КРИТИКА БУРЖУАЗНОЙ ИДЕОЛОГИИ И РЕВИЗИОНИЗМА

Die Marxsche Lehre
von der
historischen Mission
der Arbeiterklasse
im ideologischen
Widerstreit
Ein Beitrag
zur Auseinandersetzung
mit Marx-Engels-
Verfalschungen
(p DietzVerlag Berlin 1980

УЧЕНИЕ МАРКСА
ОБ ИСТОРИЧЕСКОЙ
МИССИИ
РАБОЧЕГО КЛАССА
В ВДЕОЛОГИЧЕСКОМ
ПРОТИВОБОРСТВЕ
Москва
Издательство политической литературы
1985

У91
Немецкое издание книги подготовлено
Институтом марксизма-ленинизма при ЦК СЕПГ
и университетом им. Мартина Лютера
в г. Галле-Виттенберге
Авторский коллектив:
РОЛЬФ БАУЭРМАН (руководитель),
КАРЛХЕЙНЦ ГЕЙЕР, ВОЛЬФРАМ ШТОРХ,
РОЛАНД ВИНГЕРТ
Перевод с немецкого
А. Е. БУТОРИНА
Русское издание книги
под общей редакцией
Я. Г. ФОГЕЛЕРА
Учение Маркса об исторической миссии рабо-
У91 чего класса в идеологическом противоборстве. Пер.
с нем. / Р. Бауэрман, К. Гейер, В. Шторх, Р. Вин-
герт.—М.: Политиздат, 1985.—288 с—(Критика
буржуазной идеологии и ревизионизма).
Книга написана коллективом ученых Германской
Демократической Республики как теоретический очерк, в котором
разоблачаются современные фальсификаторы марксистского
учения об исторической миссии рабочего класса. На обширном
материале дана аргументированная критика различных
буржуазных, социал-реформистских «теорий» — об «интеграции»
рабочего класса в систему монополистического капитализма, о
переходе «руководящей роли» в век НТР к интеллигенции,
о «тоталитаризме» диктатуры пролетариата и др.
Доработку для издания на русском языке осуществили
Р. Бауэрман и К. Гейер~.
Книга адресуется пропагандистам, преподавателям
общественных наук, слушателям системы партийной учебы.
0302030900—056 П2_84 66'019
У 079(02)-85 1ФБ
\ © DIETZ VERLAG. Berlin, 1980
_ Перевод на русский язык
© ПОЛИТИЗДАТ, 1985 г.

ПРЕДИСЛОВИЕ
К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ
Предлагаемая вниманию советского читателя книга
четырех ученых-марксистов Германской Демократической
Республики интересна прежде всего тем, что она в
определенной степени по-новому освещает одну из главных
тем марксизма-ленинизма — историческую миссию
рабочего класса. Новизна этого освещения обусловлена,
прежде всего, обострением идеологической борьбы на
международной арене. Далее, новизна освещения исторической
миссии рабочего класса обусловлена теми новыми
достижениями в реализации этой миссии, которых добился
рабочий класс социалистического общества в СССР, ГДР и
других странах социалистического содружества. Наконец,
авторы этой книги учитывают также сложные
социальные последствия развертывающейся научно-технической
революции в странах государственно-монополистического
капитализма: некоторые из этих последствий послужили
для противников марксизма-ленинизма поводом для
«обновления» старой аргументации буржуазных идеологов?
отрицающих призвание пролетариата стать творцом
нового, социалистического общества.
Одна из особенностей строительства социализма в ГДР
состоит в том, что рабочему классу во главе с его боевым
авангардом — Социалистической единой партией
Германии приходится осуществлять свою историческую миссию
в трудных условиях всевозможных попыток непрерывного
и изощренного воздействия антисоциалистических сил,
антикоммунистической пропаганды из ФРГ на граждан ГДР.
Убедительная и неустанная контрпропаганда марксистов
ГДР, хорошим примером которой является и предлагаемая
5

книга, позволяет сводить на нет новейшие
западногерманские фальсификации теории марксизма-ленинизма и
практики социалистического созидания, в том числе и по такой
коренной проблеме, как роль рабочего класса в
современном общественном развитии. А это — важнейший вопрос.
«Главное в учении Маркса,— писал В. И. Ленин,— это —
выяснение всемирно-исторической роли пролетариата как
созидателя социалистического общества» *.
Но не только борьба против новейших попыток
идеологов антикоммунизма фальсифицировать теорию
марксизма-ленинизма и ее реализацию в странах реального
социализма определила те новые моменты в этой теме, которые
характерны для предлагаемой книги. Дело в том, что
обострение международной обстановки привело к появлению
новых моментов в исторической миссии рабочего класса.
На это указал июньский (1983 года) Пленум
Центрального Комитета КПСС. «Соединенные Штаты Америки и их
союзники по НАТО идут крайне опасным
курсом,—говорил в своем докладе на Пленуме К. У. Черненко.—Его
классовый смысл очевиден: попытаться застопорить
прогрессивные изменения в жизни человечества, вернуть
утраченные позиции. Потерпев в 60—70-е годы ряд
крупных поражений на мировой арене, империализм, прежде
всего американский, предпринимает все более
массированные, беспрецедентные по своему размаху атаки на наш
общественный строй, марксистско-ленинскую идеологию,
стремится отравить сознание советских людей, извратить
цели нашей внешней политики, блокировать растущее
влияние реального социализма — главного оплота дела мира и
свободы народов. Идет напряженная, поистине
глобальная борьба двух идеологий» 2. В этой борьбе вопрос о роли
рабочего класса стал одним из острейших вопросов
идеологической борьбы.
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 23, с. 1.
2 Черненко К. У. Народ и партия едипы. М., 1984, с. 346—347.
6

В 1980—1981 годах контрреволюционные силы в
Польше попытались использовать недовольство рабочего
класса сложившимся в стране социально-экономическим
положением, нарушениями принципов социалистической
демократии и поднять часть рабочего класса на борьбу против
социализма. Некоторая часть наименее сознательных
рабочих действительно поддалась на провокацию. Польская
объединенная рабочая партия, верные социализму силы
государства, лучшая часть рабочего класса сумели
отстоять социализм, разоблачить и разбить силы
контрреволюции. Но на мировой арене идеологи империализма
попытались, фальсифицируя события в Польше; вновь
поставить под сомнение учение марксизма-ленинизма о роли
рабочего класса в создании социалистического общества.
В 1982—1983 годах в ФРГ и других странах развитого
капитализма развернулось широкое массовое движение
протеста против резкой активизации агрессивной
милитаристской политики американского империализма. В этом
массовом движении еще не всегда рабочий класс
капиталистических стран играл авангардную, руководящую роль.
И идеологи буржуазии -попытались использовать этот факт
как повод для отрицания исторической миссии
пролетариата, интерпретировать его как «опровержение» теории
марксизма-ленинизма. Между тем именно главное
достижение мирового пролетариата — страны социализма
выступили как основная сила мирового антивоенного,
антиимпериалистического движения. Историческая миссия
социалистического общества — защита всеобщего мира — в
современных условиях и есть одно из важнейших
направлений реализации исторической миссии пролетариата.
Начиная с Октября 1917 года социализм
последовательно выступает за укрепление мира: первым
выражением этой исторической миссии социализма был ленинский
Декрет о мире. С тех пор внешняя политика Советского
государства неизменно исходит из идеи мирного
сосуществования государств с различным общественным строем.
7

Эту политику ныне активно проводят и другие страны
социалистического содружества. Миролюбивые цели
советской внешней политики отражены и в Конституции СССР,
где имеется специальная (четвертая) глава, посвященная
международной деятельности СССР. Равным образом и в
статье 6 Конституции ГДР содержатся аналогичные
важные положения: «Германская Демократическая
Республика, верная интересам народа и международным
обязательствам, искоренила па своей территории германский
милитаризм и нацизм. Она проводит внешнюю политику,
служащую делу социализма и мира, взаимопонимания и
безопасности народов» 1.
Это направление реализации исторической миссии
рабочего класса — навсегда избавить человечество от
опасности ракетно-ядерной катастрофы — стало особенно
актуальным именно теперь, в связи с политикой
империализма США, направленной на подготовку войны против СССР
и других стран социалистического содружества. Только
объединенные усилия всех миролюбивых сил, стран
социализма, международного рабочего и
национально-освободительного движения смогут воспрепятствовать
реализации преступных замыслов империализма. Таким
образом, миссия рабочего класса — это миссия спасения
человечества от невиданной еще в его истории катастрофы.
Этот аспект проблемы стал особенно актуален уже после
того, как авторы данной книги издали ее в ГДР в
1980 году. Поэтому они значительно доработали свое
первоначальное немецкое издание для русского перевода,
усилив указанный аспект. XXVI съезд КПСС в начале 1981
года еще раз подчеркнул: «Стержневым направлением
внешнеполитической деятельности партии и государства
была и остается борьба за ослабление угрозы войны,
обуздание гонки вооружений»2. В настоящее время это стало
1 Германская Демократическая Республика. Конституция и
законодательные акты. М., 1979, с. 27.
2 Материалы XXVI съезда КПСС. М., 1981, с. 26.
8

еще более насущной задачей, и именно рабочий класс всех
стран мира призван ее решить, опираясь прежде всего
на могущество миролюбивого социалистического
содружества.
Вот лишь один пример, подтверждающий сложность и
актуальность этого вопроса. На выборах в бундестаг ФРГ
в 1983 году новая партия «зеленых», получив более 2 млн.
голосов, впервые провела в высший законодательный
орган этой страны 27 своих кандидатов. «Зеленые» активно
участвовали в борьбе против размещения в ФРГ новых
американских ракет первого удара. Но как только в
массовом движении борцов за мир против американских
ракет стали активнее участвовать профсоюзы и другие
организации западногерманских рабочих, так часть депутатов
и руководителей партии «зеленых» поспешили
отмежеваться от этих левых сил; по их мнению, не рабочий класс,
а «новые средние слои», «новые социальные движения»
призваны стать главной силой спасения человечества от
катастрофы. А другая небольшая группа деятелей этой
партии «зеленых» вообще решили отказаться от
совместных-выступлений в защиту мира и разрядки, считая
главной и единственной проблемой борьбу против загрязнения
окружающей природной среды, борьбу за новую политику
в области экологии и энергетики. Когда осенью 1983 года
большинство делегатов внеочередного съезда СДПГ
приняли решение не поддерживать больше политику
размещения новых американских ракет в ФРГ и других странах
НАТО, то указанная часть деятелей партии «зеленых»
увидели в этом не положительный сдвиг в политике СДПГ,
а появление «опасной для «зеленых» конкуренции» в
области массовых демократических антивоенных движений.
Подобным антирабочим настроениям в рядах борцов за
мир решительный отпор дают коммунисты. Господстве
антикоммунизма и идеологии антисоветизма, углубленное
влияпие иллюзий социального партнерства привели ш
базе почти тридцатилетнего экономического благополучия
S

капитализма ФРГ к слабости классового сознания
рабочих. Но теперь наступили иные времена: массовая
безработица, инфляция, страх за рабочее место в условиях
капиталистической рационализации и использования
новейших достижений НТР привели к резкому обострению
социальных вопросов. Выступления профсоюзов в защиту
интересов рабочих приобретают новый характер:
рушатся иллюзии социального партнерства. В этих условиях
коммунисты приветствуют радикально-демократические,
антиимпериалистические и антивоенные выступления
различных «новых социальных сил», партии «зеленых» и
альтернативных движений, но вместе с тем
подчеркивают: в отличие от этих форм «непролетарского протеста»
именно рабочий класс, рабочее движение, политическая
партия этого класса могут и должны стать главной силой
борьбы против монополистического капитала и его
реакционной внутренней и внешней политики. «Когда- мы,
коммунисты, неуклонно рассматриваем рабочий класс как
решающую силу в борьбе против крупного капитала,—
отмечает Г. Мис,— то мы при этом отнюдь не игнорируем те
глубокие и динамичные изменения, которые ныне
происходят во всей экономической и социальной структуре
современного капиталистического общества. Но эти
изменения отнюдь не свидетельствуют о том, как это постоянно
твердят многочисленные буржуазные и
социал-реформистские теоретики, будто уменьшается значение или даже
«отмирает» рабочий класс. Наоборот, они говорят о прямо
противоположном: они вызывают дальнейший численный
рост рабочего класса, а его вес как решающей
общественной силы при этом еще увеличивается» 1.
1 Mies Herbert Die Aktualitat der Marxschen Lehre von der
Rolle der Arbeiterklasse und ihrcr Partei. Zu Fragen der Organisation
und der Politik der Arbeiterbewegung heute.— In: ...Einen groften
Hebel der Geschichte. Zum 100. Todestag von Karl Marx: Aktualitat
und Wirkung seines Werks. Marxistische Studien. Sonderband Karl
Marx. Frankfurt-am-Main, 1983, S. 62—63.
10

В своей работе «Поворот вправо? После 13 лет
пребывания СДПГ в правительстве: итоги и перспективы»
(1983) Г. Мис указывает, что поражение
социал-демократов в 1982—1983 годах, когда блок ХДС/ХСС сменил эту
партию и возглавил правительство в Бонне, связано с тем,
что СДПГ в те годы перестала быть партией рабочих:
только часть рабочих ФРГ голосует за эту партию. Подлинной
партией рабочего класса ФРГ является ГКП, хотя многие
рабочие этого пока не осознают.
Одна из причин такой слабой поддержки ГКП
рабочими массами состоит в глубоком влиянии
антикоммунистической идеологии в ФРГ. Среди идеологов антикоммунизма,
которые специализировались на «опровержении» учения
об исторической миссии рабочего класса, можно выделить
некоторые группы.
Это прежде всего открытые и непримиримые враги
марксизма и рабочего движения, идейные прислужники
блока ХДС/ХСС — основных политических партий
монополистической буржуазии. К ним относится «советолог»
Вольфганг Леонгард, бежавший еще в 1950 году из ГДР,
ренегат, автор целой серии книг против
марксизма-ленинизма (совместно с иезуитом Г. А. Веттером им издан
двухтомник «Советская идеология сегодня», в книге
«Разделение марксизма на три части» он противопоставил
марксизму-ленинизму свое толкование маоизма и того, что он
назвал «реформ-коммунизм»; в книге о «еврокоммунизме»
Леонгард рекомендует марксистам капиталистических
стран отказаться от ленинизма). Авторы данной книги
справедливо рассматривают выступления этого
«советолога» против исторической миссии пролетариата как
типичное для ФРГ проявление ярого антикоммунизма. Недаром
Леонгард почти ежегодно читает лекции по критике
марксизма и в университетах США. На близких к Леонгарду
позициях стоит и западноберлинский «востоковед»,
социолог Рене Альберг. Его «специальность» — извращение
истории строительства социализма в странах Восточной
Европы.

Другую группу «маркетологов» составляют предавшие
свою родину ренегаты Джилас (автор книги «Новый
класс») и Стоянович (автор книг по фальсификации
истории марксизма). Их «авторитет» среди идеологов
антикоммунизма зиждется на «личном опыте, приобретенном
ими в борьбе против социализма». К ним же относится и
Л. Колаковский, когда-то выступавший в ПНР против
марксизма-ленинизма.
Наконец, третью группу составляют «марксологи»,
выступающие под знаменем социал-реформизма и
примыкающие, как правило, к правому крылу
социал-демократических партий. Это — и австрийский профессор Норберт
Лезер, и супруги Александр и Гезина Шван, вместе с
профессором Франкфуртского университета И. Фетчером
причисляющие себя иной раз даже к «неомарксистам». Еслп
Фетчер в своих книгах по истории марксизма выступил как
один из влиятельных защитников противопоставления
ленинизма марксизму, то супруги Шван посвятили свои
объемистые книги прежде всего доказательству того, почему
СДПГ должна отказаться от всякого
«традиционного-марксизма».
Таким образом, все три группы «марксологов»,
представленные в данной книге, а также и другие, менее
известные и влиятельные, подвергнуты обстоятельной критике
учеными ГДР.
Трое из авторов этой книги работают на кафедре
марксизма-ленинизма университета имени Мартина Лютера в
г. Галле, а возглавляет этот авторский коллектив крупный
ученый Института марксизма-ленинизма при ЦК СЕПГ
Рольф Бауэрмап. Он известен своими систематическими
исследованиями актуальных проблем идеологической
борьбы и критики современной буржуазной и ревизионистской
идеологии в ФРГ. Советскому читателю Р. Бауэрман
известен по нескольким переведенным у нас книгам.
Данная работа ученых-марксистов ГДР направлена не
столько на разоблачение и критику различных фальсифп-
12

кациы противников марксизма, сколько на
систематическое изложение самого марксистского учения об
исторической миссии рабочего класса, но в связи с-тем
значением, которое это учение имеет в идеологической борьбе
наших дней. Это тем более важно, что «свое политическое
наступление па мир социализма,— как отмечал К. У.
Черненко,—империализм всегда пытался подкреплять
идеологическим. Сейчас, однако, мы сталкиваемся с явлением
качественно новым. Не только против СССР и его
социалистических союзников, но и против антивоенного,
рабочего, всего революционного движения ведется настоящая
«психологическая война», которая планируется,
финансируется и направляется правительствами
империалистических стран, координируется в международном масштабе
(в частности, в рамках НАТО). Теперь это, как
свидетельствует и объявленный полтора года назад
президентом США «крестовый поход за свободу»,— составная часть
государственной антикоммунистической стратегии
империализма» К
Авторы начинают с основополагающих идей научного
социализма и исторического материализма, на которых
основано учение об исторической миссии рабочего класса
(главы 1 и 2). Затем рассматривается подробное
обоснование этой миссии в политической экономии марксизма, ибо
«марксологические» извращения теории обнищания
пролетариата и ошибочные трактовки изменений в структуре
современного рабочего класса капиталистических стран
под воздействием НТР целиком противоречат
марксистской политико-экономической науке (глава 3). Далее
авторы показывают, что историческая миссия рабочего
класса может быть реализована лишь при наличии
марксистско-ленинской партии, что как раз и отрицают те «марксо-
логи», которые пытаются в этом вопросе"противопоставить
Ленина и его учение — Марксу и Энгельсу (это составляет
Черненко К. У. Народ и партия едины, с. 411.
13

содержание главы 4). Вопрос о диктатуре пролетариата
рассматривается в связи с проблемой «зрелости»
капитализма для социалистического преобразования (глава 5).
Соотношение диктатуры и демократии рассматривается в
главе 6, где особенно удалось раскрыть несостоятельность
«марксологического» тезиса о «бюрократизме» в условиях
диктатуры пролетариата.
Авторы книги убедительно показывают, что и те «марк-
сологи», которые сами называют себя «неомарксистами»,
пытаясь прикрыть свой антимарксизм обширными
ссылками на труды основоположников марксизма, на самом
деле стоят на сугубо буржуазных идейно-теоретических
позициях. Неверие в революционные потенциалы рабочего
класса высокоразвитых капиталистических стран, ложное
представление об «интеграции» этого класса в систему
«высокоразвитого индустриального общества» и
искажение сущности развитого социализма как якобы
разновидности «индустриального общества» — вот три наиболее
распространенных в ФРГ исходных положения всех
«неомарксистских марксологов».
Создание развитого социалистического общества в
СССР, успехи строительства нового, социалистического
общества в ГДР и в других странах социалистического
содружества есть реализация исторической миссии мирового
рабочего класса в одной части мира. В остальной части
мира рабочему классу еще приходится бороться против
власти монополистического капитала или вести борьбу за
социалистическую ориентацию в развивающихся странах,
сбросивших иго колониализма.
Реализация исторической миссии рабочего класса в
СССР и ГДР уже дала трудовому народу этих стран
свободу от эксплуатации, от любых форм угнетения, от угрозы
потери рабочего места, гарантированное право на труд и
жилье, твердую уверенность в завтрашнем дне и
освобождение от страха за будущее. Дальнейшее
совершенствование развитого социализма приведет к улучшению и облег-
14

чению условий труда, обеспечит широкие возможности
для высокопроизводительной и творческой работы, для
всестороннего развития каждой личности.
Один из новых аргументов противников марксизма, с
которым сталкиваются коммунисты ФРГ и других стран
государственно-монополистического капитализма, сводится
к фальсификации социальных последствий НТР в этих
странах. Утверждается, будто «новые социальные
движения» ныне призваны выполнить ту историческую миссию,
которую ранее марксизм «приписывал» пролетариату. Но
это, конечно, не так. Как показали исследования ученых-
марксистов ФРГ, в особенности Института марксистских
исследований (ИМИ) во Франкфурте-на-Майне, рабочий
класс этой страны и в 80-е годы остается решающей
производительной силой и главным фактором общественного
развития, хотя в этом классе и происходят сложные
процессы изменения его профессиональной, отраслевой,
квалификационной структуры. Видный ученый-экономист,
директор ИМИ Гейнц Юнг в статье «Рабочий класс 80-х
годов» подробно рассмотрел изменения, происходящие в
этом классе в ФРГ, и их воздействие на сознание рабочих
(увеличение доли служащих, повышение и изменение
квалификации многих отрядов рабочего класса, изменения в
«ядре», т. е. среди промышленных рабочих и пр.). Все
факты, приводимые Г. Юнгом, говорят о том, что ни о каком
«растворении» рабочего класса и замене рабочего
движения «новыми социальными движениями» нет и речи1. «Что
касается рабочего класса развитых капиталистических
стран, включая ФРГ,— пишет Г. Юнг в другой работе,—
то он в наше время претерпевает важные изменения. Они
порождены прежде всего формированием государственно-
монополистического капитализма и последствиями
научно-технического прогресса. В последнее время капитали-
1 Jung Heinz» Zur Arbeiterklasse der 80er Jahre. Struktur, Kern,
betriebliche Basis.— In: Marxistische Studien. Jahrbuch des IMSF
6/1983. Frankfurtram-Main, 1983, S. 44—83.
15

стическая интенсификация и рационализация
производства и других сфер пораждает глубокие сдвиги в условиях
существования и внутренней структуре рабочего класса» *.
Но по-прежнему рабочий класс находится в центре
развития нашей эпохи, содержанием которой является
исторический переход народов от капитализма к социализму:
рабочий класс стал уже «революционным субъектом» этой
эпохи, заключает Г. Юнг 2,
Но не только структурные изменения в рабочем классе
капиталистических стран, а и изменения в рабочем
движении этих стран, в политических ориентациях рабочих,
профсоюзов, социал-демократических партий
фальсифицируются противниками марксизма, чтобы подорвать
оптимизм коммунистов относительно миссии рабочего класса.
Для этого они подбирают соответствующие «факты»,
игнорируя основную тенденцию, общую картину реального
движения. Поражение СДПГ па выборах в бундестаг
ФРГ в 1983 году, победа консерваторов на парламентских
выборах в Англии, разгул неоконсерватизма в США
можно трактовать как общий «поворот вправо» или даже как
«прощание с рабочим классом» на политической арене.
В книге Р. Бауэрмана и его товарищей убедительно
показана несостоятельность подобных «выводов». Сегодня в
мире живут и борются около 800 млн. рабочих, из них
265 млн. в социалистических странах и столько же в
странах развитого капитализма, где они составляют
абсолютное большинство населения. Именно в новом, массовом
движении борцов за мир рабочий класс капиталистических
стран только начинает показывать свою силу, свои
возможности, бросая грозное предостережение
империалистическим агрессорам и милитаризму. Рост влияния
коммунистических и рабочих- партий, возрастающее воздействие
1 Jung Heinz, Das revolutionare Subjekt in der Marxschen The-
orie und heute.— In: Marx ist Gegenwart: Materialicn zum Karl-Marx-
Jahr 1983. Frankfurt-am-Main, 1983, S; 32.
2 Ibid., S. 37.
16

социализма на ход международных событий — это
господствующая тенденция общественного развития.
Книга Р. Бауэрмана, К. Гейера, В. Шторха и Р. Впн-
герта дает советскому читателю ясное представление о том,
как в ГДР рабочий класс под руководством СЕПГ решает
задачу соединения возможностей НТР с преимуществами
социалистического планового хозяйства, на благо
трудовому народу используя тесное сотрудничество в этом деле с
рабочим классом, со всеми трудящимися СССР и других
братских социалистических стран. Пример решений этой
и других задач построения развитого социалистического
общества оказывает возрастающее воздействие на рабочий
класс ФРГ и других капиталистических стран, мобилизуя
его на осознание и активную реализацию своей
исторической миссии. В предлагаемой книге этот
интернационалистский характер задач всех отрядов международного
рабочего класса хорошо раскрывается на примере братской
дружбы и сотрудничества трудящихся СССР и ГДР и их
совместных усилий в предотвращении ракетно-ядерной
катастрофы в Европе и во всем мире. Авторы книги хорошо
знакомы с работами своих советских коллег, часто на них
ссылаются, и это тоже есть пример и проявление
подлинного пролетарского, социалистического
интернационализма. Рекомендуя их научный труд советскому читателю,
хотелось бы вместе с тем пожелать и авторам, нашим
товарищам в ГДР, новых успехов в их творческой работе и
поблагодарить их за ту доработку, те дополнения, которые
они внесли в свою книгу, специально готовя ее к изданию
для советского читателя.
Кандидат философских наук
Я. Г. ФОГЕЛЕР

1.
УЧЕНИЕ МАРКСА
ОБ ИСТОРИЧЕСКОЙ МИССИИ
РАБОЧЕГО КЛАССА —
В ЦЕНТРЕ СОВРЕМЕННОЙ
ИДЕОЛОГИЧЕСКОЙ БОРЬБЫ
l.i.
«...ГЛАВНОЕ В УЧЕНИИ МАРКСА...»
Когда в середине прошлого века Карл Маркс,
Фридрих Энгельс и их соратники обратились к рабочим с
«Манифестом Коммунистической партии», чтобы указать им их
историческую роль и задачу, то лишь немногие знали о
том мощном потенциале миропреобразующих сил,
которые дремали в этом эксплуатируемом и угнетенном
классе. И не успело еще одно поколение сменить другое, как
Энгельс мог уже заявить, «что пролетарии всех стран
ныне действительно соединились», добавив при этом: «О,
если бы Маркс был теперь рядом со мной, чтобы видеть
это собственными глазами!» 1 Сегодня это стало уже
бесспорным: рабочий класс преобразует мир и как главная
революционная сила определяет характер нашей эпохи;
ни одна проблема, стоящая перед человечеством, не
может быть решена без его участия.
В свете этих фактов столь же абсурден вопрос,
прозвучавший в передаче телевидения ФРГ, приуроченной к
100-летию со дня смерти Маркса, 6 февраля 1983 года,
«Учение Карла Генриха Маркса — вчерашний день?»,
сколь абсурдны и ответы самих участников теледискуссии,
«марксологов» И. Фетчера, В. Леонгарда, Г. А. Винклера
и К. Д. Кернига. По их мнению, мировая история разви-
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч.^т. 22f £.*63/~
А
18

вается иначе, чем это представлял себе Маркс; особенно
же не оправдались надежды, которые он возлагал на
рабочий класс. Такого рода высказывания лишь
подтверждают, что и сегодня полностью остается в силе данная
еще В. И. Лениным характеристика учения К. Маркса.
Он писал: «...если бы геометрические аксиомы задевали
интересы людей, то они наверное опровергались бы...
Неудивительно, что учение Маркса, которое прямо служит
просвещению и организации передового класса
современного общества, указывает задачи этого класса... это учение
должно было с боя брать каждый свой шаг на жизненном
пути» *.
С момента открытия и теоретического обоснования
Марксом и Энгельсом исторической роли пролетариата не
прекращаются попытки буржуазных идеологов исказить и
опровергнуть это ядро научного мировоззрения рабочего
класса.
Вопреки всем этим нападкам учение об исторической
роли рабочего класса доказало свою правильность, ибо
оно — не химера, а теоретическое выражение основной
закономерности, которая определяет направление
общественного развития 2.
Ярко и убедительно это было доказано в выступлениях
многих участников Международной научной
конференции «Карл Маркс и современность. Борьба за мир и
социальный прогресс», проведенной Центральным Комитетом
СЕПГ в апреле 1983 года в Берлине в связи со
165-летием со дня рождения К. Маркса. Генеральный секретарь
ЦК СЕПГ Эрих Хонеккер сказал в своем выступлении, что
рабочий класс стал той силой, которая решительно движет
вперед колесо истории, и сам он превратился во многих
странах планеты в господствующий класс, который в
союзе с другими трудящимися строит социалистическое об-
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 17, с. 17.
2 См.: Пономарев Б. Н. Живое и действенное учение
марксизма-ленинизма (Ответ критикам). М., 1979.
19

щество. «Путь к нему проложил русский пролетариат,
совершивший Великую Октябрьскую социалистическую
революцию под руководством партии большевиков,
возглавляемой Владимиром Ильичем Лениным, верным
последователем Маркса и Энгельса. Будь то в Москве или
Пекине, в Берлине, Гаване или Аддис-Абебе, в Праге,
Ханое или Адене, в Варшаве, Улан-Баторе или Пхеньяне,
в Будапеште или Вьентьяне, в Софии или Кабуле, в
Бухаресте или Луанде, в Белграде или Мапуту — повсюду
видны контуры мира, в котором народы, говоря словами
Элгельса, совершают скачок из царства необходимости
в царство свободы» 1.
Историческая практика блестяще подтвердила
верность теоретических выводов К. Маркса и Ф. Энгельса о
том, что с капитализмом человеческое общество достигло
в своем развитии той ступени, когда созданы все
материальные предпосылки для устранения классового
антагонизма, полной ликвидации эксплуатации и классового
господства. Закабаленный капиталом рабочий класс —
последний в истории класс эксплуатируемых. Вследствие
своего объективного положения' в капиталистическом
обществе он как единственный класс способен, освобождая
себя, навсегда освободить всех трудящихся и в конечном
счете все человечество от эксплуатации и классового
угнетения и создать новую, коммунистическую
общественную формацию.
Эта задача рабочего класса имеет поистине всемирно-
историческое значение. Ее осуществление — длительный и
сложный исторический процесс, состоящий из этапа
зарождения и формирования пролетариата как класса «для
себя», этапа завоевания политической власти и
использования ее как рычага для революционного преобразования
1 Karl Marx und unsere Zeit — der Kampf urn Frieden und sozia-
len Fortschritt. Internationale wissenschaftliche Konferenz des
Zentralkomitees der Sozialistischen Einheitspartei Deutschlands.
Berlin 11—16. April 1983. Reden und Beitrage. Dresden, 1983, S. 14.
20

всего общества, а также этапа окончательной победы
коммунизма в мировом масштабе.
Поскольку данный процесс протекает не стихийно, а
требует сознательной борьбы рабочего класса, то
историческая миссия включает в себя необходимость
революционной боевой партии пролетариата, олицетворяющей и
обеспечивающей соединение рабочего движения и научного
мировоззрения. Вот почему цель своей жизни Маркс и
Энгельс видели в разработке научной теории, в содействии
осознанию рабочими их исторической роли, в поддержке
их организации и ведении классовой борьбы.
Теоретическое обоснование исторической миссии было
существенным условием и важной составной частью
успешной борьбы за ее осуществление. Оно требовало
открытия целой системы различных общих, особенных и
специфических экономических и социально-политических
законов и закономерностей, что и означало разработку всех
трех составных частей марксизма. Поэтому В. И. Ленин
мог с полным основанием сказать: «Главпое в учении
Маркса, это — выяснение всемирно-исторической роли
пролетариата...» 1 Только диалектико-материалистическая
философия, политическая экономия и научный коммунизм
как единое целое в состоянии всесторонне обосновать,
исходя из своих специфических сфер исследования,
историческую роль рабочего класса.
Конечно, в процессе формирования и развития
марксизма на передний план в разное время выдвигались
определенные аспекты этой исторической миссии. Здесь
сохраняет свою актуальность ленинская оценка марксизма
вообще, которую в принципе можно отнести и к учению об
исторической миссии рабочего класса. В. И. Ленин
указывал, что «до 1848 года особенно выдвигалось философское
формирование марксизма, в 1848 году — политические
идеи марксизма, в 50-ые и 60-ые годы — экономическое
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 23, с. 1.
21

учение Маркса»1. Однако из этого вовсе не следует,
как это утверждают «марксологи», что у Маркса и
Энгельса есть якобы три сменяющих друг друга и даже не
связанных друг с другом обоснования исторической роли
пролетариата. Временное выдвижение отдельных сторон
всегда происходило на основе единства всех трех
составных частей учения Маркса. Это можно проследить на
примере истории его развития.
Учение о всемирно-исторической миссии рабочего
класса ведет свое теоретико-историческое начало с
разработки Марксом и Энгельсом диалектико-материалистической
философии. Этим они пролили свет па непознанное в
развитии истории, открыли общие законы и тенденции
развития общества и тем самым создали научную базу теории
общества.
На основе материалистическо-диалектического
понимания истории стал возможным вывод о том, что вся
история человечества была со времени распада
первобытного строя историей классовой борьбы, «борьбы между
эксплуатирующими и эксплуатируемыми, господствующими и
угнетенными классами; что история этой классовой
борьбы в настоящее время достигла в своем развитии той
ступени, когда эксплуатируемый и угнетаемый класс —
пролетариат — не может уже освободить себя от ига
эксплуатирующего и господствующего класса — буржуазии,— не
освобождая вместе с тем раз и навсегда всего общества от
всякой эксплуатации, угнетения, классового деления и
классовой борьбы» 2. Несомненно, эти выводы были бы
невозможны без определенных познаний в экономической
области, без критического анализа буржуазной
политической экономии и критической переработки идей
утопического социализма и коммунизма; на этой фазе преобладало
все же философское обоснование. Оно определяло в общих
1 Ленин В. Я. Поли. собр. соч., т. 20, с. 128.
2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 21, с. 367.
22

и основных чертах всю историческую задачу рабочего
класса, однако нуждалось в дальнейшем, детальном
обосновании с позиций политической экономии и научного
коммунизма.
Дать точный ответ на вопрос, почему рабочий класс
является последовательно революционным классом
общества, можно было лишь в результате широкого исследования
капиталистической общественной формации,
основывавшегося на материалистическом понимании истории,
открытия экономического закона ее движения. «Только
экономическая теория Маркса,— писал В. И.
Ленин,—разъяснила действительное положение пролетариата в общем
ctpoe капитализма» 1.
С открытием законов капиталистического способа
производства были определены также роль, место и
исторические перспективы различных классов и слоев в процессе
общественного развития. Этим Маркс и Энгельс углубили
свою философскую мысль о том, что только рабочий класс
вследствие своего объективно обусловленного социального
положения и места при капитализме наиболее
заинтересован в революционном преобразовании общества.
Развитие производительных сил при капитализме
обусловливает как закономерность потребность в устранении
господствующих общественных отношений. Но лишь
рабочий класс может быть на уровне этого объективного
требования, поскольку он, с одной стороны, как основная
производительная сила общества уже в условиях капитализма
непосредственно связан с производством будущего,
современным крупным производством, и, с другой —
вследствие своего социально-экономического положения
объективно не заинтересован в сохранении капиталистических
производственных отношений и их основ. Капитализм не
дает рабочему классу никакой перспективы, более того, он
ввергнет его в материальную нужду и социальную неуве-
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 23, с. 47.
23

ренпость. Если с развитием крупного промышленного
производства все другие классы и слои трудящихся
поляризуются к двум основным классам, то рабочий класс
увеличивает свою численность, происходит его централизация ц
концентрация, и в борьбе против буржуазии развиваются
также его субъективные способности к свержению
капитализма и построению социализма.
Материалистический взгляд на историю и политическая
экономия стали, таким образом, теоретическим
фундаментом, на котором Маркс и Энгельс развили социализм от
утопии к науке, открыв закономерности свержения
капитализма революционным путем и создания
коммунистической общественной формации.
С этим была неразрывно связана дальнейшая
теоретическая разработка важных элементов учения о всемирно-
исторической роли рабочего класса. Так, Маркс и Энгельс
выявили интернациональный характер рабочего класса и
вытекающий отсюда принцип пролетарского
интернационализма, разработали основы теории революционной
пролетарской партии, ее задач и организационных
принципов — решающего условия, при , котором пролетариат
может стать субъектом революционного процесса. Они
вскрыли объективные и субъективные предпосылки
социалистической революции, выработали основы пролетарской
политики союзов с другими слоями трудящихся и выявили
общие закономерности диктатуры пролетариата как
инструмента власти, необходимого для успешного
революционного преобразования всех общественных отношений.
Маркс и Энгельс предсказали также общие закрномер-
ности и характерные черты создания единой
коммунистической общественной формации. Не в последнюю очередь
они подчеркивали, что к ним относится и борьба рабочего
класса за мир, создание в обществе такой атмосферы,
когда вечный мир становится не пустым идеалом, а
реальностью. Все это — решающие аспекты, составные части
учения об исторической миссии рабочего класса. В про-
24

цессе теоретической разработки главным образом этих
проблем Маркс и Энгельс тщательно проанализировали
опыт борьбы международного пролетариата и
теоретически обобщили его.
Таким образом, с точки зрения содержания учение о
всемирно-исторической миссии рабочего класса включает
в себя как свое философское, экономическое и социально-
политическое обоснование, так и предполагаемые цели
борьбы, а также важнейшие стратегические принципы их
достижения.
Теоретически обоснованное Марксом и Энгельсом
учение об исторической роли рабочего класса было
творчески развито Лениным в новых условиях империализма и
пролетарской революции. В последующий период
коммунистические и рабочие партии, и в первую очередь КПСС,
постоянно обогащают его новым опытом.
Как сложная теоретическая система, учение об
исторической роли пролетариата отражает ту объективную
закономерность, которая в решающей степени определяет
направление и ход мировой истории.
Подобно всем закономерностям общественного
развития, историческая миссия рабочего класса не
осуществляется самотеком, а действует как основная историческая
тенденция. Только лишь в результате сознательной
классовой борьбы против буржуазии, пытающейся всеми
средствами преградить путь прогрессу в историческом
развитии, рабочий класс в состоянии достичь своей великой
цели. Путь к ней отнюдь не прямой и гладкий,
следование по нему вызывает приливы и отливы различных сил
революционного движения, а за победами иногда следуют
поражения, которые при известных условиях
отбрасывают вспять рабочее движение, но никогда не останавливают
его развитие. Ни. жестокое подавление Парижской
коммуны франко-германской контрревдлюцией в 1871 году,
ни военно-фашистский переворот в Чили или кровавая
интервенция американского империализма на Гренаде в
25

наши дни не смогли стать тормозом для мирового
революционного процесса. Крупные успехи всех трех основных
революционных потоков современности ясно показывают,
что историческая миссия рабочего класса выступает в
итоге как основная тенденция исторического процесса.
Крепнет мощь братских стран социалистического
содружества, усиливается их влияние на ход мирового
развития. В ведущих империалистических странах рабочий
класс является главной политической силой
антиимпериалистического движения. Коммунистические партии этих
стран прилагают большие усилия с целью достижения
единства действий рабочего класса, на подрыв которого
нацеливают свою политику лидеры социал-реформизма.
Среди молодых независимых государств Азии и Африки
растет число тех, кто избрал для себя путь
социалистической ориентации и тем самым укрепляет ряды мирового
революционного движения.
Закономерно, что историческая роль рабочего класса
реализуется многообразно. В историческом процессе она
непрерывна и дискретна одновременно; к тому же не все
отряды^ международного рабочего движения имеют
одинаковый уровень развития, и перед ними в разные
исторические моменты встают различные конкретные задачи.
Важной причиной этого является неравномерность
экономического и политического развития капитализма,
существенно возрастающая в условиях империализма.
Отсюда следуют существенные различия как в
реализации исторической задачи, так и в условиях борьбы
различных национальных отрядов международного рабочего
класса: некоторые уже одержали победу над буржуазией
и успешно строят социализм, другие продолжают борьбу
в ведущих странах капитала за антимонополистическую,
демократическую и социалистическую альтернативу.
Наконец, существует несколько отрядов международного
рабочего класса, которые — примером тому являются
многие латиноамериканские страны — ведут трудную борьбу
26

в условиях жестокого преследования со стороны военных
диктатур. Нельзя не сказать также о новых
революционных партиях в развивающихся странах Азии и Африки,
строящихся на принципах марксизма-ленинизма, которые
стремятся организовать молодой рабочий класс и сделать
его способным к осуществлению своей исторической
миссии в атих регионах мира.
Эти объективные различия в условиях борьбы
определяют, конечно, и различия в стратегических и тактических
целях и методах борьбы партий. Следствием этого
являются различные мнения и точки зрения по
определенным вопросам', которые дают плодотворные импульсы к
дальнейшему развитию марксистско-ленинской теории,
но в известных случаях могут также принять характер
разногласий между отдельными партиями. Это
становится источником возникновения парализующих факторов
внутри революционного рабочего движения, способных
негативно воздействовать на осуществление исторической
миссии рабочего класса. Вот почему сегодня возрастает
значение развития и укрепления интернационалистских
связей между революционными рабочими партиями на
основе марксизма-ленинизма.
Поэтому идейное единство и сплоченность
революционного рабочего движения являются решающим условием
успешной борьбы за свержение империализма.
Закономерная задача исторической миссии рабочего
класса состоит не только в том, чтобы сломить
сопротивление буржуазии в империалистических странах и
устранить парализующие факторы, но и привести к победе в
борьбе за восстановление политического и идейного
единства рабочего класса большинства стран капитала.
Решение этой задачи требует также преодоления влияния
социал-реформизма. Правда, его влияние не везде одинаково
велико; наряду со странами, где социал-реформизм
распространен очень широко, есть и такие, где его роль
незначительна. Преодоление раскола рабочего класса
27

является важной предпосылкой успеха социалистической
революции. Реальную возможность этого подтверждает
история рабочего движения во всех тех странах, где
осуществляется строительство социализма.
Вот почему именно сейчас в капиталистических
странах придается особое значение налаживанию единства
действий между социалистами и коммунистами. Оно
может быть достигнуто на основе прежде всего совместной
борьбы против империалистической политики гонки
вооружений и конфронтации, за мир и предотвращение
угрозы термоядерной катастрофы и вовлечения в свои
ряды также верующих рабочих, например рабочих-хриг
стиан. В конечном счете это — путь к
антиимпериалистической демократической альтернативе. Чтобы она стала
реальной, необходима не в последнюю очередь упорная
идеологическая борьба против реформистских иллюзий и
буржуазных воззрений, которые мешают рабочему классу
осознать его историческую миссию.
Не случайно поэтому историческая роль рабочего
класса является тем вопросом, который был и ныне остается
в центре идеологической классовой борьбы.
1.2.
ФУНКЦИЯ И ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ
«МАРКСОЛОГИЧЕСКИХ» ФАЛЬСИФИКАЦИЙ
Неудержимое развитие мирового революционного
процесса заставляет буржуазных идеологов еще активнее
выступать против марксовой теории и ее сердцевины —
учения об исторической миссии рабочего класса. Это
находит свое выражение в изобилии литературы,
наводняющей книжный рынок западных стран, а также в
материалах газет, журналов и других средств массовой
информации, вынужденных в связи со 100-летием со дня смерти
Карла Маркса обратиться в многочисленных радио-
28

и телепередачах к вопросам об актуальности и
животворной силе марксизма1.
Обзор имеющейся буржуазной литературы
показывает, что развитое Марксом и Энгельсом учение о всемирно-
исторической миссии рабочего класса приобретает в
кривом зеркале буржуазной идеологии различные формы.
При этом нужно учесть, что в «марксологическом»
клише есть некая последовательность. Так, некоторые
точки зрения, встречающиеся в работах последних 12 лет,
актуальны еще и сегодня.__Более того, их основные
образцы аргументаций вновь встречаются в недавно
появившихся публикациях и лежат, часто концептуально, в
основе различных материалов, представляемых средствами
массовой информации и рассчитанных на воздействие на
широкие массы. В критике фальсификаций учения
Маркса об исторической миссии рабочего класса этот факт
необходимо принять во внимание. В сущности, выделяются
две группы «интерпретаций». Первая группа
представлена сравнительно небольшим числом авторов и искажает
это учение в целом, особенно его философско-мировоззрен-
ческую основу. Вторая — объединяет большинство
буржуазных идеологов, которые обращаются к различным
аспектам учения Маркса. Они выхватывают из общего
контекста высказывания Маркса и Энгельса, касающиеся
отдельных сторон исторической роли рабочего класса, и
фальсифицируют их.
Через всевозможные искажения явно проступают
грубый антисоветизм и антиленинизм. Это свидетельствует
1 По случаю отмечавшихся в 1983 году 100-летия со дня
смерти и 165-летия со дня рождения Карла Маркса коммунистические
партии и прогрессивные силы организовали многочисленные
мероприятия, выступления в печати, по радио и телевидению, в
которых отдали дань уважения великому революционеру и теоретику
рабочего класса. Это вызвало реакцию у буржуазных идеологов.
Так, только с февраля по май 1983 года средствами массовой
информации ФРГ было выпущено в эфир более 30 радио- и телепере-*
дач, посвященных К. Марксу.
29

о том, что буржуазные идеологи стремятся не к
«аутентичному» толкованию взглядов Маркса и Энгельса на
историческую миссию пролетариата, а, скорее, к
противопоставлению их взглядам Ленина. Тем самым
преследуется цель умалить значение ленинизма как якобы
непригодной для развитых капиталистических индустриальных
стран теории и практики, чтобы таким образом скрыть,
что ленинизм — это марксизм нашей эпохи.
Для тех буржуазных и ревизионистских философов,
социологов, политологов, экономистов и историков, чьи
работы обращаются к марксизму с этих позиций,
извращающих его суть, применяется термин «марксологи» 1.
Разумеется, было бы слишком ординарно рассматривать
такое обращение к марксизму исключительно как
поверхностное искажение. Следует учесть, что оно основывается
на философских и общественно-теоретических точках
зрения, которые представлены теми или другими
буржуазными идеологами. Возникающие вследствие этого
искажения учения Маркса столь же разнообразны, сколь и
течения в буржуазной идеологии 2.
При всех своих внутренних различиях существуют все
же некоторые философские и общественно-политические
точки зрения, являющиеся в конечном счете
определяющими для разных направлений в буржуазной идеологии,
в частности для правого консерватизма,
социал-реформизма, ревизионизма и левого радикализма, которые в
большинстве случаев сознательно противопоставляются
марксистско-ленинской теории и играют роль тех призм, в
которых марксово учение об исторической миссии рабочего
класса преломляется и тем самым искажается.
1 См.: Белкина Г. Л. Философия марксизма и буржуазная
«марксология». Критика западногерманских марксологических
концепций генезиса марксистской философии. М., 1972, с. 24—26;
Бауэрман Р., Гейер К., Юлиер Э. Нищета «марксологии». Критика
фальсификаций учения Маркса и Энгельса. М., 1976, с. 10—11.
2 См.: Бауэрман Р., Гейер К., Юлиер Э. Нищета
«марксологии», с. 36—75.
30

Для идеологии современного империализма, которая
вынуждена отзываться на наступление реального
социализма как альтернативы капиталистической системе,
характерно отрицание глубоких внутренних антагонизмов,
которые в конечном итоге должны привести к устранению
системы монополистического капитализма. Вместо этого
следуют уверения в ее неограниченной способности к
реформам и преобразованиям. В основе этих утверждений
лежит абсолютизация технологических процессов,
игнорирование отношений собственности и классовых
отношений, выражающих сущность капиталистического
общества. Так, в качестве основного определения современного
общества в наличии остается шаткое утверждение, будто
бы речь идет об индустриальном обществе, для которого
характерны высокая производительность, социальная
мобильность и политический плюрализм. Попутно с тем,
как эти теории о так называемом едином индустриальном
обществе игнорируют факторы, в решающей степени
определяющие социально-экономическую формацию, из виду
упускаются при рассмотрении процесса общественного
развития его общие закономерности, а также смена одной
общественно-экономической формации последующей.
Исходя из этого, нынешняя эпоха представляется не как
эпоха всеобщего перехода к социализму, а как эпоха
формирования «индустриального общества», учитывая
большое число промышленно слаборазвитых и аграрных стран
так называемого «третьего мира». Поскольку социализм
побеждал до сих пор в основном в промышленно менее
развитых странах, то он рассматривается как одна из
возможных промежуточных стадий на пути к
«индустриальному обществу» 1.
1 Denken gegen die Zeit. Die geistige Krise des Imperialismus.
Berlin, 1981, S. 54, 184—185; Ideologischer Klassenkampf und btir-
gerliche Gegenwartsphilosophie. Studien. Hrsg. von Rauh H.-Chr.
Sufienbach H. Berlin, 1978, S. 81—102.
31

Этот подчеркнуто антисоциалистический взгляд на
буржуазное общество, реальный социализм и
современную эпоху обусловил следующие основные направления
в фальсификации учения Маркса об исторической миссии
рабочего класса.
Во-первых, в свете основывающегося на позициях
антикоммунизма определения современной эпохи как
всемирного процесса формирования индустриального
общества основополагающие мировоззренческие выводы
марксизма-ленинизма о капитализме и его закономерной смене
коммунистической общественной формацией
представляются как пустая «мечта об облагодетельствовании
человечества», как историко-философская спекуляция.
С буржуазной точки зрения капиталистический строй
вообще является не последней эксплуататорской
формацией, а обществом, которое, несмотря на все проблемы,
будто бы способно к безграничным преобразованиям.
Глубокие противоречия, раздирающие его, кажутся
буржуазным идеологам не специфическими, характерными
чертами только капиталистического общества, а феноменом,
присущим всякому обществу и всему человечеству. Таким
образом, буржуазная идеология блокирует всякое
познание об исторически преходящем характере капитализма.
А потому уже те буржуазные социал-философы, которые
в 70-е годы прошлого века пытались «уничтожить»
Маркса, рассматривали марксизм как утопическую, историко-
философскую спекуляцию, якобы коренившуюся в мире
идей эпохи Просвещения и расцвета буржуазной
культуры.
Такая оценка марксизма в целом и учения об
исторической миссии рабочего класса в частности характерна й
ныне для «марксологов», примыкающих к лагерю правых
консерваторов или им симпатизирующих, в числе
которых австрийский социал-философ Э. Топитч, швейцарский
психолог А. Кюнцли, американский философ Р. К. Такер,
западногерманские идеологи правого консерватизма В. Би-
32

нерт, К. Лёв, Р. Фриденталь, представитель левых
радикалов француз А. Горц и многие другие.
Если на рубеже XIX—XX столетий сделанный
Марксом вывод о закономерном течении исторического
процесса и тем самым закономерности победы коммунизма
интерпретировался, в частности неокантианцами, как якобы
не отвечающая опыту спекуляция, то в настоящее время
его интерпретатором выступает в первую очередь
позитивизм в облике «критического рационализма»,
представляемый К. Р. Поппером и его эпигонами. «Критический
рационализм» недвусмысленно направлен против
марксистско-ленинской теории и способствует распространению
иллюзий об империализме как «обществе постоянных, но
частных преобразований».
Основные положения «критического рационализма»
взяты на вооружение также идеологами
социал-реформизма *. Они направлены против материалистического
понимания истории и против революционных выводов из него.
Разумеется, социал-реформисты не могут просто отвергать
марксизм, по-прежнему имеющий вес в СДПГ и близких
ей кругах, как это делают, например, консервативные
«марксологи». Это проявилось в ходе состоявшихся в СДПГ
дебатов о Бернштейне, когда вновь выдвигались все те
аргументы, которые приводились им против философского
обоснования исторической миссии пролетариата2.
Атаки на историческую миссию рабочего класса и ее
умаление как якобы философской спекуляции
выливаются прежде всего у «марксологов» правоконсервативнрго
толка в антикоммунистический тезис, согласно которому
марксизм является «тоталитарной идеологией» и его прак-
1 Kritischer Rationalismus und Sozialdemokratie. Berlin (West) —
Bonn —Bad Godesberg, 1975; Kritischer Rationalismus und
Sozialdemokratie II. Diskussion und Kritik. Berlin (West) — Bonn — Bad
Godesberg, 1976.
2 Bernstein und tier Demokratische Sozialismus. Berichte iiber
den wissenschaftlichen Kongress «Die historische Leistung und
aktuelle Bedeutung Eduard Bernsteins». Berlin (West) — Bonn, 1978.
2 Заказ 4876
33

тическое осуществление в социалистических странах
привело к возникновению системы «несвободы» 1. Такого рода
утверждение, противоречащее объективной истине, с
самого начала призвано внушить недоверие к учению
Маркса и породить эмоционально окрашенные предубеждения.
Эта воинствующе антикоммунистическая линия в
«аргументации» была актуальной еще в 50-е годы, однако
затем ее значение несколько упало. Сегодня прежде всего
правоконсервативные «марксологи» вновь усиленно
выдвигают ее на передний план, и причина этого состоит в
следующем.
С одной стороны, это тесно связано с крайне опасным,
угрожающим миру на земле курсом на конфронтацию,
которым следуют с начала 80-х годов реакционные
империалистические круги США и НАТО в ответ на успехи
мирового революционного процесса. Президент США
Рейган открыто объявил Советский Союз «средоточием зла»
и заявил о своем намерении сбросить коммунизм и его
теорию, марксизм-ленинизм, на «свалку истории». С целью
нового изменения сложившегося в мире примерного
военно-стратегического равновесия в пользу американского
империализма и возвращения ему военного превосходства
над Советским Союзом проводится политика безудержной
гонки вооружений и предпринимаются усилия,
направленные на обеспечение возможности нанесения первого
ядерного удара по СССР с территории Западной Европы.
Для оправдания этой агрессивной политики реакционные
круги буржуазии империалистических стран конструиру-
1 Karl Marx und das politische System der DDR. Asperg bei
Stuttgart, 1982; Low K. Die Lehre des Karl Marx. Dokumentation-
Kritik. Koln, 1982; Wolf E. Gibt es eine marxistische Wissenschaft?
Kritik der Grundlagen des dialektischen Materialismus. Munchen,
1980, S. 159—172; Nolte E. Marxismus, Faschismus, Kalter Krieg.
Stuttgart, 1977, S. 105—106; Marxismus ist das Opium des Volkes.
Ein ZEIT-Gesprach mit L. Kolakowski.— In: Die Zeit, 1977, 14. Okto-
ber; Bracher K. Zeitgeschichtliche Kontroversen. Um Faschismus, To-
talitarismus, Demokratie. Munchen, 1976.
84

ют искаженную картину «тоталитарного коммунизма», в
котором якобы нет места всякому свободомыслию,
нарушаются права человека и который уже одним своим
существованием постоянно угрожает «свободному миру».
С другой стороны, утверждение о том, что марксово
учение об исторической миссии рабочего класса
«тоталитарно» уже в своих теоретических началах, призвано
ввести в заблуждение самих коммунистов и оттолкнуть от
этого учения всех, кто выражает симпатии к марксизму
и реальному социализму. Но эта грубая фальсификация
нужна, что вполне очевидно, прежде всего для
противодействия растущему влиянию коммунистических партий
на политическую- жизнь в западноевропейских странах.
С этой целью трудящимся внушается мысль о том, что
победа коммунистов неизбежно приведет к системе,
исключающей всякое свободомыслие, поскольку они будут
руководствоваться «тоталитарной» теорией.
Во-вторых, иллюзорная точка зрения современной
буржуазной идеологии, согласно которой капиталистический
строй в его высшей стадии есть «общество постоянных, но
частных преобразований», ведет «марксологов» самых
разных толков к утверждению, будто бы обоснованная
Марксом и Энгельсом революционная роль рабочего
класса более неприемлема для развитых
капиталистических стран, что она, дескать, устарела или базируется на
ошибочной теоретической предпосылке. Эти неоднократно
выдвигавшиеся тезисы опираются прежде всего на
неверную точку зрения, согласно которой рабочий класс в
цитаделях капитала можно в перспективе примирить с
капиталистической системой, если-де проводить политику
материальных уступок и ограничить откровенно жестокие
формы эксплуатации. С этих позиций, отвечающих
буржуазной классовой точке зрения, рассматривается и
оценивается рабочее движение и борьба против капитала.
Базируясь на этом исходном тезисе, нашедшем свое
отражение на страницах равного рода публикаций, «марк-
£5

сологи», представляющие различные направления
буржуазной идеологии — от правых консерваторов и социал-
реформистов до ревизионистов и ультралевых,— искажают
в своих толкованиях и «опровергают», как и прежде,
теоретическое обоснование Марксом и Энгельсом
революционного потенциала рабочего класса.
Так, например, вновь воскрешено старое, уже
опровергнутое марксистскими теоретиками на рубеже
прошлого и нынешнего столетий утверждение о том, что Маркс
и Энгельс вскрыли революционный потенциал
пролетариата, исходя из его материального обнищания. Это,
дескать, имело силу при капитализме прошлого столетия, а
для нынешних условий это уже недействительно.
Следовательно, Маркс устарел. С этим связаны и
односторонние толкования определенных структурных изменений в
рабочем классе, происходящих вследствие
научно-технической революции. Игнорируя марксовы высказывания о
рабочем классе как классе, динамично развивающемся
вместе с материальным производством, эти буржуазные
«марксологи» дают крайне догматичное изложение его
мысли об этом классе. Согласно их толкованию,
определяющим признаком для пролетариата служит у Маркса
то, что он выполняет тяжелую физическую работу за
мизерную плату. Поскольку с тех пор в этой области в
результате бурного развития производительных сил
произошли существенные изменения, сегодня будто уже нельзя
говорить о пролетариате в духе Маркса.
Другие «марксологи» делают односторонние выводы
относительно революционного потенциала рабочего класса
из феномена растущего значения в производстве науки и
тем самым технической и научной интеллигенции,
занятой в сфере естественных наук, равно как и из процесса
ее пролетаризации. Французский социолог С. Малле
развил подхваченную главным образом «левыми» теорию
о так называемом новом рабочем классе, в противовес
которому «традиционный рабочий класс» является код-
26

сервативноЁ силой. Ревизионисты пытались обосновать
руководящую роль интеллигенции тем, что относили
последнюю к рабочему классу. Это также порождало разного
рода искажения взглядов Маркса на пролетариат как
единственную последовательно революционную силу общества.
В их основе лежал прежде всего ошибочный тезис,
согласно которому в условиях научно-технической
революции техническая интеллигенция является революционной
силой.
«Марксологи», особенно социал-реформистского крыла,
как, например, Н. Лезер, а также такие общественные
деятели, как В. Брандт и другие, пытаются с позиций
буржуазной теории «общества постоянных, но частных
преобразований» или «реформ», с одной стороны,
обосновать высказываниями Маркса и Энгельса свой реформизм
и переоценку буржуазной демократии. А с другой — они
стремятся умалить значение - революционных воззрений
Маркса и Энгельса, в первую очередь теории диктатуры
пролетариата, определяя ее как бланкистскую,
недемократичную и ведущую к «тоталитаризму». Это толкование
служит более или менее открыто провозглашаемой
задаче: со ссылкой на Маркса и Энгельса увести коммунистов
в западноевропейских странах и молодых независимых
государствах на путь реформизма. В этом аспекте следует
рассматривать как историко-теоретическую дискуссию о
Бернштейне в СДПГ, так и продолжающиеся уже многие
годы дебаты об австромарксизме, особенно об О. Бауэре,
М. Адлере и К. Реннере 1.
В-третьих, оценка реального, социализма с позиций
теорий о так называемом едином индустриальном
обществе приводит «марксологов» к противоречащим всем
фактам выводам, что он-де — не предугаданное Марксом
.и Энгельсом начало подлинной истории человечества, его
1 Klein П. Otto Bauer im Blickfeld des Sozialreformismus.—
DZfPh, H. 11, 1978, S. 1427—1431; Klein #. Austromarxismus und
Sozialreformismus.--DZfPb, H. 11, 1975, S. 1140-1155.
П

освобождения от всякой эксплуатации и угнетения, а
всего лишь возможный путь менее развитых стран к
индустриальному обществу. Подлинный социализм — дело
будущего, как утверждают идеологи ревизионизма и правого
радикализма. Социализм в марксовом понимании может
быть построен лишь там, где производительные силы
наиболее развиты, где налицо материальные предпосылки для
полного устранения эксплуатации и классового
господства. Основываясь на крайне догматичном толковании
замечания Маркса относительно того, что никакое общество
не перестает существовать, пока не разовьет все
соответствующие ему производительные силы, «марксологи»
правоконсервативного и социал-реформистского крыла
утверждают, что социалистическая революция в России в
1917 году не отвечала представлениям Маркса и Энгельса,
поскольку была предпринята попытка применить
марксизм к условиям страны, якобы не созревшей для
социализма. В соответствии с этим и ленинизм представляется
не как последовательное развитие марксизма, а как отход
от него. Это относится, в частности, к таким
существенным элементам учения об исторической миссии рабочего
класса, как творческое обогащение Лениным учения
Маркса и Энгельса о партии и государстве.
Теоретическую основу для существующего лишь в
воображении «марксологов» различия между реальным
социализмом и представлениями Маркса и Энгельса они
хотят видеть в ленинизме, который низводится ими в
соответствии с их общественно-теоретической концепцией
до уровня теории, предназначенной для быстрой
индустриализации отсталых стран и якобы ведущей на практике
к «тоталитарным структурам».
Грубый антисоветизм этого направления в
фальсификации призван скрыть от трудящихся историческую
правду о том, что Советский Союз является первой страной в
истории человечества, где рабочий класс успешно
осуществляет свою историческую миссию, и что теоретиче-
88

ской основой этого является ленинизм. Делается же это
не только потому, что Ленин очистил марксизм от всяких
извращений его со стороны оппортунистов II
Интернационала и вернул ему подлинный смысл, а еще и потому, что
он творчески применил его к новым условиям
империализма и перехода к социализму и дал ему новое
продолжение.
Эти фальсификации Маркса призваны также
пробудить у других прогрессивных сил в капиталистических
странах, сближающихся с марксизмом-ленинизмом и
рабочим движением и симпатизирующих реальному
социализму, сомнение в том, что реальность в социалистических
странах отвечает представлениям, которые Маркс и
Энгельс связывали с осуществлением исторической миссии
рабочего класса. Замысел идеологов империализма ясен
и здесь: увести эти прогрессивные силы на ложный путь
развития.
Не в последнюю очередь все это следует отнести к
целям идеологических диверсий против социалистических
стран. Предпринимается попытка подготовить, опираясь
на сфабрикованные «марксологами» псевдомарксистские
аргументы, среди политически и идейно незрелых людей
в социалистических странах почву для
контрреволюционных действий.
В заключение можно констатировать, что в
отношении всех этих нападок речь идет о защитной реакции
империализма и его идеологии на успешную поступь
социализма и антиимпериалистических сил в мире капитала,
когда «марксологи» всех мастей прибегают прежде всего
к фальсификации высказываний Маркса и Энгельса,
касающихся исторической миссии рабочего класса.
Чтобы эффективно поддерживать наступление сил
социализма и прогресса, срывать все контрреволюционные
замыслы, ученые-марксоведы должны видеть свою
важную задачу в том, чтобы разоблачать фальсификации
учения Маркса об исторической миссии рабочего класса и
наносить по ним сокрушительные удары.

2.
ОТКРЫТИЕ
И МИРОВОЗЗРЕНЧЕСКО-
ФИЛОСОФСКОЕ ОБОСНОВАНИЕ
МАРКСОМ И ЭНГЕЛЬСОМ
ВСЕМИРНО-ИСТОРИЧЕСКОЙ МИССИИ
РАБОЧЕГО КЛАССА
Учение об исторической миссии рабочего класса как
основе марксистско-ленинского мировоззрения находит
свое глубокое философское обоснование в диалектико-ма-
териалистическом понимании истории.
Только проникновение в суть исторического процесса
и его закономерностей сделало возможным научное
обоснование исторической задачи рабочего класса. Это
позволяло доказать, что с капитализмом человеческое общество
достигло в своем развитии той ступени, когда имеются все
материальные предпосылки для устранения эры
эксплуатации и угнетения, а рабочий класс объективно призван
одновременно с революционным свержением капитализма
освободить не только самого себя, но и все человечество и
построить новое, коммунистическое общество.
Так как это гениальное открытие и его дальнейшее
теоретическое обоснование непосредственно было связано
прежде всего с революцией, совершенной Марксом и
Энгельсом в философской мысли, то буржуазные идеологи
считали возможным утверждать, .что учение об
исторической миссии рабочего класса есть спекулятивная
философская конструкция. Данное утверждение является
составной частью их общей характеристики
марксизма-ленинизма как якобы «социальной эсхатологии» или как
выступающего под маской политической экономии «веро-
40

учения о спасении человечества». Его вновь щедро
преподнесли своим читателям буржуазные средства массовой
информации ФРГ в связи со 100-летием со дня смерти
Карла Маркса в 1983 году. Идеологической основой столь
искаженной точки зрения служит то, что буржуазный
образ мышления покоится на идее о вечности общества,
основанного на частной собственности на средства
производства, и его неограниченной способности к
преобразованиям.
На этой почве буржуазными идеологами
предпринимаются попытки отвергнуть основополагающие
мировоззренческие выводы марксизма-ленинизма как якобы
системы псевдонаучных утверждений, поскольку они
выходят за рамки опыта или не отвечают «критерию фальси-
фицируемости», как пишет К. Поппер. Это они относят
прежде всего к учению об исторической миссии рабочего
класса. Преследуемая здесь цель—не только подорвать
классовое сознание рабочего класса, чтобы обезоружить
его идейно и лучше интегрировать в капиталистическую
систему, но и помешать прогрессивным силам
ориентироваться на марксизм-ленинизм и рабочий класс.
В характере этих нападок прослеживаются четко два
тесно взаимосвязанных направления, задача которых
состоит в том, чтобы дискредитировать марксово учение об
исторической миссии рабочего класса как спекулятивную
идею, несовместимую с научным познанием.
Одно из этих направлений связано со сложным
процессом зарождения марксизма, который включает в себя
открытие исторической миссии пролетариата и ее
философское обоснование. Впервые сделанный Марксом в его
работе «К критике гегелевской философии права.
Введение» вывод о роли рабочего класса был прежде всего не
более чем гениальной гипотезой, которая созрела в
процессе преодоления им собственных первоначально
спекулятивно-идеалистских философских воззрений. Этот факт,
однако, игнорируется «марксологамп», отождествляющими
41

данную гипотезу с идеалистической спекуляцией, из чего
они делают затем смелый, но ошибочный вывод, согласно
которому марксово открытие является результатом чисто
философской, т. е. псевдонаучной спекуляции в духе
Гегеля или младогегельянцев 1.
Объектом другого направления нападок стали не
только формулировки Маркса, касающиеся исторической роли
пролетариата, как они даны им в «Немецко-французском
ежегоднике», но и учение Маркса в целом. Ряд «марксо-
логов» интерпретируют марксизм с самого начала как
некую религиозную идеологию. Согласно их точке зрения,
Маркс рассматривал пролетариат как мессию и приписал
этому классу качества, которые в действительности ему
не присущи 2.
Типичным для всех этих «марксологов» является,
однако, замалчивание ими качественно новых сторон марк-
совой мысли, сформировавшейся у него после 1843—
1 Meyer Th. Bernsteins konstruktiver Sozialismus. Eduard Bern-
steins Beitrag zur Theorie des Sozialismus. Berlin (West) — Bonn —
Bad Godesberg, 1977; Magnis F. von. Normative Voraussetzung im
Denken dcs jungen Marx (1843—1848). Freiburg — Miinchen, 1975;
Liihrs G., Sarrazin Th., Spreer F., Tietzel M. JKritischer Rationalismus
und Sozialdemokratie. Berlin (West) — Bonn — Bad Godesberg, 1975;
Meyer Th. Der Zwiespalt in der Marxschen Emanzipationstheorie.
Studie zur Rolle des proletarischen Subjekts. Kronberg, 1973;
Tucker R. C. Karl Marx. Die Entwicklung seines Denkens von der
Philosophie zum Mythos. Miinchen, 1974.
2 Lowenthal R. Die Lehren von Karl Marx und ihr Schicksal.—
In: Marx heute. Pro und contra. Hamburg, 1983, S. 116—118; Кйп-
zli A. Marx — ein Dissident? — In: Marx heute..., S. 85—86; Brandt W.
Karl Marx — Freiheit und Sozialismus.—In: W. Brandts Reden zur
Geschichte der Arbeiterbewegung. Berlin (West) — Bonn, 1981, S. 33;
Bienert W. Der uberholte Marx. Seine Religionskritik und
Weltanschauung kritisch untersucht. Stuttgart, 1974, S. 137—139, 221—228;
Brandt W. Rede zum 30. Jahrestag der Eroffnung des Karl-Marx-
Hauses in Trier, 4. Mai 1977. Bonn, 1981, S. 3—4; Topitsch E. Dialek-
tik — politische Wunderwaffe? — In: Die Grundlagen des Spatmarxis-
mus. Theorie und Wirklichkeit. Stuttgart, 1977, S. 80—81; Marxismus
ist das Opium des Volkes. Ein ZEIT-Gesprach mil L. Kolakowski.—
In: Die Zeit, 1977,14. Oktober.
42

1844 годов, что отличало его от Гегеля, младогегельянцев,
представителей утопического социализма и французского
рабочего коммунизма. В этом выражается их желание
представить Маркса, с одной стороны, как спекулятивного
мыслителя, а с другой — как теоретика, лишь
компилировавшего то, что до него уже было осмыслено или открыто
другими. Столь искаженная оценка вклада Маркса
позволяет относительно легко изображать его как
представителя младогегельянской «философии самосознания» или
обвинять в плагиате идей, принадлежащих
представителям французского рабочего коммунизма!. Некоторые
«марксологи» утверждают, например, что Маркс
заимствовал идею пролетариата у немецкого юриста Л. фон
Штейна из его вышедшей в 1842 году книги «Социализм
и коммунизм сегодняшней Франции», в которой тот
представляет пролетариат как класс2. Вопреки тому факту,
что эту книгу Маркс, бесспорно, не читал в то время, т. е.
до конца 1843 года. Ему также ложно приписывают,
будто он-де открыл пролетариат как общественный класс, что
еще до него, как известно, сделали другие. Обвинение в
плагиате призвано скрыть, что Маркс не просто открыл
пролетариат, а распознал в нем последовательно
революционный класс капиталистического общества, который
объективно в состоянии и субъективно заинтересован в
революционизировании общества и в том, чтобы навсегда
освободить человечество от эксплуатации и угнетения.
1 Mehring F. Stein, Hess, Marx.— In: Die Neue Zeit (Stuttgart)
1897—1898, Bd. 2, S. 379—382; Mehring F. Politik und Sozialismus.—
In: Die Neue Zeit, Bd. 1, S. 449—455; Wingert R. Stein, Hess, Marx.
Eine Auseinandersetzung mit burgerlichen Falschulgen und Entstel-
lungen der Entstehungsgeschichte der Marxschen Lehre von der
welthistorischen Mission der Arbeiterklasse.— In: Wissenschaftliche
Zeitschrift der Martin-Luther-Universitat, H. 1, 1978, S. 31—46.
2 Thier E. Das Menschenbild des jungen Marx. Gottingen, 1961,
S. 42—43; Tucker R. С Karl Marx, S. 142—144; Herre G. Verelendung
und Proletariat bei Karl Marx. Entstehung einer Theorie und ibre
Quellen. Dusseldorf, 1973, S. 55—57.
43

2.1.
ОТКРЫТИЕ МАРКСОМ В 1843—1844 ГОДАХ
- ОСОБОЙ РОЛИ ПРОЛЕТАРИАТА —
СПЕКУЛЯТИВНАЯ КОНСТРУКЦИЯ?
На рубеже 1843—1844 годов Карл Маркс впервые
изложил на страницах «Немецко-французского
ежегодника» свое гениальное открытие, касавшееся исторической
миссии пролетариата. Произошло это в тот момент, когда
для данного открытия были созданы все
социально-экономические и социально-теоретические предпосылки.
В ходе начавшейся промышленной революции
пролетариат периода мануфактурного производства превратился
в промышленный пролетариат, в класс, уже не .только
страждущий, но и организующийся и борющийся. Место
и роль пролетариата были предметом теорий социалистов-
утопистов и прежде всего французских
рабочих-коммунистов, располагавших уже важными выводами, которые
непосредственно подводили к открытию исторической
миссии рабочего класса 1.
Буржуазные «марксологи» намеренно игнорируют то
обстоятельство, что для открытия исторической миссии
пролетариата были созданы социально-экономические и
социально-теоретические предпосылки, поскольку оно
противоречит их утверждениям о спекулятивном характере
сделанного Марксом открытия.
Так, в Париже к началу 40-х годов уже существовало
несколько относительно прочных товариществ, тайных
организаций и кружков, участвуя в которых пролетарии
старались уяснить себе свое социальное положение и свои
исторические перспективы. Стремление пролетариата
осознать свою собственную роль, место и функцию в этом
обществе и в истории, чтобы покончить с угнетением, экс-
1 Ндррпег J.,Seidel-Hoppner W. Von Babeuf bis Blanqui. Fran-
zosischer Sozialismus und Kommunismus vor Marx. Leipzig, 1975,
Bd. 1, S. 20-21.
44

плуатациеи и зависимостью, проявляется в это время и в
различных дискуссиях о концепциях утопического
социализма и французского рабочего коммунизма.
Такова была историческая обстановка, когда Маркс
прибыл в Париж осенью 1843 года. Общение Маркса с
политически активными, сознательными пролетариями не
было в это время чем-то необычным, поскольку между
объединениями парижского пролетариата и немецкими
эмигрантами, частично проявлявшими особый интерес к
революционным идеям и занимавшимися активной
политической деятельностью, уже существовали прочные связи.
Такая обстановка и первые контакты с политически
активными пролетариями в значительной мере побудили
Маркса к дальнейшей конкретизации с классовых позиций
сложившихся у него еще в Германии представлений о
роли трудового народа как творца истории.
Дискуссии об изменении существующих общественных
отношений не могли не заинтересовать Маркса, так как
еще в Германии он обращался к этой проблеме и пришел
к выводу, что эти отношения нельзя изменить только
теоретической критикой религии и государства.- К тому же
формирующийся промышленный пролетариат более не
был только страждущим классом, который обращался к
эксплуататорам лишь с прошениями в надежде улучшить
сбое социальное положение. В начале 40-х годов
пролетариат превратился уже в борющийся класс. Этот факт
обогатил, несомненно, вывод Маркса о том, что оружие
критики не может заменить критики оружием ^ Он заметил
также, что пролетарии-коммунисты не только говорили
о братстве и гуманности, но и демонстрировали эти
качества самой формой своего труда и своим укладом жизни.
Это позволяло Марксу видеть в рабочем классе
потенциальное воплощение того, что исторически требовало своего
осуществления для всего человечества.
См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 422.
45

Таким образом, открытие особой исторической роли
пролетариата было поставлено на повестку дня самой
историей. Уже тот факт, что представители французского
рабочего коммунизма были очень близки к этому
открытию и что Энгельс почти в это же время и независимо от
Маркса пришел к такому же выводу, служит
убедительным доказательством того, что марксова гипотеза об
особой роли пролетариата в истории никак не была чисто
спекулятивной идеей, как это утверждают всякий раз
буржуазные «марксологи».
Разумеется, что в статье «К критике гегелевской
философии права. Введение» Маркс не дал еще полного и
всестороннего обоснования учения о
всемирно-исторической миссии пролетариата, поскольку в тот момент это не
представлялось пока возможным. Но и этот факт не дает
еще повода утверждать, что данная гипотеза является
всего лишь спекуляцией. Из истории науки, независимо
от ее области, известно, что возникновению теории, как
правило, предшествует гипотеза, которая только со
временем получает всестороннюю разработку, более глубокое
толкование и проходит проверку практикой. Конечно, это
относится лишь к тем гипотезам, которые не
сконструированы произвольно, субъективно, а представляют собой
научно обоснованную возможность и могут опираться на
эмпирический материал. Такой характер носила марксова
гипотеза, высказанная им в 1843—1844 годах.
Для становления марксизма-ленинизма такая
последовательность — от гипотезы к теории — была даже
необходимой. Обусловливалось это тем, что Маркс мог завершить
свой переход на позиции материализма и коммунизма,
лишь встав на классовую позицию пролетариата.
Предпосылкой же для этого перехода было открытие
революционной роли рабочего класса. Именно солидарность с
пролетариатом побудила Маркса более активно и глубже
заняться изучением экономики буржуазного общества.
Пролетарская классовая позиция являлась необходимой
46

идеологической предпосылкой для формирования
материалистического понимания истории, для открытия Карлом
Марксом в 1857—1858 годах закона прибавочной
стоимости и тем самым для всесторонней разработки учения
об исторической миссии рабочего класса.
Буржуазные «марксологи» не только стараются скрыть
тот факт, что развитие этого учения от гипотезы к
обоснованной научной теории является совершенно нормальным
и в науке вполне закономерным явлением, но и пытаются
всеми средствами представить научный характер этого
гениального открытия Маркса как результат
спекулятивной философии.
Так, Т. Майер, рассматривая в своей монографии
«Двойственность в марксовой теории эмансипации»
научные выводы Маркса, сделанные им в 1843—1844 годах,
утверждает, что Маркс в лучшем случае лишь после
1857—1858 годов, т. е. после своего великого открытия
производства прибавочной стоимости, создал предпосылку
для формирования идеи об исторической миссии рабочего
класса1. Поскольку Маркс сформулировал свою мысль
все-таки намного раньше, то прийти к ней он мог,
согласно логике Майера, только основываясь на своей
первоначальной идеалистической философии, т. е. спекулятивным
путем, вследствие чего всю строящуюся на этом теорию
марксизма не следует принимать всерьез2.
В этом же русле следуют утверждения и
американского «марксолога» Р. К. Такера. В своей книге «Карл Маркс.
Развитие его мысли от философии к мифу» он пишет, что
«марксистские круги» по-прежнему убеждены в том, что
«Маркс открыл пролетариат почти тем же способом,
каким Ньютон открыл силу тяготения, т. е. вскрыв
непосредственно истинное положение вещей» 3. В действитель-
1 Meyer Th. Der Zwiespalt in der Marxschen Emanzipations-
theorie, S. 2.
2 Meyer Th. Der Zwiespalt..., S. 3t 47, 53.
3 Tucker R. С Karl Marx, S. 144.
47

ности же в 1843 году Маркс еще не соприкасался с
общественной действительностью и, следовательно, был
вынужден прибегнуть к пророчеству К
Подобные аргументации встречаются у В. Бинерта и
Ф. фон Магниса. Маркс, согласно аргументам Бинерта,
приводимым им в монографии «Устаревший Маркс»,
просто приписал пролетариату особую роль в истории, чтобы,
наконец, иметь реальную силу, которая могла бы
воплотить в жизнь «его спекулятивную идею о человеческой
эмансипации», заимствованную к тому же из
«христианского видения истории» 2. Ф. фон Магнис видит опять-таки
в ориентации Маркса на революционную роль
пролетариата следствие определенных «нормативных
предпосылок в мышлении молодого Маркса», постоянно
воздействовавших на него. Одна из них, в частности,— предвзятое
мнение о социализме и коммунизме. Маркс рассматри-
вал-де это «представление о цели» как положение вещей,
достижение которого было непременным. Он постоянно
стремился к поискам того, в чем он «в соответствии с
программой» был заинтересован3.
Для этих «марксологических» пассажей, независимо
от различий между ними, общим является одно: они
игнорируют тот факт, что характерным для духовного
развития молодого Маркса, был не
спекулятивно-идеалистический образ мышления, а, наоборот, постепенный отход
от него и обращение к материализму, поиски
закономерностей общественного развития в самом реальном мире и
исследование политических и социальных проблем.
В свете этого факта открытие исторической роли
пролетариата не может рассматриваться как плод некой
философской спекуляции; напротив, данное открытие
является значительным итогом ее преодоления. Открытие ис-
1 Tusker R. С. Karl Marx, S. 150, 146—149.
2 Bienert W. Der uberholte Marx, S. 225—228.
3 Magnis F. von. Normative Voraussetzungen im Denken des
jungen Marx (1843—1848), S. 24—25.
48

торической роли пролетариата — это первый результат
перехода на позиции материализма, обусловленного, как
известно, тем, что Маркс убедился в несостоятельности
гегелевской спекулятивной философии права и
государства, исходя из общественной практики, например, дебатов
по поводу закона о краже леса и положения мозельских
крестьян ].
Анализ работ, вышедших из-под пера Маркса до
конца 1843 года, показывает, что теоретические взгляды на
определенные процессы общественной действительности
сформировались у него в ходе критического исследования
политических и социальных проблем2. Так, открытие
революционной роли пролетариата, единствепного класса,
способного осуществить «общечеловеческую
эмансипацию», обнаруживает, с одной стороны, новое качество в
его творчестве, а с другой — является логическим
следствием развития его- философских и политических
воззрений, начавшегося с выступления Маркса с защиту
простого народа. Это побудило Маркса к коренному повороту
в своих первоначальных еще
спекулятивно-идеалистических представлениях об общественном развитии и в
понимании им государства и общества, что привело его в
конечном счете к открытию подлинных движущих сил
общественного развития, к открытию промышленного
пролетариата, как самого революционного класса общества.
Важной задачей молодой Маркс считал человеческую
эмансипацию — освобождение человека от всякой кабалы.
Подобно своим друзьям-младогегельянцам, он видел
таковую прежде всего в религиозном сознании и
существующем государственном строе. Движущей силой
общественного развития ему представлялся еще — и в этом он, в
сущности, разделял точку зрения Гегеля — разум. А
потому и философскую критику Маркс считал решающим
1 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 119—160, 187—217.
2 Marx-Engels-Gesamtausgabe (MEGA), Berlin — Moskau, 1980,
1/1, S. 79-80.
49

средством для преобразования мира и осуществления
человеческой эмансипации.
Сотрудничая в «Рейнской газете», Маркс
соприкоснулся, однако, с социальными вопросами, при обсуждении
которых он открыто становился на сторону «бедной,
политически и социально обездоленной массы...» 1 Под
влиянием открытой дискуссии о коммунизме, вынесенной на
страницы газеты, а также в процессе изучения истории
французской революции и работ Прудона, Дезами, Леру и
Консидерана он пришел к выводу,, что государство,
которое в сущности должно было воплощать «общий
интерес» и проводить его в жизнь в противовес «гражданскому
обществу», в действительности представляло «частные
интересы»2. Так у Маркса назрел глубокий конфликт со
своими спекулятивно-идеалистическими воззрениями,
сложившимися у него под влиянием прежде всего Гегеля.
Если раньше они оба полагали, что государство является
по отношению к обществу определяющим, то теперь он
перевернул это соотношение, вдохновленный не в
последнюю очередь критикой Гегеля Людвигом Фейербахом с
позиций материализма. Это было связано с тем, что Маркс
видел основные причины для угнетения людей уже не в
той сфере, которую он определил позже как надстройку,
а начал искать их в сущности буржуазного общества,
точнее, в частной собственности.
Если к этому времени Маркс определял понятие
частной собственности все еще очень широко — в смысле
юридических привилегий,—то освобождение людей было для
него тождественно с ее уничтожением. Правда, идеал
человеческой эмансипации определялся еще абстрактным
представлением о человеке как общественном существе,
от которого тот был отчужден по причине присущего ему
эгоизма, порожденного частной собственностью.
Стремление к практическому разрешению этого противоречия все
1 Маркс К., Энгельс Ф, Соч., т. 1, с, 125.
2 Си. таи же, с. 197—204,
50

же заставило Маркса искать .его причины в общественной
действительности и проследить процесс зарождения
частной собственности. Первое предположение Марксом связи
между частной собственностью и пролетариатом уже
очевидно в его «Критике гегелевской философии права», где
он писал, что «люди, лишенные всякой собственности, и
сословие непосредственного труда, конкретного труда, в
меньшей степени являются сословием в гражданском
обществе, чем той почвой, на которой покоятся и движутся
его круги» К Хотя здесь сословие непосредственного труда
Маркс еще не определял как пролетариат и в выявлении
сути взаимосвязи между частной собственностью и
пролетариатом не пошел пока дальше, справедливым все же
можно считать вывод о том, что уже до своей эмиграции
во Францию он, основываясь на объективной логике своего
исследования, был близок к пониманию пролетариата как
того класса, который жизненно заинтересован в
упразднении частной собственности.
Таким образом, объективное рассмотрение процесса
формирования мировоззрения и политических взглядов
молодого Маркса показывает весь абсурд утверждения
буржуазных идеологов о том, что Маркс не имел никакого
представления об общественной действительности, что он
еще в конце 1843 года стоял на позициях
младогегельянцев и что в Париже он неожиданно встал на сторону
рабочего класса.
Открытие Марксом в конце 1843 —начале 1844 г. в
Париже исторической роли пролетариата было в духовном
плане подготовлено тем, что он, во-первых, осознавал
необходимость упразднения частной собственности как
условие для «общечеловеческой эмансипации» и, во-вторых,
исследуя социально-экономические проблемы, он пришел
к мысли, что все буржуазное общество основывается в
конечном счете на труде бедного народа. Этим были созданы
все предпосылки для того, чтобы марксовы размышления
1 Маркс К.у Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 311,
51

над тем, какая социальная сила может быть
заинтересована в устранении частной собственности, несколько
позже привели к открытию пролетариата.
Эти выводы Маркса были также следствием изучения
им истории французской революции. Она показала ему,
что в момент смертельной опасности для дела революции
только санкюлоты были способны последовательно
представлять и защищать всеобщий интерес, тогда как имущие
классы преследовали свои эгоистические, частные
интересы. Интересы' бедноты, неимущего класса, совпадали, явно
вследствие его социального положения, со всеобщими
интересами. Осознание этого способствовало, несомненно,
переходу Маркса на позиции пролетариата. Так, осенью
1843 года Маркс уже твердо стоял на той идейной основе,
которая позволила ему взять на вооружение
применявшееся социалистами-утопистами, и прежде всего
представителями французского рабочего коммупизма, понятие
«пролетариат» и отказаться от расплывчатого термина
«неимущий класс». Особое влияние на это могла оказать
также данная В. Вейтлингом характеристика
пролетариата как класса, которому принадлежит будущее К В
Париже Маркс познакомился затем с представителями самого
класса, которые боролись против частной собственности
как основы буржуазного общества и стремились заменить
ее собственностью общей.
Все это подчеркивает, что Марксу была несвойственна
далекая от действительности спекуляция, а свою задачу
он видел в том, чтобы в самой действительности найти
условия для ее преобразования. По этой причине он и
прежде не прибегал к каким-либо спекуляциям в
отношении пролетариата и коммунизма, хотя эти темы, как
показывает его полемика с аугсбургской «Allgemeine Zei-
tung», были хорошо известны ему из литературы. Поэто-
1 Jaeck Н.-Р. Die franzosische Revolution von 1789 im Friihwerk
von Karl Marx (1843—1846). Geschichtsmethodologische Studien.
Berlin, 1977, S. 33; MEGA, 1/2, S. 33.
52

му ни восприятие Марксом идей Л. фон Штейна, о чем
до 1844 года вообще не могло быть речи, ни идей М. Гес-
са не могло играть определяющей роли при открытии им
исторической миссии пролетариата. А ведь именно это
утверждают буржуазные «марксологп» разных мастей,
желая умалить значение научных заслуг Маркса.
Утверждения о^том, будто бы Маркс виновен перед
Л. фон Штейном или писателями-социалистами в
плагиате, беспочвенны уже потому, что Маркс открыл не просто
пролетариат, а его социальную особенность, отличающую
его от всех других классов общества. Она состоит в том,
что вследствие своего социального положения
пролетариат призван, освобождая самого себя от эксплуатации,
основанной на частной собственности, освободить всех
людей от бесчеловечных условий, от господства вещей над
людьми и построить новое, свободное от эксплуатации
коммунистическое общество.
Сотрудничая в «Рейнской газете», Маркс в связи с
дебатами по поводу закона о краже леса обратил внимание
на то, что закабаление человека чуждыми силами связано
с частной собственностью. Конечно, этот первый итог
размышлений был еще шатким и не совсем зрелым, однако
установленная Марксом прямая связь между
бесчеловечными условиями и частной собственностью никоим
образом не была спекулятивно-идеалистической химерой; она
основывалась на изучении эмпирических фактов.
В работе «К критике гегелевской философии права.
Введение», где Маркс впервые сформулировал свое
гениальное открытие, эта связь не просто дедуцируется с
философских позиций, а выражается как результат первого
анализа социальных условий с целью «общечеловеческой
эмансипации», предпринятого на основе исследования
отношения различных классов к частной собственности.
Весьма значительным является и то, что Маркс указал на
связь между возникновением капиталистической
промышленности и пролетариатом; этим он подчеркнул, что за-
53

рождение пролетарского класса было закономерным
социальным явлением. В этом отношении в основе открытия
пролетариата лежали не только чисто философские мотивы,
но и первые результаты исследования экономики и
классовой структуры общества, свидетельствующие об
интенсивном изучении Марксом истории французской
революции, французского рабочего коммунизма и его первом
знакомстве с политической экономией.
Это служит подтверждением тому, что открытие
Марксом исторической роли пролетариата произошло в
процессе преодоления им идеалистической спекуляции и
перехода к материализму. А потому утверждение буржуазных
идеологов, будто бы Маркс к моменту появления его
статьи «К критике гегелевской философии права.
Введение» находился еще во власти младогегельянской,
спекулятивно выводимой «философии самосознания», ни в коей
мере не соответствует фактам. Данный «аргумент» также
не становится более убедительным даже тогда, когда его
авторы ссылаются на то, что Маркс связывал здесь
революционную роль пролетариата с идеей «воплощения
философии в действительность» или требованием
«общечеловеческой эмансипации», т. е. с терминами и выражениями,
типичными для языка младогегельянцев. Т. Майер, чтобы
создать у своих читателей такое впечатление, умалчивает,
что в это время Маркс определял этими понятиями нечто
совсем иное, нежели младогегельянцы и Фейербах.
Таким образом, философия стала для Маркса тем
воззрением, которое призвано открыть в диалектическом
процессе развития действительности условия для
преобразования общества. Он понимал под этим теорию, которая могла
быть претворена в жизнь, лишь будучи связанной с
классом, который ввиду своего объективного положения
глубоко заинтересован в коренном переустройстве общества.
В этом отношении философия стала для Маркса не
только необходимым условием для достижения
«общечеловеческой эмансипации», но и теоретическим выраже-
54

нием интересов носителя эмансипации, который в то же
время претворял их в жизнь путем революционной
борьбы и которого Маркс увидел в пролетариате. В этом смысле
Маркс писал: «Подобно тому как философия находит в
пролетариате свое материальное оружие, так и
пролетариат находит в философии свое духовное оружие,..
Философия не может быть воплощена в действительность без
упразднения пролетариата, пролетариат не может
упразднить себя, не воплотив философию в действительность» х.
Таким образом, Маркс рассматривал философию не как
систему спекулятивных воззрений, а как теоретическое
выражение объективной логики действительности, ее
коммунистической перспективы и коренных интересов
пролетариата.
Несмотря на эту, по существу, материалистическую и
пролетарскую позицию, противоположную позиции
младогегельянцев, которая лежала в основе марксова
понимания философии, разработка качественно новой философии
была еще только в начальной стадии. Многое поэтому как
с точки зрения содержания, так и терминологии было к
этому времени еще несовершенным. Это проявляется,
например, в понимании сущности человека и его
отчуждения, сложившемся под сильным влиянием
антропологического материализма Фейербаха. Однако это понимание не
затрагивает научной сущности открытия исторической
роли пролетариата в конце 1843 года. Последняя
основывается на вскрытии частной собственности —
материальной причины всех бесчеловечных условий— и па том
осмысленном объективном факте, что пролетариат является
единственным классом, способным устранить причины
этой бесчеловечности, чтобы построить новое, достойное
человека общество.
Но пока это была только гипотеза. Чтобы она стала
научной теорией, требовалось решить еще многие
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 428—429.
55

проблемы, ждавшие дальнейшего всестороннего и
углубленного экономического, философского, исторического и
социально-политического исследования и анализа.
2.2.
ИСТОРИЧЕСКАЯ МИССИЯ РАБОЧЕГО КЛАССА
КАК ЗАКОНОМЕРНОСТЬ
Дальнейшее обоснование исторической миссии
рабочего класса, открытой Марксом и Энгельсом сперва
независимо друг от друга, было неразрывно связано с
выработкой материалистического понимания истории, к которой
они приступили сообща после своей встречи в августе
1844 года.
Между тем буржуазные «марксологи» стремятся скрыть
весь этот процесс постепенного превращения гениальной
гипотезы в научную теорию, утверждая, что в данном
случае была предпринята попытка историко-философским
путем оправдать задним числом спекулятивную
конструкцию \ Они интерпретируют марксово учение об
исторической миссии рабочего класса как «историческую
спекуляцию», как «катехизис» или «гегельянское учение».
Подобного рода фальсификации встречаются в работах
буржуазных идеологов самого разного толка2. К. Р. Поппер
утверждает, например, игнорируя весь опыт и итоги мирового
революционного процесса в послеоктябрьский период, что
марксовы высказывания о роли рабочего класса полностью
оказались лжепророчеством, поскольку они не оправда-
1 Kolakowski L. Die flauptstromungen des Marxismus. Entste-
hung, Entwicklung, Zerfall. Wien — Mtinchen — Zurich, 1981, Bd. 2,
S. 422; Topitsch E. Vom Ursprung und Ende der Metaphysik. Eine
Studie zur Weltanschauungskritik. Munchen, 1972, S. 322—326;
Popper K. R. Das Elend des Historizismus. Tubingen, 1965.
2 См.: Бауэрман P., Гейер К., Юлиер Э. Нищета
«маркетологии», с. 43—64.
56

лись \ Предсказанная Марксом закономерность развития в
направленди к коммунизму, заявляют буржуазные
идеологи, разошлась с практическим опытом и стала «наиболее
совершенной и наиболее опасной формой» исторической
спекуляции 2. Подобная точка зрения характерна и для
некоторых других политиков и теоретиков
социал-реформизма 3.
О. К. Флехтгейм и другие рассматривают выработанное
Марксом и Энгельсом материалистическое понимание
истории как некоего рода «катехизис», в котором пролетариату
отведена роль «спасителя»4. «Левый» теоретик А. Горц
заявляет со своей стороны, что марксова теория
пролетариата определяющим образом восходит к гегельянству.
Маркс просто-напросто перевернул диалектическое
понимание истории Гегеля; у него, в отличие от последнего,
история более не является диалектическим прогрессом
1 Popper К, R. Falsche Propheten. Hegel, Marx und die Folgen.
Die offene Gesellschaft und ihre Feinde. Bern.;— Miinchen, 1973,
Bd. 2, S. 144; Low K. Die Lehre des Karl Marx. Dokumentation —
Kritik. Koln, 1982, S. 251—253, 301.
2 Popper K. R. Falsche Propheten, S. 102, 179—203; Popper K. R,
Das Elend des Historizismus, S. VII—IX; Bienert W. uber Marx
hinaus zum wahren Menschse.in. Eine kritische Analyse der Marx-
schen Anthropologic in ihrer Begegnung mit dem christlichen Men-
schenbild. Frankfurt/M.— Stuttgart, 1979, S. 184, 196—197; Hornung K.
Der faszinierende Irrtum. Karl Marx und die Folgen. Freiburg i.
Breisgau, 1978, S. 10, 76.
3 Schmidt H. Vorwort.— In: Kritischer Rationalismus und
Sozialdemokratie, S. XIII; Liihrs G., Sarrazin Th., SpreerF., Tietzel M.
Kritischer Rationalismus und Sozialdemokratie.— In: Kritischer
Rationalismus und Sozialdemokratie, S. 30.
4 Flechtheim O. K. Futurologie. Der Kampf um die Zukunft.
Koln, O. J., S. 48—62; Strauss F. /. Die SPD will Marx schrittweise
einfiihren.— In: Die Welt, 1977, 6. Oktober; Bienert W. Der iiberholte
Marx, S. 300—301; Brandt W. Rede zum 30. Jahrestag der Eroffnung
des Karl-Marx-Hauses in Trier, 4 Mai, 1977, S. 3—4; Topitsck E.
Dialektik — politische Wunderwaffe? — In: Die Gruno'lagen des
Spatmarxismus. Theorie und Wirklichkeit. Stuttgart, 1977, S. 80—81;
Marxismus ist das Opium des Volkes. Ein ZEIT-Gesprach mit L. Ko-
lakowski.— In: Die Zeit, 1977,14. Oktober.
57

властвующего над миром духа, она теперь —
прогрессирующее присвоение природы в процессе человеческого труда.
В пролетариате история осознает себя. Горц утверждает
также, стремясь обосновать свой тезис о спекулятивном
характере учения Маркса об исторической миссии
пролетариата, что это учение не основывается ни на
эмпирическом исследовании классовых противоречий, ни на опыте
борьбы с пролетарским радикализмом 1.
Все эти подтасовки и фальсификации призваны
пробудить у читателя впечатление, будто бы данное Марксом и
Энгельсом доказательство закономерности исторической
миссии рабочего класса есть спекуляция, скрытая под
маской науки, и будто бы рабочий класс наделялся чертами,
которыми он в действительности не обладал.
Объективное рассмотрение всего процесса дальнейшего
философско-мировоззренческого обоснования Марксом и
Энгельсом исторической миссии рабочего класса
обнаруживает между тем полную несостоятельность этих
«аргументов», состряпанных «марксологами».
Несомненно, доказательство революционной роли
рабочего класса, данное Марксом сначала в работе «К критике
гегелевской философии права. Введение», во многом еще
гипотетично и подтверждено эмпирически только в самих
началах. Младогегельянцы, сгруппировавшиеся вокруг
Б. Бауэра и ставшие непримиримыми политическими и
философскими противниками Маркса и Энгельса,
воспользовались этим фактом с целью обвинить их в обожествлении
ими пролетариата и приписывании ему качеств, которыми
он не обладает.
Маркс и Энгельс ответили на это вначале работой
«Святое семейство». Она опровергает по существу также
аргументы, выдвигаемые современными «марксологами»,
утверждающими, как, например, А. и Г. Шваны, будто бы
1 Gorz A. Abschied vom Proletariat. Jenseits des Sozialismus.
Frankfurt/M., 1980, S. 11—12.
58

учение об исторической миссии рабочего класса является
не той теорией, «которая жила в представлении
пролетариев, а которую Маркс и Энгельс приписывают и
навязывают им как их якобы исторически необходимую
миссию» \ Однако ни о каком «приписывании» или
«навязывании» не может быть и речи, поскольку Маркс и Энгельс
стремились — в полную противоположность всем
философским спекуляциям, в частности младогегельянцев,—
вывести революционную и освободительную роль пролетариата
из анализа объективной общественной действительности, а
не привнести ее в последнюю как нечто надуманное.
Таким образом, открыв особую роль пролетариата,
Маркс видел важную для себя задачу во всестороннем
исследовании этого положения вещей. Идти здесь чисто
философским путем не представлялось возможным, для этого
требовались точные экономические исследования и
анализы. К ним Маркс приступил во время своего пребывания в
Париже летом 1844 года: об этом свидетельствуют его
парижские рукописные черновые тетради и «Экономическо-
философские рукописи 1844 года». В них Маркс вскрыл
внутреннюю связь между частной собственностью и
пролетариатом и пришел к мысли, что пролетарии своим трудом
постоянно производят и воспроизводят капиталистическую
частную собственность. Правда, в то время он
пользовался еще термином «отчужденный труд» для определения
капиталистических отношений. Чтобы глубоко понять их
суть, Маркс должен был разгадать тайну прибавочной
стоимости. Однако это было для него сложной задачей, ибо
к тому времени он все еще отвергал трудовую теорию
стоимости. Путем анализа сущности капиталистической
эксплуатации, т. е. «отчужденного труда», предпринятого им
с помощью своего философского понятийного аппарата,
Маркс пришел к такому выводу: пролетариат не в силах
1 Schwan A., Schwan G., Sozialdemokratie und Marxismus. Zum
Spannungsverhaltnis von Godesberger Programm und marxistischer
Theorie. Hamburg, 1974, S, 123.
69

изменить коренным образом свое положение при
капитализме, поскольку всякое улучшение в сфере заработной
платы или другие паллиативные средства не могут
упразднить его как эксплуатируемый и угнетенный класс; это
препятствует ему присвоить вновь созданное им
общественное богатство, свою опредмеченную в продуктах
«человеческую сущность» для всестороннего развития
личности1. Это объективное положение побуждает пролетариат
как класс к социальной революции, борьбе за свержение
капиталистического эксплуататорского строя, упразднение
частной собственности на средства производства. Исходя
из этого, Маркс и Энгельс вступили в «Святом семействе»
в полемику против младогегельянцев, обвиняющих их в
обожествлении пролетариата. Они доказали, что капитал
неизбежно порождает пролетариат, своего могильщика, и,
эксплуатируя его, пробуждает в нем заинтересованность и
энергичное стремление к устранению капиталистической
частной собственности. При этом они подчеркнули, что
здесь имеет место объективный социально-экономический
процесс, независимый от сознания и субъективных
представлений того или иного пролетария или теоретика. В этом
отношении тезис об исторической миссии пролетариата
отражает положение вещей, вытекающее из анализа
действительных социально-экономических отношений. Маркс
и Энгельс писали: «Если социалистические писатели
признают за пролетариатом эту всемирно-историческую роль,
то это никоим образом не происходит от того, что они, как
уверяет нас критическая критика, считают пролетариев
богами. Скорее наоборот. Так как в оформившемся
пролетариате практически закончено отвлечение от всего
человеческого, даже от видимости человеческого; так как в
жизненных условиях пролетариата все жизненные условия
современного общества достигли высшей точки
бесчеловечности; так как в пролетариате человек потерял самого
1 См.: Маркс К.> Энгельс Ф. Соч., т. 42, с. 97—99,
SO

себя, однако вместе с тем не только обрел теоретическое
сознание этой потери, но и непосредственно вынужден к
возмущению против этой бесчеловечности велением
неотвратимой... нужды... то ввиду всего этого пролетариат
может и должен сам себя освободить» \
В этой связи основоположники научного коммунизма
указали также, что пролетарский класс, освобождая
самого себя, освобождает и всех людей от ига жестокой
эксплуатации. Пролетариат «не может освободить себя, не
уничтожив своих собственных жизненных условий. Он не
может уничтожить своих собственных жизненных условий,
не уничтожив всех бесчеловечных жизненных условий
современного общества, сконцентрированных в его
собственном положении»2. Изложив это объективное положение
вещей, Маркс и Энгельс писали, полемизируя с их
тогдашними противниками и как бы нынешними подпевалами
последних: «Дело не в том, в чем в данный момент видит
свою цель тот или иной пролетарий или даже весь
пролетариат. Дело в том, что такое пролетариат на самом деле
и что он, сообразно этому своему бытию, исторически
вынужден будет делать. Его цель и его историческое дело
самым ясным и непреложным образом предуказываются его
собственным жизненным положением, равно как и всей
организацией современного буржуазного общества»3.
Эти выводы, углубленные Марксом и Энгельсом в
«Немецкой идеологии» в ходе дальнейшего изучения
экономики и истории и впервые теоретически обоснованные в
«Манифесте Коммунистической партии», Маркс всесторонне
аргументировал позднее результатами своих
экономических исследований. Открытие закона прибавочной
стоимости и закона капиталистического накопления, как и их
исторической тенденции, стало последней вехой на долгом
пути превращения идеи об исторической миссии рабочего
1 Маркс К.t Энгельс ф. Соч., т. 2, с. 39—40.
2 Там же, с. 40,
8 Там же,
U

класса из гипотезы в научную теорию. При этом шаг за
шагом все глубже обосновывалось то качество
пролетариата, которое могло принести освобождение всему
человечеству и которое Маркс и Энгельс открыли в конце 1843—
начале 1844 года, охарактеризовав его в «Святом
семействе» как объективное, порожденное жизненными условиями
самого пролетариата положение вещей. Утверждение «мар-
ксологов», будто бы они навязали пролетариату в
спекулятивной манере историческую миссию, является, таким
образом, абсолютно необоснованным. Кстати говоря, здесь
следует также учесть, что сделанные ими теоретические
выводы о том, что рабочий класс вынужден сообразно
своему социально-экономическому положению выступить на
революционную борьбу против власти капитала, они оба
смогли подтвердить богатым эмпирическим материалом,
располагая целым потоком фактов о тяжелом
материальном положении рабочего класса и многочисленными
свидетельствами организованной борьбы против эксплуататоров.
То, как этот материал был обработан и использован
Марксом и Энгельсом для обоснования учения об исторической
миссии рабочего класса, показывают прежде всего работа
Энгельса «Положение рабочего класса в Англии» * и
«Капитал» 2 Маркса. Эти работы опровергают утверждение
А. Горца о том, что Маркс только философствовал о
пролетариате и ни разу не исследовал его конкретное
положение 3. Они же являются свидетельством тому, что
мировоззренческое содержание учения об исторической миссии
рабочего класса основывается на обширном экономическом
материале и практике революционной борьбы рабочих.
Утверждения, согласно которым Маркс и Энгельс приписали
рабочему классу свои собственные представления,
сложившиеся путем спекуляций, обусловлены, вероятно, тем, что
1 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 2, с. 437—463.
2 См. там же, т. 23, с. 274—311.
3 Gorz A. Abschied vom Proletariat, S. 11—12.
62

«марксологи» разрывают органическую связь между
дальнейшим философским обоснованием учения об
исторической миссии пролетариата и политической экономией. Этим
они отрицают то большое значение экономических
исследований, которое последние имели для формирования
материалистического понимания истории и тем самым для
разработки учения об исторической миссии рабочего класса,
чтобы иметь повод утверждать, будто бы Маркс лишь
прикрыл свою философскую спекуляцию «экономической
упаковкой» и, следовательно, его теория есть не что иное, как
«история искупительного подвига Христа, изложенная
языком политической экономии» К
Свой тезис о том, что революционная роль
пролетариата — это всего лишь субъективное видение Маркса и
Энгельса, разные «марксологи» пытаются обосновать
ссылкой на якобы коренное изменение за последние
десятилетия жизненных условий рабочего класса в развитых
капиталистических странах, которое якобы показывает, что
рабочие более не заинтересованы в революционном
свержении капитализма 2. Однако и эта ссылка не делает их тезис
правдоподобным.
Ибо, во-первых, Октябрьская революция 1917 года в
России и последующие победоносные социалистические
революции в других странах, а также успехи в
социалистическом строительстве практически доказали, что рабочий
класс является самым революционным классом общества,
той силой, которая способна свергнуть капитализм и
установить новый строй, где не будет эксплуатации и
угнетения.
1 Lowith К. Weltgeschichte und Heilsgeschehen. Die theologi-
schen Voraussetzungen der Geschichtsphilosophie. Stuttgart, 1953,
S. 47—49; Low K. Die Lehre des Karl Marx, S. 136.
2 Rummel A. Der Spatmarxismus und sein Publikum. Anspruch
und Wirklichkeit. Vorwort Stuttgart, 1976, S. 7—8; Duhme D. Der
Mensch ist anders. Lampertheim, 1975, S. 226; Buchele #. Zu einer
konkreten Ontolqgie der Gesellschaft. Mtinchen, 1974, S. 65.
63

Во-вторых, поражения рабочего класса в его попытках
упразднить капиталистическую систему также
свидетельствуют о том, что социально-экономическое положение, как
и общее положение рабочего класса в капиталистическом
обществе, объективно порождает в нем заинтересованность
в революционном преобразовании своих жизненных
условий. Вспомним в этой связи хотя бы Ноябрьскую
революцию и революционный кризис в послевоенной Германии
1918 года, равно как Венгерскую Советскую республику
1919 года. Если в этой борьбе рабочий класс не смог одер-,
жать победу, то это никак не служит доказательством
необоснованности высказывания Маркса о революционном
характере рабочего класса, поскольку причины поражения
носят, по существу, субъективный характер, так как,
политически разобщенный социал-реформизмом, он не смог
выступить сплоченной ударной силой.
В-третьих, мощная забастовочная борьба и другие
выступления рабочего класса в капиталистических странах
в 70-е годы показывают, что ив наши дни он не ослабил
свой революционный потенциал; вскрытые Марксом и
Энгельсом объективные факторы, обусловливаемые всей
системой капиталистической эксплуатации, остаются
действенными и сегодня. Классовая борьба между трудом и
капиталом за последние полтора десятилетия в достаточной
мере доказала всю беспочвенность утверждений
буржуазных идеологов об интеграции рабочего класса в
капиталистическое общество.
Сопоставление «марксологических» утверждений и
процесса все более глубокого теоретического обоснования
Марксом и Энгельсом революционной роли рабочего класса
ясно показывает, что не высказывания Маркса и Энгельса,
а именно высказывания буржуазных идеологов являются
субъективными конструкциями и химерами.
Аналогично обстоит дело и с «аргументом», смысл
которого состоит в том, что Маркс и Энгельс спроецировали
свои «спекулятивные представления» об исторической
64

миссии рабочего класса в исторический.процесс, дабы тот
мог завершиться коммунизмом, подобно тому, как Гегель
приписывал это абсолютной идее!.
Этим искажается подлинный характер исследований, к
которым прибегали Маркс и Энгельс, ибо эти исследования
были — ив этом состоит их характерная черта — полной
противоположностью всякой идеалистической спекуляции.
Маркс, изложив свою мысль, касавшуюся исторической
миссии пролетариата, на страницах
«Немецко-французского ежегодника», стремился обосновать ее посредством
обстоятельного исследования объективной диалектики
исторического процесса. Его интересовала не только связь
между частной собственностью и пролетариатом, но и вопрос о
происхождении первой. Маркса волновала и проблема
возникновения факта «отчужденный труд», равно как и его
основа. Рассмотрение этого вопроса в «Экономическо-фи-
лософских рукописях» было неотделимо от открытия
материального производства как основы общественного
развития. Уже в этих рукописях Маркс высказал предположение
о том, что частная собственность, как форма
«отчужденного труда», причинно связана с недостаточным уровнем
развития «человеческих сущностных сил», как Маркс
определял к этому времени производительные силы, что
«отчужденный труд», т. е. эксплуатация, должен быть
исторически необходим в процессе развития
производительных сил2. В то же время он осознавал, что «отчужденный
труд» наемного рабочего обусловливает все предпосылки
для упразднения коммунизмом частной собственности.
Этим Маркс достиг такого уровня обоснования
коммунизма, который намного превосходил теоретический уровень
утопического социализма и французского рабочего
коммунизма, добился более глубокого понимания всемирно-исто-
1 Low К. Die Lehre des Karl Marx, S. 112—113; Luhrs G., Sar-
razin Th., Spreer F., Tietzel M. Kritischer Rationalismus, S. 3.
2 См.: Ойзерман Т. И. Формирование философии марксизма.
М., 1974, с. 276—277.
3 Заказ 4876
63

рической миссии рабочего класса, осознания объективного
места пролетарской революции в процессе развития
всемирной истории К Но это были лишь первые выводы,
жизнеспособность которых сообща проверялась Марксом и
Энгельсом в ходе дальнейших глубоких экономических и
исторических исследований.
Первым произведением, где Маркс и Энгельс
развернуто изложили свое материалистическое понимание истории
и общества, обосновали место пролетарской революции в
рамках всемирной истории, была «Немецкая идеология».
В этой работе, направленной против младогегельянцев,
Маркс и Энгельс принципиально отмежевались от всякой
идеалистической спекуляции, подчеркивая, что исходным
пунктом их теории является сама действительность. «Этот
способ рассмотрения,— писали они,— не лишен
предпосылок. Он исходит из действительных предпосылок, ни на
миг не покидая их. Его предпосылками являются люди,
взятые не в какой-то фантастической замкнутости и
изолированности, а в своем действительном, наблюдаемом
эмпирически, процессе развития, протекающем в
определенных условиях. Когда изображается этот деятельный
процесс жизни, история перестает быть собранием
мертвых фактов... или же воображаемой деятельностью
воображаемых субъектов, какой она является у идеалистов.
Там, где прекращается спекулятивное мышление,—
перед лицом действительной жизни,— там как раз и
начинается действительная положительная наука, изображение
практической деятельности, практического процесса
развития людей» 2. Основываясь на анализе материальной
жизни общества, Маркс и Энгельс установили закономерную
1 Merkel R. Marx und Engels iiber Sozialismus und Koinmunis-
mus. Zur Herausbildung der Auffassung von Karl Marx und Fried-
rich Engels iiber die sozialistische und kommunistische Gesellschaft
in der Entstehungsperiode des wissenschaftlichen Koramunismus
(1842-1846). Berlin, 1974, S. 49-50.
2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 3, с. 25—26.
66

связь между производительными силами и
производственными отношениями. Этим они подготовили прочную
теоретическую базу, необходимую для понимания истории в ее
прошлом, настоящем и будущем развитии как процесса
освобождения производителей от гнетущих их форм
производственных отношений, который осуществляется в
несколько этапов.
Проникнув в суть процесса развития истории, Маркс
смог глубже обосновать развитую им в «Экономическо-
философских рукописях» мысль о роли частной
собственности в истории и ее связи с пролетарской революцией.
Так, Маркс и Энгельс пришли к выводу, что «в основе всех
происходивших до сих пор завоеваний свободы лежали,
однако, ограниченные производительные силы;
обусловленное этими производительными силами, недостаточное для
всего общества производство делало возможным развитие
лишь в том виде, что одни лица удовлетворяли свои
потребности за счет других, и поэтому одни — меньшинство —
получали монополию развития, другие же —
большинство — вследствие постоянной борьбы за удовлетворение
необходимейших потребностей были временно (т. е. до
порождения новых революционизирующих производительных
сил) лишены возможности какого бы то ни было развития.
Таким образом, общество развивалось до сих пор всегда в
рамках противоположности, которая в древности была
противоположностью между свободными и рабами, в средние
века — между дворянством и крепостными, в новое
время — между буржуазией и пролетариатом» '. Выраженная
Марксом в «Экономическо-философских рукописях» мысль
об исторической необходимости частной собственности
была тем самым обоснована более детально: частная
собственность представляет собой закономерную ступень в
развитии производительных сил человечества, ее функция
объективно состояла в развитии производительных сил, и
на протяжении длительного исторического периода она
1 Маркс К, Энгельс Ф, Соч., т. 3, с, 433.
8?

являлась, выступая в разных вариантах, формой их
развития, правда, формой, основывающейся на эксплуатации
огромного большинства меньшинством. Так, общественный
прогресс достигался до сих пор за счет большинства
трудящихся, т. е. «нечеловеческим способом». Только с
капитализмом, как размышляли Маркс и Энгельс, формируются
производительные силы, обеспечивающие тот уровень
материального производства, который позволит всем людям
вновь присваивать общественное богатство для их
всестороннего развития. Это создает объективные предпосылки
для окончательного устранения антагонистического
характера общественного прогресса.
Но в то же время Маркс и Энгельс доказали, что это
стало не только возможным, но и исторически
необходимым; ибо капиталистический способ производства ведет к
такому процессу обобществления производительных сил, в
ходе которого частная собственность должна утратить свое
свойство — быть формой развития производительных сил.
Общественный прогресс, дальнейшее освобождение
производительных сил требуют устранения капиталистической
частной собственности и ее замены собственностью
общественной, освобождения людей от всякой эксплуатации и
угнетения. В этой связи Маркс и Энгельс утверждали: при
капитализме частная собственность сама создает условия
для своего упразднения. Всесторонне развивая
производительные силы, она становится их путами. Так они пришли
к обоснованному, опирающемуся на материалистическую
теорию и исключающему всякую идеалистическую
спекуляцию выводу о том, что «в настоящее время индивиды
должны уничтожить частную собственность, потому что
производительные силы и формы общения развились
настолько, что стали при господстве частной собственности
разрушительными силами и потому что
противоположность между классами достигла своих крайних пределов» *.
1 Маркс /Г., Энгельс Ф. Соч., т. 3, с. 441.
68

Коммунизм, как качественно новая общественная
формация, был выведен, таким образом, из материальных
предпосылок, сложившихся при капитализме, последней в
истории эксплуататорской формации. В какой мере это должно
представлять спекулятивную конструкцию в духе Гегеля,
остается непонятным *. Данная подтасовка строится,
вероятно, на том, что игнорируется научная методология,
которой Маркс и Энгельс руководствовались в своем
исследовании, а вместо этого им приписываются спекулятивные
умыслы.
Открытая Марксом и Энгельсом еще в «(Немецкой
идеологии» объективная закономерность ступени эксплуатации
в развитии производительных сил, которую те непременно
должны пройти и на которой создаются также
материальные условия для ее уничтожения, была подчеркнута
Марксом в третьем томе «Капитала», где он писал:
«Прибавочный труд вообще, как труд сверх меры данных
потребностей, всегда должен существовать. Но при
капиталистической, как и при рабовладельческой системе и т. д., он
имеет только антагонистическую форму и дополняется
полной праздностью известной части общества» 2. Только
капитал, подчеркивал Маркс «приводит... с одной стороны, к
ступени, на которой отпадают принуждение и
монополизация общественного развития (включая сюда его
материальные и интеллектуальные выгоды) одной частью
общества за счет другой; с другой стороны, эта ступень создает
материальные средства и зародыш для отношений,
которые при более высокой форме общества дадут возможность
соединить этот прибавочный труд с более значительным
ограничением времени, посвященного материальному
труду вообще»3. С всесторонним, прежде всего
экономическим обоснованием общего направления развития истории,
закономерной смены эксплуататорского строя коммуниз-
1 Gorz A. Abschied vom Proletariat, S. 11—12.
2 Маркс R.9 Энгельс Ф. Соч., т. 25, ч. И, с. 385—386,
8 Там же, с, 386,
69

мом Маркс окончательно превратил первоначальную
гипотезу об освободительной для всего человечества роли
рабочего класса, о пролетарской революции как
«общечеловеческой эмансипации» в научно доказанный вывод.
Конечно, этим Маркс открыл объективную
закономерность, установить которую пытались многие прогрессивные
мыслители прошлого. Они были убеждены в обязательном
существовании такого закона истории, суть которого
определялась бы стремлением человечества к свободе и
справедливости. Но они не были в состоянии открыть его,
поскольку для этого еще отсутствовали
социально-экономические условия, как и необходимые социально-теоретические
выводы. Так поиски этого закона приводили их в область
спекулятивного мышления.
Гегель, о чем свидетельствуют его размышления в
«Феноменологии духа», также предугадал эту закономерность
спекулятивно, включив в процесс развития абсолютного
духа, до его полного самопознания, ступень отчуждения.
Маркс не случайно отметил это, придя в процессе своих
экономических исследований и открытия труда как
сущности человека, а также в своем анализе «отчужденного
7РУДа» к заключению, что в форме отрицания отрицания
Гегель раскрыл спекулятивным путем закономерность
развития человечества \
Но только Маркс смог по-настоящему открыть этот
объективный закон истории. Этот факт констатируется и
буржуазными идеологами, но при этом они полностью иска-^
жают его суть, утверждая, что Маркс-де весь был в плену
спекулятивных историко-философских воззрений того
времени и продолжил их концепцию лишь под другим
«философским флагом» 2. Маркс смог открыть эту историческую
закономерность только потому, что он, в отличие от пред-
1 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 42, с. 157—159.
2 Low К. Dio Lehre des Karl Marx, S. 137; Nolle E. Marxismus,
Faschismus, Kaltor Krieg, S. 104; Popitz H. Der eutfremdcte Mensch,
Frankfurt/M,, 1968, S. 11—15»
19

шествующих философов истории, не ограничивался лишь
идеологической сферой, а всесторонне проанализировал
столь долго игнорируемую материальную,
социально-экономическую базу общества. В ней он нашел ключ к
открытию закона общественного движения. Здесь же очевидно
существенное отличие историко-философских спекуляций
домарксового периода: они, как правило, увязывались с
предположением о скрыто существующей в истории цели,
которая должна была постепенно осуществляться в ходе
исторического процесса. Этим, по сути дела, с позиций
телеологии был предопределен и конечный этап истории1.
Маркс же, будучи строгим материалистом, отверг как
псевдонаучные подобного рода спекуляции и вместо
изобретения особого смысла истории потребовал открытия ее
внутренней объективной закономерности путем анализа
материальной сферы общества. Это подчеркнул Маркс в своей
полемике с Прудоном, конструировавшим историю
спекулятивным способом, заметив при этом, что: «Провидение,
провиденциальная цель — вот то громкое слово, которым
теперь пользуются для объяснения хода истории. На деле
это слово не объясняет-ровно ничего. Это в лучшем случае
риторическая форма, один из многих способов
многословного пересказывания фактов»2. Именно это характерное
для Маркса и Энгельса решительное отклонение всех
подобных спекуляций, равно как и требование трезвого
анализа действительных материальных процессов, упускается
буржуазными «марксологами», когда они приписывают
Марксу и Энгельсу спекулятивные намерения при
обосновании учения о всемирно-исторической миссии рабочего
класса.
Маркс и Энгельс никогда не провозглашали коммунизм,
являющийся целью рабочего класса, конечным этапом
истории, как в этом хотят уверить некоторые «марксологи» с
целью оклеветать историческую освободительную миссию
1 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 21, с. 305—306.
2 Там же, т. Л. с. 141.
71

пролетариата как научно несостоятельное высказывание,
как «социальную эсхатологию» или «религиозное
мышление» 1.
Разумеется, для Маркса и Энгельса коммунизм являл
собой качественный перелом в историческом процессе.
С капитализмом, последней антагонистической
формацией, завершается предыстория человечества2. Коммунизм
они определяли как начало подлинной истории
человечества. Эта характеристика неразрывно связывалась с
исторической миссией рабочего класса, она является важной
частью ее глубокого мировоззренческого содержания.
Критерий, использованный Марксом и Энгельсом для
оценки истории, также не носит спекулятивного характера,
а коренится в открытии реальной диалектики самой
истории. Маркс пришел прежде всего путем своего
экономического анализа к выводу, что труд, процесс обмена веществ
между человеком и природой, служит основой
общественной жизни и исторического развития человечества.
Сознательный, целенаправленный труд, смысл которого —
неограниченное постепенное освоение природных богатств,
коренным образом отличает человека от животного, выделяет
его как специфически человеческое существо природы из
круга других ее существ. Иными словами, трудом человек
обеспечивает свою свободу, в труде коренится возможность
сознательного овладения самим человеком всеми
жизненными процессами. Но эта возможность — еще не
действительность, она должна быть реализована в ходе
длительного процесса исторического развития. Так, в процессе
материального производства люди подпадают сначала под
власть созданных ими же общественных отношений. Вслед-
1 Lowenshal Д. Die Lehren von Karl Marx, S. 126—127; Myna-
rek H. Zur Religionskritik von Karl Marx.— In: Marx heute. Pro und
contra, S. 199—201; Nolte E. Marxismus, Faschismus, Kalter Krieg,
S. 105—106; Topitsch E. Dialektik — politische Wunderwaffe?, S. 77—
83; Lowenstein /. /. Marx contra Marxismus. Tubingen, 1976, S. 37.
2 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 13, с. 8.
72

ствие господства частной собственности и определяемого
ею разделения труда результаты общественной
деятельности обособляются по отношению к людям как их творцам
и угнетают их как чуждые силы, сводя на нет их
расчеты 1. Этот исторический период, который вместе с тем
неразрывно связан с эксплуатацией и классовым
размежеванием, равно как с угнетением трудящегося большинства
меньшинством эксплуататоров, является все-таки
неизбежным, поскольку люди не могут подчинить себе
общественные связи и сознательно управлять ими, пока опи эти связи
не создадут. Процесс их создания проходит в своем
развитии ступень частной собственности и тем самым их
обособления по отношению к своим творцам.
Маркс подчеркнул это в «Критике политической
экономии»: «Несомненно... что индивиды не могут подчинить
себе свои собственные общественные связи, пока они эти
связи не создали. Но нелепо понимать эту всего лишь
вещную связь как естественную, неотделимую от природы
индивидуальности... и имманентную ей. Эта связь — продукт
индивидов. Она — исторический продукт. Она
принадлежит определенной фазе развития индивидов.
Отчужденность и самостоятельность, в которой эта связь еще
существует по отношению к индивидам, доказывают лишь то,
что люди еще находятся в процессе созидания условий
своей социальной жизни, а не живут уже социальной жизнью,
отправляясь от этих условий»2. Капитализм создает не
только материальные условия для упразднения
эксплуатации, но одновременно и предпосылки для уничтожения
господства таких общественных отношений над людьми. С
капитализмом наступает закат царства необходимости, как
говорил Энгельс 3, и начинается — как следствие
пролетарской революции — царство свободы, та ступень в развитии
общества, когда на материальной основе общественной соб-
» См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 3, с. 31—32.
2 Там же, т. 46, ч. I, с. 105.
3 См. там же, т. 20, с. 294—295.
73

ственности на средства производства люди берут под свой
сознательный контроль общественные процессы и все
более подчиняют их своим интересам. Этим реализуется
связанная с трудом объективная возможность полного
господства самих людей над условиями их жизни, т. е. их свобода.
В этом смысле с коммунизма как
общественно-экономической формации начинается подлинная история
человечества. «Тем самым человек теперь,— писал Энгельс,— в
известном смысле окончательно — выделяется из царства
животных и из звериных условий существования переходит
в условия действительно человеческие. Условия яшзни,
окружающие людей и до сих пор над ними
господствовавшие, теперь подпадают под власть и контроль людей,
которые впервые становятся действительными и
сознательными повелителями природы, потому что они становятся
господами своего собственного объединения в общество» \
Достижение этой степени свободы неотделимо от
самоосвобождения рабочего класса из-под власти капитала. В этом
проявляется поистине всемирно-историческое значение его
освободительной роли, к которой он объективно призван
самим ходом исторического развития.
Ее осуществление становится все более настоятельным
именно в наши дни. Устарелость капиталистической
системы очевидна. Она уже не в состоянии применить на
пользу людей те огромные возможности, которые порождает
мощное развитие науки и техники, ибо жажда
максимальной прибыли препятствует тому. Это проявляется в
продолжающемся разрушении природной среды (наглядным
свидетельством чего является обширная экологическая
литература, движения «зеленых» и «альтернативы»), а также
в усиливающейся опасности ядерного самоуничтожения
человечества, исходящей от империализма. Немало людей
в капиталистических странах делают из этого
пессимистические выводы и ставят под сомнение выработанный Марк-
1 Маркс К., Энгельс Ф. Сочм т. 20, с. 294.
74

сом и Энгельсом тезис о безграничном прогрессе
производительных сил. Они считают, что у основоположников
марксизма было упрощенное представление об общественном
прогрессе, которое теряет свою состоятельность в
современных условиях. Нынешнее молодое поколение «не
разделяет более утопию, провозглашенную во имя разума» — так
резюмирует эти размышления Р. Лёвенталь. «В удвоенном
страхе перед гибелью человечества в результате ядерной
войны или продолжающегося отравления окружающей
среды оно склонно рассматривать безудержное развитие
производительных сил как путь не к благополучию, а к
катастрофе» !# Целиком соглашаясь с тем, что такая опасность
действительно существует и глубокая озабоченность
вполне справедлива и что сегодня по сравнению со временем
Маркса и Энгельса существуют новые проблемы и их новая
постановка, нельзя все же считать правильными эти
пессимистические выводы. Они ведь основываются на
недальновидной точке зрения, что причину нынешней опасности,
нависшей пад человечеством, следует искать в самом
развития науки и техники, в прогрессе производительных сил,
который поэтому должен быть остановлен. В
действительности же такими причинами являются капиталистические
производственные отношения, стремление к получению
наибольших прибылей крупными монополиями, которые
извращают научный и технический прогресс, разрушают
природную среду и угрожают человечеству ядерной
катастрофой. Не производительные силы являются причиной
этого, а те условия капиталистического производства,
которые накладывают на них оковы. Это наглядно проявляется
в сфере военного производства. Поскольку оно сулит
баснословные прибыли и, таким образом, является наиболее
выгодным для монополий, а правящие
империалистические круги лелеют призрачную, но опасную надежду
1 Lowenthal R. Die Lehren von Karl Marx irnd ihr Schicksal,
S. 132; Weber //. Marx und die Gesellschaft der Zukunft.— In: Marx
hen to, S. 251.
75

уапчтожить реальный социализм посредством мощного,
технически высокоразвитого милитаристского аппарата и
повернуть вспять колесо истории, то достижения научно-
технического прогресса используются для производства
средств массового уничтожения. Особенно в последнее
десятилетие военно-промышленный комплекс стал
источником смертельной опасности для всего человечества, он
несет главную ответственность за нынешнюю гонку
вооружений, аа накопление систем оружия, обладающего
немыслимой разрушительной силой.
Из этого следует, что рабочий класс должен свергнуть
капитализм не только потому, что он, как и
предшествовавшие ему общественные формации, становится тормозом
на пути дальнейшего прогресса человечества, но прежде
всего потому, что он ставит под вопрос существование
человечества вообще. Все более настоятельным становится
революционное свержение капитализма, уничтожение
антагонистического классового общества. В этом наиболее
полно проявляется совпадение интересов рабочего класса с
коренными интересами преобладающего большинства
людей, неразрывная связь между самоосвобождением
рабочего класса и избавлением человечества навечно от
наитяжелейшего бича эксплуататорского общества — войны. В то
же время это свидетельствует о той большой
ответственности, которая объективно возложена историей на рабочий
класс, ибо от его революционной борьбы в первую очередь
зависит, когда и при каких условиях капитализму будет
нанесен сокрушительный удар \
В свете вышеупомянутых высказываний Маркса и
Энгельса обнаруживается, насколько поверхностно они
понимаются некоторыми «левыми» теоретиками «всеобщего
освобождения человечества». Так, А. Мол пишет, например,
развивая мысль Т. Майера о мнимой двойственности в мар-
1 См.: Карл Маркс и современность. М., 1983, с. 58—61;
Коммунист, 1978, № 11, с. 67—80.
76

ксовой теории эмансипации: «Именно потому, что Маркс в
противовес Энгельсу и тому, что предполагает марксизм,
выводит реальный субъект не из анализа наемного труда
и капитала, именно потому, что поборников
социалистической революции он определяет не на основании
объективного критерия, а различает общественные группы
индивидов, призванных завершить предысторию человечества, на
основании их субъективных потребностей, сил и
способностей, проявляющихся в ходе борьбы с существующей
системой, именно поэтому марксова теория
общечеловеческой эмансипации не является сегодня устаревшей.
Напротив, создается впечатление, будто бы она только в
современных общественных условиях оказалась в состоянии
полностью развить свою аналитическую силу» \
Напрашивается вопрос, во что А. Мол превратила
марксизм, ибо то, что она представляет как ход мысли Маркса,
в действительности не имеет ничего общего с его
пониманием сущности человеческой эмансипации и общественных
сил, которые ее осуществляют. С момента написания
своей работы «К критике гегелевской философии права.
Введение» Маркс однозначно связывал последние с
пролетариатом и, как обстоятельно доказано выше, вывел их как
из общего закона развития истории, так и из анализа
наемного труда и капитала. Интерпретации марксизма с
классово нейтральной позиции «всеобщего освобождения
человечества» всегда приводили к искажению и
фальсификации его сущности.
Наиболее важные мировоззренческие аспекты
обоснования исторической миссии рабочего класса содержатся уже
в «Манифесте Коммунистической партии». Они могут быть
обобщены следующим образом.
1 Mohl A. Karl Marx und die Selbstverstandigung unserer Zeit
iiber ihre Kampfe und Wunsche.— In: Prokla. Zeitschrift fur politi-
sche Okonomie und sozialistische Politik. Berlin (West), 1983, H. 50,
S. 68—69.
77

Во-первых, Маркс и Энгельс доказали, что капитализм
есть последняя в истории общественная формация,
основанная на частной собственности на средства
производства, поскольку она ведет к такому уровню обобществления
производства, для которого частная собственность
становится слишком ограничивающим элементом и оковами для
производительных сил. Историческая задача капитала
состоит в том, чтобы достичь такого уровня развития
производительных сил, когда создаются материальные условия
для полного уничтожения эксплуатации и угнетения
большинства людей меньшинством эксплуататоров, как и для
установления полного господства людей над
общественными отношениями. Тем самым капитализм обусловливает
все предпосылки для зарождения нового,
коммунистического общества как начала подлинной истории человечества.
Основу для этого Маркс и Энгельс видели в крупном
капиталистическом производстве, которое вследствие закона
движения капитала становится общемировым явлением.
«Потребность в постоянно увеличивающемся сбыте
продуктов,— как писали Маркс и Энгельс,— гонит буржуазию по
всему земному шару...
Буржуазия быстрым усовершенствованием всех орудий
производства и бесконечным облегчением средств
сообщения вовлекает в цивилизацию все, даже самые варварские,
нации... Под страхом гибели заставляет она все нации
принять буржуазный способ производства, заставляет их
вводить у себя так называемую цивилизацию, т. е. становиться
буржуа. Словом, она создает себе мир по своему образу и
подобию» К Буржуазия непроизвольно и вопреки своему
желанию расчищает рабочему классу путь к выполнению
им своей исторической миссии во всемирном масштабе.
Это происходит потому, что с установлением всеобщего
господства капитализма коммунизм становится проблемой
мирового значения.
1 Маркс К., Энгельс. Ф. Соч., т. 4. «. 427—42R.
78

Во-вторых, закономерно, что капитализм порождает
рабочий класс. Буржуазия, развивая производительные силы,
невольно развивает также рабочий класс, могильщика
капитализма. В этом смысле Маркс и Энгельс писали:
«Оружие, которым буржуазия ниспровергла феодализм,
направляется теперь против самой буржуазии.
Но буржуазия не только выковала оружие, несущее ей
смерть; она породила и людей, которые направят против
нее это оружие,— современных рабочих, пролетариев» К
Они — носители и творцы материального производства,
они производят и воспроизводят капиталистические
отношения и поэтому уже по двум причинам являются самым
революционным классом общества. Первая та, что они как
основной эксплуатируемый класс объективно
заинтересованы в упразднении капиталистических отношений.
Вторая — и это отличает рабочих от всех других
эксплуатируемых в обществе,— что они являются в то же время
носителем нового и более совершенного способа производства.
Они связаны с самой передовой системой
производительных сил и стремятся заменить капиталистическую частную
собственность на средства производства собственностью
общественной и создать своей производительной
деятельностью все материальные, политические и идеологические
предпосылки для построения нового, коммунистического
общества.
Лишь с уничтожением эксплуатации путем свержения
буржуазии рабочий класс получает возможность полностью
проявить себя и воплотить в жизнь новые, гуманные,
социалистические отношения2. Это обеспечивает ему в
конечном счете как единственному классу
капиталистического общества историческую перспективу: «Из всех
классов, которые противостоят теперь буржуазии, только
пролетариат представляет собой действительно
революционный класс. Все прочие классы приходят в упадок
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 4, с. 430.
2 См. там же, с. 447.
7Я

и уничтожаются с развитием крупной промышленности,
пролетариат же есть ее собственный продукт» !.
В-третьих, рабочий класс революционен не только
потому, что является носителем самых современных
производительных сил, но и потому, что он как единственный класс
при капитализме не располагает частной собственностью
на средства производства и стремится к их
обобществлению. В лице рабочего класса впервые в истории выступает
класс, который не только революционизирует
господствующие отношения собственности, но и вместе с тем
уничтожает всякую частную собственность на средства
производства, для того чтобы, свергнув буржуазию, в ходе
длительного процесса уничтожить свое существование как класса
и все другие классы и слои. Маркс и Энгельс писали в
«Манифесте»: «Жизненные условия старого общества уже
уничтожены в жизненных условиях пролетариата. У
пролетария нет собственности... Пролетарии же могут
завоевать общественные производительные силы, лишь
уничтожив свой собственный нынешний способ присвоения, а тем
самым и весь существовавший до сих пор способ
присвоения в целом»2.
В-четвертых, уже в «Манифесте» Маркс и Энгельс
обратили внимание на то, что революция должна
осуществляться рабочим классом не стихийно, а сознательно.
Поэтому ему необходимы, в отличие от всех других классов,
научное мировоззрение и уверенная в себе, революционная
классовая партия. Это обусловлено тем, что социализм, в
отличие от всех предшествующих общественных формаций,
не может возникнуть уже в недрах капитализма.
Социалистические производственные отношения могут
сложиться лишь после свержения политической власти буржуазии
и установления диктатуры пролетариата. А это требует
высокого уровня сознательности и организованности
рабочего класса.
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 4, с. 434
2 Там же.
80

3.
ГЛУБОКОЕ
ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ОБОСНОВАНИЕ
МАРКСОМ И ЭНГЕЛЬСОМ
РЕВОЛЮЦИОННОЙ РОЛИ
РАБОЧЕГО КЛАССА
Огромное значение для превращения гипотезы об
исторической миссии рабочего класса в научно обоснованное
учение имело открытие закона прибавочной стоимости и
накопления капитала. Этим марксистская политическая
экономия вскрыла экономические причины, которые ставят
рабочий класс в положение единственного последовательно
революционного класса. В силу своего развития в системе
общественного производства рабочий класс вынужден
свергнуть капитализм, ибо только таким путем он может
изменить свое социальное положение в классовом
обществе. Его связь с современным крупным производством, его
концентрация и централизация, а также закономерный
рост его численности объективно позволяют ему
выполнить эту задачу. Но политическая экономия раскрывает не
только деструктивную сторону исторической роли рабочего
класса, она показывает также ее конструктивную,
творческую функцию. Обусловленное отсутствием собственности
и каких-либо прав, положение рабочего класса как класса
эксплуатируемых определяет конкретную цель его борьбы:
установление свободной от эксплуатации
коммунистической общественной формации, материальные основы
которой зарождаются в недрах капитализма и которая
основывается на общественной собственности на средства
производства и ставит на передний план свободное развитие
личности всех членов общества. Экономический анализ
капиталистического способа производства служит, таким
81

образом, теоретической базой для научного предвидения
основных черт и характерных признаков формируемого
рабочим классом коммунистического общества.
В. И. Ленин точно охарактеризовал особое значение
марксистской политической экономии для обоснования
исторической миссии рабочего класса: «Только
экономическая теория Маркса разъяснила действительное положение
пролетариата в общем строе капитализма» 1.
Марксова теория прибавочной стоимости, неразрывно
связанная с учением о накоплении капитала, доказала с
экономических позиций, что капитализм есть последний в
истории эксплуататорский строй и что, развивая крупное
промышленное производство и порождая пролетариат, он
создает предпосылки для своего свержения. Этой задаче, а
именно: открытию «экономического закона движения
современного общества»2, Маркс посвятил свои обширные
экономические исследования, длившиеся многие
десятилетия. Преследуемая им при этом цель — добиться для
партии пролетариата научной победы3, подвести
теоретическую основу под учение об освободительной борьбе
рабочего класса, всесторонне разработать теорию научного
коммунизма.
Открытие закона прибавочной стоимости позволило
наряду с этим дать более точную характеристику
революционного субъекта будущего коммунистического
преобразования общества. Маркс впервые раскрыл на научной основе
характерные черты рабочего класса, установил социально-
экономические закономерности его зарождения и
формирования, его превращения в революционную миропреобра-
зующую силу, изменения его объективного социального
положения в классовом обществе, а также, его
историческую перспективу. Революционную задачу этого класса
Маркс определял не спекулятивным путем и не подменяя
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 23, с. 47.
2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 10.
3 См. там же, т. 29, с. 469.
82

трезвой оценки действительности какими-либо
субъективными желаниями, а исходя из его положения в системе
капиталистических производственных отношений. Только на
этой основе он смог выявить объективные факторы,
которые позволяют рабочему классу осуществить свою миссию.
Экономический анализ также дал возможность более точно
сформулировать историческую роль и историческую
перспективу других классов и слоев, например крестьянства и
мелкой буржуазии. Поскольку при капитализме трудовое
крестьянство также эксплуатируется, то оно, естественно,
стало наиболее важным союзником рабочего класса в
борьбе против капитала. Однако в силу своего
социально-экономического положения крестьянин не может сам
освободить себя, а только лишь «при содействии своих
естественных союзников — рабочих...» ! Только в союзе с рабочим
классом находит он перспективу. Маркс, экономически
доказав распространение отношений капиталистической
эксплуатации на другие социальные классы и слои,
всесторонне обосновал возможности союза для классовой борьбы
пролетариата.
Свидетельством большой значимости экономического
обоснования исторической миссии рабочего класса служит
и тот факт, что оно более всего стало объектом
массированных нападок со стороны буржуазных идеологов. При этом
в характеристике этих нападок прослеживаются две
основные линии. Во-первых, в них искажается суть марксовой
теории прибавочной стоимости и теории накопления.
Предпринимается попытка опровергнуть марксово
доказательство эксплуатации рабочего класса и тенденции к
ухудшению его жизненных условий со ссылкой на то, что Маркс,
дескать, анализировал капитализм XIX века. Ныне же
капитализм ' иной, рабочий класс якобы более не
революционен и интегрирован в современное общество. Маркс,
утверждают буржуазные идеологи, вывел пролетарскую
1 Маркс /Г., Энгельс Ф. Соч., т. 19, с. 344.
83

революцию, по существу, из физического обнищания, т. е.
из условия, которое сегодня отсутствует. Таким способом
отвергаются объективные факторы, побуждающие
рабочий класс к борьбе за уничтожение капиталистической
системы и закономерно обусловливающие его
революционные классовые интересы. Во-вторых, фальсифицируются
высказывания Маркса о революционном субъекте, т. е. о
рабочем классе. В условиях научно-технической
революции, как утверждают «марксологи», рабочий класс или
исчезает, все более растворяясь, или же заменяется
«новым рабочим классом». Идеологи левого радикализма
вновь заявляют, что рабочий класс уже не может
выступать революционным субъектом, поскольку он связан со
специфически капиталистической технологией, которая
его деформирует. Силой, способной преобразовать
отношения, может быть только лишь «класс нетрудящихся».
Оба варианта фальсификации нацелены на то, чтобы
не только рабочий класс и коммунистов в
капиталистических странах лишить их классового сознания, но также
подорвать коренящееся в марксовом учении убеждение
трудящихся социалистических стран в революционной силе
рабочего класса.
3.1.
ЗАКОН ПРИБАВОЧНОЙ СТОИМОСТИ
И РЕВОЛЮЦИОННАЯ БОРЬБА РАБОЧЕГО КЛАССА.
ЛЕГЕНДА О МАРКСЕ КАК О «ТЕОРЕТИКЕ
ОБНИЩАНИЯ»
Раскрыв закон движения капиталистического способа
производства, Маркс доказал закономерность прибавочной
стоимости и эксплуатации рабочего класса. Они присущи
капитализму не только на определенной стадии его
развития, они присущи ему вообще, на всем его пути от
мануфактур, когда впервые был применен капиталистический
84

йаемный труд, до современных гигантских концернов.
Марксовы научные выводы, касающиеся эксплуатации,
применимы к капитализму не только прошлого века;
эксплуатация не случайное и не преходящее явление в
рамках капиталистической общественной формации;
присвоение неоплаченного прибавочного труда есть основной
закон этого способа производства вообще.
Как основной классовый признак пролетариата Маркс
рассматривал его возможность быть двояко свободным:
свободным от отношений личной зависимости, что дает
право распоряжаться своей рабочей силой, и свободным от
собственности на средства производства и существования,
что обусловливает принуждение к наемному труду. В
полном соответствии с законами капиталистического
товарного производства, и прежде всего с законом стоимости,
пролетарий получает в этом кажущемся равном обмене с
капиталистом только эквивалент стоимости товара рабочая
сила. Соответственно объективным законам капиталист
присваивает себе прибавочную стоимость. Этим заранее
устанавливаются объективные рамки «борьбы в сфере
распределения», происходящей между классами. И это же
четко показало, что капиталистическая частная
собственность обусловливает эксплуатацию наемного труда и что
пролетариат может изменить свое социальное положение в
классовом обществе, лишь упразднив эту частную
собственность. Таким образом, интересы буржуазии и рабочего
класса находятся в антагонистическом противоречии друг
к другу. Классовая борьба против буржуазии
закономерна, и начинается она с момента зарождения пролетариата
как класса.
Характерным для подхода Маркса было изображение
капиталистических отношений эксплуатации в «чистом
виде» и отказ от всяких нарушений закона стоимости
в обмене между капиталом и трудом. «Мы, таким
образом, предоставляем капиталу возможность честной игры,
предполагая несуществующими его самые большие
85

мерзости)) 1. В разделах «Капитала», посвященных
производству прибавочной стоимости, Маркс высказал
предположение о равенстве заработной платы стоимости рабочей
силы2. Таким образом, в разъяснении сущности
эксплуатации он воздержался от упоминания о несправедливой
оплате труда, об обмане со стороны капиталистов и
других второстепенных факторов.
Итак, характерной чертой метода Маркса является
абстрагирование от конкретно-исторических форм
проявления эксплуатации для выявления сущности этого
процесса.
Буржуазные идеологи сознательно искажают этот
факт. Отождествляя сущность эксплуатации с ее
формами проявления в XIX веке, они пытаются уверить, что в
условиях современного капитализма нет больше никакой
эксплуатации. Так, иезуит Й. Бохенский пишет,
например: «Что же увидел Маркс в середине 19 века?
Промышленную революцию, прежде всего в Англип, и
сопровождавшее ее действительно неслыханное ухудшение жизни
рабочих, их жестокую эксплуатацию фабрикантами»3.
В то же время он полагает, что «хотя нет уже тех условий,
свидетелем которых был Маркс, коммунисты считают их
по-прежнему существующими» 4. Подобные утверждения
исходят и от К. Поппера, который считает, что Маркс
действительно представил потрясающую картину нищеты
рабочих периода вековой давности, однако его попытка
объяснить эту ситуацию с помощью закона прибавочной
стоимости оказалась негодной5. «Марксова критика
буржуазного общества порождена действительностью
массовой нищеты в эпоху раннего капитализма и потому субъ-
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 47, с. 45.
2 См. там же, т. 23, с. 613.
3 Bochenski /. M. Marxismus-Leninismus. Wisseuachafl oder
Glaube? Munchen, 1974, S. 55—56.
4 Ebenda, S. 58.
5 Popper K. R. Falsche Prophetcn, Bd. 2. S. 219.
86

ективно оправданна. С точки зрения исторической
перспективы это описание и этот анализ «капитализма» у
Маркса являются односторонней, всего лишь негативной
стилизацией и конструкцией» \— пишут Д. Оберндёрфер
и В. Егер.
В условиях государственно-монополистического
капитализма и научно-технической революции изменилась
форма проявления эксплуатации. Преобладавшая во
времена Маркса экстенсивная эксплуатация уступила место
преобладающим сегодпя интенсивным методам
выжимания прибавочной стоимости. Заметной стала тенденция к
переходу от эксплуатации простой, необученной рабочей
силы к эксплуатации сложного, квалифицированного
труда. Объектом капиталистической эксплуатации
становятся новые слои трудящихся, и вместе с этим меняется их
прежнее социальное положение. Но для каждого, кто в
отношении к капиталу находится в положении наемного
рабочего, по-прежнему остаются в силе слова Маркса о
том, что «наемному рабочему разрешают работать для
поддержания своего собственного существования, т. е.
разрешают жить лишь постольку, поскольку он известное
количество времени работает даром в пользу
капиталиста (а следовательно, и его соучастников по пожиранию
прибавочной стоимости); что той осью, вокруг которой
вращается вся система капиталистического производства,
является стремление увеличить этот даровой труд путем
удлинения рабочего дня или путем поднятия
производительности труда, соответственно — путем большего
напряжения рабочей силы и т. д.; что, следовательно, система
наемного труда является системой рабства, и притом
рабства тем более сурового, чем больше развиваются
общественные производительные силы труда, безразлично,
лучше или хуже оплачивается труд рабочего»2.
1 Obernddrfer D.t Jdger W. Marx — Lenin — Mao. Revolution und
neue Gesellschaft. Stuttgart — Berlin (West) — Koln, 1974, S. 29.
2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 19, с. 24.
87

В этом основном факте социального положения
пролетариата ничего с тех пор не изменилось в условиях
капитализма; ни о каком исчезновении эксплуатации не может
быть и речи. Напротив! Все большее число трудящихся
подпадает под власть капиталистических отношений
наемного труда. Их социальное положение в классовом
обществе как объекта эксплуатации капиталом порождает
интерес к коренному изменению своего общественного
положения путем свержения капитализма, независимо то того,
проявляется ли это объективное требование субъективно,
в классовом сознании. Пока существует
капиталистическая эксплуатация, пока антагонистические классовые
отношения между наемным трудом и капиталом
определяют характер общественного строя, до тех пор
объективно сохраняется также этот классовый интерес.
Для доказательства правдоподобности своих
утверждений об уничтожении эксплуатации буржуазные
идеологи ссылаются на возросшую реальную заработную
плату 1. По видимости факты как бы подтверждают верность
их утверждения: согласно расчетам динамики уровня
реальной средней заработной платы, в 1970 году он
превосходил в США и ФРГ более чем в 8 раз, а в Англии и
Франции — в 3—4 раза уровень 1910 года2. Но это никак
не свидетельствует об отсутствии эксплуатации. Она
нисколько не уменьшилась по сравнению с капитализмом
XIX века, а, наоборот, безмерно усилилась; об этом можно
судить по норме прибавочной стоимости. Устанавливая
прямую связь между переменным капиталом и
прибавочной стоимостью, она непосредственно выражает
существенную сторону классового отношения между буржуазией
и пролетариатом — степень эксплуатации. Хотя
буржуазная статистика всеми средствами пытается скрыть эти
1 Proletariat in der BRD. Reproduktion, Organisation, A'ktion.
Berlin, 1974, S. 587—589.
2 См.: Василъчук Ю. А. Научно-техническая революция и
рабочий класс при капитализме. М.} 1980, с. 125.
88

величины, можно все же подсчитать: во времена Маркса
необходимое рабочее время составляло еще половину
рабочего дня и норма прибавочной стоимости равнялась
тем самым 100 процентам. В США она достигла в 60-е
годы нынешнего столетия, а в ФРГ к началу 80-х годов —
300 процентов. Иными словами, необходимое рабочее
время сократилось при восьмичасовом рабочем дне до 2 часов,
а прибавочное рабочее время увеличилось до 6 часов 1.
Чтобы извратить эти факты, как и марксистское
учение о прибавочной стоимости вообще, буржуазные
идеологи, ссылаясь на возросшую реальную заработную
плату, переносят проблему эксплуатации из сферы
производства в сферу распределения. Там речь идет уже не о
происхождении прибавочной стоимости и вновь
созданной стоимости, а только о ее «справедливом»
распределении. Неопозитивист Поппер так обосновывает этот
подход: «С другой стороны, понятно, что законы
предложения и спроса не только необходимы, но и достаточны для
объяснения всех феноменов «эксплуатации»... Таким
образом, оказывается, что теория стоимости — совершенно
ненужная часть теории эксплуатации»2.
Маркс четко показал значение этого буржуазного
метода для идеологической маскировки эксплуатации:
«Понятно поэтому то решающее значение, какое имеет
превращение стоимости и цены рабочей силы в форму
заработной платы, т. е. в стоимость и цену самого труда. На
этой форме проявления, скрывающей истинное
отношение и создающей видимость отношения прямо
противоположного, покоятся все правовые представления как
рабочего, так и капиталиста, все мистификации
капиталистического способа производства, все порождаемые им
иллюзии свободы, все апологетические увертки
вульгарной политической экономии» 3. В форме заработной платы
1 Reinhold О. Der lebendige Marx. Berlin, 1983, S. 98.
2 Popper K. R. Falsche Propheten, Bd. 2, S. 215.
3 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 550.
89

деление рабочего дня на необходимый и прибавочный
ТРУД» оплаченный и неоплаченный, становится
невидимым. Будничные буржуазные «ходячие формы
мышления» \ которые воспроизводятся стихийно, всякий труд
представляют как оплаченный.
Научное открытие закона движения
капиталистического способа производства включало в себя и анализ
заработной платы. Это приобретало большое значение для
обоснования стратегии и тактики борьбы рабочего
класса 2. Как показал Маркс, пролетарий, не располагая
никакой собственностью на средства производства, лишен
всякого права обладания продуктом труда и, следовательно,
не может его обменять. По этой причине требование
«полного заработка», которое представлял, например, Ф. Лас-
саль в германском рабочем движении, не было научно
обоснованной целью борьбы рабочего класса. Неудивительно,
что идеологи социал-реформизма следуют Лассалю3, ибо
он пропагандировал реформистский путь уничтожения
Классовых противоречий посредством создания
«производственных товариществ с помощью государства».
Методический прием, которым он воспользовался при этом,
состоял в искажении сути классового антагонизма между
буржуазией и пролетариатом как «конфликта в сфере
распределения». Сглаживание таким способом основного
Противоречия капиталистического эксплуататорского строя
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 552.
2 Маркс характеризует это наряду с открытием общей формы
Прибавочной стоимости и двойного характера труда как один из
«трех принципиально новых положений в книге», «что впервые
заработная плата представлена как иррациональная форма
проявления скрывающегося за нею отношения, и это ясно показано на
примере обеих форм заработной платы: повременной и сдельной»
{Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 32, с. 8—9).
3 Skambraks Н., Storch W. Zum 100. Jahrestag der Kritik des
Gothaer Programme von Marx und Engels und zur Einigung der deut-
schen Arbeiterbewegung 1875 in Gotha.— In: Wirtschaftswissenschaft.
Berlin, 1975, H. 5, S. 654—670.
90

давно уже стало методическим инструментом
формирования буржуазной идеологии.
Примером грубой «марксологической» фальсификации
является приписывание даже Марксу следующей точки
зрения: «Представленная в первом томе «Капитала» со-
циологическо-абстрактная теория трудовой и прибавочной
стоимости едва ли отличалась в популяризированной
форме—и это решающий момент, который нельзя упускать
из виду,— от того, что в то время выражалось лозунгом
«право на полную заработную плату». Казалось даже, что
формула стоимости C=c+v+m, приведенная в первом
томе «Капитала», подтверждала популярно взгляды Лассаля
на эксплуатацию и право на полную заработную плату» Ч
Кроме того, теоретик социал-реформизма Г. Химмельман,
автор этих «выводов», утверждает о существовании
тесной связи между взглядами Маркса, Лассаля и Мальтуса
на заработную плату 2.
Новизна научного понимания заработной платы
состояла фактически в том, что Маркс доказал соответствие
эксплуатации законам капитализма, прежде всего закону
стоимости. Вот почему конечной целью рабочего
движения не может быть борьба за «справедливую оплату
труда». Научное рассмотрение заработной платы как формы
проявления стоимости товара рабочая сила четко
показывает, что в капиталистических условиях производители
всех материальных ценностей получают в лучшем случае
лишь ту часть общественного богатства, которая
эквивалентна стоимости их рабочей силы. Этим определяются
возможности и рамки экономической классовой борьбы.
Из марксовых выводов, касающихся определения
стоимости товара рабочая сила, следует, что она включает
исторический и моральный элементы, и, следовательно,
необходима экономическая борьба за реализацию полной
1 Himmclmann G. Arbeitswert, Mehrwert und Verteilung. Zur
Problematic von Thcorie und Praxif in der Marxachen Lehre* Opla-
den, 1974, S. 61-62.
2 Ebenda* vS. 66—6?,
91

стоимости рабочей силы. А потому всякое сближение
Маркса с Мальтусом, отождествление его научной теории
заработной платы с «железным законом заработной
платы» Лассаля является грубой фальсификацией.
Антагонизм в сфере распределения, являющийся
лишь следствием классового противоречия в сфере
производства, не может быть устранен путем реформ. В своей
«Критике Готской программы» Маркс дал на этот счет
важные указания, имеющие значение и для критики всех
актуальных буржуазных и социал-реформистских
концепций, стремящихся «улучшить» капитализм, следуя по
пути реформ отношений распределения. Он установил, что
«было вообще ошибкой видеть существо дела в так
называемом распределении и делать на нем главное
ударение» 1. Мелкобуржуазные социалисты заимствовали этот
метод «рассматривать и трактовать распределение как
нечто независимое от способа производства» 2 из
буржуазной политической экономии. Он отвечал неисторическому
и метафизическому характеру их подхода к общественным
явлениям. В то же время он удовлетворял в конечном
счете потребности в затушевывании характера классовых
отношений и обосновании кажущейся классовой гармонии.
Ограничение сферой обращения, например
распределением вновь созданной стоимости между наемным
трудом и капиталом, «скрывает специфический характер
капиталистического отношения, а именно тот факт, что
переменный капитал обменивается на живую рабочую
силу и что соответственна этому рабочий отстраняется от
продукта. Вместо этого создается ложная видимость
отношения товарищества, при котором капиталист и рабочий
делят между собой продукт сообразно доле участия
каждого из них в образовании его»3. В противоположность
этому способу, которым в буржуазной идеологии как
1 Маркс /Л, Энгельс Ф. Соч., т. 19, с. 20.
2 См. там же.
8 Там же, т. 23, с. 542,
93

раньше, так и теперь неверно интерпретируются
отношения между классами, Маркс всякий раз доказывал
необходимость исходить из объективного положения рабочего
класса в производственном процессе и его существенных
классовых признаков.
Основополагающие выводы Маркса о сущности
наемного труда полностью остаются в силе и в условиях
государственно-монополистического капитализма. Если
аргументы буржуазных идеологов, опровергавшие
эксплуатацию ссылкой на возросшую реальную заработную плату,
с самого начала оставались шаткими, то объективные
закономерности капиталистического процесса
воспроизводства в условиях переплетения общего и циклического
кризисов в настоящее время показали полнейшую
несостоятельность подобных утверждений: воспользовавшись
массовой безработицей и инфляцией, монополистическому
капиталу удалось значительно сократить размеры
реальной заработной платы. В США в 1982 году заработная
плата каждого занятого в производстве снизилась до
уровня 1958 года и была на 15 процентов ниже уровня 1977
года. В ФРГ за период 1980—1982 годов реальная
заработная плата в расчете на каждого наемного работника
снизилась почти на 4 процента.
С раскрытием закона движения буржуазного общества
было неразрывно связано открытие абсолютного,
всеобщего закона капиталистического накопления. Наряду с
учением о прибавочной стоимости разработка теории
накопления капитала завершала экономическое обоснование
учения об исторической миссии рабочего класса.
Всесторонне было доказано, что эксплуатация не упраздняема в
рамках капитализма, а положение рабочего класса в
добавление к этому имеет закономерную тенденцию к
ухудшению, в силу чего он вынужден свергать капитализм
революционным путем. Лишь на основе теории стоимости
и прибавочной стоимости стало возможным научное
разъяснение механизма накопления капитала как произ-
93

водства и воспроизводства капиталистических
общественных отношений.
Учение Маркса о накоплении капитала показывает
непрерывное обострение основного противоречия между
повышающимся уровнем обобществления производства и все
возрастающим централизованным частным присвоением,
вскрывая тем самым историческую тенденцию
капиталистического накопления: закономерную смену капитализма
социализмом. Ее содержание раскрывает большое
революционное значение марксовой теории накопления для
обоснования исторической миссии рабочего класса,
определения содержания и целей экономической, политической и
идеологической борьбы, для анализа социального
положения пролетариата. Показывая неизбежность свержения
капитализма, раскрывая при этом решающую роль
рабочего класса и указывая ему цель его борьбы, это учение
всесторонне обосновывает историческую задачу,
объективно стоящую перед рабочим классом.
Марксова теория накопления содержит целый ряд
положений, имеющих первостепенное значение для
обоснования исторической миссии пролетариата. Эти положения
также стали объектом нападок со стороны буржуазных
«марксологов».
Во-первых, следствием накопления капитала является
постоянное сохранение и воспроизводство материальной
базы капиталистических отношений эксплуатации и тем
самым двух основных классов и их усиливающейся
поляризации.
Во-вторых, накопление капитала ведет к обострению
основного противоречия между повышающимся уровнем
обобществления производства и частнокапиталистическим
присвоением.
В-третьих, в процессе накопления создаются
объективные предпосылки для социализма: рабочий класс и
крупное промышленное производство.
В-четвертых, накопление ведет к повышению органи-
94

ческого строения капитала; в результате происходит
относительное перенаселение, возникает промышленная
резервная армия, что находит свое выражение в массовой
безработице.
В-пятых, накопление обусловливает усиление
концентрации и централизации капитала, власти над рабочим
классом, эксплуатации и угнетения. Все это порождает как
закономерную тенденцию ухудшение социального
положения пролетариата. Ибо наличие промышленной резервной
армии, неизбежно возникающей с накоплением капитала,
делает крайне неблагоприятными условия для продажи
товара рабочая сила. Эту основополагающую связь Маркс
охарактеризовал как абсолютный, всеобщий закон
капиталистического накопления. Он гласит: «Чем больше
общественное богатство, функционирующий капитал, размеры
и энергия его возрастания, а следовательно, чем больше
абсолютная величина пролетариата и производительная
сила его труда, тем больше промышленная резервная
армия. Свободная рабочая сила развивается вследствие тех
же причин, как и сила расширения капитала.
Следовательно, относительная величина промышленной резервной
армии возрастает вместе с возрастанием сил богатства.
Но чем больше эта резервная армия по сравнению с
активной рабочей армией, тем обширнее постоянное
перенаселение, нищета которого прямо пропорциональна мукам
труда активной рабочей армии. Наконец, чем больше
нищенские слои рабочего класса и промышленная резервная
армия, тем больше официальный пауперизм. Это —
абсолютный, всеобщий закон капиталистического
накопления» 1.
Буржуазные идеологи хорошо понимают значение
этого закона. Поскольку он непосредственно подтверждает
классовый интерес пролетариата —- свержение
капитализма,— то его фальсификации они придают принципиальное
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 659.
Of»

значение. Подпер характеризует его как «основное звено
всего пророческого аргумента» 1 об исторической миссии
пролетариата. Затасканным клише буржуазных
фальсификаторов стало представление учения Маркса о
накоплении капитала в виде «теории нищеты» и его последующее
за этим опровержение «фактами». Утверждается,
например, что в «Капитале» Маркс сделал обнищание «главной
опорой своей теории переворота» 2. Политологи Д. Оберн-
дёрфер и В. Егер видят здесь отправную точку для своих
нападок на учение об исторической миссии в целом. Они
пишут: «В противоположность этому моральное
осуждение капитализма Марксом основывается как раз на
предположении невозможности эффективного реального
улучшения уже самого по себе скверного материального
положения рабочих в условиях капиталистической системы;
более того, все более широкие слои пролетариата
оказываются в полнейшей, безысходной нищете. Весь
экономический труд Маркса составлен в конечном счете как
попытка эмпирического и теоретического подтверждения этого
анализа положения рабочего при капитализме. Для
Маркса реальное обнищание имеет существенное теоретическое
значение. Оно служит предпосылкой для формирования
революционного сознания» 3.
Этой фальсификацией, исходящей еще от Э. Бернштей-
на и с тех пор стереотипно повторяемой, всестороннее
экономическое обоснование исторической миссии
пролетариата посредством теории накопления сужается до частной
проблемы — материальных условий жизни. При этом
теряется общая картина социального положения в
классовом обществе. Жертвой такого усечения становится также
обоснование тех факторов, которые способствуют выпол-
* Popper К. R. Falsche Propheten, Bd. 2, S. 207.
2 Hunke S. Das nach-kommunistische Manifest. Der dialektische
Unitarismus als Alternative. Stuttgart, 1974, S. 26.
3 Oberndorfer D., Jager W. Marx — Lenin — Mao, S. 45.
96

нению рабочим классом своей исторической миссии:
усиливающаяся степень его концентрации и централизации,
связь с современным крупным производством и
закономерный рост его численности. В итоге — карикатура на
абсолютный, всеобщий закон капиталистического
накопления. Суть этого закона буржуазная теория выражает
так: с точки зрения Маркса, осуществление исторической
миссии связано с тем, что пролетариат живет в
абсолютной бедности, нужде и нищете. Он считал невозможным
повышение потребительского уровня рабочего класса, ибо
это устранило бы предпосылку пролетарской революции.
Экономической теории Маркса противоречит рост
реальной заработной платы. Пролетариат в марксистском
понимании — это класс, который влачит жалкое существование
в условиях ниже прожиточного минимума.
Итак, отсюда следует, что не сосредоточение богатства
и власти в руках капиталистов, не усиление эксплуатации
и угнетения рабочего класса, не существующие при
капитализме материальные тенденции к пролетарской
революции и социализму, а фатальное «падение уровня
заработной платы до нищенского подаяния» обусловливает
якобы крушение капитализма.
Этим искажается суть не только экономической
теории; философская основа учения о миссии рабочего
класса —исторический материализм — также
фальсифицируется как «экономический взгляд на историю». Марксизм
исходит якобы из того, что история телеологически, т. е.
целенаправленно, предопределена, и для активной
деятельности людей в ней не остается места. Оберндёрфер и
Егер пишут в этой связи: «Философия истории у Маркса
строится на гносеологическом фундаменте экономического
детерминизма. История человечества развивается по
предначертанному пути» *. Неизбежное обнищание
пролетариата порождает, будто бы согласно марксистской точке
1 Oberndorfer D., Jdger W. Marx — Lenin — Mao, S. 23.
4 Заказ 4876
97

зрения, классовое сознание: «Механизмы обнищания при
капитализме заставляют рабочих все глубже вникать в
свое особое положение и воспитывают в них «классовую
сознательность»... Необходимая предпосылка для
превращения промышленных рабочих в революционно
настроенный* пролетариат— их абсолютное материальное
обнищание» х.
Таким образом, марксизму приписывается «теория
крушения», конструируется автоматизм зарождения
классового сознания и предпринимается попытка доказать
механистическую причинную связь между абсолютным
обнищанием, революционным классовым сознанием и
пролетарской революцией. Объективная неизбежность
свержения капитализма будто бы обусловливается, по мнению
таких «марксологов», уже одним только ухудшающимся
физическим бедственным положением в сфере
потребления. Это искажает марксовы высказывания по меньшей
мере по трем причинам. Первая причина состоит в
следующем. Маркс никогда не сводил нищету только лишь
к нищете материальной, как это лживо утверждают
буржуазные «марксологи», а понимал ее, как, впрочем, и
Энгельс, в социальном смысле. Данная констатация не
нова. Еще Каутский указывал на это в своей полемике с
Бернштейном2. Но буржуазные идеологи не принимают,
естественно, это к сведению, дабы не представить свои
утверждения как чистейшей воды фальсификацию.
Если в работах основоположников марксизма анализ
конкретного социального положения рабочего класса —
трудностей содержания семей, жилищного кризиса,
болезней, детского и женского труда, смертности и т.
д.—играет значительную роль, то это свидетельствует об их
солидарности с эксплуатируемым классом. Однако эти примеры
бедственного положения рабочего класса не служили для
1 Oberndorfer D., lager W. Marx — Lenin — Мао, S. 26.
2 Kautsky K. Bernstein xmd das Sozialdemokratische Programm.
Eine Antikritik. Stuttgart, 1899, S. 114—128.
98

Маркса и Энгельса основой для выработки «теории
нищеты» в духе буржуазных фальсификаций. Этим они лишь
подчеркивали те особенности положения рабочего класса,
которые были установлены ими независимо от конкретно-
исторических условий. Так, в своей работе «Положение
рабочего класса в Англии» Энгельс указывал уже на одну
характерную черту социального положения пролетариата
в классовом обществе, которая все сильнее проявляется в
наши дни. Тревогу по поводу рабочего места, широко
охватившую рабочий класс в условиях капитализма
XX века, Энгельс более 130 лет тому назад выразил
следующими словами: «Он (рабочий.—Ред.) знает, что если
у него сегодня и есть возможность просуществовать, то
далеко нет уверенности в том, будет ли она у него
завтра» 1. «Кто обеспечит ему работу?» 2 Уже к этому времени
для Энгельса был характерен дифференцированный
подход к этой проблеме. Он видел суть бедственного
положения рабочего класса не просто в физической нищете, как
это представляют «марксологи», а распознал и описал
тенденцию капитализма к порождению у части рабочего
класса крайней нищеты. Для всей массы промышленных
рабочих Энгельс делал следующие различия в отношении
уровня их материального положения: «...положение
рабочего класса в больших городах можно представить в виде
ряда последовательных ступеней: в лучшем случае —
временное сносное существование, хорошая заработная плата
за напряженную работу, хорошая квартира и в общем
неплохая пища... в худшем случае -— жестокая нужда
вплоть до положения бездомного бродяги и до голодной
смерти» 3.
Как показывает полемика с М. Штирнером в
«Немецкой идеологии», основоположники марксизма выступали
против отождествления пролетариата с пауперизмом. С их
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 2, с. 265.
2 Там же.
3 Там же, с. 310.
99

точки зрения, «пауперизм означает то положение, какое
занимает лишь разоренный пролетариат, ту последнюю
ступень, до которой опускается обессилевший под
натиском буржуазии пролетарий,— только такой лишившийся
уже всякой энергии пролетарий становится паупером» 1.
Это вскрывает также всю абсурдность утверждений
А. Мол, будто бы уже в ранних произведениях Маркса
обнаруживается теория обнищания, которую он
заимствовал у своих предшественников и современников2.
В «Коммунистическом манифесте» Маркс и Энгельс
совершенно четко писали, что от пауперизированного
рабочего, люмпен-пролетария, нельзя ожидать выполнения
исторической задачи класса. Напротив,
«люмпен-пролетариат, этот пассивный продукт гниения самых низших слоев
старого общества»3, лишенный какого-то бы ни было
классового сознания и в силу своего социального
положения скорее будет готов продать себя для реакционных
интриг.
В 1847 году Маркс подробно изложил в «Наемном
труде и капитале» критерии для оценки социального
положения в классовом обществе. При этом он коснулся
общественной обусловленности потребностей и потребления
уровнем развития производительной силы и показал, что
надо понимать под «бедностью» и «нищетой» рабочего
класса. Ответ на вопрос, изменяет ли увеличение
заработной платы социальное положение, Маркс аргументировал
в форме аллегории: «Теперь малые размеры домика
свидетельствуют о том, что его обладатель совершенно
нетребователен или весьма скромен в своих требованиях; и как
бы ни увеличивались размеры домика с прогрессом
цивилизации, но если соседний дворец увеличивается в
одинаковой или еще в большей степени, обитатель сравнительно
1 Маркс К,, Энгельс Ф. Соч., т. 3, с. 189.
2 МоЫ Л. Verelendung und Revolution oder Das Elend des
Objektivismus. Frankfurt/M.— New York, 1961, S. 10.
3 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 4, с. 434,
100

маленького домика будет чувствовать себя в своих
четырех стенах все более неуютно, все более
неудовлетворенно, все более приниженно» 1. Ибо, как объяснял Маркс,
рост производительного капитала, прогресс
производительных сил вызывают столь же быстрое возрастание
богатства, «общественных потребностей и общественных
наслаждений»2. С увеличением заработной платы возрастают
наслаждения рабочего, однако «то общественное
удовлетворение, которое они доставляют, уменьшилось по
сравнению с увеличившимися наслаждениями
капиталиста, которые рабочему недоступны, и вообще по сравнению
с уровнем развития общества. Наши потребности и
наслаждения порождаются обществом; поэтому мы
прилагаем к ним общественную мерку, а не измеряем их
предметами, служащими для их удовлетворения. Так как наши
потребности и наслаждения носят общественный
характер, они относительны» 3.
Здесь идет речь о важном методологическом аспекте,
на который обращает внимание Маркс. Его подход
показывает, что условия жизни рабочего класса при
капитализме должны определяться по конкретно-историческому
уровню развития производительных сил и с учетом
возможностей реального удовлетворения материальных,
духовных и социальных потребностей. Этот главный принцип
диаметрально противоположен подходу буржуазных
идеологов к подобным проблемам. Тогда как
марксистско-ленинская наука определяет качественный уровень
социального положения в классовом обществе, буржуазные
социологи оперируют количественными показателями. Так, в
ход пускаются цифры и статистические данные, с тем
чтобы, исходя из достигнутого в некоторых
высокоразвитых капиталистических странах высокого уровня
обеспеченности семей потребительскими товарами длительного
1 Маркс К,, Энгельс Ф. Соч., т. 6, С. 446.
2 Там же.
8 Там же.
101

пользования и сопоставляя его с уровнем потребления в
прошлом столетии, сделать вывод о принципиальном
изменении социального положения. Естественно, что при
этом они игнорируют возросшие в условиях чрезмерно
усиливающейся интенсивной эксплуатации при
государственно-монополистическом капитализме требования
воспроизводства товара рабочая сила, которые наряду с
другими факторами являются причиной роста потребностей.
Их буржуазная классовая позиция мешает им перейти от
явлений в сфере потребления к сути эксплуатации в сфере
производства. Понимание исторической обусловленности
и тем самым социальной сущности бедности и нищеты
остается, таким образом, для них недоступным.
Маркс опровергает, по существу, все фальсификации
абсолютного, всеобщего закона капиталистического
накопления как «теории нищеты», заявляя, что под
«абсолютной бедностью рабочего» он понимает бедность,
«которая не означает ничего иного, как то,, что его рабочая сила
представляет собой единственный товар, который рабочий
имеет для продажи» К Если усиление бедности он
рассматривает как признак социального положения
пролетариата, то это не относится к недопотреблению или
обнищанию в сфере потребления, а подразумевает отстранение
рабочего от средств производства, которое расширенно
воспроизводится вследствие пролетаризации. Соглашаясь
с этим, Ленин видел, что обеднение в том и состоит, что
мелкие производители превращаются в наемных рабочих.
Таким образом, обеднение или обнищание Ленин
отождествлял, по существу, с пролетаризацией.
Основополагающие тезисы Маркса, Энгельса и Ленина
об усиливающейся пролетаризации, численном росте
рабочего класса полностью остаются в силе и в условиях
современного государственно-монополистического
капитализма. Вопреки буржуазным тезисам о якобы имеющем
Маркс К», Энгельс Ф. Соч., т. 47, с. 38.
102

место распаде рабочего класса происходил* его
закономерный рост. Если к началу нынешнего столетия численность
промышленного пролетариата в развитых
капиталистических странах составляла около 30 млн., то сегодня она
достигла 100 млн. Общая численность рабочих и
служащих в промышленно развитых странах равна 230 млн. в
отличие от 85 млн. к началу нынешнего века, а во всех
капиталистических странах это число превышает 400 млн.
Научно-техническая революция ускорила процесс
пролетаризации в такой степени, что сегодня подавляющее
большинство занятого населения состоит из наемных
рабочих. Так, доля рабочего класса в самодеятельном
населении высокоразвитых капиталистических стран
составила в начале 80-х годов в среднем 75 процентов; в странах
Северной Америки — 91 процент и в европейских
капиталистических странах — 75 процентов х.
Во-вторых, утверждения буржуазных идеологов о
теории накопления как «теории обнищания» противоречат
высказываниям Маркса также по следующей причине.
Маркс — как это явствует из контекста — рассматривал
ухудшение социального положения пролетариата
комплексно и отнюдь не ограничивал его нищетой. Так, он
писал: «Следовательно, накопление богатства на одном
полюсе есть в то же время накопление нищеты, муки
труда, рабства, невежества, огрубения и моральной
деградации на противоположном полюсе, т. е. на стороне
класса, который производит свой собственный продукт как
капитал» 2. А потому марксистские теоретики обращали
внимание на то, что Маркс ни в работах,
предшествовавших «Капиталу», ни в нем самом не развивал никакой
«теории обнищания». Анализ работ основоположников
марксизма показывает, что ухудшение социального
положения рабочих они всегда обосновывали совокупностью
1 Reinhold О. Der lebendige Marx, S. 176.
2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 660.
103

тех объективных факторов, которые определяют сущность
и место пролетариата в буржуазном обществе. Наглядным
примером широты подхода Маркса к этой проблематике
служит его «Инструкция делегатам Временного
Центрального GoBeTa» I Интернационала, в которой он предлагает
обширное международное «статистическое обследование
положения рабочего класса во всех странах, осуществляв-
мое самим рабочим классом» *, и в которой им также
дается «общая схема обследования»2 положения рабочего
класса.
Изменение стоимости товара рабочая сила,
интенсивность и степень эксплуатации, размер "номинальной,
реальной и относительной заработной платы, давление со
стороны промышленной резервной армии, пролетаризация
и поляризация классов, концентрация и централизация
капитала — все это, в частности, факторы, лишь
комплексный анализ которых позволяет глубоко осмыслить суть
ухудшения положения рабочего класса. Таким образом,
Маркс и Энгельс никогда не придавали решающего
значения явлениям в сфере потребления.
Напротив, методологический подход Маркса к
исследованию социального положения и жизненных условий
состоял в том, что он анализировал их первоначально в
решающей сфере процесса воспроизводства — сфере
производства. В «Капитале» в этой связи говорится: «Так как
рабочий большую часть своей жизни отдает процессу
производства, то условия процесса производства являются в
значительной мере также и условиями его активного
жизненного процесса, его условиями жизни»3. Здесь
подвергается эксплуатации товар рабочая сила, производится
прибавочная стоимость, воспроизводятся
капиталистические отношения собственности и власти. Буржуазные
идеологи, сопоставляя положение рабочего класса с уров-
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 16, с. 195.
2 См. там же.
3 Там же, т. 25, ч. I, с. 98.
104

нем потребления, обходят тем самым главный вопрос:
частнокапиталистическую собственность на средства
производства и связанную с ней эксплуатацию. Материальные
условия жизни пролетариата, качественная, неотделимая
от капиталистических производственных отношений
проблема, превращаются^ ими в вопрос количества
потребляемых благ.
Представители партий монополистического капитала
и их идеологи, как и стоящие на позициях
социал-реформизма партийные и профсоюзные лидеры, ставят себе в
заслугу устранение взрывоопасного характера социальных
конфликтов путем принятия мер в рамках политики в
области заработной платы и усилиями по «образованию
собственности в руках рабочих». Согласно их аргументации,
революция возможна сегодня еще там, где пролетариат
живет в условиях крайней нищеты. В высокоразвитых
капиталистических странах же рабочий может потерять
большее, нежели свои цепи! Следовательно, учение Маркса
пригодно в лучшем случае для прошлого столетия.
Смысл этой аргументации, как и левооппортунистиче-
ской болтовни об «интеграции» рабочего класса «в
систему» и мнимой потере его революционного потенциала,—
извратить научное обоснование его исторической миссии.
Особое значение как для толкования основных
положений абсолютного, всеобщего закона капиталистического
накопления, касающихся закономерного ухудшения
социального положения пролетариата, так и для
опровержения всех фальсификаций приобретает учение Маркса об
относительной заработной плате. Он развил его в рукописи
«К критике политической экономии», над которой работал
в 1861—1863 годах. При этом важное место занимало
определение заработной платы в отношении к общественной
производительной силе труда и общей стоимости
общественного продукта. Тем самым Маркс обосновал научное
сопоставление динамики доходов двух основных классов и
соответствующей доли в национальном доходе.
105

Естественно, сопоставление заработной платы и
прибыли не служит обоснованию требований «участия в
прибылях». Наоборот, норма и размер прибыли указывают
косвенно величину вновь созданной стоимости и таким
образом обеспечиваемый развитием производительных сил
уровень удовлетворения потребностей. Методологически
чрезвычайно важным исходным пунктом для понимания
социального положения пролетариата является
сопоставление изменения уровня заработной платы и роста
прибыли. Это «важно для понимания социального отношения
обоих классов» !,— писал Маркс. Это служит другой
существенной чертой в характеристике положения рабочего
класса при капитализме. Вследствие капиталистического
накопления положение рабочего ухудшается
«относительно, увеличивая относительное богатство капиталиста и его
партнеров» 2.
Таким образом, в то время как растет богатство
эксплуататорского класса, а с другой стороны, сокращается
по мере прогресса производительных сил необходимая
часть рабочего дня в соотношении к прибавочному
рабочему времени, усиливается и степень эксплуатации.
Относительная заработная плата делает явным то
обстоятельство, что сокращающуюся часть рабочего дня рабочий
класс использует для производства эквивалента своей
заработной платы. Карл Маркс говорил поэтому, что учение
об относительной заработной плате «в сущности, это —
лишь другое выражение для правильной теории
прибавочной стоимости»3.
Он сформулировал закономерность усиления
эксплуатации, которая состоит в том, «что в результате
повышения производительности труда все более значительная
часть рабочего дня присваивается капиталом. Отсюда
видна вся вздорность попыток опровергнуть этот закон путем
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 26, ч. III, с. 26.
2 Там же, с. 364.
3 Там же, с. 26.
10f>

подбора статистических выкладок в доказательство того,
будто материальное положение рабочего в том или ином
месте, в том или ином отношении улучшилось вследствие
развития производительной силы труда» 1. Следовательно,
пезависимо от уровня заработной платы постоянно
сокращается доля рабочего класса в им же производимом
богатстве.
Динамика распределения доходов в условиях
империализма подтверждает выводы Маркса. Несмотря на то что
рабочий класс смог добиться путем борьбы повышения
реальной заработной платы, налицо тенденция к
длительному падению уровня относительной заработной платы.
Она вызвана тем, что доходы в расчете на каждого
капиталиста растут значительно быстрее, чем таковые
рабочего и служащего, и, таким образом, сокращается доля
фактической заработной платы в национальном доходе,
тогда как доля доходов класса капиталистов
увеличивается2. Таким образом, закономерное ухудшение
положения рабочего класса и других трудящихся проявляется в
росте разницы в доходах обоих классов.
По мере все более глубокого проникновения в суть
обмена между трудом и капиталом Маркс точнее определял
статус пролетариата как наемной рабочей силы. В
«Экономических рукописях 1857—1859 годов» он указал, исходя
из отрыва рабочего от средств производства, на опасность
потенциального пауперизма, постоянно грозящую
рабочему классу, поскольку он не располагает никакими
средствами к жизни и может продавать только свою рабочую
силу: «В понятии свободного рабочего уже заложено то, что
он является паупером, потенциальным паупером. По
своим экономическим условиям он представляет собой всего
лишь живую рабочую силу, следовательно, наделенную
также жизненными потребностями. Рабочий представляет
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 47, с. 279.
2 Tammer H. Die Profite dor BRD-Konzerne im Jahre 1980.— In:
IPW-Berichte. Berlin, 1982, H. 2, S. 12.
107

собой всестороннюю нужду при отсутствии у него как у
рабочей силы объективных условий для реализации своей
рабочей силы» 1. Роковым образом это высказывание
находит свое подтверждение в действительности промышленно
высокоразвитых капиталистических стран. Наиболее ярко
это проявляется в растущей численности безработных: в
странах, входящих в Организацию экономического
сотрудничества и развития, она увеличилась, по официальным
данным, с 15 млн. в 1974—1975 годах до 30 млн, в 1982
году. По реальной оценке, фактическая численность
безработных должна составлять около 50 млн.2 Тем самым
массовая безработица стала величайшей социальной
проблемой 80-х годов. Неспособность капиталистической
системы решить эту проблему обнажает всю лживость
утверждений Г.-Р. Петерса, критика Маркса: «Сама
безработица, которая может иметь и время от времени имеет место
в процессе спада конъюнктуры и изменения структур, при
нынешней системе социального обеспечения в условиях
социального рыночного хозяйства во многом перестала
быть тем ужасом для своих жертв, каким она была
прежде» 3. Установленная Марксом зависимость продажи
товара рабочая сила от капитала есть и остается
отличительной чертой существования пролетариата.
Как доказал Маркс в ходе анализа процесса
капиталистического воспроизводства, постоянно производятся и
воспроизводятся не только товары и стоимость, но и
капиталистические производственные отношения,
предпосылки отношений обмена между наемным трудом и
капиталом: двояко свободные наемные рабочие — на одном
полюсе, владельцы средств производства — на другом. В
условиях капиталистической системы класс пролетариев ни-
1 Маркс ТТ., Энгельс Ф, Соч., т. 46, ч. II, с. 101.
2 Reinhold О. Der lebendige Marx, S. 188—189.
3 Peters H-R. Der entzauberte Marx. Eine Bilanz der Marxschen
Theorien und Prophezeiungen.— In: Frankfurter Allgemeine Zeitung,
1979,11. April.
108

когда не сможет освободиться от своего положения. Маркс
писал в отношении продажи товара рабочая сила:
«Подобная операция никогда не ведет к обогащению, а того, кто
ее совершает, должна в конце процесса вернуть к тому
самому пункту, в котором он находился вначале» !, т. е.
быть двояко свободным наемным рабочим. Лишь в
порядке исключения «рабочему может удастся благодаря силе
воли, физической силе и выдержке, скупости и т. д.
превратить свою монету в деньги, в порядке исключения по
отношению к своему классу и к общим условиям
существования рабочего» 2. Эту объективную закономерность
воспроизводства капиталистических классовых отношений
отрицают те буржуазные идеологи, которые считают
доказанным фактом превращение пролетариев в «имущих
граждан»3. Маркс, показав механизм непрерывного
воспроизводства капиталистических производственных
отношений и отправных условий для эксплуатации, дал новое
важное экономическое обоснование необходимости
уничтожения пролетариатом эксплуатации и угнетения и
построения социализма и коммунизма.
Вопреки утверждениям об экономическом
автоматизме, Маркс, в-третьих, обратил внимание на то, что и
всеобщий, абсолютный закон капиталистического накоплен
ния, подобно всем другим экономическим законам,
действует как тенденция. Он обусловливает тенденцию к
ухудшению положения рабочего класса. Уже в «Капитале»
Маркс указал на то, что этот закон «подобно всем другим
законам, в своем осуществлении... модифицируется
многочисленными обстоятельствами»4. Так, успешная
классовая борьба пролетариата, его растущая организованность
в профсоюзах и руководство со стороны классовой партии
1 Маркс if., Энгельс Ф. Соч., т. 46, ч. I, с. 245.
2 Там же, с. 239.
3 Low К. Ausbeutung des Menschen durch den Menschen. Koln,
1977, S. 88-89.
4 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 659.
109

смогли решительно воспрепятствовать росту нищеты. Не
следует забывать при этом влияние мировой
социалистической системы. Но поскольку всеобщий закон
капиталистического накопления есть объективный экономический
закон, то он может быть упразднен лишь со свержением
капитализма. Характеризуя его определениями
«абсолютный» и «всеобщий», Маркс указывал, что его действие не
может быть парализовано в рамках капиталистического
эксплуататорского строя.
Здесь необходимо также исходить из того, что в
условиях капитализма прогресс техники ведет к деградации
основной производительной силы — человека. Длительная
массовая безработица стала решающим фактом. Она
затрагивает в первую очередь молодое поколение, которое
составляет 40 процентов промышленной резервной армии и
которому капитализм в целом не может гарантировать
никакой надежной перспективы1. В то время как одну часть
рабочего класса капитал обрекает на бездействие, его
вторую, занятую часть он подвергает все более жестокой
эксплуатации, дисциплинирует ее, угрожая лишением
рабочего места, совершенствует потогонную систему и
усиливает бремя труда посредством широкой рационализации.
Если одной части рабочего класса удалось добиться более
высокого уровня жизни, то его вторая часть остается
жертвой социальной дискриминации. Как и прежде,
низкооплачиваемый труд женщин и подростков, дешевая рабочая
сила представителей национальных меньшинств или
иностранных рабочих являются значительным источником
прибылей. По-прежнему характерной чертой капитализма,
особенно на периферии его сферы влияния, является
порождение нищеты и материальной нужды в прямом
смысле слова. Буржуазные политики в своих сообщениях, и в
частности президент США в докладах о положении нации,
всякий раз вынуждены констатировать, что даже в высо-
1 См.: Коммунист, 1978, № 11, с. 68.
110

коразвитых капиталистических странах бедность остается
нерешенной проблемой. Свидетельством устарелости
капиталистического эксплуататорского строя в историческом
плане служит не только его угроза основам существования
и здоровью рабочего. Хищническая эксплуатация
человека и окружающей среды, подрыв общественных и
природных основ существования и безудержная гонка
вооружений — характерные черты империалистической политики
монополистического капитала.
Исторический опыт двух мировых империалистических
войн свидетельствует, что существование
капиталистического эксплуататорского строя чревато роковыми
последствиями. Как источник постоянной военной опасности и
агрессии империализм угрожает физическому
существованию миллионов людей, да и всего человечества. В
результате гонки вооружений, разжигаемой в интересах
получения прибыли, производительные силы превращаются в
силы разрушительные, а творческие силы человека ставятся
па службу политике уничтожения. Тем самым
сковываются огромный экономический потенциал и ресурсы,
сдерживается свободное развитие всего человечества.
Эти обстоятельства объективно все более настоятельно
требуют от рабочего класса свержения власти капитала и
построения социализма в мировом масштабе, выполнения
своей исторической задачи. Маркс выразил это
следующими словами: «Вместе с постоянно уменьшающимся числом
магнатов капитала... возрастает масса нищеты, угнетения,
рабства, вырождения, эксплуатации, но вместе с тем
растет и возмущение рабочего класса, который постоянно
увеличивается по своей численности, который обучается,
объединяется и организуется механизмом самого
процесса капиталистического производства. Монополия капитала
становится оковами того способа производства, который
вырос при ней и под ней. Централизация средств
производства и обобществление труда достигают такого пункта,
когда они становятся несовместимыми с их капиталистической
111

оболочкой. Она взрывается. Бьет час капиталистической
частной собственности. Экспроприаторов
экспроприируют» *. Отсюда явствует в то же время, что Маркс никоим
образом не выводил из этого закона капиталистического
накопления автоматическое крушение капиталистической
системы в результате стихийного бунта рабочего класса.
Напротив, он указывал на такие условия, как организация
и сознательность пролетариата. Этим вскрывается тесная
связь между экономическим обоснованием исторической
миссии рабочего класса и необходимостью создания
революционной пролетарской партии.
3.2.
СУЩЕСТВУЕТ ЛИ СЕГОДНЯ РАБОЧИЙ КЛАСС
В МАРКСОВОМ ПОНИМАНИИ?
Способствуют ли изменения, происходящие в
социальной структуре рабочего класса, исчезновению того
пролетариата, с которым Маркс связывал революционное
коммунистическое преобразование мира? Этот вопрос
буржуазные идеологи ставят в последние годы в центр
идеологической борьбы. Своими ответами на него они
стремятся истолковать изменения в социальной структуре
общества так, будто бы происходит распад основных
антагонистических классов общества — буржуазии и пролетариата.
Правые и «левые» ревизионисты, социал-реформисты,
троцкисты и другие «марксологи» извращают объективные
тенденции развития в том плане, что отрицают
способность рабочего класса к свержению капиталистической
системы, сводят на нет революционный потенциал
пролетариата. В этом смысле они весьма тенденциозно
интерпретируют такие явления, связанные с
научно-технической революцией, как определенные изменения в
структуре рабочего класса, возрастающая роль науки в
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 772—773.
112

производственном процессе, рост численности
интеллигенции, ее частичная пролетаризация и сближение с
рабочим классом. В самых различных вариантах они
обосновывают свой тезис о ведущей роли интеллигенции.
В последнее время левые радикалы, критики Маркса,
утверждают, что капитализм породил рабочий класс, чьи
интересы, способности и квалификация являются
функцией производительных сил, а последние в свою очередь
всегда целиком были подчинены «логике капитала» и,
следовательно, никогда не могут быть материальной силой
социализма. А посему тезис Маркса о том, что рабочий
класс есть носитель этого более совершенного способа
производства, якобы является недействительным. Для
убедительного разоблачения подобных искажений
приобретает значение прежде всего исследование таких вопросов:
влияют ли структурные изменения внутри рабочего
класса на его сущность и как следует рассматривать
действительные изменения в социальной структуре рабочего
класса развитых капиталистических стран?
Уже в «Манифесте Коммунистической партии»
описаны «наиболее общие фазы развития пролетариата» 1.
Особое значение приобретает в этой связи «Капитал» Маркса.
Исследование анатомии капиталистического способа
производства способствовало наиболее глубокому и наиболее
конкретному выяснению сущности рабочего класса и его
развития. Это убедительно доказывает, что развитию
главной производительной силы капиталистического общества
и противнику буржуазии, рабочему классу, Маркс уделял
огромное внимание не только с позиций политической
классовой борьбы, но и в теоретическом плане. Посему
абсолютно несостоятельным является утверждение
буржуазных фальсификаторов, будто бы «Маркс ни разу в
своей жизни серьезно не пытался точно описать и
выделить пролетария»2. Большая заслуга Маркса состояла
1 Маркс К., Энгельс Ф: Соч., т. 4, с. 435.
2 Low К. Ausbeutung des Menschen durch den Menschen, S. 23.
113

как раз в выявлении характерных черт рабочего класса,
обусловленных производительными силами и социально-
экономическими отношениями; это было время, когда
рабочий класс не составлял еще большинства населения, а
на биполярную классовую структуру еще частично
накладывались остатки исторически унаследованных способов
производства.
В соответствии с историческими ступенями развития
капиталистической эксплуатации Маркс различал также
конкретно-исторические ступени развития рабочего
класса 1: во-первых, пролетариат простой капиталистической
кооперации, капиталистической мануфактуры и,
во-вторых, фабрично-заводской пролетариат машинного
производствами крупной промышленности, первой ступени
крупного машинного производства.
В силу концентрации и централизации капитала
произошло качественное развитие рабочего класса, занятого в
сфере крупного машинного производства. Возник
пролетариат поточно-конвейерного производства. Ленин уделил
большое внимание этому новому явлению и сделал из него
теоретические выводы для классовой борьбы. В последние
десятилетия начался процесс формирования нового отряда
рабочего класса — пролетариата автоматизированного
производства. Здесь идет речь о конкретно-исторических
формах проявления одного и того же класса, рабочего класса.
Однако при таком способе подхода Маркс не определял,
как считают буржуазные идеологи, понятие «рабочий
класс» только лишь с учетом формы технической
организации капиталистического производства. Каждая ступень
развития капиталистического производства в целом
определяла как раз сообразно своей природе форму проявления
основной производительной силы. Специфические основ-
1 См.: Васильчук Ю. А, Основные закономерности социально-
экономического развития рабочего класса при капитализме и их
анализ в трудах В. И. Ленина,— В кн.: Борьба классов и
современный мир. М., 1970, с. 17—46.
114 \

ные черты, характеризующие революционную роль
рабочего класса, определяются, однако, не технической стороной
производства, а социально-экономическими факторами и
остаются неизменными. То ли на этапе мануфактурного
производства, то ли капиталистической крупной
промышленности или автоматизированного производства — всегда
пролетарии эксплуатируются буржуазией.
Для рабочего класса при капитализме характерным
было и остается то, что он лишен частной собственности
на средства производства и вынужден производить для
буржуазии прибавочную стоимость как наемный рабочий.
По-прежнему остается в силе сказанное Марксом в одном
из подстрочных примечаний в «Капитале»: «Под
«пролетарием» в экономическом смысле следует понимать
исключительно наемного рабочего, который производит и
увеличивает «капитал» и выбрасывается на улицу, как только
он становится излишним для потребностей возрастания
стоимости «господина капитала» 1. С момента своего
зарождения рабочий класс на всех этапах развития связан
с самыми современными производительными силами,
являясь их носителем. По мере того как капиталистический
способ производства становился господствующим
способом производства, рабочий класс становился главным
производителем общественного богатства. Поэтому перед
рабочим классом с момента превращения его в
самостоятельную социально-политическую силу стоит историческая
задача: уничтожить капитализм и построить свободное от
эксплуатации коммунистическое общество.
Из данной Марксом в «Капитале» характеристики
ступеней развития рабочего класса явными становятся
тенденции, которые объясняют существенные структурные
изменения, происходящие в рабочем классе в наши дни. Этим
определяется большое значение «Капитала» для
разъяснения актуальных проблем развития пролетариата и
борьбы с буржуазными фальсификациями.
1 Маркс /Л, Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 628.
115

В своем главном' экономическом труде Маркс показал
на основе обширных исследований весь ход развития
рабочего класса, связанный с усилением процесса
обобществления и разделения труда и специализации производства,
коренным изменением производственной техники от
простой кооперации к мануфактуре, а затем машинному
производству и крупной промышленности. При этом
пролетариат прошел в своем развитии через различные ступени
и в зависимости от характера производительных сил
изменял свои формы проявления. В ходе этого процесса
внутри пролетариата возникли различные отряды,
отличающиеся по роду своей деятельности в
народнохозяйственных сферах, а также по уровню своей
профессиональной подготовки.
Развитие и дифференцирование совокупного
общественного труда повлекло за собой особенно в наши дни
образование сфер, прямо или косвенно связанных с
производством, а тем самым и группы служащих, которые в
большинстве своем непосредственно не влияют на
увеличение капитала, а сами подвергаются эксплуатации и
потому являются отрядом рабочего класса.
Таким образом, рабочий класс в марксовом понимании
выступает как очень динамичный класс, чья внутренняя
структура, обусловленная развитием производительных
сил, подвергается постоянным изменениям и
преобразованиям, которые, однако, ничего не могут изменить в самой
сущности класса, однозначно определяемой социально-
экономическими факторами.
А потому весьма далеки от сути дела те буржуазные
критики Маркса, которые форму проявления рабочего
класса XIX века отождествляют с его сущностью, утверждая,
будто бы Марксов анализ пролетариата ограничивается
прошлым столетием и для наших дней уже
недействителен1. Оберндёрфер и Егер пишут, например: «У Маркса
l Winter L. Das Proletariat in der Welt von heute. Wesen, Urn-
fang, Strukturveranderungen. Berlin, 1982, S. 26.
116

пролетариат состоит из полу- и неквалифицированных
рабочих, чья физическая и психическая однородность
устанавливается в силу работы на машине, а общие
интересы— в силу его одинакового для всех обнищания»1.
Р. Альберг также ложно приписывает Марксу, будто бы
он рассматривал занятие простым физическим и
неквалифицированным трудом как существенный признак
рабочего класса2. На этой фальсификации основывается в
конечном счете и изобретение С. Малле «нового
рабочего класса», который противопоставляется классическому,
«старому»3. На подобной подтасовке реальных фактов
строятся и ревизионистские тезисы о формировании
«нового исторического блока» 4, руководство в котором берет на
себя интеллигенция вместо рабочего класса, равно как
точка зрения, согласно которой научный персонал,
инженеры, служащие административных учреждений и даже
менеджеры причисляются к «современному» рабочему
классу.
Такую же позицию в отношении рабочего класса занял
недавно Р. Дарендорф, рассматривая его как общность
людей, занятых только физическим трудом, из чего он делает
затем следующий вывод: «Рабочий класс... давно уже класс
угасающий. В большинстве развитых стран численность
рабочих сократилась за последние 60 лет почти
наполовину; с количественным уменьшением ослабло и притязание
этого класса на свое господство или же только на
свержение господства чужого» 5.
1 Obernddrfer D., lager W. Marx — Lenin — Мао, ~S. 30.
2 Ahlberg R. Das Proletariat. Die Perspektiven der Arbeiterklas-
se in der Industriegesellschaft. Stuttgart — Berlin (West) — Koln,
1974, S. 74, 77.
3 Mallet S. Die neue Arbeiterklasse. Neuwied — Berlin (West),
1972, S. 13—14.
4 Garaudy R. Die grofte Wende des Sozialismus. Wien —Miin-
chen, 1970, S. 203—206.
Б Dahrendorf R. Ein Klassenkampf ohne Klassen? — In: Die
Zeit; Hamburg, 1980,12. September.
117

Маркс же характеризует рабочий класс не
особенностью его рода занятий и техникой производства, а в
первую очередь его социальным положением в
капиталистическом классовом обществе. Важным для него является
здесь то, что пролетарии не располагают собственностью
на средства производства, вынуждены продавать рабочую
силу, вступать в отношения наемного труда и создавать
прибавочную стоимость для класса буржуазии. Для всего
рабочего класса характерно, таким образом, что статус
эксплуатируемого класса увековечивается посредством
механизма капиталистического воспроизводства; он является
основной производительной силой общества,
непосредственно связан с современным крупным производством,
создает основную часть общественного богатства и
подвергается наибольшей эксплуатации; он полностью отстранен
от управления производственным процессом и
общественными делами.
Второстепенным по отношению к этим критериям,
отличающим пролетариат от других классов и слоев, как и
от части служащих и интеллигенции, является вопрос,
требует ли какая-либо деятельность более высокого или
более низкого уровня квалификации. Действительно, в
годы жизни Маркса господствовала эксплуатация
преимущественно простого, неквалифицированного труда.
Сложный труд еще представлял собой более или менее
периферийное явление, а как раз массовая деквалификация
была следствием капиталистической индустриализации.
Но Маркс видел уже объективную потребность высокооб-
обществленного производства во всесторонне образованном
производителе, который был бы в состоянии постичь
многие сферы производства. Никоим образом историческая
миссия рабочего класса не была для Маркса следствием
низкого уровня образования этого класса. Стало уже
фактом, что в условиях научно-технической революции и
связанного с ней широкого внедрения науки в
производственный процесс начинается противоречивый процесс возра-
11Я

стания требований к квалификации основной массы ра
бочих и служащих. В отличие от капитализма XIX вока в
наше время доминирует тенденция к эксплуатации
сложного труда. Однако это ничего не меняет в том, что более
образованный рабочий класс, все так же создающий
прибавочную стоимость, эксплуатируется в одинаковой
степени или еще сильнее. Однако растущий уровень
организации рабочего класса, ширящееся забастовочное движение,
равно как и усиливающаяся политическая направленность
требований забастовочной борьбы, свидетельствуют о том,
что пролетариат находится сегодня в благоприятных
условиях для осознания и выполнения своей исторической
миссии.
Разные буржуазные идеологи умаляют способность
рабочего класса к революционному преобразованию
капиталистического общества и выдвигают интеллигенцию на
роль революционного субъекта. С этой целью они
переносят классовые признаки пролетариата на этот социальный
слой. При этом они пытаются ссылаться на следующие
лжемаркспстские аргументы: поскольку в ходе научно-
технической революции наука закономерно становится
производительной силой, то носители этого развития —
интеллектуалы — становятся вместо рабочего класса
главными производителями общественного богатства. «С
теоремой о превращении науки в непосредственную
производительную силу,—пишет Альберг,—человеческая рабочая
сила, как производительница стоимости, приобрела
совершенно новое и ранее не предполагаемое значение. Этим
было установлено, лто в результате научно-технической
революции был достигнут такой уровень экономического
развития, когда духовная деятельность человека, а
именно в форме умственного труда, и производительность труда
повышаются самым решительным образом и тем самым
становятся самостоятельным источником материального
богатства общества» К Из этого делается вывод: «В разви-
1 Ahlberg Д. Das Proletariat, S. 73-74.
МИ

тых индустриальных обществах «производство
прибавочной стоимости» переходит от старого рабочего класса к
различным отрядам трудовой интеллигенции, причем
интенсивность «эксплуатации» физического труда
убывает» 1.
Отрицание исторической миссии рабочего класса
должно получить, таким образом, некую
политико-экономическую основу. С этой целью искажается суть теории
трудовой стоимости, закрепляющая за рабочим классом
роль главного творца общественпого богатства и имевшая
фундаментальное значение для открытия закона
движения капиталистического способа производства..
Высказывания Альберга не оставляют на этот счет никаких
сомнений. Если наука становится самостоятельным
источником прибавочной стоимости, пишет он, то «тем самым
лишается основы учение Маркса о трудовой стоимости...
в котором только простой физический труд
рассматривается как источник стоимости и прибавочной
стоимости» 2.
Фактически же Альберг воспроизводит искаженную
картину теории трудовой стоимости. Анализируя в
«Капитале» такое свойство человеческого труда, как
создание стоимости, Маркс различал простой и сложный труд,
обосновав вместе с тем необходимость сведения
последнего к первому для определения величины стоимости.
«Сравнительно сложный труд означает только
возведенный в степень или, скорее, помноженный простой труд,
так что меньшее количество сложного труда равняется
большему количеству простого»3. Таким образом,
сложный труд, с точки зрения Маркса, такой же источник
стоимости и прибавочной стоимости, как и труд простой,
лишь с той разницей, что его следует понимать как
многократное повторение труда простого.
1 Ahlberg R. Das Proletariat, S. 111.
2 Ebenda, S. 74.
8 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 53.
120

Превращение науки в производительную силу не
лишает марксистское учение о трудовой стоимости его
основы. Оно достаточно раскрывает связь между растущей
стоимостью товара рабочая сила вследствие увеличения
расходов на обучение и производимой более высокой
стоимостью: «Труд, который имеет значение более высокого,
более сложного труда по сравнению со средним
общественным трудом, есть проявление такой рабочей силы,
образование которой требует более высоких издержек,
производство которой стоит большего рабочего времени и
которая имеет поэтому более высокую стоимость, чем
простая рабочая сила. Если стоимость этой силы выше, то и
проявляется она зато в более высоком труде и
овеществляется поэтому за равные промежутки времени в
сравнительно более высоких стоимостях» К
При этом нужно заметить, что это высказывание
Маркс относил к тому сложному труду, который
используется непосредственно в производственном процессе для
создания материальных ценностей. Речь идет, таким
образом, о различиях в уровне квалификации и тем самым в
стоимости рабочей силы внутри рабочего -класса. Сюда
следует отнести и ту часть научно-технической
интеллигенции, которая непосредственно участвует в
производственном процессе и переносит свой сложный живой труд
на продукт или создает новую стоимость.
Однако буржуазные фальсификаторы излагают факты
так, будто бы всякий умственный труд прямо, без
промежуточных звеньев, связан с производством. Но это —
грубое упрощение реальных условий. Научные выводы и
открытия создают лишь возможность для повышения
производительности труда и тем самым для производства
большей прибавочной стоимости. Их внедрение в
производство требует их овеществления в средствах
производства. Для их использования необходим, как писал Маркс,
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 208—209.
121

«очень дорогой и сложный аппарат» '. Он осознавал ту
закономерность, что с дальнейшим развитием
производительных сил при капитализме развитая система машин,
характерное средство труда крупной промышленности,
представляет несравненно большую стоимость, чем
средства труда в ремесленном и мануфактурном
производствах 2. Этим определяется та ваяшая роль, которую рабочий
класс как главная производительная сила общества играет
в соединении науки с производством.
Духовные продукты науки должны, таким образом,
воплотиться материально в машинах, сырье и
вспомогательных материалах, чтобы внедриться в
производственный процесс и служить производству прибавочной
стоимости. Но этим они становятся составными частями
капитала, объективно враждебными рабочим. Несмотря на
то что их создатели, представители научно-технической
интеллигенции, находятся по отношению к капиталу в
условиях наемного труда и, таким образом, имеют
возможность союза с рабочим классом, результаты их труда
расширяют возможность капитала присваивать большее
количество прибавочного труда. Маркс писал о
применении пауки при капитализме: «Капитал, конечно,
применяет все эти средства лишь с целью эксплоатации труда,
но для эксплоатации последнего он должен применять их
к производству» 3.
Утверждать, исходя из, несомненно, все более тесной
связи между наукой и производством, что интеллигенция
полностью растворяется в рабочем классе или даже
образует «новый рабочий класс», значит недопустимым
образом упрощать действительное положение вещей. Хотя при
капитализме большая часть научно-технической
интеллигенции занимает одинаковое с рабочим классом
положение в отношении средств производства, все же она играет
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 398.
2 См. там же.
3 Архив Маркса и Энгельса. М., 1933, т. II (VII), с. 161.
122

чаще всего иную роль в общественной организации труда
и значительно отличается от него в социальном плане.
Идеологи левого радикализма утверждали в последнее
время, что рабочий класс деформирован
производительными силами, полностью подчиненными «логике
капитала», вследствие чего он уже не может быть общественной
силой, предназначенной для изменения отношений, как
это предполагал Маркс. Так, А. Горц пишет в своей книге
«Прощание с пролетариатом»: «Развитие
производительных сил функционально только лишь для логики и
потребностей капитализма» х. В другом месте он замечает:
«Развитие производительных сил никогда не приведет в
рамках капитализма на порог коммунизма»2. Далее у
Горца следует, что «историей капитализма порожден
рабочий класс, который в большинстве своем не в состоянии
завладеть средствами производства» 3. В основе этих
рассуждений лежит, несомненно, теория демонизации
техники, поскольку Горц, как и те, кто аргументирует
подобным образом4, не делает различия между техникой и ее
применением при капитализме. Наоборот, антигуманный
характер капиталистических производственных отношений
отождествляется с техникой и наукой, а также
технологическими процессами 5. На этом ошибочном, а посему
недопустимом отождествлении строится затем утверждение,
будто бы с развитием науки и техники усиливается угне-
1 Gorz A, Abschied vom Proletariat, S. 10.
2 Ebenda, S. 112.
3 Ebenda, S. 10.
4 Hirsch J. Der Sicherheitsstaat —- Das «Modell» Deutschland,
seine Krise und die neuen sozialen Bewegungen. Koln —Frank-
furt/M., 1980, S. 143.
5 Ullrich 0. In der Sackgasse dee Industriesysteme. Berlin
(West), 1980, S. 72—73; Peter L. Theoretische Probleme im Verhalt-
nis von antiindustrialistischer Technikkritik und Marxismus.—In:
...Einen groflen Hebel der Geschichte. Zum 100. Todestag von Karl
Marx. Aktualitat und Wirkung seines Werkes. Frankfurt/M., 1982,
S. 172-187.
123

тение человека и всего общества, и, следовательно,
производственно-техническая база социализма должна быть
«совершенно иной». В действительности же все зло
заключено не в науке и технике, а, наоборот, в
капиталистических производственных отношениях. Это
подтверждает реальный социализм, в условиях которого
порожденные капитализмом производительные силы используются
во имя совершенно другой, качественно новой социальной
цели. При этом, разумеется, меняются те технологии и
методы, которые служат капиталистам в их погоне за
прибылью и тяжелым бременем ложатся на плечи
трудящегося человека. Так, при социализме в течение длительного
исторического периода получают развитие и качественно
новые технологии, которые отличаются от ныне принятых
благоприятным воздействием на окружающую среду.
Многие интересные примеры тому имеются, в частности, в
СССР.
Недопустимость отождествления характера науки и
техники с антигуманными капиталистическими
производственными отношениями показывает также всю
несостоятельность сделанных отсюда выводов о неспособности
рабочего класса построить социализм и завладеть
средствами производства. Если силу для альтернативного
общества Горц видит в промежуточных социальных группах, в
тех, кто исключен из процесса материального
производства и находится на положении полубезработного, и
характеризуемых им как «некласс нерабочих» *, то этим он
игнорирует важнейший исторический опыт. Ибо этот опыт
показывает, что социалистическая революция никогда не
совершалась теми слоями, которые как продукты
социального распада занимают окраинное положение в
капиталистическом обществе, а только лишь рабочим классом,
связанным с передовым производством 2.
1 Gorz A. Abschied vom Proletariat, S. 63.
3 См.: Проблемы мира и социализма, 1982, № 4, с. 50; Рабочий
класс и современный мир, 1983, № 2, с. 48—60.
124

Важную функцию в отрицании исторической роли
рабочего класса буржуазные «марксологи», среди которых
ревизионисты, троцкисты и другие «левые» оппортунисты,
отводят фальсификации примененной Марксом категории
совокупного работника. Подобно тому как ревизионист
Р. Гароди пытается растворить рабочий класс в некоем
«новом историческом блоке», возглавляемом
интеллигенцией, так некоторые идеологи хотят достичь этой же цели
путем искажения понятия совокупный работник1. При
этом они исходят из научно-технической революции,
которая привела к дальнейшему обобществлению труда и
его разделению, углублению специализации, возрастанию
доли умственного труда, активизации административной
деятельности и расширению сферы услуг. Такая
характеристика совокупного работника дает «марксологам»
основание использовать это понятие как синоним
«современного рабочего класса».
В совокупном работнике Малле различает «старый» и
«новый» рабочий класс, конструируя между ними
глубокие противоречия. При этом он определяет «старый
рабочий класс» как «более традиционные слои
неквалифицированной и деквалифицированной рабочей силы,
типичные, известным образом, для устаревшей фазы
промышленного развития, во власти которой они остаются» 2. Под
«новым» он подразумевает рабочий класс, «который,
работая в самых современных отраслях производства, имеет
возможность мысленно анализировать свое положение и
изменить его» 3, Такое определение сводится в конечном
счете к рассмотрению представителей интеллигенции и
служащих административных учреждений как ядра
1 Ruck U., Wingert R. Zur Verfalschung der Marxschen Auffas-
sung von der Arbeiterklasse durch gegenwartige Trozkisten.— In:
Wissenschaftliche Zeitschrift der Martin-Luther-Universitat. Halle —
Wittenberg, 1977, H. 1, S. 17—32.
2 Mallet S. Die neue Arbeiterklasse, S. 14
3 Ebenda, S. 13-14.
125

«современного рабочего класса». Социал-реформист Г. Нен-
нинг пишет, ссылаясь на С. Малле: «Важнейшая
составная часть «нового рабочего класса» — это весь научный,
технический и административный персонал, персонал
самых современных секторов капиталистической
экономики» 1.
Неннинг преобразует тезис Малле о том, что «новый
рабочий класс» является «Avantgarde par excellence»
(авангардом по преимуществу.— Ред.) революционного и
социалистического движения»2, в социал-реформистскую
политическую концепцию: «Как «народная партия», т. е.
партия совокупного рабочего класса, социал-демократия
должна своевременно, до того как навсегда сойдет со
сцены классический рабочий класс, привлечь на свою
сторону новый научный, технический, административный
рабочий класс. Не классический рабочий класс, а «новый
рабочий класс» является авангардом революции. Он —
основная фигура мирного, законного, парламентарного
перехода от капитализма к социализму»3.
Здесь необходимо со всей принципиальностью
подчеркнуть, что понятие совокупного работника, как оно
понималось Марксом, никогда не служило для характеристики
рабочего класса и классовых отношений. Он применял его
в иной плоскости, для выражения возрастания степени
обобществления труда при капитализме и
распространения отношений наемного труда на другие слои общества.
Таким образом, понятие совокупный работник является
более широким, нежели понятие рабочий класс. В то же
время у Маркса не оставалось никакого сомнения насчет
социальной неоднородности общественного механизма
производства, который он определял этим понятием.
1 Nenning G. Realisten oder Verrater? Die Zukunft der Sozialde-
mokratie. Munchen, 1976, S. 195—196.
2 Mallet S. Die neue Arbeiterklasse, S. 46.
3 Nenning G. Realisten oder Verrater?, S. 198.
126

Главная сила в составе совокупного работника, как
доказал Маркс,— это рабочий класс. Капитализм не может
развиваться, не может беспрерывно накапливать
прибавочную стоимость, постоянно не превращая часть ее в
переменный капитал. Присвоение все большего
количества неоплаченного труда, источником которого является
только живой труд, составляет в конечном счете основу
всей капиталистической системы. Вот почему остается в
силе основная закопомерпость роста рабочего класса:
«Итак, накопление капитала есть увеличение
пролетариата» 1.
Правда, закономерно расширяющееся органическое
строение капитала порождает тенденцию к
относительному сокращению числа рабочих по отношению к
совокупному капиталу. Это не противоречит закономерному росту-
рабочего класса. Маркс писал в «Экономических
рукописях 1857—1859 годов» по этому поводу: «Кроме того,
ясно, что вместе с производством, ведущимся в широком
масштабе, общая масса применяемого труда, несмотря на
уменьшение отношения применяемого труда к капиталу,
может увеличиваться» 2. К тому же рабочий класс растет
не всегда равномерно. Его развитие подчипено
определенной цикличности, которая обусловлена чередованием
кризиса и благоприятной конъюнктуры. Поскольку
органический состав капитала резко расширяется особенно в
момент нового вложения основного капитала — что является
основой экономического цикла,— то тем самым
происходит относительное сокращение численности рабочих. Это
развитие, однако, прерывается «паузами и чисто
количественным расширением на данном техническом базисе.
Поэтому число занятых рабочих возрастает» 3.
Из закономерностей процесса капиталистического
накопления Маркс сделал вывод об обязательном увеличении
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 628.
2 Там же, т. 46, ч. II, с. 271—272.
3 Там же, т. 23, с. 460.
127

той части рабочего класса, которая занята
воспроизводством постоянного капитала: «При возрастании
постоянного капитала увеличивается и относительная масса
совокупного труда, занятого его воспроизводством.,.
Подобно тому как в отдельном капитале уменьшение его
переменной части по отношению к постоянной выступает
непосредственно как уменьшение той части капитала,
которая затрачивается на заработную плату, так и для
совокупной массы капитала — при его воспроизводстве —
уменьшение доли переменного капитала должно
выражаться в том, что относительно большая часть
применяемой массы рабочих занята воспроизводством средств
производства, а не воспроизводством самих продуктов, т. е.
занята воспроизводством машинного оборудования
(включая сюда средства сообщения и транспорта, а также и
строения), вспомогательных материалов (угля, газа,
смазочных масел, приводных ремней и т. д.) и растений,
образующих сырье для промышленных продуктов» К
Это означает, что возрастает значение пролетариата,
занятого в сфере производства средств производства.
Действительность в высокоразвитых капиталистических
странах подтверждает это предсказание. Наибольшая часть
современных промышленных рабочих сосредоточена в
отраслях, производящих средства производства, где самая
высокая степень концентрации капитала, и имеющих
первостепенное значение для развития современных
производительных сил. При этом наблюдается увеличение доли
рабочих в тяжелой промышленности, например в
машиностроении, химической промышленности, на транспорте и
связи, а также в энергетике. Таким образом, в условиях
научно-технической революции промышленный
пролетариат, ядро рабочего класса, не распадается, а приобретает
еще большее значение, чем когда-либо. Иной же вопрос —
изменение его структуры и характера деятельности в за-
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 26, ч. I, с. 206—207.
128

висимости от развития производительных сил. Несмотря на
это, промышленный пролетариат остается главной
экономической и политической силой рабочего класса; как и
прежде, он является его наиболее многочисленным
отрядом. Научно-технический прогресс все так же порождает
новые отряды рабочего класса, ведя в то же время к
распаду старых, и обусловливает постоянное изменение
соотношений между ними.
Не случайно буржуазные идеологи пытаются
оспаривать значение именно промышленного пролетариата. Как
ядро рабочего класса, он является также центром, вокруг
которого группируются антиимпериалистические силы, и
в том числе интеллигенция, для борьбы против власти
монополий. Ленин писал в этой связи: «Только
определенный класс, именно городские и вообще
фабрично-заводские, промышленные рабочие, в состоянии руководить
всей массой трудящихся и эксплуатируемых в борьбе за
свержение ига капитала... во всей борьбе за полное
уничтожение классов» 1.
Интеллигенция не способна взять на себя эту
функцию руководства по социальным и идеологическим
причинам. Правда, ее значение как социального слоя возрастает
по мере внедрения научно-технического прогресса в
производство. Она становится значимым слоем общества.
Часть ее, занятая в научно-технической сфере, и та часть,
которая служит увеличению капитала, равным образом
входят в состав общественного совокупного работника, но
представляют в рамках последнего группу, которая не
может быть отнесена к рабочему классу. Ее роль в
общественной организации труда весьма различна. Она
может состоять в служении капиталу посредством
подчинения его интересам научно-исследовательской деятельности,
исполнении на самом низком или высоком уровнях
капиталистических управленческих функций или же может
1 Ленин В. Я. Поли. собр. соч., т. 39, с. 14.
5 Заказ 4876
129

носить непроизводительный характер, как, например,
художник или врач. В целом же интеллигенция подвержена,
пусть даже в разной степени, более сильному
идеологическому влиянию мировоззрения буржуазии, связана с ней
традициями, воззрениями и представлениями.
Стремясь к объединению пролетариата и
представителей науки и техники в борьбе против монополий, за
социализм, необходимо учитывать эту идеологическую
двойственность и социальную неоднородность. Необходимо
исходить из того, что в настоящее время внутри этого слоя
происходит явный процесс пролетаризации и классового
дифференцирования. Малле, однако, отрицает'социальную
сторону этого процесса, говоря о «сокращении разрыва
между рабочим, техником и административным
служащим» 1. Он совершенно забывает о
производственно-организационном аспекте, о том, что менеджерам присущи
эксплуататорские функции, поставленные на службу
капиталу. А потому беспочвенными можно считать
предположения о сближении этой группы интеллигенции с
рабочим классом.
Ленин констатировал для империалистической стадии
капитализма быстрый рост интеллигенции и указал на
вытекающие отсюда возможности союза: «Капитализм во
всех областях народного труда повышает с особенной
быстротой число служащих, предъявляет все больший спрос
ва интеллигенцию. Эта последняя занимает своеобразное
положение среди других классов, примыкая отчасти к
буржуазии по своим связям, воззрениям и проч., отчасти
к наемным рабочим, по мере того, как капитализм все
более и более отнимает.самостоятельное положение у
интеллигента, превращает его в зависимого наемника, грозит
понизить его жизненный уровень»2. По причине этого
социального положения интеллигенция занимает, как писал
Ленин, «переходное, неустойчивое, противоречивое поло-
" Mallet S. Die neue Arbeiterklasse, S. 89—90.
2 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 4, с. 209.
130

жение» \ которое выражается, естественно, в занимаемой
ею соответствующей половинчатой политической и
идеологической позиции.
Однако не все служащие и чиновники относятся к
социальному слою интеллигенции. По своей роли в
общественной организации труда, отношению к средствам
производства и размеру дохода часть ее в нарастающей
степени приближается к рабочему классу. У этой части
инженеров, техников, конторских и торговых служащих
все меньшими становятся в этом плане различия с
промышленными рабочими.
Уже Маркс косвенно предсказал возрастание числа
административных служащих в составе совокупного
работника, доказывая, что административные функции
расширяются по мере того, как усиливается степень
общественного разделения труда, специализации и
дифференцирования. «Бухгалтерский учет как средство контроля и
мысленного обобщения этого процесса,— говорится в
«Капитале»,— становится тем необходимее, чем более процесс
производства совершается в общественном масштабе и
утрачивает чисто индивидуальный характер; следовательно,
ведение бухгалтерского учета более необходимо при
капиталистическом производстве, чем при раздробленном
ремесленном и крестьянском производстве, оно более
необходимо при общественном производстве, чем при
капиталистическом» 2.
Разумеется, эта тенденция абсолютизируется и
рассматривается в отрыве от других процессов развития
вследствие того, что буржуазные идеологи изобретают
«класс чиновников и служащих» и приписывают
«будущее вообще одному классу, в частности данному классу» 3.
Быстрый рост числа трудящихся, занятых в
непроизводительных сферах общественного труда, например в
1 Ленин В, И. Поли. собр. соч., т. 4, с. 209.
2 Маркс Кч Энгельс Ф. Соч., т. 24, с. 153.
3 Loiv К. Atfebetifong des Meifrchen durch den Шп&Сеп, S. 162.
131

сфере услуг, истолковывается идеологами буржуазии как
%симптом распада рабочего класса1. Это явление,
связанное с научно-технической революцией, не ново для
марксистско-ленинской теории. Уже Маркс рассматривал как
факт, что «хотя численность рабочих абсолютно растет»,
она убывает «по отношению к той части общества, которая
не имеет непосредственного отношения к материальному
производству или вообще не занята ни в каком
производстве» 2. Это является следствием возросшей
производительности труда в обоих отрядах общественного
производства: «Наконец, чрезвычайно возросшая производительная
сила в отраслях крупной, промышленности,
сопровождаемая интенсивным и экстенсивным ростом эксплуатации
рабочей силы во всех остальных отраслях производства,
дает возможность непроизводительно употреблять все
увеличивающуюся часть рабочего класса...» 3 Это связано
также с абсолютным сокращением численности
сельскохозяйственных рабочих4.
Это развитие нового, мощного отряда пролетариата в
сфере услуг отнюдь не опровергает марксово учение об
исторической миссии рабочего класса, а подтверждает
целиком и полностью правильность предсказаний
относительно развития классовой и социальной структуры.
Помимо рабочих, которые в нарастающей степени заняты в
сфере умственного труда, и тех, кто непосредственно
трудится в сфере материального производства, современный
рабочий класс включает в се§я также тех, кто работает в
сфере обращения и услуг. Внутри рабочего класса они
образуют новый, быстро растущий в численном
отношении отряд.
1 Lowenthal R. Die Lehren von Karl Marx und ihr Schicksal,
S. 119-120.
2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 47, с. 338.
3 Там же, т. 23, с. 456.
4 См. там же, т. 26,- ч. I, с. 207.
132

Подобно тому как развитие производительных сил
приводило до сих пор к постоянным изменениям в структуре
пролетариата, так и научно-техническая революция
способствовала весьма значительным изменениям в
численности различных отрядов рабочего класса, в соотношении
рабочих и служащих, а также в профессиональном
составе и структуре квалификационных разрядов, однако она
никогда не была причиной его распада, как это
утверждают буржуазные критики Маркса. Напротив.
Промышленный пролетариат по-прежнему остается основным отрядом
рабочего класса. Если даже в определенных отраслях
промышленности, в таких, как текстильная и обувная,
судостроение и сталелитейная, его численность упала, то в
таких отраслях, как электротехника, электроника,
нефтяная промышленность и машиностроение, т. е. в так
называемой индустрии роста, его численность заметно
возросла. Это относится также к торговле и сфере услуг. В то
же время численность сельского пролетариата в развитых
капиталистических странах существенно уменьшилась.
В силу возрастания роли сфер, прямо или косвенно
связанных с производством, заметно увеличилось по
отношению к промышленному пролетариату число служащих.
Научно-техническая революция ведет не в последнюю
очередь к увеличению числа квалифицированных и
высококвалифицированных рабочих, равно как способствует
нарастанию процесса пролетаризации некоторой части
научно-технической интеллигенции и ее переходу в ряды
рабочего класса. Однако тенденции к повышению уровня
квалификации противодействует другая —
деквалификации и дискриминации образования К
Все эти изменения, происходящие во внутренней
структуре пролетариата, целиком согласуются с
тенденциями развития, которые Маркс определил в «Капитале».
1 Winter L. Das Proletariat in der Welt von heute, S. 140, 156;
Mies H. Die Aktualitat der Lehre von der Rolle der Arbeiterklasse
und ihrer Partei.— In: ...Einen grofen Hebel der Geschichte, S. 63.
133

В противоположность всем буржуазным
фальсификациям марксизма и реального социального развития ни о
каком исчезновении рабочего класса не может идти речь.
Во всем мире развивается и крепнет рабочий класс,
растет его идейный уровень, его организованность и
численность. Свою способность выполнить
всемирно-историческую миссию он доказывает в ходе забастовочной и
другой классовой борьбы. На его счету значительные
экономические, социальные и политические завоевания,
которые он должен защищать сегодня от посягательств
монополистического капитала, стремящегося резко
сократить расходы на социальные нужды.
В настоящее время под влиянием современных
производительных сил происходят глубокие изменения в
экономической системе государственно-монополистического
капитализма. Вследствие ускорения процесса
обобществления труда и непрерывного обострения основного
противоречия капитализма расширенно воспроизводятся
материальные основы для смены капитализма социализмом.
Новые требования, выдвигаемые к рабочему классу в ходе
научно-технической революции и ведущие к повышению
уровня его профессионального и общего образования в
целом, также создают благоприятные условия,
способствующие осознанию им марксизма-ленинизма как
теоретического выражения его классовых интересов.
Не различия в характере труда и степени
квалификации определяют сущность современного рабочего класса.
Все отчетливее проявляются основные социальные
факторы существования пролетариата, которые сплачивают
класс в единый социальный организм, делают его главным
противником монополистического капитала. Его
классовые интересы и социально-политические цели совпадают
с интересами всех трудящихся.

4.
РЕВОЛЮЦИОННАЯ ПАРТИЯ -
УСЛОВИЕ ДЛЯ СВЕРЖЕНИЯ
РАБОЧИМ КЛАССОМ
ВЛАСТИ КАПИТАЛА
Рабочий класс, как это всесторонне доказали Маркс
и Энгельс, есть самый революционный класс общества.
Однако, чтобы он мог успешно свергнуть иго капитала и
осуществить коренное преобразование общества, ему
необходима политическая организация, вооруженная теорией
научного коммунизма,— партия. Только при этом условии
рабочий класс превратится из класса, который
объективно, т. е. «в себе», является самой революционной силой
общества, в класс «для себя», в сознающую себя и
организованную силу, субъект истории. В этом смысле Фридрих
Энгельс писал: «Для того чтобы пролетариат в решающий
момент оказался достаточно сильным и мог победить,
необходимо — Маркс и я отстаивали эту позицию с 1847 г.,—
чтобы он образовал особую партию, отдельную от всех
других и противостоящую им, сознающую себя как классовая
партия» К Впервые Маркс и Энгельс обосновали
необходимость образования пролетарской партии и четко
сформулировали ее задачи в «Манифесте Коммунистической
партии». Учение об исторической миссии рабочего класса
получило тем самым «свое полное теоретическое и
мировоззренческое обоснование» 2.
В последующие годы Маркс и Энгельс развили, с
учетом опыта рабочего движения, теоретические воззрения
на партию. Их неустанная борьба за соединение теории
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 37, с. 275.
2 Zur Geschichte der marxistisch-leninistischen Philosophic in
Deutschland. Berlin, 1969, Bd., 1, S. 329.
135

наунпого коммунизма с рабочим движением, за создание
революционной партии свидетельствует о той огромной
роли, которую они отводили партии в своем учении об
исторической миссии рабочего класса. Революционная
партия была для них решающим условием для успешного
выполнения исторической задачи рабочего класса.
Именно поэтому марксистско-ленинское учение о партии
находится в центре идеологической борьбы.
Буржуазные атаки на партию составляют часть
усилий, рассчитанных на длительный срок и направленных на
разложение мирового коммунистического движения
посредством распространения псевдомарксистских идей,
призванных расколоть его и лишить действенности.
Поскольку взгляды Маркса и Энгельса на партию были творчески
развиты Лениным в новых условиях империализма и в
борьбе против оппортунизма, а в виде большевистской
партии он создал тот тип революционной рабочей партии,
которая отвечала требованиям, предъявляемым к
рабочему классу в нашу эпоху, то все более частыми становятся
попытки буржуазных идеологов отыскать и по этому
поводу противоречия между Марксом и Энгельсом, с одной
стороны, и Лениным — с другой. Они утверждают, в
частности, что основоположники научного коммунизма имели
в виду партию рабочего класса и при этом ориентировались
на стихийную самоорганизацию класса как
революционный субъект. Ленин же создал партию для пролетариата
и тем самым превратил класс, лишив его роли субъекта,
какую он играл у Маркса и Энгельса, в явно пассивный
объект. Аналогично Марксу и Энгельсу также ложно
приписывается взгляд на партию «в широком историческом
смысле» как на рыхлое объединение пролетарского
класса, тогда как Ленин создал строгую, централизованную
организацию, противоположную демократическим
представлениям Маркса и Энгельса.
Подобного рода тенденциозные толкования сводятся к
одному: представить ленинскую концепцию партии как
136

«недемократичную», «диктаторскую» и «элитарную». Это
клише в фальсификации было выработано еще в середине
60-х годов 1 и является сегодня главным направлением
нападок, особенно со стороны консервативных «марксоло-
гов».
Оно основывается, по существу, на фальсификациях
ленинского учения о партии и его противопоставлении
воззрениям на партию у Маркса и Энгельса. Поэтому в
марксистско-ленинских работах справедливо подчеркивается,
что антиленинизм служит концептуальной основой
фальсификации учения Маркса2. Поскольку отыскание
противоречий между Марксом и Лениным по-прежнему
является наиболее распространенным и часто используемым
методом буржуазной идеологии в ее борьбе против
коммунистических партий современности, то особое значение
приобретает в этой связи доказательство непрерывности
и принципиального, совпадения во взглядах Маркса,
Энгельса и Ленина на партию.
В дальнейшей разработке теории партии Ленин
постоянно исходил из положений, высказанных Марксом и
Энгельсом. Он отстаивал их взгляды на пролетарскую
партию в борьбе против буржуазных и мелкобуржуазных
воззрений. Во всех вопросах о сущности, функциях и
исторической задаче пролетарской партии взгляды Маркса,
Энгельса и Ленина принципиально совпадают.
— Это совпадение коренится в убеждении, что
революционная партия объективно необходима и что она
является главным инструментом успешной борьбы рабочего
1 См.: Красин Ю. А. Революцией устрашенные. Критический
очерк буржуазных концепций социальной революции. М., 1975,
с. 232—250; Finger О. Die Oktoberrevolution und die Leninfalschung
in der BRD.— In: DZfPh, 1977, H. 10, S. 1229—1244; Bauermann R.,
Rotscher Я.-7. Leninismus und Klassenkampf. Berlin, 1973; Бауэр-
ман Р., Гейер K.f Юлиер Э. Нищета «марксологии», с. 135—171,
2 Finger 0. Politische Tendenzen und philosophische Positionen
der Leninismusverfalschung.— In: DZfPh, 1969, H. 4, S. 447.
137

класса за завоевание политической власти и построение
бесклассового коммунистического общества.
— Маркс, Энгельс и Ленин придерживались
одинаковой точки зрения на пролетарский характер партии. Они
вели беспощадную борьбу как с проникновением
мелкобуржуазных элементов, так и с сектантством и
анархистскими тенденциями, которые в$ли к отрыву партии от масс.
— Маркс, Энгельс и Ленин одинаково рассматривали
партию как воплощение единства теории научного
коммунизма и рабочего движения.
— Принципиально единого мнения Маркс, Энгельс и
Ленин придерживались также относительно соотношения
партии и класса и характера партии как высшей формы
классовой организации и сознательного авангарда, который
не только вооружает класс теорией научного
коммунизма, но и ведет его через все этапы революционной борьбы.
— Подобно Марксу и Энгельсу, Ленин рассматривает
пролетарский интернационализм как существенный
элемент учения о партии рабочего класса.
— И, наконец, имеет место совпадение взглядов
классиков марксизма-ленинизма на такой важный
организационный принцип пролетарской партии, как демократический
централизм.
Это принципиальное единомыслие вовсе не означает,
что Ленин всего лишь повторил взгляды Маркса и
Энгельса; напротив, оно включает в себя их творческое развитие.
В период смены капитализма свободной конкуренции
империализмом сложились новые и более сложные условия
для революционной борьбы рабочего класса во всех
капиталистических странах; на повестку дня непосредственно
встали подготовка и свершение пролетарской революции и
завоевание власти. Это объективно выдвинуло вопрос о
партии нового типа, партии действия, партии, строго
организованной и способной к быстрым единым действиям,
дисциплинированной и сплоченной, партии классово
сознательных коммунистов, у которых слова не расходятся
138

с делом, которые тесно связаны со своим классом и ведут
его за собой на штурм империализма. А потому
настоятельной задачей для коммунистов всего мира стала
дальнейшая разработка организационных принципов
пролетарской партии и прежде всего требований к ее членам, к их
пролетарской сознательности, дисциплинированности и
тесной связи с массами1.
Большая заслуга Ленина состояла в том, что он осознал
эту историческую необходимость и развил в важнейших
вопросах взгляды Маркса и Энгельса на партию.
Историческое значение имел здесь II съезд РСДРП,
состоявшийся в 1903 году2. Ленин разработал учение о партии нового
типа не только глубоко теоретически, но и создал тот
основной тип революционной пролетарской классовой
организации, который в своих общих чертах стал примером для
всех других коммунистических партий.
4.1.
ПАРТИЯ — СТИХИЙНО ВОЗНИКАЮЩАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
ИЛИ СОЗНАЮЩАЯ СЕБЯ ПАРТИЯ КЛАССА?
Борьба Маркса и Энгельса за создание
революционной партии рабочего класса и ее продолжение Лениным в
новых условиях империализма уже обстоятельно
излагалась в работах марксистов-ленинцев3.
Однако это не препятствует буржуазным «марксоло-
гам» искажать суть сложного процесса, в котором
зарождалась и развивалась революционная боевая партия рабочего
1 См.: Коммунист, 1983, № 10, с. 43—56.
2 См.: О 80-летии Второго съезда РСДРП. Постановление
ЦК КПСС 31 марта 1983 г. М., 1983, с. 4.
3 См.: Голъмап Л. И. От Союза коммунистов к Первому
Интернационалу. М., 1970; Bartel 77., Schmidt W. Zur Entwicklung
des Parteibegrif fs bei Marx und Engels.— In: BzG, 1969, H. 4, S. 568—
602; Кандель Е. 77. Маркс и Энгельс о партии и современная
буржуазная и ревизионистская историография.— Вопросы истории
КПСС, 1968, № 3.
139

класса, как и воззрения Маркса, Энгельса и Ленина на ее
сущность и задачи. Р. Альберг, например, пишет: «Лени-
нисты всякий раз утверждают, что Маркс требовал
создания политической партии. Это высказывание, однако, вряд
ли может быть подтверждено работами Маркса. Наоборот^
он постоянно подчеркивал лишь мысль о стихийной
самоорганизации пролетариата в «класс». Это происходит
благодаря солидарности, и только в этом переносном смысле
пролетариат может противопоставить себя буржуазии как
«политический класс» К
Конечно, закономерный процесс зарождения рабочего
движения и формирования истоков пролетарской партии
происходил, как констатировал Маркс, вначале стихийно.
В «Нищете философии» говорится по этому поводу:
«Экономические условия превратили сначала массу
народонаселения в рабочих. Господство капитала создало для этой
массы одинаковое положение и общие интересы. Таким
образом, эта масса является уже классом по отношению к
капиталу, но еще не для себя самой. В борьбе... эта масса
сплачивается, она конституируется как класс для себя.
Защищаемые ею интересы становятся классовыми
интересами. Но борьба класса против класса есть борьба
политическая» 2.
Возникавшие в ходе этого процесса рабочие
организации Маркс и Энгельс также определяли как партию.
Прототипом такой партии были тогда английские чартисты,
выступавшие уже со своими собственными
политическими требованиями в противовес буржуазии.
Однако только по незнанию фактов или с целью
преднамеренного искажения можно сделать отсюда вывод, что
эти стихийно возникавшие политические организации
пролетариата были для Маркса и Энгельса олицетворением
1 Ahlberg R. Das Proletariat. Die Perspektiven der Arbeiter-
klasse in der Industriegesellschaft. Stuttgart — Berlin (West), 1974,
S. 17-18.
2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 4, с. 183.
140

партии, отвечавшей их представлениям. Характерным для
таких организаций было то, что они руководствовались в
своей деятельности ненаучной теорией утопического
социализма, и, таким образом, очевидной была их
неспособность внести в рабочий класс сознание его исторической
роли и указать ему выход из капиталистического
эксплуататорского общества. А потому эти партии оценивались
Марксом и Энгельсом всего лишь как исходные в
освободительной борьбе пролетариата 1. Они ясно осознавали, что
ее следующим, качественно новым этапом должно стать
соединение этих стихийно возникших рабочих организаций
с теорией научного коммунизма и создание таким путем
подлинно революционной, пролетарской партии, которая
целенаправленно вела бы борьбу за завоевание
политической власти. Только так пролетариат может освободить
себя от оков капиталистической эксплуатации и
осуществить свою историческую миссию.
Эту мысль Маркс и Энгельс впервые сформулировали
в совместном труде «Немецкая идеология»2. Исходя из
этого, они целенаправленно связывали научную теорию с
рабочими организациями, чтобы придать их борьбе цель
и направление и создать тем самым в подлинном смысле
политическую партию пролетариата.
С этой целью они основали в 1846 году Брюссельский
коммунистический корреспондентский комитет.
Посредством переписки действовавшие изолированно друг от
друга различные рабочие союзы и товарищества во Франции,
Англии, Бельгии и Германии должны были установить
между собой прочные связи, ознакомиться с идеями
научного коммунизма, чтобы, таким образом, подготовить
почву для основания международной политической партии
пролетариата. Руководимый Марксом и Энгельсом
Корреспондентский комитет подверг критике воззрения
Вильгельма Вейтлинга, взгляды социалистов-утопистов и сторон-
1 См.: Маркс K.t Энгельс Ф. Соч., т. 30, с. 406.
2 См. там же, т. 3, с. 44—45, 197, 203, 445, 451, 458.
141

ников «истинного» социализма, которые в то время имели
еще очень сильное влияние в этих рабочих организациях *.
Усилия Маркса и Энгельса, направленные на создание
пролетарской политической партии, увенчались успехом: было
принято решение о преобразовании Союза справедливых
в Союз коммунистов. Марксу и Энгельсу была дюручена
выработка научно обоснованной программы для первой
международной коммунистической партии.
Таким образом, основоположники научного
коммунизма не полагались на «стихийную самоорганизацию»
рабочего класса, а боролись целеустремленно и успешно за
создание политической партии пролетариата. Содержанием
этой борьбы было соединение уже существовавших
рабочих организаций с теорией научного коммунизма и
превращение их в сознательную часть рабочего класса.
В этой связи напрашивается сравнение с практической
и теоретической деятельностью Ленина по созданию
революционной партии русского пролетариата. Ленин, как и
Маркс и Энгельс в годы деятельности Брюссельского
коммунистического Корреспондентского комитета, также
боролся за объединение — вначале посредством газеты —
многочисленных кружков и групп, стихийно возникших в
России, в общерусскую организацию, вооружение ее
революционным идейным наследием и достижение ее
организационного единства. В России политическая партия была
создана также не параллельно или вне рабочего движения,
как хотят уверить в том буржуазные «марксологи» 2, а на
базе самого стихийного рабочего движения. Разумеется,
Ленин мог, и это отличало его от Маркса и Энгельса,
использовать опыт уже существовавших марксистских
партий, как и высказывания основоположников научного
коммунизма, и на этой основе сформулировать принципы
пролетарской партии, которые соответствовали бы изменив-
1 Bartel H., Schmidt W. Zur Entwicklung des Parteibegriffs bei
Marx und Engels.— In: BzG, 1969, H. 4, S. 574.
2 Ahlberg R. Das Proletariat, S. 39—40.
142

шимся условиям новой эпохи. В этом плане абсолютно
несостоятельна выраженная буржуазными идеологами точка
зрения, будто бы выработанные Лениным взгляды на
партию, в отличие от таковых у Маркса и Энгельса, коренились
не в рабочем движении, а в русских тайных со.юзах, которые
в решающей степени определяли их суть К
Борьба Маркса и Энгельса за партию не
ограничивалась, однако, 40-ми годами прошлого столетия, ибо она
была главной целью всей их деятельности в
международном рабочем движении. В 50 — 60-е годы вследствие
капиталистической индустриализации вновь оживилось
рабочее движение и в разных странах возникли рабочие
организации. Это делало настоятельной задачу — вырвать эти
организации из-под руководящего влияния буржуазии и
очистить их ряды прежде всего от препятствующих
успешной освободительной борьбе.пролетариата
псевдонаучных утопических теорий прудонистов, а также воззрений
Лассаля и позднее Бакунина. Этой цели, а именно
основанию в отдельных странах политических партий рабочего
класса на основе научного коммунизма, служило
созданное Марксом и Энгельсом в 1864 году Международное
Товарищество Рабочих.
Важной для себя задачей Маркс и Энгельс считали, в
частности, убеждение рабочих всех стран в том, что чисто
экономическая борьба не могла коренным образом
изменить их положение, более того, они должны были бороться
за завоевание политической власти. В этом духе написан
весь Учредительный Манифест Международного
Товарищества Рабочих. Развивая опыт борьбы с капиталом,
накопленный рабочими разных стран, Маркс адресовал им
1 Brandt W. Karl Marx — Freiheit und Sozialismus.— In:
Brandt W. Geschichte als Auftrag, S. 43—44; Meissner B. Wandlun-
gen der KPdSU seit Stalins «Revolution von oben».— In: Sozialismus
in Theorie und Praxis. Berlin (West) — New York, 1978, S. 44—46;
Stojanovlt S. Geschichte und Parteibewusstsein. Auf der Suche nach
Demokratie im Sozialismus. Munchen — Wien, 1978, S. 36.
143

свои выводы: «Завоевание политической власти стало,
следовательно, великой обязанностью рабочего класса» !. Этим
выводом он и Энгельс ориентировали рабочий класс на
политическую борьбу как основную форму классовой
борьбы. В этом основополагающем вопросе взгляды Ленина
целиком и полностью совпадают с взглядами Маркса и
Энгельса. Так же как позднее Ленину пришлось вести
борьбу с «экономистами», которые.отвергали политическую
борьбу и вместо нее объявляли экономическую борьбу
главной задачей партии, так в свое время Маркс и Энгельс
были вынуждены бороться прежде всего с анархистскими
группами, так называемыми абсентеистами, отклонявшими
политическую борьбу под тем предлогом, будто бы такая
борьба означала признание господствующих отношений.
На Лондонской конференции I Интернационала
Энгельс подверг суровой критике эти воззрения, которые
могли принести огромный вред рабочему классу: «Мы
хотим уничтожения классов. Каково средство, чтобы
добиться этой цели? — Политическое господство пролетариата.
И вот, когда это стало яснее ясного, от нас требуют
невмешательства в политику! Все проповедники воздержания
от политики именуют себя революционерами, и даже
революционерами по преимуществу. Но революция есть
высший акт политики; тот, кто стремится к ней, должен
признавать и средства, политические действия, которые
подготовляют революцию, которые воспитывают рабочих для
революции и без которых рабочие на другой день после
битвы всегда будут одурачены Фаврами и Пиа. Политика
же, которую следует проводить, это — рабочая политика;
рабочая партия не должна плестись в хвосте той или иной
буржуазной партии, а должна конституироваться как
партия независимая, у которой своя собственная цель, своя
собственная политика»2.
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 16, с. 10.
2 Там же, т. 17, с 421.
144

Здесь определены основной признак подлинно
пролетарской партии — ее политическая борьба за власть и ее
важнейшая задача — формирование классового сознания у
рабочих.
Впрочем, 'Маркс и Энгельс своей практической
деятельность-^ направленной на создание сознающей себя
классовой партии, не только опровергли буржуазный тезис
о стихийной самоорганизации, на которую они якобы
возлагали надежды, но и четко указали на различие между
коммунистической партией и другими рабочими
организациями, существовавшими в то время. В этом может
убедиться каждый, читая «Манифест Коммунистической
партии». В нем подчеркивается, что коммунистическая партия
представляет не ту или другую часть класса, а его общие
интересы и что у нее «перед остальной массой
пролетариата преимущество в понимании условий, хода и общих
результатов пролетарского движения»1. Этим однозначно
сказано, что коммунистическая партия — если она хочет
соответствовать этому названию — должна быть
сознательной частью класса; а это предполагает усвоение теории
научного коммунизма. Из этого следует, что понятие
«сознающая себя классовая партия», многократно
используемое Марксом и Энгельсом, идентично коммунистической
партии, характеризуемой в «Манифесте», а не другим
стихийно возникшим рабочим организациям. Следовательно,
нет никаких оснований утверждать, будто бы
необходимость революционной партии рабочего класса не
подтверждается работами Маркса и Энгельса 2.
Из характеристики содержания «сознающей себя
классовой партии», данной в «Манифесте Коммунистической
партии», следует, что она должна вести за собой весь класс
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 4, с. 437.
2 Kiinzli А. Магх — eia Dissident? — In: Marx heute. Pro und
contra, S. 85; Sieferle R. P. Die Revolution in der Theorie von Karl
Marx, S. 9; Lieber #.-/. Grundzuge des Marxismus-Leninismus,
S. 14—15.
145

также потому, что научное мировоззрение не может
сложиться само по себе в повседневной борьбе рабочих против
капитала. Ленин развил эту мысль на рубеже
нынешнего столетия. В своей работе «Что делать?» он
сформулировал принцип партии как сознательного авангарда
рабочего класса, задача которого — соединить сознательность со
стихийным движением. Эту задачу партии в отношении
класса, четко выраженную Лениным, буржуазные «марк-
сологи» используют как повод обвинить его в обособлении
им партии от класса и тем самым ревизии марксовой
концепции партии, поскольку в качестве субъекта он
рассматривает партию, а не рабочий класс. Р. Альберг пишет,
например, что у Ленина «пролетариат» фигурирует «только
лишь как пассивный объект развития, который
формируется носителями революционной теории»1. Аналогичное
утверждение можно встретить и у других «марксологов».
С их точки зрения, Ленин создал партию для рабочего
класса, тогда как Маркс и Энгельс имели в виду партию
самого рабочего класса. Такого рода воззрения искажают
суть действительных высказываний классиков марксизма-
ленинизма. «Аргументация» этих «марксологов»
основывается на недиалектическом разъединении стихийности и
сознательности в рабочем движении. Они вырывают
определенные высказывания Маркса и Энгельса о стихийном
развитии организаций рабочего класса из их связи и
абсолютизируют их; ленинские замечания, в которых особо
подчеркивалась необходимость соединения стихийного
движения с сознательностью, равным образом вырываются из
контекста, и на этой основе строятся затем утверждения,
будто бы у него пролетариат становится пассивным
объектом в руках отдельных идеологов.
1 Ahlberg R. Das Proletariat, S. 40; Karl Marx und die DDR. Zu
seinem 100. Todestag. Bonn, 1982, S. 23; Fritzke K. P. Italokommu-
nismus-Sozialismus ohne Marx? Der Revisionismus des Italokommu-
nismus. Frankfurt/M., 1981, S. 37—38.
146

Бессмысленность этого утверждения тут же станет
очевидной, если обратиться к вопросу, что побуждало
Ленина подчеркивать сознательность в отношении стихийного
движения и как он понимал внесение научного
коммунизма в рабочее движение.
Особое выделение роли сознательности в работе
Ленина «Что делать?» объясняется не какой-то
«волюнтаристской» или «элитарной» концепцией, какую пытаются найти
у Ленина некоторые буржуазные идеологи, а конкретной
исторической обстановкой, в которой оказалось рабочее
движение в России на рубеже нынешнего столетия.
Чтобы создать сильную пролетарскую партию в духе
высказываний Маркса и Энгельса, содержащихся в
«Манифесте Коммунистической партии», необходимо было
преодолеть влияние «экономистов». Разоблачая позицию,
занятую «экономистами», Ленин был вынужден особо
показать значение сознательности. В своем выступлении на
II съезде РСДРП он заметил по этому поводу: «Все мы
знаем теперь, что «экономисты» согнули палку в одну
сторону. Для выпрямления палки необходимо было
согнуть палку в другую сторону, и я это сделал» *. А в своем
предисловии к сборнику «За 12 лет» он указал на то, что
работу «Что делать?» надо рассматривать только в этом
конкретном историческом контексте: «Что делать?»
полемически исправляет «экономизм», и рассматривать его
содержание вне этой задачи брошюры неправильно» 2.
Отсюда следует, что Ленин не отводил сознательности
никакой другой роли, кроме как той, которая отводилась
ей также Марксом и Энгельсом. Только тот, кто
рассматривает работу «Что делать?» вне исторической связи, как
это делают буржуазные идеологи, может утверждать
обратное, разумеется, совершенно несправедливо. Если Ленин
говорил о внесении научной теории в рабочий класс
и подчеркивал при этом роль тех представителей интелли-
1 Ленин В. И, Поли. собр. соч., т. 7, с. 272.
2 Там же, т. 16, с. 107.
147

генции, которые встали на почву рабочего класса, то
утверждать на основе этого, что Ленин выступал в
поддержку воспитания рабочих интеллигенцией, можно, только
лишь руководствуясь неблаговидным намерением. Ленин
имел в виду только ту фазу в развитии рабочего движения,
когда для создания партии становится необходимым
соединение стихийного движения с научным коммунизмом.
Партия — не организация левых интеллектуалов, это —
организация самой передовой части рабочего класса,
усвоившая марксистскую теорию и осуществляющая
политическое, идейное и теоретическое руководство борьбой класса.
Таким образом, субъектом революционного движения
является у Маркса, Энгельса и Ленина во всех случаях сам
рабочий класс; ибо партия — его сознательная часть,
вышедшая из него и тесно связанная с ним. Разумеется,
буржуазные идеологи могут и далее искажать эту
диалектику партии и класса, которая одинакова у Ленина, Маркса и
Энгельса, противопоставлять партию и класс и снова затем
полемизировать, кивая на это искаженное изображение.
Конструирование противоречий между Марксом и
Лениным, как уже было замечено, является наиболее
распространенной и типичной для буржуазной идеологии линией
фальсификаций в ее борьбе против коммунистических партий и
тем самым против осуществления исторической миссии
рабочего класса. Бытует, однако, и такая точка зрения,
согласно которой ленинская якобы недемократичная
концепция партии была заложена еще Марксом и Энгельсом. Так,
А. и Г. Шваны пишут, например: «Уже у Маркса и
Энгельса становится очевидным, что едва ли по-настоящему
можно полагаться на способность и желание пролетариата
действительно взять на себя навязанную ему миссию. Поэтому
уже у них коммунистическое движение или партия
выступают как революционный авангард для воспитания
пролетариата и управления им» *. Далее они утверждают, будто пар-
1 Schwan A., Schwan G. Sozialdemokratie und Marxismus, S. 169;
Fritzke K. P. Italokommunismus-Sozialismus ohne Marx?, S. 37—38.
148

тия угрожает «также господством самочинно избранной
элиты над пролетариатом... как следствие того
обстоятельства, что уже у Маркса и Энгельса пролетариату отведена
роль скорее безликой массы, нежели субъекта
революционной практики» *•
Столь искаженное толкование марксизма этими
авторами основывается на ошибочном тезисе, будто
пролетариат вообще не заинтересован в революционном свержении
капитализма, а историческая миссия — всего лишь
изобретение Маркса и Энгельса2. Этот вывод есть, по-видимому,
порождение существующего в различных частях света
сильного социал-реформистского течения в рабочем
движении, которое более или менее успешно пытается
интегрировать рабочий класс в капиталистическую систему.
Но вывод, которым руководствуются эти «марксологи»,
ложный, поскольку, во-первых, в целом ряде стран
рабочий класс одержал уже победу над капиталом. Во-вторых,
на этом фоне социал-реформизм проявляется как
наглядное свидетельство того, что стихийно образующиеся
элементы пролетарского сознания не могут достичь уровня
социалистического классового сознания, если отбрасывается
революционная теория, выражающая объективные
интересы рабочего класса. Но даже в тех странах, в том числе и
в ФРГ, где социал-реформизм является господствующим
течением в рабочем движении, у части рабочего класса
формируется — благодаря неустанной и самоотверженной
деятельности коммунистических партий и в ходе
сложного процесса — сознание своей исторической миссии3.
К тому же нельзя забывать, что есть немало
капиталистических стран, где коммунистические партии имеют
влияние в массах, а у значительной части рабочего класса —
пролетарское классовое сознание.
1 Schwan Л., Schwan G. Sozialdemokratie xmd Marxismus, S. 169.
2 Ebenda, S. 122—123.
3 Schleifstein /. Zu einigen Fragen des Klassenkampfes und der
Entwicklung von Klassenbewusstsein.— In: Leipziger Universitatsre-
den. Neue Folge. Leipzig, 1977, H. 42, S. 9—13.
149

Этот бесспорный факт, как и победоносные
социалистические революции, свершившиеся после 1917 года,
показывают всю абсурдность утверждения о том, что
заинтересованность рабочего класса в революционном
свержении капитализма была всего лишь спекулятивной
конструкцией Маркса и Энгельса, которую они хотели навязать
рабочим посредством партии.
Выработанная Марксом и Энгельсом концепция партии
как сознательного авангарда рабочего класса, которая
затем творчески была развита Лениным, убедительно
выдержала все испытания исторической практикой. Только
там, где рабочий класс смог создать такую партию,
являющуюся частью класса и тесно связанную с ним,
свободную от оппортунизма и умеющую творчески применять
марксизм-ленинизм, имелись решающие субъективные
предпосылки для свержения господства империализма и
выполнения рабочим классом своей исторической миссии.
Опыт учит: «Рабочий класс, трудящиеся не могут
овладеть властью, социалистическое общество не может быть
построено, успешно развиваться и крепнуть без партии,
организованной, мыслящей и действующей по-ленински» К
Именно в наши дни, когда к началу 80-х годов во
многих капиталистических странах получило развитие, как
реакция на проводимую империализмом безумную
политику гонки вооружений, широкое движение сторонников
мира, когда возникли группы «зеленых» и
«альтернативы», часть которых принципиально отвергают порядки
капиталистического классового общества, предъявляются
очень высокие требования к проводимой революционной
партией рабочего класса политике союзов.
Поэтому важное значение приобретает задача
объединить все эти силы, объективно выступающие против
империализма как системы, с рабочим движением для
формирования широкого антимонополистического движения.
Проблемы мира и социализма, 1983, № 7, с. 3.
150

Но это требует вместе с тем достижения единства действий
внутри самого рабочего класса. Выполнение этой задачи
предполагает развитую способность творческого
применения теории научного коммунизма и высокое тактическое
мастерство, которое может быть достигнуто лишь на
основе многолетнего опыта классовой борьбы1.
Решая эти задачи, коммунистические партии
капиталистических стран должны проявлять себя сегодня как
марксистско-ленинские партии. От того, насколько им это
удается, зависит, в какой мере рабочий класс сможет
осуществить свою объективно ему присущую руководящую
роль и стать решающим субъективным фактором в
развитии той или иной страны.
Руководящая роль коммунистической партии не
приходит сама собой, она должна завоевываться всякий раз
заново в борьбе за массы. Партия, считающая себя рабочей
партией в духе Маркса, Энгельса и Ленина и всегда
являющаяся представителем «интересов движения в целом» 2,
не должна отказываться от стремления к руководству,
аргументируя этот отказ тем, что в левом союзе все
политические силы равноправны и поэтому никакая партия не
может задавать тон. Ибо тогда это стало бы препятствием
для рабочего класса в осознании им своей объективно
обоснованной руководящей роли и его действий как субъекта
развития 3.
Понятие сознающей себя классовой партии,
выработанное Марксом и Энгельсом и впервые реализованное в
деятельности Союза коммунистов, включает в себя как
непременную характерную черту — интернационализм. Ком-
1 Mies Я. Die Aktualitat der Marxschen Lehre von der Rolle der
Arbeiterklasse uml ihrer Partei.— In: Einen gro(3en Hebel der Ge-
schichte, S. 53, 59—60.
2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 4, с. 437.
3 См.: Коммунист, 1978, № 11, с. 73—74; см. также: Коммунист,
1979, № 5, с. 88—90.
151

мунисты, как подчеркивали Маркс и Энгельс, отличаются
от других рабочих партий также тем, что «в борьбе
пролетариев различных наций они выделяют и отстаивают общие,
не зависящие от национальности интересы всего
пролетариата» К
Пролетарский интернационализм последовательно
вытекает из сущности исторической миссии рабочего класса,
которая не ограничивается отдельной капиталистической
страной, а носит международный характер, как и
противоречие между трудом и капиталом. А потому строящееся на
принципах интернационализма сотрудничество и взаимная
поддержка в борьбе против организованного в мировом
масштабе капитала является решающим условием
успешной борьбы рабочего класса каждой отдельной страны за
освобождение своей нации, своего отечества от господства
капиталистов-эксплуататоров. Поэтому с самого начала
Маркс и Энгельс имели в виду сплочение рабочего класса
всего мира, сперва в Союзе коммунистов, а позднее в
I Интернационале.
Маркс и Энгельс постоянно подчеркивали пролетарскую
классовую сущность принципа интернационализма. Это
имеет особую актуальность в свете нынешних стремлений
подменить пролетарский интернационализм со ссылкой на
возросший размах революционного движения «новым»
интернационализмом 2.
В этой связи необходимо напомнить о критериях
подлинного интернационализма, выработанных Лениным. Он
видел их, во-первых, в четкой классовой позиции в
вопросе войны и мира. Если же посмотреть на поборников
«нового» интернационализма с этой точки зрения, то
окажется, что о той классовой позиции, которую отстаивал
Ленин, у них не может быть и речи. Ибо чем же можно
тогда объяснить утверждение, что резкое обострение
международной^ обстановки обусловлено политикой обеих сверх-
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 4, с. 437.
3 См.: Проблемы мира и социализма, 1982, № 4, с. 10.
152

держав? Эта формулировка скрывает принципиальные
различия между оплотом империализма — США и оплотом
социализма — СССР, между агрессивным,
антикоммунистическим военным блоком НАТО и военной коалицией
социалистических государств в лице Организации
Варшавского Договора, задача которой — защита своих стран. Этим
затушевывается объективная истина, состоящая в том, что
в ухудшении обстановки в мире, опасном роковыми
последствиями, повинен только империализм, всеми
средствами пытающийся создать ядерный потенциал для
нанесения первого удара с целью военного уничтожения
социализма. Подлинный интернационализм рабочего класса
в вопросе мира должен выражаться непременно в
солидарности со странами реального социализма. Определяемая
поборниками некоего «нового» интернационализма суть
пролетарской классовой позиции была подвергнута
принципиальной критике и отвергнута большинством ораторов
на международной научной конференции в Берлине
(1983 год), посвященной Карлу Марксу.
В качестве второго критерия Ленин подчеркивал
активную поддержку партий, находящихся у власти и
осуществляющих социалистическое преобразование
общества, со стороны всего международного революционного
движения. Как раз это и отклоняют представители «нового»
интернационализма, основываясь па надуманных доводах,
что такая поддержка означала бы непременное признание
«советской модели» социализма. В действительности же
не существует никакой модели, имеющей обязательную
силу, а есть богатый, общезначимый опыт
социалистического строительства, накопленный в Советском Союзе, как
и в других социалистических странах, который нельзя
игнорировать. По этому поводу убедительно пишет
К. У. Черненко: «...любителям толковать о «советской
модели» не мешало бы принять во внимание, что
социалистическое строительство в нашей стране развертывалось
не по умозрительной схеме, а воплощало в себе огромное
153

многообразие форм и методов перестройки общественных
отношений в соответствии со спецификой различных
районов страны, с учетом национальных традиций и ясно
выраженной воли народов.
Другая сторона вопроса состоит, однако, в том, что все
народы нашей страны пришли именно к социализму, то
есть создали общество, имеющее во всех случаях,
независимо от местных условий и национальных особенностей,
единые, по своей сути и содержанию
социально-экономические и политические основы. История показала, что нет
и не может быть дороги к социализму в обход общих
закономерностей, открытых марксизмом-ленинизмом,
подтвержденных опытом СССР, стран реального социализма,
интернациональной практикой революционной борьбы и
социалистического созидания, как не может быть успешного
продвижения по этому пути без всестороннего учета
национальных особенностей каждой страны» *.
Представители «нового» интернационализма забывают,
что как раз потому, что в социалистических странах
историческая миссия международного рабочего класса в
основном осуществлена, империализм делает все, чтобы
повернуть вспять колесо истории. Вот почему защита
социалистических государств, этого наиважнейшего .завоевания
международного рабочего движения, от посягательств
империализма отвечает объективным интересам рабочего
класса каждой страны. Сегодня это так же остается в силе,
как и 60 лет тому назад, ибо социализм и его успешное
развитие определяют в решающей степени соотношение сил
в мире, а это опять-таки создает благоприятные условия
для борьбы рабочего класса в капиталистических странах.
Но эти условия могут и ухудшиться, если мировой
социализм в каком-либо месте будет ослабляться2.
1 Черненко К. У. Народ и партия едины, с. 343—344.
2 См.: Коммунист, 1978, №11, с. 77. Ambarzumow J., Burlatzki F.,
Krassin /., Plotnikow E. Gegen die Entstellung der Erfahrungen des
realen Sozialismus.— In: Neue Zeit. Berlin, 1978, H. 52, S. 26.
154

А потому твердая классовая солидарность каждого
отряда международного рабочего класса и каждой
коммунистической и рабочей партии с социалистическими
странами есть и остается крайне актуальным требованием
пролетарского интернационализма. Непременный долг каждой
коммунистической партии — воспитывать рабочий класс в
духе этого обоснованного Марксом и Энгельсом принципа
революционного рабочего движения и бороться со всеми
проявлениями буржуазного национализма и
антикоммунизма.
Позиция «нового» интернационализма далека также и
от третьего критерия, выработанного Лениным: активная
помощь и поддержка борьбы угнетенных народов за свое
освобождение от ига империализма. Вместо этого «новый»
интернационализм ограничивается формальным
признанием права народов на самоопределение и тем самым ложно
обвиняет социалистические страны в нарушении этого
права именно тем, что они оказывают помощь национально-
освободительному движению. Эта внеклассовая позиция
опять-таки затушевывает качественное различие в
политике социалистических и империалистических стран в
отношении национально-освободительного движения, ставит
их на одну доску, что дезориентирует рабочий класс и
другие слои трудящихся.
Таким образом, так называемый «новый»
интернационализм проявляется не как продолжение пролетарского
интернационализма в духе Маркса, Энгельса и Ленина, а
как абсолютно недопустимая ревизия его классовой
сущности. М. В. Зимянин, выступая на международной
конференции в Берлине, посвященной Карлу Марксу,
показал в обобщенной форме, в чем состоит подлинное
обогащение пролетарского интернационализма как следствие
революционных преобразований в нашу эпоху К
1 См.: Карл Маркс и современность, с. 72—74.
155

4.2.
ПАРТИЯ — СТРОГО ОРГАНИЗОВАННАЯ
ЧАСТЬ РАБОЧЕГО КЛАССА
ИЛИ ВОЛЬНОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ ЛЮДЕЙ?
Употребленное Марксом и Энгельсом понятие
«сознающая себя классовая партия» предполагает, что
партия — это не только сознательная, но и организованная
часть рабочего класса. Одно только революционное
сознание, одна только научная теория без способной к
практическим действиям организации, в сущности, бесплодны.
К этому выводу Маркс и Энгельс пришли очень рано. Так;
Маркс писал: «Оружие критики не может, конечно,
заменить критики оружием, материальная сила должна быть
опрокинута материальной же силой; но и теория
становится материальной силой, как только она овладевает
массами» 1.
А потому Маркс и Энгельс направили свои усилия на
соединение революционной теории с существовавшими
рабочими организациями, объединявшими наиболее
решительную часть пролетариата. Они ясно понимали, что без
революционной организации рабочий класс не в состоянии
воплотить в жизнь свои коренные интересы и завоевать
политическую власть.
То большое значение, которое Маркс придавал
организации и сознательности, находит свое выражение и в
«Учредительном Манифесте Международного
Товарищества Рабочих». Он писал в нем: «Один из элементов
успеха — численность — у рабочих уже есть; но численность
только тогда решает дело, когда масса охвачена
организацией и ею руководит знание» 2.
По этой причине Маркс и Энгельс уделяли большое
внимание вопросам «комбинации», т. ег организации
пролетарской партии. Они очень тщательно проанализировали
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 422.
2 Там же, т. 16, с. 10.
156

характер существовавших в то время рабочих организаций
и выработали в этой связи свое понимание
организационных принципов революционной партии и ее строительства,
равно как ее отношения к профсоюзам, обширным
массовым организациям класса 1. Из этих высказываний Маркса
и Энгельса исходил Ленин, развивая учение о партии
нового типа.
Основоположники научного коммунизма не питали
никаких иллюзий относительно возможности объединения в
партию всего класса. Практика показывала, что лишь
относительное меньшинство пролетариата, его наиболее
решительная часть, могло политически организоваться и
стать авангардом; организованную таким способом часть
класса Маркс и Энгельс рассматривали как политическую
партию в собственном смысле.
Не было бы необходимости особо подчеркивать это, если
бы буржуазные «марксологи» не пытались сознательно
внести путаницу в этот вопрос. С этой целью они
вырывают определенные замечания Маркса и Энгельса,
касающиеся партии, из их конкретно-исторической связи и
интерпретируют их так, чтобы создать впечатление, будто бы
ленинский принцип партии как организованной части
класса, как его авангарда противоречит представлениям
Маркса и Энгельса2. При этом используется то обстоятель-
1 Bartel #., Schmidt W. Zur Entwicklung des Parteibegriffs bei
Marx und Engels.— In: BzG, 1969, H. 4, S. 571—572.
2 Leonhard W. Entstehung einer Doktrin.— In: Die Neue Ge-
scllschaft. Bonn, 1983, H. 3, S. 216; Oldenburg F. Der Parteibegriff
der Sozialistischen Einheitspartei Deutschlands und Karl Marx,
S. 180—183; Abosch H. Marx und Lenin — Kontinuitat oder Zasur? —
In: Neue Ziircher Zeitung, 1982, 8./9. August; Karl Marx und die DDR.
Zu seinem 100. Todestag, S. 20; Stojanovic S. Geschichte und Par-
teibewusstsein, S. 44; Borcke A, von. Die Ursprunge des Bolschewis-
mus, S. 483—484; Schissler J. Gewalt und gesellschaftliche
Entwicklung, S. 94; Oberdorfer D., Jdger W. Marx — Lenin — Mao, S. 73;
Leonhard W. Die Dreispaltung des Marxismus, S. 167; Wolfe B. D.
Marx und die Marxisten. 100 Jahre Theorie und Praxis einer Doktrin.
Frankfurt/M., 1968, S. 183.
157

ство, что термин «партия» употреблялся Марксом и
Энгельсом в разных случаях в разных смыслах. Это
относится в первую очередь к высказываниям Маркса о партии,
которые он изложил в письме Фердинанду Фрейлиграту в
I860 году и которые толкуются таким образом, что под
партией Маркс понимал якобы не сплоченную
организацию, а весь класс1. В этом письме говорится: «Кроме того,
я постарался рассеять недоразумение, будто под «партией»
я понимаю «Союз», переставший существовать восемь лет
тому назад, или редакцию газеты, прекратившую свое
существование двенадцать лет тому назад. Под партией я
понимал партию в великом историческом смысле» 2. Для
того чтобы сделать отсюда вывод, будто бы под партией
Маркс понимал в общем и целом не особую организацию
рабочего класса, а, в сущности, весь класс или все
рабочее движение, «марксологи» вырывают это замечание
Маркса из исторического контекста, в котором оно
применяется и в котором оно означает следующее.
Союз коммунистов был распущен в 1852 году по
настоятельному требованию самого Маркса, когда рабочее
движение вследствие гонений со стороны реакции и
прежде всего преследования коммунистов в 1851—1852 годах
было лишено возможности легальной деятельности и
развития пролетарской массовой партии. Тем не менее
бывшие члены Союза, а также лица, явно служившие
сыщиками в полиции, неоднократно обращались в последующие
годы к Марксу и Энгельсу с тем, чтобы склонить их к
реорганизации Союза. Но, поскольку для этого не было
условий и к тому же существовала опасность провокации со
стороны полиции, Маркс заявлял, что для него Союз не
является партией.
Отсюда следует, что Маркс был весьма твердо убежден
в том, что в недалеком будущем будет создана новая про-
1 Wolf F. О. Einwande gegen Andre Gorz. Liquidierung des Mar-
xismus.— In: Prokla. Berlin (West), 1981, H. 43, S. 40.
2 Маркс #., Энгельс Ф. Соч., т. 30, с. 406.
158

летарская партия. Именно поэтому Маркс и Энгельс
поддерживали связь с бывшими членами Союза и другими
друзьями, чтобы быть готовыми к новому подъему
рабочего движения и созданию массовой пролетарской партии на
базе научного коммунизма К Маркс и Энгельс всегда
рассматривали такую партийную организацию как
обязательное условие, ибо только с ее помощью рабочий класс может
воплотить в жизнь свои интересы. Они никогда не считали,
как это приписывают им некоторые буржуазные идеологи,
что целый класс организуется в партию и, таким образом,
партия и класс станут идентичны друг другу. Для
опровержения этих буржуазных утверждений большое значение,
как уже показано, имеет не только письмо Маркса Фрей-
лиграту, но и обращение к другим замечаниям
относительно понятия партии, которые Маркс и Энгельс не всегда
применяли в значении особой партийной организации.
Как было доказано марксистами-историками, понятие
партии имеет у Маркса и Энгельса несколько значений2.
Во-первых, этим понятием они определяли
пролетарскую партию как особую, сплоченную классовую
организацию, какой был, например, Союз коммунистов. Если же
они говорили «наша партия» или «партия Маркса», то под
этим они подразумевали, во-вторых, себя и своих
единомышленников — коммунистов, с которыми в 50-е годы
сообща вели подготовку к тому, чтобы оказать влияние на
последующий процесс формирования пролетарских
партий в условиях^ промышленного подъема. В этом случае
под партией они подразумевали не стабильную
организацию, а группу людей, объединенных общим
мировоззрением. И, наконец, понятие партии Маркс и Энгельс применя-
1 Bartel #., Schmidt W. Zur Entwickhmg des Parteibegriffs bei
Marx und Engels, S. 571—572; Leidigkeit K.-H. Das kontinuierliche
Ringen von Marx und Engels um die Partei der Arbeiterklasse (1852—
I860).- In: BzG, 1977, H. 6, S. 966-969.
2 См.: Канделъ Е. П. Маркс и Энгельс о партии и современная
буржуазная и ревизионистская историография.— Вопросы истории
КПСС, 1968, № 3.
159

ли в отношении всего организованного рабочего движения,
выдвигавшего на первый план политическую борьбу
против буржуазии, но еще не свободного от влияния идей
утопического социализма. В этом случае Маркс и Энгельс
применяли термин «пролетарская партия» для того, чтобы
рабочее движение в целом отделить от буржуазии.
Это различное применение Марксом и Энгельсом
понятия партии используется буржуазными «марксологами» с
целью внушить мысль, будто основоположники научного
коммунизма очень широко определяли партию и никогда
не рассматривали ее как особую политическую
организацию пролетарского класса в смысле авангарда.
С их легкой руки созданная Лениным революционная
боевая партия отождествляется с сектой, а марксова
критика сектантства интерпретируется таким образом, будто
бы она направлена против ленинской партии. Так,
буржуазные «марксологи» утверждают, что Марксу и
Энгельсу партия представлялась организацией, которая
объединяла весь рабочий класс; Ленин же задумал партию не как
подобную массовую организацию, а как численно
небольшую организацию профессиональных революционеров1.
Если некоторые «марксологи» полагают, что с
помощью такого трюка они смогут просто подменить
ленинскую концепцию партии понятием секты, то они глубоко
ошибаются, ибо Маркс и Энгельс делали качественное
различие между сектой и партией. Критерием для
характеристики секты была для них не ее численность, а отрыв этой
организации от рабочих масс, недемократичный характер
ее устройства и более или менее диктаторский характер ее
руководства, основывавшийся на преклонении перед
авторитетами, которое обусловливалось псевдонаучной,
доктринерской теорией.
1 Karl Marx und die DDR. Zu seinem 100. Todestag, S. 21;
Stojanovii S. Geschichte und Parteibewusstsein, S. 36; Schissler /.
Gewalt und gesellschaftliche Entwicklung, S. 89—94; Herles H. Lenin
und seine Erben.— In: Publik, 1970, H. 17, S. 15.
160

Именно это вело к непониманию подлинных интересов
рабочих и к тому, что в некоторых вопросах эти секты
занимали даже враждебную позицию в отношении рабочего
движения, наносили ему вред и в конечном счете
тормозили его развитие. Это относилось к прудонистским
группировкам, а также к лассалевскому Всеобщему
германскому рабочему союзу, который, следуя догме «железного
закона заработной платы», отклонял экономическую борьбу
рабочих и тем самым изолировал себя от профсоюзного
движения. Именно по причине отрыва от реальной борьбы
и проблем рабочего класса как следствия доктринерства
такие группы, как лассальянцы, прудонисты, а также
бакунисты превращались в секты, которые последовательно
упразднялись — порой даже в упорной борьбе — в
процессе развития рабочего движения.
В этом духе Маркс изложил свою точку зрения
относительно различия между сектами и рабочим движением
в письме Иоганну Баптисту фон Швейцеру от 13 октября
1868 года: «Для секты смысл ее существования и вопрос
чести состоят не в том, что у нее есть общего с классовым
движением, а в том особенном талисмане, который ее от этого
движения отличает» К Отсюда следует, что партия и секта
были для Маркса принципиально разными понятиями.
Чтобы осуществлять политическое руководство
классом, партия должна была иметь самые тесные связи с
рабочим движением и глубоко корениться в нем. Маркс и
Энгельс всякий раз подчеркивали это, обращаясь к
вопросу о партии. Это условие нисколько не противоречит точке
зрения Ленина. Наоборот, его требованием была такая же
тесная и всесторонняя непременная связь между партией
и классом. Поэтому всякое отождествление ленинской
партии с сектой абсолютно беспочвенно. Вот почему
буржуазные «марксологи» избегают подробного освещения того,
что Маркс действительно понимал под сектой.
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 32, с. 475.
6 Заказ 4876
161

Рассматривая дискуссии о характере и построении
партии, которые велись в рамках русского
социал-демократического рабочего движения в 90-е годы прошлого
столетия, становится понятным следующее. Важное значение
Ленин придавал обоснованию задач партии, как
политического руководителя класса, формированию у него
классового сознания, обогащению при этом опыта рабочих,
накопленного в борьбе с капиталистами, с тем чтобы
стихийное движение поднять до уровня сознательного. Такая
постановка задачи четко показывает, что партия является
прямым антиподом секты, поскольку последняя изолирует
себя от массового движения. Ленин подчеркивал, что
задача состоит как раз в том, чтобы преодолеть сектантскую
стадию русского рабочего движения и созданием партии,
тесно связанной с рабочими массами, «решительно
отбросить традиции сектантской кружковщины»1.
Пронизанные духом антиленинизма тенденциозные
толкования взглядов Маркса и Энгельса на партийную
организацию неотделимы в то же время от грубой
фальсификации ленинских воззрений на партию как организованный
авангард рабочего класса. Это проявляется как в
утверждении, будто в отличие от Маркса и Энгельса Ленин
представлял себе партию всегр лишь как численно небольшой,
строго организованный и почти
военизированно-централизованный боевой отряд профессиональных
революционеров, так и в клеветническом тезисе, согласно которому
Ленин теоретически обосновал и практически создал
элитарную организацию, стоящую над рабочим классом и им
управляющую 2.
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 8, е., 94
2 Oldenburg F. Der Parteibegriff..., S. 180—183-; Fritzke К. Р.
Italokommunismus — Marxismus ohne Marx?, S. 37—38; Mandel E.,
Agnoli /. Offener Marxismus, S. 147—152; Karl Marx und die DDR,
S. 22; Schissler /. Gewalt und gesellschaftliche Entwicklung, S. 89—
94; Ahlberg Д. Das Proletariat, S. 40; Oberndorfer D., lager W.
Marx — Lenin — Mao, S. 73.
162

Эти утверждения, как и уже упоминавшиеся — в
частности, будто воззрения Маркса и Энгельса на партию
коренились в демократическом массовом движепии,
тогда как воззрения Ленина — в традиции русских тайных
союзов и заговоров,— основываются на ошибочных
взглядах на формирование русского социал-демократического
движения.
В России, как и в других европейских странах, в
процессе развития капитализма возникло стихийное рабочее
движение. Царское самодержавие особенно жестоко
преследовало всех его участников и подавляло всякое его
проявление. Партийная организация, сложившаяся из
различных социал-демократических кружков в конце
прошлого столетия, была разгромлена полицией.
Легальная политическая деятельность партии стала
невозможной в России. В этих условиях внутри русского рабочего
движения возникла противоречивая ситуация: с одной
стороны, стихийное движение и, с другой— отсутствие
партии, сознательного элемента, ориентирующего
рабочих на политическую борьбу. По словам Ленина,
основная причина этого состояла «в отсталости руководителей
(«идеологов», революционеров, социал-демократов) от
стихийного подъема масс» 1. В этих специфических
условиях стала необходимой целенаправленная работа по
созданию политической партии. В этом отношении Ленин не
мог, как Маркс и Энгельс в 50-е и 60-е годы, опереться
на уже существующие политические организации и
соединить их с научным коммунизмом, поскольку их
деятельность преследовалась царской охранкой, а они сами
всякий раз подвергались разгрому. Однако это отличие
условий в России от таковых в Западной Европе еще не
дает основания утверждать, будто в России Ленин создал
политическую партию определенным образом вне
рабочего движения.
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 6, с. 105.
163

Напротив, революционная русская большевистская
партия, руководимая Лениным, создавалась на базе
рабочего движения. Конечно, в условиях нелегальной
борьбы этот процесс должен был происходить иначе, чем в
Западной Европе, где рабочее движение было легальным.
Чтобы осуществлять политическое и идейное
руководство, партия доляша была строиться сначала -в основном
как централизованная боевая организация
профессиональных революционеров, поддерживавших тесные связи с
социал-демократическими рабочими. Идею организации
профессиональных революционеров Ленин подробно развил
в своих работах «Что делать?» и «Шаг вперед, два шага
назад». Именно на это ссылаются буржуазные идеологи,
говоря о ленинской «элитарной организации», которую
они противопоставляют концепции партии, выработанной
Марксом и Энгельсом. Они игнорируют тот факт, что
такое выдвижение на передний план организации
профессиональных революционеров первоначально было связано
с одним из этапов создания боеспособной партийной
организации путем объединения многочисленных
группировок. Ленин указал на это в предисловии к сборнику «За
12 лет». В нем он выступил против обвинений в
преувеличении значения идеи о профессиональных
революционерах. «Профессиональный революционер сделал свое
дело в истории русского пролетарского социализма. И
никакие силы не разрушат теперь этого дела, которое давно
переросло узкие рамки «кружков» 1902—1905 годов,
никакие запоздалые сетования по поводу преувеличения
боевых задач теми, кто в свое время только борьбой мог
обеспечить правильный приступ к выполнению этих задач,
не поколеблют значения сделанных уже завоеваний» *.
Таким образом, ленинская концепция партии не
сводится к организации профессиональных революционеров.
Напротив, они должны были наладить широкую сеть пар-
1 Ленин Я. И. Поли. собр. соч., т. 16, с. 103—104.
164

тийпых организаций, политически объединявших самую
передовую часть рабочего класса, которая руководила
действиями всего класса. Все утверждения об «элитарной
организации» являются, таким образом, беспочвенными.
Можно даже — несмотря на исторически
обусловленные различия — провести определенную параллель между
ленинской идеей профессиональных революционеров и
подбором Марксом и Энгельсом классово сознательных
кадров в 50-е годы, т. е. в то время, когда новый подъем
рабочего движения еще только предстоял, но уже
необходимо было подготовить кадры коммунистов, с тем
чтобы оказывать влияние на партийные организации и
воплотить в жизнь идеи научного коммунизма.
Под влиянием I Интернационала также в
западноевропейских социалистических партиях формировались
профессиональные революционеры, которые занимали
руководящие посты на различных уровнях партийной
организации и которые подвергались в то время таким же злым
нападкам со стороны буржуазии, каким сегодня
подвергается со стороны «марксологов» ленинская мысль о роли
профессиональных революционеров.
Ленин стремился к тому, чтобы и в русском рабочем
движении была создана партия, располагавшая широко
разветвленной по всей стране сетью организаций,
руководимая опытными, классово сознательными, преданными
пролетарскому делу вождями, именно
профессиональными революционерами, и эту идею он осуществил на
практике. А потому совершенно несправедливо приписывать
Ленину такую точку зрения на партию, которая
ограничивалась бы организацией профессиональных
революционеров. Это утверждение, исходящее от Веттера и других
«марксологов», основывается, очевидно, на оценке
ленинских работ «Что делать?» и «Шаг вперед, два шага
назад» в отрыве от их исторической связи, т. е. на методе,
который не нов и который еще в свое время был подвергнут
критике Лениным.
165

Во-первых, в данном случае партия отождествляется
с небольшой группой профессиональных революционеров,
во-вторых, замалчивается тот факт, что и
профессиональные революционеры в большинстве своем вышли из
самого рабочего движения, и, в-третьих,— в этом состоит
основная ошибка — партия и класс противопоставляются друг
другу. При этом целый ряд аргументов связан с
преувеличением особенностей формирования Российской социал-
демократической рабочей партии. Это показывает всю
лживость тезиса, будто ленинские воззрения на партию
восходят, в отличие от таковых у Маркса и Энтельса, к
традициям заговорщиков в русском революционном
движении.
Таким образом, представления Ленина об организации
пролетарской партии совпадают по существу со
взглядами Маркса и Энгельса. Это совпадение касается-также
организационных принципов партии, особенно принципа
демократического централизма как их основы. Идея
строго организованной, руководимой единым центром
партии--^ это следующий пункт, в котором
противопоставляются взгляды Маркса и Ленина на партию. В своей
концепции партии Маркс и Энгельс не только не упустили
из виду конкретную форму организации, а, наоборот,
уделили ей большое внимание. Доказательством тому служат
выработанные ими самими организационные уставы
Союза коммунистов 1 и I Интернационала2. Они построены
на принципе демократического централизма. Этот факт
буржуазные историки намеренно игнорируют в своих
работах, посвященных взглядам Маркса и Энгельса на
партию. Причина этого кроется опять-таки в антилепинизме.
Чтобы сконструировать противоположность позиции
Маркса и Энгельса по отношению к основному
организационному принципу ленинской партии, «марксологи» произволь-
1 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 4, с. 524—529.
2 См. там же, т. 16, с. 545—549.
166

но используют те высказывания Маркса и Энгельса, в
которых они отвергали централистское руководство в
конкретно-исторических условиях.
Но и здесь буржуазных идеологов ждет неудача.
Анализ подобных высказываний Маркса и Энгельса в их
взаимосвязи ясно показывает, что здесь идет речь об
отклонении плоского, авторитарного централизма, характерного,
например, для лассалезского Всеобщего германского
рабочего союза, т. е. централистского руководства
организацией, исключавшего или по меньшей мере резко
ограничивавшего демократическое участие членов.
Маркс^и Энгельс не были вовсе противниками
демократического централизма, они отстаивали его как
организационный принцип пролетарской партии. Это следует не
только из вышеупомянутых уставов, но также из
полемики, которую им пришлось вести с бакунистами по
вопросу об организации Интернационала. Обвинения,
выдвинутые бакунистами против Генерального Совета, а также
против лежавшего в основе его деятельности принципа
демократического централизма, походят как две капли
воды на обвинения, которые современные «марксологи»
выдвигают против основного ленинского
организационного принципа пролетарской партии. Так, в то время
анархисты утверждали, что на основе различных решений,
принимаемых конгрессами, Генеральному Совету «якобы
была предоставлена опасная власть, а свободное объединение
самостоятельных секций было превращено в
иерархическую и авторитарную организацию «подчиненных
дисциплине секций» *. Интернационал должен, дескать,
строиться на тех принципах, которые будут лежать в основе
будущего нового свободного общества, на принципах
федерализма и свободы, а потому необходимо исключить из
его недр всякий принцип, который мог привести к
диктатуре и авторитету.
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 17, с. 482.
167

Энгельс подверг острой критике эти воззрения. Он
показал, что анархистские нападки на организационные
принципы призваны лишить международное рабочее
движение его оружия, с помощью которого только оно одно
способно завоевать политическую власть и разрушить
существующее эксплуататорское общество,—■ его
революционной организации.
Именно за такую организацию, построенную на
принципах демократического централизма, в которой решения
вышестоящих органов являются обязательными для
низовых организаций, партию, руководимую единым центром,
координирующим и направляющим всю ее деятельность,
боролся Ленин. Следовательно, и в таком важном для
успешной борьбы рабочего класса вопросе, как
демократический централизм, также обнаруживается
принципиальное совпадение взглядов Маркса, Энгельса и Ленина.
Тем не менее это не мешает буржуазным идеологам
заявлять, будто Ленин выступал за «сверхцентрализм»
и «слепое повиновение» в партии и тем самым заложил
основу для авторитарного руководства в лице
Центрального Комитета и подавления внутрипартийной демократии.
Подтверждение этому некоторые «марксологи» ищут
прежде всего в его работе «Шаг вперед, два шага назад», в
которой Ленин выработал на основе критического анализа
точки зрения меньшевиков организационные принципы
партии.
В этой связи Ленин особо определил роль
Центрального Комитета и сформулировал демократический
принцип строгого выполнения решений большинства
меньшинством, а также решений, принятых съездом. Это не было
случайным, а диктовалось конкретной обстановкой.
Меньшевики нарушили эти принципы, отказавшись признать
решения II съезда РСДРП. Они обвинили Ленина и
большевиков, абсолютно справедливо настаивавших на этом,
в «ультрацентрализме», «рабском повиновении» и т. п.
Ленин заявил по этому поводу, что дошло уже до того,
168
у

«что члены центральных органов были осыпаны личными
оскорблениями и бранью (самодержцы, бюрократы,
жандармы, лжецы и т.. д.). Их обвиняли в том, что они
подавляли личную инициативу и хотели ввести беспрекословное
повиновение и слепое подчинение и т. д.» 1 Меньшевики —
даже учитывая иной характер условий — выдвигали
аргументы, подобные тем, которые в свое время бакунисты
выдвигали против Маркса и Энгельса, боровшихся в
Генеральном Совете Интернационала за реализацию
принципа демократического централизма. Эта демагогия
оппортунистических сил в русской социал-демократии
дезориентировала тогда и такую убежденную революционерку,
как Роза Люксембург, которая в своей рецензии на
книгу Ленина «Шаг вперед, два шага назад» также
выразила опасения по поводу якобы имевшего место
«ультрацентрализма» Ленина2. Ленин ответил на эту рецензию
статьей, где указал, что эта работа, в которой он защищал «от
первой до последней страницы... элементарные положения
любой системы любой мыслимой партийной организации» 3,
может быть правильно понята только лишь с учетом
общей связи внутрипартийных разногласий между
меньшевиками и большевиками, возникшими после II съезда. В
отношении упрека в «ультрацентрализме» Ленин заметил,
что в русской рабочей партии спор ведется не вокруг
вопроса большей или меньшей централизации, а о том,
«должны ли ЦК и ЦО представлять собой направление
большинства партийного съезда, или не должны» 4. К
сожалению, в рецензии Р. Люксембург об этом «ультрацен-
тралистском» и «чисто бланкистском» требовании ничего
не говорится, а только декламируется «против механиче-
1 Ленин В, И. Поли. собр. соч., т. 9, с. 59.
2 Luxemburg i?. Organisationsfragen der russischen Sozialdemo-
kratie.— In: Die Neue Zeit (Stuttgart), 1903—1904. Bd. 2, S. 484—492,
529—535.
3 Ленин В. Я. Поли. собр. соч., т. 9, с. 39.
4 Там же, с. 43.
169

ского подчинения чаЬти целому, против рабской
покорности, против слепого повиновения и т. п. ужасов» 1.
Буржуазные идеологи намеренно обходят стороной эту
ленинскую полемику против ошибочной оценки
принципов партийного строительства и внутрипартийной
демократии. Вместо этого для обоснования своего тезиса о
якобы недемократичной сущности ленинской концепции
партии оии ссылаются именно иа оппортунистические
обвинения и клеветнические измышления, выдвигавшиеся
против Ленина на рубеже нового столетия, как и на
временно преобладавшую у Розы Люксембург ошибочную
оценку ленинской работы.
Можно, однако, констатировать, что большинство
аргументов, выдвигаемых сегодня буржуазными идеологами
против Ленина с целью, противопоставить его взгляды на
партию, взглядам Маркса и Энгельса, взяты из арсенала
его оппортунистических противников и были
опровергнуты им самим более 70 лет тому назад2.
Реализация демократического централизма,
организационного принципа революционной партии, была
решающим условием для превращения Российской рабочей
партии в партию нового типа, в партию, которая смогла
привести к победе рабочий класс и крестьянские массы
в октябре 1917 года. Этим большевики практически
подтвердили также концепцию, лежащую в основе как марк-
совых, так и ленинских воззрений на партию: только
под руководством боеспособной, руководствующейся
теорией научного коммунизма пролетарской партии рабочий
класс может выполнить свою задачу как революционный
субъект!
Основным условием для организованных действий
партии, а тем самым и рабочего класса являются ее един-
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 9, с. 43;
2 См.: Вопросы философии, 1983, № 8, с. 5—6; см. также:
Большевизм и реформизм. М., 1978, с. 81; Bauermann R., Rotscher H.-J.
Leninismus und Klassenkampf, S. 164—165.
170

ство п. идейная сплоченность, что предполагает
последовательную борьбу с оппортунистическими элементами вплоть
до их исключения из партии. Это была исходная позиция
Маркса и Энгельса в их борьбе за пролетарскую партию,
которой придерживался также Лешш. А потому и не
удивительно, что буржуазные «марксологи» избегают ее
подробного освещения в своих рассуждениях о марксовых
воззрениях на партию. Это не отвечает их антиленинской
концепции. Но чтобы «вскрыть» противоречия между
Марксом, Энгельсом и Лениным в вопросе о партии, они так
интерпретируют отдельные замечания Энгельса, где он
высказывался за свободную дискуссию в партии, за
существование различных направлений и выступал против
намерения вождей германской социал-демократии исключить
из партии определенные силы, как будто под партией
Энгельс понимал своего рода «дискуссионный клуб» 1.
Предпринимается попытка представить ленинскую
концепцию партии, включавшую в себя борьбу за единство и
идейную сплоченность партии, как недемократичную и
авторитарную. Но эта попытка буржуазных идеологов
также безуспешна, как и попытка доказать правдоподобность
сконструированных ими противоречий. Маркс и Энгельс
вели борьбу за четкий пролетарский характер
коммунистического движения с тех пор, как стали выступать в
защиту интересов рабочего класса. Они однозначно
размежевались с теми коммунистическими публицистами,
которые в 40-е годы занимали одинаковую позицию с
«истинными» социалистами и подобно им проповедовали всеобщее
человеколюбие. Маркс и Энгельс четко указали, что
«партийцами», представителями подлинно коммунистического
направления могут считаться только те, кто отстаивает
единые интересы пролетарского класса. В этой связи они
1 Low К. Die Lehre des Karl Marx, S. 326—328; Karl Marx und
die DDR, S. 20—22; Leonhard W: Die Dreispaltung des Marxismus,
S. 37—41; Haufschild U. Partei und Klasse bei Marx und Engels,
S. 232.
171

потребовали полного разрыва с псевдокоммунистичесшшй
литераторами. Так, Энгельс писал: «Пора уже немецким
коммунистам,' представителям нвхмецкого пролетариата с
его весьма ясными, весьма осязательными потребностями,
самым решительным образом отмежеваться от
вышеупомянутой литературной клики... которая сама не знает, кого
она представляет, и поэтому против собственной воли
бросается в объятия немецких правительств, которая
воображает, что она «делает реальным человека», реально же
ничего не делает, кроме обоготворения немецкого
мещанского убожества» *. Уже в это время характерной чертой
коммуниста Маркс считает его последовательную борьбу
в защиту классовых интересов пролетариата. Таковой она
остается и по сей день. Беспочвенными являются
утверждения, будто Маркс или Энгельс считали защиту
мелкобуржуазных, оппортунистических, враждебных рабочему
классу идей совместимой с принадлежностью к
пролетарской партии.
Наиболее ярким свидетельством тому является
знаменитое «Циркулярное письмо» Маркса и Энгельса от 17—
18 сентября 1879 года, адресованное Августу Бебелю,
Вильгельму Либкнехту, Вильгельму Бракке и другим. В
нем они решительно высказались против передачи
теоретического органа партии в руки оппортунистических,
мелкобуржуазных идеологов, каковыми являлись Карл Хёх-
берг, Карл Август Шрамм и Эдуард Бернщтейн,
поскольку они рассматривали пролетарский характер германской
социал-демократии как слишком «односторонний». Эти
люди намеревались изменить все направление движения:
от классовой борьбы против буржуазии перейти к
сотрудничеству с ней. Социал-демократическая партия должна
быть, как подчеркнули Маркс и Энгельс, партией рабочего
класса, которая последовательно отстаивает классовые
интересы пролетариата. А потому, констатировали они,
Маркс #., Энгельс Ф. Соч., т. 4, с. 44—45.
172

партийное руководство не должно попасть ни при каких
условиях в руки людей, которые отрицают классовую
борьбу, т. е. в руки «образованных и филантропически
настроенных буржуа» !. Если же к рабочему движению
примыкают представители непролетарских классов п слоев,
то от них требуется, чтобы они не приносили с собой
буржуазные и мелкобуржуазные предрассудки, а
«безоговорочно усвоили пролетарское мировоззрение» 2. Если же они
не сделают этого, заявляли Маркс и Энгельс, то им нет
места в партии, с ними необходимо порвать, ибо они
представляют угрозу для всего движения.
Решающим для Маркса и Энгельса был пролетарский
классовый характер партии. Они не допускали, чтобы
мелкобуржуазные идеи и воззрения, направленные против
революционного характера пролетарской партии,
укоренялись в партии, и требовали их последовательного
устранения вплоть до разрыва с их носителями.
В «Циркулярном письме» четко показано, что
внутрипартийная демократия не безгранична. Она ставит свои
заслоны там, где пролетариату пытаются навязать
враждебные воззрения. Только при этом условии Энгельс
неоднократно высказывался за открытую и свободную
дискуссию в партии 3.
Буржуазные идеологи, ссылаясь, именно на такие
замечания, интерпретируют их так, будто Энгельс имел в
виду абсолютную свободу дискуссии, т. е. и свободу для
оппортунизма, и, стало быть, борьба Ленина и
большевиков за единство и идейную сплоченность партии есть
нарушение внутрипартийной демократии. Но анализ
высказываний Энгельса с точки зрения принципиальных
положений «Циркулярного письма» вскрывает всю
беспочвенность подобных утверждений.
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 19, с. 169.
2 Там же, с. 174.
3 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 38, с. 77, с. 442.
17*

Это относится и к указанию Энгельса в адрес Либк-
нехта быть осторожным с «изгнанием» из партии и
избегать всякого проявления диктатуры внутри партии, какая
была характерна для лассалевского рабочего союза. И в
этом случае Энгельс нисколько не имел в виду
необходимость терпеть все и всех в рабочей партии — в
«Циркулярном письме» он занял вместе с Марксом четкую позицию
в этом вопросе. Он хотел сказать совсем другое: успешная
борьба партии против исключительного закона
способствовала росту ее рядов; партия пополнилась многими
новыми членами, в том числе и молодежью, людьми не
имевшими опыта классовой борьбы и потому привнесшими
с собой в партию всякие незрелые взгляды. Чтобы
сформировать у новых членов воззрения, целиком и полностью
отвечавшие духу научного коммунизма, требовалась
терпеливая агитационно-разъяснительная работа. Поэтому
в таком случае исключение из партии не могло быть
пригодным средством воспитания. До сегодняшних дней
ничего не изменилось в этой практике
политико-воспитательной работы в коммунистических и рабочих
партиях.
Изложенная Марксом и Энгельсом в «Циркулярном
письме» точка зрения делает очевидной определенную
связь между их представлениями о внутрипартийной
демократии и принятым, спустя многие годы, X съездом
РКП (б) решением, запрещающим всякую фракционную
деятельность в партии. Это решение вытекает из того
основного положения, что классово чуждым и враждебным
партии элементам не может быть места в партии
рабочего класса. В этом — обобщение опыта, ранее
накопленного революционным рабочим движением. Образование
фракций было тесно связано на практике не только с
объединением классово чуждых элементов, но прежде
всего с тем, что решения, принятые большинством,
наталкивались на возражения. Это грозило партии
превращением ее в неспособный к революционным действиям
174

дискуссионный клуб 1. Практика революционной классовой
борьбы показала, что фракционная деятельность
противоречит требованию единства воли и действий и
препятствует рабочему классу выполнить свою роль революционного
субъекта. Те, кто поднял, да и сегодня еще поднимает,
шумиху вокруг этого решения X съезда РКП (б), с тех
пор закрепленного в уставах всех марксистско-ленинских
партий, и распространяет миф об ограничении
внутрипартийной демократии, в сущности, выступает за право
неограниченной деятельности оппортунистических
элементов в коммунистических и рабочих партиях. В конечном
счете это должно привести к ослаблению и распаду
пролетарской партии, а в тех странах, где партия находится
у власти,— к контрреволюции. Исторический опыт
классового противоборства последних лет убедительно учит
этому.
Таким образом,-критика буржуазными, а также
ревизионистскими идеологами ленинской концепции партии,
предпринимаемая со ссылкой на Маркса и Энгельса, есть,
по существу, не что иное, как нападки на Маркса и
Энгельса, ибо по всем основным принципам концепции
партии взгляды Маркса, Энгельса и Ленина полностью
совпадают.
Опыт международного рабочего движения учит
также, что такая партия, основанная на принципах Маркса,
Энгельса и Ленина, является решающим условием для
преодоления раскола рабочего класса, вызванного
политикой ревизионизма, и обеспечивающим рабочему классу
путь к победе.
1 См.: К 100-летию со дня рождепия Владимира Ильича
Ленина. Тезисы ЦК КПСС. Мм 1969, с. 10.

5.
МАРКС И ЭНГЕЛЬС
ОБ УСТАНОВЛЕНИИ
ДИКТАТУРЫ ПРОЛЕТАРИАТА
КАК НЕОБХОДИМОМ УСЛОВИИ
ДЛЯ СВЕРЖЕНИЯ ВЛАСТИ
КАПИТАЛА
При теоретическом обосновании исторической миссии
рабочего класса важное место в работах Маркса и
Энгельса занимают вопросы социалистической революции.
Поэтому неудивительно, что и в современной идеологической
борьбе они играют значительную роль.
Обширные экономические исследования, открытие
закона прибавочной стоимости и общей тенденции
капиталистического накопления полностью и окончательно
подтвердили выводы Маркса и Энгельса: пролетариат может
изменить свое положение как эксплуатируемый класс, лишь
свергнув революционным путем буржуазию и установив
свою власть, диктатуру пролетариата, чтобы использовать
ее как рычаг для революционного преобразования всех
общественных отношений.
Итак, вопрос о власти был для Маркса и Энгельса
основным вопросом социалистической революции; в
соответствии с этим они рассматривали установление диктатуры
пролетариата как одну из ее общих закономерностей.
Сама революция, доказали они, возможна не в любое время;
она связана с определенными объективными и
субъективными условиями. К первому, как подчеркивали Маркс и
Энгельс, относится определенная степень зрелости
капитализма, прежде чем с ним навсегда будут устранены
классовый антагонизм, эксплуатация и господство эксплуати-
176

рующего меньшинства над эксплуатируемым
большинством трудового народа. Эта степень зрелости является
непременным условием для успешного свершения
социалистической революцци, в противном же случае она неизбежно
будет обречена на поражение.
Особо подчеркивая это в соответствии со своим
материалистическим пониманием истории, Маркс и Энгельс
отмежевались от всякого субъективизма и революционного
авантюризма анархистских и других волюнтаристских
элементов в рабочем движении.
5.1.
КОГДА КАПИТАЛИЗМ СОЗРЕВАЕТ
ДЛЯ ПРОЛЕТАРСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ?
Исследуя классовую борьбу во Франции с февраля по
июнь 1848 года, Маркс пришел к выводу, что парижские
рабочие выдвинули социалистические требования в то
время, когда в стране только начал формироваться
промышленный капитализм, а с ним и промышленная буржуазия К
Это предполагало неизбежно как относительно низкий
уровень развития фабрично-заводского пролетариата, так и
еще недостаточную степень поляризации классовых сил,
так как она закономерно возникает только лишь с
промышленным капитализмом. Поэтому французская буржуазия
смогла относительно легко настроить крестьянские массы
против борющегося пролетариата и жестоко подавить его.
Поскольку материальные условия для успешного
осуществления пролетарской революции еще отсутствовали,
представители парижского пролетариата, вошедшие в
правительство и пытавшиеся реализовать свою
социалистическую программу, оказались в том безвыходном положении,
которое Энгельс как-то охарактеризовал следующими
словами: для вождей революционной партии нет ничего более
1 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 7, с. 16—18.
177

худшего, чем взять в свои руки власть, когда для
господства революционного класса еще не пришло время1.
Подготовить материальные основы для полного
уничтожения эксплуатации и классового господства
пролетариата—историческая задача капитала; лишь только когда
эта задача им выполнена, настает время для пролетарской
революции.
Этот вывод, сделанный на основе изучения общих
законов общественного развития, экономического анализа,
а также опыта пролетарской классовой борьбы, Маркс
обобщил в 1859 году в предисловии к своей работе «К
критике политической экономии», выразив его следующей
известной формулировкой: «Ни одна общественная
формация не погибает раньше, чем разовьются все
производительные силы, для которых она дает достаточно простора,
и новые более высокие производственные отношения
никогда не появляются раньше, чем созреют материальные
условия их существования в недрах самого старого
общества» 2.
Маркс правильно указал ход исторического развития:
с переходом в монополистическую стадию капитализм
достиг этой степени зрелости. Этим начиналась эпоха
перехода от капитализма к социализму во всемирном масштабе,
которую открыла собой Великая Октябрьская
социалистическая революция в 1917 году.
Правда, вопреки ожиданиям Маркса и Энгельса
пролетарская революция началась не в экономически
наиболее развитой капиталистической стране, а в относительно
менее развитой России. Остальные страны Европы, Азии
и социалистическая Куба, за исключением ГДР и ЧССР,
также не были развитыми капиталистическими странами.
Буржуазные и социал-реформистские идеологи
используют этот факт как повод для утверждений, будто революции
1 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 7, с. 422—423.
2 Там же, т. 13, с. 7.
178

в таких странах не являются социалистическими, а
характер существующего в них общества намеренно
извращается и определяется как «тоталитарное» и
недемократическое.
Но это нисколько не оригинально, поскольку сразу же
после Октябрьской революции оппортунистические
теоретики II Интернационала, такие, как Карл Каутский, а
вначале и Отто Бауэр, оспаривали социалистический
характер революции в Советской России, обосновывая это
тем, что там производительные силы не достигли якобы
того уровня, который, с точки зрения Маркса и Энгельса,
был необходим для свершения социалистической
революции. О. Бауэр утверждал, например, будто социализм в
России по своей природе неизбежно будет деспотичным:
«Лишь на определенной ступени развития
производительных сил, классовой борьбы, культурной зрелости масс
возможна демократия. Где эти предпосылки не созданы, там
деспотизм передового меньшинства становится
«преходящей необходимостью» 1.
С тех пор эта аргументация не изменилась. Так,
например, Норберт Лезер пишет, что Октябрьская революция
противоречила взглядам Маркса, изложенным в
предисловии к работе «К критике политической экономии»:
«Октябрьская революция противоречит марксовой схеме не
только потому, что в ней участвовало лишь меньшинство
пролетариата... но и потому, что этот захват власти
произошел в рамках общественного строя, который, согласно
периодизации марксовой системы, вообще не годился для
пролетарской революции»2. Буржуазные «марксологи»
вплоть до наших дней придерживаются этой
«аргументации». Так Петер фон Оэрцен выдвигает тезис, будто
Октябрьская революция не была революцией в марксовом
1 Bauer О. Bolschewismus oder Sozialdemokratie? Wien, 1920,
S. 63.
2 Leser N. Die Odyssee des Marxismus. Auf dem Wege zum So-
zialismus. Wien — Munchen — Zurich, 1971, S. 52—53.
179

понимании1. При этом они опираются на некоторую
неопределенность марксовой формулировки в предисловии
«К критике политической экономии» и делают из факта
существования в настоящее время высокоразвитых
капиталистических стран вывод о том, что капитализм в марксо-
вом понимании не ослабил сегодня, не говоря уже о
рубеже нынешнего столетия, своих потенций к развитию
производительных сил. Следовательно, в 1917 году в России
якобы вообще отсутствовали какие-либо предпосылки для
пролетарской революции.
Тем самым сознательно игнорируются весьма важные
указания и высказывания Маркса и Энгельса,
касающиеся материальных условий для революционного
упразднения капиталистического способа производства.
Во-первых, не учитывается то, что Маркс в том же
месте указал объективную степень, при достижении которой
общественно-экономическая формация является зрелой
для своей гибели. Это выражено формулировкой, что
эпоха социальной революции наступает тогда, когда
производственные отношения из форм развития производительных
сил превращаются в их оковы2. Это величина, которая в
достаточной мере определяется количественными
показателями.
Во-вторых, не принимается во впимание также
содержащееся в «Предисловии» высказывание, что новые более
высокие производственные отношения никогда не
появляются раньше, чем созреют материальные условия их
существования в недрах самого старого общества3. Это также
определяется достаточно точно.
1 Oertzen P. Eine marxistische Grundlegung des demokratischen
Sozialismus? Thesen und Hypolhesen zu einer offenen Fr'agc— In: De-
mokratischer Sozialismus-geistige Grundlagen und Wege in die Zu-
kunft. Munchen — Wien, 1980, S. 87—88; Euchner W. Karl Marx.
Miinchen, 1983, S. 143.
2 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 13, с. 7.
3 См. там же.
180

В-третьих, игнорируется, наконец, тот факт, что в
процессе своей совместной творческой деятельности Маркс и
Энгельс не только теоретически доказали, что капитализм
непременно будет свергнут пролетариатом революционным
путем, но и стремились полнее определить специфические
для капитализма материальные условия его гибели и тем
самым наполнить конкретным содержанием общие
критерии, содержащиеся в «Предисловии». Разумеется, это был
длительный и сложный процесс, который мог
осуществляться только лишь на основе обширных, интенсивных
экономических исследований и анализа капиталистической
действительности, равно как обобщения революционной
борьбы пролетариата.
В ходе этого процесса Маркс и Энгельс
совершенствовали свои взгляды на экономическое созревание
капитализма. В 70—80-е годы XIX столетия они обнаружили
первые признаки превращения капиталистических
производственных отношений в оковы производительных сил,
проявившиеся с переходом к образованию монополий.
В связаином с этим обобществлении производства они
видели материальные предпосылки для социализма.
Вначале, вплоть до 50-х годов, Маркс и Энгельс были
убеждены в том, что созревание капитализма и тем самым
развитие экономических условий для успеха пролетарской
революции будут происходить относительно быстро.
Однако в результате прежде всего экономических
исследований, а также внимательного анализа экономического
развития различных*капиталистических стран они уточнили
свою точку зрения по этому вопросу. Продолжительное
время, примерно до 1859 года, Маркс и Энгельс считали
промышленный капитализм почти зрелым для его
революционного свержения. В основе этой точки зрения
лежали пока еще недостаточные экономические исследования
капиталистического общества.
В период формирования и развития
материалистического понимания истории это привело к тому, что на осно-
181

ве закона соответствия производительных сил и
производственных отношений Маркс и Энгельс, исходя из
результатов первых опустошительных экономических кризисов
промышленного капитализма, пришли к выводу, что
капиталистические производственные отношения уже не
являются формами развития производительных сил 1.
Маркс и Энгельс явно переоценивалп в то время
остроту и тяжесть кризисов и еще не увидели, что
промышленный капитализм переживал как раз подъем и нисколько
не ослабил свои внутренние потенции для развития
производительных сил. Это влекло за собой и то, что под
влиянием кризисов они жили в ожидании пролетарской
революции2. Маркс придерживался этой точки зрения до тех
пор, пока, наконец, в ходе глубокого анализа
экономических законов движения капиталистического способа
производства не пришел к выводу, что кризисы —
закономерное явление капиталистического процесса производства,
функция которых состоит в том, чтобы на время сгладить
его внутренние противоречия и таким образом создать
условия для более высокой ступени развития
производительных сил.
Кризисы как форма проявления конфликта между
капиталистическими производственными отношениями и
производительными силами сами по себе, как резюмировал
Маркс, не являются симптомом устарелости
капиталистического способа производства. К этому выводу он пришел
в ходе работы над «Экономическими рукописями 1857—
1858 гг.», углубив их затем в рукописях 1861—1863
годов3.
В ходе своей теоретической деятельности и
постоянного наблюдения за экономическими процессами в
различных капиталистических странах основоположники марк-
1 См.: Маркс К.> Энгельс Ф. Соч., т. 4, с. 328—329.
2 См. там же, т. 7, с. 466—467.
3 См.: Выгодский В. С. К истории создания «Капитала». М.,
1970, с. 23—28.
182

сизма пришли в конце 50-х годов к выводу, который
позднее Энгельс обобщил следующими словами: «История...
ясно показала, что состояние экономического развития
европейского континента в то время далеко еще не было
настолько зрелым, чтобы устранить капиталистический
способ производства; она доказала это той экономической
революцией, которая с 1848 г. охватила весь континент и
впервые действительно утвердила крупную
промышленность во Франции, Австрии, Венгрии, Польше и педавно
в России, а Германию превратила прямо-таки в
первоклассную промышленную страну,— и все это на
капиталистической основе, которая, таким образом, в 1848 г. обладала
еще очень большой способностью к расширению. Но
именно эта промышленная революция... породила подлинную
буржуазию и подлинный крупнопромышленный
пролетариат, выдвинув их на передний план общественного
развития. А вследствие этого борьба между этими двумя
великими классами, происходившая в 1848 г. кроме Англии
только в Париже и разве еще в некоторых крупных
промышленных центрах, теперь распространилась по всей
Европе и достигла такой силы, какая в 1848 г. была еще
немыслимой» *.
Таким образом, Маркс и Энгельс сознавали, что в 50-е
годы еще не были созданы материальные условия для
революционного свержения капитализма, поскольку
капиталистические производственные отношения выступали еще
мощными стимуляторами производительных сил и все
больше повышали уровень обобществления производства.
В ходе глубокого анализа этих экономических процессов
Маркс и Энгельс выявили в 70—80-е годы первые
признаки того, что капитализм в значительной степени исчерпал
своп потенции всестороннего развития производительных
сил и что уже непосредственно происходил процесс
создания материальных предпосылок для социалистических
производственных отношений.
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 22, с. 535—536.
183

Одним из таких важных признаков Маркс и Энгельс
считали возникновение акционерных обществ; это
предвещало переход к монополистическому капитализму. В
третьем томе «Капитала» Маркс указал, анализируя
акционерные общества, на то, что они во многих отношениях
объективно указывали на необходимость перехода к
социалистическому способу производства.
Во-первых, акционерное общество означает4
«упразднение капитала как частной собственности в рамках самого
капиталистического способа производства» *, так как
капитал принимает общественный характер.
Во-вторых, с акционерными обществами распадаются
функции владельца капитала и руководителя
производства. Маркс расценивал это как «переходный пункт к
превращению всех функций в процессе воспроизводства, до сих
пор еще связанных с собственностью на капитал, просто в
функции ассоциированных производителей, в
общественные функции» 2.
В-третьих, наконец, Энгельс, который переработал этот
раздел «Капитала» для опубликования на основе нового
материала, рассматривал капиталистические акционерные
общества как объективный признак того, что
обобществление производства достигло такого уровня, когда
управление процессом воспроизводства со стороны всего общества
становится неизбежным3.
В результате своего анализа акционерных обществ
Маркс и Энгельс пришли, таким образом, к заключению,
что «капиталистические акционерные предприятия»
следует рассматривать «как переходные формы от
капиталистического способа производства к ассоциированному» 4.
Маркс и Энгельс были свидетелями лишь начала
образования монополий. Ленин же смог уже всесторонне
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 25, ч. I, с. 479.
2 Там же, с. 480.
3 См. там же, с. 481.
4 Там же, с. 484.
184

проанализировать новую, монополистическую стадию
капитализма, развивая марксову мысль о закономерном
продолжении концентрации производства и образовании
обобществленного капитала, что и позволяло увидеть в
этом полную материальную подготовку для перехода к
социализму. Ленин писал: «Капитализм в его
империалистской стадии вплотную подводит к самому
всестороннему обобществлению производства, он втаскивает, так
сказать, капиталистов, вопреки их воли и сознания, в
какой-то новый общественный порядок, переходный от
полной свободы конкуренции к полному обобществлению» 1.
Исходя из этого, Ленин охарактеризовал
монополистический капитализм как капитализм умирающий., именно
потому, что он создал материальные условия для
революционного свержения капитализма 2.
Как экономический анализ, предпринятый Марксом и
Энгельсом, так и' ленинская работа «Империализм, как
высшая стадия капитализма» позволяют дать в конечном
итоге следующее определение критерия материальной
подготовки социализма: посредством капиталистического
способа производства капитал и производство должны
быть обобществлены до такой степени, чтобы перевод
средств производства в общественную собственность и
общественное регулирование процессом воспроизводства
были бы не только возможны, но и необходимы в
интересах всестороннего развития производительных сил3.
Это условие было реализовано, хотя и в разной мере,
во всех капиталистических странах на рубеже
нынешнего столетия. Монополистический капитализм как целое
созрел для пролетарской революции, что отвечает марксо-
вой мысли, изложенной в «Предисловии» к его работе «К
критике" политической экономии».
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 27, с. 320—321.
2 См. там же, т. 30, с. 165.
3 См.: Красин Ю. А. Теория социалистической революции:
ленинское наследие и современность. М., 1977, с. 58.
185

Именно это игнорируют буржуазные идеологи. Это и
понятно, ведь этот объективный факт показывает всю
абсурдность их усилий, направленных на то, чтобы уровень
современного развития капиталистических стран
рассматривать как уровень зрелости капитализма в марксовом
смысле. Тем самым все изменения, которые претерпел
капитализм в этих странах после 1917 года,
представляются ими как «необходимые» и «неизбежные ступени
развития» процесса полного созревания капитализма.
Существование и развитие империалистических стран
до наших дней вовсе не аргумент для того, что
капиталистическое общество еще обладает широкими
возможностями для развития производительных сил. Причина
дальнейшего существования капитализма состоит скорее в
том, что рабочему классу еще не удалось, в силу
различных факторов, главным среди которых является его
политический раскол, устранить капиталистическую систему
в ее центрах.
В действительности капиталистические
производственные отношения давно уже превратились в оковы
производительных сил, что является источником все
большего загнивания всей системы. Это было всесторонне
доказано в ленинском анализе империализма. Ленин,
однако, обратил внимание на то, что нельзя представлять
монополию упрощенно как оковы и разложение
капитализма, когда развитие производительных сил просто
парализуется и сдерживается. Ленин подчеркнул
диалектический характер этого положения вещей, показав, что и в
условиях империализма происходит очень быстрое и
мощное развитие производительных сил, однако это
развитие не является всесторонним и равномерным, а
напротив — неравномерным и односторонним. Ленин писал по
этому поводу: «Было бы ошибкой думать, что эта
тенденция к загниванию исключает быстрый рост капитализма;
нет, отдельные отрасли промышленности, отдельные слои
буржуазии, отдельные страны проявляют в эпоху импери-
186

ализма с большей или меньшей силой то одну, то другую
из этих тенденций. В целом капитализм неизмеримо
быстрее, чем прежде, растет, но этот рост не только
становится вообще более неравномерным, но неравномерность
проявляется также в частности в загнивании самых
сильных капиталом стран...» 1
Капиталистические производственные отношения
оказываются оковами производительных сил, мешают их
всестороннему развитию, которое объективно было бы
возможным на основе достигнутого уровня.
Несмотря в основном на более быстрый по сравнению
с домонополистической стадией рост производительных
сил, их развитие при империализме остается ниже
объективных возможностей. В этом состоят доказанные
Лениным загнивание и застой производительных сил в
условиях монополистической стадии капитализма; в этом
проявляется то, что капиталистическая общественная
формация в действительности перешагнула уже тот рубеж,
до которого она была еще способной всесторонне
развивать производительные силы. Этот вывод подтверждается
множеством неопровержимых фактов.
Во-первых, две мировые войны и многие другие
развязанные империализмом войны показали, что
монополистическому капитализму присуща тенденция к
превращению производительных сил в силы разрушительные. В
наши дни это чудовищным образом демонстрируется
путем неслыханного форсирования производства
вооружения со стороны США ж их империалистических
союзников по НАТО. Система, производящая в изобилии
средства массового уничтожения, для того чтобы
воспрепятствовать историческому прогрессу в облике социализма и
революционного рабочего движения, как и национально-
революционного освободительного движения, едва ли
может быть оправданной тем, что имеет еще достаточно воз-
1 Ленин В. II. Поли. собр. соч., т. 27, с. 422—423.
187

можностей для развития производительных сил на благо
общества.
Во-вторых, противоречие между объективной
возможностью и действительностью развития производительных
сил при империализме проявляется в хронической
недогрузке производственных мощностей по причине
монопольных прибылей.
В-третьих, наконец, хроническая массовая
безработица в капиталистических странах, связанная с
недостаточными возможностями для получения необходимого
уровня научно-технической квалификации трудящихся,
служит убедительным доказательством того, сколь сильно
монополистический капитализм ограничивает главную
производительную силу, трудящегося человека, в его
развитии.
Таким образом, можно констатировать, что уже с
переходом к империализму как мировой системе во всех
капиталистических странах созданы материальные
предпосылки для нового, коммунистического способа
производства. Этот вывод завершает всесторонний ленинский
анализ империализма. Кратко его можно сформулировать
следующим образом: империализм есть умирающий
капитализм, он — канун пролетарской революции1. С тех
пор этот вывод был однозначно подтвержден всем ходом
истории.
Хотя империализм как целое показал себя на рубеже
нынешнего столетия созревшим для революционной
смены социализмом, все же степень этой зрелости в отдельных
капиталистических странах была разной. Это было
объективно обусловлено закономерной неравномерностью
развития капиталистической экономики. Так, в этой мировой
империалистической системе были высокоразвитые и
менее развитые страны. К последним относилась Россия.
Это обстоятельство подхватывают буржуазные, а так-
1 См.: Ленин В. II. Иолн. собр. соч., т. 30, с. 165.
188

же социал-реформистские идеологи, чтобы утверждать,
будто в России еще отсутствовали условия для
социалистической революции, а с Октябрьской революцией здесь был
сделан скачок через необходимую фазу развития
капитализма 1. А совсем недавно Л. Колаковский утверждал, что
Ленин одпозначно и ясно понимал, что «ход событий в
России не имеет ничего общего с традиционной
марксистской схемой, хотя этот вопрос он не обсуждал открыто...
Это была коммунистическая революция в том отношении,
что в результате ее государственная власть оказалась в
руках коммунистической партии, но не в том смысле, что она
подтвердила марксистские схемы относительно судьбы
капиталистического общества» 2,
Совершенно очевидно, что в этой аргументации
абсолютизируется по отношению к России уровень наиболее
развитых капиталистических стран, таких, как Германия,
Франция и Англия, и, таким образом, создается
впечатление, как будто бы здесь в 1917 году отсутствовали всякие
материальные условия для перехода к социализму.
Некоторые буржуазные «знатоки» Маркса для подкрепления
этого впечатления и его углубления цитируют в этой
связи также высказывания Маркса и Энгельса о России 70-х
годов XIX столетия3, когда капитализм там начал только
развиваться, и замалчивают тот факт, .что
социалистическая революция, наконец, произошла спустя полвека,
когда в России уже сложился промышленный капитализм и
страна в целом достигла среднего уровня капиталистиче,-
ского развития4. При цитировании таких высказываний
1 Kiinzli A. Marx — ein Dissident? — In: Marx heute. Pro und
contra, S. 83—86; Meissner B. Wandlungen der KPdSU seit Stalins
«Revolution von oben», S. 40.
2 Kolakowski L. Die Hauptstromungen des Marxismus. Entste-
hung, Entwicklung, Zerfall, Bd. 2, S. 537—538.
3 Leonhard W. Die Dreispaltung des Marxismus, S. 45—48.
4 См.: К 100-летию со дня рождения В. И. Ленина. Тезисы
ЦК КПСС, с. 8.
189

Маркса и Энгельса о России они нередко забывают об
указании Энгельса, сделанном им в 1895 году, о том, что
экономическая революция создала и в России крупную
промышленность {.
Быстрые темпы промышленного развития в России на
рубеже нынешнего столетия буржуазные идеологи вообще
охотно маскируют доктриной об отсталой стране. При этом
накануне первой империалистической мировой войны по
объему промышленного производства Россия занимала
пятое место в мире, и здесь также в начале нашего века
осуществился переход к монополистическому капитализму,
произошло слияние промышленного и банковского
капитала в финансовый капитал, опутавший всю экономику
страны. Концентрация производства и капитала достигла
значительного, масштаба. Так, в 1910 году уже 53,4
процента всех рабочих были заняты на предприятиях с
числом рабочих свыше 500 человек. По этой степени
концентрации Россия превосходила даже средние показатели
США и Германии. В предвоенный период в России
насчитывалось не менее 150—200 картелей и трестов,
деятельность которых распространялась или на отдельные
области, или на всю страну. В их руках было сосредоточено
от 75 до 95 процентов важнейших отраслей производства.
Концентрация банковского капитала также достигла
чрезвычайно высокой степени и превосходила степень
концентрации западноевропейских банков 2.
Даже если вся страна в целом еще не достигла того
уровня индустриализации, который был достигнут
некоторыми западноевропейскими странами, если наряду с
промышленными центрами еще имелись сильно отсталые
области, промышленный капитализм все же определял
развитие страны. Ленин охарактеризовал Россию периода до
1 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 22, с. 535.
2 См.: Красин Ю. А. Теория социалистической революции,
с. 58—59.
190

социалистической революции следующими словами:
«...самое отсталое землевладение, самая дикая деревня —
самый передовой промышленный и финансовый
капитализм!» 1
В России с переходом к монополистическому
капитализму также сложились материальные предпосылки для
социализма, необходимые для обобществления средств
производства и полного общественного управления и
планирования производства 2.
Требуемый для этого минимум капиталистического
развития был достигнут и в России. В своих замечаниях к
книге Н. Бухарина «Экономика переходного периода»
Ленин подчеркнул это словами: «Без известной высоты
капитализма у нас бы ничего не вышло» 3.
Таким образом, не может быть и речи о том, что с
Октябрьской социалистической революцией был совершен
скачок через некую необходимую фазу развития
капитализма в Росспп и что отсутствующие объективные
условия Ленин заменил силой субъективного фактора, как это
вопреки фактам утверждал Л. Колаковский4.
В своем выступлении на международной научной
конференции в Берлине <в 1983 году, посвященной К. Марксу,
М. В. Зимянин заметил, что, сравнивая реальный
социализм с теоретической картиной, созданной Марксом,
нельзя забывать, что он исходил в своих представлениях из
основополагающих тенденций развития капитализма. Что
касается России, то социалистическая революция как бы
прервала пить капиталистического развития на полпути;
ибо она победила в стране, где капитализм достиг в своем
развитии лишь среднего уровня 5.
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 16, с. 417.
2 См.: Красин Ю. А. Теория социалистической революции, с. 58.
3 Ленинский сборник XI, с. 397.
4 Kolakowski L. Die Hauptstromungen des Marxismus, S. 551;
Leonhard W. Die Dreispaltung des Marxismus, S. 103.
6 Simjanin M. W. Rede.— In: Karl-Marx-Konferenz.
191

Различия в уровне развития капитализма,
существовавшие между Россией и империалистическими центрами,
ни в коей мере не должны возводиться, как это делают
буржуазные идеологи, в ранг какой-то необходимой
ступени развития, которая в России якобы отсутствовала. Как
раз потому, что это различие не было столь значительным,
в условиях Советской власти оно было сглажено и
устранено. Именно с этим возражением Ленин выступил против
оппортунистов II Интернационала, беспрестанно
оперировавших тезисом о том, будто в России отсутствовали те
экономические и культурные условия, которые
необходимы для перехода к социализму. В отношении культурного
уровня Ленин заметил: «Если для создания социализма
требуется определенный уровень культуры (хотя никто не
может сказать, каков именно этот определенный «уровень
культуры», ибо он различен-в каждом из
западноевропейских государств), то почему нам нельзя начать сначала с
завоевания революционным путем предпосылок для
этого определенного уровня, а потом уже, на основе рабоче-
крестьянской власти и советского строя, двинуться
догонять другие народы» 1.
Это ярко продемонстрировал рабочий класс СССР,
ведомый его Коммунистической партией, за последние
неполные семь десятилетий. Чуть более чем за два
десятилетия менее развитая по сравнению с
империалистическими центрами капиталистическая страна превратилась в
социалистическую мощную индустриальную державу,
оказавшуюся способной сокрушить гигантскую военную
машину германского империализма. Сегодня объем
продукции, выпускаемой советской промышленностью только
за два с половиной рабочих дня, равен объему продукции,
производившейся за весь 1913 год, а общий объем
выпускаемой промышленной продукции превосходит объем
продукции, производившейся во всем мире 25 лет тому назад.
Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 45, с. 381.
192

Таким образом, в России имелся необходимый
минимум материальных предпосылок для успешного
осуществления социалистической революции. Российский рабочий
класс, руководимый партией Ленина, навсегда упразднил
в процессе социалистического преобразования
общественных отношений классовый антагонизм и вместе с ним
эксплуатацию человека человеком. Господство
эксплуататорского класса было уничтожено, а вместо него была
установлена власть трудового народа с рабочим классом во
главе. Л. И. Брежнев в своей речи на торжественном
заседании, посвященном 60-й годовщине Великой Октябрьской
социалистической революции, совершенно справедливо
заметил: «Величайшим завоеванием Октября стало
утверждение принципов социального равенства и
справедливости. Мы с полным правом говорим: ни одно общество,
когда-либо существовавшее па земле, не сделало и не могло
сделать для народных масс, для трудящихся столько,
сколько сделал социализм! Каждый советский человек
обладает всей полнотой прав и свобод, позволяющих ему
принимать активное участие в политической жизни.
Каждый советский человек имеет возможность выбрать
жизненный путь соответственно своему призванию и
способностям, быть полезным Отчизне, своему народу» 1. Практика
социалистических преобразований в Советском Союзе, а
также в других социалистических странах опровергает
утверждения антикоммунистических идеологов, будто
вследствие отсутствующих экономических предпосылок
для социализма в этих странах возникло новое
эксплуататорское общество. Но и с точки зрения теоретической это
утверждение несостоятельно, так как их предположения,
как доказано, основываются на ошибочных толкованиях
взглядов Маркса и Энгельса.
Напротив, развитие реального социализма доказывает,
что после победы Великой Октябрьской социалистической
1 Брежнев Л. И. Ленинским курсом, т. 6, с. 581.
7 Заказ 4876
193

революции 1917 года и последовавших за пей других
социалистических революций успешно и постепспно
осуществляется историческая миссия рабочего класса, как это
было предсказано Марксом и Энгельсом. И ничего не
могут изменить в этом никакие искажения социалистической
действительности и никакие извращения марксовой теории
революции.
Октябрьская революция подтвердила вывод
основоположников научного коммунизма о том, что успешная
социалистическая революция обусловливается определенной
зрелостью капитализма. Правда, для стран, находящихся
на докапиталистической стадии развития, они
предусматривали — при условии победоносных пролетарских
революций в развитых капиталистических странах —
возможность непосредственного перехода к социализму, минуя
капитализм.
К этой мысли Маркс и Энгельс пришли в ходе
рассмотрения перспективы русской сельской общины в 70-е годы.
Очень тщательно проанализировав ее, они пришли к
заключению, что она вполне может быть зародышем для
перехода к социализму, если в Западной Европе победит
социалистическая революция. В этих условиях русскому
крестьянству не надо было непременно идти путем
капиталистического упразднения сельской общины; однако
в одиночестве, только собственными силами оно не
смогло бы сделать это.
Обобщая русскую проблематику, Энгельс пришел к
мысли, выраженной им в его послесловии к работе «О
социальном вопросе в России», о том, что «после победы
пролетариата и перехода средств производства в общее
владение у западноевропейских народов те страны, которым
только что довелось вступить на путь капиталистического
производства и в которых уцелели еще родовые порядки
или остатки таковых, могут использовать эти остатки
общинного владения и соответствующие им народные обычаи
как могучее средство для того, чтобы значительно сокра-
194

тдть процесс своего развития к социалистическому
обществу и избежать большей части тех страданий и той бооь-
бы, через которые приходится прокладывать дорогу нам в
Западной Европе. Но неизбежным условием для этого
являются пример и активная поддержка пока еще
капиталистического Запада... И это относится не только к России,
но и ко всем странам, находящимся на
докапиталистической ступени развития» *. Это было гениальное
предсказание, которое, однако, не могло стать реальностью при
жизни Маркса и Энгельса, поскольку в передовых странах
еще не победила социалистическая революция. В
последующие десятилетия в России получил развитие
капитализм, в силу чего мысль Энгельса, касавшаяся этой
страны, утратила значение.
После Великой Октябрьской социалистической
революции сначала советские республики Средней Азии и
Монгольская Народная Республика, а позднее и другие страны,
опираясь на материальную помощь экономически более
развитых союзных республик, вступили на предсказанный
Энгельсом в 1894 году как объективно возможный путь к
социализму, который затем теоретически был разработан
Лениным и Коминтерном. Аналогичное относится сегодня
к некоторым молодым независимым государствам,
ориентирующимся в своем развитии ни социализм, хотя там
господствуют большей частью докапиталистические
отношения. Эти государства могут опереться на
материально-техническую, экономическую и культурную помощь
социалистических стран. Разумеется, это не может скрыть того,
что этот путь к социализму, который предстоит пройти
этим странам, будет в целом относительно долгим и весьма
сложным, ибо при поддержке социалистических стран они
должны ускоренными темпами развивать все те
материальные, а также культурные условия, которые вообще
необходимы для уничтожения антагонистических классов и эксплу-
1 Маркс /Г., Энгельс Ф. Соч., т. 22, с. 445—446.
195

атации. Наряду с созданием промышленности сюда
относится прежде всего развитие рабочего класса как той
общественной силы, только опираясь на которую
революционные силы могут успешно осуществлять
социалистические преобразования.
Ориентация молодых независимых государств на
построение социализма, минуя капитализм, целиком и
полностью соответствует материалистическому пониманию
истории. Только лишь поверхностное понимание
исторического материализма и догматичное толкование
высказываний Маркса и Энгельса, касающихся материальных
условий строительства социализма, ведут к утверждению о
том, что для развивающихся стран вывод Маркса и
Энгельса о социалистической революции не имеет силы!. Это
было характерно для оппортунистов II Интернационала в их
оценке антиколониального освободительного движения^ а
сегодня это характерно для социал-реформистских
теоретиков.
Несомненно, Маркс и Энгельс считали наиболее
вероятным то, что пролетарская революция в наиболее
развитых капиталистических странах начнется одновременно,
т. е. как международная акция пролетариата. Это
предположение основывалось в первую очередь не на уровне
развития производительных сил, а на суждении о том, что
революция не сможет устоять, если в основных
капиталистических странах власть буржуазии остается еще не
свергнутой 2.
Извращением действительной точки зрения Маркса и
Энгельса является то, что их ожидания в отношении
революции интерпретируются оппортунистами II
Интернационала и нынешними социал-реформистскими теоретиками
так, будто пролетарская революция могла бы вспыхнуть
только в наиболее развитых капиталистических странах.
1 ТатЬиггапо G. Rede.— In: Karl-Marx-Konferenz, S. 164.
2 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 39, с, 76.
196

В своей интерпретации они ссылаются на Октябрьскую
революцию как якобы противоречащую воззрениям Маркса и
Энгельса. Высказанная же Энгельсом мысль о
необходимости более или менее одновременного осуществления
революции в центрах капитализма как международной
акции обусловливалась беспокойством о защите революции
от буржуазной контрреволюции. Прежде всего это было
связано с тем, что к тому времени цепь
капиталистических государств была еще относительно прочной, а
неравномерность экономического и политического развития
капиталистических стран не столь резко выраженной, чтобы
пролетариат какой-либо отраны мог использовать
противоречия между капиталистическими державами для
революционного прорыва; это стало возможным только
лишь на империалистической стадии развития
капитализма *.
Маркс отнюдь не связывал революцию исключительно
с уровнем развития производительных сил в наиболее
развитых капиталистических странах, так как он допускал
также возможность того, что революция может начаться
на периферии капиталистической системы, а не в ее
сердце, поскольку в центрах имеется гораздо больше сил и
средств для устранения противоречий, чем на периферии.
Рассматривая связь между экономическими кризисами и
революцией в 1850 году, Маркс писал: «В конечностях
буржуазного организма насильственные потрясения естест*
венно должны происходить раньше, чем в его сердце,
где возможностей компенсирования больше»2.
Разумеется, здесь также нужно было иметь необходимый
минимум капиталистического развития, рабочий класс должен
был занимать ведущее место среди трудящихся масс и
быть способным наладить прочный союз с крестьянством.
Эти предпосылки Маркс рассматривал как непременные
1 См.: Красин Ю. А. Теория социалистической революции, с. 47.
2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 7, с. 100.
197

для успешного осуществления социалистической
революции. Он подчеркнул это в ходе полемики с Бакуниным,
представлявшим волюнтаристские взгляды на
революцию К
Такие условия, которые предполагал Маркс для начала
пролетарской революции па периферии
капиталистической системы, имелись, например, в России к 1917 году.
Хотя по своей численности пролетариат был не велик по
сравнению с высокоразвитыми капиталистическими
странами, все же он воплощал в себе главную силу
общественного развития России. Для Ленина, как и для Маркса и
Энгельса, существенно важной 'была качественная сторона в
оценке пролетариата. Характеризуя классовые отношения
в стране, Ленин писал: «Вполне обнаружилась
руководящая роль пролетариата. Обнаружилось и то, что его сила
в историческом движении неизмеримо более, чем его доля
в общей массе населения» 2.
Действительно в России это был современный,
организованный и обладавший опытом революционной борьбы
промышленный пролетариат, 60 процентов которого в
1915 году было сконцентрировано на крупных
предприятиях. Прежде всего русский пролетариат был в состоянии
наладить прочный боевой союз с крестьянством. Опираясь
на него, он смог успешно осуществить социалистическую
революцию. Тем самым он воплотил в действительность в
1917 году то, что Маркс и Энгельс в 50-е годы XIX
столетия считали возможным также в еще относительно
отсталой Германии. Именно это Ленин противопоставил
оппортунистам II Интернационала, которые после Октябрьской
революции непрерывно повторяли со ссылкой на Маркса
тезис о том, будто Россия не достигла в своем развитии
той высоты, когда социализм стал бы возможным. Он
писал по этому поводу: «Ну, а что если своеобразие
1 См.: Маркс /Т., Энгельс Ф. Соч., т. 18, с. 612.
2 Ленин £. И. Поли. собр. соч., т. 3, с. 13.
198

обстановки поставило Россию... на грани начинающихся и
частично уже начавшихся революций Востока в такие
условия, когда мы могли осуществить именно тот союз
«крестьянской войны»- с рабочим движением, о котором,
как об одной из возможных перспектив, писал такой
«марксист», как Маркс, в 1856 году по отношению к
Пруссии?» 1 Эти замечания Ленина касаются также
аргументов «марксологов», которые пытаются так представить
положение большевиков в России, будто и к ним
относится приведенное выше высказывание Энгельса о том, что
для социалистической партии не может быть ничего
худшего, чем завоевание власти в тот момент, когда условия
для господства пролетариата еще не созрели2.
Таким образом, очевидно следующее: в вопросе
социалистической революции Маркс и Энгельс пе
ограничивались на все времена наиболее развитыми
капиталистическими странами с численно сильным рабочим классом. Это
необходимо подчеркнуть особенно четко, поскольку
оппортунисты II Интернационала и их нынешние приспешники,
социал-реформистские и другие буржуазные идеологи,
приписывают Марксу и Энгельсу такого рода догматичную
точку зрения. Так, например, Арнольд Кюнцли
спрашивает: «Разве не действительный ход истории
фальсифицировал марксову теорию революции? Разве, в конце
концов, это не азбучная истина, что до сих пор пет ни одной
революции, которая совершилась бы на основе
представлений Маркса... По Марксу, революция должна была
произойти в таких странах, как Англия, Америка,
Швейцария, развивающиеся же страны, как старая Россия, Куба
и Китай, не располагавшие ни буржуазным обществом и
государственной машиной, ни хотя бы мало-мальски
развитой капиталистической экономической структурой и
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 45, с. 380.
2 Skrzypczak H. Marx, Engels, Revolution. Standorfbestimmung
des Marxismus der Gegenwart. Berlin (West), 1968, S. 38—39.
199

промышленностью и тем самым достойным упоминания
промышленным пролетариатом, были с точки зрения марк-
совой теории далеко еще не зрелыми для
социалистической революции» *. Совершенно очевидно, что буржуазные
идеологи вроде Кюнцли в силу своего исключительно
догматичного трактования Маркса вообще не способны
понять марксову теорию революции.
Даже если социалистическую революцию в слабо
развитых капиталистических странах Маркс п Энгельс
считали в то время менее вероятной, они все же не исключали
эту возможность, ибо как диалектики они осознавали,
что —; в изменившихся условиях — маловероятная
возможность может реализоваться.
Действительно, на рубеже нынешнего столетия
высказанная Марксом в 1850 году мысль'О том, что революция
не должна непременно вспыхнуть вначале в центрах
капиталистической системы, приобрела свою актуальность,
так как с переходом к империализму существенно
изменились объективные экономические, а также
политические условия для социалистической революции. Усиление
неравномерности в развитии капиталистических стран
привело к тому, что в отдельных странах особенно
обострились противоречия, требуя своего разрешения. Это
должно было произойти не обязательно в странах с
наиболее высоким уровнем развития производительных сил
и наиболее многочисленным рабочим классом, а вполне
было возможным также в странах с более слабым
развитием капитализма, которые по отношению к центру
составляли периферию системы и могли стать при указанных
условиях самым слабым звеном в цепи мирового
империализма. Это положение вещей, которое, очевидно, еще Маркс
1 Kiinzli Л. Marx—-em Dissident?, S. 80—81; Kiinzli A. Gefor-
dert: Mehr Mut zur Utopie.— In: Arbeiterbewegung, Erwachsenenbil-
dung, Presse. Koln, 1977, S. 85; Kolakowski L. Die Hauptstromungen
des Marxismus, Bd. 2, S. 538.
200

и Энгельс теоретически принимали в расчет, но которое
они не исследовали дальше ввиду его объективно
обусловленной невероятности в годы их жизни, всесторонне
исследовал и теоретически обосновал Ленин.
Таким образом, Ленин, разработав учение о наиболее
слабом звене в цепи капитализма, очистил воззрения
Маркса и Энгельса на социалистическую революцию от
догматичных толкований со стороны теоретиков II
Интернационала и творчески развил марксову теорию
социалистической революции в изменившихся условиях.
Итак, с переходом к империализму приобрел свою
актуальность вывод Маркса о том, что в центрах
капиталистической системы имеются большие возможности для
устранения напряженности и противоречий, нежели на
периферии этой системы. На это неоднократно указывал
и Ленин, сравнивая условия социалистической революции
в России с таковыйи в передовых капиталистических
странах1. Он заключил, что в Западной Европе рабочему
классу будет намного труднее, чем в России в 1917 году,
начать революции, поскольку ему противостоит гораздо
более опытная империалистическая буржуазия,
располагающая мощными экономическими средствами,
поддерживаемая к тому же еще социал-реформистами.
Буржуазия основных империалистическиЬс стран
проявляет себя на деле как сильный противник
революционного рабочего движения; как противник, который способен
учесть уроки своего поражения во всемирном масштабе и
найти новые, пусть даже временные формы разрешения
глубоких антагонизмов сотрясаемой кризисами системы.
В этом отношении революционному рабочему движению в
развитых капиталистических странах намного труднее
завоевать власть, чем в тех странах, где ему противостоит
экономически слабая и мепее опытная в классовой
борьбе буржуазия.
1 См.: Ленин Я. И, Поли. собр. соч., т, 38, с. 304, 306.
201

Но прежде всего Ленин доказал, что оппортунизм
является одной из главных причин, серьезно затрудняющих
революционное рабочее движение в развитых
капиталистических странах1. Так, социал-реформистским лидерам
удавалось в решающие моменты истории, когда судьба
империализма висела буквально на волоске, помешать
рабочему классу свергнуть власть капитала.
История международного рабочего движения
показывает, однако, что оппортунизм может быть побежден
революционными силами, ведомыми коммунистами. Именно
успешная социалистическая революция в ГДР как части
бывшей высокоразвитой империалистической страны
служит свидетельством тому 2.
Целая цепочка успешных социалистических революций
и революционных преобразований на основе
социалистической ориентации, осуществленных после победы
Красного Октября в 1917 году в ряде стран на всех почти
континентах нашей планеты, служит четким и убедительным
доказательством верности марксовой теории революции и
ошибочности той позиции, представители которой
выдвигают в качестве главного критерия развитый капитализм
и тем самым искажают свой взгляд на реальный
революционный процесс в мире 3.
Постоянно углубляющийся всесторонний кризис в
основных странах капитала и растущее массовое влияние
ряда коммунистических партий в 70-е годы в Западной
Европе позволяют заключить, что капиталистическая
система не столь несокрушима, как это представляют
буржуазные идеологи, что постепенное упразднение
монополий станет реальной возможностью. Социалистическая
революция не минует в конечном счете и Западную Европу.
1 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 41, с. 193.
2 См.: История СЕПГ. Очерк. М., 1980, с. 123.
3 Jung #., Schleifstein J. Die materialistische Geschichtsauffas-
sung und der Charakter unserer Epoche.-— In: ...Einen groPen Hebel
der Geschichte, S. 23—25, 46—48.
202

5.2.
ДИКТАТУРА ПРОЛЕТАРИАТА —
ОБЩАЯ ЗАКОНОМЕРНОСТЬ ИЛИ ОСОБЫЙ СЛУЧАЙ?
Непременное условие успеха социалистической
революции — завоевание политической власти рабочим
классом, установление диктатуры пролетариата. В свете того
большого значения, которое Маркс и Энгельс придавали
ей, становится понятным, почему она была и остается
особым объектом нападок со стороны буржуазных
идеологов всех мастей;
Еще на рубеже нового столетия ревизионисты, и
прежде всего Эдуард Бернштейн и Карл Каутский, а также
австромарксистские оппортунисты Отто Бауэр и Карл
Реннер отрицали необходимость диктатуры пролетариата и
стремились путем извращения сути марксистской теории
государства затуманить классовое сознание рабочих в
западноевропейских странах. Это сыграло немалую роль в
поражении рабочего класса Германии, Австрии и Венгрии
в революционных боях в 1917—1923 годах.
Велика заслуга Ленина в том, что в борьбе против
ревизионизма он не только вернул первоначальный смысл
теории диктатуры пролетариата, по и развил ее на
основе новых научных выводов. Это стало решающим условием
для победы русских рабочих и крестьян над капиталом в
октябре 1917 года и строительства Советской власти,
первого во всемирной истории социалистического государства.
Тем самым было дано самое веское практическое
доказательство верности марксова высказывания о том, что
установление власти пролетариата есть основное условие для
осуществления исторической миссии пролетариата.
Последующие победоносные социалистические революции на
европейском, азиатском и американском континентах
подтвердили это высказывание. Вот почему буржуазные и
социал-реформистские идеологи всячески пытаются
дискредитировать любым способом идею диктатуры пролета-
203

риата, с тем чтобы побудить коммунистические партии
капиталистических стран отказаться от этой основы
марксистско-ленинской теории революции и перейти на.позиции
реформизма.
В последнее время нападки буржуазных идеологов на
марксову теорию революции и государства неразрывно
связаны с попытками теоретического обоснования социал-
реформистской практики. При этом они ссылаются на
ревизионистских идеологов рабочего движения, таких, как
Отто Бауэр, Макс Адлер и Эдуард Бернштейн, которые
свой отход от социалистической революции и диктатуры
пролетариата прикрывали ссылками на самого Маркса, а
революционную теорию и практику ленинизма
опровергали «марксистскими» аргументами.
«Новое открытие» таких реформистских теоретиков
прошлого служит задаче интегрировать в
социал-реформистские партии силы, ориентирующиеся на Маркса, а
также распространить влияние реформизма на коммунистов
при теоретической разработке их антимонополистической
стратегии1. Это последнее намерение станет очевидным,
если учесть, что некоторые участники «дебатов о Берн-
штейне» совершенно открыто пытались установить связь
1 Из многочисленных работ, появившихся в этой связи,
следует назвать следующие: Heimann #., Meyer Th. Bernstein und der
Demokratische Sozialismus. Berlin (West) — Bonn, 1978; Merchav P.
Otto Bauer und Max Adler.— In: Die Neue Gesellschaft. Bonn — Bad
Godesberg, 1977, H. 7, S. 1034—1041; Kremendal #. Renaissance des
Revisionisms.— In: Vorwarts (Bonn), 1977, 6. Oktober; Katsoulis I.
Sozialismus und Staat. Demokratie, Revolution und Diktatur des
Proletariats im Austromarxismus. Meisenheim am Glan, 1975; Leser N.
Sozialismus zwischen Relativismus und Dogmatismus. Aufsatze im
Spannungsfeld von Marx und Kelsen. Freiburg 1974; Leser N. Die
Odyssee des Marxismus; Leser N. Zwischen Reformismus und Bol-
schewismus. Der Austromarxismus als Theorie und Praxis. Wien —
Frankfurt/M,— Zurich, 1968; Zum Wort gemeldet: Otto Bauer. Wien —
Frankfurt/M.—Zurich, 1968; Bauer Otto. Ein Auswahl aus seinem
Lebenswerk. Wien, 1961; Adler M. Die solidarische Gesellschaft.
Wien — Koln — Stuttgart — Zurich, 1964.
204

между реформистской фальсификацией Маркса Бернштей-
ном, так называемым еврокоммунизмом, и
коммунистическими партиями некоторых капиталистических стран *.
В рамках этих исторически направленных дискуссий о
«теории» рассматривались также все те аргументы,
которые з свое время Отто Бауэр и Эдуард Бернштейн
выдвигали против марксовой теории революции и государства.
Согласно этим аргументам диктатура пролетариата была
для Маркса идентична режиму гражданской войны, так
как она включает насильственное разрушение
буржуазного государственного аппарата.
Однако эту точку зрения, ставшую результатом
анализа революционной борьбы 40-х годов во Франции, в
частности государственного переворота Луи Бонапарта, Маркс
якобы ограничил позднее странами с деспотичным
режимом, который мог быть свергнут только лишь путем
вооруженного восстания рабочего класса. Там же, где
существуют демократические отношения, Маркс и Энгельс не
считали необходимым завоевание власти посредством
вооруженной борьбы и тем самым установление диктатуры
пролетариата2.
С этой реформистской точки зрения интерпретируется,
например, марксова речь о Гаагском конгрессе, в которой
он говорил о возможности мирного завоевания власти
рабочим классом в Голландии и Англии.
Для отрицания общей значимости ленинизма
используется утверждение, будто Ленин в вопросе о власти и
революции развил взгляды Маркса лишь 40-х годов,
1 Lehnert D. Der «revidierte» Bernstein.—In: Die Neue Ge-
sellschaft. 1977, H. 10, S. 856; Voigt K. D. Die Wurzeln des demokra-
tischen Sozialismus heute.—In: Die Neue Gesellschaft, 1977, H. 12,
S. 1004—1005.
2 Katsoulis L Sozialismus und Staat, S. 87—90; Heimann H.
Die Bedeutung der Strategie systemuberwindender Reformen und
Langzeitprogramm fur die sozialistische Theorie und Praxis. Reinbeck
bei Hamburg, 1973, S. 27; Weisskirchen G. Elemente einer Staatstheo-
rie des demokratischen Sozialismus,— In: Demokratischer Sozialismus
und Langzeitprogramm, S. 36—37.

когда тот симпатизировал теории Бланки о революции
организованного меньшинства и в этой связи развил свое
понимание диктатуры'. На это памекнул также Берпштейы,
заметив в интервью американскому философу Сиднею
Хуку, что у Маркса была «сильная большевистская жилка» 2.
Такого рода интерпретация умаляет значение марк-
сова воззрения на диктатуру пролетариата, сводя его к
ничего не значащему эпизоду в его теоретической
деятельности, к тезису, который якобы не может претендовать на
общую значимость в рамках теории революции,
поскольку в пей обобщено только лишь исторически особенное.
При таком подходе также дальнейшее развитие Лениным
марксова учения о диктатуре пролетариата и его
пригодность для революционного преобразования
«демократически» устроенных государств Западной Европы предстает
как воззрение, более не соответствующее конкретным
условиям современности.
Обобщающее рассмотрение высказываний Маркса и
Энгельса о диктатуре пролетариата разоблачает, однако, все
эти «марксологические» утверждения как фальсификацию,
цель которой — дезориентировать рабочий класс в
решающем для его исторической миссии вопросе о власти, чтобы
сохранить капиталистическую систему.
Понятие диктатуры пролетариата Маркс впервые
сформулировал четко в своей работе «Классовая борьба во
Франции», оценивая и теоретически обобщая опыт рево-
1 Lowenthal R. Die Lehren von Karl Marx und ihr Schicksal,
S. 122—123; Kunzli A. Marx —ein Dissident?, S. 86; Friedenthal R.
Karl Marx. Sein Leben und seine Zeit. Mtinchen — Zurich, 1981, S.598;
Lobkowicz N. Marxismus und Machtergreifung. Der kommunistische
Weg zur Herrschaft. Zurich, 1978, S. 27; Sieferle R.-P. Die Revolution
in der Theorie von Karl Marx. Frankfurt/M., 1979, S. 9; Meyer Th.
Bernsteins Revisionisms — Wegmarke im historischen Erfahrungspro-
zess der Sozialdemokratie.—In: Die Neue Gesellschaft, 1977, H. 12,
S. 1012-1013.
2 Hook S. Towards the understanding of Karl Marx. A
revolutionary interpretation. London, 1933, p. 46.
206

люционпой борьбы рабочего класса К Он конкретизировал
этим свое понимание пролетарской государственной
власти, изложенное им совместно с Энгельсом в «Манифесте
Коммунистической партии», более подробно раскрыл
становление и ее непосредственные политические задачи.
Хотя это понятие было выведено вначале из
конкретного исторического опыта, когда революционные классы
могли свергнуть старый государственный строй лишь
посредством вооруженной борьбы, ошибочно все же
поступают социал-реформистские теоретики, отождествляя
диктатуру пролетариата с режимом, порожденным
гражданской войной, что непременно исключало бы всякую
демократию. Типичным в этом плане является выступление
австромарксистского теоретика Отто Бауэра на Линц-
ском съезде СДПА в 1926 году, в котором он обосновал,
почему в проекте партийной программы более не содержится
формулировка о диктатуре пролетариата. Выступая
против защитников этой основы марксова учения, Отто Бауэр
сказал, что Маркс, дескать, говорил о диктатуре
пролетариата именно по той причине, что в то время рабочий класс
мог свергнуть буржуазию лишь путем вооруженной
борьбы. Но в Австрии политический режим таков, что он дает
возможность свергнуть буржуазию «демократическим
путем», а посему диктатура пролетариата не стоит на
повестке дня. Бауэр заявил далее: «Сегодня мы должны
принять программу, в которой не надо разъяснять, что Маркс
предполагал в 1875 году, а мы должны рассматривать мир
таким, каким оп есть теперь, марксистскими методами» 2.
1 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 7, с. 31, 91; Dlubek R., Mer-
kel R. Marx und Engels tiber die sozialistische und kommunistische
Gesellschaft. Berlin, 1981, S. 162.
2 Вацег 0. Das neue Parteiprogramm.— In: Protokoll des sozial-
demokratischen Parteitages von 1926, abgehalten in Linz vom 30.
Oktober bis 3. November 1926. Wien, 1926, S. 271; Triana E. Der spa-
nische Weg zum Sozialismus.—In: Eurokommunismus-Demokratie
oder Diktatur. Stuttgart, 1979, S. 150; Carillo 5. Eurokommunismus
und Staat. Hamburg — Berlin (West), 1977, S. 160.
207

Анализ марксова понятия диктатуры пролетариата
показывает, что этот термин включает в себя политические
требования, выдвигаемые всякой подлинно народной
революцией — и тем более социалистической революцией — как
непременное условие успешного уничтожения старых
отношений власти. Эти требования предполагают в каждом
случае применение революционного насилия, но оно не
равнозначно, как это ложно приписывают
социал-реформистские идеологи, вооруженной борьбе, т. е. гражданской
войне. Революционное насилие и гражданская война не
были для Маркса тождественными понятиями.
Следовательно, установление диктатуры пролетариата, которое
невозможно без применения революционного насилия, не
связывается автоматически с гражданской войной.
Еще до того, как Маркс заговорил о диктатуре
пролетариата, он — как, впрочем, и Энгельс — применил понятие
диктатуры в статьях в «Новой Рейнской газете», где
анализировал революционные события 1848—1849 годов1.
Господство революционных якобинцев во французской
революции, несомненно, обусловило использование этого
термина, а также Марксов способ рассмотрения
буржуазно-демократической революции в Германии. Однако это
вовсе не означает, что его воззрения тождественны
воззрениям якобинцев.
То, что Маркс и Энгельс понимали, в частности, под
диктаторским образом действия, под революционной
диктатурой, можно проследить на основе их статей. Здесь
выясняется, что более подробно сформулированные ими
требования революционной диктатуры необходимы отнюдь
не только там, где новая власть родилась в результате
вооруженного восстания. Их термин «революционная
диктатура» предполагает, во-первых, необходимость устранения
1 Bauermann R. Zur Ausarbeitung der Demokratie-und Diktatur-
Auffassung durch Marx in den vierziger und Anfang der funfziger
Jahren des 19. Jahrhunderts.— In: Marx-Engels-Jahrbuch, 2. Berlin,
1979, S. 107-136.
208

старых органов власти, в частности бюрократии и
военного аппарата, а также подавления контрреволюции.
Это подчеркнул Энгельс в своей статье о так называемом
согласительном заседании от 4 июля 1848 года: «После ре^
волюции смена всех гражданских и военных чиновников,
а также части судебных чиновников, и особенно
прокуратуры, является первой необходимостью. В противном
случае лучшие начинания центральной власти потерпят
крушение из-за сопротивления низших чиновников» К Маркс
критиковал в свое время министерство Кампгаузена
в Пруссии за его робость и трусость: «Всякое временное
государственное устройство после революции требует
диктатуры, и притом энергичной диктатуры. Мы с самого
начала ставили Кампгаузену в упрек, что он не выступил
диктаторски, что он не разбил тотчас же и не удалил
остатков старых учреждений. И вот в то время, как
г-н Кампгаузен убаюкивал себя конституционными
иллюзиями, разбитая партия укрепила свои позиции в
бюрократии и в армии, стала даже отваживаться то здесь, то
там на открытую борьбу» 2.
Во-вторых, под революционной диктатурой Маркс и
Энгельс понимали полный разрыв со старым правовым
порядком, поскольку революционное преобразование
общества не представляется возможным, если новая власть
становится на старую почву законности. В своей
защитительной речи на процессе против Рейнского окружного
комитета демократов Маркс всесторонне разработал эту
мысль и выступил против ошибочного тезиса, будто при.
любых мероприятиях необходимо сохранять «почву
законности». Как показал Маркс, право всегда есть
выражение определенных общественных отношений, из чего он
сделал вывод, что с их уничтожением должна
упраздняться и связанная с ними законность, а ее место должен
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 5, с. 201.
2 Там же, с. 431.
209

запять новый, отвечающий новым общественным
отношениям правовой порядок К
В-третьих, для Маркса и Энгельса революционная
диктатура означала тесную связь революционной власти с
народными массами. Революционная диктатура была для
них синонимом органа, выражавшего волю народа,
инструментом народа для подавления контрреволюции2.
Эти признаки революционной диктатуры стали
составными частями несколько позже примененного понятия
диктатуры пролетариата. Хотя это понятие выведено из
вооруженной революционной борьбы, оно имеет всеобщее
значение. Оно содержит вывод о том, что всякая
революция, независимо от того, осуществляется ли она в форме
гражданской войны или мирным путем, имеет своей целью
смену власти. В ходе социалистической революции власть
из рук буржуазии переходит в руки пролетариата. Эта
смена власти происходит неизбежно в форме ожесточенной
классовой борьбы, ибо буржуазия, этот исторически
отживший класс, ни в коей мере не желает добровольно
сойти со сцены. В любом случае она будет пытаться вернуть
себе власть; с этой целью она организует
контрреволюционные действия. История сотпи раз подтвердила это.
Именно п9этому должны быть разрушены старая
буржуазная государственная машина, ее военный, полицейский и
юридический аппарат, чтобы он не мог стать
инструментом контрреволюции в руках свергнутой буржуазии.
Эту точку зрения Маркс обосновал своим глубоким
анализом государственного переворота, совершенного Луи
Бонапартом в декабре 1851 года3. Этим анализом его
воззрение на диктатуру пролетариата получило дальнейшее
содержательное уточнение. Уже в работе «Классовая
борьба во Франции» Маркс указал, что диктатура
пролетариата будет охватывать целый исторический этап перехода
1 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 6, с. 259.
2 См. там же, с. 119—120.
3 См. там же, т. 8, с. 205—206.
210

от капитализма к коммунизму \ так как свергнутая
буржуазия всячески будет препятствовать своему
уничтожению как класса. В этом отношении диктатура
пролетариата характеризуется ожесточенной классовой борьбой
между победоносным рабочим классом и лишенной
власти, но экономически вполне еще сильной буржуазией.
Поэтому новая, социалистическая государственная
власть должна действовать диктаторски, как это
определили Маркс и Энгельс еще в 1848—1849 годах, причем
формы и методы этих действий во многом зависят от
характера поведения свергнутой буржуазии.
Эти представления о диктатуре пролетариата
характерны для Маркса не только в 40-е годы, но и в более
поздний период. Так, в своем анализе Парижской коммуны,
которую он считал прототипом диктатуры пролетариата,
Маркс подчеркнул: «Коммуна не устраняет классовой
борьбы, посредством которой рабочий класс добивается
уничтожения всех классов, и следовательно всякого
классового господства... по Коммуна создает рациональную
обстановку, в которой эта классовая борьба может проходить
через свои различные фазы наиболее рациональным и
гуманным путем» 2.
Следовательно, насильственное подавление свергнутого
эксплуататорского класса является абсолютной
необходимостью всякой успешной социалистической революции.
Без такой революционной диктатуры ее дело не будет
доведено до конца, а историческая миссия пролетариата не
будет выполнена.
Маркс никогда не сомневался в этом. Его речь о
Гаагском конгрессе, в которой он высказал мысль о
возможности того, что рабочие некоторых европейских стран мог-
лш бы завоевать власть мирным путем, также не дает
никаких подтверждений, будто он представлял себе это
преобразование как простую смену правительства.
1 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 7, с. 90—91.
2 Там же, т. 17, с. 553.
211

Маркс не питал никаких иллюзий насчет
парламентарной демократии, какие типичны для социал-реформистских
и ревизионистских идеологов, которые заявляют, будто в
условиях демократической системы диктатура
пролетариата — отождествляемая ими с вооруженным
восстанием — оказывается исторически отжившей. В интервью
газете «The World» Маркс заявил по поводу упомянутого
редактором «английского метода агитировать на митингах
и в печати до тех пор, пока меньшинство не обратится в
большинство»: «Я в этом пункте не так оптимистичен, как
Вы. Английская буржуазия всегда проявляла готовность
принять решение большинства, пока она монопольно
распоряжалась правом голоса. Но поверьте, что в тот момент,
когда она окажется в меньшинстве по вопросам, которые
она считает жизненно важными, мы будем иметь здесь
новую войну рабовладельцев» 1. Это позволяет сделать
обоснованный вывод, что в случае мирного завоевания власти
рабочим классом Маркс считал диктатуру пролетариата
непременным условием именно для того, чтобы не дать
свергнутой буржуазии развязать «новую войну
рабовладельцев» против пролетариата.
Правда, мирное завоевание власти во,времена Маркса и
Энгельса было реально возможным лишь в некоторых
странах. Это касалось тех стран, где буржуазия еще не успела
создать централизованный военно-бюрократический
аппарат власти, который был характерен для Франции в период
Наполеона III и который делал неизбежной вооруженную
борьбу. С переходом к империализму во всех без
исключения капиталистических странах был развит такой аппарат
власти, который при тогдашнем соотношении сил между
классами мог быть сломлен только лишь силой оружия2.
Мирный захват власти пролетариатом был исключением
во времена Маркса и Энгельса, а также и в первой
половине нынешнего столетия.
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 17, с. 637.
2 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 37, с. 104, 246.
212

Лишь в результате коренного изменения соотношения
сил в мире вследствие образования мировой
социалистической системы и дальнейшего углубления внутренних
классовых противоречий в капиталистических странах, которые
делают возможным широкий и прочный союз рабочего
класса со всеми демократическими силами против
империалистической буржуазии, сложились новые условия для
социалистической революции: мирный приход к власти стал
вполне реальной возможностью.
В этих условиях стало необходимым более точное
дифференцирование различных форм насилия.
Социалистическая революция, как уже подчеркивалось, всегда связана с
насилием, но не обязательно и непременно с его военной
формой, гражданской войной. Разумеется, рабочий класс
должен быть, во всяком случае, в состоянии и способным
применить в ходе революции все формы насилия, в том
числе и военное, если буржуазия заставит его прибегнуть к
этому. Реальная возможность мирного пути к власти в
нашу эпоху впервые констатировалась на XX .съезде КПСС
и была подтверждена на Совещании представителей
коммунистических и рабочих партий в 1957 году в Москве К
В этой же связи было, однако, обращено внимание на то,
что по-прежнему существует возможность немирного
перехода к власти. Во всяком случае, как было подчеркнуто,
завоевание политической власти есть процесс
ожесточенных классовых боев, требующий всестороннего развития
внепарламентских форм борьбы 2.
Мирное осуществление социалистической революции
возможно лишь в том случае, если удается коренным
образом изменить соотношение политических сил в стране в
пользу рабочего класса и его союзников. Это
предусматривает привлечение союзников из сферы вооруженных
органов и государственного аппарата, готовых оказать
поддержку демократическим силам. По этой причине насиль-
1 См.: Программные документы борьбы за мир, демократию и
социализм. М., 1964, с. 17.
2 См. там же, с. 18.
21S

ствепыое разрушение буржуазного аппарата путем военных
акций, вооруженного восстания уже не является сегодня
непременной предпосылкой, началом революции.
Необходимой и впредь остается коренная перестройка
государственного аппарата в ходе революции.
Как учит опыт классовой борьбы в конце 60-х и в 70-ё
годы нынешнего столетия, социалистическая революция
самым тесным образом связана с борьбой за
антимонополистическую демократию. Экономическое и политическое
господство буржуазии нельзя свергнуть одним ударом, это
будет происходить в ходе длительного революционного
процесса. В ожесточенной классовой борьбе необходимо
лишить монополистическую буржуазию ее политических и
экономических позиций. Из этого следует, что завоевание
власти будет осуществляться как постепенный процесс, в
котором рабочий класс вначале не только разделит
государственную власть с другими антиимпериалистическими
силами, но и буржуазия также станет располагать
определенными позициями, которые необходимо будет отвоевать.
Таким образом, современный опыт показывает, что
определенные задачи диктатуры пролетариата, направленные
на завоевание и перестройку власти, фактически будут
решаться рабочим классом в основном уже до полного
установления политического господства.
С этой точки зрения теоретические выводы,
обобщенные Марксом и Энгельсом на основе опыта
буржуазно-демократической революции 1848—1849 годов, а также
Парижской коммуны в понятии революционной диктатуры,
приобретают сегодня актуальное значение. Не стремясь
схематизировать и догматизировать исторический опыт
прошлых лет, можно, однако, констатировать, что позиции
власти, постепенно завоеванные
антиимпериалистическими силами в государственном аппарате, полиции, армии и
юридических органах в результате энергичных,
решительных действий против реакционных империалистических
сил, должны быть использованы для дальнейшего измене-
214

ния соотношения политических сил в пользу сил
прогресса и воспрепятствования реакции в применении военных
средств. Насколько это значимо, показывает опыт
Португалии и Чили, где стало очевидным также, что единство
политически и социально неоднородных
антиимпериалистических сил ^является основным условием для успешных
действий. Мирный путь к завоеванию власти, как учит
опыт этих стран, неизбежно является процессом
ожесточенной классовой борьбы.
Научное понятие диктатуры пролетариата у Маркса и
Энгельса не ограничивается, однако, общими
закономерностями завоевания власти. Оно включает также общие
требования к осуществлению политической власти
победоносным рабочим классом, на высоте которых он должен
быть, чтобы успешно выполнить свою историческую
задачу по социалистическому преобразованию общества. Эти
объективные задачи диктатуры пролетариата Маркс и
Энгельс изложили уже в «Манифесте Коммунистической
партии», в работах «Классовая борьба во Франции» и
«Гражданская война во Франции», а также в «Критике Готской
программы». Позже они были теоретически всесторонне
разработаны Лениным и КПСС на основе опыта
социалистического строительства в СССР.
На этом фоне несостоятельным является утверждение
социал-реформистских идеологов, будто диктатура
пролетариата представлялась для Маркса и Энгельса всего лишь
исторически особым случаем.
Вместе с этим становится очевидной и другая основная
ошибка подобной интерпретации Маркса: в попытке
отождествить диктатуру пролетариата с определенной формой
завоевания власти остаются «незамеченными» все те
высказывания Маркса относительно диктатуры, в которых это
понятие используется в смысле классового содержания
политической власти вообще. Это опять-таки служит
основой для недопустимого противопоставления диктатуры и
демократии социал-реформистскими и другими
буржуазными теоретиками.

5.3.
СОВМЕСТИМЫ ЛИ ДИКТАТУРА ПРОЛЕТАРИАТА
И ДЕМОКРАТИЯ?
В своем выступлении на Линцском съезде СДПА От-
то Бауэр высказал свою точку зрения на диктатуру
пролетариата в связи с обоснованием новой партийной
программы. Он сказал: «Итак, что мог подразумевать Маркс,
говоря о диктатуре? Здесь мы должны думать о событиях,
которые сформулировали понятие, о событиях 1793, 1871 и
1917 гг. Диктатура — это терроризирование Конвента
вооруженными народными массами, это устранение всякой
возможности агитации и организации против
государственной власти» \
Для Бауэра диктатура пролетариата есть не более чем
«демократия в условиях чрезвычайного положения».
Между демократией и диктатурой он видит абсолютную
противоположность. Бауэр не одинок в таком подходе. Такого
же мнения придерживается и, Каутский в своих нападках
на диктатуру пролетариата в России, Эта схема еще и
сегодня находится в арсенале «марксологов»2. В основе
такого толкования марксова понятия диктатуры
пролетариата лежит, вероятно, то понимание диктатуры, которое
было характерно для теоретической мысли XVIII
столетия и которое разделяли также революционно настроенные
якобинцы: под диктатурой понималась форма
правительства, к которой прибегали в случае смертельной опасности
для прочности государственности вследствие внешней или
внутренней угрозы. Вся полнота власти переходила тогда
1 Bauer 0. Das neue Parteiprogramm.— In: Protokoll des sozial-
demokratischen Parteitages von 1926, S. 270—271.
2 Low K. Karl Marx und die Diktatur in der DDR.— In: Karl
Marx und das politische System der DDR. Asperg bei Stuttgart, 1982,
S. 27, 29; Oertzen P. Eine marxistische Grundlegung des
demokratischen Sozialismus, S. 87; Bienert W. t)ber Marx hinaus zum wahren
Menschsein. Eine kritische Analyse der Marxschen Anthropologie in
ihrer Begegnung mit dem christlicben Menscbenbild. Frankfurt/M.,
1979, S. 178.
216

в руки диктатора, а существующая законность теряла па
время диктатуры свою силу1. В этом
отношении,диктатура есть власть, не связанная никаким законом. Правда, ее
продолжительность ограничивается несколькими днями или
месяцами. В этом смысле диктатура описывается у Руссо 2.
Перед лицом интриг внутренней и внешней
контрреволюции Марат требовал «ввести пост диктатора, который
должен был избираться народом в минуты опасности, а срок
правления которого ограничивался бы только 3 днями и в
его обязанность входило бы наказание недостойных
граждан, которые подвергают опасности общественное благо»3.
Несомненно, при разработке своего понятия диктатуры
пролетариата Маркс и Энгельс учитывали опыт
французской революции и воззрения якобинцев. Это же
утверждали и социал-реформистские идеологи4. Однако они
умалчивают тот факт, что понятие диктатуры у Маркса и
Энгельса претерпело качественное изменение. А посему
неоправданно просто ставить знак равенства между марк-
совым понятием диктатуры пролетариата и диктатурой
якобинцев и понимать диктатуру пролетариата как
чрезвычайное положение, в условиях которого демократия
временно теряет силу,—т. е. как антипод демократической
формы государственного правления.
Конечно, под революционной диктатурой Маркс и
Энгельс понимали прежде всего насилие, которое никоим
образом не связано с законом свергаемого строя. Это
следует из их статей в «Новой Рейнской газете». Понятие
диктатуры они применяли, однако, не только для
характеристики новых, рожденных революцией органов власти и
1 Irmscher 7. Die Diktatur-Versuch einer Begriffsgeschichte.— In:
Klio. Beitrage zur Alten Geschichte. Berlin, 1976, Bd. 68, S. 285—287.
2 Rousseau 7.-7. Der Gesellschaftsvertrag oder Grundlagen des
Staatsrechts (o. 0. u J.), S. 115—118.
3 Marat 7. P. Ausgewahlte Sbhriften. Berlin, 1954, S. 113.
4 Brandt W. Karl Marx — Freiheit und Sozialismus, S. 39—40;
Bauer 0. Das neue Parteiprogramm, S. 270—271; Hansen S. 0. Rede.—
In: Karl-Marx-Konferenz, S. 428—430.
217

их задач, т. е. органов, осуществляющих власть только па
время, необходимое для того, чтобы защитить новую власть
и подавить контрреволюцию.
Маркс придал понятию диктатуры более широкий
смысл. Исходя из своей историко-материалистической
теории классов и классовой борьбы, он использовал это
понятие для определения классовой сущности всякой
государственной власти вообще. В ходе своих занятий теорией
революции, а также используя свой опыт революционной
борьбы 1848—1849 годов в Германии Маркс пришел к
выводу, что насилие как признак диктатуры есть в то же
время сущность государства. Он заключил из этого, что
выраженное понятием диктатуры чрезвычайное положение
в существовании государства или класса, который только
что завоевал власть в ожесточенной борьбе с другим
классом или должен защищать ее исключительными
средствами, по сути дела, фокусирует, как в отражателе, сущность
политического классового господства: быть властью,
посредством которой один класс навязывает силой оружия
свою волю другому классу, властью, которая в этом
смысле не подчинена никакому закону, ибо еще не существует
для классов права, которое узаконивало бы их господство.
Законы, на основе которых они осуществляют свою
политическую власть, создаются самими господствующими
классами; они есть юридическое выражение их классового
господства и призваны с точки зрения права
санкционировать подавление угнетенных классов. Если же власть
господствующего класса оказывается в опасности, то он
приостанавливает действие также своих законов и
прибегает к открытому вооруженному насилию; здесь полностью
проявляется сущность его политической власти.
Следовательно, Маркс применял понятие диктатуры для
характеристики сущности государства, поскольку это
понятие очень четко и точно выражало суть политической
власти. Это можно увидеть уже из определения
государства, данного в «Манифесте Коммунистической партии»:
218

«Политическая власть в собственном смысле слова — это
организованное насилие одного класса для подавления
другого» 1. В этом смысле Маркс определял буржуазное
государство как диктатуру буржуазии, а будущее
пролетарское государство — как диктатуру пролетариата.
Бесспорно то, что именно в этом смысле Маркс
применил понятие диктатуры уже в своей работе «Классовая
борьба во Франции» 2.
Отсюда следует, что для Маркса, как и для Энгельса,
диктатура пролетариата не была своего рода
чрезвычайным положением, которое отменялось сразу же, как
только пролетарская власть оказывалась в безопасности.
Напротив. Диктатура пролетариата означает политическое
господство рабочего класса на протяжении всего периода
перехода от капитализма к коммунизму. Маркс
однозначно сформулировал это в 1875 году в своей критике проекта
Готской программы: «Между капиталистическим и
коммунистическим обществом лежит период революционного
превращения первого во второе. Этому периоду
соответствует и политический переходный период, и государство
этого периода не может быть ничем иным, кроме как
революционной диктатурой пролетариата»3.
Этот политический переходный период простирается,
согласно новым теоретическим выводам, которыми КПСС
пополнила сокровищницу марксизма-ленинизма, до
построения развитого социалистического общества. Затем
государство диктатуры пролетариата перерастает в
общенародное государство4.
1 Маркс К.у Энгельс Ф. Соч., т. 4, с. 447.
2 См. там же, т. 7, с. 91; Mautner W. Zur Geschichte des Beg-
riffs «Diktatur des Proletariats».— In: Archiv fur die Geschichte des
Sozialismus und der Arbeiterbewegung. Leipzig, 1926, S. 280—283.
3 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 19, с. 27.
4 См.: Материалы XXII съезда КПСС. М., 1961, с. 396;
Андропов Ю. В. Избранные речи и статьи. М., 1983, с. 242.
219

Из данной характеристики диктатуры пролетариата
вытекает ее отношение к демократии.
Во-первых, у Маркса и Энгельса диктатура
пролетариата определяет классовое содержание, сущность
социалистического государства, но отнюдь не форму
осуществления власти. Диктатура пролетариата — это не форма
правления. Потому она не может противопоставляться
демократии как форме государственного правления, ибо
демократия, как точно заметил Ленин, есть признающее
подчинение меньшинства большинству государство» К
Именно потому, что диктатура пролетариата и демократия в
смысле формы государственного правления принадлежат
к двум разным системам понятий, недопустимо их
противопоставление друг другу, а диктатуру пролетариата
недопустимо интерпретировать как временное упразднение
или даже «нарушение» демократии. А потому абсолютно
логично следующее положение Энгельса в его критике
проекта социал-демократической программы 1891 года:
«Наша партия и рабочий класс могут прийти к господству
только при такой политической форме, как
демократическая республика. Это даже специфическая форма для
диктатуры пролетариата»2. Для недиалектического
рассмотрения демократии и диктатуры буржуазными и
социал-реформистскими идеологами эта данная Энгельсом
формулировка может казаться, правда, «новой и
ошеломляющей» или даже «крайне путаной».
Во-вторых, демократия не сводится, как это делают
буржуазные и. социал-реформистские идеологи, к чистой
форме осуществления власти и не рассматривается просто
как господство большинства, а должна пониматься в ее
конкретном классовом значении, как господство
трудящегося большинства над эксплуататорским меньшинством;
таким образом, не существует вообще никакого противо-
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 33, с. 83.
2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 22, с. 237.
220

речия между диктатурой пролетариата и демократией.
Совсем наоборот. Диктатура пролетариата — это
демократическая власть, в которой устранено противоречие,
типичное для буржуазно-демократических государств:
противоречие между притязанием демократической формы
государственного правления на представительство власти
народа и подлинными отношениями власти, которые
воплощают в себе господство небольшого меньшинства буржуазии.
В государстве диктатуры пролетариата рабочий класс и
другие слои трудящихся как большинство народа не
только формально, согласно букве конституции:, но и практи-1
чески обладают политической властью.
Из этого качественного различия между
социалистическим и буржуазным государствами вытекают также
основные различия в демократических принципах, которые
отнюдь не вечны, а зависят от того, какой класс
осуществляет свою власть в форме политической демократии.
Отсюда следует, что такие методы осуществления
власти, которые характерны для буржуазных государств
современности, в частности политический плюрализм, мнимая
смена власти, являющаяся в действительности всего лишь
сменой правительства одной буржуазной партии другой в
результате парламентских выборов, не могут быть
включены в арсенал методов и форм социалистической
демократии. Но так называемый политический плюрализм в
системе буржуазной демократии призван скрыть тот факт, что
в конечном счете политические партии буржуазии — их
различные фракции, включая и фракции
социал-реформистских партий,— «ведут конкурентную борьбу за власть»,
создавая видимость, будто смена правительства в
результате периодически проводимых парламентских выборов на
самом деле является сменой власти. В действительности же
власть осуществляет постоянно один и тот же класс1.
1 Winkler A. Pluralismus — «Modell» der Konterrevolution.
Berlin, 1982, S. 51-63.
221

Этот специфически буржуазный политический
плюрализм противоречил бы в социалистических условиях
необходимости политического руководства всем обществом со
стороны рабочего класса и его марксистско-ленинской
партии и препятствовал бы существенно эффективному
государственному управлению общественным процессом
воспроизводства. В этой связи представитель КПЧ, выступая
на международной научной конференции в Берлине,
посвященной Карлу Марксу, констатировал: «Для
осуществления своей власти народ не может использовать ни
старую структуру политической надстройки, ни старую
структуру экономического базиса. Системе общественной
собственности соответствует также политическая система
рабочей власти, государства, в котором народ реализует
свою суверенную волю. Форма буржуазного политического
плюрализма в такой же степени устарела для достигнутой
нами ступени социализма, как для развитого капитализма
устаревшими являются формы политической системы
феодализма» 1. К тому же крайне проблематичным было бы
неограниченное практикование политического плюрализма
как воплощение демократии, например, в условиях
переходного периода от капитализма к социализму. Это
открыло бы дверь, как учит исторический опыт, контрреволюции
и подвергло бы смертельной опасности существование
социалистического государства. Поэтому социалистическая
демократия должна иметь такие политические и
юридические качества, которые обеспечили бы трудящимся все
права и свободы, чтобы они смогли довести до победного
конца социалистическую революцию, а буржуазная
контрреволюция была бы лишена всякой возможности
политического формирования и действия. В этом проявляется
классовая сущность социалистической демократии как
политической власти рабочего класса, диктующего свою волю
свергнутой буржуазии посредством государственной вла-
1 Bilak V. Rede.— In: Karl-Marx-Konferenz, S. 816.
222

сти, как «признающее подчинение меньшинства
большинству государство, т. е. организация для систематического
насилия одного класса над другим, одной части населения
над другою» !.
Маркс, Энгельс и Ленин одинаково представляли себе
диктатуру пролетариата: широкие демократические права
и свободы для рабочего класса и его союзников,
политическое подавление свергнутой буржуазии, стремящейся
воспрепятствовать рабочему классу выполнить свою
историческую миссию и осуществлять строительство
коммунистического общества 2.
Буржуазные идеологи утверждают, однако, будто марк-
совы представления о соотношении диктатуры
пролетариата и демократии, которое втихомолку изображается как
буржуазный «политический плюрализм», отражают
ограниченный опыт XIX столетия. Маркс, дескать, ничего не
говорил 6 том, как меньшинство может быть
демократически защищено, чтобы оно не оказалось беззащитным перед
диктатурой большинства3. У него якобы также ничего не
сказано о правах меньшинства, о том, как оно может
реализовать свои интересы и воззрения в игре политических
сил и при известных условиях возвратиться из оппозиции
к власти. В этом отношении ими выражаются
принципиальные сомнения по поводу формулы диктатуры
пролетариата; она-де не отвечает действительным условиям
современной демократической государственности, от нее исходит
дух прошлого, и, по существу, она «тоталитарна»,
поскольку порывает с демократией 4.
Эти утверждения абсолютно далеки от сути дела, ибо
Маркс говорит о пролетарской революции, о том, что необ-
1 Ленин В, И. Поли. собр. соч., т. 33, с. 83.
2 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 18, с. 611.
3 Kunzli A. Marx — em Dissident?, S. 89; Winkler H. A,
Revolution, Staat, Faschismus. Zur Revision des Historischen Materialismus,
S. 32.
4 Schwan A., Schwan G. Sozialdemokratie und Marxismus,
S. 154—157.
223

ходимо лишить буржуазию политической и экономической
власти и установить господство трудящегося большинства.
Маркс подчеркивает, что буржуазия всеми средствами
будет оказывать сопротивление пролетариату и его
союзникам и не сойдет со сцены без боя. Уже после своего
свержения она продолжит борьбу за возвращение власти,
используя для этого все оставшиеся средства и возможности.
Опыт антиимпериалистических преобразований в Чили
и Португалии подтверждает то, что Ленин писал по этой
проблеме еще 60 лет тому назад: «Эксплуататоры на
долгое время после переворота сохраняют неизбежно ряд
громадных фактических преимуществ: у них остаются
деньги... кое-какое движимое имущество, часто значительное,
остаются связи, навыки организации и управления, знание
всех «тайн» (обычаев, приемов, средств, возможностей)
управления, остается более высокое образование, близость
к технически высшему (по-буржуазному живущему и
мыслящему) персоналу, остается неизмеримо больший навык
в военном деле (это очень важно) и так далее, и так
далее» 1. Наконец, буржуазия, свергнутая или чувствующая
серьезную угрозу свержения своей власти, может
опереться на помощь международного капитала.
Смену власти нельзя измерить внешне классово
индифферентными масштабами буржуазной демократии; ибо
между эксплуататорами и эксплуатируемыми не может
быть, как писал Ленин, полемизируя с ренегатом
Каутским, никакого равенства. Принципиальная правильность
этого ленинского высказывания тысячекратно
подтверждается опытом различных революций. Опыт учит прежде
всего, сколь сильна еще свергнутая и чувствующая угрозу
своего свержения буржуазия. Требовать, чтобы новая
революционная власть безоговорочно предоставляла и
гарантировала эксплуататорским классам все демократические
права, лишь бы не нарушить демократические правила иг-
1 Ленин В. И, Полы. собр. соч., т. 37, с. 263,
224

ры, означало бы тут же убрать все препятствия на пути
контрреволюции и обречь революцию па поражение. Все
те, кто выдвигает подобные аргументы, повторяют, в
сущности говоря, тезисы Каутского, который клеветал на
Советскую власть как власть «недемократическую»,
поскольку она решительно подавляла русскую буржуазию и тем
самым якобы нарушала демократию. И к сегодняшним
социал-реформистским и ревизионистским идеологам
относится то, что Ленин сказал тогда о Каутском: «Каутский...
«забыл», «разучился» ставить вопрос: демократия для
какого класса? Он рассуждает с точки зрения
«чистой» (т. е. бесклассовой? или внеклассовой?) демократии.
Он аргументирует как Шейлок: «фунт мяса», больше
ничего. Равенство всех граждан — иначе пет демократии.
Приходится ученому Каутскому, «марксисту» и
«социалисту» Каутскому поставить вопрос:
может ли быть равенство эксплуатируемого с
эксплуататором?» 1
Именно потому, что между эксплуататорами и
эксплуатируемыми не может быть никакого равенства,
представление о «чистой», классово индифферентной демократии есть
иллюзия. Социалистическая революция, которая
безоговорочно придерживалась бы принципов такой «демократии»,
с самого начала обречена на провал. Правда, необходимо
подчеркнуть: то, в какой мере подавляются реакционные
буржуазные силы, какие средства и методы использует
социалистическая государственная власть, лишаются ли
буржуа на время определенных гражданских прав или нет,—
все это зависит от действий самой буржуазии и от
соотношения сил в национальном и международном масштабе.
Но в каждом случае — и это самое существенное —
никоим образом не идет речь о нарушении демократии в
отношении трудящихся масс, а как раз о ее защите и
укреплении. Так, буржуазная и социал-реформистская болтовня о
1 Ленин В, #. Поли. собр. соч., т. 37, с. 259.
8 Заказ 4876
225

диктатуре пролетариата как «нарушении демократии»
сама обнаруживает свою несостоятельность. Требовать от
социалистической революции, перед которой стоит
историческая задача: навсегда уничтожить эксплуататорское
общество и классовый антагонизм, чтобы она не нарушала
буржуазную демократию, было бы на деле то же самое, что
требовать квадратуру круга.
Конечно, ни Маркс, ни Энгельс не представляли себе
диктатуру пролетариата как жестокую, террористическую
тиранию, как это хотели бы приписать им буржуазные
идеологи 1. Л. Мамут очень верно указывает на то, что
Маркс именно в 50-е годы па основе новых выводов,
касающихся классовой борьбы, решительно отвергал для
политического господства пролетариата то злоупотребление
насилием, с которым в прошлом был связан революционный
террор, требуя строгого соблюдения новой революционной
законности2.
Совершенно однозначно это нашло свое выражение в
оценке так называемого террора якобинцев, которую
Энгельс изложил в своем письме Марксу от 4 сентября
1870 года: «Мы понимаем под последним господство
людей, внушающих ужас; в действительности же, наоборот,—
это господство людей, которые сами напуганы. Террор —
это большей частью бесполезные жестокости, совершаемые
ради собственного успокоения людьми, которые сами
испытывают страх. Я убежден, что випа за господство
террора в 1793 г. падает почти исключительно на перепуганных,
выставлявших себя патриотами буржуа, па мелких мещан,
напускавших в штаны от страха, и па шайку прохвостов,
обделывавших свои делишки при терроре» 3. Ленин также
1 Low К. Karl Marx und die Diktatur in der DDR, S. 27—29;
Bienert W. Ober Marx hinaus zum wahren Menschsein, S. 178, 181—
182, 267; Hornung K. Der faszinierende Irrtum. Karl Marx und die
Folgen, S. 177.
2 Mamut L. Fragen der Staatstheorie im ideologischen Wider-
streit, S. 132—133.
3 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 33, с. 45.
226

целиком разделял эту точку зрения. Этого «не замечает»,
например, «марксолог» И. Фетчер, который хочет уверить,
будто Ленин в отличие от Маркса и Энгельса «толковал
понятие диктатуры технически, как не ограниченной
никаким законодательством осуществление власти
уполномоченным меньшинством» К
То, что это злостная подтасовка, становится очевидным
уже из замечания, сделанного Лениным к формулировке
Плеханова в проекте партийной Программы РСДРП о том,
что пролетариат должен использовать политическую власть,
для того чтобы беспощадно устранять все препятствия на
своем пути. Ленин писал: «...господин положения»,
«беспощадно раздавить», «диктатура»??? (Довольно с нас
социальной революции)»2. Это, очевидно, сказано достаточно
ясно.
И все же «марксологи» пытаются всеми средствами
дискредитировать в высшей степени демократический
характер марксовой концепции диктатуры пролетариата. С этой
целью Н. Лезер и В. Брандт вновь прибегают к старому
аргументу Э. Бернштейна, будто Маркс колебался между
демократизмом и бланкизмом. В 40-е годы XIX столетия
у Маркса якобы были заметны бланкистские тенденции, а
социалистическую революцию и следовавшую из нее
диктатуру пролетариата он представлял себе как дело
классово сознательного меньшинства3. Этим концепция
пролетарской диктатуры должна с самого начала навлечь на
себя подозрение. Если к этому тезису вновь прибегают
некоторые буржуазные идеологи, как и участники так
называемых современных дебатов о Бернштейне4, то это уже
1 Fetscher I. Karl Marx und Marxismus. Von der Philosophie des
Proletariats zur proletarischen Weltanschauung. Munchen, 1973, S. 149.
2 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 6, с. 200.
3 Leser N. Die Odyssee des Marxismus, S. 29—32; Tromp B.
Rede,— In: Karl-Marx-Konferenz, S. 799—800.
4 Meyer Th. Bernsteins Revisionisms — Wegmarke im histori-
schen Erfahrungsprozess der Sozialdemokratie,— In: Neue Gesell-
schaft, 1977, H, 12, S. 1012.
227

в меньшей степени направлено против Маркса, нежели
против Ленина и большевиков. Последним ложно
приписывается, будто в октябре 1917 года они совершили по
примеру бланкистов такую революцию меньшинства, что
при этом они вполне могли бы сослаться на Маркса 40-х
годов *.
Легенда о мнимом бланкизме Маркса и Энгельса
неоднократно была опровергнута марксистами как
несостоятельная. Как показал Ф. Меринг, в свое_время из того
факта, что, в годы революции 1848—1849 годов Маркс и
Энгельс поддержали правильную в то время тактику
бланкистов, Бернштейн сделал вывод, будто
основоположники научного коммунизма вообще приняли выработанную
Бланки концепцию революции классово сознательного
меньшинства. Об этом, однако, не может быть никакой
речи.
Для Бланки характерной была точка зрения, согласно
которой революция была осуществимой в любое время,
если для этого имелась хорошо организованная партия
заговорщиков, способная увлечь за собой массы и захватить
власть. Маркс и Энгельс никогда не разделяли этой точки
зрения. Они всегда высказывались против всякой тактики
путча небольшого меньшинства, так как понимали, что
революцию нельзя совершить по желанию, а для этого
должны быть в наличии объективные и субъективные
условия. Выступая против представителей такой тактики,
они писали весной 1850 года: «Само собой разумеется, что
эти заговорщики не довольствуются тем, чтобы вообще
организовать революционный пролетариат. Их дело
заключается как раз в том, чтобы опережать процесс
революционного развития, искусственно гнать его к кризису, делать
революцию экспромтом, без наличия необходимых для нее
1 Frledenthal R. Karl Marx, S. 598; Sieferle Я.-Р. Die Revolution
im Denken von Karl Marx, S. 29—32.
228

условий. Единственным условием революции является для
них надлежащая организация их заговора» 1.
Если в 1848 году Маркс характеризовал партию
Бланки как революционную пролетарскую партию во Франции
и поддерживал ее, то это было обусловлено тем, что
бланкистская концепция перманентной революции отвечала
конкретным условиям. Когда же Маркс и Энгельс на
основе теоретического анализа экономического развития
пришли осенью 1850 года к выводу об отсутствии условий
для нового революционного подъема, они резко
выступили против всякого революционаризма.
Все те, кто упрекает Ленина в субъективизме и
волюнтаризме, игнорируют тот факт, что он так же, как в свое
время Маркс и Энгельс, высказывался против всякого
путчизма. Точный и полный учет объективных и
субъективных условий для революции красной нитью проходит
через все труды Ленина по теории революции. Для
осуществления Октябрьской революции как революции
социалистической имелись все объективные и субъективные
предпосылки. Февральская буржуазно-демократическая
революция свергла царизм и принесла определенные
демократические свободы, но она не осуществила основных
требований трудящихся масс: мира, земли и хлеба.
Следовательно, сохранялись решающие социальные противоречия,
настоятельно требовавшие своего разрешения.
Единственно последовательную концепцию отстаивали
большевики. Благодаря своей неустанной и тактически
осмысленной деятельности им удалось завоевать доверие
большинства масс и вместе с левыми
социалистами-революционерами—также численное большинство в
городских Советах, а также в армии и на флоте. Опираясь на
это демократическое большинство, они свергли, когда
стала очевидной невозможность взятия власти в свои руки
мирным путем, в октябре 1917 года в ходе вооруженного
1 Марке Кч Энгельс Ф. Соч., т, 7, с. 287—288,
229

восстания Временное буржуазное правительство,
поскольку оно, несмотря на изменившееся соотношение
политических сил, отказывалось добровольно сдать свои позиции.
Таким образом, Октябрьская революция никоим образом
не была результатом путча классово сознательного
заговорщического меньшинства, установившего свою
диктатуру над большинством, а делом руководимых
большевиками масс, следовавших за партией Ленина, убежденных
в том, что ее политика — единственно верная. В этой
связи Ленин заметил позднее на III конгрессе Коминтерна в
1921 году: «Мы победили в России потому, что на нашей
стороне было не только бесспорное большинство рабочего
класса (во время выборов в 1917 году с нами было
подавляющее большинство рабочих против меньшевиков), по и
потому, что половина армии, непосредственно после
захвата нами власти, и 9/ю крестьянской массы в течение
нескольких недель перешли на нашу сторону» *. Хотя
заговорщическое меньшинство и захватило бы власть при
известных условиях в октябре, но без поддержки масс
никогда не смогло бы сдержать натиск контрреволюции и
осуществить социалистическую революцию. Большевики
потому смогли удержать власть, что использовали ее для
осуществления совместно с трудящимися массами их
основных демократических и социальных требований.
Поэтому в Советской власти, во главе которой стояли
большевики, они видели свою власть. Версия о якобы
недемократичном характере Октябрьской революции как захвате
власти революционным меньшинством разоблачается тем
самым как извращение исторической правды.
В последнее время в связи с проводимым
империалистами широкомасштабным, рассчитанным на мировую
контрреволюцию курсом конфронтации усилились
попытки представить марксову теорию социалистической
революции как «насильственную», «террористическую»,
Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 44, с. 30.
230

угрожающую миру. Так, правоконсервативный
«маркетолог» Эрнст Вольф в корне извращает марксово учение об
освобождении человека от эксплуатации и классового
угнетения революционным путем, интерпретируя его как
«нигилистическую философию уничтожения мира», для
которой все средства хороши, включая террор.
«Тоталитарность нигилистической конечной цели обусловливает и
методы ее достижения. По-иному мировая революция не
может совершаться. Сюда же обязательно входит и
терроризм. И то, что террористы часто признают себя
сторонниками марксизма, вовсе не случайно» *.
Подобным образом профессор-политолог из
университета в Вюрцбурге Герхард Риттер интерпретирует военно-
политические воззрения Маркса. Согласно этой
интерпретации пролетариат должен был быть готовым вести во всех
областях всеобщую, «тотальную» истребительную войну
против буржуазии, вплоть до массового террора. Нетрудно
узнать, как утверждает Риттер, Марксов пыл в
«пропаганде действием» разгромленных полицией ФРГ в 70-х годах
подпольных террористических групп2. Буржуазный
«биограф Маркса» Фриденталь также утверждает без всякого
стеснения, будто Маркс и Энгельс всю жизнь надеялись
осуществить пролетарскую революцию путем войн и даже
мировой войны. Он пишет: «Не наша задача доказывать
Марксу и Энгельсу, что их предсказания и предрассудки
не сбылись, но все же важно зафиксировать их,
поскольку они остаются определенным образом константой в
мышлении их последователей, которая всякий раз ведет к
1 Wolf E. Gibt es eine marxistische Wissenschaft? Kritik der
Grundlagen des dialektischen Materialismus. Munchen, 1980, S. 169;
Low K. Warum fasziniert der Kommunismus? Eine systematische
Untersuchung. Koln, 1980, S. 117; Bienert W. t)ber Marx hinaus zum
wahren Menschensein, S. 182—183; Der Weg in die Gewalt. Geistige
und gesellschaftliche Ursachen des Terrorismus und seine Folgen.
Munchen, 1978.
2 Ritter G, Die Position von Karl Marx in der Militarpolitik der
DDR.— In: Karl Marx und das politische System in der DDR, S. 146.
231

ошибочным оценкам и прежде всего неправильным
действиям. Та легкость, с какой революции или же войны
рассматриваются как необходимые п удобно осуществимые,
может стоить кровавых жертв — да и стоила уже» 1. В
своей рецензии на книгу Фриденталя Барцель, бывший
президент бундестага ФРГ, не случайно развивает эту
немыслимую подтасовку: «Карл Маркс еще сегодня стоит
нам — это видно и ощутимо, например, по европейскому
или атлантическому военному бюджету — миллиарды» 2.
Все эти тезисы служат, очевидно, для того, чтобы
обосновать империалистическую ложь о «советской угрозе».
Эти тезисы, как и сама ложь, оказываются крайне
зыбкими, поскольку являются откровенной фальсификацией и
искажением того, что в действительности говорили Маркс
и Энгельс. Несомненно, они высказывались о связи
революции и насилия и обосновывали также необходимость
применения насилия рабочим классом, ибо знали, что
капиталистическая реакция встретит пролетарскую
революцию с оружием в руках. Но всегда основоположники
марксизма отдавали предпочтение мирному ходу событий там,
где это было возможно3. Как показывает опыт, это
реально лишь там, где соотношение политических сил
сложилось в пользу рабочего класса и его союзников. Тем
«марксологам», которые просто игнорируют это условие,
поскольку оно не отвечает их искаженной
антикоммунистической картине о «террористическом марксизме», и
которые представляют Маркса, Энгельса и Ленина
«апостолами жестокого насилия», следует напомнить, в конце
концов, также ленинские Апрельские тезисы. В них, как
известно, Ленин обосновал объективную возможность
мирного перехода к социализму в России после
Февральской революции 1917 года.
1 Friedenthal Д. Karl Marx. Sein Leben und seine Zeit, S. 495.
2 Barzel R. Noch heute kostet Marx Milliarden.— In: Die Welt
am Sonntag (Hamburg), 1981, 27. September.
3 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 18, с. 154; т. 35, с. 183.
232

Конечно, в 40-е годы Маркс и Энгельс приветствовали
революционные войны. Но нельзя ограничиваться только
этими высказываниями, как это делают Вальтер Рем и Гер-
хард Риттер 1. Они замалчивают тот факт, что в свете
изменившихся общественных условий, в частности
качественно новых систем вооружения во второй половине XIX
столетия, как Маркс, так и Энгельс не только отвергали
крупные войны как средство для пролетарской революции, но
и предостерегали об их катастрофических последствиях
для революционного рабочего движения. Так, Энгельс
писал в своей работе «Социализм в Германии» в 1891 году,
что немецкие социал-демократы должны были бы
лишиться рассудка, «чтобы предпочесть войну, в которой все
будет поставлено на ;карту, верной победе, обеспеченной им
при сохранении мира. Более того. Ни один социалист, к
какой бы национальности он ни принадлежал, не может
желать ни военной победы нынешнего германского
правительства, ни победы французской буржуазной
республики и уж .меньше всего —- победы царя... И поэтому
социалисты всех стран стоят за мир» 2. Это однозначное
высказывание Энгельса, как и серия его статей «Может ли
Европа разоружиться?»3, в которой он от имени рабочего
движения изложил первое предложение о разоружении,
достаточно подтверждает, сколь бессмысленны «марксоло-
гические» попытки интерпретировать Маркса и Энгельса в
смысле терроризма и лжи об угрозе. Отождествление марк-
совой идеи о мировой пролетарской революции с якобы
направленной на военную агрессию политикой
социалистических государств, предпринимаемое Э. Вольфом в тес-
1 Rehm W. Die Kriegstheorie von Marx und die Militardoktrin
der DDR,—-In: Karl Marx und das politische System in der DDR,
S. 129—144; Ritter G. Die Position von Karl Marx in der Militarpolitik
der DDR, ebenda, S. 145—151.
2 Маркс /Г., Энгельс Ф. Соч., т. 22, с. 259.
3 См. там же, с. 383—415.
233

ном союзе с президентом США Рейганом, есть
злонамеренная фальсификация. Ибо всем, кто хоть сколько-нибудь
знаком с марксизмом-ленинизмом, известно, что мировая
пролетарская революция — это длительный процесс,
который осуществляется посредством того, что одна страна
вслед за другой в результате совершенной в ней
победоносной социалистической революции переходит к
социализму, так как новый, социалистический строй может
быть установлен самим народом, а не навязан ему силой
оружия извне. На это указывал еще Энгельс. Он писал
12 сентября 1882 года в письме Каутскому: «Одно лишь
несомненно: победоносный пролетариат не может никакому
чужому народу навязывать никакого осчастливления, не
подрывая этим своей собственной победы. Разумеется, этим
пе исключаются никоим образом оборонительные войны
различного рода» 1.
Более подробное рассмотрение вскрывает как
преднамеренную фальсификацию устремления правоконсерватив-
пых «марксологов» приписать марксовой теории
пролетарской революции милитаристскую агрессивность.
Политика СССР и других социалистических государств,
служащая делу • мира и разоружения, является
постоянным практическим опровержением империалистической
лжи и всех поддерживающих ее «марксологических»
утверждений о «советской угрозе». На международной науч-
пой конференции в Берлине, посвященной Марксу, не в
последнюю очередь было убедительно
продемонстрировано, что в наши дни коммунисты руководствуются тем, что
«борьба за мир во всем мире теснее, чем когда-либо
связана со всемирно-исторической миссией рабочего класса.
Ибо мир является решающей основой для дальнейшего
существования человечества и первым условием для решения
всех других общественных проблем» 2.
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 35, с. 298.
2 Thesen des Zentralkomitees der SED zum Karl-Marx-Jahr 1983.
Berlin, 1982, S. 27.

6.
МАРКС И ЭНГЕЛЬС
О КОММУНИЗМЕ
КАК ОБЩЕСТВЕ
СВОБОДЫ И ДЕМОКРАТИИ
С уничтожением капитализма, последнего
эксплуататорского строя, рабочий класс завершает предысторию
человечества и открывает дверь в его подлинную историю.
В соответствии со своей всемирно-исторической миссией
рабочий класс формирует совершенно новую,
коммунистическую общественную формацию. Это — общество, в
котором люди свободны от эксплуатации и угнетения,
общество, не знающее классовых различий, в котором каждый его
член может полностью раскрыть свои способности и
дарования и направить их на общее благо, общество
социальных гарантий, подлинной свободы и мира. Этим
рабочий класс воплощает в реальность мечту всех
эксплуатируемых классов прошлого.
«Если пролетариат,—писали Маркс и Энгельс в
«Манифесте Коммунистической партии»,— путем революции...
превращает себя в господствующий класс и в качестве
господствующего класса силой упраздняет старые
производственные отношения, то вместе с этими
производственными отношениями он уничтожает условия существования
классовой противоположности, уничтожает классы
вообще, а тем самым и свое собственное господство как класса.
На место старого буржуазного общества с его
классами и классовыми противоположностями приходит ассоциа-
235

ция, в которой свободное развитие каждого является
условием свободного развития всех» Ч
Этим Маркс и Энгельс подчеркивают, что рабочий
класс —это единственный класс общества, который
устанавливает свое господство не для того, чтобы его
увековечить, а для того, чтобы уничтожить всякое классовое
господство. В то же время они обращают внимание на то, что
создание коммунистического общественного строя — это
не разовое действие, а сложный, длительный исторический
процесс, в ходе которого происходит коренное
преобразование всех общественных отношений.
Этот важный вывод убедительно подтверждается
общественной практикой. Опыт борьбы международного
рабочего движения доказал, что новый общественный строй
должен сознательно формироваться в ходе длительного
процесса, который проходит в своем развитии многие фазы.
Глубокое преобразование начинается с установления
власти рабочего класса и обобществления средств
производства, проходит этап, на котором создаются и всесторонне
развиваются основы социализма. Далее этот процесс идет в
рамках первой фазы единой коммунистической
общественной формации и завершается полной победой
коммунизма.
Однако это вовсе не означает, что уже сегодня рабочий
класс не делает важные шаги на этом пути. В странах
социалистического содружества осуществляется
строительство развитого социалистического общества и тем самым
создаются одновременно важные предпосылки для второй
фазы коммунистического общественного строя. Советский
Союз успешно продвигается по пути совершенствования
развитого социализма, создания основ коммунизма.
Так, реально существующий социализм и его
неудержимое продвижение вперед доказывают, что марксово
учение о всемирно-исторической миссии рабочего класса
1 Маркс /Г., Энгельс Ф. Соч., т. 4, с. 447.
236

не утопия и не спекуляция, а научно обоснованное
предсказание, находящееся в процессе своего претворения в
жизнь. В то же время этим подтверждается, что рабочий
класс обладает способностью выполнить свою
историческую задачу.
Следовательно, капитализм противоречит не только
теоретически, но и прежде всего практически своему
историческому преемнику, т. е. коммунизму, и миропреоб-
разующим, творческим силам рабочего класса, которые
уже сегодня существенно ограничивают сферу его
господства.
А потому вовсе не удивительно, что идеологические
защитники капиталистического строя пытаются всеми
имеющимися у них средствами побороть этот новый,
приходящий на смену капитализму общественный порядок.
Не вызывает удивления и их постоянное стремление
«опровергнуть», фильсифицировать и извратить теоретические
основы этого процесса преобразования мира.
Соответственно этому мы находим в «марксологической» буржуазной
литературе фальсификации воззрений Маркса, Энгельса и
Ленина, неразрывно связанные с извращением и клеветой
в отношении реально существующего социализма, и в
частности социалистического государства и социалистической
демократии.
Типичным для нападок буржуазных идеологов
является то, что они — будь то явно или скрыто — кладут в
основу своих концепций антикоммунистическую «доктрину
тоталитаризма». Эта доктрина, аксиома которой —
метафизическое противопоставление демократии и диктатуры,
используется как исходный пункт, как шаблон для того,
чтобы дать искаженную картину социалистической
действительности. Так, например, буржуазные идеологи
утверждают, что реально существующий социализм не
является обществом, не знающим эксплуатации и угнетения.
В социалистических странах якобы сформировалась
«новая бюрократия», которая угнетает трудящиеся массы;
237

таким образом, не существует никакой демократической
власти народа, а есть «диктатура партии» К
Эта фальсификация имеет две стороны. Грубо
искажаются не только реальные условия в социалистических
странах, но и взгляды Маркса и Энгельса на установленную в
ходе социалистической революции новую демократическую
власть, которая служит рабочему классу и его союзникам
инструментом для преобразования общества. В этой связи
прежде всего марксово воззрение на демократию п
особенно его высказывания по этой проблеме, содержащиеся
в работе «Гражданская война во Франции»,
интерпретируются так, будто под демократией оп понимал не форму
государственного правления, а стихийность масс. Этим
способом конструируются мнимые противоречия между
Марксом и Энгельсом, с одной стороны, и взглядами Ленина и
социалистической действительностью — с другой, с тем
чтобы заключить, что Маркс и Энгельс, дескать, выступали за
немедленное упразднение всякой государственной власти
и якобы ничего не сказали также о роли революционной
партии в строительстве нового общественного порядка.
Условия в социалистических странах противоречат-де
тем самым их демократическим, антибюрократическим
замыслам.
Тесно связаны с этим нападки на общественную
собственность на средства производства и централизованное
государственное управление процессом воспроизводства и
1 Kunzli A. Marx —ein Dissident?, S. 80—90; Seifert /. Karl
Marx und die Freiheitsrechte, S. 212—214; Karl Marx und die DDR.
Zu seinem 100. Todestag, S. 11-—12; Stojanovic S. Geschichte und
Parteibewusstsein, S. 43—44; Winkler H. A. Revolution, Staat,
Faschismus, S. 60; Meissner B. Wandlungen der KPdSU seit Stalins
«Revolution von oben», S. 44—45; Biermann W, Demokratisierung in
der DDR? Okonomische Notwendigkeiten, Herrschaftsstrukturen,
Rolle der Gewerkschaften 1961—1977. Koln, 1978, S. 36; Borcke A.
von. Die Ursprunge des Bolschewismus, S. 574; Ahlberg R. Die sozia-
listische Burokratie. Marxistische Kritik am etablierten Sozialismus.
Stuttgart-^Koln, 1976, S. 10—12.
238

его планирование. В связи с этим «марксологи»
утверждают, будто такая практика противоречит воззрениям
Маркса и Энгельса. Так, социал-реформистские идеологи ложно
приписывают Марксу, будто с общественной
собственностью чисто автоматически приходят свобода и демократия;
Исходя из этой точки зрения, Маркс представляется как
«утопист» или «односторонний» теоретик, который
учитывал только экономическую сферу общества. Все эти «марк-
сологические» искажения направлены на то, чтобы
умалить значение отношений собственности.
В современной идеологической борьбе на передний план
выступили открыто реакционные «марксологи», которые,
придерживаясь якобы противоположных воззрений,
приходят к тому же результату. Они подчеркивают, что в
странах социализма воплощается в жизнь как раз то, что
предполагали Маркс и Энгельс; уже у них были
запрограммированы «тоталитарные» черты, которые проявились в
социалистических странах и их политике 1.
Предпринимаются также попытки психологического
толкования вдей Маркса посредством псевдонаучных
методов анализа особенностей психики Маркса и соответственно
интерпретированных или надуманных свойств его
характера. Обращает на себя внимание то, что при этом ими
абсолютно обособляется Энгельс, хотя его участие в
разработке и развитии научного коммунизма едва ли
оспаривается «марксологами». Разве этот «метод исследования»,
применительно к Энгельсу, не может не принести
«желаемых» результатов?
1 Low К. Die Lehre des Karl Marx, S. 339, 385; Low K. Karl Marx
und die Diktatur in der DDR.—In: Karl Marx und das politische
System in der DDR, S. 33; M amp el S, Karl Marx und die Diktatur des
Proletariats in der DDR, ebenda, S. 45; Friedenthal R. Karl Marx.
Sein Leben und seine Zeit, S. 444; Wolf E. Gibt es eine marxistische
Wissenschaft. Kritik der Grundlagen des dialektischcn Materialismus,
S. 159—172; Topltsch E. Dialektik — politische Wunderwaffe?,
S. 80-81.
239

Но ни открытые, пи скрытые нападки не принесли, да
и не принесут «марксологам» ожидаемого успеха.
Несмотря на эти идеологические атаки, рабочий класс и его
союзники строят под руководством боевой революционной
партии новое общество, укрепляют социалистическую
государственную власть, важнейший инструмент для полного
раскрытия преимуществ социализма и защиты его
завоеваний, в соответствии с учением Маркса, Энгельса и Ленина
и на его прочной основе.
6.1.
ПРЕДПОЛАГАЕТ ЛИ СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ ДЕМОКРАТИЯ
СОЗНАТЕЛЬНУЮ ПОЛИТИЧЕСКУЮ ОРГАНИЗОВАННОСТЬ
ИЛИ СПОНТАННОСТЬ МАСС?
Работы Маркса и Энгельса ясно показывают, что их
авторы делали принципиальное различие между
социалистической государственностью, диктатурой пролетариата
и эксплуататорским государством, военно-бюрократической
машиной угнетения, находившейся в руках
господствующих эксплуататорских классов. Они рассматривали
государственные органы власти, возникающие в ходе
пролетарской революции, как важнейший инструмент рабочего
класса для уничтожения капитализма и создания
коммунистического общественного строя. Маркс и Энгельс особо
подчеркивали, что сущность, функции и перспектива всякой
политической власти — а тем самым и власти рабочего
класса — определяются интересами господствующего в
данном обществе класса. Поэтому они энергично боролись со
всеми попытками затушевать классовый характер
государства.
А потому грубой фальсификацией является такая
интерпретация ревизионистскими и другими буржуазными
«марксологами» высказываний Маркса и особенно его
взглядов, изложенных в «Гражданской войне во Франции»,
будто социалистическую демократию он представлял себе
240

как непосредственное управление общественными делами
со стороны народа, требовал упразднения всякого аппарата
государственной власти и, таким образом, отвергал
создание органов пролетарской власти. Так, например, И. Фет-
чер дискредитирует государственные органы и институты
социалистических стран как «бюрократические» и
противоречащие взглядам Маркса; он якобы характеризовал
Парижскую коммуну как революцию, направленную против
всякого, государства и его бюрократии!. Эту
фальсификацию часто подхватывают без прямой ссылки на марксовы
высказывания о Парижской коммуне и другие «марксо-
логи» 2.
Несостоятельность этих утверждений станет очевидной,
если обратиться к тому, что действительно писал Маркс.
В работе «Гражданская война во Франции» мы читаем:
«...Коммуна... была революцией против самого государства,
этого сверхъестественного выкидыша общества... Коммуна
не была революцией с целью передать государственную
власть из рук одной части господствующих классов в руки
другой, это была революция с целью разбить саму эту
страшную машину классового господства»3. Здесь Маркс
недвусмысленно подчеркнул классовый характер
эксплуататорского государства; не вызывает никакого сомнения то,
что в этой оценке он имел в виду его бюрократическую
машину.
1 Fetscher I. Marx und der «burokratische» Sozialismus. Rund-
funkvortrag, 1983; 8. Marz; Garaudy Л. Die Alternative. Ein neues
Modell der Gesellschaft jenseits von Kapitalismus und Kommunismus.
Wien — Miinchen, 1973, S. 208—213.
2 Lowenthal R. Die Lehren von Karl Marx und ihr Schicksal,
S. 123—124; Weber H. Marx und die Gesellschaft der Zukunft. Zur
Sozialismusvorstellung im «Kommunistischen Manifest» und zum
heutigen «realen Sozialismus», ebenda, S. 250; Karl Marx und die
DDR, S. 11—13; Winkler H. A. Revolution, Staat, Faschismus, S. 59—
60; Borcke A. von. Die Urspriinge des Bolschewismus, S. 487.
8 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 17, с. 546; Marx-Engels-Jahr-
buch, 2. Berlin, 1979, S. 148—149.
241

Следовательно, если буржуазные «марксологи»
подводят социалистическое государство — со ссылкой на
Маркса—под термин «бюрократическая машина», то в основе
этого лежит, очевидно, намерение отождествить
бюрократию буржуазного государства с революционными органами
власти рабочего класса, для того чтобы связать с этим
требование упразднения социалистического государства.
Ими здесь предпринята попытка внушить читателям —
не вникая в суть вопроса и исходя из кажущегося
одинаковым явления, а именно из существования государственных
институтов, т. е. из наличия людей, занимающихся
административными делами,— вывод о том, что «бюрократия»,
дескать, есть общая составная часть всякого государства,
так сказать, всеобщее общественное явление, не зависящее
от конкретного классового содержания государства.
Несомненно, Маркс рассматривал уничтожение
бюрократии как важное у<уювие для самоуправления народа.
Но, по существу, вопрос здесь состоит в том, что же он
понимал, собственно говоря, под бюрократией? Уже беглое
ознакомление даже с его ранними работами ясно
показывает, что под ней он понимал стоящий над народом особый
слой, который вместо народа осуществлял власть и угнетал
трудящиеся массы.
Для Маркса не существовала бюрократия «в себе», этим
понятием он недвусмысленно характеризовал аппарат
власти частных собственников, т. е. эксплуататорского
государства. Вот почему грубым искажением марксовых
высказываний является приписывание ему того, будто под
бюрократией он понимал любую государственность, т. е. и
органы власти диктатуры пролетариата, и что тем самым
он отвергал всякое государство вообще.
Органы и институты социалистического государства не
могут отождествляться с бюрократией
эксплуататорского государства. Конечно, победоносный рабочий класс не
может — и практика социалистического строительства
четко доказывает это — отказаться в процессе целенаправлеп-
242

ного и эффективного руководства и планирования всего
процесса общественного развития от определенных
институтов и аппарата высококвалифицированных специалистов;
ибо это означало бы поставить под вопрос само
строительство социализма. Но эти органы не являются особой сферой,
противостоящей трудящимся как чуждая власть, они
созданы трудящимися как их инструмент, они служат им и им
же подотчетны. В этом состоит существенное различие,
причины которого кроются в качественно разной классовой
сущности двух типов государства. Государственный
аппарат не идентичен бюрократии.
А посему теоретически недопустимым и
противоречащим реальному демократизму в социалистических странах
является перенесение ревизионистскими и другими
буржуазными «марксологами» марксовой критики
государственной бюрократии на государства реального социализма и их
институты. Вовлечение все более широких масс трудящихся
в решение государственных дел на всех уровнях и во всех
сферах было и остается основной характерной чертой
государственных органов власти рабочего класса и его союз-
пиков. Тем самым одновременно искореняется еще
присущее отдельным лицам бюрократическое поведение,
чуждое природе социализма и тормозящее его развитие. Так,
социалистическое государство все больше проявляет свою
сущность как самоуправление парода, трудящиеся
получают все большую возможность для развития своих
соответствующих способностей, каждый член общества, как и все
общество в целом, все больше становится хозяином своего
развития. «В ходе строительства нового общества,— как
охарактеризовал этот процесс Ю. В. Андропов,—
обогащается содержание социалистической демократии, отпадают
исторически сложившиеся ограничения, разнообразнее
становятся формы осуществления народовластия. Этот
процесс развертывается в неразрывной связи с развитием
социалистической государственности, которая сама
претерпевает качественные изменения. Важнейшее из них —
243

перерастание государства диктатуры пролетариата в
общенародное государство. Это сдвиг огромного значения для
политической системы социализма. Свое отражение оп
получил во всенародно принятой в 1977 году Конституции
СССР, которая создает законодательную базу для
дальнейшего углубления социалистического демократизма» 1.
Сформулированное в качестве важной задачи в
решениях КПСС и других коммунистических партий
социалистических стран дальнейшее укрепление и
совершенствование социалистической государственной власти никоим
образом не противоречит развитию социалистической
демократии и отнюдь не означает отказа от намеченной
Марксом, Энгельсом и Лениным перспективы отмирания
государства. Эта перспектива по-прежнему остается в
силе. Разумеется, для ее реализации помимо внутренних
условий — вступление социалистического общества во
вторую фазу коммунистической формации и высокая степень
зрелости ч социалистической демократии —- необходимо
наличие и столь важного внешнего условия, как победа
пролетарской революции в мировом масштабе. Только тогда
общественный репрессивный аппарат в лице армии и сил
безопасности может полностью исчезнуть, а ему на смену
придут общественные органы порядка2.
В будущем также останется высокоэффективный
аппарат для управления и планирования экономики и других
сфер общественной жизни, который, разумеется, утратит
свой политический характер в силу того, как
характеризуют этот процесс Маркс и Энгельс, что
«правительственные функции превращаются в простые административные
функции» 3.
Тщетны все попытки буржуазных «марксологов»
сконструировать противоречия между воззрениями Маркса и
1 Андропов Ю. В. Избранные речи и статьи, с. 242.
2 См.: Керимов Д. Л. Демократия развитого социализма. М.,
1980, с. 70-72.
3 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 18, с. 45.
244

Энгельса на пролетарское государство как власть нового,
подлинно демократического типа и социалистической
действительностью. Сущность «марксологического» подхода к
высказываниям Маркса и Энгельса состоит в том, что
«марксологи» излагают эти высказывания как догмы,
абсолютизируют их и вырывают из смысловой и исторической
связи, ложно приписывая в то же время такой подход
марксистам-ленинцам.
Говоря о разрушении бюрократии, Маркс и Энгельс
подразумевали под этим также полицейский и военный
аппарат эксплуататорского государства, который, как
показал опыт парижских коммунаров, необходимо было
уничтожить и заменить органами вооруженного народа. Именно
это и было осуществлено в социалистических странах.
Это не должно служить поводом для утверждений,
будто социалистические страны являются механической
копией Парижской коммуны. Такое принципиальное
совпадение скорее диалектично, поскольку включает в себя
необходимые, исторически обусловленные различия, которые,
однако, не касаются сущности. В равной мере это
относится и к высказываниям Маркса и Энгельса о замене
регулярной армии и полиции всеобщим народным ополчением.
Безусловно, рабочий класс не мог просто заимствовать
вооруженные механизмы угнетения и использовать их
для революционных целей, напротив, он должен был
создать собственные вооруженные органы и силы
безопасности.
В силу того обстоятельства, что социалистическая
революция победила сначала в одной стране, а позднее в
группе стран и продолжали существовать сильные
агрессивные империалистические страны, для защиты
социализма требовалось наличие хорошо оснащенной,
наилучшим образом обученной армии, равно как и органов
безопасности для защиты от внутренней и внешней
контрреволюции. Великой заслугой Ленина является то, что он
теоретически обосновал эту переориентацию, ставшую
245

необходимой вследствие изменившихся условий для
мировой социалистической революции.
В последнее время накоплен богатый опыт в сфере
вооруженных сил, которые по своей сущности близки к идее
о народном ополчении. В социалистических странах
сформировались и оправдали себя отряды Народной милиции
и рабочие боевые дружины, которые добровольно и на
общественных началах взяли на себя защиту
социалистических завоеваний от всяких контрреволюционных нападок'
и которые демонстрируют высокий уровень военной
подготовки. Точно так же все большее число граждан
вступает в отряды дружинников — добровольных помощников в
деле обеспечения порядка и безопасности.
Таким образом, в деятельности Коммуны Маркс и
Энгельс распознали тенденцию, свидетельствовавшую о том,
что новое, социалистическое государство нуждается в
определенных органах для управления обществом и защиты
от внутренней и внешней контрреволюции, что
разрушение старой государственной власти и упразднение
бюрократии не может означать ликвидацию всякого
государственного аппарата. Это принципиальное различие между
бюрократическим аппаратом, служащим угнетению
трудящихся, и государственными органами, необходимыми для
управления общественными делами, Ленин развил дальше
в ходе обобщения опыта Советской власти.
Марксу и Энгельсу, однако, принадлежит большая
заслуга в том, что они увидели в деятельности Коммуны —
хотя она просуществовала всего 72 дня и многие ее
мероприятия остались в зачатке и были лишь началом —
характерные черты пролетарской государственной власти и
теоретически обобщили их. Опыт Коммуны показал им,
что буржуазный государственный аппарат в силу
обстоятельств был вынужден выполнять определенные
общественные задачи и что рабочий класс также нуждался в
известных институтах и учреждениях, чтобы осуществлять
преобразование общества.
246

Маркс и Энгельс не были анархистами. Они никогда не
разделяли точку зрения, сводившуюся к. немедленному
упразднению государства и всякой общественной власти.
Принципиально важное значение имела для них
ликвидация органов старого эксплуататорского государства,
служивших орудием угнетения, и такая организация власти
рабочего класса, которая отвечала бы новым требованиям.
И это уже не было, как они часто подчеркивали,
«государством в собственном смысле слова» \ Под государством «в
собственном смысле слова» они подразумевали
эксплуататорское государство и его машину для подавления,
основная задача которой состояла в сохранении отношений
эксплуатации для меньшинства и подавлении
эксплуатируемого большинства; Маркс и Энгельс делали
принципиальное различие между этим государством и властью
рабочего класса и ее институтами. Так следует понимать и их
оценку Коммуны: «Правительственная сила подавления и
власти над обществом была бы таким образом сломлена
благодаря уничтожению ее чисто угнетательских органов,
а функции, правомерно принадлежащие
правительственной власти, должны были осуществляться...
ответственными слугами самого общества» 2.
За то короткое время, пока существовала Коммуна, этот
механизм социалистической государственности не мог,
естественно, проявиться полностью, ибо для этого
отсутствовала также руководящая сила в лице революционной
партии рабочего класса, которая могла бы целенаправленно и
на научной основе осуществлять руководство подобным
процессом. Ленин детально разработал эти вопросы,
развил и обогатил выводы, сделанные Марксом и Энгельсом.
Еще до начала Октябрьской революции он ясно
осознавал, всесторонне изучив опыт Коммуны и Советов, что
1 Маркс #., Энгельс Ф. Соч., т. 34, с. 103; см. также т. 18, с. 618;
т. 4, с. 184.
2 Там же, т. 17, с. 602.
247

рабочий класс непременно будет нуждаться в
правительственном органе, который целенаправленно управлял бы
революционным процессом и планировал его. На основе
своего анализа империализма Ленин углубил
дифференцированную оценку буржуазного государственного
аппарата. В своей работе «Удержат ли большевики
государственную власть?» он писал: «Кроме преимущественно
«угнетательского» аппарата... есть в современном
государстве аппарат, связанный особенно тесно с банками и
синдикатами, аппарат, который выполняет массу работы учетно-
регистрационной... Этого аппарата разбивать нельзя и не
надо. Его надо вырвать из подчинения капиталистам, от
него надо отрезать, отсечь, отрубить капиталистов с их
нитями влияния, его надо подчинить пролетарским Советам,
его надо сделать более широким, более всеобъемлющим,
более всенародным» !.
В процессе непосредственного руководства
социалистическим строительством нашло свое подтверждение то, что
было уже вскрыто Марксом и Энгельсом в тенденции и
разработано в теории, а именно, что пролетарскому
государству нужны также органы для управления экономикой
и ее планирования, равно как и для других сфер
общественной жизни. Ленин обобщил и конкретизировал этот
опыт в изменившихся условиях мирового революционного
процесса и тем самым обогатил выводы марксизма о
социалистическом государстве, его задачах и необходимых
для этого государственных органах. Этим он дал должный
отпор анархистским воззрениям, поборники которых
требовали незамедлительного уничтожения всяких
государственных органов. Опыт Советской власти и большевиков в
строительстве нового общества четко показывает, что
разрушение старого, буржуазного государственного аппарата
является классовой проблемой, касающейся уничтожения
чуждых народу институтов и бюрократии, закабаляющей
1 Ленин В, Я. Поли, собр, соч., т. 34, с. 307.
248

трудящиеся массы. Только таким путем возможно
создание органов власти, неразрывно связанных с народом,
отвечающих его интересам и им же представленных. Такая
же постановка вопроса характерна в принципе и для
Маркса и Энгельса.
Иными словами, о демократии как самоуправлении
народа следует судить не по тому, существует ли
государственный аппарат, а по тому, создан ли этот аппарат
массами и служит ли он управлению их общественными
делами или действует этот аппарат как чуждая им,
угнетательская сила, исключая, их из процесса управления
государством и обществом.
Как предпосылку для социалистической демократии
Маркс рассматривал необходимость разрушения
бюрократической государственной машины эксплуататоров*. Ее
должно заменить государство нового типа, которое могло
бы служить освобождению рабочего класса и построению
нового общества трудящимися массами.
Модель такого государства Маркс и Энгельс нашли в
Парижской коммуне. Коммуна, по оценке Маркса, «была,
по сути дела, правительством рабочего класса... она была
открытой, наконец, политической формой, при которой
могло совершиться экономическое освобождение труда» \
В теоретическом анализе Коммуны находят свое наиболее
полное отражение воззрения Маркса и Энгельса па
социалистическую демократию.
Буржуазные «марксологи», как, например, Генрих
Август Винклер, используют марксову оценку Коммуны как
повод, чтобы «доказать» будто уже Маркс заложил основу
таких отношений в социалистических странах, которые
Винклер бичует как «тоталитарные». Он утверждает, что
«Маркс, защищая дело Парижской коммуны,
теоретически обосновал... отмену раздела власти» и тем самым
способствовал «узаконению практики, которая сохраняется и
1 Маркс К», Энгельс Ф. Соч., т. 17, с. 346.
249

поныне» !. Для Винклера, как защитника буржуазной
демократии, разделение власти является обязательной
гарантией буржуазной свободы, а поэтому отмена такого
разделения означает — для него — недопустимую концентрацию
власти, которая на, практике привела к тому, что
диктатура пролетариата превратилась в диктатуру над
пролетариатом. Основную вину за это он возлагает на Ленина,
поскольку он якобы имел целью господство не пародных
масс, а авангарда и использовал марксовы высказывания
о Коммуне для теоретического узаконения своей цели2.
В своей интерпретации, искажающей Маркса и
социалистическую действительность, Винклер не замечает прежде
всего следующее: Маркс именно путем анализа
государственного переворота Луи Бонапарта пришел к заключению,
что разделение власти привело к роковому обособлению
исполнительной власти по отношению к законодательной
власти! Поэтому он приветствовал отмену коммунарами
этого разделения власти, которое, как показал
дальнейший ход истории, ни разу не смогло воспрепятствовать
замене буржуазно-демократического режима фашистской
диктатурой. В своем антикоммунистическом стремлении
очернить реальный социализм как «недемократический»
и «диктаторский», возложив ответственность за это на
Маркса, Винклер совершенно «забыл» учесть то, что в
выдвинутом Коммуной принципе выборности и
сменяемости государственных служащих, равно как и их
подотчетности народу, Маркс видел действенные меры,
препятствующие возможному злоупотреблению государственной
властью со стороны отдельных лиц. Разумеется, у Маркса
не было наивных представлений насчет того, как это
приписывают ему Винклер и другие «марксологи», что в
условиях пролетарской демократии никогда кто-либо из лиц,
1 Winkler H. Л. Revolution, Staat und Faschismus, S. 32;
Kiinzli A. Marx — ein Dissident?, S. 85, 89.
2 Winkler H. A. Revolution, Staat und Faschismus, S. 33.
250

на которые возложено осуществление власти, пе будет
пытаться возвыситься над обществом.
Впрочем, демократическая практика в
социалистических странах, которую Винклер также не принимает в
расчет, привела к дальнейшему развитию мер по обеспечению
демократии. Таким «марксологам», которые подобно Винк-
леру используют проблемы развития реального социализма
в антикоммунистических целях, принципиальный отпор
дал Ю. В. Андропов: «Мы не идеализируем того,— писал
он,— что сделано и делается в нашей стране в этой
области. У советской демократии были, есть и, надо полагать,
еще будут трудности роста». Они обусловлены
различными факторами и не в последнюю очередь тем, что «наше
общество развивается не в тепличных условиях, не в
изоляции от враждебного нам мира, а под холодными ветрами
развязанной империализмом «психологической войны».
Совершенствование нашей демократии требует устранения
бюрократической «заорганизованности» и формализма —
всего, что глушит, подрывает инициативу масс, сковывает
творческую мысль и живое дело трудящихся. С такими
явлениями мы боролись и будем бороться с еще большей
энергией и настойчивостью» !.
В своей работе «Гражданская война во Франции» Маркс
обобщил, используя всевозможные факты, опыт Коммуны.
Он исследовал, как в ее структуре, в ее мероприятиях и
декретах проявилась сущность пролетарской
государственной власти, как пролетарское классовое содержание
рабочей власти определило адекватные ей формы. Маркс
увидел не только подтверждение своего предсказания о том,
что старая буржуазная эксплуататорская машина крайне
непригодна для решения задач рабочего класса и должна
быть разрушена, но и множество абсолютно новых,
конструктивных мер, выражавших творческий характер
государства рабочего класса.
1 Андропов Ю. #. Избранные речи и статьи, с. 242.
251

Помимо упразднения непосредственных угнетательских
органов — регулярной армии и полиции,— замененных
вооруженным народом, помимо ряда социально-политических
мероприятий, свидетельствовавших о направлении, «в
котором развивается управление народа посредством самого
народа» *, Маркс особо подчеркнул слияние
исполнительной и законодательной власти в Совете Коммуны2.
Коммуна, в большинстве своем состоявшая из
«рабочих или признанных представителей рабочего класса» 3,
была органом, принимающим и исполняющим решения
одновременно, т. е. деятельным органом. Этим было
устранено буржуазное разделение власти, и представители
народа не только принимали законы, но и проводили их в
жизнь. Различные комиссии, созданные Коммуной,
вовлекали в работу широкие круги населения. Таким образом,
возник новый вид организации власти, которая впервые в.
истории вследствие своей тесной связи с массами, в
результате их поддержки и активного сотрудничества была
народной властью и тем самым демократической
принципиально новым образом. Раскрывая этот качественно
новый характер государственной власти, Маркс писал:
«Коммуна — это обратное поглощение государственной
власти обществом, когда на место сил, подчиняющих и
порабощающих общество, становятся его собственные
живые силы; это переход власти к самим народным массам,
которые на место организованной силы их угнетения
создают свою собственную силу; это политическая форма их
социального освобождения, занявшая место искусственной
силы общества... используемой для их же угнетения их
врагами»4.
Ленин последовательно развил мысли Маркса. В основу
своих работ о пролетарской государственной власти он по-
1 Маркс К\, Энгельс Ф. Соч., т. 17, с. 350.
2 См. там же, с. 342,
3 Там же.
4 Там же3 с. 548,
253

ложпл прежде всего Марксов анализ Парижской коммуны
п дополнил его обобщением опыта Советов, которые были
образованы русским рабочим классом в ходе первой
буржуазно-демократической революции в России. Прежде
всего в его работе «Государство и революция» проявилось
то, с какой основательностью Ленин изучал марксовы
выводы и рассматривал принципиальное соответствие между
Коммуной и Советами. Данная им в этой работе
характеристика органов власти пролетарской революции в полной
мере была подтверждена революционной практикой. Эта
власть типа Парижской коммуны и Советов стала
ориентиром также для других социалистических стран в
строительстве и развитии их нового государственного порядка. Такие
основополагающие принципы, как единство
законодательной и исполнительной сфер деятельности, тесная связь с
трудящимися, действие в их интересах, всестороннее и
широкое вовлечение в управление их общественными делами,
являются существенной характерной чертой всех
социалистических государств.
Это не только закреплено в их конституциях и
гарантировано как право каждого гражданина, но и является
живой действительностью. Предпринимаются большие
усилия, направленные на все более эффективное вовлечение
все большего числа трудящихся в управление и
планирование на всех уровнях социалистического государства и во
всех сферах общественной жизни. Социалистическое
государство видит одну из своих основных задач в дальнейшем
повышении ответственности народных представительств
как избранных органов власти и углублении
социалистической демократии как главного направления развития
государственной власти.
Непременной характерной чертой социалистической
демократии является именно то, что существовать и
развиваться она может только лишь в результате активного
участия трудящихся масс. «Развитие демократии до конца,
изыскание форм такого развития, испытание их практикой
233

и т. д., все это есть одна из составных задач борьбы за
социальную революцию» '. Эти слова написаны Лениным и
характеризуют одну из задач, постоянно стоящих перед
социалистической государственной властью.
О конкретном решении ее в современных условиях
СССР убедительно говорил К. У. Черненко на апрельском
(1984 года) Пленуме ЦК КПСС: «Сам характер вопросов,
вынесенных сегодня на Пленум, дает прекрасный повод
поглубже разобраться, как лучше использовать те резервы
активизации масс, которые заложены в дальнейшем
совершенствовании социалистической демократии, всей
политической системы общества. И прежде всего в улучшении
деятельности Советов — политической основы СССР,
могучего орудия социалистического строительства.
Напомню, что вскоре после Октября В. И. Ленин
поставил задачу превратить Советы в такие органы
государственного руководства, которые работали бы не только
для трудящихся, но и через трудящихся2. Ныне с
полным правом можно сказать, что задача эта в основном
решена. 2 миллиона 300 тысяч депутатов, представителей
рабочих, крестьян и интеллигенции, трудящихся всех
наций и народностей, десятки миллиоцов активистов —
вот через кого ведутся у нас дела государства» 3.
Таким образом, в социалистических странах
существует качественно новый тип демократии, подтверждающий
теоретические выводы Маркса, Энгельса и Ленина и
воплощающий в себе также практический опыт
революционного рабочего движения, накопленный за период после
Парижской коммуны.
Альтернатива — или самоуправление народа и никакого
государственного аппарата, или наличие государственного
аппарата и никакой демократии,— которую буржуазные
1 Ленин В. #. Поли. собр. соч., т. 33, с. 79.
2 См. там же, т. 38, с. 170.
3 Черненко К. У. Народ и партия едины, с. 437—438,
254

«марксологи» пытаются найти у Маркса и Энгельса, просто
не существует.
«Марксологический» тезис о существовании новой,
исключающей самоуправление масс бюрократии или класса в
социалистических государствах сводится к
метафизическому противопоставлению партии, с одной стороны, и
рабочего класса, равно как и других трудящихся,— с
другой. Роль марксистско-ленинской партии, ведущей силы и
руководящего центра в развитии коммунистической
общественной формации, искажается буржуазными «марксоло-
гами» как «диктатура партии» или «господство элиты».
Если Маркс и Энгельс ничего не говорили о роли рабочей
партии в социалистической государственности, то Ленин,
якобы отходя от Маркса и Энгельса, определил в
соответствии с русскими условиями роль и задачи партии при
социализме. Эта идея была, мол, затем недопустимым
образом обобщена и практически осуществлена в других
социалистических странах.
Эта основная модель фальсификации учения Маркса,
Энгельса и Ленина взята на вооружение почти всеми
«марксологами» и обнаруживается — не считая не столь
существенных вариантов — у представителей всех
направлений буржуазной идеологии *.
Разумеется, непосредственные высказывания Маркса
и Энгельса о необходимости революционной классовой
1 Kiinzli A. Marx — ein Dissident?, S. 85—86; Mampel S. Karl
Marx und die Diktatur des Proletariats in der DDR, S. 41—43; Karl
Marx und die DDR, S. 11—12; Rohrich W. Marx und die materialisti-
sche Staatstheorie. Ein Uberblick. Darmstadt, 1980, S. 54;
Winkler H. A. Revolution, Staat, Faschismus, S. 60; Kolakowski L. Die
Hauptstromungen des Marxismus, S. 561; Stojanovic S. Geschichte
und Parteibewusstsein, S. 43—44; Meissner B. Wandlungen der
KPdSU seit Stalins «Revolution von oben», S. 44—45; Kremen-
dahl H. Demokratiscber Sozialismus versus sozialistische Demokra-
tie, S. 603—604; Biermann W. Demokratisierung in der DDR?, S. 34—
36; Borcke A. von. Die Ursprunge des Bolschewismus, S. 483—485;
Lowensten /. /. Marx contra Marxismus, S. 146—147.
255

партии как сознательной, руководящей силы рабочего
класса касаются борьбы за завоевание политической
власти. О роли партии в строительстве нового общества они
не высказывались прямо.
«Марксологи» используют этот факт как повод для
утверждения, будто основоположники научного коммунизма
не считали партию необходимой при капитализме и уж
вовсе при социализме. Астрид фон Борке пишет, например:
«Маркс, однако, говорил лишь о «господстве»
пролетариата и не стал сколь-либо четко увязывать эту диктатуру с
пролетарской партией» !. И здесь же она конструирует
противоречие между Марксом и Лениным, утверждая
следующее: «Ленин, мышление которого коренилось в его
учении об организации, имел своей целью только
диктатуру своей партии, идею, которая была неизвестна
тогдашнему марксизму» 2. На основе этих ошибочных
предположений делался столь же ошибочный вывод — не только
А. фон Борке, но и ей подобными,—будто руководящая
роль коммунистической партии в социалистических
странах не отвечает взглядам Маркса и Энгельса.
Цель такого рода «аргументации» становится
очевидной, если учесть следующее. Во-первых, у Маркса и
Энгельса есть высказывание, из которого с полной уверенностью
можно заключить, что и для строительства нового
общества они считали обязательной революционную классовую
партию. Так, полемизируя с прудонистом Артуром Мюль-
бергером, Энгельс заметил: «Так как всякая политическая
партия стремится достичь господства в государстве, то и
немецкая Социал-демократическая рабочая партия
неизбежно добивается своего господства, господства рабочего
класса, то есть «классового господства» 3. Учитывая это,
бессмысленно, таким образом, утверждать, будто Маркс и
Энгельс представляли новый строй как своего рода сти-
1 Borcke A. von. Die Ursprunge des Bolschewismus, S. 483.
2 Ebenda, S. 489.
3 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 18, с. 263.
256

хийное движение масс без партии, так, как будто бы весь
рабочий класс прямо и непосредственно осуществляет
власть и более не нуждается в революционной партии. Эти
уже в своей основе анархистские воззрения Маркс и
Энгельс разоблачили как абсурдные. Так, на вопрос
Бакунина: «Неужели весь пролетариат будет стоять во главе
управления?»—Маркс ответил весьма четко: «Неужели,
например, в профессиональном союзе весь союз образует
свой исполнительный комитет?» 1
Если рабочий класс в союзе с другими трудящимися
под руководством своей партии лишает капиталистов
власти, взяв ее в свои руки, то согласно логике революционная
партия должна играть руководящую роль также в
строительстве нового общества. Как может быть создан столь
сложный и совершенно новый общественный организм без
руководящей, регулирующей силы, которая как часть
господствующего рабочего класса разумно координирует,
эффективно и целеустремленно руководит его деятельностью,
как и деятельностью других трудящихся?
Нетрудно распознать основную цель подобных
искажений социалистической государственности: на фоне
таких интерпретаций руководство трудящимися со стороны
марксистско-ленинской партии — сознательной и самой
организованной части рабочего класса — дискретируется
как опекунство и диктаторское, недемократическое
господство над трудящимися.
Во-вторых, приписывание Марксу и Энгельсу точки
зрения, будто партия не является необходимой для
социалистического преобразования общества и не должна играть
руководящую роль, противоречит принципам их
материалистического понимания истории и их взглядам на
отношение партии и класса, как это было изложено уже в
«Манифесте Коммунистической партии» 2.
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 18, с. 615.
2 См. там же, т. 4, с. 458—459.
9 Заказ 4876
257

А посему чистейшей фальсификацией воззрений
Маркса и Энгельса является, например, стремление А, фон Борке
внушить, будто с революцией партия становится
излишней К Оно направлено в первую очередь против Ленина, с
тем чтобы сконструировать противоречие между ним и
Марксом, ибо Ленин, обобщив опыт социалистического
строительства в Советском государстве, выработал точку
зрения о необходимости руководящей роли партии в
условиях рабочей власти.
Поэтому Ленин подчеркивал в принципиальном
соответствии с замыслами Маркса и Энгельса, что «диктатуру
пролетариата через его поголовную организацию
осуществить нельзя... Диктатуру может осуществлять только тот
авангард, который вобрал в себя революционную энергию
класса»2. Говоря о «диктатуре», Ленин вовсе не
подразумевал под этим — как это приписывают ему «марксоло-
ги» — диктатуру над трудящимися, а то, что диктатура
пролетариата может быть осуществлена и способна
успешно решать свои задачи лишь под руководством партии.
В этой связи он разработал точку зрения, согласно которой
партия должна развивать и направлять инициативу
трудящихся и создавать возможности для развития
социалистической, т. е. сознательно и со все большим знанием
дела действующей личности.
Новое общество не может быть творением небольшой
группы, оно может быть результатом лишь активной
деятельности трудящихся масс. Поэтому Ленин подчеркивал,
что одна партия не в состоянии непосредственно
мобилизовать массы и указать цель и направление их
многообразным инициативам. Для этого требуется определенное
посредничество между партией, классом и трудящимися
массами. «Нельзя осуществлять диктатуру,— писал Ленин,—
без нескольких «приводов» от авангарда к массе передо-
1 Borcke A. von. Die Ursprunge des Bolschewismus, S. 484.
2 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 42, с. 204.
258

вого класса, от него к массе трудящихся» \ Такими
«приводами» являются государственные органы с их различными
комитетами и комиссиями и массовые организации,
которые дифференцированно охватывают широкие слои
рабочего класса и других трудящихся и в которых партия
посредством активной деятельности своих членов
осуществляет политическую власть и распространяет влияние
рабочего класса на другие слои населения.
Развитая Лениным система социалистической
демократии с партией рабочего класса как ее ядром была далее
усовершенствована КПСС и обогащена опытом других
социалистических стран и успешно проходит проверку на
практике. Навязываемая антикоммунистами сказка о
мнимом превращении Лениным марксовых воззрений на
диктатуру пролетариата в диктатуру партии уходит своими
основными идеологическими корнями в абстрактное
противопоставление партии и класса.
С этими искажениями соотношения партии и класса
вел борьбу еще Ленин. Он писал: «Одна уже постановка
вопроса: «диктатура партии или диктатура класса?
диктатура (партия) вождей или диктатура (партия)
масс?» — свидетельствует о самой невероятной и
безысходной йутанице мысли... Всем известно... что классами
руководят обычно и в большинстве случаев... политические
партий; — что политические партии в виде общего правила
управляются более или менее устойчивыми группами
наиболее авторитетных, влиятельных, опытных, выбираемых
на самые ответственные должности лиц, называемых
вождями» 2.
Именно эта диалектическая взаимосвязь массы —
класса — партии — вождей фальсифицируется буржуазными
«марксологами». Чаще всего для этой цели — прямо или
косвенно — ленинские воззрения на роль партии в системе
диктатуры пролетариата отождествляются с идеей Бланки
1 Ленин В. II. Поли. собр. соч., т. 42, с. 205.
2 Там же, т. 41, с. 24.
259

о революции как путче незначительного меньшинства \ от
которой Маркс и Энгельс, как известно, весьма энергично
отмежевались. Однако между воззрениями Ленина и
Бланки существует принципиальное различие, о котором
намеренно забывают эти «марксологи», дабы создать
впечатление, что критика Энгельса в адрес Бланки направлена
также на концепцию Ленина.
Энгельс охарактеризовал взгляды Бланки следующим
образом: «Из того, что Бланки представляет себе всякую
революцию как переворот, произведенный небольшим
революционным меньшинством, само собой вытекает
необходимость диктатуры после успеха восстания, диктатуры,
вполне понятно, не всего революционного класса,
пролетариата, а небольшого числа лиц, которые произвели
переворот» 2. Каждому, кто хоть немного знаком с работами
Ленина, должно быть ясно, что между взглядами Ленина
и Бланки существует принципиальное различие. Ленин
никогда не рассматривал революцию как путч
революционного меньшинства, а считал ее творением пролетарских масс
и их союзников. Оц постоянно подчеркивал, что партия
доляша осуществлять власть в непосредственном живом
контакте с классом и массами; он неоднократно
предостерегал от игры в ревблюцию и сектантства. Если же он
нередко говорил о партии как классово сознательном
меньшинстве, то это никак не связано с тем меньшинством,
которое имел в виду Бланки; ибо для последнего
характерно то, что вместо масс оно должно было совершить
революцию и осуществлять власть.
1 Kunzli A. Marx — ein Dissident?, S. 86; Lowenthal R. Die Lehrc
von Karl Marx und ihr Schicksal, S. 122; Brandt W. Karl Marx —
Freiheit und Sozialismus, S. 40; Winkler #. A. Revolution, Staat,
Faschismus, S. 33; Stojanovic S. Geschichte und Parteibewusstsein,
S. 36; Fefscher L Nachwort.— In: Karl Marx, Friedrich Engels.
Manifest der Kommunistischen Partei. Grundsatze des Kommunismus.
Stuttgart, 1977, S. 92—93; Borcke A. von. Die Ursprunge des Bolsche-
wismus, S. 489.
2 Маркс /Г., Энгельс Ф. Соч., т. 18, с. 511.
260

Существует несомненное доказательство в отношении
характера взглядов Ленина на социалистическую
демократию и роль партии при этом общественном строе — это
живая действительность в странах социалистического
содружества. Деятельность коммунистических партий по
всестороннему вовлечению рабочего класса и других
трудящихся на всех уровнях и во все сферы общественного развития
является чем угодно, но только не господством
незначительного меньшинства. Здесь позволительно спросить:
почему же тогда рабочий класс и его союзники, весь народ,
должны были позволить незначительному меньшинству
«заставить» себя взять свою судьбу в собственные руки,
всесторонне развивать свои способности, сознательно и
активно строить лучшую, более прекрасную жизнь?
В-третьих, утверждение, будто Маркс и Энгельс не
считали необходимой руководящую роль рабочей партии как
основополагающий элемент социалистической демократии,
противоречит, наконец, их взглядам на соотношение
стихийности и сознательности в историческом процессе и
необходимость преодоления стихийности путем
сознательного строительства коммунистической общественной
формации.
Осуществление власти рабочего класса, развитие его
творческих сил предполагало, с точки зрения ЛМаркса и
Энгельса, как непременное условие их реализации элемент
научной сознательности и организованности класса, что
наиболее ярко воплощено в революционной партии. Без
руководящего центра невозможно формирование столь
сложного общественного организма. Именно пз этой
концептуальной мысли Маркса и Энгельса исходил Ленин,
всесторонне разработав ее дальше. Маркс и Энгельс, как
известно, обосновали роль субъективного фактора и
указали, что с развитием производительных сил объективно
нарастает процесс обобществления производства и что в
силу этого возрастает взаимная зависимость различных
общественных сфер. Эти высказывания четко показывают, что
261

ни Маркс, ни Энгельс не рассматривали вызванное к
жизни трудящимися массами революционное преобразование
общества как результат анархистских, стихийных
выступлений рабочих отдельных фабрик и заводов или многих
коммун. Это противоречило бы как характеру рабочего
класса, подготовленного капиталистической крупной
промышленностью к организованным и дисциплинированным
действиям, так и объективным общественным
потребностям. Строительство коммунистической общественной
формации является полной противоположностью стихийности;
оно требует сознательности, понимания на научной основе
объективных закономерностей общественного развития и
основанного на этом руководства. Это целенаправленное
руководство рабочий класс может осуществить только лишь
с помощью своей партии, сплотившей в себе политически
и идейно зрелую часть класса.
6.2.
ОБЩЕСТВЕННАЯ СОБСТВЕННОСТЬ-
МАТЕРИАЛЬНАЯ ОСНОВА ПОДЛИННОЙ СВОБОДЫ
«Люди, ставшие, наконец, господами своего
собственного общественного бытия, становятся вследствие этого
господами природы, господами самих, себя — свободными.
Совершить этот освобождающий мир подвиг — таково
историческое призвание современного пролетариата» *.
Этими словами Фридрих Энгельс излагает цель
исторической миссии рабочего класса. Здесь же он называет
решающие условия, которые должны быть выполнены при
этом: «Пролетариат берет общественную власть и
обращает силой этой власти ускользающие из рук буржуазии
общественные средства производства в собственность
всего общества... Отныне становится возможным обществен-
ное производство по заранее обдуманному плану» 2. Эти-
1 Маркс Я., Энгельс Ф. Соч., т. 19, с. 229—230.
2 Там же, с. 229.
262

ми краткими, почти программными положениями Энгельс
подчеркивает некоторые основополагающие проблемы,
являющиеся существенными для борьбы рабочего класса за
установление и развитие единой коммунистической
общественной формации: определяющее положение
общественной собственности на средства производства в
общественной системе, соотношение пролетарской власти и
общественной собственности и диалектическую связь
общественной собственности и свободы.
Как из этого следует, среди названных проблем
отношения собственности играют центральную роль.
«Уничтожение частной собственности даже является самым
кратким и наиболее обобщающим выражением того
преобразования всего общественного строя, которое стало
необходимым вследствие развития промышленности. Поэтому
коммунисты вполне правильно выдвигают главным своим
требованием уничтожение частной собственности» *.
Подобно тому как уничтожение частной собственности
на средства производства было и остается основным
требованием революционной борьбы рабочего класса, так
практика в социалистических странах также показывает,
что общественная собственность является непременной
основой для развития нового общества и раскрытия всех
его преимуществ, главным источником его прогресса.
Поэтому вполне понятно, почему роль отношений
собственности занимает центральное место в классовой
борьбе между рабочим классом и буржуазией, равно как и в
противоборстве между социализмом и капитализмом на
мировой арене.
Буржуазные идеологи в один голос защищают
частную собственность на средства производства и в то же
время выступают против общественной собственности. При
этом между ними возникдет своеобразное противоречие.
С одной стороны, они утверждают — чаще всего с позиций
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 4, с. 330; см. также с. 434, 446.
263

«теории конвергенции»,— будто Маркс переоценил
значение вопроса о собственности, что нет, дескать, причинной,
прямой связи между отношениями собственности и
другими общественными явлениями» С другой стороны, ими
же утверждается, что собственность является
определяющим фактором для преимуществ капиталистического и
недостатков социалистического общественного строя.
С этой позиции «теории дивергенции»
частнокапиталистическая собственность должна, например, служить основой
для свободы личности, тогда как общественная
собственность характеризуется как существенная причина для
мнимой несвободы и диктатуры при социализме 1.
Между этими двумя полюсами размещаются «марксо-
логи» всех направлений, единые, однако, в своей
враждебности к общественной собственности и к деятельности
социалистической государственной власти по управлению
экономикой и ее планированию. К этому общему
знаменателю приводятся в конечном счете все их «аргументации»,
даже если они и кажутся противоречивыми, независимо
от того, исходят ли они из утверждений о соответствии или
противоречии реального социализма взглядам Маркса и
Энгельса.
Прежде всего социал-реформистами выдвигается в
этой связи тезис, будто общественное владение
средствами производства уже не обязательно приносит больше
свободы и что высказывания Маркса и Энгельса и в этом
отношении не оправдались. Или создается искаженная
картина взглядов Маркса и Энгельса, в соответствии
с которой они, согласно своему материалистическому
пониманию истории —в «марксологической» манере это
понимание провозглашается как «экономический
детерминизм» — ошибочно предполагали, что коренное преобра-
1 Becker /. Eigentum im Zerrspiegel der biirgerlichen Ideologie.
Berlin, 1978. S. 47—49; Espenhayn Д. Sozialismuskritik in der
Defensive. Berlin, 1978, S. 56—64; Burgerliche Okonomie ohne Perspektive.
Berlin, 1976, S. 584-606.
264

зование отношений собственности.принесет некоторым
образом «автоматически» большую свободу.
Но как раз антикоммунизм и присущее ему
извращение реального социализма оказываются в конечном счете
и во все большей степени в роли бумеранга; ибо практика
подтверждает правильность выводов Маркса и Энгельса
о том, что общественная собственность на средства
производства является важной основой и непременным
условием для коммунистического строя в целом и тем самым
также для свободного развития общества и личности. Только
обобществление средств производства делает возможным
начало процесса все более совершенного управления
отношениями, приобретение подлинной свободы обществом и
каждым его членом.
Анализ процесса общественного развития показал, что,
хотя в ходе своего противоборства с природой люди
добились огромного прогресса в усвоении законов природы, все
же в отношении законов общественного развития они
были бессильны, что только немногие присваивали себе
общественное богатство, исключив из этого его творцов,
эксплуатировали их, политически и духовно господствовали
над ними. Свобода, таким образом,— если она вообще
возможна в этих условиях — является свободой в первую
очередь для господствующих классов.
Главную причину тому Маркс и Энгельс видели в
частнокапиталистической собственности на средства
производства. Она объективно порождает условия производства и
общественные отношения, которые делают невозможным
для трудящихся масс как гармоничное развитие общества,
так и всестороннее, свободное развитие личности. Они
крайне ограничивают саму сферу свободы для
представителей господствующего класса, особенно в отношении
развития всего общества. Частная собственность на средства
производства ставит, таким образом, непреодолимые
границы развитию свободы при капитализме. Даже попытки
государственно-монополистического регулирования в наши
265

дни не могут преодолеть действия объективных законов и
не могут — как показывает кризис, разразившийся с
середины 70-х годов,— использовать эти законы. В условиях
капитализма отсутствуют, таким образом, важнейшие
предпосылки и полной, подлинной свободы.
Необходимость уничтожения капиталистических
отношений собственности — не надуманный принцип, а
вытекает из внутреннего развития капитализма *. Это развитие
порождает такую высокую степень обобществления
производства, что управление им и использование в интересах
трудящихся становится возможным лишь в условиях
общественной собственности на средства производства,
когда «общество открыто и не прибегая ни к каким окольным
путям возьмет в свое владение производительные силы,
переросшие всякий другой способ управления ими, кроме
общественного» 2.
Посредством общественной собственности создается
решающая основа и важнейшая предпосылка для
общественного строя, в котором «средства для существования,
пользования радостями жизни, получения образования и
проявления всех физических и духовных способностей в равной
мере, со все возрастающей полнотой будут предоставлены
в распоряжение всех членов общества благодаря
планомерному использованию и дальнейшему развитию уже
существующих огромных производительных сил, при
одинаковой для всех обязанности трудиться» 3. Это показывает,
что Маркс и Энгельс рассматривали свободу в очень
широком смысле. С созданием общественной собственности они
отнюдь не связывали иллюзию, что этим будут решены все
задачи, стоящие перед новым общественным строем, и
автоматически придет царство свободы. В этом мероприятии
они видели только первый — хотя важный и неизбежный —
1 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 607.
2 Там же, т. 20, с. 290.
3 Там же, т. 22, с. 212.
266

шаг на пути преобразования, охватывающего все сферы
общественной жизни.
Лишь на основе общественной собственности реальной
становится возможность сознательного, планомерного и
гармоничного развития общества в интересах всех его членов.
Но это, как подчеркивали Маркс и Энгельс, длительный,
сложный процесс развития 1. Новое, коммунистическое
общество в отличие от всех предшествовавших не
«естественно выросший продукт долгого и мучительного процесса
развития» 2, а может быть только результатом
сознательной, планомерной деятельности трудящихся масс,
важнейшей частью и ведущей силой которых является рабочий
класс. Это означает, что не только отдельные индивидуумы,
но и массы трудящихся все глубже усваивают законы
общественного развития и — что также важно — складывается
общественное, научно обоснованное управление и
планирование всех сфер общественного организма, которое
координирует и направляет деятельность всех трудящихся.
Только на основе общественной собственности на средства
производства, исключающей антагонистические
противоположности между членами общества и образующей базис
для общности их насущных интересов, «люди начнут
вполне сознательно сами творить свою историю, только тогда
приводимые ими в движение общественные причины
будут иметь в преобладающей и все возрастающей мере и те
следствия, которые они желают. Это есть скачок
человечества из царства необходимости в царство свободы»3.
Тому, кто хоть мало-мальски соприкасался с
материалистической диалектикой, понятно, что этим Энгельс
не поддерживал ни стихийность или «автоматизм»,
осуществляющийся без участия людей, ни практику, произвольно
отвергающую объективные законы развития. Напротив, он
подчеркнул этим, что возникает абсолютно новое качест-
1 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 17, с. 553.
2 Там же, т. 23, с. 90.
3 Там же, т. 20, с. 295.
267

во общественных отношений, которые должны создаваться
и развиваться самими людьми в ходе активного,
сознательного процесса, что с общественной собственностью на
средства производства складываются качественно новые
условия действия законов общественного развития, которые
делают возможным их усвоение и использование.
То, насколько комплексно Маркс и Энгельс
рассматривали этот многослойный процесс развития подлинной
общественной и личной свободы, можно увидеть,
обратившись к их исследованиям, проводившимся по проблемам
устранения противоположности между физическим и
умственным трудом, по вопросам упразднения старого
кабального разделения .труда и формирования системы
образования, которая могла бы предоставить молодежи все
возможности для всестороннего развития их духовных и
физических способностей. Из этого также явствует, что
ни Маркс, ни Энгельс не рассматривали связь между
общественной собственностью и свободой ни механистически,
ни односторонне экономически или «упрощенно». Если же
кто здесь и «упрощает» и тем самым сознательно
извращает идеи Маркса и Энгельса, так это «марксологи»,
приписывающие им веру в исторический «автоматизм», с тем
чтобы потом констатировать: Маркс и Энгельс ошибаются!
Однако развитие социалистических стран
подтверждает правильность предсказаний Маркса и Энгельса,
касающихся связи общественной собственности и свободы. На
основе социалистических отношений власти и
собственности, в результате постоянного роста экономических,
научно-технических, социальных, духовпых и культурных
возможностей постоянно расширяется сфера свободы для
общества и каждого его члена. При этом важнейший вопрос
состоит в том, чтобы трудящиеся массы как производители,
как владельцы средств производства и как носители
политической власти, под руководством рабочего класса и его
партии эффективнее направляли, планировали и
конструировали посредством сознательного использования законо-
268

мерностей развитие всех сторон общественной жизни. Так
развивается подлинная свобода, «способность принимать
решения со знанием дела» * и трудящиеся все больше
становятся творцами своей собственной судьбы.
Как уже было упомянуто выше, подлинной целью
фальсификаций воззрений Маркса и Энгельса является
дискредитация реального социализма. Поэтому «марксологи» не
ограничиваются извращением сути взглядов Маркса и
Энгельса по таким основополагающим отношениям, как
общественная собственность и свобода. Они берут в
качестве мишени для своих нападок также и другие
высказывания Маркса и Энгельса по основным вопросам созидания
нового общественного строя и его практического
осуществления в социалистических странах. ._
Перед лицом успехов реального социализма и
достигнутого на основе общественной собственности на средства
производства прогресса во всех областях общественной
жизни все труднее становится противникам марксизма
прямо и открыто выступать против социалистической
собственности. К тому же за многие годы социалистического
строительства трудящиеся накопили богатый опыт, и их
уже невозможно убедить, будто возврат к
частнокапиталистической собственности сулит им выгоду. В
капиталистических странах также растет среди трудящихся
сознание того, что в капиталистической собственности
коренятся причины кризисных явлений, безработицы, роста цен,
растущей неуверенности в жизни и т. п.
Поэтому «марксологи» пытаются предпринимать
скрытые нападки. Они утверждают, например: да, Маркс и
Энгельс выступали за уничтожение частной собственности и
превращение ее в общественную собственность, но они не
были, однако, сторонниками общенародной общественной
собственности и связанного с этим централизованного
управления и планирования и высказывались за прямое,
1 Маркс К., Энгельс Ф. Срч., т. 20, с. 116.
269

^посредственное присвоение средств производства
производителями в форме групповой или кооперативной
собственности.
Эта модель фальсификации особенно популярна у
«марксологов» ревизионистского толка. Точкой
соприкосновения для этой подтасовки служат, как правило,
высказывания Маркса и Энгельса о добровольной ассоциации
производителей как одной из характерных черт новой
общественной формации. Р. Гароди утверждает, например,
что «подлинный» социализм может быть только
социализмом «рабочего самоуправления», и продолжает:
«Производственные товарищества — это только предыстория
рабочего самоуправления. В этом Маркс видел признак
социализма» К Для подкрепления своей копцепции Гароди
приводит цитату, например, из «Учредительного
Манифеста Международного Товарищества Рабочих» 1864 года.
Маркс пишет в нем: «Чтобы освободить трудящиеся
массы, кооперативный труд должен развиваться в
общенациональном масштабе и, следовательно, на
общенациональные средства»2. В этом высказывании Маркс
подчеркивает, что отдельные товарищества в рамках капитализма
хотя и доказывают отсутствие надобности в кациталистах,
но все же ничего не меняют в производственных
отношениях; для этого требуется их развитие в
«общенациональном масштабе». Гароди интерпретирует это таким обра-"
зом, как будто Маркс полагал этим, что все производство
должно функционировать в виде товариществ, а
централизованное государственное управление, а также
общенациональную общественную собственность он отвергал 3. В
таком же духе высказывается и Гайо Петрович. Согласно
1 Garaudy R. Die Alternative, S. 210; Kiinzli A. Karl Marx — ein
Dissident?, S. 84—85; Peters H.-R. Politische Okonomie des Marxismus.
Anspruch und Wirklichkeit. Gottingen, 1980, S. 130; Karl Marx und
die DDR, S. 33—34.
2 Маркс K.j Энгельс Ф. Соч., т. 16, с. 10.
3 Garaudy R. Die Alternative, S. 212—213.
270

его утверждению, Маркс подчеркивал необходимость
отмены государства и его замены демократией
производителей, прямым управлением предприятиями со стороны
непосредственных производителей, над которыми не должен
стоять никакой государственный аппарат 1. Эта
«аргументация» подхватывается другими «марксологами» и
включается в их концепции. Например, Юлиус Лёвенштейн
пишет: «Обобществление выглядит иначе, чем
представлял его себе Маркс: «совместный контроль» на
производстве, осуществляемый «учетчиками», менее походит на
оркестр с дирижером, как он ожидал, а более на обширную
бюрократию с централизованной государственной властью,
которую он... осудил как «недостойную человека» и
«деспотическую» 2. Этой фальсификацией воззрений Маркса и
Энгельса и искажённым выражением сути реального
социализма буржуазные идеологи как бы намерены сразу
убить двух зайцев: во-первых, отвергнуть необходимость
общественной собственности и, во-вторых, оклеветать
вытекающее из этого централизованное управление и
планирование общественного производства.
Толкование высказываний Маркса и Энгельса об
объединении свободных и равных производителей3 или
производственных товариществах таким образом, будто они
выступали этим в поддержку групповой собственности и
отвергали централизованное руководство и планирование,
есть чистейшая фальсификация. В действительности они
постоянно указывали на общественный характер
собственности, производства, управления и планирования.
1 Petrouic G. Philosophie und Revolution. Modelle fur eine Marx-
Interpretation. Reinbek bei Hamburg, 1971, S. 138; Radice L. L. Was
bedeutet es, hundert Jahre nach Marx sein Schtiler und Anhanger zu
sein? — In: Marx heute. Pro und contra, S. 69—70; Weber H. Marx
und die Gesellschaft der Zukunft, ebenda, S. 244—245.
2 Lowenstein 7. Marx contra Marxismus, S. 146; Apostol P. Marx,
der Unbequeme.—In: Marx heute. Pro und contra, S. 107—108;
Man E. Karl Marx und die Langlebigkeit des kapitalistischen
Systems, ebenda, S. 275, 289.
3 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 18, с. 57.

Так, они всегда подчеркивали «национальную
централизацию средств производства» \ характеризовали новую,
следующую за капитализмом форму собственности как
«непосредственную общественную собственность» или
говорили о прямом присвоении «обществом в целом всех
средств производства... для совместного использования их
сообща и в общих интересах» 2.
Таким образом, у них нет никаких признаков
выступления в поддержку «групповой собственности». Да и
можно ли найти у Маркса и Энгельса эти признаки, если они
в ходе глубокого и всестороннего анализа
капиталистического производственного процесса и его исторических
тенденций как раз установили, что возрастающая степень
обобществления производства приносит с собой
необходимость и возможность создания общественной собственности
на средства производства и планомерного и гармоничного
развития общественного производства в интересах и на
пользу общества.
Просто абсурдом представляется приписывание
Марксу и Энгельсу намерения устранить вызванное частной
собственностью на средства производства дробление
производства и все вытекающие отсюда противоречия
посредством нового рода дробления производства и тем самым
интересов производителей. Ибо ничего другого не означает
требование непосредственного управления предприятиями
со стороны производителей при одновременном, отказе от
централизованного руководства и планирования.
Общественная собственность может реализоваться
только лишь как собственность всего общества или — что в
наши дни часто употребляется в качестве синонима — как
общенародная собственность. Только так это может
отвечать интересам всех трудящихся, поскольку только
общенародная собственность создает материальную основу для
1 Маркс К., Энгельс Ф, Соч., т. 18, с. 57.
2 Там же, т. 21, с. 348.
272

согласования общественных и личных интересов и делает
возможной соответствующую деятельность каждого и
коллектива на различных уровнях.
Существование общенародной собственности,
коллективными владельцами и пользователями которой
являются все без исключения трудящиеся, отвечает также
высокой степени обобществления производства, которого
требует общественное управление и планирование сложного
процесса воспроизводства в соответствии с объективными
экономическими законами социализма. Как это
достаточно показала общественная практика, подобное было бы
невозможным на основе всеобщей групповой собственности.
Если бы группы трудящихся были прямыми владельцами
средств производства, то в конечном счете их интересы
расходились бы, планомерность в рамках всего общества
была бы исключена и тем самым сохранялось бы действие
капиталистического рыночного механизма.
Существование в социалистических странах групповой
собственности в форме сельскохозяйственных и
ремесленных производственных кооперативов вовсе не
опровергает этот вывод, как и не подтверждает правильность «марк-
сологического» требования всеобщей групповой
собственности. Производственные кооперативы воплощают в себе
исторически необходимую форму социалистической
собственности: группы бывших мелких производителей
являются коллективными владельцами средств производства,
необходимых для их трудовой деятельности. Это
возможно лишь потому, что существует общественная
собственность, которая является также определяющей, ведущей
формой собственности общественного производства, и что
наиболее прогрессивные средства производства, крупная
промышленность, энергетика, горная промышленность,
транспорт и связь и т. д. образуют общенародную
собственность. Это служит гарантией тому, что производственные
кооперативы являются социалистической кооперацией. Это
не автаркические предприятия, они включены в общест-
273

венное планирование и связаны самыми разнообразными
нитями кооперации с государственными предприятиями.
Этил* обеспечивается также проникновение
научно-технического прогресса в сферу производственных
кооперативов и то, что в ходе очень длительного процесса
постепенного перехода к интенсификации производства, прежде
всего в сельском хозяйстве, в результате концентрации и
специализации происходит сближение кооперативной
собственности и общенародной. Так, уже в этой фазе
развития единой коммунистической общественной формации
существование общенародной собственности дает
возможность гармонично развиваться и эффективно действовать
на благо всех трудящихся всему народному хозяйству,
все трудящиеся могут разделять достигнутые
совместными усилиями успехи и развивать свои способности.
Общественная собственность требует и делает
возможным планирование производства и управление им на
основе принципа демократического централизма. Этот
принцип эффективно объединяет централизованное
управление всем народным хозяйством с собственной
ответственностью предприятий, комбинатов и других хозяйственных
объединений в различных отраслях производства и на
различных уровнях. Централизованное управление и
планирование не исключают, таким образом, активного участия
трудящихся, а, наоборот, требуют инициативности и
сознательности в их деятельности в интересах общества и тем
самым в их собственных интересах.
Маркс и Энгельс не могли детально разработать
механизм функционирования производства в абсолютно новых
условиях. Для этого требовался практический опыт
строительства нового общественного строя. И делать из этого
вывод, будто они были против централизованного
управления и планирования со стороны социалистического
государства,— значит грубо извратить их воззрения. В своем
стремлении сконструировать противоречия между
Марксом и Энгельсом, с одной стороны, и реальным социализ-
274

мом — с другой, буржуазные «марксологи» вырывают
содержащиеся в работе «Гражданская война во Франции»
мысли Маркса из их связи и утверждают, что Маркс-де
высказывался против всякого централизма1. Разумеется,
они замалчивают не только то, что Маркс и Энгельс
непосредственно говорили по этой проблематике, но и
вытекающую из всех их работ концепцию, согласно которой
высокая степень обобществления производства делает
необходимым общественное централизованное управление и
планирование 2.
Маркс и Энгельс также непосредственно высказывались
по этому вопросу. Полемизируя с анархистскими
оценками Парижской коммуны, Маркс писал, например: «Одно
из нелепейших утверждений заключается в том, что
центральные функции —не функции правительственной
власти над народом, а функции, необходимость которых
вызывается главными и общими потребностями страны,—
сделались бы невозможными»3. В 1872 году Маркс
недвусмысленно подкрепил эту мысль в своей статье
«Национализация земли». Указав некоторые характерные
черты коммунистического общества, он констатировал:
«Не будет больше правительства или государства,
отделенных от самого общества! Сельское хозяйство, горное
дело, фабричная промышленность — одним словом, все
отрасли производства — постепенно будут организованы
наиболее целесообразным образом. Национальная
централизация средств производства станет национальной
основой общества, состоящего из объединения свободных
и равных производителей, занимающихся общественным
трудом по общему и рациональному плану»4.
1 Garaudy R. Die Alternative, S. 212—213; Kazemzadeh F. Demo-
kratischer Zentralismus.— In: Marxismus im Systemvergleich. Frank-
furt/M.— New York, 1973, S. 52—53; Kosta /. Marx und die sozialisti-
sche Wirtschaft— In: Marx heute, S. 298—300.
2 См.: Маркс /Г., Энгельс Ф. Соч., т. 25, ч. I, с. 205; ч. II, с. 420.
3 Там же, т. 17, с. 602.
4 Там же, т. 18, с. 57.

Здесь ясно видно, что централизацию средств
производства, их планирование и общественное управление ими
Маркс и Энгельс считали непременным условием. Однако
это условие отнюдь не исключало социалистическую
демократию, активную, основанную на сознании
ответственности деятельность производственных коллективов,
«товариществ» и коммун, а, наоборот, предусматривало ее как
необходимую. Здесь неизбежной становится тенденция к
дальнейшему повышению ответственности самих
коллективов. Этот вывод был подтвержден практикой
социалистического строительства.
Маркс и Энгельс никогда не рассматривали
формирование нового, коммунистического общества как процесс,
декретированный «сверху» и навязанный трудящимся.
В противоположность предшествовавшим общественным
формациям, «естественно выросшим» и исключавшим
сознательное воздействие трудящихся на это развитие, новое
общество может быть построено и развито лишь путем
сознательной деятельности производителей. Таким
образом, демократический централизм является
регулирующим принципом новой общественной формации, которая
все больше расширяет сферу свободы людей посредством
сознательной деятельности, направленной на целостное
развитие всего общества.
Всякий достигнутый таким образом прогресс в рамках
всего общества — результат скоордииированной,
планомерной деятельности — расширяет в то же время свободу
отдельных индивидов. Упразднение демократического
централизма означало бы анархию, разрыв между мыслями и
поступками и в конечном счете растущую несвободу, так
как трудящиеся вновь превратились бы из властелинов в
игрушку элементарного действия объективных законов.
В этой связи Ю. В. Андропов заметил: «Разумеется, нам
глубоко чужда такая трактовка самоуправления, которая
тянет к анархо-синдикализму, к раздроблению общества
на не зависящие друг от друга, конкурирующие между со-
276

бой корпорации, к демократии без дисциплины, к
пониманию прав без обязанностей. Испытанный принцип
организации всей жизни социалистического общества — это
демократический централизм, позволяющий успешно
сочетать свободное творчество масс с преимуществами единой
системы научного руководства, планирования,
управления» 1. Таким образом, демократический централизм и
подлинная свобода неотделимы друг от друга.
Поэтому Маркс высказывался вовсе не против всякого
централизма, а только против буржуазно-централистской
власти эксплуататорского государства. В оценке Коммуны
он подчеркнул необходимость центральной гбсударствен-
ной власти, действующей в интересах всеобщего блага,
тесно связанной с трудящимися и объединяющей в себе их
деятельность. Маркс писал: «Немногие, но очень важные
функции, которые остались бы тогда за центральным
правительством, не должны были быть отменены... Единство
нации подлежало не уничтожению, а, напротив,
организации посредством коммунального устройства»2. То, что
Маркс и Энгельс относили эту мысль также к
деятельности Коммуны по управлению хозяйством и тем самым к
этой функции власти рабочего класса, показывает
признание ими таких мероприятий, которые имеют ту тенденцию,
что «кооперативные товарищества организуют
национальное производство по общему плану» 3. Спустя 20 лет
Энгельс выделил в своем предисловии к третьему немецкому
изданию работы Маркса «Гражданская война во
Франции» один из декретов Коммуны как «самый важный» 4
декрет от 16 апреля 1871 года. Этот декрет предписывал
организацию крупной промышленности, и даже
мануфактур, которая пё только основывалась на рабочих
ассоциациях, создаваемых на каждой отдельной фабрике, но и
1 Андропов Ю. В. Избранные речи и статьи, с. 243—244,
2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 17, с. 343—344.
* Там же, с, 347.
4 См. там же, т. 22, с. 198.
277

должна была объединить все эти товарищества в один
большой союз; короче говоря, такая организация, как
совершенно правильно замечает Маркс в «Гражданской
войне», в конечном счете должна была вести к коммунизму1.
Этим Маркс и Энгельс подчеркнули не только
существенный организационный принцип, соответствующий
высокой степени обобществления производства, но и указали
одновременно на то, что демократический централизм
должен реализовываться и развиваться государством
диктатуры пролетариата. Таким образом, демократический
централизм является организационным принципом, на
основе которого господствующий и осуществляющий власть
рабочий класс должен преобразовать старое общество,
построить и развить новое и повести за собой в этом
созидательном процессе других трудящихся.
В «Манифесте Коммунистической партии» Маркс и
Энгельс особо указали: «Пролетариат использует свое
политическое господство для того, чтобы... централизовать
все орудия производства в руках государства, т. е.
пролетариата, организованного как господствующий класс»2.
В последующее время они всякий раз подкрепляли этот
принцип, уточняли его далее3. Государственная власть
рабочего класса и государственная собственность как форма
общественной собственности были для Маркса и Энгельса
не противоположностями, а исторически обусловленным
единством, которое объективно необходимо для того,
чтобы построить новое общество. Рабочий класс, захватив
власть и сосредоточив основные средства производства в
руках своего государства, впервые в истории класса
производителей становится классом имущим и осуществляющим
власть. Это служит залогом того, что развитие
производства, как и других сфер общества, будет осуществляться в
интересах и на пользу рабочему классу — основному про-
1 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 22, с. 198.
2 Там же, т. 4, с. 446.
3 См. там же, т. 7, с. 256; т. 20, с. 263.
278

изводителю общественного богатства— и другим
трудящимся, что производители все больше будут становиться
властелинами природы, общества и своего собственного
развития.
Единство власти рабочего класса и общественной
собственности на средства производства является
непременным для осуществления исторической миссии рабочего
класса. Без такого единства невозможно построение
нового общества. Это доказано не только теоретически, но и
практически.
Поэтому понятно, почему нападки буржуазных «марк-
сологов» сосредоточены именно на этой проблеме.
Представители всех направлений — от
реакционно-консервативных до леворадикальных,— как поборники открытых,
прямых нападок, так и сторонники скрытых методов
объединяются здесь вместе, чтобы очернить реальный социализм.
Вряд ли найдется какая-либо другая проблема, где бы
так четко проявлялась антикоммунистическая,
антисоветская направленность «марксологии» и так совпадали бы
основные идеи. Это относится к утверждению, будто в
социалистических странах общественная собственность
сосредоточена в руках государства и, следовательно,
экономическая и политическая власть находится в одних руках.
Поскольку, однако,— и здесь вновь обнаруживается
антикоммунистический шаблон «доктрины тоталитаризма» —
политическая власть находится в руках незначительного
меньшинства, которое «марксологи» характеризуют как
«новый класс», «слой функционеров»,
«социалистические менеджеры» и т. п., то эти немногие располагают
также экономической властью и тем самым средствами
производства. В социалистических странах якобы не
сбылись надежды Маркса на то, что общественная
собственность уничтожит всякие классы и устранит классовые
конфликты, а для управления экономикой не понадобится
больше никакая государственная исполнительная власть.
Там рабочие и другие трудящиеся эксплуатируются, как
279

и прежде, пе имеют свободы и лишены возможности
пользоваться общественным богатством 1.
Эта «аргументация», появившаяся во времена
«холодной войны», сегодня еще больше в ходу, хотя успехи
реального социализма становятся все более очевидпымп.
Это свидетельствует о том, что здесь идет речь об основном
вопросе противоборства двух систем: социализма и
капитализма. За отсутствием лучших аргументов буржуазные
идеологи упорно цепляются за этот прием и надеются на
то, что довольно часто и по всякому поводу повторяемая
ими клевета станет от этого более правдоподобной.
Это, разумеется, не исключает попыток действовать в
рамках названной основной концепции более
утонченными методами и прибегнуть также к искажениям
высказываний Маркса и Энгельса. Так, определенную Марксом и
Энгельсом тенденцию — при высоком уровне
обобществления производства в условиях капитализма — к разделению
капиталистической собственности и ее управления разные
«марксологи» стремятся истолковать таким образом,
будто отношения собственности утратят свое значение как
важнейшего критерия общественной формации2.
Маркс и Энгельс, как известно, доказали, что в ходе
развития капитализма владельцы капитала все больше пе-
1 Voigt D. Das Mehrwertgesetz und die Lage der Industriearbei-
ter in der DDR. Stuttgart, 1982, S. 117; Peters H.-R. Politische Oko-
nomie des Marxismus, S. 131; Stojanovic S. Geschichte und Parteibe-
wusstsein, S. 64; BRD — DDR. Die Wirtschaftssysteme. Munchen,
1978, S. 45; Winkler H. A, Revolution, Staat, Faschismus, S. 60; Kre-
mendahl H. Demokratischer Sozialismus versus sozialistische Demo-
kratie, S. 606—607; Lewytzky B. Die sowjetische Arbeiterklasse — der
Hegemon? — In: Sozialismus in Theorie und Praxis, S. 99; Ahl-
berg R. Die sozialistische Burokratie, S. 83, 87; Lowenstein J. Marx
contra Marxismus, S. 146—147; Leonhard W. Die Dreispaltung des
.Marxismus, S. 446—447.
2 Zur Einfuhrung.— In: Sozialismus in Theorie und Praxis, S. 4—
5; Baiimeister R. Die Konzeption der Zukunftsgesellschaft bei Karl
Marx, Friedrich Engels und bei neueren westeuropaischen Marxisten,
S. 91; Ahlberg Д. Die sozialistische Burokratie, S. 83.
280

редают управление производством наемным служащим.
Эта тенденция прослеживается особенно четко в процессе
возникновения акционерных и
государственно-капиталистических предприятий. «Все общественные функции
капиталиста,— писал, например, Фридрих Энгельс, оценивая
этот факт,— выполняются теперь наемными служащими.
Для капиталиста не осталось другой общественной
деятельности, кроме загребания доходов, стрижки купонов и
игры на бирже...» 1
Это замечание Энгельса недвусмысленно относится к
капитализму. «Марксологи» же просто схематично
применяют его к социализму и" утверждают, будто при
социализме происходит разрыв между собственностью и
правом распоряжаться ею; вследствие этого рабочий класс
является фиктивным владельцем средств производства,
тогда как распоряжается ими небольшая группа
функционеров 2.
Основная антикоммунистическая задача «марксологов»,
представляющих эту точку зрения, очевидна: не только
извратить суть общественной собственности, но и — это они
делают в первую очередь — исказить и оклеветать
отношения между обществом, социалистической
государственной властью и революционной партией. Этим должно
внушаться, что между интересами трудящихся, с одной
стороны, социалистической государственной властью и
марксистско-ленинской партиец, с другой стороны, существуют
глубокие противоречия.
Но именно социалистическое государство как
политическая организация трудящихся, в которой рабочий класс
во главе с его революционной партией осуществляет свою
руководящую роль, является решающим инструментом для
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 289.
2 Peters Я.-Л. Politische Okonomie des Marxismus, S. 98; Karl
Marx und die DDR, S. 34; Baumeister Л. Die Konzeption der Zu-
kunftsgesellschaft bei Karl Marx, Friedrich Engels und bei neueren
westeuropaischen Marxisten, S. 91.
281

развития социалистического народного хозяйства в
интересах всех трудящихся. Наилучшее доказательство того —
реализованное на практике в странах социалистического
содружества единство экономической и социальной
политики. Производство развивается здесь не ради производства,
и оно не служит обогащению немногих или же
достижению целей, враждебных народу. Напротив, производство
служит в этих странах — и это полностью отвечает
воззрениям Маркса и Энгельса — все более полному
удовлетворению материальных и культурных потребностей всех
трудящихся. Одно из основных преимуществ новой,
коммунистической общественной формации во всех фазах ее
развития состоит в том, что впервые в истории
человечества созданное трудящимися общественное богатство
принадлежит им самим. Между производителями и
государством, характер которого они определяют и которое опирается
на них, существует, таким образом, принципиальное
совпадение интересов. И более того, без централизованного
государственного управления и планирования общественного
процесса воспроизводства с применением объективных
экономических законов социализма была бы невозможна
реализация связанных с общественной собственностью на
средства производства больших возможностей для
наиболее эффективного использования народного хозяйства в
целях все. более полного удовлетворения потребностей
каждого трудящегося.
Таким образом, централизация средств производства в
руках социалистического государства никак не
противоречит интересам рабочего класса и других трудящихся, а,
наоборот, отвечает им целиком и полностью. Отсюда и
«беспокойство» буржуазных «марксологов», что, дескать,
государственная собственность на средства производства при
социализме представляет собой недопустимую
концентрацию экономической власти в руках социалистического
государства, которая приносит с собой организацию
экономики по обязательному, государственному плану. Этим ог-
282

рапичивается якобы сфера свободы для каждого
отдельного члена общества.
Разумеется, «сфера свободы» каждого ограничивается
тем, что при социализме никто не может присваивать
важные средства производства и тем самым эксплуатировать
других и жить за их счет. В этом состоит суть буржуазной
свободы, которая окончательно ликвидирована при
социализме. Злоба защитников капитализма вполне понятна,
ведь тем самым при социализме раз и навсегда уничтожены
корни их существования.
Для трудящихся при социализме государственная
собственность озпачает, что их государство — воплощение
общей воли рабочего класса и его союзников — в их общих
интересах руководит их совместным владением средствами
производства, рационально планирует и направляет его
расширение, координирует и поддерживает их совместные
усилия и тем самым, предоставляет широкие возможности
для развития их активности и раскрытия их
способностей.
Общественная собственность, как это доказали Маркс
и Энгельс, может быть реализована — пока необходима
социалистическая государственность — только в форме
государственной собственности. Они подчеркнули это уже в
«Манифесте Коммунистической партии» х. На этот принцип
они всякий раз указывали также в других работах. Энгельс
писал, например: «Первым результатом пролетарской
революции в Англии будет централизация крупной
промышленности в руках государства, т. е. господствующего
пролетариата» 2. А в предисловии ко второму изданию работы
«К жилищному вопросу» он характеризовал как «главное
требование Маркса — захват всех средств производства от
имени общества пролетариатом, добившимся
безраздельного политического господства» 3.
1 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 4, с. 446.
2 Там же, т. 7, с. 256.
3 Там же, т. 21, с. 336.
283

Для Маркса и Энгельса это требование вытекало не
только из хода пролетарской революции, которая как
первая в истории революция должна была начать с захвата
политической власти и с ее помощью сознательно создать
и развивать совершенно новый способ производства, но
также из высокого уровня обобществления производства.
Они внимательно следили за этим процессом и установили,
что образование акционерных обществ было выражением
того, что отдельные капиталисты более не в состоянии
учитывать потребности дальнейшего развития
производительных сил. В «Анти-Дюринге» Энгельс показал, что в форме
государственной собственности — на основе
капиталистических государственных предприятий — возникла другая
форма частнокапиталистической собственности:
капиталисты были вынуждены использовать государство, как
идеального совокупного капиталиста для того, чтобы создать
еще определенную возможность для развития
«колоссальных» средств производства1. «Но,—как констатировал
Энгельс,—ни переход в руки акционерных обществ,
ни превращение в государственную собственность не
уничтожают капиталистического характера производительных
сил» 2-
Однако этот процесс указал также путь, по которому
будет осуществляться экономическое преобразование
после захвата власти пролетариатом: «Пролетариат берет
государственную власть и превращает средства производства
прежде всего в государственную собственность» 3.
Государственная собственность является, таким
образом, формой собственности, содержание и сущность
которой зависят от характера данного государства.
Следовательно, при социализме государственная собственность
определяется сущностью социалистического государства и
является общенародной собственностью. И пока остается
1 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 288—289.
2 Там же, с. 289—290.
3 Там же, с. 291.
284

необходимой социалистическая государственность, нет
никакого другого органа, который мог бы исполнять волю
всего общества и реализовать общенародную собственность
в интересах всего общества и тем самым каждого
отдельного трудящегося. В наши дни, в условиях существования
различных общественных систем, эта необходимость еще
более усиливается, поскольку только государство может
наладить и осуществлять торговлю и другие
экономические связи со странами, входящими в несоциалистическую
экономическую сферу. Большая задача встает перед
социалистической государственностью также в процессе
развития социалистической экономической интеграции.
Социалистическая государственная собственность
является, таким образом, непременной основой для всего
успешного развития социализма, одним из преимуществ
социалистической системы, которые все более явно
обнаруживают свое превосходство над капитализмом.
Клевета «марксологов», что это служит интересам
только незначительного диктаторского меньшинства, «нового
класса», когда трудящиеся отделены от плодов своего
труда, лишается тем самым всякой основы, так как в
условиях реального социализма для этого отсутствуют как
политические, так и экономические и идеологические
предпосылки.
Совсем наоборот, здесь происходит процесс сближения
классов и слоев, предпринимаются важные шаги в
направлении цели исторической миссии рабочего класса —
к бесклассовому обществу. На основе социалистических
отношений власти и собственности и под руководством
рабочего класса и его марксистско-ленинской партии
последовательно и все сильнее проявляется политическая,
идеологическая и экономическая общность классов и слоев,
связанных между собой самым тесным образом. В ходе
совместного дальнейшего развития во всех областях все
больше и больше исчезают существующие между ними
различия. Это сложный процесс, но он протекает успешно,
283

вопреки всем искажениям и «добрым советам»
буржуазных идеологов.
Сделав обзор различных высказываний буржуазных и
социал-реформистских идеологов, касающихся марксова
учения об исторической миссии рабочего класса, мы можем
в заключение констатировать: все их представления и
«аргументы» оказываются в свете исследования
фальсификацией действительных высказываний Маркса, Энгельса и
Ленина. Вопреки субъективным уверениям отдельных
буржуазных авторов, они отражают их классовую задачу:
идейно ослабить и дискредитировать реальный социализм
и мировое коммунистическое движение и блокировать
прогрессивным силам в капиталистических странах и молодых
независимых государствах доступ к марксизму-ленинизму.
Заметный поток «марксологической» литературы вызван
отнюдь не подлинно научным интересом к Марксу и
марксизму, а обусловлен в основном наступлением реального
социализма и успехами мирового революционного
процесса. В этом проявляется обусловленная исторической
оборонительной позицией реакция буржуазии на
осуществление рабочим классом в мировом масштабе своей
исторической миссии, процесс, который, вопреки всем усилиям
буржуазной идеологии, неудержимо происходит на всех
континентах.

СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие к русскому изданию 5
1.
УЧЕНИЕ МАРКСА ОБ ИСТОРИЧЕСКОЙ МИССИИ
РАБОЧЕГО КЛАССА —В ЦЕНТРЕ СОВРЕМЕННОЙ
ИДЕОЛОГИЧЕСКОЙ БОРЬБЫ 18
1.1. «...Главное в учении Маркса...» —
1.2. Функция и основные направления «марксологпческих»
фальсификаций 28
2.
ОТКРЫТИЕ И МИРОВОЗЗРЕНЧЕСКО-ФИЛОСОФСКОЕ
ОБОСНОВАНИЕ МАРКСОМ И ЭНГЕЛЬСОМ
ВСЕМИРНО-ИСТОРИЧЕСКОЙ МИССИИ РАБОЧЕГО КЛАССА 40
2.1. Открытие Марксом в 1843—1844 годах особой роли
пролетариата — спекулятивная конструкция? 44
2.2. Историческая миссия рабочего класса как
закономерность " 56
3.
ГЛУБОКОЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ОБОСНОВАНИЕ МАРКСОМ
И ЭНГЕЛЬСОМ РЕВОЛЮЦИОННОЙ РОЛИ РАБОЧЕГО
КЛАССА 81
3.1. Закон прибавочной стоимости и революционная борьба
рабочего класса. Легенда о Марксе как о «теоретике
обнищания» 84
3.2. Существует ли сегодня рабочий класс в марвеовам
понимавши? 112
4.
РЕВОЛЮЦИОННАЯ ПАРТИЯ - УСЛОВИЕ ДЛЯ
СВЕРЖЕНИЯ РАБОЧИМ КЛАССОМ ВЛАСТИ КАПИТАЛА 135
4.1. Партия — стихийно возникающая организация или
сознающая себя партия класса? 139
4.2. Партия — строго организованная часть рабочего класса
пли вольное объединение людей? 156
287

5.
МАРКС И ЭНГЕЛЬС ОБ УСТАНОВЛЕНИИ ДИКТАТУРЫ
ПРОЛЕТАРИАТА КАК НЕОБХОДИМОМ УСЛОВИИ ДЛЯ
СВЕРЖЕНИЯ ВЛАСТИ КАПИТАЛА 176
5.1. Когда капитализм созревает для пролетарской
революции? 177
5.2. Диктатура пролетариата — общая закономерность или
особый случай? 203
5.3. Совместимы ли диктатура пролетариата и демократия? 216
6.
МАРКС И ЭНГЕЛЬС О КОММУНИЗМЕ КАК ОБЩЕСТВЕ
СВОБОДЫ И ДЕМОКРАТИИ 235
6.1. Предполагает ли социалистическая демократия
сознательную политическую организованность или
спонтанность масс? 240
6.2. Общественная собственность — материальная основа
подлинной свободы 262
Учение Маркса
об исторической миссии рабочего класса
в идеологическом противоборстве
Заведующий редакцией В. М. МИХКАЛЕВ
Редактор В. И. ДМИТРИЕВ
Младший редактор О. П. ОСИПОВА
Художник А. А. ТОЛМАЧЕВ
Художественный редактор А. А. ПЧЕЛКИН
Технический редактор Ю. А. МУХИН
ИБ № 4492
Сдано в набор 05.09.84. Подписано в печать 28.01.85. Формат
70X108V32. Бумага типографская N1 2. Гарнитура «Обыкновенная
новая». Печать высокая. Усл. печ. л. 12,6. Усл. кр.-отт. 12,78.
Уч.-нзд. л. 13,57. Тираж 35 тыс. экз. Заказ 4876. Цена 90 к.
Политиздат. 125811, ГСП, Москва, А-47, Миусская пл., 7.
Ордена Ленина типография «Красный пролетарий».
103473, Москва, И-473, Краснопролетарская, 16.