической науки.
История марксистско-ленинской экономической мысли тех лет наполнена непримиримой борьбой против буржуазных и мелкобуржуазных извращений теории и практики социализма. Опыт идейной борьбы 20-х годов 1
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Изд. 5-е, т. 40, с. 104.
5


имеет непреходящее значение для разоблачения современных правых и «левых» оппортунистических концепций строительства социализма, всевозможных буржуазных фальсификаций истории КПСС и Советского государства.
В 20-е годы были заложены основы разработки многих важных вопросов экономической науки, составивших прочный фундамент современной практики социалистического хозяйствования. Одним из таких вопросов был вопрос о темпах развития советской экономики. Проблема темпов рассматривалась как проблема комплексная, в органической увязке со всеми основными вопросами социалистического воспроизводства. Экономисты-марксисты вопрос о темпах экономического развития ставили и решали с глубоко классовых, партийных позиций, связывали его непосредственно с задачами построения социализма в СССР, перспективами развертывания мирового революционного процесса. Постановка этих вопросов отражена в работах П. Л. Булата, К. С. Бутаева, Н. А. Вознесенского, Э. И. Квиринга, Г. М. Кржижановского, В. П. Милютина, В. Е. Мотыле- ва, С. Г. Струмилина и др.
Источниками обеспечения высоких темпов экономисты-марксисты считали прежде всего рост социалистического накопления, повышение производительности труда, эффективности использования производственных фондов и капитальных вложений, осуществление социалистической рационализации народного хозяйства. Уже в те годы была поставлена проблема повышения эффективности использования фонда накопления и постепенного понижения на этой основе доли накопления в национальном доходе. Такие идеи высказывали Н. А. Вознесенский, Г. П. Косяченко, М. Н. Рагольский, Г. А. Фельдман и др.
Большая роль отводилась и такому фактору, как совершенствование народнохозяйственной структуры. В этой связи значительное внимание уделялось вопросам соотношения I и II подразделений общественного производства, группы «А» и группы «Б» промышленности. Большинство ученых исходило из необходимости первоочередного развития производства средств производства и в переходный период, и в условиях построенного социализма. Вместе с тем ставился вопрос о посте6


пенном сближении темпов развития производства средств производства и производства предметов потребления. Эти вопросы получили освещение в , работах К. С. Бутаева, Н. А. Вознесенского, Э. И. Квиринга, М. Н. Рагольского, С. Г. Струмилина и др.
Советские экономисты поставили методологические проблемы перехода к преимущественно интенсивному типу расширенного социалистического воспроизводства, дали его первое научное описание, сделали первые попытки применения экономико-математических методов в процессе планирования народного хозяйства, в особенности в процессе разработки генерального плана развития советской экономики. Весьма ценными с этой точки зрения явились исследования Э. И. Квиринга, Н. А. Ковалевского, Г. А. Фельдмана и др.
Научный анализ советской экономической литературы 20-х годов полностью опровергает домыслы современных буржуазных апологетов о якобы имевшем место застое советской экономической мысли в тот период.
В последние годы заметно возросло количество работ, посвященных истории развития советской экономической науки в 20—30-е годы. Общая оценка достижений советской экономической мысли этого периода дана в работах А. И. Пашкова и Н. А. Цаголова. Сделаны первые попытки обобщить исторический процесс формирования и развития советской экономической мысли в исследованиях «История экономической мысли» под редакцией проф. Ф. Я. Полянского (Ч. III. М., Изд-во МГУ, 1970) и «История политической экономии социализма» под редакцией проф. Д. К. Трифонова и доц. Л. Д. Широкорада (Л., Изд-во ЛГУ, 1972).
Отдельные вопросы развития экономической теории в 20-е годы получили освещение в работах Л. Б. Альте- ра, Б. И. Брагинского, А. Л. Вайнштейна, А. И. Викентьева, И. А. Гладкова, Э. П. Горбунова, М. П. Евсеева, Л. В. Канторовича, А. Я. Кошелева, В. Е. Маневича, В. Н. Кириченко и многих других.
Проблемам истории советской экономической мысли 20-х годов посвящены также многочисленные работы экономистов других социалистических стран, особенно Польши и ЧССР.
В настоящей работе обобщается опыт решения проблемы темпов роста социалистической экономики в пе7


риод разработки и осуществления первого пятилетнего плана развития народного хозяйства СССР, показана острая идеологическая борьба, которую вела партия в 20-е годы с буржуазными и мелкобуржуазными концепциями экономического роста, с теориями правых и «левых» оппортунистов. Большое внимание уделяется обоснованию необходимости и возможности высоких устойчивых темпов развития народного хозяйства СССР, источникам и факторам роста экономики, проблемам накопления, совершенствованию народнохозяйственных пропорций.
Автор не претендует на исчерпывающее рассмотрение столь многообразной и сложной проблемы. Ряд вопросов, затронутых в работе, требует дальнейшего изу-1 чения и уточнения. Автор надеется, что книга будет способствовать активизации исследований этой малоизученной и интересной темы.


I
ВОПРОС О НЕОБХОДИМОСТИ и возможности ВЫСОКИХ ТЕМПОВ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ СССР
ПРОБЛЕМА ТЕМПОВ РАЗВИТИЯ СОВЕТСКОЙ ЭКОНОМИКИ
• В РЕШЕНИЯХ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ
Вся совокупность условий, в которых шел процесс социалистического строительства в СССР, выработала понимание необходимости исключительно высоких темпов роста. Вмест% с тем теоретическое обоснование количественной стороны именно таких темпов еще не было разработано. Практика требовала незамедлительно решить вопрос об уровне темпов, в то время как экономическая наука еще не накопила достаточного материала и знаний. Вопросы о конкретном уровне темпов развития народного хозяйства, о материальных источниках, которые смогли бы обеспечить высокие темпы на длительный период, решались при разработке пятилетнего плана впервые и не могли не вызывать серьезных споров среди экономистов.
В дискуссиях по этой проблеме четко выявились позиции представителей разных классов, составлявших советское общество переходного периода.
Объективные закономерности социалистического строительства наиболее полно были раскрыты в решениях Коммунистической партии и Советского правительства, а также в работах экономистов-марксистов.
Выработка научных взглядов на проблему темпов и политической линии партии в этой области происходила 9


в острой идейно-политической борьбе с различными антимарксистскими течениями.
Первое представляли экономисты буржуазного направления, которые считали невозможными и нереальными высокие темпы развития советской экономики, пытались доказать неизбежность развития по «затухающей кривой». Ко второму течению относились представители правого уклона в партии, взгляды которых по вопросу о темпах роста советской экономики во многом перекликались со взглядами буржуазных экономистов. Третье течение образовывали троцкисты, выступавшие с крайне «левыми» лозунгами «сверхвысоких» темпов, не соответствующих реальным экономическим возможностям. Попытка их осуществления неизбежно повлекла бы за собой срыв социалистического строительства.
В постановке и решении вопроса о необходимости и возможности высоких темпов развития центральное место занимали коллективно выработанные решения руководящих органов Коммунистической партии.
Проблема ускорения темпов хозяйственного развития как одна из важнейших задач экономической политики партии приобрела особую остроту в середине 20-х годов в связи с завершением восстановления народного хозяйства и переходом к индустриализации страны. Осуществить это ускорение в тех сложных услс^иях'было возможно, лишь опираясь на преимущества нового общественного строя. «В фантастическую быстроту каких бы то ни было перемен, — говорил В. И. Ленин еще в 1922 г., — у нас никто не поверит, но зато в быстроту действительную, в быстроту, по сравнению с любым периодом исторического развития, взятым, как он был, — в такую быстроту, если движение руководится действительно революционной партией, в такую быстроту мы верим и такой быстроты мы во что бы то ни стало добьемся»
Определив курс на социалистическую индустриализацию страны, XIV съезд ВКП(б) исходил из необходимости «вести экономическое строительство под таким углом зрения, чтобы СССР из страны, ввозящей машины и оборудование, превратить в страну, производящую машины и оборудование, чтобы таким образом СССР
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Изд. 5-е, т. 45, с. 247, 10


в обстановке капиталистического окружения отнюдь не мог превратиться в экономический придаток капиталистического- мирового хозяйства, а представлял собой са* мостоятельную экономическую единицу, строящуюся по-социалистически и способную, благодаря своему экономическому росту, служить могучим средством революционизирования рабочих всех стран и угнетенных народов колоний и полуколоний» Ч
Эту задачу партия поставила, опираясь на выводы марксистско-ленинской теории о преимуществах нового общественного строя, на коренные изменения, происходящие в народном хозяйстве Советского Союза. Преимущества эти, как отмечалось в решениях XV партийной конференции, Заключаются «в уничтожении частной собственности на основные средства производства и в плановом руководстве всем хозяйством...». Именно благодаря этому стал возможным «значительно более быстрый темп развития по сравнению с довоенным периодом и темпом развития капиталистических стран»1 2.
Следует отметить, что такая постановка вопроса определяла самое главное и существенное: возможность обеспечения высоких темпов развития социалистической экономики, вытекающую из преимуществ нового общественного строя, и принципиальную особенность темпов, состоящую в том, что они могут и должны быть выше темпов роста при капитализме. Этот момент необходимо подчеркнуть, так как он выдвигает на первый план качественную особенность проблемы социалистических темпов. При всей важности количественной стороны вопроса она носит подчиненный характер. Как показала история развития советской экономики, уровень темпов менялся под воздействием разнообразных причин — внешних и внутренних, политических и экономических, но всегда темпы социалистической экономики в условиях мирного строительства превышали темпы роста экономики капиталистического мира.
В решениях XV партийной конференции большое внимание было уделено проблеме темпов экономического развития советского народного хозяйства в период ре1 КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Изд. 8-е, т. 3, с. 245 (далее —КПСС в резолюциях...).
2 Т а м ж е, с. 366.
11


конструкции. Конференция констатировала, что «народное хозяйство вступает в полосу, когда темп развития его сильно замедляется сравнительно с истекшими годами» Ч
Причины замедления темпов заключались в следующем. С одной стороны, «с завершением восстановительного периода дальнейшее развитие народного хозяйства упирается в недостаточность и отсталость унаследованной от буржуазного общества производственно-технической базы» 1 2. Ее развитие и укрепление стало одной из важнейших целей политики индустриализации страны. Но, с другой стороны, «развитие индустрии на основе расширения основного капитала (нового капитального строительства) никогда не могло и не может идти с такой быстротой, с какой происходило развитие промышленности на старой базе в восстановительный период...» 3.
Конференция обращала внимание на специфику воспроизводственного процесса при переходе от восстановления к реконструкции экономики: «Одна из отличительных особенностей и вместе с этим одна из главнейших трудностей начального этапа индустриализации заключается в том, что затраты на капитальное строительство потребуют значительного напряжения народного хозяйства, между тем как результаты нового строительства, т. е. продукция новых фабрик и заводов, лучшая по качеству и более дешевая по цене, будет поступать на рынок лишь спустя значительный срок, зачастую через несколько лет». Однако «по мере осуществления плана промышленного строительства открываются все НО’ вые и новые возможности для последующего увеличения темпа развития как промышленности, так и сельского хозяйства, открываются все большие перспективы по использованию всех внутренних ресурсов СССР»4.
Реализация преимуществ социализма «в практическом строительстве, — отметила XV партийная конфе1 КПСС в резолюциях..., т. 3, с. 364—365.
2 Т а м ж е, с. 364.
3 Т а м ж е, с. 365.
4 Там же. См. также постановление ЦК ВКП(б) от 24 марта 1927 г. о вопросах рационализации производства. — КПСС в резолюциях..., т. 3, с. 454—461.
12


ренция, — составляет важнейшую задачу партии в период социалистического переустройства всего народного хозяйства. Рациональное и планомерное использование всех наличных в народном хозяйстве возможностей обеспечивает сохранение достаточно значительного темпа развития народного хозяйства, роста из года в год обобществленной части его, укрепление и усиление руководящей роли пролетариата в нашей стране»1.
В период реконструкции народного хозяйства важнейшей задачей стало осуществление индустриализации, создание на этой основе материально-технической базы социализма. Поскольку успех индустриализации определялся главным образом объемом капитальных вложений на расширение производства, постольку преимущества социализма необходимо было использовать прежде всего для ускорения и повышения эффективности социалистического накопления.
«В ускорении накопления, целесообразном использовании накапливаемых средств, гораздо более жестком, чем до настоящего времени, осуществлении планового начала заключаются очередные задачи предстоящего периода в развитии хозяйства»1 2, — указывалось на апрельском (1926 г.) пленуме ЦКВКП(б).
XV конференция вместе с тем определила, что темпы расширения основных производственных фондов будут зависеть не только от размеров накопления обобществленной промышленности, но и от использования через государственный бюджет доходов других отраслей народного хозяйства, а также сбережений населения путем их вовлечения в кооперацию, сберегательные кассы, во внутренние государственные займы, в кредитную систему и т. п.3 Кроме того, подчеркивалось, что «осуществление индустриализации страны невозможно без строгого и неуклонного проведения режима экономии»4.
Дальнейшая разработка проблемы темпов была тесно связана с созданием первого пятилетнего плана развития советского народного хозяйства.
Октябрьский (1927 г.) объединенный пленум ЦК и ЦКК ВКП(б) одобрил тезисы «Директивы по составле1 КПСС в резолюциях..., т. 3, с. 366.
2 Т а м же, с. 315.
3 См. там же, с. 366.
4 Т а м ж е, с. 367.
13


нию пятилетнего плана народного хозяйства», которые легли в основу резолюции XV съезда партии «О директивах по составлению пятилетнего плана народного хозяйства». Съезд партии, определяя возможность и пути достижения высоких темпов роста хозяйства, вновь подчеркнул преимущества социалистического общественного строя: «Диктатура пролетариата, пролетарская национализация средств производства, транспорта, кредита, внешней торговли, национализация земли — все эти предпосылки обусловили развитие экономики СССР на принципиально иных, социалистических началах» L Съезд отметил, что принципиально иными стали социально-классовое содержание командных экономических высот, соотношение между городом и деревней, организационная форма народного хозяйства (возможность планового хозяйственного руководства), распределение национального дохода. «Эти отличительные черты хозяйства СССР сделали возможным гораздо более быстрый по сравнению со странами капитализма темп восстановительного процесса, а также и гораздо более быстрый процесс хозяйственного роста вообще»1 2. Таким образом, XV съезд партии обратил особое внимание на социальный аспект проблемы темпов.
В резолюции съезда были определены важнейшие установки к составлению пятилетнего плана. При этом достижение высоких темпов развития хозяйства рассматривалось не как самоцель, а как важнейшее средство решения коренных проблем социалистического строительства. «При составлении пятилетнего плана народного хозяйства, как и при составлении всякого хозяйственного плана, рассчитанного на более или менее длительный срок, — записано в резолюции XV съезда, — необходимо стремиться к достижению наиболее благоприятного сочетания следующих элементов: расширенного потребления рабочих и крестьянских масс; расширенного воспроизводства (накопления) в государственной индустрии на основе расширенного воспроизводства в народном хозяйстве вообще; более быстрого, чем в капиталистических странах, темпа народнохозяйственного развития и непременного систематического повышения 1 КПСС в резолюциях..., т. 4, с. 31.
2 Т а м ж е.
14


удельного веса социалистического хозяйственного сектора, что является решающим и главным моментом во всей хозяйственной политике пролетариата»
На XV съезде партии был поставлен вопрос о необходимости обеспечения высоких темпов на длительный период развития. «В вопросе о темпе развития, — указывалось в резолюции съезда, — необходимо равным образом иметь в виду крайнюю сложность задачи. Здесь следует исходить не из максимума темпа накопления на ближайший год или несколько лет, а из такого соотношения элементов народного хозяйства, которое обеспечивало бы длительно наиболее быстрый темп развития» 1 2.
В этой связи съезд решительно осудил требование оппозиции повысить цены на промышленные товары, что могло привести к сужению внутреннего рынка, подрыву сырьевой базы промышленности и торможению технического прогресса в индустрии, т. е. в конечном счете — к резкому снижению темпов развития3. «...Политика рационализации и низких цен, — подчеркнул съезд, — устанавливая равновесие между городом и деревней, неизбежно повлечет за собой длительное ускорение темпа развития. Ибо эта политика, расширяя потребление масс и обеспечивая соответствующее давление на весь производственный аппарат, будет лучшей гарантией против всякого загнивания и монополистического паразитизма» 4.
Важное значение в резолюции съезда отводилось установлению й поддержанию пропорциональности народного хозяйства как одного из факторов обеспечения высоких темпов, четко определялись основные линии совершенствования народнохозяйственной структуры.
Съезд постановил, что «наиболее быстрый темп развития должен быть придан тем отраслям тяжелой индустрии, которые подымают в кратчайший срок экономическую мощь и обороноспособность СССР, служат гарантией возможности развития в случае экономической блокады, ослабляют зависимость от капиталистического мира и содействуют преобразованию сельского хозяй1 КПСС в резолюциях..., т. 4, с. 33.
2 Т а м ж е, с. 34.
3 См. т а м ж е, с. 34—35.
4 Т а м ж е, с. 37.
15


ства на базе более высокой техники и коллективизации хозяйства»
Крупным вкладом XV съезда партии в теорию социалистического воспроизводства, в том числе темпов роста экономики при социализме, явилось принципиальное положение о соотношении развития тяжелой и легкой промышленности: «В области соотношения между развитием тяжелой и легкой индустрии равным образом необходимо исходить из оптимального сочетания обоих моментов. Считая правильным перенесение центра тяжести в производство средств производства, нужно при этом учитывать опасность слишком большой увязки государственных капиталов в крупное строительство, реализующееся ,на рынке лишь через ряд лет; с другой стороны, необходимо иметь в виду, что- более быстрый оборот в легкой индустрии (производство предметов первой необходимости) позволяет использовать ее капиталы и для строительства в тяжелой индустрии при условии развития легкой индустрии»1 2. При этом «промышленность, производящая предметы потребления, должна довести количество и качество своей продукции до такого предела, чтобы было обеспечено значительное повышение душевой нормы потребления трудящихся»3.
Среди путей решения основных задач индустриализации директивы по составлению пятилетнего плана на первое место выдвинули ускорение научно-технического прогресса, повышение роли науки и научной техники. Как очередные задачи были поставлены широкое развитие научно-исследовательских институтов и фабрично- заводских лабораторий, решительное приближение академической науки к производству, самое широкое использование передового зарубежного опыта, тщательное изучение новейших достижений в области науки, техники, производства, его организации и т. п. Речь шла также о серьезном улучшении технического и агрономического образования, ускорении подготовки необходимых кадров для науки и производства. Директивы призывали «не останавливаться перед затратами на опыты по проведению улучшенных методов производства...»4.
1 КПСС в резолюциях..., т. 4, с. 38.
2 Там ж е, с. 35.
3 Т а м ж е, с. 38.
4 Т а м ж е, с. 47.
10


Основные положения резолюции XV съезда партии получили дальнейшее развитие в резолюции XVI конференции ВКП(б) «О пятилетием плане развития народного хозяйства», в решениях пленумов ЦК и постановлениях Центрального Комитета. XVI партийная конференция определяла пятилетний план как «программу развернутого социалистического наступления», которая должна была обеспечить максимальное развитие производства средств производства как основы индустриализации страны, решительное усиление социалистического сектора в городе и деревне, изживание чрезмерной отсталости сельского хозяйства, значительный подъем материального и культурного уровня жизни трудящихся, укрепление руководящей роли рабочего класса и позиций пролетарской диктатуры, подъем национальных республик и отсталых районов, значительное укрепление обороноспособности нашей страны, крупный шаг вперед в решении задачи догнать и перегнать в технико-экономическом отношении передовые капиталистические страны
Основные задачи, выдвинутые XV съездом и XVI конференцией ВКП(б), были конкретизированы в ряде важнейших постановлений Центрального Комитета по развитию отдельных отраслей народного хозяйства, вопросам управления, социалистического соревнования, подготовки кадров и т. п.
Ноябрьский (1929 г.) пленум ЦК ВКП(б) отметил, что преимущества социалистической системы хозяйства по сравнению с капиталистической «все больше находят свое подтверждение в исключительно высоких темпах .народнохозяйственного развития, темпах материально- технической реконструкции народного хозяйства и повышения материального и культурного уровня жизни рабочего класса и трудящихся масс крестьянства» 1 2.
Успехи в развитии народного хозяйства, коллективизация деревни, рост социалистических элементов в стране сделали возможным вывод о том, что «дело построения социализма в стране пролетарской диктатуры может быть проведено в исторически минимальные сроки» 3.
1 См. КПСС в резолюциях..., т. 4, с. 205.
2 Т а м ж е, с. 332.
3 Т а м же, с. 333.
17


Пленум обратил особое внимание на качественные показатели работы народного хозяйства, в особенности на рост производительности труда и снижение себестоимости продукции, на развитие социалистического соревнования трудящихся, которое рассматривалось как одно из важнейших условий и предпосылок выполнения всего плана в целом L
Курс на высокие темпы индустриализации страны партия проводила и отстаивала в борьбе на два фронта: против правого, откровенно оппортунистического уклона, выражавшегося в стремлении снизить темп и задержать дальнейшее строительство крупной индустрии, и против сверхиндустриалистской тенденции троцкизма, скрывающей «под левой фразеологией полуменьшевист- ское правое содержание» и ведущей «на деле к тем же гибельным результатам, как и открыто правый уклон»2.
В ходе этой борьбы получила дальнейшее развитие общая теория социалистического воспроизводства, а также были разработаны вопросы темпов в специфических условиях переходного периода от капитализма к социализму, в условиях восстановления и реконструкции советского народного хозяйства, включая вопросы уровня темпов и их источников, проблемы эффективности и пропорциональности общественного производства.
Принципиальные установки партии послужили надежным ориентиром в научных исследованиях экономистов-марксистов, в их борьбе против буржуазных и мелкобуржуазных концепций темпов развития советской экономики.
ОБОСНОВАНИЕ НЕОБХОДИМОСТИ И ВОЗМОЖНОСТИ ВЫСОКИХ ТЕМПОВ В ТРУДАХ ЭКОНОМИСТОВ-МАРКСИСТОВ
Курс Коммунистической партии на ускорение темпов экономического развития страны последовательно отстаивали и развивали экономисты-марксисты Б. С. Борилин, П. Л. Булат, К. С. Бутаев, Р. Е. Вайсберг, Н. А. Вознесенский, Л. М. Гатовский, А. М. Кактынь, Э. И. Кви- ринг/ Н. А. Ковалевский, Г. М. Кржижановский, Г. И. Крумин, Л. А. Леонтьев (А. Леонтьев), В. И. Меж-
1 См. КПСС в резолюциях..., т. 4, с. 331—332. з Т а м же, с. 136.
19


лаук, А. С. Мендельсон, В. П. Милютин, В. Ё. Мотылев,
A. И. Пашков, М. Н. Рагольский, С. Г. Струмилин и многие другие. Опираясь на методологию марксистско- ленинской науки, эти экономисты внесли большой вклад как в детальную разработку и обоснование путей решения практических задач социалистического строительства, так и в развитие теоретических основ политической экономии социализма. Многие исследования и научные выводы, сделанные ими во второй половине 20-х — начале 30-х годов, оставили заметный след в истории советской экономической мысли и не потеряли своей теоретической ценности в наши дни.
Подход экономистов-марксистов к проблеме темпов, предлагаемые пути ее решения существенно отличались от постановки этого вопроса буржуазными и мелкобуржуазными идеологами. Экономисты-марксисты руководствовались ленинским учением о социализме, о возможности построения социализма в одной, отдельно взятой стране в условиях капиталистического окружения.
Поскольку вопрос о темпах хозяйственного и культурного развития СССР являлся одним из центральных в пятилетием плане, именно вокруг него и развернулась дискуссия среди экономистов, принявшая острую политическую направленность.
Экономисты-марксисты подходили к проблеме темпов, как к важной политико-экономической проблеме, оказывающей самое непосредственное влияние на весь ход социалистического строительства и на судьбы мировой революции. Быстрый рост экономики, отмечал
B. Е. Мотылев, необходим «для экономического преодоления буржуазии в нашей стране, изживания наличных в нашем хозяйстве диспропорций, обеспечения экономической самостоятельности СССР в мировом хозяйстве, дальнейшего выявления перед трудящимися всего мира прогрессивности переходной системы хозяйства, ускорения процесса революционизирования мирового пролетариата, укрепления обороноспособности Советского Союза и т. д.» L
Экономисты постоянно подчеркивали, что не воля и желание людей, а «исторические условия нашего развития повелительно диктуют нам быстрые темпы развития,
1 «Большевик», 1927, № 23—24, с. 21. 19


превращая вопрос темпов в вопрос жизни и смерти первой в мире страны, строящей социализм»1. Таким образом, необходимость высоких напряженных темпов определялась целью, стоящей перед страной, — построением социализма, и условиями, в которых шел процесс осуществления этой цели.
В речи И. В. Сталина на ноябрьском (1928 г.) пленуме ЦК ВКП(б) «Об индустриализации страны и о правом уклоне в ВКП(б)» говорилось: «Вопрос о быстром темпе развития индустрии не стоял бы у нас так остро, как стоит он теперь, если бы мы имели такую же развитую промышленность и такую же развитую технику, как, скажем, в Германии, если бы удельный вес индустрии во всем народном хозяйстве стоял у нас так же высоко, как, например, в Германии...
Вопрос о быстром темпе развития индустрии не стоял бы так остро в том случае, если бы мы представляли' не единственную страну диктатуры пролетариата, а одну из стран пролетарской диктатуры...»1 2 Это положение получило дальнейшее развитие в работах П. Л. Булата, В. Е. Мотылева, Э. И. Квиринга, К. Я. Розенталя и других ученых.
На постановку и решение проблемы темпов в СССР серьезное влияние оказывало наличие капиталистического окружения, необходимость в короткие исторические сроки догнать и перегнать капиталистические страны в экономическом отношении. Это делало нужным изменять пропорции капиталовложений, проводить курс на высокие темпы роста производства средств производства.
В резолюции VIII съезда профсоюзов СССР по докладу В. В. Куйбышева подчеркивалось: «Задачи социалистического строительства — необходимость в кратчайший срок догнать и превзойти уровень индустриального' развития передовых капиталистических стран, задачи подъема и социалистического переустройства крайне отсталого сельского хозяйства, повышение материального и культурного уровня жизни трудящихся и, наконец, интересы обороны диктуют необходимость возможно 1 Основы теории советского хозяйства. Л., ОГИЗ, «Прибой: 1931, с. 138.
2 Сталин И. В. Соч., т. 11, с. 251.
20


быстрых темпов развития промышленности и в первую очередь производства средств производства» Ч
Проблема темпов в первой пятилетке ставилась прежде всего как проблема обеспечения первоочередного роста производства средств производства, а внутри этого подразделения упор делался на машиностроение, энергетику, химическую промышленность, ибо, как справедливо отмечал П. Л. Булат, только высокие темпы индустриального развития обеспечивают в условиях мирового капиталистического окружения и обострения классовой борьбы внутри страны неуклонное продвижение хозяйства СССР по социалистическому пути1 2.
Экономисты придавали большое значение необходимости теоретического осмысления преимуществ социалистической системы хозяйства для наиболее эффективного использования их в практике планирования. При этом правильно подчеркивалось, что темпы зависят не только от уровня экономического развития страны, но они определяются прежде всего характером общественных отношений.
Считая, что возможность высоких темпов создается всей совокупностью преимуществ, рожденных социализмом, экономисты-марксисты вместе с тем постоянно указывали на то, что превращение этой возможности в реальность — задача трудная, требующая мобилизации всех материальных и трудовых ресурсов, четкого планирования, железной дисциплины, строжайшего режима экономии, творческой инициативы масс и т. д.
Решающая роль в реализации преимуществ и возможностей социалистической системы хозяйства отводилась политической надстройке советского общества, экономической политике партии, государственному руководству народным хозяйством. При этом особо выделялось значение политики в области распределения национального дохода, накопления и его использования, внешней торговли и т. п. Выступая на дискуссии по проблемам диспропорции и темпов хозяйственного развития СССР, В. П. Милютин отмечал, что темпы зависят, с одной сто1 Контрольные цифры пятилетнего плана промышленности на 1928/29—1932/33 гг. М., Планхозгиз, 1928, с. 53.
2 См. Булат П. Л. Народное хозяйство СССР через 5 лет.
Л., «Красная газета», 1929, с. 15. \
21


роны, от имеющихся ресурсов и созданных резервов, а с другой стороны, от экономической политики и уровня планового руководства хозяйством \
Исходя из задач социалистического строительства в конкретных исторических условиях того времени, экономисты-марксисты говорили о том, что осуществление высоких темпов не может обеспечиваться автоматически преимуществами системы хозяйства переходного периода, а предполагает чрезвычайно большое напряжение всех сил. Нужные темпы, писал В. Е. Мотылев, могут быть достигнуты лишь в борьбе, лишь при. огромном напряжении сил, так как «совокупность внутренних и внешних противоречий и задач революции повелительно диктует необходимость максимально возможного темпа»1 2. Напряженность темпов рассматривалась как прямое выражение обострения классовой борьбы за построение социализма.
Но даже в условиях, когда «темпы решали все», экономисты не рассматривали их повышение как самоцель. Они подчеркивали, что определяющим является не лозунг максимума, а цели, которые поставлены перед страной.
Большое место в работах экономистов занимал вопрос о характере темпов в условиях экономики переходного периода.
В отличие от буржуазных и мелкобуржуазных идеологов, игнорировавших социально-экономические особенности переходного периода, экономисты-марксисты считали, что вне этих особенностей нельзя ставить и решать вопрос о темпах.
Анализируя темпы развития промышленности и капитального строительства в годы восстановления народного хозяйства, А. М. Кактынь справедливо замечал: «Какие бы элементы восстановительного процесса ни отражались на этих темпах, все же подобные темпы, особенно в отношении промышленности и строительства, находящихся уже на уровнях, превышающих довоенные, немыслимы без учета тех особенностей, какими отлича1 См. «Вестник Коммунистической Академии», 1926, кн. XVI, с. 224—227.
2 Мотылев В. Е. Проблема темпа развития СССР. М., Изд. Коммунистической Академии, 1929, с. 9.
22


ется социалистическое хозяйство. Подобных темпов капиталистическое хозяйство не знало и не знает» L
Неверие в преимущества социализма перед капитализмом, непонимание своеобразия восстановительного периода в условиях строящегося социализма порождали глубоко пессимистичные прогнозы буржуазных ученых в отношении восстановительных возможностей России. Они пророчили, что без плана Дауэса России не под силу будет восстановить свое хозяйство и она никогда не сможет стать процветающей сельскохозяйственной, торговой и промышленной страной. «Великие возможности страны будут потеряны для мира на неисчислимые годы» 1 2, — скорбно заключали они.
Советские ученые принимали во внимание трудности восстановительного периода: «Основной „капитал" подвергся в годы гражданской войны значительным разрушениям, оборотный „капитал" почти отсутствовал, квалифицированные кадры рабочих разбрелись, не было опыта, не было кредитной системы, твердой валюты и т. п.»3, — писал В. Е. Мотылев. Поднимать народное хозяйство в условиях крайней разрухи и острой классовой борьбы было нелегко.
Экономисты-марксисты выступали против понимания восстановительного периода в СССР лишь как достижения довоенного уровня, довоенных пропорций. Задачи этого периода они определяли значительно шире: речь шла о поисках новых путей развития экономики, о создании предпосылок, позволяющих развивать производительные силы в сторону социализма. Поэтому быстрый процесс восстановления и роста экономики во многом определялся не преходящими моментами, а нарастающими возможностями социалистической системы хозяйства.
В марксистской экономической литературе тех лет высказывалось единое мнение о некотором замедлении темпов народного хозяйства в связи с переходом к его коренной реконструкции. Эта точка зрения, как уже отмечалось, получила отражение в партийных документах, 1 «Большевик», 1928, № 20, с. 19.
2 Цит. по кн.: Богушевский В. С. Капитальное строительство в государственной промышленности. Л., «Прибой», 1926, с. 5.
^Мотылев В. Е. Проблема темпа развития СССР, с. 97,
23


б работах Э. И. Квиринга, В. Е. Мотылева, Г. И. Кру- мина, А. М. Кактыня и многих других
В условиях резкого возрастания масштабов производства, широкого размаха капитального строительства социалистическое хозяйство, по словам Э. Гольденберга, «рывками восстановительного периода дальше двигаться не может»1 2, требовался новый подход, новые методы хозяйственного руководства. Анализируя тенденции экономики того периода, Крумин отмечал, что некоторое снижение темпов является результатом возрастания неблагоприятных факторов: сложившееся в то время соотношение между капитальными затратами и продукцией создавало тенденцию к росту фондоемкости продукции. Вместе с тем процесс технической реконструкции народного хозяйства в значительной степени сдерживался наличием капиталистического окружения, острой классовой борьбой внутри страны, а также исторически унаследованной технической и культурной отсталостью страны.
Но действие этих тормозящих факторов перекрывалось реализацией преимуществ плановой системы хозяйства, которая позволяла поднять темпы роста национального дохода и увеличить его общий объем и размеры фонда накопления — важнейшего источника расширенного воспроизводства.
Особое значение в поддержании темпов на высоком уровне уже в те годы придавалось качественным показателям работы социалистических предприятий — росту производительности труда, снижению фондоемкости и 1 См. Г е р ч у к Я. Накопление и восстановительный процесс в
хозяйстве СССР. — «Социалистическое хозяйство», 1926, кн. 2; Гольденберг Э. Хозяйственный вопрос на XV конференции. — «Большевик», 1926, № 21—22; Кактынь А. М. Перспективы предстоящего хозяйственного года. — «Большевик», 1928, № 20, 21—22; Квиринг Э. И. Очерки развития промышленности СССР. 1917— 1927 гг. М.—Л., Госиздат, 1929; Квиринг Э. И. Экономическая политика партии к XV съезду. — «Плановое хозяйство», 1927, №10; Крумин Г. И. В борьбе за рост производительных сил. — «Экономическое обозрение», 1928, № 4; Крумин Г. И. На переломе.— «Экономическое обозрение», 1926, № 10; Крумин Г. И.’Постановления XIV съезда партии в области хозяйства и платформа оппозиции. — «Экономическое обозр£ние», 1926, № 1; Моты-
лев В. Е. Проблема темпа развития СССР.
2 «Большевик», 1926, № 21—22, с. 21.
24


материалоемкости, повышению эффективности капитальных вложений.
Намечая на первую пятилетку предельно возможные темпы развития, ученые стремились экономически обосновать их реализацию. П. Л. Булат, К. С. Бутаев, В. П. Милютин, В. Е. Мотылев и другие развивали идею о том, что тот или иной уровень'темпов должен являться результатом объективного научного исследования, базироваться на точном расчете, позволяющем избежать перебоев в экономическом развитии.
Конечно, это не всегда удавалось в условиях недостаточно сбалансированной экономики, при наличии множества «узких мест». Как известно из истории, при высоких среднегодовых темпах в целом отмечались отдельные годы с более низким приростом. Неравномерны были темпы роста и по отдельным видам промышленной продукции. Так, в восстановительный период (1922— 1926 гг.) среднегодовые темпы прироста продукции крупной промышленности составили 40,8%, в то же время данные за отдельные годы представляли неоднородную картину: в 1922 г. этот показатель был равен 30,7%, в 1923 г. —52,9, в 1924 г.—16,4, в 1925 г. —66,1, в 1926 г. —43,1%.
Многие экономисты тех лет справедливо признавали, что в связи с недостаточным развитием экономической науки в основе плановых разработок зачастую лежали эмпирические методы. Это отражалось на качестве годовых и перспективных плановых разработок. Об их несовершенстве свидетельствовало значительное перевыполнение заданий по годам. Поэтому перед плановыми органами вставало немало сложных' вопросов: может ли пятилетка служить надежной базой для годовых планов, следует ли в случае значительного перевыполнения установленных заданий корректировать задания пятилетнего плана или надо составлять новый пятилетний либо даже генеральный план и т. п.
Современная практика показывает, что нельзя считать угрожающим любое снижение темпов по сравнению с предыдущим периодом. Стратегические задачи экономической политики могут осуществляться разнообразными путями экономической тактики. Но в 20-е годы далеко не всегда удавалось надежно экономически обосновать динамику темпов на перспективу, а проекты планов 25


иногда отвергались только потому, что в них намечались темпы роста продукции на конец пятилетки несколько ниже тех, которые проектировались для первых лет. Боязнь «затухания» зачастую нацеливала не на качественное улучшение планирования, а прежде всего на выработку повышающихся показателей по всем линиям, что нередко приводило к определенным перегибам: наметки сверхвысоких темпов не всегда подкреплялись реальными возможностями — наличными ресурсами, состоянием техники, уровнем производительности труда и т. п.
Требовалось накопить немалый опыт планового руководства народным хозяйством, чтобы суметь воплощать в жизнь, в экономическую практику теоретические замыслы. Но это никоим образом не отрицает правильности общей линии на обеспечение высоких и напряженных темпов в условиях создания основ социалистической экономики. Последующая история развития народного хозяйства страны подтвердила это.
Осознавая всю сложность проблемы темпов, ученые ставили задачу сосредоточить внимание на поисках научного подхода к ее решению. Выступая в 1926 г. на дискуссии в Коммунистической Академии, А. И. Пашков говорил: «К сожалению, достаточной ясности по вопросу о будущем темпе нашего хозяйства у нас все еще нет. Мы знаем, что нам нужен быстрый темп роста, больший, чем в дореволюционной России и капиталистических странах, но как обеспечить этот темп, из каких источников— отчетливо это пока еще не представляется» L
Большое внимание уделялось нахождению оптимальных темпов и пропорций народного хозяйства на различных этапах социалистического строительства. Экономисты ставили перед собой цель «найти такое направление имеющихся в распоряжении страны материальных и трудовых ресурсов, при которых достигался бы максимальный результат» 1 2.
В качестве центральной задачи выдвигалось обеспечение планомерного хода воспроизводства, «установления бесперебойного равномерного экономического разви1 «Вестник Коммунистической Академии», 1926, кн. XVI, с. 232.
2 Б у л а т П. Л. Народное хозяйство СССР через 5 лет, с. 10—11.
26


тия»1, подчеркивалось, что нас должно интересовать не столько значительное ускорение темпов дальнейшего роста промышленности производства, сколько закрепление его непрерывности. «В наиболее'общей форме,— писал С. Г. Струмилин, — задача построения перспективного плана народного хозяйства СССР в настоящий момент может быть сформулирована как задача такого перераспределения наличных производительных сил общества, включая сюда и рабочую силу, и материальные ресурсы страны, которое в оптимальной степени обеспечивало бы бескризисное расширенное воспроизводство этих производительных сил возможно быстрым темпом в целях максимального удовлетворения текущих потребностей трудящихся масс и скорейшего приближения их к полному переустройству общества на началах социализма и коммунизма»1 2.
В связи с решением этих задач был поставлен вопрос о разработке народнохозяйственного баланса. Проблемы баланса нашли отражение в работах С. Г. Струмилина, В. П. Дьяченко, Г. П. Косяченко, А. И. Петрова и др.
Многие экономисты распространяли закономерность развития экономики высокими темпами не только на переходный период, но высказывали предположение, что возможность для еще более быстрых темпов развития будет создана построением в нашей стране развитого социализма, когда его преимущества смогут проявиться в полную меру3.
Вместе с тем ученые справедливо считали, что в будущем не во всех отраслях и не по всем показателям будет необходимость в постоянно возрастающих из пятилетия в пятилетие темпах. Они будут определяться реальными потребностями народного хозяйства, и при достижении определенного уровня производства того или 1 Ми л юти н В. П. О проблеме диспропорции и темпе хозяйственного развития СССР. — «Вестник Коммунистической Академии», 1926, кн. XVI, с. 227.
2 Струмилин С. Г. Очерки советской экономики. Изд. 2-е. М., Госиздат, 1930, с. 405.
3 См., например, Мотылев В. Е. Проблема темпа развития СССР; Эвентов Л. Я. Итоги борьбы двух систем. — «Плановое хозяйство», 1932, № 6—7.
27


иного продукта темпы могут стабилизироваться или даже снижаться Ч
В этой связи следует отметить, что вопрос об уровне будущих темпов экономисты решали прежде всего в плоскости социальных условий развития и значительно меньше внимания уделяли анализу конкретных факторов и источников роста. Это нередко предопределяло односторонний, абстрактный подход к постановке и решению указанной проблемы.
Разумеется, далеко не все вопросы теории темпов были успешно решены экономистами в те годы. Многие еще не были поставлены в их работах, отдельные были лишь названы, определены задачи исследования этих проблем.
Ряд вопросов, довольно точно сформулированных в теоретическом плане, не был разработан до уровня четких практических рекомендаций.
Несмотря на отдельные слабые стороны исследований, экономисты-марксисты 20-х годов создали достаточно стройную систему взглядов по проблемам темпов экономического развития в условиях переходного периода от капитализма к социализму и низшей фазы коммунизма— социализма.
Неоценим их вклад и в научную критику многочисленных буржуазных, мелкобуржуазных, «лево»- и правооппортунистических концепций, в борьбе с которыми оттачивалась методология экономической науки, совершенствовалось понимание закономерностей строительства нового общества.
КРИТИКА БУРЖУАЗНЫХ И ОППОРТУНИСТИЧЕСКИХ КОНЦЕПЦИЙ
Буржуазная теория «затухающей кривой»
В дискуссии о путях и темпах развития советской экономики особое место принадлежит группе экономистов, взгляды которых носили буржуазный характер (В. Базаров, А. Гинзбург, В. Громан, А. Дезен, А. Никитский и др.).
1 См. «Плановое хозяйство», 1932, № 3, с. 154.
28


Для них было характерно стремление перенести действие законов капиталистического развития в условия советского хозяйства переходного периода. В своих теоретических построениях и практических рекомендациях они исходили из положения об исторической незаконнорожденности социализма в нашей стране, игнорировали марксистско-ленинское учение о социализме, ленинский вывод о возможности построения социализма в одной, отдельно взятой стране. Большое место вопрос о темпах занимал в работах В. Базарова, пытавшегося теоретически обосновать динамику темпов в экономике переходного периода с позиций так называемой «теории затухающей кривой», одним из авторов которой он был.
Концепция Базарова в вопросе о темпах тесно связана с его общими теоретическими и политическими позициями. Для него всегда было характерным стремление уйти от острых проблем классовой борьбы, занять «среднюю позицию» в принципиальных политических вопросах. В. И. Ленин еще в 1917 г., разоблачая отношение меньшевика Базарова к диктатуре пролетариата и рабочему контролю, писал, что «добрый Базаров объективно играет роль подголоска капиталистов» \ что люди, подобные ему, учение о классовой борьбе признают «только губами, а не умом» 1 2.
Многие методологические посылки Базаров заимствовал у А. Богданова. Речь идет прежде всего об отождествлении законов, управляющих развитием природы и общества. При анализе советской экономики Базаров исходил из тождества экономических законов с законами механики, физики, химии. Все это делало его позицию близкой органической школе социологии Г. Спенсера и др.
Механистичность и антинаучность методологии Базарова особенно четко выявляются в его подходе к сущности социализма, к вопросу о возможных темпах развития советской экономики. В этом отношении интересно отметить, что положение о «затухающей кривой» Базаров относил к переходному периоду, как бы противопоставляя его, по существу, периоду развитого общества. Анализируя факторы, противодействующие достижению 1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Изд. 5-е, т- 34, с. 319.
2 Т а м же, с. 318. .
29


высоких темпов экономического развития в переходный период, Базаров заключал, что только в условиях развитого общества, когда эти факторы исчезнут, появится возможность развивать экономику высокими равномерными темпами
Однако это признание носит формальный характер и не вписывается в общую систему взглядов Базарова. Его концепция предполагала чисто количественное отличие развитого социалистического общества от предшествующих ступеней развития. Он игнорировал важнейшую качественную черту — обобществление средств производства, а без этого нереально создание «идеально действующего механизма планового регулирования производства».
В концепции Базарова социалистическое общество, о котором он писал, мало чем отличалось от капитализма, ибо у него речь шла лишь о высоком уровне развития производительных сил и игнорировались различия в характере производственных отношений. В этом смысле взгляды Базарова перекликаются с современными концепциями «индустриального общества» 1 2.
Для концепции Базарова характерно присущее вульгарному экономическому детерминизму отрицание активной роли производственных отношений в системе способа производства, а также активной роли надстройки по отношению к базису. Отсюда и «фатализм» заявления о том, что в переходный период нет условий для обеспечения высоких feMnoB роста. Подобную позицию, занимаемую лидерами II Интернационала, решительно критиковал В. И. Ленин 3.
Базаров и другие экономисты буржуазного направления предлагали решение проблемы темпов вне связи ее с задачами построения социализма в нашей стране. Экономику переходного периода они представляли лишь как простое сосуществование «многих различных социально- экономических формаций», как своего рода «неокапита- листическую систему», неотъемлемую часть мирового капитализма. Как справедливо отмечал М. Г. Вронский, 1 См. «Плановое хозяйство», 1926, № 5, с. 74.
2 См. Гэлбрейт Дж. Новое индустриальное общество. Пер. с англ. М., «Прогресс», 1969, гл. XXXV.
3 См. Ленин В. И. Поли. собр. соч. Изд. 5-е, т. 45, с. 381.
30


Эти экономисты «не могут выйти из традиционной идеологии, на которой они выросли и воспитались... они изучают нашу экономику по примеру буржуазных апологетов капитализма, лично не переживших никакой революции, а если и переживших, то только как временное или случайное возмущение» !.
Ограниченность взглядов буржуазных экономистов сказалась и на оценке роли планирования, которому отводилась роль пассивного придатка стихийного хода экономического развития. Планы, по мнению Базарова, Гинзбурга, Громана и других, должны были разрабатываться как планы-прогнозы, носить не директивный, а рекомендательный характер и определять только общие направления хозяйственной жизни.
Они различали два подхода к планированию, получивших названия «генетика» и «телеология». Под «генетикой» понимались стихийно действующие тенденции общественного развития, а под «телеологией» — целевые установки, определяемые государством. Основным методологическим принципом при проектировании плановых заданий, как утверждал, например, Громан, должен быть «генетический метод», целевой же подход — занимать подчиненное, второстепенное место. Громан прямо заявлял, что «примат принадлежит генетической точке зрения»1 2.
На этих исходных посылках и была построена «теория затухающей кривой», суть которой сводилась к утверждению, что в советском хозяйстве нет факторов, способных реально обеспечить длительное поддержание темпов на высоком уровне, и поэтому высокие темпы восстановительного периода (как результат использования «восстановительных» и «сверхвосстановительных» возможностей) будут постепенно «затухать», снижаясь в лучшем случае до уровня «нормальных», т. е. таких, какими характеризовалось развитие капиталистических стран.
Буржуазные экономисты стремились доказать, что высокие темпы не результат преимуществ развивающейся социалистической системы, а явление временное, связанное с нарушением хозяйственного равновесия ипосте-
1 «Социалистическое хозяйство», 1928, кн. 3, с. 7—8.
2 «Плановое хозяйство», 1925, № 1, с. 88.
31


пенно исчезающее по мере приближения народного хозяйства к «нормальным» условиям воспроизводства.
Утверждение о том, что темпы роста народного хозяйства СССР не могут быть выше темпов капиталистических стран в период их индустриализации, преподносилось как аксиома. Буржуазные экономисты заявляли, чю истории неизвестны темпы, которые превышали бы темпы роста развитых капиталистических стран, и потому любая ориентировка на такое развитие объявлялась ими заведомо нереальной. Пессимизм в отношении будущего развития народного хозяйства СССР эти экономисты выдавали за «трезвый реализм», себя же возводили в ранг единственных представителей «объективной науки».
Отрицая возможность высоких темпов роста экономики в начавшийся тогда период реконструкции народного хозяйства, буржуазные экономисты не могли не считаться с высокими темпами, уже имевшими место в восстановительный период. Но они пытались отрицать их связь с .закономерностями формирования социалистического способа производства. Так, из работ Базарова, относящихся к 1925—1927 гг., видно, что он рассматривал восстановительный процесс в экономике СССР абстрактно, вне связи с задачами социалистического строительства, стремился доказать идентичность этого процесса не только восстановительному процессу в условиях капитализма, но и вообще «любой системе организационных связей» — механической, биологической и т. п. Он утверждал, что восстановительный процесс ‘в экономике по существу своему подобен таким явлениям, как колебания маятника или струны.
Механически отождествляя социально-экономические и физические явления, Базаров пытался вывести общие законы движения «восстановительной системы», которые были положены им в основу «теории затухающей кривой». По его мнению, восстановительные процессы вообще, в том числе восстановление народного хозяйства, «представляют собой тот частный случай затухающего колебания, при котором процесс постоянно замирает, приближаясь к состоянию равновесия, и за линию этого последнего ни в коем случае не переходит» L Это поло1 «Экономическое обозрение», 1925, № 1, с. 12—13.
32


жение он иллюстрировал математическим описанием восстановительного процесса, взяв за основу формулы колебательных движений, принятые в механике.
Базаров считал, что высокие темпы свойственны только периоду восстановления народного хозяйства (результат отклонения от некой линии равновесия), конец же этого периода * неизбежно становится концом высоких темпов (результат возвращения к линии равновесия). Поэтому в плановых проектировках Базаров и его сторонники намечали резкое «затухание» темпов роста производства при переходе к реконструкции народного хозяйства. По крайней мере, намечавшийся на 1926/27 г. темп роста промышленной продукции в 13% Базаров считал необоснованно высоким, так как, по его мнению, этот план был гораздо выше «нормальных» темпов, наблюдавшихся даже «в наиболее блестящие периоды хозяйственного развития передовых промышленных стран» *..
Кроме того, Базаров исходил из предположения, что в период реконструкции на темпы роста в сторону их снижения будет существенно влиять такой фактор, как ослабление процесса накопления из-за действия тенденции более быстрого роста доли потребления в национальном доходе по сравнению с долей накопления. «Относительные размеры этой доли в нашем плановом хозяйстве на теперешней ступени его развития, — писал он, — отнюдь не больше, а скорее даже меньше, чем в капиталистическом хозяйстве, находящемся на том же уровне развития производительных сил» 1 2. Препятствием к росту накопления послужат высокие темпы роста уровня жизни и значительные размеры непроизводственных расходов, связанных с государственным аппаратом, управлением и т. п., которые превосходят, по мнению Базарова, размеры непроизводительного потребления при капитализме.
Автор здесь ясно показывает свое непонимание социальных различий общественных систем капитализма и социализма. Социализм, действительно, больше делает для роста потребления трудящихся. Но при этом, во- первых, источники роста производства значительно по1 «Экономическое обозрение», 1926, № 9, с. 6.
2 «Плановое хозяйство», 1926, № 7, с. 11.
2-827
33


полняются за счет ликвидации паразитического потребления эксплуататоров, конкуренции и анархии в экономике, а во-вторых, рост благосостояния народа сам выступает как мощный стимул повышения производительности труда, совершенствования главной производительной силы общества.
К противодействующим факторам Базаров относил и большие капитальные вложения, не дающие долгое время производственного эффекта, а также достижение «предельного использования наличного оборудования» L Эти моменты, действительно, имели место и отражались на уровне темпов, но из правильно подмеченных явлений делался неправильный вывод о невозможности развития экономики СССР высокими темпами.
Таким образом, Базаров, по существу, не признавал тех преимуществ, которые были порождены социалистическими преобразованиями, или стремился свести их на нет, постоянно отождествляя закономерности развития социалистической и капиталистической экономики. Так, в одной из своих статей он пессимистично заявлял: «Если мы за ближайшее пятилетие выполним хотя бы на 3/4 перспективу Госплана, то в смысле технических достижений это будет не хуже (или, быть может, лишь „чуть-чуть похуже"), чем то, чего мог бы достигнуть на нашем месте наш „довоенный" капитализм»1 2. Его «теория затухающей кривой» представляла, таким образом, .попытку с позиций «объективной» буржуазной науки объяснить сущность воспроизводственных процессов в переходный период.
' Однако реальное развитие народного хозяйства происходило такими высокими темпами, которых не знала капиталистическая экономика. Высокими, хотя и не всегда равномерными темпами характеризовался не только период восстановления, но и период реконструкции народного хозяйства. Темпы роста экономики в переходный период опровергали пессимистические прогнозы «теории затухающей кривой». Они намного превысили лучшие достижения экономики капитализма в годы ее самого бурного развития. Так, среднегодовые темпы прироста промышленной продукции в дореволюционной 1 «Плановое хозяйство», 1926, № 6, с. 56.
2 «Экономическое обозрение», 1927, № 5, с. 52—53.
34


России составляли в 1860—1913 гг. 5,4—5,8%, в 1885— 1890 гг. —5,8 и в 1895—1900 гг, —9,2; в США в 1880— 1885 гг. — 8,5, в 1885—1913 гг. — 5; в странах Западной Европы в 1870—1Q00 гг.—3,7; в Германии в 1855— 1913 гг. — 5; в Японии в 1907—1913 гг. — 8,6% *.
В СССР в 1926 г. темпы роста всей промышленности по сравнению с предшествующим годом составили 34%, в 1927 г.—13, в 1928 г. —19, в 1929 г. —20, в 1930 г.— 22%1 2. Среднегодовые темпы прироста промышленной продукции в СССР за 1928—1932 гг. составили 19,2%, в том числе производства средств производства — 28,5% и производства предметов потребления—11,7%.
Причину достижения высоких темпов роста советской экономики Базаров видел лишь в том, что не до конца завершился восстановительный процесс в народном хозяйстве, и в том, что идет процесс «сверхвосстановительной» загрузки промышленных предприятий (т. е. снова полное игнорирование тех социально-экономических преобразований, которые не могли не проявиться в развитии экономики высокими темпами).
Реальная динамика темпов не согласовывалась с «теорией затухающей кривой», поэтому Базаров попытался «дополнить» ее, приспособить для объяснения происходящих явлений. Им было выдвинуто положение о том, что движение кривой носит не равномерно затухающий характер, как он утверждал ранее, а имеет вид «ЭС-образной кривой»: сначала медленное развитие, за* тем ускоренное и снова замедленное.
Постоянно доказывая невозможность высоких темпов роста в условиях переходного периода, Базаров в то же время неоднократно подчеркивал важность проблемы темпов для СССР, заявляя, что она «приобретает в ближайшее время решающее значение», что «проигрыш темпа означает крушение самого типа хозяйства». И если при всем понимании значимости этой проблемы он считал, что «нет и не может быть абсолютных гарантий того, что нам удастся благоприятно разрешить проблему 1 Построение фундамента социалистической экономики в СССР. 1926—1932 гг. М., Изд-во АН СССР, 1960, с. 109.
2 См. Промышленность СССР. Стат, сборник. М., «Статистика», 1964, с. 32, 36 (темпы прироста за 1926 и 1927 гг. рассчитаны на основе индексов).
2*
35


темпа даже при самых добросовестных усилиях», то неизбежно напрашивается вывод о неверии этого «объективного» ученого в возможность успешного построения социализма в СССР.
С таких же позиций выступали Гинзбург, Громан, Дезен, Никитский и др. Так, Гинзбург в одной из своих работ, анализируя представленный его комиссией вариант пятилетнего плана, заявлял, что «кривая развития промышленности с течением времени дает все более замедленный темп — получается потухающая кривая», несовершенство которой «не следует преувеличивать», так' как «ее движение имеет за собой некоторые основания».
В качестве «основания» он выдвигал все то же постепенное исчерпание восстановительных возможностей, а также приближение к довоенным нормам’ потребления, что, по мнению автора, должно будет означать «насыщение» страны промышленной продукцией и приведет к падению темпов роста производства. При этом Гинзбург подчеркивал, что если кривая роста продукции будет постепенно затухать, то это не может относиться к кривой капитальных вложений, которые должны возрастать и абсолютно и относительно. Эту тенденцию он называл «общим законом экономии промышленности» и объяснял необходимость роста капитальных вложений фактом «падающей производительности и эффективности оборудования». На основании такой посылки делался вывод, что в течение пятилетнего периода не может про* изойти каких-либо существенных структурных сдвигов в экономике и страна по-прежнему будет оставаться аграрно-индустриальной; не достигнув даже того соотношения между производством средств производства и производством предметов потребления, которое имело место до революции !.
Для обоснования невозможности высоких темпов роста производства Гинзбург, как и Базаров, апеллировал к опыту развитых капиталистических стран. Признавая, что высокий темп «не представляется преувеличенным с точки зрения потребностей нашего хозяйства», Гинзбург тут же заявлял, что он «наталкивается на недостаток внутренних ресурсов» — материальных и финансовых и, следовательно, его «необходимость» не мо1 См. «Социалистическое хозяйство», 1926, кн. 4, с. 31, 34—36.
36


жет превратиться в «возможность». Увеличение же ресурсов, необходимых для успешного развития экономики, Гинзбург предлагал изыскать на путях всемерного поощрения развития капиталистических элементов, расширения "иностранных кредитов и займов, т. е. методами, неприемлемыми для СССР.
Таким образом, экономисты буржуазного направления не смогли понять и тем более разрешить проблему темпов развития советской экономики. Причины этого кроются прежде всего в порочности их методологических позиций, которые строились на признании лишь экономических законов капитализма, возводимых в ранг всеобщих законов. Они не понимали принципиально новых условий общественного развития, революционного воздействия социалистических производственных отношений и социалистического государства на ускорение развития производительных сил. Качественный анализ новых источников роста производства они подменяли попытками строить на эмпирической основе оторванные от жизни концепции экономического развития. Ограниченность кругозора толкала буржуазных экономистов на защиту пути, ведущего к возрождению капитализма в нашей стране.
Взгляды буржуазных экономистов, их практические рекомендации были подвергнуты резкой критике экономистами-марксистами. Как справедливо отмечалось в те годы, программа, предлагаемая буржуазными учеными, по существу своему являлась «стопроцентной буржуазной программой экономической политики» Ч
Платформа правой оппозиции
В период разработки первого пятилетнего плана против курса партии на всемерное развитие индустриализации и проведение на ее основе сплошной коллективизации сельского хозяйства выступили правые оппортунисты во главе с Н. Бухариным. К этой группе относились А. Рыков, М. Томский, М. Фрумкин, их взгляды поддерживали А. Айхенвальд, Д. Марецкий, Л. Шанин и др.
1 Леонтьев А. Хозяйственные перспективы в кривом зерка ле. — «Большевик», 1928, № 2, с. 28.
37


Характеризуя причины возникновения и сущность правого уклона, XVI конференция ВКП(б) отмечала: «Трудности периода социалистической реконструкции, в особенности в условиях обострения классовой борьбы, неизбежно вызывают колебания в мелкобуржуазных слоях населения, что находит свое отражение в некоторых прослойках рабочего класса и даже в рядах партии. Эти колебания, отражающие влияние мелкобуржуазной стихии, находят свое выражение в отходе от генеральной линии партии в основных вопросах и прежде всего в вопросе о темпе социалистической индустриализации, в вопросе о развертывании социалистического наступления на кулачество и вообще на капиталистические элементы и в вопросе о всемерном укреплении социалистических форм хозяйства в деревне»
Правый уклон на XVI партийной конференции был определен как наибольшая опасность внутри партии, «как выражение прямого отказа от ленинской политики партии, как выражение откровенно оппортунистической сдачи ленинских позиций под напором классового врага» 1 2.
Вопрос о темпах социалистического строительства ставился правыми оппортунистами только для переходного периода, и носил ярко выраженный политический характер: все рассуждения о темпах были подчинены попыткам обосновать провозглашаемый ими экономический курс.
На словах правые оппортунисты не возражали против необходимости высоких темпов развития советской экономики, в том числе и индустриализации. Но как предлагалось реализовать эту необходимость? Возможность высоких темпов развития промышленности правые связывали с первоочередным ростом сельскохозяйственного производства, при этом ставка делалась не на коллективные формы производства, а на индивидуальное крестьянское хозяйство, на те слои деревни, которые могут обеспечить «быстрое реальное накопление в сельском хозяйстве».
Такая установка правых во многом отражала их взгляды на сущность нэпа. Изображая политику первых 1 КПСС в резолюциях..., т, 4, с. 206.
? Т а м ж е, с. 206—207,
38


лёт нэпа как развязывание частной хозяйственной инициативы правые экстраполировали ее на все дальнейшее экономическое развитие. Вслед за буржуазными идеологами они стремились повернуть партию назад, к сохранению курса на ограничение кулачества исключительно мерами экономического порядка. В этом взгляды правых полностью совпадали со взглядами откровенно буржуазных апологетов, таких, как, например, Кондратьев, который был одним из главных идеологов кулачества.
Выступая против мер, проводимых партией в отношении капиталистических элементов города и деревни, Бухарин заявлял, что эти меры были полезны только тогда, когда «кулак шел против нас с пулеметом». Насильственную экспроприацию кулачества он считал «теоретически неправильной и практически бессмысленной». Отсюда и вытекал его призыв ко всем слоям крестьянства: «обогащайтесь, накапливайте, развивайте свое хозяйство». В этом он видел необходимую предпосылку индустриализации. С таких же позиций выступал и Фрумкин. В одном из своих писем в ЦК он заявлял, что не нужно мешать производству в кулацких хозяй- ’ ствах, ибо «всякий миллион пудов хлеба, от какой бы группы он ни шел, укрепляет диктатуру пролетариата, индустриализацию».
Критикуя курс партии на коллективизацию, правые пророчили неизбежную деградацию сельского хозяйства, говорили о «системе феодальной эксплуатации» крестьянства, о неминуемой «размычке» с бедняцко-середняцкими массами, как об ожидаемых последствиях этого курса.
Одним из главных пунктов выдвигавшейся правым^ программы социалистического развития Советской России было положение о неизбежности «врастания» капитализма в социализм. Выдвигая это положение, Бухарин утверждал, что в нем нет опасности для судеб социализма, ибо «кулаку и кулацким организациям все равно некуда будет податься».
Здесь в наиболее обнаженном виде предстает одна из самых серьезных методологических ошибок Бухарина, глубоко раскрытых В. И. Лениным. Еще в 1920 г. в книге «Экономика переходного цериода» Бухарин пытался доказать, что «раз реально дан распад капитали39


стических производственных отношений», то «доказана теоретически невозможность их восстановления». Иными словами, он утверждал теоретическую невозможность реставрации капитализма в нашей стране, а следовательно, и безопасность для диктатуры пролетариата проведения любых «экспериментов» на путях использования экономических возможностей буржуазных элементов.
Именно в этой связи В. И. Ленин сделал пометку на книге Бухарина: «„невозможность1* доказуема лишь практически. Автор не ставит диалектически отношения теории к практике» L
В. И. Ленин, характеризуя взгляды Бухарина, говорил, что «его теоретические воззрения очень с большим сомнением могут быть отнесены к вполне марксистским, ибо в нем есть нечто схоластическое (он никогда не учился и, думаю, никогда не понимал вполне диалектики)»1 2.
Это приводило к глубоким противоречиям во взглядах Бухарина. С одной стороны, он выступал как прямолинейный «экономический детерминист». Он утверждал, что поскольку элементы нового общества «вырастают в старом», то надо лишь определить, «какой вид производственных отношений капиталистического общества в общем может лечь в основу новой производственной структуры». Он считал этим элементом «коммунистических производственных отношений в пределах капиталистического общества» систему «сотрудничества, которая воплощается в производственных отношениях между рабочими».
Подобная позиция цо своей сути механистична и антидиалектична: процесс вызревания материальных основ социализма в недрах капитализма подменяется вызреванием там новых производственных отношений. Классовая солидарность рабочего класса, объединение наемных рабочих в ходе роста обобществления производства смешиваются с сущностью коммунистических производственных отношений.
С другой стороны, из этой системы взглядов по формальной логике неизбежно вытекали автоматизм победы социализма и допущение буржуазии в социализм в 1 Ленинский сборник XI, с. 362.
2 Л е н и н В. И. Поли. собр. соч. Изд. 5-е, т. 45, с. 345.
40


условиях отсутствия соответствующих производительных сил. И, естественно, при этом обращалось особое внимание на возрастающую роль сферы обращения ввиду недостаточного развития сферы производства. Поэтому втягивание мелких производителей в общественное производство мыслилось Бухариным главным образом через снабженческо-сбытовую кооперацию.
Формализм теоретической конструкции Бухарина превращал его, таким образом, из «экономического детерминиста» в «рыночного социалиста», предшественника современных правых.
Линия на приоритет сферы обращения в условиях, когда на сельскохозяйственном рынке преобладали кулаки и зажиточное крестьянство, делало концепцию «вырастания социализма из рыночных отношений» основой постепенной реставрации капиталистических отношений в нашей стране.
С этих позиций правые выступали против линии партии на индустриализацию страны, против первоочередного развития тяжелой промышленности.
В выступлении на июльском (1928 г.) пленуме ЦК ВКП(б) Томский утверждал, что индустриализация в СССР якобы проводится не совместными усилиями рабочего класса и крестьянства, а лишь за счет крестьянства. На. ноябрьском (1928 г.) пленуме ЦК ВКП(б) Рыков выступил с предложением о сокращении капитальных вложений в промышленность и снижении темпов индустриализации. Увеличение ассигнований на. развитие промышленности он называл «вещью маловероятной и экономически ничем не обоснованной». В другом случае он цинично заявлял: «Страна мужицкая, армия мужицкая. На индустриализацию уйдут столетия».
Эти взгляды правых, так же как и их предложения о проведении индустриализации «с ситцевого конца», об ослаблении монополии внешней торговли, о поддержке капиталистических элементов в городе и деревне, объективно вели к развитию стихийных тенденций в народном хозяйстве, к укреплению и росту капиталистических элементов в стране.
Правые открыто выступили против линии партии также в связи с разработкой первого пятилетнего плана. Признавая на словах идею долгосрочного планирования, они объявляли «нереальными» и «гибельными»
41


намечавшиеся проектом первой пятилетки темпы развития народного хозяйства, призывали равняться на «узкие места», на пассивное приспособление наших планов к трудностям того периода. Бухарин объявлял ориентацию на высокие темпы «игрой в цифирки», заявлял, что из «будущих кирпичей нельзя строить „настоящие" фабрики даже по Бем-Баверку».
Стремясь во что бы то ни стало добиться изменения политики партии, правые выступили с предложением «дополнить» пятилетний план развития народного хозяйства параллельным двухлетним планом развития сельского хозяйства. Они выдвигали «двухлетку», без индустриализации, без колхозов и совхозов.
Правый уклон в вопросе об уровне темпов социалистического строительства не дал ничего нового в теории и обанкротился при первых же соприкосновениях с практикой. Позиция правого уклона в этом вопросе во многом перекликалась со взглядами буржуазных экономистов. Недаром последние активно поддерживали правых оппортунистов, считали, что конкретная платформа правых представляет собой первый шаг на пути буржуазнокапиталистической реставрации. Позицию правых оппортунистов, направленную на замедление темпов социалистической индустриализации и коллективизации, они рассматривали как попытку приспособить политику советского государства к требованиям капиталистического развития.
Программа правых реставраторов оживляла надежды и в среде эмигрантов-меньшевиков, которые надеялись на восстановление в России приемлемых для них порядков.
Правильная и глубокая оценка взглядов правой оппозиции была дана в 1930 г. в передовой статье «Вестника Коммунистической Академии»: «Правый уклон — это не сумма отдельных ошибок, но целое мировоззрение. Для него характерна своя особая концепция русского исторического процесса, своя теория классов, свое понимание Октябрьской революции и переходного периода и, наконец, своя методология, которую прежде всего характеризует непонимание и отрицание материалистичен ской диалектики» !.
1 «Вестник Коммунистической Академии», 1930, кн. 39, с. 7, 42


Псевдореволюционная позиция троцкизма
Позиция троцкистов (Л. Троцкий, Е. Преображенский, Г. Пятаков, К. Радек, И. Смилга, Г. Сокольников и др.) в вопросе о необходимости и возможности высоких темпов развития СССР, как, впрочем, и во всех других вопросах, отличалась непоследовательностью, присущей вообще мелкобуржуазным идеологам. Крайняя «революционность», граничащая с анархизмом, проявлявшаяся в требовании «сверхвысоких» темпов индустриализации, сменялась глубоким пессимизмом.
Замечательную характеристику троцкистам дал Е. М. Ярославский: «Троцкизм в СССР это есть объективно контрреволюционное течение, которое способно в те или иные моменты, на тех или иных поворотах истории быстро менять свою оболочку. Сегодня — самая левая фраза, сегодня — самая левая программа, „даешь сверхиндустриализацию”. Но когда с величайшим напряжением сил пролетариат выполняет эту пятилетку, гигантский план великих строительных работ социализма, этот план объявляется бюрократическим, темпы — несбыточными, движение — катастрофическим. Тогда — „реже шаг”,- тогда — „долой сверхиндустриализацию”, тогда начинаются разговоры о нажиме на мускулы рабочего класса, — словом, раздается самая откровенная меньшевистская песня» L
В подходе к проблемам экономического развития СССР, и в частности к проблеме темпов, троцкисты руководствовались концепцией о невозможности построения социализма в одной стране, исходили из необходимости «ожидания» мировой революции для успешного завершения социалистических преобразований.
В дискуссии по проблемам хозяйственного развития СССР, проходившей в 1926 г. в Коммунистической Академии, Сокольников заявил: «Если бы земной шар был в 6 раз меньше и если бы, кроме нашего Союза, ничего не существовало, то тогда проблема строительства социализма в одной стране, в такой стране, кроме которой ничего нет, конечно, была бы поставлена так, как ваги
1 Ярославский Е. М. О новейшей эволюции троцкизма. М., Изд. Коммунистической Академии, 1930, с. 30. 43


угодно было ее ставить». В реальных же условиях, в которых находился СССР, по его словам, построить социализм невозможно.
Еще более определенна в этом вопросе точка зрения Троцкого, который даже в статьях, относящихся к 1930 г., выступал с утверждением, что в СССР есть только политические предпосылки строительства социализма и отсутствуют экономические, что победа социализма невозможна не только в отдельной стране, но и на отдельно взятом континенте, что речь может идти лишь о социализме в рамках целой планеты.
Такой «планетарный» подход был свойствен и другому идеологу троцкизма — Преображенскому, который обосновывал невозможность построения социализма в одной стране тем, что долго его строить не дадут, так как «против нас возможен натиск зажиточного крестьянства, соединенного с мировым капиталом». «Наше строительство, — заявлял он, — есть строительство между двумя боями».
В начальный период индустриализации, обуреваемые ультрареволюционными порывами, троцкисты выступали с лозунгом «сверхвысоких» темпов, критикуя экономическую политику партии как «минималистскую». Они обвиняли партию в «торможении индустриализации», считали средства, направляемые на развитие тяжелой промышленности, недостаточными, а темпы — низкими. Однако выдвигаемые ими конкретные предложения по вопросу о темпах всегда оставались на уровне авантюристического прожектерства.
Переход от восстановления народного хозяйства (когда высокие темпы достигались при сравнительно небольших капитальных затратах) к реконструкции сопровождался ростом хозяйственных затруднений и обострением классовой борьбы, а также некоторым снижением темпа индустриализации. В этих условиях «сверхиндустриальные» фантазии троцкистов сменились программой крайнего минимализма. Это была реакция мелкобуржуазных идеологов на трудности социалистического строительства. И если еще в 1925 г. Троцкий говорил, что в сухих контрольных цифрах звучит «великолепная историческая музыка растущего социализма», то; спустя некоторое время, он и его сторонники стали заявлять о наступлении периода «малых дел революции», обвинять 44


партию в «экономическом авантюризме», а линию на быстрые темпы индустриализации цинично называть «призовыми скачками индустриализации».
Троцкисты начинают активно выступать против темпов, намечаемых пятилетним планом, считая, что периоду реконструкции будет сопутствовать «затухающая кривая», и вообще застой, что темпы, намечаемые в планах, не обеспечены и нереальны, что индустриализация держится лишь на административном кнуте, а промышленность неизбежно идет к жестокому экономическому кризису.
По этому поводу И. В. Сталин в докладе на XVI съезде ВКП(б) говорил: «Что касается реконструктивного периода, то троцкисты, с точки зрения темпов, являются самыми крайними минималистами и самыми поганенькими капитулянтами»
Отрицание возможности развивать народное хозяйство высокими темпами обосновывалось троцкистами в конечном счете теми же соображениями, которые выдвигали буржуазные экономисты: та же ссылка на отсутствие в советском хозяйстве внутренних источников, которые были бы способны обеспечить быстрое развитие экономики.
Однако практика свидетельствовала об обратном: развитие промышленности, особенно тяжелой, сопровождалось высокими темпами не только в восстановительный, но и в реконструктивный период. Троцкисты объясняли это только чрезмерным ограничением потребления рабочего класса, заявляли, что высокие темпы обеспечиваются исключительно за счет недопотребления трудящихся масс, т. е. в социальном плане, по их мнению, получался тот же результат, что и в капиталистическом обществе.
Не признавая самостоятельного значения советской экономики и специфических закономерностей ее развития, Троцкий ставил предел возможному темпу роста производства в условиях СССР, ограничивая его «кон* тролем» мирового хозяйства.
Как справедливо отмечал В. П. Милютин, «у троцкизма в области методологии не было марксистско- ленинского подхода к нашим процессам», их подход «за-
1 Сталин И. В. Соч., т. 12, с. 349. 45


ключал в себе механическое перенесение законов развития капитализма в условия диктатуры пролетариата»1.
Известно, что ревизионизм в теории прокладывает путь оппортунистической практике. Истинная позиция троцкистов в вопросе о темпе проявилась в их практической деятельности, когда от ни к чему не обязывающей агитации за «сверхвысокие» темпы они перешли к действию, в частности к работе над планом.
В пятилетке ОСВОК (так называемое «Особое совещание по воспроизводству основного капитала при Президиуме ВСНХ СССР»), разработанной под руководством Пятакова, намечалось постепенное снижение темпов роста продукции и значительное сокращение сумм капитальных вложений в государственную промышленность. Она не вносила каких-либо существенных изменений в структуру народного хозяйства и сохраняла прежние пропорции между тяжелой и легкой промышленностью. Так, за пятилетие намечалось, например, направить в текстильную промышленность 16,2% всех капитальных вложений, а в электротехническую промышленность— всего 1,1% 1 2.
Такие же минималистские установки встречаются и в контрольных цифрах на 1926/27 г., составленных при участии Смилги. В предисловии к ним он писал, что высокие темпы имели место лишь в силу восстановительных возможностей, исчерпание их неизбежно приведет и к падению темпов. «К сожалению, — говорил он в дискуссии в Коммунистической Академии, — с концом восстановительного периода в историю отходит и темп его». 'На 1927/28 г. Смилга намечал темп прироста промышленной продукции всего в 5—7%, подчеркивая, что и это возможно лишь «при соответствующей подготовке производительных сил, при определенных вложениях в капитальные затраты и т. д., и т. п.»
Критикуя псевдореволюционную позицию троцкистов, экономисты-марксисты отмечали, что программа троцкистов имеет очень много общего с программой буржуазных реставраторов: «Теория невозможности построения со1 Милютин В. П. Борьба на аграрном фронте и реконструкция сельского хозяйства. М.—Л., Госиздат, 1930, с. 45.
2 См. Построение фундамента социалистической экономики в СССР. М., Изд-во АН СССР, 1960, с. 9-10.
46


циализма в одной стране, теория затухающей кривой, борьба против взятых темпов индустриализации, неверие в возможность социалистического пути развития бедняцко-середняцкого крестьянства в условиях пролетарской диктатуры и связанное с этим резко отрицательное отношение к колхозному движению, равно как и вся та по существу контрреволюционная борьба, которую троцкизм ведет против партии и диктатуры рабочего класса, делают его прочным союзником буржуазных контрреволюционеров и вредителей» L
Развернутая критика троцкистской платформы была дана в решениях XV партийной конференции и XV съезда ВКП(б).
1 «Вестник Коммунистической Академии», 1930, кн. 40—41, с. 9.


ДИСКУССИЯ ОБ ИСТОЧНИКАХ И ФАКТОРАХ РОСТА СОВЕТСКОГО НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА
О СУЩНОСТИ И ИСТОЧНИКАХ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО НАКОПЛЕНИЯ
Зависимость темпов роста народного хозяйства от размеров и источников накопления стала предметом тщательного изучения в период разработки первого пятилетнего плана. Практика планирования настоятельно требовала научного определения сущности социалистического накопления, его особенностей в переходный период, влияния на темпы роста экономики.
Обсуждение проблемы накопления проходило в условиях острой политической борьбы, ибо ее решение непосредственно затрагивало интересы всех классов и не могло не волновать их идеологов. Не случайно вопросы социалистического накопления включены практически во все экономические исследования тех лет.
Несмотря на то что большинство экономистов признавали проблему накопления одной из центральных в руководстве социалистическим хозяйством, так как от ее решения в конечном счете зависел тот или иной темп развития производства, в их исследованиях недостаточное место отводилось качественной характеристике процесса социалистического накопления. Вопрос о накоплении рассматривался в плоскости проблем распределения и перераспределения национального дохода. В меньшей степени уделялось внимание вопросам эффективного использования фонда накопления, оптимального сочетд- 4S


ния фондов накопления и потребления в национальном доходе и т. п. Такое направление в постановке данной проблемы объясняется тем, что хозяйственная практика требовала прежде всего решить вопрос об источниках накопления, необходимого для успешного осуществления задач социалистического строительства. Только позднее, к концу 20-х годов, встает вопрос о методах наиболее эффективного использования фонда накопления, о совершенствовании пропорций между накоплением и потреблением и др.
Дискуссия по вопросам социалистического накопления, развернувшаяся в середине 20-х годов, по существу превратилась в политическую дискуссию о путях социалистического строительства, о возможности построения социализма в одной стране. В ходе ее выявились противоположные взгляды на источники обеспечения высоких темпов развития народного хозяйства. Это было обусловлено различием классовых, а следовательно, и методологических позиций отдельных представителей экономической науки, а также тем, что многие конкретные задачи приходилось решать впервые. Опыт же капиталистических стран в этом вопросе был неприемлем, хотя некоторые экономисты и пытались его заимствовать.
Критика троцкистской концепции «первоначального социалистического накопления»
Позиция троцкистов наиболее полно была представлена прежде всего в многочисленных статьях Е. Преображенского и его книге «Новая экономика» (1926 г.). В начале 20-х годов Преображенский выступил с обоснованием так называемого «закона первоначального социалистического накопления», который составил основу его концепции развития советского хозяйства.
Для построения социализма в нашей стране, по мнению Преображенского, не было достаточных материальных и культурных предпосылок внутри социалистического сектора, поэтому его развитие могло-осуществляться лишь на основе эксплуатации «досоциалистических форм хозяйства». С этой точки зрения весь период создания «материальных предпосылок для социалистического производства в собственном смысле этого слова» объявлялся «периодом первоначального социалистического накоц-
4?


ления», а основным законом этого периода — «закон первоначального социалистического накопления».
В соответствии с этим «законом» основным источником социалистического накопления объявлялось «отчуждение» прибавочного продукта так называемых «досоциалистических» форм хозяйства, под которыми подразумевались все категории крестьянских хозяйств. Игнорирование факта неоднородности крестьянства приводило к тому, что автор «Новой экономики» рассматривал все крестьянство как «чужеродную» социализму силу. Ленинское указание о необходимости строгого разделения, разграничения крестьянина трудящегося от крестьянина собственника 1 осталось непонятым Преображенским. Механизм «отчуждения» прибавочного продукта мыслился прежде всего в форме неэквивалентного обмена в пользу государственного хозяйства, установления соответствующей этой задаче системы цен и налоговой политики, с помощью которой государство будет из года в год изымать все большие массы средств в пользу социалистического сектора. Действие этого «закона» распространялось Преображенским на длительную перспективу, равную нескольким десятилетиям, пока на смену «первоначальному социалистическому накоплению» не придет «подлинно социалистическое накопление». Эклектизм, механистический подход к изучаемым явлениям и процессам, свойственные экономическим воззрениям троцкизма, характерны для всех работ Преображенского. Не поняв сущности переходного периода, он пытался исследовать его закономерности, исходя из основных установок троцкистов по вопросам социалистического строительства. Так называемое «объективное исследование» превращалось в попытку теоретического обоснования основного тезиса троцкизма о невозможности построения социализма в одной стране.
Преображенский еще более углублял ошибочные представления Троцкого о том, что пролетариат в процессе революционных преобразований неизбежно придет во враждебное столкновение с широкими массами крестьянства, при содействии которых он пришел к власти.
Взгляды Преображенского — наглядный пример антидиалектики, присущей троцкизму вообще. Ратуя за не-
I См, Ленин В. И. Поли. собр. соч. Изд. 5-е, т. 39, с. 277, 5Q


обходимость абстрагирования от политики для построения логической системы переходного периода и его закономерностей, он тем. не менее переносил центр тяжести своей концепции в сферу регулирования отношений между секторами. Фактически это означало признание громадной роли экономической политики, особенно в период революционного превращения капитализма в социализм.
Таким образом, широковещательное заявление автора «Новой экономики» о том, что он занимается вопросами «чистой теории», не имело под собой достаточных оснований.
Всю логику возникновения и становления социализма Преображенский пытался отразить в одном законе — «законе первоначального социалистического накопления». Попытка решить эту проблему оказалась несостоятельной, потому что, во-первых, проблему основного закона нельзя решать с позиций сферы распределения, во-вторых, неправомерно'выдвигать в качестве основного закона такой, который отражает не цель данного общества, а лишь одно из средств ее достижения. Не помогла автору и аналогия с периодом первоначального накопления капитала, так как и в тот период основным законом развивающегося капитализма был не закон «первоначального накопления», а закон прибавочной стоимости L
Ошибочным являлось также понимание Преображенским основного противоречия переходного периода, которое он сводил к противоречию между социализмом и мелкотоварным производством. Известно, что В. И. Ленин, не отрицая в экономике переходного периода противоречия между социалистическим и мелкотоварным укладами, подчеркивал, что оно не носит антагонистического характера и что основным противоречием переходного периода является противоречие между 1 Следует отметить, что К. Маркс вообще не говорит о первоначальном накоплении как о законе капиталистического способа производства. Термин «первоначальное накопление» К- Маркс берет у А. Смита (см. Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-е, т. 23, с. 725) и применяет его с добавлением слов: «так называемое первоначальное накопление», которое «есть не что иное, как исторический процесс отделения производителя от средств производства» (там же, с. 727).
51


умирающим капитализмом и рождающимся коммунизмом 1.
Совершенно несостоятельна попытка Преображенского представить сложный процесс преобразования экономики переходного периода как процесс «первоначального социалистического накопления», основным содержанием которого является накопление средств для социалистического строительства путем их перераспределения из деревни в город, как процесс постепенного «пожирания» «досоциалистических» форм хозяйства социалистическим сектором. То, что он рассматривал как «период первоначального социалистического накопления», на самом деле представляло собой два различных по своей сущности процесса: процесс социалистической национализации и процесс преобразования (а не «пожирания») мелкотоварного уклада в социалистический. Этот процесс развивался как процесс взаимоотношений двух дружественных .классов, осуществляющих диктатуру по отношению к эксплуататорам и совместно создающих новую материальную базу социализма в интересах и рабочих и крестьян. Поэтому необходимость перераспределения части национального дохода, созданного в крестьянских хозяйствах, на развитие материально-технической базы социализма принципиально неправильно изображать как насильственную меру, осуществляемую классом, стоящим у власти, в интересах только этого класса и в ущерб интересам крестьянства.
«Теория» Преображенского еще раз подтвердила непонимание троцкистами сущности ленинского кооперативного плана, неверие в возможность социалистического преобразования крестьянства в исторически короткий срок. Троцкий и Преображенский неоднократно подчеркивали качественную и количественную неопределенность процесса преобразования крестьянства, относя его осуществление в весьма отдаленное будущее.
Говоря о необходимости усиления перекачки средств из деревни в город, Преображенский не задумывался над экономическими и политическими последствиями подобной политики, считал правомерным переложить всю тяжесть создания тяжелой индустрии на плечи крестьянства.
1 См. Ленин В. И. Поли. собр. соч. Изд. 5-е, т. 39, с. 271.
52


Выступая с тезисом о необходимости изымать из деревни в пределах «экономически возможного и технически досягаемого», Преображенский не подкреплял этот тезис экономическими расчетами. Он исходил не из возможностей деревни, а из необходимости города. Считая, что и в дореволюционный период, и в условиях строящегося социализма основным источником накопления является перекачка средств из деревни в город, Преображенский приходил к выводу, что для обеспечения роста советской экономики более высокими темпами, чем в дореволюционный период, необходимо брать с деревни больше, чем брало царское правительство, так как другого источника, который обеспечил бы быстрое развитие народного хозяйства, по его мнению, в стране не было. Это свидетельствует о полном непонимании Преображенским сущности переходного периода, его закономерностей и противоречий.
Позднее, в конце 20-х годов, Преображенский выступил с идеей «самоэксплуатации» рабочего класса, заявляя, что накопление в период реконструкции осуществляется в нашей стране главным образом за счет потребления рабочего класса, за счет его «самоэксплуатации». По его мнению, производство в*реконструктивный период возрастает ради производства, а не ради потребления, и это грозит советскому обществу «перенакоплением». Чтобы избежать этого, Преображенский предлагал в дальнейшем снизить темп накопления, считая, что размеры его, свойственные периоду реконструкции, для социализма «экономически являются совершенно бессмысленными, потому что они будут совершенно не нужны социалистическому обществу». Такая позиция фактически была направлена на срыв индустриализации страны.
Таким образом, если в «Новой экономике» он ставил вопрос о необходимости всемерного увеличения накоп-. ления, то позднее так же горячо отстаивал необходимость его сокращения. Если раньше в качестве основного источника накопления он выдвигал «досоциалистические формы хозяйства», то теперь говорил о накоплении за счет потребления рабочего класса. Но, несмотря на некоторое различие в постановке Преображенским проблемы накопления в начале и конце 20-х годов, его взгляды выражали все то же мелкобуржуазное непонимание 53


сущности происходящих экономических процессов й явлений, неверие в возможность успешного построения социалистического общества в нашей стране на основе внутренних источников. И в том и в другом случае он откровенно выступал против политики партии, направленной на построение социализма. На таких же позициях стояли и другие троцкисты.
Считая необходимым максимальное перекачивание средств из сельского хозяйства в промышленность для того, чтобы «веселей дымили фабричные трубы», троцкисты полностью отвергали иные формы взаимоотношений города и деревни. Вопреки ленинскому тезису о необходимости всемерной поддержки кооперации троцкисты выступали с критикой любых мероприятий, направленных на ее развитие и укрепление.
На протяжении нескольких лет троцкисты пытались навязать партии и государству свою позицию в вопросе об источниках социалистической индустриализации. Эти попытки, как известно, окончились поражением. В ходе многочисленных внутрипартийных дискуссий была доказана полная несостоятельность троцкистских концепций. Борьба партии против троцкистов по этим вопросам широко отражена в партийных документах тех лет.
В противовес троцкистской установке о враждебном социализму характере мелкотоварного хозяйства и необходимости максимальной перекачки средств из дерева ни в город для обеспечения «сверхвысоких» темпов индустриализации партия всегда исходила из ленинского учения о союзе рабочего класса и крестьянства как основе диктатуры пролетариата и выступала за установление таких экономических отношений между классами, которые укрепляли бы их союз.
Партия не отрицала необходимости участия крестьянства в создании тяжелой индустрии, однако никогда не' рассматривала крестьянское хозяйство в качестве основного источника удовлетворения возрастающих потребностей промышленности. С первых лет существования Советской власти по отношению к крестьянству проводилась политика, направленная на улучшение его экономического положения
1 См. КПСС в резолюциях..., т. 2, с. 410—412, 472—476; т. 3, с. 146.
54


В то время как троцкисты доказывали необходимость увеличения налогов на крестьянство, требовали повышения цен на промышленные товары, партия проводила политику подъема сельского хозяйства, развития кооперации, снижения цен на продукцию промышленности, ослабления налоговых тягот. Даже в годы индустриализации, когда речь шла о первоочередном развитии тяжелой промышленности, партия считала необходимой всемерную поддержку беднейших и средних слоев крестьянства.
В отдельные периоды объективные условия вынуждали государство идти на значительное увеличение поступлений из сельского хозяйства в пользу индустрии, но эти меры рассматривались Советской властью и партией как временные.
Партия видела и не скрывала тот факт, что в сложившихся условиях крестьянство переплачивало за промышленные товары и недополучало за продукты сельского хозяйства. Вместе с тем в партийных документах подчеркивалось, что этот «сверхналог» («дань») не мог быть уничтожен сразу же, поскольку нельзя было отказаться от индустриализации, но ставился вопрос о его постепенном сокращении, а в перспективе — и об уничтожении вовсе L
Троцкистские взгляды по вопросу социалистического накопления были подвергнуты серьезному критическому анализу и в экономической литературе. Интерес с этой точки зрения представляют материалы дискуссии в Коммунистической Академии в январе 1926 г.2. С критикой «закона первоначального социалистического накопления» выступали К. С. Бутаев, И. А. Бялый, Р. Е. Вайсберг, Э. Гольденберг, А. Кармалитов, Г. И. Крумин, Л. А. Леонтьев, В. П. Милютин, В. Е. Мотылев, С. Г. Струмилин и другие ученые. Они указывали, что Преображенский ошибается в главном — в вопросе о сущности взаимоотношений двух укладов — социалистического и мелкотоварного. Представление Преображенского о социалистическом накоплении как о механическом процессе простого вычитания и сложения упрощало проблему накопления и неизбежно вело к серьезным теоретическим и
1 См. КПСС в резолюциях..., т. 4, с. 189—190.
? См. «Вестник Коммунистической Академии», 1926, кн. XIV, XV\ 55


практическим ошибкам. Экономисты справедливо замечали, что политика, предлагаемая троцкистами, лишь на словах выглядит «сверхиндустриалистской», на деле же она неизбежно приведет к снижению темпов роста экономики, подрыву материальной базы развития промышленности, к гибели диктатуры пролетариата.
Правооппортунистические и буржуазные взгляды по вопросам накопления
Позиция представителей правого уклона в партии по вопросу об источниках обеспечения высоких темпов внешне была диаметрально противоположна позиции «левых» оппортунистов. Признавая необходимость развития народного хозяйства высокими темпами, правые считали,.что они могут быть достигнуты лишь на основе первоочередного форсированного развития сельского хозяйства при значительном снижении темпа роста тяжелой промышленности, при изъятии из этой отрасли в пользу деревни некоторой части капитальных вложений.
Наиболее развернутое изложение этих взглядов было дано Л. Шаниным L Подчеркивая большое значение проблемы темпов для социалистического строительства, он пытался найти «более реальные и менее кризисные» пути развития советского хозяйства быстрыми темпами. Он категорически выступал не только против первоочередного развития промышленности, но даже против возможности одинаковых темпов роста промышленности и сельского хозяйства. Шанин сделал попытку «теоретически» доказать «ошибочность» курса на первоочередное развитие тяжелой промышленности. Он исходил из посылки, что различные отрасли имеют определенные пределы для своего развития,через которые перейти нельзя. По его мнению, в наиболее жесткие условия в этом смысле поставлена промышленность; сельское же хозяйство, напротив, практически обладает безграничными возможностями развития. Отсюда следовал вывод, что в нашей стране лишь сельское хозяйство имеет все необходимые условия для развития высокими темпами: первое из них — наличие неограниченного количества 1 См. «Большевик», 1926, № 2.
5Ф


рабочей силы, второе — наличие широкого рынка для сельскохозяйственных товаров. Одним из преимуществ сельского хозяйства Шанин считал также более низкую фондоемкость этой отрасли по сравнению с промышленностью. Поэтому, по его мнению, развитие народного хозяйства высокими темпами должно базироваться прежде всего и главным образом на быстром росте сельского хозяйства при снижении темпов развития тяжелой индустрии. Промышленность, писал он, «поставлена в менее благоприятные условия и в отношении притока квалифицированной рабочей силы, а для отдельных отраслей— в менее благоприятные условия и в отношении сырьевого снабжения. Совершенно ошибочно поэтому положение, что наша промышленность может в ближайшее время развиваться в ногу с сельским хозяйством»1.
Он сознавал, что опережающее развитие сельского хозяйства может привести к возникновению серьезной диспропорции в экономике, но не придавал этому особого значения, рассматривая ее как нормальное и неизбежное явление, характерное для всех развитых стран на определенном этапе их развития. Ликвидацию этой диспропорции он связывал с развитием внешней торговли, в русло которой может быть направлен образующийся в нашей стране избыток сельскохозяйственных продуктов.
Шанин намечал такую схему развития нашей промышленности, которая целиком была бы связана с мировым рынком и зависима от него: по мере исчерпания возможностей внешнего рынка в поглощении неперера- ботанной сельскохозяйственной продукции на первое место выдвигается промышленная переработка сельскохозяйственного сырья. После насыщения внешнего рынка и этими товарами начнет развиваться промышленность, работающая на внутренний рынок, но использующая только сельскохозяйственное сырье. Он допускал развитие отраслей тяжелой промышленности, но лишь таких, которые могут иметь важное экспортное значение (добыча нефти, платины, марганца и т. д.).
Развитие других отраслей, промышленности Шанин ставил целиком в зависимость от цен на их продукцию на внутреннем и внешнем рынке, причем развитие ка- 1 «Большевик», 1926, № 2, с. 70.
57


гтйталоемких отраслей отодвигалось им на последнюю очередь.
Касаясь BonpocQB социалистического накопления, Шанин на первое место выдвигал источники, получаемые в конечном счете из сферы обращения. В этом он видел «своеобразие» нового этапа промышленного развития, в который вступила страна после XIV съезда партии. Он писал, что «социалистическое ядро» на определенном этапе развития будет расти главным образом за счет внешней торговли и сельского хозяйства, кредита и кооперации при значительном снижении темпов развития промышленности.
Свою идею о первоочередном развитии сельского хозяйства Шанин пытался обосновать заинтересованностью в этом прежде всего самой промышленности, заявляя, что «проводя ресурсы, предполагаемые для перекачки в промышленность, сначала через сельское хозяйство, мы даем им возможность сказаться на промышленном развитии большим подъемом, чем если их вливаем немедленно и прямо в промышленность» h Падение темпа роста промышленного производства, неизбежное при этом, его не беспокоило: «То, что мы потеряем в темпе промышленного развития в первые годы, то будет с лихвой возмещено в последующие годы».
Но говоря о необходимости быстрого развития сельского хозяйства, автор не конкретизировал, какое сельское хозяйство имеется в виду, в каких формах и куда должны направляться капитальные вложения, изъятые из промышленности и других отраслей народного хозяйства. Не ставил он вопроса и о технической реконструкции сельского хозяйства, о его социалистическом преобразовании. Его, видимо, вполне устраивала техническая отсталость нашего сельского хозяйства, ибо из нее он прежде всего и выводил «преимущества» деревни по сравнению с городом.
Критикуя данную концепцию, Р. Е. Вайсберг справедливо указывал, что предпринимаемая Шаниным попытка построить «схему нашего развития под углом зрения чистой экономики» на деле привела к тому, что он совершенно игнорировал социальные отношения, заменив их материальными процессами. А его понимание 1 «Большевик», 1926, № 2, с. 78.
58


материальных процессов вело к потере социалистической перспективы L
Защищаемая Шаниным позиция была совершенно несовместимой с задачами социалистического строительства и по своему существу являлась буржуазной. Это проявлялось прежде всего в подходе к развитию народного хозяйства с точки зрения «ближайшей выгоды», непосредственной прибыльности, доходности тех или иных вложений.
То, что Шанин лишь подразумевал, прямо высказывали Кондратьев и другие идеологи кулачества, которые откровенно заявляли, что большая выгодность вложений обеспечивается главным образом за счет развития кулацких хозяйств. Подчеркивая большую роль деревни в решении проблемы накопления, они делали ставку на кулачество, ибо именно кулак, по их мнению, мог способствовать увеличению накопления для роста сельскохозяйственного производства. Кондратьев открыто заявлял, что только «богатеющий мужик» является «творческой фигурой», а тот класс населения, который «не сводит концы с концами в своем бюджете», годен лишь «для борьбы на баррикадах», а не для накопления. Кондратьев призывал развязать руки «творческой фигуре деревни», требовал взять курс на «крепкого зажиточного мужика».
По мнению этих откровенных идеологов кулачества, только через развитие сельского хозяйства можно прийти к индустриализации, которую они понимали весьма ограниченно, рассматривая ее лишь как количественный процесс и полностью игнорируя ее социальную сущность. Задачу индустриализации они видели в том, что она поможет ликвидировать аграрное перенаселение в стране и будет способствовать росту емкости рынка сельскохозяйственных товаров.
В конечном счете существо их предложений сводилось к следующему: в Интересах деревни понизить темп развития индустрии, сократить рост заработной платы промышленных рабочих, понизить цены на продукцию промышленности, изъять в пользу деревни значительную часть накоплений из промышленности. В деревне же «создать атмосферу свободного накопления», делать ставку 1 См. «Большевик», 1926, № 6, с. 12—18.
59


на кулацкие хозяйства, ибо только они способны накоплять. Следовательно, только кулацкие хозяйства могут стать материальной основой развития сельского хозяйства и промышленности.
Таким образом, их позиция в вопросах накопления отражала интересы зажиточных слоев крестьянства, и прежде всего кулачества, а практические предложения были направлены на всемерное укрепление и развитие кулацких хозяйств,-на поощрение процесса накопления в них. Защищаемый ими путь решения проблемы социалистического накопления в корне противоречил социализму, ибо предполагал рост экономики на капиталистической и мелкотоварной основе. На практике это могло привести к утрате социалистических завоеваний, к росту экономической зависимости страны от капиталистического мира, к превращению СССР в аграрно-сырьевой придаток капиталистической системы хозяйства.
В этих предложениях не было ничего принципиально нового — идеологи кулачества во многом пытались перенести опыт развития капиталистического способа производства в условия строящегося социализма и использовать этот опыт, игнорируя качественно иное развитие страны, а также конкретно-исторические особенности становления и развития социализма в СССР.
Несколько иную позицию в отношении источников накопления занимали В. Базаров, А. Гинзбург, А. Дезен, В. Железнов и др. Эти экономисты не разделяли требований правых об изъятии средств из промышленности на нужды сельского хозяйства. Однако, говоря о первоочередном развитии индустрии и не отрицая, казалось бы, необходимости высоких темпов ее развития, они считали, что имеющиеся в стране источники не в состоянии обеспечить необходимый темп накопления. Тем самым ставился под сомнение успех взятого партией курса на социалистическую индустриализацию.
Проанализировать возможные источники и темпы накопления в советском хозяйстве попытался Гинзбург в своей статье «Некоторые предпосылки промышленной пятилетки»1. Эта работа представляет определенный интерес, ибо в ней наиболее наглядно выражена позиция буржуазных экономистов по проблеме накопления.
1 См. «Экономическое обозрение», 1927, № 4.
60


Гинзбург не отрицал наличия специфических для советского хозяйства факторов, способствующих росту производственного накопления. К ним он относил отсутствие паразитического потребления, прекращение платежей по долгам за границей, ограничение расходов на оборону страны, возможность наиболее производительного использования средств благодаря плановому ведению хозяйства.
Казалось бы, Гинзбург довольно широко ставил вопрос о факторах, влияющих на накопление. Однако, оценивая влияние отрицательных .и положительных, с его точки зрения, моментов, он приходил к выводу, что наши ресурсы в отношении роста производства весьма ограничены и даже при самых благоприятных условиях темп накопления в советском хозяйстве не сможет быть выше, чем в капиталистической экономике, не сможет превысить 7% в год.
Он отмечал, что в условиях переходной экономики существует целый ряд факторов, сдерживающих рост накопления: прежде всего экономическая политика государства в отношении частного капитала (направленная «на нивелировку личных доходов») и в отношении заработной платы (политика повышения заработной платы при недостаточном росте производительности труда). Сдерживающими факторами он считал ограниченный приток иностранного капитала в наше хозяйство, слабое развитие кредита и т. д. По его мнению, действие этих «неблагоприятных» факторов могло быть «ослаблено» лишь путем изменения курса экономической политики государства.
Отрицая, по существу, возможность высокой нормы накопления в социалистическом хозяйстве, буржуазные экономисты ставили под сомнение возможность развития народного хозяйства высокими темпами на основе внутренних источников, связывали быстрый рост экономики прежде всего с притоком иностранного капитала, всемерным развитием концессионной системы, эмиссией денежных знаков, поощрением накопления в частном секторе.
О необходимости поощрения накопления в частном секторе откровенно писал Дезен, считавший, что политика государства в отношении частного капитала имела отрицательное значение, так как привела к процессу 61


нивелировки доходов. «Если производится перераспределение национального дохода по принципу уравнительности, — писал он, — то от одного этого уровень накопления неизменно понижается» Г Дезен утверждал, что задерживающим фактором в деле накопления являются «препятствия к поднятию благосостояния наиболее крепких слоев крестьянства...». Из всех классов русского общества, по его мнению, только крестьянство во все времена в наибольшей степени обладало склонностью к накоплению, тогда как другие слои общества к накоплению неспособны. «Россия в отношении сбережений всегда занимала своеобразное положение, — писал он.— Даже в русских интеллигентских кругах сбережения считались мелкобуржуазным предрассудком... а человек, живущий в долг, почитался самым нормальным общественным субъектом»1 2.
Касаясь вопроса капитальных вложений в промышленность, Дезен предлагал направлять их прежде всего в рентабельные отрасли, так как иное распределение неизбежно будет сопровождаться понижением общих размеров накопления в промышленности.
Позиция буржуазных экономистов по вопросу капи- талонакопления получила широкое освещение и в работах Базарова.
В одной из своих статей, разбирая вопрос об источниках обеспечения высоких темпов роста производства, он, так же как Дезен и Гинзбург, делал вывод, что преимущества социализма, порожденные социально- экономическими преобразованиями в нашей стране, не создают условий для высокого темпа накопления3.
Он анализировал влияние двух факторов на процесс накопления: изменения социальной структуры общества и планового ведения хозяйства.
Говоря о процессе ликвидации непроизводительного потребления буржуазии в результате революционных преобразований, Базаров утверждал, что благодаря немногочисленности этого класса в России его личное потребление поглощало относительно небольшую долю национального дохода и поэтому использование этих 1 «Экономическое обозрение», 1927, № 5, с. 65.
2 Т а м ж е, с. 67.
3 См. там же, 1928, № 6.
62


средств в целях накопления особого значения иметь не может. Растущие же расходы на административно- хозяйственный аппарат, по его мнению, вообще сводят к минимуму использование этой части национального дохода на нужды накопления.
Исходя из того что* изменение социального положения рабочего класса должно сопровождаться увеличением его доли в национальном доходе, Базаров делал вывод о неизбежности сокращения фонда накопления, а следовательно, и возможностей расширенного воспроизводства, ибо рост заработной платы при низком уровне производительности труда будет сопровождаться процессом проедания национального дохода. Этот вывод базировался на основе временно сложившегося неблагоприятного соотношения между темпами роста заработной платы и производительности труда.
Таким образом, фактически Базаров сводил на нет положительное влияние социально-экономических преобразований на процесс накопления.
Говоря же о таком факторе роста производственного накопления, как преодоление капиталистической анархии и плановое ведение хозяйства, Базаров отмечал, что устранение «дефектов капитализма» организацией планового социалистического хозяйства могло бы в колоссальной степени ускорить процесс хозяйственного роста страны лишь при условии, что «общество, совершившее социалистический переворот, обладает достаточной общей культурностью и всей той суммой технико-экономических знаний и умений, которые необходимы для рационализации народнохозяйственного развития». А поскольку в СССР этого условия пока еще нет, то, по Базарову, и это преимущество социализма не может обеспечить необходимого темпа накопления.
Вывод, к которому пришел Базаров, был сформулирован им следующим образом: «Исчислить количественные итоги взаимодействия этих противоположно направленных факторов — задача методологически чрезвычайно трудная. Можно, однако, сказать с полной уверенностью, что, если бы такого рода подсчет и дал положительное сальдо на стороне советского хозяйства, сальдо это ни в коем случае не могло бы достигнуть таких размеров, которые обеспечили бы для советского строя возможность регулярно, из года в год, осуществлять
63


темпы роста, в несколько раз превышающие рекордные достижения капитализма» L
Итак, все буржуазные экономисты в конечном счете провозглашали отсутствие в условиях строящегося социализма таких внутренних источников накопления, которые могли бы обеспечить более высокие темпы развития народного хозяйства, чем это имело место при капитализме. Такой вывод закономерно вытекал из их методологических посылок.
Несмотря на некоторые различия между подходом буржуазных идеологов и правой оппозиции к источникам формирования фонда социалистического накопления и тенденциям его роста, имелось явное сходство в постановке ими этой проблемы и путях ее решения. И те и другие, решая вопрос об источниках и формах накопления, не принимали во внимание особенности его формирования в условиях переходного периода, выступали с критикой курса партии на индустриализацию страны на основе внутренних источников накопления, считая такой курс преждевременным и малореальным, говорили о невозможности иметь в условиях советского народного хозяйства более высокий темп накопления, чем в капиталистических странах или дореволюционной России.
Не признавая определяющего влияния социально-экономических преобразований на экономическое развитие страны, они закрывали себе путь для объективного анализа действительности, становились на позиции апологетов капитализма, ограничивались поисками путей приспособления советской экономики к капиталистиче« ским формам развития.
Проблемы социалистического накопления в работах экономистов-марксистов
Буржуазные и мелкобуржуазные трактовки источников обеспечения высоких темпов подверглись принципиальной критике со стороны экономистов-марксистов. Перед ними стбяла задача найти такие пути и методы социалистического накопления, которые были бы внутренне присущи социализму, способствовали обеспечению расширенного воспроизводства материальных благ
1 «Экономическое обозрение», 1928, № 6, с. 59.
64


и социалистических производственных отношений, укреплению и росту социалистических завоеваний.
В работах М. Г. Вронского, П. Л. Булата, К. С. Бутаева, Н. А. Вознесенского, Э. И. Клиринга, Г. П. Кося- ченко, В. Е. Мотылева, П. И. Попова, М. Н. Рагольско- го, С. Г. Струмилина1 и многих других была сделана попытка на основе учета конкретно-исторических особенностей строительства социализма в нашей стране найти пути и методы социалистического накопления, которые в наибольшей степени отвечали бы коренным задачам экономического развития СССР. Вместе с тем в их работах предпринималась попытка теоретического анализа этой проблемы. Много внимания они уделяли вопросам об источниках социалистического накопления и факторах, влияющих на его размер, о норме и темпах накопления в условиях строящегося социализма, о соотношении фонда накопления и фонда потребления в национальном доходе.
Безусловно, не все проблемы, поднятые в работах того периода, были в достаточной степени разработаны. Многие вопросы формирования и использования фонда накопления рассматривались прежде всего с точки зрения конкретных исторических задач, стоявших перед страной. Далеко не всегда теоретический анализ предшествовал практическим выводам. Это признавали и экономисты 20-х годов.
1 См. Вронский М. Г. Проблемы капиталонакопления в СССР. — «Социалистическое хозяйство», 1929, кн. 2; БулатП. Л. Народное хозяйство СССР через 5 лет; Бутаев К. С. К вопросу о материальной базе социализма. — «Проблемы экономики», 1932, № 1; Вознесенский Н. А. К вопросу об экономике социализма.— «Большевик», 1931, № 23—24; 1932, № 1—2; Косячен- к о Г. П. Проблема воспроизводства и планирование в СССР. М., 1933 Милютин В. П. Ближайшие экономические задачи. М., Изд. Коммунистической Академии, 1926; Рагольский -М. Вступление в период социализма и основные вопросы расширенного воспроизводства в СССР. — «Плановое хозяйство», 1931, № 2—3; Рагольский М. Итоги накопления первой пятилетки. — «Плановое хозяйство», 1932, № 3; Рагольский М. Темпы социалистического накопления в первой пятилетке. — «Проблемы экономики», 1932, № 6; Попов П. И. Некоторые вопросы методологии планирования. — «Экономическое обозрение», 1928 № 1; С т р у- милин С. Г. Перспективная ориентировка Госплана. — «Плановое хозяйство», 1926, № 5; Струмилин С. Г. На плановом фронте. М., Госиздат, 1928.
3—827
65


В статье «Проблемы капиталонакопления в СССР» М. Г. Вронский отмечал, что у нас почти не имеется исследований, в которых бы теоретически рассматривались вопросы накопления. Подчеркивая необходимость их изучения, он писал: «Проблема капиталонакопления— это не только статистическая проблема. Это — проблема экономической политики и важнейшая составная часть теоретического обобщения экономики советского хозяйства» L,
Перед экономистами стояла задача определить источники накопления — основные и дополнительные, постоянные и временные, найти меру приемлемости или неприемлемости того или иного из них для развития социалистического хозяйства. От правильного ответа на эти вопросы во многом зависело направление хозяйственного развития страны, успехи в проведении социалистических преобразований.
Исходя из генеральной линии партии на построение социализма в СССР, в качестве основного источника обеспечения высоких темпов роста социалистического хозяйства выдвигалось накопление в социалистическом секторе, и прежде всего внутрипромышленное накопление. В резолюции XV партийной конференции подчеркивалось, что «процесс расширенного воспроизводства промышленности должен быть обеспечен, прежде всего, вложением в индустрию новых масс прибавочного продукта, создаваемого внутри самой промышленности» 1 2.
Даже в тот период, когда этот источник накопления не был преобладающим, он рассматривался как основной. Известно, что в начале первой пятилетки значительная часть накопления (около 7з) создавалась в частном секторе. Но и тогда многие экономисты в отличие от троцкистов и буржуазных идеологов понимали кратковременный характер этой формы накопления и делали упор на такое улучшение качественных показателей в деятельности социалистических предприятий, которое может привести к усилению накопления. П. Л. Булат писал по этому поводу: «Основным источником средств для промышленности и капитального строительства яв1 «Социалистическое хозяйство», 1929, кн. 2, с. 6.
2 КПСС в резолюциях..., т. 3, с. 366.
66


ляется внутреннее накопление самой промышленности, базой которого может быть только подъем производительности труда и снижение себестоимости»
Об этом же писал и С. Г. Струмилин: «Ресурсами для покрытия... капитальных затрат и накопления резервов должны нам послужить, прежде всего, прибавочный продукт, создаваемый в государственном секторе нашего народного хозяйства, а затем и та доля* народного дохода, которая может быть извлечена для этой цели в порядке банковской эмиссии из капиталов обращения или в порядке бюджетного перераспределения национального дохода»1 2.
Подчеркивая, что для советского хозяйства значение имеет не вообще накопление, а лишь накопление социалистическое, Н. А. Вознесенский говорил о необходимости его образования во всех отраслях народного хозяйства, в том числе и в тяжелой промышленности, на основе роста эффективности общественного производства 3.
Экономисты-марксисты ставили вопрос о мобилизации всех возможных ресурсов накопления, так как понимали всю сложность внутренней и внешней обстановки, в которой приходилось строить материально-техническую базу социализма, и предельно малые сроки для создания собственной развитой тяжелой индустрии. Не отрицалась возможность использования и таких источников накопления, как доходы частного хозяйства, иностранные займы и пр. Однако, признавая необходимость привлечения в целях накопления частного капитала, ученые рассматривали этот источник как временный и ставили вопрос об уменьшении его роли по мере развития социалистической экономики.
Говоря о возможности использования в целях накопления иностранных кредитов, займов, о покупке в больших количествах оборудования, необходимого для нашей индустрии, экономисты справедливо отмечали, что внешние и внутренние условия, в которых приходилось приступать к индустриализации страны, не допускают широкого использования этих методов, ибо капиталистиче1 Булат П. Л. Народное хозяйство через 5 лет, с. 32.
2 «Плановое хозяйство», 1926, № 5, с. 41.
3 См. «Большевик», 1932, № 1—2, с. 38, 43.
3*
67


ский мир политически не заинтересован в том, чтобы оказывать помощь строительству первого в мире социалистического государства.
Как уже отмечалось, дискуссионным являлся вопрос о норме и темпах накопления. На дискуссии в Коммунистической Академии в 1926 г. А. И. Пашков отмечал: «От того или иного темпа накопления будет зависеть и то или иное соотношение частей хозяйства и самый тип экономики»
Отрицание буржуазными экономистами возможности высокой нормы накопления в экономике СССР не было научно аргументировано. Критикуя это положение, экономисты-марксисты исходили из объективного анализа закономерностей развития социалистического производства, доказывали, что достижение высокой нормы вполне возможно, поскольку, как писал М. Н. Рагольский, «социально-экономическая природа нашего хозяйства, решающая роль, а на современном этапе абсолютное преобладание социалистических отношений в СССР позволяют выделять на цели накопления гораздо большую долю народного дохода, чем это доступно капиталистическим странам»1 2. Абсолютный и относительный рост накопления связывался с высокими темпами роста национального дохода как результатом возрастания численности рабочего класса и роста производительности тру\а в процессе развития социалистической экономики.
Норма накопления в годы первой пятилетки была значительно выше, чем в дореволюционной России и в капиталистических странах. Удельный вес фонда накопления в национальном доходе составлял в 1928 г. 19,4%, а в 1931 г.—30,3% 3. Ни одна страна не могла создать такой мощной аккумуляции средств в целях расширенного воспроизводства. И в этом проявлялось одно из величайших преимуществ социалистической системы.
Многие считали, что норма накопления в последующие годы не только не снизится, но даже несколько возрастет. М. Н. Рагольский писал о необходимости удержать гту норму накопления в будущем и даже ее посте1 «Вестник Коммунистической Академии», 1926, кн. XVI, с. 232.
2 «Проблемы экономики», 1932, № 6, с. 32.
3 См. Материалы по балансу народного хозяйства СССР за 1928, 1929 и 1930 гг. М., 1932, с. 54.
68


пенно поднимать, что позволит осуществлять гораздо более высокими темпами, чем в капиталистических странах, рост социалистического производства.
Необходимость высокой нормы накопления экономисты обосновывали прежде всего особыми условиями строительства социализма в нашей стране. «Напряженность накопления, — писал М. Н. Рагольский, — определялась отставанием темпа роста сельского хозяйства и трудностями создания мощной тяжелой индустрии — материальной базы социализма»1. Такую же мысль развивал И. А. Бялый: «Вопрос об определенном темпе накопления является... основным вопросом воспроизводства. Исключительно низкий технический уровень нашей промышленности в условиях капиталистического окружения и громадного удельного веса мелкобуржуазной экономики внутри страны требует быстрого темпа индустриализации, а следовательно, и накопления»1 2.
Возможность обеспечения высоких темпов накопления экономисты выводили из особенностей социалистической системы хозяйства. «Более быстрый темп нашего накопления по сравнению с капиталистическими странами,— отмечал Э. Гольденберг, — есть не продукт нашей технической отсталости, не продукт низкого органического состава капитала в нашем народном хозяйстве. Он является продуктом того, что мы ликвидировали непроизводительное потребление основной группы буржуазии, которая до войны съедала до 50% всей производимой в промышленности прибавочной стоимости, продуктом плановости, все более овладевающей нашим хозяйством, продуктом того, что по своему типу наша экономика выше экономики капиталистической»3.
Вместе с тем ученые отмечали, что долю накопления нельзя повышать произвольно, не считаясь с задачами потребления. Уже в тех условиях Н. А. Вознесенский, Э. И. Квиринг, Г. П. Косяченко, М. Н. Рагольский и другие экономисты ставили вопрос о нахождении оптимального соотношения между долей накопления и долей потребления в национальном доходе, о тенденциях этого соотношения в конкретно-исторических условиях разви1 «Плановое хозяйство», 1932, № 3, с. 143.
2 Там же, 1929-, № 2, с. 172—173.
3 «Большевик», 1926, № 21—22, с. 22.
69


тия страны. Широкое обоснование, как уже отмечалось, этот вопрос получил в партийных решениях тех лет.
Экономисты-марксисты пытались определить характер и особенности соотношения между накоплением и потреблением в конкретных социально-экономических условиях. Исходя из положения о невозможности одновременного максимального роста потребления и накопления в тех исторических условиях, они признавали наличие определенных противоречий между этими величинами в переходный период, но подчеркивали при этом неантагонистический характер этих противоречий. Н. А. Вознесенский констатировал, что относительное противоречие между накоплением и потреблением является лишь противоречием между сегодняшним и завтрашним днем Ч
Ученые справедливо указывали, что соотношение между накоплением и потреблением не является чем-то раз навсегда данным, неизменным: оно различно и в различных общественных формациях, и на различных этапах развития одной и той же общественной формации. Распадение народного дохода на накопление и потребление в различных общественных формациях происходит на основе разных специфических экономических законов, а сами эти доли выступают в разных специфических формах.
Экономисты теоретически обосновали политику партии, направленную на абсолютный и относительный рост доли накопления в тот исторический период, показывая, что состояние производительных сил и соотношение классовых сил в первую пятилетку не позволяли повышать личное потребление в той мере, в какой это требовалось ростом потребностей трудящихся масс.
В то же время ученые считали вполне реальным через определенное время уменьшить относительную противоречивость между ростом накопления и потребления. Так, М. Н. Рагольский, например, отмечал невозможность в конкретно-исторических условиях того времени идти на снижение нормы накопления, обеспечивающей высокие темпы роста производства. Но вместе с тем он признавал, что высокая норма накопления позволит подготовить «предпосылки и возможности к 1 См. <Болыпевик», 1932, № 1—2, с. 26.
70


уменьшению относительной противоречивости этих моментов и осуществлению более одновременного и близкого по темпам роста накопления и потребления во второй пятилетке» L
Некоторые экономисты ставили также вопрос о необходимости не только абсолютного увеличения фонда накопления, но и о росте эффективности его использования. Такая постановка встречается в работах В. П. Акуленко, Н. С. Березина, Н. А. Вознесенского, Г. А. Фельдмана. Наибольшее развитие эта мысль получила в работах Г. А. Фельдмана1 2.
Исследование экономистами-марксистами проблем сущности и источников социалистического накопления оказало существенную -помощь партии в борьбе с троцкизмом и правой оппозицией за победу ленинского плана социалистического, строительства.
ЭФФЕКТИВНОСТЬ ПРОИЗВОДСТВА КАК ФАКТОР ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ
Проблема повышения эффективности общест.эенного производства как важного фактора ускорения экономического развития страны заняла большое место в экономической литературе конца 20-х годов, явилась предметом научных дискуссий в Коммунистической Академии, Институте промышленно-экономических исследований ВСНХ СССР, Институте экономических исследований Госплана СССР и т. д. По этой проблеме выступали Г. Абезгауз, В. П. Акуленко, М. А. Варун, Р. Гольдберг, А. Калмановский, Я. Б. Кваша, А. Колдобский, В. П. Красовский, А. И. Кристин, А. С. Мендельсон, Ю. Митлян- ский, В. Е. Мотылев, Я. С. Розенфельд, Г. Ф. Руденко, М. Н. Смит, С. Г. Струмилин, Ш. Я. Турецкий, Г. А. Фельдман и многие другие.
Нарастание интереса к этой проблеме являлось отражением изменений, происходящих в реальном проц^с- 1 «Плановое хозяйство», 1932, № 3, с. 146.
2 Взгляды Г. А. Фельдмана по этому вопросу изложены в III разделе данной работы. См. также Акуленко В. П. Направление, темп, равновесие. — «Плановое хозяйство», 1929, № 2; Березин Н. С. Задачи промышленности в 1928/29 г. — «Большевик», 1928, № 23—24; Вознесенский Н. А. К вопросу об экономике социализма. — «Большевик», 1931, № 23—24; 1932, № 1—2.
71


се воспроизводства. Если в восстановительный период рост общественного производства осуществлялся главным образом за счет увеличения загрузки уже имевшихся производственных мощностей, то после завершения восстановления народного хозяйства дальнейшее экономическое развитие обеспечивалось прежде всего новым строительством, наращиванием капитальных вложений.
Так, за пятилетие с 1923/24 по 1927/28 г. общая сумма капитальных вложений в народное хозяйство составила 26,5 млрд, руб., а в первом пятилетием плане (1928/29—1932/33 гг.) было намечено вложить в народное хозяйство за пять лет 64,6 млрд. руб. Соответственно основные фонды страны планировалось увеличить с 70 млрд. руб. в 1927/28 г. до 128 млрд. руб. в 1932/33 г.1 В условиях ограниченности ресурсов страны особенно важно было обеспечить наиболее рациональное их использование.
Практика социалистического строительства в этот период требовала выработать единое представление о том, что такое эффективность и каковы ее критерии в условиях строящегося социализма, каково материальное содержание получаемого эффекта, каковы принципы оптимального распределения средств внутри отрасли и между различными отраслями народного хозяйства и т. д.
Начиная с XIV съезда партии, вопросы эффективности капитальных вложений, эффективности использования производственных фондов постоянно были предметом обсуждения на партийных съездах, конференциях и многих пленумах ЦК. В партийных документах неоднократно подчеркивалось, что переход к реконструкции народного хозяйства и связанное с ним крупное капитальное строительство неизбежно будет сопровождаться некоторым замедлением темпов производства. Поэтому особое внимание необходимо было обратить на качественный анализ экономических процессов, улучшение качественных показателей деятельности предприятий, •ибо только при этих условиях возможно было обеспечить и в период коренной реконструкции народного хозяйства развитие советской экономики высокими устойчивыми темпами.
1 См. КПСС в резолюциях..., т. 4, с. 201.
72


Уже в те годы многие экономисты пытались исследовать взаимосвязь динамики темпов роста и качественных показателей хозяйствования (А. И. Кристин, А. С. Мендельсон, В. П. Милютин, В. Е. Мотылев, Ш. Я. Турецкий, С. Г. Струмилин, Г. А. Фельдман) 1.
Экономистами был составлен ряд программ и инструкций по исследованию эффективности в отдельных отраслях и на различных промышленных предприятиях, в частности программы по реконструированным и новым предприятиям. Тогда же была предпринята попытка обоснования практического применения тех или иных показателей эффективности в отдельных отраслях и для народного хозяйства в целом.
Разработка проблем эффективности проходила в условиях широкой дискуссии, не получившей, однако, той политической окраски, которая была характерна для постановки вопроса о возможности и необходимости высоких темпов экономического развития СССР. В определенной степени это объясняется тем, что выдвигаемые экономистами критерии эффективности зачастую не несли ярко выраженной социальной нагрузки.
Анализ экономической литературы 20-х годов показывает, что среди экономистов не было единства в подходе к проблеме эффективности, не удалось достичь его и в процессе многолетней дискуссии. Разногласия обнаруживались уже в подходе к сущности самой категории «эффективность». Имелась группа экономистов, которая 1 См. Кристин А. И. Издержки расширенного воспроизводства и проблемы эффективности капитальных вложений. — В сб.: На новом этапе социалистического строительства. Т. I. М., План- хозгиз, 1930; Мендельсон А. С. Хозяйственные задачи 1928/29 г. — «Проблемы экономики», 1929, № 1; О пятилетием плане развития народного хозяйства СССР. М., Изд. Коммунистической Академии. 1928; Мотылев В. Е. Проблема темпа развития СССР; Мотылев В. Е. Проблема темпа в проектах пятилетнего плана.— «Большевик», 1928, № 3—4; Струмилин С. Г. К проблеме эффективности капитальных затрат. — «Плановое хозяйство»,
1929, № 7; Струмилин С. Г. К дискуссии о пятилетке Госплана. — «Большевик», 1928, № 13—14; Турецкий Ш. Я. Качественные показатели и индустриализация. — «Пути индустриализации»,
1930, № 17—18; Фельдман Г. А. Соображения о структуре и динамике народного хозяйства С.-А. С. Ш. с 1850 по 1925 г. и СССР с 1926/27 по 1940/41 г. — «Плановое хозяйство», 1927, № 7; Фель д.м а н Г. А. К теории темпов народного дохода. — «Плановое хозяйство», 1928, № 11, 12.
73


вообще оспаривала правомерность применения катего- рии «эффективность» к советскому хозяйству, объявляя ее «наивнейшим из наивнейших представлений буржуазной политической экономии» (А. Ф. Кон, П. Савчук, Л. Я. Эвентов и др.) \
У большинства же экономистов «законность»-этой категории для социализма сомнений не вызывала. Они считали необходимым серьезнейшим образом заняться исследованием проблемы эффективности, и в этом направлении ими были достигнуты определенные научные результаты.
И несмотря на то что в разработке проблемы эффективности общественного производства в те годы были сделаны лишь первые шаги и экономистам далеко не всегда удавалось рассматривать эту проблему в воспроизводственном аспекте, выявить четкую связь в анализе уровня, темпов, структуры и эффективности общественного производства, нам представляется правомерным остановиться на анализе работ советских экономистов по вопросам эффективности.
В современных условиях, когда партией взят курс на всестороннюю интенсификацию общественного производства и повышение его эффективности, несомненный интерес представляет исторический экскурс к тем исследованиям, которые во многом предвосхитили решение многих современных проблем экономической теории и практики социалистического хозяйствования.
О сущности и критериях эффективности
Для выработки конкретных рекомендаций о путях и методах повышения эффективности общественного производства и его влияния на темпы экономического развития требовалось прежде всего четко установить, какой смысл вкладывается в понятие «эффективность», определить критерии эффективности общественного производства и систему ее показателей в условиях строящего^ ся социализма.
Наибольшее внимание в экономической литературе того времени уделялось проблеме эффективности капи1 См. Материалы дискуссии о построении генерального пла» на. — «Плановое хозяйство», 1930, № 3, с. 151, 155—156, 171—172,
74


тальных вложений, поэтому вопрос о сущности, критериях и показателях эффективности дискутировался прежде всего применительно к ней. В самом общем виде эффективность капитальных вложений определялась как получение какого-либо эффекта от произведенных затрат1. Но столь общее определение давало возможность по-разному подходить к решению данной проблемы.
Г. Абезгауз, обосновывая необходимость выработки более точного определения сущности эффективности капитальных вложений, указывал, что в работах, посвященных этой проблеме, часто приходится сталкиваться с неопределенностью термина «эффективность»: «Под эффективностью понимается иногда просто целесообразность вложений, притом не только экономическая, но и политическая; в лучшем случае под флагом обоснования эффективности выступает доказательство необходимости данного вложения с точки зрения материальной увязки разных отраслей производства, изживания „узких мест“, создания новых производств и т. д. Большею же частью речь идет об эффекте капиталовложений вообще, без ясного определения, о каком эффекте идет речь; этот термин остается невыясненным, а потому и понимается по-разному»1 2.
Некоторые экономисты стремились дать более конкретное определение сущности эффективности капитальных вложений, говорили о необходимости рассматривать эффект не только как «арифметическую сумму результатов» от произведенных затрат, но и оценивать его с точки зрения народнохозяйственных интересов.
Под «эффективностью следует понимать сумму ожидаемых результатов, оцененных с точки зрения интересов класса. Упустить в определении эффективности эту социальную сторону понятия — это объективно значит выхолостить социальное содержание его, значит упустить классовую сущность проблемы»3, — писал Г. Ф. Руденко.
Наибольшие споры среди экономистов 20-х годов вызывал вопрос о критериях и показателях эффективности. 1 См. Б а р у н М. А. Об эффективности капитального строительства промышленности. — «Пути индустриализации», 1929, № 3; Гольдберг Р. О методах исчисления эффективности капитальных вложений. — «Пути индустриализации», 1929, № 11.
2 «Пути индустриализации», 1928, № 18, с. 14.
3 «Проблемы экономики», 1930, № 6, с. 22. .
75


Дискуссия по этим вопросам, начавшаяся в научно-исследовательских институтах, перешла на страницы периодической печати и носила довольно острый полемический характер.
В ходе дискуссии по этой проблеме выступила большая группа экономистов: М. А. Варун, В. А. Базаров, Г. Бурштейн, А. И. Кристин, А. Калмановский, Л. Н. Ли- тошенко, П. П. Маслов, В. Е. Мотылев, Я. С. Розенфельд, М. Н. Смит, С. Г. Струмилин, Н. Н. Шапошников и др.
В постановке вопроса о едином критерии эффективности общественного производства большинство экономистов исходило из того, что при его определении необходимо руководствоваться прежде всего народнохозяйственными интересами, учитывать особенности нашей системы хозяйства. «Критерий эффективности должен соответствовать особенностям нашего хозяйственного строя, — подчеркивал А. И. Кристин, — он должен отображать стоящие перед нами задачи социалистического строительства и быть орудием их осуществления»А.
Экономисты указывали, что проблему эффективности нужно решать только под углом зрения динамики нашего хозяйства, ставя вопрос о нахождении оптимального пути решения народнохозяйственных задач. «Критерий эффективности, — писал Я. С. Розенфельд, — должен служить в качестве показателя того, является ли путь, избранный для достижения цели, оптимальным из всех возможных вариантов»1 2.
- * Заслугой экономистов 20-х годов является то, что ими был поставлен вопрос о необходимости разграничения понятий народнохозяйственного критерия эффективности и критерия эффективности отрасли, отдельного предприятия. Необходимость такого разграничения обосновывали Г. Бурштейн, А. Колдобский, Я. С. Розенфельд и другие экономисты.
Многие экономисты считали, что в условиях строящегося социализма основным критерием народнохозяйственной эффективности становится повышение производительности общественного труда, функцией которого является рост национального дохода и общественного 1 На новом этапе социалистического строительства, т.' I, с. 514.
2 «Пути индустриализации», 1929, № 20, с. 13.
76


продукта, рост общественного потребления. С таких позиций подходили экономисты и к определению критерия эффективности капитальных вложений.
Так, Я. С. Розенфельд писал: «В соответствии с природой советского хозяйства, выступающего перед нами в качестве народнохозяйственного целого, критерием эффективности капитальных вложений в наших условиях является повышение производительности общественного труда, проявляющееся 1) в повышении производительности основного капитала, 2) в повышении производительности живого труда, 3) в повышении использования средств производства»4. Он указывал, что повышение производительности общественного труда получает свое реальное выражение в общественном накоплении, которое служит средством достижения целей удовлетворения определенных конкретных общественных потребностей.
На таких же позициях стояли Г. Абезгауз, А. Кол- добский, А. Калмановский, А. И. Кристин, С. Г. Струми- лин и др. В статье «К проблеме эффективности капитальных затрат» С. Г. Струмилин указывал, что «непосредственный эффект от всяких капитальных вложений должен измеряться достигаемой за счет этих вложений общественной экономией труда и только ею»1 2.
В то же время имелись и другие подходы к решению данной проблемы. Так, П. П. Маслов выступил с идеей сравнительной трудоемкости капитальных вложений. В условиях развития общественного хозяйства, писал он, «когда целью хозяйственной деятельности является повышение общего уровня благосостояния трудящихся, вопросы трудоемкости капитальных затрат имеют не меньшее значение, чем вопросы об их хозяйственной эффективности» 3. По его мнению, более эффективными будут менее трудоемкие затраты в районах с недостатком рабочей силы и более трудоемкие затраты в трудоизбыточных районах. Такая постановка вопроса имела объективные основания в период, когда проблема ликвидации безработицы в стране стояла довольно остро. Но отсюда неизбежно следовал вывод о невыгодности, неэф1 «Пути индустриализации», 1929, № 20, с. 14.
2 «Плановое хозяйство», 1929, № 7, с. 64.
3 «Вестник финансов», 1927, № 10, с. 60.
77


фективности индустриализации в условиях избытка рабочей силы. А поскольку этот избыток имел место в стране, то тем самым ставился под сомнение вообще курс на индустриализацию.
Ошибка Маслова была в том, что он не ставил задачу изменить исторически сложившуюся структуру народного хозяйства, а пытался подстроиться под нее. Он считал, например, что в плотно населенных земледельческих районах с народнохозяйственной точки зрения невыгодно увеличение затрат на уборочные машины. Развитие малотрудоемких отраслей тяжелой промышленности допускалось им только в том случае, если оно сопровождалось затратами на развитие трудоемких отраслей. Он считал, что замена рабочих машинами является экономически рациональной лишь при условии, «если часть народнохозяйственного накопляющегося дохода идет на средства производства для освобожденных машинами рабочих» Ч
Точка зрения Маслова была подвергнута серьезной критике в экономической литературе тех лет. Экономисты указывали, что практическое применение принципа максимальной трудоемкости привело бы к случайной и уродливой структуре общественного продукта.
Для экономистов 20-х годов в целом было характерно отрицательное отношение к принципу рентабельности как руководящему принципу при распределении капитальных вложений и общественного труда между различными отраслями народного хозяйства. Они критиковали применение стоимостных показателей в качестве ведущих критериев • эффективности социалистического производства.
«Если бы советская промышленность направляла свои капиталовложения сообразно их рентабельности, определяемой процентом прибыли на капитал, то ее капитальное строительство не только не было бы „эффективным", но оказалось бы прямо-таки губительным для хозяйства в целом»1 2, — писали авторы сборника «Рационализация промышленности СССР».
Но, отрицая за рентабельностью роль критерия эффективности на уровне народного хозяйства, многие 1 «Вестник финансов», 1927, № 10, с. 67.
2 Рационализация промышленности СССР. М., 1928, с. 401.
78


экономисты отводили ей определенное место в оценке деятельности отдельных социалистических предприятий. Они считали, что рентабельность предприятия является показателем организации его работы, роста производительности труда, снижения себестоимости и т. д. и поэтому вполне может использоваться в качестве критерия эффективности хозяйственной деятельности предприятия. С таких позиций подходили к рентабельности А. Колдобский, Я. С. Розенфельд, Н. Н. Шапошников.
В то же время экономисты справедливо указывали, что в условиях общественного хозяйства если и сохраняется понятие рентабельности по отношению к государственным предприятиям, то оно приобретает особый и менее значительный, чем в капиталистическом обществе, смысл. Они отмечали, что при социализме «нельзя делать „доходность44 предприятия единственным источником его права на существование», что плановое хозяйство должно руководствоваться прежде всего принципом наименьших издержек, а не наибольшей массы прибыли1. Такая оценка принципа рентабельности представляется в целом правильной, отражающей специфические особенности решения проблемы эффективности в условиях социалистического хозяйства.
О показателях эффективности
Довольно широкую дискуссию среди экономистов 20-х годов вызвал вопрос о показателях эффективности капитальных вложений. Единого мнения в ее ходе не было выработано, однако был высказан ряд интересных соображений по этому вопросу.
Многие экономисты1 2 подчеркивали важность выработки единообразной системы оценки и измерения эффективности, отмечая, что, несмотря на размах капи1 См., например, Милютин В. П. История экономического развития СССР, 1917—1927 гг. М.—Л., 1928, с. 254.
2 См. Материалы к изучению эффективности капитальных вложений в промышленность. М., 1930; О пятилетием плане развития народного хозяйства СССР. М., 1928; Колмановский А. К вопросу об изменении эффективности капитального строительства. — «Плановое хозяйство», 1928, № 10; Розентул С. Л. Формула эффективности капитальных вложений. — «Плановое хозяйство», 1929, № 6.
7?


тального строительства в нашей стране, эффективность капитальных вложений измеряется без всякой системы, а зачастую вообще бывает неизвестен эффект от того или иного вложения. Это неизбежно вызывало нерациональное расходование средств, снижало уровень экономического обоснования планов и в конечном счете могло сказаться на темпах роста общественного производства.
Большинство экономистов приходило к выводу, что эффективность капитальных вложений можно измерить, только применяя целую систему показателей. Они считали, что «многообразие влияний, оказываемых капиталовложениями в промышленность на различные стороны промышленного и всего народного хозяйства, не может быть исчерпано одним показателем и приводит к необходимости построения системы показателей, характеризующих отдельные элементы эффективности и во всей своей совокупности освещающих вопросы эффективности в целом»1. Об этом писали Г. Абезгауз, М. А. Ба- рун, Р. Гольдберг, А. Колдобский, Ю. Митлянский, Л. П. Юшков и др.
Экономисты выявили целый комплекс показателей, характеризующих с различных сторон эффект от капиталовложений. М. А. Барун отмечал, что конечная эффективность вложений находит свое окончательное выражение «в размерах продукции на единицу имущественных затрат, в размерах имущественных затрат на единицу вырабатываемой продукции, в уровне себестоимости продукции и, наконец, в качестве этой последней»1 2. Я. С. Розенфельд предлагал такие показатели: рост производительности труда, рост продукции на единицу капитального вложения, экономия на издержках производства и др.3 В качестве одного из показателей эффективности капитальных вложений выдвигалось также улучшение социально-бытовых условий трудящихся4.
Наибольшие споры вызывал такой показатель, как выпуск продукции на 1 рубль стоимости основных фон1 Материалы к изучению эффективности капитальных вложений в промышленность, с. 11.
2 «Пути индустриализации», 1929, № 3, с. 25.
3 См. там же, № 20, с. 15—20.
4 См. Материалы к изучению эффективности капитальных вложений в промышленность, с. 20.
80


дов. Были экономисты (например, Г. Бурштейн), считавшие, что этот показатель характеризуется «буржуазностью и эклектичностью» и не может быть применен для оценки эффективности капитальных вложений, что необходимо «раз и навсегда изгнать этот никчемный и опасный показатель из теории и, главное, из нашей практики»1. Другие экономисты (В. П. Акуленко, А. Калма- новский) в менее категоричной форме, но также отрицали целесообразность и возможность его использования как одного из показателей эффективности капитальных вложений.
Исследуя динамику этого показателя в капиталистических странах и в нашей стране за ряд лет, экономисты приходили к выводу, что с ростом технического прогресса он обнаруживает тенденцию к падению и поэтому не может быть использован для характеристики эффективности производства, поскольку может создаться ложное представление о мнимой «неэффективности» затрат, связанных со строительством новых крупных объектов.
Попытка обоснования невозможности применения показателя фондоотдачи в практике социалистического хозяйствования была сделана М. Н. Смит в статье «К вопросу об учете эффективности капитальных вложений» 1 2. М. Н. Смит приходила к выводу, что при социализме решающее значение принадлежит показателю производительности труда, в то время как показатель фондоотдачи привносится из формы капиталистического производства. Она полагала, что данный показатель не соответствует сущности социализма и его применение означает признание так называемой теории понижающейся призводительности капитала, ибо автор считала неизбежным падение фондоотдачи по мере роста органического строения фондов. Такой подход к этому показателю был слишком категоричным и страдал односторонностью.
Другие экономисты оспаривали положение о неизбежности падения выпуска продукции в расчете на фонды, утверждали возможность его роста с развитием технического прогресса и обосновывали применимость этого показателя для оценки эффективности капитальных 1 «Пути индустриализации», 1930, № 23—24, с. 66.
2 См. «Проблемы экономики», 1930, № 2, с. 10—24.


вложений (Ф. Винник, А. И. Кристин, В. П. Красовский, Я. С. Розенфельд и др.)
Фактически складывающуюся динамику этого показателя (его падение в отдельные периоды) они объясняли влиянием многих факторов, в частности низкой организацией труда, недостатками в использовании фондов и т. п., и считали возможным при определенных условиях иметь рост, а не падение фондоотдачи. Положения своих противников они рассматривали как новый вариант «теории затухающей кривой» — «затухающая кривая» производительности капитала.
Нужно отметить, что и абсолютизация этого показателя для характеристики эффективности капитальных вложений, и полное отрицание возможности его использования не имеют достаточных оснований. Теоретическое осмысление этого показателя той и другой группой экономистов в те годы не было достаточно глубоким.
Несмотря на столь различное отношение к показателю фондоотдачи, в практике социалистического планирования тех лет он широко применялся. Анализ проблемы эффективности в вариантах первого пятилетнего плана показывает, что этот показатель предлагался для характеристики эффективности вложений наряду с повышением производительности труда, снижением себестоимости продукции, улучшением качества и т. д.1 2.
Некоторые экономисты 20-х годов (Г. А. Абезгауз, Р. Гольдберг, С. Л. Розентул, Г. Ф. Руденко, Л. П. Юшков и др.) стремились выработать единый обобщающий показатель эффективности капитальных вложений путем сведения нескольких показателей в единую математиче1 См. Винник Ф. Капитал, продукция и производительность труда. — «Плановое хозяйство», 1930, № 3; Кристин А. Издержки расширенного воспроизводства и проблемы эффективности капитальных вложений. — В сб.: На новом этапе социалистического строительства. Т. 1; Красовский В. Новый вариант «теории затухающей кривой». — «Пути индустриализации», 1930, № 19; Розенфельд Я. С. Проблема исчисления эффективности капитальных вложений в советской промышленности. — «Пути индустриализации», 1929, № 20, и др.
2 См. Перспективы развертывания народного хозяйства на 1926/27—1930/31 гг. М., 1927; Контрольные цифры пятилетнего плана промышленности на 1928/29—1932/33 гг. М., 1929; Материалы к пятилетнему плану развития промышленности СССР на 1927/28— 1931/32 гг. М., 1927,
62


скую формулу *. Эти формулы представляли собой более или менее удачные попытки представить во взаимосвязи те или иные элементы, характеризующие эффективность капитальных вложений. Однако большинство экономистов считало, что выработка такого обобщающего показателя, в котором увязывались бы и качественные и количественные стороны, — задача весьма трудная и вряд ли вообще разрешимая.
Как уже отмечалось, дискуссия 20-х годов не привела экономистов к единому мнению по основным вопросам эффективности капитальных вложений. Не было выработано и единой научно обоснованной методологии ее определения.
Тем не менее те первые шаги, которые были сделаны в разработке проблемы эффективности экономистами 20-х годов, имели принципиальное значение для решения вопросов расширенного социалистического воспроизводства, и в частности проблемы темпов. И, несмотря на незавершенность многих начинаний, исследования того периода по вопросам эффективности социалистического производства можно рассматривать как первую попытку разработки этого важного раздела экономической науки.
ВОПРОСЫ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ НАРОДНОХОЗЯЙСТВЕННЫХ ПРОПОРЦИЙ
Проблема темпов роста экономики неотделима от проблемы пропорциональности. В любом обществе существует определенная количественная зависимость между темпами и пропорциями экономического развития. Выявить эту зависимость, определить особенности формирования пропорций в условиях строящегося социализма, а также возможности активного воздействия на структуру народного хозяйства СССР — такие задачи стояли перед экономистами 20-х годов.
Переходный характер экономики усложнял реальный процесс воспроизводства и затруднял его анализ. Трудность эта усугублялась тем, что многие проблемы пере1 См., например, Гольдберг Р. О методах исчисления эффективности капитальных вложений. — «Пути индустриализации», 1929, № 11; Руденко Г. К вопросу об эффективности вложений в промышленность. — «Проблемы экономики», 1930, № 6.
83


ходного периода не были в достаточной степени осмыслены теоретически.
Развитие научной теории социалистического воспроизводства, основы которой были заложены в трудах К. Маркса и В. И. Ленина, проходило в борьбе с немарксистскими концепциями — буржуазными, правооппортунистическими , троцкистскими, для которых был характерен подход к проблеме воспроизводства как технико-производственной, а не социально-экономической проблеме. Одни экономисты полностью отождествляли закономерности воспроизводства при капитализме и в условиях переходного периода, другие отрицали даже возможность применения понятия «воспроизводство» для условий переходного периода на том основании, что «переходная система не должна себя воспроизводить». В экономической литературе дискуссионными являлись понятия «пропорциональность», «диспропорциональность», «равновесие».
Необходимо отметить, что в то время термин «равновесие» широко использовали все экономисты. И лишь некоторые из них уже тогда считали необходимым заменить его более правильным и более научным понятием «пропорциональность» Ч Однако разные экономисты вкладывали неодинаковый смысл в понятие «равновесие». Механизм установления «равновесия» трактовался также различно в зависимости от того, на основе каких законов и в чьих интересах мыслилось достижение «равновесия».
Буржуазные экономисты (В. Базаров, В. Громан, А. Гинзбург и др.) считали достаточным для установления необходимого равновесия соблюдать прежде всего требования стихийной рыночной конъюнктуры. Отсюда—призыв равняться на «узкие места», потребности мирового рынка, капиталистические элементы в стране.
Многие экономисты подходили к толкованию «равновесия» с более правильных позиций, связывая его прежде всего с характером производственных отношений.
Все эти вопросы явились предметом дискуссии «О диспропорциях ,и темпах экономического развития 1 См. Перимов А., Быстрицкий В. К некоторым вопросам теории переходной экономики. — «Проблемы экономики», 1930, № 10.
84


СССР», проходившей в 1926 г. в Коммунистической Академии. В ней принимали активное участие такие экономисты, как В. П. Милютин, А. И. Пашков и др.1
Интересно определение понятия «равновесие», данное А. Ф. Коном: «Под равновесием производства понимается такое изменчивое соотношение в развитии отдельных отраслей производства, которое обеспечивает удовлетворение общественных потребностей в размерах, диктуемых как общим уровнем и темпом развития производительных сил, так и системой производственных отношений данного общества, причем в круг общественных потребностей включаются не только личные потребности населения, но и потребности воспроизводства производительных сил общества и (что особенно важно подчеркнуть) потребности воспроизводства всей данной системы общественных отношений» 1 2.
Кон подчеркивал, что понятие «равновесие производства» отличается не только количественной, но и качественной определенностью, придаваемой ему той системой производственных отношений, в рамках которой достигается это равновесие. «При установлении равновесия производства, — писал он, — мы должны исходить не только из соображений количественной увязки между отраслями, но также и притом в первую очередь — из соответствия данных производственных пропорций интересам пролетариата и потребностям развития нашей системы производственных отношений» 3. Автор делал правильный вывод для практики планирования: в условиях социализма пропорции, предусматриваемые планом, могут не совпадать с пропорциями, диктуемыми рынком. Ряд отраслей (прежде всего отрасли тяжелой промышленности) должны развиваться быстрее, чем того требует рынок, для скорейшего решения задач социалистического строительства. В то же время отраслям с высокой рыночной конъюнктурой могут быть запланированы пониженные темпы роста.
Такие взгляды соответствовали указанию октябрьского (1927 г.) объединенного пленума ЦК и ЦКК ВКП(б) о том, что не все методы изживания имеющих1 См. «Вестник Коммунистической Академии», 1926, кп. XVI.
2 «Проблемы экономики», 1929, № 1, с. 21.
3 Т а м же, с. 24.
85


ся диспропорций в народном хозяйстве приемлемы для нас: установление «равновесия» может быть осуществлено разными путями, в том числе и путем повышения промышленных цен, и путем резкого снижения сельскохозяйственных цен, и путем резкого, усиления налогового обложения крестьянства. Однако все эти методы в конечном счете привели бы к такому временному установлению равновесия, которое неизбежно сопровождалось падением темпа роста производства, крайним замедлением развития производительных сил L Поэтому они не могут стать решающими в деле ликвидации сложившихся диспропорций.
В экономической литературе 20-х годов шла дискуссия по вопросам соотношения двух подразделений общественного производства, ставилась проблема отыскания оптимальных пропорций в народном хозяйстве и т. д.
Большой вклад в решение теоретических и практических проблем социалистического воспроизводства был внесен экономистами-марксистами. Высказанные ими положения, постановка и решение проблем соотношения отраслей в экономике переходного периода, несмотря на большое разнообразие взглядов и не всегда убедительную аргументацию, стали заметным явлением в развитии марксистской экономической науки и сохраняют определенное значение в современных условиях.
Формирование научных взглядов на сущность и формы пропорциональности социалистического воспроизводства проходило в борьбе против буржуазных и мелкобуржуазных концепций, критика которых актуальна и для разоблачения современных «теорий» правого и «левого» ревизионизма.
Критика буржуазной «теории равновесия»
Основой концепции воспроизводства у экономистов буржуазного направления стала так называемая «теория равновесия», заимствованная ими из философского арсенала А. Богданова.
«Теория равновесия» Богданова связана с механистическим подходом к идее развития. Любое явление в развитии природы и общества, по его мнению, представ1 См. КПСС в резолюциях..., т. 3, с. 509—510.
86


ляет собой некое взаимодействие противоположно направленных сил. Эти силы составляют комплексы, уравновешивающие друг друга до тех пор, пока не изменится соотношение между ними и внешней средой, что ведет к нарушению всей системы, к установлению равновесия на новой основе. Для приведения этой системы в движение требуется какой-то внешний толчок. У Богданова отсутствует идея самодвижения. Для него характерна подмена теоретического исследования сложных многообразных процессов произвольным конструированием общих абстракций, не раскрывающих сущности исследуемых проблем.
Последователем Богданова являлся В. Базаров, пытавшийся развивать «теорию равновесия» применительно к народному хозяйству. Он позаимствовал у Богданова его метод исследования, стремление к биологиза- ции общественных наук, считая, что «равновесие общественного хозяйства по своей формальной структуре аналогично химическому процессу обменного разложения» Ч
Защитниками «теории равновесия» выступали также В. Громан, Н. Кондратьев и др. Эти экономисты пытались положить в основу планирования «регулятивную идею механического равновесия», суть которой состояла в том, что планирование должно сводиться в конечном счете лишь к поддержанию тех отношений между отраслями народного хозяйства, тех пропорций, которые сложились «объективно» (что, по их мнению, равнозначно’ стихийности) и не должны изменяться субъективной деятельностью людей, дабы не нарушить «системы равновесия».
К проблеме соотношения различных отраслей народного хозяйства у этих экономистов проявлялся все тот же «надклассовый» подход — полное игнорирование социально-экономических факторов, чисто количественный анализ пропорций вне связи с целью производства. Исходя из положения о необходимости установления пропорций в народном хозяйстве на основе «рыночного равновесия», они пытались выявить «эмпирические законы», которые определяют, по их мнению, динамику 1 Базаров В. Капиталистические циклы и восстановительный Процесс хозяйства CCCPfl М.—Л., Госиздат, 1927, с. 97,
Р7


структуры народного хозяйства и поэтому должны быть положены в основу планирования.
В конкретных вопросах планирования они исходили из обнаруживаемых ими временных конъюнктурных затруднений, ориентировали планы на «лимиты», «узкие места», не ставя при этом вопроса о необходимости преодоления этих ограниченных возможностей.
Поэтому первостепенное внимание эта группа экономистов уделяла изучению конъюнктурных колебаний. Значение изучения конъюнктуры рынка никем не отрицалось в те годы \ однако роль конъюнктурных наблюдений в деле улучшения планирования народного хозяйства во многом определялась тем, на каких классовых позициях стояли ученые, занимающиеся этой проблемой, на какой методологической основе строили они свои конъюнктурные наблюдения.
В конъюнктурных обзорах, работах по вопросам конъюнктуры зачастую отсутствовал качественный анализ исследуемых процессов и явлений, игнорировался социально-экономический смысл происходящего. Основная задача конъюнктурных исследований сводилась к тому, чтобы «уловить объективные тенденции развития», «предвидеть ход стихии» и равняться исключительно на это в планировании народного хозяйства. Р. Е. Вайсберг в одной из своих статей писал, что у слушавших конъюнктурные обзоры и доклады Громана, Кондратьева и других должна была возникнуть мысль: «И как это еще Советская власть держится?»1 2.
На принципах поддержания стихийно складывающегося «равновесия» была основана концепция развития экономики, выдвинутая в 20-х годах Громаном. «Равновесие, хотя бы и подвижное, хозяйственного организма страны, — писал он, — есть высший постулат, всякое нарушение которого немедленно приводит к кризису и заставляет исправлять допущенные отступления от его требований» 3.
Он пытался вскрыть закономерности развития общества, пути установления «равновесия» между отдельны1 С 1920 по 1929 г. функционировал Конъюнктурный институт, в периодической печати систематически помещались конъюнктурные обзоры.
2 «Большевик», 1930, № 19—20, с. 57.
3 «Плановое хозяйство», 1925, № 1, с. 91.
88


ми частями народного хозяйства в условиях переходного периода и, в частности, определить законы, лежащие в основе восстановительных процессов. Единственным методом познания состояния общества и объективных тенденций его развития Громан считал выведение так называемых «универсальных эмпирических законов статики и динамики народного хозяйства»1.
В основу этих законов им был положен анализ чисто внешних, стихийно сложившихся соотношений рыночного характера, отражавших сущность явлений зачастую весьма извращенно. Апелляция не к теории, а к «опыту» весьма характерна в подобных случаях. По Громану, «эмпирические законы, открываемые по преимуществу статистическим методом, и есть осознание и выражение этого опыта».
Первый «эмпирический закон», выведенный Грома- ном, гласил, что сельское хозяйство подвержено разрушениям в значительно меньшей степени, чем промышленность.
Второй «эмпирический закон», вытекающий непосредственно , из первого, сводился к постулату: более высокие темпы восстановления свойственны промышленности по сравнению с сельским хозяйством.
Действие первого «эмпирического закона», по мнению Громана, должно привести к падению уровня цен на сельскохозяйственную продукцию по сравнению с промышленной, а второй «эмпирический закон» приведет к обратной тенденции — -более высокие темпы восстановления промышленности в конечном счете приведут к падению промышленных цен и росту цен на сельскохозяйственную продукцию. Каков же результат борьбы этих двух тенденций? «Ответом на этот вопрос, — писал Громан, — будет попытка нахождения третьего эмпирического закона — „закона распределения товарной части- сельскохозяйственной и промышленной продукции между городом и деревней"». Он приходил к выводу, что «соотношение ценности сельскохозяйственных и промышленных товаров к общей ценности всей товарной массы имеет тенденцию приближения к довоенным соотношениям (37% и 63%)». Этого соотношения и предлагал придерживаться автор «эмпирических законов». Именно 1 «Плановое хозяйство», 1925, № 1, с. 89.
89


из него orf рекомендовал исходить в практике планирования.
Определяя сущность восстановительного процесса в народном хозяйстве, Громан писал, что она «заключается в тенденции к восстановлению довоенных размеров пропорций и экономических связей между отдельными элементами народного хозяйства» *.
Таким образом, восстановительный процесс представлялся Громаном как чисто количественный процесс восстановления нарушенного «равновесия» и не предполагал каких-либо структурных изменений в народном хозяйстве.
«Система эмпирических законов» Громана, разумеется, не могла выполнить той роли, которую ей приписывал автор, так как многие из выводимых им «закономерностей» носили временный характер и не могли быть положены в основу определения экономической структуры общества, в основу разработки плановых заданий.
Методологической основой ошибок Громана, так же каки Базарова, являлся механицизм. Говоря о двух возможных методах познания законов развития общества (путь дедукции и абстрактного анализа и путь установления эмпирических законов статики и динамики), Громан фактически отбрасывал первый и признавал только второй. Он ссылался на то, что в условиях переходного периода теоретическая экономия не развита и не в состоянии вывести из абстрактных посылок практические рекомендации о путях и формах развития экономики, включая темпы, пропорции, соотношения валовой и товарной продукции и т. д. На этом основании им делался вывод, что закономерности развития хозяйства могут быть найдены только эмпирически, т. е. должны быть выведены из анализа фактической динамики развития народного хозяйства.
Развитие общества по этим «законам» неизбежно представлялось как процесс количественных изменений при сохранении прежнего качества. Иначе и не могло быть, так как Громан отбрасывал в сторону социально- экономический анализ общества. На словах он признавал возросшую роль* субъективного фактора в развитии производства, а в действительности отводил ему роль 1 «Плановое хозяйство», 1925, № 7, с. 104.
90


послушного исполнителя требований «эмпирических законов».
Критикуя Громана за то, что у него производительные силы имеют примат над целевой установкой движения к социализму, С. Г. Струмилин говорил: «...нам вовсе не все равно, куда эти производительные силы развиваются, мы хотим, чтобы они развивались по направлению к социализму. Мы ставим себе определенную задачу, чтобы они развивались, во-первых, к социализму, во-вторых, — к увеличению благосостояния трудящихся...» Ч С. Г. Струмилин подчеркивал, что бесклассовый подход к развитию производительных сил может привести к совершенно неприемлемым с точки зрения задач строящегося социализма результатам, что для нас важна не просто индустриализация, а индустриализация социалистическая.
Требование же «равновесия» на практике означало требование свободы стихийным процессам в экономическом развитии страны, что не могло не привести к укреплению позиций капиталистического и мелкотоварного укладов в экономике переходного периода и в конечном счете к развитию экономики по капиталистическому пути.
Следует подчеркнуть, что в работах экономистов буржуазного направления мысль о необходимости равняться на старую дореволюционную структуру не всегда выражена прямолинейно. Так, Базаров в 1926 г. писал, что «точное восстановление довоенного уровня и довоенных соотношений представляется очень маловероятным»1 2. Более того, он указывал, что «новые общественные отношения, которые установились после октября 1917 года, радикально изменили экономическое положение рабочей силы как в городе, так и в деревне и сделали восстановление довоенного уровня и типа хозяйственного равновесия неосуществимым»3.
В работах А. Гинзбурга также прямо не указывалось на необходимость сохранения неизменными довоенных пропорций в экономике страны. Он писал, что «индустри1 О пятилетием плане развития народного хозяйства СССР. М., Изд. Коммунистической Академии, 1928, с. 37.
2 «Плановое хозяйство», 1926, № 6, с. 51.
3 Т а м же, с. 52.
91


ализация страны неизбежно совершается при более быстром относительном росте промышленности по сравнению с ростом сельского хозяйства», что ликвидация разрыва между сельским хозяйством и промышленностью «не может быть достигнута за счет снижения темпа промышленного развития» Ч В свою очередь Н. Ооновский заявлял, что «чисто механическое перенесение динамических коэффициентов, взятых из прошлого, на проецируемые процессы будущего является абсолютно недопустимым» 1 2.
Таким образом, создавалась видимость некоторой объективности, научности в постановке вопроса о нахождении «равновесия» в развитии народного хозяйства. На практике же их теоретические построения выливались во вполне определенную буржуазную программу развития народного хозяйства страны.
Так, Базаров полагал, что для установления «динамического равновесия» в стране необходимо всемерное подчинение хозяйства СССР международному разделению труда3. Он исходил из того, что наличие ведущих отраслей промышленности в передовых капиталистических странах делает излишним развитие этих отраслей у нас. Базаров стремился доказать целесообразность развития лишь тех отраслей, продукция которых имеет достаточно широкий массовый спрос, а все остальное следует ввозить из-за границы или получать путем предоставления концессий иностранным капиталистам. «Правильность» своей позиции он пытался подкрепить «идеей рационализации», суть которой сводилась к то< му, что развивать нужно лишь те отрасли, .которые могут быть подвержены «основательной рационализации». Последняя, по его мнению, возможна лишь в том случае, если есть массовое производство, а оно, в свою очередь, имеет место там, где есть массовый спрос. Именно последний и должен лежать в основе очередности реконструкции отраслей народного хозяйства. А так как в нашей стране массовое производства было связано прежде всего с производством предметов потребления — значит, речь шла о первоочередности их развития.
1 «Экономическое обозрение», 1927, № 4, с. 15.
2 Т а м же, № 2, с. 48.
3 См. «Плановое хозяйство», 1928, № 2, с. 47—49.
92


По мнению Базарова, намеченная им схема должна была обеспечить максимально быстрый темп индустриализации и даже явиться «наиболее рациональной» с точки зрения экономического освобождения СССР от иностранной зависимости. Всякий другой путь развития отвергался им, а политику форсированного развития тяжелой промышленности он объявлял «поверхностной индустриальной экспансией». По Базарову, достичь «эмансипации от заграницы» путем строительства собственных предприятий нельзя, ибо новые предприятия способны будут лишь «влачить чахлое существование».
Таким образом, выступая за индустриализацию на словах, на деле он от нее отказывался.
Когда же заходила речь о конкретных параметрах темпов роста, то оказывалось, что буржуазные экономисты — сторонники самых незначительных изменений в структуре народного хозяйства.
Так, А. Соколов, выступая с критикой одного из вариантов пятилетнего плана, разработанного Госпланом, указывал, что намечаемый этим проектом рост удельного веса производства средств производства с 41,3 до 45,2% «вряд ли осуществим». Он считал возможным его изменение за пятилетие не более чем на 1—2%, утверждая, что СССР еще в течение продолжительного времени будет оставаться аграрной страной L
Экономисты буржуазного направления изображали борьбу за экономическую независимость как стремление к «автаркии», к созданию «замкнутого, самодовлеющего хозяйства». Именно с таких позиций подходили к идее индустриализации Базаров, Дезен 1 2 и др.
Программа этих «трезвых реалистов», как они себя называли, практически нисколько не отличалась от программы откровенно буржуазных идеологов, таких, как, например, В. И. Гриневецкий. Последний высказался за такое развитие народного хозяйства, которое позволило бы возродить дореволюционную структуру, ратовал за политику «открытых дверей», за сокращение производства в отраслях народного хозяйства, не представляющих особого интереса для иностранного капитала (машиностроение, металлообработка и др.), выступал 1 См. «Вестник финансов», 1927, № 7, с. 15.
2 См. Дезен А. Долгосрочный кредит, М., финиздат, 1928.
93


фактически за полное подчинение экономики страны иностранному капиталу *.
Концепции буржуазных экономистов нашли практическое применение в отвергнутых партией и правительством первых контрольных цифрах на 1925/26 г., составленных при непосредственном участии Громана. Их авторы считали необходимым приспособить годовые задания прежде всего к текущим конъюнктурным затруднениям, подчинить задачи социалистического строительства тем «объективным процессам», которые, по их мнению, не поддаются воздействию со стороны планирующих органов.
Так называемый «закон трудовых затрат»
К буржуазным экономистам близко примыкала группа экономистов — представителей правого уклона в партии во главе с Н. Бухариным. В постановке проблемы воспроизводства они многое заимствовали из арсенала буржуазных теорий. Бухарин выступил с обоснованием «теории равновесия» и «закона пропорциональных трудовых затрат» как исходных моментов своей концепции воспроизводства. Эти взгляды легли в основу его практической программы развития социалистического общества.
Путаница, допущенная Бухариным в вопросе, соотношения сущности и явления, содержания и формы, привела к схоластической попытке анализировать процесс воспроизводства вне зависимости от его социального содержания.
Взгляды Бухарина тесно связаны с философскими и социологическими взглядами Богданова. Как отмечал В. И. Ленин, Бухарин принял не только богдановскую терминологию, но и его философские ошибки: он был испорчен эклектизмом Богданова, слишком часто впадал в схоластицизм и идеализм1 2.
Широко проповедовавшийся Бухариным «закон трудовых затрат» также идет от Богданова. Он характери1 См. Гриневецкий В. И. Послевоенные перспективы русской промышленности. М., Всерос. Центр, союз потреб, обществ, 1919.
2 См. Ленинский сборник XI, с. 361, 387, 400—401.
94


зовался Богдановым как общий социологический закон и возводился в ранг главного регулятора общественного развития для всех способов производства. Выступая в Коммунистической Академии на дискуссии по закону стоимости, Богданов говорил: «И при капитализме, и в переходной экономике, и при социализме регулятором являются трудовые затраты — тут некоторая общая закономерность... Действие данного закона в одном случае осуществляется более стихийно, в другом — более планомерно, но это один и тот же закон, закон трудовых затрат, одно и то же соотношение» L Именно на основе действия этого «закона» мыслилось Богдановым установление «системы равновесия» в народном хозяйстве.
Принимая полностью богдановскую методологию й терминологию, Бухарин пытался дальше развить идею «закона трудовых затрат». Обоснование и развитие последней было дано Бухариным в работе «К вопросу о закономерностях переходного периода» (1928 г.). В ней он следующим образом изложил сущность «закона трудовых затрат»: «...закон пропорциональных трудовых затрат, или, для краткости, „закон трудовых затрат" есть необходимое условие общественного равновесия при всех и всяческих общественно-исторических формациях».
Этот «закон» выступает у Бухарина как универсальный закон «хозяйственного равновесия», как всеобщий закон, являющийся регулятором общественного производства при всех способах производства («...закон трудовых затрат — голенький или в костюме — оказывается обязательным и универсальным регулятором хозяйственной жизни»). Сущность его, по словам Бухарина, везде остается постоянной, меняется лишь форма проявления этого закона. В тех общественно-экономических формациях, в которых имеет место товарное производство, этот «закон» выступает в «фетишистском костюме закона ценности». В условиях же переходного периода происходит перерастание закона ценности «в закон простых трудовых затрат» («...процесс победы социалистических плановых начал есть не что иное, как процесс сбрасывания законом трудовых затрат своего греховного ценностного белья, т. е. процесс превращения закона ценности в закон трудовых затрат, процесс дефетишизации
1 «Вестник Коммунистической Академии», 1926, кн. XVI, с. 214.
95


основного общественного регулятора»). Процесс «перерастания» закона стоимости в «закон трудовых затрат» Бухарин мыслил как процесс борьбы планового начала с «ценностной оболочкой» «закона пропорциональных трудовых затрат».
Рассматривая «закон трудовых затрат» как универсальный регулятор общественного производства в различных общественно-экономических формациях, Бухарин пытался ответить на вопрос, почему один и тот же регулятор при различных общественных структурах дает неодинаковый результат — меняются соотношения между отраслями и внутри отраслей, имеется громадное различие в темпе развития: он возрастает по мере перехода от одной системы хозяйства к другой. Бухарин считал, что эти различия являются результатом механизма действия «закона трудовых затрат» в разных исторических условиях: в условиях капиталистического общества «закон ценности действует иначе, в иных условиях, с другим трансмиссионным аппаратом. И поэтому мы имеем иной тип развития и иной темп его».
Бухарин тем самым признавал подчиненный характер «закона трудовых затрат», так как иначе не мог объяснить различия в «механизме» действия этого закона на разных ступенях общественного развития. Он писал, что дело не только в антитезе общественных форм трудовой затраты («ценность», с одной стороны, и «простые трудовые затраты» — с другой): «Так как весь опосредствующий механизм, производственные стимулы, соотношение между производством и потреблением и т. д. — иные; так как не средняя прибыль, а покрытие массовых потребностей все более и более становится (хотя и постепенно) основным принципом производственной плановой деятельности, то и производственные пропорции будут иные, чем при частнокапиталистической структуре общества».
Такое объяснение, однако, не раскрывало особенностей процесса формирования пропорций и различий в темпе роста производства на различных этапах развития общества. Оно оставалось фразой, имеющей целью придать некую видимость диалектического подхода к анализу развития общественного производства. Дальше общих фраз о диалектике развития Бухарин не шел. Сущность его концепции оставалась метафизической, а 96


развитие признавалось им лишь как количественное, механическое изменение.
Сторонники «закона трудовых затрат» пытались доказать, что они развивают дальше закон, о котором писал К. Маркс в известном письме к Л. Кугельману от 11 июля 1868 г.: «Всякий ребенок знает, что каждая нация погибла бы, если бы она приостановила работу не то что на год, а хотя бы на несколько недель. Точно так же известно всем, что для соответствующих различным массам потребностей масс продуктов требуются различные и количественно определенные массы общественного совокупного труда. Очевидно само собой, что эта необходимость распределения общественного труда в определенных пропорциях никоим образом не может быть уничтожена определенной формой общественного производства, — измениться может лишь форма ее проявления. Законы природы вообще не могут быть уничтожены. Измениться, в зависимости от исторически различных состояний общества, может лишь форма, в которой эти законы прокладывают себе путь» L
Позволяет ли данное место из письма К. Маркса прийти к тем выводам, к которым пришли авторы и сторонники «закона трудовых затрат»? О чем шла речь в этом письме?
К. Марксом ясно выражена мысль, что общие условия производства (общие законы развития производительных сил) не могут объяснить особенностей исторического развития той или иной формации. Если продолжить цитирование письма, то далее мы читаем: «А форма, в которой прокладывает себе путь это пропорциональное распределение труда, при том состоянии общества, когда связь общественного труда существует в виде частного обмена индивидуальных продуктов труда, — эта форма и есть меновая стоимость этих продуктов. Задача науки состоит именно в том, чтобы раскрыть, как закон стоимости прокладывает себе путь»1 2.
У Бухарина же пропорциональное распределение труда — «закон трудовых затрат» — выступает как необходимое условие общественного равновесия при всех способах производства, как универсальный закон, опре1 Маркс К. и Энгель с Ф. Соч. Изд. 2-е, т. 32, с. 460—461.
2 Т а м ж е, с. 461.
97
4—827


деляющий развитие и цель любого способа производства.
У защитников «закона трудовых затрат» количественные отношения производства становятся главным, существенным в развитии и руководстве обществом. Пропорциональность как форма развития подменяется понятием пропорциональности как сущности развития. С помощью этого «закона», таким образом, сглаживаются различия в интересах классов, в целях различных способов производства. По отношению к этому «закону» второстепенными моментами становятся и развитие производства в целях увеличения прибыли, и развитие производства в целях удовлетворения потребностей трудящихся масс.
У Бухарина различия в сущности производственных отношений разных способов производства подменяются общностью формы экономического развития: то, что должно соблюдаться лишь как условие экономического развития, у него превращается в самоцель. Как справедливо писали А. Перимов и В. Быстрицкий, согласно этому воззрению система пропорциональности в переходной экономике вовсе не обусловлена всецело целью движения экономики к социализму и не подчинена ей, а, наоборот, движение целиком и полностью зависит от неких «правильных пропорций», т. е. примат принадлежит пропорциональности, которая сама по себе в действительности никоим образом не может существовать изолированно от цели производства Ч
Безусловно, существует необходимость «хозяйственного равновесия» в смысле пропорциональности между отраслями производства в любом обществе — и капиталистическом, и социалистическом. Но именно поэтому нельзя вывести из нее специфические закономерности той или иной общественной формации. Для этого необходимо показать, как устанавливаются эти пропорции, т. е. не абстрагироваться от специфических особенностей переходного периода или капиталистического способа производства, как это делал Бухарин, а исходить из них.
У Бухарина же говорится о‘необходимости установления экономического равновесия вообще и не ставится 1 См. «Проблемы экономики», 1930, № 10, с. 111.
98


вопрос о типе, характере этого равновесия, его особенностях на разных этапах развития общества.
Критикуя тезис Бухарина о необходимости правильного сочетания основных элементов народного хозяйства, Г. А. Козлов писал: «Само по себе это положение бессодержательно. Очевидно, дело не в правильном сочетании, а в том, что именно считать правильным сочетанием, во-первых, и, во-вторых, в какое время, каким темпом, на какой классовой основе это правильное сочетание получить» *.
Выдвигая «закон трудовых затрат» в качестве основного регулятора в условиях переходного периода, Бухарин тем самым* отвергал возможность такого планирования, которое бы нарушало пропорции, устанавливаемые законом стоимости. Он писал, что в условиях переходного периода то, что устанавливается планом, должно лишь предвосхищать материальные пропорции, которые складываются в капиталистическом обществе стихийно. Фактически Бухарин исходил из однотипности пропорций капиталистического и социалистического производства. Как и буржуазные экономисты, Бухарин признавал за рынком исключительное право на регулирование экономических процессов и в условиях переходного периода, и при социализме.
Следует подчеркнуть, что так называемый «закон трудовых затрат», по существу, остался не более как законом стоимости, причем в его самой элементарной форме — закона простого товарного производства. Реакционная по своей сути попытка применить к социализму законы мелкотоварного производства, развернуть стихию рынка неизбежно толкала развитие советской экономики по капиталистическому пути, влекла к отказу от решительной ломки унаследованных от прошлого пропорций в хозяйстве, к отказу от индустриализации.
Бухаринский «закон трудовых затрат» явился основой его понимания сущности классовой борьбы. Отождествляя материальные процессы в условиях капитализма и переходного периода, он тем самым открывал дорогу идее о возможности параллельного сосуществования двух противоположных общественных укладов, 1 «Проблемы экономики», 1929, № 9, с. 18.
4*
99


мирного врастания капиталистического уклада в социализм.
Для Бухарина и всей правой оппозиции было характерно непонимание сущности переходного периода, они недооценивали тех громадных сдвигов в сторону социализма, которые происходили в экономике страны. Отмечая этот момент, В. П. Милютин подчеркивал: «Нет сомнения, что, взявши определенный отрезок в нашем развитии, Бухарин экстраполировал его на все дальнейшее развитие и вывел те законы экономики переходного периода, которые, по существу, имели временное, преходящее значение в смысле фактов нашего экономического развития, но никак не смогли быть сформулированы как законы общего нашего экономического развития» Это позволило Бухарину считать, что социалистическое строительство пойдет «через кооперацию рыночного характера», путем втягивания крестьян в социализм через рынок. В. П. Милютин справедливо замечает, что так как в области рыночных отношений основную роль играют те слои крестьянства, которые имеют товарные излишки, то вполне естественна была и теоретическая и политическая ориентация Бухарина именно на эти слои. Поэтому-то для Бухарина оказалась возможной постановка проблемы эволюции капиталистических элементов в сторону социализма.
Разбору и критике теоретических построений Бухарина большое место было отведено в решениях съездов, конференций ВКП(б) и пленумов ЦК партии. С критикой теоретических конструкций Бухарина в те годы выступили многие экономисты — Б. С. Борилин, Э. И. Квиринг, Г. А. Козлов, Л. А. Леонтьев, В. П. Милютин и др.
Критикуя Бухарина, экономисты подчеркивали, что необходимость пропорционального распределения труда между различными отраслями хозяйства абсолютно бесспорна и ясна. Она действует независимо от исторических общественных форм. Различия между формами производства нужно искать не в определенном распределении труда между отдельными отраслями производства в целях удовлетворения всех потребностей обще1 Милютин В. П. Борьба на аграрном фронте и реконструкция сельского хозяйства, с. 48.
100


ства, а в самой форме общественного производства, в способах удовлетворения общественной потребности. Они подчеркивали, что, исходя из «закона трудовых затрат», нельзя понять специфичность данной экономической системы, закономерности ее развития L
Теоретические взгляды правой оппозиции были несовместимы с практикой социалистического строительства. В учебном пособии «Основы теории советского хозяйства» в связи с этим говорилось следующее: «Правые, признавая формально возможность победы социализма в СССР, не признают тех путей, методов борьбы, без которых невозможно построение социализма. Признание возможности победы социализма является абстрактным, в нем нет того материально-классового революционного содержания, которое составляет душу ленинского учения»1 2.
Характеризуя позицию представителей правого уклона в партии, И. В. Сталин на XVI съезде ВКП(б) говорил: «...бывшие лидеры правой оппозиции не понимают наших большевистских темпов развития, не верят в эти темпы и вообще не приемлют ничего такого, что выходит из рамок постепенного развития, из рамок самотека. Более того, наши большевистские темпы, наши новые пути развития, связанные с периодом реконструкции, обострение классовой борьбы и последствия этого обострения вселяют в них тревогу, растерянность, боязнь, страх»3.
Троцкистская концепция «хозяйственного равновесия»
Как уже отмечалось, позиция троцкистов по вопросам пропорциональности и темпов роста экономики, по существу, смыкалась с позициями буржуазных экономистов и правой оппозиции.
Существующие в тот период в экономике страны диспропорции троцкисты связывали прежде всего с проводимой Советским государством экономической политикой, открыто заявляли, что только радикальное изменение ее может способствовать выходу народного хозяйст1 См. «Большевик», 1929, № 20, с. 43.
2 Основы теории советского хозяйства. Л., 1931, с. 46,
3Сталин И. В. Соч., т. 13, с. 12.
101


ва «из 'состояния острых кризисов». Теоретической основой их практических предложений выступал все тот же «закон первоначального социалистического накопления», который Е. Преображенский определял как «закон поддержания равновесия всей системы, прежде всего, в ее отношении к мировому хозяйству» на основе неэквивалентного обмена. Выступая на дискуссии в Коммунистической Академии в 1926 г., Преображенский говорил: «Не видеть, что мы имеем дело с законом, который принудительно нам навязывает определенные уравнения в хозяйстве, можно лишь в том случае, если теоретическая мысль очень слабо движется вперед».
«Закон первоначального социалистического накопления» рассматривался как регулятор общественного производства, действие которого фактически ничем не отличалось от действия закона стоимости. Различия сводились лишь к тому, что в основе действия закона стоимости лежал обмен эквивалентов, а действие «закона первоначального социалистического накопления» основывалось на неэквивалентном обмене в пользу города. Концепция троцкистов вела к предоставлению неограниченного простора действию закона стоимости, хотя на словах они отрицали за ним роль регулятора в социалистическом секторе экономики.
Вопросам теории «хозяйственного равновесия» Преображенский предполагал посвятить II том «Новой экономики». В одной из опубликованных глав этой работы он пытался анализировать основные закономерности и особенности «хозяйственного'равновесия» в условиях переходного периода.
Преображенский попытался сформулировать основные условия «хозяйственного равновесия в системе СССР», которых он выдвинул семь. Главным из них он называл условие обязательности неэквивалентного обмена между городом и деревней. «Вопрос об эквивалентном обмене с крестьянским хозяйством, — писал Преображенский, — является для нас утопией практически и ошибочен теоретически, потому что не может быть эквивалентного обмена тогда, когда одна система развивается за счет вытеснения другой».
Одним из семи условий «равновесия» он считал также обеспечение «максимальной связи с мировым хозяйством», позволяющей так построить импорт, чтобы он 102


Служил «автоматическим регулятором всего процесса расширенного воспроизводства». Троцкисты вообще придавали исключительное значение мировому рынку в устранении диспропорций и решении проблемы «равновесия» в развитии хозяйства СССР. Тем самым они объективно отрицали возможность строительства социализма на основе мобилизации внутренних источников. Выступая на I съезде президиумов Госпланов, Смилга заявил, что в «пределах одного Союза немыслимо здоровое развитие хозяйства». Троцкистами совершенно игнорировались конкретно-исторические условия, в которых развивалось и складывалось для нашей страны в тот период международное разделение труда.
В конечном итоге они сводили проблему воспроизводства к проблеме обеспечения «равновесия» между двумя секторами хозяйства — государственным и частным. При этом не ставился вопрос о необходимости проведения коренной реконструкции сельскохозяйственного производства. Пятилеткой ОСВОК планировались крайне низкие темпы капитальных вложений на развитие социалистического сектора в деревне — всего 2% за пятилетие. Из материалов ОСВОК также видно, что какого- либо существенного изменения структуры народного хозяйства его авторы не предлагали. За пятилетие предполагалось незначительно повысить удельный вес I под? разделения (до 40%) и соответственно несколько снизить удельный вес II подразделения (до 60%). В пятилетке планировалось постепенное снижение темпов роста продукции, а также сокращение объема капитальных вложений в народное хозяйство. Для первого года объем капитальных вложений в промышленность намечался в сумме 935 млн. руб., для второго — 1543 млн. руб., а потом он постепенно сокращался и в последнем году пятилетки составлял 969 млн. руб.
Таким образом, «сверхиндустриализм» троцкистов на практике оказывался планом топтания на месте.
Проблема пропорциональности в марксистской экономической литературе
Научная постановка проблем пропорциональности, соотношения двух подразделений общественного производства, групп «А» и «Б» промышленности нашла отра103


жение в работах К. С. Бутаева, Н. А. Вознесенского, Э. И. Квиринга, Г. П. Косяченко, Л. А. Леонтьева, А. С. Мендельсона, В. П. Милютина, В. Е. Мотылева, М. Н. Рагольского, С. Г. Струмилина и др.
Экономисты-марксисты в постановке и решении этой проблемы исходили из марксистско-ленинской теории воспроизводства, из задач теории и практики социалистического строительства. В отличие от Базарова, Гро- мана и других буржуазных экономистов, которые в подходе к проблеме воспроизводства игнорировали социально-экономические моменты, экономисты-марксисты прежде всего подчеркивали, что проблема воспроизводства в условиях СССР должна изучаться как со стороны воспроизводства материальных элементов, так и со стороны воспроизводства производственных отношений, что не существует проблемы воспроизводства как проблемы одной технической увязки отраслей.
Г. П. Косяченко писал: «Проблема пропорциональности не есть нечто самодовлеющее, вытекающее исключительно из материально-технической логики производства, безотносительно к общественному строю этого производства... Эта пропорциональность всецело определяется общественным строем производства, т. е. исторически преходящими социально-экономическими законами, лежащими в основе этого производства, и из них вытекает» L Подчеркивая основополагающую роль для практики социалистического планирования теории воспроизводства К. Маркса, Косяченко в то же время отмечал, что речь идет не о механическом перенесении схем Маркса на условия переходного периода, а о методологических принципах, положенных в их основу, о методё, примененном Марксом при разработке теории воспроизводства.
В отличие от буржуазных экономистов, видевших основу структурных изменений в следовании за стихийными тенденциями экономического развития, многие ученые-марксисты подчеркивали первостепенное значение целенаправленного изменения структуры народного хозяйства, отвечающего задачам социалистических преобразований. Они отмечали, что процесс изменения отрас-
1 Косяченко Г. П. Проблема воспроизводства и планирование в СССР, с. 7.
104


левой структуры должен сопровождаться коренной ломкой и ликвидацией «естественных» диспропорций, созданных капиталистической системой хозяйства.
«Каждая хозяйственная формация, каждая общественная форма производства, — писал Л. А. Леонтьев,— отличается особыми, специфическими условиями установления пропорциональности между отдельными элементами хозяйства». Он правильно отмечал, что всякая попытка свести специфические способы достижения необходимой пропорциональности к вечным и неизменным «железным» законам «означает стремление уложить наше хозяйственное строительство в „прокрустово ложе“ старых, доставшихся в наследство от капитализма, пропорций» I
Тип пропорциональности экономисты-марксисты увязывали с особенностями развития советской экономики в условиях капиталистического окружения, что требовало развития социалистического хозяйства «как целостного и самостоятельного индустриального организма», а это, в свою очередь, выдвигало сложную проблему соотношения частей целого, ставило ряд вопросов: какие пропорции между отраслями позволят обеспечить экономическую самостоятельность страны, какими темпами должно идти развитие отдельных отраслей и т. д. Одним из важнейших вопросов был вопрос о соотношении темпов роста I и II подразделений общественного производства в переходный период и в условиях социализма. Большинство экономистов признавали необходимость первоочередного преимущественного роста I подразделения по сравнению со II и в переходный период, и в развитом социалистическом обществе.
В ряде работ тех лет подчеркивалось, что преимущественное развитие производства средств производства представляет собой общую тенденцию развития производительных сил, объективную закономерность, свойственную расширенному воспроизводству вообще, и не является специфической особенностью только социализма 1 2. Однако при этом отмечалось, что проявление этой 1 Леонтьев А. Основные установки пятилетки. М.—Л., Госиздат, 1930, с. 44.
2 См., например, О пятилетием плане развития народного хозяйства СССР, с. 9.
105


закономерности в разных исторических условиях, в различных способах производства не может быть одинаковым в результате воздействия тех или иных производственных отношений. При социализме возможно более быстрое развитие производства средств производства по сравнению с капитализмом благодаря преимуществам социалистической системы хозяйства, социалистических производственных отношений.
В то же время ученые отмечали, что это преимущество не может рассматриваться как абсолютная необходимость для всех периодов развития общества и не исключали в отдельные периоды возможность опережающих темпов роста производства предметов потребления. В перспективе же социалистического развития ими предусматривалось сближение темпов роста двух подразделений. Они справедливо считали, что большой разрыв между I и II подразделениями может быть оправдан лишь как временная мера для решения конкретных исторических задач Ч
Для тех лет проблема соотношения двух подразделений представляла собой прежде всего одну из серьезнейших проблем экономической политики переходного периода от капитализма к социализму. Поэтому во многих работах вопрос об этом соотношении решался только в рамках определенного периода — периода создания материально-технической базы социализма.
При обосновании необходимости более быстрых темпов развития I подразделения по сравнению со II на первое место выдвигались факторы, связанные с историческими особенностями построения фундамента социалистической экономики в СССР.
. Так, во II томе «Пятилетнего плана народнохозяйственного строительства СССР» подчеркивалось, что более высокие темпы роста I подразделения по сравнению со II — необходимое условие успешного развития социализма в нашей стране. «Если бы мы уже сейчас могли пойти по линии более высоких темпов производства средств потребления, чем средств производства, то наша 1 См. Вознесенский Н. А. К вопросу об экономике социализма.— «Большевик», 1931, № 23—24; 1932, № 1—2; Рагольский М. Итоги накопления первой пятилетки. — «Плановое хозяцг ство», 1932, № 3 и др.
106


задача разрешилась бы много проще. Но такая „про- стота“ была бы в переживаемый момент, по пословице, хуже воровства. Она облегчила бы нам на сегодня рыночное равновесие внутри страны, но понизила бы вес нашей советской системы в решающий момент на весах международного равновесия» L
Большое место вопросу о соотношении двух подразделений общественного производства было отведено в книге Э. И. Квиринга «Очерки развития промышленности СССР. 1917—1927 гг.». Он писал, что закономерность более быстрого роста производства средств производства по сравнению с производством средств потребления, которую В. И. Ленин выявил для капитализма, сохраняется и в условиях строящегося социализма, который, однако, придает ей новое социальное содержание и видоизменяет формы ее проявления.
Квиринг резко критиковал тех экономистов, которые не понимали особенностей создания материально-технической базы социализма в условиях враждебного капиталистического окружения, ратовали за «мировое разделение труда», противопоставляли его необходимости обеспечения экономической независимости страны и не понимали, что такое разделение труда возможно лишь на основе победы социализма. «Конечно, — писал он,— когда социализм победит в ряде крупнейших капиталистических стран, перед социалистическими республиками встанет вопрос о наиболее целесообразном разделении труда между социалистическими государствами. Но и тогда эти социалистические государства, объединенные в союз, должны будут всячески оберегать свою экономическую самостоятельность от враждебного капиталистического мира. Кто это упускает из вида, доказывая пользу мирового разделения труда без учета указанных моментов борьбы между социалистической и капиталистической системой, тот делает крупную ошибку»1 2. Такой же точки зрения придерживались А. Вит- куп, Н. А. Вознесенский, В. Е. Мотылев, К. Я. Розенталь.
1 Пятилетний план народнохозяйственного строительства СССР. Изд. 2-е. Т. II. ч. II. М., «Плановое хозяйство», 1929, с. 39.
2 К в и р и н г Э. И. Очерки развития промышленности СССР. 1917—1927 гг. М.—Л., Госиздат, 1929, с. 121.
107


В 1929 г. В. Е. Мотылев писал: «Необходимо вообще осознать со всей ясностью, что особенности типа и темпа индустриализации СССР требуют систематического и длительного превосходства темпа роста тяжелой индустрии» L Он подчеркивал, что не только первая пятилетка, но и вся эпоха генерального плана будет характеризоваться превосходством темпа роста тяжелой индустрии. Мотылев выступал с критикой тех экономистов, которые видели в изменении пропорций между тяжелой и легкой промышленностью в пользу последней главное средство борьбы с товарным голодом. Автор указывал, что товарный голод существует не только на предметы потребления, но и на средства производства, что наряду с очередями за ситцем существуют невидимые очереди на машины и металл. Поэтому степень превосходства темпа роста тяжелой индустрии над легкой не может и не должна быть существенно ослаблена даже в качестве временной меры. Однако он не был сторонником слишком большого разрыва в темпах роста группы «А» и группы «Б» и считал возможным в отправном варианте пятилетнего плана иметь годовые темпы прироста группы «А» в 18—20%, а группы «Б» — 14—15% 1 2.
В работе А. Виткупа мы встречаем прямое указание на то, что в условиях, «когда основная хозяйственная задача заключается в технической реконструкции народного хозяйства на основе социалистического способа производства — „в кратчайший срок догнать и перегнать" более развитые страны Запада, — направление производства отраслей I подразделения должно быть выдвинуто во главу угла» 3.
Интересно высказывание Н. А. Вознесенского по этому вопросу: «Основной линией и на период социализма,— писал он, — остается линия социалистической индустриализации, линия завершения социалистической реконструкции. Раньше всего это означает, что ведущая роль сохраняется за подразделением, производящим средства производства, в первую очередь за машиностроением» 4.
1 «Проблемы экономики», 1929, № 1, с. 37.
2 См. т а м ж е, с. 38.
3 «Плановое хозяйство», 1929, № 7, с. 181.
4 «Большевик», 1932, № 1—2, с. 43.
108


Таким образом, большинство экономистов связывало необходимость более быстрых темпов развития тяжелой промышленности прежде всего с созданием материально-технической базы социализма в особых исторических условиях. Превосходство в темпе тяжелой промышленности над легкой они не ограничивали коротким периодом, а рассматривали его как закономерность, свойственную всему периоду социализма.
Эта точка зрения нашла отражение в партийных документах тех лет, в которых обосновывалась и защищалась необходимость опережающих темпов развития тяжелой индустрии по сравнению с легкой.
XIV съезд ВКП(б) одобрил установку ЦК на первоочередное развитие тяжелой индустрии. В последующих решениях и постановлениях партии и правительства вопрос о преимущественном развитии тяжелой промышленности получил дальнейшее теоретическое и практическое обоснование.
Резолюция XV съезда ВКП(б) «О директивах по составлению пятилетнего плана народного хозяйства» определила: «В соответствии с политикой индустриализации страны в первую очередь должно быть усилено производство средств производства с тем, чтобы рост тяжелой и легкой индустрии, транспорта и сельского хозяйства, т. е. предъявляемый с их стороны производственный спрос, был в основном обеспечен внутренним производством промышленности СССР. Наиболее быстрый темп развития должен быть придан тем отраслям тяжелой индустрии, которые подымают в кратчайший срок экономическую мощь и обороноспособность СССР, служат гарантией возможности развития в случае экономической блокады, ослабляют зависимость от капиталистического мира и содействуют преобразованию сельского хозяйства на базе более высокой техники и коллективизации хозяйства» Ч
В 1928 г. на ноябрьском пленуме ЦК ВКП(б) указывалось, что «развитие черной металлургии, машиностроения, электростроительства,. химической промышленности, всемерная индустриализация и машинизация сельского хозяйства, систематическое повышение, удельного веса производства средств производства являются 1 КПСС в резолюциях,,., т. 4, с. 38.
109


обязательными предпосылками дальнейшего развития страны, в том числе сельского хозяйства...» !.
XVI партконференция в резолюции «О пятилетием плане развития народного хозяйства» подчеркивала необходимость преимущественного развития тяжелой промышленности по сравнению с легкой, рассматривая максимальное развитие производства средств производства как основу успешной индустриализации страны, создания материально-технической базы социализма1 2.
Поддерживая линию партии на первоочередное развитие тяжелой промышленности в годы реконструкции народного хозяйства, экономисты-марксисты вместе с тем не отрицали необходимости развития быстрым темпом легкой промышленности, но считали неправомерным выдвигать этот вопрос на первое место в период, когда судьба завоеваний социализма зависела прежде всего от успеха в развитии производства средств производства.
В те годы В. Е. Мотылев писал: «Необходимость усиления темпа подъема сельского хозяйства всеми возможными путями очевидна. Однако не менее очевидно, что оно должно производиться не за счет ослаб- лениятемпа развития тяжелой индустрии»3. И далее он отмечал, что с точки зрения задачи хозяйственного подъема деревни гораздо важнее удовлетворять и стимулировать ее спрос на средства производства. «Мы не склонны игнорировать или преуменьшать значение товарного голода на текстильные и т. п. товары. Было бы, однако, величайшим заблуждением и опаснейшей ошибкой с точки зрения интересов завтрашнего дня изживать этот товарный голод на средства потребления путем ослабления темпа роста производства средств производства»4.
Говоря о наличии противоречия между производством и потреблением, экономисты подчеркивали, что форсированное развитие тяжелой индустрии в наших условиях означает в то же время создание материальных предпосылок для гигантского роста личного потребле1 КПСС в резолюциях..., т. 4, с. 123.
2 См. там же, с. 201—205.
3 Мотылев В. Е. Проблема темпа развития СССР, с. 162.
4 Т а м ж е. *
110


ния трудящихся. Поэтому нельзя противопоставлять оба Момента или усматривать в них антагонистический характер отношений.
В. П. Милютин писал, что «за отправную точку при составлении единого хозяйственного плана и установлении пропорциональности между отдельными частями народного хозяйства необходимо взять удовлетворение потребностей рабочего населения города и деревни, установление того количества продуктов и предметов потребления, которое необходимо для восстановления и развития рабочей силы страны» !.
Диспропорцию в развитии тяжелой и легкой промышленности в тот период экономисты признавали временной (и в какой-то мере необходимой) в особых условиях социалистического строительства. Б. С. Бори- лин справедливо отмечал, что диспропорция между тяжелой и легкой промышленностью «есть вынужденный продукт огромной отсталости нашего промышленного развития в прошлом и строительства социализма в капиталистическом окружении»1 2. Л. М. Гатовский считал отставание развития легкой промышленности от тяжелой для того времени «объективно обусловленным» 3.
Отмечая вынужденный характер значительного разрыва в темпах роста между группой «А» и группой «Б» в годы первой пятилетки, М. Рагольский указывал, что это создаст предпосылки для уменьшения относи* тельной противоречивости между накоплением и потреблением в последующие годы, приведет к осуществлению «более одновременного и близкого по темпам роста накопления и потребления во второй пятилетке» 4.
Все это свидетельствует о том, что в те годы проблема соотношения двух подразделений общественного производства связывалась с целью социалистического производства, с решением основной экономической задачи. Никогда преимущественное развитие средств производства не трактовалось как производство ради производства, напротив, во многих работах подчеркивалась 1 Милютин В. П. История экономического развития СССР, с. 309..
2 «Большевик», 1930, № 13, с. 27.
3 Т а м же, № 19—20, с. 74.
4 «Плановое хозяйство», 1932, № 3, с. 146.
111


необходимая непосредственная связь между развитием тяжелой промышленности и ростом благосостояния трудящихся, хотя и отмечалось, что во времени эти процессы могут на определенном этапе социалистического строительства не совпадать.
Уже в начале 30-х годов, по мере успешного выполнения первого пятилетнего плана, встал вопрос о необходимости сближения темпов роста тяжелой и легкой промышленности и даже о возможности более быстрого роста группы «Б» в годы второй пятилетки. Разрабатывая второй пятилетний план развития народного хозяйства, экономисты намечали среднегодовые темпы прироста по группе «А» 14,5%, а по группе «Б»—18,5%. Это соотношение темпов авторы плана рассматривали как важнейшую особенность второй пятилетки. Высокие темпы роста группы «Б» должны были базироваться на быстром развитии всех отраслей сельского хозяйства. Предполагалось, что темпы роста сельскохозяйственной продукции будут примерно соответствовать темпам роста промышленной продукции L
Если экономисты-марксисты считали возможным форсированное развитие легкой промышленности лишь на основе всемерного развития тяжелой индустрии и успехов коллективизации, то правые связывали этот процесс с замедлением развития тяжелой индустрии, с ростом индивидуальных крестьянских хозяйств.
Несмотря на то что проблема соотношения двух подразделений, группы «А» и группы «Б» в то время решалась прежде всего как конкретная проблема переходного периода, в литературе тех лет встречаются и прогнозы в отношении развитого социалистического общества. В этой связи представляют интерес работы К. С. Бутаева, Н. А. Вознесенского, Э. И. Квиринга, М. Н. Рагольского.
Интересные мысли были высказаны К. С. Бутаевым в статье «К вопросу о материальной базе социализма». Он исходил из необходимости на длительном этапе развития социализма иметь более высокие темпы роста I подразделения по сравнению со II. Опережающее развитие производства средств производства по сравнению 1 См. Второй пятилетний план развития народного хозяйства
СССР (1933—1937 гг.). Т. I. М., Изд. Госплана СССР, 1934, с. 13.
112


с производством предметов потребления он рассматри- ривал как «закон развития промышленности не только в условиях первой и второй пятилетки — периода социалистической реконструкции всего народного хозяйства,— но и всего периода социализма, включая и развитое социалистическое общество»
Следовательно, здесь мы встречаемся с вполне определенным взглядом по вопросу о соотношении двух подразделений на длительную перспективу. Сложившееся в годы первой пятилетки соотношение между I и II подразделениями Бутаев, так же как и другие экономисты, связывал с наличием низкого исходного уровня тяжелой промышленности и необходимостью ее форсированного развития для создания материально-технической базы социализма. Необходимость же более быстрого развития I подразделения на длительный период он объяснял исходя из определения социализма как «общественного производства ради удовлетворения общественных потребностей» 1 2. Автор указывал, что удовлетворение общественных потребностей предполагает не только рост предметов личного потребления, но и возрастание средств производства, ибо общественные потребности не могут определяться лишь рамками предметов потребления и их удовлетворение во многом связано с производством средств производства. Кроме того, рост производства предметов потребления также определяется производством средств производства.
В то же время Бутаев подчеркивал важность обратного воздействия — более быстрое развитие производства средств производства не может происходить независимо от производства средств потребления и без всякой связи с ним, как это утверждал Туган-Барановский. «Такое независимое развитие I подразделения, — писал Бутаев, — кончилось бы когда-нибудь крахом и остановкой всего процесса производства как здесь, так и во II подразделении, если бы I подразделение разорвало всякие связи со II и шло бы вперед без известной пропорциональности с последним»3. Он считал необходимым устанавливать такое соотношение I и II подразделений 1 «Проблемы экономики», 1932, № 1, с. 6.
2 Т а м же.
3 Там же, 1930, № 1, с. 5—6.
113


общественного производства, которое бы выражало их единство.
По этому вопросу представляет интерес и статья М. Е. Власова «Можно ли применять схемы воспроизводства Маркса к хозяйству СССР»1. Он считал, что в основу анализа социалистического воспроизводства должен быть положен тот метод, который применял К. Маркс при построении схем воспроизводства во II томе «Капитала».
В то же время Власов подчеркивал, что эти схемы должны быть переработаны для конкретного их применения к условиям социализма таким образом, чтобы они могли показать процесс расширенного воспроизводства социалистических производственных отношений. «Учет конкретных социальных условий данного общественного строя, — писал Власов, — является необходимым методологическим требованием марксизма, нарушение которого неизбежно приводит к ошибочным результатам» 2.
Власов справедливо замечал, что внешне одинаковые явления и тенденции в процессе производства могут иметь различное содержание в зависимости от социально-экономических особенностей воспроизводства. В качестве примера, подтверждающего это положение, он рассматривал вопрос о соотношении I и II подразделений общественного производства при капитализме и социализме. Отмечая тенденцию к возрастанию удельного веса I подразделения в общественном производстве и при капитализме, и в условиях социализма, Власов указывал, что эта общая закономерность имеет существенные различия в зависимости от способа производства: «Смысл и характер взаимоотношений I и II подразделений в корне меняются», — писал он. Если при капитализме в этом соотношении находит отражение основное его противоречие, то тенденция к возрастанию I подразделения в условиях строящегося социализма представляет собой необходимое условие для решения главных задач построения социалистического общества. Кроме того, имеются различия и в характере изменения соотношения между подразделениями: при капитализме 1 См. «Проблемы экономики», 1931, № 10—12, с. 121 —126. ? Т а м же, с. 121.
114


соотношение формируется стихийно, при социализме — путем сознательного регулирования производства в интересах общества.
Вопросу о соотношении I и II подразделений, группы «А» и группы «Б» был посвящен ряд работ М. Н. Ра- гольского L Он прямо указывал, что «без увеличения удельного веса тяжелой индустрии в общественном производстве неосуществимы и быстрые и подымающиеся темпы расширенного воспроизводства»1 2.
Но, говоря об определяющей роли производства средств производства, Рагольский считал ошибкой «упускать из виду необходимость абсолютного роста... II подразделения», так как «расширенное воспроизводство требует не только дополнительных средств производства, но и прироста средств потребления для прежних и дополнительных работников3.
Когда Рагольский писал относительно перспектив развития социалистической экономики, он приходил к выводу, что «и дальнейшее развитие нашей экономики (в пределах не только второй пятилетки, но и дальше) будет сопровождаться более быстрым развертыванием производства средств производства по сравнению со средствами потребления»4.
Более быстрые темпы роста I подразделения Рагольский связывал не только с экономическими условиями создания, материально-технической базы социализма и конкретными историческими особенностями строительства социализма в нашей стране. «Увеличение удельного веса тяжелой индустрии, — писал он, — не есть только временное явление, обусловленное лишь технико-экономической отсталостью СССР. Оно есть обратная сторона роста производительной силы общественного труда и необходимое условие быстрого роста 1 См. работы М. Н. Рагольского: К вопросу о расширенном воспроизводстве в СССР. — В сб.: На новом этапе социалистического строительства, т. II; Итоги накопления первой пятилетки.— «Плановое хозяйство», 1932, № 3; Индустриализация СССР в свете Марксовой теории. — «Плановое хозяйство», 1933, № 3; Вступление в период социализма и основные вопросы расширенного воспроизводства в СССР. — «Плановое хозяйство», 1931, № 2—3.
2 «Плановое хозяйство», 1931, № 2—3, С? 38.
3 Т а м ж е, с. 40.
4 Т а м же, с. 38.
115


средств потребления. Поэтому в дальнейшем будет происходить более быстрый рост тяжелой .индустрии» Ч
Такой же позиции придерживался и Н. А. Вознесенский. В одной из своих работ, касаясь вопроса о перспективах развития социализма, он приходил к выводу, что за производством средств производства сохранится ведущая роль, однако в будущем появится возможность сократить разрыв в темпах роста средств производства и предметов потребления 1 2.
В работах М. Н. Рагольского давался ряд методологических установок для анализа процесса расширенного социалистического воспроизводства. Он указывал, что наличие новых производственных отношений создаёт новые закономерности воспроизводственного процесса, которые никоим образом нельзя игнорировать. Критикуя концепцию Бухарина, он писал, что только «абстракция от специфического в данной экономической структуре приводит к бессодержательному „универсальному закону трудовых затрат"» 3.
Не отрицая наличия некоторых общих закономерностей воспроизводственного процесса в условиях социализма и капитализма, Рагольский вместе с тем акцентировал внимание на необходимости изучения своеобразия условий воспроизводства, выявлении тех моментов, которые отличают одну эпоху от другой. Считая, что метод абстракции, применяемый К. Марксом, должен быть применен и к исследованию социалистического воспроизводства, Рагольский отмечал, что ‘абстракция должна быть экономически обоснована — нельзя абстрагироваться от того, что является сутью или важнейшей чертой процесса 4. Он подчеркивал, что своеобразие воспроизводственного процесса в переходный период не позволяет абстрагироваться от экономической политики государства, от политики цен, так как «роль цены является моментом своеобразия в воспроизводственном процессе в СССР и должна учитываться 1 «Плановое хозяйство», 1931, № 2—3, с. 41.
2 См. «Большевик», 1932, № 1—2, с. 43.
3 Рагольский М. К вопросу о расширенном воспроизводстве в СССР. — В сб.: На новом этапе социалистического строительства, т. II, с. 352.
4 См. там ж'е, с. 361.
116


при анализе воспроизводства в советской экономике» \ Рагольский считал, что в условиях социализма появляется возможность активно влиять на пропорции, руководствуясь задачами и целями социалистического строительства, а не подчиняясь только стихийно складывающимся соотношениям на основе так называемого «закона равновесия». «Критерием пропорционального распределения в СССР, — писал он, — является необходимость проведения в жизнь такого распределения общественного труда, которое обеспечивало бы расширенное воспроизводство социалистического уклада» 1 2.
Орудием сознательного, планомерного формирования необходимой структуры народного хозяйства, активного воздействия на совершенствование его пропорций выступает государство диктатуры пролетариата. М. Н. Рагольский не отрицал возможности образования диспропорций в экономике, но аргументированно доказывал, что пролетарское государство вполне может изживать их, проводя соответствующую плановую работу, а также с помощью политики цен, налоговой политики, монополии внешней торговли и т. п. В этой связи он резко критиковал бухаринскую концепцию равнения на «узкие места»3.
В литературе тех лет не встречается высказываний о характере соотношений I и II подразделений на высшей фазе коммунистического способа производства. В работах лишь ясно прослеживается мысль о необходимости сохранения первостепенного развития производства средств производства на весь период социализма, хотя со всей определенностью ставился вопрос о сближении темпов роста двух подразделений и даже об опережающих темпах роста II подразделения в отдельные периоды.
Необходимо отметить, что проблема воспроизводства в те годы рассматривалась в основном с точки зрения конкретно-исторических задач, стоявших перед страной, и в меньшей мере анализировалась как составная часть политической экономии социализма. Необходи1 Рагольский М. К вопросу о расширенном воспроизводстве в СССР. — В сб.: На новом этапе социалистического строительства, т. II, с. 363.
2 Т а м ж е, с. 354.
3 См. там же, с. 354—356.
117


мость преимущественного развития 1 подразделения связывалась прежде всего и в основном лишь с особенностями развития социализма в СССР. Такой подход, безусловно, сужал исследуемую проблему, превращал ее в проблему прежде всего экономической политики.
Развитие экономической мысли, в том числе теории социалистического воспроизводства того периода, стимулировалось работой по составлению первого пятилетнего плана. Первый пятилетний план и анализ его итогов дали богатейший материал о практике функционирования социалистического народного хозяйства. Наиболее активно экономическая мысль сосредоточилась на решении методологических проблем социалистического воспроизводства (и в целом политэкономии социализма) в ходе работ по созданию генеральной перспективы развития советской экономики.


ПРОБЛЕМА ТЕМПОВ В РАБОТАХ ПО ГЕНЕРАЛЬНОМУ ПЛАНУ РАЗВИТИЯ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА СССР
ВОПРОСЫ МЕТОДОЛОГИИ ПРОЕКТИРОВАНИЯ ТЕМПОВ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ НА ДЛИТЕЛЬНУЮ ПЕРСПЕКТИВУ
Первым перспективным планом, с которого «берет начало история научно обоснованного, планового, комплексного развития экономики» \ был план ГОЭЛРО, разработанный по инициативе и под непосредственным руководством В. И. Ленина. В. И. Ленин со всей категоричностью утверждал, что «нельзя работать, не имея плана, рассчитанного на длительный период и на серьезный успех» 1 2. План ГОЭЛРО представлял собой «широкий план перестройки России» 3, включавший решение задач восстановления народного хозяйства, создания основ современной индустрии, социалистического преобразования мелкого крестьянского хозяйства. Это был план развития страны по пути социализма.
Успешное выполнение плана ГОЭЛРО поставило задачу разработки очередного перспективного плана развития хозяйства СССР на 10—15 лет, рассчитанного на обеспечение полной победы социализма в нашей стране.
На основе методологических принципов, положенных в основу плана ГОЭЛРО и ставших отправным 1 Брежнев Л. И. 50 лет великих побед социализма. М., Политиздат, 1967, с. 14.
2 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Изд. 5-е, т. 42, с. 153—154-
3 Т а м ж е, т. 40, с. 80.
119


пунктом развития всей плановой работы, в конце 20-х годов впервые была сделана попытка создать систему народнохозяйственных планов, сочетающих долгосрочное, краткосрочное и текущее планирование экономики. К сожалению, история сложилась таким образом, что ни в те годы, ни в довоенный период не удалось завершить работу над генеральным планом. Вместе с тем попытка его создания обогатила экономическую науку и практику рядом ценных открытий в области методологии перспективного планирования, моделирования экономики и темпов ее развития.
Генеральный план, по мнению экономистов, должен был представлять собой как бы общую основу пятилеток, обеспечивать связь между ними. Предполагалось/ что на основе генерального плана, определяющего на длительную перспективу главные цели и задачи, стоящие перед страной, будут разрабатываться пятилетние планы, а они, в свою очередь, — конкретизироваться годовыми планами.
По выражению С. Г. Струмилина, «пятилетний план должен быть отрезком генерального плана, только конкретизацией задач, поставленных в генеральном плане» L Такую же мысль высказывал и В. Е. Мотылев. Указывая, что слабым местом проектов первого пятилетнего плана являлась «их явно недостаточная увязка с интересами второго пятилетия», он считал, что «в этом сказалось отсутствие генерального плана, лишившее составителей проектов пятилетнего плана возможности надлежащего учета в пределах данного пятилетия нужд следующего пятилетия» 1 2.
Работы по составлению генерального плана начались в середине 20-х годов. В 1926 г. при Госплане СССР была создана Комиссия специалистов-экспертов по разработке основ генерального плана 3. Однако итоги работы этой комиссии были признаны неудовлетворительными. Представленные ею предложения страдали серьезными недостатками, главным из которых было отсутствие стро1 О пятилетием плане развития народного хозяйства СССР, с. 28.
2 «Большевик», 1928, № 3—4, с. 17.
3 См. Общие предпосылки к генеральному плану реконструкции народного хозяйства на энергетической базе на ближайшие 10— 15 лет. М., «Плановое хозяйство», 1926.
120


гой методологической основы проектируемых заданий. В работе комиссии преобладали расчетные моменты, в то время как целевые установки не были четко определены, проект плана не ориентировал на решение социальных проблем переходного периода.
В дальнейшем разработка основ генерального плана была поручена вновь созданной комиссии во главе с Н. А. Ковалевским. В 1927 г. он выступил с предложением создать «рабочую гипотезу» генерального плана, которая явилась бы своего рода методом подхода к построению перспективного плана. «Такая рабочая гипотеза абсолютно необходима», — указывал Ковалевский, ибо «она сократит те блуждания, которые в противном случае неизбежны»Он подчеркивал, что «рабочая гипотеза» — это лишь предварительный этап работы над генеральным планом.
Работы по составлению генерального плана велись также и на местах — в республиках и районах. Разрабатывались долгосрочные планы и по отдельным отраслям — металлопромышленности, транспорту, электрификации, текстильной промышленности и т. д. Перед Комиссией генплана стояла сложная задача увязать эти планы между собой, свести их в единый план развития народного хозяйства СССР на длительную перспективу.
Параллельно коллективным разработкам наметок генерального плана в эти годы отдельными экономистами были сделаны попытки изложить свои соображения по этой проблеме. Надо сказать, что они успехом не увенчались и стали главным образом объектом для широкой критики. Но эти попытки привлекли внимание многих экономистов к проблемам перспективного планирования, вызвали оживленную дискуссию, и в этом была их положительная роль. Анализ гипотез этих авторов представляет интерес и потому, что в них наглядно проявилось, как под влиянием успехов в выполнении и перевыполнении плановых заданий возникала идея беспредельности роста темпов. Особый интерес в этом отношении представляют работы Л. М. Сабсовича1 2.
1 «Плановое хозяйство», 1930, № 3, с. 120.
2 См. Сабсович Л. М. Новый шаг вперед. — «Торгово-промышленная газета», 1928, № 292; СССР через 15 лет. М., Госиздат, 1929; СССР через 10 лет. М., Госиздат, 1930.
121


В своих гипотезах он ставил задачу показать в общих чертах масштаб работы, которую необходимо проделать для построения социализма. Но приводимые им расчеты, по существу, были экстраполяцией темпов, достигнутых в период бурной реконструкции народного хозяйства, на последующие 10—15 лет без сколько-нибудь серьезного их обоснования, без учета качественных особенностей планируемого периода.
Многие экономисты справедливо критиковали эти расчеты. Выступая на дискуссии по проблемам генерального плана, Р. Е. Вайсберг указывал, что Сабсович пользовался тем же методом, что и Громан, только Громан брал за основу довоенные коэффициенты и экстраполировал их на развитие советской экономики, а Сабсович, «обуреваемый сильными социалистическими и коммунистическими порывами, в конечном счете взял тот же метод, но применил его не к довоенным, а к нашим современным данным» *.
Определяя темп развития на период генерального плана, Сабсович исходил из необходимости в ближайшие годы догнать и перегнать передовые капиталистические страны. Он подсчитал, что при среднегодовом темпе в 10% (принимая среднегодовой темп в США за 5%) наша страна достигнет уровня США только через 70 лет. Чтобы ускорить решение этой задачи, требовался более высокий темп. Поэтому в своей проектировке Сабсович исходил из необходимости иметь сверхвысокие темпы на все годы генерального плана. В течение одного года (сентябрь 1928 г.— сентябрь 1929 г.) Сабсовичем были составлены три варианта гипотезы генерального плана, каждый из которых перерабатывался им в сторону повышения темпов. Так, спустя некоторое время после опубликования второго варианта наброска генерального плана, он писал, что эта гипотеза уже является отсталой, что жизнь ее бьет.
Под воздействием успешного выполнения контрольных цифр на 1928/29 г. и высоких заданий на 1929/30 г. Сабсович приступил к пересмотру своей гипотезы, результатом чего явилась его книга «СССР через 10 лет». В этом варианте он исходил из того, что к концу первой пятилетки ежегодный прирост промышленной продукции 1 «Плановое хозяйство», 1930, № 3, с. 149.
122


достигнет 50% и сохранится на этом уровне на весь период генерального плана1. Поддержание этого темпа увеличивало, по расчетам Сабсовича, валовую продукцию промышленности за 10 лет в 39 раз, а за 15 лет — в 295 раз, при этом группа «Б» за 15 лет возрастала в 51 раз, а группа «А» — в 655 раз1 2.
Таким образом, Сабсович за один год в своей гипотезе совершил взлет от проектирования роста производства за 15 лет от 16 раз (по первому варианту гипотезы) почти до 300 раз (в последнем варианте).
Проектируемые задания не опирались на сколько- нибудь реально обоснованные расчеты, ни в коей мере не могли быть использованы при разработке долгосрочных планов и . остались на уровне головокружительного прожектерства, заранее обреченного на провал.
Такое «головокружение от успехов» уводило в сторону от решения сложных и чрезвычайно трудных вопросов социалистического строительства, порождало настроение относительной легкости достижения стоящих перед страной целей и довольно быстрого перехода к высшей фазе — коммунизму.
Приступая к разработке основ генерального плана, комиссия Н. А. Ковалевского стремилась избежать ошибок, допущенных ее предшественниками. Для этого требовалось прежде всего четко определить целевые установки перспективного плана, сделать научно обоснованные расчеты основных экономических показателей развития народного хозяйства страны.
Ковалевский подчеркивал, что генеральный план должен быть конкретным планом движения к определенной цели, «должен показать, как, какими путями, с применением каких организационных методов, с каким использованием материальных и энергетических ресурсов мы сможем в кратчайший срок и наиболее экономно этой цели достигнуть»3. Такой же подход к задачам генерального плана был у Э. И. Квиринга, считавшего, что в нем речь должна идти «не просто о том или ином хозяйственном росте, не просто о росте производительных 1 См. Сабсович Л. М. СССР через 10 лет, с. 39.
2 См. там же, с. 40—41.
3 Ковалевский Н. А. Методология плана реконструкции. М., «Плановое хозяйство», 1928, с. 5.
123


сил страны, а о таком росте производительных сил, при котором была бы обеспечена победа социализма» L
Определяя главные задачи генерального плана, Ковалевский писал, что он «должен представлять собой нашу экономическую программу — программу реконструкции всего народного хозяйства СССР на энергетической базе с оптимальным использованием достижений мировой техники и применением принципа общественного разделения труда между экономическими районами. Это должен быть экономический план нашего движения к социализму»1 2.
При разработке плановых заданий на перспективу экономисты исходили из ленинского указания о необходимости строгого научного подхода к составлению планов. «Мы вплотную подошли к построению социализма,— писал Квиринг,— и тут надо строго различать фазы социалистического строительства. Нельзя безнаказанно прыгать сразу через несколько ступенек, нельзя опережать события, нельзя отрываться от жизни... Опасно... искусственно подгонять переход от низшей фазы коммунизма к высшей, т. е. к зрелому коммунистическому обществу» 3.
Э. И. Квиринг предполагал, что за период генерального плана будет завершен переходный период от капитализма к социализму и в основном построено социалистическое общество. Что же касается перспектив перерастания социализма в коммунизм, он считал невозможным определить, как скоро первая фаза коммунизма перерастет во вторую. «Вместо этого мы устанавливаем перспективу постепенного перерастания — именно в этом все дело»4.
По мнению Э. И. Квиринга, Н. А. Ковалевского, Г. М. Кржижановского и других экономистов, в генеральном плане, рассчитанном на значительный отрезок времени, нет необходимости детально определять задания по всему кругу показателей. В нем следует наме1 «Плановое хозяйство», 1930, № 4, с. 7.
2 Ковалевский Н. А. Методология плана реконструкции, с. 5.
3 Квиринг Э. И. Задачи построения'социализма в СССР. М., Госиздат, 1931, с. 14.
4 Т а м же, с. 24.
124


тить лишь общие тенденции развития и пути решения главнейших экономических и социальных проблем. Кви- ринг писал, что в некотором смысле генплан является условным: неизвестно, как сложится международное положение за 10—15-летний период, трудно правильно учесть ресурсы страны, еще труднее учесть ресурсы, которые даст социалистическая организация общественного производства, предвидеть возможные достижения в развитии науки и техники. «И все же генплан необходим,— подчеркивал автор. — Он необходим для того, чтобы установить основные линии развития, наметить основные контуры того хозяйственного, культурного и социального строя, который мы должны построить в ближайшие 10—15 лет»1.
Приступая к работе над перспективным планом, Н. А. Ковалевский указывал, что при его разработке необходимо исходить из имеющегося уровня развития производительных сил и ставить такие задачи, которые реально можно выполнить в период генерального плана. «Из анализа различных возможных вариантов динамики основных показателей,— говорил он,— становится непререкаемо ясно, что погоня за беспечальным бытием, за высоким благосостоянием в ближайшие годы привела бы к резкому снижению темпов строительства»1 2. Если пойти по пути роста благосостояния без учета реальных возможностей, это могло бы привести, по образному выражению Ковалевского, к тому, что «мы неизбежно... съели бы ту курицу, которая в последующие годы должна нести нам яйца, мы потребили бы ресурсы, которые, будучи вложены в первые годы в воспроизводственный процесс, в последующие годы дают такой эффект, который во много раз превышает те крохи, ту „чечевичную похлебку", которую можно было бы предложить пролетариату в ближайшие годы в порядке непосредственного небольшого добавочного расширения потребления»3. В то же время он предупреждал об опасности пути, на который толкали страну «сверхиндустриализаторы», — развивать воспроизводственный процесс в основном за счет всемерного сокращения потребления трудящихся.
1 «Плановое хозяйство», 1930, № 4, с. 7.
2 Там же, № 3, с. 120—121.
3 Там же, с. 121.
125


Комиссия избрала главными методами проектирования заданий на генеральную перспективу метод встречных последовательных приближений, метод критических сопоставлений проектировок с динамикой советского и мирового хозяйства с учетом качественных изменений, происшедших после революции, а также балансовый метод.
Экономисты-марксисты считали необходимым на весь период генерального плана иметь высокие темпы роста экономики, примерно равные темпам первой пятилетки. При этом они проектировали более быстрые темпы развития тяжелой промышленности по сравнению с легкой, не отрицая возможности в отдельные годы иметь и обратное соотношение. Такой точки зрения придерживались Э. И. Квиринг, Н. А. Ковалевский, В. И. Межлаук, В. Е. Мотылев, Л. Я. Эвентов и другие экономисты в работах, посвященных проблемам перспективного планирования.
Возможность поддержания в период генерального плана высокого уровня темпов экономисты связывали с всемерным ростом эффективности общественного производства по мере развития и совершенствования социалистических форм хозяйствования.
Как писал Л. Я. Эвентов, «стимулирующее влияние социалистических производственных отношений на производительные силы и их диалектическое взаимодействие ни в чем не проявляется так ярко, как в темпах движения социалистической системы. В чистом и неограниченном виде этот стимул должен проявиться при развернутом социализме, когда отпадет тормозящее влияние отсталых способов производства и исчезнут классы» L
В процессе работы комиссия Ковалевского предложила использовать для построения сбалансированного перспективного плана ряд новых синтетических экономических показателей: «коэффициент воспроизводства», «коэффициент производственного накопления» и «коэффициент полезного действия всей системы».
Каков же экономический смысл этих показателей? «Коэффициент воспроизводства» определялся Ковалевским как отношение «всей совокупной ценности, соз1 «Плановое хозяйство», 1932,-№ 6—7, с. 200.
126


данной трудом страны в течение данного года (Д), ко всем совокупным ценностям, созданным трудом предшествующих поколений (Ф)», т. е. как отношение ‘
Этот коэффициент должен был характеризовать результат воспроизводственного процесса «с точки зрения того, какую долю всего наличного богатства страны, созданного трудом предшествующих поколений (за исключением предметов, находящихся в непосредственном личном потреблении), мы в состоянии воспроизвести вновь в течение данного года» !. Нетрудно заметить, что «коэффициент воспроизводства» представляет собой не что иное, как показатель фондоотдачи, рассчитываемый как отношение суммы произведенного национального дохода данного года к стоимости всех производственных и непроизводственных фондов народного хозяйства. Безусловно, он может быть использован как один из показателей эффективности народного хозяйства в целом.
Наивысший уровень этого коэффициента в масштабах генерального плана он относил к первому десятиле- Д *
тию, отмечая, что возрастание отношения — будет иметь место только тогда, когда «еще быстрее, чем растет материальная вооруженность труда, растет его производительность»1 2. Ковалевский отмечал, что по мере развертывания социалистического строительства все больше средств будет идти на решение социальных проблем. Сокращение, рабочего дня, рабочего возраста, рост вооруженности труда, жилищного и культурного строительства— все это приведет к значительному увеличению фондов и может сопровождаться некоторым понижением «коэффициента воспроизводства».
«Век будущего — век машин, — писал Ковалевский. — Поэтому вполне возможно, что с гигантским 'последующим ростом фондов отношение продукта труда нового года к совокупности продукта труда предшествовавших лет при известных нам до сих пор тенденциях технического развития будет падать»3. Такое временное падение он считал вполне возможным и неопасным для на-
1 «Плановое хозяйство», 1930, № 3, с. 123.
2 Т а м же, с. 132.
3 Т а м ж е, с. 133.
127


родного хозяйства, ибо оно будет отвечать установке «на гигантское вооружение человека, на колоссальную машинизацию производственных процессов...»
Следует заметать, что ускорение темпов непроизводственного накопления, характерное для современного этапа экономического развития СССР, действует как фактор, снижающий «коэффициент воспроизводства». В то же время осуществление курса на повышение эффективности производственного накопления и эффективности использования производственных фондов способствует росту этого показателя.
Второй показатель, выведенный Ковалевским,— «коэффициент производственного накопления» —это отношение доли национального дохода, идущей на расширение производства, Др ко всему национальному доходу Д. Таким образом, здесь идет речь о доле производственного накопления в национальном доходе.
Этот коэффициент Ковалевский определял как «показатель степени напряженности использования страной ее чистой продукции (ее «народного дохода») для целей повышения ее вооруженности средствами производства и повышения ее запасов предметов потребления»1 2.
Для первого периода генплана, по мнению Ковалевского, нужно будет повышать коэффициент производственного накопления до пределов, допускаемых намеченным ростом благосостояния, с некоторым снижением нормы накопления в последующий период. Но при этом она должна оставаться достаточно высокой (приблизительно 30%), чтобы решить задачи—догнать и перегнать капиталистические страны, обеспечить обороноспособность СССР и рост народного потребления.
Ковалевский считал, что высокие, напряженные темпы производственного накопления оправданы только для периода строительства материальной базы социализма. Когда же страна достигнет высокого уровня индустриализации, следует ослабить это напряжение, ибо в результате роста эффективности всего общественного производства «достаточным становится гораздо меньший ежегодный коэффициент производственного накопления для 1 «Плановое хозяйство», 1930, № 3, с. 133.
2 Т а м ж е, с. 123.
128


того, чтобы обеспечить гигантский рост продукции и потребления»1. '
Отсюда следовал интересный вывод, нацеленный в будущее: в условиях развитой экономики значение накопления для достижения высоких темпов роста производства должно уменьшаться. Иначе говоря, рост эффективности общественного производства, сопровождающийся экономией живого и овеществленного труда, позволит во все большей степени использовать национальный доход для повышения благосостояния^ трудящихся.
В этих условиях, по мнению автора, определяющим показателем должен стать «коэффициент полезного дей- v Дп
ствия всей системы» ———, т. е. отношение доли национального дохода, идущей на потребление, ко всему национальному доходу. Он считал этот коэффициент основным показателем функционирования социалистической экономики, непосредственно связанным с целью социалистического производства1 2.
С помощью проектирования системы взаимосвязанных показателей Ковалевский надеялся получить сбалансированный план на длительный период развития. На основе выдвинутых показателей в генеральной проектировке была сделана попытка дать приблизительный расчет темпов развития народного хозяйства, определить возможные размеры роста национального дохода.
Коренное изменение структуры народного хозяйства в период генерального плана комиссия Ковалевского связывала с необходимостью иметь высокие темпы развития экономики. «Вопрос о структуре есть вопрос о темпах», — писал Ковалевский и подчеркивал, что решение проблем, предусматриваемых генеральным планом, невозможно без высоких темпов развития, и прежде всего высоких темпов производства средств производства. Поэтому Ковалевский исходил из необходимости в период генерального плана повышать в промышленности долю группы «А» по сравнению с долей группы «Б», а в целом по народному хозяйству — долю про1 «Плановое хозяйство», 1930, № 3, с. 134.
2 См. т а м ж е, с. 133.
5-827
129


мышленности по сравнению с долей сельского хозяйства. Соотношение между группами «А» и «Б» (которое в 1930 г. составляло 48,5:51,5) он намечал довести во второй пятилетке до 63:37, а в третьей—до 72:2s1.
Основными факторами поддержания высоких темпов развития народного хозяйства на период генерального плана комиссия считала рост производительности труда на основе всемерной электрификации производственных процессов, высокую норму производственного накопления, а также повышение эффективности капитальных вложений.
Отмечая, что «решающим фактором во всей динамике воспроизводственного процесса, фактором, на котором так внимательно останавливались и Маркс и Ленин, является производительность труда»1 2, Ковалевский высказал интересную мысль о ее зависимости от уровня потребления работающих. «Достигнуть сколько-нибудь мощного развития индустрии в нашей стране, — говорил он, — можно, лишь опираясь на хорошо снабженные кадры труда; достигнуть производительности труда, равной американской, можно, лишь резко сдвинув тот уровень потребления, на котором стоит сейчас наша страна...»3.
Разумеется, в тот период страна обладала относительно ограниченными возможностями реализации этой закономерности.
В наше время, когда XXIV съезд КПСС определил курс на более глубокий поворот экономики к решению многообразных задач, связанных с повышением благосостояния народа, данное положение экономической науки звучит весьма актуально.
Большое значение в «рабочей гипотезе» придавалось вопросам социалистического размещения производительных сил по территории СССР. Комиссией ставился вопрос о необходимости предусмотреть в генеральном плане резкие сдвиги промышленности на восток, ибо именно там сосредоточены огромные природные богатства, энергетические ресурсы и промышленное сырье. Это позволило бы и наиболее рационально использовать 1 См. «Плановое хозяйство», 1930, № 3, с. 134, 135, 140.
2 Т а м же, с. 126.
3 Т а м же, с. 121,
130


имевшиеся в избытке трудовые ресурсы юго-запада нашей страны.
Ковалевский в одной из работ указывал, что при социализме размещение производительных сил должно быть подчинено задаче достижения наивысших темпов расширенного воспроизводства, опирающихся на максимально возможный рост производительности общественного труда и на возможно более эффективное использование уже накопленных трудом богатств общества. «Во всей нашей работе по размещению, — писал он, — мы ни на минуту не имеем права забывать, что именно производительность труда и уровень издержек производства вместе с общими темпами роста продукции являются тем критерием, который с производственной стороны решает вопрос в исторической борьбе коммунизма и капитализма» L
Положения, выдвинутые комиссией Ковалевского, как показала история прошедших десятилетий, верно подметили многие закономерности развития социалистической экономики.
ЭКОНОМИКО-МАТЕМАТИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ ТЕМПОВ РОСТА СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИКИ И ФАКТОРОВ, ИХ ОПРЕДЕЛЯЮЩИХ
Методологические основы концепции
В ходе работ над генеральным планом развития народного хозяйства СССР была создана оригинальная экономико-математическая концепция темпов роста социалистической экономики, факторов, их определяющих, связи темпов с изменениями структуры народного хозяйства. Наиболее подробно она изложена в статьях Г. А. Фельдмана «К террии темпов народного дохода. (Под углом зрения народного хозяйства СССР)»1 2 и «Аналитический метод построения перспективных планов» 3.
1 Ковалевский Н. А. Размещение производительных сил на территории СССР во второй пятилетке и генплане. М., Гостранс- издат, 1932, с. 45.
2 См. «Плановое хозяйство», 1928, № И, 12.
3 См. там же, 1929, № 12.
5=
131


Следует отметить, что автор анализирует повсюду не темпы роста валовой продукции, а темпы роста национального дохода (Фельдман применял термин «народный доход»), что вытекает из принятой им методологии анализа и планирования социалистической экономики. Для исследований Фельдмана характерны народнохозяйственный подход к рассмотрению поставленных проблем, сочетание общих закономерностей экономического роста с конкретно-историческими формами и условиями их проявления и действия.
Фельдман указывал, что предлагаемая им теоретическая схема социалистического воспроизводства подчинена решению практических проблем построения социализма в СССР.
В центр внимания своего исследования он поставил «определение возможных размеров и темпов роста потребления народных масс в зависимости от структуры народного хозяйства»!. С этой точки зрения главным объектом исследования стали факторы роста национального дохода, закономерности его распадения на фонды потребления и накопления. Фельдман специально не занимался анализом проблем распределения и потребления как таковых, но неоднократно отмечал их сложность и необходимость исследований в этой области.
Большое значение для решения проблемы темпов социалистической экономики и их планирования Фельдман придавал правильному пониманию категорий социалистического производства.
В этой связи интересна постановка автором вопроса о категории эффективности общественного производства, о критериях эффективности при социализме и капитализме. Он придавал особое значение категории эффективность» при социализме, под которой понимал «отношение вновь произведенной ценности за единицу времени к стоимости основных и оборотных капиталов... в ценах воспроизводства одного и тогр же момента, одного и того же периода времени»1 2. Автор отмечал, что рост этого коэффициента не обусловливается непосредственно законами капиталистического развития и лишь при социализме он должен приобрести огромное значение.
1 «Плановое хозяйство», 1928, № 11, с. 150.
2 Т а м ж е, с. 151.
132


Вопрос о роли категории «эффективность капиталов» в концепции Фельдмана будет рассмотрен далее, пока же заметим, что современники справедливо упрекали его в придании чрезмерного значения этой категории Ч Однако та же справедливость требует отметить, что его позиция в этом вопросе отражала особенности развития советской экономики того времени: при недостатке материальных средств повышение эффективности использования производственных фондов имело, конечно, первостепенное значение.
Важным исходным методологическим пунктом концепции Фельдмана являлось ленинское положение о научной обоснованности плановых проектировок. Как известно, В. И. Ленин требовал от ученых и практиков дать «настоящий научный план»1 2.
Понимая важность научного познания экономических законов и их использования на практике, Фельдман писал, что «научно проектировать то развивающееся социально-экономико-техническое целое, которое должна представлять советская страна на протяжении ближайших пяти- и десятилетий, без соответствующего научного метода, как правило, немыслимо... Позволить себе роскошь применения к нашему хозяйству неудачного Проекта, неудачного варианта мы не можем и не должны... Метод „последовательных приближений" при отсутствии теории превращается либо в гадание, либо в Сизифову работу генерального конструктора, который интуицией заменяет метод, систему»3.
Автор справедливо считал, что «нельзя себе представить несложного метода проектирования такого сложного аппарата, каким является народное хозяйство... Мы убеждены, — говорил он, — что более или менее совершенное планирование народного хозяйства может быть осуществлено лишь на основе четко, математически формулированной теории, только тогда споры по планам могут быть-сведены к принципиальным установкам и целевым заданиям при полной уверенности в безошибочности расчетов»4.
1 См. «Плановое хозяйство», 1930, № 3, с. 145—174.
2 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Изд. 5-е, т. 42, с. 341.
3 «Плановое хозяйство», 1928, №. 12, с. 173.
4 Т а м же, с. 178.
133


Такой подход к разработке планов был, безусловно, правильным. Вместе с тем Фельдман допускал некоторое преувеличение роли субъективного фактора в руководстве социалистической экономикой. Так, говоря, что «пролетариат стал субъектом производства», он утверждал, что пролетариат теперь «произвольно» распределяет «свои силы между производством средств производства и производством средств потребления, между производством на удовлетворение потребностей сегодняшнего дня и работой на накопление...»В этой связи стоит и его положение о некоем фактическом приоритете общесоциологических законов при социализме: «Мы исходим из положения, что советское хозяйство в основном, и в первую очередь в области распределения народного дохода, хозяйство субъектное и что в определении путей его материального развития нам, в первую очередь и главным образом, приходится считаться не с законами, определяющими развитие того или иного «бессубъектного» хозяйства, но с теми законами природы, и в частности производства, которые независимы от каждого данного общественного строя»1 2. Такие положения не только противоречат марксистско-ленинскому пониманию действия общесоциологических законов, согласно которому последние в любом обществе принимают адекватную ему форму, но и не согласуются с методологией разработки Фельдманом собственного метода проектирования планов. Правда, дальше общих рассуждений автор по этому неверному пути не пошел.
Наиболее интересным моментом в исследованиях Фельдмана является разработка им схемы социалистического общественного производства, создавая которую автор опирался на схемы воспроизводства, данные К. Марксом.
Поскольку схема Фельдмана имеет принципиальное значение для понимания его метода планирования темпов роста и поскольку она подробно не исследовалась в нашей литературе, следует рассмотреть ее более внимательно.
Автор исходил из того, что «нельзя научно, диалектически проектировать генплан без аналитических схем, 1 «Плановое хозяйство», 1929, Хг 12, с. 102.
2 Т а м же, с. 95.
134


адекватных нашей эпохе, изображающих весь производственный процесс в целом» Ч Он поставил перед собой задачу «установить специфическое структурное деление с количественным выражением соотношения структурных частей для определения зависимости темпов роста народного дохода от структурных соотношений. Точное и соответствующее поставленной цели экономическое деление производства является основным вопросом для решения поставленной задачи»1 2.
В основу анализа берется цитировавшееся ранее положение К. Маркса: «...необходимость распределения общественного труда в определенных пропорциях никоим образом не может быть уничтожена определенной формой общественного производства, — измениться может лишь форма ее проявления. Законы природы вообще не могут быть уничтожены. Измениться, в зависимости от исторически различных состояний общества, может лишь форма, в которой эти законы прокладывают себе путь»3.
Фельдман также опирался на замечания В. И. Ленина о всеобщей значимости схем К. Маркса4. «Схемы,— отмечал Фельдман, — играют роль этих общих (в пределах определенной исторической эпохи) „законов природы", которые каждый социальный инженер должен применять, чтобы грамотно, сознательно, экономно и надежно строить план развития народного хозяйства»5.
Автор глубоко анализировал сущность и форму схем К. Маркса, он видел в них общее содержание, имеющее ценность для анализа производства в любом обществе. «Нетрудно понять, — писал Фельдман, — что схемы Маркса, выражающие условия равновесия и баланса, постоянно нарушаемого в капиталистическом хозяйстве, при выражении их элементов в трудовых затратах могут служить для баланса трудовых затрат в любом общественном воспроизводстве, в котором труд является определяющим его фактором»6.
1 «Плановое хозяйство», 1930, № 3, с. 177.
2 Т а м же, 1928, № 11, с. 152.
3МарксК. и Энгельс Ф. Соч-, т. 32, с. 460—461.
4 См. Ленинский сборник XI, с. 349.
5 «Плановое хозяйство», 1930, Кг-З, с. 175.
•Там же, 1929, № 12, с. 96. *
135


Фельдман поставил перед собой задачу «приспособить схемы Маркса к условиям строительства социализма в капиталистическом окружении» \
Схема социалистического общественного воспроизводства Г. А. Фельдмана .
В общей форме структуру общественного производства Фельдман определял следующим образом: «...тем специфическим выражением, от которого будут зависеть темпы роста потребления населения, будет отношение:
Аг и Вх
А2 и В2
иначе говоря, в числителе мы имеем все то, на основе чего совершается расширение воспроизводства, а в знаменателе то, что обслуживает текущее непосредственное потребление»1 2. (Символы обозначают: Aj — производство средств производства для увеличения применяемых средств производства во всем общественном производстве; Bi — производство средств потребления для дополнительно вовлекаемой в производство рабочей силы при расширении производства; А2— производство средств производства за вычетом Af, В2— производство предметов потребления за вычетом Bb)
Фельдман отмечал, что определенная таким образом группа А2+В2 «обладает замечательным свойством», а именно она способна существовать и без группы Ai + Bi, «но лишь осуществляя простое воспроизводство»3.
«Таким образом,— заключал автор,— исходя из деления Маркса, мы пришли к новому делению, которое, однако, также отвечает другому делению — Маркса же на простое и расширенное воспроизводство... Единственным критерием предлагаемого нами деления является назначение производства, с точки зрения того, служит ли оно для увеличения или замены (по моральным причинам) капиталов или его назначение состоит лишь 1 «Плановое хозяйство», 1930, № 3, с 175.
2 Там же, 1928, №11, с. 151.
3 Т а м же, с. 152.
136


в том, чтобы поддерживать потребление на каждом данном уровне»
При разработке своей схемы Фельдман исходил из схемы расширенного воспроизводства общественного капитала, разработанной К. Марксом. «В основу мы кладем, — писал он, — ставший классическим следующий пример расширенного воспроизводства Маркса:
4000 -|- 1000их 4- 1000 т1 = 6000
1500 с2 + 750и2 + 750 т2 = 3000 w2 .
5500 с + 1750 и + 1750 m = 9000 w
Данный пример Маркса предполагает, что вся ценность капитала переносится на ценность продукта производства. Это упрощает схемы и расчеты, ничего в принципе не изменяя в схеме производственного процесса»1 2. Автор принимает и другие ограничения, принятые в схемах К. Маркса.
Фельдман понимал условность и символичность всякой схемы «даже тогда, когда она совершенно верно отображает действительность. При этом она не может охватить всех сторон какого-либо сложного явления, так как это настолько бы ее усложнило, что потерялся бы основной ее смысл: облегчение восприятия действительности» 3.
По мнению Фельдмана, существу социализма наибольшим образом отвечает схема, построенная (применяя современную терминологию) на делении национального дохода на фонд потребления и фонд накопления с учетом натурально-вещественной структуры общественного продукта, состоящего из средств производства и предметов потребления.
Фельдман не привел хода своих расчетов4, затруднив восприятие и понимание предложенной им схемы. Вновь проделав эту работу, можно будет судить о правильности схемы Фельдмана и соответственно выводимых на 1 «Плановое хозяйство», 1928, № 11, с. 153.
2 Т а м же, 1929, № 12, с. 99.
3 Т а м ж е, с. 100.
4 «Мы не приводим расчетов и лишь показываем на диаграммах... результаты этого деления, со всем товарным оборотом», — писал Г. А. Фельдман («Плановое хозяйство», 1929, № 12, с. ПО— 111).
137


ее основе многочисленных формул, раскрывающих взаимосвязь важнейших факторов роста экономики.
Деление К. Марксом общественного производства на I и II подразделение Фельдман дополняет делением этого производства на «производство непосредственно потребляемых предметов потребления» П и «производство фондов», доставляющее средства для расширения производства, У. Национальный доход общества НД, состоящий из фонда текущего потребления Дп и фонда накопления Ду, т. е. НД = Дп + Ду, может быть представлен как произведенный в двух частях (отделах) общественного производства — П и У. В отдел общественного производства П войдут те части I и II подразделений, в которых производится Дп, а в отдел общественного производства У — те части I и II подразделений, в которых производится Ду. Это усложняет и обогащает представление о структуре социалистического народного хозяйства.
В отделе П, по мысли Фельдмана, производится весь объем предметов потребления, необходимый для осуществления простого воспроизводства во всем народном хозяйстве, а также средства производства, необходимые для восстановления средств производства, потребленных в ходе производства в отделе П. При простом воспроизводстве в отделе П сосредоточено производство всех предметов потребления, с помощью которого «мы... поддерживаем население в У, хотя бы оно ничего не производило» Ч .
Фельдман подчеркивал, что «товарный обмен между частью У и частью П может не быть эквивалентным»1 2. В этой связи необходимо указать на следующее замечание автора: «„Небаланс", с точки зрения непрерывности производства в условиях капиталистического хозяйства, означает кризис. „Небаланс"- в условиях планового хозяйства возможен по тем или иным разумным соображениям и кризиса не означает»3.
В отделе У при расширенном воспроизводстве создаются средства производства АС и предметы потребления AV, необходимые для расширения производства 1 «Плановое хозяйство», 1929, № 12, с. 104.
2 Там же, 1928, № 11, с. 155.
3 Там же, 1929, Хг 12, с. 97.
138


в отделах П и У; здесь Же производятся и средства производства, необходимые для возмещения средств производства, потребленных в отделе У. Последнее должно осуществляться и в случае простого воспроизводства во всем народном хозяйстве.
«Для предлагаемого нами разделения,— указывал Фельдман,— нет нужды, чтобы и производства были физически разделены, чего впрочем не требуется и при марксовом делении на производство средств производства и производство средств потребления. Необходимо лишь, чтобы разделение было осуществлено в счетном порядке и чтобы этому разделению соответствовали определенные физические соотношения» *. «Наше деление,— подчеркивал он,— главным образом экономического характера»2.
При расширенном воспроизводстве продукт I и II подразделений распадается по схемам К. Маркса следующим образом:
и»1 = ci 4- 4- ДС1 + Д014- /пп,;
= Cj -J-1>2 4" Д^а 4~ Д^2 4" "Ч-
Отсюда легко вывести, что
Дп = 4- 02 4- пг^ 4- т„, и Ду = Д<\ 4- Дсг 4- Д»1 4- До2.
Числовые значения этих элементов в схеме расширенного воспроизводства К. Маркса:
Wi — 6000,
q = 4000,
= 1000,
/пх = 1000,
Дсх= 400,
Диг = 100,
тП1= 500,
w2 = 3000,
с2 = 1500,
v2 = 750,
та = 750,
Дс2= 100,
Ди2 = 50,
/пп, = 600.
Отсюда
Дп = 1000 Vi 4- 750 v2 4* 500 /пП14- 600 тПг = 2850;
Ду = 400Дсл 4- 100Дс2 4- 100Д 4- 50Ду2 = 650.
1 «Плановое хозяйство», 1929, № 12, с. 105.
1 Там же, 1928, № 12, с. 173.
139


При этом Дп полностью состоит из предметов потребления, а Ду — частично из предметов потребления (ДУ1+'ДУг = 150) и частично из средств производства (ДС1+ДС2=500).
Однако Дп и Ду составляют лишь часть общественного продукта, равную вновь созданной стоимости; сюда следует еще добавить перенесенную стоимость потребленных средств производства (в принятых условиях она равна C = Ci + C2=Cn + Cy). Деление Ci и С2 на Сп и Су не так просто, как соответствующее деление v и т, В общем виде Фельдман предлагает рассматривать все общественное производство в виде серии производств1:
Cvi 4" Vi ^Aq 4“
^Aq 4“ &С1
+ дса 4“ ДУ1
C&v2 + ДУг-
С„2 + Va C'ACa 4“ Д^а Сщщ 4" 4“ ДУ1
Стп2 4" СДи, 4“ ДУг-
Следуя за Фельдманом, будем рассматривать его схемы в пределах числового примера, имеющегося у К. Маркса. Обозначим производство средств производства в отделе П через П], производство предметов потребления в отделе П через П2, производство средств производства в отделе У через Уь производство предметов потребления в отделе У — через У2; средства производства отделов П и У — через Сп и Су, заработную плату работников сферы производства в отделах П и У — через Vn и Vy> расходы на непроизводственную сферу в отделах Г1 и У через Мп и Му (Мп4-Му = М), прирост фондов в обоих отделах — через ДСП, Д Уп, ДСу и ДУу; соответственно все эти элементы с учетом деления производства в отделах П и У на I и II подразделения обоз- начим через Сп„ СПг, СУ1, СУг, V„„ Vn„ Vy„ Уу„ МП1, Мп„ МУ1, Му„ ДСП1, ДСП„ ДУпр ДУпг, ДСУ1, ДСУ2, ДУУ1 и ДУу/, часть новой стоимости, созданной в соответствующих частях производства П, Пь П2, У, У1, У2 сверх Уп. УпР УПрУу, VyP Vy„ обозначим, как ап, аП1, аП2, ау, аУ1, аУ2.
См. «Плановое хозяйство», 1929, № 12, с. 109.
140


Отсюда получим формулы продуктов соответствующих частей общественного производства:
П = Сл + Уп + ап> Пх= СП1 + УП1 + ant> Пз= СП2 4“ Уп2 + ап2>
У = Су + Vy + ау» У1— СУ1 + УУ1 + аУ1; Уг= СУг + Vyt + аУ2.
Формулы национального дохода и его частей примут следующий вид:
НД — Дп -|~ Ду;
Дп — Ki + ап — Упх 4“ Vn2 4" ant + ап2 = У + М. = Уп 4" + у у + мп + Му = УП14- Уп2 + УУ1 + Уу2 + МП14- + МП2 4- МУ14- Му2;
Ду = Уу 4- ау= Уу1 + Уу2 + аУ1 4- ау2 = &С 4“ ДУ — = АСП 4~ АСУ 4- ДУп + ДУУ — АСП1 + ДСп2 + ДСух 4- 4- Д^у» 4" ДУщ 4~ ДУп2 4“ ДУУ14" ДУу2*
Дп равец по стоимости Уп + ап и полностью состоит из предметов потребления, однако его конечная натуральная формула не совпадает с границами Уп4-ап, так как Уп4-ап = Уп14”ап14"Уп2 4- ап2, где только УПа + аП2могут выходить из производства в виде предметов потребления, а УП1 4- ащ создаются в виде средств производства. Вместе с тем поскольку в отделе П его Дп = Уп 4- ап, состоящим из предметов потребления, то, следовательно, Уп4-ап=П2, иначе говоря, объем части национального дохода, созданный в отделе П, равен по стоимости продукту входящей в отдел П части II подразделения. В цифрах схемы К. Маркса это выглядит так:
П2 = 1425СПз 4- 712,5УП2 + 712,5аПа = 2850.
Так как в отделе П средства производства создаются лишь для осуществления простого воспроизводства, то СПа =Уп14“ап1.Отсюда продукт П1 принимает следующую числовую формулу:
Пх = 2850СП1 + 712,5УП1 4- 712,5аПх = 4275, 141


а весь продукт П будет выглядеть так:
П = 4275СП + 1425 Уп + 1425ап = 7125.
Таким же образом построим числовую схему продукта У. Здесь' Ду = Уу 4- ау=ДС4-ДV, причем ДС выступает в форме средств производства, а ДУ— в форме предметов потребления. И здесь конечная натуральная форма Ду не совпадает с границами Уу + ау. Дело в том, что Уу + ау = Уу, + аУ1 4- Уу, Д- ау, (где Уу, 4- ау, создаются в виде средств производства, а Уу, + ау, в виде предметов потребления). Однако структура продукта У2 включает не только Уу, ау, но и Су,, который не входит в состав Ду и тем более в состав ДУ, но состоит из предметов потребления. В отделе У продукт Уг=ДУ, и этим здесь ограничивается производство предметов потребления. В числах схемы К. Маркса У2 = 75СУ, 4- 37,5 Уу, 4- 37,5 ау,= = 150.
Ду, = Ду — Ду, — Ду — Уг 4- Су„ что в числовом выражении означает
Ду, = 650 Ду — 150 У2 4- 75 Су, = 575v
Отсюда продукт
Ух = ПбОСу, + 287,5Уу, 4- 287,5ау, = 1725, а продукт У = 1225 Су 4- 325 Уу 4- 325 ау = 1875.
Итак, схема Фельдмана в целом принимает следующий вид:
П = 4275Сп 4- 1425УП 4- 1425ап = 7125
Пх = 2850Сп, 4- 712,5УП, + 712,5ап, = 4275 П2 = 1425 Сп, 4- 712,5 Уп, 4- 712,5 ап, = 2850
У = 1225 Су 4- 325 Уу 4- 325 ау = 1875
Ух = 1150 СУ1 + 287,5 Уу, 4- 287,5 аУ1 = 1725 У2 = 75 Су, 4- 37,5 Уу, + 3^,5 ау, = 150
П 4- У = 5500 С 4- 1750 V + 1750 а = 9000.
Эта схема обладает всеми свойствами, выведенными К. Марксом из схем расширенного воспроизводства: П + У = I (с 4- v + т) + II (с + v + tn) = 9000 П14“ У1 == I(с 4~ 4~= 6000
142


П2 + У2 = П(с + у + аи) = 3000
Дп 4" Ду = I (о 4“ /п) + II (о tn) = НД = 3500.
Кроме того, она позволяет выявить ряд новых закономерностей общественного воспроизводства.
Так как УП1 + аП1 = СП1, то в отделе П возможен независимый от отдела У процесс простого воспроизводства. Эта возможность, однако, не означает, что там всегда осуществляется простое воспроизводство. При простом воспроизводстве в целом в народном хозяйстве оно осуществляется и в отделе П. Тогда НД=ДП; Дп распределяется на V + М = Vn + Vy + Мп + Му; Vy + Му безвозвратно уходят в отдел У и служат поддержанию производственного и непроизводственного персонала в этом отделе. При расширенном воспроизводстве часть продукта П,-равная Vy 4- Му, обменивается на АСП 4- 4-AVn, которые, в свою очередь, обеспечивают расширение производства в отделе П, но при этом всегда Дп = = 7. е.-всегда направляется на потребление насе¬
ления в текущем периоде, образует фонд потребления и не используется на накопление.
Продукт У = Су + АС + AV; причем У1 = Су + АС, У2 = АК В случае простого воспроизводства в народном хозяйстве, когда AC+AV=0, продукт У=Су, т. е. здесь необходимо лишь осуществлять производство средств производства для поддержания производственного аппарата отдела У.
Как же происходит движение произведенного продукта в общественном производстве, представленном на схеме Фельдмана?
Совершенно ясно, что обмену между П и У должен предшествовать обмен внутри самих отделов П и У. С этой целью обозначим часть а за вычетом М через а', соответственно части ап, аПр аП1 ,ау, аУ1, аУ1за вычетом Мп, Мп„ Мп„ Му, МУ1, Му, — через а*, а„г а^, а^, а^, а^.
Рассмотрим обмен внутри отдела П.
2850 СП1 и 712,5 Vn. обмениваются соответственно внутри П] и ГЬ; 1425 Сп, превращаются из предметов потребления в средства производства путем обмена на 712,5Уп,+ 712,5 аП1. В результате в отделе П обеспечи- чивается возможность простого воспроизводства
143


Пх = 2850 Сп, + 712,5 Уп’
П2 = 1425 Сп, + 712,5 Уп,
П = 4275 С„+ 1425 Уп
В отделе П остаются еще нераспределенными 1425 ап, находящиеся в форме предметов потребления (ап, и обмененная на ап,)-
Так как Дп = 1И+М=Уп+^у +МП +МУ, то ап= = Vy +Мп+Му.
Следовательно, в отделе П еще должна остаться часть ап, равная Мп. Числа, выражающие М = МП + МУ= = МП1 +МП1+МУ1+МУ„ получим путем пропорционального распределения в соотношениях, принятых в схемах
К- Маркса, т. е. как
МП1+МУ( _ 500 _ 1
_ 600 _ 4
4 + Vy. ~ 1000 2
I/ _1_ у
п/г иуа
"" 750 ~ 5
Отсюда
Мп, = 356,25
Му, = 143,75
Мп, = 570
Му, = 30
Мп = 926,25
Му = 173,75
Таким образом,
ап, = 356,25 Мп, +• 356,25 а'
ап, = 570Мп,+142,5 а;
ап = 926,25 Мп +498,75 а;
926,25 Мп будут потреблены внутри отдела П, в его непроизводственной сфере, а 498,75 а'п будут направлены в отдел У и превращены там в Уу+Му, т. е. ап = Vy + Му.
В случае простого воспроизводства во всем народном хозяйстве а„ будет потреблена в отделе У безвозвратно. При этом процесс производства в отделе У дол-
144


жен быть направлен лишь на поддержание производственного аппарата Су, на его простое воспроизводство; тогда будет действовать лишь производство Уь при этом максимальный размер продукта отдела У будет равен Су, ИЛИ ;
у = Ух = су = СУ1 + СУ2 = 1225.
В таком варианте функционирует лишь часть производства Уь схема продукта которой будет следующей:
У! = 816 — СУ1 + 204 — Vy, + 204 — аУ1 = 1225.
3 6 6
Этот продукт распределится на СУ1 = 1150 и СУ1 = 75.
Такой максимальный вариант простого воспроизводства в отделе У можно рассматривать не только как теоретический случай; такой тип воспроизводства возможен в случае необходимости подготовить производственную базу для технического церевооружения экономики. Но при этом будут бездействовать
фонды У2 = 75СУй + 37,5 Vy2;
часть фондов Ух = 333 —— СУ1 + 81 — УУ1.
3 3
Следовательно, в этом случае общество должно безвозмездно содержать часть рабочей силы и средств производства, рассматривая их как потенциальный источник расширения производства.
При расширенном воспроизводстве во всем народном хозяйстве передача ап в отдел У станет источником расширения производства в отделе П.
Распределение продукта У, в том числе и внутри отдела У, связано с процессом расширения общественного производства. Внутри отдела У сначала обеспечивается восстановление потребленных средств производства путем обмена 1150 СУ1 внутри производства У1 и обмена 75 СУ1 , находящихся в форме предметов потребления, на часть Уу, . В итоге в отделе У получаются средства производства для осуществления простого воспроизводства
У1= 1150СУ1 У2= 75СУ2
У == 1225 Су
6—827
145


Таким образом, здесь еще не созданы все условия и для простого воспроизводства, поскольку Уу должно быть получено из отдела П.
Осуществление и простого и расширенного воспроизводства в отделе У связано с движением Ду. После восстановления потребленных средств производства в отделе У остается
(УУ1 = Су,)4-аУ1=500 средств производства;
продукт Уг=150 предметов потребления.
Весь Ду должен пойти на расширение производства в отделах П и У
Ду = АС + ДУ = ДСП + ДСУ + ДУП + ДУу = ДСП1 + ДСП, + + ДСУ1 + ДСУ1 + Д1/П1 + дуП1 + дуУ1 + дуУ1.
Числа, выражающие эти величины, получим путем пропорционального распределения в соотношениях, принятых в схеме К. Маркса, т. е. как
ДСп,+АСУ1 .
400
_ 1
Сп, + СУ1 ’
4000
~ 10 ’
дСп, + ДСу,
1С0
1
СП2 + СУ1
_ 1500
_ 15 ’
ДЧ+Д^У.
100
_ 1
1000
“ 10 ’
^п. + ^у, .
50
_ 1
^п2 + '/уа
750
“ 15
Отсюда
ДСП1 = 285
ДУп,=
: 71,25
ДСУ1= 115
ДУу,=
: 28,75
ДСП, = 95
ДУп,=
47,5
ДСУ, = 5
II £
2,5
ДСП = 380
ДУп =
118,75
ДСУ = 120
ДУу =
31,25
ДС = 500
ДУ =
150
Сумма ДС+ДУ=650=Д
Из
этой суммы остается
отделе У ДСу=120 и ДУ
v =31,25, т. е. ДСУ +ДУ„ =
151,25. Остальные же ДС,,
, =380
в форме средств про-
146


изводства и АУП = 118,75 в форме предметов потребления переходят в отдел П. Сумма АСП 4-AVn =498,75, т. е. по стоимости равна предметам потребления, переходящим из отдела П в отдел У.
ACy+AVy, остающиеся в отделе У, обмениваются внутри этого отдела следующим образом: АСУ1 =115 обменивается внутри производства Уь АУ2 = 2,5 обменивается внутри производства У2; АСУа = 5 и АУУ1 = 28,75 переходят соответственно из У\ в У?и из У2 в У1 при наличии обратных потоков.
Так как Ду = Уу 4 ау = Уу 4- Му 4- ау, а ап = Vy4- Му=АСП 4- AVn и Ду = &СП 4- АУП 4- АСУ 4- АУу, то
Ду — ап 4 ау и ау = АСу 4- AVy.
Отсюда легко выводится, что
аУ1 = АСуя + АУу/» аУ2= АСу2 + А^уз-
Соответственно а^ = ДСП 4- AVn;
аП1 = АСП1 4- АУП1> ап2“ А£п2 4" AVn2«
Это очень важные зависимости, показывающие, что с точки зрения движения стоимости процесс расширенного воспроизводства в обоих отделах и в частях каждого из них осуществляется за счет источников, созданных в каждом из этих отделов и частей.
На основании сказанного посмотрим на числовое выражение структуры Ду
Ду = 325Уу4-325ау;
Ду = 325 Vy 4- 173,75 Му 4- 151,25 а^.
Соответственно
ДУ1 = 287,51/У1 4- 143,75 МУ1 4- 143,75 а^;
ДУ1 = 37,5 УУз 4-30МУг4“ 7,5ауг.
Легко убедиться, что эти соотношения отвечают приведенным формулам.
Рассмотрим теперь обмен между отделами П и У. Как уже было сказано, из отдела П в отдел У направля6*
147


ются предметы потребления, равные по стоимости ап ~ 498,75, а из отдела У. в отдел П направляются средства производства и предметы потребления, равные по стоимости Vy 4-М у =498,75.
Основными уравнениями, регулирующими этот обмен, будут
а; = vy + Му;
ДС„ -|- ДУП = Уу + Му.
В результате этого обмена отдел П получит средства производства и предметы потребления, необходимые для расширения производства, а отдел У получит предметы потребления, необходимые для поддержания производственной и непроизводственной сферы этого отдела (Vy +Му ).
Итог распределения общественного продукта будет выглядеть следующим образом:
П2 = 2850Сп,4- 712,5УП1 + 356,25Мп, + 356,253,; = 4275
П2 = 1425СП, + 712,5Vn2 + 570Мп, 4- 142,5а^ = 2850
П = 4275 Сп + 1425 Vn + 926,25 Мп + 498,75а'п = 7125
У! = 1150 СУ1+ 287,5 Vy, 4- 143,75 МУ1+ 143,75 а; = 1725
У2 = 75 Су, 4- 37,5 Vy, + 30 Му, + 7,5 а^ = 150 .
У = 1225 Су + 325 Vy 4- 173,75 Му 4- 151,25 а; = 1875.
В этих формулах 356,25 а;, распадается на
ДСа. и ДУа«, т. е. 356,25 а;, =285ДСП, 4-
4- 71,25ДУП1; 142,5 а„'2 = 95ДСП, + 47,5ДУ„,;
498.75 а; = 380ДСп 4- 118,75ДУП; '
143.75 а;, = 115ДСУ, 4- 28,75ДУУ1;
7,5 а;, = 5ДСУг 4- 2,5ДУу, и 151,25 а; = 120ДСу 4- 4-31,25ДУу.
В результате, исключая потребленное безвозвратно в текущем периоде М = МП+МУ, получаем фонды сле148


дующего периода движения общественного производства:
Пх = 3135СП1 + 783,75 УП1 = 3918,75
’ П2 = 1520 СП2 + 760 УП2 = 2280
П - 4655СП + 1543,75 Vn = 6198,75
У1 = 1265 СУ1 +316,25УУ1 = 1581,25
У2 = 80СУ2 + 407У2= 120
У = 1345 Су 4-356,25 Vy = 1701,25
П 4 У - 6000 С 4- 1900 V = 7900
Таким образом, в обоих отделах завершен Обмен и созданы условия для продолжения процесса производства в расширенном масштабе.
Проделав счетную работу, мы показали тот путь, посредством которого Фельдман на основании принятых исходных позиций получил опубликованную им конечную схему движения продукта (см. рисунок).
СХЕМА СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВЕННОГО ВОСПРОИЗВОДСТВА, ПРЕДЛОЖЕННАЯ Г. А. ФЕЛЬДМАНОМ
149


Наши расчеты совпадают с изображенным автором на схемах движением общественного продукта. Они подтверждают, что Фельдман последовательно применил метод анализа движения этого продукта, разработанный К. Марксом.
Автор так оценивал свою схему: «...мы дали специфическую схему для расширенного воспроизводства; схеМу, позволяющую легко установить не только статические уравнения рыночного равновесия, но и динамические соотношения между всеми частями общественного производства.
Мы выделили те специфические элементы, от которых зависит расширение потребления, расширение накопления, расширение всего производства в целом, в их взаимной связи и зависимости для наших условий»
Большой интерес представляет обоснование Фельдманом необходимости разработки схем воспроизводства, адекватных социализму. Почему при этом он не использовал формулы Маркса, Фельдман объясняет так:
«Произошло ли это потому, что мы делаем попытку ревизовать его учение? Ни в малейшей степени. Это произошло потому, что стоящая перед нами задача совершенно иная, чем та, которая стояла перед Марксом, и что по опыту исследовательских работ в естествознании и технике мы знаем, как важно для облегчения исследования и обеспечения удачи работ выбрать адекватную схему и математическую форму для выражения тех гипотез, которые в процессе дальнейшего исследования должны привести к законам хозяйственного развития. Одна из основных гипотез, которая побудила нас приспособить теорию Маркса к нашим заданиям, состоит в том, что темпы роста народного дохода зависят от определенных, исторически слагающихся, неслучайных соотношений между тем количеством труда, который кристаллизован в общественном капитале за все истекшее время, и тем количеством труда, который вновь кристаллизуется в течение следующего периода времени.
Вторая гипотеза, повлекшая нас на путь новых формулировок,— мысль о необходимости четко выразить разделение всего производства на часть, пропорциональную текущему потреблению, и часть, пропорциональную
1 «Плановое хозяйство», 1929, № 12, с. 111 —112.
150


увеличению потребления. В основе лежит мысль Маркса о простом и расширенном воспроизводстве.
При существующих различиях в постановке вопроса было бы чистейшим фетишизмом стремление положить в основу нашего математического анализа не теорию Маркса в ее сути, а именно те обозначения и деления, которые были использованы Марксом для иллюстрации своих мыслей» Ч
Подчинить форму, схему общественного производства новой цели, вытекающей из существа социализма, — такова функция выработанных Фельдманом схем.
Взаимосвязь факторов, влияющих на темпы экономического развития
На основе созданных схем Фельдман разработал математический аппарат, с помощью которого анализировал факторы, влияющие на темпы роста национального дохода и потребления трудящихся.
«Темпами роста, — писал Фельдман, — мы называем отношение прироста какой-нибудь величины за единицу времени к самой растущей величине»1 2. Соотношение факторов, влияющих на темпы роста национального дохода, автор определял следующим образом: «Объем народного дохода и каждой из его частей явно зависит от размеров соответствующих фондов (Дп от Кп и Ду от К у ) и производительности труда.
Эту зависимость мы выразим уравнениями
Д — Дп — Сп-Кп; Ду — Су «Ку*, Д = е-Н, Дп == еп .нп, Ду = еу*Ну.
Коэффициенты С, Сп и Су мы называем коэффициентами эффективности использования соответствующих фондов; е, еп, еу— производительность труда (производство на одного рабочего); Н, Нп и Ну —соответствующее число рабочих.
1 «Плановое хозяйство», 1928, № 12, с. 174.
2 Там же, 1929, № 12, с. 112.
151


Природа коэффициентов эффективности использования фондов и производительности труда определяется следующими выражениями:
С Д суб, факторхчисло часов работыхтехнический фактор .
К фонды
Д суб. фактор X число часов работы X технический фактор * t
Н число рабочих
По поводу приведенных показателей автор замечает: «Числители обоих выражений равны. Этим определяется соотношение между е и С» 1 2.
Основными категориями эффективности у Фельдмана выступают «коэффициент эффективности использования фондов» ш производительность труда.
Производительность труда он определял как «отношение вновь созданной ценности, в ее натуральном выражении, или в постоянных ценах, к затраченному труду»3, т. е. брал в той или иной- форме показатели, характеризующие величину созданного, национального дохода, в отношении к затраченному труду.
Наибольшее внимание автор уделял показателю эффективности использования фондов («эффективности использования капиталов»). «Мы считаем необходимым, — подчеркивал автор, — предупредить от возможных ошибок в связи с определением коэффициента эффективности капиталов. Нельзя забывать, что эффективность определяется отношением вновь созданной стоимости к стоимости всего капитала. Между тем мы очень часто грешим в этом отношении, беря отношение всей стоимости продукции к стоимости части капиталов. Разумеется, результаты могут получиться совершенно искаженными»4. Фельдман указывал, что практическое определение коэффициента эффективности можно сделать «по отдельным его составляющим: 1) интенсивности труда, 2) длительности использования оборудования, 1 «Плановое хозяйство», 1929, № 12, с. 113 (в формулах по смыслу исправлен ряд опечаток. — Авт.).
2 «Плановое хозяйство», 1928, № 11, с. 157.
3 Т а м же, 1929, № 12, с. 97.
4 Т а м же, 1928, № 12, с. 169.
152


3) технического отношения объема чистой продукции к объему необходимых фондов» Ч
Наряду с показателями эффективности использования фондов и производительности труда на уровень темпов, по мнению Фельдмана, оказывает влияние и доля накопления в национальном доходе: «1) эффективность использования фондов; 2) производительность труда; 3) и доля накопления в народном доходе — вот те три основные исторические категории, которые подлежат проектированию одновременно во взаимной их связи и зависимости, в теснейшей связи со всем планом социальной и технической реконструкции страны»1 2.
Фельдман четко определял всю сумму факторов, влияющих на темпы экономического развития страны: «народный доход, фонды, потребление, накопление, эффективность использования фондов, доля накопления в народном доходе, численность занятых в производстве рабочих и производительность труда»3.
Соотношение факторов роста автор рассматривал «для трех случаев: 1) потребление (суммарное) населения постоянно; 2) потребление населения растет с постоянным процентным приростом и 3) потребление населения растет с возрастающим темпом прироста»4. В данном подходе ценно именно то, что в центр ставится динамика удовлетворения потребностей народа.
Темпы роста производства национального дохода в целом автор обозначает символом Т, темпы роста производства национального дохода в отделах П и У — соответственно символами Тп и Tv, темпы роста К, Кп, Ку, С, С„, Cv, Н, Нп, Ну, е, еп, е„— символами Гк,
Большое значение Фельдман отводил показателям, характеризующим соотношение элементов отделов общественного производства П и У. «Основным показателем производственной структуры» он считал отношение
НДУ
НДп
Нетрудно заметить, что этот «показатель производственной структуры» Фельдмана имеет то же экономи-
1 «Плановое хозяйство», 1929. № 12, с. 118.
2 Та м же, 1930, № 3, с. 177.
3 Та м же, с. 174—175.
4 Там же, 1928, № 11, с. 155.
453


ческое содержание, что и «коэффициент производственного накопления» Н. А. Ковалевского. Другое отношение 1К = , по мнению автора, «характеризует способ¬
ность всего производственного аппарата к расширению воспроизводства и является основным показателем структуры производственного аппарата страны при данных Сп и Су»1. Фельдман считал, что «отно- Ку
шение — , несомненно, является одним из самых су- Кп
шественных признаков степени индустриализации страны при все увеличивающемся весе фабрично-заводской промышленности в современном хозяйстве»1 2. В другом месте он прямо говорил о «показателе „индустриализации" страны ^-»3.
Кп
Автором выведены следующие формулы темпов роста:
к Т - Гс + Гк; Тп = Гсп -j-- Гкп; Ту = Гсу -[■ Гку,
а также
Т = гн + Ге; Тп = Гнп 4 Геп; Ту = Гну 4- Геу.
«Темп роста народного дохода и его частей, — писал Фельдман, — равен сумме темпов роста соответствующих капиталов и эффективности их использования»4. С другой стороны, темп роста национального дохода равен сумме темпов роста численности занятых в производстве лиц и производительности их труда. «Таким образом,— заключал автор, — темпы роста капиталов, их эффективности, числа занятых в производстве лиц и производительности их труда предопределяют темпы роста производства» национального дохода.
Не ограничившись общей формулировкой взаимосвязи факторов, определяющих темпы роста национального дохода, Фельдман провел анализ отдельных вариантов сочетания указанных факторов. Он начал с примера, когда «суммарное потребление населения по1 «Плановое хозяйство»,* 1928, № 11, с. 156.
2 Т а м же, с. 165.
3 Т а м же, с. 169.
4 Т а м же, с. 156.
154


стоянно (НДП = пост.)»1. В этих условиях часть национального дохода, созданная в отделе У, расходуется не на увеличение объема фондов, а служит для замены морально устаревшего оборудования. Фельдман назвал этот процесс «моральной амортизацией». (Автор вводит дополнительные обозначения: Ам —часть национального дохода, направляемая на «моральную амортизацию»; а — доля фондов, сменяемая ежегодно по моральным причинам.) Следующие основные формулы характеризуют процессы производства в указанных условиях (А обозначает абсолютный прирост той или иной величины) :
при ДК = 0 и НДУ =АМ
НДу ЛК 4~ Дм Ам £
■ Ку “ Ку _ Ку _ у или
НДу = Ам — Су-Ку = Аму + Амп = а (Кл Ку)
и
Отсюда следует, что максимальный процент «моральной амортизации» не может быть больше Су , т. е. коэффициента эффективности фондов в отделе производства У. ^Таким образом, — подчеркивал Фельдман,— ускорение сменяемости всего оборудования, даже при постоянном потреблении населения, создает необходимость либо в значительном и быстром увеличении загрузки, либо в увеличении аппарата У»1 2. Исходя из этого, в конкретных условиях развития советской экономики автор рекомендовал «обратить особое внимание... на увеличение эффективности как старых капиталов, так и новых капитальных затрат... и изменение нашего отношения к проблеме эффективности капиталов»3. В общем же и целом, — заключал Фельдман, — постоянная моральная амортизация может оправдываться лишь при соответствующем постоянном 1 «Плановое хозяйство», 1928, № 11, с. 157—160.
2 Т а м ж е, с. 158.
3 Т а м же.
155


росте производительности труда и эффективности капиталов»1. И хотя автор в дальнейших рассуждениях, как правило, отвлекался от влияния «моральной амортизации» на темпы роста, описанные положения представляют интерес для планирования темпов как в период технической реконструкции народного хозяйства, так и в современных условиях.
Второй вариант Фельдман рассматривал для условия, когда потребление населения растет. Особенность рассмотрения этого варианта состоит в том, что автор отвлекался от внешнего рынка, внешних экономических связей и исследовал так называемое «замкнутое хозяйство»1 2. Такие ограничения позволяют рассматривать применимость этого варианта для трех следующих случаев: развитие социалистической экономики в условиях изоляции в капиталистическом окружении; развитие в условиях «чистого социализма» (теоретический вариант) при отсутствии форм производства, не соответствующих сущности социализма; развитие в условиях будущего социалистического общества после победы социализма во всем мире, когда внешний «несоциалистический» рынок, естественно, перестанет существовать.
При рассмотрении второго варианта Фельдман отвлекался от моральной амортизации (а = 0) и в то же время исходил из «предположения, что рабочая сила в любом количестве и составе имеется». Темп прироста потребления автор брал за постоянную величину
т _ ДНДп п НДП
= пост.
Исходя из принятых условий и ограничений, автор вывел следующие основные уравнения:
НДУ = ДКП + ДКУ;
ДНДП = Сп.дкп + дсп.кп + ДСП.ДКП;
ДНДУ = Су.ДКу + ДСуКу + ДСуДКу-,
Тп = гкп -f- гсп + Гкп.гсп.
«При первом подходе, — писал Фельдман, — мы видим, что Тп зависит от трех слагаемых. Во-первых, от 1 «Плановое хозяйство», 1928, № 11, с. 160.
2 См. там же, с. 160—170.
156


относительного прироста эффективности капиталов Кп, ЛСп
т. е. от — , во-вторых, от прироста этих капиталов Сп
и, в-третьих, от произведения дк-п-ДСп ... можно фОр.
Кп’Сп /
мулировать закон: при учете темпов производства конечными величинами (скажем, изменения за год) темп роста потребления равен сумме темпов роста капиталов и их эффективности плюс произведение обоих темпов»1.
В приведенных уравнениях имеется 13 переменных, что, казалось бы, дает широкую возможность планировать народное хозяйство. «Однако в действительности возможности свободного выбора путей развития народного хозяйства более ограничены. Прежде всего, на каждый данный год приходится считаться с довольно определенными Ку и Кп» 1 2.
Для каждого данного момента Тп достигнет максимального значения при ДКП =НДУ, е. «в том случае, если весь аппарат (Ку), производящий средства производства для накопления средств производства, будет производить только ДКп при полной своей загрузке»3. Но в этом случае неизбежно снижение величины Тп из года в год. При постоянной эффективности Сп фондов Кп прирост ДКп должен быть пропорционален приросту потребления
гр ДНДп ДКп р
п “ “вдГ “ _ кг”
В этом случае при постоянном отношении должен иметь место постоянный процентный прирост К у (ГКу), а формула темпов потребления примет вид Тп=^’(Су-Гку).
Повышение темпов роста потребления, таким образом, зависит от повышения темпов роста фондов в отделе производства У. Повышение Гку Фельдман связы-
1 «Плановое хозяйство», 1928, № 11, с. 161.
2 Т а м ж е.
3 Т а м же.
157


вал с необходимостью увеличивать «показатель индустриализации» — . В этой связи он рассматривал ва-
Кп
риант, при котором Ку растет «без всякой пользы для •увеличения Кп и потребления». «Такое производство ради производства,— подчеркивал автор, — в условиях социалистического хозяйства мыслимо лишь как временное и может иметь целью повысить структуру производ- Ку
ственного аппарата, увеличив отношение — с тем, К
чтобы потом перейти к повышенным темпам роста потребления... Таким образом, даже при постоянном потреблении в П увеличение производства У обусловлено либо увеличением производства П, либо увеличением накопления за счет П»1. Если эффективность использования фондов принять за величину постоянную, то в этом случае «для получения постоянного прироста доходов населения (Тп =пост.) необходимо и достаточно, чтобы все части всего производственного аппарата росли с постоянным процентным приростом Тп»1 2. «Таким образом, — заключал автор, — темпы — это индустриализация, это тяжелая промышленность, машиностроение, электрификация»3.
Суммируя свой анализ, Фельдман писал: «По пути к достижению максимальных темпов в кратчайший срок в порядке очереди стоят:
1) Максимальное использование Кп, увеличение Сп и расширение оборотного капитала в составе Кп<
2) Максимальное использование Ку и увеличение Су в том же смысле, как в п. 1.
к
3) Увеличение соотношения — » 4.
7 Кп
Такое расположение факторов соответствовало взгляду автора, согласно которому улучшение использования фондов имеет приоритет в данных условиях перед наращиванием их объема. Он подчеркивал «огромное значение полного использования имеющихся в нашем рас1 «Плановое хозяйство», 1928, № 11, с. 163.
2 Т а м ж е, с. 164.
3 Т а м же, с. 165.
4 Т а м же, с. 169.
158


поряжении капиталов с максимальной эффективностью для увеличения роста доходов населения» ’, делал упор на «еще широкие возможности для увеличения С„ и Су как за* счет введения многосменной работы, так и за счет рационализации производства». Вместе с тем он обращал внимание на «исключительность той роли, выпадающей на электрификацию страны, которая, одновременно повышая эффективность всех капиталов (и Сп и Cv), увеличивает в то же время и отношение К *
-2. со всеми вытекающими из всего вышеизложенного Кп
последствиями» 1 2.
Итак, этот вариант соотношений факторов роста, рассматриваемый Фельдманом, раскрывает некоторые особенности воззрений автора: наряду с описанием процессов в общей форме, учетом конкретно-исторических условий развития советской экономики, автор, на наш взгляд, все-таки придает непомерно большое значение показателям эффективности использования фондов в ущерб другим факторам роста. Следует, однако, отметить, что разработанные Фельдманом общие формулы более объективны, чем его выводы из них.
Третий вариант у Фельдмана посвящен рассмотрению «взаимозависимости темпов роста величин НДП, НДУ, Сп, Су, Кп» Ку в общей форме»3. Автор прибегает здесь к использованию высшей математики, так как, по его мнению, «лишь при помощи дифференциального исчисления можно придать простоту, ясность и обобщенность теории темпов». В этом случае темп «определяется как ускорение за единицу времени, отнесение к скорости данного момента». При Ам = 0
ЛНДп dt
Гсп =
dCn
dt
1
НДп’
1
НДу
1 «Плановое хозяйство», 1928, № 11, с. 167.
2 Там же, с. 170.
3 См. там же, № 12, с. 151—157.
159


р dCy
су_ dt
1
'Су ’
г _ акп кп dt
1
Кп ’
г _ dKy к> dt
1
Ку ‘
Напоминая формулу Т = ГС +ГК, автор отмечал, что она раскрывает «то парадоксальное положение, при котором увеличение производственных капиталов может дать снижение темпов роста доходов при понижении эффективности капиталов. Из этого ясно, что увеличение производительности труда может увеличить темпы роста доходов лишь в том случае, если это увеличение производительности труда выразится в конечном счете в увеличении эффективности использования капитала. Между тем такая связь далеко не обязательна, так как зачастую повышение производительности труда покупается слишком дорогой ценой»
Взаимозависимость темпов роста фондов Кп и Ку Фельдман определял следующими формулами: Ку ’
или
или
Ку ГКП
Кп Су — Гну
Продифференцировав последнее выражение, автор дает «в условиях нулевой моральной амортизации... самую общую формулу, выражающую взаимозависимость
1 «Плановое хозяйство», 1928, № 12, с. 152.
2 В формулу внесено исправление по смыслу. — Авт.
160


где
Гку
темпов и их изменений для всех интересующих нас величин» 4:
dr 1_
dt ' Г
С помощью этой формулы детально анализируются разнообразные варианты развития экономики. В принципе они сводятся к двум основным вариантам: когда Гку > гкп и когда Гкп > Гку. В первом из них мы имеем «случаи повышающейся индустриальной («темповой») структуры производственного аппарата, приводившей на пределе к стабильной индустриальной («темповой») структуре». К сожалению, Фельдман не пошел дальше этого общего заявления и нигде больше не раскрывает, что такое «стабильная структура», хотя постановка вопроса чрезвычайно интересна. Во втором варианте «мы имели бы... деградацию, структуры производственного аппарата». Это возможно тогда, когда, во- первых, «взятые темпы роста Кп для данной страны непосильны», во-вторых, рост Кп обеспечивается за счет уменьшения Гку, т. е. «проедается» фонд накопления, в-третьих, при случае восстановления структуры за счет снижения Гкп.
Стабилизация достигается при Гкп = Гку. Это одно из наиболее интересных соотношений в формулах Фельдмана.
Вот что он об этом писал: «Состояние народного хозяйства, при котором Гкпг~ Гку = — = пост.,
1+—
Ку заслуживает особого внимания... Всякое развитие народного хозяйства на пределе приводит к этому состоянию. Это состояние — единственное состояние динамического равновесия, которое может вечно длиться, не приводя ни к каким противоречиям и пределам»1 2. Фельдман назвал такое соотношение «состоянием устой1 «Плановое хозяйство», 1928, № 12, с. 153.
2 Та м же, с. 157.
161


чивого и гармоничного или пропорционального динамического равновесия народного дохода», или сокращенно— состояние «гармоничного развития».
При полном использовании фондов на данном уровне техники, по мнению автора, «Су будет иметь максимальное и постоянное значение. Выход из состояния гармоничного равновесия возможен либо при каких-нибудь технических открытиях, увеличивающих Су, либо путем увеличения Гку за счет уменьшения Гкп- Последнее неосуществимо без снижения, а то и временного прекращения роста Кп и приостановки темпа роста удовлетворения населения средствами потребления. Таким образом, при полном использовании капиталов обойтись без большего или меньшего напряжения рынка во время перехода на высшую индустриальную ступень, при растущем населении и увеличивающемся потреблении довольно трудно. Тем важнее становится задача увеличения использования капиталов, увеличения С» !.
Фельдман указал на условия «гармоничного развития». Основными ограничениями здесь выступают равенство темпов роста производственных фондов в отделах П и У (Гкп = Гку) и неизменность «показателя индустриализации» (lK — = пост.^. Он показывает,
что гармоничное развитие неосуществимо при постоянстве Су, т. е. уровня эффективности фондов в отделе У, как это видно из основного уравнения связи между Гну И Гкп-
Автор расширяет понятие «гармоничного развития» «в том смысле, что единственным его условием остается /к=пост. при изменяющихся значениях Су».
Фельдман приводит также вариант «дисгармоничного развития при постоянных темпах»1 2 (Гкп = пост., Гку = пост., Гкп #= Гку), т. е. в этом случае темпы роста производственных фондов в отделах П и У берутся постоянными, но разными по величине. Преобразовав
1 «Плановое хозяйство», 1928, № 12, с. 157.
2 См. там же, с. 158—159.
162


вышеприведенную формулу, Фельдман вывел следующую формулу темпов роста фондов в отделе П:
кп —
Су +
Вывод автора таков: «Эти формулы, хотя и составлены при ограничительных условиях, а именно при условии постоянства всех темпов роста, довольно полно рас-, крывают процесс расширенного воспроизводства во всей его сложности, так как можно считать, что для коротких промежутков времени темпы постоянны. Эти формулы вновь подтверждают, что в смысле быстроты и эффективности действия для увеличения Тп в первую очередь следует прибегнуть к увеличению Сп и Гсп, во- вторых, к увеличению Су и Гсу и, в-третьих, к увеличению 1К и /нд. Зато последнее средство никогда не откажет, даже тогда, когда Гсп и Гсу сравняются с нулем» L Этот вывод автора является одним из обоснований правильности линии на индустриализацию страны'и развитие тяжелой промышленности, так как при любых условиях увеличение доли производственного аппарата, обеспечивающего расширение производства, привадит к росту* темпов экономического развития и расширению потребления населения'.
Вариант рассмотрения взаимосвязи факторов, озаглавленный Фельдманом «Темпы роста потребления населения. Распределение доходов между различными группами населения, заработная плата и производительность труда»1 2, имеет ценное значение для современного этапа развития нашей экономики. Здесь автор, во-первых, ввел в формулы показатели численности работающих и производительности труда (хотя определяемой величиной по-прежнему остаются темпы роста производственных фондов отдела П), во-вторых, рассмотрел случай минимума рабочей силы/
1 «Плановое хозяйство», 1928, № 12, с. 159.
2 См. там ж е, с. 159—163.
163


Проведя соответствующие преобразования, автор придал уже известной нам формуле следующий вид:
Гкп = Гп Гсп =
2l+1/ y U)
_ Кну г \ Кну/ \ Су НДп т / - dt
'1 • ’
2 [ 1 + Сп НДУ ~ ]
\ Су ■ НДп /
где Кн —величина производственных фондов, приходящихся на одного работающего (соответственно Кну --в отделе У).
На основе этой формулы автор сделал следующие выводы: «1) увеличение темпа роста потребления населения зависит не просто от увеличения производительности труда, но является функцией отношения производительности труда к капиталу на одного ^бочего», т. е. рост производительности труда связывается с увеличением фондовооруженности труда и ростом эффективности использования производственных фондов (фондоотдачи); «2) темп роста потребления населения растет при уменьшении доли потребления во всем народном доходе и увеличении накопления». Этот вывод, как показало развитие теории и практики, является односторонним. Автор усиливал его следующим положением: «...чем выше отношение заработной платы к производительности труда... и чем меньше доля рабочих масс при данной заработной плате во всем потреблении... тем меньше темпы роста доходов населения» *.
Вместе с тем Фельдман сумел отвлечься от конкретных условий того периода развития (избыток рабочей силы) и заглянуть в будущее. Он предостерегал от упрощенных выводов из им же самим сформулированных положений. «Дело в том, — писал Фельдман, — что и производительность труда (е), и эффективность капиталов (С) зависят в сильнейшей степени от научного, просветительного и регулирующего аппарата страны» и уменьшение доли национального дохода, идущей на потребле- 1 «Плановое хозяйство», 1928, № 12, с. 161.
164


вие работников непроизводственной сферы, «может в наших условиях создать жесточайшее противоречие, благодаря недостатку квалифицированных работников в стране...» Ч
Автор признавал, что «весь анализ до сего места, да и в дальнейшем, мы производим в условиях избыточных рабочих рук. Мы полагаем, — подчеркивал он, — что при значительной безработице в стране, при устойчивой структурной аграрной перенаселенности, когда для миллионов рабочих рук у нас нет иных орудий производства, кроме рукавиц и лопат или чего-либо в том же духе, — в минимуме, конечно, не рабочие руки, а капитал в его материальном выражении. Темп его накопления и эффективность капитальных вложений в этих условиях определяют темпы роста народного дохода»1 2. Но «когда плановое хозяйство займет ведущее положение в мировой технике, а рабочая сила будет использована до предела, то прогноз технических усовершенствований станет актуальной проблемой и прогностические планы технических реконструкций станут центральными во всей плановой работе»3 4. Это поистине научное предвидение высокой роли научно-технического прогресса в современных условиях экономического развития.
Свои выводы Фельдман, как всегда, выразил в лаконичной математической форме:
«если Ге + Гн > Гс + Гк, то ограничивающим рост народного дохода является уравнение
1) т=гс + гк,
если Ге + Г„’< Гс + Гк, рост народного дохода определяется уравнением
2) Т = Ге+Гв>А
В одном из вариантов Фельдман возвращается к проблеме соотношения «моральной амортизации» и темпов5. В данном случае задача сводится к выяснению влияния «моральной амортизации» на темпы роста потребления. Автор показывает, что «моральная амортиза-
1 «Плановое хозяйство», 1928, № 12, с. 161.
2 Т а м же.
3 Т а м же, с. 162.
4 Т а м же.
5 См. там ж е, с. 163—165.
165


ция» может вызвать снижение темпов роста реальных доходов населения, если она не компенсируется ростом эффективности использования производственных фондов. Так как С = , то «для увеличения С необходимо, что-
Лн
бы рост е обгонял рост Кн», т. е. в этом случае рост производительности труда должен обгонять рост его фондовооруженности, что в конечном счете означает рост фондоотдачи. При этом Фельдман подчеркивал, что если производительность труда возрастет пропорционально стоимости оборудования, то «тогда увеличение -7- может произойти благодаря - ускорению оборота Ан
оборотного капитала... В обратном направлении действует удорожание машин вследствие их усложнения при увеличении автоматизации производства» !.
Фельдман решительно выступал как против тех, кто односторонне считал, что техническое усовершенствование производства неминуемо сопровождается повышением эффективности использования фондов, так и против тех, кто также односторонне считал, что «повышение органического строения капитала должно неминуемо вести к снижению эффективности капиталов». Автор призывал к конкретному подходу в исследовании этих проблем, предупреждая, что «особенную опасность представляет в этом отношении „моральная0 амортизация, не обоснованная соответствующим увеличением эффективности капиталов» 1 2.
Большой интерес представляет вариант, посвященный рассмотрению «темпов в условиях свободных мировых торговых связей»3. Идеи этого варианта,в определенной степени предвосхищают условия развития социалистической экономики после образования мировой социалисти- ' ческой системы хозяйства. Если в «замкнутом хозяйстве» т Ку - г НДу
постоянны отношения /к = —— и /нд = —- , а так-
Кп НДп
же постоянен отраслевой состав отделов П и У, то в условиях свободных мировых торговых связей положе-
1 «Плановое хозяйство», 1928, № 12, с. 164.
2 Т а м ж е.
3 См. там же, с. 165—168.
166


к
ние может быть иное. Отношение —- , если считаться Кп
лишь с назначением производства, может быть принято в данном случае произвольно. Пределом служит лишь необходимость определенного минимального удовлетворения потребностей населения. • Весь остаток К — Кп может быть использован как аппарат, служащий либо для непосредственного производства новых средств производства, либо для производства таких товаров, которые могут быть обменены за пределами страны на товары, необходимые для увеличения Ку и Кп. Развивая систему математических формул, Фельдман сделал из них ряд важных выводов:
1) «в этих условиях выгодно вывозить то, что про-4 изводится с максимальной эффективностью, и ввозить то, что производится с минимальной эффективностью»
2) «при свободном внешнем товарообмене /Нд может быть взято произвольно; чем больше будет /Нд, тем выше будут темпы, но тем слабее будет удовлетворение потребностей населения в исходный момент»1 2;
3) «чем выше эффективность тех капиталов, которые используются для производства экспортных товаров, по сравнению с теми капиталами, на которых основывается внутреннее потребление, тем значительнее будет рост потребления» 3 4.
Все эти мысли автора, безусловно, не потеряли своей актуальности и в наше время.
На основе теоретического анализа Фельдман попытался оценить роль отдельных факторов роста в развитии советской экономики в 1924/25—1927/28 гг. и сделал вывод, что до тех пор, пока не «будет достигнута более высокая ступень индустриализации страны, по-ви- димому, главная задача наших плановых органов состоит именно в регулировании роста Сп, Су и »4.
Кп
• Исходя из разработанной им схемы общественного производства и факторов, влияющих на его динамику, Фельдман в 1929 г. опубликовал расчеты темпов роста национального дохода вплоть до 1950 г. По его расче1 «Плановое хозяйство», 1928, № 12, с. 166.
2 Т а м ж е, с. 167.
3 Т а м ж е, с. 168.
4 Там же, с. 172.
167


там (минимальный вариант), объем национального дохода СССР должен был в 1938 г. превысить уровень 1928 г. в 4,2 раза, а в 1950 г. — в 11,9 раза1; производственные фонды в 1938 г. должны были вырасти по сравнению с 1928 г. в несколько большем размере, чем объем национального дохода, — в 4,6 раза. Это объяснялось ожидавшимся снижением коэффициента эффективности использования фондов с 41 до 37,4%. К 1950 г. темп роста объема производственных фондов (в 16,1 раза) по той же причине должен был превысить темп роста национального дохода1 2. Если мы возьмем фактические темпы роста основных промышленно-производственных фондов, то по сравнению с 1928 г. они увеличились ’к 1938 г. почти в 6 раз и к 1950 г.—в 11,8 раза3. Подобную динамику коэффициента эффективности использования фондов автор объяснял неизбежностью более «быстрого относительного роста основного капитала»4, хотя анализа причин этого процесса он не дал.
Оценивая в целом исследования Фельдмана в области темпов экономического развития, следует подчеркнуть, что его анализ и методологические выводы имеют, безусловно, определенную ценность для теории социалистического воспроизводства, для практики перспективного планирования народного хозяйства, хотя автор и ставил проблему развития социалистического производства абстрактно, отвлекался фактически от социальной структуры экономики переходного периода.
Разработанная Фельдманом оригинальная модель социалистического производства позволила выявить целый ряд интересных экономических связей и зависимостей в развитии социалистической экономики. Все это еще должно получить оценку со стороны практики нашего текущего и перспективного планирования.
В заключение анализа взглядов Г. А. Фельдмана вернемся к вопросу о сущности разработанной им схемы социалистического общественного воспроизводства. Весьма глубокой и правильной была прежде всего сама постановка вопроса о необходимости создания адекват1 См. «Плановое хозяйство», 1929, № 12, с. 126.
2 См. там же, с. 126—127.
3 См. Промышленность СССР, с. 68.
4 «Плановое хозяйство», 1929, № 12, с. 116.
168


ных социализму аналитических схем воспроизводственного процесса. Что касается теоретической оценки методологии разработки схемы, примененной автором, то следует сделать вывод, что Фельдману в целом удалась попытка моделирования социалистической экономики. В обоснование такого вывода можно привести следующие аргументы.
Во-первых, проведенное деление общественного производства на отделы П и У поставило в центр анализа фонд потребления национального дохода. Автора интересуют при этом не сами по себе темпы роста производства, национального дохода и т. п., а темпы роста потребления, которым подчинена и динамика других показателей. Вся система выведенных им формул направлена на раскрытие факторов роста потребления.
Во-вторых, предложенная схема позволяет последовательно применять важное положение о том, что при социализме накопление и связанное с ним расширение производства не являются самоцелью, а подчинены задачам увеличения потребления. Схема и система формул автора точно раскрывают меру необходимости в производственном накоплении, обнаруживают его служебную роль в процессе социалистического воспроизводства. Таким образом, удалось наглядно выразить приоритет потребления перед накоплением при социализме в противовес абсолютному приоритету накопления в системе буржуазных отношений.
В-третьих, указанный метод позволил провести ясную границу между производственным и непроизводственным накоплением, отнеся последнее к сфере потребления. Уже одно это дает право поставить исследования Г. А. Фельдмана в ряд значительных открытий в экономической науке Ч
1 В советской экономической литературе в последние годы появился ряд работ, в которых дается высокая оценка концепции, созданной Г. А. Фельдманом. Об этом писали Л. Б. Альтер и Б. И. Брагинский (см. Экономическое планирование в СССР. М., «Экономика», 1967, гл. I), А. Л. Вайнштейн, Л. В. Канторович, Т. И. Ханин (см. «Экономика и математические методы», 1967, т. III, вып. 5; 1968, т. IV, вып. 2) и др. Специальную книгу, посвященную разбору работ Фельдмана, выпустил польский экономист А. Лукашевич (см. A. Lukaszewicz. Przyspieszony wzrosi gospodarki socjalistycznej w zwiQzku z teoriQ G. Feldmana. Warszawa, 1965).
169


* *
*
Подводя итоги дискуссии по проблемам генерального плана, следует отметить ее широкий характер, богатство накопленного материала, глубину постановки и рассмотрения многих актуальных вопросов развития советской экономики. В ходе этой дискуссии выкристаллизовались важные идеи «рабочей гипотезы» перспективного долгосрочного плана развития народного хозяйства СССР.
Вместе с тем эта дискуссия не привела к выработке среди ученых единых взглядов по проблемам генерального плана. Ее участникам не удалось предложить позитивные практические рекомендации, реализация которых способствовала бы и самому делу создания перспективного плана, и дальнейшему творческому поиску в этой области. Не сумев удовлетворить потребности практики, отстав от ее запросов, дискуссия, естественно, утратила актуальное значение и постепенно прекратилась.
Надо сказать прямо, что комиссию правильно критиковали за абстрактность гипотез, недостаточное внимание к социальным проблемам, за чрезмерное увлечение математическими формулами и расчетами. Действительно, разработка модели народного хозяйства остановилась на стадии абстрактной разработки; в «Гипотезе» генерального плана не были четко выделены пути решения социальных вопросов; в ней также отсутствовала разработка конкретных путей технической реконструкции экономики; комиссией не были даны удовлетворяющие практику предложения по увязке в реальном про- пессе планирования перспективного (генерального) плана с краткосрочными (пятилетними) и текущими (годовыми) планами; не смогли участники комиссии избежать вполне и влияния «головокружения от успехов» в своих практических расчетах.
Хотя сами авторы «рабочей гипотезы» считали свои идеи лишь «наметками», лишь первыми шагами в разработке методологии долгосрочного планирования, это не может изменить того факта, что поставленную перед ними практическую задачу они в то время решить не сумели.
Поскольку теория не смогла дать удовлетворительного метода перспективных расчетов, практика планиро170


вания на целое десятилетие, до конца 30-х годов, сосредоточилась на разработке и реализации краткосрочных планов развития народного хозяйства, методология которых также нуждалась в совершенствовании.
Все это отразилось на дальнейшей судьбе долгосрочных проектировок. История сложилась таким образом, что исследования в области создания экономико-математической модели народного хозяйства были преданы забвению на несколько десятилетий. Это во многом объяснялось их незавершенностью, тем, что комиссия не выполнила свою основную практическую задачу. Однако надо заметить, что «непрактичность» осуществленных разработок многими в то время была воспринята как их ошибочность, и на этой основе они были отвергнуты.
Что касается теоретической, методологической стороны «рабочей гипотезы», выдвинутой комиссией Н. А. Ковалевского, то и она далеко не всеми была принята положительно, но главное состоит в том, что абсолютное большинство и критиков, и тогдашних сторонников этой «гипотезы» по существу не поняли ее смысла и значения. Те, кто отвергал в кор^е методологию Ковалевского и Фельдмана, ничего не смогли предложить взамен. А те участники дискуссии, которые в целом с ней соглашались, практически не сумели указать пути дальнейшего совершенствования начатой работы.
Экономисты, критиковавшие Ковалевского и Фельдмана за широкое применение математического аппарата, тем самым отказывались от всякой попытки работать над его совершенствованием, хотя никто из участников дискуссии не выступил с критикой существа разработанных математических формул, никто не доказал их неправильность или неправомерность. Вполне понятно, что ссылка на трудность восприятия этих формул, на их сложность и потому «абсурдность» не может быть принята как серьезная научная критика.
В тот период осталась непонятой глубокая связь между формой и социальным содержанием предложенной «гипотезы». Не было осмыслено, что главное в ней не сам математический аппарат, как бы он ни был оригинален, а общий методологический подход к анализу структуры социалистического общественного производства, исходя из его специфической, отличной от капитализма, сущности, что сама форма созданной модели 171


возникла как попытка схематически представить общественное производство, служащее удовлетворению потребностей трудящихся. Критики «рабочей гипотезы» по существу не поняли того, что ее авторы в определенной степени выступили пионерами в вопросах установления четко математически сформулированных количественных и качественных зависимостей развития социалистической экономики.
Все это объясняет причины того, почему участники дискуссии не смогли дать научно обоснованной оценки предложенным экономико-математическим методам и моделям, авторы которых по существу обогнали потребности практики: глобальность замысла, имевшего целью дать схему народного хозяйства в условиях социалистического общества, осталась непонятой большинством оппонентов. Критикуя абстрактность выводов, они не заметили их нацеленность в будущее социалистического развития.


СОДЕРЖАНИЕ
Введение — 3
I. ВОПРОС О НЕОБХОДИМОСТИ И возможности
ВЫСОКИХ ТЕМПОВ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ СССР 9
Проблема темпов развития советской экономики в решениях Коммунистической партии 9
Обоснование необходимости и возможности высоких темпов в трудах экономистов-марксистов 18
Критика буржуазных и оппортунистических концепций 28 Буржуазная теория «затухающей кривой» 28
Платформа правой оппозиции 37
ПсевдоревОлюционная позиция троцкизма 43
II. ДИСКУССИЯ ОБ ИСТОЧНИКАХ И ФАКТОРАХ РОСТА
СОВЕТСКОГО НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА 48
О сущности и источниках социалистического накопления 48 Критика троцкистской концепции «первоначального социалистического накопления» 49
Правооппортунистические и буржуазные взгляды по вопросам накопления 56
Проблемы социалистического накопления в работах экономистов-марксистов = 64
Эффективность производства как фактор экономического развития 71
О сущности и критериях эффективности 74
О показателях эффективности 79
Вопросы совершенствования народнохозяйственных пропорций 83
Критика буржуазной «теории равновесия» 86
Так называемый «закон трудовых затрат» 94
- Троцкистская концепция «хозяйственного равновесия» 101 Проблема пропорциональности в марксистской экономической литературе 103
173


III. ПРОБЛЕМА ТЕМПОВ В РАБОТАХ ПО ГЕНЕРАЛЬ¬
НОМУ ПЛАНУ РАЗВИТИЯ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА СССР 119
Вопросы методологии проектирования темпов экономического развития на длительную перспективу 119
Экономико-математическая концепция темпов роста социалистической экономики и факторов, их определяющих 131 Методологические основы концепции 131
Схема социалистического общественного воспроизвод- k ства Г. А. Фельдмана 136
Взаимосвязь факторов, влияющих на темпы экономического развития 151


Белянова Антонина Михайловна
Б43 О темпах экономического развития СССР (по материалам дискуссий 20-х годов). М., «Экономика», 1974.
174 с.
В монографии освещается опыт решения проблемы темпов роста социалистической экономики в период разработки и осуществления первого пятилетнего плана развития народного хозяйства СССР, показана острая идеологическая борьба, которую вела партия в 20-е годы с буржуазными и мелкобуржуазными концепциями экономического роста, с теориями правых и «левых> оппортунистов. Большое внимание уделяется обоснованию необходимости и возможности высоких, устойчивых темпов развития народного хозяйства СССР, проблемам накопления, эффективности производства и капитальных вложений, совершенствованию народнохозяйственных пропорций.
Книга рассчитана на научных работников, экономистов, преподавателей вузов. Она может быть использована в системе экономического образования кадров.
Б
10801—186
011(01)—74
ЗЗС1


Редактор
МОЛЬКОВА О. В.
Младший редактор СЛЕПЧЕНКО В. А.
Технический редактор ЭЛЬКИНА Э. М.
Художественный редактор РАФАЛЬСКИЙ В. П.
Корректор МИХАЙЛОВА Н. Ю.
Обложка художника ДНЕПРОВА Я. Г.
Сдайо в набор 27/V—1974 г. Подп, в печать 17/Х—1974 г. А04335. Формат 84Х108'/з2. Тираж 10 000 экз. Печ. л 9,24. Уч. изд. л. 9,15. Изд. № 3535. Цена 57 коп. Заказ № 827. ТП Изд. «Экономика» 1974 г. № 1. Бумага тип. №3.
Издательство «Экономика» 121864. Москва, Г-59, Бережковская наб., 6.
Московская типография № 32 Союзполиграфпрома при Государственном комитете Совета Министров СССР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли. Москва, К-51, Цветной бульвар, д. 26.


Цена 57 коп.