Маурах  встал  перед  ми¬
крофонами.  Поблагода¬
рил  собравшихся  за  ока¬
занное  внимание.  В  за¬
ле  рассмеялись.  Он  еще
раз  описал,  как  нашли
труп,  как  арестовали
Мюленса.  В  его  изложе¬
нии  заслуги  полиции
явно  преувеличивались.
 Г.  Прокоп
 Наблюдая  за  Джеффом,
пока  тот  пересекал  тро¬
туар  и  входил  в  бар,
Уэйд  отметил  его  оза¬
боченность  и  уныние.
«С  ним  что-то  стряс¬
лось»,  —  подумал  он.
 Д.  Чейз

БИБЛИОТЕКА
 ПРИЛОЖЕНИЕ  Н  ЖУРНАЛУ
'СЕЛЬСКАЯ  МОЛОДЕЖЬ'
 ©  «Сельская  молодежь»,  1980  г.

ИЗДАТЕЛЬСТВО  ЦН  ВЛНСМ
 МОЛОДАЯ

ГВАРДИЯ'
 МОСКВА  1980

В  объятиях  спрута
 Сюжет  романа  Герда  Прокопа  «Смерть  репортера»  развивает¬
ся  фрагментарно  и  с  такой  динамичностью,  что  невольно  наво¬
дит  на  мысль  о  кинематографическом  складе  дарования  писате¬
ля.  Так  оно  и  есть:  Герд  Прокоп  всегда  тянулся  к  кинематогра¬
фу  и  успешно  в  нем  сотрудничал,  хотя  и  не  сразу  смог  посвя¬
тить  ему  все  свое  творчество.
 Поступив  в  юности  в  Высшую  школу  искусств,  он,  однако,
прервал  обучение,  чтобы  стать  сотрудником  известного  иллю¬
стрированного  журнала  «НБИ».  Более  пятнадцати  лет  работы  в
этом  журнале  дали  ему  тот  опыт,  с  которого  началась  и  само¬
стоятельная  литературная  и  кинодраматургическая  деятельность.
Герд  Прокоп  становится  профессиональным  драматургом  и
писателем,  работает  на  студии  «ДЕФА»,  пишет  детские  книги  и
детективные  романы.
 Читатель  по  достоинству  оценил  «детективные»  качества  ро¬
мана  «Смерть  репортера»  —  захватывающую  интригу,  не¬
ожиданные  повороты  сюжета.
 Все  это  не  нуждается  в  комментариях.  Но  сюжетная  линия
и  нравственная  проблематика  произведения  строятся  на  мате¬
риале,  сравнительно  малоизвестном  широкому  читателю.  Это
мир  буржуазной  прессы,  и  о  некоторых  его  особенностях,  изоб¬
ражаемых  в  романе,  стоит  поговорить.  Ведь  в  этом  мире,  слов¬
но  созданном  мрачным  воображением  фантаста,  предметы  и  яв¬
ления  лишь  называются  привычными  именами,  а  сущность  их
совсем  иная.  И  это  относится  не  только  к  таким  категориям,  как
«свобода  печати»,  «журналистская  этика»,  но  и  к  самым,  каза¬
лось  бы,  очевидным  и  недвусмысленным  понятиям.
 Начнем,  например,  с  газеты.  Попробуем  представить  себе
газету  «Ревю»,  в  которой  сотрудничает  герой  романа,  журна¬
лист  Лобенштейн.  Это  пухлая  пачка  бумаги  таблоидного  фор¬
мата  (чтобы  удобнее  было  читать  в  метро,  автобусе  и  даже  про¬
сто  на  ходу)  —  страниц  сорок-шестьдесят,  а  по  воскресенья.  ,
быть  может,  сто  или  двести,  заполненных  огромными  черными
заголовками,  небольшими,  невероятно  вульгарными  по  тону  и
языку  статейками  и  фотографиями  убитых,  убийц,  сексуальных
маньяков,  обнаженных  девиц,  столкнувшихся  автомашин  и  т.  п.
И  на  каждой  странице  —  реклама,  она  занимает  до  семидесяти
процентов  газетной  площади.
 Можно  с  уверенностью  сказать,  что  «Ревю»  выглядит  именно
так,  потому  что  она  относится  к  так  называемой  популярной,
или  массовой,  прессе.  Надо  пояснить,  что  буржуазная  печать
делится  на  две  основные  категории.  «Нью-Йорк  тайме»,  «Монд-,
«Франкфуртер  альгемайне»,  «Таймс»,  например,  —  это  антиком¬
мунистические  по  духу,  но  солидные  буржуазные  издания,  пред¬
ставляющие  «качественную»  печать.  Рассчитанные  на  деловую
и  политическую  элиту,  они  публикуют  и  серьезные  статьи  (зна¬
комые  советскому  читателю  по  перепечаткам  в  еженедельнике
«За  рубежом»),  дают  трезвые  оценки  и  какие-то  объективные
факты:  элитарная  печать  должна  информировать  своих  хозяев  о
том,  что  происходит  в  мире.
 Однако  эти  известные  во  всем  мире  газеты  в  своих  странах
читаются  далеко  не  в  каждом  доме,  их  доля  на  газетном  рынке
ничтожна.  Тираж  респектабельной  лондонской  «Таймс»  —  всего
6

350  тысяч  экземпляров,  и  этого  вполне  достаточно,  чтобы  удов¬
летворить  британский  истэблишмент,  запросы  библиотек,  акаде¬
мического  мира,  иностранных  посольств  и  зарубежных  подпис¬
чиков.  Другое  дело  —  тиражи  массовых,  а  попросту  говоря,
бульварных  газет:  3,  5,  5,5  миллиона  экземпляров.  При  этом  их
значительно  больше,  чем  «качественных»  газет.
 Такая  же  картина  в  любом  капиталистическом  государстве  и,
в  частности,  в  ФРГ,  где  паутина  желтой  прессы  опутала,  словно
сетью,  всю  страну.
 Десятки,  сотни  изданий.  Миллионные  тиражи.  Непрекра-
щающийся  поток  слов,  проповедь  буржуазных  ценностей  и  об¬
раза  жизни,  проповедь  индивидуализма,  потребительства,  куль¬
та  силы.  Восприняв  за  океаном  технику  одурманивания  читате¬
лей,  пресса  западногерманских  монополий  приспособила  ее  к
местным  условиям.  Она  успешно  овладела  формулой  «5  «б».  Чи¬
татель,  дескать,  прежде  всего  интересуется  событиями,  отвечаю¬
щими  его  потребностям  и  примитивному  сознанию.  Эти  потреб¬
ности  выражаются  словами:  блют,  бузен,  бэби,  бист,  бетен
(кровь,  грудь,  дитя,  бестия,  молитва).  Страницы  бульварной
прессы  —  это  кошмарное  царство  насилия,  секса,  слащавой  сен¬
тиментальности,  мистики,  лицемерной  религиозности,  гигантская
машина  «расчеловечивания»  человека.
 Роман  Г.  Прокопа  рисует  одну  из  таких  бульварных  газет,
высвечивая  такие  особенности  буржуазной  журналистики,  о  ко¬
торых  она  не  любит  упоминать.  Вспомним  завязку:  сократился
тираж  газеты,  падает  прибыль,  срочно  нужна  сенсация.  Убий¬
ство  репортера  Йоргенсена  —  словно  подарок  редактору:  из
этого  можно  что-то  выжать,  если  послать  по  следу  опытного
журналиста  Лобенштейна.  Характерно,  что  босса  нисколько  не
интересует,  кго  и  почему  убил  Йоргенсена.  Покопаться  в  про¬
шлом  погибшего  —  женщины,  сенсации,  политика  с  черного
хода  —  вот  что  нужно  газете  «Ревю».  Ничего  святого  —  движу¬
щей  силой  в  этом  мире  выступают  не  высокие  идеалы,  о  кото¬
рых  буржуазная  печать  не  прочь  потолковать  с  простачками,  а
только  один  идеал:  деньги.
 Автора  привлекают  нравственные  аспекты,  проблемы  мораль¬
ного  самочувствия  журналистов,  работающих  в  атмосфере,  где
все  идет  на  продажу.  В  центре  повествования  —  преуспевающий
репортер  Вернер  Лобенштейн.  Он  отнюдь  не  мелкая  сошка  в  газе¬
те,  а  успел  приобрести  известность,  которая  дает  ему  право  за¬
прашивать  двойные  гонорары  и  держаться  с  некоторой  незави¬
симостью.
 Как  он  добился  этого?  Не  без  горечи,  но  совершенно  откро¬
венно  и  точно  Лобенштейн  перечисляет  качества,  необходимые
журналисту,  —  слагаемые  успеха:  быть  наглым,  упрямым,
толстокожим,  уметь  прилипнуть  к  человеку,  копаться  в  его  под¬
ноготной,  копать,  искать,  находить,  выдумывать...
 Роман  Г.  Прокопа  полон  незначительных  на  первый  взгляд
деталей,  добавляющих,  однако,  немало  существенного  к  нашему
представлению  о  нравах  буржуазной  журналистики  и  ее  воздей¬
ствии  на  личность  самих  журналистов.  Вот  репортер  «Ревю»
первым  проник  к  матери  убитого,  закрылся  с  ней  в  квартире,
чтобы  изолировать  от  конкурентов,  а  те  предлагают  ему  солид¬
ный  куш  за  то,  чтобы  он  уступил  им  право  потерзать  несчастную
женщину  вопросами.  Вот  Лобенштейн  под  носом  у  полиции  при¬
хватывает  со  стола  кинопленку  Йоргенсена.  Вот  он  дает  взятку
7

8а  нужную  информацию  портье  в  гостинице,  своему  же  кол¬
леге...
 А  ведь  Лобенштейн  относится  к  журналистам,  которые  еше  не
совсем  потеряли  совесть.  И  расследование  убийства  репортера
Йоргенсена  поставило  его  перед  необходимостью  сделать  решаю¬
щий  нравственный  выбор.
 Надо  сказать,  что  судьба  главного  героя  романа,  как  и  судь¬
ба  Йоргенсена,  отнюдь  не  надуманна.  И  в  реальной  действитель¬
ности  немало  случаев,  когда  расследователи  из  числа  журна¬
листского  корпуса  сурово  расплачивались  за  свою  любознатель¬
ность.
 И  Лобенштейн  и  Йоргенсен  принадлежат  к  типу  журнали¬
стов-  «грязекопателей».  Термин  требует  пояснения.  В  буржуаз¬
ной  журналистике  существует  целая  группа  знаменитостей,  спе¬
циализирующихся  на  добывании  и  публикации  информации,  но¬
сящей  разоблачительный  и  скандальный  характер.  Это  явление,
называемое  на  Западе  «расследующий  репортаж»,  или  макрей-
керство  —  буквально:  раскапывание  грязи,  —  целиком  связано  е
борьбой  между  отдельными  группировками  в  сфере  бизнеса  и
политики.  Сенсационные  материалы  такого  рода,  хотя  они  имеют
порой  объективно  положительное  значение  для  борьбы  прогрес¬
сивных  сил  против  реакции,  являются  зачастую  следствием  все
той  же  закулисной  возни.  Нередко  информацию  журналистам
подсовывают  те,  кому  нужно  свалить  или  очернить  своих  сопер¬
ников.
 Играя  в  глазах  одураченного  общественного  мнения  роль
«рыцарей  правды»,  «грязекопатели»  могут  чувствовать  себя  в
безопасности  до  тех  пор,  пока  они  соблюдают  правила  игры  и
не  пытаются  разоблачать  то,  что  им  не  под  силу.  Беда  тому,  кто
принимает  эту  игру  всерьез.
 Пока  Йоргенсен  занимался  разоблачениями  в  рамках  дозво¬
ленного,  ему  сопутствовал  успех.  Его  журналистские  подвиги  —
интервью  с  султаном  за  два  часа  до  того,  как  тот  был  убит  соб¬
ственным  сыном,  серия  репортажей  о  банке  в  Южном  Тироле,
статьи  о  махинациях  в  строительных  фирмах...  Но  вот  он  пы¬
тается  получить  информацию  о  финансировании  нацистских
групп  в  стране  —  и  это  стало  его  последним  расследованием.
У  шедшего  по  его  следам  Лобенштейна  конец  не  стал  трагиче¬
ским  только  потому,  что  он  нашел  в  себе  мужество  и  решимость
опереться  на  совсем  иные,  не  боящиеся  запугиваний  силы.
 С  хорошим  знанием  деталей,  захватывающе  интересно  описа¬
ны  в  романе  работа  репортера,  действие  редакционного  аппарата.
Автор  далек  от  того,  чтобы  изображать  буржуазную  прессу
только  в  черных  тонах.  Вместе  с  ним  мы  отдадим  дань  профес¬
сиональным  качествам:  оперативности,  настойчивости  репорте¬
ров,  отметим,  как  четко,  слаженно  работает  газетный  механизм.
Тем  очевиднее  выво,т:  все  совершенство  техники,  все  усилия  са¬
мых  искушенных  профессионалов  обращают  журналистское  ма¬
стерство,  общественное  назначение  прессы  в  свою  прямую  про¬
тивоположность.
 Тщетны  все  усилия  журналиста  сохранить  незапятнанной
свою  личную  честность;  попадая  в  жернова  машины,  в  объятия
спрута,  он  и  сам  становится  жертвой.  Выбор  прост.  Если  он  хочет
преуспевать  —  надо  окончательно  и  сознательно  отбросить  все
моральные  принципы,  надо  стать  циником,  лгать,  предавать,
продавать.  Но  если  он  хочет  говорить  и  писать  правду,  во  весь
голос  выступать  в  защиту  справедливости,  вскрывать  коренные
8

пороки  общества,  смело  бороться  против  сил  зла  и  реакции,  осве¬
щать  дорогу  к  лучшему  будущему,  если,  наконец,  хочет  сохра-
нить  свою  индивидуальность,  а  не  просто  быть  деталью  механиз¬
ма  —  путь  у  него  один,  и  он  приводит  в  прогрессивную,  комму¬
нистическую,  печать.  Логика  жизни  приводит  Вернера  Лобен-
штейна  именно  к  этому  выбору.
 Роман  Г.  Прокопа  сохраняет  политическую  актуальность.  Он
сигнализирует  о  том,  что  на  Западе  активизируются  силы,  меч-
тающие  о  возрождении  нацизма.  Уроки  истории  требуют  бди¬
тельного  к  ним  отношения.
 Л.  Паршин

1
 Лобенштейн  протянул  фройляйн
Энгельхен  желтую  розу,  поцеловал
в  лоб  и  уселся  на  край  письмен¬
ного  стола.
 Энгельхен  улыбнулась:
 —  Я  вижу,  отдохнул  ты  не¬
плохо.
 Он  развел  руками:
 —  Как  можно!  Хороший  от¬
пуск?  Без  тебя?
 —  Ах,  ты...  —  Энгельхен  вни¬
мательно  посмотрела  на  него.  —
А  вообще-то  ты  совсем  бледный  и
исхудавший.  —  Сочувствие  в  ее
голосе  прозвучало  почти  искрен¬
не.  —  Что,  женщины  не  давали
тебе  жизни?
 —  Я  бледен?  А  ведь  целыми
днями  только  и  делал,  что  лежал
на  солнце.  Один.  Самый  одинокий
мужчина  на  всем  пляже.  Лежал,
уставившись  в  бесконечное,  безоб¬
лачное  лазурное  небо  и  мечтал  о
тебе.  Увидь  ты  меня,  твое  сердце
бы  не  выдержало.  Разве  не  трога¬
тельная  картина  —  мечтатель  с
Тенерифа?
 —  Я  тронута.  Хочешь  кофе?
Я  как  раз  вскипятила  воду.
 —  Кофе?  Всегда!
 Энгельхен  достала  чашку.  За¬
крывая  шкаф,  быстро  припудрила
носик.  Парик  у  нее  был  новый  —
пепельно-белый  с  несколькими  ко¬
кетливыми  серебристыми  пряд¬
ками.
 —  Ты  все  хорошеешь,  —  сказал
он.  —  С  кого  это  ты  сняла  скальп?
 —  Настоящий  человеческий  во¬
лос!  Из  Гонконга  —  и  фантастиче¬
ски  дешевый.  Ума  не  приложу,  по¬
чему  они  такие  дешевые.
 —  А  ты  разве  не  читала?  Там
ио  вечерам  хватают  на  улице  де¬
вушек  п  стригут  их  наголо.  Одних
молоденьких,  не  старше  шестна¬
дцати!..
 10

Энгельхен  расхохоталась,  чуть  кофе  не  пролила.
 —  Выдумщик  ты!
 —  Честное  благородное  слово,  это  святая  правда  и  ничего,
кроме  правды.  На  следующей  неделе  ты  сможешь  прочесть  об
этом  в  «Ревю».
 — 	Мало  ли  о  чем  они  пишут.  Им  только  поверь!
 — 	Смотри,  чтобы  Вильгельми  об  этом  не  услышал,  не  то
вышвырнет  тебя.
 —  Найти  секретаршу  потруднее,  чем  редактора.
 —  Ну  и  самонадеянность!  Вильгельми  здесь?
 — 	Нет,  —  сказала  она.  —  У  шефа.  Важное  совещание.
 —  Сегодня?
 —  И  вчера  тоже.
 — 	А  что  случилось?  —  Лобенштейн  перегнулся  к  ней,  весь
внимание.  —  Да  говори  же  наконец,  я  тебе  обещаю  —  никому
ни  слова.
 — 	Кто  поверит  обещаниям  репортера?  —  Энгельхен  откину¬
лась  на  спинку  стула.  —  Тираж  падает.  Все  в  редакции  только
тем  и  заняты,  что  ищут  какой-нибудь  «гвоздь»,  чтобы  снова
взвинтить  его.  Вчера  утром  издатель  вызывал  шефа  к  себе.
 — 	«Зачем  так  много  политики»,  —  проговорил  Лобенштейн,
похоже  подражая  дребезжащему  голосу  Бехера.  —  «Читателю
это  не  по  вкусу.  Будучи  хозяином  издательства,  я  вынужден
указать  вам  на  то,  что  тираж  —  это  альфа  и  омега  нашего  пред¬
приятия».  —  И  уже  нормальным  голосом  добавил:  —  Позвони-
ка  наверх,  узнай,  когда  освободится  Вильгельми.
 — 	Зачем?  —  спросила  Энгельхен.  —  Думаешь,  фрау  Бенциг
решится  из-за  тебя  прервать  совещание?
 Лобенштейн  подтянул  к  себе  телефон,  набрал  номер  секрета¬
риата  шефа.
 — 	Солнечные  приветы,  фрау  Бенциг,  это  Лобенштейн  гово¬
рит.  У  вас,  надеюсь,  все  в  порядке?  Как  драгоценное  здоровье?..
Да,  конечно...  Я  слышал,  господин  Вильгельми  у  доктора  Йау-
мана?  Будьте  любезны,  узнайте,  как  долго  это  продлится.  Ниче¬
го,  ничего,  они  не  обидятся;  передайте  только,  что  я  жду.  В  при¬
емной.  Да,  я  у  фройляйн  Энгельхен.
 —  Здорово  ты  о  себе  воображаешь,  —  заметила  Энгельхен.
 —  А  зачем  продавать  себя  ниже  цены?
 Ответа  пришлось  прождать  почти  пять  минут.
 —  Науман  ожидает  тебя  в  три,  —  сказала  Энгельхен.
 — 	Вот  видишь,  а  ты  говорила.  Не  кто-нибудь  —  сам  шеф,
собственной  персоной.
 — 	Надеюсь,  ты  явишься  к  нему  не  с  пустыми  руками?
 — 	Коррупция  в  закупочном  ведомстве  бундесвера,  через  не¬
сколько  недель  начнется  судебный  процесс.  Хочу  написать  се¬
рию  статей  о  скандалах  с  продажей  оружия  начиная  с  сорок
девятого  года.  О  самых  крупных,  конечно.
 Энгельхен  сморщила  носик:
 — 	Вряд  ли  это  то,  что  сейчас  нужно  «Ревю».  Слишком  мало
11

перца  и  чересчур  много  политики.  Придумай  что-нибудь  повесе¬
лев,  для  души  и  сердца  —  ну,  ты  сам  знаешь.
 —  Мы,  моя  дорогая,  живем  в  невеселое  время,  и  я  журна¬
лист,  а  не  трепач  веселый.
 —  Извини,  я  и  забыла,  что  у  тебя  призвание.  «Что  написано
Лобенштейном,  тому  можно  верить».  Ну  что  ж,  желаю  удачи  у
шефа.
 2
 Науман  предложил  ему  виски  и  крепчайшую  бразильскую
сигару.
 —  Это  Вильгельми  привез  из  Рио.  Рад  вас  видеть,  Лобеи-
штейн.  Как  отпуск?  Мы  вас  просто  заждались.  У  меня  для  вас
не  дело  —  бомба!  Лучше  и  придумать  нельзя,  и  самое  свежее.
Пятнадцать  минут  назад  мы  получили  вот  это.  —  Он  протянул
ему  телекс.
 «ЮПИ  —  Франкфурт  —  Крупнейший  репортер  найден  мерт¬
вым  —  Йон  Й-Йоргенсен  (ЙЙЙ)  рожд.  17/П  1922  —  Репортер
прессы  и  телевидения  найден  сегодня  в  полдень  вблизи  Франк¬
фурта  мертвым  —  Труп  найден  у  Айленбергского  моста  авто¬
страды  Франкфурт  —  Гейдельберг  —  Предположительная  причи¬
на  смерти:  падение  с  моста  —  Предположительное  время  смер¬
ти:  полночь  —  Пока  неизвестно,  имеем  ли  мы  дело  с  катастро¬
фой,  убийством  или  самоубийством  —  Йоргенсен  приобрел  меж¬
дународную  известность  деся1ь  лет  назад,  когда  он...»
 Далее  следовал  длинный  перечень  репортажей  и  очерков,
сделавших  ЙЙЙ  знаменитым:  интервью  с  султаном  Обидана  за
два  часа  до  того,  как  его  задушил  собственный  сын;  репортажи
из  Алжира  и  Конго;  телерепортажи  Йоргенсена  о  путешествии
на  плоту  по  Индийскому  океану  передавались  во  всем  мире,  как
и  его  очерки  о  таинственном  романисте  Милоше  Темпере.  Не¬
сколько  недель  назад  всеобщее  внимание  привлекли  его  репор¬
тажи  о  террористах  из  Южного  Тироля,  а  в  прошлом  году  серия
его  статей  о  скандалах  со  строительными  фирмами  в  Баварии
чуть  не  привела  к  падению  тамошнего  правительства.
 Йоргенсен  требовал  неслыханных  гонораров  —  и  получал  их!
Как  раз  в  этом  году  он  купил  себе  ферму  недалеко  от  Килиман¬
джаро.  В  свое  время  «Ревю»  тоже  напечатала  несколько  его
статей.
 — 	Вильгельми  уже  дал  указание  подбирать  нужные  мате¬
риалы,  —  сказал  шеф.  —  Делом  занялся  лично  криминальрат
Маурах.  Я  ему  звонил  насчет  вас.
 Лобенштейн  положил  телекс  на  стол.
 — 	Собственно  говоря,  я  хотел  заняться  закупочным  ведом¬
ством  бундесвера...
 —  Старик  Лобенштейн,  что  с  вашим  знаменитым  нюхом,  это
же  не  история,  а  бомба!  Смерть  репортера.  Вся  его  жизнь,  от
простого  фотографа  небольшого  агентства  до  звезды  репортажа,
не  карьера,  а  сказка!  Женщины,  сенсации,  экспедиции,  по¬
12

литика  с  черного  хода,  то,  о  чем  читатель  обычно  ничего  не
знает.  Я  представляю  себе  большую  серию  статей.  Восемь-десять
продолжений.  Его  жизнь,  люди  вокруг  него.  Мать  его  еще  жива.
Несколько  девочек,  с  которыми  он  играл  в  любовь,  вы  уж  как-
нибудь  разыщите.  Ну  и  дам  из  высшего  круга.  Но  с  этими,  по¬
жалуйста,  поосторожнее.
 У  нас  в  архиве  есть  еще  штук  тридцать-сорок  его  фотографий.
Йоргенсен  продал  нам  их,  когда  еще  не  был  в  такой  цене.  Сей¬
час  они  на  вес  золота.  Слетайте  в  Кейптаун  и  проинтервьюируй¬
те  жену  этого  —  ну,  вы  знаете,  которому  пересадили  сердце...
 —  Блайберга.
 —  Блайберга.  Йоргенсен  жил  у  него  примерно  с  месяц.  Я  вас
уверяю  —  в  этой  истории  кроется  больше,  чем  во  всех  скандаль¬
ных  делах  нашей  прекрасной  страны,  вместе  взятых,  больше,
чем  увидишь  в  самом  расчудесном  сне,  навеянном  марихуаной.
Наш  тираж  за  последние  недели  упал  почти  на  сто  тысяч.  Э;а
история  просто  как  с  неба  свалилась.  И  вы  её  напишете!  В  завт¬
рашней  газете  мы  дадим  анонс.  Двойной  гонорар,  если  получится
шикарная  вещь,  а  не  получится  —  так  черт  бы  вас  побрал!  —
пальцы  Наумана  выстукивали  на  столе  какой-то  марш.
 — 	Подготовительные  работы  ведет  Вильгельми.  У  вас  в^е
полномочия.  Шрауденбах  сейчас  уже  сидит  у  матери  Йоргенсе¬
на,  а  если  нет  —  вылетит  у  меня,  как  из  пушки.  Вы  Йорген¬
сена  знали?
 — 	Так,  шапочное  знакомство.  —  Лобенштейн  раскуривал  си
тару  без  всякого  удовольствия.  —  Надо  бы  разузнать,  из-за  чего
его  могли  убить.
 —  Да,  неплохо  бы,  но  не  транжирьте  на  это  своего  времени.
В  настоящий  момент  нас  интересует  история,  которая  помог  "а
бы  нам  опять  встать  на  ноги.  Его  смерть  наделает  немало  шума,
безразлично,  был  это  несчастный  случай  или  убийство...
 — 	Или  самоубийство.
 — 	Никакого  самоубийства.  ЙЙЙ  никогда  не  покончил  бы  с
собой.  Не  такой  он  был  человек.  А  если  да,  то  на  полной  ско¬
рости  съехал  бы  с  какой-нибудь  горы  или,  спрыгнув  с  парашю¬
том,  не  дернул  бы  кольца,  чтоб  насладиться  даже  своей  смертью.
А  тут  какой-то  мост  у  автострады  —  просто  курам  на  смех.
Вот  увидите,  его  убили.
 Науман  взял  свою  сигару  из  пепельницы,  осторожно  стрях¬
нул  пепел.
 — 	Я  хочу  исключить  любой  риск.  Имея  дело  с  вами,  я
знаю,  что  вы  выудите  даже  самую  мелкую  рыбешку.  «Смерть
репортера»  —  как  вам  нравится  название  серии?
 Лобенштейн  промолчал.
 — 	Вы  меня  знаете,  я  упрям  как  осел.  И  терпеть  не  могу
менять  свои  решения.  Вас  я  уже  рекомендовал  Маураху.  Или
вы  боитесь  взяться  за  это  дело?
 Науман  выглядел  усталым.  Сеть  морщинок  и  складок  на
лице  как  бы  еще  углубилась  за  последние  недели.  На  белках  его
глаз  заметны  красные  прожилки.  Лобенштейн  увидел,  что  Нау¬
J3

ман  искоса  наблюдает  за  ним  сквозь  полуприкрытые  веки.  Да,
он  возьмется  за  эту  серию;  он  понял,  насколько  необходимо  это
для  «Ревю»,  и  он  был  единственным  человеком,  который  мог
справиться  с  этим  в  кратчайшее  время.  И  единственным,  кто
оказался  под  рукой.
 — 	А  закупочное  ведомство?  —  спросил  он.  —  Процесс  начи¬
нается  примерно  через  месяц.
 — 	Да  бросьте  вы  эту  рухлядь,  Лобенштейн.  Кому  это  сейчас
интересно?  О  том,  что  существует  коррупция,  и  так  все  знают.
Ладно,  гак  и  быть,  оставляю  и  это  за  вами.  Но  сперва  дайте
мне  серию  об  Йоргенсене,  а  после,  бог  с  вами,  валяйте  о  кор¬
рупции.
 — 	Вы  как  будто  сказали  что-то  о  двойном  гонораре?
 Науман  рассмеялся:
 — 	Я  сказал:  если  выйдет  шикарно.
 С  Вильгельми  они  договорились  быстро,  хотя  и  не  симпатизи¬
ровали  друг  другу.  Однажды  на  редакционной  летучке  Лобен¬
штейн  назвал  его  пачкуном;  Вильгельми  побледнел,  но  ответил
только:  «Кто  принимает  всерьез  слова  репортера!  Репортерам  за
то  и  платят,  что  они  произносят  слова».  А  Лобенштейн  ответил:
«Кое-кому  хватает  гонорара  в  сто  марок,  чтобы  считать  себя
чуть  ли  не  поэтом».  Но  когда  речь  шла  о  материале  для  «Ревю»,
личные  симпатии  и  антипатии  отступали  на  задний  план.  Виль¬
гельми  засадил  всех  своих  сотрудников  за  подготовку  материа¬
лов  по  делу  Йоргенсена,  натравил  всех  иногородних  корреспон¬
дентов  редакции  на  людей,  знавших  Йоргенсена  или  что-нибудь
о  нем.  Одного  из  своих  сотрудников  Вильгельми  отправил  в  по-
лицейпрезидиум  для  сбора  информации,  фотографа  —  на  то
место,  где  был  найден  труп  Йоргенсена;  только  что  позвонил
Шрауденбах,  их  мюнхенский  корреспондент,  и  передал,  что
ему  удалось  первым  проникнуть  к  матери  Йоргенсена  и  огра¬
дить  пожилую  даму  от  посягательств  журналистов  других
газет.
 —  Лучше  всего  будет,  если  вы  сейчас  же  поедете  в  поли¬
цию,  —  сказал  Вильгельми,  —  и  разузнаете,  что  там  творится.
А  потом  —  немедленно  в  Мюнхен.
 Он  положил  перед  Лобенштейном  толстую  папку  с  материа¬
лами  об  Йоргенсене:  его  краткую  биографию,  важнейшие  пуб¬
ликации,  перечень  остальных  материалов,  сообщения  о  его  экс¬
педициях  и  телепередачах,  кучу  заметок  и  сообщений  и  еще  фо¬
тографии  —  четыре  конверта  с  неопубликованными  пока  сним¬
ками.
 — 	Вы  хотите  лететь  или  поедете  на  машине?
 — 	Если  бы  вам  удалось  заказать  билет  на  вечерний  само¬
лет...
 —  Уже  сделано.  Вы  летите  в  19.20.  В  Мюнхене  вас  будет
ждать  машина.
 14

3
 До  полицейпрезидиума  Лобенштейн  добирался  минут  сорок
пять.  У  главного  вокзала  движение  остановилось  —  где-то  впе¬
реди  дорожное  происшествие.  В  мгновение  ока  на  улице  сбились
в  кучу  десятки  машин,  над  площадью  зазвучал  концерт  из  авто¬
мобильных  сигналов.  Лобенштейн  проклинал  все  на  свете.  Пеш¬
ком  он  давно  добрался  бы  до  места.  Попытался  свернуть  в  бо¬
ковую  улицу,  Кайзерштрассе,  но  эта  мысль  не  одному  ему  в
голову  пришла.  Все,  сел  прочно.  Остановиться,  проехать  метров
десять,  затормозить,  подождать,  снова  чуть-чуть  проехать  впе¬
ред;  несмотря  на  поднятые  стекла,  выхлопные  газы  проникали
в  машину,  и  в  горле  у  него  першило.  Кто-то  постучал  в  боковое
окно.  Девушка.  Он  приспустил  стекло.
 — 	Почему  бы  вам  не  поехать  дальше  через  полчаса?  —  вы¬
зывающе  улыбнулась  она.  —  Успеете  домой  как  раз  вовремя.
А  припаркуетесь  у  меня.  Через  четыре  дома  поставите  машину
во  дворе.  Выпьете  у  меня  чаю.
 Забавно,  новый  трюк.  Улыбку  Лобенштейна  она  приняла  за
знак  согласия.
 — 	Сотня,  —  сказала  она.  —  За  все  про  все.  Со  стоянкой  для
машины  и  чаем.  Останешься  довольным.
 Он  махнул  рукой  и  поднял  стекло.  У  театра  колонна  машин
разъехалась.  Лобенштейн  вырулил  к  осевой  и  погнал  машину
к  полицейпрезидиуму.  Сейчас  стоянка  там  была  почти  сво¬
бодной.
 Молодой  сотрудник  отдела  Вильгельми  вместе  с  дюжиной
других  репортеров  сидел  в  приемной  Маураха.  Лобенштейн  вы¬
звал  его  в  коридор  и  велел  рассказать,  какие  факты  стали  изве¬
стны.
 — 	Труп  Йоргенсена  около  одиннадцати  утра  нашел  какой-то
велосипедист,  ехавший  по  тропинке  под  автострадным  мостом  в
Айленберг.  Труп  лежал  в  густом  кустарнике,  и  его  наверняка
могли  бы  не  заметить  несколько  дней,  а  то  и  недель:  по  этой
тропинке  на  заброшенном  пустыре  мало  кто  ездит.  С  автострады
труп  можно  было  заметить,  только  стоя  прямо  над  кустами  и
пристально  вглядываясь.  Но  кто  же  станет  останавливаться  на
этом  месте  автострады,  тем  более  на  мосту?  Очевидно,  Йорген¬
сен  на  этом  месте  упал  с  моста  или  был  сброшен.  Причина
смерти  скорее  всего  —  повреждения  черепной  коробки,  но  име¬
ли  ли  они  место  до  падения  или  после  —  покажет  вскрь>тие.  —
Он  еще  раз  посмотрел  в  свои  записи,  —  Кроме  того,  Йоргенсена
ограбили.  Дочиста.
 — 	Как  это  его  так  скоро  опознали?
 — 	Йоргенсена  узнал  один  из  полицейских.  Видел  его  по  те¬
левидению,  когда  тот  выступал  со  своей  историей  по  Южному
Тиролю.  Вызвали  ребят  с  телевидения,  те  его  и  опознали.
 — 	Еще  что?
 — 	Ничего.  Вся  эта  свора  зубы  точит.  Утренним  газетам  вот-
вот  нужен  материал.
 16

—  Не  беспокойся  за  них.  Высосут  что-нибудь  из  пальца.  Пой¬
ду  зайду  к  Маураху.
 —  Если  вас  пустят.  Он  никого  не  принимает.
 Они  подождали  еще  несколько  минут,  пока  не  появился  со¬
трудник  полиции,  направлявшийся  к  своему  шефу.  Лобенштейн
остановил  его.
 —  Передайте  господину  Маураху  мою  карточку,  —  он  сунул
ее  сотруднику.
 Тот  хотел  сразу  же  вернуть  ее:
 —  Криминальрат  Маурах  никого  не  желает  видеть.
 —  Если  он  не  получит  мою  визитную  карточку  ровно  через
одну  минуту,  вас  ждут  пресерьезные  неприятности.
 Сотрудник  полиции  испытующе  взглянул  на  него.  Лобенштейн
улыбнулся:
 — 	Передайте.  Так  будет  лучше.
 Вскоре  сотрудник  вернулся,  кивнул  Лобенштейну,  провел  его
по  всему  коридору,  а  потом  через  анфиладу  кабинетов  обратно,
в  комнату  Маураха.
 Криминальрат  дружески  поприветствовал  и  пригласил  Лобен-
штейна  сесть.
 —  Даже  если  бы  убили  министра,  не  было  бы  больше  шу¬
ма,  —  простонал  он.  —  Ну  за  что  это  мне?  Если  я  этим  зверю¬
гам,  что  сидят  в  приемной,  не  кину  какую-нибудь  кость,  они  в
своих  завтрашних  газетах  разорвут  меня.
 —  Есть  новости?
 —  Никаких.  Откуда?  Мы  довольны,  что  так  быстро  его  опо
знали.  Но  могу  сказать  вам:  не  окажись  там  телевизионщиков,
об  этом  случае  никто  не  услышал  бы  ни  слова  дня  три,  не
меньше.
 —  Как  вы  полагаете,  это  несчастный  случай  или  убийство?
 —  Что  толку  полагать?  Полагать  —  это  слово,  которое  я
уже  много  лет  назад  вычеркнул  из  своего  словаря.  На  том  ме¬
сте,  где  его  нашли,  нет  следов  насилия,  но  на  трупе  столько  ран,
что  мы  не  можем  пока  сказать  точно,  от  какой  из  них  он  умер.
Может  быть,  это  случилось  во  время  падения,  там  полным-пол¬
но  камней.
 — 	Это  точно,  что  он  к  пал  с  моста?  А  не  мог  его  кто-ни¬
будь  привезти  по  тропинке  и  бросить  в  кусты?
 —  Исключено.  Это  почти  единственный  момент,  на  коюрьн!
я  могу  ответить  вам  с  абсолютной  уверенностью.
 — 	Это  не  самоубийство?
 --  А  как  он  туда  попал?  От  города  это  все  же  порядочный
крюк.  Никаких  брошенных  машин  поблизости  не  обнаружено.
Пешком  пришел?  Кто  поверит,  что  такой  человек,  как  Йорген
сея,  пошел  туда  пешком?
 —  Я  тоже  ни  во  что  не  верю,  —  с  улыбкой  согласился  Ло
бепштейн.  —  Мне  нужны  факты.
 —  Его  машину  мы  искали.  Или  любую  другую,  брошенную.
Мы  даже  не  знаем,  приехал  ли  он  во  Франкфурт  на  своей  ма¬
шине.  На  ближайших  стоянках  ничего  подозрительного  не  оона-
 16

ружено.  Всю  округу  мы  сегодня  днем  прочесали.  Кто-то  его  при¬
вез  туда.  Но  кто?  И  зачем?  Почему  никто  к  нам  не  явился?
Сообщение  о  его  смерти  уже  передано  по  радио.  Я  почти  убеж¬
ден,  что  это  не  катастрофа  и  не  самоубийство.
 — 	Что  вы  намерены  делать  дальше?
 — 	Мы  просили  Мюнхен  о  содействии.  Они,  слава  богу,  на
минуту  забыли  о  своих  бюрократических  привычках.
 Маурах  прикурил  сигарету  от  дымящегося  еще  окурка.  Вся
комната  была  прокурена,  она  давно  не  проветривалась.
 — 	Мы  ничего  не  знаем.  Ни  почему  он  оказался  во  Франк¬
фурте,  ни  над  чем  он  сейчас  работал,  и  очень  мало  —  о  его  лич¬
ных  делах.  Времени  было  мало.  Но  попробуй  ге-ка  объяснить  это
вашим  коллегам?  —  с  презрительной  улыбкой  указал  он  на
дверь  в  приемную.  —  Пусть  они  все  завтра  дадут  его  фотогра¬
фию.  А  вдруг  появятся  свидетели?  Вообще-то  я  в  доброго  бо¬
женьку  не  верю,  но  неплохо  было  бы,  если  бы  он  нам  помог.
 — 	Газеты  этого  лакомого  кусочка  не  упустят.  —  Оба  обме¬
нялись  долгим  взглядом.
 — 	Это  не  кусочек  даже,  а  здоровенный  кус,  —  сказал  Мау¬
рах,  —  тут  вы  тоже  своего  не  упустите.  Тысячи  версий  и  пред¬
положений.  а?
 — 	И  даже  больше.  Когда  вы  рассчитываете  получить  ре¬
зультаты  вскрытия?
 — 	Завтра  утром.  Позвоните  мне.
 — 	Этим  займется  наш  молодой  сотрудник.  Я  хочу  еще  сего¬
дня  попасть  в  Мюнхен.  Вы  можете  дать  мне  рекомендацию  к
своим  коллегам?
 Маурах  взглянул  на  него.  Уголки  его  губ  приподнялись  в
язвительной  улыбке:
 — 	Толку  мало.  Дело  у  Камхубера.
 — 	М-да,  туши  свет.
 — 	Мне  кажется,  вы  у  него  не  в  особенной  чести.
 — 	Зато  он  любит  «Таг».
 — 	По-моему,  он  газетчиков  на  дух  не  переносит.  Да  и  кому
они  вообще  по  душе?
 — 	А  со  мной  вы  почему  беседуете?
 Маурах  пожал  плечами:
 — 	Радуйтесь,  что  не  торчите  вместе  с  остальными  в  прием¬
ной.
 — 	Не  стал  бы  я  там  торчать.  Даже  полчаса.
 — 	Ах  да,  я  и  забыл,  что  вы  —  знаменитый  Лобенштейн.
 — 	И  только  поэтому?..
 — 	Не  воображайте  о  себе  слишком  много.  Лобенштейн  ли,
кто  другой...  Просто  мне  позвонил  доктор  Науман.  И  ваш  из¬
датель  тоже.
 Лобенштейн  размышлял,  откуда  Маурах  и  Бехер  могут  знать
друг  друга.  Возможно,  издатель  обещал  Маураху  место  у  себя,
если  тому  в  один  прекрасный  день  надоест  служба  в  полиции.
Бехеру  принадлежало  не  только  издательство,  но  и  десятка  пол¬
тора  других  предприятий.  Недавно  кто-то  упомянул,  что  на  за-
 2  Приложение  к  журналу  «Сельская  молодежь»,  т.  5,  1980  г.
 17

водах  Бехера  собираются  ввести  что-то  вроде  заводской  охраны,
как  и  в  других  концернах.  Может  быть,  у  Маураха  уже  в  кар¬
мане  соглашение  о  новом  месте  службы...
 —  Благодарю  вас,  —  сказал  Лобенштейн.  —  Вы  позволите
мне  позвонить  вам?  Из  Мюнхена.
 — 	Позволяю.  Желаю  приятно  провести  время  с  Камхубером.
 У  него  еще  хватило  времени,  чтобы  из  здания  аэровокзала
позвонить  в  редакцию  «Франкфуртер  нахрихтен».  Ему  сказали,
что  Бенно  Борниг  в  полдень  уехал  домой.  Лобенштейн  позвонил
ему  на  квартиру.  Борниг  снял  трубку  лишь  после  шестого
звонка.
 — 	Алло,  Бенно,  ты  слышал  об  Йоргенсене?
 — 	Да.  До  сих  пор  не  могу  поверить.
 —  Ты  должен  мне  помочь.  Я  пишу  серию  о  нем  для  «Ревю».
 —  Ты?  Но  ведь  это  вроде  не  твой  регион.  Ты  как  будто  со¬
бирался  заниматься  исключительно  социально-критическими  те¬
мами?
 —  Человек  предполагает,  а  шеф  располагает.  Науман  лично
просил  меня  об  этом,  и  я  подумал,  что  в  такое  вшивое  время  во¬
все  недурно,  если  шеф  чем-то  будет  тебе  обязан.  Ты  мне  помо¬
жешь?  Я  ведь  Йоргенсена  почти  не  знал.
 —  Ты  хочешь  заявиться  ко  мне  еще  сегодня?
 —  Нет.  Мне  нужно  немедленно  в  Мюнхен,  но,  как  только  я
вернусь,  я  дам  о  себе  знать.  А  ты  не  забывай  обо  мне.  И  о  моих
делах.
 4
 В  Мюнхене  у  справочного  бюро  его  ждал  незнакомый  моло¬
дой  человек.  Он  приехал  в  аэропорт  на  взятой  для  Лобенштейна
напрокат  машине.
 —  У  вас  нет  желания  подвезти  меня  в  город?  —  спросил
Лобенштейн.  —  Мне  придется  всю  ночь  работать,  и  расслабить¬
ся  на  полчаса  было  бы  не  худо.
 Желание  у  него  было.  Тем  более  получить  предложенные  за
это  десять  марок.
 —  Вы  студент?  —  спросил  Лобенштейн.
 Тот  кивнул:
 —  Германистика  и  философия.
 —  Зачем  это  изучать  философию?  Вся  философия  нашего
времени  заключена  в  трех  предложениях:  если  у  тебя  хороший
счет  в  банке  —  ты  на  хорошем  счету.  Далее:  жри,  не  то  тебя
сожрут  другие.  И  наконец:  из  всех  бегущих  собаки  кусают  по
следнего.  Кем  вы  собираетесь  стать?
 — 	Пока  не  знаю.  Может  быть,  журналистом.
 —  Ну,  для  этого  вам  действительно  незачем  учиться.  Выбро¬
шенное  время.  Вы  должны  быть  наглым.  Упрямым.  Толстоко¬
жим.  Должны  уметь  прилипнуть  к  человеку.  Копаться  в  его
внутренностях.  Если  вас  вышвырнут  из  парадного,  вползти  через
черный  ход.  Копать,  искать,  находить,  выдумывать.  Обратите  на
18

себя  внимание  двумя-тремя  «свечами»,  а  потом  расталкивайте
всех  локтями  и  пробивайтесь  по  крутой  грязной  дороге  наверх,
к  вершине!
 —  Вы  тоже  так  делали?  —  студент  взглянул  на  него  искоса.
 — 	Вы  знаете,  кто  я?
 — 	Поэтому  я  и  взял  в  студенческом  бюро  услуг  ваш  заказ.
Вообще-то  машину  вам  должен  был  доставить  другой.  Я  отку¬
пил  у  него  эту  работу.  За  пятерку.
 Лобенштейн  вынужден  был  расхохотаться:
 — 	Это,  правда,  не  первый  раз,  когда  меня  продают,  но  на¬
верняка  впервые  по  такой  дешевке.
 — 	Я  подумал:  а  вдруг  вам  в  Мюнхене  понадобится  расто¬
ропный  парень,  который  всегда  будет  под  рукой?
 — 	Не  исключено.
 Когда  они  выехали  на  Луизенштрассе,  Лобенштейн  сказал:
 — 	Подожди!е  меня.  Если  это  продлится  долго,  я  дам  вам
знать.  Может,  вы  и  впрямь  мне  понадобитесь.
 Дверь  подъезда  была  открыта.  Войдя  внутрь,  Лобенштейн
взглянул  на  список  жильцов.  Йоргенсен:  третий  этаж,  налево.
 На  ступеньках  лестничного  марша  сидел  бледный  пожилой
мужчина  с  фотоаппаратом  на  коленях.  Увидев  Лобенштейна,
остановившегося  перед  медной  табличкой  с  двумя  львиными  го¬
ловами,  он  обратился  к  нему:
 — 	Вы  из  полиции?
 — 	Разве  я  похож?  —  рассмеялся  Лобенштейн.
 —  Родственник?
 — 	Опять  не  угадали.
 — 	Тогда  зря  стараетесь.  Они  никого  не  впускают.  Мы  с  са¬
мого  полдня  стараемся...  Остальные  уже  махнули  рукой.
 — 	Но  вы-то  ждете.
 Фотограф  криво  улыбнулся:
 — 	Должен  же  кто-то  выйти!..  Или  меня  впустят.  Я  никогда
не  сдаюсь.  А  вас,  вас  впустят?  Возьмете  меня  с  собой?  Десять
процентов  гонорара  с  меня!
 Он  ждал,  как  отреагирует  Лобенштейн.  А  когда  тот  снова  по¬
вернулся  к  двери,  решил  повысить  ставки:
 — 	Двадцать  процентов.  Если  мне  удастся  снять  серию,  мы
оба  неплохо  на  этом  заработаем,  идет?
 — 	Посмотрим.
 Лобенштейн  позвонил  в  дверь.  Тишина.  Позвонил  еще  раз.
Кто-то  приблизился  к  двери.
 — 	Это  Лобенштейн,  —  проговорил  он  в  замочную  скважину.
 Дверь  чуть-чуть  приоткрылась.  Но  цепочку  не  сняли.  Свет  в
коридоре  был  потушен.
 — 	Шрауденбах?  —  спросил  Лобенштейн  негромко  и  отсту¬
пил  на  шаг,  чтобы  тот  мог  разглядеть  его  лицо.
 Фотограф  поднялся  со  ступенек,  приготовился  снимать.
 2*
 19

—  Не  делайте  глупостей,  —  предупредил  Лобенштейн.  —
Хлопот  не  оберетесь.
 Дверь  открылась,  и  Лобенштейн  быстро  закрыл  ее  за  собой.
Потом  в  коридоре  зажегся  свет.  Перед  ним  стоял  Шрауденбах.
Они  обменялись  рукопожатием.
 —  Хорошая  работа,  —  сказал  Лобенштейн.  —  Нелегко  бы¬
ло,  а?
 Шрауденбах  проводил  его  на  кухню.
 —  Время  у  нас  есть.  Она  только  что  уснула.  Мне  уже  не¬
сколько  раз  казалось,  что  у  нее  сердечный  приступ,  и  тогда  пи¬
ши  пропало.  Кто  знает,  в  чем  меня  тогда  обвинили  бы?  Я  уже
видел  жирные  заголовки:  «Убитая  горем  мать  умерла,  потому
что  «Ревю»  не  терпит  конкурентов».  Некоторое  время  мне  помо¬
гала  соседка,  но  потом  она  ушла  за  своими  детьми,  и  я  опасал¬
ся,  как  бы  при  всех  уходах  и  приходах  сюда  не  проник  кто-ни¬
будь  из  этих  парней.  Много  их  еще  там,  на  лестнице?
 —  Всего  один,  жалкий  такой  фоторепортеришка.
 —  A-а,  Пепперль.  —  Шрауденбах  рассмеялся.  —  Нс  устает
надеяться,  что  однажды  его  ждет-таки  богатейший  улов.  Не  до¬
ждаться  ему.  Так  и  останется  мелкой  вонючей  рыбешкой.
 —  А  много  их  здесь  было?
 —  Еще  бы!  Из  «Тага»  два  очень  настырных  субъекта,  сил
угрожали  подать  на  меня  жалобу  в  ведомство  печати.  «Мюн-
хенер  иллюстрирте»  тоже  сделала  мне  предложение.  Тысячу
звонких,  если  я  допущу  их  к  старой  даме.  А  через  час  они  еще
раз  позвонили  сюда  и  предложили  мне  неплохую  должность  в
их  редакции.  Им,  видно,  здорово  не  терпится...
 —  Я  скажу  шефу,  что  вы  заслуживаете  специальной  премии.
Что  удалось  узнать  от  старушки?
 —  Она  не  в  себе.  Не  поняла  даже,  чего  я  от  нее  хочу.
Я  сказал,  будто  дружил  с  ее  сыном.
 —  А  на  самом  деле?
 —  Знакомы  мы  были.  И  вообще  я  думаю,  что  нет  на  свете
человека,  который  мог  бы  назвать  себя  его  другом.
 Они  прошли  в  комнату.  Фрау  Йоргенсен  лежала  в  громадном
кресле,  положив  ноги  на  пуфик.
 — 	Это  господин  Лобенштейн,  —  представил  Шрауденбах.
Лобенштейн  подвинул  стул  поближе  и  сел  рядом  с  ней.
 — 	Примите  мои  глубочайшие  соболезнования.  —  «Чертова
профессия,  —  подумал  он.  —  Вместо  того  чтобы  действительно
сочувствовать  ей,  представить  себя  на  ее  месте,  ты  должен  хит¬
рить,  изворачиваться,  заключать  с  ней  договор,  который  она,
быть  может,  завтра  уже  не  подписала  бы».  Он  вглядывался  в  ее
лицо,  маленькое  измученное  лицо,  ее  глаза,  которые  открыва¬
лись  лишь  ненадолго  и  смотрели  как  бы  сквозь  него.  Ему  хоте¬
лось  положить  свою  руку  на  ее,  погладить,  но  он  сидел,  словно
аршин  проглотил,  и  никак  не  мог  собраться  с  силами,  чтобы
заговорить  с  ней.  Она  не  понимает,  что  здесь  происходит,  поду¬
малось  ему.  Да  и  как  понять?  Кто  в  состоянии  ощутить  всю
глубину  и  весь  ужас  такой  вести  в  первые  часы?
 20

—  Сейчас  многие  пожелают  встретиться  с  вами,  —  начал
он  неуверенно.  —  Газеты,  телевидение.  Ваш  сын  был  известным
человеком.
 —  Я  никого  не  хочу  видеть.
 —  У  вас  есть  кто-нибудь,  кто  о  вас  позаботился  бы?
 —  Нет,  —  ответила  она  тихо.  —  Никого  у  меня  нет.  Со¬
седка...
 — 	Тогда  мы  позаботимся  о  вас,  —  начал  Лобенштейн.  —
Наймем  сиделку,  оградим  от  посетителей.  Полиции,  конечно,
нужно  обо  всем  сообщить.  Но  больше  никому.  А  когда  вы  себя
почувствуете  лучше,  мы  хотели  бы,  чтобы  вы  рассказали  нам  о
вашем  сыне.  Господин  Шрауденбах  возьмет  это  на  себя.
 Она  с  благодарностью  взглянула  на  Шрауденбаха:
 — 	Он  и  так  столько  времени  на  меня  потратил...
 —  Тогда,  позвольте,  я  зафиксирую  это  официально.
 Она  непонимающе  взглянула  на  Лобенштейна.
 — 	Для  того  чтобы  мы  могли  доказать,  что  вправе  заботить¬
ся  о  вас  и  не  допускать  сюда  других,  которые  могли  бы  вас
потревожить.
 Фрау  Йоргенсен  закрыла  глаза.  Похоже,  она  уснула.  Шрау¬
денбах  вызвал  Лобенштейна  в  коридор.
 — 	Пусть  спит.  Я  тем  временем  позвоню  насчет  сиделки.
А  вы  составьте  договор.
 Лобенштейн  вспомнил  о  студенте,  ждавшем  его  внизу  в  ма¬
шине.  Шрауденбаху  он  сказал:
 — 	Он  как  будто  парень  с  головой.  А  кто  у  зас  есть  в  Мюн¬
хене,  я  не  знаю.
 Шрауденбах  невесело  улыбнулся:
 —  Вам-то  щедрость  нашей  фирмы  известна.  Мне  все  прихо¬
дится  делать  одному.  Ну,  когда  случается  нечто  чрезвычайное,
они  присылают  сюда  своих.  Но  не  для  помощи  мне,  а  из  тек.
что  сами  материальчик  обтяпать  горазды.
 Лобенштейн  по-дружески  похлопал  его  по  плечу:
 — 	Я  за  справедливое  сотрудничество.  И  я  не  из  тех,  кто
присваивает  чужой  улов.  Но  ведь  это  вроде  не  ваш  улов,  а?
 — 	Извините,  я  не  вас  имел  в  виду...  В  большой  сумке  на
столе  —  портативная  машинка  и  редакционные  бланки.
 Лобенштейн  составил  проект  договора,  по  которому  «Ревю>
передавались  права  не  только  на  высказывания  фрау  Йоргенсен,
но  и  на  все  ненапечатанные  статьи,  рукописи,  заметки  и  фото¬
графии,  оставленные  Йоргенсеном,  если  он  не  передал  такие
права  другим.  Шрауденбах  позвонил  знакомому  адвокату  и
пригласил  его  на  Луизенштрассе.  Потом  тщетно  пытался  полу¬
чить  нужную  информацию  в  полиции.
 — 	Что  она  предприняла  до  сих  пор,  эта  мюнхенская  поли¬
ция?
 — 	Немного.  Коротко  допросили  мать,  которая  ничего  не
знала,  и  опечатали  его  квартиру.
 — 	Как  вы  думаете,  есть  шанс  добраться  до  материалов  Йор-
21

генсека?  Ведь  если  полиция  нам  не  подыграет,  наш  договор  и
понюшки  табака  не  стоит.
 —  Я  завтра  утром  переговорю  с  комиссаром  Вейцнером.  Мы
с  ним  давно  знакомы.  —  Шрауденбах  налил  себе  кофе.  —  Хо¬
тите?
 Лобенштейн  кивнул.
 —  Но,  ради  всего  святого,  не  упоминайте  моего  имени.  Если
Камхубер  узнает,  что  здесь  замешан  я,  можно  сматывать  удочки.
 —  Между  прочим,  что  у  вас  с  Камхубером?
 —  А  вы  не  слышали?
 Шрауденбах  покачал  головой.  Лобенштейн  откинулся  на
спинку  стула,  закурил  сигарету.
 —  Время  от  времени  вам,  Шрауденбах,  стоит  почитывать  и
конкурирующие  издания.
 —  Вы  так  считаете?
 — 	Я  врезал  Камхуберу  в  «Контакте»  за  то,  что  его  люди
в  Швабинге  застрелили  взломщика,  вместо  того  чтобы  выстре¬
лом  в  ногу  помешать  ему  бежать.  Кстати  говоря,  я  хотел  напе¬
чатать  это  в  «Ревю».  Но  Науман  взбеленился.
 —  Ничего  не  понимаю.  По  этому  поводу  орала  вся  пресса.
Я  сам  писал  для  «Абендцейтунг»,  потому  что  «Ревю»  не  захоте¬
ла  взять  и  моей  статьи.  Помню  даже  финал:  «В  Мюнхене  забыт
порядок  счета.  Почему  сперва  стреляют,  а  думают  потом?»
 —  Да-да,  но  я-то  связал  это  с  блестящей  карьерой  Камхубе-
ра  в  нацистской  полиции.
 — 	Это  обязательно?..
 —  Думаю,  да.  Я  считаю...
 Шрауденбаху  не  удалось  узнать,  .что  считает  Лобенштейн.
Раздался  звонок  в  дверь.  Пришла  сиделка.  За  ней  стоял  Пеп-
перль,  готовый  сделать  снимок.  Лобенштейн  рывком  втащил  си¬
делку  в  квартиру  и  захлопнул  дверь  перед  самым  носом  фото¬
графа.  Прежде  чем  впустить  сиделку  к  фрау  Йоргенсен,  ей  пред¬
ложили  подписать  документ,  который  обязывал  ее  не  предпри¬
нимать  ничего,  противоречащего  интересам  «Ревю».
 — 	Лучше  всего  будет,  если  вы  сразу  уложите  старушку  в
постель,  —  сказал  Лобенштейн  и  вернулся  на  кухню.  —  Куда
это  запропастился  нотариус?
 Прождать  пришлось  полчаса.  За  адвокатом  стоял  фотограф:
 —  Ну  так  как?  —  спросил  он.  —  Сделаю  я  свой  снимок?  —
Он  успел  поставить  ногу  перед  дверью.
 — 	Никаких  снимков,  —  ответил  Лобенштейн.  —  Старая  да¬
ма  совсем  без  сил.
 — 	Бог  мой,  да  это  то,  что  нужно.  «Сломленная  горем  мать»!
Впустите  меня.
 —  Никаких!  Мы  из  «Ревю».
 — 	Проклятье!  Вечно  одно  и  то  же.  Сильным  денежки  с  не¬
ба  сыплются,  а  наш  брат  —  с  носом.
 22

Взяв  аппарат,  он  решил  снять  Лобенштейна,  преграждаю¬
щего  ему  путь  в  квартиру.
 —  Тоже  недурственно,  —  ухмыльнулся  он.
 Лобенштейн  закрыл  объектив  камеры.
 —  Это  недопустимо!  —  возмущался  Пепперль.  —  У  нас  сво¬
бода  печати.  Я  имею  право  фотографировать  кого  и  сколько
хочу.  У  меня  журналистский  билет!  Он  ничем  не  хуже  вашего!
 Не  перебей  его  Лобенштейн,  он  долго  продолжал  бы  в  этом
духе.
 — 	Знаете,  я  вот  что  вам  предложу:  снимок  сделаете  завтра*.
Но  —  для  нас!
 — 	О’кэй,  —  Пепперль  так  и  излучал  дружелюбие.
 Тем  временем  нотариус  заверил  договор,  но  хотел  повидаться
с  фрау  Йоргенсен.  Та  еще  спала  в  своей  постели.  Шрауденбах
разбудил  ее.  Фрау  Йоргенсен  не  стала  читать  договора  и  не  по¬
желала  услышать  его  прочитанным  вслух.
 — 	Все,  наверное,  правильно,  —  сказала  она  устало.
 —  Могу  я  быть  уверенным,  что  до  завтрашнего  утра  вы  ни¬
кого  в  квартиру  не  впустите?  —  спросил  Лобенштейн  сиделку.
 — 	Вы  можете  быть  уверены,  что  я  и  вас  сейчас  вышвырну!
Или  позвоню  в  полицию!  Фрау  Йоргенсен  пора  наконец  уснуть.
Это  просто  скандал!
 Фрау  Йоргенсен  расплакалась.
 —  Проклятая  у  нас  профессия,  —  сказал  Лобенштейн
Шрауденбаху,  выходя  из  дома.
 Студент  все  еще  сидел  в  машине  и  ждал.  Они  попросили  под¬
везти  их  к  закусочной  в  Швабинге,  где  заказали  огромные  пор¬
ции  сосисок.  За  едой  расспросили  студента  о  его  житье-бытье,
остались  довольны  услышанным  и  наняли  его  на  временную  ра¬
боту.
 —  Господин  Шрауденбах  наведет  завтра  о  вас  справки,  —
заявил  студенту  Лобенштейн.  —  Берегитесь,  Мёбиус,  если  вы
нам  солгали.  Несдобровать  вам.
 — 	Не  беспокойтесь...  Я  рад  поработать  на  вас.
 — 	Тогда  отвезите  меня  сейчас  в  гостиницу.
 Лобенштейн  смертельно  устал.  Устал  как  собака.  И  никак  не
мог  заснуть.  В  конце  концов  поднялся  с  постели  и  начал  пере¬
листывать  документацию,  полученную  у  Вильгельми.
 Жизнь  Йоргенсена  была  пестрой,  и  материалов  в  папке  хва¬
тало  на  целую  книгу.  Он  писал  репортажи  о  десятках  скандалов,
и,  пожалуй,  не  меньше  скандалов  было  вызвано  его  репорта¬
жами.  Так  что  у  газет  будет  достаточно  пищи:  в  этих  кострах
погасли  еще  не  все  угольки.  Авторы  будут  сами  теряться  в  до¬
гадках  и  заставят  гадать  своих  читателей  —  почему  же  убит
Йоргенсен?  Когда  Лобенштейн  опять  лег  в  постель,  горизонт
начал  светлеть.  Репортаж  о  жизни  Йоргенсена  не  такая  уж
сложная  вещь,  сказал  он  себе.  Надо  только  не  полениться,  вы¬
брать  самые  емкие  эпизоды  и  поточнее  расставить  акценты.  Но
все-таки  нужна  взрывная  идея,  которая  придала  бы  всему  и
аромат,  и  горечь,  идея,  которая  захватила  бы  читателя  и  кото¬
23

рая  содержалась  бы  только  в  его  репортажах  в  «Ревю».  Ему
нужно  поскорее  разузнать,  над  чем  Йоргенсен  работал  в  послед¬
нее  время.  Какой  репортаж  принес  ему  смерть.  И  он  должен
узнать  это  первым.
 5
 Лобенштейна  разбудил  звонок  коридорной.  Ему  потребова¬
лось  несколько  секунд,  чтобы  прийти  в  себя  и  снять  трубку.
 —  Доброе  утро,  —  проговорил  приятный  голос.  —  Сейчас
семь  часов.  Всего  вам  хорошего!
 —  Одну  секундочку!  —  воскликнул  он.  —  Не  кладите  труб¬
ку.  Мне  нужны  газеты.  Все  утренние  газеты,  какие  только  есть.
 Заказав  завтрак,  он  принял  душ.  А  когда  вышел  из  ванной
комнаты,  на  столе  стоял  поднос  с  завтраком,  а  на  стуле  лежа  ла
кипа  газет.
 Быстро  оделся,  налил  себе  кофе  и  перелистал  газеты.  Все
давали  подробные  сообщения  о  деле  Йоргенсена,  большинство  —
на  первой  странице,  все  по-разному  высказывались  о  причинах
смерти  и  о  том,  кто  бы  мог  его  убить.  Не  обошли  молчанием  ни
один  из  его  материалов  последних  лет,  который  хоть  как-то
можно  было  привязать  к  убийству:  упоминались  и  террористы
Южного  Тироля,  и  подпольный  гамбургский  синдикат  торговли
женщинами,  и  строительный  скандал  в  Баварии,  палестинская
освободительная  армия,  равно  как  и  израильская  контрразведка,
мюнхенский  банкир  Абеггер,  которому  он  испортил  многомил¬
лионное  дело,  и  добрая  дюжина  мужей,  которым  он  наставил
рога.
 Лобенштейн  отложил  газеты  в  сторону.  Чушь  все  это,  вы¬
думки.  Никто  не  знает,  в  чем  дело.  Каждый  хочет  дать  заго¬
ловок  пожирнее,  чтобы  переплюнуть  конкурента.
 Он  позвонил  Вильгельми  и  проинформировал  его  о  визите  к
фрау  Йоргенсен.
 — 	Недурно,  —  сказал  Вильгельми.  —  Чистая  работа.  Пере¬
дайте  Шрауденбаху,  что  я  им  очень  доволен.  Это  для  него  боль¬
шой  плюс.  Мы  уже  хотели  списать  его.  Но  этого,  конечно,  не
передавайте.  Надеюсь,  вы  доберетесь  до  материалов  Йоргенсена.
Я  попрошу  издателя,  чтобы  он  позвонил  в  мюнхенский  полицей-
президиум.
 — 	Вы  уже  просматривали  газеты?  —  спросил  Лобенштейн.
 — 	Что  толку?  —  Вильгельми  зевнул  без  всякого  стеснения.
Лобенштейн  коротко  пересказал  содержание  статей.
 — 	Если  хотите  знать  мое  мнение  —  все  это  гроша  ломаного
не  стоит,  —  закончил  он  свой  телефонный  обзор  печати.
 — 	А  вы  что  думаете?  —  спросил  Вильгельми.  —  Не  кроется
ли  за  этим  какая-то  история,  которую  Йоргенсен  хотел  написать
и  не  успел?..
 —  Скорее  всего.  Надеюсь,  я  найду  ее.
 —  Главное,  чтобы  вы  написали  подходящие  репортажи  для
нас.  Никто  вас  в  детективы  не  нанимал.
 24

—  Л  я  и  не  говорил,  что  хочу  найти  убийцу.  Только  исто¬
рию,  которую  хотел  написать  Йоргенсен.
 —  Ну,  все  понятно,  —  сказал  Вильгельми,  —  позвоните  мне
вечером  еще  раз.
 Лобенштейн  набрал  номер  телефона  полицейпрезидиума  go
Франкфурте-на-Майне.  Маурах  еще  не  пришел.  Или  скрывался
от  него.  Новых  сведений  нет,  передала  ему  секретарша  Маураха.
 Журналист  сел  за  маленький  письменный  стол  перед  окном
и  начал  рассортировывать  свои  записи.  Спустя  некоторое  время
постучал  Шрауденбах.  Выспавшийся,  розовощекий,  бодрый,  пах¬
нущий  одеколоном  —  на  вкус  Лобенштейна,  чересчур  сладким,  —
он  встал  и  открыл  окно.
 —  Дивный  день,  не  правда  ли?  —  сказал  Шрауденбах.
 —  Не  хвали  день,  не  прослушав  последних  известий,  и  осо¬
бенно  вечернего  выпуска,  —  возразил  Лобенштейн.  —  Как  дела
у  старушки?
 —  Полчаса  назад  она  еще  спала.  Сейчас  у  нее  сидит  этот
студент  и  ждет  нашего  звонка.
 Шрауденбах  сел,  поднял  крышку  кофейника  и  заглянул
внутрь.
 —  Может  быть,  выпьете  кофе?  Время  как  будто  еще  есть.
 —  Закажите  мне  лучше  мангового  сока  и  минеральной  воды.
Я  скоро  буду  готов.
 Шрауденбах  перелистал  газеты.
 —  Да,  всполошились  они.  Ни  одно  убийство  за  последние
пять  лет  не  наделало  столько  шума.
 —  Как  же,  «его  вырвало  из  наших  рядов»,  —  проговорил
Лобенштейн  не  без  горечи:  —  «Он  был  одним  из  лучших,  нашей
гордостью!»
 —  Интересно  было  бы  знать,  сколько  газетчиков  тайком
желали  Йоргенсену  чумы  и  холеры,  а  сколько  из  них  были  го¬
товы  самолично  свернуть  ему  шею?!
 Лобенштейн  вопросительно  взглянул  на  Шрауденбаха.
 — 	Его  не  особенно-то  любили.  И  неудивительно.  Я,  кстати,
считаю,  что  он  применял  довольно  грубые  методы,  когда  хотел
опрокинуть  лодку,  которая  плыла  в  его  воды.  А  для  того  чтобы
иметь  друзей,  он  был  чересчур  удачлив.
 — 	Вы  хорошо  знали  Йоргенсена?  —  поинтересовался  Лобен¬
штейн.
 — 	Одно  время  мы,  можно  сказать,  дружили  —  тогда  он
только  вышел  на  вольные  хлеба.  Я  даже  нашел  для  него  одно
дельце,  но  потом...  Конечно,  Йоргенсен  всегда  был  со  мной
приветлив,  когда  нам  приходилось  встречаться,  но  стена,  кото¬
рую  он  воздвигал  вокруг  себя,  становилась  все  выше.  Под  ко¬
нец  к  нему  стало  невозможно  подступиться.  А  насчет  того,  что¬
бы  указать  кому-нибудь  на  горячий  след...  Знаете,  Лобенштейн,
однажды  я  оказался  совсем  на  мели  и  прямо  попросил  у  него
помощи,  а  он  ответил,  что  у  него,  мол,  у  самого  совсем  пусто.
А  ровно  десять  дней  спустя  он  огорошил  всех  этим  строитель¬
ным  скандалом.
 25

—  Ваше  мнение:  кто  мог  его  убить?
 — 	Выбирайте  себе  убийцу  по  вкусу,  —  Шрауденбах  указал
на  кипу  газет.  —  Ассортимент  самый  разнообразный.  И  далеко
не  полный.
 — 	Тирольцы?
 — 	А  им  зачем?  Йоргенсен  вел  себя  с  ними  по-честному.
Ни  слова  осуждения.  Нет.  они  были  только  рады,  что  им  выпал
случай  выступить  по  телевидению.  Полным-полно  людей,  у  ко¬
торых  больше  оснований  убить  его.  Я  считаю,  он  чересчур  часто
рисковал  в  свсей  жизни.
 —  Поневоле  приходится  рисковать,  если  хочешь  взобраться
повыше.
 —  Я  не  об  этом.  Видите  ли...
 Их  беседу  прервал  вошедший  официант.
 Шрауденбах  положил  в  чашку  три  кусочка  сахара.  А  чет¬
вертый  макнул  в  кофе  и  потом  съел.  Так  он,  причмокивая,  съел
кусочков  шесть.
 — 	Кстати,  как  вы  полагаете,  Йоргенсен  опубликовывал  все,
что  у  него  было  под  рукой?
 —  Да  кто  так  делает?  —  небрежно  ответил  Лобенштейн.
 — 	Но  очень  похоже,  что  у  него  это  стало  принципом  —
всегда  иметь  что-то  в  заначке.  Своеобразное  страхование  жизни.
 Лобенштейн  пораженно  взглянул  на  него.
 —  Вы  не  обратили  внимания,  что  против  Йоргенсена  ни  разу
не  затевалось  судебных  дел?  Уж  не  потому  ли,  что  он  писал
только  правду?  Мой  дорогой  господин  Лобенштейн,  нам-то  из¬
вестно,  как  это  делается;  нет,  вы  уж  поверьте  стреляному  во¬
робью  —  у  Йоргенсена  всегда  оставался  камешек  за  пазухой.
И  причем  особенно  грязный.  Поэтому  его  никто  никогда  и  не
обвинял.  Йоргенсен  четко  знал,  где  и  когда  поставить  точку.
Ходили  даже  слухи,  что  с  ним  можно  столковаться.  Если  сум¬
ма  достаточно  велика.  Или  вы  считаете,  что  свою  ферму  у  Ки¬
лиманджаро  и  бунгало  у  Коста-Браво  он  купил  на  свои  гонора
ры?  А  его  аппаратура?  Все  последние  новинки  всегда  у  него.
На  это  никакими  статьями  не  заработаешь.
 — 	Это  ваши  предположения  или  вам  что-то  известно?
 Улыбнувшись  с  видом  победителя,  Шрауденбах  принялся  раз¬
глядывать  свои  ногти.  Пальцы  у  него  были  толстые,  а  ногти  та¬
кие  короткие,  что  у  Лобенштейна  возникло  подозрение:  не  кусает
ли  их  Шрауденбах?
 — 	Банкир  Абеггер,  —  начал  тот,  —  сказал  однажды,  что
был  бы  сегодня  мультимиллионером,  предложи  он  в  свое  время
Йоргенсену  не  сто  тысяч,  а  полмиллиона.  Кстати,  об  Абеггере,  —
Шрауденбах  нарочито  затянул  паузу,  долго  прикуривая  сига¬
рету.  —  Он  исчез.
 — 	Вы  никак  подозреваете  в  убийстве  Абеггера?
 —  Недурственно  было  бы,  а?  «Банкир-убийца».  Название  в
духе  Эдгара  Уолласа.  У  Абеггера  хоть  есть  причина,  тем  более
что  он  не  раз  заявлял  во  всеуслышание,  что  готов  задушить
Йоргенсена  собственными  руками.
 26

— 	Глупости.  Убийцы,  которые  лают,  не  кусают.
 — 	Я  думал,  вас  это  заинтересует.  Не  тема,  а  прямо  бомба  —
независимо  от  того,  он  ли  убил  Йоргенсена  или  кто  другой.  —
Шрауденбах  был  явно  огорчен.
 Лобенштейн  решил  уступить  ему:
 —  Хорошо.  Поработайте  в  этом  направлении,  но  особенно
много  времени  не  тратьте.  Не  верю  я  в  убийство  из  мести,  осо¬
бенно  когда  речь  идет  о  человеке  вроде  Абеггера.  Гораздо  важ¬
нее  узнать,  над  чем  Йоргенсен  работал  в  последнее  время.  Если
его  убили,  то  наверняка  из-за  одного  из  пока  не  опубликованных
материалов.  Чтобы  воспрепятствовать  публикации.
 Шрауденбах  посмотрел  на  часы:
 —  В  полдень  я  договорился  встретиться  на  телевидении  с
Герстнером.  Вы  его,  конечно,  знаете.
 — 	Только  по  передачам.
 — 	Йоргенсен  заключил  с  ним  договор.  Какой,  по  телефону
сказать  не  хотели;  намекают,  что  с  его  смертью  это  не  может
быть  связано.
 Они  посмотрели  друг  на  друга  и  рассмеялись.
 —  Ладно,  послушаем  их  байку,  —  сказал  Лобенштейн.  —
Вы  дозвонились  до  комиссара?  Нам  нужно  немедленно  с  ним
поговорить.  Вдруг  нам  удастся  получить  несколько  последних
снимков  Йоргенсена  и  покопаться  в  его  рукописях,  предъявив
договор  с  фрау  Йоргенсен?  Во  всяком  случае,  мы  должны  за¬
явить  о  наших  правах.
 — 	Я  звонил  в  президиум  рано  утром.  Мне  ответили,  что
Вейтцнер  придет  к  девяти.  —  Шрауденбах  снова  взглянул  на  ча¬
сы.  —  Можно  попробовать.
 Лобенштейн  следил  за  тем,  как  он  напряженно  вслушивается
в  слова  невидимого  собеседника.
 —  По  коням!  —  воскликнул  возбужденный  Шрауденбах.  —
И  галопом  на  Хубертусаллее!  Комиссар  Вейтцнер  уже  полчаса
как  в  ателье  Йоргенсена.
 —  Где  он?!  —  Глаза  Лобенштейна  превратились  в  узкие  ще¬
лочки.
 Заикаясь  от  смущения,  Шрауденбах  пробормотал:
 —  В  ателье  Йоргенсена.  —  Он  беспомощно  взглянул  на
Лобенштейна.  —  Извините  меня,  но...
 Лобенштейн  встал  и  надел  пиджак.
 —  Зачем  же  вы  столько  времени  провели  вчера  у  фрау
Йоргенсен,  если  не  смогли  выяснить  даже  такой  простой  вещи,
что  у  него  есть  ателье!  Надеюсь,  вы  впредь  не  станете  изумлять¬
ся,  когда  «Ревю»  пришлет  из  Франкфурта  кого-нибудь  еще.
если  в  Мюнхене  произойдет  что-то  из  ряда  вон  выходящее!
 6
 Перед  домом  на  Хубертусаллее  стояла  полицейская  машина.
Шрауденбаху  пришлось  потратить  порядочно  времени,  прежде
чем  он  смог  вызвать  комиссара.
 27

— 	Ага,  я  так  и  думал,  что  это  вы.  —  Вейтцнер  говорил
громко,  очень  громко.  Он  похлопал  Шрауденбаха  по  плечу.  —
Бог  в  помощь,  мой  дорогой.  Как  это  вы  снова  пронюхали,  где
я,  а?
 — 	Секрет  фирмы,  —  пожал  плечами  Шрауденбах.
 — 	Ну  попадись  мне  тот,  кто  меня  выдал,  я  ему  уши  оборву.
Но  обижайтесь.  Итак,  где  у  вас  болит?  И  почему?
 Шрауденбах  представил  Лобенштейпа  и  объяснил  ситуацию.
Они  предъявили  договор,  который  Вейтцнер  тщательно  изучил.
 —  Недурственно.  Недурственно,  —  сказал  он.  —  Мне  очень
жаль,  но  вам  тем  не  менее  придется  набраться  терпения.
 — 	Нельзя  ли  поточнее?
 — 	При  нынешнем  количественном  составе  мюнхенской  поли¬
ции  и  нашей  загруженности  не  меньше  четырех  месяцев  прой¬
дет,  пока  мы  все  просмотрим.
 —  А  вы  потребуйте  подкрепления  у  политической  поли¬
ции,  —  сказал  Шрауденбах,  —  у  них  людей  вдосталь.
 Вейтцнер  рассмеялся  так,  что  в  доме  отозвалось  эхо.
 — 	Недурственно,  недурственно.  Но  мы  не  хотим  и  не  будем
рассматривать  это  дело  в  политическом  аспекте,  не  правда  ли?
Политика  портит  не  только  характер,  но  и  самые  интересные
дела  об  убийствах.
 — 	Выходит,  вы  не  верите  в  политическую  подоплеку?  —
спросил  Лобенштейн.
 —  Видите  ли,  я  всегда  придерживался  классических  моти¬
вов:  деньги,  женщины,  любовь,  ненависть.  Если  к  моим  трупам
приклеивают  политические  ярлыки  —  это  чаще  всего  дела
грязные.
 Один  из  людей  Вейтцнера  появился  в  дверях:
 —  Фотографии  сделаны,  отпечатки  пальцев  сняты.
 — 	Иду,  иду.  —  Вейтцнер  повернулся  и  направился  к
ателье.  —  Позвоните  мне  завтра,  ладно?
 — 	Отпечатки  пальцев?  —  спросил  Шрауденбах.  —  Зачем,
во  имя  всего  святого,  они  вам  понадобились?
 — 	Вы  знаете,  Шрауденбах,  что  вы  мне  симпатичны?  Так  во  г:
пообещайте  не  опубликовывать  ничего  из  того,  что  я  скажу,  без
моего  разрешения!
 — 	Мы  пишем  не  репортаж  с  места  события,  а  серию  статей
об  Йоргенсене.  И  его  смерть  —  лишь  одна  сторона  дела.  Нас  ин¬
тересует  его  наследие:  фотографии,  заметки,  дневники.  Боюсь,
что  при  таких  темпах  вам  действительно  понадобятся  месяцы.
 — 	Тогда  скажу  вам  вот  что:  мне  кажется,  дело  это  проще
пареной  репы.  Обыкновенный  грабеж.  Если  угодно  знать,  сего¬
дня  ночью  ателье  было  ограблено.
 Шрауденбах  и  Лобенштейн  смотрели  на  него  с  нескрываемым
удивлением.
 —  То-то  вы  поразились?  Этот  парень,  что  здесь  похозяйни¬
чал,  тертый  калач,  сразу  видно.  Он  все  рассчитал  и  даже  то,
что  пока  гессенская  полиция  спишется  с  баварской  —  перешлет
ей,  так  сказать,  деловое  письмецо:  «Если  вас  не  затруднит,
23

окажите  нам  содействие  в  решении  такого-то  и  такого-то  дела,
будьте  столь  любезны»,  —  пройдет  несколько  дней.  Все-то  он
учел,  даже  наш  прелестнейший  бюрократизм.  При  обычном  те¬
чении  дел  мы  обязаны  были  ждать  официального  решения  во¬
проса,  и  это  давало  преступнику  гандикап  во  времени.  Он  счи¬
тал,  что  может  обчистить  ателье  Йоргенсена  и  преспокойно  уда¬
литься  восвояси.  Но  ему  не  повезло,  бедняге.  Его  увидели,  и  мы
даже  знаем  марку  его  машины.  Мы  объявили  розыск,  и  теперь
до  поимки  пройдет  не  много  времени.  Как  только  он  окажется  в
наших  руках,  у  нас  будет  и  его  признание.  Вот  тогда  можете
здесь  хозяйничать,  сколько  вам  заблагорассудится.
 —  А  вы  убеждены,  что  взлом  ателье  связан  с  убийством?
 —  Никакого  взлома,  дражайший,  никакого  взлома.  У  него
были  ключи.  А  здесь,  —  он  указал  на  дверь,  —  сложнейший  за¬
мок  с  секретом.  Ключи  от  него  на  дороге  не  валяются.  У  убитого
Йоргенсена  ключей  не  найдено.  Вот  и  сопоставьте.  Дважды
два  —  четыре.
 —  А  кто  его  видел?
 —  Хозяин  дома.  Он  проснулся,  потому  что  его  замучила  по¬
дагра.  Выглянул  в  окно  и  увидел  мужчину,  несущего  металли¬
ческий  чемодан  и  несколько  портфелей.  Сперва  он  подумал,
будто  это  Йоргенсен,  а  потом  понял,  что  это  чужой.  Эн  на
скорую  руку  оделся  и  спустился  вниз,  чтобы  окончательно  убе¬
диться,  но  тот  уже  сел  в  машину  и  уехал.  Номер  машины  сч
не  увидел,  но  запомнил,  что  это  был  красный  транспортный
♦  фольксваген».  Их  у  нас  не  больно  много,  особенно  с  франк¬
фуртскими  номерами.  Ага,  не  ожидали?  —  Он  с  нескрываемым
удовольствием  смотрел  на  их  расстроенные  лица.
 —  Знаете  что,  —  сказал  он  по  недолгому  раздумью,  —  так
и  быть,  я  пущу  вас  в  дом.  Осмотритесь  и  скажите  мне,  не  заме¬
тили  ли  вы  чего.  Вы  лучше  меня  знаете,  как  живут  журнали¬
сты.  Но  без  моего  разрешения  ничего  не  трогайте.  И  ни  слова  в
печати  без  моего  согласия.  Договорились?
 Они  вошли  в  квартиру.  Здесь  им  на  глаза  попалась  сумка  с
фотоаппаратурой,  слишком  дорогой,  чтобы  вор  оставил  ее  без
внимания.  Но  если  вспомнить,  сколько  камер  и  фотоаппаратов
было  у  Йоргенсена,  в  сумке  находилась  лишь  их  ничтожная
часть.
 —  Ну,  —  спросил  Вейтцнер,  —  что  вы  об  этом  думаете?
 —  У  Йоргенсена  должно  было  быть  еще  по  меньшей  мере
три  фотоаппарата  со  всеми  приспособлениями,  очень  дорогих,  —
ответил  Шрауденбах.  —  И  последнего  выпуска  16-миллиметровая
кинокамера.  Насколько  мне  известно,  у  него  был  полный  ко  ь
плект  оборудования  для  съемок  фильма  и  записи  звука.  Два,  а
то  и  три  магнитофона.  Кассетные  магнитофоны.  Самые  разные
светильники  и  вспышки.  Это  уже  будет  не  меньше  двух  большпч
чемоданов;  потом  еще  штативы,  кассеты  для  кинокамер.
 —  Не  верится  даже,  что  у  Йоргенсена  было  столько  аппара¬
туры,  —  заметил  Лобенштейн.  —  Обычно  ее  берут  напрокат  на
29

телевидении  или  у  фирм,  выпускающих  эти  камеры.  Разве  у
Йоргенсена  была  своя  производственная  база?
 — 	Нет.  А  аппаратура  была.  Я  знаю  это  от  одного  оператора.
В  квартире  ничего  не  нашли?
 — 	Нет,  ничего.
 —  Позвонить  можно?
 —  Зачем?  —  не  скрывая  недоверия,  спросил  Вейтцнер.
 —  Попытаюсь  выяснить,  куда  Йоргенсен  отдавал  свои  каме¬
ры  на  осмотр  и  ремонт.  Там  точнее  скажут,  чем  именно  он  поль¬
зовался.  И  наверняка  эти  штуковины  были  застрахованы.
 —  Позвоните  с  улицы.  Будка  напротив.
 Все  сотрудники  полиции,  кроме  Вейтцнера  и  его  помощника,
оставили  ателье.
 Лобенштейн  перелистывал  календарь  на  письменном  столэ.
На  последних  пяти  листках  не  нашлось  ни  единой  пометки,  их
и  вообще-то  было  немногс:  это  доказывало,  что  Йоргенсен  бы¬
вал  здесь  нерегулярно.
 —  Номера  телефонов  мы  уже  проверяли,  —  сказал  Вейтц¬
нер.  —  Телевидение,  «Шпигель»,  две  мюнхенские  газеты,  мас¬
терская  по  ремонту  фотоаппаратуры,  портной,  аэропорт,  не¬
сколько  ресторанов  и  девушка.
 — 	Можно  узнать,  кто  она?  —  спросил  Лобенштейн.
 —  Конечно,  нет.  Служебная  тайна.  Узнаете  семнадцатого,  —
при  этом  Вейтцнер  сделал  нарочито  серьезное  лицо  и  повернулся
спиной  к  Лобенштейну.  Лобенштейн  быстро  перелистал  кален¬
дарь  и,  опустив  руки,  записал  номер  на  левой  ладони.
 —  Она  в  отъезде,  —  откровенно  рассмеялся  Вейтцнер.
 Лобенштейн  еще  раз  прошелся  по  комнатам,  а  за  ним  по
пятам,  как  собачонка,  ходил  помощник  Вейтцнера.  Лобенштейн
открыл  дверцы  шкафов.  Там  были  папки  с  заметками,  газет¬
ными  вырезками,  письмами,  квитанциями  и  проспектами,  фото¬
графии,  аккуратно  сложенные  в  пакетики  с  названиями  его  боль¬
ших  репортажей,  множество  небольших  ящиков  с  негативами.
Все  в  полнейшем  порядке.
 —  Не  ройтесь  и  не  путайте  ничего,  —  предупредил  Вейтц¬
нер.  —  И  не  пытайтесь  прихватить  чего-нибудь  с  собой,  я  все
равно  замечу.
 Возвратился  Шрауденбах.
 —  Страхового  агента  нет  дома.  Я  просил  передать,  чтобы  он
сразу  позвонил  вам,  верно  ведь?
 Вейтцнер  дружелюбно  кивнул:
 —  Мило,  мило,  вот  такими  вы,  журналисты,  мне  нравитесь.
 —  В  мастерской  кино-  и  фотоаппаратуры  сказали,  что  всего
точно  не  знают,  но,  по  предварительным  подсчетам,  камеры,  осве¬
тительные  приборы,  магнитофоны  —  всего  тысяч  на  семьдесят.
Плюс  фотоаппараты.
 Вейтцнер  присвистнул:
 —  Что  ж,  господа,  этого  достаточно,  чтобы  убить  человека...
Надеюсь,  мы  скоро  схватим  преступника.  Какова  наглость,  а!
Он  точно  знал,  чего  хотел.  Вошел,  собрал  всю  аппаратуру  и  ис-
 30

чез.  Держу  пари,  это  профессионал.  Теперь  он  попытается
скрыться  за  границу  и  сбыть  все  там.
 — 	Пятьдесят  тысяч  он  получит  даже  при  быстрой  распро¬
даже,  —  сказал  Лобенштейн.  —  Мне  приходилось  слышать,  чго
на  хорошую  аппаратуру  большой  спрос.  Телевидению  требуется
столько,  что  у  заводов  заявок  —  на  год  вперед.
 — 	Но  на  камерах  как-никак  заводские  номера,  —  ввернул
Шрауденбах.
 — 	Есть  места,  где  на  это  особого  внимания  не  обращают,
тем  более  когда  продают  не  за  полную  цену.  Есть  страны,  где
телевидение  только-только  становится  на  ноги,  есть  журнали¬
сты,  желающие  самостоятельно  вступить  в  большую  игру,  и,
кроме  того,  —  перекупщики,  заинтересованные  в  том,  чтобы
скрыть  от  покупателя  происхождение  похищенных  вещей.
 Вейтцнер  кивнул:
 — 	Вы  не  заметили  ничего  такого,  что  могло  бы  мне  при¬
годиться?
 Шрауденбах  покачал  головой.
 —  У  меня  тоже  ничего,  —  сказал  Лобенштейн.—Может  быть,
в  проявочной.  Но  туда  меня  не  пустили.  Ваш  помощник.
 Вейтцнер  рассмеялся:
 — 	Да,  что  мной  приказано,  то  и  исполняется.  —  Потом,  по¬
вернувшись  к  помощнику,  добавил:  —  Ладно,  пусть  пройдет
туда.  Но  не  спускайте  с  него  глаз.  Оба  они  ловкачи,  ясно?  —
И  он  по-отечески  похлопал  Шрауденбаха  по  спине.
 Лобенштейн  вошел  в  фотолабораторию.  Поначалу  он  не  за¬
метил  ничего  необычного.  Кто-то  работал  здесь,  очевидно,  со¬
всем  недавно.  Проявитель  и  фиксажи  были  еще  свежими,  в
корзине  валялись  неудавшиеся  фотографии,  несколько  длинных
лент  свешивались  со  стола,  под  ножницами  тоже  лежали  какие-
то  пробы;  шкаф  для  сушки,  правда,  оказался  пустым.
 —  Вы  позволите?  —  спросил  Лобенштейн  сотрудника  по¬
лиции.
 Тот  пожал  плечами.  Лобенштейн  взял  со  стола  увеличенные
фотографии:  какие-то  альпийские  виды,  то  ли  из  Швейцарии,  то
ли  из  Австрии.  Под  этими  фотографиями  лежали  пакеты  с  не¬
гативами.  Просматривая  негативы  на  свет,  Лобенштейн  обнару¬
жил,  что  в  аппарате  для  увеличения  находится  кусок  16-миллп-
метровой  киноленты.  Полицейский,  стоявший  у  двери,  как  раз
отвернулся.  Лобенштейн  вынул  пленку  из  аппарата.  Когда  в
лабораторию  вошел  Вейтцнер,  он  успел  прикрыть  ее  рукой.
 — 	Ну,  мой  дорогой,  нашли  что-нибудь?
 —  Не  знаю  даже...
 — 	Я  ничего  иного  и  не  ожидал.
 Вейтцнер  взял  его  под  руку  и  вывел  из  проявочной.
 —  Мы  ведь  тоже  все  осмотрели.  Эти  снимки  вряд  ли  могут
нам  помочь,  согласны?
 Лобенштейн  опустил  руку  с  роликом  в  карман  брюк.
 —  Молитесь  на  нас,  чтобы  мы  поскорее  поймали  мерзавца,
тогда  вы  сможете  перевернуть  здесь  все  с  ног  на  голову.  Если
31

прокурор  даст  разрешение.  А  почему  бы  ему  и  не  разрешить?
Поверьте,  через  несколько  дней  это  дело  будет  закрыто.  Звоните
мне.  Честь  имею.  Всего  наилучшего,  господа.  Мы  заканчиваем.
 Их  просто  вышвыривали.  Они  спросили  еще,  не  согласится  ли
Вейтцнер  пообедать  с  ними.  Тот  отказался:
 —  Ишь  чего  захотели!  Это  же  подкуп  должностного  лица!
Камхубер  блин  из  меня  сделает,  если  узнает,  с  кем  именно  я
обедал.
 Лобенштейн  удивленно  взглянул  на  него:
 —  Вам  известно,  кто...
 — 	Ничего  мне  не  известно.  Я  знаю  только  то,  что  относится
к  моему  делу.  С  господином  Шрауденбахом  мы  знакомы.  А  вас
я  вообще  не  видел.
 — 	Выходит,  —  начал  Шрауденбах,  когда  онп  вышли  на  ули¬
цу,  —  что  полиция  тоже  ничего  не  знала  об  ателье.
 —  Да,  —  согласился  Лобенштейн,  —  да,  но  вы-то  работаете
не  на  полицию,  а  на  «Ревю».
 Они  нашли  еще  время,  чтобы  заглянуть  на  Луизенштрассе.
Фрау  Йоргенсен  чувствовала  себя  сносно.  Сиделка  читала  ей
вслух  библию.  Старушка  держалась  собранно  и  спокойно,  побла¬
годарила  Шрауденбаха  и  Лобенштейна  за  трогательную  заботу,
подтвердила  сказанное  вчера:  да,  она  расскажет  им  о  сыне.  Пэ¬
том  спросила  Шрауденбаха,  когда  полиция  позволит  забрать
тело,  и  снова  прослезилась.  Лобенштейн  прошел  на  кухню  вместе
с  Мёбиусом.
 —  Запишите:  731273,  Биргит.  Выясните,  кто  это.  Но  так,
чтобы  мы  были  в  тени.  Телефон  был  записан  на  календаре  Йор¬
генсена.
 —  Это  мне  по  вкусу.  Наконец-то!  Считайте,  что  дело  сделано.
 Лобенштейн  пошел  в  ванную,  достал  из  кармана  ролик,  про¬
смотрел  его.  Это  были  позитивы.  На  маленьких  кадрах  почти
ничего  нельзя  было  различить.  Какие-то  люди,  выходящие  из
дома,  какая-то  улица...
 В  машине  Лобенштейн  спросил  Шрауденбаха,  не  знает  ли
тот  фотографа,  на  которого  можно  положиться.  Ему  нужно  сроч¬
но  проявить  материал  и  увеличить  кадры.
 —  Я  мог  бы  это  сделать  сам  дома,  —  сказал  Шрауденбах.  —
Если  это  у  вас  с  собой,  можете  дать  мне.  А  в  чем  дело?
 —  Ни  в  чем,  я  только  спросил.
 7
 —  Так  вот  вы,  значит,  какой,  Петер  Лобенштейн,  —  сказан
Гсрстнер.  —  Не  знаю  почему,  но  я  представлял  себе,  что  вы
счарше.
 — 	Наверное,  потому,  что  в  моих  статьях  так  много  мудрых
мыслей.
 Они  посмеялись.  Шрауденбах  хихикнул.  Когда  Лобенштейн
бросил  на  него  взгляд,  он  умолк,  достал  носовой  платок  в  круп¬
ную  клетку  и  громко  высморкался.
 32

— 	Йоргенсен  собирался  сделать  для  вас  материал.  Не  открое¬
те  ли  нам,  какой  именно?
 —  Почему  бы  и  нет?  Это  не  тайна.  И  не  причина  для  убий¬
ства,  —  Герстнер  не  без  издевки  посмотрел  на  Лобенштейиа.  —
Полагаю,  вы  за  этим  явились  ко  мне?
 — 	Может  быть.
 — 	Йоргенсен  работал  над  историей  «беглецов  от  налогов».
Вам,  естественно,  известно,  что  есть  предприятия,  ежегодно
утаивающие  от  налогообложения  сотни  миллионов  марок,  обде¬
лывая  все  свои  дела  через  подставные  фирмы  в  Лихтенштейне,
Андорре  или  Швейцарии,  их  представители  принимают  даже  та¬
мошнее  гражданство,  лишь  бы  платить  менее  высокие  налоги.
Йоргенсен  хотел  на  этих  днях  отправиться  в  Швейцарию.
 —  Пара  сотен  миллионов,  между  нами  говоря,  —  неплохой
мотив  для  убийства,  но  у  господ,  о  которых  мы  говорим,  есть
более  тонкие  методы  устранения  людей...
 — 	Тем  более  что  ни  для  кого  не  секрет,  кто  и  каким  обра¬
зом  скрывает  свои  доходы.  Об  этом  говорил  в  бундестаге  сам
федеральный  министр.
 — 	А  зачем  Йоргенсену  понадобилось  касаться  этой  темы?
Не  представляю,  для  чего  ему  было  вытаскивать  па  свет  божий
подобную  ветошь?
 —  Ветошь7  Не  скажите.  Телевидение  до  сих  пор  об  этом
умалчивало.  Но  вы  правы  —  для  Йоргенсена  эти  штанишки  бы¬
ли  коротки.  Я  тоже  поразился,  когда  он  явился  ко  мне  с  предло¬
жением  такого  свойства.  Мне  кажется,  я  разгадал,  почему  он
пошел  на  это,  —  Герстнер  улыбнулся.  —  Экспедиция  на  Амазон¬
ку  отняла  у  него  много  сил.  Во-первых,  учтите  тяготы  жизни  в
тех  краях,  а  потом  —  с  какой  немыслимой  скоростью  он  снял
и  смонтировал  фильм.  Получилось  превосходно,  мы  немедленно
продвинем  фильм  в  первую  программу.  Сенсационные  съемки
геноцида  индейцев.  Страшное  дело.  Могу  себе  представить,  как
его  взволновало  увиденное,  в  конце  концов  Йоргенсен  отнюдь  не
был  человеком  равнодушным.  Каждая  новая  работа  захватывала
его  целиком,  без  остатка.  Это  меня  в  нем  и  подкупало.
 —  Разве  он  делал  только  фильм  об  Амазонке?  А  тирольцы...
 —  Их  он  вовсе  не  хотел  касаться.  Но  пустить  эту  историю  в
эфир  можно  было  сейчас  или  никогда,  и  он,  скрежеща  зубами,
согласился...  Нет,  он  совсем  выдохся.  Почему  и  решил  отпра¬
виться  в  Швейцарию.  Посмотрели  бы  вы  на  него.  Вы  бы  его  не
узнали.  Но  он,  ясное  дело,  не  хотел  признаться  в  этом  самому
себе.  Такой  человек,  как  Йоргенсен,  дескать,  устали  не  знает.
В  Швейцарии  собирался  поработать  пару  недель  и  заодно  от¬
дохнуть.
 —  Ав  чем  должна  была  быть  изюминка  его  шзейцарского
репортажа?
 —  Представления  не  имею.  —  пожал  плечами  Герстнер.
 —  А  что  Йоргенсену  понадобилось  во  Франкфурте?
 —  Вот  если  бы  знать!  В  пятницу  вечером  я  говорил  с  ним
по  телефону.  Хотел  пригласить  его  на  уик-энд.  Он  отказался:
 3  Приложение  к  журналу  «Сельская  молодежь»,  т.  5.  1980  г.
33

нужно,  мол,  закончить  приготовления  к  отъезду.  Я  подумал,
что  он  просто-напросто  хочет  выспаться,  —  к  отъезду  он  был
готов  совершенно,  это  я  знал.  Ведь  он  намеревался  поехать  в
Швейцарию  еще  на  прошлой  неделе.
 —  А  почему  отложил  поездку?  Из-за  дел  во  Франкфурте?
 —  Знать  не  знаю.  О  делах  во  Франкфурте  он  при  мне  не
упоминал  ни  словом.
 — 	Над  чем  Йоргенсен  мог  работать  параллельно?  Вам  на¬
верняка  известны  его  планы.
 Герстнер  улыбнулся:
 —  Йоргенсен  никогда  о  своих  планах  не  распространялся.
Обычно  он  являлся  ко  мне  с  новыми  идеями,  которые  были  на¬
столько  продуманы  и  документированы,  что  можно  было  сразу
приступать  к  съемкам.  Забот  о  том,  что  усилия  его  пойдут  псу
под  хвост,  он  не  знал.  Он  вкладывал  свой  капитал  только  на¬
верняка.
 —  Правда  ли,  что  он  использовал  собственную  аппаратуру?
Это  как  будто  не  принято?
 —  Да,  не  принято.  Но  для  Йоргенсена  необычное  было  нор¬
мой.  Прежде  он  всегда  брал  напрокат  нашу  аппаратуру  или  у
одной  из  теле-  и  кинофирм.  Но  когда  для  амазонской  экспеди¬
ции  ему  не  удалось  получить  всего,  что  он  хотел,  он  взял  и
одним  махом  купил  себе  собственную.
 — 	Взял  и  купил?  Так  сразу?
 — 	Йоргенсен  мог  себе  это  позволить.
 —  А  деньги  у  него  откуда?  Вы  что,  так  хорошо  платите?
 —  Человека  типа  Йоргенсена  можно  привлечь  к  работе  толь¬
ко  высокими  гонорарами.  И  он  свои  деньги  отрабатывал.  Любой
его  фильм  производил  сенсацию.  Согласен,  он  жил  не  только
на  наши  гонорары  —  затраты  на  производство  фильмов  ужасно
высоки.  Все  свои  фильмы  он  продавал  за  границу.  Когда  Йор¬
генсен  начал  работать  для  телевидения,  я  заключил  с  ним  пари,
что  он  продержится  не  дольше  года  и  разорится.  Я  проиграл
пари.  Он  не  только  продержался  дольше,  он  даже  разбогател.
О  его  счете  в  банке  мы  можем  только  мечтать.  Но  деньги  сами
по  себе  его  не  интересовали.  Гораздо  важнее  для  него  была  не¬
зависимость  в  выборе  тем,  чтобы  никто  не  лез  к  нему  с  совета¬
ми.  «Иначе  в  нашей  профессии  работать  немыслимо»,  —  любил
он  повторять.  «Нужно  стать  очень  большим  человеком,  чтобы
позволить  себе  роскошь  не  только  иметь  собственное  мнение,  но
и  распространять  его».
 — 	Ходят  слухи,  что  часть  своих  материалов  Йоргенсен  при¬
держивал,  чтобы,  ну,  скажем,  продать  их  из  рук  в  руки.
 —  Да-да,  слышал,  но  это  пустые  сплетни.
 —  Выходит,  вы  не  верите,  что  он  манипулировал  своими  ма¬
териалами?
 —  Что  значит  «манипулировал»?  Шантаж  с  его  стороны  ис¬
ключается  совершенно.  Кто  угодно,  но  не  Йоргенсен.  Вы  сами
знаете:  где  деньги,  там  и  сплетни.  Я  лично  знал  Йоргенсена
как  человека  предельно  серьезного.  Конечно,  когда  он  отрабагы-
34

вал  свои  материалы,  он  не  знал  жалости  ни  к  кому.  Ни  себя  не
жалел,  ни  сотрудников,  тем  более  —  своих  жертв.  В  нем  было
что-то  от  героя  вестерна.  Одинокий  человек,  борющийся  за
справедливость,  —  Герстнер  улыбнулся.  —  Он  все  носился  с
идеей  собственного  фильма  о  Робин  Гуде.
 —  Кстати,  насчет  телевизионщиков  —  любили  они  его?
 —  Не  думаю.  Слишком  много  было  завистников.  И  врагов.
Он  прямо-таки  коллекционировал  врагов.  Его  любимое  при¬
словье  —  «Много  врагов  —  много  почета».  И  еще:  «Тот,  кого
сегодня  любят,  либо  святой,  либо  свинья».  Мне  он  нравился.
И  я  ему  как  будто  тоже.  Не  потому,  что  я  был  чем-то  вроде  его
шефа.  Он  ни  перед  кем  не  унижался.  Наоборот.  Если  чувство¬
вал  иногда  свою  зависимость,  начинал  говорить  резче  обыкно¬
венного.  Ему,  очевидно,  нравилась  моя  передача,  хотя...  —  Гер¬
стнер  поглядел  на  Лобенштейна,  взял  со  стола  карандаш  и  по¬
пытался  поставить  его  на  попа.  Но  карандаш  все  время  падал.  —
Меня  он  без  конца  подначивал.  Я,  мол,  не  больше,  чем  кастриро¬
ванный  ярмарочный  зазывала.  Моя  свобода  якобы  кончается
там,  где  начинаются  интересы  истинно  сильных  мира  сего,  и  я
лишь  потому  смею  высказывать  свое  мнение,  что  всегда  пою  с
чужого  голоса.
 —  А  он  —  нет?
 —  Он-де  человек  независимый.  Если  у  него  не  купят  филь¬
мы  у  нас,  он  всегда  сможет  продать  их  за  рубежом.  И  он  очень
рад,  что  добился  такого  положения,  но,  не  имея  на  счету  хотя
бы  полумиллиона,  другим  за  такое  дело  не  стоит  и  браться.
 —  Да,  —  проговорил  Лобенштейн  в  раздумье.
 Некоторое  время  они  помолчали.  Шрауденбах  беспокойно  за¬
вертелся  на  стуле,  показывая  на  часы.
 —  Еще  один  вопрос,  господин  Герстнер.  С  кем  он  сотрудни¬
чал?  Была  у  него  своя  «команда»?
 —  Нет,  для  каждого  фильма  он  нанимал  новых  людей.  Не¬
которых  брал  неоднократно,  но  единственный,  с  кем  он  сотрудни¬
чал  постоянно,  был  Вабышевски,  разработчик  его  материалов.
Обязательно  встретьтесь  с  ним.
 —  А  кого  он  брал  с  собой  в  Швейцарию?  Знаете?..
 —  Только  одного  оператора-ассистента.  —  Герстнер  дал  ему
адрес.
 —  Известно  ли  вам,  с  кем  Йоргенсен  жил?
 —  Не  имею  ни  малейшего  понятия.  О  женщинах  он  говорил
еще  меньше,  чем  о  своих  замыслах.
 Оператор-ассистент  не  хотел  пропускать  их  дальше  коридора.
Лобенштейн  уговорил  его:  приличный  гонорар  не  перестает  быть
убедительным  аргументом.  Итак,  три  недели  назад  Йоргенсен
позвонил  оператору  и  пригласил  его  на  зъемки  в  Швейцарию.
 —  Я  участвовал  во  многих  его  поездках.
 —  В  Бразилию  тоже?
 —  Нет.
 —  Почему?
 3*
 36

—  Хлопот  было  много.  Когда  я  два  года  назад  был  с  Йор¬
генсеном  в  Анголе,  я  заработал  себе  микроинфаркт.  Может,  по¬
этом  у-то  он  и  решил  взять  меня  с  собой  в  Швейцарию.  Я  бы
там  отдышался.  И  тут  вдруг  у  меня  коллапс.  Я  позвонил  Йор¬
генсену  в  пятницу  и  сказал,  что  ехать  не  могу,  по  крайней  мере
сразу.  Врач  считает,  что  переждать  надо  недели  две,  не  меньше.
 Он  хотел  предложить  Йоргенсену  замену  вместо  себя,  но  тот
ответил,  что  сам  найдет  оператора.
 — 	У  вас  с  ним  были  хорошие  отношения?
 —  Очень  хорошие.  Если  ему  кто  приходился  по  нраву,  он  к
тому  относился  просто  фантастически.  Особенно  если  этот  кто-то
хорошо  работал.  И  умел  держать  язык  за  зубами.
 — 	Сейчас  вам  это  больше  ни  к  чему,  —  сказал  Лобен¬
штейн.  —  Думаю,  это  будет  даже  неразумно.
 Они  договорились,  что  ассистент  напишет  для  них  воспо¬
минания  о  совместной  работе  с  Йоргенсеном.  Поторговались  не¬
много  о  сумме  гонорара,  столковались,  потом  Лобенштейн
предложил  оператору  подписать  обязательство,  ни  к  чему  его,
по  сути  дела,  не  обязывающее,  и  обусловили  сроки.  Кроме  того,
они  получили  несколько  адресов,  куда  стоило  бы  заехать  и  по¬
говорить  об  Йоргенсене.
 8
 Мёбиус  ждал  их  в  гостинице.
 — 	Насчет  журналистики  мне  стоит  еще  подумать,  —  просто¬
нал  он.  —  Вряд  ли  эта  работа  по  мне.  Вечно  приходится  ждать!
 —  Вам  хотя  бы  повезло?
 Мёбиус  улыбнулся:
 —  Мудрость  первая  современного  мира:  «Достижение  успе¬
ха  —  обязательно!»  Фамилия  Биргит  —  Амменшлегер,  она  брю¬
нетка  двадцати  трех  лет,  танцовщица  из  ночного  ресторана,  жи¬
вет  на  Бисмаркштрассе,  шесть,  со  вчерашнего  вечера  в  отъезде.
Куда  —  дворничиха  не  знает.  У  Биргит  Амменшлегер  были  с
собой  чемодан  и  дорожная  сумка,  она  дала  дворничихе  ключик
от  почтового  ящика  и  сказала,  что,  может  быть,  задержится.
Телефон,  по  которому  звонил  Йоргенсен,  висит  в  коридоре  дома
на  Бисмаркштрассе.  Всего  неделю  назад  Биргит  Амменшлегер
работала  в  «Блу  ап»,  но  там  тоже  не  знают,  куда  она  запропа¬
стилась.
 — 	Минутку...  —  Лобенштейн  дал  Шрауденбаху  целый  ряд
поручений,  договорился  с  ним  о  времени  ужина  и  жестом  подо¬
звал  Мёбиуса.  —  Итак,  вперед.  Живей  в  машину.
 — 	И  куда?..
 —  Бисмаркштрассе,  шесть.
 Мёбиус  вопросительно  посмотрел  на  Лобенштейна,  но  тот
и  не  думал  пускаться  в  объяснения.  Машину  удалось  припарко¬
вать  на  соседней  улочке.  Лобенштейн  достал  бумажник,  вложил
в  нее  записную  книжку,  а  в  нее  —  пять  десятимарковых  ку¬
пюр.
 36

—  Как  фамилия  дворничихи?
 —  Мейзель.  Надеетесь  выудить  из  нее  больше  моего?  По-
моему,  она  не  знает,  куда  улизнула  наша  Биргит.
 —  Поживем  —  увидим.
 Фрау  Мейзель  оказалась  приземистой  старушкой  лет  под
семьдесят.
 —  Бог  в  помощь,  —  сказал  Лобенштейн.  —  Можно  к  вам  на
секунду?  *
 —  Зря  потратите  время.  Я  ничего  не  покупаю.  —  В  ее  ба¬
варском  диалекте  отчетливо  слышался  берлинский  акцент.
 —  Я  ничего  не  продаю.  Я  из  газеты  и  хочу  узнать  у  вас
только,  что  это  забросило  вас  со  Шпрее  на  Изар?  —  Лобенштейн
успел  пройти  в  квартиру.
 —  Ах,  это  длинная  история,  —  сказала  она,  открывая  дверь
на  кухню.  —  А  откуда  вам  это,  между  прочим,  известно?
 —  По  вашему  акценту.  —  Лобенштейн  сел  без  приглаше¬
ния,  достал  бумажник,  открыл  его  и  взял  записную  книжку.
Щелкнул  шариковой  ручкой.  С  удовлетворением  отметил,  как
она  посмотрела  на  купюры.  —  Як  вам  насчет  Биргит  Аммен-
шлегер.  —  Погладил  при  этих  словах  купюры  и  положил  первую
из  них  на  стол.  —  Где  она?  Мне  необходимо  с  ней  поговорить.—
И  тут  же  рядом  с  первой  легла  вторая  бумажка.
 —  Я  не  знаю.  Она  сказала  только,  что  уезжает.
 Лобенштейн  положил  на  вторую  купюру  третью,  не  сводя
глаз  с  дворничихи.
 —  Не-ет,  правда,  —  протянула  она,  переводя  взгляд  с  денег
на  Лобенштейна.
 — 	Когда  она  хочет  забрать  свою  почту?  —  Теперь  и  чет¬
вертая  десятка  легла  на  стол.
 —  Когда,  когда...  Откуда  мне  знать?
 —  Вы  точно  знаете,  где  она.  И  можете  спокойно  сказать  мне
об  этом,  я  из  газеты,  а  не  из  полиции.  —  Лобенштейн  протянул
ей  через  стол  свое  журналистское  удостоверение,  причем  деньги
оказались  совсем  близко  от  нее.  Она  долго  изучала  удостовере¬
ние,  потом  взглянула  на  Лобенштейна.  —  Не  знаю...
 — 	Нет,  знаете,  —  Лобенштейн  положил  на  стол  пятую  де¬
сятку.  —  Но,  может  быть,  вы  не  заинтересованы?...  —  Он  взял
деньги  в  руку.
 —  Подождите-ка.  Адреса  я  и  правда  не  знаю,  но  она  вроде
бы  выступает  теперь  в  «Конюшне».
 Лобенштейн  снова  положил  деньги,  и  они  в  мгновение  ока
исчезли  в  кармане  ее  передника.  Он  вынул  из  бумажника  фото
Йоргенсена  и  показал  ей.
 —  Знаете  его?
 — 	Конечно.  Сегодня  о  нем  писали  в  газете.  —  Она  хитро
улыбнулась.
 —  Я  спросил,  знаете  ли  вы  его?
 —  Может  быть,  и  знаю...
 Лобенштейн  захлопнул  бумажник,  но  в  карман  класть  не  то¬
ропился.
 37

—  В  последнее  время  он  здесь  не  показывался?
 — 	Не-ет,  точно  нет.
 Лобенштейн  поднялся.
 —  Спасибо.  Если  у  меня  возникнут  еще  вопросы,  я  приеду.
 — 	Конечно,  не  стесняйтесь.
 Возвращаясь  к  машине,  Лобенштейн  остановился  у  неболь¬
шого  фотоателье.  «Увеличение  в  течение  шести  часов»,  —  обе¬
щала  табличка  в  витрине.  Лобенштейн  вошел  внутрь.  За  стой¬
кой  сидел  пожилой  мужчина  и  читал  газету.  Увидев  Лобенштей-
на,  он  сразу  поднялся:
 — 	Чем  могу  служить?
 —  У  вас  собственная  фотолаборатория?
 —  Да.  Какие  будут  пожелания?  Проявить  пленку,  увеличить?
Цветную  мы  даем  на  сторону,  но  завтра  утром  она  может  быть
готова.
 — 	А  можно  снять  вашу  лабораторию  на  полчаса?
 — 	М-да,  прежде  мне  как-то  не  приходилось...
 —  Назначьте  цену.
 Хозяин  ателье  был  в  нерешительности.
 — 	Пусть  будет  пятьдесят,  —  сказал  Лобенштейн.  —  За  ма¬
териал  —  отдельно.  Я  могу  обратиться  и  в  другое  место,  если
вы...
 —  Нет-нет,  я  согласен,  но  мне  сейчас  не  с  руки  оставлять
ателье...
 —  Оставайтесь  на  месте,  ваша  помощь  не  потребуется.  Я
профессионал.  Возьму  только  кое-что  из  машины.
 Мёбиус  стоял  рядом  с  автомобилем,  всем  своим  видом  выра¬
жая  нетерпение.
 —  Ну  как,  вам  удалось  выжать  из  нее  больше?
 —  Сегодня  же  вечером  мы  навестим  даму  по  имени  Виргит.
 Мёбиус  понимающе  кивнул:
 —  Ну  да.  Вы  известный  хитрец,  у  вас  свои  трюки.
 Лобенштейн  рассмеялся:
 —  Да.  Пять.  Маленьких  синих  бумажек.  Мудрость  вторая
современного  мира:  «Деньги  развязывают  язык».  Почти  у  каж¬
дого.  Дайте  мне  ключи.  В  ближайшие  несколько  часов  вы  мне
не  понадобитесь.  Поезжайте  к  Шрауденбаху,  может,  ему  нужна
ваша  помощь.  Встречаемся  в  гостинице  за  ужином.  В  пэлвось-
мого.  Считайте,  что  я  вас  пригласил.
 Хозяин  ателье  проводил  Лобенштейна  в  тесную,  довольно
примитивно  обставленную  фотолабораторию.
 — 	Не  помочь  ли  вам?  —  предложил  он.  —  Я  молчу,  как
могила.  Ко  мне  нередко  приходят  с  конфиденциальными  пору¬
чениями.  Если  кто  зайдет  в  ателье,  я  и  отсюда  услышу.
 Лобенштейн  без  слов  выставил  его  за  дверь.  Заправил  пленку
Йоргенсена  в  аппарат  увеличения,  просмотрел  кадр  за  кадром.
Люди,  выходящие  из  какого-то  дома.  Кто  они?  И  где  это?  Длин¬
ный  проход  камеры  по  улице  не  давал  ответа  на  этот  вопрос»
38

номера  стоявших  там  автомобилей  —  тоже,  они  из  разных  го¬
родов.  Лобенштейн  внимательно  всматривался  в  лица  людей,
снятых  крупным  планом.  Никого  из  них  он  не  знал.  На  одном
кадре  была  заметна  часть  вывески  над  дверью:  УР  —  ОТ.  Ло¬
бенштейн  свернул  ролик,  сунул  в  карман  и  вышел.
 — 	Уже?..  —  удивился  хозяин.
 —  Да,  пленка  ни  к  черту  не  годится.
 —  Ну,  тогда  я  ваш  должник.  Заезжайте,  если  понадобится,
на  мою  скромность  вы  можете  положиться.
 Лобенштейн  сел  в  машину,  закурил  сигарету.  Почему  имен¬
но  эта  пленка  торчала  в  увеличителе  у  Йоргенсена?  Только  что
бы  просмотреть,  как  сейчас  просмотрел  он  сам?  Нет,  рядом
стоял  кинопроектор,  и  Йоргенсену  было  куда  удобнее  просто
прокрутить  ее.  Может,  кто-то  делал  копии  с  кадров?  Зачем?
Снимки,  переснятые  с  узкопленочных  негативов,  выходили
обычно  так  плохо,  что  ни  к  чему  их  не  приспособишь.  А  это  и
вообще  позитив  —  выходит,  сперва  нужно  было  бы  изготовить
негативы.  Слишком  много  хлопот  из-за  подобной  безделицы...
УР—ОТ...  Гостиница?  Где?
 9
 Было  семь  с  минутами,  когда  Лобенштейн  вернулся  в  гости¬
ницу.  В  номере  его  ждала  записка:  немедленно  позвонить  Виль-
гельми.
 Вильгельми  был  раздражен:
 —  Мило,  что  вы  надумали  позвонить,  господин  Лобен¬
штейн.
 — 	А  что  за  спешка?
 — 	Два  часа  назад  мы  сдавали  материалы  в  набор.  Я  надеял¬
ся,  вы  передадите  нам  что-то  вроде  анонса  для  своей  серии.
А  теперь,  обижайтесь  не  обижайтесь,  мы  все  сделали  сами.
 — 	Да?  И  что  у  вас  получилось?
 — 	«Смерть  репортера.  Правда  о  деле  Йоргенсена.  О  г  фото¬
графа-любителя  до  звезды  репортажа.  Путевые  вехи  необыкно¬
венной  карьеры.  С  кинокамерой  на  пяти  континентах.  Сканда¬
лы,  любовь,  сенсации  и  большая  политика.  Неизвестное  об  из¬
вестном.  Специальная  серия  материалов  Петера  Лобенштейна.
Читайте  со  следующей  недели  в  «Ревю».
 Лобенштейн  молчал.
 — 	Вам  что,  не  нравится?
 —  Нет,  отчего  же.  Текст  в  порядке.  Вопрос:  как  мне  все
это  выполнить?  Когда  вы  хотите  получить  от  меня  первый  ку¬
сок?
 —  Первую  подачу  мы  сделаем  в  основном  из  снимков  с  ко¬
роткими  подписями.  И  в  крайнем  случае  —  сами.  Ваши  собствен
ные  куски  пойдут  еще  через  неделю.  Надо  же  нам  иметь  запас
во  времени,  пока  дело  несколько  прояснится.
 — 	Может,  оно  уже  прояснилось.  —  Лобенштейн  рассказал
Вильгельми  о  ночном  визите  в  ателье  Йоргенсена.  —  Если  это
39

действительно  убийство  с  ограблением,  у  нас  после  подобных
обещаний  будет  бледный  вид.  Будем  надеяться,  что  убийцу  так
скоро  не  поймают.
 —  Будем  надеяться.  А  до  тех  пор  допустимы  самые  разные
домыслы.  Вы  видели  «Абендцайтунг»?
 —  Нет,  а  что  у  них  такое?
 —  Йоргенсен  якобы  собирался  разоблачить  сеть  подпольных
торговцев  наркотиками  в  нашей  стране.
 —  Факты?..
 —  Нет,  но  несколько  дивных  фраз.  Зачитать?  Они  того
стоят.  «После  того  как  полиция  всем  нам  на  удивление  ничего
не  смогла  добиться,  мужественный,  честолюбивый  и  талантли¬
вый  одиночка  объявил  войну  чудовищу.  За  мужество  он  запла¬
тил  жизнью».  Но  «Абендцайтунг»,  мол,  доведет  дело  до  конца.
И  дальше:  «Когда  государственная  власть  беспомощна,  обще¬
ственность  —  а  это  в  первую  очередь  пресса  —  призвана  слу¬
жить  истине  и  заботиться  о  порядке  в  Германии!»
 —  Лихо,  лихо.  И  никаких  намеков,  на  чем  зиждутся  их
предположения  ?
 —  Нет,  зато  ниже  набрано  сообщение  о  съезде  баварской
ХСС  под  лозунгом  «За  порядок  в  Баварии!».
 —  Я  пошлю  к  ним  завтра  Шрауденбаха.  Какие  новости  у
криминальрата  Маураха?
 —  Есть  данные  вскрытия.  Причина  смерти  —  удар  тупым
предметом  в  область  затылка.  Когда  его  бросили  в  кусты,  он
уже  был  мертв.  Смерть  наступила  между  двадцатью  двумя  ча¬
сами  тридцатью  и  полуночью.  Это  почти  точно.  Но  труп,  оче¬
видно,  сбросили  с  моста  до  без  четверти  двенадцать.  Как  раз
тогда  на  Айленбергском  мосту  произошла  дорожная  катастрофа,
и  прошло  больше  часа,  пока  полиция  уехала  и  повреясденные
машины  убрали.  Говорить  о  том,  что  сбросили  после  всего  это¬
го,  не  приходится.  Между  моментом  смерти  и  падением  не  могло
пройти  более  получаса:  это  утверждают  врачи,  осмотревшие
вызванные  падением  ранения.
 —  Вряд  ли  эти  сведения  нам  понадобятся,  но  их  надо  под¬
шить  к  делу.  Кого  Маурах  подозревает  в  убийстве?
 —  Никого.  А  вдруг  это  ваш  взломщик?
 —  Не  дай  бог!..  Скажите-ка,  а  еще  на  недельку  публикацию
отложить  никак  нельзя,  а?
 — 	Трусите?
 — 	Нет,  почему...
 —  Вам  что-нибудь  придет  в  голову,  Лобенштейн!  Шеф  на¬
строен  очень  оптимистично.  Он  недавно  повторил,  что  вы  луч¬
шая  лошадь  из  его  конюшни.
 Лобенштейн  проглотил  проклятья,  готовые  сорваться  с  языка.
 Шрауденбах  появился  в  ресторане,  когда  Лобенштейн  уже
поужинал,  а  Мёбиус  приканчивал  десерт.  С  важным  видом
Шрауденбах  опустил  на  стол  исписанный  листок:
 40

— 	Я  договорился  со  всеми  на  ближайшие  дни.  Будем  заня¬
ты  до  поздней  ночи.  Не  нашел  я  одного  разработчика.  Никто  на
звонки  не  отвечает.
 Лобенштейн  наморщил  лоб,  желая  что-то  сказать,  передумал
и  глубоко  вздохнул:
 —  О’кэй.  Но  окажите  мне  одну-единственную  услугу,  Шрау¬
денбах.  Доставьте  ко  мне  этого  Вабышевски  живым  или  мерт¬
вым.
 — 	Да,  понятно.  Я  действительно...
 —  Ясно.  Что  нового  у  вашего  друга  Вейтцнера?
 —  Не  желает  говорить  со  мной.  Я  думал,  мы  заедем  в  поли-
пейпрезидиум.  Вейтцнер  пока  там.
 — 	Хорошо.  Затем  я  проследую  в  «Конюшню»,  но  туда  меня
может  сопроводить  наш  юноша.  А  вы  —  к  Вабышевски.
 — 	Если  желаете  посмотреть  стриптиз,  могу  дать  вам  адре¬
са  получше.  В  «Конюшне»  секс  времен  наших  дедушек.
 —  Я  хочу  поговорить  с  Биргит  Амменшлегер,  если  она  там
выступает.
 —  Только  не  делайте  большую  ставку  на  эту  даму.  Не  того
она  класса  женщина,  чтобы  быть  подругой  Йоргенсена.
 —  Возможно.  Прежде,  во  всяком  случае,  она  была  его  по¬
другой.  И  на  календаре  Йоргенсена  был  записан  номер  ее  те¬
лефона  с  пометкой  ВО  14.00.  Договорился,  наверное,  на  вос¬
кресенье.  На  прошедшее  воскресенье,  ибо  на  следующей  неделе
намеревался  быть  в  Швейцарии.  Как  бы  там  ни  было,  я  хочу  с
ней  поговорить.  Поехали!
 Шрауденбах  использовал  одну  из  своих  дежурных  уловок,
и  их  с  Лобенштейном  пропустили  в  здание  полицейпрезидиума.
Комиссар  Вейтцнер  попал  в  коридоре  прямо  в  их  объятия.
 — 	Мы  уже  беспокоились  о  вас,  —  начал  Шрауденбах,  —  по¬
сле  обеда  вы  пропали  бесследно.  Мы  начали  подумывать  о  но¬
вой  серии:  «Уголовный  мир  наносит  ответный  удар.  Похищен
опытнейший  криминалист  Мюнхена».
 —  Хотел  бы  я  знать,  как  вы  каждый  раз  сюда  прони¬
каете,  —  проворчал  Вейтцнер.  —  Скоро  я  заставлю  повесить  у
входа  табличку:  «Собакам  и  журналистам  хода  нет».
 — 	Что  с  грабителем?  —  спросил  Лобенштейн.  —  Он  у  вас  в
руках?
 —  Не  исключено.
 —  Так  кто  же  он?
 — 	Не  могу  вам  сказать.  Шеф  лично  объявит  его  имя.
 — 	Еще  сегодня?
 —  Вполне  возможно.  Откуда  мне  знать,  когда  криминаль-
директор  Камхубер  предстанет  перед  общественностью?  —  Его
хохот  отозвался  эхом  в  длинном,  обложенном  кафелем  коридоре.
 — 	Попробуем  угадать...  В  половине  одиннадцатого!
 Вейтцнер  так  и  выкатил  на  него  глаза:
 —  Ф-фу  ты,  откуда  вы  можете  это  знать?
 Теперь  не  скрывал  своей  улыбки  Лобенштейн:
 •—  Без  четверти  одиннадцать  сдает  материалы  в  печать
41

«Таг».  Остальные  утренние  газеты  могут  в  лучшем  случае  дать
заметку  «В  последний  час».  Насколько  мне  известно,  господин
Камхубер  очень  высоко  ставит  «Таг».  Из  чистого  человеколюбия,
как  я  полагаю.  Или  есть  капелька  благодарности?  Чувство  бла¬
годарности  свойственно  людям.  В  конце  концов  «Таг»  немало
помог  Камхуберу,  когда  на  него  начали  наседать  из-за  про¬
шлого.
 — 	«Начали  наседать»  —  недурно  сказано,  —  подхватил
Вейтцнер.  —  Если  мне  не  изменяет  память,  это  некий  Лобен¬
штейн  затеял  тогда  заваруху  и,  тысяча  чертей,  стал  копаться  в
старых  бумагах.  Постарайтесь  исчезнуть  отсюда  да  поживее,  не
то  Камхубер  может  заявиться  в  президиум  и  увидеть  нас.  То¬
гда  моему  равномерному  пути  наверх  конец.
 — 	И  никакой  информации  для  нас?  Никакой?  —  спросил
Шрауденбах.  —  Вейтцнер,  будьте  человеком,  намекните  хо¬
тя  бы!..
 —  Не  имею  права.  В  пол-одиннадцатого  сообщение  будет
передано  по  телетайпу.  Одно  скажу:  я  оказался  прав.  Дело,
можно  сказать,  закрыто.  Решение  оказалось  проще  пареной
репы.
 10
 «Конюшня»  оказалась  гибридом  из  ковбойского  салуна  а-ля
Голливуд  и  верхнебаварского  танцзала  плюс  гарнирчик  из
океанской  романтики.  Окнами  в  обшитых  деревом  стенах  слу¬
жили  иллюминаторы.  Табличка  при  входе  в  зал  говорила  о  том,
что  это  настоящие  иллюминаторы  с  «Трансатлантика»,  шикар¬
ного  парохода  Ллойда,  не  выдержавшего  конкуренции  со  сто¬
роны  турбинных  клиперов  и  пошедшего  на  слом.  За  иллюмина¬
торами  были  встроены  аквариумы,  чтобы  создавалось  впечат¬
ление,  будто  ты  затонул  и  сидишь  на  морском  дне.  Балка  под
потолком  —  в  чисто  баварском  стиле;  вдоль  длинной  стены
«Конюшни»  —  невероятных  размеров  бар,  за  которым  пятеро
барменов  поджидали  клиентов.  Оркестр  играл  сейчас  без  всяко¬
го  подъема.
 Лобенштейн  отправил  Мёбиуса  к  стойке.
 — 	Выпейте  рюмочку  виски  за  мое  здоровье.  Но  не  пережи¬
майте,  вы  за  рулем.
 Прошел  в  конец  зала,  подозвал  одну  из  девушек  и  попросил
вызвать  из  гримерной  Биргит.  Она  —  высокая,  стройная,  в  зо¬
лотом  парике  —  внешне  понравилась  Лобенштейну.  Он  предста¬
вился.
 — 	Где  бы  мы  могли  спокойно  поговорить?
 — 	Я  здесь  недавно.  Погодите,  я  спрошу...
 — 	Скажите  хозяину,  что  я  к  вам  по  личному  делу,  к  ре¬
сторану  это  отношения  не  имеет.
 Она  вернулась  в  сопровождении  грузного  мужчины  лет  пяти¬
десяти.  Лобенштейн  протянул  визитную  карточку,  коротко  объ¬
яснил,  в  чем  дело,  и  пообещал,  что  если  сведения  окажутся  по¬
лезными,  дать  в  газете  и  снимок  «Конюшни»,
 42

—  Не  забудьте  написать,  что  у  нас  выступают  только  немец¬
кие  девушки.  Новая  мода.  Иностранками  больше  никого  не  уди¬
вишь.  Даже  мулатками.  Немцы  опять  вспомнили  о  своей  на¬
ции,  —  он  растянул  улыбку  во  весь  рот.  —  «Все  для  гостей»  —
вот  мой  девиз.  Потребуются  пигмейки  —  выпишем  дюжину  из
африканских  лесов  и  заставим  прыгать  на  сцене!
 Он  предложил  им  пройти  в  свой  кабинет.
 —  Я  насчет  Йоргенсена,  —  начал  Лобенштейн.  —  Вы  знали
его  близко,  не  так  ли?
 Она  кивнула,  посмотрела  на  него,  но  быстро  отвела  взгляд.
Глаза  у  нее  повлажнели.
 —  Я  хочу,  чтобы  вы  ничего  от  меня  не  скрывали.  Я  пишу
большой  материал  для  «Ревю».
 Она  неуверенно  пошарила  вокруг  себя  рукой  —  искала,  на¬
верное,  сумочку.  Лобенштейн  протянул  ей  свой  платочек  из  на¬
грудного  кармана.  Она  шепотом  поблагодарила.
 —  Я  понимаю,  что  сегодня  вам  очень  трудно  говорить  о
нем.  Для  меня  важно  условиться  с  вами  о  следующей  встрече.
Но  два-три  вопроса  хотелось  бы  задать  прямо  сейчас.  Вы  не
против,  а?
 Биргит  вытерла  слезы,  размазав  по  лицу  грим.
 —  Конечно.  Выступать-то  мне  все  равно  приходится...
 —  А  не  можете  вы  отпроситься  на  несколько  дней?
 —  Исключено.  Я  рада,  что  нашла  эту  работу.  Знаете,  как
трудно  найти  место  танцовщицы?  Конкуренция  огромная.
Слишком  много  красивых  девушек  согласны  раздеваться  ва
глазах  у  публики.  И  не  только  это.  Мест,  где  достаточно  просто
раздеться,  становится  все  меньше,  ну  да...
 Лобенштейн  предложил  ей  сигарету.  Она  жадно  затянулась.
 — 	Как  долго  вы  знали  его?  И  где  познакомились?
 —  Два  года  назад  я  участвовала  в  съемках  фильма-репор¬
тажа  о  Мюнхене  для  американского  телевидения.  Я  была  тогда
совсем  беспомощной,  и  Йохен  взял  меня  под  свое  крыло.
 — 	Ваша  связь  длилась  до  последнего  времени?
 Она  покачала  головой:
 —  Для  Йохена  это  было  просто  эпизодом.  Я  знала...  И  он
этого  не  скрывал.  И  все  равно  чудесное  было  время.  Мы  по¬
ехали  на  три  недели  в  Испанию,  провели  там  отпуск  и...  Вы
знали  его?
 —  Встречались  как-то.
 Биргит  закрыла  глаза.  Долго  молчала.
 — 	Он  был  удивительный  человек.  Импульсивный,  естествен¬
ный.  И  такой  страстный!  Да,  особенно  это.  Если  чем  увлекался,
то  до  конца.  «Жизнь  такая  короткая,  —  говорил  он,  —  надо  ев
уплотнить,  удлинить».
 — 	Почему  вы  расстались?
 — 	Кончилось  все.  Больше  всего  Йохен  ненавидел  сантимен¬
ты.  Если  что  прошло  —  оно  его  больше  не  волновало.  Однажды
ночью  он  сказал  мне  «адье!»  —  и  утром  исчез.
 — 	Но  вы  встречались  потом?
 43

—  Да,  несколько  недель  назад  он  неожиданно  возник,  по¬
здоровался  и  присел  ко  мне,  будто  мы  расстались  какой-то  час
назад.  Когда  монтировал  свои  бразильские  фильмы,  гоже  появ¬
лялся  несколько  раз.  Иногда  заезжал  за  мной  в  «Блу-ап».
 —  Вы  видели  его  на  прошлой  неделе?
 —  Мы  условились  встретиться  в  воскресенье  днем,  а  по¬
том...  —  Она  снова  расплакалась.
 —  Зачем  он  приехал  во  Франкфурт?
 —  Не  знаю.  Знаю  только,  что  в  его  планы  это  не  входило.
Мы  договорились  с  ним  в  пятницу.  А  в  субботу  днем  он  позво¬
нил  мне  с  какой-то  бензоколонки  в  окрестностях  Мюнхена  и
сказал,  что  ему  срочно  нужно  во  Франкфурт.  «Не  сердись,  —
сказал  он,  —  дело  безумно  важное».  Обещал  вернуться  в  вос¬
кресенье  вечером,  самое  позднее  —  в  понедельник.
 —  И  никакого  намека  на  причину  отъезда?
 Она  слабо  улыбнулась:
 —  Йохен  никогда  не  говорил  о  своей  работе,  пока  фильм
не  был  закончен,  а  после  этого  терял  к  нему  всякий  интерес.
Одно  ясно  —  дело  было  безотлагательное.
 —  А  может,  он  просто  делал  вид,  что  такое  срочное,  чтобы
вы  не  обиделись?
 —  Определенно  нет.  Незачем  ему  было.  Он  и  не  стал  бы.
Нет,  он  просто  сказал  бы:  «Послушай,  я  не  успеваю».  Без  вся¬
ких  объяснений.
 —  Почему  вы  предположили,  что  дело  важное?
 —  Потому  что  он  сказал  «безумно  важное».  Раньше  я  от
него  таких  выражений  не  слышала.  Обычно  он,  наоборот,  все
преуменьшал...
 —  Постарайтесь  вспомнить  все  в  подробностях.  Каждое  сло¬
во  может  иметь  особый  смысл.
 Биргит  долго  размышляла.
 —  Ничего  другого  не  припомню,  извините.
 — 	Как  случилось,  что  вы  исчезли  из  «Блу-ап»?
 Она  посмотрела  на  него  с  нескрываемым  удивлением:
 —  Да,  почему  бы?  Из-за  людей  вроде  вас.  Я  сразу  сообра¬
зила,  что  газетчики  набросятся  на  всех,  кто  его  знал.  Как,  меж¬
ду  прочим,  вы  меня  нашли?
 —  Без  особых  трудностей.  Да,  и  других  причин  у  вас  не
было?
 Биргит  покачала  головой,  бросила  быстрый  взгляд  на  ча¬
сики:
 —  Боже  мой1  Скоро  мой  выход,  а  грим,  наверное,  ни  к
черту!
 — 	Когда  мы  могли  бы  побеседовать  подробнее?  Завтра?
Послезавтра?
 —  Это  обязательно?..
 —  Да,  и  хотелось  бы,  чтобы  другим  газетчикам  вы  ничего
не  рассказывали.  Давайте  заключим  соглашение,  что  сведения
вы  будете  давать  исключительно  «Ревю»?  За  соответствующий
гонорар,  естественно.
 44

Она  устало  махнула  рукой.
 —  Ладно,  хорошо,  обещаю.  Я  бы  предпочла  и  с  вами  не  раз¬
говаривать,  но  вы  теперь  не  отстанете.
 —  Вам  станет  легче,  когда  вы  выговоритесь,  поверьте  мне.
 —  Может  быть.  —  Она  поднялась.
 —  И  последний  вопрос.  Мне  не  хотелось  бы  вас  обижать,
по...  может  быть,  вы  знаете,  не  было  ли  у  него  в  последнее
время...
 —  Вы  меня  не  обижаете.  Но  я  уверена,  что  у  него  не  было.
 —  Потому  что  он  держался  на  пределе  сил?
 Она  очень  удивилась.
 —  Йохен  —  на  пределе  сил?  С  чего  вы  взяли?  —  Она
улыбнулась.  —  Он  был  в  полном  порядке.
 11
 В  двадцать  минут  одиннадцатого  они  встретились  в  приемной
агентства  печати.  По  коридорам  суетливо  бегали  сотрудники.
Шрауденбах  приехал  раньше  их.
 —  Вабышевски  в  отпуске,  но  завтра  вечером  он  возвращает¬
ся.  Я  велел  передать  ему,  что  мы  посетим  его  в  пятницу  утром.
 Они  отправились  прямиком  к  ответственному  секретарю.  Ров¬
но  в  половине  одиннадцатого  на  его  стол  легла  депеша.  Секре¬
тарь  пробежал  ее  глазами  и  немедленно  передал  в  телетайп¬
ную.  Стоявший  за  его  спиной  Лобенштейн  успел  прочесть:
 ♦  Арест  по  делу  Йоргенсена  —  Баварская  условная  полиция
арестовала  франкфуртского  журналиста  Дитмара  Мюленса,  пы¬
тавшегося  перейти  границу  Швейцарии  —  Мюленс  подозревает¬
ся  в  убийстве  журналиста  Й.  Й.  Йоргенсена  —  В  ночь  на  вторник
Мюленс  ограбил  ателье  убитого  и  попытался  скрыться  за  рубе¬
жом  с  аппаратурой  убитого,  стоимость  которой  приблизительно
100  тысяч  марок  —  Мюленс  признал,  что  еще  в  воскресенье  ве¬
чером  встречался  с  Йоргенсеном,  но  отрицает,  что  преступление
совершено  им  —  Убитый  пригласил  Мюленса  сопровождать  его
в  качестве  ассистента-оператора  —  Начальник  мюнхенского  уго¬
ловного  ведомства  старший  криминальный  советник  Камхубер
считает  заявление  Мюленса  не  заслуживающим  доверия.  По  его
мнению,  с  арестом  Мюленса  дело  Йоргенсена  можно  считать
завершенным  —  Камхубер  назвал  быстрое  раскрытие  этого
убийства,  вызвавшего  большой  интерес  во  многих  странах,  серь¬
езным  успехом  баварской  полиции  —  Дальнейшее  расследование
будет,  очевидно,  происходить  во  Франкфурте  —  Подробности
будут  переданы  в  среду».
 Шрауденбах  и  Лобенштейн  взглянули  друг  на  друга.
 —  Кто  это  —  Мюленс?  —  спросил  Шрауденбах.  —  Вы  его
знаете?
 —  Ни  малейшего  представления.
 Лобенштейн  долго  смотрел  в  окно  на  ночной  Мюнхен.  Шрау¬
денбах  прервал  его  раздумье:
 —  Пойдем,  что  ли?
 45

Они  поехали  в  гостиницу.  Мёбиус  то  и  дело  поглядывал  на
Лобенштейн  а,  но  тот  смотрел  в  окно  и  не  произносил  ни  слова.
 —  Я  вам  еще  нужен?  —  спросил  Мёбиус,  когда  машина  ос¬
тановилась.  —  Устал  я  —  просто  жуть.
 —  Выпейте  двойного  кофе.  Работы  предстоит  еще  много.  —
Лобенштейн  достал  из  кармана  записную  книжку,  вырвал  лис¬
ток  и  написал  на  нем:  «ур-от».
 —  Как  вы  думаете,  что  это  могло  бы  значить?  Это  кусок  вы¬
вески  на  здании.
 Мёбиус  задумался  и  немного  погодя  раздумчиво  проговорил:
 —  Вход  в  гостиницу?  Может,  «Кур-отель»?  1
 —  Я  тоже  считаю,  что  это  вход  в  гостиницу.  Может  быть,
и  в  «Кур-отель»,  но  не  исключено  и  что-нибудь  другое.  До¬
станьте  путеводитель  по  гостиницам  и  просмотрите  страницу
за  страницей.  Обратите  внимание  на  все  наименования,  закан¬
чивающиеся  на  «ур»,  не  только  у  нас,  но  и  в  Австрии  и  Швей¬
царии.  Надеюсь,  вы  отметите  все.  Потом  позвоните  в  эти  гости¬
ницы;  лучше  всего,  если  вы  начнете  с  больших  городов.  Когда
стоишь  перед  входом  в  гостиницу,  рядом  слева  —  небольшой
цветочный  магазин,  а  еще  левее  —  магазин  игрушек  с  тремя
витринами.  Так  что  выяснить  можно.  Как  только  узнаете,  не¬
медленно  позвоните  мне,  будите  даже  посреди  ночи.  Я  хочу
знать  об  этом  не  позднее  завтрашнего  утра.
 У  ночного  портье  Лобенштейн  заказал  кофе  и  коньяк.  По¬
том  вместе  со  Шрауденбахом  поднялся  в  свою  комнату.  Позво¬
нил  во  Франкфурт,  но  телефон  Вильгельми  не  отвечал.
 —  И  что  теперь?  —  спросил  Шрауденбах.  —  У  вас  такой
вид,  будто  вы  вместо  шоколада  съели  перец.  История  с  Мюлен-
сом  вам  не  по  вкусу?
 —  Если  Мюленс  действительно  убийца,  то  мы  сели  на
мель.  —  Лобенштейн  взглянул  на  часы:  анонс  о  деле  Йорген¬
сена  уже  в  типографии.  —  А  если  в  ближайшие  дни  Мюленс  при¬
знается,  то  ни  одна  собака  не  будет  интересоваться  этим  делом.
Убийства  такого  рода  всем  давным-давно  приелись.
 —  Но  Йоргенсен  интересен  не  только  своей  смертью.  Что,
если  покопаться  поглубже  в  его  жизни?
 —  Этого  не  хватит  для  того,  чтобы  вытащить  из  болота  нашу
газету.  Чтобы  поднять  тираж,  «Ревю»  нужен  скандал.  Науман
рассчитывал,  что  это  дело  затянется  хотя  бы  на  пару  месяцев,
тогда  игра  стоила  бы  свеч.
 —  А  что  изменилось?  История  все-таки  стоящая.
 —  Стоящая,  стоящая!  Как  я  смогу  убедить  нашего  уважаемого
читателя,  что  нет  лучше  чтива,  чем  это,  хотя  преступление
давным-давно  раскрыто?  Мы  ведь  сами  всегда  кричим:  «Вре¬
мя  —  деньги!»
 Лобенштейн  встал  и  прошелся  по  комнате.
 —  Не  верю  я,  что  все  на  этом  заканчивается.  Слишком  уж
1  «Кур-отель»  —  так  в  Западной  Германии  называются
гостиницы  для  отдыхающих  в  курортных  местностях.
 46

просто.  А  я  в  такие  решения  не  верю.  Все  может  быть  просто,
но  не  так  просто.
 —  Но  ведь  то,  что  Мюленс  ограбил  ателье,  —  факт.  Он  не
признался  только  в  убийстве.
 —  Если  Йоргенсен  пригласил  его  на  работу,  то  посещение
ателье  можно  объяснить  по-другому.
 —  Явиться  в  ателье  ночью?  И  за  день  до  убийства?
 —  Мы  слишком  мало  знаем.  —  Лобенштейн  подошел  к  окну
и  забарабанил  по  стеклу.
 Вошел  официант  с  кофе.
 Лобенштейн  принялся  медленно  помешивать  ложечкой  в
чашке.
 —  Если  это  Мюленс,  то  почему?
 —  Аппаратура  за  семьдесят  тысяч  —  вполне  достаточный
мотив.  И  кроме  того,  никому  не  известно,  сколько  денег  у  Йор¬
генсена  было  наличными.  Разве  нельзя  допустить,  что  и  жур¬
налист  может  оказаться  убийцей?  Не  такие  уж  мы  все  паиньки.
Вы,  наверное,  потому  никак  не  хотите  согласиться  с  виной  Мю-
ленса,  что  это  противоречит  вашей  версии:  Йоргенсена-де  убили
из-за  какой-то  истории,  которую  не  желали  видеть  опубликован¬
ной.  Но  мне  кажется,  что  это  не  единственная  возможность  сло¬
мать  себе  шею...
 Лобенштейн  откинулся  на  спинку  кресла  и  следил  за  тем,
как  дым  от  сигареты  тянется  к  окну.
 —  Идите-ка  вы  спать,  —  сказал  он  вдруг.  —  Я  позвоню  вам
завтра  утром.
 Только  закрылась  за  Шрауденбахом  дверь,  как  Лобенштейн
схватился  за  телефон.  Попросил  телефонистку  соединить  его  с
редакцией  «Франкфуртер  нахрихтен».  Борниг  был  в  редакции,
но  прошло  порядочно  времени,  прежде  чем  его  разыскали.
 —  Извини,  Бенно,  если  я  оторвал  тебя  от  важного  дела.  Ска¬
жи,  когда  Йоргенсен  был  в  субботу  во  Франкфурте,  он  тебе
звонил?
 —  Да,  мы  говорили,  но  очень  недолго.  Он  пригласил  меня
посидеть  в  баре,  но  мне  что-то  не  хотелось.
 —  Он  сказал,  зачем  приехал  во  Франкфурт?
 —  Нет.
 —  Припомни  получше,  это  очень  важно.
 —  Нет,  —  сказал  Борниг,  подумав,  —  об  этом  Йохен  ничего
не  говорил.  Когда  я  спросил  его,  он  отшутился,  как  обычно.
Он  был  мастером  увиливать  от  ответов,  не  обижая  собеседника,
и  настаивать  я  не  стал.  С  ним  это  не  имело  смысла.
 —  А  почему  вы  не  договорились  встретиться  в  воскресенье?
 —  Я  предложил  ему  это,  но  он  ответил,  что  в  воскресенье
после  полудня  он  занят.  Он  был  большим  любителем  подольше
поспать  по  утрам,  и  никто  лучше  него  не  умел  работать  ночью.
С  десяти  вечера  звонить  ему  было  бессмысленно.
 —  И  вечером  не  могли  встретиться?
 —  Он  торопился  обратно  в  Мюнхен,  но  сказал,  что  в  бли¬
жайшие  дни  опять  появится  во  Франкфурте.
 47

—  Ты  знаешь  Мюленса,  Дитмара  Мюленса?
 —  Понятия  не  имею.  А  что?
 Лобенштейн  объяснил  ему  суть  дела.
 —  Это  имя  у  меня  ни  с  чем  не  ассоциируется,  —  сказал
Ворниг,  —  но  если  хочешь,  я  могу  к  завтрашнему  утру  все  дпя
тебя  разузнать.
 —  Спасибо,  не  надо,  это  для  меня  сделают  в  «Ревю*.  Ну.
будь  здоров.
 —  Когда  тебя  ждать  во  Франкфурте?
 —  Трудно  сказать.  Я  тебе  сразу  позвоню.
 ...В  полпятого  утра  Лобенштейна  разбудил  звонок  Мёбиуса.
 —  Есть  восемьдесят  четыре  гостиницы  на  «ур».  Семьдесят
два  «Кур-отеля»,  семь  «Меркур-отелей»,  четыре  «Азуротеля»
и  отель  «Гебаур»  в  Линце.
 —  Меня  интересует  не  количество  гостиниц,  а  лишь  одна
из  них!
 Мёбиус  довольно  захихикал  в  трубку:
 —  Третья  из  мудростей  современного  мира  гласит:  не  смей
будигь  начальника,  если  у  тебя  нет  важной  информации.  Это
«Кур-отель»  в  Бад-Тельце.
 12
 «Таг»  заполнил  всю  первую  полосу  материалами  об  аресте
Мюленса.  Другие  утренние  газеты  дали  только  короткие  сооб
щения.  «Таг»  опубликовал  даже  фотографию  Мюленса,  а  ря
дом  —  Камхубера.  То  обстоятельство,  что  Мюлепс  работал  пре
имущественно  для  левых  и  даже  для  коммунистических  газет,
было  ловко  использовано  «Тагом».  «Убийство  ради  обогащения
или  по  политическим  мотивам?»  —  кричал  один  из  заголовков.
В  статье  на  все  лады  расхваливалась  работа  мюнхенской  по
лицин.
 Лобенштейн  всматривался  в  фотографию  Мюленса.  Узкое,
несколько  сплюснутое  лицо,  высокий  лоб,  слегка  торчащие
уши  —  в  целом  он  производил  впечатление  усталого  стареющего
человека.
 «Таг»  отвергал  все  сомнения.  Для  него  дело  было  закончено.
Камхубер  —  большой  человек,  звезда  первой  величины.  Вейтц-
мера  «Таг»  ни  разу  не  упомянул.
 Лобенштейн  положил  перед  собой  бумагу  и  шариковые  руч
ки.  Но  на  листках  ничего,  кроме  цветочков  и  звездочек,  не  полу¬
чалось.  После  трех  чашек  кофе  и  двух  сигарет  он  позвонил
Шрауденбаху.
 —  Откажитесь  за  меня  на  сегодня  от  всех  встреч.  Приду¬
майте  отговорку,  чтобы  люди  не  обиделись,  и  скажите,  что  в
ближайшие  дни  я  дам  о  себе  знать.  Потом  позвоните  Вильгель
ми  и  извинитесь  от  моего  имени.  Я,  дескать,  уехал  ранним
угром,  а  куда  —  вы  не  знаете.  Попросите  собрать  материалы  о  Мю
ленсе  и  скажите  еще,  что  вчера  вечером  мы  тщетно  пытались  им
 43

дозвониться.  Если  вам  Мёбиус  не  нужен,  пошлите  его  на  теле
видение,  пусть  подберет  сценарии  фильмов  Йоргенсена.  А  вы
отправитесь  к  его  матушке  и  достанете  семейный  фотоальбом.
Сделайте  хорошие  копии  с  фотографий.  С  каких  —  вы  сами
знаете:  ребенок  на  медвежьей  шкуре,  с  родителями  перед  Ко¬
ролевским  замком,  он  —  на  плече  у  отца,  он  —  первоклассник,
он  —  пимпф  1,  он  —  студент  и  т.  д.  Где  он  был  во  время  войны?
Где  —  сразу  после  нее?  Должны  быть  фотографии  его  на  балах
и  приемах.  Может,  вам  удастся  добраться  до  его  личного  дела
в  «Юнайтед  пресс».  И  не  забудьте:  вы  должны  обеспечить  мне
встречу  с  одним  из  его  бывших  начальников,  который  расска
зал  бы  о  первых  годах  работы  Йоргенсена  в  Мюнхене.
 —  Не  так  быстро,  —  сказал  Шрауденбах,  —  я  не  успеваю
записывать.
 —  Позвоните  комиссару,  попросите  дать  дополнительную  ин
формацию  о  Мюленсе.  И  потом  —  нельзя  ли  уговорить  Вейтцне
ра,  чтобы  он  еще  раз  допустил  нас  в  ателье  и  на  квартиру  к
Йоргенсенам?  Нам  во  что  бы  то  нн  стало  нужны  фотографии.
Затем:  обзвоните  все  газеты,  все  издательства,  редакции  радио
и  телевидения,  а  вдруг  удастся  узнать  что-либо  о  теме,  над
которой  работал  Йоргенсен.  Вы  этих  людей  знаете  лучше  меня.
Прежде  всего  пойдите  в  «Абендцайтунг»  и  разузнайте,  что  мо¬
жет  быть  связано  с  делом  о  наркотиках.  Так,  на  сегодня  хва
тит.  Завтра  я  дам  вам  еще  кое-что...
 —  Да  только  над  этим  я  промучаюсь  до  послезавтра,  —  про¬
стонал  Шрауденбах.  —  Где  взять  столько  времени?
 —  Найдете!  Науман  и  Вильгельми  рассчитывают  на  вас.
Я  тоже.  Послушайте,  Шрауденбах,  как  вы  не  понимаете  —  это
же  шанс  вашей  жизни!  Если  дело  выгорит,  старик  отблагодарит
вас  по-царски.  А  я  буду  в  статьях  то  и  дело  упоминать  вас,  мо
же  те  на  это  твердо  рассчитывать.
 —  Хорошо,  хорошо,  сделаю  все,  что  в  моих  силах.  Как
мне  вам  позвонить?
 —  А  никак.  Я  сам  позвоню,  как  только  смогу.  Оставьте
мне  только  номер  телефона,  по  которому  я  вас  застану.
 Лобенштейн  поехал  на  Бисмаркштрассе.  Фотоателье  было
еще  на  замке,  но  хозяин  уже  готовился  к  открытию.  Увидев,
кто  стучит  в  витрину,  он  тотчас  же  открыл.
 —  Можно?
 —  Входите,  входите.
 Лобенштейн  снял  у  него  фотолабораторию  на  два  часа,  но
ему  потребовалось  почти  целых  три,  пока  он  сделал  копии  со
всех  интересовавших  его  снимков.  После  этого  он  отправился
в  Бад-Тельц.
 Поставил  машину  на  боковой  улице,  примыкавшей  к  гости¬
нице,  и  медленно  прошелся  по  аллее  короля  Людвига.  Туда  и
обратно.  Вот  магазин  игрушек,  вот  цветочный  магазин,  «Кур-
отель».  Войдя  в  подъезд  напротив  гостиницы,  он  достал  фото-
 1  ПИМПФ  —  детская  фашистская  организация  в  гитлеров¬
ской  Германии.
 4  Приложение  к  х<урпалу  «Сельская  молодежь»,  т.  5,  1980  г.
49

графин.  Судя  по  тени,  снимки  были  сделаны  во  второй  полови¬
не  дня.  И  этим  летом.  Большие  шляпы  с  широкими  полями  во¬
шли  в  моду  совсем  недавно.  Снимали,  очевидно,  откуда-то
сверху.  Лобенштейн  поднялся  на  третий  этаж  и  взглянул  в
окно.  Да,  скорее  всего  отсюда...
 Управляющий  гостиницей  знал  Лобенштейна  по  его  статьям.
По  крайней  мере,  он  так  говорил.  Но  по  его  тону  трудно  было
понять,  нравятся  они  ему  или  нет.  Лобенштейн  сказал,  что  он
готовится  написать  серию  очерков  о  городе  и  его  обитателях.
Лицо  управляющего  вытянулось.  Лобенштейн  показал  ему  фо¬
тографию:
 —  Если  мы  напечатаем  на  первой  странице  фотографию  са¬
мого  красивого  дома  на  этой  площади,  читателям  будет  интерес¬
но  узнать,  кто  из  больших  людей  останавливался  в  этой  го¬
стинице.
 Управляющий  рассматривал  снимки  с  явным  недоверием.
 —  От  нашего  здания-  здесь  всего  кусочек,  не  правда  ли?
 —  Вы  правы,  —  улыбнулся  Лобенштейн.  —  Но  мы  просто
увеличили  одну  из  деталей  снимка.  Обещаю  вам,  что  ничего
дурного  ни  о  вашей  гостинице,  ни  о  ваших  посетителях  написа¬
но  не  будет.
 —  Наш  главный  портье  может  дать  вам  некоторые  сведения...
 Из  двадцати  одного  человека,  которых  можно  было  разли¬
чить  на  снимках,  портье  в  семнадцати  признал  гостей  «Кур-
отеля».  Вооружившись  гостевой  книгой,  он  назвал  Лобенштейну
их  фамилии,  адреса  и  профессии.
 —  Если  они  не  фальшивые,  —  заметил  Лобенштейн,  за  что
удостоился  недовольного  взгляда  портье.
 —  Все  эти  господа  уже  разъехались,  —  добавил  он.
 —  Держу  пари,  что  с  помощью  этой  книги  вы  сможете  уста¬
новить  даже  день,  когда  были  сделаны  эти  снимки,  —  сказал
Лобенштейн.
 Портье  непонимающе  взглянул  на  него.
 —  Я  готов  поспорить  с  вами  на  сто  марок.  —  Лобенштейн
с  улыбкой  достал  из  бумажника  сотенную  купюру.  Портье  на¬
чал  записывать  на  листке  бумаги  дни  приезда  и  отъезда,  снова
проверял,  листая  книгу,  писал  что-то,  подсчитывал.  Наконец
с  триумфом  взглянул  на  Лобенштейна:
 —  Четвертого  августа!
 Список  этот  Лобенштейн  передал  по  телефону  в  редакцию.
Попросил  как  можно  скорее  собрать  сведения  об  этих  людях.
Пусть  в  розыски  включатся  все,  кто  может.  Ему  пообещали.
После  разговора  с  Франкфуртом  Лобенштейн  поехал  к  фрау
Йоргенсен.
 Старушка  внешне  выглядела  гораздо  лучше.
 —  А  ваш  коллега  только-только  ушел.  Какой  он  милый  че¬
ловек,  этот  господин  Шрауденбах.
 Лобенштейн  не  стал  возражать.  Он  завел  разговор  о  погоде,
о  растущих  ценах,  о  воздухе  в  городе,  который  портится  чем
дальше,  тем  больше,  постоянно  направляя  разговор  в  такое
50

русло,  чтобы  фрау  Йоргенсен  рассказала  ему  о  том,  что  по  это¬
му  поводу  думал  ее  сын.  Мало-помалу  ей  самой  стало  интересно
вспоминать  о  сыне.  Лобенштейну  оставалось  только  кивать  и
время  от  времени  ввертывать  одобрительные  реплики.  Когда  он
заметил,  что  дело  идет  на  лад,  он  ненадолго  вышел  и  включил
портативный  магнитофон,  закрепив  микрофон  под  галстуком.
Вернувшись  в  комнату,  он  поудобнее  устроился  в  кресле,  сплетя
руки  на  коленях,  всем  своим  видом  как  бы  говоря:  он  зашел  к
матери  убитого  коллеги,  чтобы  посидеть  с  ней  часок  и  отвлечь
от  грустных  мыслей.  Его  слов  о  «здоровой  жизни»  хватило,  что¬
бы  целая  кассета  заполнилась  рассказом  о  любимах  блюдах
Йоргенсена,  о  том,  что  он  терпеть  не  мог  крепких  напитков,
предпочитая  мозельвейн,  что  он  не  курил.  Тема  «жизнь  в  го¬
роде»  тоже  не  осталась  незатронутой:  мать  рассказала  о  любви
Йоргенсена  к  природе,  его  страстном  желании  жить  подальше
от  цивилизации,  среди  нетронутых  ландшафтов,  что  он  с  само¬
го  детства  любил  жить  в  деревне  и  как  много  для  него  значила
покупка  фермы  у  Килиманджаро.
 —  Он  непременно  хотел  взять  меня  с  собой,  но  что  мне  там
делать,  у  негров?  А  теперь...
 Лобенштейн  спросил  ее,  не  страдает  ли  она  от  фёна  —  се¬
верного  ветра.
 —  И  потом  в  нашем  городе  стало  так  шумно!  —  сказал  он.
 —  Да,  ужасно!  Йохен  был  таким  возбудимым,  он  терпеть
не  мог  шума.  Даже  часы  в  доме  не  должны  были  тикать.  Когда
он  приходил  ко  мне,  он  первым  делом  останавливал  маятник
стенных  часов,  —  она  слабо  улыбнулась.  —  И  телефон  почти
всегда  отключал  —  ненавидел  звонки.
 Рассказывала  она  без  устали.  В  комнату  заглянула  сиделка.
Увидев,  что  оба  они  мило  беседуют  и  что  фрау  Йоргенсен  по¬
немногу  приходит  в  себя,  она  благодарно  кивнула  Лобенштейну.
Немного  погодя  вернулась  в  комнату,  неся  на  подносе  чай  и
печенье.
 Когда  Лобенштейн  откланялся,  в  кармане  у  него  лежало
пять  записанных  кассет.  И  только  о  том,  зачем  Йоргенсен  при¬
ехал  во  Франкфурт,  ему  ничего  не  удалось  узнать.
 В  гостинице  его  ждала  целая  кипа  записок.  Одиннадцать  раз
звонили  из  «Ревю»  (причем  один  раз  —  Энгельхен,  просила  не¬
медленно  позвонить),  трижды  —  Шрауденбах.  Мёбиус  ждал  его
в  холле.
 —  Я  пообещал  господину  Шрауденбаху,  что  подожду  вас
здесь  и,  как  только  вы  появитесь,  немедленно  ему  сообщу.
 —  За  сколько  сребреников  вы  решили  продать  меня  ему?  —
улыбнулся  Лобенштейн.  —  Ладно,  передайте,  что  мы  встречаем¬
ся  через  два  часа  на  большом  военном  совете.
 13
 Этот  «большой  военный  совет»  состоялся  в  номере  Лобен-
штейна.  Шрауденбах  спросил,  нельзя  ли  заказать  кофе  и  бу¬
тылку  коньяка.
 4
 51

—  У  вас  что,  есть  основания  праздновать?  —  проворчал
Лобенштейн.  —  У  меня  нет.
 Мёбиус  положил  на  стол  толстую  папку:
 —  Это  сценарии  трех  десятков  передач.  И  даже  еще  не  по¬
казанной  серии  об  Амазонке.  На  большинстве  из  них  заметки
на  полях  и  замечания,  написанные  рукой  Йоргенсена.
 Лобенштейн  покровительственно  похлопал  его  по  плечу:
 —  Молодой  человек,  вы  растете  прямо  на  глазах.
 Шрауденбах  пространно  рассказывал  о  своих  поисках.  Ло¬
бенштейн  не  перебивал  его,  он  даже  задавал  вопросы  по  де¬
талям.
 —  А  история  в  «Абендцайтунг»  —  блеф  чистейшей  воды,  —
закончил  Шрауденбах  свой  рассказ.  —  Похоже,  никто  и  впрямь
ничего  не  знает  о  последней  теме,  над  которой  работал
Йоргенсен.  Я  думаю,  мы  гоняемся  за  привидением.  Не  лучше  ли
нам  всем  сосредоточиться  на  розыске  материалов  о  жизни  Йор¬
генсена?  Фотографий  я  сегодня  достать  не  успел  —  слишком
много  времени  пришлось  затратить,  чтобы  заполучить  альбомы
у  фрау  Йоргенсен.  У  вас  ведь  подходит  срок  сдачи  первого  ре¬
портажа,  не  правда  ли?
 —  Несколько  дней  в  запасе  пока  еще  есть.  Знаете,  Шрау¬
денбах,  от  всего  собранного  нами  материала  будет  мало  проку,
если  я  не  найду  взрывной  идеи,  чтобы  оглушить  читателя.  А  что
у  Вейтцнера?
 —  Я  прождал  в  его  приемной  два  часа,  а  говорил  он  со
мной  всего  пять  минут.  Говорить-то  говорил,  но  сказать  ничего
не  сказал.  Даже  не  поблагодарил,  когда  я  передал  ваши  заметки
о  разговоре  с  Амменшлегер.  Вы  даже  представить  себе  не  мо¬
жете,  в  каком  он  бешенстве.
 —  Из-за  «Тага»?
 —  Да,  но  не  только.  Из-за  вас.  Кто-то,  очевидно,  шепнул
Камхуберу,  что  вы  здесь.  Доказать  Вептцнеру,  что  он  сотруд¬
ничал  с  вами,  Камхубер  не  мог,  но  он  задал  ему  хорошую  треп¬
ку  за  разрешение  впустить  меня  в  ателье  Йоргенсена.  —  Шрау¬
денбах  широко  улыбнулся.  —  Меня  с  моим  ассистентом.  —  Он
сделал  паузу  и  взглянул  на  Лобенштейна,  но  тот  не  отреаги¬
ровал.  —  Шансов  попасть  в  ателье  или  в  его  квартиру  у  нас
практически  нет.  Может  быть,  удастся  получить  фотографии
из  полицейского  архива.
 —  Он  хотя  бы  сказал,  когда  даст  информацию  о  Мюленсе?
 —  Комиссар  окутан  мраком  молчания.
 —  Вы  ведь  с  ним  знакомы  и  привычки  его  знаете.  Как  вы
считаете,  что  он  собирается  предпринять?  И  скоро  ли  Мюленса
переведут  во  Франкфурт?
 По  недолгом  размышлении  Шрауденбах  ответил:
 —  Я  думаю,  он  постарается  задержать  его  здесь  как  можно
дольше,  пока  не  получит  от  него  признания.
 Лобенштейн  положил  локти  на  стол,  ткнулся  головой  в  ла¬
дони  и  закрыл  глаза.  Так,  в  молчании,  прошло  несколько  ми¬
нут,  пока  наконец  не  заговорил  Мёбиус:
 52

—  Я  вам  еще  нужен?  Если  нет,  я  с  удовольствием  пошел
бы  спать.
 —  Нам  нужно  разработать  план  действий  на  завтра,  —  ска¬
зал  Шрауденбах.
 —  Не  сейчас,  —  возразил  Лобенштейн.  —  Завтра  утром.  Мне
нужно  сначала  переговорить  с  Франкфуртом.
 Шрауденбах  поднялся:
 —  Ну,  тогда  спокойной  ночи!
 Вильгельми  был  подчеркнуто  вежлив.  Лобенштейн  отметил
про  себя,  с  каким  трудом  это  ему  удавалось.
 —  Я  только  что  вернулся  в  гостиницу,  —  сказал  он,  —  и
немедленно  позвонил  вам.  Что  нового?
 —  Это  вы  у  меня  спрашиваете?  Ваши  надежды  не  оправды
ваются,  полиция  поймала  взломщика,  и  если  сообщение  из
Мюнхена  подтвердится,  он  же  —убийца.  Что  станем  делать?
 —  Подождем.  Что-то  мне  не  верится,  что  Мюленс  убийца.
Удалось  узнать  какие-нибудь  подробности?
 —  С  этим  у  нас  негусто.  Родился  он  в  1926  году,  фотогра¬
фом  работал  с  1947-го,  последние  десять  лет  —  на  вольных
хлебах.  Постоянно  сотрудничает  с  небольшими  газетами  пре
имущественно  левого  направления.  Автомашины  не  имеет.  При
слекался  к  суду  за  сопротивление  властям.  Нанял  ли  его  Пор
генсек  в  этот  раз,  нам  не  удалось  выяснить,  но  раньше  он  с  ним
часто  работал.
 —  И  это  досье  убийцы?
 —  А  почему  вы  считаете,  что  это  исключено?  Нашли  что
нибудь?
 —  Может  быть.
 —  В  какой  связи  со  списком,  который  вы  передали?  Что  это
за  история?
 —  На  эту  тему  мне  не  хотелось  бы  говорить  по  телефону.
Постарайтесь  нажать  в  редакции,  чтобы  материалы  об  этих  лю
дях  были  собраны  как  можно  скорее.  М-да,  со  сроками  у  меня
просто  зарез,  тут  я  вам  спасибо  не  скажу.  Как  я  сдам  первое
продолжение  во  вторник  —  ума  не  приложу.
 —  Сегодня  утром  мы  обсуждали,  не  поставить  ли  вообще
крест  на  этой  истории.  Но  номер  уже  вышел,  и  повернуть  вспять
мы  не  можем.  Есть  только  одна  возможность  выиграть  время.
Полиция  предполагает  выдать  тело  убитого  завтра  или  после¬
завтра.  Постарайтесь  договориться  с  фрау  Йоргенсен,  чтобы  по¬
хороны  состоялись  в  понедельник  или  самое  позднее  во  втор¬
ник,  тогда  в  следующем  номере  мы  смогли  бы  дать  фоторепор¬
таж  с  кладбища,  несколько  фотографий  с  того  места,  где  найден:
труп,  и  пару  страничек  текста  —  о  важнейших  событиях  его
жизни,  воспоминания  матери  о  детстве  Йоргенсена,  фотографик
тех  лет...
 —  Это  точно  —  насчет  дня  выдачи  тела?  —  перебил  Лобек-
штейн.
 63

—  Маурах  звонил  доктору  Науману.
 —  О’кэй!  Так  и  сделаем.  Похороны  возьмет  на  себя  Шрау¬
денбах.  Подумайте,  кто  напишет  отчет  о  похоронах,  а  я  сдам
свои  несколько  страничек  в  воскресенье.  Вернусь  в  пятницу
вечером  или  в  субботу  утром.
 —  Вы  все-таки  позванивайте  время  от  времени.  Всего  хоро¬
шего.  Желаю  приятно  отдохнуть.
 —  Мне  не  до  отдыха.  Предстоят  важные  дела.
 —  Какие  именно?
 —  В  сущности,  ничего  особенного.  Обычный  подкуп.
 14
 —  Именно  таким  я  вас  себе  и  представлял,  —  сказал  Ва-
бышевски,  когда  Лобенштейн  представился.  —  Уж  не  земле¬
трясение  ли  произошло,  раз  вы  решили  явиться  ко  мне  ни  свет
ни  заря?  —  Он  проводил  Лобенштейна  в  свой  кабинет,  за¬
ставленный  шкафами,  битком  набитыми  книгами  и  папками.
Лобенштейн  улыбнулся,  представив,  как  Вабышеески  караб¬
кается  по  лестнице  к  верхним  полкам.  На  вид  ему  лет  шесть¬
десят,  а  веса  в  нем  никак  не  меньше  полутора  центнеров.
С  тяжелым  вздохом  Вабышевски  опустился  в  мягкое  кресло
у  письменного  стола.  Лобенштейн  объяснил  цель  своего  визита.
 —  С  Йоргенсеном  я  работал  почти  восемь  лет,  —  начал  Ва¬
бышевски.  —  И  вы  наверняка  не  найдете  никого,  кто  был  бы
лучше  моего  информирован  о  его  планах.  Он  всегда  делился  со
мной  своими  идеями,  как  только  они  рождались  в  его  мозгу.
Приходил  он  ко  мне  запросто,  садился  в  то  кресло,  где  сейчас
сидите  вы,  и  расспрашивал  меня,  что  я  думаю  о  том  или  ином
человеке,  той  или  иной  вещи.  Я  для  него  был  чем-то  вроде
оселка.  Потом  мы  разрабатывали  эту  тему  в  деталях,  и  если
он  решал,  что  она  ему  подходит,  я  начинал  собирать  материал.
Некоторое  время  спустя  он  появлялся  вновь,  устраивался  по¬
удобнее  в  кресле  и,  закрыв  глаза,  выслушивал  все,  что  мне
удалось  узнать.  И  только  после  этого  решал,  возьмется  ли  по-
настоящему  за  дело  или  бросит  все.
 —  Что  Йоргенсену  понадобилось  во  Франкфурте?
 Вабышевски  развел  своими  пухлыми  руками:
 —  Понятия  не  имею.
 —  А  над  чем  он  работал  в  последние  месяцы?  Что  он  за¬
тевал?
 Вабышевски  взглянул  на  него  с  тонкой  улыбкой.  Лобен¬
штейн  понял  и  сделал  ему  соответствующее  предложение.  Неко¬
торое  время  они  еще  торговались,  пока  не  установили  оконча¬
тельно  сумму  гонорара.
 —  Полиция  к  вам  уже  наведывалась?
 —  Нет,  я  ведь  только  сегодня  вернулся.  Да  и  чем  я  могу
помочь  полиции?  Я  наверняка  не  знаю  ничего  такого,  что  могло
бы  пролить  свет  на  это  убийство.  Тем  более  я  слышал,  будто
все  и  без  того  выяснилось.
 64

Лобенштейн  кивнул:
 —  Да,  полиция  считает,  что  убийца  пойман.  У  него  нашли
ключи  от  ателье  Йоргенсена,  в  ночь  убийства  он  побывал  там
и  прихватил  с  собой  почти  всю  аппаратуру.  —  Лобенштейн
заметил,  что  собеседник  его  почти  не  слушает.
 —  Для  меня  это  тяжелый  удар,  —  сказал  Вабышевски.  —
Просто  ума  не  приложу,  как  мне  теперь  быть.  В  моем  воз¬
расте  не  пристало  бегать,  как  голодной  собачонке,  по  редак¬
циям  и  предлагать  свои  услуги.  В  последние  годы  я  работал
исключительно  на  Йоргенсена,  и  он,  надо  заметить,  не  ску¬
пился.  Правда,  работа  всегда  должна  была  быть  первоклассной.
 —  У  Йоргенсена  были  другие  задумки,  помимо  швейцар¬
ской  серии?
 —  А  то  как  же!  Хотя  надо  сказать,  что  в  последнее  время
он  стал  далеко  не  таким  подвижным,  как  прежде.  За  три
дня  до  моего  отъезда  он  заходил  ко  мне,  но  собранный  мною
материал  его  почти  не  заинтересовал.  С  собой  он  взял  только
то,  что  касалось  Швейцарии.  «Все  остальное  подождет»,  —
сказал  он.  —  Мне  кажется,  экспедиция  на  Амазонку  его  как-то
сломала.
 —  Над  какими  темами  вы  еще  работали?
 Вабышевски  достал  из  ящика  стола  толстую  записную
книжку,  перелистал  ее.
 —  Несколько  тем  зарубежных.  Прежде  всего  по  Латинской
Америке.  Раньше  Йоргенсен  намеревался  сделать  ряд  много¬
серийных  фильмов  о  латиноамериканских  странах,  но,  вер¬
нувшись  из  Бразилии,  и  слышать  об  этом  больше  не  хотел.
Далее:  крупнейшие  открытия  в  области  медицины.  Пересадка
сердца,  почек,  хирургия  мозга  и  так  далее.  С  Тиролем  он  ре¬
шил  покончить.  Открытыми  оставались  еще  темы  по  Северной
Ирландии  и,  конечно,  о  махинациях  с  налогами.  Не  могу  вам
сказать,  с  чего  он  хотел  начать.  Пожалуй,  с  чудес  медицины,
но  это  только  мое  предположение.  Имея  дело  с  Йоргенсеном,
нужно  было  всегда  готовиться  к  неожиданностям.  Это,  между
прочим,  одна  из  причин,  по  которой  мне  лично  было  чрезвы¬
чайно  приятно  сотрудничать  с  ним.
 Лобенштейн  попросил  показать  ему  материалы  по  Швей¬
царии.  Это  была  толстенная  папка,  полная  рукописей  и  фото¬
копий.
 —  Поменьше  нельзя?  —  улыбнулся  Лобенштейн.  —  Чтобы
разобраться  в  этой  груде,  мне  понадобится  никак  не  меньше
двух  недель.  Что  именно  интересовало  его  в  первую  очередь?
 Вабышевски  поднялся,  прошелся  несколько  раз  по  комнате,
по  памяти  диктуя  Лобенштейну  полтора  десятка  фамилий.
При  этом  он  размахивал  руками,  как  дирижер  симфонического
оркестра,  Лобенштейн  все-таки  перелистал  несколько  страничек
в  папке.  При  этом  он  обратил  внимание  на  наименование
фирмы  «Акотен».  Он  невольно  усмехнулся,  вспомнив,  как  Гер¬
бергер,  глава  этой  фирмы,  выступал  с  пламенными  филиппи¬
ками  против  тех  предпринимателей,  которые  своими  финансо¬
бб

выми  манипуляциями  «подрывают  основу  нашего  экономиче¬
ского  чуда  и  нашей  свободы  —  социальное  рыночное  хозяй¬
ство  ».
 —  Предприятий  «Акотена»  вы  не  упоминали  как  будто?
 —  Они  сюда  и  не  относятся.  Ни  «Акотен»,  ни  еще  полтора
десятка  фирм,  указанных  в  том  материале,  на  который  вы
наткнулись.  Кто-то,  очевидно,  умышленно  подсунул  Йоргенсену
заведомо  фальшивую  информацию.  С  этим  списком  он  приходил
ко  мне  за  две  недели  до  моего  отпуска.  Но  оказалось,  что  всего
три  фирмы  из  списка  замешаны  в  налоговую  эпопею,  и  я  ему
давно  указал  на  них,  —  Вабышевски  заложил  палец  в  карман¬
чик  жилетки.  —  Если  уж  я  за  что  берусь,  то  основательно.
 —  Можно  мне  взять  папку  с  собой?
 —  Если  дадите  слово,  что  не  используете  материалы  без
предварительного  согласования  со  мной.  Слишком  много  труда
я  вложил  в  это  дело.  И  в  конце  концов  —  надо  же  мне  на
что-то  жить!
 —  Я  попытаюсь  заинтересовать  этим  делом  «Ревю».  Как-ни¬
как  это  последняя  тема  Йоргенсена,  в  некотором  роде  его  за¬
вещание.  Думаю,  в  «Ревю»  заинтересуются.  А  кроме  всего
прочего,  неплохо  дать  по  рукам  этим  милым  господам,  и  тут
нужно  использовать  все  возможности.  Если  мы  с  вами  не  ука¬
жем  в  налоговом  списке  каких-то  сто  марок,  финансовое  ведом¬
ство  моментально  схватит  нас  за  горло.  А  они  крадут  мил¬
лионы,  эти  господа  работодатели...
 —  Да,  мы  живем  в  грязное  время,  —  по  лицу  Вабышевски
пробежала  гримаса.  —  «Нон  олет»,  как  говорили  древние  рим¬
ляне,  —  деньги  не  пахнут.
 —  Йоргенсен  тоже  руководствовался  этим  девизом?
 Вабышевски  взглянул  на  него  с  удивлением:
 —  Что  вы  имеете  в  виду?
 —  Ходят  упорные  слухи,  будто  он  собирал  материалы  не
только  для  опубликования.
 Сейчас  Вабышевски  смотрел  на  него  с  некоторым  сожале¬
нием:
 —  Не  хотите  ли  вы  сказать,  что  он  использовал  свою  ин¬
формацию  для  шантажа?
 —  Я  ничего  не  утверждаю,  я  спрашиваю  вас.  Ведь  иногда
такое  случается,  не  так  ли?
 —  Да,  случается.  Вопрос  только  —  с  кем?  Может  быть,  вас
заинтересует  также,  сколько  процентов  в  результате  удачного
шантажа  получал  я?  Ведь  я  как-никак  основной  поставщик  ма¬
териалов  для  Йоргенсена.
 —  И  что  же?
 Вабышевски  сел  за  свой  письменный  стол,  несколько  раз
не  без  злости  стукнул  ладонью  по  стеклу:
 —  Несчастье  нашей  прессы  состоит  в  том,  что  у  сегодняш¬
них  журналистов  чересчур  грязная  фантазия  и  слишком  мало
уважения  к  человеческой  личности.  По-моему,  очень  хорошо,
что  полиции  так  быстро  удалось  схватить  убийцу  Йоргенсена.
56

Слишком  много  предположений  и  спекуляций  могло  возникнуть
об  Йоргенсене,  его  жизни  и  смерти,  даже  после  всего  случив¬
шегося.
 —  После  всего  случившегося  —  особенно,  —  сказал  Лобен¬
штейн.
 15
 Мотор  не  заводился.  Лобенштейн  поднял  капот,  повозился
в  моторе,  но  поломки  не  обнаружил.  Выругался:  тоже  мне.
нашел  время  испортиться!  Он  и  без  того  задержался  у  Вабы
шевски.  Поднялся  наверх,  попросил  разрешения  позвонить.
Сначала  набрал  номер  жены  Шрауденбаха,  та  назвала  ему  с
дюжину  адресов,  оставленных  мужем.  Четвертый  звонок  привел
его  к  цели.
 —  Немедленно  приезжайте  за  мной,  моя  машина  отказала.
Вы  знаете,  куда  пропал  Мёбиус?  Возьмите  его  с  собой...  Объ¬
ясню  здесь...  Немедленно,  я  сказал!
 Вабышевски  попытался  втянуть  его  в  разговор,  но  Лобен¬
штейн  скоро  откланялся.  Он  успел  выкурить  две  сигареты,  пока
появился  Шрауденбах.  Видно  было,  как  он  недоволен.  Лобен¬
штейн  поручил  Мёбиусу  взять  в  фирме  проката  новую  машину.
 —  Сколько  это  продлится?  —  спросил  Шрауденбах.
 —  Трудно  сказать.  Пожалуй,  утром  вернемся.  А  у  вас  что,
неотложные  дела?
 —  Нет.  —  Шрауденбах  выжал  педаль  сцепления.  —  Куда
едем?
 —  К  озеру  Шим.  В  Прин.  У  вас  фотоаппарат  с  собой?
 —  Еще  бы!..
 —  С  телеобъективом?
 —  Увы,  нет.
 Лобенштейн  покачал  головой.
 —  Когда  мы  прибудем  в  Прин?
 —  В  такое  время  дня?  Через  полчаса.
 Лобенштейн  посмотрел  на  часы.
 —  Дорогой  господин  Шрауденбах...  A-а,  ладно  уж,  поез¬
жайте...
 —  Что  так  срочно?..
 —  На  прошлой  неделе  некая  госпожа  Гамсфельд  неодно¬
кратно  пыталась  поговорить  по  телефону  с  Йоргенсеном.  Сего¬
дня  утром  я  звонил  ей.  Сперва  она  вообще  отрицала  знаком¬
ство  с  Йоргенсеном.  Но  когда  я  сказал,  что  у  меня  другие  све¬
дения  и  что  я  хочу  поговорить  с  ней,  прежде  чем  их  опубли¬
ковать,  она  сразу  согласилась.
 —  Эта  дама  живет  в  Прине?
 —  Нет,  в  Тироле.  А  сегодня  утром  ради  встречи  со  мной
спустится  с  Альп.
 В  «Бургкафе»  была  терраса  с  видом  на  озеро.  Замок  с
башнями  отражался  в  кристально-чистой  воде,  лебеди  величе¬
67

ственно  проплывали  мимо,  голубое  небо,  всего  несколько  пери¬
стых  облачков  в  бесконечной  высоте  —  ни  дать  ни  взять  деко¬
рация  для  опереточного  фильма.  Лобенштейн  сел  за  столик  на
террасе,  положил  перед  собой  номер  «Ревю»,  заказал  у  офи¬
циантки  фирменное  блюдо.  Шрауденбаха  посадил  в  нескольких
столиках  от  себя.
 Его  терпение  подверглось  непростому  испытанию.  Лидия
Гамсфельд  опоздала  больше  чем  на  час.  На  взгляд  Лобенштейна,
ей  было  тридцать  с  небольшим,  а  может,  и  на  несколько  ле<
больше  —  косметика  способна  производить  маленькие  чудеса.
Несколько  рыхловатая,  чрезмерно  обвешанная  драгоценностями,
она  никак  не  могла  быть  любовницей  Йоргенсена.
 Лобенштейн  поцеловал  ей  руку.
 —  Благодарю  вас,  милостивая  госпожа,  что  вы  потратили
на  меня  свое  время.  —  Он  вручил  ей  визитную  карточку.
 —  Я  читала  много  ваших  статей.
 Он  довольно  быстро  убедился,  что  она  скорее  всего  вообще
его  не  читала.
 —  Сейчас  я  пишу  серию  об  Йоргенсене,  —  объяснил  он.  —
Поэтому,  сами  понимаете,  поговорить  с  вами  мне  просто  необ¬
ходимо.
 —  Почему?  —  Лицо  ее  приняло  невинное  выражение.  —
С  чего  вдруг  вы  взяли,  что  мы  с  ним  имели  дело?
 —  А  разве  нет?
 —  Нет.  Или  у  вас  другие  сведения?
 —  Наша  встреча  —  лучшее  тому  доказательство.  Далее  если
бы  у  меня  этих  сведений  не  было...  —  Лобенштейн  жестом
подозвал  Шрауденбаха  и  сделал  ему  знак  фотографировать.
 —  Видите  ли,  милостивая  госпожа,  если  эти  снимки  по¬
явятся  в  «Ревю»,  а  к  ним  текст  следующего,  например,  со¬
держания...  «Что  известно  таинственной  незнакомке  из  Тироля?
Она  выказала  готовность  незамедлительно  встретиться  с  нашим
корреспондентом.  Но  не  была  готова  ответить  на  наши  вопросы.
Ее  интересовало  лишь  то,  что  знает  «Ревю».  Она  даже  не  по¬
желала  подтвердить,  что  незадолго  до  смерти  Йоргенсена  гово¬
рила  с  ним,  хотя  у  полиции  есть  данные...»
 —  Какие  данные?  —  перебила  она.
 —  Я  хочу  сделать  вам  одно  предложение.  Мне  вовсе  не  по
вкусу  «давить»  на  вас,  такую  интересную  даму.  Разве  не  лучше
будет,  если  мы  побеседуем  как  старые  друзья?  Вы  скажете
мне  то,  что  меня  интересует,  а  я  вам  —  что  важно  для  вас.
 Она  с  сомнением  покачала  головой.
 —  Я  бы  на  вашем  месте  согласился  на  такую  беседу.
 —  Так  что  же  известно  вам?
 —  Ничего,  одни  предположения.  —  Она,  несомненно,  не  по¬
верила  ему.  —  На  прошлой  неделе  вы  пытались  поговорить  с
Йоргенсеном.  —  Лобенштейн  не  спускал  с  нее  глаз.  —  В  по¬
следнее  время  вы  несколько  раз  встречались.  —  Она  прищу¬
рилась.  —  Близки  с  ним  вы  не  были.  —  Она  слегка  покачала
68

головой.  —  Вы  живете  в  Тироле.  Йоргенсен  сделал  серию  пере¬
дач  о  тирольской  организации...
 —  Ладно,  хорошо.  Я  была  посредницей  между  ним  и  док¬
тором  Бруннером,  но  если  бы  это  напечатаете,  я  подам  на  вас
в  суд  за  клевету.  Что  известно  полиции?
 —  Что  вы  на  прошлой  неделе  хотели  поговорить  с  Йорген¬
сеном.  О  чем?
 —  Доктор  Бруннер  хотел  привлечь  его  к  работе  над  вто¬
рой  серией  материалов  о  Тироле.
 —  И  он  согласился?
 —  Яс  ним  об  этом  не  говорила.
 Лобенштейн  рассмеялся  ей  в  лицо.
 —  Милостивая  госпожа!  В  четверг,  в  пятницу  и  в  субботу
вы  пытались  дозвониться  до  Йоргенсена,  в  субботу  даже  дваж
ды,  утром  и  в  полдень.  Откуда  мне  это  известно  —  не  спра¬
шивайте.  А  почему  в  воскресенье  —  нет?  И  в  понедельник  —
тоже  нет?  Потому  что  успели  тем  временем  встретиться  с  ним!
Или  знали  уже,  что  его  нет  в  живых?
 —  Потому  что  дело  и  без  того  уладилось,  —  улыбнулась
она.  —  Потому  что  вторая  программа  телевидения  взяла  все
труды  на  себя.  Переговоры  об  этом  состоялись  в  воскресенье.
Поэтому  мне  даже  не  захотелось  поговорить  в  воскресенье
с  Йоргенсеном.
 —  Так  вы  видели  его  в  воскресенье!  Где?  Когда?
 —  Я  не  сказала,  что  мы  с  ним  виделись.  Я  —  да,  я  видела
его.  В  аэропорту.
 —  В  какое  время?
 —  Около  десяти.  У  меня  был  билет  на  вечерний  самолет
в  Инсбрук.  Йоргенсен  стоял  в  зале  отлета.  Увидев  меня,  он  от¬
вернулся,  но  я  его  узнала.
 —  Он  был  один?
 —  Нет,  с  каким-то  незнакомым  мне  мужчиной.
 —  Как  он  выглядел?  Вы  бы  его  опознали?  Того,  другого?
 —  Трудно  сказать.  Я  стояла  метрах  в  десяти  от  них,  а  при¬
глядываться  времени  не  было.
 —  Но  что-то  вам  запало  все-таки  в  память?  Постарайтесь
вспомнить.
 —  Мужчина  лет  шестидесяти,  стройный,  среднего  роста,
лысеющий,  с  усами.  В  светлом  плаще.  Пожалуй,  это  все.
Правда.
 —  Вряд  ли  комиссар  Вейтцнер  этим  удовлетворится.
 —  Я  вовсе  не  собираюсь  идти  в  полицию.  Что  им  еще  из¬
вестно,  кроме  того,  что  я  звонила  ему?
 Лобенштейн  передернул  плечами.
 —  Явиться  туда  вам  все  же  придется.  И  вас  спросят,  по
чему  вы  держите  в  тайне  столь  важные  сведения.
 —  Но  мне  никак  не  хочется,  чтобы  о  моих  контактах  с  док¬
тором  Бруннером  зазвонили  во  все  колокола.
 —-  Думаю,  полиция  отнесется  к  этому  с  пониманием.
 69

—  А  вы?..
 —  Если  вы  забудете,  что  я  спрашивал  вас  о  телефонных
разговорах...
 Она  посмотрела  на  него  с  удивлением,  потом  громко  рас¬
смеялась:
 —  Рука  руку  моет?
 —  А  что  поделаешь,  милостивая  госпожа,  жизнь  —  это  цепь
компромиссов.
 16
 Лобенштейн  был  вне  себя.  В  животе  у  него  урчало.  Взгля¬
нул  на  часы:  около  двух.  Половины  субботы  как  не  бывало.
А  Вильгельми  и  не  собирался  уходить,  хотя  все  уже  было  ска¬
зано,  обговорено  дважды  и  трижды.  «Зачем  я  только  пригла
сил  его  к  себе!  —  подумал  Лобенштейн.  —  Сиди  теперь  с  ним
и  жди!»  Он  не  предложил  Вильгельми  больше  кофе,  хотя  тог
несколько  раз  брался  за  пустую  чашечку,  не  стал  подливать
коньяка.  Несколько  раз  прошелся  туда-сюда  по  комнате,  по
рылся  в  своих  бумагах,  сел  за  письменный  стол,  сделал  вид,
будто  ушел  в  работу  с  головой  и  забыл  о  присутствии  Виль¬
гельми.  А  тот  наблюдал  за  ним.  Наконец  раздался  звонок  в
дверь.  Энгельхен  принесла  материалы,  собранные  за  последнее
время  редакцией.  Вильгельми  начал  было  объяснять,  что  к  чему.
Лобенштейн  замахал  руками:  он  разберется  в  них  попозже  и,
если  что  будет  неясно,  перезвонит.  Ему-де  пришла  в  голову  однь
идея,  которую  немедленно  нужно  проверить.  Спросил  Энгельхен,
не  найдется  ли  у  нее  свободный  часок,  та  кивнула.
 —  Извините  меня,  господин  Вильгельми,  вы  понимаете,  я...
Вильгельми  поглядел  на  него  с  кисло-сладкой  улыбкой:
 —  Конечно!  В  вашем  трудолюбии  я  заинтересован  кровно...
Лобенштейн  выпроводил  его.  Вернувшись,  увидел  Энгельхен,
заправлявшую  чистый  лист  в  пишущую  машинку.  Лобенштейн
взял  ее  за  руку  и  поднял  со  стула.
 —  Разве  ты  не  хотел  поработать?
 —  Я  хотел,  чтобы  он  наконец  ушел!  У  меня  кишки  похорон¬
ный  марш  играют.  Если  я  сейчас  не  поем  —  свалюсь.
 —  А  потом  будешь  диктовать?
 —  Ротом  мы  поедем  к  Айленбергскому  мосту.
 —  Берешь  меня  с  собой?
 —  С  удовольствием,  если  у  тебя  нет  других  развлечений.
Она  покачала  головой.
 —  Знаешь,  твой  серебристый  скальп  мне  нравился  больше,—
пошутил  Лобенштейн.  —  А  правда,  какого  цвета  твои  настоя¬
щие  волосы?
 —  Ты  уже  забыл?
 — 	Беда  какая!
 — 	Все  вы,  мужчины,  одинаковы.  —  Она  рассмеялась.  —
Поехали!  Посмотри,  как  светит  солнышко!
 60

Неподалеку  от  Айленбергского  моста  Лобенштейн  свернул
вправо,  поднял  капот  и  поставил  за  машиной  предупредитель¬
ный  треугольный  знак;  в  случае  чего  он  объяснит,  что  слома¬
лась  машина.  Но  в  это  время  дня  движение  со  стороны  Франк¬
фурта  не  было  особенно  оживленным.  Со  стороны  полей  доно¬
сился  резкий,  раздражающий  запах,  и  Энгельхен  сразу  зажала
нос.  Окрестные  поля  выглядели  заброшенными,  поросли  широ¬
колистым  кустарником,  полынью,  виднелись  большие  пропле¬
шины,  словно  съеденные  кислотой.  Дорожка,  ведущая  под  мо¬
стом,  почти  вся  покрыта  дикими  зарослями  крапивы.
 —  Здесь?  —  спросила  Энгельхен.
 Лобенштейн  посмотрел  вниз.  Трава  справа  от  тропинки  была
затоптана.  Прямо  под  ними  кусты  обломаны.
 —  Да,  здесь.  —  Лобенштейн  запечатлел  в  своей  памяти  это
место.
 Энгельхен  крепко  держала  его  за  руку.  Лобенштейн  потя¬
нул  ее  обратно  к  машине.  Достал  из  багажника  запасной  скат
и  старое  одеяло.  Покатил  скат  к  мосту,  взгромоздил  на  перила,
обернул  одеялом,  проверил,  стоит  пи  он  прямо  над  сломанными
кустами,  —  и  дал  скату  упасть  вниз.
 Они  осторожно  спустились  вниз.
 Со  стороны  тропинки  скат  был  едва  виден.  Светлое  одеяло
можно  было  заметить  только  благодаря  протоптанной  в  кустах
дорожке.  Лобенштейн  скрестил  руки  на  груди,  кивнул:
 —  Недурное  местечко,  если  хотите  побыстрее  избавиться  от
трупа.  Похоже,  здесь  никогда  никто  не  бывает,  а  кусты  такие
густые,  что  сверху  ничего  не  заметишь.  Да  и  кто  станет  оста¬
навливаться  на  мосту  именно  здесь  и  глядеть  вниз?!
 —  И  вонь  страшная,  —  сказала  Энгельхен.  —  Пошли  от¬
сюда.
 Лобенштейн  выкатил  из  кустов  скат,  поднял  одеяло.  Не  без
труда  поднял  скат  на  мост.  Энгельхен  носовым  платочком  утер¬
ла  капли  пота  с  его  лба.
 Положив  скат  на  место,  он  спрятал  в  багажник  предупре¬
дительный  знак,  захлопнул  капот,  сел  в  машину  и  закурил.
 —  Понятно,  почему  криминальрат  Маурах  с  самого  начала
заподозрил  убийство.  Труп  мог  пролежать  тут  несколько  недель,
и  никто  бы  его  не  заметил.  Представь  себе,  Энгельхен,  что  ты
должна  незаметно  для  всех  избавиться  от  трупа.  О  чем  бы  ты
подумала  в  первую  очередь?
 —  Ну,  закопала  бы  где-нибудь.  В  лесу...
 —  То-то  и  оно,  —  Лобенштейн  несколько  раз  жадно  затя¬
нулся  и  забарабанил  пальцами  по  щитку.
 —  О  чем  ты  думаешь?  —  поинтересовалась  Энгельхен.
 —  Убийца  должен  был  хорошо  знать  это  место.  Йорген¬
сена  сбросили  с  моста  ночью.  С  таким  же  успехом  внизу  могло
оказаться  голое  место,  и  труп  нашли  бы  на  следующее  утро.
 —  Но  ведь  и  нашли  на  другой  же  день,  —  заметила  Эн
гельхен.  —  Может,  убийство  произошло  иоблизости  и  убийца
торопился?..
 61

— 	Может  быть.  —  Лобенштейн  надолго  умолк.  Энгельхен
тихо  сидела  рядом,  глядя  на  него.
 — 	Скажи  мне,  что  ты  собираешься  сделать,  когда  найдешь
историю  Йоргенсена?
 — 	Опубликую,  конечно.
 — 	А  не  боишься,  что  в  один  ужасный  день  сам  так  кон¬
чишь?
 Лобенштейн  положил  локти  на  руль,  уставившись  на  проез¬
жую  часть.  Потом  повернулся  к  Энгельхен,  посмотрел  ей
в  глаза:
 —  Ты  никак  боишься  за  меня?
 —  Нельзя?..
 Он  пожал  ее  руку,  усмехнулся.
 —  Спасибо  тебе.  —  Закурил  очередную  сигарету.  —  У  меня
нет  выбора.  Разве  что  я  пошлю  все  это  дело  ко  всем  чертям,
но  это  не  в  моих  интересах.  Теперь  особенно.  Но  не  думаю,
что  накличу  на  себя  опасность.  Видишь  ли,  я  считаю,  что  для
убийства  есть  три  причины.  Первая  —  деньги.
 —  Выходит,  Мюленс?
 —  Возможно.  Или  кто-то  другой.
 —  Кто,  вообще  говоря,  его  наследник?
 —  Мать.
 —  А  после  ее  смерти?
 — 	Никто,  других  близких  родственников  нет.  Кроме  какой-
то  племянницы.  Нет,  это  исключается.  В  вину  Мюленса  я  не
верю.  Предполагаю,  что  Йоргенсен  предложил  ему  дело,  и  он
чисто  случайно  оказался  запутанным  в  это  убийство.  Но  если
этэ  грабеж  с  убийством  и  Мюленс  невиновен  —  значит,  убий¬
ца  давно  за  тридевять  земель.  И  вряд  ли  мне  когда  суждено
на  него  наткнуться.  Вторая  причина  —  месть.  Тоже  маловеро¬
ятно.  Все  истории,  которые  могли  вызвать  чью-то  месть,  опуб¬
ликованы  давным-давно.  К  чему  бы  убийце  так  медлить?  У  него
была  бездна  возможностей  в  последние  месяцы.  И  почему  Йор¬
генсен  убит  во  Франкфурте?  Зачем  он  сюда  приехал?  Он  ли
сюда  завлек  убийцу  или  тот  преследовал  его  по  пятам?  Чтобы
отомстить?  Стал  бы  Йоргенсен  встречаться  с  человеком,  чьей
мести  он  опасался?  А  если  это  убийца  заманил  сюда  Йорген¬
сена,  он  мог  выбрать  и  другое,  менее  приметное  место.  Разве  не
больше  похоже  на  правду,  что  за  Йоргенсеном  кто-то  следил?
И  что  человек  из  аэропорта  не  убийца?  Такие  рассуждения  при¬
водят  нас  к  причине  номер  три:  желание  помешать  какой-то
публикации.  А  может,  убийство  было  непреднамеренным...
 —  В  чем  ты  видишь  разницу?..
 —  Тогда,  значит,  убийство  не  планировалось.  Может,  его
хотели  запугать,  предостерегая  от  какой-то  публикации,  и  уда¬
рили  слишком  сильно.  А  может,  у  него  хотели  отнять  материал.
Но  какой?  И  кто?  Кто  этот  человек  из  аэропорта?
 —  А  полиция  какого  мнения?
 —  С  Маурахом  мы  встретимся  сегодня  после  обеда.
 62

—  Если  все  так,  как  ты  предполагаешь,  то  не  дай  тебе  бог
найти  материалы  Йоргенсена.
 —  Все  наоборот,  моя  дорогая,  все  наоборот.  Если  и  суще¬
ствует  на  свете  эта  не  написанная  им  история,  я  должен  найти
ее  как  можно  скорее.  Если  Йоргенсена  убили,  чтобы  он  не  смо»1
ее  напечатать,  то  в  опасности  окажется  каждый,  кто  за  нее
зацепится.  Как  знать,  может,  я  уже  сунул  в  нее  нос  и  сам
того  не  знаю?  Если  она,  история  эта,  существует,  то  для  меня
лучшей  страховкой  жизни  будет  немедленное  ее  опубликование.
Чем  скорее,  тем  лучше.  И  если  после  этого  со  мной  что-то  слу¬
чится,  след  приведет  прямо  к  убийце.  Два  убийства  труднее
скрыть,  чем  одно.  Нет,  если  мне  и  бежать,  то  не  назад,  а  впе
ред!  —  Он  опять  улыбнулся.  Как  показалось  Энгельхен,  улыбка
вышла  не  совсем  естественной.  —  Вдобавок  «Ревю»  срочно  тре¬
буются  сенсационные  статьи,  и  я,  хочешь  не  хочешь,  объявил,
что  напишу  всю  правду  о  деле  Йоргенсена.
 —  Знаешь,  у  меня  такое  впечатление,  что  ты  больше  боишь¬
ся  запороть  серию,  чем  чего  другого  похуже.
 —  А  что  может  быть  хуже?
 —  ...чем  запороть  статью?  Подумаешь,  с  каждым  бывает.
 —  Да,  но  если  кто  поднялся  на  мою  ступеньку  лестницы,
он  себе  этого  позволить  не  может.
 —  Йоргенсен,  наверное,  тоже  так  считал.  Как  знать  —
вдруг  он  из-за  этого  и  погиб?
 Он  задумался.  Потом  завел  мотор,  и  машина  пошла  вперед.
—  Как  знать...
 17
 Лобенштейн  отвез  Энгельхен  домой,  потом  поехал  в  посе¬
лок  Гольдштейн.  Маурах  жил  в  односемейном  доме,  рядом  с
лесом.  Лобенштейн  трижды  коротко  позвонил.  Прошло  некот«>-
рое  время,  прежде  чем  ему  открыли.  Жена  Маураха  выглядела
лет  на  тридцать  пять.
 —  Фрау  Маурах?
 —  Вы  из  полицейпрезидиума?
 Лобенштейн  представился.
 —  Моего  мужа  нет  дома.
 Она  хотела  захлопнуть  дверь  перед  самым  его  носом.  Лобен¬
штейн  быстро  поставил  ногу  на  порог.
 —  Ваш  супруг  дома.  —  Он  протянул  ей  визитную  карточ¬
ку.  —  Передайте  ему,  он  меня  примет.
 Фрау  Маурах  повертела  карточку,  не  зная,  на  что  решиться,
кивнула  и  указала  взглядом  на  его  ногу  на  пороге.  Он  убрал
ногу,  и  она  тотчас  же  закрыла  дверь.
 Пришлось  порядочно  подождать,  пока  вышел  Маурах.  Он  вея
на  поводке  откормленного  шпица.
 —  Извините,  что  не  приглашаю  вас.  Пройдемся  немного?
Лобенштейн  кивнул:
 Отчего  же?  Лес  так  и  зовет  прогуляться.
 63

—  В  крайнем  случае,  если  ваши  коллеги  обвинят  меня,  что
я  принимаю  вас  приватно,  я  скажу,  что  вы  подстерегли  меня
в  лесу.  —  Маурах  рассмеялся.  —  История  с  Мюленсом  смешала
вам  все  карты,  а?
 —  Мне  —  нет.
 —  Зато  вашим  коллегам.  Отныне  никаких  переперченных
заголовков  и  разных  догадок.  Мое  злорадство  простительно:
теперь  газетчики  перестали  наседать  на  меня.
 —  Не  верю,  что  пресса  смирилась  надолго.  Такой  повод
для  двусмысленных  вопросов,  всякого  рода  спекуляций  и  наме¬
ков.  А  у  вас  что?  Какие-то  скудные  данные.  Если  полиция  в
самое  ближайшее  время  не  приведет  веских  аргументов  в  поль¬
зу  своей  версии,  если  не  признается  Мюленс  —  вам  не  мино¬
вать  нового  штурма.  Дело  Йоргенсена  —  слишком  лакомый  ис¬
точник  для  ошеломляющих  заголовков,  чтобы  вы  могли  отде¬
латься  мелкими  подачками.
 —  Да-да,  —  прервал  Маурах.  —  Я  сам  этого  опасаюсь.  Но
пока  держу  журналистов  на  расстоянии.  Я,  дескать,  ничего  не
знаю.  И  всегда  могу  сказать:  поезжайте  в  Мюнхен.  Но  как  вы
думаете,  ездил  хоть  один  из  них  к  Камхуберу?
 —  А  что  там  делать?  Комиссар  Вейтцнер  нем  как  рыба.
 —  Похоже,  он  редкостный  упрямец.  И  Мюленс  вроде  бы
жизнь  его  не  скрасил.  Есть  все  же  разница,  кто  перед  тобой  —
мелкий  взломщик  или  убийца?
 —  Откройте  мне,  пожалуйста...
 —  Ничего  я  вам  не  открою,  —  снова  оборвал  его  Маурах.  —
Это  вы  мне  скажите,  почему  нарушаете  мой  субботний  покой?
Первую  свободную  субботу  за  два  месяца,  кстати  говоря!  Ваша
редакция  получила,  кажется,  всю  информацию.  Вы,  как  гово¬
рится,  мои  любимчики.
 —  Что  Йоргенсену  понадобилось  во  Франкфурте?  Об  этом
вы  умалчиваете.
 —  Потому  что  ничего  не  знаю.  Серьезно,  господин  Лобен¬
штейн,  это  все  равно  что  заколдованный  круг  —  никто  ни  сном
ни  духом.  Ваши  коллеги  как  будто  одного  со  мной  мнения.
Или  они  играют  со  мной  в  прятки?  Вы  проверяли?  Тут,  может
быть,  ключ  к  тайне.
 —  Получается,  вы  тоже  не  верите  в  «теорему  Мюленса»?
 —  «Мой  милый  друг!  Теория  —  темна»,  —  процитировал
Маурах.  —  Я  ни  во  что  не  поверю,  пока  сам  не  поговорю  с
Мюленсом.
 —  Долго  ли  этого  ждать?
 —  Сие  известно  лишь  богам  из  Федерального  уголовного
ведомства.  —  Губы  Маураха  сузились,  над  переносицей  образо¬
валась  глубокая  морщина.
 —  Кроме  того,  мне  нужны  снимки  трупа  Йоргенсена  у  Ай-
ленбергского  моста,  —  Лобенштейн  рассказал  Маураху,  что  ои
задумал.  —  В  двух-трех  снимках  вы  нам  ие  откажете.  —  Уви¬
дев  скептическую  мину  на  лице  Маураха,  добавил:  —  Своей
любимой  газете...
 64

Маурах  рассмеялся:
 —  Посмотрим,  что  мне  удастся  для  вас  сделать.  Между  нами
говоря,  я  надеюсь,  что  перевод  Мюленса  во  Франкфурт  состоит¬
ся  в  понедельник  или  во  вторник.  Тогда  я  смогу,  рассказать
вам  побольше.  У  меня  этот  господин  будет  поразговорчивее.
Со  мной  шутки  плохи!
 —  А  он  молчит?
 —  С  самой  среды.  Сначала  отвечал  на  вопросы  как  пола¬
гается,  но  вот  уже  несколько  дней  словно  воды  в  рот  набрал.
Наши  коллеги  из  Мюнхена,  по-моему,  в  чем-то  просчитались.
 —  Машина  Йоргенсена  нашлась?
 —  Я  далеко  не  уверен,  что  он  приехал  во  Франкфурт  на
машине.
 Лобенштейн  поразился:
 —  Неужели  Мюнхен  не  сообщил  вам  об  этом?  —  Он  пере¬
сказал  Маураху  все,  что  узнал  от  Биргит  Амменшлегер.
 —  Когда  вы  проинформировали  мюнхенскую  полицию?
 —  В  среду.
 Некоторое  время  Маурах  не  произносил  ни  слова,  спуская
с  поводка  своего  шпица.  Пес  пробежал  немного  вперед,  потом
подождал  своего  хозяина  и  с  солидным  видом  затрусил  позади
него.  Маурах  совершенно  ушел  в  свои  мысли.  Лобенштейн  не
сводил  глаз  с  Маураха,  лицо  которого  оставалось  непроницае¬
мым.  Так  они  прогуливались  молча  минут  десять.  Когда  они
вышли  на  полянку,  Лобенштейн  произнес:
 —  Может,  передохнем  немного?  Хочется  покурить.
 —  Да,  разумеется,  пожалуйста.
 Маурах  присел  на  пенек.
 —  Сомневаюсь,  чтобы  мы  нашли  машину.  Все  стоянки  и  лес
в  окрестности  нами  обысканы.  Я  передал  номер  его  автомобиля
патрулям  и  полицейским  машинам,  но  вы  сами  знаете,  за  чем
им  только  не  приходится  следить.  Если  же  Йоргенсен  оставил
машину  в  городе,  искать  ее  практически  бесполезно.  Даже  если
вы  на  полчаса  забежите  в  парикмахерскую  —  и  то  никто  не
поручится,  что  вы  найдете  свою  машину  на  месте.  На  сего¬
дняшний  день  во  Франкфурте  действуют  не  менее  трех  банд
похитителей  автомобилей,  не  говоря  уже  о  непрофессионалах.
А  если  «мерседес»  оставлен  без  присмотра  на  целую  неделю...
Ни  в  гаражах,  ни  на  платных  стоянках  его,  во  всяком  случае,
нет.  По  крайней  мере,  во  Франкфурте.
 —  А  у  аэропорта  вы  проверяли?
 —  Обязательно.  Но  почему  вы  считаете,  что  там?..
 —  Потому  что  Йоргенсена  видели  там  в  воскресенье  в  де¬
сять.
 Маурах  ошарашенно  поглядел  на  Лобенштейна:
 —  И  вы  говорите  об  этом  только  теперь?
 —  Я  и  рад  был  бы  сообщить  вам  все  еще  вчера  вечером,
но  ведь  вас  не  было...
 —  Ладно  уж.  Выкладывайте.
 j  Приложение  к  журналу  «Сельская  молодежь»,  т.  5,  1980  г.
 65

Лобенштейн  передал  ему  содержание  разговора  с  Лидией
Гамсфельд.
 —  Комиссар  Вейтцнер  знает?  Вы  ему  сказали?
 —  Я  —  нет.  А  фрау  Гамсфельд  —  да.  Во  всяком  случае,
она  была  у  него.
 —  Когда  именно?
 —  Вчера  около  шести.  Я  как  раз  собирался  в  аэропорт.
 —  Нет,  вы  слышали  такое!  Этот  вонючка...  —  Маурах  обо¬
рвал  себя  на  полуслове.  —  Извините  и  не  принимайте  на  сбой
счет,  Лобенштейн.
 Он  поднялся  и  торопливо  зашагал  в  сторону  дома.  Лобен¬
штейн  погасил  сигарету  и  поспешил  вслед  за  ним.
 —  Вы  в  город?  —  спросил  криминальрат.  —  До  полицейпре-
зидиума  не  подвезете?  Наконец-то  появился  стоящий  след!  Спа¬
сибо  вам.
 —  Вы  могли  бы  подкрепить  свою  благодарность  парочкой
снимков.
 Маурах  ударил  его  по  плечу:
 —  Хорошо.  Когда  у  вас  крайний  срок?
 —  В  ночь  на  среду  материал  уходит  в  типографию.
 —  Пусть  кто-нибудь  из  ваших  заглянет  ко  мне  вечером  во
вторник.
 18
 Вернувшись  домой,  Лобенштейн  нашел  в  почтовом  ящике  за¬
писку  от  Борнига.  Он  просил  Лобенштейна  извинить  его,  но  он
страшно  занят  и  раньше  чем  в  воскресенье  утром  встретиться
с  ним  не  сможет.  Лобенштейн  стал  думать  о  том,  чем  бы  ему
занять  вечер,  и  решил  несколько  часов  поработать,  а  потом  лечь
и  хорошенько  выспаться.  Спать  Лобенштейн  лег  за  полночь,
весьма  довольный  тем,  что  почти  закончил  первый  очерк.
 Когда  он  проснулся,  солнце  стояло  в  зените.  Наскоро  приняв
душ  и  на  ходу  дожевывая  бутерброд,  он  помчался  к  Борниту.
Борниг  принял  его  в  саду,  предложил  ему  место  в  шезлонге,
пододвинул  поближе  ведерце  со  льдом  и  бутылками  кока-колы.
Лобенштейн  разделся,  остался  в  одних  плавках  и  поставил  шез¬
лонг  так,  чтобы  можно  было  загорать.
 — 	И  здесь  ты  хочешь  говорить?  О  важном  деле?  Я  просто
изнываю  от  этой  духоты!
 —  Тренировка,  тренировка,  мой  милый;  всегда  быть  в  пол¬
ном  порядке  —  вот  секрет  успеха.  Как  знать,  а  вдруг  «Ревю»
пошлет  меня  в  Африку?
 —  Хорошо  вам,  репортерам.
 — 	А  ^ебе  кто  мешает?  Никто  тебя  не  заставляет  просижи¬
вать  штаны  в  душной  редакционной  комнате.
 —  Не  сиди  я  на  одном  месте,  ты  не  нашел  бы  меня  сегодня
во  Франкфурте.
 Лобенштейн  рассказал  ему  всю  историю  своих  поисков.
 —  Неделю  я  выиграл  —  отчетом  о  похоронах,  —  сказал
66

он,  завершая’  свой  рассказ.  —  Но  разве  это  меня  спасет?  Почему
убили  Йоргенсена?  Из-за  денег?  Возможно,  но  тогда  я  попал  как
кур  в  ощип.  Такие  убийства  чересчур  заурядны.  Мне  остается
только  написать  историю  жизни  Йоргенсена,  но  этэ  вовсе  не  то,
что  нужно  Науману.
 — 	Скорее  это  похоже  на  убийство  из  мести,  —  проговорил
Борниг  раздумчиво.  —  Я  не  раз  предупреждал  Йохена,  что  в
один  прекрасный  день  его  ждут  большие  неприятности.
 — 	Но  кто?  Тирольцы?  Они  хотели  даже  просить  у  него  про¬
должения  передачи.  Все  остальные  острые  статьи  написаны  много
месяцев  назад,  и  о  них  сегодня  мало  кто  помнит.  Наиболее
вероятным  мне  кажется  другой  повод:  его  убили,  чтобы  поме¬
шать  опубликованию  какой-то  неизвестной  нам  пока  статьи.
Но  какой?  Конечно,  это  не  господа,  уклоняющиеся  от  налогов!
Те  убивают  иначе.  Если  им  нужно,  они  находят  другие  способы
укоротить  язык  кому  угодно.
 —  А  бразильцы?  Ты  упоминал,  что  Йохен  привез  с  собой
оттуда  потрясающие  документы.
 —  Не-ет,  в  джунглях  есть  тысячи  более  простых  способов
убрать  человека.  —  Он  посмотрел  Борнигу  прямо  в  глаза.  —
Ты  ведь  хорошо  знал  его.  Скажи,  что  ты  думаешь  насчет  слухов,
будто  он  придерживал  часть  материалов,  чтобы  шантажировать
своих  противников?
 Борниг  прищурился,  лег  на  спину,  положив  руки  под  голову,
и  уставился  в  небо.
 —  Журналисты  —  самые  настоящие  свиньи,  —  сказал  он
медленно.  —  Вечно  им  хочется  рыться  в  дерьме.  —  Он  под¬
нялся,  прошелся  несколько  раз  по  дорожке  сада,  остановился
наконец  перед  Лобенштейном  так,  что  лицо  того  оказалось  в
тени.  —  Ты  тоже  научился  смотреть  на  вещи  как  свинья?  Йохе¬
на  убили.  Жертва  он,  а  не  кто-нибудь  иной,  не  забывай  этого.
Он  был  моим  другом...
 —  Поэтому-то  я  и  пришел  к  тебе.  Мне  нужна  ясность,  я  дол¬
жен  решить,  каким  изображу  его.  Я  не  могу  идти  на  такой
риск:  начну  изображать  его  рыцарем  без  страха  и  упрека,  бор¬
цом  за  справедливость,  и  вдруг  окажется,  что  денежки  свои  он
делал  как  бандит,  вымогая  и  шантажируя.  —  Лобенштейн  тоже
поднялся.  Они  вместе  прошлись  по  саду.  —  Пойми  же  меня  на¬
конец,  я  не  смогу  перепрягать  лошадей  посреди  потока.
 —  Тебе  это  и  не  потребуется.  Йохен  был  порядочным  малым.
Он  никого  никогда  не  шантажировал.  Согласен,  он  не  всегда
действовал  по-джентльменски,  когда  шел  к  своей  цели,  но  сейчас
нпкТо  не  делает  газету  в  лайковых  перчатках.  Так  оно  в  жур¬
налистике  вообще,  а  на  телевидении  в  особенности,  и  тебе  это
известно  не  менее,  чем  мне.  Да,  он  расталкивал  локтями  других,
он  был  настоящим  сыном  своего  времени.  Но  он  никогда  не
боялся  сказать  правду  в  глаза  и  говорил  ее  тем  людям,  которым
это  отважится  сказать  далеко  не  каждый.  Может,  это  и  не  ме¬
няло  всей  картины,  но  совесть  у  Йохена  была  чиста.
 5*
 67

—  Почему  не  меняло?  Как-никак,  своими  выступлениями  он
добился  немалого.
 Борниг  горько  усмехнулся.
 —  Чего  именно?  Ты  такой  же  наивный  оптимист,  как  и
Йохен.  Он  тоже  верил,  что  помогает  улучшать  мир,  а  каков
результат?  Все  его  «жертвы»  живут  припеваючи.  Не  считаешь  же
ты,  например,  что  скандал  со  строительными  фирмами  кончится
не  увольнением  двух-трех  второстепенных  лиц,  а  справедливым
решением  вопроса?  —  Борниг  разозлился  не  на  шутку,  его  горяч¬
ность  поразила  Лобенштейна.  —  Ты  только  не  строй  себе  иллю¬
зий,  —  продолжал  Борниг.  —  Разве  изменилось  что-либо  в  мире
в  результате  твоих  статей?
 — 	Назвать  тебе  несколько  фактов?
 —  Э-э,  да  что  толковать  зря,  в  один  прекрасный  день  и  ты
прозреешь.
 —  В  этот  день  я  перестану  писать.  Почему  ты  работаешь
в  газете,  если  не  веришь,  что  мы  можем  достичь  чего-то  реаль¬
ного,  осязаемого?
 —  Почему,  почему?  Потому  что  этим  я  зарабатываю  на  хлеб.
Потому  что  я  не  умею  ничего  другого  и  потому  что  эта  работа,
как  и  любая  прочая.  Один  производит  обувь,  а  другой  —  мнения.
 Борниг  подошел  к  ведерку,  схватил  бутылку  с  кока-колой,
сделал  несколько  жадных  глотков.
 —  Если  бы  мне  узнать,  кого  Йоргенсен  мог  подкарауливать
в  Бад-Тельце,  —  сказал  Лобенштейн.  —  Ты  ни  о  чем  не  дога¬
дываешься?
 —  Боюсь,  этого  тебе  не  узнать  никогда.  Ты  даже  предста¬
вить  себе  не  можешь,  каким  скрытным  бывал  Йохен,  если  он
шел  по  горячему  следу.  Скорее  всего  он  не  оставил  по  этому
делу  даже  заметок.  Он  в  этом  не  нуждался  —  память  у  него
была  замечательная.  И  вообще  трудно  сказать,  что  в  этой  исто¬
рии  кроется  какая-то  тайна.  Пока  это  одни  предположения...
 —  А  фотографии?
 —  Для  меня  просто  загадка  —  что  ты  этим  хочешь  сказать?
И  откуда  у  тебя  эти  снимки?  В  конце  концов  это...  —  он  поды¬
скивал  подходящее  выражение.
 — 	Кража  и  сокрытие  вещественных  доказательств,  —  улыб¬
нулся  Лобенштейн.  —  Кроме  нас  двоих,  никто  об  этом  не  знает,
и  я  верю,  что  ты  не  продашь  меня  за  тридцать  сребреников.
 —  Если  бы  за  тебя  столько  дали!  В  настоящий  историче¬
ский  момент  репортеры  продаются  и  покупаются  по  дешевке.
 —  Узнать  бы,  что  скрывается  за  этими  фотографиями,  тогда
я  мог  бы  придумать  подходящую  отговорку.  А  не  узнаю  —
эти  фотографии  просто  исчезнут.  Нет  их  и  не  было.
 —  А  вдруг  эта  пленка  важна  для  расследования?
 — 	Не  найди  я  ее,  она  до  сих  пор  торчала  бы  в  увеличителе.
Ведь  Вейтцнер  к  тому  моменту  уже  закончил  обыск  ателье.
Больше,  чем  я,  полиция  тоже  не  выяснила  бы.
 —  А  что,  если  пленка  все-таки  окажется  ключом  к  тайне
смерти  Йохена?  —  В  голосе  Борнига  слышалась  злость.
 68

—  Почему  ты  сердишься?
 —  Потому  что  я  заинтересован  в  том,  чтобы  убийца  Йохена
был  найден.  Это  для  меня  важнее,  чем  твой  репортаж.
 —  Подбросить  пленку  полиции  никогда  не  поздно.  Объясни
мне  лучше,  что  Йоргенсену  понадобилось  во  Франкфурте,  не
вспомнил  ли  ты  чего?  Кто  мог  быть  тот  мужчина,  которого  ви¬
дели  с  Йоргенсеном  воскресным  вечером  в  аэропорту?  Я  просто
чую,  что  здесь  что-то  есть,  но  где  подтверждение  этому?
 —  Может  быть,  тебе  поможет  Кентон.
 —  А  это  еще  кто?
 —  Ты  не  знаешь  Кентона?  ТНК,  «Телевизион  энд  Ньюс  кор-
порейшн».  Это  небольшая  лондонская  фирма  с  первоклассными
связями.  Большую  часть  своих  заграничных  дел  Йэхен  проводил
через  ТНК.  Кентон  может  дать  тебе  массу  информации  об  Йохе¬
не.  Одна  история  о  том,  как  они  тайком  вывезли  пленку  из  Ал¬
жира,  заслуживает  отдельного  репортажа.
 Лобенштейн  записал  адрес  и  телефон.
 —  Пойдем  в  дом,  я  хочу  немедленно  позвонить  ему.
 —  Не  имеет  смысла  —  он  в  отпуске.  Где-то  в  Африке...
 —  Когда  возвращается?
 —  Этого  мне”  не  сказали.  Я  просил  передать,  чтобы  по  при¬
езде  он  сразу  же  дозвонился  до  меня  или  до  тебя.
 Взяв  в  руки  бутылку,  Лобенштейн  чокнулся  ею  с  Борнигом:
 —  Спасибо  тебе  большое,  ты  настоящий  друг.
 19
 Прежде  чем  поехать  в  понедельник  в  редакцию,  Лобенштейн
позвонил  в  Лондон.  Кентона  пока  нет,  объяснила  ему  секретар¬
ша.  Он  отправился  с  приятелем  на  «сафари»  к  Килиманджаро,
но  она  может  послать  ему  телеграмму  и  попросить  немедленно
дать  о  себе  знать,  как  только  они  вернутся  на  ферму  к  прия¬
телю.
 —  Не  известно  ли  вам,  вел  ли  господин  Йоргенсен  в  послед
кие  недели  переговоры  с  мистером  Кентоном?  —  спросил  Лобея-
штейн.
 —  О  да,  они  перезванивались  часто,  но  об  этом  вам  лучше
спросить  мистера  Кентона.  Господин  Йоргенсен  держал  связь
только  с  ним.
 В  редакции  Энгельхен  направила  Лобенштейна  к  доктору
Науману:  он  его  уже  заждался.
 Науман  не  пожелал  выслушивать  никаких  объяснений.  Его
интересовал  только  один  вопрос.
 —  Дадите  вы  мне  сенсацию  или  нет?  Вильгельми  настроен
очень  скептически.
 — 	А  когда  у  него  было  другое  настроение?  Он  скептик  по
натуре,  и  вы  это  хорошо  знаете.
 — 	Значит,  я  могу  на  вас  положиться?  —  улыбнулся  Науман.
 69

—  Пока  что  я  к  вам  с  пустыми  руками  не  приходил.  Я  сде¬
лаю  все,  что  в  моих  силах,  если...
 —  Если?..  —  Науман  вопросительно  взглянул  на  него,  но
Лобенштейн  попросил  набраться  терпения  и  подождать  еще  не¬
сколько  дней,  тогда  он  раскроет  свои  карты.
 —  Может  быть,  вам  нужна  помощь,  —  сказал  шеф,  —  так
скажите  прямо,  не  стесняйтесь.  Я  дам  вам  любого  человека  из
редакции.
 Сведения  о  людях,  сфотографированных  Йоргенсеном  в  Бад-
Тельце,  еще  не  были  готовы.  Лобенштейн  попросил  Энгельхен
позвонить  ему,  как  только  что-нибудь  выяснится;  после  обеда
самолетом  вылетел  в  Мюнхен.  Вечером  он  брал  интервью,  кото¬
рые  не  успел  взять  на  прошлой  неделе.  Поговорил  по  телефону
со  Шрауденбахом.  Тот  изнемогал  под  бременем  возложенных  на
него  Лобенштейном  задач.  Эта  история  с  похоронами  совсем  до¬
конала  его,  он  жаловался  не  переставая.  Лобенштейн  успокоил
его:  начальство-де  им  очень  довольно.
 Когда  Лобенштейн  появился  во  вторник  на  кладбище,  там  было
уже  полным-полно  журналистов.  Лишь  несколько  из  них  при¬
шли,  чтобы  попрощаться  с  погибшим  коллегой.  Большинство  вни¬
мательно  регистрировали,  кто  и  с  кем  появился,  все  шушука¬
лись,  обменивались  информацией,  называли  имена  людей,  кото¬
рые  еще  могут  оказаться  замешанными  в  деле.  Траурная  цере¬
мония  проходила  в  большом  зале,  который  уже  за  полчаса  до
начала  был  переполнен.  Лобенштейн  осмотрелся,  отыскивая  сво¬
бодное  место,  и  тут  кто-то  помахал  ому  рукой.  Это  был  Купш
из  «Абендцайтунг».
 —  Я  придержал  для  вас  местечко,  —  шепнул  он  Лобенштей-
ну.  —  У  Шрауденбаха  нет  времени  о  вас  позаботиться,  почему
бы  и  не  оказать  вам  этой  любезности?
 Лобенштейн  поблагодарил  и  внимательно  оглядел  присут¬
ствующих.  Телевизионщики  расставили  повсюду  свои  светиль¬
ники,  так  что,  по  крайней  мере,  не  будет  этих  бесконечных  вспы¬
шек  блицев.  По  другую  сторону  прохода,  в  последнем  ряду
сидел  комиссар  Вейтцнер.  Он,  казалось,  совершенно  ушел  в  себя,
и  не  было  в  нем  других  чувств,  кроме  скорби  о  дорогом  усоп¬
шем  —  внешне,  конечно.  Лишь  однажды  он  проявил  особую  заин¬
тересованность:  когда  вошли  двое  мужчин  с  венком  от  тироль¬
ской  организации,  он  весь  подался  вперед,  чтобы  прочесть  над¬
пись  на  траурной  ленте.  Но  вот  тирольцы  заняли  места  в  одном
из  рядов,  и  он  снова  ушел  в  себя,  лишь  вполуха  прислушиваясь
к  траурной  музыке,  прощальной  речи  директора  мюнхенского
телевидения.
 Лобенштейн  сделал  несколько  заметок  в  записной  книжке:
подписи  к  фотографиям  —  задача  Хандке,  который  вместе  с
фоторепортером  прибыл  из  Франкфурта.
 —  Я  видел  анонс  в  вашей  газете,  —  шепнул  Купш.  —  Вы¬
глядит  многообещающе.  Что  вам  удалось  обнаружить?  Что-ни¬
будь  интересное?  Можно  узнать?
 70

—  Вы  просто  мне  не  поверите,  —  Лобенштейн  быстро  при¬
крыл  рукой  рот,  чтобы  скрыть  улыбку.
 —  Если  вам  угодно,  я  не  опубликую  без  вашего  согласия
ни  слова.
 Лобенштейн  наклонился  к  нему.
 —  Я  сам  не  знаю,  что  мне  писать,  —  прошептал  он  ему  па
ухо.  —  Ничего  у  меня  нет,  ни-че-го-шень-ки.  —  Правда  иногда
лучшая  ложь,  подумал  он,  просто  нужно  сказать  так,  чтобы  тебе
не  поверили.  Купш  и  не  подумал  поверить  ему.  Игриво  толкнул
его  локтем  в  бок.
 —  И  это  говорите  мне  вы!  Нет-нет,  мой  дорогой.  Меня
вам  не  провести.  Но  если  вы  не  желаете  выпускать  кота  из
мешка...
 Лобенштейн  кивнул  головой  в  сторону  оркестра.  Музыканты
взялись  уже  за  свои  инструменты.
 Не  успели  отзвучать  последние  такты,  как  большая  часть
журналистов  оказалась  снаружи.  Лобенштейн  подожда  т,  пока
мимо  него  прошла  фрау  Йоргенсен,  сопровождаемая  Шрауден-
бахом.  Лобенштейн  был  очень  доволен  им:  свою  роль  Шрауден¬
бах  играл  превосходно.  Выйдя  на  воздух,  Лобенштейн  увидел,
как  в  двадцати  метрах  от  выхода  журналисты  окружили  комис¬
сара  Вейтцнера,  вопросы  так  и  сыпались  на  него  один  за  другим,
но  он  отвечал  упрямо  одно  лишь:  «Я  не  желаю  этого  коммен¬
тировать.  Обратитесь  во  Франкфурт.  Для  нас  это  дело  уже  за¬
кончено».
 Постепенно  все  разошлись,  и  вдруг  оказалось,  что  остались
они  вдвоем  —  Лобенштейн  и  комиссар.
 — 	Только  вас  и  не  хватало  на  мою  голову,  —  проворчал
Вейтцнер,  резко  повернулся  и  быстро  зашагал  прочь,  втянув
голову  в  плечи.
 Коллега  из  «Абендцайтунг»  быстро  подошел  к  Лобенштейну
и  опять  толкнул  его  локтем  в  бок.  Он  не  мог  скрыть  своего  зло¬
радства:
 —  Так  ему  и  надо,  этому  Боксеру.
 —  Боксеру?
 —  Такая  у  него  кличка,  —  улыбнулся  тот.  —  Ходят  упор¬
ные  слухи,  что  он  никак  не  отучится  применять  кулаки  на  до¬
просах.  Я  даже  рад,  что  у  него  отняли  Мюленса.  Кто  знает,  гля¬
дишь,  он  и  выбил  бы  в  конце  концов  из  него  признание.  Вейтц¬
нер  небось  вообразил,  что  он  один  может  раскрыть  это  убий¬
ство,  а  Мюленса  —  р-раз,  и  перевели  во  Франкфурт!
 —  Вы  не  верите  в  вину  Мюленса?
 —  Это  просто  смехотворно.  А  то,  что  Вейтцнер  воздержи¬
вается  от  комментариев,  только  доказывает:  твердой  почвы  под
ногами  у  наших  полицейских  героев  нет  и  не  было.
 — 	Пу,  не  знаю,  —  сказал  Лобенштейн.  —  Дело  передано
другому,  вот  он  и  не  желает  больше  ни  во  что  вмешиваться.
 —  Плохо  вы  знаете  Вейтцнера.  Уж  он-то  на  станет  держать
язык  за  зубами  ни  при  какой  погоде!  Вы  думаете,  он  стал  бы
спрашивать  разрешения,  давать  интервью  или  нет?  Сперва  он
71

расхвастался,  что  поймал  убийцу,  а  теперь  сел  в  лужу.  М-да.
Мюленс  —  убийца!
 — 	А  вы  знали  Мюленса?
 —  Мы  не  виделись  с  ним  последние  лет  десять,  —  сказал
тот.  —  Но,  я  думаю,  люди  вроде  него  так  быстро  не  меняются.
Мы  с  ним  вместе  начинали  в  ЮПИ.
 — 	Как  вы  сказали  —  в  ЮПИ?
 —  Что  ж  тут  удивительного?
 —  Но  тогда  выходит,  что  Йоргенсен  и  Мюленс  знали  друг
друга  очень  давно.
 —  Да,  они  начинали  в  одно  время,  стажерами.  С  той  только
разницей,  что  один  стал  звездой  репортажа,  а  другой  так  и
остался  мелкой  сошкой.  А  вы  разве  не  знали,  что  они  работали
вместе?  Ну,  тогда  прочтите  сегодняшнюю  «Абендцайтунг»,  там
все  написано  черным  по  белому.  Вас  ждет  несколько  сюрпризов.
 Тот  факт,  что  Мюленс  и  Йоргенсен  в  юности  начинали  вме¬
сте,  «Абендцайтунг»  толковала  и  так  и  эдак.  Лобенштейн  прочел
газету  в  самолете  по  пути  во  Франкфурт.  Знакомство  изо¬
бражалось  дружбой,  а  заголовок  «Братоубийство?»  дал  возмож¬
ность  автору  вдоволь  поплясать  на  том  обстоятельстве,  что  лет
двадцать  пять  назад  Мюленс  и  Йоргенсен  якобы  скрепили  свою
дружбу  кровью.  С  другой  стороны,  газета  вопрошала:  «Не  яв¬
ляется  ли  Мюленс  невольной  жертвой  стечения  трагических  об¬
стоятельств?»  И  дальше  следовал  риторический  вопрос:  «Но
если  убийца  не  Мюленс,  то  кто  же?»  И  редакция  как  будто
знала  кто.  Она  снова  обратила  внимание  читателей  на  то,  что
Йоргенсен  выступал  против  торговцев  наркотиками,  и  упомя¬
нула,  что  в  последний  раз,  вечером  перед  убийством,  Йоргенсена
видели  во  Франкфуртском  аэропорту.  Кто  его  там  видел,  газета
не  упоминала.  Приводились  данные  о  человеке,  с  которым  его
видели:  довольно  банальное  описание  внешности,  которое  можно
применить  ко  многим.  «Кто  из  нас  не  знает,  —  продолжала  га¬
зета,  —  что  аэропорт  Франкфурта  является  центром  торговли
наркотиками  в  нашей  стране?  С  кем  же  встретился  Йоргенсен
за  несколько  часов  до  своей  смерти?  Кто  знает  этого  человека?»
Редакция  объявила  награду  в  тысячу  марок  за  его  опознание.
 Что  ж,  поздравляю  с  началом  охоты,  подумал  про  себя  Ло¬
бенштейн.  Он  представил  себе,  что  сейчас  начнется.  По  такому
описанию  можно  заподозрить  тысячи  людей:  любой  узколицый
человек  с  усиками  отныне  подвергается  опасности,  что  на  него
донесут.
 А  Вильгельми  идея  насчет  описания  как  раз  понравилась;
переговорив  с  Лобенштейном,  он  велел  на  основании  этого  опи¬
сания  заказать  художнику  портрет  и  дать  его  в  следующем  же
номере.  Часов  в  двенадцать  ночи  они  вместе  отправились  в  типо¬
графию.  Туда  же  прибыл  сам  Науман.  Внимательно  просмотрел
набор,  кивнул  Лобенштейну:  благодарю,  мол.  Отчет  выглядел
внушительно:  вверху  —  фотографии  с  похорон,  потом  —  с  Ай-
ленбергского  моста,  фотография  трупа  Йоргенсена,  полиция  за
работой,  а  затем  —  снимки  Йоргенсена-младенца,  школьника,
72

юноши,  вместе  с  президентом  Кеннеди;  заканчивался  репортаж
рисунком,  под  которым  жирным  курсивом  было  напечатано:
«Кто  этот  таинственный  человек  из  аэропорта?  Продолжение  в
следующем  номере».
 Эх,  если  бы  знать  это,  подумал  Лобенштейн.
 20
 Утром  ему  позвонила  Энгельхен:
 —  Справки  для  тебя  готовы.
 —  Немедленно  выезжаю.  Свари  для  меня  двойной  кофе.  —
Так  быстро  он  не  поднимался  с  постели  давным-давно.
 Взяв  у  Энгельхен  машинописные  листки,  засел  в  одной  из
пустующих  редакционных  комнат.  Энгельхен,  принесшая  ему
кофе,  посмотрела  на  него  с  любопытством,  но  он  вывел  ее  из  ком¬
наты  и  собственноручно  закрыл  за  ней  дверь.
 В  отделе  справок  перед  ним  стали  извиняться  —  об  ино¬
странцах  удалось  узнать  далеко  не  все,  но,  по  крайней  мере,  вы¬
яснили,  что  все  они  свои  фамилии  указали  правильно.  Четверо
из  них  были  американскими  туристами,  путешествовавшими  по
Европе,  пятый  —  менеджером  фирмы  из  Лидса,  который  доволь¬
но  часто  приезжает  в  ФРГ,  шестой  —  фабрикант  сыра  из  Фран¬
ции,  отдыхавший  вместе  с  супругой  в  Бад-Тельце  две  недели.
 Данные  о  гостях  отеля  —  немцах  были  куда  пространнее.
И  неудивительно  —  Пфенигес  была  лучшей  разработчицей
Франкфурта  и  утверждала,  что  в  ее  картотеке  зарегистрирован
чуть  ли  не  каждый  четвертый  гражданин  ФРГ.  Разумеется,  она
пользовалась  компьютером:  Пфенигес  всегда  работала  с  новей¬
шей  техникой.
 Внешне  все  выглядело  как  нельзя  лучше.  Абсолютно  солид¬
ные,  обеспеченные  бюргеры.  Все  записались  под  собственными
именами.  Два  директора  гимназии,  художник-прикладник,  гене¬
рал  в  отставке,  фабрикант-кондитер,  правительственный  советник
в  отставке,  четыре  землевладельца  из  Ольденбурга,  юрисконсульт
коммерческого  банка,  директор  филиала  «Интармко»  в  ФРГ.
Эту  карточку  Лобенштейн  отложил  в  сторону.
 Может  быть,  «Интармко»?  Торговля  подержанным  оружием.
Пистолеты,  винтовки,  пулеметы,  орудия,  танки,  даже  корабли  и
самолеты.  Упорно  поговаривали,  что  эта  фирма  торгует  оружием
не  только  легально;  через  темные  каналы  она  поставляла  воору¬
жение  разного  рода  путчистам  и  заговорщикам.
 Он  отыскал  снимок  с  представителем  «Интармко»  и  прове¬
рил,  кто  стоит  на  фотографии  рядом  с  ним.  Это  был  генерал  в
отставке.  Лобенштейн  позвонил  в  редакционный  архив:
 —  Есть  у  нас  что-нибудь  о  генерале  Далере?
 Ему  пришлось  подождать  несколько  минут,  пока  работник
архива  снова  взял  трубку:
 —  Есть,  и  очень  много.  Его  биография  из  архива  Муцингера,
его  мемуары  во  «Франкфуртер  нахрихтен»,  примерно  с  полсотни
статей  о  нем.  Большинство  относятся  к  тому  времени,  когда  он
73

еще  служил  в  бундесвере.  И,  наконец,  статья  в  связи  с  его  вы¬
ходом  на  пенсию.
 —  А  за  последнее  время?
 — 	Небольшая  заметка  была  в  январе,  что  Далер  назначен
членом  наблюдательного  совета  «Объединенных  сталелитейных
заводов».
 —  Благодарю.  Отложите,  пожалуйста,  этот  материал  для  ме¬
ня.  Я  на  днях  за  ним  зайду.
 Он  позвонил  в  Лондон,  в  «Дейли  ньюс»,  и  попросил  Фрэзера,
который  четыре  семестра  учился  вместе  с  ним  в  Дюссельдорфе:
 —  Я  опять  прошу  у  тебя  помощи,  Лайонел,  —  сказал  он.  —
Мне  нужны  данные  о  некоем  мистере  Мак-Шэне  из  Лидса,  из
«Пакхэм  Оверси».
 — 	Ты  что,  хочешь  заняться  торговлей  оружием?
 — 	С  чего  ты  взял?
 —  Ну,  да  ведь  это  секрет  полишинеля,  что  «Пакхэм  Овер¬
си»  является  одним  из  крупнейших  поставщиков  оружия  на  меж¬
дународном  черном  рынке.  «Пакхэм»  и  «Интармко»,  например,
разделили  между  собой  латиноамериканский  рынок.
 —  А  что  бы  ты  сказал,  если  люди  из  «Пакхэма»  встретились
в  одной  из  гостиниц  Бад-Тельца?
 — 	Я  бы  не  удивился.  Ведь  они  сотрудничают  и  официально.
 —  А  если  при  этом  присутствует  человек  из  «Объединенных
сталелитейных  заводов»?
 —  Это  другое  дело!  Это  уже  интересно.
 Попрощавшись  в  редакции,  Лобенштейн  поехал  домой.  Сва¬
рил  себе  кофе,  поставил  кофейник  на  подоконник  и  пододвинул
кресло  к  окну.  Нужно  хорошенько  поразмыслить.  Не  натолк¬
нулся  ли  он  на  тайну  пленки?  Что,  если  Йоргенсен  зашел  слиш¬
ком  далеко  в  своем  расследовании  тайных  дел  торговцев  ору¬
жием  и  это  стало  причиной  его  смерти?  Редкий  журналист  отва¬
жился  заглянуть  в  карты  этих  дельцов.  Черный  рынок  торгов¬
цев  оружием  —  тема  взрывоопасная...  А  какое  отношение  к  это¬
му  имеет  генерал  Далер?  По  снимку  трудно  определить,  знаком
ли  Далер  с  представителем  «Интармко».  Лобенштейн  снова  до¬
стал  пленку.  Прокрутил  ее  несколько  раз,  но  все  тщетно:  слиш¬
ком  много  неясного.  Вдруг  Далер  остановился  в  этом  отеле  чисто
случайно  и  так  же  случайно  оказался  рядом  с  человеком  из
«Интармко»?  И  тут  Лобенштейн  вспомнил,  в  какой  связи  он  в
последний  раз  видел  упоминание  об  «Объединенных  сталелитей¬
ных  заводах».
 Список  Вабышевски!  Он  снова  перелистал  его.  «Объединенные
сталелитейные  заводы»  упоминались  в  числе  фирм,  которые  до¬
полнительно  проверялись  Йоргенсеном.  Лобенштейн  грустно
улыбнулся.  Значит,  это  все-таки  была  не  ложная  информация!
Просто  Йоргенсен  решил  не  объяснять  Вабышевски,  зачем  ему
это  понадобилось.
 А  как  насчет  остальных  фирм  из  этого  списка?  Это  крупные
предприятия,  и  все  они  могут  быть  замешаны  в  торговле  ору¬
жием,  могут  быть  связаны  с  «Интармко»  и  «Пакхэмом»,  если
74

посмотреть  на  вещи  шире.  Заводы  «Акотена»,  например,  произ¬
водили  ядохимикаты,  при  помощи  которых  можно  вести  хими¬
ческую  войну  в  джунглях.  Американцы  применяли  их  во  Вьет¬
наме.
 Нервничая,  мерил  он  комнату  большими  шагами.  Нужно
принять  какое-то  решение.  Дело  это  слишком  серьезное,  чтобы
взяться  за  него  в  одиночку.  И  с  другой  стороны  —  слишком
притягательное,  чтобы  отказаться  от  него  совсем.  Он  пойдет  к
Маураху,  отнесет  ему  пленку  и  расскажет  о  результатах  своих
поисков;  покается,  что  был  не  прав,  не  отдав  пленку  сразу.
Но  в  конце  концов  он  времени  зря  не  терял  —  кто  знает,  спра¬
вилась  бы  полиция  с  этим  делом  скорее,  чем  он,  или  нет.  Откуда
у  него  пленка,  он  не  скажет.  Из-за  такого  пустяка  Маурах  не
побежит  к  комиссару  с  требованием  его  ареста.  Конечно,  он
будет  проклинать  Лобенштейна  на  чем  свет  стоит,  но  риск  на¬
жить  себе  крупные  неприятности  столь  незначителен,  что  Лобен¬
штейн  решил:  игра  стоит  свеч.
 21
 —  У  вас  улыбка  победителя,  —  приветствовал  Лобенштейн
криминальрата.  —  Можно  вас  поздравить?
 Маурах  пожал  плечами  и  предложил  Лобенштейну  сесть.
 —  По  крайней  мере,  Мюленс  во  Франкфурте.
 —  Это  просто  удивительно,  как  быстро  вам  удалось  вырвать
его  из  рук  мюнхенской  полиции.  Убийца  —  он?
 Маурах  наклонил  голову  набок  и  внимательно  посмотрел  на
Лобенштейна.
 — 	Да,  он.
 —  Это  официально?  Можно  уже  писать?
 — 	Конечно,  нет.  Или  пока  нет.  А  он  ли  убийца,  решит  суд.
В  этом  смысле  я  несколько  сдержаннее  моих  мюнхенских  кол¬
лег.  Но  я  рассчитываю  закончить  расследование  в  самом  неда¬
леком  будущем.  Хотя  бы  для  того,  чтобы  заткнуть  глотку  вам,
газетчикам.  —  Маурах  указал  пальцем  на  гору  газет  на  шка¬
фу.  —  Вы  уж  не  обессудьте,  но  сейчас  любой  журналист  не
вызывает  моих  симпатий.
 Лобенштейн  ухмыльнулся.  Газеты  опять  были  полны  статей
об  Йоргенсене,  и  то,  что  полиция  вот  уже  больше  недели  не  же¬
лает  давать  никакой  информации  по  этому  делу,  всеми  воспри¬
нималось  одинаково:  как  молчаливое  признание  поражения.
А  посему  журналисты  могли  опять  теряться  в  догадках,  пред¬
полагать  что  угодно  и  интриговать  читателей.  Более  того:  почти
все  газеты  обвиняли  полицию  в  том,  что,  сконцентрировавшись
на  одном  следе,  она  в  конце  концов  может  упустить  пре¬
ступника.  Ряд  газет  перепечатал  портрет  неизвестного  из  аэро¬
порта.
 —  К  таким  неприятностям  вам  давно  пора  привыкнуть.  Что
вы  хотите  —  у  нас  свобода  печати!
 —  А  вы  не  находите,  что  подчас  журналисты  используют
75

эту  свободу  во  зло?  Знаете,  что  вы  натворили  этим  своим  порт¬
ретом?  Нам  звонят  по  тридцать  раз  в  день.
 — 	А  вы?..
 — 	Я  все  регистрирую.  Мне-то  известно,  кто  убийца.
 — 	Он  признался?
 —  Чего  нет,  того  нет.  Но  чем  больше  он  говорит,  тем  больше
путается.  Сегодня  день  отчета  перед  прокурором.  Я  думаю,  он
останется  доволен.
 —  Что  насчет  человека  из  аэропорта?
 Маурах  откинулся  на  спинку  стула,  вытянул  ноги  и  широко
улыбнулся.
 —  Благодаря  вам  мне  это  известно  уже  с  понедельника.  —
Он  поднялся,  взял  в  руки  «Абендцайтунг»  и  положил  ее  перед
Лобенштейном.  —  Вы  действительно  не  знаете,  кто  он?
 Лобенштейн  покачал  головой.
 — 	Мюленс!  —  Криминальрат  явно  наслаждался  растерян¬
ностью  Лобенштейна.
 —  Но  как  же  так?  Ведь  Мюленс  гораздо  моложе  того,  и  у
него  нет  усов...
 — 	Мы  нашли  в  ресторане  аэропорта  официанта,  который  об¬
служивал  Йоргенсена  и  его  спутника  в  воскресенье  вечером.
Между  десятью  и  половиной  одиннадцатого.  В  прошлый  понедель¬
ник  этот  официант  опознал  Мюленса.
 —  А  что  говорит  по  этому  поводу  он  сам?
 —  Он  утверждает,  будто  Йоргенсен  позвонил  ему  в  субботу
и  попросил  ассистировать  ему  в  течение  двух-трех  недель.  Как
выяснилось,  Мюленс  долгое  время  работал  ассистентом  опера¬
тора,  в  том  числе  и  с  Йоргенсеном.  Мюленс  говорит,  что  Йор¬
генсен  пригласил  его  в  субботу  вечером  в  «Баварский  двор».
Ему,  дескать,  нужно  было  еще  остаться  во  Франкфурте,  и  по¬
этому  он  передал  ключи  Мюленсу.  Мюленс  должен  был  поохать
в  Мюнхен,  взять  там  аппаратуру  и  отправиться  в  Швейцарию.
Они  договорились  встретиться  в  Сент-Галлене.
 — 	Что  ему  понадобилось  в  аэропорту?
 — 	Мюленс  категорически  отрицает,  что  был  там  с  Йорген¬
сеном.  Он  говорит,  будто  расстался  с  ним  в  восемь  вечера  в  го¬
стинице.  И  действительно,  портье  гостиницы  видел  их  выходя¬
щими  оттуда  примерно  в  это  время.  Потом,  по  словам  Мюленса,
он  ездил  на  машине  и  делал  снимки  ночного  города  —  ему  нуж¬
но  было  закончить  какую-то  работу.  Но  Мюленс  упорно  не  гово¬
рит,  какого  рода  это  снимки  и  для  кого  он  их  делал.  Я  убежден,
что  это  просто  отговорка.  Если  он  действительно  снимал  вече¬
ром,  то  должны  найтись  пленки,  должен  быть  какой-то  заказчик,
а  это  значило  бы,  что  у  него  есть  алиби!  Так  почему  же  он
молчит?  Можете  вы  это  объяснить?
 —  Не  исключено,  что  он  выполнял  заказ  своих  политических
друзей.  Я  бы  тоже  поостерегся  добровольно  рассказывать  о  своем
сотрудничестве  с  коммунистами.
 —  Допустим,  у  Мюленса  действительно  есть  связь  с  ГКП.
Но  ведь  это  в  конце  концов  легальная  партия.
 76

Лобенштейн  бросил  на  Маураха  недоверчивый  взгляд.
 —  Да,  я  знаю,  что  вы  сейчас  подумали,  господин  Лобен¬
штейн.  Но  на  этого  человека  пало  подозрение  в  убийстве.  Что
может  быть  хуже  этого?  Разве  вы  не  рассказали  бы  все  начи¬
стоту,  пади  такое  подозрение  на  вас?
 —  Я  не  коммунист.  Откуда  мне  знать?..
 — 	Ну  а  я  знаю.  Это  мне  подсказывает  мой  опыт.  Когда  дело
касается  твоей  жизни,  когда  ты  попал  в  такую  передрягу,
остается  лишь  одно:  спасать  свою  голову.  Мюленс  утверждает,
что  вернулся  домой  около  четырех  утра.  Хозяйка  квартиры  ви¬
дела  его  только  утром  следующего  дня.  Он  заплатил  квартпла¬
ту...  —  Маурах  перелистал  бумаги  в  папке,  —  триста  шестьдесят
марок.  По  словам  Мюленса,  он  в  десять  часов  утра  уехал  из
Франкфурта,  вечером  добрался  до  Мюнхена  и  отправился  в
ателье;  упаковал  там  аппаратуру  и  поехал  к  швейцарской  гра¬
нице.  По  дороге  почувствовал  себя  уставшим  и  заночевал  в
Ландсберге.  Во  вторник  в  десять  утра  он  был  арестован  на  гра¬
нице,  —  Маурах  поднялся  и  несколько  раз  прошелся  по  каби¬
нету.
 —  Зачем  Йоргенсену  понадобилось  давать  ему  ключи,  если
он  в  воскресенье  вечером,  самое  позднее  —  в  понедельник  утром
собирался  сам  приехать  в  Мюнхен?  Почему  Мюленсу  потребо¬
вался  целый  день,  чтобы  добраться  до  Мюнхена?  Почему  он  уло¬
жил  аппаратуру  ночью  и  ночью  же  поехал  дальше,  если  проще
всего  было  переночевать  в  Мюнхене?  Как  мог  Мюленс  до  втор¬
ника  ничего  не  слышать  о  смерти  Йоргенсена?  Ведь  сообщения
об  этом  с  понедельника  передавались  в  каждом  выпуске  послед¬
них  известий.  Во  вторник  утром  тоже.  Мы  это  проверили.  Ви¬
дели  вы  когда-нибудь  журналиста,  который  два  дня  не  слушает
последних  известий?  Попробуйте  ответить  на  эти  вопросы.
 Лобенштейн  молчал.
 — 	При  аресте  у  Мюленса  оказалось  десять  тысяч  марок.
Десять  тысяч!  Самая  крупная  сумма,  которую  Мюленс  имел  на
своем  счете  в  банке  за  последние  пять  лет,  не  превышала  полу¬
тора.  Откуда  у  него  такие  деньги?  И  об  этом  Мюленс  ничего  не
говорит.
 —  Деньги  ему  мог  дать  Йоргенсен.
 —  Десять  тысяч  марок?  Вы  когда-нибудь  давали  кому-то
десять  тысяч  из  рук  в  руки?  Так  вот,  я  скажу  вам,  как  оно
скорее  всего  было.  После  разговора  с  Йоргенсеном  Мюленс
вдруг  понял,  что  у  него  появился  шанс  выбраться  из  постоян¬
ных  денежных  затруднений.  Вряд  ли,  думал  он,  кто-нибудь  его
заподозрит.  Он  знал,  что  Йоргенсен  всегда  проделывал  свои  дела
скрытно,  никого  не  оповещая.  Так  быстро  никто  Йоргенсена  не
хватится.  И  кроме  того,  у  Йоргенсена  была  при  себе  большая
сумма  денег.  Это  мы  тоже  проверили.  В  субботу  он  снял  со
счета  двадцать  тысяч  марок.
 —  Но  у  Мюленса  оказалось  только  десять?
 —  Мы  еще  выясним,  куда  девались  остальные.  В  восемь  ве¬
чера  они  вместе  вышли  из  гостиницы,  что  они  делали  между
77

восемью  и  десятью,  нам  неизвестно,  да  это  и  не  суть  важно.
По  крайней  мере,  в  половине  одиннадцатого  их  видели  в  ресто¬
ране  аэропорта.  Через  час  Йоргенсен  был  убит.  Я  не  верю,  что
Мюленс  действовал  по  заранее  разработанному  плану.  Может
быть,  они  поссорились,  или  при  виде  денег  у  него  закружилась
голова.  Я  готов  даже  предположить,  что  идея  ограбления  ателье
пришла  к  нему  позже.
 —  Почему  он  не  уехал  ночью?  —  спросил  Лобенштейн.  —
Тогда  он  приехал  бы  в  Мюнхен  до  полудня.
 — 	Я  считаю,  что  он  хотел  сделать  вид,  будто  все  идет  как
обычно,  когда  его  нанимают  на  работу.  Ему  и  незачем  было
торопиться.  Он  думал,  что  труп  найдут  гораздо  позже,  как  оно
и  случилось  бы,  если  бы  не  этот  случайный  велосипедист.  Да  и
кому  пришло  бы  в  голову  связать  убийство  Йоргенсена  с  Мю-
ленсом?  Последние  два  года  они  вместе  не  работали.  Но  вы  пра¬
вы:  если  бы  он  выехал  в  Мюнхен  сразу,  он  был  бы  там  часов
в  десять  утра.  Мюленс  говорит,  что  по  дороге  была  поломка
в  машине.  Но  этого  опять-таки  не  может  засвидетельствовать
ни  одна  живая  душа.  Я  же  полагаю,  что  он  отправился  в  Мюн¬
хен  сразу  и  уже  по  дороге  узнал  о  том,  что  найден  труп.  Тут  он
остановился,  чтобы  получше  обдумать  свои  дальнейшие  шаги.
А  что  предприняли  бы  в  такой  ситуации  вы?
 — 	Не  знаю,  в  последний  раз  я  убил  человека  бог  знает  ко¬
гда...  Скорее  всего  постарался  бы  скрыться  за  границей.
 —  Похоже,  это  было  и  его  первой  реакцией.  Но  потом  он
как  бы  очнулся:  зачем  это?  Кто  его  заподозрит?  А  если  заподо¬
зрят,  то  бежать  уже  поздно.  Выход  из  положения  один:  ехать
в  Мюнхен.  С  десятью  тысячами  марок  далеко  не  убежишь.  Как  ни
крути,  Мюленс  специалист  в  своем  деле,  он  наверняка  знал,  как
дорого  ценится  за  границей  наша  аппаратура.  В  ателье  нахо¬
дился  целый  клад,  только  бери!
 —  Не  меньше  восьмидесяти  тысяч  марок,  хотя  при  неофи¬
циальной  продаже  —  не  больше  половины,  —  кивнул  Лобен¬
штейн.
 —  Вы  заблуждаетесь,  —  с  видом  превосходства  ухмыльнул¬
ся  Маурах.  —  Это  так,  если  вы  будете  сбывать  камеры  в  Европе,
а  вообще  цены  в  других  странах  процентов  на  двадцать  выше
наших,  громадная  таможенная  пошлина,  если  вывозишь  ее  за
пределы  стран  «Общего  рынка»,  а  потом  —  налог  на  ввоз,  до¬
ходящий  до  пятидесяти  процентов,  а  в  некоторых  странах  и  до
ста.  Есть  страны  в  Азии  и  Северной  Африке,  где  за  камеры
и  магнитофоны  такого  качества  платят  тройную  цену.  Далее  при
неофициальной  продаже,  потому  что  нормальным  путем  их  ку¬
пить  практически  невозможно.  Мюленсу  не  пришлось  взламы¬
вать  дверь  —  у  него  были  ключи.
 —  Только  от  ателье?
 — 	От  всех  комнат  и  шкафов,  —  опять  ухмыльнулся  Маурах.
 — 	Почему  он  их  не  выбросил,  если  он  убийца?  Ведь  они
могли  его  только  выдать!
 — 	К  чему?  У  него  было  объяснение:  его  нанял  Йоргенсен,
78

он  поручил  ему  забрать  аппаратуру  и  доставить  ее  в  Швейца¬
рию.  Поэтому-то  он  и  ехал  в  Швейцарию,  а  не  в  Австрию,  хотя
это  значительно  ближе.  В  крайнем  случае  он  мог  притвориться
ничего  не  знающим  и  не  подозревающим:  он,  дескать,  видел
Йоргенсена  в  последний  раз  в  восемь  вечера.
 —  Но  почему  он  не  запасся  алиби  на  тот  вечер?
 —  Ах,  знаете,  господин  Лобенштейн,  не  так-то  это  просто
для  непрофессионала.  Кроме  того,  он  надеялся,  что  оно  ему  не
понадобится.  Впрочем,  я  считаю,  —  продолжал  он,  —  что  Мю¬
ленс  еще  попытается  выдумать  себе  алиби.  Ему  лучше  знать,  по¬
чему  он  до  сих  пор  отмалчивается.  Ну  посудите  сами:  говорит,
что  делал  какие-то  снимки  вечером  в  городе,  а  где  они?  Я  ду¬
маю,  все  это  время  он  размышляет  над  тем,  как  бы  провести
нас.  И  в  один  прекрасный  день  предъявит  нам  какие-нибудь
снимки  —  поди  разбери,  в  тот  вечер  он  их  делал  или  еще  когда.
 —  Почему  он  поехал  в  Мюнхен  только  вечером?
 —  А  откуда  нам  известно,  когда  он  туда  попал?  Очень  воз¬
можно,  что  он  там  был  сразу  после  обеда.  И  вполне  можно  до¬
пустить,  что  сначала  он  поехал  на  квартиру  Йоргенсена.
 —  Тогда  он  заметил  бы,  что  квартира  опечатана  и  находит¬
ся  под  наблюдением.  Ему  осталось  бы  только  одно  —  бежать.
 —  Или  да,  пли  нет.  Выяснить,  находится  ли  под  наблюде¬
ние?.!  ателье,  тоже  было  нетрудно.  Это  вы  знаете,  вы  все  видели
собственными  глазами.  По  сообщению  комиссара  Вейтцнера,  один
из  сотрудников,  охранявших  ателье,  должен  был  стоять  в  подъ¬
езде  или  сидеть  прямо  в  квартире.
 Лобенштейн  попытался  мысленно  восстановить  ситуацию,
описанную  Маурахом.  В  том,  что  он  говорил,  был  резон.  На  про¬
тивоположной  стороне  улицы  находился  небольшой  итальянский
ресторанчик,  откуда  Мюленс  мог  преспокойно  наблюдать  за
ателье.
 —  Будь  у  него  совесть  чиста,  —  вновь  начал  криминаль-
рат,  —  почему  бы  ему  не  переночевать  в  Мюнхене?  И  самое
главное:  если  он  хотел  попасть  в  Сент-Галлен,  почему  он  по¬
ехал  через  Констанцу,  а  не  через  Брегенц?  Дорога  через  Кон¬
станцу  длиннее,  кроме  того,  из  Меерсбурга  нужно  переправлять¬
ся  на  пароме;  тут  можно  застрять  надолго,  и  Мюленс  показал,
что  он  очень  торопился.  Но  я  объясню  вам,  в  чем  дело,  госпо¬
дин  Лобенштейн:  в  Констанце,  между  нами  говоря,  почти  нет
пограничного  контроля,  а  если  бы  он  поехал  через  Брегенц,  ему
пришлось  бы  пересекать  границу  дважды.  Дело  в  том,  что  часть
шоссе  проходит  через  территорию  Австрии.  По  этому  же  шоссе
проходит  международный  транзит  Балканы  —  Австрия  —
Швейцария.  Здесь  усиленный  контроль.  Как  раз  на  прошлой
неделе  в  Брухсе  были  схвачены  торговцы  гашишем.
 —  Но,  может  быть,  дорога  через  Констанц  лучше?  Как-ни¬
как  в  «фольксвагене»  Мюленса  было  много  хрупкой  аппаратуры.
 Маурах  покачал  головой:
 —  Все  наоборот.  Дорога  через  Брегенц  не  только  короче,
но  и  лучше.  Мюленсу  это  должно  быть  известно,  потому  что  с
79

месяц  назад  он  в  последний  раз  ездил  в  Швейцарию.  Нет,  гос¬
подин  Лобенштейн,  все  факты  сходятся,  если  исходить  из  того,
что  Йоргенсена  убил  Мюленс.  Если  же  исходить  из  показаний
Мюленса,  все  рушится,  как  карточный  домик.
 —  Но  вы  уверены?..
 —  Полная  уверенность  у  меня  будет,  когда  я  получу  его
признание.  И  все-таки,  если  верить  простым  правилам  арифме¬
тики,  все  должно  сойтись.
 Лобенштейн  закурил  сигарету,  угостил  Маураха,  который
перегнулся  через  стол,  чтобы  прикурить.
 —  Неплохо  вы  тут  поработали,  —  признал  Лобенштейн.
 —  Не  без  вашей  помощи,  —  Маурах  изобразил  нечто  вроде
поклона.  —  Но  это  отнюдь  не  значит,  что  вы  уже  можете
опубликовать  все  это.  Придется  набраться  терпения,  пока  я
дам  официальную  информацию  для  печати.
 —  Я  не  особенно  тороплюсь,  —  кивнул  Лобенштейн.  —  Эх,
если  бы  мне  вашу  уверенность!  А  то  я,  ей-богу,  не  знаю,  с  ка¬
кой  приправой  мне  подавать  это  блюдо,  уважаемый  криминальрат.
 —  Время  еще  терпит?
 —  Первое  продолжение  я  должен  сдать  не  позднее  вторника.
 —  Ну,  к  этому  времени  он  наверняка  признается.
 —  Надеюсь,  вы  позволите  мне  время  от  времени  звонить
вам?  —  сказал  Лобенштейн,  поднимаясь.
 —  Что  с  вами  сделаешь,  —  Маурах  протянул  ему  руку.  —
Вы  как  будто  хотели  что-то  сказать  мне,  когда  пришли?
 —  Спасибо,  мне  все  ясно.
 22
 Голова  его  трещала.  Солнце  слепило  глаза.  Прищурившись,
Лобенштейн  медленно  шел  к  машине.  Сел  в  нее,  закурил,  чтобы
успокоиться.  Он  никак  не  мог  сосредоточиться.  Что-то  давило
ему  в  бок.  Он  снял  пиджак,  обратил  внимание  на  вздувшийся
карман.  Ролик  с  пленкой!  Взяв  из  ящичка  для  перчаток  ре¬
дакционный  конверт,  он  вложил  в  него  пленку,  отпечатки  и
перешел  через  дорогу  —  в  коммерческий  банк.  Абонировав  для
себя  шкафчик,  положил  туда  конверт.  Потом  медленно  поехал  по
городу,  вдоль  главной  улицы  Цейль  до  моста  Обермайн.  Оста¬
новился  наконец  неподалеку  от  кемпинга,  рядом  с  купальнями,
сел  на  берег.
 Незачем  пускаться  во  все  тяжкие,  подумал  он.  Черт  его
дернул  впутаться!  И  почему?  Только  потому,  что  не  мог  отка¬
зать  Науману?  Из  чувства  благодарности  за  то,  что  Науман
позволял  ему  писать  и  печатать  материалы  так,  как  он  их  за¬
думывал?  Или  потому,  что  впереди  маячила  кругленькая  сумма?
Если  не  врать  себе,  так  оно  и  было.  Да,  из-за  денег  тоже,  но
не  только  из-за  денег.  Во-первых,  отказываться  рискованно.
Где  гарантия,  что  тебя  снова  попросят?  И  все  же  надо  было
отказаться.  Теперь  сделанного  не  переделаешь.  Отказаться  он
мог.  Может  быть.  Но  провалить  дело  —  никогда.  С  твоими
 80

прошлыми  успехами  считаются  лишь  тогда,  если  успех  тебя  и
сейчас  не  оставляет.
 Сняв  рубашку,  он  лег,  подложив  руки  под  голову  и  подста¬
вив  лицо  солнцу.  Эх,  знать  бы,  как  выпутаться  из  этой  истории!
Он  чувствовал  себя  усталым  и  опустошенным.
 Когда  он  проснулся,  было  примерно  полпятого.  Решил  по¬
ехать  в  редакцию  и  пригласить  Энгельхен  поужинать  вместе.
Лишь  бы  не  быть  одному.
 В  коридоре  он  нос  к  носу  столкнулся  с  Науманом.  Шеф
выжидательно  посмотрел  на  него.  Лобенштейн  сжал  губы  и
передернул  плечами.  Тогда  Науман  пригласил  его  в  свой  ка¬
бинет.
 —  Что-то  у  вас  на  редкость  кислый  вид?
 Лобенштейн  выдавил  из  себя  улыбку:
 —  Устал  слегка.  Мало  спал  в  последнее  время.  Сроки  у  вас
немилосердные!
 —  Разве  я  виноват?  Жизнь  такая.  Кому  мяч  не  пасуют,
тому  на  поле  делать  нечего.  —  Науман  бросил  взгляд  на  ча¬
сы.  —  У  меня  в  запасе  час  времени.  Если  у  вас  нет  других
планов,  мне  хотелось  бы  услышать  от  вас  поподробнее,  чего
вы  добились.
 Секретарша  Наумана  принесла  кофе  и  коньяк.  Лобенштейн
внутренне  собрался.  Сел  на  стуле  прямо,  принял  победоносный
вид  и  нарисовал  Науману  впечатляющую  картину  проведенных
розысков.  Науман  несколько  раз  одобрительно  кивнул.  Для  пу¬
щего  эффекта  Лобенштейн  объяснил,  как  раздобыл  пленку  со
снимками  из  Бад-Тельца,  что  узнал  в  гостинице  и  какие  вы¬
воды  сделал  благодаря  справкам  из  редакции.  Шеф  слушал,
опустив  веки.  Когда  Лобенштейн  подошел  к  концу  рассказа,
он  поднял  на  него  глаза  и  долго  не  отводил.  Потом  выбрал
себе  сигару,  предложил  другую  Лобенштейну,  аккуратно  обре¬
зал  свою,  раскурил,  несколько  раз  пустил  дым.
 Лобенштейн  перелистал  записную  книжку,  нашел  странич¬
ку,  где  были  записаны  фирмы,  насчет  которых  Йоргенсен  про¬
сил  Вабышевски  подобрать  материалы  поподробнее,  и  протянул
книжку  Науману.  Тот  изучил  список  и  вернул  книжку  Лобен¬
штейну.
 —  С  кем  вы  уже  говорили  об  этом?
 —  Ни  с  кем.  Даже  с  Вильгельми  —  и  то  нет.  Я  хотел  со¬
брать  информацию  поточнее.
 Науман  кивнул:
 —  Пока  это  лишь  ваши  предположения,  верно?  Или  у  вас
есть  и  другие  данные?
 —  Нет,  других  нет.  Может  быть,  мистер  Кентон  знает  боль¬
ше  моего  —  он  доложил  шефу  о  связях  Йоргенсена  с  ТНК  и
своем  разговоре  с  Лондоном.
 Науман  долго  смотрел  в  окно.  На  противоположной  стороне
улицы  на  домах  зажглись  уже  огни  рекламы.
 —  Если  дело  действительно  в  этих  фирмах,  мы  вряд  ли
 6  Приложение  к  журналу  «Сельская  молодежь»,  т.  5,  1980  г. 	81

сумеем  собрать  убедительные  доказательства  за  такое  короткое
время.  И  даже  если...
 —  Не  стоит  их  затрагивать?
 —  По  каким  бы  причинам  Йоргенсен  ими  ни  заинтересо¬
вался,  хотя  вполне  может  оказаться,  что  список  этот  возник
случайно...  Нет,  господин  Лобенштейн,  я  думаю,  лучше  нам
этого  аспекта  не  касаться.  Надеюсь,  я  вас  не  слишком  удивил?
 —  Нет.  Я  могу  понять  вас,  но...
 —  Я  знаю,  ваша  серия.  Если  лее  связь  между  этими  фир¬
мами  и  Йоргенсеном  существует...
 —  Я  этого  не  утверждаю.  Я  сказал  лишь,  что  Йоргенсен
интересовался  этими  фирмами.  К  убийству  Йоргенсена  они,
быть  может,  отношения  не  имеют.  Криминальрат  Маурах  очень
даже  уверен,  что  убийца  —  Мюленс.
 Лицо  Наумана  вытянулось:
 —  А  что,  если  в  ближайшие  дни  Мюленс  признается?  Если
вся  история  окажется  обычнейшим  убийством  с  целью  ограб¬
ления?  Как  мы  будем  выглядеть  после  наших  широковещатель¬
ных  анонсов?  Да,  вы  не  виноваты,  но  если  свое  лицо  потеряет
газета,  потеряете  его  и  вы.
 Науман  запыхтел  сигарой.  Заметив,  что  она  погасла,  ярост
но  сломал  ее  в  пепельнице.
 —  Хорошенькое  дело!  —  сказал  он  с  горечью.  —  Опера
тора  убивает  его  ассистент.  С  такой  идеей  даже  сорок  лет
назад  я  не  посмел  бы  предстать  перед  главным  редактором.
 —  А  вдруг  все  не  так  страшно?  Конечно,  «свечи»,  на  ко¬
торую  мы  рассчитывали,  не  получится,  но...  —  Лобенштейн
сделал  длинную  паузу.  Науман  с  интересом  наблюдал  за  ним.—
Если  Мюленс  —  убийца  и  мы  успеем,  эту  версию  проработать,
перец  в  материале  найдется.  Оба  они  начали  работать  в  мюн¬
хенском  отделении  ЮПИ.  Один  стал  звездой,  другой  —  неудач¬
ником.  И  спустя  много  лет  вновь  встретились  на  жизненном
пути.  Пока  нам  неизвестно,  что  произошло  в  тот  день,  но  это
материал  для  детективного  романа.
 —  Лобенштейн,  старина!  Ну  и  ловкач  же  вы!  —  Науман
взял  новую  сигару  из  ящика.  —  «Звезда  репортажа  и  его
убийца!»  Что  вам  об  этом  Мюленсе  известно?
 —  Мало.  Пока  мало.
 Науман  снял  трубку  и  попросил  секретаршу  проверить,  не
ушел  ли  из  редакции  Вильгельмп.  Несколько  минут  спустя
Вильгельмы  появился,  в  пальто  и  с  шапкой  под  мышкой.
 —  Садитесь.
 Науман  соединился  с  полицейпрезидиумом.  Криминальрат
Маурах  был  на  месте.  Науман  сделал  ему  несколько  компли¬
ментов:  он,  мел,  очень  доволен  хорошим  взаимопониманием,
издатель  тоже  доволен;  под  конец  поинтересовался,  есть  ли
у  Мюленса  защитник.
 —  Доктор  Циргибель?  —  Науман  кивнул  Лобенштейну,  но
тот  успел  уже  записать  фамилию.  —  Из  конторы  Веннигера.
Благодарю  вас.
 82

Науман  ввел  Вильгельми  в  курс  дела.
 —  Нам  следует  поскорее  установить  контакт  с  защитником
Мюленса,  господин  Вильгельми.  Пообещайте  солидное  возна¬
граждение  за  сотрудничество  с  нами.  Тогда  мы  получим  столь¬
ко  сведений  о  Мюленсе,  сколько  нам  потребуется.  Может,  ои
сможет  устроить  господину  Лобенштейну  беседу  с  Мюленсом.
Надеюсь,  эта  мысль  никому  пока  в  голову  не  пришла.
 —  Я  поговорю  с  доктором  Веннигером,  —  сказал  Вильгель¬
ми.  —  Мы  знакомы.  Если  мы  заключим  с  ним  джентльмен¬
ское  соглашение  и  никто  не  узнает,  что  он  оплачивается  «Ревю»,
он  сможет  сохранить  свой  ореол  бескорыстного,  независимого
адвоката  и  взять  одновременно  дело  защиты  Мюленса  в  свои
руки.
 Лобенштейн  знал  Веннигера  по  его  выступлениям  на  теле¬
видении  о  некоторых  наиболее  нашумевших  уголовных  делах,
по  пресс-конференциям,  на  которых  адвокат  выступал  столь
впечатляюще,  что  всегда  собирал  полный  зал  журналистов.
О  делах,  за  которые  брался  Веннигер,  всегда  имело  смысл  дать
рлатериал  в  газету.  Но  действительно  важные  дела,  где  речь  шла
о  миллионах,  о  сложных  наследственных  коллизиях,  о  разборе
сомнительных  договоров,  столкновениях  между  концернами  или
их  слиянии,  о  ликвидации  обанкротившихся  предприятий  —
обо  всем  этом  общественность  почти  ничего  не  узнавала.
Об  этом  в  крайнем  случае  писали  экономические  журналы  или
давались  отклики  на  внутренних  страницах  больших  буржуаз¬
ных  газет.  Лобенштейн  знал,  что  Веннигер  был  юрисконсультом
многих  крупных  фирм  и  что  за  этим  человеком,  выдававшим
себя  за  адвоката  американского  типа,  стоит  целое  предприя¬
тие:  полторы  дюжины  юристов,  штаб  разработчиков,  архива¬
риусов  и  технических  сотрудников.  Его  бюро  занимало  два
этяжя  в  «Эрмландхаузе».
 —  Не  знаю...  —  проговорил  Лобенштейн.
 —  Считаете,  что  Веннигер  за  дело  не  возьмется?  —  спросил
Вильгельми.  —  Возьмется.  Я  все  устрою.
 —  Не  в  том  суть.  Сама  эта  мысль  мне  претит.  Пусть  Мю¬
ленс  и  убийца  —  нам  ничего  о  его  мотивах  не  известно.  Но
даже  если  он  убил  Йоргенсена  из-за  денег,  то,  что  мы  соби¬
раемся  сделать,  —  свинство.
 —  Почему?  —  Вильгельми  сделал  вид,  будто  не  понял  его.
 —  Мюленс  откроется  своему  защитнику,  во  всяком  случае,
мы  на  это  рассчитываем.  Наша  тактика:  защитнир;  передает
нам  все  факты  с  пылу  с  жару,  чтобы  мы  могли  их  обнародо¬
вать,  и  Мюленсу  —  крышка.  Нет,  я  в  этом  не  участвую.  Изви¬
ните,  мне  очень  жаль.
 —  Ваши  сомнения  отпали  бы,  если  бы  Мюленс  уже  признал¬
ся?  —  спросил  Науман.
 —  Может  быть,  не  знаю.  Такие  методы  получения  фактов
мне  не  подходят.
 —  Но  ведь  благодаря  именно  таким  методам  вы  добились
у  нас  всего!  —  сказал  Вильгельми.  —  С  помощью  какого-то
б’
 83

трюка  проникаете  туда,  куда  другим  не  проникнуть,  и  вывора¬
чиваете  потом  всю  историю  изнутри.
 —  С  одной  разницей.  Я  этот  метод  использовал  только  про¬
тив  всесилия  больших  концернов  или  государственных  органов,
но  никогда  —  против  беззащитных  существ.
 —  Нет,  в  самом  деле,  в  чем  вы  видите  разницу?  —  уди¬
вился  Науман.  —  Мы  идем  в  обход  прокуратуры,  а  не  Мюлен¬
са.  Хорошо,  вот  вам  компромиссное  предложение.  Мы  предло¬
жим  Мюленсу  гонорар,  если  он  расскажет  «Ревю»  о  своей
жизни.
 —  И  не  стоит,  кстати  говоря,  подозревать  доктора  Венни-
гера  в  том,  что  он  станет  действовать  вопреки  интересам  своего
подзащитного,  —  сказал  Вильгельми.  —  В  его  праве  решать,
что  рассказать  нам,  а  о  чем  умолчать.  Мы  можем  пойти  ему
навстречу  и  пообещать,  что  напечатаем  любые  данные,  гово¬
рящие  в  пользу  Мюленса  и  проливающие  новый  свет  на  убий¬
ство.
 —  Это  удачная  мысль,  —  согласился  Науман.  —  Я  против
того,  чтобы  выставлять  Мюленса  законченным  негодяем.  Я  ско¬
рее  вижу  в  нем  маленького  раздавленного  человека,  который,
будучи  загнанным  в  угол,  идет  на  этот  акт  отчаяния.  Это  куда
человечнее...
 —  И  продать  такой  материал  можно  с  куда  большей  вы¬
годой.
 —  Не  знаю,  на  что  и  решиться,  —  сказал  Лобенштейн.—  Я...
 —  Отказываетесь  от  собственной  идеи?  Она  мне  понрави¬
лась.
 —  Мне  самому  она  очень  даже  нравится.
 —  Ну,  нам  не  стоит  сейчас  теряться  в  догадках,  —  прого¬
ворил  Вильгельми.  —  Мы  обсуждаем  меры,  которые  пока  не
приняты.
 —  Тем  не  менее  я  прошу  отнестись  к  этому  вопросу  с  по¬
добающей  серьезностью,  —  потребовал  Науман.  —  Засадите  за
работу  всех  свободных  сотрудников  —  все  сведения  о  Мюленсе
должны  быть  собраны.
 —  Кое  с  кем  мне  хочется  встретиться  лично,  —  попросил
Лобенштейн.  —  С  его  бывшей  женой,  к  примеру,  с  его  квартир¬
ной  хозяйкой,  с  людьми,  на  которых  он  в  последнее  время  ра¬
ботал.
 —  К  субботе  соберется  достаточно  материала,  чтобы  госпо¬
дин  Лобенштейн  мог  начать,  —  пообещал  Вильгельми.  —  Но  как
нам  быть,  если  окажется,  что  Мюленс  не  убийца?
 23
 Квартирной  хозяйкой  Мюленса  оказалась  маленькая  худая
женщина  лет  пятидесяти.  Приоткрыв  дверь,  она  взяла  журна¬
листское  удостоверение  Лобенштейна  и  придирчиво  рассмотрела
его,  прежде  чем  впустить.  О  Мюленсе  она  не  сказала  Ни  одного
84

доброго  слова.  У  нее  не  было  никаких  сомнений,  что  ее  жилец
убийца.
 —  Я  и  не  знала,  что  он  работает  на  коммунистов,  не  то
я  ни  за  что  не  сдала  бы  ему  комнату.  А  ведь  производил  по¬
началу  впечатление  такого  скромника!  Потом  начал  шляться
черт  знает  где,  поздно  приходить.  И  дома  его  почти  никогда
не  бывало.  Со  мной  он  и  говорить  не  желал,  нахал  эдакий.
 «Как  они  все  боятся  этого  слова  «коммунист»,  —  подумал
Лобенштейн...  Комната  Мюленса  была  опечатана.
 —  Какой  ужас  —  полиция  в  моем  доме!  —  начала  причи¬
тать  она.  —  Вы  только  представьте,  что  обо  мне  подумали  со¬
седи!
 Лобенштейн  представил  себе  это  без  труда.  В  доме  живут
сплошь  мелкие  чиновники...
 —  Скажите,  господин  Мюленс  попрощался  с  вами?  Когда  вы
видели  его  последний  раз?
 —  В  воскресенье  я  его  вообще  не  видела.  Когда  я  вернулась
из  церкви,  его  уже  не  было.  Домой  он  вернулся  поздно  ночью.
 Она  произнесла  это  таким  тоном,  будто  Мюленс  совершил
что-то  ужасное.
 —  Ав  понедельник?
 —  Встал  он  поздно  —  наверное,  с  похмелья.  Разбудила  его
я.  Он  не  платил  мне  квартплату  целых  две  недели!  А  я  при¬
выкла  получать  деньги  с  жильцов  еженедельно.
 —  Сколько  он  вам  задолжал?
 —  Сто  двадцать  марок.  Но  тут  он  не  только  расплатился,  но
и  дал  за  четыре  недели  вперед.  Ну,  теперь-то  я  знаю,  откуда
у  него  появились  денежки.
 —  Что  он  вам  сказал  при  этом?
 —  Что  недели  две  будет  в  отъезде.  Если  задержится,  пришлет
мне  деньги  по  почте.  Ждать  я  ни  за  что  не  стала  бы.  (Лобен¬
штейн  охотно  поверил  ей.)  Я  и  в  полиции  так  сказала.  Мы  свои
гражданские  обязанности  знаем.  Особенно  когда  дело  касается
этих  большевиков.  Нет,  какой  позор!
 Георгия  Мюленс  пригласила  Лобенштейна  на  кухню.
 —  Мне  очень  жаль,  но  я  готовлю  обед.  Мой  муж  приходит
ровно  в  двенадцать,  и  если  обед  не  готов,  неприятностей  не
оберешься.
 —  Вы  опять  замужем?
 —  Н-пе  совсем.  Кто  сейчас  женится  на  сорокалетней?  Конеч¬
но,  будь  у  меня  деньги...  —  она  горько  улыбнулась.  —  Двадцать
лет  я  маялась  с  этим  ничтожеством,  и  что  же?  Даже  машины
не  могли  себе  позволить.  Но  вот  он  и  добился  славы,  этот  сла¬
бак!
 —  Почему  вы  расстались  с  ним?
 —  Почему,  почему!  Потому  что  он  абсолютный  нуль.  Даже
ребенка  не  смог  мне  сделать.  Сегодня  я  этому,  по  правде  го¬
воря,  только  рада.
 85

— 	Верите  ли  вы,  что  ваш  бывший  муж  способен  на  такое?..
 — 	Он?  Он  на  все  способен,  только  не  на  что-нибудь  путное.
 —  Но  если  он  был  таким  уж  нулем...
 —  Был,  был,  —  перебила  она  Лобенштейна.  —  Вдобавок  он
был  очень  вспыльчив.  Когда  он  приходил  домой  злой  на  весь
мир  из-за  своих  неудач,  ему  ничего  не  стоило  побить  посуду.  Тут
я  вам  многое  могла  бы  рассказать.
 —  Согласен,  —  поймал  ее  на  слове  Лобенштейн.  —  Собствен¬
но  говоря,  цель  моего  визита  именно  в  этом  и  состоит.
 —  А  вы  заплатите?
 —  Если  сведения  окажутся  стоящими.  Ваш  муж  прежде
иногда  сотрудничал  с  Йоргенсеном.  Как  вы  думаете,  почему
Йоргенсен  его  ангажировал?  Что  вам  об  этом  известно?
 —  Из  жалости.  Из  одной  только  жалости.  Они  ведь  позна¬
комились  еще  в  Мюнхене.  Но  господин  Йоргенсен  добился  все¬
го,  и  ему  было  страшно  жалко,  что  Мюленс  совсем  пропадает.
Время  от  времени  он  давал  ему  шанс  выдвинуться.  Зачем  врать,
ассистент  из  Мюленса  был  неплохой,  можно  даже  сказать  —  хо¬
роший.  Потом  он  мог  работать  звукооператором,  фотографом...
Одного  у  него  не  было  —  инициативы.  «Эх  ты,  —  всегда  гово¬
рила  я  ему,  —  чего  зеваешь?  Ты  давно  мог  бы  выбиться  в  люди.
Иди  на  телевидение,  —  говорила  я  ему,  —  ты  ведь  хороший  опе¬
ратор,  тебя  там  заметят!»  Да  где  уж!  Однажды  он  сделал  по¬
пытку,  но  неудачник  —  неудачник  и  есть.  На  третий  день  вы¬
шел  такой  скандал,  что  его  просто  вышвырнули.  Не  сумел  по¬
придержать  свой  язычок.  Он,  знаете  ли,  вдобавок  ко  всему  фан¬
тастический  правдолюбец.  А  разве  можно  себе  это  позволить,
будучи  мелкой  шавкой?  «Мюленс,  —  всегда  говорила  я  ему,  —
держи  язык  за  зубами  и  будь  тише  воды  и  ниже  травы.  Ста¬
нешь  большим  человеком  —  наговоришься  вволю».
 —  И  все-таки  мне  кажется  невероятным,  чтобы  он  мог  убить
Йоргенсена.
 —  Умышленно  —  нет,  никогда.  Мюленс  не  из  таких.  А  в  при¬
падке  ярости  —  все  возможно.  Может,  Йоргенсен  опять  начал
его  заводить,  он  любил  дразнить  Мюленса,  а  тот  всегда  на  него
злился  за  это  —  спасу  нет.  «Хорошо  ему  смеяться,  —  всегда
говорил  он.  —  Набит  деньгами,  как  сейф  миллионера,  вот  и
пыжится».  Если  Йоргенсен  опять  начал  задаваться  и  подна¬
чивать  Мюленса,  а  тот  вдруг  взбеленился...
 —  А  что  вам  известно...
 —  На  сегодня  хватит,  мне  нужно  готовить  обед,  —  оборвала
она  его.  —  Приходите  в  понедельник,  договоримся  насчет  денег,
и  я  вам  расскажу  столько,  сколько  захотите.
 Майер,  заместитель  главного  редактора  «Фрайхайт»,  сразу
согласился  встретиться  с  Лобенштейном.  Лучше  не  в  редакции,
предложил  Лобенштейн,  а,  скажем,  в  каком-нибудь  кафе.
 Портрет  Мюленса,  нарисованный  Майером,  очень  отличался
ст  того,  который  создала  его  бывшая  жена.  Он  вовсе  не  озлеб-
86

ленный  неудачник  и  отнюдь  не  завистник.  Да,  в  нем  недостает
активности,  он  не  из  тех,  кто  способен  сделать  карьеру,  он  не
из  тех  людей,  что  полны  идей  и  предложений.  Но  это  толко¬
вый,  трудолюбивый  и  знающий  специалист,  на  которого  всегда
можно  положиться.  Он  не  коммунист,  но  человек,  который  воз¬
мущен  несправедливостями  в  устройстве  общества  и  жизни,  че¬
ловек,  который  готов  трудиться,  чтобы  мир  этот  изменить.
 Ох  уж  эти  преобразователи  мира,  улыбнулся  про  себя  До-
бенштейн.  Похоже,  Майер  тоже  один  из  этих  идеалистов,  убеж¬
денных,  что  рецепт  улучшения  мира  у  них  в  кармане.  Строго
говоря,  он  не  обязан  верить  этому  второму  облику  Мюленса.
А  что,  если  Майер  из  тех  людей,  которые  в  каждом,  даже  са¬
мом  мрачном  и  темном  субъекте  пытаются  открыть  что-то  доб¬
рое  и  чистое,  а  винят  во  всем  социальные  условия,  сформиро¬
вавшие  этого  человека?
 Майер  абсолютно  исключал  возможность  того,  что  Мюленс
убийца.  Он  и  муху  не  обидит,  он  всегда  противился  насилию,
оно  вызывало  у  него  самое  настоящее  омерзение.
 —  Мюленс  отпрашивался  у  вас?  Говорил,  что  собирается
предпринять?
 —  Он  позвонил  и  сообщил,  что  получил  большой  заказ.
За  границей.  Когда  вернется  —  позвонит.
 —  А  он  не  сказал,  какого  рода  заказ?
 —  Нет,  но  он  и  не  обязан  сообщать  такие  подробности  —
договора  с  ним  у  нас  нет.  Когда  он  нам  был  нужен,  мы  звони¬
ли  ему.  Надо  сказать,  мы  приглашали  его  с  удовольствием,  ра¬
ботал  он  хорошо,  человек  он  надежный.
 Лобенштейн  взглянул  на  Майера  с  нескрываемой  улыбкой.
 —  Да,  надежный,  —  подтвердил  Майер  зло,  —  и  я  убежден,
что  Йоргенсена  он  не  убивал.  Слишком  мягкий  и  нежный  это
человек.  В  этом  смысле  он,  можно  сказать,  не  от  мира  сего.
Нужной  пробивной  силы,  настоящей  журналистской  злости  в  нем
не  было.  Поэтому  Мюленс  никогда  успеха  и  не  нюхал,  но  чело¬
век  он  надежный.
 —  Спасибо,  —  Лобенштейн  снова  не  смог  сдержать  улыбки.
 Слабый  человек.  Похоже,  так  оно  и  есть.  Но  разве  иногда
такой  слабый  человек,  даже  трус,  вдруг  не  бросается  в  ярости
на  своего  врага?  Разве  убийство  в  конечном  счете  не  акт  тру¬
сости?  Ударить  кого-то  сзади,  исподтишка...  Йоргенсена  тоже
ударили  сзади.
 —  Считаете  ли  вы,  подобно  бывшей  супруге  Мюленса,  что
он  очень  вспыльчив?  —  спросил  на  прощание  Лобенштейн.
 —  Да,  —  ответил  Майер,  посмотрев  Лобенштейну  прямо
в  глаза.  —  Я  тоже  вспыльчив.  Но  это  еще  не  значит,  что  я
убийца!
 24
 В  пятницу  днем  Лобенштейн  и  Вильгельми  встретились  с  док¬
тором  Веннигером  в  небольшом  винном  погребке.
 87

—  Видите  ли,  господин  Вильгельми,  —  начал  Веннигер,  —
по-моему,  это  случай  скорее  для  психиатра,  чем  для  адвоката.
Я  ознакомился  со  всеми  материалами  следствия,  сегодня  утром
был  у  него.  Сначала  он  растрогался  до  слез,  потом  говорил  и
говорил  без  конца,  но  всякий  раз,  когда  дело  доходило  до  фак¬
тов  и  я  напоминал  ему,  в  чем  его  обвиняют,  в  нем  как  бы  за¬
хлопывалась  какая-то  крышка,  и  он  начинал  выть,  как  цеп¬
ной  пес.
 —  Что,  по  его  словам,  он  делал  в  воскресенье  вечером?  —
спросил  Лобенштейн.
 —  В  восемь  они  с  Йоргенсеном  вышли  из  гостиницы.  Йор¬
генсен  еще  сходил  к  своей  машине  и  принес  ему  ключи  от
ателье,  после  чего  они  расстались.  В  аэропорт  он  не  ездил.  Сви¬
детель,  наверное,  ошибся.  Он  направился  в  центр  города,  фото¬
графировал  там.
 —  Но  тогда  у  него  должно  быть  алиби!  Кто-то  должен  был
его  видеть,  а  главное  —  есть  снимки!  Почему  он  не  передал  их
полиции?
 —  Тут  виноват  мой  помощник,  —  улыбнулся  Веннигер.  —
Он  хотел  увидеть  снимки  первым.  Только  с  алиби  будет  туго¬
вато.  Мюленс  должен  был  снять  безлюдные  улицы  центра,  дать
несколько  фотографий  из  привокзальных  пивнушек.  Но  глав¬
ное  —  показать  пустынный  в  такой  час  центр  города.
 —  И  он  так  все  ходил  и  снимал  и  даже  не  зашел  куда-
нибудь  выпить  чашечку  кофе?
 Веннигер  назвал  ему  две  небольшие  закусочные.
 —  Сомневаюсь,  приходилось  ли  вам  в  них  бывать.  А  я  че
поленился  взглянуть.  Закусывают  там  на  бегу,  выпивку  подают
круглосуточно,  разве  хозяин  может  кого-нибудь  запомнить?  Они
«не  запоминают»  даже  из  принципа,  разве  что  вы  им  заранее
заплатите.  Только  вряд  ли  полиция  примет  такое  алиби  на
веру...  Далее.  Мюленс  утверждает,  что  с  полуночи  он  провел
некоторое  время  в  ночном  баре.  —  Веннигер  посмотрел  в  запис¬
ную  книжку.  —  В  «Эльдорадо».  Мы  проинформировали  крими-
нальрата  Маураха.  Он  занялся  проверкой.  Нп  если  и  найдутся
свидетели,  Мюленсу  это  не  очень  поможет:  он  мог  успеть  до¬
браться  туда  от  Айленбергского  моста.
 —  А  что  со  снимками?
 —  Мюленс  пользовался  фотолабораторией  одного  из  коллег.
Он  говорит,  что  проявил  снимки  воскресной  ночью,  а  в  поне¬
дельник  утром  перед  отъездом  в  Швейцарию  намеревался  их
увеличить.  Но  в  понедельник  утром  он  проспал;  передумав,  он
решил  увеличить  их  в  Швейцарии  и  оттуда  переслать  во  Франк¬
фурт.  Заказ  был  не  из  срочных.
 —  Но  тогда  проявленная  пленка  должна  была  быть  при  нем!
 Веннигер  развел  руками:
 —  М-да...  Он  ее  забыл.
 Вильгельми  и  Лобенштейн  обменялись  взглядами.  Вильгель¬
ми  улыбнулся:
 —  И  вы  поверили?
 88

—  Я  лишь  суммирую  данные.  Верю  я  или  нет,  несуществен¬
но;  важно  лишь  то,  во  что  поверит  суд.  Ну-с,  посмотрим.  Фото¬
репортер,  чьей  лабораторией  пользовался  Мюленс,  был  в  отъез¬
де.  Сегодня  возвращается.  Я  к  нему  съезжу.
 —  А  что  вы  скажете,  если  мы  сделаем  копии  у  нас  в  ре¬
дакции?  Возьмем  надежную  лаборантку,  чтобы  не  возникло  не¬
желательных  разговоров.
 —  Ия  помогу,  —  сказал  Лобенштейн.  —  Если  снимки  обес¬
печивают  Мюленсу  алиби,  нам  незачем  терять  время  на  этот
след.
 —  Лучше  использовать  его  для  поисков  другой  идеи.  —
Вильгельми  посмотрел  на  Веннигера.  —  Как  по-вашему:  Мю¬
ленс  —  убийца?
 Веннигер  тяжело  вздохнул:
 —  Что  вы  от  меня  требуете?  Мюленс  наш  клиент.  Пока  не
будет  доказано  противоположное,  я  буду  настаивать  на  его  не¬
виновности.  И  вообще,  еще  слишком  рано  делать  окончательные
выводы.
 —  Но  вы  ознакомились  с  его  делом,  —  продолжал  копать
Лобенштейн.  —  И  говорили  с  ним  лично.  Прошу  вас,  войдите
в  наше  положение.  Нам  необходимо  на  что-то  решиться.
 —  Я  знаю,  —  кивнул  Веннигер.  —  Господин  Вильгельми
объяснил  мне  ситуацию.  Но  я  действительно  пока  не  могу  су¬
дить  с  уверенностью...
 —  А  как  Мюленс  объясняет  неувязки  в  своем  рассказе  о  по¬
ездке  в  Мюнхен?  —  спросил  Лобенштейн.  —  Почему  он  приехал
только  вечером?  Почему  он  в  Мюнхене  не  переночевал?  Почему
поехал  через  Констанц?  Как  он  мог  не  слышать  о  смерти
Йоргенсена?  Откуда  у  него  деньги?
 —  Пожалуйста,  не  все  сразу,  —  остановил  его  Веннигер  и
полистал  свой  блокнот.  —  Значит,  так:  из  дому  он  вышел  часов
в  десять.  Мотор  машины  что-то  барахлил,  поэтому  он  ехал  мед¬
ленно.  Он  надеялся  добраться  до  Карлсруэ  и  заехать  там  в  мас¬
терскую,  но  перед  Горухзалом  вынужден  был  остановиться  на
стоянке,  потому  что  мотор  совсем  раскапризничался.  Ему  помог
какой-то  водитель  грузовика,  но  он  не  знает  ни  имени  шофера,
ни  номера  его  машины,  запомнил  только,  что  это  был  «дойтц».
Ну  ладно.  Поскольку  ночью  он  почти  не  спал,  он  устал  и  хотел
чуть-чуть  прикорнуть,  но  заснул  глубоко  и  проснулся  около  по¬
лудня.  В  Мюнхене  попытался  снять  номер  в  гостинице,  это  ока¬
залось  непросто,  и  тогда  он  решил  упаковать  аппаратуру  и  по¬
искать  ночлег  в  пригороде.
 —  Кто  ему  поверит?  —  Вильгельми  покачал  головой.  —  Но
если  Мюленс  —  убийца,  то  выдумал  он  все  это  отнюдь  неплохо.
Опровергнуть  такой  рассказ  тоже  никто  не  сможет.
 —  У  Мюленса  было  достаточно  времени  поразмыслить,  —  со¬
гласился  Лобенштейн.
 —  Он  утверждает,  что  ничего  не  знал  о  смерти  Йоргенсе¬
на,  —  продолжал  Веннигер.  —  Полицейские  чины,  арестовавшие
его,  причину  ареста  не  объявили.  Следователь  в  Мюнхене  сна¬
89

чала  тоже  не  объяснил,  в  чем  дело.  Мюленс  с  готовностью  отве¬
чал  на  все  вопросы,  пока  не  услышал  о  причине  ареста.  Тогда
он  отказался  от  дачи  показаний,  ибо  заметил,  что  все  его  по¬
казания  могут  быть  обращены  против  него.  Потребовал  еще,  что¬
бы  ему  дали  внимательно  ознакомиться  с  протоколами  первых
допросов;  когда  ему  в  этом  было  отказано,  он,  в  свою  очередь,
отказался  отвечать  на  вопросы,  тем  более  узнав,  что  его  пере¬
ведут  во  Франкфурт.
 —  Похоже  на  правду,  —  согласился  Лобенштейн.  —  Комис¬
сар  Вейтцнер  —  человек  энергичный.  Он  рад  был  бы  выбить
из  Мюленса  признание  перед  отправкой  во  Франкфурт.  Тогда
лучи  успеха  сфокусировались  бы  на  нем.  Я  склонен  верить  Мю-
ленсу,  что  в  Мюнхене  на  него  оказывали  давление.
 —  В  его  положении  не  было  ничего  умнее,  чем  отказаться
от  дачи  показаний.
 —  Но  как  он  мог  не  знать  о  смерти  Йоргенсена?  —  спросил
Вильгельми.  —  В  конце  концов,  он  журналист  и  привык  инте¬
ресоваться  новостями.
 —  Сначала  он  утверждал,  будто  не  слушал  «Новостей  дня».
Когда  ему  намекнули,  что  никто  на  свете  ему  не  поверит,  он
вдруг  вспомнил,  что  радио  в  машине  не  в  порядке.
 —  И?
 Веннигер  покачал  головой:
 —  Мы  запросили  полицию.  Приемник  в  полном  порядке.
 —  А  для  чего  они  условились  о  встрече  во  вторник  в  Сент-
Галлене?
 —  Да,  если  б  знать,  господин  Лобенштейн!  Йоргенсен  якобы
ничего  Мюленсу  не  сказал.  Но  настоял  на  том,  чтобы  Мюленс
прибыл  туда  во  вторник  днем.  Для  съемок.  Каких,  неизвестно.
Мюленс  прочел  мне  целую  лекцию  насчет,  проверки  телекамер,
установки  света,  вкладывания  кассет  и  тому  подобного.  А  вы
в  Мюнхене  ничего  на  сей  счет  не  узнали?  В  конце  концов,  все
показания  Мюленса  зиждутся  на  этой  встрече  в  Сент-Галлене.
 —  Нет,  —  проговорил  Лобенштейн  устало.  —  Как  раз  на¬
оборот.  Съемки  не  были  срочными.  Йоргенсен  не  торопился,  это
подтвердили  и  его  заказчики  с  телевидения,  и  Биргит  Аммен-
шлегер,  и  разработчик  Йоргенсена.  Вдобавок  поездка  была  свя¬
зана  с  отдыхом  Йоргенсена.  Ассистент-оператор,  первоначально
собиравшийся  с  Йоргенсеном  в  Швейцарию,  сказал,  что  они  пла¬
нировали  ехать  в  четверг,  и  Амменшлегер  говорила  о  конце  не¬
дели.
 Скрестив  руки  на  груди,  Веннигер  переводил  взгляд  с  одного
журналиста  на  другого.  Некоторое  время  Лобенштейн  сидел
в  раздумье.
 —  Я  посмотрел  материалы  Вабышевски  по  Швейцарии,  —
сказал  он  наконец,  —  но  не  нашел  никакого  намека  на  что-то
срочное.
 —  Но  ведь  это  не  исключается?  Я  имею  в  виду,  в  вашей  ра¬
боте  такие  резкие  повороты  не  единичны?
 —  Верно.  Сроки  то  и  дело  меняются,  дело  привычное.  Но
90

здесь?  Горы  и  виллы  никуда  не  убегут.  Может  быть,  интервью?
 —  Да  где  там,  —  усомнился  Вильгельми.  —  Йоргенсен  убит
десять  дней  назад.  Неужели  за  это  время  к  нам  не  обратились
бы,  если  бы  у  кого-то  была  условлена  встреча  с  Йоргенсеном?
 —  Надо  бы  узнать.  —  Лсбенштейн  направился  к  телефон¬
ной  будке  у  стойки  бара,  набрал  номер  мюнхенского  телевиде¬
ния.  Но  там  ничего  не  знали  о  договоренности  на  вторник,  счи¬
тали  ее  маловероятной.  Никаких  звонков  по  этому  поводу  не
было.
 —  Вот  видите,  —  сказал  Вильгельми.  —  А  деньги  у  него  от¬
куда?
 —  Говорит,  что  получил  от  Йоргенсена.
 —  Десять  тысяч  марок?
 —  На  семь  тысяч  ему  полагалось  купить  пленки.  Поэтому  он
и  поехал  через  Констанц.
 —  Ну  не  знаю,  —  теперь  уже  усомнился  Лобенштейн.  —
Столько  пленки  не  покупают  в  первом  попавшемся  магазине.
Я  могу  предположить,  что  Йоргенсен  покупал  пленку  у  оптови¬
ков  или  прямо  у  фирм,  производящих  пленку.  Неужели  у  Мю¬
ленса  не  было  пленки,  когда  его  арестовали?
 —  Нет,  ни  метра.  Разве  так  едут  на  съемки  за  границу?
Я  наводил  справки  в  «Агфе».  Цены  на  пленку  в  Швейцарии  про¬
центов  на  десять  выше,  чем  у  нас...  Остальные  деньги:  аванс
в  счет  гонорара  и  командировочные.  Он  рассказал  Йоргенсену,
что  ему  пришлось  купить  новые  приспособления  для  камеры  и
он  подписал  вексель,  срок  которого  вот-вот  истечет,  что  у  него
есть  и  другие  долги:  за  квартиру  и  прочее.  Зная  его  долгие  го¬
ды,  Йоргенсен  выплатил  ему  значительную  часть  гонорара  впе¬
ред.  Всего  три  тысячи  марок.
 —  Довольно  много  для  аванса,  даже  если  Йоргенсен  по  ста¬
рой  дружбе  и  не  мелочился,  —  сказал  Лобенштейн.  —  А  до¬
говор  у  Мюленса  есть?
 —  Нет,  должны  были  подписать  его  в  Швейцарии.
 —  Расписку  за  деньги  он  дал?
 —  Он  говорит,  да.  Подписал  две  квитанции.  Но  вы  знаете  —
при  убитом  не  найдено  никаких  бумаг.
 —  Если  деньги  требовались  столь  срочно  и  долги  не  ждали,
почему  во  вторник  деньги  все  еще  были  у  него?
 —  Он  говорит,  что  сверхспешки  не  было.  Перевел  бы,  дес¬
кать,  из  Констанца.
 Вильгельми  не  удержался,  так  и  прыснул:
 —  Нет,  ну  что  за  невезучий,  бедолага!  Ни  в  чем  ему  нет
удачи.  Теперь  он  даже  долгов  не  оплатил.  Нет,  господин  Лобен¬
штейн,  продолжайте-ка  идти  по  зтому  следу.
 Лобенштейн  посмотрел  на  Веннигера.
 —  Не  знаю  даже,  —  протянул  тот.  —  Признаю,  многое  зву¬
чит  невероятно.  Но  это  еще  ничего  не  доказывает.  Если  Йорген¬
сен  его  нанял,  если  у  Йоргенсена  были  срочные  дела  во  Франк¬
фурте  и  он  попал  в  цейтнот,  если  он  поэтому  дал  Мюленсу  ключи
от  своего  ателье,  если  тот  по  какой-то  причине  действительно  не
91

слышал  «Новостей  дня»,  если  Йоргенсен  поручил  ему  купить
пленку...
 —  Если,  если,  если...  —  оборвал  его  Вильгельми.  —  Черес¬
чур  много  «если»,  вы  не  находите?  Никто  из  нас  не  собирается
фиксировать  вашу  позицию,  доктор  Веннигер.  У  меня  мнение
сложилось,  у  господина  Лобенштейна  тоже.  Слишком  много  слу¬
чайностей  должны  совпасть,  чтобы  сделать  показания  Мюленса
правдоподобными,  а  никаких  неоспоримых  фактов,  кроме  его
собственных  слов,  у  нас  нет.
 —  Это  верно.  Но  прошу  вас  не  забывать,  что  по  сей  час  нет
никаких  прямых  доказательств  его  вины.  Не  найдено  орудие
убийства,  нет  никаких  свидетелей  преступления.  Неизвестно  да¬
же,  где  Йоргенсен  был  убит.  «Ин  дубио  про  рео»,  «в  сомнитель¬
ных  случаях  —  в  пользу  обвиняемого»,  таков  закон.
 Веннигер  положил  блокнот  в  карман  и  поднялся.
 —  Еще  один  вопрос,  —  попросил  Лобенштейн.  —  Станете  ли
вы  при  нынешнем  положении  дел  требовать  его  освобождения?
 Веннигер  пожал  плечами.
 —  Посмотрим,  что  покажут  снимки.
 В  десять  часов  они  встретились  в  фотолаборатории.  Разло¬
женные  веером  снимки  лежали  на  столе.  Половину  из  них  сра¬
зу  отложили  в  сторону,  они  были  сделаны  в  ночном  баре,  где
Мюленс,  по  собственному  признанию,  оказался  после  полуночи.
На  других  —  пустынные  улицы  с  бессмысленно  яркими  реклама¬
ми  универмагов  и  магазинов.  Пустые  стоянки  автомашин,  мерт¬
вые  фасады  домов  —  ни  одного  освещенного  окна.  Вот  люди  вы¬
ходят  из  кинотеатра,  но  лица  их  так  размыты,  что  никого  не
узнаешь.
 Выражение  лица  Веннигера  становилось  все  более  кислым.
Наконец  он  бросил  на  стол  последний  снимок.
 —  Просто  ужасно!  Ни  одной  сколько-нибудь  четкой  кино-
рекламы!  Единственная  реклама,  которую  можно  разобрать:  «Об¬
наженная  убийца»,  а  фильм  этот  идет  здесь  уже  какую  неделю!
Как  мне  доказать,  что  Мюленс  снимал  именно  в  последнее  вос¬
кресенье?
 —  Значит,  они  не  пригодятся?  —  спросил  Лобенштейн.
 —  Скорее  всего  нет.  Но  надо  повременить,  вдруг  я  что-то  на¬
думаю.
 —  Что  вы  намерены  предпринять?
 —  Все  мыслимое  и  немыслимое.  Надо  же  мне  отработать
свои  деньги,  —  улыбнулся  Веннигер.  —  У  нас  есть  свои  при¬
емы.  Выберем  сначала  все  номера  машин  и  проверим,  удастся
ли  по  ним  доказать  день  съемок.  Потом  проверим  световую  рек¬
ламу,  выставленные  в  витринах  товары,  освещение  улиц.
 —  Освещение  улиц?  —  переспросил  Вильгельми.
 —  Да.  Вы,  может  быть,  не  заметили:  на  одном  снимке  ви¬
ден  погасший  уличный  фонарь.  А  вдруг  лампы  перегорели  в  вос¬
кресенье,  а  в  понедельник  их  чинили?  Ничего  нельзя  оставлять
92

без  внимания.  Если  нам  повезет,  во  вторник  основная  проверка
будет  нами  закончена.  Это  вас  устраивает?
 —  Что  изменится,  если  я  скажу  «нет»?  Можете  устроить  мне
свидание  с  ним?
 —  Думаю,  это  исключено.
 —  Тогда  спросите  его,  зачем  он  взял  с  собой  обе  тридцати¬
пятимиллиметровые  камеры.
 Веннигер  вопросительно  посмотрел  на  него.
 —  Для  телевидения  снимают  на  шестнадцатимиллиметровой
пленке,  —  объяснил  Лобенштейн.  —  Но,  как  знать,  вдруг  у  Мю¬
ленса  есть  объяснение  и  на  этот  случай?
 25
 В  субботу  Лобенштейн  с  утра  работал  за  своим  письменным
столом.  Солнце  припекало  вовсю.  Лобенштейн  закрыл  окна  и  за¬
дернул  гардины,  чтобы  не  сидеть  как  в  парилке.  Его  так  и  под¬
мывало  поехать  искупаться,  но,  будучи  человеком  железным,
не  поддался  на  искушение,  даже  когда  Борниг  пригласил  его
в  Оденвальд.  Лобенштейн  объяснил  Борнигу  новую  идею,  возник¬
шую  у  него.
 —  Тема  заманчивая,  —  сказал  Борниг,  подумав.  —  Но  не
слишком  ли  она  беллетристична  для  «Ревю»?
 —  Я  не  тщеславен  и  в  беллетристы  не  рвусь,  это  так  и  оста¬
нется  серией  для  иллюстрированного  еженедельника,  но  у  меня
появляется  возможность  написать  нечто  большее,  чем  обычную
хронику  скандалов  и  сенсаций:  наряду  с  захватывающими  по
внутреннему  накалу  эпизодами  я  смогу  рассказать  кое-что  о  раз¬
витии  прессы  и  телевидения  у  нас,  о  жизни  двух  журналистов,
начавших  в  равных  условиях.
 —  А  что  ты,  собственно,  станешь  делать,  —  перебил  его
Борниг,  —  если  Мюленс  не  признается  так  скоро,  как  на  то  рас¬
считывает  криминальрат  Маурах,  или  если  выяснится,  что  убий¬
ца  все-таки  не  он?
 Лобенштейн  почесал  за  ухом.
 —  Тогда  «Ревю»  придется  дать  несколько  продолжений  об
одном  Йоргенсене.  Твоя  правда,  тогда  вся  серия  скоро  выдох¬
нется.  Но  Маурах  уверен...  Я,  кстати,  не  думаю,  что  все  выяснит¬
ся  ко  вторнику.  В  первом  и  во  втором  продолжениях  мне  при¬
дется  быть  посдержаннее.  Но  я  хочу  быть  во  всеоружии  к  тому
моменту,  когда  подозрение  превратится  в  уверенность.
 —  Кентон  уже  объявился?
 —  Нет.  Торчит  небось  у  своего  Килиманджаро,  загорает.
 —  Последую-ка  я  его  примеру,  —  попрощался  Борниг,  —
хотя  и  всего  в  Оденвальде.
 Лобенштейн  снова  углубился  в  лежащие  перед  ним  мате¬
риалы  —  на  сголе  их  целая  груда.  Люди  Вильгельми  поработали
хорошо.  За  короткое  время  они  нашли  двух  друзей  юности  Мю¬
ленса,  его  учителя,  нескольких  коллег  по  прошлой  работе,  соседей,
93

знакомых,  женщину,  с  которой  Мюленс  прожил  полгода  после
своего  развода,  школьные  табели,  детские  фотокарточки  и  кипу
журналов,  где  публиковались  снимки  Мюленса.
 Картина  вырисовывалась  такая:  он  даже  не  середняк,  если
говорить  о  карьере.  После  удачного  старта  в  пятидесятых  годах
дела  его  шли  только  по  наклонной  вниз.  Поначалу  он  пристраи¬
вал  свои  репортажи  в  больших  еженедельниках,  но  чем  дальше,
тем  незначительнее  становились  газеты,  пользовавшиеся  его  услу¬
гами.  Потом  он,  очевидно,  некоторое  время  вообще  не  снимал,  а
работал  ассистентом  оператора.  Только  в  последние  два  года  его
снимки  снова  начали  печатать,  и  то  нерегулярно,  небольшие  ле¬
вые  газеты.
 При  этом  снимки  он  делал  неплохие,  они  выдавали  незауряд¬
ный  талант  Мюленса,  его  постоянные  поиски  необычной  точки
съемки.  Большинство  фотографий  последних  лет  показывали  обо¬
ротную  сторону  жизни  «блестящего  общества»:  нищих,  прости¬
туток,  бродяг,  наркоманов,  бездомных;  ночлежки  и  приюты,  горы
неубранного  мусора,  кладбища  автомобилей,  бараки  «гостящих
рабочих»,  одиноких  стариков,  избитых  родителями  детей,  пере¬
полненные  больницы...
 В  чем  причина  неудачной  карьеры  Мюленса?  В  том,  что  он  со¬
средоточился  на  таких  сценках  по  своим  убеждениям  или  он
специализировался  по  этой  тематике,  потому  что  в  редакциях  от
него  требовали  именно  таких  фотографий?  Л  ведь  с  ними  на¬
верх  не  пробьешься,  там  эти  кушанья  не  любят...  Но  не  случи¬
лось  ли  так  вольно  или  невольно,  что  постоянное  внимание  к  го¬
рестям  людским  повергло  Мюленса,  при  его  возбудимой  нервной
системе,  в  состояние  безысходной  тоски  и  вызвало  в  результате
чувство  глубокой  ненависти  ко  всем,  добившимся  успеха?  Может
быть,  ненависть  эга  стала  столь  сильной,  что  для  взрыва  доста¬
точно  было  ничтожного  повода?  Вдруг  вид  Йоргенсена,  с  которым
они  когда-то  начинали,  довел  его  до  белого  каления,  тем  более
если  тот  подчеркнул  чем-нибудь  его  зависимость?  Может,  Мю¬
ленса  терзала  мысль,  что  он  должен  быть  благодарен  Йорген¬
сену  за  его  подачки?
 Ход  его  размышлений  был  прерван  звонком  в  дверь.
 Перед  ним  стоял  Мёбиус  с  толстым  пакетом  в  руках.
 —  Материалы  из  Мюнхена.  С  приветом  от  господина  Шрау-
денбаха.
 Лобенштейн  пригласил  его  войти.  Мёбиус  с  любопытством
огляделся  в  квартире.
 —  Вы  работали,  я  помешал?  Не  могу  ли  я  чем-нибудь  вам
помочь?
 —  Сварите  нам  кофе,  пока  я  просмотрю  все  это.
 Мёбиус  исчез  на  кухне.  Когда  он  вернулся,  Лобенштейн  бла¬
гожелательно  кивнул  ему.
 —  Чистая  работа.  Вы  помогали?
 Мёбиус  так  и  просиял.  Лобенштейн  указал  ему  на  стопку
журналов  на  столе.
 —  Просмогрите-ка  их,  нет  ли  снимков  Мюленса?
 94

Мёбиус  немедленно  принялся  за  дело.  Некоторое  время  спус¬
тя  положил  перед  Лобенштейном  студенческий  журнал  «Факты».
 —  Вот  репортаж  об  Айленбергских  лугах.  Судя  по  заголов¬
кам,  речь  идет  о  загрязнении  их  сточными  водами  химических
заводов.  Может,  это  вас  заинтересует?  Ведь  там  нашли  труп
Йоргенсена.  И  снимки  удачные.
 —  Отложите  в  сторону,  —  сказал  Лобенштейн.  —  Я  обяза¬
тельно  взгляну.  А  кто  снимал?
 Под  последним  снимком  Мёбиус  обнаружил  напечатанное  мел¬
ким  шрифтом:  «Фото  Дитмара  Мюленса».
 Лобекштейн  вырвал  журнал  у  него  из  рук,  убедился  и  бро¬
сился  к  телефону.
 Фрау  Маурах  хотела  его  отшить,  но  он  уперся,  и  она  подо¬
звала  наконец  к  телефону  мужа.
 —  У  меня  для  вас  маленькая  сенсация,  —  сказал  Лобен¬
штейн.  —  Разрешите,  я  сейчас  же  заеду?..
 Мёбиус  с  удовольствием  поехал  бы  вместе  с  ним.  Он  даже
готов  подождать,  вдруг  он  еще  пригодится  Лобенштейну.  Но  тот
отклонил  это  предложение.  Увидев  огорченное  лицо  студента,
предложил  ему  переночевать  эту  ночь  во  Франкфурте  за  счет
«Ревю».  Мёбиус  поблагодарил,  ио  отказался:  в  таком  случае  он
предпочитает  вернуться  в  Мюнхен.
 Когда  Лобенштейн  ссадил  его  у  вокзала,  Мёбиус  спросил:
 —  А  что,  в  сущности,  с  Бад-Тельцем?
 —  Ничего.  Ложный  след.  Сделайте  мне  одолжение,  забудьте
о  нем.
 —  Уже  забыл.
 Маурах  попросил  Лобенштейна  подождать  пять  минут,  пока
закончится  футбольный  матч.  Он  хотел  объяснить,  кто  с  кем
играет,  но  Лобенштейн  махнул  рукой.  Футболом  он  не  интере¬
совался.  Маурах  посмотрел  на  него  с  несказанным  удивлением.
 Когда  перед  самым  концом  игры  был  забит  гол,  Маурах  за¬
рычал  от  удовольствия.  Выключив  телевизор,  ^осле  свистка  судьи
об  окончании  игры,  он  никак  не  мог  успокоиться:
 —  Вот  это  был  гол,  а!  Хотя  да,  вы  же...  —  Он  поморщил¬
ся.  —  Что  привело  вас  ко  мне?
 Лобенштейн  положил  журнал  на  стол  и  раскрыл  на  развороте
с  фоторепортажем  об  Айленбергских  лугах.
 —  Думаю,  эти  места  вам  знакомы.
 Маурах  взял  журнал,  рассмотрел  снимки.
 —  Да,  хотя  самому  мне  там  бывать  не  приходилось.
 —  Припоминаете  наш  разговор  в  понедельник  вечером?  Вы
сказали  тогда,  что  убийца...
 —  Я  наверняка  сказал:  убийца  или  убийцы...
 —  Ладно,  пусть:  «Он  или  они  должны  были  хорошо  знать
местность  у  моста».
 95

—  И  сейчас  вы  хотите  мне  доказать,  будто  не  меньше  ста
тысяч  человек  знали,  что  это  за  богом  забытый  угол?..  Так?
 —  Нет.  У  «Фактов»  не  найдется  и  десяти  тысяч  читателей.
А  вот  это  фото,  —  Лобенштейн  перевернул  страницу  и  указал
на  большой  снимок,  занимавший  всю  правую  полосу,  —  снято
с  автомобильного  моста,  почти  с  того  же  места,  откуда  сбросили
Йоргенсена.
 Маурах  изучал  фото.
 —  Если  вы  перевернете  еще  одну  страницу,  —  сказал  Ло¬
бенштейн,  —  вы  найдете  под  правым  снимком  занятную  подпись.
 Маурах  перевернул  страницу.  Потом  посмотрел  на  Лобен¬
штейна  и  с  признанием  кивнул.
 —  Черт  побери,  это  столкнет  Мюленса  с  мертвой  точки.
 —  Следует  ли  понять  вас  так,  что  теперь  вы  уверены  в  вине
Мюленса?  Он  убийца?
 —  Полная  уверенность  у  меня  будет,  когда  он  признается.
Но  ячейки  в  сети  косвенных  улик  становятся  все  мельче.  А  его
алиби...
 Маурах  презрительно  хрюкнул.
 —  Я  заезжал  сегодня  утром  на  службу  и  просмотрел  фото¬
графии,  доставленные  доктором  Веннигером.  —  Криминальрат
бросил  косой  взгляд  на  Лобенштейна.  —  Но,  полагаю,  вы  их  уже
видели?
 —  Доктор  Веннигер  не  наш  адвокат.
 —  Так  ли?  —  Маурах  помассировал  подбородок.  —  Я  этого
доктора  Веннигера  на  дух  не  принимаю.  Терпеть  не  могу,  когда
изощренные  защитники  пытаются  с  помощью  хитроумных  трю¬
ков  вытащить  своих  по  уши  увязших  клиентов  и  запутывают
самые  ясные  дела.  Веннигер  —  этого  поля  ягода.  Если  Мюленс
начнет  сейчас  отказываться  от  своих  прежних  показаний,  тер¬
пению  моему  придет  конец.
 —  От  каких  показаний  он  может  отказаться?
 —  Я  вроде  бы  не  на  пресс-конференции?
 —  Нет,  но  на  парочку  вопросов  могли  бы  ответить,  после  того
как  я  столь  любезно  подыграл  вам.  Что,  к  примеру,  с  приемником
в  машине  Мюленса?
 —  Прекрасно  принимает  на  всех  волнах.
 —  Помнится,  Мюленс  утверждал,  что  он  был  сломан?
 —  Да,  говорил.  А  когда  я  доказал  ему,  что  приемник  в  по¬
рядке,  он  вспомнил,  что  его  починил  ночной  портье  из  Ландс¬
берга.
 —  А  тот?..
 Лицо  Маураха  вытянулось:
 —  Подтвердил.  У  Мюленса  провод  отошел...
 Вы  нашли  машину  Йоргенсена?
 —  Нет,  она  словно  сквозь  землю  провалилась.
 —  А  на  автомобильных  кладбищах  смотрели?
 —  За  последние  две  недели  нигде  не  появлялся  «мерседес»
той  марки,  на  которой  ездил  Йоргенсен.  Ни  на  городских  авто¬
свалках,  ни  в  пригородах.  Почему  вы  спрашиваете?
 96

—  Мюленс  недавно  снял  репортаж  о  кладбищах  автомобилей.
Что,  если...
 Маурах  недовольно  покачал  головой.
 —  Вы  портите  мне  хорошее  настроение.  Загляните  ко  мне  на
следующей  неделе  на  службу.
 —  Хорошо.  В  понедельник  в  десять  вам  подходит?
 —  В  понедельник  меня  не  будет  во  Франкфурте.  Приезжайте
во  вторник.
 26
 В  понедельник  вечером  Лобенштейн  набросал  первые  страни¬
цы  очерка  о  Мюленсе.  Проверка  фотографий  не  дала  ничего  та¬
кого,  что  могло  бы  обеспечить  его  алиби.  Обе  пленки  из  бара
«Эльдорадо»  были  сняты  в  ночь  убийства,  но  уже  после  полу¬
ночи.  Хозяин  бара  вспомнил  Мюленса.  Он  появился  в  двенадцать
с  минутами,  как  раз  началось  полуночное  шоу.
 Когда  были  сняты  две  другие  пленки,  доказать  невозможно.
Световая  реклама,  витрины  с  их  товарами,  уличные  фонари  —
все  было  проверено.  Тшетно.  Номера  автомобилей  тоже  ничего
не  дали.  Машины,  которые  удалось  опознать,  стояли  на  стоянках
в  центре  в  то  воскресенье,  но  и  во  все  дни  прошедшей  недели
тоже.
 Веннигер  особенно  рассчитывал  на  три  иногородние  машины,
но  их  владельцы  часто  заезжали  во  Франкфурт,  так  что  получа¬
лось  одиннадцать  дней  за  последнее  время,  когда  все  три  ма¬
шины  могли  быть  сняты  во  Франкфурте...
 Когда  Лобенштейн  на  другое  утро  появился  в  полицейпре-
зидиуме,  он  был  принят  в  высшей  степени  доброжелательно.
 —  Не  желаете  ли  кофе?
 Не  дожидаясь  ответа,  Маурах  попросил  принести  второй  ко¬
фейничек.
 —  Такое  прекрасное  настроение  с  утра  —  это  вселяет  в  ме¬
ня  надежды,  —  начал  Лобенштейн.  —  Что  нового?
 —  И  что  вы  вечно  торопитесь,  вы  же  не  в  ежедневной  газете
работаете?
 —  То-то  и  оно.  Те  могут  каждый  день  ставить  паруса  по  вет¬
ру,  а  у  нас  на  это  уходят  недели.  Сроки  у  меня  самые  сжатые,
но  то,  что  я  сдал  сегодня,  появится  в  печати  только  через...
 —  Ладно  уж,  —  перебил  Маурах,  —  не  плачьте.  Но  обещай¬
те  мне,  что  никому  не  дадите  об  этом  знать  до  четверга.
 —  Я  еще  умом  не  тронулся,  чтобы  помогать  конкурентам.
А  почему  именно  до  четверга?
 —  Не  исключено  и  до  пятницы.  Я  хочу  в  конце  недели
устроить  пресс-конференцию  по  делу  Йоргенсена.
 —  Пресс-конференцию?
 —  Еще  бы:  не  упускать  же  такую  возможность!  Первокласс¬
ное  убийство,  и  мы  первоклассно  раскрыли  его  поистине  в  крат¬
чайшее  время!
 —  Первоклассное  время,  —  ввернул  Лобенштейн.
 7  Приложение  к  журналу  «Сельская  молодежь»,  т.  5,  1980  г.
 97

—  А  что  вы  хотите,  время  действительно  первоклассное.  И  хо¬
тим  получить  соответствующую  оценку.
 —  Никогда  бы  не  подумал,  что  деление  на  классы  относится
и  к  раскрытию  убийств.  Разве  не  сказано  где-то,  что  перед  за¬
коном  все  равны?
 —  Мы  не  закон,  мы  лишь  его  хранители.  И  вообще,  не  станете
же  вы  убеждать  меня,  будто  из-за  убийства  проститутки  или  уго¬
ловника  поднялось  бы  столько  же  шума,  как  из-за  убийства  по¬
литика  или  кинозвезды?
 —  Прессу  интересуют  не  только  трупы  знаменитостей...
 —  Вог  как?  —  Маурах  длинными  шагами  мерил  свой  каби¬
нет.  —  Вы  правы,  не  в  одних  знаменитостях  дело.  Если  полу¬
чится  сенсация,  вы  готовы  напечатать  статью  о  восьмом  ребенке
безработного.  —  Он  остановился  перед  Лобенштейном,  сплетя
пальцы  рук.  —  Йоргенсен  дал  массу  сенсационных  заголовке^.
И  в  жизни,  и  после  смерти.  Я  бы  счел  себя  абсолютным  бол¬
ваном,  если  бы  не  добавил  к  ним  парочку  своих.  С  пользой  для
нас.  Вы  же  каждую  неделю  шпыняете  полицию,  бьете  ее  по  мор¬
дасам.  Растущая  преступность,  снизившийся  процент  раскрытых
преступлений,  некомпетентность,  неспособность  полиции...
 —  Я  этого  не  пишу,  —  запротестовал  Лобенштейн,  —  яс  по¬
лицией  исключительно  корректен,  а  сама  «Ревю»  существует  не
аа  счет  уголовной  хроники.
 —  Согласен,  но  не  дай  вам  пол  дюжины  краж  и  ограблений
в  неделю,  вы  тоже  недовольны.  Вы-то  сами  почему  пишете  об
Йоргенсене?
 —  Я  пишу  о  его  жизни,  —  ответил  Лобенштейн.  —  Ио  жиз¬
ни  Мюленса,  если  он  убийца.  Это  так?
 —  Зачем  иначе  мне  собирать  пресс-конференцию?  Дело  за¬
кончено.
 —  Он  признался?
 —  Нет  пока,  но  это  только  вопрос  времени.  На  каждом  до¬
просе  он  все  больше  и  больше  запутывается,  и  сам  это  заме¬
чает.  Держу  пари,  не  позже  чем  через  три  дня  он  сделает  при¬
знание!  —  Маурах  так  стиснул  пальцы,  что  они  хрустнули.  —
А  если  он  не  признается,  мы  все  равно  проведем  пресс-конферен¬
цию.  Улик  больше  чем  достаточно,  особенно  после  того,  как  мы
с  вашей  помощью  нашли  машину  Йоргенсена.
 —  С  моей  помощью?
 —  Вы  же  спросили  меня,  проверили  ли  мы  кладбища  авто¬
мобилей?  Эта  мысль  не  покидала  меня  больше.  Итак,  мы  прове¬
рили  еще  раз,  не  появился  ли  где-нибудь  «мерседес»  той  модели,
на  котором  ездил  Йоргенсен.  Я  приказал  внимательнейшим  об¬
разом  осмотреть  все  автосвалки  во  Франкфурте  и  в  окрестно¬
стях...
 Вошла  секретарша  с  кофе.
 —  Мы  нашли  машину  на  свалке  на  Ханаусском  шоссе.  Вез  но¬
мерного  знака,  со  спущенными  скатами,  располосованными  си¬
деньями,  разбитыми  стеклами,  облитую  краской,  перепачкан¬
ную,  —  с  первого  взгляда  каждый  принял  бы  ее  за  давно  отслу¬
98

жившую  свое  развалину.  И  через  неделю  машина  исчезла  бы
бесследно.  Там  у  них  такие  американские  прессы,  с  помощью
которых  подобные  металлические  останки  превращаются  в  милый
маленький  пакет.
 —  Сможете  ли  вы  доказать,  что  это  Мюленс  бросил  маши¬
ну  там?
 Msypax  помешивал  сахар  в  своей  чашке.  Он  зажал  ложечку
между  большим  и  средним  пальцами,  выставив  вперед  указа¬
тельный,  и  улыбался  своим  мыслям.
 —  Как  это  вы  сказали  в  пятницу?  «Мюленс  снимал  клад¬
бища  автомобилей».  В  том  числе  и  на  Ханаусском  шоссе.
 —  Доктора  Веннигера  вы  этим  не  убедите...
 —  Не  знаю,  чего  вы  хотите,  —  брюзгливо  оборвал  его  Мау¬
рах.  —  Мы  быстро  раскрыли  дело,  а  вы  все  равно  канючите.  Я  не
утверждаю,  что  Мюленс  действовал  по  плану,  хотя  это  вполне
возможно.  Я  считаю,  один  шаг  вызывал  следующий.  Первым  де¬
лом  устранить  труп.  Когда  все  сошло  гладко,  он  рассудил,  что
хватит  времени,  чтобы  избавиться  от  автомобиля.  Машина  —
вещь  заметная,  и  она  могла  представить  для  него  опасность.
 —  Значит,  вы  твердо  убеждены,  что  убийца  —  Мюленс?  Вы
знаете,  почему  я  спрашиваю.
 —  Видите  ли,  машину  не  только  бросили  на  свалке  и  круши¬
ли  ее  чем  попало,  но  и  поливали  из  огнетушителя,  чтобы  самым
быстрым  способом  смыть  все  отпечатки  пальцев.  В  субботу  я  еще
раз  спросил  Мюленса,  был  ли  он  у  машины.  Он  утверждает:  нет.
Но  мы  нашли  его  стпечатки  пальцев.
 —  Как  отреагировал  на  это  Мюленс?
 —  Выкручивается.  Когда  я  предъявил  ему  отпечатки,  он  ска¬
зал,  что  да,  мол,  возможно,  и  прикасался  к  машине,  когда  Йор¬
генсен  доставал  из  машины  ключи.  Точнее  припомнить  не  мо¬
жет.  Этот  Мюленс,  доложу  я  вам,  тертый  калач,  он  только  при¬
кидывается  невинной  овечкой.  Кроме  того,  он  неглуп  и  понимает,
что  на  карту  поставлена  его  жизнь.  Он  ничего  не  помнит  точно.
Он  не  говорит:  я  поступил  так-то  и  так-то.  Нет.  «Может  быть».
«Не  знаю».  «Возможно».  Я,  между  прочим,  не  сказал  ему,  где
нашел  его  отпечатки  пальцев.
 Маурах  поднес  чашечку  с  кофе  ко  рту,  с  удовольствием  от¬
хлебнул.
 —  И  где  же  вы  их  обнаружили?
 —  На  нижней  части  багажника.  Оба  больших  пальца.  И  три
пальца  правой  руки  —  на  внутренней  стороне.  Что,  безусловно,
доказывает  —  он  открывал  багажник.  А  в  багажнике  перевозили
труп  Йоргенсена.  Мы  нашли  в  нем  следы  крови,  идентичной  груп¬
пе  крови  Йоргенсена.  Даже  пеной  огнетушителя  всю  кровь  так
сразу  не  смоешь.
 —  Выходит,  любую  другую  возможность  вы  исключаете?
 —  Вам  требуется  убийца  на  блюдечке  да  еще  с  гарантией?
Да?  Такого  у  меня  нет.  Я  веду  расследование,  и  точка.  Но  кто
бы  это  мог  быть  еще?  Или  прикажете  разбирать./версии  всех
газет,  все  фантастические  допущения  жадных  до  аршинных  за¬
7*
 99

головков  журналистов?  —  Маурах  посмотрел  на  него  со  снисхо¬
дительной  улыбкой.  —  А  кто  же  тогда  человек  из  аэропорта?
 —  Госпожа  Гамсфельд  к  вам  заезжала?
 —  Да,  но  она  уверена  не  на  все  сто  процентов.  Официант  же
придерживается  своих  показаний,  а  он  подходил  к  ним  обоим
вплотную.  Кроме  того,  вспомните  о  рисунке  в  «Абендцайтунге»
и  обещанном  вознаграждении.  Тысяча  марок  не  мелочь.  Мы  по¬
лучили  десятка  два  сигналов,  проверили  —  всё  пустые  хлопоты.
Кроме  тех,  кто  подозревает  Мюленса.  —  Маурах  скривил  губы
в  улыбке.  —  Ну  да,  конечно,  особого  значения  я  им  не  придал,
поскольку  фотография  Мюленса  обошла  прессу  и  показывалась
по  телевидению.  Но  почему  никто  не  заявляет,  что  видел  Мюленса
в  воскресенье  во  Франкфурте?  Где  он  был,  если  действительно
оставался  все  это  время  во  Франкфурте?  Почему  ни  одна  душа
его  не  встретила?  Его  фотографии?  Смешно.  Даже  его  защитник
не  принимает  их  всерьез.  —  Маурах  сделал  последний  глоток
и  поднялся.  —  Естественно,  чисто  теоретически  есть  возможность,
что  он  невиновен.  Так  оно  всегда,  когда  преступник  не  пойман
с  поличным  или  не  сознался  в  содеянном.  Но  нет  ни  одной  ули¬
ки,  которая  увела  бы  нас  с  этого  следа.  Может,  вы  знаете  что-
то  другое?..
 Лобенштейн  покачал  головой.
 —  Имеющихся  косвенных  улик  достанет,  чтобы  осудить  Мю¬
ленса.  По  крайней  мере,  их  достаточно  для  завершения  рассле¬
дования.  Оставьте  мне  моего  убийцу.  Ничего  лучше  я  вам  пред¬
ложить  не  могу.
 27
 Совещание  с  Науманом  и  Вильгельми  длилось  недолго.  Они
быстро  пришли  к  единому  мнению,  что  ждать  больше  нет  смысла
и  что  со  следующего  же  номера  надо  начать  подавать  материал
по-новому.  Прежнее  название  «Смерть  репортера»  выносилось
в  подзаголовок,  а  сам  заголовок  звучал  теперь  так:  «Звезда  ре¬
портажа  и  его  убийца».  Сразу  под  названием  статьи  —  фото¬
графия,  сделанная  на  одном  из  праздников  в  отделении  ЮПИ
в  Мюнхене.  Совсем  еще  молодые  Йоргенсен  и  Мюленс  дружески
чокаются,  глядя  прямо  в  объектив.  Рядом  с  этим  снимком  два
других:  Йоргенсен  при  вручении  ему  премии  телевидения  и  Мю¬
ленс,  идущий  по  улице  с  двумя  камерами;  эту  фотографию  Ло¬
бенштейн  получил  от  Георгии  Мюленс.  В  статье  Лобенштейн  опи¬
сывал  начало  карьеры  обоих  в  ЮПИ.
 Заглянув  вечером  в  редакцию  и  просмотрев  верстку,  Науман
остался  очень  доволен.  Он  поздравил  Лобенштейна:
 —  Я  знал,  что  вы  дадите  нам  сенсацию.  Это  читателя  заин¬
тригует:  убийство  плюс  трогательная  судьба  одного  из  китов
журналистики  и  его  тени,  жалкого  бедолаги,  а  потом  все  подроб¬
ности  о  жизни  Йоргенсена...  надеюсь,  секс  вы  не  обойдете,  по
крайней  мере,  дадите  подходящие  фотографии.  Вы  тоже  до¬
вольны,  Вильгельми,  а?
 1С0

—  Да,  —  согласился  тот.  —  Сейчас  я  могу  сказать  не  тая:
я  не  рассчитывал,  что  господин  Лобенштейн  так  войдет  в  мате¬
риал.  Ведь  это,  в  сущности,  не  его  жанр.  —  Он  тонко  улыб¬
нулся.
 —  До  сих  пор  он  считал,  что  писать  о  подобных  вещах  ниже
его  уровня.  Оказалось  же,  что  у  него  есть  явн/.я  склонность
к  такого  рода  сюжетам...
 —  Я  стараюсь  никогда  не  работать  ниже  своего  уровня,  —  па¬
рировал  Лобенштейн.  —  А  что  до  склонностей,  то  я  и  впредь
предпочту  работать  в  другой  области.  По  крайней  мере,  в  бли¬
жайшем  будущем  я  не  намерен  заниматься  чем-либо  подобным.
 —  И  очень  жаль,  —  рассмеялся  Науман,  —  вам  же  хуже.
Вам  еще  никогда  не  удавалось  так  быстро  заработать  деньги.  Нет,
правда,  Лобенштейн,  вам  стоит  хорошенько  подумать.  Я  тоже
считаю,  что  вам  имеет  смысл  переменить  амплуа.  Если  как  еле
дует  возьметесь  за  дело,  через  две  недели  весь  материал  будет
готов,  вы  можете  приниматься  за  следующий.
 —  Это  будет  о  скандале  в  финансовом  ведомстве  бундесвера.
 —  Я  не  против,  —  сказал  Науман  с  кислой  миной.  —  Если
вы  настаиваете...  Но  двойного  гонорара  не  ждите.
 Последующие  дни  заняла  отработка  и  шлифовка  деталей.
 В  пятницу  Лобенштейна  разбудил  телефонный  звонок  —  не
было  и  семи  утра.  Звонил  Вильгельми.  К  его  обычной  ворчливо¬
сти  прибавилась  нескрываемая  злость:
 —  Немедленно  одевайтесь  и  мигом  в  редакцию!
 —  Что  за  пожар?  —  Лобенштейн  безуспешно  боролся  с  зе¬
вотой.
 —  «Таг»  ошарашил  всех  новой  версией  убийства.  Перед
пресс-конференцией  в  полицейпрезидиуме  мы  должны  перегово¬
рить.
 Крупные  буквы  заголовка  в  «Таге»  кричали:  «Кто  оплачивал
убийцу?  Почему  погиб  Йоргенсен?  Следы  ведут  в  Восточный
Берлин».
 Лобенштейн  быстро  пробежал  статью  глазами,  потом  внима¬
тельно  вчитался  в  каждую  строчку.  Блеф  чистой  воды.  Смешав
давно  известные  факты  с  намеками,  предположениями  и  вопро
сами,  они  скомбинировали  все  так,  что  картина  кардинально  ме¬
нялась.
 Мюленс  неоднократно  бывал  в  ГДР,  и  федеральное  ведом¬
ство  печати  якобы  вело  расследование  его  антиправительственной
деятельности.  Конечно  же,  «Тагу»  была  известна  причина  смер¬
ти  :  Йоргенсен  выслеживал  шпионскую  группу  Восточного  Берлина
в  ФРГ,  за  что  и  поплатился.
 —  Надеюсь,  вы  понимаете,  что  это  несерьезно?  —  спросил
Лобенштейн.
 —  Вы  все-таки  проверьте,  —  предупредил  Вильгельми.  —
Если  окажется,  что  в  этом  деле  что-то  есть,  мы  должны  быстро
перестроиться,  вы  меня  понимаете?
 101

В  ответ  Лобенштейн  только  улыбнулся.
 —  Я,  со  своей  стороны,  велю  все  проверить,  —  проворчал
Вильгельми.
 —  Это  ваше  право.  Ставлю  ящик  виски  против  старей  шля¬
пы,  что  дело  Йоргенсена  не  имеет  политического  подтекста.
 —  Смотрите  не  просчитайтесь.
 —  Подождем,  что  нам  объявит  в  десять  Маурах,  —  сказал
Лобенштейн.  —  Надо  постараться  прежде  всего  привлечь  Мау-
раха  на  свою  сторону.  Да  и  сам  Маурах  не  станет  впутываться
в  такую  сомнительную  историю.  Эта  статья,  появившаяся  всего
за  несколько  часов  до  пресс-конференции,  выбивает  у  него  почву
из-под  ног,  ведь  она  совершенно  противоречит  его  версии.  Хотя
«Таг»,  конечно,  метил  отнюдь  не  в  Маураха.  Он  был  сторонником
ХДС,  а  как  самостоятельная  фигура  представлял  собой  слишком
малую  величину  для  такой  массированной  атаки.
 Зал  полицейпрезидиума  был  набит  битком.  Две  телекамеры,
две  кинокамеры,  полдюжины  микрофонов.  Маурах  мог  бы  быть
доволен,  когда  он  вошел,  вид  у  него  был  нахмуренный.  Для  не¬
го  не  оставалось  сомнений,  что  это  столпотворение  вызвано
прежде  всего  публикацией  «Тага».
 Маурах  встал  перед  микрофонами.  Поблагодарил  собравшихся
за  оказанное  внимание.  В  зале  рассмеялись.  Он  еще  раз  описал,
как  нашли  труп,  как  арестовали  Мюленса.  В  его  изложении  за¬
слуги  полиции  явно  преувеличивались.  Потом  он  коротко  рас¬
сказал  о  ходе  следствия  и  тех  фактах,  которые  говорят  против
Мюленса.  Все  выглядело  вполне  убедительно.  Никто  не  сомне¬
вался,  что  его  признают  виновным.
 Маурах  ни  словом  не  упомянул  о  сообщении  «Тага»,  зато
несколько  раз  подчеркнул,  что  дело  было  закончено  полицией
чрезвычайно  быстро.
 —  Я  позволю  себе  расценить  это  как  доказательство  высо¬
кого  качества  работы  уголовной  полиции,  которая  в  последние
месяцы  подвергалась  резкой  и,  должен  сказать,  не  всегда  спра¬
ведливой  критике.  Возрастание  числа  нераскрытых  дел  объяс¬
няется  не  ошибками  в  работе  полиции,  а  все  более  угрожающим
ростом  преступности.  Численность  полицейского  корпуса  и  наш
бюджет  не  позволяют  нам  бороться  с  преступностью  так,  как
нам  всем  того  хотелось  бы.  Полиция,  несомненно,  в  состоянии
работать  хорошо.  Весь  вопрос  в  том,  чтобы  политики  обеспечили
нам  соответствующие  возможности.
 Маурах  оглядел  зал.  Он  был  доволен  собой:  завтра  его  слова
обойдут  все  газеты.  Он  свалил  вину  на  политиков.  Пускай  они
теперь  попляшут.  Он  сам  за  законность  и  порядок.  А  то  обстоя¬
тельство,  что  это  прямо  совпадает  с  лозунгом  ХДС  на  выборах
в  ландтаг,  чистая  случайность.  Когда  кто-то  в  зале  обвинил  его
в  «предвыборной  пропаганде»,  он  с  негодованием  отверг  такую
возможность.
 —  Я  не  намерен  вмешиваться  в  политику  или  предвыборную
борьбу.  Но  правда  остается  правдой,  кто  бы  ее  ни  высказывал.
Теперь,  господа,  я  готов  ответить  на  ваши  вопросы.
 102

—  Что  вы  скажете  о  сегодняшней  статье  в  «Таге»?
 —  Для  полиции  это  дело  уже  закончено.  Мы  передали  все
материалы  в  прокуратуру  и  считаем,  что  процесс  мог  бы  на¬
чаться  даже  завтра.  Существуют  ли  политические  мотивы  в  этом
деле,  я  комментировать  не  стану.  Полагаю,  что  господа  из  фе¬
дерального  ведомства  по  защите  конституции  выскажутся  по  это¬
му  поводу,  когда  сочтут  необходимым.  Наша  задача  состояла
в  поимке  убийцы  и  в  том,  чтобы  доказать  его  вину.  Это  сде¬
лано.
 —  Возникли  ли  во  время  следствия  какие-то  факты,  под¬
тверждающие  новую  версию?
 —  Позвольте  мне  не  комментировать  и  этот  вопрос.
 Журналисты  недовольно  загудели.
 —  Господа,  я  уполномочен  рассказать  вам  только  о  работе
уголовной  полиции.  Единственное,  что  можно  добавить:  у  нас  нет
оснований  исключать  возможность  убийства  по  политическим
причинам.
 Лобенштейн  направился  в  уголовную  комиссию  и  сел  в  при¬
емной  Маураха.  Ему  пришлось  прождать  долго.  Маурах  давал
интервью  телевизионщикам.
 Когда  Маурах  наконец  появился,  Лобенштейн  сказал:
 —  Завтрашними  отчетами  в  печати  вы  наверняка  останетесь
довольны.
 —  Похвала  еще  никому  не  вредила.
 —  Но  почему  вы  не  опровергли  версию  «Тага»?  Ведь  вам,
как  и  мне,  хорошо  известно,  что  политикой  здесь  и  не  пахнет.
 —  Мне  очень  жаль,  Лобенштейн,  я  знаю,  вам  это  не  по  вкусу.
Но  что  вы  хотите?  Чтобы  я  связался  с  «Тагом»  и  всем  концерном
Тюрмера?  Для  меня  все  едино,  убил  Мюленс  Йоргенсена  из-за
денег,  в  припадке  безумия  или  по  приказу  Панкова  1.  Главное,
что  убийца  за  решеткой  и  от  суда  не  уйдет.
 —  Я  всегда  считал,  что  правосудие  того  же  корня,  что  и
правда,  и  надеялся,  что  вы  поддержите  позицию  «Ревю».  Или  вы
думаете,  что  я  тоже  попадусь  на  удочку  «Тага»?
 —  Ничем  не  могу  помочь  вам,  Лобенштейн.  Своя  рубашка
ближе  к  телу.  Нам  с  вами  с  Тюрмером  не  справиться.
 —  Но  нет  ни  одного  факта,  подтверждающего  их  версию.
Или  у  вас  они  есть?
 —  Разве  я  утверждал?..
 —  Нет,  но  и  не  отрицали.  А  завтра  об  этом  будут  кричать
все  газеты.
 Маурах  взглянул  на  него  с  язвительной  улыбкой.  Достал  из
кармана  пачку  сигарет,  протянул  Лобенштейну.
 —  Разве  не  вы  говорили,  что  безразличны  к  тому,  что  пи¬
шут  другие?
 —  Это  не  тот  случай.  Во-первых,  ваша  позиция  окажет  дав¬
ление  на  мою  редакцию,  а  во-вторых,  у  нас  и  без  дела  Мюленса
достаточно  антикоммунизма.
 1  Панков  —  район  в  Берлине.
 103

Маурах  спрятал  сигареты  в  ящик  стола.
 —  До  свидания,  господин  Лобенштейн,  —  проговорил  он
ледяным  голосом.  —  Я  очень  занят.
 Перед  Вильгельми  лежали  сообщения  различных  агентств
печати,  в  которых  он  целые  абзацы  отчеркнул  красным  каран¬
дашом.
 —  Хорошо,  что  вы  пришли.  Нас  ждет  шеф.
 Против  ожиданий  Науман  приветствовал  их  с  улыбкой.
 —  Наши  коллеги  из  ежедневных  газет  и  телевидения  с  зав¬
трашнего  дня  будут,  так  сказать,  нас  бесплатно  рекламировать.
Я  уже  дал  указание  напечатать  анонсы  для  киосков:  «Со  сле¬
дующей  недели  в  «Ревю»  документальные  репортажи  о  деле  Йор¬
генсена...»  и  г.  д.  Весь  этот  новый  поворот  нам  только  на  руку.  —
Он  удовлетворенно  потирал  руки.
 —  Никакого  нового  поворота  нет,  —  возразил  Лобенштейн.  —
Нет  ни  одного  нового  факта.  Надеюсь,  вы  не  рассчитываете,  что
я  поверил  «Тагу»?
 Науман  положил  руки  на  стол  и  нервно  забарабанил  по  нему.
 —  Я  рассчитываю,  что  вы  используете  любую  возможность
проверить  и  этот  след.
 —  Никакого  следа  нет.
 —  Там  будет  видно.  Пока  что  продолжайте,  как  начали.
Время  терпит.  Через  неделю  все  наверняка  выяснится.
 —  Я  вас  правильно  понял:  мы  перестроимся  только  в  том
случае,  если  найдутся  стопроцентные  доказательства?..
 —  Можете  понять  меня  и  так.  Вильгельми  засадил  за  это
дело  еще  двух  сотрудников.  Я  не  заставляю  вас,  Лобенштейн,  пи¬
сать  против  ваших  убеждений.  Но  если  мы  придем  к  тому,  что
факты  все-таки  есть,  вы  уж  не  обессудьте.
 Из  своего  кабинета  Лобенштейн  позвонил  Веннигеру:
 —  Можно  мне  к  вам  заехать?
 —  Очень  сожалею,  но  через  полчаса  у  меня  деловое  свида¬
ние.  Вы  были  на  пресс-конференции?
 —  Да,  и  должен  вам  сказать...
 —  Не  надо.  Я  в  курсе  дела.  С  самого  утра  мы  пытаемся  до¬
звониться  до  федерального  ведомства.
 —  Вы  что,  поверили  в  эту  историю?
 —  Верить  или  не  верить  —  дело  десятое.  Нам  нужно  знать
точно,  на  чем  они  основываются.
 —  Когда  вы  увидите  Мюленса?  Интересно,  как  он  на  это  от¬
реагирует.
 —  Я  был  сегодня  у  него  в  следственной  тюрьме.  Он  дошел  до
точки.  Утверждает,  что  все  это  чушь.  Правда,  он  несколько  раз
был  в  ГДР:  дважды  по  поручению  «Фрайхайт»  на  Лейпцигской
ярмарке  и  на  Неделе  Балтийского  моря,  а  в  мае  и  июне  навещал
в  Дрездене  брата,  который  тяжело  болен.
 —  Эти  поездки  говорят  скорее  в  его  пользу.  Так  глупо  не
ведут  себя  даже  герои  трехгрошовых  шпионских  романов.
 104

—  Подождем,  может  быть,  все  это  действительно  лопнет  как
мыльный  пузырь.
 Версия  «Тага»  продержалась  всего  до  пятницы,  а  в  понедель¬
ник  она  уже  окончательно  исчезла  с  газетных  полос.  Только  боль¬
шие  газеты,  претендовавшие  на  серьезность,  опубликовали  опро¬
вержение  федерального  ведомства,  да  и  то  мелким  шрифтом  ня
внутренних  страницах.  «Таг»  опровержения  не  дал.  Когда  Ло¬
бенштейн  привез  в  редакцию  два  очередных  репортажа,  он  спро¬
сил  у  Вильгельми,  где  проигранный  виски.
 —  Яс  вами  пари  не  заключал,  —  ответил  тот  ворчливо...  —
Оказались  правы  и  гордитесь?..
 —  Меня  радует  одно:  что  я  ни  секунды  не  потратил  на  рас¬
следование  этой  «утки».  Если  можно,  не  тревожьте  меня  не¬
сколько  дней.  В  понедельник  я  сдам  еще  три  репортажа,  а  чет¬
вертый  вы  получите  накануне  сдачи  в  набор  —  вдруг  выяснится
что-то  новенькое.  Хотя  маловероятно...
 28
 Когда  Лобенштейн  неделю  спустя  появился  в  редакции,  фрой¬
ляйн  Энгельхен  встретила  его  вопросом:
 —  Где  тебя  носило?  Мог  бы  оставить  хоть  номер  телефона.
 —  А  что  случилось?  Ты  же  знаешь:  я  работал  во  имя  спа¬
сения  нашего  драгоценнейшего  издания.
 —  В  пятницу  звонил  из  Найроби  мистер  Кентон.  Но  он  не
сказал,  что  ему  нужно.  А  только  что  он  звонил  опять.  Он  при¬
летает  сегодня  вечером  во  Франкфурт  и  просил  тебя  и  Бенно
Борнига  встретить  его  на  аэродроме.
 —  Очень  хорошо,  —  сказал  Лобенштейн  задумчиво,  —  поеду
прямо  сейчас.
 —  Не  забудь  Борнига.
 —  Он  сейчас  в  Оденвальде.  У  него-то  я  и  просидел  все  эти
дни.  Прошу  тебя,  дозвонись  до  него  по  этому  номеру.  —  Он  по¬
ложил  перед  ней  листок  с  телефоном  Борнига.
 Оказалось,  что  Борниг  будет  дома  лишь  поздно  вечером  и
к  приходу  самолета  в  аэропорт  не  успеет.
 ...Самолет  приземлился  минута  в  минуту.  Лобенштейн  попро¬
сил  объявить  по  радио,  что  Кентона  ждут  у  справочного  бюро.
 К  нему  подошел  мужчина  лет  пятидесяти.  На  его  загорелом
лице  были  заметны  заживающие  шрамы.
 —  Мистер  Кентон?
 —  Тогда  вы  —  господин  Лобенштейн.  —  Кентон  протянул
ему  левую  руку  —  правая  была  забинтована.
 —  У  вас  много  багажа?  —  спросил  Лобенштейн.
 —  Не  беспокойтесь,  пожалуйста.  Через  два  часа  я  лечу  даль¬
ше.  Посидим  в  ресторане?
 Они  нашли  свободный  угловой  столик.
 —  Рассказывайте  же,  —  нетерпеливо  проговорил  Кентон.  —
 105

Я  почти  ничего  не  знаю.  Просмотрел  все  газеты,  но  нашел  только
заметку  в  «Нью-Йорк  тайме».
 Кентон  слушал  его,  закрыв  глаза.  Лицо  его  оставалось  непро¬
ницаемым,  как  у  игрока  в  покер,  у  которого  на  руках  королев¬
ский  флеш.
 —  Чем  я  могу  быть  полезен?  —  спросил  он,  когда  Лобен¬
штейн  завершил  свой  рассказ.
 —  Сведениями  о  его  важнейших  статьях,  репортажах,  забав¬
ных  случаях,  приключавшихся  с  ним.  Бенно  Борниг  сказал  мне,
что  вам  известно  очень  много.
 —  Согласен.  Только  не  сейчас.  На  следующей  неделе.  Я  при¬
глашаю  вас  в  Лондон,  поживете  у  меня  в  гостях  день-другой.
А  что  полиция  —  закончила  расследование?
 —  В  общих  чертах.  Не  хватает  только  признания  Мюленса.
 —  Плохи  у  него  дела,  правда?
 —  Весьма.  Все  факты  против  него.
 —  Меня  всегда  настораживает,  когда  все  против.  Это  извест¬
но  любому,  кто  читает  криминальные  романы.  Никогда  не  ока¬
жется  убийцей  тот,  кого  заподозрили  первым.  Ваши  полицейские,
очевидно,  мало  читают  Эдгара  Уолласа  и  Агату  Кристи.
 —  Это  не  криминальный  роман.
 Кентон  рассмеялся:
 —  Представляю,  как  довольна  полиция,  поймавшая  преступ¬
ника.
 —  Вы  считаете,  что  он  не  пойман?
 —  Все  возможно.  —  Кентон  медленно  помешивал  кофе
в  чашке.  —  В  то  воскресенье  мы  с  Йоном  виделись.  Я  вылетел
из  Лондона  пораньше,  в  Найроби  летел  уже  франкфуртским  са¬
молетом.
 —  В  котором  часу  это  было?
 Кентон  ненадолго  задумался.
 —  Без  четверти  десять  я  прибыл,  а  улетел  примерно  в  пол¬
ночь.  Все  это  время  мы  провели  здесь,  в  ресторане.  —  Кентон
указал  на  столик  у  окна.
 Лобенштейн  чуть  не  опрокинул  свою  чашку.
 —  Да,  вы  меня  правильно  поняли.  Я  и  есть  тот  самый  чело¬
век  из  ресторана  аэропорта.  Я,  а  не  Мюленс.  Мюленса  с  нами  не
было.
 —  Но  кельнер  опознал  его.  И  с  вами  он  спутать  его  не  мог,
у  Мюленса  борода.
 Кентон  погладил  себя  по  порезанному  подбородку.
 —  Тогда  и  у  меня  была  борода.  Знаете,  как  мне  было  жаль
сбривать  ее!  Во  время  прогулки  по  морю  я  свалился  с  неболь¬
шой  скалы  и  немножко  покалечился.  Посмотрели  бы  вы  на  мое
плечо!..  Бороду  я  носил  лет  десять.  В  таможне  мне  задавали
разные  глупые  вопросы,  потому  что  я  выгляжу  иначе,  чем  на
фото  в  паспорте.
 Лобенштейн  попытался  представить  себе  Кентона  с  бородой.
Кентон  достал  из  пиджака  паспорт  и  протянул  его.  Но  и  с  бо-
106

родой  он  имел  мало  общего  с  Мюленсом.  Лобенштейн  сказал  об
этом  прямо.
 —  Фотографировался  я  несколько  лет  назад.  А  насчет  сви¬
детеля:  разве  вы  не  знаете,  какого  доверия  заслуживают  иные
из  них.  Вы  верите  ему  и  не  верите  мне?
 —  Знаете,  все  это  так  неожиданно.  Когда  вы  расстались
с  Йоргенсеном?
 —  Здесь  мы  просидели  примерно  до  половины  одиннадцатого.
У  меня  время  еще  было,  но  Йон  вдруг  заторопился.  У  него  была
назначена  встреча.  —  Кентон  спустил  глаза  и  начал  массиро¬
вать  верхнюю  губу.  Вид  у  него  был  очень  усталый.  —  Я  еще
пожелал  ему  удачи.
 —  Упоминал  ли  Йоргенсен  о  Мюленсе?  Собирался  ли  встре¬
титься  с  ним  еще  раз?  Или  торопился  па  встречу  с  другим  чело¬
веком?  И  зачем  он  вообще  оказался  во  Франкфурте?
 —  Стоп,  стоп,  —  перебил  его  Кентон.  —  Слишком  много  во¬
просов  сразу.  —  Он  испытующе  взглянул  на  Лобенштейна.  —
Вы  хотите,  чтобы  я  выложил  свои  карты  на  стол.  Но  вы  должны
меня  простить  за  мою  сдержанность.  Конечно,  я  слышал  о  вас.
Но  мы  с  вами  незнакомы.  Извините...  Речь  идет  не  только
о  смерти  Йона.  В  этой  истории  есть  и  другие  страницы.  У  вас
своя  точка  зрения,  и,  я  вижу,  вы  мне  не  верите.  Почему  я  дол¬
жен  верить  вам?
 —  Позвоните  Борнигу,  —  предложил  Лобенштейн.  —  Он  ме¬
ня  знает,  а  вы,  я  думаю,  ему  доверяете.  —  Он  хотел  было  напи¬
сать  номер  телефона,  но  Кентон  махнул  рукой.  Достав  из  кар¬
мана  потрепанную  записную  книжку,  он  направился  к  телефон¬
ной  будке.
 —  Хорошо,  —  сказал  он,  вернувшись,  —  попытаемся.  Боюсь
только,  вы  разочаруетесь.  Потому  что  на  деле  все  выглядит  ина¬
че,  чем  вы  себе  представляете.
 Лобенштейн  закурил  сигарету  и  устроился  в  кресле  поудоб¬
нее:  «Слушаю  вас».
 —  Йон  приехал  во  Франкфурт  из-за  меня.  Речь  шла  о  новой
его  работе.
 —  Дело  касалось  Швейцарии?
 —  Нет.  Это  нечто  иное,  —  покачал  головой  Кентон.
 —  Что  же?  —  нетерпеливо  спросил  Лобенштейн.
 —  Точно  не  знаю.  Вам,  наверное,  доводилось  слышать,  что
Йон  бывал  очень  скрытным?
 —  Но  послушайте,  мистер  Кентон.  Вы  прерываете  свой  полет
в  Африку,  чтобы  встретиться  с  Йоргенсеном,  он  приезжает  сюда,
хотя  ему  это  вовсе  некстати,  насколько  мне  известно.  И  после
всего  этого  вы  хотите  убедить  меня,  что  не  знаете,  в  чем  дело?
 —  Я  дал  ему  деньги.  Две  тысячи  фунтов.  Для  этого-то  мы
и  встретились.
 —  Вы  дали  ему  их,  не  зная,  для  чего?
 —  Именно  так.  Если  Йон  говорил  мне,  что  готовит  сенса¬
ционный  материал,  значит,  так  оно  и  было.
 107

—  Ну  допустим.  А  с  кем  он  хотел  встретиться?  Когда,  где?
 —  Он  собирался  в  какую-то  закусочную  у  автострады.
 —  В  закусочную,  вы  точно  помните?
 —  Да.  Это  было  недалеко  отсюда.  Он  сказал,  в  пятнадцати
минутах  езды.  Его  ждали  там  к  одиннадцати.  Поэтому  он  не  смог
проводить  меня  до  самолета.
 —  Вы  говорите,  пятнадцать  минут?  Тогда  это  может  быть
только  закусочная  в  Лангене.  Она  как  раз  недалеко  от  Айленберг-
ского  моста,  под  которым  был  найден  труп  Йоргенсена.  Даже  де¬
сяти  минут  езды  на  машине  не  будет.
 —  Ну-с,  что  скажете  теперь?
 —  Вы  думаете,  что  человек,  с  которым  встречался  Йоргенсен,
убил  его?
 —  Нет,  две  тысячи  фунтов  были  предназначены  для  него
в  виде  аванса.  Зачем  он  стал  бы  убивать  Йона,  если  рассчиты¬
вал  получить  в  будущем  всю  сумму?
 —  Сколько?
 —  Не  знаю,  —  улыбнулся  Кентон.
 —  Для  Мюленса  две  тысячи  фунтов  —  большие  деньги.
 —  У  него  что,  нашли  английские  банкноты?
 —  Нет,  но  что  это  доказывает?
 Кентон  взглянул  на  Лобенштейна  с  интересом:
 —  Конечно,  ничего.  Я  не  могу  требовать,  чтобы  вы  мне  ве¬
рили.
 —  Разве  я  обязан  верить?
 —  Я  знал,  что  мой  рассказ  вам  не  понравится.
 —  Пока  что  вы  мне  ничего  не  рассказали.  Согласитесь,  эти
факты  не  очень-то  убеждают.  Хотел  бы  я  знать,  что  вам  скажут
в  полиции.
 —  Я  не  собираюсь  идти  в  полицию,  —  спокойно  возразил
Кентон.
 —  Разве  вы  не  заинтересованы  в  поимке  убийцы?
 —  Какие  могут  быть  сомнения?
 —  Тогда  вы  должны  нам  помочь.
 —  Можете  на  меня  рассчитывать,  —  Кентон  взглянул  на
часы.
 —  Если  вы  действительно  убеждены,  что  убийца  не  Мюленс,
вы  должны  явиться  в  полицию.
 Кентон  указал  на  шрамы  на  своем  лице:
 —  Разве  в  полиции  мне  поверят  больше,  чем  вы?  Знаете  что,
проинформируйте  полицию  сами.  А  я  еще  приеду  во  Франкфурт.
 —  Я  сообщу  об  этом  защитнику  Мюленса.  Может  быть,  он
использует  это.  Что  вам  еще  известно,  мистер  Кентон?
 —  На  сегодня  довольно,  —  сдержанно  проговорил  Кентон.  —
Мой  самолет  летит  через  двадцать  минут.  Позвоните  мне,  и  мы
договоримся  о  встрече,  если  вам  угодно.
 —  Еще  одну  секундочку,  —  сказал  Лобенштейн,  поднимаясь.
Он  направился  к  буфету,  предъявил  свое  журналистское  удосто¬
верение  и  спросил,  работает  ли  сегодня  официант,  видевший
108

Йоргенсена  с  Мюленсом.  Ему  повезло,  тот  оказался  на  месте.
Лобенштейн  попросил  его  пройти  к  их  столику.
 Кентон  взглянул  на  него  с  удивлением.
 —  Это  тот  самый  официант,  —  объяснил  Лобенштейн.  —  По¬
мните?
 —  Что  это  значит?
 —  Вы  как  будто  обслуживали  тогда  Йоргенсена  и  Мюлен¬
са?  —  спросил  Лобенштейн  официанта.
 —  Да,  а  в  чем  дело?
 —  Может  быть,  вы  ошиблись,  и  с  Йоргенсеном  сидел  не
Мюленс?
 —  Нет,  это  исключено.
 —  Покажите  ему  ваш  паспорт,  —  потребовал  Лобенштейн.
Кентон  сделал  это  с  явным  неудовольствием.
 —  Может  быть,  вы  обслуживали  этого  господина?
 Официант  долго  вглядывался  в  фотографию,  потом  покачал
головой.
 —  Нет,  —  сказал  он,  возвращая  паспорт.  —  Это  были  вы?
 —  Да,  с  Йоргенсеном  тогда  сидел  я.  Вон  там,  —  Кентон
указал  на  столик  у  окна.  —  Мы  пили  кофе  и  виски,  а  Йоргенсен
еще  ужинал  —  телятину  с  грибами  ел,  помните?
 Официант  покачал  головой:
 —  Откуда  мне  помнить,  кто  что  заказывал.  Народа  было  пол¬
но.  В  воскресенье  всегда  так.  Масса  туристов.  —  Он  вниматель¬
но  посмотрел  на  Кентона.  —  А  вас  я  вообще  не  помню.
 —  Но  вы  должны  были  меня  видеть.  Тогда  я  был  с  усами
и  бородой.
 —  Нет,  —  гнул  свое  официант.  —  Я  не  видел  вас  никогда
в  жизни.  И  я  не  понимаю,  чего  вы  хотите.  Шли  бы  вы  лучше
прямо  в  полицию,  а  сейчас  извините  меня.  —  Он  поклонился  и
исчез.  Кентон  тоже  поднялся.
 —  Ну  как,  успокоили  вы  свою  совесть?  —  спросил  он  Ло-
бенштейна.
 29
 Маурах  был  подчеркнуто  вежлив.  Он  не  скрывал,  что  думает
о  рассказе  Кентона.  Но,  во  всяком  случае,  он  обратится  в  Скот¬
ленд-Ярд.  чтобы  там  сняли  показания  с  Кентона.  Тогда  защита
не  сможет  обвинить  полицию  в  бездеятельности.
 Доктор  Веннигер  пожелал  встретиться  с  Лобенштейном  не¬
медленно  в  ресторане  Кранцлера.  Лобенштейн  несколько  задер¬
жался  —  не  мог  найти  стоянки  для  машины.
 —  Рассчитывать  на  пересмотр  дела  не  приходится,  —  под¬
вел  итоги  Веннигер,  —  но  по  крайней  мере  мы  отобьемся  от  од¬
ной  из  важнейших  улик  —  от  показания  официанта.
 Лобенштейн  неохотно,  чувствуя  за  собой  вину,  рассказал  ад¬
вокату,  как  сейчас  выглядит  Кентон  и  что  у  них  вышло  с  офи¬
циантом.  Кеннигер  посмотрел  на  него  с  осуждением,  он  едва
сдерживался:
 109

—  Это  было  самым  глупым  из  всего,  что  вы  могли  пред¬
принять,  —  простонал  он.  —  Когда  это  свидетели  признавали
свою  неправоту?  Как  вам  только  пришло  это  в  голову?  Я  мог
бы  добиться  очной  ставки  официанта  с  Кентоном  и  Мюленсом,
но  теперь?..
 —  Не  ждать  же,  пока  у  Кентона  снова  вырастет  борода?  —
защищался  Лобенштейн.
 —  Почему  бы  и  нет?  Наши  возможности,  возможности  защи¬
ты,  весьма  ограничены.  Не  могу  вам  описать,  как  часто  я  клял
себя  за  решение  взяться  за  это  дело.  Вдобавок  ваш  господин
Мюленс  ни  в  чем  не  идет  мне  навстречу.  Единственное,  что  я  от
него  постоянно  слышу,  это  то,  что  он  невиновен.
 —  А  если  это  правда?
 Веннигер  криво  усмехнулся:
 —  Конечно,  невиновен.  Видели  вы  когда-нибудь  человека,
считавшего  себя  виновным?  Максимум  возможного  —  виной  все¬
му  обстоятельства.  —  Веннигер  с  такой  силой  помешивал  кофе
в  чашке,  словно  хотел  растворить  кусков  десять  сахара.  —  Нет,
это  какой-то  ужас.  Я  не  могу  опровергнуть  ни  одной  улики,  а  их,
к  сожалению,  предостаточно,  чтобы  осудить  моего  подзащитного.
Кому  приятно  впутываться  в  безнадежное  дело?  Процесс  про¬
игран  заранее.  —  Он  слабо  махнул  рукой.  —  Я  просто  боюсь  и
думать  о  нём.  Этот  Мюленс  производит  такое  жалкое  впечатле¬
ние,  что  все  присяжные  заранее  поверят  в  его  вину.  Если  хочешь
убедить  их  в  своей  невиновности,  ты  должен  выглядеть  как  че¬
ловек,  готовый  драться  со  всем  миром,  доказывая  это.  А  Мю¬
ленс  —  воплощение  нечистой  совести.  Если  мне  не  удастся  опро¬
вергнуть  основные  улики,  единственное,  на  что  можно  рассчиты¬
вать,  —  убийство  в  состоянии  аффекта...  Это  было  бы  для  Мю¬
ленса  полегче,  но  он  не  согласен...  Он,  мол,  ни  в  чем  не  вино¬
ват.  Может,  это  и  правда,  но  при  сложившихся  обстоятельствах
ни  один  суд  в  мире  не  поверит  ему.  Самое  страшное  то,  что  я  ни
в  чем  не  убежден:  а  вдруг  посреди  процесса  он  упадет  в  обморок,
а  потом  придет  в  себя  и  чистосердечно  во  всем  покается?
 —  И  все-таки  вдруг  он  не  виноват?  Встреча  с  Кентоном  за¬
ставила  меня  во  многом  усомниться.  Если  он  сказал  правду...
 —  Если,  если,  —  недовольно  перебил  его  адвокат.
 —  К  чему,  в  сущности,  Кентону  лгать?  Он  мог  просто-на¬
просто  ничего  не  говорить.  Никто  не  знал,  что  он  замешан  в  этом
деле.
 —  Кто  может  сказать,  какие  у  неге  на  то  основания?  Разве
вам  известно,  какие  отношения  были  между  ним  и  Йоргенсеном?
 Лобенштейн  недоуменно  взглянул  на  адвоката.
 —  Я  ищу  объяснения  его  странного  поведения.  —  Веннигер
нервно  потирал  ладонями  виски.  Лобенштейн  пытался  заговорить
с  ним,  но  тот  его  не  слушал.
 —  Когда  Кентон  полетел  в  Найроби?  —  спросил  он  вдруг.
 —  Незадолго  до  полуночи.
 —  А  что  он  делал,  расставшись  с  Йоргенсеном?  —  спросил
он  так  тихо,  что  Лобенштейн  едва  расслышал.
 110

—  Вы  подозреваете  Кентона?
 —  А  почему,  собственно,  нет?  Времени  у  него  было  доста¬
точно.  Он  мог  иметь  такую  причину  для  убийства,  о  которой
мы  и  не  догадываемся...
 —  Вы  думаете,  он  как-то  связан  с  Мюленсом?
 —  Мюленс  в  этом  деле  замешан,  это  точно.  Только  не  знаю,
как  именно,  как  глубоко  он  увяз.
 —  Зачем  Кентону  понадобилось  вмешаться  в  эту  историю?
Тем  более  на  ее  нынешней  стадии?
 —  Вот  именно,  зачем?  В  том-то  и  вопрос.  —  Веннигер  подо¬
звал  официантку  и  заплатил  по  счету.  —  Если  он  замешан
в  убийстве,  причина  может  быть  одна.  Узнав,  что  Мюленс  аресто¬
ван,  он  хочет  обеспечить  ему  алиби.  А  тот  до  поры  будет  мол¬
чать.
 —  Тогда  Кентону  имело  смысл  явиться  в  полицию  здесь,  а
не  лететь  в  Лондон.  Тут  что-то  не  вяжется.
 Веннигер  покачал  головой:
 —  Очень  даже  вяжется.  В  Лондоне  его  могут  допросить  лишь
в  качестве  свидетеля,  а  не  обвиняемого  по  делу.
 —  Ну  не  знаю,  все  это  напоминает  мне  дешевые  истории  из
полицейских  романов.  Вы  хотите  это  же  повторить  на  суде?
 —  Ни  в  коем  случае.  Будь  я  трижды  уверен,  что  все  так  и
было,  я  не  стал  бы  об  этом  сообщать  суду.  Потому  что  тогда
всем  все  ясно:  это  заранее  запланированное  убийство.  Поймите,
я  не  утверждаю,  что  все  так  и  происходило.  Я  просто-напросто
ищу  объяснение.
 —  Кто  знает,  может  быть,  все  гораздо  проще?  Если  Кентон
сказал  правду...
 —  Почему  же  он  не  хочет  сообщить,  о  чем  они  с  Йоргенсеном
говорили?  Я  с  удовольствием  встретился  бы  с  Кентоном.
 —  Давайте  вместе  слетаем  в  Лондон.  Я  хочу  взять  интервью
у  Кентона.
 —  Когда?
 Лобенштейн  вышел  на  улицу.  Телефонная  будка  на  углу  ока¬
залась  свободной,  он  набрал  лондонский  телефон  Кентона.
В  бюро  его  не  оказалось,  секретарша  назвала  домашний  теле¬
фон.  Кентон  ответил,  что  на  этой  неделе  он  очень  занят  и  у  него
нет  ни  минуты  свободного  времени.  Ни  с  Лобенштейном,  ни
с  доктором  Веннигером  он,  к  сожалению,  встретиться  не  сможет.
Прощаясь,  он  просил  Лобенштейна  позвонить  ему  на  будущей
неделе.
 Когда  Лобенштейн  рассказал  Веннигеру  обо  всем,  тот  только
грустно  улыбнулся:
 —  Так  я  и  предполагал.  Этот  господин  сразу  показался  мне
подозрительным.
 Когда  Лобенштейн  заехал  в  редакцию,  оказалось,  что  ни  Нау¬
мана,  ни  Вильгельми  нет  —  они  у  издателя.  Лобенштейн  позво¬
нил  Борнигу,  но  того  тоже  не  оказалось  на  месте.  Он  просил  пе¬
111

редать  Бенно,  что  заедет  к  нему  вечером,  пусть  Борниг  обяза¬
тельно  дождется  его.
 От  нечего  делать  Лобенштейн  отправился  в  архив  редакции.
Там  его  тоже  ничем  не  порадовали  —  новых  материалов  собрать
не  успели,  в  буфете  не  нашлось  никого,  с  кем  хотелось  бы  побол¬
тать,  в  конце  концов  он  сел  на  место  Энгельхен  и  отвечал  на
все  звонки,  пока  не  появилась  она  сама  с  тяжелой  сумкой  в  од¬
ной  руке  и  двумя  небольшими  пакетами  в  другой.
 —  Летняя  распродажа,  —  сказала  она  и  хотела  было  рас¬
сказать,  что  она  купила,  но  Лобенштейн  остановил  ее  усталым
жестом  руки.
 —  Да,  чтобы  не  забыть,  —  спохватилась  она,  —  тебе  зво¬
нила  некая  Биргит  Амменшлегер.  По  важному  делу.  Судя  по
голосу,  ей  лет  двадцать.  —  Она  с  иронией  поглядела  на  Лобен¬
штейна.  —  Твой  мюнхенский  трофей?
 —  Ага!  Высокая,  стройная  блондинка,  танцовщица  стрип¬
тиза.  Она  свой  номер  телефона  оставила?
 —  Я  купила  сегодня  утром  «Ревю»,  —  сказала  Биргит,  —  на
фотографии  видны  ключи,  которыми  этот  Мюленс  открыл  ателье.
Тут  ошибка:  это  не  ключи  Йохена.
 —  Вы  уверены?
 —  Может  быть,  это  дубликат  ключей  от  ателье,  но  у  Йохена
были  другие.  У  него  на  связке  был  брелок  —  маленькая  маска
африканского  божка  —  и  кольцо  было  не  простым,  а  в  виде
серебряного  браслета:  все  это  подарил  ему  какой-то  шаман
в  Африке.
 —  А  вдруг  он  в  этот  день  забыл  ключи  дома  и  поэтому  вос¬
пользовался  дубликатом,  который  и  передал  Мюленсу?
 —  Йохен  всегда  носил  ключи  с  собой.  В  тот  день,  когда  он
приехал  во  Франкфурт,  тоже.
 —  Откуда  вы  знаете?  Вы,  помнится,  сказали  мне,  что  в  то
воскресенье  не  виделись  с  ним,  лишь  говорили  по  телефону.
 —  Когда  он  позвонил  мне,  я  просила  его  быть  за  рулем  по¬
осторожнее  и  не  гнать  так  машину,  он  рассмеялся  и  ответил,  что
ничего  с  ним  случиться  не  может,  ведь  у  него  с  собой  Лалупу,
так  он  звал  своего  африканского  божка.
 30
 Чем  дольше  Лобенштейн  рассказывал,  тем  задумчивее  стано¬
вился  Борниг.
 —  А  я-то  радовался,  что  совсем  закончил  серию,  —  говорил
Лобенштейн.  —  Я  сдал  уже  все,  кроме  последней  части.  Ну  ка¬
ково?  Слушай,  ты  знаешь  Кентона.  Объясни  мне,  почему  он  не
хочет  сказать,  с  кем  Йоргенсен  хотел  встретиться,  если  такая
встреча  действительно  была?  Ты  веришь  ему,  что  он  дал  Йорген¬
сену  две  тысячи  фунтов  под  честное  слово?  Он  не  производит
 112

впечатления  человека,  бессмысленно  разбрасывающего  свои
цэньги.
 —  Я  знаю  Кентона  не  слишком  близко.  Он  дружил  с  Йохе¬
ном,  а  не  со  мной.  Правда,  мы  частенько  встречались.  Мне  он
всегда  казался  трезвым  дельцом.  Ты  спрашиваешь,  почему  он
молчит?  Вполне  вероятно,  что  история  эта  настолько  серьезна
для  него  самого,  что  он  хочет  выждать,  осмотреться  и  решить,
что  еще  можно  спасти,  прежде  чем  явиться  в  полицию.
 —  Знаешь,  я  начинаю  сомневаться  в  правдоподобности  моих
статей  по  делу  Йоргенсена  в  целом.  Можешь  себе  представить,
как  это  меня  угнетает.  Кому  хочется  опровергать  самого  себя?
 —  Что  говорит  Маурах?
 —  Для  него  дело  закрыто.  Он  ждет  только  признания  Мюлен¬
са  и  не  верит,  что  найдутся  новые  факты.  А  если  и  найдутся  до
начала  процесса,  о  его  пресс-конференции  к  тому  моменту  все
забудут.  Да  и  что  удивительного  в  том,  что  на  процессе  обна¬
руживаются  новые  факты,  до  поры  до  времени  неизвестные
полиции?  Но  ты  представь  себе,  что  произойдет,  если  такой  га¬
зете,  как  «Ревю»,  придется  опровергать  целую  серию  из  девяти
репортажей!  «Документальных»  репортажей!  На  всякий  случай
придется  подыскать  себе  псевдоним.
 —  Не  стоит  смотреть  на  вещи  так  мрачно.  Насколько  я  тебя
знаю,  сам  ты  фактов  не  извращал.
 —  Да,  в  этом  смысле  мне  не  в  чем  себя  упрекнуть.  И  все
же  самые  простые  факты  приобретают  особое  освещение,  если  они
напечатаны  под  заголовком  «Звезда  репортажа  и  его  убийца».
Его  убийца!  Тут  уж  мне  не  отвертеться.  Мне  надо  было  идти
по  следу  из  Бад-Тельца.  Но  тогда  я  не  успел  бы  вовремя  сдать
материалы  в  «Ревю».  По  правде  сказать,  я  даже  был  рад,  что  все
улики  говорили  не  в  пользу  Мюленса,  что  я  мог  сосредоточиться
на  нем  одном.  Тем  более  что  Науман  и  слышать  ничего  не  хотел
о  Бад-Тельце  и  всех  этих  фирмах.
 —  Что  ты  там  нашел?
 Лобенштейн  долго  не  отвечал.
 —  Если  бы  тебе  сказали,  что  Йоргенсен  замахнулся  на  тор¬
говцев  оружием,  ты  поверил  бы?
 Борниг  подумал  недолго,  потсм  решительно  покачал  головой.
 —  Нет.  А  уж  Кентон  ни  в  коем  случае.  Он  не  из  тех  людей,
что  рискуют  своей  головой  из-за  денег.  С  Йохеном  всякое  быва-
л,о...  А  с  чего  ты  взял,  что  к  этому  может  иметь  отношение  тор¬
говля  оружием?
 —  На  снимках  из  Бад-Тельца  сняты  люди  из  «Пакхэм  Овер-
сиз»,  «Интармко»  и  генерал  в  отставке  Далер,  работающий  сей¬
час  в  «Объединенных  стальных  заводах».  Полной  ясности  у  ме¬
ня  нет,  и  я  не  вполне  уверен  в  том,  что  они  там  встречались  и
что  Йоргенсен  выслеживал  именно  их.  Но  только  так  можно
объяснить  составление  списка,  который  передал  мне  Вабышевски.
Так  или  иначе  все  эти  фирмы  имеют  отношение  к  военным  по¬
ставкам.  Предприятия  АКОТЕНа,  например,  поставляют  ядо¬
химикаты  и  химические  боевые  средства...
 8  Приложение  к  журналу  «Сельская  молодежь»,  т.  5,  1980  г»
 113

—  Я  не  могу  себе  представить,  чтобы  АКОТЕН  или  «Объ¬
единенные  стальные»  были  связаны  с  «Интармко»,  —  заметил
Борниг.  —  Зачем  это  им  —  ведь  так  они  ставили  под  угрозу
свои  контакты  с  бундесвером.
 —  Именно  поэтому  они  могли  быть  заинтересованы  в  сохра¬
нении  тайны  переговоров.  Общественность  не  должна  была  дога¬
даться...
 —  Не  знаю,  не  знаю,  —  сказал  Борниг.  —  Такие  фирмы  —
и  убийство?  Что-то  здесь  не  сходится.  Эти  господа  прежде  всего
попытались  бы  уладить  дело  иначе,  купить  его.
 —  А  Йоргенсена  можно  было  купить?
 Борниг  посмотрел  на  него  долгим  взглядом,  потом  медленно
проговорил:
 —  Боюсь,  тебе  придется  пойти  с  этими  фотографиями  к  Мау-
раху.
 —  Мне  тоже  так  кажется.  Но  прежде  чем  я  принесу  присягу
в  полиции,  я  обязательно  встречусь  еще  раз  с  Кентоном.
 —  Когда  вы  договорились  встретиться?
 —  Пока  не  договорились.  Пока  что  он  не  желает  меня  ви¬
деть.  Но  это  ему  не  поможет.  Завтра  же  я  вылечу  в  Лондон.
Я  от  него  не  отстану,  я  заставлю  его  сказать  правду!
 31
 Секретарша  доложила  Кентону,  что  в  приемной  его  ждет  кор¬
респондент  франкфуртской  газеты,  и  положила  на  стол  визит¬
ную  карточку.  Кентон  вышел  навстречу  Лобенштейну,  приветли¬
во  улыбаясь  и  протягивая  руку.
 —  Простите,  что  я  не  смог  встретить  вас  в  аэропорту,  но
вы  сами  виноваты  —  почему  не  позвонили?  —  Он  взглянул  на
часы.  —  У  нас  есть  целых  два  часа.  Надеюсь,  что  я  успею  за
это  время  ответить  на  ваши  вопросы.  Если  же  нет,  мы  можем
встретиться  завтра.
 —  Больше  всего  меня  волнует  один  вопрос,  —  начал  Лобен¬
штейн.  —  Действительно  ли  Йоргенсен  поехал  встречаться
с  кем-то?  И  если  да,  то  с  кем?
 —  Это  уже  два  вопроса,  —  холодно  констатировал  Кентон.  —
Да,  Йон  договорился  о  встрече  на  одиннадцать  вечера.  С  кем,
я  не  знаю.
 —  Как  так?!  Вы  знаете  это!
 Кентон  только  улыбнулся.
 —  Я  обещаю  вам  ничего  не  опубликовывать,  если  это  поста¬
вит  вас  в  неловкое  положение.  Но  сейчас  мне  необходимо  знать
это  точно.
 —  Необходимо?
 —  Вы  ведь  читали  мои  репортажи  в  «Ревю»  и  пони¬
маете,  к  чему  я  в  них  клоню.  Представьте  себе  мое  положе¬
ние,  если  через  несколько  номеров  мне  придется  трубить  пол¬
ный  отбой.
 —  Не  вы  первый,  не  вы  последний!  Неужели  вы  верите,  что
114

хоть  один  читатель  возмутится,  если  через  месяц  он  прочтет
что-то,  что  противоречит  вашим  первым  репортажам?
 —  Меня  это  беспокоит,  как-никак  это  был  бы  первый  случай
в  моей  жизни.  Поймите,  мистер  Кентон,  я  не  из  тех  репортеров,
которые  рыщут  в  поисках  сенсаций.  Мои  читатели  привыкли,  что
я  пишу  только  правду  и  все  тщательно  проверяю.  Пока  у  меня
еще  есть  время  все  переработать,  но  через  две  недели  уже  будет
поздно.
 —  А  где  у  меня  гарантия,  что  вы  не  напечатаете  того,  о  чем
я  вам  расскажу?
 —  Я  дам  вам  какие  угодно  гарантии.
 —  Что  вам  стало  еще  известно?
 —  Например,  что  Йоргенсен  был  в  Бад-Тельце  и  снял  там
кое-кого...  —  тонко  улыбнулся  Лобенштейн.
 Кентон  ненадолго  задумался,  потом  взял  из  папки  фирмен¬
ный  бланк  и  написал  на  нем  несколько  строчек.
 —  Вы  подпишете  это?
 Лобенштейн  взял  листок  и  прочел:
 «Господин  Лобенштейн  из  «Ревю»  обязывает  хранить  в  тайне
всю  информацию  о  документах  Гормана,  предоставленную  ему
Кентоном.  Он  обязывается  также  не  говорить  ни  с  кем  на  эту
тему,  прежде  чем  мистер  Кентон  не  разрешит  ему  передавать
эти  сведения  третьим  лицам.  В  случае  нарушения  господином
Лобенштейном  этого  обязательства  с  него  будет  взыскан  штраф
в  размере  двух  с  половиной  тысяч  фунтов  стерлингов  в  пользу
ТНК».
 —  Это  ультиматум?  —  спросил  Лобенштейн.
 —  Вы  не  можете  от  меня  требовать,  чтобы  я  швырял  свои
деньги  впустую,  лишь  бы  удовлетворить  ваше  любопытство.  Та¬
ким  образом,  мне,  может  быть,  удастся  вознаградить  себя  за  то,
что  я  потерял  со  смертью  Йоргенсена.
 —  Если  мне  не  изменяет  память,  вы  дали  Йоргенсену  только
,дзе  тысячи  фунтов.
 —  А  накладные  расходы?
 —  Если  это  связано  с  нарушением  законности,  я  не  могу  под¬
писать.
 —  Никакого  закона  мы  не  нарушим.  Полиция  узнает  все,
что  ей  полагается.  Я  не  хочу,  чтобы  к  суду  привлекали  меня,
равно  как  и  вас.
 Лобенштейн  подписал.  Кентон  вызвал  свою  секретаршу  и  по¬
просил  ее  засвидетельствовать  идентичность  подписи  Лобенштей-
на,  а  затем  велел  положить  бумагу  в  сейф.
 —  Итак,  —  снова  начал  Лобенштейн,  —  мне  известно  кое-что
о  встрече  мистера  Мак-Шена  из  «Пакхэм  Оверсиз»,  директора
Кинна  из  «Интармко»,  генерала  в  отставке  Далера  из  «Объеди¬
ненных  сталелитейных  заводов».  —  Он  умолк  и  вопросительно
посмотрел  на  Кентона.
 Тот  хотел  было  улыбнуться,  но  шрамы  на  губе  еще  не  за¬
жили,  и  из  улыбки  вышла  неприятная  гримаса.
 —  Не  пытайтесь  блефовать  со  старым  игроком  в  покер.
8*
 115

В  этой  истории  нет  ничего  обшего  с  торговлей  оружием.  Я,  мо¬
жет  быть,  иногда  и  рискую,  но  головы  я  пока  не  потерял  и  в  та¬
кие  дела  не  встреваю.  —  Он  поднялся,  подошел  к  шкафу,  до¬
стал  из  него  бутылку  старого  шотландского  виски,  разлил  толь¬
ко  на  донышко.
 —  Ион  позвонил  мне  за  две  недели  до  смерти  и  сказал,  что
предстоят  серьезные  дела.  Спросил  меня,  не  смогу  ли  я  прилететь
во  Франкфурт.  —  Кентон  перелистал  календарь.  —  Это  было
два  с  лишним  месяца  назад,  в  начале  августа.
 —  Дело  действительно  было  серьезным?
 —  Еще  бы!  Сенсация  первого  разряда.  А  в  пятницу,  перед
самой  своей  смертью,  он  позвонил  и  попросил  две  тысячи  фун¬
тов.  Я  хотел  перевести  ему  их  по  почте,  но  Йон  сказал,  что  время
не  терпит.  Он  собрался  даже  лететь  в  Лондон,  чтобы  взять  их
у  меня,  и  тогда  я  предложил  ему  встретиться  во  Франкфурте,  где
я  могу  остановиться  по  пути  в  Найроби.  Деньги  предназначались
для  человека,  который  должен  был  передать  какие-то  докумен¬
ты.  С  ним-то  Йон  и  договорился  встретиться  в  одиннадцать  ве¬
чера.
 —  Не  мог  ли  он  убить  Йоргенсена?
 —  Горман  не  убийца,  —  убежденно  сказал  Кентон.
 —  Откуда  вы  знаете?  Разве  вы  были  при  встрече?
 —  Я  разговаривал  с  ним.  Сегодня.
 Лобенштейн  посмотрел  на  него  с  нескрываемым  недоверием.
 —  Поэтому  я  и  просил  вас  в  тот  раз  по  телефону  приехать
в  Лондон  через  несколько  дней.  Мне  нужно  было  прежде  всего
встретиться  с  Горманом.
 —  Где  он  сейчас?  Когда  я  его  увижу?  Вы  должны  устроить
это!
 —  Должен?  Видите  ли,  господин  Лобенштейн,  я  не  меньше
вас  заинтересован  в  том,  чтобы  убийца  Йона  был  пойман.  Но
у  меня  есть  и  другие  интересы.  Я  хочу  во  что  бы  то  ни  стало  за¬
получить  документы,  за  которыми  гонялся  Йон.  А  Горман  не
убийца,  не  сомневайтесь.
 —  О  чем  вы  с  ним  говорили?
 —  Узнал  я  очень  немного,  говорили  мы  по  телефону.  Он
утверждает,  что  встретился  с  Йоном  в  условном  месте,  потом
вместе  поехали  на  какую-то  автомобильную  стоянку,  где  он  пе¬
редал  ему  документы  и  получил  причитавшуюся  ему  сумму.  Пос¬
ле  этого  расстались.  Больше  он  ничего  не  знает.
 —  Выходит,  вы  ищете  пропавшие  документы?
 —  Нет.  Йоргенсену  он  передал  фотокопии.  Оригиналы  и  по
сей  день  у  Гормана.
 —  Вы  ему  доверяете?
 —  Да.  И  у  меня  есть  на  то  свои  причины.
 —  Как  я  могу  с  ним  связаться?
 Кентон  посмотрел  на  Лобенштейна,  подумал  с  минуту  и  по¬
том  сказал:
 —  Мы  встречаемся  сегодня  вечером.  Я  возьму  вас  с  собой.
 116

Но  при  одном  условии:  вы  не  зададите  ему  никаких  вопросов
о  сути  дела  в  целом.  А  если  я  потребую,  вы  удалитесь.
 32
 Горман  оказался  невысокого  роста  толстяком  с  невыразитель¬
ным  лицом.  Он  производил  впечатление  бухгалтера  маленькой
фирмы.  «Ему  шестьдесят  с  небольшим»,  —  подумал  Лобен¬
штейн.  Постарался  вспомнить,  не  видел  ли  он  его  где-либо  преж¬
де,  но  так  и  не  вспомнил.  Они  встретились  в  ресторане  «Куин
Энн-инн».  Кентон  заказал  отдельный  кабинет.
 —  Кто  этот  господин?  —  недоверчиво  спросил  Горман.
 —  Журналист  из  Франкфурта,  —  сказал  Кентон.
 —  Ваш  партнер?
 —  Нет.  Его  интересует  только  то,  что  произошло  в  субботу
вечером.  Мы  условились,  что  он  ничего  не  будет  спрашивать  о  на¬
шем  деле  и  ничего  не  станет  опубликовывать  без  нашего  согла¬
сия.  Господин  Лобенштейн  работает  в  «Ревю».
 —  Так  это  вы?  «Смерть  репортера»?  —  Горман  улыбнулся,
показав  целый  ряд  золотых  зубов.
 Без  всякой  просьбы  с  его  стороны  Лобенштейн  протянул  ему
паспорт  и  журналистское  удостоверение.  Горман  внимательно
изучил  оба  документа.
 —  Кто  гарантирует,  что  он  действительно  не  станет  об  этом
писать?
 —  Но  ведь  у  вас  нет  гарантий,  что  об  этом  стану  писать,
например,  я,  не  так  ли?  —  улыбнулся  Кентон.
 —  Вы  —  другое  дело.  Молчать  в  ваших  собственных  инте¬
ресах.
 —  В  его  тоже.  В  противном  случае  он  уплатит  штраф.  Все
оговорено.
 —  Где  вы  встретились  с  Йоргенсеном?  —  спросил  Горма¬
на  Лобенштейн.
 —  В  закусочной  Лангена.  На  стоянке  автомобилей  у  бензоко¬
лонки.  Потом  мы  проехали  немного  по  автостраде  до  следующей
стоянки.  Там  Йоргенсен  пересел  в  мою  машину,  я  передал  ему,
что  следовало,  он  быстро  просмотрел  материалы  и  дал  мне
деньги.
 —  Сколько?
 Горман  посмотрел  на  Кентона.  Тот  кивнул.
 —  Две  тысячи  фунтов  и  пять  тысяч  марок.
 —  В  какое  примерно  время  вы  расстались  с  Йоргенсеном?
 —  Все  это  продлилось  не  больше  пятнадцати  минут.  Значит,
не  позднее  четверти  двенадцатого.
 —  На  какой  стоянке  это  было?
 Горман  снова  показал  свои  золотые  зубы.
 —  Не  у  Айленбергского  моста.  Мы  поехали  в  противополож¬
ную  сторону,  в  сторону  Дармштадта.
 —  Не  позднее  чем  без  четверти  двенадцать  его  труп  уже
лежал  под  Айленбергским  мостом.  Если  его  убили  не  вы...
 117

—  Я  его  не  убивал,  —  перебил  его  Горман.  —  Его  смерть
ну  никак  не  входила  в  мои  планы.
 —  Если  это  были  не  вы,  —  продолжал  Лобенштейн,  —  то
убийца  должен  был  находиться  на  той  же  автостоянке,  где  вы
передали  Йоргенсену  документы.  Довольно  странное  совпадение,
вам  не  кажется?
 Горман  пожал  плечами.
 —  Вы  не  заметили,  за  вами  никто  не  ехал  следом?
 —  Я  приехал  к  закусочной  чуть  раньше  и  убедился,  что  за
Йоргенсеном  никто  не  следил.
 —  А  за  вами?  —  спросил  Кентон.  —  Может  быть,  следили
за  вами?
 —  С  тех  пор  как  я  заподозрил,  что  за  мной  тот  раз  следили,
я  был  очень  осторожен.  Помните,  я  говорил  вам  об  «альфа-
ромео»?
 —  Вы  имеете  в  виду  случай  в  Бад-Тельце?
 Горман  кивнул.
 —  Как,  вы  встречались  в  Бад-Тельце?  —  пораженно  спросил
Лобенштейн.
 —  Да,  с  мистером  Кентоном  и  Йоргенсеном.
 Лобенштейн  повернулся  к  Кентону:
 —  Я  должен  задать  вопрос  вам.  Кто  заинтересован  в  том,
чтобы  об  этом  не  узнала  общественность?
 —  Это  тот  самый  вопрос,  который  вам  не  следовало  зада¬
вать,  —  покачал  головой  Кентон.
 —  Когда  вы  сделаете  заявление  в  полиции?  —  обратился  Ло¬
бенштейн  к  Горману.
 —  Я?  А  зачем  мне  идти  в  полицию?
 —  Потому  что  если  все  то,  о  чем  вы  сейчас  говорили,  прав¬
да,  то  в  тюрьме  сидит  совершенно  невиновный  человек,  и,  быть
может,  через  неделю  он  предстанет  перед  судом  и  будет  осужден.
 —  Меня  это  не  касается.  Пусть  наймет  хорошего  адвоката.
 —  А  вас  это  касается,  мистер  Кентон?
 —  Я  убежден,  что,  если  нам  удастся  договориться,  господин
Горман  все-таки  явится  в  полицию.
 —  Я  пока  не  спятил,  —  возмущенно  проговорил  Горман.  —
Кто  поверит,  что  я  не  убил  Йоргенсена?  У  меня  есть  на  то  воск¬
ресенье  абсолютное  алиби.  Я  не  такой  дурак,  чтобы  самому
лезть  головой  в  петлю.  С  какой  стати?  За  двадцать  процентов
комиссионных?
 Лобенштейн  непонимающе  взглянул  на  Кентона.
 —  Господин  Горман  наш  с  Йоргенсеном  посредник  в  этом  де¬
ле,  —  объяснил  Кентон.  —  Мы  об  этом  поговорим  позднее,
идет?
 —  И  говорить  не  о  чем.  Даже  если  бы  я  мог  доказать  свою
невиновность,  я  не  пошел  бы  в  полицию.  Разве  вы  не  знаете,
сколько  времени  длится  иногда  следствие?  Иной  раз  годы!
А  доказать,  что  Йоргенсен  был  жив,  когда  мы  расстались,  я  не
могу.
 118

—  Тогда  вы  должны  пойти  в  полицию  вместе  с  ним,  —  ска¬
зал  Лобенштейн  Кентону.
 Тот  только  развел  руками.
 — 	Что  толку?  Если  господин  Горман  будет  все  отрицать...
 — 	Да,  именно  так,  —  перебил  его  Горман.  —  Если  материал
вас  еще  интересует,  бросьте  и  думать  о  полиции.  Я  позвоню
вам  еще  раз  через  несколько  дней.  Поторопитесь  с  решением!
 Он  неожиданно  быстро  встал,  и  не  успели  Лобенштейн  и  Кен¬
тон  прийти  в  себя,  как  он  уже  исчез.  Кентон  пошел  за  ним,  но
несколько  минут  спустя  вернулся  обратно  один.
 —  Вот  что  получается,  когда  идешь  навстречу  другому  чело¬
веку,  —  проворчал  он.  —  Черт  знает  какая  несуразица!
 После  ужина,  прошедшего  в  абсолютном  молчании,  Лобенш¬
тейн,  закурив  сигарету,  сказал:
 —  Вы  должны  подтвердить  в  моей  редакции  все,  что  гово¬
рил  сегодня  Горман.
 —  И  не  подумаю!  Вы  не  забыли  о  нашем  уговоре?  Мне
нужны  документы.  И  заполучить  их  я  могу  только  у  Гормана.
Я  даже  представления  не  имею,  кто  за  ним  стоит.
 —  Час  от  часу  не  легче!  Выходит,  Горман  только  связной?
А  вы  не  боитесь,  что  его  хозяева  убьют  вас?
 —  Нет.  Люди,  о  которых  идет  речь,  обычно  не  убивают.  Ско¬
рее  они  попытаются  перекупить  этот  материал  у  меня.
 —  И  вы...  продадите?
 Кентон  не  ответил.
 — 	Конечно,  с  продажей  документов  связано  меньше  риска,
чем  с  их  опубликованием,  —  подытожил  Лобенштейн.
 — 	Я  не  думаю,  что  убийство  было  запланировано.  Скорее
всего  они  хотели  просто  отнять  у  него  материал,  а  при  этом
случилось  неожиданное...  Поэтому  я  хочу  до  поры  до  време¬
ни  оставаться  в  тени  и  не  вмешиваться  в  дела  полиции.  Нет,  вы
не  думайте,  я  тоже  собираюсь  опубликовать  эти  документы.
После  опубликования  риска  нет  почти  никакого:  они  побоятся
скандала.
 — 	Господа  из  «Интармко»  и  иже  с  ними  вряд  ли  согласятся
с  вами,  Кентон.
 —  Сколько  раз  мне  повторять  вам,  что  это  не  имеет  отно¬
шения  к  торговле  оружием?
 —  А  к  чему  это  имеет  отношение?
 —  Речь  идет  о  больших  деньгах,  о  громадных  деньгах,  по¬
павших  в  грязные  руки.  В  это  дело  замешан  целый  ряд  круп¬
нейших  фирм  вашей  страны.
 —  Не  эти  ли  фирмы?  —  Лобенштейн  назвал  по  памяти  не¬
сколько  фирм  из  списка  Вабышевски.
 Кентон  посмотрел  на  него  сузившимися  глазами.
 —  Откуда  вы  знаете?
 —  Точно  не  припомню,  но  с  чем-то  они  у  меня  ассоции¬
руются.
 —  И  не  припоминайте!  Лучше  всего  будет,  если  вы  забудете
об  этом  совсем.
 110

—  Кто  такой  Горман?  Как  я  могу  связаться  с  ним?
 — 	Он  адвокат  из  Ганновера.  Но  уже  несколько  месяцев  в
отпуске.  Уверен,  что  у  него  есть  алиби  на  любой  из  дней  «отпус¬
ка».
 — 	Скажите  мне  хотя  бы  одно:  Йоргенсен  поехал  в  Бад-
Тельц  один  или  с  ним  был  еще  кто-то?
 — 	Кроме  меня,  никого  не  было.  Мы  вместе  поехали  туда  и
вместе  вернулись  в  Мюнхен.
 —  А  кинокамера  у  него  с  собой  была?
 —  Да,  она  лежала  на  заднем  сиденье.  Я  его  еще  спросил,
что  он  собирается  снимать.  А  почему  вы  спрашиваете?
 —  Когда  вы  выходили  из  гостиницы,  кто  вышел  первым?
 —  Горман.  То  есть  нет  —  сперва  ушел  Йон,  ему  срочно  нуж¬
но  было  позвонить  кому-то.  Почему,  черт  побрал,  вы  спраши¬
ваете  об  этом?
 — 	Вы  узнаете  об  этом  лишь  в  том  случае,  если  согласитесь
подтвердить  свой  рассказ  в  «Ревю»...
 33
 Слушая  рассказ  Лобенштейна,  Науман  ни  разу  его  не  пере¬
бил,  но  он  явно  нервничал,  это  было  видно  по  тому,  с  какой
скоростью  он  курил  свою  сигару.
 —  Допустим,  все  так  и  было,  —  начал  он,  когда  Лобенштейн
умолк.  —  Но  они  не  хотят  помочь  полиции  и  нам,  если  я  вас
правильно  понял?
 —  У  меня  есть  еще  несколько  козырей,  —  сказал  Лобен¬
штейн.  —  Но  их  я  должен  держать  при  себе.  Или  вы  согласи¬
тесь  заплатить  за  меня  неустойку  Кентону?  Вы  должны  верить,
что  я  знаю  больше,  чем  говорю.
 —  Вопрос  не  в  том,  верю  я  вам  или  не  верю.  Завтра  выхо¬
дит  газета  с  третьим  репортажем.  Не  можем  же  мы  в  четвертом
взять  и  «забыть»  о  Мюленсе.
 — 	Понимаю.  Сейчас  важно  выиграть  время.  Можно  убрать
заголовок  «Король  репортажа  и  его  убийца»  и  под  шапкой
«Смерть  репортера»  каждый  раз  давать  новый  подзаголовок  в
зависимости  от  содержания  репортажа.  Вопрос  о  вине  Мюленса
можно  обходить.  Если  мы  нажмем  на  все  педали,  работая  над
списком  фирм  Вабышевски  —  Йоргенсена,  мы  и  без  помощи
Кентона  сможем  найти  материал,  из-за  которого  погиб  Йорген¬
сен.  Может  быть,  через  того  же  Гормана.  Кого  он  представляет?
Вот  в  чем  вопрос.  Кто  его  союзники?  Почему  бы  нам  не  попы¬
таться  вступить  с  ним  в  прямой  контакт?
 Лицо  Наумана  посуровело,  что-то  его  встревожило.
 —  Вы  уже  говорили  об  этом  с  комиссаром  Маурахом?
 — 	Нет,  ни  с  кем,  кроме  вас,  я  не  говорил.  Да  и  что  я  мог
бы  рассказать  ему?..
 —  Я  отнюдь  не  уверен,  что  полиция  ошибается.  Доктор  Вен¬
нигер  тоже  считает,  что  Мюленс  замешан  в  этом  деле.  А  что
хорошо  для  полиции,  то  подходит  и  для  «Ревю».  Разве  только
120

вы  дадите  нам  совсем  новую  историю.  Но  тогда  забудьте  об  этой,
с  торговлей  оружием.
 —  Да,  это  ложный  след.  Я  еще  раз  внимательно  просмотрел
пленку.  Совершенно  очевидно,  что  Йоргенсен  следил  именно  за
Горманом.  Йоргенсен  ушел  тогда  первым.  Он  начинал  снимать
всякий  раз,  когда  открывалась  дверь  «Кур-отеля».  Горман  же
был  единственным,  кого  Йоргенсен  снимал,  пока  тот  не  сел
в  машину.  А  господа  промышленники  оказались  на  пленке  слу¬
чайно.  Если  только...
 —  Если  что?
 —...если  Кентон  не  лжет  и  вся  история  все-таки  связана
с  «Йнтармко»  и  другими.
 —  Это  не  тема  для  «Ревю».  Повторяю,  не  касайтесь  этого
больше.  Господа  промышленники  нам  не  по  зубам.
 — 	А  Мюленс?
 Науман  задумался.  Закурив  новую  сигару,  сказал:
 —  Предлагаю  компромиссное  решение.  Следующий  номер  уже
набран.  Из  пятого  снять  ваш  репортаж  тоже  практически  невоз¬
можно.  Но  это  не  страшно:  он  идет  не  на  первых  полосах.  Если
за  оставшуюся  неделю  вы  сумеете  что-то  скомбинировать,  мы
можем  вернуться  к  этому  разговору,  а  нет,  так  все  останется  как
было.
 —  А  Мюленс?  —  снова  повторил  свой  вопрос  Лобенштейн.
 —  Мюленс,  Мюленс!  Пока  полиция  настаивает  на  этой  вер¬
сии,  нам  бояться  нечего,  мы  даже  не  обязаны  будем  возместить
ему  моральные  убытки.  Не  беспокойтесь  вы  так,  Лобенштейн,
вы-то  чем  рискуете?
 — 	Своей  репутацией,  —  устало  проговорил  Лобенштейн,
прощаясь.
 Лобенштейн  позвонил  Вабышевски  и  попросил  переслать  за¬
казанные  Йоргенсеном  дополнительные  материалы  по  фирмам,  а
также  уточнить,  поддерживал  ли  он  с  кем-нибудь  из  сотрудни¬
ков  этих  фирм  контакт  или  условливался  о  встрече.
 Потом  он  отправился  в  архив  и  попросил  собрать  материал
об  этих  фирмах.  А  затем  поехал  в  земельный  суд,  где  Веннигер
представлял  одного  из  своих  клиентов.  Ему  удалось  перехватить
адвоката  всего  на  пару  минут  во  время  перерыва  в  заседании
суда,  но  этого  хватило,  чтобы  рассказать  ему  самое  важное  о
результатах  визита  в  Лондон.
 —  Увы,  от  этого  мало  проку,  —  сказал  Веннигер.  —  Нам
нужны  ясные,  неоспоримые  факты.  Но  время  еще  терпит.  Пока
дело  дойдет  до  суда,  могут  пройти  месяцы.  Мой  сегодняшний
подзащитный  полтора  года  провел  в  предварительном  заклю¬
чении.
 —  Без  вины?..
 —  Пусть  решает  суд,  —  усмехнулся  Веннигер.  —  Но  мне
пора  на  слушание  дела.  Желаю  вам  всяческих  удач.  Может
быть,  вы  найдете  что-то,  что  поможет  господину  Мюленсу.
 121

Лобенштейн  попросил  его  собрать  через  свою  контору  инфор¬
мацию  о  Гормане.  Веннигер  пообещал.
 Вечер  Лобенштейн  провел  у  Бенно  Борнига.
 — 	Не  знаю,  что  тебе  и  посоветовать,  —  сказал  тот,  когда
Лобенштейн  завершил  свой  рассказ.  —  Похоже,  в  такой  си¬
туации  тебе  никто  помочь  не  сможет.  Хорошо  ли,  плохо  ли,  те
бе  придется  набраться  терпения  до  тех  пор,  когда  Кентон  согла¬
сится  дать  показания  в  полиции.
 —  Ты  знаешь,  я  в  цейтноте.  Я  вот  о  чем  думаю:  как  бы
побыстрее  и  не  теряя  лица  выпутаться  из  этой  истории.
 —  Да,  похоже,  ты  здорово  вляпался.
 — 	Мюленсу  куда  хуже  моего.  Если  Горман  сказал  правду,
Мюленс  невиновен.  Можешь  ты  себе  представить,  каково  у  него
на  душе?
 —  Нет,  я  никогда  не  сидел  в  тюрьме.  Но  если  ты  разга¬
даешь  тайну  истории  с  Горманом,  у  него  появится  шанс.  Боюсь,
до  этого  еще  много  воды  утечет.
 Лобенштейн  подпер  голову  ладонями,  уставившись  в  пусто¬
ту.  Борниг  неслышно  вышел  и  вернулся  несколько  погодя  с  ко¬
фейником.  Поставил  на  стол  чашки,  рюмки,  достал  бутылку  и
налил.
 Лобенштейн  посмотрел  на  этикетку  бутылки.  Канадский
«Бурбон».
 —  Любимый  виски  Йохена,  —  объяснил  Борниг.  —  Что  ты
надумал  предпринять?
 —  Работать.  Зарыться  в  работу  по  уши.  А  вдруг  что-то  про¬
яснится,  когда  я  рассмотрю  под  лупой  фирмы,  которыми  инте¬
ресовался  Йоргенсен.
 34
 Сколько  Лобенштейн  ни  читал  и  ни  комбинировал,  он  ниче¬
го  не  мог  найти.  Из  бюро  Веннигера  сообщили,  что  Горман  ма¬
ло  кому  известный  адвокат  без  всякого  веса,  живущий  в  основ¬
ном  с  бракоразводных  процессов.
 Когда  Лобенштейн  позвонил  в  бюро  Гормана  в  Ганновере  и
попросил  принять  его,  ему  было  отвечено,  что  Горман  в  отпус¬
ке.  Адреса,  к  сожалению,  ему  дать  не  могут,  но  если  он,  Ло¬
бенштейн,  хочет  что-нибудь  передать,  Горману  постараются  пе¬
редать.  Лобенштейн  дал  им  номер  своего  телефона.  Просил  по¬
звонить  как  можно  скорее.
 Тут  дал  знать  о  себе  Вабышевски.  Он  прозвонил  несколько
сот  марок,  но  дело  выглядит  так,  что  Йоргенсен  ни  с  одной  из
интересующих  Лобенштейна  фирм  контактов  не  поддерживал.
 — 	Я  проверил  и  те  фирмы,  —  продолжал  Вабышевски,  —
которые  он  разрабатывал  перед  своей  поездкой  в  Швейцарию:  я
ведь  не  знаю,  что  вам  нужно.  На  вторник  Йоргенсен  условился
122

о  встрече  с  сенатором  Бовензиком  из  «Моканы»  в  Аугсбурге.
Не  знаю,  пригодится  ли  это  вам.
 —  Где  встретиться,  в  Аугсбурге?
 —  Нет,  у  Бовензика  есть  вилла  в  Швейцарии.
 Час  спустя  Лобенштейн  уже  ехал  в  Аугсбург.
 Сенатор  Бовензик  принял  Лобенштейна  в  салоне,  как  секре¬
тарша  назвала  эту  комнату,  —  довольно  мрачным  помещением  с
обшитыми  деревом  стенами,  увешанными  целой  галереей  порт¬
ретов  предков.  Все  они  были  торговцами  кофе.
 Сенатор  не  выказал  готовности  отвечать  на  вопросы  о  своей
дочерней  компании  в  Швейцарии.
 — 	Если  бы  я  знал,  о  чем  вы  хотите  со  мной  беседовать,  я  бы
вас  вообще  не  принял.
 —  Но  вы  согласились  дать  интервью  Йоргенсену?
 —  Согласился,  но  на  другую  тему...  Мы  условились  побеседо¬
вать  на  тему  о  кофейном  рынке.  Может  быть,  вы  слышали,  что
некоторые  страны  —  производители  кофе  объединились  в  так  на¬
зываемый  «Союз  самозащиты»  против  нас,  европейцев  и  аме¬
риканцев.  Если  вы  желаете  поговорить  со  мной  о  кофе...
 Лобенштейн  такого  желания  не  выказал.
 —  Но  вы  определенно  договорились  с  ним  на  вторник,  два¬
дцать  второе?
 —  Да.  Я  предложил  ему  приехать  ко  мне  в  Аугсбург,  луч¬
ше  всего  прямо  на  фабрику,  но  он  настаивал  именно  на  Аттер-
сцелле.  Горы,  видите  ли,  ему  нужны  были  как  фон.  У  него,  по
его  словам,  есть  кадры  в  этом  стиле,  снятые  на  кофейных  план¬
тациях  в  Африке  и  в  Америке.  Я  ответил,  что  тогда  он  должен
приехать  в  понедельник  или  во  вторник:  в  ближайшие  недели
я  не  собирался  больше  заезжать  в  Аттерсцелль.
 —  Когда  он  хотел  к  вам  приехать?
 —  Около  трех  часов  дня.  Хотел  «отобразить»  послеполуден¬
ную  атмосферу.  Солнце,  заходящее  за  горы,  ну  и  все  в  таком
роде.
 —  Когда  именно  вы  условливались  с  ним?
 —  По-моему,  в  субботу  или  в  воскресенье.
 —  То  есть  в  любом  случае  очень  незадолго  до  дня  встречи.
 —  Совершенно  справедливо.
 —  А  почему  вы  не  сообщили  об  этом,  когда  узнали  о  смер¬
ти  Йоргенсена?
 — 	Не  смешите  меня!  Вам  ли  не  знать,  как  наша  пресса
горазда  подвергнуть  каждого  подозрению.  Вырвется  лишнее
словцо,  и  тут  же  тебя  свяжут  с  убийством,  а  тебе  и  защитить¬
ся  нечем.  Что  же  мне,  добровольно  броситься  газетчикам  в
пасть?  Знаем  мы  ваши  «полуправды»,  двусмысленные  намеки,
с  особым  удовольствием  облекаемые  вами  в  форму  вопросов,
чтобы  вас  и  иже  с  вами  нельзя  было  привлечь  к  суду.  А  если
вас  и  схватишь  за  руку,  то  несколько  дней  погодя  вы  дадите
мелким  шрифтом  опровержение,  сформулированное  вдобавок  так,
123

что  оно  скорее  походит  на  подтверждение.  И  вообще,  какое  отно¬
шение  это  интервью  имеет  к  убийству?
 —  К  убийству  никакого.  Зато  оно  имеет  отношение  к  чело¬
веку,  которого  подозревают  в  убийстве.
 Значит,  договоренность  об  интервью  во  вторник  все-таки  бы¬
ла!  И  условился  о  встрече  Йоргенсен  лишь  в  субботу.  Тогда
вполне  вероятно,  что  он  позвонил  Мюленсу  тоже  в  субботу  и
тогда  же  нанял  его.  А  если  к  этому  приплюсовать  сообщение
Биргит  Амменшлегер  о  связке  ключей  и  рассказ  Кентона  о  том,
с  кем  Йоргенсен  встречался  в  аэропорту...  Не  исключено,  под¬
твердятся  и  другие  показания  Мюленса.
 Лобенштейн  принял  неожиданное  решение:  съездить  в  Мюн¬
хен  и  еще  раз  переговорить  с  Герстером.
 —  Ваша  серия  мне  очень  нравится,  —  начал  Герстер  с  комп¬
лиментов.  —  Нет  ли  у  вас  желания  посотрудничать  с  нами?
 —  Отчего  же.  Вот  только  разделаюсь  с  этим  делом.  У  вас
наверняка  есть  сотрудник  —  специалист  по  кинопленке?
 Герстер  созвонился  со  своим  ведущим  оператором.  Тот  знал
не  только,  где  можно  купить  какую  пленку  и  по  какой  цене,  он
знал  даже,  где  покупал  свою  пленку  Йоргенсен.
 —  По  крайней  мере  в  последние  месяцы.  Перед  поездкой  в
Бразилию  он  перешел  на  «кодак»,  считая,  что  это  пленка  более
высокого  качества.  Но  продолжал  постоянно  искать  новую,  луч¬
шую  —  и  более  дешевую  —  пленку.  Совсем  недавно  он  переклю¬
чился  на  японскую  —  в  Европе  она  появилась  совсем  недавно.
 —  Кто  ею  торгует?
 —  Сбыт  взяла  на  себя  одна  из  гамбургских  фирм.  Без  хоро¬
шо  организованного  сбыта  нечего  и  думать  выбрасывать  на  ры¬
нок  новый  киноматериал.
 —  Есть  у  этой  фирмы  филиал  в  Констанце?
 —  Как  будто  есть.  Но  стоит  проверить.  Мы  с  этой  компа¬
нией  до  сих  пор  дел  не  вели.
 —  Если  бы  мне  вдруг  потребовался  большой  метраж  пленки,
как  мне  нужно  было  бы  поступить?  Могу  ли  я  просто  обратить¬
ся  к  оптовику  и  получить  пленку  у  него?  Должен  ли  я  платить
наличными?  Предоставляют  ли  кредит?
 —  Кредита  нет.  Оплачивают  в  течение  недели,  если  фирма
вас  знает.  В  противном  случае  оплата  наличными,  у  господ  ки¬
нодельцов  законы  суровые.
 —  Следовательно,  если  Йоргенсену  потребовалась  пленка  и
он  не  мог  заехать  за  ней  сам,  он  должен  был  дать  своему  ассис¬
тенту  что  —  чек  или  деньги?
 — 	В  случае  с  чеком  они  предварительно  связались  бы  с  бан¬
ком.
 — 	Сколько  стоит  пленка?  Сколько  денег  нужно  иметь  при
себе?
 — 	Если  я  вас  правильно  понял,  речь  идет  о  поездке  Йорген¬
сена  в  Швейцарию.  Значит,  пленка  цветная.  Несколько  тысяч
марок  обязательно.  Скажем,  для  начала  тысяч  пять,
 124

—  Из  какого  гонорора  для  ассистента  должен  был  исходить
Йоргенсен?
 —  Просто  так  не  ответишь.  Что  за  ассистент,  на  какой  срок,
с  какими  функциями?
 —  Я  имею  в  виду  Мюленса.  Скажем,  на  две  недели.
 —  Ну  так:  человек  с  его  квалификацией,  работающий  и  со
звуком,  фотографирующий  и  способный  сам  снимать  кинокаме¬
рой,  получает  не  меньше  ста  пятидесяти  марок  в  день.  При¬
бавьте  командировочные,  это  примерно  тридцать  пять  марок,  и
за  вождение  машины  еще  сорок.
 Лобенштейн  подсчитывал  в  уме:
 —  Значит,  три  тысячи  марок  будет  не  слишком  много?
 —  Нет,  скорее  даже  мало.
 Лобенштейн  решил  переночевать  в  Мюнхене.  Шрауденбаха
он  беспокоить  не  стал,  а  поехал  прямиком  к  фрау  Йоргенсен.
Она  узнала  его  не  сразу,  но,  когда  он  назвался,  дружелюбно
улыбнулась  и  пригласила  войти.  Статьи  его  она  читала  и  в  про¬
должение  разговора  не  раз  повторила,  что  серия  ей  нравится
и  что  ее  Йохена  он  описывает  очень  даже  правильно.
 Лобенштейн  поинтересовался,  слышала  ли  она,  когда  проку¬
ратура  намерена  снять  печати  с  ателье  и  квартиры  сына.
 — 	Позавчера  у  меня  побывал  некий  господин,  который  при¬
нес  мне  ключи.
 Лобенштейн  мысленно  выругал  Шрауденбаха.  Поговорив  со
старушкой  примерно  с  полчаса,  взял  у  нее  ключи.  Для  прили¬
чия  спросил,  не  пожелает  ли  она  поехать  вместе  с  ним,  но  ста¬
рушка,  сославшись  на  усталость,  отказалась.
 Заработался  он  до  глубокой  ночи.  До  трех  сидел  в  ателье,
просматривая  все  фотографии  и  рукописи,  заметки  и  записки,
громко  ругаясь,  когда  не  мог  разобрать  почерк  Йоргенсена.
Но  не  обнаружил  ничего,  что  можно  было  бы  связать  с  делом
Гормана.  И  на  другой  день,  обыскав  всю  квартиру  Йоргенсена,
тоже  ничего  не  нашел.  Позвонив  комиссару  Вейтцнеру,  спросил,
не  конфисковала  ли  полиция  или  прокуратура  какой-нибудь  ма¬
териал.  Вейтцнер  ответил,  что  нет:  все  было  просмотрено  на  ме¬
сте,  с  собой  не  взято  ни  листочка.  Говорил  он  отрывисто,  не¬
охотно.  Лобенштейн  подчеркнуто  вежливо  пожелал  ему  приятт
провести  уик-энд.
 Веннигер  одобрительно  кивнул,  когда  Лобенштейн  рассказал
ему  о  поездке  в  Аугсбург  и  Мюнхен
 — 	Продолжайте  в  этом  духе,  и  мы,  может  быть,  взорвем
всю  систему  улик,  созданную  полицией.
 Сравнительно  сдержанная  реакция  Веннигера  обескуражила
Лобенштейна.  Он  не  стал  этого  скрывать.
 —  Но  позвольте,  —  защищался  адвокат,  —  а  чего  вы,  соб¬
ственно,  от  меня  ожидали?  Господин  Мюленс  лишь  один  из  моих
125

клиентов.  И  один  из  наименее  интересных  для  меня  притом.
Меня  искренне  радуют  ваши  сведения,  на  суде  я  использую  их
по  всем  правилам  искусства,  но  в  остальном?..  Не  обратись  ко
мне  тогда  господин  Вильгельми,  я  бы  ни  за  что  за  это  дело  не
взялся.  А  ведь  тогда  вопрос  стоял  совершенно  иначе.
 — 	Кстати,  вы  напомнили  Мюленсу  еще  раз  о  нашем  предло¬
жении  сотрудничать  с  «Ревю»?
 —  И  слышать  об  этом  не  желает.  Я,  правда,  не  представляю
себе,  чтобы  он  видел  одну  из  ваших  статей  о  нем,  тюремное  на¬
чальство  тщательно  вырезает  из  газет  все  заметки,  касающиеся
того  или  иного  заключенного,  но  другие  заключенные  могли  ему
пересказать...  Поверьте  мне,  «Ревю»  в  сочетании  с  вашим  име¬
нем  подействуют  на  него  как  красная  тряпка  на  быка.  Я  держу
от  него  в  тайне  наше  с  вами  сотрудничество.
 — 	А  что,  удалось  полиции  найти  свидетеля,  видевшего  бы
Мюленса  в  искомое  время  вблизи  Ханауского  шоссе?
 — 	Нет.  Но  и  мы  не  нашли  свидетеля,  встретившего  бы  Мю¬
ленса  в  то  же  время  в  центре  города,  хотя  мне  удалось  опубли¬
ковать  его  фото  в  трех  газетах  вместе  с  обращением  к  оче¬
видцам...
 — 	Не  можете  ли  вы  в  свете  новых  фактов  добиться  осво¬
бождения  Мюленса  из-под  стражи?
 Веннигер  посмотрел  на  него  с  сочувствием:
 — 	Не  думаю,  чтобы  эти  факты  повлияли  всерьез  хотя  бы  па
криминальрата  Маураха.
 —  А  если  Кентон  прилетит  во  Франкфурт  и  заявит  в  поли¬
ции,  что  человек  из  аэропорта  —  это  он?
 Веннигер  пожал  плечами:
 —  Может,  это  что-нибудь  и  изменит,  но  маловероятно.  А  раз¬
ве  Кентон  согласен  теперь  прилететь  во  Франкфурт?
 Кентон  не  отвечал  на  звонки.  Один  раз  Лобенштейн  застал
его  дома,  но  Кентон,  услышав  его  фамилию,  сразу  положил  труб¬
ку.  Горман  тоже  не  подавал  признаков  жизни.  Вабышевски  не
смог  больше  ничего  выудить.  Неделя  прошла,  не  принеся  ощу¬
тимых  результатов.  Лобенштейн  начал  нервничать.  Впервые  в
жизни  принял  снотворное.
 В  субботу,  несмотря  на  позднее  время  —  было  около  полу¬
ночи,  поехал  к  Борнигу.
 — 	Удели  мне  час  времени  и  не  пожалей  рюмки  коньяка,  я
должен  поплакать  тебе  в  жилетку.
 Они  сидели  и  беседовали,  пока  на  горизонте  не  обозначилась
светлая  полоса.
 — 	Ладно,  пошли  наконец  спать,  —  уговаривал  его  Бор¬
ниг.  —  Я  смертельно  устал.  Мы  прошлись  уже  по  всем  вопро¬
сам  трижды  туда  и  обратно.
 — 	Что  ж,  иди,  мне  все  равно  не  уснуть.  Какая-то  мысль
мелькает  у  меня  в  голове  —  никак  ее  не  поймаю.  Только  что
во  время  разговора  она  снова  блеснула  и  опять  исчезла,  не  ухва¬
тил  я  ее  за  хвост.
 —  А  не  припомнишь,  в  связи  с  чем  она  возникла?
 126

—  Мы  говорили  о  будущей  неделе,  —  размышлял  вслух  Ло¬
бенштейн.  —  Я  сказал,  что  не  знаю,  за  что  взяться,  а  ты  ска¬
зал,  ты...
 —  Я,  к  сожалению,  очень  хорошо  знаю,  чем  придется  зани¬
маться,  не  знаю  только,  где  взять  столько  времени.  И  если  я
сию  минуту  не  пойду  спать,  я  завтра  просплю.  Мне  надо  за¬
ехать  до  работы  в  автосалон  и  взять  мою  новую  машину...
 —  Вот  оно!  —  вскричал  Лобенштейн.  —  Какую  машину?
♦  Альфа-ромео».  Он  говорил  об  этом  в  ресторане.  Они  там  встре¬
тились  с  Йоргенсеном.  Значит,  не  исключено,  что  на  пленку  по¬
пала  и  машина!  Мне  нужно  немедленно  просмотреть  пленку!
 —  Выспись  сначала,  —  спокойно  проговорил  Борниг.  —
Пленка-то  в  банковском  сейфе.  И  до  утра  ты  до  нее  никак  не
доберешься.
 35
 Горман  вышел  из  тени  гостиничного  подъезда,  пошел  налево,
в  сторону  аллеи  короля  Людвига;  он  держался  поближе  к  сте¬
нам  домов,  и  его  то  и  дело  закрывали  от  объектива  кинокаме¬
ры  прохожие.  Когда  он  дошел  до  угла  и  сел  в  свой  «вольво»,
было  видно  только  его  плечо.  Камера  сделала  неспешный  про¬
ход  по  улице,  и  слева,  со  стороны  стоянки,  выехала  машина.
Тут  пленка  обрывалась.  Выехавшая  машина  —  «альфа-ромео»,
и  можно  было  различить  даже  часть  номера.  Машина  франк¬
фуртская.  Буква  F,  потом  тире,  потом  О,  а  следующая  буква
была  срезана,  и  это  могла  быть  буква  F,  или  Р,  или  R,  или  А.
 Эх,  почему  Йоргенсен  не  обратил  на  эту  машину  большего
внимания!  Лобенштейн  еще  раз  пригляделся  к  пленке.  Совер¬
шенно  очевидно,  что  конец  ее  оторван.
 Лобенштейн  позвонил  в  дверь  своего  соседа,  страхового  аген¬
та,  и  спросил,  не  может  ли  тот  узнать  в  соответствующем  отде¬
ле  номера  застрахованных  «альфа-ромео».
 Потом  смотал  пленку  и  поехал  в  редакцию.  Ему  нужны  фо¬
тографии  Гормана.  Может  быть,  кто-нибудь  видел  его  у  заку¬
сочной  в  Лаигене?  Лобенштейн  оставил  машину  в  двух  квар¬
талах  от  здания  издательства,  наверх  поднялся  на  грузовом
лифте  —  он  не  хотел  ни  с  кем  встречаться.  Копии  с  фотогра¬
фии  Гормана  сделал  собственноручно.  И  сразу  же  поехал  к
лангенской  закусочной.
 За  мзду  в  десять  марок  ему  удалось  узнать,  кто  работа:  в
ночь  убийства.  Два  официанта  и  сейчас  были  на  месте.  Лобен¬
штейн  показал  им  фотографии,  но  они  не  узнали  ни  Гормана,
ни  Йоргенсена.  Две  недели  назад  приезжали  полицейские  чины,
но  те  показывали  только  фотографию  Йоргенсена.
 —  И  того,  другого,  который  убийца,  —  добавил  пожилой
официант.
 —  Может,  он  вовсе  не  убийца,  —  заметил  Лобенштейн.
 —  Он-то?  Точно  убийца.  Почитайте-ка  «Ревю».
 127

Лобенштейн  поинтересовался,  кто  бы  еще  мог  ему  помочь.
Тот  официант,  что  помоложе,  назвал  ему  фамилию;  Лобенштейн
хотел  было  ее  записать,  но  тут  официант  захихикал:
 — 	Если  вам  нужен  свидетель,  он  за  десять  марок  кого  угод¬
но  признает.
 Лобенштейн  направился  к  бензоколонке.  Фотографии  ничего
смотрителю  не  сказали,  но  о  «вольво»  он  вспомнил.
 —  Не  так  уж  много  их  бегает  у  нас,  а  я  сам  присматриваюсь
к  «вольво»,  так  что  ни  одной  машины  не  пропускаю,  всегда
спрошу  водителя,  доволен  он  машиной  или  нет.
 Лобенштейн  показал  смотрителю  фотографию  Гормана:
 —  Не  он  ли  сидел  за  рулем  «вольво»?
 Тот  только  беспомощно  поглядел  на  него:
 — 	Да,  может  быть.  Не  знаю...
 —  Не  помните,  откуда  была  машина?
 — 	Из  Ганновера?  Или  из  Брауншвейга?  Нет,  не  помню...
 —  Ав  какой  день  недели?
 —  В  воскресенье,  это  точно.  Я  потом  разговорился  с  моим
знакомым,  а  тот  приехал  как  раз  после  бегов.
 —  В  какое  именно  воскресенье?
 Смотритель  бензоколонки  подошел  к  настенному  календарю.
 —  Я  дежурю  в  воскресенье  раз  в  три  недели.  Значит,  выхо¬
дит,  что  десятого  сентября,  или  двадцатого  августа,  или...  Нет,  в
июле  я  был  в  отпуске.
 —  Постарайтесь  вспомнить,  в  августе  пли  в  сентябре.  Это
для  меня  важно,  и  я  готов  заплатить...
 —  Спрячьте  ваши  деньги.  Я  и  так  скажу,  что  знаю.  Какая
вам  польза  с  того,  если  я  начну  высасывать  из  пальца,  чего
и  в  помине  не  было?
 Нет,  он  так  и  не  вспомнил.  Лобенштейн  спросил  еще,  не
стоял  ли  здесь  же  «альфа-ромео»,  когда  подъехал  «вольво».
Смотритель  покачал  головой:
 —  Точно  нет.  Этого  бы  я  не  забыл.
 В  почтовом  ящике  он  нашел  записку  от  соседа:  «Есть  три
♦  альфа-ромео»,  о  которых  может  идти  речь:  F-OF525;  F-OP703
и  F-OR221».  Ниже  фамилии  и  адреса  владельцев.  Первая  при¬
надлежала  Марио  Шиновски,  жокею.  Лобенштейн  позвонил  в
дирекцию  ипподромов  и  спросил,  где  и  в  каких  заездах  участ¬
вовал  Шиновски  во  Франкфурте.  Да,  он  приезжал  на  ипподром
на  своей  машине.  Почему  помнят?  А  вот  почему:
 —  Он  честолюбив,  как  и  все  люди  маленького  роста.  А  два¬
дцатого  он  выиграл  «Большой  приз  Гессена»  и  потом  так  на¬
пился,  что  мы  отняли  у  него  ключи  от  машины.
 Вторая  «альфа-ромео»  20  августа  была  в  ремонтной  мастер¬
ской.  Хозяин  подтвердил  это.  И  выехать  на  ней  было  совер¬
шенно  невозможно,  потому  что  перебирали  мотор.
 Третья  машина  принадлежала  некоему  Паулю  Брюдигаму,
проживавшему  на  улице  Гуцкова.  Домашнего  телефона  у  Брю-
дигама  не  было.  Лобенштейн  поехал  на  улицу  Гуцкова.  Непри-
 128

ветливые  доходные  дома,  построенные  в  начале  века,  грязные
тротуары,  переполненные  мусорные  урны.  Странно,  что  облада¬
тель  «альфа-ромео»  живет  в  такой  местности.  Найдя  управляю¬
щего  домами,  Лобенштейн,  представившийся  агентом  страховой
компании,  задал  ему  несколько  вопросов  о  Брюдигаме.  Управля¬
ющий  домами  оказался  человеком  разговорчивым;  видно,  ему  не
часто  доводилось  встречать  таких  внимательных  слушателей.
Полчаса  спустя  Лобенштейн  знал  максимум  того,  что  можно  бы¬
ло  узнать  от  постороннего  человека,  а  не  близкого  друга.
 Брюдигам  знаменит  тем,  что  каждый  день  привозит  домой  по
ящику  пива.  «Дортмундского  специального»,  одного  из  самых
дорогих  сортов.  А  вот  за  квартиру  вечно  должен.  Непонятно
почему.  Ведь  он  в  «Какаду»  зарабатывает  очень  прилично,  ина¬
че  ему  нипочем  не  купить  такой  дорогой  машины.  Ему  под  со¬
рок,  живет  один  в  большой  квартире,  а  ведь  мог  бы  снимать
квартиру  поменьше  или  даже  комнату  и  сэкономить  на  этом
марок  200—300.
 Лобенштейну  приходилось  бывать  в  «Какаду».  Это  погребок
со  стриптизом  на  Везерштрассе,  с  репутацией  довольно  сомни¬
тельной.
 Вечером  он  отправился  в  «Какаду».  На  стоянке  у  Везерш¬
трассе  сразу  увидел  «альфа-ромео».  Номер  тот  самый.  Лобен¬
штейн  спустился  в  погребок.  В  баре  было  страшно  накурено,
причем  половина  мест  была  еще  не  занята.  Усевшись  в  нише,
он  заказал  легкий  коктейль.  На  сцену,  где  время  от  времени
появлялись  девицы,  все  менее  и  менее  одетые,  он  не  смотрел.
Он  ждал  Брюдигама.
 Наконец  появился  человек,  которого  ему  описал  управляю¬
щий.  Он  быстро  подошел  к  стойке,  о  чем-то  пошептался  с  бар¬
меном,  исчез  за  портьерой  и  вскоре  снова  появился,  неся  в  ру¬
ках  ящик  пива.  Лобенштейн  подумал  про  себя,  что  такому  гро¬
мадному  силачу  нетрудно,  наверное,  поднимать  вес  килограммов
под  сто  —  ящик  с  двадцатью  пятью  бутылками  он  нес  как  пу¬
шинку.  И  в  то  же  время  он  производил  впечатление  человека
крайне  недалекого:  узкий  лоб,  тупой  взгляд,  челюсть  профес¬
сионального  боксера.  Подождав  после  ухода  Брюдигама  минут
десять,  Лобенштейн  заплатил  по  счету  и  попрощался.
 36
 —  Я  ждал  вас  вчера,  —  такими  словами  встретил  его  Нау¬
ман.  —  Время  позднее.  Итак,  что  вам  удалось  узнать?  —  Он
откинулся  на  спинку  кресла,  сложил  руки  на  груди  и,  прищу¬
рившись,  слушал  Лобенштейна,  не  пропуская  ни  слова.
 Когда  Лобенштейн  закончил  свой  рассказ,  он  закрыл  глаза
совсем,  долго  и  методично  массировал  подбородок.
 —  И  опять  я  вас  недооценил.  Я  никак  не  мог  подумать,  что
ва  такое  короткое  время  вам  удастся  столько  узнать.
 Лобенштейн  полыценно  улыбнулся,  потянулся  за  сигаретами.
Заметив  его  жест,  Науман  предупредительно  пододвинул  ему  ко-
 9  Приложение  к  журналу  «Сельская  мололе/кь»,  т.  5,  198-Э  г.
 129

робку  с  сигарами,  потом  выбрал  себе,  отрезал  кончик,  за¬
курил.
 —  Я  много  думал  в  субботу  о  вас  и  о  вашей  серии  репор¬
тажей.  Говорил  даже  с  издателем.  Бехер  считает  вашу
работу  превосходной  и  просил  меня  поздравить  вас.  —  Науман
сделал  паузу  и  взглянул  на  Лобенштейна  со  значением.  —  Гос¬
подин  Бехер  спросил  меня,  почему  мы,  собственно  говоря,  не
можем  довести  ее  до  конца  в  том  же  духе,  как  начали.
 Лобенштейн  перегнулся  через  стол  и  сказал,  глядя  прямо  в
глаза  редактора:
 —  Потому  что  в  основе  серии  —  ложь.  Потому  что  факты,
которые  я  изложил,  не  соответствуют  действительности.  Вам-то
теперь  это  известно.  Надеюсь,  мой  рассказ  убедил  вас.
 —  Вам  незачем  меня  убеждать.  Мы  договорились  с  госпо¬
дином  Бехером,  что  не  станем  выступать  против  полиции.  —  За¬
метив,  что  Лобенштейн  хочет  его  перебить,  Науман  остановил
его  жестом.  —  Разве  что  вы  дадите  нам  новый  материал,  раск¬
рывающий  подтекст  убийства  Йоргенсена.  Причем  все  должно
быть  абсолютно  четко  аргументировано  и  подтверждено  факта¬
ми.  «Ревю»  хочет  исключить  всякий  риск.  Но,  насколько  я  по¬
нимаю,  пока  у  вас  нет  такого  материала?
 Лобенштейн  не  ответил.  Он  смотрел  в  глаза  Науману  до  тех
пор,  пока  тот  не  отвел  взгляд.
 —  Могу  посоветовать  вам  то  же  самое,  господин  Лобен¬
штейн:  поезжайте  в  полицию  и  посоветуйтесь  с  комиссаром
Маурахом.  Если  он  с  вами  согласится,  я  готов  изменить  направ¬
ление  серии.  Не  в  том,  конечно,  смысле,  чтобы  совсем  перестать
упоминать  Мюленса.  Мы  могли  бы  как  бы  поставить  под  сомне¬
ние  факт  его  виновности.  А  вдруг,  дескать,  это  лишь  трагическое
стечение  обстоятельств.  Мы  могли  бы  поспорить  о  том,  справед¬
ливо  ли  отдавать  под  суд  человека  вроде  Мюленса,  когда  вина
его  далеко  не  доказана,  пофилософствовать  на  темы  судопроиз¬
водства,  о  том,  что  предварительное  заключение  у  нас  длится
чересчур  долго.  О  том,  что  баланс  между  защитой  интересов
общества  и  каждого  отдельного  члена  этого  общества  у  нас  по¬
ка  не  установлен  —  ну,  я  думаю,  вы  меня  понимаете.  Ничего
другого  я  вам  предложить  не  могу.  Поезжайте  к  Маураху,  по¬
езжайте.
 —  Вы  же  знаете,  как  трудно  начать  заново  уже  закрытое
дело.  Маурах  может  с  моими  выводами  не  согласиться.  Что
тогда?
 —  Тогда  будем  продолжать  серию  по-старому.
 —  Я  на  это  своего  согласия  не  дам.
 Этих  слов  Науман  от  Лобенштейна  не  ожидал.  Прошло  нема¬
ло  времени,  пока  он  нашел  подходящий  ответ.  Говорил  он  не¬
громко,  доверительно,  как  отец  с  провинившимся  сыном:
 —  Никогда  больше  не  говорите  мне  таких  вещей.  Никогда,
понимаете.  Тем  более  что  от  вас  тут  уже  ничего  не  зависит.
У  вас  с  «Ревю»  договор  на  эту  серию,  и  мы  вправе  поступать  с
вашими  материалами  так,  как  мы  считаем  правильным.
 130

—  Тогда  я  сниму  свою  подпись.
 —  Это  ваше  право.  Но  я  на  вашем  месте  обдумал  бы  такой
шаг.  Мне  лично  было  бы  жаль,  если  бы  «Ревю»  рассталась  с  ва¬
ми  навсегда.
 37
 Четверо  суток  Лобенштейн  потратил  на  то,  чтобы  выяснить
распорядок  дня  Брюдигама.  Из  «Какаду»  тот  уходил  в  четверть
шестого  утра.  Отправлялся  домой,  шел  на  кухню,  за  которой
можно  было  наблюдать  со  двора,  так  как  Брюдигам  никогда  не
задергивал  занавески  на  окнах.  Он  пил  пиво,  раздеваясь  при
этом.  Вторую  бутылку  всегда  брал  с  собой  в  спальню,  выпивал
ее  у  открытого  окна,  сплевывал  на  тротуар  и  опускал  жалюзи.
Около  часа  дня  поднимал  жалюзи,  в  окне  появлялся  заспан¬
ный,  потягивался,  опять  шел  на  кухню  и  пил  пиво.  В  два  часа
дня  выходил  из  дома,  ехал  в  город,  в  ресторан  «Венский  лес»,
где  съедал  двойную  порцию  жареной  курицы  или  шницель
с  яйцом  и  жареной  картошкой.  После  еды  направлялся
в  пивнушку  в  Заксенхаузене,  где  до  вечера  играл  на  биль¬
ярде.
 В  ночь  с  субботы  на  воскресенье  Лобенштейн  решил,  что
должен  .так  или  иначе  войти  в  доверие  к  Брюдигаму  и  выпы¬
тать  у  него  все.  Но  в  воскресенье  тот  вернулся  домой  с  рас¬
франченной  блондинкой,  и  жалюзи  оставались  опущенными  до
самого  вечера.
 А  в  понедельник  утром  он  вернулся  на  улицу  Гуцкова  один.
В  десять  утра  Лобенштейн  надел  куртку,  положив  во  внутрен¬
ний  карман  диктофон  и  закрепив  микрофон  под  галстуком.  Те¬
перь  он  в  полной  боевой  готовности.  Без  десяти  минут  двена¬
дцать  он  решил  взять  квартиру  Брюдигама  штурмом.  Тот  стоя
спал,  открывая  ему  дверь.  Сунув  ему  прямо  под  нос  журнали¬
стское  удостоверение  (Лобенштейн  рассчитывал,  что  в  таком
состоянии  Брюдигам  не  разберется  в  разных  тонкостях),  он  ска¬
зал  еще  «Уголовная  полиция»,  но  «полиция»  он  пробормотал
так  невнятно,  что  вряд  ли  Брюдигам  разобрал  это  слово.  На  это
Лобенштейн  тоже  рассчитывал:  в  случае  чего  он  скажет,  что
говорил  «Уголовная  хроника».
 Брюдигам  растерянно  застегивал  рубашку.  Лобенштейн  вос¬
пользовался  его  замешательством.
 — 	Вы  позволите  мне  войти?  —  сказал  он,  заходя  в  кварти¬
ру  и  плотно  прикрывая  дверь.  —  Вы  не  беспокойтесь,  я  по¬
дожду,  пока  вы  оденетесь.
 Брюдигам,  покачиваясь,  поплелся  в  спальню.  Лобенштейн  по¬
следовал  за  ним  и,  не  давая  пойти  в  ванную  или  на  кухню,  «на¬
правил»  его  в  столовую.
 —  Я  вас  не  задержу,  —  сказал  Лобенштейн,  включая  дикто¬
фон.  —  У  меня  всего  несколько  вопросов.  Что  вы  делали  вось¬
мого  августа  в  Бад-Тельце?
 — 	В  Бад-Тельце?
 9*
 131

—  Вы  были  там,  не  отрицайте,  вас  видели.  За  кем  вы  там
следили?  За  Горманом  или  за  Йоргенсеном?
 —  Не  за  Йоргенсеном,  —  сказал  Брюдигам  с  такой  тороп¬
ливостью,  что  самый  последний  дурак  понял  бы:  ложь!
 —  А  двадцатого  вы  следили  за  Йоргенсеном?  Или  опять  за
Горманом?  —  не  отставал  от  него  Лобенштейн.  —  Где  вы  были
вечером  двадцатого  августа?
 —  Где  всегда.  В  «Какаду».  Кого  хотите  спросите.
 —  В  это  воскресенье  вас  там  не  было.  И  я  уверен,  вы  хоро¬
шо  помните,  где  вы  были.  Итак,  где?
 Брюдигам  потянулся.  Было  видно,  что  соображает  он  с  тру¬
дом,  не  зная,  как  вести  себя  с  этим  человеком.  «Ни  в  коем  слу¬
чае  нельзя  давать  ему  прийти  в  себя»,  —  подумал  Лобенштейн.
 —  Хотите,  я  скажу  вам  это.  Вы  ехали  куда-то  на  своей
«альфа-ромео».  В  машине  вы  были  не  один.  Кто  был  с  вами?
Около  одиннадцати  вечера  вы  оказались  у  закусочной  в  Лангене.
Вы  следили  за  одной  машиной.  Сказать  вам,  где  это  было?  Или
вы  сами  признаетесь,  что  сделали  потом?
 Брюдигам  не  отвечал,  раздумывая,  как  ему  быть.
 — 	Вы  убили  этого  человека!  То  есть  можно  сказать  так:  от
побоев  он  лишился  сознания.  А  вот  идея  сбросить  его  с  моста
и  тем  самым  убить  принадлежала  не  вам.  Так  или  нет?
 Он  сделал  паузу,  подождал,  не  скажет  ли  чего  Брюдигам,
по  тот  смотрел  прямо  перед  собой,  не  произнося  ни  слова.
 — 	Я  не  думаю,  что  идея  сбросить  его  с  моста  возникла  у
вас.  Раз  так,  обвинение  в  убийстве  отпадает.  Остаются  только
телесные  повреждения,  это  уже  не  так  страшно.  Скажите,  чья
это  была  идея?  Или  вы  предпочитаете  обвинение  в  убийстве?
 — 	Я  тут  ни  при  чем,  —  выдавил  из  себя  наконец  Брюдн-
гам.  —  Ни  при  чем,  и  все.  Я  хотел  только  держать  его  за  руки,
когда  вытащил  его  из  машины.  А  он  возьми  и  выскользни  у
меня.  Ну,  тут  я  и  дал  ему  пару  раз.  Чтобы  не  бегал.
 — 	Чем  вы  его  ударили?  Кастетом?
 —  Не-ет,  нет,  зачем?  Стукнул  пару  раз  кулаком.  Мне  ни
кастет,  ни  дубинка  не  нужны.  —  Он  положил  на  стол  свои  ку¬
лачищи.  —  Зачем  они  мне?  Не-ет,  это  вы  зря.
 •—  А  потом  вы  положили  его  в  багажник.
 —  Не  так  все  было.  Я  тут  ни  при  чем.  Хаммер  тоже  врезал
ему  пару  раз.  Очень  он  разозлился,  что  тот,  второй,  успел
омыться.  Когда  мы  хотели  посадить  этого  писаку  в  его  машину,
почти  не  двигался.  Хаммер  мне  сказал  тогда:  «Этого  парня
надо  убрать!»  Мы  сунули  его  в  багажник  и  поехали  к  автостра¬
де.  Но  я  не  виноват,  вы  сами  знаете...  Я  все  время  ехал  за  ними
на  машине,  а  потом  они...
 Брюдигам  оборвал  предложение,  глаза  его  смотрели  куда-то
мимо  Лобенштейна.  Тот  оглянулся.  В  дверях  стоял  мужчина.  На
вид  ему  лет  шестьдесят  пять.  В  сером  костюме,  галстук  с  крас¬
но-лиловой  искрой.  Руку  он  держал  в  кармане.
 —  Что  здесь  происходит?  —  спросил  он.
 —  Ничего  особенного,  —  сказал  Лобенштейн.  —  Я  только
132

задал  несколько  вопросов  господину  Брюдигаму.  Мы  как  раз
закончили.  —  Он  поднялся.
 —  Можно  взглянуть  на  ваше  удостоверение?  —  спросил  во¬
шедший.
 —  Зачем  оно  вам?
 —  Я  знаю  зачем.  Итак,  прошу  вас!
 Брюдигам  поднялся.  Лобенштейн  почувствовал  его  дыхание
на  своей  щеке.
 —  Проверь-ка  его  карманы,  —  сказал  вошедший.
 Брюдигам  достал  из  кармана  Лобенштейна  бумажник  и  пере¬
дал  его  старику.  Тот  внимательно  изучил  удостоверение  Ло¬
бенштейна.
 —  Выходит,  вы  не  из  полиции.
 —  Вот  именно.  А  теперь  позвольте  мне  уйти,  —  Лобенштейн
вырвал  бумажник  у  него  из  рук.  Несколько  купюр  упали  на  пол.
Он  не  стал  нагибаться.  Отодвинул  пожилого  господина  в  сто¬
рону  и  сделал  шаг  к  двери.
 —  Стойте,  —  услышал  он  голос  пожилого  господина.  («Это  и
есть  Хаммер»,  —  подумал  еще  Лобенштейн.)  —  Руки  вверх!
 Лобенштейн  оглянулся.  Хаммер  стоял  с  пистолетом  в  руках.
Лобенштейн  медленно  поднял  руки.
 —  Садитесь!  —  приказал  Хаммер,  указывая  пистолетом  на
кресло.  —  И  ты,  Брюдигам,  тоже  садись.
 «Вот  идиотизм,  —  подумал  Лобенштейн,  —  прямо  как  в  стан¬
дартном  вестерне,  в  третьей  части.  В  третьей  гангстеры  всегда
берут  верх».
 —  Послушайте,  —  сказал  он,  —  я  не  знаю,  кто  вы  такой  и
что  хотите  от  меня...
 —  Заткнись,  —  перебил  его  Хаммер,  —  и  не  двигайся  с
места.  Понял?
 —  Можно  мне  по  крайней  мере  опустить  руки?
 —  Вообще-то  можно,  только  я  против.  Так  что  сиди  как  си¬
дишь.  Ясно?
 «Он  не  выстрелит,  —  подумал  Лобенштейн.  —  Если  поду¬
мает,  не  выстрелит.  Надо  дать  ему  время  подумать».
 Брюдигам  неподвижно  сидел  на  стуле  у  двери,  положив  руки
на  колени.  С  приходом  Хаммера  он  стал  как  бы  ниже  ростом.
 —  Хотел  бы  я  знать,  что  этот  идиот  успел  выболтать.
 —  Ничего  такого,  —  сказал  Брюдигам.  Он,  видно,  был  здо¬
рово  перепуган.  —  Нет,  правда.  Разве  я  предатель?  Да  и  что
мне  выбалтывать,  я  ничего  такого  не  знаю.  И  вообще  я...
 —  Заткнись!  —  сказал  Хаммер  очень  тихо,  без  злости.  Брю¬
дигам  повиновался  ему  беспрекословно,  он  чувствовал  себя  как
нашкодивший  пес.
 —  Давайте  поговорим  спокойно,  —  предложил  Лобен¬
штейн.  —  Зачем  нам  играть  в  кошки-мышки?  Он  действительно
ничего  не  сказал.  Я  только-только  пришел.  Не  делайте  глупо¬
стей  и  отпустите  меня.  Или  расскажите  что-нибудь  сами,  если
вам  известно  то,  что  меня  интересует.  Я  плачу  наличными.
 —  А  ну  не  наглей,  —  сказал  ему  Хаммер.  —  Встань!
 133

Лобенштейн  встал.
 — 	Повернитесь,  —  вдруг  опять  перешел  на  «вы»  Хаммер.  —
Руки  на  стену.
 Лобенштейн  чувствовал,  как  левая  рука  его  шарит  по  карма¬
нам  куртки.
 — 	А  это  что  такое?  —  Он  достал  из  кармана  диктофон  и
отцепил  микрофон.  —  Не  шевелитесь.
 Хаммер  включил  диктофон  и  прослушал  запись.
 «Я  только  хотел  держать  его  за  руки,  когда  вытащил  из
машины.  А  он  возьми  и  выскользни  у  меня...»  —  послышался
голос  Брюдигама.
 —  Вот  как!  Значит,  все-таки  проболтался!  —  сказал  Хам¬
мер.  —  У  меня  просто  руки  чешутся  пристрелить  вас  обоих.
 Лобенштейн  смотрел  на  стену.  «Смерть  репортера,  —  подумал
он.  —  Что  и  говорить,  веселая  история».
 38
 Руки  Лобенштейна  начали  отекать.
 — 	Что  ты  хочешь  с  ним  сделать,  Хаммер?  —  спросил  Брю-
дигам.
 Тот  ему  не  ответил.  Лобенштейн  медленно  повернул  голову  в
их  сторону,  но  Хаммер  прикрикнул  на  него,  и  он  снова  увидел
перед  собой  стену.
 — 	Проверь  его  карманы,  —  приказал  Хаммер.  Брюдигаму
это  было  не  впервой,  он  вынул  из  карманов  все  за  несколько  се¬
кунд,  не  забыв  при  этом  снять  с  Лобенштейна  часы.  Вытащил  из
туфель  шнурки,  а  из  брюк  ремень.
 — 	Так,  теперь  можете  повернуться,  —  Хаммер  указал  Ло¬
бенштейну  на  кресло  и  велел  Брюдигаму  встать  у  двери.  —
Что  прикажете  с  вами  сделать?  Вы  бы  как  поступили  на  моем
месте?
 Лобенштейн  не  ответил.  Хаммер  надолго  задумался,  прежде
чем  принял  наконец  какое-то  решение.
 —  Где  вы  поставили  вашу  машину?
 Лобенштейн  не  ответил.
 —  Не  хотите,  как  хотите.  —  Хаммер  направился  к  двери.  —
Следи  за  ним  хорошенько,  —  сказал  он  Брюдигаму.  —  И  не
давай  себя  одурачивать.  Я  вас  на  всякий  случай  запру.
 Брюдигам  подвинул  свой  стул  к  креслу  Лобенштейна.
 —  Положи  руки  на  затылок!  Одно  движение,  и  тебе  при¬
дется  худо!
 Примерно  через  час  вернулся  Хаммер.
 —  Я  побывал  у  вас  дома.  Не  беспокойтесь,  никакого  бес¬
порядка  я  не  оставил.  Только  просмотрел  ваши  записи.  Вы  на¬
пали  на  след  Брюдигама  при  помощи  этого?  —  Он  положил
на  колени  Лобенштейна  фотографию  «альфа-ромео»,  которую  Ло¬
бенштейн  увеличил  с  пленки  из  Бад-Тельца.  —  Откуда  у  вас
этот  снимок?
 ♦  Хорошо,  что  я  успел  положить  пленку  в  банковский
134

сейф*,  —  подумал  Лобенштейн.  Он  лихорадочно  размышлял:  мо¬
жет  быть,  лучше  всего  будет  сыграть  роль  простака?
 —  Я  нашел  фотографию  в  Мюнхене,  просматривая  вещи
Йоргенсена.  («Просматривая»,  на  секунду  улыбнулся  Лобен¬
штейн,  заметив,  что  выражается,  как  и  Хаммер.)  Конечно,  меня
заинтересовало,  чья  это  машина.  Вот  и  все.  Больше  я  ничего  не
знаю.  Остальные  фото  мне  не  пригодились.  Вы  их  взяли  с
собой?
 —  Нет,  —  сказал  Хаммер.  —  К  чему  они  мне?  Мне  нужна
только  эта.  А  вам  она  больше  не  понадобится.  Никогда,  или
вы  очень  пожалеете.  Негативы  у  вас?
 —  Нет.
 Хаммер  кивнул  Брюдигаму,  тот  взял  пальцы  Лобенштейна  и
заломил  их.  Чудовищная  боль!  Лобенштейн  застонал.
 —  Нет,  правда,  я  не  знаю.
 —  Что  вам  еще  известно  о  Брюдигаме?..
 —  Ничего.  Клянусь  вам.
 Хаммер  поглядел  на  него  с  недоверием.
 —  Ну  теперь  все  равно.  Мы  предпримем  сейчас  маленькую
прогулку.  Делайте,  что  я  вам  скажу,  и  с  вами  ничего  не  слу¬
чится.  —  Он  хихикнул.  —  Мне  будет  в  высшей  степени  не¬
приятно,  если  с  вами  что-нибудь  случится.
 Он  сложил  вещи  Лобенштейна  в  свой  портфель.  Сказал  Брю¬
дигаму  :
 —  Отдай  ему  шнурки.
 А  ремня  не  отдали.  Садясь  в  «альфа-ромео»,  Лобенштейн  при¬
держивал  брюки  рукой.  За  руль  сел  Брюдигам.
 —  Куда  поедем?  —  спросил  Брюдигам.
 Хаммер  взглянул  на  Лобенштейна.
 —  Куда  вам  будет  угодно?  В  Альпы?  К  Северному  морю?
Или  на  прекрасный  Рейн?  Ах,  знаете  что,  поедемте  в  направле¬
нии  Ганновера.
 Как  только  они  выехали  на  шоссе,  Брюдигам  погнал  маши¬
ну  с  предельной  скоростью.  160  километров  в  час.  За  Хильдес-
геймом  они  свернули  с  автострады,  проехав  несколько  километ¬
ров,  попали  на  проселочную  дорогу  и  спустя  минут  пятнадцать
остановились  перед  двухэтажной  виллой.
 —  Выходите!  —  Хаммер  указал  Лобенштейну  пистолетом
на  дом.  Они  попали  в  большую  комнату,  очевидно  гостиную,  с
камином  и  громадными  кожаными  креслами.  Стены  были  уве¬
шаны  гобеленами  и  старинным  оружием.  —  Постарайтесь  хоро¬
шо  запомнить  эту  комнату,  —  сказал  Хаммер.  —  А  теперь  са¬
дитесь.  Да,  вот  здесь.  Руки  на  стол.  —  Он  взял  со  стены  ста¬
ринный  мушкет  и  заставил  Лобенштейна  прикоснуться  пальца¬
ми  к  его  прикладу  и  курку.  —  Пошли  дальше.  —  Лобенштейн
поднялся  вместе  с  Брюдигамом  и  Хаммером  в  небольшую  ком¬
натку,  служившую  скорее  всего  спальней  для  гостей.  —  Возь¬
митесь  руками!  —  Хаммер  указал  на  спинку  кровати.  Лобен¬
штейн  не  подчинился,  и  тогда  Брюдигам  взял  его  руки  и  с  си¬
лой  прижал  их  несколько  раз  к  спинке  кровати  и  к  стеклу  на
135

ночном  столике.  Хаммер  взял  носовой  платок  Лобенштейна  и
положил  под  подушку,  а  зажигалку  бросил  на  полу  рядом  с
кроватью.
 Потом  они  спустились  в  гостиную.  Там  их  встретил  пожилой
человек  в  очках.
 —  Господин  Петрушат,  —  представил  его  Хаммер.  Они  взгля¬
нули  друг  на  друга.  Петрушата  происходящее,  казалось,  совер¬
шенно  не  удивило.
 —  Дальше,  —  скомандовал  Хаммер.  Когда  они  вышли  на
двор,  здесь  стояла  неизвестно  откуда  взявшаяся  машина  Лобен¬
штейна.  Они  заставили  Лобенштейна  сесть  на  переднее  сиденье
рядом  с  Брюдигамом.  «Альфа-ромео»  шла  за  ними  следом.
На  развилке  у  шоссе  Хаммер  велел  остановиться.
 — 	Так,  приехали.
 Лобенштейн  весь  напрягся.
 — 	Боитесь?  —  спросил  Хаммер.
 —  Меня  будут  искать,  —  Лобенштейн  заставил  себя  говорить
спокойно.
 — 	Вы  так  думаете?  Пока  что  вас  никто  не  хватился.  Я  зво¬
нил  в  «Ревю».  Они  сказали,  что  вы  вернетесь  через  несколько
дней.
 —  Есть  другие  люди,  которые  заметят  мое  отсутствие.
 —  Не  о  вашем  ли  друге  Борниге  вы  говорите?  —  Хаммер
откровенно  издевался  над  ним.  —  В  «Ревю»  мне  посоветовали
позвонить  ему.  Сказали,  что  если  кто  и  знает,  где  вы,  то  это  он.
Борниг  и  понятия  не  имеет,  где  вас  искать.  Я  позвонил  ему  и
передал,  будто  вас  срочно  вызывают  в  «Ревю»,  а  он  ответил:
«Представления  не  имею,  где  Петер.  Но  вы  не  беспокойтесь,
он  объявится».
 —  Если  даже  вы  убьете  меня  и  где-нибудь  зароете,  вас  все
равно  найдут.  Я  оставил  кое-какие  записи  в  банковском  сейфе.
 —  Вы  в  этом  уверены?  В  том,  что  найдут?  И  что  найдут
именно  меня?
 — 	Да,  —  сказал  Лобенштейн  зло,  —  вас  найдут  и  повесят.
 —  Вы,  кажется,  забыли,  что  смертная  казнь  у  нас  отме¬
нена.  Но  мы  не  собираемся  причинять  вам  никакого  вреда.  На¬
против.  Все,  что  мы  делаем,  вызвано  желанием  оградить  вас  от
крупнейших  неприятностей.  В  обмен  на  эту  любезность  мы  про¬
сим  вас  в  дальнейшем  серьезно  подумать  о  том,  стоит  ли  рис¬
ковать  жизнью.  Было  бы  просто  жаль,  если  бы  такой  способ¬
ный  человек,  как  вы,  вдруг  погиб  во  цвете  лет!  —  Голос  его
звучал  сейчас  жестко.  —  Не  касайтесь  вашими  грязными  ру¬
ками  этой  истории.  Я  вас  серьезно  предупреждаю!  Мы  можем
пойти  человеку  навстречу,  но  только  один  раз.  А  чтобы  вы  не
тешились  иллюзиями,  скажу  вам,  что  у  вас  в  руках  нет  про¬
тив  нас  ничего,  абсолютно  ничего!  На  то  воскресенье,  о  котором
идет  речь,  у  нас  обоих  стопроцентное  алиби.  И  на  сегодня  тоже.
Вас  мы  никогда  не  видели.  И  вообще  нас  сегодня  не  было  во
Франкфурте.  Тому  есть  свидетели.  Ну,  что  скажете?
 Лобенштейн  смотрел  на  него,  не  произнося  ни  слова.
 136

—  А  вы  сегодня  утром  звонили  в  Ганновер  и  хотели  свя¬
заться  с  адвокатом  Гормоном.  Вы  и  сейчас  этого  хотели  бы!
Не  правда  ли?  Вам  ответили,  что  он  поехал  в  гости  к  господи¬
ну  Петрушату  в  Эменген.  Эменген,  вы  меня  поняли?  Вы  поеха¬
ли  по  этому  адресу.  Ждали  Гормана  долго,  но  он  не  приехал.
Господин  Петрушат  охотно  подтвердит  это,  если  вас  спросят  в
редакции,  где  вы  пропадали.
 Он  повернулся  к  Врюдигаму.
 —  Достань  из  портфеля  бутылку  и  дай  мне.  —  Он  показал
Лобенштейну  этикетку.  —  Видите,  нам  для  вас  ничего  не  жал¬
ко.  Надеюсь,  «Блэк  энд  Уайт»  вам  нравится?
 —  Слишком  шикарно  для  этого  мерзавца,  —  проворчал
Брюдигам.
 —  Напьешься  после,  когда  покончим  с  этим.  Опусти  сиденье.
 Брюдигам  нажал  на  рукоятку,  и  сиденье  плавно  откину¬
лось.
 —  Так.  Теперь  придержи-ка  нашего  гостя.
 Брюдигам  с  такой  силой  прижал  Лобенштейна  к  сиденью,  что
тот  не  мог  и  пошевелиться.  Хаммер  отвинтил  пробку,  отхлеб¬
нул  глоток,  удовлетворенно  пошлепал  губами,  нажал  большим
и  указательным  пальцами  на  щеки  Лобенштейна,  чтобы  тот
открыл  рот,  и  начал  лить  в  него  виски.  Лобенштейну  ничего  не
оставалось,  как  глотать,  если  он  не  хотел  захлебнуться.  Виски
обожгло  ему  все  горло,  все  внутренности.  Лобенштейн  почув¬
ствовал,  что  пьянеет.  В  него  вылили  в  конце  концов  всю  бутылку.
 —  Теперь  можешь  его  отпустить,  —  откуда-то  издалека
услышал  он  еще  голос  Хаммера,  и  тут  сознание  оставило  его.
 39
 Лобенштейн  проснулся  со  страшной  головной  болью.  По¬
смотрел  на  часы.  Скоро  три.  Почему  его  удивило,  что  часы  на
запястье?  Заставив  себя  сконцентрироваться,  он  огляделся  по
сторонам,  увидел  лес,  проселочную  дорогу,  автостраду  невдале¬
ке  и  все  вспомнил.  Проверил  свои  карманы.  Ключи,  мелочь,  бу¬
мажник  —  все  на  месте.  Ремень  торчал  в  кармане.  На  заднем
сиденье  лежал  кассетный  магнитофон.  Все  записи  стерты.  Хо¬
тел  было  закурить,  но  не  оказалось  зажигалки.  Ах  да,  она  ле¬
жит  в  спальне  для  гостей  на  вилле  господина  Петрушата.  От  за¬
паха  виски  в  машине  у  него  закружилась  голова.  Открыл  двер¬
цу,  чтобы  проветрить.  Вышел.  На  ногах  он  держался  с  трудом:
опьянение  еще  не  прошло.  В  таком  состоянии  бессмысленно  са¬
диться  за  руль.  Он  вернулся  в  машину,  устроился  на  заднем
сиденье  и  заснул.
 Когда  он  снова  пришел  в  себя,  уже  стемнело.  Развернув  ма¬
шину,  он  поехал  по  проселочной  дороге  обратно  к  вилле.  Света
в  окнах  не  было.  Лобенштейн  несколько  раз  позвонил,  но  никто
не  вышел.
 Проехав  несколько  минут  в  сторону  деревушки,  огни  которой
светились  впереди,  он  заметил  столб  с  указателями  местности.
До  Брауншвейга  семнадцать  километров.
 137

Он  вел  машину  в  черепашьем  темпе  и  остановился  в  первой
же  гостинице  в  Брауншвейге.  Газета,  которую  он  взял  у  ночного
портье,  была  за  вторник.  Выходит,  он  проспал  в  лесу  почти  це¬
лый  день.  Заказав  омлет  и  поев,  он  сразу  же  позвонил  во  Франк¬
фурт.  Сначала  в  полицейпрезидиум,  потом  Маураху  на  дом,
но  ни  там,  ни  тут  никто  не  отвечал.  Молчал  и  телефон  Борнига.
 Проснулся  он  рано  и  часов  в  семь  опять  сидел  за  рулем.
 У  него  было  достаточно  времени  обдумать  случившееся.  Он
решил,  что  не  отступит  ни  за  что  на  свете.  Он  не  позволит  так
с  собою  обращаться!  Никому  и  никогда!  Если  Хаммер  решил,
что  запугал  его,  он  крепко  ошибся.  Сначала  он  объяснит  все
Маураху,  потом  поедет  в  редакцию,  обсудит  с  Науманом,  как
изменить  последние  репортажи  и  вести  себя  в  новой  ситуации.
 Маурах  не  поверил  ни  слову  из  его  рассказа.
 —  Ваши  истории  становятся  все  фантастичнее,  —  сказал
он.  —  Проверять  их  понемногу  становится  моим  хобби.  Интерес¬
но,  с  чем  вы  придете  в  следующий  раз?
 —  Когда  вы  проверите  мои  показания?  Когда  мне  зайти?..
 —  Я  попрошу  вас  остаться  в  полицейпрезидиуме.
 —  Значит  ли  это,  что  я...
 —  Это  значит  пока,  что  вы  останетесь  в  соседней  комнате,
и  только.  По  крайней  мере,  на  ближайшие  несколько  часов.
 Через  три  с  половиною  часа  его  вызвали  к  Маураху.  Лобен-
штейну  показалось,  что  тому  стоило  большого  труда  держать  се¬
бя  в  рамках.
 —  Мы  проверили  ваши  данные,  —  начал  он.  —  Не  стану  го¬
ворить,  каких  усилий  нам  это  стоило.  Хочу  лишь  предупредить
вас:  в  следующий  раз  этого  не  ждите.  Итак:  фрау  Горман  из
Ганновера  утверждает,  что  вы  звонили  ей  вчера  рано  утром  и
-справлялись  о  муже.  Она  вам  ответила,  что  муж  находится  в
Эменгене  у  господина  Петрушата.  Господин  Петрушат,  человек
весьма  солидный  и  положительный,  сообщил  нам,  что  во  втор¬
ник  около  двух  часов  дня  вы  приехали  к  нему  и,  узнав,  что
Гормана  нет,  попытались  расспросить  его  о  Гормане.  Потом  вы
вместе  гуляли  в  лесу.  За  ужином  вы  выпили  слишком  много
виски  и  легли  спать  в  гостевой  комнате.  Когда  господин  Петру¬
шат  хотел  вас  утром  разбудить,  вы  уже  уехали.  Но  все  эго,
конечно,  не  соответствует  действительности?
 Маурах  с  любопытством  взглянул  на  Лобенштейна.
 —  Далее.  Брюдигам  в  воскресенье  уехал  в  отпуск,  в  Италию.
Это  было  не  так-то  просто  выяснить.  Его  алиби  тоже  никуда  не
годится,  не  так  ли?
 Лобенштейн  молчал.
 —  А  Хаммеров  в  телефонной  книжке  целая  страница.  Судя
по  вашему  описанию,  это  могут  быть  трое:  старший  правитель¬
ственный  советник,  пастор  из  Заксенхаузена  и  ювелир  из  Дюс¬
сельдорфа.  Пастор  в  тот  день  читал  вечером  проповедь,  прави¬
тельственный  советник  сидел  в  своем  кабинете  в  здании  зе¬
138

мельного  правительства,  а  ювелир  был  в  Дюссельдорфе  и  вер¬
нулся  во  Франкфурт  только  вчера.  Кто  же  из  них?  Я  ставлю  на
пастора.  А  вы?
 Ни  слова  не  говоря,  Лобенштейн  вышел  из  кабинета.  Позво¬
нил  Науману.  Тот  велел  передать,  что  сегодня  у  него  нет  вре¬
мени.  Пусть  Лобенштейн  свяжется  с  Вильгельми  или  перезвонит
завтра.  В  ярости  швырнул  Лобенштейн  трубку  на  рычажок,  по¬
мчался  домой.  Поднимаясь  по  лестнице,  услышал  настойчивый
звонок  в  своей  квартире.  Но  когда  добежал  до  кабинета,  теле¬
фон  уже  молчал.  Через  час  позвонили  снова.  Это  был  Кентон.
 40
 Кентон  был  вне  себя  от  злости,  и  Лобенштейн  отметил,  что
англичанин  не  только  говорит  по-немецки  без  акцента,  но  и
хорошо  знаком  с  немецкими  ругательствами.
 —  Что  все-таки  произошло?  —  успел  вставить  он,  когда
Кентон  на  секунду  умолк,  чтобы  перевести  дыхание.
 —  Не  притворяйтесь  вы  невинной  овечкой!  —  рявкнул
Кентон.  —  Кто  натравил  полицию  на  Гормана?  Разве  не  вы?
Теперь  этих  материалов  нам  не  видать  как  своих  ушей.  Но  две
с  половиною  тысячи  вы  мне  заплатите,  до  последнего  пфен¬
нига!
 —  До  последнего  шиллинга,  —  поправил  его  Лобенштейн.  —
Приезжайте  и  получите.
 — 	Эх,  сказал  бы  я  вам!..
 —  Приезжайте,  приезжайте.  Мне  есть  о  чем  рассказать  вам.
Например,  о  том,  кто  убил  Йоргенсена.
 — 	Это  мне  недолго.  Я  во  Франкфурте.  Через  полчаса  я
у  вас!
 Не  прошло  и  двадцати  минут,  как  он  явился  к  Лобенштей-
ну.  Чем  дольше  тот  рассказывал,  тем  спокойнее  становилось
лицо  Кентона.
 —  Что  натолкнуло  вас  на  мысль,  что  Брюдигам  замешан  в
этом  деле?
 —  Я  отвечу  вам,  если  вы  объясните,  что  скрывается  за  всей
этой  историей.
 —  Ладно,  теперь  уже  все  равно.  История  эта  умерла,  и  точ¬
ка.  Нечего  и  рассчитывать,  что  эти  документы  всплывут  опять.
Такие  ошибки  никто  по  два  раза  не  повторяет.  —  Кентон
устроился  в  кресле,  положив  ногу  на  ногу.
 —  Я  не  знаю,  как  Йон  напал  на  след  этих  материалов.  Ско¬
рее  всего  Горман  сам  обратился  к  нему.  Йон  несколько  раз  вел
с  ним  переговоры,  пока  мы  втроем  не  встретились  в  Бад-Тельце.
Горман  действительно  был  только  посредником.  Речь  идет  о  фи¬
нансировании  нацистской  партии.
 —  Ну,  это  история  с  бородой.
 —  Нет,  я  говорю  не  о  НСДАП,  а  о  ваших  теперешних.  И  не
только  об  НДЦ,  но  и  обо  всех  правых  экстремистских  организа¬
циях  послевоенного  времени.  Кто-то  из  руководства  НДП,  очень
139

хорошо  обо  всем  информированный,  решил  заработать.  Это  ведь
тайна  из  тайн  —  кто  все  эти  годы  снабжает  их  деньгами!
 —  Вы  преувеличиваете.  Кое-что  все-таки  известно.  Например,
о  докторе  Откере,  о  Тиссене,  о  рурских  концернах...
 —  Что  известно?  Ничего.  Одни  догадки  и  предположения.
Доказательств  ровным  счетом  никаких.  А  эти  люди  все  начисто
отрицают.  Помните,  как  господин  Откер  возбудил  судебное  дело
против  одного  вашего  журналиста,  который  обвинил  его  в  том,
что  он  финансирует  нацистов.  И  суд  нашел  его  иск  справедли¬
вым.  Считанные  люди  знают,  кто  и  сколько  денег  дает.  И  на
каких  условиях.  Клиент  Гормана  был  из  этих  посвященных  в
«святая  святых»  людей.  У  него  были  факты,  доказательства.
Фотокопии  документов  и  счетов,  коды  в  швейцарских  и  немец¬
ких  банках,  фамилии  тех,  кто  скрывается  под  подставными  име¬
нами  и  за  ложными  адресами.  Он  даже  знал  кое-что  о  том,  куда
девалась  часть  сокровищ,  награбленных  гитлеровцами,  и  о  том,
какие  фирмы  пользуются  другой  частью  этих  денег.
 —  А  почему  вдруг  он  решил  выложить  все  это?
 —  Об  этом  Горман  ничего  не  сказал.
 —  Сколько  он  запросил  за  материал?
 — 	У  него  была  мания  величия.  Для  начала  он  потребовал
полмиллиона  долларов.  Сошлись  мы  на  десяти  тысячах  фунтов,
если  материал  нас  удовлетворял.
 — 	Слишком  дорого,  вам  не  кажется?
 — 	Отнюдь  не  слишком.  Вспомните  об  убийстве  Кеннеди.
На  нем  кое-кто  заработал  миллионы.  Мы  вернули  бы  деньги  с
лихвой.  Об  этой  истории  можно  было  писать  не  только  для  Евро¬
пы,  но  и  для  Америки  и  Канады.  Каждому  крупному  журналу
по  репортажу,  фильм  для  телевидения.  Нет,  мы  считали,  что  это
миллионное  дело.
 —  А  если  материал  не  годился?
 —  В  том-то  и  загвоздка.  Конечно,  «за  бесплатно»  он  ничего
не  хотел  нам  дать  в  руки.  А  мы  не  хотели  покупать  кота  в
мешке.  Я  и  стопроцентному  джентльмену  не  дал  бы  денег  под
честное  слово.  Но  совсем  исключить  риск  мы  не  могли...  В  то
воскресенье  Йон  должен  был  получить  первую  порцию  фотоко¬
пий  и  проверить,  насколько  эти  материалы  актуальны.  Переда¬
ча  остальных  бумаг,  оригиналов  и  интервью  с  этим  человеком
должны  были  пройти  в  нашей  студии  в  Лондоне.  Договор  с  ним
тоже  заключался  от  имени  нашей  фирмы.
 Лобенштейн  понимал,  к  чему  относятся  последние  слова  Кен¬
тона.  Попытайся  они  начать  это  дело  в  ФРГ,  они  натолкнулись
бы  на  яростное  сопротивление  заинтересованных  фирм.  А  так
могла  получиться  сенсация  международного  порядка.
 — 	Но  одно  мне  все-таки  неясно.  Как  вы  могли  со  спокойной
душой  охотиться  в  Африке,  зная,  что  сидите  на  бочке  с  по¬
рохом?
 —  Йон  хотел  сначала  все  проверить.  Поэтому  усиленно  рас¬
пространял  слух,  будто  занимается  исключительно  своими  швей¬
140

царскими  делами.  И  кроме  того,  клиент  Гормана  никак  не  мог
вырваться  в  Лондон  раньше  начала  октября.
 —  Нужно  заставить  Гормана  назвать  имя  этого  чело¬
века.
 —  Безнадежная  затея.  Я  говорил  с  ним,  поэтому-то  я  и  во
Франкфурте.  Но  он  сделал  вид,  будто  слышит  об  этой  истории
впервые  в  жизни.
 —  Может  быть,  вы  мало  ему  предложили?
 — 	Я  предложил  ему  немало.  Но  теперь  он  гораздо  меньше
нуждается  в  деньгах,  если  слово  «нуждается»  вообще  уместно.
Горман  внакладе  не  остался.
 Лобенштейн  вопросительно  взглянул  на  него.
 —  Он  получил  должность  юрисконсульта  в  «Объединенных
сталелитейных  заводах».
 —  Вот  оно  что!  А  Мюленс  тем  временем  сидит  в  тюрьме  —
невиновный!  Мы  должны  немедленно  предпринять  что-нибудь.
 —  Что  именно?
 — 	Вы,  например,  должны  наконец  явиться  в  полицию.
 —  Допустим.  И  что  дальше?  Ничего.  У  меня  нет  на  руках  ни¬
каких  доказательств.  А  у  вас  есть?  Даже  если  мы  оба  расска¬
жем  о  том,  что  говорил  нам  Горман,  он  будет  все  отрицать.
Он  будет  даже  отрицать,  что  вообще  знаком  с  нами.
 —  У  нас  есть  пленка  Йоргенсена,  который  снимал  его  в  Бад-
Тельце.
 — 	Его  одного?  Вы  даже  не  сможете  доказать,  что  его  снимал
именно  Йон.
 — 	Попытайтесь  припомнить,  нет  ли  какой-нибудь  детали,  по
которой  мы  могли  бы  узнать  клиента  Гормана?
 —  Сколько  дней  ломаю  над  этим  голову,  все  зря.
 Лобенштейн  поднялся,  несколько  раз  прошелся  по  комнате.
 — 	С  ума  сойти  можно,  —  сказал  он.  —  Мы  знаем,  о  чем
идет  речь,  знаем,  кто  и  каким  образом  убил  Йоргенсена,  но  ни¬
чего  не  можем  доказать.  Но  если  то,  что  нам  известно,  недоста¬
точно  для  суда,  для  статьи  это  больше  чем  достаточно!  А  если
«Ревю»  не  пожелает  ее  печатать,  вы  сможете  продать  ее  через
свое  агентство.
 —  Чего  вы  хотите  этим  добиться?
 — 	Чтобы  начали  новое  расследование.  Статья  вызовет  резо¬
нанс,  и  полиция  не  сможет  больше  притворяться  глухой.
 — 	Статья  обязательно  вызовет  резонанс,  —  сказал  Кен¬
тон,  —  боюсь  только,  что  не  такой,  на  который  вы  рассчиты¬
ваете.  Нет,  эту  историю  нужно  похоронить.  Материал  исчез,  и,
наверное,  навсегда.  Тем  самым  дело  это  меня  больше  не  инте¬
ресует.  Я  деловой  человек  и  в  безнадежные  предприятия  денег
не  вкладываю.
 Лобенштейн  хотел  было  напомнить  ему  о  двух  с  половиной
тысячах  фунтов,  но  вовремя  прикусил  язык.
 — 	А  Мюленс?  —  спросил  он,  провожая  гостя  к  двери.
 — 	Это  не  моя  проблема.  Не  я  писал  о  нем.
 141

41
 —  Бросьте  и  думать  об  этом,  —  посоветовал  ему  Науман.  —
У  вас  одни  предположения  и  никаких  фактов.  Расскажите  обо
всем  доктору  Веннигеру,  может  быть,  кое-что  ему  и  пригодится.
Большего  вы  сделать  не  в  состоянии.  И  вот  еще  что:  поскорее
заканчивайте  серию.  Давайте  последний  репортаж.  Можете,  если
вам  угодно,  закончить  его  вопросом,  убийца  ли  Мюленс,  напи¬
шите,  что  лишь  суд  вправе  дать  окончательный  ответ,  и  так
далее.
 Науман  встал,  оперся  руками  о  стол,  побарабанил  пальцами
и  с  улыбкой,  глядя  прямо  в  лицо  Лобенштейна,  проговорил:
 —  У  меня  есть  для  вас  фантастическое  предложение!
 —  Да?  Любопытно  узнать.
 —  Вчера  вечером  я  встретился  с  Гербергером  из  АКОТЕНа.
Фирмы  большой  химии  задумали  широковещательную  пропаган¬
дистскую  кампанию.  Наступление  по  всему  фронту  на  конкурен¬
тов  из  Америки  и  Японии.  Целая  программа.  Одним  из  первых
шагов  будет  публикация  статей  в  газетах  и  журналах.  Очерки  и
репортажи  о  значении  химии  для  прогресса  человечества.  Это
ведь  то,  что  вы  любите  и  умеете!  Вы  сможете  поехать  в  Индию,
Бразилию  или  Центральную  Африку.  Соберете  материал  о  том,
как  приходится  жить  целым  народам.  Напишите  о  голоде,  кото¬
рый  можно  победить  с  помощью  удобрений,  о  саранче,  которую
уничтожат  ядохимикаты,  о  раздетых  и  разутых  людях,  которые
не  знают  о  существовании  искусственных  волокон,  о  препара¬
тах,  предотвращающих  эпидемии.  Фирмы  химии  оплачивают
командировку  и  сами  устраивают  материалы  в  печати.  Серьез¬
нейшее  дело!  Вы  обязуетесь  лишь  достоверно  отразить  роль  не¬
мецкой  химии  в  общей  борьбе  против  нищеты  в  мире.  Сделаете
это  солидно,  без  нажима,  словом,  как  вы  умеете.
 Лобенштейн  взглянул  на  него  с  удивлением:
 — 	Мою  кандидатуру  предложили  вы?
 —  Нет,  это  идея  Гербергера.  Он  о  вас  очень  высокого  мнения.
 —  Значит,  золотая  клетка  все  же  существует.  Значит,  это
не  легенда.
 —  Я  вас  не  понимаю.
 — 	Я  должен  убраться  отсюда.  Писать  об  удобрениях,  искус¬
ственных  волокнах,  прививках,  зерне,  противозачаточных  сред¬
ствах,  ДДТ.  Об  Индии,  Таиланде,  Южной  Америке  или  африкан¬
ской  саванне.  Только  не  о  Франкфурте.  Господа  решили  на  сей
раз  раскошелиться!  Что  правда,  то  правда!
 —  Вы  как-то  странно  выражаетесь.
 —  Разве  вы  забыли,  что  имя  Гербергера  значится  в  списке
Йоргенсена?  Йоргенсен  знал,  почему  собирал  материалы  об
АКОТЕНе  и  других  фирмах.  Это  не  было  ложным  следом,  он
попал  в  самую  точку.  Он  расшевелил  самое  гнездо.  За  что  и  по¬
платился  жизнью.  Его  убили  не  из-за  каких-то  жалких  десяти
тысяч,  которые  у  него  были  при  себе,  и  не  из-за  его  съемочной
аппаратуры.  Речь  идет  о  суммах  неизмеримо  больших.
 142

— 	У  вас  навязчивые  идеи.  Но  ведь  это  абсолютнейшая  ерун¬
да.  Не  станете  же  вы  всерьез  убеждать  меня,  что  Йоргенсен  убит
по  приказу  этих  концернов?  Бред!
 —  Я  этого  не  утверждаю.  Скорее  всего  Брюдигам  и  Хаммер
как  раз  из  тех  людей,  которым  и  предназначены  все  эти  субси¬
дии;  из  НДП  ли  они  или  еще  откуда,  сказать  не  берусь.  Когда
один  из  их  людей  решил  заработать  на  продаже  секретных  дан¬
ных,  они  постарались  этому  воспрепятствовать.  И  сохранить  ма¬
териал  в  неприкосновенности.  И  при  этом  убили  Йоргенсена.
 —  Вы  сами-то  верите  в  эти  бабушкины  сказки?  Зачем  бос¬
сам  промышленности  финансировать  НДП  и  организации  вроде
этой?  Если  человеку  вроде  Гербергера  что-нибудь  нужно,  он
звонит  прямо  министру,  безразлично,  социал-демократ  ли  тот
или  из  ХДС.  Или  поговорит  с  несколькими  депутатами.  Назови¬
те  хоть  одну  причину,  по  которой  Гербергеру  имело  смысл  да¬
вать  деньги  этим  темным  людям  из  крайне  правого  крыла?
 —  Может  быть,  он  этого  больше  не  делает,  —  сказал  Лобен¬
штейн.  —  Может  быть,  он  помогал  им  раньше.  Доказать  я  ни¬
чего  не  берусь.  Материалы,  очевидно,  исчезли,  и  человек,
желавший  их  продать,  тоже.  А  мистический  господин  Горман  яв¬
ляется  отныне  юрисконсультом  «Объединенных  сталелитейных  за¬
водов».  Может  быть,  господам  промышленникам  сегодня  и  не
по  себе  при  мысли,  кого  они  только  ни  финансировали,  когда
не  были  уверены,  что  смогут  обойтись  и  без  их  помощи.  А  вдруг
они  понадобятся?  Как  резерв  на  тот  «черный»  день,  когда  более
«тонкие»  методы  правления  окажутся  неудовлетворительными.
Это  вполне  достаточная  причина.  —  Лобенштейн  весь  раскалил¬
ся.  —  И  достаточная  причина,  чтобы  финансировать  меня,  лишь
бы  я  заткнулся.
 — 	Должен  ли  я  понять  вас  так,  что  вы  отказываетесь  от
предложения?  Советую  вам  все  спокойно  обдумать.  Лобенштейн,
дружище,  любой  другой  на  вашем  месте  целовал  бы  Гербергеру
руки  за  такое  предложение.
 — 	Это  как  раз  то,  что  мне  отвратительно.  Да,  предложение
заманчивое.  Даже  слишком.  И  цена  слишком  высокая:  мое  са¬
моуважение.  Кем  я  буду  после  этой  командировки?  Одним  из
этих  низких,  продажных  щелкоперов,  которых  можно  прогнать
пинком  под  зад?  В  предателях  нуждаются,  но  их  не  любят.  Я  не
хочу  дожить  до  того  дня,  когда  нам  будет  стыдно  и  противно
взглянуть  на  себя  в  зеркало.  Я  хочу  смотреть  людям  прямо  в
глаза  и  не  хочу  терять  своего  лица.  Вот  чего  я  хочу.
 Науман  слушал  его  с  легкой  ухмылкой.  Он  сидел  в  кресле,
сплетя  руки  на  груди.
 —  И  еще  я  хочу,  чтобы  «Ревю»  изменило  последние  два  ре¬
портажа.  Я  не  хочу,  чтобы  эта  ложь  шла  за  моей  подписью.
 —  Но  ведь  это  вы  писали  или  нет?
 —  Да,  и  поэтому  я  требую,  чтобы  в  последних  двух  репор¬
тажах  обвинения  с  Мюленса  были  сняты!
 —  Весьма  сожалею,  но  они  пойдут  в  прежнем  виде.
 —  Без  моей  подписи!
 143

—  Хорошо,  как  вам  будет  угодно.  До  свиданья.  Или  нет  —
прощайте,  господин  Лобенштейн!
 42
 Лобенштейн  отправился  в  здание  суда.  Сначала  доктор  Вен¬
нигер  вообще  не  хотел  его  принимать,  а  уж  его  объяснений  и
слушать  не  пожелал.
 —  Не  растрачивайте  ваш  пафос  понапрасну.  Мюленс  больше
не  мой  клиент.
 — 	«Ревю»  отказалось  оплачивать  ваши  услуги?
 Адвокат  невесело  рассмеялся:
 —  Это  тоже.  Но  Мюленс  —  Мюленс  отклонил  меня.  Он  недо¬
волен  моей  работой.
 Веннигер  развел  руками  с  видом  невинного  ангела.
 — 	Он  утверждает,  что  ни  в  чем  не  замешан,  но  даже  я  не
могу  утверждать  это  перед  судом.  Как-то  он  в  эту  историю  за¬
мешан,  тут  вы  меня  с  места  не  сдвинете.  А  даже  если  и  нет,
то  одних  его  уверений  в  полной  невиновности  мало,  надо  рабо¬
тать  и  работать,  чтобы  доказать  это.  Надеюсь,  он  вновь  получит
хорошего  адвоката.  —  Он  иронично  улыбнулся.  —  Возможно,
тот  будет  удачливее  меня.  В  любом  случае  я  считаю,  что  спасти
Мюленса  может  только  безукоризненное  алиби.  Но  откуда  ему
взяться?
 Тогда  Лобенштейн  пошел  в  прокуратуру.
 —  Я  не  стану  обвинять  вас  в  том,  что  все  это  выдумка,  —
сказал  прокурор,  —  но,  согласитесь,  поверит  вам  далеко  не  каж¬
дый.  Ума  не  приложу,  чем  вам  помочь.  Я  вижу,  что  полиция
ваши  данные  проверила.  Комиссар  Маурах  —  один  из  лучших
наших  полицейских.  Его  опыту  можно  позавидовать.  Не  обви¬
няете  же  вы  его  в  служебном  несоответствии?  Я  не  нахожу  ни¬
каких  упущений  в  расследовании.  Не  попытать  ли  вам  счастья
в  ведомстве  по  охране  конституции?
 —  Я  все  выдумал,  да?
 — 	Я  этого  не  говорил.  Но,  к  сожалению,  никаких  фактов,
доказывающих  основательность  вашей  версии,  вы  не  пред¬
ставили.
 —  А  свидетельства  Кентона?
 —  Он  был  у  меня.  Надеюсь,  их  примут  во  внимание  во  вре¬
мя  процесса.  Все  зависит  от  защитника.  Я  лично  не  придал  этим
показаниям  особого  значения.  Но  решать  будет  суд.  Мы  только
расследуем,  мы  не  судим.
 — 	Но  Мюленс  невиновен.  А  его  тем  не  менее  могут  осудить.
Нельзя  делать  вид,  будто  мы  совсем  ни  при  чем.
 —  Это  ваша  точка  зрения,  господин  Лобенштейн.  Не  знаю,
откуда  вы  черпаете  вашу  уверенность,  но  зиждется  она  не  на
фактах.  Улик  против  Мюленса  много.  Если  он  невиновен,  суд
это,  безусловно,  установит.  Я  очень  доверяю  нашим  судам.
В  конце  концов  мы  живем  в  правовом  государстве.
 144

—  Брось,  —  сказал  ему  Борниг,  —  кто  это  станет  печа¬
тать?  Без  фактического  материала  такую  статью  у  тебя  не
возьмет  даже  самая  левая  газета.  Зато  можешь  твердо  рассчи¬
тывать  на  новый  визит  господ  Хаммера  и  компании.  Ради  бога,
будь  поосторожнее.  Кому  будет  лучше,  если  в  один  прекрасный
день  ты  кончишь,  как  Йохен.
 —  С  них  хватит  и  одного  трупа,  —  возразил  Лобенштейн.  —
То,  что  я  жив,  еще  одно  тому  свидетельство.  Мне,  например,
ясно,  что  убийство  Йоргенсена  заранее  не  планировалось.  И  да¬
же  если  хозяева  Хаммера  вне  себя  от  злости,  в  новом  скандале
они  никак  не  заинтересованы.  Они  первые  побеспокоятся  о  том,
чтобы  со  мной  ничего  не  случилось.  Вспомни,  до  чего  они  до¬
думались,  чтобы  убрать  меня  из  Франкфурта.  Убить  меня  им
обошлось  бы  куда  дешевле.
 —  Я  не  думаю,  что  вся  пропагандистская  шумиха  большой
химии  была  выдумана  из-за  тебя  одного.  Ты  просто  подходящий
для  этой  цели  журналист...
 —  Нет,  я  не  буду  подходящим  для  них  журналистом!  Я  не
сяду  добровольно  в  клетку,  хоть  ее  стальные  прутья  и  позо¬
лочены!
 —  Ты  считаешь,  что  до  сих  пор  был  на  свободе?  А  не  те¬
шишь  ли  ты  себя  иллюзиями?  Тебя  просто  не  трогали  до  тех
пор,  пока  ты  не  начал  расшатывать  прутья  этой  клетки.  Тебе
даже  позволяли  при  случае  нагадить  в  этой  клетке.  Так  оно  да¬
же  интереснее!  Все  это  придавало  происходящему  некий  аромат
благословенной  свободы,  ни  в  малейшей  мере  не  задевая  систе¬
му  в  целом,  напротив.  Но  теперь  ты  решил,  что  тебе  позволят
плюнуть  на  их  белоснежные  манишки  да  еще  заплатят  за  это...
Кому  в  конце  концов  принадлежат  издательства?  От  кого  они
зависят?  Слушай,  брось  это.  Возьмись  за  ум,  не  то  сломаешь
себе  шею.  И  никто  по  тебе  слезинки  не  прольет!  Дело  дойдет
до  того,  что  тебя  начнут  высмеивать,  как  помешанного.  Доказа-
тельств-то  у  тебя  нет,  а  ты  стоишь  на  своем.
 —  Я  сам  живое  доказательство.  Я  сам!  А  я,  слава  богу,  не
безымянная  пешка,  мое  имя  кое-что  значит.  И  я  сделаю  все,
чтобы  дело  пересмотрели.  Пока  что  у  нас  есть  еще  независи¬
мые  газеты.  И  телевидение.
 Несколько  дней  Лобенштейн  не  выходил  из  дома.  Он  писал
большую  статью  об  истории  дела  Йоргенсена.
 Закончив,  первым  делом  поехал  на  мюнхенское  телевидение
к  Герстеру  и  предложил  свою  статью  в  качестве  заявки  на  сце¬
нарий.  Герстер  отказался.
 — 	У  вас  нет  доказательств.  Нет  фактов.
 — 	Мои  свидетельства  тоже  факты.  Посадите  меня  перед  теле¬
камерой  и  возьмите  у  меня  интервью.  Пусть  все  исходит  как  бы
от  меня  лично.  Можете  даже  сказать,  что  не  верите  ни  едино¬
му  моему  слову,  но  что  вся  история  настолько  запутана,  что  это
становится  интересным  само  по  себе.  Можете  выдать  меня  за
чудака  —  сейчас  на  чудаков  большая  мода.
 1Э  Приложение  к  журналу  «Сельская  молодежь*,  т.  5,  1980  г.
 145

—  Не  знаю,  сошли  ли  вы  с  ума,  но  я  пока  что  головы  не
потерял.  Даже  если  бы  мы  сделали  такую  передачу,  ее  не  вы¬
пустили  бы  в  эфир.  Позвольте  дать  вам  совет:  оставьте  все  как
есть.  Дело  это  безнадежное.  Напишите  лучше  для  нас  серию
репортажей  «Чудеса  медицины»,  которую  начал  Йоргенсен.
 Лобенштейн  не  признал  себя  побежденным.  Поблагодарив
Герстера  за  предложение,  он  сказал,  что  подумает  над  ним.
Он  стучался  в  двери  других  редакций  телевидения,  обошел  одну
за  другой  редакции  всех  крупных  газет  и  журналов,  побывал
даже  в  «Ханноверше  рундшау»  и  в  «Вельтблик».  Поначалу  его
везде  встречали  с  распростертыми  объятиями.  После  прочтения
статьи  лица  редакторов  каменели.  Все  только  разводили  рука¬
ми.  «Извините,  господин  Лобенштейн,  эта  тема  нам  не  подхо¬
дит,  а  другой  в  настоящее  время  мы  предложить  вам  не  можем».
 Три  недели  ездил  он  по  стране,  предлагая  свою  рукопись,
потом  позвонил  Герстеру.
 —  Рад  слышать  ваш  голос,  —  сказал  тот.  —  Я  так  и  знал,
что  вы  образумитесь.
 Лобенштейн  набросился  на  «Чудеса  медицины»,  как  голодный
на  пищу.  Ни  с  кем  не  общался.  Работал.  Изредка  его  навещала
Энгельхен,  пересказывала  редакционные  сплетни,  молча  приби¬
рала  в  его  квартире.  Борниг  уехал  в  отпуск  в  Марокко.  По  ве¬
черам  Лобенштейн  прогуливался  по  улицам  или  ходил  в  кино.
Когда  однажды  вечером  он  вернулся  домой,  в  ящике  лежала
записка:  «Мне  нужно  срочно  поговорить  с  вами.  Позвоню  вам
завтра  в  10  утра,  Майер.  (Из  «Фрайхайт».  Надеюсь,  вы  меня
помните.  Мы  беседовали  с  вами  о  Мюленсе.)».
 43
 Майер  пришел  не  один.  Он  явился  вместе  с  пожилым  госпо¬
дином,  тяжело  дышавшим  после  подъема  на  второй  этаж.
 —  Как  вы  поживаете?  —  спросил  Майер.
 — 	Вы  пришли,  чтобы  справиться  о  моем  здоровье?
 ~  Да.
 Лобенштейн  решил  ничему  больше  не  удивляться.  Помог  ста¬
рику  снять  пальто,  пригласил  гостей  пройти  в  кабинет.
 —  Извините  меня,  но  я  удивлен.  Чем  я  заслужил  столь  тро¬
гательное  внимание  к  моей  скромной  особе?
 —  Я  слышал,  что  вы  написали  статью  и  ищете  газету,  кото¬
рая  могла  бы  ее  напечатать.  Может  быть,  мы  и  есть  эта  газета.
 Лобенштейн  оперся  локтями  о  стол,  положил  голову  на  спле¬
тенные  руки  и  с  иронией  во  взгляде  посмотрел  на  Майера.
 — 	Ах,  вот  оно  что!  Видите  ли,  господин  Майер,  будь  у  ме¬
ня  такое  страстное  желание  писать  для  «Фрайхайт»,  я  бы  вам
уже  позвонил.  Боюсь  только,  позиции  наши  разнятся  настолько,
что  нам  не  по  пути.  Кроме  того,  у  меня  нет  времени  для  побоч¬
ной  работы.  Я,  так  сказать,  забит  заказами  до  предела.
 —  Зачем  нам  играть  в  прятки?  Вы  отлично  понимаете,  о
какой  именно  статье  я  говорю.  Эту  статью,  насколько  мне  изве¬
стно,  у  вас  пока  никто  не  взял.  Или  я  ошибаюсь?  Кстати,  я  за¬
146

был  представить  вам  доктора  Лангханса.  Он  новый  защитник
Мюленса.
 —  Надеюсь,  вы  не  откажитесь  помочь  моему  подзащитно¬
му?  —  сказал  Лангханс.
 —  Нет,  помочь  ему  я  не  могу.  Я  сделал  все  возможное,  но
теперь  прошу  меня  уволить  от  продолжения  этой  истории.
 —  Мы  с  вами  незнакомы,  господин  Лобенштейн,  —  прогово¬
рил  негромко  Лангханс.  —  Но  я  читал  ваши  статьи,  и  у  меня
сложилось  определенное  мнение  о  вас.  Я  ценил  вас  как  одного
из  немногих  буржуазных  журналистов,  твердо  различающих,
где  правда  и  где  ложь,  людей  со  здоровой  моралью  и  некоторой
долей  ответственности  перед  обществом.  Хочется  верить,  что  я
не  ошибся.  В  конечном  итоге  речь  идет  о  спасении  невиновного.
Или  вы  настолько  бездушны,  что  способны  прожить  остаток  дней
ваших,  зная,  что  на  совести  у  вас  невинно  осужденный  человек?
 —  Чего  вы,  собственно,  от  меня  требуете?  Что  я  еще  могу
сделать?  Кто  знает,  как  далеко  зайдут  эти  господа  в  следующий
раз?  Почему  я  должен  рисковать  головой  из-за  человека,  которо¬
го  я  и  в  глаза-то  не  видел?  Почему?  Ответьте  мне!
 —  Чтобы  жить  как  человек.  Чтобы  сохранить  уважение  к
себе  самому.  Разве  этого  мало  —  знать,  что  ты  всегда  вел
себя  по-человечески?
 —  Не  говорите  при  мне  о  человечности.  Я  не  могу  больше
слышать  этого  слова.  В  «Таг»  оно  употребляется  по  десять  раз
в  номере.  Это  слово  продается  сейчас  по  дешевке.  Вы  сами  всег¬
да  жили  «по-человечески»?
 —  Двенадцать  лет  из  моей  жизни  я  провел  в  нечеловеческих
условиях.  В  тюрьмах  и  концлагерях.  Я  думаю,  это  дает  мне  ка¬
кое-то  право  говорить  о  человечности  и  требовать  справедливости
для  невиновного  человека.
 —  Извините,  я  не  знал...
 —  Ничего.  Знаете  что,  давайте  вместе  подумаем,  чем  и  как
мы  можем  помочь  Мюленсу.  А  потом  сами  решите,  каким  будет
ваш  вклад.  Согласны?
 Говорили  они  еще  долго.
 —  Если  нам  повезет,  —  сказал  наконец  Лангханс,  —  суд  его
оправдает.  А  то  и  выпустят  на  свободу  до  суда  за  отсутствием
прямых  улик.  Но  мой  опыт  подсказывает,  что  на  везение  рассчи¬
тывать  не  стоит.  Нужно  вмешаться!
 —  Мы  должны  попытаться  заинтересовать  обществен¬
ность,  —  сказал  Майер.  —  Давление  общественного  мнения  мо¬
жет  заставить  полицию  и  прокуратуру  возобновить  расследова¬
ние  дела.
 Лобенштейн  взглянул  на  Майера  с  недоверием:
 —  Чем  вы  хотите  заинтересовать  общественность?  Не  публи¬
кацией  ли  во  «Фрайхайт»?  Знаете,  как  в  нашей  стране  реаги¬
руют  на  статьи  в  коммунистической  печати?  Может,  конечно,
отреагировать  прокурор,  запретив  газету.  В  таких  случаях  наша
свобода  печати  дает  фантастические  плоды.  Каждый  волен  в  по¬
добном  случае  сделать  вид,  будто  ничего  не  произошло.
 10
 147

—  Если  статью  напишете  вы...
 —  Хотите,  я  скажу  вам,  к  чему  это  может  привести?  Каков
будет  единственный  результат  этой  акции?  На  моей  карьере
журналиста  будет  поставлен  жирный  черный  крест.  Ни  одна
газета  не  захочет  больше  иметь  со  мной  дела.  И  телевидение  то¬
же.  —  Он  горько  усмехнулся.  —  Я  стал  в  некотором  роде  нас¬
ледником  Йоргенсена,  если  вам  угодно.  Это  единственное,  что  я
приобрел  в  результате  этой  истории.  Я  продолжаю  тему,  кото¬
рую  он  начал:  «Чудеса  медицины».  Прекрасная,  спокойная  те¬
ма.  Совершенно  безопасная.  И  очень  престижная.
 —  Мы  могли  бы  все  обставить  так,  будто  вы  здесь  ни  при
чем,  —  предложил  Майер.  —  И  все  сведения  мы,  дескать,  по¬
лучили  не  от  вас,  а  от  третьего  лица.  Тут  никто,  даже  вы  сами,
возразить  не  сможет.  Вы  даже  можете  пожаловаться  на  нашу
газету,  если  захотите.  Мы  расскажем  о  том,  что  вам  удалось
узнать,  чего  вам  это  стоило,  как  с  вами  обошлись  и  что  теперь
вы  сдались,  потому  что  ваша  версия  для  многих  неприемлема.
 —  Никого  на  свете  это  больше  не  заинтересует.
 —  Нет,  заинтересует.  Я  не  заблуждаюсь,  речь  идет  далеко
не  обо  всей  прессе  в  ФРГ,  но  и  у  нас  и  за  границей  реакция
непременно  будет.  И  из-за  реакции  за  границей  у  нас  будут
вынуждены  пересмотреть  дело.
 —  Никто  их  ни  к  чему  не  вынудит.
 —  А  известно  вам,  что  Мюленс  покушался  на  самоубий¬
ство?  —  спросил  вдруг  Лангханс.
 Лобенштейн  надолго  умолк.  Этот  факт  поразил  его  с  неожи¬
данной  силой.
 —  О’кэй,  —  сказал  он  наконец,  —  делайте,  как  сочтете  пра¬
вильным.  Но  не  под  моим  именем.
 44
 Майер  предсказал  правильно  лишь  наполовину.  Целый  ряд
заграничных  изданий,  радио  и  телевидение  этих  стран  отклик¬
нулись  на  публикацию  во  «Фрайхайт»,  зато  реакцию  в  ФРГ  он
явно  переоценил:  кроме  нескольких  антифашистских  и  неболь¬
ших  либеральных  буржуазных  изданий,  остальная  пресса  как
воды  в  рот  набрала.
 Зато  три  дня  спустя  после  публикации  в  газете  к  Лобенштей-
ну  явились  два  полицейских  чина  и  предложили  отправиться
вместе  с  ними  к  Маураху.
 —  А  если  я  откажусь?  —  спросил  Лобенштейн.
 —  Тогда  через  полчаса  мы  вручим  вам  официальную  повест¬
ку.  Комиссар  Маурах  считает,  что  вам  лучше  навестить  его  по-
свойски.
 —  Никогда  бы  не  подумал,  что  мы  с  вами  еще  раз  встре¬
тимся  по  этому  делу,  —  сказал  ему  Маурах  вместо  привет¬
ствия.  —  Но  вы  не  оставляете  мне  иного  пути.
 148

—  Значит,  вы  пересмотрите  дело  Мюленса?  И  вас  интересу¬
ют  мои  показания?
 —  Ваши  показания  меня  интересуют,  и  даже  очень.  Но  в
мои  планы  отнюдь  не  входит  выслушивать  ваши  рассказы  о
лесных  разбойниках.  Ваши  данные  тщательно  проверены.  И  мы
не  обнаружили  ничего,  что  заставило  бы  нас  изменить  свою
позицию.
 —  Тогда  зачем  вы  меня  вызвали?
 —  Должен  сообщить  вам,  что  против  вас  возбуждено  дело
по  поводу  сокрытия  материалов,  важных  для  следствия,  кражи
вещественных  доказательств  и  создания  умышленных,  злонаме¬
ренных  помех  полицейскому  расследованию  дела  об  убийстве
Йоргенсена.  Вы  должны  высказать  здесь  свое  отношение  к  вы¬
двинутым  против  вас  обвинениям.  Желаете,  чтобы  я  пригласил
чиновника  для  ведения  протокола,  или  достаточно  магнитофон¬
ной  записи  ваших  ответов?
 —  Я  невысокого  мнения  о  магнитофонных  записях.
 —  Хорошо,  как  вам  будет  угодно,  —  Маурах  вызвал  чи¬
новника.  —  Итак,  что  вы  имеете  сообщить?
 —  Ничего,  пока  вы  не  объясните  мне,  по  какой  причине
эти  обвинения  выдвинуты.
 —  В  статье,  появившейся  во  «Фрайхайт»,  написано,  что  в
Бад-Тельце  вы  вели  поиск  с  помощью  фотографий,  которые
Йоргенсен  снял  незадолго  до  смерти.  Откуда  у  вас  эти  снимки?
 Лобенштейну  нелегко  было  сохранить  внешнее  спокойствие.
Он  лихорадочно  размышлял.
 —  Я  не  обязан  отчитываться  перед  вами  в  происхождении
материалов  или  информации,  которые  я  использую  в  своей  ра¬
боте,  —  сказал  он.  —  Тут  я  нахожусь  под  защитой  конститу¬
ции.  Подобная  информация  является  тайной  органа  печати.
И  я  имею  право  скрыть  имена  людей,  давших  мне  ее.
 —  Вы  это  всерьез?
 —  И  кроме  всего  прочего  —  статья  во  «Фрайхайт»  написа¬
на  не  мной.  Это  предположения  людей,  с  которыми  я  не  сотруд¬
ничаю  и  связей  не  поддерживаю.
 —  Двадцать  второго  числа  сего  месяца...  —  Маурах  поли¬
стал  в  бумагах,  —  с  десяти  часов  утра  до  восьми  вечера  вы  бе¬
седовали  в  вашей  квартире  с  заместителем  главного  редактора
«Фрайхайт».  Пять  дней  спустя  вышеозначенная  статья  появи¬
лась  во  «Фрайхайт».  Не  станете  же  вы  утверждать,  что  не  го¬
ворили  об  этой  статье?
 —  Мы  говорили  о  статье,  которую  я  написал  давно  и  тщет¬
но  пытался  где-нибудь  пристроить.  Я  отказался  дать  «Фрайхайт»
права  на  ее  публикацию.  И  за  ее  появление  во  «Фрайхайт»  от¬
ветственности  не  несу.
 —  Ладно,  мы  выясним  и  это.
 —  Лучшее  доказательство  —  тот  факт,  что  газета  напеча¬
тала  не  мою  статью,  а  редакционную.  Так  что  и  спрашивать
нечего.  К  тому  же  сомнительно,  чтобы  люди  из  «Фрайхайт»  с
особой  охотой  раскрыли  перед  вами  свои  редакционные  тайны.
 119

—  Может,  и  без  особой  охоты.  Но  вам  известно,  что  я  могу
подвергнуть  господина  Майера  предварительному  заключению,
чтобы  заставить  его  назвать  имя  человека,  от  которого  он  по¬
лучил  эти  сведения.  И  как  вы  объясните,  о  чем  вы  с  ним  гово¬
рили  в  течение  десяти  часов?
 —  Эти  десять  часов  —  тоже  одно  из  ваших  бездоказатель¬
ных  утверждений.
 —  Должен  вас  огорчить.  У  меня  официальные  данные  о  на¬
чале  и  конце  визита.
 —  Я  не  знал,  что  за  мной  следят.  Позвольте  узнать  причи¬
ну?  Это  нарушение  прав  личности.  Я  буду  жаловаться.
 —  А  вдруг  слежка  не  за  вами?  В  любом  случае  время  за¬
фиксировано  точно.
 —  Если  вы  так  хорошо  осведомлены,  то  вам  наверняка  из¬
вестно,  что  при  этом  присутствовал  третий  человек.  Защитник
Мюленса.  Я  не  знал,  чго  вести  переговоры  с  официально  утверж¬
денным  защитником  —  подсудно.
 —  А  снимки  у  вас  откуда?  Или  станете  отрицать,  что  со¬
вали  их  в  Бад-Тельце  под  нос  всем  и  каждому?  Зачитать  вам
свидетельские  показания  персонала  гостиницы?
 —  Я  вовсе  не  отрицаю,  что  показывал  фотографии.  Не  по¬
нимаю  только,  что  в  этом  предосудительного.  То,  что  у  журна¬
листов  бывают  снимки,  —  дело  привычное.
 Маурах  ударил  кулаком  по  столу.
 —  Но  разве  привычное  дело,  что  журналисты  крадут  плен¬
ку  на  месте  преступления  во  время  полицейского  расследования?
 —  Кто  навеял  вам  сей  страшный  сон?
 Маурах  ухмыльнулся:
 —  Да,  мне  ваше  любопытство  понятно.  И  в  искренности  ва¬
шей  я  в  виде  исключения  не  сомневаюсь.  Но  у  меня  есть  свиде¬
тель.  Благонадежный  свидетель.  —  Смех  его  прозвучал  демони¬
чески.
 Мёбиус!  Но  тот  ничего  не  сможет  доказать,  он  не  видел  ни
пленки,  ни  снимков.  Расслабившись,  он  откинулся  на  спинку
стула.
 —  Интересно  все  же  увидеть  вашего  свидетеля.
 —  Считаете,  что  тогда  будет  одно  показание  за  и  одно  —
против  вас?  Но  зачем  бы  вашей  собственной  редакции  клеветать
на  вас?
 «Ах  они,  свиньи!»  —  подумал  Лобенштейн.
 —  Вы,  конечно,  сможете  доказать,  кто  дал  вам  снимки,  —
сказал  Маурах.  —  И  мы  тоже  будем  придерживаться  фактов.
У  фактов  свой,  неподдельный  язык.
 —  Это  особенно  отчетливо  проявилось  в  случае  с  Мюленсом.
Мой  скепсис  по  отношению  к  вашим  фактам  должен  быть  вам
понятен.
 —  Вы  хотите  сказать,  что  уголовная  полиция  намеренно  че¬
го-то  не  предприняла  или  фальсифицировала  факты?
 —  Нет,  этого  я,  конечно,  сказать  не  хочу,  —  Лобенштейн
повернулся  к  чиновнику,  ведшему  протокол.  —  Записали?
160

Я  еще  подумало,  —  продолжил  он,  —  дать  ли  вам  сведения  о
происхождении  снимков,  которые  я  привозил  в  Бад-Тельц.
 —  Ошибаетесь.  Первым  делом  вы  отдадите  их  мне.  И  плен¬
ку  в  придачу.
 —  Какую  пленку?  О  какой  такой  пленке  вы  говорите?
 —  Хорошо,  как  хотите.  Придется  мне  обратиться  в  проку¬
ратуру  и  потребовать  санкцию  на  ваш  арест.  Посидите,  пока
не  отдадите  весь  материал  и  не  скажете,  где  и  от  кого  его  полу¬
чили.  Я  думал,  мы  с  вами  договоримся  по-хорошему,  но  если
вы  против...
 Он  вышел  из  комнаты  и  отсутствовал  примерно  полчаса.
 —  Итак,  согласны  ли  вы  дать  показания  и  вручить  мне
снимки  и  планку?
 —  Снимки  можете  получить,  они  у  меня  дома.  Это  все,  что
я  могу  в  настоящий  момент  для  вас  сделать.
 —  Поглядим.  Мои  сотрудники  заедут  за  ними.  Вот  ордер
на  обыск.  —  Он  протянул  Лобенштейну  листок.
 —  Я  требую  вызвать  моего  адвоката,  —  проговорил  Лобен¬
штейн.  —  Я  протестую  против  моего  ареста.
 —  Какой  такой  арест?  Вы  можете  идти.  Но  вы  обо  мне  еще
услышите.
 45
 —  Как  съездили  в  Брюссель?  —  спросил  Лобенштейн  Ланг¬
ханса.  —  Приятно  провели  уик-энд?
 —  Я  говорил  по  телефону  с  Кентоном,  —  ответил  ему  Ланг¬
ханс.  —  Мы  можем  вполне  рассчитывать  на  его  поддержку,  но
все  показания  он  хочет  дать  в  Лондоне,  а  не  во  Франкфурте.
Как  дела  у  вас?
 —  Блестяще!  Получаю  массу  писем.  Все  анонимные:  «Про¬
дажная  тварь,  грязная  коммунистическая  свинья,  смерть  преда¬
телю!»  Для  вас  это,  наверное,  не  новость.
 —  О  да,  у  меня  дома  собралась  порядочная  коллекция  этого
добра.  Прекрасное  доказательство  того,  как  мы  «окончательно»
покончили  с  прошлым.
 —  Интересно  еще  вот  что:  поскольку  большие  газеты,  радио
и  телевидение  о  нас  и  думать  забыли,  выходит,  что  все  наши
корреспонденты  читают  «Фрайхайт».
 Они  оба  рассмеялись.
 —  Какие  еще  новости?
 —  Телефонные  звонки.  Но  к  ним  я  понемногу  привыкаю.
 —  Рад  за  вас.
 —  Если  бы  наши  усилия  оказались  не  напрасными!  Если  бы
удалось  вызволить  Мюленса  из  тюрьмы!
 —  Терпение,  друг  мой!  Мы  уже  близки  к  цели,  как  мне
кажется.
 —  Терпение,  терпение!  Что  же  должно  случиться,  чтобы  оно
у  нас  лопнуло?!  На  телевидении  со  мной,  например,  отказались
подписать  договор  на  серию  «Чудеса  медицины».  У  меня,  мол,
151

недостает  профессиональных  качеств.  Я  снова  без  работы.  Ни  од¬
на  из  больших  газет  и  слышать  обо  мне  не  желает.
 —  А  почему  бы  вам  не  написать  книгу  об  этой  истории?  —
спросил  Лангханс.
 —  Какое  же  издательство  станет  ее  печатать?
 —  Почему?  Ведь  это  захватывающая  история:  судьба  трех
журналистов,  три  таких  разных  пути.  Вы  как  будто  начинали
в  одно  время?
 —  Мы  даже  одного  года  рождения.
 —  Тем  более.  Пусть  это  будет  не  документальная  вещь,
пусть  это  будет  роман.
 —  Ив  послесловии  я  напишу,  что  все  основано  на  действи¬
тельных  фактах.  —  Лобенштейн  загорелся  этой  идеей.  —  Но  где
найти  издателя?
 —  Тут  вам  могу  помочь  я.  —  Некоторое  время  Лангханс  зво¬
нил  по  телефону,  потом  они  поехали  в  город.
 Лангханс  сдержал  свое  слово:  главный  редактор  издатель¬
ства  «Евро»  принял  их  очень  любезно  и,  выслушав  Лобенштей¬
на,  предложил  ему  немедленно  дать  издательству  заявку  на
роман.
 Лобенштейн  подвез  Лангханса  домой.  Настроение  у  него
было  приподнятое,  захотелось  посидеть,  как  «в  былые  времена»,
в  ресторанчике,  поужинать.  Из  «Рейнской  гостиницы»  поехал  к
себе,  прихватив  по  дороге  две  бутылки  мозельского  вина.
 Когда,  въехав  в  свой  гараж,  он  хотел  взять  бутылки  с  зад¬
него  сиденья,  он  увидел,  что  рядом  с  машиной  кто-то  стоит.
Он  быстро  вышел  из  машины  и  повернулся  к  свету.  И  тут  его
потряс  тяжелый  удар  в  голову.  Он  прикрыл  лицо  руками.  Удар
в  солнечное  сплетение  заставил  его  опустить  руки,  следующий  —
бросил  на  цементный  пол.
 —  Это  последнее  предупреждение,  сволочь!  —  сказал  кто-то.
Еще  двое  засмеялись.  Потом  они  втроем  накинулись  на  него.
Лобенштейн  старался  прикрыть  от  ударов  голову;  удары  тяже¬
лых  ботинок  сыпались  на  него  один  за  другим.  Вскоре  он  не
чувствовал  больше  боли,  каждый  последующий  удар  отзывался
в  нем  глухо,  тупо.  Увидев,  что  Лобенштейн  потерял  сознание,
они  оставили  его.
 Когда  он  снова  пришел  в  себя,  вокруг  было  темно.  Ему  хоте¬
лось  закричать,  так  болела  каждая  клетка  его  тела,  но  он  толь¬
ко  слабо  охнул.  Сколько  времени  он  лежит  здесь?  В  гараж  он
приехал  в  половине  девятого.  Час  прошел?  Или  два?  В  одинна¬
дцать  возвращается  сосед.  Нельзя  здесь  оставаться,  нужно
выбраться  из  гаража  до  его  прихода.  Только  он  успел  это  поду¬
мать,  как  в  глаза  ему  ударил  свет  фар  —  это  приехал  сосед.
 Он  хотел  осторожно  поднять  Лобенштейна,  но  ноги  того  под¬
косились,  и  он  снова  упал.  Тогда  сосед  взвалил  его  себе  на
спину  и  отнес  в  квартиру,  осторожно  положив  на  постель.  Вы¬
звал  полицию  и  врача.
 —  Внутренних  повреждений  и  переломов  нет,  —  сказал
врач.  —  Недели  через  две  все  заживет.
 162

Он  говорил  так,  словно  подобный  случай  —  обычнейшее  де¬
ло  в  мире.  Как  бы  там  ни  было,  в  основном  он  оказался  прав.
Через  неделю  Лобенштейн,  «испытывая  страшную  слабость,  уже
мог  передвигаться  по  комнате,  а  еще  через  неделю  начал  вы¬
ходить  на  улицу.
 Лангханс  навещал  его  ежедневно.  Кроме  него,  не  приходил
никто.  Хотел  было  заехать  Майер,  но  Лобенштейн  попросил  его
не  делать  этого.
 —  Полиция  никаких  следов  бандитов  не  обнаружила,  —
рассказывал  Лобенштейну  Лангханс.  —  Они  там  считают,  что
это  были  обыкновенные  хулиганы,  которых  вы  спугнули  в  гара¬
же.  Они  же  украли  ваш  бумажник.  Ничего  особенно  примеча¬
тельного  полиция  в  этом  деле  не  видит:  за  последние  две  неде¬
ли  в  вашем  районе  было  семнадцать  таких  случаев...
 Энгельхен  брала  на  несколько  дней  отпуск,  потом  снова
вышла  на  работу,  но  каждый  вечер  приходила  с  набитыми  едой
сумками  и  «обваривала»  его,  как  она  это  называла.
 —  Очень  милая  и  добрая  девушка,  —  сказал  Лангханс  как-то
вечером,  когда  Энгельхен  мыла  посуду  на  кухне.  —  Просто
жаль,  что  вы...  —  Он  оборвал  себя  на  полуслове.
 Но  Лобенштейн  и  не  думал  сердиться.  Он  даже  улыбнулся
при  этих  словах  какой-то  своей  мысли,  достаточно,  очевидно,
приятной.  Потом  предложил  Лангхансу  провести  вместе  уик-энд.
 —  Что  вам  томиться  дома  в  одиночестве?  Давайте-ка  уби¬
вать  время  вместе!
 —  Хорошо.  Тогда  я  принесу  мои  материалы  по  делу  и  по¬
могу  вам  составить  заявку  на  книгу.
 —  Не  знаю,  не  знаю,  —  колебался  Лобенштейн.  —  По-моему,
идея  эта  не  из  лучших.
 Лангханс  и  впрямь  притащил  с  собой  огромнейшую  папку  с
документами,  делая  вид,  будто  для  него  нет  ничего  важнее,
чем  работать  над  делом  Мюленса.  Время  от  времени  он  задавал
Лобенштейну  вопросы,  пока  тот,  не  вытерпев,  не  встал  со  своего
ложа,  не  подсел  к  нему  и  не  принялся  разбираться  в  бумагах.
Лангханс  удовлетворенно  улыбался.
 Они  сидели  до  глубокой  ночи,  обсуждая  заявку  на  книгу.
Вскоре  листами  бумаги  был  покрыт  не  только  письменный  стол,
но  и  стулья  и  часть  пола.  Энгельхен  не  ругала  их  за  беспоря¬
док.  С  улыбкой  на  лице  сидела  она  в  кресле-качалке,  читала  де¬
тектив,  иногда  вставляя  свои  реплики  в  разговор  мужчин.
 Когда  Лангханс  отправился  наконец  спать,  Лобенштейн  хо¬
тел  еще  поработать,  но  тут  Энгельхен  была  неумолима  и  от¬
правила  его  в  постель.  Зато  с  самого  утра  он  снова  с  головой
ушел  в  документы.
 —  Ах  мы,  идиоты!  —  вскричал  он  вдруг  и  заковылял  по
комнате,  ругая  себя  и  одновременно  улыбаясь,  но  улыбка  его
походила  скорее  на  гримасу  чудовища  из  фильма  ужасов  —
опухоль  с  правой  части  лица  все  еще  не  спала.
 163

—  Вы  только  посмотрите!  —  кричал  он,  суя  фотографию
прямо  под  нос  Лангхансу.
 На  снимке  была  видна  часть  улицы.  На  остановке  автобуса
рядом  с  витриной,  в  которой  выставлены  экзотические  маски,
стоял  мужчина.  Снимок  настолько  нечеткий,  что  невозможно
было  определить  возраст  мужчины.
 —  Это  ведь  один  из  снимков,  которые  Мюленс...
 —  ...снял  в  ночь  убийства.  И,  если  я  не  ошибаюсь,  он  даст
нам  алиби  для  вашего  подзащитного.
 —  Каким  образом?  Все  снимки  просматривались  неоднократ¬
но.  Не  только  мной,  но  и  полицией  и  моим  предшественником,  —
Лангханс  внимательнейшим  образом  вглядывался  в  снимок.  —
Увы,  я  не  нахожу  ничего,  что  нам  пригодилось  бы.
 —  А  это  что  такое?!  —  Лобенштейн  указал  место  на  сним¬
ке.  —  Что  это  такое?  Это  войлочная  туфля,  —  провозгласил
он  с  видом  триумфатора.  —  Самая  настоящая  немецкая  войлоч¬
ная  туфля!
 46
 По  радио  передавали  музыку,  «Белое  рождество»,  и  голоса
сестер  Джакоб  сладко  переливались  в  зимнем  парке.  Снег  лежал
серый,  канавки  полны  грязной  воды.  Неяркое  солнце  не  могло
развеять  тоскливой  атмосферы.  Здесь  ее  не  скрашивали  ни  вы¬
сокие  ели,  ни  светящиеся  огни  рекламы,  ни  предновогодние
декорации.
 Лобенштейн  и  Энгельхен  сидели  в  машине  и  молча  смот¬
рели  на  большие  серые  ворота  в  высокой  стене.  Ждали.
 Когда  ворота  открылись,  они  вышли  из  машины.  Мужчина,
шедший  рядом  с  Лангхансом,  устало  переставлял  ноги.  Лицо
у  него  было  землисто-серым,  а  пальто  —  словно  с  чужого  пле¬
ча.  Он  щурился,  глядя  на  солнце.
 —  Вот  и  наш  подзащитный,  —  сказал  Лангханс.  —  А  это
господин  Лобенштейн.
 Мюленс  протянул  ему  руку  и  посмотрел  прямо  в  глаза:
 —  Не  знаю  даже,  как  мне  вас  благодарить...
 —  Что  вы,  —  махнул  рукой  Лобенштейн.  Энгельхен  шмыг¬
нула  носом.  —  Вот  они,  женщины,  обязательно  должны  разню¬
ниться.  —  Но  у  самого  Лобенштейна  что-то  сосало  под  ло¬
жечкой.
 Они  поехали  к  Лобенштейну,  сдвинули  бокалы  с  шампан¬
ским.
 —  Я  рад,  что  мы  вытащили  вас  на  свободу  как  раз  под
рождество,  —  сказал  Лобенштейн.
 —  Можете  себе  представить,  как  радуюсь  я!  Иногда  мне
казалось,  что  мне  оттуда  никогда  не  выйти.
 —  Теперь  все  позади.  Через  месяц-другой  вы  вспомните  об
этом  разве  что  как  о  неприятном  сне  и  даже  будете  спраши¬
вать  себя:  а  было  ли  это  в  действительности?
 164

—  Хочется  верить  вашим  словам.  Но,  боюсь,  этого  чудовищ¬
ного  она  мне  в  жизни  не  забыть.
 —  И  очень  хорошо,  что  так  скоро  не  забудете,  —  сказал
Лангханс.  —  У  нас  слишком  быстро  и  о  слишком  важном  за¬
бывают.  Главное,  вы  сейчас  с  нами.
 — 	Да,  но  расскажите  мне  наконец,  как  вы  этого  добились?
По  правде  говоря,  я  потерял  уже  всякую  надежду.
 Лангханс  и  Лобенштейн  посмотрели  друг  на  друга  и  рас¬
смеялись.
 —  Мы  тоже.  Мы  тоже.
 —  Но  именно  у  Лобенштейна  родилась  идея,  которая  в  ко¬
нечном  итоге  и  обеспечила  вам  алиби.  Точнее  говоря,  вы  сами
его  себе  обеспечили,  —  подвел  итог  Лангханс.
 Мюленс  глядел  на  него,  ничего  не  понимая.
 —  Ну,  ваши  снимки.  Те,  что  вы  сняли  в  ночь  убийства.
 —  Мои  снимки?  По-моему,  они  ни  на  что  не  годились?..
 —  Они  вполне  отвечали  теме  вашего  репортажа,  —  начал
Лобенштейн,  —  но  для  алиби  они  и  в  самом  деле  ни  к  черту  не
годились.  Когда  доктор  Лангханс  гостил  у  меня  и  мы  копались
в  документах,  я  снова  взял  их  в  руки.  Я  помнил  о  том,  какую
роль  сыграли  несколько  других  снимков,  которые  я  тоже  было
отложил  в  сторону  и  которые  вдруг  оказались  столь  важными...
 — 	...что  чуть  не  привели  нашего  друга  Лобенштейна  за  ре¬
шетку.  Но  это  другая  история.  Вы  только  представьте  себе,
Мюленс,  вдруг  он  вскакивает,  ну  то  есть  по-настоящему  вско¬
чить  он  тогда  еще  не  мог,  и  ругает  себя  и  меня  последними
словами.  И  держит  при  этом  в  руках  один  из  ваших  снимков.
На  котором,  можно  сказать,  ничего  не  видно.
 Лобенштейн  подошел  к  столу  и  достал  фотографию.
 —  Вот,  посмотрите,  —  он  указал  на  темный  угол,  —  что  вы
здесь  видите?  Войлочную  туфлю,  обыкновеннейшую  войлочную
туфлю.  В  ней-то  все  и  дело!  Человек,  вышедший  на  улицу  в
войлочных  туфлях,  должен  был  жить  где-то  поблизости.  Стоял
он  на  остановке,  по-видимому,  долго  и  скорее  всего  мог  вас  за¬
метить.  Это  было  уже  после  закрытия  кинотеатра  —  на  пленке
этот  снимок  сделан  позже  остальных.  Между  половиной  одинна¬
дцатого  и  полуночью.  Если  он  вспомнил  бы  вас,  алиби  было  бы
обеспечено,  потому  что  тогда  вы  никак  не  могли  оказаться  в
половине  одиннадцатого  в  аэропорту,  убить  до  без  четверти  две¬
надцать  Йоргенсена,  сбросить  его  с  Айленбергского  моста,  а  в
полночь  уже  сидеть  в  баре  на  Кайзерштрассе.  Даже  на  гоноч¬
ной  машине  не  успели  бы.  Нам  осталось  только  найти  этого
человека.
 — 	«Только»  —  хорошо  сказано,  —  вставил  Мюленс.  —  Я  бы
не  поверил,  что  это  возможно.
 —  Сначала  и  я  не  поверил.  Я  отрезвел  после  рождения  моей
победоносной  идеи,  едва  представив  себе,  как  отреагирует  наш
милейший  друг  Маурах,  если  мы  явимся  к  нему  с  ней.  Обойти
самим  все  дома?  Разве  этот  мужчина  обязательно  жил  совсем
рядом  с  местом,  где  вы  его  сняли?  Может,  он  вышел  из  пивной?
155

Как  можно  заметить  по  увеличенному  снимку  —  портрета,  кото¬
рый  мы  могли  бы  показать,  у  нас  отнюдь  не  было.
 С  увеличенного  фото  на  Мюленса  смотрел  монстр  —  все  кон¬
туры  троились.  Шесть  глаз,  три  носа,  огромный  рот.
 —  Ис  помощью  этого  вы  смогли?..  —  Мюленс  никак  не  мог
поверить.
 —  Ну,  не  мы  одни.  Я  был  готов  сдаться,  когда  мы  не  нашли
никого  в  ближайшей  округе.  Но  к  нам  пришли  добровольные
помощники.  У  доктора  Лангханса  множество  друзей.  Не  скажу
точно,  сколько  домов  они  обошли,  квартира  за  квартирой,  пока
все  же  нашли  этого  мужчину.
 —  И  заметьте  —  с  момента  съемки  прошло  несколько  меся¬
цев,  —  продолжал  объяснять  Лангханс.  —  Просто  счастье,  что
он  не  только  вспомнил  вас,  но  и  привел  неоспоримое  доказа¬
тельство,  что  снимок  был  сделан  в  тот  самый  вечер.  Он  при¬
вел  второго  свидетеля,  который  подтвердил,  что  вы  снимали
между  без  четверти  одиннадцать  и  одиннадцатью.
 Мюленс  смотрел  на  них,  как  ребенок  на  деда-мороза.
 —  Объяснение  проще  простого.  Этот  мужчина  поджидал  на
остановке  автобуса  Мюнхенерштрассе  свою  знакомую,  приез¬
жающую  к  нему  из  пригорода,  и  видел,  как  вы  фотографируете.
Его  знакомая  тоже  видела  вас.  Ей  удалось  доказать,  что  она
приезжала  во  Франкфурт  именно  в  то  воскресенье.  Прокуратуре
не  осталось  ничего  иного,  как  выпустить  вас.  Вот  как  все
просто.
 —  Выпьем  за  добрые  старые  войлочные  туфли,  —  предложил
Лобенштейн.
 —  Так  что  я  не  провел  остаток  жизни  в  тюрьме  только  бла¬
годаря  счастливейшей  из  случайностей?
 —  Ну  нет  уж.  Мы  бы  непременно  нашли  и  другой  выход.
Лангханс  терпелив,  как  бегун-марафонец.
 —  Могу  себе  представить,  какую  гримасу  скорчил  Маурах,
когда  узнал  обо  всем  этом,  —  сказал  Мюленс.  —  Еще  одно  от¬
крытое  дело.  Ох,  как  хотелось  бы  узнать,  когда  он  его  закроет.
 —  Боюсь,  никогда.  Зачем  тешить  себя  иллюзиями.  В  чьих
интересах  раскрытие  этого  убийства?  Маурах  сунет  дело  Йорген¬
сена  в  долгий  ящик.  Пусть  пылится  вместе  с  другими  делами,
тоже  не  раскрытыми...
 —  А  я,  пожалуй,  уеду  из  Франкфурта,  —  сказал  Мюленс.  —
Боюсь,  я  не  смогу  уснуть  спокойно,  пока  эти  убийцы  разгулива¬
ют  на  свободе.
 —  Наступит  день,  когда  подробности  дела  Йоргенсена  будут
обнародованы,  —  утешал  его  Лангханс.
 Лобенштейн  улыбнулся:
 —  Вы  были  и  остаетесь  неисправимым  оптимистом.  Мне  это
по  душе.  Надо  бы  мне  сделать  с  вами  интервью.  Хочу  выяс¬
нить,  откуда  берется  ваш  оптимизм.  При  вашем-то  опыте!
 —  Вот-вот,  в  самую  точку  попали!  Но  вообще-то  Мюленс
прав.  Нам  стоит  впредь  быть  осторожнее,  особенно  вам,  госпо¬
дин  Лобенштейн.  Если  они  узнают,  какую  книгу  вы  задумали...
 156

—  Стоит  ли  бояться,  когда  рядом  с  тобой  такие  ангелы-хра¬
нители?  —  И  Лобенштейн  ласково  посмотрел  на  порозовевшую
от  радости  Энгельхен.
 Они  долго  прощались,  крепко  пожимая  друг  другу  руки.  Ме¬
жду  ними  как  бы  незримо  находился  четвертый,  Йон  Й.  Йорген¬
сен,  «король  репортажа»,  память  о  котором  угасла  в  умах  тех,
для  кого  он  писал,  раньше,  чем  растаял  рождественский  снег...
 Перевод  с  немецкого
 Евгения  Факторовича

ВЕНОК  ИЗ
 158

♦Игра  плюс  литература»
 Если  верно  то,  что  лучше  всего  о  писателе  говорят  его  книги,
то  о  Чейзе,  который  издал  их  уже  около  сотни,  мы  должны  бы¬
ли  бы,  пожалуй,  знать  все.  В  действительности  же  оказывается,
что  никто  с  полной  уверенностью  не  может  назвать  даже  его
настоящее  имя.  Даже  Сименон,  коллега  и  сосед  Чейза  как  по
книжной  полке  мастеров  современного  западного  детектива,  так
и  по  месту  постоянного  жительства  в  нейтральной,  теперь  лишь
относительно  тихой  Швейцарии.
 Из  огромного  белого  дома  Сименона  на  холме  у  Женевского
озера  мы  вышли  в  то,  что,  по  идее,  должно  было  быть  садом,  а
в  действительности  представляло  собой  огромный,  гектара  на
три,  абсолютно  пустой  участок  земли,  покрытый  свежей  сочной
травой  и  похожий  на  деревенский  выгон.  Сходство  с  выгоном
для  скота  подчеркивал  забор  из  низко  врытых  в  землю  столбов,
соединенных  меж  собою  двумя  параллельными  жердями.
 Ни  дерезца,  ни  кустика,  ни  цветочных  клумб  вокруг  дома.
Лишь  одинокий  маленький  бронзовый  комиссар  Мегрэ  стоял  на
невысоком  постаменте  средь  ровно  постриженной  зелени  мягкой
травы  у  входа  на  Teppacv  —  копия  памятника  знаменитому  ли-
тературнохму  герою  Сименона,  который  благодарные  читатели
соорудили  на  родине  писателя  в  Бельгии.
 «...Да,  нас  часто  не  включают  в  «солидные»  литературные
энциклопедии:  низкий,  говорят,  жанр»,  —  продолжал  хозяин
начатый  еще  в  доме  наш  долгий  разговор  о  судьбах  детектив¬
ной  литературы.  Сименон  подошел  к  статуэтке  и  ласково  погла¬
дил  бронзового  Мегрэ.  Тихо  спросил:  «Знаете  ли  вы,  что  по
количеству  зарубежных  изданий  серия  книг  вот  об  этом  герое
занимает  второе  место  в  мире.  После  них  идет  Шекспир...»
 Сименон  развел  руками,  виновато  улыбнулся:  «Шекспир,  ко¬
нечно,  гений,  и  мне  даже  как-то  неловко  за  невольную  нескром¬
ность  моего  героя.  Но  статистика  —  упрямая  вещь.  Любят  лю¬
ди  детектив.  Что-то,  значит,  в  нем  есть...»
 На  западе  книгами  Чейза  с  красотками  и  пистолетами  на
глянцевых  обложках  буквально  завалены  прилавки  книжных
магазинов.  С  кем  ни  поговоришь,  его  знают  все.  Но  даже  спе¬
циалисты-литературоведы  у  нас  удивлялись,  когда  узнавали  от
меня,  что  его  имени  нет  ни  в  одном  из  «солидных»  современ¬
ных  справочников  Европы  и  Америки.  Ни  в  общих  типа  «Кто
есть  кто»,  ни  в  чисто  литературных,  ни  в  кинематографических.
Я  смотрел  и  последние  —  ведь  по  книгам  Чейза  поставлено  не¬
мало  фильмов.
 Смотрел  по  всем  четырем  странам,  памятуя  слова  Де  Карра,
интервьюировавшего  писателя  для  журнала  «Пари  матч».
Он  писал  тогда,  что  Чейз  —  это  англичанин,  живущий  в  Швей¬
царии,  пишущий  «по-американски»  и  издающийся  во  Франции.
 Лишь  в  одном  справочнике,  изданном  в  начале  60-х  годов,
я  нашел  четыре  строки:  «Джеймс  Хэдли  Чейз  родился  в
1906  году  в  Англии,  окончил  королевскую  школу  в  Рочестере,
является  азтором  романа  «Нет  орхидей  для  мисс  Блэндиш»  и
еще  53-х  книг».  Кроме  этого,  удалось  найти  еще  одно  упомина¬
ние  в  американском  словаре  псевдонимов.  Там  утверждается,  что
Чейз  —  это  такой  же  псевдоним,  как  Джеймс  Доккерти,  Эмброз
Грант  и  Рэймонд  Маршалл,  а  настоящее  имя  писателя  будто
бы  Рене  Рэймонд.
 160

Может  быть,  и  так.  Хотя,  насколько  я  знаю  англичан,  не¬
похоже,  чтобы  человеку,  рожденному  в  Британии,  дали  имя  на
французский  лад.
 Оба  справочника  согласно  утверждают,  что  Чейз  —  будем
все-таки  звать  его  так  —  «mystery  writer».  Это  переводится  как
«писатель,  пишущий  о  таинственных  приключениях».  Иногда
«mystery  writer»  ошибочно  переводятся  как  «таинственный
писатель».  И  этот  перевод  после  почти  месячных  поисков  имени
Чейза  по  справочникам  и  энциклопедиям  разных  стран  мне  нра¬
вится  тоже.
 Из  отрывочных  сведений,  пробивающихся  сквозь  занавес  та¬
инственности,  окружающий  личную  жизнь  писателя,  выясняет¬
ся,  что  знакомство  с  литературой  и  окололитературным  бизне¬
сом  началось  для  Чейза  со  службы  продавцом  книжного  мага¬
зина.  Быстро  оценив  там  примитивные  вкусы  своих  покупате¬
лей,  будущий  писатель  решил,  что  сможет  создавать  товар  го¬
раздо  более  ходкий,  чем  тот,  которым  ему  приходилось  торго¬
вать.  За  шесть  свободных  от  работы  в  магазине  уик-эндов,  то
есть  за  двенадцать  дней,  он  написал  свой  первый,  и  как  это
часто  случается,  самый  известный  детективный  роман  «Нет
орхидей  для  мисс  Блэндиш».
 Повествование  в  той  книге  развивается  в  двух  планах.  Ге¬
рой  одного  из  них  —  суперсыщик,  частный  детектив  Дейв  Фен¬
нер,  ведет  следствие  по  делу  о  похищении  дочери  мультимиллио¬
нера  красавицы  мисс  Блэндиш.  Второй  план  —  рассказ  о  том,
что  тем  временем  происходит  с  самой  героиней,  находящейся  в
руках  гангстерской  банды,  возглавляемой  «мамашей»  Гриссон
и  ее  дефективным  сынком  Слиммом.
 Звереющий  при  виде  красавицы  дегенерат  Слимм  влюбляет¬
ся  в  непорочную  мисс,  и  далее  Чейз  следует  фабуле  детской  сказ¬
ки,  известной  в  России  под  названием  «Аленький  цветочек»,  но
только  вывернутой  им  наизнанку.  Сила  любви  не  превращает
чудовище  в  прекрасного  принца,  как  это  было  в  старой  доброй
детской  сказке,  а,  наоборот,  низводит  юную  непорочную  краса¬
вицу  до  уровня  звероподобного  Слимма.
 Этот  роман  Чейза  был  издан  в  1939  году.  С  той  поры,  став
профессиональным  писателем,  он  регулярно  издает  по  два  ро¬
мана  в  год.  Под  именем  Рене  Рэймонд  из-под  его  пера  выходи¬
ли  и  сборники  юмористических  рассказов,  но  главным  был  и
остается  детектив.  Причем  чаще  всего  детектив  того  свойства,
который  в  Западной  Европе  называют  «черным»,  а  в  Америке  —
«крутым».
 «Крутой»  детектив  отличается  повышенным  динамизмом  дей¬
ствия,  насыщенностью  головокружительными  опасными  приклю¬
чениями,  многочисленными,  часто  весьма  натуралистическими
сценами  драк,  убийств,  погонь.  Все  это  сближает  его  с  авантюр¬
ным  романом  и  гангстерским  фильмом.
 В  старом  споре,  нужен  или  не  нужен  нам  остросюжетный
жанр,  и  в  частности  детектив,  все  точки  над  «и»  расставлены  уже
давно.  Детектив,  в  том  числе  и  западный,  —  это  один  из  непре¬
ложных  факторов  нашей  литературной  жизни.  Это  одна  из  кра¬
сок  в  картине  современной  мировой  литературы,  в  которой,  как
и  в  творении  живописца,  претендующего  на  правдивое  отобра¬
жение  жизни,  должна  быть  вся  гамма  цветов  окружающего  нас
мира.  Дело  в  их  сочетании  —  избыток  или  отсутствие  черного
или  розового  искажают  правду  жизни.
 11  Приложение  к  журналу  «Сельская  молодежь»,  т.  5,  1980  г.
 161

Хороший  западный  детектив,  бесспорно,  творчески  со¬
стоятелен.  Не  говоря  уже  о  его  родоначальнике  и  общепризнан¬
ном  классике  Эдгаре  По,  стоит  вспомнить  таких  представителей
американского  «крутого»  детектива  30-х  годов,  как  Рэймонд
Чэндлер,  Дэшиелл  Хеммет  и  Эрл  Стенли  Гарднер,  которые  ввели
«второстепенный  жанр»  в  русло  большой  национальной  литера¬
туры.
 В  одной  из  дискуссий  на  страницах  «Литературной  газеты»
советская  писательница  Наталья  Ильина  выдвинула  вызвавшую
споры,  но  весьма  любопытную,  на  мой  взгляд,  мысль  о  том,  что
хорошо  написанный  детектив  —  это  игра  плюс  литература.  Иг¬
ра,  в  которой  сыщик  —  фигура  нападения,  преступник  —  защи¬
ты.  На  стороне  защиты,  часто  помимо  своей  воли,  выступает  и
большинство  прочих  действующих  лиц  детектива,  которые  пута¬
ют  следствие,  уводят  его  в  сторону.  Массовый  читательский  ус¬
пех  детективного  жанра  в  значительной  степени  объясняется
тем,  что  читатель  тоже  участник  той  игры,  он  практически  все¬
гда  на  стороне  сыщика.  Это  соучастие  в  следствии  развивает  у
него  наблюдательность,  учит  сопоставлять  и  анализировать
факты,  совершенствует  умение  логически  мыслить.
 «Игра»  детектива  Чейза  «Венок  из  лотоса»  своеобразна.
В  ней  и  преступник,  американец  Джефф,  стремящийся  бежать
из  Сайгона  с  ворованными  бриллиантами,  и  его  преследовате¬
ли  —  агенты  сайгонской  секретной  службы  во  главе  с  полков¬
ником  Кхаком,  практически  на  одной  стороне  —  на  стороне  сил
зла.  Читатель  остается  в  одиночестве,  поддерживаемый  лишь
надеждой  на  торжество  высшей  справедливости,  ио  оно  так  и  не
наступает.  Джефф  и  полицейские  чиновники  свергнутой  ныне
марионеточной  сайгонской  администрации  мучимы  жаждой
наживы  любой  ценой.  Одурманенные  «бриллиантовым  дымом»,
они  совершают  преступление  за  преступлением,  уверенные  в
том,  что  конечное  обладание  сокровищем  в  так  называемом
«свободном  мире»  спишет  все,  в  том  числе  и  убийства,  совер¬
шенные  на  пути  к  богатству.
 «Деньги  не  пахнут»  —  одна  из  главных  заповедей  мира  ка¬
питализма,  и  прежде  всего  «американского  образа  жизни»,  при
котором  моральный  релятивизм  доведен  до  крайности,  до  пол¬
ной  аморальности.  И  не  только  в  Америке,  а  повсюду,  где  по¬
литическое,  экономическое  или  военное  присутствие  американцев
часто  ведет  к  моральной  деградации  людей,  обращаемых  в  их
веру  слепого  поклонения  золотому  тельцу.
 Именно  это  прежде  всего  блестяще  показывает  Чейз  в  ро¬
мане  «Венок  из  лотоса».  Быть  может,  правда,  показывает  и  не
по  своей  воле.  К  разоблачению  аморальности  «американского  об¬
раза  жизни»  его  могло  привести  просто  хорошее  знание  этой
жизни  и  реалистическое,  правдивое  ее  отражение.  И  это  позво¬
ляет  сквозь  внешнюю  ткань  детектива  увидеть  политический
смысл  романа  Чейза.
 За  стандартными,  невинными  на  первый  взгляд  поведением
и  развлечениями,  в  общем-то,  внешне  даже  симпатичных  «тихих»
американцев  в  Сайгоне  встает  не  только  их  неприобщенность  к
высшим  человеческим  ценностям,  но  и  великодержавное  расист¬
ское  презрение  к  вьетнамцам,  которые  являются  носителями  этих
ценностей.
 Прочтя  роман  Чейза,  вы  увидите,  как  чисты  мысли  и  душев¬
ные  движения  тех  простых  вьетнамцев,  которые  сохраняют  ди¬
162

станцию  в  отношениях  с  американскими  оккупантами.  Начиная
хотя  бы  с  несчастного  Хоума,  слуги  Джеффа.  Пересыпая  в  ла¬
донях  искрящиеся  камешки,  каждый  из  которых  мог  бы  обес¬
печить  его  чуть  ли  не  на  всю  жизнь,  этот  нищий,  по  существу,
человек  не  допускает  и  мысли  о  том,  что  можно  не  сообщить  о
находке  властям  и  взять  себе  хотя  бы  один  бриллиант.  Он  от¬
казывается  даже  тогда,  когда  ему  предлагает  это  Джефф,  при¬
нимающий  на  себя  весь  груз  моральной  ответственности  за  при¬
своение  сокровищ.
 И  как  однозначно,  только  в  диаметрально  противоположном
смысле,  реагирует  на  известие  о  найденных  бриллиантах  полков¬
ник  Кхак,  та  самая  «власть»,  которой  как  представительнице
народа  и  высшей  справедливости  хотел  сообщить  о  находке  на¬
ивный  Хоум,  —  он  хочет  завладеть  ею  сам.
 Хоум  и  Кхак  —  два  полюса.  Между  ними  в  романе  ряд  об¬
разов  людей,  степень  морального  падения  которых  находится  в
прямо  пропорциональной  зависимости  от  их  близости  к  аме¬
риканцам.  Все  они  заражены  тленом  «американского  образа
жизни».  В  том  числе  и  Нхан.  Та  Нхан,  к  ногам  которой,  не¬
смотря  на  далеко  нс  почетный  род  ее  занятий,  Чейз  кладет
венок  из  лотоса  —  традиционный  символ  чистоты  во  Вьетнаме.
Нхан  ведь,  по  существу,  была  и  даже  под  пыткой  осталась
прямой  соучастницей  преступлений  Джеффа.  И  если  б  не
смерть,  если  б  ей  удалось  бежать  вместе  с  ним  и  ворованными
бриллиантами  в  Гонконг,  неизвестно,  на  какие  новые  преступле¬
ния  могла  бы  пойти  Нхан  из  любви  к  своему  «тихому»  и  в  то
же  время  чудовищному  американцу.
 По  существу,  Нхан  —  это  та  же  мисс  Блэндиш  из  первого
бестселлера  Чейза.  Автор  наградил  своих  героинь  лишь  разны¬
ми  цветами  —  там  были  орхидеи,  здесь  лотос  —  ив  разных
обстоятельствах  отдал  их  в  руки  разных  чудовищ.  Но  суть
трагедии  юных  душ,  погубленных  теми  чудовищами,  одна.  Да  и
чудовище,  в  общем-то,  одно  и  то  же.
 Чейз  мог  и  не  хотеть  этого,  но  приговор  «американскому  об¬
разу  жизни»,  и  прежде  всего  вседозволенности  в  решении  сверх¬
задачи  —  наживы  любой  ценой,  читается  в  романе  далеко  не
между  строк.
 Рассуждая  о  литературном  мастерстве  в  рамках  формулы:
«Детектив  —  игра  плюс  литература»,  Наталья  Ильина  в  ходе
уже  упоминавшейся  нами  дискуссии  говорила,  что  одно  из  от¬
личий  подлинной  художественности  —  это  ее  убедительность.
Было  ли  то,  о  чем  написал  писатель,  в  реальной  жизни  или
не  было,  неважно.  Писателю  важно  написать  так,  чтобы  чита¬
тель  поверил,  что  даже  если  и  не  было,  то  наверняка  могло  бы
быть.  Чейз  умеет  писать  именно  так.  Но  об  этом  чуть  позже.
Сначала  о  том,  что  все,  о  чем  он  рассказал  в  «Венке  из  лотоса»,
было.
 Безотаосительно  к  роману,  уже  после  его  выхода  в  свет  все
то,  о  чем  писал  Чейз,  произошло  на  глазах  миллионов  телезри¬
телей  Западной  Европы  и  Америки  в  дни  агонии  марионеточного
сайгонского  режима,  в  последние  дни  апреля  1975  года.
 Я  отлично  помню  транслировавшийся  в  те  дни  по  телевиде¬
нию  в  Париже  репортаж  из  Сайгона  30  апреля,  когда  на  окраи¬
нах  южновьетнамской  столицы  появились  первые  части  Нацио¬
нального  фронта  освобождения,  а  по  дороге  к  аэропорту  Тан-
шоннят  и  к  порту  Вунгтау,  побросав  своих  южновьетнамских  и
П  * 	163

китайских  «подруг»,  прихватив  все,  что  могли,  из  своего  и  чу¬
жого  имущества,  удирали  американцы.
 Их  южновьетнамские  «друзья»  из  военной,  полицейской  и
чиновной  администрации  рухнувшего  сайгонского  реждма,  вос¬
пользовавшись  паникой,  сначала  кинулись  грабить  брошенные
американцами  квартиры,  конторы  и  магазины,  а  затем  ринулись
к  американскому  посольству  и  прямо  в  аэропорт,  чтобы  улететь
вместе  со  своими  бывшими  хозяевами.
 Поняв,  что  американцы  собираются  бросить  их  на  произвол
судьбы,  солдаты  и  офицеры  уже  не  существовавшей  южновьет¬
намской  армии  открыли  огонь  по  автобусам,  в  которых  ехали
на  аэродром  эвакуируемые  американцы.  Те  вынуждены  были
рассыпаться,  залечь  и  прятаться  от  пуль  за  чемоданами  и
тюками.
 Тем  временем  другие  сайгонские  военные  штурмовали  на
взлетных  площадках  американские  вертолеты  и,  угрожая  ору¬
жием,  требовали,  чтобы  их  вывезли  на  стоявшие  у  побережья
американские  военные  корабли.  Два  американских  пилота  бы¬
ли  убиты.  Двое  других  под  угрозой  смерти  подняли,  но  не  смог¬
ли  удержать  в  воздухе  перегруженные  паникующей  военщиной
машины,  которые  рухнули  на  землю.
 Автобусы  с  американскими,  беженцами,  не  пробившись  в
аэропорт,  были  вынуждены  вернуться  в  посольство  США  под
защиту  выброшенного  туда  с  кораблей  десантного  отряда  мор¬
ских  пехотинцев.  По  узкой  лестнице,  единственному  оставше¬
муся  свободным  пути  бегства,  на  крышу  посольства,  где  при¬
землялись  и  тут  же  взлетали  транспортные  вертолеты,  отталки¬
вая  друг  друга,  рвались  обезумевшие  от  страха  американские
бизнесмены,  военные,  чиновники  всех  рангов.  Отряд  морских
пехотинцев  с  трудом  отбивал  у  входа  в  посольство  штурм
южновьетнамских  коллаборационистов,  умолявших  американ¬
цев  не  оставлять  их  одних.
 Там  были  и  министры  марионеточной  сайгонской  админи¬
страции.  и  ее  чиновники  всех  рангов,  и  генералы,  и  полицей¬
ские,  и  южновьетнамские  бизнесмены,  умело  приспосабливав¬
шиеся  к  американским  хозяевам  и  клиентам.
 Все  они  примчались  к  воротам  американского  посольства
с  огромным  багажом,  в  сопровождении  многочисленных  род¬
ственников.  Но  затем,  по  мере  того  как  таяла  надежда,  побро¬
сав  всё  и  всех,  мечтали  лишь  о  том,  чтобы  хоть  как-то,  хоть  го¬
лыми  унести  ноги  вместе  с  бывшими  оккупантами.
 Чудовищный  страх  рождал  в  них  чувство  вины  перед  наро¬
дом,  освободительная  армия  которого  уже  вступила  в  город.
 Когда  по  радио  объявили  о  скором  отлете  с  крыши  посоль¬
ства  последнего  отряда  вертолетов,  морские  пехотинцы  тоже
кинулись  наверх  по  узкой  лестнице,  бросая  вниз  за  собой  гра¬
наты  со  слезоточивым  газом,  чтобы  уберечь  себя  от  напора
южновьетнамских  «друзей»,  которые  тоже  рвались  наверх.
 Из  густого  облака  дыма,  окутавшего  здание  посольства,  вы¬
рвались  последние,  сверх  всякой  нормы  перегруженные  маши¬
ны.  Некоторым  не  удалось  долететь  до  кораблей,  и  они  упали
в  море.
 Тем  временем  к  воротам  президентского  дворца  в  центре
Сайгона  подошел  танк  со  знаменем  Национального  фронта  ос¬
вобождения  и  дал  символический  залп,  свидетельствовавший  о
полном  крахе  марионеточного  режима  и  окончании  многолет¬
164

ней  борьбы  народа  Вьетнама  за  полную  свободу  от  иноземных
оккупантов.
 Собравшиеся  во  дворце  брошенные  американцами  члены
бывшего  «сайгонского  правительства»  с  выражением  подобо¬
страстного  ужаса  на  лицах  встретили  первого  представителя  на¬
родной  власти.  Прежде  всего  они  рассказали  ему  о  том,  что
им  удалось  помешать  бывшему  президенту  Нгуен  Ван  Тхиеу,
который  пытался  украсть  при  бегстве  из  страны  значительную
часть  ее  золотого  запаса.
 Вот  так  практически  все,  что  описал  Чейз  в  форме  «круто¬
го»  детектива  за  несколько  лет  до  этого  в  рамках  частного  слу¬
чая,  повторилось  уже  в  массовом  масштабе  на  самом  высоком
уровне  бывшей  марионеточной  сайгонской  администрации.
 «Когда  я  начинаю  писать,  —  говорил  Чейз  в  одном  из  своих
редких  интервью,  —  я  сначала  сразу  набрасываю  подробный
план  всей  книги.  Он  занимает  у  меня  приблизительно  двадцать
страниц.  К  этому  времени  в  голове  у  меня  все  уже  четко  вы¬
строено.  Я  определил  план  и  размеры  каждого  из  глав  с  тем
расчетом,  чтобы  в  каждой  из  них  обязательно  произошло  яркое,
запоминающееся  событие.
 Первая  глава,  —  продолжал  Чейз,  —  самая  важная.  А  в  ней
главное  —  это  5—6  самых  первых  строк,  в  которых  писателю
необходимо  сразу  же  захватить  внимание  читателя.  Самое  глав¬
ное  —  сюжет.  Но  я  тщательно  отделываю  книгу  и  по  стилю,  по
словам,  переписываю  ее  на  машинке  не  менее  трех  раз».
 «Бриллианты  были  найдены  неожиданно,  душным  январским
полднем,  в  воскресенье».  —  Чейз  начал  «Венок  из  лотоса»  в
точном  соответствии  с  описанным  им  рецептом  своей  «писа¬
тельской  кухни».  Для  того  чтобы  захватить  внимание  чита¬
теля,  ему  потребовалось  даже  не  пять-шесть,  а  всего  лишь  чуть
больше  одной  полной  строки.  Хватило  одной  фразы,  простей¬
шей,  почти  примитивной.  Но  примитивизм  этой  фразы,  как  и
всех  последующих,  как  и  всего  языка  Чейза,  лишь  кажущийся.
 Словам  у  Чейза  тесно,  а  мыслям  и  особенно  ощущениям  про¬
сторно.  Лишь  тот,  кто  пробовал  писать  сам,  знает,  как  тяжело
порою  дается  литератору  этот  «примитивизм»,  какие  горы  «сло¬
весной  руды»  приходится  ему  перелопачивать  ради  одной  ко¬
роткой,  но  точной  и  емкой  фразы.
 Чейз  не  боится  этого  труда.
 Потому-го  под  яркими,  на  потребу  вкусу  массового  покупа¬
теля,  обложками  книг  Чейза  заключен  в  большинстве  случаев
добротный  литературный  товар.  Он  не  из  тех  западных  авторов
модных  бестселлеров,  которые  бравируют  тем,  что  легко  надик¬
товывают  и  потом  никогда  не  читают  рукописей  своих  «произ¬
ведений».  Даже  в  тех  своих  книгах,  содержание  которых  под
стать  блестящему  глянцу  дешевых  обложек,  Чейз  выступает  как
добротный,  старательный  профессионал  и  хороший  стилист.
 «Хочется  верить...»  —  так  начинают  обычно  заключительный
абзац  рецензий  на  книги  тех  авторов,  противоречивое  творче¬
ство  которых  вселяет  все-таки  надежду  на  их  поворот  в  сторо¬
ну  утверждения  идеалов  гуманизма  и  справедливости.
 В  творчестве  Чейза  вряд  ли  возможен  резкий  и  заметный
поворот  в  этом  направлении.  И  в  силу  его  преданности  жанру
«крутого»  детектива,  диктующего  автору  свои  законы,  да  и  по
причине  весьма  преклонного  возраста  писателя.
 А  все-таки  хочется  верить,  что  мы  еще  прочтем  книги  Чей¬
165

за,  где  «крутой»  детективный  сюжет  даст  нам  и  живой  срез
острых  социальных  .  проблем  современного  буржуазного  обще¬
ства.  Хочется  почувствовать  более  четко  выраженную  позицию
автора,  услышать  его  собственный  голос.
 Ведь  были  ж  у  него  такие  книги.  «Сувенир  из  «Клуба  муш¬
кетеров»,  например,  переведенный  и  опубликованный  у  нас  в
середине  70-х  годов.  В  том  романе  дело  началось  с  убийства
частного  детектива  Шеппи,  который,  выполняя  заказ  семьи
миллионера  Криди,  копнул  в  своем  расследовании  слишком
глубоко,  за  что  и  поплатился  жизнью.
 По  следу  убийц  Шеппи  идет  его  друг  и  компаньон  по  частно¬
му  сыскному  агентству  Брентон.  Но  чем  ближе  он  к  цели,  тем
грубее  ему  мешают  разоблачить  преступника,  тем  откровеннее
♦советуют»  не  совать  нос  «куда  не  следует»  и  грозят  распра¬
вой.  От  неминуемой,  казалось,  смерти  Брентона  спасает  лишь
случай,  и  в  конце  концов  он  выясняет,  что  преступница  —  дочь
миллионера  Криди,  наркоманка,  на  совести  которой  уже  не¬
сколько  убийств.
 Узнает,  ну  и  что?  Что  дальше?
 Да  ничего.  «Вы  не  можете  бороться  в  одиночку  со  всей  си¬
стемой,  —  с  горечью  говорит  Брентону  полицейский,  которому
поручено  официальное  расследование  дела  об  убийстве  Шеппи.  —
Эти  мерзавцы  занимают  слишком  высокие  посты,  они  сильны
и  хорошо  организованы.  Одиночкам  вроде  вас  такой  орешек  не
по  зубам...»
 Самому  же  Чейзу  с  его  жизненным  и  литературным  опытом,
как  видно,  по  зубам  орешки  более  серьезные,  чем  даже  очень
добротный  «крутой»  детектив.
 Борис  Гурнов

Глава  I
 1
 Бриллианты  были  найдены  не¬
ожиданно,  душным  январским  пол¬
днем,  в  воскресенье.
 Произошло  это  так.  Он  съел  хо¬
лостяцкий  обед,  который  пригото¬
вил  повар  Донг  Хам,  и  поднялся
в  спальню  для  послеобеденного
сна.  Прохладная  свежесть  конди¬
ционированного  воздуха  не  успо¬
коила  его.  Росло  раздражение.
Внизу  громко  разговаривали  слуги,
издали  радио  доносило  нестройные
звуки  вьетнамских  мелодий,  по
улице  со  скребущим  душу  треском
проносились  мотоциклы.
 Обычно  это  не  мешало  ему,  но
сегодня  он  чувствовал,  что  не  смо¬
жет  уснуть.  Он  достал  и  зажег  си¬
гарету,  чтобы  стряхнуть  охватив¬
шую  его  угнетенность.
 Сайгонские  воскресенья  стано¬
вились  для  него  ненавистны.  По¬
началу,  когда  он  только  приехал
сюда,  местное  общество  показалось
ему  забавным,  но  теперь  оно  до
отвращения  наскучило  ему.  Надо¬
ело  однообразие  лиц,  идиотских
разговоров,  скучных  сплетен,  и  по¬
степенно  он  отдалился  от  своих
ресторанных  друзей.
 В  течение  недели  работа  от¬
влекала  его.  Он  служил  в  судоход¬
ной  компании  —  не  особенно  ин¬
тересное  занятие,  но  оплачивалось
хорошо:  значительно  больше,  чем
он  мог  бы  заработать  у  себя  дома,
в  Сан-Франциско.  А  денег  ему  тре¬
бовалось  немало:  он  любил  выпить
и  делал  это  от  души,  кроме  того,
обременяли  ежемесячные  расходы
по  содержанию  бывшей  жены,  ко¬
торая  развелась  с  ним  за  несколь¬
ко  месяцев  до  его  отплытия  на
Дальний  Восток.
 167

Он  лежал  в  кровати,  чувствуя,  как  по  широкой  груди  мед¬
ленно  стекают  капельки  пота,  и  уныло  думал,  что  через  три
дня  опять  надо  будет  высылать  жене  чек.  А  в  банке  оставалось
только  8  тысяч  пиастров.  Когда  он  отошлет  деньги,  ему  оста¬
нется  совсем  мало,  а  до  конца  месяца  еще  черт  знает  сколько
времени.
 Безрассудно  было  с  его  стороны  покупать  эту  картину.
Для  него  это  непозволительная  роскошь,  но  в  то'же  время  он
вспоминал  о  своем  приобретении  с  большим  удовольствием.  Он
увидел  картину  в  лавочке  на  Донг  Ту  До,  и  она  сразу  же  при¬
влекла  его  внимание.  Это  было  акварельное  изображение  де¬
вушки  в  национальной  вьетнамской  одежде  —  белых  шелковых
брюках,  бледно-розовой  накидке  и  высокой  соломенной  шляпе.
Девушка  стояла  на  фоне  светлой  стены,  увитой  плющом.  Она
напоминала  ему  Нхан.  Такое  же  невинное  выражение  куколь¬
ного  личика,  такая  же  мальчишеская  осанка.  Девушка  на  кар¬
тине  вполне  могла  быть  Нхан,  хотя  он  знал,  что  Нхан  ни  за  что
бы  не  стала  позировать  художнику.
 Он  вспомнил,  что  картина  все  еще  не  распакована.  И  вдруг
захотелось  увидеть,  как  она  будет  смотреться  в  гостиной.  По¬
явилось  желание  чем-то  заняться  вместо  того,  чтобы  валяться  в
постели.  Он  поднялся  и,  не  надевая  туфель,  босиком  спустился
в  гостиную.
 Хоум,  его  слуга,  неторопливо  вытирал  обеденный  стол  и  с
удивлением  уставился  на  вошедшего  в  комнату  Джеффа.
 Хоуму  было  тридцать  шесть  лет.  Это  был  маленький  худень¬
кий  человечек,  его  загоревшее  личико  походило  на  лисью  мор¬
дочку.  Производимое  нм  впечатление  физической  слабости  было
обманчивым,  в  действительности  он  мог  выполнить  самую  тяже¬
лую  работу,  не  выказывая  при  этом  ни  малейших  признаков
усталости.
 —  Принеси  мне  молоток,  гвозди  и  лестницу,  —  велел  Джефф.
 Хоум  раскрыл  от  удивления  рот  и,  по  всей  вероятности,  раз¬
мышлял,  не  сошел  ли  с  ума  его  хозяин.  Поэтому  Джефф  до¬
бавил:
 —  Я  купил  картину.  Хочу  повесить  ее  на  стену.
 Хоум  понял  смысл  распоряжения.  Он  улыбнулся,  блеснув
золотыми  зубами.
 —  Сию  минуту,  сэр,  —сказал  он  и  выскочил  из  комнаты.
 Джефф  подошел  к  стоявшей  у  стены  упакованной  и  обвязан¬
ной  шпагатом  картине.  Он  сорвал  упаковку,  поставил  картину
на  стол  и  посмотрел  на  нее.  Он  любовался  ею,  когда  появился
Хоум  со  стремянкой,  молотком  и  зажатым  в  зубах  гвоздем.  Он
установил  лестницу  у  стены  и  с  любопытством  подошел  к  кар¬
тине.
 Джефф  наблюдал  за  ним.  Выражение  лица  слуги  не  измени¬
лось,  и  все-таки  Джефф  почувствовал  осуждение.  Он  знал,  что
Хоум  не  одобряет  его  отношений  с  вьетнамской  девушкой  и  счи¬
тает,  что  он  специально,  назло  ему  хочет  повесить  эту  картину.
 Разумеется,  нет.  Джеффу  было  небезразлично,  что  о  нем  ду¬
168

мают  слуги.  Он  был  осторожен  во  всем,  что  касалось  его  отно¬
шений  с  Нхан.  И  для  него  и  для  нее  было  важно  избежать
сплетен.  Но  в  Сайгоне  сохранить  тайну  было  невозможно,  осо¬
бенно  если  дело  касалось  любовных  историй
 Новость,  что  он  познакомился  с  танцовщицей  из  Парадайз
Клуба,  влюбился  в  нее  и  она  регулярно  навещает  его,  распро¬
странилась  среди  европейской  колонии  Сайгона  с  потрясающей
быстротой,  изумившей  и  озадачившей  Джеффа.  И  это  произо¬
шло,  несмотря  на  все  предосторожности,  которые  были  сделаны,
чтобы  избежать  сплетен.  Нхан  приходила  к  1Лму  только  после
наступления  темноты.  Она  проскальзывала  в  дом,  как  при¬
видение.  А  покидала  его  задолгр  до  восхода  солнца.  И  все-таки
все  европейские  обыватели  Сайгона  знали  об  этих  визитах  и
сплетничали  о  них  с  тем  неизменным  сладострастием,  с  каким
обсуждаются  постельные  приключения.
 Хотя  оба  его  слуги  спали  в  маленьком  домике  в  глубине
двора,  служившем  одновременно  кухней  и  спальней  для  слуг,
они  тоже  знали  о  посещениях  Нхан  и,  будучи  вьетнамцами,  про¬
являли  в  этом  вопросе  большую  нетерпимость,  чем  его  евро¬
пейские  друзья.  Они  молчаливо  выражали  свое  отношение,  да¬
вая  почувствовать  хозяину,  насколько  низко  он  упал,  приводя
в  дом  вьетнамскую  девушку,  а  не  какую-нибудь  замужнюю  или
холостую  европейскую  женщину,  которые  специально  исполь¬
зуются  для  подобных  целей.
 Джефф  встретил  Нхан  Ли  Квон  в  Парадайз  Клубе  в  Шоло-
не  —  полутемном  танцзале,  где  одинокие  европейцы,  вьетнамцы
и  китайцы  подыскивали  себе  подходящих  женщин.
 Хозяином  клуба  был  толстый  веселый  китаец,  называвший
себя  Блекки  Ли.  Его  обширная  клиентура  давала  ему  значи¬
тельные  доходы,  позволявшие  содержать  молоденьких,  прелест¬
ных  вьетнамских  и  китайских  девушек.
 За  120  пиастров  в  час  или  приблизительно  за  полтора  дол¬
лара  можно  было  нанять  девушку.  Ее  обязанностью  было  тан¬
цевать,  разделить  стол  и  беседовать  с  вами,  если  вам  не  хоте¬
лось  танцевать,  словом,  составить  компанию.  Если  вам  хотелось
продолжить  знакомство,  вы  должнв!  были  сами  с  ней  об  этом
договориться.  Блекки  Ли  до  этого  не  было  дела.  Он  нанимал
девушек  с  девяти  тридцати  вечера  и  до  полуночи.  В  это  время
согласно  строжайшему  предписанию  властей  закрывались  танц¬
залы  и  прочие  ночные  заведения.  Вы  уплачивали  Блекки  за  вре¬
мя,  проведенное  с  танцовщицей,  давали  еще  пятьдесят  пиастров
швейцару  и  уходили  с  девушкой  либо  к  ней,  либо  в  гостиницу,
предварительно  договорившись  об  оплате.
 Впервые  очутившись  в  Сайгоне,  Джеффу  до  смерти  захоте¬
лось  подыскать  себе  женщину.  Поначалу  он  предпочитал  спать
с  замужними  европейскими  дамами.  Вскоре  он  убедился,  что
такие  связи  ведут  к  осложнениям,  а  больше  всего  в  жизни
Джеффу  хотелось  избежать  неприятностей.
 Один  из  его  приятелей  —  старый  холостяк  Чарльз  Мейхью,
проживший  много  лет  на  Дальнем  Востоке,  посоветовал  ему  по¬
169

искать  любовницу  среди  вьетнамских  пли  китайских  девушек.
 —  В  таком  климате  мужчине  особенно  нужна  женщина,  —
говорил  он.  —  Беда  в  том,  что  в  этом  городе  большинство  евро¬
пейских  женщин  страдает  от  безделья.  За  них  все  делают  слуги.
А  когда  женщине  нечего  делать,  она  может  принести  большие
неприятности.  Таких  женщин  следует  остерегаться.  И  если  бы
мне  снова  пришлось  выбирать  женщину  для  развлечений,  я  бы
не  стал  связываться  с  европейкой.  Я  бы  предпочел  девушку  из
местного  населения  и  вам  советую  поступить  так  же.
 Джефф  решительно  покачал  головой.
 —  Не  по  мне  это,  —  сказал  он.  —  Не  правятся  мне  цветные.
 Мейхью  засмеялся.
 —  Вот  я  вам  что  скажу:  азиатки  не  так  капризны  и  требо¬
вательны,  как  белые  девушки.  Стоят  они  значительно  дешевле,
а  в  постели  намного  сообразительнее.  Не  забывайте,  что  древняя
традиция  восточных  женщин  создавать  мужчине  комфорт  и
угождать  его  желаниям,  а  это  очень  важно.  Поговорите  с
Блекки  Ли.  Он  подыщет  вам  кого-нибудь.  Знаете,  не  все  его
танцовщицы  проститутки.  У  него  есть  несколько  очень  прилич¬
ных  девушек,  занимающихся  честным  трудом.  Спросите  его.  Он
подыщет  вам  кого-нибудь.
 —  Благодарю  за  наставление,  —  сказал  Джефф,  —  но  это
не  для  меня.
 И  все-таки  гнетущее  одиночество  заставило  его  направиться
в  Парадайз  Клуб.  Непринужденная  обстановка  этого  заведения
приятно  удивила  его,  и  он  не  заметил,  как  промелькнул  вечер.
Он  танцевал  с  разными  девушками,  и  они  показались  ему  за¬
бавными.  Он  выпил  с  Блекки  Ли  виски.  Толстый  китаец  ока¬
зался  приятным  собеседником.  И  самое  главное,  этот  вечер  не
обошелся  ему  слишком  дорого.
 Джефф  начал  посещать  клуб.  Эти  визиты  заполняли  его
вечера.  Вскоре  Блекки  посоветовал  ему  подобрать  какую-нибудь
девушку.
 —  Есть  одна  девушка,  она  могла  бы  вам  понравиться,  —
сказал  он.  —  У  нее  большая  семья.  Я  говорил  с  ней,  она  со¬
гласна  познакомиться  с  вами.  Лучше  иметь  постоянную  девуш¬
ку.  Хотите  с  ней  встретиться?
 —  Что  значит  большая  семья?  —  нахмурился  Джефф.  —
Опа  замужем,  и  у  нее  много  детей?
 Блекки  засмеялся.
 —  Она  не  замужем.  Она  содержит  мать,  трех  младших  бра¬
тьев  и  старого  дядю.  Я  подошлю  ее.  Если  подойдет,  скажите  мне.
Я  все  улажу.
 —  Просто  не  знаю,  —  ответил  Джефф,  хотя  предложение  за¬
интересовало  его.  —  Давайте  посмотрим  ее  как-нибудь.
 Стоя  на  стремянке  и  тщательно  отмечая  карандашом  место,
в  которое  он  намеревался  вбить  гвоздь  для  картины,  он  вспо¬
мнил  свою  первую  встречу  с  Нхан  Ли  Квон.
 Он  выбрал  столик  достаточно  далеко  от  громко  игравшего
филиппинского  джаза.  Площадка  была  заполнена  танцующими.
170

Слабое  освещение  зала,  не  позволявшее  на  расстоянии  десяти
шагов  различать  лица  людей,  создавало  обстановку  интимного
уюта  и  непринужденности.
 Нхан  Ли  Квон  появилась  неожиданно  и  бесшумно.  Он  смот¬
рел  в  проход  между  столиками,  надеясь  увидеть  ее  прежде,  чем
она  подойдет,  а  она  приблизилась  сзади.
 Она  была  во  вьетнамском  национальном  костюме  —  белых
шелковых  брюках,  поверх  которых  была  наброшена  розовая
накидка  из  нейлона.  Расчесанные  на  пробор  посредине  малень¬
кой  головки  блестящие  черные  волосы  девушки  мягкими  волна¬
ми  опускались  на  плечи.  Нежная  желтоватая  кожа  напоминала
по  цвету  слоновую  кость.  Лишенный  переносицы  нос,  губы,  чуть
более  толстые,  чем  губы  европейских  женщин,  и  прекрасные
черные  глаза  делали  ее  лицо  похожим  на  кукольное.  Она  вы¬
глядела  хрупкой,  как  тонкая  статуэтка,  вырезанная  из  слоновой
кости.
 Она  улыбнулась,  Джеффу  не  приходилось  видеть  таких  белых
сильных  зубов.  Он  с  любопытством  оглядел  ее  лицо,  шею,  при¬
крытую  высоким  воротником  накидки,  затем  взгляд  его  опу¬
стился  еще  ниже,  и  он  увидел  два  бугорка,  которые  вызывающе
оттягивали  бледно-розовую  ткань.
 Джеффу  уже  приходилось  слышать  об  уловках  вьетнамских
девушек.  Сэм  Уэйд  из  американского  посольства  просветил  его,
как  только  он  появился  в  Сайгоне:
 —  Гляди,  парень,  чтобы  эти  выпуклости  не  обманули  тебя,
эти  куклы  плоские  спереди  и  сзади,  как  мальчишки.  Увидев  в
кино  Лолу  и  Бардо,  они  осознали  свои  недостатки.  Прогуляйся
по  рынку,  и  ты  увидишь,  как  они  приобретают  свои  формы.
Я  прикинул,  продажа  этих  фальшивок  самое  прибыльное  заня¬
тие  в  этой  дыре.
 —  Я  Нхан  Ли  Квон,  —  сказала  девушка,  присаживаясь  на¬
против  Джеффа.  Она  говорила  на  прекрасном  французском  язы¬
ке.  —  Вы  можете  называть  меня  Нхан.
 Довольно  долго  они  разглядывали  друг  друга.  Джефф  за¬
тушил  сигарету,  он  неожиданно  ощутил  волнующий  трепет.
 —  А  я  Стив  Джефф,  —ответил  он.  —  Вы  можете  называть
меня  Стив.
 Все  произошло  до  удивления  просто.
 Джефф  опустился  за  гвоздем,  который  подал  ему  Хоум.  Он
установил  гвоздь  точно  в  том  месте,  где  была  сделана  каранда¬
шом  отметка,  взял  протянутый  ему  Хоумом  молоток  и  точно
ударил  по  шляпке.
 Вот  так  он  и  нашел  бриллианты.
 2
 От  удара  молотка  по  гвоздю  отвалился  большой  квадратный
кусок  штукатурки,  обнаружив  в  стене  глубокую  дыру.
 —  Черт  возьми!  —  выругался  Джефф,  с  трудом  сохранив
равновесие.
 171

Хоум  выразил  свою  досаду,  как  выражают  ее  вьетнамцы,
с  помощью  пронзительного  квакающего  смеха,  всегда  раздра¬
жавшего  Джеффа.
 —  Замолчи!  —  закричал  он  и  положил  молоток  на  сту¬
пеньку  стремянки.  —  Какого  дьявола  они  делают  стены  из  бу¬
маги.
 Стена,  однако,  не  была  похожа  на  бумажную,  она  имела
по  крайней  мере  два  фута  толщины,  и  Джефф  подумал,  что  об¬
наруженная  им  дыра  была,  возможно,  хитро  замаскированным,
существовавшим  долгое  время  тайником.
 Осторожно  он  опустил  руку  в  темное  отверстие.  Пальцы  па
что-то  наткнулись.  Он  вытащил  маленькую  кожаную  коробку.
Пока  он  извлекал  ее,  истлевшее  дно  коробочки  отвалилось,  и
яркие  блестящие  предметы,  хлынув  вниз,  запрыгали  по  паркету.
 В  крошечных  предметах  он  узнал  бриллианты.  Сказочно
сверкающим  узором  они  рассыпались  у  подножия  лестницы.
Не  отводя  глаз,  он  любовался  их  завораживающим  мерцанием.
Его  познания  о  бриллиантах  не  превышали  понятий  обычного
человека,  но  он  знал,  что  эти  камешки  стоят  колоссальных
денег.  Их  по  крайней  мере  сто  штук,  большинство  размером  с
горошину.  Сердце  заколотилось,  во  рту  пересохло.
 Присев  на  корточки,  Хоум  зачмокал  языком.  Этот  звук  вьет¬
намцы  издают  для  выражения  крайнего  волнения.  Он  поднял
бриллиант  и  начал  разглядывать  его.
 Джефф  наблюдал  за  ним.
 Наступила  продолжительная  пауза,  затем  Хоум  посмотрел
вверх,  и  оба  мужчины  пристально  разглядывали  друг  друга.
Превозмогая  гнетущее  напряжение,  Хоум  нерешительно  улыб¬
нулся.  Сверкнула  золотая  коронка.
 —  Эти  бриллианты,  сэр,  —  сказал  он,  —  принадлежат  ге¬
нералу  Нгуен  Ван  Тхо.  Полиция  разыскивает  их  много  лет.
 Медленно,  словно  он  наступал  на  яичные  скорлупки,  Джефф
спустился  по  лестнице  и  присел  рядом  со  слугой.
 Джефф  был  очень  сильным  человеком.  Его  рост  превышал
шесть  футов,  а  ширины  плеч  вполне  хватало  бы  для  двух  евро¬
пейцев  среднего  размера.  В  молодости  он  много  времени  отдавал
спорту.  Он  поднимал  тяжести,  играл  в  футбол,  занимался  борь¬
бой  и  боксом.  Даже  сейчас,  спустя  пять  лет,  он  все  еще  сохра¬
нял  отличную  форму.  Разница  между  двумя  склонившимися
людьми  бросалась  в  глаза.  Рядом  с  мускулистой  тушей  Джеф
фа  вьетнамец  выглядел  недоразвитым  пигмеем.
 Джефф  подобрал  бриллиантик  и  покатал  его  между  паль¬
цами.
 Эти  камни,  думал  он,  наверное,  стоят  миллион  долларов,  а
может,  и  больше.  Вот  это  удача!  Надо  было  вбить  этот  прокля¬
тый  гвоздь  в  эту  проклятую  стену,  чтобы  найти  сокровище.
 —  Генерал  был  очень  богатым  человеком,  —  сказал  Хо¬
ум.  —  Было  известно,  что  он  покупал  бриллианты.  Потом  бомба
убила  его.  Его  высочество  будет  очень  обрадован  тем,  что  брил¬
лианты  нашлись.
 172

Джеффу  показалось,  будто  его  сердце  ударилось  о  ребра.
Он  посмотрел  на  Хоума,  который  со  счастливой  улыбкой  рас¬
сматривал  бриллианты.
 —  О  чем  ты  говоришь?  —  спросил  Джефф.  Он  выпрямился
и  с  высоты  своего  роста  разглядывал  скорчившегося  вьетнам¬
ца.  —  Какой  генерал?
 —  Генерал  Нгуен  Ван  Тхо.  Он  служил  при  французах.  Он
много  сделал  вреда,  прежде  чем  бомба  его  убила.  Он  награбил
много  денег  в  армии  и  купил  на  них  бриллианты.  Прежде  чем
он  смог  убежать,  взорвалась  бомба.
 Джефф  подошел  к  столу,  взял  пачку  сигарет,  вытряхнул
сигарету  и  закурил.  Он  заметил,  что  руки  его  дрожат.
 —  Почему  ты  думаешь,  что  эти  бриллианты  принадлежали
генералу?  —  спросил  он,  досадуя  на  непредвиденное  ослож¬
нение.  Сразу  вспомнилось,  что  Хоум  был  горячим  сторонником
существующего  режима,  а  на  кухне  у  него  висела  фотография
президента  Нго  Дин  Дьема.  Он  вспомнил  также,  что  два  раза
в  неделю  Хоум  посещал  курсы  политических  наук,  и  сразу  же
оценил  значение  этих  обстоятельств.  Да,  чертовски  не  повезло,
что  в  комнате  оказался  этот  маленький  вьетнамец!
 Следует  тщательно  обдумать  положение,  размышлял  Джефф,
если  он  намерен  сохранить  бриллианты,  а  именно  это  он  и  со¬
бирался  сделать.
 —  А  кому  бы  еще  могли  они  принадлежать?  —  спросил  Хо¬
ум.  Он  подбирал  бриллианты  и  складывал  их  в  ладошку.  —  Этот
дом  когда-то  принадлежал  Мей  Чанг.
 Едва  слушая,  Джефф  продолжал  размышлять.  Эта  малень¬
кая  свинья  собирает  бриллианты,  как  будто  бы  это  его  соб¬
ственность.  Если  ему  разрешить,  он  отнесет  их  прямо  президенту.
 —  Кто  такая  Мей  Чанг?  —  спросил  он,  раздумывая,  как  сле¬
дует  поступить  с  бриллиантами.  Разумеется,  не  во  Вьетнаме.  Их
следует  отвезти  в  Гонконг,  там  их  нетрудно  будет  продать.
 —  Она  была  женщиной  генерала,  —  сказал  презрительно
Хоум.  —  Когда  он  умер,  ее  посадили  в  тюрьму.  Это  был  ее  дом.
Генерал,  очевидно,  спрятал  здесь  драгоценности.
 —  Если  власти  знали,  что  эта  женщина  здесь  проживала,  по¬
чему  они  не  пришли  сюда  и  не  нашли  бриллианты?
 —  Думали,  что  бриллианты  украдены,  —  ответил  Хоум,  за¬
лезая  под  стул  за  закатившимся  туда  бриллиантом.  —  Считали,
что  они  были  у  генерала,  когда  взорвалась  бомба,  и  кто-нибудь
в  суматохе  взял  их  на  трупе.
 —  Какая  бомба?  —  спросил  Джефф,  просто  чтобы  выиграть
время.  Интересно,  как  можно  убедить  Хоума  молчать.  Следует
быть  очень  осторожным.  Надо  найти  подходящий  предлог  ото¬
брать  у  него  бриллианты  и  дать  ему  за  это  деньги.  Джефф  не
мог  вообразить,  что  Хоум  откажется  от  денег,  если  их  пред¬
ложить  дипломатично.
 —  Когда  генерал  пытался  убежать,  кто-то  бросил  в  него
бомбу,  —  ответил  Хоум.  Он  поднялся,  продолжая  рассматри¬
вать  бриллианты,  сверкавшие  у  него  в  руке.
 173

Джефф  подошел  к  письменному  столу  и  вынул  из  папки
для  бумаг  конверт.  Неторопливо  приблизился  к  Хоуму.
 —  Положи  их  сюда,  —  сказал  он,  открывая  конверт.
 Поколебавшись,  Хоум  высыпал  бриллианты  в  конверт.  Он
сделал  неуверенное  движение  взять  у  Джеффа  пакет,  но  тот  уже
повернулся  к  нему  спиной.  Джефф  лизнул  край  пакета,  заклеил
его  и  быстро  сунул  конверт  в  набедренный  карман.
 На  загорелом  лице  Хоума  появилось  озабоченное  выражение.
 —  Было  бы  лучше,  сэр,  вызвать  полицию,  —  предложил
он.  —  Они  захотят  осмотреть  стену.  Я  расскажу  им,  как  вы
нашли  бриллианты.  Не  будет  никаких  неприятностей.
 Джефф  скомкал  окурок.  Он  чувствовал  некоторое  облегчение.
Наконец-то  ему  удалось  отобрать  у  Хоума  бриллианты.  Сделан
первый  шаг  в  нужном  направлении.  Теперь  следует  попытаться
убэдить  Хоума  не  раскрывать  рта.
 —  Не  надо  спешить,  —  сказал  он,  подходя  к  креслу  и  са¬
дясь.  —  Я  не  думаю,  что  эти  бриллианты  принадлежали  гене¬
ралу.  Если  бы  я  начал  выяснять,  кто  еще  жил  в  этом  доме,  я,
уверен,  обнаружил  бы,  что  бриллианты  были  спрятаны  задолго
дэ  гибели  генерала  и  задолго  до  того,  как  он  приехал  сюда.
Более  чем  вероятно,  что  бриллианты  генерала  были  похищены
в  момент  его  гибели.
 Хоум  не  отрываясь  смотрел  на  него.  Лицо  его  было  бес¬
страстным,  и  Джеффу  было  неясно,  какое  впечатление  произве¬
ли  его  слова  на  этого  человека.  Это  бесило  его.
 —  Это  должна  выяснить  полиция,  сэр,  —  произнес  Хоум.  —
Если  бриллианты  принадлежали  генералу,  его  высочество  обра¬
дует  эта  находка,  а  вам  будет  оказана  высокая  честь.
 —  Ну  что  ж,  это  очень  приятно,  —  в  словах  Джеффа  зву¬
чал  сарказм.  —  Но,  не  знаю  почему,  почет  меня  не  очень  инте¬
ресует.  Кроме  того,  полиция,  естественно,  заявит,  что  бриллиан¬
ты  все-таки  принадлежали  генералу.  —  Он  попытался  заставить
себя  улыбнуться.  —  Ты  же  ведь  знаешь  полицейских.
 Он  сразу  понял,  что  допустил  ошибку.  Лицо  Хоума  стало
враждебным.
 —  Бриллианты,  сэр,  собственность  государства  независимо
от  того,  принадлежали  они  или  нет  генералу.  Никто,  кроме  госу¬
дарства,  не  может  решать,  что  делать  с  ними.
 —  Это  ты  так  считаешь,  —  возразил  Джефф,  его  голос  зву¬
чал  отрывисто  и  грубо.  —  Я  мог  бы  продать  их.  Естественно,
я  бы  дал  тебе  долю.  Ты  мог  бы  стать  богатым  человеком,
Хоум.
 Хоум  не  двигался.  Его  черные  глаза  выражали  удивление.
 —  Продавать  бриллианты  незаконно,  —  сказал  он.
 —  Власти  ничего  не  узнают  об  этом.  Я  продам  бриллианты
и  дам  тебе  часть  денег.
 —  Я  думаю,  было  бы  лучше  сообщить  полиции,  сэр,  —  не  со¬
глашался  Хоум.
 —  Разве  тебе  не  хочется  быть  богатым?  —  Джеффу  стала
ясна  бесполезность  его  попыток  подкупить  слугу,  но  он  не  со¬
174

бирался  уступать  без  борьбы.  —  Ты  мог  бы  иметь  собственный
дом  и  слуг.  Ты  мог  бы  жениться  на  девушке,  с  которой  сейчас
встречаешься.  Ты  мог  бы  купить  автомобиль.
 Хоум  пожал  плечами.
 —  Бриллианты,  сэр,  не  мои  и  не  ваши,  чтобы  продавать  их.
Они  принадлежат  государству.
 Слепая  ярость  охватила  Джеффа.  У  него  в  кармане  лежит
миллион  долларов,  а  из-за  этой  проклятой  желтой  обезьяны  день¬
ги  будут  потеряны.  Но  есть  же  выход  из  этой  ситуации!  Не  от¬
казываться  же  от  миллиона  долларов!
 —  Простите,  сэр,  —  сказал  Хоум.  —  Сегодня  у  меня  сво¬
бодный  вечер,  и  я  назначил  свидание.
 Как  вспышка  молнии,  сознание  Джеффа  пронзила  мысль,
что,  выйдя  из  комнаты,  Хоум  сразу  же  обо  всем  расскажет  по¬
вару  Донг  Хаму,  затем  побежит  в  полицию,  и  не  пройдет  десяти
минут,  как  дом  будет  наполнен  полицейскими.  Он  вскочил  на
ноги  и  загородил  дверь.
 —  Подожди  минуту,  —  сказал  он.  —  Ты  не  раскроешь  своего
вонючего  рта,  или  я  сдеру  с  тебя  шкуру.
 Он  не  представлял,  каким  страшным  был  его  гнев.  Огромная,
возвышавшаяся,  как  башня,  фигура,  решительное  и  злобное  вы¬
ражение  лица,  свирепость  голоса  наполнили  Хоума  паническим
ужасом.  Только  одна  мысль  владела  вьетнамцем  —  покинуть
комнату  и  рассказать  полиции  о  бриллиантах.  Он  метнулся  в
противоположный  конец  комнаты,  между  ним  и  Джеффом  ока¬
зался  стол,  а  затем  резко  и  неожиданно  бросился  к  двери.
 Несмотря  на  внушительные  размеры,  частые  выпивки  и  от¬
сутствие  тренировок,  тело  Джеффа  все  еще  сохранило  провор¬
ность.
 В  тот  момент,  когда  потная  рука  Хоума  схватилась  за  двер¬
ную  ручку,  пальцы  Джеффа  вонзились  в  его  плечи.  Чудовищная
сила  этих  пальцев  напугала  Хоума.  Ему  показалось,  будто
стальные  клещи  разрывают  его  тело.  Невыносимая  боль  заста¬
вила  его  закричать  пронзительным  криком  испуганного  кролика.
Хилое  тело  Хоума  беспомощно  билось  в  могучих  руках  Джеффа.
Он  открыл  рот  и  снова  пронзительно  закричал.
 Огромная  рука  Джеффа  зажала  рот,  пальцы  вонзились  в
лицо  вьетнамца,  крик  прекратился.  Корчась  от  боли,  Хоум  пы¬
тался  укусить  руку  Джеффа,  пинал  его  ногами,  но  упругие  мыш¬
цы  Джеффа  не  ощущали  ударов  мягких  подметок.
 —  Заткнись!  —  прорычал  Джефф,  что  есть  силы  встряхивая
вьетнамца.
 Послышался  слабый  сухой  щелчок,  такой  звук  обычно  из¬
дает  переламываемая  трость.  Пальцы  Джеффа  вдруг  ощутили
набрякшую  тяжесть  лица  Хоума.  Его  голова  болталась,  как  буд¬
то  не  шея,  а  веревка  прикрепляла  ее  к  туловищу,  глаза  зака¬
тились,  колени  подогнулись.  Отпустив  вьетнамца,  Джефф  увидел,
что  ноги  больше  не  держали  его.
 В  паническом  ужасе  он  наблюдал,  как  оседало  по  степе  и
175

распростерлось  на  полу  тело  Хоума,  подобно  тряпичной  кукле,
из  которой  высыпались  опилки.
 Он  видел,  как  из  полуоткрытого  рта  ярко-красной  струйкой
сочилась  кровь.  Он  присел  на  корточки  около  вьетнамца  и  осто¬
рожно  прикоснулся  к  нему.
 —  Эй,  Хоум!  Черт!  Что  с  тобой?
 По  спине  пробежала  дрожь,  он  встал.
 Пугающая  очевидность  происшедшего  потрясла  его.
 Хоум  мертв,  и  он  был  его  убийцей.
 Глава  II
 1
 Чувствуя,  как  колотится  сердце,  Джефф  разглядывал  скрю¬
ченное  тело  Хоума.  Позвать  помощь  —  было  его  первой  мыслью.
Он  повернулся  к  телефону,  но,  подумав  немного,  покачал  го¬
ловой.
 Хоуму  никто  уже  не  может  помочь.  Он  мертв.  Сейчас  сле¬
дует  думать  о  себе,  а  не  о  нем.
 Он  посмотрел  на  лестницу,  стоящую  возле  стены.  А  если  ска¬
зать  полиции,  что  Хоум  случайно  свалился  с  лестницы  и  сломал
себе  шею?
 Взгляд  его  перешел  на  отверстие  в  стене.  Как  только  поли¬
ция  увидит  эту  дыру,  она  сразу  же  заподозрит,  что  здесь  на¬
ходился  тайник.  Они  вспомнят,  что  дом  когда-то  принадлежал
Мей  Чанг,  любовнице  генерала  Нгуен  Ван  Тхо.  Нетрудно  будет
догадаться,  что  в  стене  были  спрятаны  бриллианты.
 Джефф  подошел  к  трупу  Хоума  и  внимательно  его  осмотрел.
Кожа  вокруг  рта  и  на  шее  имела  царапины  и  ссадины.  Вряд  ли
кто  поверит  сказкам  о  несчастном  случае  с  лестницей.
 Можно  рассказать  полиции,  что  он  вошел  в  комнату  в  тот
момент,  когда  Хоум  вытаскивал  бриллианты.  Хоум  напал  на
него,  и  во  время  борьбы  он  был  неожиданно  убит.  Такое  объяс¬
нение  снимет  с  него  ответственность  за  убийство,  но  лишит  брил¬
лиантов,  к  тому  же  сохраняется  риск  заработать  тюрьму.
 Воспоминание  о  бриллиантах  чуть  успокоило  Джеффа,  мысли
немного  прояснились.
 Если  бы  удалось  вывезти  бриллианты  в  Гонконг,  их  без  за¬
труднений  можно  было  бы  там  реализовать.  Он  стал  бы  очень
богатым  человеком,  мог  бы  начать  новую  жизнь.  Деньги  от  про
дажи  бриллиантов  позволили  бы  ему  делать  все,  что  он  пожела
ет.  Весь  вопрос  в  том,  как  выбраться  в  Гонконг.
 Он  плеснул  в  стакан  изрядное  количество  виски,  отпил  поло¬
вину,  закурил  сигарету,  допил  остальное.
 Подумал,  что  нельзя  в  любой  момент,  когда  ты  захочешь,
покинуть  Вьетнам.  Этот  вопрос  власти  окружили  хитроумным
сплетением  всевозможных  ограничений  и  предписаний.
 Оформление  займет  минимум  неделю.  Кроме  того,  требова¬
лось  заполнить  множество  таможенных  документов,  приложить
 176

специальные  фотографии.  Меньше  чем  за  десять  дней  не  упра¬
вишься.  А  куда  на  это  время  девать  труп  Хоума?
 Внезапный  звук,  донесшийся  до  его  сознания,  заставил  его
вздрогнуть,  сердце  заколотилось.  Кто-то  стучал  в  дверь  черного
хода.
 Он  стоял  не  двигаясь,  сдерживая  дыхание,  прислушивался.
Снова  раздался  несильный  стук,  затем  он  услышал,  как  заскри¬
пела,  отворяясь,  дверь.
 Охваченный  страхом,  он  перешагнул  труп  и  заспешил  в  бу¬
фетную,  плотно  притворив  за  собой  дверь  гостиной.
 На  верхней  ступеньке  стоял  повар  Донг  Хам.  Входная  дверь
была  приоткрыта,  и  старик  нерешительно  заглядывал  в  бу¬
фетную.
 Мужчины  обменялись  продолжительными  взглядами.
 По  внешности  Донг  Хам  был  глубокий  старик.  Его  темное
лицо,  похожее  на  измятый  пергамент,  бороздили  густые  мор¬
щины.  Клочки  редких  седых  волос  едва  покрывали  обтянутый
тонкой  кожей  череп.  Такие  же  неопрятные  космы  были  и  на
щеках.  Носил  он  черный  с  высоким  воротником  сюртук  и  чер¬
ные  брюки.
 «Слышал  ли  старик  крики  Хоума?  —  думал  Джефф.  —
По-видимому,  слышал,  иначе  зачем  он  бы  притащился  сюда?»
Он  никогда  не  заходил  в  дом.  Он  всегда  находился  во  дворе.
А  сейчас  он  решился  войти,  и,  не  подойди  Джефф  так  быстро
к  дверям,  старик  отважился  бы  пройти  в  гостиную.
 —  В  чем  дело?  —  спросил  Джефф.  Голос  был  хриплым,  от¬
рывистым.
 Донг  Хам  посмотрел  на  Джеффа,  а  затем  его  пустые  глаза
остановились  на  закрытой  двери  гостиной.
 —  Хоума  спрашивают,  сэр,  —  сказал  он.  Он  медленно  и  пло¬
хо  говорил  по-французски.  Старик  растворил  пошире  дверь  и
отошел  в  сторону,  чтобы  Джефф  смог  увидеть.
 Около  кухни  в  тени  стояла  девушка-вьетнамка.  На  ней  была
белая  одежда,  соломенная  шляпа  закрывала  лицо.  Вначале
Джеффу  показалось,  что  это  Нхан,  сердце  забилось  радостно,  но
девушка  подняла  голову,  и  он  узнал  невесту  Хоума.
 Джефф  часто  видел,  как  она  с  восточным  терпением  ожида¬
ла,  когда  Хоум  закончит  свою  работу.  Хоум  говорил  ему,  что
собирается  жениться  после  окончания  курсов.
 Джефф  никогда  не  обращал  внимания  на  эту  девушку.  Толь¬
ко  однажды,  направляясь  в  гараж,  он  едва  посмотрел  в  ее  сто¬
рону.  Но  сейчас,  чувствуя,  какую  опасность  она  представляет
для  него,  он  впился  в  нее  глазами.
 Интересно,  давно  ли  она  здесь  стоит  и  слышала  ли  она  кри¬
ки  Хоума?
 Девушка  была  очень  молодой.  Ее  волосы,  перевязанные  на
затылке,  падали  толстой  черной  косой,  достигавшей  узенькой
талии.  Для  вьетнамки,  подумалось  ему,  она  выглядела  чересчур
простенькой  и  непривлекательной.
 По  ее  встревоженному  взгляду  нетрудно  было  догадаться,
 12  Приложение  к  журналу  «Сельская  молодежь»,  т.  5,  1980  г. 	177

что  сна  слышала  крики.  Но  узнала  ли  она  голос  Хоума?  Джефф
ощущал  враждебные,  подозрительные  взгляды  девушки  и  ста¬
рика,  но  чувствовалось,  что  оба  были  растеряны  и  напуганы.
 Джефф  сказал  первое,  что  пришло  ему  в  голову:
 —  Хоум  ушел.  Я  послал  его  к  приятелю,  у  него  сегодня
обед,  и  ему  нужны  слуги.  Нет  смысла  его  ждать.  Он  вернется
поздно.
 Донг  Хам  медленно  попятился  вниз  по  ступенькам.  Покры¬
тое  морщинками  лицо  было  бесстрастным.  Джефф  быстро  взгля¬
нул  на  девушку.  Она  опустила  голову.  Соломенная  шляпа  за¬
крывала  лицо.
 Джефф  отступил  назад,  притворив  за  собой  двер,  осторожно
задвинул  засов.  Он  подошел  к  закрытому  ставнями  окну  и
сквозь  щелку  начал  наблюдать,  что  делалось  во  дворе.
 Старик  тупо  смотрел  на  закрытую  дверь,  нервно  почесывая
загрубевшие  руки.  Девушка  тоже  не  отводила  от  дверей  глаз.  Она
что-то  сказала.  Старик  медленно,  едва  передвигая  ноги,  подошел
к  ней.  Они  затараторили  что-то  непонятное,  в  тишине  раскален¬
ного  воздуха  громко  звучали  йх  перебивавшие  друг  друга  го¬
лоса.
 Джеффу  было  стыдно  за  свою  ложь,  но  что  еще  ему  остава¬
лось  делать  при  сложившихся  обстоятельствах.  Должен  же  был
он  что-нибудь  ответить.  Действительно,  Джефф  иногда  одалжи
вал  Хоума  своим  приятелям,  когда  у  них  собирались  гости.
В  таких  случаях  Хоум  всегда  надевал  свой  белый  костюм  и  тща¬
тельно  готовился  к  предстоящему  вечеру.  Он  гордился  такого
рода  поручениями  и  любил  похвастаться  ими  перед  Донг  Хамом.
 В  это  воскресенье  он  был  одет  в  голубой  рабочий  костюм.
В  таком  виде  он  никогда  не  пошел  бы  ни  к  одному  из  прияте¬
лей  Джеффа.  Старику  это  было  известно.  Ему  и  девушке  легко
было  бы  разоблачить  наивную  ложь  Джеффа.  Для  этого  им  сто¬
ило  только  зайти  в  комнату  Хоума  и  найти  его  белый  костюм.
Что  они  думают  делать?  Джеффу  было  ясно:  они  не  решаются
что-либо  предпринять,  тем  более  не  рискуют  вызвать  полицию.
Даже  если  они  слышали  крики  Хоума  и  не  поверили  его  лжи,
что  Хоума  нет  дома,  они  не  пойдут  в  полицию.  Вероятнее  всего,
они  весь  вечер  будут  спорить,  стараясь  убедить  один  другого,
что  не  слышали  крика.  Они  постараются  поверить,  что  Хоум
ушел  в  своей  рабочей  одежде.  Но,  безусловно,  рано  или  поздно
они  придут  к  мысли,  что  с  ним  что-то  произошло,  и  тогда  для
Джеффа  начнутся  неприятности.
 Но  пока  что  у  него  есть  немного  времени.  Эти  двое  будут
хоть  до  утра  ждать  возвращения  Хоума,  и  лишь  тогда  девушка,
возможно,  обратится  в  полицию.
 Джефф  вернулся  в  гостиную.  Остановился  у  трупа,  мысли
его  мешались.  Появилось  желание  попросить  у  кого-нибудь  по¬
мощи.  Может  быть,  обратиться  в  посольство...
 Он  сжал  руки.
 «Не  распускайся,  —  сказал  он  себе.  —  Я  должен  выиграть
время  и  найти  способ  выбраться  из  этой  проклятой  страны.  На¬
178

до  действовать  по  порядку.  Его  нельзя  оставлять  здесь.  Вдруг
кто  зайдет?  Мало  ли  кто  может  забежать  в  воскресенье?  Труп
надо  унести  и  спрятать».
 Поборов  отвращение,  он  поднял  Хоума  и  понес  его  наверх.
Маленький  вьетнамец  почти  не  имел  веса,  он  как  будто  бы  нес
ребенка.
 Джефф  вошел  в  спальню,  осторожно  опустил  Хоума  на  пол,
подошел  к  шкафу  с  одеждой,  отворил  его,  освободил  на  дне
шкафа  место  и  посадил  туда  Хоума,  прислонив  его  спиной  к  стене.
Он  поспешно  захлопнул  дверку,  повернул  ключ  и  спрятал  его  в
карман.
 Хотя  в  спальне  было  прохладно,  он  подошел  к  кондиционе¬
ру  и  включил  его  на  полную  мощность.  Немного  кружилась  го¬
лова,  ноги  подгибались,  мышцы  обмякли.  Собственная  слабость
раздражала  его.
 Он  спустился  вниз  и  запер  переднюю  дверь,  затем  прошел  в
гостиную.  Огромные  зеленые  мухи  с  мерзким  жужжанием  кру¬
жились  над  темным  пятном  засыхающей  на  паркете  крови.  Он
отвел  взгляд  от  этого  тошнотворного  зрелища,  посмотрел  на  от¬
верстие  в  стене,  кучу  мусора  на  полу.  «Надо  убрать  все  это,  —
подумал  он.  —  Вдруг  кто-то  зайдет...»
 Он  прошел  в  буфетную.  Но  там  не  оказалось  ни  веника,  ни
тряпки,  чтобы  подмести  мусор  и  вытереть  кровь.  Такие  вещи
хранились  на  кухне.  Это  обеспокоило  его.  Он  посмотрел  сквозь
щели  в  ставнях.
 Он  не  увидел  девушку  с  Донг  Хамом,  из  открытого  окна  ком¬
наты  Хоума  доносились  их  голоса.  ВиДимо,  они  уже  обнаружили
его  парадный  костюм.
 Джефф  вынул  платок,  смочил  его  и  вернулся  в  гостиную.
Присев  на  корточки,  он  оттер  кровь.  На  паркете  осталось  корич¬
неватое  пятно,  несколько  минут  он  тщательно  тер  его,  но  не
смог  от  него  избавиться.
 Затем  он  бросил  испачканный  платок  в  унитаз  и  возвратился
подобрать  крупные  куски  штукатурки.  Став  на  колени,  он  сдул
оставшуюся  пыль.  Теперь  беспорядок  был  не  так  заметен.  Он
сделал  все,  что  было  в  его  силах.  Он  завернул  в  газету  обломки
штукатурки  и  положил  сверток  на  стол.
 «Что-то  надо  сделать  с  отверстием,  —  подумалось  ему.  —
Когда  наконец  придет  полиция  и  увидит  это  отверстие,  она  мгно¬
венно  поймет,  в  чем  дело».
 Он  огляделся,  увидел  гвоздь,  вскарабкался  по  лестнице  и
осторожно  забил  его  в  стену  чуть  повыше  дыры.  Затем  он  спус¬
тился,  поднял  картину  и  повесил  ее  на  стену,  замаскировав  от¬
верстие.  Отошел  немного  и  посмотрел.
 Единственный  шанс,  что  полиция  не  догадается  отодвинуть
картину,  ничтожный  шанс,  но  все-таки...
 Он  отнес  стремянку  в  буфетную,  спрятал  в  ящик  молоток.
Нужно  выпить.  Он  прошел  в  гостиную,  налил  виски.  В  то  время
как  он  подносил  стакан  к  губам,  неожиданный,  настойчивый
12*
 179

звонок  телефона  нарушил  тишину  комнаты.  Он  выронил  виски,
стакан  разбился  вдребезги,  жидкость  обрызгала  босые  ноги.
 Он  смотрел  на  телефон,  сердце  стучало.
 Кто  бы  это  мог  быть?  Кто-нибудь  хочет  зайти?  Он  никого
не  приглашал  сегодня?
 Он  был  слишком  напуган,  чтобы  говорить  по  телефону.
 Он  не  отводил  от  телефона  глаз,  не  двигался.  Телефон  про¬
должал  звонить;  звуки  ударяли  по  нервам.  Он  понял,  что  Донг
Хам  и  девушка  тоже,  должно  быть,  слышат  звонок.  Они,  навер¬
ное,  сейчас,  как  и  он,  стоят  не  двигаясь,  смотрят  друг  на  друга
и  удивляются,  почему  он  не  отвечает.
 Звонки  неожиданно  прекратились.  Наступившая  тишина  при¬
давила  его.  Необходимо  уйти!  Нельзя  оставаться  ни  минуты!
Позднее  он  возвратится,  но  сейчас  надо  уйти,  чтобы  немного
успокоиться.
 Он  быстро  поднялся  по  лестнице,  сбросил  шорты,  помылся
под  душем.  Он  не  хотел  открывать  шкаф,  надел  рубаху  и  брю¬
ки,  которые  лежали  на  стуле.  Пересчитал  деньги  и  ужаснулся,
обнаружив  в  бумажнике  лишь  500  пиастров.  Он  порылся  в  ящи¬
ке  для  платков  и  нашел  еще  стопиастровую  бумажку.
 «Черт  побери»,  —  подумал  он.  Нужны  деньги.  Деньги  потре¬
буются,  если  он  собирается  покинуть  страну.  Во  рту  пересохло,
когда  он  вспомнил,  что  по  воскресеньям  закрыты  все  банки.  На¬
до  будет  получить  по  чеку  в  одном  из  отелей.  Его  довольно  хо¬
рошо  знают  в  Сайгоне,  и  это  будет  нетрудно  сделать.
 Выходя  из  комнаты,  он  неожиданно  вспомнил,  что  оставил
бриллианты  в  кармане  шорт,  такая  забывчивость  напугала
его.  «Я  должен  держать  себя  в  руках,  —  внушал  он  себе,  дос¬
тавая  из  кармана  конверт.  —  Ради  этих  камней  я  рискую
жизнью:  можно  ли  уйти,  не  взяв  их  с  собой?»
 Он  раскрыл  конверт  и  поглядел  на  бриллианты.  Увидев  их,
он  ощутил  приятное  волнение  и  почувствовал  себя  значительно
лучше.
 Вернувшись  в  гостиную,  он  порылся  в  ящике  письменного
стола,  отыскал  пустую  коробку  из-под  ленты  для  пишущей  ма¬
шинки  и  положил  в  нее  бриллианты.  Немного  помедлил,  любу¬
ясь  их  блеском,  и  спрятал  коробочку  в  карман.  Он  разыскал
чековую  книжку,  положил  ее  в  бумажник.  Затем  прошел  в  бу¬
фетную  и  сквозь  щель  в  ставнях  посмотрел  во  двор.
 Донг  Хам  сидел  на  корточках  у  дверей  кухни,  безучастно
глядя  на  закрытые  ставнями  окна.  Девушки  возле  него  не  было.
Интересно,  куда  она  делась.  Джефф  пошел  в  гостиную  и  сквозь
ставни  оглядел  улицу.  Девушка  сидела  на  противоположной
стороне  улицы.
 Очевидно,  они  что-то  заподозрили  и  с  присущим  им  азиат
ским  терпением  решили  ожидать  развития  событий.  Они  пред¬
усмотрели  все.  Девушка  следила  за  парадным  входом,  в  то  время
как  старик  охранял  заднюю  дверь.
 Но  сейчас  это  его  уже  не  беспокоило.  Уйти  из  этого  дома
было  необходимо  во  что  бы  то  ни  стало.
 180

Он  в  последний  раз  оглядел  комнату,  взял  ключи  от  автомо¬
биля,  ключи  от  черного  входа,  почтового  ящика  и  прошел  в  бу¬
фетную.  Он  отодвинул  засов,  открыл  дверь,  шагнул  в  неподвиж¬
ную  духоту  вечернего  зноя.  Упорно  не  замечая  старика,  запер
дверь,  положил  ключ  в  карман.  Направляясь  к  гаражу,  бросил
Донг  Хаму:
 —  Вернусь  поздно,  обеда  не  надо.
 Он  завел  машину.  Красный  «доффин»,  привлекший  его  удоб¬
ством  управления,  он  купил  сразу  же,  как  приехал  в  Сайгон.
Он  притормозил,  вылез  из  машины,  открыл  ворота,  чувствуя  на
себе  пристальный  взгляд  девушки.  Затем  сел  в  машину  и,  не
закрывая  ворот,  быстро  поехал  к  центру  города.
 2
 Сэм  Уэйд  (второй  секретарь  по  вопросам  информации
американского  посольства)  запарковал  свой  «крайслер*  возле
отеля  «Мажестик»  и  с  трудом  вылез  из  машины.  Он  постоял,
глядя  на  расположенную  неподалеку  миниатюрную  площадку
для  гольфа,  где  в  окружении  толпы  бездельников  с  удивитель¬
ным  мастерством  играли  две  вьетнамские  девушки.
 Он  подумал,  что  девушки  в  их  голубых  накидках  и  белых
брюках  являли  собой  довольно  привлекательное  зрелище.  Он  ни¬
когда  не  переставал  восхищаться  вьетнамками.  Их  обаяние  по¬
разило  его,  когда  он  полтора  года  назад  впервые  приехал  в
Сайгон.
 Сэм  Уэйд  был  толстый  лысеющий  коротышка  с  красным  доб¬
родушным  лицом.  В  работе  он  не  проявлял  особых  способностей,
но  его  любили  и  посмеивались  над  его  пристрастием  к  женщи¬
нам  и  кричаще  разрисованным  гавайским  рубахам.
 Свежевыбритый,  любующийся  своей  новой  многоцветной  ру¬
бахой,  Сэм  чувствовал  себя  на  вершине  блаженства.  День  он
провел,  катаясь  на  водных  лыжах.  Через  полчаса  он  должен
встретиться  с  юной  китаянкой,  с  которой  он  договорился  про¬
вести  ночь.  Словом,  для  Сэма  Уэйда  мир  вращался  в  нужную
сторону.
 Он  вошел  в  пустой  бар  отеля  «Мажестик»  и  с  наслаждением
опустился  в  кресло.
 Вентилятор  под  потолком  лениво  крутился  в  жарком  влаж¬
ном  воздухе.  Бар  постепенно  наполнялся.  Сэм  заказал  двойную
порцию  виски,  зажег  сигарету  и  вытянул  толстые  коротенькие
ноги.
 Вскоре  перед  ним  появилось  виски.  Откинувшись  в  кресле,
он  наблюдал,  как  по  улице  проезжали  рикши-велосипедисты,
проносились  мотоциклы,  бесконечно  тянулась  вереница  вьетнам¬
цев  на  велосипедах.  Он  сразу  увидел,  как  из  этого  потока  вы¬
нырнул  красный  «доффин»  Джеффа  и  остановился  позади  его
«крайслера».
 Наблюдая  за  Джеффом,  пока  тот  пересекал  улицу  и  входил
в  бар,  Уэйд  отметил  его  озабоченность  и  уныние.  С  ним  что-то
 181

случилось,  подумал  он.  Может  быть,  он  подхватил  дизентерию?
 Встретившись  с  его  взглядом,  он  поднял  в  знак  приветствия
свою  жирную  руку.  Его  удивило,  что  этот  мускулистый  здоровяк
нерешительно  топтался  на  месте,  словно  не  зная,  подойти  ему
или  нет.  Наконец,  поборов  не  без  труда  свою  нерешительность,
он  подошел,  выдвинул  кресло  и  сел.
 —  Здорово,  Стив,  —  засмеялся  Уэйд.  —  Что  будешь?
 —  Шотландское  виски,  —  ответил  Джефф,  отыскивая  в  кар¬
мане  сигареты.  —  Какого  черта  ты  надел  такую  рубаху?
 —  Не  нравится?  —  с  самодовольной  улыбкой  сказал  Уэйд.  —
Она  пугает  даже  меня.  —  Он  захохотал.  Он  заказал  для  Джеф¬
фа  двойную  порцию  шотландского  виски  с  содой.  —  Сегодня  я
не  видел  тебя  на  реке.
 Джефф  с  беспокойством  заерзал  в  кресле.
 —  Я  не  был  там,  —  ответил  он  с  деланным  безразличием.—
А  ты  катался  на  лыжах?
 С  его  стороны  было  ошибкой  заходить  в  бар.  Он  должен  был
сразу  же  пройти  к  конторке,  выписать  чек  и  уехать.  Следовало
бы  помнить,  что  в  этом  баре  всегда  можно  встретить  знакомых.
 Уэйд  ответил,  что  катался,  и  пробурчал  что-то  относительно
грязи  в  реке.  Джефф  едва  его  слушал.
 Заметив,  что  эта  тема  не  интересует  Джеффа,  Уэйд  сказал:
 —  На  сегодняшнюю  ночь  у  меня  припасена  одна  китаянка.
Аппетитная.  Вчера  познакомились.  Если  она  не  обманет  моих
ожиданий,  сегодня  у  меня  будет  адская  ночь.
 Глядя  на  толстого,  добродушного  человека,  развалившегося
напротив  него,  Джефф  ощутил  пожирающую  душу  ревность.
У  него  тоже  ожидается  адская  ночь,  но  совсем  в  ином,  чем  у
Уэйда,  смысле.  В  течение  часа  он  должен  решить,  что  ему  делать,
и  от  этого  решения  будет  зависеть  его  жизнь.
 —  В  этом  чертовом  захолустье,  —  заговорил  Уэйд,  —  нет
ничего  радостного,  если  не  считать  девушек  и  китайской  пищи.
Буду  бесконечно  рад,  когда  поеду  домой.  Эти  проклятые  ограни¬
чения  могут  загнать  в  гроб.
 Следя  за  направлением  его  взгляда,  Джефф  посмотрел  в  окно
и  увидел  двух  вьетнамских  полицейских,  стоящих  у  входа  в
отель.  Маленькие  темнокожие  люди  в  белых  плащах,  остро¬
конечных  касках  и  с  револьверами  у  пояса.  Вид  их  вызвал
ощущение  слабости.  Интересно,  что  бы  сказал  Уэйд,  если  б  узнал,
что  он  убил  Хоума  и  спрятал  труп  в  шкафу  для  белья?
 —  Я  вижу,  ты  все  еще  ездишь  на  своей  малолитражке,  —
донесся  до  него  голос  Уэйда.  Он  не  слышал  ничего,  о  чем  уже,
видимо,  долгое  время  говорил  этот  толстяк.  —  Она  устраивает
тебя?
 Джефф  попытался  отогнать  терзавшие  его  мысли.
 —  Вполне,  —  ответил  он.  —  Правда,  барахлит  дроссель,
ведь  автомобиль  был  неновый,  когда  я  его  купил.
 —  Малолитражка  удобнее  при  парковке,  ио  мне  подавай
большую  машину,  —  сказал  Уэйд  и  взглянул  на  часы.  Было  без
трех  минут  семь.  Он  поднялся.  Уэйд  постоял  возле  Джеффа,
182

размышляя  о  том,  что  могло  бы  взволновать  этого  парня.  Он
казался  таким  чужим,  посторонним,  далеким.  Сейчас  он  не  по¬
ходил  на  обычного  Джеффа,  с  которым  приятно  было  посидеть
за  бутылкой.
 —  У  тебя  все  в  порядке,  Стив?
 Джефф  сердито  посмотрел  на  приятеля.  Неприятный  вопрос
напугал  его.
 —  Все  в  порядке,  —  ответил  он.
 —  Берегись  дизентерии,  —  бросил  Уэйд.  —  Я  должен  идти.
Обещал  угостить  девушку.  Встретимся,  старина.
 Как  только  Уэйд  удалился,  Джефф  вынул  чековую  книжку
и  выписал  чек  на  четыре  тысячи  пиастров.
 Он  подошел  к  конторке  и  спросил  клерка,  не  сможет  ли  он
оплатить  чек.  Клерк  —  симпатичный  вьетнамец  —  вежливо
попросил  его  подождать.  Он  скрылся  в  кабинете  управляющего,
через  минуту  появился  и  с  улыбкой  протянул  Джеффу  восемь
банкнотов  по  пятьсот  пиастров  каждая.
 Джефф  почувствовал  облегчение,  он  поблагодарил  клерка  и
засунул  банкноты  в  бумажник.  Сев  в  машину,  он  поехал  на  Ту
До  и  остановился  возле  отеля  «Каравелла».  Он  вошел  и  спро¬
сил  клерка,  сможет  ли  он  оплатить  ему  чек.  Здешний  клерк
тоже  знал  Джеффа,  и  снова  получение  четырех  тысяч  пиастров
не  заняло  много  времени.
 Выходя  из  отеля,  Джефф  неожиданно  остановился,  он  почув¬
ствовал,  как  судорожно  забилось  его  сердце.
 Возле  красного  «доффина»  спиной  к  Джеффу  стоял  поли¬
цейский  и  внимательно  разглядывал  автомобиль.
 Всего  несколько  часов  назад  подобное  событие  просто  бы
рассердило  Джеффа,  он  подошел  бы  к  полицейскому  и  узнал
бы,  что  ему  надо.  Но  сейчас  малыш  в  белом  плаще  настолько
испугал  Джеффа,  что  лишь  с  невероятным  трудом  он  подавил
в  себе  желание  побежать.
 Джефф  не  двигался,  следя  за  полицейским,  который  подошел
к  машине  спереди  и  посмотрел  номер.  Затем  он  побрел  дальше
по  улице  и  осмотрел  другую  машину.
 Джефф  вздохнул  с  облегчение^.  Он  спустился  к  машине,  ото¬
мкнул  замок,  опустился  на  сиденье.  Взглянул  на  часы.  Двадцать
пять  минут  восьмого.  Он  развернулся  и  поехал  к  реке,  миновал
клуб  «Найтигью»,  на  террасе  которого  пили  коктейли,  проехал
по  направлению  к  порту.  За  мостом  он  остановился  возле  не¬
большого  сада.  В  этот  час  сад  был  безлюден,  если  не  считать
двух  вьетнамцев  —  парня  и  девушку,  которые  обнимались  на
скамейке  под  деревом.
 Джефф  отошел  от  них  на  почтительное  расстояние,  сел  в
тени,  закурил  сигарету.  «Сейчас  время  решать,  что  делать  даль¬
ше»,  —  подумал  он.  У  него  есть  немного  денег.  Необходимо  по¬
кинуть  Вьетнам.  Без  помощи  тут  не  обойдешься.  А  что,  если
быстро  доехать  до  границы?  Он  мог  бы  пробраться  в  Пном¬
пень,  найти  там  самолет  до  Гонконга.  Нет,  слишком  рискован¬
но.  Безрассудный  риск  оправдан,  когда  нечего  терять,  но  глупо
183

петушиться,  когда  в  кармане  лежит  целое  состояние.  Уверен¬
ность,  что  каким-то  образом  можно  будет  получить  новый  пас¬
порт  и  выездную  визу,  не  покидала  его.  Он  должен  будет,  ко¬
нечно,  изменить  внешность.  Это  сделать  нетрудно.  Он  смог  бы
отрастить  усы,  перекрасить  волосы,  надеть  очки.
 Он  часто  читал  о  людях,  пользующихся  фальшивыми  пас¬
портами.  Но  где  они  достают  их,  об  этом  у  него  не  было  ни
малейших  представлений.  Вероятно,  подделать  паспорт  в  Гон¬
конге  и  переправить  его  сюда  было  бы  легче,  чем  пытаться  дос¬
тать  его  в  Сайгоне.
 Он  поежился,  стряхнул  с  сигареты  пепел.
 Кто  бы  мог  помочь  ему  раздобыть  поддельный  паспорт?  Он
никого  не  знал  ни  в  Гонконге,  ни  в  Сайгоне.  Вдруг  он  вспо¬
мнил  о  Блекки  Ли,  владельце  Парадайз  Клуба.  Это  возможность,
но  заслуживает  ли  он  доверия?  Когда  станет  известно  об  убий¬
стве  Хоума  и  исчезновении  бриллиантов,  не  предаст  ли  его
Блекки?  Но  даже  если  довериться  Блекки,  сможет  ли  он  раздо¬
быть  паспорт?  Есть  ли  у  него  связи  с  Гонконгом?
 Джефф  понимал,  что  такой  вопрос  не  может  быть  решен
моментально.  Пройдет  минимум  пара  недель,  прежде  чем  по¬
явится  возможность  покинуть  страну.  Л  что  тем  временем  де¬
лать?  Где  скрываться,  чтобы  его  не  нашла  полиция?
 К  утру,  он  был  в  этом  уверен,  его  начнут  разыскивать.  В  те¬
чение  ночи  необходимо  спрятаться.  Но  где?
 Единственным  человеком,  который  мог  бы  ему  помочь,  была
Нхан,  но  Джеффу  не  хотелось  вмешивать  ее  в  эту  историю.  Он
не  знал  вьетнамских  уголовных  законов,  но  был  уверен,  что  вся¬
кий,  скрывающий  убийцу,  несет  ответственность.  Но  к  кому  еще,
кроме  Нхан,  мог  бы  он  обратиться?
 Он  подумал,  что  даром  теряет  время.  Скорее  нужно  встре¬
титься  и  поговорить  с  Нхан,  на  нее  можно  рассчитывать.  У  нее,
конечно,  нельзя  скрыться.  Он  никогда  не  бывал  у  нее  дома,  но
она  часто  рассказывала  ему,  что  занимает  трехкомнатную  квар¬
тиру  с  матерью,  дядей  и  тремя  братишками.  Она  часто  жало¬
валась,  что  у  нее  нет  отдельной  комнаты.  Но,  может  быть,  она
знает  кого-нибудь,  может  быть,  она  что-нибудь  посоветует.
 Он  встал  и  направился  к  машине.
 Парень  и  девушка  не  обратили  на  него  внимания.  Они  были
слишком  заняты  друг  другом,  чтобы  замечать  кого-либо.
 Увидев  этих  счастливых,  ничего  не  опасающихся  людей,
Джефф  вдруг  почувствовал  такую  сжимающую  сердце  тоску,
какую  никогда  не  испытывал  раньше.
 Глава  III
 1
 По  пути  к  бульвару  Тран  Хан  Джефф  оказался  затертым  со
всех  сторон  мотоциклистами,  рикшами  на  велосипедах,  много¬
численными  американскими  машинами,  принадлежавшими  не
184

признающим  правил  езды  богатым  вьетнамцам,  крошечными  ав¬
то,  управляемыми  столь  же  безрассудными  любителями,  которые
не  имели  представления,  куда  они  едут,  но  которым  очень  нра¬
вился  сам  процесс  управления  автомобилем.
 Для  неосторожного  водителя  бульвар  был  полон  опасностей.
Ослепляли  многоцветные,  китайские  иероглифы.  Старые  вьетнам¬
цы  сплошь  в  черной  одежде  не  признавали  тротуаров  и  двига¬
лись  исключительно  по  мостовой.  Их  можно  было  различить,
лишь  когда  они  оказывались  освещенными  передними  огнями
в  нескольких  ярдах  перед  автомобилем  и  вы  чуть  было  не  на¬
езжали  на  них.  При  резком  же  торможении  другой  автомобиль
мог  врезаться  в  вас  сзади.
 В  Шолоне  —  китайском  районе  —  улицы  становились
узкими.  Толпа  слоняющихся  без  дела  людей  искушала  судьбу,
выплескиваясь  с  тротуаров  на  проезжую  часть.
 Джефф  уже  несколько  месяцев  ездил  по  этим  переполнен¬
ным  машинами  и  пешеходами  улицам  и  научился  протискивать¬
ся  по  ним  на  своем  автомобиле.  Трудности  управления  немного
отвлекли  его.
 Наконец  не  без  труда  ему  удалось  найти  место  для  автомо¬
биля  примерно  в  ста  ярдах  от  Парадайз  Клуба.  Он  помахал
трем  оборванным  китайцам,  которые  бросились  к  автомобилю
и  помогли  ему  закрыть  окна,  надеясь  заработать  один-два  пи¬
астра.  Узкая  душная  улица  привела  его  к  ярко  освещенному  нео¬
новыми  китайскими  иероглифами  входу  Парадайз  Клуба.
 Еще  на  улице  он  услышал  надрывающиеся  звуки  филиппин¬
ского  джаза  и  пронзительные  вопли  певицы.  Усиленная  техни¬
кой  музыка  била  по  нервам  и  доставляла  огромное  удовольствие
китайцам.  Они  полагают,  что  чем  громче  звучит  музыка,  тем
она  лучше.
 Джефф  отодвинул  занавес,  закрывавший  вход  в  танцзал.
Тотчас  же  к  нему  подошла  высокая  молодая,  кричаще  одетая
китаянка  с  густо  напудренным  лицом.  Узнав  Джеффа,  она  при¬
ветливо  ему  улыбнулась.  Это  была  Ю-Лань,  жена  Блекки  Ли.
 —  Нхан  еще  не  пришла,  —  сказала  она,  прикасаясь  к  его
руке  тонкими  пальцами.  —  Она  будет  очень  скоро.
 Ее  приветливость  приободрила‘Джеффа.  Он  прошел  с  ней  в
танцзал.  Там  было  много  танцующих,  полутьма  зала  скрадывала
лица  людей,  очерчивая  лишь  силуэты  фигур  на  фоне  ярко  осве¬
щенной  эстрады.
 Она  проводила  его  к  столику,  стоявшему  в  углу,  вдали  от
оркестра,  пододвинула  ему  стул.
 —  Блекки  здесь?  —  спросил  он,  усаживаясь.  —  Как  всегда,
шотландское  виски.
 Она  ушла.  Утомляла  громкая  музыка  и  пение  женщины  пе¬
ред  микрофоном.  Мощь  ее  голоса  была  непривычной  для  евро¬
пейского  уха.
 Из  темноты  вынырнул  Блекки  и  с  элегантной  непринужден¬
ностью  подсел  к  Джеффу.
 Блекки  Ли  был  коренастый  широкоплечий  тридцатишестилет¬
186

ний  мужчина,  с  черными  напомаженными  волосами,  расчесан¬
ными  на  пробор,  и  лицом,  всегда  сохранявшим  спокойную  бес¬
страстность.  С  первого  взгляда  на  Джеффа  Блекки  понял,  что
у  него  неприятности.  Наблюдательность  была  одним  из  главных
качеств  Блекки.  Ему  нравился  Джефф.  Он  не  причинял  ника¬
кого  беспокойства,  а  для  занятия  Блекки  не  приносящий  хлопот
американец  был  сущей  находкой.
 —  У  вас  есть  связи  с  Гонконгом?  —  неожиданно  спросил
Джефф.
 Лицо  Блекки  не  утратило  сонного  спокойствия.
 —  Гонконг?  У  меня  там  много  друзей,  —  сказал  он.  —  Ка¬
кого  рода  связи  вас  интересуют?
 Джефф  почувствовал  себя  на  краю  бассейна,  в  который  ему
предстояло  нырнуть.  «Можно  ли  довериться  этому  жирному  ки¬
тайцу?»  —  спрашивал  он  себя.
 Заметив  его  нерешительность,  Блекки  добавил:
 —  Кроме  друзей,  у  меня  в  Гонконге  живет  брат.
 Последовала  продолжительная  пауза,  Блекки  ковырял  в  зу¬
бах  зубочисткой.  Джефф  смотрел  на  танцующих,  пытаясь  ре¬
шить,  может  ли  он  довериться  ему  или  нет.
 Наконец  он  сказал:
 —  Строго  по  секрету.  Одному  из  моих  друзей  нужен  пас¬
порт.
 Блекки  чуть  заметно  приоткрыл  рот.
 —  Паспорт?  —  повторил  он,  словно  никогда  не  слышал  этого
слова.
 —  Я  думаю,  в  Гонконге  достать  паспорт  будет  легче,  чем
здесь,  —  сказал  Джефф  как  можно  более  убедительно.  —  По¬
этому  меня  интересовало,  не  знаете  ли  вы  кого-нибудь,  кто  бы
мог  это  сделать.
 —  Американский  паспорт?
 —  Британский  было  бы  легче.
 —  Связываться  с  паспортами  опасно  и  незаконно,  —  мягко
сказал  Блекки.  Он  был  явно  обеспокоен.  Он  не  поверил  в  су¬
ществование  друга.  Этот  человек  хлопочет  для  себя.  Зачем?  Оче¬
видно,  он  хочет  покинуть  Вьетнам.  Но  для  чего  ему  фальшивый
паспорт?
 —  Это  я  знаю,  —  сказал  Джефф  с  раздражением.  —  Есть  у
вас  кто-нибудь,  кто  помог  бы  мне  достать  британский  паспорт?
 —  Вашему  другу?  —  спросил  Блекки.
 —  Я  же  сказал  вам.  Он  заплатит  за  это.
 —  Если  бы  можно  было  это  устроить,  то  стоило  бы  очень
дорого,  —  сказал  Блекки.
 —  Но  можно  это  устроить?
 Блекки  спрятал  зубочистку  в  карман.
 —  Возможно.  Мне  надо  кое-что  выяснить.  Это  будет  стоить
больших  денег.
 —  Дело  срочное,  —  сказал  Джефф.  —  Когда  вы  сможете
выяснить?
 —  Я  должен  написать  брату.  Как  вы  понимаете,  письма  ча¬
186

сто  проверяет  цензура.  Надо  найти  человека,  которому  можно
доверять  и  который  мог  бы  передать  письмо  брату.  Он  также
должен  найти  кого-нибудь,  чтобы  передать  мне  свой  ответ.  Все
это  требует  времени.
 Джефф  понял,  какие  трудности  ожидают  его.  Его  прежние
соображения,  что  все  удастся  уладить  в  течение  десяти  дней,
вдруг  показались  до  нелепости  наивными.  Придется  скрываться,
наверное,  месяц,  а  может,  и  больше.
 —  Я  полагаю,  у  вашего  друга  неприятности?  —  спросил
Блекки.
 —  Не  надо  точек  над  «и»,  —  оборвал  его  Джефф.  —  Чем
меньше  вы  будете  знать,  тем  будет  лучше  для  вас.
 —  Не  совсем  так.  Если  дело  серьезное  и  выяснится,  что  я
с  ним  связан,  у  меня  также  будут  неприятности,  —  тихо  про¬
говорил  Блекки.  —  Неразумно  ходить  с  завязанными  глазами.
Кроме  того,  если  у  вашего  приятеля  слишком  большие  непри¬
ятности,  то  это  повлияет  на  стоимость  паспорта.  В  таком  случае,
естественно,  он  должен  будет  заплатить  больше.
 Незаметно  под  столом  огромные  руки  Джеффа  сжались  в
кулаки.  «Черт  возьми!  —  думал  он.  —  Это,  оказывается,  дья¬
вольски  трудное  дело.  Из  завтрашних  газет  он  узнает,  что  я
преследуюсь  за  убийство.  Он  или  побоится  связываться,  или  за¬
ломит  баснословную  цену».  Он  подумал  о  бриллиантах.  Можно
было  бы  отдать  за  паспорт  бриллиант  или  два.  Но  это  опасно.
Если  Блекки  догадается,  что  у  него  находятся  бриллианты  гене¬
рала  Нгуен  Ван  Тхо,  он  наверняка  попытается  их  похитить.
Нужно  быть  очень  осторожным!  Не  следует  терять  голову!
 —  Я  должен  поговорить  с  приятелем,  —  сказал  он,  не  глядя
на  Блекки.  —  Без  его  позволения  я  ничего  больше  не  смогу  вам
сказать.
 —  Понятно,  —  ответил  Блекки.  —  Хороший  друг  умеет  хра¬
нить  тайны.
 Джефф  внимательно  посмотрел  на  него,  но  толстое  желтое
лицо  было  непроницаемым.  «Он  не  дурак,  —  подумал  Джефф.  —
Он  понял,  что  паспорт  нужен  для  меня.  Не  довериться  ли  ему?
Он  все  равно  узнает,  когда  прочтет  завтра  газеты.  Нет,  лучше  не
надо.  Пусть  у  меня  будет  немного  времени.  Лучше  вначале  по¬
советоваться  с  Нхан».
 —  Полагаю,  ваш  друг  хочет  покинуть  страну?  —  вежливо
сказал  Блекки.  —  Видимо,  он  представляет,  насколько  это
сложно.  Эмиграционные  власти  потребуют  фотографии  ваше¬
го  друга.  Необходимо  будет  подкупить  ряд  людей.  Если  непри¬
ятности  не  очень  серьезные,  все,  конечно,  может  быть  улажено.
Например,  если  у  вашего  приятеля  нелады  с  полицией  из-за
подделки  чеков,  совращения  девочки,  присвоения  чужих  вещей,
то  все  это  не  представит  особых  затруднений.  Но  если  он  со¬
вершил  крупное  политическое  или  уголовное  преступление,  ему
вряд  ли  можно  будет  помочь.
 Джеффу  показалось,  будто  бы  его  душат  за  горло.
 18Г

—  Я  поговорю  с  ним,  —  сказал  он.  Блекки  поднялся,  ви¬
дя,  что  разговор  окончен.
 —  Вы,  безусловно,  можете  рассчитывать  на  меня,  —  про¬
говорил  он,  —  но,  естественно,  я  должен  избегать  любых  ослож¬
нений.
 —  Понятно,  —  ответил  Джефф.
 Блекки  ушел.  Джефф  посмотрел  на  часы.  Было  половина
десятого.  Вряд  ли  Нхан  придет  до  половины  одиннадцатого.  Он
неожиданно  почувствовал  голод.
 Он  резко  отодвинул  стул,  поднялся  и,  обогнув  танцплощадку,
направился  к  выходу.
 Напротив  помещался  китайский  ресторан.  Джефф  часто  по¬
сещал  его.  Он  вошел,  кивнул  хозяину,  который  с  непостижимой
для  европейца  скоростью  щелкал  костяшками  на  счетах.  На  ми¬
нуту  он  прервал  свое  занятие,  наклонил  голову  и  обнажил  в
улыбке  большие  желтые  зубы.
 Девочка-китаянка,  одетая  на  манер  хозяйки,  проводила  Джеф¬
фа  за  занавеску  к  одноместному  столику.
 Джефф  заказал  суп,  свинину  под  сладким  соусом  и  жареный
рис.  Он  обтер  лицо  и  руки  нагретым  полотенцем,  которое  подала
ему  девочка  с  помощью  блестящих  хромированных  щипцов.
 Ожидая,  пока  накроют  стол,  Джефф  обдумывал  волновавшие
его  проблемы.  Разговор  с  Блекки  окончательно  лишил  его  спо¬
койствия.  Он  понял,  что  покинуть  Вьетнам  очень  трудно.
 Что  делать?  Будь  у  него  побольше  денег,  вопрос,  он  не  со¬
мневался  в  этом,  значительно  упростился  бы.  Чтобы  раздобыть
денег,  надо  продать  несколько  бриллиантов.  Но  кто  их  купит  в
Сайгоне?
 Появление  пищи  прервало  его  бесплодные  размышления.
Он  ел  с  аппетитом,  запивал  теплым  китайским  вином.
 Когда  он  закончил,  девочка  подала  ему  свежее  полотенце.  Он
вытер  руки  и  попросил  счет.
 Девочка  отошла,  не  прикрыв  полностью  занавески.  Ожидая
ее,  он  увидел  появившегося  из-за  занавески  Сэма  Уэйда  с  кита¬
янкой.  Они  направлялись  к  выходу.
 Джефф  с  интересом  рассматривал  девушку.  У  нее  была
стройная  фигура.  Одета  она  была  в  ярко-красное  платье,  под¬
черкивавшее  выпуклости  ее  тела.  Выпирало  свойственное  по¬
рочным  женщинам  сознание  собственной  физической  привлека¬
тельности.  Такие  женщины  не  нравились  Джеффу.  Сравнивая
ее  с  простотой  и  естественностью  Нхан,  он  мысленно  поблаго¬
дарил  судьбу  за  то,  что  она  послала  ему  такую  девушку.
 Подождав,  пека  парочка  исчезнет,  спускаясь  по  лестнице,
он  оплатил  счет  и  вышел  на  улицу,  чтобы  подождать  Нхан.
 2
 Нхан  появилась  ровно  в  половине  одиннадцатого.  Она  быст¬
ро  Шла  по  тротуару.  На  ее  нежном  лице  было  слегка  озабо¬
ченное  выражение.  Она  была  в  белых  брюках  и  накидке  винно¬
красного  цвета.
 188

Джефф  посигналил  три  раза,  подождал  и  снова  нажал  кноп¬
ку.  Это  был  условный  сигнал.  Она  сразу  же  посмотрела  в  его
сторону,  увидела  красный  «доффин»,  лицо  озарилось  улыбкой.
 Джефф  вылез  из  машины.  Нхан  подбежала  к  нему,  протя¬
нула  руки.  Восторженный  блеск  ее  глаз  всегда  приводил  Джеф¬
фа  в  замешательство.  Такого  выражения  он  никогда  не  видел
в  глазах  ни  одной  женщины,  ее  взгляд  говорил:  «Ты  для  меня
весь  мир,  без  тебя  не  было  бы  ни  солнца,  ни  луны,  ни  звезд,
ничего  не  было  бы».  Это  был  взгляд  искренней,  беспредельной
любви.
 Ее  любовь  льстила  его  самолюбию  и  смущала  его,  он  созна¬
вал,  что  сам  он  не  может  любить  ее  так  же,  как  она  любит  его.
 —  Хэллоу,  —  сказала  Нхан.  —  У  тебя  все  в  порядке?
 Она  очень  гордилась  тем,  что  учит  английский.  Она  могла
свободно  говорить  по-французски,  но,  познакомившись  с  Джеф¬
фом,  начала  изучать  английский  язык.
 —  Хэллоу,  —  ответил  Джефф,  чувствуя,  как  в  горле  по¬
явился  комок.  Любовь  этой  крошечной  женщины  с  кукольным
личиком  так  растрогала  Джеффа,  как  ничто  больше  не  могло
бы  тронуть  его.  —  Все  хорошо.  Скажи  Блекки,  что  не  будешь
работать  сегодня.  Мне  надо  с  тобой  поговорить.  —  Он  вынул
бумажник  и  протянул  ей  деньги.  —  Вот,  дай  ему  и  поскорей
возвращайся,  хорошо?
 При  виде  денег  ее  узкие,  напоминающие  своей  формой  мин¬
даль  глаза  округлились.
 —  Но,  Стив,  почему  ты  не  хочешь  зайти?  Мы  можем  тан¬
цевать  и  разговаривать.  Это  сбережет  твои  деньги.
 —  Отдай  ему  деньги,  —  сердито  сказал  Джефф.  —  Я  не
могу  говорить  с  тобой  там.
 Она  бросила  на  него  удивленный  взгляд  и  быстро  поднялась
в  клуб.
 Джефф  сел  в  машину  и  закурил.  Дул  легкий  бриз,  и  все-
таки  было  невыносимо  душно.  В  мыслях  постоянно  возникал
Хоум,  спрятанный  в  шкафу  для  одежды.  Эти  воспоминания
пугали  его.
 Нхан  вышла  из  клуба  и  села  в  автомобиль.  Едва  она  за¬
хлопнула  дверь,  Джефф  нажал  кнопку  стартера  и  направил
машину  в  поток  рикш  и  автомобилей.
 Быстро,  как  только  мог,  он  поехал  к  реке.  Нхан  молчала,
ее  рука  покоилась  на  коленях,  в  глазах  отражались  огни
встречных  автомобилей.
 У  сада  неподалеку  от  моста  Джефф  остановился.
 —  Выйдем,  —  предложил  он,  вылезая  из  машины.
 Они  подошли  к  скамейке  под  деревом,  где  он  встретил  юную
парочку,  и  сели.
 В  безоблачном  небе  сияла  луна,  в  ее  свете  были  видны
скользившие  по  реке  маленькие  весельные  лодки  и  китайские
сампаны.
 Нхан  прижалась  к  Джеффу,  он  обнял  ее  гибкое  тело  и  по¬
189

целовал.  Он  долго  не  отрывал  губ  от  ее  рта,  затем  чуть  ото¬
двинулся,  зажег  сигарету,  швырнул  спичку  в  реку.
 —  Что  случилось,  Стив?
 Сейчас  она  говорила  по-французски,  в  голосе  слышалось
беспокойство.  Он  не  решался  рассказать  ей  о  том,  что  произо¬
шло,  потом  понял,  что  зря  тратит  время,  сказал:
 —  Случилась  одна  вещь.  У  меня  беда.  Ни  о  чем  не  спра
шивай.  Лучше,  что  ты  ничего  не  знаешь.  Дело  связано  с  по¬
лицией.  Я  должен  уехать.
 На  нее  слоено  обрушилась  тяжесть,  она  обхватила  руками
колени.  Слышалось  ее  частое  дыхание.  Джеффу  было  жалко  ее.
Так  как  она  молчала,  он  сказал:
 —  Плохо,  Нхан.  Мне  надо  как-то  выбраться  отсюда.
 Она  тяжело  вздохнула.
 —  Не  понимаю,  —  сказала  она.  —  Объясни,  пожалуйста.
 —  Сегодня  произошла  одна  вещь.  Завтра  полиция  начнет
разыскивать  меня.
 —  Что  случилось?
 Поколебавшись,  Джефф  решил  рассказать  ей.  Все  равно
завтра  или  послезавтра  ей  все  станет  известно  из  газет.
 Ее  пальцы  крепко  сжали  его  руку.
 —  Но  ведь  это  же  случайность!  —  беззвучно  прошептала
она.  —  Ты  должен  все  рассказать  полиции.  Это  несчастный
случай.
 —  Они  решат,  что  я  нарочно  убил  его.  Неужели  ты  не  по¬
нимаешь?  —  раздраженно  ответил  Джефф.  —  Я  должен  уехать,
или  я  погибну.
 —  Но  это  же  случайность!  —  воскликнула  она.  —  Немед¬
ленно  надо  идти  в  полицию.  Они  будут  обрадованы,  когда  ты
отдашь  им  бриллианты.  Пойдем  в  полицию!  —  И  она  начала
подниматься.
 —  Я  нашел  бриллианты  и  не  собираюсь  идти  в  полицию,  —
решительным  голосом  сказал  Джефф.
 Она  снова  опустилась  на  скамью.  Ее  голова  наклонилась
так  низко,  что  не  было  видно  лица.
 —  Как  ты  не  можешь  попять?  —  рассердился  он.  —  Как
только  я  уеду  отсюда,  я  смогу  продать  бриллианты.  Они  стоят
миллион  долларов,  а  может,  и  больше.  Это  единственный  в
жизни  шанс.  Я  всегда  хотел  иметь  много  денег.
 Страх,  как  предсмертная  судорога,  пронзил  ее  тело.
 —  Если  ты  убежишь,  полиция  решит,  что  ты  убил  его,  —
простонала  она.  —  Ты  не  должен  так  поступать.  Деньги  не
стоят  этого.  Отдай  им  бриллианты.
 —  Но  я  же  все-таки  убил  его,  —  он  чувствовал  растущее
раздражение.  —  Я  не  настолько  глуп,  чтобы  подвергать  себя
риску.  Они  могут  на  долгие  годы  упрятать  меня  в  их  воню¬
чую  тюрьму.  Мы  попусту  теряем  время.  Любым  способом  я
должен  выбраться  отсюда.  Это  потребует  времени.  Пока  надо
найти  безопасное  место,  где  можно  было  бы  спрятаться.  Ты  не
знаешь,  где  бы  я  мог  спрятаться?
 190

—  Спрятаться?  —  Она  подняла  голову  и  не  отводила  от
него  взгляда,  ужас  обезобразил  ее.  Она  была  так  напугана,  что
на  нее  было  жалко  смотреть.  —  А  как  же  я?  Ты  покинешь
меня?
 —  Я  ничего  не  сказал  об  этом.  Когда  я  уеду,  ты  поедешь
со  мной.
 —  Но  я  не  смогу!  У  меня  нет  разрешения.  Ни  один  вьетна¬
мец  не  может  покинуть  страну.  Кроме  того,  что  будет  с  ма¬
мой,  братьями,  дядей,  если  я  уеду?
 «Опять  осложнение,  —  подумал  Джефф.  —  Бесконечные
осложнения».
 —  Если  ты  хочешь  поехать  со  мной,  ты  должна  будешь  их
оставить.  Но  не  будем  опережать  события.  Мы  решим  это,  когда
придет  время.  Пока  мне  нужно  найти  подходящее  место,  где
можно  прожить  примерно  неделю.  Ты  не  знаешь  кого-нибудь
за  городом?
 Ее  снова  охватила  паника.
 —  Ты  не  должен  скрываться!  Ты  должен  пойти  в  поли¬
цию.  —  Она  умоляла  его  отдать  бриллианты,  пойти  в  полицию,
рассказать  правду.  Слова  лились  неудержимым,  отчаянным,
бесконечным  потоком.
 Минуту-две  он  не  перебивал  ее,  затем  неожиданно  поднялся.
Она  замолчала  и  смотрела  на  него  большими,  сверкавшими  в
лунном  свете,  переполненными  страхом  глазами.
 —  Хорошо,  хорошо,  —  резко  сказал  он.  —  Если  ты  не  же¬
лаешь  помочь  мне,  я  найду  кого-нибудь  еще.  Я  не  собираюсь
идти  в  полицию,  не  собираюсь  терять  бриллианты.
 Она  вздрогнула  и  закрыла  глаза.
 Ему  стало  жалко  ее,  в  то  же  время  она  злила  и  раздражала
его.  Они  бесцельно  теряют  драгоценное  время.
 —  Я  ничего  не  говорил  тебе,  —  продолжал  он.  —  Поехали.
Я  отвезу  тебя  в  клуб.  Не  думай  больше  об  этом.  Мне  кто-ни¬
будь  поможет.
 Она  вскочила,  обхватила  руками  его  шею,  прильнула  к  нему
своей  тоненькой  фигуркой.
 —  Я  помогу  тебе!  —  сказала  она.  —  Я  уеду  вместе  с  то¬
бой!  Я  сделаю  все,  что  ты  хочешь!
 —  Отлично,  успокойся.  Садись.
 Она  беспрекословно  подчинилась,  села.  Ее  трясло,  по  лицу
струились  слезы.  Он  сел  рядом,  молчал,  ждал.  Вскоре  она  не¬
много  успокоилась,  робко  положила  свою  руку  в  его.
 Неожиданно  сказала:
 —  У  моего  дедушки  дом  в  Фудаумоте.  Там  будет  безопасно.
Я  упрошу  его  помочь  тебе.
 Джефф  вздохнул  с  облегчением.  Он  обнял  и  крепко  сжал
Нхан.
 —  Я  знал,  что  ты  поможешь.  Я  рассчитывал  на  тебя.  Те¬
перь  все  будет  в  порядке.  Через  три-четыре  месяца  мы  будем
в  Гонконге,  мы  будем  богаты.
 191

Она  прижалась  к  нему,  сжала  его  руку.  Он  чувствовал,  что
она  все  еще  дрожала.
 —  Я  куплю  тебе  норковую  шубу.  Это  первое,  что  я  сделаю.
И  жемчуг.  Тебе  очень  пойдет  норка.  У  тебя  будет  автомобиль:
твой  собственный.
 —  Очень  сложно  уехать  из  Вьетнама,  —  сказала  она.  —
Здесь  столько  ограничений.
 Его  немного  обидело  ее  безразличие  к  созданным  им  бле¬
стящим  проектам.  Норка,  жемчуг,  автомобиль!  Волнующая  перс¬
пектива,  а  она  снова  напомнила  о  проблеме,  которую  он  не  знал,
как  решить.
 —  Будем  действовать  по  порядку,  —  сказал  он.  —  Поедем
и  поговорим  с  дедушкой.  Я  хорошо  заплачу  ему.  Только  не  го¬
вори  ему  про  полицию.  Лучше  сказать,  что  у  меня  есть  враг,
который  выслеживает  меня.
 —  Я  скажу  ему  правду,  —  просто  ответила  Нхан.  —  Когда
он  узнает,  что  я  люблю  тебя,  он  поможет  тебе.
 Джефф  пожал  плечами.
 —  Ну  что  ж,  хорошо!  Делай,  как  знаешь.  Но  ты  уверена,
что  он  не  побежит  в  полицию?
 —  Он  никогда  не  сделает  ничего,  что  бы  причинило  мне
несчастье,  —  ответила  Нхан  с  таким  спокойным  достоинством,
что  Джеффу  стало  стыдно.
 Неожиданно  он  вспомнил  одно  обстоятельство,  которое  мог¬
ло  бы  сорвать  весь  план.
 Фудаумот  расположен  в  двадцати  двух  километрах  от  Сай¬
гона.  На  дороге  к  нему  находился  полицейский  пост,  где  все
автомобили  задерживались  для  проверки.  Это  срывало  все  пла¬
ны.  Когда  будет  обнаружен  труп  Хоума,  полиция  вспомнит,  что
его  автомобиль  направлялся  в  Фудаумот,  и  поймет,  где  его
следует  искать.
 —  На  дороге  находится  полицейский  пост,  —  сказал  он.  —
Может  быть  затруднение.
 Нхан  молча,  не  двигаясь,  смотрела  на  него,  ожидая  ре¬
шения.
 После  непродолжительного  размышления  он  пришел  к  вы¬
воду,  что  проехать  пост  следовало  не  на  своем,  а  каком-то  чу¬
жом  автомобиле.  Он  знал,  что  машины  с  дипломатическими
номерами  редко  останавливались  полицейскими,  и  сразу  вспом¬
нил  про  большой  «крайслер»  Сэма  Уэйда.  Если  бы  можно  было
одолжить  эту  машину,  это  давало  бы  ему  неплохой  шанс.
 Из  того,  что  говорил  Уэйд,  было  ясно,  что  сегодня  машина
ему  не  потребуется.  Но  где  его  можно  разыскать?  Куда  он  мог
податься  со  своей  девушкой?
 Он  описал  девушку  Нхан  и  спросил,  не  знает  ли  она  ее.
 —  Знаю,  —  удивленно  ответила  Нхан.  —  Ее  зовут  Эн  Фай
Во.  Она  ходит  с  американцами,  и  у  нее  много  денег.  Она  нехо¬
рошая  девушка.
 —  А  ты  знаешь,  где  она  живет?
 192

Нхан  немного  подумала  и  сказала,  что,  кажется,  она  зани¬
мает  квартиру  на  Хонг  Фап  Ту.
 Джефф  поднялся.
 —  Поехали,  —  сказал  он.
 Нхан  в  растерянности  смотрела  на  него.
 —  Ты  хочешь  увидеть  Эн  Фай  Во?  —  спросила  она  с  воз¬
мущением.  —  Зачем?  Я  не  поеду  с  тобой  к  этой  женщине.
 —  Поедем,  поедем,  —  нетерпеливо  сказал  Джефф.  —  Все
объясню  по  дороге.
 Направляясь  к  центру  города,  он  объяснил  ей  все  насчет
машины  Уэйда.
 —  Ты  должна  будешь  пригнать  ее  обратно,  Нхан.  Спра¬
вишься?
 Он  учил  ее  управлять  «доффином»,  и  она  очень  хорошо
справлялась  с  малолитражкой,  но  будет  ли  ей  под  силу  огром¬
ный  «крайслер»,  этого  он  не  знал.
 Она  уверенно  ответила,  что  сможет  управлять  «крайслером».
 Подъехав  по  обсаженной  деревьями  дороге  к  кварталу  рос¬
кошных  домов,  они  неподалеку  от  него  нашли  большую  стоянку
для  машин.
 Джефф  велел  Нхан  подождать  в  машине  и  подошел  к  «крайс¬
леру».  Как  он  и  ожидал,  двери  были  заперты,  а  окна  закрыты.
Нужно  было  попросить  у  Сэма  ключи  и  получить  разрешение
взять  машину.
 Он  вошел  в  подъезд  и  по  указателю  фамилий  выяснил,  что
нужная  квартира  помещалась  на  пятом  этаже.  Он  поднялся
на  лифте,  постоял  возле  двери,  взглянул  на  часы.  Было  десять
минут  двенадцатого.
 Он  прислушался,  показалось,  что  слышна  негромкая  музыка.
Он  нажал  кнопку  звонка,  подождал.  Последовала  долгая  пауза,
он  позвонил  еще  раз.
 Дверь  приоткрылась  на  цепочке,  и  китаянка  с  возмущением
уставилась  на  него.  С  облегчением  он  увидел,  что  она  еще  не
раздевалась.  Он  улыбнулся  ей.
 —  Извините  за  вторжение,  —  сказал  он,  —  мне  нужно  по¬
говорить  с  Сэмом.  Срочно.
 Из  комнаты  донесся  голос  Сэма:
 —  Какого  черта?  Отойди,  детка.
 Цепочка  была  сброшена,  дверь  распахнулась,  и  на  пороге
появился  рассерженный  Сэм.
 Девушка,  демонстративно  пожав  плечами,  удалилась  в  ком¬
нату  и  закрыла  дверь.
 Уэйд  казался  немного  пьяным.  Джефф  увидел  его  мутные
глаза.
 —  Какого  черта  тебе  надо?  —  спросил  Сэм.  —  Откуда  ты
узнал,  что  я  здесь?
 —  Ты  сам  сказал  мне,  помнишь?  —  ответил  Джефф.  —
Прости,  что  врываюсь  таким  образом,  у  меня  неприятности.
Понимаешь,  сломалась  моя  чертова  колымага.  А  мне  нужно
 13  Приложение  к  журналу  «Сельская  молодежь»,  т.  5,  1980  г. 	193

отвезти  в  аэропорт  одну  девушку.  Можно  попросить  твой  авто¬
мобиль?  Я  возвращу  его  через  пару  часов.
 —  Какого  черта  ты  не  возьмешь  такси?
 Джефф  ухмыльнулся.
 —  В  такси,  понимаешь,  не  все  можно  сделать,  что  хочет¬
ся.  Будь  другом,  пока  она  не  передумала.  Я  в  долгу  не  оста¬
нусь.
 Сразу  же  перестав  хмуриться  и  подмигнув  Джеффу,  Уэйд
вытащил  из  кармана  ключи.
 —  Старый  развратник,  —  сказал  он.  —  Кто  она?  Я  ее  знаю?
 —  По-моему,  нет,  но  если  она  этого  заслужит,  я  тебя  с  ней
познакомлю.
 —  Хорошо,  и  не  забудь  поставить  обратно  машину.  Она  мне
понадобится  к  семи  часам  утра.
 —  Спасибо,  Сэм.  Ты  настоящий  парень,  —  Джефф  взял
ключи.  —  Все  в  порядке?  —  Он  кивнул  в  сторону  закрытой
двери.
 —  Полная  договоренность,.  —  сказал  Уэйд,  понижая  го¬
лос.  —  Мы  потанцевали  в  дансинге.  Еще  час,  и  мы  доберемся
до  истины.
 —  Желаю  удачи  и  еще  раз  спасибо,  —  сказал  Джефф  и
направился  к  лифту.
 —  И  тебе  тоже,  —  пожелал  ему  Уэйд,  —  и  не  забудь  меня
познакомить.
 Он  подождал,  пока  лифт  не  исчез  из  виду,  затем  вернулся
в  квартиру  и  затворил  дверь.
 Глава  IV
 1
 Джефф  вернулся  к  своей  машине,  Нхан  через  открытое  окно
с  беспокойством  смотрела  на  него.
 Все  улажено,  —  сказал  он.  —  Вот  ключи.  Поехали.
«Доффин»  оставим  здесь.
 Она  вышла  из  машины  и  стояла  с  ним  рядом,  пока  он  за¬
крывал  окна  и  запирал  дверь.
 — 	Ты  должна  будешь  поставить  «крайслер»  сюда,  —  сказал
он,  беря  ее  за  руку  и  направляясь  к  машине  Уэйда.  —  Ты  смо¬
жешь  найти  дорогу  обратно?
 - 	Да.
 —  Молодец.  Этой  машиной  до  смешного  просто  управлять.
 Он  отворил  дверь  «крайслера»,  она  заползла  по  сиденью  в
дальний  конец.  Он  сел  за  руль,  вставил  ключ  зажигания  и
объяснил  ей,  как  завести  машину.
 —  Тут  нечего  делать.  Передачи  автоматические.  Надо  толь¬
ко  подвинуть  вот  этот  рычаг,  снять  тормоз  и  дать  газ.
 Он  отъехал  от  тротуара  и  медленно  вырулил  на  дорогу.
 —  Я  собираюсь  проехать  мимо  моего  дома,  —  сказал  он
ей.  —  Внимательно  смотри  в  свою  сторону.  Если  девчонка  ушла,
194

я  хочу  взять  немного  белья.  Неизвестно,  когда  я  смогу  уехать,
нужно  иметь  смену.
 Она  не  ответила.  Казалось,  она  не  слышит.  Он  сердито  по¬
смотрел  на  нее.  Выражение  ужаса  застыло  на  ее  лице.
 —  Ты  слышала,  что  я  сказал?  —  резко  спросил  он.  —
Я  надеюсь  на  тебя,  Нхан.  Если  я  хочу  выбраться  из  этой  кутерь¬
мы,  никто  из  нас  не  должен  допускать  ошибок.
 —  Понимаю,  —  прошептала  она.
 Через  несколько  минут  они  доехали  до  улицы,  где  он  жил.
Въезжая  в  тускло  освещенную  аллею,  он  сказал:
 —  Погляди-ка!  Ты  смотришь  направо,  я  —  налево.  Она  оде¬
та  в  белом.
 Проехав  свою  маленькую  виллу,  он  увидел,  что  дом  был  по¬
гружен  во  тьму.  Нигде  ни  души.
 —  Отлично?  —  спросил  он,  сбавляя  скорость.
 —  Я  никого  не  вижу.
 Он  свернул  в  переулок  и  затормозил.
 —  Подожди  здесь,  —  велел  он.  —  Я  пройду  немного  назад
и  посмотрю  еще  раз.  Если  все  в  порядке,  зайду  в  дом  и  возьму
вещи.  Это  займет  не  более  десяти  минут.  Сиди  здесь.
 Он  дошел  до  угла,  постоял,  оглядывая  безлюдную  улицу.  За¬
тем  быстро  направился  к  дому,  ощущая,  как  колотится  сердце.
 ♦Не  глупый  ли  это  ход?  —  раздумывал  он.  —  Не  иду  ли  я
в  ловушку?  Вполне  возможно,  что  девчонка  обратилась  в  поли¬
цию,  они  отыскали  Хоума  и  ожидают  меня.  Но  не  могу  же  я
обойтись  без  бритвы  и  смены  белья.  Кто  знает,  сколько  придет¬
ся  проторчать  в  Фудаумоте».
 Подойдя  к  дому,  он  внимательно  огляделся.  Улица  была
пуста,  он  не  увидел  ни  девушки,  ни  Донг  Хама.  У  калитки  он
осгановился,  снова  посмотрел  направо  и  налево.  Затем  осторож¬
но  поднял  засов,  растворил  калитку,  вошел  и  закрыл  ее  за  со¬
бой.  Бесшумно  обойдя  дом,  он  осмотрел  подъезд  и  заднюю  дверь.
Притаившись  в  тени,  он  взглянул  на  стоящий  в  глубине  двора
дом,  где  жили  слуги.  Ни  одного  огонька.  Дверь  на  кухню  за¬
перта.
 Наверное,  им  надоело  ждать,  решил  он.  Девушка  ушла  до¬
мой,  а  повар  пошел  спать.
 Он  вернулся  к  парадной  двери.  Вытащил  ключ,  отпер  замок,
шагнул  в  пугающую  темноту.  Ничего  не  слышно.  Не  зажигая
света,  он  ощупью  поднимался  по  лестнице.  Дверь  в  спальню,
как  он  ее  и  оставил,  была  замкнута.  Он  повернул  ключ,  отво¬
рил  дверь,  Постоял,  прислушиваясь.  Прохладный  воздух  из  кон¬
диционера  приятно  освежил  вспотевшее  лицо.  Он  вошел  в  ком¬
нату,  притворил  дверь,  включил  свет.  Все  было  так,  как  он
оставил.  Он  усмехнулся,  вспоминая  телячий  страх,  владевший
им  лишь  несколько  мгновений  назад,  когда  он  поднимался  в
темноте  по  лестнице.
 Он  посмотрел  на  шкаф.  В  нем  лежало  белье  и  труп  Хоума.
Но  быть  слабым  не  было  времени.  Чем  быстрее  он  покинет  этот
дом,  тем  будет  лучше.
 13»=
 195

Он  снял  со  шкафа  портплед  и  расстелил  его  на  кровати.
Прошел  в  ванную,  взял  несессер,  мыло,  два  полотенца.  Вынул
из  комода  платки,  носки,  три  рубашки.  Под  рубашками  он  уви¬
дел  пистолет.  Некоторое  время,  вспоминая  прошлое,  смотрел  на
него.
 Этот  пистолет  он  купил  у  одного  газетчика,  жившего  в  Сай¬
гоне,  когда  только  начались  бомбардировки.  Он  объяснил  Джеф¬
фу,  что  взял  пистолет  у  солдата,  убитого  взрывом  бомбы.
 —  Я  собираюсь  домой,  —  сказал  газетчик.  —  Ав  этих  мес¬
тах  пистолет  не  помешает.  Стоит  он  всего  лишь  двадцать  доч-
ларов.
 И  Джефф  купил  пистолет.  Он  не  думал,  что  когда-нибудь  эта
вещь  понадобится,  просто  в  такое  нервное  время,  когда  в  раз¬
ных  местах  неожиданно  взрывались  гранаты,  иметь  пистолет
казалось  разумным.
 Он  взял  пистолет,  рука  почувствовала  его  тяжесть.  Хорошо,
что  у  него  есть  оружие.  В  его  положении  оно  может  понадо¬
биться.  Он  положил  его  вместе  с  другими  вещами  в  портплед.
Затем  заставил  себя  подойти  к  шкафу,  вынул  ключ,  отомкнул
замок.
 Он  старался  не  глядеть  вниз,  чтобы  не  видеть  трупа,  но  лег¬
кий,  чуть  приторный  запах  вызывал  тошноту.
 Второпях  он  сорвал  с  вешалки  брюки,  тужурку  защитного
цвета,  захлопнул  дверь,  повернул  ключ.
 Он  сложил  вещи  в  портплед.  Наконец-то  можно  было  уйти.
Он  взял  портплед,  выключил  свет.  Немного  времени  ушло  на
то,  чтобы  замкнуть  дверь.  Ощупывая  в  темноте  дорогу,  он  на¬
чал  спускаться  по  лестнице.
 В  отличие  от  холодного  воздуха  спальни  в  прихожей  было
жарко.  Джефф  сразу  вспотел.  Ему  захотелось  выпить,  и  он  вспо¬
мнил,  что  в  доме  была  бутылка  шотландского  виски.
 Он  прошел  в  гостиную  и  включил  свет.  Достал  едва  начатую
бутылку,  быстро  немного  выпил,  положил  бутылку  в  портплед.
В  этот  момент  с  улицы  послышались  какие-то  голоса.
 Поспешно  застегнув  «молнию»  портпледа,  он  подошел  к  окну
и  посмотрел  сквозь  ставни.  То,  что  он  увидел,  заставило  его  оце¬
пенеть  от  страха.
 В  неверном  свете  уличного  фонаря  рядом  стояли  невеста
Хоума  и  полицейский  и  рассматривали  дом.
 Девушка  указывала  на  окно  гостиной,  и  Джефф  понял,  что
они  увидели  свет,  пробивающийся  сквозь  ставни.  Она  что-то
взволнованно  объясняла,  делая  левой  рукой  какие-то  непонят¬
ные  жесты,  а  правой  продолжала  показывать  на  окно.
 Полицейский  чуть  наклонился  в  ее  сторону,  его  палец  был
засунут  под  ремень  портупеи,  он  смотрел  попеременно  то  на
дом,  то  на  девушку.
 Джефф  наблюдал  за  ними,  сердце  неистово  стучало.
 Какое-то  время  девушка  продолжала  говорить,  но  Джефф,
наблюдая  за  полицейским,  понял,  что  она  не  сумела  убедить
его.  Стало  немного  легче  дышать.  В  поведении  полицейского  не
196

было  ничего  удивительного.  Девушка  настаивала,  чтобы  он
обыскал  дом,  принадлежавший  американцу,  а  полицейский
боялся  возможных  международных  осложнений  и  связанных  с
этим  для  него  неприятностей.
 Неожиданно  полицейский  круто  повернулся  к  девушке,  быст¬
ро  заговорил.  Джефф  слышал  его  хриплый  рассерженный  голос,
но  не  имел  представления,  о  чем  шла  речь.
 Его  слова,  однако,  произвели  на  девушку  сильное  впечатле¬
ние.  Она  выглядела  испуганной,  по  ее  извиняющимся  жестам
нетрудно  было  понять,  что  она  пытается  оправдаться.  Полицей¬
ский  продолжал  бранить  девушку,  последовала  новая  вспышка
ругательств,  после  чего  он  велел  ей  убираться.
 Она  снова  посмотрела  на  дом,  повернулась,  неохотно  побре¬
ла  прочь.  Полицейский  задумчиво  теребил  ремешок  своей  кас¬
ки,  провожая  ее  сердитыми  взглядами.
 У  Джеффа  вырвался  вздох  облегчения.  Он  видел,  как  поли¬
цейский  вытащил  записную  книжку,  что-то  старательно  записал.
Делая  запись,  он  стоял  на  краю  тротуара  и  внимательно  осмат¬
ривал  здание.
 Интересно,  что  делала  Нхан?  Прошло  уже  больше  двадцати
минут,  как  он  оставил  ее.  Он  надеялся,  что  она  сохранит  само¬
обладание  и  не  выдаст  себя.  Долго  еще  эта  проклятая  обезьяна
будет  стоять  тут  и  глазеть?  Только  бы  он  не  вздумал  пройти
дальше  по  улице!  Что  будет,  если  он  обнаружит  «крайслер»  и
сунется  в  него?  Он  так  напугает  Нхан,  что  она  закатит  истери¬
ку,  и  станет  ясно,  что  здесь  что-то  произошло.
 Джефф  был  готов  выскользнуть  во  двор  через  заднюю
дверь,  перелезть  стену  и  по  соседскому  саду  добраться  до  ма¬
шины.  Но  в  этот  момент  полицейскому,  по-видимому,  надоело
разглядывать  дом,  он  повернулся  и,  ссутулившись,  побрел  туда,
куда  только  что  ушла  девушка,  в  противоположную  от  «крайс¬
лера»  сторону.
 Джефф  схватил  портплед,  погасил  свет  и  выбежал  в  темноту
сада.  Он  замкнул  парадную  дверь,  осторожно  подошел  к  калит¬
ке,  осмотрелся.  Джефф  отворил  калитку  и  бесшумно  побежал  к
«крайслеру».
 Возле  машины  в  напряженном  ожидании  стояла  Нхан.  Она
увидела,  как  он  выбежал  из-за  угла.  Он  знаком  велел  ей  садить¬
ся  в  машину,  но  она  стояла  не  двигаясь.
 — 	Все  в  порядке,  —  сказал  он,  просовывая  в  машину  порт¬
плед.  —  Прости,  что  так  долго.  Поехали,  садись.  Надо  ехать.
 — 	Я  думала,  что-то  случилось,  —  дрожащим  голосом  прого¬
ворила  Нхан,  в  то  время  как  Джефф  торопливо  подталкивал  ее  в
машину.  —  Стив,  дорогой!  Я  боюсь!  Если  бы  ты  согласился  пой¬
ти  в  полицию!  Я  уверена...
 — 	Не  надо  начинать  сначала!  —  перебил  он,  включая  мо¬
тор.  —  Я  знаю,  что  делаю.  Я  должен  покинуть  Вьетнам!  —  Он
быстро  поехал  вдоль  улицы,  ведущей  за  пределы  города.  —
Ты  думаешь,  можно  рассчитывать  на  помощь  Блекки  Ли?  Ты
знаешь  его  лучше  меня.  Не  выдаст  ли  он  меня  полиции?
 197

Она  пожала  плечами.
 —  Не  знаю.  Я  плохо  знаю  его.
 Раздраженный,  он  подумал:  «А  знает  ли  она  вообще  Что-
нибудь?  Это  просто  красивая  безмозглая  кукла!  Проклятие!
С  таким  же  успехом  можно  советоваться  с  младенцем!»
 •И  сразу  же  он  почувствовал  несправедливость  своего  обви¬
нения.  Разве  не  Нхан  подыскала  для  него  убежище  и  обещала
возвратить  машину  Уэйду?  Без  нее  ему  пришлось  бы  совсем
плохо.
 Он  положил  на  ее  плечо  руку,  погладил  ей  шею.
 —  Подбодрись,  детка.  Все  идет  хорошо.  Через  пару  месяцев
в  Гонконге  мы  будем  смеяться  над  этим  приключением.
 —  Нет,  —  сказала  она.  —  Нам  никогда  не  придется  смеять¬
ся.  Никогда.
 Он  вздрогнул.  Может  быть,  она  и  права,  подумал  он.  Боль¬
ше  всего  он  хотел  бы,  чтобы  ее  голос  не  звучал  так,  словно
подошел  конец  света.
 —  Есть  одна  важная  вещь,  о  которой  я  хотел  предупредить
тебя,  Нхан.  Когда  все  станет  известно,  Блекки  вспомнит,  что
эту  ночь  ты  провела  со  мной.  Он,  возможно,  станет  расспраши¬
вать  тебя.  Тебя  могут  даже  вызвать  в  полицию.  Ты  должна  го¬
ворить,  что  мы  ездили  к  реке  и  проговорили  там  пару  часов.
Ты  знаешь  то  место,  куда  мы  часто  ходим,  возле  старой  полуза¬
топленной  джонки?  Вот  туда  мы  ходили.  Около  одиннадцати  я
отвез  тебя  домой  и  уехал.  Запомнишь?  В  этой  истории  они  ниче¬
го  не  смогут  проверить.
 Она  кивнула.  Ее  пальцы  теребили  платок,  и,  искоса  поглядев
на  нее,  Джефф  с  ужасом  подумал,  насколько  беспомощной  бу¬
дет  выглядеть  ее  ложь.  Никто  ей  не  поверит.
 —  Ради  бога,  Нхан,  не  позволяй  им  завести  разговор  о  моем
убежище,  —  решительно  сказал  он.
 —  Я  никому  не  скажу  ни  слова!  Никогда!  —  решительно  и
веско  ответила  Нхан.  —  Никто  не  заставит  меня  рассказать  об
этом!
 —  И  еще  одна  вещь:  ты  никому  не  должна  говорить  про
бриллианты,  даже  дедушке.  Понимаешь?
 — 	Да.
 — 	Ты  уверена,  что  он  поможет?
 —  Он  добрый  и  умный,  он  не  захочет  делать  меня  несчаст¬
ной,  —  с  гордостью  сказала  она.  —  Когда  я  скажу  ему,  что  мы
любим  друг  друга,  он  поможет  тебе.
 Джефф  подумал  с  раздражением:  «Если  он  такой  умный,  он
поймет,  что  ты  моя  любовница,  конечно,  возненавидит  меня  и
побежит  в  полицию».
 Как  бы  прочтя  его  мысли,  она  тихо  сказала:
 — 	Надо  будет  объяснить  ему,  что  мы  вскоре  собираемся  же¬
ниться.  Когда  мы  приедем  в  Гонконг,  будет  лучше,  если  мы  по¬
женимся,  правда,  Стив?
 Такие  разговоры  действовали  Джеффу  на  нервы.  После  не¬
удачной  первой  женитьбы  он  больше  не  думал  серьезно  о  браке.
198

Нхан  полностью  устраивала  его  как  любовница,  но  мысль  же¬
ниться  на  ней  нийогда  не  приходила  ему  в  голову.  Он  продаст
бриллианты,  станет  богатым,  вернется  в  Америку.  Вьетнамская
танцовщица  была  бы  там  чертовской  обузой,  особенно  если  бы
она  стала  его  женой.  Но,  черт  побери,  еще  будет  время  поду¬
мать  об  этом.  Он  пока  еще  не  в  Гонконге,  а  бриллианты  не  про¬
даны.
 Но  он  понимал,  что  его  планы  рухнут,  если  не  сказать  де¬
душке,  что  они  собираются  жениться.  Он  непринужденно  отве¬
тил:
 — 	Ты  права,  Нхан.  Ты  скажешь  ему  это,  а  я  сам  объясню,
какая  со  мной  произошла  неприятность.  Ты  просто  скажешь,  что
мне  нужно  убежище,  а  я  объясню  почему.  Понимаешь?
 — 	Да.  —  Она  прижалась  к  нему,  положила  на  плечо  голов¬
ку.  —  Мне  сейчас  уже  не  так  страшно.  Может  быть,  все  обой¬
дется.
 Она  молчала,  погрузившись  в  мечты.  Джефф,  снедаемый  со¬
мнениями,  страхом,  неуверенностью,  следил  за  бегущей  навстре¬
чу  извилистой  дорогой.  Рисовые  поля,  странные  сооружения  на
высоких  сваях  с  тростниковыми  крышами,  буйволы,  валявшиеся
в  жидкой  грязи,  мелькали  в  огнях  стремительно  несущегося
«крайслера».
 2
 Дня  за  четыре  до  того,  как  Джефф  обнаружил  бриллианты,
трое  крестьян  в  рабочей  одежде,  с  лохмотьями,  обмотанными  во¬
круг  головы  для  защиты  от  солнца,  сидели  полукругом  на  кор¬
точках  перед  маленьким  смуглым  человеком  в  шортах  и  рубахе
цвета  хаки,  который,  восседая  на  пне,  что-то  объяснял  им.  Этот
человек  незаметно  появился  из  леса  и  прошел  к  полянке,  за¬
щищенной  от  ветра.  Трое  крестьян,  работавших  в  поле,  неза¬
медлительно  приблизились  к  нему  со  смешанным  чувством  вос¬
хищения  и  страха.  Они  уже  несколько  раз  видели  его.  Это  был
руководитель  партизанского  отряда.  Увидев  его,  трое  крестьян,
ненавидевшие  вьетнамский  режим  и  симпатизировавшие  идеям
Хо  Ши  Мина,  уже  знали,  что  у  него  была  для  них  работа.
 Маленький  смуглый  человек  сказал  им,  что  решено  органи¬
зовать  небольшую  демонстрацию  силы  в  непосредственной  бли¬
зости  от  столицы.  Необходимо  было  избежать  ненужного  риска.
Это  была  всего  лишь  демонстрация,  а  не  крупная  операция,
целью  которой  было  потрясти  самоуверенность  сайгонских  вла¬
стей,  для  чего  ее  следовало  провести  недалеко  от  столицы.  Фер¬
ма  упомянутых  крестьян  располагалась  на  рисовом  поле  в  полу¬
миле  от  шоссе  Сайгон  —  Бьен  Хоа.  Смуглый  маленький  человек
напомниЛ  им,  что  это  самое  удобное  место  для  атаки  полицей¬
ского  поста  на  участке  Бьен  —  Хоа  —  Фудаумот.  Необходимо
вывести  пост  из  строя  вместе  с  охранявшими  его  полицей¬
скими.
 Операция  назначалась  на  воскресенье,  в  пятнадцать  минут
199

первого  ночи.  Время  было  выбрано  с  таким  учетом,  чтобы  на
шоссе  не  было  пешеходов  и  машин,  которые  могли  бы  постра¬
дать  во  время  операции.
 Трое  крестьян  должны,  совершив  нападение,  немедленно  ис¬
чезнуть.  Важно  было  точно  запомнить  время  операции.
 Съев  поданную  ему  крестьянами  чашку  риса,  партизан  снова
исчез  в  лесу,  оставив  перевязанный  бечевкой  мешок  с  шестью
ручными  гранатами.
 Случилось  так,  что  машина  Джеффа  подъехала  к  посту  всего
за  несколько  минут  перед  тем,  как  должно  было  произойти  на¬
падение.
 Трое  крестьян  лежали  в  канаве  в  пятнадцати  ярдах  от  поста.
Они  увидели  приближающиеся  огни  и  удивленно  переглянулись,
словно  спрашивая  друг  друга,  что  им  следует  делать.  Они  лежа¬
ли  в  мокрой  канаве  уже  свыше  получаса,  и  это  был  первый  ав¬
томобиль,  который  они  увидели  за  это  время  на  дороге.
 Трое  полицейских,  раскладывавших  из  спичек  какие-то  при¬
чудливые  фигуры,  также  увидели  приближающийся  автомобиль
и  повскакали  на  ноги.  Один  из  них  начал  собирать  спички,
другие  схватили  винтовки.
 Старший  полицейский  вышел  на  дорогу  и  включил  фонарь  с
красной  лампой.
 Увидев  красный  огонь,  горевший  впереди  в  двухстах  ярдах,
Джефф  сбавил  скорость  и  мысленно  выругался.  Он  нэ  ожидал,
что  его  остановят.  Он  надеялся,  что  сможет  миновать  пост,  дип-
лсматический  номер  давал  ему  определенные  преимущества,  но
оказалось,  что  следовало  остановиться.
 Чтобы  не  отвечать  на  вопросы,  которые  задала  бы  полиция,
увидев  в  машине  вьетнамского  пассажира,  и  избежать  осложне¬
ний,  он  велел  Нхан  скрючиться  на  полу.
 Он  прикрыл  ее,  вытянув  заднее  сиденье  и  положив  сверху
портплед.  Будучи  напуганным  и  не  думая  о  последствиях,  он
вынул  из  портпледа  пистолет  и  сунул  его  под  бедро  возле  бли¬
жайшей  двери.
 К  тому  времени  машина  едва  двигалась.  Мощные  огни  осве¬
щали  полицейского  с  направленной  на  автомобиль  винтовкой.
 Когда  машина  остановилась,  светящиеся  стрелки  •  дешевых
часов,  за  движением  которых  следил  один  из  притаившихся  в
засаде  крестьян,  показывали  точно  пятнадцать  минут  пер¬
вого.
 Два  других  полицейских  вышли  из  помещения,  один  встал
впереди  машины,-  другой  —  сзади.  Оба  навели  винтовки  на
Джеффа,  который  ощущал,  как  по  его  лицу  струился  пот,  и
слышал  тяжелые-тяжелые  удары  собственного  сердца.
 В  то  время  как  полицейский  с  фонарем  подходил  к  Джеффу,
один  из  крестьян  вынул  из  гранаты,  которую  он  держал,  предо¬
хранитель  и  метнул  ее  в  открытое  окно  помещения.
 Ему  велели  произвести  нападение  точно  в  двенадцать  пят¬
надцать,  и  теперь  никто  бы  не  смог  обвинить  его  в  нарушении
приказа.
 200

Граната  упала  на  стол,  за  которым  недавно  развлекались
трое  полицейских,  и  взорвалась.  Из  окна  вырвалось  слепящее
пламя,  раздался  оглушительный  грохот,  разбудивший  крестьян,
спавших  в  тростниковых  хижинах  по  соседству.
 Осколок  гранаты  задел  шею  полицейского  с  фонарем  и  пере¬
резал  вену.  Взрывная  волна  ударила  другого  полицейского  о
стену.  Ветровое  стекло  «крайслера»  было  разбито,  Джеффа  слег¬
ка  контузило.
 Полицейский,  находившийся  позади  машины,  бросился  нич¬
ком  на  дорогу  и  пополз  под  машину.
 Крестьянин,  заметивший  это,  швырнул  гранату  вдоль  дороги
в  лицо  полицейского.  Голову  оторвало  от  тела,  осколки  в  клочья
разорвали  задние  колеса.
 Третья  граната  была  брошена  в  здание,  она  убила  послед¬
него  полицейского,  метнувшегося  туда,  чтобы  укрыться  за  об¬
ломками.
 Пролетевший  камень  ударил  Джеффа  по  голове,  из  раны  на
лбу  сочилась  кровь.  Оглушенный  и  ослабевший,  Джефф  был  на¬
столько  ошеломлен,  что  не  мог  сообразить,  что  же  произошло.
 Трое  крестьян  осторожно  выбрались  из  укрытия  и  наблюдали
залитую  лунным  светом  картину  со  смешанным  чувством  удов¬
летворения  и  страха.  Они  были  довольны,  что  гранаты  так  хо¬
рошо  сделали  свое  дело,  но  им  казалось,  что  шофер  американ¬
ской  машины  тоже  пострадал,  и  им  будет  плохо,  когда  малень¬
кий  смуглый  человек  узнает  об  этом.
 Приказав  своим  товарищам  оставаться  на  месте,  крестьянин,
у  которого  были  часы  и  который  являлся  руководителем  отряда,
осторожно  двинулся  вперед.
 Джефф  увидел  темную  приближавшуюся  к  нему  фигуру.
Он  вытащил  спрятанный  под  ногой  пистолет  и,  когда  крестьянин
приблизился  к  нему  на  расстояние  в  шесть  футов,  вскинул  ору¬
жие  и  выстрелил.
 Пуля  размозжила  лицо,  крестьянин,  как  подстреленный  кро¬
лик,  рухнул  на  спину.
 Джефф  не  знал,  были  ли  там  еще  партизаны.  Он  пригнулся
в  машине,  стараясь  через  окно  разглядеть,  что  происходило  в
темноте.
 Один  крестьянин  вытащил  из  гранаты  предохранитель  и  уже
был  готов  швырнуть  ее  в  машину,  когда  приятель  схватил  его
за  руку.
 К  их  общему  несчастью  он  не  мыслил  себе  иного  выполне¬
ния  приказа.  Им  велели  убить  только  полицейских  и  не  причи¬
нять  вреда  кому  бы  то  ни  было  еще.  Его  инстинктивным  движе¬
нием  было  помешать  товарищу  бросить  гранату.  От  резкого
движения  граната  вырвалась  из  рук  и  упала  в  канаву.  Раздался
взрыв,  осколки  изрешетили  обоих  крестьян.
 Осколки  гранаты  просвистели  над  машиной,  заставив  Джеф¬
фа  съежиться.  Рядом  с  ним  послышался  слабый  стон,  Джефф
выругался,  повернулся  с  пистолетом  в  ту  сторону  и  только  тут
вспомнил,  что  там  находилась  Нхан.  Наверное,  стонала  она.
 201

—  Заткнись,  —  рявкнул  Джефф.  —  Они  могут  быть  еще
здесь.
 Прошло  пять  томительных  минут,  в  течение  которых  он  не
услышал  ни  единого  звука.  Он  осторожно  отворил  дверь  маши¬
ны,  выскользнул  на  землю.  Несколько  мгновений  он  прислуши¬
вался,  затем,  убедившись,  что  опасность  миновала,  поднялся  и
огляделся  по  сторонам.
 Он  поднял  все  еще  светивший  фонарь,  который  лежал  рядом
с  трупом  полицейского,  и  осторожно  двинулся  вперед.  Джефф
спустился  с  дороги  и  наткнулся  на  тела  двух  крестьян.  Убедив¬
шись,  что  они  убиты,  он  вернулся  обратно.
 —  Все  в  порядке,  —  слабо  проговорил  он.  —  Ты  можешь
выйти.  —  Он  отворил  дверь  и  помог  Нхан  выбраться  на  дорогу.
Всей  тяжестью  тела  она  повисла  на  нем,  дрожа  от  страха.
 —  Ну,  ну,  —  нетерпеливо  говорил  он.  —  Все  в  порядке.
Возьми  себя  в  руки.  Нам  надо  убираться  отсюда.
 Ноги  не  держали  ее.  Когда  он  перестал  ее  поддерживать,  она
грузно  опустилась  на  землю.
 Оставив  ее,  Джефф  подошел  к  «крайслеру»  и  осмотрел  по¬
вреждения.  Когда  он  увидел,  в  каком  состоянии  находились  зад¬
ние  колеса,  он  понял,  что  машина  полностью  выведена  из  строя,
и  выругался.
 До  Фудаумота  было  семнадцать  километров,  и  никакого  тран¬
спорта.  Хотя  кровотечение  прекратилось,  голова  раскалывалась
от  боли.  При  мысли,  что  предстояло  пройти  пешком  это  расстоя¬
ние,  он  почувствовал  еще  большую  слабость.
 Уходить  надо  было  немедленно.  В  любой  момент  могли  по¬
явиться  люди.  Грохот  рвущихся  гранат  далеко  разнесся  в  ти¬
шине  ночи.
 Он  подошел  к  сидящей  на  дороге  Нхан.  Она  обхватила  рука¬
ми  голову,  жалобно  скулила.  Он  опустился  с  ней  рядом  на  кор¬
точки.
 —  Машина  поломана,  —  сказал  он.  —  Надо  идти  пешком.
Вставай,  Нхан.  Возьми  себя  в  руки.  Нужно  уходить.  Каждую
минуту  сюда  кто-нибудь  может  прийти.
 Он  взял  ее  за  руки  и  поднял.  Она  прижалась  к  нему,  нерв¬
ная  дрожь  пронизывала  ее  тело.
 —  За  три  часа  мы  сможем  дойти  до  твоего  дедушки,  —  про¬
должал  он.
 —  Там  должны  быть  велосипеды,  —  сказала  она  прерываю¬
щимся  голосом.
 Он  с  изумлением  посмотрел  на  нее,  удивляясь,  почему  он
сам  не  подумал  об  этом.
 —  Ты  думаешь?  Сейчас  посмотрю.
 Он  побежал  к  разрушенному  зданию.  За  ним  в  высокой
траве  он  отыскал  три  велосипеда.  Два  из  них  он  выкатил  на  до¬
рогу.
 —  Ты  здорово  придумала.  Эта  счастливая  мысль  избавит
нас  от  проклятой  прогулки  пешком.  Ты  сможешь  ехать,  или
мне  посадить  тебя  к  себе?
 202

Неуверенной  походкой  она  подошла  к  нему  и  взяла  одну  из
машин.
 — 	Я  чувствую  себя  достаточно  хорошо,  —  сказала  она.
 Волна  нежности  охватила  его.
 «Черт  побери,  —  подумал  он.  —  Сколько  в  ней  мужества!
Мне  здорово  повезло,  что  она  со  мной».
 — 	Ну  что  ж,  поехали,  —  сказал  Джефф,  вынул  из  машины
портплед  и  забросил  на  велосипед  ногу.
 Он  посмотрел,  как  она  сядет  на  велосипед,  опасаясь,  как  бы
она  не  упала.  Действительно,  вначале  машина  вихляла  из  сто¬
роны  в  сторону,  но,  проехав  первые  шесть  или  семь  ярдов,  она
сумела  выровнять  велосипед  и  держалась  довольно  уверенно.
 Они  направились  в  сторону  Фудаумота.
 —  Если  увидим  какую-нибудь  машину,  —  сказал  он  ей,  —
надо  сразу  же  съехать  с  дороги  и  спрятаться  в  канаву.
 Она  не  ответила.  В  глаза  бросилось,  с  каким  напряжением
она  вращала  педали.
 Мысли  переключились  на  появившиеся  проблемы.
 «Прелестное  начало,  —  думал  он.  —  Когда  Сэм  обнаружит
пропажу  машины,  он  помчится  ко  мне.  Ведь  он  предупредил,
что  машина  потребуется  ему  в  семь  часов  утра.  Узнав,  что  я
еще  не  вернулся,  он  вообразит,  что  случилась  авария.  Сэм  об¬
ратится  в  полицию  и  скажет  им,  что  я  одолжил  у  него  ма¬
шину,  чтобы  съездить  в  аэропорт.  Но  скажет  ли  он,  что  со  мной
была  девушка?»
 Он  посмотрел  на  Нхан.  Она  чуть  отъехала  в  сторону.  Разор¬
ванная  накидка  развевалась  по  ветру  у  нее  за  спиной.
 «Возможно,  —  продолжал  он  свои  размышления,  —  полиция
обнаружит  автомобиль,  прежде  чем  Сэм  узнает  об  его  исчезно¬
вении.  Они  обратятся  в  посольство.  Проклятье!  Сразу  же  все
закрутится.  Посольство  попытается  разыскать  Сэма.  Они,  конеч¬
но.  решат,  что  он  находился  за  рулем.  Сэму  придется  сообщить
полиции,  что  он  провел  ночь  с  китаянкой.  Приятная  необходи¬
мость!  Представляю,  что  он  обо  мне  скажет!»
 Затем  с  чуть  кольнувшим  его  угрызением  совести  он  поду¬
мал:  теперь  уже  не  имеет  никакого  значения,  что  подумает  о
нем  Сэм.  Если  он  будет  достаточно  удачлив,  он  вообще  больше
его  никогда  не  увидит.
 Вдруг  новая  мысль  пронзила  Джеффа.
 «Когда  выяснится,  что  в  машине  находился  я,  и  будет  обна¬
ружена  машина,  они,  безусловно,  решат,  что  меня  похитили  пар¬
тизаны.  Ничего  другого  они  просто  не  смогут  подумать».
 Он  вспомнил,  как  несколько  месяцев  назад  двое  американ¬
ских  туристов  поехали  на  машине  в  Ангкор,  и  с  тех  пор  о  них
больше  никто  ничего  не  слышал.  Автомобиль  их  разыскали,  но
никаких  следов  туристов  обнаружено  не  было.  Вьетнамские
власти  заявили,  что  они  были  похищены  бандитами,  и,  выразив
свое  сожаление  посольству,  сказали,  что  ничем  не  могут  по¬
мочь.
 Эта  мысль  обрадовала  Джеффа.  Следы  его  неожиданно  ис¬
203

чезали.  Полиция,  уверенная,  что  он  находится  в  руках  партизан,
не  будет,  конечно,  утруждать  себя  его  поисками.  Для  поддержа¬
ния  своей  репутации  она  организует  небольшую  инсценировку
за  деньги  американского  посольства,  но  это  не  будет  продол¬
жаться  слишком  долго.
 Впервые  после  того,  как  Джефф  обнаружил  бриллианты,  на
душе  у  него  стало  спокойно.
 Глава  V
 1
 Энн  Фай  Во  неожиданно  проснулась  и  села  в  кровати.
У  входной  двери  громко  и  требовательно  звенел  звонок.
 Она  нащупала  выключатель  стоящей  у  постели  лампы  и  за¬
жгла  свет.  Посмотрела  на  будильник  под  лампой.  Без  двадцати
пять.
 В  узких  миндалевидных  глазах  вспыхнул  испуг,  она  затряс¬
ла  жирное  тело  храпящего  рядом  Сэма  Уэйда,  вонзив  длинные
ногти  в  мякоть  его  руки.
 Сэм  выругался  спросонья,  оторвал  голову  от  подушки,  за¬
моргал  глазами.
 —  В  чем  дело?  Какого  черта?..
 До  его  сознания  долетели  непрекращающиеся  трели  звонка.
Он  сел,  окончательно  проснулся.
 —  Что  это?  —  спросил  он  в  испуге.
 —  Кто-то  звонит?  —  ответила  Энн  Фай  Во.
 —  Какое  мне  дело,  —  с  наигранным  безразличием  сказал
Уэйд.
 Но  настойчивые,  продолжительные  звонки  напугали  его.  Мо¬
жет,  у  этой  девки  есть  муж  или  любовник?  И  это  первые  ходы  в
барсучьей  игре?  Он  выругал  себя  за  то,  что  провел  с  ней  ночь.
Нужно  же  было  плюхнуться  в  эту  грязь:  у  нее  столько  же  чув¬
ства  и  страсти,  как  у  куля  с  рисом.
 —  Который  час?
 Энн  Фай  Во  ответила  ему  и  выскользнула  из  кровати.
 Обнаженная,  она  была  красива,  но  Уэйд  был  слишком  напу¬
ган,  чтобы  любоваться  ее  телом.
 —  Они  разбудят  целый  квартал,  —  сказала  она,  натягивая
шелковый  халат.  —  Пожалуйста,  пойдем  со  мной.
 —  К  черту!  —  промычал  Сэм.  —  Не  подходи  к  двери.
 Но  она  пересекла  комнату  и  после  минутной  нерешитель¬
ности  исчезла  в  гостиной.
 Чертыхаясь,  Уэйд  сполз  с  кровати  и  натянул  брюки.  Он  огля¬
делся,  подыскивая  что-нибудь  пригодное  в  качестве  оружия,  но
не  увидел  ничего  подходящего.  Он  натягивал  рубаху,  когда
звонки  неожиданно  прекратились.
 Заправляя  на  ходу  рубаху,  он  на  цыпочках  подошел  к  двери
и  прислушался.
 204

До  него  донесся  мужской  голос,  затем  Энн  Фай  Во  что-то
ответила,  и  наступила  продолжительная  пауза.
 «Святой  Иисус!  —  подумал  Сэм.  —  Эта  проститутка  кого-то
впустила».
 Он  начал  натягивать  ботинки,  когда  сильный  удар  распахнул
дверь  и  в  сшальню  вбежала  Энн  Фай  Во.
 На  ее  лице  застыло  выражение  такой  свирепой  ярости,  что
Уэйду  стало  не  по  себе.
 — 	В  чем  дело?  —  прохрипел  он  и  невольно  цопятился.
 —  Это  полиция,  —  прошипела  она.  Ему  показалось,  что
сейчас  она  вцепится  когтями  ему  в  глаза.  —  Спрашивают  тебя.
 Он  не  поверил  собственным  ушам.
 — 	Полиция?  —  пролепетал  он.  Стало  душно,  тело  покрылось
холодным  потом.  —  Меня?
 Сердитым  жестом  она  указала  на  дверь.
 —  Выметайся  отсюда!
 «Полиция!  —  думал  он.  —  Но  ведь  не  могут  же  они  аресто¬
вать  меня  за  то,  что  я  спал  с  этой  китаянкой?  Где  был  мой  раз¬
ум,  когда  я  пришел  сюда!  Надо  же  так  влипнуть!»
 Он  прошел  мимо  нее  в  гостиную,  и  она  захлопнула  за  ним
дверь.
 Он  ожидал  увидеть  комнату,  наполненную  полицейскими,  но
странная  противоположность:  посредине  гостиной  в  вежливой
позе  стоял  всего  лишь  один  маленький  человечек.  Невысокий,
худой,  неряшливо  одетый.  У  него  было  темнокожее,  типично
вьетнамское  лицо.  Черные  волосы  неаккуратно  подстрижены.
Ботинки  покрыты  пылью,  белая  рубаха  испачкана,  винного
цвета  галстук  съехал  в  сторону  и  развязался.
 Уэйд  с  удивлением  разглядывал  этого  человечка,  приглажи¬
вая  вспотевшими  руками  растрепанные  волосы.  Он  сознавал,  на¬
сколько  ужасно  он  выглядит.  Он  не  привык  появляться  перед
людьми,  не  приняв  душа  и  не  побрившись.
 — 	Мистер  Уэйд?  —  вежливо  спросил  человечек.
 —  Да,  —  ответил  Сэм.  —  Кто  вы?  Что  вы  хотите?
 — 	Я  инспектор  Нгок  Лин  из  службы  безопасности.  Пожа¬
луйста,  простите  меня  за  столь  раннее  посещение.  Я  не  стал  бы
тревожить  вас,  но  дело  очень  срочное.
 «Служба  безопасности!»  —  подумал  Уэйд.  Его  словно  уда¬
рило  током.  Дело  серьезное.  Чтобы  скрыть  охватившее  его  вол¬
нение,  он  подошел  к  столу  и  взял  сигарету.
 —  Откуда  вы  узнали,  что  я  здесь?  —  спросил  он.
 Инспектор  скромно  опустил  глаза.
 — 	Один  из  моих  людей,  —  сказал  он  извиняющимся  то¬
ном,  —  видел  вас  вчера  вечером  с  этой  дамой.  Не  найдя  вас
дома,  я  приехал  сюда.
 «Проклятые  шпионы!  —  подумал  Уэйд.  —  Нельзя  даже  вы¬
сморкаться,  чтобы  они  не  узнали  об  этом».
 — 	Итак,  что  вам  надо?  —  спросил  Уэйд,  сердито  глядя  на
инспектора.
 — 	Ваш  автомобиль  украден.
 20й

Кровь  бросилась  в  голову  Уэйда.  Он  почувствовал  такую
злость,  что  едва  не  схватил  беднягу  за  горло  и  не  вышвырнул
его  из  окна.
 —  Так  вы  явились  сюда  и  разбудили  меня  только  затем,
чтобы  сообщить  мне  эту  новость,  —  заорал  Сэм.  —  Проклятье!
Я  пожалуюсь  на  вас  за  это!  Я...  Я...
 —  Машина  найдена  разбитой  на  дороге  у  Бьен  Хоа,  —  спо¬
койно  ответил  инспектор.
 — 	Моя  машина?  —  Сэм  тупо  уставился  на  инспектора.  Его
ярость  улетучилась,  как  воздух  из  проколотого  баллона.  —  Раз¬
бита?
 —  К  сожалению,  да,  —  сказал  инспектор,  не  сводя  с  Сэма
своих  черных  невыразительных  глаз.
 «Проклятый  Джефф!  —  подумал  Уэйд.  —  Поломал  мою  ма¬
шину!  Нужно  было  иметь  в  голове  дыру,  чтобы  одолжить  ему
мешину».
 — 	Вы  ошиблись,  —  сказал  он  сердито,  —  машина  не  была
украдена.  Я  одолжил  ее  моему  приятелю.  Где  она  сейчас?
Я  заберу  ее  сегодня.  —  Неожиданная  мысль  вдруг  пронзила
его,  заставила  оцепенеть  от  испуга.  —  Кто-нибудь  пострадал?
 —  В  машине  никого  не  было,  —  ответил  инспектор.  —  Она
была  брошена  на  дороге.
 «Ну  что  же,  так  мне  и  надо!  —  Новый  приступ  ярости  охва¬
тил  Уэйда.  —  Этот  сукин  сын  разбил  мою  машину  и  спокойно
ушел.  Он  даже  не  нашел  нужным  позвонить  мне!»
 —  Кому  вы  одолжили  машину,  мистер  Уэйд?
 Сэм  нахмурился.
 — 	Вас  это  не  касается.  Кому  хочу,  тому  я  и  даю  свою  ма¬
шину.
 —  Произошла  крупная  авария,  и  о  ней  не  было  сообщено.
Это  серьезное  нарушение,  мистер  Уэйд.
 Действительно,  подумал  Уэйд.  Все  члены  дипломатического
корпуса  неоднократно  предупреждались,  что  всякие  инциденты
в  уличном  движении,  если  о  них  не  было  вовремя  заявлено,  рас¬
сматриваются  как  серьезные  преступления.
 Новый  приступ  ярости  охватил  Сэма.  «Черт  бы  побрал  этого
ублюдка!  —  думал  он.  —  Разбил  мою  машину  и  смылся.  Чтобы
у  него  отвалились  уши!»
 —  Я  одолжил  ее  Стиву  Джеффу.  —  И  он  протянул  его  ад¬
рес.
 —  Благодарю  вас,  мистер  Уэйд,  —  сказал  инспектор  и  за¬
писал  адрес.  —  Сожалею,  что  вынужден  был  потревожить  вас.
Возможно,  придется  вас  снова  побеспокоить.  Могу  я  позвонить  в
посольство?
 —  Конечно,  —  проворчал  Уэйд,  —  но  не  раньше  половины
одиннадцатого,  и  постарайтесь  не  вмешивать  меня  в  эту  исто¬
рию.  Я  просто  одолжил  мою  машину.  И  если  Джефф  совершил
аварию,  вы  не  должны  обвинять  меня  в  этом.
 — 	Можно  спросить,  почему  вы  одолжили  ему  свою  машину,
мистер  Уэйд?
 206

—  Потому  что  его  машина  сломалась,  а  он  должен  был
ехать  в  аэропорт.
 Черные  глаза  инспектора  внимательно,  слегка  поблескивая,
посмотрели  на  Сэма.
 —  В  аэропорт?  Вы  уверены  в  этом,  мистер  Уэйд?
 —  Так,  по  крайней  мере,  он  сказал  мне.
 —  Авария  произошла  на  дороге  Бьен  Хоа.  Как  вы  знаете,
это  совершенно  в  другом  направлении  от  аэропорта.
 —  Я  говорю  только  то,  что  он  сказал  мне,  —  с  раздраже¬
нием  заметил  Уэйд.
 —  Был  с  ним  кто-нибудь?
 Уэйд  не  сомневался,  что  сайгонской  полиции  вовсе  не  обяза¬
тельно  знать,  была  с  Джеффом  женщина  или  нет.  Будь  он  про¬
клят,  если  сообщит  им  что-нибудь  не  имеющее  отношения  к
аварии.
 —  Насколько  мне  известно,  машина  была  заполнена  китай¬
скими  кули.
 Снова  сверкнули  маленькие  черные  глазки.
 —  С  ним  действительно  были  кули,  мистер  Уэйд?
 —  Не  знаю,  кто  с  ним  был!  Черт  меня  побери!
 —  Но  все-таки  с  ним  был  кто-то?
 —  Говорю  вам,  не  знаю!  Довольно!  Я  хочу  спать!
 Инспектор  поклонился.
 —  Понимаю.  Сожалею,  что  вынужден  был  вас  побеспокоить.
Встретимся  попозже.  Благодарю  вас  за  помощь.  —  Повернув¬
шись,  он  вышел  из  комнаты.
 Когда  Сэм  услышал,  как  закрылась  дверь,  он  вздохнул  с
облегчением.  В  дверях  спальни  он  увидел  Энн  Фай  Во,  смотрев¬
шую  на  него  с  ненавистью.
 —  Ты  привел  в  мой  дом  полицию!  —  злобно  сказала  она.  —
Ты  никогда  не  придешь  сюда  снова!  Выматывайся!
 —  Кто  захочет  снова  прийти  сюда?  —  рявкнул  Уэйд»  —
Кому  ты  нужна?
 Истошно  завопив,  она  обрушила  на  его  голову  поток  фран¬
цузских  и  китайских  ругательств.  Но  Сэм  был  слишкохМ  сердит
и  устал,  чтобы  обращать  на  это  внимание.  С  трудом  оттеснив  ее
от  двери,  он  протиснулся  в  спальню,  схватил  пиджак  и,  подго¬
няемый  ее  криками,  выскочил  из  квартиры.
 На  улице  он  вспомнил,  что  домой  ему  придется  возвращать¬
ся  пешком.  Когда  наконец  он  доплелся  до  дома,  то  обнаружил,
что  Энн  Фай  Во  украла  из  его  бумажника  все  деньги.
 Это  была  поистине  адская  ночь.
 2
 Полицейская  машина  затормозила  у  дома  Джеффа,  и  из  нее
вышел  инспектор  Нгок  Лин.  Он  приказал  одетому  в  полицей¬
скую  форму  шоферу  оставаться  на  месте,  а  сам  направился  к
парадной  двери.
 Он  не  рассчитывал  обнаружить  здесь  Джеффа.  У  него  уже
207

сложилось  мнение  о  том,  что  произошло  с  водителем  разбитого
«крайслера»,  но  следовало  проверить  свои  предположения.
 О  нападении  на  полицейский  пост  стало  известно  через  пят¬
надцать  минут  после  того,  как  Джефф  и  Нхан  уехали  оттуда.
 Услышав  отдаленные  взрывы,  двое  полицейских,  патрулиро¬
вавших  дорогу,  быстро  поехали  к  посту.  Телефонная  связь  не
была  повреждена,  и  не  прошло  двадцати  минут,  как  группа  по¬
лицейских  во  главе  с  инспектором  Нгок  Лином  прибыла  к  месту
происшествия.  Они  обнаружили  типичную  картину  партизанско¬
го  нападения,  необычным  было  то,  что,  отступая,  партизаны  не
унесли  с  собой  убитых  товарищей.
 Разбитый  «крайслер»  озадачил  инспектора.  Но,  узнав,  что
Уэйд  одолжил  Джеффу  машину,  он  пришел  к  выводу,  что  по¬
следний  был  или  убит  или  похищен.
 Он  нажал  кнопку  дверного  звонка,  последовавшее  за  дверью
молчание  не  удивило  его.  Он  хотел  было  уйти,  но  увидел  ковы¬
лявшего  к  нему  из  кухни  Донг  Хама.
 Рассказ  старика  был  с  интересом  и  вниманием  выслушан
инспектором.
 —  А  мистер  Джефф?  Он  уехал?  —  спросил  полицейский.
 —  Он  взял  автомобиль  и  уехал  в  шесть  часов,  —  ответил
Донг  Хам.  Его  морщинистое  лицо  было  встревожено.
 Инспектор  размышлял  по  поводу  услышанной  истории  и  не
мог  понять,  что  бы  это  все  могло  значить.
 —  У  тебя  есть  ключ  от  дома,  —  наконец  спросил  он.
 Донг  Хам  протянул  ему  ключ.
 —  Ты  не  заходишь  туда?
 —  Нет.  Я  повар.  В  доме  мне  нечего  делать.
 Инспектор  не  знал,  как  ему  поступить.  Обыск  арендуемой
американцем  квартиры  мог  вызвать  дипломатические  осложне¬
ния,  но  после  того,  что  он  услышал,  он  считал  необходимым  вы¬
яснить,  находился  слуга  в  доме  или  нет.
 Он  велел  Донг  Хаму  оставаться  на  месте,  обошел  вокруг
дома,  отомкнул  заднюю  дверь  и  оказался  на  кухне.
 Возле  стены  стояла  стремянка.  Инспектор  прошел  в  гости¬
ную  и  осмотрел  ее.  Все,  казалось,  было  в  порядке,  если  не  счи¬
тать  разбитого  стакана  и  влажного,  по-видимому  от  виски,  пят¬
на  на  полу.
 Он  вышел  в  прихожую,  открыл  переднюю  дверь  и  позвал
Донг  Хама.
 —  Ты  когда-нибудь  раньше  заходил  в  комнаты?  —  спросил
инспектор.
 Донг  Хам  ответил,  что  заходил  два  раза,  когда  помогал  Хоу¬
му  передвигать  мебель.
 —  Войди  и  скажешь  мне,  если  увидишь  какие-нибудь  изме¬
нения.
 Донг  Хам  вошел  в  гостиную,  осмотрелся.  Сразу  же  он  указал
на  висевшую  на  стене  картину  и  сказал,  что  прежде  не  ви¬
дел  ее.
 Инспектор  осмотрел  картину,  которая  до  сих  пор  не  привлек-
 208

ла  его  внимания.  Теперь  понятно,  почему  Хоум  был  псслан  за
лестницей  и  молотком.  Разрешив  эту  несложную  проблему  и  не
придав  ей  особого  значения,  инспектор  продолжал  осматривать
дом.  Он  открыл  шкафы  на  кухне  и  в  гостиной,  не  обнаружил  в
них  ничего  интересного,  поднялся  по  лестнице,  оставив  в  при¬
хожей  Донг  Хама.
 Быстрый  взгляд  в  ванную  убедил  его,  что  там  все  в  порядке.
И  он  направился  в  спальню.  Дверь  была  заперта.  Это  удивило
инспектора.  «Странно,  —  подумал  он,  нахмурившись,  —  что
спальня  закрыта».  Он  подергал  дверь,  прислушался,  ничего  не
услышал.  Затем  он  тихо  подошел  к  перилам  и  посмотрел  вниз,
желая  убедиться,  что  Донг  Хам  все  еще  находится  в  прихожей.
Увидев  его,  он  достал  из  кармана  отмычку  и  отворил  дверь
спальни.
 В  отличие  от  душного  коридора  в  спальне  было  настолько
прохладно,  что  он  слегка  поежился.  Он  взглянул  на  огромный
шкаф  для  одежды,  и  его  черные  глаза  заблестели.  Дверка  была
замкнута.  С  помощью  отмычки  он  отворил  ее.
 Ожидавший  в  прихожей  Донг  Хам  нервно  почесывал  затвер¬
девшую  на  руке  мозоль.  Он  слышал,  как  инспектор  поднимался
по  лестнице.  Старик  очень  волновался.  Он  был  совершенно  уве¬
рен,  что  с  Хоумом,  которого  он  любил,  случилось  какое-то  не¬
счастье.
 Прошло  добрых  полчаса,  прежде  чем  инспектор  Нгок  Лин
сошел  в  коридор.  Едва  сдерживая  волнение,  смотрел  на  него
Донг  Хам,  но  темное  бесстрастное  лицо  ничего  не  говорило  по¬
стороннему.
 —  Я  скоро  вернусь,  —  сказал  инспектор.  —  Тем  временем
никто,  в  том  числе  и  ты,  не  должен  входить  в  дом.  Понятно?
 Донг  Хам  кивнул.  Он  был  чересчур  напуган,  чтобы  зада¬
вать  мучившие  его  вопросы.
 Инспектор  жестом  приказал  ему  выйти,  вышел  следом  за
ним,  запер  дверь.  Он  позвал  шофера,  который  выскочил  из  ма¬
шины  и  подбежал  к  нему.
 —  Ты  останешься  здесь  и  будешь  смотреть,  чтобы  никто  не
вошел  в  здание,  —  сказал  инспектор.  —  Тебя  никто  не  должен
видеть,  за  исключением,  конечно,  того  случая,  если  тебе  при¬
дется  кому-нибудь  помешать  войти  в  дом.  Я  вернусь  через  два
или  три  часа.
 Выслушав  эти  наставления,  водитель  подозрительно  посмот¬
рел  на  Донг  Хама,  который  с  беспокойством  и  удивлением  гля¬
дел  на  него.  Инспектор  тем  временем  сел  в  машину  и  быстро
З^хал.
 3
 Начальник  службы  безопасности  полковник  Он  Дин  Кхак
сидел  в  массивном  с  высокой  спинкой,  украшенной  резьбой,
кресле  и  часто  дышал  широко  расставленными  ноздрями.
 Это  был  крепко  сколоченный  мужчина  с  крупной  без  волос
 14  Приложение  к  журналу  «Сельская  молодежь»,  т.  5,  1980  г. 	2G0

головой,  узкими  жестокими  глазами,  толстыми  губами  и  боль¬
шими  оттопыренными  ушами.  Характер  его  был  настолько  же
мерзок,  насколько  непривлекательной  была  его  внешность.
 Уже  шесть  лет  он  железной  рукой  управлял  службой  без¬
опасности.  Но  существовали  (и  он  знал  об  этом)  некоторые  мел¬
кие  политиканы,  пытавшиеся  отделаться  от  него.
 Они  доказывали,  что  сейчас  его  деятельность  уже  не  соответ¬
ствует  новым  задачам.  Он  был  нужен,  пока  режим  еще  недоста¬
точно  окреп.  А  теперь  его  варварские  методы  и  грубость  ха¬
рактера  могли  только  уронить  достоинство  правительства  в  гла¬
зах  общественности.  Чем  скорее  он  уйдет  и  будет  найден  более
подходящий  человек,  тем  будет  лучше.
 Его  противники  приобретали  все  большую  силу.  Всем  были
известны  необычные  вкусы  и  порочные  желания  полковника
Кхака.  Больше  всего  на  свете  он  боялся  грозившей  ему  отстав¬
ки.  Отстранение  его  от  власти  означало  для  него  потерю  колос¬
сальных  доходов,  которые  он  вымогал  у  тысяч  крестьян  и  ки¬
тайских  кули,  имевших  основания  бояться  полиции.  Он  должен
будет  жить  только  на  свою  пенсию.  Эти  мысли  невыносимо  тер¬
зали  полковника.
 Утром  в  понедельник  он  был  разбужен  от  своего  отравлен¬
ного  курением  опиума  сна  перепуганным  слугой,  которого  по¬
слал  к  нему  инспектор  Нгок  Лин.
 Полковник  Кхак  сказал  сам  себе,  что  если  Нгок  Лин  побес¬
покоил  его  пе  по  очень  важному  вопросу,  то  он  заставит  его
до  конца  жизни  раскаиваться  в  своей  поспешности.
 Он  выкарабкался  из  шелковых  простыней,  натянул  шелковое
черное  кимоно  с  вышитым  на  спине  золотым  драконом  и  боси¬
ком  бесшумно  прошел  в  кабинет,  где  его  ожидал  инспектор.
 Пока  слуга  не  подал  стакан  чая  и  не  удалился,  полковник
Кхак  не  обращал  внимания  на  инспектора,  неподвижно  стояв¬
шего  перед  большим,  украшенным  резьбой  столом.
 Узкие  черные  искрящиеся  глаза  наконец  остановились  на
лице  инспектора.
 —  Что  случилось?  —  негромко  спросил  полковник.
 Инспектор  обладал  одним  важным  преимуществом  перед  дру¬
гими  людьми,  а  именно,  способностью  кратко  и  ясно  излагать
свои  мысли.  Он  умел  выделить  главное  и  расположить  факты  в
стройной  последовательности.
 Полковник  слушал  не  перебивая.  Время  от  времени  он  при¬
хлебывал  чай.  Он  сидел  неподвижно,  двигалась  лишь  его  жир¬
ная  рука,  подносившая  ко  рту  стакан  с  чаем.
 Инспектор  замолчал.  Полковник  Кхак  смотрел  на  него  неви¬
дящим  взглядом,  его  мозг  лихорадочно  работал.
 Нападение  партизан  и  похищение  американца  было  зауряд¬
ным  событием.  Такие  вещи  случались  и  раньше  и,  без  сомне¬
ния,  будут  происходить  в  будущем.  Для  поддержания  своего
авторитета  следует  хотя  бы  для  видимости  начать  розыски,  ко¬
торые,  конечно,  ничего  не  дадут.  И  это  единственное,  что  мог
сделать  в  этом  случае  полковник.
 210

Но  почему  американец  убил  своего  слугу?
 Вопрос  требовал  тщательного  и  осторожного  расследования.
Американец  имел,  конечно,  серьезные  причины  совершить  такой
поступок.  Прежде  чем  об  убийстве  сообщат  газеты  и  будет  ин¬
формирован  посол,  полковнику  Кхаку  следует  точно  выяснить
эти  причины.
 —  Что  мы  знаем  о  Хоуме?  —  спросил  он.
 —  Сейчас  узнаю,  сэр,  —  ответил  инспектор.  —  У  меня  не
было  времени  проверить  его  досье.
 Полковник  позвонил.  Почти  сразу  же  отворилась  дверь,  и
вошел  его  секретарь  Лам  Фан  —  тщедушный,  чуть  прихрамы¬
вающий  человечек.  Много  лет  он  верой  и  правдой  служил  пол¬
ковнику  и  был  беспредельно  предан  ему.  Поговаривали,  что  не
существует  такого  преступного,  омерзительного,  унижающего
достоинство  поступка,  которого  он  не  совершил  бы  ради  пол¬
ковника.  Его  боялись  и  ненавидели  все  работники  полицейского
управления.  Ходили  слухи,  что  Лам  Фан  доставал  своему  госпо¬
дину  опиум,  приводил  к  нему  малолетних  девочек  —  полковнику
нравилось  заниматься  их  совращением,  а  также  -организовывал
те  вымогательства,  которые  приносили  полковнику  Кхаку  бас¬
нословные  доходы.
 Этот  человечек  проковылял  по  кабинету  и,  ожидая  распоря¬
жений,  остановился  возле  стола  своего  шефа.
 —  Мне  нужна  вся  информация,  которая  у  тебя  есть,  на
Стива  Джеффа  —  служащего  американской  судоходной  и  стра¬
ховой  компании,  на  его  слугу  Хоума,  повара  Донг  Хама  и  на
девчонку  Хоума  Май  Ланг  То,  —  сказал  полковник  и,  повер¬
нувшись  к  инспектору,  бросил:  —  Подожди  здесь.
 Сопровождаемый  Лам  Фаном,  который  ни  единым  взглядом
не  удостоил  инспектора,  полковник  покинул  комнату.
 После  того  как  затворилась  дверь,  инспектор  не  сдвинулся
с  места,  он  не  сомневался,  что  шпионы  полковника  следят  за
ним  через  потайные  глазки.
 Он  неподвижно  стоял  целых  двадцать  минут.  Наконец  воз¬
вратился  побритый,  освеженный  душем  полковник  в  безупречно
элегантном  костюме.
 Золотые  настольные  часы  показывали  пять  минут  седьмого.
 — 	Поедем  на  виллу  американца,  —  сказал  Кхак.  —  По¬
едешь  со  мной,  —  приказал  он  вошедшему  Лам  Фану.
 Все  трое  направились  к  машине  инспектора.  Кхак  и  Лам
Фан  сели  сзади,  инспектор  протиснулся  к  рулю.
 В  тот  час  лишь  кули  и  рыночные  торговцы  брели  по  ули¬
цам.  Никто  не  обратил  внимания  на  мчавшийся  по  пустынным
улицам  черный  «пежо».
 Кхак  спросил:
 —  Что  нам  известно  про  Хоума?
 —  Благонадежен,  —  ответил  Лам  Фан.  —  Занимается  поли¬
тическим  образованием.  Сторонник  режима.  Не  имеет  долгов.
У  нас  к  нему  нет  никаких  претензий.
 — 	Он  не  гомосексуалист?
 U* 	211

—  Определенно  нет.
 Полковник  нахмурился.  Первая  его  мысль  была,  что  Хоум
имел  противоестественную  связь  со  своим  хозяином.  Слуга  пы¬
тался  его  шантажировать,  и  американец  в  приступе  ярости  убил
Хоума.  Но,  выходит,  все  было  не  так  просто.
 —  Повар?
 —  Он  глубокий  старик,  последние  двадцать  лет  не  имел  ни¬
какого  отношения  к  политике.  Некоторое  время  в  период  фран¬
цузского  господства  был  поваром  во  французском  посольстве.
Подозревался  в  профранцузских  симпатиях,  но  сейчас  мы  не
имеем  к  нему  никаких  претензий.
 Полковник  почесал  свой  мясистый  приплюснутый  нос,  ско¬
сил  глаза  на  Лам  Фана,  который,  не  отрываясь,  смотрел  в  за¬
тылок  инспектора.
 —  Девцонка?
 —  Политикой  не  интересуется.  Однако  есть  слухи,  что  отец
занимается  с  нею  кровосмешением.  Возможно,  это  правда.  Ее
отец  дегенерат.
 Полковник  снова  погладил  свой  нос.
 —  Ну  что  же,  простим  им  их  слабости.
 —  Безусловно,  —  согласился  Лам  Фан.
 Инспектор  слушал  их  с  отвращением.  Не  раз  он  подумывал
о  том,  чтобы  бросить  работу  в  службе  безопасности.
 —  Ну  а  теперь  расскажи  мне  про  американца,  —  сказал
полковник.
 —  Типичный  американец.  Много  пьет.  Волочится  за  женщи¬
нами.  Политикой  не  интересуется.  Разведен.  Ограничен  в  день¬
гах.  Для  удовлетворения  сексуальных  запросов  часто  посещает
Парадайз  клуб.
 —  Что  еще?
 Лам  Фан  пожал  плечами.
 —  Больше  ничего  сообщить  не  могу.
 —  Он  не  гомосексуалист?
 —  Нет.
 Полковник  помрачнел.
 «Тогда  зачем  он  все-таки  убил  парня?  —  спрашивал  он  се¬
бя.  —  Должна  же  быть  какая-то  причина?»
 Несколько  минут,  остававшихся  до  виллы  Джеффа,  они  ехали
молча.
 Длинная  улица  была  безлюдной.  Быстро  взглянув  сначала  на¬
лево,  затем  направо,  полковник  Кхак  вылез  из  автомобиля  и  по¬
спешно  направился  к  дому.  Инспектор  и  Лам  Фан  последовали
за  ним.
 Инспектору  понравилось,  что  шофер  в  точности  выполнил  его
указания  и  не  торчал  на  виду.  Они  прошли  во  двор  и  увидели
шофера,  который  стоял,  прислонившись  спиной  к  запертой  две¬
ри  кухни.
 Как  только  шофер  заметил  полковника,  он  подбежал  к  нему,
застыл,  вытянувшись  в  струнку,  глаза  его  наполнились  страхом.
 —  Был  здесь  кто-нибудь?  —  спросил  инспектор.
 212

— 	Девушка,  —  едва  выдавил  из  себя  шофер,  настолько  ве¬
лик  был  его  страх  перед  полковником.  —  Ее  зовут  Май  Ланг  То.
Она  хотела,  чтобы  я  пропустил  ее  в  дом.  Я  запер  ее  вместе  со
стариком  в  комнате  для  слуг.
 — 	Она  сказала,  для  чего  ей  надо  было  пройти  в  дом?
 — 	Она  говорила,  что  с  ее  женихом  что-то  случилось.  Она
уверена,  что  он  в  доме.
 Инспектор  вопросительно  посмотрел  на  полковника.
 —  Прекрасно,  —  сказал  тот.  —  Я  поговорю  с  ней  после.
Пройдемте  в  дом.
 Инспектор  отомкнул  заднюю  дверь  и  провел  их  в  гостиную.
 Полковник  и  Лам  Фан  оглядели  комнату.  Лам  Фан  сразу  же
склонился  над  валявшимися  на  полу  осколками  стакана  и  начал
их  разглядывать.
 — 	Видимо,  в  тот  момент,  когда  он  выпивал,  его  что-то  ис¬
пугало  и  он  выронил  стакан,  —  сказал  инспектор.
 Лам  Фан  посмотрел  на  него,  недобрая  усмешка  пробежала  по
его  лицу.
 — 	Очевидно,  —  сказал  он.  —  Было  бы  полезнее  знать,  ка¬
кая  причина  заставила  его  уронить  стакан.
 —  Это  та  картина,  которую  американец  с  парнем  вешали  на
стену?  —  спросил  полковник,  указывая  на  картину.  —  Невзрач¬
ная  вещица.  Для  чего  он  захотел  повесить  ее  на  стену?
 —  У  американцев  не  много  вкуса,  —  сказал  Лам  Фан.  —
Возможно,  картина  напомнила  ему  девушку,  с  которой  он  был
связан.
 —  У  него  была  какая-нибудь  девушка?  —  спросил  полковник
инспектора.
 —  Не  знаю,  сэр,  но  я  выясню  это,  —  ответил  инспектор.
 —  Обязательно.  Это  может  быть  важным.
 Лам  Фан  двигался  по  комнате,  как  кот,  почуявший  запах
мыши.
 —  Здесь  много  пыли  от  штукатурки,  —  сказал  он.  —  Вы
обратили  на  это  внимание,  инспектор?  —  он  наклонился  и  про-*
чертил  пальцем  по  полу  длинную  линию,  показывая,  что  пол
был  покрыт  пылью.  Он  выпрямился  и  внимательно  осмотрел
картину,  затем  обратился  к  инспектору:  —  Пожалуйста,  сделай¬
те  мне  большое  одолжение,  выйдите  из  комнаты.  —  Его  слаща¬
вый  голос  стал  резким.
 Инспектор  вздрогнул.  Он  посмотрел  на  полковника,  который
жестом  приказал  ему  выйти.  Инспектор  вышел  из  комнаты  и
притворил  дверь.
 —  Что?  —  спросил  полковник,  глядя  на  Лам  Фана  сверкаю¬
щими  глазами.
 Лам  Фан  пододвинул  стул  к  стене,  на  которой  висела  карти¬
на,  вскарабкался  на  стул  и  убрал  картину.
 Оба  долго  и  с  удивлением  разглядывали  дыру.  Лам  Фан  при¬
слонил  картину  к  стене  и  опустил  руку  в  отверстие.  Пошарив
там,  он  вытащил  руку,  пожал  плечами.
 213

—  Ничего  нет,  —  сказал  он  и  слез  со  стула.
 Полковник  подошел  к  креслу  и  грузно  опустился  в  него.
Он  вынул  из  кармана  золотой  портсигар,  выбрал  сигарету,  за¬
жег  ее  золотой,  отделанной  нефритом  зажигалкой.
 —  Что  там  было?  —  спросил  он.
 Лам  Фан  улыбнулся.  Улыбка  вышла  горькая,  кривая.
 —  Вы  ожидаете  чудес,  полковник.  У  меня  есть  только  до¬
гадки.
 — 	Давай  догадки.
 — 	Вы  знаете,  кто  раньше  занимал  эту  виллу?
 — 	Откуда  я  могу  знать?  —  начал  терять  терпение  Кхак.  —
А  ты?
 Лам  Фан  наклонил  голову.
 — 	Некая  дама.  Ее  имя  Мэй  Чанг.  В  свое  время  она  была
любовницей  генерала  Нгуен  Ван  Тхо.
 Полковник  оцепенел,  затем  медленно  приподнялся  в  кресле.
 —  Ты  хочешь  сказать,  что  здесь  были  спрятаны  бриллиан¬
ты?  —  зашептал  он.  Каждый  мускул  его  огромного  тела  на¬
прягся.
 Лам  Фан  улыбнулся.
 — 	Вероятно,  полковник.  Разве  нет?
 Полковник  долго  задумчиво  глядел  на  своего  секретаря.
На  его  губах  появилась  улыбка,  обнажившая  волчий  оскал  бе¬
лых  зубов.
 —  Так  вот  почему  он  убил  парня,  —  сказал,  обращаясь  в
первую  очередь  к  самому  себе.  —  Конечно.  Я  сам  бы  убил  его.
 Последовало  длительное  молчание,  затем  Лам  Фан  сказал
деловым  тоном:
 — 	Следует  выяснить,  действительно  ли  американец  был  по¬
хищен  или  скрылся  с  бриллиантами.
 —  Да,  —  кивнул  полковник  лысой  головой.  —  Это  то,  что
нам  следует  установить.
 —  И  если  он  скрылся,  —  продолжал  Лам  Фан,  —  мы  долж¬
ны  разыскать  его  и  заставить  отдать  нам  бриллианты.  Говорят,
они  стоят  два  миллиона  долларов.  Такая  сумма  может  обеспе¬
чить  спокойную  старость.  —  Он  внимательно  посмотрел  на  пол¬
ковника  Кхака,  который  ответил  ему  продолжительным  взгля¬
дом.  —  Разумеется,  необходимо,  чтобы  рты  повара  и  девчонки
были  закрыты.  Мы  должны  будем  отыскать  американца.  Может
его  найти  инспектор,  но  необходимо  сделать,  чтобы  к  тому  вре¬
мени  американец  молчал;  инспектор  тоже  должен  замолкнуть.
 Полковник  Кхак  погладил  аккуратно  выбритые  щеки.  Его
мясистое  желтое  лицо  расплылось  в  одобрительной  улыбке.
 —  Твои  доводы,  как  всегда,  безупречны.  Поручаю  это  дело
тебе.  Займись  им.
 Лам  Фан  снова  повесил  картину  и  поставил  стул  на  прежнее
место.
 По  знаку  полковника  он  отворил  дверь  и  впустил  ожидающе¬
го  инспектора.
 214

Глава  VI
 i
 В  шесть  часов  утра  автобус  из  Фудаумота,  трясясь  и  громы¬
хая,  направлялся  по  дороге  в  Сайгон.  Он  был  загружен  корзи¬
нами  и  мешками  с  товарами  для  продажи,  которые  загромож¬
дали  крышу  и  высовывались  из  окон.  Крестьяне  в  темной  рабо¬
чей  одежде  теснились  в  автобусе,  как  сардины  в  банке.  Тесно
прижатые  к  своей  поклаже,  они  громко  визжали  при  каждом
сильном  толчке  автобуса,  заставлявшем  их  валиться  на  своих
соседей.  Зажатая  между  жирной  старухой  с  большими  корзина¬
ми  сахарной  свеклы  и  дурно  пахнущим  крестьянином,  держав¬
шим  шесть  тюков  с  утиными  перьями,  Нхан  терпеливо  перено¬
сила  тряскую  езду.  Она  едва  ли  замечала  неудобства.  Всякий
раз,  когда  мысли  ее  возвращались  к  событиям  прошедшей  ночи,
ее  душа  и  тело  цепенели  от  страха.
 Поездка  на  велосипедах  до  Фудаумота  была  сущим  кошма¬
ром.  Последняя  миля  была  особенно  длинной,  Стив  должен  был
подталкивать  ее;  ноги  ее  настолько  ослабли,  что  она  больше
была  не  в  состоянии  вращать  педали.
 Как  обрадовалась  она,  когда  вошла  в  дом  своего  дедушки!
Каким  добрым  он  был  с  ней!  Увидев  перепуганную  внучку,  ста¬
рик  приласкал  ее;  он  гладил  ее  по  голове  и  уверял,  что  ей  не¬
чего  бояться.
 Пока  она  рассказывала  ему  про  Стива,  который  ожидал  на
улице,  дедушка  нежно  ерошил  рукой  ее  волосы;  он  так  обычно
делал,  когда  она  была  еще  ребенком.  Она  почувствовала  себя  в
безопасности  и  немного  успокоилась.
 Затем  вошел  Стив.  Он  разговаривал  с  дедушкой,  а  она  отды¬
хала  в  соседней  комнате,  рассматривая  темный  потолок  и  слу¬
шая  их  приглушенные  голоса.
 Вскоре  к  ней  вошел  дедушка.  Он  сказал,  что  укроет  Стива<
Ей  не  о  чем  беспокоиться.  Стив  сейчас  сам  поговорит  с  ней,  он
скажет  ей,  что  не  надо  бояться.  Он  позаботится  о  ее  друге.  Ему
хочется  сказать,  что  он  считает  большого  американца  самым  под¬
ходящим  для  нее  мужем.
 Он  улыбнулся,  погладил  ее  руку.
 —  Никогда  не  думал,  что  придет  день,  который  принесет
мне  такие  приятные  новости.  В  этой  стране  у  тебя  нет  будущего.
В  Америке  ты  станешь  богатой.  Многое  еще,  конечно,  надо
устроить.  Но  в  конце  концов  все  наладится.  Тебе  следует  на¬
браться  терпения  и  мужества.  Помни,  что  ничто  ценное  не  дает¬
ся  легко.
 Стив  был  нетерпелив  и  резок.  Но  Нхан  принимала  во  вни¬
мание  его  состояние.  У  него  неприятности,  он  очень  взволнован.
Она  не  ждала  от  него  нежности.  Естественно,  он  должен  поду¬
мать  о  себе.
 Он  сказал,  что  она  должна  как  можно  скорее  возвращаться
в  Сайгон.  Он  уже  узнал  у  дедушки  расписание  автобусов.  Пер¬
215

вый  автобус  отходит  в  шесть  часов  и  затем  с  интервалом  через
час.  Она  должна  уехать  с  первым  же  автобусом.  Без  сомнения,
она  не  должна  говорить  ни  матери,  ни  дяде,  на  братьям,  куда
она  ездила.
 Нхан,  сжавшись  в  комочек,  прислонилась  к  стене,  смотрела
ва  него  не  отрываясь,  пока  он  говорил.  Холодный  страх  снова
охватил  ее  душу.  Она  кивала  ему  головой,  как  бы  соглашаясь,
но  смысл  сказанного  не  доходил  до  сознания.  Ей  отчаянно  хоте¬
лось  быть  сильной  и  заслужить  одобрение  Стива,  но  она  видела,
как  на  его  лице  появлялось  злое  раздражение  всякий  раз,  когда
она  не  могла  сразу  схватить  то,  о  чем  он  говорил.
 —  Ты  слушаешь?  —  спрашивал  он.  —  Ради  бога,  не  сиди
так,  как  затравленный  кролик.  Все,  что  от  тебя  требуется,  это
сказать,  что  мы  пошли  на  реку,  разговаривали  и  в  одиннадцать
часов  я  привез  тебя  домой.  Я  уехал,  и  ты  больше  не  видела  ме¬
ня.  Это  достаточно  просто,  не  так  ли?
 Просто?  С  безнадежным  отчаянием  она  подумала  о  маме  и
дяде,  которых  ей  надо  заставить  поверить,  что  она  легла  в  один¬
надцать,  в  то  время,  как  они  знают,  что  она  вообще  не  ложи¬
лась.  Ее  дядя  был  добрый,  но  не  простой  человек.  Он  всегда
поджидал  ее  возвращения  из  Парадайз  клуба.  Вот  если  бы  она
заранее  предупредила  его,  что  поздно  вернется,  тогда  была  бы
надежда  убедить  его,  что  в  одиннадцать  часов  она  находилась  в
постели.  А  сейчас,  пока  она  не  скажет  ему  правды,  нечего  ду¬
мать,  что  он  ей  поверит.
 —  Очнись!  —  резко  сказал  Стив,  схватив  ее  за  руку.  —  Это
достаточно  просто,  не  так  ли?
 Опасаясь  разгневать  его,  она  молча  кивнула.
 —  Ты  никому  не  должна  говорить  о  бриллиантах,  —  сказал
он,  понижая  голос.  —  Ни  одному  человеку.  Понимаешь?
 Она  снова  кивнула.
 Он  поднялся  и  начал  взад  и  вперед  ходить  по  маленькой
комнате.
 —  Мне  понадобятся  сигареты,  —  сказал  он.  —  Привези
штук  двести.  Я  надеюсь,  ты  успеешь  приехать  сюда  дневным
автобусом.  Не  забудь  захватить  с  собой  газеты.
 Она  опять  кивнула.
 —  К  тому  времени,  когда  ты  вернешься,  я,  возможно,  решу,
что  делать,  —  продолжал  он.  —  Будь  осторожна  с  Блекки  Ли.
Он  будет  тебя  выспрашивать.  Я  еще  не  решил,  можно  ли  дове¬
рять  ему.  Если  он  будет  задавать  вопросы,  не  проговорись,  где
я.  —  Он  оглядел  маленькую,  бедно  обставленную  комнатку.  —
Чем  быстрее  мы  выберемся  отсюда,  тем  лучше,  но  рисковать  я
не  должен.  Отдохни  немного.  До  отхода  автобуса  почти  час.  Надо
куда-то  деть  те  два  велосипеда.
 Он  направился  к  двери.  Испуганная  Нхан  обвила  его  ру¬
ками.
 —  Не  покидай  меня,  —  умоляла  она.  —  Я  боюсь.  Неужели
нет  другого  выхода?  Может  быть,  лучше  пойти  в  полицию?  Ты
отдашь  им...
 216

—  Прекрати!  —  грубо  сказал  он,  отталкивая  ее.  —  Я  ска¬
зал  тебе:  ни  слова  о  бриллиантах.  Я  сохраню  их.  Слушай  меня:
все  кончится  благополучно.
 Он  вышел.  Она  обхватила  голову  руками,  безутешная  в
своем  отчаянии.
 За  десять  минут  до  отхода  автобуса,  когда  уже  почт  л  рассве¬
ло,  он  вернулся.  Он  сказал,  что  бросил  оба  велосипеда  в  реку.
 Когда  автобус  подъезжал  к  Центральному  рынку  Сайгона,
она  вспомнила  об  их  расставании.  Он  вдруг  стал  нежным,  но
его  нежность  не  уменьшила  ее  страха.  С  ним,  в  этом  она  была
уверена,  она  могла  бы  взглянуть  в  лицо  любой  опасности,  но  не¬
обходимость  обманывать  наполняла  ее  безграничным  отчаянием.
 В  то  время  как  Нхан  торопилась  по  узким  улочкам  домой,
беспокоясь,  сможет  ли  она  убедить  маму  и  дядю  поверить  рас¬
сказанной  ею  неправде,  полковник  Он  Дин  Кхак  заканчивал
свои  указания  инспектору  Нгок  Лину.
 Он  сказал,  что  имеет  основания  считать,  что  американец
Стив  Джефф  не  был  похищен  партизанами.  По  еще  неизвестным
причинам  Джефф  убил  своего  слугу.  Это  установленный  факт.
Для  Джеффа  было  бы  очень  удобно,  если  бы  его  считали  похи¬
щенным.  У  него  имелась  возможность  спрятаться,  и  он  предпри¬
мет  попытку  покинуть  страну.  Следует  помешать  ему  это  сде¬
лать.
 Инспектору  надлежит  определенно  выяснить,  похищен  ли
Джефф  или  скрылся.  Если  он  скрылся,  инспектор  должен  обна¬
ружить  его  убежище.  Когда  это  будет  сделано,  он  не  должен
спугнуть  американца.  Он  должен  сообщить  полковнику,  где  тот
скрывается,  и  полковник  сам  решит,  что  следует  делать.
 Донг  Хам  и  Май  Ланг  То  были  доставлены  в  Управление
службы  безопасности.  Чтобы  они  не  могли  переговариваться,  их
заперли  в  разные  камеры,  в  которых  им  надлежало  оставаться,
пока  полковник  не  вызовет  их  для  допроса.  Полученная  от  них
информация  будет  передана  инспектору,  чтобы  помочь  ему  в
розыске  американца.
 Полковник  доложит  президенту,  что  американец  был  похи¬
щен,  без  сомнения,  президент  сообщит  об  этом  американскому
послу.  Инспектору  будет  разъяснено,  что  в  интересах  государ¬
ства  не  доводить  до  сведения  посла  информации  об  убийстве
Джеффом  своего  слуги.  Этот  прискорбный  инцидент  должен
остаться  в  секрете,  и  полковник  возложит  на  инспектора  ответ¬
ственность  за  сохранение  тайны.
 Последовала  пауза.  Затем  полковник  продолжал:
 —  Труп  слуги  должен  быть  обнаружен  возле  полицейского
поста.  Этим  будет  доказано,  что  в  момент  нападения  он  находил¬
ся  с  американцем.  В  то  время  как  американец  был  похищен,
слуга  был  убит.  Понятно?
 Маленькие  черные  глазки  инспектора  сверкнули,  но  сам  он
сохранил  невозмутимость.
 —  Понятно,  сэр.
 Он  наблюдал,  как  полковник  Кхак  и  Лам  Фан  вышли  из
217

дома,  сели  в  полицейскую  машину  и  уехали.  Как  только  они
скрылись,  он  облегченно  вздохнул  и  обошел  комнату,  его  темное
лицо  было  озабочено.  Он  посмотрел  на  висевшую  на  стене  кар¬
тину,  придвинул  стул,  залез  на  него  и  поднял  картину.  Он  осмот¬
рел  отверстие  в  стене,  установил  картину  на  прежнее  место,  ото¬
двинул  стул  и  в  задумчивости  вышел  из  комнаты.
 На  другой  стороне  города,  в  маленькой,  скудно  обставленной
комнате  Нхан  сидела  на  корточках  перед  матерью  и  дядей  и
второй  раз  объясняла,  что  им  следует  говорить,  если  полиция
спросит  их,  где  она  находилась  прошлой  ночью.
 Мать  Нхан  была  маленькой  сорокашестилетней  женщиной.
На  ней  была  потрепанная  одежда,  ее  взлохмаченные  волосы  об¬
рамляли  высохшее  морщинистое  лицо.  Она  выглядела  значитель¬
но  старше  своего  возраста.  Ее  муж  служил  официантом  в  отеле
«Мажестик».  Несколько  лет  назад  он  был  убит  в  дорожной  ка¬
тастрофе,  и  на  ее  плечи  легли  все  заботы  по  содержанию  семьи.
Она  зарабатывала  продажей  цветов  на  рынке.  Для  них  было
спасением,  когда  Блекки  Ли  пришел  к  ней  и  предложил  Нхан
работу  в  своем  клубе.  С  тех  пор  ее  мать  бросила  торговать  цве¬
тами.  Она  пригласила  брата  жить  вместе  с  ней.
 Брат  был  значительно  старше  ее.  Он  был  бестолковым  чело¬
веком,  который  предсказывал  судьбу  возле  гробницы  маршала
Ли  Ван  Дейта.  Он  не  считался  хорошим  прорицателем,  и  денег  у
него  быть  чуть-чуть.  Его  очень  обрадовала  возможность  иметь
бесплатный  стол  и  жилище.
 —  Если  сюда  придет  полиция,  —  негромко  сказала  Нхан,  —
вы  должны  сказать,  что  я  пришла  домой  в  одиннадцать  и  легла
спать.  Это  очень  важно.
 Дядя,  нахмурившись,  искоса  посмотрел  на  нее
 —  Как  я  могу  это  сказать,  когда  тебя  не  было  всю  ночь?  —
спросил  он  после  продолжительного  раздумья.  —  Я  весь  вечер
был  дома.  Ты  даже  не  ложилась.
 —  Это  верно,  —  сказала  мама.  —  Ложь  —  мать  всех  несча¬
стий.  Мы  не  хотим  навлечь  беду  на  наш  дом.
 —  Если  вы  не  скажете  этой  неправды,  —  в  отчаянии  произ¬
несла  Нхан,  —  самые  страшные  несчастья  обрушатся  на  нашу
семью.
 Дядя  засунул  под  пиджак  руку  и  почесал  грудь.
 —  Если  меня  спросит  полиция,  —  упрямо  сказал  он,  —  я
скажу,  что  тебя  всю  ночь  не  было  дома.  Это  избавит  нас  от  не¬
счастий.  Твоя  мать  тоже  должна  сказать  правду.  Я  всегда  счи¬
тал,  что  американец  принесет  тебе  неприятности.  Я  бы  хотел,
чтобы  ты  не  связывалась  с  ним.
 —  Если  вы  не  сделаете  то,  что  я  прошу,  —  теряя  надежду
убедить  их,  сказала  Нхан,  —  я  лишусь  работы  и  попаду  в  тюрь¬
му.  Через  неделю  у  нас  не  будет  денег,  и  мама  снова  должна  бу¬
дет  торговать  цветами.
 Дядя  сощурил  глаза.  Такая  мысль  не  приходила  ему  в  голо¬
ву.  Он,  по  всей  видимости,  должен  будет  покинуть  этот  уютный
дом.
 218

—  Не  надо  вредить  твоей  дочери,  будет  нехорошо,  если  она
потеряет  работу,  —  обратился  он  к  матери  после  некоторого
раздумья.  —  Кроме  того,  ты  должна  подумать  о  сыновьях.  Если
не  станет  денег,  кто  будет  кормить  их?  Возможно,  в  конце  кон¬
цов  будет  лучше  сказать  неправду.
 Матери  не  хотелось  снова  торговать  цветами.  С  наигранной
неохотой  она  согласилась  с  братом.
 Наблюдая  за  ними,  Нхан  с  облегчением  подумала,  что  приме¬
нила  верную  тактику.
 — 	Итак,  если  полиция  спросит  вас,  вы  скажете,  что  я  вер¬
нулась  в  одиннадцать  и  всю  ночь  не  выходилд  из  дома?  —  ска¬
зала  она.
 — 	Если  это  спасет  наш  дом  от  позора,  а  тебя  от  тюрьмы,  —
отозвался  дядя,  —  мы  вынуждены  будем  солгать.  —  Он  повер¬
нулся  к  сестре:  —  Принеси-ка  мне  бамбуковую  трость.  В  дев¬
чонке  поселился  дьявол.  Я  должен  ради  тебя  и  твоих  сыновей
изгнать  его.
 Мать  встала  и  подошла  к  шкафу,  где  хранилась  трость.  Брат
частенько  учил  этой  тростью  ее  сыновей.  «Сейчас,  —  подумала
она,  —  будет  негрешно  поучить  немного  и  дочь».
 2
 Полковник  Он  Дин  Кхак  откусил  яблоко  и  погрузился  в  из¬
учение  отпечатанного  на  машинке  протокола  допроса,  который
подал  ему  Лам  Фан.
 Было  пятнадцать  минут  девятого.  Многое  было  уже  сделано
после  его  возвращения  в  управление.  Были  допрошены  Донг
Хам  и  Май  Ланг  То.  Труп  Хоума  был  отвезен  к  разрушенному
полицейскому  посту  и  положен  в  канаву,  где  были  обнаружены
трупы  партизан.  Личный  секретарь  президента  был  информиро¬
ван  о  похищении  американца.  В  свою  очередь,  об  этом  было  со¬
общено  американскому  послу.  Три  офицера  американской  воен¬
ной  полиции  прибыли  к  месту  нападения,  сделали  фотографии,
осмотрели  «крайслер»  и  проконсультировались  с  вьетнамской
полицией.
 Полковник,  чавкая,  жевал  яблоко  и  просматривал  ответы
Донг  Хама  на  вопросы,  которые  ему  задал  Лам  Фан.
 —  Немного,  —  наконец  сказал  он  и  бросил  бумагу  на  стол.  —
Неплохо  бы  разыскать  девчонку  американца.  Она,  возможно,
ничего  не  знает,  но  у  нас,  по  крайней  мере,  будет  в  этом  уве¬
ренность.  Кому-нибудь  известно,  где  она  проживает?  Вели  Нгок
Лину  разузнать  в  клубе.  Там,  конечно,  известно  ее  имя.
 Лам  Фан  наклонил  голову.
 Полковник  швырнул  огрызок  в  корзину  для  бумаг.
 — 	В  сообщениях  девчонки  ничего  ценного,  —  продолжал
он.  —  Прискорбно,  но  она  настаивает,  что  слуга  все  еще  на  вил¬
ле.  Старик,  кажется,  думает  так  же.  —  Он  посмотрел  на  Лам
Фана.  —  Когда  будет  сообщено,  что  парень  уехал  с  американ¬
цем  и  был  убит  бандитами,  с  ними  не  оберешься  хлопот.  После
219

допроса  их  американской  полицией  ситуация  станет  запутанной.
 Лам  Фан  уже  подумал  об  этом.
 —  У  старика  нет  родственников,  —  сказал  он.  —  Если  с  ним
произойдет  несчастный  случай,  это  не  вызовет  осложнений.
У  девушки  есть  мать  и  отец,  но  умелая  организация  также  устра¬
нит  затруднения.
 Полковник  потер  мясистые  щеки.
 —  Поручаю  это  тебе,  —  сказал  он.  —  Придумай  что-нибудь.
Государство  заинтересовано  в  том,  чтобы  не  было  никаких  ослож¬
нений.
 Лам  Фан  наклонил  голову.  Он  взял  со  стола  протоколы  и  вы¬
шел  из  комнаты.
 Чуть  позже  одиннадцати  инспектор  Нгак  Лин  прибыл  в  Пара¬
дайз  клуб.
 Ю  Лан  увидела,  как  он  вылезал  из  машины,  и,  нажав  кнопку,
зажгла  красный  свет  в  кабинете  Блекки,  предупреждающий  о
необходимости  подготовиться  к  визиту  инспектора.
 Инспектор  застал  его  читающим  утреннюю  газету.
 Блекки  встал,  поклонился  и  предложил  инспектору  стул.  Во¬
шла  Ю  Лан  и  поставила  на  стол  две  чашки  чая.  Она  поклонилась
и  улыбнулась  инспектору,  ответившему  на  ее  поклон.  Их  лица
были  бесстрастны.
 Когда  она  вышла,  инспектор  попробовал  чай,  похвалил  его  и,
взглянув  на  ожидавшего  Блекки,  спросил:
 —  Вы  знаете  американского  джентльмена  мистера  Джеффа?
 Блекки  не  ожидал  такого  вопроса.  Однако  его  лицо  сохранило
вежливую  улыбку,  хотя  мозг  лихорадочно  заработал.  Сразу  же
припомнились  непонятные  намеки  Джеффа  насчет  получения
фальшивого  паспорта.  А  теперь  им  интересуется  полицейский.
 —  Да,  —  ответил  Блекки.  —  Он  часто  приходит  сюда.
 —  Был  он  здесь  прошлой  ночью?
 —  Да,  припоминаю,  он  был.
 —  В  какое  время?
 —  Около  девяти.  Не  могу  сказать,  что  заметил  точное  время.
 «Итак,  Джефф  был  здесь,  —  подумал  инспектор.  —  Спустя
пять  часов  после  убийства  слуги.  Что  он  делал  все  это  время?»
 Наступило  молчание,  прерванное  Блекки:
 —  С  джентльменом  что-то  случилось?  Я  был  бы  очень  опе¬
чален  этим.
 —  Он  был  похищен  бандитами.  Вы  прочтете  об  этом  в  зав¬
трашних  газетах.
 Сказать,  что  Блекки  был  изумлен,  —  значит  не  сказать  ниче¬
го.  В  замешательстве  он  уставился  на  инспектора.
 —  Похищен  бандитами?  —  повторил  он.  —  Где  это  случи¬
лось?
 —  Вы  прочтете  об  этом  в  завтрашних  газетах,  —  отрезал
инспектор.  —  Есть  некоторые  обстоятельства,  которые  мы  хотели
бы  выяснить.  Как  имя  женщины,  с  которой  он  проводил  здесь
время?
 Блекки  опустил  глаза.  Он  потянулся  за  сигаретой  и  закурил.
 220

•—  У  него  йе  было  определенной  девушки.  Он  танцевал  с  лю¬
бой  девушкой,  которая  ему  понравится.
 —  У  меня  есть  основания  считать,  что  одну  девушку  он
предпочитал  другим,  —  сказал  инспектор.  —  Я  хочу  знать
ее  имя.
 —  Если  бы  я  мог  вам  помочь,  —  поклонился  Блекки.  —
Но  об  этом  я  не  имею  ни  малейшего  представления.
 —  Его  слуга  говорит,  что  девушка  приходила  к  нему  домой
два  или  три  раза  в  неделю,  —  инспектор  строго  посмотрел  на
Блекки.  —  Он  довольно  часто  посещал  этот  клуб.  Напрашивается
вывод,  что  он  встретил  эту  девушку  здесь.
 —  Я  был  бы  удивлен,  если  бы  это  было  так,  —  возразил
Блекки.  —  Мои  девушки  не  спят  с  американцами.  Возможно,  он
встретил  ее  в  каком-нибудь  другом  клубе.
 —  Девушка  должна  быть  быстро  найдена,  —  сказал  инспек¬
тор,  поднимаясь.  —  Будут  произведены  тщательные  розыски.  Вы
совершенно  уверены,  что  не  знаете  ее?  Я  еще  раз  спрашиваю
вас,  потому  что  если  впоследствии  будет  установлено,  что  вы
знали  ее  и  умышленно  скрывали  это  от  нас,  у  вас  будут  серьез¬
ные  неприятности.  Это  может  послужить  основанием  для  закры¬
тия  клуба.
 Блекки  был  совершенно  уверен,  что  ни  одна  из  работающих
в  клубе  девушек  не  выдаст  Нхан.  Несколько  приходивших  в  клуб
американцев,  возможно,  видели  Джеффа  с  Нхан,  но  они  не  знали
ее  имени.  Запугивания  инспектора  не  произвели  на  него  впечат¬
ления.
 —  Если  это  поможет  вам,  я  постараюсь  кое-что  разузнать,  —
вежливо  сказал  он.  —  Возможно,  я  найду  кого-нибудь,  кто  смо¬
жет  вам  помочь.  Если  я  узнаю  имя  девушки,  я  позвоню  вам.
 Инспектор  должен  был  довольствоваться  этим.  Когда  он
ушел,  Блекки  вышел  из  клуба  и  нанял  рикшу  до  дома,  где  про¬
живала  Нхан.  Время  уже  перевалило  за  полдень;  удобное  время
поговорить  с  Нхан.  Ее  дядя  сейчас  у  храма,  а  мать  с  соседками
на  улице.
 Он  постучал.  Подождал  несколько  минут,  постучал  снова.
Нхан  отворила  дверь.  Он  сразу  же  увидел,  что  она  плакала,  бы¬
ла  очень  взволнована  и  напугана.
 —  Я  пришел  поговорить  с  тобой,  —  сказал  Блекки  и  вошел
в  комнату.  —  Сегодня  утром  приходила  полиция,  интересовалась
американцем.
 Нхан  отпрянула  от  него,  в  глазах  появился  испуг.
 Не  обращая  на  ее  страх  внимания,  он  продолжал:
 —  Они  спрашивали  меня  имя  девушки,  которая  ходит  к  не¬
му  на  виллу.
 Нхан  прислонилась  к  стене.  Спрятала  за  спину  руки,  чтобы
не  было  видно,  как  они  дрожали.  Она  не  сводила  глаз  с  Блекки.
Казалось,  она  потеряла  дар  речи.
 —  Они  мне  сказали,  что  американца  похитили  бандиты,  —
продолжал  Блекки.  —  Я  не  поверил  этому.  Я  решил  повидать
221

вначале  тебя,  прежде  чем  сказать  им,  кто  та  девушка,  которую
они  разыскивают.
 Нхан  закрыла,  затем  медленно  открыла  глаза.  Она  все  еще
не  произнесла  ни  слова.
 Блекки  немного  подождал  и  спросил:
 —  Ты  была  с  ним  прошлой  ночью?
 Нхан  кивнула.
 —  Что  с  ним  произошло?
 —  Мы  поехали  к  реке  и  проговорили  до  одиннадцати  часов.
Он  отвез  меня  домой,  и  я  пошла  спать,  —  сказала  дрожащим  го¬
лосом  Нхан.  Слова  вырывались  автоматически.  Блекки  был  уве¬
рен,  что  она  не  раз  отрепетировала  эту  фразу.
 —  Где  он  сейчас?
 Последовала  продолжительная  пауза,  прежде  чем  она  ска¬
зала  :
 —  Не  знаю.
 Она  быстро  отвела  в  сторону  глаза.  Он  понял,  что  она  лжет.
 Он  вынул  портсигар,  выбрал  сигарету  и  закурил.  Он  мол¬
чал  и  смотрел  на  нее  в  упор.  От  его  взглядов  по  телу  пробегала
дрожь.
 —  Полиция  во  что  бы  то  ни  стало  стремится  отыскать  его,  —
сказал  Блекки.  —  Они  угрожали  мне  неприятностями,  если  я  не
назову  им  твоего  имени.  Если  ты  не  знаешь,  где  он,  и  не  видела
его  после  одиннадцати,  у  меня  нет  оснований  не  выдавать  им
твое  имя.
 Нхан  окаменела.  Ее  лицо  побледнело,  она  не  сказала  ни  слова.
 —  Если  полиция  решит,  что  ты  лжешь,  —  продолжал  он,  —
они  заставят  тебя  сказать  правду.  У  них  много  способов  застав¬
лять  людей  говорить  то,  чего  им  не  хотелось  бы  сказать.  Даже
очень  храбрые  люди  в  конце  концов  рассказывали  все,  чего  от
них  добивались.  —  Он  помолчал  и  тихо  спросил:  —  Ты  храб¬
рая,  Нхан?
 Она  вздрогнула.
 —  Пожалуйста,  не  говорите  им,  —  прошептала  она.
 —  Ты  знаешь,  где  он?
 Минутное  колебание,  потом  она  выпрямилась  и  посмотрела
ему  прямо  в  глаза.
 —  Нет,  —  сказала  она,  ее  голос  был  такой  робкий,  что  Блек¬
ки  стало  жалко  ее.
 Он  затянулся  и  выпустил  из  ноздрей  облако  табачного  дыма.
 —  Вчера  вечером  американец  приходил  ко  мне  и  спраши¬
вал,  не  смогу  ли  я  достать  фальшивый  паспорт.  Он  не  сказал,
что  паспорт  нужен  ему,  но  я  в  этом  не  сомневаюсь.  Это  говорит
о  том,  что  он  хочет  уехать  и  у  него  неприятности.  Я  не  верю,
что  его  похитили.  Я  думаю,  он  где-то  скрывается.  Не  имея  по¬
мощи,  он,  безусловно,  будет  схвачен.  Возможно,  я  мог  бы  ему
помочь,  но  прежде  хотелось  бы  знать,  что  у  него  за  неприятности
и  как  много  он  заплатит  за  помощь.  Если  неприятности  серьез¬
ные,  плата,  естественно,  будет  высокой.  Вероятно,  он  будет  связан
 222

с  тобой.  В  таком  случае  не  передашь  ли  ты,  что  я  хочу  ему
помочь?
 Нхан  не  двигалась,  она  словно  застыла.  Она  не  сказала  ни¬
чего,  только  вспыхнули  черные  глаза.  Блекки  остался  доволен.
Она  поняла  все,  что  он  сказал.  Он  поднялся.
 —  Думаю,  было  бы  для  тебя  неразумным  приходить  сейчас
в  клуб,  —  сказал  он.  —  Если  тебе  нужны  деньги,  буду  счастлив
тебе  помочь.  Увидишь  американца,  не  забудь,  пожалуйста,  пе¬
редать,  что  я  сказал.
 Она  продолжала  молчать,  он  надел  шляпу,  кивнул  ей,  мед¬
ленно  спустился  по  лестнице  и  вышел  на  разогретую  полуден¬
ным  зноем  улицу.
 Он  остановился  на  краю  тротуара,  лицо  выражало  мрачную
озабоченность.  Он  помахал  рикше  и  велел  отвезти  себя  в  клуб.
 Глава  VII
 1
 В  то  время  как  рикша  вез  Блекки  Ли  в  клуб,  в  Управлении
службы  безопасности  происходила  любопытная  сцена.
 Позади  здания,  где  стояли  полицейские  машины,  шла  узкая
дорога.  С  одной  стороны  ее  ограждала  высокая  кирпичная  стена,
окружавшая  здание  управления,  а  с  другой  —  высокий  прочный
плетень.
 По  этой  дороге  почти  никто  не  ходил,  кроме  крестьян,  же¬
лавших  сократить  путь  на  рынок.
 В  начале  первого  двое  полицейских  растворили  двустворчатые
ворота  стоянки  и  быстро  прошли  в  разные  стороны  по  пыльной,
посыпанной  гравием  дороге.  Они  стояли  на  расстоянии  пятиде¬
сяти  ярдов,  повернувшись  спинами  друг  к  другу.  Им  был  дан
строжайший  приказ  не  пропускать  никого  в  течение  двадцати
минут.  Пока  они  занимали  указанные  позиции,  другой  полицей¬
ский,  худенький  и  похожий  на  мальчика,  взобрался  в  полицей¬
ский  «джип»  и  включил  мотор.  Он  сильно  вспотел,  его  темное
лицо  выражало  напряжение,  что,  казалось,  не  соответствовало
той  простой  работе,  которую  он  собирался  выполнить.
 Точно  в  пятнадцать  минут  первого,  как  раз  когда  Блекки  Ли
расплачивался  с  мальчиком-рикшей,  сидевшая  уже  три  часа
в  душной  темной  камере  Май  Ланг  То  услышала  скрип  отпирае¬
мого  замка.
 Она  поднялась,  металлическая  дверь  отворилась.  Полицейский
поманил  ее.
 —  Ты  больше  не  нужна,  —  сказал  он.  —  Можешь  идти
домой.
 Май  Ланг  То  робко  вышла  из  темной  духоты  в  залитый  сол¬
нечным  светом  коридор.
 —  Что  слышно  о  моем  женихе?  —  спросила  она.  —  Его
уже  разыскали?
 Полицейский  грубо  схватил  ее  худенькую  руку,  потащил
228

вдоль  коридора  и  вытолкнул  во  двор,  где  стояло  несколько
«джипов».
 —  Когда  узнают,  где  твой  жених,  тебе  скажут,  —  сказал  по¬
лицейский  и  показал  на  открытые  ворота.  —  Выйдешь  вот  здесь.
Будь  довольна,  что  тебя  отпускают.
 Что-то  в  его  голосе  испугало  девушку.  Ей  вдруг  захотелось
поскорее  покинуть  это  место,  она  почувствовала,  что  задыхает¬
ся,  пошла,  ускоряя  шаги,  почти  побежала.
 Она  поспешно  пересекла  залитый  солнцем  двор.  В  белой  на¬
кидке,  белых  шелковых  брюках  и  конусообразной  соломенной
шляпе  ее  фигура  выглядела  очень  аккуратной  и  симпатичной.
 Сидящий  в  «джипе»  полицейский  включил  первую  скорость,
машина  тронулась.  На  белоснежные  рукава  его  френча  с  лица
капал  пот.
 Май  Ланг  То  миновала  открытые  ворота,  вышла  на  дорогу.
Она  свернула  направо  по  направлению  к  улице.  Вдали  впереди
нее  маячила  спина  полицейского.
 Она  быстро  прошла  около  двадцати  ярдов,  прежде  чем  услы¬
шала  шум  сзади  приближающегося  автомобиля.  Взглянув  через
плечо,  она  увидела  полицейский  «джип»,  который  вырулил  из
ворот  и  мчался  прямо  на  нее.
 Она  отошла  в  сторону,  прижалась  к  стене,  уступая  «джипу»
дорогу.  В  последнее  мгновение  жизни  она  сообразила,  что  шофер
не  намеревался  проезжать  мимо.  Он  неожиданно  круто  повер¬
нул  руль,  Май  Ланг  То  не  успела  шелохнуться,  стальной  бампер
♦джипа»  с  силой  ударил  в  нее  и  придавил  к  стене.
 Стоящие  с  обоих  концов  дороги  полицейские  не  обернулись,
когда  услышали  пронзительный  крик.  Им  было  строго  запре¬
щено  оглядываться.  Раздался  скрип  отъехавшего  обратно  во
двор  «джипа»,  и  на  дороге  воцарилась  тишина.
 Согласно  инструкциям  оба  полицейских  направились  на  глав¬
ную  улицу  и  приступили  к  своим  повседневным  обязанностям,
но  никто  из  них  не  мог  позабыть  пронзительного  испуганного
вопля,  который  они  услышали.
 Труп  Май  Ланг  То  был  обнаружен  через  десять  минут  про¬
ходившим  мимо  крестьянином.  Нагруженный  овощами,  он  то¬
ропился  на  рынок.  Свой  груз  он  нес  с  помощью  лежавшего  у  не¬
го  на  плечах  бамбукового  шеста,  равновесие  которого  ему  лов¬
ко  удавалось  сохранять.
 Какое-то  мгновение  он  в  ужасе  смотрел  на  изуродованное
тельце,  на  белую  нейлоновую,  окрашенную  кровью  накидку.  По¬
том  сбросил  поклажу,  помчался  к  воротам  Управления  службы
безопасности,  забарабанил  по  ним  и  громко  закричал.
 В  то  время  как  Май  Ланг  То  шла  навстречу  своей  гибели,
в  одном  из  застенков  службы  безопасности  должен  был  умереть
Донг  Хам.
 Он  сидел  в  крошечной  камере,  нервно  почесывал  затвердев¬
шую  на  руке  мозоль.  Дверь  камеры  отворилась.
 Вошли  двое  мужчин,  одетых  лишь  в  темно-зеленые  шорты.
 224

Один  втащил  большое  ведро  воды  и  поставил  его  в  середине  ка¬
меры.  Его  спутник  знаком  велел  старику  подняться.
 Донг  Хам  знал,  что  ему  предстоит  умереть.  Он  тихо  и  с  до¬
стоинством  встал.  Он  не  сопротивлялся,  когда  люди  приступили
к  делу  с  мастерством  опытных  палачей.  Без  всякой  борьбы  они
засунули  его  голову  в  ведро  и  держали  ее  под  водой.  Он  скоро
задохнулся,  по  телу  прошла  едва  заметная  судорога.  Неизбеж¬
ность  смерти  не  пугала  Донг  Хама,  он  верил,  что  смерть  от¬
крывает  ворота  лучшего  мира,  а  в  его  возрасте  в  эти  ворота
уже  не  страшно  войти.
 Человек,  повинный  в  смерти  этих  двух  бедных  людей,  ле¬
жал,  вытянувшись,  на  узеньких  досках,  тусклым  взглядом  раз¬
глядывал  потолок  и  курил  сигарету.
 Джефф  посмотрел  на  часы.  Через  три  часа  должна  приехать
и  сообщить  новости  Нхан.  Из  комнаты  внизу  доносились  шаги
ее  дедушки.  Ему  не  хотелось,  чтобы  старик  поднялся  к  нему  и
начал  снова  с  ним  разговаривать.  С  него  вполне  достаточно  было
утренней  беседы.
 Во  всяком  случае,  сказал  сам  себе  Джефф,  очень  повезло,
что  он  здесь.  Дом  стоял  в  отдалении.  До  ближайшего  здания,
большой  лакокрасочной  фабрики,  было  почти  пятьдесят  ярдов.
Утром,  когда  старик  разговаривал  с  ним,  он  посматривал  в  окно.
Мимо  проехало  всего  несколько  автомобилей,  главным  образом
с  туристами,  ехавшими  посмотреть  фабрику.  Он  подумал:  «Надо
будет  проявлять  осторожность,  чтобы  меня  кто-нибудь  не
увидел».
 Мысли  возвращались  к  проблеме,  как  покинуть  страну.
Не  оставалось  иной  возможности,  как  просить  о  помощи  Блекки
Ли.  Может  ли  он  полностью  довериться  жирному  китайцу?  Су¬
ществует  опасность,  что,  узнав  о  причине,  заставляющей  его
скрываться,  Блекки  попытается  его  шантажировать.
 Он  повернулся  на  другой  бок,  жесткие  планки  заставили  его
недовольно  поморщиться,  вынул  из  кармана  металлическую  ко¬
робочку,  в  которой  хранились  бриллианты.  Он  раскрыл  ее  и
осмотрел  бриллианты,  вид  сверкающих  камней  вызвал  прилив
охватывающего  душу  волнения.  Он  сосчитал  их.  Пятьдесят  круп¬
ных  камней  и  сто  двадцать  более  мелких.  Без  сомнения,  все  са¬
мого  высокого  качества.  Осторожно  он  вынул  из  коробочки  один
камешек  и  поднес  его  к  свету.  Он  не  представлял,  какова  его
ценность,  наверное,  не  меньше  шестисот  долларов.  Вполне  веро¬
ятно,  и  больше.
 Пока  Джефф  погружался  в  мечты  о  том,  как  он  потратит
вырученные  от  продажи  бриллиантов  деньги,  Блекки  Ли  назва¬
нивал  по  телефону.  Он  набрал  несколько  номеров,  прежде  чем
ему  удалось  отыскать  Танг  Бэя,  репортера,  писавшего  для  мест*
ной  китайской  газеты.
 Судя  по  голосу,  последнего  не  радовала  необходимость  раз¬
говаривать  с  Блекки,  но  для  Блекки  это  не  имело  большого  зна¬
чения.  Танг  Вэй  был  должен  ему  двадцать  тысяч  пиастров,  одол¬
жить  которые  его  заставили  требующие  незамедлительной  упла-
 15  Приложение  к  журналу  «Сельская  молодежь»,  т.  5,  1980  г. 	226
ты  карточные  долги.  Он  чувствовал  себя  обязанным  Блекки,
частенько  говорившему,  что  тот  может  не  торопиться  с  день¬
гами.
 Танг  Вэй  пробурчал  в  телефон,  что  он  очень  занят.  Блекки  от¬
ветил,  что  если  занятой  человек  не  имеет  работы  и  денег  (по¬
следнее  слово  он  произнес  с  особым  ударением),  то  такой  чело¬
век  достоин  жалости.  Ему  следовало  бы,  по  крайней  мере,  не
терять  чувства  благодарности.
 Последовала  пауза,  затем  Танг  Вэй,  сделавшись  после  упо¬
минания  слова  «деньги»  более  любезным,  спросил,  не  может  ли
он  быть  чем-нибудь  полезен  для  Блекки.
 —  Можешь,  —  сказал  Блекки.  —  Ты  приедешь  и  позавтра¬
каешь  со  мной.  Я  буду  тебя  ждать.  —  И,  не  слушая  возражений,
положил  трубку.
 Через  тридцать  минут  Ю  Лан  провела  Танг  Вэя  в  кабинет
Блекки.
 Танг  Вэй  —  пожилой  китаец  в  потрепанном  европейском  кос¬
тюме,  с  потертым  кожаным  портфелем  под  мышкой,  в  котором
лежал  старенький  фотоаппарат  и  множество  записных  книжек.
 Блекки  поклонился  и  пожал  ему  руку.  Он  указал  на  стул  и
кивнул  головой  ожидавшей  у  дверей  Ю  Лан.
 Танг  Вэй  сказал,  что  он  в  самом  деле  не  может  уделить
Блекки  много  времени.  Он  чрезвычайно  занят.  Произошло  нечто
неожиданное,  а  он  еще  не  закончил  статью  для  завтрашнего  но¬
мера.
 Невинным  тоном  Блекки  спросил,  что  случилось.  Танг  Вэй
объяснил,  что  бандиты  похитили  одного  американца.
 Беседу  прервал  официант,  вошедший  с  подносом,  на  котором
стояли  чаши  с  китайским  супом,  креветки  в  кисло-сладком  соусе
и  жареный  рис.
 Во  время  еды  Блекки  выуживал  у  репортера  все,  что  тому
было  известно  о  похищении.
 —  Удивление  американских  властей  вызывает,  почему  этот
самый  Джефф  ехал  по  дороге  на  Бьен  Хоа  со  своим  слугой,  когда
Он  сказал  приятелю,  что  собирается  с  одной  женщиной  в  аэро¬
порт,  —  говорил  Танг  Вэй,  пожирая  суп.  —  Считают,  что  аме¬
риканец  проезжал  полицейский  пост  в  тот  момент,  когда  была
брошена  первая  граната.  Как  служба  безопасности,  так  и  амери¬
канская  полиция  предполагают,  что  американец  мог  быть  убит
осколками  и  бандиты  унесли  и  где-то  спрятали  его  труп.  По¬
иски  тела  продолжаются.
 —  Так,  следовательно,  неправда,  что  американец  поехал
в  аэропорт  с  женщиной?  —  непринужденно  спросил  Блекки.
 Танг  Вэй  подцепил  палочками  большую  креветку  и  положил
ее  в  рот.
 —  Установлено,  что  под  каким-то  предлогом  американец
сумел  убедить  приятеля  одолжить  ему  машину.  Удивительно,
зачем  ему  понадобился  этот  автомобиль.  Его  собственная  машина
была  обнаружена  и  осмотрена.  Она  оказалась  в  полном  порядке,
226

а  он  сказал  своему  приятелю,  что  машина  поломана.  В  этом
деле  много  загадочного.
 В  этот  момент  зазвонил  телефон,  и,  когда  Блекки  ответил,
взволнованный  голос  спросил,  у  него  ли  находится  Танг  Вэй.
 Блекки  передал  ему  трубку  и  наблюдал  за  выражением  лица
репортера,  в  то  время  как  он  слушал  звучавшую  в  трубке  взвол¬
нованную  речь.
 —  Сейчас  приеду,  —  ответил  Танг  Вэй.
 —  Новое  событие,  —  сказал  он  Блекки.  —  Невеста  слуги
пришла  в  управление  для  допроса.  Когда  она  выходила,  она  бы¬
ла  сбита  машиной  и  умерла.
 Глаза  Блекки  стали  грустными.
 —  А  водитель  машины?
 —  Не  остановился.  Полиция  разыскивает  его.  Я  должен  вер¬
нуться  в  редакцию.
 Когда  он  вышел,  Блекки  закурил  сигарету  и  задумчиво  уста¬
вился  в  пространство.  Он  сидел  не  двигаясь,  когда  вошел  офици¬
ант,  чтобы  унести  грязную  посуду.  Блекки  нетерпеливым  движе¬
нием  приказал  ему  удалиться.
 Его  мысли  были  чересчур  важными,  чтобы  их  прерывали.
 2
 Юный  вьетнамец  стоял,  прислонившись  к  дереву,  и  разгляды¬
вал  поток  машин,  двигавшихся  по  улице,  что  вела  ко  Дворцу
Док  Лэп.  На  нем  был  черный  пиджак  в  полоску,  который  он  за¬
казал  себе  по  фотографии,  взятой  из  американской  газеты.  Это
была  карикатурная  переделка  изображенного  на  фотографии  фа¬
сона:  огромные  накладные  плечи,  суживающиеся  книзу,  дости¬
гающие  коленей  борта.  Он  также  носил  черные  брюки  трубочкой,
грязную  белую  рубаху,  узенький  галстук,  на  голове  у  него  была
мексиканская  соломенная  шляпа.
 Юноша  был  известен  по  кличке  Ю-Ю.  Никто  никогда  не  слы¬
шал  и  не  интересовался  его  настоящим  именем.  Его  звали  Ю-Ю,
потому  что  у  него  в  руках  всегда  были  удивительные  вращающие¬
ся  игрушки.  Он  мастерил  их  из  дерева  и  без  конца  вращал  их
с  помощью  привязанной  к  ним  бечевки,  вызывая  восторг  своих
товарищей  и  соседских  ребятишек.
 Ю-Ю  был  худой,  придурковатый,  неряшливый  парень.  Он  за¬
рабатывал  несколько  пиастров,  выполняя  кое-какую  работу
у  Блекки  Ли.  Когда  такой  работы  не  находилось,  он  добывал
свои  случайные  доходы,  очищая  карманы  и  вымогая  деньги  у  тех
мальчишек-рикш,  которым  он  оказывал  покровительство.
 Он  раскручивал  волчок,  полуприкрыв  от  слепящего  полуден¬
ного  солнца  свои  большие  черные  глаза,  когда  к  нему  подбежал
грязный  оборвыш  и  тихо  сказал,  что  его  спрашивает  Блекки.
 Ю-Ю  взглянул  на  малыша,  вытянул  руку  и  схватил  его  за
нос  худыми  костлявыми  пальцами.  От  грязных  ногтей  на  носу
осталась  полукруглая  ссадина.  Мальчик  вскрикнул  от  боли  и
15*
 227

бросился  прочь,  плача  и  держась  за  нос.  Ю-Ю  посигналил  рикше
и  велел  отвезти  его  в  Парадайз  клуб.
 Там  Блекки  приказал  ему  немедленно  отправиться  к  квар¬
тире  Нхан  Ли  Квон  и  ожидать  ее  на  улице.  Куда  бы  она  ни  по¬
шла,  он  должен  следовать  за  ней,  не  привлекая  к  себе  внимания
девушки.  Блекки  дал  ему  сорок  пиастров.  Вручая  деньги,  он
сказал,  что  к  вечеру  надеется  получить  подробный  отчет.
 Ю-Ю  взял  деньги,  небрежно  кивнул  головой  и  побежал  по
лестнице,  что-то  напевая  сквозь  зубы.
 Вскоре  после  двух  часов  Нхан  вышла  из  квартиры,  не  подо¬
зревая,  что  за  ней  плетется  Ю-Ю.  Пройдя  немного  по  улице,  она
вошла  в  табачную  лавку,  где  купила  коробку  с  сигаретами  «Лаки
Страйк».
 Ю-Ю  последовал  за  ней  на  автобусную  станцию,  здесь  она  ку¬
пила  газету  и  села  в  автобус  Сайгон  —  Фу  да  у  мот.  Он  сел  сзади
и  начал  играть  своим  волчком,  сидящие  вокруг  него  крестьяне
с  восторгом  наблюдали  за  вращающейся  деревянной  катушкой.
 У  лакокрасочной  фабрики  автобус  остановился,  Нхан  вышла.
Она  прошла  рядом  с  Ю-Ю,  но  не  обратила  на  него  внимания.  Он
шел  за  ней.  Спрятавшись  в  тени  дерева,  он  видел,  как  она  по¬
спешно  спускалась  по  пыльной  улице  и  остановилась  у  малень¬
кого  деревянного  домика,  стены  которого  были  покрыты  розо¬
выми  и  фиолетовыми  цветами.  Он  наблюдал,  как  она  тихо  по¬
стучала  и  вошла,  прикрыв  за  собой  дверь.
 Он  закурил,  опустился  на  корточки,  опершись  спиной  о  де¬
рево,  и  начал  раскручивать  вертушку  на  всю  длину  шнурка,  дру¬
гой  конец  которого  был  привязан  к  запястью  его  грязной  руки.
 Нхан  взбежала  по  лестнице  и  кинулась  в  объятия  Джеффа.
Он  крепко  поцеловал  ее,  затем  взял  зажатую  у  нее  под  мышкой
газету,  прошел  в  свою  комнату  и,  подойдя  к  окну,  просмотрел
заголовки.  Не  найдя  ничего,  он  быстро  перевернул  страницу,  по¬
чувствовал  удовлетворенность.  Отложив  газету,  он  подумал,  что
пока  еще  не  следовало  бы  ожидать  новостей.  Ну  что  ж,  по  край¬
ней  мере  это  означает,  что  следствие  по  его  делу  еще  не  нача¬
лось,  на  душе  стало  спокойнее.
 Он  взглянул  на  Нхан.  Она  сняла  свою  конусообразную  шляпу
и,  стоя  перед  висящим  на  стене  зеркалом,  поправляла  прическу.
Ее  красивое,  как  у  куколки,  лицо  возбудило  его.  Он  подошел
к  ней,  поднял  ее  и  посадил  на  колени.  Он  почувствовал,  как  она
вздрогнула  и  напряглась,  когда  он  дотронулся  до  нее.  Это  его
удивило.
 —  Что  с  тобой?  Я  не  сделал  тебе  больно?
 Она  покачала  головой.
 —  Ничего.  Ты  не  сделал  мне  больно.  —  Она  взяла  его  ру¬
ку.  —  Я  волнуюсь.  К  Блекки  приходила  полиция.
 Сердце  Джеффа  забилось.
 —  Откуда  ты  знаешь?  —  спросил  он.
 Сев  поудобнее  у  него  на  коленях,  она  рассказала  о  визите
Блекки  и  что  он  ей  сказал.  Джефф  слушал,  лицо  стало  жестким,
в  глазах  появилось  беспокойство.
 228

«Итак,  охота  за  ним  все-таки  началась,  —  подумал  он  с  го¬
речью.  —  Следовало  бы  догадаться,  что  к  этому  времени  уже
будет  обнаружен  труп  Хоума».
 —  Он  не  выдаст  тебя?  —  спросил  он.
 Она  постаралась  сдержать  нервную  дрожь.
 —  Не  знаю.
 —  Надо  ему  довериться.  Кроме  него,  я  не  знаю  никого,  на
кого  можно  было  бы  положиться.  Он  знает,  что  здесь  живет  твой
дедушка?
 —  Не  думаю.  Я  никогда  не  говорила  ему.
 —  Придется  с  ним  связаться.  Я  должен  буду  где-нибудь
с  ним  встретиться.  Где  это  можно  будет  сделать,  Нхан?  Не  в  Сай¬
гоне.  Это  было  бы  слишком  рискованно,  но  недалеко  отсюда.  Что¬
бы  можно  было  дойти.
 —  Ты  мог  бы  взять  дедушкин  велосипед,  —  сказала  она.
 Он  не  мог  представить,  чтобы  у  такого  старика,  как  ее  де¬
душка,  был  велосипед.
 —  Чудесно.  Итак,  где  мы  можем  встретиться?  —  сказал  он
обрадованно.
 Нхан  задумалась.
 —  Недалеко  отсюда  есть  старый  покинутый  храм.  Там  мож¬
но  встретиться.  —  И  она  подробно  описала  ему  этот  храм  и  где
он  находится.
 —  Прекрасно.  Теперь  слушай:  ты  скажешь  ему,  что  говорила
со  мной.  Я  хочу  с  ним  увидеться.  Скажи  ему,  что  я  буду  ждать
его  в  храме  сегодня  в  час  ночи.
 Нхан  кивнула.
 —  Как  мама  и  дядя?  —  спросил  он.
 —  Все  в  порядке.  —  Ей  было  больше  невмоготу  сидеть  на
его  твердых  коленях.  Спина  горела  после  дядиных  побоев.  Она
соскользнула  с  коленей  и  присела  перед  ним  на  корточки,  в
глазах  отразилось  страдание.  —  Я  поговорила  с  ними.  Они  все
поняли.
 «Ну  что  же,  пока  все  в  порядке»,  —  подумал  Джефф,  но  все-
таки  его  не  оставляло  беспокойство.  Если  бы  он  только  знал,
можно  ли  доверять  жирному  китайцу  или  нет!
 Он  оглядел  Нхан  и  вдруг  осознал,  насколько  она  красива.
Беспокойство  в  глазах,  маленькое,  красиво  очерченное  лицо.
В  сердце  кольнуло.  Он  ощутил  непреодолимую  потребность  лю¬
бить.  Он  встал,  направился  к  двери,  задвинул  засов.
 —  Иди  сюда,  —  попросил  он  и  сел  на  кровать.
 Она  неохотно  подошла  к  нему  и  встала  у  него  между  коле¬
ней,  пока  он  раздевал  ее;  ему  всегда  нравилось  ее  раздевать.
 Когда  обнажилось  тело,  он  поднял  ее.  Рука  нащупала  на  бед¬
ре  затвердевший  рубец.  Испугавшись,  он  опустил  ее  на  кровать
и  повернул  кверху  спиной.  На  золотистой  коже  темнели  иссиня-
лиловые  кровоподтеки.  Кровь  бросилась  в  голову.
 Страсть  исчезла.  Он  почувствовал  странное  ощущение,  кото¬
рое  никогда  не  испытывал  прежде.  Его  охватил  бешеный  гнев,
заставивший  содрогаться  все  тело.  В  припадке  ослепляющей  ярос¬
229

ти  он  неожиданно  почувствовал  любовь  к  лежавшей  перед  ним
девушке:  ничего  подобного  прежде  он  не  ощущал.  У  него  появи¬
лось  убийственное  желание  схватить  человека,  причинившего  ей
такую  боль,  и  разорвать  его  в  клочья.
 —  Кто  это  сделал?  —  прохрипел  он.
 Нхан  заплакала,  зарылась,  словно  стыдясь,  в  подушку  лицом.
 Он  не  мог  вынести  вида  обезображенной  кровоподтеками  ко¬
жи.  Осторожно  он  прикрыл  ее  голубой  накидкой,  подошел
к  окну,  трясущимися  руками  зажег  сигарету.
 —  Кто  сделал  это?  —  спросил  он,  с  трудом  придавая  голосу
более  доброе  выражение.
 —  Это  ничего,  —  прорыдала  Нхан.  —  Иди  сюда,  Стив.  По¬
жалуйста.  Это  ничего.
 «Я  потерял  рассудок,  когда  втянул  ее  в  эту  историю,  —  по¬
думал  он.  —  Я  вонючий,  самовлюбленный  подонок».
 Он  швырнул  в  открытое  окно  сигарету,  не  подозревая,  что
в  этот  момент  его  увидел  сидящий  в  тени  напротив  дома  и  за¬
бавляющийся  своей  игрушкой  Ю-Ю.
 Джефф  приблизился  к  Нхан,  обнял  ее.  Он  крепко  прижал  ее
к  себе,  погрузил  пальцы  в  ее  волосы.  В  конце  концов  она  пере¬
стала  плакать  и  прильнула  к  нему.  Она  призналась,  что  ее  по¬
бил  дядя.
 —  Это  был  его  долг,  —  сказала  она.  —  Теперь  он  сможет
солгать  полиции.  Лучшего  способа  нет.
 Джефф  почувствовал  себя  скверно.  Он  понял,  что  всегда  отно¬
сился  к  ней  как  к  красивой  игрушке.  Он  забавлялся  ею,  когда
ему  это  нравилось,  и  бросал  ее,  когда  она  надоедала  ему.  Только
сейчас  он  понял  глубину  ее  чувств,  и  ему  стало  стыдно  самого
себя.
 Он  подумал,  что  они  поженятся,  как  только  будет  такая  воз¬
можность,  она  поедет  вместе  с  ним  в  Гонконг.  Ему  виделось,  как
они  идут  вместе,  ее  радость,  когда  он  купит  ей  всевозможные
украшения,  ее  изумление,  когда  она  впервые  увидит  Америку.
Эти  мечты  радовали  его.
 Он  лег,  вытянувшись  рядом  с  ней,  крепко  ее  обнял  и  начал
говорить.  Он  рассказывал  ей,  что  они  будут  делать,  когда  поже¬
нятся,  он  сам  ни  на  минуту  не  сомневался  в  искренности  и  прав¬
дивости  своих  слов.  Увлеченная  его  мечтами,  Нхан  успокоилась,
забыла  про  свою  боль.  Тонкими  пальцами  она  нежно  гладила  его
шею.  Никогда  в  жизни  она  не  была  так  счастлива.
 Около  семи  часов  Ю-Ю  увидел,  как  она  вышла  из  дома  и  на¬
правилась  к  автобусной  остановке.
 Он  поднялся  и  поплелся  за  ней.  День  оказался  удачным.  Он
отдохнул  в  холодке  и  получил  деньги  за  то,  что  ничего  не  делал.
Такая  работа  его  устраивала.
 Однако  он  был  любопытен.  Во  время  своего  длительного  ожи¬
дания  возле  дома  он  спрашивал  себя,  для  чего  Блекки  понадоби¬
лось  следить  за  одной  из  своих  девушек.  А  кто  этот  американец,
которого  он  видел  в  окне?
 Эти  же  вопросы  терзали  его,  пока  автобус  тащился  в  Сайгон.
 280

Нхан  сошла  возле  Центрального  рынка  и  наняла  рикшу  до
клуба.  Удивленный  Ю-Ю  последовал  за  ней,  тоже  взяв  рикшу.  Он
видел,  как  она  поднялась  по  ступенькам  клуба.  Пожав  плечами,
Ю-Ю  перешел  на  противоположную  сторону  улицы,  где  распо¬
ложился  торговец  снедью.  Присев  рядом  с  ним,  Ю-Ю  купил  себе
пиалу  китайского  супа  и  съел  его  с  большим  аппетитом.
 Блекки  Ли  беседовал  с  руководителем  оркестра,  когда  в  пус¬
той  зал  вошла  Нхан.  Он  сразу  же  увидел  ее  и,  отойдя  от  своего
собеседника,  направился  к  ней.
 —  Я  же  просил  тебя  не  приходить  сюда,  —  сказал  он.  —
Уходи.
 —  Я  должна  поговорить  с  вами,  —  ответила  Нхан,  ее  ре¬
шительность  удивила  его,  —  насчет  Джеффа.
 Блекки  сразу  же  заинтересовался.
 —  Пройдем  в  мой  кабинет.
 Он  плотно  притворил  дверь  кабинета,  сел  за  стол.
 —  Итак,  в  чем  дело?
 Нхан  осторожно  села.  Она  была  счастлива,  уверенность,  что
Джефф  любит  ее,  они  поженятся  и  вместе  поедут  в  Гонконг,
не  покидала  ее.  Раньше  она  не  верила  полностью  всему,  что  он
ей  говорил.  На  этот  раз  она  видела  его  глаза,  они  были  искрен¬
ними,  и  она  говорила  себе,  что  глаза  человека  не  могут  сол¬
гать.  Она  была  рада  и  благодарна  дяде  за  то,  что  он  поколо¬
тил  ее.
 Следы  побоев  на  ее  теле  возбудили  у  Джеффа  любовь.  У  нее
появилась  уверенность,  и  Блекки  это  заметил.
 Она  сказала,  что  Джефф  хочет  поговорить  с  Блекки.  Смог
бы  он  встретиться  с  ним  у  старого  храма  по  дороге  на  Бьен
Хоа?
 Блекки  немного  помолчал.
 —  Где  он  находится?  —  спросил  он.
 —  Я  получила  от  него  записку,  —  без  колебаний  ответила
Нхан.  —  Больше  ничего  я  не  могу  вам  сказать.
 Блекки  пожал  плечами.
 —  Я  встречусь  с  ним.  А  теперь  уходи  и  не  показывайся.
 Спустя  несколько  минут  после  ухода  Нхан  дверь  распахну¬
лась  и  в  кабинет  ворвался  Ю-Ю.  Он  рассказал  Блекки  обо
всем,  что  произошло  в  течение  дня  и  как  он  увидел  американца
в  верхней  комнате  маленького  домика.
 —  Этот  дом  принадлежит  ее  деду,  —  сказал  он.  —  Она  уеха¬
ла  на  семичасовом  автобусе  и  поехала  прямо  сюда.
 Блекки  кивнул.  Он  вынул  из  бумажника  пять  десятипиастро¬
вых  купюр  и  швырнул  их  на  стол  Ю-Ю.
 —  Когда  ты  мне  снова  понадобишься,  —  сказал  он,  указы¬
вая  на  дверь,  —  я  пошлю  за  тобой.
 —  Я  должен  следить  за  девушкой?  —  спросил  Ю-Ю.
 —  Нет.  Достаточно  того,  что  ты  мне  сказал.  Все  ясно.
 Ю-Ю  кивнул  и  вышел  на  улицу.  Сгущались  сумерки.
 Дело  было  не  так  ясно,  как  он  себе  представлял.
 Почему  девушка  встретилась  с  Блекки?  О  чем  они  говори¬
231

ли?  Что  заставило  Блекки  прекратить  за  ней  слежку?  Ю-Ю  ку¬
пил  еще  одну  чашку  китайского  супа.  Во  время  еды  ему  при¬
шла  мысль  последить  за  Блекки  Ли.
 Он  подумал,  что  некоторые  его  поступки  могли  бы  привлечь
интерес  полиции.  Если  бы  ему  удалось  что-нибудь  разузнать,
Блекки  Ли  мог  бы  сделаться  для  него  выгодным  объектом  вы¬
могательств,  более  выгодным,  чем  те  жалкие  мальчишки-рик¬
ши,  от  которых  он  получал  свои  дополнительные  доходы.
 Более  выгодным,  но  и  более  опасным,  предупредил  он  себя.
Ему  следует  проявлять  особую  осторожность.
 Глава  VIII
 1
 Сразу  после  полуночи  Джефф  вышел  из  комнаты  и  ощупью
спустился  по  лестнице.  Из-за  неп  ютно  прикрытой  двери  доно¬
сился  храп  дедушки.  Он  подождал,  прислушался,  чтобы  не  по¬
тревожить  старика.  Затем  нащупал  засов  уличной  двери  и  ото¬
двинул  его.
 Дверь  слегка  заскрипела,  когда  он  открыл  ее.  Джефф  вгля¬
делся  в  темноту.  За  полупрозрачной  кисеей  облаков  мерцала  лу¬
на.  В  темноте  виднелись  неясные  очертания  деревьев,  вдали  на
фоне  темного  неба  чернела  крыша  лакокрасочной  фабрики.
 Он  осторожно  пошел  по  тропинке  к  сараю,  где  хранился  ве¬
лосипед.  Нхан  снабдила  его  подробнейшими  инструкциями.  Он
без  труда  отыскал  велосипед,  выкатил  его  на  дорогу  и,  взобрав¬
шись  на  седло,  покатил  на  свидание  с  Блекки  Ли.
 Когда  уехала  Нхан.  Джефф  решил  почистить  свой  пистолет.
Оружие  давало  ему  чувство  уверенности  в  своей  безопасности.
 Он  вынул  из  коробочки  два  небольших  бриллианта,  завер¬
нул  их  в  обрывок  газеты,  положил  этот  сверточек  в  карман  ру¬
бахи.  Он  поколебался,  оставлять  ли  ему  бриллианты  в  комнате,
но  решил,  что  слишком  опасно  брать  с  собой  драгоценную  ко¬
робочку.
 Крутя  педалями  в  сторону  Бьен  Хоа,  он  повторял  про  себя
историю,  которую  намеревался  рассказать  Блекки.  Джефф  не
сомневался,  что  газеты  не  упоминали  о  бриллиантах.  Если  бы
он  знал,  что  было  на  самом  деле  и  много  ли  удалось  выяснить
полиции!  С  Блекки  надо  вести  себя  очень  осторожно.  Ни  в  коем
случае  не  следует  давать  ему  повод  подумать,  что  он  ему  не  до¬
веряет,  но  в  то  же  время  нельзя  рассказать  ему  правду.
 Первую  четверть  мили  дорога  была  совершенно  безлюдной.
Он  зорко  всматривался,  не  появится  ли  какой-нибудь  автомо¬
биль,  все  ли  спокойно  в  лесу,  что  темнел  по  обеим  сторонам
шоссе.
 Он  не  на  шутку  испугался  однажды,  когда  валявшийся  в
грязи  буйвол  громко  захрапел  и  забил  копытами  при  его  при¬
ближении.  Затем  он  увидел  огни  автомобиля,  быстро  спрыгнул  с
машины  и  покинул  дорогу,  притаился  в  мокрой  траве.  Он  ле¬
жал  там,  пока  вдали  не  затих  шум  автомобиля.
 232

Если  не  считать  буйвола  и  встречной  машины,  он  доехал  до
храма  без  приключений  и  прибыл  туда  без  двадцати  час.
 Храм  был  расположен  посреди  двора,  окруженного  развалив¬
шимися  стенами.  До  шоссе  было  примерно  двести  ярдов.  Узкая
дорога,  чго  вела  к  храму,  изобиловала  рытвинами  и  терялась
среди  зарослей  кустарника  и  высокой  травы.  Место  для  встре¬
чи  было  удобное.  Блекки  Ли  мог  бы  заехать  во  двор,  и  машину
не  было  бы  видно  с  шоссе.
 Джефф  слез  с  велосипеда  и  пешком  поднялся  по  узкой  доро¬
ге.  Не  доходя  до  ворот,  он  спрятал  машину  в  траве.  Он  подо¬
шел  к  храму,  вглядываясь  в  темноту.  Было  слишком  темно,  что¬
бы  он  мог  что-нибудь  разглядеть.  Он  решил  подождать  Блекки
снаружи.  Не  хотелось  идти  в  эту  душную  тьму,  где  была  воз¬
можность  наступить  на  змею.
 Он  разглядел  несколько  кустов,  за  которыми  можно  было
притаиться  и  наблюдать  за  дорогой  и  храмом.
 Точно  в  час  показались  огни  приближавшегося  автомобиля.
Большая  американская  машина  Блекки,  подпрыгивая  на  ухабах,
медленно  карабкалась  по  узкой  дороге.
 Джефф  почувствовл  большое  облегчение,  когда  увидел,  что
китаец  сидел  в  машине  один.  И  все  же  при  его  приближении
рука  непроизвольно  сжала  рукоять  пистолета.
 Он  следил,  как  машина,  миновав  ворота,  въехала  во  двор.
Джефф  встал  на  ноги  и  приблизился  к  Блекки  в  тот  момент,  ко¬
гда  он  вылезал  из  машины.
 —  Поговорим  в  машине,  —  сказал  Джефф  и,  подойдя  к  авто¬
мобилю  с  другой  стороны,  опустился  в  кресло.  Китаец  после  ко¬
роткого  колебания  снова  уселся  за  руль.
 Блекки  решил,  что  следует  слушать  и  не  слишком  много  го¬
ворить.  Американец  не  должен  знать,  что  ему  уже  кое-что  из¬
вестно.  Было  бы  интересно  и,  возможно,  более  выгодно  послу¬
шать,  что  он  скажет.  Это  позволит  выяснить,  собирается  ли  он
врать  или  говорить  правду.
 Блекки  сказал:
 —  Мистер  Джефф,  я  не  понимаю,  что  происходит.  Сегодня
вечером  ко  мне  пришла  Нхан  и  сказала,  что  вы  хотите  пого¬
ворить  со  мной  в  этом  месте.  Почему  мы  не  могли  бы  встре¬
титься  в  клубе  или  на  вашей  вилле?  Все  это  очень  таинственно
и  загадочно.  Я  был  бы  рад  выслушать  ваши  объяснения.
 —  Как  раз  за  этим  я  сюда  и  приехал,  —  отозвался
Джефф.  —  У  меня  неприятности.  Я  тот  парень,  которому  нужен
фальшивый  паспорт.  Я  должен  покинуть  страну,  и  быстрее.
 —  Надеюсь,  что  я  не  дурак,  —  вкрадчиво  произнес  Блек¬
ки.  —  Я  догадался,  что  паспорт  требуется  вам.  Думаю,  сумею
помочь.  Это  будет  стоить  денег.  Но  если  вы  не  совершили  уго¬
ловного  или  политического  преступления,  дело  может  быть  ула¬
жено  без  особых  хлопот.
 Джефф  вытащил  измятую  пачку  сигарет.  Он  предложил  Блек¬
ки  сигарету,  но  тот  отрицательно  покачал  головой.  Джефф  заку¬
233

рил,  и  наблюдавший  за  ним  Блекки  заметил,  что  рука  его  дро¬
жала,  когда  он  подносил  к  сигарете  зажженную  спичку.
 —  Я  случайно  убил  своего  слугу,  —  сказал  Джефф.
 Блекки  вздрогнул,  как  от  удара.  Этого  он  не  ожидал  услы¬
шать.
 Он  вспомнил,  что  ему  говорил  Танг  Вэй.  И  вьетнамская  и  аме¬
риканская  полиции  считали,  что  слугу  убили  бандиты.  И  вот
этот  американец  заявляет,  что  он  сам  убил  своего  слугу.
 Блекки  удалось  сохранить  спокойствие.
 —  Не  понимаю,  мистер  Джефф,  —  сказал  он.  —  То,  что  вы
говорите,  достаточно  серьезно.  Как  можно  случайно  убить  че¬
ловека?
 —  Я  поймал  его,  когда  он  украл  мой  бумажник.  Он  попы¬
тался  убежать.  Был  напуган.  Полагаю,  что  я  не  рассчитал  сво¬
их  сил.  Во  время  борьбы  я  каким-то  образом  сломал  его  черто¬
ву  шею.
 Блекки  посмотрел  на  Джеффа  в  упор,  ощупав  взглядом  кон¬
туры  его  мускулистой  фигуры.
 —  Вы  очень  сильный  человек,  —  сказал  он  с  нотой  уваже¬
ния  в  голосе.  —  Это  вполне  могло  произойти.
 —  Вот  таким  образом  у  меня  в  доме  появился  труп,  —  с
облегчением  произнес  Джефф,  поскольку  казалось,  рассказан¬
ная  история  не  вызвала  недоверия  Блекки.  —  Этому  трудно  по¬
верить.  Я  решил  скрыться.  Вы  ведь  знаете  местную  полицию.
Я  бы  мог  угодить  в  тюрьму.  Надеюсь,  с  вашей  помощью  я  смогу
выбраться  в  Гонконг.
 Блекки  не  мог  поверить  услышанному.  История  выглядела
совершенно  бессмысленной.
 —  А  не  разумнее  было  бы  пойти  в  полицию  и  объяснить,
что  произошло,  мистер  Джефф?  Слуги  —  чудовищные  воры.
Бели  бы  вы  рассказали  им...
 —  Я  думал  об  этом,  —  перебил  его  Джефф.  —  Вьетнамцы
не  любят  американцев.  Они  могли  бы  упрятать  меня  в  тюрьму.
Я  не  хотел  рисковать.
 Ответ  не  показался  Блекки  убедительным,  ему  захотелось,
чтобы  американец  высказался  до  конца.
 —  А  труп?  —  спросил  он.  —  Что  произошло  с  ним?
 —  Я  оставил  его  в  шкафу  на  моей  вилле,  —  сказал
Джефф.  —  Полиция  уже,  конечно,  виделась  с  вами?
 Блекки  кивнул.  Услышанное  заинтересовало  и  удивило  его.
Боли  Джефф  оставил  труп  на  вилле,  каким  образом  он  ока¬
зался  в  канаве  с  мертвыми  бандитами?  Кто  унес  его  с  виллы
в  канаву?  Полиция?  Для  чего  они  сообщили  в  газетах,  что  Хоу¬
ма  убили  бандиты?
 —  Меня  допрашивали,  —  ответил  он.  —  Мне  сказали,  что
вы  были  похищены  бандитами.  Полиция  интересовалась,  есть
ли  у  вас  девушка.  Естествено,  я  сказал,  что  не  знаю  об  этом.
 —  Нхан  не  имеет  к  этому  никакого  отношения.  Все  прои¬
зошло  прежде,  чем  мы  встретились  прошлым  вечером.  Она  со¬
вершенно  непричастна  к  этой  истории.
 234

Блекки  не  сказал  ничего.  Это  была  очевидная  ложь.  Он  был
уверен,  что  Нхан  знала  все  подробности  того,  что  произошло.
Он  только  не  мог  понять,  для  чего  полиция  унесла  труп  Хоума.
Вряд  ли  он  сумеет  выведать  у  Джеффа  что-нибудь  по  этому
поводу.  Он  прочтет  об  этом  в  утренних  газетах.
 Блекки  решил  кое-что  ему  рассказать.
 —  Сегодня  я  беседовал  с  одним  журналистом,  —  сказал
он.  —  Он  рассказал  мне,  что  полиция  считает,  будто  бы  Хоума
убили  бандиты.  Его  труп  был  обнаружен  возле  разбитого  авто¬
мобиля,  в  котором  вы  ехали.
 Джефф  оцепенел.  Сначала  он  решил,  что  ослышался.  За¬
тем  быстро  сообразил,  что  если  услышанное  им  правда,  то,  по¬
спешив  признаться  в  убийстве  Хоума,  он  добровольно  выдал  се¬
бя  Блекки.  Он  проклинал  себя  за  то,  что  не  подождал  завтраш¬
них  газет  прежде,  чем  с  ним  встретиться.  До  него  сразу  же  до¬
шло,  для  чего  полиция  перенесла  труп.  Кто-то  из  властей  мечта¬
ет  о  бриллиантах!
 Они  заметили  в  стене  отверстие.  И  знали,  что  когда-то  вилла
принадлежала  генеральской  любовнице.  Они  догадались,  что  я
нашел  бриллианты  и  убил  Хоума,  чтобы  он  не  проболтался.  Они
сделали  инсценировку,  чтобы,  схватив  меня,  заткнуть  мне  рот
и  украсть  бриллианты!
 —  Загадочная  история,  мистер  Джефф,  —  произнес  Блек¬
ки.  —  Как  вы  объясните,  что  труп  был  найден  в  канаве?
 —  Возможно,  они  пытались  избежать  международных  ос¬
ложнений.  Ведь  я  американец,  —  осторожно  ответил  Джефф.
 —  Вряд  ли,  —  сказал  Блекки.  —  Несколько  месяцев  назад
один  американский  матрос  убил  проститутку  в  Шолоне.  Поли¬
ция  без  промедления  арестовала  его.  Станут  ли  они  церемонить¬
ся  с  вами?  Для  чего  им  понадобилось  представлять  случившее¬
ся  как  результат  партизанского  набега?
 —  Возможно,  что  труп  перенесла  не  полиция?  Это  могли
сделать  девушка  и  мой  повар.
 —  Если  вы  говорите  о  Май  Ланг  То,  —  сказал  Блекки,  —
то  это  предположение  совершенно  беспочвенно.  Могла  ли  она
так  далеко  унести  труп?  Вам,  может  быть,  будет  интересно
узнать,  что  ваш  повар  и  эта  девушка  были  взяты  в  управление
для  допроса.  В  тот  момент,  когда  она  выходила  на  улицу,  ее
задавил  неизвестный  водитель.  Такие  вещи  случались  и  раньше
время  от  времени  с  людьми,  которых  арестовывали  для  допроса.
Надежный  способ  избавиться  от  неугодных  свидетелей.
 Джефф  почувствовал,  как  крупная  капля  пота  упала  ему
на  руку.  Ему  стало  страшно.
 —  Никто  больше  не  видел  Донг  Хама,  —  продолжал  Блек¬
ки.  —  Не  удивлюсь,  если  узнаю,  что  он  тоже  уже  мертв.
 <А  если  они  схватят  меня,  —  подумал  Джефф,  —  они  меня
тоже  убьют».
 —  Я  ничего  не  понимаю,  —  сказал  он.  —  Все  это  так  же
загадочно  для  меня,  как  и  для  вас.
 <А  это  гы  привираешь,  дружище,  —  подумал  Блекки.  —
235

Не  замешана  ли  тут  политика?  Может  быть,  этот  американец
сотрудничает  с  какой-нибудь  оппозиционной  организацией,  стре¬
мящейся  свергнуть  правительство?  Хоум  об  этом  узнал,  и  аме¬
риканец,  опасаясь  разоблачения,  убил  его.  Нет,  этого  не  может
быть.  В  таком  случае  он  не  стал  бы  просить  меня  о  помощи.
Эта  организация  помогла  бы  ему  покинуть  страну.  Тогда  в  чем
же  дело?»
 —  Я  не  люблю  ничего  загадочного,  —  сказал  он.  —  Пре¬
жде  чем  действовать,  я  хочу  знать  все  факты.  Когда  вы  взяли
автомобиль  вашего  друга,  мистер  Джефф,  вы  предполагали
уехать?
 —  Совершенно  верно.  Я  думал,  что  с  дипломатическим  но¬
мером  сумею  проскочить  в  Камбоджу.  Когда  я  проезжал  поли¬
цейский  пост,  произошло  нападение,  и  автомобиль  был  выведен
из  строя.
 —  Нхан  была  с  вами?
 —  Нет.  —  Джефф  помолчал  и  затем  решительно  продол¬
жал:  —  Мы  теряем  время.  Можете  вы  помочь  мне  уехать  или
нет?
 —  Я  был  бы  очень  рад  помочь  вам,  —  сказал  Блекки.  —
Но  вы  просите  невозможного.  Сейчас  нет  возможностей  поки¬
нуть  страну:  все  выходы  закрыты.  Служба  безопасности  рабо¬
тает  оперативно.  Помимо  всего,  я  должен  подумать  о  себе,  ми¬
стер  Джефф.  У  меня  жена  и  очень  хорошая  работа.  Если  узна¬
ют,  что  я  только  разговаривал  с  вами,  мой  клуб  будет  закрыт.
А  если  выяснится,  что  я  помогал  вам  бежать,  меня  отправят
в  тюрьму.
 Джефф  слишком  хорошо  знал  китайцев,  чтобы  сообразить,
что  разговор  не  окончен.
 —  Понимаю,  —  сказал  он,  —  но  хорошая  плата  может
устранить  любые  препятствия.  Мне  необходимо  выбраться  отсю¬
да.  Я  готов  заплатить.
 Блекки  покачал  головой.
 —  Даже  если  бы  я  мог  что-нибудь  придумать,  стоимость  воз¬
награждения  не  позволит  осуществить  задуманное.
 —  Это  буду  решать  я  сам.  Допустим,  я  располагаю  неогра¬
ниченными  средствами,  могли  бы  вы  все  уладить?
 —  Неограниченными  средствами?  Полагаю,  кое-что  можно
было  бы  сделать.  Но  это  пустой  разговор.  У  кого  в  наше  время
есть  неограниченные  средства?
 —  За  свою  жизнь  я  заплачу  высокую  цену,  —  продолжал
Джефф.  —  Согласен,  я  не  очень  богат,  но  в  Америке  у  меня
есть  сбережения.  Могу  располагать  в  пределах  десяти  тысяч
долларов.
 Блекки  не  шелохнулся,  но  мозг  его  заработал.  О  таких  день¬
гах  стоило  говорить.
 —  Я  мог  бы  помочь  вам  и  за  половину  этой  суммы,  мистер
Джефф,  —  сказал  он,  —  если  бы  вы  не  несли  уголовной  ответ¬
ственности.  Но  увы!  Боюсь,  стоимость  будет  значительно  выше.
 236

—  На  сколько?  —  спросил  Джефф,  предвидевший,  что
Блекки  начнет  торговаться.
 —  Двадцать  тысяч  были  бы  ближе  к  истине.
 —  Столько  я  не  найду,  может  быть,  немного  я  смог  бы
одолжить  у  приятеля.  Двенадцать  тысяч  —  это  все,  на  что  я
могу  рассчитывать.
 —  Что  касается  меня,  двенадцати  тысяч  было  бы  вполне
достаточно.  Но  я  должен  обратиться  за  помощью  к  брату,  и  его
тоже  следует  принимать  в  расчет.
 —  Это  ваше  личное  дело.  Вы  с  ним  сами  договоритесь.
 Блекки  печально  покачал  головой.
 —  Сожалею,  мистер  Джефф.  За  двенадцать  тысяч  я  согла¬
сен  рисковать  своим  делом,  но  не  меньше.  Мой  брат  захочет
пять  тысяч.  Без  него  будет  невозможно  выбраться  отсюда.
 —  Ас  ним  возможно?
 Блекки  уклонился  от  прямого  ответа.
 —  Во  всяком  случае...  Я  должен  все  обдумать  и  посовето¬
ваться  с  братом.
 Джефф  немного  задумался  для  вида  и  сказал:
 —  Вашему  брату  я  заплачу  четыре  тысячи:  всего  шестна¬
дцать  тысяч,  и  это  все.
 —  Семнадцать,  —  возразил  Блекки.  Он  уже  был  уверен,
что  сможет  получить  столько,  и  прикидывал,  много  ли  придет¬
ся  заплатить  брату.
 Джефф  еще  немного  поспорил,  как  и  полагается  при  тор¬
говле.
 —  Ну  что  же,  —  сказал  он  с  жестом  отчаяния,  —  семна¬
дцать  тысяч,  но  за  эту  же  плату  Нхан  поедет  со  мной.
 Это  удивило  Блекки.
 —  Вы  хотите  с  девчонкой?
 —  Да.  Договорились?
 Блекки  помялся..
 —  Это  может  осложнить  дело,  мистер  Джефф.
 —  Договорились?
 Блекки  пожал  плечами.
 —  Договорились.  Но  че  могу  обещать.  За  семнадцать  тысяч
долларов  я  сделаю  для  вас  все,  что  в  моих  силах,  но  не  могу
ничего  гарантировать.
 —  Получите  деньги,  когда  я  приеду  в  Гонконг,  —  уточнил
Джефф.  —  Здесь  у  меня  нет.  Так  что  если  вы  не  поможете  мне
уехать,  вы  не  получите  денег.
 Блекки  ожидал  этого.
 —  Предстоят  кое-какие  предварительные  расходы.  Мне  по¬
требуются  деньги.  Если  говорить  откровенно,  я  не  намерен  вкла¬
дывать  собственные  средства  в  столь  рискованное  предприятие.
Если  вы  не  дадите  мне  тысячу  долларов  на  различные  расхо¬
ды  и  проезд  самолетом  моего  брата,  тогда  я  очень  сожалею,  но
у  меня  не  будет  возможности  вам  помочь.
 —  Но  если  я  дам  вам  деньги,  —  возразил  Джефф,  —  и  вы
не  сможете  мне  помочь,  тогда  я  их  потеряю.
 237

—  Это  будет  очень  печально,  —  сказал  Блекки,  —  но  да¬
вайте  принимать  вещи  такими,  какие  они  есть.  Если  вы  не  вы¬
беретесь  отсюда,  вы  не  потеряете  денег,  но  они  вам  больше  не
будут  нужны.  Вы  подумали  об  этом?
 Джеффу  стало  не  по  себе.  Он  уже  думал  об  этом.
 —  У  меня  нет  тысячи  долларов,  но  я  могу  дать  вам  пару
бриллиантов.  Я  купил  их  в  Гонконге  несколько  лет  назад.
Я  собирался  сделать  кольцо  для  одной  знакомой  девушки.  Они
стоят  по  крайней  мере  тысячу  долларов.
 Блекки  был  удивлен.
 —  Я  бы  предпочел  наличные.
 Джефф  вытащил  завернутые  в  газету  бриллианты  и  протя¬
нул  их  Блекки.
 —  У  меня  нет  наличных  денег.  Вы  их  где  угодно  сможете
продать.
 Блекки  включил  освещение,  наклонился  вперед,  аккуратно
развернул  газету  и  осмотрел  бриллианты.  Он  не  был  большим
знатоком  ценностей,  но  видел,  что  это  хорошие  бриллианты:
стоили  они  тысячу  долларов  или  нет,  это  мог  сказать  его  брат
Чарли.
 Нервы  Джеффа  натянулись,  как  струны.  Вежливое  толстое
лицо  Блекки  было  непроницаемо.  Поверил  ли  он  рассказу  о
бриллиантах?  Кажется,  да.  Но  согласится  ли  он  их  взять?
 Блекки  поднял  глаза.
 —  Очень  хорошо,  мистер  Джефф.  Я  сейчас  возвращусь  и
пошлю  брату  телеграмму.  Пока  я  не  поговорю  с  ним,  ничего
нельзя  будет  сделать.
 —  Это  займет  много  времени?
 —  Полагаю,  мы  встретимся  здесь  в  среду  в  это  же  время.
К  тому  времени  я  уже  буду  знать,  сумею  ли  я  вам  помочь
или  нет.
 —  Я  буду  здесь.
 Джефф  вылез  из  машины.
 —  Я  надеюсь  на  вас,  —  сказал  он,  протягивая  руку  в  от¬
крытое  окно.
 —  Сделаю  все,  что  смогу,  —  ответил  Блекки  и  пожал  его
руку.
 Он  взглянул  вслед  исчезнувшему  в  темноте  Джеффу,  на¬
клонился  к  свету,  чтобы  еще  раз  осмотреть  бриллианты.  Лицо
его  было  задумчивым  и  серьезным.
 2
 Уже  двенадцать  часов  не  прекращались  поиски  Джеффа.
 В  то  время  как  он  сам  ехал  на  велосипеде  на  свидание  с
Блекки,  другая  встреча  происходила  в  Управлении  службы  без¬
опасности.  По  одну  сторону  стола  сидели  полковник  Он  Дин
Кхак  и  инспектор  Нгок  Лин,  с  другой  —  Гарри  Гембли,  лейте¬
нант  американской  военной  полиции.
 Хотя  совещание  длилось  целый  час,  участники  имели  столь
238

же  смутные  представления  о  судьбе  Джеффа,  как  и  тогда,  ко¬
гда  они  садились  за  стол.
 В  длинной  многословной  речи  полковник  объяснил,  какие
были  предприняты  меры,  чтобы  разыскать  исчезнувшего  аме¬
риканца.  Свыше  пятисот  солдат  все  еще  прочесывают  окрестно¬
сти.  Было  арестовано  и  допрошено  шесть  человек,  подозреваемых
в  симпатиях  партизанам.  Допрос  не  дал  результатов.  Были  от¬
печатаны  объявления,  предлагающие  значительное  вознагражде¬
ние  за  возвращение  американца.  Они  были  развешаны  на  де¬
ревьях  в  тех  местах,  где,  как  известно,  бандиты  проникают  на
территорию  Вьетнама.  Завтра  в  газетах  появится  объявление,
предлагающее  крупное  вознаграждение  всякому,  кто  располага¬
ет  информацией,  касающейся  похищения.
 Лейтенант  Гембли  слушал  с  плохо  скрытым  нетерпением.
Этот  юноша  вызывал  досаду  и  раздражение  полковника.  Его
немного  смущали  твердые  и  решительные  взгляды  лейтенанта.
 Наконец  полковник  замолчал,  и  Гембли  получил  возмож¬
ность  высказать  свое  мнение,  которое  привело  полковника  в
еще  большее  замешательство.
 Гембли  сказал:
 —  Мы  не  уверены,  что  Джефф  был  похищен.  Мне  кажется,
произошло  нечто  таинственное  и  чудовищное.  И  вот  почему.
Мы  знаем,  что  Джефф  просил  Сэма  Уэйда  одолжить  ему  авто¬
мобиль,  чтобы  съездить  с  девушкой  в  аэропорт.  Его  автомобиль
был  обнаружен  в  нескольких  милях  от  аэропорта,  и  вместо
девушки  там  находился  мертвый  слуга.  У  Джеффа  был  писто¬
лет  сорок  пятого  калибра.  Он  пропал,  как  и  его  паспорт.  До  ис¬
чезновения  он  взял  в  банке  все  свои  деньги.  Зачем  он  это  сде¬
лал?  Я  хотел  побеседовать  с  подругой  Хоума,  но  сразу  же  по¬
сле  разговора  с  вашими  людьми  она  была  убита  неизвестным
шофером.  Я  хотел  поговорить  с  поваром  Донг  Хамом,  но  он
бесследно  исчез.  Вы  понимаете,  что  я  хочу  сказать?  Все  очень
загадочно  и  чудовищно.
 Полковник  решительно  отодвинул  стул.  Он  сказал,  что  под¬
нятые  лейтенантом  вопросы  заслуживают  внимания.  Поиски
американца  будут  продолжены.  Будет  представлен  отчет.  Амери¬
канский  посол  может  быть  уверен,  что  ни  один  камешек  не  ос¬
танется  неперевернутым.
 Полковник  встал,  показывая,  что  встреча  окончена.  Гемб¬
ли  неохотно  пожал  ему  руку.  Он  сказал,  что  надеется  завтра
получить  от  полковника  дополнительную  информацию,  и  вышел.
 Полковник  Кхак  холодно  и  сердито  посмотрел  на  инспектора.
 —  Ты  все  еще  не  знаешь,  похитили  американца  или  он
скрылся?  —  спросил  он.
 —  Нет,  сэр,  —  признался  инспектор.  —  Я  пытаюсь  разыс¬
кать  девушку,  которая  с  ним  встречалась.  Возможно,  она  нам
поможет.
 —  Этот  лейтенант  —  баламут,  —  сказал  полковник.  —  Будь
с  ним  осторожен.  А  теперь  иди  и  разыщи  эту  женщину.
 После  ухода  инспектора  полковник  вызвал  Лам  Фана.
 239

—  Лейтенант  Гембли,  видимо,  завтра  захочет  еще  раз  осмот¬
реть  виллу  Джеффа.  Он  недоверчив,  —  сказал  полковник.  —
Исключительно  важно,  чтобы  он  не  наткнулся  на  отверстие  о
стене.
 Лам  Фан  позволил  себе  улыбнуться.
 —  Три  часа  назад,  —  сказал  он,  —  стена  была  отремонти¬
рована.  Это  сделал  мой  брат,  которому  полностью  можно  дове¬
рять.
 Полковник  что-то  промычал.
 —  Нгок  Лин  еще  не  разыскал  женщину,  —  сказал  он.  —
У  тебя  нет  никаких  соображений,  где  бы  ее  можно  было  найти?
 —  Если  кто  и  знает  ее,  так  это  владелец  Парадайз  клу¬
ба.  Он  знает  всех  женщин,  которые  встречаются  с  американ¬
цами,  —  сказал  Лам  Фан.  —  Мы  могли  бы  арестовать  и  допро¬
сить  его.
 —  Инспектор  уже  допрашивал  его.
 Глаза  Лам  Фана  вспыхнули  злобой.
 —  Если  бы  он  был  здесь,  мы,  без  сомнения,  заставили  бы
его  говорить.
 Полковник  задумчиво  покачал  головой.
 —  Этот  человек  известен  американцам.  Арестовывать  его
было  бы  опасно.  Нам  следует  быть  осторожными.  Если  мы  вы¬
нуждены  будем  это  сделать,  мы  это  сделаем,  но  прежде  подо¬
ждем,  может  быть,  ее  разыщет  Нгок  Лин.  —  Он  почесал  свой
приплюснутый  нос.  —  Ты  уверен,  что  американец  не  ускольз¬
нул  за  границу?
 —  Все  выходы  контролируются,  —  ответил  Лам  Фан.
 Полковник  потер  лысую  голову.
 —  Он  вооружен.
 —  Наши  люди  предупреждены.  Он  будет  застрелен,  как
только  они  увидят  его.
 —  А  если  с  ним  окажутся  бриллианты?
 —  Я  позабочусь  об  этом,  —  улыбнулся  Лам  Фан.
 Глава  IX
 1
 Следующим  утром  Нхан  села  на  девятичасовой  автобус  до
Фудаумота.  У  нее  была  корзинка,  в  которой  лежали  американ¬
ские  журналы,  три  дешевых  романа  и  утренние  газеты.  Все  это
было  тщательно  спрятано  под  разными  продуктами  и  овощами,
котооые  она  купила,  прежде  чем  сесть  в  автобус.
 Она  провела  тревожную  ночь.  Весь  день  она  была  увлечена
планами  Стива,  но  как  только  она  оказалась  в  постели  и  пришла
в  себя  настолько,  чтобы  серьезно  подумать  о  своей  будущей
жизни,  она  начала  понимать,  сколько  предстояло  преодолеть
трудностей.  Больше  всего  ее  тревожило,  что  станется  с  мамой,
дядей,  братьями,  если  она  уедет  со  Стивом  в  Гонконг.  Они  пол¬
ностью  зависели  от  ее  заработков.  Она  должна  поговорить  об
 210

этом  со  Стивом.  Если  он  не  скажет  ничего  конкретного,  она  но
видит  возможности  оставить  их.
 По  крайней  мере,  ей  было  теперь  уже  не  так  страшно.  Она
прочитала  газеты.  Кажется,  полиция  убеждена,  что  Стива  по¬
хитили.  О  бриллиантах  ни  слова.  Она  не  могла  понять,  каким
образом  Хоум  был  обнаружен  в  канаве,  но  подумала,  что  это
выгодно  Стиву.  Теперь  у  полиции  нет  оснований  считать,  что
он  убил  Хоума.  Интересно,  как  прошло  его  свидание  с  Блекки
Ли?  О  многом  им  нужно  поговорить.  Ей  не  терпелось  снова  быть
с  ним!
 Джефф  тоже  с  нетерпением  ожидал  встречи.  Он  расхаживал
по  крошечной  комнатке,  постоянно  поглядывал  на  часы.  Услы¬
шав  шум  приближающегося  автобуса,  он  подошел  к  окну  и
смотрел,  как  автобус  протащился  мимо  фабрики.
 В  автобусе  было  очень  мало  народа.  Он  видел,  как  сошла
Нхан.  Она  была  без  шляпы,  поверх  белых  брюк  была  набро¬
шена  накидка  цвета  электрик.  Сердце  слегка  защемило,  когда
он  увидел  ее.
 Когда  она  вбежала  в  комнату,  он  обнял  ее,  нежно  прикос¬
нулся  губами  к  лицу.  В  блаженной  истоме,  улыбаясь,  с  закры¬
тыми  глазами,  она  прижалась  к  нему.  Она  ему  позволила  не¬
много  поласкать  себя,  потом  чуть  привстала  и  поцеловала  его.
 —  Я  купила  газеты,  —  сказала  Нхан.
 Они,  тесно  прижавшись,  сели  на  кровать,  ее  голова  покои¬
лась  на  его  плече,  он  быстро  просматривал  неряшливо  отпеча¬
танные  газеты.
 Странное  чувство  охватило  его,  когда  он  увидел  свое  имя.
Газета  не  сообщила  ему  ничего  нового,  все  это  ему  уже  было
известно  от  Блекки.  Как  он  и  ожидал,  в  газете  не  упомина¬
лось  о  бриллиантах.  Быстрый  взгляд  в  другую  газету  подтвер¬
дил  это.
 В  отличие  от  Нхан  он  не  был  одурачен  заявлением  полиции
о  его  похищении  и  возможной  гибели.  Он  не  сомневался,  что
тайно  поиски  его  продолжаются  и  полиция  надеется  схватить
его  живым.  Безусловно,  кто-то  в  правительстве  знает  о  суще¬
ствовании  бриллиантов,  облава  на  него  будет  продолжаться,  по¬
ка  эти  люди  не  получат  убедительных  доказательств,  подтверж¬
дающих  его  смерть  и  пропажу  сокровищ.
 —  Видишь,  —  сказала  Нхан,  —  все  идет  хорошо.  Они  не
знают,  что  произошло  с  Хоумом.  Они  не  знают  о  бриллиантах.
Они  думают,  что  тебя  похитили.  Это  хорошо,  да?
 —  Да,  это  хорошо,  —  соврал  он.  Какая  польза  пугать  ее?
Он  рассказал  ей  о  своей  встрече  с  Блекки.
 —  Он  согласен,  чтобы  ты  поехала  со  мной,  —  закончил
Джефф  свой  рассказ.  —  К  концу  недели  все  может  быть  ула¬
жено.  Кто  знает?  Через  дней  десять,  а  возможно,  и  раньше  мы
будем  в  Гонконге.
 Он  увидел,  что  лицо  ее  помрачнело.
 —  В  чем  дело?  Ты  ведь  хочешь  поехать  со  мной  в  Гонконг?
 Да,  она  хочет  поехать,  сказала  она,  но  она  должна  думать
 Приложение  к  журналу  «Сельская  молодежь»,  т.  5,  1980  г.
 241

не  только  о  себе.  У  нее  мама,  дядя  и  три  брата.  У  нее  не  бу¬
дет  счастья,  если  она  покинет  их  на  произвол  судьбы.
 Джефф  обнял  ее.
 —  Не  тревожься  об  этом,  —  сказал  он.  —  Я  это  улажу.
В  Гонконге  я  найду  юриста,  чтобы  добиться  для  них  разреше¬
ния.  Как  только  мы  выберемся  отсюда,  я  буду  богат.  Не  беспо¬
койся  о  них,  детка.  Я  все  улажу.
 В  то  самое  время,  когда  они  разговаривали,  на  вилле  Джеф¬
фа  в  большой  гостиной  находились  лейтенант  Гембли  и  инспек¬
тор  Нгок  Лин.
 Гембли  со  смущавшей  инспектора  тщательностью  обыскал
виллу.
 —  Я  считаю,  произошло  не  похищение,  а  нечто  иное,  —  ска¬
зал  Гембли,  в  упор  разглядывая  инспектора.  —  Парень  сбежал.
Я  связался  с  Пан  Ам  и  раскопал  багажную  ведомость,  состав¬
ленную,  когда  он  впервые  сюда  приехал.  У  него  было  три  че¬
модана.  Один  исчез.  Исчез  его  несессер.  Перед  исчезновением
он  забрал  все  свои  деньги.  —  Гембли  ткнул  пальцем  в  инспек¬
тора.  —  Джефф  убежал.  Он  не  думал  возвращаться  обратно.
Вот  почему  он  взял  автомобиль  Уэйда.  Он  надеялся,  что  ди¬
пломатический  номер  позволит  ему  проскочить.
 Инспектор  сообразил,  какие  могут  быть  осложнения,  если
Гембли  докажет  свои  предположения.  Нужно  убедить  дотошного
лейтенанта  в  ложности  его  утверждений.
 —  Я  бы  хотел  откровенно  поговорить  с  вами,  —  сказал
он.  —  Вы  ведь  недавно  в  Сайгоне,  лейтенант?
 Гембли  с  удивлением  посмотрел  на  него.
 —  Что  вы  хотите  сказать?
 —  Если  память  мне  не  изменяет,  вы  прибыли  сюда  два  ме¬
сяца  назад.  Два  месяца  —  очень  маленький  срок,  чтобы  разоб¬
раться  в  тактике  и  методах  нашего  врага.
 Гембли  почувствовал  себя  неловко.  Оказавшись  в  Сайгоне,
он  сразу  понял,  что  не  был  достаточно  подготовлен  к  той  рабо¬
те,  которую  ему  предстояло  выполнять.  Незнание  языка  и  не¬
обходимость  работать  с  переводчиком  раздражали  его.  Он  пос¬
тоянно  обнаруживал,  что  хитрость  вьетнамцев  совершенно  сби¬
вает  его  с  толку.
 —  Куда  вы  клоните?  —  с  вызовом  спросил  он.
 —  С  другой  стороны,  —  продолжал  инспектор,  пропустив
мимо  ушей  это  замечание,  —  мы  накопили  многолетний  опыт
борьбы  с  бандитами.  Основной  целью  их  деятельности  является
создание  политических  осложнений.  Больше  всего  им  хотелось
бы  испортить  добрые  отношения  между  нашими  странами  и  вы¬
звать  инцидент,  который  получил  бы  огласку  в  мировой  прессе.
 Гембли  почувствовал,  что  в  комнате  душно,  выступила  испа¬
рина.  Он  вытащил  платок  и  обтер  лицо.
 —  Вчера  вечером,  —  продолжал  инспектор,  —  вы  подняли
несколько  интересных  вопросов,  которые  вы  назвали  таинствен¬
ными  и  чудовищными.  Вы  были  правы,  назвав  их  таинственны¬
ми,  но  ошиблись,  когда  употребили  слово  «чудовищный».
 242

—  Вы  не  считаете  чудовищным,  что  была  убита  девушка,
когда  она  выходила  из  вашего  управления,  и  бесследно  исчез
повар?
 —  Повар  не  исчез,  —  угрюмо  сказал  инспектор.  —  Несколь¬
ко  часов  назад  он  был  найден  в  реке.
 Гембли  вскочил.
 —  Он  мертв?
 -  Да.
 —  Полагаю,  вы  собираетесь  сказать,  что  он  совершил  само¬
убийство?  —  В  голосе  Гембли  звучала  насмешка.  —  Событие
становится  еще  ужаснее.  Слуга,  его  девушка  и  теперь  повар
мертвы.  Каждый  из  них  мог  бы  сообщить  мне  нечто  полезное.
Интересное  совпадение!
 Инспектор  снисходительно  улыбнулся.
 —  На  вашем  месте,  лейтенант,  я  бы  подумал  то  же  самое.
Но  те  сведения,  которыми  я  располагаю,  позволяют  считать
происшедшее  вполне  закономерным  событием.  В  этом  нет  ниче¬
го  ужасного.
 Гембли  тяжело  вздохнул.  Его  охватил  гнев,  с  трудом  ему
удалось  себя  сдержать.
 —  Вы  не  считаете,  что  следует  прекратить  болтовню  и  из¬
учить  факты?  Если  вам  так  много  известно,  давайте  послушаем,
что  вы  можете  сообщить!
 —  Отгадка  этой  мнимой  таинственности,  —  мягко  сказал  ин¬
спектор,  —  в  том,  что  Хоум,  его  девушка  и  Донг  Хам  были
агентами  Вьетконга.  После  того  как  вы  это  узнали,  ситуация
не  покажется  ни  таинственной,  ни  ужасной.
 Гембли  почувствовал  себя  обезоруженным.  Чтобы  собраться
с  мыслями,  он  вытащил  пачку  сигарет  и  закурил.
 —  Почему  вы  не  сказали  об  этом  вчера?  —  спросил  он
решительно.
 —  Дорогой  лейтенант,  если  бы  мне  это  было  известно,  я
бы,  безусловно,  сказал.  Но  узнал  об  этом  я  лишь  сегодня  утром.
 —  Каким  образом?
 —  В  Сайгоне  много  шпионов  Вьетконга.  Некоторые  из  них,
увидев,  насколько  жизнь  здесь  лучше,  чем  в  Ханое,  переходят
на  нашу  сторону.  От  них  мы  получаем  кое-какую  информацию.
Наш  осведомитель  не  желал  выдавать  Хоума,  девушку  и  Донг
Хама,  пока  они  были  живы,  но,  узнав  об  их  смерти,  он  пришел
ко  мне  и  рассказал,  что  все  они  были  активными  агентами  Вьет¬
конга.
 Гембли  вздохнул.  Он  чувствовал,  как  паутина  лжи  опутыва¬
ет  его.  В  то  же  время  он  должен  действовать  с  осторожностью.
Эта  невероятная  история  может  быть  правдой.
 —  Какое  все  это  имеет  отношение  к  исчезновению  Джеф¬
фа?  —  спросил  он.  —  Вы  не  собираетесь  убедить  меня,  что
Джефф  был  агентом  Вьетконга?  Скажу  откровенно,  если  вы  это
сделаете,  я  не  поверю.
 Инспектор  покачал  головой.
 —  Давайте  говорить  серьезно,  лейтенант.  Скажите  мне,  что
1G*
 243

вы  знаете  о  мистере  Джеффе?  Он  ваш  соотечественник.  В  тече¬
ние  трех  лет  си  проживал  в  Сайгоне.  Но  скажите,  что  он  за
человек,  или,  возможно,  правильнее  будет  спросить,  могли  бы
вы  оказать,  какой  он  был  человек?
 Гембли  никогда  не  беседовал  с  Джеффом.  В  течение  дьух
месяцев  он  видел  его  несколько  раз  в  различных  барах  и  ноч¬
ных  клубах,  но  никогда  им  не  интересовался.  Он  понял,  что  аб¬
солютно  ничего  не  знает  о  Джеффе.  Появилось  злое  раздра¬
жение.
 Наблюдая  за  ним,  инспектор  был  доволен  ходом  беседы.  До¬
кучливый  молодой  человек  вынужден  обороняться.  В  нем  уже
нет  прежней  уверенности.
 —  Ну  я  знаю,  что  он  был  довольно  удачливым  бизнесме¬
ном,  —  завилял  Гембли.  —  Насколько  мне  известно,  у  него  не
было  неприятностей.  Он...
 —  Я  имел  в  виду  личную  жизнь,  лейтенант,  —  перебил  его
инспектор.  —  О  человеке  можно  судить  только  по  его  личной
жизни.
 Гембли  снова  вытер  лицо.
 —  Об  этом  я  ничего  не  знаю,  —  угрюмо  признался  он.
Инспектор  решил  возвратить  одно  из  выигранных  очков.
 —  Вы  упомянули,  что  мистер  Джефф  взял  в  банке  все  свои
деньги,  —  сказал  он.  —  Он  сделал  это  поспешно  вечером  в  воск¬
ресенье  в  двух  отелях,  так  как  банк  был  закрыт.  Вы  предполо¬
жили,  что  он  готовился  убежать.  Однако,  может  быть,  его  дей¬
ствиям  можно  дать  иное  объяснение?
 Гембли  смутился.  К  лицу  прилила  кровь.
 —  Предполагаете  шантаж?
 —  Безусловно.  Я  бы  назвал  его  поведение  действиями  че¬
ловека  в  тисках,  которому  требуется  большая  сумма  денег.
Когда  возникает  подобная  ситуация,  я  всегда  думаю  о  шантаже.
 Гембли  попробовал  возразить.
 —  У  меня  нет  оснований  думать,  что  Джефф  был  челове¬
ком,  которого  можно  шантажировать,  —  медленно  произнес
он.  —  У  вас  есть  причина  так  думать?
 Инспектор  изобразил  нерешительность.
 —  К  сожалению,  да.  Мистер  Джефф,  вне  всякого  сомнения,
был  извращенным  дегенератом.
 Взгляд  Гембли  выразил  вопросительное  удивление.
 —  Что  заставляет  вас  утверждать  это?
 —  Существует  очень  простое  объяснение,  почему  он  одол¬
жил  автомобиль  мистера  Уэйда,  и,  уверяю  вас,  дипломатиче¬
ский  номер  не  имеет  к  этому  никакого  отношения.  Мои  люди
не  раз  видели,  как  мистер  Джефф  пытался  на  своем  автомоби¬
ле  подобрать  девочек.  Несколько  недель  он  не  имел  успеха.  На¬
прашивается  предположение,  что,  раздраженный  неудачами,  он
объяснил  их  не  столько  скромностью  девушек,  которых  он  пы¬
тался  растлить,  а  неказистым  видом  своего  «доффина».  Пола¬
гаю,  мистер  Джефф  одолжил  большой  и  роскошный  автомо¬
биль  мистера  Уэйда,  надеясь,  что  это  принесет  ему  удачу.  Кро-
244

мз  того,  он  сам  сказал  мистеру  Уэйду,  что  хочет  использовать
машину  в  аморальных  целях.
 Гембли  загасил  сигарету.
 —  Если  он  приставал  на  улицах  к  женщинам,  —  решитель¬
но  спросил  он,  —  почему  ваши  люди  не  забрали  его?
 Инспектор  пожал  плечам1И.
 —  Мы  избегаем  без  крайней  необходимости  задерживать
американцев.  Девушки  не  обращали  на  него  внимания.  Он  не
причинял  им  вреда,  не  было  официальных  жалоб.  Поэтому  на¬
ши  люди  вполне  разумно  не  принимали  никаких  мер,  хотя  мне
был  направлен  доклад.
 —  Это,  однако,  не  объясняет  ни  истории  с  Хоумом,  ни  при¬
чин  шантажа,  неясно  также,  зачем  он  забрал  свой  пистолет  и
упаковал  сумку.  Вы  полагаете,  что  он  причинил  нескольким  де¬
вушкам  неприятности  и  в  связи  с  этим  решил  осуществить
побег?
 —  Ничего  подобного,  лейтенант.  Дело  обстоит  немного  слож¬
нее.  Возможно,  вас  удивит,  если  вы  узнаете,  что  Хоум  *был
гомосексуалистом!
 Гембли  застыл  от  неожиданности.  «Господи  боже!  —  поду¬
мал  он.  —  Что  будет  дальше?»
 —  Я  думаю,  было  решено  похитить  мистера  Джеффа  и  по¬
требовать  за  него  выкуп.  Для  осуществления  похищения  в  удоб¬
ное  время  в  дом  мистера  Джеффа  были  направлены  Хоум  й
Донг  Хам.  Однако,  я  думаю,  Хоум,  в  свою  очередь,  сам  решил
получить  немного  денег.  Он  потребовал  их  у  мистера  Джеффа.
 Гембли  поморщился.
 —  Вы  хотите  сказать,  Джефф  и  его  слуга?..
 —  Думаю,  здесь  не  может  быть  двух  мнений,  —  скромно
сказал  инспектор.  —  Этот  человек  был  дегенератом.  Вы  пом¬
ните,  мистер  Уэйд  говорил,  что,  когда  он  встретил  мистера
Джеффа  в  баре  отеля  «Мажестик»,  он  казался  чем-то  озабочен¬
ным  и  взволнованным?  Позднее  он  получил  по  двум  чекам  день¬
ги.  Пока  он  это  делал,  Хоуму  позвонили  по  телефону.  Ему  ве¬
лели  привезти  мистера  Джеффа  к  полицейскому  посту  на  шоссе
Бьен  Хоа.  Была  идея  убить  одним  камнем  двух  птиц.  Атако¬
вать  полицейский  пост  близ  Сайгона  и  похитить  Джеффа.
 —  Как  вы  все  это  узнали?  —  спросил  Гембли.  —  Как  мог
Хоум  заставить  Джеффа  поехать  к  полицейскому  посту?
 —  Этого,  лейтенант,  я  не  знаю,  —  мягко  сказал  инспек¬
тор.  —  Мое  объяснение  кажется  мне  разумным,  поскольку  оно
основано  на  многолетнем  опыте  борьбы  с  бандитами.  Видимо,
Хоум  знал,  что  у  мистера  Джеффа  есть  пистолет.  Я  думаю,  он
взял  пистолет  и  заставил  мистера  Джеффа  ехать  к  полицейско¬
му  посту.  Произошло  нападение,  в  возникшей  кутерьме  мистер
Джефф  пытался  бежать.  Вероятнее  всего,  он  убил  Хоума.  На
шее  и  лице  Хоума  имеются  отпечатки  пальцев.  Мистер  Джефф
был  очень  сильным  человеком.  Ему  достаточно  было  лишь  раз
хорошенько  тряхнуть  парня,  чтобы  сломать  ему  шею.  Я  уверен,
что  мистер  Джефф  тоже  был  убит.  Мой  опыт  подсказывает,  что
245

за  свое  нападение  на  Хоума  он  заплатил  собственной  жизнью.
Принцип  наших  врагов:  жизнь  за  жизнь.  Не  забывайте  также,
что  у  мистера  Джеффа  было  восемь  тысяч  пиастре®.
 —  Что  заставляет  вас  утверждать  это?  —  огрызнулся  Гемб¬
ли.  —  Если  ваша  теория  правильна,  он  взял  деньги,  чтобы  от¬
дать  их  юноше.  Безусловно,  парень  получил  деньги  прежде,  чем
заставил  Джеффа  ехать  к  полицейскому  посту.
 Инспектор  наклонил  голову.  «Он  предупреждал  тебя  об  осто¬
рожности.  Этот  парень  далеко  не  дурак»,  —  подумал  инспек¬
тор.
 —  Не  имеет  значения,  лейтенант,  у  кого  находились  деньги.
Они  были  у  одного  из  них,  поэтому  они  и  не  были  найдены  в
доме.  Я  думаю,  они  были  у  мистера  Джеффа,  когда  Хоум  угро¬
жал  ему  пистолетом.  Джефф  мог  бы  отговориться  тем,  что  не
сумел  собрать  такую  сумму.  Я  думаю,  когда  бандиты  обнаружи¬
ли,  что  он  прикончил  Хоума,  они  разыскали  его,  увидели  день¬
ги  и  убили  его.  Деньги  бандиты  поделили  между  собой  прежде,
чем  возвратиться  в  лагерь.  Если  бы  они  увели  мистера  Джеффа
живым,  он  рассказал  бы  обо  всем  их  предводителю,  тот  отобрал
бы  деньги  у  своих  подчиненных  и  взял  их  себе.  Бандитов  более
устраивало,  чтобы  Джефф  умер.  Я  совершенно  уверен,  что  все
произошло  именно  так.
 Гембли  потер  подбородок,  поглядел  на  инспектора.
 —  Вы  уверены,  что  все  было  заранее  подготовлено?  А  что
скажете  насчет  чемодана  и  бритвенного  прибора?
 —  Вьетконговцы  намеревались  получить  выкуп  за  мистера
Джеффа.  О  нем  нужно  было  хорошо  позаботиться:  естественно,
он  должен  был  иметь  бритвенные  принадлежности  и  смену
белья.  Без  сомнения,  Хоум  уже  все  это  приготовил  к  возвраще¬
нию  мистера  Джеффа  на  виллу.
 —  А  девушка  и  повар?
 —  Они  колебались,  лейтенант.  Мой  осведомитель  сообщил
мне,  что  только  влияние  Хоума  удерживало  их  от  перехода  к
нам.  Когда  они  узнали  о  его  смерти,  уже  ничто  не  препятство¬
вало  им  выйти  из-под  власти  Вьетконга.  Вне  сомнения,  их  уби¬
ли  по  приказу  Ханоя  для  устрашения  колеблющихся.
 Гембли  снял  форменную  фуражку  и  провел  рукой  по  влаж¬
ным  от  пота  волосам.
 «Эта  обезьяна,  возможно,  права,  —  подумал  он.  —  Фантас¬
тическая  история,  но  ее  следует  поддержать.  Не  в  наших  инте¬
ресах  распространяться  о  странностях  Джеффа.  Эта  грязь  не
настолько  забавна,  чтобы  о  ней  писали  газеты».
 Наблюдая  его,  инспектор  понял,  что  ему  удалось  направить
мысли  лейтенанта  в  менее  опасное  русло.  Следует  немедленно
увидеть  полковника  и  доложить  об  этом  разговоре.  Он  надеял¬
ся,  что  полковник  одобрит  сфабрикованную  им  выдумку.
 Гембли  поднялся.
 —  Я  должен  буду  сообщить  обо  всем,  —  сказал  он.
 —  Конечно,  —  отозвался  инспектор.  —  Полковник  Он  Дин
Кхак  направит  официальный  доклад,  содержащий  все,  что  я  вам
246

только  что  сообщил.  Вы  можете  уверить  посла,  что  эта  при¬
скорбная  история  не  получит  нежелательной  огласки.  В  случае
необходимости  мы  можем  представить  доказательства  дегене-
ратизма  мистера  Джеффа.  Вознаграждение,  о  котором  писали
утренние  газеты,  привело  к  нам  ряд  людей,  имевших  связи  с
мистером  Джеффом.  Они  могут  быть  подготовлены  для  обследо¬
вания,  но,  я  полагаю,  было  бы  лучше  не  ворошить  это  дело.
В  то  же  время  вы  можете  быть  уверены,  что  я  продолжу  поис¬
ки  трупа  мистера  Джеффа.
 —  Хорошо,  —  сказал  Гембли.  —  Ну  что  же!  О’кэй.  До  встре¬
чи,  инспектор.  —  И,  поправив  на  голове  фуражку,  он  попрощал¬
ся  за  руку  с  инспектором  и  вышел.
 Инспектор  немного  постоял,  глядя  в  окно,  пока  не  затих
шум  отъезжающего  «джипа».  Потом  не  торопясь  подошел  к  ви¬
севшей  на  стене  картине  и  посмотрел  на  нее.  «Счастье,  —  поду¬
мал  он,  —  что  лейтенант  не  догадался  ее  снять.  Было  бы  ужас¬
но  неловко,  если  бы  он  обнаружил  отверстие  в  стене».
 Он  привстал,  слегка  приподнял  картину  и  заглянул  под  нее.
Его  изумленному  взгляду  предстала  прочная  ровная  стена.
Не  было  заметно  ни  малейшего  признака,  указывавшего  на  то,
что  лишь  вчера  здесь  зияло  отверстие.  Человек,  починивший
стену,  был  высококвалифицированным  мастером.
 Повесив  картину  на  прежнее  место,  инспектор  припомнил,  что
брат  Лам  Фана  был  маляром,  занимавшимся  внутренней  отдел¬
кой  помещений.
 В  его  маленьких  черных  глазках  появилось  беспокойство,  он
покинул  виллу  и  быстро  поехал  обратно  в  Управление  службы
безопасности.
 2
 Возле  аэропорта  в  Сайгоне  сидел  в  своем  автомобиле  Блек¬
ки  Ли  и  ковырял  в  зубах  бамбуковой  палочкой.  Он  с  нетерпе¬
нием  ждал,  когда  пассажиры  только  что  прибывшего  из  Гонкон¬
га  самолета  пройдут  через  таможенный  и  иммиграционный
контроль.
 Он  уже  видел  своего  брата  Чарли  в  момент,  когда  тот  выхо¬
дил  из  самолета.  Блекки  оказывал  на  Чарли  большое  влияние,
поэтому  тот  столь  поспешно  откликнулся  на  его  призыв.
 Чарли  Ли  был  на  пять  лет  старше  брата.  Он  был  более  ва¬
жен  и  честолюбив,  но  менее  удачлив,  чем  Блекки.
 Беда  Чарли,  как  часто  говорил  Блекки  Ю  Лан,  в  том,  что  он
не  желал  снизойти  до  обычной  работы.  Он  ,  всю  жизнь  стремил¬
ся  к  большим  и  легким  деньгам.  Белые  слоны  вечно  преследо¬
вали  его,  и  он  мечтал,  что  какая-то  из  его  бессмысленных  за¬
тей  вдруг  обернется  несметным  сокровищем.  Он  постоянно  упус¬
кал  свои  возможности,  отыскивая  несуществующую  золотую
жилу,  в  то  время  как  он  мог  бы  по  совету  своего  брата  открыть
дансинг  в  Гонконге.  Но  что  касалось  такого  дела,  как  нелегаль¬
ная  эмиграция  американца  в  Гонконг,  тут  Блекки  не  мог  обой¬
247

тись  без  Чарли.  Если  Чарли  ничего  не  сообразит,  то  положение
американца  будет  не  лучше,  чем  у  покойника.
 Чарли  вышел  из  здания  аэропорта,  постоял,  огляделся.  Блек¬
ки  показалось,  что  его  брат  немного  похудел  и  выглядел  чуть
более  потрепанным,  чем  четыре  месяца  назад,  когда  они  послед¬
ний  раз  виделись.
 Чарли  узнал  американскую  машину  и  подошел  к  ней.  Блек¬
ки  вылез  и  приветствовал  его.  Стоя  на  солнцепеке,  братья  об¬
менялись  несколькими  фразами.  Они  справлялись  о  здоровье
друг  друга.  Чарли  поинтересовался  Ю  Лан,  которая  была  ему
симпатична.  О  срочной  телеграмме,  которую  послал  Блекки,  про¬
ся  брата  все  бросить  и  немедленно  приехать,  не  было  сказано
ни  слова.
 Они  сели  в  автомобиль  и  не  торопясь  поехали  в  клуб.  По  до¬
роге  Блекки  спросил  о  делах,  и  Чарли,  беспомощно  вскинув  ру¬
ки,  признался,  что  в  данный  момент  нет  ничего  хорошего.
Много  неприятностей  с  мальчишками-рикшами.  Рано  или  позд¬
но  рикши  исчезнут:  движение  в  Гонконге  увеличилось  до  край¬
ности,  рикши  прижимаются  к  самому  тротуару,  скоро  им  сов¬
сем  негде  будет  ездить.  Мальчишки  поняли  это  и  потребовали
более  высокой  платы,  чтобы  иметь  что-нибудь  про  запас,  когда
не  смогут  больше  работать.  Четыре  девчонки,  которым  покрови¬
тельствует  Чарли,  также  доставляют  волнения.  После  опублико¬
вания  книги  о  проституции  в  Гонконге  американские  власти
запретили  своим  морякам  заходить  в  отели,  где  подвизаются
девушки.  Это  скверно  отразилось  на  делах,  и,  что  хуже  того,
девчонки  требовали  увеличения  процента.
 Блекки  слушал,  время  от  времени  сочувственно  причмоки¬
вая.  Они  все  еще  беседовали  о  делах,  когда  поднимались  по
ступенькам  к  клубу,  где  10  Лан  радостно  приветствовала  Чарли.
 Ленч  был  подан,  все  трое  сели  за  стол  и  отведали  восемь
блюд  тщательно  приготовленных  кушаний.  Во  время  еды  гово¬
рили  мало.  После  завтрака  братья  удалились  в  кабинет,  а  Ю  Лан
пошла  отдохнуть  в  свою  комнату.  Чарли  погрузился  в  самое
удобное  кресло,  в  то  время  как  Блекки  примостился  возле  сто¬
ла.  Он  протянул  Чарли  сигару.
 Последовало  непродолжительное  молчание,  пока  Чарли  рас¬
куривал  сигару.  Затем  он  сказал:
 —  Кажется,  я  могу  для  тебя  что-то  сделать?
 Блекки  немедленно  приступил  к  делу.  С  подкупающей  иск¬
ренностью  он  рассказал  брату  историю  Джеффа.  Он  сообщил
ему  те  скудные  данные,  которые  сумел  собрать,  не  искажая  фак¬
ты  собственными  соображениями  и  догадками.
 Чарли,  откинувшись  в  кресле,  попыхивал  сигарой,  лицо  его
было  бесстрастным.  Слушая  Блекки,  Чарли  сразу  же  понял
опасность  этой  затеи.  До  сих  пор  то,  чем  приходилось  занимать¬
ся  ему  с  Блекки,  не  представляло  настоящей  опасности:  контра¬
банда  незначительных  количеств  опиума,  несколько  темных  ва¬
лютных  операций,  перевозка  эмигрантов  в  Гонконг  —  это  не
грозило  возможностью  быть  поставленным  перед  взводом  сол¬
248

дат,  но  эта  затея  Блекки  очень  легко  могла  закончиться  направ¬
ленными  на  них  винтовками  тайной  полиции.
 Чарли  много  лет  прожил  в  Сайгоне.  Он  уехал,  когда  было
свергнуто  французское  господство  и  к  власти  пришел  президент
Дьем.  Своей  обязанностью  он  считал  обеспечить  младшему  бра¬
ту  лазейку  для  бегства  в  случае  нужды  и  поселился  в  Гонконге.
Но  он  помнил  вьетнамские  обычаи  и  законы  и  знал:  если  вы¬
яснится,  что  он  помогает  американцу  избежать  правосудия,  про¬
тив  него  могут  быть  применены  самые  жестокие  меры.
 Блекки  сказал:
 —  У  американца  есть  деньги.  Он  заплатит  пятнадцать  тысяч
американских  долларов.  Это  приемлемая  сумма.  Я  думаю,  будет
справедливо,  если  ты  получишь  пять  тысяч,  а  я  десять.  Что  ты
скажешь?
 —  Моя  жизнь  стоит  намного  больше  пяти  тысяч  американс¬
ких  долларов,  —  спокойно  проговорил  Чарли.
 Блекки  нахмурился.  Ответ  разочаровал  его.  Он  рассчитывал,
что  брат  с  радостью  ухватится  за  такое  предложение.
 —  Что  ты  хочешь  сказать?
 —  Это  слишком  опасно.  Прости,  надо  все  тщательно  обду¬
мать.  Дело  чрезвычайно  опасное.
 Блекки  понял,  как  надо  вести  себя  с  братом.  Он  вынул  из
кармана  бриллианты,  которые  ему  дал  Джефф.
 —  Американец  как  будто  бы  доверяет  мне,  —  сказал  он.  —
Он  дал  мне  эти  два  бриллианта.  Он  говорит,  что  они  стоят  ты¬
сячу  американских  долларов.  Этого  хватит  на  текущие  расхо¬
ды.  Когда  он  окажется  в  Гонконге,  он  заплатит  нам  пятнадцать
тысяч  долларов.  —  Он  положил  бриллианты  на  бумажку.
 Чарли  был  специалистом  по  ценным  камням.  Еще  в  Сайгоне
он  шлифовал  алмазы.  К  несчастью,  его  уличили  в  краже  золо¬
та,  и  это  обстоятельство  положило  конец  его  деятельности  юве¬
лира.
 Он  взял  бриллианты  и  внимательно  их  осмотрел.  Затем  до¬
стал  из  кармана  увеличительное  стекло,  вставил  его  в  глаз  и  ис¬
следовал  камни  более  тщательно.  Наступила  долгая  пауза,  в  те¬
чение  которой  Блекки  наблюдал  за  ним.  Наконец  Чарли  вынул
из  глаза  лупу  и  положил  бриллианты  обратно  на  бумажку.
 Откинувшись  в  кресле,  он  спросил:
 —  Тебе  дал  эти  камни  американец?
 -  Да.
 —  Где  он  их  взял?
 —  В  Гонконге.  Он  купил  их  для  девушки,  но  передумал.
 —  Он  сказал,  сколько  они  стоят?
 Блекки  нахмурился.
 —  Тысячу  американских  долларов.
 —  Тебя  не  удивит,  если  я  скажу,  что  они  стоят  три  тысячи
американских  долларов?  —  спросил  Чарли.
 Блекки  чуть  не  свалился  со  стула.  Он  тупо  уставился  на  сво¬
его  брата.
 249

—  Американец  не  покупал  этих  бриллиантов  в  Гонконге,  —
продолжал  Чарли.  —  Он  обманул  тебя.
 —  Не  понимаю,  —  вымолвил  Блекки.  —  Зачем  он  дал  их
мне,  если  они  стоят  так  дорого?
 —  Потому  что  он  не  знал  их  стоимости,  а  это  означает,
что  он  не  купил  их.
 —  Не  понимаю.  Бели  он  не  купил,  как  же  они  попали  к
нему?
 —  Он  украл  их,  —  сказал  Чарли.  —  Странное  совпадение.  —
Он  показал  на  бриллианты.  —  Шесть  лет  назад  я  сам  отшли¬
фовал  эти  бриллианты.  На  них  мое  клеймо.
 —  Невероятно.  Ты  в  этом  уверен?
 —  Конечно.  Я  могу  сказать  тебе,  кому  принадлежали  эти
бриллианты.  Ты  помнишь  генерала  Нгуен  Ван  Тхо?
 Блекки  кивнул.
 —  Он  заказал  фирме,  в  которой  я  работал,  сто  двадцать
бриллиантов  и  уплатил  за  них  наличными.  Это  была  секретная
сделка,  я  также  узнал,  что  он  ходил  к  другому  торговцу  и  ку¬
пил  пятьдесят  более  крупных  и  ценных  камней.  Всего  он  купил
бриллиантов  на  два  миллиона  американских  долларов.  Для  по¬
купки  камней  он  использовал  военные  средства.  Он  предпола¬
гал  бежать  из  страны,  но  не  успел  это  сделать.  Он  был  убит,  а
бриллианты  исчезли.  Думаю,  американец  нашел  их.
 Братья  смотрели  друг  на  друга.  Блекки  почувствовал,  как
по  лицу  стекают  капельки  пота.  Два  миллиона  американских
долларов!
 —  Конечно!  —  сказал  он.  —  Джефф  жил  на  вилле,  при¬
надлежавшей  генеральской  любовнице.  Генерал,  должно  быть,
спрятал  там  камни,  а  Джефф  отыскал  их.  Вот  почему  он  убил
своего  слугу!  Парень,  видимо,  знал,  что  Джефф  нашел  брил¬
лианты.
 Чарли  продолжал  попыхивать  сигарой,  мысли  набегали  одна
на  другую.
 ♦Вот  наконец,  —  думал  он,  —  тот  шанс,  которого  я  ждал
всю  свою  жизнь.  Два  миллиона  долларов!  Огромные  деньги!
Наконец-то!»
 —  Конечно,  мы  не  знаем,  есть  ли  у  него  остальные  брил¬
лианты,  —  с  сомнением  произнес  Блекки.  —  Он,  может  быть,
нашел  только  эти  два.
 —  И  убил  парня  ради  двух  бриллиантов?  —  покачал  го¬
ловой  Чарли.  —  Нет,  он  нашел  все,  все  до  единого.  Можешь
быть  в  этом  уверен.
 —  Я  знаю,  где  он  скрывается,  —  прошептал  Блекки.  —  У
меня  есть  люди,  которые  позаботятся  о  нем.
 Чарли  поднял  голову,  оглядел  брата.
 —  Предположим,  ты  получишь  бриллианты,  —  сказал  он.  —
Что  ты  будешь  с  ними  здесь  делать?
 —  Мы  увезем  их  в  Гонконг,  —  волнуясь,  проговорил  Блекки.
 —  Последний  раз,  когда  я  уезжал  из  Сайгона,  меня  обыска¬
ли,  —  тихо  проговорил  Чарли.  —  Тебя  тоже  обыщут.  Мы  оба  на
250

подозрении.  Если  нас  задержат  с  бриллиантами,  мы  исчезнем.
Ты  это  понимаешь?
 —  Тогда  что  нам  делать?  —  спросил  Блекки.
 —  Мы  будем  делать  все,  что  хочет  американец.  Мы  помо¬
жем  ему  бежать  за  границу.  Естественно,  он  возьмет  с  собой
бриллианты.  Пусть  он  рискует.  В  Гонконге  мы  встретим  его  и
заберем  бриллианты.  Согласен?
 —  Ты  только  что  сказал,  что  все  следовало  бы  тщательно
обдумать,  —  напомнил  Блекки.
 Чарли  улыбнулся.
 —  Не  стоит  долго  ломать  голову,  когда  речь  идет  о  двух
миллионах  американских  долларов.  Можешь  сказать  своему
американцу,  что  мы  поможем  ему  выбраться  отсюда.
 —  Но  как?
 Чарли  закрыл  глаза.
 —  Об  этом  как  раз  я  и  должен  подумать.  Я  уже  не  молод.
Небольшой  сон  был  бы  мне  очень  полезен.  Позаботишься,  чтобы
меня  не  тревожили?
 Блекки  поднялся  и  направился  к  двери.  Остановился.  В  гла¬
зах  появилось  беспокойство.
 —  Американец  легко  не  расстанется  с  бриллиантами,  —  ска¬
зал  он.  —  Он  сильный  мужчина.
 Чарли  удобно  устроился  в  кресле.
 —  Мы  не  можем  рассчитывать,  что  приобретем  без  затруд¬
нений  два  миллиона,  —  ответил  он.  —  Спасибо,  что  ты  мне
напомнил  об  этом.  Я  приму  это  в  расчет.
 Минутой  спустя  Блекки  вышел  из  кабинета,  где  раздавалось
мирное  похрапывание  Чарли.
 Глава  X
 1
 Вознаграждение  в  20  тысяч  пиастров  за  всякую  информацию
относительно  жизни  Джеффа  в  последние,  перед  тем  как  его  по¬
хитили,  дни  вызвало  ажиотаж  возле  Управления  службы  без¬
опасности.
 Инспектор  Нгок  Лин  ожидал,  что  это  произойдет.  Он  знал,
что  всякий  кули,  велосипедный  рикша,  уличный  торговец  и  то¬
му  подобное  кинется  со  своими  историями,  чтобы  получить  воз¬
награждение.
 Он  знал,  что  он  и  его  подчиненные  должны  будут  проана¬
лизировать  сотни  историй  в  надежде  отыскать  один  незначитель¬
ный  факт,  который  мог  доказать,  что  Джефф  скрылся,  а  не
попал  в  руки  вьетконговцев.  Инспектор  также  надеялся  узнать
что-нибудь  о  девушке,  которая  была  связана  с  Джеффом.  Он  дал
инструкции,  согласно  которым  никого  не  следует  прогонять.
Всякий  пришедший  должен  быть  допрошен.
 Человек,  который  мог  бы  сообщить  ему,  где  скрывается
Джефф,  ничего  не  знал  о  предложенном  вознаграждении.  Ю-Ю
 251

никогда  не  учился  читать  и,  естественно,  никогда  не  загляды¬
вал  в  газеты. 	4
 Пока  инспектор  изучал  и  анализировал  ответы  на  свои  воп¬
росы,  Ю-Ю  сидел  на  корточках  у  входа  в  Парадайз  клуб.  Его
грязное,  злое,  хмурое  лицо  выражало  недоумение  и  озабочен¬
ность.
 Он  видел,  как  приехал  Чарли.  Он  уже  встречался  с  Чарли
прежде  и  знал,  что  тот  проживал  в  Гонконге.  Ю-Ю  догадался,
что  Чарли  был  для  чего-то  вызван.  Очевидно,  происходило  что-
то  исключительно  важное.  Но  как  узнать,  что  же  происходило
на  самом  деле?  Он  подумал,  не  пойти  ли  ему  домой  к  девушке
из  клуба  и  не  поговорить  ли  с  ней.  Он  мог  бы  заставить  ее  рас¬
сказать,  зачем  она  ездила  к  американцу.  Но,  подумав  еще,  он
решил,  что,  если  не  сумеет  запугать  ее,  у  него  будут  серьезные
неприятности  с  Блекки.  Риск  был  слишком  велик.
 Поэтому  он  сидел  в  тени,  забавляясь  своей  игрушкой,  и
ждал.  Не  далее  чем  в  десяти  ярдах  от  него  уличный  торговец
читал  газету  и,  напрягая  свой  ум,  обдумывал  историю,  которую
можно  было  бы  рассказать  полиции  ради  обещанного  возна¬
граждения.  Он  знал  Джеффа.  Он  часто  видел,  как  тот  заходил
и  выходил  из  клуба,  но  не  мог  вспомнить,  видел  ли  он  его  ве¬
чером  в  воскресенье.  Он  смутно  припомнил,  что  Джефф  сел  в
свой  автомобиль  возле  клуба,  но  было  ли  это  в  субботу  или  в
воскресенье,  торговец  никак  не  мог  вспомнить.
 Он  решил  сказать  полиции,  что  это  произошло  в  воскресенье.
Будет  более  убедительно,  если  он  назовет  воскресенье,  посколь¬
ку,  как  он  знал  из  газет,  это  был  день  исчезновения  Джеффа.
Как  только  закончится  час  ленча,  он  пойдет  в  полицию  и  рас¬
скажет  им,  что  видел,  как  Джефф  садился  в  свою  машину.  Ес¬
ли  даже  он  не  получит  вознаграждения  полностью,  какую-то
часть  они,  безусловно,  ему  дадут.
 В  американском  посольстве  лейтенант  Гембли  сидел  в  сво¬
ем  кабинете  и  задумчиво  дырявил  ножом  стопку  промокатель¬
ной  бумаги.
 Он  ожидал  прихода  Сэма  Уэйда.  Он  вызвал  его  по  телефо¬
ну,  как  только  возвратился  в  посольство.  Уэйд  сказал,  что  зай¬
дет  через  несколько  минут.
 Когда  он  вошел,  Гембли  знаком  попросил  ого  сесть.
 —  Я  совершенно  запутался  в  этой  истории  с  Джеффом,  —
сказал  он.  —  Ты  ведь  довольно  хорошо  знал  его,  не  так  ли?
 —  Не  совсем  хорошо.  Мы  вместе  играли  в  гольф.  Он  был
чертовски  хороший  игрок.  Я  не  видел,  чтобы  кто-нибудь  еще  мог
так  далеко  отбить  шар.
 —  Что  он  был  за  парень?
 —  Отличный.  Он  мне  нравился.
 Гембли  проковырял  в  бумаге  большую  дыру.
 —  А  не  наблюдалось  у  него  никаких  извращений?
 Уэйд  широко  раскрыл  глаза.
 —  Ты  шутишь!  —  пронзительно  прокричал  он.  —  Джефф
извращенец?  С  чего  ты  это  взял?
 252

—  Ходят  такие  слухи,  —  тихо  проговорил  Гембли.  —  Гово¬
рят,  он  имел  связи  со  своим  слугой.
 —  У  парня,  который  распространяет  эту  чушь,  видимо,  че¬
шется  зад,  —  с  отвращением  сказал  Уэйд.  —  Для  чего  ему  по¬
надобилась  эта  грязная  ложь?
 Гембли  с  интересом  посмотрел  на  возмущенное  лицо  Уэйда.
 —  Ты  в  этом  уверен?  —  спросил  он.
 —  Да,  черт  побери!  —  крикнул  Уэйд,  лицо  его  вспыхнуло.  —
Что  все  это  значит?
 Гембли  пересказал  ему  версию  инспектора.
 —  Это  ложь,  —  сказал  Уэйд,  —  Я  наверняка  знаю,  что  у
Джеффа  была  девушка.  Он  никогда  не  преследовал  женщин.
Версия,  для  чего  он  одолжил  мою  машину,  совершенно  неправ¬
доподобна.
 —  Кто  была  его  девушка?  —  задал  вопрос  Гембли.
 —  Не  знаю.  Какое  это  имеет  значение?  Но  я  определенно
знаю,  что  она  приходила  к  нему  чуть  ли  не  три  раза  в  неделю.
Мой  слуга  всегда  рассказывает  мне,  кто  с  кем  спит.  Когда  иг¬
раешь  в  гольф  с  парнем,  можешь  узнать,  что  он  за  человек.
Джефф  был  спортсмен,  отличный  парень.  Уверяю  тебя.
 —  Хотелось  бы  поговорить  с  его  девушкой,  —  сказал  Гемб¬
ли.  —  Как  ее  разыскать?
 Уэйд  почесал  свои  толстые  щеки,  подумал.
 —  Вероятнее  всего,  тебе  могла  бы  сказать  это  та  китаянка,
с  которой  я  провел  воскресную  ночь.  Она  шлюха  и  воровка.  —
И  он  дал  Гембли  ее  адрес.
 Гембли  потянулся  за  своей  форменной  фуражкой  и  натянул
ее  на  голову.
 —  Ну  что  же,  спасибо,  —  сказал  он.  —  Я  схожу  к  этой
девушке.  —  Он  посмотрел  на  часы.  Было  как  раз  половина
первого.  —  Ты  мне  помог.
 Через  пятнадцать  минут  он  стоял  возле  дверей  Эн  Фай  Во.
Он  позвонил  и  подождал.  Через  две  минуты  позвонил  снова.
Он  уже  решил,  что  ее  нет  дома,  как  отворилась  дверь.  На  поро¬
ге  стояла  и  разглядывала  его  девушка.  Ее  миндалевидные  гла¬
за  внимательно  ощупали  детали  его  обмундирования,  останови¬
лись  на  лице.
 —  Гембли.  Военная  полиция,  —  козырнул  лейтенант.  —
Можно  ненадолго  зайти?
 Она  отступила,  слегка  щелкнув  длинными  красивыми  паль¬
цами.  Светло-серое  кимоно  едва  прикрывало  ее  бедра.  Длинные
красивые  ноги  цвета  старой  слоновой  кости  были  обнажены.
В  глаза  бросились  твердые  выпуклости  грудей,  обтянутых  се¬
рым  шелком.  Ему  показалось,  что  кимоно  было  наброшено  на
голое  тело.
 Он  прошел  в  гостиную.  На  столе  валялись  утренние  газеты.
Под  ними  был  виден  поднос,  на  котором  стояла  чашка  с  блюд¬
цем,  кофейник,  половина  бутылки  коньяка  «Реми  Мартин».
 Эн  Фай  Во  села  на  подлокотник  большого  кожаного  кресла,
253

откинула  на  спинку  руку.  Полы  халата  раздвинулись.  Гембли
стоило  большого  труда  не  смотреть  на  ее  ноги.
 —  Вам  что-то  нужно?  —  спросила  девушка,  вскинув  на¬
крашенные  брови.
 Гембли  взял  себя  в  руки.
 —  Вы  уже  читали  газеты?
 Он  подался  вперед  и  ткнул  в  заголовки,  сообщавшие  о  по¬
хищении  Джеффа.
 Она  кивнула.  Ее  тонкие  пальцы  перебирали  вившиеся  возле
шеи  волосы.
 —  Вы  знали  Джеффа?
 Она  покачала  головой.
 —  У  него  была  подруга  —  танцовщица-вьетнамка.  Я  пыта¬
юсь  отыскать  ее.  Не  знаете  ли  вы,  кто  она  и  где  живет?
 —  Возможно.
 Гембли  переминался  с  ноги  на  ногу.  Черные  миндалевидные
глаза  смущали  его.  Она  разглядывала  его,  как  крестьянин  ос¬
матривает  быка,  завоевавшего  приз.
 —  Что  это  значит?  Вы  знаете  ее  или  нет?
 Она  подалась  вперед,  чтобы  взять  сигарету.  Груди  оттяну¬
ли  серый  шелк  халата.  Она  зажала  сигарету  густо  напома¬
женными  губами  и  выжидающе  посмотрела  на  лейтенанта.
 Гембли  порылся  по  карманам,  отыскал  зажигалку,  но  не
смог  сразу  ее  зажечь.  Его  разозлило,  что,  давая  ей  прикурить,
он  почувствовал  смущение  и  неуверенность  подростка.
 —  Почему  вы  хотите  знать  это?  —  спросила  она,  откидыва¬
ясь  назад  и  выпуская  из  ноздрей  длинную  струйку  табачного
дыма.
 —  Мы  пытаемся  уточнить,  куда  он  ехал  в  то  время,  когда
был  похищен,  —  объяснил  Гембли.  —  Думаем,  девушка  могла
бы  нам  помочь.
 —  Если  могла  бы,  она  бы  пришла,  не  так  ли?
 —  Необязательно.  Возможно,  она  не  хочет  быть  замешанной.
 Эн  Фай  Во  взяла  газету  и  заглянула  в  нее.
 —  Я  вижу,  тут  говорится  о  вознаграждении.  Если  я  скажу
вам,  кто  она,  я  получу  это  вознаграждение?
 —  Можете.  Вознаграждение  выплачивает  служба  безопасно¬
сти.  Вы  должны  поговорить  с  ними.
 —  С  ними  я  не  желаю  разговаривать.  Предпочитаю  вас.  Ес¬
ли  вы  дадите  мне  20  тысяч  пиастров,  я  скажу  вам,  кто  она.
 —  Так  вы  знаете?
 Накрашенные  брови  снова  приподнялись.
 —  Возможно.
 —  Я  не  уполномочен  давать  вам  деньги,  —  сказал  Гембли.  —
Но  я  передам  соответствующим  инстанциям  ваше  требование.
Кто  она?
 Эн  Фай  Во  пожала  плечами.
 —  Я  забыла,  к  сожалению.  Вы  должны  извинить  меня.
 —  Послушай,  детка,  —  сказал  Гембли,  неожиданно  перехо¬
дя  на  грубый  полицейский  тон,  —  хочешь  ты  этого  или  нет,  но
 254

ты  расскажешь  или  мне,  или  службе  безопасности.  Кому-нибудь
из  нас  ты  расскажешь!
 Выражение  лица  Эн  Фай  Во  не  изменилось,  но  она  мгновен¬
но  поняла  грозящую  ей  опасность.  Если  этот  американец  сооб¬
щит  службе  безопасности,  что  она  располагает  информацией,  ее
вызовут  в  управление  для  допроса.  Она  знала,  что  происходит
с  людьми,  которым  не  хочется  говорить.  У  нее  не  было  желания,
чтобы  ее  спину  разодрали  бамбуковыми  палками.
 —  А  вознаграждена'?
 —  Я  сказал  тебе:  я  передам  твою  просьбу.  Не  обещаю,  что
ты  его  получишь,  но  я  сделаю  для  тебя  все,  что  могу.
 Она  помялась,  посмотрела  на  него  и,  увидев,  что  он  не  шу¬
тит,  сказала:
 —  Ее  зовут  HxaiH  Ли  Квон.  Я  не  знаю,  где  она  живет.  Ее
дядя  предсказывает  судьбу  возле  гробницы  маршала  Ли  Ван
Дейта.
 —  Благодарю,  —  сказал  Гембли.  —  Как  выглядит  ее  дядя?
 —  Толстый,  с  бородой.
 Гембли  надел  фуражку.
 —  Пойду  побеседую  с  ним,  —  сказал  он  и  направился  к
двери.
 Эн  Фай  Во  потушила  сигарету  и  пошла  следом  за  ним.
 —  Вы  не  забудете  о  вознаграждении,  лейтенант?
 —  Не  забуду.
 —  Может  быть,  навестите  меня  вечерком?
 Он  ухмыльнулся.
 —  Возможно.
 Она  схватила  верхнюю  пуговицу  его  накидки  и  начала  ее
разглядывать.  Их  лица  сблизились.
 —  Ее  дядя  не  приходит  к  храму  раньше  трех  часов,  —  ска¬
зала  она.  —  У  вас  уйма  времени.  Может  быть,  побудете  еще
немного?
 Гембли  отстранил  ее  руку.  Прикосновение  ее  холодных  паль¬
цев  заставило  учащенно  биться  сердце.  «Она,  безусловно,  прив¬
лекательна»,  —  подумал  он.  Ему  хотелось  остаться.
 —  Как-нибудь  в  другой  раз,  детка,  —  с  сожалением  сказал
он  и  улыбнулся.  —  Надо  работать.
 Он  приоткрыл  дверь,  помедлил  и  снова  взглянул  на  нее.  Она
упорно  смотрела  ему  вслед,  черные  глаза  обещали  многое.
 Он  медленно  притворил  дверь  и  прислонился  к  ней.
 —  Хорошо,  может  быть,  я  ненадолго  останусь.
 Она  повернулась  и  медленно  пошла  в  комнату.
 Гембли,  не  сводя  глаз  с  тяжелых  покачивающихся  бедер,
последовал  за  ней.
 2
 Торговец  продуктами,  чье  имя  было  Чеонг  Су,  должен  был
выстоять  длинную  очередь,  прежде  чем  он  увидел  инспектора
Нгок  Лина.  Но  он  не  возражал  подождать.  Происходившее  в
255

огромной  комнате  обеспокоило  его.  Его  терзало  опасение,  чгэ
кто-то  из  стоящих  перед  ним  людей  получит  вознаграждение
раньше,  чем  подойдет  его  очередь.
 Когда  же  Чеонг  Су  наконец  оказался  перед  инспектором,  он
просто  и  решительно  сказал,  что  пришел  получить  вознаграж¬
дение.
 —  Что  заставляет  тебя  думать,  что  ты  получишь  его?  —
спросил  инспектор,  разглядывая  старика  с  маленькими  бегаю¬
щими  глазками  и  горьким  выражением  на  уставшем  лице.
 —  Я  видел  американца  вечером  в  воскресенье,  —  сказал
Чеонг  Су.  —  Он  сидел  в  автомобиле  возле  Парадайз  клуба.  Это
было  после  десяти  часов.
 Инспектор  прислушался.  Впервые  за  пять  часов,  что  он  про¬
сидел  за  столом,  он  услышал  нечто  заслуживающее  внимания.
 —  Что  он  делал?
 Чеонг  Су  прищурился.
 —  Сидел  в  автомобиле.
 —  В  каком  автомобиле?
 —  В  маленьком  красном  автомобиле.
 —  Он  долго  сидел  в  автомобиле?
 Чеонг  Су  прищурился.
 —  Недолго.
 —  Сколько?  Пять  минут?  Десять?  Полчаса?
 —  Может  быть,  полчаса.
 —  Что  произошло  после?
 —  Подошла  девушка,  и  он  вылез  из  машины,  —  медленно,
после  долгого  раздумья,  проговорил  Чеонг  Су.  —  Он  дал  ей
деньги,  и  она  вошла  в  клуб.  Затем  она  вышла,  они  сели  в  ма¬
шину  и  уехали.
 У  инспектора  забегали  глаза.  Он  не  хотел,  чтобы  торговец
увидел  его  волнение.
 —  Какая  девушка?  —  спросил  он  с  деланным  безразличием.
 Чеонг  Су  пожал  худыми  плечами.
 —  Не  знаю...  девушка.
 —  Ты  не  знаешь  ее?
 —  Нет.
 —  Ты  раньше  не  видел  ее,  как  она  входила  или  выходила
из  клуба?
 Чеонг  Су  снова  пожал  плечами.
 —  Много  девушек  входит  и  выходит  из  клуба.  Я  уже  не
смотрю  на  девушек.
 Инспектору  захотелось  задушить  старика.  Он  сказал  спокой¬
ным  голосом:
 —  Американец  дал  ей  денег,  и  она  вошла  в  клуб?  Долго  она
там  была?
 —  Недолго.
 —  Десять  минут?  Полчаса?
 —  Может  быть,  пять  минут.
 «Так  это  была  танцовщица,  —  подумал  инспектор,  —  амери¬
канец  дал  ей  денег  уплатить  Блекки  Ли,  чтобы  они  могли
 256

вместе  уехать.  Блекки  солгал,  когда  говорил,  что  не  знаег  де¬
вушку  Джеффа».
 —  Ты  уверен,  что  не  видел  ее  раньше?
 —  Они  все  похожи.  Может  быть,  и  видел.
 —  Это  все,  что  ты  можешь  сказать?
 —  А  что  вы  еще  хотите?  —  возмутился  Чеонг  Су.  —  Я  при¬
шел  за  вознаграждением.
 Инспектор  сделал  знак  полицейскому,  и  тот  быстро  толкнул
Чеонг  Су  в  бок  своей  дубинкой.
 —  Проходи,  —  сказал  он.
 Глаза  Чеонг  Су  полезли  на  лоб.
 —  А  вознаграждение?  —  затараторил  он,  разбрызгивая  слю¬
ну.  —  Неужели  я  не  получу  ничего?
 Полицейский  с  силой  ударил  его  по  ногам  дубинкой,  заста¬
вив  старика  вскочить  и  завопить  от  боли.  Очередь  одобрительно
засмеялась,  глядя,  как  старик  подпрыгивает  и  потирает  ушиб¬
ленную  голень.  Дубинка  снова  огрела  старика,  на  этот  раз  по
тощему  заду.  Прикрывая  обеими  руками  свои  ягодицы,  он  как
угорелый  выскочил  на  улицу.
 Инспектор  отодвинул  стул  и  поднялся.  Он  знаком  приказал
одному  из  подчиненных  заменить  его.  Он  должен  немедленно
увидеть  полковника.  Возможно,  полковник  решит,  что  настало
время  привести  Блекки  Ли  для  спецдопроса.  Лицо  инспектора
ожесточилось  при  воспоминании,  как  Блекки  обманул  его.  Ему
не  терпелось  увидеть  Блекки  в  облицованной  светлым  кафелем
комнате  для  спецдопросов.  Интересно  будет  увидеть  его  масляно
жирное,  охваченное  страхом  лицо.
 А  в  это  время  предмет  его  размышлений  выспался  после
обеда  и  теперь  возвращался  в  кабинет,  чтобы  проведать  своего
брата.  Он  застал  Чарли  курящим  сигару  и  положившим  ноги
на  его  письменный  стол.
 Мужчины  обменялись  взглядами.
 —  Есть  что-нибудь?  —  с  надеждой  спросил  Блекки,  усажи¬
ваясь  в  кресло.
 —  Думаю,  да,  —  сказал  Чарли.  —  Но  нам  потребуются  еще
деньги.  Денег  от  продажи  бриллиантов  не  хватит.  Единственный
способ  выбраться  отсюда  —  перелет  с  опиумом.
 Блекки  беспомощно  всплеснул  руками.  «Почему  я  сам  не
додумался  до  этого?  —  спросил  он  себя.  —  Это  так  просто.  Во1
различие  между  мной  и  Чарли.  У  Чарли  больше  мозгов:  без  сом¬
нения,  больше,  а  раз  это  так,  два  миллиона  американских  дол¬
ларов  придется  с  ним  поделить».
 —  Кто  сейчас  занимается  этим  делом?  —  спросил  он.
 Блекки  уже  пару  лет  не  участвовал  в  сделках  с  опиумом
и  утратил  все  связи.  Он  знал,  что  Чарли  осуществляет  контра¬
банду  опиума  из  Лаоса  в  Бангкок.
 —  Ли  Уоткинс,  —  ответил  Чарли.  —  Он  новичок.  Недавно
участвует  в  игре,  но  хороший  парень.  Его  отец  —  англичанин,
мать  —  китаянка.  Он  был  летчиком  в  авиакомпании,  но  наглу¬
пил  со  стюардессой,  и  его  вышвырнули.  Он  решил  заняться  опиу-
 17  Приложение  к  журналу  «Сельская  молодежь»,  т.  5,  1980  г.
257

мом.  Зарабатывает  большие  деньги.  Он  не  будет  совать  свои
нос  в  наши  дела,  если  мы  ему  хорошо  заплатим.
 Лицо  Блекки  вытянулось.
 —  Сколько?
 —  По  крайней  мере  три  тысячи,  кроме  того,  предстоят  дру¬
гие  расходы.  Чтобы  доставить  американца  в  Кратье,  нужен  вер¬
толет.  Здесь  нет  безопасных  посадочных  площадок  для  самоле¬
та.  Необходим  вертолет.  Он  будет  стоить  примерно  пять  тысяч
американских  долларов.
 Блекки  присвистнул.
 —  Что  же,  если  у  него  есть  бриллианты,  он  может  платить.
Но  если  он  их  не  нашел,  тогда  дело  плохо.
 Чарли  пожевал  сигару.
 —  Они  у  него.  —  Подумав  немного,  он  спросил:  —  Когда
ты  увидишь  его?
 —  Завтра  ночью.
 —  Лучше  сделать  это  сегодня.  Выясни,  заплатит  ли  он  пять
тысяч.  Если  он  предложит  тебе  еще  бриллианты,  возьми  их.
Если  он  согласится  с  ценой,  я  свяжусь  с  Уоткинсом.  Он  должен
прибыть  в  Пномпень.  У  меня  нет  визы  в  Лаос.
 Блекки  взглянул  на  часы.  Было  двадцать  минут  четвертого.
 —  Я  велю  девчонке  съездить  к  нему  и  договориться.
 Чарли  сказал:
 —  Его  следует  предупредить,  что  тебе  еще  нужны  деньги.
Он  может  не  захватить  с  собой  бриллианты.
 Блекки  кивнул  головой  и  вышел.
 В  кабинете  полковника  Он  Дин  Кхака  инспектор  доклады¬
вал  о  полученной  им  информации.
 —  Как  я  и  предполагал,  Блекки  Ли  обманул  нас,  —  сказал
инспектор.  —  Он  знает  девушку  Джеффа.  Я  прошу  разрешения
вызвать  этого  человека  для  спецдопроса.
 Полковник  погладил  усы.  Полиция  из  аэропорта  уже  сооб¬
щила  ему  о  прибытии  Чарли  Ли.  В  прошлом  он  был  знаком  с
Чарли:  он  знал  его  как  крупного  скандалиста,  имеющего  опре¬
деленное  влияние.  Если  Блекки  будет  схвачен,  Чарли  устроит
скандал.  Полковнику  было  известно,  что  Чарли  поставляет  опиум
одному  из  ведущих  членов  оппозиционной  группы.  Без  сомне¬
ния,  Чарли  направится  к  нему  и  потребует  расследовать,  на  ка¬
ком  основании  был  арестован  его  брат.
 —  Пока  нет,  —  сказал  он,  —  но  за  ним  необходимо  следить.
Приставь  к  нему  двух  твоих  самых  надежных  людей.
 —  Этот  человек  может  дать  нам  нужные  сведения  о  знако¬
мой  Джеффа,  —  сказал  инспектор.  —  Я  опросил  сегодня  более
двухсот  людей  и  не  смог  ничего  выяснить.  Блекки  Ли  знает
эго.  Если  так  важно  разыскать  ее,  необходимо  его  допросить.
 Полковник  холодно  посмотрел  на  инспектора.
 —  Ты  слышал,  что  я  сказал,  —  пока  нет.  Следи  за  ним.
 Пожав  плечами,  инспектор  пошел  дать  указания  своим  под¬
чиненным  следить  за  Блекки.  Это  произошло  вскоре  после  того,
258

как  Блекки  вернулся  от  Нхан,  а  она  поспешила  на  пятичасовой
автобус  до  Фудаумота.
 Ю-Ю  видел,  как  Блекки  запарковал  свою  машину  и  вошел
в  клуб.  Ю-Ю  проголодался.  Он  поискал  глазами  Чеонг  Су,  у  кото¬
рого  он  всегда  покупал  суп.  Старика  не  было  на  обычном  месте,
но  Ю-Ю  увидел,  как  он  спускался  по  улице;  на  плечах  он  нес
бамбуковую  палку,  на  концах  которой  висели  жаровня  и  жестян¬
ка  с  супом.
 Чеонг  Су  расположился  на  краю  тротуара.  Потерев  ушиблен¬
ную  ногу  и  повздыхав,  он  раздул  в  жаровне  угли  и  поставил
на  нее  суп.
 Ю-Ю  подошел  к  нему.
 Старик  тут  же  разразился  злобньши  жалобами  на  полицию,
которая  обманула  его  и  не  дала  вознаграждения.  Ю-Ю  не  имел
представления,  о  чем  идет  речь,  и  велел  ему  заткнуться.  Но  Че¬
онг  Су  был  слишком  глубоко  обижен,  чтобы  обращать  внимание
на  отсутствие  интереса  Ю-Ю.  Помешивая  суп,  он  продолжал
хныкать,  пока  слово  «американец»  не  заинтересовало  Ю-Ю.
 —  О  чем  ты  говоришь?  —  рявкнул  он.  —  Какой  американец?
Какое  вознаграждение?
 Чеонг  Су  вытащил  измятую  газету  и  показал  ее  Ю-Ю.
 Ю-Ю  сердито  (он  не  любил  признаваться  в  том,  что  не  умеет
читать)  велел  прочесть  ее,  но  в  этот  момент  подошли  три  поку¬
пателя,  и  Чеонг  Су  оставил  Ю-Ю  разглядывать  непонятный
шрифт,  вызывавший  в  нем  свирепую  ярость  на  собственную  без¬
грамотность.
 Время  ужина  было  в  разгаре,  и  Ю-Ю  вынужден  был  подо¬
ждать.  Он  выслушивал  жалобы  Чеонг  Су  на  несправедливое  об¬
ращение  в  Управлении  службы  безопасности,  которые  старик
снова  и  снова  повторял  каждому  подходившему  к  нему  поку¬
пателю.
 «Может  быть,  американец,  —  думал  Ю-Ю,  —  которого  я  ви¬
дел  на  вилле  в  Фудаумоте,  тот  самый  человек,  которого  разыс¬
кивает  полиция?  Если  так,  тогда  девчонка  Нхан  и  Блекки  Ли
связаны  с  этим  делом.  Значит,  есть  возможность  пошантажиро-
вать  Блекки».
 Рассказ  Чеонг  Су  о  своих  злоключениях,  который  старик  по¬
вторял  уже  в  двадцатый  раз,  так  увлек  Ю-Ю,  что  он  не  заметил,
как  Блекки  вышел  из  клуба.  Было  двадцать  минут  восьмого.
Прежде  чем  отправиться  в  Фудаумот,  Блекки  решил  зайти  к  од¬
ному  богатому  ювелиру-китайцу,  который,  он  был  уверен,  купит
предложенные  ему  бриллианты.  С  ним  нелегко  будет  догово¬
риться.  Ювелир  постарается  уверить  Блекки,  что  камни  не  име¬
ют  большой  ценности.  Прежде  чем  Блекки  сможет  выжать  из
него  три  тысячи  долларов,  несколько  часов  будут  потрачены  на
вежливые,  но  утомительные  препирательства.  Но  до  одиннадца¬
ти  часов,  когда  он  должен  встретиться  с  Джеффом,  было  еще
достаточно  времени.
 Ю-Ю  наконец  дождался,  чтобы  Чеонг  Су  прочел  газетный
отчет  о  похищении  Джеффа.  У  него  не  было  сомнений,  что
!?♦ 	259

Джефф  —  тот  самый  американец,  которого  он  видел  в  окне.
Его  первой  мыслью  было  помчаться  в  полицию  и  потребовать
вознаграждение,  но,  вспомнив  о  постигшей  Чеонг  Су  неудаче,  он
решил  сперва  поговорить  с  Блекки.  Весьма  вероятно,  что  Блек¬
ки  предложит  ему  больше  20  тысяч  пиастров,  но,  войдя  в  клуб,
он  узнал,  что  Блекки  уехал.
 Не  любившая  Ю-Ю  Ю  Лан  грубо  велела  ему  убираться.  «Мой
муж,  —  сказала  она,  —  не  вернется  сегодня.  Когда  ты  понадо¬
бишься,  он  пошлет  за  тобой».
 Тем  временем  лейтенант  Гембли  не  добился  никаких  резуль¬
татов.  В  четыре  часа  он  покинул  квартиру  Эн  Фай  Во.  Воспоми¬
нание  о  собственной  слабости  вызывало  чувство  стыда.  Кроме
того,  его  разозлило,  что  китаянка  заломила  за  свою  привлека¬
тельность  совершенно  несусветную,  с  точки  зрения  Гембли,  це¬
ну.  По  поводу  оставленного  им  подарка  разразилась  неприлич¬
ная  перебранка.  Китаянка  пронзительным  голосом  что  есть  мо¬
чи  выкрикивала  оскорбления.  Он  вынужден  был  оставить  почти
целиком  свое  недельное  жалованье  и  поспешил  покинуть  квар¬
тиру,  прежде  чем  прибежали  соседи,  чтобы  справиться  о  при¬
чинах  возникшего  шума.
 Ему  не  удалось  разыскать  таинственного  дядю  возле  гроб¬
ницы  маршала  Ли  Ван  Дейта.  Поскольку  он  не  умел  говорить
по-вьетнамски,  он  был  лишен  возможности  выяснить,  когда  дядя
придет  к  храму.  Другой  предсказатель  уставился  на  него  и  сму¬
щенно  хихикал,  пока  он  пытался  заставить  его  понять,  кого  он
разыскивает.
 Вспотевший  и  измученный,  он  возвратился  в  свой  кабинет.
Он  решил  отложить  дело  до  следующего  утра.
 Сами  того  не  ведая,  Джефф  и  Нхан  получили  в  свое  распо¬
ряжение  еще  один  день.
 Глава  XI
 1
 Блекки  Ли  возвратился  в  клуб  чуть  позже  десяти  часов.
Как  он  и  надеялся,  ему  удалось  продать  бриллианты.
 После  двухчасового  спора  ему  наконец  удалось  получить  две
тысячи  девятьсот  американских  долларов.  Он  замкнул  в  сейф
деньги,  а  затем  прошел  в  танцзал  сказать  пару  слов  Ю  Лан  пе¬
ред  тем,  как  отправиться  в  Фудаумот.
 Пока  он  пересекал  зал,  направляясь  к  столику  Ю  Лан,  за  ко¬
торым  она  всегда  сидела,  Блекки  с  удовлетворением  отметил,
что  танцплощадка  переполнена.
 Подойдя  к  столику  Ю  Лан,  он  остановился,  вопросительно
изогнув  брови.  Ю  Лан  сказала,  что  Чарли  отправился  спать.
 Он  кивнул.
 —  Похоже,  будет  трудная  ночь.  Я  вряд  ли  возвращусь  до
часа!
 Он  не  посвятил  Ю  Лан  в  свои  с  Чарли  планы.  Он  не  считал,
260

что  жена  должна  пользоваться  беспредельным  доверием.
Ю  Лан  чувствовала,  что  затевается  что-то  важное,  и  это  ее  бес¬
покоило.  Она  знала,  что  бесполезно  задавать  Блекки  вопросы  или
предостерегать  его.  Он  всегда  шел  собственным  путем.
 Блекки  вышел  из  клуба  и  направился  к  автомобилю.
 Два  вьетнамца  в  поношенных  европейских  костюмах  сидели
в  автомобиле  в  нескольких  ярдах  от  машины  Блекки.  Они  раз¬
говаривали  и  курили.  Когда  Блекки  вышел  из  клуба,  один  из
них  слегка  подтолкнул  другого  локтем.  Сидевший  на  месте  шо¬
фера  его  товарищ  нажал  стартер  в  тот  момент,  когда  тронулась
машина  Блекки.
 Они  следовали  за  ним  в  потоке  машин,  пока  не  достигли
шоссе  Бьен  Хоа  —  Фудаумот.  Оба  были  опытными  полицейски¬
ми  и  знали,  что  в  это  вечернее  время  на  дороге  небольшое  дви¬
жение  и  Блекки  скоро  догадается,  что  они  преследуют  его.
Они  получили  от  инспектора  Нгок  Лина  строгие  инструкции,
согласно  которым  у  Блекки  не  должно  быть  никаких  подозре¬
ний,  что  за  ним  следят.
 Водитель  притормозил,  пропустив  Блекки  вперед,  и  спустя
минуту  его  автомобиль  исчез  из  вида.  Водитель  быстро  поехал
к  ближайшей  полицейской  будке  и  вызвал  полицейский  пост
на  шоссе  Бьен  Хоа.  Он  описал  полицейскому  машину  Блекки  и
сообщил  ее  номер.  Он  велел  ему  сопровождать  некоторое  время
машину  и  предупредить  все  посты  на  шоссе,  чтобы  полицейские
велосипедисты  не  упускали  ее  из  вида,  пока  она  не  доедет  до
места.
 Оказавшись  на  пустынном  шоссе,  Блекки,  тщательно  соблю¬
дая  предосторожности,  смотрел  в  зеркало,  чтобы  быть  уверен¬
ным,  что  его  никто  не  преследует.  У  него  не  было  причин  ду¬
мать  о  преследовании,  но  лишняя  осторожность  никогда  не  бы¬
вает  лишней.
 Он  не  заметил  полицейского  мотоциклиста,  который  следовал
в  двухстах  ярдах  позади  него,  не  зажигая  огней.  У  отремонти¬
рованного  полицейского  поста  он  должен  был  остановиться.  Де¬
журный  полицейский  проверил  его  документы  и  разрешил  ехать.
Он  видел,  как  Блекки  свернул  Налево,  в  сторону  Фудаумота.  Там,
впереди,  на  расстоянии  около  мили,  его  уже  поджидал  полицей¬
ский  на  велосипеде.  Дежурный  прошел  в  здание  и  по  телефону
предупредил  пост  в  Фудаумоте  о  приближении  Блекки.
 Ровно  в  одиннадцать  Блекки  повернул  на  заросшую  травой
разбитую  дорогу,  ведущую  к  храму.
 Дежуривший  в  четверти  мили  от  этого  места  полицейский
неожиданно  увидел  вдали  огоньки  приближавшейся  машины.
Местность  в  этой  части  дороги  была  безлесной  и  плоской.  Воз¬
вышавшаяся  на  горизонте  темная  разрушенная  башня  храма  бы¬
ла  единственным  видимым  ориентиром.  Острый  глаз  полицейского
различил  по  движению  сверкающих  боковых  огней,  что  автомо¬
биль  запрыгал  на  выбоинах.  Он  понял,  что  Блекки  свернул  с
главной  дороги  и  направился  к  храму.
 Полицейский  вскочил  на  велосипед  и  быстро  поехал.
 261

Большая  машина  Блекки  въехала  в  ворота  храма  и  остано¬
вилась.  Блекки  увидел  вышедшего  из  темноты  Джеффа.  Он  не
покинул  машины,  ждал.
 Джефф  открыл  боковую  дверку  и  забрался  в  автомобиль.
 —  Итак?  —  Голос  был  хриплым.  —  Что  случилось?
 «Сейчас,  —  подумал  Блекки,  —  я  узнаю,  есть  ли  у  него
бриллианты».  Он  почувствовал,  как  от  волнения  у  него  вспоте¬
ли  руки,  он  вытащил  платок,  вытер  их  и  только  тогда  сказал:
 —  Приехал  мой  брат.  Как  я  и  ожидал,  он  в  состоянии  вам
помочь.  Нхан  сказала  вам,  что  нужны  еще  деньги?
 Джефф  жестом  выразил  свое  раздражение.
 —  Я  уже  дал  вам  тысячу  долларов.  Ради  бога,  скажите,  где
я  могу  взять  еще!
 Блекки  поморщился.
 —  Нужны  еще  две  тысячи  долларов,  —  сказал  он.  —  Только
тогда  можно  будет  выбраться  отсюда.
 Джефф  внимательно  посмотрел  на  него.
 —  Каким  образом?
 —  Мой  брат  знает  летчика  из  Лаоса.  Он  подбросит  вас  на
вертолете  в  Кратье.  Оттуда  будет  нетрудно  добраться  до  Гон¬
конга.  Можем  договориться  на  послезавтра.
 Джефф  вздохнул  с  облегчением.  Наконец-то!  Еще  два  дня  и
две  ночи  он  будет  заперт  в  душном  маленьком  курятнике,  при
одной  мысли  о  котором  он  чувствовал,  что  сходит  с  ума.  Чего
бы  это  ни  стоило,  он  должен  выбраться  отсюда.
 —  Летчику  можно  доверять?  —  спросил  он,  и  Блекки  уло¬
вил  в  его  голосе  нетерпение.
 —  Брат  хорошо  знает  его.  Ему  можно  довериться,  но  он  хо¬
чет  получить  деньги  заранее.  Он  запросит  минимум  три  тысячи
долларов.
 —  Заплатите  ему,  —  сказал  Джефф.  —  Я  рассчитаюсь  с  ва¬
ми  в  Гонконге.
 —  К  сожалению,  мистер  Джефф,  я  не  могу  сделать  этого,  —
решительно  проговорил  Блекки.  —  Если  вы  не  можете  дать
мне  еще  две  тысячи  долларов,  тогда  я  вынужден  отказаться  по¬
могать  вам.
 Джефф  пожалел,  что  не  знает  стоимости  наиболее  мелких
бриллиантов.  Если  бы  он  знал  это,  он  мог  бы  их  использовать
для  оплаты.  Но  у  него  не  было  выбора.  Он  понял,  что  Блекки
сказал  свое  последнее  слово.
 —  У  меня  есть  еще  один  бриллиант,  —  произнес  Джефф.  -—
Он  стоит  тысячу  долларов.  Остальное  я  буду  вам  должен.
 —  Извините  меня.  Мне  бы  не  хотелось  брать  бриллианты.
Я  с  большим  трудом  продал  те  два,  что  вы  мне  дали.
 —  Сколько  вы  за  них  получили?  —  спросил  Джефф.
 —  Меньше  тысячи  долларов,  —  солгал  Блекки.  —  Если  ка¬
мень,  который  вы  мне  предлагаете,  такой  же,  как  те,  выручка
от  продажи  будет  далеко  не  достаточна.
 Джефф  принес  с  собой  два  бриллианта,  каждый  был  завер¬
262

нут  в  отдельный  обрывок  газеты.  Он  развернул  один  клочок  бу¬
маги,  вынул  бриллиант  и  протянул  его  Блекки.
 Блекки  подался  вперед  и  включил  освещение.  Он  осмотрел
камень.  Ему  показалось,  что  он  совершенно  такой  же,  как  и  два
других,  которые  он  продал.  Дыхание  стало  немного  прерыви¬
стым.  Чарли  был  прав.  Американец  нашел  все  бриллианты.
 —  За  это  можно  будет  получить  только  пятьсот  долларов,  —
сказал  Блекки.  —  Этого  совсем  недостаточно.
 Огромная  рука  легла  на  плечо  Блекки.  Показалось,  будто
стальные  клешни  впились  в  его  жирное  тело.  Он  посмотрел  на
Джеффа,  сердце  забилось  от  страха.  Выражение  лица  американ¬
ца  ужаснуло  его.
 —  Это  все,  что  у  меня  есть.  —  Джефф  говорил  медленно,  от¬
четливо  произнося  каждое  слово.  —  Мой  друг,  у  вас  больше
нет  выбора.  Если  меня  схватят,  я  расскажу  про  вас.  Они  разы¬
щут  те  два  бриллианта.  Вы  знаете,  что  сделают  с  вами.  Я  могу
вам  этого  не  говорить.  Вы  все  уладите  или  погибнете  вместе  со
мной.
 —  Вы  делаете  мне  больно,  мистер  Джефф,  —  нервно  сказал
Блекки.  Он  понял,  насколько  просто  было  Джеффу  убить  своего
слугу.  Сила  этих  стальных  пальцев  напугала  его.
 Джефф  отпустил  Блекки.
 —  Вы  получили  от  меня  три  бриллианта.  Когда  я  прибуду
в  Гонконг,  получите  остальные  деньги,  но  не  раньше,  чем  я
приеду  туда.
 Мозг  Блекки  лихорадочно  работал.  Три  бриллианта  стоят
больше  четырех  тысяч  долларов.  Этого  хватит,  чтобы  заплатить
летчику  и  обеспечить  перелет  Чарли.  Дальнейшее  давление  на
Джеффа  могло  оказаться  небезопасным.  Он  сделал  вид,  что  ко¬
леблется,  потом  улыбнулся,  пожал  толстыми  плечами.
 —  Я  согласен,  поскольку  доверяю  вам,  мистер  Джефф,  —
сказал  он.  —  Я  должен  буду  возместить  разницу  из  собственно¬
го  кармана,  но  ради  вас  я  сделаю  это.
 —  Для  вас  будет  лучше  поступить  так,  —  мрачно  сказал
Джефф.  —  Не  забывайте:  еслц  погибну  я,  вы  погибнете  вместе
со  мной.
 —  Об  этом  не  может  быть  речи.
 —  Вы  заинтересованы  в  успехе.  —  Последовала  пауза,  после
которой  Джефф  продолжал:  —  Как  мы  договоримся?
 —  Я  сейчас  вернусь  и  все  улажу.  —  Блекки  потер  плечо.  —
Послезавтра  будьте  готовы.  Я  или  мой  брат  приедем  сюда  и  под¬
везем  вас  в  моей  машине.  Вас  доставят  на  место,  где  сможет
безопасно  приземлиться  вертолет.  Не  здесь:  это  слишком  близ¬
ко  от  полицейского  поста.  Ясно?
 Джефф  кивнул.
 —  Вы  привезете  Нхан?
 —  Я  привезу  ее.
 —  Отлично,  в  четверг  вечером  здесь  в  одиннадцать  с  Нхан.
 Блекки  посмотрел,  как  здоровяк  американец  выкарабкался  из
машины,  включил  мотор.
 263

—  Надеюсь  на  вас,  —  сказал  Джефф,  наклоняясь  к  окош¬
ку.  —  Помните,  что  я  сказал:  мы  погибнем  вместе.
 Блекки  стало  не  по  себе.  Он  вдруг  пожалел,  что  вмешался  в
эту  историю.  Дело  может  кончиться  плохо.  Вспомнилось  пред¬
остережение  брата  о  возможности  оказаться  перед  взводом  стрел¬
ков.  От  страха  лицо  покрылось  потом.
 —  Все  будет  хорошо,  —  сказал  он.  —  Вы  можете  рассчиты¬
вать  на  меня.
 Он  выехал  задним  ходом  в  ворота  храма,  развернулся  и  по¬
ехал  по  узкой  дороге  к  шоссе.
 Полицейский  по  имени  Дин  Байонг  Кхан  бесшумно  подъехал
за  несколько  минут  до  этого  и  теперь  лежал  в  высокой  траве,
его  велосипед  был  спрятан  неподалеку  за  зарослями  молодого
бамбука.  Он  видел,  как  автомобиль  Блекки  повернул  вправо,  вы¬
ехав  на  шоссе,  и  направился  в  сторону  Сайгона.  Кхану  было  из¬
вестно,  что  через  три  мили  на  дороге  Блекки  ожидает  другой
полицейский,  который  будет  сопровождать  его  до  полицейского
поста.  Он  взглянул  в  сторону  храма.  Интересно,  что  понадоби¬
лось  Блекки  в  этих  старых  развалинах?  Ему  захотелось  пройти
туда,  ио  у  него  не  было  фонаря,  а  в  такой  темноте  он  ничего
не  сможет  увидеть.  Это  лучше  сделать  утром.
 Оп  уже  хотел  встать  на  ноги,  как  его  чуткое  ухо  уловило
какой-то  шорох.  Он  прижался  к  траве,  вглядываясь  в  темноту.
 Не  подозревая,  что  за  ним  наблюдают,  Джефф  вышел  в  во¬
рота  и  остановился,  стараясь  вспомнить,  где  он  оставил  свой
велосипед.  Ночь  была  темной:  в  небе  висело  несколько  бледных
ввездочек,  луна  спряталась  за  плотной  массой  облаков.
 «Еще  два  дня,  —  думал  Джефф,  —  и  Гонконг!»  Появилось
чувство  уверенности,  он  не  сомневался  в  том,  что  достаточно
запуганный  Блекки  теперь  будет  предан  ему  как  собачонка.
 Он  вытащил  пачку  сигарет  и  закурил.
 Кхан  увидел  огонек  спички.  На  фоне  неба  выделялись  мас¬
сивные  очертания  фигуры  Джеффа.  Толстые  губы  полицейского
раздвинулись  в  довольной  улыбке,  обнажив  зубы.
 Рука  скользнула  к  кобуре,  отстегнула  защелку,  пальцы  об¬
хватили  курок.
 ♦Это  американец»,  —  сказал  он  себе.  Этого  огромного  чело¬
века  не  узнать  невозможно.  Сержант  дал  ему  о  нем  необходи¬
мые  инструкции.
 ♦Этот  человек  вооружен  и  опасен.  Ты  должен  стрелять  так,
чтобы  убить  его».
 Револьвер  легко  выскользнул  из  кобуры.  Кхан  поднял  его  и
прицелился.  Стрелять  было  трудно:  темные  очертания  на  рас¬
стоянии  по  крайней  мере  в  шестьдесят  ярдов.  Впервые  за  время
своей  работы  в  полиции  Кхан  ощутил  неуверенность,  сумеет  ли
он  попасть  в  цель.  Он  всегда  был  хладнокровным  и  метким
стрелком,  но  сейчас  цель  была  слишком  сложной  даже  для  него.
 Он  пополз  вперед,  скользя  по  жесткой  траве,  как  змея,  голо¬
ва  была  чуть  приподнята,  чтобы  не  потерять  Джеффа  из  вида.
 В  этот  момент  Джефф  думал  о  Нхан.  К  концу  недели  они
264

будут  в  Гонконге.  Они  поселятся  в  лучшем  номере  отеля  «Пенин-
сула».  Питаться  будут  в  «Перизен  Грилл»,  «Кинг  Праунз»,  ду¬
мал  он,  улыбаясь.  В  Сайгоне  ничего  подобного  они  не  видели.
 Он  сделал  глубокую  затяжку.  Где  все-таки  он  оставил  свой
проклятый  велосипед?  Он  начал  шарить  по  жесткой  траве  как
раз  в  тот  момент,  когда  Кхан,  теперь  уже  находящийся  от  него
не  далее  тридцати  ярдов,  снова  вскинул  свой  револьвер.
 Сейчас  стрелять  было  еще  труднее.  Как  говорил  ему  его
инструктор,  сложнее  всего  стрелять  из  револьвера  по  движу¬
щемуся  человеку.  Если  необходимо  выстрелить,  надо  целиться
чуть  впереди  мишени,  но  лучше  всего  подождать,  пока  цель
прекратит  движение.  Кхан  снова  заскользил  по  траве,  поскольку
Джефф  опять  отдалился  от  него.
 Джефф  наконец  отыскал  в  траве  велосипед  и  поднял  его.
В  тот  момент,  когда  он  выпрямился,  Кхан  увидел  велосипед  и
понял:  еще  мгновение,  и  он  упустит  свой  шанс.  Он  торопливо
прицелился  и  выстрелил.
 Джефф  как  раз  перебрасывал  ногу  через  сиденье,  когда
Кхан  выстрелил  в  него.  Это  был  превосходный  выстрел,  если
учесть  охватившее  Кхана  волнение  и  едва  различимую  в  тем¬
ноте  цель.
 Джефф  услышал,  как  что-то  просвистело  возле  лица  настоль¬
ко  близко,  что  обожгло  кожу.  Вслед  за  этим,  как  ему  показа¬
лось,  всего  в  нескольких  ярдах  от  него  вспыхнуло  яркое  пламя.
В  ночной  тишине  выстрел  прозвучал  как  взрыв  бомбы.
 Джефф  инстинктивно  метнулся  назад,  потерял  равновесие  и
распростерся  в  траве,  ноги  запутались  в  велосипедной  раме.
 Волна  ликующей  радости  охватила  Кхана.  Он  видел,  как
Джефф  упал  после  выстрела.  Высокая  трава  скрыла  его.  Он  не
знал,  убил  ли  он  Джеффа,  но  был  уверен,  что  не  промахнулся.
 Первым  желанием  Джеффа  было  отбросить  велосипед  и  вско¬
чить  на  ноги,  но  он  сдержал  себя.  Кто-то  лежавший  в  траве
выстрелил  в  него  с  расстояния  в  тридцать  ярдов.  Поднявшись,
он  представил  бы  собой  удобную  мишень  для  второго  выстре¬
ла,  и  на  этот  раз  неизвестный  стрелок  мог  бы  не  промахнуться.
Очень  медленно  и  осторожно  он  протянул  руку  к  набедренно¬
му  карману,  вытащил  пистолет  и  сдвинул  назад  предохранитель.
Он  чувствовал  удары  собственного  сердца,  тяжело  дышал.
 Кхан  не  двигался,  его  револьвер  был  направлен  в  сторону,
где  находился  Джефф.  В  голову  пришла  неожиданная,  лишившая
его  уверенности  мысль.  На  лице  выступил  холодный  пот,  когда
он  подумал,  что  человек,  в  которого  он  стрелял,  не  был  амери¬
канцем  Джеффом.  Он  посчитал,  что  огромные  темные  появив¬
шиеся  у  горизонта  очертания  не  могли  быть  никем  иным,  как
американцем,  которого  они  разыскивали.  Но  разве  это  не  мог
быть  другой  человек?
 Джефф  медленно  приподнял  голову,  разглядывая  жесткую
землю.  Он  не  видел  ничего,  кроме  высокой  травы  и  нескольких
кустов.  Он  внимательно  прислушался,  стараясь  установить,  кто
бы  мог  в  него  выстрелить.
 266

Кхан  решил  установить  истину.  У  него  не  было  уверенности,
чго  он  убил  человека.  Он  мог  лишь  легко  ранить  его.  Если  это
Джефф,  Кхан  знал,  что  у  него  есть  оружие.  Он  не  собирался
подниматься  и  предлагать  себя  в  качестве  мишени.
 Неожиданно  Джефф  увидел  его.  Он  заметил  светлое  обмун¬
дирование  на  фоне  чернеющей  травы.  Человек  скользил  вперед
подобно  змее,  между  ними  было  теперь  не  более  пятнадцати
ярдов.
 Кхан  также  обнаружил  Джеффа.  Его  рубаха  цвета  хаки  тоже
была  заметна  среди  темной  травы.  Кхан  замер,  пытаясь  разгля¬
деть  смутные  очертания  упавшего  человека,  перед  собой  он  дер¬
жал  револьвер,  по  лицу  струился  пот,  он  старался  уловить  хотя
бы  малейшее  движение.
 Джефф  скорее  почувствовал,  чем  увидел,  руку  Кхана,  на¬
правлявшую  на  него  револьвер.
 «Ему  неизвестно,  жив  я  или  нет,  —  подумал  Джефф,  пытаясь
справиться  с  овладевшей  им  паникой.  —  Возможно,  он  выстре¬
лит  еще  раз,  не  приближаясь  ко  мне.  Если  я  пошевелюсь,  он
наверняка  выстрелит.  А  если  нет,  он  тоже  может  выстрелить...»
 Пистолет  был  сбоку.  Чтобы  прицелиться,  его  надо  было  при¬
поднять.  Притаившись  в  траве,  Кхан  был  очень  неудобной  ми¬
шенью.  Джефф  внушал  себе,  что  он  не  должен  промахнуться.
Дюйм  за  дюймом  он  начал  приподнимать  пистолет.
 Кхан  лежал  в  траве,  всматриваясь  в  лелеявшего  в  пятна¬
дцати  ярдах  от  него  человека.  Он  не  знал,  что  делать.  Ему  хо¬
телось  выстрелить  в  едва  различимый  силуэт,  но  сознание  пре¬
достерегало  его:  если  это  окажется  не  Джефф,  его  обвинят  в
убийстве.
 Он  лежал,  пытаясь  принять  какое-то  решение.  Прошла  мину¬
та.  Джефф  следил  за  ним.  Он  нацелил  револьвер  в  направле¬
нии  различимой  на  темном  фоне  фуражки,  стрелять  было  рис¬
кованно.  Он  ждал.
 Прошло  пять  минут,  показавшихся  вечностью.  Кхан  почув¬
ствовал  облегчение.  «Этот  человек  мертв,  —  сказал  он  себе.  —
Ни  один  тяжелораненый  не  мог  бы  так  долго  неподвижно  ле¬
жать».  Он  должен  убедиться,  что  это  был  Джефф.  Побуждаемый
страхом,  он  привстал  на  колени,  выпрямился  и  осторожно  начал
приближаться  к  лежавшему  человеку.
 Джефф  поднял  дуло  пистолета,  он  продолжал  держать  его
сбоку  так,  что  оружие  не  было  заметно  приближавшемуся,  и,
когда  Кхан  был  на  расстоянии  пяти  ярдов,  он  мягко  нажал
курок.  Раздался  громкий  щелчок,  но  пистолет  не  выстрелил.
Патрон  трехлетней  давности  предал  Джеффа  в  самый  нужный
момент.
 Кхан  услышал  этот  звук  и  прыгнул  в  сторону,  из  открытого
рта  со  свистом  вырывалось  дыхание.  Огромная  тень  поднялась
с  земли  и  метнулась  вперед.  Он  выстрелил  не  целясь.
 Пуля  оцарапала  руку  Джеффа.  Обжигающая  боль  пронзила
его,  но  не  помешала  прыжку.  Кхан  не  сумел  выстрелить  еще
266

раз.  Джефф  обхватил  руками  его  худенькие  ноги,  ударил  пле¬
чом  в  пах.  Кхану  показалось,  что  его  боднул  буйвол.  Его  под¬
бросило  в  воздух,  и  он  нажал  курок  револьвера.  В  ночном  небе
просвистела  пуля,  пламя  выстрела  на  мгновение  ослепило
Джеффа.
 Они  оба  упали  в  траву.  Револьвер  вылетел  из  рук  Кхана.
Пронизывающая  боль  превратилась  в  душераздирающий  крик.
Джефф  ударил  его  кулаком  по  голове.  Тело  человечка  беспо¬
мощно  дернулось,  приподнялось  и  бессильно  упало.
 Джефф  склонился  над  ним,  тяжело  дыша.  Его  руки  опусти¬
лись  на  горло  Кхана,  готовые  помешать  вырваться  новому  кри¬
ку.  Кхан  пробормотал  что-то  по-вьетнамски,  чего  Джефф  не  мог
разобрать.  Затем  из  его  горла  вырвался  странный  вибрирующий
звук,  напоминающий  шуршание  сухих  листьев.  От  этого  звука
волосы  на  голове  Джеффа  зашевелились.  Голова  Кхана  откину¬
лась  в  сторону,  и  Джефф  понял,  что  он  умер.
 Несколько  минут  он  стоял  на  коленях,  склонившись  над  тру¬
пом,  не  в  силах  подняться.  Наконец  заставил  себя  встать.
 ♦ 	Еще  одна  смерть!  —  подумал  он.  —  Эти  людишки  хрупкие,
как  спички.  Должно  быть,  я  сломал  ему  спину.  Ну  что  ж,  по
крайней  мере,  это  было  для  самозащиты.  Если  бы  я  не  прикон¬
чил  его,  он  убил  бы  меня».
 Но  что  теперь  делать?  Если  здесь  будет  найден  труп,  в  хра¬
ме  устроят  засаду.  А  послезавтра  приедет  Блекки.  Тело  следует
унести.
 Тяжелой  походкой,  охваченный  страхом,  он  подошел  к  свое¬
му  велосипеду.  Некоторое  время  он  порылся  в  траве,  пока
не  отыскал  свой  пистолет.  Он  сунул  его  в  карман.  ♦Пистолет
негоден,  —  сказал  он  себе.  —  На  него  больше  нельзя  пола¬
гаться».
 Он  поднял  велосипед  и  направился  к  тому  месту,  где  лежал
Кхан.  Не  чувствуя  больше  отвращения,  он  взвалил  труп  на  пле¬
чи,  взял  велосипед  и  зашагал  по  жесткой  траве  по  направле¬
нию  к  шоссе.
 Перед  тем  как  выйти  на  дорогу,  он  отыскал  велосипед  Кха¬
на.  Его  нельзя  было  оставлять  здесь.  С  трупом  на  плечах,  при¬
держивая  руками  велосипеды,  он  направился  прочь  от  этого
места.
 Выйдя  на  шоссе,  он  сел  на  свой  велосипед  и,  не  выпуская
руля  другой  машины,  заработал  педалями.
 ♦ 	Только  бы  никого  не  встретить,  —  думал  он.  —  Тогда  мо¬
жет  благополучно  закончиться  эта  паршивая  ночь».
 Он  никого  не  встретил.  Проехав  четыре  или  пять  миль,  он
швырнул  труп  Кхана  в  кювет  и  бросил  на  него  сверху  вело¬
сипед.
 Перед  тем  как  уехать,  он  забрал  его  револьвер  и  патроны.
 Возвращаясь  в  Фудаумот,  он  тешил  себя  мыслью,  что  поли¬
ция  посчитает  смерть  Кхана  новым  проявлением  ярости  Вьет-
конга.
 267

2
 Блекки  Ли  возвратился  в  клуб  около  часа  ночи.  Он  затормо¬
зил,  вылез  из  машины,  немного  постоял,  вдыхая  воздух.
 Машин  не  было.  Возле  тротуара  стояли  три  повозки.  В  них
спали  рикши-мальчишки.  Установленные  у  входа  неоновые  труб¬
ки  были  погашены.  Их  выключали  ровно  в  двенадцать.  Взгля¬
нув  на  темное  здание,  Блекки  улыбнулся.  В  Гонконге  эти  огни
будут  сверкать  до  зари.  Там  их  не  заставляют  гасить.
 Он  пошел  в  клуб,  но  остановился,  увидев,  как  из  темноты
появилась  темная  фигура  и  направилась  к  нему.  Он  узнал  мек¬
сиканскую  шляпу,  которую  всегда  носил  Ю-Ю,  и  нахмурился.
 Ю-Ю  подошел  к  нему.
 —  Добрый  вечер,  мистер  Блекки,  —  сказал  он.  —  Я  хочу
поговорить  с  вами.
 —  В  другой  раз,  —  отрезал  Блекки.  —  Сейчас  поздно.  При¬
ходи  завтра.  —  Он  зашагал  к  подъезду,  отыскивая  в  кармане
ключи.
 Ю-Ю  последовал  за  ним.
 —  Этого  нельзя  откладывать  на  завтра,  мистер  Блекки.
Мне  нужен  ваш  совет.  По  поводу  американца  Джеффа.
 Блекки  с  трудом  сдержал  охватившую  его  тревогу.  Его  быст¬
рый  ум  заработал.  Каким  идиотом  он  был!  Он  совсем  забыл,  что
велел  Ю-Ю  следить  за  Нхан.  Этот  крысенок  узнал,  где  скры¬
вается  Джефф!  Он,  видимо,  прочел  в  газетах  о  вознаграждении.
 —  Джефф?  —  сказал  он,  глядя  на  Ю-Ю  через  плечо,  тол¬
стое  лицо  было  бесстрастным.  —  Кто  такой  Джефф?
 —  Американец,  которого  похитили,  мистер  Блекки,  —  ска¬
зал  Ю-Ю,  в  голосе  прозвучала  насмешка.
 —  Нам  лучше  подняться,  —  после  недолгого  колебания  ска¬
зал  Блекки,  предлагая  Ю-Ю  жестом  пройти  вперед.
 Пока  он  поднимался  за  ним  по  ступенькам,  бодрое  настрое¬
ние  покинуло  его.  ♦Если  этот  крысенок  поймет,  что  дважды  два  —
это  четыре,  —  думал  Блекки,  —  он  сможет  полностью  разру¬
шить  наши  планы».
 В  танцевальном  зале  горела  лишь  одна  лампочка  над  кас¬
сой,  где  Ю  Лан  проверяла  выручку.  Стол  был  завален  деньгами.
Она  посмотрела  на  вошедших.  Увидев  Ю-Ю,  она  вздрогнула.
 Блекки  ничего  ей  не  сказал.  Он  прошел  через  зал  к  свое?лу
кабинету.  Ю-Ю  следовал  за  ним,  увидев  стол  с  деньгами,  он  на
минуту  остановился  и  с  удивлением  на  них  посмотрел.
 В  кабинете  Блекки  сел  за  стол.  Ю-Ю  стоял  перед  ним  и  же¬
вал  свисавшую  со  шляпы  кожаную  тесемку.
 —  Итак,  в  чем  дело?  —  спросил  Блекки.
 —  За  сведения  об  американце  предлагают  20  тысяч  пиаст¬
ров,  —  сказал  Ю-Ю.  —  Я  знаю,  что  его  не  похитили,  и  знаю,
где  он  находится.  Я  решил  поговорить  с  вами  прежде,  чем  пой¬
ти  за  вознаграждением.
 —  Почему  ты  считаешь,  что  я  имею  к  этому  делу  какое-то
отношение?
 268

Ю-Ю  смахнул  с  одежды  остатки  пищи.
 —  А  разве  нет?  —  сказал  он,  не  глядя  на  Блекки.  —  Он  тот
человек,  которого  я  видел  в  Фудаумоте.  Он  встречался  с  Нхан.
 —  Откуда  ты  знаешь?
 Ю-Ю  взглянул  вверх,  его  толстые  губы  раздвинулись  в  иро¬
нической  усмешке.
 —  Знаю,  мистер  Блекки.  Я  решил  сначала  прийти  к  вам.
Вы  всегда  были  добры  ко  мне.  Я  не  хочу  причинять  вам  не¬
приятности.
 Широкие  ноздри  Блекки  раздулись.  Сердце  похолодело  от
страха,  но  лицо  оставалось  спокойным.
 —  Почему  у  меня  должны  быть  неприятности?
 Ю-Ю  пожал  плечами,  ничего  не  сказал.
 Чтобы  дать  себе  время  подумать,  Блекки  решил  закурить.
Доставая  спичку,  он  сказал:
 —  Было  бы  лучше,  если  бы  ты  не  ходил  в  полицию.  Я  бес¬
покоюсь  о  девушке.  Я  стараюсь  оградить  моих  девушек  от  раз¬
ных  неприятностей.
 Ю-Ю  широко  ухмыльнулся.
 —  Я  знаю  это,  мистер  Блекки.
 —  Ну  что  ж,  прекрасно.  Держись  подальше  от  полиции.  На
счет  этого  помалкивай.  Здесь  не  любят  полицейских  доносчиков.
 Ю-Ю  кивнул.
 Последовала  пауза,  после  которой  Блекки  продолжал:
 —  Сейчас  самое  время  устроить  тебя  на  работу.  Зайди  ко
мне  завтра.  Я  подыщу  для  тебя  что-нибудь  подходящее.  —
И  легким  движением  он  приказал  ему  удалиться.
 Ю-Ю  не  двигался.
 —  А  как  насчет  вознаграждения,  мистер  Блекки?
 ♦  Я  должен  буду  дать  ему  денег,  —  подумал  Блекки,  —  но
это  не  решит  дела.  Как  только  он  их  потратит,  он  потребует
снова.  Я  сам  посадил  этого  крысенка  себе  на  спину».
 —  Полиция  ничего  не  заплатит  тебе,  —  сказал  он.  —  Они
выслушают  тебя,  но  ничего  не  заплатят.  Мне  не  следовало  бы
говорить  тебе  об  этом.
 —  Я  думаю,  они  заплатят,  мистер  Блекки,  —  возразил
Ю-Ю.  —  Мне  нужны  деньги.  Может  быть,  вы  дадите  их  мне?
 —  Я  дам  тебе  работу,  —  сказал  Блекки  с  твердостью,  кото¬
рой  он  не  чувствовал.  —  В  твоем  возрасте  ты  должен  иметь
постоянное  занятие.
 —  Мне  не  нужно  постоянное  занятие,  мистер  Блекки,  —
проговорил  Ю-Ю  и  с  появившейся  в  голосе  настойчивостью  до¬
бавил:  —  Мне  нужны  20  тысяч  пиастров.
 Блекки  довольно  долго  смотрел  на  него,  затем  поднялся.
 —  Подожди  здесь,  —  сказал  он,  —  и  ничего  не  трогай.
 Он  вышел,  притворив  за  собой  дверь.  Блекки  направился  к
двери,  ведущей  в  жилую  часть  здания  позади  клуба,  не  обра¬
щая  внимания  на  Ю  Лан,  провожавшую  его  взволнованным
взглядом.  Он  подошел  к  спальне  Чарли  и  вошел.
 Над  висевшей  на  стене  полкой  светил  ночник.  На  полке  стоя¬
269

ла  большая  фотография  их  отца.  Было  достаточно  светло,  чтобы
увидеть  спящего  Чарли.
 Когда  Блекки  затворил  дверь,  Чарли  открыл  глаза  и  сел.
 —  Кто  это?  —  спросил  он.
 Блекки  негромко  рассказал  ему  о  встрече  с  Джеффом.
 — 	У  него  есть  бриллианты,  —  сказал  он.  —  Он  дал  мне
еще  один.
 Чарли  протянул  руку,  и  Блекки  положил  в  нее  завернутый
в  газету  бриллиант.  Чарли  осмотрел  камень  и  кивнул.
 —  Это  тоже  мой,  —  сказал  он.  —  Он  согласен  с  ценой?
 - 	Да.
 —  Завтра  утром  я  лечу  в  Пномпень.
 —  Есть  неприятности.  —  И  Блекки  рассказал  брату  про
ГО-Ю.
 —  Такие  вещи  случаются,  —  философски  произнес  Чарли.  —
Ты  должен  заплатить  ему.  Конечно,  он  потом  потребует  еще.
Когда  у  нас  будут  бриллианты,  мы  придумаем,  что  нам  с  ним
делать.  А  пока  дай  ему  денег.
 —  Я  как  раз  думал  об  этом.  Хорошо,  я  заплачу  ему.
 —  Ты  думаешь,  он  пойдет  в  полицию  после  того,  как  ты
заплатишь  ему?  Он  может  не  устоять  перед  искушением  полу¬
чить  еще  вознаграждение.
 —  Он  не  сделает  этого,  —  сказал  Блекки.  —  Полиция  слиш¬
ком  много  знает  о  нем.  Не  думаю,  чтобы  они  что-нибудь  ему
дали.
 Чарли  кивнул.
 —  Тогда  заплати  ему.
 Глава  XII
 1
 Нхан  провела  скверную  ночь.  Сон,  который  ей  приснился,
напугал  ее.
 Проводив  в  школу  братьев  и  пока  еще  не  проснулся  дядя,
она  наняла  рикшу  до  гробницы  маршала  Ли  Ван  Дейта.  У  вхо¬
да  она  накупила  для  дароприношений  различных  овощей  и
фруктов.  Она  вошла  в  храм  и  разложила  свои  дары  на  длин¬
ном  столе,  на  котором  уже  лежали  другие  подношения.
 Она  встала  на  колени  и  долго  молилась.  Это  немного  успо¬
коило  ее,  она  купила  две  свечи,  зажгла  их  и  поставила  на  под¬
ставку  среди  множества  горевших  свечей.  Затем,  встав  на  коле¬
ни,  она  взяла  обеими  руками  сосуд,  в  котором  лежало  несколь¬
ко  тонких  дощечек,  на  каждой  дощечке  был  указан  номер.
Очень  осторожно  и  тщательно  она  потрясла  сосуд,  пока  из  него
не  вывалилась  на  каменный  пол  одна  дощечка.  Она  взглянула
на  номер  и  увидела  цифру  16.  Нхан  подошла  к  помеченному
цифрами  ящику  на  стене  и  вынула  из  ячейки  под  номером  16
клочок  розовой  бумаги.
 Нхан  отнесла  эту  бумагу  сидевшему  у  входа  в  гробницу
старику.  Это  был  один  из  пяти  предсказателей  судьбы  в  этом
270

храме.  Он  прочел,  что  было  написано  на  бумаге,  а  затем  долго
и  внимательно  разглядывал  Нхан.  Он  был  самый  мудрый  и  са¬
мый  старый  предсказатель  в  гробнице,  и  Нхан  безгранично  ве¬
рила  ему.
 Он  сказал  ей,  что  в  течение  следующих  двух  дней  она  долж¬
на  быть  очень  осторожной  в  своих  действиях.  Эти  два  дня  бу¬
дут  самыми  трудными  в  ее  жизни.  После  двух  дней  ей  уже
нечего  будет  бояться,  для  нее  будет  лучше  вернуться  домой,  по¬
молиться  и  молиться  все  время,  пока  не  минуют  два  дня.
 Вместо  того  чтобы  вернуться  домой,  Нхан  села  на  десяти¬
часовой  автобус  до  Фудаумота.  Она  безумно  захотела  увидеть
Стива,  ощутить  его  руки,  сплетенные  у  нее  за  спиной.  «Он,  —
думала  она,  —  успокоит  меня  лучше  молитвы».
 В  то  самое  время,  как  ее  автобус  отходил  от  Центрального
рынка,  лейтенант  Гембли  отворил  дверь  своего  кабинета.  На  сто¬
ле  он  нашел  подшивку  бумаг  и  требование  представить  подроб¬
ный  доклад  по  вопросу  об  ограблении  принадлежащих  посоль¬
ству  складов.  Изучение  этих  бумаг  и  составление  отчета  зай¬
мет,  по  крайней  мере,  два  дня.  Приступая  к  работе,  он  вспом¬
нил,  что  должен  был  сходить  к  гробнице  маршала  Ли  Ван  Дейта,
чтобы  поговорить  с  дядей  Нхан  Ли  Квон.
 ♦Не  могу  же  я  делать  все  сразу,  —  сказал  он  себе.  —  Я  со¬
общу  ее  имя  Нгок  Лину,  и  пусть  он  сам  займется  этим  делом».
 Около  одиннадцати  часов  секретарь  принес  ему  чашечку
кофе.  Воспользовавшись  перерывом  в  работе,  он  позвонил  ин¬
спектору.
 —  Ваша  версия,  что  Джефф  являлся  дегенератом,  далека  от
истины,  —  сказал  Гембли,  когда  услышал  в  трубке  голос  ин¬
спектора.  —  Я  разговаривал  с  его  друзьями  и  не  выявил  ника¬
ких  доказательств,  что  он  был  педерастом  или  совращал  дево¬
чек.  У  него  была  постоянная  девушка.  Вам  бы  лучше  побесе¬
довать  с  ней.  Она  бы  не  сказала  вам  ничего  плохого  про  этого
парня.
 Инспектор  слушал,  полузакрыв  от  гнева  глаза.
 —  Если  бы  я  мог  разыскать  эту  девушку,  лейтенант,  —  ска¬
зал  он,  сдерживая  раздражение,  —  я  бы  обязательно  поговорил
с  ней,  но  я  не  знаю,  кто  она,  и  не  могу  этого  выяснить.
 Гембли  усмехнулся.
 —  Вы  удивляете  меня,  инспектор.  Я  без  особого  труда  вы¬
яснил  это.  Я  узнал  ее  имя  у  той  китайской  проститутки,  у  ко¬
торой  вы  нашли  Уэйда.  Все  очень  просто.
 Инспектор  подался  вперед,  что  есть  силы  сжал  трубку.
 —  Кто  она?
 —  Она  танцовщица  из  Парадайз  клуба.  Ее  имя  Нхан  Ли
Квон.  Я  не  знаю,  где  она  живет,  но  могу  сообщить,  что  ее  дядя
предсказатель  судьбы  в  гробнице  маршала  Ли  Ван  Дейта.
Он  скажет  вам,  где  ее  можно  найти.
 Инспектор  вздохнул  е  облегчением.
 —  Благодарю,  лейтенант.  Буду  действовать  по  вашим  ука¬
заниям.  —  И  он  повесил  трубку.
 271

Довольно  долго  он  сидел  не  двигаясь,  глядя  перед  собой.
Затем  поднял  трубку  и  позвонил  полковнику  Он  Дин  Кхаку.
Он  сказал  ему,  что  наконец  сумел  выяснить,  кто  такая  девуш¬
ка  Джеффа.
 —  Я  сам  допрошу  ее,  —  сказал  полковник  голосом,  не  до¬
пускающим  возражений.  —  Арестуйте  ее  без  шума.  Немедленно
приведите  ко  мне.
 Инспектору  не  потребовалось  много  времени,  чтобы  устано¬
вить  адрес  Нхан.  В  управлении  имелся  список  танцовщиц  всех
клубов.  Взяв  с  собой  двух  человек  в  штатской  одежде,  он  пое¬
хал  к  дому  Нхан.  На  углу  улицы  он  остановил  машину  и  на¬
правился  с  одним  из  своих  людей  к  ее  квартире.
 Дверь  отворила  мать  Нхан.
 —  Дочери  нет,  —  сказала  она  инспектору.  Куда  пошла,
она  не  знает.  Наверное,  вернется  после  полудня,  но  до  шести
часов  придет  наверняка.
 Инспектор  оставил  в  квартире  своего  человека.  Он  велел
ему  подождать  Нхан  и  не  позволять  матери  ни  под  каким  пред¬
логом,  пока  не  вернется  дочь,  выходить  из  дома.
 Когда  инспектор  уехал,  полицейский  сел  на  скамейку  возле
двери  и  закурил  сигарету.  Мать  Нхан  забилась  в  угол,  в  ужасе
глядя  на  него.  Вскоре  ему  надоело  курить.  Он  запер  дверь  и
начал  осматривать  квартиру.  Он  открывал  и  закрывал  шкафы,
вытаскивал  ящики  и  переворачивал  их  содержимое.  Все  это  вре¬
мя  мать  Нхан  не  сводила  с  него  глаз.
 Джефф  был  удивлен  и  обрадован,  когда  дверь  его  комнаты
отворилась  и  вошла  Нхан.  Он  подумал,  что  она  выглядит  очень
уставшей,  и,  целуя  ее,  спросил,  о  чем  она  беспокоится.  Он  под¬
вел  ее  к  кровати,  сел,  посадил  Нхан  рядом  с  собой  и  обнял  ее.
Он  рассказал  ей  о  встрече  с  Блекки,  но  не  упомянул  о  поли¬
цейском.
 —  Мы  уезжаем  завтра  ночью,  —  сказал  он.  —  Следующим
утром  мы  будем  в  Гонконге.
 Нхан  ответила  после  некоторого  колебания:
 —  Может  быть,  подождем  еще  два  дня,  Стив?  Так  будет  луч¬
ше.  Я  сегодня  утром  советовалась  с  прорицателем,  следующие
два  дня  будут  очень  тяжелыми  для  меня.  Давай  подождем.  Че¬
рез  два  дня  все  будет  в  порядке.  —  Она  боязливо  взглянула  на
него,  ожидая,  что  он  рассердится  и  вспылит,  но  вместо  этого
он  улыбнулся.
 —  Пойми,  Нхан,  если  ты  хочешь  стать  американской  граж¬
данкой,  ты  не  должна  быть  суеверной.  Суеверия  —  это  все  че¬
пуха.  Прорицатели  хороши  для  маленькой  вьетнамской  танцов¬
щицы,  но  не  для  американской  гражданки.
 —  Понятно,  —  покорно  согласилась  Нхан.  Ей  очень  хоте¬
лось  заслужить  одобрение  Стива,  хотелось,  чтобы  он  правильно
понял  ее.  Неожиданная  мысль,  что  она  никогда  не  увидит  Гон-
 272

конга,  вдруг  пронзила  ее.  Разве  предсказатель  судьбы  не  ска¬
зал  ей,  что  следующие  два  дня  будут  самыми  трудными  в  ее
жизни?
 —  Разве  нельзя  подождать?  —  спросила  она.
 —  Нет.  Все  уже  решено,  —  ответил  Джефф.  —  Ни  о  чем
не  тревожься.  Все  будет  хорошо.  —  Он  откинулся  на  кровать,
притянул  ее  к  себе  и  начал  целовать.
 Нхан  закрыла  глаза,  ласки  вызывали  в  теле  приятные  ощу¬
щения,  но  душа  ее,  как  мышонок  в  лапах  кота,  трепетала  от
страха.
 —  Почему  бы  тебе  не  остаться  со  мной?  —  сказал
Джефф.  —  Зачем  возвращаться  в  Сайгон?  Завтра  ночью  мы
уедем.  Останься?
 Он  приподнялся  на  руках,  склонился  над  ней,  нежно  пог¬
лаживая  пальцем  ее  нос,  прикасался  к  губам  и  щекам.
 —  Я  не  могу  остаться,  —  покачала  она  головой.  —  Я  долж¬
на  подготовить  к  моему  отъезду  маму.  И  еще  многое  надо
сделать.  Надо  собраться.  Я  не  могу  уехать,  не  попрощавшись  с
братьями.
 «Семья!  —  подумал  Джефф  с  раздражением.  —  Она  словно
гиря  на  ногах  бегущего  человека.  Она,  как  петля,  душит  все
побуждения».
 Он  был  очень  доволен,  что  у  него  нет  семьи:  ни  матери,
которую  надо  подготавливать  к  расставанию,  ни  братьев,  с  кото¬
рыми  надо  прощаться.
 На  его  лице  появилось  раздражение,  и  он  передернул  пле¬
чами.
 —  Ну  что  же,  все  верно.  Это  твоя  семья.  Блекки  приедет
к  тебе  домой  завтра  вечером  в  десять.  Он  привезет  тебя  ко  мне.
Мы  обо  всем  договорились.
 —  Я  буду  готова,  —  сказала  Нхан.
 —  Мы  встретимся  в  одиннадцать  у  разрушенного  храма,  за¬
тем  Блекки  отвезет  нас  куда-то,  где  сможет  приземлиться  вер¬
толет.  Добравшись  в  Кратье,  мы  будем  в  безопасности.
 Растущее  предчувствие  опасности  настойчиво  охватывало  ее
сознание.  Она  нежно  обхватила  руками  лицо  Джеффа,  улыбну¬
лась  ему  и  сказала:
 —  Мы  можем  немного  полюбить  друг  друга,  Стив?  Сейчас...
Это  будет  в  последний  раз.  —  Она  замолчала,  затем  добави¬
ла:  —  Перед  тем,  как  мы  приедем  в  Гонконг.
 Он,  удивленный,  посмотрел  на  нее.
 —  Ты  все  еще  боишься,  да?  —  сказал  он,  снимая  с  нее
накидку.  —  Ты  не  должна  бояться.  Все  идет  хорошо.  Я  знаю.
Доверься  мне.
 Она  отдалась  ему  так,  как  никогда  не  отдавалась  прежде.
Ею  овладело  отчаянное  желание  выразить  свою  любовь  таким
образом,  чтобы  неизгладимый  след  остался  у  пего  в  душе,  что¬
бы  помнил  он  о  ней  все  те  долгие  годы,  которые  ему  предсто¬
ит  прожить  без  нее.
 18  Приложение  к  журналу  «Сельская  молодежь»,  т.  5,  1980  г.
 273

2
 Пока  Нхан  ехала  на  автобусе  в  Фудаумот,  а  лейтенант  Гемб¬
ли  беседовал  по  телефону  с  инспектором  Нгок  Лином,  Блекки
вез  своего  брата  в  сайгонский  аэропорт.
 Чарли  посчастливилось  достать  билет  на  самолет,  летящий
в  десять  часов  в  Пномпень.  Он  уже  послал  телеграмму  Ли  Уот¬
кинсу,  летчику,  перевозящему  контрабандой  опиум,  с  просьбой
встретить  его  в  Пномпене  в  аэропорту.
 Пока  большой  американский  автомобиль  мчался  по  шоссе,
братья  молчали,  погруженные  в  свои  мысли.
 Неожиданно  Блекки  сказал:
 —  Уоткинсу  следовало  бы  выбрать  безопасное  место  для
посадки.  Оно  должно  быть  недалеко  от  Фудаумота.  Я  не  хочу
долго  ехать  с  Джеффом:  это  слишком  рискованно.
 Чарли  кивнул.
 —  Я  договорюсь  с  ним.  —  Он  подождал,  пока  Блекки,  сба¬
вив  скорость,  объезжал  двух  бредущих  по  дороге  буйволов,  за¬
тем,  когда  Блекки  прибавил  газу,  продолжал:  —  Настало  вре¬
мя  решить,  каким  образом  отобрать  у  американца  бриллианты,
когда  он  уедет  отсюда.
 —  Я  уже  думал  об  этом,  —  сказал  Блекки.  —  Я  не  ду¬
маю,  что  было  бы  безопасным  позволить  ему  уехать  с  брилли¬
антами  в  Гонконг.  Их  следует  отобрать  у  него  в  Кратье.
 Чарли  подумал.  Он  понял,  что  Блекки  был  прав.  В  Гонкон¬
ге  отобрать  бриллианты  у  Джеффа  будет  почти  невозможно,  а
в  Кратье  это  сделать  до  чрезвычайности  просто.
 —  Да.  Как  только  бриллианты  покинут  Вьетнам,  это  не  со¬
ставит  больших  затруднений.  Я  мог  бы  нанять  несколько  чело¬
век,  которые  позаботятся  об  этом  после  того,  как  я  договорюсь
с  Уоткинсом.
 Эти  мысли  уже  с  самого  раннего  утра  тяготили  Блекки.  Он
пришел  к  определенным  выводам,  в  которые  не  решался  по¬
святить  брата.  После  продолжительной  паузы  он  все-таки  за¬
ставил  себя  сказать:
 —  В  этом  деле  нельзя  доверять  посторонним,  Чарли.  Они
могут  украсть  бриллианты.  Я  полагаю,  ты  поедешь  вместе  с
Джеффом  в  Кратье.  —  Он  снова  замолчал,  потом  добавил:  —
Ты  должен  будешь  забрать  у  него  бриллианты.
 Чарли  вздрогнул.
 —  Ты  моложе  и  сильнее,  —  сказал  он.  —  Я  думаю,  ты
должен  сделать  это,  Блекки.
 —  Я  тоже  уже  думал  об  этом,  —  ответил  Блекки,  —  но  тут
слишком  много  осложнений.  Как  я  вернусь  обратно?  Мы  не  мо¬
жем  рассчитывать,  что  Уоткинс  совершит  обратный  полет.  У  ме¬
ня  нет  визы  в  Камбоджу,  в  то  время  как  у  тебя  она  есть.
Я  должен  был  бы  поехать  в  Гонконг  с  бриллиантами.  Нет,  из¬
вини  меня,  Чарли,  но  это  предстоит  сделать  тебе.
 —  Американец  опасен,  —  сказал  Чарли,  нервно  поежива¬
ясь.  —  Я  могу  не  справиться  с  ним.
 274

—  И  об  этом  я  подумал,  —  возразил  Блекки.  —  Ты  не
упустишь  своих  возможностей.  Мне  представляется  это  так:  ты
скажешь  американцу,  что  необходимо  приземлиться  возле
Кратье,  где  вас  будет  ждать  автомобиль,  который  доставит  его
на  аэродром  для  перелета  в  Гонконг.  Ты  договоришься  с  Уот¬
кинсом,  чтобы  он  приземлился  в  каком-нибудь  уединенном  ме¬
сте.  Ты  также  договоришься  об  автомобиле,  который  вас  встре¬
тит.  Тебе  потребуется  револьвер  с  глушителем.  Когда  Уоткинс
приземлится,  ты  пойдешь  с  Джеффом  к  автомобилю.  Он  будет
стоять  на  дороге,  немного  вдали  от  места  приземления.  Ты  сде¬
лаешь  так,  чтобы  Джефф  оказался  впереди  тебя.  Пока  вы  буде¬
те  идти,  ты  выстрелишь  в  него.  Других  возможностей,  Чарли,
у  нас  нет.  Речь  идет  о  двух  миллионах  долларов.  Если  он  до¬
гадается,  что  ты  намереваешься  завладеть  бриллиантами,  он
сможет  перехитрить  тебя.  Мне  не  очень  нравится  этот  план,
но  иного  выбора  нет.  Когда  ты  убьешь  его,  ты  возьмешь  брил¬
лианты  и  пойдешь  к  автомобилю.  Шоферу  скажешь,  что  твой
пассажир  не  смог  приехать.
 Чарли  обдумал,  что  сказал  ему  брат.  Убийство  не  пугало
его.  Пятнадцать  лет  назад  он  убил  шантажировавшую  его  жен¬
щину.  Он  сделал  это  без  малейших  колебаний.  Поздно  вечером
он  пришел  к  ней  домой  под  предлогом  уплаты  вымогаемых  ею
денег.  Он  ударил  ее  в  затылок,  раздел  и  утопил  в  ванне.  Созда¬
валось  впечатление,  что  она  поскользнулась,  ударилась  головой
о  край  и  утонула.
 Мысль  об  убийстве  Джеффа  не  ужасала  Чарли.  Не  существо¬
вало  ничего  такого,  чего  бы  он  не  сделал  ради  двух  миллио¬
нов  долларов,  но  он  уже  не  был  тем  человеком,  каким  был
пятнадцать  лет  назад.  У  него  уже  были  не  такие  крепкие  нер¬
вы.  Его  страшила  мысль  идти  через  темные  джунгли  с  таким
опасным  человеком,  как  Джефф.  Если  Джефф  заподозрит
что-либо,  он  выстрелит  первый  и  не  промахнется.  Чарли  не  хо¬
телось  умирать.  Он  предпочел  бы  более  безопасный  план.
 —  Мы  забыли  о  девушке,  —  сказал  он.  —  Она  тоже  там
будет.
 —  Я  не  забыл  о  ней,  —  ответил  Блекки.  Он  намеренно  не
упомянул  про  Нхан.  Ему  хотелось,  чтобы  брат  свыкся  сначала
с  мыслью  об  убийстве  одного  человека.  —  Она  тоже  должна
поехать.  К  сожалению,  Чарли,  я  не  думаю,  чтобы  американец
уехал  без  нее.  Сначала  я  хотел  устроить  все  так,  чтобы  она
не  присоединилась  к  нему,  но  при  дальнейшем  размышлении
понял:  это  рискованно.  Он  может  отказаться  поехать,  если  ее
с  ним  не  будет.  Ее  также  следует  убрать.
 «Два  убийства!»  —  подумал  Чарли  и  почувствовал,  как  тело
покрывается  потом.
 Перед  глазами  предстала  сцена:  Джефф  с  девушкой  идут
впереди,  он  следует  за  ними.  Вытаскивает  револьвер  и  стреляет
Джеффу  в  спину.  Джефф  падает.  Он,  может  быть,  не  убит,  но,
по  крайней  мере,  безвреден.  Что  сделает  девушка?  Она  бросит¬
ся  прочь.  Будет  темно.  Если  она  побежит  раньше,  чем  он  прице¬
13*
 273

лится,  она  сможет  скрыться.  Тогда  не  оберешься  неприятно¬
стей.
 Как  бы  прочтя  его  мысли,  Блекки  тихо  сказал:
 —  Она  влюблена  в  американца.  Когда  он  упадет,  она  под¬
бежит  к  нему.  Будет  легко  вторично  выстрелить,  Чарли.
 —  Ты,  кажется,  все  обдумал,  —  произнес  Чарли  с  появив¬
шейся  в  голосе  горечью.  —  Было  время,  когда  я  думал  за  вею
семью.
 Блекки  не  сказал  ничего.  Все  зависело  от  того,  сумеет  ли
Чарли  осуществить  задуманное.  Сам  он  содрогался  от  мысли  об
убийстве.  Он  знал,  что  руки  Чарли  уже  совершили  одно  убий¬
ство.  И  он  также  знал,  -что  никогда  не  смог  бы  заставить  себя
застрелить  Джеффа  и  Нхан.  В  этом  было  вызывавшее  зависть
Блекки  различие  между  Чарли  и  нм:  Чарли  был  безжалостен.
 Уже  был  виден  аэропорт.
 —  Соглашение,  —  сказал  Чарли,  —  слишком  односторон¬
нее.  Ты  ничем  не  рискуешь,  Блекки.  Я  должен  выполнять  всю
работу,  и  на  меня  ложится  весь  риск.  Когда  будут  найдены
трупы,  Уоткинс  поймет,  что  я  убил  их.  Он  может  начать  меня
шантажировать.
 —  Ты,  в  свою  очередь,  можешь  шантажировать  его,  —  ска¬
зал  Блекки.  —  Он  получит  десять  лет  за  контрабанду  опиума
в  Бангкок.  Уоткинс  не  должен  беспокоить  тебя.
 —  Еще  есть  шофер  автомобиля.
 —  Договорись  с  Уоткинсом,  чтобы  он  взял  одного  из  своих
людей.  Пусть  тебя  это  не  тревожит.
 Чарли  пожал  плечами.  Он  был  готов  принять  план,  но  ре¬
шил  притвориться  несогласным  с  ним,  чтобы  получить  возмож¬
ность  выторговать  более  выгодные  для  себя  условия.
 —  Если  я  должен  делать  все  это,  —  сказал  он,  —  необхо¬
димо  заключить  новое  финансовое  соглашение.  Ты  не  можешь
рассчитывать  на  половину  денег,  когда  ты  ничем  не  рискуешь.
Я  думаю,  мне  полагается  три  четверти,  а  тебе  четверть.
 Блекки  ожидал,  что  брат  потребует  больше  денег,  но  три  чет¬
верти  было,  конечно,  абсурдом.
 —  Мы  собираемся  быть  партнерами,  Чарли,  —  сказал  он.  —
Мы  хотим  использовать  деньги,  чтобы  открыть  в  Гонконге  танц-
клуб,  выгодный  нам  обоим.  Я  согласен,  что  ты  должен  полу¬
чить  больше  денег,  но  три  четверти  —  это  неразумно.  Я  пред¬
лагаю  тебе  пятьдесят  тысяч  долларов  с  основного  капитала,  а
остальное  будет  поделено  поровну.
 —  Давай  договоримся  о  100  тысячах,  —  предложил  Чар¬
ли,  —  и  60  процентов  от  доходов  клуба.
 Блекки  поморщился,  пожал  плечами.  На  месте  Чарли  он
потребовал  бы  для  себя  еще  более  выгодных  условий,  чем  эти.
 —  Хорошо,  —  сказал  он.  —  Я  согласен.
 Чарли  кивнул.  Он  был  удовлетворен.
 Когда  Блекки  затормозил  у  входа  в  аэропорт,  Чарли  на¬
помнил  :
 —  Я  вернусь  завтра  утром.  Не  забудь  про  револьвер.
 276

Блекки  не  ожидал,  что  за  ним  наблюдают.  Он  возвращался  в
Сайгон,  не  зная,  что  по  дороге  в  аэропорт  и  обратно  его  сопро¬
вождали  два  сыщика  службы  безопасности.  Они  видели,  как
Блекки  вошел  в  клуб,  затем  один  из  них  позвонил  по  телефо¬
ну  инспектору,  в  то  время  как  другой  ожидал  в  машине,  оста¬
новившейся  в  нескольких  ярдах  от  входа  в  клуб.
 Сыщики  не  заметили  Ю-Ю,  который  сидел  на  корточках  под
деревом,  забавлялся  своей  игрушкой  и  наблюдал  за  ними.
 Ю-Ю  видел,  как  двое  мужчин  поехали  вслед  за  Блекки  и  его
братом.  Он  видел,  что  Блекки  возвратился  один,  но  в  сопро¬
вождении  двух  сыщиков.  Ситуация  заинтересовала  его,  после
недолгого  раздумья  он  выпрямился  и  направился  в  клуб.  Под¬
нявшись  по  лестнице,  он  вошел  в  танцзал.
 Ю-Ю  пересек  площадку  и  без  стука  вошел  в  кабинет  Блек¬
ки.  Он  затворил  дверь  и  прислонился  к  ней.
 Блекки  потягивал  из  стакана  чай.  Он  поднял  глаза.  Его  ли¬
цо  было  бесстрастным,  когда  он  увидел  Ю-Ю.
 —  В  чем  дело?
 —  Могу  продать  кое-какие  сведения,  —  сказал  Ю-Ю.  —  Они
стоят  пять  тысяч  пиастров  по  дешевой  цене.
 —  Какие  сведения?
 —  Сначала  давайте  деньги.
 —  Убирайся  отсюда,  —  закричал  Блекки,  опуская  на  стол
стакан  с  чаем,  —  или  я  вышвырну  тебя!
 Ю-Ю  усмехнулся.
 —  Дело  касается  вас  и  полиции,  мистер  Блекки.  Это  важ¬
но.
 Блекки  внезапно  почувствовал,  как  похолодело  сердце.  Без
колебаний  он  вытащил  бумажник,  отсчитал  пять  тысяч  пиастров
и  швырнул  их  через  стол  Ю-Ю.
 —  Так  в  чем  дело?
 Ю-Ю  подобрал  бумажки.
 —  К  вам  приставлены  два  сыщика  из  службы  безопасно¬
сти,  —  сказал  он.  —  Они  следовали  за  вами,  когда  вы  утром
поехали  с  мистером  Чарли.  Они  сопровождали  вас,  когда  вы
вернулись.  Сейчас  они  находятся  возле  клуба  в  машине  —
черном  «ситроене».
 Несколько  мгновений  Блекки  сидел,  сверля  глазами  Ю-Ю,
затем  с  видимым  усилием  произнес:
 —  В  следующий  раз,  когда  будешь  сюда  заходить,  стучись
в  дверь.  А  теперь  уходи.
 Ю-Ю  посмотрел  на  деньги  в  своей  грязной  руке,  подмигнул
Блекки.
 —  Одни  люди  находят,  другие  теряют.  Мне  жаль  вас,  ми¬
стер  Блекки.  —  И  он  вышел.
 Как  только  дверь  затворилась,  Блекки  быстро  поднялся  и
подошел  к  окну.  Он  осторожно  посмотрел  сквозь  закрытые  став¬
ни.  Внизу  на  улице  он  увидел  «ситроен».  Он  не  мог  рассмот¬
реть,  кто  в  нем  сидит,  но  было  видно,  что  люди  в  машине  кури¬
ли.  Из  открытого  окна  струились  кольца  табачного  дыма.
 277

«Что  это  значит?»  —  спросил  он  себя.  Почему  они  .следили
за  ним?  Они  подозревают,  что  он  связан  с  Джеффом?  Или  они
следят  за  ним  в  надежде,  что  он  наведет  их  на  след  Нхан?
Или  все  это  не  имеет  к  Джеффу  никакого  отношения?
 Он  отошел  от  окна,  вынул  платок,  обтер  вспотевшее  лицо.
Холодок  страха  прополз  по  спине.  Если  бы  но  этот  крысенок
Ю-Ю,  он  бы  через  десять  минут  пошел  за  револьвером  с  глу¬
шителем.  И  если  бы  его  с  ним  задержали,  он  бы  заработал  два
года.
 Он  медленно  подошел  к  столу,  сел.  «Будет  лучше  не  выхо¬
дить  на  улицу,  —  сказал  он  себе.  —  За  револьвером  могла  бы
сходить  Ю  Лан».  Он  с  завистью  подумал  о  Чарли,  находящемся
в  безопасности  в  летящем  в  Пномпень  самолете.  Может  быть,
предупредить  Чарли,  что  за  ними  следит  полиция?  Оп  подумал,
решил  пока  немного  подождать.  Возможно,  это  не  имеет  ника¬
кого  отношения  к  Джеффу.  Возможно,  кто-то  проболтался  о  ма¬
ленькой  валютной  спекуляции,  которую  он  осуществил
пару  недель  назад.  И  теперь  полиция  начала  следить  за  ним.
 Он  встал,  подошел  к  шкафу,  налил  себе  изрядную  порцию
виски,  вернулся  к  столу  и  поспешно  написал  записку.  Он  вынул
из  бумажника  немного  денег,  которые  положил  в  конверт  вме¬
сте  с  письмом,  запечатал  конверт  и  написал  адрес.
 Затем  он  прошел  в  танцзал,  где  Ю  Лан  составляла  букеты.
 —  Отнеси  это  письмо  Фат  Во,  —  велел  ей  Блекки.  —  Возь¬
ми  с  собой  корзину,  купи  фруктов  и  овощей.  Фат  Во  даст  тебе
сверток,  положи  сверху  него  фрукты  и  овощи  и  возвращайся
сюда.
 —  Что  в  этом  пакете?  —  спросила  Ю  Лан,  беспокойство  за¬
светилось  в  ее  глазах.
 —  Это  тебя  не  касается,  —  сказал  Блекки.  —  Отправляйся
немедленно,  дело  срочное.
 Ю  Лан  постояла  в  нерешительности,  затем,  поняв,  что  сейчас
он  не  склонен  терпеть  непослушание,  покорно  пошла  за  кор¬
зиной.
 Блекки  возвратился  в  свой  кабинет.  Он  допил  виски  и  по¬
чувствовал  себя  спокойнее.  Он  видел  в  окно,  как  Ю  Лан  быстро
пошла  по  улице  к  ресторану  Фат  Во.  За  ней  никто  не  последо¬
вал.  Человек  в  «ситроене»  продолжал  курить.  Блекки  ожидал
у  окна.  Через  двадцать  минут  он  увидел  возвращавшуюся
Ю  Лан  с  корзиной,  наполненной  овощами.  Он  встретил  ее  у
дверей.
 —  Принесла?  —  спросил  он.
 Она  опустила  корзину,  вынула  из  нее  немного  овощей  и  вы¬
тащила  сверток,  тщательно  завернутый  в  коричневую  бумагу
и  перевязанный  шпагатом.
 —  Что  случилось?  —  спросила  она.  —  Я  беспокоюсь.  Ты
что-то  затеваешь.  Могу  я  узнать?
 Блекки  взял  сверток.
 —  Нет,  —  сказал  он.  —  Это  не  женское  дело.
 Он  прошел  в  свой  кабинет,  закрыл  и  запер  на  задвижку
278

дверь,  а  затем  развернул  сверток.  Автоматический  револьвер
38-го  калибра  с  длинным  глушителем  понравился  ему.  Он  про¬
верил  магазин,  подошел  к  сейфу  и  запер  оружие.  «Через  два
дня,  —  думал  он,  —  у  нас  будут  бриллианты».  Казалось,  ждать
надо  целую  вечность.  Он  снова  подошел  к  окну  и  посмотрел
сквозь  ставни.  «Ситроен»  все  еще  был  там.
 Пока  он  рассматривал  автомобиль  и  размышлял,  что  бы  мо¬
гло  означать  внимание  полиции  к  нему,  инспектор  Нгок,  Лин
стоял  перед  столом  полковника  Он  Дин  Кхака  и  докладывал
об  убитом  полицейском,  найденном  в  кювете  на  шоссе  у  Фудау-
мота.
 Была  половина  четвертого.  Труп  только  что  обнаружили.  По¬
лицейский  исчез  накануне  вечером  после  того,  как  он  покинул
полицейский  пост.  Он  должен  был  наблюдать  за  машиной  .Блек¬
ки  Ли.  Инспектор  не  мог  решить,  бандиты  или  Джефф  убили
полицейского.
 Мертвый  полицейский  не  интересовал  полковника.  Утром  у
него  состоялся  неприятный  разговор  с  Лам  Фаном.  Лам  Фан
предупредил  его,  что  почва  уходит  у  них  из-под  ног.  Один  из
шпионов  Лам  Фана  при  президенте  сообщил  ему,  что  враждеб¬
ная  полковнику  группа  наконец  убедила  президента  предпри¬
нять  действия  против  него.  К  концу  недели  он  больше  не  будет
главой  службы  безопасности.  Он  будет  уволен  через  три  дня,  как
только  его  преемник  возвратится  из  Парижа,  до  его  возвраще¬
ния  никакие  действия  против  полковника  не  будут  предпри¬
няты.
 «Три  дня!»  —  думал  полковник,  рассеянно  слушая  доклад
инспектора.  Если  эти  слухи  правдивы,  у  него  остается  только
три  дня,  чтобы  захватить  бриллианты  и  покинуть  страну.
 —  Где  танцовщица?  —  спросил  он.
 —  Она  вернется  домой  к  шести  часам,  —  ответил  инспек¬
тор.  —  В  десять  минут  седьмого,  сэр,  она  будет  в  этой  комнате.
 Полковник  внимательно  посмотрел  на  него,  крошечные  глаз¬
ки  засверкали.
 —  Я  запомню  твое  обещание,  —  сказал  он.  —  Если  ее  не
будет  здесь  к  десяти  минутам  седьмого,  ты  пожалеешь,  что  по¬
явился  на  свет.
 Наступило  молчание,  затем  инспектор  сообщил:
 —  Сегодня  утром  Блекки  Ли  отвез  своего  брата  в  аэропорт.
Тот  улетел  в  Пномпень.  У  него  обратный  билет,  завтра  утром
он  должен  вернуться.  Эти  двое  что-то  знают  про  Джеффа.
Я  почтительно  советую  арестовать  и  допросить  их.
 Полковник  покачал  головой.
 —  Пока  нет,  —  сказал  он.  —  Приведи  мне  девчонку.  Она
расскажет  мне  все.
 Глава  XIII
 1
 Неясный  звук  разбудил  Нхан.  Она  спала  спокойно,  сновиде¬
ния  больше  не  мучили  ее.  Она  лежала  не  двигаясь,  рассматри-
 279

вала  деревянный  потолок,  прислушивалась  к  слабым  звукам,  до¬
носившимся  с  проходящей  мимо  дома  дороги.
 В  маленькой  комнатке  было  жарко.  Вялая  истома  овладела
Нхан.  Она  повернула  голову,  посмотрела  на  спящего  рядом  с
ней  Стива.  Затем  осторожно  привстала,  чтобы  не  разбудить  его,
взглянула  на  лежащие  на  столике  наручные  часы.  Было  четыре
часа.  Она  легла,  удовлетворенно  вздохнув.
 Автобус  в  Сайгон  отходил  в  пятнадцать  минут  шестого.  Без
пяти  шесть  она  будет  у  Центрального  рынка.  К  шести  она  вер¬
нется  домой  и  успеет  приготовить  ужин  для  братьев.
 На  какой-то  момент  страх  покинул  ее.  Джефф  был  умелым
любовником,  он  удовлетворил  ее  тело,  облегчил  душу.
 Она  с  радостным  вздохом  вытянула  обнаженные  ноги,  прик¬
рыла  руками  маленькие  груди,  прижав  локти  к  узенькой  талии.
Стив  пошевелился.  Он  открыл  глаза,  поморгал,  затем,  увидев,
что  она  наблюдает  за  ним,  улыбнулся.
 —  Хеллоу,  миссис  Джефф,  —  сказал  он  и  обнял  ее.  —  Ко¬
торый  час?
 Млея  от  восторга,  она  посмотрела  на  него.  Он  не  мог  бы  ска¬
зать  ей  ничего  более  приятного,  чем  это  простое  «хеллоу,  мис¬
сис  Джефф».
 —  Только  четыре.
 Он  просунул  руку  ей  под  плечо,  притянул  ее  к  себе.
 —  С  какой  бы  радостью  я  уехал  отсюда,  —  сказал  он,  рас¬
сеянно  похлопывая  ее  по  боку.  —  Еще  тридцать  один  час.  Чер¬
товски  забавно,  что  через  несколько  часов  изменится  вся  жизнь.
Через  тридцать  один  час  мы  будем  в  вертолете.  Ты  когда-ни¬
будь  летала  в  вертолете?
 —  Нет.
 —  Ия  тоже.  Это  будет  первое  впечатление  из  того  множе¬
ства  новых  впечатлений,  которые  нам  предстоит  пережить.  —
Он  заметил,  что  в  ее  глазах  появилась  грусть,  покачал  голо¬
вой,  улыбнулся.  —  Первое,  что  мы  сделаем,  когда  приедем  в
Гонконг,  это  найдем  юриста,  чтобы  уладить  вопрос  с  твоей
семьей.  Ты  ведь  беспокоишься  о  них,  не  так  ли?
 —  Немного.  Они  будут  очень  расстроены,  когда  я  уеду.
 —  Они  привыкнут  к  этому.  —  Несколько  минут  он  лежал
спокойно,  затем  сказал:  —  Ты  не  переменила  своего  решения
и  не  останешься  со  мной?  Дедушка  мог  бы  съездить  и  попро¬
сить  у  твоей  семьи  позволения  остаться  со  мной  и  выйти  за
меня  замуж.  Я  дам  ему  денег  на  такси.  Оставайся  здесь,  Нхан.
Мы  сможем  лучше  узнать  друг  друга.  Тридцать  один  час  мы
будем  разговаривать  в  этой  маленькой  комнате.  Мы  довольно
хорошо  узнаем  доуг  друга  после  такой  долгой  беседы,  ведь  так?
 -  Да.
 У  нее  появилось  желание  остаться.  «Странно,  —  думала
она,  —  когда  я  с  ним,  у  меня  нет  страха.  Когда  он  обнимает
меня,  я  верю,  что  действительно  поеду  с  ним  в  Гонконг,  оста¬
новлюсь  в  лучшей  гостинице,  буду  иметь  собственный  автомо-
280

биль,  жемчужное  ожерелье,  которые  он  мне  обещал.  Но  мне  ни¬
чего  не  надо,  кроме  него».
 Она  поборола  искушение  остаться.  Ее  братья  не  любили
дедушку.  Она  никогда  не  знала  почему.  Он  не  сможет  поехать
и  рассказать  им,  что  она  покидает  Сайгон  и  долгое  время  не
увидится  с  ними.  Они  надеются  на  нее.  Она  обязана  сама  объ¬
яснить  им,  почему  она  уезжает.
 —  Я  должна  ехать,  Стив,  —  сказала  она  и  печально  на  не¬
го  посмотрела.  —  Я  хочу  остаться,  но  ведь  я  покидаю  их  и  уез¬
жаю  с  тобой,  будет  нехорошо,  если  я  не  поговорю  с  ними  сама.
 —  Правильно,  —  Джефф  наклонился  и  поцеловал  ее.  —  Ты
смешная,  Нхан.  Я  восхищаюсь  тобой.
 —  Ты  очень  добр.
 —  Нет,  —  Джефф  нахмурился.  —  Я  люблю  тебя.  Я  не  был
добрым,  пока  не  почувствовал,  что  люблю  тебя.  Быть  добрым
к  тебе  очень  легко.  —  Он  встал  с  кровати,  натянул  шорты,  по¬
дошел  к  лежащему  на  полу  брезентовому  мешку,  раскрыл  его,
вынул  оттуда  металлическую  коробочку  и  возвратился  к  кро¬
вати.  —  Лежи  тихо,  —  сказал  он  и,  открыв  коробку,  осторож¬
но  высыпал  бриллианты  в  маленькое  углубление  между  ее
грудей.
 Она  подняла  голову  и  посмотрела  на  бриллианты,  сверкаю¬
щие,  словно  светлячки,  на  ее  коричневой  коже.  Ей  стало  холод¬
но,  она  подавила  дрожь,  когда  Джефф  осторожно  передвигал
пальцами  бриллианты,  сделав  из  них  небольшой  узор.
 —  Они  великолепны,  не  гак  ли?  —  сказал  он.  —  Взгляни
на  них!  Мне  будет  жалко  продавать  их.  Я  отберу  лучшие  и
украшу  ими  твое  кольцо.
 Бриллиантовая  россыпь  на  ее  теле  воскресила  в  памяти  ощу¬
щение  страха,  которое  она  однажды  испытала,  когда,  лежа  в
траве,  почувствовала,  как  по  ее  голым  ногам  проползла  змея.
Тогда  она  вскочила  на  ноги,  в  ужасе  вскрикнула.  Сейчас,  на¬
блюдая  удовольствие,  которое  доставляли  Джеффу  лежащие  у
ее  грудей  бриллианты,  она  поборола  охвативший  ее  страх,  пода¬
вила  желание  смахнуть  их  со  своего  тела  и  вскрикнуть.
 Но  она  не  смогла  скрыть  внезапного  напряжения  своих
мышц,  и  Джефф,  раздосадованный  этим,  собрал  бриллианты  и
сложил  их  обратно  в  жестянку.
 —  Интересно,  научусь  ли  я  когда-нибудь  понимать  тебя,
Нхан,  —  сказал  он.  —  Только  что  ты  была  счастливой  и  весе¬
лой,  а  в  следующее  мгновение  ты  уже  вне  себя  от  страха.  Мне
бы  хотелось  знать,  что  происходит  в  твоей  славной  головке.
 Она  провела  рукой  между  грудей,  словно  желая  сбросить
вызванное  бриллиантами  ощущение.
 —  Мне  иногда  тоже  хочется  знать  твои  мысли,  Стив.
 —  Я  знаю.  —  Прежде  чем  закрыть  коробочку  крышкой,  он
внимательно  посмотрел  на  бриллианты.  —  Кроме  тебя,  ничто
в  мире  не  приносит  мне  большего  наслаждения,  чем  эти  ка¬
мешки.
 —  Я  рада.
 281

Она  соскользнула  с  кровати.  Она  больше  не  могла  вынести
разговоров  про  бриллианты.  Если  бы  не  эти  искрящиеся  камни,
Хоум  был  бы  еще  жив  и  не  было  бы  того  кошмара,  который
произошел  с  ними.
 —  Мне  надо  одеться,  а  то  я  опоздаю  на  автобус.
 —  Да,  пора.  —  Он  вытянулся  на  кровати,  закурил,  смот¬
рел,  как  она  натягивает  на  себя  одежду.  Когда  она  подошла  к
зеркалу,  чтобы  расчесать  волосы,  он  сказал:  —  Ты  поняла,
что  делать,  Нхан?  Не  должно  быть  ошибки.  Блекки  заедет  за
тобой  завтра  вечером  в  десять  часов.  Он  отвезет  тебя  к  старому
храму.  Я  буду  там  в  одиннадцать.  Не  бери  много  вещей...  один
маленький  чемоданчик.  Все,  что  нужно,  мы  купим  в  Гонконге.
 —  Понимаю.
 Она  спрятала  в  сумку  расческу,  затем  вынула  оттуда  какой-
то  маленький  предмет  и  подошла  к  нему.  Она  села  на  край  кро¬
вати,  серьезно  на  него  посмотрела.
 —  Я  хочу,  чтобы  ты  сохранил  это,  пока  мы  снова  не  уви¬
димся.
 —  Что  это?
 Она  взяла  его  руку  и  вложила  в  нее  предмет.  Нахмурившись,
он  поднес  руку  ближе  к  глазам,  чтобы  разглядеть  вещицу.  Это
был  крошечный  Будда,  вырезанный  из  слоновой  кости.
 —  Он  принадлежал  моему  отцу,  —  сказала  она.  —  Он  защи¬
тит  тебя  от  зла.  Он  очень  могущественный,  Стив.  Храни  его.
Пока  он  с  тобой,  зло  не  коснется  тебя.
 Ее  наивная  вера  тронула  его.
 —  Я  сохраню  его,  —  сказал  он.  Он  не  подумал  о  той  жертве,
которую  она  принесла,  отдав  ему  Будду.  Всю  свою  жизнь  она
хранила  эту  маленькую  вещь.  Она  верила  в  ее  способность  при¬
носить  счастье:  она  отдала  самое  важное  и  ценное,  что  у  нее
было.  Он  положил  Будду  на  стол  рядом  с  часами.
 —  Ну  что  ж,  детка,  осталось  недолго.  —  Он  сел  и  обнял  ее.
Я  буду  тебя  ждать.  Не  будь  такой  грустной.  Все  будет  хорошо.
 —  Да.  Надо  идти.  —  Она  погладила  кончиками  пальцев  его
лицо,  наклонилась  и  поцеловала  его  в  губы.  —  Прощай,  Стив.
 Он  проводил  ее  до  дверей.
 —  Еще  тридцать  часов  пятнадцать  минут,  —  сказал  он  ей
улыбаясь.  —  Ужасно  много...  —  Он  крепко  обнял  ее,  потом  ото¬
шел  чуть  назад  и  глядел,  как  она  проворно  спускалась  по  сту¬
пенькам.
 Она  не  обернулась.
 Он  подошел  к  окну  и  смотрел  ей  вслед,  пока  она  шла  вниз
по  пыльной  дороге.  Ее  изящная  прямая  походка  и  манера  дер¬
жать  свою  голову  восхищали  его.
 По  дороге  в  Сайгон  опасения,  дурные  предчувствия  и  рас¬
терянность  опять  начали  трезать  Нхан.  Сила  и  уверенность
Стива  поддерживали  ее,  без  него  она  ощущала  одиночество  и
пугающую  ее  пустоту.
 «После  того  как  я  накормлю  ужином  братьев,  —  говорила
она  себе,  —  я  отправлюсь  в  пагоду  Да  Као  и  всю  ночь  прове¬
282

ду  в  молитве».  Она  зажжет  четыре  свечи.  Теперь  она  уже  рас¬
каивалась,  что  отдала  Стиву  своего  Будду.  Она  не  думала,  что
он  оценит  его,  а  ей  без  этого  предмета  было  одиноко.
 Она  обрадовалась,  когда  автобус  наконец  остановился  у
Центрального  рынка.  Нхан  быстро  шла  по  тротуару,  заполнен¬
ному  торговцами,  продававшими  китайский  суп,  сок  сахарной
свеклы  и  сушеное  мясо.  Один  торговец  протянул  ей  чучело  змеи
и  захохотал,  когда  она  отпрянула  в  сторону,  отвернула  голову
и  ускорила  шаги.
 Вечернее  солнце  было  жарким.  Заполнявшие  дорогу  треща¬
щие  мотоциклы,  рикши  и  велосипеды  создавали  невероятный,
бивший  по  нервам  шум.
 Подойдя  к  своему  кварталу,  она  обратила  внимание  на  сто¬
ящий  в  нескольких  ярдах  от  ее  дома  черный  «ситроен».  В  ма¬
шине  сидел  инспектор  Нгок  Лин,  рядом  с  ним  находился  сы¬
щик  в  штатском.  Оба  курили.  Инспектор  растерянно  смотрел
на  часы.  Была  одна  минута  седьмого.
 Мужчины  увидели  подошедшую  Нхан  и  обменялись  взгля¬
дами.
 —  Это,  должно  быть,  она,  —  сказал  инспектор,  вылезая  из
машины.  —  Подожди  здесь.
 Нхан  вбежала  по  лестнице  на  третий  этаж.  У  двери  своей
квартиры  она  остановилась,  чтобы  немного  успокоиться.  Не  сле¬
дует  пугать  братьев.  Трудно  будет  объяснить  им,  почему  она
собирается  уехать.  Надо  убедить  их,  что  она  будет  счастлива.
Они  очень  любят  ее.  Если  они  поверят,  что  она  действительно
будет  счастлива,  они  могут  не  возражать  против  расставания  с
нею.
 Она  попробовала  улыбнуться.  Мускулы  лица  были  так  на¬
пряжены,  что  улыбка  получилась  болезненной.  Она  повернула
ручку,  открыла  дверь  и  вошла  в  гостиную.
 Вид  незнакомого  мужчины  посреди  комнаты  заставил  ее
неожиданно  остановиться.  Кроме  него,  в  комнате  никого  не  бы¬
ло.  Ей  не  нужно  было  объяснять,  что  этот  человек  из  службы
безопасности.  Потрепанный  европейский  костюм,  бесстрастное
лицо,  сверкающие  подозрительные  глазки  не  могли  принадле¬
жать  никому,  как  только  члену  тайной  полиции.
 Нхан  стояла  не  двигаясь,  кровь  отлила  от  сердца,  холод
сковал  все  тело.
 —  Ты  Нхан  Ли  Квон?  —  спросил  человек  твердым  голосом.
 Она  пыталась  что-то  сказать,  но  звук  замер  в  горле.  Она  ус¬
лышала  торопливые  шаги  в  коридоре,  затем  в  комнату  вошел  ин¬
спектор  Нгок  Лин.
 Она  узнала  его.  Инспектора  хорошо  знали  в  Сайгоне.  Она
вспомнила  слова  прорицателя:  «Следующие  два  дня  будут  са¬
мыми  трудными  в  твоей  жизни».
 —  Ты  Нхан  Ли  Квон?  —  спросил  инспектор,  разглядывая
ее.  —  Танцовщица  из  Парадайз  клуба?
 -  Да.
 Она  с  трудом  произнесла  слова,  губы  одеревенели.
 283

—  Ты  пойдешь  со  мной,  —  сказал  инспектор.  Он  сделал
знак  сыщику,  который  прошел  мимо  нее  и  открыл  дверь.  Сы¬
щик  вышел  в  коридор  и  стоял  там,  ожидая.
 —  Где  моя  мать?  —  спросила  Нхан.
 Инспектор  указал  на  дверь  спальни.
 —  Пойдем.
 —  Я  не  могу  увидеть  ее  и  братьев?  —  спросила  Нхан.
 —  Сейчас  нет,  после.  —  Он  взял  ее  за  руку  и  вывел  из
комнаты.
 Сыщик  пошел  впереди,  за  ним  Нхан,  инспектор  шел  сзади.
 Нхан  с  трудом  спускалась  по  лестнице.  Она  дрожала.  Один
раз  она  оступилась,  и  инспектор  поддержал  ее  за  руку.  Он  дер¬
жал  ее,  пока  они  не  спустились  в  подъезд,  там  он  выпустил
ее  руку.
 Сыщик  подошел  к  машине  и  отворил  заднюю  дверь.  Нхан
села  в  машину,  инспектор  проскользнул  рядом  с  ней.
 Несколько  человек  остановились,  чтобы  посмотреть.  Они  зна¬
ли,  что  это  был  автомобиль  сек!$етной  полиции.  Их  интересова¬
ло,  что  сыщики  сделают  с  Нхан.
 Автомобиль  рванулся  и  помчался  к  Управлению  службы  без¬
опасности.  Было  десять  минут  седьмого.
 Нхан  забилась  в  угол.  Страх  парализовал  сознание.  Что  бу¬
дет  с  ней?  Увидит  ли  она  когда-нибудь  Стива?
 Понадобилось  две  минуты,  чтобы  домчаться  до  управления.
Как  только  машина  остановилась  во  дворе,  из  нее  выскочил
инспектор.
 —  Пошли,  —  сказал  он.
 Нхан  вышла.  Ноги  так  ослабели,  что  она  упала  бы,  если
бы  инспектор  не  подхватил  ее  за  руку.  Он  торопливо  повел  ее
через  вход  по  коридору,  грубо  подталкивая  сзади.
 В  конце  коридора  находилась  дверь.  Инспектор  постучался,
открыл  дверь  и  втолкнул  Нхан  в  кабинет  полковника  Он  Дин
Кхака.
 Полковник  в  ожидании  сидел  за  столом.  За  другим  столом
у  окна  Лам  Фан  копался  в  объемистой  папке.  Он  не  поднял
глаз,  когда  вошла  Нхан.
 Она  посмотрела  на  полковника,  чувствуя,  как  от  страха  за¬
чесалась  кожа.
 Инспектор  подтолкнул  ее  к  столу.
 —  Нхан  Ли  Квон,  —  сказал  он.
 Полковник  посмотрел  на  часы.  Было  четырнадцать  минут
седьмого.
 —  Ты  опоздал,  —  сказал  он.
 Инспектор  промолчал.  Наступило  молчание,  затем  полковник
жестом  велел  ему  уйти.  Инспектор  вышел  из  комнаты,  осторож¬
но  закрыв  за  собой  дверь.
 Полковник  долго  не  отводил  от  Нхан  взгляда,  потом  подал¬
ся  вперед,  его  жирные  руки  покоились  на  столе.
 —  Ты  Нхан  Ли  Квон?
 Нхан  кивнула.
 284

—  Ты  имеешь  связь  с  американцем  Стивом  Джеффом?
 Сердце  сжалось.  Упоминание  имени  Стива  пробудило  в*  ней
мужество.  Впервые  с  тех  пор,  как  она  пришла  домой  и  столкну¬
лась  там  с  сыщиком,  сознание  начало  работать.  Сидящий  за  сто¬
лом  человек  хотел  узнать,  где  находится  Стив.  Нужно  быть
осторожной.  Что  бы  с  ней  ни  случилось,  этот  человек  не  должен
разыскать  Стива.
 - 	Да.
 —  Когда  ты  последний  раз  видела  его?
 Она  подумала  и  сказала:
 —  В  воскресенье  вечером.
 —  Ты  не  видела  его  больше  с  тех  пор?
 —  Нет.
 —  Где  он?
 —  Не  знаю.
 Ответ  рассердил  полковника.
 —  Я  спрашиваю  тебя,  где  он.
 —  Я  не  знаю.  —  На  этот  раз  она  ответила  без  колебаний.
 —  Где  ты  была  в  тот  вечер?
 ♦Будь  осторожной,  —  мысленно  произнесла  Нхан.  —  Будь
очень-очень  осторожной».
 —  Ходила  гулять.
 —  Куда?
 —  Просто  гуляла.
 Полковник  потянулся  за  сигаретой.  Он  зажег  ее,  все  это
время  он,  не  отрываясь,  рассматривал  Нхан.
 —  Слушай  меня,  —  сказал  он.  —  Я  знаю,  что  ты  лжешь.
Я  намереваюсь  разыскать  американца.  Ты  знаешь,  где  он.  Если
ты  скажешь  мне,  то,  когда  я  найду  его,  ты  будешь  освобождена
и  сможешь  вернуться  домой.  Если  ты  не  скажешь,  я  заставлю
тебя  говорить.  Для  нашей  страны  очень  важно,  чтобы  америка¬
нец  был  найден.  У  нас  много  способов  заставить  самых  упря¬
мых  людей  рассказать  нам  то,  что  мы  хотим  услышать.  Ты  из¬
бавишь  себя  от  многих  страданий,  если  немедленно  скажешь
правду.  Если  ты  заупрямишься,  я  отдам  тебя  людям,  которые
умеют  заставлять  говорить.  Ты  поняла?
 ♦Через  двадцать  девять  часов,  —  подумала  Нхан,  —  Стив
будет  спасен.  Если  я  смогу  промолчать  это  время,  они  не  схва¬
тят  его.  Двадцать  девять  часов!»  Мысль  об  этих  долгих,  как
вечность,  часах  наполнила  ее  холодным  отчаянием.
 —  Ты  понимаешь?  —  повторил  полковник.
 - 	Да.
 —  Очень  хорошо.  —  Он  еще  немного  подался  вперед.  —
Где  американец?
 Она  подняла  голову  и  посмотрела  прямо  в  устремленные  на
нее  черные  глаза.
 —  Не  знаю.
 Полковник  затушил  сигарету  и  нажал  кнопку  сбоку  стола.
 Наступила  длительная  пауза,  в  течение  которой  он  изучал
285

лежащие  перед  ним  бумаги.  Лам  Фан  встал  и  положил  ему  на
стол  папку.
 —  Вам  нужно  расписаться  здесь,  сэр,  —  сказал  он.
 Нхан  почувствовала,  как  по  ее  лицу  потекли  слезы.  Она  утер¬
ла  их  ладошкой.  Звук  открывающейся  двери  заставил  ее  оце¬
пенеть.  Вошли  два  маленьких  человечка  —  те  самые,  которые
утопили  Донг  Хама  в  ведре  с  водой.  Они  остановились  у  входа,
ожидали.
 Полковник  сначала  подписал  бумагу,  отдал  папку  Лам  Фану,
который  вернулся  к  своему  столу,  потом  посмотрел  на  двух
маленьких  человечков.
 —  Эта  женщина  располагает  информацией,  которую  я  хочу
быстро  получить,  —  сказал  он.  —  Уведите  ее  и  сломите  ее
упрямство.  Работайте  быстро,  сделайте  все,  что  нужно,  чтобы
заставить  ее  говорить,  вы  должны  быть  уверены,  что  она  не
умрет.
 Когда  два  маленьких  человечка  направились  к  ней,  Нхан  за¬
билась  в  истерике.
 2
 Полковник  Он  Дин  Кхак  заканчивал  есть  ча  джио  с  краба¬
ми,  которое  он  запивал  теплым  китайским  вином.  Время  от  вре¬
мени  он  поглядывал  на  золотые  настольные  часы.  Было  без
двадцати  минут  девять.
 Женщина  уже  три  часа  находилась  в  руках  его  людей.
Факт,  что  ему  до  сих  пор  не  была  передана  ожидаемая  инфор¬
мация,  удивлял  полковника.  Его  люди  научились  очень  быстро
вырывать  у  своих  жертв  информацию.  Промедление  раздража¬
ло  полковника,  но  способности  его  людей  не  вызывали  сомне¬
ний.  Однако  эта  женщина  и  ее  смешное  упрямство  раздражали
его.  На  лице  появилось  выражение  жестокости.  Ну  что  ж,  она
дорого  заплатит  за  свое  упрямство.  Его  люди  не  знают  поща¬
ды.  Он  бы  не  хотел  побывать  в  их  руках.
 Он  отодвинул  бокал  и  потянулся  за  яблоком.  Он  медленно
и  с  наслаждением  жевал  яблоко,  когда  раздался  негромкий  стук
в  дверь  и  появился  Лам  Фан.
 —  Женщина  подготовлена  к  допросу,  —  сказал  он.  —  Вы
желали  бы  допросить  ее  лично?
 Полковник  еще  раз  откусил  яблоко.
 —  Она  потребовала  достаточно  времени.  Какая  степень  стро¬
гости  была  применена?
 —  Максимальная,  —  ответил  Лам  Фан.  —  Учитывая,  что  вы
хотели  быстро  получить  информацию,  на  нее  оказывалось  не¬
прерывное  воздействие.  Она  была  сломлена  лишь  несколько  ми¬
нут  назад.
 Полковник  доел  .яблоко,  отодвинул  стул  и  поднялся.
 —  Я  сам  допрошу  ее,  —  проговорил  он.  —  Пойдем  со  мной.
 Они  вышли  из  комнаты,  прошли  по  коридору  и  спустились
 286

по  винтовой  лестнице  в  комнату,  где  допрашивали  заключен¬
ных.
 Это  была  маленькая  комната:  ее  пол  и  стены  были  покрыты
белым  кафелем.  Металлический  стол  с  прикрепленными  к  полу
ножками  освещался  свисающей  с  потолка  мощной  лампой.
 На  столе  лежала  Нхан,  ее  запястья  и  лодыжки  были  стяну¬
ты  ремнями.  Глаза  были  закрыты.  Голова  оттянута  назад  верев¬
кой,  лицо  было  зеленовато-желтым.  Она  дышала  с  трудом,  не¬
ровно,  судорожными  глотками.
 Два  маленьких  человечка  сидели  на  корточках  по  обе  ©сто¬
роны  от  нее.  Оба  вспотели  и  выглядели  уставшими.  При  появ¬
лении  полковника  они  встали.
 Он  подошел  к  Нхан  и  посмотрел  на  нее.
 —  Итак?  Где  американец?
 Нхан  медленно  открыла  глаза:  они  были  мутными,  как  буд¬
то  она  еще  не  полностью  пришла  в  сознание.  Она  пробормота¬
ла  что-то,  чего  полковник  не  смог  расслышать.
 Один  из  человечков  подошел  к  ней  и  шлепнул  ее  по  лицу.
Ее  глаза  расширились,  и  она  сжалась  от  страха.  По  лицу  пока¬
тились  слезы.
 Непрекращающаяся  пытка,  которой  она  подвергалась,  вызы¬
вала  нестерпимую  боль.  Нхан  почувствовала,  что  дальнейшее
сопротивление  становится  невозможным.  Может  быть,  думала
она,  она  сможет  промолчать  еще  час,  но  рано  или  поздно,  если
она  не  получит  передышки,  она  будет  сломлена  и  выдаст  Сти¬
ва.  Ее  мучения  продолжались  уже  три  часа,  двадцать  шесть  ча¬
сов,  которые  ей  предстояло  выдержать  для  спасения  Стива,  бы¬
ли,  она  это  знала,  непереносимым  испытанием  выносливости:
необходима  отсрочка.  Нужно  убедить  нагнувшегося  над  ней  че¬
ловека,  что  Стив  находится  где-нибудь  вдали  от  Фудаумота.  Пока
они  будут  разыскивать  его  там,  она  соберет  силы,  чтобы  выдер¬
жать  новые  издевательства  над  ее  трепещущим  телом.
 —  В  Далате,  —  прошептала  она  и  закрыла  глаза.
 Несколько  месяцев  назад  Стив  повез  ее  в  конце  недели  в
Далат,  это  был  летний  курорт  в  горах,  куда  люди  скрывались
от  городского  зноя.  Она  достаточно  хорошо  запомнила  это  ме¬
стечко,  чтобы  иметь  возможность  соврать.
 —  Где  в  Далате?  —  спросил,  нахмурившись,  полковник.
 —  В  доме.
 —  Кому  принадлежит  дом?
 —  Американцу.
 —  Где  этот  дом?
 —  Третий  дом  от  вокзала:  дом  с  красной  крышей  и  желты¬
ми  воротами,  —  сказала  Нхан,  не  открывая  глаз,  она  боялась,
что  он  заподозрит  неправду.
 Полковник  глубоко  вздохнул.
 —  Он  сейчас  там?
 -  Да.
 Полковник  наклонился  ниже,  маленькие  глазки  сверкали.
287

Он  прошептал  так,  чтобы  никто,  кроме  Нхан,  не  мог  бы  услы¬
шать  его:
 —  Бриллианты  у  него?
 -  Да.
 Полковник  выпрямился.
 —  Итак,  —  сказал  он  Лам  Фану,  —  я  уже  потерял  доста¬
точно  времени.  Я  немедленно  еду  в  Далат.
 Лам  Фан  поглядел  на  Нхан.
 —  Она,  возможно,  лжет,  чтобы  выиграть  время,  —  сказал  он.
 Лицо  полковника  помрачнело.
 —  Она  не  посмела  бы!  Если  она  наврала  мне,  я  разрежу
ее  на  куски.  —  Он  схватил  Нхан  за  руку  и  потряс  ее.  —
Слушай  меня,  —  прорычал  полковник.  —  Ты  лжешь?  Тебе  луч¬
ше  сказать  правду.  Если  я  выясню,  что  ты  солгала,  ты  рас¬
каешься  в  этом.
 Нхан  едва  покачала  головой.  Она  заставила  себя  произнести
дрожащим  голосом:
 —  Это  правда.  Он  в  Далате.
 Полковник  оттолкнул  маленького  человечка.
 —  Она  не  врет,  —  сказал  он.  —  Она  понимает,  что  делает.
Она  была  глупа,  когда  гак  долго  сопротивлялась.  —  Он  на¬
правился  к  двери,  затем  остановился,  посмотрел  на  двух  ма¬
леньких  человечков.  —  Дайте  ей  воды,  и  пусть  она  отдохнет.
Погасите  свет.  Я  вернусь  примерно  через  десять  часов.  Тогда  я
решу,  что  с  ней  делать.
 Нхан  судорожно  зарыдала.  Десять  часов!  Десять  часов  от¬
дыха  и  шестнадцать  часов  пытки:  выдержит  ли  она?
 Вернувшись  в  свой  кабинет,  полковник  велел  Лам  Фану  по¬
звать  инспектора  Нгок  Лина.
 —  Он  поедет  со  мной  в  Далат,  —  сказал  полковник.  —  Ко¬
гда  мы  убьем  американца  и  я  возьму  бриллианты,  я  устраню
инспектора.  Американец  застрелит  его,  и,  пытаясь  защитить
инспектора,  я  должен  буду  убить  американца.
 —  Вы  можете  не  найти  его  там,  —  сказал  Лам  Фан.  —
Я  все-таки  думаю,  что  она  наврала.
 —  Он  там,  —  прорычал  полковник.  —  Меня  раздражает  твой
пессимизм.  Она  не  наврала.
 Лам  Фан  поклонился.  Он  не  был  согласен.  Он  пошел  за
инспектором.
 Глава  XIV
 1
 Понадобилось  пять  часов  трудной  езды,  чтобы  добраться  в
Далат.  Дорога  была  плохая,  и,  хотя  полковник  беспрестанно
понуждал  инспектора  ехать  быстрее,  темнота  и  неровности  пок¬
рытия  создавали  немалые  трудности.
 Они  прибыли  на  железнодорожную  станцию  в  Далате  к
двум  часам  ночи.  Им  не  составило  большого  труда  убедиться
 288

(на  это  ушло  немногим  более  получаса),  что  возле  вокзала  не¬
ту  дома  с  красной  крышей  и  желтыми  воротами.
 Неистовая  ярость,  овладевшая  полковником,  когда  он  по¬
нял,  что  Нхан  обманула  его,  заставила  инспектора  держаться
от  него  на  почтительном  расстоянии.  К  счастью  для  Нхан,  без¬
умный  гнев  лишил  полковника  способности  мыслить.  Его  един¬
ственным  желанием  было  как  можно  скорее  возвратиться  в  Сай¬
гон  и  схватить  собственными  руками  ту  женщину,  которая
осмелилась  послать  его  на  охоту  за  диким  гусем.  Если  бы  он
немного  подумал,  он  бы  отправился  в  полицейский  участок,
позвонил  бы  Лам  Фану  и  велел  ему  немедленно  возобновить
пытку,  но  он  утратил  способность  соображать.
 Он  забрался  в  машину  и,  пронзительно  закричав  на  инспек¬
тора,  велел  ему  возвращаться  в  Сайгон.  Инспектор  ехал  быст¬
ро,  как  только  мог,  но  эта  скорость  показалась  полковнику  не¬
достаточной.  Неожиданно  он  приказал  ему  остановиться  и  уби¬
раться  с  водительского  сиденья.  Он  сам  сел  за  руль,  и  следую¬
щие  двадцать  миль  инспектор  сидел,  оцепенев  от  страха^  когда
автомобиль,  развив  грозящую  катастрофой  скорость,  бешено
скрипел  на  поворотах.
 Вскоре  случилось  несчастье.  На  выходе  из  крутого  поворота
с  невероятной  скоростью  автомобиль  неожиданно  занесло,  ши¬
на  лопнула,  и  машина  врезалась  в  гору.  Обоих  мужчин  сильно
тряхнуло,  но  никто  из  них  не  был  ранен.  Через  несколько  ми¬
нут  они  пришли  в  себя.  После  осмотра  они  выяснили,  что  ма¬
шина  полностью  разбита,  починить  ее  невозможно.
 Авария  произошла  на  пустынном  участке  дороги.  Инспектор
знал,  что  ранним  утром  здесь  нет  никаких  шансов  встретить
машину.  Ближайший  полицейский  участок  находится  на  рас¬
стоянии  тридцати  миль.  Ничего  не  оставалось  делать,  как  сидеть
на  обочине  в  ожидании,  когда  пройдет  первая  машина  из  Да-
лата.
 Они  прождали  семь  часов,  прежде  чем  увидели  старенький
полуразвалившийся  «ситроен»,  который,  пыхтя,  тащился  вверх
по  горной  дороге.  За  рулем  сидел  китаец-крестьянин.  Уже  было
десять  часов,  палящее  солнце  делало  долгое  ожидание  нестер¬
пимым.
 Пока  они  ожидали,  полковник  не  вымолвил  ни  единого  сло¬
ва.  Он  сидел  на  огромном  камне,  курил  сигарету  за  сигаретой,
его  жестокое  желтое  лицо  имело  такое  выражение,  от  которого
стыла  кровь  в  жилах  инспектора.
 Им  понадобилось  еще  два  часа,  чтобы  доползти  в  пыхтя¬
щем  «ситроене»  до  полицейского  участка.  Инспектор  по  теле¬
фону  велел  немедленно  выслать  самый  быстрый  автомобиль.
 Полковник  не  дал  Лам  Фану  никаких  указаний.  Он  теперь
желал  лично  заняться  с  Нхан.  Больше  ничто  не  могло  бы  удов¬
летворить  кипевшую  в  нем  болезненную  ярость.
 Он  прибыл  в  Управление  службы  безопасности  в  половине
второго.  Он  отпустил  инспектора,  прошел  в  свою  квартиру,  где
принял  душ,  переменил  одежду  и  велел  подать  ленч.
 19  Приложение  к  журналу  «Сельская  молодежь»,  т.  5.  198Э  г. 	289

Клокотавшая  в  нем  ярость  и  выражение  на  его  лице  ужаса¬
ли  слуг.
 Лам  Фан,  услышав  о  возвращении  хозяина,  вошел  в  комна¬
ту,  когда  полковник  ел  ленч.
 Полковник  взглянул  на  него.  С  набитым  пищей  ртом  он
прорычал:
 —  Убирайся!
 Напуганный  бешеными  огоньками  в  маленьких,  налитых
кровью  глазах,  Лам  Фан  торопливо  попятился  из  комнаты.
 В  двадцать  минут  третьего  полковник  доел  свой  ленч.
Он  поднялся.  Жирными  непослушными  пальцами  он  расстег¬
нул  сверкающие  пуговицы  своего  мундира,  снял  его  и  бродил
на  стул.  Затем  он  подошел  к  двери,  отворил  ее,  тяжелой  разме¬
ренной  поступью  прошел  по  коридору,  спустился  по  лестнице
в  комнату,  где  Нхан  все  еще  лежала,  привязанная  ремнями  к
стальному  столу.
 Два  палача  терпеливо  сидели  на  корточках  по  обеим  сторо¬
нам  двери.  Они  встали,  когда  увидели  полковника.
 —  Подождите  здесь,  —  сказал  он,  —  пока  я  не  позову  вае.
 Он  отворил  дверь  и  прошел  в  комнату,  плотно  прикрыв  дверь
за  собой.  Он  нащупал  выключатель  и  повернул  его.
 Мучительный  обжигающий  свет  ударил  Нхан,  на  несколько
секунд  ослепил  ее.  Затем  она  увидела  глядящего  на  нее  сверху
полковника.  Выражение  его  лица  вызвало  слабость.
 «Стив!  Стив!  —  неистово  повторила  она  про  себя.  —  При¬
ди  и  спаси  меня!  Пожалуйста,  приди  и  спаси  меня!»
 Но  она  знала,  что  Стив  не  придет.  Наступил  момент,  кото¬
рого  она  ожидала,  когда  лежала  в  темноте  и  знала,  что  он
наступит.  Это  был  тот  момент,  ради  которого  она  выигрывала
время,  собирала  силы  для  своего  молчания.
 Воля  ее  напряглась.
 «Он  не  заставит  меня  говорить,  —  сказала  она  себе.  —
Что  бы  он  ни  сделал  со  мной,  я  буду  молчать.  Я  хочу,  чтобы
Стив  уехал.  Я  хочу,  чтобы  он  был  счастлив  со  своими  деньгами.
О,  Стив,  Стив,  Стив,  не  забывай  меня.  Думай  иногда  обо  мне».
 Когда  полковник  склонился  над  ней  и  положил  на  нее  ру¬
ки,  она  пронзительно  закричала.
 Два  палача  снова  опустились  на  корточки.  В  коридоре  было
прохладно  и  спокойно.  Их  ничего  не  тревожило,  поскольку  ком¬
ната,  в  которую  вошел  полковник,  была  звуконепроницаемой.
 Самолет  из  Пномпеня  прибыл  в  Сайгон  в  половине  третьего.
 Блекки  Ли  ожидал  в  автомобиле,  когда  его  брат  пройдет
таможенный  и  иммиграционный  досмотр.  Он  заставлял  себя  не
смотреть  в  сторону  стоянки  машин,  где  остановился  черный
«ситроен».  Машина  следовала  за  ним  от  клуба.  Он  уже  раз¬
личал  сидящих  в  ней  двух  сыщиков.  Он  знал,  что  они  из
Управления  службы  безопасности.
 290

Это  преследование  не  пугало  его,  но  немножко  нервировало.
«Если  бы  они  располагали  фактами  против  меня,  —  убеждал
сн  себя,  —  они  бы  не  тратили  попусту  время».  Они  бы  аресто¬
вали  его.  Он  начал  привыкать  к  слежке,  она  уже  не  вызывала
панического  желания  бежать.  Сперва  он  хотел  улететь  с  Чарли
и  Джеффом  на  вертолете,  но  это  означало  покинуть  не  только
клуб,  но  и  Ю  Лан.  Слишком  много  денег  вложено  в  клуб,  чтобы
бежать  при  первом  признаке  опасности.
 Чарли  Ли  вышел  из  аэропорта.  Энергичной  походкой  пре¬
успевающего  человека  он  направился  к  автомобилю.
 —  Все  в  порядке?  —  спросил  Блекки,  отворяя  дверку.
 —  Превосходно,  —  сказал  Чарли.  —  Совершенно  не  о  чем
беспокоиться.
 Блекки  вырулил  на  шоссе.  Он  бросил  взгляд  в  зеркало.
Черный  «ситроен»  медленно  двигался  за  ним.
 Блекки  не  торопясь  возвращался  в  Сайгон.  Он  не  сказал
Чарли  о  преследующем  их  автомобиле.  Для  этого  еще  будет
время,  когда  они  приедут  домой.
 Он  слушал  вдохновенный  рассказ  Чарли  о  том,  как  ему
удалось  договориться  с  Ли  Уоткинсом.
 —  Тут  не  будет  никаких  неожиданностей,  —  заключил
Чарли.  —  Он  заслуживает  доверия.  Ты  достал  револьвер?
 Блекки  кивнул.
 —  Когда  ты  отдохнешь,  —  сказал  он,  —  я  думаю,  тебе
стоит  встретиться  и  поговорить  с  Нхан.  Не  посвящай  ее  в  де¬
тали,  но  предупреди,  чтобы  к  десяти  она  была  готова.  Убеди
ее  не  брать  с  собой  много  вещей.  Вьетнамские  девушки  не  лю¬
бят  расставаться  со  своей  собственностью.
 —  Жаль,  что  мы  должны  с  ней  возиться,  —  проговорил
Чарли.
 —  Это  неизбежно.  Американец  без  нее  не  уедет.  Я  в  этом
уверен.
 Автомобиль  подкатил  к  клубу.  Когда  братья  вылезли  из  ма¬
шины,  Блекки  заметил,  что  черный  «ситроен»  уже  остановился
чуть  подальше  на  дороге.  Он  не  заметил  Ю-Ю,  который  сле¬
дил  за  ним  из-под  тенистого  дерева  напротив  клуба.
 Когда  мужчины  поднялись  по  лестнице  и  скрылись  из  вида,
Ю-Ю  встал  и  пошел  небрежной  походкой,  держа  руки  в  кар¬
манах,  пересек  дорогу  и  вошел  в  клуб.
 Он  видел,  как  Ю  Лан  вышла  за  несколько  минут  до  при¬
езда  Блекки  и  его  брата.  Ему  пришло  в  голову,  что  в  клубе
может  никого  не  быть,  он  получит  возможность  подслушать
разговор  братьев,  и  это  подскажет  ему,  как  вести  себя  дальше.
 Бесшумно  двигаясь,  он  вошел  в  клуб.  В  большом  зале  ни¬
кого  не  было.  На  цыпочках  он  пересек  площадку  для  танцев
и  приблизился  к  двери,  ведущей  в  кабинет  Блекки.  За  ней  слы¬
шались  голоса.  Прижав  ухо  к  дверной  обшивке,  он  прислу¬
шался.
 Блекки  рассказывал  брату  о  том,  что  за  ним  следит  служба
безопасности.  Чарли  слушал  с  растущим  беспокойством.
 19*
 291

—  Мне  непонятно  это,  —  сказал  Блекки.  —  Если  бы  у  них
были  какие-то  доказательства,  они  могли  бы  арестовать  меня.
Это  может  не  иметь  никакого  отношения  к  Джеффу.  Наверное,
дело  связано  с  валютной  спекуляцией  в  прошлом  месяце.
 —  Мне  это  не  нравится,  —  сказал  Чарли.  —  Я  думаю,  тебе
бы  лучше  уехать  со  мной.  Тут,  может  быть,  ничего  нет,  но  ты
не  должен  рисковать.  В  вертолете  будет  кабина  на  четверых.
 —  Я  думал  об  этом,  но  что  станет  с  Ю  Лан?  Если  я  уеду,
ей  никогда  не  разрешат  выехать.  Кроме  того,  я  не  могу  все
просто  покинуть.  Когда  я  поеду,  я  намереваюсь  продать  это
заведение.  Я  должен  использовать  все  возможности,  Чарли.
 —  Ты  можешь  пожалеть.  Мне  это  не  нравится.
 —  Мне  это  не  нравится  тоже.  Я  должен  подумать.  Еще  есть
время.  К  десяти  вечера  я  решу,  что  мне  делать.  —  Наступило
молчание,  затем  Блекки  продолжал:  —  У  меня  в  сейфе  мил
лион  пиастров.  Я  думаю,  тебе  лучше  взять  деньги  с  собой-
Если  что-то  случится,  они  пригодятся  Ю  Лан,  коль  она  сможет
попасть  в  Гонконг.  Ты  сделаешь  это  для  меня?
 —  Конечно,  —  сказал  Чарли.  —  Я  все-таки  думаю,  что  ты
поедешь  со  мной.  Если  они  пронюхают,  что  ты  знаешь  о  брил¬
лиантах  и  о  том,  где  скрывается  Джефф,  они  уничтожат  тебя.
 —  Если  бы  они  знали  это,  —  мрачно  произнес  Блекки,  —
я  бы  сейчас  не  беседовал  здесь  с  тобой.  К  вечеру  я  опреде¬
ленно  скажу  тебе,  что  я  собираюсь  делать.  А  тем  временем  ты
не  встретишься  с  девушкой?  К  десяти  она  должна  быть  готова.
Задержка  недопустима.
 Чарли  поднялся.
 —  Я  пойду,  —  сказал  он,  —  потом  я  возвращусь  и  по¬
дремлю.  Ночью  мне  не  придется  поспать.
 Ю-Ю  бесшумно  отошел  от  двери:  его  худое  злобное  лицо
осветилось  волнением.  Он  скрылся  за  портьерой,  прикрываю¬
щей  вход  на  кухню.
 Он  слышал,  как  Блекки  и  Чарли  вышли  из  кабинета.  Блек¬
ки  проводил  брата  до  входа  в  клуб.
 —  Не  думаю,  чтобы  они  интересовались  тобой,  —  сказал
Блекки,  —  но  будь  осторожен,  чтобы  тебя  не  выследили.
 Когда  брат  спустился  по  лестнице,  Блекки  возвратился  в
кабинет.  Он  посмотрел  сквозь  ставни.  Два  сыщика  все  еще  си¬
дели  в  «ситроене».  Он  видел,  как  его  брат  быстро  пошел  по
улице.  Никто,  казалось,  не  обратил  на  него  внимания.
 Слабый  звук  позади  заставил  его  резко  повернуть  голову.
 В  дверях  стоял  Ю-Ю,  он  улыбался.
 —  Хеллоу,  мистер  Блекки,  —  сказал  он  и  прошел  в  каби¬
нет,  закрыв  за  собою  дверь.
 Блекки  почувствовал  опасность.  Как  долго  этот  крысенок
еще  будет  в  клубе?  Слышал  ли  он  что-нибудь?
 —  Что  тебе  нужно?
 —  Я  все  слышал,  мистер  Блекки,  —  сказал  Ю-Ю.  —  Мне
нужен  миллион  пиастров  из  вашего  сейфа.  Если  вы  не  отдадите
его  мне,  я  скажу  тем  двум  сыщикам,  что  вы  знаете,  где  нахо-
292

дится  Джефф.  Вы  знаете,  что  они  сделают  с  вами,  если  я  рас¬
скажу  им  это.
 Блекки  задумчиво  посмотрел  на  Ю-Ю.  Это  был  стройный  и
жилистый  парень,  но  Блекки  не  сомневался,  что,  если  маль¬
чишка  попадется  ему  в  руки,  он  без  етруда  справится  с  ним.
Он  мог  бы  убить  мальчишку.  У  него  не  было  выбора.  Он  уже
знал,  что  рано  или  поздно  ему  придется  умертвить  этого  парня.
 —  Какой  миллион  пиастров?  —  спросил  он,  непринужденно
приближаясь  к  Ю-Ю.  —  О  чем  ты  говоришь?
 Ю-Ю  с  поразительным  змеиным  проворством  выхватил  из
набедренного  кармана  нож.  Длинное  лезвие  угрожающе  блес¬
нуло.
 —  Не  приближайтесь,  —  сказал  Ю-Ю.  —  Вы  только  отдай¬
те  мои  деньги.
 Лицо  Блекки  покрылось  потом.  Вид  ножа  наполнил  его  му¬
чительным  ощущением  страха.  Тут  он  вспомнил,  что  в  сейфе
лежит  револьвер.  Его  глушитель  сейчас  пригодится.  Он  мог  бы
отворить  сейф,  притвориться,  что  вынимает  деньги,  затем  схва¬
тить  револьвер,  повернуться  и  выстрелить.
 Блекки  изобразил  нерешительность.  Он  не  двигался,  раз¬
глядывая  Ю-Ю.
 —  Поторопитесь!  —  сказал  Ю-Ю.  —  Дайте  мне  деньги!
 Блекки  пожал  плечами  в  знак  подчинения.  Он  достал  из
кармана  ключ,  пересек  комнату  и  отомкнул  сейф.  Чтобы  по¬
пасть  в  сейф,  он  должен  был  встать  на  колени.  Широкая  спина
скрывала  его  движения.  Рука  обхватила  ручку  револьвера,  ког¬
да  Ю-Ю  бесшумно  подкрался  сзади.
 В  тот  момент,  когда  Блекки  поднял  револьвер  и  напряг
мышцы,  чтобы  быстро  вскочить,  страшная  боль  между  лопаток
пронзила  его.  Револьвер  выскользнул  из  руки,  и  он  повалился
вперед.  Боль  повторилась,  когда  Ю-Ю  снова  ударил  его  ножом.
 2
 Чуть  позже  пяти  часов  в  кабинете  Лам  Фана  раздался  теле¬
фонный  звонок.  С  возгласом  раздражения  Лам  Фан  положил
перо  и  взял  трубку.  Он  прислушивался  к  взволнованному  го¬
лосу  в  трубке.  То,  что  он  услышал,  лишило  его  способности
двигаться.
 Он  спросил:
 —  Вы  уверены  в  этом?  Тут  не  может  быть  ошибки?
 Он  чувствовал,  как  голос  ударяет  в  барабанную  перепонку,
затем  он  сказал:
 —  Очень  хорошо,  —  и  опустил  трубку.
 Он  долго  сидел,  уставившись  в  стол,  потом  поднялся  и
быстро  направился  по  коридору  к  кабинету  полковника  Он  Дин
Кхака.  Он  постучал  и  вошел.  Кабинет  был  пуст.  Лам  Фан  по¬
топтался  в  дверях,  нахмурился  и  оглядел  комнату.  Он  увидел
лежащий  на  стуле  мундир  полковника  и  сразу  же  догадался,
где  тот  мог  находиться.
 293

Он  поспешил  в  комнату  для  допросов.  Два  палача,  охраняв¬
шие  дверь,  вопросительно  на  него  посмотрели.
 —  Полковник  там?  —  спросил  Лам  Фан.
 Один  из  них  кивнул.
 Лам  Фан  повернул  рУчку  и  распахнул  дверь.  Он  шагнул  в
комнату,  поспешно  закрыл  дверь  перед  любопытными  взглядами
палачей.  Полковник  быстро  обернулся  и  свирепо  на  него  по¬
смотрел.  Лам  Фан  взглянул  мимо  полковника  на  стол,  рот  его
сжался.
 —  Убирайся!  —  рявкнул  полковник.
 —  Вы  должны  немедленно  уехать,  сэр,  —  сказал  Лам  Фан,
он  говорил  отчетливо  и  быстро.  —  Полчаса  назад  подписан
приказ  о  вашем  аресте.  Вы  обвиняетесь  в  убийстве  женщины
Май  Ланг  То.  Водитель  «джипа»,  который  убил  ее,  признался,
что  действовал  по  вашим  инструкциям.
 Полковник  подался  вперед  и  уставился  на  Лам  Фана.  Мыш¬
цы  его  большого  лица  неожиданно  обмякли.
 —  Они  не  могут  арестовать  меня,  —  прорычал  он.  —  Никто
не  может  меня  арестовать.
 —  Приказ  подписан  президентом,  —  сказал  Лам  Фан.  —
Она  сказала  вам,  где  скрывается  американец?
 Полковник  прислонился  к  стене.  Он  выглядел  измученным
и  разбитым.
 —  Я  не  могу  понять  этого,  —  сказал  он,  голос  был  полон
изумления.  —  Что  бы  я  с  ней  ни  делал,  ничто  не  могло  заста¬
вить  ее  говорить.  Такая  женщина...  может  быть,  она  действи¬
тельно  не  знала?
 Лам  Фан  передернул  плечами.
 —  Если  вы  сможете  добраться  до  аэропорта  в  Бьен  Хоа,
у  вас  появится  возможность  вылететь  в  Пномпень,  —  сказал
он.  —  Может  быть,  они  не  догадаются  оцепить  аэропорт.  Ехать
надо  немедленно.
 Пока  он  говорил,  в  коридоре  послышался  топот,  мужчины
переглянулись.  Лам  Фан  пожал  плечами.  Он  отошел  подальше
от  полковника,  как  будто  он  не  имел  к  нему  никакого  отно¬
шения.
 Дверь  открылась,  и  на  пороге  появился  инспектор  Нгок  Лин.
Сзади  него  стояли  четыре  полицейских,  вооруженных  винтов¬
ками.
 Инспектор  перевел  взгляд  с  полковника  на  тело,  лежащее
на  столе.  Он  почувствовал,  как  от  ужаса  что-то  сжалось  у  него
в  животе.  Он  обернулся  и  знаком  приказал  полицейским  вы¬
строиться  в  комнате.  Он  указал  на  полковника:
 —  Арестуйте  этого  человека.
 Когда  полицейские  окружили  полковника,  инспектор  обра¬
тился  к  нему:
 —  Во  имя  республики  я  арестовываю  вас  за  убийство  Май
Ланг  То.  Вы  будете  также  обвинены  в  убийстве  этой  женщины,
Нхан  Ли  Квон.  —  Он  повернулся  к  Лам  Фану.  —  Вы  тоже
294

арестованы  как  соучастник  обоих  убийств.  —  Он  кивнул  поли¬
цейским.  —  Уведите  их.
 Полковник  Он  Дин  Кхак  выпрямился  и  расправил  плечи.
Во  главе  эскорта  он  вышел  из  комнаты.  За  ним  ковылял
Лам  Фан.
 Инспектор  подозвал  одного  из  палачей,  которые,  удивленные,
стояли  у  входа.
 —  Принеси  одеяло  и  покрой  эту  женщину,  —  сказал  он.
 Когда  палач  ушел,  инспектор  приблизился  к  столу.  Он  был
истый  католик,  и  в  нем  еще  сохранилось  немного  жалости.
Он  осенил  крестом  труп  Нхан,  потом,  повернувшись,  вышел  из
комнаты  и  закрыл  за  собой  дверь.
 3
 Чарли  Ли  стоял  на  пороге  кабинета  брата  и,  не  веря  гла¬
зам,  глядел  на  тело  Блекки,  распростертое  возле  открытого
сейфа.
 Прошло  несколько  минут,  прежде  чем  он  заставил  себя
войти  в  комнату.  Он  затворил  дверь  и  запер  ее,  затем  подошел
к  брату  и  убедился,  что  он  мертв.
 Потрясение  сразу  ослабило  и  состарило  его.  Он  подошел  к
столу,  сел.  Он  закрыл  лицо  руками  и  зарыдал.  Блекки  был
частью  его  жизни.  Теперь  он  ощущал  одиночество  и  беззащит¬
ность,  Без  брата  он  не  мог  представить  своего  будущего.
 Но  потрясение  понемногу  проходило.  Он  вдруг  понял,  что
теперь,  когда  Блекки  мертв,  не  нужно  будет  ни  с  кем  делить
два  миллиона  американских  долларов,  а  с  такой  суммой  денег
он  мог  и  без  брата  смело  встретиться  с  жизнью.
 Встав  на  ноги,  он  подошел  к  сейфу  и  заглянул  внутрь.  Он
увидел  револьвер  и  вынул  его.  Быстрый  взгляд  убедил  его,  что
миллион  пиастров  исчез.  Какой-то  негодяй  убил  Блекки  и  за¬
брал  деньги,  но  эта  потеря  не  очень  огорчила  его.
 Все  пошло  не  так,  как  было  задумано.  Он  говорил  с  дядей
Нхан,  который  рассказал  ему,  что  Нхан  арестовали  и  увезли
в  тайную  полицию  для  допроса.  Эта  информация  ужаснула  его,
он  поспешил  домой,  чтобы  предупредить  брата,  что  в  опасности
не  только  убежище  Джеффа,  но  и  сам  Блекки  в  любую  минуту
может  быть  арестован.  Чарли  не  сомневался,  что  приведенная
под  пытку  девушка  выдаст  их  всех.
 Оставался  ничтожный  шанс  захватить  бриллианты,  если  он
будет  действовать  быстро.  Следует  взять  автомобиль  Блекки  и
немедленн?  ехать  в  Фудаумот.  Надо  увезти  Джеффа  к  услов¬
ленному  месту  приземления.  Они  подождут  там  прибытия  вер¬
толета.  Он  считал,  что  будет  роковой  ошибкой  рассказать  Джеф¬
фу  об  аресте  Нхан.  Лучше  сказать,  что  Блекки  привезет  ее
позже.  Когда  прилетит  вертолет,  он  постарается  убедить  Джеффа
уехать.  Если  он  откажется  улететь  без  нее,  тогда  он  должен
будет  убить  его.
 295

Чарли  положил  револьвер  в  портфель:  длинный  глушитель
не  позволял  спрятать  его  в  кармане.
 Он  остановился,  чтобы  посмотреть  на  труп  брата.  Его  му¬
чила  мысль  о  том,  что  будет  с  Ю  Лан,  когда  она  увидит  Блек¬
ки,  но  у  него  не  было  времени  ждать  ее  возвращения.  «Я  на¬
пишу  ей  из  Гонконга»,  —  сказал  он  себе,  стараясь  успокоить
свою  совесть.  Он  пригласит  ее  приехать  и  жить  с  ним.
 Прижав  портфель  локтем,  Чарли  вышел  из  клуба  и  напра¬
вился  к  автомобилю  Блекки.  Он  бросил  взгляд  па  стоящую
поодаль  полицейскую  машину.  Два  сыщика  посмотрели  на  него
с  безразличием  и  продолжали  читать  газеты.  Его  интересовало,
поедут  ли  они  за  ним,  но,  когда  он  отъехал,  он  увидел,  что
черный  «ситроен»  не  двигался.
 Чарли  добрался  до  Фудаумота  после  пяти  часов.  Он  оста¬
новил  машину  возле  фабрики  и  пешком  направился  к  малень¬
кому  деревянному  домику.
 Из  окна  Джефф  увидел  его.  Его  было  нетрудно  узнать:
Чарли  очень  походил  на  своего  брата.
 «Что  он  делает  здесь  в  это  время?  —  недоумевал  Джефф.  —
Что-нибудь  произошло?  Изменилась  договоренность?»
 Дедушка  Нхан  куда-то  ушел,  и  Джефф  был  дома  один.  Он
поспешил  вниз  по  лестнице  и  отвсрил  дверь.
 Чарли  вошел,  слегка  поклонившись  Джеффу.
 —  Я  Чарли  Ли,  —  сказал  он.  —  Блекки  говорил  вам
обо  мне?
 —  Да.  Почему  вы  здесь?  Что-нибудь  случилось?
 —  Ничего  особенного,  —  ответил  Чарли.  По  дороге  в  Фу-
даумот  он  тщательно  отрепетировал  свою  ложь.  —  Но  вам  не¬
обходимо  немедленно  уехать.  Блекки  слышал  от  своего  друга
из  полицейского  управления,  что  известно  место,  где  вы  скры¬
ваетесь.  Полиция  уже  выехала,  чтобы  арестовать  вас.
 Джефф  оцепенел.
 —  Откуда  они  узнали?
 —  Я  все  объясню  после,  —  сказал  Чарли.  —  Вы  должны
немедленно  уехать.  Нельзя  терять  ни  минуты.
 —  Где  Нхан?  —  спросил  Джефф.
 —  Она  в  безопасности.  О  ней  заботится  Блекки.  Через  не¬
сколько  часов  она  к  нам  присоединится.  Если  вам  нужно  что-то
взять  с  собой,  пожалуйста,  возьмите.  У  меня  здесь  машина.
Мы  должны  ехать  немедленно.
 —  Вы  уверены,  что  она  в  безопасности?
 —  Конечно.  Пожалуйста,  поспешите.
 Джефф  стоял,  не  зная,  что  делать,  затем  двумя  прыжками
он  вбежал  по  лестнице  в  свою  спальню,  побросал  вещи  в  порт¬
плед.  Револьвер  полицейского  он  спрятал  под  рубахой.  Убедив¬
шись,  что  жестянка,  в  которой  хранились  бриллианты,  нахо¬
дится  в  кармане,  он  поднял  портплед  и  двинулся  к  двери.
Остановился,  оглядел  комнату.
 На  столике  возле  кровати  стоял  подаренный  Нхан  малень¬
кий  Будда  из  слоновой  кости.  Джефф  подошел  и  взял  его.
 296

«Она  сказала,  пока  он  со  мной,  зло  не  коснется  меня,  —
подумал  он.  —  Лучше  забрать  его.  Смешная  суеверная  глу¬
пышка,  она  желает  мне  добра».
 Он  засунул  Будду  в  карман  рубахи  и  спустился  к  Чарли
в  прихожую.
 —  Подождите  здесь,  —  сказал  Чарли.  —  Я  подгоню  ма¬
шину  к  дверям.  Вы  ляжете  сзади  на  пол.  Вас  не  должно  быть
видно.
 Пока  Чарли  подгонял  машину,  Джефф  пытался  успокоиться
и  оценить,  какие  последствия  будет  иметь  раскрытие  его  убе¬
жища.  У  дедушки  Нхан  и  ее  семьи,  безусловно,  будут  неприят¬
ности.
 «Что  я  сделал  этим  людям!  —  подумал  Джефф.  —  Я  сума¬
сшедший,  самовлюбленный  подонок.  В  безопасности  ли  Нуан?»
 Чарли  нетерпеливо  нажал  кнопку  сирены.
 «Я  даже  не  смогу  попрощаться  со  стариком,  —  думал
Джефф,  выходя  под  палящие  лучи  солнца.  —  Если  бы  у  меня
было  немного  мужества,  я  бы  остался  здесь  и  предупредил  его
об  опасности,  когда  он  вернется».
 Чарли  открыл  заднюю  дверку  и  поманил  Джеффа.
 —  Быстро  садитесь,  —  сказал  он.
 Сгорая  от  стыда,  Джефф  пробежал  по  дорожке  и,  согнув¬
шись  в  три  погибели,  лег  на  пол  автомобиля.  Чарли  захлопнул
дверцу,  включил  газ,  и  автомобиль  тронулся.
 Пока  машина  с  шумом  мчалась  по  пыльной  доооге  в  сто¬
рону  Бен  Кета,  Джефф  думал  о  Нхан.  До  прибытия  вертолета
оставалось  еще  пять  с  половиной  часов.  Многое  может  про¬
изойти  за  это  время.
 Раз  или  два  Чарли  останавливался,  чтобы  посмотреть  на
карту.  Он  сказал  Джеффу,  что  площадка  для  приземления,
должно  быть,  недалеко,  но  к  тому  времени,  когда  он  наконец
нашел  точное  место,  было  уже  почти  семь  часов,  и  начали
сгущаться  сумерки.
 Он  сразу  же  понял,  что  это  было  подходящее  и  надежное
место.  Густые  заросли  бамбука  полукругом  возвышались  возле
заброшенного  рисового  поля,  выжженная  солнцем  черная  грязь
сделалась  твердой,  это  было  очень  удобно  для  приземления  вер¬
толета.
 Кусты  и  деревья  скрывали  рисовое  поле,  и  его  не  было
видно  с  дороги.  Когда  машина  запрыгала  по  кочкастой  земле,
огромные,  как  летучие  мыши,  черные  и  лимонного  цвета  ба¬
бочки  вылетели  из  бамбуковых  зарослей,  напуганные  цапли
взметнулись  в  темнеющее  небо.
 Чарли  остановил  машину  и  вылез.  За  ним  последовал  Джефф,
ноги  его  затекли,  тело  болело  после  езды  в  скрюченном  поло¬
жении.
 —  Нужно  подготовить  два  больших  костра,  —  предложил
Чарли.  —  Летчику  легче  будет  нас  обнаружить.  Когда  мы
услышим,  что  он  приближается,  мы  зажжем  костры.
 297

—  Он  не  прилетит  раньше  чем  через  четыре  часа,  —  ска¬
зал  Джефф.  —  У  нас  еще  масса  времени.  Откуда  полиция
узнала,  что  я  нахожусь  у  старика  в  доме?
 —  Вас  видели  в  окно,  —  ответил  Чарли,  вспоминая,  что
Ю-Ю  говорил  Блекки.  —  За  сведения  о  вас  было  обещано  воз¬
награждение.  Крестьянин,  который  вас  видел,  сообщил  об  этом.
 Джефф  проклял  собственную  неосторожность.
 —  Но  как  вы  узнали  об  этом?  —  настаивал  он.
 —  У  Блекки  в  полицейском  управлении  есть  хороший  прия¬
тель,  —  солгал  Чарли.
 —  Что  теперь  будет  со  стариком?
 —  Не  тревожьтесь.  С  ним  ничего  не  сделают.  Газета,  в  ко¬
торой  предлагалось  вознаграждение,  не  доходит  до  Фудаумота.
Откуда  он  мог  знать,  что  вами  интересуется  полиция?
 Джефф  почувствовал  маленькое  облегчение.  Чарли  сказал  то,
что  ему  хотелось  услышать,  и  он  легко  с  ним  согласился.
 —  А  Нхан?  Где  она?
 —  Ей  ничто  не  угрожает.  Она  с  Блекки.  Когда  стемнеет,
Блекки  привезет  ее  сюда.  —  Он  отошел  в  сторону.  —  Давайте
складывать  костры.
 Мужчины  разошлись  в  разные  стороны  и  начали  собирать
сучья  и  сухую  траву.
 Пока  они  занимались  этим  делом,  Чарли  раздумывал,  смо¬
жет  ли  он  убедить  американца  уехать  без  Нхан.  Это  рискованно.
Он  может  отказаться.  Чарли  понимал,  что  было  бы  безопаснее
убить  его  до  прибытия  вертолета.  Он  не  смог  бы  убить  Джеф¬
фа  в  присутствии  Уоткинса.  Уоткинс  шантажировал  бы  его
до  конца  жизни.
 Он  посмотрел  на  рисовое  поле,  где  трудился  американец.
На  темнеющем  небе  выделялась  его  массивная  фигура.
 Чарли  решил  подождать,  когда  стемнеет.  Тогда  он  сможет
незаметно  достать  револьвер  и,  когда  Джефф  приблизится  к
нему,  в  упор  в  него  выстрелить.  Он  скажет  Уоткинсу,  что  пас¬
сажир  передумал  и  не  поедет.  С  Уоткинсом  он  доберется  до
Кратье.  К  утру  он  будет  в  Гонконге  с  бриллиантами  стоимостью
в  два  миллиона  долларов.
 Он  был  рад,  что  должен  собирать  топливо  для  костра.
Это  отвлекло  его  мысли  от  Джеффа.  В  начале  девятого  муж¬
чины  закончили  свою  работу.  Было  так  темно,  что  Чарли  с
трудом  отыскал  автомобиль.
 По  огоньку  сигареты  он  видел,  как  Джефф  шел  через  поле.
Он  открыл  дверку  и  начал  нащупывать  на  полу  машины  порт¬
фель,  но  не  мог  его  отыскать.  Вспотев  от  страха,  он  забрался
в  машину,  включил  подсветку  и  посмотрел  на  пол  взглядом
бэзумного,  портфеля  там  не  было.  Он  мог  бы  поклясться,  что,
перед  тем  как  сесть  в  машину,  поставил  на  пол  портфель.
М  Гл\ет  быть,  портфель  вывалился  из  машины,  когда  он  выле¬
зал.  Он,  должно  быть,  вывалился!  Из  темноты  показалась  фи¬
гура  Джеффа.
 298

—  Зачем  вы  включили  свет?  —  спросил  он.  —  Нас  могут
увидеть  с  дороги.
 Холодный  пот  заструился  по  лицу  Чарли.
 —  Да,  —  сказал  он  нарочито  спокойным  голосом.  —  Мне  бы
следовало  об  этом  подумать.
 Он  вылез  из  машины  и  осторожно  шарил  по  земле  ногами,
стараясь  обнаружить  портфель,  но  ничего  не  находил.  Он  сде¬
лал  несколько  шагов  назад  и  снова  начал  рыскать  по  земле
ногами.
 —  Когда  должна  приехать  Нхан?  —  спросил,  приближаясь
к  нему  из-за  машины,  Джефф.
 Что,  если  он  наткнется  на  портфель?  Когда  Чарли  подумал
об  этом,  его  сердце  забилось  так  неистово,  что  он  задохнулся.
Если  он  поднимет  его,  через  тонкую  кожу  портфеля  он  прощу¬
пает  револьвер.  Он  пошел  Джеффу  навстречу,  чтобы  не  пустить
его  к  этому  месту.
 —  Она  не  опоздает,  —  сказал  Чарли.  —  Она  будет  здесь
около  одиннадцати.
 Джефф  посмотрел  на  часы.
 —  Ждать  почти  три  часа.  Посижу  в  машине.
 —  С  другой  стороны,  —  Чарли  указал  ему  на  сиденье  во¬
дителя.  —  Вам  там  будет  удобнее.
 —  Я  хотел  бы  немного  выпить,  —  сказал  Джефф,  подходя
к  машине  со  стороны  пассажирского  места.  —  Чертовски  долго
ждать.
 Чарли  нагнулся  и  поспешно  ощупал  руками  траву.  В  тем¬
ноте  ничего  не  было  видно.  Глаза  застилал  пот.  Он  обшарил
землю  под  машиной,  насколько  мог  дотянуться,  там  тоже  не
было  портфеля.  Неожиданно  он  услышал  голос  Джеффа:
 —  Эй...  что  это?
 Со  щемящим  чувством  страха  Чарли  догадался,  что  он,
видимо,  неосторожно  толкнул  портфель,  и  тот  упал  на  пасса¬
жирскую  сторону.
 Джефф  обнаружил  его!
 Он  обежал  автомобиль.
 —  Это  мой  портфель,  —  сказал  он,  голос  дрожал  от  ис¬
пуга.  —  Дайте  мне  его,  пожалуйста.
 —  Подождите  минуту.  —  Прозвучавшая  в  голосе  Джеффа
решительность  заставила  Чарли  застыть  на  месте.  —  У  вас
там  револьвер.  Зачем  он  вам  понадобился?
 —  Это  летчика,  —  в  отчаянии  проговорил  Чарли.  —  Он  да¬
вал  его  Блекки.  Я...  я  обещал  возвратить.  Отдайте  мне  его,  по¬
жалуйста.
 Подозрение  пронзило  Джеффа.  Он  открыл  портфель  и  вы¬
нул  револьвер.  Пальцы  ощупали  длинную  трубку  глушителя.
 —  Отдайте  мне  его,  пожалуйста,  —  безнадежно  повторил
Чарли.
 —  Нет.  Я  отдам  его  летчику,  —  сказал  Джефф.  —  Мне  не
нравится,  когда  повсюду  валяются  револьверы.  Садитесь  в  ма¬
шину.
 299

Движениями  старого  человека  Чарли  отворил  дверцу  и  сел.
Джефф  сел  сзади.
 —  Сидите  спокойно,  —  сказал  Джефф.  —  Я  наблюдаю  за
вами.
 От  отчаяния  Чарли  чуть  не  заплакал.  Все,  за  что  бы  он
пи  брался  в  течение  последних  пятнадцати  лет,  заканчивалось
неудачей.  Он  или  не  умел  делать  дела,  или  был  рожден  неудач¬
ником.  У  него  не  было  больше  сил.  Если  бы  он  не  уронил
портфель...
 —  Подходящая  для  убийства  штука,  —  проговорил  Джефф.—
Вы  думали  убить  меня,  не  так  ли?
 —  Никогда  я  не  думал  об  этом,  —  с  достоинством  произнес
Чарли.  —  Зачем  мне  убивать  вас?
 —  Сидите  тихо  и  не  двигайтесь.  При  малейшем  движении
я  выстрелю  вам  в  затылок.
 Чарли  сполз  вниз,  сжался.  Он  потерял  брата  и,  что  хуже
всего,  потерял  револьвер.  Он  беззащитен  против  этого  сильного
американца.  В  его  руках  никогда  не  окажутся  бриллианты.
 Следя  за  ним,  Джефф  сжимал  револьвер.  Он  пытался  сдер¬
жать  усиливающееся  чувство  страха.  «Действительно  ли  в  без¬
опасности  Нхан?  —  спрашивал  он  себя.  —  Правда  ли,  что  ре¬
вольвер  принадлежал  летчику?»  Если  это  ложь  и  этот  китай¬
чонок  намеревался  убить  его,  наверняка  с  Нхан  что-то  случи¬
лось.
 Но  что  он  мог  сделать,  кроме  того,  что  сидеть  и  ждать  ев
приезда?  Предположим,  она  не  приедет.  Что  делать  тогда?  Что
мог  бы  он  сделать?  Если  бы  он  вернулся  в  Сайгон,  чтобы  разы¬
скать  ее,  он  бы  попал  в  осиное  гнездо,  но  мысль  уехать  без  нее
была  ему  ненавистна.
 Медленно  тянулось  время.  Нервы  Джеффа  были  готовы  лоп¬
нуть,  когда  он  смотрел  на  часы.  Чарли  хранил  молчание.  Же¬
лания  покинули  его.  Единственное,  что  он  хотел,  это  снова  ока¬
заться  в  своей  убогой,  грязной  квартирке  в  Гонконге  и  забыть
об  этом  печальном  приключении.
 Без  двадцати  одиннадцать  Джефф  не  мог  более  терпеть.
 — 	Будь  ты  проклят!  —  неожиданно  взорвался  он.  —  Где
она?  Почему  не  едет?  —  Свирепость  его  голоса  испугала  Чарли.
 —  Сколько  времени?  —  робко  спросил  он.
 —  Без  двадцати  одиннадцать.
 Джефф  резко  подался  вперед  и  приставил  дуло  револьвера
к  затылку  Чарли.
 —  Слушай  меня,  —  злобно  проговорил  он.  —  Я  уверен,  что
ты  лжешь!  Я  уверен,  ты  собирался  убить  меня,  чтобы  украсть
бриллианты!  Что  произошло  с  Нхан?  Я  размозжу  тебе  череп,
если  ты  не  скажешь!
 «Он  настолько  взбесился,  что  сделает  это,  —  подумал  Чарли,
цепенея  от  ужаса.  —  Когда  он  поймет,  что  она  не  приедет,
он  убьет  меня».
 — 	Она  не  приедет,  —  с  дрожью  в  голосе  произнес  он.  —
Я  боялся  сказать  это  раньше...
 800

Джефф  ударил  его  по  лицу  револьвером.  Чарли  съежился,
закрыл  руками  лицо.  Джефф  выпрыгнул  из  машины.  Он  вы¬
волок  Чарли  и,  держа  его  за  пиджак,  начал  трясти.
 —  Что  произошло  с  ней,  желтый  подонок?  —  заорал  он.  —
Скажи  мне  или  я  убью  тебя!
 —  Ее  арестовали  вчера  вечером,  —  выдохнул  Чарли,  ста¬
раясь  отдышаться.  —  Ее  забрали  в  полицейское  управление.
 Джефф  выпустил  его.  Чарли  зашатался,  бессильно  опустил¬
ся  на  твердую  землю.  Он  сидел,  боязливо  взирая  на  нависшую
над  ним  черную  тень.
 —  Полицейское  управление?  —  повторил  Джефф.  Спина  по¬
холодела,  ужас  пронзил  его  до  корней  волос.  Он  слышал,  что
происходило  с  людьми,  которых  забирали  в  полицейское  управ¬
ление.  Жестокость  полковника  Он  Дин  Кхака  была  всем  хорошо
известна.  Он  думал,  что  мог  бы  такой  человек  сделать  с  Нхан.
От  этих  мыслей  появлялась  слабость.
 —  А  Блекки?  —  спросил  Джефф,  пытаясь  отогнать  мысль
о  том,  что  с  Нхан  произошло  несчастье.
 —  Блекки  мертв,  —  сказал  Чарли.  Он  держался  от  Джеффа
на  почтительном  расстоянии.  —  Девушки,  наверное,  тоже  уже
нет  в  живых.
 «Нет,  —  думал  Джефф,  —  она  не  может  умереть,  я  должен
найти  ее.  Надо  ехать  в  Сайгон.  Я  не  могу  бросить  ее.  Будь  я
проклят,  я  люблю  ее!  Я  вернусь  и  спасу  ее.  За  нее  я  отдам
все  свои  бриллианты.  Она  значит  для  меня  больше  всего,  чем
я  когда-либо  владел
 Но  он  не  двигался.  Он  прислушивался  к  другому  голосу,
который  звучал  в  его  душе.
 «А  если  ее  уже  нет  в  живых?  Возвратившись,  ты  только  по¬
губишь  себя.  Даже  если  она  жива,  это  же  не  сцена  из  кино.
Ты  никогда  не  доберешься  до  Сайгона.  Чтобы  пройти  в  поли¬
цейское  управление,  надо  миновать  три  поста.  Возможно,  ты
сможешь  пройти  один  пост,  но  не  три.  Поехав  в  Сайгон,  ты
совершишь  самоубийство».
 Вдали  отчетливо  послышался  звук  приближающегося  верто¬
лета.  Джефф  посмотрел  на  часы.  Было  без  десяти  минут  один¬
надцать.  Вертолет  прибыл  вовремя!  Он  закинул  голову  и  вгля¬
дывался  в  темное  небо,  от  волнения  забилось  сердце.
 Чарли  тоже  услышал  шум  вертолета.  Он  неуверенно  встал
на  ноги.
 —  Надо  зажечь  костры,  —  сказал  он.
 Сперва  слабой,  а  потом  все  более  уверенной  походкой  он
направился  к  костру.  Он  стонал,  держался  рукой  за  ту  часть
лица,  по  которой  его  ударил  Джефф.
 Джефф  не  двигался.  Пальцы  сжимали  коробочку  с  брил¬
лиантами.
 «Это  единственная  возможность  бежать,  —  думал  он.  —  Че¬
рез  несколько  дней  я  стану  богатым.  Я  должен  уехать.  Это  ре¬
шено.  Она  милый  ребенок,  но  я  был  бы  безумцем,  если  б  же¬
нился  на  ней.  Она  была  бы  неподходящей  женой  для  богатого
301

человека.  В  конце  концов,  она  всего  лишь  нанимаемая  за  деньги
вьетнамская  танцовщица.  Она  не  смогла  бы  общаться  с  теми
людьми,  с  которыми  буду  общаться  я,  когда  стану  богатым.
Я  ничего  не  смогу  для  нее  сделать.  Надо  подумать  о  себе.
Это  было  бы  глупое  донкихотство  —  ехать  в  Сайгон».
 Вспыхнуло  пламя  костра.  Джефф  шагнул  назад,  чувствуя,
как  бешено  колотится  сердце.  Шум  вертолета  сделался  громче.
 «Она  была  такой  бедной  маленькой  лгуньей,  —  размышлял
он.  —  Бьюсь  об  заклад,  она  выдала  меня  на  допросе.  Нехо¬
рошо  думать  об  этом.  Я  не  думаю,  чтобы  ей  дали  больше  года
тюрьмы.  У  нее  все  будет  в  порядке.  Это  не  то  что  американ¬
ские  девушки.  Вьетнамцы  очень  выносливы».
 Чарли  зажег  другой  костер.  Вертолет  начал  опускаться.
 Джефф  медленно  пошел  по  полю  к  ожидавшему  его  Чарли.
 «Они  не  сделают  ей  большого  вреда,  —  внушал  он  себе.  —
Зачем?  Она  испорченная  маленькая  лгунья,  трусливая,  как  кро¬
лик.  Она  расскажет  им  все,  что  они  хотят  узнать.  Нет,  они  не
причинят  ей  вреда.  Мне  посчастливилось  убраться  отсюда».
 Вертолет  опустился  в  середине  поля.  Ли  Уоткинс  открыв
дверь  кабины.  Чарли  побежал  к  вертолету.
 Джефф  тоже  побежал.  Он  добежал  до  вертолета  раньше,  чем
Чарли.
 — 	Прыгай!  —  крикнул  Уо1кинс.  —  Мне  надо  лететь.
 Запыхавшись,  подбежал  Чарли.  Джефф  приставил  к  его
груди  револьвер.
 — 	Ты  не  поедешь  со  мной,  —  сказал  он.  —  Проваливай
отсюда  к  чертям!  Ты  сможешь  сам  выбраться  из  этой  дыры.
 Чарли  попятился,  напуганный  видом  оружия.
 Джефф  вскарабкался  в  кабину.
 — 	Разве  он  не  поедет?  —  спросил  Уоткинс,  стараясь  пере¬
кричать  шум  мотора.
 —  Нет,  он  не  поедет,  —  ответил  Джефф.  Он  спрятал  ре¬
вольвер  сбоку  так,  чтобы  Уоткинс  не  смог  увидеть  его.
 Уоткинс  перегнулся  через  него,  помахал  жалобно  глядящему
на  них  Чарли,  захлопнул  дверку.
 «Ты  вонючий  подонок!  —  сказал  Джеффу  голос  совести.  —
Ты  недостоин  любви.  Ты  знаешь,  что  она  не  предала  тебя.  Она
находилась  в  их  руках  со  вчерашнего  вечера.  Если  бы  она  вы¬
дала  тебя,  ты  бы  уже  давно  был  схвачен.  Ну  что  ж,  теперь,
я  надеюсь,  ты  будешь  жить  ради  себя.  Надеюсь,  деньги  прине¬
сут  тебе  много  радостей.  Надеюсь,  ты  сможешь  выбросить  ее
из  своего  сердца,  но  не  думаю,  что  ты  сделаешь  это».
 —  Пошел!  Пошел!  —  сердито  закричал  Джефф.  —  По¬
ехали!
 Чарли  смотрел,  как  вертолет  поднимался  в  воздух.  Он  подо¬
ждал,  пока  машина  не  скрылась  из  вида,  а  потом,  медленно
и  тяжело  ступая,  поплелся  туда,  где  он  оставил  автомобиль.
 Перевод  с  английского
 Эдуарда  Островского
 302

СОДЕРЖАНИЕ
 Г.  Прокоп.  Смерть  репортера
 Д.  Чейз.  Венок  из  лотоса
 4
158
 Под  редакцией
О.  ПОПЦОВА,  Б.  ГУРНОВА

Прокоп  Г.  Смерть  репортера.  В  романе  известного  писателя
из  ГДР  развенчивается  миф  о  демократичности  буржуазной  прес¬
сы,  вскрываются  ее  продажность  и  коррупция,  а  также  тесные  и
многочисленные  связи  с  «сильными  мира  сего».
 Чейз  Д.  Венок  из  лотоса.  Роман  американского  писателя  раз¬
облачает  нравы,  бытовавшие  в  так  называемом  «высшем  обще¬
стве»  Сайгона  во  время  хозяйничания  на  земле  Южного  Вьетна¬
ма  империализма  США.
 Приложение  к  журналу  «Сельская  молодежь»,  том  5,  1980  г.,
изд-во  «Молодая  гвардия*.
 304  с.  Цена  1  руб.
 Редактор  Б.  Гурнов
 Обложка  Н.  Михайлова
 Рисунки  Н.  Михайлова,  В.  Федорова
 Оформление  А.  Шипова
 Художественный  редактор  В.  Федоров
Технический  редактор  Л.  Коноплева
 Сдано  в  набор  24.12.80.  Подписано  к  печати  12.03.81.  Формат
84  X  108Уз2.  Бумага  типографская  №  1.  Гарнитура  «Школьная».
Печать  высокая.  Условн.  печ.  л.  15,96.  Уч.-изд.  л.  21,6.  Тираж
300  000  экз.  Цена  1  руб.  Зак.  1840.
 Типография  ордена  Трудового  Красного  Знамени  издательства
ЦК  ВЛКСМ  «Молодая  гвардия».  Адрес  издательства  и  типогра¬
фии:  103030,  Москва,  К-30,  Сущевская,  21.