Дж. Ф. ХОРРАБИН
ОЧЕРК
ИСТОРИКО-ЭКОНОМИЧЕСКОИ
ГЕОГРАФИИ МИРА
ПЕРЕВОД С АНГЛИЙСКОГО
А. И. РОММА
СЕДЬМОЕ СТЕРЕОТИПНОЕ ИЗДАНИЕ
С ШЕСТОГО, ВНОВЬ ПРОСМОТРЕННОГО
И ИСПРАВЛЕННОГО ИЗДАНИЯ
ПОД РЕДАКЦИЕЙ И С ПОСЛЕСЛОВИЕМ
Г. ВАЛЕЦКОГО
ОГИЗ-«МОСКОВСКИЙ РАБОЧЕЙ*
МОСКВА 1931 ЛЕНИНГРАД

Поступив 15/XII 1933 г. Подписана к печати 10/П 1931 i
Отпечатана в типографии Госиздата
«Красный пролетарий», Москва,
Краснопролетарская, дом 16,
в количестве 30 000 экз.
Главлит № А— 87059
МП-61 Гиз № 32
Заказ № 2174
7 п. л.

ОГЛАВЛЕНИЕ
Стр.
Предисловие к шестому русскому изданию 7
Предисловие к пятому русскому изданию .... 7
К учащимся и преподавателям 8
Предисловие к английскому изданию 9
Часть первая.
Географические факторы в истории.
Глава I 11
Человек и его окружение.— География и история. — Египет и
пустыня.— Америка и два океана.— Географическое положение Англии.
Часть вторая.
Мировая история. Рост экономической i заимозависимости.
Глава II. Речные долины 18
Мировая история — рост мировых взаимоотношений. — Тропический и
умеренный поясы. — Условия, благоприятствующие человеческому
развитию. — Где началась цивилизация? — Общественное значение
орошения. — Река как фактор объединения.
Глава III. Внутренние моря 21
«Средиземноморская глава». — Распространение цивилизации. —
Железо вытесняет бронзу. — Объединение Средиземноморья. — Вторжение
новых народов. — Вторая область «внутренних морей».
Глава IV. Океан 34
Первые шаги к объединению мира. — Путь в «обе Индии». — Западная
дорога и «Новый Свет». —- Перемещение центров. — Начало
английской гегемонии. — Открытие всех побережий мира.
Глава V. Сухопутный транспорт 42
Появление железных дорог. — Открытие континентальных пространств;
1) Африка, 2) Америка, 3) Азия. — Железные дороги и европейские
государства.
Часть третья.
Современный мир
Глава VI 51
Экономическая взаимозависимость между всеми частями мира. —
Политические деления. — Группировки государств. — Пять великих групп.

— 4 —
Стр.
Глава VII. 1. Америка 57
Новая великая держава.— Развитие Соединенных штатов. — Природные
богатства Соединенных штатов. — Центральная и Южная Америка.—
Панамский канал. — Канада.
Глава VIII. 2. Британская империя 65
Отсутствие географического единства. — Морское могущество и
морские дороги. — Индустриальная Англия и доминьоны. Индийский океан
и морской путь к нему. — Зоны трения.— Природные богатства и
относительный упадок Великобритании.
Глава IX. 3. Дальний Восток 73
Китайская цивилизация. — Непочатый край природных
богатств.—Япония. — Тихоокеанская проблема. — Кто будет эксплоатировать Китай?
Глава X. 4. Советская Россия 79
Рабочая группа. — Географические факторы в русской истории. —
Железные дороги начинают современную главу русской истории. —
Революция—Основная проблема современной России. — Природные
богатства и возможности.
Глава XI. 5. Французская группа 87
Наследница Пруссии. — Нехватает только одного. — Послевоенная
Европа. — Средиземноморское звено. — Англофранцузское
соперничество. — Италия.
Часть четвертая.
Глава XII. Заключение 94
Единство мира разбивается империализмом. —Цель рабочего класса.-—
Наш враг — мировой капитализм. — Интернационализм должен
основываться на знании ............
Критическое послесловие • 97
Приложение: пять великих групп 103
Указатель 108

ПЕРЕЧЕНЬ КАРТ.
Стр.
1. Мир (обитаемые и необитаемые области) 12
2. Долина Нила 13
3. Америка между двумя океанами 15
4.f Англия и Средиземноморье 16
5. Северный умеренный пояс 19
6. Четыре речных долины «колыбели» цивилизации 21
7. Долина Тигра и Евфрата 22
8. Полоса внутренних морей 25
9. Западное Средиземноморье. Финикийские базы 26
10. Восточное Средиземноморье. Финикийские и греческие колонии 28
11. Греческие поселения в восточном, Средиземноморьи 29
12. Римская империя в -момент высшего расцвета 30
13. Мир по Эратосфену 31
14. Арабы в Средиземноморьи 32
15. Ганзейская область 33
16. Арабские торговые дороги и турецкое нашествие 35
17. Постепенное открытие португальцами океанского пути в Индию вокруг
Африки • 36
18. Как Тосканелли представлял себе западную дорогу в Индию 38
19. Северо-западные (приатлантические) государства Европы 39
20. Мировая карта 1548 года 40
21. Берега и области, открытые до наступления эпохи железных дорог ... 43
22. Открытие Канады 46
23. Открытие Соединенных штатов 47
24. Европейские железные дороги 49
25. Рурский уголь и лотарингское железо 53
26. Новые границы в Средней Европе * 54
27. Пять великих групп 55
28. Северная Америка до железнодорожной эпохи 58
29. Наступление Соединенных штатов на Центральную Америку 59
30. Панамская дорога 62
31. «Географическое единство» Северной Америки 64
32. Английские угольные бассейны и английское население 67
33. Британские владения в Индийском океане 68
34. Английский морской пугь в Индию и на Восток и германский план
Берлин-Багдадской ж. д f 69
35. Речные долины Китая 73
36. Рост Японии 76
37. Политическая карта^Тихого океана i 78
38. Древние центры цивилизации в России 80
39. Рост России в VII и XVIII вв 81

Стр.
40. Злаки Европейской России 82
41. Проблема сибирского транспорта . . 85
42. Франция и Средняя Европа , 90
43. Франция и французская Африка 91
44. Гибралтар и Танжер 93

ПРЕДИСЛОВИЕ К ШЕСТОМУ РУССКОМУ ИЗДАНИЮ.
Настоящее издание отличается от предыдущих тем, что 1) те
места, которые требуют принципиальных оговорок с
марксистско-ленинской точки зрения, отмечены звездочной * с ссылкой на
соответственные страницы послесловия; 2) в ряде мест введены дополнения, которые
либо подкрепляют текст новыми фактами, либо исправляют или уточняют
высказанные автором мнения в свете событий, происшедших за
последние годы; эти дополнения заключены в прямоугольные скобки [ J.
3) послесловие дополнено в части, касающейся перспектив китайской
революции. В остальном шестое издание является перепечаткой пятого.
Г. В.
ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЯТОМУ РУССКОМУ ИЗДАНИЮ.
Рабочий, который хочет проникнуть в суть современного
империализма и разобраться в сложных вопросах международной политики,
часто наталкивается на трудности, вытекающие из недостатка
географических познаний. Книга Хоррабина ставит себе целью помочь
рабочему-учащемуся или вдумчивому активисту преодолеть эти трудности.
Это не есть обычный учебник экономической географии, преподносящий
читателю большое количество более или менее систематически
изложенных сведений. Это обзор науки о земном шаре «в связи с историей
и экономикой», выбор «из большой массы географического материала»
тех фактов, «которые наиболее значительны с классово-пролетарской
точки зрения».
Автор решил эту задачу в общем вполне удовлетворительно. Его
книга (английский подлинник которой появился в конце 1923 г. как
обработка лекций, прочитанных на рабочих курсах) отличается полным
овладением материалом и образцово ясным, наглядным изложением.
Иллюстрирующие ее 44 исторические и географические карты достойны
установившейся за автором репутации первою в Англии мастера
популярной картографии. Однако при всех выдающихся достоинствах,
делающих ее незаменимой, книга Хоррабина страдает с точки зрения
марксисзма-ленинизма определенными недостатками, на которые следует
обратить внимание учащихся и читателей.
Автор, несмотря на то, что он некоторое время «гостил» в рядах
британской компартии,—не коммунист. Он—деятель просветительного
«левого» движения в Англии, группирующегося вокруг лиги «Плебс» и в
общем близкого к марксизму. Из непоследовательной установки
Хоррабина, а также из того обстоятельства, что он, будучи субъективно
противником империализма, все же не свободен от влияния специфически
британских империалистических ходов мысли, вытекает ряд неверных
или неточных суждений, оценок, формулировок. Эти погрешности тем
опаснее, что они разбросаны по книге, изобилующей ценнейшими
сведениями и подкупающей общей убедительностью и свежестью изложения.
Критическому разбору этих погрешностей и посвящено наше послесловие.
Г. Валецкий.

К УЧАЩИМСЯ И ПРЕПОДАВАТЕЛЯМ.
Карты, иллюстрирующие эту книгу, должны не заменять собою
географический атлас, а служить дополнением к нему.
Двенадцать глав, из которых состоит эта книга, дают материал для
курса из двенадцати лекций.
Для более краткого курса в шесть лекций, вероятно, послужит
основой шесть последних глав, говорящих о современном мире. При этом
материал можно расположить следующим образом:
Лекция 1-я—«Современный мир».—Экономическая взаимозависимость
(очень краткое, суммарное изложение глав II—V).—Пять великих групп.
Лекция 2-я—«Америка».—Два океана и соединяющая их дорога.—
Уголь, железо, нефть.
Лекция 3-я—«Британская империя».—Отсутствие географического
единства.—Морское могущество и морские пути и т. д.
Лекция 4-я—«Дальний Восток».—Богатства Китая.—Возвышение
Японии.—Тихоокеанская проблема.
Лекция 5-я—«Россия».— Сухопутный транспорт.—Богатства
Сибири.—География и революция.
Лекция 6-я—«Французская группа».—Империализм в Европе.—
Франция занимает место Германии.—Господство над Средиземным
морем.—Заключение.
Конечно, каждый толковый учащийся сразу поймет, что всякое
изучение современных мировых проблем должно постоянно
пересматриваться и проверяться в свете текущих событий. Преподаватели
постараются по возможности использовыватъ современные события
международного характера в качестве дополнительных иллюстраций. Наша книга
должна дать только самый общий очерк, в который можно и должно
вносить новые живые детали.
Главы I—V дают материал для краткого курса на тему «География
и история», который, как показал опыт, крайне полезен для
возбуждения в учащихся интереса к обоим этим предметам. Преподаватель,
конечно, постарается почаще ссылаться в этих исторических лекциях на
современные проблемы и современный мир и таким образом
подчеркивать связь между прошлой и современной историей.

ПРЕДИСЛОВИЕ К АНГЛИЙСКОМУ ИЗДАНИЮ.
Совершенно ясно, что в одной маленькой книжке никак нельзя
исчерпать всей огромной массы фактов и статистических цифр,
изучаемых в географии. Чтобы охватить все это, нужна целая энциклопедия.
Но лиге «Плебс» не было бы необходимости создавать такую
географическую энциклопедию даже в том случае, если бы у пролетариев-
учащихся и было достаточно времени, чтобы изучать ее. Ведь в случае
надобности можно пользоваться доступными всем прекрасными
географическими справочниками. «Чистая» география, т. е. вся масса
географических фактов, не является ареной борьбы классовых точек зрения.
Такие вещи, как глубина Атлантического океана, число притоков
Амазонки или среднее количество осадков в экваториальной Африке,—всегда
установимы (если еще не установлены) и совершенно одинаковы для
капиталиста и пролетария. Поэтому, если пролетарию-учащемуся
понадобится основательная работа по «чистой» географии,—а она, конечно,
понадобится ему,—то ему пригодятся книги буржуазных авторов,
выпущенные в свет капиталистическими издательствами. Самую же большую
пользу принесет ему наилучшее из пособий по географии—хороший
атлас.
Наша книжка ставит себе совсем другие цели. Ее главный
предмет—не «чистая» география, а география, изучаемая в связи с историей
и экономикой,—областями, имеющими для пролетариата огромное
жизненное значение. Эта книжка не требует от читателя специального
интереса к географии, потому что самая география рассматривается в ней
как подсобная, вспомогательная наука при изучении истории давнишнего
и современного человечества. География должна занимать
учащихся-пролетариев лишь постольку, поскольку тому, кто знает изучаемые ею факты
и факторы, легче понять ход общественного развития и особенно
современные проблемы.
В силу самой природы империализма,—последней фазы
капитализма,—насущнейшие международные проблемы нашею времени в
значительной степени являются проблемами географическими. Современный
монополистический капитализм стремится к экономической эксплоатации
всех территорий земного шара, к тому, чтобы стать господином всего
сырья, какое только есть на свете (включая сюда и рабочую силу),
и всех сухопутных и водных путей, необходимых для подвоза
материалов как к промышленным центрам, так и к конечным рынкам сбыта.
Поэтому, если мы хотим изучить природу этого монополистического
капитализма в ее действительных проявлениях (а это и есть основной
предмет экономики), то нам необходимо особо позаботиться о том,
чтобы знать возможно полно географические факты и факторы,
обусловливающие и по-своему диктующие его действия.
Кроме того ведь проблемы мирового производства я
распределения, крайне обостренные империализмом,—это те проблемы, к
разрешению которых призван рабочий класс. Перед пролетариатом стоит задача
организации управления всеми богатствами мира не на пользу кучки
богачей, как это было до сих пор, а на пользу всех народов, А эта

— 10 —
задача, в конечном счете, и есть не что иное, как проблема
экономической географии.
Вот почему мы так далеко отклонились от «чистой» географии, в
которой нет речи о противоречиях классовых интересов и о классовых
толкованиях. Эта книга задумана так: из большой массы
географического материала она выбирает наиболее значительные с классово-
пролетарской точки зрения факты и притом ставит себе
специальной задачей содействовать сознательной и научной
выработке этой классовой точки зрения.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.
ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ ФАКТОРЫ В ИСТОРИИ.
Глава I.
«Человек есть продукт поверхности земли. Это значит не только
то, что он—дитя этой земли, прах от ее праха; это значит и то,
что земля создала человека, вскормила его, задала ему основные его
задачи и направила его желания; она столкнула его с препятствиями,
в борьбе с которыми окрепло его тело и развился разум; она
поставила перед ним вопросы навигации и орошения, она же дала ему
и средства для разрешения этих вопросов... Научное исследование
человека вне связи с почвой, которую он обрабатывает, с путями, по
которым он путешествует, с морями, по которым он плавает,—столь же
мало возможно, как изучение полярного медведя или кактуса вне связи
с природными условиями области их распространения. Отношения
человека к его природному окружению бесконечно многочисленнее и
многообразнее, чем отношения к тому же окружению даже самых развитых
растительных и животных организмов».
Так пишет одна из самых блестящих современных
Человек и его исследовательниц географического окружения во всту-
окружение пительной главе своей книги по этому вопросу 1.
Настоящий очерк ставит себе целью показать на ряде живых
примеров, каким образом земля «создала человека, вскормила его, задала ему
основные его задачи, направила его желания, столкнула его с
препятствиями... поставила перед ним вопросы». Иными словами, мы будем
заниматься географией не как наукой, которая просто описывает
поверхность земли, но как наукой, описывающей землю—обиталище
человека. «Человек есть продукт поверхности земли». И жить он может
только при том условии, если он приспособляется к этой поверхности
и в то же время приспособляет ее к себе.
Первое, что бросается нам в глаза при изучении «физической» карты
мира (т. е. такой карты, которая отмечает естественные, а не
политические разделения),—это тот факт, что человеческая жизнь
может свободно развиваться только в некоторых определенных
областях земного шара, в то время как в других областях возможен
только крайне примитивный и ограниченный образ жизни (см.
карту № 1). Оба полюса окружены обширными ледяными пространствами,
в которых страшный холод не позволяет жить ни людям, ни каким бы
то ни было другим существам, необходимым для человеческого питания.
На полдороге между полюсами лежат области, в которых страшная
жара и частые ливни создали такие колоссальные леса из огромных
деревьев, перепутанных ползучими растениями, что двигаться по этим областям
1 Ellen С. Sempie, Influences of Geographic Environment (Влияние
географического окружения), стр. 1—2.

— 12 -
почти невозможно, разве что по «обезьяньим дорогам», с дерева на дерево.
Другие области представляют собой пустыни, необитаемые из-за
недостатка дождей, а стало быть, и растительности, или из-за слишком
возвышенного положения и сильных ветров. Неравномерное
распределение тепла и влаги, зависящее от близости или дальности экватора,
от ветров океанских течений, высоты местности над уровнем моря и
прочих природных условий,—делает одни области бесконечно
привлекательнее других, для человека. Этот факт остается в силе и посейчас,
хотя неуклонно возрастающее господство человека над
природой,—результат постоянного прогресса в изготовлении орудий и пользовании
1. Мир. Заштрихованы те области, в которых человек либо совсем не может
жить, либо живет в очень тяжелых условиях.
ими,—относительно уменьшило разницу между удобными и
неудобными от природы местностями. Все мы слишком склонны
принимать обычные условия своей повседневной жизни, как
географические, так и социальные, за условия, «нормальные» для всех человеческих
существ всегда и всюду. География и история помогают нам видеть
мир с более правильной точки зрения.
Итак, география помогает нам лучше понять
истоГеография рию обратно. Всякому ясно, что историю нельзя
и история.
понять без некоторого знания географии и
географических факторов, игравших и играющих в истории «пассивную» роль,—
роль выдвигания вопросов, которые человеку приходится разрешать.
Но не менее верно и то, что осмысленное изучение географии
(разумеется, взятой в отношении к жизни человека) возможно только как
изучение историческое. Поэтому нам нужно не отвлеченное
изучение поверхности земли «как обиталища человека» вообще. Кам нужно
изучить эту поверхность как обиталище людей, стоящих на той или
иной ступени развития.
Если рассматривать географические факторы сами по себе вне
отношения их к людям, то можно назвать их постоянными и неизменными.
В самом деле, важнейшие географические факторы—распределение суши
и моря, климат и т. д.—остаются неизменными на протяжении огромного
периода, с избыткам покрывающего всю историю человечества.

— 13 —
Египет
и пустыня.
Но,—и это есть важнейший основной факт, с
усвоения которого начинается изучение нашего предмета, -
если рассматривать их с точки зрения их действия, и.х
значения для общественного и экономического
развития человечества, то они окажутся беспрерывно
изменяющимися. А эта точка зрения и есть та самая, с
которой мы изучаем здесь географические факторы.
Это значит, что мы должны остерегаться каких бы то ни было
абсолютных утверждений относительно влияния того или иного
географического фактора. Мы изучаем взаимодействие двух элементов:
медленного развития господства человека над окружающей его
природой, с одной стороны, и самого этого окружения, постоянно
ставящего ему новые задачи, выдвигающего перед ним новые вопросы,—
с другой. Как только человечество покорит себе ту или иную сторону
этого окружения,—то, что было препятствием, становится точкой
опоры; то, что было врагом, с которым человек боролся, становится его
союзником в борьбе с новыми препятствиями. Остаток эгой главы
будет посвящен обзору действия двух-трех географических факторов в
различные периоды человеческой истории. Это поможет нам показать
на примерах, что именно мы понимаем под географическими факторами и
их действием, и каким образом один и тот же фактор, действующий
в разные эпохи развития человечества, может из неблагоприятного
становится благоприятным или наоборот.
Пусть нашим первым примером будет пустыня.
Вообще говоря, пустыня, поскольку она не покорена
задуманной и осуществленной человеком системой
орошения (если это только возможно), является несомненным препятствием
на пути человечества. Люди не могут жить в ней (во всяком случае в
большом количестве), а если и могут, то лишь при условии
колоссальной затраты энергии. Они не могут
и переходить ее, — разве что при
несравнимо больших издержках, чем
каких требует путешествие по
областям, в которых имеется
достаточно влаги и умеренная
растительность. С тех пор как человечество
покорило моря и океаны, пустыня
становится для него самым
серьезным препятствием, барьером,
преграждающим свободные
сношения между народами Земли.
Но на известной стадии челове-
ческого развития такой барьер,
преграждающий сообщение, был не
препятствием к прогрессу
цивилизации, а, наоборот, преимуществом,
помогавшим этому прогрессу. В са- 2. Долина Нила
мом начале цивилизации, т. е. в самом начале оседлой жизни людей
в определенной области, такой непреодолимый природный барьер,
державший сравнительно слабо развитые кочевые племена на почтительном
расстоянии от цивилизованной страны, был одним из существеннейших
условий ее развития. Пока люди не выучились судоходству,
спасительным барьером было море. Таким же барьером были горы и болота.

Но все это никогда не представляло собой такого непреодолимого
препятствия, как пустыня (Синайская пустыня, по которой, согласно
еврейскому преданию, избранный народ, бежавший из Египта,
странствовал сорок лет,—во время великой войны оказалась достаточно
серьезным препятствием и для армий XX столетия). Цивилизация,
находившаяся на первой, низшей ступени своего развития, развивалась тем
быстрее, чем лучше она была защищена от вражеских нашествий, чем
более непроходимые пустыни окружали ее с трех или даже со всех
четырех сторон.
Долина Нила, в которой зародилась одна из древнейших (если не
древнейшая) цивилизаций, была продолговатым островком, отрезанным
от всего мира естественными барьерами. С севера ее защищало море,—
в те древнейшие времена абсолютно недоступная преграда; с востока,
запада и юга с ней граничила пустыня. Культурный «остров» был
полоской плодородной речной долины. И на этом острове, в связи
с целой системой орошения, в сооружении и пользовании которой
принимало участие все больше и больше народу, зародилась и развилась
оседлая (в отличие от кочевой) жизнь. Ни в одной другой
области на земле не имелось такого необычайно благоприятного для
"младенческой» стадии цивилизации сочетания природных прикрытий
и удобных свойств почвы и климата. Итак, в том периоде цивилизации,
когда было выгодно отсутствие сообщения с внешним миром, пустыня
была благоприятным географическим фактором.
Но отсутствие или трудность сношений с внешним миром могут
быть выгодны только на самых ранних ступенях человеческой истории.
Как только получают свое разрешение проблемы, поставленные перед
людьми их непосредственным окружением,—дальнейший прогресс
становится возможным только при условии соприкосновения с другими
народами и новыми проблемами. Долина Нила была колыбелью
цивилизации. Но в других долинах цивилизация достигла более высокого
уровня. Как только обитатели нильской долины разрешили свои особые
задачи, победили свое непосредственное окружение,—их отрезанность
от прочих народов, созданная окружавшей их пустыней, стала
препятствием к дальнейшему прогрессу. В результате получилось окостенение,
неподвижность всех форм жизни: законов, литературы, религии,
обычаев,—такое окостенение, подобное которому история всех времен и
народов знает только в Китае (где оно было вызвано точно теми же
причинами). На этой более высокой ступени цивилизации пустыня
оказалась решительно неблагоприятным географическим фактором.
Пусть нашим вторым примером будет положение
неАмерика которой области по отношению к океану. Как слу-
и два океана
чилось, что европейцы, открывшие в конце XV
столетия Америку, застали там какую бы то ни было цивилизацию только
в немногих ограниченных областях, причем и эта цивилизация
находилась на первичной стадии развития—стадии, приблизительно
соответствующей той ступени, которая была превзойдена «Старым Светом"
за пять тысяч лет до того?
Разумеется, в определении уровня, достигнутого американской
цивилизацией, сыграл огромную роль ряд фактов и факторов,
связанных с внутренней географией самой Америки. Но то
обстоятельство, что прогресс американских туземцев не был поддержан и ускорен
общением с какими бы то ни было другими людьми, было создано
двумя океанами, с обеих сторон отделяющими Америку от Старого

-- 15 —
Света. С тех пор как обитатели нашего европейско-азиатско-африканского
материка выучились плавать по рекам и внутренним морям, прошли
тысячи лет, но океан все еще продолжал быть непреодолимым для людей
барьером. И Америка дремала за этим барьером, или, говоря точнее,
двигалась вперед бесконечно медленными шагами. Итак, до тех пор,
пока океан был препятствием, он был таким же неблагоприятным
географическим фактором, каким оказалась для Египта пустыня, когда
прошел тот младенческий период цивилизации, в котором естественные
преграды играли огромную положительную роль.
3. Америка между двумя океанами.
Но каково теперешнее положение Америки по отношению к
омывающим ее Атлантическому и Тихому океанам? С тех пор как
Колумб причалил к американскому берегу, прошло четыре столетия. За
эти столетия человек, постепенно покоряя себе океан, превратил его из
барьера в связующее звено между странами. За эти столетия
цивилизация, занесенная в Америку из Старого Света, пустила в ней
такие глубокие корни и пошла вперед с такой изумительной быстротой,
что в настоящий момент Северо-американские соединенные штаты,
поистине, стоят во главе всех капиталистически-промышленных государств.
С одной стороны Америка связана Атлантическим океаном с Европой,
с другой—Тихим океаном с азиатским Дальним Востоком. Это
положение дает ей огромные преимущества перед промышленными центрами
Европы. Америка лежит на полдороге между двумя оконечностями
Старого света, она связана с этими оконечностями океанскими путями,
идущими из ее портов на восток и на запад. Стало быть, теперь,
когда океан уже перестал быть барьером, он сделался благоприятным
для Америки географическим фактором.
Географическое Позволим себе, хотя бы только для того, чтобы
положение рассказать и о нашем острове1, взять последним
Англии. примером Британию и ее географическое
положение напротив северо-западного побережья Европы. Почти все мы еще
на школьной скамье освоились с той мыслью, что своим значением в
мире национальных государств Англия в значительной мере обязана
1 То есть о том острове, на котором эксплоатируют нас и наших товарищей:
«наш» остров — это только манера выражаться.

— It) —
особо выгодному географическому расположению. Однако тот остров,
который ныне называется Британией, занимал это положение много
тысяч лет под ряд, а между тем господствующие классы населения этого
острова достигли выдающегося мирового значения только на протяжении
последних трех столетий.
Мы убедились на примерах Египта и Америки, что географическое
положение может быть благоприятным или неблагоприятным только
в связи с чем-то другим. Это «что-то другое» есть тот уровень
технического и экономического развития, которого достигло население
данной области или других граничащих с нею областей. История
человечества на протяжении тысячелетий концентрировалась вокруг
Средиземного моря, т. е. именно те народы, которые жили в странах, окру-
4. Англия и Средиземноморье. Стрелки указывают: 1) морской путь, по которому
финикияне попадали на северо-запад Ввропы, 2) дорогу через долину Рокы, по
которой двигались римляне, 3) долину Рейна,—великий торговый путь средневековья.
жающих это море, делали наибольшие социальные, технические и
экономические успехи. Пока это было так, географическое положение
Британии было относительно не выгодна для ее обитателей. Она находилась
в стороне от торгово-промышленного мира, в отдалении от всех
главнейших центров и путей, и поэтому заняла некоторое место в «картине
мира» только тогда, когда до нее добрались сначала финикяне, а потом
римляне. После падения Римской империи Британия около тысячи лет
все еще оставалась на «теневой стороне луны». Когда торговля
распространилась по долине Рейна к северу от городов Средиземного
моря, когда ганзейские купцы сделали Немецкое (Северное) и
Балтийское моря новым «внутренним морем»,—Британия вступила в более
тесный контакт с миром, хотя и оказалась его конечным пунктом. Она
заняла северо-западную оконечность великого торгового пути,
пересекавшего Европу и упиравшегося другим концом в Средиземное море;
но заметьте,—о к о н е ч н остью пути, а не самостоятельной базой.
Когда же в конце концев был «открыт» Атлантический океан и лежа-

— 17 —
щий за ним «Новый Свет», то страны, лежащие на Северо-западе Европы
заняли место средиземноморских стран. Их положение, положение
начального пункта дорог, связывавших Старый и Новый Свет, оказалось
самым удобным.
Тогда, и только тогда, географическое положение Британии начало
приносить ей настоящие выгоды. С этого момента начинается
английская гегемония в европейских, а позже и в мировых делах. До тех
пор Англия прозябала где-то в стороне от больших дорог, а теперь
она оказалась на самом бойком месте.
Мы установили, что следует понимать под «географическими
факторами» в истории, и выяснили, что если мы хотим составить себе
правильное представление об их значении, то нам следует изучать их
в связи с динамикой истории, т. е. с непрерывным техническим
прогрессом человечества. Теперь мы можем перейти к краткому обзору
мировой истории, т. е. рассмотреть главнейшие этапы этого технического
прогресса на основе географических факторов, с которыми они были
тесно связаны.
* В настоящее время, с появлением новых дорог Сна суше — железнодорож
ного транспорта, на море — тихоокеанского сообщен я) выгоды этого положения
относительно уменьшились (см. дальнейшие главы).
I Хоррзбцн. Очерк истори^о-экономической географии мира

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
МИРОВАЯ ИСТОРИЯ.
РОСТ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ВЗАИМОЗАВИСИМОСТИ.
Глава II
РЕЧНЫЕ ДОЛИНЫ
Мы уже заметили, что не только история не может быть понята
без известных географических познаний, но и разумное изучение ieorpa
фии (поскольку оно становится в связь с жизнью человеческого общества)
возможно только как изучение историческое Как сказано выше,
наш основной предмет—это поверхность земли, рассматриваемая не как
обиталище «человека» вообще, а как обиталище определенных групп
людей на определенных стадиях их развития Чтобы понять влияние
и относительное значение географических факторов, нам нужно изучить
их в связи с этими стадиями развития В настоящей и трех следующих
главах мы и сделаем это в виде самого краткого и упрощенного обзора
мировой истории
Мировая Этот экономико-географический обзор истории ооо-
история— бенно подчеркнет и выделит одну тенденцию раз-
рост мировых вития человечества, крайне важную для нас, участни-
взаимоотношений ков интернационального пролетарского движения он
покажет нам неуклонный прогресс в направлении все более обширных
и тесных сношений и связей между различными народами земли, все
более тесной взаимозависимости их друг от друга
С другой стороны, необходимо с самого начала ясно установить,
что другой основной фактор истории,—классовая борьба, эксплоа
тация одной части человеческого общества другою, присваивающей себе
все или почти все выгоды от растущей власти человечества над природ
ными условиями и природными богатствами,—этот фактор не может быть
непосредственно рассмотрен в пределах этой книжки Нам часто при
дется говорить обо всех вообще людях определенной группы или
определенного общества, не касаясь специально того обстоятельства, что
всякое такое общество делилось на класс эксплоататоров и класс
эксплоатируемых Но, конечно, учащийся пролетарий никогда не забудет об этом
факте, хотя ограниченность предмета нашей книжки заставит нас часто
умалчивать о нем, как о заранее известном
Тропический Мы не можем с точностью указать то место на
и умеренный земном шаре, где впервые зародился человек Мы
поясы даже не знаем, был ли он искони тропическим
животным, или же его первые шаги были сделаны в умеренном поясе Однако
мы знаем, в каких местах он совершил наибольший прогресс,—коротко
говоря, в каких местах осуществились его история. "История мира,—

— 19 —
говорит Фэргрив, - есть главным образом история областей
умеренного пояса, лежащих приблизительно между 30 и 60 градусами
широты» 2.
Контраст между тропическими и умеренными областями, взятыми со
стороны их влияния на человека, послужат нам в нашем кратком обзоре
истории исходным пунктом, как бы трамплином. Географические
(природные) условия особенно непосредственно влияют именно на
первобытного человека, еще плохо и слабо снабженного орудиями и знаниями.
Наиболее же явным и бесспорным образом действует на человека в
этой ранней фазе его развития самое крупное и влиятельное из этих
5. Северный умеренный пояс. Заштрихованы области, расположенные к северу
от экватора, в которых январская температура колеблется от О до 20 градусов
по Реомюру (ср. карту 1).
условий—климат. Несомненно, что «человек относится к числу наиболее
приспособляющихся существ, какие только есть на земле: нет такого
климата, который был бы абсолютно непереносим для него, и только
полное отсутствие источников пищи... может совершенно исключить
возможность его жизни в особенно негостеприимных областях» 3. Но эта
истина гораздо вернее в отношении к человеку XX века, чем к
первобытному дикарю или варвару. Кроме того, хотя такого климата, который
был бы «абсолютно непереносим» для него, и нет, однако один климат
все-таки гораздо лучше способствует человеческому развитию, чем другой.
Если история человечества оказывается историей областей умеренного
пояса, то это потому, что именно умеренный пояс дает человеку
наибольшее количество стимулов к развитию.
В областях, близких к экватору, жизнь, так сказать, слишком легка.
В этих областях человек оставался только собирателем пищи, у
него не было побудительных причин становиться ее
производителем. «Оставаясь под тропиками, человек, за малыми исключениями, пе-
iFairgricve, Gc graphy and World Pt.wfr (География и власть н°д ми-
ром\ стр. 19.
2 Ср. v Марксл, «Капитал», т. I, стр 522—524.
3 S e m р 1 е, ц «т гоч , стр. 61J.

—- 20 —-
реживал лишь крайне замедленное развитые. Колыбель удерживала его
в детском возрасте» г.
Но мало тою, что жизнь была легка,—она была одинаково легка
на протяжении всего года. «В тропических областях все дни
в году точь-в-точь одинаковы, в то время как севернее один день не
похож на другой. Благодаря смене времен года под умеренными
широтами бывают дни летние и дни зимние... Там бывают периоды,
когда пищи нехватает, и бывают периоды, когда она имеется в
сравнительном изобилии. В экваториальной Африке, где весь цикл равен
одному дню, целые племена и отдельные личности усваивают
привычку не заглядывать вперед, жить сегодняшним днем и не делать
запасов на будущее.
Наоборот, в умеренном климате Европы цикл равен целому
году, что заставляет людей заранее заботиться о предстоящих
трудных днях» 2.
Итак в Европе человек получал внешние стимулы к большему
напряжению сил, развивавшему его способности, а в Африке таких
стимулов не было. «Если ты—европеец, воздай честь родному климату» 3.
Условия благо- Отметив этот контраст между тропическими и уме-
приятствующие ренными областями, и в особенности благотворное
человеческому влияние на человека смены времен года, мы
развитию. должны прежде всего выяснить, где именно, в
каких местах умеренного пояса фактически возникла цивилизация, и
почему она началась именно в этих определенных местах, а не в
других.
Но сначала спросим себя, какова была стадия развития, достигнутая
людьми прежде той сравнительно высокой степени, которая уже
называется «цивилизацией»? «Дикари» занимались охотой, рыболовством, а
впоследствии—самым примитивным земледелием. В «варварскую» эпоху
человек перешел от охоты за животными к приручению их (тут-то и
возникло «священное право частной собственности»); скотоводство
помогло ему значительно повысить выгодность земледелия. Но все-таки
это последнее почти нигде еще не успело сделать таких серьезных
успехов, чтобы оказаться в состоянии прокармливать человека плодами
ограниченного куска земли (заметьте, что мы говорим об умеренном поясе).
Поэтому тогдашнему человеку приходилось вести кочевой образ жизни.
Но это вовсе не значит (во всяком случае, на высших ступенях
кочевничества), что он бесцельно слонялся по лицу земли; это значит,
что он переселялся из области в область в зависимости от времен года,
в строгой «сезонной» последовательности. Общественная «единица» на
всех этих стадиях развития была еще очень мелка,—род или племя,
состоящее из нескольких десятков или сотен человек,—причем каждая
такая группа, вообще говоря, была вполне самодовлеющей и сама
удовлетворяла все свои нужды. Хотя отношения между отдельными
членами внутри группы имели «коммунистический» характер, но
отношения одной группы к другой были отнюдь не «братскими».
1 Semple, цит. соч., стр. 631 — 635.
2 Fairgrieve, цит. соч., стр. 18.
3 Единственное исключение из т то общего правила, что в тропическое
климате цивилизация не развивается, —это Мексика и Перу (в Америке). Но, во-
первыт, развитие былт здесь очень ограничено, а во-вюры , и Мексика и Перу
находятся на высоких, сравнительно прохлядных плоскогорьях и обладают лишь
крайне ограниче нным количеством плодородной почвы. Таким образом обычного
в тропических услозиях изобилия здесь нет.

21 -»
Но «цивилизация» обозначает, между прочим, оседлый образ
жизни в определенной местности. Она,—если и не с самого начала, то,
во всяком случае, еще на очень ранней стадии развития,—обязательно
требует значительных успехов земледельческой (или садоводческой)
техники, т. е. пищевого производства. А прогресс в этой области быстро
прокладывает путь к росту специализации в других областях труда,
и, следовательно, к соответственному росту размеров общественной
«единицы». Из этих-то корней вырастают все добрые и злые «плоды
цивилизации».
Какие же географические условия были существенно необходимы
для такого рода развития?
1. Плодородная почва, но не такая чрезмерно плодородная,
как под тропиками, а такая, которая могла бы давать вполне
достаточный урожай даже при неизбежно жалких способах первобытного
земледелия и быстро повышать урожайность, как только эти способы начнут
совершенствоваться.
6. Четыре речных долины—«колыбели цивилизации». 1) Нил, 2) Тигр и Евфрат,
3) Инд и Ганг, 4) Хуан-Хэ.
2. Природное прикрытие, т. е. такие географические условия,
которые держали бы грабителей на почтительном расстоянии и
охраняли бы накопление сил людей, живущих в данной местности оседло.
Так как в предыдущей главе мы уже показали всю важность этого
пункта на примере Египта, то нам нет нужды входить здесь в особые
детали.
3. Этот пункт связан с предыдущим: достаточно ясно очерченная
природными границами область, составляющая географическое
единство и обладающая средствами легкого внутреннего сообщения;
при этом она должна быть не слишком мала, чтобы в ней было место
для довольно многочисленного населения, но и не слишком велика,
чтобы не ускользать из-под управления этого населения, даже на очень
ранней стадии его развития.
А теперь перейдем от «абстрактных» условий к конкретной
действительности и спросим себя: в каких же местах Старого Света на самом
деле зародилась цивилизация?

— 22 —
Где началась
цивили 5ация?
Главным образом в четырех речных долинах (или
«парах» речных долин); в долинах рек Нила
(Египет), Тигра и Евфрата (Месопотамия), Инда и Ганга
(Индия) и Хуан-Хэ (Китай). Географические условия, предполагаемые
цивилизацией, в большей или меньшей степени имелись в каждой из
этих местностей. Во всех них река утучняла и удобряла почву; во всех
имелась природная защита—горы, море, пустыня; каждая из них была
ясно очерченным природными условиями «единством», в котором
имелся и легкий путь внутреннего сообщения—река. Но эти условия были
развиты в отдельных долинах неодинаково, и эти различия в развитии
природных условий четырех колыбелей цивилизации дают нам ключ к
пониманию особенностей их истории.
Как мы уже видели (гл. I), в Египте пустыня и море создали
такое природное прикрытие, которое равнялось абсолютной изоляции.
Когда препятствия, поставленные перед египтянами внутренними
природными условиями долины Нила, были преодолены, когда жизнь в этой
долине стала легка (по крайней мере для правящих классов), когда,
следовательно, внутренняя стадия развития завершилась, и для
дальнейшего прогресса потребовался толчок от сношений с внешним миром,—
то эта изоляция стала решительно неблагоприятным фактором.
В Месопотамии природные прикрытия были, наоборот, далеко не
совершенны. Здесь естественными барьерами были пустыни, горы и
болота; с юга границей
служило море, прикрывавшее Египет
с севера. Но в кольце
природных крепостей, окружавшем
Месопотамию, имелись бреши.
Кроме того области,
находившиеся за пределами этого
кольца (особенно к северу и к
востоку), были населены людьми,
и следовательно в эти бреши
постоянно заглядывали
бесчисленные жадные глаза. И вот
хотя на первоначальных стадиях
своего развития Месопотамия и
была достаточно защищена
географическими барьерами, но
в конце концов наступило такое
время, когда через горы начали
прорываться все новые и новые
орды завоевателей,
соблазненных богатствами плодородной
долины. «Начиная с 2 500 года
до Р. X., история долины Тигра
и Евфрата становится историей народов, всячески старавшихся захватить
в свои руки эту богатую и плодородную область». Это существенное
различие в степени природного прикрытия, имевшегося в Египте и
Месопотамии, в значительной мере объясняет нам две характерных
черты, которыми обитатели долины Тигра и Евфрата отличались от
египтян. Во-первых, не имея возможности рассчитывать на такое совершенство
7. Долина Тигра и Евфрата. Стрелки
указывают направления разновременных
вражеских вторжений в долину.
1 F a i r g г i e v е, цлт. со" , гтр. Г>

— 23 —
природных укреплений, какое имелось у этих последних,—вавилоняне и
ассирияне создали и развили у себя несравненно более высокую
военную организацию и военную технику. А во-вторых, имея под рукой
способы легкого сообщения с окружающими народами, месопотамская
цивилизация, вначале так же основанная на земледелии, как и
египетская, постепенно перешла к новой экономической базе, а именно к
торговле. Разумеется, оба эти обстоятельства оказались добавочными
стимулами к дальнейшему техническому и экономическому прогрессу.
Таким образом Египет, находясь в полной «безопасности», дошел до застоя,
а Месопотамия, последовательно находившаяся под властью ассириян,
мидян и персов, доказала справедливость известного изречения: «Ничто не
дается даром, до всею надо дойти».
Общественное Но вернемся к более ранним периодам истории отдель-
значение ных местностей и посмотрим, каким образом плодоро-
орошения. дие почвы и заложенная в ней колоссальная
продуктивность, по мере развития земледельческой техники, вызывали к
жизни сотрудничество между все более и более крупными группами людей,
подготавливая экономическую основу для зарождения государственных
образований. Почва нильской долины удобряется периодическими
разливами реки; именно эти периодические разливы и отмечают смену
времен года. Для первых обитателей долины эти наводнения были если
и не совершенным разорением, то во всяком случае величайшим
несчастием. Богатые возможности, заложенные в почве, были
осуществлены только тогда, когда люди смогли воспользоваться
разливами для орошения. Но чтобы ' приносить действительную пользу,
система орошения должна охватывать большие пространства земли и
проводиться крупной человеческой организацией. Если бы орошение
осуществлялось путем тысяч мелких системок, обслуживающих тысячи
отдельных мелких участков, то оно очень скоро оказалось бы невыгодным.
Раз дело шло о том, чтобы «оседлать», использовать в человеческих
целях такую огромную реку как Нил, то в этом деле должны были
сотрудничать все жители долины, или, по крайней мере, значительной
части ее. Разумеется, все это совершилось не так, что кто-то поселился
на той груде песку, которою был древний Египет до устройства системы
орошения,—и придумал всю систему. Египтяне были так же мало
изобретательны, так же консервативны, как и всякий другой народ, и для
осуществления оросительной системы им несомненно потребовалось
много сотен лет. Несомненно и то, что более дальновидные элементы
населения не упустили случая заложить при этом основы своей власти
и своих привилегий. Но дело в том, что природные условия
принудили людей к усилиям в новых и новых областях, к сотрудничеству,
взаимопомощи, разделению труда,—и тем самым к организации
политически единого государства, охватившего большие пространства земли.
Это государство базировалось на труде, приспособлявшемся к
специальным задачам, выдвинутым естественными условиями долины.
«Истинными героями были не цари, увековечившие свои громкие
дела на тесаном граните или на сушеных на солнце кирпичах, а те
миллионы незаметных тружеников, которые своим трудом создали
благосостояние страны и использовали ее почву до последнего клочка земли,
до последней капли воды». То же самое относится и к Китаю, где,
i A R Cowan, Master Clues in World History (Путеводитель мирочой
истории), стр. -16.

— 24 —
впрочем, если и не «миллионам незаметных тружеников», то, во
всяком случае, руководящим техникам воздавались большие почести, чем
полководцам и жрецам. То же самое надо сказать и о
Месопотамии, где главной задачей было не использование речных разливов,
а осушение болот. «Объединяющая людей, толкающая их вперед
задача использования воды и управления ею была тем стимулом,
который, проявляясь в различных формах, двигал цивилизацию Индии,
Месопотамии, Персии, Перу, Мексики и раннюю цивилизацию бассейнов
Ян-Цзы-Цзян и Хуан-Хэ» *.
Наконец отметим роль самой по себе реки как
Река как фактор фактора, создающего возможность социального и по-
литического объединения. Во-первых, она давала
обитателям обоих своих берегов возможность легких сношений на
протяжении всего своего бассейна. Еще и посейчас «китайцы называют все
дороги, какие только есть в Китае, сухими дорогами». Это—вполне
естественное следствие того представления, что просто дорога—это
дорога водная, река. Стало быть ясно, что река создавала связь
между огромными количествами людей. Но, кроме того, она создавала
между ними и другого рода связь; она ставила перед ними те или
иные общие задачи, навязывала им те или иные общие интересы.
Реки объединяют. И разумеется, их объединяющее действие
бывает особенно сильно тогда, когда цивилизация не имеет не только
более удобных, но и никаких других путей сообщения.
Помимо того тот факт, что реки были главными,—а в такой стране,
как Египет, и единственными,—путями сообщения, привел к очень
раннему развитию водного транспорта. А это приобретение
человечества, как мы еще увидим, проложило путь к дальнейшему
распространению цивилизации.
Глава III.
ВНУТРЕННИЕ МОРЯ.
Эта глава посвящена длиннейшей из «глав» истории мировой
цивилизации, «главе», тянувшейся около 30—40 веков, приблизительно с
2000 г. до Р. X. до последнего десятилетия XV столетия христианской
эры. То был период сосредоточения истории вокруг Средиземного моря 2.
Почему же страны, лежащие на побережьях именно
«Средиземно- этого моря, так бесконечно долго являлись единствен-
морская глава».
г ной ареной напряженнейшей человеческой
деятельности и наиболее заметных успехов человечества на пути прогресса?
Мы видели, что первые зачатки цивилизации были связаны с
известными технико-экономическими успехами сначала в земледелии, а
затем и в крупных сооружениях, необходимых для овладения водою, для
орошения и т. д. Далее мы видели, что эти успехи были
осуществлены в тех местностях, в которых имелись благоприятные природные
(т. е. географические) условия. Мы видели, что реки, дававшие
человечеству необходимую влагу, в то же время служили ему и
главнейшими путями сообщения. Так развился водный транспорт,—от
первых неуклюжих плотов и лодок из долбленого бревна, через мел-
1 Semple, цит. соч., стр. 329.
3 При. чтении этой главы надо пользоваться физической картой Езропыг

— 25 —
кие челноки, плетеные из тростника, покрытые кожами и шкурами,
до внушительных двадцативесельных судов, какие фигурируют на
древнейших памятниках египетского изобразительного искусства, дошедших
до нас приблизительно от 2500 г. до Р. X. 2.
И вот, когда человек настолько усовершенствовал
водный транспорт, что смог уже плавать по морю,
тогда наступила новая стадия в истории человечества.
То была стадия распространения цивилизации из древнейших ее
центров по странам, окружающим море. И этот шаг был тоже совершен
там, где имелись наиболее благоприятные для него географические
условия.
Между африканским и европейско-азиатским материками Старого
Света пролегает наискось полоса внутренних морей.
Передвижение по этим внутренним морям не представляло для предприимчивости
первых мореплавателей особо страшных трудностей. Китайцы, родные
реки которых впадали прямо в открытый океан («тихий» только по
8. Полоса внутренних морей, разделяющих два материка Старого Света.
имени), так никогда и не выучились плавать по нему, хотя речное
судоходство и стояло у них очень высоко: переход от рек
непосредственно к океану был слишком уж труден. Но закрытое Средиземное
море с его бесчисленными островами, полуостровами и мысами давало
мореплавателю полную возможность ездить, ни на минуту не теряя
берег из виду. И «что было особенно важно для древних моряков,—в
Средиземном море не бывает приливов, так что их мелкие суда могли
причаливать к берегу почти во всякое время и во всяком месте» 3.
Эта стадия развития приводит нас к зарождению европейской
цивилизаций.
Все древнейшие цивилизации Европы были цивилизациями
морскими, основанными на господстве над морями.
1 Ср. Моисеев «плетеный ковчег».
2 См. иллюст^ ации к XVII главе Outline of History (Очерк истории) Н. G.
Wells'a.
Автор пользуется старой привычкой употребля ь условное обозначение
начала нашей эры словами «Р. X.» Пусть не вводит это в заблуждение нашего
читателя.—П р и м. ред.
3 Fairgrieve, цит. соч., стр. 47.
Распространение
цивилизации.

- 26 —
Древнейшая из них—к р и т с к а я—почти так же стара, как и
египетская. Она развилась на островах и побережьях Эгейского моря.
Вероятно, народы этой цивилизации разрешили задачу хотя бы крайне
примитивного мореплавания еще в очень ранцем периоде. Море было
единственной связью между островами, по которым были раскиданы
эти народы, и центрами, находившимися на берегах материка. В то же
самое время море было и природным укреплением, защищавшим
эту цивилизацию от вражеского нашествия. В конце концов
критяне развили мореплавание до очень высокой степени: между 2000 и
1000 гг. до Р. X. они уже непосредственно торговали с Египтом. А
пользуясь сухопутными дорогами, ведшими через малоазиатские плоскогорья,
они очень рано завязали торговлю с долинами Месопотамии 1. «Апогей»
эгейской цивилизации лежит между
25С0 и 2000 г. до Р. X. К
концу этого периода Средиземное
море увидело корабли другого
народа. То были финикияне,—
народ семитского племени, вероятно
совершавший первые свои плавания
в тихих водах Персидского залива,
куда впадают обе главных реки
Месопотамии. Достигши значительного
развития, месопотамская торговля
распространилась сухим путем на запад,
до Средиземного моря. На этом-то
сирийском побережьи и создали
финикияне свои первые большие
торговые базы-порты, Тир и Сидон.
На протяжении почти двух тысяч
лет, вплоть до разрушения римлянами
города Карфагена, выстроенного
финикиянами значительно позднее Тира
и Сидона, финикийские торговые
суда были главнейшим связующим
звеном между народами средиземноморского бассейна. Кроме того, они
плавали по Красному морю и вдоль Аравийского полуострова, являясь
таким образом «посредниками между Востоком и Западом». Они повсюду
устраивали торговые станции и колонии, «так что к 1000 г. до Р. X.
финикийский союз хотя и был слабо связан, но все-таки представлял
собою такое целое, с которым нельзя былр не считаться» 2.
Заметьте два очень важных обстоятельства, свидетельствующих
о прогрессе, совершенном к этому времени общественным развитием:
1) финикияне были не завоевателями, а торговцами и 2) весь их
союз был основан не на управлении «географически единой страной,
а на господстве над морем»3. Морс было побеждено раз и
1 Любопытно отметить, что другая древняя цивилизация, хеттитская,
развивалась в горной местности, господствующей над главнейшими дорогами,
соединяющими эгейские поселения (на западе) с Вавилоном (па юго востоке). Положение
хеттитов было во мноюм сходно с позднейшим положением евреев, но гораздо
сильнее этого последнего, так что хеттиты смогли гораздо полнее использовать
его. Они были не так тесно сжаты между двумя могущественными державами,
как евр и; к тому »е у них было и природное прикрытие, которого Палестина
лишена. N
2 F a i г g г i e v e, шт. соч., стр 9
9. Финикийские базы^Тир и Сидон.

-- 27 —
навсегда; оно перестало быть преградой и сделалось связующим
звеном. Воды, прежде разделявшие людей, стали теперь большими
дорогами.
Финикияне постепенно распространили более или менее высокую
цивилизацию по всему востоку средиземноморского побережья, где
первоначально сосредоточивалось все их влияние; после этого они
связали свои восточные опорные пункты с «Дальним Западом», т. е. с
теми странами, которые теперь называются Италией, Францией,
Испанией и Тунисом. Цивилизация уже не ограничивалась более или менее
изолированными центрами: вся эта группа народов и классовых
государств стала «географическим единством», связанным морским
могуществом финикиян; в то же время она была до известной степени спаяна
финикийской торговлей и в единство экономическое.
В этом-то восточном Средиземноморья
человечество,—вероятно, немного позднее 10С0 г. до Р. X.,—
узнало и употребление железа. С тех пор началось
быстрое совершенствование всевозможных инструментов и оружия,
которое обусловило огромное ускорение прогресса. Мы не можем точно
сказать, какой именно народ впервые открыл этот новый металл, но,
вероятно, он был занесен в Средиземноморье варварами, пришедшими
с севера, из придунайских стран. Заметим здесь, что восточное
Средиземноморье не имело такой природной защиты, какою обладали
изолированные центры древнейшей цивилизации. Огромные
пространства непроходимой Сахары охраняли его только с юга от африканских
народов. Со всех же прочих сторон оно было открыто варварским
нашествиям извне. «Средиземноморская» глава мировой истории в
значительной степени является историей вторжений все новых и новых
варварских народов в мир Средиземноморья, историей, как народы эта
«поглощались» местной цивилизацией и входили в нее. На известной
стадии развития почти всякая кочевая группа становится гак
многочисленна, что уже не может прокормиться на своих обычных кочевьях
(необходимо иметь в виду, что кочевничество распространено главным
образом в засушливых местностях). Достигнув этой стадии, такая
группа неизбежно выходит за границы своего родного района и вторгается
в чужие пределы. Индия, Китай и Средиземноморье беспрестанно
подвергались таким нашествиям. В древнейшем периоде каждое такое
вторжение равнялось полному разгрому народившейся цивилизации: отсюда
то колоссальное значение, какое имели в глубочайшей древности
природные п р и к р ы т и я. Но когда высокая техника и скопленные
знания перестали сосредоточиваться в немногих изолированных центрах
и распространились по обширной области, то нашествия варваров,—
разумеется, приводя к временному регрессу, создавая более или менее
долгие периоды упадка,—в конечном счете стали лишь новыми
факторами дальнейшего прогресса цивилизации.
Среди варваров, вторгавшихся в этот мир эгеян, финикиян и
египтян, был тот народ, который называется греками и которому было
суждено стать средоточием культурного мира и далеко двинуть вперед
цивилизацию. Отметим, что греческая цивилизация была первой из
цивилизаций, основанных на пользовании железом. Эгейская
культура, разгромленная греками, основывалась на употреблении бронзы—
t Главной двигательной силой были рабы-гребцы; при этом рабский труд
обходился так дешево, что предпринимателям по было нужды искать лучшего
двигателя (J. R. Spears, Master mariners (Великие мореплаватели), стр. 17).
Железо
вытесняет
бронзу.

— 28 -
и, быть может, борьба между греками и эгеянами была столь же
неравной, как и происходившая два с половиной тысячелетия спустя
борьба между европейцами, вооруженными железом, и народами Мексики
и Перу, вооруженными камнями и бронзой.
С Балканского полуострова греки перекинулись на острова
Эгейского моря. Эти скотоводы-кочевники стали теперь мореходами.
Разрушив эгейскую культуру, цвет которой сосредоточивался в Кноссосе
(о. Крит), и одним из главнейших центров которой была Троя 1, они
проникли через проливы в Черное море (у входа в это море они
выстроили город Византию и, кроме того, распространились на запад,
где заняли Южную Италию и Сицилию. Со временем они стали тор-
10. Западное Средиземноморье—«Дальний Запад» древнего мира. Заштрихованы
финикийские и греческие колонии.
говцами и главными конкурентами финикиян; их географическое
положение в самом центре древнего мира, «на скрещении всех дорог Европы
и Азии», позволяло им господствовать над всеми главными торговыми
путями и было «природной» основой «величия Греции», достигшего
апогея в IV и V столетиях до Р. X.
В конце концов все восточное Средиземноморье было связано в
политическое целое Александром Македонским C35—323 гг.), покорившим
египтян и персов, которые в то время господствовали в Месопотамии,
и окончательно разрушившим финикийский город Тир. «Столицей
Египта впервые стал приморский город. Его древние столицы—Фивы и
Мемфис—были расположены внутри страны. Когда же его покорили греки,
то им понадобилась приморская столица Александрия, которая была бы
тесно связана морем со своей метрополией—Элладой» &. Политическое
i Филистимляне, упоминаемые в еврейском Ветхом завете, вероятно были
одной из ветаей критского народ! и бежали с осгровов на левантское побережье «г
победоносного нашествия греков.
2 Fair grieve, цит соч., сто. 63.

— 29 —
единство, созданное Александром, ненадолго пережило своего
основателя, но все восточное Средиземноморье так и осталось
«эллинизированным», т. е. сохранило в культуре и в основных чертах цивилизации
сильнейшее греческое влияние. С этою момента начинается быстрый
рост больших городов. «Во времена Александра во всем мире было
только три города, насчитывавших по 100 тыс. населения: Афины,
Сиракузы и Карфаген. Но после его смерти распространение греческой
цивилизации и быстрый рост торговли создали такой прилив населения
в города, что спустя каких-нибудь сто лет в мире имелось уже 4
города, население каждого из которых превышало 200 тыс. человек, а
именно: Селевкия, Антиохия, Александрия и Карфаген. Помимо того
в Сиракузах было свыше 100 тыс. жителей, а население Рима, Коринфа,
Родоса и Эфеса было, по меньшей мере, не ниже этой цифры»1. В
Mall. Восточное Средиземноморье. Заштрихованы места, покоренные и населенные
греками в 1000--800 гг. до Р. X.
лой Азии «было не меньше пятисот городов, принимавших участие в
торговле и промышленности... Милетские ткани и ковры... бронзовые,
золотые и серебряные кованые изделия, железные изделия из Кибиры,
ковры из Лаодикеи, гончарные изделия, мраморы и краски из Гиеро-
полиса, вина из Тмолоса. Через эти города проходили пути из более
отдаленный областей Востока, даже из Китая, Индии и Татарии» *.
А между тем тирские финикияне перенесли большую часть своей
деятельности в западное Средиземноморье. Они сделали это даже
раньше, чем греки стали для них серьезными соперниками. В 800 гг. до
Р. X. они основали на северном побережьи Африки большой город
Карфаген. Они выбрали для этого города такое место между морем и
пустыней, где горная полоса задерживает влажные ветры и не пропу-
1 S p"e a r s, цит. соч., стр. 36.
2 Gib bins, History of Commerce in Europe (История егропейcкой торговли),
етр. 23.

- - 30 —
екает их в глубь страны. Понятно, что эта местность очень плодородна.
Из Карфагена финикияне господствовали над всем северо-африканским
побережьем, над частью Сицилии, над Корсикой, Сардинией и Южной
Испанией. В то время под их властью находились очень крупные
территории, но эта власть держалась только на господстве над морем,
связавшим воедино все эти острова и побережья. Итак, в то время как
Греция властвовала над всем восточным Средиземноморьем, Карфаген
был «верховным господином» Средиземноморья западного.
Объединение И вот началось возвышение народа, жившего как
Средиземно- раз на том полуострове, который делил Средизем-
морья. иое море на восточную и западную половины. То
был римский народ. Он стал господином всего этого моря со всеми
его побережьями. Так как римляне жили в западной части
Апеннинского полуострова, то прежде всего они обратили свои взоры на за-
12. Политическое объединение всего Сред 'земноморья. Римская империя в момент
высшего расцвета. Заметьте, что Рим присоединил к чисто средиземноморским
областям и страны умеренного климата северо-западной Европы, причем северная
граница империи приблизительно соответствует климатической границе «области
зимних снегов». Стрелки указывают основные направления вторжений варваров,
впоследствии разгромивших империю.
пад—к Карфагену. Впервые они вступили в войну с этим городом в
264 г. до Р. X., и прежде чем им удалось разрушить его A46 г.
до Р. X.) и занять в западном Средиземноморьи место карфагенян,
прошло больше столетия. В следующем столетии римская мощь не
только проникла по долине Роны в Галлию (современную Францию),
но и овладела всей восточной половиной средиземноморского мира.
К 100 г. по Р. X. римляне уже покорили Месопотамию и Армению,
колонизовали все африканское побережье, переплыли Ламанш (из
Франции) и наконец включили в средиземноморский мир Британию. Рим
снимал все пенки со своего положения «державы, сковывающей воедтто
все Средиземноморье, и самой обширной из всех держав, развившихся
на этом внутреннем море со времен зарождения критской и финикий-

- 31 —
ской торговли» г. Римская империя представляла собою географическое
единство, сердцем которого было внутреннее море. Средиземноморье
было, наконец, спаяно в политическое целое, основанное на
внутренних сношениях и экономической взаимозависимости всех своих частей.
С этого времени европейская цивилизация встала во главе мировой
истории.
Читатель позволит нам прервать историческое изложение, чтобы
указать на основные климатические деления Европы. Идя с юга на
север, мы найдем в ней три области: 1) теплое побережье
Средиземного моря; 2) более умеренные в климатическом отношении
северозападные страны, где зимние морозы и летний зной ослабляются юго-
восточными ветрами, дующими в том же направлении, в котором идет
13. Мир по александрийскому греку Эратосфену B76—144 гг. до Р. X.). Заметьте
что этот «мир» состоит главным образом из средиземноморских стран, которые
нанесены на карту более или менее точно. Однако в нее входят и северо-запад
Европы вплоть до Англии, и Восток до Индии, за сто лет до того фактически за
воеванный Александром. Любопытно сопоставить эту, карту с картой № 8.
течение Гольфстрем 2, и 3) холодные страны севера и востока, зимою
лежащие под снегом. Как мы видели, древнейшая цивилизация
ограничивалась первой областью. Теперь римляне перенесли ее и во
вторую. Что же до третьей области, то она еще на несколько столетий
осталась за пределами мировых событий.
Кроме того отметим то техническое завоевание римлян,
которое в значительной степени создало единство подвластной им
территории и дало им возможность проникнуть, как мы уже говорили,
в западные и северо-западные области Европы. Это техническое
завоевание—развитие сухопутного сообщения. Римляне строили
дороги 3. Они перестали удовлетворяться передвижением по природным
путям и проходам и стали применять свое искусство в сооружениях к
прокладке между данными пунктами прямых дорог, а также и к
совершенно необходимой постройке водопроводов, доставлявших воду в
1 Semple, цит. соч„ стг>. 191.
2 Заметьте, что главное влияние па климат этих ст, ан окязь'пает не Гольф-
стрем, а ветры.
3 Когда Персидская империя распространилась на Месопотамию и Малую
Азию, то персы тоже начали строить сухопутные пороги, которые служили им
главными путями сообщения. Но эти дороги были разработаны несравненно хуже
тех, которые были сооружены римлянами сто лет спустя.

— 32 -~
те места, где она была нужна. Они развили эту отрасль техники
гораздо выше, чем какая бы то ни было из европейских цивилизаций,
следовавших за ними в этом направлении,—и это почти до наших дней!
Но единство Средиземноморья под властью римлян
продержалось недолю. Северная (европейская)
граница Римской империи не совпадала ни с какой
естественной линией обороны и была слишком длинна, чтобы ее можно
было как следует укрепить. Кочевые орды прорвали ее и стали
вторгаться в империю волна за волной1. Готы, франки, германцы, вандалы,
гунны разлились до самых берегов древнего моря, и империя распалась
на две половины, на две географических области Средиземноморья,
ненадолго собранного Римом воедино. Центром Западной империи стал
Рим, центром Восточной империи—Византия, переименованная в
Константинополь (город Константина) по имени императора, перенесшего
в нее свою столицу.
14. Арабы в Средиземноморьи — «ров» между арабами и европейцами
(арабские области заштрихованы отвесными линиями).
На протяжении последовавшего за этим «темного
времени»—средневековья—цивилизация очень медленно распространялась по территории
Западной Европы. Победители-варвары многому научились от
покоренных народов, унаследовавших остатки римской культуры, а
христианская церковь распространила это наследие культуры, приспособленное
к потребностям новых повелителей, по новым областям. Основанная на
ленной зависимости феодальная система—своеобразная смесь варварства
и цивилизации—была вполне естественным результатом политических,
экономических и географических условий своего времени 2. На
протяжении этого периода приспособления и видоизменения цивилизации
начали постепенно складываться национальные государства западной и
центральной Европы.
А между тем в Средиземноморье прорвалась новая волна
завоевателей, по происхождению кочевников пустыни. На этот раз она пришла
1 См. «Послесловие», стр. 97—98.
2 Было бы необычайно интереснэ провести сравнительное изучение феодализма
европейског) и феодализма, существующего у некот рых племен центральной
Африки. Тот и другой основаны на рабском труде, примитивном земледелии и
господстве военной касты. Какой прекрасный предмет для исследователя!
Вторжение новых
народов.

с другой стороны, с юго-востока. То были арабы или, как их называли
в те времена, сарацины. Спустя немного больше столетия после смерти
Магомета F32 г. по Р. X.) эти новые пришельцы прошли Сирию до
Таврских гор, двинулись на запад через Египет, добрались по
африканскому побережью до узкого Гибралтарского пролива, переплыли его
и вторглись в Испанию. Но заметим, что это арабское нашествие не
15 Ганзейская область внутренних морей Северной Евоопы^и ее связь со
Средиземноморьем по Рейну.
оказалось новой «волной варварства». В области математики,
астрономии и медицины арабы далеко оставили за собою европейцев.
«Цивилизация народов, управлявшихся арабами, была несравненно выше
христианской почти во всех отношениях и, во всяком случае, в отношении
экономическом». Средиземное море перестало быть связующим звеном
и сделалось «рвом между враждующими силами» ислама и
христианства. Восточная империя была сведена к южной части Балканского
полуострова и к Малой Азии до Таврских гор, ставших ее восточной
границей. Иными словами, теперь она, как некогда греческая и
критская цивилизация, сосредоточилась вокруг Эгейского моря. Западная же
империя распалась на целый ряд мелких «королевств».
И все-таки Средиземноморье доминировало над всей европейской
цивилизацией. Папство было средиземноморской державой, а папа
римский был чем-то вроде верховного суверена северных и западных
императоров и королей. Большие торговые города Италии, возросшие в
своей силе по мере того как порядок нарождался из хаоса,—стали
коммерческими центрами Европы. Венеция достигла огромной силы в
качестве главного товарного склада всей европейской стороны «рва». Но
1 Perris, History of War and Peace (История войны и мира).
3 Хоррабин. Очерк историко-экономической географии мира

мусульмане, подобно древним финикиянам, держали в своих руках
ключи от ворот, замыкавших сообщение с Красным морем и Востоком.
И папа втянул всю Европу в целый ряд средиземноморских войн: то
были «священные войны», крестовые походы, стремившиеся отвоевать у
«неверных» «гроб господень» и доступ к торговле с Востоком1.
Полтора века свирепствовали эти войны, а Венеция и Генуя не
переставали цвести и обогащаться.
Мы подходим к концу «средиземноморской главы».
Но прежде чем оставить ее, заметим, что еще до
ее окончания на севере образовалась и вошла в
«зону» цивилизации еще одна область с
внутренним морем,—нечто вроде отростка средиземноморских центров,
отростка, связанного с ними географически и экономически. Альпийский
перевал вел из Венеции, стоявшей у ворот Адриатического моря, в
долину Рейна,—эту «главную дорогу северо-западной Европы»,—и через
нее к берегам Немецкого моря. Как Средиземное море было некогда
«объединено» финикиянами, так теперь Немецкое и Балтийское моря
были «объединены» купцами Ганзейского союза, торговой базой
которого были города северной Германии и «оконечность» рейнского пути.
Эти купцы распространили свое влияние из Гамбурга на все побережье
Немецкого моря, от устья Рейна до самого Бергена; из Любека они
добрались на востоке до Балтийского моря и на северо-востоке до
Новгорода; вверх по Эльбе и Висле они проникли на юго-восток, в
Среднюю Европу. Торговля вновь расширила область цивилизации, и это
произошло при географических условиях, параллельных тем, при
которых древнейшие купцы действовали на южном море. «Балтийское море
сыграло на севере ту же роль, что и Средиземное на юге.
Бесчисленные шлюпки ганзейских кораблей создали ткань, соединившую
отдаленнейшие его берега».
Торговля и потребности торговли открыли людям более широкие
горизонты. Крестовые походы были «первым великим шагом к
открытию новых миров на Востоке и Западе». Вскоре Средиземное море,
бывшее центром мировой истории на протяжении около четырех
тысячелетий, стало чем-то вроде заросшего травой тупика.
Как это случилось,—мы рассмотрим в следующей главе.
Глава IV.
ОКЕАН.
Мы проследили ход мировой истории от ее
зарождения, покрытого густым туманом древности и
имевшего место шесть-семь тысяч лет назад в
долине Нила, до периода, отделенного от наших дней
менее чем пятью столетиями. Мы видели, как европейская цивилизация,
вначале державшаяся на средиземноморском побережьи, постепенно
проникла по рекам и сухим путям на север и северо-запад, во все главные
страны Европы. Сахара не давала народам Африки притти в
соприкосновение с этой растущей цивилизацией, но некоторые технические
1 Ср. интерес к Палестине, проявленный Англией в 1900-х гг.; он вызван
теми же причинами, что и интерес Венеции в начале XII в.: П лестина — это
«ключ» Красного моря (с прорытием Суэцкого канала путь к этому морю стал
водным).
Первые шаги
к объединению
мира.
Вторая область
«внутренних
морей».

— 35 —
завоевания, как, например, пользование железом, проникли и к ним.
Мы видели, как в маленький мир европейской цивилизации проникали
все новые и новые волны чуждых народов, появлявшихся из глубины
Европейского материка 2; мы видели, что эти варвары так или иначе
влияли на ход европейской истории. Нашествие последнего из таких
варварских кочевых народов, проложивших себе дорогу в Европу,
16. Арабские торговые дороги, связывающие восточное Средиземноморье с Азией
и Восточной Африкой. Стрелки указывают направление, по которому в эти
области вторглись турки.
а именно турок, косвенным образом привело к необычайно быстрому
развитию колоссальных событий и открыло собою новую главу в
истории человечества,—ту главу, которая следует за открытием
океанских путей.
«Развитие океанских путей, превращение океана в проезжую
дорогу—это сравнительно недавнее событие человеческой истории и, быть
может, наивысшая ступень приспособления человека к окружающей
природе. Ведь «приспособившись» к океану, он стал господином над
1 Еще до открытия Америки все народы Старого Света, даже те из них,
которые меньше других сообщались с центрами цивилизации, умели пользоваться
железом.
2 Некоторые географы, рассматривая Европу и Азию как единый материк,
называют этот материк Евразией,
8*

— 36 —
огромными водными пространствами (три четверти земной поверхности),
которые до тех пор были для нею закрыты» *. Он открыл перед собою
не только эти безмерные просторы океана, но и путь ко всем тем
землям, которые лежали за ним. Вот почему победа над океаном есть
величайшее историческое событие. «Все океаны мира представляют
собой в сущности один единый океан».
С этого момента человек овладел путями ко всем отдаленнейшим
местам земли.
Появление в Европе турок ускорило это событие
следующим образом: пока над восточным
Средиземноморьем господствовали арабы, между Азией
(«Индиями») и средиземноморской областью шла оживленная и все
развивающаяся торговля. Арабские корабли спускались по Красному
(морю, и, огибая Аравийский полуостров, достигали Персии и Индии.
Арабские караваны шли из Сирии на восток сухим путем, через Алеппо
и Багдад. Сидя в Палестине
и Египте, арабы держали в
своих руках «ключи»
Суэцкого перешейка. А
венецианские и генуэзские галеры
развозили товары,
полученные от арабов, по
европейским портам. Но начиная с
XI века, власть начала
переходить от арабов к
монголам—туркам, постепенно
обратившимся в магометанство.
Турки появились с
юго-востока, из прикаспийских
степей, и к середине XV века,
уже овладев всей Сирией и
Малой Азией, проникли в
Европу: в 1453 г. они взяли
Константинополь. У арабов
остался только Египет, но
в конце концов туркам
удалось захватить и эту
область, не говоря уже о том,
что турецкие пираты
угрожали купеческим кораблям по
17. Постепенное открытие португальцами
океанского пути в Индию вокруг Африки.
всей восточной части Средиземного моря. Турки не стали торговцами,
подобно арабам: после всех своих завоеваний они все-таки остались
воинственными варварами. Торговые сношения между Азией и
Европой попали под угрозу полного разгрома. А между тем эта торговля
самым непосредственным образом влияла на условия жизни народных
масс, так что ее прекращение ударило бы далеко не по одним только
купеческим барышам. «Средневековые крестьяне не знали, что зимой
скот можно кормить корнеплодами, вроде репы и брюквы; поэтому
большая часть скотины, предназначавшейся в пищу, кололась еще на
подножном корму и засаливалась на зиму. Немудрено, что во всех
европейских странах ощущалась острая потребность в перце, пряно-
* S e m p 1 е, цит. соч., стр. 65.
Путь в "обе
Индии" .

— 37 —
стях и тому подобных вещах, «отшибавших дух» от лежалой солонины»1.
Стало быть, свободный путь на «Пряные острова» был существенно
необходим европейцам.
Но был ли еще один путь в Индию? Ученые вспоминали теорию
Помпония Мелы E0 г. по Р. X.), полагавшего, что земля состоит из
материков, со всех сторон окруженных океанами, и что, следовательно,
обогнув Африку, можно попасть в Индию. Но невежественные моряки
были уверены, что заплывать на юг дальше определенною пункта очень
опасно: раздраженное божество могло превратить дерзкого смельчака
в чернокожего. И никто не посмел сразу решиться на такое
путешествие. Оно было совершено в несколько приемов и растянулось на три
четверти века.
Португальские моряки шаг за шагом подвигались вперед не без
задней мысли о прелестях Индии,—но их поездки непосредственно
вызывались другими причинами. В первый раз они переплыли
Гибралтарский пролив, чтобы продолжать войну с арабами (маврами), которых
они только что выбили из своей родной страны. Впоследствии они
пробрались еще южнее—за самородками Золотого берега; позже они
начали охотиться за рабами. «Торговля рабами, а также золотым
песком, слоновой костью и перцем заинтересовала португальцев в
эксплоатации Африки» 2. К моменту занятия Константинополя турками
португальцы плавали не дальше р. Гамбии. Через 30 лет после этого
они добрались до Конго. В 1486—1487 гг. Диаз обогнул мыс Доброй
Надежды. За два года до конца столетия A498 г.) португальские
корабли, под руководством Васко-де-Гамы, не только обогнули этот
мыс, но и проплыли вдоль восточного берега Африки и причалили
в Калькутте (западный берег Индии).
Океанский путь в Индию был открыт.
А в это время к той же самой цели устремился
Западная дорога генуэзский мореплаватель Христофор Колумб, по-
овы вет». ЛуЧИВШИй субсидию от соперницы Португалии-
Испании. Но он направлялся к западу. Если земля, как утверждал
ученый Тосканелли, была кругла (впрочем, невежественные люди считали
этого ученого сумасшедшим и еретиком), то, преплыв Атлантический
океан в западном направлении, можно было достичь восточного берега
Азии. Ни Тосканелли, ни Колумб не подозревали, что на пути в Азию
имелась серьезная преграда—неизвестный контенент, весь Новый Свет.
Тосканелли начертил карту мира по полушариям, и эта карта была
довольно точна, если только не считать того небольшого пробела, что
на ней не было Америки. И когда в 1492 г. Колумб наконец приплыл
к островам, расположенным у берегов Центральной Америки, то он
был уверен, что попал на «Пряные острова», что он находится где-то
около китайского 3 побережья. Он и назвал эти острова Вест-Индией,
т. е. Западной Индией-—Индией, найденной с запада. И только спустя
более четверти века Магеллан провел экспедицию вокруг южной
оконечности Южной Америки, переплыл обширные пространства Тихого
* Kermack, The~Expansion of Britain (Расширение Англии), стр. 6—7.
2 Spears, цит. соч., стр. 65. ,
3 Позднее средневековье знало Китай (Cathay) и Японию (Cipangu) по
«Путешествиям» венецианца Маоко Поло, который A271—1292 гг.) сухим путем (через
Персию, Туркестан и Монголию) пробрался в Китай, откуда проехал вдоль
побережья к Персидскому заливу, а от этого м°ста вернулся в Европу сухим путем
через Константинополь (см. карту в главе XXXIV «Outline of History» — «Очерки
истории» —Н. G. Wells'a).

— 38 —
океана и достиг восточного берега Азии. Наконец-то европейцы
добрались западным путем до Ост-Индии и стали господами трех океанов:
Атлантическою, Тихою и Индийского.
18, Как Тосканелли представлял себе западный (атлантический) путь в Индию
Неизвестный ему материк — Америка — показан на нашей карте пунктиром. Пути,
по которым собирался следовать Колумб, показаны стрелками. На самом деле он
достиг в первом и следующих путешествиях мест, отмеченных цифрами 1,2, 3 и 4.
Открытие новых дорог и Нового Света
немедленно повлияло на «соотношение сил» в Европе.
Главной торговой дорогой мира стал путь в Индию
вокруг Африки, находившейся в руках Португалии. «Не прошло и
пяти лет с возвращения де-Гамы из Индии, как галеры, отправившиеся
в Александрию и Бейрут за пряностями, вошли в венецианскую гавань
1 В нашем кратком очерке нет места для сколько-нибудь подробного рассказа
об обитателях Нового Света, открытого Колумбом. Эти обитатели, рассеянные по
обширным пространствам Америки (с весьма различными климатическими
условиями), в большинстве находились на тех или иных ступенях дикости или
варварства. Население Северной Америки в момент ее открытия не достигало
миллиона с четвертью душ и на три четверти жило на территории современных
Соединенных штатов. Только в немногих отдельных центрах (Мексика, Перу, Юкатан)
наблюдалась известная цивилизация, «в общих чертах параллельная культуре до-
династического Египта или древних суммерийских городов» (Wells, цит. соч.,
гл. XXXV). Это значит, что американская культура стояла на последней стадии
каменного или первой стадии бронзового века Ни Северная, ни Южная Америка
еше не знали железа. Единственным домашним животным была собака, и только
в Перу были приручены лама и альпака. И Мексика и Перу были местностями
с «природными укреплениями», и в обеих этих странах стимулом к социальной,
организации послужила недостаточная обеспеченность водой.
Перемещение
центров.

— Э9 —
пустыми» *. Все их грузы попали на португальские корабли,
возвращавшиеся по новой океанской дороге в Лиссабон и Опорто. Индийский
океан «стал португальским озером». Средиземноморские центры—Венеция
и Генуя—быстро пришли в упадок. Само Средиземное море стало
боковой, никуда не ведущей тропинкой и оставалось в этом положении
около четырех столетий, т. е. почти до наших дней. Только в XIX веке
инженеры, прорыв канал через Суэцкий перешеек, снова сделали его
кратчайшим путем в Индию.
19- Новая «большая торговая дорога»—северо-западный конец Европы. Северные
государства (не имевшие береговой линии на Средиземном море) перешли в
протестантство. Единственное исключение — Ирландия, положение которой на самой
«дороге» было исключительно выгодно. Однако ее [развитие умышленно
саботировалось Англией*
Вторым фактором такого же колоссального значения, как и новый
путь в Индию, оказались атлантические пути в Новый Свет. Эти пути,
как мы отметили еще в первой главе, сразу дали огромные преимущества
странам, расположенным на северо-западном побережьи Европы. Эти
страны, до сих пор бывшие в стороне от главных центров и путей,
ныне заняли место средиземноморских областей и оказались в самом
выгодном положении: выражаясь образно, можно сказать, что теперь
они заняли лучшие лавки на новой торговой улице.
«Великие морские открытия перенесли центры европейских
сношений с закрытых морей на берега океана. Венеция и Генуя уступили
1 Fairgrieve, Цит. соч., стр. 140.

место Бристолю и Лагосу... Ареной морской истории стал
Атлантический океан, и напряженная, но ограниченная прибалтийская
торговля, создавшая между XII и XVII столетиями силу, богатство и
историческое преобладание ганзейских городов, сильно пала в своем
значении. Главенство переместилось из Любека и Штральзунда на запад,
в Амстердам и Бристоль» 1.
История следующих трех столетий есть история борьбы за
первенство между странами северо-западной Европы. Еще за два столетия
до окончания «средиземноморской главы», в 1294 г., между Англией
и Португалией уже был заключен торговый договор, который
доказывает, что и тогда уже вдоль Атлантического побережья
поддерживалась известная торговля. Как мы уже видели, руководящую роль
20. Мировая карта, начерченная в 1548 г. Заметьте, что спустя" четверть века
после путешествия Магеллана люди все еще думали, будто Северная Америка
связана с азиатским материком; тогда еще нельзя было понять, что Америка—это
совершенно особый континент и что Тихий океан непосредственно соединяется
на севере с Ледовитым. Но если не считать этой ошибки (и отсутствия Австралии),
то карта уже овольно близка к действительности (сравните ее с картой № 21).
в новых открытиях играли Испания и Португалия; через несколько
недель по возвращении Колумба из первого американского
путешествия папа обнародовал буллу (указ), согласно которой все западное
полушарие отходило к Испании, а восточное—к Португалии. Более
северные государства, в частности Англия и Голландия, оказались «не
у дел». Моряки этих стран пытались (немедленно по выходе буллы и
еще в течение многих лет) найти новый северо-западный или северо-
восточный путь в Индию, который вел бы вокруг северного берега
Америки или Сибири. Но оба пути оказались негодными. Англия и
1 Semple, цит. соч., стр. 13.

— 41 —
Голландия могли получить свою долю в богатствах Индии и Америки
только при условии нарушения папской буллы. И в самом деле, они
порвали с папой и присоединились к протестантам еще в первой
половине XVI века. Мощь папы была очень велика, «но папа не мог
изменить ни географических (или экономических) условий, ни их господства
над человеческими душами».
В конце столетия англичане разгромили «армаду» Филиппа
Испанскою, а голландцы, сбросив испанское иго, водворились в ряде
пунктов Ост-Индии и Вест-Индии, отнятых ими у Испании и
Португалии. Пало значение Средиземноморья, пала и мощь его верховного
повелителя—папы.
Северные страны прекрасно использовали и
другое преимущество' своею географического
положения на берегу открытого океана. Они выработали
новый тип корабля, приспособленный к океанскому плаванию гораздо
лучше, чем старомодные галеры с одним рядом гребцов, характерные
для Средиземною моря. Испания, частью лежавшая на
средиземноморском побережьи, была более консервативна. Даже в знаменитой «армаде»
было еще много судов старого типа. «Эта огромная экспедиция была
рассеяна и расстреляна превосходящим ее по количеству A97
английских кораблей против 132 испанских) и несравненно более
поворотливым флотом, экипаж и командиры которого приобрели свой опыт не
в закрытых водах Средиземного моря, а на мировых путях океана» 2.
Следующее столетие было ознаменовано борьбой между буржуа-
зиями Англии и Голландии за власть над океанскими путями; третья
держава северо-западной Европы, Франция, вмешивалась в эту борьбу
то на той, то на другой стороне. Чтобы получить яркое представление
о том, каким образом «концы земли» были связаны или буквально
скованы с государствами северо-западной Европы, прочтите и проследите
по карте следующий абзац:
«В зените своею могущества (т. е. около середины XVII столетия)
голландцы были властителями Ост-Индии; у них были поселения в
Бразилии и Гвиане... У них были торговые станции на побережьях
Гвинеи и поселения в Капштадте, по дороге в Индию. Им принадлежал
остров св. Маврикия (названный так по имени голландского принца
Морица) и Цейлон; в их руках находились ключи от ворот Америки
в виде Нового Амстердама (впоследствии Нью-Йорка)» 3.
8 начале XVIII столетия место Голландии заняла Англия; она
стала «морским ломовым извозчиком» и властителем всех океанских
мировых путей. «Англия,—с гордостью замечает один писатель,—вышла
из полосы войн, добившись условий, позволявших ей распространить
и бесконечно усилить свою морскую торговлю. Она была готова
продолжать на Семи Морях то великое дело, которое финикияне,
греки и венецианцы совершали у береюв Средиземною моря» 4. И уж,
конечно, всем этим Англия была обязана не блаюму провидению,
создавшему англичанина из лучшей глины, чем голландца! или
француза, а прежде всего выгодному географическому положению
Британии по отношению к атлантическим путям. Кроме того сыграло
большую роль и то обстоятельство, что в Англии земледелие и про-
1 Fairgrieve, цит. соч., стр. 146,
2 Kermack, цит. соч., стр. 16.
9 Fairgrieve, цит. соч., стр. 151.
4 Spears, цит. соч., стр. 194.
Начало
английской
гегемонии.

— 42 —
мышленность лучше поддерживали и снабжали морские предприятия,
чем в соперничавших с нею странах. Перед самым концом столетия
началась промышленная революция. И вот природные богатства Англии
(ее залежи угля и железной руды), а также близость этих залежей
к хорошим портам, снова помогли ей играть руководящую роль
по отношению к прочим странам и довершили закладку фундамента
той мировой гегемонии, которою Англия пользовалась на протяжении
всего XIX столетия.
Три столетия, последовавших за покорением океана
в конце XV столетия, стали временем исследования
и использования всех уголков Семи Морей. Мы уже
упоминали о попытках английских и голландских моряков найти
северовосточный и северо-западный путь в Азию. Попытки эти были
неудачны, поскольку они не достигли своей непосредственной цели, но
зато они открыли европейцам северное побережье Америки и
установили торговые сношения между Англией и Россией. Сначала
португальцы, а потом голландцы и англичане объездили все берега Азии.
В начале семнадцатого столетия португальский капитан впервые
вступил на почву Австралии. В 1642 г. голландец Тасман открыл
Тасманию и Новую Зеландию. В XVIII веке англичанин Кук открыл
целый ряд тихоокеанских островов, в том числе Гавайские. Число
белых пятен и неуверенных линий на мировой карте быстро и
неуклонно уменьшалось.
В этой главе мы проследили великий путь человечества,
начавшийся со Средиземного моря. Мы видели, как европейцы сделали
огромный шаг вперед, как они привели в соприкосновение друг с другом все
берега, какие только есть на земном шаре. И хотя народы
непрестанно боролись между собой за львиную долю в барышах от
этой взаимозависимости, но помимо своей воли они все-таки
закладывали фундамент для того союза народов всего мира, который рано или
поздно не может не вырасти на этой материальной базе. Нам остается
только рассмотреть следующий шаг вперед—развитие
сухопутных сообщений, которое на протяжении XIX столетия далеко
двинуло вперед экономическое объединение земного шара и включило в
картину мира не только берега, но и до тех пор не затронутые
цивилизацией обширные области в глубине материков.
Г л а в а V.
СУХОПУТНЫЙ ТРАНСПОРТ
Последней стадией постепенного движения к установлению
экономической взаимозависимости между всеми уголками земного
шара,—стадией, завершившей создание материального базиса для
капиталистической, а за нею и пролетарской организации всего мира,—было развитие
средств механического сухопутного транспорта, совершившееся
в XIX веке.
1 Разумеется, вместе с применением механической силы к морскому
транспорту, колоссально увеличившем власть человека над океаном. Но мы нарочно
выдвигаем в особую главу развитие сухопутного транспорта, являющегося
новой победой человечества над природой, в то время как изобретение парохода
было, так сказать, только расширением и закреплением уже одержанное победы
над океаном.
Открытие всех
побережий мира.

— 43 -
Появление
железных дорог,
С самого начала средиземноморского периода и
вплоть до конца XVIII века по Р. X. средства
передвижения по твердой земле почти совершенно не
менялись. Между колесницами, на которых ездили варвары, вторгшимися
в Средиземноморье три тысячи лет назад, и дилижансами, которые в
первой половине XIX века служили главным средством пассажирского
транспорта по дорогам Европы, существенной разницы не было. В
некоторых отношениях наблюдался даже регресс: гужевые дороги, построенные
римлянами, стоят несравненно выше всего того, что создано в этой
области позднейшими поколениями вплоть до второй половины XIX века.
21. Побережья и области, «открытые», колонизованные или приведенные в связь
с главными экономическими центрами северо-западной Европы к началу XIX
столетия (т. е. до наступления эпохи железных дорог). Китай и Япония включены
сюда, хотя на самом деле они открыли двери перед иностранцами несколько позже.
Новая эпоха в истории сухопутного транспорта началась с
применением к нему паровой машины.
«Причины колоссального переворота, произведенного паровой
машиной, надо искать в том обстоятельстве, что эта машина дает нам в
руки силу, действующую (относительно) независимо от климатических
и географических условий, применимую для бесчисленных и самых
разнообразных целей. Эта сила может выкачивать воду из рудников,
двигать производственные машины, вертеть мельницы, прорывать туннели,
строить дома, сооружать плотины, грузить суда, переносить с места
на место массы товаров или пересекать океаны, пустыни или горы...
После 1815 года... паровая машина более или менее быстро
перекинулась из Англии на континент и одержала здесь новые победы, доказав
на протяжении XIX века всю действительность своей силы в
применении к быстрому транспорту. До введения паровой машины... человеку
было трудно бороться с такими препятствиями, как горы, пустыни,
климатические условия или огромные расстояния. Пар помог ему справляться
со всем этим и сделался орудием господства человека над природой».
1 Knowles, Industrial and Commercial Revolutions in Britain during the
Nineteenth Century (Торговые и промышленные перевороты в Англии в XIX в.),
стр. 5—6.

_ 44 —
i
К концу XIX века человек был уже не только господином океанов
в степени большей, чем до того: он овладел и огромными сплошными
(массами земли, до тех пор не входившими в сферу цивилизации. Он
вдесятеро сократил расстояния внутри материков и стран (считая,
разумеется, по времени).
Это развитие железнодорожного транспорта привело к двум важным
последствиям. Во-первых, оно «открыло» громадные континентальные
пространства, до тех пор соприкасавшиеся с внешним миром только своей
прибрежной полосой,—и тем самым начало новую стадию в деле
объединения мира. Во-вторых, оно изменило «равновесие сил» между
наиболее развитыми в промышленном отношении государствами. Как
открытие океанских путей в XVI столетии «переместило центры» из
Средиземноморья и Прибалтики в приатлантические страны, так и
сооружение новых сухопутных дорог придало новый вес некоторым
континентальным державам, и хотя обладание океанским берегом, разумеется,
осталось огромным преимуществом, но все-таки железные дороги
поколебали «монополию», до тех пор находившуюся в руках стран,
омываемых открытым океаном. '
Чтобы дать пример первого переворота,—«открытия» огромных
континентальных областей,—мы дадим краткий обзор истории Африки,
Америки и Северной Азии; примером второго переворота, совершенного
новыми путями сообщения в некоторых государствах, послужат нам
Германия, Россия и Соединенные штаты.
Вплоть до наших дней Африка была «темным
континентом». Правда, в ее пределах (в Египте), так
казать, зародилась человеческая история; правда,
ее северное побережье было древнейшей частью
мира средиземноморской культуры. Но большая часть
африканского материка, т. е. все, что лежит южнее великой сахарской
преграды, была совершенно неизвестна европейцам (пока, менее пяти
столетий назад) португальские моряки не обогнули таинственных
африканских берегов, направляясь в Индию. Человек переплыл океан без карты
и открыл Новый Свет. Он нашел там цивилизацию, соответствующую
той, которая зародилась пять тысяч лет назад на средиземноморском
побережьи. Он колонизовал Новый Свет и создал на западе, за
Атлантическим океаном, новую американскую цивилизацию, в конце XIX века
уже соперничавшую в богатстве и могуществе со своей
матерью—Европой. «На всем Атлантическом океане спала только Африка».
Это было отчасти вызвано тем фактом, что для европейцев
африканское побережье было только путем в Индию. Сто лет назад
англичане основали колонию на Капской земле, но все значение этой
колонии было не в Африке, а в Азии. Однако если европейцы так слабо
проникали в глубь африканского материка, то тому были и особые
физико-географические причины. Африка—это огромное плато, обширное
плоскогорье, края которого резко обрываются в море, оставляя лишь
крайне узкое побережье. Поэтому ее реки преграждены около устья
порогами и мчатся в океан со страшной быстротой. Реки вообще—это
естественные «пути» с побережья в глубь страны. Но африканские реки
(за исключением Нила, долина которого, как мы уже видели, имела
совершенно особую историю) были для пришельца путями
загражденными, забаррикадированными. Он мог воспользоваться ими, только
взобравшись по обрыву, достигши возвышенной части плоскогорья и там
снова погрузившись на судно. Только после этого он находит в афри-
«Открытие»
континентальных
пространств.
I. Африка.

- 45 —
канских реках прекрасные йути сообщения. Кроме того африканские
берега сравнительно мало изрезаны: нет ни глубоких заливов, ни
речных устьев. Немудрено, что моряки проплывали мимо них: берега не
манили пробраться поглубже. И, наконец, до появления железных
дорог внутри Африки имелось только одно средство транспорта, и
притом самое примитивное: человек. Лошади гибли от смертоносных
укусов ядовитой мухи цеце. «Африка лежит в океане огромным,
неподвижным, безруким, безногим и безголовым туловищем. В ней нет ни
различия форм, ни плодотворного разнообразия географических условий.
На ее неподвижной почве человек не смог развиться»1.
Но начало века паровых машин возвестило наступление периода
империализма, тою периода, когда индустриальные государства в своей
бешеной погоне за территориями, которые можно «развивать», и за
сырьем, которое можно выкачивать, стали накидываться на каждый
клочок земли. В географических атласах шестидесятых годов XIX века
африканское побережье покрыто названиями местностей, но
внутренность материка совершенно пуста. В ней начинаются
схематически набросанные реки, в ней помещаются приблизительно
намеченные мифические горы и т. д.2. Конечно внутренность Африки не
лишена ни людей, ни природных богатств; но, за исключением
побережий и некоторых областей, главным образом восточных, в которые
проникли арабы,—все это было совершенно отрезано от общения с
миром цивилизованных людей. В восьмидесятах годах началась грызня из-за
африканской территории. Между 1880 и 1890 гг. европейские державы
успели аннексировать половину континента (пять миллионов
квадратных миль). К концу столетия этот процесс закончился. Карта Африки
целиком «раскрасилась в европейские цвета»3.
Большая часть всех этих захватов была обвершена еще до
фактической постройки железных дорог. Но их результаты могли быть
закреплены только путем быстрого сооружения основных линий. Африка
могла быть включена в мировую экономику только при помощи
железных дорог.
До появления железных дорог Северная и Южная
Америка тоже была скорее «населенным побережьем»,
чем населенным континентом. Правда, реки обеих Америк гораздо су-
доходнее африканских рек. Но на севере, в Канаде, они ежегодно
надолго покрываются льдом, а в Соединенных штатах по большей части
идут в меридиональном направлении (великая система
Миссури—Миссисипи), так что для трансконтинентального сообщения от них мало
толку. Что до Южной Америки, то величайшие из ее рек протекают
по тропической области, климатические условия которой крайне
неблагоприятны для белых.
Только железные дороги «открыли» Канаду. Железные дороги
создали возможность политического объединения такой огромный страны,
i S emple, цит. соч., стр. 393.
2 См. две сравнительных карты Африки, помещенных в цит. соч. Н. G. Wells'a,
гл. XXXIX. Перепечатаны в Outline of Imperialism (Очерке современного
империализма) Т. Ашкрофта. Эта книжка имеется в русском переводе (Изд.
«Красная новь», Гиз, М., 1924).
3 Подробнее см. у Woolf'а в «Empire and Commerce in Africa» («Власть и
торговля в Африке») или в его же более краткой книжке «Economic Imperialism»
(«Экономический империализм»), или в «Очерке современного империализма»
Ашкрофта. На русск. яз. см. также Т. М у н, «Империализм и мировая политика»,
Гиз, 1928.
П. Америка.

— 46 —
как Соединенные штаты. Железные дороги сделали Южную Америку
страной величайших экономических возможностей.
Огромная площадь Канады считалась настолько бесполезной, ее
экономическое значение было настолько не осознано, что «в 1763 г., после
Семилетней войны, в Англии шли самые горячие споры о том, что
удержать за собою: Канаду или Гваделупу и Мартинику (два
небольших Вест-индских острова)»1. Вплоть до 1860 г. путь на дальний
22. Последовательные стадии «открытия» Канады. Первые английские владения,
принадлежавшие Компании Гудзонова залива, примыкали к берегам этого залива,
связанного с Англией прямым океанским путем. Не менее старинны и
французские поселения, лежащие по реке св. Лаврентия (ведущей к другому океанскому
пути). В XVIII веке эти французские поселения были завоеваны англичанами;
однако связать эти две области между собою и с другими, более восточными,
удалось только спустя сто с лишним лет, когда были проложены железные дороги.
запад Канады (провинции Манитоба, Саскатчеван и Альберта) шел
морем, через Гудзонов пролив и Гудзонов залив, а затем на челноках по
рекам в глубь страны. Разумеется, ездить можно было только летом,
потому что зимой и море и реки замерзали. До всей этой дальне-
западной Канады легче было добраться водой из Англии, чем сухим
путем из Соединенных штатов или даже из Восточной Канады. Железные
дороги создали современную Канаду, и (заметим в скобках) теперь,
когда морское сообщение с Англией окончательно стало сравнительно
невыгодным, те же самые железные дороги все теснее связывают эту
современную Канаду с Соединенными штатами.
История Канады в значительной степени является повторением
истории Соединенных штатов. Тринадцать колоний, объявивших в 1776 г.
свою независимость от Англии, расположены между берегом
Атлантического океана и Аллеганскими горами. Правда, французы,
продвигавшиеся вниз по реке св. Лаврентия и вверх по Миссисипи и ее
притокам, основали ряд более или менее изолированных постов и фортов
и внутри страны, но все-таки «Соединенными штатами» назывались шта-
1 Knowles, цит. соч., стр. 185.

47 —
ты приатлантические. В первой половине XIX века история
Соединенных штатов сводится к истории неуклонного продвижения на запад,—
сначала к Миссисипи, затем к Скалистым горам и наконец за горы,
к тихоокеанскому побережью1. Политическое объединение этой
огромной области покоится на ее экономическом единстве, а это последнее
стало возможным только по проведении железных дорог. Железные
дороги «...для Северо-американских соединенных штатов, распространяю-
О 500 Ю00 2000 (\нгл миль
23. Территория Соединенных штатов/Тринадцать'штатов,'объявившие себя в 1776 г.
независимыми от Англии, заштрихованы. Заметьте, что трансконтинентальная
железная дорога начинается от городов атлантического побережья и, пересекши
горы, разветвляется от Чикаго; этот город развился в качестве железнодорожного
(и озерного) узла.
щихся на запад, обозначали такую степень объединения, какая при
других условиях была бы немыслима»2.
В Европе железные дороги по большей части прокладывались
между уже существующими городами, положение которых определялось
еще старой, «гужевой» эпохой. Тот или иной город, какой-нибудь Крью
или Свиндон, мог в качестве важного железнодорожного узла получить
новое значение; могло измениться сравнительное значение двух
соседних городов, как это было с Абингдоном и Ридингом: первый из них,
расположенный на Темзе (т. е. на старой проезжей дороге), утратил
1 См первые главы American Empire (Американская империя)
Scott-Neaг i n g' а. Разумеется, это движение на западе было связано с покорением местных
индейских племен и вытеснением их на особо отведенные и, как нетрудно
догадаться, не самые лучшие участки земли. Любопытно отметить один
непредвиденный результат этого вытеснения: «Некоторые из этих непривлекательных
местностей оказались очень богатыми нефтью. Самый яркий случай мы имеем в лице
племени осаджи (в северной Оклаг ме), насчитывающего всего 383 семейства и
получающего за свои нефтяные «угодья» около двух миллионов фунтов
стерлингов в год арендной платы. Их называют самым богатым per capita (на голову
населения) народом на земном шаре». (The Times Literary Supplement, рецензия на
книгу G. E. E. Lind quist'a, The Red Man in United States (Краснокожие
в Соединенных штатах).
2 Н. G. Wells, цит- соч., гл. XXXIX.

— 48 —
рее свое значение, оно перешло ко второму, через который прошла
важная железнодорожная линия. В Америке же города просто
появлялись и вырастали вдоль железных дорог.
«За исключением атлантическою побережья с его старинной
цивилизацией железные дороги нигде не проводились применительно к
городам, имевшим особое значение. Железные дороги проводились, говоря
географически, по линиям наименьшего сопротивления, т. е. обязательно
должны были проходить по определенным местам. Поэтому немудрено,
что города строились вдоль этих дорог и что люди считали более
удобным жить в таких городах, чем где бы то ни было в другом месте.
Таков город Чикаго»1.
Точно таким же образом была «открыта» и великая
равнина Северной Азии, старое обиталище кочевых
племен. Великая сибирская магистраль прорезала всю эту равнину и
связала Европейскую Россию с побережьем Тихого океана.
Закавказская и Закаспийская железные дороги открыли перед человеком древние
центры континента. «Индия, благодаря железнодорожной сети, начинает
преобразовываться, голод смягчается, кастовая система разваливается»2.
Багдадская железная дорога втянула (и продолжает втягивать) в сферу
эксплоатации Малую Азию, Месопотамию и вообще все
ближневосточные страны. Прокладка железнодорожных линий ускоряет
индустриализацию древнего Китая.
Теперь, совершив краткий обзор обширных
территорий, впервые связанных железными дорогами с
остальным миром, ознакомимся с влиянием
железнодорожного транспорта на относительное значение уже
сложившихся национальных государств.
Мы уже видели, как железные дороги заложили фундамент
огромной экономической мощи нового государства—Соединенных штатов. Но
та же самая причина значительно изменила и соотношение сил
европейских государств. В начале XIX века «крупными экономическими
державами могли считаться только Великобритания да Франция; к концу же
этого столетия и такие средневековые образования, как Германия и
Россия, тоже стали современными государствами»3. До того развитие
этих стран задержалось сравнительно малым протяжением их
береговой линии (причем эта линия проходила главным образом по
внутренним морям) и трудностям сухопутного транспорта. В России эта
трудности еще увеличились нехваткой камня и, следовательно,
невозможностью сооружать хорошие шоссейные дороги. Таким образом и
Германия и Россия находились по отношению к западно-европейским
государствам в условиях неблагоприятных. Но железные дороги вырав-
няли их баланс. Они помогли им «объединять» свои природные
богатства (т. е., например, свозить уголь и железо в одно и то же место),
а также распределять по стране пищевые продукты. Они сделали
Германию распределителем товаров, магазином центральной Европы4, они
развязали России руки на зиму, когда замерзают ее морские порты.
«До 1870 г. Англия, благодаря своему удобному для морских сообще-
1 Fairgrieve, цит. соч., стр 326.
2 Knowles, цит. соч., стр. 187. См. также у Kermack'a (цит. соч., стр. 59),
показывающего, как развитие в Индии железных дорог создало возможность
«образования олцеипдийской национальности».
3 Knowles, цит. соч., стр. 8.
* Ср. Павлович, Основы, империалистической политики,
III. Азия,
Железные дороги
и европейские
государства.

— 49 —
ний положению, обладала почти полной монополией на перевозку
товаров из северной Европы в средиземноморскую область; начиная же с
указанной даты, значительная часть этих товаров начала перевозиться
сухим путем, через Германию»1. Если бы разбитый войною
великогерманский план «Средней Европы» (Mittel-Europa), основанный на
прокладке железнодорожного пути от Гамбурга до Персидского залива, был
проведен в жизнь,—то главному английскому морскому пути через
Месопотамию и Суэц был бы нанесен самый жестокий удар (см. карту 34).
24. Европейские железные дороги, сыгравшие значительную роль
в объединении и коммерческом развитии Германии.
Именно железные дороги прорвали границы многочисленных мелких
германских государств и княжеств, именно они создали материальный
базис для политического объединения Германии, как и для объединения
Соединенных штатов в Индии. Именно железные дороги дали России,
стране с огромной внутренней территорией, возможность выйти из
своего средневекового состояния. Пока не был осуществлен этот шаг на
пути технического прогресса,—развитие сухопутного транспорта,—ни
центральное положение Германии, ни огромные пространства России не
могли считаться преимуществами. Но с совершением этого шага
(заметим в скобках, что Россия находится в самом начале его) их
характерные географические черты начинают сказываться и в положительном
смысле.
Европейская цивилизация зародилась на умеренно-теплых берегах
Средиземного моря. Затем ее центры перенеслись в более
мягко-умеренные страны северо-запада Европы.
Теперь, вопреки ужасным последствиям войны, нанесшей
России и Германии тяжелые удары, эти центры могут передвинуться к
востоку, в более холодные северно-европейские и средне-европейские
страны.
* Knowles, цит. соч., стр. 187—188.

— 50 -
. Мы дошли до современною мира,—до мира, включающего в себя
все населенные места земного шара, до мира, который уже не является
«островком» цивилизации, окруженным неведомыми пространствами и
подверженным нашествиям неведомых варваров. Мы проследили
неуклонное распространение экономических взаимоотношений и экономической
взаимозависимости от речных долин до побережий внутренних морей,
от побережий внутренних морей до океанских берегов всего мира и,
наконец, от берегов до самого сердца всех континентов.
Экономическая взаимозависимость между всеми частями мира—это
совершившийся факт, или, скорее, процесс, становящийся с каждым
днем все напряженнее. Когда же осуществится неизбежное следствие
этого процесса—политическая взаимозависимость, политическое
объединение всего мира?
На этот вопрос даст ответ мировой пролетариат.

СОВРЕМЕННЫЙ МИР.
Глава VI.
«События, сопровождавшие
промышленную революцию, спаяли весь мир в
единое и крепкое экономическое целое
Пока этот факт не осознан до конца
пока он не положен в основу миропони
мания и миростроительства, — не может
быть и речи о прочном разрешении
мировых проблем.»
Scott-N earing, Тпэ Next Step
(Ближайший шаг).
Перше, что бросается в глаза при сравнении
современного состояния мира с любым из прежних
Экономическая

взаимозависимость между
всеми частями периодов его развития,—это экономическая
мира. взаимозависимость между всеми
частями земного шара.
Все эти части более или менее тесно связаны между собою
океанскими путями и железными дорогами; каждая из этих частей в
большей или меньшей степени зависит от прочих, ибо они чем-нибудь
да снабжают ее: не пищей, так сырьем, не сырьем, так топливом.
Старое самодовлеющее государство феодальных времен, почти целиком
самоснабжающаяся Англия XVIII столетия,—все это отошло в прошлое
вместе с крепостным крестьянином и цеховым ремесленником. Любой
современный промышленный городок, вроде Льютона, расположенного
в самом сердце Англии, нуждается для своего шерстяного
производства в сырье, привозимом из далекой тихоокеанской Японии, и, стало
быть, зависит от нее. А в завтрак теперешнего английского рабочего
(если только у него есть работа и, стало быть, завтрак) может входить
хлеб, изготовленный из пшеницы, выросшей в Америке, грудинка,
вывезенная с запада той же страны, датское или сибирское масло и
китайский или индийский чай. И внутри каждой отдельной страны совершился
такой же процесс «специализация округов». Есть округа земледельческие
и есть округа промышленные, причем первые зависят от вторых и
обратно. Таковы, с одной стороны, Южный Уэльс и долина Рура, а с
другой—хлебопашеские Восточная Англия и Восточная Пруссия. Эта
экономическая взаимозависимость основывается на двух
обстоятельствах:
1) на колоссальном прогрессе морского и сухопутного
транспорта и путей сообщения,—прогрессе, совершившимся за четыре
столетия, отделяющих нас от момента открытия океанских путей;
2) на географическом распределении отдельных видов
сырья и плодородных почв.
4*

— 52 —
Первое из этих обстоятельств уже рассмотрено нами в
предыдущих главах, второе же будет рассмотрено с разных точек зрения
в остающейся части книги. Для понимания «интернациональных»
проблем нашего времени нужно знать географическое распределение
жизненно необходимых человечеству природных богатств.
Прежде всего надо запомнить, что «уголь, железо и медь природа
распределила по земной поверхности далеко не так равномерно, как
воздух и солнечный свет». Все эти вещи сосредоточены в определенных
местах. В некоторых областях добывается гораздо больше того или
иного вида сырья, чем сколько данная местность может обработать
собственными силами. Избыток вывозится в другие области, либо
совершенно лишенные данною вида сырья, либо ощущающие в нем
недостаток. На этом обмене продуктами строится экономическая система
мира. Вряд ли есть теперь на свете такая область, которая могла бы
выдержать полную изоляцию от внешнего мира без известного
понижения жизненного уровня своего населения. Некоторые же страны
обрекаются при таких условиях на полный развал и известных областей
производства. Опыт великой империалистической войны доказал на деле
как тем, которые «теоретически» об этом знали, так и тем, которые
никогда над этим не задумывались, что экономическая
взаимозависимость между всеми частями современного мира есть осязаемый факт.
Но не менее несомненно и то, что этот факт
экономической взаимозависимости еще не выразился в
политической организации мира.
Лотарингское железо почти бесполезно без рурского угля. Залежи
угля связаны с залежами железа водными и сухопутными дорогами. Но
они разделены искусственными политическими границами, которые
стали по меньшей мере анархонизмом. Такие границы—в значительной
степени наследие старых самоснабжающихся земледельческих государств—
разрывают на куски всю Европу, произвольно ставят барьеры между
сырьем и промышленными центрами, между потребителями и
производителями.
А современный господствующий класс—финансисты и крупные
промышленники—пользуется этим для своего обогащения. Национальная идея,
постепенно создавшаяся в пределах независимых и самодовлеющих
областей, помогает господствующему классу еще больше заострять
противоречие между экономической взаимозависимостью и политическими
границами, проведенными без учета современных экономических
потребностей. Так, например, после войны Австро-венгерская империя,
нуждавшаяся, правда в коренной реформе управления, но все-таки развившаяся
в одно экономическое целое, была разорвана на целый ряд мелких
«национальных» государств. И теперь каждое из них, будучи оторвано
«от прочих, с самого рождения страдает бессилием2. При всей реально-
\ Географы считают «искусственной» всякую пограничную линию, не
имеющую себе соответствия ни в каком природном географическом факте. Но это
значит превращать географию в совершенно абстрактную науку. Мы же
интересуемся в ней отношением между географическими фактами и человеком в его
социально-экономическом развитии. Поэтому с нашей точки зрения граница,
созданная историческим развитием двух соседних народов, не более «искуственна»,
чем граница, проведенная самой природой. Но надо помнить, что в ходе
экономического развития и «естественные», и исторически создавшиеся границы
одинаково могут оказаться несвоевременным пережитком, анахронизмом.
2 «Общее протяжение государственных границ, деливших Европу до войны,
равнялось приблизительно восьми тысячам миль. Теперь оно равно десяти тыся*
Политические
деления.

— 53 -
сти национального чувства (если бы не было а других примеров, то
для доказательства этой реальности было бы достаточно Индии и
Ирландии) все же остается фактом, что национальные стремления
XX века должны согласоваться с экономическими потребностями
XX века1. А тот патриотизм, который обладал материальным
базисом во времена, когда основным занятием населения было
земледелие, а единственным средством передвижения по земле—лошадиная
тяга,—такой патриотизм в век угля, железа и рельсовых путей
становится анахронизмом. В экономическом отношении современный
человек есть на деле гражданин всего мира. Как сделать его и политическим
гражданином мира, не прибегая к сознательному действию
мирового пролетариата,—вот вопрос, решение которого
позволительно предоставить противникам рабочего движения.
Чтобы правильно понять современные «мировые проблемы»,
необходимо прежде всею до конца усвоить основное противоречие мировой
экономики—противоречие между экономической взаимозависимостью и
политической раздробленностью мира.
Наше время — переходный период,
период, в котором экономическое
развитие далеко оставило за собой
политический прогрес.
Однако
экономическое развитие,
поддерживаемое
стремлением богачей и власть имущих к
дальнейшему обогащению и усилению
своей влести, до известной степени
преодолело политические границы.
Каковы реально существующие в
настоящее время политические единицы?
Являются ли таковыми все семьдесят
с лишком «суверенных» государств,
значащихся в «Ежегоднике
государственного человека» («Statesman's Year
Book»), где рядом с республикой
Соединенных штатов фигурирует
республика Никарагуа, а рядом с
Британской империей — империя Абисинская.
Реальные политические единицы послевоенного
времени—это вовсе не национальные государства, а группы
национальных государств, каждая из которых
возглавляется той или иной могущественной промышленной
державой и включает в себя целый ряд менее
значительных государств или колоний. Некоторые из этих
государств пользуются официальной (de jure)
независимостью, но экономически (т. е. de facto) все они
одинаково зависят от более сильных держав.
25. Рурский уголь, лотарингское
железо и разделяющая их
политическая граница.
чам миль, и около трех тысяч из этого числа приходится на вновь созданные
государства Каждая лишняя миля политической границы усиливает возможность
будущих столкновений между разделенными и в большинстве случаев
враждебными друг другу народами». Bowman, The New, World (Новый мир), стр. 3.
1 См. «Послесловие», стр. 101.
Группировки
государств.

— 54 —
Сейчас в мире наций все яснее проявляется та самая тенденция к
слиянию, к «трестированию», которая за истекшую четверть века
доминировала в крупных отраслях национальных индустрии.
Такое «слияние» получает политическое оформление далеко не всегда.
Так Португальская республика формально не входит в состав
Британской империи, но тем не менее фактически она является таким же
вассальным государством британской группы, как и целый ряд других
стран, зависящих от английского угля или капитала, от английского
фабричного производства или судоходства.
Можно составить настоящую таблицу вассальных отношений,
которая началась бы совершенно открыто аннексированными владениями
(«колониями»), переходила бы к «зависимостям», «сферам влияния»,
«мандатным территориям», «протекторатам» и т. д., а кончалась бы
«старинными и верными союзниками» или «союзными самостоятельными
республиками».
Реальная единица нашего времени—это не отдельное «суверенное»
государство, а группа
государств, объединенная той
или иной
империалистической державой.
Описанная тенденция есть
неизбежное последствие
империализма,—точнее говоря,
тех экономических,
технических и географических
условий, отражением которых
является империализм. (Эта
тенденция была отчетливо
осознана теми писателями и
политиками довоенной
Германии, которые стремились
к созданию «Средней
Европы (Mittel-Europa). Они
видели (или говорили, что
видят) в таких мировых
экономических группировках
необходимую промежуточную
ступень между периодом раз-
26. Новые среднеевропейские границы. дробленности мира на
отдельные национальные
государства и завершительной стадией «всечеловеческой организации,
соединенных штатов всего мира».
И эта тенденция, как и многие другие, была резко ускорена мировой
войной.
За несколько месяцев до августа 1914 г. такой осведомленный
писатель по международным вопросам, как X. Н. Брейльсфорд,
заявлял:
«В Европе эпоха завоеваний отошла в прошлое. Если не считать
Балкан, а также, быть может, окраин Австрийской и Российской
империй, то надо сказать, что границы наших современных национальных
государств определены окончательно. Это так верно, как только может
быть верно какое бы то ни было положение в области политики. Если
разразится война, то она будет вестись за приобретения на Ближнем

— 55 —
Востоке или в Китае и окончится без территориальных изменений в
Европе (кроме Балкан)»1.
События вскрыли всю ошибочность этого предсказания. Война и
мирные договоры доказали, что европейская почва ничуть не является
святыней для современного империализма, и что границы наших
национальных государств недостаточно крепки, чтобы удержаться против
новых экономических отношений.
Теперь нам совершенно ясно (разумеется, нетрудно быть крепким-
задним умом), что рано или поздно, методом войны или мирным путем,
но эти границы должны были быть перечерчены и приведены в
соответствие с фактами современной экономики. (Но, заметим в скобках, не
менее ясно и то, что эта задача исправления границ ни в малой
мере не осуществляется Версальским и тому подобными договорами.)
Европа фактически перестала быть «главенствующей» частью света, гос-
27. Пять великих групп2.
подствующей над всем остальным миром, аннексирующей и эксплоати-
рующей его. За ее пределами, в Новом Свете и на Дальнем Востоке,
выросли новые индустриальные державы. И теперь все «бремя» власти
над миром ляжет на плечи правящих классов той страны, которая
окажется самой развитой в экономическом отношении и самой богатой
природными ресурсами. А цвет кожи в расчет принят не будет.
1 Н. N. Brails ford, The War of Steel and Gold (Война стали и золота)
стр. 35.
2 Примечание к карте № 27. На карте такого мелкого маштаба группировка
держав может быть обознччена только в самых общих чертах. Достаточно полная
карта потребовала бы дополнительных цветов или тушовки для обозначения
спорных областей или «зон трения». На нашей карте ни к одной из групп не
причислены следующие государства: Швеция, Финляндия, Дания, Испания с
колониями (хотя она имеет не меньше основан чй быть раскрашенной в британские
цвета, чем Греция), Италия с колониями и Турция. Португальские и голландские
колонии отнесены к британской группе, а Средняя Европа, включая и Германию,—
к французской. Читатель должен иметь в виду, что эта карта исполнена по мер-
каторской системе и, следовательно, относительно увеличивает размеры Сибири и
Канады,

— 56 —
Мы сказали, что реальный факт—это группа. Каждая из мощных
групп, разделяющих между собою современный мир, возглавляется той
или иной великой промышленной державой (или державой, которая
может стать такой промышленной силой); каждая из них стремится
стать самостоятельной и самодовлеющей, т. е. прямо или косвенно
захватить в свои руки:
1) достаточные запасы необходимого сырья: угля, железа, меди,
нефти, каучука, хлопка, пшеницы и т. д.;
2) рынки для сбыта продуктов своей промышленности и
неразвитые территории для экспортирования капитала;
3) сухопутные и морские дороги, необходимые для
транспортирования и распределения сырья и фабрикатов.
Основной предмет современной экономической географии как раз
и составляют эти три вопроса: 1) сырье (и его размещение), 2)
«неразвитые» территории и 3) дороги.
Итак, что же это за крупные экономические
группы, занявшие место старых суверенных
национальных государств и, широко говоря, поделившие или,
вернее, делящие между собой весь мир?
Помня, что дележ земного шара еще не закончен, и что еще
имеются независимые на словах малые государства, не вошедшие
окончательно ни в какую группу, т. е. помня, что «ребра» этих групп еще
не всюду отточены до конца и что у их границ еще имеются «ничьи»
(или принадлежащие кому угодно) земли,—помня все это, мы можем
свести число групп к пяти. Вот они:
1. Америка.
2. Британская империя.
3. Дальний Восток (Китай и Япония).
4. Россия.
5. Франция, «Средняя Европа» (Mittel-Europa) и Северная
Африка. '
Мы расположили их приблизительно в порядке их значения. При
этом мы приняли во внимание как экономические ресурсы, так и
фактическую степень современного промышленного развития.
Международная политика нашего времени состоит в том, что каждая
из этих групп стремится усилить себя и ослабить прочие. Таковы
великие державы послевоенного мира. В дальнейших главах мы рассмотрим
их одну за другой и укажем в каждой из них на важнейшие явления,
относящиеся к обладанию сырьем и дорогами, к промышленному
развитию и к подвластным территориям.
Отметим здесь еще одно обстоятельство, которое ни на минуту
нельзя упускать из виду. Действительным правительством каждой из
этих групп государств, кроме России, является кучка
капиталистов,—не всегда одна и та же, но всегда та или иная
капиталистическая группа, пользующаяся в данное время наибольшим влиянием на
правительственный механизм (включая и политиков, официально
держащих в руках бразды правления). Таким образом, когда мы говорим о
«Вашингтоне» или о «правительстве Соединенных штатов», то на самом
деле мы имеем в виду нефтяную компанию «Стандарт-Ойль» или группу
Пирпонта Моргана, или какую-нибудь другую секцию Уолл-Стрита, до-
1 Улица в Нью-Йорке, на которой сосредоточены главные банки и правления
трестов,'— П рн м. п е р е вт
Пять великих
групп.

статочно сильную или достаточно заинтересованную, чтобы в данный
момент диктовать Америке ее политику. Говоря о «Франции»—во всяком
случае, применительно к ее внешней политике,—мы на самом деле
говорим о комитете железоделателей («Comite des Forges»). А под
британским или английским правительством может подразумеваться то
объединение крупных железопромышленников то нефтяная компания «Шелль»,
то концерн пяти главных банков и прочие финансисты.
Наша задача в этой книжке—не разоблачение более или менее
тайных сил, влияющих на действия правительственного механизма той или
иной страны, а выяснение территорий и богатств, находящихся под
действием этого механизма. Но пусть читатель ни на минуту не
забывает, что эти "тайные" силы существуют и делают свое дело.
Глава VII.
1. АМЕРИКА.
Будущий историк, вероятно, скажет, что великая вой-
Новая великая на 1914—1918 гг. заключила собой тот раздел ми-
держава ровой истории, который начался в конце XVI века,
когда английский флот разгромил испанскую армаду и который
можно озаглавить: «Мировая гегемония Англии». После этой войны на
первый план выдвинулась на авансцену новая держава, держава,
которая за полтораста лет до того была одним из английских
заокеанских владений,—Северо-американские соединенные штаты. Гегемония этой
новой державы (будущему историку это будет совершенно ясно) была
основана не на тех или иных более или менее случайных событиях,
имевших место в ходе самой войны. Она покоилась на таких факторах,
которые рано или поздно все равно привели бы к тому же самому
результату, даже если бы европейские державы не устроили
четырехлетней бойни, подорвавшей их силы: она покоилась на огромных
природных богатствах нового гегемона, на его выгодном географическом
положении и, разумеется, на высокой степени его индустриального
развития, вполне отвечавшего размерам и богатству его страны.
По своим размерам Соединенные штаты—это целый континент. Но
на самом деле они представляют собой только часть,—правда, наиболее
высоко развитую в промышленном отношении и наиболее изобилующую
природными богатствами,—но все-таки часть двух континентов:
Северной и Южной Америки. Американская группа, поставленная нами на
первое место списка, приведенного в предыдущей главе, включает в
себя оба эти континента, т. е. весь Новый Свет. Америка, взятая как
целое, представляет собою более резко очерченное, более
самодовлеющее географическое единство, чем любая из прочих великих
мировых групп. Она целиком охватывает один из двух огромных
островов, образующих на поверхности земного шара главную массу суши;
при этом в наш век железных дорог и каналов она, несмотря на свои
размеры, бесконечно «компактнее» Старого Света, превосходящего ее
по величине. Она омывается двумя океанами, которые когда-то были
преградами, а теперь стали проезжими дорогами, ведущими с обеих:
сторон к Старому Свету. Для того чтобы сделать наглядным этот
чрезвычайно важный для современной Америки факт, необходимо
перекроить обычную меркаторскую карту мира, отодвигающую Америку ни
левый край (см. карты 27 и 3). «Основным географическим фактором
прежней истории Америки было ее атлантическое положение напротив

Европы, но основным фактом, который определит отличительные черты
ее будущей истории, вероятно, будет ее техоокеанское положение
напротив Азии». Но, конечно, правильнее было бы сказать, что наиболее
важным из географических факторов, которыми будут определяться
отличительные черты будущей истории Америки, окажутся оба ее
берега—и атлантический и тихоокеанский. Только это междуокеанское
положение и составляет в наш век быстрого морского транспорта
преимущество Америки перед теми странами северо-западной Европы,
которые четыре века назад впервые воспользовались открытием путей через
океан. «Руководящая роль» еще раз «переместилась к западу», как четыре
века назад она передвинулась со Средиземного и Балтийского морей
к Атлантическому океану. Теперь Тихий океан соперничает с
Атлантическим в качестве новой «водной арены истории». И фактическая
монополия мирового морского транспорта, так долго сосредоточившаяся
28. Северная Америка в конце XVIII столетия — «крайняя оконечность "Европы».
(NB. Пунктирные линии не означают настоящих дорог, а только указывают, какие
части американского побережья колонизовались главнейшими европейскими
государствами.)
в руках Англии, ныне оспаривается торговым флотом той державы,
которая обладает не только портами на обоих великих океанах, но и
ближайшим путем, соединяющим их,—Панамским каналом.
Развитие Главенство в Новом Свете выпало на долю Соеди-
Соединенных ненных штатов не случайно. В первую голову они
штатов. обязаны этим не богатству или природным
сокровищам занимаемой ими части Америки. Первым и важнейшим из
обстоятельств, создавших успехи человека именно в этой области, было то
же самое, что за десятки столетий поддержало первые шаги
европейской цивилизации: умеренный климат. Соединенные штаты расположены
в той части Америки, где европейцы встретили климатические условия,
очень близкие к тем, при которых развилась их родная цивилизация.
Поэтому пришельцы из европейских стран, расположенных на
атлантическом побережьи,—англичане, французы и голландцы,—поселились
именно здесь. Здесь они и заложили основы будущей великой державы.
Как мы уже отметили выше, вплоть до конца XVIII столетия их
1 S em pie, American History and its Geographical Conditions (История
Америки и ее географические условия).

— 59 —
поселения располагались вдоль восточного (атлантического) побережья,
от устья реки св. Лаврентия до Мексиканского залива.
Эти поселения были как бы крайней оконечностью европейской
цивилизации, оконечностью, связанной с Европой Атлантическим океаном
и очерченной с запада естественной границей горного кряжа,
расположенного параллельно береговой линии. Эта естественная граница
отрезывала европейских переселенцев от остальной части американского
материка. Фундамент их индустриального развития был заложен
железной рудой и водной силой Новой Англии и Пенсильвании. Еще до
наступления эпохи развития сухопутного транспорта эти приатлантиче-
ские штаты достигли экономической независимости от Европы, что дало
им возможность провозгласить свою политическую независимость, а
потом отстоять и сохранить ее.
Но вот наступил век
железных дорог, и
Соединенные штаты
устремились на Запад. Они
добрались до Тихого
океана. Новые стальные
пути связали воедино
Восток и Запад, до того
отрезанные друг от
друга Аллеганскими горами
и неудобным
направлением главных водных
дорог, рек (с севера на
юг). Железные залежи
связа лись с угольными;
хлебопашеские
области, лежащие к
западу от Аллеганских
гор, и скотоводческие
районы, расположенные
за Миссисипи, начали
снабжать пищей индустриальные округа Северо-востока и хлопковые
плантации Юга. К концу XIX века капиталистические хозяева Штатов, уже
«сорганизовав» все пространство от Великих озер до Мексиканского
залива и от Атлантического океана до Тихого, стали искать новых
завоеваний. В 1898 г. председатель Американской ассоциации банкиров,
открывая ее ежегодное заседание, заявил: «В настоящий момент мы
держим в руках три козыря игры за коммерческое величие: железо, сталь
и уголь. Мы долго были житницей мира,—теперь мы боремся за
звание его мастерской, а потом захотим стать и его расчетной палатой».
Испано-американская война A898 г.) отмечает собою окончательное
вступление Соединенных штатов в ряды великих империалистически-
индустриальных держав.
После этой войны Штаты обеспечили за собой госпсодствующее
положение в «Американском средиземном море», т. е. в Мексиканской
1 Цитировано у V Га 11 a t e, Economic Imperialism (Экономический
империализм), стр. 33.
2 Впрочем, они «вышли из своих естественных границ» еще за сорок лет до
того, купив у России Аляску, расположенную на крайнем северо-западе
Северной Америки,
29. Наступление Соединенных штатов на
Центральную Америку. Территории, прямо или косвенно
присвоенные ими с 1898 года, покрыты черной краской.

— 60 —
заливе и Караибском море, для чего пришлось захватить фактический
протекторат над Кубой и окончательно аннексировать остров Порто-
Рико. Это значит, что Соединенные штаты «обратили взоры» на Юг.
В то же самое время они доказали, что не упускают из виду и Тихого
океана: они заняли Филиппинские острова, Гуам и Гавайские острова,
причем, прежде чем аннексировать Филиппины, пришлось поддержать
местное националистическое движение, стремившееся к независимости,
и дать ему гарантии *.
Через пять лет Соединенные штаты создали себе стратегическое
господство над центрально-американским перешейком, устроив в
Колумбийской республике бунт панамского округа, а затем присвоив «общее
наблюдение» над этим государством и полные суверенные права в
проходящей через него полосе отчуждения Панамского канала.
Они захватили в свои руки управление и другим возможным путем
канала, через Никарагуа, учредив над этим государством финансовый
контроль, который оказался самым настоящим протекторатом. А во
время мировой войны, пока президент Вильсон обращался к воюющим
государствам с нотами о демократии и свободе, войска Соединенных
штатов разогнали парламент Гаити (негритянской республики,
расположенной на втором по величине острове Вест-Индии) и установили
там на предмет «предотвращения беспорядков» военную администрацию
самого обычного империалистического образца.
С 1898 г. по настоящее время Соединенные штаты захватили под
свое непосредственное политическое управление 150 тыс. квадратных миль
территории и 9 миллионов населения Центральной Америки и островов
Караибского моря. На протяжении того же периода они захватили
120 тыс. квадратных миль земли и в Тихом океане. А между тем их
капиталисты непрерывно работали над менее громким, но не менее
действительным делом «финансового проникновения» в еще более обширные
области латинских республик Южной Америки и Канадского доминьона,
[За последние годы (с 1928 г.) Соединенным штатам удалось
включить в «сферу своего влияния» долго сопротивлявшуюся их
империалистским вожделениям Мексику, и настоящим ее правителем стал
американский посол Морро, компаньон Моргана.]
Но прежде чем перейти к рассмотрению отношений
Соединенных штатов с другими крупными
территориями Нового Света, остановимся вкратце на
огромных сырьевых богатствах, создавших Штатам их
господствующее положение в Америке 2.
Около трех четвертей известных нам в мире запасов угля
находятся в Северной Америке, и притом по большей части (т. е. около
1 И все-таки Соединенные штаты удержали Филиппины за собой под тем
обычным предлогом, что до тех пор, пока их население не станет действительно
способно управлять собой для установления «прочного государственного строя»,
совершенно необходимо некоторое отеческое руководство со стороны
«прогрессивного» государства. В мае 1923 г. генерал-губернатор Филиппинских островов ген.
Леонард Вуд, обращаясь к американской торговой палате в Манилле, сделал
следующее знаменательное заявление: «Филиппины быстро приближаются к
установлению прочного государственного строя, как понимают это выражение, т. е.
к такому строю, при к о т о,р о м иностранному капиталу
гарантирован обычный процент прибыли».
2 Карты и цифры см. в след. изданиях: Е. С. Eckel, Coal, Iron and War;
(Уголь, железо и война); Scott Nearing, The Next Step (Ближайший шаг)
U. S. Geological Sunny (Геологическое обозрение Соединенных штатов) в
Worlds Atlas of Commercial Geology (Мировом атласе коммерческой геологии).
Природные
богатства
Соединенных штатов.

— 61 —
половины мирового запаса) в пределах Соединенных штатов, давших
в 1920 г. 46 о/о мировой добычи 1.
В Южной Америке угля почти совсем нет. Понятно, что она зависит
от Соединенных штатов.
В Соединенных штатах расположено три четверти мирового запаса
железной руды, а на Кубе находятся четвертые по величине в мире
железные залежи. В 1920 г. Соединенные штаты дали 40о/0 мировой
добычи железа. [В 1928 г.—36,9о/о.] (Величайший в мире пласт
железной руды находится в Бразилии, но он пока еще совершенно не
разрабатывается по причине отсутствия в стране угля и дороговизны
транспорта. Ближе всего расположен, конечно, уголь Соединенных штатов,
так что когда в Бразилии начнут добывать железо, то это, несомненно,
будет делом северо-американского угля и капитала.)
Соединенные штаты дали за 1920 г. две трети мировой добычи
нефти. [За 1928 г.—68,1 о/о.] Между 1857 и 1918 гг. они дали три
пятых мировой добычи. Но в 1920 г. их запасы недобытой нефти
оказались равными всего х/8 мировых запасов. [В 1928 г. запасы
недобытой нефти в Соединенных штатах равнялись 16,3 о/о мировых запасов,
между тем как запасы нефти в Мексике составляли 10,5о/0, а в Венецуэ-
ле, Колумбии и других странах Южной Америки—22о/о мировых запасов.]
Отсюда особый интерес Штатов к Мексике и к южно-американскому
побережью Караибского моря: эти места расположены у них под боком
и обладают богатейшими в мире запасами нефти. Немудрено, что нью-
йоркские и чикагские публицисты догадались о необходимости для
известных «отсталых народов» моральной и финансовой поддержки со
стороны более передовых рас! Ясно, что под этими «отсталыми народами»
подразумевается население Мексики, Венецуэлы и тех мелких
центральноамериканских стран, под поверхностью которых таится драгоценная нефть.
Что до пшеницы и мяса, то Соединенные штаты не только
производят вполне достаточно этих продуктов для своего потребления,
но и вплоть до настоящего момента эксплоатируют большие избытки.
Они долго снабжали Ланкашир своим хлопком, но теперь, в
непосредственном соседстве с американскими хлопковыми плантациями,
развивается и собственное текстильное производство.
«Гегемония» Соединенных штатов над всей американской группой
покоится именно на этих природных богатствах, которых почти хватило
бы, чтобы обеспечить за Соединенными штатами и мировую гегемонию.
Но к этим богатствам надо прибавить и богатства остальной Америки.
Каковы же отношения между Соединенными штатами и прочими
американскими государствами?
Единственной формально-политической связью между
Соединенными штатами и южно-американскими
государствами является Всеамериканский союз. Но этот
«Союз» есть лишь намек, лишь бледное отражение весьма реальных
экономических отношений. «Когда в Вашингтоне подует ветерок, то вся
Центральная и Южная Америка содрогаются». Как только Соединенные
штаты вступили в войну, большинство южно-американских государств
немедленно поспешили предъявить Германии свои ультиматумы.
Всеамериканский союз вырос из доктрины Монроэ, сформулированной
1 Впрочем, надо иметь в виду, что точных данных об угольных запасах
Северной Америки у нас до сих пор нет.
2 «Америка для американцев».—П р;им. пере в.
Центральная и
Южная Америка.

— 62 —
в качестве республиканского противовеса монархической Европе сто лет
назад, т. е. после падения Наполеона. Тогда доктрина Монроэ означала,
что Соединенные штаты готовы притти на помощь всякому
американскому государству в случае угрозы со стороны европейских держав,
что они стоят за status quo в Новом Свете. Теперь же доктрина Монроэ
означает, что Соединенным штатам принадлежит исключительное право
вмешательства в дела своих более слабых соседей и привилегия их
эксплоатации. «Доктрина Монроэ стала экономическим положением» *.
Нефтяные источники Центральной Америки и побережья
Караибского моря, аргентинская пшеница и мясо, чилийские залежи селитры,
минеральные богатства Перу—все это входит в число природных ре-
сурсов американской группы, поскольку
финансовые тузы Уолл-Стрита
обеспечили себе над ними контроль для
укрепления своего господства. Это
приводит Соединенные штаты к стблкно-
вению с английскими интересами,
особенно в Аргентине, в которую вложено
столько миллионов британского
капитала и которая может считаться
настоящей «сферой влияния» Англии 2.
Но американский капитал все
настойчивее и упорнее стремится к
завоеванию южно-американских рынков для
всех продуктов обрабатывающей
промышленности Соединенных штатов —
от паровозов до дешевых тканей.
Американский писатель заявляет с
трогательной наивностью:
«Не следует удивляться тому, что
в этой огромной стране,
простирающейся от Рио-Гранде до Огненной
Земли и насчитывающей 20 млн. белого,
около 20 млн. красно- и чернокожего
и свыше 35 млн. смешанного по крови
населения,—мы встречаемся с проблемами... представляющими большой
интерес для Соединенных штатов» 3.
Мы рассмотрели вопросы сырья, рынков и
неразвитых территорий. Как же обстоит дело с путями
сообщения? Держа в руках главный из них—Панамский канал,
Соединенные штаты чрезвычайно усилили свой нажим на Южную
Америку.
Прорытие Панамского канала было со всех точек зрения
жизненною необходимостью для дальнейшего развития Штатов. Создав
возможность кратчайшего сообщения между двумя великими океанами,
канал сразу удвоил американскую мощь в каждом из них. Он на тысячи
миль сократил морской путь между западным и восточным берегами
Америки и тем самым значительно уменьшил значение дорогих транс-
30. Старая и новая дороги между
промышленными центрами
Соединенных штатов и западным берегом
Южной Америки.
Панамский канал.
1 «Latnur Research Department Circular» (август 192Э г.), статья «Factors in
Worlds Politics» («Факторы мировой политики»).
2 «Outline of imperialism» («Очерк современного империализма») У. Ашкрофта
стр. 147. (Русский перевод, изд. «Красной нови».)
* Morgan, The New World (Новый свет), стр. 559.

континентальных рельсовых дорог *. Он сократил расстояние между
промышленными центрами Соединенных штатов и западными
южно-американскими рынками вдвое (см. карту 30). Если ехать вокруг мыса
Горн, то от Нью-Йорка до Вальпарайсо 9 тыс. миль, а если ехать
Панамским каналом, то меньше 5 тыс. миль.
Благодаря каналу эти новые страны находятся гораздо ближе к
североамериканским индустриальным центрам, чем к Европе, а до прорытия
канала эта разница в расстоянии была настолько мала, что почти не
играла никакой роли. Мало того, он сильно сократил расстояние между
этими индустриальными центрами и портами Азии.
«Если плыть через Суэцкий канал, то Ливерпуль на 2 тыс. миль ближе
к Шанхаю и Иокогаме, чем Нью-Йорк. Прорытие же Панамского канала
свело расстояние между Нью-Йорком и Иокогамой к 9 825 милям,
оставив расстояние между этим городом и Ливерпулем равным 11 640 милям.
А Шанхай оказался на равном расстоянии от обоих этих городов» 2.
Немудрено, что дальнозоркий империалистический политик Теодор
Рузвельт чувствовал себя совершенно правым, «захватив зону канала и
предоставив конгрессу дебатировать по поводу совершившегося факта»
(как описывает он сам свой метод действия).
Но что представляет собою крайний север Амери-
Канада. ки—огромные территории Канадского доминьона и
Ньюфаундленда, являющиеся еще частями
Британской империи? Как долго будут они оставаться членами соперничающей
с Америкой империалистической группы и стоять в стороне от
всеамериканского «комбината», к которому они принадлежат по
географическому положению?
Конечно, трудно быть пророком. Однако мы позволим себе указать
на несколько фактов, бросающихся в глаза. Финансовое проникновение
Соединенных штатов в Канаду все растет 3. В наш век железных дорог
торговые сношения между этими странами не представляют никаких
затруднений. Окраины Канады расположены ближе к Соединенным
штатам, чем друг к другу. «Британской Колумбии легче торговать с
Калифорнией, чем с Онтарию, а от Виннипега ближе до Чикаго, чем до
Ванкувера или до Галифакса» 4. Между Соединенными штатами и
Канадой нет никаких реальных границ—ни географических, ни
лингвистических 5, ни созданных различиями в ходе политического или
экономического развития.
Градусы широты и расцветка на политической карте вряд ли
являются реальным различием! Северная Америка есть единое целое
исторически, географически и экономически. Весьма сомнительно, чтобы в
наш век легкой и оживленной коммуникации она могла долго оставаться
политически разделенной.
Правда, Канада составляет одно из звеньев и общебританской кру-
1 И впрочем,—любопытно отметить,—соответственно ослабил экономическую
силу американского железнодорожного пролетариата.
2 V i а 11 a t e, Economic Imperi ilism (Экономический империализм»), стр. 84.
3 См. статьи Н. P. Rathbone в «Labour Monthly» за июнь и июль 1923 г.
4 Radford, Industrial and Commercial Geography (Торгово-промышленная
география).
5 Единственная важная лингвистическая граница в Северной Америке
проходит по самой Канаде. Она отделяет говорящих по-французски жителей старых
французских колоний по реке св. Лаврентия (см. карту 22) от говорящих по-
английски жителей прочих частей доминьона. Но эта граница способна скорее
разрезать надвое самоё Канаду, чем отрезать ее от Соединенных штатов.

госветной дороги (Атлантический океан—Канадская Тихоокеанская ж. д.—
Тихий океан). Но эта дорога далеко не обладает таким значением, как
главный английский маршрут (Средиземное море—Суэцкий
канал—Восток), и, приняв во внимание, что Британская империя концентрируется
главным образом именно вокруг этого последнего пути, мы поймем, что
по отношению к ней Канада оказывается изолированной областью.
Конечно воздушное сообщение через северный полюс очень сократило бы
расстояние между метрополией и ее доминьоном, но и в этом случае
от Соединенных штатов до Канады было бы значительно ближе.
Канадский уголь, канадская нефть и пшеница, ньюфаундлендское железо—
все это, конечно, имеет довольно серьезное значение для мощи Британской
империи. Но это нисколько не уменьшает их привлекательности для
королей Уолл-Стрита. А если Соединенные штаты поведут себя
агрессивно? Как Канаде защищаться?,
31. Иллюстрирует «географическое единство» Северной Америки и отсутствие
каких бы то ни было преград между Канадой и Соединенными штатами. Заметьте,
что всем территориям, лежащим западнее Скалистых гор, легче сообщаться друг
с другом (морем), чем с восточными областями, и что от Виннипега и
центрального земледельческого района Канады ближе до Чикаго, чем до канадских
восточных портов.
Подведем итоги. Американская группа богаче всех прочих всеми
основными видами сырья. Она пользуется выгодами исключительно
благоприятного географического положения и возглавляется
могущественнейшей из индустриальных держав мира. Эта держава распространяет
свою власть,—если не политическую, то, во всяком случае,
экономическую,—на все уголки Северного и Южного американских континентов.
Кроме того ее тихоокеанское побережье крайне заинтересовывает ее
в захвате гегемонии над этим океаном, на островах которого у нее
уже имеются опорные пункты, дающие ей «линию разбега» вплоть до
азиатских берегов. Она готова вызвать на бой британскую или японскую
гегемонию на Дальнем Востоке и присоединить к своим почти
неисчислимым ресурсам непочатые богатства Китая. В поисках нефти она
рыщет по всему земному шару. Ее «традиции» отвечают, быть может,
еще традициям раннекапиталистического либерализма. Но
географические факты и экономическое развитие не слишком-то считаются с
«традициями»; в век империализма именно они сделали Соединенные штаты
Величайшей из империалистических держав.

— 65 —
Глава VIII.
2. БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ.
Первый и самый существенный факт, который надо
отметить, говоря о британской экономической
группе, т. е. о Британской империи и зависящих от
нее государствах,—это то, что она не
представляет собою географического единства, какими в
большей или меньшей степени являются прочие группы.
Британские владения и британские вассалы раскиданы по всем семи
морям и связаны воедино только океаном. Поэтому вся Британская
империя держится исключительно на морском могуществе и может
сохранять свое единство только до тех пор, пока это могущество не знает
равных империалистических соперников.
Последнее техническое завоевание человека, не рассмотренное в этой
книге,—воздушное сообщение,—не отразилось на этом положении
сколько-нибудь серьезно. Воздушные пути чаще всего следуют по направлениям
сухопутных дорог, речных долин и пр. и, по вполне понятным
причинам, пересекают моря только в тех случаях, когда обойти их
невозможно. Кроме того воздушное сообщение больше подвержено влиянию
атмосферических условий, погоды и пр., чем железные дороги и даже
пароходы. Поэтому, если, например, во время войны между двумя
областями окажется вражеская страна, то авиация не сможет служить
им достаточно надежной связью. Правда, делались попытки устраивать
на морях пловучие площадки для «приземления», но ясно, что эти
площадки могут играть серьезную роль только под охраной сильного флота.
Зато развитие авиации может еще теснее спаять изнутри огромные
континентальные государства, как Россия и Соединенные штаты.
Чтобы объяснить, каким образом Британская
империя оказалась соединением разбросанных по всему
миру кусков, достаточно самого краткого обзора ее
истории. Возвышение Англии до положения морского гегемона
наступило после открытия океанских дорог, совершившегося в конце XVI века,
и объяснялось ее выгодным положением на атлантическом
«фронте» Европы. В следующих же столетиях она захватила в свои руки
мировой торговый транспорт. Она учредила торговые станции и порты
во всех уголках земного шара. Ей нужно было обеспечить и укрепить
за собой торговые дороги, длинные морские пути, по которым плавали
ее торговые суда, нагруженные товарами. Увеличение территории было
для Англии не только не необходимо, но даже нежелательно. Ей нужно
было только держать в своих руках пункты, господствующие над
главными путями. Мы уже видели (гл. V), что в XVIII веке английские
торговцы больше дорожили двумя Вест-индскими островками, чем всей
Канадой. Дело в том, что во времена парусных судов эти: островки
господствовали над морскими путями, соединявшими Европу со всеми
американскими портами. Соответственно направлению пассатов дорога
шла в юго-западном направлении до Вест-Индии, а оттуда на юг и север
вдоль берегов. По этой же причине среди первых по времени
приобретений Англии числятся Ямайка, Бермудские острова и Барбадос. То же
самое и на других путях: мыс Доброй Надежды, как мы уже говорили,
был важен для Англии лишь постольку, поскольку он господствовал
над путем в Индию. Там же, где Англия приобрела действительно
б Хоррабин. Очерк историко-экономической географии мира
Отсутствие
географического
единства.
Морское
могущество и
морские дороги.

— 66 —
крупные владения, т. е. в Индии и Канаде, это было сделано главным
образом потому, что здесь приходилось бороться за каждый опорный
пункт с постоянной соперницей—Францией, так что для укрепления
позиций был необходим обширный тыл. Вплоть до конца XVIII века
единственными крупными владениями Англии была Индия, Канада и
Североамериканские колонии (будущие Соединенные штаты, ценные для Англии
тем, что из них вывозился корабельный лес).
На протяжении XIX века из этих торговых станций и портов выросла
Британская империя. Между 1800 и 1850 гг. площадь империи
утроилась. К 1919 г. (конец мировой войны) она утроилась еще раз. Теперь
под властью Англии находится 13 700 тыс. квадратных миль и 475 млн.
населения, т. е. более четверти поверхности и населения земного шара.
Этот огромный рост английских владений был следствием укрепления
и развития господства человека над океаном, созданного паровым
судоходством.
Если Соединенные штаты и Россия являются, по существу,
железнодорожными государствами, то Англию, как выразился Уэльс, можно
назвать пароходной империей.
Бесконечная разбросанность частей империи создает внутри ее
необычайно сложные национальные, религиозные, политические и
коммерческие проблемы.
Эта разбросанность довела до того, что любое событие,
происходящее в каком бы то ни было уголке мира, в большей или меньшей
степени затрагивает английские интересы. Вся британская группа
держится на морском могуществе и на свободе морских сообщений. Это
и есть ахиллесова пята Англии.
Господствующей державой британской группы до сих
пор является Англия. После промышленной
революции она стала уже не только главным
транспортером мировых товаров, но и первым торговцем в
мире. Ее суда стали развозить по всем морям ее же собственный уголь
и ее собственные фабрикаты. Мало того, что в Англии имелись
огромные запасы угля, они еще были расположены у самых берегов, что до
наступления эпохи железных дорог давало Англии огромные
преимущества перед всеми странами, у которых угольные залежи находились
далеко от моря. Кульминационный пункт ее могущества приходится
на XIX столетие, в котором английские капиталисты, твердо уверенные,
что никто не может отнять у них ни природных богатств, ни пароходств,
ни власти над всеми морскими путями, считали единственным условием,
необходимым для безусловной гегемонии Англии над всем миром,
только повсеместную свободу торговли.
Население Великобритании концентрировалось в районах рудников,
копей, фабрик и заводов, и в результате постепенно росла ее
зависимость от заокеанских стран, снабжавших ее съестными припасами.
Крестьяне составляют в Англии всего 6 о/о населения, тогда как во
Франции их процент доходит до 40, а в России—до 72. Население
Британских островов живет чрезвычайно скученно, и его благосостояние
зависит от угля, железа, стали и свободы морских дорог" 2 (см. карту 32).
Морган («New World»—«Новый Свет», стр. 16) группирует отдель-
1 На 475 млн. британских подданных приходится 319 млн. индусов и несколько
миллионов негров. В Соединенных штатах больше белого населения, чем в
Британской империи.
2 Morgan, цит. соч., стр. 16.
Индустриальная
Англия
и доминьоны.

b/ —
ные части Британской империи следующим, вполне приемлемым для нас,
образом.
Л) Пять самоуправляющихся доминьонов—Канада, Австралия,
Южная Африка, Новая Зеландия и Ньюфаундленд. Необходимо иметь в виду,
что каждый из этих доминьонов представляет собою отдельную
капиталистическую страну, интересы которой вовсе не обязательно должны
совпадать с интересами их метрополии. В каждом из них, кроме Южной
Африки, «туземцы» находятся в меньшинстве, а капиталисты и рабочие—
все белые.
32. Великобритания. Отмечены города, имеющие свыше 100 тыс. жителей и
каменноугольные бассейны. Заметьте, что большинство городов расположено внутри или
по краям угольных бассейнов, а почти все остальные города являются
приморскими портами.
2) «Владения», как Индия, Египет, Судан, Восточная Африка или
Месопотамия. Они именуются то состоящими под протекторатом, то
«зависимыми» областями, то мандатными территориями. В этих местах
англичане управляют «низшими расами», стоящими на различных
стадиях цивилизации. В некоторых из этих владений, как, например, в
Индии и Египте, развилась своя собственная капиталистическая система
и вырос туземный капиталистический класс.
3) Морские станции и стратегические пункты, как Гибралтар, Аден
и Сингапур.
К этому надо прибавить те государства, которые политически не
входят в состав Британской империи, но тем не менее зависят от нее
1 Если в наши дни английские политики и журналисты предпочитают
термину «Британская империя» термин «Британский союз наций» («Commonwealth of
Nations»), то при этом они повинуются не только риторическим соображениям,
до и давлению экономического развития.
5*

и потому являются частями британской группы. Таковы Португалия
с колониями, Аргентина (см. предыдущую главу) и голландская Ост-
Индия, связанная с Англией англо-голландской нефтяной компанией «Рой-
яль Детч-Шелль» и находящаяся под «стратегическим» господством
британского Сингапура и Австралии. Норвегия тоже тесно связана с
Англией интересами всего судоходства и географическим положением.
Греция поддерживает интересы Британии в Средиземном море и за это
пользуется ее милостями.
Итак, английские владения крайне разбросаны.
Однако события последних лет выявляют тенденцию
к сосредоточению основных интересов Британии
вокруг единой области—Индийскою океана—и вокруг
главной морской дороги, связывающей ею с Европой. Четыреста лет
назад Индийский океан был португальским озером. Теперь он стал
озером английским. Территориальные приобретения Англии после
мировой войны почти замкнули ею в кольце английских владений.
33. Владения британской группы в Великом океане и дорога из Англии в этот океан.
Англии принадлежит все восточное побережье Африки за
исключением двух небольших областей (да и то одна из них португальская).
Далее идут Аден (часовой у входа в Красное море), Аравия и
Персидский залив, по которым идет путь в Персию и Месопотамию. Еще
восточнее—драгоценнейшая жемчужина британской короны—Индия. Потом
Бирма и владения в проливах (юг Малакского полуострова и северо-
восток острова Борнео), ведущие к Гонконгу и Ост-Индии, и, наконец,
Австралия (см. карту 33).
Вокруг Индийского океана сосредоточена такая группа английских
владений, которая по богатству сырьем и по емкости внутреннего
рынка для продуктов производства индустриальных держав сама по себе
уже составляет первоклассную «империю». Выгоды концентрации
британских интересов (как для обеспечения морских путей, так и для
других целей) вполне очевидны. Эта концентрация поддерживается и ростом
американского соперничества в атлантической и тихоокеанской областях,
тогда как в Индийском океане Англии принадлежит полная монополия.
Индийский океан
и морской путь
к нему.

— 69 —
Но такое сосредоточение всех интересов в Индийском океане связано
и с огромными опасностями. Дело в том, что вся эта группа территорий
отстоит от своей метрополии, т. е. от своего промышленного и
финансового центра, на тысячи миль и связана с этой метрополией только
длинным морским путем. Немудрено, что полное господство над этим
путем становится для британской группы насущнейшей необходимостью.
Разумеется, мы говорим о пути Средиземное море—Суэц—Красное
море. Средиземное море после четырехвекового промежутка снова
выдвинуто на первый план мировой системы путей сообщения,—выдвинуто
техническим прогрессом, позволившим человеку прорыть канал через Суэцкий
перешеек. Кто усвоит все значение этого пути, тому будет нетрудно
понять все основные задачи английской международной политики. Это
тот путь, против которого был направлен германский план
Берлин-багдадской железной дороги, которая связала бы на суше северо-запад Европы
34. Английский морской путь в Индию и на Восток и германский план Бе лин-
багдадской ж. д.
с берегом Индийского океана (см. карту 34). Послевоенный «передел»
Европы—раздробление Австрии и Турции на мелкие государства,
расширение Греции—в известной мере продиктован стремлением Британии
исключить из сферы практически достижимого все подобные планы.
Жизненные интересы Британии во всем «ближневосточном» вопросе диктуются
стремлением сохранить за собой этот путь (а также персидскую и
месопотамскую нефть). Англии необходимо прямо или косвенно захватить
и удержать власть надо всеми странами, соприкасающимися с этим
морским путем. Вопрос о том, кому достанется Константинополь, важен
для Англии потому, что этот город господствует над одним из трех
проливов, замыкающих Средиземное море, а через Средиземное море
проходит «британская дорога». Что бы ни случилось, Англия не может
допустить действительной независимости Египта: ведь Египет прилегает
к Суэцкому каналу, а Суэцкий канал—это главный пункт всей «дороги».
Англия точно так же не может допустить никакого неанглийского
влияния в Египте, как Соединенные штаты не могли бы позволить Японии
захватить один из берегов Панамского канала 1.
1 См. «Послесловие», стр. 99.

Тем народам, которые в наше время стремятся к независимости,
надлежало бы позаботиться о том, чтобы не жить, подобно египтянам
или ирландцам, в местностях, господствующих над мировыми
торговыми путями1. Иначе им остается только играть, как делают турки,
на столкновениях соперничающих групп, но ведь это возможно далеко
не всегда.
Мы уже заметили, что разбросанность территорий
Британской империи по всему свету и ее обширные
интересы создают бесчисленные причины для конфликтов с
соперничающими группами государств. Чтобы вскрыть некоторые из этих причин,
достаточно вглядеться в политическую карту мира. Жизненные
интересы Англии в Средиземном море, как, например, удержание за собой
Гибралтара, Суэца и лежащей на полдороге между ними Мальты,
вызывают антагонизм с Францией: Франции, как мы еще будем говорить
ниже, тоже очень нужно господство над Средиземным морем,
связывающим ее с африканскими колониями. Британский путь, ведущий с запада
на восток, скрещивается с французским путем, ведущим с севера на
юг. А когда скрещиваются пути, то скрещиваются и интересы, особенно
пока единственным полицейским, стоящим на посту у этого перекрестка,
является кукла, именуемая Лигой наций.
Мы уже говорили, что южноамериканские рынки становятся очень
серьезным поводом для конфликтов между Англией и Соединенными
штатами; мы отмечали и положение Канады. Экономико-географические
факты создают Британской империи многочисленные «зоны трений» и с
остальными двумя группами—с Японией и Россией. Япония все
настойчивее обращает взоры на Тихий океан, на восток и на юг, и без
особого удовольствия видит, что берега Канады и Австралии, как,
впрочем, и Соединенных штатов, уже «закреплены за белым человеком».
Ее мечты об Азии для азиатов разбиваются об английскую оккупацию
Индии, не говоря уже об интересах Британии в Китае. Россия стремится
к свободному выходу из Черного моря в Средиземное и натыкается на
английские интриги. А географическое положение России, граничащей с
ближневосточными странами, которые ведут в столь драгоценную для
Англии Индию, есть постоянная угроза английской безопасности.
Энтузиасты сплошь да рядом объявляют Британскую империю могучим
оплотом всеобщего мира. Но при современной организации мировой
системы географическое положение этой империи несет в себе немало
семян будущих войн.
Многое из того, что должно быть сказано о
Британской империи, уже отмечено нами в связи с
вопросом об ее путях сообщения. Остается сообщить
главнейшие факты относительно ее запасов сырья.
Промышленная мощь империи создавалась на обильной и легкой добыче
угля и железа в самой Великобритании. Прежде всего надо заметить,
что эта добыча относительно уменьшается.
В годы, непосредственно предшествующие мировой войне, Британия,
в качестве страны, производящей уголь, железо и сталь, опустилась до
третьего места. Ее абсолютная продукция не сократилась: дело в том,
что колоссально возросла продукция других стран. По исчислению Э. С.
Эккеля («Уголь, железо и война»), британские запасы угля равны 190
миллиардам тонн, или 4о/0 мировых запасов (сравните это с 50о/о, при-
1 См. «Послесловие», стр. 99.
5
Зоны трения.
Природные
богатства и
относительный упадок
Великобритании.

— 71 —
ходящимися на долю Соединенных штатов, и с 10 %, имеющимися в
Центральной Европе и прямо или' косвенно находящимися в руках
Франции). При этом остающийся в Великобритании уголь уже не так
легко доступен, а потому и не так дешев, как это было раньше.
Однако Британская империя обладает огромными запасами канадского и
австралийского угля, причем тот и другой расположены достаточно
удобно для погрузки на суда.
Есть уголь и в Южной Африке, и в Новой Зеландии, и в Индии.
Тот факт, что имеющийся в Великобритании уголь уже не так легко
доступен, как это было раньше, должен отразиться и на ее
железоделательной промышленности. Правда, у нее имеются еще большие
запасы железной руды. Но «никто не производит железа из одной руды,
без угля, а рост цен на кокс и сужение экспортного рынка серьезно
ставят вопрос о том, будет ли когда-либо использован весь запас
британских карбонатов. Будущее английской сталелитейной
промышленности определится запасами угля, а не железной руды».
Все это указывает на относительный упадок значения
Великобритании по сравнению с другими частями Британской империи. Ведь
английская промышленная система базировалась в первую голову на экспорте
угля. «Уголь—это тот экспортный баласт, который обеспечивает весь
английский импорт»,—как импорт сырья, так и пищевых припасов.
(Именно это обстоятельство и сделало покойного лорда Ронда горячим
сторонником возвращения Эльзас-Лотарингии Франции: он надеялся, что,
получив эльзас-лотарингское железо, Франция попадет в еще более
острый угольный голод и что эта будет крайне выгодно для
углепромышленников Южного Уэльса. По тем же самым причинам он столь же
горячо противился присоединению к Франции каких бы то ни было
угольных бассейнов—Саарского или других. Если бы его светлости
довелось дожить до занятия Францией Рурского бассейна, то он,
наверное, умер бы от разрыва сердца.)
Но упадок экономического и промышленного значения
Великобритании по сравнению с ее доминьонами ни в коем случае не означает
упадка значения и силы всей британской группы по отношению к
другим группам,—по крайней мере до тех пор, пока интересы различных
частей группы остаются достаточно солидарными, чтобы она не
раскололась. Однако капиталистические страны вообще склонны к быстрому
развитию противоречивых интересов, и там, где имеется три-четыре
приблизительно одинаковых по силе страны, труднее сохранить целость
«картеля», чем там, где, как в Америке, группа возглавляется
отдельной державой, равной по силе всем прочим, взятым вместе.
[В самом деле, несмотря на отчаянные усилия Великобритании,
внутренняя спаянность империи постоянно ослабляется, что особенно
ярко проявилось на имперской конференции 1928 г. Решающими
факторами являются промышленное развитие самих доминьонов, порождающее
собственный протекционизм, а также рост финансовых вложений
Соединенных штатов в Канаде и в Австралии. В политическом отношении
доминьоны стали самостоятельными государствами, объединенными с
Англией лишь личностью короля, в экономическом отношении связь
сводится к некоторым, впрочем уменьшающимся, таможенным преимуще-
* Вскоре должны открыться новые йорк-ноттские копи (Линкольншайр) Их
мощность известна и вряд ли сможет подорвать правильность наших утверждений.
2 Е. С, Е с k el, Iron Ores, their Occeurense, Valuation and Control (Железные
руды, их местонахождение, оценка и эксплоатация).

— 72 —
ствам в пользу Англии. Знаменателен отказ Канады, Австралии и
Южной Африки участвовать в созванной в начале 1930 г. в Женеве
международной конференции для подготовки двухгодичного «Таможенного
перемирия». ]
Что касается продовольствия, то Британская империя может
прокормиться собственными силами. Сама по себе Великобритания
вынуждена ввозить более двух третей пищевых припасов, потребляемых
ее огромным промышленным населением. Доминьоны имеют достаточно
продуктов, чтобы кормить ее. Но расходы на перевозку—цена, которую
приходится платить за отсутствие географического единства,—и
некоторые другие факторы создают необходимость системы запретительных
тарифов, направленной против ввоза пищи из других, не британских
областей. Ясно, что этот вопрос становится решающим для всей
«внутренней» политики Британской империи.
В отношении одною из видов жизненно необходимого сырья,
а именно нефти, положение Британской империи в результате мировой
войны значительно улучшилось. До того приходилось опираться на
финансовое господство над мексиканскими, русскими и румынскими
нефтяными источниками, а также на импорт из Америки. До 1917 г. на
территорию империи приходилось всего 2о/0 мировой добычи нефти.
Но приобретение персидских и месопотамских источников очень
поправило ее дела. Этот новый британский бассейн, вероятно, превосходит
по богатству все допускающие разработку нефтяные бассейны мира за
исключением Караибского. «Меоопотамская компания,—пишет Эккель,—
была единственным здоровым коммерческим предприятием во всей
мировой войне». Англо-голландская нефтяная компания «Ройяль Детч-шслль»
прибавляет к ресурсам империи нефтяные богатства голландской Ост-
Индии и свои крупные владения в Караибском бассейне—в Мексике,
Венецуэле и Тринидаде (т. е. в американской «сфере»).
Но даже учитывая это приобретение, нужно сказать, что война и мир
нанесли английской промышленности тяжелый удар. Они отняли у нее
такой рынок сбыта, как Германия и Средняя Европа, и, помимо того,
выдвинули Францию, которая может стать гораздо более страшным
промышленным конкурентом, чем была даже Германия. Большой вопрос,
уравновешивается ли этот удар каким бы то ни было расширением и
развитием рынков внутри Британской империи. Даже если в ней и
можно создать соответственно емкие рынки, то всегда останется та
невыгода, что до них слишком далеко. Снова приходится платиться за
отсутствие географического единства.
Что до владений, то в этом отношении война обогатила и усилила
Британскую империю. Она приобрела сотни тысяч квадратных миль
территории в Африке и на Ближнем Востоке. Но не надо забывать, что
тем самым значительно осложняются проблемы ее внутренних и
внешних отношений.
Значение самой Великобритании относительно падает, но зато
доминьоны становятся настоящими промышленными державами, хотя, в
частности, развитие Австралии тормозится ее отдаленностью от
главнейших торговых путей.
Британская группа уступает в организации, в общей сумме запасов
сырья и в богатстве неиспользованными территориями только
американской группе. Дни британской мировой гегемонии кончаются, но все-
таки на долю британского отряда мирового рабочего движения выпадает
штурм одной из сильнейших твердынь мирового капитализма.

73 —
Китайская
цивилизация.
Глава IX.
3. ДАЛЬНИЙ ВОСТОК.
В обзоре мировой истории мы уже видели, как после великих
открытий XVI века высокая техника обитателей Европы (особенно
северозападной) дала им возможность проникнуть почти во все уголки
земною шара и в конце концов овладеть ими.
Таким образом карта, на которой раскрашены
«владения» и «сферы влияния» европейских держав, а
также и страны, колонизованные людьми белой расы
(вроде Америки),—такая карта покажет нам очень мало белых пятен,
обозначающих «независимые» области. Самое большое и самое
значительное из этих пятен (и даже единственное из них, имеющее значение
в мировом масштабе) окажется на Дальнем Востоке Азии.
Это—огромные пространства Китая, Корейский полуостров и расположенные по
соседству Японские острова.
Здесь, в долинах
китайских рек развилась
самостоятельная
цивилизация, развилась
позже, чем это произошло
в долинах Нила, Тигра
и Евфрата, но все-таки
за 2 000 лет до того,
как Рим завершил
объединение
Средиземноморья. Эта цивилизация
и организация была, как
и те, основана на
земледелии, на
садоводстве и на все
развивающейся и
совершенствующейся системе
искусственных орошений.
«Русло поглубже, берега пониже»—таков был девиз одного из
прославленных впоследствии героев китайскою инженерного искусства,
жившего еще до наступления христианской эры. И китайцы следовали этому
завету на протяжении многих столетий: каменные плотины были всегда
достаточно низки, чтобы разливы хорошо удобряли поля, а русла рек
всегда тщательно очищались от грязи и ила. С ростом населения
земледелие стало распространяться от низких берегов вверх по
окружающим реки холмам и утилизировать ряд террас, часто вплоть до
подножия настоящих вертикальных утесов.
Плодородие орошаемой реками почвы, «естественные прикрытия» (с
запада и севера—горы, с востока—океан) и строго очерченное
географическое единство страны, отделенной от всех прочих главных центров
цивилизации огромным расстоянием,—все эти географические факторы
привели к фактически непрерывному развитию своеобразной
цивилизации, на протяжении многих веков не подвергавшейся никаким влияниям
со стороны внешнего мира.
35. Две великих речных долины Китая и равнина
между ними. (С XIII по XIX столетие русло Хуан-Ха
проходило по пути, отмеченному пунктиром.)

Эта обособленность создала, как мы уже отметили в начале
книжки, тот же застой, который был характерен и для Египта по
истечении первых веков ею истории. Китайцы вполне справились со
специфическими задачами, какие ставила перед ними окружающая природа,,
а затем у них не оказалось ни каких-либо побуждений извне, ни
сношений с народами, стоящими перед проблемами иного рода,—ничего,
что могло бы стать стимулом к дальнейшему прогрессу. Правда, иногда
в речные долины Китая вторгались чужеземные варвары, кочевники
огромных и бесплодных плоскогорий Центральной Азии; но если они
и бывали достаточно сильны и организованы, чтобы «покорить» страну
и стать ее правящей кастой, то они всегда были крайне малочисленны
по сравнению с огромной массой населения, сидевшего на интенсивно
обрабатываемой китайской земле. Таким образом эти нашествия не
оказывали на социальную и экономическую жизнь страны никакого влияния.
Прежде чем перейти к отношениям между Китаем и современным
капиталистически-империалистическим миром, полезно лишний раз
отметить и другой географический факт, увеличивший замкнутость
Китая: это тот факт, что китайские реки впадают непосредственно в
открытый океан, а не в закрытое море, как Нил и месопотамские реки.
Мы видели, что именно такие закрытые моря были «детским садом»
мореплавания, и немудрено, что китайцы так и не перешли от речкою
судоходства к морскому. Промежуточной ступени—закрытого моря—у
них не было, а непосредственный переход был слишком труден. Вот
почему вышло так, что западные моряки, вышедшие из
средиземноморской школы, в конце концов выучились повелевать океаном и открыли
китайские берега, а китайцам, во многих отношениях более
цивилизованным, чем тогдашние европейцы, не пришлось открыть берега
западною мира.
На всем протяжении XVI, XVII и XVIII столетий португальские,
голландские, английские и французские моряки и купцы наперебой
стремились занять место в той строго ограниченной торговле, какую китайцы
вели с внешним миром.
Настоящее «открытие» Китая началось только в половине XIX века,
с наступлением периода пароходства. Главными деятелями и
зачинателями этого «открытия» были первые извозопромышленники и торговцы
мира—англичане. После войны за опиум A840 г.) они обосновались
в Гонконге и до конца использовали свою монополию на опиум,
выращиваемый в их индийских владениях. Эта монополия и стала той
основой, на которой англичане развили торговлю с Китаем всеми видами
сырья и фабрикатов. Ряд договоров дал европейцам доступ во многие
китайские порты. В 1854 г. и Япония, цивилизация которой являлась
отпрыском китайской, тоже была принуждена оставить политику
изоляции и открыть двери иностранной торговле.
В то время европейские промышленные государства
стремились только к торговле с
многомиллионным и плодовитым китайским населением. Но с
наступлением империалистического этапа капитализма
главной приманкой Китая сделались его колоссальные минеральные
богатства и огромные возможности по части концессий на постройки
железных дорог и других сооружений. Невежественные китайцы
возделывали свои сады и понятия не имели о залежах угля, таившихся под их
1 См. главу III,
Непочатый край
природных
богатств.

— 75 —
чайными розами. А эти залежи великолепны. В Китае больше угля, чем
в какой бы то ни было другой стране, кроме Соединенных штатов;
китайский уголь—это около четверти мирового запаса. Большая часть
его превосходна по качеству, и притом часть богатейших залежей
расположена поблизости от океанского берега, что создает возможность
легкого вывоза.
Кроме угля в Китае есть и железо, точное количество которого,
впрочем, неизвестно. «На Шандуньском полуострове имеется от 50 до
100 миллионов тонн железной руды, содержащей в среднем около 65
процентов железа». Китай—мировой производитель сурьмы; в нем
находятся крупные запасы свинца, олова и нефти. Он стоит на третьем
месте по продукции хлопкового сырья. И, наконец, он обладает таким
привлекательным сырым материалом, как дешевый человеческий труд.
«Уровень жизни крайне низок. Семья проживает всего десять
шиллингов 2 в месяц» 3.
В последней четверти XIX века империалистические державы, по
отдельности оказавшиеся недостаточно сильными, а в общем союзе—
недостаточно объединенными для захвата самого Китая, все ближе и
ближе продвигались к нему, водворяясь во всех окраинных провинциях
и соседних странах. Франция надвигалась на Китай с юга, путем ряда
аннексий захватив Индо-Китай. Англия присвоила себе верхнюю Бирму
и в первых годах текущего века установила фактический протекторат
над Тибетом. Россия неуклонно двигалась с севера к открытым морским
портам и начинала «проникать» в Манчжурию. А Соединенные штаты,
выиграв войну против Испании, захватили Филиппинские острова,
лежащие всего лишь в нескольких сотнях миль от юго-восточных портов Китая.
Но за это время здесь появилось новое современное промышленно-
империалистическое государство.
Мы уже знаем, что Японии в свое время пришлось
отказаться от роли «государства-отшельника». И вот,
не прошло с тех пор и двадцати лет, как она уже разделалась со своим
феодальным прошлым: по ней прошла революция, поставившая у
кормила власти группу дворян, решивших состязаться с иностранцами их
же собственным оружием. В этих целях они энергично взялись за
реорганизацию своей страны по образцу капиталистического Запада. Еще
до конца столетия стало совершенно ясно, что Япония ставит себе
целью не более и не менее, как господство над всем Дальним
Востоком. Она объявила Китаю войну, разбила его и установила свой
протекторат над Кореей (до того Китай заявлял претензию на суверенные
права над ней), чтобы обеспечить себе «опорный пункт» для
продвижения на материке. Вопрос о независимости Кореи напоминает об
Ирландии и Египте: в мире соперничающих империализмом географическое
положение делает эту независимость недостижимой 4. «Корея занимает
по отношению к Японии такое географическое положение, что если
она сильна, то она является для этой империи постоянной угрозой, а
если слаба, то постоянным соблазном господства на материке» 5. В то
1 «World Atlas of Commercial Geology (U. S. Geological Survey)» — «Мировой
атлас коммерческой геологии (Управление геологических изысканий
Соединенных штатов)».
2 Т. е. около 5 рублей.—П р и м. п е р е в.
3 G. Н о г v i 11, Capitalism and the Far East (Капитализм и Дальний Восток).
* См. «Послесловие», стр. 101.
5 См. «Daily Herald» рецензию Deucalion'a па книг Henry Chung'a, The
Case of Korea (Корейский вопрос).
Япония.

— 76 —
же время Япония добилась от Китая уступки Пескадорского архипелага
и Формозы, господствующей над китайской береговой линией. Ее
островная империя уже окаймляла «три тысячи миль азиатского берега».
Через десять лет A904—1905) она разбила Россию, соперничество
которой в Манчжурии и Восточной Монголии было непосредственно опасно
для японского господства над Кореей. Выиграв войну, она перехватила
у России аренду Порт-Артура—восточного выхода из Манчжурии 1.
Итак, в великой борьбе за эксплоатацию китайской торговли и
китайских природных богатств Япония имеет все чисто географические
преимущества перед европейскими державами и Америкой. Ее базы
36. Рост Японии с^1870 г.
здесь же, под рукой; ее острова господствуют над всем
восточно-азиатским побережьем; Корея и Порт-Артур дают ей трамплины, в
стратегическом отношении несравненно более удобные, чем гонконгская и
сингапурская базы Англии, а равно и филиппинская база Америки.
Она—«естественный» повелитель Дальнего Востока, если только ее
индустриальное развитие будет достаточно высоко, чтобы поддерживать
это ее положение. А во время мировой войны, пока все силы ее
соперников были заняты в другом месте, она до конца использовала все
преимущества своего положения, добившись в Китае (а особенно в
1 Более подробную картину возвышения Японии читатель найдет в «Outline
of Imperialism» («Очерк современного империализма»), гл. X (русск. перев.,
А- И. Ромка, изд. «Красная новь», Гиз, М., 1924).

- 11 —
Шаньдуне, одинаково важным своим стратегическим положением и
своими минеральными богатствами) особых привилегий и монополий.
И все-таки в некоторых отношениях позиция Японии не так уж
сильна,—в частности по сравнению с Америкой. Минеральные
богатства Японии относительно не велики. В настоящее время она еще
вывозит уголь, но остающиеся у нее угольные запасы малы. Железом
она еще беднее: его нехватает даже для ее собственных нужд. Ясно,
что Япония жизненно заинтересована в захвате китайского угля и
железа. А это приводит к прямому соперничеству с Америкой. Мы уже
знаем, что у Америки и своего угля и железа довольно, так что это
соперничество объясняется исключительно географическим расположением
американских угольных богатств. Дело в том, что все крупнейшие
угольные бассейны Америки находятся на востоке континента, ближе к
атлантическому побережью, а так как теперь промышленность развивается
и на ее тихоокеанском берегу, то подвозить туда уголь приходится либо
по трансконтинентальным железным дорогам (а это стоит дорого), либо
морем, через Панамский канал (а это далеко). «Поэтому вполне
вероятно, что в будущем уголь сможет поставляться японцами на
тихоокеанское побережье Америки по более дешевым ценам, чем
американский (разумеется, благодаря дешевизне труда), и что таким образом
Япония, быть может, получит возможность захватить над Тихим
океаном такую же гегемонию, какая в прошлом принадлежала Англии и
над Тихим и над Атлантическим» 2. Чтобы понять все значение этой
возможности, достаточно вспомнить, до какой степени вся английская
торговля держалась на вывозе угля.
Та держава, которая хочет пользоваться
неоспоримой гегемонией на Дальнем Востоке, должна
господствовать над Тихим океаном. Все пути в Китай,
за одним только исключением,—-пути морские. Единственное исключение-
сухопутные дороги, ведущие с севера в долину Хуан-Хэ и находящиеся
в руках России,—те самые дороги, по которым мною веков назад
вторгались в плодородные долины Китая монгольские и манчжурские
варвары. Господство Японии над морскими путями в Китай зависит от ее
господства над лежащим у нее в тылу открытым океаном. За каждым
ее шагом по пути осуществления империалистических притязаний зорко
следят две великих державы, обладающих «тихоокеанскими интересами»,—
Америка и Англия. Япония вступила в союз с последней еще задолго
до мировой войны. Но этот союз был уничтожен вашингтонским
соглашением Англии и Америки A92.1 г.),—соглашением, стремящимся
раздавить японские притязания. [Однако в последующие годы рост
империалистической мощи Соединенных штатов обострил англо-американские
противоречия и привел к новому сближению Англии и Японии. Это
сближение, выражающееся прежде всего взаимной поддержкой в Китае,
питается, между прочим, усилением американских интересов в самой
Японии, особенно в связи с «помощью», оказанной Японии
американским финансовым капиталом после землетрясения 1923 г.]
Оба главных прохода в Тихий океан находятся в руках
соперников Японии: Сингапур принадлежит Англии, а Панамский канал—Аме-
1 Надо, впрочем, имет:> в виду, что Западная Америка очень богата водяной
силой, которая может до известной степени сделать ее независимой от снабжения
углем.
* S p u г г, Political and Commercial Geology (Политическая и коммерческая
геология), стр. 525.
Тихоокеанская
проблема.

— 78 —
рике. Остаются еще два пути, но эти пути длинные и окружные: один—
мимо южного побережья Австралии, другой—старый путь вокруг мыса
Горн, находящийся под стратегическим господством Фалькландских
островов. Но и эти—в английских руках.
В самом Тихом океане имела место драка за «господствующие»
острова,—борьба, напоминающая о тех методах, которыми Англия XVII
и XVIII веков создавала свою власть над Атлантическим и Индийским
океанами. Острова, господствующие над пароходными и кабельными
путями, получили насущнейшее значение. В результате мировой войны
Япония получила все тихоокеанские острова, расположенные к северу
от экватора и до 1914 г. принадлежавшие Германии. Это дало ей
целый ряд важных стратегических пунктов, пересекающих прямую
американскую дорогу между островами Гавайскими («домом на полдороге»
через Тихий океан) и Филиппинскими.
7. Политическая карта Тихого океана. «Проходы» из Индийского и
Атлантического океанов отмечены стрелками.
Тихий океан вошел в мировую историю очень поздно. Но можно
быть вполне уверенным, что в ближайшее же пятидесятилетие он будет
представлять центр мира.
Положение на Дальнем Востоке сводится к
окончательно еще не решенному вопросу: кто будет
править Китаем и эксплоатировать его? Можно считать
совершенно несомненным, что если на словах Китай и сохранит более
или менее номинальную политическую независимость, то на деле он
неизбежно попадет под власть той или иной иностранной державы.
Совершенно невероятно, чтобы в Китае произошла какая бы то ни было
реорганизация изнутри, вроде японской. Уже самые размеры страны
мешают этому. Пока дальнейшее развитие железных дорог и
транспорта создаст возможность оформления «группового
сознания»,—возможность очень легкую в Японии, состоящей из небольших островов,—-ино-
1 См. «Послесловие», стр. 93.
Кто будет
эксплоатировать
Китай

странные державы, работая ради своих собственных интересов, могут
без труда разделить Китай на части и натравить эти части друг на
друга. Древний социальный строй Китая, базирующийся на более или
менее полном тождестве экономических условий во всей огромной
стране, развалился от первою же соприкосновения с промышленной
цивилизацией. Получающийся в результате хаос крайне выгоден для
иностранцев.
Если Японии удастся до конца использовать свои многочисленные
географические преимущества и закрепить за собой монополию на
использование китайских природных богатств, то она станет* во главе
группы как с экономической, так и с военной точки зрения вполне
достойной своих могущественных соперников. Обладая почти четвертью
населения земного шара, огромными запасами основных видов сырья
(в частности угля) и промышленной организацией, построенной на
исключительно низком уровне жизни трудящихся масс, эта
дальневосточная группа станет вполне реальной и грозной «желтой опасностью» для
конкурирующих империализмов. Более двадцати лет назад один
американский писатель 1 заявлял: «Быть может, вопрос об экономической
гегемонии ближайшего столетия определится решением судьбы Китая».
Укрепится ли отдельная азиатская группа или природные богатства
Китая будут присоединены к и без того огромным богатствам
Америки? Или же они будут поделены между Америкой и Британией?
Или же рабочие Китая и Японии, Америки и Британии забудут о
своих национальных различиях, вспомнят об общности своих интересов
и положат конец капиталистической эксплоатации и на Западе и на
Востоке?
Глава X.
4. СОВЕТСКАЯ РОССИЯ.
Мы дошли до такой «группы», которая не только представляет
собою ясно очерченное географическое единство (огромная равнина,
занимающая северную часть европейско-азиатского материка), но и в силу
недавних внутренних событий политического и экономического характера
резко отличается от всех прочих групп. Это Россия.
В ее лице мы впервые встречаемся с группой стран,
в которой власть уже не находится в руках
капиталистического эксплоатирующего класса,—с группой, в которой
рабочие, крестьяне и солдаты создали совершенно новую форму правления.
И как в фактической истории российской революции, так и в тех
проблемах, которые стоят ныне перед Союзом советских республик,
географические факторы играли и продолжают играть огромную по своей
важности роль.
Мы знаем еще из V главы, что Россия—это одно из тех государств,
промышленное развитие которых стало возможным только с
наступлением эпохи сухопутного транспорта. Огромные, почти не перерезанные
горами пространства России, незначительность ее береговых линий, тот
факт, что ее величайшие реки впадают либо в замкнутые внутренние
моря, либо в скованный льдом Северный Ледовитый океан,—все эти
обстоятельства держали ее в хроническом состоянии «задержанного
развития» вплоть до появления железных дорог. В 1914 г. Россия занимала
1 Brooks Adams, Экономическая гегемония Америки. 1900, стр. 196,
Рабочая группа.

— 80 —
половину территории Европы, а Европейская Россия составляла всего-
навсего четверть территории Российской империи, владевшей примерно
седьмою частью всей суши земного шара. (Расстояние между ее
европейской границей и тихоокеанской береговой линией равно расстоянию
от Англии до Западной Австралии.) Если бы этот колоссальный массив
омывался двумя открытыми океанами, как Соединенные штаты, то его
история имела бы, вероятно, совсем другой вид. Но большая часть
его береговой линии лежит на замерзающем Ледовитом океане, а в
Европе у него имеются выходы только в закрытые внутренние моря—
Балтийское и Черное. Итак, мало того, что огромные пространства
замедляли внутреннее развитие,—Россия была почти целиком отрезана
и от внешнего мира. Все это неизбежно вело к задержкам в
развитии и к отсталости.
Действие этих географических факторов красной
нитью проходит через всю русскую историю.
Древнейшие центры цивилизации в России находились
на юге (Киев) и на севере (Новгород). (См. карту
38.) И тот, и другой находились в зависимости от сообщения с
центрами, лежащими вне России. В XI и XII веках княжество Киевское
было цветущим государством.
Оно связывалось с Восточной
Византийской империей
(Константинополем) через Днепр и
Черное море. Из Византии Киев
заимствовал и религию, и
искусство, и архитектуру. Когда
турки окончательно разрушили
эту связь, то княжество
Киевское вернулось к варварству.
В те же средневековые
времена на севере процветала
Новгородская республика,
благосостояние которой покоилось на
торговле с ганзейскими
купцами. Она составляла часть
северной «области внутренних
морей», достигшей
величайшего расцвета непосредственно
перед завоеванием океанских
дорог и сразу пришедшей в
упадок, как только торговые
пути передвинулись на запад,
к Атлантическому океану. Пала
Ганза—пал и «господин
Великий Новгород», как называла себя эта северная республика.
А между тем в XIII столетии, в течение короткого промежутка
времени, вся великая равнина от Европы и до северного Китая была
объединена под игом Чингис-хана и его монголов. Необходимо
заметить, что это монгольское господство держалось на умелом
пользовании лучшим из имевшихся в те времена средств сообщения—лошадью.
Подвигаясь от своей базы, лежавшей к югу от Байкала, Чингис-хан и
его орды покрывали тысячеверстные расстояния с невероятной
быстротой,—и вплоть до прокладки железных дорог ни одно центральное пра-
38.Древние центры цивилизации в" России и
их связь с северной (Ганзейской), и
Средиземноморской областями.
Географические
факторы в
русской истории.

~ 81 — ч
вительство не могло фактически господствовать над всей равниной так,
как господствовали над ней татары.
Монгольская империя распалась, но монголы на протяжении более
трех столетий распоряжались значительной частью Европейской России
и всей Средней и Северной Азией. И вот народ, живший в самом
сердце европейской равнины, в защищенной Московской области, начал
отгонять кочевников от своих лесных границ; здесь создалось княжество
Московское, которому суждено было стать ядром Российской империи.
Сначала его жители пробились на север, к Ледовитому океану, и в
конце XVI века начали торговать с английскими купцами, приезжавшими
39. Стремление России к морям началось при Петре Великом. Заметьте, что она
была целиком отрезана от моря, так как Ледовитый океан покрывается льдом на
большую часть года, а Каспийское море—закрытое со всех сторон озеро.
в их единственный порт—Архангельск. Спустя столетие, при Петре
Великом, страна пережила—только в меньшем масштабе—такую же
революцию, какая через полтора столетия совершилась в Японии. Петр
решился привести Россию в более тесные сношения с Европой и
перестроить страну по западному образцу. Разбив Швецию, в те
времена господствовавшую над обоими берегами Балтийского моря,
Россия отняла у нее часть восточно-балтийскою побережья,—и Петр
перенес столицу из Москвы в выстроенный им на Неве новый город,
Петербург. «Днепр сделал Россию византийской, Волга сделала ее
азиатской; Неве предстояло сделать ее европейской».
С точки зрения отношений с внешним миром история России от
Петра и до последнего царя есть история постоянною стремления к
выходу в свободное море, т. е. к преодолению естественных невыгод
конE X о р р а б и н. Очерк историко-экономической географии мира

— 82 —
тинентального географического положения. В XVIII веке она увеличила
свою балтийскую береговую линию и в то же время вытеснила турок с
северного черноморского побережья.
Русские казаки, переселенцы и торговцы мехом в непрерывной войне
с кочевниками расширяли границы России на восток, в Азию. В конце
XVI века они перешли Урал, спустя столетие казаки уже обосновались
у самого Байкала, и в конце концов «соблазны далеких горизонтов»
довели их до тихоокеанского побережья. Война с туземцами была
войной не одного оружия: то была борьба между двумя экономическими
системами — оседло-земледельческой и кочевой. Кочевники неуклонно
вытеснялись к востоку и к югу, на алтайские плоскогорья. Славяне
40. Злаки Европейской России. Отмечены: 1) области, производящие меньше зерна,
чем нужно их населению, 2) области, приблизительно покрывающие свои
потребности, и 3) области, дающие излишки. (Карта составлена на основании'
статистических данных об урожае на пшеницу, рожь, ячмень, овес за 1908—1912 гг.)
«колонизовали» все шесть тысяч миль азиатской равнины, от Урала
до Тихого океана.
Но, управляясь европеизованной бюрократией,
Россия оставалась средневековым государством. Она
жила крепостным крестьянским трудом; ее
земледельческие методы были примитивны до крайности.
Ее огромные пространства продолжали оказывать
свое парализующее влияние, пока в середине девятнадцатого века не
были проложены первые русские железные дороги. Только тогда перед
Россией открылась возможность действительной организации и
объединения своих огромных природных богатств. Если в двадцатом веке, в
момент, когда разразилась мировая война, Россия еще была промышленно
Железные дороги
начинают
современную главу
русской истории.

— 83 —
отсталым государством, то этой своей отсталостью она обязана
недостаточному развитию своей железнодорожной сети.
И все-таки с момента появления железных дорог она пошла вперед
гигантскими шагами. Крепостные превратились в «свободных» крестьян
или наемных рабочих. Целые области подверглись индустриализации.
Сообщение между различными частями империи впервые стало
возможным во все времена года. «Она (Россия) смогла перевозить хлеб
из черноземной полосы в северные лесные области, нуждающиеся в
привозной пище 2... и в обмен снабжать хлебные районы необходимым
для них древесным топливом... Возможность перевозки стальных
изделий с юга, из Донецкого бассейна, где они производятся, в места
потребления дала громадный толчок развитию и использованию
угольных и железных богатств России. Русская хлопчатобумажная
промышленность, получающая значительную часть хлопкового сырья из
Туркестана и Америки, создала себе огромный рынок не только по всей
России, но и в северном Китае и Средней Азии» 3. Коротко говоря,
только железные дороги преобразовали Россию из разбросанной кучи
отдельных областей в единое экономическое целое.
Это относится не только к Европейской России, но и ко всем
огромным зауральским равнинам и степям. В самом конце XIX столетия был
осуществлен один из самых смелых железнодорожных планов: сибирская
магистраль (свыше шести тысяч миль длиной) связала Москву с
Владивостоком, лежащим на Тихом океане. Наконец-то Россия получила
океанский порт, наконец-то стало возможным систематическое развитие
огромных природных богатств Сибири.
Теперь посмотрим, каким образом влияние этих
географических факторов, прослеженное нами на
протяжении всей русской истории, сказалось на революции, свергнувшей
в 1917 г. царское самодержавие и создавшей рабочую республику. Во-
первых, огромные размеры России и все еще недостаточно развитая (до
сих пор) система путей сообщения охранили первые шаги революции.
А во-вторых, эти же факторы выдвинули и главные из тех задач,
которые приходится ставить и решать новому правительству в его
стремлении к перестройке России.
Социальная революция неизбежно вызывает попытки иностранных
держав удушить ее путем вооруженной интервенции или путем блокады.
К России были применены оба средства,— и оба они провалились.
Огромные пространства России,—отдаленность ее главных центров от
границ,—всегда были ее главным щитом от неприятельских вторжений.
«Бесконечная московская дорога превратила победу Наполеона в его по-
1 Хотя многие из русских рек являются превосходными путями сообщения,
однако зимою все они замерзают. На крайнем юго-западе, — в том углу России,
который лежит особенно близко к Средиземному морю. — Днестр сковывается
льдом на семьдесят с лишним дней в году. Средняя и верхняя Волга, а также
все реки средней России стоят подо льдом от ста сорока до ста шестидесяти
дней в году, а на севере — от пяти с половиной до семи месяцев. В Сибири реки
замерзлют не менее как на пять и на крайнем севере—на девяти месяцев. W. G.
К end re w. The Climates of the Continents (Климаты континентов), стр. 180.
2 Свыше трех четвертей Европейской России обычно нуждается в привозной
пище, так что эта потребность должна быть покрыта теми областями, которые
производят излишки. Иными словами, в продовольственном отношении Россия
точно так же зависит от сухопутных сообщений, как Англия — от морских (см.
карту 40).
3 К п о w 1 е s, Industrial and Commercial Revolutions (Промышленные и
торговые революции), стр. 188.
*
Революция.

— 84 —
ражение». Поэтому когда руководители советской власти перенесли
резиденцию правительства из Петрограда в старую столицу Москву, то тем
самым они просто предоставили географическим факторам еще раз
проделать уже не раз выполненную работу. Так и случилось. Все попытки
интервенции—с севера и с юга, с запада и с востока—разбивались
о непреодолимые расстояния, еще далеко не дошедши до Москвы. Того
пути, который проделал Колчак (до Волги) или Деникин (с Черного
моря), хватило бы, чтобы пройти, скажем, всю Венгрию из конца в
конец. (Разгром венгерской революции должен бы стать постоянным
предостережением для революционеров, напоминающим им о
необходимости учета географических факторов х.)
Не больше успеха имела и блокада, хотя у России так мало
свободных выходов, что блокировать ее очень легко. Россия может
обходиться собственными силами (во всяком случае, поскольку дело идет
об удовлетворении необходимейших для поддержания жизни
потребностей) гораздо дольше любой более высоко развитой в промышленном
отношении страны. И история России за последние годы доказала, что
только такая страна, которая может в течение довольно долгого
периода хоть с грехом пополам перебиваться без помощи внешнего
мира,—-только такая страна в состоянии, совершив у себя «сепаратную»
революцию, отстоять ее.
Основная проблема советского правительства есть
проблема сухопутного транспорта. Мало того, что
довоенная железнодорожная сеть России была
неудовлетворительна,—она еще сильно повреждена
империалистической войной, а гражданская война почти окончательно
доконала ее. Перед Россией стоит великая цель восстановления и
расширения железнодорожной системы. Это—основная предпосылка не
только индустриального, но даже и сельскохозяйственного развития. Если
у России будут достаточно развитые средства транспорта, то она легко
сможет прокормить не только себя, но и всю Европу. Когда транспорт
вполне справляется со своими задачами, то недород в одной области
без труда покрывается избыточным урожаем в другой. Разрешив
проблему внутреннего транспорта, Россия—даже в том
случае, если она отрезана от внешнего мира блокадой,—может снабжать все
нуждающиеся в этом области и юго-восточных хлебом, и северным лесом,
и донецким или сибирским углем и железом, бакинской нефтью. Эта
проблема—ключ успеха в перестройке Союза республик. Разрешение
ее тем более необходимо, что лесные материалы, хлеб, сено и т. д.,—
все это массовые продукты, с которыми приходится оперировать в
огромном масштабе. (Заметим, что в России железнодорожное
строительство облегчается равнинным характером страны, отсутствием гор,
затрудняющих прокладку.)
В Сибири усовершенствование транспорта еще необходимее, чем
в Европейской России. Надо помнить, что Сибирь значительно
превосходит размерами Соединенные штаты и что ее природные богатства
выяснены лишь очень приблизительно. Налажение транспорта—вот
основная предпосылка развития и использования этих богатств. «В
Сибири, вдоль нижнего (северного) течения реки Енисея, находится
величайший в мире угольный бассейн. Установлено, что он вчетверо богаче
Донецкого бассейна и втрое богаче величайшего из отдельных бассей-
1 См. сПослесловие», стр. 102.
Основная
проблема
современной
России.

- 85 —
нов Америки. Но все эти огромные богатства лежат на
расстоянии ста—ста пятидесяти миль от реки, а
железная дорога проходит от них в пятистах милях» х. На
всю огромную Сибирь имеется всего-навсего одна сибирская магистраль,
от которой отходят две-три коротеньких ветки на юг. На север веток
кет. Пока постройка железных дорог невыполнима, советское
правительство рассчитывает на возможность летних перевозок по рекам
(особенно по Енисею) и далее, через Карское море, в Архангельск и в
Западную Европу. Такой план требует сооружения на побережьи
Ледовитого океана целой цепи станций беспроволочного телеграфа для
информации о движении льда и т. д. Если он осуществится, то теперь,
наконец, увенчаются успехом старые поиски «северо-восточного пути».
41. Проблема сибирского трянспорта. Имеется только одна Сибирская железная
дорога. На карте показана дорога через Карское море к рекам Оби и Енисею,
однако этой дорогой можно пользоваться только несколько недель в году.
[В пятилетнем плане народнохозяйственного строительства СССР
на период 1928—1933 гг. транспорту вообще и в особенности
железнодорожному транспорту, уделено серьезнейшее внимание. Помимо
реконструкции существующего железнодорожного транспорта, что должно
удвоить ею пропускную способность и значительно его удешевить,
пятилетка планирует постройку ряда новых линий. К 76 тыс. км
железных дорог (что превышает на 30 о/о действовавшую в*1913 г.
железнодорожную сеть на территории нынешнею СССР) должны прибавиться к
концу пятилетки новые 22,6 тыс. км. Основное значение будет иметь
так называемая сверхмагистрализация Великою сибирского пути,
которая снизит себестоимость перевозок в 2—2 1/2 раза. Это не только
позволит усилить снабжение сибирским хлебом потребляющих районов
(тогда как хлеба Украины и Северного Кавказа будут итти
преимущественно на экспорт), но и разрешит подачу кузнецкого угля на Урал и даже
Сделает его конкурентоспособным с донецким углем в подходах к же-
1 «Russian Information and Review», статья «Siberia's Economic Development
(Экономическое развитие Сибири).

- 86 —
лезнодорожному Московскому узлу. Громадное развитие должно
получить также железнодорожное строительство в Казакстане, где кроме
Туркестано-сибирской магистрали намечен к постройке ряд других линий.
Как ни смелы эти планы, но первый год Пятилетки показал, что они на
деле будут далеко превзойдены. По контрольные цифрам па 1929/30 г.
грузооборот в этом году достигнет 215 млн. т, т. е. тех размеров,
которые по пятилетнему плану ожидались лишь в 1930/31 г.
Помимо железнодорожного строительства громадное значение для
сухопутного транспорта имеет и строительство безрельсовых путей, в
особенности в связи с перспективами развития автомобильного
транспорта. До конца пятилетки намечено построить 360 тыс. км искусственных
путей, из которых 220 тыс. км грунтовых, американского типа, 80 тыс. км
гравийных, 17 тыс. км шоссейных и мощеных, 40 тыс. км
гудронированных шоссе и 4 тыс. км дорог высшего типа.]
Но может ли российская группа1—Союз советских
республик—равняться с другими великими
мировыми группами в отношении природных богатств и
возможностей?
Если говорить о фактически достигнутой степени развития, то она
все еще находится позади всех. Но что до возможностей, то здесь она,
быть может, уступает только Америке,—а может быть и никому. «До
сего времени сокровища русской земли выцарапывались наружу только
при помощи мелких грабель». Ее запасы угля и железа все еще очень
плохо исследованы, но огромны. По количеству добываемой нефти она
уступает только Соединенным штатам. Она обладает величайшими в
мире лесами. Что до продукции хлеба, то она следует непосредственно
за Соединенными штатами, а в 1913 г. превзошла и их,—и это
несмотря на то, что ее отсталые сельскохозяйственные методы приводят
к вдвое меньшей, чем в Америке, урожайности.
Но ключ ко всем этим богатствам—транспорт. «Почва и
климат, леса и полезные ископаемые,—все это еще не мировая держава,
а только ее физическая основа». Нуждаясь в паровозах и вообще в
машинах, Россия не может встать на ноги без помощи внешнего мира.
Как только ей удастся сделать несколько шагов к разрешению своей
транспортной проблемы, ее огромные пространства и природные
богатства дадут ей возможность,—если только это будет нужно,—стать
практически независимой от остального мира. В политическом отношении
она уже сейчас крепче и спаянней любой другой группы. Как только
ее экономическое и промышленное развитие восторжествует над
природными условиями, замедлявшими в прошлом ее движение вперед,—
будущее рабочей группы будет обеспечено.
[Ясно, что если транспорт является «ключом» к развитию богатств
Советского Союза, то это нужно понимать не в том смысле, что
раньше должна быть разрешена проблема транспорта, а затем последует
общее хозяйственное развитие. Строительство транспорта является лишь
составною частью общей проблемы индустриализации с особым
ударением на развитии тяжелой промышленности и интенсификации
сельского хозяйства путем его машинизации и коллективизации, проблемы,
разрешение которой намечено в грандиозном пятилетнем плане народно-
* По последним исчислениям, запас железа в Курской губернии B50 миль
к югу от Москвы) превосходит общее количество руды Лотарингского бассейна
(величайшего во Франции) вшестеро.
Природные
богатства
и возможности.

хозяйственного строительства. Выдвинутый в свое время вопрос: с чего
нужно начать—с строительства автомобилей или с строительства
дорог—получил разрешение в том виде, что «начать» нужно одновременно
и с того и с другого.]
Глава XI.
б. ФРАНЦУЗСКАЯ ГРУППА.
Англия вступила в мировую войну с целью уничтожения
могущественнейшего из своих европейских соперников—Германии. Результатом
же этой войны для Англии явилось,—поскольку мы говорим о Европе,—
уничтожение этого соперника и появление на его месте другого, еще
более могущественного, а именно—Франции.
Основою мощи Германии было ее огромное
богатство углем и железом. По мирному договору
немецкое золото,—или, во всяком случае, огромная часть
его,—попало в руки Франции. А с момента Версальского «мира»
постоянной целью французской политики стало обеспечение Франции
углем, без которого это железо нельзя использовать. В настоящее время
Французской республике безраздельно принадлежат все огромные
рудные залежи Лотарингии, часть которых до войны принадлежала
немцам, причем Германия извлекала из этой своей части 75 о/о
потребляемого ее фабриками и заводами железа. «В настоящее время Франция
располагает самой дешевой железной рудой, какая только
обрабатывается в Европе» 1. Таким образом, поскольку дело идет об основном
сырье тяжелой индустрии, она занимает по отношению к Англии более
сильную позицию, чем какую когда бы то ни было занимала Германия.
Очень важно иметь в виду, что капиталистическая группа,
управляющая в данный момент Францией,—это группа тяжелой индустрии.
Бесчисленными писателями было рассказано, что до войны Франция
была преимущественно страною мелкой крестьянской собственности.
Почти все свои потребности (кроме угольной) она покрывала сама,
а на иностранном рынке выступала прежде всего в качестве
поставщицы денег: сбережения французского крестьянства и мелкой
буржуазии отдавались в виде крупных займов в рост царскому и другим
правительствам. Но «новая Франция», как и старая Германия, покоится на
более современном фундаменте из стали и железа. А всей современной
французской политикой заправляет союз стальных королей—«Comite des
Forges» («Комитет железоделателей»). Присоединение Лотарингии дало
ему средства захватить в свои руки бразды правления, а необходимость
восстановления всей экономической системы Франции, потрясенной
войной, дала удобный случай для этого захвата. Французский милитаризм—
только его орудие.
Таким образом Франция выросла в настоящую
современную промышленную державу только вчера. Ей,
в сущности, еще надо дорастать до такой державы.
А дорасти она не может без угля.
Нехватка угля была главной причиной сравнительной отсталости
Франции. Можно сказать, что ее промышленная история начинается с
того же момента (и создана той же причиной), что и промышленная
история Германии. Этот момент и эта причина—начало железнодорож-
1 Eckel, Coal, Iron and War (Уголь, железо и война), стр 331.
Наследница
Пруссии.
Нехватает только
одного.

— 88 —
ною строительства в середине XIX века. Но у Германии было много
угля, а у Франции мало,—да и то немногое, что у нее было, было
рассеяно мелкими участками по всей стране. Единственным исключением
являлся северо-восточный каменноугольный бассейн, расположенный вдоль
бельгийской границы.
«При подобных условиях, конечно, не могло вырасти крупной и
сконцентрированной промышленности, которая всегда нуждается в
обильном снабжений углем. Зато эти условия толкали к системе рассеянных
по стране мелких предприятий, которые, однако, в общей сумме могли
дать большую выработку, особенно в производствах, требующих
сравнительно немного топлива. Так и случилось на самом деле. Франция
стала самым типичным примером широко разбросанной по стране
промышленности, непохожей на ту высоко концентрированную и
группирующуюся вокруг каменноугольных копей индустрию, какая создалась
в Англии, Германии или Америке» х.
В той части Лотарингии, которая осталась за Францией после войны
1871 г., имеются огромные залежи железной руды. Франция, правда,
выкапывала все больше и больше этой руды, но так как для ее плавки
и обработки нехватало кокса, то приходилось просто экспортировать
ее. К 1913 г. Франция стала величайшим в мире экспортером «сырой»
руды, так что в отношении современной тяжелой индустрии она по
сравнению с Англией, Германией или Америкой была просто
«колонией», поставщицей сырья.
Мирный договор 1919 г. более чем удвоил ее богатство железом.
Оставаться ли Франции только экспортером сырья? Не взяться ли ее
капиталистам за более выгодное дело самостоятельной плавки и
обработки своего железа? Ответ зависел исключительно от того количества
угля, которое они могли прибрать к рукам. Это и было причиной,
ускорившей появление «простого и чистого» империализма на европейской
почве, захвата и эксплоатации (или попытки эксплоатации) богатств
данной территории без всякого внимания к воле ее населения. По
мирному договору в распоряжение Франции поступил уголь Саарского
бассейна. Но этот бассейн давал всего 15% того кокса,
который Германия тратила на обработку лотарингской руды. Главная масса
этого кокса (около двух третей его) доставлялась из Рура. Главным
соображением, заставившим французских металлургов захватить
Рурский бассейн, было следующее: чтобы расплавить тонну
железа, требуется несколько тонн угля. Стало быть,
возить железо к углю—дешевле, чем возить уголь к
железу. Мало того, что без рурского угля лотарингское железо
относительно бесполезно: обрабатывать его в Лотарингии, ввозя уголь из
Рура, невыгодно. Надо ввозить железо в Рур. Поэтому фактический
захват Рура был совершенно необходим. Рур связан с Лотарингией
многочисленными и дешевыми путями сообщения—железными
дорогами и каналом. Политическая граница между ними являлась
анахронизмом.
[Однако развитие последующих лет внесло существенные поправки
в обрисованное выше положение. С одной стороны, французы вследствие
технического прогресса увеличили собственную продукцию кокса, с
другой—немцы частично перешли на ввоз шведской и испанской железной
руды более высокого качества, чем французская.]
X Eckel, цит. соч., стр. 67,

— 89 --
Разумеется, занимая Рур, Франция выдвинула благовидный предлог:
она, видите ли, хотела только оказать на Германию давление, чтобы
заставить ее платить «репарационные» долги. Но ясно, что занятие
этой области было на самом деле продиктовано более серьезными
соображениями. Эти соображения проявились в плане «Рейнской
республики»,—«независимою» буферного государства, в которое должны войти
все наиболее развитые в промышленном отношении области Германии,
чтобы быть уж, конечно, так же независимыми от Франции, как
Панамская республика «независима» от Соединенных штатов. Обеспечив
за собой лотарингскую руду и рурский кокс, французские железные
короли (которые, конечно, могутт принять в компанию и нескольких
капиталистов из немцев, но все же желают говорить устами
французского правительства и опираться на французскую армию) могут быть
совершенно спокойны насчет того, кому пошла на пользу мировая война.
Но каковы же прочие части группы, руководителем
и промышленным центром которой является эта
«новая Франция»? Прежде всего сюда, очевидно,
относятся французские колониальные владения в Африке и Азии. Затем
почти вся Центральная Европа, номинально состоящая из «независимых
государств», а фактически—из французских колоний и сфер влияния.
Чтобы закончить очерк современного положения дел в Европе, мы
сначала остановимся на второй группе.
В данный момент Германия фактически является французским
владением: главнейшие ее промышленные округа оккупированы Францией
и вся ее территория ничем не защищена от дальнейшего французского
продвижения. Если бы она была раздроблена путем образования
Рейнской республики под сюзеренной властью Франции, то осталась бы
только восточная Германия, которая была бы незначительным
государством, осужденным рано или поздно на поглощение французской (или
русской) группой. Ведь большая часть оставшегося ей угля, Верхне-
силезский бассейн, уступлена Польше.
[Развитие последующих лет не пошло по линии закрепления и
усиления той односторонней зависимости Германии от Франции, которая
в 1923 г. представлялась автору вероятной перспективой. Оккупация
Рура, в которой Франция играла первую роль, уступила место плану
Дауэса, установленному при преобладающем влиянии Америки и
Англии, а план Дауэса был сменен планом Юнга, приведшим в 1929/30 г.
к эвакуации Рейна, «Рейнская проблема» перестала существовать, и по
истечении еще нескольких лет и бассейн Саары по всей вероятности
вернется к Германии. Восстановленная, несмотря на все тяжести
последствий проигранной войны, хозяйстветнная мощь Германии позволила ей
опереть свои экономические взаимоотношения с Францией на основу
не односторонней зависимости, а «равноправия» в виде
французско-германских и вообще континентальных трестов. Вместе с тем стало
реальным возрождение германского империализма как соперничающего с
другими членами мировой империалистической «семьи».]
Польша—одно из новых «независимых» государств, созданных
мирным договором,—входит во французскую сферу влияния. Такова же и
Румыния, получившая после войны большие новые территории.
Французский капитал усердно «проникает» и во все мелкие государства,
возникшие на развалинах старой Австро-Венгрии. Французы не получили
безусловного преобладания ни в одном из них, за исключением, быть
может, Польши и Румынии, так как в этих областях проявляют актив-
Послевоенная
Европа.

— 90 —
ность и английские и американские капиталисты. Эта часть Европы,
можно сказать, является предметом непрерывной борьбы между
крупными капиталистическими группами. Однако если не считать стран,
непосредственно омываемых Средиземным морем, то надо признать, что
за Францией остаются несомненные выгоды географического положения.
Тот же самый фактор,—разумеется, об руку с «финансовым
проникновением»,—делает членом французской группы и Бельгию. Благодаря
своему богатству каменным углем она является очень существенным
членом группы. Пока Европа состояла из полудюжины приблизительно
равносильных и соперничающих держав, Бельгия могла ценою перма-
42. Франция и ее «сферы влияния» в Европе. Заметьте, что все главные угольные
бассейны (а стало быть и промышленные центры) находятся под прямым или
косвенным управлением Франции. Заметьте также, что действительный «контакт»
между Францией и ее восточно-европейскими вассалами возможен только при
условии постоянной слабости Германии.
нентного нейтралитета сохранять за собой известную независимость. Но
теперь, когда ход экономического развития ведет к общеевропейской
гегемонии одной державы, Бельгия волей-неволей должна стать
спутником этой державы. А тут еще эта держава является ее ближайшим
соседом.
Итак, французская группа владеет в Европе не только лотаринг-
скими и рурскими ресурсами. К этому надо прибавитьт по меньшей
мере бельгийский и польский (силезский) уголь, галицийскую и
румынскую нефть и румынский хлеб. Кроме того надо иметь в виду, что
пока французская группа крепко держит в руках Германию, она
является настоящим географическим единством, спаянным
высокоразвитой сетью путей сообщения (железные дороги, реки и каналы).
Франция стремится провести в жизнь тот план «Средней Европы» (Mittel-
Europa), который создала, но не могла осуществить Германия.
Кроме этих европейских территорий у Франции есть еще и
африканские владения. Франция—вторая по величине колониальная держава
в мире, хотя ценность ее колоний вряд ли пропорциональна их раз-

мерам. В довоенное время она, по изложенным выше причинам, отстала
от Германии во внутреннем промышленном развитии. Но зато она
далеко оставила ее за собой по части заморских аннексий, особенно в
Африке. Помимо того, после войны она получила много новых
территорий. Перед Англией у нее то преимущество, что решительно все ее
колонии управляются непосредственно центральным французским
правительством. Франции не приходится сталкиваться с проблемами,
вытекающими из противоположных интересов самоуправляющихся доминьонов.
Французские владения в Африке—это огромная территория, идущая
от Средиземного моря к югу до реки Конго и включающая в себя в
Бельгийском Конго всю эту реку со всеми ее притоками, вплоть до самых
верховий. Эта огромная область разделена на две части Сахарской пу-
43. Франция. Средиземное море и французские владения в Африке.
стыней; чтобы завершить ее объединение, необходимо перерезать
Сахару железной дорогой. Предположены две линии: одна в Тимбукту и
отсюда до Сенегала, другая в северный Камерун через Агадес и озеро Чад.
Великая пустыня уже «завоевана» автомобилем: экспедиция Ситроена
(июнь 1923 г.), несомненно, наметила путь, по которому в недалеком
будущем будут проложены стальные рельсы.
Средиземно- Эти африканские владения связаны с Францией сре-
морское звено. диземноморской пароходной дорогой
(Марсель—Алжир, Марсель—Тунис). Это значит, что вся французская группа (за
исключением Мадагаскара, французского Индо-Китая и нескольких
мелких владений в Азии и Америке) представляет собою единое
географическое целое, состоящее из двух кусков суши,—первый, поменьше,

находится в Европе и хорошо развит в промышленноом отношении, а
второй, более крупный, находится в Африке,—связанных между собою
коротким морским путем. Ясно, что обеспечение этого пути должно
быть одной из основных забот французской политики. Мы уже
говорили, что английская «большая дорога», ведущая в Индийский океан,
тоже проходит по Средиземному морю. Таким образом факты
географии буквально скрещивают интересы Франции и Англии. И та и
другая стремятся к верховенству над одним и тем же морем, ибо и той,
и другой необходима уверенность в обладании основной своей дорогой.
А потому каждая из них старается если не захватить, то по крайней
мере подчинить своему влиянию все страны, окаймляющие это море.
У Франции имеется на нем собственная береговая линия; в ее руках
44. Западный вход в Средиземное море. Заметьте, что испанская зона,
окружающая Танжер с юга и востока, не подпускает Францию к стратегически важному
мысу, лежащему против Гибралтара.
находится и большая часть противоположного африканского берега
западного Средиземноморья: Марокко, Алжир и Тунис. Таким образом
значительная часть западного Средиземного моря находится под ее
господством. После войны она получила мандат на Сирию, т. е. приобрела
базу в восточной его части. Британии же принадлежит Гибралтар,
господствующий над выходом в Атлантический океан, «станция на
полдороге»—Мальта и остров Кипр. Она держит в руках и Суэц, т. е.
выход в Красное море. После войны она еще усилила свое положение в
Суэце, получив мандат на Палестину.
Вокруг этой борьбы за Средиземное море
группируется ряд проблем международной политики.
Напротив Гибралтара, стерегущего выход в
Атлантический океан, расположен Танжерский порт,
находящийся в настоящее время под международным управлением.
Французская политика стремится захватить его, как и остальное Марокко, под
свой «протекторат». Этому противятся Англия и ее вассал, Испания.
Непосредственный тыл Танжера и около двухсот миль прилегающей
береговой линии составляют «испанскую зону»: эта полоска земли не
подпускает Францию к драгоценным воротам. В восточном Средиземно-
морьи Англия поддерживает и субсидирует Грецию; Франция
отыгрывается на сделках с Турцией. Греко-турецкая борьба—это, в сущности,
борьба двух великих держав, толкающих в драку своих приспешников,

Англофранцузское
соперничество.

— [)Л —
вместо того чтобы лезть в нее самолично. И исход этой борьбы еще
не решен.
Итак, интересы Франции и Англии сталкиваются в двух
первостепенно важных пунктах: 1) они конкурируют в тяжелой индустрии и
2) они борются за власть над Средиземным морем. Любого из этих
пунктов достаточно, чтобы в ближайшее время привести к
международному кризису.
Остается прибавить к этой главе постскриптум
относительно почти единственного государства, до сих
пор сохранившею известную независимость от всех крупных
империалистических групп (или, по крайней мере, самого значительного из этих
государств). Мы говорим об Италии. Но и она независима больше по
внешности, чем на самом деле. У Италии совершенно нет угля и,
стало быть, она зависит от той группы, которая может снабжать ее
им. Если бы Франция или Англия добилась полного господства в
Средиземном море, итальянская независимость стала бы еще
фиктивнее. Выгодное положение на этом море позволяет Италии лавировать
между названными державами. Но одно то обстоятельство, что Италия
замкнута в закрытом море, уже осуждает ее в наши дни океанских
путей на положение второстепенной державы, даже если бы у нее был
уголь, поскольку она недостаточно сильна, чтобы захватить в свои руки
все Средиземное море и его выходы. Прошли те времена, когда
Средиземноморье было всем миром. Теперь все преимущества—на стороне
тех государств, у которых имеется береговая линия вне его.
Рано или поздно зависимость Италии от иностранных источников
основного сырья современной индустрии, т. е. топлива, неизбежно
бросит ее в объятия либо французской, либо английской группы. А ее
резервы дешевых рабочих рук, вероятно, сделают ее очень полезной
для железоделательной и сталелитейной промышленности «новой Франции».
1 Ведь в наши дни воинственный пыл угля не заменяет. Как сказал сам синьор
1Муссолини, «броненосцы разводят пары не песнями».
2 См. «Послесловие», стр. 99.
Италия.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
ЗАКЛЮЧЕНИЕ.
Глава XII.
В этой книжке мы в общих чертах проследили
проходящее через всю историю человечества
неуклонное движение к установлению все более тесной
взаимозависимости между всеми частями мира. Мы
видели, что в наши дни мир больше связан экономической
взаимозависимостью, чем когда бы то ни было. Но политически мир и
посейчас разбит на ряд соперничающих между собою империалистических
групп, описанных нами. Борьба между этими группами из-за еще не
поделенных частей земной поверхности погружает экономическую жизнь
мира в настоящий хаос. Экономически любая часть мира зависит
от всех прочих, а политически любая часть отрезана от других
и враждует с ними. Англии нужен русский хлеб, России нужны
английские машины,—и обе страдают, потому что обмен между ними
затруднен. В английской промышленности царит застой, потому что Средняя
Европа доведена до невозможности покупать ее изделия. Средняя
Европа, бывшая до того экономическим единством, каждая часть которого
специализировалась на той или иной отрасли производства и
жила обменом с прочими частями, ныне политически разбита на
множество мелких и враждующих между собою государств, душащих друг
друга запретительными пошлинами. Французский империализм на наших
глазах захватил Рур, в результате чего получилось еще большее
расстройство всей экономической жизни Европы.
Поэтому ясно, что империализм, т. е. политика
крупнокапиталистических групп, преграждает путь
к гармоническому хозяйственному развитию мира.
Чтобы бороться со всеми секциями капитализма, чтобы победить его
и расчистить путь к единой мировой пролетарской группе, рабочие
должны сорганизоваться в мировом масштабе, без различия рас,
цвета кожи и национальности. Кто думает что «когда
придет время», то «экономическое развитие» какими-то таинственными
путями: само доведет нас до единой мировой группы и что поэтому нам
не стоит мешаться в его дело,—тот жестоко ошибается. На свете нет
ничего неизбежного, а история совершается через человеческие
действия. Стало быть, пока рабочие не сорганизуются в мировом
масштабе для борьбы с капиталистическим империализмом и для
создания единой мировой группы, этот ближайший шаг по пути прогресса
совершен не будет.
До сих пор английский рабочий класс, пользовавшийся благодаря
преуспеванию своих нанимателей сравнительно высоким уровнем жизни,
Единство мира
разбивается
империализмом.
Цель рабочего
класса.

— 95 —
был склонен смотреть на своих «цветных» индийских или китайских
товарищей сверху вниз и вместе со своими нанимателями становиться
на защиту империализма. Легкомысленно наслаждаясь своим
сравнительным комфортом, «дворцовые рабы» совсем забыли, что и они все-
таки такие же рабы, как и менее привилегированные «плантаторские
рабы», изнывающие на окраинах империи. Такое поведение части
британского рабочего класса, несомненно, усиливает империализм. Мало
того: это в значительной мере ведет к невыгоде самих английских
рабочих. Ведь в конце концов капиталисты всех групп стремятся к
одному и тому же—к выжиманию прибавочной стоимости (прибыли)
из труда своих черных и коричневых, желтых и белых наемных рабов.
Белые рабочие Европы и Америки должны понять,—а если они не
поймут во-время, то придется учиться на горьком опыте,—что для
капиталиста все рабочие—кули. Ему нужен только дешевый труд,—и
проникновение в новые, еще не эксплоатированные территории очень
развязывает ему руки в этом отношении. Поэтому широким массам
белых рабочих далеко не выгодно организоваться против рабочих
желтых или черных. Капитал очень подвижен, он может «дать работу»
черным и желтым пролетариям и на их родине. Промышленные центры
мира просто переместятся из «белых стран» в те места, где наемный
труд дает больше барышей. Белые рабочие должны выбрать одно из
двух: либо согласиться перейти на положение колониальных кули, либо
сорганизоваться вместе с этими кули против общего
врага—эксплоататора.
К тому же выводу приводитт и ряд фактов современной стадии
экономико-географического развития. Победа над различными
тропическими заболеваниями открывает перед европейцами обширные
территории, до сих пор не доступные промышленному развитию. Отрасли
промышленности, нуждающиеся в сырье, подвозимом из тропических стран,
могут быть перенесены в самые места добычи этого сырья.
Применение водяной силы как источника электрической энергии создает
возможность эксплоатации других областей, как, например, Африки,
развитие которой до сих пор замедлялось нехваткой угля. Промышленные
центры уже не будут обязательно сосредоточиваться в умеренном
поясе, и белые рабочие стран умеренного пояса потеряют все свои
преимущества в борьбе с капитализмом.
Всяческие национальные предрассудки становятся так же
вредны, так же самоубийственны для рабочего класса, как и расовые
антипатии, как и отвращение к людям другого цвета кожи. Если, например,
английские рабочие поддадутся внушениям своих хозяев, будто им
следует вступить в борьбу с рабочими американских индустрии, особенно
угрожающих английской торговле, то они только расчистят путь к
усилению эксплоатации самих себя. Соперничество капиталистических групп—
не дело рабочих. У пролетариата своя цель—единая мировая группа,
основанная на солидарности всех трудящихся мира. Они не
заинтересованы в поддержке какой бы то ни было из наличных
держав—английской или американской, французской или японской.
Национализм и националистические идеалы несовместимы с нашей
целью. Национальная «свобода» должна быть так же подчинена
интернациональным задачам, как и свобода индивидуальная, и все богатства
* См. «Labour Monthly» за октябрь 1923 г., статью R. Palme Dutt'a, The
British Empire (Британская империя).

той или иной области должны употребляться не так, как решат ее
жители, а так, как тою требуют интересы всех народов мира 1.
Но это не значит, что рабочие должны
поддерживать империализм, когда он, как это часто
случается, по внешности действует в полном согласии с
этой точкой зрения. Американские империалисты могут заявлять и
заявляют, что, стремясь захватить полезные ископаемые побережья
Караибского моря, населенного «отсталыми» народностями, они действуют
в интересах всего современного мира. Французские империалисты
могут доказывать то же самое, что доказали и мы на страницах этой
книжки,—а именно, что политическая граница, отрезывающая
лотарингское железо от рурского угля, является в наше время анахронизмом.
Английские и японские империалисты могут оправдывать свое
вмешательство в китайские дела тем, что в непочатых богатствах Китая
нуждается весь мир. Рабочие будут бороться со всеми такого рода
действиями не потому, что «несправедливо» оскорблять национальные
чувства мексиканцев, немцев или китайцев, а потому, что во всех
подобных действиях проявляется агрессивный капитализм, потому что
их результатом будет только новое усиление угнетателей американских,
французских, английских и японских рабочих и продление периода
империализма со всеми его гибельными последствиями.
Наш враг—это капиталистический империализм. И
если мы хотим, чтобы наша борьба с ним была
успешной, то мы должны ставить ее в мировом
масштабе. Отсюда следует, что интернациональная
организация рабочих должна быть построена на
возможно полном и точном знании мировою положения и мировых
проблем. Ни один из отрядов современного рабочею движения не может
перейти в наступление против общего врага, чтобы действие этой
местной битвы не отразилось по всему боевому фронту. И чем лучше мы
понимаем это отражение, чем точнее мы можем предсказать его, тем
больше у рабочею класса шансов на победу.
Поэтому рабочему движению необходим мировой генеральный штаб.
Поэтому и рядовые бойцы должны ясно сознавать свои цели и средства.
Экономическая взаимозависимость всего мира покончила со всеми
самодовлеющими областями. Отсюда следует, что революционное
действие на любом национальном участке мировою рабочею фронта
может быть успешным только при условии точного учета: 1) положения
пролетарскою движения на других участках и 2)
экономико-географических факторов, действующих в данной стране. Прежде чем
захватить и удержать власть, рабочий класс должен поставить и разрешить
вопросы продовольствия, транспорта, снабжения сырьем и ряд других
вопросов того же рода 2.
Будем учиться у своих враюв. Тщательное изучение поднятых, но
не решенных империализмом мировых проблем вооружит нас в борьбе
за превращение «мира для рабочих» из боевого клича в реальную
действительность.
1 См. «Послесловие», стр. 100.
2 См. «Послесловие», стр. 102.
Наш враг —
мировой
капитализм.
Интернационализм
должен
основываться
на знании.

КРИТИЧЕСКОЕ ПОСЛЕСЛОВИЕ.
Хоррабин—не последовательный марксист. Отсюда вытекает ряд отчасти?
весьма существенных ошибок как в исторической части книжки (главы I—V),
так, в особенности, и в части, посвященной изображению «современного мира»
{гл1. VI—XI) «и в «заключении» (гл. XII). Мировоззрение Хоррабина можно
было бы скорее всего охарактеризовать как своеобразный «географический
материализм».
Роль географического фактора в социальном развитии отчетливо
формулирована Плехановым в «Основных вопросах марксизма»: «По Марксу
географическая среда влияет на человека через посредство
производственных отношений, возникающих в данной местности на основе
данных производительных сил, первым условием развития которых являются
свойства этой среды». У Хюррабина механизм «действия географических
факторов на общественное и экономическое развитие человечества» (стр. 13)
изображается существенно иначе. «Ноли мы хотим составить себе правильное
представление об их значении, то нам следует изучать их в связи с динамикой
истории, т. с. с непрерывным техническим прогрессом человечества»,—пишет
он в конце первой главы (стр. 17), посвященной установлению роли,
«географических факторов в истории».
В формуле Хоррабииа, сопоставленной с формулой марксизма, отсутствуют
совсем и р о и з в о д с т в е и и ы е отношения, а производительные силы
сводятся к технике. В соответствии с этим в объяснении крупных фактов
мировой истории момент борьбы классов либо совершенно исчезает, либо,
когда речь идет о современном империализме, вводится чисто механически.
Правда, Хоррабин, оговаривается в начале книжки: «Необходимо с самого
начала ясно установить, что другой (?—Г. Б.), основной фактор истории--
классовая борьба... не может быть непосредственно рассмотрен в пределах
этой книжки... Но, конечно, учащийся-пролетарий никогда не забудет об этом
факте, хотя ограниченность предмета этой книжки заставит нас часто
умалчивать о нем, как о заранее известном» (стр. 18). На деле автор, следуя
своей географически-материалистической установке, пытается объяснить
исторические факты, понятные лишь в связи с производственными отношениями и
классовой структурой общества1, исключительно действием географических
факторов.
Приведем один типичный пример. О причинах падения Римской империи
Хоррабин говорит только следующее: «Северная (европейская) граница
Римской империи не совпадала ни с какой естественной линией обороны я
была слишком длинна, чтобы ее можно было как следует укрепить. Кочевые
орды прорвали ее и стали вторгаться в империю волна за волной» (стр. 34).
В действительности отсутствие естественной линии обороны и длина границы
не были отнюдь основной причиной, открывшей территории Римской империи
1 См. «Библиотека марксиста» под ред. Д. Розанова, вып. VI, стр. 44—4*.
Хоррабин. Очерк иоюрмко-экономической географии мира

нашествию варваров. «В Риме,—пишет Энгельс в «Происхождении семь,
частной собственности и государства» (см. изд. Гиз, 1920 г., стр. 49—50),—
еще до низложения так называемых царей рушился прежний основанный на
кровном родстве общественный порядок, место которого заступили
государственные учреждения, основанные на территориальном делении и
имущественном различии... Около этого нового законодательства... вращалась вся история
Римской республики с ее борьбой патрициев с плебеями... и постепенным:
образованием из патрициев класса крупных капиталистов и землевладельцев,
к которым перешли участки плебеев, разоренных военной службой.
Крупные собственники при этом стали обрабатывать поля при посредстве
рабов и даже большую часть земли обратили в пастбища, что
обезлюдилоИталию и не только способствовало учреждению империи, но и открыло
варварам дорогу в Рим». «Не требуется обладать особенно глубокими
познаниями по истории Римской республики,—говорит Маркс в начале 1 г.
«Капитала»,—чтобы знать, что скрытую ее пружину составляет история
земельной собственности» (стр. 48, примечание).
Конечно, Хоррабин прав, когда предупреждает читателя о том, что
«ограниченность предмета этой книжки» заставляет умалчивать о многом важном.
Но иеупоминание даже намеком об основном ведет неминуемо к ложным
представлениям, особенно если формулировки автора систематически толкаю г
в эту сторону.
Слабость общей непоследовательно марксистской установки Хоррабина
обнаруживается с особенной (силой и является особенно опасной в его
суждениях о целом ряде вопросов, относящихся к современному
империалистическому миру. На этих ошибках необходимо остановиться подробнее.
Хоррабин выступает в качестве решительного противника империализма.
В заключительной главе, содержащей выводы из всего изложения, он
противопоставляет раздираемому «соперничающими империалистическими группами»
миру «единую пролетарскую мировую группу», завоевание которой есть задача
мирового пролетариата (стр. 94). Он подчеркивает вполне правильно,
что спаяние мира в одно политическое целое не осуществится само собой в
результате «экономического развития», ибо «история совершается через
человеческие действия». Но эти «действия», долженствующие нанести смертельный
удар империализму, рисуются в его воображении как совместное, едва ли
не единовременное выступление всего мирового пролетариата, выступление,
которое мировой пролетариат предпримет когда-либо, в более или менее
отдаленном будущем, после того как будет осуществлен целый ряд
предварительных условий.
Автор не видит, что действительная активная борьба с
империализмом кипит уже теперь. Он недооценивает тот факт, что значительная
часть земного шара не только вырвана у империализма, но и сорганизована
в направленную против его господства твердыню, и что ряд колониальных
и полуколониальных народов уже вступил в открытую и отчасти успешную
борьбу против империализма. Скептический, преисполненный неверия тон
характерен также для его отношения к революционной борьбе рабочего класса
против господства капиталистов в самих империалистических метрополиях;
он желает этой борьбы, но видит ее лишь в какой-то неопределенной дали.
Из различных мест его изложения явствует, что еще в продолжение целой
долгой исторической эпохи он предполагает ненарушенное господство
капиталистического империализма.
Когда Хоррабин говорит об Италии, не входящей в настоящее время ни
в одну из крупных империалистических групп, то он предсказывает с
уверенностью: «Ранее или позднее зависимость Италии от иностранных источ-

пиков основного сырья современной индустрии, т. е. топлива, бросит ее
неизбежно в объятия либо французской, либо английской группы» (стр.
93). О том, чтобы революционные события «ранее или позднее» могли
помешать осуществиться этой «неизбежной» судьбе Италии, автор даже не
упоминает.
О борьбе Египта за независимость от британского империализма Хоррабин
говорит: «Что бы ни случилось, Англия не может допустить действительной
независимости Египта: ведь Египет прилегает к Суэцкому каналу, а Суэцкий
канал—это главный пункт всей «дороги». Англия точно так же не может
допустить никакого неанглийского влияния в Египте, как Соединенные штаты
не могли бы позволить Японии захватить один из берегов Панамского канала»
(стр. 69). И, обобщая, Хоррабин полуиронически, полусмиренно добавляет:
«Тем народам, которые в наше время стремятся к независимости, надлежало
бы позаботиться о том, чтобы не жить, подобно египтянам или ирландцам,
в местностях, господствующих над мировыми торговыми путями» (стр. 70).
К какой же мысли о тщетности борьбы за независимость некоторых
неудобно расположившихся народов Хоррабин возвращается по поводу Кореи:
«Вопрос о независимости Кореи напоминает об Ирландии и Египте: в мире
соперничающих империализмов географическое положение делает эту
независимость недостижимой» (стр. 75).
Но ярче всего проявляется скептическое, высокомерное,
пренебрежительное отношение Хоррабина к борьбе колониальных и полуколониальных народов
против империализма в параграфе, снабженном характерным заголовком: «Кто
будет эксплоатировать Китай?»
Ответ на этот вопрос звучит: «Положение на Дальнем Востоке сводится
к окончательно еще не решенному вопросу: кто будет править Китаем и
эксплоатировать его? Можно считать совершенно несомненным, что
если Китай и сохранит какую-либо более или менее номинальную
политическую независимость, то на деле он все-таки неизбежно попадает под власть
той или иной иностранной державы. Совершенно невероятно, чтобы
в Китае произошла какая бы то ни была реорганизация изнутри, вроде
японской... Пока дальнейшее развитие железных дорог и транспорта создает
возможность оформления «группового сознания»... иностранные державы... могут
без труда разделить Китай на части и натравить эти части друг на друга»
(стр. 78—79).
Высказав таким образом, что, по его мнению, представляется «совершенно
несомненным», и что—«совершенно невероятным», Хоррабин кончает свое
изложение вопросом: «Или же рабочие Китая и Японии, Америки и Британии
забудут о своих расовых различиях, вспомнят об общности своих интересов
и положат конец капиталистической эксплоатации и на Западе и на
Востоке?» (стр. 79).
Хоррабин не предвидит, не видит, не учитывает того реального
значения, которое имеет непосредственная борьба китайских народных масс,
рабочих и крестьян, против гнета и эксплоатации империалистов. Ему чуждо
то понимание «китайской проблемы», которое нашло свое выражение в
документах Коммунистического интернационала—начиная с ленинских тезисов
II конгресса 1920 г. вплоть до программы Коминтерна, содержащей следующую
оценку: «Великая китайская революция, которая привела в движение согни
миллионов китайского народа, означает громадную брешь во всей системе
империализма» (глава II, § 4). Только какое-то воображаемое одновременное
согласованное выступление пролетариата всех стран заинтересованных
империалистских метрополий (Японии, Америки, и Англии) вместе с рабочими
Китая, выступление, которое возможно будет лишь тогда, когда эти рабочие

«забудут» о цвете своей кожи и «вспомнят» об общности своих интересов,
только такое выступление могло бы, по Хоррабину, «положить конец»
капитализму во всем мире-—« и на Западе и на Востоке». И упоминая о возможности
такого решения китайского вопроса, Хоррабин, как будто для того чтобы
подчеркнуть свое собственное неверие в его осуществимость (и в самом деле,
в этой форме оно не лежит «а линии развития действительной борьбы
пролетариата и колониальных народов против империализма), как бы желая
оттенить всю ее призрачность и платоничность, придает своему замечанию
форму скептически-меланхолического вопроса.
Вскоре после того как Хоррабин изложил свои соображения,
преисполненные неверия в возможность победоносной антиимпериалистической
революции в Китае, наступил ее мощный подъем в 1925—1926 гг. и затем
в 1927 г. ее поражение вследствие измены национальной китайской
буржуазии. Однако ничто не было бы более ошибочным, как ссылка на это
поражение в качестве аргумента в пользу хоррабинского пессимизма.
«Систематический подкуп различных слоев буржуазии в колониях и полуколониях,
ее измена национально-революционному движению и ее сближение с
империалистическими державами лишь временно парализуют развитие
революционного кризиса. В конечном счете это ведет к усилению империалистического
счета, к падению влияния национальной буржуазии на народные массы, к
обострению революционного кризиса, к развязыванию аграрной революции,
широчайших масс крестьянства и к созданию условий для гегемонии пролетариата
колониальных и зависимых стран в борьбе народных масс за независимость и
полное национальное освобождение» (программа Коминтерна, глава, I, § 3).
Последующее развитие событий в Китае всецело подтвердило эти слова.
Соперничество между империалистическими державами в Китае—Америкой,
Японией, Англией, соперничество между отдельными группами китайской
буржуазии, выражающееся во все вновь вспыхивающей «генеральской» драке—
разбивает все попытки империалистической и буржуазной стабилизации в
Китае. Одновременно обостряются классовые противоречия, растет в
различных его частях аграрная революция, возрождается и крепнет революционное
пролетарское движение, вспыхивают восстания, устанавливающие в целых
провинциях советскую власть, открывается перспектива нового великого
подъема революции, направленного против всех империалистов и связанных с ними
буржуазных классов Китая. По той же линии идет развитие
антиимпериалистической борьбы в Индии и других колониальных и полуколониальных
странах.
Несмотря на свое субъективное—несомненно искреннее и
честное—враждебное отношение к империализму, Хоррабин до такой степени находится
под влиянием империалистического образа мысли, что он переносит некоторые
существенные черты империализма на «пролетарскую мировую группу»,
образование которой в туманной дали он предсказывает и желает.
«Перед пролетариатом,—пишет он в самом начале книги (стр. 10),—стоит
задача организации управления всеми богатствами мира не на пользу кучки
богачей, как это было до сих пор, а на пользу всех народов». Эта общая,
очевидно, правильная, мысль дополняется и развивается в заключительной
главе следующим образом: «Национальная «свобода» должна быть так же
подчинена интернациональным потребностям, как и свобода индивидуальная,
и все богатства той или иной области должны употребляться не так, как
решат ее жители, а так, как того требуют интересы всех народов мира»
(стр. 95-96).
Эта формулировка, поскольку она относится к конечной цели, предполагает
явно, что народы мира, сорганизованные в единую пролетарскую мировую

— 101 —
группу, будут вьгауждены употреблять по отношению к тому, что «решат
жители той или иной области», приблизительно те же «средства воздействия»,
какие пускают в ход современные империалисты. Словом, единая мировая
пролетарская группа не будет союзом свободных народов, а каким-то
пролетарским сверхимпериализмом.
Поскольку же приведенная формулировка, заключающая национальную
«свободу» в кавычки, относится к современной эпохе империализма, то она
есть лишнее доказательство того, как мало у Хоррабина понимания гигантской
освободительной (без кавычек) антиимпериалистической борьбы
азиатских, африканских, южно- и центрально-американских народов, борьбы,
которая является одним из существеннейших условий объединения свободных
народов в пролетарскую мировую группу. Когда же Хоррабин старается
убедить американских, французских, английских и японских рабочих, что они
должны бороться с вмешательством своих империалистических правительств
в Мексике, Германии, Китае «не потому, что «несправедливо» оскорблять
национальные чувства (!) мексиканцев, немцев, китайцев, а потому, что во
всех подобных действиях проявляется агрессивный капитализм, потому что их
результатом будет только новое усиление угнетателей американских,
французских, английских и японских рабочих» (стр. 96), когда Хоррабин считает
нужным заключить опять в иронические кавычки «несправедливость», жертвой
которой падают грабимые и угнетаемые народы, высокомерно отмести мотивы
морального характера, противопоставить им апелляцию к
непосредственным интересам рабочих метрополий,—он суживает и понижает
подлинный смысл лозунга: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Во имя борьбы
с империализмом рабочие метрополий должны не только бороться у себя
дома с активно-колониальной политикой своих правительств, а должны активно
поддерживать освободительно-революционное движение народов колоний вплоть
до их вооруженной борьбы за отделение и независимость, за свободу
от империализма.
Неправильное отношение к национальному вопросу прорывается у
Хоррабина и по поводу его замечаний о распаде старой Австро-венгерской
монархии. «После войны Австро-венгерская империя, нуждавшаяся, правда, в
коренной реформе управления, но все-таки развивавшаяся в одно экономическое
целое, была разорвана на целый ряд мелких «национальных» государств.
И теперь каждое из них, будучи оторвано от прочих, с самого рождения
страдает бессилием. При всей реальности национального чувства1 (если бы
не было других примеров, то для доказательства этой реальности было бы
достаточно Индии и Ирландии,—все же остается фактом, что национальные
стремления XX века должны согласовываться с экономическими потребностями
XX века» (стр. 52—53).
Конечно было бы смешным считать границы, начерченные Версальским
трактатом, разрешением национальных вопросов в Европе: ведь ни одно
из «национальных» государств, возникших на развалинах старой
Австро-Венгрии или захвативших ее остатки (Чехо-Словакия, Румыния, Югославия,
Польша, Италия), не свободно от своего внутреннего национального
вопроса, все они основаны на угнетении значительных национальных
меньшинств. Но от констатирования этого «факта, указывающего на то, что всякое
решение» национального вопроса при империализме будет решением
империалистическим, т. е. основанным на насилии,—до проливания слез гад
развалом старого австро-венгерского чудовища, как это делает
Хоррабин,—дистанция большая.
Не то является основным пороком перекройки границ юго-восточной
Европы что национальности населявшие покойную придунайскую монархию недо-

— 102 —
статочно уважали «в XX веке» налаживавшееся будто бы экономическое
единство этой империи, единство, на деле наверно не большее, чем единство
других до- и послевоенных капиталистических стран,—а то, что эта
перекройка была результатом игры империалистических интересов крупных держав.
Ясно, что, подходя к настоящей борьбе угнетаемых нацменьшинств в
версальской Европе со своими критериями «XX века», требующими «согласования
рациональных стремлений с экономическими потребностями», Хоррабин
осудил б ы эту по существу антиимпериалистическую борьбу, играл бы на
руку империализма. Так весьма по видимости «интернационалистская» позиция,
основанная на своеобразном «экономизме», ведет—не впервые—к практическим
выводам, весьма угодным империализму.
В заключительной главе Хоррабин справедливо настаивает на том, что
«интернациональная организация рабочих должна быть построена на возможно
полном и точном знании мирового положения и мировых проблем» и выводит
отсюда необходимость «мирового генерального штаба рабочего движения»
(стр. 96). Однако схематические директивные линии, которые он намечает
для этого предположительного генерального штаба, указывают на то, что
он на деле не рекомендовал бы пролетарскую революцию ни в одной стране.
«Прежде чем захватить и удержать власть, рабочий класс должен
поставить и разрешить вопросы продовольствия, транспорта, снабжения сырьем
и ряд других вопросов того же рода» (стр. 96). В этом духе Хоррабин
приводит пример «разгрома венгерской революции» как «постоянного
предостережения для революционеров, напоминающего им о необходимости учета
географических факторов» (стр. 103—104). При чтении этих «директивных»
предостережений для революционеров невольно появляется мысль, что английский
автор, говоря о Венгрии, имеет в виду другую, более ему близкую страну.
Для всякого коммуниста ясно, что взрыв пролетарской революции, ее победа
и удержание власти пролетарской диктатурой зависят от факторов, среди
которых географический фактор не есть ни первичный, не решающий.
Сопоставляя судьбы российской и венгерской революций, Хоррабин
выставляет как решающий момент огромные размеры России, которые < всегда были
ее щитом от неприятельских вторжений». Как Александр I по отношению к
Наполеону, так Ленин по отношению ко всем интервентам «предоставил
географическим факторам проделать уже не раз выполненную работу». «Того
пути, который проделал Колчак или Деникин, хватило бы, чтобы пройги,
скажем, всю Венгрию из конца в конец» (стр. 83—84). Наивность,
поверхностность и бесплодность такой постановки вопроса бьет в глаза. Известно, какое
громадное значение для защиты советской власти от контрреволюционных
покушений имел крестьянский вопрос, отношение крестьянской, в особенности
бедняцкой массы к революции, отношение пролетарской диктатуры к
крестьянству. Никакие «расстояния» не помешали бы сами по себе ни Деникину,
н« Колчаку прорваться в Москву, если бы вместе с советским рабочим
советский крестьянин не отражал грудью их атаку, не поднимал восстаний в их
тылу, не разлагал их армий. И безучастное или враждебное отношение
венгерского крестьянина к венгерской пролетарской диктатуре—в связи с
ошибочной позицией венгерских коммунистов по крестьянскому вопросу—больше
облегчило работу румынским и чехо-словацким интервентам и больше
предохраняло солдат от растлевающего соприкосновения с венгерской красной
армией, чем незначительные размеры венгерской территории (см.
соответственную дискуссию на VI конгрессе Коминтерна).
Г. Валецкий.

ПЯТЬ ВЕЛИКИХ ГРУПП.
Приложение.
Эти таблицы должны представить в суммарной форме главнейшие факты, относящиеся к каждой из пяти великих групп,
описанных в главах VII —XI.
Для иллюстрации лекций, читаемых на основе этих глав, можно переписывать таблицы на доску (с сокращениями) или
пользоваться ими в виде плакатов.
I. Американская группа.
Господствующая
держава
Главные
владения
Фактические
владения
Главные источники
сырья
Дороги и стратегические
пункты
«3оны трений»
Соединенные штаты.
Вест-Индия.
Куба.
Порто-Рико.
Виргинские
острова.
Тихий Океан.
Гавайские
острова.

Филиппинские острова.
Гуам.
Тутуила.
(Самоа).
Сев. Америка.
Аляска.
Вест-Индия.
Гаити.
Центр. Америка.
Панама,
Никарагуа, Гватемала,
Гондурас (и
возрастающая власть
над Мексикой).
Африка.
Либерия.
Южн. Америка.
Соединенные
штаты держат в
руках
Колумбию, Венецуэлу,
Перу и т. д.
Уголь.
Соединенные штаты.
(Канада) *.
Железо.
Соединенные штаты.
Куба.
Бразилия (не
разрабатывается).
(Ньюфаундленд) *.
Нефть.
Соединенные штаты.
Мексика.
Венецуэла.
Перу.
Х.юпок.
Южные штаты.
Каучук.
Бразилия.
Пшеница и мясо.
Западные штаты.
(Аргентина) *.
(Канада) *.
Панамский канал.
Краткое морское
сообщение между двумя
океанами.
К)ба и другие Вест-
Индские острова,
господствующие над
подходами к каналу со
стороны
Атлантического океана.
Гавайские острова.
Станция на полдороге
через Тихий океан.
Филиппины и Гуам.
Базы для действий в
Азии.
Южная Америка.
Особенно Аргентина.
Столкновение с
британскими интересами.
Канада.
Финансовое
проникновение в английские
владения.
Тихий океан.
Соперничество с
Японией из-за власти над
Китаем и его эксплоа-
тации.
Территории, пока целиком или частью находящиеся под властью других групп.

II. Британская группа.
Господствующая
держава
Великобритания.
Южно-африканский
союз.
Австралийское
объединение.
Канадский доминьон.
Ньюфаундленд.
Новая Зеландия.
Ирландия.
Главные
владения
Индия.
(Белуджистан,
Бирма и т. д.).
Владения в
проливах
(Сингапур и пр).
Месопотамия.
Восточная
Африка (Кения,
Танганайка и
т. д.).
Судан
Западная
Африка (Нигерия
и т. д.).
Родезия и т. д.
Весг-Индские
острова (Ямайка,
Багамские
остро а и т. д.).
Британская
Гвиана.
Британский
Гондурас.
Фактические
владения
Португальские
колонии (Восточная
и Западн. Африка).
Голландские
колонии (Ос
т-Индия).
Египет.
Персия.
Тибет.
Аргентинская респ.
(до 1914 г. С тех
пор английским
интересам в
Аргентине
угрожают Соед. штаты).
Европейские
государства (под
более или менее

непосредственным влиянием).
Португалия.
Голландия.
Норвегия.
Греция.
Эстония.
Литва.
Латвия
1 i |
Главные источники ! Дороги и стратегические «Зоны трений»
сырья 1 пункты |
Уголь.
Великобритания.
Канада.
Австралия.
Индия.
Южная Африка.
Железо.
Валикобритания.
Ньюфаундленд.
Испания.
Heфть.
Персия.
Месопотамия.
Голландск. Сст-Индпя.
Индия.
Хлопок.
Судан.
Индия.
Египет.
Каучук.
Малайский полуостров
Голландск. Ост-Ин .ия.
Пшеница и мясо.
Канада.
Австралия.
(Аргентина)
Индия,
Британские порты.
(На атлантических путях).
Гибралтар и Суэц
(Вход и выход
Средиземного моря—британской
дороги в Азию).
Мальта и Кипр
(в том же море).
Аден
господствует над
выходом из Красного моря
в Индийский океан.
Сингапур.
Проход между Тихим и
Индийским океанами.
Гонконг.
Торговая база на
китайском побережьи.
Фолькландские острова
господствуют над
дорогой из Атлантического
океана в Тихий,
ведущей вокруг мыса Горн.
Средиземное море.
Борьба с Францией за
господство над
жизненно - необходимыми
для обеих дорогами.
Азиатские владения.
Японские притязания
на гегемонию над
Азией.
Австралия.
Япония нуждается в
расширении своей
территории.
Аргентина.
(См. третий столбец.)
Персия, Афганистан
и т. д.
Страх перед русской
«пропагандой» в
странах, смежных с
путем в Индию и на
Восток.

III. Восточно-азиатская группа.
Господствующая
держава
Япония.
Главные
владения
Формоза.
Коргя.
Южный
Сахалин.
Маршальские
острова.
Каролинские
острова.
Мариинские
(Ладронские)
острова.
Остров Я он-
ский.
Фактические
владения |
Шаньдунь (Китай).
Манчжурия.
Восточная
МонгоЛИЯ.
Основная область
эксплоатации —i
Китай.
Главные источ ?ики
сырья
Уголь.
Китай (Шаеси и
Шаньдунь).
Япония.
Сахалин.
Железо.
Китай (Шантунь и
бассейн Ян-Ц^-Ц^н).
Нефть.
Сахалин.
Китай.
Хлопок.
Китай.
Пшеница.
Манчжурня.
Рис.
Китай.
Дороги и стратегические
пункты
Собственно Японские
острова, Формоза и
т. д., господствующие
над восточно-азиатским
побережьем.
Корея.
«Опорный пункт на
материке».
Шаньтунский полу
остров.
Вместе с Кореей
охраняет морские подходы
к Манчжурии и
Северному Китаю.
Порт-Артур.
Морской порт и
конечная станция
Манчжурской ж. д.
Китайская Восточная
ж. д.
через Манчжурию в
Сибирь, находится под
японским контролем.
Маршальские и
Каролинские острова
пересекают прямую
американскую дорогу
между Гавайскими и Фи
липпинскими
островами.
«Зоны трений»
Соперничество с
Америкой и Англией из
за господства в Китае
и на Гихом океане.
Нужда в
неиспользованных территориях
для вывоза избытков
капитала и населения.
Австралия, Канада,
Америка закрыты для
«желтых».
Обладание
Манчжурией, поскольку оно
дает Японии
возможность отрезать всю
Восгочн. Сибирь
(Владивосток и пр.),
является угрозой для
России.
Северный Сахалин —
оккупация русской
территории.

IV. Русская группа.
Господствующая
держава
I Советская Россия.
Союзные
государства
Ряд республик,
автономных
областей и пр,
составляющих
СССР.
(Украина, Гру
зия,
Азербайджан,
Армения, Сибирь
и т. д.)
4
Фактические
владения
Балтийские
государства (Эстония,
Латвия и Литва).
Хотя они до сих пор
входят в состав
британской
группы, однако они
являются
естественным
северным выходом из
Европейской
России в море и не
могут надолго
сохранить
экономическую
независимость от
огромной континен
тальной страны,
ради обслужива-
н я которой
были созданы их
порты.
Главные источник.! 1
сырья 1
Уголь.
Донбасс (Украина).
Тульская губ. (к югу
от Москвы).
Сибирь (почти не
разработанные ресурсы
лишь приблизительно
оценены).
Железо.
Донбасс.
Сибирь.
Нефть.
Азербайджан (Баку).
Грозный.
Хлопок.
Туркестан.
Хлеб.
Украина.
Сибирь.
Лес.
Северная Россия.
Северная Сибирь.
Дороги и стратегические
пункты
На русской территории
нет ни дорог мирового
значения, ни
господствующих над ними
пунктов.
Огромное значение имеет
дальнейшее развитие
внутренней дорожной
системы. Например,
сооружение боковых
веток от Сибирской ж. д.
оживило бы Сибирь.
Тем не менее для
заграничной торговли
Россия заинтересована в
выходах в Балтийское
и Средиземное моря
(Константинополь и
проливы) и Тихий океан
i (Владивосток).
«Зоны трений»
Северный Сахалин и
Восточная Сибирь.
Посягательства Японии.
Средний Восток.
Англия боится
«пропаганды».
Европейские границы.
Главным образом с
агентами французского
империализма —
Польшей и Румынией.

V. Французская группа.
Господствующая
держава
Франция.
Главные
владения

Средиземноморский район
Сирия.
Тунис.
Алжир.
Марокко.
Африка.
Западн. Африка
(Сенегал и т д.).
Экваториальная
Африка.
Мадагаскар.
Азия.
Индо Китай.
Тихий океан.
Новая
Каледония и другие
острова.
Центр, и
Южная Америка,
Гвиана.
Мартиника н т.д
Фактические
владения
Бельгийское Конго
Подчиненные
европейские
государства:
Бельгия.
Германия.
Польша.
Румыния.
Чехо-Словакия.
Югославия.
Главные источники
сырья
Уголь.
Северн я Франция.
Саар.
Рур.
Силезия (Польша).
Железо.
Лотарингия.
Нефть.
Румыния.
Галиция (Польша).
Хлопок.
Сирия.
Каучук.
Конго.
Хлеб.
Франция.
Румыния.
Алжир.
....
Дороги и стратегические
пункты
Южно-французские
порты на Средиземном
море и дорога через
это море в Южную
Африку.
Власть над Германией
необходима Франции
для контроля над
внутренними европейскими
путями сообщения
(железные дороги, реки).
«Зоны трений»
Средиземноморье
Борьба с Англией из-за
господства над
жизненно необходимым
морским ПуТ2М.
Франция старается
захватить Танжер, лежащий
напротив Гибралтара.
Франция помогает Тур
ции против Греции,
поддерживаемой Англией.
Центральная Европа.
Арена деятельного
проникновения
соперничающих групп
английского и франц зского
капитала.
Второстепенная группа -— Италия.
1
Владения: Триполи, Сомали, Эритрея и т. д. (Африка).
Фактические владения: Албания.
Сырье: нехватка угля и железа.
Дороги и т. д. Положение в Средиземном море позволтет Италии
сохранять непрочную независимость между Францией и Англией. '

УКАЗАТЕЛЬ.
(Цифры указывают страницы книги.)
Австралия 43, 67, 63, 104.
Австро-венгра я 52.
Аден 67.
Азия,—ее открытие 42,48.
Азия Малая 29, 33, 48.
ллбачии 1о7.
Алечсандрия 29.
Алеппо »<6.
Алжир 91.
Аллеганские горы 46.
Альпы 34.
Аляска 59.
Америка 14—15, 45—49.
(см. Соединенные
штаты) и ее туземные
цивилизации 20—38.
Америка ее открытие 37—
38.
Америка Центральная 59,
60-62.
Америка Южная, 45, 61—
6 г.
Американская группа 57,
64, 103.
Амстердам 40.
Англия, см. Британия
Англо-голландская
компания «Шелль» 57, 67, 72.
Антиохия 29.
А >абы 3\ 37-45.
Аравия 26, 36, 68.
Аргентина 62, 103.
Арманда 41.
Армении 3J, 10).
Архангельск 81.
Ассирияне 23.
Атлантический океан 15,
17. 38. 39—40.
Афины 28.
Африка 20—21, 34, 3*,
44-45, 67—68, 91-92,
95 и ее
средиземноморское побережье 28—30,
32-33.
Африка французская 90,
91—92.
Африка южная 67, 104.
Багдад 37, 69.
Багдадская ж. д. 49. 69.
Байкал 82.
Баку 84
Балканский полуостров
28, <зЗ.
Балтийское море 16 34,
81.
Б лтийские государства
104, 106.
Бельгия 90.
Берген 34.
Берлин—Багдад 69.
Бирма 68, 75.
Ближний Восток 69—70.
Бразилия 41, 61.
Бристоль 40.
Британии 15—17, 41—42.
Британский союз наций
67.
Британская империя 65—
72, 104.
Британские природные бо-
г:тства 70—72.
Британское правительство
57.
Британская морскяя
дорога на Восток 64, 68—
70, 92.
Вавилоняне 23.
Вандалы 32.
Великая равнина 80—100.
Венгерская революция
84.
Венеция 33—34, 39.
Венецуэла 61.
Версальский договор 55.
Вест-Индия 37s 60, 65.
Взаимозависимость между
частями мира 18, 51—
52 94.
Византия 28, 34, 83.
Висла 31.
Владения в проливах 53.
Владивосток 83.
* нутренние mod* 24—94.
Ьодш я сила 95.
Водяной транспорт 24.
Воздушный транспорт
64—65.
Война из-за опиума 74.
Восточная Англия 51.
— Пруссия 51.
Восточно-китайская ж. д^
105.
Времена года 20.
Всеамериканский союз*
* 01.
Гавайские острова 42, 60*.
78.
Гаити 60.
Галиция 90.
Галлия 30.
Гамбия 48.
Гамбург 34.
TdHr 22.
Ганза 34, 40, 80.
Гвачелупа 46.
Гвиана 41.
Гвинея 41.
Генуя 34, 39.
Географические условие
(в качестве стимулов)?
19, 22.
Географические факторы
11—17.
Германия 48—49, 87—
Ы).
Германцы 32.
Гибралтар 37, 92.
Голландия 39—42.
Голландские колонии 41—
42.
Голландская Ост-Индия"
68, 72.
Гольфштром 31.
Господство над морем
27.
Готы 32.
Границы 52—55.
Греки 27—30.
Греция 68. 92.
Груп'Ы великие 53—57..
Гуам 60.
Г» Джонов залив 46.
Гунны 32. .
Дальневосточная группа»
73—79.
/'иаз 37.

Донецкий бассейн 84.
106. (
Дорога в Индию вокруг
Африки 36—38, 65.
Дороги 31.
Дунай 30.
Евреи 26.
Европа 20—54.
— северо-восточная 31.
— — западн »я 15, 31—39,
73.
Европа среди «я (Mittel-
Europa) 49, 54, 80.
Европа центральная 72,
89—9J, 94.
Европа, ее климатические
деления 31.
Европа, цивилизация 25»
31.
Европа, железные дороги
48—50.
Евфрат 21-22.
Египет 11-12. 21—24, 28,
36, 67, 69—70.
Единая мшювая группа
рабочих 94—96.
Енисейсхий угольный ба -
сейн 84.
Естественная защита 13 —
14, 21.
Железные дороги 42—50.
Железо, начало его
применения 27.
Жеаезо 61, 70—71, 86—
89, 103—107.
Закавказская ж. д. 48.
Закаспийская ж. д. 48.
Золотой берег 37.
Империализм 9, 45, 54—
55, 64, 88, 91-96.
Империя Восточная 31—35.
— Западная 31—34.
Инд 22.
«Индии» 36—38.
Индия 22—24, 68, 104.
Индийский океан 38, 39,
68, 69-70.
Индо-Китай 75.
Ирландия 39, 53, 70.
Испания 27—30, 33, 40,
55, 92.
Испано американская
война 59.
Италия 27, 28, 93, 107.
Ка1ькутта 37.
Канада 43-46, 63-64.
Канадская Тихоокеанская
ж. д. 64.
Караибское море 60, 61—
62.
Карское море (дорога) 85.
Карфаген 26, 29—30.
Каучу< 103—104, 1о7.
Киев 80.
Кипр 92.
Китай 14, 22, 24, 27, 31,
37, 48, 7*—78, 105.
Китай, его природные
богатства 73—75, 1о5.
Кассовая бо ьба 18.
Климат 18—20.
Кносос 28.
Колумб 15, 37—38.
Колумбия 60.
Комитет железоделагелей
57, 87.
Конго 37, 91.
— Бельгийское 91.
Константинополь 32, 36,
69.
Кор'а/ли египетские 25.
— средиземноморские 41.
Кораоли океанские 41.
Ко ея 75-76.
Коринф 29.
Корсик i '*0.
Кочевой образ жизни 20,
27.
Краснокожие (индейцы)
47.
Красное море 26, 36, 69.
Крестовые походы 31.
Крит 26.
Куба 60, 61.
Кук, капитан 42.
Лаврентия ев, р^«*а 46.
Лотарингия 87—88.
Льютон 51.
Любек 34, 40.
Маврикия св., осiров 41.
Магеллан 4J.
Ма омет 33.
Мальта 70, 92.
Манчжурия 76.
Марокко 93.
Мартиника, остров 46.
Маршальсчче острова 105.
Мексика 24, 38,60—61.
Мекиканский залив 59.
Мемфис 28.
Месопотамия 22, 24, 26,
28, 49, 68, 72.
Мидяне 27.
Миссисипи 46—47.
Моисей 25.
Монроэ, доктрина 62.
Морское могущество 65—
65.
Москва 81, 82—8^.
Мыс Доброй надежды 37.
Нефть 61,72, 84,103-107.
Никарагуа 60.
Нил 14. 22—2^, 44.
Новая Зеландия 42, 67.
Новгород 34, 80.
Норвегия 81.
Нью-йпуноленд 64, 67.
Нью-Йорк 41.
Обитаемые местности \U
12. i
Океан 14-15, 17, 34—4 \
Океанские дороги 34 - *2.
Орошение 23—73. •
Ост-Индия 41.
Палестина 26, 36, 92.
Панамский канал 58-(О,
62-63
Папизм 33, 41.
Папс<ий раздел 41.
Паровая энергия 43, 45.
Первобытное общество
20-21.
Перейдем 'й залив 68.
Персия 24, 33, 69, 72.
Персы 28, 31.
Перу 20, 24, 38, 62.
Петр Великий 81.
По."о, Мгфокко 37.
no."bdja 89.
Пор г-Артур 76. ж ,
Порто Рико ft).
П> рту га л я 40—41.
Португальские i.cciejioua-
1ели 36 -38.
Португальские колонии
40, 68.
Промыш енная
революция 4^.
П югестантские ст аны 41.
«Пряные ficTpma» 37.
Пустыни 12, 13-14.
Ра^оюрговля 37.
Рабский труд 27.
Рейн 16.
Рейнсчяя республика 8У.
Реки 23.
Рим 29, 32.
Римляне16, 30—32.
Римскрч империя 30- 32.
Родос 29.
Рона 16, 30.
Рос-ия 42, 48—49,70,77—
87, 94, 106.
Россия, производство
пищевых продуктов 82—
84.
Россия, железные доро. и
82—85.
Россия, приходные
богатства 85-8 .
Россия, реки 81—83.
— ревопюпия 83—84.
— исгорчи и геогр ф
ЧГСКа* ф^КТОрЫ В И Л
79-82.

Румыния 89.
Рур 51-53, 88—89.
Саар 71, 88.
Сарацины 33.
Сардиния 33.
Сахалин 105.
Сахара 27;- 34, 45, 91.
Северо-восточный путь 40,
85. '
Северо-западный путь 40.
Северное море 16.
Селевкия 29.
Сибирь 83—85.
Сибирская ж. д.
(магистраль) 48, 83—85.
Сидон 26.
Силезия 90.
Синайская пустыня 14.
Сингапур 67, 76, 77.
Сиракуз.4 29.
Сирия 26, 36, 92, 107.
Сицилия 28, 30.
Соединенные штаты 15,
45—48, 57—64.
Соединенные штаты, их
природные богатства
61-62, 103.
Средиземноморская глава
24-25.
Средиземноморский мир
16, 25—34, 38.
Средиземное море 25—34,
69, 70, 91 92.
Средиземноморье,
западное 27, 28—30.
Средиземноморье,
восточное 27-30, 36.
Стандарт-Ойль 56.
Старый Свет 25.
Суверенные государства
53—54.
Судоходство 25—26.
Сухопутный транспорт
31—42—50.
Суэцкий канал 69—92.
Суэцкий перешеек 36.
Таврские горы 33.
Танжер 92.
Тасмания 42.
Татария 29.
Тибет 75.
Тигр 21—22.
Тир 26, 28.
Тихий океан 15—17, 38,
42, 58, 64, 77—78.
Торговля, ее начало 22.
— ее развитие 26—27, 33.
Торговые дороги 38—42.
Тосканелли 37—38.
Тропические страны 12,
18—20.
Троя 28.
Тунис 27, 92.
Турки 35.
Турция 55, 69, 92.
Уголь 60, 70—71, 75, 77,
84-85,86—88,96, ЮЗ-
ЮТ.
Умеренный пояс 18—20.
Уолл-Стритт 56.
Фалысландские острова 78.
Феодализм 32.
Фивы 28.
Филиппинские острова
60, 78.
Филистимляне 28.
Финикияне 16, 26—30.
Формоза 7Q.
Франки 32.
Франция 27, 41, 48, 57,
70—72, 86—93.
Французская группа 87,
93, 107.
Французская группа, ее
ресурсы 87, 91, 107,
Хеттнты 26.
Хлеб 84—86, 103, 107.
Хлопок 61, 83, 103—107,-
Христианская церковь 32.
Хуан-Хэ, 21, 24.
Цейлон 41.
Центральная Европа, см..
Европа центральная.
Цивилизация, ее начало
20-24.
— географические
предпосылки 21.
Цивилизация,
распространение 25—27.
Человек и его окружение
11—12,13,16,19—20,22.
Человек, его
происхождение 18.
Черноземная область 83-
Черное море 28, 81—82,
105.
Чикаго 4S.
Чили 62.
Чингис-хан 80. '
Шаньдунь 77, 105.
Швеция 55.
Эгейское море 26, 29.
Эльба 34.
Эратосфен 31.
Эфес 29.
Южная Америка 67.
Южный Уэльс 51.
Юкатан 38.
Ян-Цзы-Цзян 24.
Япония 37, 51, 69, 75—
78.
Япония, ее природные
богатства 76—77, 105.