Теоретическая грамматика современного английского языка: Учебное пособие - Кобрина Н.А., Болдырев Н.Н., Худяков А.А.

Автор: Кобрина Н.А. Болдырев Н.Н. Худяков А.А.

Теги: общие вопросы лингвистики, литературы и филологии лингвистика грамматика английский язык иностранный язык учебное пособие

ISBN: 978-5-06-005413-2

Год: 2007

Похожие

Теоретическая грамматика английского языка

Практикум но теоретической грамматике английского языка

Английский язык как глобальный

Глаголы. Повышаем речевую готовность на английском: Учебное пособие для самообразования

Текст

Н.А. Кобрина,

Н.Н. Болдырев,
А.А. Худяков

1еоретическая грамм;

тика

современного
английского

языка

Н.А. Кобрина,

Н.Н. Болдырев,

А.А. Худяков

Теоретическая грамматика
современного
английского

языка

Учебное пособие

Допущено

Учебно-методическим объединением
по направлениям педагогического образования
Министерства образования и науки
Российской Федерации
в качестве учебного пособия для студентов,
аспирантов, преподавателей высших
учебных заведений •

Москва «Высшая школа» 2007
УДК 802.0 - Рецензенты:

ББК 81.2Англ~Уб, ДгМшлол. наук, проф. В.В. Кабакчи (Санкт-Петербургский

К55 институт внешнеэкономических связей, экономики и права)

канд. филол. наук, дои. Е.С. Петрова
(Санкт-Петербургский государственный университет)

Кобрина Н.А.

К55 Теоретическая грамматика современного английского языка: Учеб, по-
собие / Н.А. Кобрина, Н.Н. Болдырев, А.А. Худяков. — М.: Высшая шко-
ла, 2007. - 368 с.

18ВК 978-5-06-005413-2

Пособие представляет собой четко структурированный курс теоретиче-
ской грамматики английского языка, соответствующий учебной программе
для языковых вузов. Принципиалы ю важной особенностью курса является
описание фактов языка с когнитивных позиций как отражения ментальной
деятельности человека. Авторы не ограничиваются описанием только сис-
темных норм языка, но широко привлекают материал речевого плана, раз-
ных жанров и стилей, модификаций под влиянием контекста и др.

Для студентов, аспирантов, преподавателей высших (педагогических)
учебных заведений, а также широкого круга филологов и лингвистов.

УДК 802.0

ББК81.2Англ

Учебное издание

Кобрина Новелла Александровна, Болдырев Николай Николаевич,
Худяков Андрей Александрович

ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ ГРАММАТИКА СОВРЕМЕННОГО АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА

Учебное пособие

Ведущий редактор Л. И. Кравцова Художественный редактор А.Ю. Войткевич

Редактор ГН. Киселева Компьютерная верстка А.И. Мамаев

Внешнее оформление Н.В. Бабин Корректор А.В. Рулева

Изд. № Л РИ-2. Подп. в печать 02.11.06. Формат 60x88 '/16. Бум. офсетная. Гарнитура
«Ньютон». Печать офсетная. Объем 22,49усл. п. л. 22,99 усл. кр.-отт. Тираж 3000 экз.

Заказ № 3591.

ФГУП «Издательство «Высшая школа», 127994, Москва, ГСП-4, Неглинная ул., д. 29/14.

Тел. (495) 694-04-56 Отдел реализации: тел.: (495) 694-07-69,694-31-47

КЦр: //лу\у\у.У8Йко1а. ги факс: (495) 694-34-86

Е-тай: т(о_у8Нко1а@тай.ги Е-тай: 8а1е8_У8Йко1а@тай.ги

Отпечатано в ОАО «Ивановская областная типография».

153008, г. Иваново, ул. Типографская, 6. Е-тай: 091-018@а<1тте1.1уапоуо.ги

IXИМ 978-5-06-005413-2 © ФГУП «Издательство «Высшая школа», 2007

Оригинал-макет данного издания является собственностью издательства «Высшая шко-
ла., и его репродуцирование (воспроизведение) любым способом без согласия издатель-

стии запрещено. оЛййв»ас8й-ет| * 131^ ' ‘Ц мюаькло. .ДйГи емш >. 5*ид Я -
«Теоретическая грамматика современного английского языка» предназна-
чается для студентов старших курсов, магистров и аспирантов филологической
специальности университетов и педагогогических институтов. Поэтому при ее
создании авторы стремились максимально полно описать и объяснить, прежде
всего, характерные черты языка вообще — его сложность, ярусность системы,
многоаспсктность, вариабельность функционирования, семантически комплекс-
ный и гибкий характер большинства значимых единиц. Для английского языка в
значительно большей степени, чем для других языков, характерны такие черты,
как полифункциональность и полистатутность языковых единиц.

Авторы стремились также отразить в описании динамичность языка, кото-
рый находится в постоянном процессе развития: создаются новые формы и
нормы употребления, но при этом что-то из старого фонда средств остается в
виде асистемных образований, необъяснимых для носителей языка, если исхо-
дить из норм сегодняшнего дня. Эти остатки старой системы также нуждаются
в объяснении.

Учет всех этих особенностей системы и функционирования языка требует
применения различных методов и подходов при его изучении; ограничение ме-
тодов или сведение процессов изучения к одному методу, напротив, всегда ос-
тавляет за бортом какие-то языковые факты и их объяснение. Поэтому авторы
использовали разные подходы и методы при объяснении фактов, в том числе и
традиционные. Преобладающими же являются функциональный и когнитив-
ный подходы, как наиболее полно отражающие процессы концептуализации и
категоризации. Несомненно, что всё существующее в языке есть результат мен-
тальной деятельности и творчества человека со всеми вытекающими отсюда
последствиями, а именно: чтб бы в языке ни существовало — всё создается но-
сителями языка с определенной целью, в связи с определенной потребностью.
Поэтому говорить о повторяющихся случайностях, нарушениях или аномали-
ях в языке не представляется правомерным и целесообразным.

Наиболее четко эта позиция представлена в когнитивной лингвистике, хотя
и в рамках функционального подхода она также всегда присутствовала, так как
изучались не только существующие нормы и конвенциональные модифика-
ции, но проводилось более широкое описание фактов языка, с включением
«живого языка», т.е. дискурсивных модификаций, эмпирических и ситуатив-
ных, новых тенденций и жанровых вариантов, так называемых «регистровых»
сдвигов — с привлечением общей теории познания и данных изучения аспек-
тов человеческого мышления, таких, как прагматика, фоновые знания, эмо-
тивность, а также связи с психологией, стратегией общения с учетом воспри-
нимающего, т.е. с учетом социально-коммуникативной и ролевой деятельнос-
ти человека.

Важным моментом при таком подходе является обязательная экспланатор-
ность при описании, в частности соотносимость происходящих процессов в
языке с общей теорией знаковых систем, а также специальных исследований
по различным вопросам. Этот подход предполагает учет энциклопедических
знаний (концептов, фреймов, концептуальных структур) как различных ког-
нитивных контекстов формирования языкового значения. При этом выявля-
ется, как первоначальные речевые модификации входят в существующую сис-
тему грамматических форм, стимулируя и активизируя аналогичные или па-
раллельные образования. В результате учитываются инновации из устной речи,
из художественной литературы, периодических изданий, научной прозы и др.

Авторы рассчитывают, что принятые за основу методологические принци-
пы когнитивной и функциональной лингвистики будут содействовать более
глубокому познанию особенностей строя английского языка.

Вместе с тем, возможности когнитивного подхода в морфологии и синтак-
сисе имеют свою специфику. Когнитивный подход в морфологии, как наибо-
лее системной сфере английского языка, нацелен в основном на объяснение
тех или иных закономерностей, сохранившихся в языке, а также на осмысле-
ние, переосмысление или функциональную модификацию форм. Когнитив-
ный подход в синтаксисе, как наиболее подвижной сфере языка, отражающей
интенции человека, касается именно процесса креативности — законов соче-
таемости, пределов модификации структур, их переосмысления и полифунк-
циональности.

При изложении материала авторы стремились максимально иллюстриро-
вать ход описания примерами. Отсутствие ссылок на автора означает, что при-
меры взяты из нормативных грамматик, учебных пособий, словарей, периоди-
ческих или рекламных изданий, выпущенных в англоязычных странах, а также
из специальных разработок лингвистов по конкретным вопросам. При заим-
ствовании фактического материала из художественной литературы даются ссыл-
ки на автора.

Авторское участие в создании учебного пособия распределилось следую-
щим образом: Н.А. Кобрина — автор Части 1 «Морфология», а также разделов
«Синтаксиса»: «Грамматический и функционально-семантический аспекты пред-
ложения», «Предложения с (Неге в позиции подлежащего», «Категория сказуемого
и его типы», «Повелительное предложение», «Вопросительное предложение», «Вос-
клицательное предложение», «Сложносочиненное предложение» и «Сложноподчи-
ненное предложение». Разделы «Синтаксиса» «Члены предложения как концеп-
туальные и синтаксические категории», «Системная типология членов предло-
жения», «Категория подлежащего и его типы», «Акциональное глагольное сказуе-
мое», «Категория дополнения», «Категория обстоятельства», «Категория опре-
деления», «Категория приложения» написаны Н.Н. Болдыревым. Разделы «Син-
таксиса» «Словосочетание», «Предложение», «Предложение как синтаксическая
и коммуникативная категория», «Повествовательное предложение», «Когнитив-
но-номинативный аспект предложения», «Когнитивно-коммуникативный аспект
предложения» написаны А.А. Худяковым.

Авторы выражают благодарность доктору филологических наук, профес-
сору В.В. Кабакчи и кандидату филологических наук, доценту Е.С. Петровой
за внимательное прочтение текста пособия и полезные для авторов рекоменда-
ции. Авторы также благодарят кандидата филологических наук, доцента Коб-
рину О.А. за помощь в оформлении рукописи и подготовке ее к печати.
МОРФОЛОГИЯ
МОРФОЛОГИЯ, ЕЕ ОБЪЕКТ И ЗАДАЧИ

Слово морфология греческого происхождения и в переводе зна-
чит «учение о форме». Поэтому этот термин используется и в дру-
гих сферах знания, где фактор оформленности значим, особенно в
естественных науках — биологии, физиологии, геологии и др. (на-
пример, морфологическая классификация членистоногих).

В лингвистике в задачи морфологии входит изучение слова как
основной языковой формы и всех тех функциональных его прояв-
лений, которые связаны с формой и ее изменением. В частности,
морфология изучает сочетание морфем в слове, их роль в определе-
нии статуса слова и его связей. Последний аспект предопределяет
связь морфологии с синтаксисом и условность самого деления грам-
матики на две сферы ее изучения.

В традиционной морфологии интересы лингвистов сосредото-
чивались, в основном, на формальных механизмах сочетания мор-
фем словообразования и словоизменения с корнем слова, т.е. на
парадигме слова. Однако в современной лингвистической теории
утвердилось более широкое понимание морфологии. Поскольку
форму в языке нельзя изучать без учета ее значения, а всякое грам-
матическое изменение формы, как правило, семантически или ка-
тегориально значимо, в сферу задач морфологии вовлекается и ин-
терес к сочетательным возможностям или способностям морфем и
слов, поэтому в морфологии должны изучаться и семантический
комбинаторный потенциал, и семантическая структура значения
слов в плане их использования в структуре предложения. Другими
словами, морфология изучает всё, что заложено «внутри слова», и
выявляет, каков потенциал его возможностей участвовать в комму-
никативном процессе.

Помимо чисто теоретического интереса такой подход оправдан,
так как является единственно возможным при изучении языка с
менее ярко и полно выраженными морфологическими формами,
каким является английский язык. Английский язык принадлежит к
смешанному типу языков с преобладанием изолирующих черт, при
наличии которых большинство сугубо морфологических категорий
передается синтаксическими средствами. Отметим лишь несколь-
ко наиболее типичных случаев. Так, большинство релятивных («па-
дежных») значений у существительного выражается их местом в
структуре предложения: таким же образом дифференцируются ка-
тегориальные признаки слов (предметность, качественная характе-
ристика) при реализации их номинативного и атрибутивного ста-
туса; категориальное значение глагола (переходность/неперсход-
ность) также выявляется в комбинаторике (ХУе з1еерирз1а!г8. ХУе з/еер
1уюрегзопз т опе гоот — объявление в кемпинге вразгар сезона); син-
таксически дифференцируется и категория личности/безличности
глагола {Не 1акез кгз Ьоокз/гот (Не ИЬгагу. II 1акез а 1о11о Ьесоте а зре-
с1аНз1.). Изменение в позиции слова связано иногда не только с функ-
циональными, но и с семантическими сдвигами: Не 6Ш П паШгаИу.
!Ча1ига11у, ке сП б И.

В английском языке совпадают формы инфинитива и повели-
тельного наклонения. В русском языке это проявляется только в
приказах: «Слушать мою команду!», «Прекратить,разговоры!»

В связи с этими особенностями в английском языке следует го-
ворить о парадигме слова не только как о наборе форм конкретного
слова, но также как о наборе вариантов его употребления в рамках
определенных структур, в определенной позиции, с учетом дейст-
вия фактора комбинаторики на семантику слова. Наличие несколь-
ких способов оформления есть одновременно и причина и следст-
вие развития в языке особого качества конвертируемости слов, т.е.
приобретение ими другого частеречного статуса.

Вместе с тем, исходная, или основная, форма слов остается ус-
тойчивой, и она обычно называется лексемой Лексема — это обоб-
щенное значение, некая абстракция, или концепт, только имплицирую-
щий определенные грамматические признаки,'которые реализуются в
зависимости от синтаксической функции и окружения. Так, лексема
кеаб может обозначать конкретный объект в сочетании Ыз кеаб, дей-
ствие — кекеабз 1ке тометеп!, качественные или квалифицирующие
признаки — кеас! 1еаскег, кеабм>ау, 1ке берагйпеп! кеабеб Ъу кт. Такого
рода статутные признаки превалируют в качестве частеречных ин-
дикаторов в английском языке, и не случайно английские словари
часто строятся именно по лексемному принципу, т.е. одна статья
может содержать описание разных частеречных и функциональных
сгатусов слова. Например, статья, описывающая значения и упот-
ребления слова Ьеаи1у, включает сочетание Ьеаи!узоар, где это слово
выполняет атрибутивную роль, а всё сочетание означает особый сорт
мыла, улучшающий кожу лица. Аналогичным образом комбинатор-
ные варианты типа а 8/опе м>а11, а зхаП з1опе, а зрееск зоипб, а зоипб
зрееск и т.п. используются для выражения разного смысла.

' Термин «лексема» был введен А.М. Пешковским в 1918 г. и далее широко ис-
пользовался А.И. Смирницким, А.А. Зализняком и другими лингвистами.
Лексемный принцип организации словарного состава и, как
следствие этого, способность лексемы приобретать свое граммати-
ческое значение в синтаксисе проявились в характерной нечетко-
сти границ между классами слов, в легкости перехода их из одного
класса в другой. В результате в английском языке появилось очень
много полистатутных слов, особенно в сфере служебных слов, пе-
редающих отношения (Ъи1, /ог, ир, ои( и др.), что значительно по-
полняет языковой фонд Г

Вместе с тем, в английском языке, в связи с распадом флектив-
ности, происходит размывание границ между морфологическими
единицами — морфемами и словами {оШсгу — 1о сгу ои1, ои1соте — 1о
соте оШ, тсоте—/о соте т), что также сопровождается изменением
значения и потому пополнением языкового фонда.

Эти факты требуют некоторого теоретического пояснения, ка-
сающегося природы знака и, в первую очередь, словесного знака.
То, что в обыденном языке, а практически и в лингвистике, называ-
ется словом, фактически включает две сущности — лексему и сло-
воформу1 2 (или форму слова). Лексема как знаковая сущность кон-
кретизируется только в контексте (т.е. в определенной структуре и
комбинаторике), но является автономной знаковой единицей вы-
ражения, не входящей в другие единицы.

При таком толковании сугубо морфологических признаков на
уровне синтаксиса встает вопрос о целесообразности установления
четких границ между морфологией и синтаксисом. Этот вопрос о
вторжении типично морфологических механизмов в синтаксис не-
однократно поднимался и раньше — в ХЕХ в. И.А. Бодуэном де Кур-
тене, а позже Ф. де Соссюром, В. Матезиусом, В. Брёндалем,
Л. Блумфилдом, О. Есперсеном и др. Вопрос о проведении границ
между морфологией и синтаксисом осложняется также наличием
расчлененных словоформ, включающих другие словоформы, типа
Не Иаа пеуег Ьееп (Неге.

1 В русском языке наблюдается противоположная тенденция: при обязатель-
ной парадигме слов появляются так называемые «дефекты парадигмы» — от-
сутствие («отбрасывание») каких-то форм из парадигмы. В.А. Плунгян при-
водит такие примеры: у слов треска и казна отсутствует форма родительного
падежа во множественном числе — *тресок, *казнов; также нет этой формы у
слова кочерга', у прилагательного голубой нет краткой формы *голуб(ен), хотя
есть формы красен, черен, белтлцр.

2 Это понятие и термин ввел А.И. Смирницкий первоначально для обозначе-
ния словесных единиц, максимально приближенных к словосочетанию.
В целом, совершенно очевидна зависимость морфологии от син-
таксиса, во всяком случае ее неполновесность без ориентированно-
сти на синтаксис. Об этом говорил и Ф. де Соссюр, отмечая, что «у
морфологии нет своего реального и самостоятельного объекта изу-
чения; она не может составить отличной от синтаксиса дисципли-
ны» (Соссюр 1977:168). Этот же факт И.А. Мельчук отразил в опре-
делении морфологии следующим образом: «Морфология есть часть
лингвистики, занимающаяся словом во всех его релевантных аспек-
тах» (Мельчук 1997: 30).

Неразрывность морфологии и синтаксиса (парадигматики и син-
тагматики, по Ф. де Соссюру) есть отражение диалекгичности че-
ловеческого мышления, знание того, что все характеристики слова,
заложенные в нем как его потенциальные возможности и его мор-
фологические черты, нацелены на его использование в синтаксисе.
Это дает основание для рассмотрения в морфологии синтаксиче-
ского потенциала слов всех категориальных классов.
СУЩЕСТВИТЕЛЬНОЕ

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА
СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ

Существительные (поипз) являются самым многочисленным и
открытым классом, поскольку всё существующее, реальное и вооб-
ражаемое, может быть осмыслено как концепт и вербализовано как
предметная сущность, вещность {Мп^пезз), субстанциональность,
независимо от того, являются ли они обозначением живого сущест-
ва (тап, Иогзе) или предмета (1аЫе, тоип1ат), обозначением мате-
риальной или абстрактной сущностей (у>а(ег, 8утте1гу, том), вопло-
щением признака (уукИепезз, паНопаШу), действия или процесса
(кпоск, тоуетеШ), ситуации (диаггеЦ 1пипс1аНоп, магнате) (в послед-
нем случае многие существительные могут образовывать целое пред-
ложение без сопутствующих членов: Нге! Р1оо<1! АПаск! Соа!!) или
выражением отношения или соотношения (Ткеге аге 1оо тапу 1/х апс1
ЬиК аЬоиН1), а также предмет мысли (сопсер!, 1с1еа).

Широта значения существительного связана с онтологически-
ми факторами: человеком воспринимаются, прежде всего, предмет-
ные сущности в окружающем мире, и их номинация практически
стала основой речепорождения. Широта значения существительного
предопределяет также наибольшее количество его функций в пред-
ложении: оно может быть подлежащим, любым типом дополнения
(прямым, косвенным, предложным), определением, приложением,
предикативным членом, объектным предикативным членом, об-
стоятельством. Структурно-функциональная вариабельность суще-
ствительных требует по идее наличия разных грамматических кате-
горий для выражения сентенциональной структурированности и
целостности (согласование, выражение зависимости, или управле-
ние другим словом). Этим объясняется наличие многих граммати-
ческих категорий: рода, числа, падежа, категории детерминации для
выражения тема-рематической структуры и др.

Однако в современном английском языке не все категории со-
хранились в их изначальном виде, например, исчезла категория рода.
Различия в роде релевантны только для существительных одушев-
ленных, т.е. фактически являются различиями пола и маркируются
не в самом существительном, а в синтагматике — в примыкающем
соотносимом местоимении или другом маркере родового значения
(а (от-са1, а]еппу-&оа1, а Ие-раггоГ, (Не ЬаЬу может быть Не и дАе, если
пол известен, или И, если пол неизвестен).

Сильно модифицированной является и категория падежа; кате-
гория числа содержит также много отклонений от норм образова-
ния (подробности см. ниже в соответствующем параграфе).

Ни одна из перечисленных категорий не охватывает всех суще-
ствительных без исключения, наоборот, она характеризует их в пре-
делах ограниченного количества подклассов и поэтому служит сво-
его рода дифференцирующим признаком, т.е. основой для выделе-
ния семантических подклассов. В результате границы подклассов
не являются жесткими. С другой стороны, использование катего-
ризирующих маркеров при существительных, исходно не имеющих
данных категориальных признаков, изменяет их субкатегориальный
статус (т.е. определяет отнесенность к другому подклассу существи-
тельных) и часто меняет их значение, т.е. служит своего рода сред-
ством расширения номинативного потенциала в рамках класса су-
ществительных (Рказзо — а Рказзо).

Остановимся вначале на общих принципах дифференциации
подклассов.

СЕМАНТИЧЕСКИЕ ПОДКЛАССЫ
СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ

Прежде всего, деление происходит по типу номинации — инди-
видуализирующей и классифицирующей. Индивидуализирующими
являются имена собственные (ргорег поипз), а классифицирующими,
т.е. причисляющими называемый объект к классу подобных, — на-
рицательные (соттоп поипз). Различия между ними в том, что пер-
вые обозначают с единственной целью индивидуализировать и от-
личить от других (Зокп, Магу, Ргапсе, Рапз, Ьопс1оп). Вторые обозна-
чают широко известные объекты и имплицируют наличие у них ка-
ких-то признаков, которые позволяют объединить объекты по это-
му признаку.

Имена собственные включают также географические названия,
названия отелей, газет, театров, пьес, книг, обществ, течений в ис-
кусстве, государственных структур и др. Ряд имен обозначает из-
вестных исторических и литературных личностей, наделенных ка-
кими-то свойствами.

Обычно говорят, что имена собственные асемантичны и некон-
нотативны, т.е. не содержат информации о характере вещи. Одна-
ко это не совсем так. Имена собственные, антропонимы и клички
животных, особенно домашних, содержат информацию о поле, т.е.
различаются мужские имена (Сеогце, Ре!ег, СкаНез, Токи и т.д.) и
женские (МаПка, ВагЬага, Апп, Адпез и т.д.); различают также клич-
ки животных — собак (8ро1, Току; русские — Рекс, Пират, Полкан,
Дружок, Шарик), кошек (ЪУЫзкегз, Тотту, Риму; русские — Вась-
ка, Мурка).

Антропонимы несут также этническую информацию {Наггу, Пак-
те!, Каи1, В!е§о, Ьаскята и др.) и часто являются носителями исто-
рико-культурной и мифологической информации, т.е. символизи-
руют воплощение архетипов (Сократ, Архимед, Нерон, Диоген, Ка-
занова). Некоторые современные имена имеют в английском языке
устойчивые коннотации, т.е. значимы в онтологическом смысле
(Скепе (милая), Магу (спокойная), ВагЬага (очаровательная)). Все
эти имена, помимо индивидуализации, имеют денотативный ком-
понент, так как включают присущие объекту или приписываемые
ему признаки, т.е. имеют сигнификат. Более того, собственные име-
на используются для номинации более общих коммуникативных
признаков — обыденности, типичности, абстрагированное™ от кон-
кретного объекта, подобно существительным абстрактным обозна-
чая, например, концепт «первый встречный, неважно кто» — Тот,
П1ск, апд Наггу (сравните русское выражение Иванов, Петров, Сидо-
ров). Такое наложение элементов сигнификативности вторично —
характеризация осуществляется опосредованно, с опорой на нашу
осведомленность о тенденциях в обществе, в котором объекты раз-
личаются по признаку пола, статуса (человек, животное, предмет,
понятие), по признаку этническому, по признаку общеизвестного и
индивидуального. Это связано с общим законом референтной при-
вязанности лексики к определенным сферам описываемого, извест-
ным всем носителям языка, основанным на знании о мире. В слу-
чаях обобщенной отнесенности в широком плане имя собственное
легко может переосмыслиться в имя нарицательное для характери-
зации другого объекта, например:

I ат по1 а КоЫпзоп Сгизое Го ещоу 8о1йп<1е.

Не 181ке Дкакезреаге оГ оиг Пте.
* * *

Существительные нарицательные далее делятся на исчисляемые
(соип1 поит) и неисчисляемые (поп-соип( поит, от та88 апс! та(епа1
поит), в зависимости от наличия или отсутствия категории числа, а
также собирательные существительные (соИесПче поит). Различие
между исчисляемыми и нейсчисляемыми существительными мар-
кируется специальными морфемами числа.и отражается $ употреб-
лении артиклей. Как будет показано ниже, границы между соип! и
поп-соип1 поит не являются жесткими. Для имен собственных кате-
гория числа нехарактерна, хотя употребление ее маркеров возмож-
но (Ткеге аге 1кгее Магуа т оиг§гоир', $ке 18 а Вгомп — одна из Брау-
нов; Тке Вгомт аге пом 1п 1ке1г соипТгу коте).

Существительные обоих классов — исчисляемые и неисчисляе-
мые (см. схему на с. 14) — далее дифференцируются на два подклас-
са. Все исчисляемыесуществительные имеют категорию числа и де-
лятся на конкретные (сопсге(ё) — 1аЫе$, с1о§8 и др. и абстрактные —
1<1еа8,1а1еп18, ортют и др., обозначающие хотя И недискретные аб-
страктные сущности, но связанные обычно сдискретными носите-
лями этих качеств (идеи, мнения и таланты различны у разных лю-
дей). Для неисчисляемых существительных дифференциация идет
по линий противопоставления абстрактных невещественных сущ-
ностей и абстрактных вещественных сущностей. Первые обознача-
ют действия, качества, состояния, не связанные с конкретными но-
сителями (рнкрегИу, мкНепе88, тас1пе88, аЬзигсШу). Их конкретизация
и привязка к конкретному носителю может быть выражена только
притяжательным местоимением — йй ргозрегНу, 1ке мкИепе88 о/кег
/асе. У существительных, обозначающих абстрактные вещественные
сущности (та88 ог та(епа1 поит) типа ма1ег, тйк, псе, гиЫтк, теа1,
соа1, §а8, а1г, (еа, со//ее, мте и т.п. существует категория количествен-
ности (не числа), которая выражается специальными определите-
лями — квантификаторами (ргето(И/1ег8 или диапН/1ег8)'. 8оте, тиск, а
1о1 о/, а 1Ш1е о/, а§пеа{ (§оо&) с1еа1 о/, а 1аг§е (8таИ) атоип! о/.

Собирательные существительные (соИесНгепоит) образуют в анг-
лийском языке отдельный подкласс и делятся на собирательные оду-
шевленные (поит о/ти1Шис!е) — 1еат,/атИу и собирательные неоду-
шевленные — топеу, пемз, асМсе, 1п/огтаИоп, /игпНиге, /оПипе). По-
следние часто квалифицируются как абстрактныееуществительные
без категории числа (81п§и1апа 1апшт).

Первая подгруппа (поит о/тиНИиде), в отличие от русского язы-
ка, имеет переменный статус, так как может представлять и недис-
кретное множество, как в русском, и дискретное. (Подробнее см. в
разделе о категории числа.)

Особый подкласс существительных составляют так называемые
р!игаПа 1ап(шп, что в переводе с латыни обозначает «всегда множе-
ственные». Они также делятся на подклассы: конкретные (сопсге1е
ноипа), обозначающие парные или сложные объекты, включающие
множество однотипных сущностей, или сложных по структуре объ-
ектов (см. ниже). р

ОБЩАЯ СХЕМА ПОДКЛАССОВ СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ

(1оИп, Ьопскт)

соны

поп-соип(

соПесбус

сопсге(е

апнпа1е

1пашта1е

аЬ$1гас1

(1с1еа, 1а1еп1, ортюп)

аЬ$1гас1

(пите, сайгаке, т/огтаИоп)

шаСепа!, та$$

(ЬиПег, оИ, шИег)

анклаве (пойле оГ тиИИиёе)
(/атПу, 1еат)

1патта1е (аЬ8<гас< поип8 ог
яп&и1апа Тапшт) (топеу,
ас1\чсе, т/огтайоп, реасе,
1ги1к)

, сопсгеСе

/ (5сшог5, Ьок1з, ЫШагс18)
К, такк

р1ига11а 1аптт (оа1з, &гаре$, ро1а1ое$)

' сотр1ех т(1т81Ые по1юн8

апб 8(гис1иге8

(8<шг8, агсШгез, (1ге^з)

Обратимся к рассмотрению грамматических категорий сущест-
вительных.
ГРАММАТИЧЕСКИЕ КАТЕГОРИИ
СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ

Категория числа

Из приведенной выше схемы, отражающей соотносимость под-
классов существительных, очевидна особая значимость категории
числа в их дифференциации.

Категория числа — это грамматическая категория, выражающая
специальными морфемами значение единичности/множественности. Она
реализуется в соотносимости форм единственного и множественного
числа и расчлененности объектов рассмотрения и наименования. При
отсутствии всех этих условий наличие только одной морфемы ~(е)в
не является показателем категории числа, она может получать пере-
осмысление. Это наблюдается, например, при отсутствии расчленен-
ности, без которой осмысление множественности невозможно, а так-
же при отсутствии специальных форм выражения единичности.

Другим фактором осложнения категории числа является нали-
чие значения количественности, которое также имеет значимость
категории, но не грамматической, а экстралингвистической, логи-
ческой, или, точнее, концептуальной, отражающей знание челове-
ком фактов объективной данности. В логическом словаре-справоч-
нике Н.И. Кондакова количество определяется как «совокупность
свойств, указывающих на величину вещи, ее размер, объективную
определенность предмета, в силу которой его можно разделить на
однородные части» (Кондаков 1975: 252).

Эта концептуальная категория, отражающая наиболее общие и
существенные свойства, признаки и явления объективного мира,
имеет также расширенное употребление, приближающееся к нор-
мативам ментальной деятельности, и как таковая получает отраже-
ние в языковой форме путем использования средств грамматиче-
ской категории числа, отраженной в форме слов. Именно на основе
такой дифференциации одни абстрактные существительные выпа-
дают из категории числа (рейсе, еШкимазт, скаИеп^е, 1гШк, китоиг)
как несовместимые по своей референтности с категорией числа или
дискретной количественности, а другие, способные отражать коли-
чество (например, поке), могут иметь форму множественного числа
(погвез). Третьи обнаруживают эту категорию в результате переос-
мысления.
В результате такого расширенного использования формальных
признаков числа категория числа приобретает семантическую до-
минанту, т.е. обнаруживает меньшую зависимость от формы и ста-
туса исходного слова. Некоторые факты использования морфемы
множественного числа нельзя объяснить исходя из значения внут-
реннего устройства языка: они могут получить адекватное толкова-
ние только с позиций учета человеческого фактора, т.е. иного ос-
мысления значения и грамматической категории слова.

В целом, категория числа в английском языке тесно увязана с
выбором средств из имеющегося арсенала форм, поскольку кроме
флексий имеются лексические средства, так называемые квантифи-
каторы {диапйрегз), притяжательные местоимения {ту, йй, кег, 1ке1г) и
выражения нумеративности с помощью значения и формы глагола.
Как следствие, категория числа (точнее, ее формы) оказывается свя-
занной с возможностью изменить категориальный статус и значение
слова, т.е. с выбором формы номинации, а потому при изучении ка-
тегории числа необходимо опираться на когнитивные основы этих
семантических модификаций. Изменение категориального статуса
слова часто используется и в стилистических целях:

Молу еуегу11йп§ й а циекйоп апс! луйеп I ггу ю апклуег I кеер
Ййпкщ§ оГЬн(8 апй комитете апс1 апуцауз апс! он Фе оФег вйев
(Сагзоп: 51).

Даже в рамках исчисляемых конкретных (одушевленных и не-
одушевленных) существительных имеется целый ряд отклонений,
на которых необходимо остановиться. При этом следует отметить,
что при наличии всех этих отклонений и нерегламентированности,
категория числа как морфологическая система сохранилась в боль-
шей степени, чем другие категории. Наиболее унифицированным
показателем множественного числа является суффикс ~(е)з, хотя в
прошлом было несколько типов склонения существительных и, со-
ответственно, несколько морфем множественного числа. В частно-
сти, сохранился и морфемный тип с внутренней флексией и с суф-
фиксом -еп, который трактуется в современном английском языке
как нерегулярная форма {1гге§и1аг р1игаГу.

сййё — сйПдгеп

ох — охеп

ЬгоФег — Ьге11тгеп (с из-
менением значения:

шап — теп
у/отап — иотеп
ГооГ — Гее!
топзе — писе
Ьге(11геп — «братья»
(как члены религиоз-
ного сообщества)

1оизе — Нее

Другой сохранившейся флексией множественного числа явля-
ется модель с заменой глухого фрикатива [Г] на звонкий | V] с добав-
лением суффикса -ез [г] (ркопепйс т1егскап§е)'.

са1Г — сакез

ктГе — кпкез

8Йе1Г — вйекез

\У1Ге — \уке§

ИГе — 1ке§ (но вбП-НГев —
натюрморты)

е1Г — екез
1еаГ — 1еауе8
ЙвеГ — Ийеуез
\уо1Г — у/окез
1оаГ — 1оауе§

Однако и здесь наблюдаются отклонения от основной модели:
появляются случаи двоякого образования множественного числа:

<11ооусз (реже)

НооГк

гооГ

гооусз (реже)

гооГз

<§сагуе8

8сагГ8 (реже)

ууйагуев

у/ИагГз (реже)

Сохранилась также модель с заменой глухого дентального фри-
катива на звонкий с последующим суффиксом -5 [г]. Эта замена
выявляется только в произношении:

тоиШ — тоШйз | дг]

раШ — раЙ18 [дг]

оаЙ1 — оаП18 [дг]

В этом типе также имеются отклонения — часть существитель-
ных образует множественное число без озвончения конечного ден-
тального фрикатива: кеа1кз |6з], 1гШк8, у/геа1ке&, кеаг1кз, уои1кя.

Последние два типа ите§и1агр1ига1з не связаны с семантикой су-
ществительных, а объясняются скорее фонетической спецификой
окончаний — трудностью их произнесения в сочетании с морфемой
множественного числа. Тем не менее, факты нарушения и в этих
моделях свидетельствуют об общем процессе изменения в сторону

унификации форм множественного числа.

— ш ??€>/& -

Бгйлчстеха
Кзлужг-. =< пздзгогичесмй
.иерситет
им. К.З.Циолховскаго
Большую группу 1гге^и1аг р1ига1$ составляют заимствования из
классических языков — греческого и латинского. Они попали в анг-
лийский язык из литературных источников сразу в двух формах —
единственного и множественного числа. Большое число заимствова-
ний полностью натурализовалось, т.е. имеет только англизирован-
ную форму множественного числа (тиьеитз, огсйогз,ргозрес1изез и др.),
однако остались и старые заимствованные формы:

агДогпаГоп — аШота1а апа1у818 — апа1узез ЬасШиз — ЪаоШ
сгИепоп — сгИепа ах18 — ахез 8Йти1из — збтиИ
рйепотепоп — рйепотепа Ьаз1з — Ьазез гасНиз — гад п
СП818 — СП8С8 даСит — бага

сНаёпозхз — сНавпозез
11уро111е§18 — Ьуройезез
таТпх — та!псез
ПСШО818 — пеигозез
ОЭ818 — ОЭ8е8

8уп111е818 — зупТИезсз

Часть слов, особенно из латыни, образует множественное число
двояким способом — по латинской парадигме и в англизированной
форме:

сасШ8 — сасб (сасШзез)
Госиз — Гос! (Госизез)
Гип^из — 1ип§1 (Гип^изез)
шбех — тсНсез (тбехез)
раругаз — раруп (раругизез)

Тегттиз — {егпйт (1егт1пизсз)

сигпси1ит — сигпси]а (сигпси!итз)
тетогапбит — тетогапба

(тетогапбитз)
тШептит — тШепта (тШептитз)
зрес1гит — 8рес1га (зресТштз)
81га1ит - 81га1а (зГгаШтз)

У некоторых слов наличие двух форм множественного числа ста-
ло признаком семантического расхождения первоначального зна-
чения слова:

§епп (духи-покровители)

Вепшз

Вепшзез (гении, таланты в интеллектуальной
или артистической сфере)

Чаще наличие двух форм множественного числа связано не
столько с различием в значении, сколько с различием функциональ-
ным: заимствованная форма множественного числа используется в
научном и литературном стиле, а англизированная форма — в языке
неформальном, разговорном.

Все эти факты свидетельствуют о тенденции к натурализации
заимствованных форм и унификации форм выражения множест-
венного числа.

Заимствования слов в двух формах числа из французского и
итальянского языков единичны, но среди них также наблюдается
процесс натурализации, например:

фр.: ТаЫеаи — 1аЫеаих, асНеи — асПеих (асНеш), Ьеаи — Ьеаих

(Ьеаиз);

шпал.-. Ъапдй — Ьапдйй.

Отсутствие единообразия в оформлении множественного числа
I (аблюдается в сочетании титула и имени собственного — суффикс при-
соединяется либо к титулу, либо к имени собственному, например:

111е 1у/о М188 8тШ18 — Ше 1\уо М188е8 8тШ1

Ше Гауо МазГег 8тн118 — Ше 1у/о МазСегз 8тй11

1Ье Ъуо Мг. Зтййз — 1йе 1\уо Ме88Г8 8тЮт

Такая же нерегулярность имеет место при оформлении сложных
слов и устойчивых номинативных словосочетаний: морфема мно-
жественного числа чаще примыкает к основному значимому эле-
менту или включается в него (А), иногда к обоим элементам слож-
ного целого (Б), иногда к последнему, независимо от его статуса (В):

ра88ег8-Ьу
гуазйег-у/отеп
1оо1й-р1ск8
1юг8етеп /
теп-оГ-у/аг
то1Ьег8-т-1а\у
соттапбег8-1п-с111еГ
а1бе8-бе-сатр
1оокег8-оп

2О1П28-ОП
ро81та81ег8-ёепега1
рое!8-1аигеа1е
Ге11о\у-1гауе11ег8
8с1юо1-та81ег8

Кп|§й18-Тетр1аг8
Тогс18 1и8Йсе8
Ьогбв СЬапсеПогв
теп-8егуап18
у/отеп-с1ос1ог8
ёеп11етеп-Гагтег8
\уотеп-с1егк8
\тотеп-81идеп18
§еп11етеп-Ьоагс1ег8

си(.-111гоа!8
р1ск-роске18
1Ье ипбег-йуез
111 е оуег-Гогйе8
§го\уп-ир8
Гог§е1-те-по18
Ьо1с1-а118
11апс1Ги18
§ООС1-ГОГ-ПО1111П28
соиП-тагйак
В основе такого кажущегося на первый взгляд разнобоя лежат
определенные концептуальные основы языковой категоризации.
Модель А представляет собой наиболее обоснованное и общерас-
пространенное понимание сущности сложного образования: нали-
чие основного стержневого понятия и вторичного, определяющего
или конкретизирующего. Поэтому маркер множественного числа
придается основному существительному. Словообразование соиг(-
тагНак («военно-полевой суд» — в третьей колонке) является заим-
ствованием из французского языка, с необычным порядком следо-
вания определяющего и определяемого для носителей английского
языка, поэтому попадает в другую группу (В), так как осмысляется
как целое, аналогичное другим подобным.

В группе Б первые три словосочетания также заимствованные,
но семантически делимые на два компонента.

В последней группе слова и словосочетания являются конвер-
сивами от слов других классов (/о Ье огег/оПу, 1о ир, 1о Ье §ооб-

/ог-по1Ып%), либо отглагольно-объектными сочетаниями (1о си1
Мггоак, (о Ьо1с1 а1Г), т.е. не имеют основного стержневого номинатив-
ного элемента, к которому могла бы быть привязана флексия мно-
жественного числа. Поэтому морфема множественного числа при-
соединяется к последнему компоненту.

Характерно, что композиты и номинативные словосочетания,
обозначающие множественность, при употреблении в функции оп-
ределения теряют суффикс. То же самое происходит, когда сущест-
вительное выражает разряд в составе числового ряда:

Цуе роипбк, но а Гте-роипб по1е

1еп тПе8, но а 1еп-тНе те1к

богепв оГ е§§8, но 1те с!огеп е§§8

Мапу И1ои8апс18 теге кШес1, но 81х йюизапс! 1те кипбгеб теге
кШеб.

М1111ОП8 репзйеф но 8гх тШюп 1те> кипбгеб реор1е репзксс!.

В этом случае существительное обозначает разряд в иерархии
количественных сущностей, а не грамматическую множественность,
которая выражается числительным.

В ряде случаев форма множественного числа придается сущест-
вительным, которым на концептуальном уровне соответствует один
объект. Таких случаев несколько, и они называются квази-множест-
венными (диаы-рШгак). Во всех случаях диаз1-р1игак форма множе-
ственного числа используется не для выражения категориального

значения множественности, а имеет под собой другую, вполне яс-
ную логико-мотивационную основу.

I. Слово во множественном числе обозначает единичный объ-
ект, сложный, комплексный или полифункциональный по своей
природе или по назначению:

а 8Йой 1пшп§8 — ход в игре (крикет, бейсбол)

ЬеПоте — инструмент для раздувания огня

ёаПоте — виселица

йеайцианегз — штаб

8иге гпеапз — верный способ

а паШга! хоо1ощса1 вагйепз — заповедник, состоящий из не-
скольких секторов

согрз — корпус

зйагпЫез — бойня, иногда используется в переносном смыс-
ле, например:

Тйе р1апе тез а зйатЫез тегкз. — Самолет обладал колоссаль-
ной убойной силой.

Употребление суффикса множественного числа со сложными
словами иногда связано с исходным значением одного из компо-
нентов, например:

сго88гоа<18 — перекресток

1аху-Ьопе8 — лентяй, букв, с «ленивыми костями»

II. В ненормативном английском языке типично употребление
прозвищ, образованных от неодушевленных существительных, обо-
значающих лица или предметы, относящиеся к профессиональной
деятельности работника, например: Ьоо1$ — служащий в отеле, ко-
торый чистит обувь клиентов; ЬиНопз — служащий, носящий лив-
рею с рядом пуговиц; рипз — офицер, отвечающий за оружие на ко-
рабле; ргорв (ргорег(у-тап) — реквизитор. Оксфордский словарь анг-
лийского языка (ОБО) приводит эти слова с пометой соИесИуе, хотя
референтом, как правило, служит единичный представитель этой
профессии или лицо, выполняющее данные функции.

Особый случай представляет употребление суффикса множест-
венного числа с существительными, которые обозначают расчле-
ненные или двухкомпонентные предметы или абстрактные сущно-
сти, которые едины в функциональном плане. Это могут быть слож-
ные сооружения, наборы, собрания вещей, комплексные структу-
ры и т.д. Такие существительные называютсяр1игаПа 1ап1ит («всегда
множественные»), например: атепдз, аппа!з, агскпез, агтз, аггеагз,
Ьгатз (умственные способности), ЪИпдз, ЫШагск, Иоттоез, з1а1гз, соп-
1еп1з, с1о1кез, скескегз или с!гаи§к18 (щахматы), пет, з1аскз (хранили-
ще различных однородных предметов, например стеллаж в библио-
теке), з1а11з (партер в театре), зсгззогз и др.

Очевидно, к этому же типу существительных следует отнести
слова, обозначающие не конкретные предметы, но реально сущест-
вующие области знаний или деятельности (т.е. «предметы» изучения
или рассмотрения), включающие несколько аспектов или способов
их интерпретации: с1азз1сз, Ип^шзНсз, ркопеПсз, з1уИзИсз, асоизПсз, з1а-
ИзНсз, та1кетаИсз, ркузгсз, тескатсз, роИИсз и др. Семантическая
структура этих слов включает два противоположных компонента:
компонент обобщенности, собирательности и компонент возможной
членимости. Результат осознания этой противоречивости получает
языковое отражение, с одной стороны, в форме множественного
числа этих существительных, как сигнализирующей о возможной
членимости, и, с другой стороны, в форме единственного числа со-
относимых с ними единиц в синтаксической структуре (местоиме-
ний и глаголов-предикатов). Например, в предложении АгИктеПсз,
а!§еЬга, §еотеку, апд М^опотеИу аге Ьгапскез о/та1кетаИсз — форма
множественного числа у слова агИктеИсз выражает членимость этой
науки (поэтому используется форма аге), а в предложении Ма1ке-
таИсз сотрпзез/оиг Ьгапскез: агИктеИсз, а1%еЬга, ^еотеПу, 1п^опоте1гу
— преобладающим является первый компонент, поэтому эти суще-
ствительные обычно сочетаются с глаголом в единственном числе
(та(кетаИсз 1з...). Индикатором второго значения (структурирован-
ности, членимости) является флексия -з, но только индикатором
членимости, а не множественности, так как нет оппозиции единст-
венного числа, поскольку формы без -5 у большинства слов этого
типа осмысляются как прилагательное (а роПНс ге1геа1, а ркопеИс ех-
егазе, а с1азз1с з1у1е).

К этому подклассу существительных можно отнести и названия
некоторых болезней, которые также не имеют формы единствен-
ного числа, но все они сочетаются с глаголом в единственном чис-
ле: теаз1ез, титрз, Нске1з, зкш§1ез. Сюда относится и ряд географи-
ческих названий, в которых форма множественного числа была оно-
масиологически оправданна, но в современном языке утратила эту
мотивацию: АЦрегз, А1кепз, Вгиззе1з, ЕктИегз, МагзеШез, Иар1ез, Ма/ез
и др.

Существительные неисчисляег/ые, как правило, не выражают
множественности, но они могут выражать категорию количествен-
ности с помощью квантификаторов (диапНДегз). Отсюда следует, что
выражение количественности требует словосочетания. Квантифи-
каторы образуют чрезвычайно гетерогенный и многочисленный
класс слов. Сюда входят количественные местоимения (зоте, а11,
тиск, епои^к', некоторые фразеологизмы, типа а 1о1 о/, р1еп1у о/), ко-
торые в основном закреплены за неисчисляемыми существитель-
ными и функционально отличаются от тех, которые употребляются
с исчисляемыми (тапу,/еу>, зе\’ега1, а питЬег о/, а §оо<1 тапу о/, а зепез
о/ и др.). При неисчисляемых существительных, как правило, ис-
пользуются только квантификаторы, характерные для этого под-
класса слов.

Однако в функционировании и этих слов наблюдается исполь-
зование суффикса множественного числа ~(е)з, что свидетельствует
об относительности границ между исчисляемыми и неисчисляемы-
ми существительными. Появление маркера числа может свидетель-
ствовать либо об изменении значения слова и переходе его в другой
подкласс (в подкласс исчисляемых), т.е. о лексической или катего-
риальной модификации, либо о количественной модификации са-
мого предмета. Рассмотрим эти случаи:

1) Количественное и категориальное изменение значения сло-
ва, обозначающего материал, происходит при назывании предме-
тов, изготовленных из этого материала. При этом используемое сло-
во становится элементом другого класса. Например, слово &1азз
«стекло» переходит в другой подкласс, обозначая конкретный пред-
мет из этого материала — «стакан» или «рюмка». Такого же рода су-
ществительные можно наблюдать в следующем примере: Не со11ес1-
ес! аПр1есез — попез, Ьгоп^ез апс1 1ке Ике, где перечисляются не мате-
риалы, а изделия из них.

2) При категориальной качественной модификации может вы-
ражаться сортность, качественная разновидность, разная степень
готовности или зрелости или другая форма существования того же
вещества (порционность, штучность):

а ууЫвку — рюмка виски

«еуега! \уЫ8к1ея — несколько рюмок виски

Шгее соГГеев — три чашки кофе

УУшез (разные сорта вина) теге йпройес! йот зеуега! соипгпек.

\У1Л Ле ЬгашПез (рюмки коньяка) т Лей йапбв, Леу )егкеё
Лей йапсй пр апб сйапк.
Появление категории числа наблюдается и в других существи-
тельных, например: 1оЬассоз, скеезез, зоИз, при выражении сортно-
сти, степени зрелости и др.

С названиями времен года, дней, времени суток форма множе-
ственного числа имплицирует регулярность, повторяемость дейст-
вия или ситуации. Фактически эти модификации приближают су-
ществительное к наречию, например:

Не у/огкеб пЦф(8.

И18 аЫауз 1то1 Неге зшшпегв. (Ср. с русским работать вечера-
ми, не спать ночами.)

3) Форма множественного числа с неисчисляемыми существи-
тельными используется для выражения количественной модифика-
ции — протяженности, бесконечности в существительных, обозна-
чающих жидкие или бесформенные массы, например:

(Ье теа(еге оГФе РасШс

(Ье запбз оГ 8аЬага

(Не 8110^8 оГ (йе Агсйс

А ВапёЫег оГ(Ъе 8шж8 (названиерассказа Дж. Лондона)

8611 «а(ег8 тип с1еер (пословица).

Еще один тип существительных неисчисляемых, обозначающих
материал, состоящий из мелких дискретных составляющих (сыпучие
тела, жидкости, фрукты, овощи, ягоды) используется в форме мно-
жественного числа: оа1з («овсяная крупа»), &гарез, гашпз, збхмЪетез,
ррозеЬетез, силап1з, саЬЬа§ез,реаз, гаДзйез, опюпз, пооШез. В этом слу-
чае выражается только дискретность без количественного значения.
В русском языке дискретные мелкие составляющие обычно оформ-
ляются специальным суффиксом: виноградинка (виноградина), кар-
тофелинка (картофелина), макаронинка (макаронина). В английском
языке эти способы выражения дискретности без уточнения количе-
ства используются очень избирательно, поскольку их осмысление
коммуникативно обусловлено. Так, слова 1еа/а§е и сгоскегу, несмотря
на дискретность объектов, такой формы не имеют.

Таким образом, осмысление исчисляемости/неисчисляемости
является относительной характеристикой слова как лексической
единицы. Мотивация происходит на уровне концептов, в зависи-
мости от осмысления и желания представить тот или иной факт ре-
альности как единичный/множественный, совокупный/расчленяе-
мый на дискретные сущности, однородный/неоднородный, дейст-
вующий в единстве или действующий индивидуально.

Существительные собирательные (соИесбге поипз) не имеют грам-
матически выраженной категории числа, хотя и выражают множе-
ственность, собирательно-совокупную, недискретную, не поддаю-
щуюся счету или неопределенную. В русском языке, в связи с нали-
чием морфологического оформления, значение собирательности
может — как у существительных одушевленных, так и у неодушев-
ленных — иметь одинаковое оформление. Существует несколько
моделей образования:

• офицерство, человечество, студенчество, купечество, мошен-
ничество, начальство.

• зверье, воронье, тряпье, белье, мытье, питье.

• детвора, мошкара, беднота, братва, мелкотня, трескотня, беготня.
• стая, стадо и др. (без специального морфологического оформления).

Для таких существительных значение собирательности являет-
ся устойчивым, и форма последующего глагола-предиката должна
соответствовать форме существительного, т.е. быть формой един-
ственного числа. Дискретная вычленяемость из собирательного
множества возможна только для одного или нескольких определен-
ных лиц (он из купечества, эти двое из большого начальства).

Существует и контекстуально обусловленная собирательность,
например:

Рыба была большая (зд. исчисляемое существительное — рыба
конкретная).

Рыба пошла теперь косяком (собирательное существитель-
ное).

Ряд собирательных существительных может использоваться для
обозначения множества собирательных объектов и образует мно-
жественное число, тем самым выражая еще одну, более высокую сту-
пень собирательности; однако в этом случае возможна импликация
дополнительной характеристики этих множеств, обычно выражаю-
щей их территориальную рассредоточенность, например: толпа —
толпы, стая — стаи, стадо — стада (Стада паслись в долинаххребта
гор), народ — народы (Народы нашей страны живут в разных клима-
тических поясах).

В английском языке также возможны формы /атШез, Кегдз,
Ьоагбз, Ьапдз, §гоирз, ратз, рагбез, агтгез, рагПат‘еп1з и др.

Для английского языка значение собирательности является ус-
тойчивым только у собирательных существительных, обозначающих
неодушевленные объекты (типа ас1у1се, /итИиге, топеу), что соот-
ветственно маркируется глаголом-предикатом в единственном чис-
ле. Для существительных, выражающих одушевленные объекты
(агту, Ьапс1, Ьоагс!, саШе, скогиь, сос1, с1ег§у, соттШее, сотрапу, соир1е,
сгем, сгош!, с1еег,/атИу,/о/к,/1оску %ате, 8ап%, ^епегаНоп, %оуеттеп1,
§гоир, кегс1, та^огОу, ттогИу, ра1г, рагНатеп!, раг(у,р1ке,роНсе, риЬНс,
за1топ, якеер, $1а//у 1еат, 1гои1 и др.), возможен и характерен пере-
менный статус. Обычно в английских грамматиках их называют
поипх о/ти1П1ис1е. Переменный статус этих существительных прояв-
ляется в следующем:

1) Они могут обозначать нечленимую собирательность, т.е. мно-
жественность собирательно-совокупную, недискретную, несчетную,
неопределенную; при этом глагол-предикат и заменяющее место-
имение употребляются в единственном числе:

ТЬе сгеху оГ Ле зЫр 18 ехсеПепЬ

ТЬе Геагп ххаз шуйей Го Фе О1утрю §атез.

ТЬе с1ег§у йпйз хуау Го аГГгасГ уопп§ реор1е Го сЬигсЬез.

ТЬе пеху §епегайоп: сНс! зЬе хуапГ Ьег охуп фг!з Го Ье оГ к?
(Са1зхуогГЬу).

ТЬе сотткГее хуаз ипаштоиз.

Оиг ГатПу 181аг§е.

2) Они могут обозначать членимую собирательность, т.е. обозна-
чать дискретное множество, состоящее из отдельных индивидуумов
(людей, животных); в этом случае глагол-предикат употребляется
во множественном числе:

ТЬе сгеху Ьахе Гакеп Леи нэпа! розГз.

ТЬе Геаш аге Ггатт§ Гог Ле СИутргс §атез.

ТЬе с!ещу Гаке Лей зеаГз.

ТЬе пеху ^епегаНоп аге 1оокт§ Гог Ле хуау оиГ.

ТЬе соттйГее хуеге (ПукЫ т Леи орппоп.

Оиг ГатПу аге Ъаут§ сЬппег поху.

Как видно из приведенных примеров, способность существи-
тельных этого типа выражать совокупную целостность (единич-
ность) и дискретность (множественность), носит явно лексико-син-
тагматический характер, когда функцию этой индикации берет на
себя другой член предложения (т.е. другая лексема). Таким образом,
выражение количественного значения выносится из сферы слова в
сферу предложения, в синтагматику (1ке1ги8иа1ро№, аге 1га1пт§ пред-
полагают индивидуальную тренировку каждого спортсмена; 1ке1г
зеа1в, 1п 1ке1г ортюп, у>еге йтдед, аге — характеристики,

ситуации и процедуры, исключающие нечленимость).

В основе этого процесса, как вообще в основе коммуникатив-
ного процесса, лежит языковая компетенция человека, его способ-
ность оценить целесообразность того или иного употребления форм.
Сам факт регулярного употребления этих существительных с двумя
разными в числовом отношении индикаторами говорит о том, что
это не случайный факт, а отражение реальной единичности и ре-
альной множественности.

Почему же в некоторых конкретных случаях выбирается инди-
катор единичности, а в других — множественности? Поскольку это,
в основном, глаголы-предикаты, дело, очевидно, в том действии,
процессе, состоянии и т.д., которые они обозначают.

Действительно, для реализации дискретного значения сущест-
вительных очень существенны значения глаголов-предикатов, ко-
торые играют определенную суггестивную роль в отношении субъ-
екта. По мнению В.Я. Плоткина, числовое значение глагола пере-
стало быть чисто согласовательной категорией и самостоятельно
отражает такую существенную характеристику действия, как коли-
чество деятелей (Плоткин 1975: 91). В русском языке ориентиро-
ванность на множественность субъектов (или объектов) выражает-
ся морфологически, обычно глагольными префиксами и семанти-
кой глаголов. Чак, разлетаться, расходиться, слетаться, собирать-
ся, повскакать имплицируют множественность субъектов, а перело-
вить, собрать, связать, перепробовать имплицируют множество объ-
ектов (КоЬппа 1993). В английском языке эти различия выражают-
ся также в морфологической форме — во флексии глагола, но флек-
сия является уже следствием осмысления значения глагола, кото-
рое представляет возможность дискретного осмысления субъекта,
выраженного собирательным существительным. В случае множе-
ственности субъектов (хотя и в совокупном их обозначении), дей-
ствие ориентировано на индивидуальное проявление и имплици-
рует тем самым множественность субъектов действия. Это могут
быть физиологические процессы: (о еа1, 1о$пее?е, 1о сои§к, 1о (оисИ, 1о
^га^е (о животных, щиплющих траву); эмотивное, психическое со-
стояние (1о еп/оу, 1о ге]о1се, 1о Ье еа^ег, 1о Ье НгесГ), индивидуальное
расположение в пространстве и другого рода деятельность, несо-
вместимая с понятием обобщения субъектов в единое неделимое
целое.
Существительные множества (поипз о/ти1Шис1е), обозначающие
диких животных и рыб, могут употребляться с числительными и
словами, обозначающими неопределенную количественность, со-
храняя при этом свою форму единственного числа, например:

Не саивЬг Шгее 1гоЩ апс! кто $а1топ, апс! 81х таскегек.

а Гелу геЬга

кепк оГ апГе!оре апс! щгаГТе

Наряду с этим они могут употребляться во множественном чис-
ле, обозначая разные породы или сорта рыб. Например: А Ьоок оп
Атепсап /гезк-укНег^рвкея1. Подобное расширение нумеративного
значения, с реализацией разных типов количественное™, возмож-
но и для некоторых существительных, обозначающих совокупность
людей:/атИу й ...-,/атИу аге...г/атИ1е^ аге..... В нервом случае суще-
ствительное обозначает реальную собирательную целостность (что
подтверждается грамматически единственным числом глагола-пре-
диката) и концептуальную единичность; в© втором случае та же ре-
альная целостность, на концептуальном уровне представлена внут-
ренней расчлененностью (что создает несовместимость с грат «ма-
гическим значением и оформлением л ножественносзи слова и тре-
бует специального выражения в гтаголе); в третьем случае форма
существительного- означае г реальную множественность и концеп-
туальное разграничение обозначаемых сущностей (что вполне со-
ответствует выражению грамматической множественности).

Категория рода

Трактовка категории рода2, точнее, вопрос о существовании этой
категории в английском языке, связан с серьезными разногласия-
ми. Многие лингвисты вообще отрицают существование такой ка-
тегории в английском языке (Л.С. Бархударов и Д.А. Штелинг;
А.И. Смирницкий; Н.А. Кобрина, Е.А. Корнеева, М.И. Оссовская,
К.А. Гузеева; К. фшгк, 8. ОгеепЬаит, Г. ЬеесЬ, Г. 8уагМк; К.А. На11;
ВАУ. ХапЙУоогГ). Другие (В.Е. ХУйогГ 1956: 68, К. КоЫпз 1972: 233)

1 См. также подобное переосмысление слов, обозначающих материальные
сущности типа уйпех, (еаз.

2 Слово ^епс!ег от лат. §епи8 имеет очень широкое значение—«класс, род, тип».
Первоначально в латыни слова делились на три класса, которые различа-
лись по следующим параметрам: 1. прономинальная референция; 2. согла-
сование с адъективным определением.

относят эту категорию к типу скрытых (соге/7), в отличие от явных
(огег/), так как ее выявление основано не на прямой индикации, а
на прономинальной референции. Третьи относят категорию рода к
естественным категориям (па1ига1 са1е%ог1ез), не выявляемым с по-
мощью лексики.

Оснований для разногласий действительно много. Эта катего-
рия обычно имеет два или три значения (в русском — это мужской,
женский и средний род), которые в совокупное™ и составляют ка-
тегориальное значение рода, т.е. это первое ингерентное значение
категории, на основании которого и формируется прономинальная
референция (он, она, оно-, ке, зке, //; его, ее, —; к1з, кег, Ни). Сам прин-
цип деления, особенно существительных, обозначающих неодушев-
ленные предметы, отнюдь не связан с делением по признаку пола.
Он восходит к очень древней стадии развития языков, основанных
на принципах, не сохранившихся в системе современного языка.
Более того, они даже логически непонятны говорящим на этих язы-
ках и сохранились как атавизмы. Неясно только почему все новые
слова в русском языке (кроме некоторых заимствованных, напри-
мер кенгуру, пальто и др.) приобретают родовые признаки.

Специфика этой категории в том, что для нее нетипично прота-
вопоставление в роде в рамках одной лексемы, что свидетельствует
об изначально другом принципе ее организации. Образования типа
перепел — перепелка, раб — раба, начальник — начальница относятся,
по-видимому, к более поздним периодам. В современных языках это
деление по родам остается, как правило, неотраженным в морфо-
логических формах, что также свидетельствует о появлении катего-
рии до формирования морфологической системы. Морфологиче-
ская асистемность в русском языке проявляется в таких фактах: пень
и день относятся к мужскому роду, а сень и лень — к женскому роду;
путь — мужского рода, а суть — женского, гость — мужского, а
кость — женского, зверь — он, а дверь — она и т.д.

При такой асистемноста категориальное значение утратило бы
свою действенность (что и произошло в ряде языков, в том числе в
английском), если бы не поддерживалось закрепленной формой. В
русском языке существование категории поддерживается согласо-
ванием, т.е. вторым категориальным значением рода является со-
гласовательное значение, закрепленное в парадигме. Приведенные
выше совпадающие по форме слова типа пень, день и сень, лень сов-
падают только в именительном падеже, а в косвенных падежах они
различаются (нет пня, дня, но нет сени, лени). Этот факт свидетель-
ствует о том, что категория рода продолжает существовать в русском
языке благодаря законам согласования: категория рода существи-
тельных присутствует не только в склонении существительного, но
также выявляется формально в синтаксисе путем согласования с
некоторыми формами глагола (сделал, сделала, сделало), с личны-
ми, притяжательными и возвратными местоимениями (он, она, оно;
мой, моя, мое; сам, сама, само), с прилагательными (синий, синяя,
синее) и т.д. В немецком и французском языках род маркируется
артиклем (дег, сИе, с!аз — в немецком языке, 1е, 1а — во французском).
Поэтому в целом категория рода остается морфологической кате-
горией при всей загадочности причин самого деления по родам су-
ществительных, обозначающих неодушевленные предметы.

В современном английском языке с утратой флексий согласова-
ния по роду у других частей речи (глагола, причастия, прилагательно-
го, числительного) исчезла эта последняя согласовательная характе-
ристика, оформляющая род существительных. Встает вопрос, право-
мерно ли говорить о существовании категории рода, если форма суще-
ствительного не индицирует ее и если другие части речи также не ин-
дицируют этого. Очевидно, что неэксплицитность категории ставит
под сомнение вообще правомерность выделения самой категории, те.
правильнее будет считать, что в современном английском языке катего-
рии рода как грамматической категории нет. Существование несколь-
ких однокоренных образований не может служить основанием для
признания грамматической категории, так как они являются отраже-
нием деления по признакам пола, а суффикс женского рода в этих сло-
вах является заимствованным и время его появления относится к бо-
лее позднему периоду, например в лексических парах ас1ог — ас1гезз,
коз/ — коз1езз, й&ег— П^гезз,рое1—рое1езз, ыаИег—юайгезз, аи1ког-аи1ког-
езз, етрегог — етргезз, з1е\х:агс! — з1еыагдезз, §од — §оМезз, с!ике —дискезз,
таз1ег—пйз1гезз, Поп — Иопезз (последние две формы устарели), а также
упскмег—удс1оу>, Него — кеготе, ЬгИе^гоот — ЬгШе.

Осталась возможность прономинальной референции, т.е. заме-
щения таких существительных местоимениями (ке, зке), но они ис-
пользуются только для существительных, обозначающих одушевлен-
ные существа, и выражают признаки пола, т.е. не являются формой в
грамматическом плане. Кроме личных местоимений ке — зке исполь-
зуются также притяжательные и возвратные местоимения (к1з/кег/
кегз; к(тзе1//кегзе1/). Существительные, обозначающие неодушевлен-
ные предметы, замещаются местоимениями среднего рода (личным
И, притяжательным Из, возвратным Изе1/), не имеющими половых при-
знаков. Используются также относительные местоимения угко/уМск,
которые отражают дифференциацию по признаку одушевленности/
неодушевленности и в то же время маркируют признаки «имеющий
пол/не имеющий пола» (ср.: (ке таи щ/го... и (ке са( ункгск...).

Наличие в языке разных способов передачи этих различий свиде-
тельствует о концептуальной их значимости в жизни человека и об-
щества. Различие пола — это фактологическое и именно поэтому кон-
цептуальное различие, получившее лишь частично отражение в грам-
матической системе английского языка (прономинальная референ-
ция), хотя в других языках это различие выражено категорией рода.

Вместе с тем, наличие и функционирование таких средств име-
ет большую значимость в практике общения, так как касается в ос-
новном людей и домашних животных. Ментальная основа диффе-
ренциации по признаку пола является своего рода замещающей ка-
тегоризацией при отсутствии грамматического рода, а с точки зре-
ния носителей языка эта категоризация более прозрачна и понят-
на, чем категория грамматического рода. Некоторые авторы прак-
тических грамматик считают целесообразным включение наряду с
«общим родом» (соттоп §епс1ег или 1(-%егк1ег) мужского и женского
рода (Мий 1972: 125).

Ряд грамматистов (например, фийк е! а1.) предлагают ввести раз-
новидность «двойственного» рода (рег$опа1 Ниа1 %епс!ег) для тех слов,
которые обозначают профессию, очень общую характеристику, не-
зависимую от пола, или статус, не включающий значение признака
пола как не существенного при профессиональной характеризации1:
(еаскег, уггИег, аПй1, рирИ, соок, /г(епс1, асдиат(апсе, спттаЦ
Нос(ог, епету,/оо1,/оге1^пег,р,ие8(, ткакНап!, ИЬгапап, тгтсгап, пег^к-
Ьоиг, поуеНМ, рагеп(, регхоп, рго/еазог, $егшп(, зреакег и т.д. Значение
пола выявляется в этих случаях из контекста или при помощи мар-
керов в тех случаях, когда профессиональная характеристика отно-
сится клицу, для которого данная профессия нетипична, например:
та1епигзе, у>отап-еп§1пеег, у>огпап-ргос!исег.

Концептуальная основа дифференциации по признаку пола про-
является при олицетворении, когда неодушевленный объект наделя-
ется признаками того или иного пола. Если это любимый или высо-
ко ценимый предмет, то он одушевляется как существо женского рода

1 В русском языке также имеются существительные с двойным родовым зна-
чением, обычно они имеют оценочное значение, например: бедняга, бедола-
га, неряха, сирота, умница.
(рМр, уез8в1, Ьоа1у моряков всегда 8ке; также уек1с1е, саг, сатане, соаск,
сНу, 1ке Скигск, /ке ЕаНк, /ке Мооп, а также существительные, имею-
щие абстрактное значение, но употребляемые в обобщенном смыс-
ле: Иа/иге, Еог(ипе, 8аепсе, ЫЬег/у, Мегсу, Реасе и т.д., например: То кпом>
Иа/иге 181о кл>е кег). Предметы, отличающиеся силой, жестокостью,
стабильностью, персонифицируются как существа мужского рода —
1ке 8ип, тег, оак, 1лп>е, Беа1к, Типе, \Уаг. Степень персонификации
может быть разной. Высокая степень персонификации выражается
в употреблении заглавной буквы: Реа/к соте хмкеп Не 181еа81 ехрес/-
ес! (ргоуегЪ).

Концептуальная основа дифференциации по признаку пола про-
является также в номинации — в существовании контрастирующих
лексем, связанных признаком «различия пола» в таких парах, как:
Ьаске1ог — 8рт8/ег, ЬгоИгег — 818/ег, /а/кег — тоНгег, Ьоу — §1г1, тап —
\мотап, кт§ — диееп, топк — пип, ипс1е — аип1, ЬгШе^гоот — Ьги1е, тд-
оу>ег — мйдоы, 1апс11огс1 — 1апс11ас1у, Него — кеготе и др.

Потребность в дифференциации пола животных, птиц (домаш-
них, диких), рыб, насекомых, когда необходимо подчеркнуть это
различие, сказалось в появлении перифрастических сочетаний, в
которых один из составляющих элементов индицирует пол:

йе-§оа1

та1е (го§
соск-рйеазаМ
1от-са1

зйе-ёоаг или )еппу-§оа1

Гета1е Гго§
йеп-рйеазаЩ
риззу-са1 и др.

Фактически, для существительных такого типа возможна двой-
ная прономинальная корреляция:

Не

или И

Например, когзе может быть ке или $ке, но также и И, если пол неиз-
вестен. В этот же тип по признаку корреляции попадает слово ЬаЬу,
которое может коррелировать с И, если пол неизвестен, или с ке/
8ке, если пол известен.

Категория падежа

\ Падеж трактуется обычно как категория морфологическая, по-
скольку выражается в слове, и синтаксическая, поскольку показыва-
ет зависимость одних слов от других, или связаность одних слов с дру-
гими.
Это определение относится ко всем падежам, однако в англий-
ском языке из трех косвенных падежей (родительного — Оешйуе, да-
тельного — Вайуе и винительного — АсспзаПуе) в процессе эволюции
языка выжил только один — родительный, причем он подвергся зна-
чительной модификации (формальной, семантической и функцио-
нальной), что не может быть объяснено без обращения к историче-
ским фактам развития языка в целом. В общем плане, диапазон функ-
ций родительного падежа значительно сузился, и параллельно с этим
получила распространение перифрастическая структура, так назы-
ваемая о/-рИгахе, которая частично замещает падежную форму роди-
тельного падежа. В связи с этими процессами используется много
терминов, которые только осложняют понимание специфики кате-
гории падежа в английском языке, такие, как (Не 1п/1ес1ес1 %етйуе, 1/ге
роххеххпе сахе ((Не ’хдетИге), (Не репркгахНс %епШуе (1кео/-^епИ'п>е, кото-
рый, строго говоря, не является падежной формой), ^гоир-^епИпе,
с!оиЫе %епШуе, с1ехспр1п>е %епНпе и др. Существует также тенденция
отрицать наличие категории падежа в английском языке или по край-
ней мере признавать начало процесса распада этой категории.

При всей сложности и неоднозначности существующих средств
выражения падежных отношений, целесообразнее все-таки учиты-
вать предыдущие этапы развития языка и тем самым встать на путь
объяснения причин, вызвавших столь значительные изменения в
этой сфере языка. Именно с этих позиций мы и будем рассматри-
вать эту категорию.

Обычно, если в языке есть именные формы, выражающие отно-
шения, то независимо от количества падежей, у такого языка при-
знается наличие падежной системы. Поэтому в нормативной грам-
матике английского языка всегда считалось, что в языке существует
двухпадежная система: общий падеж (1Ие соттоп сахё), не маркиро-
ванный никакими формальными признаками, и родительный падеж
(1Ие р,епН1ге сахе, или /Ле роххеххпе сахе; последний термин, впрочем,
является недостаточно обоснованным, так как эта форма передает не
только отношения принадлежности). Эта вторая форма маркирова-
на особым формантом ’§ или просто одним апострофом (’), что силь-
но подрывает вопрос о признании наличия формы вообще и тем са-
мым категории падежа.

Остановимся подробнее на этой и других специфических осо-
бенностях английского родительного падежа, которые выявляются
в ряде фактов и формальных показателей. Но начнем с фактов, сви-
детельствующих о наличии собственно падежных функций и зна-
чений, что дает основание говорить о безусловном наличии этой
категории в английском языке.

Прежде всего, в английском языке сохранились основные па-
дежные функции у форманта ’з, т.е. он передает отношения облада-
ния, принадлежности, отношения происхождения или источника по-
явления, субъектные и объектные отношения, партитивные отноше-
ния, временные и пространственные отношения, отношения меры,
степени, стоимости, эквивалентности, отношения ассоциативности
или причастности и др. Это достаточно широкий спектр отноше-
ний, хотя каждое из них представлено в пределах определенного
^смыслового пространства (или контекста).

I Основными и наиболее широко представленными в употребле-
нии форманта ’з являются отношения обладания и принадлежно-
’ сти- Ограничительным фактором — правда, не строгим — в этом слу-
чае является одушевленность субъектов, обладающих чем-то. Это
может быть антропоним, сообщество живых существ, некоторые
животные: Нге Но§’з Ъагкгп§, Иге Ноп’з 1аИ, Иге Н§ег’з зкт, Тот’з Ьоокз,
Нге АНтшзТгаНоп’з Неазюп, Нге СоуеттепНз роИсу, Иге сотрапу’з сарг-
1а1, Оге паНоп’зргоруезз, Иге скигск’з т1ззюп\ некоторые виды транс-
порта, которые в английской традиции трактуются и номинируют-
ся как существа женского пола и оформляются соответственно в
женском роде (зке) — пароходы, яхты, лодки, автомобили и прочие
любимые виды собственности, в том числе родина и всё с ней свя-
занное как нечто родное. Поэтому возможны сочетания Нге уаскНз
беек, Иге зкгр’з хегескауе, Иге саг’з м>кее1, наряду с а з1ис1епбз Ьоок, ту
аипВз коизе, Иге соипПу’зроПИса! з1а1из, (ке ипИеН 81а1е’зроПсу, НопНа’з
гезог1з, НоИукооИ’з з1исИоз, ЬопНоп’з зг§к1з, Ох/дгсГз зуз1ет о/едисаИоп.
Поскольку отношения партитивное™ (отношения части и целого)
очень тесно переплетаются с отношениями принадлежноста, сюда
же можно отнести и случаи с отношениями партитивности: Иге (гее’з
Ьг-апскез, Иге таскте’з з1гис1иге, Иге тег’з таг%1п, Иге ИдийГз то1еси1ез,
Иге з1огу’з епс!, Иге итоп’з ехесиИуе; а также отношения авторства и
функциональных проявлений активности общественных групп:
1Угк1е’з р1ауз, йгскепз’з поуе1з, Нге раг1у’з соп/егепсе, Иге чюгкег’з с1агт,
Нге коМ’з соп1етр1. Партитивные отношения передаются также со-
четанием форманта ’з и перифрастического родительного: а тгк о/
МШоп’з (одна из), а/непс! о/кгз/аИгег’з (один из). Это касается тех
случаев, когда партативность предполагает один из многих одно-
родных в каком-то смысле предметов или лиц.

Все эти отношения являются падежными по своей сути.

Отметим, что для случаев типа Бгскепз’з употребителен и второй
вариант — Огскепз’, как и в случае Витз’з и Вигпз’. В многочислен-
ных греческих именах, оканчивающихся на ’з, предпочтение отда-
стся варианту с апострофом, например: 8осга1ез’ уогсе, Хегхез’ агту.

Показательно, что классические имена, оканчивающиеся на -5,
в родительном падеже маркируются только апострофом:

АсйШез’ [э'кбкх] беагЬ
/ЕзсйуШз’ [Чзкйаз] р1ауз
Еипргбез’ [р'пргбкг] регзопаИГу
Мепе1аиз’ [.тепЛегэз] \уйе
т ЗосгаГез’ [’зпкгэйг] ПГеб те

Тйеовтз’ [бГпдшз] роет
Хейз’ [г]и:з] беегзюп
Аепеаз’ [к'пкэз] ГаШег
ЬисгеГшз’ [1(])и:'кг1:|е8] роет
Гог 1езиз’ 8аке и др.

Некоторые авторы, однако, дают в этих случаях полную форму
родительного падежа. Отношения происхождения, источника или
причастности также достаточно характерны, причем в этом случае <
пе г ограничений на тип субъекта — употребляются и антропонимы,
п названия предметов, например: Иге §епегаГз 1еПег, Иге соипПу’з 1га- /
гк'Иоп, Нге зт^ег’зугеа1 /ате, зсгепсе’з т/1иепсе оп оигзоае1у, Ни1у’з саП, р
Иге Ьоок’з 1гие гтроПапсе, Нге 1е1е\!1з1оп’з/и1иге, 1ке СоуепгтепОзроИсуф
Иге скигск’з тгззгоп. ' "" ~~л

Субъектные и объектные отношения реализуются, как прави-
мо, при наличии отглагольного имени (девербатива) или герундия в
качестве главного члена сочетания. Если девербатав образован или
соотносим с непереходным глаголом, то реализуются субъектные
отношения: Нге Нос1ог’з агта! -> Нге Нос1ог- агтед.

Если девербатив образован от переходного глагола, то может
возникнуть двусмысленность, т.е. возможность интерпретации от-
ношений как субъектных и как объектных отношений; в этих слу-
чаях дифференциация отношений (и соответственно смысл цело-
ю) обеспечивается только контекстом:

бойп’з аггезГ -> бойп аггезГеб зотеЬобу или 5о1т хуэз аггезГеб.

Му аипГ’з тигбег -> Му аип! тигбегеб зотеЬобу или Му аиШ
хуаз тигбегеб.

Тот’з ассизаПоп -> Тот ассизеб зотеЬобу или Тот хуаз
ассизеб.

Временные и локальные отношения, а также отношения меры,
степени, количества являются периферийными для родительного
надежа, так как они связаны с обстоятельственными значениями и,
соответственно, с наличием падежной формы. Они реализуются
только при существительных в роли определяемого члена с соот-
ветствующим значением — времени, места, меры, степени, коли-
чества, например: с временными и количественными отношениями —
ап коиг’8 Мау, а кеек’8 коННау, /одау’8таИ,уе$/ег(1ау’$/азк/оп, а Нау’8
жгк, .а тотепГ8 /кои§к/, /ке 8еа8оп’8//гз/ рег/огтапсе, а тНе’8 сго88
(кросс на дистанцию в одну милю), а 15 тти/ез’ с1те (15-минут-
ная поездка).

Локативные отношения также связаны с соответствующими по
значению существительными или географическими названиями: /ке
еаг/к’8 го/а/юп, 1кекоМ’8есопот1срго§ге88,/кезскооГз к/8/огу, Еигоре’х
соипМез, /ке 11т/ес1 8/а/ез’ роИсу, Поп На’8 гезог/з, ПоИутоН’з з/шИоз,
ЬопНоп’з 81§к/8.

В английской литературе встречаются случаи включения ’з как
морфемы слова при словосложении, например: ипНег /ке гоЫп’8 е&%
АргИзку (3. Сой Раззоз. ТИе В1§ Мопеу. р. 446). Эти факты свидетельст-
вуют о восприятии форманта как неотделимой части целого слова.

Перечисленные факты сохранения основных значений роди-
тельного падежа свидетельствуют о том, что сохранились в основ-
ном те из них, которые меньше связаны с синтаксисом, вне зависи-
мости от наполнения, что дает основания для признания факта су-
ществования падежной системы как морфологической сущности.

С другой стороны, нельзя игнорировать наличие процессов, сви-
детельствующих о распаде системы или переосмыслении роли быв-
шей падежной флексии. Остановимся на этих фактах.

Первым показателем является замена флексии ~(е)з графически
отделяемым грамматическим индикатором ’з, в котором наличие
апострофа знаменует автономность этой формы, ее несвязанность
с морфологической структурой существительного. Существуют раз-
ные точки зрения по поводу этой модификации. Согласно одной из
них, это произошло в связи с необходимостью дифференцировать
две морфемы — морфему множественного числа и падежную флек-
сию, которые совпали по форме, в результате чего оказались недиф-
ференцируемыми последовательности типа /ке Ъоу’з рагМра/юп и
/ке Ьоуз’раг/1с/ра//оп. В современном английском языке дифферен-
циация основана как раз на позиции апострофа.

Есть и другая точка зрения относительно отделения бывшей флек-
сии: в течение среднеанглийского периода получили распростране-
ние конструкции с притяжательным местоимением для выражения
основного падежного значения родительного падежа типа ту 1огН йй
ррас/оиз 1е//ег8, кУИНат ВгаН/огН йй т/е (Воронцова 1960). С точки зре-
пия Г.Н. Воронцовой, последняя фонема притяжательного местоиме-
11ия Л/з стала употребляться как автономная падежная флексия.

Эта точка зрения менее убедительна, так как в этом случае охва-
гываются существительные только мужского рода (Л/з), а к сущест-
вительным женского рода (кег) эта гипотеза неприменима.

Последствия этой тенденции раздельного представления флек-
сии и существительного оказались очень серьезными:

• Апостроф стал осмысляться как выражение автономности
бывшей флексии, как отсутствие ее связи с морфо-структурой су-
ществительного, что привело со временем к расширению комбина-
торики форманта -з и появлению случаев, когда он стал присоеди-
11яться не к слову, а к словосочетанию (фактически примыкая к сло-
вам других классов) и даже к словосочетаниям, включающим пре-
дикативные единицы, например:

БошеЬобу еке’з бапёЫег (’з относится ко всему сочетанию,
флексия присоединяется к местоимению)

Ле шап те Броке аЬопГ’в бои (’з присоединяется к сочетанию /7ге
тап ме зроке аЬоиТ, фактически же относится к слову тап)

Ле Мизепгп оГ Мобегп Ай’б псу/ сНгесЛг

Ле рпте гттзЛг оГЕпё1апб’Б гектбепсе

Возможность присоединения форманта -’з и к слову, и к слово-
сочетанию, и даже к предикативной единице говорит о том, что в
сознании носителей языка закрепляется восприятие этой морфемы
как своего рода агглютинативной частицы, способной присоеди-
няться к словам разных частеречных классов.

• Другим показателем переосмысления роли бывшей падежной
флексии и в связи с этим утратой (точнее, ослаблением) признаков
системной грамматической категории является сужение ее функ-
ций. Снизилась рекуррентность форманта ‘з после неодушевленных
существительных. Отмеченные выше случаи партитивной функции
((ке (геез’ Ьгапскез, (ке коизе’з гоо/, (ке зЫр’з м>геска%е и т.п.) единичны
и являются своего рода традицией в употреблении, охватывая лишь
узкий круг неодушевленных существительных.

В результате этого процесса снижения рекуррентности формант
’з оказался функционально не полностью нагруженным и у него раз-
вились новые функции — словообразовательные и синтаксические, т.е.
формант ’з приобрел характер морфемы с несколькими статусами.

В функции словообразовательного аффикса формант ’з теряет
свою релятивную способность выражения отношений принадлеж-
ности (или атрибутивности в более широком плане), так как веду-
щее слово в словосочетании, к которому относится факт принад-
лежности, отсутствует:

а (Фе) Ьакег’з — булочная

а (1йе) ЬШсИег’к — мясная лавка

а (11те) с11ет181’8/с1ш§§18Г8 — аптека

а (И1е) ЬагЬег’з — мужской мастер (е парикмахерской)

а (1Ье) ёгосег’8 — бакалейная лавка

а (11те) с1еапег’8 — химчистка

81. РаиГа (собор)

81. Гатез’ь (дворец)

В синтаксической функции формант ’з используется для оформ-
ления атрибутивной функции существительных, а также слов дру-
гих классов и целых словосочетаний, в том числе и не выражающих
отношений, типичных для родительного падежа. Например, в сло-
восочетании а мютеп’з со11е&е (женский колледж) форма чютеп’з не
выражает притяжательности, а неопределенный артикль выражает
единичность и не может относиться к существительному множест-
венного числа м>отеп, что свидетельствует о факте включения опре-
деления мотеп’з в структуру а... собесе как обычного определения с
описательной функцией. В большинстве случаев описательная
функция определения выражается категориальной природой слова
или смысловым соотношением (не падежным!) соединяемых слов.
Такое использование описательного определения, выраженного су-
ществительным с формантом обычно квалифицируется как де-
зспрИуе &етИуе, например:

1ос!ау’8 рарег (первый компонент — наречие)

Той На\'е §о1 ап^еГз еуез (отношения явно не падежные, ско-
рее имеет место сравнение — Ике ап ап§е1 Пав — «У тебя ан-
гельские глазки»)

а 8иттег’8 дау — летний день

со\у’8 тйк — коровье молоко

1йе .(оитеу’8 епс! — конец путешествия

1о кеер 8ГпЬ а1 агт’з 1еп§111 — держать кого-л. на почтитель-
ном расстоянии

Во всех этих примерах существительные с формантом ’з функ-
ционируют подобно прилагательному в роли определения. Наибо-
лее отчетливо эта функциональная модификация выявляется при
। (аличии нескольких существительных с формантом употребляе-
мых в качестве однородных членов или частей сложного слова или
словосочетания (так называемыйруоир $епИ1уе): 1ке 1асИез’апс! пйззез’
с1о1к1п&(1ераг1теп1 (1. Воз Развоз. ТЬе Вц» Мопеу, 1962, р.446); а1атоп1к
ог мо’з Ите; ап коиг апс! а кафз1а1к; /окп апс! Магу’з Ьоокз', .!окп’з й а
т'се саг 1оо. Синтаксическая функция слова с формантом й прояв-
ляется также в эллиптических структурах и предложениях.

Существует еще так называемая форма двойного генитива (<1ои-
Ые репИп>е), типа ту то(кег’з/Ыкег’з ез1а1е. Этот термин применяется
также к структурам типа 1ка1зоп о/уоиг’з, 1ка1 Ьоу о/8тНк й, где отно-
шения принадлежности выражены дважды — с помощью о/-ркгазе и
форманта ’з. Избыточность в характеристике обусловливает особую
эмотивную окрашенность этих структур.

Все перечисленные случаи функциональных модификаций или
транспозиций форманта ’з являются прямым следствием распада
всей падежной системы, исчезновения оппозиций противопостав-
ляемых форм существительного. Выжившие две формы (причем
вторая в ее явно ущербном варианте) не могли закрепиться в языке
как двухпадежная система в силу несоответствия их формального
двучленного выражения и многочленной понятийной реляционной
основы. При этих условиях остатки форм бывшего родительного
надежа могли, очевидно, выжить только при двух условиях:

• если их функционирование не противоречило новым строевым
нормам, т.е. фиксированному порядку слов, и

• если эти форманты могли быть переосмыслены семантически и
функционально.

Именно эти условия и были реализованы, и они определили
историческую модификацию форманта й.

Очень важно отметить, что становление фиксированного поряд-
ка слов оказалось решающим и определяющим фактором в разви-
тии не только синтаксических структур, но и в морфологии сущест-
вительного и других частей речи.

Перечисленные факты переосмысления — функционального и
семантико-релятивного — свидетельствуют о том, что сущность яв-
ления давно вышла за рамки падежной флексии, обрела черты уни-
версального средства выражения синтаксических атрибутивных от-
ношений, вне зависимости от уровня и природы соединяемых еди-
ниц. Формант й явно обнаруживает свойство агглютинативных час-
тиц в языках этого строя. Наряду с агглютинативной сущностью,
наблюдается лексическая избирательность форманта ’з, связанная
с сохранением одного из значений родительного падежа (принад-
лежность или посессивность), что ставит формант \ в положение
формы с несколькими статусами, т.е. есть все основания говорить о
наличии в английском языке полистатутной морфемы Ъ широкого
профиля (падежная флексия, словообразовательная морфема, син-
таксический маркер). Примечательно, что для форманта ’$ более
важным является положение перед определяемым словом, чем не-
посредственно после определяющего. Это обстоятельство говорит
о том, что в становлении полистатутного форманта большую роль
играет его способность адаптироваться к существующим законам
фиксированного порядка слов.

В связи с этим вопрос о наличии падежа сильно усложняется: с
одной стороны, полистатутность морфемы ’я связана с ее выполне-
нием исконных падежных функций; с другой стороны — с выпол-
нением ряда явно не падежных функций и целым рядом промежу-
точных, разнохарактерных по своей сути функций. При этом неяс-
ными остаются два вопроса:

• Почему из трех существовавших в древнеанглийском языке син-
тетических косвенных падежных форм (СешПуе, Байуе, Ассп-
ьабуе) сохранилась только форма родительного падежа, хотя для
выражения отношений этого же падежа параллельно с ней раз-
вивался аналитический способ передачи этих отношений с пред-
логом о/ (р/-рИга8е)2

• Почему существенно сузился функциональный, т.е. собственно
падежный, диапазон родительного падежа?

Ответы на эти вопросы можно получить только с помощью исто-
рических данных. Впервые этим вопросом заинтересовался Г. Суит
(8\уее1 1875-76:47), особенно парадоксальным лингвистическим дуа-
лизмом — параллельным развитием (в сторону уменьшения потенциа-
ла) старой синтетической формы родительного падежа и появлением
новой аналитической формы с предлогом о/. Он начал последователь-
но сопоставлять современные синтетические ’а формы и аналитиче-
ские формы с предлогом о/с историческими данными об использова-
нии родительного падежа. Известно, что в древнеанглийском сущест-
вовало две модели выражения отношений родительного падежа:

1. Первая модель — ту/пеп<Г$ Ьоокз, в которой существительное в
родительном падеже стояло в препозиции к определяемому слову
Ьоокг,

2. Вторая модель, не сохранившаяся в английском языке, сущест-
вует, например, в русском и немецком языках: книга моего бра-
та, сНе ВйсИег тетех Егеипс1ех, где существительное в родитель-
ном падеже стояло в постпозиции к определяемому слову.

Результаты сопоставления убедили Г. Суита в том, что формант
\ сохранился только в тех случаях, когда в соответствующей конст-
рукции в древнеанглийском слово в родительном падеже было в
препозиции к определяемому слову, т.е. аранжировка связанных
членов предложения не противоречила нормам порядка слов, ста-
новление которых происходило в английском языке в тот период и
позже. В тех же случаях, когда порядок организации был иным (пост-
позиция слова в родительном падеже), произошла замена на анали-
тическую форму с предлогом о/. Эти данные важны, поскольку они
доказывают, что выживание остаточных форм родительного паде-
жа, как оказалось, было связано с доминирующей тенденцией ста-
новления изолирующих черт в английском языке.

Дальнейшее становление и функциональная эволюция этой
формы находится в полном соответствии с утвердившейся позици-
онной характеристикой слов в родительном падеже:

1) Происходит обеднение и сужение семантики формы: сведе-
ны до минимума случаи партитивного значения; исчезает четкость
в разграничении субъектных и объектных отношений (Мт’х асси-
хаНоп, ту аип1’х тигВег), так как их разграничение было ранее связа-
но с иным порядком следования компонентов словосочетания. В
современном языке преобладает отношение принадлежности.

2) Фактически формант употребляется только с существитель-
ными в единственном числе, так как формы (Не Ьоу’х гоот и 1ке Ьоух’
гоот звучат идентично и различие между ними — чисто графиче-
ское. Поэтому многие авторы не без основания считают, что суще-
ствительные множественного числа не могут иметь формы роди-
тельного падежа (Ктшат^а 1932:8, 39,60, 87). С этой точкой зрения
можно спорить, так как в случае ууотеп’х, скМгеп’х апостроф исполь-
зуется, но при этом форма множественного числа образуется с по-
мощью внутренней флексии. Однако, бесспорно, что форма с о/-
ркгахе предпочтительна при существительном во множественном
числе, если множественное число образуется с помощью оконча-
ния ~(е)х.

Вместе с тем, синтаксическая структура о/-рИгахе, которую не-
которые грамматисты называют даже о/-сахе (81гап& 1974: ПО) не
является абсолютно омонимичной падежной форме с Действи-
тельно, построения 1/ге Ьоу’х Ьоок и 1/ге Ьоок о/Иге Ьоу не являются
абсолютными синонимами в силу того, что в первом случае харак-
тер отношений выражается в слове (морфологически), а во втором
случае он основан на синтаксической структуре и менее зависим от
лексического значения связываемых слов. Поэтому вполне норма-
тивно отрицание в структуре первого типа (й й по( (ке Ьоу’з Ьоок), и
маловероятно в *Й й по( (ке Ьоок о/ (ке Ьоу. В первом случае отрица-
ние относится ко всей структуре, во второй — только к слову (ке Ьоок.
Б. Стрэнг отмечает, что в идиоматических сочетаниях чаще исполь-
зуются падежные формы, чем о/-ркгазе. Например: топеу’з м>ог(к,
кагт’з м>ау, кеагГз соп(еп(, ттсГз еуе, ~т(з’ епс1. Даже в некоторых слу-
чаях тесной, но не идиоматической связи замена на о/-ркгазе невоз-
можна: уез(егЫау’з гат, ЮсЬау’з еп§а§етеп1з, (отоггом>’з и др.
(8(тап§, там же). Факты такого рода говорят о том, что характер от-
ношений связан с лексическим значением связываемых слов, а точ-
нее, определяются концептуальной сферой человека. В случае мор-
фологического способа выражения отношений (с ’з) лексическое
значение слова очень важно; в случае типа (ке Ьоок о/(ке Ьоу харак-
тер отношений основан на синтаксической структуре и менее зави-
сим от лексического значения связываемых слов.

Категория детерминации: Артикль

Категория детерминации иногда рассматривается широко — с
включением в нее указательных и притяжательных местоимений. В
настоящем разделе речь пойдет только об артиклях, для которых
функция детерминации является основной и которые не имеют соб-
ственного референта.

Категория детерминации прежде всего привносит значение оп-
ределенности/неопределенности, необходимое для однозначного
восприятия смысла высказывания. Хотя это значение не является
свойством самого означаемого предмета, явления или абстрактно-
го понятия в его объективном существовании, оно обязательно воз-
никает как значение в процессе коммуникации, в плане уточнения
о сообщаемом, для достижения взаимопонимания между говоря-
щим (автором) и слушающим (читателем).

Категория детерминации существует и в безартиклевых языках,
и сопоставление способов выражения детерминации в разных язы-
ках представляет интерес прежде всего в плане выяснения специ-
фики функционирования артиклей в этой сфере.

В некоторых языках, в том числе в русском, эта категория выра-
жается порядком слов, акцентуацией отдельных слов для выделе-
ния новых для адресата элементов предложения-высказывания,
специальными морфологическими формами, выражающими коли-
чественную определенность/неопределенность (например, поел хле-
ба — съел хлеб, попил молока — выпил молоко), а также лексическими
средствами, указательными местоимениями и частицами:

Он-то и сказал мне об этом.

Он тот человек, о котором мы говорили.

Для английского языка все эти средства неприемлемы, так как в
нем, как в языке преимущественно изолирующего типа, порядок
слов и ударение фиксированны, а морфологические средства све-
дены до минимума и поэтому не могут быть использованы для ком-
муникативных целей выражения детерминации. В английском язы-
ке эти функции выполняются артиклями — неопределенным артик-
лем а (ап) и определенным артиклем (Не, а в некоторых функциях
используется триада — а, (Не и отсутствие артикля (нулевой артикль —
гего агИс1ё).

В общем виде функцию артиклей можно определить следующим
образом: артикли выполняют конкретизирующую функцию, т.е. спо-
собствуют достижению однозначности смысла в восприятии реципи-
ента. Другими словами, артикль — это мостик между концептом,
формирующимся в сознании, и его речевой или текстовой реализа-
цией. Этой концепции придерживаются многие лингвисты, напри-
мер Г. Гийом, который говорит, что переход от языка к речи включа-
ет преобразование потенциальных значений существительного в
языке (т.е. виртуальных значений) в конкретное значение в конкрет-
ном высказывании (СшПаите 1919: 22). Другие авторы усматрива-
ют тут соотношение между предполагаемым значением (соппо(а(юп)
и реализованным (с1епо(аНоп).

Совершенно очевидно, что артикль, будучи конкретизатором
смысла, выполняет не одну функцию, а целый ряд их, так как смысл
синтезируется из комплекса составляющих. Поэтому считать ар-
тикль носителем только грамматического значения нет достаточ-
ных оснований. Не-во всех случаях артикль выполняет только грам-
матическую функцию — в ряде случаев добавляется и номинатив-
ная функция, причем значимость последней преобладает. Иногда
использование артикля обусловливается речевой привычкой (вреесН
ИаЫ(). Некоторые авторы называют такое использование «функцио-
нальным балластом», однако замена одного артикля другим или
вообще опущение артикля и в этих случаях либо невозможны, либо
могут привести к изменению смысла, и потому говорить о «балла-
сте» тоже нет оснований. Сравнение его с маркером инфинитива,
т.е. приинфинитивной частицей 1о, также не имеет оснований в силу
того, что артикль полифункционален, как будет показано ниже.

Итак, артикль — это маркер, имеющий несколько функций. Це-
лесообразнее трактовать его как проклитик — особую форму для уточ-
нения общего смысла высказывания-предложения и значения су-
ществительного, форму, которая требует основного элемента, смысл
которого она уточняет.

Функции двух артиклей сходны в том самом общем смысле, что
оба причастны к выражению определенности/неопределенности, но
это не значит, что они всегда стоят в оппозиции друг к другу (за ис-
ключением функции обобщения, о которой речь пойдет ниже). Как
правило, эти артикли не взаимозаменяемы.

Для английского языка характерно отсутствие в ряде случаев
четких частеречных границ, типичность полистатутных и полифунк-
циональных слов, или полисемия без выражения формальных дис-
тинктивных признаков, широкое распространение конверсивных
механизмов и, наконец, лексемный принцип регистрации слов в
словаре, где слова разной частеречной принадлежности собраны в
одну словарную статью, что предопределяет необходимость конкре-
тизирующей функции артикля. Правильнее было бы сказать кон-
кретизирующих функций артикля, так как этих функций много и они
могут быть сгруппированы определенным образом в зависимости
от цели и области конкретизации. Дифференциация функций име-
ет, безусловно, психологическую основу, с одной стороны, и ком-
муникативную направленность, сдругой, хотя в рамках этой направ-
ленности не всегда можно выделить функции в чистом виде.

Особенно много функций выделялось и выделяется у определен-
ного артикля, что отразилось в терминологии. По свидетельству
П. Кристоферсена, автора монографии по артиклям, определенный
артикль Фе называли <1е1еггттп&, <1еЦтп&, Мт^иаИйп^, рагНаДапг,-
1п&, зреааИ&пв, с1е8спрП\>е,/атЩап^п^, ас1иаП&п&, сопсгеНйпр,, яиЬ&1ап-
1т^т§иар. (СйпзФрйегзеп 1939:50-51). Действительно, все эти функ-
циональные значения, приобретаемые существительным в плане экс-
пликации его морфологических и номинативных характеристик, воз-
можны при его употреблении с определенным артиклем.

Обратимся, прежде всего, к сопоставлению основных функций
двух артиклей. Здесь несомненна роль лексического значения ар-
тиклей, которая воспринимается носителями языка иногда неосоз-
нанно.
I. Роль лексического значения артикля в формировании значения
определенности/неопределенности существительного

Первой и очень важной функцией артикля является когнитив-
ная функция индицирования, или маркирования, предметности,
или, точнее, субстантивности в широком плане. Поскольку суб-
етантивностъ представлена по-разному в разных подклассах этой
части речи, здесь трудно ожидать единства в оформлении артик-
лем. Основные функции современных артиклей связаны с их ис-
ходной семантикой, и эти различия в семантике уже ориентируют
адресата (и соответственно учитываются говорящим или автором
при формировании предложения-высказывания). По существу,
здесь еще действует в какой-то мере в сознании человека принцип
композиционности (значение артикля + значение существитель-
ного).

Наиболее общим значением неопределенного артикля является
импликация чего-то нового, незнакомого, иногда неожиданного, зна-
ние о котором ограничено лишь знакомством в пределах описы-
ваемого временного пространства (один из, любой). Эта функция
является естественной производной от исходного его значения, так
как неопределенный артикль произошел из древнеанглийского ап/
опе (один). Впоследствии значение единичности переосмыслилось
в значение вычлененности (один из многих), т.е. в классифицирую-
щее значение отнесенности к множеству однородных сущностей:
Не (з а (1ос1ог, ТИй й а Ьоок', Ткеге й ап арр1е-1гее гп ту^агдеп', Не й а
тап/гот оиг 1омт и т.п. Наряду с этим сохранилось и старое древ-
неанглийское числовое значение единичности: (УаН а тти1е', I доп’1
гететЬег а уюгс!/гот 1е11ег. Значения вычлененности из множе-
ства и единичности характерны для нарицательных существитель-
ных, означающих дискретные сущности. При употреблении тех же
существительных во множественном числе эти значения нивели-
руются и появляется новое значение неопределенности, которое
часто подтверждается употреблением неопределенного местоиме-
ния зоте (какие-то, несколько).

Определенный артикль 1ке, напротив, предполагает, во-первых,
информированность адресата на основе предшествующих обстоя-
тельств или опыта о референте и, во-вторых, установку на воспри-
ятие чего-либо в целостности, единстве, а также выделенности, ука-
зательности, индивидуализации. Все эти функции обусловливают-
ся также происхождением артикля — из указательного местоиме-
ния (ОЕле). Эти значения (указательности, индивидуализации, вы-
деленное™, информированности о предмете речи) хорошо ощу-
щаются в таких употреблениях, как: кУе/ог&о((о сИзсизз И а((ке (1те
(= а( (ка( Ите); Ткеу зо1(1 И ди(ск1у а((ке рпсе (= а((ка( рпсе); Не
теап( по(кт% о/ (ке зоП (= о/(ка( зог().

Выделительное значение определенного артикля лежит в осно-
ве его сингуляритивной функции, т.е. употреблении с существитель-
ными — наименованиями уникальных референтов: (кезип, (ке тооп,
(ке еаг(к, (ке шйхегзе, (ке (заг, (ке к(п&, (ке рое( Вугоп, (ке &геа( Зкаке-
зреаге, (ке кеас1таз(его/оигзскоо1. Случаи, подобные (ке (заг, (ке к(п§,
(ке рое( Вугоп иллюстрируют особую выделительную функцию, ко-
торую можно назвать этикетной, выражающей особое почтение, так
называемое копопДс (ке (СаПаз: 39).

Выделительная функция артикля (ке закрепилась в языке при упот-
реблении именных сочетаний с ограничительными прилагательными
(НтШпр, асЦескуез)'. (ке 1е/( капН, (ке ргеуюизра§е, (ке аЬзокйе Нт((, (ке сеп -
(га1 раг(, а также с прилагательными в превосходной степени, имею-
щими ту же ограничительную значимость: (ке Ьез(ре^огтапсе, (ке тоз(
е1е$ап( соз(ите, (ке Ьп&к(ез( ас(ог, (ке котс1ез(тап I кауе еуег зееп.

Выделительная способность артикля используется и для наме-
ренного создания эффекта необычности, уникальности. Например,
в случаях, подобных выражениям (ке ри^.1е<1 Тот, (ке ИтМ Магу, (ке
апргу Зоатез, артикль подчеркивает необычность, исключительность
проявления свойств, не характерных для референта (обычно чело-
века) и раньше не отмечавшихся, или подчеркивается особая эмо-
тивная окрашенность его состояния.

Выделительное значение артикля хорошо ощущается при его
антиципирующей (предваряющей) функции; в этом случае артикль
выполняет роль связующего элемента:

... Фе зрееей 1о хуЫсй уои аПибеб (именно та речь, на кото-
рую вы ссылались)

...Фе таиег луЫсй уои геГег Го

... Фе бау \уйеп уои и'еге Ьогп

... Фе геазоп \уйу I азк аЬош й

Релятивное местоимение может в таких случаях опускаться:

... Фе Ьоу 11оокеб Гог

... Фе Ьоок уои &ауе те

На основе значения единичности и целостности у обоих артик-
лей сформировалось значение обобщения (генерализации). Это
значение реализуется обоими артиклями. Однако разницу в зна-
чении не всегда легко объяснить. Тем не менее, это не синоними-
ческие значения.

Частичное функциональное совпадение артиклей объясняется
тем, что их обобщающая функция определяется концептуальной
направленностью двух разных номинаций — обобщающего наиме-
нования какой-то дискретной сущности в целом (артикль 1йе) и
обобщающего наименования одного, отдельного, но типичного
представителя этой сущности (артикль а). Сам факт концептуаль-
ной представленности сильно сближает обе номинации. Например:

ТЬе 1щег 18 а хмПс! атта1 {т.е. тигр вообще).

А й^ег 18 а атта! {т.е. любой тигр).

А са118 аЬуаув а са! {любая кошка всегда остается кошкой).

В первом предложении смысл основан на обобщении рода жи-
вотных в их совокупности, без выделения отдельной особи. Во вто-
ром и третьем предложениях этот же смысл строится на выделении
одной особи, которая воплощает все свойства животных данного ти-
па. По существу, происходит сближение по смыслу, так как в обоих
случаях исчезает дифференциация по количественному признаку.

Обобщающая функция определенного артикля легко переос-
мысляется в собирательную. Поэтому определенный артикль упот-
ребляется перед фамилией для обозначения семьи, рода, клана в их
целостности, как множества индивидов с одной фамилией — (Не
Вгоюпз, 1Ие (УаКопз.

Перечисленные основные функции артиклей, однако, не охва-
тывают все возможные случаи их использования. Они касаются, в
основном, конкретных нарицательных существительных. За рамка-
ми остаются другие типы наименования и дискриминация коцепту-
ального/реального (референтного/нереферентного) наименований.

Вначале следует рассмотреть, как используются артикли в сво-
их основных функциях в тексте для создания его функциональной
перспективы.

2. Коммуникативная функция артикля

Описанные выше основные функции артиклей, связанные с их
исходной семантикой — либо индикацией незнакомого, нового у
артикля а (ап), либо индикацией информированности, знания о
референте у артикля /Ае, реализуются также на уровне целого пред-
ложения и текста как маркеры коммуникативного уровня.
Коммуникативная функция артикля — это способ введения обозна-
чения референта в коммуникативное пространство либо как уже из-
вестного адресату, исходного в повествовательно-информационном
плане, либо как нового, неизвестного, представляемого впервые. Тем
самым способы детерминации связываются со степенью информи-
рованности адресата о предмете разговора или направленности тек-
стового изложения, а также с этапами процесса осмысления адреса-
том новой информации. Все эти моменты учитываются говорящим
или автором и соответственно определяются или модифицируются
ими.

Дифференциация по степени известности/неизвестности соз-
дает определенную динамику в предложении, а через него — в тек-
сте, которая получила в лингвистике название функциональной пер-
спективы предложения на основе чередования тематических (обо-
значающих уже известное) и рематических (обозначающих новое)
элементов в структуре предложения (В. Матезиус и др.). Чередо-
вание темы и ремы (так называемое актуальное членение) создает
известную информативную перспективу, обеспечивает текстовой
континуум. За этим стоит потребность отразить в языке ход мыс-
ли, логическую последовательность следующих друг за другом
предложений. При этом, конечно, происходит адаптация предло-
жений в коммуникативном и формальном плане в сторону их при-
емлемости для вхождения в последовательность изложения в тек-
сте.

Текстовый принцип подхода к описанию действительности
предполагает, с точки зрения X. Вайнриха, помимо линейности и
регистрации сугубо последовательных моментов, еще и творчески
деятельностный подход говорящего, порождающего текст по сво-
ему замыслу, а также творческий подход адресата, его восприни-
мающего. Эта творческая деятельность связана с определенной
стратегией, интенцией, с определенным планированием автора
(говорящего), с одной стороны, и с определенной антиципацией,
предположительностью при восприятии, с другой. В концепции
X. Вайнриха роль артиклей в плане общего семиозиса (т.е. форми-
рования смысла) предложения очень важна (УУетпсЬ 1969: 66;
Кашкин 2001: Гл.У).

В языках безартиклевых, например русском, введение в ком-
муникативное пространство осуществляется, в основном, с помо-
щью супрасегментных средств — порядком слов, акцентуацией, а
также некоторыми морфологическими и лексическими средства-
ми. Например, в предложении Из ворот вышла девочка постпози-
ция слова девочка и ударение на этом слове свидетельствует о ре-
матическом статусе этого слова в предложении-высказывании. На
английском языке этому предложению соответствует предложение
Л Дг1 сате ош о/ 1Ие уа(е. В другом предложении Девочка вышла из
ворот и повернула направо статус слова девочка меняется — это уже
тематическая часть высказывания, что в соответствующем по
смыслу английском варианте будет выражаться определенным ар-
тиклем: ТИе §1г1 сате ои1 о/ 1Ие уа1е апс! (игпед /о 1Ие пуИ1.

В русском языке тема-рематическая дифференциация может
также определяться усиленным фразовым ударением:

Мальчик 'пришел
'Мальчик пришел
Пришел 'мальчик
'Пришел мальчик

соответствует
соответствует
соответствует
соответствует

ТИе Ьоу Иаз соте.
А Ьоу Иаз соте.
А Ьоу Иаз соте.
ТИе Ьоу Иаз соте.

К морфологическим способам выражения определенности/не-
онределенности в русском языке относятся также видовые глаголь-
ные формы и особые морфемы в слове, обозначающем объект дей-
ствия (так называемое «объектное спряжение»):

Он поел хлеба — Не а1е зоте Ьгеад.

Он съел хлеб — Не а1е 1ке Ьгеас!.

Определенность/неопределенность может быть выражена лек-
сически — в основном с помощью указательных местоимений (те
двое, какой-то незнакомец и т.п.)

Сопоставление способов выражения актуального членения в
артиклевом и безартиклевом языках интересно прежде всего в пла-
не сопоставления и выявления степени вариативности передавае-
мого смысла при использовании артиклей. В английском языке
использование артиклей в этой роли имеет определенную специ-
фику, связанную с их исходным значением, роль которого не ис-
чезла несмотря на полифункциональность обоих артиклей.

В общесмысловом плане определенный артикль имеет анафо-
рическую внутритекстовую референцию, т.е. индицирует отнесен-
ность к уже упомянутому (или известному из фоновых знаний),
тогда как неопределенный артикль индицирует катафорическую
внутритекстовую направленность, т.е. предопределяет потенциаль-
ную возможность дальнейшего центрирования текста вокруг вво-
димой новой информации (\Уешпс11 1969: 66). В совокупности два
артикля обусловливают, как уже было отмечено, коммуникатив-
ный динамизм текста и актуальное членение каждого предложе-
ния, т.е. адаптацию его структуры и использование артикля в со-
ответствии с общим замыслом развития текста, тем самым обес-
печивая и его связанность. В то же время артикли обусловливают
глубину текста, в частности определенный артикль, имплицируя
ретроспективность, предполагает отсылку к предшествующему
знанию, учету предшествующей ситуации или характеристики, что
также расширяет информационный потенциал текста за счет при-
влечения фоновых знаний или само собой разумеющихся деталей.
Поэтому в предложении, помимо основных темы и ремы, всегда
возможны вторичные темы или ремы, например тематические об-
стоятельства, которые используются с определенным артиклем,
или определения, примыкающие креме (Шевякова 1980):

А ргеШге хуЫсй а(Ггас1ес11щ айепйоп оп Фе хуаП \уаз оп1у сйт1у

1й Ьу а 1атр оп И1е ГаЫе.

Зтоке тохес! Ггот Фе тег.

В этих предложениях определенный артикль в словосочетани-
ях оп (Не т!1, оп (Не 1аЫе,/готп 1ке тег обусловлен фоновыми зна-
ниями автора и адресата об этих само собой разумеющихся или
известных объектах. В свою очередь, неопределенный артикль, как
уже отмечалось, сигнализирует о новой информации.

Таким образом, в коммуникативной функции задействованы
оба артикля, что создает оппозицию двух коммуникативно соот-
носимых детерминативов — неопределенного и определенного ар-
тиклей.

Наиболее отчетливо это представлено в тексте сказок. Сказка,
по мнению И.И. Ревзина (а до него об этом говорил В.Я. Пропп),
«функционирует как образец парадигмы связного текста» (Рев-
зин 1975: 90-91), как эпически-наивное, обычно лейтмотивное и
логически выдержанное повествование, в котором введение на-
именования референта, упоминаемого впервые, всегда индици-
руется неопределенным артиклем. Вот как начинается написан-
ная Ч. Диккенсом «Битва жизни» (Тке ВаШео/Ы/ё), намеренно сти-
лизованная автором под рождественскую сказку со счастливым
концом:

“Опсе ироп а Гппе, й таИегз НШе хуйеп, апс1, ш зФ1хуап
Еп§1ап<1, й таИегз Ип1е хуйеге, арегсе ЬаШе хуаз ГоирйГ. И хуаз
Гойей! ироп а 1опуаиттег дау хуйеп Фе хуаут§ щазз хуаз егееп.
Мапу а мНд/1оу>ег Гогтед Ьу Ле Айпцфйу Иапс11о Ъе а рег/ите(1
%оЫе1 Гог 11ге дезу, ГеЙ118 епаше1ес1 сир Г111ед зуйЬ Ыоод 11та1 дау,
апд зкппкшё дгорред....”

В следующем отрывке первоначальный детерминатив — неоп-
ределенный артикль — при вторичном упоминании того же рефе-
рента заменяется на определенный, т.е. референт подается как уже
известный:

“Т1геге Пзсд а кнщ апд а циееп. ТЬеу кай а даи§Ыег, а рппсезз.
Т1геп Ле циееп сНей, апд Ле кт§ 1оок а зесопд МГе. ТЬе з!ер-
шоЛег д1з11кед Ле рппсезз а! опсе...

Эти отрывки являются образцами строгого соблюдения тема-
рематического членения в каждом последующем предложении. Од-
нако в современной прозе нередко используется прием «вбрасыва-
ния» читателя или слушателя непосредственно в ситуации, без пред-
варительного ознакомления. Вот как начинается рассказ Дж. Чиве-
ра «Управляющий» (I. СЬееуег, ТИе 8ирепп1епдеп1)'.

“ТЬе а1агш Ье§ап пп^ше а! 81х т Ле топшщ. И зоипдед
Гатйу т Ле йгз€-Поог араНтеп! 11га! С1ге81ег СооИд^е зуэз уеп
аз рай зуа^ез оГап арайтепЬЬоизе зирепп1епйеп1....”

Приведем еще один отрывок, в котором также используется при-
ем «вбрасывания», однако дальше, в зависимости от категориаль-
ного и функционального значения существительных, появляются
и неопределенные артикли:

“ТЬе гоот зуаз етрГу. У/аз Леге апуЛтё ипизиа! т й? ТЬеге
зуаз ап етр!у гоот т а йезеНеё Ьоизе. ТЬои§11 уои зуои1дп’1 8ау
Ла! Ле Ьоизе зуаз дезепед 1оокт§ а! Й Ггот Ле з!геек И 1оокед
шее, й зуаз а пезу апд ек^апТ Ьоизе, Ике а пезу §иез1 т Ле о1д
Чгеек”

Разная подача одного того же референта — то как уже знакомо-
го, то как вводимого или характеризуемого в первый раз — создает
динамику в самом осмыслении описываемого референта с разных
точек зрения — объективной, субъективной, с точки зрения людей,
имеющих отношение к описанному в отрывке дому, или случайных
прохожих.

Однако артикли могут выражать не только уже известное, но еще
и не известное. Их функции гораздо шире. Обратимся кдетальному
рассмотрению этих вопросов.
3. Номинативные и морфологические функции артикля

Эти функции взаимосвязаны и предполагают значительное рас-
ширение функциональных возможностей артиклей, так как в рам-
ках этих функций маркируется не просто отнесенность к классу су-
ществительных, но отнесенность к более дробным его разновидно-
стям — к его категориальным подклассам — существительным соб-
ственным/нарицательным, конкретным/абстрактным /веществен-
ным, уникальным/обобщающим, исчисляемым/неисчисляемым/
собирательным. При этом маркируется не только морфологиче-
ский подкласс, но и тип номинации, т.е. дифференциация кон-
цептуального и реального. Тем самым артикль выполняет функ-
цию динамического преобразования в рамках класса существитель-
ных.

В реализации этих преобразований используется триада: неоп-
ределенный артикль — определенный артикль — отсутствие артикля
(нулевой артикль), так как отсутствие артикля также значимо и в
морфологическом и в номинативном плане.

В морфологическом плане отсутствие артикля выражает «не-
вычленяемость» в виде отдельного объекта, представление рефе-
рента либо в виде массы, материала (м>а1ег, запд, тИк, ат), либо
референт воспринимается как сплошная материальная, но не дис-
кретная масса, как, например, поле, газон, луг, покрытые сплошь рас-
тениями (&газз,/1ах, с1о\ег). Это может быть также членимый рефе-
рент, преподносимый адресату как название обобщенной совокуп-
ности (ШегаПте, рое1гу, ргозе, к1з1огу, П/е, а%е, апИдиИу, арукиНиге)',
совокупность людей в виде государственных, правовых, социаль-
ных или религиозных организаций, обществ, партий, воинских
подразделений и т.п. (РагИатеп!, 8епа1е, Сопргезз, 6о\егптеп(, Неад-
диаг1егз, Бтз1опа181а//). Значение обобщенной совокупности со-
храняется и при наличии определения (ЕпрПзк ЫзЮгу апд ШегаШге,
П/е 1п с1езег1, о1д аре), но может быть разрушено при изменении
структуры (1ке РагПатеп! о/ 1ос1ау), когда имеется в виду конкрети-
зация или выделение особенностей.

Без артикля употребляются также существительные, обозна-
чающие процессы и процедуры, например приема пищи (а! 1ипск\
а( сПппег; 1еа каз оуег, 1кеу кауеуиз1 /пйзкед Ьгеак/аз1).

Безартиклевое употребление характерно также для повелитель-
ных предложений, особенно военных команд, для которых ирре-
левантно само понятие вычленяемости/невычленяемости: пех1
р1еазе, еуез Прк1, капдз ир.
Безартиклевое употребление распространяется также на сущест-
вительные во множественном числе, передающие значения социаль-
ного статуса или совокупности людей одной профессии, националь-
ности, расы, приверженцев идей или религии и т.п.: поЫез, едиа!з,
зирепогз, !п/епогз, ДотезИсз, соттегс!а1з, Скпзйапз,рптШуез, апс!еп1з,
соп1етрогаг!ез, ИЬега!з, сопзегсаНуез, с!етосга1з, Еигореапз, АзгаНсз,
Еигаз!апз, 1псНапз, Ыаскз, уМсез. Все эти слова обозначают дискрет-
ное множество, мыслимое как однородное единство, объединен-
ное по одному признаку.

В английских грамматиках обычно выделяют также случаи опу-
щения артиклей, которые объясняют тем, что подобные сочетания
становятся привычными, приобретают характер штампов или фра-
1сологизируются, т.е. обретают смысл в своей целостности, обычно
с переосмыслением первичного значения (Борцова 1993). Однако
смысл на основе целостного восприятия структуры и есть признак
изменения типа номинации, т.е. осуществляется номинация кон-
цептуального плана, при которой обозначаются не сами реалии ок-
ружающего мира, а имплицируются их свойства (размеры, состоя-
ния, качественные, временные или локальные характеристики и
т.п.). Большинство из них идиоматичны, поэтому они усваиваются
целостно и мнемонически (аз зрееск каЬИ), без анализа состава и
связей. Другими словами, в этом случае имеет место не «опущение»,
а вполне обоснованная нормами языка безартиклевая номинация
концептуального плана. Приведем несколько примеров: Ъек^ееп_рп-
цег апс! 1китЪ\/гот кеас! (о/ооГ, 1оск, з1оск, апс! Ьагге! (полностью гото-
вый); /о саП а 1к!п§ 1о ттск, Ьу \\>ау о/', !п сазе о/.

Таким образом, в собственно номинативном плане отсутствие
артикля означает концептуальность или нереферентность обозна-
чаемой сущности, либо обусловленной природой самой сущности
референта, либо намерением, в соответствии с интенцией автора,
снять референтное значение и перевести номинацию в другой
гип — концептуальный, нереферентный. Это, однако, не значит
что при введении средств для достижения вычленяемое™ рефе-
рента и при наличии определенного контекста исходный тип но-
минации для данного слова не будет восстановлен. Приведем при-
меры в подтверждение этой возможности:

1. Не !з тап епои&к 1о з1апс1 И (слово тап означает мужчину как кон-
цептуально обобщенного носителя таких качеств, как сила, му-
жество, выносливость и др.: «Он в достаточной степени мужчи-
на, чтобы вынести это»).
2. Не 18 1ке таи /ог (Не/>Ь /Не таи обозначает единственного или
специально намеченного человека, способного выполнить эту
работу. Артикль выполняет функцию выделения, выражения
единичности в смысле способности к чему-то, адекватности для
выполнения какой-то миссии: «Он именно тот человек, кото-
рый способен выполнить эту работу»).

3. Не 18 а таи /гот оигкят (а таи означает «один из многих подоб-
ных» — артикль используется в своей классифицирующей функ-
ции, выражая отнесенность к классу однотипных сущностей и
значение единичности: «Он — парень из нашего города»).

Дифференциация подобного рода носит системный, регулярно
воспроизводимый характер. Можно привести целые списки подоб-
ного рода номинаций по типам:

1. \Уе кпо\у уегу 1й11е аЬоЩ ргеЫвГопс тап.

ТЬе ^агбеп зеетсс! шПоисйес! Ьу Пае йапс! оГ тап.

Не 18 тоге агйз! (кап зсиЦйог.

Мапк 1т118 а сйуегзйу оГ Китай 8рес1е$.

2. Т111818 Фе 1(1еа 1йауе Ьееп 1гут§ Го Гогти1а1е.

Т111818 Фе пе«8 ууГн с 11 тау кП1 Пег.

ТЫз у/а8 Фе еп(1 поводу ехресГесЙ

3. ТЫз 18 ап ехГгасГ Ггот Фе Ьоок.

Неге 18 ап ехатр1е оГ висй иза^е.

Не 18 а ЫийепГ оГ 111 е ОтуегзПу.

Тйеге 18 а тап ууаШпё Гог уои т Фе йа!1.

Наличие трех возможных форм — а (ап), 1ке, гего-агйс1е, — т.е. ва-
риативность морфологических подклассов существительных и возмож-
ность представлять дифференцированно референтное и концептуаль-
ное значения создают широкий диапазон возможных функций. Вме-
сте с тем возникает трудность при их описании, так как они не всегда
дают оппозиционно сопоставимые значения. С другой стороны, не-
которые подклассы существительных испол ьзуются не со всеми артик-
лями, и эта избирательность также усложняет систематизацию.

Еще П. Кристоферсен в своей книге «Артикль» привел таблицу,
иллюстрирующую избирательность в возможности использования
артиклей с существительными. Он выбрал пять слов с разным кате-
гориальным значением и типом номинации — саке, Ьоок, ЬиНег, Лкп,
едиа1ог— и получил следующую картину использования артиклей:
1 2 3 4 5
Хего аг1лс1е саке ЬиИег 1оЬп
1пс1ейпйе агйс1е а саке а Ьоок йп&йаг
Вейпке агйс1е Ле саке Ле Ьоок Ле ЬиПег Ле едиа1ог ыгц>и1аг
Мо агйс1е сакев Ьоокв р1ига!
ОеЛпИе агйс1е Ле сакек Ле Ьоокз р1ига1

Из этой таблицы П. Кристоферсена видно, что сверх четырех
нормативных форм (как у слова Ьоок) возможно употребление пя-
той безартиклевой формы (саке), т.е. некоторые существительные
могут обозначать и конкретные объекты и объекты материальные
(1кт%-уюгй8 и /ишл-и'огА). Эта дифференциация определяется нали-
чием/отсутствием артикля. Некоторые сущствительные не имеют
категории числа, так как обозначают массу, вещество (ЬиНег), а не-
которые вообще не употребляются с артиклями (Докн). Пятая ко-
лонка включает слово, обозначающее уникальную сущность (едиа-
1ог) и употребляемое только с определенным артиклем. В индика-
ции этих различий первостепенную роль играет артикль, причем
используется вся триада.

Прескриптивизм традиционной грамматики, однако, не всегда
подтверждается фактами языка. В этих правилах отражается лишь
наиболее типичная практика использования артикля. На самом деле
типичность моделей часто нарушается.

Собственно морфологическая функция артиклей (и их употребле-
ние в качестве маркеров существительных разных подклассов) про-
является уже на уровне слова и словосочетания. Остановимся на
этом более подробно:

а) Оппозиция нулевой артикль — неопределенный артикль реализует
дифференциацию материальных и конкретных существительных:

ё1а§8 — стекло а е1а88 — стакан, рюмка, барометр

1гоп — железо ап поп — утюг

В этих и подобных случаях часто имеет место толкование таких
пар как омонимов, хотя разные значения обычно приводятся в од-
ной словарной статье на основании общей онтологической осно-
вы — вещество и сделанная из него вещь, вещество вообще и каче-
ственная модификация его или его частное свойство.
В случае жидких материальных веществ употребление неопреде-
ленного артикля индицирует порционность как особую форму дискрет-
ной единичности. В этом случае артикль используется в своей основ-
ной функции — выражать отнесенность к классу однотипных сущно-
стей (в данном случае порций, количественных мерок), в которой не-
определенный артикль реализуется в своем исходном значении «один»:

сойее — а соПее (порция, чашка кофе)

уф18ку — а \уй18ку (порция, рюмка виски)

Подобного рода использование артикля правильнее было бы трак-
товать как функцию морфологической перекатегоризации существи-
тельного из одного подтипа (материального) в другой (конкретно-пред-
метный). При этом происходит становление категориального значе-
ния исчисляемости: (кор,1а^ез о/кЫ$ку, (ко пек 1гопз, $еуега1 со$ееи и т.д.

Другой способ перекатегоризации с помощью неопределенно-
го артикля наблюдается при превращении имен собственных (для
которых характерно безартиклевое употребление, так как они обо-
значают единичный конкретный референт) в имя нарицательное,
обозначающее лицо или предмет, обладающие теми же свойствами,
которыми обладает прототип:

Негси1е§ — а Негси1е$ (необычайно сильный человек).

811аке§реаге — а йкакезреаге оГ оиг йте (разносторонне та-
лантливая и глубоко понимающая человеческие пробле-
мы личность).

I зуаз аЫе (о цио(е Фе р1ау ш §геа( сйипкз улФ Фе раззюп оГа Ьеаг.
ипа^ше, а КетЬгашЙ оГ оиг Пте!

Поскольку имя собственное всегда референтно и не имеет кон-
цептуальной основы, употребление с неопределенным артиклем
влечет за собой перекатегоризацию в имя нарицательное со значе-
нием качественной характеристики. Иногда оно приобретает и ре-
альную категорию исчисляемости, например:

Тйеге 18пЧ а 81п§1е Ло1ш т оиг уШа^е, Ьш у/е йауе Гоиг Магуз.

б) Оппозиция нулевой артикль — определенный артикль также зна-
чима. Использование определенного артикля с существительными,
обозначающими недискретный референт или референт с нечеткими
размытыми границами его объема или объема его значения (ка1ег,
сиг, Иарртех$,]оу, сИ/]1сиИу), предполагает всегда информированность
относительно известной части референта. Например, вода в ведре или
чайнике, количественно ограниченная вместимостью этих сосудов,
(»удст по-английски обозначаться (ке н>а(ег (и (ке раИ, (ке м>а(ег 1п (ке
кс((1е. Иногда употребление артикля связано с приобретением суще-
ствительным обобщающего или переносно-обобщающего значения:

ТЬе сотт§ геГогт таз а1геас!у т (Не ай.

11 таз т (Ке Ыоо(1 ргоЬаЫу (здесь слова (ке сйг и (ке Ыоос! имеют
обобщающее значение, т.е. (ке саг обозначает ситуацию, по-
ложение дел, (ке Ыоос!обозначает породу, наследственность).

Обратный переход — от употребления существительного с ар-
тиклем к безартиклевому употреблению также значим: формирует-
ся нереферентное значение, номинация концептуальной сущности
в самом общем смысле, как характеристика, как свойство. Такого
рода примеры уже приводились выше:

8Ье таз татап епои§Ь (о кее й.

Не 181е88 зШезтап (Ьап ас(ог.

Аналогичного рода номинативное и морфологическое размеже-
вание происходит в случае словзскоо1, козрксй, скигск и др., которые
могут обозначать функционирующие заведения, институты, учре-
ждения, сферы духовной жизни, развлечения и др., и в этом случае
они используются без артикля:

8сЬоо1 Ьещпз аГ тпе.

ТЬе босЮг гесоттепск те (о 8(ау т Ьозрйа! Гог а топ(Ь.

СЬигсЬ 18 пог 8ирро8е<1 (о т1егГеге пИо з(аГе айайз.

Артикль употребляется только тогда, когда номинируется кон-
кретная физическая представленность этих заведений или учреж-
дений:

ТЬе зсЬоо! 18 дийе пеаг Ьу.

\Уе арргоасЬеб (Не Ьозрйа! ууйЬ а ГееИп^ оГ ргетопйюп.

Не ешегеб (Не сЬнгсЬ.

В некоторых случаях безартиклевое употребление существитель-
ного связано с намерением избежать перекатегоризации и форми-
рования тех значений, которые с неизбежностью возникают при
употреблении любого артикля. Например, в предложении Ткеу (оок
Мр (о Ра1егто отсутствие артикля имплицирует представление па-
рохода как средства передвижения. В этом случае (ке хк(р значило
бы предварительную осведомленность именно об этом пароходе, а
а Мр было бы выражением отсутствия такой осведомленности. Оба
этих варианта номинации здесь имеют свою специфику, предопре-
деляющую возможность выбора.
4. Словообразовательная функция артикля

О словообразовательной функции артиклей можно говорить при
субстантивации слов, относящихся к другим частям речи. В основ-
ном это происходит на основе прилагательных, причастий ({Не ЬЫ,
(Не псИ, /Не ипгеа1, (Не итйЫе, 1Ие ипЬеИеуаЫе, 1еатесГ) и фразео-
логических образований. Процесс субстантивации обязательно со-
провождается закреплением определенного артикля, даже при об-
разовании абстрактных существительных, поскольку артикль явля-
ется единственным маркером субстантивации при отсутствии флек-
тивных средств. Определенный артикль выполняет эту функцию ре-
гулярно, т.е. имеет статус системного преобразователя в этом про-
цессе. Использование при этом определенного артикля связано,
помимо его основной функции выражения «субстантивности», с его
способностью обобщения и выражения целостности. Значение це-
лостности обеспечивают, как правило, формы единственного чис-
ла, поэтому эта форма и закрепилась при субстантивации данного
типа. Однако, некоторые субстантивированные слова могут озна-
чать и недискретное (т.е. нечленимое) единство и дискретное един-
ство, согласуясь во втором случае со сказуемым-глаголом во мно-
жественном числе, подобно поипз о/ ти1(Нис1е (ту /атИу ту
/атИу аге):

ТЬе ххоишкс! й хуе 11 ргоуккс! хуйй шесНсшез.

ТИе иоипбеб аге питегоиз.

ТЬе ГаЬи1ои$ й а1хуауз тгегезйпе-

ТЬе ГаЬи1ои$ аге ФПгсиИ Ю ЬеНеуе.

Использование при субстантивации неопределенного артикля
менее типично и носит, в основном, окказиональный, неконвен-
циональный характер — как средство достижения стилистического
эффекта или для выражения частичности, частного случая:

Тйе зку хуаз а рак Ыие.

Нег йай таз а Ьп§Ы Ьгохуп.

Субстантивация возможна и очень типична для словосочетаний:

ап ако-гап (один из многих участников гонки).

А пеуег-а§аш хуаз ргорйез1ес1.

Довольно типично также использование артиклей с местоиме-
ниями и даже самими артиклями. П. Кристоферсен приводит сле-
дующие любопытные примеры:
1п зисЬ сазез а (Ье 1з аЫауз гецшгес!.

Т( у/азп’( а Ье. Не 18 8исЬ а по(Ып§.

ТЬе уои 1П81с1е уои §а(Ьегз ир беГепз1Ус1у (СЬп8(орЬегзеп 1939: 78).

Примеры из Р. Брэдбери:

“1троПап( (Ып^ 18 по! (Ье те (Ьа(’з 1ут§ Неге, Ьш (Ье те (Ьа(’8
81Шп§ оп (Ье ес1§е оГ (Ье Ьеб 1оокт§ Ьаск а( те, ат! (Ье те
(Ьа(’8 долупьйкз соокт§ виррег ог ои( т (Ье ^ага^е ипбег (Ье
саг, ог т (Ье ИЬгагу геасЬпё.

Апс1 Ье у/ои!с1 Ье (Ье I м>Ьо8е Ьес1 Каопй за( оп, хуЬозе з1ееуе
I ЬшзЬеб гат ой': (епбег апс! §иагбаЫе. Не \уоиШ Ье (Ье Мах
1 Ьеагс! (а1кт§ хуЬеп 18(оос1 ои(81с1е (Ье 8а1оп, (Ье I Мах гап§
ир: (Ьа( о(Ьег у/е у/еге Ьо(Ь 1оокт§ Гог.”

Более устойчивым является использование неопределенного
артикля при конверсии глагола в существительное для образования
глагольно-именных предикатных сочетаний типа /о а зтИе, 1о
к те а хтоке. Артикль употребляется обычно с нарицательными ис-
числяемыми существительными (т.е. невозможен в случае абстракт-
ных неисчисляемых существительных — (о рау аНепНоп, (о 1аке о/-
/епсе, 1о &е1регпй&йоп, /о кте рго%гез8, 1о сопыдегаИоп, 1о 1озе Ьа1-
апсе, (о 1о$е з1%к1 о/, (о 1озе 1Шегех11п). При употреблении с исчисляе-
мыми существительными значение единичности переосмысляется
в видовое значение однократности, распространяющееся на все пре-
дикатное сочетание (Не&те а зсот/и11оок\ 1уюиШИке 1о Нахе а зтокё),
или партикуляризации, если при именной части есть ограничитель-
ное определение (1о 1аке а ууеа(йМегезГ).

5. Синтаксические функции артикля

Поскольку артикль является детерминативом существительно-
го, он выполняет роль синтаксического маркера всего номинатив-
ного словосочетания. Это относится и к неопределенному, и к оп-
ределенному артиклю — они вычленяют именной член предложе-
ния как единую синтаксическую единицу со всеми входящими в эту
единицу второстепенными элементами, включая и придаточные
предикативные единицы, например:

Не геШгпеб Ьоте хуйЬ а ГееНпц оГЬатт§ Ьееп Ье(гауей.

Не Ьаб а уегу 8ке(сЬу Й1еа оГЬои а сотрапу та» гип т (Ье 1те.

1( хуаз а хуотеп’з со!1е§е.

ТЬеге 18 а тап оГГепп§ Ыз вепгсе».
( 1у<1е 1кц1 и зон!(Ьа( ууав по1 (кзйпеё (о §го>у ир.

ХЬе 1ик1 ц гее и сусз апд а 8ра((егпщ оГ 5уЬа( ЛоверЬ са11е(1 Атепсап
СгесЫсз.

Как видно из примеров, номинативные группы могут быть очень
развернутыми и включать предикативные единицы. Определенный
артикль в этой же функции, передающий выделенность, обязатель-
но предполагает дальнейшее развертывание, с пояснением или обос-
нованием этой выделенное™ (так называемая предваряющая функ-
ция — апПс1ра1огу/ипсНоп)-, напротив, определенный артикль воспри-
нимался бы как избыточный, создающий напряжение — хизрепсе'.

Агеп’( уои (Ье уоипд тап уЛю тагпеб Р1еиг РогзуТе?

ТЬе Гас( (Ьа( Соп кЬоиИ роззезз а то1огсаг\уаз т йзе1Г а )оке.

8Ье Йезрхзед а!1 (Ье р1с(иге$ Ье ргеГеггес!.

По существу, артикль выполняет в этом случае связующую функ-
цию, поскольку антиципация развертывания делает невозможным
опущение последующей части текста или опущение ее меняет смысл
целого.

Другим случаем функционирования определенного артикля в
качестве средства связи является так называемое сложноподчинен-
ное предложение пропорционального соответствия (ргорог1юпа1 а^гее-
теп1). В таком предложении части его (их всегда две) имеют одина-
ковый статус, т.е. они взаимно подчинены друг другу, образуя не-
членимое целое, обычно с одинаковой структурой и характерным
значением сопоставляемых элементов в сравнительной степени, с
повторением определенного артикля:

ТЬе тоге Ье геПесГес! оп (Ье Шеа, (Ье тоге Ье Нкеб К.

ТЬе Гиг(Ьег I репе(га(е<1 т(о Ьопйоп, (Ье ргоГоши1ег щеу/ (Ье
з(111пез8.

В русском языке подобную соотносительную функцию выпол-
няют частицы (чем... тем), но из этого вовсе не вытекает, что анг-
лийский артикль превратился в частицу, как считают некоторые ав-
торы грамматик.

Эти же отношения пропорционального соответствия закрепи-
лись в афористических простых предложениях нереферентного
типа: (ке тоге 1ке ЬеНег, (кезоопег/ке Ьекег, которые могут относиться
к разным ситуациям, т.е. являются выражением обобщенных кон-
цепций.
ГЛАГОЛ

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ГЛАГОЛОВ

Глагол (/А<? УегЬ) традиционно рассматривался как класс слов,
следующий по значимости за существительным. Глаголов меньше,
чем существительных, их номинация не всегда отчетлива и не явля-
ется строго закрепленной, а скорее, функционально и семантиче-
ски изменчива, релятивна, а иногда вообще стерта. Вместе с тем,
несомненна роль глагола как центра организации структуры пред-
ложения, и все перечисленные выше особенности функциониро-
вания существительного (и других классов слов) обеспечиваются
именно этой ролью глагола — необходимостью реализовать син-
тагматический потенциал организующего центра. В свое время
А.А. Потебня отмечал эти свойства глагола, которые он называл про-
ективностью — подчинительной природой всякого глагольного сочета-
ния и подчиняющей сутью глагола (Потебня 1941:209). С.Д. Кацнель-
сон и Л. Теньер назвали это свойство глагола валентностью, кото-
рая, однако, характерна не для всех глаголов, но реализуется боль-
шинством. Некоторые авторы называли это свойство глаголов се-
мантической валентностью (Холодович 1979; Теньер 1988 и др.). Ю.С.
Степанов, основываясь на линейной репрезентации речи, назвал эти
закономерности длинным семантическим компонентом, обеспечиваю-
щим преемственность последующего компонента относительно пре-
дыдущего глагольного признака (Степанов 1981).

Валентность — это, в принципе, семантическая недостаточность
глагола и вместе с тем потенциальная способность восполнить ее
путем комбинаторики с единицами разного коммуникативного на-
значения — обозначающими деятеля, объект действия, параметры
и свойства действия и другие коммуникативно значимые призна-
ки, что в сумме обеспечивает возможность сообщать целостную
информацию. Все эти признаки и делают глагол предикатом, т.е.
организатором структуры, отражающим целую ситуацию в ее пол-
ноте. Другими словами, каждый полнозначный глагол представля-
ет собой потенциальную синтагму. Именно поэтому в лингвистике
позже появился термин падежная рамка (РШтоге 1981), принятый
последователями генеративной семантики. Этот подход и учиты-
вал не только линейные связи, но все возможные связи для данного
глагола в предложении.
Однако это не значит, что глагол всегда является также семан-
тическим центром структуры. Представители генеративной семан-
тики преувеличивали роль глагола в этом плане, считая глагол и се-
мантическим и синтагматическим центром развертывания, так как
глагол выбирает аргументы по ряду признаков, в том числе и с уче-
том семантического плана. Однако структурный и семантический
планы не всегда совпадают, очень большую роль в осмыслении роли
глагола играют импликация и контекст. Особенно наглядно это можно
показать на примере неполных и безличных предложений: Страшно
тянет на природу (т.е. «мне хочется побыть на природе»)', II /акех а 1о(
1о Ьесоте а унгНег (т.е. «требуется многое, чтобы стать писателем»),
где в обоих предложениях в синтагматике не представлены все по-
тенциальные связи глагола, однако в этом типе структуры они и не
требуются. С.Д. Кацнельсон подчеркивает, что функция предиката
в этом случае является имплицирующей, так как глагол «имплици-
руя, ... предполагает определенный признак,... не называя его» (Кац-
нельсон 1972: 181).

В зависимости от своего семантико-синтаксического потенциала
выделяются одноместные, двухместные и многоместные предикаты.
Эти различия имеют четкую семантико-синтаксическую основу.
Имеются также глаголы, у которых такого рода потенциал отсутст-
вует.

Помимо гибкости и приспособляемости (т.е. способности к по-
лисемантизации) глагольного значения (лексического и категори-
ального), систематизация глагольной лексики очень осложняется
наличием большого количества глагольных категорий. Многие из
них не охватывают всех глаголов, иногда проявляются частично и в
пределах глаголов какого-нибудь подкласса, т.е. создается неравно-
мерность распределения признаков внутри классов и подклассов,
что предопределяет наличие прототипов и периферийных единиц.
В результате этого систематизация глаголов очень осложняется —
ряд глаголов может относиться к более чем одному классу.

Таким образом, грамматические связи предиката и его грамма-
тический статус (т.е. использование с тем или иным грамматиче-
ским значением) предопределяется его лексическим значением.
Точнее, в лексическом значении содержатся некие признаки обще-
го плана, определяющие грамматический потенцидч слова, а гово-
рящий на данном языке должен владеть тем минимумом знаний,
который необходим для определения возможности/невозможности
последующей сочетаемости.
СЕМАНТИКО-КАТЕГОРИАЛЬНАЯ
КЛАССИФИКАЦИЯ ГЛАГОЛОВ

Существующие классификации глаголов строятся обычно с уче-
том одних и игнорированием других характеристик. Учитываются,
естественно, основные общие характеристики каждого подкласса,
как в плане лексического (точнее, концептуального), так и в плане
категориального значения (Маслов 1983, 1984; Сильницкий 1970,
1976, 1986; Болдырев 1994, 1995; Кубрякова 1997 и ряд зарубежных
авторов). Во всех классификациях почти не рассматривается вопрос
о совместимости значений глагола (лексического и категориально-
го) со значением видовременнбй формы, со значением пассива и
другими залоговыми формами, со значением повелительного накло-
нения и других грамматических форм. Вместе с тем известно, что в
парадигмах многих глаголов имеются лакуны, т.е. они не употреб-
ляются в некоторых формах, так как значение формы и значение
самого глагола несовместимы.

Значимость лексического значения глагола при взаимодействии
с категориальным значение формы несомненна. Несомненно так-
же и то, что проблема соотносимости концептуальных полей глаго-
ла и грамматической формы не сводится к простому суммированию
их значений как при образовании сочетаний (хотя и здесь не всегда
простое суммирование), так как лексема принимает форму, а не при-
бавляет ее к своей целостности. Как правило, при этом происходит
амальгамация и более сложное взаимодействие, вплоть до нечле-
нимого слияния исходных значений.

Именно большое количество составляющих при формировании
значения предопределяет динамические свойства языка и его еди-
ниц, постоянную возможность переосмысления в зависимости от
интенции. Все эти возможные механизмы закрепляются в созна-
нии носителей языка и тем самым закрепляются в языковом узусе.
Об этом свидетельствует наличие нескольких возможных толкова-
ний почти каждого слова в словарных дефинициях, а также случаи
со знаком «минус», т.е. возможность случаев неполной вербализа-
ции или возможность осмысления путем импликации, додумыва-
ния, извлечения информации из единиц другой категориальной
значимости типа 8ке 1аи&кес1 Шт ои( о/ (ке (окп (8ке 1аи%кес1 а1 Шт по
тиск (ка( пке таде Шт 1еаче (ке (оу>п).
этих глаголов характерна интеграция действий — его мотивация и
целенаправленность, с одной стороны, и, с другой — эффект произ-
водимого звука, представленные в одной лексеме.

II. Другой подкласс динамических глаголов обозначает «самостий-
ные», непроизвольные процессы, исключающие волю или усилие субъ-
екта, хотя субъект при этом в структуру предложения включен: аре,
Ыоот, Ыоззот, дагкеп, де(епога(е, ргом> (непереходный вариант зна-
чения), та/иге, геддеп, тдеп и др. Например: Шз/асе дагкепед\ Тке
зку с1оидед и др. Большинство из этих глаголов не имеют пассива,
поскольку они не выражают целенаправленности действия и пото-
му не требуют дополнения, хотя форма с глаголом (о Ье + причастие
IIот некоторых глаголов образуется, но является в этом случае ста-
тивом. Например: Тке зку 1з дагкепед. В ряде случаев дифференци-
ровать статив и пассив очень трудно. Для этих глаголов также нети-
пична форма повелительного наклонения как в ее побудительном,
так и в превентивном значении, поскольку значение непроизволь-
ности, «самостийности» препятствует этому (*Боп ’(аре или *Ма(иге
ди(ск1у бессмысленны).

III. Очень похожи на предыдущую группу динамические безлич-
ные глаголы, употребляемые в основном с незначимым формальным
подлежащим й: гат, зпоуу, Ыом, дп&1е,/1оу’,/гоз(, с1еаг ир, кад, Прк(еп,
роиг, з(огт, (ка\у, (кипдег. Почти все они непереходные, за исключени-
ем некоторых идиоматических образований типа Пгатедса(з апддорз.
Предложения с этими глаголами имеют оценочное значение и обыч-
но содержат обстоятельство действия или меры и степени, например:
И кш Ыотпр апдзпотпр м>Ид1у, 1( Ые\у а роод Ьгее^е. В последнем пред-
ложении дается, по существу, обстоятельственная характеристика, так
как а роод Ьгееяе обозначает интенсивность, а не объект.

Некоторые их этих глаголов употребляются и с личным подле-
жащим: Тке гат дп&ед 1апршд1у.

IV. Статальные глаголы (з(а((уе уегЬз) выражают бытие, состояние,
существование, наличие: Ье, ех(з(, Цуе, оссиг, Ьгеа(ке, зиЬз(з( и др.

• Глаголы восприятия и осмысления (гес1р1еп1 уегЬз) могут выра-
жать восприятие органами чувств (глаголы перцептивные, такие, как
/ее1, (аз(е, зте11, зее) и ментальную деятельность, т.е. восприятие пу-
тем предположения, домысливания, придумывания (такие, как аз-
зите, ЬеИеуе, регсе1уе, йпарте, теап, (Ыпк, сопз(дег, гесорпг^е, гескоп,
ипдегх/апд, оссиг, скапсе, деет, с/еуе/ор, етег&е,/апсу, т/ег, герШе, диа-
рее!, хиррохе, хиптхе, а также полистатутные глаголы типалегта, ар-
реаг, которые могут использоваться как смысловые глаголы, как мо-
дальные и как модальные связки, например: Н]их1 хеетх Юуои (смы-
словой глагол); Не хеетх (о Ьери&.1ед (модальный глагол в составе со-
ставного модального сказуемого); Ихеетх геа/ (глагол-связка).

В этом подклассе много глаголов с изменчивым лексическим и
категориальным значениями, так называемые концептуально-дивер-
гентные глаголы (глаголы с изменчивым значением), которые могут
обозначать дискретно последовательные стадии в континууме по-
знания, подобно соответствующим им глаголам в русском языке.
Например, глагол хее (так же, как и глагол видеть) может обозна-
чать цепочку последовательных ментальных действий по обработке
внешнего сигнала органу зрения: 1) перцептивное восприятие по
сенсорному каналу органа зрения, 2) осмысление воспринятого, 3)
знание, 4) оценка, 5) суждение, например:

I «ее а §1аг (перцептивное восприятие).

Ье( те 8ее (осмысление).

I §ее Шаг е\егуЬос!у 18 т Ше кпозу оГ Пп'щгз (знание).

I зее \уе йауе по \уау от (знание).

Уои у/111 вее йоу/ ЬеаийГи! гЬезе тошйшпв аге! (оценка).

Подобная дивергентноегь, в отличие от многозначности, отра-
жает этапы реализации восприятия и осмысления при одном процес-
се. Дивергентноегь с меньшим количеством или с другим списком
переосмыслений наблюдается и у глаголов кеаг («восприятие», «ос-
мысление», «знание», «суждение»), /ее/ («восприятие», «осмысление»,
«суждение», «субъективное переживание»), Мпк («осмысление», «су-
ждение», «оценка», без компонента «восприятие»), кпом и др.

Все глаголы в значении «знание», «суждение», «оценка» — ста-
тальны. Они не употребляются ни в форме Сопйпиоиз, ни в импе-
ративе. Однако, передавая значение «восприятие», они могут при-
обретать категориальное значение акциональности. Маркерами пе-
рекатегоризации служат наличие дополнения, формы Соп( тиоиз
(Iат/ееНпу а/1 пук/ по\м), формы инфинитива в атрибутивной, об-
стоятельственной и объектной функциях, а также форма повели-
тельного наклонения:

Не Нае вееп а 1о1.

Тйе оИ тап Ьа$ вееп ЬеПег бауз.

Тйеу 8ее ге1айуе8 еуегу 8ип<1ау.
Не 8ее§ поЬоду Гос1ау (Он никого сегодня не принимает).

I вее по геазоп Ю Ье Гп^Гйепед.

I ат ГееНпе а1гф1д пош

Оп1у Шик!

Неаг ту з1огу.

!Моте, зее Неге.

• Среди реципиентных глаголов ментального восприятия и мен-
тальной деятельности много глаголов, которые употребляются в
безличных предложениях, например: И оссштес! 1о те-, Нзеетз (о Шт;
И сате 1о тутйи1; Из1гиск те аз 1псопз1з1еп( и др., в которых субъект
восприятия выражен в форме предложного дополнения. Подобно-
го рода структуры имеются и в русском языке: Мне пришло в голову,
что...; Меня вдруг осенило, что....; Меня все время терзает эта мысль,
и др. Во всех этих предложениях субъект не действует, а является
лишь «носителем воздействия извне». Такого рода структуры в язы-
ках флективных рассматриваются как предложения эргативного
строя, в отличие от предложений номинативного строя, в которых
субъект выражен формой именительного падежа. Эргативный
строй — это, по-видимому, отражение той ментальности, которая су-
ществовала еще в эпоху язычества. Все мыслительные способности
и функции приписывались воздействию внешних сил, определен-
ных богов, которые внушали человеку мысли, желания, устремле-
ния. Неслучайно, что эти структуры закрепились именно за глаго-
лами ментальной деятельности.

• Реципиентные глаголы ощущения и восприятия телом (уегЬз о/
ЬоМу зепзаНоп), например асИе, ИиП, Иск и др., обычно выражают
процессы, не подвластные воле человека, поэтому для них харак-
терны вцдовременные формы Гпбейпйе и Сопйпиоиз, менее типич-
ны РегГесС и РегГест Сопйпиоиз. Они не употребляются в пассиве и в
повелительном наклонении.

V. Глаголы релятивные (геШШге уегЬз), передающие разного рода
отношения и соотношения, включают следующие группы:

• Глаголы, передающие компаративные двусторонние отношения
равенства/неравенства, соизмеримости/несоизмеримости, подобия/
отличия, эквивалентности, превосходства, более широкой соотноси-
мости или зависимости: ериа!, та1сИ,/И, арр1у (о, соп1газ1, согге1а(е, сог-
гезропд, гезетЫе, зиИ, ге/а(е, сИ//ег, дерепд, зигразз, ехсе11, ехсеед, Ш-
с1иде, 1т>о1\е и др.
Двусторонняя ориентированность отношений отражает равно-
шачность концептов, которые на языковом уровне выступают как
неравноправные — как подлежащее (независимая позиция) и как
пополнение (зависимая позиция), однако в случае данных глаголов
ни позиции легко взаимозаменяемы без ущерба для смысла. По
существу предложения ТИе сагре! та!сИес! !Ие сиг!а!пх, ТИе сиг!а!пх
пкЧсИес! !Ие сагре! и ТИе сиг!атх апс! !Ие сагре! та/сИес! (или меге та!сИес!)
передают одну и туже ситуацию соотносимости, в которой нет дея-
1еля и нет объекта действия. Поэтому для таких глаголов исключе-
на возможность пассива. В структуре ТИе сигкппз апс! !Ие сагре! у\>еге
та/сИес! форма меге та!сИес! является стативом. Однако пассив для
таких глаголов не исключен, правда, при этом происходит некото-
рое изменение в значении. Поскольку они не выражают действия,
они также не употребляются ни в повелительном наклонении, ни в
формах Сопйпиоиз.

• Однородные отношения обладания, включения, «привычной»
соотносимости: Иауе, Ье!оп&, сопх!х!о/, сошасп, сох!, тс!ис!е, туоКе (по-
следние два глагола могут выражать и двусторонние и односторон-
ние отношения). Эти глаголы также не употребляются в пассиве и в
формах Сопйпиоиз. Мало типично их использование и в повели-
тельном наклонении (возможно, однако, их использование в отри-
цательных повелительных предложениях, например: Воп’Ипс1ис!е...,
1)оп’1 !пуо!уе...).

• Глаголы, выражающие оценочные отношения (аИИисПпа! уегЬх),
в зависимости от наличия дополнительных компонентов значения
делятся на две группы:

1) глаголы, выражающие эмоциональные отношения или состоя-
ния, положительные и отрицательные: ас1т!ге, с!е!ех!, Иа!е, Ике, 1оче и
т.н. Большую подгруппу среди них составляют глаголы со значени-
ем конфликтных отношений, выражающихся в действии: а//Ис!, сИх-
ри!е, (Их!гехх,^И!, Ииг!, диагге!, хдиаЬЫе, хИпр,, !огтеп!, !ог!иге, мгап&!е,
моипс!и т.п.

2) глаголы, выражающие отношения в логически обоснованном
плане, такие, как одобрение/неодобрение, согласие/несогласие, мне-
ние, которые требуют особой раскрывающей структуры в форме
пропозиционального дополнения, так называемые фиктивные гла-
голы: сотргеИепс!, саге аЬои!,/огре! аЬои!, ргахр, ттЛ, герге! и т.п., на-
пример: I герге! !Иа! I сап’! рагИс!ра!е 1п П. Эти глаголы также могут
включать компонент активного отношения или состояния. Более
разнообразной сочетаемостью обладают глаголы, отражающие дву-
сторонние отношения в плане установления взаимопонимания или тер-
пимости: ас!арГ, асЦизГ, сол/огт, гесолсПе и т.п. Сюда же можно было
бы отнести глаголы со значением запрещения, однако в них прева-
лирует модусная составляющая, поэтому их целесообразнее отне-
сти к подклассу модусных глаголов.

• Функционально-релятивные глаголы воздействия на субъект, ко-
торые приобретают это значение при употреблении в безличном ста-
тусе, типа И ЬоГкегзте Го НзГел Го уои; 1г ГтГаГез те Го кеаг И а§ат алс!аррт;
1Г/азстаГез те Го умаГск кег(1алсе; /Г аГагтз е\’егуЬос1у Го УюГск Гке скМ м>а1к-
1л$ аЬоиГ акте. При таком употреблении, при отсутствии субъекта —
исполнителя действия или артефакта со значением причины воздей-
ствия, эти глаголы теряют значение акциональности. Поэтому они не
употребляются в пассиве, повелительном наклонении и в формах Соп-
бпиоиз, как все релятивные глаголы, ибо форма СопНпиопз предпола-
гает протекание действия и наличие его исполнителя.

Ряд глаголов не подпадает под принцип дифференциации на
акциональные/статальные/релятивные подклассы. Рассмотрим их
подробнее.

VI. Глаголы модальные, модусные и функторные сами по себе не име-
ют предикатного статуса, но характеризуют основной предикат, семан-1
тически соотносимый с субъектом с разныхточек зрения. Поэтому они
сочетаются с другим глаголом в форме инфинитива или входят в ком-
плексное предикатное выражение Сотр1ех 8иЬ]ес1 (Незеетз Го кпозм И).
У всех глаголов этого класса сигнификативное значение превалирует
над денотативным, иногда полностью исключая его.

• Глаголы модальные, которые выражают значения долженство-
вания, возможности, желательности, сомнения и т.п., являются наи-
менее четким классом во временном плане, поскольку отношение
к действию не всегда предполагает отношение ко времени, поэтому
они выпадают из системы видовременного спряжения. Некоторые
модальные глаголы имеют только одну форму прошедшего време-
ни (исторически это объяснимо, так как некоторые глаголы явля-
ются бывшей формой их прошедшего времени — тизГ, зкоик!, оир/Г
Го); у других глаголов форма прошедшего времени больше исполь-
зуется для выражения нереальности, т.е. как компонент формы на-
клонения, а не для выражения временного значения (тГ^кГ, соик!,
зкоик!, \х’ои1с1). Для глаголов леей, с!аге, которые обычно трактуются
как полумодальные, использование во всех временах в разряде 1п-

йеПпйе является нормой. Использование этих глаголов с отрица-
тельной частицей возможно в двух параллельных вариантах, с не-
и 1ачительным расхождением в смысле: ке доезп’Г (Гаге, ке сНдл ’Г леей
и ке с1агез поГ, ке пеес!ес1 лоГ.

Модальные глаголы к аге Го, Ье Го имеют особый статус функцио-
нально-модальных глаголов, замещающих глагол тизГ, который не
имеет ни формы прошедшего, ни формы будущего (/УезкаИ каге Го
тпГ/ог ал коиг; \Уе кас! Го как/ог ал коиг). Что касается остальных
нидовременных форм, то они полностью исключены для всех мо-
дальных глаголов, так как видовая составляющая несовместима с
их модальным значением. К модальным глаголам относится также
глагол зеет в своих трех категориальных статусах: в статусе собст-
венно-модального глагола с последующим инфинитивом (Незеетз
Го Ьер1еазесГ), в статусе модально-связочного глагола (1Г зеетз ечИелГ)
и I (однозначным глаголом в безличных предложениях (I/зеетз Го те
гкаГ...). В американском варианте английского языка в сферу мо-
дальных глаголов втягивается также глагол &еГ (/ каче уоГ Го/п1зк И
ЫиГау).

• Модусные глаголы запрещения и препятствия употребляются с
объектом действия (и тогда они переходные и полнозначные) и как
функторы с последующим инфинитивом (и тогда они непереход-
ные): Ьал, Ьаг, (ИзаНок, ехс1ис!е (/гот),/огЫ(1, ткГЫг, ргокГЫГ, ргеуелГ,
ргозспЬе и т.п.

• Модусные глаголы интенции выражают намерение говоряще-
। о или действующего лица совершить проспективно-ориентирован-
ное действие или осуществить предварительную подготовку к дей-
ствию. Это глаголы-функторы, сочетающиеся с инфинитивом или
герундием. К глаголам интенции относятся следующие подгруппы
глаголов:

1. Глаголы интенционального состояния: кал/, сГезГге, 1ол$ и др. или
намерения, решимости совершить действие: т(елс1, теал, ригрозе и др.

2. Глаголы, обозначающие сами интенциональные акты или пред-
варительную подготовку к осуществлению действия: аггал^е, ргераге,
хскете и др., или попытку совершить действие: елкеауоиг, Ггу и др.
11екоторые из этих глаголов сочетаются с инфинитивом, другие — с
герундием, некоторые с обеими этими формами. Возможна также
сочетаемость с пассивными формами инфинитива и герундия.

Многие из интенциональных глаголов не употребляются в бу-
дущем времени, так как орентированность на будущее уже присут-
ствует в их лексическом значении, и грамматическая форма с этим
значением просто избыточна. Так, неграмматичной является фор-
ма (*1якаИ МепН...; *1 яка/1 теап...). При использовании этих глаго-
лов в формах РеНесС происходит переосмысление значения грам-
матической формы в результате взаимодействия лексического зна-
чения с компонентом ориентированности на будущее и значения-
ми завершенности и предшествования, характерными для РегТесй
В результате формы 1кахе /пеН, ке кая МепНеН имплицируют нереа-
лизованность действий.

• Особую группу образуют специальные глаголы, выражающие
нереализованность действия или недостаточность. Они содержат в
своем значении дерогативную сему, определяющую отрицательный
результат ранее задуманного действия или состояния: пияя, /аИ, охег-
1оок, Н/ягеуагН, црюге и др.; либо они выражают недостаточность, не-
полноценность свойств, качеств, способностей, средств, наличия нуж-
ных объектов: 1аск, кап/, пееН, гедшге, тгяя и др. При втором значе-
нии имплицируется желательность наличия этих свойств, качеств,
объектов и т.д. Эти глаголы отличаются широкой сочетаемостью с
существительными и герундиями с событийной, пропозициональ-
ной семантикой. Поскольку они подразумевают объективно и ста-
бильно существующие отношения, ограниченная протяженность во
времени, типичная для значения видовременной формы Сопйпи-
оиз, для них не характерна. Тем не менее, допустимо их употребле-
ние в формах СопПпиоиз для выражения повторяемости ситуации
(/ ат/аИ1п% ехегу Нте 11гу 1о Н/ясоуег И). В отрицательной форме они
передают значение превентивности (1)оп’1 т1яяуоиг (гат; Ноп’(/аИ (о
раяя уоигехат), хотя в целом повелительное наклонение для них не
характерно. Форма пассива довольно рекуррентна. Обе группы гла-
голов сочетаются также с формами инфинитива. Как видно из спи-
ска, некоторые глаголы могут передавать оба значения (нереализо-
ванности и недостаточности: (о т(яя (о яее яотеЬоНу; (о пияя опе’я хаса-
Поп). Все эти глаголы являются оценочными и функционально очень
подвижны, т.е. могут сочетать функторную функцию с функцией
полнозначного глагола (Не/аНеН те тапу Итея Ье/оге; Не/аНеН а1 Ыя
ехат). В этих случаях правильнее было бы говорить об имплици-
рующей функции глаголов нереализованного действия, так как на-
лицо импликация всей первичной ситуации — ситуации нереализо-
ванного действия, которая может быть выведена из значения объ-
екта (Не пйяяеН Магу — Не пйяяеН яеетд Магу). Однако сочетание с
последующим пассивным герундием не всегда возможно. Напри-
мер, возможно предложение I пйяяеН яеетууои т (ке сплхН; I пйяяеН

Ьет& сагеН/ог, но невозможно *1 пйяяеН кету, яееп т (ке сгоххН, хотя
глаголы этой группы по существу неакциональны.

VII. Глаголы служебные, частично или полностью десемантизиро-
нанные, служат маркерами различных категориальных значений. Для
большинства из них статус служебного глагола системно закреплен,
т.е. они являются маркерами ряда категорий:

1) различных видовременных форм: кахе, якаИ, МП, Ье;

2) пассивного залога: Ье.

3) вопросительного или отрицательного предложения, а также
акцентированное™ в целях выражения категоричности или эмотив-
ности — глаголов Но: Иоуои Ике И?; Не Н(Нп’( Ике И; (Но Ике И.

4) глагольности в глагольно-именных предикатных образованиях
типа (о §1Уе а ятИе.

В этом случае десемантизация глаголов (кахе, %е(, у(хе, таке и
г.п.) является частичной, так как взаимозаменяемость глагольного
элемента невозможна в силу того, что каждый глагол имеет свою
сочетаемость, что влияет на образование значения целого.

Очевидно, можно отнести к служебным каузативные глаголы,
поскольку они маркируют каузативный залог, или, по крайней мере,
каузативные отношения, так как вопрос о наличии этого залога ос-
тается дискуссионным. Каузативные глаголы обозначают воздейст-
вие с целью заставить другое лицо (объект/субъект) совершить дей-
ствие. Эти глаголы можно дифференцировать на собственно-кауза-
тивные, которые требуют экспликации другого действия, выполняе-
мого объектом-субъектом ((о таке яотеЬоНу Но яоте(кт§; (о кахе яоте-
ЬоНу рег/огт (ке гедшгеН аейоп), и глаголы полнозначные, непереход-
ные, лишь выполняющие каузативную функцию. При этом действие
каузатора и каузируемого совпадают: /о х>а1к а когяе значит яотеЬоНу
н>а1кя апН такея (ке когяе хха1к. На этой основе часто происходит ме-
гафоризация с опусканием глагола, выражающего собственно кау-
зацию: (о гип а когяе; (о пт а коияе п(се(у; И4? я1еер яехега1 реор1е т опе
гоот («Мы помещаем несколько человек в одном номере (кэмпин-
га)»).

VIII. Особое место в системе глаголов занимают глаголы, обра-
зованные по конверсии от существительных, типа (о кеаН, (о /асе, (о
пояе, (о Ьаск, (о/т§ег, (о е1Ь(т, (о капН и др. Они образуются на основе
метафоризации, но при этом наследуют некоторые семы от исход-
ных существительных, т.е. имплицируют человека-деятеля как дея-
теля разностороннего. В результате этого одна глагольная лексема
может выражать несколько глагольных категориальных значений.
Например, глагол зкоиШег может передавать моментное действие (/
хкои1с1егес! (ке ушде амс!е — «оттолкнул плечом»), процессуальность
(8оте теп тИ зкоиЫег И огег (ке тоип(а(пз — «Несколько человек по-
несут это через горы на плечах»), статальность (И'е пкспМегес! (о (ке
/гоп( — «Мы были опорой для фронта»).

IX. Другим способом мультиплицирования возможностей изме-
нения категориальных значений, наряду с изменением комбинато-
рики, является образование фразовых глаголов с помощью после-
логов и закрепленных предлогов; последние диктуются характером
отношений с другими словами и одновременно имплицируют их.
При этом статальные глаголы, такие, как лее, могут стать глаголами
динамическими и могут быть употреблены в повелительном накло-
нении, например: 8ее а/(ег (ке скИск, 8ее (о К.

Мульциплицирование значений, точнее, лексический способ
пополнения видовременных значений, осуществляется также с по-
мощью упоминавшихся выше глагольно-именных предикатных со-
четаний типа (о кауе а 1оок, (ор,(уе а зтИе, которые способны переда-
вать однократность, не выражаемую в английском языке ни одной
видовременной аналитической формой.

Приведенный обзор семантико-категориальных подклассов гла-
голов с их специфическими особенностями, которые играют роль
каузаторов их проективности на другие члены предложения, пока-
зал, что в основе этого механизма проективности заложено языко-
вое знание, включающее информацию разного уровня и типа: соб-
ственно языковые нормы сочетаемости, энциклопедические знания
о мире, прагматические знания и отражение конкретной ситуации.
Вариабельное соотношение этих компонентов обусловливает и сис-
темность в функционировании глаголов, и возможность их сход-
ства, их полисемии и омонимии.

Целесообразнее было бы определить глаголы как класс слое со спе-
цифической и очень широкой характеристикой — способностью вхо-
дить в предикатные отношения или включаться, по крайней мере, в
предикатное ядро и сочетаться с другими классами слов, организуя их
в пропозицию уже на концептуальном уровне и в предложение на уров-
не актуализации языковых форм. Семантическая их общность, ле-

жащая в основе формирования класса, определяется значениями
разного вида деятельности или событийности, а также проявлений
человеческих свойств, возможностей, способностей, действий, со-
стояний, качеств, отношений, сенсорного восприятия, осмысления,
суждения, интенции, эмотивной реакции.

Эта разнородность смысловых значений должна, безусловно,
влиять на характер взаимодействия значения глагола со значением
видовременных форм. Поэтому обратимся к рассмотрению видов-
ременных форм.

ВИДОВРЕМЕННАЯ СИСТЕМА ГЛАГОЛА И
ЕЕ СООТНОСИМОСТЬ С ЛЕКСИКО-
ГРАММАТИЧЕСКИМИ ПОДКЛАССАМИ
ГЛАГОЛОВ

Все глаголы используются в РгевеШ 1пс1еГшйе, Рай 1пс1ейпйе и боль-
шинство используется в РиШге 1пс1ейш1е. Лишь для небольшого их числа
использование в РиШге ГпбеПпйе нетипично (например, для глаголов
интенции). Это свидетельствует о том, что категория времени в целом
релевантна для всего класса. Все остальные разряды форм (Сопйпи-
ОИ8, РегТес!, РегТесГ Сопйпиоиз) используются не всеми подклассами
глаголов, так как являются носителями дополнительных временных и
видовых значений, которые могут оказаться несовместимыми с кате-
гориальным значением некоторых подклассов глаголов.

Дополнительные временные значения проявляются в виде вре-
менной относительности, те. усложнения временного значения в
каждом разряде за счет введения дополнительных временных век-
торных характеристик: ретроспективного, оперативного и проспектив-
ного планов1, т.е. введение таких элементов временной референтно-
сти, которые денотативно не обязательно совпадают с временным
значением грамматической формы. Другими словами, дополнитель-
ные временные планы отображают конвенциональность концепту-
ального и грамматического времени (Казыдуб 1991: 111—114) и тем
самым отображают условность самих временных категорий.

1 Имеется в виду векторная ориентированность значения глагола в прошлое,
настоящее или будущее.
Введение ретроспективного плана с временным центром в про-
шлом реализуется в Раз! РегГесГ и Разг РегТесГ Сопйпиоиз, введение
оперативного плана с тем же временным центром реализуется в РазГ
Сопйпиоиз, а введение проспективного плана формой РиГиге-ш-гИе-
РазГ. Для временного центра, совпадающего с настоящим, ретро-
спективным планом оказывается РгезепГ РегТесГ, оперативным —
РгезепГ ТпдеГтйе и РгезепГ Сопйпиоиз, а проспективным — РиГиге
1пс1еПтСе и РиГиге Сопйпиоиз. Для временного центра, совпадаю-
щего с моментом в будущем, ретроспективный план реализуется в
форме РиГиге РегТесГ и РиГиге РегГесГ Сопйпиоиз. Последняя форма
существует скорее теоретически, так как практически не употреб-
ляется, хотя и приводится в грамматике Б. Стрэнг — Не т11 Иа\е Ьееп
еайп& в активном залоге и Не т11 Ите Ьееп Ье1пу еа1еп в пассивном
залоге (8(гап§ 1974: 166—167). Оперативным планом для будущего
остаются РиГиге 1пс1еТ1пйе и РиГиге Сопйпиоиз.

В этом сложном взаимодействии проявляется специфическая
особенность английского языка — сопряженность категории вида и
времени, которая выражается в том, что «видовое значение обяза-
тельно сопряжено с указанием на отрезок времени, в котором про-
текает действие и, соответственно, выражено в рамках времени»
(Иванова, Бурлакова, Почепцов, 1981: 53).

Сам факт существования четырех разрядов форм с одинаковой
временной отнесенностью (четыре формы настоящего, четыре фор-
мы прошедшего, четыре формы будущего и четыре формы будуще-
го в прошедшем, скорее в теоретическом плане, чем реально) гово-
рит о том, что, даже с учетом видовых различий, количество форм
было бы излишним, если бы не необходимость выразить разные от-
носительные временные планы — ретроспективный, оперативный,
проспективный. Соответствующие им аналитические видовремен-
ные формы выполняют ту же функцию, которая в языках синтети-
ческого строя представлена морфологически, путем добавления аф-
фиксов. Остались также различия в категориальных значениях са-
мих глаголов (предельность/непредельность) и специфика индиви-
дуального значения, на основе которой в системе языка выстраива-
ются классы и подклассы глаголов. Эта специфика достаточно ус-
тойчива для того, чтобы регламентировать характер соотносимости
(полной соотносимости/частичной соотносимости/несоотносимо-
сти) с категориальным значением аналитической формы.

Основные видовременные формы (ТпйеПпйе) имеют достаточно
обобщенное или функционально гибкое значение, и проявляют толе-
рантностъ к факту разнохарактерности глагольных значений, т.е. к
тому, означает ли глагол действие, отношение к действию, состоя-
ние, непроизвольный процесс и др.; значение остальных видовре-
менных форм ориентировано избирательно на определенное катего-
риальное значение глагола.

Таким образом, случаи выпадения глагола из общеязыковых пара-
дигм (т.е. наличие лакун в их парадигме) закономерны и являются след-
ствием диссонанса между лексико-категориальным значением глаго-
ла и грамматическим значением видовременнбй формы1.

Характеризуя глагол как языковую единицу, необходимо учиты-
вать его двойную номинативную природу:

1) Глагол выступает как единица лексической концептуальной
номинации, отражающей действия или другие факты действитель-
ности; здесь выявляется индивидуализированная содержательность
глагола. На этом уровне возможна, в принципе, исчерпывающая
квалификация структуры лексического значения глагола с набором
компонентов. Одним из компонентов является видовая сема в трех
ее разновидностях — предельность/непредельность/двойственная
видовая характеристика;

2) Глагол выступает как единица, связанная со своими актанта-
ми, т.е. как единицаядерная, обязательная в синтаксической струк-
туре и способная представлять всю ситуацию с определенным на-
бором ролей и иерархией вовлекаемых участников; эта особенность
глагола представлена в его лексикографическом описании, с мно-
гочисленными значениями и неоднозначным функционировани-
ем в структуре, а также в определенных формах (Богданов 1977, Сте-
панов 1981, Долинина 1989, Кубрякова 1992, Шарандин 1998: 129).

Двойная значимость глагола определяет и его функциональные
характеристики: 1) как члена предложения — предиката в первичной,

1 В принципе, такие факты относятся скорее к сфере философии или общей
семиотики, так как относятся к общим закономерностям различных языков и
касаются возможности восприятия двух сущностей в единстве или только диф-
ференцированно; восприятия в качестве уникального (единственного в сво-
ем роде) или повторяющегося, типового; восприятия эксплицитного или им-
плицитного. Поскольку за всяким восприятием следует осмысление, с
непременной систематизацией воспринятого, и далее — с его вербализацией,
все эти моменты получают отражение в языке и, таким образом, становятся
объектом лингвистики, так как композиционные процессы — это не только
сфера творческого мышления, но и сфера речетворчества для языка в целом.
т.е. основной своей функции и второстепенного члена во вторичной функ-
ции', 2) как синтагматического центра предложения, формирующего и
организующего набор синтаксических позиций других членов. Второй
аспект роли глагола, связанный с реализацией в его семантическом
пространстве, предопределяет необходимость в более детализирован-
ной классификации с учетом и таких признаков, которые будут по-
вторяться, выявляясь и в глаголе и в аналитической форме, создавая
сверхдостаточность, необходимую для достижения эффекта эмотив-
ности, или признаки, которые будут скрещиваться, создавая новое
качество, или, наконец, признаки абсолютно несовместимые, что
повлечет неупотребление глагола в данной видовременной форме.
Именно здесь, на этом уровне закладывается возможность индиви-
дуальных проявлений глагола при образовании композиционнных
сущностей. Здесь же реализуется перекатегоризация глагола по при-
знакам акцио! 1альность/статальность, псреходность/непереходность,
личное/безличное значение, определяется векторная направленность
действия, некоторые залоговые значения (средний, возвратный, вза-
имный залоги), повелительное наклонение. Таким образом, катего-
ризация и перекатегоризация в английском языке, при ущербности
морфологии, является в большинстве случаев функционально-де-
терминированной, или «внешней» (ех/гапеоиз) (Кобрина 1993).

Основные виды перекатегоризации в английском глаголе, связан-
ные с синтагматикой, разработаны Н.Н. Болдыревым (Болдырев,
1994, 1995).

Перекатегоризация глагола приводит с неизбежностью к поли-
категориальности глагольной лексемы и полифункциональности его
грамматических форм. Получающаяся в результате многомерность
и вариабельность глагольных значений трудно обозримы. Еще мень-
ше они могут способствовать четкому разграничению классов и под-
классов.

Видовременные формы 1ш1е1нн1е

Видовременные формы 1пс!сГ1п11е имеют, как уже отмечалось,
достаточно обобщенное или функционально-гибкое значение, а
потому совместимы с разными глагольными значениями, т.е. толе-
рантны к тому, означает ли глагол действие как акт или как про-
цесс, отношение к действию, состояние, непроизвольный процесс
и др. В этом и состоит основное отличие форм Тпбейпйе от осталь-
ных видовременных форм, значения которых ориентированы из-
бирательно на определенное категориальное значение глагола.
Начнем рассмотрение этого временнбго разряда с формы РгекеШ
(пбейпНс.

Ргевеп! Гпйейпйе

Временная составляющая в этой форме не имеет четких времен-
ных пределов и чаще выражает данность действия, состояния и др.,
независимо от тех или иных видовых характеристик глагола. Обыч-
но в этой форме глаголы выражают вневременные, многократно
повторяющиеся или абстрактно мыслимые ситуации типа «вечной
истины» (Отопх хте1к, Тке хип пхех т (ке Еах(), или привычные (ка-
Ы(иаГ), обыденные, ритуальные действия (Ме %о (о (ке (кеа(ге ехегу
5а(ип1ау, Не 1о\ех (еазт§ к(х И((1е Нх(ег), Они также могут выражать
качественные характеристики действия (Не хреакх Еп^Ихк ме!1), су-
ждения, мнения (Тк(х с!оех по(ргоге апу(к!п§).

Совпадение с моментом речи является лишь частным случаем про-
явления значения этой формы, обусловленным ситуацией наблюде-
ния или комментирования самого действия при его демонстрации (Ном
Кигп (ке капсИе апс! хе( (ке тескатхт могкту, Неге сотех оигкего!). Этим
же объясняется использование РгезеШ 1пбеГтйе в театральных ремар-
ках (Ном апс! а%а!п ке]итрх/гот к!х скат апс! ррех (о (ке сеп(ге о/(ке хСа^е).

В связи с тем, что эта форма может обозначать действие, не связан-
ное с моментом речи, т.е. включает относительные временные планы,
она может представлять широкий временнбй диапазон. В частности
она используется для обозначения прошлого действия — так называе-
мое историческое настоящее (или нарративное настоящее, или ргаезепз
Ш$1опсит), например: 8иМеп!у ке]шпрх оп те апс! кпоскх те с!омп. Эта
форма используется особенно часто с глаголами речи и перцептивно-
го восприятия ((е!1, кеаг, !еат, мп(е и др.) для достижения большей вы-
разительности сообщаемого, как будто это событие стоит перед глаза-
ми (1кеагке 1е/(/ог Мохсом; ЕуегуЬос1у(е11зтео/к!ххиссезх).

РгекепГ 1пс1сйп11е также используется для выражения намечен-
ного, запланированного действия в будущем, особенно с глаголами
движения (I !еа\е (отоггом), а также в этикетных перформативных
высказываниях (Же арргес!а(е уоиг сопх!с1ега(е Ьекауюг !п (ке я(иа(юп —
«мы оценим..., нам будет приятно...»), в которых возможна отне-
сенность и к настоящему и к будущему.

Раз1 [пёеГшке

Прошедшее время как врсменнбе пространство выделяется на
основании исключения момента речи или когда прошлое действие
никак не соотносится ни с настоящим, ни с будущим. Эта автоном-
ность от других временных пространств предопределяет возможность
выражения последовательности действий в рамках оперативного пла-
на прошлого, а также возможность реализации таких системных
средств выражения, для которых точкой отсчета является прошлое, а
именно, выражение ретроспективного плана в виде Раз! РсгГсс! и Раз!
РегГес! Сопбпиоиз и проспективного плана в виде РиШге-ш-Ше-Раз!.

Форма Раз! 1пс1ейт!е, как и Ргезеп! 1пс1ейпйс, не содержит кон-
цептуально-обусловленных ограничений к использованию каких-
либо глагольных классов или подклассов. Напротив, возможность
использования в Раз! 1пс1ейгщс глаголов любых видовых значений,
даже если это глаголы нереализованности действия, доказывают
толерантность формы Раз! 1пс1ейш!е к любым видовым особенно-
стям глаголов. Это объясняется тем, что форма Раз! I пс!еЛ п1!е, как и
Ргезеп! 1пс1ейт!е, выражает скорее ситуацию, данность, констата-
цию фактов в прошлом без специального уточнения времени или
характера протекания действия либо состояния.

Ги!иге ТпйеГтйе

Эта форма по своему категориальному значению сильно отли-
чается от других форм 1пс1еГ1ш!е. Некоторые авторы грамматик (на-
пример, фшгк е! а1. 1978) вообще отрицают существование систем-
ной видовременной категории со значением будущности, а говорят
о разных формах и способах выражения отнесенности к будущему,
причем подчеркивают, что будущность тесно переплетается с мо-
дальностью волеизъявления, долженствования и интенции. В свя-
зи с этим и закрепились в качестве вспомогательных глаголов фор-
мы будущего модальные глаголы зка11 и т11, а также фразеологиче-
ские выражения интенции (о Ье &о1л& Ю, 1о кауе а ттс! 1о, (о Ье аЬоШ
(о. Эти выражения имплицируют, что действие вот-вот произойдет
(так называемое 1ттесйа!е РиШге или ГиШге ГиШИтеп! оГ !йе ргезеп!),
поэтому используются формы настоящего времени. В этих же це-
лях могут использоваться формы Ргезеп! 1 пс1ей пйе от некоторых гла-
голов движения:

Тйс р1апе 1еагез Ггот СШса^о а! 8 о’с1оск.

ХУе §о !о !Йе !йеа!ге !отогго\у.

Показателем будущности служат и союзы аззоол аз, Ье/оге, удгел,
I/, ил1езз в придаточных времени и условия, где также используется
Ргезеп! 1пс1ейш!е в значении будущего, например:

Не’П бо 1! И уои азк Ыт.

1’111е! уои кпо\у аз зооп аз I йеаг Ггот Ыт.

В пользу сомнений относительно системности видовременной
категории будущности говорят также следующие факты языка: гла-
голы зка11 и уЛИ сохраняют полностью свою модальную функцию,
если они используются после местоимений, не определяющих их
статус выразителей будущности — зка11 после местоимений II и III
лица и существительных-антропонимов со значением угрозы или
каузации (Той зка11 до И; 1т11 зее (о 1ка1 даек зка11 до П) или ууШпосле
местоимения I лица, со значением волеизъявления или упрямства
(I т11 ло1 оЬеууои. I т11 до И). Ср. с русским Л я не буду. Это же значе-
ние «упрямства» характерно и при употреблении местоимений дру-
гих лиц, замещающих артефакты: Тке доог кол ’1 орел. — И кол ’1 орел.

Сохранение за глаголами зкаИ и кд/ их модального значения, а
также тенденции к стиранию функциональной закрепленности за
лицами двух вспомогательных глаголов, вместо которых использу-
ется практически одна форма 7/, а в отрицательном значении также
единая форма кол’1 — все эти признаки асистемности дают основа-
ние некоторым ученым с сомнением относиться к системному ста-
тусу категории будущности.

Изучение взаимодействия лексического и категориального зна-
чения глагола со значением формы также убеждают в том, что ино-
гда достаточно самого значения глагола, чтобы категориальное зна-
чение формы стало избыточным. Например, если в структуре лек-
сического значения глагола уже имеется отражение концепта про-
спективности (последовательность во времени, проспективно-ори-
ентированное настоящее состояние, интенция совершения дейст-
вия и др.), то форма будущего не употребляется. Сам факт реализа-
ции/нереализации предполагаемого действия обычно выявляется
только из контекста. Глаголы же этих типов ни действия, ни состоя-
ния, ни процесса не выражают.

В английском языке можно выделить следующие подклассы та-
ких глаголов:

• Интенциональные глаголы, выражающие решимость или наме-
рение совершить действие — 1л1елд, теал, ригрозе, дес1де, де1егтте,
гезо1\е, а также ряд фразеологических выражений — /ее1 Ике, лгаке ир
оле’з ттд, §е( геаду, до оле’з Ьез1 и др.

Уои, оГсоигзе, теап !о !е!1 Шет Ше !шШ !о зоте ех!еп!.

I бо по! Гее! Ике !гизйп§ Ше реор1е I с!о по! кпои' \ус!1.
В обоих случаях будущее действие только намечается и не мо-
жет заранее планироваться с тем или иным результатом, который
может быть обусловлен объективными факторами.

• Интенциональные глаголы, обозначающие подготовку к осу-
ществлению действия или попытку его совершить, — аггап^е, ргераге,
зскете, аПетр1, епйетог, 1гу и др.

Вее Ю й 1йа1 Гйеу до по1 айетр! Ю гшп Шс сПу ак хмеИ.

• Глаголы состояния, обозначающие желание совершить дейст-
вие — йеяге, юап1, уеагп, ат, Иск и др.

Алд уе( $оте дау 1 магй ю 1гаус1 Нке уои.

ТТп8 Рте Не а!ш81о сопйпие Й18 тип.

Все эти глаголы выражают отнесенность одновременно к двум
временным планам: оперативному и проспективному. Точнее, их
можно было бы назвать глаголами проспективно-ориентированно-
го настоящего состояния.

В общетеоретическом плане такое функционирование подтвер-
ждает отсутствие жестких границ между настоящим и будущим на
уровне сознания, а также первостепенную роль лексического зна-
чения в процессе интегрирования со значением грамматическим.
Для этих глаголов использование РиШге ГпдеГтйе является слабо
рекуррентным.

• Для глаголов со значением нереализованности действия — /аИ,
гш, о\:ег1оок, сИхге^агс!, 1упоге — или недостаточности, нехватки чего-
то — 1аск, мап1, пеес!, гедшге, низкая частотнось в форме будущего вре-
мени связана с другим моментом. Эти глаголы выражают результа-
тивность со знаком «минус», что плохо совместимо с будущностью.

Кроме того, неконтролируемость субъекта у некоторых глаго-
лов или пассивность субъекта обусловливают низкую частотность в
употреблении будущего.

• Нефактивные глаголы отношения со значением оценочности (а<1-
гтге, саге аЬоШ, ге&ге1 и т.п.) также не используются во РиШге 1пдеГ1-
пие. Концепт оценочности в их семантике не имплицирует обязатель-
ной реализации в будущем, а скорее является результатом какого-то
опыта. Возможно также, что оценочность несовместима с формами
будущего времени, так как она имеет вневременной характер.

В тех случаях, когда эти глаголы всё же используются в форме
РиШге ШдеГшИс, они выражают либо угрозу, либо уверенность в даль-
нейших событиях. Значение оценочности при этом нивелируется:
Уои \уШ ге§ге1 й!

Ооп’1 уои Йдпк уои \уИ1 ГаИ.

\У11еп уои соте уои \лч11 адппге 1йе ваше 11йп§з 1Ьа1 уои Ьа1е
по\у.

Все отмеченные выше случаи выпадения форм Ршиге 1пс1сГтйе
из парадигмы глаголов относятся и к нормам использования этих
глаголов в форме РШиге ш 1йе Рай.

Видовременные формы Сопйпиоиз

Из всех видовременных разрядов формы Сопйпиоиз обнаружи-
вают наибольшую стабильность их основного общего значения, не
зависящего от временных различий. В связи с этим их часто тракту-
ют как чисто видовые формы, хотя у них есть специфика и во вре-
меннбм плане. Целесообразно их рассматривать все вместе, с уче-
том некоторых особенностей разных временных форм этого вида.

Основное значение этих форм: процессность, локализованность
в пределах временной оси, т.е. ограниченность во времени, незавершен-
ность. Обозначаемое действие представлено в процессе его реали-
зации в ограниченный период времени без констатации его завер-
шенности {ап асйоп т рго&ге88, по1 (Не оссиггепсе о//Ас асИоп). Отсю-
да— частое употребление термина «прогрессив». Например: Не 18
ЬиШтр, а кои8е значит Не ка8п ’1уе1 ЬиШ И.

Локализованность действия во времени реализуется либо путем
указания пределов развития, т.е. начала и конца его длительности,
либо показом его совпадения с другим действием или событием.
Локализованность может относиться к сфере прошлого, настояще-
го или будущего.

В свою очередь значение локализованное™ действия во време-
ни способствовало развитие и закрепление по крайней мере четы-
рех частных концептуальных значений в основе категориального
значения форм Сопйпиоиз:

1. Ограниченность, точнее «временность» или краткость {НтИед
дигаНоп) при общем значении протяженности действия. Именно
поэтому Г. Суит называл формы Сопйпиоиз “зйог1 Щпзез”, чем вы-
звал негодование своих современников, которые обвиняли его в
непонимании значения этой формы. Действительно, из двух сле-
дующих предложений — Тке коизезЮодт 1ке$аг(1еп и *Тке коизе ка8
81апсНп&1п 1кеуагс1еп первое является грамматичным, так какдом сто-
ит стабильно, пока он существует, а не «временно» в рамках ограни-
ченной временнбй протяженности. Поэтому з(оод в этом контексте
обозначает не действие и не процесс, а пребывание в статике.

2. Следующим частным концептуальным значеним в рамках ка-
тегориального значения форм является конкретность действия, в
отличие от форм ХпбеГшйе, которые в основном передают привыч-
ные (НаЫ(иа1), повторяющиеся или абстрактно представленные дей-
ствия. Особенно ярко этот концепт выявляется при сопоставлении
сходных по лексическому наполнению предложений, но с разными
видовременными формами глаголов.

1оап ыпек \уе11. — Джоан хорошо поет (вообще, всегда).

1оап 18 8Ш§тё \уе11. — Джоан хорошо поет (сегодня, сейчас).

или

.Тоап 8ап§ у/с11. — Джоан всегда хорошо пела (в прошлом).

•Гоап \уаз 8Ш§т§ ххе11. — Джоан хорошо пела (конкретное дей-
ствие в конкретном случае, на том концерте).

Это же значение может передаваться не формой глагола, а спе-
циальным обстоятельством времени, т.е. /оал зап& \уе11а((Иа(сопсег(.

3. Предполагается наблюдаемость, т.е. причастность лица, фик-
сирующего или воспринимающего концепт временнбй локализо-
ванное™. Этот фактор обусловливает возможность использования
форм Сопбпиоик для обозначения прерываемого, повторяющегося
действия, если это каждый раз наблюдается говорящим, например:
Уои аге а1хУауз/1псИп%/аи1( хуКН /ие/При этом имеется в виду не «веч-
но», а каждый раз, когда мы видимся. Наречие а(хуауз в этом случае
в значительной степени десемантизируется и повторяемость дейст-
вия не обязательно требует его употребления.

4. Личная причастность говорящего к протекающему действию
обусловливает частое употребление форм Сопйпиоиз для создания
эффекта эмотивности и живости восприятия. Эмотивность (раздра-
жение или восхищение) присутствует в приведенном выше предло-
жении Уои аге аЬмаузДпсИп^/аиИ мп(Н те и ему подобных: доНп (з а1-
мюуз сот'ту 1а(е', Не м>аз]из( Ьет% Неге («Он только что был здесь»);
Уои аге 1оок(п^зо тсе Юс!ау («Ты сегодня так хорошо выглядишь»).

Последний из выделяемых концептов не является временном в
полном смысле слова. Это говорит о том, что не только акциональ-
ные глаголы могут использоваться в этой форме. Особенно показа-
тельно использование глагола Ье в этом плане, хотя такое использо-
вание встречается только в неформальных высказываниях (Не хуаз
]и$1 Ье1п% Неге).

В формах Сопйпиоик не используются многие глаголы однократ-
ного действия (тотеШагу уегЬз, уегЬз депоНп§ зрШ-зесопд еуеп(з), ко-
торые не могут передавать протяженность, например /о з(ор. Воз-
можно предложение Не з(оррес1 а( (Не/гоп( доог, но форма *хуаз з(ор-
р(п% вряд ли является нормой. Предложение * РУИПе Не хуаз з(оррт&...
воспринимается как неграмматичное. Однако некоторые глаголы
однократного действия, реализация которого требует какой-то, хотя
бы незначительной, протяженности, всё же используются в формах
Сопбпиоиз. Так вполне возможно УУНИе Не хуаз еп(ег(п% (Не Ьш1сНп§...,
менее вероятно *\УЫ1еНе хчаз/аШп^ аз(еер.... Именно поэтому неко-
торые глаголы однократного действия используются в СопИпиош,
модифицируя значения видовременной формы, так как выражают
повторяемость: [УИепехегНе хуаз кМп§ те Кпед (о ауой! (Не Ыоху.

Подобная модификация значения происходит со многими гла-
голами сенсорного восприятия и ментальной деятельности. Для
концептуально-дивергентных глаголов форма СопНпиош является,
по существу, индикатором изменения их значения, т.е. факта кон-
вертирования, например: Боп’(Ьо(Негте, Гт (Нткт^Коуег. — «Я (сей-
час) обдумываю это».

Глаголы модусной группы, выражающие, помимо самого действия,
оценочность, используются в форме Сопйпиоиз практически без из-
менения своего значения. Например, глаголы нереализованное™
или недостаточности при этом используются не как функторы: ЕКНег
Не 1з по( зтееге, ог пйззту, зоте(Нт§-, ТНе соа( хуаз гтззту а Ьи((оп', Уоиг/а-
(Нег’з Неа1(Н (з/аШп^, Уои хуоп ’(Ье пеесНпу, ту Не/р а/(ег аИ. При этом в зна-
чении формы Сопбпиоиз нивелируется компонент значения «дейст-
вие или состояние в пределах временных рамок, без завершения», т.е.
форма Сопбпиоиз выражает факт или процесс вне ограничений.

Однако в своей функторной роли те же глаголы нереализован-
ное™ действия или недостаточности не используются в формах
Сопбпиоиз. Например, неграмматичны предложения *1 ат/аШп§ (о
Не1р (Не з(ск; *Не (з десМпу, (о сопсеп(га(е оп Н(з зреесН. Интенциональ-
ные глаголы, напротив, используются в форме Сопйпиоиз, при этом
проявляется специфика интенциональных глаголов в функторной
роли — они выражают только намерение совершить действие, но не
его реализацию. Особенно характерно использование глаголов же-
лания, выражающих в этом случае нетерпеливое намерение. Сама
необычность формы для глаголов с этим значением служит средст-
вом выражения эмотивности, например: Не (з исН1п& (о (а1к (о уои,
Ьи( Не Наз Ьееп уегу Ьизу о/ 1а(е; Уои тау Ье хуап(1п% (о сотр/ат поху.
В Рай Сопйпиоиз — при наличии временных рамок в прошлом —
глаголы интенции используются только при условии, что лексиче-
ское значение глагола совместимо со значением формы. Это обыч-
но касается глаголов, выражающих попытку добиться чего-то: Не
па8 епНеауоппц, (о ди(е( кег, Ьи( яИе кер( зкоиИп& 8ке ми деПЬега(е1у а(~
(етрНп§ /о (ПйНийоп...; А1/гес1,(гу(п§ (о аНепа(е апс! <Н8%и8( Ыт.

При использовании в формах Сопйпиоиз глаголы с интенциональ-
ным значением попытки акцентируют процессность, настойчивое
продолжение обозначаемых ими действий во времени. Попытка при
этом представляется как фактически протекающий незавершенный
процесс. В этом случае категориальное значение форм Сопйпиоиз
модифицирует лексическое значение глагола в формировании ком-
позиционного значения целого.

Глагол в Ргезеп! Сопйпиоиз может обозначать и настоящее, и
будущее действие: Ьоок, (Не р1апе (8(акту о//', Тке р/апе (8(ак(п§ о//а(
10:30', Ткеу аге сотт& коте пок (/епегаНу) а/(ег е1еует, Тке огске8(га 18
р1аут§ МотдН а! (ке сопсегк, Тк(8 (8 а1геас!у 8е((1еск

Специфическое клише (о Ье ^оту (о может выражать намерение
совершить что-то в будущем и потому обычно рассматривается вмес-
те с РиШге ШёеГшйе. При этом значении интенции субъект дейст-
вия должен быть антропонимичным и проявлять волеизъявление:
1Укеп аге уои уоту (о 1еауе?', ЫоЬос1у (8 р,о(пу (о соп(гасНс( уои. При от-
сутствии этих характеристик субъекта отнесенность к будущему яв-
ляется следствием какой-то обусловленности настоящим состояни-
ем или положением дел: 8ке (8 &от§ (о кауе а ЬаЬу, 1( й §отр, (о гат.

Таким образом, подводя итог, можно отметить, что формы Соп-
йпиоиз обнаруживают значительную функциональную гибкость, и
что преобладающие компоненты значения этих форм — концепту-
альные значения длительности, конкретности, эмоциональности, ко-
торые, по-видимому, не являются жестким прохибитивным факто-
ром, а напротив — обеспечивают достаточно широкое использова-
ние глаголов, иногда с переосмыслением их значения.

Видовременные формы РегГес!

Эти формы обозначают действия, состояния, процессы, проис-
ходящие в период, предшествующий фиксированному моменту в
настоящем, прошлом или будущем. Таким образом, объединяющим
компонентом в значении всех форм РегГес! является их ретроспек-
тивность, т.е. предшествование относительно последующей точки
отсчета (временнбго центра, в терминологии И.П. Ивановой 1961).

Это дало основание А.И. Смирницкому назвать эти формы катего-
рией временнбй отнесенности. Соотносимость со своим временным
центром делает их категориальной формой с опосредованным вы-
ражением временнбй отнесенности.

Многие лингвисты отмечали семантическую неоднозначность
различных форм перфекта. Это связано с тем, что Ргезеп! РегГес!
соотносится с временным центром очень широкого плана, охваты-
вающим все то, что может трактоваться как настоящее время, а Раз!
РегГес! и РиШге РегГес! соотносимы соответственно с вполне кон-
кретным временным центром в прошлом или будущем. План охва-
та у них значительно уже. Поэтому из двух основных значений этой
формы — завершенности действия и предшествования — для Ргезеп!
РегГес! основным является значение завершенности/реализованности/
свершенности в прошлом и, как отмечает Б.А. Комри (Сотпс 1976:
56-60; также 1986) значение актуальности последствий для более позд-
него времени. Для остальных форм — Раз! РегГес! и РиШге РегГес! —
основным является значение предшествования при сохранении и
возможности выражения другого значения. Эта возможность варь-
ирования связана с категориальным значением самих глаголов, сре-
ди которых выделяются: а) предельные (герминативные) глаголы,
которые реализуют в РегГес! факт завершенности/реализованности/
свершенности (так называемый РегГес! Ехс1из1уе), например: Нека8
пегег 8ееп 1г(8 пю(кег, пеПкег Ик/а(кег и б) непредельные (нетермина-
тивные) глаголы, которые реализуют длительность, континуаль-
ность действия-процесса-состояния, т.е. выражают их продолже! ше
без перерыва и в момент точки отсчета (так называемый РегГес! 1п-
с1из1уе), например: I кауе а(у>ау8 Их ес! кеге, а!1 ту Н/е. Поскольку для
Ргезеп! РегГес! точка отсчета охватывает все то, что относится к на-
стоящему, Ргезеп! РегГес! 1пс1из1уе фактически покрывает два вре-
менных плана — ретроспективный и оперативный — и функциональ-
но может пересекаться с полем действия для Раз! 1пйейт!е и Ргезеп!
ШдеГтИе. Это хорошо видно из смысловой эквивалентности двух
следующих пар предложений — английских и русских: I кауе 8ееп
(к(8/(1т (млее. — «Я дважды смотрел этот фильм» (результат — я его
хорошо запомнил). I кауе Н\ес1 кеге а11 ту Н/е — «Я живу здесь всю
жизнь»; «Я прожил здесь всю свою жизнь».

Другая пара примеров, заимствованная из грамматики Клерка и
соавторов, иллюстрирует видовременную форму глагола, предопре-
деляя разницу в отнесенности к временным планам. Кверк и др. счи-
тают, что разница в смысле безусловно будет при всех случаях сбли-
жения, но она не всегда вербализуется, а часто определяется только
из контекста или путем импликации: //« з1з1ег Наз Ьееп ап шга/ц/ а11
Иег П/е (Ге. зйе 18 81Ш аПуе); Яй з1з1ег указ ап йп>аЧ<1 а11 Иег П/е (ье. зйе 18
поуу с!еас1) (фшгк е! а1. 1978: 91).

Таким образом, помимо своих основных значений, формы Ргез-
еп! РегГес! являются своего рода способом смещения соотношения
с действительностью. Эта способность смещения проявляется осо-
бенно ярко при использовании в формах РегГес! модусных глаголов
в составе составного глагольного сказуемого, разные компоненты
которого могут получить различную временную ориентированность:

1 Гауе а1\уау8 \уап1ес11о !е11уои ! Не ГоПоулещ.

к ретроспективному , к оперативному к проспективному

плану

Тем самым сочетание нескольких глагольных лексем в предика-
те может выражать длительное по времени, начавшееся в прошлом,
продолжающееся в настоящем, с ориентированностью на будущее
решение, состояние, желание что-то сделать.

Ориентированность на фиксированный момент (временнбй
центр) объясняет, почему последовательность действий не может
быть выражена формами Рав! РегГес! и РиГиге РегГес! и не типична
для Ргевеп! РегГес!: при усложнении структуры однородными пре-
дикатами непосредственное соотношение действия — состояния —
процесса и др. с фиксированным временным центром усложняет-
ся, радиально дифференцируется, так как каждый предикат ориен-
тируется на план настоящего самостоятельно.

Обратимся теперь к вопросу образования композиционного зна-
чения на основе лексического значения глагола и категориального
значения формы.

В формах Раз! РегГес!, Ргезеп! РегГес! и РиШге РегГес! использу-
ются все динамические глаголы, обозначающие действие, воздей-
ствие на объект, процессы (в том числе и «самостийные» процес-
сы), глаголы становления, качества и большинство статальных гла-
голов, а также служебные глаголов, для которых релевантны вре-
менная ориентированность и сдвиги во времени.

Иначе обстоит дело с релятивными глаголами. Большинство из
них (Ье1оп%, Ье, сопсет, соп1а1п, соз1, роззезз, 1аск, пга1ск, Нерепд и др.)
по своей семантике не выражают факт сдвига во временной отне-
сенности, так как отражает константные соотношения сущностей —
характеристики объектов и др. Поэтому для них временные факто-
ры иррелевантны. В отдельных единичных случаях их употребле-
ния в форме Ргезеп! РегГес! отражается только факт отнесенности к
прошлому (например: Не ках акуаух кепепкек оп йй т/е/огтопеу) без
значения завершенности, итоговости, поэтому обычно предпочти-
тельно в таких случаях использовать Раз! 1пс1ейпйе, даже при выра-
жении их отнесенности и к оперативному и к ретроспективному
планам.

Основные семантические компоненты формы РегГес! (завершен-
ность, предшествование) также предопределяют диссонанс с семан-
тической структурой глаголов, если в качестве компонента включа-
ется концептуальный компонент проспективности при протяженно-
сти во времени. Это касается, в основном, глаголов интенции, кото-
рые в форме РегГес! передают значение непеализованности действия,
например: I каге (пек И тапу (тех', \Уе кауе р1аппек И/ог а 1оп§ (те.

Однако некоторые глаголы, уже включающие составляющую
«результативность» в свою семантическую структуру, подобно гла-
голам со значением нереализованности действия, используются в
формах РетГес!. При этом результативное значение формы ослабе-
вает. Так, сравнение предложений 1/аИек (о хее /7; Пгахе/аНеа (о хее К;
I как/акек(о хее И показывает, что видовое значение результативно-
сти у них одинаковое, а различие состоит в отнесенности к разным
временным планам. Чаще всего глаголы нереализованности исполь-
зуются в Раз! РегГес!, например: Ткеу а1каух тпкегек]их( хуку (кеу как
/акек (о поксе 8каг1е(’х скагтх Ье/оге.

Глаголы с компонентом «недостаточность» в их значении пере-
дают отношения общего характера, как, например, характеристику
или состояние субъекта. Поэтому они используются часто в Ргезеп!
РегГес! и Раз! РегГес! с инклюзивным значением: Т’уе пкххеккт хтсе
ке сНеск, Не ках опе о/(ке тапу хуко как 1аскек раНпегх.

Видовременные формы РегГес! Сопйпиош»

Эти формы фактически имеют статус дополняющих к формам
РегГес! для тех случаев, когда используются определенные глаголы,
исключающие возможность выражения длительных или повторяю-
щихся действий в пределах определенного периода, предшествую-
щего временнбму центру в настоящем, прошлом или будущем. Та-
ким образом, они аналогичны разновидности типа РегГес! Гпсшзще
и включают в свое значение компонент «ретроспективности» в дю-
бой временнбй форме разряда РегГес! Сопйпиоиз. Их отличие от
форм РегГес! очень незначительно и имеет больше коммуникатив-
ную направленность, чем когнитивную: подчеркивается незавер-
шенность и часто эмоциональная окрашенность. Ср. следующие
предложения: ИТю’а еа1еп ту сИппег? (Ее. Шеге 18 пойпп^ 1ей оГ 11);
ЪУИо’з Ьееп еаНп^ту сНппег? (Олеге 18 зоте 1ей, гЬе зреакег 18 тбфпаМ).

Для форм РегДа СопИпиоиз характерно выражение двух концеп-
туальных значений — ретроспективности и ограниченной длительно-
сти, которая продолжается до определенного момента (временного
центра) как видового концепта. Влияние второго концепта при фор-
мировании значения этой формы предопределяет некоторые огра-
ничения в ее использовании. Так, не используются глаголы менталь-
ной деятельности со значением резко выраженной предельности
(терминативности), такие, как дес1с!е, де1ептпе, сопсЫде. Например,
предложение *1КакеЬееп с1е1егт1тпу 1о зееИ— неграмматично. В этом
случае терминативность в значении глагола противоречит компо-
ненту протяженности в значении формы.

Видовременные формы Еи1иге-п1-Й1е-раМ

Эти формы в плане отражения онтологии грамматического вре-
мени являются опосредованными и чисто условными, так как фор-
мально отражают лишь тот факт, что проспективность определяет-
ся с точки зрения прошлого. Реальная отнесенность действия зави-
сит только от контекста и может вовсе не совпадать с будущим вре-
менем. Например, в предложении Не ЫоиДм Ье ыоиЫ зепд Ыт анау
/ог а у/Ы1е, Ьи( а/1ег ях тоШЬз Ие Ье^ап (о/ее11опе1у апд саИед Ыт Ъаск
(реал изация одного действия коиЫ.чепе! происходит раньше другого
прошлого действия са11ед Ыт Ьаск}, а в предложении I /гас/ по Ыеа
(Ьа( уои уюиШ Ье $1ау/п% кеге действие, выраженное формой м>оиЫ Ье
я1ау!п§, совпадает с моментом встречи.

Форма РиШге-т-Ше-раз! используется в косвенной речи и для
описания проспективно-ориентированной ментальной деятельности.

* * *

Подведем итог рассмотрения взаимодействия разных типов зна-
чений — лексического и категориального значения глагола, с одной
стороны, и категориального видовременного значения формы, с
другой.

Взаимодействие происходит неоднозначно, поэтому вряд ли
правомерно говорить о строгой модельности или системно представ-
ленных правилах в этом процессе. Это объясняется изменчивостью
общего значения на основе сочетаемости, а также категориального
значения самого глагола и значения видоврсменнбй формы.

Тем не менее, очевидно, что это взаимодействие происходит по
трем принципам композиционности:

1. По типу полной соот!юсимости, совместимости или даже сов-
падения категориального и лексического значения глагола и кате-
гориального значения формы, что проявляется обычно при широ-
ком значении формы (как в формах Ргезеп! и Раз! I пйейпйе) или при
совпадении видовых и временных концептуальных значений в зна-
чениях обоих составляющих.

2. По типу иерархического соотношения, когда значение одной
из составляющих становится определяющим и модифицирующим
значение другой составляющей. Определяющим может быть и зна-
чение формы и значения глагола. Модификация значения может
реализоваться также в обоих составляющих.

3. По типу контрастности/неконгруэнтности значений обоих
составляющих, в результате чего конкретный глагол не употребля-
ется в конкретной форме, т.е. в его парадигме появляется лакуна.

КАТЕГОРИЯ ЗАЛОГА

Залог (/Ас го/се)1 — это одна из разновидностей внутриязыкового
варьирования содержания, которое прямо не связано с фактическими
явлениями окружающей действительности {Кто-то послал письмо. —
Письмо было послано кем-то.). Одни залоги реализуют более силь-
ное варьирование смысла высказывания, другие лишь незначитель-
ное. Очевидно, что существование такого рода залоговых значений
для языка необходимо, так как при этом акцентируется тот или иной
компонент предложения и тем самым реализуются более тонкие и
частные языковые значения выделенности или центрированности.
Особенно важны залоговые варианты для языка с минимальной

1 Термин уо!се был введен в обиход латинскими грамматистами и первона-
чально имел два значения: 1) голос, звучание, произношение (отсюда по-
шла фонетика, фонология, фонема, английское слово юте/, хысед аги! уо1се1е.^
зоипдз); 2) форма, состояние, из которого развилось значение противопос-
тавления форм актива —пассива, т.е. залоговых форм.
морфологией и фиксированным порядком слов, каким является
английский язык; они обеспечивают изменение значимости ком-
понентов предложения.

Каждый залог реализуется путем определенных структурных мо-
дификаций. Это говорит о том, что категория залога формируется
прежде всего на основе формальной репрезентации отношений ос-
новных его членов: подлежащее — сказуемое — дополнение. Вместе с
тем важен и концептуальный уровень отношений (иногда его назы-
вают «семантический уровень»): субъект (или агенс) — предикат —
объект. Составляющие этих двух уровней (формально-синтаксическо-
го и концептуального) не всегда зеркально отражают друг друга, и
характер этих несоответствий называют в лингвистике диатезой (от
греческого слова Лй/Аеж, что значит ‘5/0/е’, ‘сНзрозШоп’, ‘/ипсИоп’).

Диатеза, поскольку она основана на соотношении концептуаль-
ных сущностей (или семантических ролей) и структурно-семанти-
ческих, является семантико-синтаксической категорией. Если ва-
рианты этого соотношения выраже! :ы специальной грамматической
формой, то образуется грамматическая категория залога. В традици-
онной грамматике она признавалась только как форма глагола, т.е.
залог рассматривался как категория глагольная.

Однако, в ряде языков вопрос об этой форме ставится иначе. Грам-
матическая форма может быть разного уровня выражения: это может
быть морфологически выраженная форма (Ьгеак/гз Ьгокеп, зе11/1з зо1д)
в сочетании со значимой синтаксической аранжировкой, например:
/зет (ке 1е((ег уез(егс1ау/Тке 1е((ег ыаз зеп( уез(егдау), это может быть
перекатегоризация глагольного значения с ненаправленного на на-
правленное (или чаще представляемое как «с переходного на непере-
ходное значение» — Не т1кед оп/Не \ма1кед(ке когзе', это может быть
опущение агентивного субъекта и использование вместо него аген-
тивного объекта: Не орепед (ке доог/Тке доог орепес!.

Таким образом, в понятие формы, кроме морфологических мар-
керов, входит и позиционная характеристика, и тип связи, и нали-
чие/отсутствие типовых элементов структуры, и перекатегориза-
ция глаголов. Именно по наличию таких маркеров, или признаков,
мы можем судить об изменении значения диатезы. Отсюда вытека-
ет следующее: залоги не определимы вне предложения', у многих лин-
гвистов залог — это синтаксическая категория.

Помимо изменения формальных признаков, при формировании
залогового значения большую роль играет семантика глагола, осо-
бенно его векторная направленность. Последняя может кардиналь-
но изменить семантический тип субъекта (как агенса, бенефицианта
и др.). Например, в предложении Не зеШ 1ке Ьа11 (о 1ке оИюгмде о/ 1ке
х1асНит действие субъекта-агенса направлено на объект (зеп1 (1ге Ьа1Г),
а в предложении Ьгесепед тапу действие направлено на субъ-

ект, который в семантическом плане является бенефициантом.

Наличие такого большого числа маркеров разного уровня гово-
рит о том, что категория залога очень существенна именно для про-
цесса коммуникации, т.е. общения (или функциональной реализа-
ции языковых форм), а не номинации, так как при разной номина-
ции залоговых вариантов может описываться одна и та же ситуация.

Поскольку при формировании залога взаимодействуют три уров-
ня языка — семантический, синтаксический и морфологический —
эту категорию следует определить как семантико-синтаксически-мор-
фологическую категорию.

В английском языке для разных залогов субъект и объект представ-
лены в рамках четкой синтаксической репрезентации главных членов
предложения — подлежащего и дополнения — или с нулевой позицией
одного из них, что также значимо; предикат же выражает направлен-
ность действия. Для выражения типа залога центральную роль играет
именно направленность действия и оформление предиката.

Из этого следует, что залог как грамматическая категория не ох-
ватывает всех глаголов, так как не все глаголы выражают действие
и, более того, не все действия бывают направленными. Вне систе-
мы залога находятся модальные глаголы (которые не выражают ни
действия, ни направленности и потому не могут выражать отноше-
ния между субъектом и объектом действия), глаголы, выражающие
состояние (Ье, ех1з1, кауе), свойства (1аМе, хте1Г), отношения (Ье/оп^,
Ьесоте, хоипс!, гехетЫе), глаголы-связки (Ье, зеет, арреаг) и некото-
рые другие. Ограничено также число глаголов, способных переда-
вать то или иное залоговое значение. Например: глагол (о 1аск не
имеет пассива, хотя это переходный глагол, но он не выражает дей-
ствия. В английском языке вопрос усугубляется еще и тем, что мор-
фологических форм, маркирующих залоговое значение, гораздо меньше,
чем залогов. Практически сама глагольная форма выражает только
дифференциацию актива и пассива. (Так, допустимо противопос-
тавление Ю 1аке — (о Ье 1акеп, но не (о ехкЛ — *1о Ье ехкЛесГ).

Тем не менее, использование некоторых залогов, например пас-
сива, в английском языке гораздо более частотно, чем в русском язы-
ке. В английском языке пассив образуется на основе использова-
ния в качестве подлежащего прямого, косвенного и предложного
дополнения. Как будет показано ниже, это связано с тем, что реа-
лизация залогов коммуникативно значима и зависит в большой сте-
пени от семантики глагола.

Залоговые отношения представлены в английском языке шес-
тью релятивными схемами, или залогами. Это — активный залог (/Ле
асНуе го1се), пассивный залог (/Ле раззпе уо!се), возвратный залог (/Ле
ге/1ехгуе уо!се), взаимный залог (/Ле гес!ргоса1 уо1се), средний залог (/Ле
тесИа! огт1с!с!1е \о1се) и каузативный залог (/Ле саизаИуе уо!се).

Рассмотрим эти залоги подробнее.

Активный и пассивный залог

Эти два залога целесообразнее рассматривать вместе, так как они
сопряжены и взаимообратимы, т.е. являются отражением одной и
той же описываемой ситуации.

Предложения Не геас!!ке Ьоок <-> ТЛе Ьоок геас! Ьу Ыт отража-
ют одну ситуацию и знак <-> является представлением их взаимо-
конвертируемого статуса. В то же время синтагматические отноше-
ния меняются на противоположные. Схематически это можно пред-
ставить следующим образом:

5ЧО 8<0

а о о а

активный залог пассивный залог

где 8 и О — отражают синтаксический статус (8иЬ]ес! и 0Ь]ес1), а и о —
семантический (или семантические роли), а стрелки выражают на-
правленность действия. Тот факт, что при пассиве происходит кон-
версивное представление в синтагматике той же ситуации, что и в
сопряженной активной структуре, является языковым выражением
реализации другого взгляда на положение дел, т.е. меняется концеп-
туализация той же ситуации. Такое варьирование в вербализации, как
уже отмечалось, расширяет коммуникативный потенциал языка.
Конверсированное представление одной и той же ситуации дает два
разных распределения значимости компонентов в структуре, что чрез-
вычайно важно для формирования динамичности и перспективы
предложения в тексте, для вычленения темы и ремы (!ор!с апд сот-
теп!). Именно поэтому взаимная конверсивность актива и пассива
связана с кардинальными свойствами языковой коммуникации. Взаи-
мосвязанность актива и пассива отражена в наличии соотносимых
парадигм и личных/неличных форм, которые последовательно пред-
ставлены в большинстве видовременных форм обоих залогов:
АСТГУЕ РОКМ8
азкз
авкед
18 азкш§
Ьаут§ азкед
Ю авк
Ю Ьауе азкед

РА88ГУЕ РОК.М8

18 азкед

у/аз азкед

18 Ьст§ азкед
Ьаут§ Ьееп азкед
Го Ье а8кед

Го Ьауе Ьееп азкед

Исключение составляют формы РиГиге РегТесГ, которые не ис-
пользуются в пассиве (*Не кШ /гаге Ьееп хееп), хотя окказионально
возможно Ткй кН/ каче Ьееп/тйкед Ьу 5 о’с/оск, и формы РегТесГ Соп-
Ппиоиз (*Не каз (Над) Ьееп Ьет^зееп, *Не т11 /гаче Ьееп Ъет^зееп)1. В
последнем случае неупотребительность формы связана со специфи-
кой ее образования — невозможностью соединения подряд *Ьееп
Ье1п%т.е. двух форм служебного глагола Ье.

Однако конверсивность не есть абсолютная формула взаимоот-
ношений между этими двумя залогами, так как не все глаголы, даже
направленного значения, это допускают2. Ряд глаголов, хотя и упот-
ребляются с дополнением, не используются в пассиве, так как их
значение сфокусировано в большей степени на субъекте и выража-
ет отношение субъекта к чему-либо как характеристику самого субъ-
екта. Например, глаголы с дерогативной семой нереализованности
{/аИ, пихх и т.п.) или недостаточности (1аск, пихх и т.п.) не имеют форм
пассива: 11аск хеЦ-соп/1с1епсе. — *8е1/-сопрс1епсе А 1аскес1 (См. Камы-
шанченко 2001: 79).

То обстоятельство, что ряд глаголов используется только в ак-
тивном залоге (это в основном непереходные глаголы), восприни-
мается носителями языка как признак «базовости» актива как кате-
гории. Большинство лингвистов считает именно так, рассматривая
пассив как вариантную форму (уедяол в терминологии Дж. Лайон-
за), при которой подлежащим становится объект действия, т.е. роль
подлежащего снижается, а иногда субъект действия вообще не упо-
минается. Образуется особый тип безагенсного пассива (арепИеххрах-
яге сопх1гисИоп) (Еуопз 1971: 376).

Безагенсный пассив (1{ А хай! 1ка1 ке А (а1еп1ес! или Не А хай! 1о Ье
1а1еп1ес1) отражает особую интенцию, определяемую, прежде всего,

1 В грамматике Б. Стрэнг, как уже отмечалось при рассмотрении видовремен-
ных форм, эти формы всё же даются в общем списке глагольных форм (§1гап§
1974:163-167).

2 См. Еуопз 1971, где описываются разные точки зрения на залог.
самим значением сказуемого, которое обладает специфической
функциональной характеристикой, позволяющей ему структуриро-
вать целое и определять функцию именных членов, т.е. выполнять
предицирующую роль. В трактовке С.Д. Кацнельсона сказуемое
является «векторной величиной», способной предопределять на-
правленность действия и определять синтагматику предложения
(Кацнельсон 1972). В отдельных случаях требуется снять эту направ-
ленность действия от субъекта.

Еще одной специфической чертой пассива в английском язы-
ке может быть то, что залог может реализоваться при направленно-
сти действия на любой тип объекта, выраженного с помощью пря-
мого, косвенного и предложного дополнения. Способность строить
пассив на основе трех разных дополнений дает возможность ак-
центировать разные элементы предложения, фокусируя рематич-
ность в той или иной его части, что позволяет варьировать комму-
никативную интенцию высказывания, т.е. реализовывать те усло-
вия, в которых данное предложение может быть адекватным. Ме-
ханизмом коммуникативной интенции служит текстовая фокуси-
ровка — прием, относящийся к коммуникативному речевому ас-
пекту.

Рассмотрим коммуникативные фокусировки и интенции выска-
зывания при образовании пассива на основе прямого и косвенного
дополнения:

1. В предложении //юге Ьгои%к( уои (ке Ьоок подчеркивается, что
действие выполнено относительно или безотносительно вещей и
лиц. Информативным фокусом (ремой) является часть /гаге Ьгои&к( —
совершение действия. Вторичной ремой может быть любое из до-
полнений {уои)(ке Ьоок), в зависимости от интенции. В терминоло-
гии М.А.К. Хэллидея это акционально ориентированное предложе-
ние, что типично при активном залоге (НаПИау 1976).

2. В предложении Тке Ьоок каз Ьееп Ьгои^к( (о уои (Ьу те) при
опускании Ьу те подчеркивается, что фокусом становится тот пар-
тиципант, который подвергается воздействию со стороны субъек-
та — (оуои. При наличии дополнения Ьу те в фокусе могут оказаться
два дополнения 1оуои Ьу те или только второе. Предложение явля-
ется агенсно-ориентированным (НаШйау 1976).

3. В предложении Уои кауе Ьееп&уеп (ке Ьоок {Ьу те) подчеркива-
ется опять-таки значимость объекта (ке Ьоок, а не другого предмета;
при наличии дополнения Ьу те в фокусе могут оказаться оба допол-
нения. При особом интонационном выделении может реализоваться
фокус на Уои’. Во всех случаях предложение является агенсно-ори-
ентированным или объектно-ориентированным.

4. Возможна также форма ТИе Ьоок Иаз Ьееп Ьгои&к( без упомина-
ния участвующих субъектов. В этом случае дается аспектуальная
оценка, достижение предела действия, конечного состояния (это
возможно только с предельными глаголами), превращения его в
качество предмета. Это так называемый стативный пассив (или ста-
тив). Действительно, причастие в этом случае семантически очень
близко к прилагательному (ТИе ПЬгагу каз с1озес! — а с1озес! скюг, Тке
Ьгеак/аз( казргерагес! Ьу 10 о’с1оск—ргерагес! Ъгеак/азС, в русском язы-
ке дифференциация осуществляется флективно, например: закрыт —
закрытый, окружен — окруженный, устроен — устроенный).

5. В предложении ТИес1ос(огказзеп(/ог акцентируется сказуемое
каз зеп(/ог, обозначающее выполненное действие (значение пасси-
ва). В этом предложении представлено акционально-ориентирован-
ное действие, с подчеркиванием аспектуальной его оценки — завер-
шенности.

Статив отличается от пассива тем, что в нем нет субъекта дейст-
вия (а§еп(1еззраззй>е — Ьуопв), а также нет действия, направленного на
объект. Поэтому нет и значения завершенности и результативности.
У него нет точной отнесенности ко времени, хотя вспомогательный
глагол (о Ье может быть в разных временных формах. По существу
глагол 1о Ье является здесь связкой с причастием, т.е. образует состав-
ное именное сказуемое. В центре внимания объект, который не явля-
ется темой, как в пассиве, а, как правило, рематичен, так как призна-
ки нового, информативности приписываются именно ему. Функция
статива заключается в описании типовых ситуаций, в которых про-
являются непроцессуальные признаки предмета, например: резуль-
тат действия (Токи каз кШесГ), местонахождение (Топскт !з зНиа1ес1т
(ке 8ои(к о/ВгИат), состояние (ТИа( скюг каз аЬмауз с(озес1/1оскесГ), оче-
видные признаки (ТИе у?а11з кегерайкес! руееп), внутренние признаки
(Не каз ирзе( Ьу (Не пекз; ТИероет каз кгчКеп т Ыаик гегзе). Таким об-
разом, у пассива и статива разные коммуникативные цели и установ-
ки. Приведем еще примеры со стативом:

ТЬе У111а§с тав дийе йевеНей.

Копе оГ 1йс роста аге кпота поу/абауз.

ТИе 1еНегз аге \уг!йеп апс! веп1 еуегу Мопбау.

В русском языке статив имеет такое же функциональное значе-
ние: Аудитория была рассчитана на 20 человек', Дверь была постоянно
закрыта-, Он лишен чувства юмора', Автомат испорчен', Она всегда оде-
та со вкусом', Улицы покрыты асфальтом.

Устранение субъекта действия или его неопределимость созда-
ют благоприятные условия для концентрации внимания на объекте
и воздействии на него, а также для создания обобщенной, некон-
кретной информации и преподнесении фактов как общеизвестных,
т.е. отсутствие или нечеткое обозначение деятеля значимо. В пред-
ложении Не утя яеп! аЪгоад фактически нет конкретного индивиду-
ального исполнителя действия, факт отправки за границу может
определяться необходимостью, решением какого-то лица или лиц,
но не обозначает конкретного воздействия.

В английском языке устранение субъекта или его неопредели-
мость связана с употреблением безличного местоимения И или не-
определенно-личных опе, (Иеу, яотеЪоду, поЪоду, т.е. формируется
особая модель пассива, относительно которой в лингвистике су-
ществуют разногласия. Те лингвисты, которые считают залог син-
таксической категорией и исходят из соотношения между подле-
жащим и агенсом действия как главного признака залога, исклю-
чали безличный и неопределенно-личный пассив из этой катего-
рии. Другие лингвисты (например, С. Ьуопз, В.С. Храковский и
др.) считают, что пассив может быть безличным, что отсутствие
агенса в семантической структуре предложения с пассивом спо-
собствует расширению функциональных возможностей этих струк-
тур и связано с интенцией говорящего или автора не упоминать
агенса действия по разным причинам — потому, что агенс неизвес-
тен, или неопределяем, или неважен для сообщения, или наме-
ренно скрывается, т.е. его отсутствие всегда коммуникативно зна-
чимо. В.С. Храковский подчеркивал сближение неопределенно-
личных предложений с собственно-пассивными «на том основа-
нии, что в обоих случаях в позиции подлежащего не может высту-
пать лексически выраженный субъект действия; в собственно пас-
сиве эта позиция занята другими участниками ситуации, а в неоп-
ределенно-личных конструкциях остается незанятой» (Храковский
1974: 114).

Как уже упоминалось, пассив в английском языке гораздо более
употребителен, чем в русском языке. Этому способствует несколь-
ко причин:

1) Пассивные конструкции употребляются там, где в русском
языке используются безличные и неопределенно-личные предло-
жения:
Ему сказали, что... Не у/аз ГоШ Шаг...

ГОВОРЯТ, ЧТО... II18 831(1ГЬаГ...

Рассказывают многое. Мис1118 8рокеп аЬоиГ.

Кроме того, существует специальная конструкция Сошр1ех 8иЬ-
(есТ, в которой пассив используется с тем же неопределенно-лич-
ным значением:

Не 18 8а1с1Го Ье ЬопекГ.

ТЬе р1апе 18 герогГес! Го Ьауе Ьееп 1озГ.

2) В английском языке пассивная структура соотносима не с
переходностью, а с направленностью действия, и поэтому выявля-
ется не только в модели в активе (подлежащее — сказуемое — пря-
мое дополнение), но также в модели с любым типом дополнения.
При этом в случае фразовых образований у глаголов с закреплен-
ным дополнением, таких как (о (аке саге о/, ю 1о$е зщЫ о/и др., пас-
сивная форма включает и все показатели направленности действия,
которые закреплены за данным глаголом:

ТЬе с1осГог\уа$ зепГ Гог.

ТЬе Ьоу зуав Гащ’Ьей аГ у/Ьеп аГ 8сЬоо1.

ТЬе ЬаЫез ууеге Гакеп саге оГ.

ТЬе ЬоаГ «а» 8ооп 1о§181§Ы оГ.

Не зуаз ё!ас! Ыз1аГс сопил^ мазп’Г Гакеп пойсе оГ.

Нет орГшоп саппоГ Ье геПей ироп.

ТЬе Ьей 11а8п’1 Ьееп з1ер( ш.

ТЬе зеГНегпепГ ЬавпЧ Ьееп агпуей аГ.

ТЬ18 сазе зуаз Га1кей оГ Гог уеагз аПегуагск

Н18 кшйпезз ууа8 Гакеп айуапГа^е оГ.

В связи со смещением синтаксического статуса при пассиве вы-
является еще одна его особенность — способность сохранить пря-
мое дополнение и в отдельных случаях предложное дополнение, если
позицию подлежащего занимает косвенное дополнение исходной
активной структуры: ТИеу т11 %1\:е уои 1м>еп1у/оиг Ношь Ю сопзйЬег И —>
Уои XVIII Ье %п>еп 1н>еп1у/оиг Ноигя Ю сопвШег И.

Сохранение прямого дополнения (которое потому так и назы-
вается — а ге1а1пес! оЬ]ес1) необходимо в тех случаях, когда оно уточ-
няет и индицирует значение глагола, иногда образуя с ним единое
фразовое целое, как во многих примерах, приведенных выше и в
следующих:
ХУе 11а\с Ьееп чрагес! а щеа! йеа! оГ 1гопЫе.

I Ие8 Ьу ГЫк §1г1.

Возможны также предложения с сохраненнием при форме пас-
сива предложного дополнения:

Зшйсе той по1 Ье йетей 1о апуопе.

Еш1Иег деСаИз МП Ье аппоппсей (о уои Готоггош

Таким образом, коммуникативной функцией пассива остается
смещение фокусных акцентов в предложении. При фиксированном
порядке слов и интонационном контуре, а также фиксированных
ударениях это единственный реальный способ внести коммуника-
тивную определенность — выделить тему и рему в предложении-
высказывании. Первым, кто выделил понятие пассивной перспекти-
вы еще в 20-е годы XX в., был чешский лингвист В. Матезиус, кото-
рый характеризовал это понятие как более широкое и более точно
определяющее коммуникативную значимость, чем предикация. В
частности, он высказывал мысль, что коммуникативная значимость
(или контекстуальная центрированность) не обязательно связана с
фиксацией подлежащего (Матезиус 1963).

Возвратный залог

Диатеза1, лежащая в основе возвратного залогового значения,
определяется ко-референтностью агенса и объекта действия, т.е.
действие субъекта направлено на самого себя (а -> о в схеме). По-
скольку в английском языке нет специальной возвратной формы
глагола (типа одеваться, умываться), формой выражения рефлек-
сивности могут служить две модели:

1) В первой модели отсутствует дополнение при переходном гла-
голе. Это характерно для тех глаголов, для которых возвратность
типична. В этих случаях нереализованность валентности глагола
направленного действия, как в предложениях Магу дгеззед аги! кеп1
оШ или ГН скап^е Ье/оге сНппег, свидетельствует о том, что действие
глаголов дгеааед и скап^е направлено на действующий субъект. Фор-
ма типа Магу дгеззед кете1/, в значении возвратного залога содержит
избыточный компонент в отличие от структур Магу НМ И кегхеф, ГП
сканце И тузе1/, где возвратное местоимение играет роль определи-
теля характера действия.

1 Объяснение термина диатеза см. в начале раздела «Категория залога» (с. 92).
2) Возможна также другая форма — полная, типа Зат роштес!
Ийпзеу. В этом случае валентность глагола закрывается возвратным
местоимением, которое примыкает к глаголу, но не имеет статуса
самостоятельного члена предложения (в силу той же ко-референт-
ности агенса и объекта действия). Для тех глаголов, для которых
возвратность факультативна или мало типична, например 8ат кП1ес1
(ро1$опес1, зачес!) !йтзе!/\ наличие возвратного местоимения способ-
ствует уточнению смысла или подчеркиванию способа реализации
действия. Очевидно, что вопрос употребления/неупотребления воз-
вратного местоимения решается в рамках семантической облига-
торности/избыточности.

Схематически возвратный залог может быть представлен сле-
дующим образом:

[О],

а = о

где квадратные скобки обозначают факультативность данного эле-
мента в структуре и вместе с тем возможную асинтагматичность его
в структуре.

Термин «асинтагматичность» требует пояснения. Если возврат-
ное местоимение выражает только возвратность, т.е. является функ-
циональным рефлексивом, оно, во-первых, следует за глаголом, реа-
лизуя его возвратное значение; во-вторых, исключает другие допол-
нения; в-третьих, не выполняет никакой синтагматической функ-
ции (т.е. является асинтагматичным) в структуре предложения. Эти
три критерия позволяют рассматривать сочетание глагола с рефлек-
сивом как аналитическую форму выражения возвратного залога с
неизбежной десемантизацией возвратного местоимения как всяко-
го категориально-значимого компонента аналитической формы.

7о1ш си! Ын1$еИ.

ТЬеу м'акЬей Н1ет$е№$.

111нг1 шувеИ 1гу1п§ Го ри11 ош Ше рай.

Соп’1 гереаГ уоигееИ.

1ойп Гйгем' ЫтзеМ 1оу/агй$ Ле у/тдоч,'.

Само значение рефлексивности, т.е. значение направленности
действия на самого себя определяет границы выявления этого зна-
чения. Так, даже ослабление элемента волитивности в совершаемом
действии уже исключает осмысление его как направленного на себя.
Например, в последнем предложении Мп 1кгем> кйпзе!/ (оыанк (Не
улпс!оы замена глагола на */оИп Ьгои}*И{ Мтзе1/или *Мп сгам>1ес1 1ит-
5е1/... невозможна по соображениям семантической и категориаль-
ной неадекватности.

Выполнение возвратным местоимением синтаксической роли,
связанной часто с изменением позиции, возвращает ему опять ста-
тус полнозначного слова. В этом случае оно может выполнять раз-
ную функцию — типичную для номинативного члена или быть ин-
тенсификатором; в последнем случае возвратное местоимение при-
ближается к усилительным частицам в функциональном плане. В
следующих предложениях возвратное местоимение является пол-
нозначным словом с синтаксической функцией:

МоЬобу 1о1с1 те 11118. ] диейаес! тузеИ. (приложение)

I ЬеНеуе туяеИ 1о Ье с1еуег епои§Ь. (тузе1Г — именная часть
конструкции Сотр1ех ОЬ]ес1)

I Са1кес11о тувеИ аЬои! туве1Г.

Айег 1Й8 геШгтпе Ноте Ье гесе1уеб а 1еПег Ггот ЫтзеК.

(В последних двух случаях возвратные местоимения являются
предложными дополнениями с разной связью с глаголом.)

В следующем предложении возвратное местоимение использу-
ется в качестве интенсификатора:

I гаузеИ §ауе уои (Ье Ьоок или I §ауе й 1о уои тузеИ.

Реализация залогового значения возвратности с помощью
средств, имеющих синтаксическую и номинативную значимость, —
явление весьма типичное для английского языка, в системе которо-
го имеется много полистатутных слов и где часть значений переда-
ется в синтагматике.

Взаимный залог (реципрок)

При реципроке залоговые отношения складываются на основе
двух активных субъектов-партиципантов, которые совершают оди-
наковые конверсивно направленные действия, т.е. имеет место ком-
муникативная равнозначность субъектов. Поэтому А.А. Холодович
называеттакие ситуации «симметричными» (Холодович 1978:7). На
синтаксическом уровне равнозначность субъектов действия может
быть выражена двумя подлежащими, соединенными сочинитель-
ной связью или одним подлежащим, выраженным множественным
числом существительного или местоимениями множественного
числа у/е, уои, 1кеу. Конверсивная направленность действия может
определяться самой семантикой глаголов (предполагающей двух-
векторную направленность действия) либо выражаться аналитиче-
ски, с помощью взаимных местоимений опе апо1кег или еаск о1кег,
которые занимают позицию дополнения (Ткеу кгззеИ опе апо1кег) и
являются непосредственным выражением отношений реципрока.

Схематически это можно представить двумя следующими мо-
делями:

5 + 5 или 5 о 5 еаск о1кег, опе апо/кег

ао оа ао оа

ХУе еткгасед. М1ке апд 1ойп ассизед еаск оШег.

Специфика отношений на уровне концептуальных значений
(или семантики, в концепции ряда лингвистов) ограничивает чис-
ло возможных глаголов в этих структурах по следующим парамет-
рам: действия или выражаемые отношения предполагают двух уча-
стников, действующих одновременно и осуществляющих те же дей-
ствия или выявляющие те же отношения либо характеристики:

1. Глаголы, обозначающие взаимные действия, выражающие акты
взаимного отношения и оценки, приветствия, общения, взаимодейст-
вия, конфликтности и др. (/оге, Ике, аНоге, ассизе, <1е1ез1, сИзНке, ка(е,
соп&гаШ1а1е, сг1Ис1^е)\

Тйеу 1оуед опе апоШег.

ХУе сопогаШ1а1ес1 еаск оШег оп Ше оссазюп.

Му рагепгз адогед Ш181оуе1у Ьоизе 1п Ше соипГгу.

2. Глаголы, обозначающие акты вербальной коммуникации (1а1к ((о),
са11, Мегго§а1е, Меггир1)\

ХУе сои1д зреак 1о опе апоШег оГ й Гог Ьоигз.

ХУе пеуег 1п1еггир1ед еаск оШег.

3. Некоторые глаголы чувственного и умственного восприятия,
значение которых допускает взаимную направленность {кпок, ипс1ег-
з1апс1, зее, ге^агИу.

ТИеу Кауе кпоу/п опе апоШег ыпсе сЬйдкоод.

Ио опе ипдегз!оод еаск оШег кеиег Шап Ыз рагепЬз.

4. Глаголы физического воздействия (Ьеа1,ризк,ри11, етЪгасе, кгзз,
соп1ас1, с1азк, со1Нс1е (т1к))\

Зокп апд Лапе Иззед еаск оШег.
Мо1еси1е§ соПШес! опе апоШег.

Тке пуак Ьеа! опе апоШег.

5. Глаголы движения Цот, Ъеа1, тееГу.

Тйеу те! еаск оШег а! оиг р1асе.

6. Глаголы сходства (гезетЫё)-.

ТИеу гекетЫес! опе апоГкег.

Средний залог

Диатеза в этом залоге (/йе доог орепед а сгаск) определяется
несоответствием между формой актива и концептуальным осмыс-
лением ситуации, в которой на самом деле дверь является объектом
воздействия и отражает участие в происходящей акции (т.е. яоте-
Ъоду орепед(Не боог). Субъект вербально не представлен, но импли-
цируется, т.е. объект есть неодушевленный предмет, который само-
стоятельно совершить действие не способен. Смысл залогового зна-
чения в том, чтобы фиксировать внимание на его роли и участии в
этом действии. В трактовке М.А.К. Хэллидея значение этого залога
определяется как процессно-ориентированное. Совмещение предло-
женческой формы актива и семантической роли субъекта как эле-
мента пассивной структуры послужили основанием для трактовки
залога как среднего (1ке Мед1а1шт М1М1е Уосге), т.е. стоящего по сво-
ей семантике между активом и пассивом.

Схематически это соотношение можно представить следующим
образом (имплицированная часть дана в скобках), в которой им-
плицированная ситуация отражена в вербализации:

8 >О

ЗотеЪоду орепес! (Не доог

(8)-^ 8->

(о)а

-> ТИе скюгорепед (фактически верба-
лизованное состояние) или
8отеЪоду таде (Не доог ореп (имп-
лицированное состояние).

Как правило, глагол передает участие в действии, типичную
характеристику или ситуацию для данного субъекта/объекта. По-
скольку он следует за фактическим объектом действия, он явля-
ется в этих предложениях глаголом ненаправленного действия, при-
обретая это категориальное значение в структуре. Позиция по-
сле глагола обычно заполнена обстоятельством образа действия,
характеризующим действие или ситуацию в целом. Количество
глаголов ограниченно и определяется спецификой залогового
значения:

ТЬе Ьоок геаск улЧЬ пДегей.

ТЬе боог с1о&ес! луйЬ а Ьап§.

ТЬе Ггшк &о1с! цшск1у.

ТЬк кпйе вПсех Ьгеас! ЬеаиШиПу.

ТЬе Лоу/ег кЬоу/ орепз оп Зипйау.

Соойз оГ 1Ьк циа1йу луШ пеуег §е11.

ТЬе огап§е реек еазПу.

Не (ИдпЧ рЬоГо^гарЬ ие11. (Он не фотогеничен.)

Н18 у/пйщк Ггап81аГе еазйу.

ТЬе е§§р1ап! к сооктё дшск1у.

Сохранение значения направленности наблюдается лишь в ис-
ключительных случаях.

Каузативный залог

Этот залог (/йе саизаНге уо/се) вызывает много споров по пово-
ду целесообразности его выделения и использования в примене-
нии к этому соотношению субъект/объект самого термина «залог».
Одни лингвисты не считают это залогом, так как нет соотносимой
контрастной структуры подобно соотносимости актива — пасси-
ва; кроме того, каузативное значение не всегда подкрепляется фор-
мой, — и в русском языке и в английском агентивный объект мо-
жет отсутствовать. Другие усматривают тут особую форму — двух-
субъектную структуру с направленным действием первого субъек-
та (агентивное подлежащее) при совмещении вторым субъектом
двух ролей — субъектной и объектной; в этом случае используется
термин агентивное дополнение или агентивный объект (а^епИх е оЬ-
]ес1) (Ьуоп8 1971: 359-360).

Схематически это сложное взаимодействие можно представить
следующим образом:

направленность действия
8-+0->
а оа

Оба именных члена чаще номинируют одушевленные суще-
ства, причем первый субъект обычно антропоним. Эта классиче-
ская форма каузативного залога не вызывает сомнений, т.е. су-
ществует определенная двухсубъектная структура. Наиболее ти-
пичным выразителем каузации, «заставительности», «примене-
ния силы» является глагол таке (Не тас1е (ке копе гип). Другие
глаголы — каче, %е(, сотре!,/огсе — менее употребительны. Глагол
ка\>е передает также, наряду с каузативным значением, значение
угрозы (ГП каге уои Но И).

Сложности в трактовке — признание/непризнание залоговой
структуры возникает при а) усечении полной структуры или б) при
использовании активного залога с импликацией второго субъекта
действия. Это характерно и для русского и для английского языка.

а) усечение структуры путем опускания глагола с каузативным
значением:

Не гап (хма1 кес!, ^аПорес!) 1йе йогзе. -> Не гладе Фе йогзе гип
(у/а!к, ёаПор).

•1о11п зЫпез Фе Ьга§8. —> Зойп такез Ше Ьгазв Дипе.

ТЬеу Фкарреагсс! Ыт (аналогично и в русском языке: Его
очень быстро ушли, хотя такое употребление не является
литературной нормой).

В этом случае значение каузации появляется в результате пере-
категоризации глагола ненаправленного действия в глагол направ-
ленного действия. Таким образом, глагол обозначает и действие, и
каузирование субъекта совершить действие.

Более сложный случай усечения касается изменения синтакси-
ческой роли каузируемого лица (прямое дополнение -> косвенное
или прямое) или опускания члена предложения, номинирующего
исполнителя каузируемого действия.

СЬаг1ек апс! Ма1у аге Ъш1с1т§ пеаг Фе пуег (строятся, но не
сами это делают, а каузируют исполнителей действия).

Он всегда бреется у одного и того же парикмахера (т.е. кау-
зирует парикмахера брить его).

Сохранение каузативного значения при нарушении структуры
объясняется тем, что в этих структурах используются глаголы, ко-
торые функционируют и как переходные (точнее, как глаголы на-
правленного действия) и как непереходные (ненаправленного дей-
ствия), которые обычно называются эргативными: скап§е,%тч, Не-
че1ор, с1охе, ореп, Мап, Мор, Ье&п, Ьгеак, сгаск, хрШ, (еаг (Ьуопк 1971:
359-360). Ненаправленное значение реализуется обычно с неодушев-
ленными субъектами.
При замещении позиции субъекта-антропонима неодушевлен-
ным существительным значение агентивности нивелируется, заме-
няется на значение причинности, мотивированности. В этом слу-
чае залоговое значение не реализуется:

ТЬе Ьигпсапе гладе ГЬет с!е1ау (Ье ехресНйоп.

ТЬе гат сотреПед из (о зГор ркут^.

Н1з сопзшепсе сотреПед Ыт (о сопГезз.

Более сложными построениями для однозначной трактовки яв-
ляются структуры с пассивным инфинитивом:

СЬеар Ггатз \уП1 Ье гип оп Зипбауз апд еаг1у т (Ье тотте.

Ногзез зЬоиЮ Ье \уа1кеб Гог зоте Оте айег а гасе.

Здесь значение пассива и отсутствия самостоятельности в зна-
чении субъекта способствует ослаблению каузативного значения, его
вторичное™, т.е. действие не реализуется, а только намечается или
регламентируется.

КАТЕГОРИЯ НАКЛОНЕНИЯ

Категория наклонения (МгетоосГ) включает три наклонения: изъ-
явительное, повелительное и сослагательное. Ниже мы рассмот-
рим только последнее, так как изъявительное наклонение (инди-
катив) подробно рассматривалось в процессе описания различных
категорий глагола, как наиболее общее и нейтральное значение,
объективно отражающее действительность. Повелительное же на-
клонение (императив) «является одним из примеров того, что про-
изнесение языкового выражения может иметь какую-то иную
функцию, чем простая передача информации: иначе говоря, про-
изнесение языкового выражения в данном случае эквивалентно
(невербальному) действию» (Плунгян 2003: 318). Другими слова-
ми, повелительное наклонение включает информацию о побуж-
дении, просьбе, разрешении, запрете, совете, требовании, обеща-
нии и других предполагаемых прескрептивных актах, адресован-
ных другому лицу или лицам и предполагающих их выполнение.
Поэтому повелительное наклонение реализуется в определенных
типах предложения — повелительных, и их целесообразнее рас-
сматривать в синтаксисе (см. с. 314—318).
Сослагательное наклонение

Сослагательное наклонение (1ке зик)ипсИуе тоод, или 1кои§к1-
тоод в терминологии Г. Суита) является модальностью недействи-
тельности, и глагол в этом наклонении выражает гипотетическое дей-
ствие, представляемое автором высказывания как чем-то обусловлен-
ное или желательное, возможное, обязательное к реализации, необхо-
димое, предполагаемое и др.

Из всех глагольных категорий сослагательность наиболее четко
выражает фактор авторства как отношение говорящего к содержа-
нию высказываемого. Отсюда очень широкий спектр выражаемых
значений отношения, постоянно пополняющийся в виде оттенков,
ибо все высказывания осмысленны, целенаправленны и содержат
какую-то оценку. Отраженность мысли в высказываниях и диффе-
ренцированность ее на оттенки отмечали многие лингвисты; напри-
мер, Г. Суит писал о “ 1кои%к1 $1а1етеп1$” с формами Ье, зее, у/еге\ “реп-
ркгазНс тоосГ с использованием глаголов зкоиШ, кои1с1', “регпйззгуе
тоосГ с использованием тау, тт%к1', “сотрШзпе тоосГ 0/ П меге 1о
гат) и др. (8у/еег 1900, V. I, II). О. Есперсен отмечал определенное
интеллектуальное отношение ГаШШдез о/ 1ке ттсГ) говорящего к
содержанию предложения (1е8рег8еп 1958). О “теп1а1 аНИидё” гово-
рил также X. Поутсма (РоиГкта 1926, р. II, кесГ. II) и многие другие.
В этом плане у лингвистов разногласий не возникало. Сложнее об-
стояло дело с интерпретацией форм. По существу, на какой-то пе-
риод изучение сослагательного наклонения свелось к попыткам
систематизировать формы в соответствии с их значением.

В русском языке сослагательное наклонение имеет одну форму
в виде частицы бы (от формы аориста глагола быть — бых). Эта фор-
ма не закреплена в предложении, способна сливаться с некоторы-
ми словами и может повторяться в предложении несколько раз.
Например: Я бы сходил туда-, Он бы доверил тебе это-, Я говорю тебе
это, чтобы ты знал всё-, Кто бы ни пришел, прими его как гостя-, Я бы
на твоем месте не стал (бы) спорить об этом (бы).

В английском языке существует целый набор форм, которые, с
одной стороны, не всегда взаимозаменяемы, а, с другой стороны,
их значение не всегда определимо вне контекста. Многочисленность
форм связана с рядом факторов:

1) Прежде всего, это связано с общим распадом морфологиче-
ски выраженной системы глагольных форм. Старые синтетические
формы редуцируются, хотя есть факты некоторого возврата к их
употреблению. Фактически остались две формы: одна из них сов-
падает с формой инфинитива без частицы 1о для всех лиц (Ье, кпок,
§о), из них форма Ье наиболее употребительна; вторая форма пред-
ставлена одной лексемой кеге для всех лиц независимо от числа.
Сузились также и рамки их функционирования — первый тип форм
употребляется в основном в простых предложениях, в застывших
шаблонных выражениях-клише (так называемых “/огтикнс ехргех-
Мопз ог Моск ркгахек”), заимствованных из Библии, а также приня-
тых традиционных определений в точных науках. Субъективный или
эмоциональный характер осмысления ситуации как нереальной и
не зависящей от автора высказывания передается просодически, что
в письменном тексте помечается восклицательным знаком:

Ве Шаг аз й тау!

Неауеп ГогЫб!

Сое] вауе Ше к 1 п§!

Ве у/1ю й тау, ке Баз по п§1й Неге!

\\'ос 1)е11(1е!

8о Ье й!

Гаг Ье й Ггот те!

Тйе беуй 1аке Шт!

В научных определениях:

1Г 1\уо ап§1ез оГ а 1папё1е Ье ециа! (о опе апоШег, й 18 саПеб
1зозсе1ез (равнобедренный).

2) Вторая форма — теге более употребительна:

1П теге уои!

Аз 1Гйе теге а Гоо1!

I \У18111 меге беаб!

Ряд авторов отмечает возможную замену кеге на каз, хотя ино-
гда такая замена снимает значение нереальности. Однако в случае
употребления формы Сопбпиоиз со значением нереального дейст-
вия всегда используется кеге:

Не поббеб Ыз йеаб аз й’Ье \уеге арргоуш§ оГ й.

Многие грамматисты считают, что эти две формы старой систе-
мы нельзя считать рекуррентными прежде всего в силу их ограни-
ченного употребления, а также в связи с утратой различия в выра-
жении временной отнесенности у форм Ье и кеге и утратой значи-
мости множественного числа у формы кеге. Другие грамматисты,
напротив, считают, что только эти формы являются подлинными
формами сослагательного наклонения (см. 2апс1уоо11 1962: 86-87;
ЗсЫЬкЬуе 1970: 36; 81гап§ 1974: 152-153; фшгке! а1. 1978), а все дру-
гие формы относятся к глагольным модальным сочетаниям или яв-
ляются временными формами (//йе киек..., г/Не кас! кпокп...).

Распад морфологической системы и утрата большинства грам-
матических форм сослагательного наклонения еще не значит, что
исчезло или стало ненужным само понятие ирреальности, гипоте-
тичности действия, состояния, качества или ситуации в целом. На-
личие в языке таких глаголов, как с!етапс!, гедшге, 1гых(, хир-
рохе и многих других, в том числе не обязательно глагольных лекси-
ческих средств (ср. с1ех!ге, коре, гедшгетеп1и др.), предполагающих
действие, пока еще не совершенное, но гипотетически возможное,
желательное или необходимое, свидетельствует о том, что катего-
рия гипотетичности продолжает существовать. Потому и появились
средства ее вербализации, причем их количественные характеристи-
ки свидетельствуют о том, что развитие шло по пути становления
системы, нацеленной на выражение дифференцированных оттен-
ков гипотетичности. В целом это становление системы формирова-
лось по принципу кластерной категории (от слова с1из(ег «пучок,
кисть»), т.е. по принципу одновременного использования множе-
ства формальных признаков, как правило, средств разных уровней:
морфологического, синтаксического, лексического. Такой принцип
сформировался в связи с использованием старых, уже имевшихся в
системе языка форм для передачи значения нереальности, гипоте-
тичности, поскольку формы в изолированном виде были недоста-
точны для передачи нового значения.

В качестве морфологических средств для выражения нереаль-
ности стали использоваться видовременные формы Рак! [пбейпйе и
Рай РегГес! с утратой их основного системного временного значе-
ния. По-видимому, определенную роль сыграла тут остаточная фор-
ма меге и более общее осмысление прошедшего действия как уже
неактуального, нереального в момент высказывания (ср. русские
формы пошел бы, знал бы и др.). Формы Рай 1пс1еГтйе и Рай РегГесх
при использовании их в сослагательном наклонении выражают вре-
менную дифференцированность — первая ориентированность на
настоящее/будущее, вторая — ориентированность на прошедшее (но
не предпрошедшее!), со значением упущенной возможности. Эти
сдвиги во временнбй отнесенности по сравнению с их обычным
временном значением и являются признаком их сослагательного
значения, которое осмысляется только с опорой на контекст.
Контекстуальная обусловленность присутствует и в случае фор-
мирования средств выражения нереальности на основе глагольных
модальных словосочетаний — нечленимых образований типа зкоиШ
(ууоиШ) соте, зкоиШ (кои1с1) кауе соте, тау (т!&к!) соте, тау (пиукс)
кауе соте-, менее типичны образования с глаголом сои1с1. В них так-
же закрепились два варианта для каждой формы — с (пбейппе 1пГт-
йке для выражения нереальности в настоящем/будущем и РегГес!
1пГ1пй1Уе для выражения нереальности в прошлом, как уже неакту-
альной на момент высказывания.

Эти формы ряд лингвистов продолжает называть глагольными
словосочетаниями (Ошгк е( а1. 1978: 76; ХапскооП 1962: 86-87), хотя
по существу это новообразованные аналитические формы, функ-
ционально устойчивые и дающие возможность передавать различ-
ные оттенки значения нереальности. Сложность в том, что эти фор-
мы сами по себе являются функциональными омонимами состав-
ного глагольного сказуемого, т.е. неоднозначны и должны опирать-
ся на контекст или на другие маркеры. В этом плане они совершен-
но аналогичны переосмысленным видовременным формам. Это
можно продемонстрировать на примерах. Так в структуре I/1 кас!
кпохуп о/И... глагольная форма является сослагательным наклоне-
нием, а в структуре Аз I кас! кпокп о/И Ье/оге... она является изъяви-
тельным наклонением, так как есть опора на значение союзов 1/наз
и на обстоятельство времени Ье/оге, т.е. происходит привлечение
синтаксических и лексических средств для достижения конкрети-
зации неоднозначной формы. Использование опоры на контекст
расширило использование также старых синтетических форм в
сложных предложения: Ткеге тз а зи%§езНоп !ка! зоте зроПзтеп Ье
с!горрес1/гот 1ке 1еат (опора на значение слова зи&езНоп, имплици-
рующее последующее желательное, но еще нереализованное дейст-
вие); У/е азк уои !ка! а!1 Ье ргезеп! а! 1ке раг!у (опора на значе! ше слова
азк, также имплицирующее нереализованное последующее дейст-
вие).

Таким образом, создается новая функциональная модель фор-
мы выражения сослагательности — кластерная по количеству ис-
пользуемых средств и по количеству привлекаемых дополнитель-
ных индикаторов. С одной стороны, сохранились остатки старых
синтетических форм, с другой — используются глагольные видо-
временные формы, утратившие свое изначальное временнбе значе-
ние, и глагольные сочетания, утратившие возможность их расчле-
няемости. Определяющую роль в этой модификации играет микро-
контекст: часть предложения в индикативе с ее составляющими —
структурой и лексическим наполнением. Центральным элементом,
определяющим переосмысление, обычно является глагол-предикат
в индикативе, который служит индикатором семантической харак-
теристики гипотетического предиката в придаточной части, напри-
мер: 7/й с1етапс1е(1 (1пз1з1ес1, гедшгес1, ехрес(ес1, зиррозед.и т.п.) 1ка1зоте-
(кт§ зкои1с1 Ье скте. Здесь все глаголы — в главной части и в скоб-
ках — имеют определенную лексическую дистрибуцию, т.е. детер-
минируют последующее действие и тем самым способствуют осмыс-
лению обязательности продолжения. Ту же роль индикатора могут
выполнять и однокоренные с этими глаголами существительные:
ОигДетапс! (гедшгетеп!, зи^езИоп и т.п.) й 1ка( зоте(кт§зкои1с!Ье с!опе.

Другими словами, сами формы более позднего становления мо-
гут выражать значение сослагательного наклонения только при под-
держке контекста или при наличии смыслового предвосхищения (“аГ-
Гесбуе соп1ех1”, в терминологии Ф.Р. Палмера — Ра1тег 1979: 27),
так как все эти формы в изолированном виде полифункциональны,
а потому полисемантичны. Так, форма тау (т1§М) соте может быть
составным глагольным модальным сказуемым и формой сослага-
тельного наклонения; зкоиШсоте может быть формой Ри1иге-т-1Ье-
ра§1, формой составного глагольного модального сказуемого и фор-
мой сослагательного наклонения; ноиИ соте может быть формой
РЩцге-щ-Фе-рай, формой составного глагольного модального ска-
зуемого, где глагол у/оиШ выражает волитивность (Тке (ЬоогтиШпо/
ореп), видовой формой со значением привычного, повторяющегося
действия — “а ИаЬйиа! асбоп” (Не уюиЫ соте апс1 зК зИеп/ /ог коигз) и
формой сослагательного наклонения. При такой функциональной
многозначности форм контекстуальное влияние и конкретные ин-
дикаторы совершенно необходимы.

На этой основе в английском языке формируются определен-
ные модели предложений (своего рода фразосхемы) как отражение
фреймов на уровне ментальной деятельности.

Рассмотрим это более подробно в разных типах структур, пере-
дающих различные значения нереальности.

Наиболее четко фразосхемы представлены в условно-следствен-
ных комплексах. Это объясняется более обобщающим характером
причинно-следственных отношений при осмыслении фактов дей-
ствительности, когда регулярно реализуется обусловленность одних
фактов другими (как непременными условиями или причинами),
т.е. следствие расценивается человеком как обусловленный факт.
При этом допускается соотношение как реальных, так и допусти-
мых, имплицитных или нереальных фактов:

ИI кпоуу оГй I «какшГогт уои (если я узнаю....).

ИI кпе\у оГй I зкоиМ (теиШ) шГогт уои (если бы я знал...).

И1кай кпомп оГ й I зкои!й (теи1с1) кауе тГогтей уои; или Над I
кпоууп оГ й 1 8кои1й (теи!й) кауе тГогтей уои (если бы я знал
об этом раньше...).

Обусловленность не обязательно должна реализоваться в слож-
ноподчиненном предложении — условие может быть представлено
специальным обстоятельством:

То кеаг Ыт 1а1к уои теиШ Штк ке кай пеуег Ьееп Шеге (= Й уои
кеагй Ыт 1а1к);

Уои теи1с! кауе Ьееп ри2/1ес1 Ьи1 Гог Йпв тГогтайоп (= И уои Ьас1
по! §о1 (Ык тГогтаПоп);

I зкоиШ кауе скеб Ьи( Гог уои (= йуои кас! по! зауеб те).

Подобного же рода соотносимость реального и нереального до-
пустима также при уступительных отношениях, при которых реа-
лизация действия или ситуации происходит вопреки реальным или
мыслимо допустимым препятствиям.

Обусловленность может быть также выражена в составе слож-
ноподчиненного предложения, части которого соединены раздели-
тельным союзом ог (ог е1$ё) и в котором нереальное следствие реа-
лизуется только при условии, противоположном изложенному выше.
В этом случае обычно передается дополнительное значение доса-
ды, раздражения, неудовольствия:

И18 а рйу те шиз! 1еауе, ог еке те теиИ §о Го 1ке райу1.

Стабильность фразосхемы причинно-следственного соотноше-
ния обусловила возможность независимого использования придаточ-
ной части с импликацией возможного следствия. На этой основе поя-
вились восклицательные предложения с союзом I/, передающие зна-
чение надежды, упования на перемену, с эмоциональным отноше-
нием к нереализованному действию или утраченной возможности:

ИI кас! кпо\уп ок й Ьекоге!

Ике кас! уоиг скапсе!

1 См. подробнее в разделе «Сложносочиненное предложение» (с. 335), а так-
же в работе И.Б. Хлебниковой (Хлебникова 1994).
И к кай Ьееп ко!

И оп1у \уе соик! Ие1р уои!

При реализации связи «условие — следствие» наблюдается наи-
большая степень грамматизация используемых средств:

1) полное стирание лексического значения вспомогательных
глаголов $Иои1с1 и утМ, т.е. исчезает дифференциация по лицам, а
при отсутствии дифференциации появляется и закрепляется упот-
ребление \мои1с1 для всех лиц или ’д по аналогии с формой будущего
времени 7/;

2) закрепленность этой формы за главным предложением как
выражение обусловленности, зависимости нереального действия
или факта от нереального предполагаемого условия;

3) использование четкой системы неперфектных и перфектных
форм для выражения временнбй отнесенности. Наличие этих ха-
рактеристик и обобщенный характер условно-следственных отно-
шений, возможность отнесения этих характеристик к разным ли-
цам и ситуациям, наличие постоянных маркеров связи (?/, ип1ех$, ин-
версия), обозначение действия не реального, а всего лишь возмож-
ного, проблематичного — все эти признаки объясняют, почему эти
формы большинством грамматистов выделялись как особое накло-
нение — условное (СопбШопа! тооб). То обстоятельство, что в этих
предложениях используются и старые синтетические формы, лишь
подтверждает, по мнению большинства авторов, значимость и осо-
бый статус условно-следственной связи.

Все остальные формы сослагательного наклонения недиффе-
ренцированно относились к этой категории, используемой, в ос-
новном, в придаточной части сложноподчиненного предложения.
В главной части выражалось при этом субъективное отношение
автора высказывания к действию или ситуации — намерение, же-
лание, необходимость, возможность, предположение, опасение и
др. Эти конкретные субъективные значения и формируют значе-
ние модальности в форме сослагательного наклонения. Фактиче-
ски эти значения предопределяются лексическим значением сло-
ва в главном предложении, имплицирующего нереальность. Обыч-
но это глагол или существительное, реже прилагательное, выра-
жающее желание, необходимость, приказание, требование, рекомен-
дацию, напоминание, предназначенность, потенциальную возмож-
ность и др., т.е. слова, которые предполагают выполнение какого-
то акта или реализацию какой-то ситуации, не реализованной на
момент высказывания.
Лексическое значение этих слов предопределяет выбор формы
сослагательного наклонения; помимо учета основного значения
имплицируемой модальности, учитывается и временная отнесен-
ность. В качестве дополнительных маркеров значимы также союзы,
структура предложения, в том числе иногда позиция придаточного
предложения.

Наиболее четко это прослеживается на материале сложнопод-
чиненных предложений с придаточным дополнительным, включаю-
щих в составе главной части глаголы со значением требования, при-
казания, просьбы, такие, как (1етапс1, тзйМ, гесоттепсЦ гедшге, пир-
роле, хир&еМ, огс1ег\\ др., или однокоренные с глаголом существитель-
ные с тем же или сходным значением, требующим формы зкоиМ +
шЛшШ'е или синтетической формы, совпадающей с инфинитивом.
Для предложений этого типа характерна ориентированность на бу-
дущее, поэтому используется только форма с шбеГтйе тПтШе:

\\с огбегеб Ша! Ше ехреШбоп $Ьои1<1 Ье ог^ашгей а! опсе.

I йетапй Ша! й кЬопШ Ье Йопе.

Ке§и1а!юп 81а!е8 Ша! Ггапкрог! о! 11118 к1пс1 разя сизШтз Ггее.

Огйегз \уеге §1уеп Ша! еуегуЬобу якоиМ я!ау уШеге Шеу аге.

ТЬе гедшгетеп! 18 Ша! по опе якоиШ Ье ятоктз кеге.

Для глагола гулу/? и сочетания кои1с1 ла/Лег субъективное значение
желания или сожаления может относиться к настоящему, будущему
или прошедшему. В зависимости от этого используются разные фор-
мы сослагательного наклонения:

I \У18Й I ууеге уоип§ег.

I \У18Й I кай пеуег те! Ыт Шеге.

I иои!й тисй гаШег Ье йййГ! яиярес! из.

I \У181г уои иои!й соте !о оиг р1асе.

Не уу181тес1 Шеу ууоиккГ! тя1я! оп й.

Во всех этих случаях использование формы сослагательного на-
клонения регламентируется только временной ориентированностью
нереального действия и значением его желательности.

При наличии отрицания появляются значения нежелания, за-
прета, побуждения, волеизъявления и форма сослагательного накло-
нения соответственно меняется:

I кауе по улзк Гйа! реор1е якоиМ 8!ер ш ЬеШееп ия (М. Вюкепз).

Не сои1с1 по! Ьеаг, 8ошеко\у, Ша! 1118 иогк якоиШ Ье яееп Ьу 8оатез

(I. Са1з\уогШу).
После глаголов со значением сомнения, предположения, требо-
вания (<1оиЫ, тпдег, Ье зигрпзесГ) характерно употребление форм с
яЬоиШ, уюиШи синтетических форм у/еге (ушз), Ье, кпом> и т.п.:

I ууопйегей й зИе теге Ге11!п§ те Ше ГгиШ.

Ко опе таз зигрпзеб ШаГ Не зЬоиШ абтй 11118.

Т11еу Н18181е(1 Шаг Не з1юи1(1 Ье айтйГег! Го Ше соигГ.

I гуопйег у/ЬаГ Не гуопШ Ьауе §аШ т 11118 сазе.

После глаголов со значением опасения, страха, предвидения от-
рицательного воздействия и последующего союза 1ея1 обычно следует
форма с хкои1с1, имплицирующая обязательное следствие чего-то:

I Геаг 1езГ бе 8Ьоп1й ГаП.

I Геаг 1евГ Ье тщЫ §иев8 й.

В придаточных подлежащих сослагательное наклонение исполь-
зуется реже, чаще потенциально возможные структуры такого пла-
на формируются как парентезы в предложениях со значением не-
реальности. При этом ослабляется коммуникативная значимость
самих парентез — они приобретают статус вторичности, коммен-
таторности, особого подчеркивания субъективности оценки'.

Не \уои1с! Нке Го ргоуе й, I зЬоиШ вау.

811с’П ичп, 181юи1с1 поГ (1оиЫ й.

Сослагательное наклонение используется и в других номинатив-
ных придаточных предложениях — в комплетивных (с И в главном
предложении) и в придаточных — предикативных членах.

В случае комплетивных придаточных главная часть предложе-
ния выражает оценку, которая имплицирует обязательное следова-
ние того, что оценивается, поэтому наличие формы с зкоиШ естест-
венно в этом случае:

1Г18 оиг \У1811 ШаГ уои зЬоиШ зГау \У1Ш из Гог 8оте Йте.

II18 зйатеГи! ШаГ 8отеЬобу зЬоиШ зиПег Ьесаизе оГ й.

Й 18 йпрогГапГ ШаГ уои з1юи1(1 ипйегзГаш! й.

1Г18 бте уои зЬоиШ ПтзЬ й.

Однако при выражении возможности, допустимости, ожидаемо-
сти в оценочной главной части сложноподчиненного предложения
используется аналитическая форма с тау/тц^И', возможность тако-
го использования определяется модальным значением глагола тау
(т1рИ1) (возможность, допустимость) и т.д.:
к 18 ро881Ые ке тщЫ Ьауе Ьееп йеГате<1.

II18 кке1у Шеу тау сЬап^е Шей р1ап8.

В придаточных — предикативных членах используется аналити-
ческая форма с хкоиМ или синтетическая форма:

ТЬе дес181оп у/аз ШаГ еуегуопе ШоиШ Гаке рагГ (Гаке рагГ) 1п Ше
сегетопу.

АН ШаГ I ат с!етапс1т§ 18 ШаГ уои зЬоик! соте т Пте.

В придагочных-приложениях (аррозШуе с1аи8е8) употребление
той или иной формы зависит от значения существительного, к ко-
торому относится придаточное предложение. Если это значение
просьбы, желательности или необходимости, то употребляется фор-
ма хкоиШ + 1пГт1Ше или синтетическая форма с Ье:

1Г \уаз1118 у/1811 ШаГ а11 Ье ргевепГ аГ Ше сегетопу.

Ткете у/аз по геазоп у/ку зке зЬоик! аУоШ те.

Н18 бетапб ШаГ по опе зЬоиШ тГегГеге 8оипб8 дике паГига!.

В придаточных определительных, выражающих характеристику
и относящихся к существительному или к главному предложению в
целом, обусловленность их содержания значением предиката в глав-
ном предложении, как правило, отсутствует. Поэтому могут исполь-
зоваться разные формы сослагательного наклонения. Наиболее ти-
пичны формы тиИ + 1пйп1Г1уе (регГесГ тйтШе), т1%к1 + шйшПуе
(регГесГ тйпШуе), в зависимости от временной отнесенности:

Сап уои Штк оГ апуШт§ ШаГ ууоиШ Ье оГ тГегезГ Гог Ше скПШеп?
(отнесенность к слову апу1кт§, которое имплицирует не-
реальность).

Ыо опе ехрге88ес1 Ше уугзН ШаГ еуегуЬобу зЬопШ ]ош из (отне-
сенность к слову иА/г, что предопределяет долженствова-
ние исполнить это желание).

Ткете \уаз зотпеШт» гибе т Ы8 зрееск, у/Ыск пн^Ш Ьауе ойепйей

1118 ^иезГз (отнесенность к словосочетанию хоте1кт^гис1е).

Употребление сослагательного наклонения в обстоятельствен-
ных придаточных предложениях также связано с тем значением не-
реальности, которое они передают. Наиболее отчетливо эта связь
проявляется в придаточных сравнительных, вводимых союзами ах
I/, ах 1кои&к, в которых сама семантика союзов предопределяет срав-
нение с нереальным фактом или действием. X. Поустма называет
такие придаточные “с1аи8е8 оккуроШейса! 81тПапГу”. В них исполь-
зуются старые синтетические формы, “поп-1етрога1 Рав! (пдейпке”
и “поп-1етрога1 Рав! РегГес!”, аналитические формы с глаголами
утМ, т1&И1, соикк.

Не 1оокед а! те оу г/ке ууеге внгрпвей 1о вее те Неге.

ЗоИп Ге1! «511кои§к ке кай Ьееп Ьгоп§Ы Шеге Гог воте ригрове.

Вариабельное оформление реализуется также в придаточных
уступительных, передающих как допустимость реального препят-
ствия, так и нереального, воображаемого препятствия, вопреки ко-
торому складывается ситуация или осуществляется действие в глав-
ной части предложения. Сослагательное наклонение используется
только в случае нереального препятствия. Специфика уступитель-
ной связи заключается в том, что значение допустимости, уступи-
тельности может касаться разных компонентов предложения-выска-
зывания и потому сопровождаться разными маркерами этих отно-
шений: союзами (бюи^к, аккои^к, ав) и союзными словами (Логгегег,
ккоеуег, \\>1га1е\ег, кЫскеуег, ккепеиег, ккегеуег), а также инверсией.
Общее значение возможности, допустимости определяет наиболее
частотное употребление формы с тау (т^к/)1:

Ноу/еуег тиск ке пи§Ы !гу 1о §е! гк! оГ !к!в тйиепсе, ке соик!
по! до к.

\Ука!еуег уои тау Штк оГ к, уои сап скап§е по1кт§.

ХУкегеуег Шеу тщк! §о, Шеу \уои!д по! Гтд а викаЫе р1асе 1о к уе
т.

ХУкепеуег Шеу тщк! §о Шеу у/оиИ Гтд вотеШт^ пеху Гог Шет.

Ткои§к ке тщк! <1оиЫ к, ке Фд по! вко\у к.

Тгу ав ке т!§к!, поШт§ У/огкед.

Значение возможности является составным элементом целе-
вого значения и потому присутствует также в придаточных цели,
в которых используются формы с пл^к! (реже тау). Как отмечает
И.Б. Хлебникова, в этом случае глагол тщк1 (тау) сохраняет в боль-
шей степени свое лексическое значение возможности (Хлебнико-
ва 1994: 154):

1!е11 уои Ш18 Ша1 уои тщк! ип<1егв!ап(1 Ше вйиайоп. В

В уступительных придаточных предложениях возможно также употребление
изъявительного наклонения: Ноу/еуегтиск ке 1пед, ке пеуегзиссеедед 1п И (ана-
логично и в русском языке: Сколько раз я ни спрашивал его об этом, он всегда
молчал).
При использовании отрицательного союза 1в81 придаточное цели
становится выражением целенаправленности действия в главном
предложении. При этом используется форма с хИои1с1\

Ьез! Нэе у/а11 81юи1б соПарке, Леу еуасиа!е б Ле Ьш1бт§.

С этим же союзом значение цели часто приближается к значе-
нию причины.

I Иауе по! 1о1б й апуопе Гог Геаг 1ез1 Ле штогз зЬоиШ зргеаб т
оиг Лу/пвЫр.

Не НрЛеб Гог Геаг 1ез1 Ие Лои1(1 ууаке И1 б ууйе апб сИПбгеп.

Сослагательное наклонение нетипично для придаточного с ре-
зультативным значением, хотя в отдельных случаях обусловленный
результат возможен. Обычно это связано с наличием корреляции
80... 1/га(, 8исИ... 1ка1\

\Уе Глеб 1о аггап§е Ыб уасайоп во Ла1 Ие \уои1б гететЬег Л18
ГогЛ1ё1й а11 Ле уеаг.

8Ие 18 во тргевзе б улЛ Ле пе\У8 Ла1 вИе и'оиШ зреак оГ й аП бау
1оп§.

В остальных придаточных обстоятельственных преобладают
формы с ькосМ. Дифференциация по значению осуществляется, в
основном, в зависимости от союзов. Во временных придаточных
сослагательное наклонение используется только в тех случаях, ко-
гда действие в придаточном еще не произошло или не происходит,
а только намечается или мысленно представляется автором выска-
зывания, т.е. маркируется союзами НИ, ипШ, реже мТгеи. Наиболее
употребительной является форма с глаголом 8кои1<1’.

Не вЛрреб, \Уай1Пё НИ Леу зЬои1б зреак.

Таким образом, обилие форм связано с тенденцией дифферен-
цировать общее значение нереальности на более частные оттенки
этого значения. При этом наблюдается одновременно десеманти-
зация изначально лексически и грамматически полнозначных форм:
видовременные формы теряют свое исходное временное значение;
глаголы тау и тцг/Н десемантизируются, и в первую очередь десе-
мантизация проявляется в потере разграничения их грамматическо-
го временного значения.
ПРИЛАГАТЕЛЬНОЕ

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА
ПРИЛАГАТЕЛЬНЫХ

Прилагательное ЦкеАсЦеапе) выполняет в предложении ряд при-
знаковых функций, и в зависимости от этого, а также от собствен-
ного значения, имеет ту или иную семантическую значимость. Это
различие наиболее ярко проявляется при сопоставлении атрибутив-
ной и предикативной функций прилагательных. В случае атрибу-
тивной функции прилагательное является зависимым словом и при-
мыкает к определяемому слову — существительному — в препози-
ции или в постпозиции как определение, или соотносится с ним
дистантно. Факт примыкания отражается в терминах: прилагатель-
ное в русском языке и асЦесИуе в английском.

В случае предикативной функции прилагательное выступает как
часть сказуемого, т.е. является важным элементом структуры пред-
ложения, при этом предложение этой модели выражает особую фор-
му мысли — суждение, в котором «утверждается или отрицается что-
либо относительно предметов или явлений — их свойств, связей и
отношений и которое обладает свойством выражать либо истину,
либо ложь» (Кондаков. Логический словарь-справочник).

Функциональные различия предопределяют расхождение при-
лагательных и требуют детального их изучения.

Рассмотрим сначала атрибутивное использование прилагательных.

Во флективном языке (в частности, в русском) отнесенность к
существительному выражается в том, что прилагательное имеет все
категории существительного — род, число, падеж (например, белый
снег, белая стена, белое платье, в белом платье, белые хризантемы).
Формы согласования выражают зависимый статус прилагательных,
их подчиненную роль в словосочетании, и являются маркером вто-
ричного плана значимости в синтагматике. В английском языке в
связи со снижением роли флексий и в целом деривационных
средств, прилагательное потеряло согласовательные признаки, в
связи с чем снизилась значимость формальных признаков этого
класса слов. Сохранились только словообразующие суффиксы: -
зоте, ~/и1, -1с, -у, -1е$8, -Ике, -оиз, -аЫе (с1иН/и1,1оа1кзоте, роеИс, гайгу,
даИу, Н/е1езз, И/еИке, таИаоиз, дппкаЫе), хотя некоторые из этих суф-
фиксов используются и для образования слов других классов, на-
пример, существительных (тои(к/и1, капсЦй1, зрооп/иГ), наречий (кар-
рПу, кип^гПу). Используются также суффиксы глагольных вербали-
ев — суффикс причастия I -(п% (§оос1-1оокт§, кеаг1-Ьгеакт&, (п(егез(-
1п%, атизт§) и суффикс причастия II -ес!, который сохраняется не
только в переосмысленных глагольных формах (с1ерапес1, езсарес1,
/ас1е(1, гепеыес!, геНгед, зип-дпед, ка1/-з(ап>е([), но и в прилагательных,
образованных от существительных (ЬагЬес! в сочетании ЬагЬес! тге
«колючая проволока», Ьеагс1ес1,(а1еп(ес1, /Нзеазес1 и др.).

Суффиксы также используются для выражения единственной
собственной (не согласовательной) категории прилагательных —
степеней сравнения (§геа(—&геа1ег—(керуесйез!). Правда, параллель-
но с суффиксальным типом образования степеней сравнения суще-
ствуют и супплетивные формы (&оог/ — ЪеПег — (ке Ьез(, Ьас1 — К’огзе —
(ке тгз(), а также аналитический способ для многосложных прила-
гательных (ЬеаиИ/и1 — тоге ЬеаиН/и1 — (ке тоз( ЬеаиН/иГ). У лингвис-
тов, однако, имеются большие сомнения: правомерно ли считать
эти формы словоизменительными или они являются словообразо-
вательными? Сильным аргументом в пользу последней точки зре-
ния является возможность образования параллельных форм с кон-
трастным значением:

тоге ЬеаиШЫ — 1е88 ЬеаибГи!

Й1е шов! ЬеаийГи! — Й1е 1еа81 ЪеаиШи!

Обычно наличие контрастных лексем, даже имеющих общность
в грамматическом плане (в данном случае общее значение сравне-
ния), не является характерным для аналитического словообразова-
ния. Поэтому традиционно формой выражения степени считаются
только формы с тоге и тоз(, а формы с 1езз и 1еаз( не трактуются как
выразители грамматического значения.

Категория сравнения, передаюшая степень интенсивности при-
знака, возможна только для качественных прилагательных, значение
которых допускает градуальность, т.е. изменение интенсивности в
характеристике. Нужно отметить, что форма выражения высшей сте-
пени качества может быть использована для выражения просто вы-
сокой степени качества, без соотнесенности с другими степенями.
Передаваемое в этом случае значение называется «элятивным» (от
лат. е1а(из — высокий, возвышенный, приподнятый). Маркером без-
относительности служит неопределенный артикль (а тоз(Ьеаи(1/и1&1г1,
а то81 йМегезПп^кеогу, а тоз( с1есегтап). По существу, такая структура
может трактоваться и как сочетание наречия с последующим прила-
гательным. Для синтетической формы превосходной степени упот-
ребление с неопределенным артиклем невозможно (*о 1аг§ез1 гоот,
* а ргеШей скИсГ).

Кроме исконно германских суффиксов имеются суффиксы роман-
ского происхождения, которые присутствуют в ряде заимствованных
прилагательных. Однако их морфологическая и строевая функция в
ряде случаев ослаблена и не осмысляется носителями языка. (Напри-
мер, гоуа1, геуа1, е1аЬога(е, йпййег, хи1&аг, оЬесНеп!, гасИап! и др.). Общая
тенденция развития английского языка в язык изолирующего типа, т.е.
в язык со сниженной ролью флексий и снижением их количества вплоть
до полного отсутствия, сопровождается снижением роли словообра-
зовательных и словоизменительных морфем, что в свою очередь при-
водит к лексемному способу организации лексического состава. Выше
уже отмечалось, что лексема — это обобщенное значение, некая абст-
ракция, выражение концепта, лишенное признаков грамматической
значимости, но имплицирующее разную грамматическую значимость
в зависимости от синтаксического окружения и рол и в структуре (Плун-
гян, 2003: 116)1. Лексемный принцип систематизации словарного со-
става (не только в словарях, но и в сознании носителей языка как кон-
цептуальной основы его реализации) привел к широкому использова-
нию в атрибутивной функции слов из других частеречных классов.
Этому способствовало то обстоятельство, что значения многих слов
других частей речи содержат признаковые или качественные состав-
ляющие. Поэтому в применении к английскому языку целесообразно
говорить о признаковой лексеме, как отражающей более широкую
представленность лексем в характеризирующей функции определения.
Чаще всего в этой функции используются существительные, напри-
мер а зреесИ зоиги! («речевой звук, звук речи») и а хоипс! зреесИ («звуча-
щая речь, трезвая речь, здравое высказывание») млиаЬеашузкор («кос-
метический салон»). Отсюда сложность определения границ прилага-
тельного как части речи. С одной стороны, прилагательное не имеет
флекгивныхпоказателей категории класса, кроме степеней сравнения,
которые возможны только для ограниченного числа прилагательных,
с другой стороны, в английском языке признаковую функцию могут
выполнять и существительные. Фактически граница между словами,

1 Как уже отмечалось, термин лексема был введен А.М. Пешковским, позже
широко использовался А.И. Смирницким, А.А. Зализняком, В.А. Плунгя-
ном и др.
выполняющими функции номинации вещей и номинации их призна-
ков, для ряда лексем стерты.

Именно поэтому В.А. Плунгян говорит о прилагательных как о
проблеме, увязанной с типом языка, выделяя адъективные языки,
содержащие самостоятельный класс прилагательных, глагольные язы-
ки, в которых признаковую роль выполняют глаголы, и именные язы-
ки, в которых эту функцию выполняют существительные (Плунгян
2003). В английском языке существуют все три модели в связи с об-
щей тенденцией становления черт изолирующего языка. Влияние
этой тенденции на класс прилагательных сказалось в расширении
их функционального диапазона, в привлечении слов других клас-
сов, а также синтагматически организованных словосочетаний и
предикативных единиц для выполнения функций, типичных для
прилагательных:

11те ир-1о-11а!е 8Ш1Г — нечто современное
а репей зйагрепег — точилка для карандашей
а шоппЫп сИтЬег — скалолаз

а «паск Ьаг — закусочная

а кпйе-со1оиге<1 зку — небо стального цвета

Ы§Ь-<!о11аг(8) саге — очень дорогие машины
а 81аш1-ир зиррег — ужин в кафе, где едят стоя
соЬЫезЩпе з1с1е\уа1к8 — тротуары, мощеные булыжником
а уеНон' епте зсепе 1аре — тесьма, ограждающая место пре-
ступления или опасную зону

раззеп^ег’з йеай гез! — изголовье пассажирского кресла

а \уЬйе соп81ап11у-5Уа(ег-гере11еп(-рорПп зЫЛ — рубашка из бе-
лого поплина с водоотал кивающей пропиткой

ТЬе боё 1оокес1 а! те к а ‘Ьеауе-те-а1опе’ 8ОП оГай. — Собака

смотрела на меня, как будто говорила «Отвяжись от меня».

СЕМАНТИКО-КАТЕГОРИАЛЬНЫЕ
ПОДКЛАССЫ ПРИЛАГАТЕЛЬНЫХ

В связи с расширением способов выражения атрибутивных зна-
чений и размыванием границ класса слов, выражающих это значе-
ние, описание класса прилагательных возможно только с учетом
этой специфики класса. Очевидно, целесообразнее рассматривать
прилагательные, во-первых, на уровне самого прилагательного, во-
вторых, на уровне его комбинаторики и оформления в словосоче-
тании, в-третьих, на уровне предложенческой структуры. Все три
уровня, однако, не предполагают жестких границ между ними.

I. Дифференциация на семантико-категориальные подклассы на
уровне слова выявляется в различии по номинативному (т.е. онома-
сиологическому) принципу: существуют качественные прилагатель-
ные (диаН/утр, или тосН/утк) и относительные (ге1а(пё).

Качественные прилагательные (наиболее широкий подкласс в
семантическом плане) придают определяемому существительному
дополнительный оттенок значения — оценочность, этикетность, экс-
плицитность или качественную спецификацию, чаще случайного или
временного характера. Эти прилагательные обычно стоят в препо-
зиции к существительному, иногда в рамке «артикль — существи-
тельное» или «притяжательное местоимение — существительное»,
которая оформляет зависимый категориальный статус слова-опре-
делителя. Именно позиция и зависимый статус предопределяют
возможность использования в этом качестве полистатутных слов,
словосочетаний и пропозициональных структур:

1118 айогаЫе сагекьз атЬйюпз

ап ех(гауа§ап1 бгезз

оиг еп11и181а8йс айетрк1о асЫеуе й

ИЙ8 (йейагй о!й репосйса! (устаревшее, бесперспективное из-
дание)

рпйе а ГооНзй гетагк

а геавопаЫе апзтег

1Ье Шеп ёоуетог

а!1 Иег луеП-ШоивЫ аг«итеп18

Постпозиция качественных прилагательных характерна при их
отнесенности к местоимениям (по1Ып& ш1егезйп&, зоте(Шп^ аш/и1,
зотеЬоду 1еате<1), а также сохраняется в заимствованиях из фран-
цузского языка (Ие/г аррагегм, Нте ттетопа1, Ьогдз 8р1п1иа1, Ьогск
Тетрога! и др.).

Относительные прилагательные отличаются определенной оно-
масиологической мотивированностью, так как образуются от кор-
ней существительных, глаголов или наречий (1еа1Иег, коос1еп, уюо1-
1еп,/1ахеп, 1еас1еп, (Из1ап1, Миз1г1а1, Ыо1о&1са1, Ьас1ег1а1, го1а1огу, у1Ъга-
1огу,ргерага1огу, с!е/епз1\е, (етрогагу, топМу, с1аИу). Они не имеют сте-
пеней сравнения, так как их значение не предполагает градуально-
сти, т.е. возможности сопоставления по степени присутствия при-
знака (вспомним известный пример А.М. Пешковского: *моя шля-
па фетровее).

Относительные прилагательные обозначают постоянный стати-
ческий, вневременной признак, объективно и постоянно присущий пред-
мету, что позволяет осуществлять предельно-точную номинацию.

Однако при метафорическом употреблении эти прилагательные
могут терять значение относительности и приобретать значение ка-
чественности. Новое значение предопределяется семантикой суще-
ствительного, к которому относится прилагательное. Например, а
юоодеп /асе («невыразительное лицо»), а 1еас1еп зку («свинцовое
небо»), (ке&о1деп а&е («золотой век»), (ке&Меп ги1е («золотое прави-
ло»), а ^о1с1еп кедскпр, («золотая свадьба»), /1ахеп ка(г («белокурые
волосы»), а <Ия1ап1 гезетЫйпсе Ье(м>ееп (ке соизтз («отдаленное сход-
ство кузенов»), (о &уе оп1у а <Из(ап( под («приветствовать на ходу кив-
ком головы»).

В английском языке относительных прилагательных гораздо
меньше, чем в русском, где относительные прилагательные образу-
ются с помощью большого количества суффиксов и от самых раз-
ных существительных, иногда глаголов: кожаный, деревянный, леп-
ной, разрезной, утиный, гусиный, тополиный, змеиный, государев, ли-
тейный, материн, дедов, мотивированный и др. Возможно также об-
разование нескольких прилагательных от одного корня: солевой, со-
леный, солоноватый, пересоленный.

II. Дифференциация в зависимости от комбинаторики на уровне
атрибутивного словосочетания происходит на основе семантико-
функциональной значимости прилагательного для последующего
существительного: это может быть индивидуализация или иденти-
фикация чего-то (в этой функции прилагательные называются иден-
тифицирующими или ограничительными — ИтШп§ ад/есауез), либо
классифицирующими (в этой функции их обычно называют с1а88(/у-
(п§ или тосИ/ут^ афес(1уе8).

Идентифицирующие прилагательные всегда предполагают соот-
ношение с чем-то по контрасту, что и определяет индивидуальность
признака. Ж. Тесье, например, считает, что смысл сочетания (ке п§к(
агт предполагает по( (ке 1е/( агт, а (ке/г8( ((те предполагает по(8есопд
ог 1аз( (1те. Прилагательные 8ате, сег(а(п {(ке 8ате Ьоок, а сег(ат рег-
зоп) предполагают по( апо(кег, по(апу (Теузяег 1968: 226). Поскольку
идентификация является, по существу, эксклюзивным выделением,
наиболее полно это значение выражают прилагательные в превос-
ходной степени ((кеЬез(/пепс1, (ке (а11ез( тоип(ат (п Мзсоипйу, (керге(-
йез(&гНп оигс1азз). В сравнительной степени идентификация проис-
ходит при выделении одного объекта из пары объектов, а при пере-
числении — одного из списка объектов, путем их сравнения на мен-
тальном уровне: (ке /1гз( Ьоу (аз сотрагес! т(к (ке зесопсГ), (ке ргеуюиз
когс! (аз сотрагес! т(к (ке/о11отп^ опе), (ке/огтег (Ьеазюп (аз сотрагеЫ
кКк (ке пек опе) и т.п. Значение эксклюзивности рассматривается,
таким образом, в рамках двух объектов или ограниченного числа объ-
ектов с одним и тем же классифицирующим признаком. Большое
значение при реализации эксклюзивного значения играет артикль и
категориальное значение числа, т.е. единичность объекта ((ке ргес(зе
геазоп, (ке зо!е аг$итеп(, (ке зрес(/1с рот(, (ке чегу тап, (ке ехас( апзкег,
(ке оп1у оссазюп, (ке зате з(ш!еп() или употребление притяжательного
местоимения (к(з сЫе/ ехсизе). В некоторых случаях достаточно се-
мантической особенности слова для выражения идентификации (а
сег(а(п регзоп). Значима также позиция идентифицирующего слова
относительно определяемого слова.

При отсутствии артикля и использовании множественного чис-
ла значение эксклюзивности, как правило, исчезает и формируется
классифицирующее значение, т.е. прилагательное обозначает при-
знак, качество или природные (ингерентные) свойства той сущности,
которую существительное обозначает (антропоним, артефакт, яв-
ление и др.). Таким образом, классифицирующая и идентифици-
рующая функции не имеют жестких границ, и тут нет жесткого про-
тивопоставления: все определяется общим смыслом, степенью свя-
занности компонентов и интенцией говорящего или автора.

Поскольку и идентифицирующее и классифицирующее прила-
гательное уточняют объем значения последующего существитель-
ного, при частотном употреблении таких словосочетаний может
произойти закрепление признакового слова за данным определяе-
мым, т.е. образуется устойчивое, иногда нечленимое словосочета-
ние или даже сложное слово. В этом процессе нет, однако, четкой
регламентированности в оформлении связи — это может быть сло-
восочетание с раздельным написанием слов, написание через де-
фис или однословное образование. Вариабельность является ско-
рее отражением частотности и сложившейся традиции, а не стро-
гой дифференцированности этих образований, например: о(<1 тап,
о1с1 та(с1, соттоп зепзе, (еа-сир, Ыие-Ье11, ЫаскЬМ, ЫаскЬоагс! и др.

Степень связанности компонентов во всех случаях достаточно од-
нородна, т.е. определяемое слово имеет достаточно широкое клас-
сифицирующее значение, которое обретает более узкое, но тоже
классифицирующее значение в сочетании.

Из изложенного выше становится очевидным, что степень свя-
занности определения в препозиции к определяемому слову может
быть разной. В связи с этим возникает вопрос о порядке следова-
ния нескольких определений, их роли в образовании целого смыс-
ла, а также ихравнозначности/неравнозначности.

Как правило, ближе к определяемому слову располагается клас-
сифицирующее прилагательное, так как оно выражает постоянные,
ингерентные признаки и свойства предмета. Следующую позицию
влево занимает описательное (ехрНсайуе, с!евспрнуе) прилагатель-
ное (качественное, относительное, количественное). Далее влево
располагаются детерминирующие прилагательные, дейктические
элементы, артикли, идентифицирующие всю последующую цепоч-
ку, определяющие ее смысловую и коммуникативную значимость.
Схематично это можно представить следующим образом:

Детерминативы, идентифицирующие определяемый объект Описательные и эксплицирующие прилагательное Классифицирующие прилагательное Существи- тельное
Тйе вате Тйе Дгв1 втШпё виссеввГи! ЕпзНвй №буе Гоо1Ьа11 Ё1Г1 1еаш

В случае нескольких однотипных прилагательных они разделяют-
ся запятой: Пеп /оНокес! зиМеп, ча§ие, ргочосаНче диезкопз. Пунк-
туация в этом случае является особым синтаксическим приемом
аранжировки, отражающим и семантику прилагательных (сходст-
во) и степень их связанности с определяемым словом. Существен-
ную роль в этой аранжировке играет артикль или его отсутствие.

Помимо препозиционного использования прилагательных су-
ществует постпозитивное их употребление, которое определяется,
в основном, семантикой прилагательного или традицией. Так, при-
лагательные с суффиксами -аЫе, -1Ые часто постпозитивны ((ке оп1у
регзоп пз1Ые каз (кероНсетап', (ке Ьез( кау (та^таЫе), также прилага-
тельные (или стативы) на -а (а/1оа(, а/1ге, а/гайЬ, а/1ате и др.). Эти
случаи представляют собой промежуточный функциональный ва-
риант между атрибутивной и предикативной функцией. Постпози-
ция, как уже отмечалось, сохраняется также в традиционных фра-
зах, заимствованных из французского языка или латыни (Ыоос! гоу-
а!, Нет аррагеп!, Ьогск 8р!гНиа1, Ьогск ТетрогаГ).

III. Дифференциация прилагательных на уровне их функциональ-
но-синтаксического использования представлена контрастивностью
атрибутивных прилагательных (описанных выше) и предикативных,
используемых как предикативные члены в составных именных ска-
зуемых и как субъектные или объектные члены в комплексах (Ле
8иЬ)есйуе ргесНсаЛе т Ле Сотр1ех 8иЬ)ес! апд Ле оЬ)есйуе ргесйса-
Цуе т Ле Сотр1ех ОЬ]ес1 — Не !з зиге (о соте; I пеуег сИоиуИс Шт с1ег-
ег). Прилагательные используются также как обособленные члены
предложения (приложения и определения). Для большинства при-
лагательных функционально-синтаксическая дифференциация до-
вольно четкая, так как связана с семантикой слов, т.е. не все прила-
гательные используются во всех функциях.

В предикативной функции прилагательное входит в состав ска-
зуемого, т.е. способствует предицированию, обычно выражая сущно-
стные характеристики, вытекающие из самой природы устройства,
предназначения субъекта (лица или предмета): ТИе рпсез аге 81пс!1у
тойега1е (И/8 зеазоп; 8иссезз й а1каузраШа1; Н!з аПетр!з аге ригрозе/и! аз
а ги!е. Они могут также выражать состояние, проявление, процесс, т.е.
временную характеристику, часто вызванную какими-то обстоятель-
ствами или причинами, т.е. появляются признаки, присутствующие
обычно при глагольной предикации. В предложении Н!з тоуетеп1з
меге мН/! апс! 81еа!(Ну эти качества присущи кому-то не всегда, а лишь
в какой-то момент, который фиксируется наблюдателем. Такого же
типа отношения имеются в предложениях ТИе зоипс1з кеге тоит/и!
ап<1/ееЫе и ТИе тап казуоипуапс! ИапсЫоте, где эти качественные ха-
рактеристики воспринимаютсмя кем-то на слух или зрительно. В
последнем случае значение прилагательных не препятствует и их ат-
рибутивному использованию: зк1/1апс1з1еа11Иутоуетеп1з, тоигп/и! апс!
/ееЫе зоипдз, а уоипу апс! ИапсТоте тап и т.п. Такое функциональное
смещение без изменения смысла особенно типично при широком,
не конкретизирующем значении прилагательного:

Тйа! \упгег 18 §оод <-> а ^оос! \угйег

Тйа! 8Ш(1еп118 \уеак <-> а \уеак 8Шс1еп1

Наиболее частотную вариабельность проявляют прилагательные
на -аЫе, -!Ые'. ия№ зСагз — Ио з(агз кеге пзгЫе оп (Иа/ туИС; а рохяЫе
кау ои( — Ио кау ои( !з роззсЫе.
В тех случаях, когда семантика прилагательного конкретизиру-
ет признак (как выделяющий, конкретно-наблюдаемый), предика-
тивная функция не реализуется. Сравним следующие предложения:

Атрибутивная функция

Предикативная функция

ВИ1 ч/аз Ше Шр Ьоу ш Ыз с1а88.
пПег сЬгкпезз
теге фпогапсе
Ше тат геазоп
а Гопб о!с! тап
а шпач/ау Ьогзе
а тесНса! тап

* ТИе Ъоу \уа§ Гор.

* ТИе йагкпевв ч/аз иПег.

* Тйе фпогапсе ч/аз теге.

* ТИе геазоп ч'аз тат.

* Тйе о1с! тап 18 Гопе!.

* ТЬе Ьогзе 18 шпач/ау.

* ТИе тап 18 тесйсак

В левой колонке атрибутивное прилагательное дает конкретную
характеристику, выделяющую объект или ориентированную на кон-
кретную ситуацию и ее оценку; поэтому предикативная функция для
этих прилагательных невозможна. Невозможна также предикативная
функция при наличии предшествующей, временнбй ориентирован! ю-
сти в значении прилагательного, исключающей возможность конкрет-
ного наблюдения. В этом случае прилагательные функционально при-
ближаются к наречиям, для которых эта функция является типичной:

Атрибутивная функция
ту Гогтег Гпепс!

ап о!с1 Гпепс!

Ше 1аГе кт§

а Ьагс! ч'огкег

Предикативная функция

* ту Гпепс! \чав Гогтег (невозможно).
Гогтейу ту Гпепс! (адекватно)

* ту Гпепс! \чаз о1б (другой смысл).
ту Гпепс! оГ ок!

* ГЬе кт§ ч/аз 1аГе (другой смысл).
6111аГе!у Ше кт§

* а суогкег \чаз йагс!.

8отеопе ч/йо счогкз йагс!

Как видно из примеров, в отдельных случаях разные функцио-
нальные статусы выявляют разные значения слов и разную их соче-
таемость. Очевидно, в предикативной функции выявляются и по-
тенциальные связи, требующие управления и определенных пред-
логов, что возможно не для всех прилагательных. При использова-
нии прилагательных в разных функциях и структурах у них, как пра-
вило, формируются дополнительные оттенки значения, связанные
с той или иной функцией.
Наиболее стабильно предикативное значение проявляется у спе-
циальных предикативных прилагательных с префиксом а- (которые
иногда трактуют как слова категории состояния): а/1ате, а/!оа1, а/гаШ,
а/ооС, ауаре, а&1оы, а1оо/, азкатей азНг, стаке и др., а также прилагатель-
ные III, ые11, ипмгеИ, §1ас1, зону. Эти прилагательные могут использовать-
ся и как знаменательные компоненты составного именного сказуемо-
го (Тке коизе низ а/1ате; Тке тап тз аз1еер) и как обособленные пост-
позитивные определения (Не Норрес!, а/гаи! (о то\е т 1ке дагкпезз).

Другой случай употребления прилагательного в предикативной
функции выявляется в структурах Сотр1ех 8иЬ]ес1 (Не 1з зиге Со соте;
ТкСз Скеогу 1з ск//1си1с Со геаИ^е) и Сотр1ех ОЪ)ес1 (Не]ис!уес1 кегуоипуапс!
рСеазту; 8ке с!уес1 кег кай гед; 1/оипс!кйН/ес1и11; I сопзкСегССроззСЫе, Скоиук
ипСдие; Нй когдз гепдегес! те зреесМезз.). В первом случае (Не Сз зиге Со
соте) предикативное прилагательное используется как часть состав-
ного сказуемого с двойной ориентацией на разные субъекты (а ргесй-
са!е оГбоиЫе опеШайоп), во втором случае (Не]ис[уес1 кегуоипуапйрСеаз-
ту) — это объектный предикативный член1.

Предикативная фут !кция характер! та также для эллиптических вос-
клицательных предложений с инверсией предикативного члена, типа
ССегег, СЫзтап!; Напскоте, Скйзоп о/уоигз!; ВгННапС, СкСззрееск о/'Л/.у/Здесь
также структура предложения предопределяет особую акцентирован-
ность предикативного определения.

Функциональный статус обособления также меняет значимость
прилагательного в структуре. Это касается и атрибутивных и предика-
тивных прилагательных. Как правило, они приобретают обстоятель-
ственный оттенок и его значение детерминируется контекстом:

№гуои$ апс! арргейепыуе, Фе тап гоке (обстоятельство сопут-
ствующих условий).

№гуо118 апс1 арргеЬепыуе, Фе тап сои!с] по! иНег а м/огс! (об-
стоятельство причины).

СУБСТАНТИВАЦИЯ ПРИЛАГАТЕЛЬНЫХ

Субстантивация — это переименовательный процесс, когда прила-
гательное утрачивает связь с существительным, становится само-
достаточным в коммуникативном плане и обычно регистрируется в
словарях как существительное. Этот процесс связан с ментальным

1 См. раздел «Типы сказуемого» (с. 243 и далее).
обобщением качественного признака на основе существования ряда
объектов со сходными качественными признаками.

В русском языке при субстантивации сохраняется суффикс со
значением рода и числа, типичного для существительного, с кото-
рым прилагательное согласовывается при обычном словосочетании.
Так, в субстантивированных прилагательных прохожий, ученый, ра-
бочий, военный сохраняется тот суффикс, который имплицирует сло-
во «человек»; в словах передняя, перевязочная, детская, гостиная,
столовая, ванная, чайная, сосисочная, учительская, прозекторская и
др. имплицируется «комната»; в словах пирожное, мороженое, залив-
ное имплицируется слово «блюдо»; в словах скорый, товарный, курь-
ерский, почтовый имплицируется слово «поезд» и др. Сохранение
одного и того же суффикса, при отсутствии необходимости в согла-
совании, есть уже своего рода маркирование перехода слов в дру-
гую систему номинации.

Для английского языка этот переход, т.е. определение субстан-
тивации только опущением какого-то слова недостаточен, так как
граница между классами прилагательных и существительных не яв-
ляется, строго говоря, закрытой для большинства слов германского
происхождения, что значительно облегчает процесс перехода слова
в другой класс, процесс, который по традиции называют конверси-
ей. Этот процесс осуществляется иногда с разной направленностью
категориального изменения, например: азрееск зоипд и а зоипд зрееск,
а коизе /гоп( и а /гоп( коизе и т.п. Поэтому в английском языке при
субстантивации обязательно должны присутствовать формальные
признаки существительного, опосредованные или действительные,
например:

1) определения в препозиции, выраженных другими прилага-
тельными или местоимениями: ту ге1айуе, а с!озе ге1ай\е, зегега1 (п-
]игед м>еге деИсегед (о (ке козрйа1, ту Еп&Изк (з уегу роог.

2) морфемы множественного числа: пай\>ез, ге!а((уез, ккНез, Ыаскз,
поЫез, едиаЕ, зирепогз, апс(еп(з, соп(етрогапез и т.п.

3) определенный артикль: (ке ассизей, (ке пск, (ке роог, (ке ипбег-
ртИе^ед, (ке коипдед, (ке ипзееп, (ке ту(з(Ые, (ке ипгеа1, (ке/аЬи1оиз, а
также неопределенный артикль, если субстантивированное прила-
гательное используется в качестве предикативного члена: Не (з а деаг;
Той >неге а зШу (о ЬеЧеуе кип.

Субстантивации может быть подвергнуто также прилагательное
в сравнительной степени: У/е йп((а(е оиг еШегз апс! ке((егз, Тке тзе
/оПом> (ке мйзег.
МЕСТОИМЕНИЯ

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА МЕСТОИМЕНИЙ

Местоимения (ргопоипз) представляют собой самый неоднознач-
ный и противоречивый класс слов: отдельные его подклассы не все-
гда имеют общую типовую функцию и общие категориальные при-
знаки для всех членов подкласса. Тем более нет единообразия между
отдельными подклассами. Некоторые местоимения, по словам Дж.
Лайонза, имеют переменную референцию (Лайонз 1978: 185). Боль-
шинство лингвистов подчеркивают замкнутость этого класса слов,
отсутствие оснований для его пополнения. Действительно, роль и
количество этих слов определяется количеством необходимых функ-
ций, т.е. строевыми чертами конкретного языка. Поэтому их счита-
ют особым классом «полностью грамматизированных» лексем (Стеб-
лин-Каменский 1954; Плунгян 2003: 255). В.А. Плунгян использует
также термин «клитики», т.е. неполноценные слова, опирающиеся
на другие, полноценные слова (там же, 28).

Однако, замкнутость местоимений как особого класса слов не
является абсолютной, так как многие из них приобретают широкий
диапазон функций, что приводит в ряде случаев к их полистатутно-
сти. Например, местоимение И может быть личным, безличным, ука-
зательным; возвратные местоимения могут оформлять возвратный
залог глагола и быть полнозначным членом предложения, имеющим
свой денотат (Не зкачеб ктзефи Не хтИес! а( кйпзефт {Не тпгог).

Местоимения следует, по-видимому, определить как особый класс
слов-дейктиков1 с обобщенным потенциальным референтным значени-
ем. Причем формирование классов и категорий внутри его не явля-
ется жестко регламентированным, а идет по принципу адаптивно-
сти, что является отражением ментальной деятельности и поведения
человека, которые также адаптивны. Об адаптивности поведения че-

1 Слово дейксис греческого происхождения, оно обозначает «указание», «обо-
значение» (рот1т§ или т&сайгщ). Кдейктикам относятся также указатель-
ные слова с пространственным значением (кеге, (кеге), с временным значе-
нием фон’, 1кеп) и со значением образа действия (да), которые также дают
ориентацию содержания высказывания в пространстве, времени и способах
реализации. Определенный артикль также является дейктиком в некоторых
своих функциях (см. соответствующий раздел).
ловека пишет Е.С. Кубрякова, что, по ее мнению, обусловливает по-
стоянную динамику когниции (Кубрякова 2004: 10), а также Ж. Фо-
конье, который говорите «закулисной когниции» человека {Ьаскх1а&е
со^пШоп), т.е. о зависимости когниции от изучения процессов кон-
цептуализации и категоризации мира (Еаисошег 1999: 125).

В качестве дейктиков местоимения указывают на что-то или от-
сылают к чему-то — живым существам, предметам, их свойствам,
качествам, количествам или выражают отношение к другим суще-
ствам или предметам, локальным или темпоральным характеристи-
кам, не называя их. Местоимения, однако, не замещают глаголь-
ных предикатов.

По этим признакам местоимения близки к служебным, или, точ-
нее, обслуживающим словам. Особенно этот статутный признак
выявляется в наличии/отсутствии тех или иных категорий в зави-
симости от того, имеются ли они у замещаемого слова. Так, напри-
мер, у личных местоимений двучленная категория числа (как у су-
ществительного), т.е. имеется единственное и множественное чис-
ло, но трехчленная категория падежа, т.е. имеются именительный,
объектный и у некоторых местоимений родительный падеж. Кате-
гория рода есть только у местоимения 3-го лица. Множественному
числу местоимения 1кеу соответствуют в единственном числе три
местоимения — ке, яке, И, а значение местоимения ке денотативно
вовсе не равняется сумме местоимений 1-го лица.

На периферии этого класса есть местоимения, которые просто
выражают неопределенность или очень общую референтность, на-
пример зоте1к1п%, хоте и др. Их периферийный статус проявляется
и в отсутствии категорий, имеющихся у ряда других местоимений.

Таким образом, потенциальная референтность, размытость и
неопределенность категориальных признаков на уровне системы
являются характерными признаками слов этого класса. Вместе с тем,
основным прототипическим и коммуникативным значением этого
класса является связь с реальностью, точнее, с теми ее сторонами,
которые прагматически важны для конкретного высказывания.
Поэтому у местоимений есть лексическое значение, что определяет
их подразделение на подклассы.

Уже по этим признакам — указание на разные элементы предло-
жения, с разными частеречными и функциональными признаками,
при разном номинативном потенциале, ясно, что местоимения дей-
ствительно составляют очень неоднородный класс, поэтому и ха-
рактеризуемый обычно как дейктическая или «шифтерная» катего-
рия (хотя это не относится абсолютно ко всем периферийным лек-
семам). «Шифтерность» означает, что местоимения выражают сдвиг
в формальном выражении отнесенности. Термин «шифтерное зна-
чение» ввел в обиход Р. Якобсон для характеристики слов или ком-
понентов структуры, включающих указание на ситуацию порожде-
ния текста (или речевого акта) и на участников ситуации, не назы-
вая их (Якобсон 1972: 95—113). Как будет показано ниже, по часте-
речной ориентированности эти слова, замещающие существитель-
ные, прилагательные, наречия, выполняют и функцию символиза-
ции отношений, т.е. выполняют формальные грамматические функ-
ции наполнителей структуры, а также функцию индикаторов слож-
ных предложений в случае местоименных союзных слов. Такой класс
слов не может быть однородным по составу, и эта неоднородность
определяется функциональным назначением этих слов. Поэтому
некоторые лингвисты называют местоимения модулярной категори-
ей, включающей относительно самостоятельно вычленяемые состав-
ляющие — модули (см., например, Худяков 2000; Кайей 1991).

Модулярность системы местоимений отражает модулярность
устройства и сознания и языковой системы в целом. Об этом пишет
А.А. Худяков в своей монографии «Семиозис простого предложе-
ния» (Худяков 2000). Суть теории модулярности определяется как
специализация различных участков мозга на выполнении опреде-
ленных функций или ролей. Подобным же образом отдельные под-
классы местоимений (и даже отдельные местоимения) нацелены на
выполнение определенных функций, ориентированных на опреде-
ленные частеречные классы, приобретая при этом соответствующие
категориальные признаки. Характерно, что при использовании ме-
стоимений в каких-то вторичных функциях их категориальный ста-
тус может меняться: они теряют одни или приобретают другие ка-
тегориальные признаки в соответствии с приобретаемой функци-
ей. Например, большинство личных местоимений имеют развер-
нутую парадигму (число, падеж): I— те, ке — кт, зке — кег, ке — из,
(кеу — (кет. Но наряду с этим имеется местоимение уои, которое не
имеет ни формы выражения числа, ни падежа; имеется также ме-
стоимение И, которое не имеет объектного падежа в статусе лично-
го местоимения, что связано, очевидно, с использованием этого
местоимения в статусе безличного или указательного местоимения,
где эта форма не нужна. Переосмыслению подвергаются также ме-
стоимения уои и (кеу, которые могут передавать обобщенно-личное
значение {Той сап пе\>ег Ье зиге о/апу1к1п& Ткеузау...).
По всем этим признакам очевидно, что возникновение и по-
полнение класса местоимений зависело от знаний человека о
структуре предложения — высказывания на таком уровне, чтобы
носитель языка мог восполнить мысленно опущенную номини-
рующую единицу. При этом процессе неизбежен принцип адап-
тивности, что в свою очередь является отражением ментальной
деятельности, поведения и потребностей человека. Этот принцип
особенно четко проявляется в местоимениях как классе слов, ком-
муникативно обусловленных и коммуникативно обслуживающих.
Другими словами, наличие и функционирование местоимений —
это отражение знаний у носителей языка о существующих в языке
сентенциональных структурах. Местоимения поэтому различаются
по ряду признаков: по объему функций, наличию/отсутствию па-
радигм или по ее полноте/лакунарности. Закрепленность тех или
других признаков и форма их выражения определяются тем, ка-
кие частеречные единицы они замещают в предложении.

Поскольку в английском языке как языке преимущественно
изолирующего типа местоимение способно к замещению или за-
полнению определенной позиции в структуре предложения, даже
если эта функция не является единственной для каждого место-
имения, в нем традиционно выделяется большее их количество,
чем в русском языке (включаются местоименные наречия Неге —
(Неге, пою — 1Иеп, местоименные прилагательные зисй, зоте, зеуега1
и др.).

Очевидно, можно сформулировать характеристику местоиме-
ний следующим образом: общим свойством всех местоимений явля-
ется отсутствие (или стертость) собственнойреферентности, спо-
собность опосредованной отнесенности к предшествующей или по-
следующей вербализации или импликации, т.е. наличие проекционно-
го свойства замещения и вхождения в структуру предложения в ка-
честве его членов на тех же основаниях, на которых входит заме-
щаемое слово или другое значимое слово с той же функцией. Возмож-
но также замещение словосочетаний и предикативных единиц. В этом
проявляется особая связанность местоимений с экстралингвисти-
ческой реальностью. Местоимения близки к служебным словам по
специфике своего проекционного значения и адаптивности, од-
нако не являются таковыми, так как в подавляющем большинстве
случаев являются членами предложения. Наряду с этим местоиме-
ния могут выполнять функцию чисто грамматических маркеров.
В связи с этим остановимся на этом вопросе подробнее:
1. Первой и наиболее значимой является грамматическая функ-
ция, которая заключается прежде всего в сохранении синтаксиче-
ского статуса замещаемой позиции. Так, местоимение И в позиции
подлежащего индицирует безличность предложения {кгатг, ПТакез
а 1о1То Ьесоте а урод хресТаНхТ), а в позиции дополнения маркирует
непереходность или изменение статутного признака глагола. Напри-
мер, в предложении Мау Наке гТТкаТТке скедие й шедшие? местоиме-
ние IIмаркирует появление у переходного глагола Таке способности
вводить пропозициональное дополнение, которая обычно отсутст-
вует у него.

Личные местоимения выполняют также функцию индикации
глагольных категорий лица и числа, т.е. выполняют согласователь-
ную функцию, которая во флективных языках выражается в форме
самого глагола {Знаю все ваши новости. — 1кпок а11 Тке пеых.; При-
дешь завтра ? — ЪУШуои соте Тотоггоун?).

Специальные местоимения выражают глагольные категории
возвратности и взаимности.

К грамматическим функциям местоимений следует также отне-
сти их способность выражать синтаксическую связанность, корре-
ляцию, качественную и количественную соотносимость.

2. Коммуникативные функции также очень важны для этого класса
слов, так как с их помощью происходит упорядочение и коммуника-
тивная модификация текста по следующим параметрам:

а) Снимается повтор и тем самым снимается избыточность в
номинации, так как информация о замещаемых компонентах уже
вербализована раньше или достаточно однозначно имплицируется
контекстом. Замещаться могут практически любые члены предло-
жения, кроме глагольного предиката (заместители глагола до—сПд
используются и как вспомогательные глаголы, поэтому к местоиме-
ниям не относятся, так же как и другие вспомогательные глаголы).

б) Смещается акцентированность, что способствует реализации
тема-рематической расчлененности. Роль местоимения несомнен-
на также при реализации антиципирующей (предваряющей) выде-
лительной или уточняющей функции {Л шах Ткеге ТкаТ и’в тек, 1Т шах
ке кко скд Н; Не Тх а шее Ьоу, ТкаТ хоп о/уоигх). Во всех этих случаях
местоимение является ударным.

3. Номинативная функция проявляется в следующем:

а) происходит замена точных данных приблизительными, более
обобщенными, умеренными, менее значимыми и категоричными.
Например: хотеюкаТсгауу, хотетЫпрхТгапуе, поТкну* ресикаг и др.
б) местоимения используются также для выражения оценочно-
сти, придавая высказыванию сильную степень положительного или
отрицательного значения; последнее обычно в отрицательных пред-
ложениях. Например: 8иск а пшзапсе, 1к1з уйк!', 1Ука1а гйсе ЬаЬу!, УУка1
попзепзеЦСр. с русскими предложениями: Какая ночь!', Какой позор!',
Что за несчастье!)

Из всего изложенного следует, что типологическое и функцио-
нальное описание этого класса представляется довольно сложной
задачей, так как многие местоимения являются полифункциональ-
пыми, но очевидно, что называть их просто заместителями также
нельзя. К ним вполне применима характеристика прототипически
организованного класса слов, однако не для всех слов прототипич-
ность существует на уровне морфологии, в большинстве случаев она
реализуется функционально. Как уже отмечалось, существуют так-
же «местоименные слова», которые находятся на периферии клас-
са, например местоименные наречия (кеге — 1кеге, пок — (кеп), ко-
личественные местоимения (зехсгаЦ/ек, тапу, Ип1е, тиск), трактов-
ка которых также не всегда может быть однозначной. Поэтому не-
обходимо, хотя бы вкратце, остановиться на отдельных подклассах
и отдельных местоимениях.

ТИПОЛОГИЯ МЕСТОИМЕНИЙ

При всей разнородности местоимений они обладают лексиче-
ским значением, что позволяет подразделить их на отдельные под-
классы. Часть местоимений оправдывает термин «местоимение»
(илиргопоип), т.е. они действительно заменяют существительное или
отражают те отношения, которые направлены на член предложе-
ния, выраженный, как правило, существительным. В английских
грамматиках эти подклассы обычно относят к разряду «централь-
ных» (см. например, К.ршгк е! а1. 1978). «Центральный» разряд
включает личные, притяжательные, возвратные и взаимные место-
имения. Этот разряд местоимений характеризуется тем, что они увя-
заны с фактом выражения предикативности, так как способствуют
выражению глагольных категорий или тесно связанны с предика-
том. Так, личные местоимения выражают категорию лица и числа,
возвратные и взаимные местоимения способствуют выражению ка-
тегории залога, а притяжательные местоимения выражают атрибу-
тивные отношения, направленные на субъект или объект. Отдельно
выделяются обычно местоимения разряда кк- (юк-ргопоипз), куда
входят относительные, вопросительные и союзные местоимения.
Эти местоимения, помимо формального признака, функциональ-
но легко переходят из одного подкласса в другой, например: Не 1з
(ке тап юко печек/аИес1 те (относительное местоимение)', ИЪо сН<1 И?
(вопросительное местоимение)', I боп’1 кпом кко скб И (союзное ме-
стоимение). Отдельным подклассом выделяются также указатель-
ные местоимения. Помимо этого выделяется разряд многочислен-
ных неопределенных местоимений, куда входят универсальные ме-
стоимения, либо утверждающие наличие чего-то (азвегйуе), либо не
содержащие этого признака.

Личные местоимения

Личные местоимения (регзопа! ргопоипз) — наиболее широкий
по своим функциям класс, что определятся условиями коммуника-
ции: говорящий высказывается от своего имени и говорит то, что
хочет сообщить собеседнику, который присутствует в предполагае-
мое время в предполагаемом месте. Высказывание может также со-
держать упоминание об отсутствующих лицах и предметах. Это рас-
пределение участвующих лиц и предметов справедливо и для тек-
ста, в котором автор обращается к читателю в его временном про-
странстве и ситуации, т.е. может описывать прошлые события в оп-
ределенном локализованном контексте. Таким образом, трихотомия
представленности лиц (я говорю тебе о нем, об этом) является той
ментальной основой, которая предопределяет функциональную
необходимость существования трех лиц (в единственном и множе-
ственном числе) в системе личных местоимений и непосредствен-
ную вовлеченность 1-го и 2-го лица в описываемую ситуацию. Ме-
стоимение 3-го лица имплицирует дистанцирование, во-первых, от
ситуации, во-вторых — во времени и пространстве. Именно в связи
с дистанцированием референтность местоимений 3-го лица может
становиться менее определенной, более обобщающей (1кеу зау —
говорят..., И1оокз — похоже...), что способствовало закреплению но-
вых статусов этих местоимений в качестве маркеров безличного или
неопределенно-личного значения.

Выполнение согласовательной функции, очевидно, объясняет
тот факт, что уличных местоимений сохранились формы объектно-
го (дательного) падежа (I — те, ке — кип, зке — кег, же — из, (кеу —
(кет), которые не сохранились в системе существительного. Пока-
зательно также, что у местоимения 2-го лица, согласовательные
функции которого оказались мало востребованными, исчезла фор-
ма объектного падежа, а также отсутствует категория рода и числа.
Очевидно, что решающую роль тут играет отсутствие стабильной
индивидуальной референтности, которая могла бы обеспечить вы-
ражение синтагматической однозначности у этих категорий. В ре-
зультате местоимение уои относится и к одному лицу и к группе лиц,
хотя в английском языке до сих пор сохраняется устаревшая форма
местоимения 2-го лица единственного числа (кои, но оно использу-
ется только в поэзии. В результате нивелирования числового значе-
ния форма уои стала единственной и по отношению к одному лицу
первоначально приобрела значение этикетности, которое впослед-
ствии стерлось. Аналогичным образом местоимение ке использует-
ся во многих функциях, в том числе в так называемой е<И(опа1/ипс-
Иоп вместо авторского I.

Местоимения уои и (кеу используются для передачи значения
обобщенности или просто с расширением объема значения до все-
общности, тяготеющего к безличности: ТоисаппехегАеИ', Ткеузау(((з
Аапзегоиз', Апу опе сои1с1 Ао Н, сои1Ап’( (кеу?

Местоимение И имеет притяжательную форму Кз, используемую
только атрибутивно, но не имеет притяжательной предикативной
формы, как у других личных местоимений {тте, кегз, оигз, (ке(гз).
Кроме того, местоимение //обнаруживаетнастолько отчетливую по-
листатутность, что его трудно отнести к какому-то определенному
подклассу. Ряд его функций вообще не свойствен прономинальным
словам. Поэтому ряд лингвистов называет его «амбиентным //»(«зави-
симым от окружения», «нестабильным»). Возможность широкого поля
переосмысления несомненно определяется тем, что //имеет две основ-
ные исходные функции, которые легко переосмысляются в контек-
сте и способствуют расширению его функционального потенциала.

1. В первой исходной функции //используется как местоимение
3-го лица, замещающее неодушевленное существительное {(ке рег-
зопа! Н); в этом статусе // обычно выполняет анафорическую функ-
цию, т.е. отсылает к упомянутому выше:

I саше 1о Ше \у1пс1о\у. К Гасед Ше рагк.

2. Во второй исходной функции // выполняет функцию указа-
телыюсти {(ке с1етопз(га(пе И), при которой денотативный объем
расширяется, т.е. // может заменять не только неодушевленное су-
ществительное, но и другие части речи, а семантически может от-
носиться к целым ситуациям, описанным выше, устанавливать иден-
тичность, способствовать выражению оценочности и др. Например,
в следующем примере имеется отнесенность к целой ситуации:

8оше у/еге с1апст§, коше Гпеб Го 81п§. АЫё тап, ЬоГГ1е т Ьапс1,
1ау Ьу Гйе агтсйаш С1оиЙ8 оГ ктоке Ьип§ ппскг Фе сеШп§.
8ис1с1еп1у I Гек 8юк оГй аИ.

3. Третьей функцией является установление идентичности:

И18 ту ЬизЬапё.

[Г18 оиг ГауоипГе §ие8Г.

4. Введение оценочности или характеризации:

И18 Ггуо гпйев Ггот Неге.

II у/аз Ц8е1е88 Го регзиайе Ыт.

И \\'а8 шее го 8ее уои.

1Г18 погу а 1оп§ Рте 8тсе ууе сате Неге.

При выполнении указательной функции (с1етоп81гаНуе й) место-
имение вменяет свою природу, в частности утрачивает притяжатель-
ную форму /а. На основе указательной функции развилась и закре-
пилась в системе языка модель с чисто формальным (семантически
незначимым) И в качестве подлежащего как предваряющего элемен-
та для создания эмфазы или рематизации. Это достигается путем син-
тактико-коммуникативной модификации простого предложения в
особую расщепленную модель {а с1ер $еп1епсё) для информативного
фокусирования или рематизации того или иного члена предложения:

II \уаз Ье иЬо <М 1Г.

1Г и'ав ГЬеге ГЬаГ \уе тег.

1Г гуав ГЬеп ГЬаГ 8Йе зГаПес! сгут§.

1Г \уаз Го Ыт ГЬаГ гйе 1еГГег \уаз а<1<1ге88ес1.

1Г ГУЭ8 поГ ГЬаГ I сйзПкес! Ыт.

Как видно из примеров, местоимение И теряет свое прономи-
нальное значение заместителя существительного, но сохраняет свою
указательную функцию, что и создает коммуникативный эффект
выделенное™ (рематизации). Этот эффект усиливается еще и тем,
что фактически номинация осуществляется дважды — предикатив-
ным членом в главной части и связующим словом в придаточной
части (иногда в импликации). По существу происходит намеренное
расчленение простого содержания на две предикативные единицы.
Отсюда и термин с1е/1 хеп1епсе.
Формальное использование И наблюдается также при его функцио-
нировании в качестве дополнения. Этот прием используется при пе-
реходных глаголах для реализации связи с пропозициональным допол-
нением, нетипичной для этих глаголов, а также для формирования ва-
лентностной потенции при конверсии существительного в глагол.

Мау I !аке й Ша! Ше скецие 18 делите?

I Ике й йеге.

\Уе хуоиШ 81еер ои! оп Ппе пфки, апс! ко!е1 й, апс! тп й, апс! риЬ
й у/кеп й 18 \уе! (ЗсЫЬзЬуе).

I ат !оо о1с! !о гои§к й («Я слишком стар чтобы жить кое-как,
без комфорта»),

Ьоок а! Ше Ьоу8 Гфкпп§, Шеу аге ёотё й! («У них это здорово
получается» или «Они всерьез дерутся»)

Ье! Ыш кауе й ко!!

Ткеу шке й !о Натр8!еа<1 ог !гат й !о Ке\ч.

5. Помимо этой функции П выполняет чисто грамматическую
функцию — безличность. При реализации безличного статуса Озна-
чение отсылки к конкретному лицу, предмету, действию, ситуации
у местоимения П окончательно теряется, как и значение направлен-
ности. Вместо этого появляется формальное, синтаксически обу-
словленное использование й как маркера безличности. У. Чейф оп-
ределяет этот новый статус как расширенный номинативный статус
(аИ-епсотрахйпз 8(а(и8), покрывающий существующую ситуацию
целиком (1Ие 1о1а1 епу1гоптеп1) и имеюший обобщающий смысл (см.
ВоНпйсг 1973, где есть ссылка на У. Чейфа). У. Чейф связывает это
переосмысление с тем, что центральным элементом таких выска-
зываний является предикат, который обозначает действие или ка-
чество, ситуацию в окружающей среде, например погоду, времен-
ное или пространственные характеристики, где субъект не присут-
ствует, и поэтому место субъекта занимает «пустой для семантиче-
ской структуры высказывания элемент»: Л /8 Ио11ос!ау. II18 Тие8<1ау.
У. Чейф отмечает, что объем ное расширение значения формы /7 при-
водит к незначимости этой формы, а незначимость является, по су-
ществу, широкозначностью, так как относится к окружающему миру
(Чейф, 1975: 120).

По-видимому, переосмыление в первую очередь связано с поте-
рей значения контролируемости действия или вообще происходя-
щего в связи с отсутствием субъекта в структуре. В центре внима-
ния оказываются действия, события, признаки и другие предици-
руемые сущности и происходит повышение коммуникативной зна-
чимости и информативности всех деталей ситуации (1Ие (ыаШу о/
ге/егепсе, а11-епсораззт^Непо1аПоп,ътракт:оъке}\. Болинджера — Во1-
шёег 1973: 261-262; 8с1даагг 1972).

В отдельных случаях, однако, широкозначность не исключает
отнесенности к источнику или причине возникающего явления, или
процессу с разной временнбй отнесенностью, в том числе и в буду-
щем. Это выявляется, как правило, контекстуально, составом пред-
ложения. Д. Болинджер приводит следующие примеры:

СеГ ау/ау Ггот Феге; й 18 бапёегоив. Ьоок аг Нте у/ау й’8 вйооНпё
врагкз.

Соте бо’Л'п Неге т 1йе Ьазетет апс! 1оок а! 1йе у/ау й’8 йпррте
хуаГег Ггот еуегу ргре (ВоНп§ег 1973: 272).

Однако при общей тенденции кдесемантизации формы И в без-
личном статусе ее коммуникативная роль безусловна, так как нали-
чие И меняет ролевые статусы и степень информативности элемен-
тов предложения. Приводимый Д. Болинджером пример достаточ-
но иллюстративен в этом плане:

11’8 Ъег ёгабиабоп пехГ теек (в центре — сообщение о собы-
тии: Пег ёгас1иа1юп).

Нег ёгабиайоп 18 пех! у/еек (в центре сообщения — дата собы-
тия: пех! хуеек).

Сохранение лексического значения у остальных местоимений
подтверждается наличием местоименных сочетаний, которые при-
обретают при этом обобщающее или, наоборот, конкретизирующее
значение: м>е а11,(Неу а11, /и а11, \че а!опе, (Неу а1опе, попе о/из, попе о/
(Нет, попе о/оигз.

Притяжательные местоимения

Притяжательные местоимения (роззеззг\>е ргопоипз) выражают
отношения принадлежности и имеют две формы, выполняющие
разные функции:

1. атрибутивную (//ге соп]о'т1/огт), реализуемую обычно в препо-
зиции к определяемому существительному, обозначающему части
тела, личные вещи или владения. Это местоимения ту,уоиг, И1з, Иег,
Из, оиг, 1ке1г.

I Нусс! 1п Ы8 гост Гог а топГй.

I га18ес! ту еуе81о 8ее Гйе цррег у/1пс1оу/.
2. абсолютную ((Не аЬзо1и1е/огт), используемую без отнесенно-
сти к определяемому слову: пипе, уоигз, И1з, кегз, оигз, 1ке1гз. Эти ме-
стоимения используются в предикативной функции:

81:е Гог§о( Ьег итЬгеПа, апс! I §ауе Пег тте.

8Ье 8а1 <31ЬаГ Ле Ьоизе \уаз Ьегя, по! Ыя.

ТИе з!аЛе 18 позу ш Ле Негтйаее. Ке ргеуюиз р1асе 18 ипкпохуп.

Из примеров очевидно, что притяжательные местоимения в пре-
дикативной функции не замещают, а выполняют собственную функ-
цию в предложении.

Притяжательное значение содержится также в вопросительном
местоимении ^козе.

В случае частичной десемантизации, т.е. при потере значения
личной принадлежности тому или иному лицу, притяжательное ме-
стоимение означает скорее личные увлечения, интересы, занятия,
поведение, привычки и др.

Не кпоу/8 Ыя ЗЬакезреаге.

Тке Ьоу ёо! Ыя изиа! тагк апс! Ыя ритзктеп! а! йоте аз а гезик

оГк.

Возвратные местоимения

Возвратные местоимения (ге]1ех1\'ергопоипз) образуются частич-
но от притяжательных местоимений (тузе1/, уоигзе!/, оигзек’ез, уоиг-
зек>ез) и частично от формы объектного падежа (к1тзе1/, 1кетзек>ез).
Происхождение местоимений кегзе1/и Изе1/менее ясно, так как ис-
ходные формы их полистатутны. Существующие формы свидетель-
ствуют о том, что возврати ые местоимения имеют ту же полную па-
радигму по лицам и числам, что и личные местоимения, т.е. воз-
вратные местоимения по своей семантике и функциям реализуют-
ся в рамках тех же концептуальных связей и отношений, что и лич-
ные местоимения:

щузе1Г оигзеКез

уоигзе1Г уоигзеКез

Ь1тзе1Г, ЬегзеИ, кзе1Г ЛетзеКез

У возвратных местоимений есть две основные функции:

I. Они маркируют категорию возвратного залога у глагола по-
добно тому, как личные местоимения маркируют категорию лица.
В этом случае возвратное местоимение входит в состав глагола-ска-
зуемого как элемент аналитической формы (Не вкауед. кгтзеф. — Он
побрился.). Как правило, возвратное местоимение в этой функции
следует непосредственно за глаголом. Поскольку количество глаго-
лов, семантика которых совместима со значением возвратности,
ограниченно — фактически это глаголы действия или деятельности,
направленной на самого действующего субъекта или на сам источ-
ник деятельности, — возвратное местоимение при наиболее рекур-
рентных глаголах может опускаться (Не зйят/ апд дгеввед дшск1у.).
Вместе с тем, увеличивается круг глаголов, используемых в возврат-
ном залоге, для обозначения «самостийных», или неконтролируе-
мых человеком (либо представляемых как таковые), действий или
процессов. Среди них много глаголов ментальной и перцептивной
деятельности. Например:

Не афизгей 1нтзе1Г Го Ше пей' сопёйюпз.

Не рпс1ес1 1нтзеИ оп 1йз §оос! тетогу.

ТЬеу соиИ по! Ьи! Гее1 ШетзеЬез оиг оГ р1асе Шеге.

ТЬе пе\у епгегрпзе ог§ап12ес1 й8е1Г т по бте.

1п Ше соигзе оГ Ше уеаг Ше Ьапк еагтпв боиЫес! йзеИ1.

2. Возвратные местоимения используются также, как самостоя-
тельные лексические единицы в разных синтаксических функциях,
иногда в целях интенсификации:

И \уаз а рйо!о§гар11 оГЫтзеИ (предложное дополнение).

Н1з ЬгоШег и/аз Ше ваше а^е аз тузеИ (обстоятельство сравне-
ния).

Ко опе \уй1 бо й Ьейег Шап уоигзеИ (обстоятельство сравне-
ния).

И \уаз ту ГаШег, по! тузеИ (предикативный однородный член).
Не сопзккгз ЫтзеИ а Него (объектный предикативный член).
Азк Ыт аЬои! й уоигзеИ (приложение к подразумеваемому под-
лежащему в повелительном предложении).

Зке Ьег8е1Г1пз1з!ес1 оп Й (приложение, с интенсификацией).

Не 18 а1\уауз ЫтзеИ (предикативный член).

8Ье сгйклгей ЬегзеИ аз ЬегзеИ (дополнение и объектный преди-
кативный член).

1 В русском языке наблюдается аналогичное расширение числа глаголов, во-
влекаемых в сферу рефлексивного залога: Расходы окупились в течение года-,
Наши опасения полностью оправдались', Многочисленные нарушения вскрылись
при проверке и др.
В ряде случаев синтаксическая функция возвратного местоиме-
ния становиться нечеткой, трудно определимой и о таких употреб-
лениях Д. Болинджер говорит как о случаях интенсификации (м-
(епегуе ргопоипе):

I веШот с!о Н ШаГ \уау тузеИ.

И ч/ав яфпес! Ьу Лойп Шт8е1Г (ВоНп^ег 1965).

Местоимения взаимной деятельности

Местоимения взаимной деятельности (геаргоса! ргопоипе) выра-
жают залоговые отношения взаимодействия, т.е. участие в действии
двух субъектов, и потому имеют форму фразы — еасИ отИег, опе апМИег.
В.А. Плунгян характеризует их как «раздвоение» ролевых характери-
стик каждого из аргументов, т.е. агенс становится пациенсом, а па-
циенс агенсом (Плунгян 2003: 221). Действительно, в этой функции
составные части залогового местоимения равноценны, т.е. уравни-
ваются по референтности (со-ге/егеп(е), их лексическая полнознач-
носгь стирается и просходит грамматизапия целого. Местоимения
взаимодействия не всегда выделяются в отдельный подкласс. Иногда
они трактуются как функциональная модификация на уровне фра-
зы, состоящая из двух местоимений еасИ + о(Иегм опе + апо(Иег, каж-
дое из которых имеет свое значение в изолированном употреблении.

В большинстве языков раздвоенность действия и потенциаль-
ное участие двух актантов выявляется уже в значениях глаголов.
Например, в русском языке в семантике ряда глаголов заложено
число партиципантов ситуации с определенной синтаксической
функцией: подраться, поцеловаться, помириться, поссориться, об-
няться, объясниться', во французском языке существуют специаль-
ные местоименные глаголы, признаком которых является употреб-
ление местоимения ее в словарных дефинициях (ее Пег — связывать-
ся, ее сотргепдге — понимать друг друга, ее гепсоп1гег — встречаться)
(Корди 1978: 172—173). В английском языке, в связи с бедностью
флексий, особенно префиксов, такой залоговой потенциальной яс-
ности в семантике глагола нет. Она выявляется только синтаксиче-
ски при наличии множественного субъекта, предопределяющего
взаимное залоговое значение глагола.

Относительные местоимения

Относительные местоимения (ге1аПуе ргопоипе) ууИо, ууИот, кИоее,
ууИа(, ууИ1сИ, ууИоеуег, у/Иа1еуег, кЫсИегег, а также местоименные наре-
чия ккеге, мкеп, уукепсе, у/Иегеоп называют в ряде английских грам-
матик кк-/огтз и обычно разделяют на собственно относительные
(ге1аИуе), вопросительные (т(егго^аНуе) и союзные (согуипсПуе). По
существу это одни и те же местоимения, различающиеся по вектор-
ному признаку (анафорические, катафорические) в зависимости от
функции. Поэтому целесообразнее трактовать их как подкласс по-
лифункциональных релятивных местоимений.

Помимо внутренней неоднородности, определение границ их
дифференциации затрудняется тем, что в качестве относительных
местоимений употребляются 1ка1 и аз, используемые также в каче-
стве местоимений других подклассов:

АП Ша( гешашед \уаз Го \уай (относительное местоимение).

ТйаГ18 Ьеуопс! ту сотргейеп81оп (слово-заместитель).

I ргеГег ШаГ опе (указательное местоимение).

В тех случаях, когда местоимение этого подкласса соотносимо
со словом, что типично для релятивной и вопросительной функ-
ции, его выбор определяется категориальным статусом этого слова
(одушевленное лицо, предмет или ситуация). Другие, более част-
ные характеристики не всегда закреплены в самом местоимении.
Например, и’/?о и м>Иа1 могут согласовываться с глаголом в единст-
венном и множественном числе, а также использоваться в атрибу-
тивной функции к существительному и как заместители самого су-
ществител ьного:

ХУЬо 18 Шеге?

Тйове ийо йуе пеаг Ше Пшуег81Гу доп’Г йауе Го тай Гог Ше Ьпз.

УУйаГ 18 Гйе таГГег?

ХУйаГ Й1еа8 Гауе уои §оГ оп Гйе таГГег?

\У11а! попзепве!

Выбор местоимения определяется также функцией соотносимо-
го слова:

То луйош сНс! уои Ге11 аЬоиГ Ш18?

ТЙ1818 Ше тап ийот уои 8Йои1с1 кпо\у.

УУЬове Ьоок 18 Ш18?

\У1исЬ со1оиг до уои ргеГег?

УУЫск Ьоу 18 уоиг 8оп?

\У11а! сПд уои Га1 к аЬоиГ?

В случае союзного местоименного слова, присоединяющего при-
даточное к главному, его выбор определяется характером связи и
синтаксической ролью придаточной части в составе сложноподчи-
ненного предложения, а также функцией союзного слова в составе
придаточной части. Таким образом, союзное местоименное слово
выполняет двойную роль: является членом предложения внутри
придаточной части и связующим средством между двумя предика-
тивными единицами:

Ика( уои вау коипбв сопутсш§ (подлежащее в придаточном
подлежащем).

ТЫз 18 кка(1 сои1с! 1еагп аЬоЩ Ыт (дополнение к глаголу 1еагп и
предикативный член в главной части).

ТЫз 18 ккеге У/е зрепГ оиг уасабопз (обстоятельство в прида-
точном предикативный член в главной части).

УУИаТегег 8Йе заЫ, Й тас!е по сНЛ'егепсе (дополнение в прида-
точном уступительном и маркер уступительных отноше-
ний к главному).

II18 а!1 Ьазес! оп реор1е’8 хазГе, м’Л/сЛ 1Хгу Го фпоге 1п Ьи81пе88
(дополнение в придаточном определительном описательном
и связующее средство между двумя предикативными едини-
цами; местоимение относится ко всей главной предикатив-
ной единице).

Как видно из примеров, релятивное свойство как концептуаль-
ная характеристика может иметь различную направленность, или
векторность. Б вопросительной функции это обычно направлен-
ность на предшествующее, т.е. смысл вопроса содержит отсылку к
предыдущему и местоимение имеет анафорическую значимость. В
отдельных случаях вопрос контекстуально не связан с предшествую-
щим содержанием, и тогда его отнесенность определяется сиюми-
нутной ситуацией или является вневременнбй, как в вопросе \У1га1
сои1огдо уоирге/ег?, либо вопрос становится риторическим.

В относительной функции анафорическая векторность опре-
деляется уже порядком следования релятивного местоимения за
определяемым словом: ТИе Иоизе ккеге ме Иге (з т (Ие зикигЬз. Это
касается не только ограничительных, но и описательных опреде-
лительных придаточных предложений, например: Му то(Иег, я>ко 1з
очес з(х(у, з(Шр1ауз (ептз, а также так называемых сопИпиаИхе при-
даточных, когда местоимение относится не к слову, а ко всей пре-
дикативной единице: ТИеге у/аз а зИор оп (Ие %гоипс1 /1оог, мкгск у?аз
сопуеп(еп(/ог (Ие оШ 1ас1у; 8Ие (оокес! зо зегепе апс! ипрег(игЪес1, мк1ск
у/аз з(гап&е ипдег (ке с(гситз(апсез.
Союзное слово обычно начинает придаточную часть и «зада-
ет» характер связи согласно ее содержанию, тем самым его отсы-
лающее; значение является линейно предшествующим, т.е. катафо-
рическим.

Указательные местоимения

Указательные местоимения (с1етоп$1гаИуергопоипз) 1к1з, 1ке$е, 1ка1,
1кохе, зиск, 80 дифференцируются по нескольким параметрам. Их
основной коммуникативной функцией является выражение вектор-
ности (анафорической, катафорической) в плане временнбй и в пла-
не пространственной ориентации. К этому подклассу нередко от-
носят местоименные наречия кеге — (кеге и поу/ — (кеп (Ьуопв 1971:
278). Они отличаются от остальных местоимений этого подкласса
денонативной устойчивостью, т.е. постоянством обстоятельствен-
ного значения. В.А Плунгян определяет их как выразителей про-
странственного и временнбго дейксиса, дифференцируя эти поня-
тия по признаку «ближний дейксис» и «дальний дейксис». (Плун-
гян 2003:261). «Близкая референция» предполагает обычно настоя-
щее время и непосредственную ситуацию, а «дальняя референция»
обозначает прошлое и в некоторых случаях будущее, а также отне-
сенность к пространству за пределами места действия. Тем самым
местоимения определяют категорию причастности/непричастности
к ситуации говорящего либо автора.

Не Шее! !йе ПгМ боог. ТЫв \уои1с1п’1 у!е1с1.

ТЫв тогшп§ I ат ёот§ !о 1еауе.

I ойеп И1ои§111 оГ Фа! !1те.

ТЬа! 18Фе пуег I ЬаФес! т уфеп а сЫ1с1.

Другой характерной функцией указательных местоимений яв-
ляется выражение типа или степени интенсивности качественной
характеристики. Эта функция наиболее ярко проявляется у место-
имения зиск и у местоименного наречия зо. Местоимения /Лй и (ка(
привносят в этой функции особый эмотивный оттенок:

Тот 18 висЬ а ЬаЬу уе!.

8исЬ ЬеаиГу ав Неге!

8Ъе 18 с1еуег. — 8о вйе 1в!

I ат по! т!еге8!е<1 1п !Ыв роПйса! Ьивтевв!

Той кпоу/11118 \уге!сйес1 регвоп!

Той в1юи1с1 вее Ф18 §1 г1 уфеп вКе ёапсев!
Нег рагепСй 11а1еб ИизЬапс! оГЬегз!

Уои 1оок улэпдегГи!! Тгу 1о кеер ёйИай Готт!

В русском языке эта функция также характерна для указатель-
ных местоимений: Ох, уж этот мошенник!

В этом случае и в английском и в русском языках местоимение
имплицирует невысказанную эмотивную характеристику, т.е. выпол-
няет особую коммуникативную роль.

В отдельных случаях местоимение зиск может выражать просто
указательность:

8исЬ топеу ав Ъе еагпеб Не врет оп Ытве1Г.

Универсальные местоимения

Универсальные местоимения (игймегха1 ргопоипе) а11, еасИ, Ьо1к,
еИкег, пеНкег, ехегу, еуегу(кт&, еуегуЬоску, егегуопе имеют значение ко-
личественное™ или, в более общем плане, квантитативное™ с очень
широкой отнесенностью. Иногда их называют «количественными»,
что ограничивает число этих местоимений, так как они могут выра-
жать также пространственную или временную протяженность, либо
необозримость, регулярность и повторяемость: а11 с!ау 1оп§, еуегу1\ео
хмеекх, а11 (ке ту (о (ке сНу; наряду с этим они выражают выделен-
ное™, индивидуализацию или единичность: Вогк (ке с!оогз тге скхеск,
ЕНкег о/(ке гоаск МП(еас!(кеге~, Еаск о/(кет кер($Пепсе', а также обоб-
щенность или всеохватное™ ситуации: IИауеп’1 гететЬегес!а11; Еу-
егу(к1п& 1оокес1 ау//ик, Му с1аи&к(ег й еуегу(/йп§ (о те.

Характерно, что количественное™ реализуется в отношении
разных сущностей, не только дискретных, но и несовместимых с
категорией числа (отсюда, по-видимому, и термин «универсальные»
местоимения). Такая широкая референтное™ говорит о том, что
категория числа иррелевантаа на морфологическом уровне для боль-
шинства местоимений данного подкласса, но она имплицитно су-
ществует у всех местоимений в том или другом значении. Так, ме-
стоимения (ю/Л, еКкег, еаск, пеКкег предполагают двух людей или два
объекта в совокупности или любого/любой из них, т.е. реализуется
значение раздвоенной референции. ЕКкегм пеИкег часто комбини-
руются с союзами ог или пог и выражают наличие или отсутствие
двух признаков у одного референта: Не ж пеНкег <1гипк пог таек, К
ш еНкег а хигрняе/огк1т ог ке рге1епс1ес! зо.

Адаптивность местоимений в сфере выражения количественно-
сти подтверждается также следующим фактом: для местоимений
егегуопе и егегуЬоНу возможно раздельное написание — еуегу опе и
еуегу Ьос1у, что меняет референтность: ехегуопе и е\>егуЬо(1у означают
совокупную целостность, а раздельное написание предполагает от-
дельно каждый референт из множества.

Из всех местоимений этого подкласса только ечегуЬос1у и ехегу-
опе имеют категорию падежа (еуегуЬоду’з Десйюп, ехегуопе’згеасИоп),
очевидно, в связи с тем, что вторая часть этих сложных слов являет-
ся существительным. Эти формы местоимений используются атри-
бутивно и имеют обобщающую референцию.

Разделительные местоимения

В подклассе разделительных (<1е1аМп% ргопоипз) всего два —ме-
стоимения (1Ие) о1Иег и апо1кег, которые обозначают выделенность
лица, предмета или другой сущности из числа им подобных, а так-
же, помимо этой референтности, передают еще два значения — «еще
один» и «другой»:

ХУ111 уои йауе апойег сир?

Не азкес! те а циезбоп, Шеп апоШег.

Фактически эти два местоимения образовались из двух функ-
ций одного местоимения: (1ке) о(Иег и ап (отИег). Помимо артиклей,
они сохранили также другие именные признаки — число и падеж
для о1кег (о1кегз, о1кег’з) и падеж для апоМег (апоИгег’з), а также спо-
собность сочетаться с другими местоимениями.

ТЬе о!Ьег Нее у/аз ЬеГоге оиг уутскж.

ТЬа1 оШег циезбоп цийе ирзеД те.

81тоу/ те зоте оШег рюШгез оГ уоиг зоп.

Тйеп апоШег У18Йог арреагес!.

II йаррепеб 1Ье оШег дау.

1 Нуе оп 1Ье оШег зйе оГ Гйе зНееб

Не Ъесате апоШег тап абег йпз.

В английском языке существует местоимение, противополож-
ное по значению этим двум местоимениям — (1ке) зате. (Эта же фор-
ма может быть в статусе прилагательного.) Оно выражает однотип-
ность, одинаковость и обычно не выделяется в грамматиках в от-
дельный подкласс:

И и'аз Ше зате ок! зГогу.

ТгасНиопз гетат 1Ье зате.
В рекламных целях и в речевых моделях артикль часто опуска-
ется:

А Нарру Уеаг! — (ТЬе) хате ю уои!

8ате рпсе. 8ате циаШу.

Неопределенные местоимения

Неопределенные местоимения (1пс1е/1пНе ргопоипз) представле-
ны тремя группами:

1. Местоимения, утверждающие наличие неопределенного коли-
чества или качества (аззегИхе ргопоипз) — зоте, зотеЬобу, зоте1Шпр,
зотеопе, опе (в значении неопределенности, как в предложении Опе
о/ из са11ес1 (Не роПсе)х.

2. Местоимения некатегоричной констатации или утверждения
чего-то с оттенком безразличия (поп-аззегИуе ргопоипз) — апу, апу-
Ьос1у, апуИйпр, апуопе.

3. Отрицательные местоимения (пераИче ргопоипз) — по, поЬос1у,
поМпр, по опе, попе.

Последняя группа традиционно выделяется в грамматиках в от-
дельный подкласс отрицательных местоимений. Однако наличие
коррелятивных форм (зоте — апу — по, попе; зотеЬобу — апуЬоду —
поЬо(1у; зотеМпр — апуМпр — поМпр) свидетельствует о том, что все
три группы имеют общую или соотносимую ментальную основу —
концепт «нечеткость, неопределенность, неясность, отсутствие чет-
кого представления о референте». Сходство проявляется и в морфо-
логических категориях и в комбинаторике. Например, местоиме-
ния апуЬоНу, зотеЬобу, поЬос1у имеют форму падежа с ’з, а местоиме-
ния апу1Шпр, зотеМпр, по1Шп§ принимают определение только в
постпозиции (зоте1Ыпр пею, апуМпр ипизиаГ). Разграничение идет
по линии отнесенности этих характеристик к разным сущностям и
по признаку типа предложения-высказывания, в котором эти ме-
стоимения используются — утвердительного, вопросительного, от-

1 Опе может быть также словом-заместителем (Шз 1азк ч>аз по1 ап еазу опе; Меч/
у/опкз аге о/1еп/огтес!/гот о1(1 опез). В этом статусе проявляются строгие фун-
кциональные ограничения — замена возможна только при условии свобод-
ного, не фразеологизированного или устойчивого сочетания, например: для
устойчивого сочетания паШга!заепсе невозмож! га замена *па1ига1 опе. В фун-
кции слова-заместителя опе не может также замещать неисчисляемые суще-
ствительные.
рицательного или условного придаточного. В последних трех слу-
чаях типично употребление местоимений типа аиу. Однако это не
является строго обязательным, поскольку местоимения с хоте так-
же возможны в этих типах предложений. Разница выявляется на
уровне пресуппозиции. Предложение БИ зотеЬойу са111ах( ш§к1?
уместно, если говорящий ожидал телефонного звонка, а предложе-
ние БИ апуЬо(1у са111аз1 п1&к1? не предполагает этого. Аналогично,
предложение 1/^отеЬоЛу хаух а ыогс1 Неге, ие тау ехрес1 а 1га&ес1у явля-
ется угрозой, а предложение I/апуЬойу заИ а когс! Неге, рте т1%к1 ех-
рес1а 1га%ес1у представляет обычную причинно-следственную после-
довательность.

Вариабельность значения у местоимений этой группы опреде-
ляется также их сочетаемостью — одно и то же местоимение в одной
и той же функции меняет свое значение в зависимости от комбина-
торики: в предложении Ткеге аге хоте/аск мк1ск агоиьес! оиг тсИ&па-
Ноп местоимение зоте означает неопределенное количество, а в
предложении Ткеге мая хоте коре 1е/1 оно выражает сомнительность
надежды. Местоимения апу1кт&, хотеМпз, по1к1п&, апуЬос1у, хотеЫИу,
покосу могут также употребляться в качестве значимого члена пред-
ложения, часто с подтекстом невыразимости, невозможности дать
точное определение:

ТЬе Ъиз \уаз сгоу/с1ес1 аз апу1Ып§.

8Ье 18 поЬойу.

]\1о(||т§ тисЬ у/аз (акеп т1о сопвШегайоп а! 1Ьа1 йте.

Й 18 а теге по(1йп§.

ТЬеге у/еге по 1у/о 81т11аг ас!ог8 Гог 1Ы8 го1е.
НАРЕЧИЕ

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА НАРЕЧИЙ

Наречие (Иге адуегЬ) — это класс слов, лишенных парадигмы (кро-
ме степеней сравнения для ограниченного их числа), т.е. неизменяемых
по форме и обозначающих качество или характеристику действия,
свойства, состояния, ситуации или, реже, предметных сущностей, а
также интенсификацию самих характеристик.

Из этого следует, что по своему синтаксическому потенциалу и
по своим связям наречия — очень подвижный и полифункциональ-
ный класс слов, так как они могут относиться к словам разных час-
теречных классов — глаголам (1о умПк дшск1у), прилагательным (уегу
пгсе), другим наречиям (циПе ипехрес(есНу), существительным (Иге
гоот ирзкйгз) и, соответственно, занимать разные позиции в струк-
туре предложения. Они могут также относиться к словосочетаниям
(Ткеу тозНу 1геа1 реор1е зиг§1са11у) и к пропозициональным структу-
рам — придаточным предложениям (Тке гедшгетеп1з аге 1ом,ргоЬаЫу
Ьесаизе о/ (кет пеед (о кауе тоге з(ш1еп(з', 1Ука( регкарз з(гиск кт зкагр-
ез(каз (ке пате о/И1з (пз(гитеп() и к независимым предложениям (Ои(-
нагИ1у, ((зоипск сопу(пст&). В ряде своих функций наречия не входят
в синтагматику предложения и поэтому выделяются просодически,
а в письменной речи отделяются запятой или запятыми.

С точки зроения морфологической формы наречия также неод-
нородны. Это могут быть корневые безаффиксные слова (пом, зооп,
уегу, 1а(е), производные слова (скагт(п§1у, акзо(и(е1у, сопз(апИу), обра-
зованные от прилагательных, в которых также используется этот
суффикс (факт такого совпадения объясним: и прилагательные, и
наречия являются характеризующими словами). Часть наречий —
это бывшие сложные слова, превратившиеся в простые, производ-
ные (скгскмНзе, ЪаскмагИз, (ую/оМ, тапфЫИ, (опуушуз, зккемауз). Среди
наречий есть и действительно сложные слова (зотеНтез, еуегумкегё),
а также фразеологизированные словосочетания, функционирующие
как одно слово (а Н((1е Ы(,/гот Ите (о ((те, ктд о/, а зог( о/, а%геа( с!еа!
о/, а( ЪоПот). Наречия, значение которых предполагает изменение
или градуальность, имеют степени сравнения, подобно прилагатель-
ным, и, более того, эти формы совпадают. Это единственная мор-
фологическая категория для слов обоих классов.
цшск

1ои<1

цшск1у

дшскег — цшскей

1оис11у

1оис1ег — 1оис1ей

Сходство проявляется также в том, что многосложные наречия,
подобно многосложным прилагательным, образуют степени срав-
нения аналитически:

коШу — тоге койу — той воШу

ЬеаинГиПу — тоге ЬеаийГиПу — той ЬсаиНГиПу

Существует также группа супплетивных наречий:

\уе11 — Ьейег — Ьей
11П1е — 1ев8 — 1еай

тисй — тоге — той
ЬасПу — хуогзе — хуогй

Функциональная вариабельность наречий, т.е. возможная отнесен-
ность к словам разных частеречных классов и к единицам разных уров-
ней предопределяет их разную позицию и разный тип отношений, что
часто связано с изменением лексического значения или его оттенка.

Помимо функциональной подвижности класс наречий отличает-
ся нечеткостью своих границ, так как общая тенденция в английском
языке использовать одну лексему в качестве единиц разной частереч-
ной принадлежности (кеас! — существительное, 1о кеас! — глагол, кеас!
(еаскег— определяющее слово по типу прилагательного) проявляется в
сфере наречия и служебных слов (предлогов, союзов и послелогов) осо-
бенно ярко: дифференциация некоторых лексем по их статутной при-
надлежности определяется лишь в конкретных предложениях, и
поэтому наречия в трактовке некоторых грамматистов расцениваются
как гибридный или промежуточный слой лексики. Так, в следующих
предложениях лексемы агоипс! и т имеют разные статусы:

ТИе сЬИёгеп хуеге тох4п§ агошк! (наречие).

ТИе сИИбгеп хуеге тоутв агоши! Пае уагй (предлог).

Не у/а1кес1 ИигпесИу т (наречие).

Не хуа1кес1 т Ше гоот (предлог).

Не \уа1кес! т (послелог).

В третьем и пятом примерах статутная разница определяется
позицией (удаленность или примыкание).

Наиболее устойчивыми по своей отнесенности являются наре-
чия места, времени, образа действия и степени. Первые три типа
относятся к глаголам, характеризуя действия с точки зрения их ло-
кализации, видовременной характеристики или характеризуя сами
действия. Некоторые пространственные наречия настолько тесно
связаны с глаголом, что иногда имплицируют действие при факти-
ческом эллипсисе глагола: Ои(!; Ыр пом, ци(ск!', Бомп мИк ((, ту Ьоу!
(ср. с русским Вон отсюда!).

СЕМАНТИКО-ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ
КЛАССИФИКАЦИЯ НАРЕЧИЙ

Легкость функционального переосмысления (по существу, пе-
рекатегоризации) имеет место и внутри класса наречий, в связи с
чем в зарубежной англистике существует традиция не выделять в
отдельные части речи те функционально-релятивные варианты,
которые образуются на основе собственно наречий (т.е. модальные
и вводные слова, а также союзные наречия, выделяемые в отечест-
венной традиции). Эти варианты трактуются как функциональные
статусы наречий. Выделяются обычно три таких статуса: адъюнкты
(ад]ипс(з) — наречия, примыкающие к определяемому слову или сло-
восочетанию, дизъюнкты (сИз]ипс(з) — наречия, не соотносимые со
словом и выпадающие из синтагматики, поэтому обычно обособ-
ленные или оформляемые как парантезы и конъюнкты (соп)ипс(з) —
релятивно-связочные средства между частями сложного предложе-
ния или между предложениями в тексте.

Рассмотрим их более подробно.

I. Адъюнкты — наречия, относящиеся к словам и обычно при-
мыкающие к ним (к глаголам, прилагательным, наречиям, реже су-
ществительным). Отношения, связывающие наречия с этими сло-
вами, являются характеризацией или модификацией концептов, обо-
значаемых этими словами, например: (о соте а(опсе, (о зреак зег1оиз1у,
ех(гете1у пгсе, тоге гезрес(пе!у, цийе з(тр!у, уегу амкмапИу, (ке гоот ир-
з(а(гз, (ке (кеп ргези!еп( и др. К этой группе относятся наречия места,
времени, образа действия и степени:

1) Наречия места {р1асе асЦипс(з) обозначают локальную характе-
ристику или направленность действия (Ъаск,/аг, кеге, коте, (п, ои(, (кеге,
(кгоирк, ир и др.). Среди них много наречий, образованных из пред-
ложных словосочетаний, которые в современном английском язы-
ке пишутся слитно: аЪоуе, асгозз, акеад, а1оп§з(с!е, апумкеге, агоипд,
азкоге, Ьаск, Ьектс!, Ье1ом, Ьепеа!к, ЬеРяееп, Ьеуопс!, ск)У’пз!а!гз, еаз1-
мапс!з, е!земкеге, тскюгз, тзк!е, помкеге, ои1зй!е, оуегкеас!, ипдегргоипб',
ирз!а!гз, мНкт и др. Как очевидно из приведенного далеко не полно-
го списка, многие из них полистатутны, т.е. используются также как
слова с другой частеречной отнесенностью — как предлоги, напри-
мер: аЬохе, аЬоШ, асгозз, а1опрзи!е, Ьектс!, Ье1ом, а также как послело-
ги: Ьаск, т, ои!, ир и др.

Дифференциация локальности на значение «места» и «направ-
ленности» часто определяется семантикой того глагола, к которому
данное наречие относится:

Тйе сййбгеп р1ауей 01йы<1е {место).

Тйе сйййгеп гап О1Й$м1е {направленность).

Не бГоос! Гйеге {место).

Не тоуес! Й1еге {направленность).

2) Наречия времени {Нте асЦип&з) отражают: реальную временную
отнесенность с моментом речи (и’Лея)—гесепбу, 1аз1 тркг, теапмкИе, еаг1у,
]из1, помадауз, ргезепИу, 1кеп, !ос!ау, 1оп!рк1, уез(егс!ау и др.; длительность
происходящего действия или происходящих событий {ком 1опр) — а1мауз,
амкИе, Ьпе/у, 1пс!е/тИе!у, зтсе, !етрогагИу,регтапеп!1у и др.; частотность,
обычность или повторяемость действия или события {ком о/!еп) — арат,
аппиаНу, сиз!отагИу, (1аИу, каЬНиаИу, коиНу, топ!к!у, пеуег, опсе, диаНеНу,
1м!се, изиаИу, меек!у, уеаНу, например: №еро 1кеге 1м!се а меек', Не азкед
(кезате диезИоп арат апс! арат. ', отношения временного предшествова-
ния, совпадения или последовательности к описываемому действию или
факту—а/!егмап!з, Ье/оге, еуепШа11у,/та11у,/1гз1, 1а1ег, пех1,ргеуюиз!у, зиЬ-
зедиепбу, 1кеп и др.: 8ке !з оп1у 1актр тесНапетеапмкИе', )Уеро 1кеге опсе
а меек', Мп апс! Мгз. Ма!зопз разз амау Ье!мееп зехеШу апс! е!рк!у; зоте-
бтез 1а(ег, пеуег Ье/оге и др.

3) Наречия образа действия, которые выражают обстоятельст-
ва, сопровождающие действие или связанные с ними способы и средст-
ва осуществления действия, а также манеру исполнения или реализа-
ции его. Они обычно называются грамматистами ргосезз ад]ипс!з.
Семантика этих наречий выявляется чаще всего в сочетании с гла-
голами. Значение их является достаточно общим и легко переос-
мысляется и конкретизируется в контексте: со1сНу, с!еИЬега(е!у, есо-
потюаИу, ехасПу, ехс1изпе1у, 1оис!1у, теге1у, тогаНу, паШгаИу, ореп!у,ро-
ИНса11у,ргес1зе1у,риге1у, з!гапре1у, (кеогеИсаНу, (когоирЫу, у!зиаИу и др.

Не вроке со!Шу апс! 1ош11у.

Тйеу 1геак'с1 Гаск Щ(11$спп1ша(:е1у.
ТИе соттйбее циезбопеб Шогощф1у апс! ехрегНу.

Тйеу ток11у СгеаС раНеп1з 8иг§1са11у.

В эту же группу следует отнести наречия, выражающие интен-
цию или волитивность субъекта, как в положительном смысле, т.е.
с последующей реализацией действия, так и в отрицательном, т.е.
когда действие реализуется вопреки интенции или воле субъекта —
<1еПЬега1е1у, т1епИопа11у,ригро$е1у, ге1ис1ап11у, т11/и11у, (ип)у/ИИп^1ууцу[).

Не <1е1|Ьега(е1у т 1й1ес1 ив.

I гезегйГиПу вфпеб Ше рарег.

Не сап а!во гепбег Ше оШег ктс! о Гхуотап )из! аз 1еШп§1у.

Н18 бевспрйопв аге по! теге!у бесогаШе, !йеу аге по! зйонИу
бгатайс.

Как очевидно, эти наречия употребляются только в случае субъ-
екта-антропонима. Именно учитывая наличие компонента интен-
ции или волитивности в их семантической структуре Р. Кверк и со-
авторы (Ошгк е! а1. 1972) называют эти наречия 8иЬ]ес1 асЦипск, счи-
тая, что они относятся к сочетанию «деятель + действие» (т.е. к под-
лежащему и сказуемому вместе). Поэтому невозможны предложе-
ния типа *ТИе гат /е!1 <1еНЪега1е1у или *ТИе у/а1ег й гезет/иПу ЬоШпр.
Однако при глаголах в пассивном залоге, когда подлежащее не долж-
но обозначать активного деятеля, наречия со значением интенции
или волитивности вполне уместны, например:

Тйе зйоу/ у/аз беКЬега!е1у зГоррес!.

Тйе р1ап у/а8 гезегйГиНу ассер!ес1.

В некоторых грамматиках наречия образа действия объединя-
ются с наречиями степени, которые могут относиться к глаголам,
выражая предел или максимальность развития действия или отно-
шения, а также к прилагательным (диаШу асЦипск), выражая верх-
ний предел качественной характеристики, либо, наоборот, нижний
ее предел. Наречия, имплицирующие положительное нарастание,
называются в английских грамматиках тахтйяегг. аЬ$о1и1е1у, сотр1е1е-
1у, еп(1ге1у, ех1гете1у,/и11у,рег/ес11у, диИе, зо, 1оо, (Иогои^И1у, 1о1а11у, иПеНу,
х'егу, т а11 гезреск и т.п. Наречия, имплицирующие предел возмож-
ности реализации действия или нарастания отрицательного каче-
ства, называются Ьоойегз или МепыЦегз (интенсификаторы).

\Уе Ги11у а§гее умпй уои.

Тйеу !о!а11у зирроПеё Шей 1еас1ег.
I сап вее уои регГесИу.

Тйеу пеес! а Паг ЬаШу.

\Уе гевеп! Ыт йеер1у.

Л1геас1у Ги11у сйеввей Гог Пае еуеп1п§, вЬе Над Ьи1 Нй1е оп.

8Ье \уои1дп’1 Ье во ГооНвЬ ав го а^гее Го й.

Не \уав 1оо пегуоив Го вй апс! до по1Ып§.

Эти наречия используются в определенных рамках законов со-
четаемости:

1) Они не употребляются с глаголами и прлагательными, в зна-
чении которых содержится компонент предельность действия или
признака, либо градуальностъ. Например, невозможны сочетания
*(о(а/1у ЬеИеуе, ‘‘Уегу сотр1е1е, */и11у рег/ес1.

2) Они не употребляются также с относительными прилагатель-
ными типа уюодеп, 1еаИгет,/1ахеп, погнет, сНйаШ, го1а1огу, де/етй>е,
ргерага1огу, даИу, топМу, (етрогагуитлт., обозначающими стабиль-
ный признак, исключающий градуальность или модификацию.
Например, неупотребительны такие словосочетания, как ‘‘Уегуу.юод-
еп, *идег1у даИу, *аЬ$о1и1е1у сИМапЦ */и11у го1а1огу и т.п.

II. Дизъюнкты (сИфтск или хепгепсе тосНДегз) — это наречия, от-
носящиеся к пропозициональной структуре в целом, т.е. к предло-
жению или части сложного предложения, и передающие модусные
значения: особой значимости, оценочности, корректировки путем уточ-
нения или оговорок, характеризации и др. Поэтому С. Гринбаум на-
зывает их интенсификаторами (йиепырегъ) (СгеепЬаит 1970: 127),
хотя иногда они передают, напротив, противоположные оттенки —
снижение значимости, ограничение. Целесообразнее называть их а1-
ШисИпа1 сИуипск (модусными наречиями). Они, как правило, образу-
ются из адъюнктов, но в связи с изменением отнесенности выпада-
ют из синтагматики предложения и используются как парентезы.
Поэтому они могут занимать разные позиции. Наиболее типичной
является фронтальная позиция. Механизм их модификации можно
продемонстрировать следующими примерами:

Характеризация

действия

Не вроке а 1й11е в1гап§е!у.

8Ье <Ьс1 й паЫгаПу.

I сои1с! ехр!ап1 й 1Ьеогейса11у.

Характеризация
всего предложения
8ггап§е1у, Ье вроке а 1ййе.
№1ига11у, вЬе сНс! й.

ТЬеогейсаПу, I соиШ ехр1аш й.
Как видно из этих примеров и как будет показано дальше, неко-
торые из наречий типа дизъюнктов имеют «плавающий статус», вы-
ступая то как наречия, имеющие обычную отнесенность к слову, то
как модусные определители предложений.

Диапазон значений, выражаемых наречиями этого типа, доста-
точно широк. Они выражают различные субъективные отношения
автора высказывания к его содержанию (См. Ошгк еГ а1.1972; Огееп-
Ьашп 1970). Среди этих наречий можно выделить следующие наи-
более частотные подгруппы модусных наречий:

1) Наречия, выражающие общую характеристику высказывания,
его цель, уместность, степень обобщенности, полноты, детализации,
реальности/ирреальности: асишИу, Ьг1е/1у, ЪгоасНу, сапсН(11у, сег1ат1у,
соп/1с1епИа11у, сгис!е1у 8реакт§, е\’1<1сп11у, ехасИу, ехс1и8П>е1у,/ог8иге,/ог-
(ипа1е1у,/гапк1у, репегаИу, каррПу, ИопезИу, тс!еес1, т 8ког1,]и81, теге1у,
паШгаИу, оЬ\1ои$1у,регкар8,ргес18е1у,ргоЬаЫу,риге1у, геа11у, геугеРаЫу,
прИИу, 8ег1ои81у, 8оЪег1у, 8тр1у, 8о1е1у, 8(гапре1у, 81пс11у зреакйг^, 8иге1у, /ог
8иге, 1ги1у, 1ги1к/и11у, ипс1оиЬ1ес11у1\ур.'.

НопевЙу, I ат по! вигрпвес!.

81гап§е1у, Не апву/егес! аП ту циевГюпв.

Не боев по! аугйс \уе11, §епега11у.

8иге!у, Тот \уав т врййв Ла1 еуептё-

Сег1а1п1у, Не сНс! а 1ой

[пегйаЫу, Гасйег таде Иге вате гтвГаке, пои' а Гаг тоге вепоив.

Еог1ипа1е1у, у/е §о1 Нс! оГ гЬове реор1е.

2) Наречия, вносящие в высказывание добавочный смысл, выра-
жающие оценку или сконцентрированность на какой-то позиции в оцен-
ке, интенсификацию, точку зрения, оговорку (у1ем?рот1 асЦипс(8У Ьа81-
са11у, есопот1са11у,/огта11у,/ог1ипа(е1у, ИаррИу, тсгесИЫу, Пке1у, 1искПу,
тогаИу, поттаНу, ои1\\аг(11у,роНИса11у,рге8итаЫу, гетагкаЫу,8ирег/~
аа11у, 1ескшса11у, ИгеогексаЦу, 1га(1Нюпа11у, У18иаНуицр.

ТЬеогейсаПу, Днв сап Ье асЫеуес! 1Г опе 18 ййегевГеФ

ТгасПбопаПу, ±еу \тогк Ьагб 1Ье АУЬо1е дау, хуйй а в1тоП Ьгеак аГ пооп.

ЕсопопнсаПу, й 1в по! ш оиг тГегевГв.

МогаПу апд роПйсаПу, й хуав а тайег оГ§геа! ппрогГапсе апд иг^епсу.

У1виа11у, Й у/ав а роу/егГи! р1ау.

ТесЬшсаПу, Й18 по! а уегу ЛГйсик орегайоп.

3) Наречия, определяющие не действие, а качественную харак-
теристику с точки зрения ее корректировки в сторону преуменьшения,
преувеличения, особой акцентуации или приблизительности.
Преуменьшение выражается следующими наречиями: тИс11у, а Ш-
11е, рагИаНу, раШу, хН§к11у, (о хоте гехрес! (1п хоте гехрес!) и др.

Не как Ъееп ТгеаГей а 1Ш1е гиде1у.

Нет аШГиде хуаз зП§Ы1у сопйезсепсПп§.

Преувеличение с акцентуацией выражается следующими наре-
чиями: аЬхо1и1е1у, сотр1е1е1у, епНге1у,/и11у, диИе, иПег1у, ипихиаИуидр.

И18 епйге1у а хуЬоккоше <Не1.

ТИе Ьоу хуаз шшзнаПу 1а11.

Приблизительность выражается следующими наречиями и словосо-
четаниям и: а1тох1, к1пс! о/, тоге ог 1ехх, пеаНу, га1кег, хотелка!, хог1 о/и др.

ТЬеге хуаз а зошехуЬа! ипеазу 811епсе Гог зоте ттиГез.

И хуаз тоге ог 1езз зеШед.

И хуаз пеаг!у Рте (о зГагГ.

ТЬе Ьоу 1з кпк! оГ скуег.

Этот тип наречий продуктивен и постоянно пополняется, так
как выполнение модусной функции является отражением замысла
говорящего или автора в тексте.

Наиболее рекуррентные наречия из этих двух групп, передаю-
щие отчетливое модусное значение, образуют устойчивый подкласс
аМИисНпсй асЦипс1х, который в отечественной англистике обычно на-
зывают «модальными словами». Они выражают оценочное отноше-
ние говорящего или автора к ситуации или определяют статус си-
туации по отношению к реальному миру (т.е. ее реальность/ирре-
альность). В отличие от наклонения, которое является грамматизо-
ванной модальностью, наречия выражают это лексически. Большин-
ство этих значений совпадают со значениями эпистемической мо-
дальности — истинность, возможность, необходимость, желательность,
но возможны и более частные значения, что и объясняет существо-
вание параллельной системы лексических средств: сомнительность,
удачность, удовлетворительность, огорчительность, справедливость,
несправедливость, неожиданность и др. Для большинства этих слов
позиция и парентезация не являются строго лимитированными,
если за ними закрепилась модусная функция и они воспринимают-
ся в этой функции автоматически в любой позиции, например:

ТЬе гецшгетеШз аге 8иге1у 1о Ье оЬзегуей.

8иге1у, ГЬе гецшгетепГз аге 1о Ье оЬзегуей.

ТЬе гецшгетейз аге (о Ье знге1у оЬзегуей.
Характерным признаком этих наречий, отличающим их от дру-
। их, является их неупотребительность в вопросительных предложе-
ниях, даже в косвенных вопросах. С. Гринбаум приводит образцы
таких неграмматичных предложений (СгеепЪаит 1970:111-112; вее
а Ко Ка1х апб РовГа! 1964: 87-89):

*Ровв1Ыу V/! 11 Шеу 1еауе еаг1у?

*Сег1ат1у ууШ уои Фо Й а! опсе?

В ряде грамматик отмечается также их неспособность быть фо-
кусом в отрицательных предложениях. Обычно в случае необходи-
мости модусные царечия выделяются в отдельное предложение: Сег-
ийп1у, пор, О/соигхе, по1.

Неупотребительность этих наречий в вопросительных предло-
жениях объясняется коммуникативным фактором, т.е. тем, что зна-
чение отнесенности к какой-либо ситуации, оценочности предпо-
лагает точное знание описываемой ситуации (иначе нет оснований
се оценивать), а точное знание исключает целесообразность запра-
шивания информации. Таким образом, взаимоисключаемостьдвух
коммуникативных целей — оценочности и вопросительности, осоз-
। шваемая носителями языка, исключает их совместимость. Анало-
гичным образом, нелогично полностью отрицать информацию и
одновременно оценивать ее.

III. Конъюнкты, или союзные наречия (соп/ипсК, или согуипсНуе
а&егЬз).

Формирование этой группы наречий определилось необходи-
мостью выразить усложнившиеся отношения между предикативны-
ми единицами внутри сложносочиненного предложения и особен-
но необходимостью эксплицировать связи в тексте между самостоя-
тельными предложениями. Использование в этих целях сочинитель-
ных союзов (соединительных, противительных, разделительных и
причинно-следственных) не всегда отвечало этим задачам, так как
эти союзы предельно грамматизованы и их значение может конкре-
тизироваться лишь в определенных узких рамках. Союзные наре-
чия передают более частные отношения, т.е. являются своего рода
коммуникативными модификаторами связи и играют роль связую-
щих элементов в тексте1 более точно. * 8

1 Детальное описание их функциональной специфики см. в Н.А. Кобрина 1956;

8. ОгеепЬаит 1970.

11-3591
В трактовке этих слов мнения лингвистов совпадают, хотя ис-
пользуются разные термины. Большинство представителей фор-
мальной грамматики считает, что это особая группа «союзных на-
речий» (С.Т. Ошопз, О.О. Сигте, Н. Роиста), или «связующих на-
речий» — 1гап8Шопа1 адхегЬз (И.XV Репсе), или «полусоюзов» — ка1/-
сощипскопх (Н.БлуееГ). В отличие от союзов они могут занимать как
фронтальную позицию, так и инкорпорироваться в структуру пред-
ложения. Будучи отнесенными по смыслу к включающей предика-
тивной единице, они вместе с тем имплицируют смысловую свя-
занность с предшествующим предложением. Этому в значительной
степени способствует семантика исходных местоименных наречий,
включающая дейктическую составляющую (элемент указательно-
сти): 1кеге/оге, кепсе, коууеуег, апукоуу, о1кегш8е, 1ких, ако^еТкег и др.
Указательность может также имплицироваться значением сравне-
ния, сопоставления, порядком следования или контрастности с пре-
дыдущим (зкпИаНу, тйеас!, соп1гаггт8е, Пкеупзе, сопуег8е1у, 8ес-
оп<1, ЬеНегидр.). С другой стороны, новая (союзная) функция наре-
чий является близкой к функции модусной, характерной для наре-
чий типа дизъюнктов, так как отношение к целому предложению-
высказыванию могло выражаться на фоне предыдущего предложе-
ния-высказывания или в отношении к нему и, таким образом, лег-
ко переосмысляться в показатель и выразитель связи с предыдущим
высказыванием.

Детализация передаваемых отношений может быть представле-
на в рамках сочинительной связи.

I. Соединительные отношения.

• Порядок следования (епитегаНуе ге1аНоп8) — /1г81 (ргзйу), 8есоп<1
(8есоп(11у), 1а811у и др.

Тйеге аге №о оЬ]есбопк а^ашз! а8кш§ Ыт Неге: йгзГ, Не 18 йагй
Ю р1еа8е, зесош!, оиг реор!е боп’1 Нке Ыт.

• Добавочность (аМШуе ге1а11опз) — аушп, Ье8Ше8,/иг1кег,/иг1кег-
тоге, тоге, тогеогег, пех1,1кеп и др.

А§а‘т, кпо\у1ес!§е \уе §е1 а! зсйоо!18 по! йзе1Г а §иагап1ее оГ оиг
8иссе88 а! епГгапсе ехаттаиопв.

ТЪеу <М по1 \уап( 1о сопГасГ из. Могеотег, Шеу геГизсс! 1о гер1у
Го оиг 1е11ег.

Рог а тотеп! ке ГеК по!Ып§, Ьи! теге авГотбктепГ. ТЬеп,
сотргекепФпё Ше вйиайоп, Не 81айед гиппт§.
• Качественное или сущностное сходство (ятИагИу) или совпаде-
ние во времени или месте пребывания: едиаИу, Икеулзе, 81тИаг1у, теап-
Ите, теапу/кИе и др.

8 Не таз 1аТе апд 18пш1аг1у таз де1ауед.

• Изменения, отклонения от основной линии изложения (1гап8Шопа1
1т1аНопз) — ас(иа11у, 1пс1с1еп1а11у, поу/ и др.

Той аге йа1Г-рпсе, шсШепТаЛу, ипй1 уои аге 15 оп Могта^ап Тга1п8
апд П1оз1 Ьизез.

• Суммирование, подведение итогов (хиттайуе ге1аИопх) — аИо-
не!кег, а11 т а11, охегаИ, 1кеп, 1кеге/оге, (кия и др.

Тйеу йауе а 1о1 оГ ТгопЫез по\у. Не 18 (йегеГоге гаТйег ипйарру.

Ап аррепд1х ргоу1де8 изеГи1 Тай1ез. ОуегаП, Т1л818 а изеГи! йоок.

• Объяснительные отношения (ехрНса!огу ге1аНопз) — пате1у, (кия,
VII. (Тйе Ьайп аЬЬгеу1айоп Гог ‘пате1у’)-

Тйе йоок пеедз ап аррепд!х, пате1у, а Й81 оГ Гогефп хуогдз апд
ехрге881оп8 изед т Тйе Тех!.

II. Детализация противительных отношений реализуется в следую-
щих частных значениях:

• Предпочтение чего-то контрастного (зиЬхШиНуе гекЖопз) или
нежелательность замены (рге/егепсе о/$1аЫНгу) — ау,ат, ЬеИег, Ш81еа<1,
га1кег, угогзе и др. Это наиболее слабое выражение противительно-
сти, поэтому многие из этих наречий могут использоваться и для
выражения присоединительной связи.

I аш а§а!п81 апу сйап§е т 1Й18 гоот. ВеИег 1еауе й аз й 18.

Тйе Теасйег сап йе1р Тйо8е рирЙ8 у/1ю пеед йе1р. А§аш, йе тау
гесоттепд Тйе рагепТзТорау тоге аИепйоп То Тйе1гу/огка1 коте.

Не и8ед го атуе уегу еаг1у т Тйе тогпт§. Моху тзТеад, йе дое8
по! соте ЪеГоге е1еуеп.

• Противительно-уступительные отношения, предполагающие контра-
стность с существующей ситуацией (1п/егепИа1 ге1акопз) — апуу/ау, апукоы,
ксмеуег, пеуег1ке!е88 (попе1ке1ез8), по{у>Икз1апсИпр, зкИ, 1кои&к, уе1 и др.

Ог. Куап 8а1д 1йаТ по сазе8 оПеад ро1зопп1ё ^еге героПед то й!з оГПсе.
МопеГМезв, I ЬеПеуе Тйа! Тйе тдизТпе8 8ееш То кеер Тйе8е сазез
8есгеТ.

II 1оокз а ргейу Йоре1е88 ]ой. 8И11, Тйеге 18 по йагт т Тгут§.
\У11еп ке теп! То Рапз ш 1900, й тез Ыз Йпгс! айешр! оп Гке
сеШег оГ сМНхаНоп. ТЫз к те, Ьотетег, Тке гпоипТ хуаз ёо1п§
То МакогпеТ.

• Противительно-следственные отношения — (ог) еке, огкегтхе.

8ке зТискес! а 1от, оШегххтзе зке теиИп’Т кауе раззеб кег ехагп.

1Т хуаз зи§§езТед ТкаТ Тке хуогкегз... кад Такеп То Тке Тга<1е аз а

ИГе1опй репапсе. Е1зе, хуку зкоиШ Ткеу кауе скозеп 1Т?

III. Следственные отношения, вытекающие из содержания преды-
дущего высказывания (И1ай\?е ге1а11опх) — ассогсНп§1у, сопхедиепМу, кепсе,
хотеком, гкеп, (кеге/оге, (ких и др.

Не ёоезп’Т арргоуе оГй, ШегеГоге йоп’Т Те11 кпп акоиТ й.

8ке оп1у уа1ией гезТ То кегзеИ хукеп й хуаз ш Тке ппйзТ оГ оТкег
реор1е’з 1аЬоиг. Непсе, зке каТей Зипбауз хукеп аП тез аТ гезТ.

СегТат каррешп^з аге хупттеп ой" аз ипсаизеО ог зропТапеоиз.
Ткиз, ркуз1с18Тз Та1к оГ зропТапейу ог Тгее хуИГ оГ Тке е1есТгопз.

Как видно из перечисленных списков союзных наречий, неко-
торые из них являются полифункциональными и в рамках союзно-
го статуса — а%ат, 1кеп, гкеге/оге, (ких.

Помимо союзных наречий в качестве связующих слов, ориен-
тированных на выражение сочинительной связи, используются час-
тицы 1оо, а1хо, оп1у. Кроме того, в английском языке масштабно пред-
ставлен подкласс слов и словосочетаний, которые являются своего
рода дескриптивными, или риторическими, регуляторами, помо-
гающими дифференцированно воспринимать излагаемое. По срав-
нению с союзными наречиями, их функции шире и менее система-
тизированы в смысле закрепленности значений; они осуществляют
общее упорядочение текста, выделение важного, пояснение слож-
ных выражений и т.д. Поэтому их обычно рассматривают как атри-
буты текстовой структуры. Эти слова и сочетания в связи с очень
размытым значением получают конкретизацию только в контексте.
Некоторые из них упоминаются как достаточно рекуррентные: ас-
(иа11у, геа11у, 1пс1еес1, трагНси1аг, оп (ке опе кап<1, оп (ке о(кегкап<1,/ога11
(ка(, т хрКе о/ (ка(, а( аП еуеп(х, а( апу га(е, а( (ке хате ((те и др.
ЧАСТИЦЫ

Частицы (рагПс1е$)]их1, емеп, ятр1у, ехасИу и др. — представ-

л я ют собой особый класс слов, отличный от всех других частей речи,
кроме междометий. Сходство и специфика их в том, что они не име-
ни- ни одной характеристики, по которой обычно выделяются части
речи:

1) Они не имеют денотативного значения, т.е. за ними не стоит
никакая реальная сущность, и, соответственно, они не выполняют
номинативной функции в изолированном виде или вне контекста;
их значимость сугубо коммуникативная — как дополнительных при-
шаков выделяемое™, рематизации. Тем самым они организуют
«коммуникативный процесс, не добавляя ничего к референциаль-
ному содержанию коммуникативной единицы» (Никитин 1996).

2) В связи с отсутствием денотативного значения они не явля-
ются членами предложения и не входят в смысловые связи с други-
ми словами, т.е. они асинтагматичны, так как синтагматика осно-
вана на отношениях и связях, которые в свою очередь базируются
на значении слов.

3) Асинтагматичность предопределяет безразличие частиц к мор-
фологии выделяемой с их помощью языковой единицы; их уровне-
вый потенциал также специфичен: они могут быть направлены на
слово, словосочетание или предикативную единицу в целом:

Ооп’Г житу — ]и51 оиг пещйЬоиг.

11нпк оГ Й!

Агеп’11йе Побега у/опбегГи!!

1как! |и81 \м!т а111Йои§Ь1.

И18 по! Гаг, )ц81 гоипс! Й1е согпег.

Большинство частиц образовалось из слов, принадлежащих к
другим частям речи, путем их десемантизации и функционального
переосмысления: из наречий — мтр1у, теге1у, Ъаге1у,ргес18е1у,]и81, ех-
асИу, из прилагательных — акте, из местоимений — а//; из уже
полистатутных слов — ако, 1оо, оп1у. Частицы стали омонимами ис-
ходных слов, хотя в некоторых случаях их дифференциация затруд-
нительна и скорее похожа на полистатутность:

Не 18 Ше тап Гог Шс ]оЬ (рагИс1е).

Не йа811181 агпуед (ас1уегЬ).

Оп1у а с1ос1ог сап 8ау й (рагИс1е).

Не 18 Ше оп1у 8рес1а118( т Ше Гюзрйа! (а^есйге).

\Уе теиШ 1те1р Ыт, оп!у \уе доп’1 кпозу йоху 1о до й (согуипсНуе
ууогд).

Учитывая эти специфические особенности частиц (отсутствие
категориального значения класса, асинтагматичность), многие лин-
гвисты высказывали сомнение по поводу целесообразности выде-
ления их в особую часть речи.

Однако сам факт их коммуникативной исключительности (см.
Кобрина 1974) является уже достаточным основанием для выделе-
ния частиц (так же, как междометий) в отдельную часть речи, хотя
они выполняют лишь коммуникативную, точнее, коммуникатив-
но-прагматическую функцию. Основная их функция — ремовыде-
лительная, т.е. реализация особой выделенное™, фокусирования на
отдельных составляющих высказывания, поскольку в английском
языке просодическая выделенное™ определяется структурой и по-
тому является регламентированной. Для маркировки рематичности
частицы обычно примыкают к выделяемому элементу предложения.
Например:

Не сМп’1 етеп тепНоп апуШ1п§ айоШ й!

\Уе ипдегзСоос! оп!у а втаП рай оГ\уйа! Не тез ваупдг.

Специфика частиц в английском языке проявляется также в их
меньшем количестве сравнительно с русским языком: 131 частица в
русском языке, по данным Академического словаря русского язы-
ка, и около 20 частиц в английском. Такие сведения приводятся в
работах Б.А. Ильиша, Б.Е. Зернова, А.Вежбицкой и др. Это объяс-
няется тем, что в период пополнения языков частицами в связи с
развитием письменной речи, в которой просодические средства от-
сутствовали и требовались иные маркеры выделенное™, а также
эмотивноста, в английском языке одновременно шло изменение его
строя — появление изолирующих тенденций, при которых порядок
слов в предложении становился способом выражения их синтакси-
ческой роли. В связи с этим все позиции в предложении стали зна-
чимыми как выразители конструктивной роли слов, ограничив тем

самым употребление частиц. Такой способ включения в предложе-
ние как обособление, не нарушающий конструктивности предло-
жения, был в принципе также неприемлем, так как частицы вос-
принимаются как таковые только при непосредственном их при-
мыкании к тому, что подчеркивается или выделяется, и эта отне-
сенность должна отражаться в просодическом оформлении.

С этой же причиной связана невозможность построения в анг-
лийском языке цепочек из частиц, столь характерных для русского
языка, например:

Он что ли не знает об этом?

Разве уж ничего нельзя изменить?

Что за странный он человек!

Да как же это можно!

Лишь бы не опоздать!

Да уж удружили!

Нет-нет да и зайдет навестить.

Коммуникативно-прагматическая значимость и ремовыдели-
гельная функция частиц не исключают, однако, возможности диф-
ференциации их по коммуникативному значению. Обычно это про-
изводные или функционально переосмысленные знаменательные
слова. Выделяются следующие подклассы частиц:

1. Ограничительные частицы (ПтШп^ рагПс1ез),

• обозначающие единичность, уникальность, выделенное™ —
оп1у, акте, 8о1е1у.

I йауе оп!у а Геху диевйопв ЬеГоге те рай.

Ье1 ие ргеГепй те аге геа! Гпепдв. 1в81 Гог а хуййе.

II18 теге!у а теШос! оГ геасЫп^.

• обозначающие недостаточность, отсутстаие или лишенность
чего-то — теге!у, Ьи1:

ЕуегуЬоду Ьш Ыт ещоуед Ше сопсей.

2. Присоединительные частицы (соппесИп% рагНс1е$) — ако, Юо,
указывают на сходство или на одинаковую функцию предметов, дей-
ствий, признаков, с выделением при этом добавляемого или упо-
минаемого предмета, действия, признака:

I ]оте<1 Шет 1оо.

О1<1 уои а18о 8ее Иег?
3. Уточняющие частицы (8рес1/ут^рагИс1е8) — ехас11у,ргес18е1у,
]У81 используются для подтверждения правильности, точности или
идентичности:

Ткеу агпуеб ргес18е1у а! Геп.

Огау/ а сйс1е ехасНу ш Ше тккИе оГ Ше шар.

8ис1<1еп1у, п§Ы ш Ше тк1с11е оГЫб зрееск ке зйэрреб.

ТЬа! 18 ]и81 \укеге уои аге у/гоп§.

4. Усилительные частицы (1п1еп81/ут&раг11с1е8) — ]и81, еуеп, уе1,8/Ш,
а11, 81тр[у подразумевают сравнение, интенсификацию или добав-
ление для достижения какого-то уровня:

Не пеуег еуеп 1ооксс1 а! те.

8ке скове уе! апоШег Ьоок оп Ше вТаП.

И18 81шр1у Гап1а8кс, у/е пеуег ехресТеб к.

Из списка частиц видно, что некоторые частицы используются
в разных коммуникативных функциях: например,унв/ передает уточ-
нение и усиление.

Некоторые авторы относят к частицам также отрицание пог.

ГЧо1 а у/огб у/аз 8аШ аЬои! й.

еуегуЬос!у \уШ ипбег81апб й.

Мауке 8оше реор1е Нке й. те!

СИНТАКСИС
СИНТАКСИС, ЕГО ОБЪЕКТ И ЗАДАЧИ

Название синтаксис (а также синтез и синтагма) — греческого
происхождения, от словаяугйкемз, что значит «соединение», «состав-
ление», «сочетание». В лингвистике синтаксис — это изучение язы-
ка с точки зрения связывания и объединения слов в структурное
целое и изучение самих образуемых структур, их формы и переда-
ваемого смысла. Первая задача — связывание и объединение слов —
обусловливает тесную связь с морфологией, поскольку в задачи мор-
фологии также входит изучение функционального синтагматическо-
го потенциала слов, что в свою очередь делает деление на морфоло-
гию и синтаксис очень условным. Не менее тесная связь между ними
и в сфере изучения интеграции семантических составляющих (вто-
рая задача), также в силу того, что синтаксис — это способ и условие
формирования общего смысла конкретной структуры на основе
интеграции данных о составляющих.

Однако, сравнительно с морфологией, синтаксис предполагает
более широкий диапазон проблематики, так как является много-
мерным объектом, более широким по учету разных параметров со-
ставляющих компонентов. С одной стороны, основная единица син-
таксиса — предложения — это структурно-вариабельный объект по
качеству и наличию объединяемых членов с преобладанием двух-
фокусного принципа образования (т.е. с наличием подлежащего и
сказуемого) и с несколькими второстепенными к ним. При этом
возможна и неизбежна вариабельность отношений между всеми
членами предложения, в зависимости от наличия, состава и коли-
чества морфологических характеристик каждого слова. Например,
глаголы могут быть переходными/непереходными/комбинаторно-
вариабельными (т.е. переходно-непереходными); они могут озна-
чать действие/состояние/отношение/модусность/грамматический
статус (вспомогательные глаголы)/релятивность (связочные глаго-
лы) и др.

Это касается не только глаголов. Любое слово каждого часте-
речного класса привносит заложенность отношений и связей с дру-
гими словами, что влияет на формирование общего смысла. В анг-
лийском языке этот процесс интеграции увязан также с нечетко-
стью границ между классами слов, с легкостью перехода одной ис-
ходной формы слова в другой частеречный класс, т.е. с лексемным
принципом организации словаря.
С другой стороны, предложения различаются по коммуникатив-
ному типу (повествовательные, вопросительные, повелительные,
восклицательные), которые являются достаточно стабильными мо-
делями, однако и здесь допустимо творчество и нарушение норм при
их синтезировании. Еще большее творчество проявляется при фор-
мировании различных типов предложений в прагматическом пла-
не, т.е. в зависимости от интенции автора, его продуманной такти-
ки. Важна также интенция автора или говорящего в плане форми-
рования тема-рематической структуры предложения, т.е. фокуси-
рования или акцентированное™ какого-то элемента структуры, что
в английском предложении может быть связано с заменой артикля,
порядка слов или с применением специальных приемов рематиза-
ции с сохранением необходимых признаков последовательности
смысла, если данная структура включается в текст, повествователь-
ный, авторский или диалогический.

Как раздел грамматики синтаксис традиционно посвящается
теории словосочетания и теории предложения. При это следует от-
метить, что «удельный вес» каждой из этих частей в рамках синтак-
сиса различен. Центральное место традиционно отводится предло-
жению как более коммуникативно-значимому и многостороннему
объекту, анализ которого с различных позиций и в рамках разнооб-
разных подходов позволяет пролить свет на саму природу языка,
вскрыть его самые важные сущностные характеристики.

Начнем мы, однако, с рассмотрения словосочетания как наибо-
лее простого, исходного объекта синтаксиса, в котором намечают-
ся последующие связи и закономерности структурирования. Выяв-
ление этих возможностей дает анализ с когнитивных позиций.
СЛОВОСОЧЕТАНИЕ

Словосочетание, подобно любым другим единицам языковой
системы, допускает разнообразие исследовательских приемов и про-
цедур анализа. Традиционным для англистики XX в. (как, впрочем,
и для лингвистики вообще) является структурный подход к слово-
сочетанию. В рамках данного подхода словосочетание описывается
как состоящее из главного и зависимого компонентов, между кото-
рыми устанавливаются соответствующие синтаксические отноше-
ния: согласование (/Лете коизез), управление («шт Лег), примыкание
(ЬеаиИ/и1 ЬшШт^з, уегу дшск1у), а также иногда замыкание определе-
ния между артиклем и определяемым словом или обстоятельством и
определяемым словом (так называемое епс1о$иге, например: а уегу
ЬеаиН/и1 ЬиИсНпр). При таком подходе основная роль приписывается
порядку слов и их природе, т.е.:

а) является ли словосочетанием синтагматическое соединение
любых позиционно свободных, но синтаксически связанных эле-
ментов предложения или же, напротив, только лексически полно-
значных элементов;

б) является ли словосочетанием синтагматическое соединение
имени и глагола или же, напротив, в таком случае мы имеем дело
уже с предложением;

в) какие типы словосочетаний выделяются и противопоставля-
ются друг другу в различных версиях анализа языка (эндоцентриче-
ские, т.е. требующие раскрытия смысла, и экзоцентрические, понят-
ные всем, внешне очевидные), глагольные и именные, атрибутив-
ные, объектные и адвербиальные, ядерные и безъядерные, предлож-
ные и беспредложные и т.д. и т.п.);

г) как следует рассматривать такие языковые образования, ко-
торые, с одной стороны, оформляются как одна лексема («универ-
бы»), типа ЬаЬу-Ьгеак «декретный отпуск», /о Ьаск-са1си1а1е «пере-
считать», а с другой — отвечают такому основополагающему призна-
ку словосочетания, как образование в речи согласно существующему
языковому образцу, а не воспроизводимость в качестве уже сущест-
вующей лексической единицы (рус. двенадцатиэтажный, четырех-
томный, шестиствольный, железная дорога', англ, соттоп зепзе, Фе
дау а/1ег (отоггоу/ и т.п.).
Трактовка этих и других смежных проблем теории словосочета-
ния с позиций структурного описания языка приводится в некото-
рых работах отечествнных лингвистов (Ахманова, Микаэлян 1963:7—
36; Бархударов 1966: 44—144; Бурлакова 1984; Жигадло, Иванова,
Иофик 1956: 234—238; Иванова, Бурлакова, Почепцов 1981:100—163;
Иофик, Чахоян, Поспелова 1981: 100—116; Смирницкий 1957: 55—
99; Вийакоуа 1971; Пу18Й 1971:171—181; Иртеньева 1969:49—61 и др.).

Альтернативный подход к словосочетанию лежит в области тео-
рий, которые базируются паанализе словосочетания сточки зрения взаи-
модействия семантики входящих в его состав компонентов. Общее на-
шание для данной исследовательской сферы — композиционная семан-
тика, в рамках которой существуют течения, характеризуемые различ-
ными ракурсами рассмотрения семантического взаимодействия язы-
ковых единиц. Опишем некоторые способы раскрытия содержатель-
1 юй неоднородности структурно идентичных словосочетаний.

Один из таких способов (его можно было бы назвать семантико-
трансформационным) заключается в том, что структурно идентич-
ные словосочетания осмысляются как содержательно разные, ис-
ходя из лексико-категориального значения их компонентов. Дока-
зательством служит расширительная трансформация структурно
идентичных словосочетаний в семантически разнотипные структу-
ры . Например, словосочетание (ке ск)с(ог’х Ьоок вследствие того фак-
та, что его компоненты обозначают соответственно лицо и предмет,
может быть трансформировано в а (1ос1ог роххеххех а Ьоок и охаракте-
ризовано как выражающее отношения обладания (заметим, что в
таких случаях возможен и пассивный трансформ: (Ье Ьоок 1хроххеххес!
Ьу (ке <1ос(ог). Словосочетание (ке дос(ог’х/пеп(1 осмысляется как име-
нующее двух лиц, находящихся в симметричных отношениях: врач
находится в определенных отношениях с некоторым лицом, кото-
рое находится в таких же отношениях с врачом. Отсюда правомер-
ность трансформации (ке <1ос(огках а/пепд и невозможность транс-
формации *а/пепс1 А кад Ьу (ке с!ос(ог, *а/пенс! (хроххеххес! Ьу (ке <1ос(ог.
'Элементы словосочетания (ке (1ос(ог’х Шпехх осмысляются как лицо
и некоторое физическое состояние, из чего вытекает правомерность
трансформации (ке с!ос(ог (х/м>ах/м>П1 Ье Ш. Аналогично обстоит дело
со словосочетанием (ке <1ос(ог’8 апрег, элементы которого обознача-
ют соответственно лицо и эмоциональное состояние, что высвечи-
вается в трансформе (ке <1ос(ог (х/м/ах/ т11 Ье т апрег. Отличной от
только что рассмотренных будет интерпретация словосочетания (ке
дос/ог’х агта1. Благодаря своему семантико-категориальному ста-
тусу слово агта1, будучи существительным, обозначает не лицо,
вещь, физическое или эмоциональное состояние, а событие, и, сле-
довательно, словосочетание в целом будет осмысляться как обозна-
чение лица, совершающего некоторое действие и трансформиро-
ваться в (ке дос(огкад (ках) агтей / атчез / й аггтп&/ууШ Ье аггтп^.
Наконец, в словосочетании (ке с1ос(ог’х аггез( также нетрудно распо-
знать номинацию лица и номинацию события. Однако, в отличие
от предшествующего примера, лицо будет трактоваться не как ини-
циатор действия, а как объект чьего-либо воздействия. В этом слу-
чае и все словосочетание закономерно трансформируется в (ке с1ос-
(огкас! Ьееп/ках Ьееп /хчаз/й Ьет^/члИ Ье аггех(ес1.

Описанный выше способ (его можно было бы назвать референ-
ционно-эксплицирующим) основывается, прежде всего, на знании
значения синтаксически связанных слов, а также на владении пра-
вилами синонимических преобразований, что позволяет увидеть за
структурно однотипными словосочетаниями широкий репертуар
семантически разнородных конфигураций.

Другой способ композиционно-семантического анализа слово-
сочетания (его можно было бы назвать референционно-семасиологи-
ческим) основывается, с одной стороны, на анализе лексического зна-
чения входящих в словосочетание элементов, а с другой — на анализе
того, сколько референтов (денотатов) обозначает данное словосоче-
тание (см. Никитин 1996). В соответствии с данным подходом все
словосочетания делятся на две большие группы: экспликационные и
элизионные. Экспликационные словосочетания состоят из имени-
экспликандума, т.е. того, что характеризуется, описывается, и имени-
экспликанта, т.е. того, что характеризует или описывает имя-экспли-
кандум. Такие словосочетания номинируют один референт в форме
имени-экспликандума, а также его свойства, качества и т.д. в форме
имени-экспликанта. Примерами экспликационных словосочетаний
будут такие, как а ЬеаиИ/и1 ЬшкИпр,, ап (п(егез(т§ Ьоок, кккепехх о/ (ке
зпо\ч, состоящие из экспликандумов ЬиНсИп& Ьоок, зпок и экспликан-
тов Ьеаи((/и1, т(еге8(т%, учкКепезз соответственно.

Элизионные словосочетания именуют два денотата, причем фор-
мальный (частеречный) способ именования несуществен: денотат
может быть именем прилагательным ((ке \\юос1еп (аЫе), существитель-
ным в форме так называемого притяжательного падежа ((ке с1ос(ог’з
&иез(8), существительным в форме общего падежа (рарег /1окегх), ме-
стоимением (кегдгезк) и т.п. При этом суть отношений между двумя
денотатами подвергается элизии, т.е., по сути, эти отношения оста-

ются неназванными, необозначенными. Сущность или характер от-
1 юшения, однако, всегда могут быть выявлены: а хчоодеп (аЫе=а (аЫе
тайе оГ1 чюод («стол, изготовленный из дерева»), (ке Фос(ог’з &иех(х —
циез(8 ттйей Ьу (ке с!ос(ог («гости, приглашенные врачом»), рарег/1охчегз
=ф1окегз тайе оГрарег («цветы, сделанные из бумаги»), кегдгезз — дгезз
Ье1опфп§ (о кег («платье, принадлежащее ей»). Как видим, метод экс-
плицирующей трансформации работает и здесь — даже в абсолютно
идентичных, со структурной точки зрения, элизионных словосоче-
таниях он позволяет выявить широкую гамму отношений между ком-
। юнентами: а с((у са(ке<1га1 = са(кедга( 1оса(ед (п (ке с((у («собор, находя-
щийся в городе»); (ке сИу тауог = (ке тауоггиИпр, (ке с((у («мэр, управ-
ляющий городом»); сКусотетепсез =сотетепсез 1ур(са1о/а с((у («удоб-
ства, типичные для города»); сКу (гапхрог(а(юп = (гапзрог(а(юп орега((п^
(п (ке с((у («транспорт, работающий в городе/обслуживающий город»).

Третий способ, на котором остановимся более подробно (его
можно было бы назвать когнитивно-семантическим), заключается в
осмыслении человеком концептов и концептуальных связей, фиксируе-
мых словами как элементами словосочетания. Данный способ опи-
рается на концептуальную картину мира в голове человека, пред-
ставляющую собой не что иное, как всю совокупность знаний чело-
века об окружающем мире и о нем самом, его, так сказать, инфор-
мационный профиль. Из сказанного следует, что для уяснения сущ-
ности концептуально-семантического подхода к анализу словосо-
четания необходимо обратиться к природе концепта, к описанию
его генезиса, свойств и функций.

При всем имеющемся разнообразии дефиниций концепта пони-
мание его основных сущностных свойств может быть сведено к сле-
дующему. Концепт — это ментальное образование, представляющее со-
бой информационный сгусток, квант информации, формирующийся в соз-
нании человека в результате взаимодействия с внешним миром, а также
в результате мыслительных операций при наличии уже достаточно бога-
того и разнообразного репертуара концептов, когда взаимодействие уже
существующих концептов может создавать новые или модифицировать
созданные ранее. Процесс образования концептов в сознании человека
называется концептуализацией и характеризуется какпостоянный, жи-
вой, творческий, непрерывно обогащающийся и уточняющийся по
мере углубления познания человеком мира и себя в мире. Генерируе-
мые сознанием концепты не находятся в хаотичном состоянии, а груп-

1 Полужирным шрифтом выделяется сущность или характер отношения.
пируются на основе общих признаков в классы и подклассы, множе-
ства и подмножества и т.д., выстраиваясь в некую динамичную и ла-
бильную систему. Данный процесс именуется категоризацией, так как
его суть и результат — образование концептуальных категорий.

Как показал анализ морфологической системы английского язы-
ка, концептуализация обычно характеризуется как имеющая вероят-
ностную, нежесткую природу, когда границы между классами кон-
цептов не прочерчены четко, когда имеется множество пограничных
переходных зон, размытых межкатегориальных границ, проницае-
мых областей между концептуальными классами. Постепенно скла-
дывающаяся в голове человека концептуальная гиперсистема име-
нуется концептуальной картиной мира и обеспечивает, с одной сторо-
ны, ориентацию человека во внешнем мире, а с другой — его мысли-
тельно-языковую (коммуникативную) деятельность. Эта последняя
функция концептуальной картины мира становится возможной бла-
годаря тому, что концептуальные единицы регулярно соотносятся с
языковыми единицами, составляя их содержательное ядро. Нередко
поэтому языковое значение определяют как концепт, «схваченный»,
«связанный» знаком (Кубрякова 2004; Никитин 1996). Рассматривая
этот процесс под несколько иным углом зрения, можно сказать, что
одна из функций языкового знака состоит в фиксации концепта, а так-
же в выведении его во внешний план (иначе говоря, в его экстериориза-
ции), в обеспечении его коммуникативных возможностей.

Введя понятие концепта, следует указать на ту роль, которую игра-
ет взаимодействие концептов в конструировании словосочетания. Дело
в том, что на уровне языка в качестве абстрактной словарной единицы
слово (вернее, лексема) обладает, как правило, многозначностью, а
значит, потенциально способно ассоциироваться не с одним, а с це-
лым рядом концептов. Когда же слово вступает в синтаксический кон-
такт с другим словом, т.е. становится элементом словосочетания, про-
исходит актуализация одного из фиксируемых данных словом концептов,
т.е. вынесение на передний план, высвечивание одного из имеющихся у сло-
ва значений. Это происходит потому, что, соединяясь, слова соединяют
и фиксируемые ими концепты. Концепты, в свою очередь, «подыски-
вают», подбирают себе пару таким образом, чтобы вновь образованное
концептуальное единство было информационно осмысленным, дава-
ло бы информационно удовлетворительный результат. Иначе говоря,
слова, становясь элементами словосочетания, актуализируют те свои
значения, которые хорошо согласуются друг с другом и в совокупности
дают коммуникативно приемлемый результат.

Так, одно из значений полисемантичного глагола (о гип «бежать»
। юзволяет ему становиться частью таких словосочетаний, как, напри-
мер, 1о гип/аМ, (о гип а1оп% 1ке з1гее1. Причины понятны:/аМ описывает
шкой параметр действия, который оказывается ингерентно прису-
щим действию бега; аналогично а1оп§ 1ке Мгее1 служит описанием точ-
ки или отрезка пространства, в котором может происходить и проис-
ходит действие бега. В словосочетании /о гип а гез1аигап1 глагол /о гип
актуализирует другое из своих значений — «управлять, содержать,
способствовать его динамическому состоянию». Данное словосоче-
тание опять-таки оказывается вполне осмысленным, ибо гейаигап! —
по как раз одно из тех учреждений, которые нуждаются в том, чтобы
ими управляли, их содержали или в них обслуживали.

Однако есть и другой возможный случай соединения слов в со-
ставе словосочетания — это когда содержательные компоненты слов-
элементов словосочетания на первый взгляд не согласуются друг с
другом и в своих примарных значениях не дают информационно
удовлетворительного результата. Для понимания словосочетаний
такого рода необходимо проделать более длинный путь, подыски-
вая концептам, фиксируемым элементами словосочетания, такие
соответствия, которые делали бы все словосочетание, в конечном
счете, осмысленным и коммуникативно приемлемым. Так в языке
рождаются различные виды тропов, а также идиомы и фразеоло-
гизмы, например: 1о гип 1ке пзк, 1о гип оуег 1ке кеуз (о/ 1кергапо), 1о гип
/ке^иагб, Ю гип а Ыоскас1е, 1о гип т ап е1есйоп, 1о гип/ог ргембепк

Наконец, третья (чисто гипотетическая) возможность соедине-
ния слов в словосочетание — это когда содержательные компонен-
ты элементов словосочетания никак не согласуются друг с другом,
являются концептуально несовместимыми, не сопрягаются в осмыс-
ленные единства. Таковы, например, словосочетания *1огип арргох-
1та1е1у, *1о гип а ушикм, *1о гип а1оп&а1г. Такие и им подобные слово-
сочетания можно сконструировать лишь умозрительно, чисто тео-
ретически; в реальной речевой практике они невозможны, так как
являются коммуникативно неприемлемыми. Причина их коммуни-
кативной неадекватности состоит вовсе не в том, что они представ-
ляют собой структурно ненормативные образования (как раз с точ-
ки зрения структуры они нормативны и могут быть поставлены в
параллель с приведенными выше коммуникативно адекватными
словосочетаниями). Причина их функционального паралича и ком-
муникативной непригодности состоит в рассогласованности фик-
сируемых ими концептов, а значит, в принципиальной несовмес-
тимости выражаемых ими квантов информации. Таким образом,
именно факт взаимодействия концептов обусловливает отмечен-
ность (обычность), полуотмеченность (необычность) и неотмечен-
ность (невозможность) тех или иных словосочетаний в речи.

С учетом изложенного выше вернемся к особенностям анализа
словосочетаний с когнитивно-семантических позиций. Для приме-
ра попробуем сравнить словосочетания а кат соа1 и кат ка1ег. Ни
один из упомянутых выше исследовательских подходов не позволяет
увидеть между ними какой-либо содержательной разницы. Действи-
тельно, оба словосочетания номинируют вещь и приписываемое ей
свойство; расширительная трансформация обоих словосочетаний
также не вскроет никакой разницы между ними: а кат соа1 = а соа!
у/1пс1118 \уагт, кат ка1ег = \уа1ег луЫсй 18 тагт; оба словосочетания
относятся к разряду экспликационных; каждое из словосочетаний
именует один денотат, следовательно, ни в том, ни в другом случае
нет возможности реконструировать суть отношения между денота-
тами, как это могло бы иметь место в случае элизионных словосоче-
таний. Таким образом, для того чтобы вскрыть содержательную раз-
ницу между рассматриваемыми словосочетаниями, не остается ни-
чего другого, кроме как обратиться к нашим знаниям о том, как уст-
роен мир, к той информации о мире, которая закодирована концеп-
тами, формализованными во внешней знаковой форме в виде эле-
ментов словосочетаний а кат соа1 и кат ка1ег.

Цепь наших рассуждений в отношении рассматриваемых слово-
сочетаний могла бы принять следующий вид. Когда мы говорим а
кат соа1, мы вовсе не имеем в виду, что температура пальто выше
температуры человеческого тела и что, следовательно, при прикос-
новении к данному объекту мы ощутим его как «теплый». Наше зна-
ние мира говорит нам о том, что признак температуры вообще не яв-
ляется релевантным для пальто; по-настоящему существенным для
нас является то, что пальто есть предмет одежды, основной функци-
ей которого является защита человеческого тела от неблагоприятных
погодных условий, в частности от переохлаждения. Следовательно,
называя пальто теплым, мы вовсе не имеем в виду температуру само-
го пальто; существенным для нас является ощущение тепла, испы-
тываемое человеческим телом при использовании пальто по прямо-
му назначению. Таким образом, прилагательное кат в словосочета-
нии а кат соа1 относится, по сути, не к пальто, а к нашим телесным
ощущениям — теплым является не то пальто, при прикосновении к
которому рука ощущает тепло, а то, при ношении которого ощуще-

11 не тепла испытывает человеческий организм. Заметим, что пальто,
которому мы приписываем признак теплоты, в обычных условиях (те.
при отсутствии искусственного его нагревания) является как раз, ско-
рее, холодным или прохладным, так как его температура обычно сов-
падает с температурой окружающей среды, которая в большинстве
случаев ниже температуры человеческого тела.

Совсем иначе обстоит дело со словосочетанием кат ка(ег. Об-
ращаясь к нашим знаниям об устройстве мира, мы без труда устано-
вим, что признак температуры является существенным для воды.
Ощущая и используя воду как холодную, прохладную, теплую, го-
рячую, человек постоянно соотносит ее температуру с температу-
рой собственного тела: характеризуя воду как теплую, человек го-
ворит о температурных качествах самой воды, определяемых отно-
сительно его органов чувств или соответствующих измерительных
приборов. Таким образом, теплая вода — это такая, которая сама по
себе является теплой (прежде всего на ощупь), а теплое пальто — это
такое, которое само по себе не является теплым (при восприятии на
ощупь оно вполне может оказаться холодным), теплое пальто — это
такое пальто, в котором тепло человеку, носящему его.

Рассмотрим еще один пример словосочетаний, идентичных по
всем параметрам, за исключением когнитивного. Словосочетания
1оп8 ка1г и а 1оп% кау осознаются как содержательно разные не толь-
ко потому, что номинируют разные денотаты, но также и потому,
что одно и то же прилагательное 1оп§, описывающее эти денотаты,
фиксирует принципиально разную их длину. Действительно, какие
человеческие волосы мы назовем длинными? В одних случаях те,
что до плеч, в других — те, что до пояса, в-третьих — те, что у стоя-
щего человека достигают пола, т.е. практически равняются его рос-
ту. Итак, длина длинных волос варьирует от нескольких десятков
сантиметров до полутора-двух метров, каковой факт и фиксируется
нашим знанием реального мира, оформленным в концептуальную
картину мира. Напротив, длинный путь в человеческом понима-
нии — это такой, на преодоление которого потребуется немало вре-
мени, а также, возможно, физических усилий в случае, если чело-
век передвигается без помощи транспортных средств. Длина длин-
। юго пути в словосочетании а 1оп§ кау остается неспецифицирован-
ной ни во времени, ни дистанционно. Однако, основываясь на все
гой же концептуальной картине мира, мы сделаем безошибочно пра-
вильный вывод, что даже самый короткий по человеческим меркам
длинный путь будет намного длиннее, чем самые длинные волосы.
Подобный же вывод будет еще более очевиден, если словосочета-
ние а 1оп% ыау подвергнется контрасту со словосочетаниями а 1оп§
позе, 1оп% еуе1азкез, 1оп% 1е&з, а 1оп§ песк, 1оп§{т§егз, 1оп§ паИз и др.
Таким образом, свойство «быть длинным» будет осмысляться вся-
кий раз по-разному, будучи приписанным разным денотатам; ин-
формация о «нормативной» длине денотатов — т.е. о такой, которая
устанавливается, как правило, опытным, эмпирическим, индуктив-
ным, часто интуитивным путем, — находится в нашем сознании в
форме соответствующих концептов, фиксируемых на языковом
уровне в виде слов — элементов словосочетаний.

Проведенный выше анализ некоторых словосочетаний с когнитив-
ной точки зрения не может не натолкнуть на мысль о том, что их ос-
мысление производится человеком исходя из его собственных физи-
ческих (физиологических) и психологических параметров. Подобный
угол зрения на природу языковых явлений в когнитивной лингвисти-
ке принято называть антропоцентрическим. Антропоцентризм — это
такой подход к явлениям языка, когда за точку отсчета принимается
сам человек во всех его многообразных ипостасях — телесной, чувствен-
но-эмоциональной, духовной и др. В данном контексте известный обще-
гуманистический принцип «человек есть мера всех вещей» конкрети-
зируется, превращаясь в лингвистический принцип «человек есть сво-
его рода эталон, по меркам которого в значительной степени «скроен»
его язык». Это особенно наглядно проявляется в словосочетаниях, один
из элементов которых представлен параметрическим словом, т.е. та-
ким словом, которое обозначает не денотат, а одно из его свойств, ка-
кой-либо параметр. С точки зрения частеречной принадлежности та-
кие слова представлены, как правило, прилагательными и наречиями,
регулярно используемыми для выражения таких параметров, как раз-
мер (1аг§е, зта11, Ы§, Ипу, ки§е, епогтоиз и др.), скорость ([аз1, з1ок(1у),
дшск(1у), зрееду и др.), вкус (зуиее/, Ыйег, заку, деИсюиз(1у) и др.), темпера-
тура (ко1, сок!, каст, соо/и др.), протяженность (к>п$, зкоП, с!еер, зкаИоум,
к^к и др./ вес (1щк1, кеагу) и т.п. Сюда же с известной долей условно-
сти можно отнести слова, обозначающие психические, эмоциональ-
ные и физические реакции (/о11у, зас!(1у), раззюпа1е(1у), 1траИеп1(1у),
р1еазап1(1у), тсе(1у), Ьеаи11/и1(1у), зкате/и1(1у), зкате1езз(1у) идр.). Все эти
слова в той или иной степени приложимы к человеку, так или иначе
характеризуют его; сам же человек использует их отнюдь не только для
обозначения собственных параметров, но и для параметров вещей,
предметов внешнего мира. В последнем случае за исходную точку че-
ловек все равно принимает себя самого, соотнося параметры внешних
явлений с собственным телесным, психо-эмоциональным, интеллек-
туальным опытом. Проиллюстрируем сказанное примерами. Так, го-
воря а кеспуйопе, человек оценивает вес камня применительно, преж-
де всего, к своим собственным физическим возможностям — для него
тяжелым является такой камень, который ему трудно поднять и/или
нести. Возможно, для физически более сильных живых существ (на-
пример, медведя или слона) задача поднятия или перемещения того
же самого камня вовсе не показалась бы сколько-нибудь обремени-
тельной. И в их представлении поэтому тот же самый камень характе-
ризовался бы как легкий. Однако принцип антропоцентризма в том, в
частности, и заключается, что характеризует и номинирует объекты
человек, а не медведи или слоны.

Рассмотрим еще один пример. Словосочетание /о/иоге/ая/будет
использовано человеком для характеризации такой скорости пере-
мещения объектов в пространстве, которая является высокой по
меркам физических возможностей самого человека. Наконец, а^оос!
с!еес1 — это такой поступок, который оценивается в качестве поло-
жительного с этических, моральных или прагматических позиций,
на которых находится человек, дающий такую оценку.

Фактор общепринятости и языковой опыт делают возможным
некоторое опережение восприятия под влиянием знания шаблонов
и канонизированных структур. Для английского языка с фиксиро-
ванным порядком слов препозиция уже является надежным крите-
рием для определения атрибутивной функции. Поэтому имеющая-
ся у человека способность к метафорическому и метонимическому
переосмыслению мира многократно увеличивает его возможности
в плане использования параметрических слов для описания дено-
татов самого разного рода. Отсюда осмысленность и обыденность
словосочетаний типа зкагр спказт, $м>ее1ж)Г(к, ЬШегггопу, а Ы%с1еа1,
/о 1а1к мпаИ, Леер заИз/асИоп, к1§к гапк, кеауу-кещк! роННсшп, з1оы
рго&гезз, з1еер з1пке, таке-И-уоигзе1/ тз1гисНоп, Ьап%-1ке-ЬотЬ <1етоп-
МгаИоп, а кка1-18-т-И-/ог-те аНИи<1е, зксе-о/-Н/е по\е1 и т.п.

Завершим рассмотрение словосочетания с когнитивной точки
зрения описанием того, как их элементы могут соотноситься с эле-
ментами концептуального пространства. Выше мы уже отмечали,
что семантика отдельного слова часто рассматривается как концепт,
связанный знаком, т.е. существует однозначное соотношение меж-
ду концептом и знаком. Посмотрим, однако, всегда ли существует
взаимооднозначное соотношение между словом и концептом, или,
говоря другими словами, всегда ли можно установить такую связь
между элементами словосочетания и концептивным инвентарем,
чтобы каждому из элементов словосочетания соответствовал опре-
деленный концепт, а концепт, в свою очередь, находил выражение
лишь в одном элементе словосочетания.

При первом приближении может показаться, что каждый отдель-
ный элемент словосочетания последовательно соотносится с отдель-
ным концептом, средством фиксации и экстериоризации которого
он является. Анализируя такие словосочетания, как, например, а
кагй]оЬ, а Ьоу’з Ьоок, /о гип/аз/, мы видим, что каждый из элементов
этих словосочетаний может быть поставлен в соответствие с опре-
деленным концептом: кагй — с концептом трудности, ]оЬ — с кон-
цептом работы; Ьоу — с концептом мальчика, Ьоок — с концептом
книги; гип — с концептом бега, /аз/ — с концептом скорости.

Однако ниже мы попытаемся обосновать точку зрения, соглас-
но которой такая симметрия между единицами языкового и едини-
цами концептуального плана имеет место не во всех случаях.

Так, словосочетание а Ыие-еуейЬоу допускает двойную интерпре-
тацию: во-первых, возможно буквальное прочтение «голубоглазый
мальчик» (а Ьоу мп/к Ыие еуез), и в этом случае мы можем констатиро-
вать концептуально-вербальную симметрию; а во-вторых, возможно
идиоматическое прочтение этого словосочетания, а именно — как
«любимчик» (Тауоигйе’), и в этом случае нам придется констатиро-
вать наличие концептуально-вербальной асимметрии — несколько
значимых единиц плана выражения (слов) служат средством выра-
жения одного концепта. Словосочетания ап /гоп Ьаг и /ке /гоп сиг/а/п
при всей их внешней схожести также оказываются концептуально
различными: если первое из них вполне поддается анализу как ти-
пичное словосочетание {а Ьаг тайе о//гоп), то для второго такого рода
анализ будет носить явно искусственный и надуманный характер —
/ке /гоп сиг/ат это вовсе не ‘/ке сиг/ат тайе о//гоп ’, а ‘а Ьатег /о ипйег-
з/апйт§ апй /ке ехскап^е о//п/огта//оп сгеа/ей Ьу /ке коз/Ш/у о/опе соип/гу
/окагй апо/кег, езр. зиск а Ьатег Ье/учееп /ке &л>/е/ Ип/оп ог //з аШез апй
о/кег соип/пез (изей Ьу 'Ийпз/оп Скигск/11 /п 1946 /о йезспЬе /ке Ппе о/йе-
тагса/юп Ье/кееп УУез/ет Еигоре апй /ке Зо\>/е/^опе о//п/1иепсе/. Отсю-
да видно, что в случае с /ке /гоп сиг/ат достаточно просто структури-
рованное двусловное языковое выражение фиксирует довольно об-
ширную, богатую и сложно структурированную когнитивную область,
охватывающую большое количество разнообразных концептов.

С другой стороны, и русское словосочетание железная дорога и
английское слово гайту будут явно осмысляться носителями язы-

ка как выражающие один концепт, хотя при появлении железнодо-
рожного движения его языковые обозначения осознавались и рус-
скими, и англичанами как выражающие два концепта — русскими
как «дорога, сделанная из железа», англичанами — как “/ке кау тайе
о/гаИз”. С течением времени, однако, первоначальная мотивиров-
ка и у русских, и у англичан постепенно стиралась, уступая место
функциональной мотивировке: на первый план выходит не тот факт,
что дорога изготовлена из железа или из рельсов, а тот факт, что это
есть способ передвижения, перемещения в пространстве. Вот поче-
му коммуникативно нормальными будут считаться вопросо-ответ-
ные единства типа Как ты добрался до Москвы ? — По железной доро-
ге и Нок й/йуои §е/ /о Мозсочг? — Ву гайкау и аномальными — такие,
как *По какой дороге ты добрался до Москвы ? — По железной и *Ву
кка/ ктй о/кау й/йуои %е/ /о Мозсок? — *Ву /ке кау тайе о/гаИз. Не-
случайно английский язык изначальное словосочетание гай м>ау пе-
ревел в разряд универбов (гаНюау), а в русском языке сформирова-
лось прилагательное железнодорожный. Орфография в данном слу-
чае есть удобный и компактный способ индикации того, что одно
слово (хотя и сложное) выражает один концепт, а не два.

Говоря об индикативной роли орфографического фактора в анг-
лийском языке, необходимо отметить следующее. В тех случаях,
когда языковое сознание интерпретирует некую содержательную
сущность в качестве одного концепта, на языковом уровне этот кон-
। (епт получает выражение в виде односложного образования, напри-
мер ЫиеЪегг/ез, ЫиеЬеИз. Когда же языковое сознание колеблется, не
будучи уверенным в том, сколько содержательных сущностей сле-
дует выразить средствами языка, возникает орфографическая вариа-
тивность: слитное или дефисное написание (ЫиерепсИ, Ыие-репсИ',
Ыиерт/, Ыие-рпп/)-, дефисное или раздельное написание (Ыие-ск/рз,
Ыие ск/рз\ /ах/-йтег, /ах/ йтег)-, слитное или раздельное написание
(ЫиечгкаЫ, Ыие кка/е', ЫиеЬоок, Ыие Ьоок) или же вообще любое
(/ах/тап, /ах/-тап, /ах/ тап). Данное наблюдение еще раз подтвер-
ждает тезис, выдвигавшийся выше, а именно: концептуализация и
категоризация представляют собой процессы, характеризуемые как
живые, динамические и нежесткие, а языковое сознание человека, вы-
ражая гибкую и вероятностную природу когнитивных процессов, де-
лает возможной вариативность языковых форм и конструкций.
ПРЕДЛОЖЕНИЕ

ПРЕДЛОЖЕНИЕ
КАК СИНТАКСИЧЕСКАЯ И

КОММУНИКАТИВНАЯ КАТЕГОРИЯ

По определению «Лингвистического энциклопедического сло-
варя» предложение есть одна из основных грамматических катего-
рий синтаксиса, имеющая как форму отдельного слова или слово-
сочетания, так и развернутого синтаксического построения. Осно-
вой его формирования является пропозициональная функция, кото-
рая определяет предикативность, т.е. отнесенность содержания вы-
сказывания-предложения к действительности как факту наличия,
состояния, события, действия.

Коммуникативная функция предложения — это его способность и
предназначенность выступать в качестве орудия общения для переда-
чи информации, мысли, идеи, желания и др. другому лицу с определен-
ной целью, в определенном смысле и с определенными акцентами (Ло-
сев 1965: 224). Именно поэтому в языке сформировались опреде-
ленные типы предложения — повествовательные (с1ес1агаИ\:е'), пове-
лительные (утрегаНге), вопросительные (1п1егго§а(^е) и восклицатель-
ные (ехс1ата1огу). Все они имеют свою специфику, которую необхо-
димо рассматривать отдельно.

Наиболее общим и полным по своим характеристикам является
повествовательное предложение, с рассмотрения которого и начи-
нается данный раздел1.

ПОВЕСТВОВАТЕЛЬНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

Рассмотрев с когнитивных позиций словосочетание, перейдем
к анализу с той же точки зрения основной единицы синтаксиса —
повествовательного предложения. Основной функцией предложе-

1 Другие типы предложения — повелительные, вопросительные, восклицатель-
ные — даются позже, после рассмотрения общих закономерностей форми-
рования предложенческой структуры.
ния является, как известно, функция коммуникации, однако для ее
осуществления предложение должно быть пригодным к выполне-
нию еще одной функции, а именно — номинативной. Действитель-
но, для того чтобы один человек мог сообщить нечто другому (т.е.
для того, чтобы совершился коммуникативный акт), это нечто долж-
но быть, прежде всего, поименовано (названо, номинировано, обо-
значено). Именно эта двойная способность и двойная предназна-
ченность предложения — функционировать и в качестве единицы
коммуникации, и в качестве единицы номинации — побуждает мно-
гих лингвистов признать за предложением статус центральной, глав-
ной языковой единицы. При таком подходе все другие языковые
уровни (словосочетание, слово) рассматриваются как исходный
материал для построения предложений.

Когнитивно-номинативный аспект предложения

Традиционно в лингвистике способность к номинации припи-
сывалась слову и словосочетанию. Однако, семантический синтак-
сис, возникший во второй половине XX в., обоснованно закрепил
1 юминативную функцию также и за предложением. Если слово име-
нует денотат (реальную обозначаемую сущность), соотносясь с ним
через концепт, то предложение именует ситуацию действительно-
сти, называемую также денотативной ситуацией или положением дел,
положением вещей. Денотативная ситуация характеризуется тем, что
в ее рамках денотаты рассматриваются не отдельно и изолированно
друг от друга, а в совокупности всех свойств, связей и отношений,
которыми они охвачены и объединены. При этом за основу прини-
мается философское положение о том, что мир состоит не из ве-
щей, а из фактов и событий. Вещи (они же денотаты лексических
знаков) имеют пространственные параметры и по природе своей
статичны; факты и события (они же денотативные ситуации сен-
тенциональных знаков, т.е. знаков-предложений) имеют временные
параметры и по природе своей динамичны. Поскольку в XX в. це-
лым рядом наук, начиная от теоретической физики и кончая фило-
софией, был обоснован тезис о том, что мир носит динамический,
кинетический, изменчивый характер, что движение абсолютно, а
покой, статика сугубо относительны, то и теоретическая лингвис-
тика скорректировала свои взгляды на соотношение между языком
и миром, выдвинув идею о том, что язык номинирует, прежде всего,
факты, события и ситуации, а вовсе не отдельные предметы. Язы-
ковым же знаком, специализированным в номинации именно та-
кого рода, является сентенциональный знак, или знак-предложе-
ние.

Обозначая денотативную ситуацию, предложения соотносятся
с ней не прямо, а косвенно, опосредованно. Подобно тому, как связь
между словом и денотатом опосредуется концептом, связь между
предложением и обозначаемым им фрагментом действительности
опосредуется концептуальной структурой, которую Ч. Филлмор
называл пропозицией. Пропозиция есть сложное мыслительное обра-
зование, состоящее из некоторого числа концептов-актантов и кон-
цепта-предиката (называемого еще реляционным предикатом). Кон-
цепты-актанты суть ментальные отражения или мыслительные ана-
логи тех объектов (предметов и лиц), которые являются частью от-
ражаемой денотативной ситуации; такие предметы и лица при-
нято еще называть партиципантами ситуации. Концепт-предикат есть
мыслительный аналог тех объективно существующих (онтологиче-
ских) отношений, которые связывают партиципантов в рамках еди-
ной денотативной ситуации.

Пропозиция, чтобы быть функционально пригодной, должна
адекватно отражать денотативную ситуацию. Это значит, что коли-
чество концептов-актантов в структуре пропозиции, по идее, должно
строго соответствовать количеству партиципантов внеязыковой си-
туации, отражаемой в мышлении. Иными словами, структура про-
позиции и структура коррелятивной ей денотативной ситуации
должны быть изоморфными. Изоморфизм — это такое соотношение
между двумя структурами, когда каждому элементу одной структу-
ры соответствует один элемент другой структуры и наоборот. Такое
взаимооднозначное отношение между отражаемым (денотативная
ситуация) и отражающим (сознание) важно для того, чтобы чело-
век мог адекватно ориентироваться в окружающем мире, познавать
его, а также адаптироваться к нему и изменять его. Однако это со-
отношение только превалирует, но не является абсолютно обязатель-
ным. Ниже будут показаны случаи расхождения в количестве онто-
логических коррелятов и языковых форм.

При анализе структуры денотативной ситуации важно признать
не только то, что в ее состав входит некоторое количество партици-
пантов, но и то, что эти партиципанты различаются в качественном
отношении. Ч. Филлмор ввел в обиход следующую их рубрикацию.
Так, участником ситуации может являться человек, активно и целе-
направленнодействующий или активно воздействующий на друго-
го человека или предмет с целью достижения некоторого планируе-

мого результата. На пропозициональном уровне такое действующее
и и по будет отражено в качестве концепта-агенса (или агентива). В
ситуацию может быть вовлечено лицо, испытывающее чье-либо
воздействие, являющееся пассивным объектом действий с чьей-либо
стороны. Такой партиципант будет отражен в структуре пропози-
ции как концепт-пациенс. Частью ситуации может являться лицо,
воспринимающее происходящее органами чувств, например посред-
ством слуха или зрения. Такой партиципант будет отражен в про-
। юзициональной структуре как концепт-экспириенсив (концепт-экс-
нериенцер)1. Перечисленные типы концептов (агенс, пациенс, экс-
иериенсив), как видно из их описания, отражают одушевленных
участников денотативной ситуации2.

Кроме одушевленных участников, в ситуацию могут быть вовле-
чены также и неодушевленные партиципанты — предметы и вещи.
I (апример, вещь, на которую направлено чье-либо действие или
воздействие (как правило, агенса), получает отражение в пропози-
циональной структуре в виде концепта-объектива. Вещь, с помощью
которой некто выполняет какое-либо действие, отражается на про-
позициональном уровне как концепт-инструментатив (концепт-ин-
струменталис). Вещь, которая возникает или, наоборот, перестает
существовать в результате воздействия с чьей-либо стороны, отра-
жается в пропозиции как концепт-фактитив (концепт-результатив).

Выше названы лишь самые основные концепты, отражающие
основных партиципантов денотативных ситуаций. Помимо пере-
численных, выделяют еще концепты-бенефактивы (концепты-бене-
фицианты) — концептуальные аналоги лиц, к чьей пользе или в ущерб
которым осуществляется то или иное действие; концепты-элемен-
тативы — концептуальные аналоги стихийных сил природы; концеп-
ты-партитивы — концептуальные аналоги частей тел живых существ
или предметов; концепты-локативы — концептуальные аналоги той
области пространства, в которой происходит действие или имеет
место некоторая ситуация, и др. Количество и номенклатура выде-
ляемых концептов в значительной степени варьируют от теории к
теории в зависимости от той степени дробности, с которой тот или

1 Здесь и далее в скобках приводится дублирующий термин, что связано с их
вариативностью в лингвистической литературе.

2 См. также концепцию Ч. Филлмора в разделе «Члены предложения», где она
увязывается с ролевой (падежной) функцией актантов при формировании
пропозиции.
иной исследователь языка склонен подходить к вычленению участ-
ников денотативных ситуаций.

Сказанное выше вполне применимо и к классификации кон-
цептов, выполняющих функции реляционных предикатов. Для ха-
рактеристики пропозиции целесообразно ограничиться выделени-
ем лишь двух типов таких предикатов — акционального и статалыю-
го. Акциональный реляционный предикат отражает динамичное
действие или активное воздействие, оказываемое одним партици-
пантом ситуации на другого. Статальный реляционный предикат
отражает относительно статичное состояние или положение, в ко-
тором пребывает партиципант ситуации.

Учет вышеописанных особенностей пропозиции как концепту-
альной основы предложения чрезвычайно важен для интерпретации
его содержания как языкового знака денотативной ситуации. Эта зна-
чимость проявляется особенно рельефно в тех случаях, когда струк-
турно идентичные предложения являются вербализацией неанало-
гичных пропозиций и обозначают тем самым разнотипные внеязы-
ковые ситуации. С другой стороны, аналогичная пропозиция может
получить различную вербализацию в практике общения. Примером
может служить противопоставление актива и пассива (см. ниже).

Рассмотрим сначала случаи, когда структурно идентичные пред-
ложения соответствуют разным пропозициям, а иногда сумматив-
но отражают более одной пропозиции.

Поясним сказанное на примерах. Предложение Тке тап
Магу а Ьоок является языковым знаком денотативной ситуации с
тремя партиципантами, отраженными в структуре пропозиции как
агенс (его языковой репрезентант — /Ае тап), бенефактив (его язы-
ковой репрезентант — Магу), объектив (его репрезентант в языко-
вой структуре — а Ьоок). Предикатный концепт носит акциональ-
ный характер и отражает такое действие, которое по природе своей
может совершиться лишь при условии участия в нем трех партици-
пантов — того, кто дает; того, кому дают, и того, что дают. В предло-
жении концепт-предикат представлен в форме §аге.

Предложение Тке тап §ауе Магу а рихк является языковым зна-
ком уже другой ситуации, в которой задействованы лишь два участ-
ника, осмысляемые на пропозициональном уровне как концепт-агенс
и концепт-пациенс. Как видим, данное предложение отличается от
первого двумя существенными чертами. Во-первых, слово Магу как
языковой знак репрезентирует в структуре предложения уже не кон-
цепт-бенефактив, в чью пользу или к чьей выгоде совершается ка-
кое-либо действие, а концепт-пациенс, отражающий такого участ-
ника ситуации, который испытывает на себе воздействие со стороны
другого лица. Во-вторых, из пропозициональной структуры выпада-
ет концепт-объектив, ибо словом ривк в данном предложении обо-
значается не партиципант ситуации, а действие, которое связывает
других партиципантов ситуации. Концепт-предикат получает в дан-
ном предложении оформление не в^ауе, а вдауе а ринк.

Предложение Тке тап §ауе Вок а Мск отличается от предшест-
вующего в том плане, что в лежащей в его основе пропозициональ-
ной структуре присутствует концепт-партитив, не находящий са-
мостоятельного выражения в поверхностной структуре предложе-
ния. Действительно, выражение 1о §{уе а к1ск «дать пинка» обозна-
чает такое действие, которое лицо совершает частью своего тела (но-
гой), т.е. появляется концепт-инструментатив. Однако обозначаю-
щая ногу лексема 1е% в поверхностной структуре предложения от-
сутствует.

В предложении Тке тап рауе Магу а си1 («Мужчина сделал вид,
что не узнаёт Мэри») формализуется одна пропозиция, в состав ко-
торой входит также концепт-агенс (/Ле тап), концепт-пациенс
(Магу), который испытывает воздействие. Концепт-объектив ниве-
лируется. Сходство же данного предложения с непосредственно
предшествующим ему, состоит в количестве партиципантов обозна-
чаемых ими ситуаций и соответственно концептов-актантов в струк-
туре пропозиций — агенс, пациенс, партитив и агенс, пациенс, инст-
рументатив соответственно.

Наконец, в предложении Тке ехрквюп &ауе Магу а ривк, концеп-
туальный каркас оказывается еще более сложным, чем во всех рас-
смотренных выше случаях. Дело в том, что данное предложение яв-
ляется языковым выражением не одной, а двух пропозиций и обо-
значает, следовательно, не одну, а две денотативные ситуации. При-
чиной, по которой приходится делать подобные выводы, является
то, что в состав предложения входит имя ехрккюп, которое, будучи,
с грамматической точки зрения, существительным, тем не менее,
не является обозначением объекта (лица или предмета) внешнего
мира, а имеет событийное прочтение, требует истолкования как имя
ситуации, события, а не отдельного денотата. Подобного рода име-
на существительные (к ним можно отнести также слова аИаск, геуо-
1иНоп, агта1, ЛерагШге, тата^е, ирпяпз, ге(геа1,]оигпеу, (г1р, у оу аур,
(Цуогсе, 1ес1иге и др.) получили название имен пропозитивной семан-
тики, поскольку их мыслительным коррелятом является максималь-
но свернутая пропозиция, в которой не «расписаны» концепты-ак-
танты, но у которой всегда есть возможность их появления и прояв-
ления в структуре предложения. Так, имя ехр1оз1оп обозначает та-
кую экстралингвистическую ситуацию, которая на языковом уров-
не была бы более развернуто представлена в предикатных выраже-
ниях зоте1к1пр ехр1ос1ес!/зотеЬос1у ехр1ос!ес1 зотеМпр. Таким образом,
простое по своей синтаксической структуре предложение Ткеехр1о-
зюп раее Магу а ризк является, по сути, обозначением двух событий
и формализует, соответственно, две пропозициональные структу-
ры: зоте1ктр ехр1о<Ле<1/5отеЬо(1у ехр1ос1ес1зоте1ктр и Магу каз ризкед.
Отсюда следует, что максимально полный концептуальный инвен-
тарь пропозиции, составляющей мыслительную основу анализируе-
мого предложения, можно было бы расписать следующим образом:
концепт-агенс {зотеЬоду) — концепт — акциональный предикат {ех-
р1ос!е) — концепт-объектив/фактитив {зоте1ктр) — концепт-паци-
енс {Магу) — концепт — акциональный предикат (ризк).

Итак, если исходить из понимания простого предложения как
такого, которое содержит лишь одну предикативную линию, отра-
жая лишь одну ситуацию или факт действительности, то предложе-
ния типа Тке ехр1озюп раее Магу а ризк будут считаться с формаль-
но-синтаксических позиций простыми, а в содержательно-когни-
тивном плане они будут считаться сложными, так как включают в
себя имена препозитивной семантики (ехр1о81оп). Последние ино-
гда не так просто распознать, ибо в целом ряде случаев они оказы-
ваются, по сути, омонимичными существительным, имеющим
«обычное», предметное прочтение. Так, в отличие от типичных со-
бытийных имен типа ге\о1икоп, агта1млм 1пр, такие существитель-
ные, как козрИа1, зскоо1 и др., потенциально допускают и предмет-
ную, и событийную интерпретацию. Ср. следующие пары приме-
ров: Тке 8скоо1 кас1 Ьееп гепоеа1ес! Ьу 1ке Ьерттпр о/ (ке пек асадепйс
уеаг {зскоо! имеет значение «здание школы» и требует предметного
прочтения) У8. КоЬег! !з оИ епоирк 1о ро 1о зскоо! {зскоо! имеет значе-
ние «деятельность, связанная с обучением в школе» и требует собы-
тийного прочтения); Тке козрИа! !ззИиа1ес1 оп 1ке Ьапк о/ 1ке тег {коз-
рИа! означает «больничное здание» и имеет предметное прочтение)
У8. А/1ег козрИа! КоЬеП/ее!з тиск ЬеНег {козрИа! означает «курс лече-
ния, пройденный в больничных условиях» и имеет событийное про-
чтение).

Сказанное убеждает в том, что формально-синтаксическая
структура предложения не обязательно должна однозначно соотно-

ситься со своей базовой концептуальной структурой: синтаксиче-
ски идентичные предложения могут кодировать совершенно раз-
личные пропозиции как в количественном, так и в качественном
отношении. В лингвистике такого рода отношения, т.е. отношения
между двумя коррелятивными структурами, когда одному элементу
первой структуры не обязательно соответствует один элемент вто-
рой структуры и наоборот, принято называть алломорфными. Имен-
। ю благодаря алломорфизму между структурой предложения и струк-
турой мысли, оформляемой этим предложением, возможна различ-
ная содержательная интерпретация не только структурно-идентич-
ных предложений в целом, но и частных категориальных значений
как синтаксического, так и морфологического плана. В качестве
примера проанализируем с этой точки зрения английские средне-
тлоговые конструкции в сопоставлении с конструкциями в актив-
ном залоге.

Предложения типа Тке Ьоок зеПз ЬасИу, Роо1Ьа11 рауз еегу кеИ!кезе
<1ауз оказываются омонимичными в отношении категории залога
предложениям типа Оиг сотрапу зеПз апд Ьиуз', Му етр1оуег рауз кеИ
чпс1 кИкои! с!е1ауз. Первая пара предложений требует среднезалого-
ной интерпретации {Книга продаётся плохо', Футбол оплачивается
хорошо), а вторая — активнозалоговой {Компания продает и покупа-
ет', Мой наниматель платит хорошо и без задержек). Что же позво-
ляет нам увидеть содержательную разницу между двумя парами
предложений при том, что залоговые различия никак не маркиру-
ются ни морфологически (формой глагола-сказуемого), ни синтак-
сически (строем предложения)?

Несомненно, что разные модусы осмысления такого рода пред-
ложений базируются на качественном различии концептов, входя-
щих в пропозиции, которые лежат в основе среднезалоговых кон-
струкций, с одной стороны, и активнозалоговых конструкций, с
другой. Поскольку в среднезалоговых конструкциях возникает дис-
сонанс между неодушевленным характером подлежащего и акцио-
пальным характером сказуемого, этот факт провоцирует существо-
вание или наличие лица-антропонима, не упомянутого в предло-
жении, но фактически выполняющего действие, названное глаго-
лом. Однако такое лицо не находит своего обозначения в структуре
предложения, хотя оно реально присутствует в онтологической си-
уации, обозначаемой предложением. В самом деле, в предложени-
ях типа Тке Ьоок зеПз ЬасИу, Тке/оо1ЬаН рауз хегу ке!!!кезе с!ауз; ТЫз
/иЬпс казкез еазИу, ТЫз з!огу геас!з кеП; МИк зоирз соок дшск!у и т.п.
глаголы-сказуемые 1о 8е11, (о рау, 1о казк, 1о геа<1, 1о соок обозначают
такого рода действия, которые явно не могут быть выполнены арте-
фактами, обозначенными подлежащими Ьоок, /оо1Ьа11, /аЬпс, 81огу,
зоир соответственно. Имеющаяся в сознании человека концептуаль-
ная картина мира вполне определенно подсказывает ему, что, на-
пример, рассказ (1ке 81огу) в предложении Тке з1огу геаск ке11 не есть
лицо, которое читает, оно объект, который читают, что рассказ не
может читать себя сам, что должен быть кто-то, кто совершает дей-
ствие чтения в отношении рассказа. Таким образом, знания в фор-
ме концептуальных систем и субсистем в голове человека гаранти-
руют его от совершения ошибки, заключающейся в понимании со-
держания предложения типа Тке 81огу геаск ке11 как такого, в кото-
ром речь идет о деятеле и действии, совершаемом им. Другими сло-
вами, факт отсутствия в составе предложения наименования лица,
производящего действие, не вводит нас в заблуждение относитель-
но его присутствия в обозначаемой денотативной ситуации и нали-
чия его концептивного коррелята в базовой для предложения про-
позиции.

Из приведенных выше примеров можно было бы сделать непра-
вильный вывод о том, что коренное различие между среднезалого-
выми и активнозалоговыми конструкциями состоит в том, что в
первых в качестве подлежащих при акциональном глаголе всегда
используется существительное, обозначающее неодушевленный
предмет, а во вторых конструкциях — всегда существительное, обо-
значающее одушевленное лицо. Но это не совсем так. Действитель-
но, наличие в предложении подлежащего, выраженного одушевлен-
ным существительным, служит достаточным основанием для отне-
сения предложения к числу несреднезалоговых. Однако всегда ли
подлежащие, выраженные неодушевленным существительным, при
акциональном глаголе свидетельствуют о том, что все предложение
следует отнести к числу среднезалоговых?

Для ответа на этот вопрос проанализируем следующие два пред-
ложения: а) Тке скюг орепз апс! с1о8е8 аиЮтаПсаИу и б) Тке/1оюегореп8
т 1ке тотш^ апс1 скяез т 1ке еуеп1п%. В обоих предложениях подле-
жащие выражены неодушевленными существительными, употреб-
ленными при идентичных акциональных глаголах. Однако предло-
жение а) следует трактовать как среднезалоговое, а предложение б)
как активнозалоговое на том основании, что ситуация, обозначае-
мая предложением а), осмысляется как такая, для реализации кото-
рой необходимо участие человека в качестве ее деятеля, создателя,

конструктора, творца: из знания законов объективного мира ясно,
я го для того чтобы дверь открывалась и закрывалась (даже автома-
тически), необходимо, чтобы был некто, наладивший функциони-
рование двери именно данным, а не другим способом. Что касается
предложения б), то поиски концепта-агенса в соответствующей ему
пропозициональной структуре ни к какому результату не приведут:
объективная реальность (как, собственно, и отраженная, субъектив-
ная, пропозициональная реальность) такова, что живой цветок сам,
без чьей-либо помощи открывает и закрывает лепестки и участие ка-
кого-либо лица в налаживании этого процесса не требуется вовсе.

Итак, с когнитивно-номинативной точки зрения предложение
предстает не как знак фрагмента действительности, а как знак, в
первую очередь, концептуализации этого фрагмента действительнос-
ти. Последний может быть осмыслен человеческим сознанием весь-
ма по-разному, с различной степенью детализации и дробности, с
различной степенью полноты и всеохватное™, под разными угла-
ми зрения и с разной мерой выявленное™ отношения между пар-
гиципантами ситуации, между партиципантами и их признаками,
между признаками партиципантов ситуации и т.д. Способность че-
ловека к отражению мира в виде его фрагментов (ситуаций, собы-
тий, фактов) ведет к образованию в сознании своего рода концеп-
туальных шаблонов этих фрагментов в форме пропозициональных
с труктур. Данные структуры получают статус языковых обозначе-
ний, когда они воплощаются словом, линеаризуются, выстраива-
ясь в речевую цепь последовательных сигналов, иерархизируются в
синтаксическом плане, подчиняясь идиоэтаическим нормам язы-
ка. При этом, как мы видели, идентичные синтаксические конст-
рукции способны обозначать самые разные ситуации во внеязыко-
вой действительности, однако внимательный анализ их концепту-
ального субстрата всегда делает возможной диагностику их как со-
держательно разнородных, семантически гетерогенных, разнотип-
ных по сути.

Способность обозначать реальные ситуации, которой наделено
предложение, вовсе не является, так сказать, самоцелью. Большин-
ство лингвистов сходится на том, что задачи номинации подчине-
ны задачам коммуникации и что, следовательно, способность пред-
ложения именовать ситуацию является всего лишь условием (хотя
и крайне необходимым) для передачи информации о ситуации от
одного коммуниканта к другому. Здесь на первый план выходит дру-
гая функция предложения - коммуникативная.

13 3591
Когнитивно-коммуникативный аспект предложения

Установив тот факт, что синтаксически идентичные, или син-
таксически аналогичные, конструкции могут обозначать концеп-
туальноразнотипные структуры (пропозиции), отражающие различ-
ные онтологические ситуации, рассмотрим теперь подробнее явле-
ние, обратное этому, а именно: может ли одна и та же ситуация дей-
ствительности обозначаться языковыми средствами по-разному,
или, иначе говоря, может ли иметь место в языке синтаксическая
синонимия, и если да, то каковы ее причины.

Сразу же отметим, что синтаксическая синонимия не только
возможна, но и чрезвычайно широко распространена в реальной
речевой практике людей. Что касается причин, побуждающих че-
ловека выбрать из ряда возможных тот вариант языкового обозна-
чения фрагмента действительности, который он использует в кон-
кретной ситуации общения, то многие исследователи языка склон-
ны считать, что они лежат в области когнитивно-коммуникативной.
Проще говоря, при выборе языкового способа обозначения фраг-
мента мира человек руководствуется двумя тесно взаимосвязанны-
ми факторами: каким образом он сам в данный момент речи (оп-Ипе)
воспринимает и оценивает данную ситуацию и каким образом он хо-
тел бы репрезентировать ее своему собеседнику.

Термин «упаковка» информации (т/огтаИоп раска&пр), предло-
женный У. Чейфом (Чейф, 1982), предполагает использование раз-
личных механизмов — фокализации, перспективизации, манипули-
рования - и довольно удачно описывает суть дела. Действительно,
в ходе коммуникативного акта мало передать объективную ин-
формацию о положении дел в реальном или мнимом мире; инфор-
мация должна быть «упакована» таким образом, чтобы слушающий
воспринял ее в соответствии с замыслом говорящего, в соответствии
с его речевыми интенциями, руководствуясь теми акцентами, кото-
рые говорящий счел необходимым расставить при оформлении сообще-
ния. Явление «упаковки» информации часто рассматривается лин-
гвистами-когнитологами в терминах фокусировки информации (т.е.
таким образом, чтобы внимание реципиента сообщения сфокуси-
ровалось на определенном фрагменте или сегменте высказывания);
перспективизации информации (высказывание сконструировано та-
ким образом, чтобы предшествующий его сегмент настраивал вни-
мание слушающего на определенный модус восприятия последую-
щего сегмента); манипулирования информацией (сообщение оформ-
лено таким образом, чтобы вызвать определенные эпистемические,

•моциональные и оценочные реакции со стороны слушающего).
11роиллюстрируем сказанное языковым материалом.

Предложения ТИе тап уасе Магу а Ьоок и Магу 1оок а Ьоок/гот (Ие
пит обозначают одну и ту же денотативную ситуацию и соотносят-
ся с идентичными пропозициями. В чем же между ними разница?
Или, ставя вопрос по-иному, что заставляет говорящего в конкрет-
ной речевой ситуации сделать выбор в пользу того или иного вари-
анта? Оказывается, будучи номинативно идентичными, данные пред-
ложения являются разными в коммуникативном плане: в первом пред-
ложении ситуация представлена говорящим таким образом, что ее
инициатором, активным началом (каузатором) является (Не тап, а
во втором — ситуация представлена такой, как если бы ее инициа-
тором, организующим началом была Магу. Перед тем, как сделать
общий вывод, касающийся причин варьирования с семантически-
ми конверсивами типа^/ге — 1аке, рассмотрим еще несколько при-
меров такого же рода.

Глаголы Ьиу и зеИ обозначают одну и ту же ситуацию, но с раз-
ных позиций: первый — с точки зрения покупателя, а второй — с
точки зрения продавца. Отсюда предложения КоЬег( Ьоиук( а Ьоок
(гот Магу и Магу зоШ КоЬеП а Ьоок будут коммуникативно неиден-
тичными, так как контролером действия в первом предложении
представлен КоЬег(, а во втором — Магу. То же самое можно сказать
и про следующие пары предложений: КоЬеП якоок капдзкИк 8(е\>е\ъ.
Меге зИоок калек т(к КоЬегк, КоЬег1 геп(я ои( ап араг1теп1 (о Мехе у§.
Месе геп1я ап араг(теп(/гот КоЬегк, КоЬег1уо( тагпед 1о Магу У8. Магу
ро! татед Ю КоЬег( и т.п.

Общий же вывод, касающийся вербализации этих и им подоб-
ных конструкций, следующий: наименование того денотата, кото-
рый представляется говорящим в качестве организатора, контроле-
ра, инициатора ситуации, называемой предложением, ставится в по-
шцию подлежащего данного предложения. При этом обычно гово-
рят о так называемом «подъеме подлежащего», ведь именно на под-
лежащем усилиями отправителя сообщения сфокусировано внима-
ние его получателя.

Знания подобного рода представляют собой не только чисто тео-
ретический, но и важный практический интерес, так как они могут
। гайти — и находят — успешное применение в самых разных облас-
тях человеческой жизни, связанной с информационной сферой —
от рекламы товаров и услуг до пропаганды в области высокой поли-
тики.
Другим важным приемом фокализации информации является
уже рассмотренное выше в разделе «Местоимения» (см. с. 141) ис-
пользование так называемых клефтированных предложений (с!е/! зеп-\
(епсез). Они обладают двумя примечательными свойствами. Первое
заключается в том, что, будучи структурированными по типу слож-
ных предложений, они по сути (семантически, по типу пропози-
ции) являются предложениями простыми, так как обозначают один
факт действительности, одну денотативную ситуацию. Само их су-
ществование наглядно подтверждает высказанную ранее мысль о
том, что не только синтаксически простое предложение может обо-
значать неатомарный факт действительности, но и атомарный факт
может находить свое выражение в синтаксически сложно органи-
зованном предложении. Так, предложение И каз Мп кко з!о1е !ке
Ьоок, несмотря на формальную сложность, описывает простую си-
туацию с двумя партиципантами, отражаемыми на концептуальном
уровне как концепт-агенс (Мт) и концепт-объектив (Ьоок), связан-
ными акциональным реляционным предикатом (з!еа1). Именно это
давно отмеченное свойство клефтированных предложений (фор-
мально сложные, семантически простые) позволило грамматистам
отнести их к разряду квази-сложных предложений.

Второе примечательное свойство рассматриваемых предложе-
ний состоит в том, что они наделяют говорящего возможностью
фокализации практически любого сегмента высказывания. Напри-
мер, клефтирование позволяет трансформировать предложение
ПоЬег! те! Наггу а1 !ке з!а!юп т !ке ех’епту, в четыре синтаксически
равнозначных, но коммуникативно отчетливо разных предложения:
П каз КоЬег! кко те! Наггу а! !ке з!аНоп т !ке еяетпр, И каз Наггу
ккот ПоЬег! те! а! (ке зшПоп т !ке ехепт%; И каз а! 1Ье 81аНоп !ка! КоЬ-
еП те! Наггу 1п !ке еуепт& И каз ш 1Ье еуепт§ !ка! КоЬег! те! Наггу а!
(Не з!аНоп1.

Еще одним стоящим упоминания видом «упаковочных материа-
лов» для передаваемой информации является использование англий-
ских сентенциональных наречий. Формально-лингвистические харак-
теристики этой группы слов состоят в том, что они: а) вводятся в
состав предложения парентетически и соответственно в устной фор-
ме речи отделяются паузой, а в письменной речи отделяются от ос-
тальной части предложения запятой; б) имеют тенденцию закреп-

1 См. также предложения этого типа в разделе «Сложноподчиненное предло-
жение» (с. 344).

пяться во фронтальной позиции в предложении. Функционально-
коммуникативные характеристики сентенциональных наречий оп-
ределяются их способностью «окрашивать» в определенный эмо-
ционально-смысловой тон вводимое ими высказывание, задавать
слушающему определенный модус восприятия высказывания, пер-
спективизировать восприятие информации реципиентом речи
именно таким, а не каким-либо другим образом. Например, пропо-
ш циональному содержанию предложения 1Ука1ез аге по!/!зк Ьи! киуе
хеа татта!з будет задана разная перспективизация восприятия при
гом условии, что оно предваряется различными сентенциональны-
ми наречиями. Высказывание 1тегезИп§1у, кка!ез аге по!]гзк Ьи! ки&е
хеа татта1з представляет собой пример, в котором информация
«упакована» как интересная. Высказывание 8!гап§е1у, кка1ез аге по!
1'зк Ьи! ки§е зеа татта!з предполагает восприятие содержащейся в
нем информации как странной. Высказывание В!о1о§!са11у, кка!езаге
по!/1зЬ Ьи! ки§е зеа татта!з настраивает сознание слушающего на
восприятие информации о том, что киты не рыбы, а огромные мор-
ские млекопитающие, как объективного научного факта.

Рассмотрим еще несколько примеров, вскрывающих способ-
ность сентенциональных наречий задавать определенные рамки
восприятию содержащейся в предложении информации, програм-
мируя сознание слушающего на оценку поступающих к нему сведе-
ний определенным образом. Наречие ип/ог!ипа!е!у, предваряющее
высказывание Моге апс! тогеАтепсапз аге^еНту, !оо тиск ехгга ке!^к!
/Незе с!ауз «приглашает» воспринять информацию о том, что все боль-
ше американцев в наше время страдает от избыточного веса, под
знаком минус. То же самое высказывание, введенное сентенциональ-
11 ым наречием с1ергеззт^1у, усугубляет отрицательный модус воспри-
ятия содержания высказывания, добавляя смысловые обертоны без-
исходности и отчаяния. Если же рассматриваемому высказыванию
будет предпослано сентенциональное наречие 1искИу, то эффект вос-
приятия прогнозируется следующим образом. То, что наличие из-
быточного веса сильно вредит здоровью человека, является неос-
поримым общепризнанным фактом. Предваряя удручающую ин-
формацию о том, что в Америке постоянно растет количество стра-
дающих от ожирения людей, наречием 1искИу, говорящий пригла-
шает слушающего воспринять эти сведения иначе, может быть, в
определенном контексте, с оттенком злорадства. Итак, выбор сен-
тенционального наречия всякий раз не случаен: с его помощью мож-
но манипулировать ракурсом восприятия информация, задавать
когнитивный вектор ее усвоения, тем самым влияя на мнения, оцен-
ки и ценностные установки собеседника.

Еще одним важным средством манипулирования усвоением
информации слушающим является презентация говорящим события,
о котором идет речь, с позиций так называемого наблюдателя. Фигу-
ра наблюдателя может совпадать, а может и не совпадать с фигурой
автора высказывания; в любом случае, наблюдатель — это то лицо,
глазами которого слушающий приглашается «увидеть» описывае-
мую ситуацию. Сама способность человека к восприятию ситуации
таким образом, каким ее воспринимает другое лицо, получила в
когнитивной психологии и когнитивной лингвистике название эм-
патии. Покажем, как работает механизм эмпатии, на следующих
примерах.

Сравнивая предложения Тке ра/к гап /гот /ке /ор о/ /ке тоип/ат
с/окп /о /ке осеап и Тке ра/к гозе /гот /ке осеап соаз/ /о (ке /ор о/ /ке
тоип/ат, нетрудно заметить два любопытных момента. Во-первых,
оба предложения описывают одну и ту же ситуацию, но с разных
точек зрения, навязываемых слушающему неявно введенной в ком-
муникативный акт фигурой наблюдателя. В одном случае слушаю-
щий как бы стоит на вершине горы и видит спускающуюся к океану
тропинку. В другом — слушающий как бы стоит на берегу океана и
видит тропинку, поднимающуюся к вершине горы. Таким образом,
слушающему предлагается занять ту позицию, которую занимает
наблюдатель, с чьей точки зрения описывается ситуация. Во-вто-
рых, автор рассматриваемых предложений выбирает метафориче-
ский способ описания обозначаемой ими ситуации. На самом деле,
тропинка никуда не опускается и никуда не поднимается, за нее это
делает наш мыслительный взор, сканируя ситуацию либо одним,
либо другим образом.

Приведем еще один пример. Предположим, мы имеем дело с
ситуацией, когда некто А. перемешается из Лондона в Бостон. Дан-
ная ситуация может быть описана по-разному: /\Г. сате /гот Ьопс/оп
/о Воз/оп и А. кеп//гот Ьопбоп /о Воз/оп. Разница между этими двумя
обозначениями одной и той же внеязыковой ситуации заключается
в том, что в первом случае действие рассматривается с точки зрения
того, кто находится в Бостоне, а во втором случае — с точки зрения
того, кто находится в Лондоне. Соответственно, в первом случае А.
совершает движение по направлению к говоряшему/наблюдателю,
находящемуся в Бостоне, а во втором — А. удаляется от говорящего/
наблюдателя, находящегося в Лондоне. Как видим, благодаря раз-

1 юй «упаковке» одна и та же информация воспринимается слушаю-
щим по-разному: в одном случае слушающий подсознательно ото-
ждествляет себя с наблюдателем, в направлении которого переме-
шается А., а во втором случае он столь же безотчетно отождествляет
себя с наблюдателем, от которого А., напротив, удаляется.

Весьма часто эмпатия находит свою реализацию в употребле-
нии дейктиков — языковых элементов, лишенных постоянной ре-
ференциальной привязки, но получающих таковую лишь в конкрет-
ных актах речи, ситуационно и контекстно определяемых. Наибо-
лее явные дейктики — личные местоимения 1 -го и 2-го лица (/, ке,
уои), а также пространственные и временные наречия (кеге, /кеге,
поху, /кеп). Действительно, местоимение/всякий раз обозначает того,
кто его произносит, местоимение и>е обозначает того, кто его про-
износит, плюс другое лицо, местоимение уои — собеседника, к ко-
. орому обращается говорящий. Наречия кеге и поу/ обозначают ме-
сто и время, в которых протекает данный коммуникативный акт;
наречия /кеге и /кеп обозначают место и время, в которых данный
коммуникативный акт не протекает. Все это достаточно очевидно и
не нуждается в особых иллюстрациях. Менее тривиальным, одна-
ко, оказывается рассмотрение других дейктиков, используемых как
средство «упаковки» информации, как способ заставить слушаю-
щего «взглянуть» на ситуацию под определенным углом зрения,
мысленно локализовав себя в той точке пространственных и вре-
менных координат, в которую его хотел бы «поместить» автор рече-
вого сообщения.

Предложения Тке собаке /з зкиа/ес/ Ьектс/ /ке тоип/ат и Тке собаке
/з зНиа/ес! т/гоп/ о//ке тоип/ат, служащие описанием местоположе-
ния одного и того же коттеджа по отношению к одной и той же горе,
различаются не обозначаемой ими ситуацией действительности (она
одна и та же), а местоположением автора этих предложений. В пер-
вом случае между автором предложения (или предполагаемым наблю-
дателем) и коттеджем находится гора, соответственно про коттедж
говорится, что он находится за горой. Автор второго предложения
(он же наблюдатель) находится перед коттеджем, за которым возвы-
шается гора; соответственно про коттедж говорится, что он стоит под
горой. Итак, предлоги Ьектс/ и т/гоп/ о/имеют в данном контексте
дейктическое прочтение: их употребление зависит не столько от ре-
ального расположения объектов в пространстве, сколько от место-
положения автора высказывания по отношению к данным объектам.
Поскольку автор сообщения может перемещаться из одной точки
пространства в другую, то в зависимости от этого и будет делаться
выбор в пользу того или иного предлога.

Схожую интерпретацию допускает употребление целого ряда
других предлогов и прилагательных. Например, предложение Ор-
рой(е те Моос! а (аП роПсетап может быть произнесено человеком,
напротив которого стоял полицейский. Другим человеком место-
положение того же самого полицейского в тот же самый момент
времени может быть описано иначе, например: То (ке п%к( ((о (ке
1е/() о/те .^1оос! а (аП роПсетап.

Предложение А( (Не /аг епс! о/(ке согпдог (Неге ш а зта11 Ноог явно
принадлежит лицу (наблюдателю), находящемуся на противополож-
ном конце коридора. Если бы он находился рядом с описываемой
маленькой дверью, то упомянутую часть коридора он вряд ли бы
описывал с помощью прилагательного /аг, куда более естественным
в данном случае было бы употребление другого детерминатива, на-
пример: А( (кй епс! о/ (Ие согМог (кеге мая а зта!1 Ноог.

Предложения Ткеу сНпеН а( а пеагЬу ге8(аигап( и ТИеу сПпеН а( а/аг-
акау гез1аигап1 принадлежат лицу, которое устанавливает факт бли-
зости или удаленности ресторана либо по отношению к себе, либо
по отношению к некоей точке отсчета, которая и служит исходным
пунктом для оценки местоположения ресторана как близлежащего
или удаленного.

Не менее многочисленны и темпоральные дейктики, используе-
мые говорящим для обозначения времени описываемого события
по отношению к акту речи. В самом деле, словесные обозначения
уе$(егс1ау, (отогпнч, (ке Нау Ъе/оге уез(егс1ау, (ке Нау а/(ег (отоггоуч, 1а$(
учеек, пех( учеек, 1ах(топ(к, пех(топ(к, 1ах(уеаг, пех(уеаг, (учоуеагз а§о,
т (кгееуеагТ (те, 1а8(АргП, (оНау и т.п., имея собственное языковое
значение, в то же время обладают важнейшей характеристикой дейк-
тиков — референциальной незакрепленностью. Так, (оНау не озна-
чает никакой конкретной даты календаря, а обозначает тот день,
когда было произнесено высказывание, содержащее это слово. Вы-
ражение /онгуеагз а%о, произнесенное в 2000 году, обозначает 1996
год, а то же самое выражение, произнесенное в 2005 году, обознача-
ет 2001 год. Таким образом, референция темпоральных дейктиков
всякий раз изменяется, будучи ориентированной на время осуще-
ствления акта коммуникации.

Когнитивные основания выбора синтаксических структур. Поми-
мо анализа изложенных выше проблем, коммуникативно-когнитив-
ный аспект предложения предполагает и рассмотрение вопроса о
гом, почему в коммуникации одни языковые способы конструиро-
вания мысли предпочтительнее, чем другие. Иными словами, во-
прос заключается в том, почему одни языковые формы выражения
мысли отбраковываются сознанием как непригодные, в то время как
другие формы, логически им эквивалентные, широко представле-
ны в арсенале средств выражения этой же мысли. Ответ на данный
вопрос может быть сформулирован так: человек в ходе своей рече-
вой деятельности интуитивно следует неким правилам, носящим
когнитивный характер. Основные из них следующие: 1) правило
фигурно-фонового принципа отражения действительности; 2) пра-
вило непосредственной смежности объектов; 3) правило концепту-
альной аппроксимации. Посмотрим, как работают эти правила, на
конкретных примерах.

Правило фигурно-фонового отражения. Предложение Тке топи-
теп! 15 1п !ке рагк кажется вполне нормативным при ответе на во-
прос \Укеге 18 Нге топитеп!?, в то время как предложение Тке рагк
зиггоипНз (ке топитеп! кажется, по меньшей мере, странным при
ответе на вопрос \Укеге 1з (ке рагк? Ответом на этот последний во-
прос, скорее всего, могли бы быть такие предложения, как Тке рагк
18 т Нге с1окп(ои>п агеа о/ (ке а(у, Тке рагк й оп Нге (ор о/ Нге кН1 очег
Нгеге\ Тке рагк (8 оп Нге гзктН о//Нге АНапНс соазг и т.п. Почему же при
всей логической эквивалентности пространственных отношений
(ведь если памятник находится в парке, то парк окружает памят-
ник) языковое сознание считает нормальным вариант Тке топитеп!
18 1п (ке рагк и аномальным вариант Тке рагк зиггоипНз (ке топитепР.

Ситуацию проясняет когнитивная психология, в которой был
сформулирован закон фигурно-фонового отражения мира, согласно
которому человек при восприятии (прежде всего зрительном) фо-
кусирует свое внимание в первую очередь на объекте меньших раз-
меров (фигуре), для которого большая по размерам окружающая
действительность служит своего рода фоном восприятия. В наших
примерах памятник, находящийся в парке, будет являться фигурой,
а парк, в свою очередь, фоном для нее. Напротив, памятник не мо-
жет являться фоном для парка, зато такую функцию может выпол-
нить для него, например, часть города, в которой он располагается
((ке скят(омт агеа о/Нге сНу), холм, частью которого является парк
(Нге кНГ), или остров, который заведомо больше, чем находящийся
на его территории парк (Нге гз/апН).

Рассматриваемое правило регулирует практически все описания
пространственного соположения объектов, когда данные объекты
находятся в отношениях фигуры и фона. Подтвердим это заключе-
ние еще рядом примеров. Предложение ТИе сагре/ й оп /ке/1оог есть
нормальный способ описания взаимного пространственного рас-
положения объектов (пола и ковра), в то время как описание той же
самой ситуации с помощью предложения * Тке/1оог й ипс/ег /ке сагре/
выглядит неестественным, странным. Предложение Тке ска/г з/апск
оп /ке сагре/ — обычно и нормативно, в то время как предложение
*Тке сагре/ Нез ипс!ег /ке скагг — необычно и аномально. Предложе-
ние Тке са/ з//з оп /ке ска/г — обычный способ описания местополо-
жения кошки и стула, в отличие от предложения *Тке ска/г з/апНз
ипНег /ке са/, которое по сравнению с предыдущим носит явно наду-
манный и искусственный характер.

Все предложения предшествующего абзаца поддаются анализу
в терминах фигурно-фоновой модели восприятия. Действительно,
пол является фоном ковра, а ковер, в свою очередь, является фоном
для стула, а стул в последнем примере меняет статус фигуры на ста-
тус фона в отношении сидящей на нем кошки. В когнитивной грам-
матике психологические понятия фигуры и фона получили также
наименование траектора (Ичуес/ог) и ориентира (1апс1тагк) соответ-
ственно. Траектор и ориентир понимаются не только как предме-
ты, находящиеся в определенных пространственных отношениях
(один, меньший по размеру, на фоне другого, большего по разме-
ру), но и в отношениях — хотя бы потенциально — динамичных: тра-
ектор обладает большей способностью к пространственному пере-
мещению по сравнению с относительно статичным ориентиром.
Вновь обратив внимание на примеры предшествующего абзаца, убе-
димся, что это действительно так. Пол (ориентир) обладает гораздо
более высокой степенью неподвижности, чем ковер (траектор), ко-
торый можно убрать, поменять, переместить по полу. В то же время
ковер обладает большей степенью устойчивости и неподвижности,
чем стоящий на нем стул (траектор) — из жизненного опыта, фор-
мирующего, в частности, нашу картину мира, мы знаем, что стулья
перемещаются человеком гораздо легче и чаще, чем ковры. В свою
очередь, кошки (траектор) неизмеримо более мобильны, чем сту-
лья, на которых они иногда сидят, и которые в таком случае право-
мерно рассматривать как ориентир.

Правило непосредственной смежности объектов. Второе из рас-
сматриваемых правил — правило непосредственной смежности объ-
ектов — регулирует закономерности тех речевых построений, кото-
рые обозначают пространственные отношения объектов не в плане
их корреляции как фигуры и фона, а в плане их представленности
как части по отношению к целому (так называемые холо-партитив-
ные отношения). Надежнее всего суть этого правила уясняется пу-
тем ознакомления с соответствующими примерами.

Когнитивной в своей основе причиной объясняется норматив-
I юсть предложений типа Му саг каз/оиг доогз', Тке штЫег ко1дз а рт1
о/кеег, Тке китап капдз кауе (еп/т&егз\ Тке китап кеад каз куо еагз и
т.п. и ненормативность предложений типа *Му%ага%е каз/оиг доогз-,
*Тке 1ак1е ко1дз а р1п1 о/кеег, *Тке китап коду каз 1еп/т^егз; *Тке ки-
тап коду каз куо еагз.

Наличие четырех дверей воспринимается сознанием как неотъ-
емлемая часть автомобиля, а не гаража, в котором он находится,
поэтому предложение *Му%ага%е каз/оиг доогз будет считаться ког-
। щтивно приемлемым лишь в том случае, если непосредственно сама
гаражная коробка имеет четыре двери. Ситуация, при которой на
столе находится стакан с налитой в него пинтой пива, естествен-
ным образом обозначается предложением Тке 1итЫег ко1дз а рт! о/
кеег; предложение *Тке 1аЫе ко1дз а рт! о/ кеег может быть интер-
претировано в том смысле, что по поверхности стола разлита целая
пинта пива. Эта последняя ситуация до такой степени входит в про-
тиворечие с обыденным, житейским, практическим опытом каж-
дого отдельного индивида, что представляется ему на несколько
порядков менее вероятной (хотя и не невозможной в принципе),
чем ситуация, когда пиво налито в стакан, поставленный на стол.

Предложения Тке китап капдз кауе (еп /т&егз и Тке китап /ее!
кауе !еп 1оез представляются значительно более предпочтительны-
ми, чем Тке китап коду каз 1еп/т^егз апд 1еп 1оез вовсе не потому, что
человеческое тело не обладает пальцами, а потому, что пальцы рас-
сматриваются прежде всего как часть человеческой кисти рук или
стопы ног. Именно по этой причине предложение Му агтз кауе кю
е1ко\уз\ Му 1е§з кауе кю кпеез; Му кеад каз куо еагз значительно более
естественны, чем *Му коду каз куо е1кокз; *Му коду каз куо кпеез; *Му
коду каз куо еагз. Заметим, что вследствие всё того же правила непо-
средственной смежности объектов нормативными являются выска-
зывания Нег/т&егпаИз кеге саге/и11у татсигед, но не *Нег капдпаИз/
агт падз/коду паПз кеге саге/иду татсигед.

Правило концептуальной аппроксимации. Третье из рассматривае-
мых правил — правило концептуальной аппроксимации — основы-
вается на той реальности языка и сознания, что концепты (в отли-
чие от научных понятий) бывают крайне редко определены четко и
однозначно. Границы концептов, как уже неоднократно указыва-
лось выше, расплывчаты и аморфны, а потому периферия концеп-
тов допускает своего рода люфт, зазор, делающий возможными та-
кие речевые построения, в которых принцип коррелятивности (со-
ответствия) речевой единицы выражаемому ею концепту соблюда-
ется лишь отчасти, приблизительно. Если вспомнить уже приводив-
шееся выше определение значения как концепта, связанного зна-
ком, то сам концепт, вернее, его содержательное ядро, можно «раз-
глядеть» через значение; последнее же приводится в словаре в виде
словарной дефиниции. Поэтому было бы верным проиллюстриро-
вать правило концептуальной аппроксимации следующим образом:
предварительно выяснив словарное толкование некоей единицы,
привести такие случаи ее речевой реализации, в которых она актуа-
лизирует свое концептуальное содержание лишь приблизительно,
не в строгом соответствии с дефиницией.

Так, лексема раззеп^ег определяется в словаре1 следующим обра-
зом: “Раззеп^ег — регзоп Ьет% сопгеуес! Ьу Ъиз, (ах(, (гат, зЫр, а!гсга/(,
е(с. ”. Правомерно ли употребление словараззеп&ег в следующих кон-
текстах: а) Раззеп^егз/ог кРазЫп^(оп, ВС аге гедиез(ес! (о ргосеес! (о Са(ез
5-6', Ъ) ТЫз (оип&е (з/ограззеп^егз оп1у, с) ТЫз (з араззеп^ег Н/(, по( а саг&о
опе', (1) ТЫз ко(е1 гз теап(/ог раззеп&егз уукозе/Нр/Кз кауе Ьееп МауесВ

Если бы правило концептуальной аппроксимации не работало,
эти и подобные предложения были бы либо невозможны, либо не-
верны. В предложениях а), Ь) и с!) словом раззеп^ег, строго говоря,
обозначаются люди, которые не являются пассажирами согласно
приведенному выше определению — ведь они еще только собира-
ются стать пассажирами либо, возможно, только что были ими; пред-
ложение с) ставит перед нами вопрос другого рода: можно ли на-
звать пассажиром человека, который пользуется лифтом? Ответ на
последний вопрос затрудняется еще и тем фактом, что если слово-
сочетания а(гсга/( раззеп&ег, Ьиз раззеп&ег, (ах( раззеп^ег, (га(п раззеп&ег
частотны и привычны, то словосочетание И/( раззеп^ег, хотя интуи-
тивно и понятно, звучит все же странно и непривычно.

Несмотря на высказанные выше сомнения, учет правила концеп-
туальной аппроксимации дает нам возможность однозначно утвер-
дительно ответить на вопрос о правильности предложений а) — с!):
ведь их значение абсолютно понятно как адресантам, так и адреса-

1 Здесь и далее используются толкования, данные в словаре “ОхГогс! Аскапссс!
Ьеагпег’з О1С(юпагу оГСиггепГ Еп^ИкЬ”. — ОхГогс!, 1988.

там, так как степень расплывчатости концепта, фиксируемого сло-
вом раззеп&ег, вовсе не выходит за рамки того естественного зазора,
который позволяет идентифицировать денотат, концепт и языковой
знак (слово раззеп^ег) как вершины одного, а не разных семиотиче-
ских треугольников.

Аналогичным образом решается вопрос о правильности пред-
ложений Мг. Вгокп (з оиг рау1п^ %иез( (при том, что “Сиез( — регзоп
з(ау!п& а( ограу(п& а у(зк (о апо(кег’з коизе ог Ьет& еп(ег1атес1 а( а теаГ);
ТЫз/огез(ра(к (з/ог рес1ез(папз оп(у; Виг1п§ (ке (кипс!егз(огт, а11 рес1ез(п-
апз&а(кегес! т зкорз апс! са/ёз (при том, что “Рес1ез(пап — регзоп У>а1к(п&
1п а з(гее(, е(с. Тоипз(з, ипНке/!гз(-с!азз апс! Ъиз(пезз-с!аззраззеп^егз,
изиаНу оссиру (ке (аИраП о/а р1апе (при том, что “Тоиг(з(—регзоп так-
1п% а (оиг/огр1еазиге”). Заметим, что все рассматриваемые лексемы в
приведенных выше примерах не используются по типу метафори-
зации или метонимизации — все они употреблены в своих прямых
словарных значениях с той лишь существенной оговоркой, что сло-
варное значение описывает фиксируемый лексемой концепт непол-
но, невсеохватно, не абсолютно точно, одним словом, приблизи-
тельно (аппроксимативно). Однако сказать, что явление переноса
значения (прежде всего, по принципу метафоризации), никак не
связано с кругом интересов когнитивного синтаксиса, нельзя. В ча-
стности, исследованию и описанию подвергся феномен когнитив-
ной метафоры, которой и в рамках настоящего рассмотрения необ-
ходимо уделить внимание.

Когнитивная метафора. Само по себе явление метафоры, знако-
мое студентам еще со школьной скамьи, а также из курсов введения
в языкознание, стилистики современного русского языка и культу-
ры речи, лексикологии английского языка, было исследовано еще в
античных риториках и стилистиках. При этом под метафорой по-
нимался перенос значения по сходству, а сферой применения мета-
форы признавались художественная речь (в особенности поэзия), а
также ораторское искусство, ибо именно эти формы требовали вы-
сокой степени экспрессивности и образности, обеспечиваемых
употреблением метафоры. Данный подход к метафоре не претер-
пел существенных изменений в течение многих веков, а точнее,
вплоть до второй половины XX века, когда ученые-когнитивисты
разглядели в метафоре нечто гораздо большее, чем одно из стили-
стических средств создания экспрессии в поэтическом тексте.

Новым в подходе к метафоре явилось следуюшее. Признавая за
ней в качестве ведущей функцию сравнения, область ее примене-
ния перестали сводить исключительно к сфере художественной
речи, а стали рассматривать ее как присущую всем формам бытия
языка, включая научную речь, публицистическую речь, а самое глав-
ное — обыденную, обиходную речь. Причина этого проста: сравне-
ние (осуществляемое преимущественно в метафорической форме)
есть наиболее естественный, простой и компактный способ «дума-
ния» о мире, в особенности же тогда, когда перед человеком встает
потребность приращения знания о мире, познания чего-то нового,
ранее неизвестного. Будучи универсальным механизмом познания,
сравнение позволяет осваивать нечто новое через уже известное,
освоенное; уподобляя неизвестное известному, наделяя чертами уже
усвоенного новое, человек наращивает багаж знаний, усваивает по-
ступающую информацию, расширяет и углубляет свои концепту-
альные ресурсы, усиливает свой когнитивный потенциал. Поэтому
к обычно проводящемуся различению метафор на мертвые (стер-
шиеся, банальные) и живые (свежие, образные) добавляется еще
один вид метафор — когнитивные (познавательные). Эти последние
обычно описываются следующим образом:

Когнитивная метафора двукомпонентна. Первый компонент ме-
тафоры, называемый целевой областью (1аг§е1 дотаю/ есть опреде-
ляемое, чьи свойства, признаки, параметры, качества подлежат вы-
явлению и усвоению. Второй компонент метафоры, называемый обла-
стью-источником (коигсе дотаю), — это та ее часть, посредством
которой познается целевая область. Иначе говоря, известные и по-
нятные характеристики области-источника распространяются на
целевую область, делая ее более простой и легкой для усвоения че-
ловеческим сознанием.

Для того чтобы выполнять свою основную функцию — раскры-
вать свойства целевой области — область-источник должна обладать
одним важным свойством, а именно — большей наглядностью и кон-
кретностью по сравнению с целевой областью. Действительно, соз-
нание и мышление человека устроены так, что более абстрактное и
отвлеченное легче и быстрее познается и усваивается через более
конкретное и наглядное, чем наоборот. Покажем это на примерах.

Предложения Ы/е к $1ги§§1е; Ьеагтп% а/огег^п 1ап%иа%е й сопдиег-
1п& ап ипкпоут 1апф Матане В а ратЫс, А §оод (еасктр, й кагуе^Нп^',
81агкп% а Ьийпезз мМюи! а р1ап й Ике $аИт§ кИкои! а сотрааь пред-
ставляют собой когнитивно-метафорические выражения, постро-
енные по принципу когнитивной метафоры. Начальные элементы
этих предложений {И/е, 1еагтп% а /огефп 1ап&иа%е, тата^е, а &оо<1
1еаск/п%, з/аг/'тр, а пек Ьиз/пезз) представляют собой целевые облас-
ти, которые нужно определить, наделив чертами областей-источ-
ников (з/ги^/е, сопдиепп^ап ипкпокп /апН, а ^атЫе, кагуезНп%, за/кпр,
к//кои/ а сотразз) соответственно, являющихся сущностями более
конкретными, понятными, а потому представляющими собой удоб-
ный источник понимания сущностей более абстрактного порядка.

Коммуникативно-когнитивный аспект предложения в свете теории
скриптов. Завершая рассмотрение коммуникативно-когнитивного
аспекта предложения, остановимся на еще одном в высшей степе-
ни существенном факторе, обусловливающем стратегию, которой
следует говорящий при структурировании предложения. Этот фак-
тор связан с наличием в сознании человека определенного набора
скриптов (сценариев), представляющих собой, по сути, знание ди-
намики развертывания стереотипных ситуаций в стереотипных об-
стоятельствах. Для нас особый интерес представляет то, что теория
скрипта первостепенное внимание уделяет степени обобщенности
языковой репрезентации ситуации в форме предложения.

Дело в том, что одна и та же внеязыковая ситуация имеет шанс
быть представленной на языковом уровне — уровне предложения —
с разной степенью дробности и детализации. Например, предложе-
ние Ре/ег кеп/ акау/гот Зап Ргапс/зсо /о ЬозАп^е/ез обозначает ситуа-
цию перемещения некоего лица из одного пункта пространства в
другой. Однако эта ситуация может быть представлена более дроб-
но, с указанием тех этапов, на которые она естественным образом
членится: Ре/ег гезегуеН а Иске//ог а Ьоз Ап&е/ез/Н%кЬ Ре/ег раскеН к/з
/кт&з апс/ /е// к/з коизе. Ре/ег к/геН а /ах/. Ре/ег кеп/ /о /ке апрог/. Ре/ег %о/
оп Ьоагс/ а р1апе. Ре/ег каз /1ут^ оп /ке р/апе/гот Зап Ргапс/зсо /о Ьоз
Ап^е/ез. Ре/ег агг/уес/ т Ьоз Ап§е/ез.

Вне всяких сомнений, каждое из этих предложений, описываю-
щих стадии развертывания единой ситуации отъезда Питера из Сан-
Франциско в Лос-Анджелес, может быть заменено суммой других
предложений, каждое из которых более детально обозначает фраг-
менты соответствующей ситуации. Так, предложение Ре/ег гезегуес/
а Неке//ог а ЬозАп^е/ез/Н%к/ может быть заменено следующей после-
довательностью: Ре/ег тас/е а Нес/з/оп /о/1у /о Ьоз Ап&е/ез. Ре/ег саНес/
/из /гауе/ а&еп/ т/к а гедиез/ /о гезегуе к/т а Иске//ог а Ьоз Ап&е/ез/И&к/.
Ре/ег гесе/уеН а соп/гтаНоп /гот к/з /гауе/ а&еп/ /ка/ а Неке/ /ог а Ьоз
Ап^е/ез /И&к/ кас/ Ьееп гезегуес//ог к/т. Ре/ег гесе/уес/ /ке Неке/ Ьу таН
(Ре/ег р/скеН ир /ке Неке/ а/ /ке апрог/).
Возможна, разумеется, дальнейшая детализация любого из фраг-
ментов ситуации, обозначенной данными предложениями. Напри-
мер, предложение Ре1егса11ес1 НЕ1гаче1 а§еп1 может быть заменено на
Ре1ег (оок ир 1ке гесе1гег. Ре1ег сопзиНед кк ркопе <Игес1огу. Ре1ег сИа1е<1
йй 1гауе1 а%еп1’$ ркопе питЬег. Ре1ег 1а1кед (о кй 1га\>е1 а&еп(. Ре1ег рШ
с1о*т 1ке гесепег. В свою очередь, каждое из этих предложений мо-
жет быть заменено на ряд таких, каждое из которых описывает еще
более мелкий фрагмент общей ситуации, который, однако, также
представляет собой отдельную ситуацию.

Отсюдаясно, что предложение Ре1егууеп1 ату/гот Зап Егапазсо 1о
ЙО5 Ап^е1ез может быть потенциально заменено сотнями и даже тыся-
чами предложений, каждое из которых обозначало бы отдельный
фрагмент общей ситуации, своего рода микроситуацию. Остается
ответить на главный вопрос: что детерминирует выбор говорящим той
или иной стратегии обозначения ситуации в плане степени обобщен-
ности/дробности ее представления в акте коммуникации? Почему в
одних случаях скрипт обозначается одним предложением, в других
случаях — двумя-тремя предложениями, а в некоторых случаях — це-
лой серией предложений, насчитывающей десятки единиц?

Ответ вытекает из всей логики предшествующих рассуждений. Он
заключается в том, что на поверхностно-коммуникативный уровень
(на уровень предложения-высказывания) человек выводит не всю
имеющуюся у него информацию о некоторой ситуации, а лишь ту, ко-
торая попадает в коммуникативно-прагматический фокус, представ-
ляясь наиболее необходимой, существенной и актуальной в данном акте
речи. При этом автор речи (по большей части интуитивно) полагает-
ся на способность человека к выводному знанию, т.е. на его способ-
ность к восстановлению причинно-следственных связей даже в том
случае, если они не означены средствами языка в текущем речевом
акте. Способность к выводному знанию, таким образом, имеет ког-
нитивную природу и основывается на наличии у человека разверну-
той концептуальной картины мира, обеспечивающей информацию
о том, чтб обычно связано с чем в мире, чтб обычно влечет за собой
нечто другое в виде своих следствий, что является обязательной или
возможной причиной возникновения чего в определенном типе си-
туаций объективного мира, чтб обычно предшествует чему-то или сле-
дует за чем-то во времени и т.д. Человеческая способность к вывод-
ному знанию 1 юзволяет коммуникантам всякий раз оставлять за рам-
ками речевых сообщений огромные пласты информации, имеющие
прямое или косвенное отношение к содержанию текущего речевого
акта, но не высвечиваемые говорящими в качестве наиболее актуаль-
11ых, релевантных и коммуникативно значимых. В этом смысле спра-
ведливо то мнение, что реальные речевые высказывания представля-
ют собой лишь намеки, выполняющие функции своего рода пуско-
вых механизмов, которые приводят в действие многочисленные и
своеобразные концептуальные связи, обеспечивающие в конечном
итоге взаимопонимание общающихся людей.

* * *

Завершая данный раздел синтаксиса, отметим, что рассмотре-
ние предложения с позиций когнитивной лингвистики позволяет
по-новому взглянуть на его сущность, объяснить те особенности его
строения, которые либо считались несущественными, либо не под-
давались научному анализу, либо вообще ускользали от внимания
исследователя, стоящего на докогнитивистских (например, струк-
туралистских) позициях. Оказывается очевидным, что даже струк-
туру предложения невозможно объяснить «изнутри» самой струк-
туры, а требуется находить точки опоры вне ее — в тех процессах, в
которых протекает реальное человеческое мышление и которые в
значительной степени обусловливают особенности построения вы-
ражаемых ими языковых структур.

Грамматический и функционально-семантический
аспекты предложения

При детальном рассмотрении словосочетаний стало очевидным,
что слово обладает способностью не только автономно называть и
обозначать явления и факты действительности, ио и образовывать
семантико-синтаксические сочетания, реализуя комбинаторную но-
минацию, т.е. номинацию более сложных и промежуточных обра-
зований между словом и предложением. На этом этапе уже возмо-
жен сдвиг в значении слов (см. Булыгина 1980, Уфимцева 1977, Ару-
тюнова 1976), что свидетельствует о наличии не только лексическо-
го, но и грамматического значения слова, важного для формирова-
ния целостного значения. Очевидно, что в грамматическое значе-
ние входят не только те изменения, которые выражаются аффикса-
ми, внутренней флексией или аналитической формой слова (т.е.
категориальным значение надежа, числа, времени, вида и др.), но
также играют роль в комбинаторно-функциональном и коммуни-
кативном потенциале слова. Другими словами, говорящий разли-
чает функциональные возможности знаменательных и служебных
слов (например, т обычно не используется как подлежащее), знает,
какие слова могут употребляться в разных функциях и статусах (Иеас1,
1о кеаб, кеаскпаМег), какие лишены этой способности; какие слова
ограничены в употреблении, не могут использоваться в разных ком-
муникативных типах предложения (например, глаголы хеет, арреаг
не могут быть употреблены в повелительной форме, так как они не
выражают ни действия, ни процесса, а лишь восприятие; в русском
языке в повелительном наклонении не используются глаголы, обо-
значающие неконтролируемые процессы, например тошнить не
дает формы *ие тошни, белеть не дает формы *не белей', или глаго-
лы, обозначающие «самостийные» явления природы также не дают
этой формы, например, смеркаться не дает формы *смеркайся, све-
тает не дает формы *светай и др.).

В большинстве языков, в том числе в английском, грамматиче-
ское и лексическое значения настолько тесно связаны, что их раз-
граничение не всегда возможно, поэтому оба значения имеют от-
ношение к процессу построения синтаксической структуры, но осо-
бенно важно грамматическое значение. Вместе с тем, лексическое
значение может либо сохраняться, либо меняться у слова в его раз-
ных функциях.

Для предложения, как уже отмечалось при рассмотрении его
когнитивно-номинативного аспекта, прежде всего характерно от-
ражение реального соотношения сущностей в реальном мире — дей-
ствий, процессов, исходящих от активного субъекта или происхо-
дящих самостийно, или свойств какого-то субъекта, или выраже-
ния наличия/присутствия/локализованности какой-то сущности,
или выражения отношения. На этой основе сформировались основ-
ные и оптимальные модели синтаксической структуры предложе-
ния, не исключающие, однако, нарушения или переосмысления
этой модельности. Оптимальность определяется наличием в соста-
ве таких моделей предиката, реализующего предикативность — свой-
ство, которое обеспечивает отражение происходящего, со всей со-
вокупностью сопровождающих деталей и частностей. Это предопре-
деляет вариабельность смысла при относительно стабильном струк-
турном построении, т.е. наличие определенных членов предложе-
ния, что в свою очередь обеспечивает взаимопонимание в процессе
коммуникации.

Поэтому необходимо обратиться к рассмотрению структуры
предложения и его состава, прежде всего на уровне простого пове-
ствовательного предложения.
ПРОСТОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

Члены предложения
как концептуальные и синтаксические категории

Предложение, как основная структурная единица синтаксиса,
отличается целостностью формы и содержания. Это единство фор-
мы и содержания проявляется и в структуре самого предложения. В
ней регулярно выделяются однотипные элементы на основе выпол-
няемой ими функции и формального выражения, которые тради-
ционно называют членами предложения. Функции членов предло-
жения, в свою очередь, обусловлены тем смысловым содержанием,
которое передает данное предложение в речи. Следовательно, член
предложения — это важнейший структурный компонент предложе-
ния, выполняющий определенную синтаксическую функцию. Данная
функция отражает связь этого элемента с другими членами предло-
жения. Она обусловлена тем, что любое предложение выражает то
или иное событие окружающего мира, в котором каждому участни-
ку отведена конкретная роль: исполнитель действия, его объект, ус-
ловия осуществления действия и т.д. То, как эта роль интерпрети-
руется в языке, и определяет функцию членов предложения: подле-
жащее, или синтаксический субъект, сказуемое, или синтаксический
предикат, дополнение, или синтаксический объект, обстоятельст-
во, определение и некоторые другие. Таким образом, синтаксиче-
ская функция представляет собой единство семантического содержа-
ния и формы его выражения в предложении.

Члены предложения определяются на основе регулярной их вы-
деленности в нашем сознании с помощью конкретных формальных
средств. Для подлежащего в английском языке это, прежде всего,
начальная позиция в предложении (некоторые другие позиции до-
пустимы для отдельных моделей), для прямого дополнения — ис-
пользование существительного после сказуемого и т.д. В то же вре-
мя синтаксическая функция члена предложения обусловливает ис-
пользование тех или иных морфологических и лексических средств
для его выражения, а также учитывает коммуникативную значи-
мость передаваемой информации, степень ее новизны.

Подобная специфика членов предложения, их многоплановость,
а именно — отражение структурных, синтаксических, коммуника-
тивных и семантических характеристик в их взаимодействии, по-
рождает те многочисленные проблемы которые, по сей день оста-
ются актуальными для синтаксической теории: соотношение чле-
нов предложения и частей речи, семантических и синтаксических
функций, формально-грамматического и актуального (тема-рема-
тического) членения предложения, а также проблема разграниче-
ния функций и реализующих их членов предложения, выделение
главных и второстепенных членов предложения и т.д. С другой сто-
роны, многоплановость данных синтаксических категорий объяс-
няет существование разных подходов к их изучению и интерпрета-
ции: формально-грамматического (с позиций формального их вы-
ражения), содержательного (с точки зрения лексической семанти-
ки выражающих их средств), семантико-синтаксического, или функ-
ционального (в плане анализа их семантических функций, или ро-
лей), коммуникативного (выделение темы и ремы, исходной точки,
данного и нового в высказывании) и некоторых других.

Традиционное учение о членах предложения до недавнего вре-
мени основывалось на внешней, формальной структуре предложе-
ния. По определению В.В. Виноградова (Виноградов 1955:412), чле-
ны предложения — это синтаксические категории, возникающие в
предложении на основе форм слов и форм словосочетаний и отра-
жающие отношения между структурными элементами предложения.
И.И. Мещанинов (Мещанинов 1945: 179), напротив, рассматривал
члены предложения как лексически полноценные слова, участвую-
щие в семантически полноценных членениях предложения. По его
мнению, в основе выделения грамматических категорий подлежа-
щего, сказуемого, определения, дополнения и других членов пред-
ложения лежат соответствующие понятийные категории субъекта,
предиката, атрибута, объекта и др. (там же, с. 197). Иначе говоря,
И.И. Мещанинов, акцентируя содержательно-понятийный аспект
в определении членов предложения, отмечал при этом отсутствие
жесткого соответствия между частями речи и членами предложе-
ния. Так, например, наречие прямо, по мнению ученого, может вы-
ступать в функции определения, а не только обстоятельства, ока-
завшись в предложении в именной группе типа: дорога прямо в Па-
риж вела через Варшаву и германские страны, в отличие от предло-
жения Наполеон поехал прямо в Париж, где это слово является об-
стоятельством (там же, с. 135).

Категориально-понятийный принцип членения структуры пред-
ложения характерен и для лингвистической концепции Лондонской
школы, представителем и одним из ведущих теоретиков которой
является М.А.К. Хэллидей. Он рассматривает структуру предложе-
ния, с одной стороны, как фиксированное расположение элемен-
юн (например, АВС), ас другой стороны, как конфигурацию функ-
ций (НаШёау 1976: 57-65). При этом каждое место в структуре (А, В
инн С) дает потенциальную возможность для использования в нем
языковой единицы определенного класса однотипных элементов,
очьединенных общей функцией (класса А, класса В или класса С
соответственно). Другими словами, элементы в структуре предло-
жения определяются по принадлежности к тому или иному классу:
именная группа, глагольная группа, существительное, глагол, при-
лагательное и т.д. Причем именно функция и место в структуре,
подчеркивает М.А.К. Хэллидей, обеспечивают выделение самих
л их классов.

В основе традиционного деления членов предложения на имен-
ные, глагольные и адвербиальные в широком смысле слова лежит,
ио мнению М.А.К. Хэллидея, реализация одной из главных функ-
ций языка — функция передачи опыта, т.е. понятийная, или эмпи-
рическая функция. Кодируя в языке наш опыт процессов, она реа-
тзуется в трех типах структурных элементов: сам процесс, его уча-
стники (одушевленные и неодушевленные) и сопутствующие им
а трибуты и обстоятельства. Струк тура деления предложения на тему
- рему (данное — новое, известное — неизвестное) обеспечивается
реализацией текстовой, или речевой функции (там же, с. 19—29).
Отсюда, делает вывод М.А.К. Хэллидей, каждый конституирующий
элемент структуры представляет собой комплекс функций. Так, на-
пример, в предложении /о/ги Гйгеи' (Не Ъа.11 слово /о/ги имеет комплекс-
ную функцию и исполнителя действия, и данного, и темы, и субъ-
екта, и, возможно, некоторые другие (там же, с. 5). Принцип инте-
грации целого ряда ролей в единый сложный элемент структуры, с
1 очки зрения ученых Лондонской школы, является фундаменталь-
ной основой всей организации языка как функциональной систе-
мы (РпТй 1958: 33).

Формальное членение предложения в некоторых западных син-
таксических теориях (особенно в структурализме) было связано с
выявлением иерархии двухчленных подчинительных связей между
словами в его структуре. Например, анализ по непосредственно со-
ставляющим (НС-анализ) был направлен на выявление НС-струк-
зур в составе предложения. В рамках этих структур устанавливались
непосредственные зависимости между составляющими элемента-
ми именных (ИР) и глагольных групп (УР). Так, в предложении (8)
Ап о!с! тап кпоскес! оп (ке с!оог выделяются, прежде всего, две непо-
средственно составляющие — именная группа ап ок! тап и глаголь-
ная группа кпоскес! оп (ке с!оог. В каждой из этих групп в результате
последовательного деления на непосредственно составляющие, в
свою очередь, выделяются связи: между детерминативом-артиклем
(Ое!) ап и именной группой о1с! тап, между атрибутом (А) ок! и су-
ществительным (И) тап, между глаголом в личной форме (VI)
кпоскес! и именной группой оп (ке с!оог, между предлогом (Рг) оп и
именной группой (ке с!оог и, наконец, между детерминативом-ар-
тиклем (ке и существительным с!оос. Схематически все эти зависи-
мости обычно представляются в виде синтаксического дерева:

8 (зеШепсе)

(поил рйгаке) УР (уегЬа! рйгахе)

Эе1 (с1е1егт1пег) ИР УГ (уегЬ йпйе) ИР

А (айпЬи1е) И (поил) Рг (ргерохШоп) НР

Бе! И

По мнению М.Я. Блоха (Блох 1983: СИ. XXIV, §2), анализ по не-
посредственно составляющим подтверждает выделение группы под-
лежащего и группы сказуемого как главных членов предложения и
дает основание для выделения главных и второстепенных подчи-
нительных связей в структуре предложения, а следовательно, глав-
ных и второстепенных членов предложения.

Для многих отечественных теорий, как формально, так и содер-
жательно ориентированных, в целом характерно выделение подле-
жащего и сказуемого в качестве двух главных членов предложения,
равноправных по своему статусу, т.е. признание двухфокусного
принципа строения предложения. Данной точке зрения противо-
стоит так называемая вербоцентрическая концепция строения пред-
ложения, в основе которой лежит теория валентностей, разработан-
ная С.Д. Кацнельсоном (1972) и Л. Теньером (1988). Под валентно-
стью понимается потенциальная способность глагола, которая за-
ложена в его семантике, вступать в те или иные синтаксические связи
с другими словами в предложении. Это определяет и суть самой вер-
боцентрической концепции. Она заключается в том, что глагол-ска-
>уемое считается центром всех синтаксических связей в предложе-
нии, а его валентности (на субъект, объект, орудие как средство осу-
ществления обозначаемого действия и т.д.) предопределяют состав
всего предложения (открывают те или иные синтаксические пози-
ции в составе предложения). Например, предложение, включающее
глагол геас1, может иметь в своем составе подлежащее, прямое и кос-
венное дополнения, различные обстоятельства (Е\?егу еуепт%Иемюи1(1
геа(1 а Ьоок (о Ийуапс1сИИс1геп), а предложение с глаголом мгИе, поми-
мо этого, еще и косвенные дополнения, выражающие орудие или
средство: т1И репсИ, т тк и т.д. Элементы, выражающие участников
передаваемого события при этом называются актантами, а условия
его осуществления—сирконстантами. Выделение обязательных (обыч-
но субъектной и, реже, объектной) и факультативных (всех других)
валентностей также позволяет разграничивать главные и второсте-
пенные члены предложения.

Вербоцентрическая концепция строения предложения оказала
весьма существенное влияние на развитие синтаксической теории.
Некоторые идеи этой концепции использовались и продолжают
использоваться по сей день во многих современных исследованиях.
В то же время практика живого общения на том или ином языке
показывает, что, с одной стороны, далеко не все предложения име-
ют глагольную основу. С другой стороны, подлежащее, с которого
чаще всего и начинается любое высказывание, в структурном и со-
держательном плане может оказывать не меньшее влияние на фор-
мирование предложения. Именно выбор темы-подлежащего часто
задает и осмысление самого глагола, например: ТИе Ьоок геасй кеИ;
ТИе я§п геас!1Ие пате о/ 1Ие \'И1а^е\ ТИе {Иегтотегег геае! 15°уе$1егс1ау и
т.д., где глагол передает залоговое значение медиальности (тесИа1
\о/се — средний залог).

Вербоцентрическая концепция, в частности, послужила осно-
вой для создания так называемой падежной лингвистики, которую
Ч. Филлмор рассматривал как универсальный (Филлмор 1981), или
ролевой (Ван Валин, Фоли 1982) закон грамматики, действующий во
всех языках, в которых членение предложения рассматривается с
позиций семантических функций или ролей. В отечественной лин-
гвистике данное направление развивалось под названием семанти-
ческого синтаксиса (Богданов 1977 и др.). Помимо своей основной
задачи — выявить падежные рамки разных глаголов (в том числе раз-
ные падежные рамки одних и тех же глаголов) и показать способы
их синтаксической реализации — падежная грамматика (и еще в
большей мере семантический синтаксис) также преследовала цель
установить существующие семантические различия между формаль-
но однотипными членами предложения и продемонстрировать ре-
гулярные соответствия между синтаксической и семантической
структурами предложения. Для этого выделялись различные семан-
тические функции (или роли, актанты, падежи), которые на уровне
предложения могут получать различное оформление или оставаться
невыраженными. Количество таких функций, или падежей, как и
используемые термины, в разных работах исчислялось по-разному.

Выше уже отмечалось, что именно Ч. Филлмор ввел в обиход
понятие пропозиции, как набор отношений между глаголом и име-
нами (или придаточными предложениями, если таковые имеются),
без информации о времени и модальности. Эти отношения он и
называл падежными категориями, или падежами1. Напомним, что
выше А.А. Худяков уже отмечал эту теорию в связи с оценкой ее роли
в процессе номинации. Здесь же падежная теория рассматривается с
точки зрения ее роли в построении структуры предложения.

К числу наиболее необходимых падежей относятся: Агентив
(А) — падеж обычно одушевленного инициатора действия, называе-
мого глаголом; Инструменталис (I) — падеж неодушевленной силы
или предмета, который включен в действие или состояние в качест-
ве его причины; Датив (И) — падеж одушевленного существа, кото-
рое затрагивается состоянием или действием: Фактитив (Е) — па-
деж предмета или существа, которые возникают в результате дейст-
вия или состояния или которые понимаются как часть значения гла-
гола; Локатив (Ь) — падеж, которым характеризуется местоположе-
ние или пространственная ориентация действия или состояния;
Объектив (О) — падеж вещей, который затрагивается состоянием
или действием, — семантически наиболее нейтральный падеж чего-
либо, что может быть обозначено существительным, роль которого
в действии или состоянии определяется семантической интерпре-
тацией самого глагола. При этом автор подчеркивает, что ни один
из этих падежей не является прямым соответствием синтаксическим
функциям подлежащего или прямого дополнения. Вот некоторые

Подробное рассмотрение этой теории приводилось выше. См. «Когнитив-
но-номинативный аспект предложения» (с. 185—192).
примеры, которые приводит Ч. Филлмор (в скобках обозначены со-
ответствующие семантические падежи членов предложения): Токп
(А) орепес! (ке с!оог (О) к'кк (ке кеу (I); /Нх тпЛу т Ск!са§о (Б); Токп (Б)
ЬеНесес! (ка( ке ти1с! ми; \Уе (А) рег$иас1ес1 Бокп (Б) (ка( ке ти1с! ю!п
(Филлмор 1981: 403-407).

Данные падежи, помимо характеристики собственно глагольной
семантики и общей смысловой структуры предложения, способст-
вуют выявлению семантических различий между однотипными чле-
нами поверхностной структуры предложения, как, например, меж-
ду следующими подлежащими: Токп (А) орепес! (ке <коог — Тке кеу (I)
орепес! (ке с!оог. Эти различия объясняют возможность или невоз-
можность использования других элементов в структуре предложе-
ния. В частности, подлежащее-агентив допускает, а подлежащее-
инструменталис исключает употребление косвенного дополнения-
инструменталиса в составе одного и того же предложения. Ср.: Токи
(А) орепес! (ке Аоопккк а ск(8е1 (I) — *Тке кеу (I) орепес! (ке с!оогккк а
сЫзе! (I). В то же время, обсуждая семантические различия между
следующими, например, предложениями: Уо/гн р!ап(ес! реаз апс! сот
т (ке §агс!еп (имеется в виду только часть сада) и Токп р1ап(ес! к!в §аг-
с!еп (весь сад) т(к реаз апс! сот, — Ч. Филлмор и его последователи,
однако, игнорируют тот факт, что именно позиция в структуре пред-
ложения подчеркивает данные семантические различия.

* * *

В целом, основной недостаток всех существующих синтаксиче-
ских теорий заключается в их фрагментарности и одноаспектности
(или монистичности) изучения членов предложения. Между тем,
это категории многоаспектные, в которых взаимно пересекаются лек-
сико-грамматический, лексико-семантический, функционально-семан-
тический и собственно синтаксический аспекты. В единстве этих ас-
пектов, вероятно, и следует искать решение данной проблемы. Более
того, специфика разных членов предложения и сама их типология,
по-видимому, и проявляется в том, насколько полно и в какой мере в
них получают свое отражение те или иные аспекты. С этих позиций
мы и попытаемся далее проанализировать состав и внутреннее со-
держание данных категорий в современном английском языке.

В качестве необходимого уточнения специально подчеркнем, что
мы будем исходить из того, что любая языковая категория форми-
руется по прототипическому принципу, а в основе формирования
смысла любого предложения лежит интегративный принцип. Кратко
поясним данные теоретические положения, на которых будет бази-
роваться все дальнейшее изложение.

Так, прототипический принцип предполагает, что в составе ка-
тегории (в том числе языковой) всегда выделяются центральные, наи-
более типичные для данной категории элементы — ее прототип, и эле-
менты периферийные, менее типичные. Прототипические элементы
обладают наибольшим числом свойств, присущих данной катего-
рии, а элементы периферийные, соответственно, меньшим или даже
только одним таким свойством. Принадлежность элемента ктой или
иной категории и определяется наличием у него данных, прототи-
пичных для этой категории, характеристик. Члены предложения как
синтаксические категории обнаруживают именно такую структури-
рованность. Среди них можно выделить наиболее и наименее ти-
пичные подлежащие, сказуемые, дополнения и т.п. Периферийные
элементы образуют переходные зоны между категориями, обеспе-
чивая нежесткий характер категориальных границ, например, меж-
ду дополнением и обстоятельством.

Типичность того или иного члена предложения определяется
проявлением лексико-семантических, лексико-грамматических,
функционально-семантических и синтаксических характеристик.
Эти характеристики также обнаруживают определенную градацию
по степени типичности для данной синтаксической категории. На-
пример, для английского подлежащего наиболее характерно исполь-
зование в этой функции существительного конкретной семантики
в общем падеже, обозначающего лицо, которое является исполни-
телем действия (семантическая функция агентива) и занимает на-
чальную позицию в предложении. Инертный субъект выражается
иначе — дополнением (см. ниже И веете ю те). В русском языке ак-
тивный и инертный субъект также оформляется в предложении по-
разному, например, я знаю..., мне кажется....

Интегративный принцип формирования смысла предложения
означает, что содержание предложения не складывается путем про-
стого суммирования из значений его отдельных элементов, а явля-
ется результатом интеграции, т.е. сложного взаимодействия их лек-
сических и грамматических значений, а также структурного и ком-
муникативного значения самого предложения (наличие переходно-
го/непереходного глагола-сказуемого, личной/безличной конструк-
ции и т.д.). Соответственно и синтаксическое значение отдельного
члена предложения не может оставаться независимым от значений
других, связанных с ним, членов предложения, а также структуры и
смысла всего предложения в целом. Другими словами, статус любо-
го члена предложения должен устанавливаться с учетом всех пере-
численных факторов лексического, грамматического и структурно-
коммуникативного характера: лексико-семантического и лексико-
грамматического значений слова, выступающего в роли данного
члена предложения, его формального выражения, аналогичных зна-
чений и формы, связанных с ним других членов предложения, струк-
туры самого предложения. В этом и проявляется многоаспектность
члена предложения как синтаксической категории, которая позво-
ляет, с одной стороны, охарактеризовать его в наиболее полном виде
и, с другой — мотивировать его функцию в составе предложения.

СИСТЕМНАЯ ТИПОЛОГИЯ
ЧЛЕНОВ ПРЕДЛОЖЕНИЯ

Традиционно в грамматике любого языка выделяют главные и
второстепенные члены предложения. Главными считаются подле-
жащее и сказуемое, а второстепенными — все остальные члены. Ос-
новным критерием при этом является обязательность соответствую-
щего элемента для структуры предложения, а также грамматическое
подчинение второстепенных членов предложения главным. Безус-
ловно, данный критерий не может не вызывать некоторых возра-
жений, поскольку, по крайней мере в индоевропейских языках, часто
встречаются и номинативные (безглагольные) и безличные (беспод-
лежащные) предложения, равно как и предложения, присутствие
дополнения в которых не менее обязательно, чем подлежащего или
сказуемого. Например, в английском языке: Кайт, Неаху гсип ехегу
с1ау (номинативные предложения); Пгсйпз (безличное предложение);
ТИеу Ьои^И1 а пею Ноше (предложение, в котором дополнение являет-
ся обязательным элементом). Тем не менее, на данном этапе разви-
тия лингвистической науки других, более веских критериев деления
членов предложения на главные и второстепенные не существует, и
поэтому нет достаточных оснований отходить от данной традиции.

В дальнейшем изложении мы будем придерживаться именно
этой точки зрения, т.е. выделять в составе английского предложе-
ния следующие основные члены предложения: главные — подлежа-
щее и сказуемое — и второстепенные, грамматически зависимые от
главных — дополнение, обстоятельство, определение и приложение.
Иногда выделяют также независимые элементы предложения, ко-
торые не входят в его синтаксическую структуру и не связаны син-
таксически ни с одним из членов предложения, а именно, вводные
слова, парантезы и обращение.

Рассмотрим типологию членов предложения в современном анг-
лийском языке как самостоятельных синтаксических категорий бо-
лее подробно.

Категория подлежащего и его типы

Синтаксическая категория подлежащего служит средством язы-
ковой репрезентации концептуальной категории субъекта действия.
Когнитивным основанием этих категорий является концепт «субъ-
ект», который формируется в нашем сознании не только с учетом
неязыковых знаний и опыта событий1, происходящих в реальном
мире, но и опыта отражения этих событий в языке, т.е. языковых зна-
ний. Содержание данного концепта включает соответственно и зна-
ние того, что в каждом событии есть элемент, который выделяется
как его инициатор или источник и который этим же событием харак-
теризуется, а также того, что данный источник может иметь различ-
ную семантическую функцию: агентива, датива и т.п. (по Ч. Филлмо-
ру). В качестве этого концепта может выступать одушевленный или
неодушевленный объект, и в предложении, выражающем данное со-
бытие, он представляется как источник непассивного признака (по
терминологии А.В. Бондарко [1992: 40]), который ему и предициру-
ется сказуемым. Это знание о связанности субъекта с событием объ-
ясняет, почему в театральных ремарках субъект как очевидная еди-
ница в семантической структуре предложения может опускаться:
‘сгозхез !ке с!оог апс! Н§к!$ а а§аге!!е !кеге’\ ‘$иск1еп1у апПс1раНп§ Не1епа’8
!га!п о/Ркои^к!’-, ‘ехс/а/тз уапоиз 1тегуесПоп8’-, ‘геаНяез ке й ке!п§ ка1скесГ.

Концепт субъекта содержит также знание того, что все события
окружающего мира могут быть представлены в языке как действия,
процессы, состояния, свойства или отношения и что субъект может
быть производителем намеренного или ненамеренного действия (коки
саге/и11у си! !ке Ьгеас! !п!о Рао каНех, Не си! кйрп&ег иштепНопаИу), ис-

1 Здесь и далее термин «событие» используется в родовом, обобщающем смыс-
ле для обозначения всего, что происходит в мире и что представляется в кон-
кретном предложении как действие, процесс, свойство, состояние или от-
ношение, т.е. для обозначения референтов соответствующих языковых
ситуаций (см. также Арутюнова 1999).
точником свойства (Ып хтокех а 1о1) или процесса {Не скап^ед уегу
тиск), носителем состояния {фокп/ее!х ИГ), элементом отношения {Не
Ье1оп$х 1о 1к!х с1иЬ). В то же время определяющую роль в языковой интер-
претации субъекта играет семантическая функция агентива, или аген-
са в традиционной терминологии, обобщающая множество реальных
исполнителей действия. Любой субъект, независимо от его семанти-
ческой функции, в грамматическом плане представляется (по анало-
гии с агенсом действия) как источник обозначенного предикатом
признака, т.е. выравнивается, особенно в позиции подлежащего, по
образцу «субъект-агенс». Еще А.А. Шахматов, анализируя предложе-
ние Книга исчезла, в частности, подчеркивал: «Книга исчезла не сама,
ее спрятали, утаили или затеряли люди, но в данном суждении про-
изводителем признака выставлена она» (Шахматов 1941: 22).

Действительно, в грамматическом смысле источником события
(и соответствующего предикативного признака) может быть пред-
ставлен не только реальный производитель действия — агенс {.Гокп
\\го1е а 1еНег), но и носитель состояния — экспериенцер ^окп Икед
(ке Ьоок), получатель, или бенефактив Цокп ^о1 а 1е11еп), объект кау-
зации {Пе&1аххсгаскесГ), объект действия — пациенс {ТЫх рап хегарех
еахНу) и даже элемент отношения {ТЫх а(1ах соп1а1пх/гие тарх), кото-
рым в предложении приписывается одинаковая функция создания,
или детерминации, предикативного признака. Этот признак детер-
минации (или креативности, в терминологии А. В. Бондарко 1992:
35) События, которым наделяется субъект по отношению к предика-
ту, является, вероятно, тем прототипическим признаком этой ка-
тегории, который и допускает расширенное, обобщенное толкование
субъекта с учетом его языковой интерпретации. Он позволяет вклю-
чать в состав данной категории и те элементы, которые в реально-
сти ничего не создают и не детерминируют (например, элементы
отношения), т.е. отнесение которых к категории субъекта денота-
тивно не обусловлено знанием внешнего мира.

Такое обобщенное понимание субъекта наиболее полно раскры-
вает его сущность как языковой концептуальной категории, отра-
жающей единство логико-денотативного и языкового аспектов, не-
языковых и языковых знаний. Сам этот концепт, равно как и кон-
цепты предиката и объекта, выделяются в нашем сознании не толь-
ко в результате получения знаний о действующих лицах, их дейст-
виях и объектах их действий, но и в результате регулярной единооб-
разной дискретизации этих понятий в языковых синтаксических
структурах и благодаря унифицированным способам их формаль-
ного выражения (см.: Бондарко 1992; Касевич 1992; Павлов 1992).
К числу формальных способов выражения субъекта, по мнению
В.Б. Касевича, в частности, относят падеж или синтаксическую по-
зицию, использование служебного слова, правила согласования, воз-
можность или невозможность опущения, участие в тех или иных
трансформациях, наличие или отсутствие ограничений на выраже-
ние кореферентности (Касевич 1992: 15). К этому списку можно
также добавить общие правила комбинаторики.

С точки зрения прототипического подхода, все сказанное выше
означает, что субъект-агенс является прототипом общей категории
субъекта и, соответственно, обладает наибольшим количеством ее
прототипических признаков. Все другие разновидности субъекта на-
ходятся на том или ином удалении от прототипического центра в
зависимости от характера обнаруживаемых признаков, отражающих
реальную роль названных субъектами сущностей в детерминации
события (и предикативного признака). Иначе говоря, количество и
характер прототипических признаков у различных субъектов опре-
деляет их внутрикатегориальную градацию от центра к периферии.

Не обсуждая специально проблему выделения прототипических
признаков, которая относится скорее к области психологии позна-
ния, отметим лишь наиболее существенные характеристики субъек-"
та, лежащие в основе градации его разновидностей и, соответствен-
но, разновидностей его языковой репрезентации в виде подлежаще-
го. При этом основанием для выделения этих признаков могут слу-
жить результаты уже имеющихся исследований категории субъекта
(см.: Шахматов 1941; Кацнельсон 1972, 1974; Золотова 1982; Сели-
верстова 1982; Категория субъекта и объекта 1982; Теория функцио-
нальной грамматики 1992; Апйегзоп 1969; Сгпзе 1973; Сотпе 1976;
Кеепап 1976; 8иЬ)ес1 апс! Торю 1976; Кохлуадотека 1989; Мййип 1991 и
др.), в которых подчеркивался доминантный характер субъекта-агенса
как содержание самого понятия «агенс действия». Последнее, в част-
ности, предполагает одушевленного участника события, его намерен-
ного инициатора, который контролирует данное событие, непосредст-
венно исполняет соответствующее действие и является «источником
энергии» этого действия (Лингвистический энциклопедический сло-
варь 1990: 17; см. также: Филлмор 1981; Тайпу 1976; Ьуопз 1977;
Пе1апсеу 1984, 1990; Ьап§аскег 1990; 1)о\у1у 1991; С1у6п 1994: 7 идр.).
Исходя из данного определения, а также учитывая все вышесказан-
ное о категории субъекта, к числу основных прототипических при-
знаков этой категории и, следовательно, ее прототипа — субъекта-
агенса следует отнести: одушевленность, энергетическую активность,
намеренность (или волитивностъ), каузативностъ, контролируемость,
а также креативность предикативного признака.

Дальнейшая градация субъектов внутри данной категории обу-
словлена языковой интерпретацией признака активности, посколь-
ку признаки волитивности и контролируемости свойственны толь-
ко агенсу действия. Для субъектов — источников процессов (само-
стийные процессы и процессы изменения состояния объектов, вы-
званные внешним воздействием) этот признак трансформируется в
значение псевдоактивности. Именно признак псевдоактивности ле-
жит в основе аналогического грамматического выравнивания субъ-
ектов процессов по образцу «субъект действия» («субъект-агенс»). В
составе предложения субъекту, выражающему источник процесса,
как бы приписывается определенная активность, связанная с при-
сущей ему способностью менять свое состояние: ОигсоаКхооп дпед;
ТИе сипатз Нахе/ас!е(Т, Токп’з то1кег/а1п(ес! (отсюда и название при-
знака — псевдоактивностъ). Соответственно данный тип субъекта
занимает как бы переходную зону между собственно активными и
инактивными субъектами.

Различная языковая интерпретация признака активности лежит
и в основе выделения прототипических признаков других типов
субъекта. В основе свойств (или специфических состояний, по 3. Венд-
леру 1967) лежат однотипные конкретные действия регулярного ха-
рактера: хтоке, дппк, райи, мпу, з(ис1у, шжк, §о 1о скигск и др., кото-
рые выражают свойства или привычки субъекта. Иначе говоря, свой-
ства представляют собой результат абстрагирования от конкретных
действий субъекта, по которым он характеризуется. Они являются
как бы обобщенным, типовым (родовым) образом соответствующих
однородных событий, который не конкретизирован во времени и
пространстве. Таким образом, в сравнении с агенсом действия субъ-
ект специфических состояний или свойств обнаруживает признак
генерализованной активности и выступает соответственно как де-
агенс, т.е. лишенный (абстрагированный от) конкретных агентив-
ных функций. Это подтверждается переносом данной функции и
на неодушевленные объекты: от Саго1 геаЛз а 1о1. — ТИе Ьоок гешк
ме11. Тке с1оог ореп$ еазИу и т.д.

В основе состояний могут лежать также разнородные действия,
не обязательно регулярного свойства, но характерные для определен-
ного (обобщенного, по З.Вендлеру) состояния субъекта: едиса/е, ге1уп,
ги1е, §оует, млрегхйе и др., или его чувства, эмоции, желания: ЬеИехе,
дейге, 1о\’е, Ике, ка(е, кпоы, кап( и др., ощущения, физические или ум-
ственные способности: ((о Ье аЫе (о) зее, кеаг,/ее1, (Ыпк, ипдегМапс! и
др. Субъект состояния, соответственно, характеризуется признаком
нереферентной активности и имеет собственно неагентивный харак-
тер, поскольку сами эти состояния даже в тех случаях, когда они яв-
ляются результатом абстрагирования от конкретных действий (как
обобщенные состояния), не предполагают однозначно этихдействий,
а обозначающие их глаголы не имеют акциональных коррелятов.
Поэтому нетипично предложение *Не й гиИп§ (ке соип(гу а( (ке то-
тем, а предложение Не 1ззтокт% а( (ке тотеп( — типично.

Отношение как языковая категория отражает различные типы ло-
гических отношений между элементами события в его статическом ас-
пекте: тождество, различие, соответствие, партитивность и др. Со-
ответственно, субъект отношения, вотличие от всехдругих типов субъ-
екта, полностью исключает какую-либо характеристику по признаку
активности. Его единственным прототипическим признаком можно
считать абсолютную инакгивность. Признаком же, определяющим его
отнесенность к общей категории субъекта, является описанное выше
грамматическое свойство креативности предикативного признака.

Суммируя все характеристики категории субъекта, раскрываю-
щие основное содержание одноименного концепта, еще раз отметим,
что субъект-агенс действия как прототип категории субъекта харак-
теризуется признаками одушевленности, энергетической активности
(или другого вида активности), намеренности (или волитивности), кон-
тролируемости, а также креативности предикативного признака. У
субъекта-каузатора действия (который лишь инициирует действие,
но сам не является его непосредственным исполнителем) признак
активности меняется соответственно на признак каузативности. Субъ-
ект — источник процесса характеризуется псевдоактивностью, одушев-
ленностью или неодушевленностью и креативностью; субъект свойст-
ва — генерализованной активностью, одушевленностью или неодушев-
ленностью и креативностью; субъект состояния — нереферентной ак-
тивностью, одушевленностью или неодушевленностью и креативностью;
субъект отношения — инактивностью, одушевленностью или неодушев-
ленностью и креативностью. Реализация данных характеристик в пред-
ложении обусловливает многообразие типов подлежащего и спосо-
бов их конкретного лексического и морфологического выражения.

С учетом всего вышесказанного в отношении категории субъ-
екта и содержания соответствующего концепта, а также с учетом
способов их языковой репрезентации на уровне слова и предложе-
ния можно заключить, что прототипом категории подлежащего в
современном английском языке являются существительные кон-
кретной семантики в общем падеже, занимающие в составе пред-
иожения начальную позицию, обозначающие одушевленные объ-
екты и выполняющие семантическую функцию исполнителя дей-
ствия. К их числу относятся:

1. Имена собственные, названия конкретных лиц и животных, лич-
ные местоимения, например:

ТЬе ЬеайшазГег теГ из а1 Ше с!оог.

Сеог§е риПеб 1йз Йапбз оЩ оГЫз роскеГз.

А ЬаГ Яе\у тГо Ше гоот Шгои§й Ше ореп с1оог ШаГ1ес1 оп(о Ше
Ьа1сопу (Е. Непппётау).

Оп а зйееГ оГ уШйе рарег ап апГ сгаМеё текНу Неге апс! Шеге
(О. Непгу).

8Ье таз збП йокНп§ Ше Ьа§ т Ьег йапб (ХУ.8. Маи^кат).

2. Слова, обозначающие предприятия, организации, учебные заве-
дения, профессиональные и другие группы лиц:

ТЬе Новее оГСоттопз таз зй11 31Шп§ а13 а.т.

ТЬе Маппез теге раГгоШп§ гйе ЫПз.

ТЬе огсЬезГга 1еЙ ЬаИ ап коиг а§о.

ТЬе ишуегвйу Ьаз си1 абппззюпз Ьу 20 рег сепГ Ш18 уеаг.

Еххоп, (Ье 1аг§езГ оП сотрапу, тау епГег Ше Гакеоуег §ате.

3. Слова, обозначающие территориальное или национальное объе-
динение людей:

ТЬе ге§юп ргобисеб глией тоге сот Шап Ше уеаг ЬеГоге.

Уогк текотеб Ше К.изз1ап РгсзккЩ уезГегбау.

Ггапсе апй На1у екзеб Шей рог1з Гог 1гац1 р!апез.

СаШогша уоГеб Гог Ше ЯериЬПсапз 1аз( уеаг.

ТЬе Сегтап акту улШбгеху \уйсп Ше аШез сгоззсб Ше Вкте.

4. Названия частей тела и органов чувств, метонимически представ-
ляющих реального исполнителя действия:

Нет еуез теге соипйпа Ше аибкпее.

Нет Ьапй §пррсб Ше боог оГ Ыз саг.

ВепеаШ Ше зйа\у1 зоше ГеаГЬегз зШгеб, а Ьеак (арреб Ше са§е
Ьагз. Ткеп а йпу уоке зак!... (К. ВгабЬигу).

Н18 позГгПз Шгпес! (о те т ап тГсгезГес! тау (Р.8. Рйх§сга1б).

15-3591
Во всех этих случаях подлежащее выражает одушевленное лицо
или его активный орган, который способен использовать собствен-
ную, внутреннюю энергию для намеренного или ненамеренного
выполнения того или иного действия и контролировать его реали-
зацию или результат. Это означает, что с семантической точки зре-
ния прототипическое подлежащее выражает прототш шческий субъ-
ект и характеризуется признаками одушевленности, активности,
волитивности (намеренности) и контролируемости, которые при-
сущи всем живым существам.

Все другие элементы данной категории обнаруживают опреде-
ленные отличия от прототипа по своим лексико-семантическим,
лексико-грамматическим, функционально-семантическим и син-
таксическим характеристикам. Это обусловливает их место (ближе
к прототипу или к периферии) в структуре данной категории, а так-
же степень их типичности для использования в рассматриваемой
синтаксической функции. Лексические и грамматические отличия
слов, выступающих в данной синтаксической функции, дают осно-
вание для выделения различных типов подлежащего.

Чуть дальше от прототипа отстоят подлежащие, обозначающие
определенный круг неодушевленных субстанций, которые также могут
выступать в качестве источника действия, проявляя энергетическую
активность, но не могут совершать его намеренно или контролиро-
вать его результат. Другими словами, данные подлежащие не реали-
зуют признаки волитивности и контролируемости. К их числу отно-
сятся существительные следующих семантических классов:

1. Названия природных явлений и космических объектов:

Тйе 1фй1к ёго\у ЬгфШег ак Ше еагГЬ 1игсйек ам/ау Ггот Ше кип
(Е8. РЙ2§сга1с1).

Тйе ра§ек Пийегед араг1 1п пмй ай, ЬЩ Ше оГГк1юге мчпдк
саи§йГ той оГ Шет ЬеаиШиПу апй Ые\у Шет йке ^геаГ1еауек
ои1Го кеа (О. Ргапсй).

... А кйоп§ег сиггепГ... кискед апс! ри11ед апд кйоуед те агоипд
Нке а рГесе оГ ПоГкат (I). Ргапык).

Тйе изпдохук хуеге улде ореп апд Ше тооп кйопе т (5М8. Маи§йат).

2. Слова абстрактной и событийной семантики:

Ап ерШепнс йад кхуерГ Ше сйу Гог Ше ракГ Геп даук (А. НаПеу).

А Яге йад кеусгс1у дата^ед рай оГ Ше ксйоо!.

Тйе ххаг декГгоуед Ше еду.

А кГгоке рага1у/сд йа!Гй1к Гасе. ,
3. Слова, обозначающие инструмент или средство осуществления
действия:

ТЬе кпйе сиГ Ше Ьгсас1 (В. Ьеут).

А вргау оГ яак луаГег Ьй йег Ш Ше Гасе.

Теага оПап§ЬГег \уейеб Й18 гей сйеекя (I. Мигбосй).

Ше яЬоея тискПес! Ше сагрей

4. Названия машин или других технических средств.

Предметы, обозначенные существительными данного семанти-
ческого класса, также могут выступать в качестве исполнителей того
или иного действия, хотя и требуют вмешательства лиц, обеспечи-
вающих их функционирование. Однако это вмешательство часто
необходимо только на начальной стадии, т.е. на стадии подключе-
ния, включения, приведения в действие. Далее они функциониру-
ют как непосредственные исполнители действия, т.е. характеризу-
ются признаком активности, например:

ТЬе отепл^М Шпе 1оск ... йаб яу/йскес! йзе1ГоГГ (А. Найеу).

Тйеп Ше саг риПеб я1оу/1у ау/ау апй рагкеб ш а сгояягоаб апй
у/айеб (3. 8(етйеск).

Н18 Шо шоГогЬоаЬ §1й ШеитйсгяоГШе 8оипб... (Е8. Ейхеегак!).

ТЬе ГоппГаш Шгем/ ир с1оиб8 оГ 8ргау.

ТЬе с!оск оп Ше тапГе! бскеб гшбпф1й (В. В га б Ь игу).

То, что такого рода существительные предполагают реализацию при-
знака активности, следует и из сравнения следующих предложений:

ТЬе Шо саге соШдед.

ТЬе саг соШбеб у/йИ Ше Гепсе.

но *ТЬе саг апй Ше Гепсе соШбеб.

Два первых примера вполне допустимы, в то время как третий
следует признать ненормативным с точки зрения грамматики. Ме-
жду тем, они различаются именно тем, что в третьем примере в функ-
ции второго субъекта используется существительное, которое од-
нозначно передает признак инактивности. Следовательно, норма-
тивность первых двух примеров дает основание заключить, что в них
реализуется признак активности.

Дальнейшая градация типов подлежащего, их удаленность от
прототипа, связана с выражением определенного типа субъекта и,
соответственно, со степенью проявления признака активности. Это
влияет и на выбор языковых форм выражения подлежащего. Под-
лежащее, обозначающее субъект-источник процесса, характеризу-
ется псевдоактивностью, которая может быть приписана любому
объекту, одушевленному или неодушевленному, способному менять
свое состояние. К этому типу относятся, например:

1. Названия лиц, одушевленных объектов, растений и их частей, а
также личные местоимения и имена собственные:

Еоу1е ахуоке ш багкпекк (А. Вейег).

Тей’8 шо(Ьег (ат(ес! у/кеп 1кс козрка! ркопес1 аЬои( И18 асс1с1епк

Не Ыизкеб а^аш апс1 Ыв Ыне еуев якопе (XV. 8. Маи^кат).

Нет еуев Г111ес1 у/йк (еагз а§аш аз вЬе у/сп( оп (Ь. СаггоП).

Н18 токе скеб ау/ау цшск1у (А. С1агке).

Тке По\уег8 аге ореп1п§.

ТЬе §га88 у/аз у/ауш§ 1п (ке улпс1.

Непрототипический характер подлежащих — названий лиц и
одушевленных объектов в приведенных примерах проявляется в их
синтаксической связи со сказуемыми, выраженными процессуаль-
ными глаголами. Семантика данных глаголов обусловливает соот-
ветствующее осмысление субъекта, выраженного подлежащим, как
экспериенцера, а не как агенса действия.

2. Названия природных явлений, стихий и космических объектов:

ТЬе Н§Ь(п1п§ у/еп( оп апб оГГ акоуе (Ее Еопгоп апс! (Ье гат
с1пррес1.

ТЬе йагкпезз кай поу/ ИПес1 сотр!с(е1у (А. С1агке).

Еуегу уеаг, т оиг §а1аху а1опе, тоге (Ьап а Ьипйгей 8(аг8 схр1ос1с

(А. С1агке).

А з(огт у/аз Ьгсудп^ (А. С1агке).

ТЬе тоон кай пзеп ЕщЕег (Е8. ЕЙ2§сга1с1).

ТЬе 8Ш1 у/еп1 с1о\уп Ьектс! (Ее Ео( ргате, апс1 (Ье йивк сате

(I. 8(опе).

Приведенные высказывания обозначают события, которые пред-
ставляют собой определенный способ восприятия и концептуали-
зации окружающего мира говорящим, т.е. включают говорящего в
роли экспериенцера как составляющий элемент. Последний и при-
писывает определенную активность явлениям окружающего мира
(солнце, как известно, не встает и не садится). При этом в поверх-
ностной структуре предложения-высказывания функция экспери-
енцера-говоряшего не отражается.
3. Названия технических средств и механизмов:

ТЬе йаб б1штеб, ГЬе тнмс йаб Ье^ип (А. С1агке).

ТЬе пеон Пазйеб апб §1агсб, ГЬе ГгаГПс 1щЬГ8 ЬПпксб Ггот §гееп

Го геб апб Ьаск Го §гссп а§ат (XV. Раи1кпег).

ТЬе сопвГапГ ексГпсйу... Ьигпеб у/ап1у оп (XV. Раи1кпег).

А Ьихгег 8оипбсб (А. НаПеу).

ТЬе рЬопе Ьигхеб апб сНсксб (К. ВгабЬигу).

ТЬе вЬакег сГаскеб т Гке Ьаг (С. Сгеепе).

ТЬе саг’в ещрпе гтззеб йге апб б!еб... ТЬеу у/сге 81оулп^ Го а
беаб §Гор (К. ВгабЬигу).

ТЬе пЯев сгасксб а§ат (К. ВгабЬигу).

Предложения с подлежащим подобного рода часто предполага-
ют (помимо субъекта-экспериенцера, приписывающего некую ак-
тивность объектам, выраженным подлежащими) также наличие и
субъекта-каузатора, который инициирует обозначенные события,
но сам не является их источником: Зотеопе саихесЬТке Н§кТз То сНт /
Тке Тга$1с П$кТ8 То ЬНпк / Тке зкакег /о с1аск/тке п/Тез (о сгаск и т.д. Это
же характерно и для нижеследующих предложений с подлежащи-
ми, обозначающими неодушевленные объекты.

4. Названия неодушевленных объектов:

8апЛ Ыеу/ асгозз ГЬе зГа§е, зргаутё ГЬе огсйезГга.

А р!есе оГ петерарег Ысу/ а1оп§ гйе 8ГгееГ: ГЬе нтпД у/аз йот ГЬе

8еа (6. Сгеепе).

ТЬеве сигГашз Ьауе Габсб Ггот Ьет§ т ГЬе Ьп^ЬГ зипП^ЬГ.

ТЬе ёип таз ротГт§ зГга^Ьг аГ те (В. РгапсГз).

ТЬеГЬгее сапШез опГЬебагкр1апоЬитеб зой1у.. (О.Н. Ьау/гспсе).

ХХЪеп I ЫГ ГЬе ЬаП, ту ЬаГ Ьгоке т Гу/о.

ТЬе 8Гопе бгорреб Го Гйе ЬоГГот оГГйе ропб.

А 81еш1ег Голуег соПарзеб тпГо роу/бег (К. ВгабЬигу).

В этом случае признак псевдоактивности реализуется наиболее
отчетливо за счет использования, как и в предыдущих примерах,
декаузативных конструкций, выражающих определенные измене-
ния, которые происходят в объектах в результате внешнего воздей-
ствия, т.е. внешней каузации: №пс1 Ыеу? 1ке$апс1/аргесе о/рарег...; Тке
Ьп§к1 зипН§к{/а<1ес1 Тке сигТсйпх; Зотеопе жи роТпкп^ Тке §ип/ Ьгоке Тке
ЬаТ/ сТгоррес! Тке аТопе... и т.д. Скрытое присутствие субъекта-экспе-
риенцера дополнительно проявляется в использовании наречий с
оценочной семантикой, например зо/ТТу.
5. Слова событийной и абстрактной семантики:

ТЬе еп^ше шйве Гас1ес1 (В. Ргапс18).

Мн81с р!аут§ (С. Сгеепе).

ЬйНе йак сНапрей зтсе Шеп ...

Н1ПЙШ8П1зргсас! Гаг ЬеуопО 1пс11а.

ТЬе рпсе оГ8в§аг Наз Га11еп 0ипп§ (Не 1аз( топШ.

А\уаг Ьгоке ои(.

Н18 таппег Над сНапеес! (А. СЬгкйе).

АпоШег прр1е оНаи§111ег гап (Нгои^Н (Не соипгоот (Н. КоЬЫпз).

8еуеп-ГШгГу сате апс! ууепГ (В. РгапФз).

Таким образом, предложения с данным типом подлежащего все-
гда имплицируют еще один субъект, не представленный в поверх-
ностной структуре предложения. Это — наблюдатель, или экспери-
енцер, с позиций которого описываются изменения состояния субъ-
екта-подлежащего и который приписывает ему определенную ак-
тивность (точнее, псевдоактивность), что и позволяет использовать
в роли подлежащего не только вышеперечисленные типы слов, но
и так называемое формальное подлежащее И, например: II га1пз\ И
зпомх; И18 §еШп§ с1агк.

Потенциальную активность или псевдоактивность в обобщенном
виде выражают подлежащие — субъекты свойства, что приближает их
к периферии рассматриваемой синтаксической категории. Данный тип
подлежащего особенно характерен для предложений со сказуемым в
форме неактуального (неопределенного) настоящего и дополнением
обобщенной семантики или с оценочным наречием в функции обстоя-
тельства. В роли такого подлежащего могут выступать:

1. Названия одушевленных объектов, растений и их частей, имена
собственные, личные местоимения, получающие соответствующую
характеристику через свойственные им профессиональные или дру-
гие виды определенных действий, которые выражены сказуемыми
предложений:

ТЬе теп ууогк т Ше ехрептепГа! Гагтз (1. ЗГетЬеск).

I с1есога(е реор1е’8 коизсз, ап<1 §ще Шет 1с1саз Гог Гйе ГигтШге
апс! Ше НёМгц».

Локп р1ауз ГооШа11 Гог 8Гоке.

Не $1еер8 Ике а рф (I. Мигбоск).

Вет§ а 8си1рГге88 ... вЬе боезпЧщз! сагуе апилак ог сйПШеп’з

йеаск Ьш (1ое8 аскапссс! Шт§8 (А. Сйпзйе).
Ви1 до сай> еа1 Ьа(8,1 угопдег? (Ь. СаггоП).

ТЬаГ Ьйе8 реор1е (В. Ьеут).

2. Существительные, называющие группу лиц, их национальное,
территориальное, профессиональное или другое объединение, а также
выражающие класс агентивных субъектов и потому имеющие обоб-
щенно-референтный характер:

Оиг Геат р1ау Ье§1 оп Лей оууп §гоипд.

ВпйзЬ Ьеу1апй д181пЬи1е Лей сага ЛгоиеЬоиГ Ле \уог!д.

ТЬе 8Лге д!дпТ 8е11 Нциог ог ЬоГ Гоод (Б. Ргапс18).

Тодау Ле ГатПу гаткек Ьеап8, уЛеаГ апд 8и§аг ЬееС

1то§8 аЬзогЬ у/а!сг Лгои^И Лей 8кй18.

УУаврз саГсй 8рк1ега апд рага1уге Лет \У1Л а

Магпед реор!е Ье1р еасй оЛег (М. Риго).

То 11118 ш аП соте (I. МигдосЬ).

3. Названия технических средств, инструментов, механизмов, способ-
ствующих осуществлению того или иного действия, которые характери-
зуются этими действиями или оцениваются по качеству их выполнения:

ТЬеве зЬеагз сНр ххсП (В. 1_суш).

ТЫз тасЫпе гесогдз у/сН (В. Ьеут).

ТЫ8 оуеп соокз \уе11 (В. Ьеут).

ТЫз оуеп соокз роШоез у/е11 (В. Ьеут).

4. Существительные, выражающие средство осуществления дей-
ствия, например:

ТЬ‘181обоп зойепз, зооЛез, то18Шпге8, апд ргоГесГз.

ТЫз роИзЬ с1еап8, рго1ес!з, апд 8Ыпез (В. Ьеут).

ТЬаГ «'Ьок-м'ЬеаГ Поиг Ьакез и'опдсгГи! Ьгеад (В. Ьсут).

СоГГее 1еауе8 а з1ат.

5. Слова, обозначающие неодушевленные объекты действия, у ко-
торых свойство менять свое состояние в результате осуществления этого
действия или свойство подвергаться с тем или иным результатом дан-
ному воздействию представляется как типичная их характеристика в
медиальных (предполагающих наличие субъекта-агенса) конструкци-
ях, например:

ТЬе доог 1оскед еа8Йу йот 1118 81де.

ТЫз рат< гтхе8 еазйу зуйЬ \уа1ег.

Сойоп с1оЛез йгу сазПу (В. Ьеут).

8оте оГ Ле пе\у зупЛебс таГепай до по! сгизЬ.
Вооз Для гоа(епа181ат еазйу?

ТЬе Яоог рокзкез \уеП.

6. Существительные, выражающие одушевленные и неодушевлен-
ные объекты каузации, в декаузативных (т.е. только предполагающих
наличие субъекта-каузатора) конструкциях:

УУка1ез Гп§Ыеп еазйу (В. Ьеут).

1(1а1ю роШоез Ьаке ЬеаиШиИу (В. Ьеущ).

Ткезе арр1е8 соок луеП.

8оше клик оГ ууоой 8р1к еазйу.

Аналогичный тип подлежащего используется и в высказывани-
ях-утверждениях инструктирующего, обобщающего или аксиома-
тичного характера, а также в пословицах и поговорках, например:

УегЬз по\у кауе уегу Геу/ шПесНопв апй ай|ес(луез до по1
скап^е ассогдт§ 1о Тке поип.

НзЬ доевп’Т кеер уегу м/еИ, поТ еуеп 1п а Гид^е.

Каш Шгпз дизЗ шТо тид.

Ра88\уогд8 до поТ д18р1ау оп Тке 8сгееп.

Апд Тке саппед реагв до поТ зрой. Ткеу ул11 1азТ Тогуеагз (3. $Тет-
Ьеск).

КкеТТ у/аз \угоп§ \укеп ке 8а1д теп Гои§кТ у/агз Гог топеу
(М.МйскеИ).

1деа$ скап^е, Тке луогШ тоуев оп (С. Сгеепе).

ОШ каЫТв д1е кагд (О. Ргапс18).

В этом случае возможно также использование формального под-
лежащего И, например:

1Т рауз То кеер оп Тке п§кТ 81де оГ уоиг Ьо88.

И сотез еазу \уйк ргасТюе.

Ткеу зау й рау8 То адуегйзе.

1Т Таке8 а зпеак То саТск а 8пеак (О. Ргапс18).

И созТз уои топеу То §еТ То Коте (А. Найеу).

Еще дальше от прототипа (и ближе к границе категории) нахо-
дится подлежащее, выражающее субъект состояния, который высту-
пает в семантической функции экспериенцера. Данный тип подле-
жащего обозначает одушевленные и неодушевленные объекты, ак-
тивность которых внешне не регистрируется. Другими словами, они
характеризуются признаком нереферентной активности, поскольку
события, элементом которых они являются, не имеют конкретной
области референции в окружающем мире (см. выше). В формально-
грамматическом плане это проявляется в синтаксической связи со
сказуемым в форме неопределенного времени. Например:

1п Сгеа! Вгйат Ше воуегещп гез^пв Ьи1 доев по! еоуегп.

ТЬе Айтгвогу СоипсП айузвев Ше ВВС оп ГигШег Ебисабоп
ргоЫетв.

Во уои по! геаНхе Ша! те кпоху Ше 1гиШ аЬои! оигвеКев поху?

8Ье геа11у ЬеЬетей хука! Ше хуав ваут^ (А. С1агке).

Периферийность данного типа подлежащего заключается в том,
что он способен выражать не только субъект, но и объект выражае-
мого предложением события, сравните:

\УИа! ЬоШегв те 18 !Ьа! й хуоп’! Ье 1е§а1.

I б1бп’! ЬоШег аЬои! хука! 11оокей Ике.

Ооп’! !гоиЫе !гоиЫе ипШ1гоиЫе !гоиЫев уои.

ТЬеу боп’!!гоиЫе !о Ыбе Шей ГееПп^в (А. СЬпвбе).

I! хуогпеб Неппейа ... Ебхуагб, вЬе кпеху, \уои1б пеуег р!ау Ыв
сагб т отбег Ша! вЬе, НеппеНа, тф1й теп (А. СЬпвбе).

I хуогпеб аЬои! уои, уои аге ту уобвоп (М. Рихо).

Нег вт§т§ беИ^Ыеб еуегуопе.

Не бейёЫв (о ргоуе Ыз ЬгоШег ххгопё.

При этом в отношении определенных событий — разного рода
эмоций — эти подлежащие выражают субъект только во взаимосвя-
зи со сложными сказуемыми, включающими пассивное причастие
или омонимичное глагольной форме причастия отглагольное при-
лагательное в функции предикативного члена, например:

АН Шгее теп теге Ьо!, й!г!у, апб ехЬаив!ей.

ЕуегуЬобу хуав ехсйей Ьу Ше пехув оГ Ше У1с!огу.

Не хуав, т !игп, ативей Ьу Ьег йпбт^ Шеве реор!е ехобс, апб,
ав а!хуаув, сЬагтей Ьу Ьег ййепве ййегез! (М. Рихо).

Кау хуав Ьогпйей апб ап§гу (М. Рихо).

Ыогтап Прб1ке хуав кпргеввей апб риПеб ху1бе Ше боог (В. Ггап-

С1б).

Не хуав р!еавей хуйЬ Ше рюШге Ье кпеху Ье ргевепТеб Ш Ыв хуйё
(М. Рихо).

Не Ьай Ьееп тйтдией апб Гавста1ей Ьу йеаппё 1йе вага оГ ап ееГв

НГе (А. СЬпвйе).

В предложениях с простым глагольным сказуемым в активной
залоговой форме данные подлежащие, обозначают объект-каузатор
234 СИНТАКСИС. Предложение
эмоций, если они выражают неодушевленные объекты или абстракт-
ные сущности:

ТЬе 1беа оГ]оитаНзп1 ехсйеб те.

11оуе ЫзШгу, Й ГазстаШз те.

ТЬе Ьоок 616 по11тргезз те аГ аП.

Тке 1беа атизеб Ыт (М. Риго).

Тке 8(геп§Ш оГ Ше тзШий хуЫсй кер1 иотеп айасйеб Ш 11те1 г
йапбЬа§8 Наб ойеп азШипбеб те (В. Ггапшз).

Вгипкеппезз б18§из18 те (I. Мигбосй).

ТЫз Наб б18р1сазеб ту ГаШег (I. Мигбосй).

ТЬе паШге оГМг.То1зШГГ8 сотрозШоп е1ибеб те (Е Рйг§ега1б).

В том случае, когда подлежащее такого рода представлено су-
ществительным, обозначающим лицо или животное, именем соб-
ственными или соответствующим личным местоимением, оно вы-
ражает субъект-каузатор данных эмоций, сравните:

ТЬе ЬеабтазШг 1тргеззеб 1йе рагеШз хуйй Ыз зреесй.

ТЬе бо§ Гп§й1епеб те.

8Ье ехйаизТеб 1Че11 Ъо1й пегуоиз1у апб рйузюаИу.

Неригг1еб йег....

“Ооп’С, Наггу. Той йауе аппоуеб Сопап...” Ьогб Непгу 1оокеб
асгозз Ше (аЫе.

“Попал 18 пеуег аппоуеб хуйй те,” йе апзхуегеб (О. ХУИбе).

Как следствие отмеченной выше специфики, подлежащее рас-
сматриваемого типа может обладать различным денотативным ста-
тусом, который определяется степенью референтной определенно-
сти выражаемого субъекта (конкретный, неопределенно-личный,
обобщенно-личный, безличный), сравните:

Магу апб Ше з1гап§ег, йип11п§ аЬои! Гог Гооб, Гей Нке а ран оГ
Ът^1аг8 (XV. 8. Маи§йат).

ОпеГеекопетизТбозотеТйтёТокееропезейсйеегЫ (А. Сйпзйе).

Тол уоип§ реор1е аге зо тузШпоцз, уои Штк уои’ге зо с1еуег

(М. Риго).

Это дает возможность использовать в позиции данного типа
подлежащего и формальное И:

И атагеб Шет Ш 1еагп ШаГ 1йт§з аге зо ехрепзгуе.

“И зегуез Шет п§йГ,” йе загб.

Системная типология членов предложения 235

“Ееп§Ш оГзепчсе 18п’Г еуегу1Ып§.” — “И сошйз” (А. Найеу).

И Шок а1тоз1 а ттиШ ЪеГоге хуйа! I заху ге§1з1егеб (Н. ВоЬЫпз).

“I ат по1 зиге 1ГI сап Гог§1\е 1зайе1...” — “ХУйаТ айоШ уоигохуп
гтзбетеапогз?” —

“Ви1 й боезп’1 хуогк Ике ШаГ” (I. Мигбосй).

И Пазйеб асгозз йег ттб ШаГ зйе Наб пеуег ЪеГоге зееп а ЯаЬЬй
хуйй ... а хуа!зГ-соаг-роскеГ ...(Ь. СаггоП).

На самой границе анализируемой синтаксической категории
расположено подлежащее, выражающее субъект отношения, кото-
рый характеризуется полным отсутствием какой-либо активности
(признаком инактивности). Другими словами, синтаксическая
функция данного типа подлежащего семантически не мотивирова-
на и определяется, в основном, его начальной позицией в предло-
жении, т.е. носит чисто грамматический характер. Как следствие,
подлежащее такого рода может быть выражено практически любой
частью речи, а также словосочетанием или предикативной едини-
цей, а сказуемое передает различные типы логических отношений:
тождество, различие, соответствие, принадлежность, часть — целое
и т.д., например:

боки ециа1з С1убе т зггеп§гй ЬиГ по! т тГе111§епсе.

Мобегп саге бйГег Ггот Ше еаг1у опез т тапу тарг ГеаШгез.

Тке как гезетЫеб зтай Гиесгаскег 8Гпп§з, 1й апб 8риГГепп§

(В. ВгабЬигу).

Тке 1апб боезп’1 Ье1оп§ Го апуйобу (А. С1агке).

ТЬе рагсе! сопГатеб С11г1зГтаз §йГз Гог йег сййбгеп, Ше Гхуо §1118

(XV. Раи1кпег).

Тке Ьапк охупз тоз1 оГгЫз уа11еу (б. 8ГетЬеск).

Тке 1з!апб роззеззеб аП Ше тасйтез й пеебеб (А. С1агке).

ТЬе пеху Гах 1ахгз хуШ ЪепейГ Ше гтбб1е с1азз (В. Реут).

Кас1а1 шециаГйу еп§епбегз сопГПсГ (В. Реут).

То куе 18 Го 1еагп.

Шек теапз рохуегГий

0шск1у 18 Ше п§йГ хуау Го регГогт ту огбегз.

ХУкаГ уои зау сотез Го ГЫз.

ХУкаГ Ше босГог Шшкз тцзГ зий уои Ьез1.

ХХгйт§ оиГга^еоиз 1еГГегз Ш Ше рарегз 1зпТ хУ1зе (С. Агсйег).

Непрототипический и ярко выраженный периферийный харак-
тер подлежащего рассматриваемого типа проявляется в таких его
функциональных характеристиках, как:
1) возможность обозначения разных субъектов, связанных взаим-
ным отношением, а также в тех случаях, когда каждый из них высту-
пает одновременно и в качестве субъекта и в качестве объекта отноше-
ния, например:

ТЬеу Ье1оп2!о еасЬ огЬег.

Н18 асНопз апй Ы8 ргогшзез сопПазС зЬагр1у.

А11 Ьег 1о\?е18 тагсЬ.

ТЬе Ьуо Ьгойегз сНГГег улс1е!у т !Ье1г 1аз1ез.

Иа1у апй Ггапсе Юне 11 (В. Ьеут).

2) возможность функциональной замены ролей субъекта и объекта в
данной позиции без изменения залоговой формы сказуемого, сравните:

№8 аейопз соЫгаз! зЬагр1у \УЙЬ Ыз ргогЫзез. — Н18 ргогЫзез
соЫгазГ зЬагр1у у/ЬЬ Ыз асНопз.

Неа! гасИаЮз Ггот 1Ье зип. — ТЬе зил гасНаЮз ЬеаЬ

Гке реор1е з1еер т еасЬ гоот. — ЕасЬ гоот з1еерз Дуе реор1е

(В. Ьеут).

Ггапсе (оисЬез Иа1у. — Иа1у гоисЬез Ггапсе (В. Ьеут).

3) то же с использованием коррелирующих пассивных форм или
отглагольных прилагательных, например:

Нег Ьа§ соЫашей зоше топеу. — 8оте топеу мае соЫатей т
Ьег Ьац.

Ьопёоп Ьеайз а Из! оГ сШез \уЫсЬ зрепй тоз! оп ейисайоп. —
ТЬе Нз1 оГ сЫез хуЫсЬ зрепй тоз! оп есЫсаПоп 18 Ьеайей Ьу
Ьопйоп.

Ргизз1а тсогрогаЫй Напоуег т 1886. — Напоуег \уаз шеогро-
га!ей т!о Ргизз1а т 1886.

ТЬе сЬуап осснр!ей тоз! оГ !Ье гоот. — Моз! оГ !Ье гоот \уаз
оссир!ей Ьу !Ье сИуап.

4) возможность сохранения функции субъекта в предложениях со
сказуемым в активной залоговой форме и с коррелирующими пассив-
ными формами или формами статива или отглагольными прилагатель-
ными, например:

Не ециак по опе т з!геп§!Ь. — Не 18 ециа1ей Ьу по опе т з1геп§1Ь.

ТЫз ип1уегза1 ЬпПйз оп 1Ье апа1уз1з оГ а §геа! пшпЬег оПап^иацсз.

— ТЫз итуегза! 18 ЬшИ оп Ше апа1уз1з оГ а ^геа! питЬег оГ
Ып^иа^ез.
Тке сПта1е Шеге викек тозИу 1о Иег кеакк. — Тке сИтаШ
Шеге тозИу зикей 1о кег кеа1Ш.

Тке Гоигкат сотрпвей Шгее йопе Ъавтз. — Тке Гошкат у/аз
сотрпвей оГ Шгее Йопе Ьа81П8.

Широкая свобода выбора формы сказуемого доказывает чисто
условный, грамматический характер интерпретации субъектно-объ-
ектных отношений в подобных предложениях и, следовательно,
непрототипический, переходный с категорией дополнения, харак-
тер подлежащего.

К этому же типу подлежащего, вероятно, следует отнести и соб-
ственно квалификативные предложения типа: Не й а (еаскег, 8ке 1з
ЬеаиИ/и1, а также конструкции с оборотом 1кеге 1з (аге) типа Ткеге аге
1кгее скат т 1ке гоот, — которые также могут рассматриваться как
констатация определенных отношений: квалификативных (соотно-
шение субъекта и его признака, приписывание конкретного при-
знака или характеристики субъекту) и пространственных (местона-
хождение или местоположение, наличие или отсутствие) соответ-
ственно.

На самой дальней периферии рассматриваемой синтаксической
категории, образующей, по существу, переходную зону между под-
лежащим-субъектом и дополнением-объектом, находится подлежа-
щее пассивных конструкций с глагольным сказуемым, выражающим
действие, например: 77гй коизе й ЪиШ Ьу ту Ьго1кег, Тке саг каз дтеп
Ьу а уоип% 1ас1у и т.д. Принадлежность данного типа к категории под-
лежащего определяется единственно его формальными показателя-
ми — морфологической формой и синтаксической позицией, а так-
же коммуникативной функцией высказывания.

* * *

Таким образом, синтаксическая категория подлежащего опреде-
ляет различные по своей семантической функции и формальному
выражению типы языковых единиц. Эти различия определяют внут-
реннюю структуру категории, выделение в ней центральных — про-
тотипических — и периферийных элементов, а также их положение в
этой структуре. Прототипом подлежащего в современном английском
языке является существительное конкретной семантики в общем паде-
же, занимающее в составе предложения начальную синтаксическую
позицию, обозначающее одушевленный объект и выступающее в семан-
тической функции исполнителя действия, агенса. Все другие типы рас-
положены на том или ином удалении от прототипа, дальше или бли-
же к периферии, в зависимости от числа и характера выражаемых ха-
рактеристик, свойственных данной категории. Периферийные эле-
менты образуют переходную зону между категориями подлежащего
и дополнения, обнаруживая характеристики обеих категорий.

Особую роль в синтаксисе предложения играет подлежащее,
выраженное местоимением К, который может быть личным место-
имением (заменителем артефакта), указательным и безличным. Раз-
граничение между двумя последними статусами в некоторых функ-
циях является не всегда отчетливым. Вместе с тем с этим связан во-
прос о разграничении личных и безличных предложений, поэтому
на них необходимо остановиться.

Личные и безличные предложения

как выражение особых категориальных значений подлежащего

Категория личности/безличности является важной содержатель-
ной синтаксической категорией, которая выражает степень выде-
ленности сознанием человека того референта действительности,
ментальный аналог которого (т.е. концепт) формализуется в струк-
туре предложения в функции подлежащего. При таком подходе к
данной категории ее можно рассматривать как градуальную катего-
рию с прототипическим безличным предложением и учитывать ряд
структур, приближающихся к ним, в которых категория личности
реализуется, но в весьма малой степени.

К прототипу, т.е. к собственно безличным предложениям, следу-
ет, очевидно, отнести предложения, описывающие природные, по-
годные, стихийные явления и состояния, которые в сознании челове-
ка не осмысливаются как происходящие по чьей-то воле, а в струк-
турном плане характеризуются наличием формального подлежащего
И. Это подлежащее, таким образом, нереферентно и не соотносимо
ни с каким концептом как информационно-содержательной еди-
ницей сознания. Несмотря на это, его наличие в структуре предло-
жения является обязательным и значимым, так как по нормам анг-
лийского языка оно является маркером категории безличности и
обязательным заполнителем соответствующей синтаксической по-
зиции (т.е. позиции подлежащего)1. Вот почему грамматичными яв-
ляются предложения типа К й ^е((т§ дагк\ К й со1с!~, К о/(еп гатх т
аи(итп, а варианты без формального подлежащего — * й ^еШп§ дагк-,

1 См. также в части «Морфология» раздел «Местоимения» о местоимении К
(с. 139-141).

*й со!д; *О/(еп гатх т аШитп — при всей их осмысленности и семан-
тической достаточности, являются аграмматичными. В этом про-
является принципиальное отличие от русского языка (Становится
холодно. Темнеет и др.)

Снижение прототипичности и перемещение ближе к перифе-
рии имеет место в предложениях типа К 1х роххгЫе..., К (х песеххагу...,
П 1оокх..., в которых внешне присутствует та же структурированность
с И в качестве формального подлежащего:

К18 ппро881Ые Ю еуегуГЫпй.

И18 йап§егои8!о еНзгееап! Шеп ригрозе апй орйпоп.

II18 ро881Ые Гог Ыт !о р1ау !епт8 Неге.

II18 81гап§е Шаг Шеу 1ей Ше сйу.

II18 песеввагу Ша! йе зйоиШ поу/.

Однако в этих предложениях начало типа К(х(трохх(Ые... имеет зна-
чение оценочное™ или модальности, относящихся к последующему
факту или ситуации ((о кпок екегу(к(п%, (о сИхге^агд (кеггригрохе апд орт-
юп, (ка( (кеу 1е/((ке с((у), поэтому местоимение Н в какой-то мере сохра-
няет свое указательное значение, не являясь абсолютно пустым. Кро-
ме того, значение оценочного или модального суждения о чем-то пред-
полагает авторство, хотя и не вербализованное, но логически импли-
цированное самим значением оценочное™ или модальности. Имен-
но поэтому возможно опускание И, обычное в восклицательных пред-
ложениях, в которых авторство выражено уже в интонации:

Ноу/ хуопйегГи! Ша! уои асЫеуей уоиг ёоа1!

Ноу/ Ысе !о зее уои Неге!

Такого рода употребление ограничено только случаями выраже-
ния эмотивной оценочности: К 1х тсе (как.. —> Ноу? шее (как.., но
невозможно в случаях трезвой, логической оценки подобных сле-
дующим: нормативно II (хрохх(Ъ1е (как.., но невозможно *Ноу> рохх(-
Ые (как..', нормативно К (х песеххагу (как.., но невозможно *Ном пе-
сеххагу (как.. .

В ряде случаев авторство оценочности вербализуется в глаголе:
это типично при использовании глаголов, обозначающих физические,
эмоциональные состояния и их умственное восприятие человеком:
К хеетед (о кт (ка( хоте(кт§ ках \угоп&; К 1оокх (о те ах аЬхигдду. Если

1 Следует также отметить, что категория безличности выделяется не только в
формальном нереферентном подлежащем, но и в значении глагола-сказуе-
мого, обозначающего «самостийный» процесс.
обратиться к истории английского языка, в частности к его древнему
периоду, то в письменных памятниках можно обнаружить зафикси-
рованные такие образования как тёИкар, тёр!пк(е)р, тёзёт(е)р («мне
нравится», «мне думается», «мне кажется»). Из данных древнеанг-
лийских форм сохранилась только форма те{Р1пкх как атавизм1.

На периферии, в переходной промежуточной зоне, равноудален-
ной от протипически личных и прототипически безличных пред-
ложений, находятся обобщенно-личные предложения, в которых
субъект неизвестен и в конкретизации которого говорящий не за-
интересован:

ТЬеу зау Ше аиШтп 18 §от§ 1о Ъе у/агт Ш1з уеаг.

Опе сап пеуег Ъе 8иге оГ апуШт^ т Ш18 соипГгу.

Той сап пеуег Ье 1оо 8иге оГ Ше гезиЙз.

Реор1е пеуег арргоуе оГ 8исЬ ас!з.

Еуегуопе у/ап!з 1о Ье Ьарру.

Подлежащие таких предложений характеризуются тем, что их
референциальная область максимально широка, а реестр способов
их выражения, напротив, достаточно узок. Кроме того, важно учи-
тывать тот факт, что данные слова (ркеу, опе, уои, реор1е, еуегуопе)
могут функционировать и как подлежащие личных предложений.
Однако и само местоимение /7 функционально неоднозначно — оно
может быть личным, указательным, безличным, и только в послед-
нем случае оно приближается к формантам, занимающим опреде-
ленную позицию, с ослаблением или потерей референтности2.

Предложения с (кеге в позиции подлежащего

Этот тип предложения вызывает разные противоречивые оцен-
ки и трактовки. Поскольку речь идет о заполнении позиции подле-
жащего, многие авторы считают (кеге подлежащим или заместите-
лем подлежащего — ахиЬх(1(ШеаиЬ]ес(у> концепции Ф.С. Скотта (8сой
е! а1. 1970), или говорят о наличии двух подлежащих (по(юпа1 апс1

1 В дальнейшем их развитие шло по-разному: одни замещаются в современ-
ном языке формально-личными структурами (тёПкар -> 1Ике, тёр!пк(е)р —>
ПШпк); другие преобразуются в безличные предложения (тёзёт(е)р —> Иаеет.ч
(о те).

2 Полная потеря референтности, помимо случаев прототипического статуса И
в собственно-безличных предложениях, реализуется также в функции фор-
мального дополнения: Мау 1(аке /7(ка( (ке скедие й уупшпе ? — Могу ли я счи-
тать, что чек не поддельный?
&гаттаНса1 зиЪ]ес1$ — Ршгк е! а1. 1982). Н. Хомский считает, что ос-
нований для толкования этого слова как подлежащего нет, и назы-
вает его /кеге тзегИоп (Сйотзку 1977). С. Дик вообще отказывается
от использования термина «подлежащее» при решении этого вопро-
са (Э1к 1979). В большинстве грамматик отечественных авторов этот
вопрос вообще не рассматривается.

Специфика этих предложений состоит в том, что позиция под-
лежащего занята не словом, обычно обозначающим субъект, о ко-
тором идет речь, а семантически опустошенным, т.е. нереферент-
ным, формальным элементом 1кегех.

В современном английском языке нереферентность (кеге и его
статус маркера особого типа предложения подтверждается отсутст-
вием его непосредственного вхождения в синтагматику предложения
как знаменательного его члена и увязкой только через глагол (о Ъе со
всем последующим его содержанием. Эта отнесенность к целостному
содержанию отражается в целом ряде признаков. Прежде всего, в воз-
можности употребление (кеге й при наличии в последующей части
существительного во множественном числе, например:

Тйеге’з 8оте реор1е Гб Ике уои 1о тее1.

Тйеге’8 а1\уауз р1еп!у оГ 1Ып§8 го соп81бег.

Тйеге \уаз пеаг1у ййу 1Ьон8аш1 6о\уп а! 1йс Впб§е 11118 айегпооп.

Характерно, что при этом используется стяжение неударной
формы (кеге’з, которая произносится как [Зг].

Другим признаком потери референтности словом (кеге (но с со-
хранением его дейктической природы), которое по происхождению
является наречием, служит возможное наличие в этом же предло-
жении другого наречия места, в частности наречия кеге с противо-'
положным значением или наречия времени, например:

Тйеге хуаз Ызсий 1ей оп 1Ье 1аЫе (обстоятельство места).

Тйеге хуеге 1у/еп1у тшшез 1ей ЪеГоге бтпег (обстоятельство
времени).

Тйеге Наб Ъееп ап ехаттайоп т ^еощарИу а! 8сЬоо1 (обстоя-
тельство места).

Тйеге хуаз по(Ыпё 1ей Ьеге (обстоятельство места).

1 Пеге является «опустошенным» формальным элементом только в рассмат-
риваемом здесь типе предложения (Ткеге (х по(кт^ (о зреак аЬои(). Эта же сло-
воформа функционирует также как наречие места или направленности (/ат
^о(п^(кеге пех1 аиттег), а также используется в идиоматических выражениях
(Пеге зке (х. — А вот и она).
По существу, реальный субъект и предицируемая ему характери-
стика на ментальном уровне осмысления присутствуют — они выра-
жены в последующей части предложения: Ткеге й хоте тоге хоир —>
[Зоте тоге хоир й... /; Ткеге хуах уегу НШе тгк допе 1ка1 пюттр, -> [Уегу
ПШе тгк ках допе 1ка1 тотт^]; Ткеге мл11 Ъе по хкорх 1е/1 ореп а11ка1
Нте —> /Ло хкорх т'Ике ореп ...].

Синтаксическое оформление отношений внутри структуры, как
очевидно, не соответствует обычному оформлению субъектно-преди-
катных отношений в виде значимых подлежащих и сказуемых. В таких
случаях обычно говорят об изоморфизме концептуального и языково-
го структурирования. Однако в данном случае говорить об изоморфизме
вряд ли правомерно, так как речь идет об особом типе предложения с
1кеге в начальной позиции с последующим бытийным глаголом. Пре-
позиция (кеге коммуникативно значима — это маркер, сигнализирую-
щий о последующей информации, причем информации не об отдель-
ном члене предложения, а в целом о наличии или констатации ситуа-
ции, обстоятельств, существования чего-либо, присутствия, свершения
чего-либо. Именно поэтому в английских грамматиках используется
термин ‘ех1х1епда1 дгеге ах хикуесб и ‘ех1х1епда1 хеп1епсё’ как определение
всей структуры. Маркирование экзистенциональности в таких пред-
ложениях отмечают авторы «Теоретической грамматики современно-
го английского языка» (Ивановаидр. 1981:238). Поскольку сообщает-
ся или утверждается существование или наличие чего-то нового для
реципиента, для этих предложений характерно употребление неопре-
деленного артикля перед существительным:

Ткеге 18 а Ъоок оп Ше 1аЫе.

Ткеге 18 ап о1й П1ш оп Юйау.

Ткеге 18 а каку, у/Ыск \уе пзкгоззт^ ои! а1оп§ МШ Ше каТктаТег.

Как видно из примеров, значение экзистенциональности (на-
личие сущности) иногда сочетается с обстоятельственным значени-
ем места или времени.

Устойчивость этой модели с вводящим маркером (кеге подтвер-
ждается возможностью усложнения структуры в информативной
части: в этой части возможны не только существительное + преди-
цируемый член, но и другие структуры с иным наполнением (ме-
стоимения, инфинитивы, герундий). Такого рода случаи следует,
очевидно, трактовать как периферию прототипа:

Ткеге 18 по опе Гог Го Га1к Го.

Ткеге 18 акуаув р1епГу оГ Ш1п^8 Го сошсШе.
Ткеге 18 по 1е11т§ хукаГ Ье’П йо.

Ткеге 18 зотеШйщ ШаГ кеерз ир8еШп§ Ыт.

УУИа!18 Шеге Го йо поху?

Мог йо \уе хуапГ Шеге Го Ье Гоо п§1й а сопГогппГу.

Кроме того, используются и другие глаголы, обычно с измене-
нием значения. Они выражают «не только стабильное существова-
ние, наличие, но и возможность изменения, появления, возникно-
вения» (ЗсЫЪзЪуе 1970). В грамматике Кверка и др. (ОшгкеГа!.1982)
приводятся следующие примеры:

Ткеге гове пеху ргоЫетз Гог 11те соипГгу.

Ткеге ех181 а пшпЪег оГ пеху хуау81о 8ей1е Ше ргоЫет.

Ткеге тау соте а Нте 1о Гог^еГ оГ аП каЫ18 апй [гайшопз.

Ткеге сате а Нте хукеп хуе ипйегзГоос! к.

Ткеге оссиггей а 8иск1еп геуо1ийоп т риккс 1а81е.

Ткеге гетатей 1хуо хуауз оШ.

Еошзе пеейей а!1 Ше ш§8 Шеге хуеге 1о кеер кег хуагт.

В последнем примере Шеге меге используется как придаточные
определительное, т.е. совмещает относительную функцию и функ-
цию выразителя экзистенциональности.

* * *

Таким образом, в английском языке сформировалась особая
модель предложения со значением экзистенциальное™ (констата-
ции, наличия, присутствия, конкретной сущности, ситуации, со-
бытия), которая исторически образовалась на основе предложений
с фронтальной позицией обстоятельственного слова (Шеге, Неге).
Впоследствии Шеге стало выполнять функцию исходного тематиче-
ского элемента, который прогнозирует и за которым следует рема-
тическая часть. Начальная позиция Шеге позволяет сместить, и тем
самым усилить, подчеркнуть «смысловую весомость» той части пред-
ложения, в которой содержится эта основная информация (Лпйга
1965, Есперсен 1958).

Категория сказуемого и его типы

Сказуемое как синтаксическая категория обозначает активный
или пассивный признак того субъекта, который выражен подлежа-
щим. Традиционно типология сказуемого строится преимуществен-
но по формально-структурному принципу. Обычно выделяют по
способу выражения — именное и глагольное сказуемое, а по коли-
честву компонентов — простое и составное.

Простое глагольное сказуемое является наиболее типичным и
наиболее широким по вовлечению разнообразной лексики сказуе-
мым. Кроме того, этому классу слов присуще особое свойство орга-
низующего центра предикации, связанного и взаимодействующего
со многими компонентами предложения. Но самое главное — эти
связи обусловливают вариабельность значения глагольного сказуе-
мого. Последняя связана с интеграцией двух когнитивных про-
странств — глагольного, с одной стороны, и, с другой — концепту-
ального пространства того слов (именного, обстоятельственного и
др.), с которым глагол связан. В результате процессуальный при-
знак не всегда сохраняет свой превалирующий статус, но может ос-
лабевать, и поэтому глагольное сказуемое иногда теряет свою про-
тотипичность и приобретает периферийный характер. Этим вопро-г
сом интересовались многие исследователи, называя это «двойной
референцией» (Кубрякова 1981:9—10), «гибридным пространством»
(Ирисханова 2001) или «композиционностью».

Композиционность обусловливает широкий диапазон не толь-
ко семантической полноценности глагола-сказуемого, но также
коммуникативного и прагматического значения всего предложе-
ния.

Ниже глагольному сказуемому будет уделено должное внимание
в плане формирования его общего и более частных значений.

Простое именное сказуемое, напротив, является очень узким по
передаваемому значению, так как строится по одной модели — пу-
тем опускания связки. Такого рода предложения, как Не —а 1гаИог!\
5Ие, а Ъеаи1у!\ Г'гед, а рпеяН; Не, а досюг!', Уои — а ЬоИгег!', Му Меаз,
оЬ8о1е1е!!! и др. Б.А. Ильиш, который один из первых обратил вни-
мание на эти структуры, не считал эллиптическими, так как добав-
ление связки меняет смысл предложения (Ильиш 1965: 208). Опу-
щение связки и особая интонация, отраженная в пунктуации (тире,
запятая) осмысляются как выражение несовместимости субъекта и
приводимой его характеризации — отсюда появляется модусное зна-
чение недоумения, неверия, возмущения и т.п.. В связи с эмоциональ-
ным восприятием этой несовместимости при использовании таких
сказуемых предложение, как правило, восклицательное.

Поскольку в английском языке инфинитив и герундий являют-
ся номинативными отглагольными формами, возможно также их
использование в функции предикативного члена, например:
Негси1е РойоТ,То з!еер \уЫ1е тигбег 18 соттйТеб!

Му Ьоу, 1пзи1Т а §епТ1етап аТ ту ТаЫе!

Составные сказуемые подразделяются на глагольные, именные и
смешанные. Среди глагольных составных сказуемых выделяются
следующие подтипы:

1. Глагольные фазовые сказуемые с первым элементом, выражаю-
щим начало, протекание, продолжение либо завершение действия,
а также его повторяемость, и вторым элементом, выражающим само
действие:

Не зТоррей Та1к1п§ \уйЬ Ыт.

ТЬе 1а1к керт птпт§.

ХУе Ье^ап То Та1к аЬоиТ оиг р1апз.

Гуе соте То ТЫпк тЬаТ уои аге п^Ы.

ХУе сопТтиес! То 1аи^Ь аТ Ыт.

Не изеб То соте а! зеуеп.

I Ье^ап То 8изресТ Ыт.

ХУе зе! аЬоЫ ргераппё Гог ТЬе ехат.

Не зтапеб тгатт§ т а ГооТЬаП Теат.

Не хуоиШ §гитЫе хуЬепеуег Ье сате То оиг р1асе.

1 \уаз Ье^тЫи^ То Гее1 а 8Тгап§е сЫП... (СЬ. ВгопТе).

2. Глагольные модальные сказуемые с первым элементом, выра-
жающим различные модусные значения — долженствование, жела-
тельность, возможность, необходимость, кажимость и др. (тих1, сап,
сои1д, тау, пи§И1, кауе 1о, Ье 1о, пеес!, баге, хкоиШ, кои 1(1). Помимо мо-
дусного значения, в этих сказуемых с помощью различных форм
инфинитива выражаются временные, видовые и залоговые парамет-
ры передаваемого действия:

Рог аП Ье кпе\у зЬе тфЫ еуеп Ье татей (Р. АЬгаЬатз).

Той ои^Ы То рау Гог й (Г. Са18\уопЬу).

Той соик! Ьауе у/агпсс! те аЬош й ЬеГоге.

Не тизт Ье ТЫпкт^ оГ й аП ТЬе Рте.

3. В составном глагольном сказуемом используются также функ-
торные глаголы, выражающие более конкретное субъективное от-
ношение к действию или намерение его совершить (также называе-
мые аИИисНпа1 уегЪх), такие, какаПетр1, ехрес/, ка1е, кауеа пйпд, коре,
1п(епс1, Ике, т1пс1,р1ап,ргехите, хиррохе, 1гу, ууап1, тхк и др., например:

I ехресТей То теет ТЬет аТ ТЬе рагТу.
Такие сказуемые называют также функторными.

Некоторые авторы (Казыдуб 1991) отмечают, что характерная для
большинства функторных глаголов проспективная ориентирован-
ность в их значении влияет на формирование общего значения пре-
диката. Так, она способствует выражению неудачной попытки или
нереализованносТи последующего действия, когда обозначающий
это действие глагол используется в перфектной форме. В этом слу-
чае проявляется несовместимость значения проспективности, за-
ложенного в лексическом значении глаголов, и завершенности, за-
ложенной в значении перфектной формы. Например: I кауе (пес! (о
до К означает, что сделать это не удалось, а предложение \Уе рктпес!
(о кауе ге(игпес1 Ъе/оге Мопдау значит, что запланированное возвра-
щение не состоялось.

Такого же рода составные сказуемые могут образовываться с пер-
вым функторным глагольным составляющим в пассивной форме:

Не тез Щи^й! Ю р1ау сйе88.

Не тез с1с1ееа!ес11о 1аке раг! ш Ше сопГегепсе.

\Уе теге т81гис1е<11о ас! 81псГ1у мйип Ше геазопаЫе Ьоппбз.

На периферии глагольного составного сказуемого находятся
формы с использованием некоторых связочных именных сочетаний
с модусным или оценочным значением, выражающие мнение, от-
ношение к действию или оценку действия: (о Ъе апхюиз, (о Ъе ар(,(о Ъе
сеПат, (о Ъе Нке1у {ипкке1у), (о Ъе хиге, (о Ъе тШп^, (о Ъе карру и др. Эти
сказуемые строятся по законам обычной синтагматики, т.е. в осно-
ве соединения лежат законы валентности, заложенные в семантике
первого составляющего.

Ко опе 18 \у1Шпё 1о соорегаГе хуйй уои.

Тйе теаШег 18 Нке1у 1о сйап§е.

8йе зеетсй Го Шзйке Ыт а! опсе.

Составное именное сказуемое является наиболее размытым ти-
пом по своим признакам. Обычно оно состоит из связки и имени
существительного, прилагательного или словосочетания. Однако,
список связок в английском языке очень значительный {Ье, д-ою,/ее1,
1оок, хтеН, хоипди др.), кроме того, очень многие полнозначные гла-
голы могут выполнять связующую функцию наряду с номинацией
конкретного воздействия или качественной характеристики. Такую
двойную функцию связочные глаголы выполняют в следующих
предложениях:

Тйе Потегз 8ше11 йеНсюиз.

Не 1шрабеп1.

И 8оипй8 ЬеаиШй!.

И Геек со1й.

Нег егеу еуез кюкей 1ю11ов апй зай... (Е. ОазкеИ).

Во всех рассмотренных выше случаях составного сказуемого ме-
жду составляющими компонентами имеется логически обусловлен-
ная и явно смысловая связь (например, оценка и оцениваемая сущ-
ность). Однако возможны сказуемые, в которых соединяются глаголь-
ные и именные составляющие при отсутствии такой непосредствен-
ной взаимообусловленности. Единственным связывающим момен-
том в этих случаях является общий субъект, например: Зке 1е{( (ке сйу
а уоип§§гг1 апс! геШгпед ап оШ котап (ср. русское предложение Он ку-
рил больной). Такого рода сказуемые трактуются как двойные или как
сказуемые смешанного типа. Правда, в семантическом плане в этих
случаях возможно функциональное переосмысление именной состав-
ляющей . Так, в приводимых примерах составляющие а уоип§§1г1 и ап
о1с! уютап имеют скорее временнбе значение, чем значение качест-
венной характеристики, а сочетание курил больной имплицирует кри-
тическое отношение к факту.

Составное сказуемое может состоять из большего числа со-
ставляющих, отражающих многоаспектность выражаемых харак-
теристик предиката. Важно только наличие смысловой взаимо-
обусловленности между составляющими, глагольными или имен-
ными:

I тепйегей уШу зйе ти81 оп 81апЙ1п§ Шеге, тегсЫпё те, йег
йапс1з Го1йей оп йег Ыаск скезз (Э. Ои Маипег).

А^ат, 1гепе воик! по1 Ье во 1!ке1у 1о оЬ|ес11о 1еаге Еопбоп 1Гйег
Ёгеа1ез1 Гпепй’8ктегтеге ^гуеп Ше_|'оЬ... (1. ОактегШу).

Той тиз! Гее1 ЬеПег р!еазей Шап еуег.

\Уе теге апхюиз 1о Ье§т соорегаШ1§.

Не ои§М 1о 81ор 1огтеп1т§ Й18 теГе а! 1а81.

В английском языке имеется также тип сказуемого, в котором
формально нечленимый предикат относится к разным субъектам,
причем один из субъектов вербализован в предложении, а другой
имплицируется или представлен как некое обобщение. Первая часть
сказуемого ориентирована на невербализованный субъект, хотя со-
гласуется по форме с вербализованным субъектом. Вторая часть
ориентирована на присутствующий субъект, хотя эта отнесенность
никак не отражена в форме. Этот тип сказуемого поэтому трактует-
ся в традиционных грамматиках как особая структура с комплекс-
ным подлежащим (Тке Сотр1ех 8иЬ]ес1), хотя по существу комплекс-
ность выявляется в структуре сказуемого. Поэтому правильнее трак-
товать специфику этой структуры с позиций именно сказуемого,
ориентированного на разные субъекты (а ргесНса1е о/доиЫе ог1еп1а-
Иоп, см. КоЬппа е! а1. 1999). См. также подробный типологический
анализ подобных структур в работе О.Н. Прохоровой (АДД 1995).

В этом типе сказуемого могут сочетаться разные предикатные
составляющие, так как главным функциональным признаком яв-
ляется отражение раздвоенной субъектной ориентированности, а
при отсутствии или обобщенности одного из субъектов его пред-
ставленность может быть реализована как сопровождающий пре-
дикатный признак — мнение, высказывание, оценка, убеждение и др.
Соответственно используются глаголы перцептивной деятельности
(лее, кеаг,/ее1, \уа1ск), глаголы речи (хау, бес1аге, героП, гитоиг), глаго-
лы ментальной деятельности (ЪеНеуе, сопхгбег, ехрес1, /иге! ои1, кноы,
теап, ргехите, ге%агс1, хиррохе), глаголы оценки или констатации фак-
та, ситуации (арреаг, скапсе,ргоче, 1ит ои{, хеет). Все глаголы, кроме
последней группы, используются в форме пассива, чтобы исклю-
чить возможность осмысления связи между субъектом действия и
первым предикатным составляющим. В последней группе — глаго-
лов оценки, констатации факта или ситуации — преобладают непе-
реходные глаголы, т.е. у них отсутствует форма пассива. Ее и не мо-
жет быть у глаголов, лексическое значение которых (оценка, кон-
статация ситуации) уже имплицирует наличие другого субъекта, от
которого исходит эта оценка или констатация. Поэтому их основ-
ная коммуникативная функция — выражение эвиденциальности, т.е.
указание на источник информации, достаточно размытый в боль-
шинстве случаев такого его выражения.

Приведем примеры с использованием глаголов речи, перцептив-
ной и ментальной деятельности:

Не 18 8а1й 1о квоту тапу кшииа^сх.

Тке Ьоу \уа§ Гоипй 81еерт§ а! коте.

Тке 1гат 18 героНей 1о кауе 1еЙ.

Не 18 кпотуп 1о Ье а§ат8С тпоуа(юп8.

Ко опе 18 8ирро8ей 1о Ьате еуег §ие88ей о! й.

Тке бое туах Ьеагй 1о Ьагк 1ке уЛю1е пфк!.

Ткеу ууеге Ьеагй 1о Ье циагге1т§.

Тке 1ас1у ууав 8ееп 1о 1еауе Ше коше.
Глаголы последней группы выражают восприятие или оценку
фактов либо ситуации как объективной данности. Например:

Не сЬапсей 1о Ье ш Ше рагк хуйеп I Ьаррепей 1о йгор Шеге.

АПШетепш Нет сйск кеетескоайпйгейегапбетуте (Е. ВгоШе).

Во уои Ьарреп 1о гететЬег Ше ба1е оп у/Ысй у/е Пгй те1 Ьег?

Тке спте $еетв 1о Ьауе Ьееп соттШей 1а1е т Ше еуепт§...

(С. Ооу1е)

ТИеу веет 1о Ьауе кшжп оГй Гог а 1оп§ Шпе.

Таким образом, многокомпонентность сказуемого, дискретная
представленность в нем различных характеристик позволяют ему
выразить целый ряд признаков и отразить соотношение между ними
на уровне самого сказуемого, а также расширить роль предиката в
формировании обшего смысла предложения.

Модификации такого рода, однако, дают лишь фрагментарное и
достаточно одностороннее представление о данной синтаксической
категории, практически не затрагивая ее содержательного аспекта и
принципов формирования, а также не учитывая ее основной функ-
ции — выражать совместно с подлежащим предикативность, т.е. связь
языковой единицы — предложения—с окружающим миром. Эта связь
проявляется в выделении, обозначении и характеристике конкрет-
ного события в физическом или идеальном мире человека. Данная
функция, прежде всего, характерна для глагола, лексическое значе-
ние которого предполагает обозначение того или иного события и
его предполагаемых участников (см. выше о глагольных валентно-
стях). Это делает глагол основным носителем предикативного при-
знака и центром синтаксических связей в предложении, а также обу-
словливает его ведущую роль как средства выражения сказуемого.

Вместе с тем, использование других средств и наличие опреде-
ленных сходств и различий между ними, равно как и различий между
самими глаголами, которые связаны с их семантикой, заставляют
предположить, что в структуре синтаксической категории сказуемо-
го выделяются, с одной стороны, более центральные, а с другой —
более периферийные элементы. Следовательно, напрашивается вы-
вод о том, что данная категория также характеризуется многоаспект-
ностью и обнаруживает прототипический принцип организации.

Акциональное глагольное сказуемое

Принимая во внимание все сказанное выше о глаголе, следует
также предположить, что прототипическое ядро рассматриваемой
категории образует глагольное сказуемое, выраженное личной фор-
мой глагола, который обозначает физическое действие одушевлен-
ного субъекта, направленное на создание или преобразование оп-
ределенного объекта, т.е. акциональное глагольное сказуемое, напри-
мер:

Лапе сапей а Соу ОШ оГ Ше ргесе оГ \уоой.

Магу трей Иге Пп§сгрппсз оГГНге гуа11.

Тйе Ъеауегз ЬиПС а баги асгозз оиг зСгеапг апй Поойей рай оГоиг
1апй.

8йе Сурей Нге загпе зепсепсе ещйс Нпгез (А. С1агке).

Не ггаз (1П!п§ ё1а58ез Ггот Нге уеПогу ЬоН1е оГЗГге^а (М. Рихо).

I зСгеСсйей ту уоке зо Нгеу сои1й йеаг ту апзгуег (Н. КоЬЫпз).

8йе 1тазШу йпей 1гег еуез Го зее гуйаС гуаз сотт§ (Ь. СаггоИ).

Данный тип сказуемого характеризуется синтаксической связью
с прототипическими субъектами и объектами, реализуя ориенти-
рованные на субъект признаки активности, волитивности и контро-
лируемости, а также ориентированный на объект признак результа-
тивного воздействия.

Центральный, прототипический характер того или иного типа
сказуемого зависит, прежде всего, от полноты отображения знаний
о событии, т.е. от полноты представления его когнитивной модели,
или модели знаний о событии. Эта модель включает в себя знание о
субъекте — источнике события и его объекте, орудии, средстве, спо-
собе и условиях осуществления события, а также о его возможной
оценке со стороны наблюдателя и т.п. На уровне языковой семан-
тики эти знания репрезентируются, в первую очередь, валентностя-
ми глагола. Чем больше валентностных характеристик у того или
иного конкретного глагола, тем шире его возможности передавать
знания о событии на соответствующем языке в полном объеме. Ак-
циональное глагольное сказуемое, в частности, реализует наиболь-
ший набор обязательных и факультативных семантических валент-
ностей, определяя, таким образом, отражение в структуре предло-
жения не только субъекта и объекта действия, но и орудия, средст-
ва, места, времени, способа, степени, цели его осуществления, а
также возможного адресата и т.д., например:

8йе ... саи§Ы пр Ьег 1ей ГооС ш Ьег 1ей 1гапс1, апй 1горрей С\уо ог
Шгее Нпгез (й. ЗаПп^ег).

Васк т Нге 1айогаСогу, йе сагейгПу апопйей Ше пей' тоизе ууйй
СоЬассо Саг (I. 8йа\у).
1п по Шпе зке Иаё с1еаге<1 Ше (аЫе оГреррег апд зак апд тиз!агд
(С. Сгеепе).

Тйеу зргауед Ше епету таШ Ьи11е(з.

8йе Шок Ше Ьоок Ггот Ыт апд ри! и оп Ше сопуеПед 1аЫе
(XV. Раи1кпег).

Зотеопе птоуед а скак Гог Едуйпа (А. НаПеу).

Степень репрезентации когнитивной модели события в струк-
туре предложения непосредственно проявляется также в полноте
набора грамматических категорий. В современном английском
языке грамматические категории глагола весьма неоднородны в
плане языковой онтологии, поскольку они реализуют различные
уровни грамматической семантики. Выделение этих уровней обыч-
но связано с понятиями глагольности, сказуемости и предикатив-
ности и обусловлено самой внутренне неоднородной сущностью
глагола какязыковой единицы, объединяющей в себе единицу лек-
сики (лексему) и пропозициональную функцию — предикат, а так-
же ведущей ролью последнего в организации предложения-выска-
зывания (см. выше). Одни грамматические категории (время, лицо
и наклонение) преимущественно связаны с выражением предика-
тивности как признака всего предложения-высказывания. Другие
(число, аспект, залог) связаны с выражением сказуемости, т.е. субъ-
ектно-предикатного отношения как смыслового ядра предложе-
ния. Третьи (лексико-грамматические классы, или разряды глаго-
ла) реализуют глагольность, т.е. собственно глагольные характе-
ристики, отражающие внутренние, денотативные признаки собы-
тий (действия, процессы, свойства, состояния, отношения). Все
эти категории различаются степенью охвата глагольных лексем,
регулярностью использования формальных средств для их выра-
жения, своим формально-грамматическим статусом (явные или
скрытые) и, соответственно, уровнем реализации (парадигматика
или синтагматика).

Очевидно, что те грамматические категории, которые обеспе-
чивают реализацию предикативной функции (время, лицо и накло-
нение), должны иметь глобальный, всеохватывающий характер, ре-
гулярное формальное выражение, системно-парадигматический
уровень реализации и, следовательно, формально-грамматический
(морфологический) статус. Специфика английского языка, одна-
ко, заключается в том, что только категории времени (не видовре-
менные формы) и наклонения, характеризующие все событие в
целом, отвечают, в определенной степени, данным параметрам
•V

(х<>| я используемые ими формы также обнаруживают в некоторых
случаях псоппозитивность по отношению друг к другу и опреде-
ленную полифункциональность). Категория же лица, характери-
зующая действие по его агенсу, практически полностью утратила в
современном английском языке свой морфологический статус,
сохранив единственную (но тоже многозначную) форму — показа-
тель 3-го л. ед. ч. наст. вр. ~(е)з. Выражение других значений этой
категории осуществляется на уровне синтаксиса с помощью соот-
ветствующих местоимений в роли подлежащего.

Всеохватывающий характер данных категорий обусловлен уни-
версальностью задаваемых параметров и, следовательно, их неза-
висимостью по отношению к семантике самих глагольных лексем.
Поэтому все типы сказуемых без исключения не могут не переда-
вать данных грамматических значений, включая именные сказуе-
мые (Зке гз а (еаскег, Ткеу аге (еаскегз\ Зке маз а (еаскег, Зке Ье а
(еаскег, Зке уюиМ Паче Ьееп а ^оос! (еаскег ит.п.). Напротив, этого нель-
зя сказать о категориях аспекта и залога, которые в этом смысле от-
личаются определенной избирательностью и могут быть представ-
лены у глаголов только строго определенных классов или разрядов
(в некоторой степени это относится и к категории числа, выбор зна-
чения которой у отдельных глаголов определяется количественной
характеристикой агенса, объекта действия или самого действия: ТИеу
аззетЫе (п (ке §агс!еп; Тке роПсе сНзрегзес! (ке сгоучс!, но невозможно:
*Не аззетЫез т (кеуагдеп', *Тке сгоуи! сНзрегзес! (ке роНсетап).

Грамматическое выражение аспектуальных и залоговых значе-
ний, отражающих соответственно фазовую и субъектно-объектную
характеристики событий, непосредственно связано с дифференциа-
цией глагольных лексем по лексико-грамматическим классам. Эта
дифференциация в свою очередь отражает определенную характе-
ристику события по его субъекту (акциональные и неакциональные
глаголы) и по отношению к объекту (направленные и ненаправлен-
ные глаголы). В частности, использование аспектуальных форм Соп-
Ппиоиз (прогрессив), пассивной и возвратной залоговых форм в со-
временном английском языке, как правило, ограничивается сфе-
рой акциональных глаголов1.

Таким образом, формально-грамматические (морфологические)
и лексико-грамматические характеристики глагола во многих случа-

ем. в «Морфологии» разделы «Видовременные формы Сопппиоиз» (с. 83),
«Активный и пассивный залог» (с. 94) и «Возвратный залог» (с. 100).
ях тесно взаимосвязаны, и то или иное (акциональное или неакпио-
иальное, направленное или ненаправленное ит.д.) осмысление гла-
гола определяет, в конечном итоге, его грамматическое оформление
и использование в предложении-высказывании. Иными словами,
реализация предикативности во многом определяется сказуемостью,
и (в случае глагольного сказуемого) обе эти характеристики опреде-
ляются глагольностью. Эта взаимообусловленность глагольных ка-
тегорий, раскрывающая важный аспект взаимодействия различных
уровней значений в процессе построения высказывания, приобрета-
ет особую методологическую значимость для изучения содержания и
принципов формирования синтаксических категорий. Она во мно-
гом объясняет существующие различия между элементами категорий,
11аличие центра (прототипа) и периферии в пределах самой катего-
рии и переходных зон между соседними категориями.

С этой точки зрения прототипический характер английского ак-
ционального глагольного сказуемого проявляется в том, что оно спо-
собно выражать практически все грамматические категории: лица,
времени, наклонения, числа, залога, аспектуальности, например:

Гт айуауз 8Ггокт§ ГЬе Ьгшез апб ргеГепб1п§ I боге ироп Шет

(А. СЬпзГге).

\Уе зЬоок Ьапйз У1§огоиз1у апб Ье ууепГ оГГ.

ТЬеу упП Ье асГгуе1у 8еагсЫп§ Гог из т огбег Го кП1 из (В. Ргапсгз).

8Ье Ьаз соуегсй (Ье ЬаЬу \уЬЬ а ЫапкеГ.

Аппге УШагз Ьай Ьееп 8токт§ гЫп Ьгоууп сфагз. Со1бепЬегё Ьай
Ьееп еайпё тбШезйоп ГаЫеГз (Э. Ргапсгз).

Впп§ уоиг баи§ЬГег Логуегз апб а Ьох об сапбу, \уЬеп уои §о У13(Г
Ьег т (Ье Ьо8рпа1 (М. Риго).

1ГI Ьайп’Г уп((еп гЫз 1еГГег, еуегуГЫп§ шш1й Ьауе Ьееп ййГегепГ.

I зтогйй Ьауе Ьееп азкей Го тоуе оп (Э. Ргапс(з).

Соответственно, акциональное глагольное сказуемое как про-
тотип рассматриваемой синтаксической категории может быть пред-
ставлено всеми структурными типами составного глагольного ска-
зуемого: и фазовым, и модальным, и смешанным:

Не 8(оррей уупйпё (Ье 1е((ег апб Тоокеб ир.

Не Ье§ап Го §а(Ьег (Ье р1аГе8 апб §1аз8ез (о§е(Ьег апб риГ Шет оп

Ше Ггау (\У.8. Маи^Ьат).

I сегТатГу ои§ЬГ поГ Го Ье заут§ гЫз Го уои (Э. Ргапс18).

Не11 пеейп’Г Ьауе \уогкеб.
ЛУе аге ко 1а!е, I йагепЧ 1оок а! ту \уа!сЬ.

I кай 1о Ьйе ту Пр 1о ргеуеп! тукеИГгот сгут§.

Уои сап к!аг( йот§ ууйа! уои тап! Шеп.

Непосредственно к прототипу примыкают сказуемые, выражен-
ные глаголами мыслительной и речевой деятельности: с!геат, 1теп1,
1еат, тетоп^е, зау, зреак, 1е11 и т.п. Однако их использование в каче-
стве прототипического сказуемого возможно только в сочетании с
подлежащим — одушевленным субъектом. При этом ментальные
глаголы в сочетании с определенными типами объектов могут об-
разовывать различные переходные зоны, формируя тот или иной
тип сказуемого. Так, в том случае, когда сказуемое, выраженное мен-
тальным глаголом, имеет дополнение, представленное существи-
тельным абстрактной или событийной семантики, оборотами с не-
личной формой глагола или придаточным предложением типа Зап
Р1ес1го теп 1еагпей 1о Ье я1еп1 (Б. 6и1егзоп), они попадают в переход-
ную зону между акциональными и статальными сказуемыми (см.
ниже о статальном сказуемом). Аналогично: 1к1пко/зт1к/зтЬ — Мпк
1ка1 зт1к/8тЬ...;/ее1 яп1к. — /ее11ка1зийк/зтЬ... и т.д.

Также примыкают к прототипу сказуемые, выраженные глаго-
лами движения и глаголами ненаправленного действия типа&о, дерагЧ,
пзе, зреак и т.п. Они отличаются от прототипического сказуемого
только отсутствием объектно-ориентированной характеристики:

I боп’1 кее \уйу ууе Ьауе 1о ?»о ко Гаг (О. Ргапсхк).

ЗотеНтек 1Иеу сате апй уусп! улШош йауте те! СаТкЬу а! аП
(Е8. Рй/§ега1сГ).

Роигту1е Ьай а1геас!у йераг!ей \уйеп йоге! Та1е сйзсоуегес! Ша( а
с1оиЫе бесербоп Ьай Ьееп регре!га!ей (А. Век(ег).

81гпоп крокс Пгз1.

Оп а кис1с!еп а соск сгем' (У/.8. Маи^йат).

Ап о\у1 Ьоо1ей, §1ои!у, с1е11Ьега!е1у (I. Мигбосй).

Соответственно, такого рода сказуемые не употребляются в фор-
ме пассивного залога.

В этом же качестве могут выступать и глаголы направленного дви-
жения или действия типа еп1ег, соок, с1ппк, еа1, геас1, ут1е и т.п., в се-
мантике которых содержится указание на объект определенного вида
и которым свойственно в силу этого безобъектное употребление, а
также глаголы двойного, переходно-непереходного статуса типа зкф,
зНг, з1ге1ск и т.п.:
Тке коизекеерег еп4егей \уйк а 1атр, \ук1ск зке зе1 оп а §1апс1
(В. Ьахугепсе).

Не йгапк каыйу апд Шеп Ье§ап Ю расе а§ат ([. Мигдоск).

Аптека, уои’ге пог 1184епт§ (I. 81опе).

Не \уго4е 1азГ СпкГтаз, ЬиГ I Ьауеп’4 Ьеагй Ггот Ыт 8тсе.

Не зтокей ипй! Н хуэк Пте Гог Ыт Го дгекз (М. Риго).

Тот йгоуе §1оху1у ипШ хуе хуеге Ьеуопд Гке Ьепд (Е8. Ейгёега1д).

184и<Ней (Гог) Гкгее уеагз т Ьопдоп.

Ткеу хуахей хукеп I Гоок оГГ (В. ЕгапЫз).

I ЛшзЬей ту ЬгеакГазГ, Ьа4Ьей, зЬахей, апд йгеззей (В. Егапсгз).

А1 ху'ткей гакЫЫу аг Гке §1г1 (1 8ГегпЬеск).

Не зЫЙей т Ык кеаГ, хутсте (С. ЕгапсЫ).

“8оггу, уои дгдп’г хут.” ТкаГ хуак Гог Гке ёо1Г Гоитатепг. 8ке

Ьай 1084 т Гке Гта1з Гке хуеек ЬеГоге (Е Ейг^егаШ).

Безобъектное осмысление данного типа сказуемых также исклю-
чает их использование в пассивной залоговой форме.

Прототипическое ядро рассматриваемой категории включает и
сказуемые, представленные глаголами мгновенного непроизвольного
действия типа Ъитр, дгор, зкиМег, тпсе и т.п. и ненаправленного дви-
жения типа кор, разз, гоИ, мау, умапдег и т.п., которые не реализуют
признаков волитивности и контролируемости, но характеризуются
признаком энергетической активности:

Не Ьитрей гпГо а скан апд йгоррей кгз сфаг.

АзцЫггеПюррей Нке Ьгохуп Гиг/Ыохуп ЬуШехутд(К. ВгадЬигу).

Еске18 зхуауей оп Гке раддед зеаГ, Ы§ Гасе ра1е, Ыз )аху зШТ

(К. ВгадЬигу).

АГ Гке сотег оГ Сгозуепог 8диаге апд 8оиГк Аид1еу 8ГгееГ, а тап
ра88ей Ыт т гке гЫз1 (О. \М1де).

При этом глаголы мгновенного действия, естественно, не име-
ют форм Сопйпиоиз (*/Л? й с1горр1п& кт с/^аг пом>), а глаголы нена-
правленного движения — форм пассивного залога. Кроме этого, гла-
голы мгновенного непроизвольного действия ограничены в своем
использовании в форме составного глагольного сказуемого при обо-
значении однократного действия (*//е Ъе&ап /о Ьитр 1п1о а скат, ср.:
Не Ье^ап Ьшпртр, т1о скатх, где передается значение многократной
повторяемости действия).

К числу прототипических следует также отнести и каузативно-ак-
циональное глагольное сказуемое. В отличие от собственно акциональ-
ных глаголов, называющих конкретное действие и, соответственно,
реализующих признак энергетической активности, данные глаголы
конкретных действий не называют, а лишь выражают принуждение (по-
средством осуществления каких-либо физических или вербальных дей-
ствий, не представленных в предложении) к выполнению другого дейст-
вия. Данная функциональная характеристика обозначена как признак
каузативности. Реализация этого признака обеспечивается синтакси-
ческой связью с прототипическим субъектом и активным объектом,
способным самостоятельно выполнять требуемое действие или менять
свое состояние под воздействием субъекта-каузатора, например:

8йе Гогсей Кау Со еаС коте Ьгеай апй ейееке (М. Рихо).

Не огйегей те го ГеСсй Ше Ьоокк.

I иг§ей Ыт Со Таке а уеаг оГГ То зСийу йгатоп^.

В современном английском языке выделяется лишь небольшая
группа глаголов, исходно выражающих собственно каузативные зна-
чения: саиве, соегсе, сотре1,/огсе, йаге, таке, 1е1, огдег, иг^е и т.п. Од-
нако на функциональном уровне она значительно расширяется за
счет других глаголов, получающих каузативное осмысление в соот-
ветствующих условиях. Это, в первую очередь, характерно для гла-
голов широкой семантики типа: Ьпп^, дте, 1еа\ е, ри1, гип, 1аке и т.п.,
в значении которых содержится общий компонент «перемещение
объекта». Метафоризация этого компонента и лежит в основе кау-
зативного осмысления данных глаголов: «перемещение одушевлен-
ного объекта» —> «изменение его состояния». Аналогичное осмыс-
ление могут получать и другие глаголы, реализуя данный компонент
в определенных синтаксических условиях. Например:

Апп кшПей Тот тСо таггуте Ьег.

8йе 1а1кей те тСо Сакт» а хуеек’к йоййау.

Тйей18С1щщ18Йей Вике...йе1ийек йегтСо СйткСп^ СйаС йег ЬгоСйег

18 с1еас1, апй кеерз йег сгут§ йег сотр1атСк т Ше зСгееС, т
огйег СйаС йе тау р!ау а §ате оГ са! апй тоизе хуйй Ше улскей
йерШу (АУ. Ка1ефй).

I пй§1й кате керЛ уои хуайт^ (V. Ной).

БопЧ 1еате йег \уайт§ оиСмйе т Ше гат.

11’8 по! Гаи Ло тип а ейар т Гог а 1оЛ оГ СгоиЫе (А. Сйп8йе).

Тои’П йпуе те тай Со ту хуйз’ епй.

Лапе гепйегей еуегуйойу 8реесй1е88.

Ма гизЬей Шет йгеззей, гизйей ЬгеакГазС тСоШет (Л. 81етЬеск).

Той сап’С Ьпп§ уоигзеДСо Се11 те Ше СгиШ? (АУ.8. МащШагп).
8иддеп1у кйе йеагд а герой апд Шеп Ше коипд оГа ГаП. И ЬгоидЫ
йег Ш йег Гее! уу!Ш а Шпек оГсНмпау (У/,8. МащШат).

В этом случае глагол может в той или иной мере сохранять свое
исходное лексическое значение и, следовательно, свою агентивную
валентность, приобретая дополнительно каузативную характеристи-
ку. В отличие от собственно каузативных глаголов, выступающих в
структурной форме простого глагольного сказуемого (это можно
проверить с помощью вопроса: д1длйе/огсе Ыт 1о до?), функ-

। щональные каузативы приобретают статус компонентов составных
глагольных сказуемых + объектный предикативный член (поэтому
невозможно *УУка1 д1дзке зтНе Ыт (о до?), совмещая функции обо-
значения исходного события (зтйё), события собственно каузации
и результирующего события (до).

Некоторые глаголы широкой семантики: кауе, таке — в силу
их регулярного использования в каузативной функции, утрачивают
свое конкретное лексическое значение и приобретают в подобных
структурах грамматическую функцию выражения каузации. Это дает
основание для выделения отдельного структурно-семантического
типа сказуемого — составного каузативного глагольного сказуемого
(аналогично можно выделить и составное казуативное сказуемое
смешанного — глагольно-именного — типа: Тои’П дте те тад. дане
гепдегед еуегуЬоду зреесЫезз). Например:

Ьоок, ГП §е1 уоиг рПо! <о ГеШЬ уои «оте иЫкку (Б. Ргапсзз).

Тйеп I йег !о Ие1р те т йпдт§ а питЬег т Ше 1е1ерйопе
дпесШгу (А. Сйпзйе).

I зуопдег 1Г й’<1 Ье Шо тисй ШоиЫе 1о кауе Ше ЬиНег «епд Шет оп
(Р.8. РПхёегаШ).

Той сап’1 Нахе а $окНег вауе уои а р!асе (Е. Нетш§у/ау).

I §ауе Шет топеу Гог р1аШогт Нске!8 апд Над Шет Шке ту
Ьа§§а§е (Е. Нетт§зуау).

Му Оод, \уйу сап’11 таке уои ипйегйапй (XV. 8. Маи^йат).

I ат азуГиПу зоггу Ша11 Ьауе тайе уои зуа§1е ап езешп§ (О. XVI 1де).

I Шок Ыт тШ Ше тияс гост апд тайе Ыт 8Й йоззп (Р.8. Рйх-
§ега1д).

В функции каузативно-акционального сказуемого могут быть
также использованы поликатегориальные глаголы, способные пе-
редавать и «чисто» акциональные и каузативно-акциональные зна-
чения благодаря тому, что в их семантике обнаруживается элемент
каузации. Соответственно, их часто называют лексическими кауза-
тивами. Это, в основном, глаголы движения (Ьоипсе, с1п/1, с1гор,/1оа1,
/1у, гип, то\>е, гасе, гегоШе, го11, 8тп§, Шт и т.п.) и изменения состоя-
ния (синапсе, аИег, Ьепд, Ьгеак, кит, скапуе, сгаск, сга8к, дтде, скгат,
ехрапд, ехр1ос!е, /III, /ок!, %го\м, кеа1, 1упИе, Пук), те/1, 8тк, 8оак, 8рН(,
81ге1ск, 1еаг, Гт8(, тпди т.п.). С одной стороны, данные глаголы, как
и собственно акциональные, могут выражать конкретное действие
агенса, а с другой — они могут имплицировать совершение опреде-
ленного действия объектом или изменение им своего состояния в
результате каких-либо действий со стороны субъекта. В последнем
случае эти глаголы одновременно выражают (с той или иной степе-
нью дискретности) два события: событие самой каузации и каузи-
руемое событие1. Это находит свое отражение в словарных дефини-
циях данных глаголов, например: Ьоипсе — (саизе (о) 8рпп§ ог/итр
каск\ Зке м>а8 Ьоипстр а ка1к, А гиЬЬег Ьа11 Ьоипсе8 меН (А.З. Нотку), а
также в их функционировании. Сравните следующие предложения,
в которых и реальный источник (субъект-каузатор) и косвенный
источник (субъект-агенс или субъект-пациенс) представлены в од-
ном и том же предложении и объединены субъектно-предикатно-
объектным отношением:

ТЬе Е)оп иа1ке<1 №гоппе ир апб д<жп Ше гоот, Ыз Напе! оп Ше
Ьакег’з зйоиШег (М. Риго).

8Ье на1кс11 те Ьаск Шхуагдз Ше зШпск (В. Егапс1з).

Не на1ке(1 Ыз Ьогзе ир Ше Ы11.

Му тоШег типе Ьег о\уп саг.

8Ье гиптп§ Ног \уа!ег тШ Ше ШЬ.

СоНп Коззза)с1, “1ГуоигЬогзе сои^Ьз, с!оп’1 гасе Ь.” (В. Егапстз).

• Если в предложениях типа Моп1ау ую1кес! (ктж!/) данные глаголы
выражают собственно акциональное значение, то в приведенных при-
мерах те же глаголы передают значение каузации одноименных собы-
тий, имплицируя связь каузатора с реальным источником события по-
средством прямопереходной конструкции: Не У.:а1кес1 к18 копе = Не
саизес/ к1$ копе (о \\>а1к. Реализация каузативных значений в вышена-
званных случаях становится очевидной при сопоставлении следующих

1 В данном случае каузативность понимается более узко, чем, например, в ра-
боте Т. Гивона (О1у6п 1975) и некоторых других, в том смысле, что обяза-
тельно предполагает в качестве характерного свойства одушевленного или
неодушевленного объекта каузации его способность к совершению опреде-
ленного действия или к изменению своего состояния: Пе ке сап тек, но
*Тке теа1 сап си1.
двух предложений: Ооп’1 гасеуоиг еп%те. — Боп’11е1уоиг еп&пе гасе
(Л.8. Нотку), где значение каузации выражается эксплицитно — гла-
। олом 1е1. Об этом же свидетельствуют и два разных употребления од-
1 юго глагола в рамках одного и того же контекста: Не ех(гас1ес1§геа1 Иар-
ртезз/гот здиеккт&кег, апс! зке здие1скес1 еазИу 1кезе с!ауз (/. Ьопдоп), где
глагол здиекк выражает и каузацию изменения состояния объекта и
само это изменение как характерное свойство объекта.

Основное отличие собственно акциональных и каузативно-ак-
। тональных сказуемых обусловлено реализацией субъектно-ориен-
гированных признаков энергетической активности или каузатив-
ное™ соответственно. Каузативно-акциональные сказуемые, в ча-
стности, предполагают наличие субъекта, который лишь каузирует
каким-либо образом исполнение названного действия, но сам его
исполнителем не является (Зокп гасес!1кееп%1пе пе означает ТоЛи гасес1
к'ипзеЦ). Это обусловливает необходимость реализации другого про-
тотипического признака данного типа сказуемых — активность объ-
екта, т.е. наличие объекта, способного менять свое состояние или
осуществлять названное действие.

В функции такого объекта может выступать название практиче-
ски любой субстанции, которая обнаруживает свойство менять свое
состояние или местоположение обозначенным глаголом образом.
Это могут быть:

1. Имена собственные, личные местоимения, названия лиц,
предметов и т.п., выступающие обычно в роли прототипического
субъекта (см. типы подлежащего), например:

Тйеу тагсНеб Ше рп$опег$.

ОопЧ \саке Ше ЬаЬу.

Уои’уе §о1 по п^Ы 1о 81агуе реор!е (5. 81етЬеск).

Уои’уе сйап^ес! те сотр1е1е1у (А. ВеМег).

2. Названия различных орудий, инструментов, машин:

8Ие \уаз \уогк1п§ Ше ШеаШе оГйег 8е\уш§-тас1ппе.

Не 81айеб Ше саг, Шгпеб й, апб гоПеб еепНу айеаб (В. РгапФв).

\Уе зйэрреб Ше Ьи§ апб §о1 оГГ.

I го11еб Ше мт§8 [оГ11зе р1апе] т вакйе апб ве1 соигее Гог Виск1щфат
(Б. Ргапс18).

3. Названия статичных предметов, меняющих свое состояние
или местоположение в результате внешнего воздействия:
А 81цг1Н ЬгеаШ оГтопд 8Йггед Ше зПеп1 йиз! (К. ВгадЬигу).

I дгорред Ше по1е оп Ше 1аЫе апд сгоззед Ше гоот Ш Ше Ге 1е -
рЬопе (Н. КоЬЫпз).

ТЬе айетооп зип \уаз теИт^ Ше рПез оГ П1Шу зпом (ТЬ. НегНЬу).

ТИеу Лоа1ед 1о§з дозуп Ше пуег.

Возможность активного или псевдоактивного осмысления дан-
ных объектов ((Не рпхопегз тагскед, (ке саг $1аПес1, (ке по(е с!горрес1 и
т.п.) свидетельствует о реализации акционального признака резуль-
тативного воздействия на объект. Непременным условием при этом
является также наличие активной субстанции в роли субъекта-кауза-
тора. При субъекте-каузаторе, обозначающем инактивную субстан-
цию (включая абстрактные понятия и события), используется дру-
гой тип сказуемого — каузативно-неакционалыюе (релятивное) сказуе-
мое, которое выражает релятивные каузативные значения, например:

ТЬе тогтпё И^Ы моке Ьег, роипп^ ШгоиеЬ Ше ипсипатед е1азз
(О. Сгеепе).

В качестве прототипической конструкции, обеспечивающей
реализацию каузативного отношения между субъектом и объектом,
выступает переходная конструкция. Однако, в отличие от собствен-
но акциональной переходной конструкции, каузативная конструк-
ция имеет достаточно «жесткий» характер и, соответственно, глаго-
лы, выступающие в роли каузативно-акционального сказуемого,
обнаруживают фиксированные синтаксические валентности.

Типичной характеристикой лексических каузативов в функции
каузативно-акционального сказуемого, в отличие от собственно ак-
циональных глаголов, является возможность их использования в
декаузативных конструкциях для выражения процессуального зна-
чения, ср.:

Ыз уоюе запк / Не запк Ыз токе 1о а зуЫзрег.

Втпег 18 геаду апд 11’11 зроП 1Г уои доп’Г соте зН'афЫ аууау.

Ыегуз оГ Ше \уеек зргеад цшск1у.

А рапе Ьгеакв апд Га1к дшеду тШ Ше гоот (В. Шогеу).

Но не со всеми глаголами, например:

*ТЬе Гепсе Ьй; *ТЬе Ьоизе ЬшЙ; *ТЬе ГаЫе с1еагей.

Несколько дальше от прототипа отстоят сказуемые, выраженные
процессуальными глаголами, а также глаголами, способными переда-
вать процессуальное значение функционально, например:
Теагз теге гишшщ скжп Ше 81с1е оГкег Расе.

А по!е оГ гезо1иНоп егйегейШе Ызкор’в уоюе.

Тке пуег Ггоге зоИс! (В. Ьеу1п).

Нет еуез зис1деп1у орепей улс1е (О. Ртапсй).

Н18 сир гаШей т Тке заисег аз ке ккес! к ир (В. ЗТогеу).

Тке зшпо Й181п(е§га1ей сотр1е1е1у (I. 81опе).

А Гте геб с1из! зргауей оиТ Ггот Тке ес^е оГТке зауу.
Тке сопТгасТ зкррей Ггот ту Пп^егз (Н. КоЬЬтз).

... Н18 уо1се Шей амау цшск1у (А. С1агке).

К данному типу относятся, в основном, сказуемые, представ-
ленные глаголами изменения состояния во всем их многообразии,
включая глаголы движения и перемещения (аккапсе, арреаг,/кт,япк,
чНр, надге и т.п.), изменения физического состояния объекта, {Ъепд,
Ьгеак, Ьигп, сгаск, сгазк, ску,/ас1е, тек, зрШ, 1еаг, \уппк1е и т.п.), «кули-
нарные» глаголы {Ьаке, ЬоИ, соок, соо!,/гу, кеа!, гоаз!, з1еат, з1ем> и
т.п.), глаголы общего изменения состояния (а§е, сканце, с1ове, еахе,
ехрапк, етр1у,/Ш,/оШ,у,апу, тсгеазе, паггомг, ореп, уагу и т.п.}, а также
глаголы, обозначающие природные и стихийные процессы (кп&к,
ехр1о<1е,/гееъе, гат, зкте, 5пок, ууккег и т.п.) и процессы, связанные с
жизнедеятельностью человека и животных (амаке, Ыизк, Ше, кохе,
/а1п1, $1еер, 1мЛ1ск, уатзк и т.п.).

Многие из этих глаголов поликатегориальны и в зависимости от
реализации тех или иных субъектно-ориентированных признаков
могут формировать собственно акциональные или каузэтивно-акцио-
нальные сказуемые. Для их процессуального осмысления прежде все-
го важна реализация признака мсевдоактивности, который является
основным прототипическим признаком процессуального сказуемо-
го. Иначе говоря, в основе дифференциации акционального и про-
цессуального типов сказуемого лежит реализация соответственно
признаков активности или каузативности в переходных конструкци-
ях или признака псевдоактивности в непереходных (некаузативных
или декаузативных) конструкциях. Сравните нижеследующие пред-
ложения с индексом а и.Ь соответственно:

а) Реор1е арр!аийей апй тегей Па^з а! 1 кет.

Ь) Тке §га88 утаз теМп?» т Ше Мпс1.

а) 8ке ууаз гипшп^ 1ю1 \уа1ег 1п1о Ше ШЬ.

Ъ) Тке хуаГег гап т1о а Ьискек

а) Не сгазкей Ыв саг тЮ Ше Ъаг.

Ь) Тке саг сгавкей Ьесаиве Ше йпуег \уав саге1е§8.
а) Зке Ьигпеч! аП рарегз соппесГед улШ Ше шсШепГ.

Ь) Тке рарегз Ьигпес! зо Газ(.

а) Не ЬоНей Ше кеГГ1е апб гладе Ше Геа.

Ь) Тке кеГЙе’з ЬоШп§.

Процессуальное сказуемое не требует прямого дополнения, и это
тоже свидетельствует о его некоторой удаленности от прототипа.
Реализация субъектно-ориентированного признака псевдоактивно-
сти и отсутствие объектно-ориентированного признака накладыва-
ют определенные ограничения и на использование данного типа
сказуемого в формах возвратного и пассивного залогов.

К данному типу в качестве переходной зоны могут также при-
мыкать сказуемые, представленные глаголами ощущения и чувств,
мнения и оценки, психических и мыслительных процессов или глаго-
лами, выражающими эти значения функционально в том случае,
когда они передают процесс изменения состояния, а не само состоя-
ние, например:

Тке пехг тотепг ке Гек зоггу Гог Ыз луогйз.

Зке Гек ШаГ зке таз дох1п§ оГГ (Ь. СаггоП).

Не зргапё ир, тапГ Го Ше ул пйоуу, апб за\* ГкаГ к таз ткеес! пщкГ

(I. ЗГопе).

Ткеп 1 геаП/ей ГкаГ к таз оп!у ту о!с! пигзе (I. Мигдоск).

Гое Гоиш! ГкаГ Ыз аззепГ тазп’Г геа11у пеекеб (1.Ь. НеШку).

Указание на процессуальное осмысление такого сказуемого в нем
самом формально ничем не выражено и чаще всего содержится в
исходной семантике переосмысленного глагола (/оипсГ) или в бли-
жайшем языковом контексте, как, например, в приведенных пред-
ложениях в виде определенных обстоятельств: /йе пех1 тотеп!, (Иеп
и т.п., а также в использовании других глаголов по типу однород-
ных членов, форма которых однозначно выражает изменение со-
стояния с1о^п^ о//, зргап& ир, кеп().

В целом необходимо заметить, что поликатегориальные глаго-
лы способны передавать различные способы осмысления событий
в определенных контекстах и, выполняя функцию сказуемого, соз-
давать многочисленные переходные зоны (и, следовательно, широ-
кие возможности для передачи различных смыслов и смысловых от-
тенков) между различными типами в составе рассматриваемой ка-
тегории. Некоторые примеры таких переходных зон уже рассмот-
рены выше (между акциональными и каузативно-акциональными,
акциональными и процессуальными, процессуальными и стегаль-
ными сказуемыми), примеры других подобных переходных зон рас-
сматриваются ниже.

Еще дальше от прототипа категории сказуемого в современном
английском языке расположено квалификативное сказуемое, выражен-
ное глаголом свойства (глагол может быть как в актив! юм, так и в меди-
альном залоге). Глаголы этого класса, как уже отмечалось выше, обо-
111ачают события, представляющие собой определен! !ую характеристи-
ку субъекта. В ос! юве этой характеристики лежит обобще! ше конкрет-
11 ых однотип! !ых действий регулярного характера, свойственных дан-
ному субъекту или совершаемых над ним (медиальный залог): дгак,
(!ппк, дте, еа(, %о, §гок, Ие1р, тоуе, рат(, рау, р1ау, роНзк, геад, гип, зеИ,
х'т& хтоке, $Шс1у, (еаск, изе, каА, кп(е, тгк, е(с. Например:

Апп йптек 'лсП.

Не втокев а 1ог.

Тйе р1ау геайв ЬеНег 1йап й асгв.

Тйе еайй тоуев гоипс! Тйе вип.

Тйе Тгат гипв оп1у опсе а дау.

Н1в у/Те Турей Гог К1аив НагТтапп, \уйо вок! геа! евТаТе т Атйу
НагЬог (О. ОШегзоп).

Все эти глаголы поликатегориальны, поскольку могут выражать и
сами конкретные действия субъекта (Апп 1$ с1т>т& (о (йе атрог( а( Ае то-
теп!) и его характеристику как определенный тип выполняемых им или
над ним действий (род занятий), не конкретизированный в отношении
времени и пространства (Апп дтез ыеИ). В отличие от субъекта-агенса,
субъект свойства выступает соответственно как де-агенс, т.е. как ли-
шенный (абстрагированный от) ко! жретных агентив! !ых функций субъ-
екта. Поэтому основным прототипическим субъектно-ориентирован-
ным признаком квалификативного сказуемого следует считать признак
генерализованной активности. Объектно-ориентированным прототи-
пическим признаком данного сказуемого (выраженного объектно-на-
правленным глаголом) является признак обобщенно-референтного
воздействия на объект. Соответственно, для этого типа сказуемого ха-
рактерно употребление активного и среднего залогов в форме неопре-
деленного настоящего времени, а также в безличных, неопределенно-
личных и обобщенно-личных конструкциях.

Ближе к периферии рассматриваемой категории располагается
сказуемое, выраженное глаголами состояния. Общей характерной
особенностью этих глаголов является то, что они (в отличие от ак-
циональных глаголов) связаны с отражением событий интенсио-
нальной сферы (т.е. внутреннего мира) субъекта. Эти события пред-
ставляют собой обобщение разнородных действий или проявлений
определенных состояний и способностей субъекта, который высту-
пает в этом случае в качестве экспериенцера. Естественно, данные
глаголы (в отличие от других неакциональных глаголов) не имеют
прямых акциональных соответствий и конкретной области рефе-
ренции в окружающем мире. Поэтому статальное сказуемое харак-
теризуется прототипическим признаком нереферентной активно-
сти субъекта. Например:

8йе кпему йег о!бег ЬгоТйег’з Тетрег апб Геагеб й (М. Риго).

... ВиТУ/йзоп пеййег йеагй пог 8а\у (Е8. Рй/ёегаШ).

Не айпйгей Возатипб Ватку... Не Икей йег бТзНпсбоп, Тйе
§гасеГи! Нпез оГйег й§иге (А. Сйпзйе).

8йе оЬ\чоиз1у гаТей тберепбепсе й1§й. ... 1п а ч/ау йе еткй йег
(А. Найеу).

Статальное сказуемое может быть также выражено и некоторыми
поликатегориальными глаголами, передающими значение статально-
сти при их использовании с неагентивными субъектами. Например:

Му 1е§5 Ьиг! те (Е. Нетттруау).

Уопг У15Й Иаз ейеегей Тйе 81ск тап.

Апу беГогтйу Гп^йТепей апб гереПей йег.

Тйе зТогу вйггей тйе Ъоу’з тафпаПоп.

В этих же условиях в качестве статального сказуемого могут быть
использованы и некоторые акциональные глаголы, получающие
статальное осмысление, например:

Огбтагйу а сасйеТ теоиШ Таке оп1у а Геи' пппиТез Го бТззоке
(А. СйпзТк).

Оп луйаГ раёе йое8 й соше?

Еавйп’в оГйег йоЬЬу йай ргоуей изеГи! То Тйе Ъапк (А. Найеу).

“II [Тйе скск] вау$ пеаг1у адпагТег-То-Ти'о” (С. Сгеепе).

Нег Гасе зйоиеб поТйт§ ЬиТ ЪцзшеззПке са!т (О. Ргапслз).

В качестве языкового механизма, обеспечивающего такое исполь-
зование акционального глагола в функции статального сказуемого,
выступает безличная конструкция с формальным подлежащим //:

II сате 1о Ыт т а Яазй оГГапсу ТйаТ... (I. Ьопбоп).

Неге Тобау апб ёопе Тотоггои; аз й 8аМ т Тйе В1Ые (А. СйпзТк).
Мо\у й геа11у 1оокз аз Шоиёк Ье теге гф1И, айег аП (А. СйпвИе).

Уои’уе ри! ЬагсПу апу ейоП ш!о !Ыз апб й зкокз.

И Га11з 1о когс! Непгу ю ехроипс!Ше босШпе ... Ьу \уЫсЬ Попап
Сгау 18(о Вуе (О. ХУИбе: Рогетегб).

В этом случае статальное сказуемое в определенной мере при-
ближается к статусу глагольного элемента составного именного ска-
зуемого, что, несомненно, указывает на периферийный характер
данного типа сказуемого в целом. Дело в том, что блокирование субъ-
е ктной валентности глагола с помощью формального И в такого рода
конструкциях приводит к тому, что используемый в этих конструк-
циях глагол утрачивает конкретно-референтную соотнесенность с
исходным событием и приобретает более абстрактное значение, т.е.
в некоторой степени лексически десемантизируется. С одной сто-
роны, он выражает состояние представленного косвенным допол-
нением (или подразумеваемого) субъекта: И 1оокз 1о те', Изюезте', И
рау$ те', И 1аке$ те и т.п. С другой стороны, он приобретает функ-
циональное грамматическое значение связки, соотнося формаль-
ное подлежащее с пропозицией, выраженной прямым дополнени-
ем, придаточным предложением, второй частью сложносочиненно-
го предложения или другим, отдельным предложением, или высту-
пая в роли части составного именного сказуемого. Последнее ха-
рактерно и для личных конструкций типа: Тке ыесккег 1оокз/1пе', Тке
)оитеу 1аке$ /1\>е дауз; Тоиг о//ег зоинск &оос1', Тке м>а1ег 1аз1ез (зтеИз)
роод и т.п.. Тем самым, в функциональном плане данные глаголы
обнаруживают типичную для связки, по мнению Ю.Д. Апресяна
(Апресян 1993: 8), комбинацию трех значений — классифицирую-
щего (собственно связочного), локативного и экзистенциального.

Это особенно характерно для тех глаголов, использование кото-
рых в данной функции носит регулярный характер, что позволяет го-
ворить о той или иной степени их грамматизации и объединении их в
определенный функционально-грамматический класс связочных гла-
голов. К этому классу, в частности, относятся глаголы широкой семан-
тики: Ьгт%, соте, с!о, %о, таке, тоуе, ри1,1аке и т.п., поликатегориаль-
ные глаголы:/ее1,/к, 1оок, рау, зком/, зтеИ, зошик, 1аз1е и т.п., а также соб-
ственно неакциональные глаголы: соз1, кеер, зиИ и т.п. Достаточно ил-
люстративным в этом плане является глагол 1аке, обнаруживающий
высокую частотность и широкие комбинаторные возможности:

И 1акев а пи! ... а геа! р8ус1ю ... 1о рШ а ЬошЬ ш ап аегор1апе
(Э. Ргапс18).
П пи^ЬС Саке тоге Лап а К1п§1е Се1ерЬопе саП Со кеер СЬе епету
тСегекСед т ХУеШп^Соп (В. РгапсСк).

II Соок СЬе красе оГ сИгее т апд оиС хуауек Гог те Со геаЬхе сЬаС 1С
хуакп’с ХУехГогд’к саг (В. Ргапсгк).

1С Соок коте дот^. КпохуЬоху (В. Ргапак).

1С доекп’С Саке а реплик Со кее сЬе адуапСа§ек оГёеССт^ а 1оап хуЬЬ

НгкС 8СаСе Вапк (Вапк рокСег).

“ВиС СЬаС Сакек топеу,” Ье тСеггирСед (I. Ьопдоп).

1С Соок ЬоСЬ Ьапдк Со таке сопСасС хуЬЬ сЬе кСоо1 Соо (XV. Раи1кпег).

1С хуП! Саке ик ^епегаСлопк Со ехатте аП СЬе Сгеакигек СЬаС хуеге
р!асед т СЬе Уаи1С (А. С1агке).

Для полной иллюстрации приведем еще несколько примеров с
другими глаголами:

1с Гее1к §оод Гог те Со до котеСЫпё (ТЬе ВаПу Техап).

И’П сокС сЬет топеу (А. Найеу).

8Ье 1оокей Со те а^еккк, хуеагу (I. МигдосЬ).

1С дм1п’С коипд аС аП СЬе п^Ьс хуогд (Ь. СаггоП).

Ыо, СЬаС хуакп’С п§ЬС. ТЬаС днСп’С гт§ Сгие (А. СЬпкНе).

ТЬе ккеСсЬ кЬоик а 1оС оГ Са1епС.

К периферии рассматриваемой категории относятся сказуемые, вы-
раженные релятивными глаголами, т.е. глаголами, передающими раз-
ного рода логические отношения между реальными или менталь-
ными сущностями: тождество (ециа1, та1скит.п.), различие (сопках!,
с11//ег и т.п.), соответствие (согге1а!е, сох1, 1аз1, гезетЫе, хи/Дсе, зиН и
т.п.) партитивность (ата1$ата1е, Ъе1оп%, сопыз!, сотрпхе, соп!а1п, кауе,
1аск, оууп, ромею и т.п.), каузативность (Ьепе_р1, саазе, еп%епс!еги т.п.) и
т.д. Например:

Не една!к те т кСгеп^сЬ ЬиС поС т тСеШ^епсе.

Моде т сагк сНГГег Ггот СЬе еаг1у опек т тапу та)ог хуаук.

ТЬе 1апд доекп’С Ье1оп§ Со апуЬоду (А. С1агке).

ТЬе рагсе! сопСатед СЬпкСтак 51ГСК Гог Ьег сЬПдгеп, СЬе Схуо §1118

(XV. РаиСкпег).

ТЬе Ъапк охупк токе оГсЬлк уа11еу (Т 8СетЬеск).

ТЬе 1к1апд роккеккед аП СЬе тасЫпек 11 пеедед (А. С1агке).

ТЬе пе\у Сах 1ахук хуП1 ЬенеПС СЬе гтдд1е с!акк (В. Ьеут).

Касла! 1пециа11Су епдепдегк сопГПсС (В. Ьеут).
В отличие от других неакциональных сказуемых, данные сказуе-
мые абсолютно статичны. Они не обозначают никакого реального
взаимодействия (ни физического, ни психического) между субъек-
том и объектом и поэтому не обнаруживают каких-либо характерных
особенностей в отношении сочетаемости с определенными типами
подлежащего или дополнения. Более того, само выделение субъекта-
подлежащего и объекта-сказуемого в предложениях такого типа но-
сит условно-грамматический характер и определяется коммуникатив-
но-прагматическими факторами. Субъект-подлежащее в сочетании
с таким сказуемым полностью исключает какую-либо характеристи-
ку по признакам активности, волитивности или контролируемости.
Его единственным прототипическим признаком, определяющим его
отнесенность к категории субъекта, является признак креативности
предикативного признака, или интенциональной векторности. По-
следнее означает, что интенция в языковой интерпретации события
। оправлена от данного элемента, который и представляется в пред-
ложении как подлежащее.

Периферийный характер данного типа сказуемого, не передаю-
щего никакого реального взаимодействия между субъектом и объек-
том, проявляется в том, что его сочетаемость с различными типами
субъекта-подлежащего и объекта-сказуемого практически не ограни-
чена. В роли подлежащего и дополнения в предложениях с такого рода
сказуемым могут быть использованы не только существительные
любой семантики, но и конструкции с неличными формами глагола,
формальное подлежащее или придаточные предложения. Например:

Мййагу 1га1п1Пё Гй« теп Гог 1оп§ тагсЬек.

Уои 81тои!с1 с!о \уйа! Ше с!осТог йппкз \у!11 кий уои Ьеы.

То зот а ипюп йоек по! а1ко 1тр1у а Ггеебот по! 1о)от.

Тйа! ри!в уои оп 111 е ЫаскНк! (А. Вейег).

При этом в роли дополнения может оказаться существительное,
обозначающее лицо, а в роли подлежащего — существительное или
именная группа событийной или другой, не имеющей отношения к
обозначению одушевленных лиц, семантики, например:

Опе теа! а с!ау ууопЧ ыйПсе а §го\У1пе Ьоу.

Тйе р1Ыо1 Ье1оп^е<11о ап оШсег V/11 о так ап ехсеПеп! кйо! (Е. Не-
тт^у/ау).

Отсутствие реального взаимодействия между субъектом и объ-
ектом подчеркивается также невозможностью использования такого
сказуемого в форме страдательного залога. Это исключает и формы
фазового составного сказуемого для этого типа, равно как и другие
видовременные формы, кроме форм неопределенного времени.
Вместо пассива могут использоваться причастия II или соответст-
вующие отглагольные прилагательные в функции предикатива, т.е. I
актив или статив, например:

Тке (бипХат \уа» сотрпвей о! Шгее Ыопс Ьазт».

ТЬе сИта!е Шеге \уа» тоге кийей 1о Иег кеаИк.

Релятивное сказуемое может быть также выражено акциональ-
ными или поликатегориальными глаголами, получающими соответ-
ствующее осмысление в сочетании с непрототипическими подле-
жащим и дополнением, например:

\Ука1 уои вау соте» 1о Дпз ...

ТЬе кеа агт геаПу а^геек м41к Иег.

Ткеке циекбопк соп$Ши1е а скаПепее То екТаЬИкИеб аШШбе.ч.

'Пик соаТ йоекп’Т й! те.

Тке зТеер Ш§к1 оГ кТерк кч! (гот Тке ЬоТТот оГТке ЫН То Тке У111а

(ХУ.8. Маи^кат).

А ‘Р’ т а спс1е ы&пШе» а тиШ-ктогеу саг рагк.

Тке капе! ироп Ик ккоиккгхуещЫей Ике а капе! оПеаб (О. \УПс1е).

* * *

Таким образом, сказуемое как синтаксическая категория обна-
руживает множество разноплановых характеристик структурного,
содержательного и функционального свойства. Это обусловливает
неравнозначность разных типов сказуемого с точки зрения реали-
зации ими заданной синтаксической функции и сложность построе- |
ния самой категории, прототипический характер ее организации. В
структуре категории отчетливо выделяется ядро в виде наиболее ти-
пичного ее представителя — прототипа — и периферия. Прототи-
пом данной категории является акционалыюе сказуемое, выражен-
ное личной формой глагола, которое обозначает физическое дейст-
вие одушевленного субъекта, направленное на создание или преоб-
разование определенного объекта, т.е. реализующее данную синтак-
сическую функцию в наиболее полном объеме. В прототипическое
ядро входит также акционально-каузативное сказуемое, выражаю-
щее событие, в котором субъект не является собственно исполни-
телем действия, а лишь в той или иной форме инициирует его осу-

ществление. К периферии категории относится релятивное сказуе-
мое, которое лишь в языке (в конкретном высказывании) условно,
грамматически, связывает субъектно-объектным отношением те или
иные физические или ментальные сущности, между которыми нет
никакого реального взаимодействия. Между этими двумя типами в
качестве переходной зоны от прототипа к периферии расположены
другие типы неакционального сказуемого: процессуальное, квали-
фикативное и статальное. В составе категории также обнаружива-
ются многочисленные переходные зоны между разными типами
сказуемых, которые создаются за счет использования поликатего-
риальных глаголов, способных выражать различные типы осмыс-
ления событий в зависимости от ситуации, контекста и коммуни-
кативно-прагматических установок говорящего.

Категория дополнения

Дополнение (Иге оЬ]ес1) как синтаксическая категория обознача-
ет тот элемент события, передаваемого предложением, на который
направлено действие субъекта или который затрагивается или вовле-
кается в это действие тем или иным образом. Соответственно, в ос-
нове формирования синтаксической категории дополнения лежит
определенное представление об объекте события, т.е. концепт «объ-
ект события». В силу широкой языковой интерпретации самого со-
бытия, которое может быть представлено в языке и как действие, и
как процесс, и как свойство, состояние или отношение, а также в
связи с разнообразием используемых для репрезентации данного
концепта языковых средств, в его содержании обнаруживаются ха-
рактеристики различного рода.

Объект, в частности, включает и знание о том, что это тот эле-
мент события, который выделяется в качестве его неактивного (в
противоположность субъекту) участника и который данное собы-
тие включает или на него направлено, или который так или иначе
вовлечен в это событие, и о том, что в плане языковой интерпрета-
ции объект охватывает все типы дополнений (прямое и косвенное,
предложное и беспредложное, придаточное предложение, конструк-
ция с неличной формой глагола), т.е., по определению А.В. Бондар-
ко, «выступает как зависимая от предиката неактивная субстанция,
на которую направлен или которой, так или иначе, касается преди-
кативный признак» (Бондарко 1992: 41). Данный концепт также
содержит знание о том, что объект объединяет различные семанти-
ческие функции1: экспериенцера, бенефактива, перцептива, паци-
енса, инструменталиса, квалификатива, директива и др., в которых
он способен выступать, различные лексические средства его выра-
жения (слова разной семантики), а также различные типы объекта
с точки зрения лексико-грамматической характеристики соответ-
ствующих глагольных сказуемых. В качестве такого элемента собы-
тия может выступать объект физического или ментального дейст-
вия {НерайиеЛ а пек саг, Не 1теп1ей а пек саг), обобщенный объект
специфического состояния или свойства {Не ра1п1з еагз), элемент, с
которым связано определенное состояние субъекта {Неги1ез1кесоип-
ку; Тот 1оуез Магу), объект отношения {Не каз а саг, Токп гезетЫез
к(з/а1кег), а также косвенный объект {Не §аге Токп а саг) или объект
(цель) движения {Не геаскеЛ 1ке тоиШат).

Как следствие, синтаксическая категория дополнения также от-
личается многоаспектностью своих характеристик, взаимодействие
которых определяет роль и место каждого отдельного типа в струк-
туре данной категории, что, в свою очередь, свидетельствует о не-
равнозначности ее различных элементов, выделение в ее структуре
наиболее типичных, центральных и менее типичных, периферий-
ных членов категории. Это дает основание предполагать, что син-
таксическая категория дополнения также обнаруживает прототи-
пический принцип построения. Градация разных типов дополне-
ния по степени их прототипичности связана с использованием раз-
ноуровневых средств в данной синтаксической функции и разно-
образием вышеназванных собственно синтаксических, лексико-
грамматических, лексико-семантических и функционально-семан-
тических характеристик.

Объективность существования синтаксической категории до-
полнения в английском языке определяется регулярным выделением
соответствующего концепта «объект действия» в синтаксических
структурах и его единообразным формальным выражением в про-
тивопоставлении субъекту. К числу формальных средств выраже-
ния объекта можно, в частности, отнести падеж (для местоимений)
или синтаксическую позицию (для существительных и придаточ-
ных предложений), использование служебных слов, управление,
участие в определенных трансформациях (например, номинализа-

1 См. выше в начале главы «Члены предложения» концепцию Ч. Филлмора,
который сформулировал возможные типы отношений в пропозиции — струк-
турированной ментальной основе предложения (с. 215—217).
ция), общие правила комбинаторики. При этом унифицированное
формальное выражение получают не только прямой объект (паци-
енс) и его различные варианты (создаваемый или разрушаемый, це-
лостный или делимый на части), но и так называемые косвенные
объекты, семантически характеризуемые как адресат, или бенефак-
тив (.[окп зеп1 Мз то1Иег/ктегз), которые таким образом одинаково
«включаются в перспективу» отражения события в предложении-
высказывании (см. Филлмор 1981). Иначе говоря, соотнесенность
того или иного элемента с категорией дополнения осуществляется
на основании общего прототипического признака данной катего-
рии, который можно охарактеризовать как вовлеченность в преди-
кативный признак, или комплетивность предикативного признака в
том смысле, что без объекта-дополнения предикативный признак ос-
тается семантически недостаточным.

Прототипичность признака комплетивности для категории до-
полнения обусловливается самим характером семантической и син-
таксической взаимосвязи глагола-сказуемого и объекта-дополнения.
Именно объект, подчеркивает Н.Д. Арутюнова со ссылкой на сред-
невековых логиков (Арутюнова 1976:125), определяет характер дей-
ствия (рЬ]ес1ит зрес1/1са( ас1ит), которое направлено на создание,
изменение или уничтожение данного объекта. Тесная связь глагола
с объектом в содержательном аспекте проявляется в том, что в се-
мантической структуре предложения объект и предикат образуют
единый комплекс с той или иной степенью спаянности элементов.
Это наглядно демонстрируют словарные дефиниции переходных
глаголов, значение которых раскрывается через соотнесение с тем
или иным объектом, например:

ЬиИй — таке Ьу риШпз рапа, та1епа1к, е!с. (о^еЖег; рщ райз
[о^сЧкег 1о Гогт а у/1то1е [НогпЬу 1978: 111].

йесШе — зеШе (а циезбоп ог а с!оиЬ1); фуе а |ис1етеп1 [НогпЬу
1978: 225].

Эта связанность сохраняется и на синтаксическом уровне, в том
числе в структурах с включенной или вторичной предикацией, до-
пускающих, как правило, элиминацию субъекта, но не объекта (Зойп
1е/11ке гоот жМоШзау1п§ а н’огд). Подчеркивая особую роль прямого
объекта в английском языке, А.Кенни, например, отмечал, что анг-
лийский глагол связывает обозначаемое событие скорее с объектом,
чем с субъектом, поскольку в результате этого события изменения
происходят именно в объекте. Подтверждением этому, по мнению
А. Кенни, может служить тот факт, что при номинализации пере-
ходный глагол сохраняет в ближайшей к себе позиции объект дей-
ствия, хотя это место может занимать и субъект, что и происходит
при номинализации непереходных глаголов (Кеппу 1963: 180). Об
особой роли объекта свидетельствуют также случаи инкорпориро-
вания, т.е. перевода на уровень компонента семантической струк-
туры слова (1о агт — 1о $ирр1у ыеаропх апс1 агтоиг), семантических
ролей пациенса, инструмента, средства и т.п., что нехарактерно для
семантических функций агенса или бенефактива.

В языковой интерпретации объекта ведущая роль принадлежит
семантической функции пациенса, или «прямому» объекту, обоб-
щающему множество реальных объектов воздействия: среди них
могут быть объекты, претерпевающие определенные изменения или
вовлекаемые в событие без каких-либо видоизменений, причиняе-
мых или создаваемых, физических и когнитивных, целостных и пар-
титивных. Они выполняют различные семантические функции: соб-
ственно объекта, инструмента, средства, адресата, результата и т.д.
(см.: Арутюнова 1976:126—130; Филлмор 1981; Бондарко 1992; Бол-
дырев 1994; 1995; 2000; Кочкина 2002; Сйаппап 1962; Снуоп 1984:
96—99; ОЬ}ес18 1984; Моопап 1985; Нибзоп 1992 и др.). Соответст-
венно, формально-синтаксическое выравнивание всех прочих раз-
новидностей объекта в позиции прямого дополнения осуществля-
ется по типу «объект-пациенс». Это означает, что объект-пациенс
обладает наибольшим числом прототипических признаков в рам-
ках категории дополнения и, следовательно, может рассматривать-
ся в качестве ее прототипа. Количество и характер прототипических
признаков у других разновидностей дополнения определяет их внут-
рикатегориальную градацию.

Исходя из самого содержания концепта «пациенс», который
предполагает инактивного участника, вовлеченного в событие и
являющегося объектом воздействия, т.е. претерпевающего соответ-
ствующее изменение состояния (см.: Лингвистический энциклопе-
дический словарь 1990: 369; Сйюп 1994: 7 идр.), а также учитывая
другие семантические и синтаксические характеристики объектов-
дополнений, к числу основных прототипических признаков данной
категории следует отнести «инактивность», «претерпевание видо-
изменения» и «вовлеченность в предикативный признак», или «ком-
плетивность». При этом видоизменение дополнения-объекта может
быть охарактеризовано как конкретно-референтное, обобщенно-
референтное или нереферентное.
Наличие признака инактивности, с одной стороны, и признака
«претерпевание видоизменения», с другой, у категории дополнения
предполагает, что идеальным, или прототипическим, средством лек-
сической реализации данной категории является существительное
конкретно-предметной семантики. Идеальным синтаксическим
условием реализации признака видоизменения объекта является
прототипическая переходная конструкция. При этом, как отмеча-
ют П.Дж. Хоппер и С.А. Томпсон (Норрег, ТЬотрзоп 1980:252), сте-
пень переходности (а значит, и прототипичности) той или иной
конструкции, в свою очередь, определяется целым набором при-
знаков, в том числе наличием пациенса, аспектуальной характе-
ристикой события (предельность/непредельность, кратность/
мгновенность), степенью вовлеченности пациенса, степенью его
индивидуализации. На этом основании прототипически переход-
ными следует считать конструкции, передающие события, в кото-
рых конкретный субъект-агенс совершает конкретное намеренное
действие, направленное на конкретный объект-пациенс, и доби-
вается определенного видоизменения этого объекта (включая его
создание или разрушение).

Все вышеизложенное, таким образом, позволяет заключить, что
прототипом категории дополнения является инактивный объект кон-
кретного физического действия, пациенс, претерпевающий конкрет-
но-референтное видоизменение в результате воздействия со стороны
субъекта, получающий синтаксическое выражение в виде прямого до-
полнения и представленный существительным конкретно-предметной
семантики. Например:

У7еТе Ьш1й)п§ а §гатйу шуеНег. Апй оГ соигзе \уе’П йгзтапйе Ше
ецшртеп! \уЬеп те’уе ГтззНес! (А. С1агке).

8Ье ууазЬей Ьег сотЬ апй Ьгизй (Л. 8а11п§ег).

Не Го1йей Ше гоЬе, Пгз! 1епёШ\У1зе, Шеп т Шййз. Не ипгоИей Ше
Шззе! Не Ьай изей оуег Ыз еуез, зргеай й огй оп Ше запй, апй
Шеп 1аМ Ше Го1йей гоЬе оп 1ор оГй (I. 8аНп§ег).

ТЬе 1еасЬег Пхей Ше пойсс 1о Ше поПсе Ьоагй.

ЗозерЬ гетоусй а 1аг§е рП1 Ггот Ше Пазк, р1асей й т Ше Ьоуу! оГ а
рзре апй 1й й (А. Вез1ег).

Прототипический характер данного типа объекта подтвержда-
ется его способностью подвергаться пассивизации и занимать
синтаксическую позицию подлежащего в предложении: (Ие йп>ег(-
ег (я Ьет§ ЬиН(\ (Ие едшртеп( уЛП Ье сИзтапдеф (Ие сотЬ апд ЬгияИ
аге УМ^ИесЬ, (Не гоЬе 18/о1с!ес1 и т.д., что свидетельствует также о реа-
лизации прототипического признака претерпевания видоизме-
нения.

Менее прототипичными с этой точки зрения являются косвен-
ные предложные дополнения, которые допускают данные трансфор-
мации с большими ограничениями, сравните:

ТЬеу \уа1кес! Ше сНз1пс1 -> ТЬе Шз1пс1 \уаз лла!кес! (Ьу Шет).

ТЬеу у/а1кес! а!оп“ Ше сйзШсЬ — *ТЬе сНз1пс1 \уаз \уа1кеб а!оп§
(ЬуШет).

5оЬп зргауед Ше иа! 1МШ райи -> ТЬе \уа11 \уа8 зргауед МШ рат1
(Ьу 5оЬп) — *ТЬе рат1 ш зргауеб Ше \уа11 мШ (Ьу 5оЬп).

5оЬп зргауес! рат1 оп Ше \уа11 -> ТЬе рапЛ \уаз зргауес! оп Ше
\уа11 (Ьу 5оЬп). — *ТЬе \уа11 ууаз зргауес! рат1 оп (Ьу 5оЬп).

При косвенном и предложном дополнениях происходит услож-
нение или перестройка связей, что иногда делает трансформацию в
пассив невозможной.

Эти ограничения продиктованы семантическими функциями
косвенных предложных дополнений, обозначающих инструмент,
средство или область локализации действия, а не сам объект воз-
действия, выраженного глагольным сказуемым.

Соответственно, в предложении при наличии прямого допол-
нения они занимают синтаксическую позицию второго дополнения,
относительно которого пассивизация невозможна. Сравните также
следующие предложения:

Не Мреб Ыз тоиШ «5Ш а паркт (С. АгсЬег).

Не бпеб Ь18 з1ее1-пттес1 развез оп а кте! (В. СШегзоп).

Не гап Ыз еуез оуег Ше оШег сапе Ье соиИ зее (5.5. Ыапсе).

Ка1 таз го1а1т§ Ше сир з1оМу т Ьег Ьап(1з (5.5. Ыапсе).

Не й^Ывпед Ь18 §пр оп Ше йоог ЬашНе (5.5. К а псе).

Однако трансформации пассивизации возможны в отношении
косвенных дополнений, которые могут быть использованы беспред-
ложно и которые выступают в семантической функции адресата,
бенефактива или экспериенцера. Поскольку они обозначают реаль-
ных получателей объектов или тех, в пользу кого (или в ущерб кому)
совершено выраженное глаголом действие, они могут в определен-
ной мере рассматриваться непосредственно как объект воздействия.
Сравните: Магу 8еп(/1оу/ег8 1о 8а11у -> Магу 8еп1 8а11у /1ом>ег8 -> ЗаПу
ш 8еп1 /1о\чег8 (Ьу Магу).
В то же время само видоизменение объекта как результат этого
воздействия носит, скорее, нереферентный характер, а степень реа-
лизации прототипического признака инактивности ослабляется за
счет использования в функции косвенного дополнения имени соб-
ственного, местоимения в объектном падеже или названия одушев-
ленного объекта:

йеоп ойёгеб 1йе §п1 а сир оГ 1еа. — Тйе фг! \уаз ойёгеб а сир оГ Геа.

МоГйег 8Йо\уеб Гйе 1еНег Го 1ойп. — 1ойп \уаз 8Йо\уп Гйе 1еГГег.

8йе ехр1атебГо Ыт Гйе аГт оГ йег агпуай — Не \уаз ехр!атеб

Гйе а!т оГйег агпуай

Не раз8еб оп Го из оп1у Й18Га1спГз (I. Мигбосй). — *У/с \уеге раззеб
оп оп1у Ыз Га1еп1з.

8сйоеп тоГюпеб Го Ыз рйоГ Го соте Гопуагб а Ыг тоге
(1.1. Маисе). — *Тйе рйоГ хуаз тоГюпеб (йу 8сйоеп) Го соте
Гопуагб а Ьй тоге.

Это свидетельствует, с одной стороны, о том, что косвенное бес-
предложное дополнение, обозначающее адресата, экспериенцера
или бенефактива, расположено ближе к прототипу, чем дополне-
ние, выражающее средство, способ, инструмент или область лока-
лизации действия, и, с другой стороны, о том, что оно не входит в
прототипическое ядро данной категории.

К прототипическому ядру категории относятся также дополне-
ния, обозначающие объекты ментальных и вербальных действий,
хотя претерпеваемые ими изменения в результате выраженного гла-
голом воздействия не столь очевидны. Ср.:

Зйегуапе Ьаб (еагпеб тапу ГЫп&з т Ыз уеаг оГзшбу (А. С1агке).

А 1оибзреакег аппоипсеб Ше хушпег (С. Сгеепе).

йеоп беПуегеб Ыз тезза^е Ггот Гйе сарГат оГ Гйе Ма^еПап

(А. С1агке).

8йе геаб ап агПс1е т а хуотеп’з роскеГ-81/е та^ахте (1.8а1т§ег).

8йе азкеб те зеуега! диезбопз айоиГ гйе айрГапе, апб I апзтегеб
ГЬет (Ь. РгапЫз).

Прототипичность таких структур очевидна. Об этом говорят со-
ответствующие пассивные конструкции, в которых такого рода объ-
екты выполняют функцию подлежащего: Мапу 1кт&8 кай Ьееп
1еагпей...; Тке тппег ка8 аппоипсей...; Тке те88а%е м>аи йеНгегей... и т.д.
Более того, глаголы этого типа, как и дополнения — объекты кон-
кретных физических действий, могут использоваться в предложе-
ниях совместно с предложным дополнением, обозначающим конеч-
ный продукт или конечную стадию действия, и, следовательно, они
выражают результативность и физическое свойство воздействия: Не
(оге (Не 1е((ег (о ргесез', 5ке геай (ке агПс1е (о (ке 1аа( иогск, Не р1ауей (ке
%ате (о (ке 1аз( сап! (С. Сгеепе). Само предложное дополнение при
этом относится к периферии категории дополнения, поскольку вы-
ражает лишь следствие, а не непосредственно объект воздействия,
о чем говорит невозможность его использования в качестве подле-
жащего в соответствующей пассивной конструкции для передачи
аналогичного смысла. Ср.: Тке аг(1с1е каз геа<1 (о (ке 1оз(уюгс1. — *Тке
1аз( ыог(1 о/ (ке аг((с1е геаск, Тке !е((ег иаз (огп (о ргесех. — *Тке ргесез
о/(ке 1е((ег умге (от. Непрототипичность предложного дополнения
в этом случае следует также из того, что оно в той или иной мере
попадает в переходную зону между категориями дополнения и обстоя-
тельства, поскольку оно может быть воспринято и как обстоятель-
ство меры и степени или образа действия.

Менее прототипичными являются дополнения, выражающие объ-
екты восприятия и движения, что обусловлено семантикой связан-
ных с ними глагольных сказуемых. Это проявляется в семантиче-
ской функции обозначаемых объектов, а также в способах их лек-
сического и синтаксического выражения. Так, объекты восприятия
могут быть представлены существительными и номинативными
словосочетаниями практически любой семантики в синтаксической
позиции прямого или косвенного предложного дополнения, место-
имениями в роли косвенных предложных и беспредложных допол-
нений, а также глагольными конструкциями (так называемый Сот-
р1ех ОЬ|'ес1) и придаточными предложениями, например:

Сгау1е таз пои/ а1то8! Ытс1 апс! у/ои1с1 по! кпо\у апо!кег врпп^

(А. С1агке).

Не ехаттей !ке си! апб аррИей а р1аз1ег.

СоНп хуаз \уа!сЫпе те хуйй а §1еат оГкитоиг (В. Тгапс18).

Тйе 1а11 тап 1оокеб сагеГиПу гошм! (ке !Йп§у гоот.

Тйеу йеагй Ьег 8т§т§ т йег гоот.

I соиШп’! 8ее «'кеге кег Пп§ег «ав ротСпщ.

Аналогично, дополнения, обозначающие объекты движения, мо-
гут выражать способ, средство, сопутствующий ориентир, направ-
ление или цель движения. Они могут быть также представлены суще-
ствительными и номинативными словосочетаниями разной семан-
тики в позиции прямого и косвенного предложного дополнения,
местоимениями, придаточными предложениями, например:
Не раззеб а тап оп 1Й8 тау !о Ше з1а!1оп.

8отеопе орепес! Ше боог Гог кег аз зке арргоаскеб Ше саг.

С1апззе МеШп таз сгоззшй Ше Ьпб^е аз I геаскеб й (К. ВгабЬигу).

\Уе геаскес! Ше епё оГ Ше раШ апс! з!аг!еб асгозз Ше ^газз (О. Ггап-
С18).

Непрототипический характер данного типа дополнений прояв-
ляется также в том, что их часто невозможно однозначно отграни-
чить от обстоятельств в силу специфики обозначаемых ими объек-
тов. Сравните вторую часть последнего предложения, а также ни-
жеследующие примеры:

Тке 1гаш еШегеб а Шнпе1.

Боппу \уаз 1оокш§ ои! ййо Ше §агс!еп (М. Рихо).

Зке с!ип§ йегсе1у Ш Ше зШоп§ агтз Ша1 епГо!бсб кег (А. С1агке).

А !оипп§ саг бгоус Ш (Ье епШансе (I. 8Ш!пЬеск).

Не Шгпеб Штаге! Ше мтпбозг (1.1. №псе).

Это дает основание говорить о том, что данный тип дополнений
образует переходную зону с категорией обстоятельства, что и свиде-
тельствует о его непрототипическом характере. Основанием для та-
кой переходной зоны между двумя категориями является то, что и
дополнение и обстоятельство могут реализовать признак компле-
тивности, обеспечивая завершенность предикативного признака, т.е.
обозначать объект, без которого осмысленная интерпретация вы-
раженного сказуемым действия невозможна, ср.: А !оигт& сагс/гте
(о 1ке еШгапсе —> *А 1оипп% саг с!гоуе; 8ке геаскес! 1ке Ьпс!§е —> *8ке
геаскес! и т.д.

То же самое, в принципе, касается и дополнений, обозначаю-
щих меру времени или расстояния при глагольных сказуемых, выра-
жающих процесс, связанный с измерением или протяженностью во
времени или пространстве, типа /оз/, гип, юа!к и т.п., например:

Нет ПГШ тагпа^е 1аз(еб оп!у а топШ.

Не гап а 1оп§ ШзШпсе (о тее! кег.

Ткезе Гее! кауе та!кеб Шп Шонзапб тИез хуогкт^ Гог уукйе Го1кз
апб апоШег Шп Шоизапб кеер!п§ ир улШ со1оигеб (А. ХУкйе).

Сгакат соуегеб Ше Шеп/у Гее! (о у/кеге зке за! (1.1. №псе).

Еще одну переходную зону — между категориями дополнения и
подлежащего — образуют дополнения, выражающие объект кауза-
ции с импликацией совершаемого действия или происходящих из-
менений. При этом формируется цепочка типа: каузатор — каузи-
руемый объект —> каузируемое действие, свойство, состояние, пе-
ремещение идр.:

Не та1кей Ы§ йогзе ир Ше ЙП1.

Не §гоапей 80 1оий апй 1оп§ 1п Й18 81еер ШаГ Ыз уЛГе зйоок Ыт
атаке (М. Риго).

Не йапсей Ьег П§Ы1у оиГ ап ореп йоог апй та1кей Ьег дшеПу атау
Ггот Ше 1та11 апй Гйе тизю апй Ше реор!е (К. ВгайЬигу).

Саг ехроПз еагп Л арап тПНопз оГ йоПагз а уеаг.

8йе’з 1о8Г те ту 1еа\е апй зйе т 1§йГ Ггу апй §еГ те соигГ-тагйакй

(Е. Непип^тау).

В отличие от прототипического представителя категории под-
лежащего — субъекта-агенса — дополнение такого рода выступает в
семантической функции адресата, бенефактива или экспериенце-
ра. Как и подлежащее, оно характеризуется признаком активности,
поскольку обозначаемые им объекты способны самостоятельно
выполнять выражаемое глаголом действие и выступать в отдельном
предложении в роли подлежащего: //А йо/хе у/а!кес1 ир Тке кШ; 8ке
с1апсес1 ои1 ап ореп <1оог; Тарап еат$ тШюпз о/ доИагх и т.д. С другой
стороны, в подобных высказываниях эти действия представлены как
выполняемые под воздействием другого субъекта (ротеопе саизез
хотекосТу То ск> хотеТкту), что дает основание говорить о реализации
признака видоизменения объекта и об отнесенности данных чле-
нов предложения к категории дополнения. Об этом же свидетель-
ствует и возможность пассивизации некоторых конструкций: Тке
когзе мах у>а1кеск, 8ке умах сТапсес! оиТ апс! \ма!кес1 а\мау и т.д.

В меньшей степени это свойственно дополнениям, которые вы-
ражают неодушевленные объекты каузации, реализующие признак
активности только в результате внешнего воздействия: например,
технические средства, способные выполнять то или иное действие
после подключения или используя собственный механизм, или
предметы, способные менять свое состояние под внешним воздей-
ствием:

Тйе рюк §апк тГо Ше §гоипй апй 1оо8епей Гйе зой (I. 8Гет-
Ьеск). — Тке хоИ 1оохепе<к

8йе зргеай йег ШощШг Ике Гйе 1'т§егз оГ а йапй вдШт а псу/ §1о\е
(К. ВгайЬигу). — кег ТкоиукТ хргеас!

Не гап Й18 йп§егз а1оп§ Гйе рарег 8Гпр (А. СГагке). — Ай/кгуегх
гап акту Тке рарег хТпр

Тйе Ьоу у/огкей Ше тПкт§ таейте. — Тке тПктутаскйге хмогкес!
Баз! т§Ы а Ьапс! оГ сйлхепз ... Ьигпей Ше 1еп18 1о Ше §гоипй
(1. 81етЬеск). — (Ие 1еп(8 Ьитес! (о (Иеугоипс!

Дополнение данного типа выражает одновременно объект воз-
действия и субъект, выполняющий соответствующее действие или
меняющий свое состояние под воздействием внешнего источника.
Это и определяет его периферийное положение в составе категории.

Часто событие каузации и само каузируемое действие переда-
ются разными глаголами: каузация — глагольным сказуемым, а кау-
зируемое действие — неличной формой глагола, подчеркивая тем
самым двойственную функцию дополнения, например:

А П8Й1§ улпй тайе воте оГ Ше ичпйои'з гаШе (О. У/Пйе).

Апп,... йопЧ кеер Тот тойШщ апоШег тиш1е (К. ВгайЬигу).

I Ьай Ше 1ах1 «Шр 1оп§ епои§11 Гог те Ш Ьиу коте кЬое роНкЬ
(К. ВгайЬигу).

8оте Шт 1три1ке тозей Ше роПсетап Ш 1оок 8икр1С1ои81у а1 Тот
(Р.8. РЙ2«ега1й).

Аналогичную переходную зону образуют и косвенные дополне-
ния, выражающие субъект процесса или состояния, которые пере-
даются глаголами типа ата^е, аа(оипс!, езсаре, де1фИ(, йпргезз, р1еаае,
зшрпзе и т.п., например:

ТЬе гетагк ексарей Ьег (= 8Ье гт.чзей Ше гетагк).

Нег апкзуег зигрпзей Ыт (= Не \уаз кигрпкей улШ Ьег ап8\уег).

ТЬе пето оГ уоиг киссезз йеН^Ыей те (= I йеП^Ыей а1 Ше
пеу/8 о Г уоиг 8иссе88).

Подлежащее в предложениях с такого рода дополнением обо-
значает объект процесса или состояния, несмотря на то что сказуе-
мое в этих предложениях имеет активную залоговую форму.

Ближе к периферии располагается также дополнение, выражаю-
щее объект свойства, видоизменение которого в результате описы-
ваемого воздействия носит обобщенно-референтный характер. Это,.в
частности, выражается в использовании в данной синтаксической
функции существительных во множественном числе или в единст-
венном числе без артиклей, а также в том, что предложения с такого
рода дополнениями практически не допускают пассивизации без
утраты соответствующего смысла (в пассивной форме носителем
выражаемого свойства становится объект-подлежащее), например:

I йо по( лтйе Ьоокз, ИепйЬаг. 1Ьпп&сгаскег8ШШеЫгй(К.. Вгай-

Ьигу). — *Воокз аге по1 у/пИеп Ьу те ...
Тке бГзГпсГ реаз оп а 1аг§е 8са1е. — *Реаз теге §гоу/п оп а
1аг§е вса1е Ьу гЫ8 б18ГпсГ.

Не поу/ ГеасЬез рЬузгсв аГ а Гог§еГГаЫе Ь1§Ь 8сЬоо1 зотеу/Ьеге
(15. Ыапсе). — *Рку81с818 поу/ Гаи§Ы Ьу Ыт...

Нереферентный тип видоизменения и, следовательно, непро-
тотипический характер обнаруживает и дополнение, выражающее
объект состояния. Данный объект может быть реальным или нере-
альным, но в предложениях со статальным сказуемым он представ-
лен как вовлеченный в процессы интенсиональной сферы, т.е. про-
цессы, происходящие во внутреннем мире человека, где невозмож-
но говорить о каких-либо видимых изменениях, поскольку речь идет,
по существу, о ментальных образах этих предметов. Соответствен-
но, связанные с ними изменения состояния человека можно оха-
рактеризовать только как нереферентные, например:

18Й11 ЬаГе Ше Шеа оГсопГеззюп (О. Сгееп).

8Ье абогеб §ооб Гооб (XV. 8. Маи§Ьат).

ТЬе зиррег теги т зйепсе. Ыо опе еп]оуеб Ше теа1.

Не 1оуеб Ьшпапктб беаг1у апб у/йЬ аП Ыз ЬеагГ, ЬШ Ье б!81!кеб
тозГ Ьшпап Ьет§8 (В. СиГегаоп).

С формальной точки зрения непрототипический характер этих
дополнений проявляется также в том, что они могут быть представ-
лены придаточным предложением или оборотом с неличной фор-
мой глагола, выражающими не конкретный объект, а целое собы-
тие или факт. Ср.:

I боп’Г «апГ (о Гаке апуЬобу’з Шпе.

I ипбегзГапб Ьоуу уои Гее1.

I кпоуу \Шо I аш (В. СиГегзоп).

I §аШег ШаГ уои’уе пеуег Ьаб шисЬ Шпе Го 8Гибу Ше с1а881С8?

(А. СЫ18Йе).

В функции такого дополнения может выступать и формальное
И, которое также вводит целую пропозицию, например:

I езГеет й а рпуПе§е Го аббгезз Ш18 аисНепсе.

ХУе соп8111ег й еззепба! Гог уоиг 8иссе88 ШаГ...

8Ье бГбп’Г Ике й у/Ьеп й Гигпеб оиГ Го Ье то8Г1у Ьагб те>гк апб
8ГагуаНоп апб ехЬаизйоп (В. Ргапс18).

I Гаке й ШаГ уои ГЬои§1й й ргоЬаЫе ГЬаГ М188 АгипбеП гт§Ы
сЬап§е Ьег ттб т Ше пеаг ГиГиге (А. СЬп8Г1е).

Гуе пеуег Гоипб й еаву го 8ау Гт 8оггу (А. НаПеу).
К этому же типу примыкают дополнения при именном составном
сказуемом, выражающем определенное состояние субъекта или его
оценку. В функции такого дополнения также могут выступать раз-
личные языковые средства, например:

I ат Ьарру (о йоте.

Не геайу Гог апу(Ып§ полу.

I ат вдгргкей Ье к 8Й11 т (Ье ай (1.1. №псе).

8йе \уа8 ГиПу аиаге оГ угЬаГ зЬе нах йошд.

Не на$ аГгай оГ аП аттак.

Самую дальнюю периферию рассматриваемой категории зани-
мают дополнения, обозначающие объект отношения при сказуемом,
которое выражено релятивным глаголом. Такого рода дополнение
практически ничем не отличается от подлежащего, кроме своей син-
таксической позиции, поскольку между сущностями, представлен-
ными в таких предложениях субъектом и объектом, нет никакого
реального взаимодействия. Это взаимодействие имеет только внут-
риязыковой, т.е. условно-грамматический характер. Следователь-
но, нет оснований говорить и о каком-либо воздействии на объект
со стороны субъекта, равно как и о том или ином видоизменении
объекта-дополнения. Только в самом предложении, чисто грамма-
тически (за счет постановки в определенную синтаксическую по-
зицию) одному из элементов приписывается функция подлежаще-
го-субъекта, а другому — дополнения-объекта. Например:

ЪуеКе 1ПОП1118 сопзГйиГе а уеаг.

Еасй сопуоу сопзкГей оГ (луеке кЫрз.

Тйеке реор1е йевегуе гесо^пШоп Гог (йей 1а1епк.

Вопаккоп Ье1оп§§ (о Нта! ксйоо! (А. Сйпзбе).

\Уа1к оГ 1се Ьшщ (ЪгеаЩшпЕ а^ашя (йе §ку (А. С1агке).

Тйе йеабтайегк с1евк 8(оой оп а Ы§й р1а(Тогт.

Многие из этих дополнений также образуют переходную зону
между собственно дополнениями и обстоятельствами.

В силу того, что эти дополнения не передают каких-либо видоиз-
менений в обозначаемом объекте, они не используются в пассивных
конструкциях, т.е. невозможно *77геуещ-ига сопяШШед о/1ке1\е тоШИз.
Условно-грамматический характер отношений между субъектом-под-
лежащим и объектом-дополнением раскрывается в возможности вза-
имного изменения их синтаксической функции в случае использо-
вания в роли сказуемого глаголов, в лексическом значении которых
выражается противоположная направленность тех или иных отно-
шений типа окп — Ье1оп§, или глаголов, способных выражать двусто-
роннюю направленность отношения, типа ециаЬ Например:

Тке Ьапк о\упз 111181апс1 —> ТЫз 1апс1 Ье1опё81о Ше Ьапк.

Не ециак те т 81гепёШ, ЬЩ по! т т!еШёепсе -> I ециа! Ыт т
81геп2111, Ьи1 по! т тГеШ^епсе.

Условно-грамматический характер такого рода дополнений и от-
сутствие какого-либо видоизменения в обозначаемом объекте снима-
ют фактически любые ограничения относительно формы их выраже-
ния. Данный тип дополнения может быть выражен практически лю-
бой языковой формой, включая придаточное предложение, например:

А Ге\у циезйопз 8Йо\у ууЬеШег Шеу Ьауе ипйегвШой Ше в!огу.

1п 19701 Пай \уЬа! атошйей !о а й-евЬ 8!аг!.

Периферийное положение в составе рассматриваемой катего-
рии занимают также дополнения, выражающие так называемый се-
мантически избыточный объект, который, по существу, повторяет или
содержится в семантике самого глагольного сказуемого, например:
1о Цуе а Н/е, 1о з1еер а з1еер, Го 1аи§к а 1аи§к, (о атНе а атИе, 1о/1§к( а/%к1,
Го бгеат а <1геат и т.д. Однако в коммуникативном плане они вовсе
не избыточны, так как само существование таких дополнений обу-
словлено необходимостью выражения ограничительной характери-
стики (качественной или временнбй при выражении однократно-
сти), а также ограниченным количеством наречий, по сравнению с
прилагательным. Например, возможно заменить структуру То Цуе а
1оп§ ап<1 карру Н/е структурой То Цуе 1оп§ апс1 НаррИу (хотя при этом
теряется локализованность во времени); однако невозможно заме-
нить структуру То атНе ап еуП атНе структурой с наречием, так как
такого наречия не существует.

Данные объекты-дополнения также не обнаруживают призна-
ков результативного видоизменения и, как правило, не употребля-
ются в пассивных конструкциях. Ср.: Тке тап атНес! ап еуПатНе. —
*Тке еуНзтИе у>ахмпНес1Ьу (ке тап. К этому же типу, вероятно, следу-
ет отнести и дополнения, обозначающие конкретную длительность,
стоимость, расстояние, объем, вес и т.п., например: /о ке1^к а кИо, Го
сом $10,Го 1аМ Тууо с1аух, Го МгеГск зеуега! тИез и т.д.

Л Л Л

Таким образом, дополнение тоже может быть представлено как
синтаксическая категория, имеющая прототипический принцип
организации. Прототипом данной категории является прямое до-
полнение, выражающее объект-пациенс конкретного физического
действия, обозначенного глагольным сказуемым, и представленное
конкретно-предметным существительным. Периферийное положе-
ние в составе этой категории занимают дополнения релятивных ска-
>уемых, выражающие объект отношения, а также семантически из-
быточный объект. Между этими типами дополнений располагают-
ся другие типы в зависимости от степени представленности в них
прототипических признаков рассматриваемой категории. Это кос-
венные дополнения и дополнения процессуальных, квалификатив-
11ых и статальных глагольных сказуемых соответственно. Как и дру-
гие синтаксические категории, дополнение характеризуется не-
жестким характером границ, как между отдельными типами допол-
нений, так и в отношении всей категории в целом. Это проявляет-
ся, в частности, в наличии переходных зон между определенными
злами дополнений внутри самой категории, а также между кате-
горией дополнения, с одной стороны, и категориями подлежащего
и обстоятельства, с другой.

Категория обстоятельства

Как и в случае с другими членами предложения, в основе выде-
ления синтаксической категории обстоятельства лежит соответст-
вующий одноименный концепт. Он также объединяет в себе зна-
ние языкового и неязыкового характера, обусловливающее опреде-
ленные характеристики элементов, принадлежащих к данной кате-
гории. В частности, это языковое знание о том, что обстоятельство
является второстепенным членом предложения, который синтак-
сически подчинен другому главному члену предложения — сказуе-
мому, выраженному глаголом (в личной или неличной форме), при-
лагательным, словами категории состояния или наречиями — и уточ-
няет значение этого главного члена, а в целом — предикативное зна-
чение всего предложения-высказывания.

Это знание также включает представление о том, что в струк-
турном плане обстоятельство может быть простым, сложным, фра-
зовым или предикативным. В предложении оно может быть выра-
жено: 1) отдельным наречием, 2) словосочетанием с главным сло-
вом — наречием, 3) существительным, местоимением, числитель-
ным с предлогом или предложным именным словосочетанием, 4) от-
дельным существительным без предлога или беспредложным имен-
ным словосочетанием, 5) неличной формой глагола, 6) оборотом или
конструкцией с неличной формой глагола, 7) прилагательным, на-
речием, причастием, существительным, предложным словосочета-
нием, инфинитивом, инфинитивным или причастным оборотами,
которые вводятся союзом, 8) придаточным предложением как ча-
стью сложноподчиненного предложения (см.: Кобрина и др. 1999:
377-382).

В когнитивном плане выделение синтаксической категории об-
стоятельства связано с необходимостью уточнения предикативных
характеристик предложения, т.е. необходимостью выражения в
предложении количественных и качественных характеристик собы-
тия, а также условий его осуществления. К ним относятся: место,
время, способ, цель осуществления события, его причина, следст-
вие, условие, сопутствующие события, а также мера и степень осу-
ществления события и т.п. Часть этих характеристик и условий (ло-
кализованность во времени и пространстве) является неотъемлемой
частью события, и без их вербализации передача события в языке
невозможна: предложение в смысловом отношении остается неза-
вершенным. Это зависит во многом от природы самого события,
которая отражена в семантике используемого для его обозначения
глагола. Другие характеристики имеют явно выраженный факуль-
тативный характер, передавая дополнительные или уточняющие
сведения о событии. Это, на первый взгляд, дает основание гово-
рить о том, что одной из основных прототипических характеристик
обстоятельства как синтаксической категории является признак кон-
кретизации (или детализации, спецификации) предикативного значе-
ния. Отсюда можно также предположить, что степень реализации
этого признака должна определять в той или иной мере принадлеж-
ность конкретных элементов к рассматриваемой категории и их
внутрикатегориальную градацию.

В то же время сравнительный анализ всех синтаксических кате-
горий и их характеристик, а также преимущественно факультатив-
ный характер обстоятельства в структуре предложения заставляют
отказаться от этого предположения, поскольку признаком конкре-
тизации обладают все второстепенные члены предложения, вклю-
чая косвенные дополнения, и значит, он не является отличитель-
ным признаком собственно обстоятельства. Более того, именно этот
факт — наличие общего признака конкретизации — служит основа-
нием для формирования переходных зон между дополнением и об-
стоятельством (о чем говорилось выше), а также между обстоятель-
ством и другими членами предложения (о чем речь пойдет ниже).
Следовательно, выделяя прототип данной категории, необходи-
мо прежде всего иметь в виду тот отличительный признак, который
в наименьшей степени способен формировать переходные зоны с
другими синтаксическими категориями. Последнее условие продик-
товано самой природой прототипических элементов: прототипы
соседних категорий в наибольшей степени удалены друг от друга и
не имеют общих характеристик.

Принимая в расчет эти аргументы, а также содержание самой
рассматриваемой категории, необходимо сделать вывод, что для
ядерных ее элементов на передний план выступают собственно язы-
ковые, формальные характеристики, а именно: тип языкового выра-
жения. Поскольку синтаксической функции обстоятельства в наиболь-
шей степени соответствует категориальное значение такой части
речи, как наречие, прототипом категории обстоятельства, вероят-
но, следует признать наречный тип выражения, который быстрее и
легче всего опознается как обстоятельство и менее всего зависит от
других факторов: синтаксической позиции, семантики самого наре-
чия, а также семантики связанных с ним других элементов предложе-
ния1 . Первичная функция наречия, как известно, заключается в обо-
значении какого-либо признака другого признака, динамичного или
статичного, что и составляет сущность синтаксической функции
обстоятельства.

Обстоятельство, выраженное наречием, объединяет разные се-
мантические типы: обстоятельства места, времени, образа действия,
меры и степени осуществления действия, например:

Ои181йе а §епегаГог роууегеб Ше Н^ЬШоиве (О. СиГегкоп).

ТЬе кеа у/тс! йгоус кпохуПакек 81еабПу нйаш! (О. СиГегкоп).

Т1те ШипбегкГогт тоуей еак! (3.3. №псе).

31т тоуеб Гопуагй дшск!у (3.3. Иапсе).

I угоке ир еаг!у.

Тке аксгай ки<1йеп1у гоПеб 8Йагр1у Го Гке 1еГг (3.3. Ыапсе).

I )егкес! ту 1геас1 8кагр1у ядетеауз (О. Ргапстз).

81ге зтПес! апс! соскеб Иег 1геа<3 81щМ1у (3.3. Капсе).

То, что к прототипу этой категории относятся обстоятельства
именно названных семантических классов, вполне согласуется с пред-

1 Последние три фактора как раз моделируют переход наречий в так называемые
(ПуипсПуе адх’егЬз (модальные слова в отечественной терминологии) или в
сыуипсШе айуегЬз (союзные наречия). Ср.: ПаТигаПу, ке (Нд И и Тйеп ке тоуед оп.
отделениями о когнитивной модели события, обозначаемого пред-
ложением. Эта модель, в первую очередь, предполагает наличие кон-
цептуальных характеристик, связанных с осмыслением количествен-
ных и качественных параметров события, т.е. его внутренней струк-
туры, а также места и времени его осуществления, т.е. его простран-
ственно-временньгх параметров, которые в принципе свойственны
любому событию (каждое событие обязательно происходит в конкрет-
ном времени и пространстве), но не всегда представлены в предло-
жении. Напротив, концептуальные характеристики, связанные, на-
пример, с осмыслением цели, причины, следствия, условия или со-
путствующих обстоятельств, в большей степени относятся к числу
внесобытийных или межсобытийных (т.е. внешних по отношению к
самому событию) характеристик и поэтому не всегда осмысливают-
ся, а тем более вербализуются, имея еще более факультативный ха-
рактер. По этой причине соответствующие обстоятельства сами мо-
гут обозначать в свернутом виде целое событие и практически нико-
гда не выражаются одним только наречием, сравните:

Рсор1е сате Ггот аП оуег 11те \уог1й То зее ТЬаТ раггоТ, То 1а1 к Го Е1
Согйойа, То йеаг Ыт (В.. ВгайЬигу). — Реор1е хмП! «ее ГйаГ
раггоТ, Га1к То Е1 Согйойа, йеаг Ыт.

Со1т Ко«5 \уаз зТапйтз Шеге, м'аТсЫп^ те тйГй а ^1еат оПштоиг
(В. Ргапсёз). — Со1т Ко88 у/аз у/аТсЫп^ те \У1Г1т а е!еат оГ
йитоиг.

Ав ИоЬеун1§ Ыт, I Титей апб зГагсй 1 пГо Ыз Гасе (В. РгапсГз). —
I ойеуей Ыт.

В прототипическое ядро данной категории входят также обстоя-
тельства, выраженные словосочетанием с наречием в качестве глав-
ного слова. К ним относятся преимущественно обстоятельства вре-
мени, образа действия и степени, например:

ХУе теГ Теп уеаг8 а^о апй ранее! Тлуо уеагз 1аТег.

8отегЫп§ ехр!ос1ес1 т Ггопг оГ ТЫз аёгсгай а Гету ттиТев а&о
(5.5. Ыапсе).

С1аие ригзей Пег Пре апй йсзйаГей а тотепТТоо 1ощ; (5.5. Ыапсе).
АпоШег атгегай ]и8Т развей Ггот Гей То п^Ы асговв оиг Пё^Ы раШ,
уегусГозе... (5.5. Ыапсе).

I йай То арр!у тйе Ьгакез гаТкег аЬгирТГу (В. Ргапст8).

КаТ кпек То геай Тйе рппГв тоге сГозеГу (5.5. Ыапсе).

Не тоуей уегу вГоууГу Тоу/агй йег (5.5. Ыапсе).

КаТ рипейей Гйе оГГЬиТТоп аз ГавТ аз роззГЫе (5.5. Ыапсе).
Прототипический статус обстоятельства, выраженного наречием,
подкрепляется также его более свободным положением в синтаксиче-
ской структуре предложения: оно может быть поставлено в начале, се-
редине и в конце предложения. При этом его связь со сказуемым, обо-
значающим само событие и описывающим посредством собственной
семантики внугре! 1нюю характеристику события, остается очевидной,
(см. приведенные выше примеры с обстоятельством-наречием или
наречной группой, а также нижеследующие предложения):

Нус ттиГез 1а(ег 11те Ье11 гап§ а§ат (П. РгапЫз).

8Ье за( Ьаск зийдеЫу (Л.Л. Ыапсе).

8ий<1еп1у а зЬо( гап§ оЩ (С. АгсЬег).

ТЬе Гйе пате 8шк1еп1у арреагей Ьу Изе 1Г оп (Ье зсгееп (Л. Л. №псе).

Не зиййеЫу ГеК йезрега(е1у Нгес! (О. АгсЬег).

КоЬегЛ \уаз \уа(сЫп§ Пап сагеГиПу (Л.Л. №псе).

Пап сагеГиПу зу/ип§ 1118 1е§ агоипй ЬеЫпй (Ье септет сопзо1е
(Л.Л. Иапсе).

Неслучайным является и тот факт, что в норме обстоятельство-
наречие или наречная группа при наличии других обстоятельств,
выраженных иначе, занимает ближайшую к сказуемому синтакси-
ческую позицию. Ср.:

С1ап88е з(еррей с1о8е (о те (о 8ее у/Ьеге ту Гт^ег хуаз ройКт^

(К. ВгайЬигу).

Ка( з(ий1ей Ыт сагеГиПу Гог а Геху зесопйз (Л.Л. Ыапсе).

ВгЬга ге(игпей гарйПу (о (Ье иррег йеск (о зесиге (Ье §а!1еу
(Л.Л. Ыапсе).

ТЬе оТкег оГПсег еп(егей цшеМу хуйЬ Ка(’з раззроп т Ыз Ьапй
(Л.Л. Капсе).

Ка( Ьез1(а(ей 1езз (Пап а зесопй ЬеГоге ипзпаррт§ йег зеа( Ье1(
(Л.Л. №псе).

Напротив, фиксированный характер синтаксической позиции
обстоятельства в структуре предложения, необходимый для иден-
тификации его зависимого положения по отношению к главному
члену предложения — сказуемому, свидетельствует о непрототипи-
ческом (периферийном) положении такого рода обстоятельства в
составе категории. Это относится к обстоятельствам цели, причи-
ны, следствия (или результата), уступительным, сравнительным,
сопутствующим обстоятельствам и некоторым другим, которые
обычно занимают начальную или конечную синтаксическую пози-
цию. Их градация в составе рассматриваемой категории определи-
ется формой их языкового выражения и степенью фиксированно-
сти синтаксической позиции в предложении.

В качестве еще одного признака, способствующего определению
степени прототипичности того или иного типа обстоятельства, мож-
но рассматривать характер и степень зависимости обстоятельства от
типа сказуемого (акционального, процессуального, статального, ре-
лятивного и т.д.), а также от лексической семантики представляюще-
го его глагола. В частности, употребление обстоятельств, выражен-
ных наречием, в современном английском языке практически не за-
висит от лексико-грамматического типа и лексической семантики ска-
зуемого, что также служит указанием на их центральное, прототипи-
ческое положение в составе рассматриваемой синтаксической кате-
гории. Это подтверждают многочисленные, включая и приведенные
выше, примеры с акциональными и неакциональными сказуемыми:
зиМеп1у арреагей, зиМеп1у/ей, зиМеп1у гапу ои(, епГегес! дшейу, зтокез
геуи1аг1у, кем(а1ес11оп§, гезетЫез па1ига11у, сопяйз изиаИу и т.д.

В то же время использование обстоятельств, выраженных други-
ми средствами и в силу этого занимающих периферийное положе-
ние в составе данной синтаксической категории, чаще всего ограни-
чено только определенным лексико-грамматическим типом сказуе-
мого — акционального или неакционального — или конкретным лек-
сико-семантическим классом выражающего его глагола (глаголы дви-
жения или несамостоятельного перемещения объектов, физическо-
го воздействия, положения в пространстве, чувств, физиологических
процессов, природных явлений, экзистенциальные глаголы и т.д.).

Перечисленные выше характеристики: тип языкового выраже-
ния и конкретная семантика используемых языковых средств, сте-
пень фиксированности синтаксической позиции в предложении-
высказывании, характер и степень зависимости от лексико-грам-
матического типа и лексической семантики сказуемого, определя-
ют место и статус конкретного типа обстоятельства в составе кате-
гории, его внутри категориальную градацию.

С учетом всех этих признаков можно предположить, что ближе
всего к прототипу рассматриваемой категории располагаются обстоя-
тельства, выраженные именем существительным или существитель-
ным с предлогом, обозначающие время, длительность, периодичность
или временную фазу события, которые в равной степени могут зани-
мать Iгачальную или конечную синтаксическую позицию и менее все-
го зависят от лексико-грамматического типа сказуемого или лекси-
ко-семантического класса используемого глагола, например:
ТИе сарГат Шои^Ы Гог а 8есоп<1..., Шеп поббеб (Ы. Ыапсе).

ЕасЬ ГЫгГу зесопйз Ше Ьеасоп ПазЬеб а^атз! Нге е1а88 оГ Нге оГ-

йсе удпбоу/ (О. СиГегзоп).-

1п Нге шопшщ I токе 1а{е (В. Ргапсгз).

Ггот Готоггон' зЬе \уои!б Ье оГГбиГу Гог а соир1е оГбауз (С. АгсЬег).

Н18 погта! з1еер раГГегп 1гас1 Ьееп зЬоГ Го р1есез т ГЬе разг Гегу

(1ауз (С. АгсЬег).

Обозначая в целом абстрактные сущности, такого рода обстоя-
тельства менее всего склонны к образованию переходных зон с ка-
тегорией дополнения. Исключение составляют, как показано выше
(см. раздел «Категория дополнения» — с. 277), лишь обозначения
длительности временных периодов типа 1о 1а.ч(8егет1 коигз и т.п.

Следующую группу, несколько дальше удаленную от прототи-
пического ядра рассматриваемой синтаксической категории, обра-
зуют обстоятельства места, которые также способны занимать на-
чальную или конечную синтаксическую позицию в предложении и
не обнаруживают явной зависимости от лексико-грамматического
типа сказуемого или его лексической семантики, например:

1п ГЬе $»а!1еу аЬеаб Ье сои1б 1геаг р!аГез апб игепзгк з11бпг§ апб
с1аГГепп§(5Л. №псе).

В111 Лепкгпз зроПеб 11гс сарГат оп ГЬе Поог (55. Ыапсе).

I Гоипб зоте ГооГрппГз ш ГЬе зпон (Ы. Ыапсе).

I 1озГ ту Ьеерег зотеиЬеге т ГЬе ]пп§1е Ьаск ГЬеге т ИеГпат

(ДЛ. Ыапсе).

8Ье \уаз зГапбтё а! ГЬе берагГиге Ъау, 1оок1п§ т (В. Ргапсгз).

8оте оГ Нге бпуегз теге 1уш§ аз!еер оп а рПе оГ 8аск8 (О. У/Пбс).

Т1ге у/аГег ЬиЬЫсб оп т ГЬе сгеек Ьеб (К. ВгабЬигу).

ТЬе Ье11 сЫтеб аЬоуе ГЬе е!еуаГог (1.1. №псе).

ТЬеге \уаз а зта11 ТУ ш ГЬе сотег гуЫсЬ Ье згудсЬеб оп (С. АгсЬег).

В то же время, в силу своей более конкретной семантики и при
соответствующем лексическом выражении сказуемого, обстоятель-
ства данного типа не исключают возможности формирования пере-
ходных зон с другими типами обстоятельств, дополнением, с опре-
делением или приложением, приобретая неоднозначный синтакси-
ческий статус в составе предложения-высказывания. В следующих
предложениях проявляется возможность толкования выделенных
членов предложения и как обстоятельств и как дополнений. Ср.:

Апп кгззеб Ыт 1ф1гГ1у оп ГЬе сЬеек (А. СЬпзбе).
ВпГГа 1еапес1 а^ашзГ ТЬе Ьаск оГап ипоссир1е<1 «еаГ (1.5. Ыапсе).

Кат Ые\у а хуаухуагс! зГгапй оГИак ахуау (гот Ьег еуе« (5.5. 1Чапсе).

ТЬе ЬоГЙе йазкес! ш ТЬе 8ип (К. ВгайЬигу).

Не зНс! Ыз §1а88 асгозз ТЬе ТаЫе Тор.

ВпТТа Ргапх йезсепйес! тке згайз То ТЬе таш саЫп йеск (5.5. Ыапсе).

У/е’уе Ьееп кеертё ап ореп Нпе то Нопе Коп§ 1п ТЬе 8к Коот
(5.5. №псе).

ТхуеКе топГкз кай развей, а1пюзГ То ТЬе <1ау, а уеаг (С. Агскег).

Как уже отмечалось выше, появление переходных зон между
категориями дополнения и обстоятельства становится понятным:
получая именное выражение и реализуя признак конкретизации
события, обстоятельство передает в той или иной степени признак
комплетивности, свойственный дополнению. Это закрепляется так-
же относительно фиксированной синтаксической позицией в струк-
туре предложения.

Сходным образом возникают переходные зоны между категория-
ми обстоятельства и определения в том случае, когда обстоятельство
реализует признак конкретизации не столько в отношении самого
события, сколько в отношении какого-либо из его участников, пере-
давая тем самым его характеристику, например пространственную, и
выступая тем самым в функции определения. Ср.:

Не р!скей ир Гке ркопе т Гке кйскеп (М. Во1ап).

Тке Ые ш Ьопйоп кай 8ко\уп а Ыапк хукеп Д сате Го Гке тап’з
рагепГа^е (С. Агскег).

Оап Гигпей 1118 Ьапйа§ей Гасе Гохуагй Гке Впйзк раз8еп§ег т ГЬе
сарГанГз сЬай (5.5. №псе).

Тке еуеЬго\У8 зког ир а§ат, Гке еуе8 ЬепеаГЬ ГЬет Гху1пк1ей
(С. Агскег).

Тке Ап§о1ап хуаг кай Ьои^кг Ыт коте8 т 2атЫа, 8оиГЬ АГпса
аш1 8рат (С. Агскег).

I ат хуаШпё Гог оиг ауГабоп пптзггу Ггот Наши (5.5. №псе).

Тке теп т ГЬе Ьаск ге1оайей Гкен §ип8 (5.5. №псе).

В результате, обстоятельственная по своему содержанию син-
таксическая связь не исключает ее трактовку как формы атрибутив-
ной связи. В этом и заключается неоднозначность, или переходный
характер, описываемых явлений. С другой стороны, формально ат-
рибутивные сочетания на вторичном, имплицитном уровне пере-
дают обстоятельственные отношения. Более того, синтаксический
статус отдельных выражений, как, например, в первом предложе-
нии из числа приведенных выше, остается неоднозначным в силу
того, что они занимают позицию, равно допустимую как для опре-
деления, так и для обстоятельства.

Аналогичное обстоятельствам места положение в составе рас-
сматриваемой категории занимают, вероятно, и обстоятельства об-
раза действия, меры и степени, выраженные существительными с
предлогом, которые также в принципе не зависят от лексико-семан-
тического типа и семантики сказуемого, например:

Ьогс! Нету яррес! Ыз сйатра§пе т а теШГаГйе таппег (О. Ш1с1е).

Опе Ьу опе Гйеу гозе Ггот Ше 1о§ апд ГоПотаб (ДД. Ыапсе).

81ге §ауе Иге йапбзеГ Го Ыт гуйЬоиГ а гуогй (ДД. Ыапсе).

Дасктап Ыззед уучГЬ ехазрегаГюп (С. Агскег).

Бат ед^ед Ыз уогсе гуйй загсазт (С. Агскег).

8йе 1оокес1 аГ Ыт овГ оГ ГЬе сотег оГ Ьег еуе (С. Агскег).

Не развей оп Го из оп1у, т зоте теазиге, Ыз Га1епГз (I. Мигйоск).

У/е гтззей Ыт оп!у Ьу а диагГег тПе (ДД. Ыапсе).

Однако в определенных условиях эти обстоятельства также спо-
собны образовывать переходные зоны с другими типами обстоя-
тельств, дополнением и определением, например:

А гугпй Ые\у Ггот ГЬе зеа асгозз ГЬе зке оГ Ыз Ноте (С. Сгсепе).

ТЬе зоипй оГГйе опгпзЫпй йеПсорГег таз §го\ут& Ьу ГЬе зесопй

(ДД. Ыапсе).

Не рГауей гйе дате Го ГЬе 1азГ сагй (О. Сгеепе).

Тйе со!й таз геасЫп§ зепоиз ргорогГюпз (ДД. Ыапсе).

Бйе §1апсей аГ Ыт игГЬ а зГпскеп 1оок оп Ьег Гасе (ДД. Ыапсе).

Не 1ге1й Гйе §ип т ЬоГк йапйз Го кеер И зГеайу (Е. Нетт§тау).

Те же характеристики обнаруживают и сопутствующие обстоя-
тельства, а также сравнительные, уступительные обстоятельства и
обстоятельства исключения (а&егЫак о/ехсерНоп ог аскекНу). Ср.:

Н1з Гасе ЫоойГезз, КоЬегГ МсСаЬе зг^йей апй 1оокес1 йо\уп
(ДД. Ыапсе).

(ДпПке ГЬе ехйапзГей шагтез, 8ат Наб Гогсей Ытзе1Г Го зГау атаке
йипп§ Гйе Гк^йг (С. Агсйег).

Тйе йагк йеауу-зеГ тап таз зНП Гкеге, а ИГ сщагеГГе т Ыз Ьапй
(Д.Д. Ыапсе).

Дасктап 1еапей еусп с1озег, Ыз уогсе 1еззГЬап агуЫзрег (С. Агсйег).

А уоип§ соир1е т а йоНйау тоой тоуей Готагй а риЫГс Ге1е-
рйопе а1оп§ Гйе сопсоигзе, (аи^Ып^ апй Га1кт|> (ДД. Ыапсе).
Веп КоззеШ зЮос! Шеге, зпй1ш^ зП§Ы1у (М. Рихо).

Боппу СоНеопе хуаз зГапШп^ Ьу Ше хутбоху, 1оок!п§ ои( ш1о Ше
йагёеп (М. Рихо).

Не Ьезйагес! ЬеГоге гер1у1п§, аз Из(аг(1е(1 Ьу Ше диезШт (IЛ. Мапсе).

811е зЬоок Ьег Неас! а» И Со с1еаг й (1Л. Мапсе).

Ближе к периферии располагаются и все вышеназванные типы
обстоятельств, выраженные причастными или именными абсолют-
ными конструкциями, функционально-семантический статус кото-
рых не всегда однозначен в силу их обособленного положения в
структуре предложения и, следовательно, в силу лишь имплицит-
ной и весьма условной синтаксической связи со сказуемым. Боль-
шинство таких обстоятельств обнаруживают собственные предика-
тивные отношения на вторичном уровне, т.е. относятся к числу вто-
рично-предикативных структур, например:

Не хуаз 1у1п§ ш ГгопС оГ Ше хушбоху, хуйЬ Ше тоопН^Ы роипп§
йохуп оп Ыт (XV. 8. МагцШат).

Не хуаз з1апс11п§ (Неге хуйй Ше ГгоШу хуаСег зххлгНпё гоипй Ыз
(гоизег 1е§8 (О. Ргапшз).

ТЬе МВ-11 з1еерепсс1 йз 1еЙ Ьапк, Ше позе <1горр1Пё тоге, Ше зреес!
пзш§, Ше Ьи§е ]еШпег Сигтщ; 8Ьагр1у (охуагд Ше ШипдегзСогт
(о Ше погШ (1Л. Мапсе).

ХУ1Ш Ьег ригзе з!ип§ оуег Ьег зЬоиМег апй а 1еаШег ГоМег ЬеЫ 6§Ь(-

1у а§атз( Ьег сЬезС, зке раизес! Гог а зесопс! ои(81с1е Ше боог
(1Л. Маисе).

Не 1еапе<1 ипеазйу а^атзС а ки§е сопсгеСе розГ хуйЬ ЬоШ Ьапйз
зЬоуед т(о (Ье роскеСз оГ Ыз зий соа( (IЛ. Мапсе).

Периферию рассматриваемой синтаксической категории обра-
зуют и все другие типы обстоятельств, которые выражены именной
группой, инфинитивным оборотом или абсолютной конструкцией
и занимают преимущественно конечную позицию в предложении.
Это обстоятельства цели, причины, следствия (или результата) и
некоторые другие1, например:

1 В данном случае, как и при анализе других синтаксических категорий, не
ставится цель дать исчерпывающее описание каждого типа и вида обстоя-
тельства, его места и роли в составе категории. Важнее показать общий прин-
цип категоризации элементов, свойственный всем синтаксическим катего-
риям в современном английском языке. Уточнение полной номенклатуры
элементов и их конкретного местоположения в структуре категории — зада-
ча частных исследований.
КаГ ри11еб оиГ11те 8аГеШГе рйопе Го ра88 ГЬе тГогтаПоп Го Заке

(3.3. Мапсе).

КоЬегГ Гискеб ЫтвеИ тГо а Гопуагб согпег (о 8Гау оиГ оГ вцфГ
(3.3. Мапсе).

Не ргеввеб Ыз еуе Го Гйе реерйо1е Го зигуеу ГЬе (ИвГогГеб уегяоп

оГГЬе ЬаПиау оп ГЬе оГЬег 8Йкг (3.3. Мапсе).

8р1сег’8 боог гаГПеб т ГЬе бгаи^ЬГ (С. Сгеепе).

Рсгйарз I \уаз зийеппё Ггот а бе1изюп (I. Мигбосй).

ТИе гебпезз оГЫ8 Расе беерепеб нйЬ ап§ег (3. БГешЬеск).

Тке Гу/о етр1оуее8 зГибГеб ГИе рюГигез оГ КаГ ап<1 КоЬегГ Ье-

Гоге зЬакт^ ГЬеп Ьеабз (3.3. Мапсе).

Не у/а8 811епГ Гог а 1оп$» бте ЬеГоге поёсЬп^ (3.3. Мапсе).

Именно эти обстоятельства сохраняют конечную синтаксиче-
скую позицию при наличии других, например сопутствующих об-
стоятельств или обстоятельств времени, места или образа действия
и т.д., как в следующих предложениях:

Нет о\уп Гп§йг Гог^оГГеп, 8Йе рашеб пехГ Го гйе геаг §а11еу Го таке
поГез (3.3. Мапсе).

81те вГоос! Гог а тотепГ \М1ГН йег еуез с1о8еб Го ЬгеаГЬе беер1у
(3.3. Мапсе).

8йе тоуеб тГо Гйе а181е Го Моск Ыт (3.3. Мапсе).

Н18 го11-оп-Ьа§ Пе\у оиГ оГ сопГго! тГо ГЬе ууаП и'ЙЬ а 1ош1 сгазЬ

(3.3. Мапсе).

К самой дальней периферии, вероятно, относятся обстоятель-
ства, получающие именное (предложное и беспредложное) выра-
жение и обозначающие направление движения или перемещения,
положение или изменение положения в пространстве, которые так-
же могут занимать начальную или конечную позицию в предложе-
нии. Их непрототипический характер подчеркивается тем, что они
в определенной степени зависят от лексико-грамматического типа
и лексической семантики сказуемого и поэтому способны форми-
ровать переходные зоны с дополнением, имея одинаковое формаль-
ное выражение, например:

8йе епгегеб ГЬе тат Я181е оГГйе Г1Г8Г-с1а88 сайт (3.3. Мапсе).

\Ус геасйеб ГЬе еп<1 оГ ГЬе раГЬ апб аГагГесЗ асговв Гйе §га88

(О. Ргапс18).

\Ус азсепбеб ГЬе е1§ЬГу 8Гер8, Га1к'| п§ апб Гакт^ оиг б те (К. Вгаб-
Ьигу).
Ка( тохед ЬеЬт<1 (Ье беек (о 1оок а( Ьегзе1Г 1п (Ье Ги11-1еп§1Ь
гшггог (5.5. №апсе).

ТЬе ГатПу луоиШ Ье арргоасЬ1п§ Ко(Ье5ау зЬогПу (С. АгсЬег).

Наименее однозначны в содержательном плане обстоятельства,
обозначающие пространственные ориентиры, связанные с движе-
нием или перемещением, в том числе взгляда, звука и т.д., которые
представляют собой определенную характеристику образа действия
или, скорее, способа действия или средства:

ЗЬе 1оокес1 Гогу/агс! (Ьгои^Ь (Ье «тпсксгееп (5.5. №псе).

Ка( то\ес1 Ьаск (Ьгои^Ь (Ье иррег Леек (5.5. №псе).

8ат сгипскес! оуег (Ье §гаге! (о (Ье 1ос1§е (С. АгсЬег).

Не §1апсес1 (Ьгои^Ь (Ье &1а8$ щ(о (Ье саг рагк (С. АгсЬег).

ТЬе тигбегег \уав абтЫед Ьу Сар(аш Тге\'е1уап (Ьгощ?Ь (Ье
шпёом' (А. СЬпвйе).

* * *

Таким образом, можно заключить, что обстоятельство как син-
таксическая категория также обнаруживает прототипический прин-
цип организации, предполагающий определенную асимметрию ее
элементов, среди которых выделяются более и менее типичные эле-
менты, образующие соответственно ядро и периферию данной ка-
тегории. Градация конкретных элементов, их место и роль в составе
категории связана с такими признаками, как тип языкового выра-
жения, степень зависимости и характер связи со сказуемым, а так-
же степень фиксированности синтаксической позиции в предложе-
нии. С учетом всех этих критериев в качестве прототипа или, точ-
нее, прототипического ядра данной категории могут рассматривать-
ся обстоятельства места, времени, образа действия, меры и степени
осуществления действия, выраженные наречием, которые менее
всего зависят от лексико-грамматического типа и лексической се-
мантики сказуемого и занимают относительно свободную синтак-
сическую позицию в структуре предложения. Все другие типы об-
стоятельств, в зависимости от типа языкового выражения, характе-
ра зависимости от семантики сказуемого и степени фиксированно-
сти синтаксической позиции, отличаются большей или меньшей
типичностью для категории обстоятельства и располагаются на том
или ином удалении от прототипа, образуя, как правило, переход-
ные зоны с другими синтаксическими категориями.
Категория определения

В основе формирования синтаксической категории определе-
ния (гЛе апнЬи1е) также лежит одноименный концепт, который, как
и концепты других синтаксических категорий, объединяет в себе
знания языкового и неязыкового характера. В частности, выделе-
ние данной категории предполагает разграничение предметов и их
признаков, которое свойственно человеческому сознанию: в мире
вещей признаки не существуют отдельно от предметов, и лишь че-
ловек, характеризуя тот или иной объект, выделяет конкретные его
признаки. Это получает свое выражение в языке в виде атрибутив-
ной связи между главным словом, обозначающим, как правило, сам
объект, и зависимым — названием признака. При этом зависимое
слово находится в препозиции или в постпозиции к главному, оп-
ределяемому слову.

Идентификация определения как члена предложения и форми-
рование соответствующего концепта в сознании человека связаны
с выделением данного элемента в структуре предложения на основе
его регулярного формального выражения, а также на основе повто-
ряющейся, закрепленной за ним синтаксической позиции. В анг-
лийском предложении определение может быть представлено в виде
прилагательного, местоимения, числительного, наречия, существи-
тельного, неличной формы глагола, именной или глагольной груп-
пы или целой конструкции в позиции, зависимой от определяемо-
го слова — преимущественно подлежащего или дополнения.

В качестве определяемого, или главного, слова может выступать
и обозначение самого признака в виде прилагательного или наре-
чия, т.е. другого определения или обстоятельства, а в качестве зави-
симого — его конкретная характеристика в виде наречия, выражаю-
щего признак признака. Приведем несколько примеров различных
типов определения в составе английского предложения:

Еуе1уп 1еГг Гш> бауз а§о.

ХУПНатз ротГеб Го ГЬе са1епбаг Ьап§1п§ оп Йте май (А. С1агке).

Гб Ьееп а \уогк!п§ §и1 апб поГ оп1у у/аз аЫе (о соок Гог тузеГГ,

Ьт 1таб Го... (ХУ.8. МаиёЬат).

8Ье аиГотаГгсаПу рипсЬеб гЬе 8епб ЬиПоп Го апзхуег гке рЬопе
(ДЛ. №псе).

8Ье ри11еб а Ьизтезз сагб Ггот кег ригзе апб 1оокеб ир аГ Ыт
(ЛЭ. №тсе).

АпоГЬег айсгаГг щзГ раззеб Ггот 1еГг Го п§1гГ асгозз оиг Ш§11Г раГЬ,
уегу с1озе (5Л. Иапсе).
Ви( Мо1ап \^шууп§й1, \уйо луэз пеагез!, тоуед тоге цшск1у
(А. НаПеу).

ГогЬез та^а/ще Над ап аП1с1е оп Шт (55. Капсе).

ТЬе Ьопе-]агпп§ 1пр асгозз Тйе зпозу-соуегей §газз (о Ле гиптау
апй Леп йокпйзууазйЬоагд зигГасе йад Ьееп Ьги1а1 (5.5. №шсе).

\Ус’ге 81П1 питЬег опе оп зотеЬоду’з реорк-ууе’д-той-НкеЧо-
кП11181 (5.5. ^апсе).

Наличие различных способов выражения определения в составе
предложения, их семантическая неоднород! гость, а также наличие не-
однозначных, переходных явлений указывают на неравнозначность
элементов в структуре рассматриваемой категории и заставляют пред-
положить, что среди них выделяются наиболее и наименее типичные
элементы. Это, в свою очередь, служит достаточным аргументом в поль-
зу того, чтобы считать, что категория определения также обнаружива-
ет прототипический принцип построения. Вероятно, в качестве веду-
щих характеристик, свойстве! !ных элементам категории определения,
следует также считать тип языкового выражения, сложность структу-
ры и семантику используемых языковых средств, позиционный при-
знак и характер синтаксической зависимости от главного слова.

С учетом всех перечисленных критериев, а также принимая во
внимание категориальные значения различных частей речи и их
согласованность с функциональной направленностью определения
как члена предложения, прототипом рассматриваемой синтаксиче-
ской категории следует считать однословное определение, выражен-
ное качественным прилагательным, в препозиции к определяемо-
му слову-существителыюму. Ниже приведены несколько примеров
такого рода определений в современном английском предложении:

ОшзИе 1йе саЫп а ЬеаиИГи! птогшп^ У/аз ипГо1сПп§ (15. №псе).
КоЬеП з!ерред ш1о а (1агк аПеуиду ЬеЫпс! Ле 1ю1е1 (5.5. №псе).
ТЬе гез!аигап1 зегуеб §00(1 згеакз т геазопаЫе рпуасу (С. Агсйег).

Мгз.ХУШей иаз а 1а11 у/отап у/йй а зШу таппег (А. Сйпзйе).

ЕтПу \уаз изйегед т1о а 1аг§е дгаудпё-гоот (А. Сйпзйе).

Тйеу йас! 1йе со1й диске Гог зиррег (А. Сйпзбе).

Выбор качественного прилагательного на роль прототипа кате-
гории определения обусловлен прежде всего тем, что данное при-
лагательное в принципе не зависит от конкретной семантики опре-
деляемого слова, точнее, семантика определяемого слова не накла-
дывает практически никаких ограничений на использование каче-
ственных прилагательных в функции определения, как это и демон-
стрируют приведенные выше примеры. Однако качественные при-
лагательные по выражаемому признаку неоднородны — они могут
выражать постоянный (ингерентный) признак, описательный (экс-
плицирующий) или идентифицирующий, в том числе артикль. В
зависимости от этого, при наличии нескольких определений каж-
дый из них занимает ту или иную позицию1.

СарЦйп Тгеуе1уап 1тас1 Ьшк а сотГоНаЫе Ьоияе апй ях втаН
собачек (А. СЬпзйе).

А 1оп& 1иЬи1аг согпйог зТгеЬсИсс! т еасЬ сИгесйоп (А. С1агке).

ТЬе тапа^ег езсоПей Ьег Ьаск {Ьгои^Ь ГЬе ЬеаийТи! пеуу рп\а1е
1егтта1 (IЛ. Ыапсе).

Не 81аттеб(Ье Ьеауу те(а! йге ёоог ЬеЬтб Ыт (ЛЛ. Ыапсе).

ТЬеге еп1егес1 а 1йЙе, еШег!у, йпей-ир тап (А. СЬпкйе).

8Ье ри! а 1аг§е тоЫег!у агт гоипб Етйу’з вЬоиИегя (А. СЬпзбе).

Представляется важным обратить особое внимание на позици-
онную характеристику определения по отношению к зависимому
слову. Дело в том, что в современном английском языке, при отсут-
ствии развитой системы словоизменения, согласование и управле-
ние как виды подчинительной связи встречаются достаточно ред-
ко. Ведущее место отводится примыканию, при котором именно
позиция элементов по отношению друг к другу, и их соположение в
особенности, играет значительную роль в выражении синтаксиче-
ских отношений и в определении непосредственных зависимостей
между теми или иными членами предложения, тем более, если связь
между ними семантически слабо мотивированна или носит слож-
ный, неоднозначный характер. Не случайно, то или иное располо-
жение относительно друг друга подлежащего, сказуемого и допол-
нения, составляющих каркас предложения и передающих субъект-
но-объектные отношения, в современном английском языке зна-
чимо не только для передачи общего смысла высказывания, но и
для выражения многих коммуникативных значений. В то же время
позиции других, второстепенных членов предложения отличаются
большей подвижностью. При этом, однако, сохраняется тенденция
к использованию позиционного факторакакдополнительного втех
случаях, когда связь между членами предложения не столь очевид-
на и требует дополнительного, формального подтверждения в виде
। юрядка слов. Это, в частности, относится к непрототипическим об-

1 См. часть «Морфология», раздел «Прилагательное. Порядок построения це-
почек признаковых слов» (с. 127).
стоятельствам, как было рассмотрено выше, и к определениям, пред-
ставленным теми языковыми средствами, для которых данные син-
таксические функции являются вторичными.

Для определения как синтаксической категории типичной, ста-
тутно-образующей позицией в предложении является непосредствен-
ная препозиция к определяемому слову. В английском языке это под-
тверждается также тем, что возможности синтаксических связей с
другими, помимо определяемого слова, элементами предложения для
определения в этом случае ограничиваются пределами аналитическо-
го сочетания, образованного артиклем или местоимением с опреде-
ляемым словом-существительным, которое в грамматике часто счи-
тают особым видом подчинительной связи — замыканием. Именно
эта позиция наиболее характерна в современном английском языке
для определения, выраженного качественным прилагательным, как
прототипа рассматриваемой синтаксической категории.

Соответственно, любой элемент предложения, попадающий в
эту позицию, приобретает статус определения независимо от фор-
мы его выражения, поскольку его синтаксическая связь с опреде-
ляемым словом становится очевидной по признаку ее выражения с
помощью рамочной конструкции, или замыкания: зависимое сло-
во оказывается практически внутри аналитической формы главно-
го слова — сочетания существительного с артиклем или указатель-
ным местоимением. Поэтому такого рода позиция возможна и для
определений-наречий при определяемом номинативном слове (1ке
1кеп рге81с1еп(). Данный фактор в сочетании с другими важными по-
казателями (тип языкового выражения, сложность структуры и се-
мантический характер связи с определяемым словом) позволяют го-
ворить о типичности тех или иных элементов, используемых в функ-
ции определения для данной синтаксической категории, т.е. об их
градации в составе категории относительно ее прототипа и перифе-
рии.

В прототипическое ядро рассматриваемой синтаксической ка-
тегории, вероятно, также входят определения, выраженные числи-
тельным или местоимением, так как их категориальные значения
также соответствуют функции определения (количественная или от-
носительная характеристика объекта или события), например:

Не гап Ше 1еп^1 Н оГ Ше вептсе Ьау апб скжп Вто (I. Л. №псе).

ТЫз 18Ше Г|гх1 уасабоп 1’уе Над т уеага (I. ЗаПпдег).

ТЬе Шеа Пай соте 1о те Гог зоте геазоп оп ту Гог1у-е1§НШ
ЫгШбау (К. ВгабЬигу).
... Айег апоШег тогпепг Ье Нскеб Ше С1§аг сагеГиПу пеаг (Не епб
(XV. Еаи1кпег).

Это находит и свое позиционное подтверждение: определения
такого рода в силу своей прототипичности и однозначности в вос-
приятии обычно наиболее удалены от определяемого слова при на-
л ичии других пре1 юзитивных определений, как, например в следую-
щем предложении:

Тта тоге е1йег1у «Ъйе соир1с8 еп(егсб(Ье Ьаг (С. АгсЬег).

К прототипическому ядру данной категории следует отнести и
определения, выраженные относительными и отглагольными при-
лагательными, а также прилагательными, образованными от нелич-
ных форм глагола, например:

Тгабйюп р1ауз а 1аг§е рай ш Ше ВпйвЬ тау оГНГе. Коуа! арреаг-
апсез, ге11§1ОП8 сегстошез апб зрогйпё оссамопз Гщигс рго-
гп(пеп(1у т Ше апппа! са!епбаг обеуеп(з (ЕС. Вайоп).

8Ье Гои§Ь( Гог соп(го1, Ьш п таз а 1озпщ Ьа((1е (1.1. №псе).

ТЬе ВгШзЬ еоуегптеп! та8 туокеб т а Ьшщ1е<1 АГпсап соир
(С. АгсЬег).

II Ьаб Ьееп (Ье рЬопе саП Ггот ап ип(гасеаЫе питЬег (С. АгсЬег).

Их меньшая прототипичность по сравнению с качественными
прилагательными подтверждается позиционно: при наличии опре-
делений, выраженных качественными прилагательными, они обыч-
но непосредственно примыкают или занимают ближайшую к опре-
деляемому слову позицию (см. приведенные выше примеры с не-
сколькими определениями). Она также обусловлена определенны-
ми ограничениями семантического характера в отношении сочетае-
мости с тем или иным определяемым словом, т.е. семантической
избирательностью признака последнего. Ср.: а те1а1 скюг, а то(кег1у
капс1, а рог1аЫе гасНо, а ыогкту, тап, зрогНп^ оссаыопз, но не те1а1
гасНо, *а то1кег1у скюг, *а рог(аЫе тап, *м>огклп& оссайопз, *а зрогНп§
капе! иуд. Это ограничение чаще всего продиктовано обязательным
наличием соответствующих функциональных, пространственных,
временных, структурных и т.п. характеристик у реального объекта,
выраженного определяемым словом.

К этой же группе функционально ограниченных относятся и
определения, выраженные сложными прилагательными эксплици-
рующего, выделяющего типа: гес!-ка1гес1, геес!-1ка1скес1, %оос1-кюк1пу,
и т.п., например:
8иббеп1у, а 8ои!-811аГГепп§ сгаск Тоге Штои^к 11те соскрк
(5.5. Мапсе).

ВгкГа зкотаб Тке Ьа§ То а тагпеё-1оок||Щ тап зГапб1п§ ПГГееп
ГееГ атау (1.5. Мапсе).

Тке сотриТег-^епегаТей ркГиге аззетЫеб кзе1Г аТ 1азТ Ггот Тке
Тгап8Ш1881оп8 оГТ\уо бИГегепГ заГеПкез (5.5. Мапсе).

ЫехГ То Тке у/отап бпуег \уаз а Ьгота-Ьакеб тап у/ко керТ 1118
еуе8 оп Тке гоаб (С. Агскег).

Меньшая степень прототипичности этих определений объясня-
ется также их структурной сложностью и грамматической омони-
мичностью со словосочетаниями типа с!агк1у ра1п1е<1 и сложными
существительными типа 1еасИег-1га1тп^, 1ап^иа^е-1еагтп§ и т.п. В то
же время принадлежность данного типа определений, равно как и
всех вышеназванных типов, прототипическому ядру рассматривае-
мой категории подтверждается их способностью выполнять функ-
цию предикативного определения, или предикативного члена, как
части составного именного сказуемого, передающего тот или иной
актуальный признак реального объекта, выраженного подлежащим,
т.е. способностью к предикативной трансформации, например:

Тке тапа^ег езсоПеб кег Ьаск ШгощШ тке ЬеаипГи! пе\у рпуаГе
Гегтта1(5.5. Мапсе). — Тке тапа^егезсогГеб кег Ьаск Шгои§к
Тке Тегпипа! ууЫск туаз рпуаТе/пе\у/ЬеаиТ1Ги1.

Тке 1ос1$де таз геед-ТЬаТсЬе<1, аз таге Тке Гта> 8та11 ассот тобаНоп
ска1еТ8 арат! Ггот й (С. Агскег).

I туаз ТттепТу-опе тукеп I теТ Маиуе (С. Агскег).

При этом меньшая прототипичность всех других определений,
кроме качественных прилагательных, проявляется и в некоторых ог-
раничениях на такие трансформации, обусловленных семантикой как
самих определений, так и определяемых ими слов. Как правило, ог-
раничения связаны с обозначением постоянных признаков, которые
трудно или невозможно представить отдельно от характеризуемого
объекта или которые актуализируются только в конкретный момент
времени или без указания на источник признака. Ср.:

А 1оп§ ГиЬи1аг сошбог зггеГскеб ш еаск бйесйоп (А. С1агке). —
Тке согпбог таз 1оп§ апб (?) ГиЬи1аг апб к зГгеГскеб *1п
бйесГюп хукюк таз еаск.

Не 81аттес1Гке кеауу тега! Пге боог Ьектб Ыт (5. Мапсе). —
Не 81аттеб Гке боог гуЫск таз кеауу/убпск таз оГ теГа!/
у/Ыск таз тега1-табе, но: *ууЫск таз тега1.

8кс риГ а 1аг§е тоШейу агт гоипб ЕтИу’з 8кои1бегз (А. С11П8-
Не). — Тке агт таз 1аг§е апб то1кег1у-Нке, но: *Тке агт таз
тоШейу.

Туго тоге е1бег1у \укке соир1е8 еЫегеб Ше Ьаг (С. Агскег). — Тке
соир1е8\уко епгегеб Гке Ьагтагее1бег1у, (?)\укйе апб "Ттатоге.

Ближе к прототипу расположены также определяющие наречия
в препозиции к определяемому слову-прилагательному или друго-
му наречию, которые выполняют функцию предикативного члена
или обстоятельства:

Раскег Гек нИеп8е1у ипеазу (С. Агскег).

Не Гек сгахИу]шпру Гопфкг (О. Агскег).

5асктап’з еуе8 Ьесате беаб1у 8епои8 (С. Агскег).

ВаПаз таз 8кг1п§ ШгесИу ЬсЫпб Ыт (5.5. Мапсе).

Менее прототипичны определения, выраженные существитель-
ными в общем или притяжательном падеже, которые по своему ка-
тегориальному значению не соответствуют синтаксической роли
определения, но по своей семантике и функции в составе атрибу-
тивного словосочетания сходны с относительными прилагательны-
ми, например:

ЕгпПу Шеп Ш1б 111т аЬои! Ше 11щ§а§е 1аЬе1 (А. Скпзйе).

Ткеу епГегеб гке Шип 8кеб (V/. Раи1кпег).

5ика гове с]шск1у Ггот кег а181е зеа! апб 8!гобе Го Гке гтбб1е §а11еу

(5.5. Мапсе).

Вап геаскеб Гог Ше деаг капб1е (5.5. Мапсе).

Тке РгезШеЫ’з зесгеГагу каб цшеГ1у епГегеб гке Оуа1 ОГПсе апб
8крреб а по!е Го Гке Рге81бепГ (5.5. Мапсе).

Огакат риГ к18 капб оп гке сорИоГ’8 81юи1бег (5.5. Мапсе).

Непрототипический характер такого рода определений подчер-
кивается тем, что они не употребляются в функции предикативно-
го члена, ср.: *ТИе 1аЬе1 таз 1и§§а%е. *Тке зкес! 1га1п. *Негяеа1 таз
а/з/е и т.д. В то же время существительное в роли предикативного
члена используется без артикля (артикль относится к последующе-
му существительному), что, несомненно, свидетельствует о функ-
циональном изменении его исходного частеречного значения.

Необходимо также отметить, что существительное — препозитив-
ное определение в форме притяжательного падежа, при наличии дру-
гих определений может занимать, как и качественное прилагатель-
ное, дальнюю от определяемого слова позицию, например: А тап’х
диеги1ои$ гогсе сате/1оаНп§ с1оып 1Ие Маггз (А. СИпхИе). Это, однако, яв-
ляется не показателем его прототипичности, каку качественного при-
лагательного, а связано с наличием дополнительного формального —
падежного — средства выражения его непосредственной связи с оп-
ределяемым словом и скорее подчеркивает его непрототипический
статус в составе категории определения. К тому же определение та-
кого рода представлены семантически ограниченными классами слов,
поскольку в притяжательном падеже могут использоваться преиму-
щественно существительные, обозначающие одушевленные объек-
ты, а также временные и пространственные сущности.

К этой же группе, вероятно, примыкают определения, выражен-
ные личными местоимениями, именами собственными, географиче-
скими и другими названиями: топонимами, гидронимами, названия-
ми журналов, газет, фирм, различных систем связи и т.д., например:

Тйе пеуЛу (аще(ей огЫ(т§ вепаогз реегей 1п(еп(1у а( Цзе Ноп§
Коп§ агеа Ггот брасе (IЛ. №псе).

Не хуоц1й кауе ргеГеггей (ке (аз(е оГ Со(у рохуйег ог К188 ргооГ
Глрзйск (6. Огеепе).

Ка( кай сагеГиПу соппесгей йгз( КокеП, (кеп 1зег8е1Г, (о (кей
гезресйуе 1п(егпе( ргоузйега (-1Л. Капсе).

МсСогй йгоуе (кет ир (о (ке 1аке оп (ке 8а(игйау пз§к(

(XV. Раи1кпег).

8е1епа’8 Ьго(кег зеетей (о ассер( (ке ехр1апа(юп (I. 8а1т§ег).
Уоикпоу/, Н1ке(ке “и8”раг(оГ(ка(, Мв.Вгопвку, Ма’ат(ЗЛ. №псе).

Следующий уровень прототипичности, ближе к периферии рас-
сматриваемой категории, образуют сложные существительные типа
соа1-ттп&, составные определения в форме самостоятельных атрибу-
тивных групп, а также так называемые цитатные определения, или
определения-цитаты, представляющие собой, по существу, самостоя-
тельные фразеологические едш шцы или целые предложения, которые
также используются в препозиции к определяемому слову. Например:

8аш георепей (ке Гйе т а ркоТо-ЬапйНпё рго^гат (О. Агскег).
Соррег ргойисбоп 8Йе8§е( ИНегейхуйкаП зог(8 о(]ипк (О. Агскег).
Не’8 а тойега(е1у виссеввГи! аи(ког (А. Скпвйе).

Тке 81щ11(1у ассеп(ей уоюе зввией (ке (акеоГГс!еагапсе (3 Л. №псе).
Ткеге’й Ьееп И((1е 81еер оп 1ая1 пщШ’в П1§к( йот Ьопйоп (О. Агскег).

Му йай тапа^ев а рПо(-(гатт§ 8йпи1а(ог сотрапу (IЛ. Капсе).
\Уе 8е11 регтапепЙу-хуа(ег-гере11еп(-сойоп-рорПп 8кй18 скеар.

8ке у/ав а 8(й1-хуа(ег8-гип-йеер кйзй оГ хуотап.
Необходимо подчеркнуть, что данные определения как члены
предложения структурно неделимы и выступают как единое целое,
т.е. как единое определение. С точки зрения структуры предложе-
ния и уровней синтаксических зависимостей входящие в них эле-
менты «второго порядка», используемые в качестве определений к
другому определению, самостоятельными членами предложения,
строго говоря, не являются, поскольку их синтаксические связи ог-
раничены только пределами данных атрибутивных групп. В то же
время статус и направление зависимости этих «вторичных» элемен-
тов не всегда легко и однозначно устанавливается, и поэтому их
можно рассматривать в качестве дальней периферии категории оп-
ределения. Ср.: 77н$ тотт^ /Не Ма11опа1 Тгапьропайоп Ва/е1у Воагй
Ие1с1 а пет соп/егепсе (I. №псе). — (?) 1Ие Ыайопа1 Воан!,1ке Ыайопа!
ТгапзрогШюп или 1ке №йопа1 ТгапьроПайоп Ва/Оу.

Структурное единство этих определений иногда специально
подчеркивается дефисами, обозначающими непосредственные от-
ношения зависимости между элементами внутри такого рода атри-
бутивных сочетаний, как, например, в ряде названных выше и в сле-
дующих предложениях:

Неге хуе 8Й ш а кипйгей-апй-веуепГу-Пуе-шППоп-йоПаг-вГаШ-оГ-
Ше-аг1 айПпег (ЗЛ. №псе).

Гт поГ а тетЬег оГШе §оой-о1(1-Ьоу пеГхуогк (3.3. №псе).

Ближе всего к периферии описываемой категории расположе-
ны обособленные, т.е. выделенные запятыми, определения в пре-
позиции и в постпозиции к определяемому слову, выраженные пре-
имущественно различными прилагательными и предложными груп-
пами. Например:

8Шппей, 8ат ва! Ьаск оп кй каипскез (С. АгсЬег).

Та11 апй вШп^Ы-Ьаскей, Ье хуоге ГгевЫу ргеззес! 1ап 81аскз апс! а
Ыие сойоп вкл! (О. Агскег).

8611(пт апй аЙгасШе ш Ьег 1а(е ЯЙЗев, Бису хуаз ияес! Го Ьеш§ щ
сопГго! (3.3. 1Чапсе).

1п 1118 1а(е ШйПев, 8ат Рагкег кай а зГгоп§, вциаге Гасе хукк а
ск18е1е<1 скш (6. Агскег).

8а1ха(оге хуав поху а ёгеаГ кивку ГеПоху, Га! I апй Ьгоай (XV. 8. Маи§-
кат).

Нет уо1се как Ше ЬевГ иррег ге^вГег, Ше 8ххееГе81-8оип(1!п^, Ше
вигевГ (З.Э. 8акпеег).
Тйеге ууд8 а 1оибзреакег ш Хйе Ьаг хоо, вупскгошгей Хоо; а! ХЙ18
тотепХ а уохсе, сауегпоив апб 80игсе1е88, гоагеб бейЬегаХе!у
а зепХепсе т ууйхсй сои!с1 Ье бхзХтёшзйеб а ж>гб полу апб
ХЬеп — ‘ХгапТ ... (XV. ЕахПкпег).

Тке реп Гкжеб, 8тооХЬ апб спвр (XV. ЕахПкпег).

Периферийность определений этого типа связана с тем, что они
формируют переходную зону (и это подчеркивается пунктуацией) с
предикативными определениями, с одной стороны, и приложением,
с другой. Об этом свидетельствует и форма выражения определяе-
мых слов-подлежащих в первых четырех примерах, представленных
личным местоимением (Ле) и именами собственными (8ат\ Ьису; Бат
Рагкег), для которых в принципе нехарактерно наличие препозитив-
ных определений.

Периферию анализируемой синтаксической категории занимают
постпозитивные определения различной языковой формы, которые
также часто обособляются запятыми. Их периферийность обусловле-
на тем, что содержательно их связь с определяемым словом носит не
собственно определительный, а скорее обстоятельственный, субъект-
но-предикатный или объектно-предикатный характер. Соответствен-
но постпозитивное определение как член предложения может форми-
ровать переходные зоны с обстоятельством, предикативным членом
или приложением. По степени удаленности от прототипического ядра
к периферии категории данные определения можно расположить сле-
дующим образом. Постпозитивные определения, выраженные:

• возвратными местоимениями, прилагательными и наречия-
ми, например:

Не Ыш8еИ рахб Хж> ХгшХ1е88 У181Х8 Хо Хйе сатр (Ьопщпап
Огаттаг).

Тйе агХхс1е 1Х8еИ йИеб Хйе ЬоХХот гщйХ циабгапХ оГ Хйе ГгопХ
ра§е (6. АгсЬег).

Огасе апб Согбейа апб Саго! аге ир айеаб, I ат а Моск ЬеЫпб
(Ьопётап Огаттаг).

Рге81бепХ Вивй ... \уапХ8актооХйХгапзхХюп апбул 11 соорегаХе т
апу \уау ро88хЫе (Еоп^тап Огаттаг).

• адвербиальной, адъективной или беспредложной именной
группой, например:

Не гахвеб Ыз еуе-Ипе аЬоуе Хйе боог 8111, епои^Ь Хо 1оок оиХ
(О. Агсйег).
ТЬе ехЗгетеЗу бЬогЗ сЗигаЗюп уепЗЗеБ соттоп 1п 1пШа теге поЗ
ихес! т ХУехЗ АЗпса (Ьоп§тап Огаттаг).

А 1азЗ1те оГ зЬипбегхЗогтх Пай рекес! Ше аЗгрогЗ маЗЬ ЬаП Ше
81ге оГ§оИЬа118 апс! тоуеб оп (3.3. Ыапсе).

• существительным с предлогом или предложной именной груп-
пой, например:

Нетзопгпеу Зо тегк Зоок йег 1та1Гап Ьоиг (О. АгсЬег).

Не заху Иге Гапгку ш вЬогЗв етег§1п§ Ггот ЗЬе §пт-1ооктё Ыоск
(О. АгсЬег).

КаЬио дгапк ЗЬе §гееп Зеа т Ше ЗЬегтов (Б. СиЗегБоп).

А та1е а§епЗ т Ыб 1аЗе Зтеп31С8 Ье1б ир а рЗесе оГ рарег
(3.3. Ыапсе).

ЗЬе хроЗЗес! а Саисаыап та!е т а иЫЗе рПоЗ’8 8ЫгЗ 8поохт§ т

ЗЬе гфЬЗ веаЗ (3.3. Ыапсе).

Зотеопе лу13Ь а рогЗаЫе т!сгорЬопе тоуеб Зотегс! ЗЬе теп
(3.3. Ыапсе).

А \\гс1е-еуес1 Ыопбе т а Пщ113 а33епбап3’8 ипИогт хроЗЗеб Ыт
(3.3. Ыапсе).

ХУтЗег т Еп§1апб Ьах ЗЬе со1оиг1еББ, Б3еатт§ 1оок оГ а Гпеб-ПхЬ
БЙоргунмкщ'(У.З. РпЗсЬеЗЗ).

Не теге а сгеат Нпеп )аскеЗ ап<3 а бЗгэху ЬаЗ гг!ЗЬ а Ыаск Ьапб
(8. НШ).

• инфинитивом, причастием, инфинитивным или причастным
оборотом:

1п ЗЬе (ЗауБ Зо соте, 13 тех Ыб охуп пате Ье хуои!б Ьауе Зо с!еаг
(О. АгсЬег).

I кпоху ЗЬе теу Зо §еЗ Зо оиг Ьои8е (Ьоп§тап Огаттаг).

ТЫб Зппе ЗЬе босЗог апб ЗЬе тап саПеб Наггу теЗкеб оиЗ оГ Нге
Иоог Зо^еЗЬег (XV. РаиЗкпег).

Зат хауес! ЗЬе рЬоЗоз Зо а <Ьбс ргоутбеб Ьу ЗЬе саГе онпег (С. АгсЬег).

Зике Гоипб ЬегхеЗГ Б1331п§ орровЗЗе а тап геа(Пп§ ЗЬе ВаПу СЬгоп-
1с1е (О. АгсЬег).

ВоЗЬ у/пЗт§ апб геа<Ип§ аге епогтоихЗу сотрЗех бЫПб, шуоЬтгщ
ЗЬе соопПпаЗюп оГ БепБОгу апб со^пЗЗЗге ргосеББез (Еоп^тап
Огаттаг).

В целом периферийный характер постпозитивных определе-
ний в сравнении с препозитивными определениями отмечали мно-
гие грамматисты в разные исторические периоды. Г. Суит, напри-
мер, подчеркивал, что препозитивное определение более тесно
связано с определяемым словом, чем постпозитивное, и часто вся
структура бывает эквивалентной простому или сложному слову
(8\уее1 1898-1930). Позднее, в период активной разработки теории
предикативности, непрототипичность постпозитивных определе-
ний в составе соответствующей категории связывали с тем, что они
содержат латентную, или имплицированную, предикацию в срав-
нении с элементами в функции предикативного члена, выражаю-
щими предикативный признак в эксплицированном виде. По мне-
нию А.И. Смирницкого, постпозитивное определение более преди-
кативно, чем препозитивное, в большей степени выделяет признак,
присущий лицу или предмету только в данный момента (Смирницкий
1957; см. также: Шлейвис 1967). Это также объясняет и способность
постпозитивного определения создавать переходную зону с преди-
кативным членом как элементом составного именного сказуемого.

* * *

Таким образом, синтаксическая категория определения также
обнаруживает прототипический принцип построения с качествен-
ным прилагательным в препозиции к существительному — опреде-
ляемому слову в качестве ее прототипа и различными постпозитив-
ными определениями в качестве ее периферии. При этом непрото-
типические определения образуют переходные зоны разного рода с
другими синтаксическими категориями.

Категория приложения

В нормативной грамматике в основу выделения приложения ((ке
ЛррохШоп) как члена предложения, как правило, принимаются во
внимание семантический и морфологический критерии — семан-
тическое и морфологическое сходство с одним из членов предло-
жения. Обычно приложение определяется как член предложения, вы-
раженный существительным или именной группой, которые соотно-
сятся с другим членом предложения, также выраженным существи-
тельным или именной группой. Оба эти члена предложения принад-
лежат к одному уровню иерархии в структуре предложения и связа-
ны между собой сочинительной связью. Данные сведения языково-
го характера и призваны определять содержание соответствующего
концепта, а также состав самой категории. Привлечение к анализу
широкого языкового материала в то же время позволяет предполо-
жить, что приложение как синтаксическая категория гораздо слож-
нее по своей структуре и объединяет не всегда однородные языко-
вые явления. В процессе формирования данной категории, как вы-
ясняется, принимают участие и другие, помимо двух вышеназван-
ных, концептуальные характеристики, которые обеспечивают зна-
чительную вариативность входящих в нее типов и подтипов.

Действительно, рассматриваемая категория, в сравнении с дру-
гими синтаксическими категориями, немногочисленна по разно-
образию типов входящих в нее элементов. Тем не менее, по своим
формальным и семантическим показателям — занимаемой синтак-
сической позиции, характеру семантической связи с другим чле-
ном предложения и способу языкового выражения — некоторые
из них могут считаться более типичными, а другие — менее типич-
ными элементами категории. С этой точки зрения, категория при-
ложения также обнаруживает неоднородность своего состава и,
следовательно, прототипический принцип построения.

Чаще всего состав данной синтаксической категории ограни-
чивают практически одним или двумя типами, следуя двум выше-
названным критериям: семантическое сходство и аналогия в имен-
ном способе языкового выражения. В реальном использовании
языка, как свидетельствуют языковые факты, эта категория охва-
тывает различные типы элементов, разнообразие которых обуслов-
лено, в основном, семантикой самих этих элементов, их языковой
формой и типом связи с другими членами предложения или со всем
предложением в целом. Реальные языковые факты также застав-
ляют думать, что в основе определения приложения как синтак-
сической категории, тем не менее, должны лежать не семантиче-
ский и не морфологический факторы, обеспечивающие широкое
разнообразие типов и подтипов, а собственно синтаксический кри-
терий. Это обусловлено тем, что приложение по своей природе
призвано повторять или уточнять информацию, аналогичную той,
которую передают другие члены предложения, и, что важнее, быть
способным выполнять аналогичную синтаксическую функцию.
Именно повторение синтаксической функции другого члена пред-
ложения и составляет суть определения синтаксической катего-
рии приложения. Поэтому можно в определенной мере утверждать,
что число и разнообразие основных типов приложения обуслов-
лено количеством и разнообразием типов членов предложения и
вариативностью способов их языкового выражения.

Помимо повторения синтаксической функции другого члена
предложения приложение передает дополнительную характери-
стику того или иного объекта, выраженного этим членом пред-
ложения, или относит его к определенному классу объектов, на-
пример:

ТИе боог орепес! апб а тап епГегед, а Ы&рзЬ тап, Га!г1у уоип§,
Ьи1§1п§ 1118 с1о111е8 а 1ИНе (XV. Раи1кпег).

ТиГт, а Шогои§Ыу ёоой-паГигей тап, йаппё (о циагге! 1уй11 апуЬоду,
апзтагед ро1йе1у (Л. Сагу).

Бису 11а§§аг, Ше пем!у е!есГей тауог оГ АизГт, Теха8, ге1еазед
Пег 8еаГ ЬеП апб §о1Го Пег Гее! (15. Ыапсе).

...ТНеге та8 а зта11 зН^Ы ЫаскШайед дагк-Гасед тап а1во, т
дт§у Ггоизегз апд а Пгеквв Ыие зЫгГ: а Мехкап вегуапГ оГ коте
зогГ (XV. Раи1кпег).

Благодаря этому качеству — передавать дополнительную харак-
теристику — приложение обнаруживает собственную специфиче-
скую функцию, сходную с определением. Однако в отличие от под-
чинительного характера атрибутивной связи между определяемым
словом и определением (определение синтаксически подчинено
определяемому слову и только через него связано с другими члена-
ми предложения) связь между приложением и определяемым сло-
вом — членом предложения является, скорее, сочинительной. Со-
ответственно, в большинстве случаев приложение и определяемый
им член предложения функционально взаимозаменяемы (см.: Коб-
рина и др. 1999: 374—376). Например:

Нет сотрапюп, Ше ЛпГГепп§ М188 СатаЬу, таз а р1итр, аппаЫе-
1оокт§ сгеаШге ЬеГтаеп ГогГу апд ПГГу (А. СЬпзГк). — ТЬе
ЛиГГепп^ М188 СагпаЬу, Ьег сотрапюп, таз а р1итр, апйаЫе-
1оок1пё сгеаГиге ЬеГтаеп ГогТу апд Г1ГГу.

С1а1ге,ауоип§гейЬеай,ГоокадеерЬгеаШапдподдед(3.1. Ыапсе). —
Ауоип§ гейЬеай, С1а1ге, Гоок а деер ЬгеаШ апд поддед.

Апд аЪоуе Ше тапГе1р1есе уои’П оЬзегуе а Ьее-Епйе!й пйе, а
теаропоПвзГопсаПтрогГапсеГоШе ВпШЬпаГюпф. 8Гогеу). —
Апд аЪоуе Ше тапге1рксе уои’П оЬзеве а таароп оГйкГогка!
впрогГапсе (о Ше ВпйзЬ паГюп, а Ьее-ЕпйеН пйе.

Данный отличительный признак категории приложения — функ-
циональная взаимозаменяемость с определяемым словом — членом
предложения — может служить одной из его основных прототипи-
ческих характеристик. В свою очередь, функциональная взаимоза-
меняемость приложения и определяемого им члена предложения
предполагает аналогию в типе их языкового выражения, т.е. мор-
фологическое сходство. Вероятно, эти пять критериев: аналогичная
определяемому члену предложения синтаксическая функция, морфоло-
гическое и семантическое сходство, семантическая атрибутивная
связь между приложением и определяемым им членом предложения, а
также их функциональная взаимозаменяемость, основанная на со-
чинительном характере отношений между ними, — могут рассматри-
ваться в качестве основных отличительных характеристик, свойст-
венных наиболее типичным представителям категории приложения.

Функциональная соотнесенность и взаимозаменяемость с дру-
гими членами предложения, основанная на сходстве их синтакси-
ческой функции, а также на их семантической и формально-языко-
вой аналогии, обусловливает особый статус приложения как члена
предложения. Это определяет также и специфику ее внутренней
структуры как категории, которая проявляется в особенностях внут-
ри категориальной градации ее элементов от прототипа к перифе-
рии. При этом ведущим критерием для выделения прототипа рас-
сматриваемой категории оказывается понятие функциональной
аналогии — семантической, морфологической, синтаксической — с
тем или иным членом предложения. Так, прототипическими, види-
мо, следует считать те элементы категории приложения, которые в
наибольшей степени соотносимы с прототипами соответствующих
членов предложения по своей семантике и способу языкового вы-
ражения, т.е. способны их заменить в той же синтаксической функ-
ции. Другими словами, в отношении синтаксической категории
приложения необходимо говорить не столько об одном-единствен-
ном прототипе, сколько о прототипическом ядре, включающем
функциональные аналоги прототипов других синтаксических кате-
горий — членов предложения: подлежащего, сказуемого, дополне-
ния, обстоятельства, определения (о прототипах этих категорий речь
шла выше, в соответствующих разделах).

Центральное положение среди всех этих элементов, видимо, за-
нимает, приложение по типу подлежащего, т.е. обособленное при-
ложение, выраженное существительным или именной группой, ко-
торое связано сочинительным типом отношения, предполагающим
их функциональную взаимозаменяемость, с подлежащим. В пользу
этого аргумента свидетельствуют несколько фактов. Во-первых,
подлежащее является одним из обязательных конструктивных эле-
ментов в двусоставном предложении, отсутствие которого приво-
дит к изменению самой структуры предложения и передаваемого
им смысла. Во-вторых, подлежащее, из всех членов предложения,
практически не образует переходных зон с другими синтаксически-
ми категориями. Вспомним в связи с этим, что прототипы катего-
рий не могут иметь общих характеристик с центральными элемен-
тами других категорий и потому максимально отстоят друг от друга,
т.е. не могут попадать в переходные зоны между категориями. Сле-
довательно, подлежащее, а значит и соответствующий ему тип при-
ложения, фактически исключает неоднозначность в функциональ-
ной интерпретации его синтаксической функции. В-третьих, имен-
но прототипическое подлежащее в плане языкового выражения ча-
ще всего представлено существительным или именной группой, что
полностью согласуется с тем типом языкового выражения, который
приписывает приложению как синтаксической категории традици-
онная грамматика. Обособление такого рода приложений дополни-
тельно подчеркивает их выделенность в составе предложения и об-
легчает понимание их синтаксической роли. Приведем несколько
примеров данного типа приложения:

А \У1йе 1а\уп 8!ге!скей ау/ау, По^ег Ьейз, Ьапкз оГ зкгпкз, коте
огпатепЫ !геез (1 Роу/1е8).

ТИеу 1аицкес1, Кккагй апй Ре^у, \уйеп I ри! к оп (1. Срйуке).

Адуотап, а 1й(1е тоизе-Пке сгеаШге, Нас18отеко\у !акеп а Гапсу

!о Ыт (1.Р. Нагйеу).

“11’8 80 у/агт, Ше 1аке,” Не 1о1с1 Иег (О. Агскег).

А 8та11 Л§иге, ке за! гфкПу ирп§к! !о тахшпзе к18 ке!§к!

(6. Агскег).

Не 18 а уегу т!еге8!т§ скагасгег, Ш18 Сар!аш МагакаП (А. Скпзбе).
Ткезе Ыопйз, 81г, !кеу’ге ге8роп81Ые Гог а 1о! оПгоиЫе (А. Скпзйе).

Из примеров видно, что возможна дистантная позиция прило-
жения относительно определяемого слова, а также его препозиция.

Ближе всего к данному типу примыкают приложения-аналоги
прямого дополнения. Это объясняется тем, что прямое дополнение
также относится к числу обязательных конструктивных элементов
предложения и характеризуется преимущественно именным типом
выражения, например:

А \у1п!е 1аЬ соа! соуегес! кег погта! с1о!кез — Ыие ^еапз апй а
§геу Т-зЫг! (С. Агскег).

Тке с!ос!ог сагпей !ке хуЫзку—Ше рт! Ьо!!1е Ьа1ГГи11 (XV. Раи1кпег).

8ке кегзеТ ри! оп а цийе скПегеп! ои!ри! — а ууИйс р|циё Йге88

(8. НШ).
В прототипическое ядро категории входят также приложения,
соотносящиеся с прототипическими средствами выражения сказуе-
мого, косвенного дополнения, определения и обстоятельства, оп-
ределяя входящие в него именные члены, например:

У/аз Виз Заскгпап акеаду, йот^ (Ье вате ав Ыт, сотт^ Шеп (у
пптйев еаг1у (о скеск Ше р1асе ои1? (О. Агскег).

Иск у/аз Р|скег1п2 Ните, Зпсагпайоп’в ЬизЬапй, \уко ууогкеб т
Ше риккс ге1а(юпз... (М. Агтз).

8ооп УУазЫп^Юп Ье^ап рат!т§ Мопеда аз опе оГ Ше уШатз оГ
Ше соитгу: по! оп!у а йги§ К1п§рт Ьи( ако агтз зти^ег апй
а тигйегоиз (угап! (Тлте).

Тке )ис!§е 1оокек аГ Ше уоип§ 1а\ууег, Ше р1шпр опе, кагк (XV. Раи1к-
пег).

Не ууаз )отес1 Ьу а луакгезз мгШ а Ьазке! оГ Ьгеас1, а з1епйег дуо-
тап уйШ ЬгаШеЙ как (О. Агскег).

...СеПатрегГесИугерШаЫезыепШк, ВгШзкапйАтепсап, сате
Ьаск Ггот а у1зй 1о Киззиа ГиПу сопутсеб оГ гес! тегсигу’з
ех18(епсе (О. Агскег).

К прототипическому центру анализируемой категории примы-
кают и приложения в непосредственной препозиции к определяе-
мому члену предложения, выраженному именем собственным, ко-
торое чаще всего используется в функции подлежащего или до-
полнения, т.е. классические примеры типа Сар1а1п Тгегог, Макка!
Мс6ге&ог, Оос!ог \УаРоп, Рго/еког Ш§§т8, Рпте-пишМег СкигскШ,
РгезМеп! Кеа^ап и т.п.

Взаимозаменяемость приложения и соотносимого с ним дру-
гого члена предложения содержательно обусловлена гиперо-гипо-
нимическим характером отношения между ними, т.е. отношени-
ем конкретизации, детализации или обобщения той информации,
которую передает соотносимый с ним член предложения. Как след-
ствие, тип языкового выражения приложения может несколько от-
личаться, превращаясь иногда в уточнение, при условии сохране-
ния содержательной аналогии и выполнения той же синтаксиче-
ской функции, как это имеет место в нижеследующих примерах с
приложением, обобщающим (в первом случае) и конкретизирую-
щим (во втором) содержание частей составного именного сказуе-
мого:

И луаз уегу р1ат апй Бйа^й — а (ееп-а§ег’з коек (В. СагПапк).
Тке Ьис1з \уеге Ике Ме§ап — зЬеН-Нке, гозе-ршк, \у116 апб ГгезЬ;

апб 80,Гоо, Ше ореп!п§ Поисгз, «Ьйе апб \уП6, апб ГоисЫп§

(3. СаГзууогГЬу).

АпоШег айсгай щзГ развей Ггот 1еГг Го п§ЬГ асго88 оиг П1§ЬГ раГЬ,
уегус!озе... (3.3. №псе).

Между уточняющим приложением и определяемым членом пред-
ложения могут обнаруживаться и такие семантически разные типы
отношений, как: «часть — целое», «общее — частное», «тождество»,
«подобие», «сравнение», «качество — количество», «замещение, или
кореферентность» и т.д., например:

Не залу аЫ§ тап, ууйЬ §гау1п§ Ьай..., а риГГу Гасе ийЬ Ьо1б ге§и1аг

ГеаШгез апб ап ехргеззюп оГНаи^Ьгтезз (XV. 8. Маи§Ьат).

...Еуегуопе т Ше орегаГюп Наб абециаГе зиррИез оГеуегуТЫп^:
сЬоуищ §ит, йпу пееб1ез т р!азйс сопГатегз... (Е ВигсПс,
Н. УУеПег).

ЪуеКе топШз Наб раззеб ..., а уеаг ГНаГ Наб ргоусб... ШаГ еуеп
Ше ЬезГ оПпГепГюпз сои1с1 §о зоиг (О. АгсЬег).

ТЬеу ууеге §опе 1езз Шап Г\уо гтпиГез, Ьагб1у 1оп§ епощф Гог Ше
ЬаПИТ Го с!озе апб Шеп ореп ГЬе боог (XV. ЕаШкпег).

А ПазЬ оГсо!оиг, а Путаете!, базЬеб асгозз Шей раШ (ХУ.8. Маи§-
Ьат).

Тйе гезГаигапГ \уаз зтаИ, поГ тоге Шап а богеп ГаЫез, зеуега! зеГ
а§атзГ уйбе удпбоу/з оуеНооктп^ а зтаП 1аке (С. АгсЬег).

ТЬеу’ге с! уП зегуапГз, Шезе реор1е (О. АгсЬег).

В целом, допустимость разного типа семантических отноше-
ний между приложением и определяемым им членом предложе-
ния обеспечивает содержательную и формально-языковую вариа-
тивность приложения внутри соответствующих типов.

К периферийным, непрототипическим случаям относятся те
приложения, которые получают совершенно иное языковое выра-
жение и, в результате этого, фактически утрачивают способность
функционально заменять соотносимый член предложения, хотя и
сохраняют по отношению к нему обобщающую, уточняющую, кон-
кретизирующую или другую логико-семантическую функцию, на-
пример:

ОгапбрагепГз, абиИз апб §гапбсЫ1бгеп, аЬоиГ а богеп ш аП,
сагпеб Шей с1иЬз апб Ьа11з Го Ше §гееп (О. АгсЬег).

8Ье 1оокеб аГ Ше уоип§уюгпап, ГогГууеагзЬегуопп§ег (3.3. №псе).
ТЬгее ттиГез айег ШаГ Шеу агпуей Шеге Гоо, а ргеГГу уП1а§е
ийозе зГгащЬГ шаш 8ГгееГ наз Илей тй разГеЬратГей ЬозГе!-
пев (6. АгсЬег).

Тке Ше оп Заектап у/аз кЫп — а Геи А4 зЬееГз... (О. АгсЬег).

ТЫз иаз а р1еазапГ сатр нЬЬ §оой лтаГег (Е. Нетш^у/ау).

\Уе’П §о оиГ апй еаГ апб йппк, ЬоШ (V/. Еаи1кпег).

К периферии категории приложения относятся и те случаи, ко-
гда приложение соотносимо не с одним конкретным членом пред-
ложения, а со всем предложением в целом, обобщая или конкрети-
зируя выраженный в нем смысл, например:

ВоШ рарегз Наб Шзгтззей Ше шигйег аз гоЬЬегу улШ ую1епсе —
ГЬе роИсе Иле — ЬиГ 8ат у/аз сегГаш Шеу у/еге \угоп§ (О. АгсЬег).

I алтеей Го таггу Ьег, зГирШ к!й ШаГ I иаз (О. АгсЬег).

АГ ГЬаГ Шпе, 1Г иаз ]изГ аЙег ГЬе иаг, I Ьаррепей Го кпои зеуега!
реор1е т гЬе Гоге^п оШсе (ХУ.8. Маи§Ьат).

Различия в языковом выражении и, как следствие, отсутствие
функциональной взаимозаменяемости между приложением и каким-
либо членом предложения приводят к образованию многочисленных
переходных явлений между категорией приложения и другими син-
таксическими категориями, которые формируют дальнюю перифе-
рию рассматриваемой категории. Это во многом объясняется и тем
фактом, что такие переходные зоны обнаруживаются и между други-
ми членами предложения (подробнее об этом речь шла выше, в раз-
делах, посвященных другим членам предложения), с которыми, в
свою очередь, может соотноситься приложение. Как и следует ожи-
дать, наибольшее число переходных явлений обнаруживается между
приложением и факультативными элементами предложения: опре-
делением, обстоятельством и косвенным дополнением, например:

...ТЬе сЫпа у/аз о!й апб Ьапйзоте, ... ийЬ а ЫоГсЬей раГГегп оГ
ЬагзЬ гей апй йеер Ыие ... (О.Н. Ьау/гепсе).

Тио соир1ез заГ аГ ГаЫез, иШГе-Ьайей апй мтГЬ ГЬе еуеп-Гаппей
сотр!ех1оп8 оГ ГЬе иеП-Ьее1ей (6. АгсЬег).

8ат Го1с1 Ьег еуегугЫп§, аЬпозГ (О. АгсЬег).

ТЬе ^гау-Пайей тап §1апсей ЬпеПу 1еГг, аГ ГЬе г! (3. В. 8а1 т^ег).

Не у/аз у/огк1П2 гу/еКе-Ьоиг йауз, 81х оГ Шет еасЬ иеек (О. Аг-
сЬег).

Не заГ оп ГЬе зоГа пакей, Ыз Ьапйз сийей ЬеЫпй Ы8 Ьаск
(6. АгсЬег).
* * *

Таким образом, анализ реального использования языка свиде-
тельствует о том, что синтаксическая категория приложения, как и
другие члены предложения, обнаруживает прототипический спо-
соб построения. Она объединяет в себя разные по своей семантике
и способам языкового выражения элементы, которые могут быть в
большей или меньшей степени типичны для данной категории. В
качестве прототипического ядра выступают те элементы, которые
соотносятся с прототипами других членов предложения. Элемен-
ты, функционально соотносимые с переходными явлениями, обра-
зуют дальнюю периферию категории приложения в виде переход-
ных зон. Градация элементов от ядра к периферии связана преиму-
щественно с различными способами их языкового выражения.

ПОВЕЛИТЕЛЬНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

При рассмотрении глагольной категории наклонения детально
рассматривались ее типы — изъявительное и сослагательное накло-
нения. Повелительное наклонение лишь определялось как грамма-
тическая категория, выражающая способ регулирования субъектом
речи его коммуникативно-информационного взаимодействия с ад-
ресатом (Корди 1990: 90). Поэтому целесообразнее рассматривать
ее в разделе, посвященном синтаксису предложения, поскольку эта
категория используется всегда в специальном типе предложения —
повелительном (/йе 1трегаНхе зеШепсе), в котором реализуются од-
новременно две функции: коммуникативная, т.е. передача информа-
ции о желании говорящего, о его волевой установке на реализацию (или,
напротив, против реализации) какого-то действия, и когнитивная, т.е.
указание на степень достоверности самой передачи адресату этой ин-
формации.

Для повелительного предложения характерна особая интонация.
Для английского языка это очень важный признак, так как это един-
ственный способ отграничения императива от инфинитива. Близость
к инфинитиву (и основание для схождения) определяется не только
внешним сходством основной формы, но и сходством в значении:
обе формы не обозначают фактического действия — императив обо-
значает побуждение к нему, а инфинитив только называет его.

Указанное сходство послужило основанием для отождествления
этих категорий некоторыми авторами, которые считают, что импе-
ратива в английском языке вообще не существует. Ошибочность этой
точки зрения становится очевидной при сравнении отрицательных
форм этих категорий: доп’1%0 и по( 1о%о.

Поскольку коммуникативная значимость повелительного предло-
жения состоит в том, чтобы вызвать какое-либо конкретное действие
со стороны адресата, иногда реагирующего своим согласием или отка-
зом выполнить его, повелителы юе предложение обычно входит в струк-
туру диалога, а в связи с реализацией непосредственной обращенно-
сти в повелительном предложении, как правило, отсутствует номина-
ция предполагаемого исполнителя действия, т.е. подлежащего.

Некоторые лингвисты, исходя из сугубо прагматического под-
хода к фактам языка, дифференцируют императив дейктический (при
дейктической речевой ситуации — до И а1 опсе, соте апу Пте) и импе-
ратив референтный (при референтной речевой ситуации — I азк уои
1о до И). Сам факт сближения разных языковых форм в функцио-
нальном плане требует выявления их специфики и степени взаимо-
заменяемости.

На самом деле повелительное предложение-высказывание не
может быть приравнено к случаям использования императива, т.е.
повелительного наклонения, так как первое шире по объему исполь-
зуемых средств и функциональному диапазону передаваемых зна-
чений, чем императив. Все это в совокупности создает прототипи-
ческое поле, в котором выделяется четкий прототипический центр
с рядом характерных черт, связанных с использованием повелитель-
ного наклонения.

Прежде всего, для императива нехарактерна отнесенность к про-
шедшему — это противоречит значению волитивности, всегда ори-
ентированной на настоящее или будущее время. Другими словами,
эта категория не имеет видовых и временных характеристик. Этот
факт связан с тем, что повелительные предложения отражают си-
туацию не описательно, а непосредственно — ее вербализуют в форме
императива. Отсюда также характерное, но не единственно возмож-
ное отсутствие подлежащего. Форма императива также неупотре-
бительна в косвенной речи, так как при опосредованном общении
отсутствует прямой акт обращения, происходящий в процессе дис-
курса1. Важной особенностью императива является также то, что он
несовместим с употреблением модально-оценочных слов и выра-

1 Опосредованная мотивированность глагольного действия волей субъекта
речи вполне допустима, но это будет уже другая структура: Те// кт 1о соте
ютоггохг, ТеЧ кип 1ка1 ке тиз1 соте Юпюгт.
жений (ргоЬаЫу, регкарз, ип/огШпа(е1у, также русских слов типа воз-
можно, кажется, думается и др.).

В повелительных предложениях не употребляется целый ряд гла-
голов, выражающих постоянные свойства и отношения, а также
восприятие и неконтролируемые реакции человека, такие, к&кзеет,
арреаг, кауе, роззезз, ге/ег, сопз1з(, зПиа(е (когда они используются в
их основном значении). Часть этих глаголов, однако, используется
регулярно в отрицательных повелительных предложениях-выска-
зываниях: Ьгеа1ке, сои%к,/а11, зНр, т1з1аке, т1х,/ог%е1 и т.п., а также в
стилистических целях. В русском языке такое использование также
характерно, когда неконтролируемую ситуацию автор представляет
как зависящую от чьей-то воли: Мерзни, мерзни, волчий хвост!; Око-
левай себе как муха (Лермонтов); Опомнись!

В отрицательных повелительных предложениях (прохибитивных
предложениях) происходит переосмысление значения волеизъявле-
ния в значение запрещения, т.е. волитивность остается, но становит-
ся отрицательной. В русском языке прохибитивное значение реа-
лизуется обычно с глаголами несовершенного вида (возможно не
кричи, но невозможно *не прокричи, хотя возможно не приходи, не
проговорись). В английском языке видовые различия в морфологии
отсутствуют, поэтому отсутствуют и такие ограничения.

Модификация повелительного предложения в сторону ослабле-
ния императивности происходит путем нарушения прототипиче-
ских норм. Так, при обычном отсутствии местоимения 2-го лица,
использование его вносит дополнительный оттенок просьбы или
предупреждения, иногда угрозы: Уои сотефгз(, апд 1’11 /оНом> уои а
НШе 1а1ег (просьба); Уоиуиз( тепНоп И 1о апуопе, апд ГП 1ит уои ои( о/
кеге!диз1 уои 1гу1о дгзоЬеу, Мг. Ш&рпз!(угроза).

Аналогичным образом, обращение к 3-му лицу, особенно при
использовании неопределенно-личных местоимений, способству-
ет ослаблению значения императивности, так как снимает импли-
кацию личной ответственности за выполнение требуемого (8оте-
Ьоду 1аке Пиз рарег 1о (ке зесге(агу; Зотекоду зт(ск о//(ке П§к(; Воп’(
апукоду (гу (о (Шег/еге!).

Значение побудительности может усиливаться с помощью вспо-
могательного глагола до (Во соте т Нте!), или, наоборот, ослаб-
ляться с помощью лексических средств, либо с расширением объ-
ема референтное™ (Соте (о оигр!асе, р1еазе; 8реак оп1у Еп^Пзк кеге;
Летайте самолетами Аэрофлота!; На чужой каравай рот не разе-
вай).
Другим нарушением прототипических норм является опущение
глагола — основного выразителя императивности, т.е. перевода вы-
разителя действия в импликацию (так называемые уегЫевк сош-
шап(1$): 8Иепсе!; СепИу, дагкпД; То !ке п§к!!и т.п.

Наиболее периферийными в смысле прототипичности являют-
ся инфинитивные предложения. По коммуникативной значимости
они унифицированы — обычно это военные команды, их лексиче-
ское наполнение ограничено словами в рамках этой функции: Мол-
чать', Не рассуждать', Стоять смирно. Для английского языка они
мало типичны. Чаще инфинитивные предложения выражают же-
лательность, возмущение и др. эмотивные значения, например: То
Иге акте 1п !Ыз р1асе!; То кауе по опе /о зиррог! уои!

Существующие аналитические формы, выражающие обращен-
ность к «совместному лицу», т.е. когда исполнителем действия яв-
ляется и сам говорящий и лицо, к которому обращено волеизъявле-
ние, вызывает много сомнений у лингвистов. Эти формы, как пра-
вило, содержат значительные отклонения от прототипа — Ье! из §о;
Ье! те !гу И', Ье! Ыт до хука! ке Икез. В русском языке они еще более
вариабельны — Давайте попробуем', Сядем, подумаем', Пусть продол-
жает', Айда домой!

Большинство лингвистов трак гует такого рода единицы как осо-
бые формы повелительного наклонения (Пешковский 1935; Иса-
ченко 1957; Зарецкая 1976; Грамматика современного русского ли-
тературного языка 1970). А.В. Бондарко относит эти формы к пове-
лительному наклонению с большими оговорками. Наиболее труд-
ными для однозначной их трактовки являются случаи с автопре-
скрипцией, т.е. когда исполнителем действия является сам говоря-
щий, например: Дай думаю зайду по дороге, Все веселятся , а я тут
сиди сторожи', Поезд приходит в три часа, и я опять не спи всю ночь;
Они напутали, а я теперь разбирайся, распутывай; Максим за все от-
вечай, а их вон сколько. Императив в этих случаях имеет не распоря-
дительное, а исполнительное значение, основанное на собственном
желании или на чувстве долга, служебной ответственности, данном
обещании и др.

В английском языке существует одна устойчивая форма, упот-
ребляемая с разными местоимениями (1е! те, 1е! из, 1е! Ыт, 1е! кег, 1е!
!кет); нет формы *1е!уои, поскольку для второго лица такая допол-
нительная форма не нужна. Эти формы иногда называют аналити-
ческими, хотя соединены слова разной морфологической природы —
глагол и местоимение в объектном падеже, в то время как в анали-
I

318 СИНТАКСИС. Предложение

тических формах соединяются слова одной и той же морфологиче-
ской природы (каз Ьееп кпоип, А Ьет%/Изсиззес!и т.п.). Местоимение
явно используется в функции дополнения, о чем свидетельствует
косвенный падеж.

Коммуникативное значение этих форм также варьируется в за-
висимости от лица местоимения, т.е. от обращенности. Обращение
к 1 -му лицу единственного числа является просьбой или предложе-
нием своих услуг — Ье/ те зее А; Ье/ те ке/р уои; обращение к 1-му
лицу, но во множественном числе выражает приглашение к совме-
стному действию: Ье/ из /кеге; обращение к 3-му лицу является
выражением ходатайства или просьбой о невмешательстве: Ье/ к/т
с/о //; Ье/ кег /ктк кка/ зке Нкез; Ье/ /кет зе//1е /ке с/е/аПз.

* * *

Таким образом, анализ повелительных предложений убеждает в
том, что эта категория также имеет прототипическую структуру и
что концепция прототипов объясняет причину появления перифе-
рийных форм как способа расширения коммуникативных возмож-
ностей языка.

ВОПРОСИТЕЛЬНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

В грамматиках английского языка обычно выделяются следую-
щие типы вопросительных предложений (/п/егго§а/Пе зеп/епсез):

1. Общие вопросы (%епега1 диезНопз), на которые дается положи-
тельный или отрицательный ответ. Поэтому такие вопросы называ-
ются еще ‘уез’ ог ‘по’ диезкопз. Для общего вопроса характерен ин-
версивный порядок слов и специальная вопросительная интонация.
Вопрос нацелен на получение информации о достоверности того
нового, что сообщается в предыдущей реплике.

2. Близкими к общему вопросу по коммуникативному значению
являются расчлененные вопросы с переспросом (/а§ диезИопз), кото-
рые не всегда отмечаются в грамматиках. Такой вопрос в основной
своей части содержит утверждение, которое подвергается сомнению
самим говорящим в кратком вопросе (Не кпею о///, с/к/п ’/ ке ?; Не <Лс!п ’/
кпок о///, скс/ ке?). Этот вопрос, таким образом, нацелен на получе-
ние подтверждения той информации, в достоверности которой спра-
шивающий сомневается.

Вопросительное предложение

319

3. Специальные, или прономинальные вопросы (ргопот/па/ диез-
/юпз) начинаются с вопросительного местоимения или наречия и
предполагают получение информации о конкретном элементе в
структуре высказывания партнера в диалоге, уже происходящем или
предполагаемом. Конкретная направленность вопроса иногда ис-
ключает возможность отрицания в нем, т.е. нетипичен вопрос *Игкеп
(1/(1п’/ ке соте?, но возможен (Уку скс1п’/ ке соте? Просодическое
оформление реализуется обычно по типу утвердительного предло-
жения, т.е. с падающим тоном.

4. Альтернативные вопросы (аИета/пе диезНопз) подразумевают
выбор между двумя возможностями, определяемый наличием сою-
за ог, который исключает ответ уез/по. Просодически импликация
выбора отражается в использовании двух тонов — с повышением тона
в конце первой части и с понижением во второй. Альтернативный
вопрос может строиться по модели общего и специального вопро-
сов: 1147/уои§о т/к из огз/ау а/коте? /Ук/ск <1о уоирге/ег, /еа огсо$ее?
Иногда вторая часть представлена только отрицанием: \УИ1уои ас-
сер/ /кет /тп/а/юп ог по/?

5. Риторические вопросы (гке/опса1 диез/ктз) выделяются не по
признаку формы, а по признаку отсутствия основного коммуника-
тивного свойства этой структуры — запроса информации, так как
вопросы задаются собеседнику, аудитории или самому себе не для
сообщения или запроса информации, а для сообщения своего мне-
ния, подкрепления своего предположения, проявления своего крас-
норечия, убежденности, причем эти значения передаются не пря-
мо, а косвенно, так как смысл риторического вопроса всегда проти-
воположен тому, что в нем выражается буквально. В этом кроется
большая экспрессивность риторического вопроса: То те м>ка/ /з
кеакк ? — // тау разз т ап коиг (Вугоп). В качестве риторического во-
проса могут использоваться разные типы вопросов: Ио ке акмауз ас/
аз уте зкоиШ?; (Ука/ е/зе сап Ьзау?

Однако формальное описание вопросительных предложений не
дает полного представления о функциональном диапазоне этих пре-
дикативных единиц — он гораздо шире и разнообразнее их систем-
ного предназначения. Объясняется это спецификой коммуникатив-
ной роли вопросительных предложений — их использованием в ос-
новном в диалоге, для которого характерна особая динамичность и
целенаправленность дискурса, в котором к тому же участвуют, по
крайней мере, два лица, вносящих элементы свой целевой направ-
ленности, индивидуального восприятия, спонтанности, модально-
сти, эмоциональности и др. Поэтому категория вопросителыюсти
в своем коммуникативном аспекте формируется как очень вариа-
бельная сущность, организованная по принципу естественной про-
го ги 11 пиеской категории, в которой форма не играет определяющей
роли, а важна способность адаптироваться к конкретной коммуни-
кативной ситуации путем передачи соответствующих конкретных
вторичных значений. В центре этой прототипической категории —
запрос информации, в поле прототипа — смешанные образования с
различным набором вторичных значений, на дальней периферии —
полное нивелирование значения запроса информации. В качестве
вторичных значений1 (функций) могут проявляться просьба, при-
каз, констатация факта, желание узнать подробности, объяснение,
извинение, поздравление и др. Влияние этих вторичных наложе-
ний может быть столь значительным, что многие лингвисты гово-
рят в таких случаях о «квази-вопросах», отличая их от собственно
вопросов. Такая точка зрения высказывается М.Я. Блохом (1976),
О. Есперсеном (1958), В.Д. Девкиным (1965), Л.П. Чахоян (1979),
В.А. Косаревой (1982) и рядом других авторов.

Поэтому в лингвистике последних лет, в частности в функцио-
нальной лиг тгвистике, используются два наименования для этой ком-
муникативной единицы — вопросительное предложение, когда речь
идет о типе закрепленной специализированной единицы в системе
языка как структурной схемы, включающей несколько моделей, и во-
просительное высказывание, когда имеется в виду функпио! 1ально-ва-
риабельная реализация этих моделей с широким спектром вторич-
ных значений, которые не обязательно закреплены за какими-то фор-
мами. Следует, однако, отметить, что границы между этими двумя
статусами не всегда можно четко определить.

Другой особенностью вопросительного высказывания, также
вытекающей из его текстовой роли, является характерная для него
неполнота структуры (эллипсис) или использование только одного
слова, в котором заложена или имплицируется основная цель — во-
прос к какому-то элементу реплики партнера в диалоге. Эта осо-
бенность связана с достаточной информированностью участников
диалога о предмете обсуждения.

Объединяющим формальным признаком системного статуса
вопросительной единицы и ее коммуникативной реализации в во-

Тсрмин «вторичное значение» введен в лингвистику Е. Куриловичем.
просительном высказывании является наличие графического знака
вопроса (хотя этот знак отсутствует в косвенном вопросе).

Для лингвиста, однако, иг>терес1 ю различие между вопроситель-
ным предложением и вопросительным высказыванием, так как при
их сопоставлении выявляется полевая структура вопросительности,
включающая вторичные значения, т.е. прототипы и периферийную
актуализацию.

Детальное исследование вопросительных высказываний с пози-
ций условий и мотивов возникновения вторичного значения нахо-
дим в специальном исследовании С.С. Шимберг «Функциональный
диапазон вопросительного высказывания в современном англий-
ском диалогическом дискурсе» (1998), в котором автор учитывала
текстовую обусловленность и другие факторы, способствующие или
препятствующие возникновению вторичного значения.

Действующими факторами оказались следующие:

• формальный, так как за некоторыми значениями все же закреп-
лены определенные типы и формы вопросительных предложе-
ний;

• лексико-семантический, т.е. зависимость от конкретного лекси-
ческого наполнения;

• функциональный, т.е. роль и значимость вопросительного выска-
зывания в тексте диалога;

• когнитивный, т.е. восприятие и осмысление речи в сознании уча-
стников диалога;

• контекстуальный, т.е. влияние лингвистического и экстралин-
гвистического контекста.

С.С. Шимберг особо выделяет значим ость текстовой обусловлен-
ности функционального значения вопроса. Именно в связи с этим
автор и пользуется дифференцированной терминологией, разграни-
чивая вопросительное высказывание как коммуникативную едини-
цу языка и вопросительное предложение как системную единицу.

Текстовая ориентированность проявляется в различной вектор-
ной ориентированности вопросительного высказывания — регрес-
сивной или прогрессивной. Регрессивная функция вопросительного
высказывания выявляется в учете и использовании фактов преды-
дущего контекста. Она может выявляться эксплицитно — с помо-
щью союзов, местоимений, артиклей, и имплицитно — с помощью
пресуппозиций. Прогрессивная функция заложена в самой сути
вопроса, который всегда ориентирован на перспективизацию ком-
муникативного процесса.
Вопросительные высказывания, помимо ориентированности
на различные этапы развертывания текста, играют и организую-
щую роль в построении диалога. С.С. Шимберг (1998) выделяет
три возможные целевые роли вопросительного высказывания: за-
чинательную, континуумную и конклюзивную.

С учетом этой коммуникативной ориентированности и целе-
вой роли в развертывании текста, а также приводимых выше дей-
ствующих факторов, создается основа для реализации широкого
функционального диапазона, причем форма вопроса, как уже от-
мечалось, не всегда играет определяющую роль в формировании
коммуникативного значения, особенно при эллипсисе или при
фактическом использовании одного значимого слова вместо це-
лостной структуры.

Обилие возможных вторичных значений вопросительных выска-
зываний исключает их полное и исчерпывающее описание. Приве-
дем лишь наиболее частотные. В рамках общего вопроса типа /)оех
ке кпом о/ту агта1?\ 1з зке геа11у а уоос!/пепск, Ст ке зреак ЕпуНзк ? и
др. сформировались этикетные формулы со значением просьбы о по-
мощи или одолжении — 1УШуои разз те 1ке заИ? и др. Этикетные фор-
мулы со значением приветствия при встрече или знакомстве закрепи-
лись также на основе специальных вопросов: Нон с1о уои с1о ?Нон аге
уои? В этих случаях сохраняется вопросительный знак, но интона-
ция вопросительности, как правило, нивелируется. Поэтому такие
случаи следует трактовать как вторичные функции общего вопроса,
выполняющего зачинательную функцию.

Вторичные зачинательные функции реализуются также в об-
щих и специальных вопросах, отражающих реакцию на речевое или
фактическое поведение при коммуникации, либо понуждение или
приглашение к началу диалога, попытку заинтересовать слушаю-
щего:

— \Уа!йп§ Гог апу опе?

— Уез.

- 1)ой1$ пойпп^ аз изиа!?

— Гт {ЫпИпё 1Ып§8 оуег.

— \УИа1 аге уои йот§ Неге зо 1а1е?

— \Уайт§ Гог уои.

— 1з<На1уои, ЛоЬп?

- НеПо, ВШ.
У зачинательных вопросительных высказываний регрессивная
функция состоит в том, что они порождаются как реакция на рече-
вое или фактическое поведение партнера по коммуникации.

Континуумные вопросительные высказывания способствуют
прогрессивному развитию диалога, хотя часто базируются на том,
что уже было сказано в предыдущих репликах. Это может быть за-
прос дополнительной информации или мнения собеседника, антиципа-
ция (или предположение), эмоционально-оценочная реакция, перевод
разговора на другую тему, в иную модальную плоскость или в иной эти-
кетный регистр. Возможны и другие признаки прогрессивной на-
правленности. Для континуумных вопросительных высказываний
особенно характерен эллипсис и прямой порядок слов.

— Н18 мтГе 18 Ьеаи(йи1, 18пЧ 8Ье?

— ОН, уез.

— Му З1з1:ег тГогтес! те оГ й.

— Уои Ьауе а 8181ег?

— Тез, т Ьопбоп.

— 8Ье Пуев (Неге 8ЙП?

Возможно также использование вопросительных высказываний,
состоящих из одного слова, побуждающего к продолжению диалога:

— \Уе11, й 18 оуег.

— Апй?

— ХУе ууоп’1 зреак оГ й апу тоге.

— Тке оп1у 1Ып§ I \уап11о хуагп уои аЬоиГ..

-Тее?

— Той пеебпЧ т1егГеге.

К континуумным высказываниям относятся также запросы по
поводу подтекста, т.е. имплицитного смысла реплик собеседника,
который может быть не совсем ясен или просто требует уточнения:

- Той геаПу (Ьшк Ье 8(о1е й?

— ТЫпк? I кпо\у й!

— И’з \уЬа1 бос1огз зау.

— \УЬа1 (1ос(ог8?

— 8оте \уе11-кпо\уп рЬузклапз.

Сочинительные союзы Ьи1, апб также могут побуждать собесед-
ника высказать то, что он скрывает:
— 8о уои’уе Гийзкей й?

— Уез, I кауе.

- Ви1?

— Ткеге 18 зотейнпё уои с!оп’11е11 те.

Чаще, однако, запрос по поводу имплицитного смысла выража-
ется специальными вопросами 1УкаГ с1о уои теап ?; ХУкаХ с1о уои кауе
т пгМ?', ХУкаХ аге уои &е1Ип& а1?:

— На8 апу1к1п§ каррепей?

— \Ука1 йо уои теап?

Континуумность осуществляется также антиципирующими и
суггестивными (провокационными) вопросительными высказыва-
ниями, которые, прерывая сообщение собеседника, предвосхища-
ют последующую реплику. При этом происходит контаминация рег-
рессивной и прогрессивной направленности высказывания, так как
с одной стороны, выражается реакция на услышанное, а с другой —
антиципируется окончание прерванного высказывания:

— I пеуег зкои!й кауе соте кеге. к’з щз11ка11...

— \Уаз аГпий? 8сагей оШ оГуоиг ууйз? (С. СоиИег)

— I тиз1 §о Ю Мабе1ете апй...

— Соп^гаШкПе Ьег?

— 1 ууаз акои! 1о 8ау бгу кег 1еагз (Р. ХМэйекоизе).

Суггестивные вопросы иногда называют с1ес1агаХХ\е диезХюпз, так
как порядок слов у них обычно утвердительный:

— Уои геа11у х?ап11о §о 1оп!§Ы?

— Уез, по1кт§ сои!й таке те з<ау.

Для континуумных высказываний характерно также появление
вторичного значения эмоционально-оценочной реакции — сомнения, уп-
река, сарказма, возмущения, интенции «торможения» коммуникации,
ухода от обсуждаемой темы и др.

— I сНс1п’1 кполу.

— Уои й1йп’1? (возмущение, негодование)

— К’з а ту!к 1ка1 СопзГапйпе 18 зо пск. Не 1з по1. А Геу/ тПИоп.

— ТЬаГз по1 пск, а Геху тПИоп? (В. Оиппе) (сарказм)

— И’з скШу ои1,1зп’1 И?

— I йоп’1 ттй. ПопЧ Ше гоотз 1оок 1оуе1у? (Тк. Вге1зег). (уход
от обсуждаемой темы)
— Уои аге атЫйоиз, агеп’Г уои?

— \УИу по1? АгепЧ уои? (К. Нагпз). (уход от обсуждаемой темы)

Конклюзнвные вопросительные высказывания не имеют такого
широкого диапазона коммуникативных значений. Отмечаются лишь
значение побуждения к неречевому действию, значение напутствия,
совета, заключительной реплики, эмоциональной реакции при расста-
вании, сомнения и др.

— Ьоок, уои Ье сагеГи!, аП п§Ы? (напутствие при расставании).

— Не 18 акеайу §опе.

— Попе? (эмоциональная реакция).

— Соте хуйЬ из, \уе’П кЬоху уои а 1оГ оГ тТегекНп^

— \УЬу по1? \УЬа1 е1ве кауе I §о11о До? (заключительная реплика,
чисто формального плана).

* * *

Таким образом, вопросительные высказывания обнаруживают
большую вариабельность как в смысле соблюдения системных норм
в формальном плане, так и в функциональном, выражая широкий
спектр значений коммуникативного и когнитивного плана. Эта ва-
риабельность не связана непосредственно с типом вопроса, а опре-
деляется когнитивными, коммункативно-прагматическими и ситуа-
тивными характеристиками процесса общения коммуникантов, не
дающими в совокупности основы для систематизирующих призна-
ков. Поэтому принцип прототипического/периферийного здесь не
формируется, речь идет об анализе предложений-высказываний, а
не системы моделей вопросительного предложения.

ВОСКЛИЦАТЕЛЬНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

Восклицательные предложения (ехс1ата1огу зеп(епсез) — наибо-
лее вариабельный и спорный коммуникативный тип предложения,
настолько отличный от других типов по грамматической структуре,
функциональной предназначенности и передаваемому смыслу, что
многие лингвисты говорят об особой коммуникативной категории вос-
клицательности, выражающей эмоциональность, оценочностьили экс-
прессивность.
Сложность самого феномена эмоций и многообразие их вербаль-
ного выражения обусловливают практически неограниченный праг-
матический потенциал этих предложений. Поэтому, как отмечает
Н.А. Беседина в работе, посвященной исследованию восклицатель-
ных предложений (Беседина 1995), при их рассмотрении привлека-
ются в качестве базы некоторые положения психологии эмоций, со-
держащиеся в трудах Л.С. Выготского (1982) и др., а также когни-
тивной психологии в работах Э. Рош (1977, 1978).

Неограниченный прагматический потенциал этой категории объ-
ясняется одновременной реализацией нескольких составляющих зна-
чения:

1) реакции говорящего на ситуацию (статическую или динамиче-
скую), с выражением эмотивности, оценочности или экспрессивности',

2) особую коммуникативную целеустановку выразить не только
свою реакцию, но и воздействовать на адресата, т.е. реализовать зна-
чение комментаторности, презентативности, неотчуждаемости от
говорящего, ситуативности, конативности (попытка или стремле-
ние убедить). Иногда реакция нацелена на собственное «я» говоря-
щего, и в этом случае реализуются другие стороны эмотивности;

3) при произнесении восклицательного предложения не пресле-
дуется цель отражения действительности, а лишь реакция на ка-
кой-то фрагмент ситуации, т.е. восклицательные предложения в ос-
новном не денотативны, а лишь в отдельных случаях содержат эле-
менты информативности, например в случае передачи значения уз-
навания, неожиданности (Той! 1 сап’1 ЬеИече ту еуез). Другими слова-
ми, восклицательные предложения, как правило, малоинформатив-
ны как сообщения, т.е. неэпистемичны (не пополняют фон знания),
не отчуждаемы от ситуации и неотчуждаемы от говорящего (т.е. могут
быть субъективными).

В связи с этим, для восклицательных предложений наиболее
характерна асимметрия лингвистического знака, проявляющаяся в
изоморфизме плана выражения и плана содержания. Эта асимметрия
проявляется в том, что в пределах данного функционального типа
может быть использована неканонизированная форма и одно функ-
циональное значение может быть выражено с помощью разных
форм (Беседина 1995).

В этих особенностях и сложностях категории восклицательное™
многие лингвисты усматривали отсутствие типовой коммуникатив-
ной однозначное™ и цели и потому предпочитали не включать вос-
клицательные предложения в состав типов предложения. С точки
зрения ряда лингвистов, главным основанием для этого является от-
сутствие соответствия привычному логическому типу мыслительной
деятельности (Беседина, там же), а также тот факт, что форма выра-
жения в этих предложениях не позволяет в полной мере восприни-
мать особенности их коммуникативного смысла вне контекста и си-
туации. Именно поэтому их систематизация на основе формальных
признаков считалась невозможной. Эта точка зрения получила раз-
витие в работах А.И. Смирницкого (1957), Е.М. Галкиной-Федорук
(1964), А.С. Богуславского (1964), М.Я. Блоха (1976, 1986), Г.Г. По-
чепцова (1975), Л.Д. Кашурниковой (1980), М.В. Рыбаковой (1985).

Однако большинство лингвистов всё же выделяет восклицатель-
ные предложения как особый тип: И.И. Распопов (1960), Л.Р. Зин-
дер,ТВ. Строева(1962), В.Д. Девкин(1965), Б.А. Ильиш (Иу^зЬ 1971),
И.А. Андреев (1973), И.Ф. Вардуль(1977), Ю.М. Малинович(1990).
Эти авторы считают, что наличие признака особой коммуникатив-
ной целеустановки (или коммуникативной интенции, намерения) яв-
ляется достаточным основанием для включения восклицательного
предложения в общую систему языковых средств.

Именно целеустановка выражения реакции является основной
отличительной чертой восклицательных предложений. Поэтому оно,
как правило, неинформативно как высказывание, т.е. неэпистемич-
но, так как не пополняет фон знаний человека, а выражает реакцию
и оценку с точки зрения субъекта, воспринимающего факты, явле-
ния, события, ситуацию, чье-то поведение и т.д. Н.А. Беседина отме-
чает в связи с этим характерную однофокусность восклицательных
предложений, т.е. представленность в них или только модусного ком-
понента, или сосредоточенность модусного и диктумного компонента в
одной материальной единице при доминирующей роли первого (Бесе-
дина 1995). Другими словами, восклицательные предложения ком-
муникативно нечленимы, и для них вполне можно предположить
иррелевантность деления на тему-рему. Коммуникативная нечлени-
мость объясняет также, почему для этих предложений нетипичны
развернутая структура и двусоставность и, наоборот, типично отсут-
ствие глагола в личной форме. Все эти особенности взаимосвязаны
как следствие особой целеустановки восклицательных предложений —
однофокусное выражение эмоциональной реакции говорящего.

Специфика коммуникативной целеустановки восклицательных
। щедложений как выражения реакции на высказывание адресата или
ситуацию в целом определяет их регрессивную направленность, что,
в свою очередь, обусловливает контекстную зависимость и преем-
ственность восклицательных предложений по отношению к преды-
дущему. Возможно также использование восклицательных предло-
жений, адресованных самому себе. В этом случае стимулом для вос-
клицательное™ является какой-то фрагмент ситуации, вызываю-
щий реакцию. Еще одна особенность восклицательных предложе-
ний — они актуализируют прагматический аспект ситуации, при-
писывают ей некоторые свойства оценочного характера, реакцию
на нее, иногда и апелляцию к мнению адресата (Беседина 1995; Об-
щее языкознание 1970; Человеческий фактор: Языковые механиз-
мы экспрессивности 1991: 180).

То обстоятельство, что основная целеустановка восклицатель-
ных предложений не информативность, а выражение эмоциональ-
ности, и то обстоятельство, что они не отчуждаемы от ситуации,
сказывается на их оформлении — на появлении у них определенных
коммуникативно-значимых признаков.

Наиболее типичные модели, т.е. прототипы восклицательного
предложения минимальны по составу и обычно односоставны. В них
сосредоточены все те коммуникативные признаки, которые обес-
печивают эмоциональность, оценочность, семантическую вычле-
ненность фокуса, т.е. того функционально-значимого элемента,
который определяет целеустановку восклицательное™ и реализует
передачу смысла. Все эти составляющие в совокупности обеспечи-
вают передачу разных эмотивных значений — радости, удивления,
восторга, испуга, раздражения, негодования, шокированности, возму-
щения, нежелательности и др.

Наиболее характерны восклицательные предложения с квали-
фикативным значением, включающим эмоциональность и оценку,
которая может быть положительной (восторг, удивление) и отрица-
тельной (значение неуместности, нежелательности, неприемлемо-
сти, возмущения и др.), например:

“АгетагкаЫеууотап!” Не зкоок Ыз кеаб 1п абппгаИоп.

“8исЪ а 1оте1у т§1й!”

“Той ап’ уонг §1г1! Ватп уои!”

“ОиЧа^еоиз! ОЬ! ОиЦа^еоиз!”

“Теп пппи!ез раз! !ж>? Но\у когпЫу 1а!е!”

“I! \уаз )из! оррозИе уои Ша! Ыз тигбег оссиггеб? УУка! ап аНшг!”

Характерны также инфинитивные восклицательные предложе-
ния, которые передают эмотивно-оценочное значение оптативно-
сти, возможности/невозможности, ужаса, негодования, удивления:
“То йо а (111118 Чке <йа<: (о (Нет!”

“То Ыт а ГатПу вЬоск!”

Восклицательные предложения могут содержать элемент новой
информации при выражении удивления, испуга и др. Эти варианты
менее типичны:

8пс1с1еп1у (Ьа( боотоау багкепей; а Гщиге т §геу з(оос! (Неге —
Аппейе!

ШшГгесГз УО1се Ьгоке оп кк геуепе. “ХУку! ОГ аП хуопйег—Йипе!”

Наличие новой информации в восклицательных предложениях
может отражаться в употреблении артикля. Неопределенный ар-
тикль выражает неожиданность, неизвестность о факте заранее.
Определенный артикль реализует в таких предложениях выделитель-
ную, акцентирующую функцию:

Не орепес! а скюг. А р!апо!

ТЬеге сате а пп§. А Ге1е§гат!

— Коз!е!

— Уез, 8\уеебе-р!е?

— ТЬе ЬипсЬ! ТЬе ЬавкеГ!

— \У11а( йагкпё?

— ТЬе 1ипсЬеоп-Ьа$кеС II каз Ьееп 1ей Ьектс!.

Существенную роль в формировании семантики восклицатель-
ных предложений играют также междометия, практика использо-
вания которых способствовала закреплению за некоторыми из них
определенных значений, например: Н’т! — выражает презрение,
недовольство; АНаз!— сожаление. Однако смысл большинства меж-
дометий (АН! Ок!) выявляется только в контексте; некоторые могут
выражать две совершенно противоположные эмоции. Наряду с этим
прослеживается тенденция расширять список выразителей эмотив-
ности — в качестве междометий используются знаменательные сло-
ва — существительные, прилагательные, наречия: 1кеге, 1пс!еес1, га1к-
ег,/апсу,/1с1с11е, геаИу, кка! и др., а также целые фразы: Му Сос1! Еог
Неспгеп’х хаке! Соос! угасших! Помимо междометий и их эквивален-
тов, односоставные восклицательные предложения могут иметь спе-
циальные маркеры — союзы и дейктические слова (указательные и
вопросительные местоимения). Эти маркеры обычно используют-
ся не в типичной для них роли структурообразующих формантов, а
в качестве выразителей эмотивности и оценочности, передавая раз-
личные значения — возмущение, несогласие, беспокойство, возраже-
ние, удивление и др. Характерно, что эти маркеры не обнаруживают
закрепленности передаваемого смысла, выражая как положитель-
ные, так и отрицательные значения:

— I <МпТ ехрес! Ю йпй еййег оГ уои Неге.

— ВЫ Ше 1е1е§гат!

— У/йа( 1е1е§гат?

— Н1с1 уои кполу ке таз а рхашз! аз \уе11?

— Апй \ука1 а сЬагт!

К периферийным восклицательным предложениям следует от-
нести двусоставные предложения, в том числе части сложных пред-
ложений. В отличие от прототипических однофокусных восклица-
тельных предложений, в которых совпадение (сосредоточенность)
диктумного и модусного компонента в одном элементе языковой
формы превращает их в функцинально амбиентные единицы, т.е.
лишает их отчетливого, однозначного смысла, двусоставные пред-
ложения являются семантически не столь вариабельными. Как пра-
вило, чем полнее представлен состав предложения, тем более от-
четливым в функциональном плане является восклицательное пред-
ложение.

Двусоставные предложения становятся восклицательными, как
правило, путем модификации, т.е. путем структурных изменений,
что становится важным постоянным признаком закрепленности в
новой функции. Такая модификация происходит в предложении с
простым именным сказуемым (модификация реализуется опуще-
нием связки). Например:

811е, а ЬеаЫу!

ТЫз тап — а Него!

Теппузоп, а роеЙ Не 18 оп1у а гйутез1ег.

8Ье й) Ье§ те аЬоЫ й!

Отсутствие связки (что иногда индицируется пунктуацией — за-
пятой или тире, но всегда выражается только просодически) под-
черкивает несовместимость двух сущностей — личности и припи-
сываемых ей качеств или свойств, неприятие такой связи. В послед-
нем примере имплицируется отсутствие не связки, а возможного мо-
дального глагола (8ке й 1о Ье§ аЬои! И!). Модификация дает совер-
шенно другой смысл и предопределяет эмоциональность.
Другой случай модификации двусоставного повествовательно-
го предложения в восклицательное, также с постоянным закрепле-
нием за этой структурой нового значения эмоциональности, связан
с изменением порядка слов и добавлением маркеров Лои; и'Ло/и др.
При полном составе предложения изменение последовательности
слов может изменить его коммуникативное значение по сравнению
с утвердительным предложением с нормативным порядком слов.

Нолу зиЫ1е гелеп^е сап Ье! <- Кспепге сап Ье зиЬИе.

Нолу ЬеаийГи! Шеу аге! < ТЬеу аге ЬеаиНГи1.

ЦЪа1 зйапде Шеаз уои Нате оГ й! <- Уои Кауе зСгаи^е 1с1еа.ч оГ й.

К этому же типу модификации относятся построения с репри-
зой, при которой особо выделяются характеристики, сосредоточен-
ные в начальной части односоставного предложения:

АлуГи! Наг, 1ка1 сЬар!

К периферийным восклицательным предложениям с закреплен-
ным функциональным значением оптативности следует отнести упот-
ребление придаточной части предложения без главной части. Здесь
модификация проявляется в самой изоляции придаточной части:

1Г оп1у те соиШ зее й!

Аз Й апуйип^ ууеге сегНйп!

Еуеп Й й луеге зо!

ТЪа! Низ тау Ье 1гие!

* * *

Таким образом, факты использования восклицательных пред-
ложений подтверждают и реально иллюстрируют динамичность
языковой системы, «способность приспосабливать системные сред-
ства к новым целям» (Кобрина 1981: 30), проявляющуюся в боль-
шой степени на синтаксическом и коммуникативном уровнях.
СЛОЖНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

Сложносочиненное предложение

Сложносочиненное предложение (1ке сотроипс! 8еп(епсе) состоит
из двух или более предикативных единиц, объединенных в одну
коммуникативную единицу на основе их функциональной и смы-
словой равноценности в составе целого. Это значит, что ни одна
из предикативных единиц не имеет признаков обслуживающей
структуры по отношению к другой. Такого рода отношения и связь
называются координацией (соединяемые предикативные единицы
соответственно именуются соогс11па1ес1 с1аияез), а образуемое целое
традиционно называется паратаксисом (по-гречески это обозна-
чает «выстраивание рядом»).

Лингвистический смысл координации заключается в «отраже-
нии последовательности» в ходе мыслей человека. Поэтому нару-
шение порядка следования нетипично для сочинения. Оно допус-
тимо только при бессоюзном сочинении и если соединяемые пре-
дикативные единицы являются по содержанию описательными.

Равноценность или равнозначность частей, т.е. отсутствие при-
знака обслуживающей структуры (что характерно для подчинения)
в какой-либо из частей целого вовсе не означает их абсолютное
равенство в коммуникативном плане. Первая предикативная еди-
ница коммуникативно и структурно более независима, чем после-
дующая, так как задает основные параметры для последующей пре-
дикативной единицы (или единиц), например видовременные
формы сказуемых, если последовательность связана с временньш
соотношением, дейктики (местоимения, местоименные наречия,
слова-заместители и другие анафорические элементы, обеспечи-
вающие связанность). Как следствие связанности и целостности в
последующих предикативных единицах возможен эллипсис и не-
завершенность структуры. В устной реализации сочинительная
связь и смысловая целостность обеспечиваются просодическими
средствами, так как первая предикативная единица произносится
с определенной мелодикой незавершенности, имплицируя тем са-
мым дальнейшее продолжение. Но самым главным индикатором
связанности являются союзы и союзные слова, которые включа-
ются в последующую предикативную единицу и могут соотносить-
ся с коррелятами в первой предикативной единице, типа Ьо1к ...
апд, пейкег... пог, ейкег... ог, по1оп1у... ЬШайо. Тем самым опреде-
ляется зависимость присоединяемой части от предшествующей.

В современном английском языке сочинительная связь выра-
жается большим количеством союзов, союзных слов (в основном
союзных наречий) и особых фразовых образований типа/ога111ка1,
а( 1ке зате Нте и др., что свидетельствует о разнообразии передавае-
мых отношений, поскольку эти средства не являются взаимозаме-
няемыми.

Паратаксис представлен в английском языке соединительной, про-
тивительной, разделительной, причинной и следственной связью. В
грамматиках русского языка обычно выделяют только три первых
типа связи, хотя многие лингвисты считают причинный союз ибо
сочинительным.

Отношения паратаксиса выводятся из значения соединяемых
предикативных единиц на основе лексики, особенно значения пре-
диката и их видовременного значения, наличия параллелизма в
структуре и других дополнительных признаков единства целого.
Подобные признаки могут обеспечить выражение характера отно-
шений и связи, и в этом случае роль связующих средств снижается,
поэтому возможна бессоюзная связь.

АГ1азГ Ше дшпег \уаз аП допе, Ше с1оШ шаз с!еагед, Ше ЬеагШ
8\уерГ, апд Ше йге таде ир (перечисление последовательных
действий).

Не подсед уегу Ге\у оссирапГз оГ Ше ЬепсЬез — Ше \уаг Гоипд
у/огк Гог еуегу опе (пояснение или причинная связь).

Сеог^е дгдп’Г аПетрГ 1апдзсаре — Не у/апГед Ыз ратдп§ Го Ье
игЬап, сопГетрогагу апд ЬагзЬ.

\Уе сои1дп ’Г §о ирзГапз, у/е теге Гоо Пгед (пояснение предшеству-
ющей предикативной единицы).

Параллелизм структур со сходным лексическим наполнением
обычно выражает контрастность:

Мг8. АЫп§ег йкед ГгезЬ ай; Мг. АЫп^ег Геагед й.

Н181еп§Шу 8со1д1п§8 гап оГГЬег Ике шаГег Ггот а диск’з Ьаск; Ыз
гаге зйепсез таде Ьег Гее1 ипеазу.

Использование союзов, однако, является более характерным
С1 юсобом оформления дифференцированной сочинительной свя-
зи. При соединительной связи ((ке сори1а(бе соппесдоп) разнообра-
зие союзов более эксплицитно выражает оттенки связи — времен-
ную последовательность, идентификацию/тождество, пояснение, ак-
центированностъ, соотносимость, причинность, обоснованность од-
ного факта другим, следствие и др. В связи с этим в соединительной
связи используются не только отдельные союзы (апд, пог), но также
парные образования, в которых первый элемент является коррели-
рующим, используемым в предшествующей предикативной едини-
це: Ъо(к... апд, по(оп1у... Ъи(а1зо, пеКкег... пог, еИкег... ог, м>ке(кег... ог.
Кроме союзов, используются также союзные наречия (кеп, пех(, тоге-
огег (тоге), Нкетзе, Ьез(дез,/иг(кег (/иг(кегтогё), Физ и союзные час-
тицы а1зо, (оо, которые не обязательно стоят в начале присоединяе-
мой предикативной единицы, но чаще используются как паранте-
тические включения. Обилие средств связи говорит о наличии мно-
жества дифференцированных оттенков соединительной связи.

8йе хуаз пеапп§ гЫгТу поху, апд зйе д1дп’ГГаке Ле уеагз хуеП.
Тке ПаГ хуаз оп Ше Гор Поог, апд Ше Ий хуаз оиГ оГ огдег.

ТЬеу йад еуегу ехсизе Гог Гштйпё тГо ЬгиГез, апд Шеу йадп’Г допе
й.

Не д1дп’Г Ье11 те о Г й, пейкег д!д ке гететкег й т деГай.

Тке хуеаШег хуаз Ьад, тогеоуег й Шгеагепед Го Ьесоте хуогзе.
Не сои1д пог зГапд й; ЬезГдез й хуои!д Ье акзигд Го §1уе ш.

Противительные отношения ((ке адх’егзадхе соппесИоп) передают-
ся следующими союзами: Ьи(, по((ка(, у>кИе, ккегеаз; союзными на-
речиями: коъюуег, уе(, з(И1, пеуеПке1езз (попе (ке 1езз), по(т(кз(апд1пу,
(кощфг, союзной частицей оп1у. Наиболее четкие отношения проти-
вительности или контрастности между содержанием двух предика-
тивных единиц передает союз Ьи(, хотя он также может выражать
просто переход к другому вопросу или другой теме; остальные свя-
зующие элементы отражают более частные противительные отно-
шения — связанные с изменением обстоятельств, нарушением пла-
нов, изменением субъективного мнения и др.

Магу Гей ппкарру, ЬиГ зке зГауед Ше хуйо1е еуетп§.

\Уе зрепГ а шее еуетп§, ЬиГ I дкГп’Г зее Ыт зтее.

Не зГоод а( Гке ка11 доог, хуЬПе к!з §1апсе ГгауеПед оуег Гке §1аззед
уегапдак.

Не Гкои^кГ й Гке сГеуегезГ Шт§ еуег кпохуп, ххкегеаз ке тфкГ Ье
соигТ-тагйаГед Гог й.

Тке ЬоаГ зеетед Нке1у Го зтк, кохуеуег Гке Геат д1д пог 1озе
соша§е.

8йе 18 зеуепГу уеагз о!д, зГШ кег еуезцфГ 18 ехсеПепГ.

Противительные отношения, передаваемые союзом (кои%к, име-
ют также уступительный оттенок:

Вет& а!опе ш Ыз охуп гост орргеззед Ыт, Гкои^к ке кад Ьееп
а1опе т й Шоизапдз оГ Гйпез.

Разделительные отношения ((ке д(з]ипс(п>е ог аКетадуе соппесдоп)
передают отношения возможной альтернативы или выбора (ог, еИкег
... ог, чдгеФег... ог), иногда с оттенком сомнения в возможности вы-
бора, а также последствия воображаемой, но не эксплицированной
альтернативы (оге1зе, е!зе, о(кеп\дзе), иногда с оттенком пояснения.

Уои сап Ьой уоигзе1Г ап еуу, ог уои сап таке зоте скеезе
запдхуЫкез, ог уои сап до ЬоШ (свободный выбор варианта).

Ейкег уои Ггауе! аз а §епГ1етап, ог уои Ггауе1 акте (значение
эксклюзивности, одно исключает другое).

Не кад по ГиГиге, ог зо й зеетед Го Ыт (значение пояснения или
поправки).

I тизШ’Г Га1к апу тоге, ог I зкаП кауе Го зрепд а з1еер1езз пфЫ
(последствие воображаемой альтернативы. 1ГI Га1к апу тоге,
I зкаП кауе Го зрепд а з1еер1езз пщЫ).

Уои тизГ кипу, ог е!зе уои хуй! Ье 1аГе.

Уои кауе по доситепГз — оШегххззе уои хуои!д капд Гкет Го Гке
оГПсег.

\Уе Гоок оГГ оиг ЬооГз, ог хуе зкои!д кауе хуакед ир еуегуЬоду
V/1 г к с1аГГег.

Асиндетическая связь для этого рода сложносочиненных пред-
ложений невозможна.

Причинные отношения ((ке саизадуе соппесдоп) выражаются в анг-
лийском языке только одним союзом/ог или асиндетически. Само
значение причинности ослаблено по сравнению с причинными от-
ношениями при подчинении, оно скорее является обоснованием
содержания первой предикативной единицы или объяснением.

Не зГгеГскед ЫтзеГГ 1ихипоиз1у оп Гке зоГа, Гог ке кад пддеп
зоте ГхуепГу-Ггуе §оод тйез.

1Г хуаз поГ уеГ дау1фЫ, Гог Гйе сапд!е ууаз зГШ Ьитт§.
А1 Г1гй 1(йои§1й 1Ьет !о Ье ЬгоГЬег апй 81йег—1Ьеу теге 80 тисЬ
аИке.

Следственные отношения (/йе соп8есиИл>е соппесПоп) выражают-
ся союзами 8о, 80 (ка( (последний чаще характеризуют как подчи-
нительный союз) и союзными наречиями (кеге/оге, кепсе, 1кеп,
(ки8.

И у/аз ЗаТигйау, во ГЬеу теге еаг1у Ноте Ггот 8сйоо1.

ТЬеге аге 8оте ратГи11Ь1п§8 !о 8ау, (ЬегеГоге I теп’! §о тГо
(ГеГаПз.

Сложноподчиненное предложение

Если значение любого простого предложения строится на осно-
ве структурного значения самой модели и лексического ее напол-
нения, формирование значения сложноподчиненного предложения
(1ке сотр1ех8еп1епсе) происходит на основе структуры и наполнения
в предикативных единицах, входящих в его состав, а также на осно-
ве реляционных моментов, т.е. специфики сочетаемости частей
предложения, как в целом, во взаимодействии частей, образующих
это целое, так и в плане соответствия отдельных элементов их по-
строения (например, модального, временнбго и видового значения
глаголов-сказуемых в разных частях сложноподчиненного предло-
жения). Реляционные признаки являются в некоторых типах слож-
ноподчиненного предложения определяющими, так как вне этих от-
ношений предложения этого типа перестают существовать как син-
таксическая модель. Поэтому изучение этих отношений и механизм
их реализации является главным аспектом изучения сложноподчи-
ненного предложения.

Специфика сложноподчиненного предложения состоит в том,
что по крайней мере одна из предикативных единиц — придаточная
предикативная единица — приспособлена к зависимому статусу в
составе целого. Эта зависимость представлена в виде прототипиче-
ской градуальной системы, начиная от неразложимости предика-
тивных единиц в составе целого и кончая довольно свободным их
соположением, допускающим презентацию в виде последователь-
ности предложений, даже разделенных точкой.
Изучение сложноподчиненного предложения традиционно ве-
лось с позиций функционального приравнивания подчиненной
предикативной единицы к члену предложения. Этот этап разработ-
ки теории сложноподчиненного предложения выявил типологию
придаточных частей как соотносимую в большинстве случаев с ти-
пами членов предложения. Описание таких сложноподчиненных
предложений ведется по принципу «Сложноподчиненное предло-
жение с таким-то придаточным» или «Придаточное такого-то типа».
Однако совершенно прав Б.А. Ильиш, когда он говорит, что только
констатация типа и рассмотрения придаточной части в изоляции
далеко не исчерпывают всю проблематику сложноподчиненного
предложения (Ильиш 1962: 3—4). Необходим учет соотношения с
главной частью. В результате такого подхода выявились следующие
типы придаточных предложений:

1) Придаточные — аналоги главных членов предложения: прида-
точные-подлежащие, придаточные — предикативные члены состав-
ного именного сказуемого, придаточные-дополнения; придаточ-
ные — предикативные члены к дополнению. Эти придаточные за-
мещают соответствующие члены предложения в главной предика-
тивной единице.

2) Придаточные — аналоги второстепенных членов предложения:
придаточные определительные, придаточные-приложения и обстоя-
тельственные придаточные, относящиеся к определенному члену
главного предложения.

3) Особняком стоят придаточные предикативные единицы, соот-
носимые со всей главной частью, иногда на основе их коммуника-
тивной равнозначности, полного или частичного параллелизма,
взаимозависимости (например, взаимозависимости по типу: усло-
вие/следствие, препятствие/его преодоление, главное/сопутствую-
щее и др.). Для них условием вхождения в общую структуру являет-
ся логика отношений, а не степень структурной или смысловой пол-
ноты главной части. Поэтому в них реализуются отношения взаим-
ного подчинения. Этот тип сложноподчиненного предложения не
всегда упоминается в грамматиках.

Сущность сложноподчиненного предложения в том, что проис-
ходит интеграция двух или более предикативных единиц в одно це-
лое. При этом степень интегрированности частей может быть раз-
ной, в зависимости от того, вместо какого члена предложения ис-
пользуется придаточное, является ли оно функциональным анало-
гом одного из главных членов или одного из второстепенных чле-
нов, или оно вообще не является аналогом никакого члена главной
части. В первом случае степень интегрированности и коммуника-
тивной значимости придаточной части возрастает, например: в пред-
ложении Ика/ уои зау А ак/и! придаточная часть (\УИа/уои зау) со-
держит ту информацию, без которой главная часть бессмысленна.

Важно также, сколько придаточных включается в состав глав-
ного. Например, в предложении \УИа/уои зау 1з по/ кка/уои Мпк от
«главного» предложения остается только глагол-связка с отрицанием
13 по/, что практически не соответствует статусу главного предложе-
ния

Подобные факты говорят о том, что основная проблематика слож-
ноподчиненного предложения заключается в том, чтобы вскрыть те
правила его построения, которые, с одной стороны, предопределя-
ют его целостность, иногда неделимость, а с другой — допускают раз-
нообразие типов придаточных, с разной степенью их значимости и не-
обходимости для целого. Совместимость этих двух, казалось бы, про-
тиворечащих друг другу признаков возможна только при наличии
разных принципов и механизмов связанности. Эти механизмы
должны обеспечивать, с одной стороны, сохранение синтаксической
перспективы для главной части и, с другой — обслуживающий ста-
тус придаточной или коммуникативную равнозначность обеих час-
тей. При этом надо учитывать, что придаточная предикативная еди-
ница выполняет роль отсутствующего члена предложения только с
позиции рассмотрения самой подчиняющей предикативной едини-
цы, а как структурно отдельная единица она осуществляет особую,
более широкую, чем отдельное слово, номинацию — сентенциональ-
ную, в том смысле, что описывается целая ситуация с выраженной
предикативностью, т.е. с подтверждением наличия, характера про-
текания, реализации и других признаков предикативности.

Таким образом, при рассмотрении сложноподчиненного пред-
ложения лингвистов, в первую очередь, интересует механизм ин-
тегрирования двух (или более) предикативных единиц в единое це-
лое, типология придаточных по их функциональной и смысловой
роли в составе целого, средства связи и маркеры зависимости при-
даточной части или взаимозависимости обеих частей — главной и
придаточной, а также лексическое наполнение частей, от которо-
го зависят отношения. Все эти признаки в совокупности опреде-
ляют статус сложноподчиненного предложения. Для лингвиста
важно, как соотносимость признаков обеспечивается языковыми
средствами — набором каких средств, приемов или механизмов это
достигается и всегда ли главное предложение остается главным в
смысловом плане.

Приемы и механизмы соотносимости и интегрирования не яв-
ляются унифицированными и не всегда связаны с функциональным
значением и типом подчиненной предикативной единицы. Они су-
ществуют как собственно структурно-формальные приемы (или при-
знаки), которые связаны с общими нормами построения предложе-
ния, например:

1. Фиксированная позиция, соответствующая тому члену пред-
ложения, вместо которого используется придаточная предикатив-
ная единицы. Позиция обеспечивает правильное осмысление от-
несенности к другим членам предложения в главной части.

\У11а1 уои вау воипбв з1гап§е (позиция подлежащего; функция
придаточной подлежащной предикативной единицы).

I йпй мйа€ уои вау з^гап^е (позиция дополнения с предикатив-
ным членом; функция придаточной дополнительной преди-
кативной единицы).

Если позиция соответствующего члена предложения является
относительно свободной (например, обстоятельства), придаточное
обстоятельственное может также быть подвижным.

2. Функциональное значение вводящего союза или союзного слова
также важно в смысле маркирования в структурном плане, так как
они передают отношения. В определении А. Мартине функция есть
«лингвистическое выражение отношений между взаимодействую-
щим элементом и целым» (МагйпеГ 1962:49). Однако многие союзы
и союзные слова являются полифункциональными (например, аз —
причинный или временнбй союз, но также относительное место-
имение при корреляции (зисй... аз). Фактически однозначность вво-
дящих слов обусловливается контекстом, т.е. лексическим составом
интегрируемых предикативных единиц.

С учетом этих основных маркеров в языке сформировались типы
подчинительной связи (или, точнее, типовые модели интеграции) с
определенным механизмом ее реализации. В некоторых случаях меха-
низм совпадает с конкретным типом подчинения, в некоторых нет.
Неоднородность подчинительной связи является следствием частич-
ного изоморфизма, или, точнее, изофункциональности, т.е. аналогии
между придаточными и членами простого предложения. Аналогия
проявляется также в степени необходимости данного члена предложе-
ния и данной придаточной предикативной единицы: одни члены пред-
ложения и предикативные единицы невозможно изъять без разруше-
ния целого, т.е. они обязательны, другие — факультативны. Аналогия
нарушена для придаточной предикативной единицы, которая функ-
ционально замещает не сказуемое, а лишь значимую его часть.

Рассмотрим основные типы подчинительной связи.

I. В первом — инклюзивном типе — подчинительная связь выра-
жается структурно — путем замены или компенсации недостающего
члена предложения. Этот тип подчинения характерен для придаточ-
ных, заменяющих основные члены в структуре предложения: при-
даточная часть — подлежащее, придаточная часть — предикативный
член, придаточная часть — дополнение и придаточная часть — объ-
ектный предикативный член.

ХУЬаГ уои зау 18Ггие.

ТЬе 1*ау Не Га1ке<1 ри//1ес! из.

ХУЬеГЬег Не 1а1кес1 ог поГ таде НГГ1е ФДегепсе Го ту тоос!.

Весаизе I азк Гоо тапу диезГюпз доез поГ теап апуШт§.

{придаточные подлежащие, вводимые разными союзами)

ТЬаГ 18 н'ЬаГ I теап.

ТЬе ГасГ \уаз — Ье Ьай Гог§оГГеп оГ й.

ТЬе оп1у геазоп 18 Ьесаизе ГЬе Ьщ теп Ике Го кеер еуегуГЬт§ т
ГЬек о\уп ЬатК

{придаточные — предикативные члены, вводимые союзом или
бессоюзно)

18ау лгЬаГ I теап. ТеП Ыт ГЬаГ I ат Ьеге {придаточные дополни-
тельные).

Не каз гладе Гке сотрапу \\ЬаГ й 18 Гойау {придаточное — объект-
ный предикативный член).

Во всех этих случаях отношения между частями сложноподчи-
ненного предложения укладываются в рамки грамматических от-
ношений между главными членами предложения (подлежащее —
сказуемое; сказуемое или неличная форма глагола — дополнение;
сказуемое—дополнение — объектный предикативный член). Струк-
турная определенность является причиной того, что роль связую-
щих слов снижена, т.е. их много и не всегда есть четкая мотивация
их выбора, так как их значение несущественно (или, точнее, сни-
жено) для организации целого, они скорее маркируют факт вклю-
ченности. Тот факт, что возможно бессоюзное включение (азупйеНс
соппесИоп) также несомненно связан со снижением роли связующих
слов при этом механизме подчинения.

В некоторых случаях этот тип подчинительной связи реализует-
ся при обстоятельственном придаточном, если оно коммуникатив-
но значимо и существенно для полноты значения глагола: Зкегизкес!
огег 1о ккеге М1скае1 каз з!апЛп§; Не зроке аз I/ ке кеге сопкпшп§ а
сотегзаЛт кИк Ытзе1/. В этих и подобных случаях связь имеет оп-
ределенную содержательность и выбор союза диктуется соотнесен-
ностью содержания обеих частей.

Придаточные предикативные структуры типичны также при
главных частях с безличным подлежащим И и подлежащим с обоб-
щающим значением (Л1з, Ла!)-. И зоипс1ес1 аз г/Н кеге !гие\ II !оокес! аз
I/ Леу кеге]окт§; И зеетз ке каз пеуег Ьееп Леге', ТЫз 1оокес1 аз 1/41 кеге
Ле епЛ.

II. Во втором типе подчинительная связь осуществляется путем
использования общего члена интегрируемых предикативных единиц,
поэтому его логично назвать совместительным. В современном анг-
лийском литературном языке совместительная связь представлена
только в сложноподчиненных предложениях с бессоюзным опреде-
лительным придаточным (так называемым соп!ас1 с1аизе), например:
I с!оп ’1 кап! еИкег о/из !о зау Л1п§з ке’И геуге!, где слово Лт§з является
дополнением в главной предикативной единице (!о зау Л'т&з) и им-
плицитным дополнением к глаголу ге%ге! в придаточной части.

Совмещение двух структур может осуществляться с помощью
слова, имеющего разную функцию в частях предложения. Напри-
мер, в предложении Уои тиз! Ье ЬНпс1 по! !о зее Ле к!пс! о/регзоп ке й
общим членом двух предикативных единиц является сочетание Ле
кЛс! о/регзоп, которое выполняет роль дополнения в главной части
и является имплицитным предикативным членом, обеспечивающим
смысловую завершенность придаточной части (ке !з Ле к!п<1 о/рег-
зоп). Из этого следует, что способ организации предикативных еди-
ниц, т.е. необходимость контактного расположения элементов, свя-
зывающих их в единое целое, не оставляет места для связующего
элемента между ними и что тут имеет место не опущение союза, а
единственно возможная бессоюзная связь, обусловленная самим
механизмом связи.

Другая особенность контактных придаточных частей касается
их лексико-категориального наполнения: в связи с тем, что начало
придаточной части не маркируется специальным связующим сло-
вом, они обычно начинаются с подлежащего-местоимения, кото-
рое служит признаком (экспонентом) начала новой структуры (в
примерах, приводимых выше, это выявляется в последовательно-
сти 1к1п&з/ке, регзоп/ке)'.

Придаточная предикативная единица при совместительном типе
связи является обычно нераспространенной, так как механизм со-
вмещения реализуется в конечном участке структуры (ЛеА .../Ле кМ
о/регзоп) и чересчур значительное оттягивание реализации связи
мешало бы ее осмыслению. Поэтому использование сложноподчи-
ненных предложений с таким механизмом интегрирования являет-
ся в известном смысле лимитированным.

Однако этот механизм используется в таких предложениях, ко-
торые широко представлены в диалектах и вводятся обычно с по-
мощью (кеге 13 или И гз: /з (кеге апуопе кас! (Не зепзе (о Ьппр, а дгор о/
у>к!зку?\ Ткеге (з а тап 1к>ез пеаг из.

В сложноподчиненных предложениях с контактной определи-
тельной связью центром подчинения является антецедент, однако
поскольку он совмещает две функции в двух предикативных еди-
ницах, выявление подчинения происходит в придаточной части, в
которой отсутствует и смысловая и структурная завершенность. С
другой стороны, и главная часть не обладает полной смысловой за-
вершенностью, так как антецедент не обладает полнотой значения
без придаточной части, которая является ограничительной, а пото-
му уточняющей или конкретизирующей. Таким образом, и в смы-
словом, и в структурно-грамматическом плане имеется обоюдная
зависимость — антецедента от придаточной части и придаточной
части от антецедента. Так, в приводимом выше предложении 1с!оп’1
у>ап( еИкег о/из 1о зау 1к1прз усе’И ге$ге1 значение слова 1к1п$з неясно
без определителя (1ктр,з ые’И герре!). Последнее и обусловливает ли-
митирующий характер придаточной определительной части. Дру-
гими словами, скрещивание структур происходит не только в струк-
турном плане, но и в смысловом. Поэтому вопрос о том, является
ли придаточная часть структурой только обслуживающей главную,
не может быть решен однозначно. По своему коммуникативному
назначению — выражению определяющей характеристики антеце-
дента — это, безусловно, обслуживающая структура. По способу реа-

1 По данным Л.Х. Ишо, подлежащее контактной определительной части в 95%
случаев оказалось выраженным местоимением (Ишо 1961:152).
лизации этого коммуникативного задания она не является обслу-
живающей больше, чем главная часть, так как обе структуры обслу-
живают одна другую — и в плане построения, и в плане формирова-
ния общего смысла. Другими словами, направленность признака
интегрирования, т.е. признака сложноподчиненного предложения,
обоюдная — от главной части к придаточной и от придаточной к
главной.

III. Втретьемтипе сложноподчиненного предложения механизм
подчинения и показатели взаимосвязанности размещены также в
обеих соединяемых частях, что обеспечивает двустороннюю зави-
симость частей и абсолютное единство целого, исключающее воз-
можность расщепления и раздельного существования частей. Но в
отличие от второго типа — совместительного — здесь взаимозависи-
мость определяется не ущербностью каждой части (смысловой,
структурной) целого, а наличием в них соотнесенных индикаторов
связи, которые были бы излишними при расчленении частей. Этот тап
сложноподчиненного предложения называется поэтому соотноси-
тельным, или сложноподчиненным предложением с корреляцией. Кор-
релирующие элементы, или маркеры (местоимения, прономиналь-
ные наречия, артикли, союзные слова, союзы) входят в структуру
каждой части и вносят добавочное грамматическое значение при-
надлежности части к целому. Они же являются выразителями
различных отношений, выявляемых при соотношении — сравнения,
соотносимости в более широком плане, выделенности или логической
акцентуации какого-то элемента в главной части и др. В смысле
структурных потребностей главной части коррелирующий элемент
является избыточным, а по значению это дейктик, и поэтому он
сообщает главной части значение перспективности — незакончен-
ности, необходимости продолжения. Этот момент коммуникатив-
ной целенаправленности обычно выражается и подкрепляется ин-
тонационно, так как на дейктик обычно падает ударение, или дру-
гими способами просодического выделения.

В зависимости от типа коррелирующего элемента соотноситель-
ный тип подчинения делится на три подтипа:

а) соотносительный подтип с местоименно-союзной или наречно-
союзной корреляцией;

б) соотносительный параллельный подтип;

в) соотносительный смешанный подтип с фразеологическим сцеп-
лением.
Рассмотрим их более подробно.

а) В соотносительном подтипе с местоименно-союзной или на-
речно-союзной корреляцией придаточная часть является, как пра-
вило, исполняющей и обслуживающей структурой. Ее назначени-
ем является конкретизация прономинального элемента. Эта функ-
ция обусловливает позицию придаточной части — она всегда явля-
ется последующей относительно прономинального элемента. Этот
тип связи используется в сложноподчиненном предложении с при-
даточной определительной ограничительной частью, а также с при-
даточными обстоятельственными предложениями со значением об-
раза действия и сравнения:

Агеп’Г уои Ше уоип§ тап луйо тагпед Е1еиг РогхуГе? (I. Са1х-
тепйу)

Зйе кпе\у Ше йогу ах хус11 ах И хйе йад геад И йегхей.

Не хатд П хо ГкаГ еуегуйоду у/ах д1хеийед.

Особый интерес представляет другая разновидность этого подти-
па, в которой присутствует элемент соотношения и в главной и в при-
даточной частях, выраженный относительным местоимением или
наречием. Поскольку относительное слово и так «относится» к сво-
ему антецеденту, репрезентируя его в придаточной части, соотноси-
мость становится своего рода избыточным наложением на уже выра-
женную номинацию, ее усилением или подчеркиванием и поэтому
создает особую выделенность, или эмфатичность. Немалую роль в
этих случаях играет структура с вводящим И, также предполагающим
анафорическую отнесенность (апарИопс ге/егепсе) и потому зависи-
мость от последующего, а также позиция антецедента в конце глав-
ной части, т.е. в самой акцентированной позиции. Например:

Апд й тех ]ихГ ШаГ «Ысй йад тохГ дГхсопсеПед те 1п ту деа1-
т§х у/йй Ыт (8. Маи^йат)

II тех Сйпхйе ЬегхеИ ууйо орепед Гйе доог (А. Сгопт).

И тех Шеге ШаГ те теГ.

1Г тех Шеп ШаГ те хГагйед хихресПпе Ыт.

Этот тип сложноподчиненного предложения называют «расще-
пленным» (с1е/1 $еп1епсе}, так как по содержанию оно эквивалентно
простому предложению с особой акцентуацией на повторяемом чле-
не предложения — САгайе кег8е1//м>ко,]и$11ка1/мк1ск и др. Некоторые
грамматисты называют эти предложения псевдосложноподчинен-
ными (рзеис1осотр1ех зегйепсез).
В сложноподчиненном предложении с придаточной определи-
тельной ограничительной частью могут соотноситься антецедент со
своим определителем и относительное слово. В этом случае опре-
делитель (обычно артикль, определенный или неопределенный, а
также некоторые местоимения — 1ка1, Игезате, еасИ, е\>егу и др.) на-
зывается детерминативом, так как именно он дает обозначаемому
словом лицу или предмету характеристику определенности/неоп-
ределенности, выделенности/невыделенности: АНкйгетагк, (о мгкгск
ке с11с1п’(гер1у, Сега1с1’8 еагзууехм ко1 (Еи11ег).

б) Показатели связи в соотносительном параллельном подтипе
сложноподчиненного предложения также рассредоточены в двух
частях предложения, которые к тому же организованы по принци-
пу структурного параллелизма с выражением отношений пропор-
ционального соответствия. Приведем примеры:

ТЬе тоге зЬе Шои^Ы, Ше 1е88 8Йе ипйегйооб й.

ТЬе ргоГоинйег I репе1га1ес1 тШ Ьопйоп, Ше ргоГошк1ег §ге\у Ше
8Й11пе88.

ТЬе тоге Ье геПесТей оп Ше 1<3еа, Ше 1е88 Ье Пкеб й.

Специфика такого построения и возникающих отношений оп-
ределяют обоюдную связанность и подчиненность у частей предло-
жения, в результате чего обычное расчленение на подчиняющую и
подчиненную части нарушено. Поэтому части такого предложения
трактуются в английском синтаксисе некоторыми авторами как Ьа1-
апсес! с1аи$ех (\Уоос1 1957: 285), а в русском синтаксисе А.М. Пеш-
ковский называет такие случаи взаимоподчинением (Пешковский
1935).

Действительно, неграмматичность каждой части, взятой отдель-
но, нечленимость предложения в смысловом плане на составные
части, говорят о подчинительной связи, если под подчинением
иметь в виду, в первую очередь, нечленимое единство частей в со-
ставе целого. Неграмматичность каждой части в отдельности опре-
деляется также наличием признаков отношения соответствия, ко-
торые предполагают бинарность для своего выражения, т.е. изоли-
рованная структура *1ке тоге зке 1кои&к1 неграмматична, так как не
закончена по смыслу.

в) Третий соотносительный подтип подчинительной связи яв-
ляется смешанным по средствам ее выражения, которые также рас-
средоточены в частях сложноподчиненного предложения. Исполь-
зуемые средства не все являются собственно-грамматическими (от-
сюда и название смешанный подтип). Кроме того, смысл целого пред-
ложения не суммируется из сочетания значения частей, а формиру-
ется аналогично фразеологическому сочетанию, состоящему из слов,
значение которых не дает общего смысла простым суммированием.
Поэтому такой тип связи целесообразно называть тип подчинитель-
ной связи с фразеологическим сцеплением. Например, в предложе-
нии Ло аоопег сап а $1ауе 8ос(е(у Ье ог&атгес! (кап (1е1ег1огаИоп 8е(8 1п
(I. Ьопйоп) механизм подчинения включает, во-первых, соотнесен-
ность наречия по 8оопег и союза (кап. Эта соотнесенность имеет ха-
рактер нечленимого фразеологического сочетания, так как по 8ооп-
ег не имеет отрицательного значения в составе целого предложе-
ния, а союз (кап не имеет сравнительного значения и используется
как аналог сравнительной степени хоопег. Во-вторых, параллельно с
этим механизм подчинительной связи включает инверсию: Мохоопег
сап а $1ауе8ос1е(у Ье ог&апц.ес1.... Эти два средства — переосмысление
соотносимости сочетания и союза по зоопег... (кап и инверсия — пре-
допределяют неграмматичность обеих частей в изоляции, посколь-
ку сигнализируют о незавершенности каждой составляющей части
и о соотношении по типу устойчивой фразеологизированной моде-
ли . Таких моделей несколько: кроме по 8оопег... (кап, есть еще $сагсе1у
... (кап, кагсИу... ккеп,]и8(... \укеп. Первая часть таких сложноподчи-
ненных предложений имеет в изолированном восприятии времен-
нбе значение, однако она не определяет время действия глагола-
сказуемого во второй части подобно обычному придаточному об-
стоятельственному предложению времени, а сигнализирует об очень
кратком совпадения (или наложении) действий в двух частях слож-
ноподчиненного предложения. Таким образом, статус зависимости
первой части очевиден. Вторая часть является более самостоятель-
ной по своему буквальному содержанию, поскольку не имеет вре-
меннбго или какого-то другого коммуникативно-обслуживающего
значения. Однако подчинительный союз находится именно в этой
части. Другое же средство подчинения — инверсия — характеризует
первую часть. Поэтому на вопрос о том, какая же часть более неза-
висима, какая менее, невозможно дать однозначный ответ1.

Это и послужило причиной того, что многие авторы находят тут
сходство с сочинением. Однако такая трактовка совершенно невоз-

1 В русском языке имеются аналогичные стереотипные сложноподчиненные
предложения с фразеологическим сцеплением: не успел... как, достаточно...
чтобы, едва... как вдруг и др. (Максимов 1964).
можна в тех случаях, когда используется видовременная форма Раз!
РегГес!. Проанализируем следующее предложение: Не кас! по! с!оне<1
(Не с!оог ыкеп ке кеагйнотеЬос!у кпоск а! И. Содержание отношений не
сочинительное, поскольку при сочинении временные отношения
могут либо обозначать одновременность действий или событий,
либо их последовательность, тогда как здесь особые временные от-
ношения, включающие и момент совпадения и немедленную по-
следовательность действий. Оба временных значения — совпадение
и последовательность — нетипичны для Раз! РегГес!, а союз ккеп так-
же несовместим в грамматическом плане с употреблением Раз! Рег-
Гес!, поэтому использование этих форм здесь служит своего рода
сигналом необычности отношений и связи. Таким образом, соот-
носимость этих форм также имеет характер фразеологического сте-
реотипа. Так же, как и в других подтипах, части, взятые изолиро-
ванно, неграмматичны или приобретают иной смысл.

IV. У четвертого типа подчинительной связи механизм подчи-
нения сосредоточен в структуре придаточной части и реализуется
по правилу частичной или полной инверсии в расположении ее глав-
ных членов. Инверсия на фоне обычного фиксированного порядка
слов служит сигналом о специфике построения и его несамостоя-
тельности, т.е. детерминирует своим построением, что далее долж-
на последовать главная часть предложения. Поэтому этот тип под-
чинительной связи следует назвать инверсионным.

Инверсионный подтип подчинительной связи используется так-
же в придаточных условных предикативных единицах (Нас! I кпслмп
к..., У/еге I ниге о/И..., Зкоик!1тее! кт...) и в некоторых типах усту-
пительных придаточных, выражающих степень качественной харак-
теристики, интенсивность действия или степень интенсивности
обстоятельственного параметра (8!гап%е ан И неетес!..., Нарру ан ке
т!&к! Ье..., Еоп& ан м>е к аге Ьееп ранее!..., \Уогк ан ке зкоиШ..., Ноумуег
тиск ке т!^к! ууогк...).

Устойчивый структурный стереотип здесь создается с помощью
наречий степени комегег или ан, которые по причине своего регу-
лярного использования в уступительных придаточных частях назы-
ваются некоторыми авторами союзами, хотя ко\ме\>ег не всегда за-
нимает начальное положение, а наречие ан в этой функции и с этим
значением вообще невозможно в начале структуры. Однако, более
веским признаком, отличающим эти элементы от союзов, является
их векторная характеристика: они всегда ориентированы катафо-
рически, т.е. на последующее, в то время как в союзном статусе они
ориентированы анафорически, т.е. на предшествующее.

V. При комплетивно-аппозитивном типе подчинительной связи
следование придаточной части имплицируется коммуникативной
или структурной неполноценностью главной части, что восполня-
ется или дополняется придаточной частью. Комплетивность может
касаться всей главной части или отдельных ее членов. Различается
собственно комплетивная и аппозитивная связь.

а) Примером первой разновидности комплетивной связи, с от-
несенностью придаточной части ко всей главной, является слож-
ноподчиненное предложение типа И к а рНу уоиг 1е§ к киШпу, уои
(3. Саку/огЗйу), в котором главная часть только по форме эквива-
лентна простому предложению в связи с широтой значения и поли-
функциональностью местоимения И. Правда, говоря о форме, сле-
дует учесть, что при устной реализации обязательно присутствует
момент просодического оформления, которое однозначно опреде-
ляет наличие или отсутствие непосредственной связанности с по-
следующей придаточной частью. В коммуникативном же плане эта
часть предложения сильно зависит от последующей предикативной
единицы, так как выражает оценку, а оценка должна быть отнесена
к какому-то объекту оценки. Что касается статуса местоимения И,
то в данной структуре И может быть безличным местоимением в про-
стом предложении (II1$ а рНу; И й емйепг, II йу/ле) и указательным
местоимением с катафорической привязанностью к последующей
придаточной части, что типично для указательного местоимения, в
главной части сложноподчиненного предложения.

К18шцюгЗаиЗ 11таЗ у/е 8Йои1б Гтс! апу \уау оиЗ.

Й18 б18§гасеГи1 8йе 8Йои1б Ьауе Ьееп аПохуей Зо 83ау аз ЗЬе йоге!

(8. МаиеЬат).

Сущность такого механизма подчинения можно определить как
синтаксическое нанизывание. Этот термин использовали А.М. Пеш-
ковский (1935: 455) и Р.А. Будагов (1952: 47). Синтаксическое нани-
зывание аналогично примыканию в словосочетании, когда связь реа-
лизуется без оформления соотношения частей в самой их структуре и
основывается только на позиционном контакте. Однако комплетив-
ность при отнесенности ко всей главной части оказывается намного
сложнее, чем комплетивность при отнесенности к отдельным чле-
нам словосочетания. На уровне отнесенности к целой предикатив-
ной единице комплетивность ведет к переосмыслению соотношения
частей и их смысловой роли в составе целого, к детерминированно-
сти связи общим смыслом высказывания. В данном типе сложнопод-
чиненного предложения тот объем информации, которую несет все
предложение, сосредоточен в придаточной части, а главная часть яв-
ляется носителем модально-оценочного значения. В связи с этим
главная часть не обладает коммуникативной законченностью и са-
мостоятельностью по той причине, что модально-оценочное значе-
ние предполагает наличие другой предикативной единицы с экспли-
цитно-описательным значением, к которому оценочность должна
относиться. Однако главная часть из-за типичности и рекуррентно-
сти таких ее построений, как/7йппрогЫЫ, 1Ы5песе55агу, Шзкпочт, И15
а рку, Ий а р1еа$иге, И й ехЫеЫ, И 5вет&1 ип/а1г Ю Ыт, играет и опреде-
ленную структурную роль, так как намечает, имплицитно моделиру-
ет структуру предложения как состоящую из двух частей. Со стороны
придаточной части никакие признаки связанности, ни структурные,
ни семантические (кроме наличия союза 1ка1, который факультати-
вен) не выражены. Направленность признака сложной структуры
идет, таким образом, от главной части к придаточной.

В этом типе комплетивности возможны структурные модифи-
кации с опущением указательного местоимения или с изменением
его позиции, а также с изменением просодичекого оформления и
превращения предложения в восклицательное, с целью усиления
эмотивности:

Ноте теоп(1егГп1 й теаз ШаГ Шеу зйоиМ Ьауе те! Шеге!

Ноте теопйегГи! 1На11Ьеу 81юи1с1 теет Шеге!

Этот тип комплетивной связи реализуется также в сложнопод-
чиненных предложениях с придаточной частью — предикативным
членом, примыкающим к связке с модально-оценочным значени-
ем, которая имплицирует завершение сказуемого предицирующим
элементом. В этом случае возможны, кроме 1ка1, другие союзы (аз
г/, 05 1кои&к), а также асиндетическая связь:

К веете (11та1) Шеге 18 по сиге.

1Г веете аз 1ГНе тееге ш безраГг.

1Г 1оокей аз ШощШ й тееге с1ап§егоиз Го зГау Шеге.

б) Комплетивно-аппозитивный тип подчинительной связи с от-
несенностью к отдельному члену главной части используется в
сложноподчиненном предложении с придаточным аппозитивным
(с придаточным-приложением, соп1еп1 с1аизё). Здесь имплициро-
ванность последующей предикативной структуры также направ-
лена от главной к придаточной части. В отличие от собственно-
комплетивной связи, в этом случае имплицирующим элементом
является слово — существительное, неполнозначное или очень
широкое по своему значению, не дающее в построении главной
части законченного смысла без раскрытия или конкретизации его
значения в придаточной части. Это такие существительные, как
/ас1,Лйпр, геазоп, 8игрпзе,ро1т, тоге, гетагк, соттеп!, 8еп8аНоп,ргоЬ-
аЫП1у,/еаШге и др., которые обусловливают коммуникативную не-
полноценность, расплывчатость смысла главной части без прида-
точной. Отнесенность к слову предполагает примыкание прида-
точной части к этому слову, поэтому придаточная часть может ока-
заться в разных позициях:

ТЬе ГасХ Шах Ыз соизт СйЬегХ хуаз по! ргезеп! а! ХЬе тотепх
§ауе Ыт Х1те соига&е Хо зау И (ТЬ. Огехзег).

8Ье Ьаб а зХгап^е зепзаХюп аз хГ зотеХЫпё Иаб Ьаррепеё.

ТЬе чиезХюп хуЬехЬег хХ хуаз Не ог Ыз епету хуаз еа§ег!у дхзсиззед.

V. Механизм подчинительной связи в распространительном типе
также осуществляется приемом синтаксического нанизывания, т.е.
позиционным контактом, но основным моментом организации це-
лого сложноподчиненного предложения является содержание свя-
зи между частями. Не конструктивная, а смысловая основа подчи-
нительной связи обусловливает ее вариабельность — она может быть
более или менее тесной, а позиция и отнесенность придаточной
части может быть различной.

Этот тип связи имеется в сложноподчиненном предложении с
большинством придаточных обстоятельственных частей — услов-
ных, уступительных, следственных, временных, цели, образа дей-
ствия, сопутствующих обстоятельств, а также с придаточными оп-
ределительными описательными и аппозитивными придаточными
в тех случаях, когда придаточное аппозитивное относится к друго-
му предшествующему ему придаточному. В этих предложениях воз-
растает роль связующих слов (союзов или союзных слов), так как
они являются показателями функции придаточной части. Бессоюз-
ное подчинение тут невозможно по этой же причине.

ХУЬегехег хуе хуепХ, хуе Ыпс1хес1 хуеП апй сорхоиз1у (8. Маи^йат).
\Уе 1оокес1 гоипд (йе 1о\у, 81иПу 81ШП& гоот, аз И й теге а рпзоп
(М. Оюкет).

\Уе теге ехресГес! 1о тегк аП гйе Ите, Мйск арреагз геазопаЫе
епои^к (3. Вгате).

Распространительный тип связи допускает расширение отнесен-
ности, так называемой дисперсно-фоновой, которая характерна для
придаточных определительных относительных (сопНпиаНуё) и для
многих обстоятельственных, у которых главная часть является очень
компактной, а предикат очень тесно связан с управляемыми члена-
ми. Этот тип связи характерен также для аппозитивных придаточ-
ных, относящихся к другому предшествующему придаточному. Ха-
рактер связи допускает парантезацию или парцелляцию придаточ-
ной части.

Тйе р1асе 8еетес1 Гегос1ои81у йо§Ше, <ютейо\у. А$ Й й теге
рагйси1аг!у Га1а1 Со Ыт (Мобегп Еп^Най 8йоП 81опе§).

81о\у1у размпё Аиёизйпе’к боог («ЫсЬ 8(оос1 ореп аз изиа!) зйе
зроке Й18 пате ййо й, цшейу.. (К. Ниёйез).

УУе ипйе (йе (те с1а88е8 оГ тосййегз (еаск оГ ууЫсй 18, Ьу йзе!Г, а
Госиз-скзз) т(о а пе\у Туре оГс1а88... (йап^иабе, у.23, 2).

СесШа а( опсе по(ед \уйа( 8(ерйеп т Й18 ргеоссирабоп йай по( —
СЬаС Нйагу кай соте Со Се11 Скет зоте(кт§ (придаточное-при-
ложение относится к предшествующему придаточному
иТш/ ЫерИехм т И1$ ргеоссираНоп Най по1).

* * *

Подводя итог рассмотрению сложноподчиненного предложе-
ния, следует подчеркнуть, что здесь трудно выделить прототипиче-
ские структуры — они различаются по механизмам подчинения и
по степени зависимости или взаимозависимости составляющих пре-
дикативных единиц. Наиболее свободная связь и наименьшая за-
висимость имеется в последнем, распространительном типе связи.
Отсюда и возможная парантезация и сегментация в независимую
последующую структуру формально-зависимой предикативной еди-
ницы (по признаку союза или союзного слова), т.е. структурирова-
ние уже текстовой структуры, а не предложения.
Литература

Андреев И.А. О типах предложений по цели высказывания // Вопросы русской
философии. Вып. 2. — Чебоксары, 1973.

Антипова А.М. Интонационная структура восклицательных предложений в ее
взаимодействии с их лексико-грамматической структурой (на материале
английского и русского языков): АКД. — М., 1965.

Апресян Ю.Д. Синонимия ментальных предикатов: группа «считать» // Логи-
ческий анализ языка: Ментальные действия. — М.: Наука, 1993.

Арутюнова Н.Д. Предложение и его смысл: Логико-семантические проблемы.
- М.: Наука, 1976.

Арутюнова Н.Д. Язык и мир человека. В сб.: Языки русской культуры. — М., 1999.

Ахманова О.С., Микаэлян Г.Б. Современные синтаксические теории. — М.: Изд-
во МГУ, 1963.

Бархударов Л.С. Структура простого предложения современного английского
языка. — М.: Высшая школа, 1966.

Бархударов Л.С., Штелинг Д.А. Грамматика английского языка. — М.: Высшая
школа, 1973.

Беседина Н.А. Восклицательные предложения в современном английском язы-
ке (семантический, функциональный и грамматический аспекты): АКД. —
СПб., 1995.

Блох М.Я. Коммуникативные типы предложения в аспекте актуального члене-
ния // Иностранные языке в школе. №5, 1976.

Блох М.Я. Теоретическая грамматика английского языка. — На англ. яз. — М:
Высшая школа, 2005.

Блох М.Я. Теоретические основы грамматики. — М.: Высшая школа, 2005.

Богданов В.В. Семантико-синтаксическая организация предложения. — Л.: Изд-
во ЛГУ, 1977.

Богуславский А.С. О коммуникативных типах предложений // Научные докла-
ды высшей школы. Филологические науки. № 4. 1964.

Болдырев Н.Н. Категориальное значение глагола. Системный и функциональ-
ный аспекты. — СПб., 1994.

Болдырев Н.Н. Функциональная категоризация английского глагола. — СПб.—
Тамбов, 1995.

Болдырев Н.Н. Значение и смысл с когнитивной точки зрения и проблема мно-
гозначности // Когнитивная семантика. Материалы II Международной
школы-семинара по когнитивной лингвистике 11—14 сентября 2000. Ч. I. —
Тамбов: Изд-во ТГУ им. Г.Р. Державина, 2000.

Бондарко А.В. Субъектно-предикатно-объектные ситуации // Теория функци-
ональной грамматики. Субъектность. Объсктность. Коммуникативная пер-
спектива высказывания. Определенность/неопределенность. — СПб.: На-
ука, 1992.

Борцова И. И. Сопоставительный анализ систем испанского и английского ар-
тиклей: АКД. — СПб., 1993.

Будагов Р.А. К теории относительного подчинения // Учен. зап. ЛГУ. № 156. —
Л., 1952.

Булыгина Т.В. Грамматические и семантические категории и их связи //Аспек-
ты семантических исследований. — М.: Наука, 1980.

Бурлакова В.В. Соотношение словосочетания и предложения // Исследования
по английской филологии. Сб. IV. — ЛГУ, 1971.

Бурлакова В.В. К проблеме факультативной и обязательной сочетаемости //
Исследования по английской филологии. Сб. IV. — ЛГУ, 1971.

Бурлакова В.В. Синтаксические структуры современного английского языка. —
М.: Просвещение, 1984.

Ван Валин Р., Фоли У. Референциально-ролевая грамматика // Новое в зару-
бежной лингвистике. Вып. XI. — М.: Прогресс, 1982.

Вардуль И.Ф. Основы описательной лингвистики (синтаксис и супрасинтак-
сис). — М.: Наука, 1977.

Виноградов В.В. Основные вопросы синтаксиса предложения (на материале рус-
ского языка // Вопросы грамматического строя. — М.: Изд-во АН СССР, 1955.

Воронцова Г.И. Об именном форманте в современном английском языке //
Очерки по грамматике английского языка. — М.: Изд-во лит. на иностр, яз.,
1960.

Выготский Л.С. Собрание сочинений: В 6 томах. — М.: Педагогика, 1982. Т.2.

Гак В.Г. Языковые преобразования // Серия «Языки русской культуры». — М.:
Высшая школа, 1998.

Галкина-Федорук Е.М. Современный русский язык. Морфология. Синтаксис. —
М.: Изд-во МГУ, 1964.

Гришаева Л. И. Глагол как узел когниции // Филология и культура. Ч. 2, II Меж-
дународная конференция 12—14 мая 1999. — Тамбов, 1999.

Гумбольдт В., фон Избранные труды по языкознанию. — М.: Прогресс, 1984.

Девкин В.Д. Особенности немецкой разговорной речи. — М.: Международные
отношения, 1965.

Долинина И.Б. Синтаксически значимые категории английского глагола. — Л.:
Наука, 1989.

Есперсен О. Философия грамматики. — М.: Изд-во лит. на иностр, яз., 1958.

Жигадло В.Н., Иванова И.П., Иофик Л.Л. Современный английский язык. Тео-
ретический курс грамматики. — М.: Изд-во лит. на иностр, яз., 1956.

Зарецкая Е.Н. Форма повелительного наклонения в русском языке // Научные
доклады высшей школы. Филологические науки. 1976, № 3.
ЗиндерЛ.Р., Строева Т.В. Пособие по теоретической грамматике и лексиколо-
гии немецкого языка для студентов пединститутов. — Л.: Учпедгиз, Ленин-
градское отделение, 1962.

Золотова Г.А. Коммуникативные аспекты русского синтаксиса. — М.: Наука,
1982.

Иванова И.П. Вид и время в современном английском языке. — Л.: Изд-во ЛГУ,
1961.

Иванова И.П., Бурлакова В.В., Почепцов Г.Г. Теоретическая грамматика совре-
менного английского языка. — М.: Высшая школа, 1981.

Ильиш Б.А. Структура сложноподчиненного предложения в современном анг-
лийском языке Ц Вопросы английской филологии. Учен. зап. ЛГПИ им.
А.И. Герцена. Т. 226. — Л., 1962.

Ирисханова О. К. О теории концептуальной интеграции // Изв. РАН. СЛЯ, т. 60,
2004, № 3.

Иртенъева Н.Ф. Семантическое соответствие некоторых синтаксических конст-
рукций в русском и английском языках // Русский язык за рубежом. 1969, № 2.

Исаченко А. В. К вопросу об императиве в русском языке // Русский язык в шко-
ле. — М., 1957, № 6.

Иофик Л.Л., Чахоян Л.П., Поспелова А. Г Хрестоматия по теоретической грам-
матике английского языка. Изд-е 3-е., перераб. — Л.: Просвещение, 1981.

Ишо Л.Х. Бессоюзные сложные предложения с определительной частью в со-
временном английском языке // Уч. зап. ГПИИЯ им. Н.А. Добролюбова.
Вып. 21. — Горький, 1961.

КазыдубН.Н. Системно-функциональное исследование интенциональных гла-
голов. АКД. — Л., 1991.

Камышанченко Е.А. Взаимодействие семантики глагола и грамматической ка-
тегории залога (на примере подкласса глаголов с дерогативной семой «не-
реализованности/недостаточности») // Язык как функциональная система
(Сб. статей к юбилею проф. Н.А. Кобриной). — Тамбов, 2001.

Касевич В.Б. Субъектность и объсктность: проблемы семантики // Теория
функциональной грамматики: Субъектность. Объектность. Коммуникатив-
ная перспектива высказывания. Определснность/неопределенность. —
СПБ., 1992.

Касевич В.Б. Категория субъекта и объекта в языках различных типов. — Л.:
Наука, 1982.

Категория субъекта и объекта в языках различных типов. — Л.: Наука, 1982.

Кашкин В.Б. Функциональная типология (неопределенный артикль). — Воро-
неж, 2001.

КашурниковаЛ.Д. Восклицательные предложения с эмфатическими интродук-
торами в современном английском языке: АКД. — М., 1980.
Кацнельсон С.Д. Типология языка и речевое мышление. — Л.: Наука, 1972.

Кацнельсон С.Д. О категории субъекта предложения // Универсалии и типоло-
гические исследования. — М.: Наука, 1974.

Кацнельсон С.Д. Категории языка и мышления: Из научного наследия. — М.:
Языки славянской культуры, 2001.

Кобрина Н.А. К вопросу о «союзных наречиях» в современном английском язы-
ке // Уч. записки ЛГПИ им. А.И. Герцена. Т. 21. Л., 1956.

Кобрина Н.А. Вставные предикативные единицы, оформленные по типу части
сложноподчиненного предложения // Синтаксис сложного предложения
германских языков. Сб. науч, трудов ЛГПИ им. Герцена. — Л., 1973.

Кобрина Н.А. О способах комбинаторной реализации некоторых категориаль-
ных значений // Языки и транснациональные проблемы. Т. 2, Материалы
I международной научной конференции 22-24 мая 2004. — Москва—Тамбов,
2004.

Кобрина Н.А. Сущность композиционных процессов при взаимодействии од-
ноуровневых и разноуровневых составляющих // Проблемы когнитивной
семантики. 8Ш<Ла Ып^шаЛса XI. РГПУ им. А.И. Герцена. — СПб., 2002.

Кобрина Н.А. Функциональная модель языка // Взаимодействие языковых еди-
ниц различных уровней. Межвуз. сб. науч. тр. — Л., 1981.

Кобрина Н.А., Корнеева Е.А., Оссовская М.Н., Гузеева К.А. Пособие по морфоло-
гии современного английского языка. — М.: Высшая школа, 1974.

Кобрина Н.А., Корнеева Е.А., Оссовская М.И., Гузеева К.А. Грамматика англий-
ского языка: Морфология. Синтаксис. — СПб.: Союз, 1999.

Кондаков Н.П. Логический словарь-справочник. Изд. 2-е, испр. и доп. — М.:
Наука, 1976.

Корди Е.Е. О грамматическом и лексическом значении взаимности // Пробле-
мы теории грамматического залога. — Л.: Наука, 1978.

Корди Е.Е. Теория функциональной грамматики. Темпоральность. Модаль-
ность. — Л.: Наука, 1990 (раздел «Оптативность»),

Косарева В.А. Вопросительно-отрицательные предложения в современном ан-
глийском языке: АКД. — Л., 1982.

Кочкина Е.Л. Категория объекта в современном английском языке в когнитив-
ном и функциональном аспектах: АКД. — Тамбов, 2002.

Кубрякова Е.С. Глаголы действия через их когнитивные характеристики // Ло-
гический анализ языка. Модели действия. — М.: Наука, 1992.

Кубрякова Е.С. Типы языковых значений: Семантика производного слова. — М.,
1981.

Кубрякова Е.С. Язык пространства и пространство языка (к постановке пробле-
мы) Ц Известия АН. Серия литературы и языка. Т. 56, № 3. — М. 1997.

Кубрякова Е.С. Части речи с когнитивной точки зрения. — М., 1997.
Кубрякова Е.С. Язык и знание. На пути получения знаний о языке: части речи с
когнитивной точки зрения. Роль языка в познании мира. — М.: Языки сла-
вянской культуры, 2004.

Курилович Е. Очерки по лингвистике. — М., 1962.

Лингвистический энциклопедический словарь. — М.: Сов. энциклопедия, 1990.

Лосев А.Ф. О коммуникативном значении грамматических категорий //Уч. зап.
МГПИ им. Ленина, № 234. — М.. 1965.

Максимов Л.Ю. Местоименно-союзный соотносительный тип сложноподчи-
ненного предложения // Уч. зап. МГПИ им. Ленина, № 316. Современный
русский язык (морфология и синтаксис). — М., 1964.

Маликович Ю.М. Эмоционально-экспрессивные элементы синтаксиса совре-
менного немецкого языка: АДД — Л., 1990.

Маслов Ю.С. Результатив, перфект и глагольный вид//Типология результатив-
ных конструкций (результатив, статив, пассив, перфект). — Л., 1983.

Маслов Ю.С. Очерки по аспектологии. — Л., 1984.

Матезиус В. О так называемом актуальном членении предложения // Праж-
ский лингвистический кружок. — М., 1967.

Мельчук И.А. Курс общей морфологии. Том I. — М.: Прогресс; ЯРК; Вена: \У8А,
1997.

Мещанинов И.И. Члены предложения и части речи. — М.-Л.: Изд-во АН СССР,
1945, 1978.

Мещанинов И.И. Глагол. — Л.: Наука, 1982.

Минский М. Фреймы для представления знаний. — М.: Энергия, 1979.

Никитин М.В. Курс лингвистической семантики. — СПб., 1996

Общее языкознание. Формы существования, функции, история языка. / Отв.
ред. Б.А. Серебренников. — М.: Наука, 1970.

Павлов В.М. Субъект в безличных предложениях //Теория функциональной
грамматики. Субъектность. Объектность. Коммуникативная перспектива
высказывания. Определенность/неопределенность. — СПб.: Наука, 1992.

Пешковский А.М. Русский синтаксис в научном освещении. — М.: Гос. уч.-пед.
изд-во, 1935.

Плоткин В.Я. Грамматические системы в английском языке. — Кишинев: Изд-
во Штиинца, 1975.

Плоткин В.Я. Строй английского языка. М.: Высшая школа, 1989.

Плунгян В.А. Общая морфология. Введение в проблематику. Изд. 2-е, испр. —
М.: Изд-во МГУ, 2003.

Потебня А.А. Из записок по русской грамматике. Т.4. — М.-Л.: 1941.

Почепцов Г.Г. Прагматический аспект изучения предложения (к построению
теории прагматического синтаксиса) // Иностранные языки в школе. № 6.
1975.
Прохорова О.Н. Синтаксис связанных структур, образованных по типу комп-
лексов: АДД. — С.-Петербург, 1995.

Распопов И.И. Восклицательные предложения в современном русском языке //
Русский язык в школе. № 6. 1960.

Ревзин И.И. Логико-грамматический тип предложений тождества // Теорети-
ческие проблемы синтаксиса современных индоевропейских языков. — Л.,
1975.

Рыбакова М.В. Эмоциональность в системе коммуникативных типов предло-
жений (на материале английского языка): АКД. — М., 1985.

Селиверстова О.Н. Второй вариант классификационной сетки и описание не-
которых предикатных типов русского языка // Семантические типы преди-
катов. — М.: Наука, 1982.

Силъницкий Г.Г. О категории вида и временной отнесенности (опыт аксиомати-
ческого описания). // Уч. зап. Смоленского пед. ин-та. Вып. 25. — Смоленск,
1970.

Силъницкий Г.Г. Семантические типы ситуации и семантические классы глаго-
лов // Проблемы структурной лингвистики. — М.: 1976.

Силъницкий Г.Г. Семантические классы глаголов в английском языке. — Смо-
ленск, СГПИ, 1986.

Смирницкий А.И. Синтаксис английского языка. — М.; Изд-во лит. на иностр,
яз., 1957.

Соссюр Ф. Труды по языкознанию. — М.: Прогресс, 1977.

Стеблин-Каменский М.И. К вопросу о частях речи // Вести ЛГУ. Языкознание. —
1954. № 6.

Степанов Ю.С. Имена. Предикаты. Предложения. — М.: Наука, 1981.

ТеньерЛ. Основы структурного синтаксиса. — М.: Прогресс, 1988.

Теория функциональной грамматики. Субъектность. Объектность. Коммуни-
кативная перспектива высказывания. Определенность/неопределенность /
Отв. ред. А.В. Бондарко. — СПб.: Наука, 1992.

Уфимцева А.А. Лексическая номинация (первичная, нейтральная) //Языковая
номинация (виды наименований). — М., 1977.

Филлмор Ч. Дело о падеже // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. X. — М.:
Прогресс, 1981.

Хлебникова И.Б. Сослагательное наклонение в современном английском язы-
ке. — Саранск: Типография «Красный Октябрь», 1994.

Холодович А.А. Теоретические проблемы реципрока в современном японском
языке Ц Проблемы теории грамматического залога. — Л.: Наука, 1978.

Холодович А.А. Проблемы грамматической теории. — Л.: Наука, 1979.

Храковский В.С. Пассивные конструкции // Типология пассивных конструк-
ций. —Л., 1974.
Худяков А.А. Семиозис простого предложения. — Архангельск: ПГУ, 2000.

Чахоян Л.П. Синтаксис диалогической речи в современном английском язы-
ке. — М.: Высшая школа, 1979.

Чейф У Значение и структура языка. — М.: Прогресс, 1975.

Чейф У. Данное, контрастивность, определенность, подлежащее, топики и точка
зрения // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. XI. — М.: Прогресс, 1982.

Человеческий фактор: Языковые механизмы экспрессивности / Отв. ред. В.Н. Те-
лия. — М.: Наука 1991.

Шарандин А.Л. Прототипические характеристики лексико-грамматических раз-
рядов русского глагола // Когнитивная лингвистика: современное состоя-
ние и перспективы развития. Материалы I международной школы-семина-
ра по когнитивной лингвистике 26-30 мая 1998, Ч. 1 — Тамбов, 1998.

Шахматов А. А. Синтаксис русского языка. — Л.: Учпедгиз, 1941.

Шевякова В.Е. Современный английский язык. Порядок слов, актуальное чле-
нение, интонация. — М.: Наука, 1980.

Шимберг С.С. Функциональный диапазон вопросительного высказывания в
современном английском диалогическом дискурсе: АКД. — СПб., 1998.

Шлейвис П.И. Препозитивное определение в современном английском языке //
Уч. зап. МОПИ им. Н.К. Крупской. Вып. 17, Т. 120. - М., 1967.

Шлейвис П.И. Препозитивное и постпозитивное определение в современном
английском языке: АКД. — М., 1967.

Эргман Л.Б. Статальные глагольные предикаты в семантической структуре пред-
ложения в современном английском языке: АКД. — Л., 1984.

Якобсон Р.О. Шифтеры, глагольные категории и русский глагол // Принципы
типологического анализа языков различного строя. — М., 1972.

Апдепюп /. Афесйуез, Оайхез, апд Ег§аГ1у18аГ1оп // Гоипйайопз оГ Еап^шще. Уо1.
5, № 3, 1969.

Во11п§ег И. РогтзоГЕпвНзЬ. Ассепг, МогрЬете, О гйе г. — Нагуагй Стуегзйу Ргезз,
СатЬпдёе, МаззасЬизеНз, 1965.

ВоНнуег И. АфесДуез т Еп§НзЬ: АйпЬийоп апй РгесИсаИоп. // Ет^уа, 1967, 18,
№ 1.

ВоНп§ег И. АтЫеШ И 1з Меапт^Ги! Тоо //Зонта! оГЕтёшыдсз. Уо1. 9, № 2, 1973.

СНаГтап 8. ТЬе С1а881ЯсаНоп оГЕп^ЬзЬ УегЬз Ьу Офсс! Турез //1961 1п(егп. СопГ.
оп МасЫпе Тгапз1агюп оГЕап^иа^е апй АррПей Еапдиа^е Апа1уз1з. Уо1.1. — Ь.,
1962.

СИпМорИегхеп Р. ТЬе Ап!с1сз: А 8П1йу оГТЬеп Н1йогу апй Сзе ш Еп§НзИ. — ОхГогй:
ОхГогй ГЗшуегзИу Ргезз, 1939.

СИотзку И. Еззауз оп Рогт апй 1п1егрге1айоп (81ий1ез 1п Ьтзшзйс Апа1уз1з) — МогГЬ-
Но11апй — Кеху Тогк, 1977.
Сотне В.А. АкрссГ: Ап [пИодисРоп (о ГЬе 8шду оГ УегЬа! Акрес! апд В.е1аГед
РгоЫетк. — СатЬпд§е: СатЬпд§е ОтуегаГу Ргекв, 1976.

Сгизе В.А. 8оте ТИощИГк оп А§еп1т1у // 1оита1 оГ Цп§и1811ск. Уо1. 9, №1, 1973.

ВаПаз /. ТЬе Нопопйс Тке // 8со11 РНкГопса! Ееугегу, X.

Вектсеу 5. МоГек оп А§епЙУ11у апд Саикадоп // 8(ид1ек т Ьап§иаве. 1984. Уо1.8.
№ 1.

Вектсеу 8. Ег^айуку апд (Не Со§п1Йуе Моде1 оГЕуепг 81гисшге т ЕНака Т1Ьегап //
Со§тйуе Ыпзшкйсв. Уо1.1. 1990.

В1к 8.С. ЕипсРопа! Огаттаг. — АткГегдат — №\у Уогк — ОхГогд: Т4ог1Ь-Но11апд
РиЬЬкЫпз Сотрапу, 1979.

Оон'О’ В. ТНетадс Рго1о-Во1ек апд АщитепГ 8е1ес1юп // Ьап^иаве. Уо1.67. № 3.1991.

Раисотег С. МеГЬодк апд ОепегаИгайопв // Совтйуе Ьт§и1кйск, Роипдайопк
8соре, апд Му1Ьо1оёу. — ВегПп — НУ, 1999.

Р1Нк Р.Я. Рарегк т Ып§ш8ЙС8. 1934-1951. Ьопдоп: ОхГогд ОтуегкИу Ргекк, 1958.

СРбп Т. Сайке апд СопГгок Оп Ше 8етапйск оГ1п!егрегкопа1 Матри1айоп // 8упГах
апд 8етапдск. — Уо1.4. — НУ.: Асадепйс Ргекк, 1975.

СРбп Т. 8уп1ах: А Рипсйопа1-Туро1ов1са11пйодисйоп. Уо1.1. — АткГегдат: ЗоЬп
Всщаттк, 1984.

Спдп Т. ТИе Ргавтайск оГ Ое-ГгапкШуе Уоке: Рипсйопа! апд Туро1о§1са1 АкресГк
оГТпуегкюп // УЫсе апд Гпуегкюп / Ед. Ьу Т.Огуоп. АткГегдат / РЫ1аде1рЫа:
1оИп Веп]апнп8, 1994.

СгеепЬаит 8. 8шд1е8 т Еп§118к АдуегЫа1 Ока§е. — Ьопдоп: Ьоп§тап Сгоир Е1д.,
1970.

СшШаите С. Ье РгоЫёте де ГАг11с1е е! 8а 8о1иНоп Оапк 1а Ьап^ие Ргап$а1ке. —
Рапк, 1919.

На11 С.Р. МогрЬо1о§у апд Мтд: А ЬГпШед Арр го ас И Го Ехр1апагюп т Ып^шкВсв. —
Ьопдоп, 1992.

НаШВау М.А.К. 8укГет апд РипсГюп т Ьап§иа§е. — Ьопдоп: ОхГогд Ытуегкпу
Рге88, 1976.

НоррегР.Р., Ткотрзоп 8А. ТгапвйГуйу т Огаттагапд О18соиг8е //Ьапвиа§е. Уо1.56.
№ 2. 1980.

НотЬу А.8. ОхГогд Адуапсед Ьеатег’к ЕИсГюпагу оГ СиггепГ Еп^ИвИ. — ОхГогд:
ОхГогд Оту. Рге88, 1978.

Ншкоп К. 8о-Са11ед “ОоиЫе ОЬ]'ес(” апд СгаттаПса! В.е1айопк // Ьап§иаве. \Ы.
68. - № 2.1992.

Пу1зк В.А. ТЬе 81гасГиге оГМодет Еп§11кЬ. — М.: «Просвещение», 1965,1971.

РтЛга М. РипсГ1опа1 \Уогд ‘ Ткеге1-. 118 8рес1а1 ГеаГигек. — РЫ1о1ов1а Рга§еп81а, V. 8,
№ 2-3, 1965.

Ка1зР., Розш1 Р. Ап ГпГевгаГед ТЬеогу оГЫп§ш8Пс ОсвспрГюп. — СатЬпд§е (Маке.):
ТЬе М1Т Рге88, 1964.
Кеепап Е.Ь. Тохуагдв а Пшуегеа! Вейт'гюп оГ“8иЬ]есГ” // 8иЬ]есГ апй Тор1с. М.У.:
Асадепнс Ргеяя, 1976.

Кеппу А. АсПоп, ЕтоПоп, апдШП. — Еопдоп — Ы.У., 1963.

К1рапку Р. апс! Крагзку С. Рас! // Рго§ге88 т ЬшЁШзйсз (А СоПесПоп оГ Рарегз). —
Ед. М. В1епУ18сЬ, Е. НегдорЬ. — ТЬе На^ие. — Рапя: МоиГоп, 1970.

КоЬппа МА. Рипсгюпа! ог ЕхГгапеоив СаГе^ои/аиои оГАУогдя т а 8ГгисГиге // Ка-
тегориально-формальный и функционально-прагматический аспекты язы-
ка. Межвуз. сб. науч. тр. — СПб., РГПУ им. А.И. Герцена, 1993.

Кги15!п§а Е. Ап Еп§11яЬ Огаттаг. РагГз 1 апб II. — Огопищеп, 1931.

Кпйяпвр Е. А НапдЬоок оГРгезеШ-Вау Еп^Пай 8упГах. Уо1. II (2). — Огопт^еп, 1932.

Ьап§аскег А. Ж 8иЬ]ес11йса11Оп // Соётйуе ЕтзийИся. Уо1. 1, 1990.

Ьап^аскегК. Сопсерг, Тигане, апб 8утЬо1: Тйе Совтруе Ваз1з оГСгаттаг. ВегПп:
МоиГоп де Сгиугег, 1990.

Еуопх Л [пГгодисноп Го ТЬеогедса! Е1п2ШзГ1С8. — СатЬпд§е: АГ ГЬе ЕГтуегзйу Рге88,
1971.

ЬуопзЕ 8етапПсз. СатЬпд§е: СатЬпд§е ЕГту. Рге88, 1977. Уо1.1.

ЕуопзР. Ва81с РгоЫетз оГ8етапГ1ся // Ргосеедт§8 оГгЬс 12(111пГетаГ1опа1 Соп^гезя
оГ Е1п2Ш8(1с5. — 1пп8Ьгиск, 1978.

Магйпе1А. А Рипспопа! У1е\у оГЕап^иа^е. — ОхГогд: АГ ГЬе С1агепдеп Рге88, 1962.

МИИип М. АсПуе/ОепШуе Саве Магкт§ апд 118 МоНуаГюп // Еап^иа^е. УоЕ 67,
№3, 1991.

МшгЕ А Моде га АрргоасЬ Го Еп§ИяЬ Огаттаг. — Еопдоп: ВаГзГогд Егд., 1972.

Моопап М. Сотр1етепГайоп // Рап^иа^е Туро1о§у апд 8упгасйс ВеяспрПоп / Ед.
Ьу Т. 8Ьореп. Уо1. 2. — СатЬпд^е: СатЬпд§е Ишу. Рге88, 1985.

Обществ: Тоууагдва ТЬеогу оГОгаттадса! Ке1аГ1ОП8 /Ед. Ьу Р. Р1апк. — Е.: Асадегтс
Рге88, 1984.

ОхГогд Адуапсед Ееатег’в О1сг1опагу оГСиггепГ Еп^ПяЬ. — ОхГогд, 1988.

()шгк К., СгеепЬаит 8., Ьееск С., ЕчагМк.!. А Огаттаг оГСопГетрогагу Еп^ИвЬ. —
Еопдоп: Еоп^тап Огоир Егд., 1972.

<2и1гк Н., СгеепЬаит 8., Ьееск С., 8\аг1\!кР. А Огаттаг оГСопГетрогагу Еп^НяЬ. —
Еопдоп: Еоп^тап Огоир Егд., 1978.

Си!гк К., СгеепЬаит 8., Ьееск С., 8уагМк 1. А ОтуегмГу Огаттаг оГ ЕпдПяЬ. —
Мо8со(у: Уу8§а]а §ко1а, 1982.

Ра1тег Е.Е. МодаПгу апд Ше ЕпдИяк Модак. — Еопдоп: Еоп^тап, 1979.

Роисчта Н. А Огаттаг оГЕаГе Модегп Еп^ИвЬ. Раде I апд II. — Огопт^еп, 1926.

Еаиск С. СгаттаРясЬе КаГе^огет // ТЬеогу дег Еех!соп8. № 39. — ВЙ88е1догГ,
1991.

КоЫпз Е.Н. Оепега! ЕтйшяН'св. Ап 1пГгодисГогу 8игуеу. — Еопдоп: Еопетап Огоир
Егд., 1972.
КохИ Е.Н. Нитап Са1е§опга(юп // 8(ид1ез 1п Сгозз-Си11ига1 РзусЬо1о§у. Ед. Ьу
Р. ХУаггеп. — Еопдоп: Асадегтс Ргезз, 1977.

Вохск Е.Н. Рппс1р1ез о Г СаГецопгаНоп // СовпИюп апд СаГе^опгаРоп. НП1зда1е:
Ьалугепсе ЕгПэаит, 1978.

Во^аВо^ка В. Аге ТЬетаВс К.е1аИопз О1зсге1е? // Ет^тзНс Сагецопгадоп. —
АтзГегдат / РЫ1аде1рЫа: 1оЬп Веп]ат1пз, 1989.

ВМЬхЬуе К. Модет Еп^ИзЬ Огаттаг. 2д ед. — Еопдоп: ОхГогд Е1пкегзку Рге88,
1970.

Есой Е.8., ВоуАеу С.С., ВгоскеН С.8., Вгоунп ЕС., СоМагс] Р.К. Еп^ИзЬ Огаттаг. А
Ет^икНс 81пду оГйз С1а88е8 апд 8Ггисшгез. — Еопдоп: Нететапп ЕдисаНопа!
ВоокИд., 1970.

Лсйксгз Л.5. Меаптв апд 8ау1пе // РоипдаВопз оГРап^иа^е. Уо1. 9. № 1., 1972.

С. [пГепзгуе апд Оохуп-Топегз. — Не1де1Ьег§, 1901.

81гапу В. Модет Еп&ПзЬ 81гис1иге. — Еопдоп: Едхуагд Агпо1д, 1974.

8иЬ]ес1 апд Торге/Ед. ЬуСЬ.М. ЕЕ — М.У.: Асадегтс Ргезз, 1976.

Ан'ее/ Н. А Коху Еп^НзЪ Огаттаг. РаП I апд II. — ОхГогд, 1891, 1898, 1900, 1930.

$ыее1 Н. ХУогдз, То^гс, апд Огаттаг // ТгапзасГгопз оГРЫ1о1о{>1са1 8осге1у. 1875-
76.

Та1ту Ь. 8етапГ1с СаизаГкеТурез// 8упГахапд 8етапГгсз. Уо1.6. — М.У.: Асадегтс
Ргезз, 1976.

Теухх>егЕ Мо1ез оп (Ье 8упГах оГ 1ке Ад]есй\е // Е1п^а, Уо1.20, № 3. — АтзСегдат,
1968.

УепсНегХ. Егп^шзПсз 1п РЬНозорЬу. \Ы.XIII. — ЬЬаса, М.У.: СогпеП ЕпКегзйу Ргезз,
1967.

1Уе1пг1ск М. ТехГИп^игзНк. 2иг 8уп(ах дез АгдкеЕ 1п дег ОеиГзсЬеп 8ргасЬе //
ЗаЬгЬисЬ Гиг 1пГета11опа1 ОегтагизИк. — ВегИп — 2йпсЬ, 1969.

МТю/В-Е. Еап^иа^е, ТНои^Ы, апд ВеаНГу. — СатЬпдёе, МаззасНизеИз, 1956.

ИЪог/Г.Т. ТЬе Сгоипдхтогк оГЕп^НзЬ Огаттаг. — Еопдоп, 1957.

ХапсЕооН В. И< А НапдЬоок оГ Еп^ПзЬ Огаттаг. — Еопдоп: Еогщтап, Огееп апд
Со. Ид, 1962.
Список терминов

Адаптивность, принцип адаптивности — возможность функциональной приспо-
собляемости к условиям и законам синтагматики.

Агглютинативные языки — тип языка (напр., тюркские языки), в котором син-
таксические отношения выражаются специальными агглютинативными
частицами, присоединяемыми к корню, независимо от частеречной при-
надлежности слова.

Алломорфизм — формальное несоответствие, отсутствие параллелизма (см. так-
же изоморфизм).

Амбиентность — нестабильность категориального статуса, зависимость его от
структуры и комбинаторики (напр., амбиентное //).

Анафора — отнесенность к предшествующему, к прошлому (ретроспективность);
анафорическая референтность — отнесенность к предшествующим событи-
ям, фактам, высказываниям.

Выводные значения — домысливание или восстановление деталей (второстепен-
ных, причинно-следственных и др.), не выраженных средствами языка в
речевом акте или в тексте.

Гетерогенный — неоднородный по типу или форме выражения.

Гомогенный — однородный по типу или форме выражения.

Дейктик — слово с обобщенным, иногда потенциально вариативным, нерефе-
рентным значением (напр., местоимение).

Дсрогативный — с отрицательным значением.

Детерминатив — служебное слово (артикль, указательное местоимение), сигна-
лизирующее о коммуникативном статусе обозначаемого (новое, неизвест-
ное /уже упоминавшееся, известное, привычное и др.).

Дискретная множественность — собирательность, представленная как совокуп-
ность дискретных (выделяемых) сущностей (см. поппя оГтиМКибе в составе
существительных).

Изоморфизм — формальное соответствие или совпадение.

Идиоэтнические нормы языка — устойчивые неразложимые сочетания слов
(идиомы), характерные только для данного языка и не поддающиеся обычно
адекватному переводу (напр., спустя рукава в русском языке).

Имплицитное (значение) — формально не выраженное, но вытекающее из ряда
других признаков, контекста, ситуации в целом.
Ингерентные свойства — постоянные или изначальные свойства и характери-
стики, присущие объекту как его индивидуальные особенности.

Катафора (катафорическая референция) — проспективная отнесенность к буду-
щему, к последующим событиям.

Квазимножественное (число) — использование слова в форме множественного
числа для обозначения единичного объекта (напр., 1геа(1диа(ег$ — штаб,
теапз — способ).

Квалификатор — определитель (или маркер) качественного изменения.

Квантификатор — определитель (или маркер) количественных или нумератив-
ных значений.

Кластерность, кластерная категория — категория, выражаемая одновременно
несколькими формальными признаками и объединяющая разнородные
элементы, иногда относящиеся к разным уровням.

Клефтирование (с1ей $еп1епсе) — намеренное раздвоение (расщепление) про-
стого по содержанию предложения на две связанные по типу подчинитель-
ный связи предикативные единицы с целью акцентирования (рематиза-
ции) какого-то члена предложения (напр., И угол Не уу/го И).

Клитики — нсполнозначные слова, опирающиеся в семантическом плане на
другие полнозначные слова.

Когнитивная лингвистика — направление современной лингвистики, изучаю-
щее ментальные основы материального формирования языковых средств
разных уровней в системе и функционировании. Помимо изучения проду-
цирования речи, в задачи лингвистики входит также изучение процесса
восприятия и осмысления получаемой информации.

Композиционность — сложение семантики компонентов в структуре для полу-
чения общего смысла.

Конативный — имеющий целью убедить читателя или собеседника в чем-то.

Конверсия — переход слова в другой класс с изменением категориальных при-
знаков и функций.

Концепт — оперативная содержательная единица сознания, единица знания.

Концептуально-дивергентные глаголы — перцептивные глаголы и некоторые гла-
голы ментальной деятельности с варьированием обозначаемого действия в
зависимости от разных этапов познавательного процесса (перцепция, по-
нимание, осмысление, знание) и, соответственно, с разными контекстами
их использования (лее, Иеаг,/ее1, Мпк).

Лакуна (в парадигме) — функциональное выпадение (неупотребительность) ка-
ких-то форм парадигмы в связи с несовместимостью категориального зна-
чения формы и лексического значения слова. Лакуна может также появить-
ся в связи с коммуникативными нормами употребления.

Лексема — слово как обобщенное обозначение концепта в отвлечении от его
грамматических характеристик.
Мнемонически — от слова тпетотса (греч.) — искусство запоминания на осно-
ве сопутствующих признаков.

Мнемоническое (запоминание) — усвоение, вхождение в систему используемых
средств на основе совокупности признаков.

Модификация — функциональная вариабельность.

Модулярный класс слов — класс, включающий относительно самостоятельные
вычленяемые подклассы — модули (напр., класс местоимений с многочис-
ленными подклассами (личные, относительные, притяжательные, вопро-
сительные и др.).

Модусность — наличие в структуре значения слова элемента оценочности, от-
ношения, интенции к высказыванию.

Онтологический фактор — причины или обусловленность того или иного выбо-
ра способа номинации.

Онтология — истоки и основания для выбора или возникновения той или иной
номинации, а также способы самой номинации.

Партитивное отношение — отношение одного компонента ко множеству или
части к целому.

Перекатегоризации (глагола) — изменение его значения по признакам акцио-
нальность/статальность, переходность/непереходность, личность/безлич-
ность, залоговость (средний, возвратный, взаимный залоги) и др. Обычно
в английском языке перекатегоризация является функционально детерми-
нированной.

Периферийный статус слова — обычно связан с неполным набором тех катего-
риальных признаков, которые типичны для данного класса слов.

Полистатутность — реализация одной лексемой разных грамматических стату-
сов.

Проклитик — маркер, уточняющий смысл предложения-высказывания (напр.,
артикль).

Пропозиция — концептуальная структура события, на основе которой форми-
руется предложение.

Пропозициональная функция — отнесенность содержания предложения к дей-
ствительности как факту наличия события, действия, состояния, характе-
ристики и др., что в совокупности определяет его предикативность.

Прототип — наиболее яркий образец категории (для категорий естественных
объектов).

Псевдоактивность — характеристика неактивного или неодушевленного субъ-
екта, источника самостийного процесса, которому в языке приписывается
определенная активность за счет использования в функции подлежащего.

Референтность — отнесенность к сущностям другого уровня или плана, напр.,
единиц конкретной вербализации к реалиям жизни или их отражению в

сознании.
Собирательная множественность — нечленимое единство множества.

Сигнификат — абстрактная сущность, формирующаяся в сознании, понятие.
Сигнификативная номинация — номинация таких сущностей.

Субкатегориальный статус слова — отнесенность к определенному классу слов в
рамках одной части речи.

Сингуляритивная функция (артикля) — маркирование единичности, уникально-
сти.

Сирконстанты — обстоятельственные члены предложения.

Функция идентифицирующая — выражение выделенное™, определенности или
специфики данной функции.

Функция классифицирующая — выражение отнесенности ко множеству подоб-
ных единиц.

Экспликационные словосочетания — словосочетания, в которых один из компо-
нентов характеризует свойства или качества другого.

Эксплицитно выраженный — формально и достаточно полно для однозначного
понимания.

Элятивный — возвышенный, приподнятый, высокий (стиль).

Элизионные словосочетания — словосочетания, в которых номинируются два
денотата или два сигнификата, отношения между которыми не определе-
ны или размыты.

Эпистемичсский — пополняющий фонд знаний, связанный с эпистемологией,
наукой о теории познания. В лингвистике эпистемология связана с изуче-
нием источников возникновения тех или иных языковых форм, законов,
норм (т.е. с генетическим аспектом языка), а также с изучением развития
языка и развития познавательных способностей человека в использовании
его возможностей (т.е. с эволюционным аспектом языка и ролью человека
в его развитии). В последние годы появились еще другие аспекты изучения
языка: с учетом ментальной деятельности человека и на ее основе (когни-
тивная лингвистика) и с учетом влияния психологии на речевую деятель-
ность (психолингвистика).
ОГЛАВЛЕНИЕ

Предисловие......................................3

МОРФОЛОГИЯ

Морфология, ее объект и задачи...................6

Существительное.....................................10

Общая характеристика существительных............10

Семантические подклассы существительных.........11

Грамматические категории существительных........15

Категория числа............................ 15

Категория рода..............................28

Категория падежа........................... 32

Категория детерминации: Артикль.............42

Глагол..............................................61

Общая характеристика глаголов...................61

Семантико-категориальная классификация глаголов .... 63

Семантические подклассы глаголов................64

Видовременная система глагола и ее соотносимость с

лексико-грамматическими подклассами глаголов.... 75

Видовременные формы ГпдейшГе................78

Видовременные формы СопГтиоиз...............83

Видовременные формы РегГесГ.................86

Видовременные формы РегГесГ СопГтиоиз.......89

Видовременные формы РиГиге-пг-ГЬе-разГ......90

Категория залога.................................91

Активный и пассивный залог...................94
Возвратный залог.............................100

Взаимный залог (реципрок)....................102

Средний залог................................104

Каузативный залог............................105

Категория наклонения............................107

Сослагательное наклонение....................108

Прилагательное.......................................120

Общая характеристика прилагательных.............120

Семантико-категориальные подклассы
прилагательных...................................123

Субстантивация прилагательных...................130

Местоимения..........................................132

Общая характеристика местоимений................132

Типология местоимений......................... 137

Личные местоимения...........................138

Притяжательные местоимения...................142

Возвратные местоимения.......................143

Местоимения взаимной деятельности ...........145

Относительные местоимения....................145

Указательные местоимения.....................148

Универсальные местоимения....................149

Разделительные местоимения...................150

Неопределенные местоимения...................151

Наречие..............................................153

Общая характеристика наречий....................153

Семантико-функциональная классификация наречий ... 155

Частицы..............................................165
СИНТАКСИС

Синтаксис, его объект и задачи...................170

Словосочетание........................................172

Предложение...........................................184

Предложение как синтаксическая и коммуникативная
категория.....................................184

Повествовательное предложение....................184

Когнитивно-номинативный аспект предложения...185

Когнитивно-коммуникативный аспект предложения.194

Грамматический и функционально-семантический
аспекты предложения...........................209

Простое предложение............................. 211

Члены предложения как концептуальные и синтакси-
ческие категории..........................211

Системная типология членов предложения.......219

Категория подлежащего и его типы.........220

Категория сказуемого и его типы..........243

Категория дополнения.....................269

Категория обстоятельства.................283

Категория определения....................295

Категория приложения.....................306

Повелительное предложение....................314

Вопросительное предложение...................318

Восклицательное предложение..................325

Сложное предложение............................. 332

Сложносочиненное предложение.................332

Сложноподчиненное предложение................336

Литература...................................352

Список терминов..............................362

ая грамматика

Кобрина Новелла Александровна

доктор филологических наук, профессор
кафедры английского языка Российского
государственного педагогического
университета им. А.И. Герцена

Болдырев Николай Николаевич

доктор филологических наук, профессор,
проректор по научной работе и
международным связям, заведующий
кафедрой английской филоло(ии
Тамбовского государственного университета
им. Г.Р. Державина, заслуженный деятель
науки Российской Федерации

Худяков Андрей Александрович

доктор филологических наук,
профессор кафедры теории языка и
переводоведения факультета
лингвистики Сан кт- Петербургского
государственного университета
экономики и финансов