/
Похожие
Текст
А Италии Дэбрович ( )льга Ясицкая
Милые
Анатолий Дэбрович Ольга Яси икая
Милые бранятся...
Анатолий Лэбрович Ольга Ясицкая,
— — — г,., —I»
Милые
бранятся.
МОСКОВСКИЙ РАБОЧИЙ 1986
ББК88.5
Д56
Добрович А. Б., Ясицкая О. А.
Д56 Миль]£ бранятся...— М.: Моск, рабочий, 1986.— 176с.'
Тема книги — психология супружеских взаимоотношений, включая «анатомию» конфликтов, рассматриваемых в свете опыта семейного консультирования и психотерапии — как опубликованного в отечественной и зарубежной научной и научно-популярной литературе, так я профессионального опыта авторов.
Для широкого круга читателей.
0304000000—125
М172(03)—86 69-86
ББК88.5
15
© Издательство «Московский рабочий», 1986 г.
Вместо вступления
Мы — общественная комиссия по разводам. Сегодня нам предстоит, рассевшись по разным комнатам отдела записи актов гражданского состояния, принимать разводящихся. Фаина Петровна, заведующая загсом, человек сердечный и хлопотливый, знает, что все мы пришли с основной работы, и перед началом приема усаживает нас за самовар. Сушки, конфеты, обмен мнениями... За окнами сумерки, мокрый снег.
Андрей Ильич, врач-гинеколог, пьет чай не спеша. Вид у него благодушный, но мы уже знаем, как он недоволен тем, что попал в эту комиссию. Стоит кому-то начать разговор о наших «клиентах», как он непременно откликнется, заворчит. Может быть, на его реакцию и рассчитывает ироничная Римма Германовна, юрист. Осторожно касаясь чашки губами в темной помаде, она бросает с притворным вздохом:
— Что-то, я смотрю, «выход» у нас неважный... КПД никуда не годится.
— А у вас что: план, сколько разводов предотвратить?^—-чашка Андрея Ильича на миг застывает у подбородка.— Мне, например, никто такого плана не спускал.
— Значит, мы не делаем чего-то главного,— отвечает юристу Светлана Евгеньевна, психолог. Тон у нее почти обиженный, в зеленоватых глазах — энтузиазм моло-
дости.
I
еду с комиссией по разво-Вас, доктор, просят прибыть
г L
— A-а, что ни делай...— Андрей Ильич досадливо машет большой пухлой рукой.— Раз дошло до развода, тут, как говорится, медицина бессильна. Мы приходим констатировать смерть. Смерть супружества.
— С такими настроениями,—гневается Светлана Евгеньевна,— мы все превратим в пустую формальность. Давайте тогда просто подписывать справки: «Такая-то и такой-то вызывались на бес дам». И больше ничего
для реанимации, сиречь оживления, а вы равнодушно регистрируете: «Пульса нет».
Доктор пропускает ее слова мимо ушей и громко хрустит сушкой.
— А вот в таком-то районе...— торопливо вступает в беседу наша хозяйка, Фаина Петровна, и называет один из районов города,— так тамошние работники загса уверяют: каждая четвертая пара из тех, с кем побеседовали, И не является в загс для оформления развода.
— Я вас умоляю не быть столь доверчивой,— вмешивается Анна Матвеевна, председатель общественного отдела по вопросам семьи нашего района (заодно она председатель нашей комиссии).— Это детский лепет, они не разбираются в статистике. Сперва надо установить, каков вообще процент пар, которые, подав заявление о разводе, впоследствии передумывают и не расторгают брак. Возможно, э*го как раз и есть каждая четвертая пара. Так что рано им хвалиться: мол, поговорили, вразумили, и вот — результат.— Она успокаивающе смотрит на Фаину Петровну сквозь толстые очки.— Думаю, и у нас к концу года набежит та же цифра. Но такая же, вероятно, набежит и в отношении тех пар, которые не были охвачены работой комиссии.
— Даже вы, Анна Матвеевна,— возражает на это Светлана Евгеньевна,— в глубине души считаете, что мы работаем впустую. И правда. Вместо того, чтобы опробовать новые методы...
4
6
- Неужели не впустую?! — саркастически прерыва-> । се Андрей Ильич.— Я вам так скажу: чем больше вину и слышу наших «клиентов», тем чаще ловлю себя на мысли: «Да разводитесь вы поскорей! Это ж не семьи, । Он ищет слово похлеще, но в рамках приличий.— >то ж тьфу, а не семьи, сморчки, а не серьезные люди. 1ачем женятся?!»
- Не будем, не будем, Андрей Ильич,— предостережет его Римма Германовна, щуря глаза.— Каждое про-н песенное слово может быть обращено против вас.— II добавляет почти серьезно:—Женятся, как известно, чтобы удовлетворить естественную потребность...
- Может быть, я ослышалась? — Светлана Евгеньев-п.1 всем своим видом показывает, сколь циничной ей представляется версия Риммы Германовны.
Ну, давайте умолять.— Доктор сердито отодвига-ет от себя пустую чашку:—«Миленькие-дорогие, не разводитесь, пожалуйста, живите, родите детей... Растите сене подобных разгильдяев — общество в них вот так нуждается...»
• - Андрей Ильич, будем гуманны,— сдерживая улыбку, повышает голос Римма Германовна.
— И еще поставим себе в заслугу, что мы гуманны,— не унимается тот.— Что потворствуем безответственным людям...
— Как можно до такой степени не любить людей? — < Светлана Евгеньевна бросает это обвинение всем нам, но особо выделяет Андрея Ильича.— Быть медиком и так относиться...
— Не вам, уважаемая, судить, люблю я людей или пег,- - багровеет доктор, и всем понятно, что он прав: вот уж кто всю жизнь посвятил людям.— Сморчков я не люблю. Загорелось: жениться! Уж замуж невтерпеж! Сначала: «Мама, хочу шоколадку».— «На, утешься». По-гом: «Мама, джинсы!» Опять: «Пожалуйста». И вот: «Мужа мне! Чтобы вот этот, котик усатый, располагался тут,
7
рядышком... Чтоб вечный праздник для моего удовольствия!» И снова: «Пожалуйста. Свадьбу? В ресторане? На двести персон? — Ну что ж! — Квартирку построить? Обставить? — Будет исполнено».
— Может, еще чайку?-— Фаина Петровна делает движение к самовару.
— Спасибо, хорош,— тепло глядит на нее Андрей Ильич. И продолжает:—Вечный праздник —вот у иных молодых людей понятие о жизни. Кино из жизни делают. Карнавал, цирк! Поженились — и пошла проза. Нет карнавала. «Я тебя зачем замуж брал? Чтоб сладко жилось. А в тебе что-то сладости поубавилось. И борщ варить не умеешь. И по магазинам не быстро бегаешь. И родители твои телевизор нам не покупают. Да еще ты меня под каблук берешь: туда не ходи, с этими не выпивай... Да кто ты есть — помыкать мною?» И пошло. И поехало. Она в крик, он в амбицию. В итоге: «Видеть друг друга не можем. Разводите». А в коляске уже дитя пищит. И что же мы? На колени должны встать перед ними: помиритесь, мол?
Пауза. У Светланы Евгеньевны только губы подрагивают да искры возмущения в зеленоватых глазах.
— Следовало бы, на мой взгляд, ужесточить процедуру развода,— подливает масла в огонь Римма Германовна.— Вот как это было в свое время: не просто суд, а две судебные Инстанции. И объявление в газету о разводе. Чтобы желающим расторгнуть брак пришлось не только уплатить госпошлину, но и понервничать. Да еще стать предметом всеобщего обсуждения. Последняя страница местной газеты, усеянная бракоразводными объявлениями,— это ведь была своего рода «доска позора»...
— Дикость,— пожимает плечами Светлана Евгеньевна.— Так и вижу провинциальных кумушек, которые показывают друг другу объявления в газете и злорадствуют: еще одна семья распалась. I
8
Дикость или пет, а почешешь затылок, прежде чем ...ть па развод,-—говорит Андрей Ильич.— Поневоле I (умаешься: может, помириться по-человечески?
Дикость нс дикость, а те времена прошли,— веско ....поживает Лина Матвеевна.— Ужесточение процедуры не в духе времени, во всех экономически развитых ранах процедура, наоборот, упрощается. Дело обстоит примерло, как у нас: если есть дети, вопрос решает суд, '•ли нет —муниципальные органы. Возьмем Японию, । рапу древних традиций. Три четверти всех разводов проходят там через муниципалитет и лишь четверть— черт ! суд. Как видите, не громоздят препятствий для разво-нцихся.— Она достает из сумочки мужской носовой пл а-Toi в клетку и тщательно протирает очки; глаза ее без очков оказываются маленькими и сонными.—Или, ска-। ем, Швеция. Там все разводы проходят через суд, но такова формальность: суд обязан развести, если на этом настаивает хотя бы одна из сторон; задача суда — уре-ryiкровать имущественные отношения разводящихся и шщитить интересы детей, коли они есть. Вот общая тенденция.
— А у нас,— не без язвительности замечает Светлана I ш спьевна,— судьи, не вникая в психологию, считают ш. ном воспрепятствовать разводу. Это, видите ли, надо понимать как защиту интересов детей. Словно дети бу-’ г счастливы, вырастая в атмосфере недоброжелатель-гит, постоянных ссор.
- Давайте без демагогии,— морщится Анна Матве-• i na.— С чего вы взяли, что это исключительно «у нас»? Надо больше знакомиться с литературой. В Англии с 1978 года суду предписывается мирить супругов и откладывать слушанье дела, если есть хоть какие-то шансы на сохранение семьи.
— В Англии! — восклицает Светлана Евгеньевна, давня понять, что уж она-то знакома с литературой.— Как л hi не понимаете?! Там и решение суда звучит иначе, ес
9
ли учесть, как развита в Англии психологическая помощь семье...
— Л вы, я вижу, другого не понимаете. Сравнивая положение у нас и за рубежом, нельзя забывать, что в мире капитала психологическое и сексологическое консультирование семьи — прежде всего коммерческое дело, и в нем на первое место выходит выгода конкурирующих друг с другом «консультантов». Отсюда немалочисленные случаи шарлатанства взамен действительной помощи. У нас же помощь семье строится на основе завещанного В. И. Лениным уважения к личности человека с одновременной высокой требовательностью к нравственной стороне его семейной жизни. Поэтому любое сравнение нашей практики с зарубежной достаточно условно; у нас сама суть помощи семье другая, подлинно гуманистическая. И все «западные» находки в деле консультирования семьи нам приходится сперва тщательно проверять: что это, нечто действительно ценное или очередная «сенсация» в расчете на оболваненного потребителя? Нам эти «сенсации» ни к чему. Вот так-то! — Анна Матвеевна переводит взгляд на Римму Германовну.— И все-таки как в буржуазных странах, так и у нас, хотя причины этого глубоко различны, будущее — не за драконовскими мерами против разводов.
Хмурой, как февральский вечер за окнами, остается одна Светлана Евгеньевна. Ее опять не поняли... Трудно быть молодый специалистом! Сидишь тихо — упрекнут в пассивности. Хочешь действовать — говорят «не спеши». Много знаешь — говорят «не выпячивай себя». А в мыслях твоих заранее не видят «реалистической основы». И вдобавок... Тут Светлану Евгеньевну невольно бросает в краску: сама-то не замужем...
К ней, видимо, приходит неприятная догадка, что именно последнее обстоятельство делает ее в глазах остальных фигурой без веса.
На скамьях полуосвещенного коридора рядом и по-
10
рошь, беседуя или отвернувшись друг от друга, сидят поди обоих полов. Сплошь молодые. На лицах раздра-‘ < ппе, настороженность и бравада. Кто-то вторгается в и . жизнь. Хочет помешать их решению или отменить его. \ может, попробует и унизить. Пусть только попробует!..
Наши «клиенты».
МАРИНА
Девять тридцать, вот и программа «Время» идет к i юнцу. Его нет, а обещал быть к семи вечера. Что там по и горой программе? В мойке гора посуды, мыть не хочет-< я. Белье замочено с утра, стирать лень. Нет, не лень, другое. Стирка всегда меня успокаивала, бывало, напе-паешь даже. А сейчас не могу. Этот фильм я уже видела. Цважды. Первый раз— в кино, с ним. Почитать, что ли? 11ет, не пойдет чтение. Посмотрю фильм в третий раз.
Как теперь с ним разговаривать? Как ни в чем не бывало? А если заявится в двенадцать? Или в час ночи? Не могу, не умею «как ни в чем не бывало». Актриса из меня никакая. Мама считает, когда он пьян, с ним лучше по-хорошему, проспится — тогда бери его в оборот. Ничего я не умею. Ни «по-хорошему», ни «в оборот». Чужое мне. 11енужное мне.
А считается — нужное. Сберечь семью. Хлопочи, хлопочи. «Крутись», как говорят. Хочешь жить, умей вер-геться. Вертись, палас подыскивай. Под цвет обоев. Или баранину на плов. Вертись, деньги откладывай, комбинируй. На работе вертись — выдвинут. Семью сохранить — гоже вертись. Пропади оно все пропадом. Я вам не флюгер...
Вальке, что ли, позвонить? Тогда телефон будет занят, а вдруг он подаст голос? Да вряд ли: после первой рюмки у него вылетает из головы, что я есть. А если все-гаки позвонит, и телефон занят, и больше не соберется
I
11
позвонить?.. Ну и черт с тобой. Почему я завишу от этого? Звони не звони. Мне-то что? Вальке... Что я ей скажу? Хорошо, конечно, поплакаться кому-нибудь, а некому. Маме нельзя, папе нельзя — расстроятся. Не сестренке же... Вальке? По-моему, Игорь ей втайне нравится, так что... Может, я ей удовольствие доставлю, сказав, что у нас все плохо.
Какая театральщина, этот фильм! Господи, как скверно играют артисты... Но почему это «у нас все плохо»? Да! Все! Без исключения. Придет он тупой, злобный, с красными глазами, скользкий. Носорог. Спиртным от него разит—-хоть прикрывайся... Натыкаясь на мебель, на стены, поплетется в ванную. Нехорошо ему... Надо жалеть. «По-хорошему». Терпи то, что он считает ласками. «Крутись», чтобы его утихомирить... Почему я не оставила ребенка? Он обиделся. Правильно обиделся. Что-то мне подсказывало: не тот человек, не связывайся накрепко ребенком. Куда он делся, «тот» человек? Ужас какой-то. Словно тот умер, а вместо него другой—с тем же ртом, носом, голосом, теми же повадками.
Инга уверяет, это не алкоголизм — один-два загула в неделю. Он: «Работа у меня такая, контакты с людьми, не быть белой вороной, авторитет...» Прямо-таки жертвует собой ради работы. Должна и я жертвовать собой: у него работа такая!.. Видите ли, муж «во имя интересов дела» систематически травится алкоголем, а жена, умная, все понимающая, поддерживает его, создает уют, сохраняет очаг.
«Такая у нас работа — учить самолеты летать...» Привязалась песенка... Куда же он все-таки делся, мой Игорь, Игорек, Игореша? Весь в прошлом. Загорелый, ясноглазый, спокойный, все улыбается, пылинки сдувает, авоську самой не даст понести... Обнимет — колени слабеют... Все было. Сплыло, не знаю как... Господи, а может, ему плохо? Ехал в такси, попал в аварию?.. Подрался с кем-нибудь спьяну, лежит окровавленный в тем
12
пом переулке? Нет. Не думать, не думать об этом, нельзя, не смей! «Такая у нас работа — учить самолеты летать...» Раньше я не замечала, как неестественно смеется этот актер. Может, так надо, задумка режиссера, многозначительный смех? Звонок!! Он?! Второй раз. Третий. Скорей, а то разозлится, трубку швырнет.
— Алло?
— Здравствуй, Маришка. Ну, как ты?
— Привет, мамуля. Нормально.
— Здоровы?
— Абсолютно. Фильм смотрим.
— Игорь как?
—- Лежит, очень устал.
— Опять?!
— Нет, просто устал очень. Передает привет. Совсем сонный, если что — завтра созвонитесь.
— А мы ничего. Просто так. С папой поговоришь?
— Давай. Лобзаю тебя. Звони, мамуля. Па?.. Как твой панкреатит? Огурцы? Соленые? Да тебе ж их нельзя! Глупый какой папка. А в школе у тебя как? Седьмой «Б» выровнялся?. Хочешь откровенно? Я и сама математику не очень любила, здесь не в преподавателе суть, а в предмете. Но ты ведь у меня ас своего дела! Я?.. А что мне сделается? Они?.. Па, ты сам знаешь: они звонят регулярно. Да, наверное, на всякий случай, чтобы держать нас в поле зрения. Ну, ладно. Чмокаю в щечку. Ничем я не озабочена, просто фильм смотрю. Очень интересно. Ага. Пока!
Не дай бог, эти позвонят. Врать не вижу смысла, правду сказать — себе же мучение. У Людмилы Федоровны голос становится с хрипотцой, словно примороженный. У нее ведь получится, что во всем я виновата. Они нам квартиру оставили, почти всю обстановку — чего, мол, вам еще, живите, радуйтесь! Меня облагодетельствовали. Дважды. Она мне не только создала условия жизни («многие мечтать о подобном не смеют») — главное, она
13
мне вручила свое сокровище, Игорька II мни руки. Достойные ли это руки? Его npuciриилп ц .ijpoHiiui институт, потом па перспективную pafioiy li пего «столько вложили», а достался он мне. «Вынаш, конечно, хуже, ио, между нами говоря, не то, нет, не то... (.лишком много самомнения. Слишком мало усердия. Любим рассуждать на отвлеченные темы, а вот «крутиться»—не любим. Жена знакомого юноши отстояла очередь, купила «своему» четыре индийские сорочки, а Марина... Она у нас не выносит очередей, подумайте, аристократка с Нижней Масловки! А уж о том, чтобы «договориться» с кем надо и без очереди обойтись,— вообще речи нет. Как же... Интеллигенция!,»
Мне вручили сокровище, я должна быть благодарна и счастлива. У нас обязательно должен быть сынок, сын Игоря, мы в него «вложим», мы его в свое время точно так же пристроим в хороший институт, потом на работу, потом он женится на усердной жене, и у них будет сынок, в него «вложат», его «пристроят»... Начинаю задыхаться, то ли от тоски, то ли от злости. Вот он, круг жизни. Вот оно, звездное небо над головой. Иван Николаевич понимает меня лучше, он сентиментален, «доченькой» зовет, но ведь этот человек, в боях прославленный, сорок лет под каблуком у жены и, поди, ни разу не пикнул, уверяет себя и других, что счастлив...
С чего же(началось, и когда?.. С нее, видимо. С Людмилы Федоровны. Когда мы еще вместе жили, до того как они купили кооператив. Каждый день я слышала нарекания, каждый день. Этот скандал по поводу диетического супчика для Игорька, когда у него было что-то вроде гастрита... Ха! Вот сейчас он у вас хлебает диетический супчик — сорок градусов, а выйдет, что это я недоглядела, иедохолила... «Игорь, милый, так больше нельзя,— говорю ему после истории с супчиком.— 'Гы должен что-то сделать, у меня тоже есть нервы». И мой нежный, чуткий Игорь превращается в сплошной выдвинутый под
14
бородок: «Знаешь, мать есть мать; то, что она сделала для нас, перевешивает все».—-«Но у меня терпение на пределе!» — «А что, собственно, случилось? Разве она не права? Трудно тебе было сварить молочный суп?» Хотела было объяснить, что да, трудно было, что в молочном санитарный день, что проехать еще пять остановок с тяжелыми сумками сил не хватило, что вдобавок из-под палки стараться, из кожи вон лезть мне унизительно,— хотела объяснить, но язык присох. Уйти бы на кухню, в ванную — пореветь, так всюду же вездесущая Людмила с ее поджатыми губками! И во мне вдруг все перегорело. В минуту. Противен стал. Теперь нас ничто не объединяет. Ни теплота душевная, ни общность интересов, ни постель. Ни даже быт... Но я, как на конце иглы, на телефонном проводе: позвонит или нет?.. «Такая у нас работа...»
Нет, фильм ужасный. Не понимаю, как он мог мне понравиться тогда, в кино... Аборт мой был с отчаяния. После того как он, по сути дела, выгнал подруг, навестивших меня в «нашей» квартире. Муж вернулся с работы, ему надо отдыхать, его надо обхаживать, а жена — ля-ля со своими девчонками. Я им потом в глаза смотреть не могла. Последняя надежда отпала. Мало того, что опостылел и понять этого не хочет, он еще смеет оскорблять меня, ставить в дурацкое положение. Как волной понесло меня на эту кошмарную «процедуру». Нет, связывать себя с ними ребенком еще страшней! Зажмурилась и... Они, разумеется, поняли по-своему. Что по7 ступаю «назло». Что эгоистка. Что «отыгрываюсь». Людмила— та точно убеждена, что я этим хотела досадить именно ей. Возможно, доля правды тут есть, и у меня жуткое чувство вины и стыда, и эта вина, этот стыд тоже приковывают меня к их благоустроенной галере. Даже Иван Николаевич с тех пор «доченькой» редко зовет...
Десять тридцать. Всего час прошел, а показалось — три. Сил моих нет. Заглянуть в аптечку — были какие-то
15
таблетки. Вот опи. Для успокоения нервов, по-моему. Инге позвонить? Она разбирается. Ой, да ведь десять тридцать, неприлично. Двух штук хватит, думаю. Чем бы заняться?.. А посуда? Л белье? Марш-марш. Труд облагораживает... В шуме воды звонка не услышу. И не надо. Мысленно режу кабель. Все! Связь прервана. Застрелись.
Заплакать бы сейчас — слез нет. И потом, может, он появится и заметит, что зареванная, он всегда замечает, ему, по-моему, даже нравится, когда у меня физиономия опухшая,— сразу становится ласковым, сю-сю, погладит по головке... Нет, это не жизнь, это уродство, а не жизнь! Пусть я никуда не годная жена — что ж... Найди другую. Пусть тебе мамуля найдет. Перед кем мы обязались влачить такое существование? Кто от этого выигрывает? «Сберечь семью»... Общество заинтересовано в сохранении такой семьи? Или я? Или ты? Или твои родители? Или мои? — Они изо всех сил играют дурацкую роль «ничего не замечающих». Приползи хоть под утро, хоть из вытрезвителя. Я вообще ничего не скажу. Тебя больше нет. И меня больше нет. Точка.
...А может, эти таблетки так начали действовать, что не могу заплакать?..
Светлана Евгеньевна ФАНТАЗИЯ I
...И тогда мы создали «Школу общения» для вступающих в брак. Организовать ее было несложно. Молодым людям, подающим заявление о регистрации брака, вручалось приглашение на наш «курс». За те два-три месяца, которые надо ждать до регистрации, каждая пара имела возможность посетить 8—12 занятий. Программа была составлена содержательная и с выдумкой. Я связалась, прежде всего, с В. И., автором известных книг о
16
любви и семье. Он выступил у нас первым. Это была запоминающаяся беседа.
«Влюбленность,— начал он своим теплым плотным голосом,— необыкновенное чувство, воспеваемое тысячи лет. Она нередко бывает началом любви. Но порой приносит боль, горечь и оказывается ловушкой, из которой трудно выбраться».
Аудитория оживилась; какой-то язвительный юноша спросил, известно ли В. И., чем любовь отличается от влюбленности и почему «ловушкой» оказывается именно влюбленность, а не любовь. Лектор ответил так:
— Влюбленность — как пора цветения яблонь. Проходит время, деревья отцветают, и наступает другая пора— плодоношения. Можно ли еще весной по каким-то признакам угадать, не пустоцвет ли перед нами? Иногда можно.
Влюбленность обостряет зрение и слух, разум и чувства по отношению к достоинствам человека, которого вы избрали. Но она делает нас невосприимчивыми к его недостаткам. Это называют ослеплением влюбленности. Больше шансов оказаться любовью, а не пустоцветом у такой влюбленности, когда недостатки другого вам не просто видятся — нравятся... Как это понять?
Известно изречение: «Наши недостатки — продолжение наших достоинств». Трудно представить себе мужчину или женщину вовсе без недостатков. Вопрос в том, какие недостатки вам симпатичны, а какие нет.
опустим, ваша избранница вспыльчива и способна в гневе наговорить немало обидных, несправедливых слов. Если сами вы человек уравновешенный и уверенный в себе, то, возможно, ее горячность будет вам даже по нраву, а все, что она наговорила, вы, посмеиваясь в душе, пропустите мимо ушей. Но если вы ранимы, мнительны и в себе не уверены? Тогда ее вспыльчивость — грозное предостережение. На первых порах, пока вы влюблены, это легко стерпеть, но в дальнейшем иесдер-
17
жанность вашей подруги жизни может заслонить перед вами все ее хорошие качества. Она будет раздражать, приводить то в отчаянье, то в ярость.
Или, допустим, думая о замужестве, вы видите: ваш избранник при всех своих милых чертах малость... скуповат. Если вы сами цените бережливость, не выносите разбросанности в материальных делах, эта его черта для вас приемлема. «Вот и хорошо,— рассуждаете вы.— Будет настоящий глава семьи». Но если вам нравится жить не всегда с оглядкой и тешить порой свои желания, не соотнося их с расчетами? Тогда скупость мужа с годами будет все больше угнетать вас, и вы постепенно утратите уважение к человеку, которым увлеклись.
У каждого свой диапазон приемлемых, «симпатичных» недостатков. Ваша избранница в очках, но этот маленький недочет вам по сердцу. И веснушки на носу — тоже. Ваш избранник — худой, длинный, нескладный, но вам в этом видится своеобразная грация и мужественность («похож на верблюжонка!»). Однако если вы, будучи влюблены, временами холодно и неприязненно отмечаете: «Она, пожалуй, слишком полна», или: «Он все же такой коротышка!», или: «У нее нет вкуса», или: «Он слюнтяй, трус»,—если так, то, выходит, вам не нравятся недостатки избранного человека, и готовьтесь: за ослеплением быстро последует неприятное прозрение, губящее влюбленностью Конечно, это еще не говорит о невозможности перерастания вашего чувства в любовь. И однако, положение осложняется. Итак, первая примета влюбленности без обещания подлинной любви — неприязнь к недостаткам любимого, любимой.
Влюбленность — праздничное чувство, преображающее все наше мировосприятие. Есть в этом периоде и отрицательные переживания: уколы ревности, муки унижения, провалы в беспомощность и робость, вспышки взаимной жестокости. Но и это окрашено в патетические тона. Мы живем уже не просто как мы, а как персонажи
18
захватывающей книги, фильма. ‘ Ощущение праздника, яркого события, главным действующим лицом которого нам выпало стать, лишь изредка прерывается вялыми, почти тоскливыми размышлениями: «Что это я?.. Зачем это мне? Куда меня несет?.. А, будь что будет!»
Когда влюбленность не пустоцвет, а поистине форма существования любви (не единственная, но все же очень значимая форма), наши душевные движения носят более созидательный характер. Они, конечно, полны патетики, но в минуты одиноких размышлений мы не пребываем в растерянности, а вдумчиво анализируем себя и избранного человека, чтобы постичь глубинный смысл своих и, его слов — иногда случайных; собственных и его поступков— иногда непроизвольных... Анализируем, чтобы сопоставить две личности и решить необычайно важный вопрос. Каков труд, который мне надо совершить для совмещения с этой другой личностью? В чем придется себе отказать и в чем себя переделать, чтобы такое совмещение было в радость обоим? Каким тактичным, но действенным способом могу я изменить в другом человеке то, что помешает нам совместиться?
Эта созидательная установка на долгий союз с другой личностью ничуть не отравляет праздника. Она только свидетельствует о вашей зрелости. Здесь мы уже не просто купаемся в праздничном мироощущении, но готовимся к счастью. Счастье же, в отличие от радости, бывает чувством будничным, трезвым. Счастье дается нам в системе осей: цель — усилие — результат. Радость как бы падает на нас с неба, счастье мы добываем сами. Если удастся... Итак, вторая примета влюбленности без подлинной любви — «опьянение» с потерей чувства ответственности и аналитических способностей.
Вообще, участие ума в чувстве любви вполне допустимо; говорят о «безумной любви», по безумной можно назвать лишь влюбленность. Два десятилетия тому назад писатель Ю. Б. Рюриков познакомил наших читате
19
лей с прекрасной цитатой из древнеиндийского эпоса «Ветки персика»: «Потребности души рождают дружбу, потребности ума—-уважение, потребности тела — желание. Все три вместе рождают любовь». Стоит обратить внимание на это мудрое «все три вместе». Влюбленность именно тогда оказывается пустоцветом, то есть не несет в себе любви, когда из «всех трех» в нашем чувстве отсутствуют потребности ума.
Это в большей степени касается молодых мужчин. Женщина по своему складу редко может всерьез увлечься человеком, который ей представляется пустым, глупым. Так что потребности ума почти всегда звучат в ее влюбленности. А вот молодой человек подчас отделяет потребности ума от чувства влюбленности. Ему кажется естественным избирать для интеллектуальных бесед мужскую компанию, куда его подруге якобы «и ходить незачем». А когда влюбленные не находят «промежуточной» территории, где им было бы радостно вдвоем утолять потребности ума (профессиональные интересы, театр, книги, природа, общечеловеческие проблемы), то отношения их грозят обернуться пустоцветом, и это станет явным в супружестве.
Ведь брак побуждает супругов проводить годы, что называется, лицом к лицу, делясь и чувствами, и мыслями. Долго ли будет любимой жена, с которой не о чем поговорить? А муж, неспособный дать разумный совет или взять на себя решение трудной проблемы? Беда, если потребности ума выпали из «всех трех» потребностей. Впрочем, если выпадают потребности души или потребности тела,— ситуация не лучше... Вот и третья примета неподлинной любви, обманчивой влюбленности: отсутствие единства и гармонии описанных древними «трех начал» в тяготении влюбленных друг к другу.
Есть и четвертая примета. При всякой влюбленности люди склонны к известному актерству, даже позерству. Хочется выглядеть значительнее, интереснее в глазах лю
20
бимого человека. Иной раз кажется просто невозможным быть самим собой — раскрыть свои смешные или слабые стороны. «Засмеет ведь! Запрезирает». И мы, наполовину бессознательно, поворачиваемся к любимому существу своими выигрышными сторонами, проявляя немалую изобретательность, даже вдохновение для сокрытия своих невыигрышных черт.
При влюбленности, которая несет в себе зародыш истинной любви, люди тоже бессознательно актерствуют. Но довольно быстро убеждаются, что в этом нет надобности, что это неестественно и неумно, что они могут и хотят принять друг друга именно такими, каковы они есть. И в минуты особого взаимопонимания оба испытывают чувство, хорошо переданное строкой бельгийского поэта Эмиля Верхарна: «Благодарю тебя за счастье быть собой...»
...Суждения лектора о ранних «приметах» любви не всем показались убедительными. Кто-то ехидно заметил, что при таком подходе влюбленным лучше в справочники заглядывать и с родителями советоваться, чем целоваться. По аудитории прошел смешок. На лицах некоторых парней и девушек появились улыбки. Думаю, В. И. своими словами задел их за живое. Один юноша осведомился, сколько лет В. И., и, когда тот ответил: «Сорок два», по залу опять прокатился смех. «Поймите меня правильно,— сказал В. И.— Я вовсе не против влюбленности, когда очертя голову летят мотыльками на огонь. Мне это чувство, поверьте, не менее знакомо, чем вам. Я о другом. Влюбленность дарит радость и наслаждение; любовь сверх того дарит счастье. Влюбленность дает пару. Любовь —- семью».
Тут все чуть приумолкли, задумались. Пусть думают. Возможно, кое-кто раздумает являться на регистрацию брака. Тем лучше, меньше будет скороспелых браков. Для того и стараемся. «А как насчет обещанных ловушек?» — задал кто-то вопрос. И В. И. продолжил лекцию.
21
Он разделил «ловушки влюбленности» на три типа: ловушки влечения, житейские ловушки и смешанные. Затем стал описывать одну за другой.
Ловушка «обоюдного актерства». С самого начала отношения между Колей и Ириной складывались в романтическом ключе. Оба, плохо сознавая это, подражали персонажам книг или фильмов — людям «возвышенного строя души». Коля играл роль разочарованного рыцаря, Ирина — хрупкого, но гордого создания... Игра увлекла обоих; выйти из привычного образа было уже как-то неудобно. К тому же и родственники, и друзья так привыкли восторгаться их необыкновенной любовью... уже все к свадьбе готовятся... Перед дверью загса Коля похолодел: «Что я делаю?» Но как может рыцарь, пусть и разочарованный, пойти на попятную? Ловушка смешанного типа: с одной стороны, тут влечение, побудившее молодых людей к неумеренному актерству; с другой — житейские обстоятельства (мнения окружающих, их ожидания, невозможность обмануть эти ожидания, то есть повести себя «неприлично»); в итоге — неоправданный брак.
Ловушка «общности интересов». Она сходна с первой. Юра и Света оба увлечены поэзией, посещают одно лит-объединение. После занятий он провожает ее домой; о стихах они могут говорить до рассвета. Общность увлечения начинает казаться родством душ... «Ведь никто меня так не понимает, как он!», «С кем еще можно так поговорить, как с нею!». Вспыхивает влюбленность; взаимное тяготение молодых людей принимается ими за «нерасторжимую духовную связь»; заключается брак... Потом, при столкновении с житейской прозой (без которой никому не обойтись) выясняется, что люди-то они чужие, толком друг друга не знающие, чем-то даже враждебные друг другу... По существу то, что у них было, было ловушкой влечения.
Ловушка «уязвленного самолюбия». Андрей всегда
22
пользовался успехом у девушек. Но вот Алла... Она попросту не замечает его! Он задет, старается привлечь ее внимание. В ответ — одни насмешки. Теперь он ни о ком больше думать не может. И однажды... Вспыхнули пристальным интересом ее глаза! Рухнули незримые степы!.. Андрей потерял голову, пылкость его чувств передается Алле, влюбленность толкуется как любовь... Позади остаются первые месяцы в браке. И однажды приходит отрезвление: «Что я в ней нашел? Чем она меня покорила?» Ответа нет. А впереди долгие годы совместной жизни с чужим, в сущности, человеком... Иногда это — типичная ловушка влечения (неудовлетворенного,.-«отклоненного» влечения). А подчас—-просто житейская ловушка: Алла знала, что делала: мастерски «приклеила» к себе самолюбивого парня... Правда, и для нее брак в конечном счете оказывается неудачным, так что мастерство идет не впрок...
Ловушка «неполноценности». Наташа привыкла считать себя некрасивой и уверена: «В таких не влюбляются». Но вдруг за ней начинает пылко ухаживать Слава, и девушка, потрясенная этим, расцветает на глазах. Пламя ее чувств перебрасывается на Славу, и без того увлеченного. Оба обнаруживают, что никогда не испытывали ничего подобного. Влюбленность несомненна, ее принимают за любовь. Преодолевая все препятствия, регистрируют брак. Дальше — как в предыдущем случае. «Что я в нем нашла?..»
Ловушка «интимной удачи». Виктор имеет некоторый опыт любви, опыт, скорее, печальный: обнаружилась (а может быть, померещилась) несостоятельность в физическом плане... И вот как-то раз, поддавшись внезапному порыву, он сблизился с малознакомой, но обаятельной женщиной и... «несостоятельность» как рукой сняло! Удача наводит Виктора на мысль, что он обрел, наконец, «свою» женщину и вместе с нею «обрел себя» как мужчина. А ведь это нешуточное переживание! Далее — брак,
23
а через некоторое время отрезвление... Нетрудно заметить, ситуация близка к предыдущей, к ловушке «неполноценности». Но есть смысл выделить ее особо. Очень уж часто юноша или девушка, не раздумывая, вступают в брак с человеком, который впервые дал им почувствовать себя «настоящим мужчиной», «настоящей женщиной». Конечно, это немаловажный повод для закрепления отношений в загсе. Но что, если этот повод, по сути дела, единственный? Рано или поздно напомнят о себе «потребности души», «потребности ума»... Вот вы и оказались в ловушке влечения.
Ловушка «взаимной легкодоступное™». Нина и Женя потянулись друг к другу, их сближение идет с удивительной простотой и... быстротой. Ни она, ни он до сих пор такого не испытывали: всегда в отношениях с противоположным полом была неловкость, натянутость, даже пугливость, а тут... Как легко, как хорошо! Уже через неделю ясно, что они — «пара» и что надо поскорее в загс... После загса «счастье» длится всего полгода. Что поделаешь?.. Нина и Женя привыкают к мысли, что «один раз в год сады цветут». «Должно быть,— думают они,— у всех так». Семейная жизнь — это скучная обязанность...
Перед нами — ловушка влечения, разновидность ло* вушки «неполноценности».
Ловушка «жалости». «Она стольким пожертвовала для меня... Она без меня погибнет! — тоскует Борис.— Имею ли я право пройти мимо такого чувства?» Он считает своим нравственным долгом жениться на Гале. Потом тоскует в браке: это, как выяснилось, нелепейший союз; у них с Галей ничего общего... Возможно, это опять ловушка влечения: под видом «нравственного чувства» к ошибке привело другое чувство.
Ловушка «порядочности». Произошло так, что Валя осталась в квартире у Максима после вечеринки (час ловили такси, но не нашли) и, поддавшись минутному чувству, впервые позволила себе и парню то, что ни в ко
24
ем случае нельзя позволять до свадьбы... Максим искренне хочет жениться; Вале он, правда, скорее, не нравится — ничего не шевельнулось в сердце, одна досада, но... Валя «как порядочный человек» уже не может помыслить себя с другим. Как случилось, так и будет, а то ведь получится: «дошла по рукам»... Ловушка житейская, хотя момент влечения и сближения выглядит здесь как ведущий.
Ловушка «выгоды» или «пристанища». Олег скучен. Но зато у него квартира...-Машина... Заработки... «Стерпится — слюбится»,— полагает Катя и принимает предложение. Потом, спустя годы, неохотно признается себе в том, что никакие житейские блага не заменят в браке главного — любимого и близкого человека, подлинного, хоть и не кровного родственника.
Вариант. Петр рассчитывал, что Вика ему «подходит»: у ее родителей прекрасная квартира, дача, а он, молодой специалист, из общежития. Вика сознает: пора замуж. Предложение принято. Петр исподволь захватывает командные позиции в «своей» семье. Он «удачно пристроился» и убежден: Вике тоже грех жаловаться — чем лучше ему, тем лучше и ей... О любви здесь говорят, имея в виду «долг». Годами идут торги: кто кому больше «должен»... Типичная житейская ловушка.
...Аудитория приняла все это с интересом, Впрочем, она сразу перекинулась на сторону оппонента В. И., язвительного юноши, который сказал:
— По-моему, у вас все человеческие чувства — ловушки! И влечение, и жалость, и порядочность, и трезвость... Хотя вы сами недавно призывали к трезвости, к уму...
Раздались аплодисменты. В. И. ответил:
— Да. Все это ловушки, если нет главного: любви. Вот что писал полтора века тому назад прекрасный русский писатель Владимир Федорович Одоевский. Одного из его персонажей маг одарил всеведеньем, но за это ^ли-шил любви. Глядя на семьи вокруг себя, этот персонаж
25
видел, «как чрез реторту общественных условий и приличий, прав и обязанностей, рассудка и правил нравственности— вырабатывался семейственный яд и прижигал все нервы души каждого из членов семейства...». Единственное «противоядие», считал Одоевский, это любовь. И тут я должен сказать основное. С ловушек влечения — и даже с житейских ловушек! — начинается подчас не только неудачная личная жизнь, с этого подчас начинается сама любовь!
Аудитория притихла.
— Парадокс? — продолжал В. И.— Ничего не поделаешь. Начинается с ловушки. Например, с чувства «неполноценности» кого-то из супругов. А дальше, глядишь, люди по-настоящему прикипели друг к другу; «неполноценность» давно забыта, а в основе прочного супружеского союза лежит что-то новое: подлинная общность взглядов, невыдуманная теплота, сердечная забота друг о друге, снова и снова просыпающаяся страсть... Так, значит, не в том дело, в какую ловушку мы угодили. А в чем? В преодолении эгоизма. Сказать — легко, а работа эта громадная, труднейшая внутренняя работа. Многие выдающиеся умы человечества затрачивали на нее десятилетия. Надо, например, мысленно занять такую позицию: «Во всем плохом, что происходит в моей семье,— моя вина...» Все ли на такое способны? Какие-то необоримые силы в нашей душе тут же примутся перекладывать вину на другого, на других... Это будет подкреплено «неопровержимой логикой». Это будет поддержано мнением «компетентных» знакомых, которые категорически заявят: «Да брось ты этого негодяя!», «Да вышвырни из своей жизни эту злобную гусыню!». А все-таки...
Еще одно трудное обстоятельство. Вы, со своей стороны, начали искать собственную вину в происходящем. Но супруг или супруга, со своей стороны, и думать не желают о подобном! Партнеру только на руку, что вы
26
себя вините: «Вот-вот! (Торжествующий тон.) А я тебе о чем сто лет толкую?..» Это несправедливо, непереносимо! А все-таки...
Надо и такой тон перетерпеть. Ведь, в конце концов, отчасти и на вас вина за то, что избранный вами человек ведет себя так примитивно, судит о сложившемся положении так неглубоко, эгоистично. Значит, вы не задали с первых дней брака нужный тон супружеским взаимоотношениям.
Но представим, что все это вам удалось. Теперь, перенеся столько испытаний, надо терпеливо ждать душевного (а не просто словесного) отклика со стороны другого. Понял он или не понял проявления вашей доброй воли? Устыдился ли в душе? Готов ли сделать шаг навстречу?..
И вот он делает этот шаг. И тут оказывается, что всю свою кропотливую и мучительную душевную работу вы произвели, исходя из ложных посылок, из предубеждений! Так и не разглядели подлинного человека, живущего рядом с вами. Что ж... Теперь надо откинуть, как хлам, все, что вы разработали в уме, в сердце,— откинуть и покаяния, и добрые намерения, и доблестную терпеливость, и с чистым сердцем начать все сначала... Это, видимо, и есть самое трудное.
Вот что такое любовь, друзья мои. И вот почему она редкость. А без нее только и делаем, что попадаем в ловушки и безуспешно пытаемся выкарабкаться из них,
— Вы нас так запугиваете,—нарушил наступившую паузу девичий голос,— словно нам каторга предстоит, а не брак...
Это вызвало хохот и разрядило обстановку.
— Я думаю,— завершил выступление В. И.,— для того и создана ваша «Школа общения», чтобы вы начали понимать, как много доброты и выдержки требуется от обоих... Тогда брак не станет каторгой. Супружеское общение — великое искусство. Еще большее искусство — об
27
щение между супругами и детьми. Пожелаю вам в этой «Школе» углубить свои представления об искусстве жизни в семье. Всего доброго!
Анна Матвеевна РАЗМЫШЛЕНИЕ
J
Было бы интересно сопоставить психологию молодых одиночек, ищущих себе пару, и одиночек немолодых — скажем, из клубов «Комуза тридцать». Эти-то у нас на глазах, коль скоро они посещают такие клубы. Кто они? Во-первых, разведенные, то есть лица, «пострадавшие» от супружества. Во-вторых, те, у кого личная жизнь смолоду не сложилась: никогда не был женат, никогда не была замужем. В-третьих, вдовы и вдовцы... Казалось бы, горечь, пережитая каждым из них, должна вызывать сочувствие, а мудрость, пришедшая с возрастом,— уважение. Вот бы с кем работать, думаешь; жизнь уже многому их научила, теперь только подтолкни друг к другу, и кому-то улыбнется удача. Оказывается, все сложней.
Удивляться начинаешь еще с картотеки, листая заявки, Среди обычных, непритязательных заявок (запрашивают определенный рост, тип внешности, уровень образования и т. п.) попадаются откровенно потребительские. Мужчину ищут —с приличным заработком и крепким здоровьем, убежденного трезвенника. Женщину — как можно моложе и миловиднее, с собственным жильем. Многие без стеснения'рассматривают брак как коммерческую операцию, которая должна принести материальную выгоду. В одном клубе руководительница мне рассказывает:
— Звонит дама, ей под пятьдесят. Спрашивает, каков контингент мужчин, посещающих клуб. Я ей: «Приходите, увидите», а опа напрямик: «Меня интересует зарплата. Видите ли, мой покойный муж был капитаном
2В
дальнего плаванья, я привыкла к обеспеченной жизни, и мужчины, зарабатывающие меньше 400 рублей в месяц, меня не устраивают,..» Ответила, что таких у нас нет, и услышала: «Значит, ваш клуб мне не подходит».
Любопытный штрих. Похоже, некоторые воспринимают клуб «Кому за тридцать» как рынок, где можно себя выгодно продать, а другого человека выгодно купить. Спрашивается, чему же таких жизнь научила? В одном клубе я выступала с лекцией о проблемах семьи. Среди прочего у меня был призыв к аудитории: больше обращайте внимание на человеческие качества друг друга, а не на материальные моменты. Жить-то не с мебелью — с человеком. После лекции меня пятнадцать минут не отпускал в коридоре некий субъект с крашеной шевелюрой. Брызгая слюной, «доказывал»: «У меня двухкомнатная квартира, а у женщины — кстати, ничего особенного, женщина так себе,— у нее комната в коммунальной. По-вашему, я должен прописать ее к себе? Она, конечно, хочет... Дудки! Знаем, чем это кончается. Под старость лет меня вообще выкинут из собственной квартиры!»
Попадаются женщины, от которых ушли мужья — явно порядочные люди: оставили бывшей супруге квартиру из двух-трех комнат, почти всю обстановку... Этим дамам желательно замуж, но, если только выясняется, что мужчину следовало бы прописать к себе,— отбой!
Мужчины попадаются такие: самому около шестидесяти, но ему «нужна женщина спортивного типа не свыше тридцати пяти лет». Пахать он, что ли, на ней собрался? Словно лошадь выбирает... Анекдот! У одного пенсионера в заявке сказано, что он ищет женщину «от тридцати до сорока, с фигурой обязательно как гитара». И это все. Без тени юмора. Гитарист... Есть заявки, от которых не знаешь, смеяться или плакать. Например: «Нужна женщина весом нс менее восьмидесяти пяти килограммов». Написал бы хоть «в теле» или «полная» — нет, на весы собирается ставить перед знакомством... Вот
29
вам и мудрость, пришедшая с возрастом. У меня в комиссии по разводам — психиатр, Виктор Павлович. Ему бы показать эти заявки. Вообще, думаю, без психиатра в таких клубах не обойтись...
Женщины, посещающие клуб, недовольно рассказывают: встречи сводятся к танцам и буфету. Во время танцев три-четыре дамы помоложе и поэффектнее осаждаются кавалерами, остальные открыто игнорируются Через некоторое время они начинают понимать: здесь им делать нечего. Покидают клуб.
Отставной подполковник, вдовец, напросился на разговор со мной. Говорил не меньше часа. Возмущен до глубины души. Клубов этого типа сейчас много. Он туда поначалу не собирался'—приятель затащил. Причем по такой системе: сегодня пошли в один клуб, завтра в другой... «И тут я замечаю одни и те же лица в разных клубах. И догадался, в чем дело. Есть, оказывается, мужчины, которые кочуют из клуба в клуб и в каждом сводят знакомство с какой-нибудь «эффектной» женщиной. Записывают номер телефона, провожают домой и так далее. Женщина не знает, что это «гастролер», у которого таких, как она, много, и дает заморочить себе голову признаниями, обещаниями и прочим... Догадка моя подтвердилась! Один пятидесятилетйий донжуан показал мне свою записную книжку: у него семь адресов, по числу дней недели. В понедельник вечером у Маши чай пьет, во вторник — у Ниночки...» Мой отставник требовал прекратить это безобразие — закрыть клубы либо навести в них порядок. Грозился в газету написать...
Возможно, и этот — для Виктора Павловича? Не знаю... Порядок наводить надо, но ведь не милицию же подключать. Да и неподсудное это мошенничество. Больше всего поражает незрелость людей, коим следовало бы давно созреть. Незрелость и в том, что материально-бытовые соображения заслоняют все человеческое. (А может, ничего чсловеческого-то и не было до сих пор
30
в жизни?..) Незрелость и в поисках «лакомого кусочка», вместо того чтобы искать симпатичного и надежного человека. Донжуан, мошенник этот (небось плешивый!), незрел и сластолюбив. Машеньки и Ниночки эти, позволяющие, хоть сами и в возрасте, обвести себя вокруг пальца, не многим лучше. Пусть такие резвятся, как умеют; из-за них клубы не стоит закрывать.
Подумать надо о других — о мужчинах-скромниках, о женщинах, не блещущих молодостью и красотой, но сердечных и неглупых,— их ведь все-таки большинство в подобных клубах. А им, что очень плохо, ничего не могут предложить, кроме танцев и буфета. Вина ложится на клубных работников. Почему бы не повести людей в музей, городской или загородный, не пригласить в клуб интересных собеседников, не организовать лыжный или пеший поход, музыкальный вечер, дискуссию по интересам, «круглый стол» по проблемам семьи и брака? Нерасторопность, инертность, отсутствие творческого начала у тех, кто взялся за это дело,—вот причина неудач.
А проводить время в танцзале и в буфете предоставим тем, кто по незрелости своей ничего лучшего себе пожелать не может. Нам их уже не перевоспитать. Впрочем, кто-то из них наверняка потянется за «круглый стол» или на музыкальный вечер. И точно так же участники «круглого стола» после серьезных и откровенных разговоров, помогающих людям по-настоящему познакомиться, захотят потанцевать, выпить лимонада.
Да. Плохо с кадрами. Некому работать с людьми. В итоге получается: немолодые-—еще более трудная публика, чем вчерашние школьники и студенты, те, кто накануне создания семьи. Должно быть, всему свое время. Жениться, замуж выходить все-таки лучше в молодости, когда не деньги, не квартира являются главным... Годы, если они прошли без благополучной личной жизни, скорее, портят, чем ума добавляют. Люди коснеют в своих
31
недостатках и держатся за них, как неумеющий плавать— за прибрежные кусты и траву...
Виктор Павлович ПРИЕМЫ
Светлана права: надо искать новые формы работы. Они, впрочем, не такие уж новые. Разве не создана настоящая научная школа семейной психотерапии в Ленинграде? А в Праге?.. Там это вообще великолепно поставлено. Смущает другое: где взять время?
Анна Матвеевна Варзина, председатель нашей комиссии, человек на редкость деловой. Добилась помещения для своего общественного отдела и даже сумела довольно мило обставить полученные две комнатки — шефы-заводчане помогли. В одной из комнаток предоставила мне возможность вести прием в особо сложных случаях. По вторникам. Это мое общественное поручение, к тому же мне такая деятельность интересна— один вечер в неделю потратить не жалко. Но этого мало, очень мало! Приглашать же кого-то к себе-в диспансер я не могу по ряду соображений. Начнем с того, что у меня и своих пациентов предостаточно; к тому же диспансер не принимает инорайонных. А кончим тем, что люди, считающие себя в нервно-психическом отношении здоровыми (и действительно, практически здоровые), не захотят являться в учреждение с такой вывеской!
Надо бы организовать отдельную районную службу—семейную консультацию. Так, чтобы в ней были штатные единицы, в том числе не менее ставки врача (минимум: полставки психотерапевта и полставки сексопатолога; я с удовольствием принялся бы за оба эти дела). Но решение таких вопросов — не в компетенции Анны Матвеевны... так что пока-—комнатка. Приемы по вторникам.
32
...В прихожей сидит пара. Выходишь к ним: «Кто из вас хочет поговорить со мной первым?» Это уже начало так называемого семейного диагноза. Ясно, для кого «больнее» конфликт... Того, кто будет разговаривать вторым, предупреждаешь: ждать придется не меньше часа, можете погулять. Час мне необходим для так называемого «выхода чувств». Я придерживаюсь принципа, сформулированного одним видным психотерапевтом современности; дайте человеку выразить свои отрицательные эмоции, и они постепенно, сами собой, сменятся положительными. Предлагая вошедшему, например жене, поговорить о муже, настраиваешься на терпеливое молчание: здесь надо только кивать головой, вов’ремя вставлять «понимаю», «вот как», «продолжайте», задавать наводящие вопросы и стараться представить ситуацию глазами этого человека. Действительно, после минут сорока обвинений, иногда прямо-таки чудовищных, даже нелепых, она, вздохнув, говорит: «Вообще-то он мог бы быть лучше... У него есть неплохие черты».— «Какие именно?»— спрашиваешь с показной бесстрастностью. И она начинает перечислять их. Либо погружается в довольно светлые воспоминания. С мужчинами то же самое.
Теперь и первого (первую) просишь часок погулять, обеспечиваешь «выход чувств» второму (второй). Бла-годаря двум монологам вникаешь в положение разводящихся довольно глубоко. Наши специалисты по семейной психотерапии правы: большинство супружеских конфликтов укладывается в один из трех вариантов: «соперничество», «псевдосотрудничество» и «изоляция». Со-перпичают обычно первые два-три года брака: никак не распределят, кто в чем главенствует... Ленинградские психологи провели эксперимент с забавными результатами Был создай прибор для изучения срабатываемости пары операторов. Принцип простой: задание выполняется при согласованности действий двоих. Чем быстрее в заимосогласовываются действия, тем, стало быть, вы-
2
Зпкаи 1109
33
ше срябатываемость. Выяснилось, что пара «мужчина — мужчина» срабатывается в среднем лучше, чем пара «женщина — женщина». Что касается пар «мужчина — женщина», то они по результатам ближе к первым, чем ко вторым. За одним только исключением: если это не муж и жена. В последнем случае результаты еще хуже, чем у женской пары: много времени уходит на препирательство: «Что я тебе говорила?..», «/X я говорю, делай то-то!..».
«Псевдосотрудничество» означает внешнюю гладкость отношений, но до поры до времени. Конфликт начинается с того, что кто-то из супругов нарушает неписаные «правила игры» (игра же заключается именно в том, чтобы все в семье оставалось как есть). Скажем, жена, получив повышение по службе, увлеклась своими новыми обязанностями; муж этого принять не может; поссорились, оскорбили друг друга; дальше — разлад. Или так: муж, прежде выпивавший в компании своих приятелей, получил от врача предписание не пить (опасно для здоровья) и стал много времени проводить дома. Казалось бы, все к лучшему, да и помощи от пето больше. Но жена этого не принимает, так как по-настоящему сотрудничать с ним не умеет и не желает. Пошли скандалы...
. «Изоляция» — это когда супруги вообще перестали нуждаться друг в друге и ведут совместную жизнь лишь ради детей или по привычке, или из престижных соображений (иногда— из финансовых). Такие обычно за психологической помощью не обращаются, Но мужчина из такой пары все же подчас приходит к врачу: у него сексологические жалобы, и он опасается, что трудности в исполнении им так называемой мужской роли грозят пошатнуть семейный союз, как-никак приемлемый для обоих.
Есть разумный психотерапевтический принцип: если супруги ссорятся, надо сделать их скандалы более конструктивными. Если не ссорятся, но стали в тягость друг
34
ДРУГУ, надо подтолкнуть их к объяснению, а затем помочь ликвидировать ссору. Я думаю, выяснение отношений в присутствии психотерапевта — главная «процедура» лечения...
Но вот я побеседовал час с нею, час с ним; это утомительно. Вызываешь теперь обоих и говоришь: «Нам всем следует подумать. Приходите во вторник через неделю». Иногда интуиция подсказывает добавить: «Дело очень серьезное». Случается так, что пара больше не появляется: ни у меня, ни в загсе: «во-первых, выговорились и самостоятельно дошли до мысли, что партнер — не такое уж «чудовище»; во-вторых, получили толчок «подумать», а подумав, нашли способ примирения; в-третьих, услышав, что «дело серьезное», спросили себя и друг друга: «Так ли уж?..» И не захотели, чтобы решением своего конфликта они были обязаны чужому человеку, возомнившему, что он понимает в ситуации больше, чем они...
Эти тактические «хитрости», возможно, пришлись бы по вкусу Анне Матвеевне. Не развелись —вот и чудесно, комиссия свои функции выполняет. Но врач обязан мыслить стратегически. Его не устраивает любой компромисс между супругами. Компромисс на основе «псевдосотрудничества» или «изоляции» — это все-таки не лечение, а перевод «болезни» из острой стадии в хроническую. Поэтому, если пара симпатичная, пересиливаешь усталость и побуждаешь их к ссоре.
Сядьте! Вы в это кресло, а вы — в то. (Мужу.) Наложите свои претензии к жене. (Если у него нет претензий.) Жена, изложите свои претензии к мужу!
Обычно дело идет «со скрипом», пока не заговорит муж Женщины эмоциональны: стоит ему попасть своими < човлмн в болевую точку, как жена вспыхивает и персе гаеi обращать внимание на присутствие третьего лица. Слово за ('лоно глядишь, и ои распаляется. Ссора может разгореться не па шутку, но этого ты и ждал.
35
— Остановитесь! Замолчите оба!.. Сейчас я требую от вас следующего. Перед тем, как ответить партнеру, постарайтесь с предельной точностью воспроизвести смысл и тон его последней реплики.
Прерываешь диалог одни раз, другой; повторяешь требование. И конечно, выясняется, что они не слышат друг друга. Каждый слушает себя, а партнеру приписывает то, чего ждал от него... У психологов была даже так называемая «теория вымысла». Мы выдумываем, что именно должен сказать или сделать партнер, и в его ответах улавливаем «подтверждающее поведение». Не только потому, что мы легко впадаем в иллюзию. Еще и потому, что сам партнер непроизвольно изменяет свое поведение в соответствии с нашим вымыслом... В общем, супруги, хотя и не могут правильно передать реплики друг друга, начинают, по крайней мерс, «прозревать», что они оба тенденциозны. Уже шаг вперед.
Другой вариант.
— Пересядьте, поменяйтесь креслами! Муж, представьте себе, что вы — ваша жена. Выскажите от ее лица претензии к мужу!
Им это так непривычно, что поначалу теряются. Мямлят, не могут войти в новую роль. Но я настаиваю. И вот, быть может, впервые за весь период ссоры, он и она вынуждены взглянуть на дело с позиции другого. В некоторых случаях это настолько сильно действует, что я вижу растерянность в их глазах —как в глазах ребенка, готового вот-вот заплакать. Уловив этот эмоциональный сдвиг, иногда рискуешь двинуться в «лобовую атаку»:
— Подайте-ка друг другу руки, уважаемые, и перестаньте терзать себя и близкого человека... Из всякой ситуации можно найти разумный выход; вы согласны?..
Но такое бывает не часто: «заряд» взаимного ожесточения слишком велик, и «обмен позициями» — только начало требуемого процесса. Просишь пару прийти через неделю и даешь «домашнее задание»:
36
— Продолжайте выяснять отношения дома, но учитесь спорить конструктивно. Каждому из вас я вручаю по нескольку бланков — так называемые «оценочные листы спора». Они составлены на основе разработки чешских специалистов. После очередного выяснения отношений каждый заполняет оценочный лист. Потом меняетесь листами, вникаете в оценки друг друга. Потом заполненные листы приносите мне.
Если пара не явится через неделю, значит, кто-то из двоих особо заинтересован в разводе. Кто? Чтобы узнать это, добавляешь:
— Я жду через неделю обоих, но МЮжет прийти и один из вас; не забудьте только оценочные листы, свои и партнера.
Партнер, ведущий дело к разводу, обычно и не думает заполнять наши листы, объявляя дома, что «все это глупости». Он же и на второй прием не приходит: «Зачем тратить время на ерунду?»
Человек, заинтересованный в сохранении брака, не считает это «ерундой». Он, как утопающий за соломинку, хватается за всякий профессиональный совет. А между тем работа с оценочным листом имеет потайной психологический смысл: она вносит нотку «исследовательского» подхода супругов к их межличностным отношениям— взамен подхода чисто эмоционального... Испытанное средство перемены отношений! Один из талантливых наших психологов рассказывает: к нему обратилась женщина, считающая свою семилетнюю дочь крайне капризной, упрямой, непослушной. Как быть? Он посоветовал: всякий раз, обращаясь к ребенку с просьбой, требованием, сделайте условную черточку в блокноте. Если девочка выполняет требуемое, перечеркните эту черточку. Так сложится объективная картина того, насколько непослушен ребенок. Через несколько дней женщина позвонила и сообщила: ее дочь ведет себя почти идеально! Совершившееся «чудо» объясняется тем, что,
37
подходя к ребенку «исследовательски», женщина перестала вкладывать в свой тон обычное раздражение, которое, очевидно, и побуждало девочку (в порядке протеста) поступать вопреки требованиям!
В гневе, в обиде мы не умеем выходить за рамки собственных предубеждений и начинаем — по «теории вымысла»— провоцировать партнера на «подтверждающее поведение»!
Существуют и другие домашние задания для ссорящихся супругов. Например, такое:
— Составьте список из десяти самых приметных черт характера жены (мужа). Хорошо подумайте над этим списком, перепишите его набело и отдайте партнеру. Партнер же вручает вам аналогичный список, касающийся вашего характера. Потом обсудите, с чем вы согласны, а с чем нет.
При обмене списками муж и жена зачастую бывают неприятно (а то и приятно) удивлены: ни тому, ни другому не приходило в голову, каким он в действительности выглядит в глазах партнера. Выяснение отношений по поводу черт характера друг друга наверняка носит более конструктивный характер, чем ставшая привычной ожесточенная перебранка на основе обоюдного «вымысла».
Если пара — люди интеллектуальные и не лишены са-моиронии, возможно и такое задание:
— Составьте друг на друга... некрологи, как бы предназначенные для публикации в журнале «Семейная хроника». Обменяйтесь ими и обсудите их.
(Так ссорящиеся поневоле «догадываются» о том, что им следовало бы пощадить и пожалеть друг друга, поскольку у обоих есть хорошие, «незабываемые» черты и в активе каждого — достойные похвал поступки.)
Когда все это не помогает, на втором приеме надо иметь магнитофон. Побуждая людей ссориться, тайно нажимаешь клавишу. Потом даешь им прослушать се
38
бя. Обычно это оставляет у них гнетущее впечатление: оба обнаруживают, как недостойно и некрасиво они вели себя в стычке. В хорошо оборудованных семейных консультациях пользуются даже видеомагнитофоном, и это окупает себя: воздействие на людей такой пленки особенно эффективно. И вот, пользуясь их подавленностью после прослушивания (или просмотра) записи, приступаешь к критическому разбору происходящего. Нелицеприятно указываешь на оскорбительные выпады, обидные обобщения, удары «ниже пояса», нечестные трюки, попытки «закрыть рот» друг другу и т. п. После этого можно действовать по-разному. Например, назначить паре следующий прием и отпустить обоих с инструкцией:
— Помолчите остаток вечера, а если квартирные условия позволяют, разойдитесь по отдельным комнатам, занимайтесь каждый своим делом или чтением. Утро вечера мудренее.
А можно, не отпуская пару, повернуть разговор, как я это называю, «на 180 градусов». Ищешь в каждом духовное начало: интерес к искусству, знаниям, ремеслу; патриотическое чувство, идеальные представления о человеке, о справедливости и нравственной жизни; любовь к природе, животным; симпатию к детям, старикам — что-нибудь в этом роде есть ведь в каждом! И если сумеешь заставить их чуть разговориться, если их глаза начинают влажнеть, тут-то и «закрепляешь» психотерапию:
— Есть в жизни многое, что вас объединяет, иначе вы не сошлись бы; случайных браков, в сущности, нет. Не силком же из вас создали семью! Значит, надо беречь то, что вас связывает, и выпалывать, как сорную траву, то, что разъединяет. Поверьте мне: добрая воля и ответственность друг за друга способны пересилить любые расхождения. Забудьте мелкие обиды, подведите под ними черту и начните «письмена» своей жизни на новый, белоснежной странице. Только от вас зависит,
39
будут ли на ней ровные и красивые строки или кляксы и каракули!
Конечно, если один из двоих упорно стремится к разводу (а в особенности, если кто-то извне подталкивает человека к нему, будь то родители, друзья либо новая кандидатура в супруги), шансы па успех психотерапии минимальны. Такой субъект придет на прием лишь в порядке очистки совести или с намерением «доказать» партнеру: видишь, я сделал все возможное, но жить вместе нам, видимо, не судьба. Те, у кого совесть нечиста, чувствуют потребность «доказать» все это не только партнеру, но и себе самому. Такие, впрочем, больше двух раз к психотерапевту не являются.
Невысоки шансы на успех и в том случае, если приходит лишь один из супругов. Второй, стало быть, занял позицию «жертвы» («Я тут ни при чем, это она (или он) бесится»). Заодно это как бы скептическая позиция: разве медики или психологи разберутся в наших отношениях лучше, чем мы разобрались? (Читай: «Лучше, чем я разобрался»,— подчеркивается «мудрость» и «объективность» одностороннего истолкования ситуации.) Есть, впрочем, способ, что называется, притянуть к психотерапии непришедшего партнера. Для этого говоришь, например, женщине: «Думаю, ваш супруг из породы неудачников». Можно не сомневаться, что эти слова будут переданы мужу. И что они заденут его, так что на следующий раз он явится потребовать объяснений. Но я к этому приему практически не прибегаю. Раз человек занял позицию «в ауте», значит, ведет дело к разводу и только морочит голову жене, окружающим, себе насчет того, что он, дескать, жертва, а не нападающая сторона. Допустим, я разоблачу его нечестную игру. Допустим, он сдастся и семья сохранится. Но на какой основе? «Псевдосотрудиичества»? Это лишь оттяжка печального финала. Всего и толку, что попортят люди нервы друг другу еще полгода или год.
40
Но бывают, конечно, казусы, когда инициатор развода не «в ауте», а «в игре», между тем как второй партнер даже не извещен о приглашении к психотерапевту. Такова Людмила, направленная ко мне Анной Матвеевной. Пришла с заявлением о разводе одна. Ничего как следует объяснить не может. Со мной то же самое: молчит, пожимает плечами, не смотрит в глаза. С «выходом чувств» ничего не получилось: она не может сказать о своем Саше чего-либо плохого.
— Просто я поняла, что не подхожу ему.
— А он вам?
— Он хороший человек.
— А вы? Плохая?
-— Для него — плохая.
— Людмила, если строго между нами... У вас другой на примете?
— Нет. Вы мне не верите, а я могу матерью поклясться: нет!
— Вы что же: разлюбили хорошего человека Сашу?
— Не в этом дело. Я ему не нужна. Он молодой, симпатичный, умница. Ему бы другую найти. Еще не поздно.’
— А вам?
— Я пока не задумывалась. Я о нем думаю, не о себе.
— Зачем же вы на себя берете такое ответственное решение?
Она впервые остро взглянула на меня:
— А вы, доктор, зачем на себя берете вмешиваться в мое решение?
Признаться, я опешил, но, надо надеяться, виду не подал. Решил отпустить ее, правда, опять-таки с «домашним заданием». Придет ли опа на второй прием?
Психически больной я ее не нашел. Мне не по душе
41
установка некоторых коллег: все странное, необычное относить к патологии. Сначала надо вникнуть в хитросплетения ее домашней ситуации. Чего в жизни не бывает!..
Патологические случаи у меня на приеме, конечно, не редкость. Здесь я, признаться, складываю оружие, о чем заранее предупредил комиссию. Один из супругов психически нездоров (а зачастую и второй—-так уж они подобрались друг к другу; у генетиков существует понятие «ассортативный подбор» — подбор по «сродству» патологии). Детей пока нет. Хотят развестись — пусть. Кто-то из них будет страдать от развода. Но куда больше страданий сулит продолжение брака. Это долг родителей —опекать душевнобольного сына или дочь. Но добиваться исполнения такого долга от жены этого сына или от мужа этой дочери я лично не берусь. Может быть, я не прав. Но рассуждаю следующим образом: если есть любовь у такой пары, люди не пойдут разводиться. А нет любви — кто вправе «вешать» больного человека на чужого ему здорового!?
Людмила, скорее всего, здорова; Сашу я не видел; каковы родители обоих, не знаю... Чешские психотерапевты учат: когда действия одного из членов пары кажутся вам нелепыми, не спешите с выводами, пока не изучите все обстоятельства. Ведь если бы вы наблюдали за действиями теннисиста, не видя противника и мяча, вам показалось бы, что человек хаотически мечется по площадке, а зачем мечется — кто его знает... Людмила «заметалась». Предстоит еще понять, в чем тут дело...
Кстати, длительность и утомительность работы «семейного» психотерапевта должны быть учтены теми ответственными лицами, которым предстоит организация семейных консультаций. Здесь за три часа хорошо бы принять две пары; о десятке — просто речи не может быть!..
42
СЕРГЕЙ
— Мне, честно говоря, непонятна эта комедия. Сначала с пей разбирались, теперь со мной... А потом что? Очная ставка? Вы, простите, от милиции? Или по долгу общественника? А специальность ваша, извините? Ах, даже так... Врач. Не костоправ, случайно? О, тысяча извинений. Но при чем тут женские болезни? Хотя, конечно, мне это подходит. Не в прямом смысле, а в косвенном. Видите ли, женщины — это моя болезнь... Даже любопытно поглядеть на вас. Я как-то не учел, что гинекологами бывают и мужчины. А знаете, я давно хотел побеседовать с мужчиной-гинекологом. Вы согласны? Простите, как ваше имя-отчество? Так вот, Андрей Ильич: вам меня, очевидно, не понять; для вас женщины — клиенты. Небось и оперируете? Словом, рабочий материал. А для меня они — сон и наваждение. Вы спросили: зачем, мол, я женился. Вопрос правильный: дурак — оттого и женился. Я считаю: брак — это вообще для дураков. Простите, не собирался вас обидеть; вы, наверно, женаты? Но дело не в этом. Я наконец пришел к открытию, что брак — идиотизм. Можно быть откровенным? Представьте себе, что вы в удивительном, райском саду. Вокруг благоухают всякие там авокадо, манго, ананасы, не говоря уже о яблоках и грушах. Но вы подписали обязательство питаться одной капустой... Пардон, не вижу, чем я пошляк. Так у нас дело не пойдет, Андрей Ильич, Я говорю, что думаю. Врачу говорю, не сантехнику. А вы — «пошляк». Может, вы сами думали в молодости так же, как я сейчас. А потом чего-то испугались и заставили себя думать иначе.
Хорошо, оставим фрукты в покое. Я буду предельно серьезен. У меня нет претензий к Наталье. Она добрая и неглупая молодая женщина. Элегантна, как человек вполне порядочна. Претензии у меня к множеству других женщин. Почему они так женственны, изящны, том
43
ны? По какому праву у них такие различные глаза — и всякий цвет глаз меня волнует? Утром я смотрел на спящую Наталью, и меня охватывал ужас, я не преувеличиваю! Вот с этой, единственной, я должен прожить жизнь? Пусть прекрасная, пусть замечательная, но... Должно быть, такое же чувство у пожизненно заключенного, когда он просыпается в своей тюрьме. Даже в замечательной, благоустроенной тюрьме!..
Доктор, давайте не будем. Не упрощайте. Я как раз вижу в женщине человека. Достойного человека. Только я вижу его не в одной Наталье. Вот еще одна моя претензия к женщинам. Мало того, что почти каждая из них, если ей не сильно за тридцать и если она женственна, может на сутки или больше застрять в моей голове, в моем сердце. Мало этого: они еще интересны мне по-человечески! За беглой улыбкой, за неуловимой интонацией раскрывается целый мир... Я смотрю на прохожую и угадываю, какова она в грусти, в нежности, в счастливом смехе. И не понимаю, почему мне нельзя этого увидеть воочию — мне, умеющему это оценить! Что вы так смотрите, доктор? Я кажусь вам маньяком? Ошиблись. Я нормален. Даже зауряден, если хотите.
Мой интерес к ним того же свойства, что стремление путешественника увидеть новые острова. Я, если хотите, маленький Колумб, а женщине нравится, когда в ней открывают Америку. Ей нужен, очень нужен тот, кто ее откроет. Она сама себя этим открывает. Вы меня понимаете? Боюсь, нет. Ваша мысль движется в неверном направлении. Хотите поставить на мне штамп: «Сластолюбец». Поставьте другой: «Женолюб». Ведь и вы женолюб! Иначе выбрали бы другую профессию. Извините. Дело не в этом... Короче говоря, ничего антигуманного в моем влечении к ним нет. Напротив: я-то и человечен. Я никого не обольщаю. Я соблазнен женщиной, захвачен ею — и уже этим одним ввожу ее в соблазн. Моей вины тут нет; так я устроен... Ничего подобного! Ваше
44
предположение, что мне следовало бы родиться в старину магометанином и иметь большой гарем, в корне неверно. Гарем есть толпа женщин, хорошо знакомых данному мужчине. А у меня стремление к одной. Правда, эта одна вскоре сменяется другой, но тоже одной! И потом, гаремная женщина, я так думаю, не личность. Ее судьба свершилась, ей некуда развиваться, не во что превращаться. В старуху разве что... Мои же чувства сосредоточиваются на отдельной, неповторимой личности. Этого-то вы и не в состоянии понять.
Стихи? Действительно, я их писал, особенно до службы в армии. Но знаете, удивительный вечер с незнакомкой дает мне бесконечно больше, чем сочинение стихов о незнакомке. Я смотрю па поэтов с удивлением: вместо того, чтобы впитывать в себя жизнь, они фантазируют о ней и мучаются над передачей своих фантазий в рифму. Чудаки!
Специальность у меня уже третья. Мне нравилось работать геодезистом, но заработки там оставляют желать лучшего. А я люблю деньги. Признаюсь в этом так же откровенно, как и в любви к женщинам. Вещи взаимосвязанные: мне приятно тратиться на женщину, делать ей приятное. Что-что, простите? Может быть, может быть. Но когда я постарею, тогда и разговор будет другой. А сейчас мне двадцать семь. И думать о том, что бу-деть в тридцать семь, считаю бессмысленным.
Хорошо, перейдем к сути дела. Я крупно ошибся. Мне показалось, что Наталья заменит всех. Этот переход от холодности к наивной открытости у нее был особенно элегантным. Я обалдел от такой красоты. Так бывает в балете, когда танцует великая балерина: кажется, все те же па, а смотришь — не те же, а особые, изумляющие новизной... Почему вы -считаете, что я противоречу себе? Ах да: «великая балерина»... Наталья в моих глазах перестала ею быть. Довольно скоро: месяца через два. Вы не правы, дело не в быте. Я обожаю,
когда женщина погружена в быт: на кухне или за стиркой она мне нравится не меньше, чем в ложе театра. Вы все время, доктор, попадаете в «молочко»! Дело в другом: она решила меня присвоить. Началось с того, что я «пялюсь» на других. Я, извините, не конь, шоры не ношу. Вы же не потребуете от человека, чтобы он не смел глядеть на цветущие сады или па облака в небе! Сначала мне делались замечания. Ей, видите ли, унизительно, когда мужчина, идя рядом с нею, провожает глазами другую женщину. Это, ей-богу, какой-то комплекс; я уверен, у богатых француженок или, там, шведок ничего подобного нет. Сначала замечания. Потом со мной перестают разговаривать. Очень мило! Чем сидеть вечер, надувшись друг на друга, пойду-ка я к приятелю... Что? Не скрою: к приятельнице тоже. Слушайте, пошляк и маньяк — это, скорее, вы. Запомните, не всякая моя приятельница есть любовница. Существуют просто человеческие отношения. Хорошо, продолжаю.
Я женился, безусловно, по любви. Я мог бы и сейчас, через год, прекрасно относиться к Наталье, если бы она принимала меня таким, каков я есть. Но она установила прямо-таки диктаторский режим! Я работаю в автосервисе; среди нашей клиентуры попадаются очаровательные владелицы «Жигулей»; иной раз просто грех не записать телефон... Наталья исследовала мою записную книжку и учинила мне форменный допрос. Это было еще вначале, я быстро ее успокоил. Но тогда, уже задумался: что же дальше будет?..
Из ее подруг есть две-три, уверяю вас, заслуживающие внимания. Одна прониклась ко мне таким чувством, что мне тяжело стало сидеть с нею за одним столом. От нее буквально вибрация исходила! Наталье следовало бы понимать, что в таких случаях терпеливо пережидают. Так пережидают дождь: его ведь не остановишь, а там снова засияет солнышко. Но нет. Этой Жанне она, как говорилось в старину, отказала от дома. Потом я встре
46
чаюсь с Жанной случайно в магазине... Последующую неделю мы не можем оторваться друг от друга... Дома я, конечно, ночевал, но пришлось раздуть маленькую ссору с Натальей, и на этом фоне неделя прошла, так сказать, со взаимным отчуждением. «Дождь» кончился, как кончается и все в природе. Жанна не собиралась разбивать нашу семью; я, естественно, не жаждал сменить одни цепи другими. Мы с ней просто не могли иначе; это было бы насилием над собой. Откровенно скажу вам: Жанна все-таки уступает Наташе в красоте и утонченности. Я начал это сознавать и уже настроился на мир и счастье со своей законной женой. И тут — «сцена у фонтана»!
Благоверная что-то там вычислила и выследила нас. Знала ведь Жаннин адрес! Это был кошмар. Чего мы только не услышали о себе!.. Так Наталья своими руками сломала наше супружество. Я переехал к родителям, дней десять подождал, а затем решил ее вразумить. Она ничего не хочет слушать. Развод, и все. Жаль, мы могли бы стать хорошей парой... Через месяц я опять возобновил «переговоры». Она мне с глупой детской гордостью заявляет, что у нее «есть другой». Очень мило! Я пожимаю плечами и исчезаю. Еще через месяц звоню: не надоело ли ей с этим «другим»? Способен ли он понимать ее, как я понимаю?.. Бросила трубку. Знаете, я уверен, что она меня любит до сих пор. Назло мне разводится. Что касается меня — не знаю... Она так разочаровала меня ревностью, ей это так не идет... умница, в консерватории учится, а хочет сделать из мужчины вещь, свою собственность. Какая дикость! Нет, я ее, пожалуй, не люблю больше. Надо вам сказать, доктор, й сильно переживал. В Наталье есть что-то такое... Этого не объяснишь. Но я перегорел. Она мне иногда снится, и я ищу встречи с ней. Встретившись, вижу: нет, это не та, которая приснилась. Мираж, и больше ничего. А потом, какое это счастье— быть независимым! Вы не представля
47
ете, как много это дает уму и сердцу; идти по улице, смотреть на женщин и понимать, что в принципе — я подчеркиваю, в принципе! — с каждой из них у тебя что-то может быть...
Это все равно, что располагать библиотекой из тысячи непрочитанных книг. Все впереди, и каждая книга обещает захватывающее чтение. Теперь представим себе, что у вас только одна книга. Прекрасная, замечательная— но одна. Можно ее перечитывать и открывать в ней все новые достоинства. Но это, извините, совсем не то... Как я себе представляю счастливый брак? Пожалуйста: у меня есть любимая книга, я ее с интересом перечитываю. Но в то же время я свободен читать любые другие книги! Жена? Пусть тоже читает, что ей интересно; всегда можно найти разумное решение проблем; и проблемы эти, заметьте, временные. Надо уметь пережидать. Дети? Я не вижу, каким образом от этого страдают дети. Пусть вырастут похожими на своих родителей —• самостоятельными и вольными людьми. И потом, детей лучше завести годам к сорока. Сейчас они попросту мешают познавать жизнь и радоваться молодости.
...Ну, и что вы обо мне думаете, доктор? У вас есть контраргументы? «Инфантилен»... Это, знаете, ругня, а не контраргумент. Переход на личности — запрещенный прием; еще древние римляне так считали. Я, между прочим, тоже мог бы вас обругать, но не делаю этого, поскольку вы старше, а главное — поскольку я не намерен опускаться на подобный уровень. У вас все ко мне? Я свободен? А, понятно: вам хочется узнать, откуда у автослесаря такая эрудиция и хорошо подвешенный язык. Все очень просто; родители. Да-да, весьма интеллигентные родители. Почему я, сын таких образованных родителей. не учился и не учусь в вузе? А зачем? Мой приятель окончил институт иностранных языков, а работает вместе со мной в одной фирме. Устроился! И ничуть не жалеет! Вы, надеюсь, улавливаете, почему?..
48
Светлана Евгеньевна
На следующее занятие «Школы общения» был приглашен А. С., известный психолог, доктор наук. Организовать это было несложно. Правда, пришлось долго уговаривать А. С.: он работает над большой монографией, не до выступлений. Однако, как мне кажется, встреча была полезной и для него самого.
•— Можем ли мы не общаться? — начал он своим раскатистым басом опытного лектора.— Нет, не можем. Уже грудной младенец прерывает сосание груди, когда к нему обращается мать. Вот как могущественно обращение даже для крохотного существа, не знающего речи. Но младенец и без этого время от времени перестает сосать грудь: не только для того, чтобы перевести дух, нет! Для того, чтобы переглянуться с матерью. Причем ритм, в котором происходит это периодическое переглядывание, у разных младенцев, оказывается, неодинаков. Этот ритм, видимо, задан по наследству. А в дальнейшем он сохраняется как присущий каждому индивидуальный ритм чередования периодов слушанья и говоренья. Исследователи недавно обнаружили особые микродвижения, сопровождающие слушанье и говоренье взрослых участников диалога. Это похоже на своеобразный «танец общения», правда, танец, ускользающий от обычного взгляда и улавливаемый лишь при киносъемке. И вот оказалось, что «фигуры» этого танца можно наблюдать также и у младенца! Он исполняет их, когда вслушивается в пока непонятные ему звуки речи либо когда сам пытается подражать этим звукам. В опытах московских психологов экспериментатор, склоняясь над младенцем, намеренно придавал лицу безучастное выражение, специально отрепетированное перед зеркалом. Малыш реагирует па это горьким плачем; он как бы требует: «Замечайте меня! Общайтесь со мной!»
49
Аудитория оживилась, Начало беседы было выбрано удачно, А. С. продолжал:
— Много веков назад в Японии среди духовных испытаний для самоусовершенствования в духе жестокой феодальной самурайской системы «дзен» сложился прием под названием «моритао»: человека на неделю или более помещали в пустынную пещеру с запретом разговаривать даже с самим собой. Прошедшие это испытание свидетельствуют: жажда общения к концу изоляции становится непереносимой, и первый встречный по выходе из пещеры воспринимается как родной и желанный человек. Любопытной параллелью этому оказались в наше время научные испытания добровольцев в так называемой сурдокамере — можно сказать, благоустроенной «пещере», где есть все, кроме возможности установить с кем-либо прямой или опосредованный контакт. Иные добровольцы, измученные потребностью в общении, уже на вторые сутки в сурдокамере принимались разговаривать с самими собой. На седьмые сутки, иногда раньше, у некоторых возникали слуховые галлюцинации, им мерещилось чье-то обращение...
Психиатрам известна категория лиц, наглухо отгородившихся от мира и избегающих контактов с кем бы то ни было. Это больные с далеко зашедшим процессом шизофрении. Казалось бы, вот в ком уничтожена болезнью потребность в общении. Однако это лишь видимость; как удается выяснить, такие больные обычно находятся в непрерывном контакте с галлюцинаторными «голосами», принадлежащими воображаемым собеседникам, Следовательно, потребность в общении неистребима!
Словом, можем ли мы не общаться? Не можем. А умеем ли мы это делать?
-—- Чего тут уметь,— подал голос кто-то из слушателей. ..-—Язык, говорят, без костей...
— Очень хорошо,— обратился А. С. к подавшему го
50
лос,— Признайтесь, а давно ли вы написали длинное письмо своему приятелю в другой город? Не слышу. Вы вообще длинных писем не любите? Так я и предполагал.
— Есть даже песня такая: «А ты пиши мне письма мелким почерком, поскольку места мало в рюкзаке»,— заметил кто-то.
— Это несерьезно,— возразил А. С.— Дело в другом: мы отвыкли выражать себя — в письмах, да и в разговорах тоже. И это в эпоху видеотелефона, сверхзвуковых лайнеров, телевизионных «мостов» между континентами! Вместо самовыражения мы используем контакты исключительно для беседы о житейских мелочах.
...Поднялась рука. А. С. был предупрежден мною, что в нашей «Школе» разрешено прерывать лектора, и благосклонно кивнул головой. Какой-то язвительный юноша с претензиями на интеллектуализм сказал с места:
— Нынче, как известно, век информации. Все, что я мог бы написать в письме на темы философии, политики, литературы или астрономии, мой приятель и так знает. Из книг, газет, телепередач. Особенности моего пищеварения ему, надо думать, неинтересны (по аудитории прокатился смешок). О чем же писать, кроме деловых сообщений? «Приехал, уехал, женился, развелся, заболел, выздоровел...»
— Верно,— откликнулся А. С.— Из-за переизбытка информации мы в любой области доверяем сегодня только мнению специалистов. И собственное мнение иметь не решаемся. Как это можно — заговорить «о времени и о себе» со своей, заведомо куцей точки зрения... Но заметьте, уважаемый: вы рассматриваете контакт между двумя людьми исключительно как обмен безличной информацией. А под самовыражением надо понимать обмен информацией глубоко личной. Предположим, я, житель Москвы, пишу приятелю в Симферополь нечто из
51
астрономии, о чем недавно читал. Я прекрасно знаю, что он, если захочет, разберется в этих сведениях без меня и не хуже меня. Но я верю, что ему любопытно то, как я, именно я, реагирую на прочитанное. Пробежав глазами, например, место письма, где рассказывается, как я внутренне содрогнулся при мысли о беспредельности холодных пространств космоса, он, быть может, усмехнется. А возможно, мысленно присоединится ко мне, поскольку сам переживал подобное. Одним словом, читая, он проникает в мою «субъективную стихию». И она для него такой же предмет интереса, как космос, общественная жизнь, сложный прибор, волнующий фильм...
— Ничего себе,—- насмешливо возразил оппонент.— Выходит, я должен рассматривать себя, как, скажем, Гете, а его — как Шиллера?..
— Это совсем не важно, он ведь вам приятель, друг, отчего же вы сблизились, если не интересны друг другу? По принципу нужности? Так сказать, взаимно полезные люди в бытовом и деловом плане? Или по принципу смежности? Дескать, живем рядом, работаем вместе — вот и дружим?
— Какой еще принцип... Мы не философы, мы средние люди. Если бы я написал приятелю в том роде, в каком вы советуете, он точно решил бы, что я... «с приветом».
— Вот еще одна причина нашего неумения общаться,— сухо сказал А. С., перекрывая смех.— Кое-кто из пас утратил уважение к личности, к личности вообще — не только к той, которая носит прославленное имя. Исчез интерес к «субъективной стихии» друг друга. Позволительно спросить: неужто женихов и невест вы, присутствующие здесь, также подобрали по нужности и по смежности, не имея дара и желания вникать во внутренний мир избранного человека?
— Для начала надо его иметь, внутренний мир,— ядовито заметил кто-то.
52
— Для начала,— парировал А. С.,— надо его ценить в других, и тогда он раскроется в тебе самом. Многие перестали его ценить.
Видя, что аудитория молчит, сосредоточенно думает, А. С. продолжал:
— Прибавьте к этому урбанизацию, охватившую современный мир. Вот еще одна причина нашей разобщенности. Кто-то из социологов подсчитал, что на жителя небольшой деревни приходится в день около трехсот контактов — под контактом понимается не только разговор, но и встреча глаз, безмолвный обмен приветствиями. В то же время на жителя города с населением в несколько миллионов приходится до тридцати тысяч контактов в день! Человек психологически не способен вложить, что называется, душу в каждый из столь многочисленных контактов, и общение поневоле становится— да и должно стать — формальным; это можно определить как «контакт масок».
Маска вежливости. Маска приветливости. Маска безучастности. Маска неприступности... Не правда ли, нас раздражает, когда на ком-либо плохо держится маска. Человек, пристающий к нам в транспорте с «задушевным» разговором, подчас раздражает не меньше, чем откровенный наглец, не позаботившийся прикрыть свою агрессивность маской вежливости.
Постоянная внутренняя изготовка к тому, чтобы находиться в маске, становится серьезной помехой психологическому взаимопроникновению людей, хотя в природе человеческой души — стремиться к нему. И вот мы теряем вкус и ч волю к самовыражению. Не только на улице, где это и впрямь неуместно, но и у себя дома. При встрече с другом. При объяснении с любимым человеком...
Надо подчеркнуть, что «контакт масок» в большом городе становится просто необходимым: чтобы люди пе «задевали» друг друга без надобности. Но бывает и так,
53
что маской намеренно отгораживаются от собеседника. Попробуйте-ка привести пример из жизни!
После паузы поднялась рука:
— Ну, скажем, администратор гостиницы. Он вам заявляет: «Мест нет». На самом деле место можно найти, но ои его уже кому-то обещал и придерживает. Если он будет без маски и допустит с вами человеческое общение, может случиться так, что вы его уговорите или еще как-нибудь вынудите стать на вашу сторону. Чтобы этого избежать, он и делается формальным. Меньше хлопот.
— Очень жизненный вариант, но не единственный. Приведен случай использования маски, когда это своего рода манипуляция. Или скорее «контрманипуляция»: администратор подозревает, что вы намерены любыми психологическими уловками добиться от него места в гостинице. И с помощью маски пресекает ваши попытки в корне. Но сходные формы общения не обязательно ма-нипулятивпы по своей сути. Возьмем, к примеру, крайне застенчивого человека. Особенность психологии таких людей в том, что у них весьма неустойчивая самооценка. Наедине с собой они хорошо видят и даже преувеличивают свои достоинства. Но па людях как бы забывают об этом и обостренно воспринимают лишь свои недостатки. Человеку кажется, что эти недостатки бросаются в глаза каждому, и он мучительно конфузится. Чтобы скрыть свое состояние, он и надевает маску. И выглядит «деревянным», неестественным.
К «контакту масок» по сходным причинам (дабы «не раскусили») может прибегать также человек настороженный, скрывающий враждебность к вам или страх перед вами. А иногда это — человек равнодушный, ленивый душой. Для такого суть дела даже не в том, чтобы его «не раскусили». Ему просто неохота напрягаться для осуществления полноценного контакта. Оттого он и в маске — обычно это маска неприступности или безучаст
54
ной вежливости. По правде говоря, каждый из нас пользуется маской при усталости или при напряженном обдумывании чего-то своего, когда нам не до общения. Вспомните: даже с родными и близкими вы бываете формальны, когда голова полна забот, или хочется спать, или попросту надоело разговаривать...
Словом, привычка к маскам — один из серьезных факторов разобщения людей. Прибавьте к этому еще один фактор: пагубное влияние на нас массовой буржуазной культуры, которая, по сути,— не культура. Для тех, кто воспринимает ее без критики, движения собственной души исподволь подменяются эстрадными, литературными и кинематографическими штампами, якобы выражающими «самую суть» человеческих переживаний... В капиталистических странах массовая культура объективно служит формированию из людей безликих потребителей. Отголоски этой псевдокультуры, достигающие нас, должны непременно обезвреживаться с помощью нашей критичности по отношению к ней, нашего понимания ее социальных истоков.
Таковы, по крайней мере, некоторые из разобщающих нас факторов. Мои коллеги говорят даже о «синдроме дискоммуникации», присущем немалому числу современников. Этот синдром может иметь разные формы: стойкое чувство одиночества при массе людей вокруг и при уникальной возможности выбрать из этой массы приятелей, близких по духу и интересам. Непереносимость контактов при внутренней жажде общения. Непереносимость контактов на фоне упадка самой этой жажды. Непреднамеренное превращение большинства контактов в конфликты, от которых страдают и сам субъект, и его окружение. Наконец, беспомощность, неумелость в завязывании, поддерживании и достойном свертывании контактов... Остановимся па этой беспомощности. Кто из присутствующих умеет отказать в чем-либо людям, не обидев их при этом? Поднимите руки... Я вижу, вы не уве
55
рены. Кто умеет попросить о чем-либо человека заведомо неприятного и при этом не испытать или хотя бы не выказать чувства унижения? Не вижу леса рук. Кто умеет ответить шуткой на агрессивный выпад, тем самым не подыгрывая разошедшемуся партнеру контакта» а с достоинством урезонивая его? Ни одной руки. Кто способен несколькими словами разрядить «накалившиеся страсти» в группе ссорящихся людей? Никто. Достаточно.
Отсюда ясно, что навыкам грамотного общения следует учиться заново, хоть мы и взрослые люди. В семейной жизни умение общаться отнюдь не менее, а иногда даже более важно, чем решение проблем бюджета, жилья, сохранения здоровья и т. п.
Согласны с этим? Тогда обсудим, какими могут быть формы общения помимо «контакта масок». Надо заметить, это еще не самый низкий уровень общения. Самый низкий —- это примитивный уровень. Я начну рассказывать о нем, а вы, надеюсь, сами извлечете из памяти соответствующие примеры.
Примитивный партнер общения заранее расценивает, да и в дальнейшем воспринимает вас не как личность, а как объект — нужный, либо мешающий. Когда такому партнеру хочется заговорить с вами, он полон решимости выступать в роли говорящего, но не намерен мириться с предстоящей ролью слушающего. Иными словами, он пренебрегает древнейшим правилом диалога: «То поговори, то помолчи и послушай». Если только вы не превосходите его общественным положением или физической силой, он будет перебивать вас, не даст, что называется, рта открыть. Л когда ему не хочется разговаривать, он отнюдь не считает себя обязанным отвечать на ваше обращение и настроиться на контакт с вами. Не хотите ли привести примеры подобного?
— Исповедь пьяного незнакомцу в электричке. Говорит, говорит, не дает себя перебить...
— Продавщица за прилавком. Народу мало, ничем не
56
занята, но вам надо трижды спросить, пока она соблаговолит ответить.
— Примеры удачные,— просиял А. С.,— идем дальше. Как воспринимает вас примитивный партнер? Он отражает вас лишь в пределах поверхностных шаблонов восприятия. Вы — крупный, солидный, значит, с вами надо поосторожнее; щуплый — можно не церемониться. В очках и шляпе — интеллигент. Горбоносый, с усиками — из кавказцев... Еще?
— Элегантно одета, значит, напрашивается на знакомство с мужчинами,— откликнулся девичий голос.
— Очень хорошо! При этом примитивный партнер не задумывается о том, каким сам выглядит в глазах собеседника. Горд собой: я, дескать, человек прямой, без затей... А теперь посмотрим, как он ведет себя, когда начинается обмен репликами. Напоминаю: вы для него — «объект». Нравитесь — притянет, мешаете — оттолкнет. Примеры?
— Мешаю — отодвинет меня от прилавка, влезет сам... Особенно, если я в очках и шляпе... Или щуплый.
— Есть такие парни: нравится ему девушка — сразу руки начинает распускать. Даже не смотрит, какое у нее выражение лица.
— Верно. Примитивный партнер, чувствуя вашу мягкость, идет па сближение, так сказать, напролом. Видя несогласие, сопротивление, становится открыто агрессивным. А получив сдачи, не способен скрыть растерянность, панику... Вдобавок он не умеет достойно свернуть контакт. Как вы думаете, что типично для примитивного партнера, если он,недоволен состоявшейся бе-.седой?
>— Ругается...
— Грозится...
— Если считает себя сильней, ударить может.
— Правильно. А если наоборот—-доволен? Теперь
57
i I
5
вы не сразу находите ответ. Еще раз: для примитивного партнера вы — «объект», а не личность. И если он получил от вас желаемое, то?..
— То теряет дальнейший интерес к вам.
— Абсолютно точно! Но вы не все сказали. Теряет интерес к вам и притом не умеет или не желает скрыть это. Откровенный зевок. Явно скучающий вид, неприкрытое нетерпение в глазах — скорее бы уж, мол, покончить с этим контактом. Он неспособен позаботиться о соблюдении ритуала вежливого прощания.
Так выглядит диалог на примитивном уровне общения. Это, как видим, еще хуже, чем «контакт масок». Существует еще одна неполноценная форма общения — контакт на манипулятивном уровне.
Манипулятивный партнер диалога (или «манипулятор», «махинатор») своим отношением к вам почти не отличается от примитивного. Вы для него — объект, из которого надо извлечь выгоду. Но с другой стороны, в поисках выгоды, «выигрыша» он чрезвычайно искусен. Если надо, отлично имитирует внимательность, учтивость, заинтересованность. Кто вспомнит басню И. А. Крылова, имеющую непосредственное отношение к нашей теме?
Напоминаю строку: «Голубушка! Как хороша!» Вот типичная манипуляция. В данном случае ее стержневой прием—лесть. Но таким приемом в равной степени может быть и запугивание, и «пускание пыли в глаза», и намеренное дезинформирование, и мошенническая игра на ваших лучших чувствах, таких, как долг, честь, стыд, совесть. Один из психологов, тщательно изучавший манипуляции в межличностном общении, приводит, в частности, такую. Ее условное название «Бутерброд». Муж, i работающий в учреждении с прекрасным и недорогим буфетом, тем не менее каждое утро просит жену завернуть ему бутерброд со вчерашней котлетой. Вот и все.
В чем же манипуляция?
58
— Непонятно. Просто скупой человек,— отозвалась девушка, на которую попал вопрошающий взгляд А. С.
— Если просто скупой, то и манипуляции нет. А вот если оказывается, что, вообще говоря, не скупой? Тогда и становится понятным, что это манипуляция. Ее смысл в следующем: муж демонстрирует жене такую бережливость, что ей, по замыслу манипулятора, теперь неловко упрекать его в тратах, например, в игре на бегах, либо напоминать о недавнем обещании купить ей новую шубу.
Всем вам, стоящим на пороге семейной жизни, небесполезно научиться анализировать проявления примитивности и манипулятивности в живом общении. Отнюдь не хочу этим сказать, что здесь собрались примитивные люди с махинаторскими склонностями. Вопрос стоит иначе. Даже у людей воспитанных и тонких в ходе тесного контакта с близкими нет-нет да и прорываются примитивные черточки. Даже честнейшие люди подчас невольно или осознанно опускаются до манипуляций. Ведь эгоизм и своекорыстие трудно преодолеть в себе раз и навсегда; совершенствование человеком своей натуры должно продолжаться всю жизнь — вспомним благородный пример Льва Толстого. Надо просто помнить, что подобное бывает с другими и что это же бывает и с тобой. Не делать торопливых выводов, не спешить с осуждениями, а искать пути к гармонии отношений на более высоких уровнях контакта. А они существуют. Рассмотрим, к примеру, деловой уровень.
Партнер, ведущий с вами диалог на деловом уровне, безусловно, видит в вас личность и считается с вашим характером, возрастом, полом, сегодняшним настроением. Но в придачу он воспринимает вас и себя самого как людей, объединенных общим делом. Он исходит из того, что интересы этого дела более значимы для обоих, чем возможные личностные расхождения: во взглядах, вкусах, симпатиях. Суть здесь не в сокрытии таких расхождений. Изощренное их сокрытие свело бы диалог на ма-
59
пипулятивный уровень. Суть в обоюдном признании того, что расхождения не определяют ход контакта, ими можно пренебречь ради главного: ради дела, которому мы служим.
По, конечно, общение на деловом уровне при известных условиях может соскользнуть на манипулятивный. Любопытное наблюдение сделал мой знакомый, профессор математики М. Много лет он участвует в организации «круглых столов», когда восемь — десять специалистов пытаются совместно поставить и, если возможно, частично решить актуальные вопросы в некой области науки. Участники «круглого стола», увлеченные своей проблематикой, общаются, что и понятно, на деловом уровне. Но картина меняется, если «круглый стол» с его участниками водружен на сцену и за разговором следит полный зал. Теперь на передний план нередко выступает не принципиальная позиция ученого, не его забота об истине, а беспокойство о том, чтобы «выигрышно выглядеть» в глазах публики. Ну а для этого можно и манипуляциями не погнушаться... Правда, научная польза разговора от этого резко снижается.
Умение общаться на деловом уровне чрезвычайно важно для семейной жизни. Минутку, чему вы смеетесь? Я совсем не хочу сказать, что муж и жена должны быть подобны двум коллегам-ученым за деловой беседой. Имеется в виду другое: так же, как эти ученые, супруги стараются приложить все усилия для того, чтобы их объяснения не скатывались на манипулятивный и примитивный уровень и не превращались в «контакт масок». Для супругов «общее дело» — сохранение здорового психологического климата в семье. Это особенно важно, когда появляются - дети. Грубость примитивных контактов, ложь манипулятивных, неестественных масок — все это деформирует, духовно калечит личность ребенка.
Помимо делового, есть два еще более высоких уровня общения: игровой и духовный. Без контактов такого ти-
60
па семья, дом быстро превращаются в невыносимо скучную среду обитания.
Дух игры в семье необходим, как солнечный свет в окнах. Партнер контакта на игровом уровне воспринимает вас не просто как достойную личность, но как личность неповторимо своеобразную, привлекательную. Он играет с вами, потому что вы ему интересны... Что значит «играть»? Я говорю сейчас не о лото, не о картах или домино, не о бадминтоне, хотя и это —игры, небесполезные в смысле здорового внутрисемейного климата. В первую очередь я имею в виду игры психологические, разного рода импровизации. Представьте" себе: звонок, жена бежит открывать дверь, а в дверях — длинноносый усач в очках: «Пианино заказывали?» Уже через секунду ясно, что перед нею муж в смешной маске. Но она подхватывает игру: «Да, заказывали, проходите». Далее муж, продолжая дурачиться, делает вид, что помогает «втаскивать пианино» или даже присаживается «поиграть» на нем. А жена: «Инструмент расстроен, разве вы не слышите? Я отказываюсь от него, пока не придет настройщик!»
Подобные сценки не свидетельствуют о «несерьезности» супругов. Это прекрасно понимали наши деды и прадеды. Они любили домашний театр, маскарады, «живые картины», шуточные танцы, игры в фанты, совместное пение, чтение вслух. А у нас вместо всего этого — телевизор. И, вперив в него взор, мы забываем о замечательных игровых формах общения.
Забываем подчас и о духовном общении. Не умеем или не хотим делиться с близким человеком впечатлениями о книге, о фильме. Нс вникаем в душевное состояние друг друга и таким образом мешаем этому состоянию выразиться в словах. Стесняемся «высоких» тем — таких, как Любовь к Отечеству, Призвание, Смысл жизни, Человечность, Поиск истины, Подвиг, Искусство, Природа, Мир прекрасного... Вообразите: муж садится ужинать и
61
говорит: «Слушай, знаешь, что я сегодня вспомнил?,.» Жена навостряет слух, ждет чего-то интересного. Муж продолжает: ему живо вспомнилось, как мальчишкой он впервые услышал по радио фортепьянный концерт Грига и застыл, завороженный. Л жена ворчливо: «Я-то думала, ты о чем-нибудь важном...» Словно сказанное им — несерьезное, пустое интересничанье!.. Муж умолкает, он как бы остался в дураках; жена, напротив, полна самодовольства: какая я, дескать, умная, трезвая! И не понимает, что совершила грубую ошибку: «закрыла» мужу дальнейшие пути для духовного общения с нею! Может быть, с этого вечера и проляжет «трещина» в их взаимоотношениях, но уже ни ему, ни ей не восстановить, откуда она началась...
— Словом,— заключил А. С.,—уважаемые женихи и невесты, общению надо учиться. И очень хорошо,— тут он бросил одобряющий взгляд в мою сторону,— что для вас создана «Школа общения». Надеюсь, в этой «Школе» вы будете не только слушать лекции, но также отрабатывать навыки полноценного общения в специальных игровых сценках. Участвуя в таких сценках, каждый сможет понять, чего не хватает в контактах ему самому — раскованности или, наоборот, выдержки, теплоты или такта, красноречия или умения слушать, уважения к собеседнику или чувства собственного достоинства. Желаю вам интересных теоретических и практических занятий.
Фаина Петровна КОММЕНТАРИИ
Вот два бланка, которые Светлана Евгеньевна предложила вручать лицам, подающим заявление о вступлении в брак или о расторжении брака.
Бланк первый.
62
«Приглашение (на 2 лица)
Уважаемый товарищ!
Приглашаем Вас принять участие в занятиях семинара-практикума «Школа общения»
Темы занятий:
1. Надо ли учиться общению?
2. Заглянем в глубь себя: как мы общаемся?
3. Что значит дружить? О подлинной и мнимой дружбе. х
4. «Скажи мне, кто я, и я найду друга». О совместимости характеров.
5. Анатомия конфликта. Виды конфликтов и пути их разрешения.
6. Он и Она. Влюбленность и любовь.
7. Интимность как проблема общения.
8. Если Вам трудно общаться. О навыках и искусстве общения.
9. Вопросы и ответы. Дискуссия по проблемам общения.
Семинар-практикум ведут квалифицированные психологи, психотерапевты, лекторы общества «Знание». Занятия рассчитаны на полтора месяца, проводятся в ма-• лом зале Дворца культуры «Приборист» (ул. Коммунаров, 14) по средам и субботам.
Начало занятий в 18 ч. 30 мин.
Приходите, будем Вам рады!»
Светлана Евгеньевна молодчина! Даже с обществом «Знание» договорилась: надо ведь и солидную поддержку иметь, и выступления лекторов оплачивать —на энтузиазме выезжать не всегда удается. А программа-то! «Скажи мне, кто я, и я найду друга»... «Интимность как проблема общения».,. «Анатомия конфликта». В состав-
63
лении программы ей Виктор Павлович помог, психотерапевт наш. А этот вообще умница. И с опытом.
Зря Анна Матвеевна Светочку па дистанции держит. Так недолго и потерять работника. Дело-то общественное. Обидится, упрется — «не хочу», и тогда заставь попробуй. А что жизни не знает, горяча, самолюбива,— так это не беда. Человек она хороший.
Бланк второй. Это вроде как испытание или, по-научному, тест. На совместимость. Света его из журнала вырезала и сделала в своем НИИ 50 ксерокопий. На пробу.
«Как совмещаются ваши характеры?
Предстоящее Вам обследование слишком кратко и уже поэтому поверхностно. Не относитесь к нему чересчур всерьез. Оно может показать, например, что Вы и Ваша невеста или супруга (жених или супруг) —-«трудная» пара. Но не забывайте, что отношения между людьми диалектичны. «Трудную» пару подчас связывают не менее сильные чувства (зачастую даже более бурные), чем гармоничную. С другой стороны, выраженное сходство характеров не всегда имеет положительные последствия для совместной жизни. Поэтому основная задача обследования — способствовать откровенному обмену мнениями двух людей друг о друге. В подобном диалоге они могут выяснить для себя многое, чего не вскроет никакой тест.
Высказывания: Ваши ответы:
верно по-разному неверно (а баллах):
1. Для меня легче спросить до- 2 рогу у прохожего, чем искать ее на схеме.
2. Люблю выбирать и поку- 2 пать цветы.
3. Я стараюсь заводить зна- 2 комства, которые могут принести практическую пользу.
1 0
1 . О
64
Высказывания:
4. По-моему, лучше действовать, чем размышлять.
5. Меня раздражает неряшливый почерк или небрежно выполненная работа.
6. По-моему, лучше смена горестей и радостей, чем однообразная жизнь.
7. Думаю, нет такого, о чем нельзя было бы рассказать близкому человеку.
8. Считаю, что, если у человека есть доброта и такт, значит, есть самое главное.
9. Мне нравится подшутить над тем, кто кажется не очень умным.
10. Люблю лыжные прогулки (или летом — заплывы) на достаточно длинную дистанцию.
11. Думаю, что человек, не умеющий солидно держаться, вряд ли наделен большим умом.
12. По-моему, чистая совесть важнее, чем материальные выгоды.
13. Думаю, что, если с людьми обходиться мягко, они теряют чувство ответственности.
14. В пище мне нравятся изысканность и разнообразие.
3 Заказ .1109 65
Высказывания:
Ваши ответы:
верно
по-разному (в баллах);
неверно
15. Мне важно, что обо мне 2 думают близкие, а мнение остальных меня мало волнует.
16. Мне нравится обсуждать 2 прочитанную книгу, просмотренный фильм.
Что делать порознь
а)' На отдельном листке выпишите в столбец номера высказываний: от 1 до 16. Проставьте против каждого номера набранный Вами балл.
б) Подчеркните четные номера на Вашем листке и и отдельно подсчитайте свою сумму баллов по «четным» высказываниям.
в) Отдельно подсчитайте свою сумму баллов по «нечетным» высказываниям.
Что делать вместе
а) Сопоставьте свою «четную» сумму с аналогичной суммой невесты или супруги (жениха или супруга). Запишите разность между этими числами в виде значения М: М = ...
б) Точно так же сопоставьте «нечетные» суммы обоих. Запишите разность между ними в виде значения К: К = -
в) Загляните в таблицу ответов и обсудите полученные результаты.
Таблица ответов
Значение М
1) от 0 до
Значение К а) от 0 до 5
Ответ
Вы гармоничная пара и схожи характерами.
66
2) от 6 до
10
б) от 6 до
10
в) 11 и выше
а) от 0 до 5
3) 11 и выше
б) в) а) б)
от 6 до
10
11 и вы-
ше
от 0 до
5
от 6 до
10
в) 11 и выше
Вы гармоничная пара и неплохо дополняете друг друга по характеру.
Вы гармоничная пара, но между вами неизбежны выяснения отношений из-за различий в характерах.
У вас возможны определенные трудности во взаимоотношениях, но они легко преодолимы.
Трудности преодолимы, но лишь со временем.
Трудности могут принять затяжной характер.
Вы разные люди, но умеете быстро приходить к согласию. Вы трудная пара, но внушает надежду ваша взаимодополняемость во взглядах и инте-' ресах.
Вы трудная пара».
Ну, Светлана!.. Откопала тестик. Я и то своему Ивану Михайловичу говорю: давай, мол, проверимся... Хохочет. Ему все шуточки: «Пара мы трудная, трудней не бывает. Да уж ладно, лишь бы Машка и Витя понаходи-ли для себя пару полегче». Так и не уговорила; а ведь любопытно, право!
Только вот беда: ни брачащимся, ни разводящимся это совсем не любопытно. Сперва я оба бланка предлагала им всем подряд. Посмотрят, скривятся да и откажутся. Потом стали мы выбирать тех, у кого хоть какая-то мысль в глазах светится. Этим отказываться неудобно. Берут, «спасибо» говорят... Потом уборщица, тетя Ле
67
на, выгребает наши бланки из урны при входе в загс!..
Некоторые даже обижаются: «Мы сюда не на отборочную комиссию пришли и не в ГАИ — сдавать на права». Один напрямик сказал: «Кроликов подопытных не делали бы из нас! У людей любовь, счастье, а вы бюрократию развели». А разводящаяся одна принялась насмешничать: я, говорит, за два года со своим благоверным такую «школу общения» прошла, что сама могу лекции читать на эти темы. А тесты ваши, говорит, это для дошкольников. Меня жизнь научила: кто, с кем и как совмещается!
В общем, конфуз. Не пошел наш контингент—- ни тот, ни другой — в «Школу общения». На первом занятии я одну только пару из «наших» распознала. Жениха с невестой. Остальные — студенты ближайшего вуза: видимо, прочли клубное объявление и заинтересовались. Человек тридцать их было. Лектор, конечно, свое отчитал и студентам на их вопросы ответил... Хороший лектор, знающий, хоть и не очень понятно мысль излагает... Потом, он в обстановке не разобрался: думал, перед ним действительно «наши», и все предостерегал аудиторию от непродуманных разводов. Студенты, а все больше студенточки незамужние только в кулак хихикали...
Администрация Дворца культуры тоже осталась недовольна. Ради каких-то тридцати случайных слушателей им ни помещение выделять, ни лекторские путевки оформлять невыгодно. Пошли с Анной Матвеевной объясняться. И решила она замечательную нашу «Школу» временно прикрыть: не доросли еще.
Светлана Евгеньевна, бедненькая, даже осунулась с того дня. Как она теперь сможет доказать, что идея-то сама по себе — хорошая... Она резонно рассуждает. Если, мол, это хоть студентам интересно, давайте именно с ними занятия поведем! Они люди в преддверии семейной жизни; вот мы им и принесем пользу в будущем. Анна Матвеевна на это: «Хорошо. Вступите в контакт с ректо
68
ратом вуза. Я вас подстрахую — заранее туда позвоню, чтобы вам не «с улицы» идти. О результатах переговоров расскажете комиссии».
И опять Светланочке не повезло. Сидит на комиссии, губы покусывает, сообщает: вуз технический; представители ректората не в состоянии уразуметь, «зачем это надо». Согласны на лекторий — особенно на темы нравственности и насчет вреда алкоголя и табака. Так, чтобы лекции были для аудитории человек на шестьсот. А трем десяткам студентов «Школу общения»?.. Несолидно. И какая-такая школа? Кто и чему в ней будет учить?.. Одна дама там просмотрела «Приглашение», увидела слово «интимность» и вообще повернула разговор в противоположную сторону: «У нас студенты и так перегружены. Отвлекать их побочными интересами нерационально. Вы бы лучше разводящимися в загсе занялись!»
Вот так круг и замкнулся. Но мне Светланкино упорство нравится. Только бы не остыла. Пока не замужем и детей не завела — могла бы ой сколько идей на практике опробовать! " h
Г'
ЛЕКЦИЯ ДЛЯ СТАРШЕКЛАССНИКОВ
— Здравствуйте, ребята! Меня зовут Римма Германовна, я по профессии юрист. В течение ряда лет занимаюсь проблемами семьи. Очень хорошо, что ваш районный отдел народного образования организовал эту лекцию для учащихся нескольких школ. Вам еще не скоро предстоит начать семейную жизнь. Но люди вы фактически взрослые, и разговор у нас должен быть взрослый. Тема моей лекции — «Готовность личности к браку».
С какого возраста, вообще, можно вступить в брак? Правильно, с 18 лет; таково положение и для юношей, и для девушек почти во всех республиках СССР и в большинстве социалистических стран. Но обратите внимание:
69
кое-где брачный возраст для юношей выше. Например, в Социалистической Республике Вьетнам и в Китайской Народной Республике20 лет. В Польской Народной республике и в ФРГ — 21 год. А есть страны, где юноша может зарегистрировать брак и раньше: в Англии, Испании, Италии — в 16, в некоторых штатах США — в 15 лет.
У нас в стране, в Украинской и в Узбекской ССР, девушке разрешается выйти замуж в 17 лет. То же самое — в Греции, Финляндии. А вот в Социалистической Республике Румынии, в Англии и ФРГ брачный возраст девушки установлен с 16 лет, во Франции — с 15, в Австрии, Италии и некоторых штатах США — с 14 лет. А в Испании и в ряде стран Латинской Америки — даже с 12.
Можно ли из сказанного сделать вывод, что пятнадцатилетний юноша или двенадцатилетняя девочка уже готовы к браку? Вовсе нет! Даже если учесть известный вам момент акселерации и тот факт, что в южных краях люди физиологически развиваются раньше,— все равно не это решает дело.
Законодательства разных стран не могут не считаться с вековыми традициями своих народов. Традиции же предусматривают ранний возраст брака на основе, прежде всего, экономических соображений. И если в какой-нибудь латиноамериканской деревне двенадцатилетнюю венчают с шестнадцатилетним, то это вовсе не потому, что их рассматривают как взрослых мужчину и женщину. Просто двум семьям выгодно закрепить таким образом свою имущественную связь. Кстати, ни парня, ни девочку-подростка не спрашивают при этом, любят ли они друг друга. Так решено старшими — и покоритесь своей судьбе.
Мы затронули вопрос акселерации. Будем откровенны: среди сегодняшних подростков можно найти таких, которые по физиологическому развитию соответствуют восемнадцатилетним. Но мы обсуждаем готовность личности к браку, а не степень зрелости организма. Мы ведь
70
с вами не «организмы», а люди! Вообразите, что кто-нибудь называет вас «организмом»-—-разве это не оскорбление?..
Что касается брака, то он тогда только и имеет смысл, когда является союзом двух личностей. Следует даже определеннее выразиться: союзом двух граждан. Вы можете спросить: какое дело обществу до личной жизни двоих? Вступили в брак, развелись — это никого не касается! Я постараюсь разъяснить, почему этот вопрос перестает быть «личным делом» каждого. Начну с проблемы народонаселения.
Для того чтобы сохранялась стабильная численность населения какой-либо страны, необходимо следующее. На каждую тысячу человек должно прийтись в год шестнадцать новорожденных. И при этом восемь из них должны оказаться не первыми по счету в семье и даже не вторыми, а третьими либо четвертыми, пятыми и т. д. Объясняю, почему. Некоторые наивно полагают: есть двое — папа и мама. У них двое детей: сын и дочь. Стало быть, в составе населения эти сын и дочь заместят своих родителей, когда те, состарившись, уйдут из жизни. И стабильность народонаселения, таким образом, сохраняется... В действительности же сын и дочь замещают не своих родителей, а своих бабушек и дедушек. Так что для сохранения демографической стабильности у папы с мамой должно быть как минимум четверо детей! А какова реальная ситуация?
В Москве, по данным конца 70-х годов, у 80 процентов супружеских пар либо один ребенок, либо вообще нет детей... Приведу еще несколько цифр. Средний размер семьи в Российской Федерации колеблется между 3,1 и 3,4 человека... Понимаю: это комично, когда рассуждают о «десятой доле человека». А вы вдумайтесь, что за этим кроется. «Три и одна десятая» — это значит: есть папа, мама, есть один ребенок, а «десятая» набегает за счет того, что лишь у очень немногих пар двое или более
71
детей. Сопоставим это со средним размером семьи в республиках Средней Азии и в Азербайджане. Там он колеблется между 4,6 и 5,7, а это значит, что во множестве семей не менее трех-четырех детишек. Из этого, представьте, не следует, что демографическая стабильность будет обеспечена в стране за счет Средней Азии и Азербайджана. Специалисты предсказывают, что в 90-е годы прирост населения там затормозится. Почему?
Существует так называемый демографический парадокс: чем выше уровень благосостояния людей, тем меньше у них детей. Казалось бы, живете в прекрасных условиях—можно и десять человек воспитать. Но растущее благосостояние, массовый переход к городским удобствам й благам повышает в сознании людей стандарты жизни. У бедного крестьянина — вы его быт знаете, скажем, по Н. А. Некрасову — семеро детей могли в лаптях переходить, а то и босиком. А сегодняшний колхозник хочет обуть детей в хорошую обувь, да еще и самую модную!.. Обратимся к вам: многие из вас в добротных джинсах, а они стоят пока в десять раз дороже, чем те незатейливые брюки, в которых ходили мои сверстники-мальчишки, когда я была школьницей. Тем не менее родители купили их вам: они не хотят, чтобы вы одевались хуже других. Прикиньте, во что бы обошлась им одежда детей, если бы этих детей было пятеро?..
Возвращаюсь к Средней Азии: рост благосостояния там настолько стремителен, что это дает полное право демографам на их прогноз,— в 90-е годы в силу демографического парадокса деторождение и там- пойдет на убыль.
Вы начинаете понимать, как все это серьезно. Ребятишки в песочнице, мимо которых вы проходите,— они ведь наше будущее население. Рабочие и поэты, воины и ученые, космонавты и музыканты XXI века — вот они, с совочками в руках! Их должно быть не меньше, чем сегодня. Вот почему общество с таким вниманием отно
72
сится к семье. Вот почему статья 53-я нашей Конституции гласит, что семья в СССР охраняется законом.
Но дело, конечно, не только в том, что семья — источник воспроизводства людей. Ее функция гораздо шире. Вдумайтесь: семья — это источник воспроизводства духовных, нравственных и культурных начал, составляющих ценность нации. Именно здесь растущий человек получает представления о том, что хорошо, а что дурно, что красиво, а что некрасиво. Именно здесь он впитывает благородные традиции, накопленные историей любой из братских наций, которые входят в состав нашей великой многонациональной страны,— традиции трудолюбия и гостеприимства, личной скромности и верности в дружбе, мужества в испытаниях и великодушия к слабому. Каждый народ по-своему воспевает доблестного и честного человека в своих легендах, сказах, песнях. Правильно говорится: семья — ячейка общества. Но можно сказать и так: семья — это кузница народа!
Вы, ребята, уже задумывались о смысле жизни. Каждый из вас хочет понять, на какие дела он способен и где может принести наибольшую пользу Родине. Но я полагаю, не всем приходила в голову одна простая мысль... Вот она: если вы создали хорошую семью и сумели «выковать» в ней красивые и сильные характеры своих детей,— это не менее значительно, чем выстроить здание, вырастить сад, изобрести новое техническое устройство. Семья должна быть дружной, крепкой, и создается такая семья личностями! Чем более подготовлена личность к браку, тем устойчивее семья.
Вам, очевидно, известно, что во всех экономически развитых странах растет число разводов. К примеру, в Австрии на каждые два зарегистрированных брака выпадает одно оформление развода. И Австрия — не исключение из правила. У нас в стране на каждую тысячу жителей приходится в среднем 3,5 развода в год; это высокая цифра, общество не может мириться с такой циф
73
рой. Подсчитано, что после развода в повторный брак вступает лишь четверть из числа разведшихся. А как же остальные? Либо не хотят, либо второй раз не умеют создать семью, больше не находят себе пары. Подумайте: в радость ли это человеку — остаться одиноким? Между тем всплывает еще одна неприятная цифра. Если у лиц в первом браке мы все же встречаем и двух, и более детей, то у лиц во втором браке статистика обнаруживает в среднем 0,7 ребенка! У многих остается ребенок от первого брака, во втором же — видимо, боязно становится его заводить... И еще тревожная цифра: средняя продолжительность брака у нас составляет сейчас около 10 лет. Это очень мало. От такой ’кратковременности супружеского союза страдают прежде всего дети.
Общество пытается разобраться в причинах учащения разводов. И какова же одна из ведущих причин? Необоснованное вступление в брак. Интеллектуальная и духовная незрелость множества брачащихся.
Смотрите, что же получается? С одной стороны, я убеждаю вас в том, что завести семью, воспитать детей — заманчивая и достойная цель для человека. С другой же стороны, предостерегаю от поспешного вступления в брак. Но противоречия здесь нет. Решение о браке должно быть вашим зрелым решением — в этом вся проблема.
Приглядимся к типичной молодой паре из горожан: обоим еще нет 20 лет. Поселяются они у кого-либо из родителей. Все законно, юридически безупречно. А по-человечески? Хорошо, когда муж еще женихом ввел нынешнюю жену в родительский дом и она подружилась с его папой и мамой. Отношения в семействе без труда налаживаются. Ну а если этой предварительной «притирки» людей друг к другу не произошло?..
Представьте-ка себе: однажды утром выходите вы из своей комнаты и видите в квартире чужого человека. То он на кухне, то бесцеремонно роется в ваших вещах... И
74
на дверь ведь нс укажешь!.. Я хотела, чтобы вы стали на место своих родителей, когда вы к ним неожиданно приведете новоявленных мужа или Жену, Разве это справедливо? Разве зрелые люди так поступают со своими родителями? А с собственной женой или мужем —хорошо ли так поступать, подселяя человека в чужое гнездо?
Кто-то возразит: «Во имя любви, во имя молодой семьи надо притерпеться». Надо, не спорю. Но если ваш папа старается, а не может «притерпеться»? Или это не удается вашему мужу, жене?.. Кто виноват: они? Или вы, поскольку поступили необдуманно?
Опыт показывает: молодым лучше всего жить вблизи от родителей, но все же отдельно от них. Однако иметь две квартиры — так везет не каждому. И если в семействе возникают непереносимые трения, молодые хотят отселиться. А значит — снимать жилье. Кто же должен платить за него? Разумеется, папы с мамами. Опять не придерешься: молодые еще, студенты, сами зарабатывать не начали. Но тут возникает щекотливая и, прямо скажем, некрасивая ситуация. Жить с родителями мы, видите ли, не можем: они «плохие», а денег у них требовать — это мы можем. Кто же в этой истории выглядит безнравственным?..
Когда двух молодых связывает настоящая любовь, но житейской возможности создать собственный очаг у них пока нет, они, будучи людьми зрелыми и нравственными, поступают так: либо ждут, пока оба окончат учение и устроятся работать, либо, оформив брак, принимают мужественное решение: уехать туда, где рабочие руки нужны немедленно и где им предоставят какое-нибудь жилье. Если есть целеустремленность, учение можно продолжить заочно либо на несколько лет отложить. Зато появляется прекрасное чувство: «Мы не иждивенцы, мы самостоятельные люди, мы — семья».
Иждивенческие установки молодежи — одна из не
75
редких причин разводов. Вот у юных молодоженов рождается ребенок. И теперь новоиспеченные родители требуют у собственных родителей: «Воспитывайте наше дитя! Нам некогда. Мы еще и повеселиться в жизни не успели». Правильна ли такая позиция? Самим их родителям— от сорока до пятидесяти лет. Это возраст максимальной трудовой и общественной активности человека. Он специалист, он опытен, он и собой и людьми руководить научился, а его хотят превратить в бабку или деда — чтоб только и делал, что с внучатами нянчился...
Взгляните на меня, мне сорок три года: разве я похожа на бабусю? Если моя дочь — а у меня есть дочь примерно вашего возраста — вскоре выйдет замуж и родит, я никаких сил не пожалею, чтобы помочь ей и зятю в уходе за ребенком. Но с работы, извините, я не уйду. Мне еще 12 лет до пенсии, а мужу— 10. Я только-только начала разбираться в тонкостях своего дела. И еще немало пользы могу принести людям. По правде сказать, и повеселиться мы с мужем тоже пока любим. И если откажем себе в этом, то ради людей, которые нас уважают и с нами считаются. В этом смысле я уверена в своей дочери. Чего желаю и вашим родителям. А вот одной моей знакомой дочь прямо заявила: «Ты уже нажилась, дай мне пожить». Слово-то какое нашла! Будто в гроб уложила... Разве это личность, разве такая девушка созрела для создания семьи?
Психологически и граждански незрелые супруги требуют, чтобы всю бытовую, будничную сторону их жизни взяли на себя их родители. А те, конечно, берут, но только не всю. И тут молодые обнаруживают, что жить в браке плохо, трудно, хлопотно. Начинаются свары между ними. То она, то он пытаются выгадать для себя побольше свободного времени да поменьше обязанностей. Она во всем винит его родителей, а он — ее. Любовь, если она и была вначале, просто тонет под этим мусо
76
ром повседневности. Дело кончается разводом, а в манеже уже ребенок... Какая, в сущности, глупая, жалкая история! Но это — с нашей точки зрения. Для ребенка эта история -— трагическая.
А теперь, обращаясь к вам как к зрелым людям, хочу рассказать о многолетних исследованиях психологами так называемого успешного брака. Эти исследования в разных странах и в нашей, в том числе, дали весьма сходные результаты. Постарайтесь запомнить их, и пусть они всплывут в вашей памяти через несколько лет, когда вы начнете задумываться о вступлении в брак.
Изучая характеры тысяч мужчин и женщин, живущих в дружном и длительном — в «успешном» браке, ученые выделили ряд черт, типичных для таких супругов. Есть черты, в равной степени присущие им обоим. Есть особые женские и особые мужские черты, способствующие благоприятному супружеству. Рассмотрим эти черты по отдельности.
Общие для мужчин и женщин черты. Первая — это оптимизм и живая эмоциональность. Комментарии пока излишни. Вторая — старательность при выполнении любой работы. Здесь тоже все ясно. Третья — «способность исполнять подчиненные роли при самостоятельности суждений». Это уже интересно! Самостоятельность суждений— вообще отличная черта. Ты поступаешь так, как сама считаешь нужным, а не то что — сегодня одну соседку послушалась, а завтра другую... Но при том должна быть способность подчиняться! И не только у женщины, по и у мужчины. В супружеской жизни это означает следующее. В одних вопросах признанным главой семьи является муж, а в других — жена. В нужные моменты они меняются лидерством, и никаких трений в связи с этим не возникает. Учтите это, уважаемые юноши! Боюсь, у некоторых из вас есть убеждение, что вам во всем предстоит верховодить в своей будущей семье. Задумайтесь об этом и вы, девушки. Ваш муж, когда он появится, не
VI
должен оказаться «под каблуком» у жены; такие браки не могут долго оставаться «успешными».
Четвертая черта: доброжелательность и участливость к посторонним людям вообще, а в особенности — к тем, кому не повезло: к заболевшим, потерпевшим бедствие, испытавшим лишения. Комментарии излишни. Теперь пятая черта — прошу внимания! — «умение обращаться с деньгами». Как вы понимаете, речь идет не о корыстолюбии. Просто надо уметь трезво согласовывать расходы и доходы.
Мужские черты, то есть особенности характера мужчин, находящихся в успешном браке. Первая: умение брать на себя ответственность. Надо заметить, современный мужчина так привыкает к опеке матери, а затем жены, что подчас уже и галстук или носки сам себе не решается выбрать: а вдруг «не то»?.. Вторая черта: «способность получать удовольствие, ведя за собой других». Это традиционная черта настоящего мужчины-семьянина. Ему нравится повести жену и детей в поход или в театр, организовать в доме праздничную елку, маленький карнавал либо, скажем, генеральную уборку... Третья черта — опять традиционно мужская: уверенность в себе. Четвертая — «забота о поддержании равенства в общении». Смотрите, как интересно! Есть мужья, которым нравится показать при гостях, как у них жена «по струночке ходит». А хороший муж ни наедине, ни тем более при детях или при гостях не позволит себе унижать жену. Ведь и поспорить можно так, чтобы не оскорбить друг друга. ч
А вот пятая черта, и довольно неожиданная для мужчины: «умение подмечать детали». Это, между прочим, традиционно женская черта. Женщина чувствительнее к деталям и лучше помнит их, чем мужчина. Например, когда муж и жена вспоминают какое-то давнее свое объяснение, муж обычно держит в памяти его общий смысл, а жена, сверх этого,— кем, что и в какой последо
78
вательности было сказано... Мы выясняем, стало быть, что мужчина в «успешном» браке обладает этой женской приметливостью и памятливостью. Благодаря этому он может, например, по выражению лица жены определить, кстати или некстати принес билеты в театр. А если некстати — лучше предложить их соседям, чем затевать препирательство в семье.
Женские черты, имеющие значение для «успешности» брака. Первая черта — «способность к эмоциональной поддержке». Вот муж пришел с работы расстроенный-— и она готова, отложив все, выслушать его и посочувствовать ему. Или приходит из школы сын в приподнятом настроении. И она, вопреки усталости и заботам, способна разделить с ним его веселье... Замечательная грань женской натуры, ценимая всеми нациями! Так же традиционна вторая черта: «способность получать удовольствие от помощи другим». Как часто мы видим эту черту в наших женщинах! У соседей гости, и она тихо, скромно поможет подруге приготовить угощение (ничего не пожалеет из собственных припасов), недостающие стулья принесет, проигрыватель свой притащит — совсем не для того, чтобы сесть за общий стол с соседскими гостями! Сама может и убежать по неотложным делам. Просто ей правится помогать.
Третья черта весьма любопытно обозначена: «спокойное отношение к советам других». Вы ведь уже знаете, как чувствительна женщина к мнениям окружающих. Это ее специфическая слабость. Приходит, например, муж в новой шляпе. Она ему идет, все в порядке. А потом знакомая говорит: «Что за странная шляпа на твоем муже? Сейчас таких не носят». И жена уже требует у мужа: «Сними ты эту дурацкую шляпу!» Но не такова типичная жена «успешного» супружества. Она больше полагается на свой ум и вкус, чем на чьи-то советы.
Четвертая черта имеет весьма современный смысл: «отсутствие тенденции к соперничеству с мужем». Надо
79
здесь отметить, что сегодняшняя женщина как специалист ничем не уступает мужчине, а в некоторых областях даже превосходит его. Прошли те времена, когда мужчина мог сказать жене: «На мне дом держится, на моих трудах и талантах». Когда же в семье два труженика, два «таланта», между ними возможно соперничество. Мне самой довелось как-то разбирать конфликт необычной пары; оба — поэты. Его печатают, в прессе хвалят, а ее нет... И она пережить этого не в состоянии. Не такова жена в «успешном» браке.
Пятая черта звучит даже забавно: «отсутствие излишней романтичности». Видите, какое настало время? Так называемым «тургеневским» барышням тяжело будет в браке. И то сказать: служанок да лакеев им никто не предоставит. В жизни много прозаических моментов, надо быть к ним готовой.
Я перечисляла основные результаты исследования прочных и счастливых семей. Не кажется ли вам, ребята, что в «успешном» браке состоят попросту добрые, неглупые и при этом трезвые, то есть, зрелые люди?
Позвольте же мне на этом закончить свою лекцию... Может быть, есть вопросы?
Вопрос. Каковы еще причины участившихся разводов?
— Их много, и ученые спорят, какая важней. Одна из самых важных — факт эмансипации женщины. Хотите, поговорим об этом подробнее?
Возгласы. Да! Хотим!
— Так уж сложилось, что на нашей планете мужчины давно объявили себя умней и талантливей женщин. Это неудивительно, если мы вникнем в женскую долю. Выносить ребенка — девять месяцев фактического отключения женщины от общественной и творческой активности. Выкормить — еще столько же. Но если бы только это! Учтите: наш младенец — самый беспомощный детеныш в животном мире. Котятам или щенятам доста
80
точно нескольких педель, чтобы научиться самостоятельному выживанию в мире. А ребенку для этого требуется не менее семи-восьми лет. Для того же, чтобы приспособиться к обществу, к миру знаний и культуры, надо прибавить к этому еще от семи до двенадцати лет. На ком испокон веков лежала многолетняя забота о потомстве? В первую очередь, конечно, на женщине. Сюда-то и вкладывались ее ум и талант, и потому ни на каком «мужском» поприще она не могла соперничать с мужчиной. Вдобавок он ведь и физически сильней; вот и «прибрал к рукам»... Лишь современный образ жизни в какой-то мере высвободил для женщины определенное время для проявления творческой активности. И она сразу же показала себя. Во всех областях науки, культуры и хозяйствования встала вровень с мужчиной! Но традиционные взгляды живучи.
Несколько тысяч лет тому назад в «священном писании» мужчины-рабовладельцы объявили женщину «сосудом греха». В XV—XVIII веках в Западной Евро--пе замучили в застенках и сожгли на кострах несколько миллионов женщин, обвинявшихся католическими и протестантскими инквизиторами в ’Связях с «нечистой силой»... Еще лет 50 тому назад печально прославилась мракобесная книга некоего немецкого1 врача «О физиологическом слабоумии женщин» — она 35 изданий выдержала, и серьезные люди верили чепухе, в ней содержащейся! И сегодня женщина далеко не свободна от своей извечной доли — рожать, воспитывать, поддерживать очаг. Она никогда не будет, да и не хочет быть полностью свободной от этого. И тем не менее в условиях ограниченной свободы — смотрите, какими дарованиями заблистала! Особенно в нашей стране, в условиях социализма.
...Россия, 1897 год. Среди работающих женщин: в прислугах — 55%, в батрачках — 25%, в работницах фабрик, заводов — 13%, в просвещении и здравоохрапе-
81
нии — 4%. А вот данные по Советской стране за 70-е годы. Из общего числа работающих 51 %—женщины! В здравоохранении; социальном обеспечении, в сфере физической культуры 89% работников — женщины! В просвещении и культурных учреждениях их 73%; в аппарате государственного и хозяйственного управления -63 %!
Ясно, что с изменением социального положения изменилась и психология женщины. Как известно, бытие определяет сознание. Сегодняшняя женщина не желает быть ни рабыней, ни домработницей своего мужа. Если он лодырь, иждивенец, тряпка, самодур, а в особенности— если пьяница, она от него отказывается, а детей и без него способна вырастить! Ей и государство в этом поможет.
Поэтому свыше 60% разводов в нашей стране происходит по почину женщин. И к сожалению, каждая вторая из них в качестве мотива развода приводит короткое слово: «Пьет».
Имейте это в виду, юноши. Кто из вас скатится к алкоголизму, тому не место в современной семье. И никакие достоинства не спасут его от того, чтобы быть вышвырнутым из семьи, как вышвыривает таких и производство. Ведь для производства пьяница только обуза... Цифры, ребята, бывают красноречивее слов.
На этом позвольте проститься с вами.
ПЕТЯ
Лена тактичный человек, сама на развод не подала бы. Жалеет меня. Но я ей не нужен, абсолютно не нужен. У меня, понимаете, пет личного обаяния. Ну что вы, Фаина Петровна! Обаяние — это ведь главное. Скажем, девушка. Обыкновенная сборщица с часового завода; тихая, как мышонок. Но что-то в ней все-таки есть! Или,
82
например, молодой, но ранний официант из некоего ресторана. Идет он к вам нехотя; отсчитывая сдачу, мелочи недодает. Зато у него длинные рыжие ресницы. И он ими хлопает. Обаятельно хлопает... Изюминка должна быть в человеке! Я не шучу!
Кстати, об официантах. Я боюсь их! А также швейцаров. Водителей такси. Парикмахеров. Почему парикмахеров? Сейчас объясню: я долго искал «своего» парикмахера. И не нашел. Какое это имеет значение? Огромное. Внешность тоже свидетельствует о многом. Дураков, как говорят, выдают оттопыренные уши. Тут уж ничего не поделаешь. Но прическа! Если на голове беспорядок, значит, и в голове тоже. Присмотритесь к вашим знакомым. Я не говорю — «прилизанный — это умный». Умный — сложная натура, а что он сложная натура, видно уже по прическе. Беспорядок на голове допускается, но — модный. Короче, я возомнил о себе, что я тоже сложная натура, и иду в парикмахерскую высшего класса. Прошу постричь модно. Вообще-то я затеял это из-за жены. Ей не нравится моя голова. С такой головой, видимо, я очень уж не похож на ее первую любовь. И я специально выбрал парикмахерскую, чтобы ждать часа два, не меньше. Пока ждал, изучил фотовитрину образцов: номер 98, номер 204 и т. д. Парикмахер взялся за машинку:
— Моды разные бывают. Вы, вообще, как стриже-тесь-то?
Если откровенно, раньше я стригся как попало: «Подровняйте!» — а там и в зеркало едва глядишь. Не манекенщица, не актер, не диктор телевидения. Неудобно все-таки...
— Как стрижетесь, спрашиваю?
С другой стороны, если ты дельный человек, ты знаешь, как стрижешься. Ты как-то стрижешься... Я говорю: «Номер 98 или 204».
— Молодежную, что ли?
83
— Не знаю...
— А кто должен знать? Я, что ли?
Хотел ответить «да», но подумал, что время отнимаю, а ему не до меня, план надо выполнять. Промолчал. А он напирает:
— Вы сами-то понимаете, чего хотите?
Не люблю, Фаина Петровна, когда мне задают этот вопрос. Если откровенно, в жизни было случая два или три, когда я понимал, чего хочу. Чаще хочу невозможного. И тут я ляпнул:
— Сделайте прическу, какую сами хотите.
Конечно, это была ошибка. С чего я взял, что он чего-то «хочет»? Может, он в юности мечтал стать астрофизиком. Может, на скрипке играл. Или у него дома жена больная, дети плохо учатся... Он поджал губы:
— Вам стричься, не мне.
— Ну, постригите, как мне идет. Пожалуйста, что-нибудь модное.
— Волосы покороче?
— Покороче не надо. Видите ли, у меня длинные ноги, а голова довольно маленькая...
— Не понимаю, при чем тут ваши ноги.
Тут я заметил в зеркале красные пятна на своем лице. Ничего не могу с собой сделать. Спрашиваю его:
— Вы знаете, как меня стричь?
— Нет, вы же не говорите.
— Тогда я перейду к другому мастеру... У вас есть вкус? (И чувствую, голос'у меня становится неприлично высоким.)
— А я работаю на вкус клиента, а не на свой.
—• А свой — есть? Чутье — есть?
Я сорвал с шеи простыню. Вижу, и у парикмахера пятна по лицу:
— Паж-жалуйста! «К другому мастеру». Барин выискался.
— Почему вы меня оскорбляете?
84
— Это вы хам, это вы оскорбляете! На таких не угодишь!
А я, понимаете, не выношу, когда меня называют «таким». Я не «такой». Я хотел художественно постричься, больше ничего.
— Дайте книгу жалоб!
Вмешивается пожилая парикмахерша слева:
— Вы не правы, молодой человек. Я ваш разговор пять минут слушаю. Обижаете мастера. Что он вам сделал? <
— Дайте книгу жалоб!
— Ему еще целую смену работать, а вы настроение портите.
— А мне не испортили настроение?
— Да чем же, чем?..
И я начинаю думать: действительно — чем? Не манекенщица ведь, не актер, не диктор телевидения — а поднимаю шум из-за своей прически. Нельзя же требовать, чтобы человек был художником.
Парикмахерша мне:
— Обождите, я вас постригу. Журнальчик пока почитайте.
И как бы про себя:
— Ну, и народ пошел.
— А это не народ,— убежденно говорит девица-парикмахер слева.— Совести у них ни на грош...
Вот так и из народа исключили!.. Встал я и вышел. Гардеробщику почему-то сунул рубль. Очевидно, доказывая, что я —народ... С тех пор продолжаю стричься как попало. И уши торчат... У вас еще голова не заболела от меня? Нет? У жены это обычная жалоба, Точнее, у бывшей жены...
Ну, если вам интересно, Фаина Петровна, я объясню, почему я не обаятельный. Это от неудач. Я — типичный неудачник. Проворено жизнью. Надо позвонить по автомату— у меня ни монеты. Я в киоск-—«нс меняем».
85
В булочную — «все раздала». В молочную — «много вас таких»... Пока добываешь эту двушку, будка на углу пуста. Достал. Бежишь. А наперерез какая-нибудь мадам. «Нет, думаешь, ей не звонить. Зачем бы ей?.. Она, миленькая, за молочком, в молочную». Однако почему-то ей вдруг непременно требуется срочно позвонить Инночке. Потом она не может от Инночки оторваться. А соседний автомат не работает. Стучу монетой о стекло. Вежливо приоткрываю дверь. Уясняю, что я наглец и прочее; наконец, дорываюсь до трубки. Но этот автомат, он с Инночкой соединяет, а с кем мне надо...
— Номер правильно набирай, дубина!
Однажды я потерял восемь монет в восьми автоматах подряд... Правильно, что не верите. Сам бы не поверил. Такое бывает только со мной... Если я в магазине очень спешу, перед кассой длинная очередь. Раз уж я в нее встал, кассирше требуется сдать деньги, окошко перекрывается счетами. Терплю, как все. Двинулись, наконец. Передо мной остается два человека. А за мной? Как вы думаете? Правильно, ни одного. Но вот уже всего один впереди. И тогда он подает в окошко пятьдесят рублей. Одной купюрой... Или даже сто! Представляете, сколько времени сдачу отсчитывать?.. Мне иногда кажется— я на пределе... Кулаком бы этому по шее, который с купюрой, кулаком по стеклу кассы! А дальше все равно. Понравился бы вам такой муж? Или, к примеру, зять?
...Я стою за билетами в театр. Билеты кончились. На ком? Вы догадываетесь... Я совершаю спринтерский рывок, чтобы успеть к троллейбусу, оказывается, он в парк... Я пережидаю на перекрестке красный свет. Вот и зеленый. Но‘ теперь не менее сотни машин в первом ряду делают правый поворот... Я иду в шашлычную, но чего именно там сегодня нет? Точно, шашлыков... Я в чебуречную — сломалась чебуречная машина... Решаю перекусить в любой ближайшей столовой. А там сани
86
тарный день... Вот так в человеке умирает вера в себя.
...Лена? Нет, она человек тактичный. Конечно, раздражалась, правда, больше посмеивалась. Но скажите: нужен такой женщине неудачник? Ведь это я кричу у прилавка: «Перестаньте отпускать без очереди!» Это обо мне за спиной: «Такой молодой, а такой нервный». Даже фамилия у меня в точности для неудачника: Чичкин. Вы ведь обратили внимание: Лена сохранила свою фамилию.
Помню, устраивался раз на работу. По телефону сообщаю кадровику фамилию.
— Как? Шишкин?
Повторяю. Он только крякнул. На следующий день прихожу. Он сидит, что-то пишет.
— Здравствуйте. Я вчера звонил.
Молчит. Покосился, пишет дальше. Я настолько не обаятелен, что людям даже здороваться со мной тошно. Напоминаю о себе:
— Як вам...
— Вижу, что не к Пушкину. Посидите.
Через пару минут:
—- Значит, звонили?
— Да. Чичкин.
— Чичкин, стало быть?
— Собственной персоной.
— Персону свою, кстати, могли бы и за дверью оставить.
— А п-п-почему... вы так разговариваете?
Он встал, обошел меня:
— Извините. Не тот тон взял. Зачем пожаловали?
•— Мы же договаривались. Пришел предложить свои услуги.
— Очень вам благодарны.
— Послушайте, я не милостыню прошу!
— А какие они, ваши услуги?
— Я инженер-электрик, хочу...
87
И сказав это «хочу», я чувствую, понимаете, что уже не хочу. С этим кадровиком работать? Не сработаюсь. Встал я и вышел.
...Вы считаете, талант? Лена тоже так думала. Вна-чале... Рассказать, как мы познакомились? Это имеет Прямое отношение к делу. Уверяю вас!
Вижу девушку в метро. Убивает меня — до того нравится. Ничего не могу с собой сделать. Она выходит — я за ней. Останавливается у киоска купить открытку. Я притворяюсь, что мне газета нужна, а сам стараюсь обаятельно заглянуть ей в глаза. Она усмехнулась:
— Что-нибудь потеряли?
— Наоборот, нашел и боюсь потерять.
По-моему, прекрасный ответ. А она вдруг прямо спрашивает:
— Я вам нравлюсь?
И здесь я не растерялся: '
— Очень. Особенно' шея.
— Неужели? А еще что?
— Я скромный.
— Это бросается в глаза.
Повернулась и идет. А я, понимаете, уже как на поводке.
— Извините, где я могу снова увидеть вашу шею?
—• А моя шея не хочет вас видеть. Отстаньте, прошу по-хорошему.
Я продолжаю преследование:
— Девушка, не обижайтесь! Я же мог спросить, который час. И не встречались ли мы с вами в Гаграх на пляже. Но я не пошляк.
— Именно пошляк. С шеи начали...
— Интересно! Почему вы не цените такой прямоты? Что я должен говорить девушке, чтобы произвести хорошее впечатление?
Остановилась:
— Вам это действительно интересно? Тогда на про
88
щание — микролекция. Вести себя надо с учетом того, что девушка в первую очередь ищет друга.
— Я тоже ищу друга!
— При чем тут шея?
— Если мне понравилась ваша шея, вы хотите, чтобы я тут же начал искать в вас друга?
— Доведите до своего сознания: единственное, чего я «хочу»,— чтобы вы меня оставили в покое. И немедленно.
Так и ушла бы, но я, не зная, что еще сказать, глядел ей в спину, Сработала телепатия... Она оборачивается и, вижу, хохочет. Догнал, выклянчил телефон... Отношение к делу это имеет такое: Лена потом говорила, что я сразу показался ей кретином, но с печатью таланта. Обиделся? Ну, что' вы! Мы с ней решили, что я, видимо, не ту профессию выбрал. Она считала, что мне надо писать, и, когда мы поженились, даже условия создавала. Я вам говорю: она исключительной. души человек.
Что же касается меня, то теперь уже непонятно, Фаина Петровна, был ли талант. Неудачник и необаятельный тип, даже если он гений, никому не нужен. Бы не считаете? Зато я так считаю... Я ведь даже пробовал стать драматургом. Здесь, пожалуй, и настал переломный момент. Хотите, расскажу?
Лена очень болела за меня. Нашла какого-то Игоря из знакомых — он раньше на стройке работал, потом повесть написал, опубликовали в «Юности». Она его приводит, чтобы он посмотрел мою пьесу. Я, понимаете, так расхрабрился тогда, что пьесу написал!
Он спрашивает:
— О чем пьеса?
— Так... О любви.
— Это ясно. Какая свадьба без баяна, какая пьеса без любви. Я имею в виду тематику.
— Я и отвечаю: о любви.
89
— Лга. Значит, своей темы у тебя нет. Это сложнее, старик.
— Почему же нет «своей темы»?
— Пойми: у начинающего должна быть своя тема. Производство. Море. Тайга. Флот. Что-нибудь. А о любви, знаешь, еще Гомер писал. Мы с тобой лучше не напишем.
Тут я уже пронзился предчувствием: не пойдет моя пьеса. А он, понимаете, убеждает:
— Ну, вот ты и обиделся. Кому интересно знать про твою любовь?
— Это не про мою любовь.
— Тем более!..
Пьесу он все же просмотрел. Представьте, одобрил. И даже направил в один известный театр, у него там дама-завлит —свой человек... Короче, надеваю я свой итальянский свитер — и в театр. Женщина примерно вашего возраста, очень живая:
— Курите, не стесняйтесь... Что у вас —«Прима»? Обожаю крепкие... Спасибо. Стало быть, пьесы пишете?
— Где там. Так, одну.
• — Сейчас поищем. Эта? Эта?.. Не удивляйтесь, у нас молодые авторы по подоконникам сидят, от рукописей полки ломятся...
Все-таки нашла. Перелистывает.
Я спрашиваю, совершенно убитый:
•— Когда мне можно зайти?
— Подождите. Как раз эту вот штуку я читала. До середины... Не возражаете, если я сейчас, при вас?.. Не удивляйтесь, что так быстро. Это профессиональный навык. Я схватываю абсолютно все.
Вы не представляете, Фаина Петровна, что это такое—ждать, пока «схватывают» ваше сочинение. Так, наверно, чувствуешь себя при операции аппендицита под местным наркозом. Не сказать, что больно, однако...
90
Завлит почитала и смотрит на меня вприщур, словно я ей бутылку коньяка проспорил:
— А знаете, вы взялись за дело, которое под силу Лермонтову. Но вы не Лермонтов. Согласны?
Интересно, кто бы не согласился.
— Розову подражаете... А вот здесь-—Олби...
— Извините, Олби не читал.
— Это видно. Вообще, язык плохой. Чехова вы тоже не читали?
— Представьте, читал.
— В таком случае, плохо читали. Послушайте, что у вас за тон? Если бы не просьба Игоря Николаевича...
— Оставим его в покое с его просьбой!
Загрустила она:
— Возишься с ними, берешься стирать их литературные пеленки — и тебе же грубят...
— Я свободен? Верните, пожалуйста, мои пеленки!
— Обидчивый какой... Но для меня интересы дела — на первом месте. Ничего я вам не верну. Дам прочесть Иллариону Павловичу. А вы отвыкайте лезть в пузырь. Отвыкайте! Вот телефон, позванивайте мне раз в неделю.
И вы представляете, Фаина Петровна? Режиссеру, Иллариону Павловичу, пьеса понравилась! Это ужасно... Подходишь к театру: стоит домина, жует пьесы. Аристофана с Алешиным. Шекспира с Вампиловым. И вдруг вместе с ними со всеми она начнет жевать тебя!.. А гонорары какие! Можно сойти с ума.
— Какой взлет в первом акте! — кричал Илларион Павлович.— Неужели первая пьеса? Завидное начало. Но второй акт никуда не годится. Сами небось понимаете...
Поймешь, если в первом «взлет»... Три месяца я второй акт переделывал. Оказалось, первый надо теперь подгонять под второй. Подогнал. Но вместе почему-то взлета не стало. Правда, это только вам с Леной показалось.
91
Илларион Павлович потирал руки. Заявил, что передает материал главному режиссеру. Завлит напомнила, чтобы я не лез в пузырь. Наконец, главный вызывает меня:
— Я прочел оба варианта. Во что вы превратили пьесу? Где ваш характер?
— Но ее в первом варианте не приняли!
— И правильно. Я бы тоже не принял. Мелкотемье. Но хватка у вас есть. Есть! Так имейте же характер! Могли бы вы написать нам пьесу из жизни выпускников школы, остающихся на селе? А? Подумайте.
И обращается к завлиту: ..
—- Ни в коем случае не теряйте этого автора. Способные ребята мне позарез нужны.
Я обещал подумать. И действительно думал. Месяцев семь. Потом перестал... В чем был «переломный момент»? Да в моем отношении к себе. Лена оказалась на высоте. Убеждала, что мне всего этого не нужно. Мы начали больше развлекаться. В театр я, правда, долго не мог ходить—аллергия... Но на концерты ходили.
С этого, пожалуй, все и началось. С одного концерта... Какая же вы терпеливая, Фаина Петровна!.. Хорошо, расскажу.
Мы с Леной и Юрчик, мой друг детства, отправились в зал Чайковского. Концерт эстрады. Самое интересное было в антракте. Попили лимонаду, идем к лестнице. А там элегантный тип цветущего возраста. И вдруг .уставился на мою жену.
Цветущий мужской возраст—-.это после сорока. Человек стал хозяином жизни. Если, конечно, стал. Теперь он знает толк. В чем? Во всем.
«Хозяин жизни» был, скорее, южного типа с голым лбом. Лоб как у монумента. Будь я женщиной, мне снился бы ночами этот лоб. А взгляд такой: во-первых, моя жена его влечет, во-вторых, он, дескать, имеет на это полное право.
92
Прожег взором жену, потом, подняв бровь, выносит мне глазами общественное порицание. С моей стороны, понимаете, наглость — идти об руку с такой женщиной.
Л несколькими ступеньками выше ела ореховое мороженое его жена или не знаю кто. Из-за мороженого она ничего не замечала.
Пу, прошли мы мимо этой пары. И тут Юрчик смотрит на меня, как шальной, колечки волос у него на висках прямо змеями шевелятся:
— Сейчас я его взгрею.
— Юрчик, прекрати! — говорит Лена недовольным ГОЛОСОМ. X-
А он уже спускается назад. Теперь мы видим «хозяина жизни» со спины. Вот это грива! Из киношников он, что ли...
Юрчик изящно прошелся-по вестибюлю, закурил и стал заново подниматься по лестнице пружинящей походкой. Перед «хозяиновой» женой, или кто она там, он остановился и словно обалдел от восхищения. У нее даже мороженое закапало на дорожку... «Хозяин» показался нам в орлиный профиль:
— В чем дело?
Юрчик и ухом не повел. Так улыбался этой, с мороженым, что и она должна была улыбнуться... Пусть вы чio-ти едите и задумались, а к вам в это время лезут с улыбкой в сто свечей... Рефлекс!
Юрчик выронил зажигалку и, как какой-нибудь Меркуцио, нагнулся к ножкам дамы — поднять.
— В чем дело?! — громыхает «хозяин».
— Простите? — вежливо удивился Юрчик. И с интересом прошелся взглядом по «хозяину» с головы до пят,
— Ты, сопляк...— тихо начал тот.
Юрчик пожал плечами и смотрит па даму: что это он, дескать, у вас? В себе ли? >
— ...Молокосос несчастный!
93
Юрчик с грустью и как будто растерявшись стал звать глазами па помощь окружающих, А их уже окружали!
— ...Я таких, как ты...
•— Видали,— подсказал Юрчик,
'—• Эдуард, не волнуйся,—проглотила наконец мороженое дама.—Что ты обращаешь внимание?
— Может 'быть инфаркт,— сочувственно поддакнул Юрчик, заглядывая в глаза «хозяину».
— Идиот!
Юрчик шарахнулся в сторону, словно ждал: сейчас двинет. А тот мог! Публика захихикала. А тут второй звонок. Моя Лена быстро Юрчика за рукав —и наверх. Говорит ему: «Вот дурак!» Особым таким тоном. Я не могу растолковать вам, что поднимает в моей душе этот тон... Те двое? Больше мы их не видели. Обратите внимание: Юрчик нашелся, как поступить. А я только уши расставил...
Для чего я вам это рассказал? Не знаю, по-моему, характерный эпизод... Ладно, Фаина Петровна. Перестаю дурачиться. Перестаю морочить вам голову. Чего вы, собственно, хотите? Как мне жить?
Ребенка? Да, вы правы. По моим сведениям, у Лены будет ребенок, Опа вам нс говорила? Да, это очень хорошо и способствует прочным узам. Но вот какая штука: по моим сведениям, ребенок от Юрчика. Я готов, понимаете, воспитать сына или, там, дочку друга детства. Это благородно! Но я думаю, они с Юрчиком лучше подходят друг другу.
С чего я взял? Ну, этого не объяснишь. Лена уверяет, что от меня, но она, как я уже говорил, человек исключительно тактичный. Фаина Петровна, я и так вам слишком много наговорил! Спасибо, что выслушали... Спасибо за совет. Вы и ей посоветуйте. Пусть без всяких стеснений освободится от меня. Я крепкий малый. Таланта и обаяния на рынке не купишь, но я нормаль
94
ный работник, у меня заботливые родители, не пропаду. Поймите, мне не по чину такая девушка... Что высказали? Если все-таки от меня?.. Пока, понимаете, этот вариант нс приходит в голову. Я согласен, что она меня любит. Любовью матери или старшей сестры. Но ей нужен мужчина без кавычек. Уж я-то знаю, что ей нужно... Извините, Фаина Петровна. Ие тратьте на меня время. Всего вам доброго!
Римма Германовна
«ВСЕ ЛИ ВЫ СДЕЛАЛИ!»
— Понимаю вас. Понимаю... Но давайте, Марина, рассуждать трезво. Эмоции отложим в сторону. Вам двадцать четыре года, Игорю двадцать шесть. Оба молодые специалисты. Оба здоровы. Извините, я не медик, но думаю, это еще не хронический алкоголизм. Откуда? Парень. что называется, из приличной семьи. Выпивает года полтора, не больше, зарплату приносит домой почти всю... Я права или нет? Живете в хороших условиях. Родители отдельно — а это, знаете, немалое благо для молодой семьи. Трения с родительскими семьями бывают у всех. Не вы первая, не вы последняя... Детей нет — это жаль. Возможно, если бы появился ребенок, Игорь поневоле взял бы себя в руки. Вы об этом не задумывались?
Вы торопитесь. Извините, но я замечаю в вас какую-то детскую певыносливость к жизни. К чему вы себя готовили, выходя замуж? Должно быть, с трудностями до сих пор не сталкивались. Родители ваши — кто? Понятно. Скажите, будучи уже замужем, вы болели чем-нибудь всерьез? Гриппом? Ну, и как себя вел Игорь в этот период? Только давайте объективно! Ну вот, видите! Можно сказать, безукоризненно себя вел. Вы считаете: тогда была любовь, а сейчас се нет. Поспешное сужде-
95
ние. Любовь как река: то мелеет, то снова половодье. А ваше рассуждение таково, будто вы бабочка, живущая один сезон. Впереди ведь целая жизнь. Все вернется, если только потерпеть и приложить старания.
Отвлеките- его от этой пьющей компании. Пока нот детей, чаще развлекайтесь вдвоем. Театры. Выходные дни на прогулочном теплоходе. Зимой двухдневные дома отдыха: с бассейном, лыжными тропами... Можно добыть абонемент в «Иллюзион», где вы познакомитесь с шедеврами киноклассики... Кому все это организовывать? На данном этапе — вам. Да, вам. Это может оказаться спасением. Когда стирать, варить? Уважаемая Марина, такова наша женская доля. Никто за вас этого не сделает. Дальше: старайтесь бывать в его компании вместе с ним. Ничего, что мужская. Войдите в контакт с женами или невестами его приятелей. Заключите «тайный женский союз» и вклинивайтесь во встречи ваших мужчин. Отправляйтесь все вместе на пикники, в пансионаты, к морю, если отпуска совпадают. Пусть дружески общаются у вас на глазах. Создайте теплую смешанную компанию с прицелом на долгие годы дружбы. Вы умны, образованны, миловидны, обаятельны. Игорь будет гордиться вами. Дайте срок: он сам станет требовать, чтобы вы ехали к друзьям вместе с ним. Без вас ему будет там неуютно!.. Да, все это лежит на вас. А вы как думали, моя дорогая?
Женщина должна быть не глупее мужчины. Мужчины требуют самостоятельности — дайте им эту иллюзию. В глубине души они хотят, чтобы мы им покровительствовали. Но сами при этом любят держаться покровителями. Особенно на людях. Пожалуйста! Предоставим им такую возможность. Я не понимаю вас, Марина. Люди делятся, пожалуй, па две категории: на тех, кто ждет, когда им кто-нибудь что-то сделает, и на тех, кто делает все для себя сам. Вторые — это взрослые. Женщины в массе своей взрослее мужчин. Встряхнитесь. Подум ай-
96
те: после развода у вас мало шансов вступить в столь же удачный брак. Новый мужчина окажется в принци
пе вторым изданием прежнего: я не думаю, что это будет издание «улучшенное и дополненное». Скорее, наоборот.
Вы чересчур романтически относитесь к браку. И необоснованно жалеете себя вместо того, чтобы действо
вать. Первая же трудная полоса,, и вы: «развестись».,. А все ли вы сделали, чтобы сохранить то хорошее, что в вашем браке, несомненно, было, да и остается? Я права или нет? Разве не остается? По глазам вижу, что да. Идите. Думайте. Желаю вам настоящего зрелого женского счастья...
Светлана Евгеньевна
РАНТАЗИЯ Ш
...И тогда мы создали «Клуб молодой семьи». Организовать это было непросто. Но я нащупала верный путь, связавшись с завкомом крупного предприятия. Директор завода тоже оказался умницей. Он подал замечательную идею: проводить занятия «Клуба» в одном из рабочих общежитий. Я вошла в контакт с заинтересованными людьми — двумя воспитательницами общежития, настоящими энтузиастками. На первое занятие был приглашен В. И., автор известных книг о любви и семье. Зал был неполон. Но уже ко второму занятию о нашем начинании разнеслась добрая слава. И на выступление психолога А. С., доктора наук, автора монографии по проблемам общения, пришли супружеские пары из нескольких общежитий. Впрочем, мы разрешили вход не одним семейным. Пусть слушают и те, кому только предстоит вступление в брак. Мои симпатичные помощницы, воспитательницы М. М. и И. А., позаботились о том, чтобы в зал впускали по специальному при
4 Заказ 1Е09
97
глашению и только трезвых. Один не вполне трезвый паренек все же просочился и смешил публику нелепыми вопросами к А. С. Тот проявил выдержку: «Об этом — в частном порядке... В особом порядке... После лекции». Паренек, впрочем, попросил разрешения выйти и больше не показывался.
По окончании лекции моему А. С. предложили приходить еще. Он широко повел рукой в мою сторону — как дирижер в сторону первой скрипки:
— У вас есть психолог. Специалист. Попросите Светлану Евгеньевну, пусть приступит к практическим занятиям. Мало лекции слушать, надо отрабатывать навыки полноценного общения в специальных игровых сценках. Только участвуя в таких сценках, каждый сумеет понять, каковы ошибки его общения. Желаю успеха!
И мне ничего не оставалось, как организовать занятия. Я начала с высказывания одной известной английской специалистки по семейному консультированию: «Браков без конфликтов не существует». Следовательно, продолжала я, вопрос лишь в том, чтобы свести их к минимуму и уметь их грамотно разрешать.
— Давайте начнем с самого простого. Я прошу одного добровольца из мужчин подойти сюда, к сцене. Сюда же пусть выйдет одна из женщин. Не обязательно жена этого молодого человека. Любая женщина, которая не боится попасть в центр внимания. Спасибо. Теперь вы, двое, должны вообразить себе, что вы — муж и жена, спешно собирающиеся в театр. Между вами начинается объяснение...
Послышались смешки. Это странно людям: здесь, в зале, возможно, находится жена молодого человека, а ему предстоит объяснение с «подставной» женой... Ну а если в зале присутствует ее настоящий муж?.. Понравится ли ему происходящее?.. Люди не привыкли к ат
98
мосфере игрового общения. Ничего, пусть привыкают! Обращаюсь к молодому человеку:
— Вас условно зовут Коля, а эту девушку—Поля. Торопясь в театр, вы разыскиваете свой нарядный галстук в тон костюму; галстука нет, и вы спрашиваете у жены, где он.
«Коля» помялся и начал:
— Вы не видели, Поля... э-э, мой галстук в крапинку?
Я вмешиваюсь:
— Вы что же, Коля, с собственной женой на «вы»? По-аристократически? (Смех присутствующих.)
Молодой человек понял, что надо войди в роль, и обратился к «Поле» так:
— Ну-ка, Полянка, где мой галстук в крапинку?
«Полянка» без слов сделала вид, что порылась где-то, и подносит ему галстук на ладонях. Опять смех.
— Идеальная жена,—сказала я.— Но может быть, кто-то из присутствующих считает, что Коля заслуживает иного ответа?
Поднялась рука, и «Полинку» сменила живая, черноглазая девушка. Она согласилась условно называться «Катей». Я попросила «Колю» в точности воспроизвести смысл и тон его реплики. «Катя» мгновенно парировала:
— Не нукай, не запряг!.. Где ты этот галстук клал, там он и лежит.
— Что с тобой, Катя? — ехидно спросил «Коля».— Головка не бо-бо?
— Да нет, не «бо-бо». А вот в театр из-за тебя опаздывать я не намерена!
Остановив сценку и позволив обоим вернуться на свои места, я приступила к разъяснениям:
— Всякий человек может обратиться к другому в трех вариантах: как к взрослому, как к родителю или как к ребенку. Коля обратился к Поле как к ребенку. Та повела себя в ответ... как кто?
99
— Как послушный ребенок,— ответили из зала.
— Не совсем верно. Если вы обратили внимание на лицо Полины в тот момент, то согласитесь: она «поднесла» требуемое с иронией. Имитировала детское послушание, но этим-то и показала Коле, что он взял на себя чересчур начальственный, «родительский» тон... Полину, видимо, не задело, что к ней «свысока» обращаются. А почему не задело? Потому ли, что в роль не вошла? Или она и в собственной семье такая же спокойная и по-взрослому ироничная? Если да, то везет ее мужу... Впрочем, тогда и муж, по-видимому, уравновешенный человек, не злоупотребляет «хозяйским» тоном, не ранит самолюбия нашей Полины. Как видим, она не принимает всерьез мужнины понукания.
Катя же на них сразу отреагировала. Как она обратилась к Коле? Как к кому? Верно: в свою очередь, как родительница к непослушному и зарвавшемуся ребенку. Если наша Катя и в собственной семье так же реагирует на подобный тон мужа, то мужу следует подумать об ошибках, которые он допускает во внутрисемейном общении. В чем эти ошибки?
— Распустил жену,—решительно пробасил кто-то.
Я вызвала этого детину с бакенбардами к сцене и присвоила ему условное имя «Валентин».
— Валентин, допустим, я ваша жена; спросите у меня, где галстук.
— Где мой галстук в крапинку?! Бедлам в доме, никогда ничего не найдешь!..
Вдруг он смутился:
— Нет, с вами не могу.
— Ас женой, значит, можете?
Раздался хохот. Я продолжала:
— Что такое, по-вашему, «не распускать» жену? Грубить ей?
— Ля что, грубил? Что я такого сказал?
— Вы одной фразой очень много сказали. «Бедлам
100
в доме»... Это означает, что ваша жена — нерадива, ленива, неряха... Разве она такая?
— Моя-то? Конечно, нет!
— Тогда зачем же вы так? В сценке-то?
— Чтобы ответственность чувствовала!
— А иначе нельзя?
— Не знаю... /Можно. Но не нужно. К добру не приведет...
— Спасибо, Валентин, садитесь. Но я с вами не согласна. Помыкая женой «для порядка» и делая это всерьез, вы явно или подспудно унижаете ее. Унижение накапливается в памяти. Однажды она может взорваться.
— Я ей взорвусь! —хохотнул он с места.
— Знаете ли, считается важным для семейной жизни, чтобы жена любила мужа. А не просто боялась его...
— Да я его и не боюсь! — поднялась вдруг рядом с «Валентином» побагровевшая молодая женщина.— Вы его не слушайте, дурака валяет!
— Так я и поняла,— заверила я жену «Валентина».— Давайте не отвлекаться от темы. Возвращаемся к реакции Кати.
Такую реакцию надо считать спровоцированной. Неизвестно, хотел этого Коля или у него это вышло случайно. Скажем, по привычке. Но он, в сущности, вынудил Катю обратиться к нему, словно к ребенку. Спровоцировать подобную реакцию жены можно и не грубым, а диаметрально противоположным тоном. Догадываетесь, как? Катя, прошу вас, подойдите сюда снова. Кто из молодых людей понял игровое задание? Прошу ко мне. Вы будете условно называться «Эдик».
— Не хочу Эдика. Лучше — Максим.
— Пожалуйста. Начинайте, Максим.
— Катюша,— робко протянул мой «актер».— Ты меня, конечно, извини, но что-то я не нахожу своего галстука... Того, знаешь, в крапинку...
101
— Клади вещи на свои места — будешь находить,— отрезала Катя.—Тоже мне, рассеянный с улицы Васссй-ной...
— Кто объяснит, в чем провокация? — обратилась я к залу.
— Ав том,— сказали из зала, что он заискивает перед ней, как деточка перед мамочкой. Вот и схлопотал...
— Правильно,—сказала Катя.
— Правильно,— подтвердила я.—Максим, вы очень точно имитировали ошибку общения. Садитесь оба, спасибо.
— Ну и ну! —пробасил снова «Валентин».— Я вроде знал, как общаться. А у вас получается: твердо — плохо, мягко — тоже плохо... Теперь что же: стойку на ушах прикажете делать?
Я переждала смех аудитории:
— Вы схватили самую суть, Валентин. Надо уметь обращаться друг к другу не как деточка к родителю. И не как родитель к нашалившему ребенку. А как взрослый к взрослому! У каждого из супругов бывает срыв в эмоциях, интонациях, Для партнера главное в таком случае — не сорваться самому: ни на «детские» оправдания, ни на «родительские» нарекания. Надо оставаться взрослым и обратиться к другому, как к взрослому. Лучше всего — в полушутливом тоне. И тогда ссоры не будет! Это хорошо получилось у Полины.
Последующие двадцать минут присутствующие попарно упражнялись в том, чтобы «не срываться». Занятие их захватило. То условные «мужья» требовали у «жен» запонки, ножницы, плоскогубцы, то, наоборот, «жены» требовали у «мужей» собрать мясорубку, сходить срочно за хлебом, починить дверную ручку... При этом отрабатывались и совместно обсуждались успокоительно-шутливые формы ответов на эмоциональные «срывы»... Я отпустила слушателей па десятиминутный перерыв.
102
После перерыва число присутствующих убавилось, но мои новые друзья, воспитательницы М. М. и И. А., успокоили меня: как-никак в общежитии домашние хлопоты, у многих дети... Может, и к лучшему, что остались самые заинтересованные. Тем более что среди них я увидела почти всех «актеров» первой части занятия. Мы двинулись дальше.
— При неумении занять «взрослую» позицию в ответ на «срыв» партнера, как правило, вспыхивает мелкая ссора. В ней, казалось бы, нет ничего угрожающего отношениям супругов. Но беда в том, что, скандаля по мелочам, люди легко провоцируют друг друга на реакции примитивного уровня — те самые, о которых так живо рассказывал в своей лекции А. С. Супруги выступают один перед другим в весьма неприглядном виде; это невольно запоминается; образ любимого человека от этого тускнеет — так же, как покрывается копотью декоративная тарелка, висящая на кухне. А такого допускать нельзя!
— Ну, отчего ж,— возразили мне.— Жизнь есть жизнь. Не для того поженились, чтобы красоваться друг перед дружкой...
— На мой взгляд, вы не правы. Это большая ошибка супружеской пары: поворачиваться друг к другу самыми примитивными своими сторонами. Давайте вспомним: разве парень, когда ходил в женихах, позволял себе сидеть при невесте в нижнем белье? А невеста? Позволяла она себе показываться жениху неумытой и непричесанной? Оба заботились о том, чтобы их вид или тон был приятен -любимому человеку. Но вот поженились, и оба считают, что об этом больше не надо заботиться.. Конечно, люди они очень близкие. Конечно, в жизни есть неизбежная проза. Но зачем же эту прозу усугублять?
Проходят годы, и вдруг жена с недоумением слышит от кого-то, что ее муж — привлекательный мужчина, интересный собеседник. Сама-то опа уже отвыкла видеть
юз
его таким... И ей начинает казаться, что он для кого-то старается, но уж она-то знает всю подноготную... Или наоборот. Мужа неприятно поражает, что некие сотрудники восхищаются его женой. Сам-то он давно не испытывал этого восхищения... А ведь каждый человек становится очаровательным именно там, где его ожидают видеть таким! Жена в семье, вероятно, распустилась, не заботится о производимом впечатлении; вот муж и перестал ожидать от нее женского обаяния! Вслед за этим и у нее не оказывается стимула бывать у себя дома в своем наилучшем виде... В этом пункте нам есть чему поучиться у исконно русской интеллигенции (у таких, например, ее великих представителей, как Лобачевский, Сеченов, Тимирязев, Павлов и т. д.). Была бы культура супружеских взаимоотношений. У вас, уважаемые жены, представьте себе, есть своего рода слуги. Это газ и электричество, водопровод и бытовые приборы. Так что не будем ссылаться на занятость. Муж и жена должны радовать друг друга опрятностью, хорошей прической, вкусом в одежде, выдержкой и уважительностью в беседе.
Вы вступали в брак с человеком, который нравился, не так ли? Тогда учтите: если со временем человек перестал вам нравиться, то в этом, возможно, виноваты вы сами. Прозу жизни усугубили примитивизмом взаимоотношений.
Семейные свары, которые мы сейчас обсуждаем, иногда используются кем-то из супругов в качестве манипуляций: о них вы тоже помните из лекции А. С. Предлагаю продемонстрировать подобную манипуляцию... Максим, подойдите, пожалуйста, к сцене. Предположим, я ваша жена. Мы торопимся в театр... Спрашивайте о галстуке.
«Максим» на сей раз попробовал выступить во «взрослой» позиции:
Что-то я, знаешь, галстука своего не нахожу. Тебе не попадался?
104
— Нет! Нс попадался!—я изобразила раздражение.
— А что это мы нервничаем?..
— А то, что я тебе не нянька! Приучила тебя мамуля — все подает и чуть не с поклоном, вот и вырастила лоботряса!
Максим так вошел в роль, что даже изменился в лице:
— Во-первых, мамулю мою прошу не трогать. Не о ней речь. Во-вторых, что я «лоботряс» — это уже что-то новое... Может, объяснишь, в чем дело?
— Во всем! — «разбушевалась» я.— Даже в театр с тобой по-человечески не выберешься: ведро крови себе сперва испортишь! «Благодетель»! В театр, видите ли, он меня ведет... Раздулся от самодовольства...
«Максим» покраснел:
— А я, между прочим, и сам сходить могу. Больше удовольствия получу.
— Так иди! Ступай! А меня оставь в покое, без тебя забот полон рот.— Я сделала паузу и сказала растерянному «Максиму»: — Спасибо, садитесь. Вы «ушли в театр»... Вся эта сцена была моей манипуляцией. В чем ее суть?
Присутствующие умолкли в поисках ответа. Я помогла им:
— На самом деле у меня были причины не ходить в театр. К примеру, я считаю, что мои выходные туфли никуда не годятся. Я знаю, что ему этого не понять: туфли купил он, и сам, конечно, в восторге от них. Я не делюсь с ним соображениями о туфлях, так как заранее знаю его ответы. Вместо этого я провожу манипуляцию: провоцирую ссору и отправляю его одного... Выгода здесь двойная. Прежде всего, я, как видите, избежала нежеланного похода в театр. Далее, он, хоть и храбрится, а по возвращении из театра будет чувствовать себя виноватым. Этим я и воспользуюсь: мы объяснимся и вместе решим, что пора купить мне более подходящие
105
туфли... Вижу понимающую усмешку на лицах мужчин. Не спешите торжествовать, уважаемые мужья! Моя манипуляция— шалось по сравнению с тем, как манипулируют женами некоторые мужчины.
...Слушатели невесело рассмеялись. Я предложила:
— Подумайте о взаимных супружеских манипуляциях— не тревожат ли они вас в собственной семье? Можно, не называя себя, описать внутрисемейный эпизод, который кажется вам манипуляцией супруги (или супруга). Это анонимное описание заклейте в конверт и пошлите мне по домашнему адресу. Запомните его — вот он, на доске, большими буквами. Если к следующему занятию у меня наберутся подобные «казусы», мы обсудим и даже разыграем их в лицах. Тайна чьих-то личных стычек, таким образом, за пределы семьи не выйдет, но в то же время станет «учебным материалом» для нашего клуба.
А сегодняшнее занятие мы закончим так... Коля и Катя, сядьте за этот столик около сцены! Спасибо. Валентин, подойдите ко мне. Вот ситуация: Катя — ваша жена. Вы зашли в кафе за сигаретами и увидели за столиком свою жену в сопровождении незнакомого мужчины... Как вы будете действовать? Действуйте!
«Валентин» подошел к сидящим: его лицо не предвещало ничего доброго.
— О, Валентин! Какая встреча!—оживилась «Катя».— Познакомься: это...
— С тобой дома поговорим! — бросил «Валентин». И к «Коле»: — Ну-ка выйдем...
— Да это Коля, мой одноклассник! Случайно в магазине встретились! — «Катя» искренне возмутилась.
«Коля» приподнялся:
— Добрый день. Мне, право, неудобно, но...
— Вижу, что неудобно. Зубы жмут... Сейчас перестанут. Пошли-пошли! — И к «Кате»: — Когда домой при
106
ду, чтоб духу твоего там не было. Убирайся, куда хочешь!
Зал хохотал. Жена нашего «Валентина» опять не выдержала:
— Ну что ж ты, Митя, хамишь, позоришь меня? А если действительно — одноклассник?!
— Домой веди! А не шляйся с ним по кафе за спиной у мужа!
— Правильно!! — послышались возбужденные голоса нескольких мужчин.
Я предложила всем желающим высказаться. Остаток занятия мы посвятили разбору и разыгрыванию разных вариантов поведения мужчины в этой трудной ситуации. Одна из девушек сказала «Валентину»:
— Все равно ты не прав! Прежде всего, посмотри на выражение лица жены. Если она смутилась — уйди немедленно, дома выяснишь отношения! Мордобой в кафе тебя не украсит в ее глазах. Да еще и 15 суток заработаешь, герой. Но ты не заметил: Катя совсем не смутилась, даже обрадовалась! Надо было подойти, поприветствовать, познакомиться с Колей, домой его пригласить... А то как жена его пригласит, зная, что ты такой зверь? Вот это поведение, которое я сейчас описываю, и есть достойное мужское поведение. Надо держать себя в руках, даже если что-то подозреваешь. Таких мужчин только и ценят женщины!
— Ну, положим, они и таких, как Валентин, ценят,— со смехом возразила ей другая из присутствующих.
Что касается меня, я высказалась в пользу выдержки и вежливости. Заключила я занятие так:
— Женщине нравится мужчина с характером. Но для нее позор, если на глазах у всех ее дважды унижают: демонстрируют, что она «вещь», «собственность» мужа, а вдобавок выставляют ее легкомысленной или неверной женой. Она может покориться силе, постараться замять скандал. Но обида останется. И на мои взгляд, эта обида
107
оправдана. Даже если мужчина за столиком — не одноклассник...
На меня смотрели раздумчиво. Многие — неодобрительно. Ничего: по мере занятий я постараюсь убедить их, как важно жене и мужу уважать друг друга.
ЛЮДМИЛА
Уважаемый товарищ!
Вы подали заявление о разводе — вынесли окончательный приговор браку. Это решение, очевидно, пришло не сразу и далось Вам нелегко. И все же дочитайте до конца это обращение психолога.
Подумайте еще раз:
о том, что близкого человека легко потерять, но очень трудно найти,
о том, что нет людей без недостатков (у Вас они тоже наверняка есть),
о том, что под влиянием обиды многое в другом человеке кажется невыносимым, но если взглянуть трезвее, то он не так уж плох,
о том, что семья во все времена держалась па умении людей прощать друг друга,
о том, что дети, если они у Вас есть, пострадают от развода больше, чем кто-либо другой.
Ваше решение — глубоко личное дело. Но опыт психологии показывает: в одиночку или вдвоем, в ссоре люди нередко видят себя и другого в неправильном свете. Поэтому во многих странах создаются консультации, где супруги могут обсудить свои проблемы с психологом .и врачом. При этом Ваши формальные данные .(например, место работы и т. п.) консультантов не интересуют.
Консультирование такого рода Вам предлагает общественный Отдел по вопросам семьи и брака при ...ском
108
райисполкоме. Побеседовать с врачом и психологом можно ио адресу: ул. Литейщиков, дом 101.
Телефон: 419-82-81, запись по телефону ежедневно с 11.00 до 13.00.
Приходите Вдвоем! Это вас обоих ни к чему не обяжет, но зато даст консультантам возможность объективнее разобраться в ситуации. Даже если Ваш брак был ошибкой, Вы должны понять, в чем ошибка, чтобы не повторять ее в будущем.
Общественный отдел по вопросам семьи и брака ...ского исполкома г. Москвы.
4s 4? Я:
Уважаемый Виктор Павлович!
Возвращаю листовку (или как это называется) которую Вы мне дали на прощание. Спасибо, я постаралась обо всем подумать. Выполняю также задачу, которую Вы мне задали. Но, может, зря мы все это затеяли? Проще было бы принять мое заявление, развести нас — и не доставляли бы мы вам хлопот.
Задание я поняла так:
«Напишите длинное письмо своей близкой подруге, реальной или воображаемой, о своей жизни с мужем. Не думайте о стиле — близкий человек все поймет и так, даже из сумбурных воспоминаний и переживаний».
Гляжу на чистый лист бумаги и думаю: «Кому же из подруг мне хотелось бы все рассказать? Да и что, собственно, рассказывать?» По мнению наших друзей, мы отличная пара. Девчонки мои недоумевают иногда: «А ты-то что киснешь? У тебя жизнь как по маслу катится. И замуж вовремя вышла, и квартира есть, и родители помогают. А Сашка твой — золото, а не парень!» На это я молчу: стыдно перед подругами на свое «счастье» жаловаться, у них-то куда хуже на «личном фронте» дела обстоят. Одна все. любимого человека себе нс
t
109
найдет, другая развелась в прошлом году, у третьей муж пьет да каждые три месяца работу меняет... Вот уж где настоящее несчастье!
Да, мой Саша в сравнении с другими — отличный парень, спокойный, рассудительный, старается понять меня. Часто он угадывает мои мысли и желания. Стоит ему сказать мне: «Кажется, тебе хочется прокатиться на речном трамвае...» или: «Вижу, что сегодня мы не прочь пойти в кино», и хотя я об этом не думала, чувствую, что действительно начинаю этого хотеть. Я у него как на ладони, будто он меня насквозь видит, даже иногда жутко становится: откуда ему так хорошо меня знать? Ведь за два года нельзя по-настоящему изучить человека.
А подарки его? К каждому празднику — мне сюрприз. И не какой-нибудь, а полезный, для дома, для семьи. «Подарок должен быть осмысленным»,— любит он говорить. Мне это сначала немного странным казалось, слишком рациональным, что ли. А вообще-то ведь это хорошая черта — деловитость мужа. Он всегда такой аккуратный, подтянутый... И семья у них такая... правильная. Евгений Федорович — сторонник правильного образа жизни и питания, журнал «Здоровье» с карандашом в руке изучает, фигурным катанием занимается, на велосипеде ездит, хоть и пенсионер,— позавидовать можно. (Помню, мама моя смутилась, когда в разгар нашей свадьбы Е. Ф. как ни в чем не бывало ушел на каток на очередное занятие, прямо из-за стола.)
А на столе — чтоб обязательно витамины всегда были. И чистота — стерильная. Не успеешь в дом войти —• Зинаида Игнатьевна уж и обувь твою вымоет. С прогулки вернулись — встряхните сперва свою одежду на лестничной клетке, а уж потом заходите в квартиру. Упаси бог в «уличных» джинсах в кресло сесть — «грязнулей» Е. Ф. назовет. 3. И.— энергичная женщина, бегает по магазинам, все успевает купить да еще и нам
110
подкинет продуктов. Она даже работу из-за этого не меняет: живет в одном районе, а работает в другом, в нашем, чтоб поближе к нам быть. Раньше, когда Саша не женат был, она и готовые обеды ему приносила в баночках, и уборку делала, и стирала. Теперь вот нас обоих опекает, мне даже стыдно.
Не далее как вчера вечером позвонила (она каждый день звонит, беспокоится), и я спрашиваю Сашу: «Ну, как они там?» А он: «У матери сердце разболелось. Она сегодня два часа в очереди стояла в овощном — себе и нам винограда купила». Вот несчастье-то, а все я виновата — шла ведь с занятий, могла и заглянуть в магазин, но решила, что у нас все необходимое есть, зачем зря в духоте толкаться. А вот 3. И. не пожалела сил. И у меня этот виноград буквально застревал в горле.
Саша не ругает меня, нет, он просто заметит как бы вскользь: «Люди-то уже клубнику едят», а мне сразу не по себе — лентяйка, до сих пор на рынок не выбралась. Но не успеешь выбраться: 3. И. опередит. Она тоже никогда не ругает меня, только усмехнется этак... Лучше бы поругала, чем потом жаловаться на сердце...
Честно говоря, я себя плохой хозяйкой никогда не считала. Жили мы с девочками в общежитии — в столовую редко ходили, сами старались готовить, и грязи у нас никогда не было. Все это как-то само собой получалось. А сейчас у меня такое чувство, что ничегошеньки я не умею делать, ничегошеньки не успеваю. Злюсь иногда: как же мне «успеть», если, например, возвращаюсь из техникума и думаю: «Сейчас все приберу, ужин приготовлю...» Прихожу, а в квартире уже чистота, ужин в холодильнике — 3. И. днем, в обед, прибежала и все сделала. Пробовала я с Сашей об этом поговорить, осторожно, чтоб ни его, ни 3. И. не обидеть. А он мне: «А что тут плохого, если ты не успеваешь, а мать тебе помогает? Она у меня подвижная, ловкая, а ты невыносливая, медлительная...» За 3. И. мне, конечно, не угнаться, но ведь
не было же у нас проблем, когда его родители в пансионате отдыхали. Хорошо еще, что моя мама об этом не знает, живут они с отцом и младшим братом за городом, навещают нас не так часто. Она всегда думала, что вырастила меня аккуратной и трудолюбивой. А я, оказывается, из-за своей нерасторопности не могу дом в порядке держать. Да и не чувствую я себя в этом доме хозяйкой. 3. И. даже книги на полке по-своему переставляет...
Перечитала свою писанину. Ну и далось же мне это хозяйство, будто в нем вся причина моих неудач. И что тут назвать неудачей? То, что Саша умнее меня, образованнее, и ему не всегда со мной интересно? То, что я его разочаровываю своей несамостоятельностью — начиная от решений хозяйственных вопросов и кончая, например, мнением о каком-нибудь фильме? То, что не все ладится у нас в интимной жизни? То, что Саша подолгу может говорить со своей мамой по телефону, а со мной обменивается беглыми фразами, не рассказывает ни о чем, да и у меня не спрашивает, как я день провела?
Вот вы, Виктор Павлович, просили, чтоб я рассказала, как мы ссоримся. А мы и не ссоримся вовсе! Он ведь вежливый такой, Саша, сдержанный, воспитанный. Иной раз нападет на меня тоска, реветь хочется, а он: «Ну-ну, Люсек, отрицательные эмоции портят нервную систему и кровь». Где уж ему поссориться со мной, да и повода вроде не было. А иногда бывает по-другому. Влетаю я в комнату: «Саша, у Веры сын родился!» (Вера — это наша соседка.) А он: «Да? Поздравляю!» — и снова глаза в книгу. Или жду его целый день с работы, соскучилась, к шуму лифта прислушиваюсь, вот наконец заходит. Спешу к нему — обнять, поцеловать и вдруг слышу: «Ну-ну, Люсек, пальто грязное, с улицы, а ты в чистом халатике, да и не 15 лет тебе — на шее виснуть». У меня на весь вечер настроение падает, хожу как деревянная. Вот бы мне такой выдержки и невозмутимости!
112
Может, у меня и правда эмоции через край бьют, как у подростка? А может, плохое воспитание мое тут виновато?
Нет у меня ответов на эти вопросы, да и вопросы, наверное, глупые или наивные, а только горько-горько мне бывает, когда представлю себе, что теряю Сашу. Но другой раз вдруг повеет от него таким холодом, что хочется скорее домой — к родителям, к брату, с которым мы постоянно ссоримся, к теплу...
«Список своих обид», о котором Вы тоже просили, Виктор Павлович,— где его взять? Я Сашу ни в чем упрекнуть не могу, где уж мне составить -целый список... Всплывают, конечно, какие-то мелочи, так чаще всего я сама в них и виновата.
Написала это все и вижу: объяснить решение о разводе не сумела. Выгляжу дурой, придираюсь к мелочам. Словно капризничаю: не надо, мол, мне торта, дайте кусок черного хлеба с солью... Мне это больше по чину. Ну как, как мне убедить другого, что я по-своему права? Меня и мать не поймет. Я с ней не делюсь: обязательно стала бы отговаривать и, боюсь, отговорит! Отец — Другое дело, он поймет. Без слов поймет: притянет к себе, как в детстве, заглянет в глаза, спросит: «Плохо тебе, дочка?» Я кивну, и ему уже больше ничего не надо рассказывать.
...Лучше я пройдусь по Вашей листовке или как ее там. «Близкого человека легко потерять» — верно. Но мы с Сашей не близкие, понимаете? Вот бывает же так: живут вместе, спят в одной постели, а не близкие. Я о Саше ничего худого не скажу. Просто я его не волную. Он правильный, у него все по науке, все по гигиене, все по числам расписано. А я неправильная. Пристаю, когда не просят. Загляну ему в глаза — и стыдно... Потом стараюсь педелю быть исключительно сдержанной. Вроде все хорошо, но теперь он меня не волнует. Он обижается, а мне от этой обиды еще горше. Другой раз я чувствую,
5 Заказ 1109 113
что опять очень его люблю, но теперь он — как лед. Я уж стала думать: притвориться, что ли, больной, чтобы избежать этих отношений? Но не дай бог... Если семейство услышит, что я больная, окружат такой заботой, что хоть под землю провались... И по врачам затаскают!
«Нет людей без недостатков» — опять согласна. Но у меня их втрое больше, чем у него; какая же я ему жена? Такой ли он достоин? «Под влиянием обиды многое в другом человеке кажется невыносимым». Но я уже объясняла: у меня на него обид, если по-серьезному, нет. У него на меня, должно быть, есть, но, как человек воспитанный и добрый, он мне ими в глаза не тычет. Терпит, надеется на лучшее. «Семья во все времена держалась на умении людей прощать друг друга». Вот с этим не согласна. Мы прощаем друг друга сколько угодно, а семья, как видите, не держится.
«Дети, если они у вас есть...» Детей, как видите, нет. Все считают, что рано: сперва мне надо техникум окончить.
Я, Виктор Павлович, себя не выгораживаю. Я, наверно, нехороший человек. Но знаете, я с учебы иду мимо железнодорожной кассы. И часто прямо дрожь охватывает: купила бы билет куда попало — и подальше от своего семейного счастья, которому подруги завидуют!
Должно быть, не судьба. Так что, чем раньше разведут, тем лучше. Больше времени на поиски другого варианта.
Светлана Евгеньевна ЗА РАБОТОЙ
(Вот он... Как и можно было предположить из того, что рассказывал Виктор Павлович, и из письма Людмилы, чистюля и милашка. Великовозрастный паинька. Ну, начнем.)
114
— Здравствуйте. Это я вызывала вас. Я психолог.
— Здравствуйте. А почему жену в один кабинет, а меня в другой? Кто принимает Люсю?
— Психотерапевт. Виктор Павлович.
— С ней что-нибудь не в порядке?!
— Сядьте, с ней все в порядке. Просто я должна побеседовать с вами отдельно. Вы не возражаете, если я буду называть вас Сашей? Сколько вам лет?
— Двадцать шесть. Пожалуйста, я не возражаю.
— Мне столько же, так что называйте меня Светой.
— Ну, что вы...
— Почему бы нет? х
—* Не та ситуация. Разница в положении... Скажите, пожалуйста, ваше отчество.
— Это неважно. Саша, как вы реагировали на то, что Люся подала на развод?
— Вся наша семья просто в шоке.
— Я не о семье, а о вас лично.
— У нас в семье единство взглядов.
— По всем вопросам?
— Почти.
— Как вы объясняете, Саша, ее поступок?
— Это невозможно объяснить. Скажите, Светлана, э-э...
— Называйте меня по имени. Я настаиваю на этом!
— Скажите, вы уверены, что с ней все в порядке?
—- Понимаю. Первое, что приходит в голову семейству,— «Люся не в своем уме»...
— Какой-то у вас тон... несерьезный. Вы меня пригласили — шутить со мной? Мне, представьте, не до шуток.
— Я жду ответа на вопрос «почему». Вашего ответа,
— Это с ее стороны просто даже... непорядочно. Ей никто слова обидного не сказал. О ней заботились, как о дочери. Лишнего шагу не давали сделать, жалели, все прощали...
115
— Что прощали? Что приходилось ей прощать?
— Ну... Она молода еще. Как хозяйка пока не состоялась. Во всем приходится ее страховать. Чувство ответственности слабенькое...
— А как женщина она вам по сердцу?
— В каком смысле?
— Саша, не прикидывайтесь ребенком. Вы меня поняли.
— Ну, это глубоко личное... Я не понимаю, по какому праву вы, Светлана, э-э...
— Света. Скажите: «Света». Скажите: «Не лезьте, куда вас не просят, Света». Ну? Повторите эту фразу.
— Я не понимаю... Что вы хотите?
' (Наконец, уши начали краснеть.)
— Чтобы вы разозлились.
— Я и так... не в восторге.
— Но этого не видно. Гнева не вижу. Мужской злости не хватает.
— Что за намеки, простите?..
— Никаких намеков, Саша. А вы что имели в виду?
— Я не намерен обсуждать эту тему!
— Ни с кем?
— Во всяком случае, с вами. -
— Браво. Появилась злость.
— Я сказал что-нибудь резкое?
(Взгляд из-за очков горделиво-едкий. Он чувствует, что держит себя в руках. Ни одной пуговицы не расстегнул.)
— Вы по-настоящему отрезали: «Не буду, и все...» Согласна, такие вещи нелегко обсуждать с женщиной, да еще своего возраста. У вас будет возможность поговорить об этом с Виктором Павловичем. Он ведь врач.
(Он растерялся! Глаза заметались. Неприятное подозрение закралось в его душу. И вслед за этим бешенство: Люся его «выдала».)
— Продолжайте, Саша. Не хочется? Тогда я продол
жи
жу вместо вас. Вы думаете сейчас о том, что Люся рассказала чужим людям о некоторых неполадках в вашей интимной жизни. И что это вопиюще неприлично, непорядочно. И что после этого вам самому кажется более приемлемой мысль о разводе. Я права?
— Вы называете себя психологом. Но это, извините, приемы допроса под пыткой..,
— Браво.
Что вы все — «браво» да «браво»! Я не актер на сцене!
— Я говорю «браво» всякий раз, когда вы выражаете настоящего себя, а не то, чем положено быть, с точки зрения семейных правил.
— Не семейных, а общих. Есть правила приличия, которыми вы, извините, решили пренебречь.
— Сознательно, Саша. Не валяйте дурака и выкажите настоящего себя. Вам это было мучительно?
— Что именно?
— Мысль о своей возможной несостоятельности. Мужской несостоятельности.
— Вы заходите слишком далеко!
— Это потому, Саша, что ни в какую вашу «несостоятельность» я не верю. Здесь просто цепочка недоразумений. Вы зажаты, и эта зажатость проявляет себя на всех уровнях. Она и Люсю сделала зажатой.
— Что она рассказала?!
— А вам?..
— Не понял.
— Вам-то она что рассказывала о своих переживаниях?
Вы имеете в виду интимное?.. Но об этом не говорят!
— Кто вам такое внушил? Родители?
— Вы уже не первый раз пытаетесь э... бросить тень на них. По какому праву?
'— Хорошо, оставим в стороне интимную сферу жиз
ш
ни. Что вообще рассказывает вам Люся о своих переживаниях?
— У нее нет никаких переживаний. Попала в хорошую квартиру, имеет возможность без забот продолжать учебу, живет почти на всем готовом. И после этого...
(Запнулся. Покраснел.)
— Вы хотели сказать: «И после этого — предает», Я права? Успокойтесь, Саша. Она вас не предала. Профессионалы умеют кое-что «вычислить» и без того, чтобы располагать полной информацией. Вы поняли? Что касается Люси, то она не позволила себе ни одного обидного слова в ваш адрес или в адрес родителей, о достоинстве которых вы так печетесь, чего не скажешь о вас!
(Ого! Он даже вскочил.)
— Саша, я не трогала бы ваших родителей, если бы вы не отождествляли себя с ними до такой степени. Сядьте! Вы взрослый человек и понимаете — умом понимаете, что у них одна жизнь, а у вас другая. Но вы делаете вид, что это не так. Потому что вы большой хитрец, Саша.
(Смешно: он забыл закрыть рот.)
— Объясняю, в чем вы хитрец. Вам удобно оставаться мальчиком и ни за что не отвечать. По хозяйству у вас — мама, насчет финансов — папа подбрасывает...
— Она и это сообщила?
— Чепуха. Это был мой «пробный шар», и, как видите, я попала в точку. Вам удобно не взрослеть, не становиться мужчиной. А вину за все плохое сваливать на Люсю. Она у вас в семье «девочка для битья».
— Какие вы... несправедливости говорите!
— «Глупости», вы хотели сказать, но в очередной раз зажались. Вы специально ставите Люсю в такое положение, чтобы было на кого сваливать вину. В самом деле: пригрели девушку из общежития. Кормите, одеваете... (Папа с мамой одевают, верно ведь?) Не позволяете хозяйствовать самостоятельно. Па каждый ее промах
118
даете реакцию — вежливую, но от этого не менее болезненную для нее. Ведь хваленая ваша вежливость — еще один способ сделать ее виноватой. А смысл в этом знаете какой?
(Молчит, вертит кончик галстука. Нервничает, но хочет дослушать.)
— Смысл открывается, если все перевернуть. Вообразите: перекрыли вы постоянные контакты с родителями. Что происходит? Люся быстро осваивает навыки хозяйки. Вам приходится участвовать в домашних хлопотах, помогать жене. Но тогда... Во-первы^ тогда выясняется, что мамочка с ее самоотверженными хлопотами не так нужна. А это недопустимо, и мамочка тут же начнет доказывать, что Люся как хозяйка несостоятельна, ибо не умеет обеспечить «должные» витамины, гигиену, смену и подбор блюд по науке и так далее. Во-вторых, сыночек в такой ситуации должен будет тратить силы и драгоценное время на домашнюю работу. Как можно — сына на такую каторгу!.. Мама против. Папа против. Сын — и это самое главное—тоже против. Оттого вы и хитрец. Лучше представить дело так, что в семье все «в ажуре», а если что-нибудь не «в ажуре»,— чья вина? Понятно, чья. Здорово устроились! Люся подала на развод — опять в ней дело. Либо «не в своем уме», либо «проявила черную неблагодарность»...
(Продолжает молчать. Слушает!)
—- Боюсь, Саша, что даже в интимной жизни за вашей спиной постоянно присутствуют родители. С их средневековыми представлениями о «гигиене» любви, о том, что мальчику нельзя «тратить энергию» на жену, а если и «тратить» — то по чанной ложке... Вам не приходило в голову, что за всем этим сквозит свирепое собственническое чувство папы с мамой, особенно мамы? Отвечайте: да или нет?
— Не задумывался...
— Не задумывались. Но вы нормальный молодой
119
мужчина и наверняка сами страдали от самоограничения.
— Вы говорите: «средневековые представления»,.. Но я сам читал статьи...
— В журнале «Здоровье»? Вот вам Виктор Павлович объяснит, где там правда, а где предрассудки. Но оставим эту тему. Я тоже не расположена обсуждать ее с мужчиной. Вернусь к поразительной вашей фразе о Люсе: «У нее нет никаких переживаний»... Да почем вы знаете?
— Если имеются в виду интимные переживания, то может быть... Но об этом не говорят.
— Ошибаетесь, муж и жена обо всем умеют поговорить. Тактично, не отталкивая друг друга ненужными подробностями, но умеют. Когда они открыты друг другу. Но вы, Саша, закрыты, и Люсю сделали такой же. У вас нет эмоционального контакта. Для начала хоть его попробуйте установить.
— Но как?!
— Смотрите: я даю вам восемь цветных карточек. Серая означает: «Прекратим разговор на эту тему». Красная: «Я в бешенстве». Черная: «Мне очень грустно». Коричневая: «Я плохо себя чувствую». Зеленая: «Продолжай, мне спокойно». Синяя: «Мне хорошо». Сиреневая: «Мне интересно». Желтая: «Я в восторге». Запомнили?
(Повторяю еще раз.)
— У меня тоже восемь таких карточек. Сейчас представьте себе, что я ваша жена, и начнем объясняться... Вот вы пришли с работы. Говорите что-нибудь жене!
(Он не умеет. В нем совершенно не развито игровое начало — бедная Людмила!)
— Хорошо, тогда я начну. «Саша, вот здорово, что ты раньше пришел!» Показывайте карточку!
— Какую?
— А я почем знаю? Ваше переживание, не мое!
120
(Долго думает, Показывает зеленую. Я тут же демонстрирую черную.)
— Саша, реагируйте! Мне, как видите, очень грустно.
— Почему?
— Пу и толстокожий вы, Саша! Я, Люся, обрадовалась вашему приходу, а вам «спокойно». Разве меня нс огорчает отсутствие ответной радости?
(Он показывает желтую.)
— Вы действительно «в восторге», дорогой «муженек»?
— Не знаю. Но надо реагировать...
— Реагировать — но не лицемерить!
— Так мы неизвестно до чего дойдем.?
— До чего дойдете, до того и дойдете. Не надо трусить. Карточку!
(Показывает’черную. Я реагирую.)
— «Тебе грустно, миленький? Что случилось?»
— Не знаю... Тяжело на душе.
(Я показываю сиреневую и продолжаю):
— «Чего бы тебе хотелось? Может, сходим куда-нибудь? Или чувствуешь себя неважно?»
— Чувствую себя неважно.
— Саша, а где коричневая карточка?
— Извините. Мне сейчас не до этих игр. Очень болезненно вы меня задели.
— Показывайте черную карточку!
— Знаете, я готов держать ее перед вами непрерывно... Люся скоро освободится от этого?.. Психотерапевта?
— Он ее не съест. Пообщайтесь со мной. Назовите меня Светой, в конце концов!
— Хорошо. Света.
— Я нравлюсь вам, Саша?
— Какие вы странные вещи... Как чудно вы себя ведете... Света.
— Но вы не ответили. Нравлюсь?
121
(Показывает, негодник, серую карточку!)
— Значит, не правлюсь? И вы из вежливости «закрылись»..
— Вообще-то нравитесь. Но какое вам дело до меня...
— Мы ведь стараемся быть откровенными. Мне интересно продолжать этот разговор — видите, показываю сиреневую карточку. Ведь женщины кокетливы... А вот вы мне, Саша, не очень нравитесь.
— Я уже это понял.
— Неправильно поняли. Просто вы не мой тип.
— Как говорится, на всех не угодишь.
— Браво! Смотрите: желтая .карточка.,
— Вы, Света, хотите нас с Люсей снабдить этими карточками? Чтобы мы дома поиграли?
— Увы, не могу. Сделайте их сами. А еще лучше..., Кто вы по специальности?
— Радиоинженер.
— Изготовьте два пульта: на каждом — восемь загорающихся лампочек разных цветов. И научите себя и Людмилу объясняться с выражением чувств.
— И вы считаете, это поможет?
— Это начало. Привыкнете быть внимательнее к чувствам друг друга.
— Ну, а что бы вы посоветовали... с родителями?
— Внутренне: принять решение о независимости. Внешне: быть дипломатом и терпеливо переждать неизбежную бурю.
— У матери, знаете, неважно с сердцем... Может, нам с Люсей уехать куда-нибудь, в другой город? Нет, у матери неважно с сердцем.
— Тогда согласитесь на развод и оставайтесь при маме. Очевидно, так вы и поступите.
— Черт знает что.,. Жили себе, жили, и вдруг гром с ясного неба.
— У вас есть друзья? Приятели?
122
— Конечно.
-— Посидите с кем-нибудь из них ночь напролет. Раскройтесь, поплачьтесь..,
— Ну и советы! А еще психолог.
— Ладно, в баню с ним сходите.
— У нас ванна.
— Да не мыться! Попариться, поговорить, излить душу... Мужчина вы или нет?
— Теперь уже сам не знаю... Скажите, а ваш Виктор Павлович когда меня примет?
' — Если потерпите, то сегодня же.
—- Спасибо. А к вам надо ’будет еще раз прийти?
— Не то слово. Я вас обязываю. Через две недели, на том же месте, в тот же час.
— Вы считаете, что-то поправимо?..
— Для мужчины нет безвыходных положений!
РАЗГОВОРЫ В ПЕРЕРЫВЕ
Нам снова пора к самовару. Очередные разводящиеся вызваны на 19 часов 30 минут — так, чтобы мы могли дух перевести. Последней за стол усаживается Светлана Евгеньевна. Вид у нее довольный; взглядом дает мне понять: идем, мол, правильной тропой.
— Ну? У кого что?'—Анна А^атвеевна позвякивает ложечкой в чашке.— Начну с себя. Парочка, как говорится, «баран да ярочка». Со стороны не скажешь, что разводятся. Глядят друг на друга не так, по-иному— вы '.понимаете? Открыто, тепло глядят. На меня же смотрят нагло. Я им слово, они мне десять. Разлюбили, мол; какой же брак без любви? «А ответственность друг за друга?» Усмехаются, снисходя к моей тупости; «Можно развестись, но остаться друзьями и нести ответственность друг за друга». Я опять: «А привычки? А жизненный уклад? Общие воспоминания?» Опять усмешка:
123
«Привычки полезно менять, а теплоте воспоминаний развод не помеха».
— Это Галкины, что ли? — Фаина Петровна угадала, о ком речь,— Да, .мы тоже на них удивлялись...
— Удивляться нечему,—уверенно говорит Римма Германовна.— А какой все-таки мотив?
— «Разлюбили!» Тут я высылаю его за дверь, а ее спрашиваю: «Нового завела?» Она, не сморгнув: «Да!» — «Как зовут?» — «А вот это уже не ваша забота».— «Твой-то знает, что новый появился?» Она улыбается, словно я из XIX века выползла: «Разумеется!» — «И как он?» — «Он цивилизованный человек. Современный парень. Он, если угодно, подружился с моим новым другом!» Ладно. Теперь я ее высылаю, а супруга — к себе: «Давно у вас нет супружеских отношений?» — «Больше года».— «Нормально ли это для молодых людей? Или вы, как говорится, иначе устроились?» Он мне: «Безусловно!» — «Вам не приходит в голову, что у жены кто-нибудь другой есть?» — «Меня это не интересует». — «Почему?» — «Проще простого: у меня другая есть». — «Как ее зовут?» — «Ну, скажем, Вика».—'«А если точно?»— «Если точно, то это никого не касается». — «Вы знаете нового друга своей жены?» — «Встречались. В общей компании». — «Как его зовут?» — «Не поинтересовался».— «А вы были в той же компании с новой подругой?» — «Не помню. Может, с ней, может, с другой»...
— «О тэмпора, о морэс!» — вспоминает студенческую латынь Андрей Ильич. И переводит для Фаины Петровны: — «О времена, о нравы!».
— Я вас умоляю! Нравы здесь ни при чем. Наглые, вот и все.— Анна Матвеевна протирает клетчатым платком очки, затем повлажневший от чая лоб.—Вон Римма Германовна уже догадывается, в чем дело.
Все взгляды обращаются на нашего юриста. Она язвительно комментирует:
124
— Небось устраивают махинацию с жилплощадью... Развод, разъезд, перепрописка... Года через полтора, заполучив хоромы, а может, еще и дачу под Москвой, придут опять регистрироваться... Или не придут... Пока не родят ребенка. А тогда попробуй, прижми их. Еще и права предъявят.
—- У юристов, я читала,— вступает Светлана Евгеньевна,—существует понятие «презумпция невиновности». Пока преступление не доказано, человек считается невиновным. А у вас, Римма Германовна, какая-то «презумпция виновности» этих Галкиных. Нет пока никаких доказательств, а для вас они уже квартирные мошенники.
— Теоретически вы правы,— невозмутимо отвечает Римма Германовна.— Но есть опыт жизни. Чутье. Нюх. Вот появиться все это у вас — тогда подискутируем. А сейчас говорить с вами, извините, неинтересно.
— На дискуссии времени нет,— отрезает Анна Матвеевна.— Что у вас, Римма Германовна?
— Марина и Игорь Кузнецовы. Пара неплохая. Муж попивает, но, видя, что Марина на развод подала, обещает взяться за ум. Я думаю, возьмется: он, пожалуй, из тверденьких, не глуп, честолюбив... Дамочка изнеженная. Растерялась перед липом первых же трудностей жизни. Кажется, мне удалось ее вразумить, нацелить. Программу жизни вместе набросали. Прогноз, я думаю, неплохой.
— У вас, Андрей Ильич?
— У меня?.. Ну, это феномен. Сергей Охрименко, новоявленный Дон Жуан. На развод подает жена, Наталья Охрименко: застукала своего мужа с собственной подругой. И ни в какую: развод, да побыстрей! Я было хотел после беседы с Сергеем потолковать с ней еще раз. Чего, мол, в жизни не бывает; у всех свои слабости и так далее... Но этот фрукт такое мне напел, что я передумал разубеждать Наталью. Ну его к аллаху! Феноменальный,
125
говорю вам, тип! Его, видите ли, каждая третья волнует, и он не может с собой справиться. Что-то вроде пчелы: попил нектар из одного цветка — айда к другому. А теорий, теорий!.. «Брак — это тюрьма; женщины —неоткрытые острова...» Сначала кажется; поэт, мечтатель. В мире грез обитает, «очарованный странник» — не судите его обычным земным судом... У него дар любви, а любовь превыше всего! Кармен в джинсах! А мечтатель наш— холодный, как жаба, превыше всего для него — собственные удовольствия. К тому же денежки любит. Очень любит. Специально устроился там, где можно зашибать «левые». Этот не пропадет!
— Красивый? — поинтересовалась Римма Германовна.
— Ничего. Все при нем, кроме души.
— Я не поняла,— сказала Светлана Евгеньевна.— Ординарный циник, бабник под прикрытием высоких слов?
— Нет, экстраординарный,— хмыкнул Андрей Ильич.— Уверил себя, да и женщин умеет убедить, что душа у него есть, и очень изысканная, и очень вся трепетная по части.женских душ... Я вам скажу, чем он кончит. Годам к сорока женится по расчету. На какой-нибудь высокое беспечеш-юй особе — может ‘быть, даже старше, чем он.. На загородной вилле. На престижной среде, где он станет блистать «великосветским» хлыщом. Жена будет, по его прикидке, и так счастлива удачной партией: сам ведь он к ней тоже не нищим придет, можете быть уверены. И жена предоставит ему возможность ходить в ловеласах до старости лет. Даже гордиться этим станет. Она и сама при случае не упустит любовника — а что?.. Люди искушенные, без мещанских предрассудков... И семья у них будет считаться — первый сорт!
— Это домыслы,— пробормотала Светлана Евгеньевна.— Я все-таки не понимаю...
— Я и сам, голубчик, до конца не понимаю, что тут
126
за штука,—развел руками Андрей Ильич.— Может, это по части Виктора Павловича?
Тут взгляды сосредоточились на мне. Я спрашиваю:
— Он не показался вам в какой-то мере ущербным? Как мужчина?..
— Не думаю. Даже уверен, что с ним все в порядке. В большом порядке.
— Женоподобен, может быть?..
— Ну, слегка. Особенно, когда заговорит. А что?
— Сексопатологи описывают «синдром донжуаниз-ма». Когда человек подростком или в юности переживает шок из-за того, что не может реализоваться как нормальный мужчина, потребность в этой реализации становится для него сверхценностью. «Пунктиком», если хотите. После первой же удачи на любовном поприще он стремится снова и снова утвердиться в мужской роли.
— Вот и утверждался бы... с законной женой,— чуть обиженным тоном отозвался Андрей Ильич.
— В том-то и загвоздка! Субъект в глубине души страшится повторения шока. Скажем, не уверен в силе своего влечения к женщине. А если женщина то и дело новая, влечение тоже обновляется, так что можно не тревожиться о своей полноценности.
— Вот оно что!—Андрей Ильич рассеянно прищурился, словно опять вглядываясь в своего «феноменального» Охрименко.
— А почему вы спросили, не женоподобен ли? — поинтересовалась Анна Матвеевна.
— По двум причинам. Одна — физиологическая неустойчивость влечения у женоподобных мужчин. Вторая — такие мужчины подсознательно тянутся к женщинам из какого-то тайного «психологического сродства» с ними.
— Я Охрименко помню,— вмешалась Фаина Петровна.—На мой взгляд, он не женоподобен. Просто на аристократа похож. Из хорошей семьи, надо полагать.
127
— Точно,— подтвердил Андрей Ильич.— Он из высококультурной семьи. Только кому от этого легче...
— Вот так! — сверкнула улыбкой Светлана Евгеньевна.—«Пришили» мы малому «донжуанизм», а он, может, просто донжуан. Без «изма». Разве такого не бывает?
— А не стоит ли Виктору Павловичу на него поглядеть? — предложила Анна Матвеевна.
— Куда там,— Андрей Ильич махнул рукой.— Этот больше сюда не заявится. Да ведь и не его почин.
— Ладно.—Анна Матвеевна переходит к Фаине Петровне.-— У вас что?
— У меня Петя Чичкин и Елена Лазенкова, Инициатор — он. Долго ходил вокруг да около, говорун невозможный, прямо талантливый говорун. Под конец начинаю понимать: ревнует. Лена беременна. Он считает — от другого.
— А что удается установить?
— Лена уверяет меня, что это его выдумка. Он впечатлительный, перенес много неудач, а главное, любит мучить .самого себя. Теперь вот мучает себя тем, что жена ему якобы изменила с его же другом детства. А что там было — кто их разберет, право...
— Как Лена настроена?
— Не пойму. Вроде она не верит, что это всерьез. Дескать, помучается, пожалеет себя, а на развод не пойдет. Спектакль очередной отыграет — и успокоится. Он же у нее драматург несостоявшийся... С другой стороны, эта Лена Лазенкова устала от него. Женщина она умная, трезвая. Образованная и очень интересная внешне. Она И с ребенком одна не останется. И понимает это. Петю она жалеет, но устала. С таким кто не устанет...
— И какой же прогноз?
— Вот чего не знаю, того не знаю.
Анна Матвеевна поглядывает на меня:
128
— Ревнивцы тоже ведь по вашей части? — И, повернувшись к Фаине Петровне: — Пойдет этот Чичкин на прием к врачу?
— Пойдет. Он поговорить о себе любит.
— Вот и пусть выговорится,— решительно вставляет Светлана Евгеньевна.— Так и договорится до какой-нибудь правды в самом себе.— И, обращаясь ко мне: — Если вам некогда, Виктор Павлович, я его на себя возьму.
— А что у наших специалистов? — председатель комиссии смотрит на психолога.— С кем работали?
— С Матюниным Сашей.
— И как?
—• Пыталась изображать из себя его жену,— смеется Светлана.
— Светлана Евгеньевна! Вы отдаете себе отчет в том, чем занимаетесь?!
— А это,— язвит Римма Германовна,— новейшие приемы психологии. Нам, боюсь, не понять.
Мне пора вступиться за Свету:
— Успокойтесь, товарищи. Все было спланировано заранее. Людмила Матюнина была у меня. Кстати, в третий раз. В прошлый раз она принесла мне письменное послание, и мы его долго обсуждали. Сегодня тоже. Случай нелегкий. Что касается Саши, он явился впервые и попал к Светлане Евгеньевне по нашей с нею договоренности. Задачей психолога было эмоционально расшевелить его.
— К вам он тоже попадет?
— Сегодня же. Он ожидает. Но прошу иметь в виду: вести эту пару мы будем вдвоем и в основном по схеме: я занимаюсь женой, Светлана Евгеньевна — мужем.
— Почему?
— Существует такой психологический прием. Да, су
129
ществует, и в работе с данной парой вполне уместен.— Я послал значимый взгляд Римме Германовне.
— А не лучше —наоборот? — подала голос Фаина Петровна.— Женщина с женщиной, мужчина с мужчиной. Как-то вроде привычнее.
— Нет, уважаемая Фаина Петровна. Не всегда лучше. В данном случае муж и жена невероятно скованы в общении друг с другом. Надо их «расковать»: его и ее в плане контакта с лицом противоположного пола. Потом они почувствуют, что возможен открытый контакт друг с другом.
— Занятно,—поднимает брови Андрей Ильич.—На ревность, что ли, рассчитываете?
— И на нее тоже! — воскликнула Света. (Ах, до чего некстати она рвется в бой!)
— Ну, и как вы будете их вести по отдельности? — Римма Германовна продолжает насмешничать,—Вы, Виктор Павлович, поведете Людмилу в ресторан, а Светлана Евгеньевна пригласит Сашу в кино?
— Отличная идея! — продолжает ершиться Света.
Надо прекратить это шутовство.
— Прошу внимания. Здесь нет ничего смешного. И ничего двусмысленного. На первом этапе мужу иногда полезно встретиться с консультантом женского пола, жене — с консультантом-мужчиной. Необходимо задать новый, более человечный стереотип отношений с лицом противоположного пола, и тогда взгляду консультанта — а также и его «клиента» — могут открыться глубинные, плохо осознаваемые супругами причины их недовольства друг другом. А это — дело очень тонкое, требующее от психолога профессионального мастерства и артистизма: подчас безупречного такта, а подчас и дерзости!
На втором этапе супруги и консультанты начинают встречаться вчетвером, Здесь консультанты как более старшие или, по крайней мере, более компетентные лица
130
подспудно исполняют роль «разумных родителей» для супружеской пары. Это особенно важно в тех случаях, когда стратегия и тактика реальных родителей, мягко говоря, не слишком разумна. Именно такова ситуация у супругов Матюниных. Есть и третий этап: пара и ее консультанты собираются вместе с настоящими родителями! Работа, как видите, долгая, трудоемкая. Игривые намеки здесь неуместны. Надо сказать спасибо, когда специалисты на одном энтузиазме берутся за столь кропотливый труд.
— Тут вы правы,'— опускает глаза Анна Матвеевна.— Но не увлекайтесь все-таки вашими Матюниными. Кое-кто вас неправильно поймет. Да и другиххсклиентов» более чем достаточно.— Она смотрит на свои крупные наручные часы.— Кстати, поговорили, и будет. Спасибо за чаек, хозяйка. Пора. Люди ждут.
...Совсем почернело небо за окнами. В высоких стеклах, заляпанных мокрым снегом, расплываясь, мерцают городские огни, бесчисленные квадратики окон. За каждым таким квадратиком-—своя устоявшаяся и труднопостижимая жизнь; как знать — где-то, может быть, готовится новая работа для комиссии, которую мы составляем...
В тусклом коридоре рядом и порознь, беседуя или отвернувшись друг от друга, сидят недовольные люди обоих полов. Им бы сейчас новый фильм смотреть по телевизору, нежась в тепле дома и взаимной привязанности. Но привязанность куда-то ушла, па ее месте — ожесточение и усталость. Дом есть, а уже словно и нет его. Мокрый черный снег идет в душе — сколько ни скрывай его бравадой. А тут еще велено, на ночь глядя, в загсе сидеть — ни дать ни взять, в милицию вызвали: допросы, формальности, никому не нужные советы или утешения. Брр!
Наши «клиенты»...
131
Винтер Павлович
ПЕРЕД ЛЕКЦИЕЙ НА ИНТИМНЫЕ ТЕМЬ!
Молодец, Светлана! Добилась своего: при одном из семейных общежитий фабрики «Буревестник» организован «Клуб молодой семьи». Прошли уже три занятия с участием авторитетных лекторов. Третье занятие было проведено в близлежащем кафе «Ландыш»: тут помог авторитет Анны Матвеевны: дирекция кафе согласилась принимать у себя клуб один вечер в месяц. Идея отличная: люди общаются, а заодно могут и поужинать, и потанцевать под магнитофон. Светлана вела этот вечер. Очень волновалась, допускала мелкие ошибки (в основном в темпе, ритме действия), не всегда находчиво реагировала на реплики людей (и то сказать, подержите-ка в центре внимания зал из семидесяти человек!), но была в конечном счете на высоте.
В пятницу, на четвертом занятии (опять в общежитии), слово будет предоставлено и мне. Название моего выступления выбрано стандартное: «Психология интимных отношений». Впрочем, и это название весьма смутило немолодую воспитательницу общежития Марию Михайловну. Во время обсуждения программы вечера, вижу, мнется она, чем-то встревожена, но не знает, как выразить свои сомнения. Решилась, однако, на вежливый вопрос:
— Лекция будет раздельная? Сначала мужчинам, потом женщинам?..
— Я знаю, что так принято,— отвечаю ей,— но в данном случае перед нами мужья и жены. Не страшно.
— Как сказать... Вы представьте: сидит женщина с мужем, но рядом с нею — чужой муж, а рядом с ее мужем, возможно, чужая жена... Удобно ли это?
— Раз вы считаете, что неудобно, можно поступить так: женщин — на первые ряды, мужчин — за ними. Так
132
что мужчины не будут видеть краску смущения на лицах женщин. И наоборот.
Тревога в ее глазах усиливается, и я решаю уступить:
— А вообще-то, как хотите, Мария Михайловна.
Пусть будет раздельная. Только вы мне чайку приготовьте: голоса не хватает об одном и том же докладывать два
раза.
Закивала: приготовлю, мол, чаек, и разговор перешел на другую тему. Но когда мы уже поднялись расходиться, она меня — под локоть:
— Можно с вами посекретничать, Виктор Павлович?
Привела в свой ухоженный кабинетик:
— Вы, Виктор Павлович, врач? По какой специальности?-
— Да ведь вам уже известно: психиатр. Психотерапевт.
— Значит, лекция о психологии супружества? — она выделяет слово «психология» с надеждой в голосе.
— Не только. Надо коснуться и сексологических аспектов брака.
— А вы разве сексопатолог?
— Каждый психотерапевт — в какой-то мере сексопатолог.
— Понимаю. А вам не кажется, что дело вы затеваете, как бы это сказать... недоброе? Я имею в виду лекцию. Врачебный прием по таким вопросам — другая вещь. Тут надо оказывать помощь людям...
— А тут — не помощь?
— Как же можно о таком говорить перед аудиторией...
— Но, Мария Михайловна, миленькая! Говорим же мы, врачи, на лекциях о болезнях почек, желудка, кишечника и так далее, о необходимости, скажем, правильного питания...
Ее щеки потемнели от возмущения:
— Как же вы сравниваете? «Правильного питания»...
133
За стол-то люди кучей садятся. А тут самое сокровенное, самое интимное дело, значит, и публичного разговора о нем быть не должно!
Что-то в этой идее показалось мне серьезным. Я спросил:
— По вашему мнению, лучше, целомудреннее, что ли, чтобы супруги келейным образом пользовались сексологической литературой? А лекции, ввиду их бестактности, лучше запретить?
— «Литературой».... Да я бы ее в первую очередь запретила!
—• Вот как!
— Да, можете считать меня ретроградкой. Но человеку не надо об этом ни читать, ни тем более слушать. Человек должен быть чист душой. Чист! — У нее даже глаза засияли и голос стал звонче.
— С чего же вы берете, что он делается «нечистым», если узнает кое-что необходимое о собственной анатомии, физиологии, психофизиологии?
— Не об этом ему следует думать! Мысли его должны быть выше, выше этого!
— Согласен. Но разве знание мешает мыслям уноситься ввысь? По-моему, вы преувеличиваете опасность полового просвещения. Вам, видимо, кажется, что надо тщательно уводить мысли от этой области. Но она существует! И если мы силком уводим от нее свои мысли, она, напротив, начинает притягивать их к себе. Вот в чем фокус.
— Фокусов этих нам не надо! В том и сила духа, сила добра в человеке, что он умеет преодолевать «притяжение», о котором вы сейчас сказали. А если не умеет — нет человека! Животное это, а не человек! И вы животному потакаете!
— Стало быть, всякие знания в ущерб чистоте и добру в душе человека? Или только сексологические?
— Не только. Знания о зле. Человек не должен о нем
134
знать! Я вот увидела книжицу: «Школьникам о законе». Это ужас! Детям нашим рассказывают, какие бывают мерзости и преступления, А они читают и прикидывают: если я то-то сделаю, столько-то лет дадут...
— Мария Михайловна, люди в массе своей сексологически безграмотны. И страдают от этого, хотя подчас и нс догадываются, почему страдают. Семьи по незнанию рушатся! Надо же людей чему-то научить.
— Любовь всему научит!
— А если не научит?
— Если нет, надо не о постели думать, а о делах, которые на пользу людям, обществу!
Вдруг она стала усмехаться: .у
— Вы меня за старую деву не принимайте! У меня муж, две дочери, два внука. Я счастливую жизнь прожила — без этой вашей сексологии.
— Всем бы так везло, как вам, не появилась бы сексология.
— Поверьте моему опыту: иные принимают сексологию за уроки порнографии. Вам ли не знать, к чему привела «сексуальная революция» на Западе! Об одном прошу: не усердствуйте в своей лекции. Люди у нас хорошие, в большинстве своем — чистые люди.
— Боитесь, испачкаю?
— Не шутите этим, уважаемый доктор.
— Постараюсь, Мария Михайловна. Мне можно идти?
...А все-таки испортила настроение перед лекцией! Не сектантка какая-нибудь. Я уверен: стопроцентная атеистка. И человек больших достоинств. Однако верит,-что «сила добра» — в преодолении «искушений плоти»... Так веками учили церковники. А ведь «искушения» начинаются именно с отрицания плоти. И в самом таком отрицании— упорном, изощренном — не меньше сладострастия, чем в банальном разврате. «Добра» от этого нет не только себе, но и окружающим. Подобные ревни
135
тели «добра» деспотичны, неумолимы, легко впадают в фанатизм любого толка. Вообще, понятие добра — явно «из другого ряда». Вопросы пола здесь отнюдь не в центре проблемы. А у нее — в центре. Крепко же церковники поработали, если через века и поколения наложили свою руку на мировоззрение этой нашей современницы, заслуженной, авторитетной, кристально честной!
А может, дело не в этом. Просто ее как человека целомудренного смущает разговор на эту тему в большой аудитории.
Ну а как же мне лекцию читать? Как обычно? Или с поправкой на ее предостережения? С подлинными традициями нравственности нельзя не считаться. Я посмот-- рю, какие у слушателей глаза. Если ясные, пытливые, дам программу-максимум..Если игривые или похотливо-смущенные, сверну разговор на чистую психологию. И баста!
ЛЕОНТЬЕВОЙ Ф. П.
Глубокоуважаемая Фаина Петровна!
Я получил еще одно приглашение посетить загс в день работы Вашей многоуважаемой комиссии. Весьма Вам благодарен за внимание к моей скромной персоне. Однако прийти не могу, поскольку после неудач на семейном и драматургическом поприще ищу утешение в восточных языках и даже, представьте, затесался на двухгодичные курсы японского. Поскольку же домашние задания чрезвычайно обширны, а я еще стал брать уроки игры на виолончели, времени на спасение души у меня, извините, больше пет. К тому же я имел уже удовольствие беседовать и с Вами, и с высокочтимым психологом Лазаревой С. Е.
Не сочтите за пошлый комплимент, по Вас я нахожу куда более изысканным собеседником, чем упомянутую
136
С. Е. Не могу скрыть от Вас, что ее манера общения показалась мне довольно оригинальной. По-видимому, она отличается редчайшим дарованием: читает в душе другого, как в раскрытой книге. Это было бы гениально, если бы только она не читала вслух... Что до меня, то я имею ужасное, постыдное свойство: неспособен вынести, когда читают в моей душе. А если еще и вслух, я чувствую, что становлюсь опасным. Ничего не могу с собой сделать! Либо надо немедленно удалиться, либо вот-вот распадусь на составные элементы... Если С. Е. будет интересоваться мной, извинитесь за меня. Дело в том, что я удалился не совсем вежливо, сделав" общепонятный намек, что-де музыканты просятся погулять. Мне огорчительно, что ее психологическая рентгепоустановка ждала меня, перегреваясь, десять или пятнадцать минут вхолостую, между тем как я уже находился в автобусе, увозившем меня в лесные дали микрорайона, где у меня родительский дом, начало начал...
Ну а если всерьез, передайте ей, что далеко не каждый покорно станет в станок подопытной собачкой. Возможно, экспериментатор на верном пути, но собачке неприятно, если у нее в брюхе фистула. Кроме того, собачка обижается, когда подсчетом капель слюны или желудочного сока определяют ее душевное состояние. Я преклоняюсь перед наукой психологией, но не готов, так сказать, метать икру по вспышке лампочки. Хитроумные и элегантные опыты С. Е. со мной и моей женой (фактически бывшей), увы, не удались. В истории науки так случалось неоднократно. Вы же догадываетесь, почему смолкла шумиха о языке дельфинов. Они перешли на другой язык — древнедельфинский, неизвестный нашей цивилизации.
Вам же, Фаина Петровна, спасибо за человеческое участие. По моим личным наблюдениям, оно греет... ио не светит. Это я говорю не в укор Вам, честное слово. Просто ничего не попишешь. Знаете ли, статисты на сце
137
не, изображающие «шум толпы», вразнобой произносят: «Что говорить, когда нечего говорить...»
Лена прекрасна и удивительна. Моя жизнь с ней была прекрасна. Сам я, если и не удивителен, то, вне всякого сомнения, прекрасен. Но ребенку лучше расти с родным папой, чем с подставным. Вы все о доказательствах спрашивали. Их нет, И они есть. Это называется диалектикой, как Вам, разумеется, известно.
Не надо больше тревожиться о моей судьбе — судьбе восходящего светила японистики. И не надо так откровенно наваливаться на бракоразводную цифру. Растет? Пусть себе растет. Навалимся — станет вбок расти. Природа неудержима; «законов всех она сильней».
Еще раз большое спасибо, и давайте встретимся в день регистрации развода. Для меня этот день будет вдвойне приятным, поскольку я увижу Вас. Вы — теща моих грез... Но повернемся лицом к суровой реальности.
С искренним почтением и наилучшими пожеланиями Ваш Петр Чичкин.
Виктор Павлович
ПОСЛЕ ЛЕКЦИИ НА ИНТИМНЫЕ ТЕМЫ
...Из очередной записки мне ясно, что ее автор все-таки не понял, каков смысл понятия «интимность». Подчеркиваю: это психологическое понятие. Возможна интимность без физической близости. И возможна физическая близость без интимности: против этого я, собственно, вас предостерегал. Придется повторить, что имелось в виду под интимностью.
Это особое отношение мужчины и женщины друг к другу. Не просто влечение, а избирательное влечение, когда она чувствует, что только он ей мил, а он отдает себе отчет в том, что именно она ему нужна, и никакая другая. Это не просто жажда испытать радость любви,
138
а желание доставить не меньшую радость любимому человеку; если же такого не происходит, то и собственное наслаждение нс в радость. Далее, интимность означает исключительное взаимное доверие любящих: оба могут быть в высочайшей степени самими собой в минуты физического сближения — ничего не бояться, ничего не стыдиться... Наконец, интимность означает чувство сопричастности двоих к общей тайне: оба уверены, что их близость не будет использована одним из них для огласки, для передачи какому бы то ни было третьему лицу... Дак видим, интимность — это и есть то, что делает любовную связь мужчины и женщины человечной в» полном смысле слова. Между тем недостаток интимности губит эту связь, превращая ее в контакт чисто физиологический. Я попытался разъяснить вам с позиций сексолога, что низведение физической близости к физиологии — дурно. Вы наверняка много раз слышали подобное суждение, высказываемое с позиции моралиста. Я же заявляю вам об этом как врач, поскольку связь без интимности оказывается весьма частой причиной многих трудностей, неудач и явлений неудовлетворенности как у мужчин, так и у женщин. Вот уж правда: интимность надо беречь как зеницу ока, а если она пропадает, ничего не следует жалеть, чтобы вернуть, воссоздать ее. Иначе супружество превратится в постылую будничную обязанность.
...Еще записка. Автор ее делает неожиданный вывод из моих слов: по его мнению, для полноценного физического контакта между мужчиной и женщиной им лучше всего выйти на примитивный уровень общения... Любопытное заявление! Из него следует, что автор записки, скорее всего, страдает от «контакта масок» при физическом сближении с лицом противоположного пола. И приходит к выводу, что самое правильное — сбросить «маску», стать грубо примитивным, и тогда все будет в порядке... Не надо смеяться: «контакт масок» действительно губит близость, лишает ее непосредственности.
И автор записки отчасти прав: в любовном контакте мужчины и женщины есть моменты, когда уместен даже примитивизм... Да, примитивизм, но в каком контексте?..
Вам, возможно, встречалось выражение «искусство любви». Надо сказать, что основа этого искусства — умение любящих взаимодействовать на всех уровнях общения. Это значит, что между ними возможно духовное общение, и не только между ласками, но подчас и во время ласк, что нисколько не отнимает у любви ее привлекательности. В первую же очередь это означает общение между любящими на игровом уровне: для них физическая близость неотделима от игры со всеми присущими игре прихотями фантазии. Неизбежны здесь и безобидные манипуляции, когда один поддразнивает другого либо пытается вызвать в нем ревность или обиду, которая, впрочем, вскоре будет заглажена... Вот в таком контексте, когда все уровни общения доступны двум любящим, в соответствующий момент становится уместным и примитивный уровень контакта. Но если все сводится к нему одному, то, удовлетворив физиологическую потребность, человек испытывает отвращение к себе и к партнеру. Это чувство отвращения, это физиологическое «пресыщение» исподволь подтачивает любовь, потому что повреждает хрупкую психологическую структуру интимности. Я сказал бы, что «искусство любви» — это искусство оставаться интересным друг для друга, несмотря на то, что достигнута предельная физическая близость.
...А вот эта записка — свидетельство того, что ее автор вбил себе в голову очень древний и, к сожалению, стойкий миф — миф о том, что интимная близость с женщиной якобы «уносит здоровье» мужчины. Известны ли вам истоки этого мифа? В античные времена даже серьезные ученые верили, что сперма вырабатывается... в мозгу мужчины. А стало быть, от сближения с женщиной он теряет работоспособность, даже разум,., Я думаю, сама
140
эта вера древних не случайна, она объясняется не только слабыми физиологическими знаниями тех времен, но еще рядом факторов. Один из них, пожалуй, чисто социальный. Жрецам, властителям и полководцам необходимо было отвратить интересы молодых мужчин от любовного поприща и направить эти интересы на служение военным, религиозным, экономическим и тому подобным целям. Уже поэтому следовало припугнуть мужчин якобы вредными последствиями сексуальной активности, высвободив, по крайней мере, их время для активности иного рода. Другой фактор уже ближе к медицине. Из века в век наблюдения показывали, что мужчины, предающиеся излишествам на поприще любви, действительно слабеют духом и телом. В последние столетия проблема «повреждения здоровья» мужчин от любви уже однозначно трактовалась как проблема «излишеств».
Но это породило еще один миф — миф о «нормативах», мы его коснулись в лекции. Еще раз беру на себя смелость уверить вас, что нормативы частоты половых контактов, даже если они приводятся в солидных медицинских книжках,— вещь несерьезная. То, что для одного из нас определенно является излишеством, для другого— норма, и даже неполная. Природа снабдила нас в этом отношении весьма точным «дозиметром»: субъективным чувством желания или нежелания половой близости. Единственное гигиеническое правило в этой сфере таково: не следует доводить себя до чувства нежелания. Здесь действуют те же закономерности, что и в физиологии сытости: как известно, надо вставать из-за стола с таким ощущением, что еще немного поел бы чего-нибудь... Через несколько минут это ощущение исчезает, а мы можем быть уверены, что излишеств в питании не допустили. Пользуясь данным правилом, каждый волен следовать своим индивидуальным нормам и в обсуждаемой сфере, не оглядываясь на выкладки мнимых специалистов. Единственная оговорка такова: надо по
стоянно считаться с индивидуальной «нормой» второго лица — мужа или жены. Ведь для второго лица ваша «норма» может оказаться излишеством... Но об этом я уже говорил достаточно подробно, разбирая в лекции разнообразные причины разрушения интимности. Итак, мой ответ на записку: «уносит здоровье» не интимная жизнь вообще, а допущение излишеств в ней.
...Я получил только что интересную записку; «Интимность, о которой вы рассказывали,— почему она не всем дается? Может, характеры разные, и это мешает?..» Может быть. Хотя дело чаще не в характерах, а в неправильных сексуальных установках людей.
Что греха таить, есть еще немало семей, где мальчику с детства дается понять, что женщины — хищницы, к тому же покушающиеся на его здоровье. Иногда за такими исподволь повторяющимися внушениями психолог обнаруживает особую позицию матери. Мать подсознательно противится тому, чтобы сын в будущем стал «собственностью» какой-либо другой женщины, и стремится заранее настроить его против женщин вообще. В этом трагедия подобной матери: вероятно, личная жизнь ее сложилась так, что узы нежности, связывающие ее с сыном, оказываются для нее самыми прочными и самыми счастливыми эмоциональными узами; она панически боится их утратить. Можно даже выразиться определеннее: ее страх потерять любовь сына сродни страху женщины потерять возлюбленного. Не по себе становится, когда проникаешь в эти мрачные глубины иной материнской души. Но такова, повторяю, ее трагедия. Для сына это тоже трагедия: повзрослев, он не решается вести себя по-мужски самопроизвольно, легко, без оглядки, поскольку подсознательно опасается «изменить» матери. Вдобавок его сознание отягощено мифом о «повреждении здоровья» при половой жизни или придавлено более современной модификацией этого мифа — идеей «нормативов». Мы видим теперь, что не только жрецы и полко
142
водцы древности приложили руку к закреплению подобных мифов; закрепляют их и несчастливые в личной жизни матери, когда пытаются компенсировать отсутствие любви к мужу особой нежностью в отношениях с сыном. Здесь еще один миф идет в ход: миф о так называемой интимной «ненасытности» женщин...
В своей лекции я уже объяснил, насколько отличаются друг от друга сексуальная возбудимость мужчины и женщины. Вы усвоили, в частности, что у женщины процесс такого возбуждения нарастает не так быстро, как у мужчины, но и держится дольше, чем у него. Когда мужчина понимает это и считается с этим, дисгармонии в смысле взаимного сексуального удовлетворения, как правило, не возникает. Но европейские мужчины в течение сотен лет не имели ни малейшего понятия об этих тонкостях, да и вообще не интересовались состоянием женщины во время половой близости. У многих мужчин могло поэтому создаться ложное впечатление, что женщина «ненасытна». А в действительности ей, по ее природе, намного труднее испытать соответствующее чувство удовлетворения; для этого ей, как я уже рассказывал, требуются дополнительные условия — от ласкового слова и до специальных деликатных мер, предпринимаемых мужчиной... Три тысячи лет тому назад в Индии брахманы (люди высшего сословия) хорошо знали об этом, и проблемы неудовлетворенности женщин у них не существовало. А мы в XX веке лишь благодаря исследованиям сексологии наново «открываем» давно известное... Те же, кто с данными сексологии не знакомы, продолжают верить в миф о женской «ненасытности» и, как им кажется, находят подтверждение этому в фактах самой жизни... По продолжим разговор о неправильных сексуальных установках.
В иной семье девочке с детства внушается, что все мужчины — «скоты», которым «только одного надо»... Бывает, что и за этим стоит нежелание родителей со
143
временем «уступить» эмоциональную привязанность дочери какому-то постороннему человеку, чужому мужчине. Здесь и подсознательная ревность отца, и стремление матери компенсировать любовью ребенка недостаток любви в собственной личной жизни... Опять мрачная мешанина глубоко потаенных родительских чувств; легко сказать о таких родителях, что они эгоисты, ио, по существу, это история трагическая, и морализировать здесь не всегда уместно. В том же собственническом ключе у девочки подчас создаются ложные установки на отвращение к сексу, ибо половая жизнь якобы «постыдна» и нужна она лишь для продолжения рода...
У некоторых девочек формируется также меркантильная установка в отношении интимной жизни, например, такая: с мужчиной можно идти на сближение только в том случае, если он обеспечивает тебя материально; тот, кто мало зарабатывает, вообще не заслуживает «снисхождения» своей жены...
Человек, будь то мужчина или женщина, повзрослев, принимает внушенные ему предубеждения за нечто «само собой разумеющееся»: ведь очень рано ему вдолбили их в голову, а поэтому он уже не в состоянии воспринимать любовь как чистейшую радость, как искусство дарить себя другому. И нередко в силу этого он сталкивается с трудностями, которые приводят его на прием к сексопатологу. Здесь врач зачастую сталкивается с еще одним мифом, крепко засевшим в головах людей. Это миф о сексуальной «несостоятельности» мужчины или женщины, коль скоро у него или у нее что-то не ладится в физической близости. Я знал пациентов, готовых покончить с собой, ибо они пришли к выводу о своей «импотенции». А ее на самом деле не было: просто на фоне нарушений интимности развился сексуальный невроз, поддающийся излечению. Миф, о котором я говорю, можно передать так: полноценный мужчина-де всегда и везде исполняет свою биологическую мужскую роль
144
«с блеском». Но в области половой жизни это такая же неправда, как в сфере спорта. Даже замечательный прыгун в высоту, рекордсмен, время от времени бывает не в лучшей форме и выступает много ниже собственных возможностей. Никто ведь из этого не делает вывода, что он «не спортсмен»! А мужчина, у которого что-то не ладится в интимном плане, быстро начинает ставить на себе крест как на мужчине. Хуже того: иной раз его попрекает неразумная жена, добивая окончательно. Об этом, впрочем, я подробно рассказывал в своей лекции.
Что касается несходства характеров, то вообще их решительное несходство часто создает помехи интимности. Впрочем, как и их чрезмерное сходство. Это требует некоторых разъяснений.
Вот пример несходства характеров: жена—домоседка, замкнутый человек, а муж любит компанию, привязан к друзьям. Дома ему учиняется скандал, например, за то, что он пошел на вечер встречи школьных друзей. Жена отказывается пойти с ним и в кино, й в театр, и на лекцию. Гостей принимать она тоже не хочет: лишние хлопоты, лишние расходы. Только родственников жалует. Попробуем прежде всего встать на позицию такой жены.
В самом деле. Прилично ли для взрослого человека, семьянина, ходить на школьные вечера встречи? Не мальчик все-таки. Друзья? Знаем мы этих друзей: каждый норовит урвать что-нибудь себе, а случись беда — и нет друзей. Иное дело родственники: скучные или нет, а за ними не пропадешь. Дальше: к чему в кино ходить, когда дома телевизор, вдобавок цветной? Не один фильм посмотришь, так другой — все равно голове отдых. Лекции? Их тоже по телевизору передают. Информации в мире предостаточно, всего не усвоишь, а то, что надо для жизни, уже усвоено...
Как видим, позиция жены, если только мы верно ее почувствовали, это позиция с претензией па реалистиче
6
Заказ 1109
145
ский ум, па здравый подход к жизни. Рассуждая таким способом, иные и родительскую семью в пример поставят, и на вековые традиции сошлются, и на преуспевающи® знакомых кивнут как на образец для подражания. Спорить с такими «реалистами» бессмысленно. Уж если их не переспорили пи Грибоедов, пи Пушкин, пи Толстой, ни Чехов (упоминаем лишь тех, кого они заведомо читали — «изучали» в школе), то куда нам...
Психология подобного «реализма» неоднозначна. Внешне это выглядит почти всегда одинаково: как некая усталость от громких слов и бессмысленных порывов неведомо куда; как взрослая серьезность и желание ограничить жизнь самым необходимым, нешуточным; как укрепившееся чувство долга и требовательность к этому чувству в других. (Непонятно, впрочем, когда это человек умудрился настолько устать от жизни и в силу каких причин до такой степени развил в себе чувство долга?) Но истоки этого мертвящего «здравомыслия» бывают разными. Попробуем перечислить некоторые, самые приметные из них.
Каждому из нас присущи две фундаментальные чисто человеческие потребности: потребность в контактах и потребность в самоутверждении. Они взаимозависимы. Например, если в имеющихся контактах человек не достигает самоутверждения, то сужается или, во всяком случае, меняется сама потребность в контактах. Вот один из вечных источников обывательской «мудрости». Человек, движимый эмоциями юности, вступал в многообразные контакты: и на вечера ходил, и в театральную кассу занимал очередь с ночи, и в компаниях отстаивал свое мнение, и в светлые умы влюблялся... Но подспудным итогом всей этой активности оказалось сознание собственной серости. Не получилось самоутверждения. Это горькое переживание должно во что-то вылиться. В благоприятных случаях оно подталкивает человека к труду, творчеству, совершенствованию своих природных (пусть
146
даже скромных) данных. И на этом пути человек раньше или позже обретает радость самоутверждения. А в других случаях происходит вот что. Человек, столкнувшись с собственной серостью, объявляет «серым» весь белый свет и называет глупцами всех, кто видит его белым (т. с. составленным из семи цветов радуги). Как видим, психологически обывательская позиция оказывается позицией защитной. И теперь уже «в порядке защиты» (которую человек сам не осознает) ни в кино ходить не надо, ни гостей принимать, ни книги читать, и т. д. и т. п. Такой вот сложился характер!
Другой вариант. Человек вырос в с&мье, где самоутверждение понималось исключительно как владение. Не в том дело, над чем работаешь,™ сколько платят? Не в том вопрос, обаятельна ли невеста,—; имеет ли квартиру? «Хорошо», «крепко» жить — значит иметь источник высоких доходов, материальные ценности, «нужные» связи. Конечно, никто не откажется от материального благополучия, но в рассматриваемой среде оно— самоцель (а не средство сделать жизнь яркой, насыщенной). Так формируется накопительская жизненная ориентация. Усвоив ее, вы уже все и вся рассматриваете под углом зрения выгоды, а это тоже— особый характер. Какая выгода навещать старую учительницу? Нулевая. Друзья ничего не стоят, если это не «полезные» люди или нс родственники (от родственников польза гарантирована, а поведут себя не так, как надо,— можно воззвать к их чувству родственного долга). Кино, лекции — пустые развлечения: ведь это «не дело». При накопительской ориентации легко вырабатывается и специфический взгляд на другого человека, скажем, мужа. Муж — это собственность. По какому праву «мое» находится ие при мне, а в компании школьных друзей и, упаси господи, подруг?
Третий вариант. Человек по природному складу нелюдим. В психологии таких называют «интровертами». Для
147
такого иметь дело с предметами и узким кругом хорошо знакомых людей (от которых нс жди никаких неожиданностей) — это ситуация душевного комфорта. А иметь дело с незнакомыми людьми и неожиданными положениями— источник тревоги, душевного дискомфорта. Муж-интроверт хоть с неохотой и соглашается пойти с женой в гости, но там, в гостях, листает журнал в углу, избегая общей беседы. Жена-интроверт разрешает повести себя в театр, но если в фойе встретились знакомые, она до неприличия дичится, не умея скрыть желание поскорее покончить с этим контактом. Интровертов нельзя считать людьми «ненормальными», это вариант нормы. Но если другой член супружеской лары— экстраверт (т. е. общительный, любящий привлекать к себе внимание человек), то обстановка в семье то и дело накаляется: не понимают друг друга супруги! Не умеют стать на точку зрения другого. У каждого находятся доводы в пользу своей позиции, причем настолько разумные, что другой определенно начинает выглядеть «дураком»...
С каким бы из этих вариантов мы ни столкнулись, легко видеть, что характерологические расхождения делают отношения супругов натянутыми. И может ли идти речь об интимности в подобной ситуации?..
Страдает интимность, как я уже говорил, и при чрезмерном сходстве характеров. Супруги до такой степени привыкают видеть в партнере «второе я», что партнер «приедается»; от него не ждешь уже ничего нового, с ним скучно, и сближение с ним перестает быть праздником...
Однако я заговорился, а в это время поступают новые записки... '
Вот одна из них, что называется, по горячим следам... «Из ваших слов можно понять следующее: интимная жизнь нужна не только для продолжения рода. Интересно: для чего же еще она, по-вашему, нужна?»
Знаете, с авторами подобных записок очень трудно
148
спорить. Факт, что природа разделила нас на два пола для того, чтобы мы продолжали род. Есть и другой несомненный факт: природа как бы поощряет нашу половую активность острейшим чувством удовольствия. А человек вообще нуждается в положительных эмоциях, в удовольствиях. Многим, например, доставляет радость бег на лыжах — просто так, без всякого дела и не ради рекордов... Если стать па точку зрения автора данной записки, получается, что и это — своего рода разврат... Если на лыжах побежал в аптеку за лекарством для бабушки,-^ не разврат, а если удовольствия ради,— «как не стыдно?» Мне возразят, что это тренировка, польза для здоровья, а в сексуальной активности, если она не преследует цель деторождения, пользы, дескать, никакой нет, а значит, опа — «разврат». Отвечаю с позиций медика: польза для здоровья несомненна и здесь; надо исполнять то, к чему подталкивает природа; надо испытывать, наряду с разными другими положительными эмоциями, и эту специфическую — радость интимной удовлетворенности. Теперь отвечаю просто с позиций человека: физическая близость мужчины и женщины реализует и закрепляет их сердечное влечение друг к’другу, их любовь, нежность... И что тут скажешь против, коли есть любовь? Но, повторяю, не берусь переубеждать тех, для кого близость без намерения зачать ребенка — «прелюбодеяние». Так церковники учили наших дедов и прадедов; «поучения» эти продолжают жить и во многих сегодняшних атеистических семьях. Почему? Сложный вопрос.
...Я не утомил еще вас? Тогда перехожу к следующей записке: «Как сохранить чувство новизны в интимных отношениях?» Да, интересная тема.
Есть немало семей, с виду крепких, дружных, где муж и жена фактически перестают беседовать. Да и о чем, собственно? О необходимых покупках, обновах, о ремонте, лечении, если кто-то в семье болен, о поведении
149
детей, если оно внушает беспокойство,— конечно, об этом приходится разговаривать. Это, так сказать, деловые семейные разговоры. Что-то вроде производственных совещаний. А еще о чем?
Люди убеждены, что друг друга они знают досконально. Заранее известно, что скажет Он, и что-—Она, и как Он возразит, и как Она ответит. Никакой новизны, а стало быть, и никакого интереса друг к другу. Установилось четкое распределение обязанностей; выполнив свои обязанности, оба ищут случая поразвлечься врозь, а часто и в разных компаниях: Он, скажем, с соседями «режется» в домино, Она с соседкой обсуждает новые моды. Посмотришь со стороны: что связывает этих двоих? Дети, общее имущество, привычка друг к другу как к собственности? Традиция и добропорядочность? Вот и заплатили за медовый месяц многолетней скукой.
Однако то и дело в этой стоячей воде поднимаются бури. Главным образом скандалы. Это когда одна из сторон обличает другую в невыполнении семейных обязанностей. Или когда бранят детей за шалости и друг друга за «неправильное» воспитание детей (каждая из сторон, конечно, знает наверняка, что есть «правильное» воспитание). Смешно сказать, но как ни жестоки, как ни грубы бывают супруги при скандалах, «бури» чуть оживляют удушливую домашнюю атмосферу. Ведь ссора чаще всего кончается примирением —> пусть хоть после месяца взаимного дутья, а примирение согревает души, дает мимолетную радость, утеху.
Невеселое зрелище. А мы уверяем молодых людей: это и есть семейная жизнь, иначе не бывает. Это вам не детектив смотреть по телевизору. Терпение, мол,-— вот главная супружеская доблесть. Терпение и смирение. Молодые люди кипятятся: «Нет, так мы не хотим, не об этом мечтаем».— «И мы не о том мечтали,— со всезнающей усмешкой отвечают на это бывалые.—-Жизнь — она берет свое...»
150
I
Но если вдуматься — впрямь ли это «закон природы»? И что она, жизнь, «берет», что забирает у нас в многолетнем супружестве? Эмоции? Да пет, вон как они клокочут при каждой ссоре. Жизненные силы? Но не будем преувеличивать: нынче люди не гнут спину ради заработка по 14—16 часов в день; напротив, в мире социализма встала в полный рост проблема свободного времени. Интересы, может быть, жизнь отнимает? Но уж тут — извините. Интересы легко гаснут у тех, у кого они с самого начала были мелкими и вялыми. Это уже вопрос общей культуры человека. Его духовности. И все же время почему-то притупляет интерес супружеской пары друг к другу.
Интерес друг к другу... А был ли он с самого начала? Или сводился к влечению, да еще —- к уязвленному самолюбию (это воспринималось как «любовь»)? Если был интерес, значит, с первых дней знакомства этим двоим нравилось беседовать: Ему важно было знать, что думает Она о его характере, увлечениях, вкусах; Ей — то же самое. Они радовались, что находят друг в друге понимание, какого не встречали ни в ком. Поделиться каким-нибудь сильным впечатлением, радостью, а то и сомнениями, огорчением, печалью — было потребностью. Они любили друг друга — не только как муж с женой, но и как брат с сестрой; каждый из них был друг для друга Главным Человеком; они составляли истинную семью — место, куда человеку на роду написано стремиться отовсюду, потому что здесь ему и отдых, и «отогрев» души, и место, где можно полностью быть собой.
Но если это было, то, как правило, оно и деться никуда не может. Исключение — это случаи, когда Она или Он внезапно полюбили другого человека. Вот подлинная трагедия семьи. Пока она не разразилась, истинная семья имеет четкое отличие от других: в пей принято беседовать. В пей садятся за стол, чтобы пообщаться друг с другом, а не просто — поесть, В ней не бывает
151
твердокаменной уверенности: «Уж я-то все о Ней (или о Нем) знаю», потому что человек многолик и с возрастом меняется.
Позволю себе следующую метафору. Жить— все равно что плыть на своем корабле по бесконечной реке. Спросите капитана, водящего судно, например, по Лене: приелись ему ленские берега? Нет, конечно. Каждый раз видится ему что-то новое и чарующее в речных далях.
Вот так и муж с женой нс приедаются друг другу, если только оба «плывут» — не стоят на месте в своем духовном развитии — и делятся друг с другом все новыми впечатлениями и взглядами. Такая пара отдает себе отчет в том, что тысячи превосходных книг, поэм, музыкальных произведений написаны не для кого-нибудь, а для нас, обычных людей. И если мы не стремимся разобраться в этом, то теряем в жизни столько же, сколько, например, человек, никогда не видевший моря или не выезжавший из своей деревни.
В такой семье шутят и спорят, импровизируют и затевают с детьми веселую возню, мечтают вслух и не прячут своих настроений. Здесь готовы отложить покупку шкафа ради того, чтобы хватило денег на путешествие, которое всем доставит радость и навсегда сохранится в памяти. И кстати, здесь понимают одну важную вещь: людям надо отдыхать и друг от друга — не приедаться друг другу. Поэтому превозмогают в себе собственнические «обиды» и подчас разъезжаются на месяц-полтора.
Здесь беседуют не для того, чтобы непременно доказать свою правоту и «поставить на место» других. Беседуют, чтобы чувствовать себя живым. Поэтому любят гостей, а в дальних поездках вспоминают какую-нибудь тесную кухню, где так тепло вместе...
Последняя записка: «Что же все-таки делать, если характеры не сходятся?» Отвечу так: искать разумный компромисс. Вот мы рассматривали жену, чья нелюдимость носит защитный характер — неохота сталкиваться
152
с собственной серостью. Но такой жене следовало бы подумать о том, что и ее общительный муж на свой лад защищается! Он- именно в контактах, в разнообразии интересов и побуждений продолжает искать самоутверждения. Если его лишить этого, он окажется беззащитным перед тяготами жизни. Поэтому все его существо сопротивляется требованиям «сидеть дома». И супружеский союз начинает трещать по швам. Вот какой грозный симптом появляется: «домой не тянет». С самой что ни на есть трезвой, житейской точки зрения: чего же добивается жена? Развода? Тогда она действует в точном направлении. Благополучного супружества? Тогда для «благополучия» в подобном ключе необходим милиционер, который будет сопровождать мужа из дома на работу и обратно. Навязывание мужу в качестве разумной своей и дискредитация как «глупой» его картины мира — это весьма и весьма неумная тактика жены.
Теперь предположим, что у жены накопительская жизненная ориентация, а у мужа — нет. Придется жене либо развестись с этим «пустым» человеком, либо искать компромиссную позицию. Есть немало семей, где такой компромисс найден. Один из супругов (например, жена) лидирует в семье «по хозяйственной части», а другой зато — авторитет по части культуры и «внешних связей». Люди пытаются дополнить друг друга, а не тратить нервы на бесплодные препирательства. Видя в другом проявления доброй воли («стараюсь тебя понять»), и сам захочешь сделать шаг ему навстречу. Так постепенно вырабатывается общность жизненной позиции: с годами, глядишь, уже и муж не тот энтузиаст, и жена не та «Коробочка», что раньше; лишнее, ненужное стесалось, подлинно важное осталось и укрепилось.
Допустим теперь, что жена — интроверт, и не ее в том вина — так уж сложился характер. Но кроме доброй воли для супружества требуется еще и ум. Идея должна быть простой: «Как муж меня не переделает, так и я его
j
переделать не смогу. Надо приспосабливаться друг к другу». И такой же ум, конечно, требуется «другой стороне», мужу. Ведь интроверту не докажешь, что лучше быть экстравертом. Теоретически, может быть, поймет, но душой все равно не примет... Истинная независимость мужа от жены-интроверта проявлялась бы так. Он знает, что ему необходимо встретиться со школьными друзьями, а жене это в тягость, и позволяет себе поступать так, как сам сочтет нужным. Но он также знает, что жена терзается одна, ожидая его с вечера встречи, и не позволяет себе засиживаться на вечере, то есть подвергать ее дополнительным терзаниям. Такое мучительство — отзвук зависимости мужа, а не чувства его свободы.
Есть вещи, которых можно требовать от другого (от супруга, в частности): честность, порядочность, участие в заботах, преодоление эгоизма. Но есть то, чего можно потребовать лишь в эстрадной песенке; «Стань таким, как я хочу»...
...Виноват, вот еще одна записка. «Женаты ли Вы, и не мешают ли сексологические знания радоваться супружеской любви?» — Женат. Двое детей. Смею вас уверить: знания ничему не мешают. На этом разрешите проститься, спасибо за внимание.
Светлана Евгеньевна ВЕЧЕР ВСТРЕЧИ С ЧЕЛОВЕКОМ
Мы с В. П. побывали вчера в одном из клубов «Кому за тридцать», где знакомый нам психотерапевт Б. М. проводил так называемый «Вечер общения». Собралось человек сто или больше. Было чему поучиться. И мы с первых минут начали шепотом обмениваться мнениями.
— Смотрите, Света, с чего начинает...
— Вы имеете в виду изменение пространственных стереотипов?
154
Действительно, Б. М.. прежде всего разрушил типовую ситуацию «зрительный зал — сцена». Видимо, с умыслом выбрал в клубе такое помещение, где кресла не привинчены рядами к полу. И заранее распорядился расставить эти кресла двумя «массивами» по типу квадрата-каре: человек, сидящий в первом ряду одного из «массивов», видит прямо перед собой не сцену, а тех, кто сидит напротив него, в первом ряду другого «массива». Получается, что «зрелищем» для людей оказывается не что иное, как группа других людей. А между этими «массивами»— широкий проход.
— Не только пространственных, но прочих,— возразил В. П., и тут только я осмыслила, пбчему в зале то темно, то скользит по рядам луч софита, то вспыхивает цветное освещение, то дается полный свет... И почему эти перемены влияют на мое настроение: они, оказывается, синхронизированы с изменениями ритма, громкости и тематического содержания звучащей в зале музыки. Стало быть, и это продумано, подготовлено заранее. Тем самым сдвинуты аудиовизуальные шаблоны восприятия: входящий сюда человек сразу оказывается «под душем» воздействия не совсем привычных особенностей среды... Идея эта мне очень нравится, потому что такую задачу—разрушение шаблонов влияния среды — можно всякий раз решать необычно, творчески, с привлечением любых технических новинок (стробоскоп, полиэкран и т. п,). А расшатать эти шаблоны — значит сразу задать человеку такое расположение духа, когда он готов к игое и импровизации. Вот ведь чего добивается Б.М.!
...Теперь свет установлен ровный, музыка приглушена, а Б. И., прежде сидевший среди публики, внезапно появляется в проходе между креслами и снимает с подставки один из приготовленных микрофонов на длинном шнуре:
—< Добрый вечер, я психотерапевт. Называйте меня Фаридом.
— Я устанавливаю свою психотерапевтическую «диктатуру» в зале на ближайшие полтора часа.— И, вышагивая взад-вперед по проходу: — Условия диктатуры таковы. Обращаемся друг к другу только на «ты»; сам я в случае обращения ко мне на «вы» и не по имени «Фарид», а как-либо иначе, отвечать никому нс буду. Далее. Каждому из вас перед входом в зал вручили картонный прямоугольник, на котором вы должны были фломастером написать любое нравящееся имя: женщины — женское, мужчины — мужское. Вам выдали также булавки, чтобы приколоть картонку с именем к своей груди. Те, кто не приколол картонку, немедленно сделайте это, и я буду обращаться к вам по выбранному вами имени; если же кто-либо этого не сделает, я присвою ему имя по собственному усмотрению. Далее. У нас три микрофона на длинных шнурах; каждый, кто хочет высказаться, поднимет руку, и мой ассистент поднесет ему микрофон. Кстати, мне нужны два ассистента, мужчина и женщина,—- есть добровольцы? Спасибо, сядьте пока сюда... Далее. Взгляните: на столике перед сценой лежат цилиндр и старинная дамская шляпка с перьями. Каждый мужчина, перед тем как высказаться, надевает цилиндр, а женщина — шляпку. Ассистенты, в ваши обязанности входит подносить выступающему не только микрофон, но и головной убор.
(«Он хочет внести в общение дух карнавала»,— шепнула я В. П. Тот кивнул.)
— И последнее. Я требую послушания. Всякий, кого я вызову сюда, на площадку, должен либо немедленно подчиниться, либо покинуть зал. Кому не нравятся условия «диктатуры», пусть покинут зал сейчас же; мы подождем...
(Действительно, человека четыре с возмущенными или скучающими лицами направились к выходу.)
— А теперь вот что я вам скажу,— Б. М. продолжает ритмично ходить взад-вперед по широкому проходу;
156
головы поворачиваются за ним то вправо, то влево.— Всем вам больше тридцати, а вы одиноки. Смотрю на вас и думаю: почему? Может быть, не везло в жизни? Может, вы тонкие, загадочные, непонятые натуры? А может, нет ничего загадочного — просто эгоистичные, сверх меры требовательные и разборчивые; холодные и недоверчивые; сухари, скучные люди, скупцы?.. Это еще надо понять. Потом, следует попять: так ли уж плохо, что вы одиноки? Зато ведь вы свободны, не обременены скучными семейными обязательствами, делаете, что душе угодно... А главное, свободны в выборе пары. Вам не туманят голову юношеские эмоции; вы научились самостоятельно разбираться в людях — на ваши решения не давят советчики-доброхоты; вы хорошо знаете, чего для себя хотите,— вот она, свобода! Да это же большая удача, что вы до сих пор избежали брака с присущими молодости ошибками выбора! Или все-таки — это неудача?..
(«Ну, ворожит!» — пробормотал В. П.)
— Нужно установить еще,— повышает голос Б. М.,— зачем вы сюда приходите? Здесь что: рынок, где можно совершить куплю-продажу? Но, как известно, любовь и уважение купить невозможно! Вот я и думаю: не на торжище вы пришли! И у кого есть намерение уйти отсюда с «покупкой», пусть выбросит эти детские иллюзии из головы! Вы пришли познакомиться, пообщаться: разберемся же, кто и почему одинок; хорошо это для него или плохо; что ему надо сделать с собой, чтобы найти себе человека по нраву, и какой человек ему действительно подходит. Так давайте общаться! Вы умеете? Не уверен. Делать притворно-вежливые лица, интересничать, кокетничать — это еще не общение. Оно начинается со способности выразить себя. Попробуем!
(Он обращается к брюнетке средних лет с именем «Катя» на кофточке и жестом вызывает ее к сцене.)
— Смотрите: это «Катя». Встань здесь, Катя. Вгляди
157
тесь в нее с доброжелательным вниманием. Ассистенты, наденьте на нее шляпку! А теперь пусть любой мужчина или любая женщина, кому Катя симпатична, выйдет и станет рядом с ней. Что с вами?.. Разве в ней нет ничего симпатичного? Снова взгляните на Катю. Выразите себя — станьте рядом с ней все; кому она симпатична. Хорошо. Еще один... Еще трое... Теперь вглядитесь в каждого из девяти человек возле сцены. К любому из них у вас может вспыхнуть симпатия — вставайте с места и идите сюда, присоединяйтесь к этой группе... Так у нас создалось «созвездие» людей, связанных между собой интуитивной симпатией. Больше двадцати человек.
(Теперь он находит некоего мужчину в зале — без имени на груди, присваивает ему имя «Степа», надевает на него цилиндр и указывает на него собравшимся, снова требуя от них выражать к нему симпатию, вставая с ним рядом. Так формируется еще одно «созвездие», и ассистенты освобождают места для новой группы в первом ряду слева.)
—i Правое созвездие! Буду называть вас «созвездие Альфа». Встаньте у меня за спиной! — командует Б. М.—-Я произнесу небольшую речь и буду при этом жестикулировать. "Пародируйте каждый мою жестикуляцию! Зал оценит, у кого это лучше выйдет: у вас или у «левого» созвездия, «созвездия Бета», которому вскоре предстоит делать то же самое.
(Он начинает говорить что-то забавное об умении видеть себя глазами собеседника. И при этом утрированно жестикулирует. Люди за его спиной имитируют его движения. Зал веселится и присуждает победу «созвездию Бета». В. П. шепчет мне: «Смотрите, лица уже другие. Словно кто-то тряпочкой протер запыленные стекла. Скоро он перейдет к главному».)
Тем временем Б. М. «извлекает» на всеобщее обозрение невысокого плотного мужчину с пробором в седоватых волосах — «Алексея».
158
— Что с ним не так? Что ему мешает быть симпатичнее, вызывать к себе расположение? Каждый, кто хочет, пусть подойдет к нему и что-нибудь изменит в его облике. Не бойтесь трогать его руками: он нс хрустальный!
(Подошла одна дама — чуть взъерошила ему волосы. Другая прическу восстановила, зато ослабила узел галстука и расстегнула на нем пиджак. Подошел мужчина — этот попросту легонько ткнул «Алексея» кулаком в бок...)
«Алексей» из застегнутого на все пуговицы и-прили-занного «официального лица» превратился в чуть порозовевшего, ухмыляющегося рубаху-парнй: он на глазах помолодел! Б. М. водрузил на него цилиндр и спрашивает у зала:
— Что этому человеку следовало бы подарить на день рождения?
Поднялись руки. Посыпались предложения:
-— Велосипед.
— Поварский колпак и набор поварешек.
—! Говорящую куклу.
— Флейту.
— Сторублевку в шкатулке...
Б. М. потребовал обосновать предложения. Худощавая женщина (ее очень украсила шляпка с перьями) сказала:
— Он мне кажется закоренелым холостяком, освоившим кулинарное искусство. Поэтому я и предложила колпак.
Другая:
— По-моему, он прижимистый. Сторублевка его обрадует.
Третья:
— А па мой взгляд, он любит детей и жалеет, что ие женился. Пусть ему говорящая кукла напоминает о том, что еще не все потеряно.
159
Б. М. комментирует:
— Смотри, Алексеи, как по-разному тебя видят окружающие. С кем ты согласен, с кем нет?
«Алексей» оказался не из тех, кто умеет и любит красноречиво говорить о себе. Выслушав его пуганую и короткую исповедь, Б. М. предлагает:
— Алексей, найди свою избранницу в этом зале. Нет-нет, я совсем не уверен в том, что она здесь присутствует. Однако у какой-то из женщин в зале — «те самые» глаза, которые соответствуют твоему идеалу, у другой — улыбка, у третьей — нравящийся тебе овал лица, у четвертой— «то самое» телосложение и так далее. Собери из присутствующих женщин что-то вроде мозаики под названием «Женщина моей мечты»... Действовать будешь так. Пригасим свет, дадим тебе фонарик — освещай лицо за лицом и выбранных тобою женщин выводи на сцену; ассистенты тебе помогут. Ясно? Тогда вперед. Светотехник, прошу полумрак!
В наступившей тишине «Алексей» складывает свою «мозаику». Вывел пять женщин, сообщает: «Это все».
— Сядь, Алексей, напротив своей «мозаики», рассматривай ее. А вам, уважаемые женщины на сцене, предстоит по очереди высказаться, почему, как вам кажется, этот человек одинок.
Как только одна из выступающих («Пипа») высказалась в том духе, что «Алексей» застенчив и не умеет знакомиться, Б. М. тут же вклинился в обсуждение:
— А ты, Нина, умеешь знакомиться?
— Я?.. По-моему, умею.
— Давай поглядим, как ты умеешь знакомиться, Нина.
На сцене устанавливаются два стула. Один из них занимает «Нина», на другой приглашается любой из мужчин. Теперь, когда «дуэт» создан, Б. М. задает ситуацию:
— Вы в самолете «Москва— Хабаровск». Нина, твой
160
сосед тебе понравился; попробуй познакомиться с ним.
«Нина» долго нс находит, с чего ей начать, и вдруг задает вопрос соседу, «Косте»:
— Извините... Вы тоже летите в Хабаровск?
Зал хохочет. «Костя» безжалостно отвечает:
— 11ет, я в обратную сторону...
Б. М. тут же вмешивается, утверждая, что неудачный вопрос «Пипы» — от смущения, а насмешливый ответ «Кости» свидетельство его бестактности. «Костю» заменяют другим мужчиной. «Нина», собравшись с духом, придумывает более удачный ход (просит соседа помочь ей расстегнуть «молнию» на ее сумке; «достает книгу» и интересуется, известна ли она его спутнику; начинает говорить о книге и — слово за слово — налаживает беседу). Зал оживленно обсуждает, какие способы знакомства «к лицу» женщине, а какие ист. Все утверждения на эту тему Б. М. мгновенно превращает в тренировочные сценки, сменяя партнеров, усложняя ситуации и постоянно поощряя дискуссию. Дав людям выговориться, Б. М. объявляет перерыв на пятнадцать минут.
После перерыва, к моему огорчению, людей в зале примерно на треть меньше. «Что вы об этом думаете?» — спрашиваю у В. П. «Все правильно,— говорит он.— Естественный отсев. Те, кому больше нравятся пиво или танцы, свой интерес к психотерапевтическому занятию исчерпали. Остались наиболее серьезные люди — для них-то и затеян этот вечер!»
Занятие продолжалось. В игру вовлекались то «дуэты», то «трио», то целые группы людей.
Потом началась дискуссия: «Почему женщины не заслуживают доверия?», «Почему не заслуживают доверия мужчины?». Выступления становились все более искренними и запальчивыми — изливались накопленные обиды и личные неудачи... Потом из лысеющего «Степы» стали делать «живую скульптуру». Он в качестве «глины» стоял на возвышений, а добровольный «скульптор»
161
(женщина) придавала его телу позу, соответствующую тому, каким видится ей характер этого человека... Потом проводились игровые «дуэты» на тему: конфликт между отвергнутым ухаживателем и предметом его обожания. Потом игровые «трио» на тему: любовный треугольник (двое мужчин и одна женщина; две женщины и мужчина). Дошли и до театрализованных «объяснений в любви». Все это вызывало то смех, то воодушевленные споры. В общем, вечер удался: общение состоялось, собравшиеся начали «открывать человека» в себе и в других.
Многое из того, что делает Б. М., для нас с В. П. не ново; удивляет и восхищает другое: каждую секунду у него что-нибудь есть в запасе — и очень кстати! Скучать не дает никому; не повторяется; держит быстрый темп, использует смену веселья и серьезности — вот это профессионал! «Хорошо видит поле», как по-футбольному выразился В. П.
Потом был номер «Красивый мужчина». Б. М. выбрал наугад женщину в зале и потребовал, чтобы она с помощью ассистентов вывела на сцену всех тех мужчин, какие представляются ей красивыми. Она отобрала восемь человек. Из них, пожалуй, только двое более или менее соответствовали общераспространенным понятиям о мужской красоте; остальных я назвала бы невзрачными. Оказывается, Б. М. это предвидел и мастерски обыграл:
— Вот ты, «Василий», знаешь ли ты, что красив?
— Нет...
— Так знай это! Учтите, друзья, мы нередко считаем себя внешне неинтересными, а между тем находятся люди, считающие нашу внешность красивой. Мораль: давайте не падать духом! Не нам самим судить, красивы мы или пет...
Точно так же была проведена игра «Красивая женщина». Время бежало незаметно, люди увлеклись...
После занятия мы решили выразить Б. М. свое вос
162
хищение. I IpiiJii.юсь подождать: после двух с половиной часов его обступила в коридоре группка люден, каждому и 5 Koiojn.n хотелось задать свой отдельный вопрос нею хо о раiii'B ।у Вог он, самый надежный показа гель успеха вечера!
Когда очередь дошла до нас, Б. М. был уже серым от jс голосгн Виктор Павлович задал ему несколько вопросов (как психотерапевт психотерапевту), а под копен поинтересовался:
К.с । ати. Л почему — «Фарид»?
Б. М. улыбнулся:
Д )узья, я ведь и сам играю при ведении таких занятий. I каждый раз мне хочется иметы повое имя для in ры. ('кажем так: по настроению. Если в прошлый раз я был Олегом, то на следующий раз мне лучше выступать Абдуллой, а на третий — Ференцем, или Япом, или Джимом... Знаете, иногда, отправляясь па такой вечер, я ломаю голову: как назваться? От правильного выбора имени, представьте себе, зависит, насколько я сам воодушевлюсь, работая с людьми. Работа-то у нас отчасти актерская и режиссерская — разве я не прав, Виктор I [авлович?..
ИНФОРМАЦИЯ И ОБСУЖДЕНИЕ
Светлана Евгеньевна. Я считаю своей задачей проинформировать собравшихся товарищей о так называемом «тренинге агрессивности», использующемся в последние годы в семейном консультировании. Различные сторонники этого метода у нас и за рубежом занимают не совеем привычную позицию. Учитывая, что агрессивность приводит к нежелательным стрессовым ситуациям, современная психология стремится не только подавить или смягчить, но также канализировать агрессивные реакции людей друг на друга, то есть направить эти реакции по иному, менее опасному руслу.
163
Агрессия является одной из типовых реакций живого существа на так называемую «фрустрацию» — на невозможность удовлетворить сиюминутную потребность.
Обычно мы должны агрессивность подавлять, чтобы не попадать в опасные конфликтные ситуации. Но тем самым фрустрируется сама наша потребность разрядить агрессивные чувства... Получается замкнутый круг, и в силу невозможности разрядить агрессивность мы становимся еще более агрессивными. Поэтому психологи предлагают ряд конструктивных мер, чтобы агрессивность, во всяком случае, в семье, выплескивалась наружу, а не загонялась вглубь.
«Тренинг агрессивности» — это особым образом разработанная система упражнений, занятий, в которых участвуют члены конфликтных, «неблагополучных» семей,— взрослые и дети вместе, независимо от возраста. На подобных занятиях человек учится распознавать в себе агрессивные тенденции — скрытые и явные, осознанные и неосознаваемые —и устанавливать их причины. А это неизбежно связано с проникновением во внутренний мир — свой и партнеров взаимодействия. Это способствует лучшему само- и взаимопониманию. Далее: участники занятий овладевают полезными навыками общения, в частности, им предоставляется возможность обучиться специальным ритуалам для выражения недовольства, гнева и т. п. в повседневных взаимодействиях с окружающими. И наконец, в период занятий возможны разрушение привычных стереотипов общения в семье, смена ролевых позиций ее членов. Детям, например, в особых игровых условиях и под наблюдением «тренера» разрешается открыто командовать родителями, высказывать им свои обиды, претензии и т. п. А каждый из родителей, в свою очередь, может на время освобождаться от привычной ответственности, от роли сильного, принимающего решения, властного человека.
164
Чтобы вы могли лучше себе представить, как же все это происходит, я расскажу о некоторых упражнениях, используемых в таком тренинге. Одно из них с условным названием «Хозяин и слуга» успешно способствует созданию игровой атмосферы и в то же время позволяет каждому члену семьи побывать как в обычной, так и в необычной для него роли. На пять минут одни члены семьи становятся «хозяевами», а другие — их «слугами». Перед началом игры «слуга» имеет право установить ограничения действий «хозяина», например: «Не заставляй меня петь, ложиться на пол, скакать на одной ножке...» Затем «слуга» обязан в течение пяти минут выполнять «распоряжения хозяина» без вопросов и возражений. Характер «приказов» часто веселит участников упражнения, несмотря на то, что в нем могут быть выражены реальные обиды ущемленного в семейных взаимодействиях субъекта. Одиннадцатилетний мальчик, например, просит мать побыть пять минут ребенком, после чего все слышат его властные команды: «Немедленно отправляйся чистить зубы! Убери свою комнату! Сейчас же разыщи младшего брата!..» А мама очень активного, неусидчивого, разболтанного подростка, получив роль «хозяина», приказала сыну пять минут сидеть тихо, не двигаясь и не раскрывая рта... Через пять минут партнеры обязательно меняются ролями.
Другое упражнение. Один из членов семьи — «отвергнутый» — выходит за дверь, а остальные обсуждают между собой причины, по которым он «отвергнут». Например: «Она слишком заносчива», «Он никогда не слушает замечаний», «Она очень любит поворчать» и т. п. Когда названы, по меньшей мере, десять причин, «отвергнутый» возвращается в комнату, а члены семьи образуют тесный круг, проникнуть в который можно, лишь угадав хотя бы три причины, по которым они «отвергают» данное лицо. Как видим, здесь участники игры пробуют не только открыто формулировать причины не
165
довольства друг другом, по пытаются также научиться отражать позиции партнеров.
В упражнениях с ролевыми переключениями всегда много юмора, шаржированных перевоплощений участников друг в друга. Например, ведущий просит семью сыграть типичную жизненную оценку — «Завтрак в понедельник» или «Воскресная поездка в гости к бабушке». Через каждые пять минут участники меняются ролями: дочь играет мать, отец — сына и т. п. Упражнение продолжается, пока каждый не отыграет все роли. В такой игре, в подражании, любой член семьи получает возможность взглянуть на себя глазами другого, а в дискуссии после упражнения могут обсуждаться причины взаимонепони-мания и новые ролевые ожидания партнёров в отношении друг друга.
Существуют и упражнения, обучающие конструктивным формам диалога, спора. Например, мужа просят рассказать, что его привлекает (а затем — что ему не нравится) в его жене. Жена должна объяснить, как она поняла только что произнесенную мужем реплику, а муж, в свою очередь, может согласиться или не согласиться с интерпретацией женой его слов. При этом жене предписывается до тех пор уточнять свои «объяснения», пока муж согласится, что она, наконец, правильно истолковала его фразу.
В другом упражнении партнеры учатся отказывать друг другу в различных просьбах, но не обидным, а убедительным образом, в «справедливом» диалоге. При этом и «требования» и «отказы» должны быть обоснованы, хорошо аргументированы, прочувствованы участниками упражнения. Игра продолжается до тех пор, пока один из партнеров не убедит (или не «истощит») другого. Вместо обычных и часто обидных «нет», «нельзя», «не разрешаю», «не могу» члены семьи ищут убедительные доводы, чтобы избавить партнера (будь то ребенок или взрослый) от унижения и досады. В таких диалогах чле-
166
пы семьи учатся совместно взвешивать вес положительные и отрицательные стороны обсуждаемого вопроса, чтобы его решение стало приемлемым, разумным для каждого из партнеров взаимодействия.
Сторонники тренинга предлагают и методы «борьбы» с накопившимися в семейной жизни неприятными воспоминаниями. Например, каждый из участников игры перед занятиями пишет список травмирующих случаев, которые ему когда-либо пришлось пережить в семье. По взаимному соглашению два партнера предпринимают своеобразное путешествие в «музей обидных воспоминаний»... После того как оба огласили пункты, касающиеся друг друга, возможно следующее: 1) взаимоуничтожение одних пунктов («с настоящего момента эти случаи для нас не существуют»); 2) обмен другими пунктами («если ты готов забыть мне то-то, я забуду тебе то-то»); 3) ведущим осуществляется особая работа с воспоминаниями в целях взаимоприемлемого изменения ситуации; 4) некоторые пункты могут безболезненно оставаться в списках, так как потеряли отрицательную эмоциональную окраску уже потому, что партнеры открыто рассказали о них друг другу.
В тренинге также проводятся упражнения, способствующие открытому проявлению накопившихся взаимных обид и претензий членов семьи. Допускается, например, трехминутный «взрыв негодования» каждого участника перед всей семьей. Специалисты утверждают, что в эмоциональном, самопроизвольном монологе участник упражнения имеет возможность освободиться от тягостных переживаний, поскольку открытое выражение сдерживаемых в повседневной жизни обид способствует уменьшению их эмоциональной насыщенности. Под наблюдением ведущего возможен даже взаимный одновременный обмен оскорблениями. При этом отмечено, что партнеры, эмоционально включаясь в игру, фактически не слышат друг друга. Так что после трехминутной «пере-
167
бранки» атмосфера не накаляется, а, напротив, разря
жается искренним, удовлетворенным смехом как ссорящихся, так и наблюдателей.
В описанном тренинге могут участвовать не только члены одной семьи, по и несколько семей,— если только
психологу удается создать атмосферу взаимодоверия у собравшихся.
Все, что я только что изложила, наиболее приемлемо,
конечно, в случае организации специальной службы
семьи, когда психолог «внедряется» в конкретную семейную ситуацию, то есть становится на время «постоянным гостем» в чьем-то доме, либо, наоборот, систематически приглашает некую семью в свой рабочий кабинет. Пока такая служба не создана — во всяком случае, в нашем районе, можно, я думаю, применять описанный тренинг при консультировании разводящихся или при работе с неблагополучными парами в «Клубе молодой семьи», который у нас наконец создан,
Вот, собственно говоря, все, что я хотела предложить вашему вниманию.
Андрей Ильич. Н-да... И пробовали вы сами устраивать подобные «скандальчики» в семьях?
Светлана Евгеньевна. Пробовала. В частности, эти приемы использовались мной в работе с разводящимися Матюниными — Людмилой и Сашей.
Анна Матвеевна. И как?
Светлана Евгеньевна. Их отношения улучшаются на глазах.
Римма Германовна. Я не специалист, но боюсь, эти игры опасны. Сама я, по крайней море, поостереглась бы. «Взрывы негодования», «взаимные оскорбления»... Будто и так их недостаточно...
Ирина Яковлевна (из общегородской комиссии по разводам). А по-моему, это любопытно. Если только хватает профессиональной выучки.
Виктор Павлович. Разумеется, проводить такие занятия
168
может только врач-психотерапевт или специально обученный психолог. Светлана Евгеньевна имеет вкус и, я бы сказал, дар к подобной работе.
Лев Петрович (из комиссии по разводам соседнего района). У вас, товарищи, все-таки па высоком уровне дело поставлено. Я просто аплодирую.
Анна Матвеевна. Аплодировать рано. Посмотрим сперва, каковы будут результаты.
Ирина Яковлевна (Светлане Евгеньевне). А как ваш «Клуб молодой семьи»? Работает, процветает?
Светлана Евгеньевна. Пока не жалуемся.
Лев Петрович. Еще бы вам жаловаться... Такими делами ворочаете...
Анна Матвеевна. Я тоже сделаю короткое сообщение. Полезно, мне кажется, располагать определенной панорамой научных и организационных усилий, которые предпринимаются в мире в плане консультирования семьи... Так вот: первые консультативные центры по семейнобрачным проблемам возникли в 1919 году в Берлине и затем распространились по Германии и Австрии. В 1933 году в Германии их насчитывалось около тысячи, но почти все они были закрыты нацистами. Оставшиеся занялись главным образом пресловутой «чистотой расы»...
В 1929 году в Париже была создана «Школа для родителей», уделявшая большое внимание вопросам полового воспитания детей. Такие же школы появились в других городах Франции. С 1930 года семейные консультации начали учреждаться при ряде университетов США. Работа в этом направлении активизировалась после второй мировой войны, особенно в Англии. Проведенные там исследования по проблеме несовершеннолетних преступников показали, что большинство таких подростков — из неблагополучных семей. Это и дало толчок делу. В 1948 году в Англии был организован Комитет (ныне Совет) по проблемам семьи; его первые шаги со
169
стояли в том, что с помощью патронажных сестер были собраны мнения тысяч людей об их трудностях в браке. Надо сказать, консультирование по семейным проблемам поначалу было встречено населением Англии весьма скептически. Например, один молодой мужчина заявил: «Просто я выбрал не ту хозяйку, и вы не сможете ее изменить»...
С начала 50-х годов служба консультирования семьи начала развиваться также в Скандинавских странах, прежде всего в Швеции и Дании. Среди социалистических стран наибольшее развитие такая деятельность получила в ЧССР. Я уже ставила вопрос в городском Отделе по вопросам 'семьи и брака о желательности поездки в ЧССР группы товарищей для изучения тамошнего опыта работы.
Что касается организационных форм консультирования семьи, то здесь работа только начинается, и мы с вами стоим фактически у истоков этого нужного дела.
Представляет интерес опыт Англии в данном отношении. У них имеется большое число инспекторов, а также профессиональных консультантов по вопросам семьи и брака — психологов и психотерапевтов. Инспекторы, несмотря на свои практические знания, ежегодно посещают трехнедельные курсы по повышению квалификации. Консультанты, будучи дипломированными специалистами, тем не менее раз в два года проходят курс переподготовки. Большую роль в этом деле играет Институт по изучению человеческих отношений Тэвистока в Лондоне. На мой взгляд, институт такого рода следовало бы создать и в нашей стране.
Хорошо просеяв данные зарубежных исследователей, отбросив столь типичные для них реакционные и псевдонаучные положения, можно применить отдельные их находки и в нашей практике.
Что любопытно, например, в опыте англичан — это привлечение к работе в качестве консультантов непро-
170
фессиональных лиц, а именно счастливых в браке мужчин и женщин. Эти лица составляют совет, курируемый группой профессионалов. В течение четырех суббот такие «добровольцы» проходят подготовку на специальных курсах по консультированию семьи. Далее каждый из них один-два раза в неделю выступает в роли «советчика» перед супружескими парами, испытывающими те или иные трудности. Получается, что люди, которым повезло в браке, пытаются помочь советом тем, кому меньше повезло. Я уверена, что этот опыт в принципе могли бы перенять и мы, опираясь на общественную активность нашего населения. х
Почин психологической помощи семье должен исходить от ученых и от головных Отделов по вопросам семьи и брака. Действовать вслепую не следует: так можно на корню опорочить ценную идею. Я уверена в необходимости предварительного проведения совместных научных конференций на эту тему с участием специалистов Москвы, Ленинграда, Литвы и Эстонии. Насколько мне известно, именно в этих «точках» накоплен наибольший опыт семейного консультирования и семейной психотерапии. Таким опытом пора обменяться, чтобы создать, в частности, единые организационные формы работы с распадающимися семьями, а также выработать единый научный подход к делу, общую терминологию, единую, если угодно, «технологию» процесса, апробированную учеными и утвержденную компетентными организациями. Самодеятельность, «дикие» методы, по моему глубокому убеждению, в данном вопросе недопустимы... Ну, вот и все, что я собиралась сказать.
Ирина Яковлевна. Конференции, о которых вы говорили, планируются. Насчет опасности «диких» методов я с вами абсолютно согласна. Что касается привлечения благополучных семей к работе с разводящимися, то сама идея интересная, но как ее реализовать — остается не ясным. Пока это утопия.
171
Светлана Евгеньевна. Я этого не думаю. Как вы знаете, нам удалось организовать в районе «Клуб молодой семьи». Есть основания надеяться, что ядро этого клуба, его актив, то есть молодые семьи благополучные, достаточно крепкие, можно будет каким-то образом привлечь к беседам с разводящимися. Главное —четко поставить перед активистами задачу и кое-чему их обучить.
Лев Петрович. А может, надо приглашать разводящихся на занятия этого клуба?
Андрей Ильич. Мил человек! Так ведь не пойдут!
Ирина Яковлевна. Светлана Евгеньевна, а чему и как вы будете учить свой актив?
Светлана Евгеньевна. Есть в Москве немало квалифицированных специалистов. Помогите создать научно-методический совет на базе нашего клуба. И организовать постоянно действующий лекторий типа «Семейный университет».
Ирина Яковлевна. Подготовьте ваши предложения, мы их обсудим.
Виктор Павлович. Все равно это не решение проблемы. Боюсь наскучить однообразием, но должен повторить: необходима «Семейная консультация». В ранге учреждения, а не в порядке самодеятельности. Со штатными единицами. В каждом районе.
Ирина Яковлевна. Много чего еще нужно в каждом районе... Наберемся терпения; удовольствуемся пока активной просветительской работой во всех районах. Так что поймите и вы меня правильно, Фаина Петровна!
Анна Матвеевна. Насчет просветительской работы — с этим у нас все хорошо. Вон Римма Германовна Хорун-жая: часто и успешно выступает перед молодежью. Светлана Евгеньевна Лазарева не только сама интересно ведет занятия с молодыми семьями в своем клубе, но сумела привлечь к делу известных лекторов... Виктор Павлович, наш психотерапевт, взял на себя неблагодарную миссию — просвещение молодых семей...
172
Виктор Павлович. Почему «неблагодарную»?
Анна Матвеевна. Да будет вам известно, не всем ваши лекции приходятся по вкусу... Просвещать — просвещаем. А вот с разводящимися что делать?
Ирина Яковлевна. Делайте то же, что и делали. Беседуйте. Пытайтесь внедрять психотерапевтические приемы — только поосторожнее, без сенсаций. С учетом обстановки. Будьте взрослыми людьми! Комиссия у вас, Анна Матвеевна, отличная. Люди творческие. Я имею в виду всех: разве Андрей Ильич Кононов не знаток человеческих душ? А Леонтьева Фаина Петровна с ее умом и чуткостью к людям?.. А вы сами с вашим размахом и опытом?.. Так что дерзайте и не падайте духом от неудач. Не сразу Москва строилась, не сразу научимся и работать с таким трудным контингентом. Дерзайте, мы вас поддержим во всех разумных начинаниях!
От авторов
Проблематика психологии внутрисемейных отношений и психологического консультирования семьи, с одной стороны, относительно нова, с другой же —- чрезвычайно обширна. В ней есть несколько «ярусов». Это контакты между молодыми супругами (новая семья) и семьями их родителей; контакты этих последних между собой; собственные взаимоотношения молодых супругов; общение всех старших в семье с детьми; и, наконец, отношения, складывающиеся между самими детьми внутри данной семьи, с ее специфическим «психологическим климатом». Понятно, что рассмотреть все эти вопросы в небольшой книге попросту невозможно. Касаясь, главным образом, проблемы развода и психологического консультирования разводящихся, мы и здесь намеренно ограничили тему ситуациями распада бездетных молодых семей, то есть случаями, не требующими вмешательства судебных ин
173
станций. Обращение к тематике, подходящей для рубрики «Из зала суда», чрезвычайно усложнило бы нашу задачу (достаточно упомянуть о трагедии детей при уходе из семьи одного из родителей). Это потребовало бы от нас книги, вдвое или втрое превышающей по объему настоящую.
Но и сосредоточившись на сравнительно узкой «полоске спектра» существующих проблем семьи, мы, естественно, не смогли бы исчерпать свою тему полностью и всесторонне. Требовалось задать хотя бы (контуры этой темы, раскрыть перед читателем всю ее сложность. Мы хотели также показать, что при несомненном прогрессе сегодняшней психологической службы семьи, при наличии у нее богатого арсенала как традиционных, так и нетривиальных методов, приемов и рекомендаций для ослабления и снятия напряженных отношений между супругами все же предотвращение развода часто остается труднейшей задачей и о «стопроцентных гарантиях» успеха деятельности психотерапевта или психолога в каждом конкретном случае говорить не приходится.
За «типовыми» конфликтами, возникающими между супругами, каждый из которых в своем роде «типичен» по специфике обид и претензий к партнеру, всегда просвечивает нечто неповторимо-индивидуальное. А это требует от консультанта не только научного подхода к делу и не только, житейской мудрости (напомним: в широко известном «Толковом словаре живого великорусского языка» В. И. Даля мудрость определяется как соединение ума с добротой). Это требует поистине вживания в атмосферу конкретной семьи, во внутренний мир двоих, которые любили друг друга, но в силу разных причин забыли либо утратили это чувство, основополагающее для современного брака. Надо помогать распадающейся семье, и ей можно помочь не распасться, и даже известно, как, в общих чертах, это делается. Однако безудержный оптимизм в подобной работе неоправдан и неуме-
174
стен. Такова, во всяком случае, точка зрения авторов данной книги. . .
Читатель, несомненно, догадывается, что, несмотря па реалистическую основу книги, все персонажи в ней — вымышленные, как вымышлены и названия улиц, предприятий, клубов и т. п. Ведь мы писали не очерк, а, скорее, беллетристическое произведение, Мы стремились сделать его интересным для массового читателя (прежде всего — молодого) и в связи с этим по мере возможности избегали в книге стереотипов, присущих научному и научно-популярному жанрам. В частности, нами было решено не загромождать текст научными ссылками и методологическими обоснованиями, - .
Прощаясь с читателем, желаем ему благополучия в супружеской жизни — сложившейся или только еще предстоящей. Пусть все конфликты в Вашей семье соответствуют известной русской пословице: «Милые бранятся — только тешатся»... Если же окажется, что «тешиться» нечем, следует помнить, что в современном мире существует служба психологической помощи семье и что квалифицированному специалисту иногда со стороны видно нечто такое, чего сами ссорящиеся не замечают... Существует в мире и обширная литература на темы семейного консультирования. Это, конечно, литература специальная. Для тех, кому она не вполне доступна, может сослужить добрую служ'бу, как мы надеемся, и наша книжка.
СОДЕРЖАНИЕ
Вместо вступления ...................... 5
МАРИНА................................. . 11
Светлана Евгеньевна. ФАНТАЗИЯ I........ 16
Анна Матвеевна. РАЗМЫШЛЕНИЕ ........... 28
Виктор Павлович. ПРИЕМЫ................ . 32
СЕРГЕЙ.................................... 42
Светлана Евгеньевна. ФАНТАЗИЯ !1....... 49
Фаина Петровна. КОММЕНТАРИЙ............ 62
ЛЕКЦИЯ ДЛЯ СТАРШЕКЛАССНИКОВ............ 69
ПЕТЯ................................... 82
Римма Германовна: «ВСЕ ЛИ ВЫ СДЕЛАЛИ?» . . 95
Светлана Евгеньевна. Фантазия III...... 97
ЛЮДМИЛА.............................. 108
СВЕТЛАНА ЕВГЕНЬЕВНА ЗА РАБОТОЙ .... 114
РАЗГОВОРЫ В ПЕРЕРЫВЕ...................123
Виктор Павлович. ПЕРЕД ЛЕКЦИЕЙ НА ИНТИМ-
НЫЕ ТЕМЫ................................. 132
ЛЕОНТЬЕВОЙ Ф. П. ........... . 136
Виктор Павлович, ПОСЛЕ ЛЕКЦИИ НА ИНТИМНЫЕ ТЕМЫ . 138
Светлана Евгеньевна, ВЕЧЕР ВСТРЕЧИ С ЧЕЛОВЕКОМ .....................................154
ИНФОРМАЦИЯ И ОБСУЖДЕНИЕ....................163
От авторов.................................173
ИБ № 3164
Анатолий Борисович Добрович, Ольга Альбертовна Ясицкая
МИЛЫЕ БРАНЯТСЯ...
Заведующая редакцией Е. Чистякова Редакторы В. Прищепенко, Е. Ефимов Художник А. Яцкевич Художественный редактор И. Лопатина Технический редактор Н. Привезенцева Корректоры Т. Сёмочкина, Г. Латышева
Сдано в набор 30.09,85. Подписано к печати 13.01.86. Л55006. Формат 70Х108'/з2. Бумага типографская № 2. Гарнитура «Литературная». Печать высокая. Усл. печ. л. 7,70. 'Усл. кр.-отт. 7,87. Уч.-изд. л. 7,92. Тираж 39 000 экз. Заказ 1109. Цепа 25 коп. Ордена Трудового Красного Знамени издательство «Московский рабочий», 101854, ГСП, Москва, Центр, Чистопрудный бульвар, 8.
Ордена Ленина типография «Красный пролетарий», 103473, Москва, И-473, Краснопролетарская, 16.