Тайная политика США. ФБР: прошлое и настоящее - Костин П.В.

Автор: Костин П.В.

Теги: внутреннее положение внутренняя политика политика сша сша

Год: 1986

Похожие

Государство. Прошлое, настоящее и будущее

Крым: прошлое и настоящее

Золото и валюта. Прошлое и настоящие

Чepнaя Aфpикa: прошлое и настоящее

Текст

Тайная
полиция
США

ИМПЕРИАЛИЗМ
События
Факты
Документы

П. В. Костин
Тайная
полиция
США
ФБР:
прошлое
и настоящее
Издание 2-е,
дополненное и переработанное
Москва
«Мысль» 1986

Редакции исторической
литературы
На первой сторонке обложки:
Эмблема ФБР
На второй сторонке обложки:
Новое здание ФБР в Вашингтоне
На третьей сторонке обложки:
Картотека ФБР. На ящике и разделителях
написано: «Подрывные элементы»,
«Пацифисты», «Активисты движения
в защиту гражданских прав»,
«Общественные группы».
Рисунок из газеты «Дейли уорлд»,
8. III. 1980
©
Издательство «Мысль». 1986

Введение
Выдающийся американский просветитель и демократ,
уроженец Англии Томас Пейн в своем знаменитом
памфлете «Здравый смысл», увидевшем свет в 1776 г.,
стремился убедить своих современников в том, что
«королем в Америке является закон»1. Почти через
200 лет, в начале 60-х годов нынешнего века, Бертран
Рассел, тоже англичанин, ученый с мировым именем,
пришел к прямо противоположным выводам. Опровер-
гая расхожие пропагандистские мифы о добродетелях
американской демократии, он писал, что США ступили
на путь превращения в образцовое полицейское госу-
дарство, где попираются конституционные гарантии,
где царит преследование за инакомыслие и жестоко
подавляются индивидуальные свободы2. Принцип су-
веренитета народа, идея правительства «для блага
всех», о чем мечтал Пейн и его единомышленники,
оказались недостижимым фантомом, миражем — к та-
кому выводу пришел Рассел, опираясь на свой личный
опыт длительного общения с американской действи-
тельностью.
В атмосфере кратковременной оттепели, наступив-
шей после эры маккартистской истерии, в либераль-
ных кругах США суждения Рассела были встречены
как образец предвзятости и недружелюбия, как дань
критической моде, как игра слов под влиянием вспыш-
ки плохого настроения, не имеющего ничего общего с
трезвым, рассудочным сознанием. Идея Пейна и дру-
гих американских просветителей об универсальных
преимуществах и вневременных свойствах обществен-
ного порядка, воцарившегося в США в результате
американской революции, многим все еще была боль-
ше по душе. Однако подчинение национального мыш-
ления духу милитаризма, агрессия во Вьетнаме, упор-
ное следование курсом имперской политики интервен-
ционизма и экономической экспансии, грабеж нацио-
нальных богатств других народов, массовые убийства
мирных жителей «во имя спасения демократии» в тех
странах, где народ поднялся против деспотических,

6
Введение
проамериканских режимов, культ насилия и полицей-
ской власти, грубое и жестокое, без оглядки на мораль
и право подавление внутренней оппозиции, наконец,
серия общенациональных политических скандалов оп-
рокинули эти иллюзии.
Памятник гуманизму и свободе, воздвигнутый уси-
лиями тех, кто идеологически обосновал и в освободи-
тельной войне 1776—1783 гг. отстоял принципы бур-
жуазного правопорядка, как видно, был сделан не из
долговечного материала, если дух социального песси-
мизма в середине 60-х годов XX в. проник даже на
самые верхние этажи государственного здания. 36-й
президент США Линдон Джонсон на объединенной
сессии конгресса в 1965 г., испрашивая согласия на
использование всех ресурсов государства для «искоре-
нения уродливого наследия фанатизма и несправедли-
вости» , обещал вернуть Америке сознание возвышен-
ных целей. Всего лишь через два года Национальный
комитет за эффективный конгресс, влиятельная «бес-
партийная» организация, в аналитическом обзоре
внутриполитического положения вынужден был кон-
статировать, что страна управляется исходя не из
общепризнанных правовых норм и уважения суверен-
ных прав граждан и каждой личности в отдельности, а
на основе произвола и эгоистического манипулирова-
ния властью4. 37-й президент США Ричард Никсон в
ходе избирательной кампании 1968 г. клялся защи-
щать «закон и порядок» в стране, а за полгода до его
вынужденной отставки с поста президента газета
«Нью-Йорк таймс» в редакционной статье от 13 января
1974 г. в меланхолическом откровении отмечала: «Сло-
вом «кризис» слишком часто злоупотребляют, однако
приходится говорить о вынужденной переоценке цен-
ностей и стиля жизни... Америка потеряла способность
видеть в себе единое общество или единую систему
ценностей, забыла о своих традиционных идеалах» .
Настоящей эпитафией биллю о правах стали опублико-
ванные в начале 1976 г. доклады комиссий конгресса о
деятельности спецслужб США. Комментируя их, жур-
нал «Тайм» писал: «Двухтомный доклад комиссии
Чёрча... это жуткий, страшный приговор разведыва-
тельным службам США и шести президентам... за то,
что они с легким сердцем нарушали демократические
идеалы и индивидуальные права граждан...»6
Невольно напрашивается вопрос: как могло слу-
читься, что в области гражданских прав со времени

Введение
7
американской революции произошли необратимые из-
менения, почему были обесценены ее идеалы, как
угасли факелы, о которых Джефферсон говорил, что
они сделают Америку «лучшей надеждой всего челове-
чества», а на самом деле все достижения страны
оказались воплощенными в абсолютной цифре нацио-
нального дохода и военном могуществе? Однозначно
на это ответить невозможно. Этот процесс—явление
закономерное, имеющее глубокие исторические корни
и классовую природу. Впрочем, существует и иное
толкование, в соответствии с которым рост беззакония
и деградацию политических нравов в США целиком
или почти целиком относят за счет огрубения нравов и
обычаев в силу всеобщей погони за материальной
выгодой, а чаще всего чисто внешних причин. Сенатор
Юджин Маккарти в разгар агрессии США в Юго-
Восточной Азии говорил, например, что сумасшедшая
логика сторонников массового террора, проникшая, по
его словам, в Америку 60-х годов, была всего лишь
отзвуком вьетнамской войны7. И по сей день буржуаз-
ная печать в попытке ослабить отрицательную реак-
цию мирового общественного мнения на разгул терро-
ризма в общественно-политической практике США
рисует это явление как роковую цепь случайностей и
чьих-то ошибок (к тому же уже якобы ставших
достоянием прошлого) на фоне нравственного распада
современной цивилизации. Насилие, политическая
коррупция, злоупотребление властью в США, заявляет
она, не являются-де атрибутом государственной систе-
мы. Утверждают, что они никогда не были орудием
классовых, групповых интересов и исторически связа-
ны с целой полосой жестокости и безумного бунтарства,
охвативших в наше время все человечество8.
Но почему, позволительно спросить, объектом наси-
лия и жертвой беззакония в США, как правило,
становятся борцы за гражданские права, демократы,
прогрессивные деятели и организации, а порой и
видные буржуазные деятели, но, правда, только те, кто
склонен занять более или менее реалистическую пози-
цию по вопросам внутренней и внешней политики,
т. е. отваживаются бросить вызов официальной линии?
Да и так ли уж все это ново?
Разве казнь чикагских мучеников в 1887 г., унич-
тожение нескольких десятков бастующих горняков и
членов их семей в Ладлоу в 1913 г., хладнокровное
убийство Джо Хилла в 1915 г., Сакко и Ванцетти в

8
Введение
1927 г., заточение в тюрьму Ю. Дебса, Т. Муни,
У. Хейвуда, Ч. Рутенберга, Э. Г. Флинн, гонения на
деятелей профсоюзного и коммунистического движения
не являются прелюдией к тому, что происходит в
Соединенных Штатах в наше время, когда дело касает-
ся «инакомыслящих»? Разве имя Гувера, в недавнем
прошлом шефа Федерального бюро расследований
(ФБР), не преуспевшего в борьбе с уголовщиной, но
зато прослывшего незаменимым экспертом по выкор-
чевыванию внутренней «крамолы», не стало (и уже
давно) мрачным символом растления закона, двуличия
и тупой жестокости репрессивно-полицейского аппара-
та США? Обратившись к историческим источникам,
легко убедиться в том, что централизованный аппарат
подавления политической оппозиции сложился уже
давно, а его роль в общественной практике и структуре
политических органов власти США все время возраста-
ла.
Мужественный организатор рабочих Том Муни,
отсидевший по ложному обвинению более 20 лет в
одиночной камере тюрьмы Сан-Квентин (Калифор-
ния), после своего освобождения в 1939 г. предупреж-
дал, что угроза стать жертвой подобного же произвола
до тех пор будет сопутствовать борцам за социальную
справедливость в Америке, пока политическое господ-
ство в стране принадлежит Богатству9. Муни вышел
из тюрьмы накануне второй мировой войны. Филосо-
фия политического либерализма в то время была
признана государственной доктриной. Президент Руз-
вельт обещал примирить классы, и многие тогда
отнесли слова бывшего узника Сан-Квентина к разря-
ду мрачных пророчеств в устах человека, все меряще-
го на свой аршин.
Жизнь действительно ушла вперед. Перемены про-
изошли как во внешнем облике Соединенных Штатов,
так и частично в структуре государственных институ-
тов страны. Менялись сами приемы насилия, техноло-
гия контроля за инакомыслием. Однако существо
политики правящего класса оставалось неизменным,
еще раз подтверждая вывод марксизма о том, что
любая форма государства при капитализме, какими бы
либеральными аксессуарами она ни обставлялась, есть
не что иное, как машина подавления народного проте-
ста, тех общественных сил, которые объективно проти-
востоят господствующему классу, монополистическому
капиталу10.

Введение
9
Главная линия никогда не прерывалась. Даже в
буржуазной печати сегодня нет-нет да и проглянет
признание, что ни в одном из эпизодов современной
хроники беззакония, творимого политической реакцией
США, нельзя винить случайные обстоятельства, капри-
зы или странности. Так, в январе 1980 г. газета
«Вашингтон стар» писала: «Нет ничего такого, что не
было бы известно в прошлом. «Имперское президент-
ство»... не было изобретением Ричарда Никсона. В
большей своей части (включая незаконное применение
средств слежки за политическими противниками внут-
ри страны) оно создавалось его предшественниками. В
основе вьетнамской катастрофы, какой бы страшной
она ни была, лежат стратегические доктрины, разрабо-
танные по крайней мере за 20 лет до того, как эта
далекая страна задала нам нервотрепку» 11. Красноре-
чивое признание!
Раскрыть генезис кризиса буржуазной демократии
в США — задача сложная и многообразная. Существен-
ное значение в этом плане имеет изучение роли
репрессивно-полицейского аппарата в политическом
процессе, т. е. той части государственной машины
США, которая прямо и непосредственно обслуживает
господствующий класс, защищая его привилегии.
Предлагаемая вниманию читателя книга представляет
собой попытку рассмотреть эту проблему в историче-
ской ретроспективе.
Тема настоящей работы таит в себе специфические
трудности, ведь речь в ней идет о наиболее глубоких, а
потому наиболее скрытых пружинах государственного
механизма. Не случайно вплоть до недавнего времени
в американской буржуазной историографии господство-
вало мнение, что историк, если он желает оставаться
на почве науки, при разработке внутриполитических
проблем не должен касаться ряда «запретных» тем. К
их числу в первую очередь была отнесена деятельность
спецслужб. Это мотивировалось главным образом недо-
ступностью документальных источников. Действитель-
но, тот факт, что разведывательное сообщество в США
является той частью государственной машины, кото-
рую всегда тщательно скрывали от посторонних глаз, а
также скудость (вернее, почти полное отсутствие)
аутентичных материалов длительное время служили
одним из существенных препятствий в исследовании
данной проблематики. Нельзя не сказать и о сознатель-
ном нежелании большинства буржуазных авторов

10
Введение
привлекать к этой области внимание публики.
Были и другие причины, например боязнь риска
нажить могущественных врагов. У всех перед глазами
был пример прогрессивных публицистов Корлиса Ла-
монта, Альберта Кана, Макса Ловенталя, Элеоноры
Бонтеку и Фреда Кука, смело сказавших правдивое
слово о феномене Федерального бюро расследований и
об истинном характере его деятельности в прошлом и
настоящем12. Все они были отнесены к разряду «небла-
гонадежных» элементов, подверглись преследованиям,
а их книги либо замалчивались, либо объявлялись
написанными людьми, изменившими патриотическому
долгу.
Но время и ход событий полностью подтвердили
обоснованность и достоверность большинства общих
оценок и прогнозов, сделанных теми, кто, не страшась
репрессий и угроз, развенчивали искусственно создан-
ный культ ФБР, изобличали пагубное влияние феде-
ральной службы политического сыска на все стороны
общественной жизни США. Интеллектуальная че-
стность и гражданское мужество Ламонта и Кана,
Ловенталя и Кука получили признание демократиче-
ской общественности.
Социально-политический кризис в США конца
60-х—начала 70-х годов и последовавшие один за дру-
гим национальные скандалы обнажили зловещий
смысл деятельности ФБР и других спецслужб США в
рамках общего натиска на гражданские права амери-
канцев и конституционный порядок. Достоянием глас-
ности стали еще вчера тщательно скрываемые факты,
позволяющие заглянуть «за кулисы» событий, полнее
увидеть изнанку политического процесса, глубже и
всесторонне оценить взаимодействие различных фак-
торов (внутренних и международных), повлиявших на
его течение и результаты. Досье ФБР пополнилось
документами и материалами, которые сегодня не
может игнорировать ни один серьезный исследователь
послевоенной Америки. Подъем массовых народных
движений в стране в 60-х годах также сделал возмож-
ным появление ряда новых исследований, пролива-
ющих свет на малоизученные, но важные вопросы
социально-политической истории США в эпоху импе-
риализма13. Особый интерес их авторы правомерно
проявили к складыванию и функционированию репрес-
сивно-полицейского аппарата, разведывательного сооб-
щества, ставшего столь важной частью всей государ-

Введение
11
ственной машины, что еще в 50-х годах Р. Миллс
назвал его закулисным кабинетом США14.
Значение социально-критической литературы в де-
ле развенчания официозных мифов о «свободном обще-
стве» и «плюралистической демократии» в США весь-
ма велико15. Вместе с тем нужно признать, что авторы
многих выходящих в США критических публикаций,
констатируя обман и нарушение законности, не рас-
крывают должным образом их мотивов, перенося под-
час все внимание на, как им кажется, самопроизволь-
ный, спонтанно увеличивающийся флюс секретности и
тиранию отдельных политиканов, незаконно присвоив-
ших себе право навязывать свою волю обществу.
Между тем самые глубокие корни хорошо скоординиро-
ванной и целенаправленной преступной деятельности
спецслужб США, и прежде всего ФБР, при таком
объяснении остаются невыясненными. Спору нет, про-
фессиональный аморализм и культ безответственных
решений как одно из проявлений кризиса политиче-
ских устоев современного государственно-моно-
полистического капитализма должны быть увязаны
с ростом бюрократизации, с так называемой белово-
ротничковой преступностью вообще, вызывающей
омертвение общественных институтов, вырождение
этических понятий, продажность и прочие злоупотреб-
ления16. Но есть своя закономерность в том, что особое
распространение они получают именно тогда, когда
страна переживает периоды обострения социальных
конфликтов, подъема рабочего и массовых общедемок-
ратических движений, когда у правящей олигархии
появляется боязнь утраты захваченных ею политиче-
ских привилегий, ощущение непрочности собственного
господства. Нельзя не видеть также органическую
связь между ростом реакционности монополистической
буржуазии США, вспышками ее деспотизма, контрре-
волюционными метаниями и обострением внутренних
и внешних противоречий американского империализ-
ма по мере углубления общего кризиса капитализма.
Содействовать правильному пониманию социально-
классовой подоплеки этих явлений, взятых в их исто-
рической взаимосвязи, разоблачению приемов и мето-
дов, используемых политической реакцией США в
тайной войне против свободомыслия и движения наро-
да за мир и социальный прогресс,— в этом назначение
книги, в основу которой положено исправленное и
доработанное издание 1981 г.

Глава 1
Эпоха
«красного ужаса»
Доброе имя (нации) значительно легче сохра-
нить, чем восстановить...
Пейн Т. Американский кризис.—XIII.
Избранные сочинения. М., 1959, с. 172
Самое начало
Механизм контроля за радикальными политическими
течениями в масштабах всей страны сложился в США
практически незадолго до первой мировой войны.
Ранее эти функции осуществляли власти штатов,
опирающиеся на полицию и национальную гвардию, а
также весьма разветвленная сеть частных сыскных
бюро, всегда готовых предложить свои услуги предпри-
нимателям. Структура федеральных правительствен-
ных учреждений не предусматривала специальной
службы политического сыска. Первыми, кто осознал
это «упущение», были президент Теодор Рузвельт и его
энергичный министр юстиции Чарльз Бонапарт—
внучатый племянник венценосного правителя Фран-
ции. Оба этих деятеля, не очень разборчивые в выборе
средств, когда речь шла о достижении поставленных
ими целей, столкнувшись с нежеланием конгресса
удовлетворить их представления о создании федераль-
ной секретной службы, попросту решили не считаться с
особым мнением законодателей. Воспользовавшись
тем, что конгресс был распущен на каникулы, прави-
тельство летом 1908 г. втихомолку учредило при мини-
стерстве юстиции Бюро расследований. Последнее, та-
ким образом, претендуя на роль блюстителя законно-
сти, не может похвастаться чистотой собственного
происхождения. Однако первоначально поле деятель-
ности Бюро было ограничено борьбой с уголовными
элементами и слежкой за конгрессменами, недруже-
любно настроенными к администрации. Однако вскоре
для жандармерии в штатском нашлась работа поваж-
нее.
Накануне первой мировой войны политический
небосклон в США заволокло тучами. Классовые стол-
кновения становились все ожесточеннее. Среди рабо-

Эпоха «красного ужаса»
13
чих росло влияние Социалистической партии и рево-
люционного синдикализма. Деятельность организации
«Индустриальные рабочие мира» (ИРМ) вызывала
особую тревогу как у капиталистов, так и у федераль-
ных властей. Рассматривая ситуацию как «очень серь-
езную» 1, правительство Вильсона взяло крен в сторону
использования новых возможностей, открывшихся
благодаря созданию централизованной системы внут-
реннего шпионажа и диверсий. Калифорния с ее
быстро развивающейся военной промышленностью и
судостроением стала испытательным полигоном нового
тактического оружия. В ответ на призыв местных
толстосумов поставить преграды на пути распростране-
ния социалистических идей и революционного синди-
кализма (в особенности среди самой обездоленной
части американских трудящихся) здесь впервые до-
вольно широко были использованы правительственные
агенты-провокаторы, намеренно создававшие обстанов-
ку хаоса и внутренней дезорганизации в рабочих
рядах.
На годы «кампании готовности» и участия США в
первой мировой войне приходится бурный рост реакци-
онных настроений в буржуазных слоях. Это было
вполне закономерно. Именно в такие периоды, как
пишет К. Маркс, общая склонность империалистиче-
ской буржуазии к варварству «приобретает методиче-
ский характер, безнравственность возводится в систе-
му, беззаконие находит своих законодателей, а кулач-
ное право — свои кодексы»2. В недрах американского
общества возник рецидив того явления, которое
М. Твен в свое время справедливо назвал «лживым
патриотизмом» биржевых спекулянтов. Пышным цве-
том в стране расцвел махровый антирадикализм,
направленный против рабочего движения и политиче-
ского свободомыслия. Видный деятель социалистиче-
ского движения Норман Томас писал в частном письме
в сентябре 1917 г.: «В моем представлении главная
опасность нынешней ситуации состоит в том, что на
страну накатывается растущая волна обывательской
истерии, в навешивании ярлыка «изменника» и «гер-
манофила» каждому, кто поднимает вопрос по поводу
трагедии этой мировой войны»3. Война, которая была
проклятьем для одних, сулила сказочные дивиденды
другим. Не удивительно поэтому, что у многочисленно-
го племени самозваных рыцарей внутренней безопас-
ности, понимаемой как свобода от всякого социального

14
Глава 1
протеста, появился желанный повод для того, чтобы
дать выход классовой мести4.
Объектом атаки стали прежде всего социалисты и
члены союзов ИРМ. Что касается последних, то они
заслужили особую ненависть своих врагов возрождени-
ем былой активности среди рабочих лесной, угольной и
строительной промышленности, а также среди сельско-
хозяйственных рабочих Среднего Запада и штатов
Тихоокеанского побережья. Угроза со стороны прави-
тельства в адрес ИРМ и других рабочих организаций
прозвучала уже в ряде довоенных выступлений прези-
дента Вильсона. 7 декабря 1915 г. президент в ежегод-
ном послании конгрессу отозвался о гражданах США,
«которые вносят яд в кровеносные артерии нашего
общественного организма», в не предвещавших ничего
доброго выражениях и пригрозил репрессиями зачин-
щикам «беспорядков», устраивающим «заговоры про-
тив собственности»5. В выступлении Вильсона содер-
жался намек на то, что правительство располагает для
этого особым родом оружия. 4 июля 1916 г. в обраще-
нии к АФТ президент пообещал пустить его в ход, если
рабочие не будут сидеть смирно. Предупреждение
Вильсона было облечено в форму полемической «шут-
ки», прозвучавшей, однако, довольно мрачно6.
Администрация Вильсона дала ясно понять, что она
будет придерживаться жесткой линии в рабочем вопро-
се. Тем не менее многие представители господству-
ющего класса и видные буржуазные политические
деятели выражали свое недовольство недостаточно
твердой, по их мнению, позицией правительства, заяв-
ляя, что оно действует с оглядкой на критиков.
Унизительным разносам и шельмованию подверглись
прогрессисты. Известный юрист Ф. Франкфуртер, кото-
рый в качестве члена правительственной посредниче-
ской комиссии по трудовым отношениям выступил с
осуждением бесчеловечного обращения предпринима-
телей Аризоны с рабочими, одним из первых был
занесен в списки опальных7. От видных промышлен-
ников западных штатов Орегон, Монтана, Вашингтон
и Айдахо в министерство юстиции широкой рекой
стекались требования расправиться с «изменниками»,
«которые ни во что не ставят правительство», «оскор-
бляют флаг» и подстрекают к «неповиновению»8. Гу-
бернаторы штатов Калифорния, Орегон, Вашингтон и
Юта в секретных письмах на имя министра внутрен-
них дел и министра юстиции настоятельно рекомендо-

Эпоха «красного ужаса»
15
вали президенту в борьбе с рабочим движением упот-
ребить тот вид «оружия», который уже был опробован в
Калифорнии: подрыв рабочих союзов изнутри путем
внедрения в них полицейской агентуры, тайного вы-
слеживания лидеров, понуждения их к капитуляции
методом неожиданных и коварных упреждающих
ударов 9.
Белый дом не остался глух ко всем этим предложе-
ниям. На ноги был поставлен ряд правительственных
ведомств — от преобразованных в целях более опера-
тивного руководства военным производством отрасле-
вых управлений (типа Управления судостроительной
промышленности) до военного министерства. Части
регулярной армии и ее разведывательная служба
особенно широко использовались в отдаленных про-
мышленных районах, где военщина и местные власти
творили все, что им заблагорассудится10.
Однако грубая лобовая атака на рабочие союзы с
участием военных команд далеко не везде могла быть
осуществлена даже в условиях военного времени.
Солдаты в своем усердии могли разрушить до основа-
ния помещение союза, но они не в состоянии были
уничтожить дух рабочей солидарности, то «понимание
между людьми», которое, по словам сенатора У. Бора,
позволяло рабочей организации существовать тогда,
когда она, казалось, была мертва11, т. е. формально
значилась распущенной. Из осознания этого факта в
недрах вашингтонских департаментов родился ковар-
ный план подрыва всего движения на Западе путем
создания параллельных «патриотических» союзов, со-
единяющих «узами братства» рабочих и предпринима-
телей. Военное министерство, министерство труда и
руководство АФТ горячо одобрили этот «улучшенный»
вариант зубатовщины и настойчиво стремились прово-
дить его в жизнь на американской почве12. Разумеется,
создание и сколько-нибудь нормальное функционирова-
ние этих «патриотических» союзов, официальной
целью которых объявлялась «защита страны от врагов
внутренних и внешних»13, были просто немыслимы без
участия охранки, без услуг сети тайных осведомите-
лей, которые держали бы власти в курсе всего, что
делается в рабочей среде. Так Запад стал своеобраз-
ным полигоном, где отрабатывался и проверялся арсе-
нал средств полицейских интриг против рабочих орга-
низаций.
Особую тревогу вперемешку с озлоблением вызыва-

16
Глава 1
ли выступления рабочих против войны, их требования
не допустить участия США в кровавой бойне за новый
передел мира. Пацифизм рабочих в глазах власть
имущих стал синонимом социального бунтарства, идеи
непримиримости классового антагонизма. Вот почему
признано было важным провести максимум контрмер
для очищения почвы от всего, что напоминало бы
несогласие с правительственным курсом во внешней
политике.
В первой же крупной акции, официальной целью
которой провозглашалось «воспитание заблудших», «по
недомыслию» или сознательно срывавших военизацию
Америки, ведущая роль отводилась Бюро расследова-
ний. Ему были поручены разработка общего плана и
руководство в соответствии с законом, принятым в мае
1917 г., кампанией по выявлению лиц, которые укло-
няются от воинской повинности. Размах операции и
способы ее проведения затмевали все известное ранее
в США. Во многих городах агенты Бюро расследований
в сотрудничестве с местной полицией и воинскими
командами организовали массовые уличные облавы.
Ими был ознаменован первый раунд борьбы с «преда-
тельством».
С каждым днем правительственная политика все
более направлялась по пути всемерного ограничения
допустимых в США свободы убеждений и свободы
действий. Идея депортации инакомыслия была призна-
на государственной доктриной. Она нашла свое отра-
жение в ряде законов и правил, определивших катего-
рию лиц, которые подлежали принудительной высылке
как «бациллоносители» радикализма. После вступле-
ния США в войну пропаганда пацифистских и особен-
но антиимпериалистических взглядов в связи с оцен-
кой происхождения и характера мировой войны стала
рассматриваться как прямое доказательство политиче-
ской неблагонадежности. В июне 1917 г. принимается
так называемый закон о шпионаже, который с самого
начала стал применяться для борьбы с прогрессивны-
ми силами. В 1917—1920 гг. в 23 штатах были приня-
ты законы о мятеже, являющиеся вершиной классового
законодательства, направленного исключительно про-
тив левых течений в рабочем движении14. Важнейшей
особенностью этого свода антирабочих законов было то,
что он давал возможность правительственным и судеб-
ным чиновникам в рабочем вопросе руководствоваться
чисто конъюнктурными политическими соображени-

Эпоха «красного ужаса»
17
ями. «Правда состоит в том,— говорил известный аме-
риканский юрист 3. Чефи-младший,— что формули-
ровки законов о мятеже подобны надписям на мече.
Главное — это оружие. Как только оно попало в руки
людей, находящихся у власти, эти люди, игнорируя то,
что на нем написано, смогут разить им всякого, чьи
устные или письменные выступления... покажутся им
недопустимой критикой их политики»15.
Бюро расследований взяло на себя координацию и
общее руководство закулисной стороной всех меропри-
ятий по созданию «лоялистских» лиг, число которых к
началу 1918 г. сильно возросло16. Фабрикация слухов,
порочащих участников антивоенного движения, в ка-
кой бы форме оно ни выступало, стала постоянной его
заботой. Дело было поставлено на широкую ногу17,
благо для этого были возможности. В пестрой социаль-
ной среде, движимой идеей -«успеха любой ценой»,
сравнительно нетрудно было найти определенное число
рабочих, одурманенных шовинистической пропагандой
или измученных безработицей и скитаниями, которые
не прочь были за известную мзду не только вести
слежку и тайное дознание в профсоюзах, но и при
случае выступить в качестве лжесвидетелей. Кое-кто
из эмигрантов не гнушался именно таким способом
выбиться в люди.
Однако, как правило, тайные агенты набирались из
числа мошенников высшей и низшей квалификации,
банкротов, неврастеников, воров и вообще людей с
темным прошлым. Многочисленные осведомители ча-
стных корпораций поставляли министру юстиции до-
полнительную информацию18. Предприимчивые осве-
домители нередко разукрашивали свои донесения «пот-
рясающими» подробностями, призванными убедить да-
же маловеров в близости катастрофических событий, а
заодно и в исключительной полезности авторов доно-
сов.
Американский историк Фрейдхейм, натолкнув-
шийся в библиотеке штата Вашингтон на комплект
донесений тайных агентов, отмечал хороню натрениро-
ванный педантизм отдельных агентов, не оставлявших
без внимания ни одной мелочи, и одновременно
буквально бьющую в глаза предвзятость и отсебятину в
общих оценках19. Способность к перевоплощению от-
дельных экземпляров этой популяции профессиональ-
ных предателей была феноменальной—некоторым из
них, набросившим на себя личину пламенных борцов

18
Глава 1
за пролетарское дело, удалось пробраться на руководя-
щие посты в рабочих организациях20.
Охотно используя эти общественные отбросы и
побуждая правительство ко все более решительным
действиям, власти западных штатов выдвинули гран-
диозную программу умиротворения беспокойного реги-
она. Предлагалось добиваться ослабления рабочих со-
юзов путем насильственного удаления из их рядов
активистов левого крыла. Шла война, и патриотиче-
ское фанфаронство, широко разлившееся по всей стра-
не, могло служить, как полагали, подходящим прикры-
тием самых жестких мер, в том числе и принудитель-
ного заключения в концентрационные лагеря больших
групп рабочих без предъявления им каких-либо обви-
нений .
Авторы программы «бесшумных» арестов делали
особый упор на привлечение к ее осуществлению
федеральной секретной службы, что, по их мнению,
давало ряд существенных преимуществ. Обычные аре-
сты и длительная судебная процедура могли вызвать
неблагоприятную реакцию общественности. Напротив,
осуществление плана карательным аппаратом феде-
рального правительства позволило бы избавиться от
назойливого любопытства местной прессы и таким
образом блокировать организованный протест. Прави-
тельство Вильсона не сразу решилось уступить давле-
нию реакции. Общественный климат в стране не был
еще для этого достаточно благоприятным. Однако во
многих местах Бюро расследований в качестве пробно-
го шара арестовало ряд видных деятелей Социалисти-
ческой партии, обвинив их в саботаже военных усилий
правительства22. Важно было выяснить реакцию
публики.
Но вот наконец сами события дали повод для
разжигания страстей. Осенью 1917 г. ИРМ начала
широкую кампанию под лозунгом организации рабо-
чих-нефтяников в Канзасе и Оклахоме. Несмотря на
репрессии, вновь усилилось брожение среди сельскохо-
зяйственных рабочих Калифорнии. Стачки лесорубов в
ряде западных штатов затронули интересы могуще-
ственных военных концернов. В ход была пущена
версия о том, что ИРМ на «немецкое золото» проводит
саботаж на промышленных предприятиях в пользу
германского кайзера. С этого момента создалось такое
положение, когда любая стачка, случись она по иници-
ативе ИРМ даже на кондитерской фабрике, немедлен-

Эпоха «красного ужаса»
19
но отождествлялась с вражеским заговором. «Обосно-
ванность» подозрений была нарочито подчеркнута са-
мим президентом Вильсоном, назначившим судью Гар-
ри Ковингтона (члена Верховного суда округа Колум-
бия) обследовать бухгалтерские книги ИРМ. Узнав из
печати о миссии Ковингтона, лидер ИРМ Билл Хейвуд
публично пригласил его посетить штаб-квартиру ИРМ
в Чикаго и обещал оказать ему всяческое содействие в
ознакомлении с фактическим состоянием дел. Эмиссар
президента не снизошел до того, чтобы принять приг-
лашение. Вместо этого 5 сентября 1917 г. Бюро рассле-
дований под предлогом поисков компрометирующих
документов устроило одновременно налеты на помеще-
ния ИРМ по всей территории США.
Цель, которую преследовало Бюро, заключалась не
только в дискредитации руководства ИРМ, но и в
конфискации принадлежащей организации официаль-
ной и частной переписки, материалов совещаний,
списков членов местных организаций, пропагандист-
ской литературы и прочей документации. Реквизиро-
валось все, вплоть до мебели и пишущих машинок.
Захваченная пропагандистская литература, а также
показания группы платных осведомителей о критиче-
ских высказываниях членов ИРМ в отношении прави-
тельственной политики послужили основанием для
осуждения 184 руководителей и активистов ИРМ на
срок от 3 до 20 лет23. От этого удара ИРМ уже никогда
не смогла оправиться.
Как только в США стало известно о социалистиче-
ской революции в России, идеологическая обработка
широких слоев населения в антирадикальном духе
усилилась многократно. «Все существовавшие тогда
технические средства и формы выявления обществен-
ного мнения и пропаганды,— пишет американский
историк Мэррей,— были употреблены с целью предуп-
редить о существующей опасности. Честолюбивые по-
литики, сверхусердные ветераны войны, предпринима-
тели, ненавидящие тред-юнионы, суперпатриоты, сто-
ронники идеи превосходства белой расы и гоняющиеся
за сенсацией журналисты полезли в драку, применяя
жупел радикализма в качестве удобного средства для
достижения собственных целей»24. Результаты не за-
медлили сказаться. Подозрительность в отношении
радикальных движений, неустанные поиски заговор-
щиков стали неотъемлемым элементом общественной
жизни. В ловушке антирадикальной ура-патриотиче-

20
Глава 1
ской истерии очень скоро оказались большие массы
населения: средние слои, мелкая буржуазия и даже
часть рабочего класса. Именно этого, действуя согласно
известному полицейскому правилу25, и добивались
блюстители порядка.
Для того чтобы восстановить широкие слои обще-
ственности против организованного рабочего движе-
ния, в каждом мало-мальски серьезном выступлении
рабочих в защиту их экономических и социальных
прав стали усматривать признаки какого-то общего
плана, якобы переданного по особым каналам связи из
Москвы и ставящего целью насильственное ниспровер-
жение правительства США путем заговора и террора.
Сообщения телеграфных агентств из самого близкого
«к большевистской России» промышленного центра
США Сиэтла сопровождались наиболее тревожными
комментариями. Справедливости ради следует сказать,
что поводов для беспокойства у реакции было предо-
статочно, но вовсе не в том смысле, что кому-то
удалось обнаружить следы таинственных пришельцев
из-за океана с секретными инструкциями руководства
РСДРП(б) в кармане, хотя по страницам печати
кочевало немало домыслов на этот счет. Действитель-
ным признаком надвигающегося кризиса был рост
радикальных настроений среди членов сиэтлских тред-
юнионов, которые отвергли курс АФТ на классовое
сотрудничество с капиталом26 и в ряде выступлений
выразили свои симпатии к Советской России.
В предчувствии решающей схватки правительство
и местные власти наводнили Сиэтл своей агентурой27.
Но полицейские меры только накаляли обстановку,
приближая момент большого столкновения. Всеобщая
стачка рабочих Сиэтла вырастала из политической
конфронтации, в которой по одну сторону баррикад
были борющиеся за право отстаивать свои убеждения
рабочие доков, транспортники и моряки, по другую—
гонители свободомыслия, поборники демократии для
избранных.
Говоря о знаменитой сиэтлской стачке 1918 г., мы
справедливо подчеркиваем ее организованность, массо-
вость и политический характер. К тому же она вошла
в историю рабочего движения США как пример интер-
национальной солидарности рабочих, поскольку одной
из существенных черт этого выступления было прояв-
ление симпатий к революционным массам России. Но
следует отметить и другое. Стачка в Сиэтле проходила

Эпоха «красного ужаса»
21
на фоне буквально всеобщей мобилизации сил и
средств репрессивно-полицейского аппарата, координи-
руемой уже из единого центра. Действуя по мандату
федеральных властей, он сосредоточил в своих руках
руководство и приступил к осуществлению плана то-
тальной ликвидации очагов неповиновения. Ставилась
задача соединенными усилиями федеральных агентов,
местных лесопромышленников, железнодорожных ком-
паний и военной контрразведки обеспечить прежде
всего проведение массовых арестов и принудительную
депортацию за пределы Соединенных Штатов тысяч
рабочих, подозреваемых в сочувствии левым.
Представители министерства юстиции и Иммигра-
ционного бюро министерства труда, использовав неог-
раниченный кредит местных лесопромышленников, в
кратчайший срок создали в штате Вашингтон концен-
трационные лагеря, способные одновременно вместить
тысячи заключенных28. Промышленники наперебой
предлагали свои услуги, предоставляя обширные уча-
стки земли под будущие резервации для радикалов.
Эта «хозяйственная» деятельность протекала под пок-
ровом абсолютной тайны. В ходе ее, однако, не мог не
возникнуть один щекотливый вопрос, связанный с
одновременным лишением свободы сотен людей, в
поведении которых самый придирчивый блюститель
порядка не смог бы обнаружить состав преступления. В
поисках выхода из создавшегося положения министер-
ство юстиции предложило, как оно полагало, оптималь-
ное решение этой задачи. Закон о шпионаже в
трактовке юрисконсультов политической полиции вовсе
не предусматривал наличия состава преступления.
Считалось достаточным быть заподозренным в сочув-
ствии тем или иным «подрывным» организациям.
Доктрина признания ответственности за связи, впер-
вые получившая широкое применение в сиэтлском
эпизоде, в дальнейшем стала вытеснять юридическую
концепцию, в основе которой лежит признание личного
характера вины за определенное конкретное преступ-
ление против закона.
Вооружившись этой формулой, Бюро расследований
в содружестве с иммиграционными властями в февра-
ле 1918 г. приступило к массовым арестам. После
подавления всеобщей стачки в Сиэтле репрессии уси-
лились. В течение нескольких дней места заключения
в самом Сиэтле оказались буквально забитыми аресто-
ванными. Сотни их были направлены в отдаленные

22
Глава 1
округа — Элленобург, Якима, Валла-Валла, где им
предстояло отбывать заключение как врагам государ-
ства в ожидании депортации. Многие активисты рабо-
чего движения, оказавшиеся за колючей проволокой и
в тюремных камерах по обвинению в нарушении
закона о шпионаже, опасались неприятного соседства с
настоящими кайзеровскими шпионами. «Но эти трево-
ги были напрасны,— пишет в своих воспоминаниях
участник событий X. О'Коннор.— Вышло как-то так,
что агенты Бюро расследований предусмотрели заточе-
ние в концлагеря только социалистов и членов
ИРМ»29.
Травля в Сиэтле была первым звеном в цепи
событий, которые составляли содержание так называ-
емой эпохи «красного ужаса». Новый пароксизм реак-
ционной политики был вызван укреплением Советской
власти в России, подъемом революционной волны в
странах Западной Европы и отзвуком, который полу-
чили эти события в США30. У. Престон писал: «...образ
и пример русской революции устрашающе действовал
на консервативные слои общества в такой же мере, в
какой они вдохновляли и придавали силы тем, кто
находился на левом крыле... Классовые антагонизмы,
обострившиеся в процессе перевода экономики на
мирные рельсы, а также под влиянием революции в
России, воздействовали на эмоции, все еще настроен-
ные по камертону военного фанатизма»31.
В этой обстановке правительство Вильсона твердо
решило противостоять любой попытке со стороны рабо-
чих выступить с инициативой самостоятельных поли-
тических действий. Впрочем, и чисто экономические
выступления рабочего класса в форме массовых ста-
чек, количество которых в 1919 и 1920 гг. необычайно
возросло, также стали рассматриваться официальным
Вашингтоном чуть ли не как знамение социальной
катастрофы. Хладнокровие явно покинуло даже слыв-
шего либералом министра труда Уильяма Вильсона,
усматривавшего в забастовках результат происков
большевиков и пролог общенационального восстания32.
Многие мероприятия правительства и конгресса в
области внутренней политики, относящиеся к этому
времени, писал В. И. Ленин, приравнивали буржуаз-
ную демократию Америки к полувоенной деспотиче-
ской Германии33. В 1918 г. конгресс США принял
поправку к закону о шпионаже, грозящую 20-летним
тюремным заключением каждому, кто «высказывается

Эпоха «красного ужаса»
23
устно или письменно в нелояльном, хулительном,
грубом или оскорбительном тоне о форме государствен-
ного устройства (США.— П. К.) или в отношении во-
оруженных сил...». А в октябре того же года был
принят новый закон об иммигрантах, согласно которо-
му в Соединенные Штаты запрещался въезд иммиг-
рантов, «помышляющих о насильственном свержении
правительства США», и предусматривалась принуди-
тельная высылка таковых, если они к моменту вступ-
ления закона в силу проживали на территории США34.
С целью раз и навсегда заставить замолчать недоволь-
ных, взывающих к Биллю о правах, страну решили
поразить зрелищем кровавого террора против подполь-
ных революционеров и их преследованием по всем
азимутам. События в Чикаго были его прелюдией.
Здесь в один из сентябрьских дней 1918 г. в здании
федеральных властей взорвалась бомба. Четверо чи-
новников были убиты, многие ранены. Еще дымились
обломки внутренних перекрытий, а Бюро расследова-
ний уже поспешило объявить о том, что виновниками
террористического акта являются члены ИРМ. Была
арестована группа лидеров ИРМ, в момент взрыва
находившихся в том же здании и только чудом
избежавших гибели. Но данное обстоятельство не
смутило расследователей, которые отнесли этот факт
за счет несогласованности в действиях злоумышленни-
ков. Прозрачными намеками публике дали понять, что
вот именно с таких внешне бессмысленных покушений
на представителей власти и начинается смута, всеоб-
щее безумство, в котором революционеры чувствуют
себя как рыба в воде.
Далее все шло по заранее отработанному сценарию.
Полгода власти усиленно содействовали распростране-
нию панических слухов о подготовляемых беспорядках
1 Мая 1919 г.— в День международной солидарности
трудящихся, который якобы должен непременно завер-
шиться всеобщим кровопусканием. Во все концы стра-
ны политическая полиция рассылала памфлеты об
«опасных» идеях радикалов и о подготовляемых ими
мятежах35. Пророчества Бюро расследований, заста-
вившие-таки власти многих городов к 1 Мая 1919 г.
принять меры, напоминающие введение осадного поло-
жения, не оправдались. Ожидаемых бунтов не про-
изошло, но бацилла страха сделала свое дело.
Устрашающий эффект был обеспечен методом шо-
ковых ударов. И вновь все началось с Сиэтла. 28 апре-

24
Глава 1
ля в адрес мэра Сиэтла Оле Хансена, сыгравшего
немалую роль в срыве всеобщей стачки в этом городе,
была получена почтовая посылка, завернутая в крас-
ную бумагу с надписью: «Новинка». Пакет какое-то
время пролежал нетронутым на столе в доме мэра, и
только случай помог выяснить, что «новинка» — это
самодельная бомба. Взрыв удалось предотвратить, но
на следующий день трагическая участь постигла слу-
жанку отставного сенатора Томаса Хардуика в его
доме в Атланте. Бомба, тщательно упакованная в
небольшой сверток, взорвалась у нее в руках, искале-
чив женщину и причинив ожоги супруге сенатора.
Никто не мог объяснить, какая связь существует
между двумя этими покушениями. Хансен был изве-
стен как отъявленный реакционер, а почтенный Хар-
дуик давно отошел от политической деятельности и по
всем признакам являлся неподходящим объектом для
террористов. Сенатор, счастливо избежавший смер-
тельной опасности, не мог понять, почему именно он
был избран жертвой. «...У меня нет ни малейшего
представления о том, кто бы мог это сделать...»36 —
удрученно и, по-видимому, вполне искренне говорил
он.
Происшествия в Сиэтле и Атланте не остались
только сенсацией. Продолжение не заставило себя
ждать. На сей раз местом действия был Нью-Йорк.
Здесь молодой почтовый служащий Чарльз Каплан,
узнав из вечерних газет о событиях в Атланте,
вспомнил, что из-за неполных данных в адресах он
задержал 16 таких же, судя по описанию, пакетов.
Самые худшие опасения подтвердились: во всех паке-
тах, предназначавшихся для разных лиц, содержались
смертоносные заряды. С помощью почтового ведомства
полиции удалось изъять немало подобных «подарков».
Немедленно вслед за тем слово было предоставлено
Бюро расследований, которое сразу же заверило насе-
ление, что располагает всеми данными о чудовищном
заговоре против «федерального правительства», нити
которого ведут «к русским большевикам, оплачива-
емым немцами»37.
Ожесточение, охватившее состоятельные слои38, па-
нический страх перед невидимым убийцей, подстере-
гавшим каждого из-за угла, создали нервозную обста-
новку, в которой как-то сами собой растворились
сомнения по поводу странного выбора жертв, предназ-
наченных «революционерами» на заклание. Многие

Эпоха «красного ужаса»
25
лица, для которых была уготована насильственная
смерть, оказались из числа тех, кто пользовался среди
местных реакционеров и охранителей порядка дурной
репутацией либералов. По-видимому, последнее сооб-
ражение смутило и невидимую мафию, решившую
внести коррективы в свои действия. 3 июня 1919 г.
газеты аршинными заголовками оповестили читате-
лей, что террористы принялись за реализацию адского
плана уничтожения высших правительственных чи-
новников и крупных дельцов. Серия бомб, разорвав-
шихся в один и тот же час вечером 2 июня 1919 г. в
Бостоне, Филадельфии, Питтсбурге и ряде других
городов, на сей раз предназначалась трем федераль-
ным судьям, мэру города (в Кливленде), конгрессмену,
ряду известных промышленников и католическому
епископу. Последнее, судя по всему, должно было
подчеркнуть атеистическое происхождение злодейского
умысла.
Но все это ни в какое сравнение не шло с тем
невообразимым шумом, который был поднят вокруг
покушения на жизнь вновь назначенного министра
юстиции Митчелла Пальмера, претендовавшего на
пост кандидата в президенты от демократической
партии на выборах 1920 г. История с налетом на его
дом преследовала двоякую цель: он должен был однов-
ременно и потрясти американцев, и окончательно
снять покров загадочности, окутывавший намерения
заговорщиков. Все как бы становилось на свои места:
истребление ведущих государственных деятелей с
целью сделать страну неуправляемой принимало мето-
дический характер.
Подробности случившегося леденили кровь. Сооб-
щалось, что злоумышленник не смог проникнуть даль-
ше крыльца вашингтонского особняка министра юсти-
ции. Впоследствии это объясняли игрой случая. Так
это было или не так, установить невозможно, но
фактом остается то, что механизм бомбы почему-то
сработал раньше срока. Внушительной силы взрыв
разорвал ночную тишину. Особняк Пальмера серьезно
пострадал, но обитатели его остались невредимы.
Единственной жертвой взрыва был сам покушавший-
ся, опознать которого так и не удалось, настолько
деформированы были его останки. Впрочем, среди
разбросанных взрывом частей человеческого тела, пи-
сали потом газеты, были найдены две левые ноги и
две шляпы. Однако полиция настаивала на причастно-

26
Глава 1
ста к покушению одного лица39. Весьма любопытен
следующий факт. Погибший как будто заранее позабо-
тился о том, чтобы оставить на месте взрыва памфлет
ультрареволюционного содержания, который дал повод
говорить о принадлежности незадачливого террориста
к анархической организации. Но, увы, подлинные
организаторы покушения так и не были раскрыты.
Газета «Нью-Йорк таймс» писала не без ехидства:
«Неужели современные детективы лишены великого
дара и умения выгонять из норы преступника?»40
Путь наверх...
ведущий вниз
«...Паника,— писал очевидец событий, видный прави-
тельственный чиновник,— во многих отношениях на-
поминает диких животных. Если их не кормить, они
погибают. Не получая очередной дозы горючей смеси,
общественное возбуждение, возникшее в связи с май-
скими и июньскими взрывами, к середине месяца
(июля) стало спадать»41. Сознавая невыгоды такого
оборота событий, Бюро расследований решило продол-
жить эскалацию ужасов. Из каких-то неведомых источ-
ников политической полиции стало известно, что ко
Дню независимости (4 июля) готовится целый фейер-
верк бомбовых ударов и покушений. Снова заработала
машина антирадикальной пропаганды. И хотя 4 июля
прошло спокойно (если не считать обычных происше-
ствий), Бюро расследований могло поздравить себя с
успехом: кривая внутренней напряженности вновь
пошла вверх. Журнал «Сатердей ивнинг пост» 1 нояб-
ря 1919 г. пророчески писал: «Будущие историки,
анализируя наше сегодняшнее состояние умов, найдут,
что оно соответствовало стадии, за которой следуют
акты сожжения ведьм, крестовые походы детей, всеоб-
щее помешательство и другие эксцессы, вызываемые
размягчением мозгов»42.
Лихорадочный поиск таинственного синдиката
убийц, заранее отождествляемого с происками «крас-
ных» и радикалов, буквально загипнотизировал подат-
ливое большинство законодателей на Капитолийском
холме. Конгресс с легкостью согласился на ужесточение
репрессивного законодательства (уже в мирное время),
увеличение финансовых дотаций для проведения опе-
раций Бюро расследований, расширение его функций и

Эпоха «красного ужаса»
27
значительное увеличение аппарата. При Бюро создает-
ся новый орган — Общий сыскной отдел (ОСО), приз-
ванный заниматься исключительно политическим
шпионажем43. Реорганизация Бюро была связана так-
же с выдвижением на передний план Эдгара Гувера,
назначенного 1 августа 1919 г., несмотря на свою
молодость (ему было тогда 24 года), главой ОСО.
Гувер слыл расторопным и усердным чиновником.
Но не это или, лучше сказать, не только это помогло
недавнему скромному клерку из отдела каталогизации
Библиотеки конгресса возвыситься до кресла руководи-
теля ключевого отдела Бюро расследований. Иные
качества привлекли особое внимание тех, от кого
зависело быстрое продвижение рядового агента по
служебной лестнице. Карьере Гувера содействовали и
незаурядная деловая предприимчивость, и весь его
нравственный облик, соответствующий уже ставшему
таким знакомым представлению о непреклонном су-
перпатриоте, готовом вцепиться в горло каждому, кто
посягнет на философию силы, энергии и прогресса
«величайшей нации на земле». Ни новый шеф Бюро
расследований Флинн, ни министр юстиции Пальмер
не могли оставить незамеченным человека, прослыв-
шего аскетом, возводящего повиновение в первую
людскую добродетель, а главное—убежденного ретрог-
рада и шовиниста.
Гувер был плоть от плоти той породы американцев,
которая в собственном воображении рисует себя вопло-
щением всех старомодных демократических добродете-
лей и добрососедского духа, а в действительности
олицетворяет собой стяжательство и его защитников.
Воспитанный в строгих традициях семьи потомствен-
ного вашингтонского чиновника, вышколенный в ми-
нистерстве юстиции, Гувер развил заложенные в нем
способности, не съезжая с торной колеи антиради-
кализма и антикоммунизма, добиваясь честолюбивых
целей угодничеством, вероломством и жестокостью
пополам с двоедушием и самовосхвалением. Помимо
этого Гувер выделялся особым даром пустопорожней,
но запоминающейся антирадикальной декламации, ко-
торая пользуется признанием вследствие извращенных
представлений наиболее отсталых масс населения
США о каждом, кто своими убеждениями сделал
идеалы социальной справедливости.
Надо признать, что на фоне мелких полицейских
ничтожеств Гувер выглядел человеком с фантазией,

28
Глава 1
сумев зарекомендовать себя «новатором» по части
приемов выслеживания политической «измены».
Именно Гуверу Бюро расследований обязано созданием
огромного архива из конфискованных незаконным
путем материалов, произвольно манипулируя которы-
ми секретная служба фабриковала свои политические
приговоры. Навыки каталогизатора позволили Гуверу
внедрить принципы систематизации «компрометиру-
ющих» данных на неблагонадежных (по стандартам
министерства юстиции) лиц и организации, что приве-
ло к укоренению системы политических преследований
в ее наиболее опасной форме44. В руки профессиональ-
ных «охотников за ведьмами» было вложено преступ-
ное оружие, позволяющее им решать судьбы людей не
на основе установленных правил судопроизводства, а
пользуясь домыслами злобного недоброжелателя.
Рационализация системы политического сыска вы-
разилась также в появлении специальной службы
анализа, в задачу которой входило обобщение инфор-
мации, собираемой часто с помощью чисто гангстер-
ских методов — подслушивания, краж, перлюстрации
переписки. В кратчайший срок ОСО собрал и обрабо-
тал биографические данные более чем на 600 тыс. лиц
и получил массу сведений о видных представителях
общественности. В его штате состояли 40 переводчиков
и референтов, которые просматривали ежедневно око-
ло 500 газет, издаваемых на иностранных языках
в США и за рубежом, и составляли на этой основе
доклады о характере и размахе «радикальной пропа-
ганды»45. В систему вошли секретные еженедельные
доклады Бюро расследований правительству о состо-
янии дел в рабочем движении вообще и об активности
его левого крыла в особенности46. Как сказано было в
официальном документе министерства юстиции за
1920 г., «вначале вся эта работа ограничивалась изуче-
нием ультрарадикального движения, теперь же (т. е. в
1920 г.— П. К.) она расширилась до масштабов разве-
дывательной деятельности, включающей не только
наблюдение за ультрарадикалами, но и анализ между-
народных проблем (международного революционного
движения.— П. К.) и вызывающих их экономических
причин»47. Особая слежка устанавливалась за возник-
шим в 1919 г. коммунистическим движением.
Репрессивно-полицейский аппарат, непрерывно бу-
доража публику сообщениями о том, что Бюро рассле-
дований близко к раскрытию широкого антиправитель-

Эпоха «красного ужаса»
29
ственного заговора «красных», готовился к главной
операции. Эта экстраординарная активность вызывала
тревогу всех демократов48. Их худшие опасения вскоре
оправдались.
День «X» был приурочен руководством Бюро рас-
следований ко второй годовщине Октябрьской револю-
ции в России—к 7 ноября 1919 г. Первый массирован-
ный удар было решено нанести по Федерации союзов
русских рабочих США и Канады, существовавшей
легально с 1907 г. и уже много лет державшей широко
открытыми двери для каждого, кто хотел приобщиться
к ее по преимуществу просветительной, культурниче-
ской деятельности. Налетами на русские клубы и
серией массовых арестов Бюро расследований рассчи-
тывало, во-первых, продемонстрировать высокую сте-
пень готовности «расквасить нос радикалам»; во-
вторых, поддержать легенду о том, что внутренняя
угроза исходит в первую очередь от инородцев, гото-
вых отдать на поругание святыни Америки, ее обычаи
и политические институты; в-третьих, дискредитиро-
вать идеалы революционного пролетариата России,
изобразив его эдаким чудовищем, жаждущим покоре-
ния всего мира коварными средствами заговоров,
покушений и вооруженных путчей.
Тесное сотрудничество, установившееся между
Пальмером и Гувером, с одной стороны, и Иммиграци-
онным бюро министерства труда — с другой, подавало
самые лучшие надежды на успех. Заместитель мини-
стра труда Л. Пост был достаточно самокритичен,
признав позднее, что министерство труда в вопросах,
касающихся рабочего движения, превратилось в меха-
ническую игрушку в руках Бюро расследований49. И
действительно, Иммиграционное бюро, формально под-
чиненное министерству труда, со всем своим развет-
вленным аппаратом фактически выполняло роль вспо-
могательной службы политической полиции.
Два момента все же доставляли некоторое беспо-
койство обоим ведомствам. Первый—отсутствие ка-
ких-либо доказательств намерения членов клубов
русских рабочих и других прогрессивных рабочих орга-
низаций насильственно узурпировать власть вопреки
воле подавляющего большинства американцев. Пос-
кольку фактов не было, их решили... выдумать. Для
этого воспользовались услугами тайных осведомителей,
которые за дополнительное вознаграждение всегда
готовы были дать свободу фантазии и обнаружить

30
Глава 1
целый арсенал оружия и легионы грозных боевиков
там, где их никогда не было. Доносы «клеветников без
дарования», несмотря на всю фантастичность приводи-
мых в них домыслов, и были использованы для
придания действиям охранки видимости законной
акции.
Архивные источники позволяют восстановить кар-
тину общей обстановки, в которой донос и наговор
стали явлением обычным, особенно когда дело каса-
лось активистов рабочего движения и вообще людей
демократических убеждений. Никто не мог чувство-
вать себя в безопасности рядом с племенем доносчиков,
способных на самые дикие вымыслы ради того, чтобы
оболгать своих политических противников ради одной
только корысти. Ниже приводится образец этого жанра,
дошедший до нас в переложении одного из иммиграци-
онных инспекторов в штате Массачусетс50. Обращает
на себя внимание беспорядочное нагромождение неве-
роятных «открытий» и желание придать им особое
политическое звучание путем увязки с «подрывной
деятельностью» Бюро советского представительства в
США, возглавляемого тогда Л. Мартенсом. Все в
этом документе—его содержание и стилистика—
свидетельствовало о той непримиримо враждебной
линии правительственных органов США ко всему, что
хотя бы отдаленно напоминало о революционной
России.
Министерство труда США
Канцелярия министра
Вашингтон, округ Колумбия 21 ноября 1919 г.
Меморандум
заместителю министра
Вчера пополудни, в 4 часа дня, я получил известие от м-ра Крипана
и м-ра Березняка, которые ранее уже упоминались в докладе от
24 октября. М-р Крипан поделился самой последней информацией о
деятельности Русского клуба в Куинси, штат Массачусетс. М-р
Крипан заявил, что на последнем собрании, имевшем место во
вторник вечером, было решено повысить ежемесячные взносы с
целью создать необходимый фонд для закупки ружей, которые
подлежат раздаче на следующем собрании. М-ру Крипану предложи-
ли работать в качестве секретаря клуба, в связи с чем он запросил
меня, как поступить. Я посоветовал ему занять этот пост и передать
мне список 85 членов, из которых все являются иммигрантами и к
которым, следовательно, могут быть применены правила о депорта-
ции. М-р Крипан далее заявил, что м-р Скульский, представитель
Мартенса, главы Советского правительства (так в тексте.— П. К.) в
Нью-Йорке, сообщил на одном из собраний клуба его членам, что на

Эпоха «красного ужаса»
31
следующем собрании, которое состоится во вторник 2 декабря, в
8 часов вечера, он снабдит каждого из них оружием и необходимым
снаряжением. Он призывал всех собравшихся пробудиться, поскольку
настало время действий, а без оружия ничего путного нельзя
сделать.
М-р Крипан говорит, что м-р Скульский свяжется с ним за
несколько дней до предстоящего собрания, чтобы узнать, собраны ли
необходимые средства, и в случае, если это будет сделано, он
доставит оружие...
Я заверил м-ра Крипана, что его имя будет держаться в секрете,
так как выполнение им роли осведомителя сопряжено с большим
риском. Администрация «Фол-Ривер шипбилдинг К0» также наста-
ивала на том, чтобы истинное лицо м-ра Крипана не было раскрыто,
даже если придется арестовать его вместе с остальными членами
клуба. М-р Крипан говорит, что оружие будет доставлено в помеще-
ние Русского клуба (65, Самнер-стрит, Куинси, штат Массачусетс) в
8 часов вечера, в день собрания.
Прошу Вашего решения касательно моего намерения заполу-
чить список членов клуба через м-ра Крипана на случай, если будет
получено указание о депортации, а также в отношении ордера на
обыск на предмет изъятия оружия и снаряжения и на арест всех
иммигрантов, оказавшихся в этот момент в помещении клуба.
С уважением Маккарти,
иммиграционный инспектор
Как правило, за спиной инспектора Иммиграцион-
ного бюро стояло местное отделение Бюро расследова-
ний51, целью которого являлось втянуть в свои опера-
ции центральный аппарат министерства труда. Таким
способом Бюро расследований стремилось преодолеть
еще одно затруднение, связанное с юридическим «бук-
воедством» некоторых руководителей министерства
труда. Оно касалось процедурных вопросов. Дело в
том, что тайные осведомители вроде Крипана и Берез-
няка не могли открыто выступать в качестве свидете-
лей на предстоящих судебных процессах над «комму-
нистическими заговорщиками», ибо это означало бы
конец их малопочтенной деятельности. А кое-кто из
высших чиновников министерства труда стал робко
протестовать против упрощенной процедуры, наста-
ивая на соблюдении всех правил судебного разбира-
тельства. Тогда-то и был найден выход из этого
щекотливого положения: обвиняемые были лишены
права на защиту. Предполагалось, что плохо осведом-
ленным в деталях судопроизводства жертвам будущих
облав не придет в голову добиваться от обвинения
раскрытия подлинных источников информации об их
причастности к «заговору». В одном из писем руково-
дителю Иммиграционного бюро Э. Гувер писал, что
разрешение арестованным сноситься о своими адвока-

32
Глава 1
тами означало бы «поражение правосудия» и крах
всего предприятия.
Осенью 1919 г. правительственные ведомства окон-
чательно «завизировали» согласованный план дей-
ствий. Он включал внезапное и одновременное нападе-
ние на клубы и просветительные учреждения Федера-
ции союзов русских рабочих, массовые аресты, снятие
показаний с тайных осведомителей (при закрытых
дверях), захват всей литературы и переписки, принад-
лежащих организациям, попавшим в «черный» список,
допрос арестованных с предъявлением им обвинений в
антигосударственной деятельности на основе доносов
анонимных свидетелей при соблюдении в качестве
главного условия полной изоляции жертв облав от
внешнего мира. Отправка в принудительном порядке
за океан тех «подозрительных» лиц, которые не имели
гражданства США, должна была венчать всю эту
процедуру. Престон в связи с этим пишет: «Как
поросенок, попавший на чикагские скотобойни, иммиг-
рант подлежал укладке на движущуюся ленту конвей-
ерной линии разделки туш, лишался всех прав и
упаковывался для заморского путешествия—все это в
ходе одной умело налаженной и непрерывной опера-
ции. Американский технический гений пригодился для
того, чтобы организовать административное меропри-
ятие на манер поточного производства»53.
7 ноября 1919 г. вечером в один и тот же час
агенты Бюро расследований провели рейды против
Федерации союзов русских рабочих в 13 городах стра-
ны. Главный удар был нанесен по русскому «Народно-
му дому» на 15-й улице в Нью-Йорке. Около 500 чело-
век, застигнутых во время налетов в помещениях
союзов или у себя на квартирах, было арестовано,
многие при этом избиты. В ажиотаже погони за
«врагами государства» буржуазная печать намеренно
оставила незамеченными два факта: во-первых, боль-
шинство задержанных были гражданами, не подлежа-
щими депортации; во-вторых, при всем старании аген-
там Бюро расследований и их добровольным помощни-
кам не удалось обнаружить каких-либо следов приго-
товления к вооруженному путчу54. Однако власти
посчитали «вину» доказанной: около 250 человек было
вскоре выслано за пределы США55. Из них добрая
часть поплатилась даже не за убеждения, а за свою
тягу к знаниям, поскольку посещала клубы русских
рабочих с чисто просветительными целями.

Эпоха «красного ужаса»
33
То, что самые тщательные старания не привели к
очередной «сенсации», не слишком огорчило организа-
торов травли «красных». Подозрительность, окружав-
шая землячества рабочих иностранного происхожде-
ния, сделала свое дело: реакция общественного мнения
выразилась в равнодушии к вопиющим нарушениям
конституционных норм и демократических традиций
страны. Бюро расследований без труда уловило этот
благоприятный для себя внутренний настрой. Никаких
изменений в общий стратегический план внесено не
было. Подготовка к следующему раунду—рейдам на
помещения коммунистических партий, различных прог-
рессивных организаций, ИРМ и т. д.— продолжалась
своим чередом. По требованию министерства юстиции
в конце декабря 1919 г. министерство труда предоста-
вило Иммиграционному бюро полное право самосто-
ятельно решать вопрос о выдаче ордеров на арест.
Согласно предварительной «заявке», Бюро расследова-
ний рассчитывало произвести около 3 тыс. арестов.
Однако шли разговоры, что намечается цифра в
60 тыс.
27—28 декабря 1919 г. филиалам Бюро расследова-
ний во многих городах была направлена директива
центра следующего содержания: «В день арестов наше
учреждение (штаб-квартира Бюро расследований в
Вашингтоне.—П. К.) будет функционировать всю ночь.
Хотелось бы, чтобы Вы сносились с м-ром Гувером
каждый раз, когда в ходе операции возникнет такая
необходимость. В Вашем распоряжении время с 7 ча-
сов вечера и до 7 часов утра следующего дня, которое
должно быть использовано для производства арестов и
снятия допросов. Вам предлагается утром, после того
как будут произведены аресты, прислать специальным
письмом на имя м-ра Гувера список арестованных с
обозначением их места жительства и принадлежности
к общественной организации, а также информацию о
том, были ли они включены в первоначальный список
лиц, подлежащих аресту. Я прошу Вас также сообщить
детально о результатах арестов в телеграмме с помет-
кой «Внимание м-ра Гувера...»»56. 31 декабря 1919 г.
исполняющий обязанности директора Бюро Бёрк вновь
напомнил шефам филиалов о порядке проведения
операции. «Аресты и снятие допросов,— писал он,—
должны быть завершены утром в субботу 3 января
1920 г., после чего всю информацию надлежит напра-
вить специальной почтой на имя м-ра Гувера»57.

34
Глава 1
Со 2 по 6 января 1920 г. министерство юстиции в
содружестве с полицией и иммиграционными властями
провело серию облав на ячейки Коммунистической
партии и Коммунистической рабочей партии США,
местные отделения различных прогрессивных органи-
заций и на отдельных граждан, о которых было
известно, что они состоят в этих организациях или
просто сочувствуют им. По имени тогдашнего мини-
стра юстиции США Пальмера облавы получили назва-
ние пальмеровских, но они с одинаковым успехом
могли быть названы и гуверовскими — в честь их
главного стратега58. Среди арестованных наибольший
процент составляли простые рабочие — стале-
литейщики и медеплавильщики, плотники и маляры,
печатники, официанты, шоферы, механики, сапож-
ники и т. д.59 Аресты проводились в крупнейших
городах от восточного до западного побережья Соеди-
ненных Штатов. Во многих местах (особенно в Детрой-
те) они сопровождались ничем не вызванной жестоко-
стью. Сотни людей (часто скованные одной цепью)
сгонялись в «концентрационные пункты». Предвари-
тельно с целью устрашения публики «пленников»
проводили по многолюдным улицам городов.
Выступая перед сенатским комитетом по юридиче-
ским вопросам в 1921 г., М. Пальмер сказал, что он не
знает точного числа арестов, произведенных в резуль-
тате налетов 2 января 1920 г.60 Впоследствии было
установлено, что около 10 тыс. американцев подвер-
глись длительному аресту по одному только подозре-
нию в «подрывных действиях»61. Сотни людей были
высланы за пределы страны. Ну а как же со смертонос-
ным оружием «заговорщиков»? Увы, самый придирчи-
вый обыск не дал желаемых результатов: было обнару-
жено лишь несколько пистолетов. Все они (за исключе-
нием трех) оказались вовсе не пригодными для стрель-
бы и входили в реквизит любительского театрального
общества. Однако это не помешало министру юстиции
Пальмеру в официальном заявлении сделать намеки
на обезвреживание вооруженного путча, хотя здравый
смысл подсказывал, как пишет Шлезингер-младший,
что снаряжения, изъятого у радикалов, вряд ли было
достаточно для «гигантского заговора» 62.
Тем не менее политическая полиция не испытыва-
ла угрызений совести из-за несовпадения ее гипотез с
реальными фактами. «Я думаю,—говорил М. Пальмер,
выступая перед сенатской комиссией,— на все это

Эпоха «красного ужаса»
35
можно просто закрыть глаза в свете того, что такие
действия оказались в целом полезными для страны.
Вот все, что я хотел сказать»63. Сенат фактически
согласился с ним. А что другое мог означать отказ
определить свою позицию?
Слова Пальмера об «общей пользе» нельзя считать
случайно оброненными. Они имели вполне конкретное
значение. «Польза», по мнению М. Пальмера, от кара-
тельных экспедиций и шумных кампаний по «промы-
ванию мозгов» состояла в том, что все эти меры прямо
или косвенно сковывали боеспособность рабочего дви-
жения. Они создавали вокруг него особую атмосферу
недоверия и подозрительности, вносили в его ряды
разлад и яд антирадикализма, что вело к изоляции не
только классово сознательных элементов, но и вообще
«людей с огоньком», не согласных с навязываемой
установкой на покорность буржуазии.
Скудность информации не помешала В. И. Ленину
увидеть главное в происходящем за океаном. В беседе
с корреспондентом американской газеты «Уорлд» в
феврале 1920 г., касаясь сущности социальной полити-
ки правительства Соединенных Штатов, он сказал:
«...ваше правительство применяет чрезвычайно жесто-
кие репрессии не только против социалистов, но и
против всего рабочего класса в целом, по сравнению с
любым другим правительством, даже по сравнению с
реакционным французским правительством»64.
Состав преступления
Благодаря рекламе репутация Бюро расследований как
блюстителя буржуазного правопорядка и незаменимого
выслеживателя внутренней крамолы быстро укрепля-
лась. Но для того чтобы сохранить ее, Бюро нуждалось
в новых доказательствах собственной полезности. Затя-
нувшиеся поиски участников террористического заго-
вора должны были иметь свою развязку. И тут помог
случай. В конце февраля 1920 г. агенты Бюро рассле-
дований производят в Нью-Йорке арест рабочего-
печатника Андреа Салседо, иммигрировавшего в США
из Италии. Вместе с ним по подозрению в соучастии в
террористических актах мая—июня 1919 г. был аре-
стован и некий Элия. Оба они содержались под строгой
охраной в помещении филиала Бюро расследований в

36
Глава 1
Нью-Йорке на Парк-роу, 15, оставаясь на «попечении»
тайной полиции в течение восьми недель.
Отвечая впоследствии на критические замечания
по поводу незаконного распространения на Салседо и
Элия тюремного режима, руководство Бюро объяснило
это «добровольным» (?! — П. К.) волеизъявлением своих
подопечных65. Заточение, стало быть, было произведе-
но по их собственному желанию, поскольку, как заявлял
сам министр юстиции Пальмер, и Салседо и Элия были
одержимы мыслью передать в руки правосудия
ключ к разгадке июньских покушений. Их длительное
пребывание на Парк-роу объяснялось одной лишь
необходимостью всесторонней проверки полученной от
них «ценной информации» о местонахождении осталь-
ных участников разветвленного заговора и опасениями
за их жизнь66. Так обстояло дело согласно версии
министерства юстиции, подготовленной Бюро расследо-
ваний.
Однако «ценная информация», о которой говорил
Пальмер, так никогда и не была обнародована. Что
касается обоих «раскаявшихся» заговорщиков, то сама
судьба их разоблачила легенду, выдвинутую Бюро
расследований: один из них, Салседо, не вышел живым
из «дружеских объятий» Бюро, а другого с поразитель-
ной поспешностью выдворили за пределы США.
Как же все происходило в действительности?
Ф. Кук в своей книге приводит свидетельство Элия о
том, что Салседо жестоко избивали на допросах. Не в
силах перенести эту пытку, в последней надежде
облегчить свою участь Салседо признал себя виновным
в преступлении, которого он никогда не совершал: это
он якобы тайно печатал анархистские листовки, прила-
гаемые к бомбам67. После этого Бюро расследований
немедленно дало понять представителям печати, что
оно напало на след.
Однако вопреки логике и всем ожиданиям никаких
дальнейших разоблачений не последовало. И хотя
пересуды вокруг личности Салседо не прекращались,
Бюро расследований не проявляло признаков усердия в
своих поисках. А 3 мая 1920 г. утренние газеты сооб-
щили, что главный подследственный покончил с собой,
выбросившись ночью из окна камеры на четырнадца-
том этаже здания, занимаемого филиалом Бюро в
Нью-Йорке. От удара о землю тело Салседо преврати-
лось в бесформенную массу. Это делало любое его
освидетельствование бессмысленным. Объявив об утра-

Эпоха «красного ужаса»
37
те своей драгоценной находки корреспондентам, глава
нью-йоркского отдела Бюро заявил, недоуменно пожи-
мая плечами: «Его внезапное решение... покончить с
собой войдет в анналы антирадикального розыска как
«необъяснимое»» 68. Немного погодя Бюро расследований
подготовило специальный меморандум, в котором, не
приводя сколько-нибудь веских аргументов, заявило о
связях Салседо с террористами и выразило сожаление
по поводу того, что правосудие в результате его
отчаянного шага лишилось главного источника инфор-
мации69. Доклад Бюро получил широкую огласку и
соответствующие комментарии проправительственной
прессы, которые ни у кого не должны были оставить
сомнений относительно причастности Салседо к пре-
ступным замыслам архиреволюционеров и причин его
гибели. Вместе с тем без внимания остались важные
детали рассказа Роберто Элия, как будто сведения,
сообщенные им, ничего не прибавляли к уже известной
сумме «достоверных» фактов. Увы, у последнего не
было возможности настаивать на своей правоте, так
как вскоре он был выслан из США.
А между тем Элия успел рассказать о том, как,
проснувшись в утро гибели своего сотоварища по
заключению и найдя его койку пустой, он сразу же
почуял недоброе. Вскоре в камеру вошел дежурный
надзиратель и тоном, каким объявляют о повседневных
мелочах, заявил: «Ваш компаньон мертв. Он выбросил-
ся из окна». «Кажется невероятным,— комментирует
Кук,— что Элия мог оставаться спящим в момент
самоубийства своего товарища (если это было само-
убийство) или во время той суматохи, которая почти
наверняка должна была бы всполошить всех, едва
только тело Салседо было обнаружено на тротуаре.
Можно ли предположить, что агенты Бюро не броси-
лись в комнату, где содержались оба арестованных, с
целью выяснить, что же случилось?.. Тишина, ничем
не вызванное извне пробуждение, почти обычное
замечание надзирателя по поводу того, что один из
задержанных выбросился из окна,— все это мало вя-
жется с достоверностью»70. Об этом будет написано
позже. А тогда гибель, как считали, «убоявшегося
возмездия» соучастника многочисленных преступле-
ний и хранителя их тайн показалась публике очень
правдоподобной. Скептические реплики сомневающих-
ся не поколебали общей убежденности в правильности
версии Бюро расследований. Лишь в организованном

38
Глава 1
рабочем движении раздавались протестующие голоса 71
В свете всех предшествующих и главным образом
последующих событий гибель Салседо не должна рас-
сматриваться обособленно от них. Еще тогда, когда
узник на Парк-роу в Нью-Йорке томился под надзором
агентов Бюро расследований, по поручению земляче-
ства итальянских рабочих штата Массачусетс в город
приехал их представитель с намерением узнать обсто-
ятельства таинственного ареста Салседо и выяснить
возможность оказания ему помощи. Это было в конце
апреля 1920 г. По-видимому, поиски ничего не дали.
Ходатай вернулся домой72, а 4 мая итальянская коло-
ния узнала о том, что Салседо погиб в результате
загадочного падения с четырнадцатого этажа.
Но пребывание в Нью-Йорке провинциала-
итальянца не могло остаться незамеченным для аген-
тов Бюро расследований. Вот почему едва ли можно
считать простым совпадением его арест полицией
г. Броктона (штат Массачусетс) за несколько дней до
митинга протеста против расправы над Салседо. Вме-
сте с ним под стражу был взят и сопровождавший его
товарищ73. День ареста—5 мая 1920 г. Имена аресто-
ванных— Ванцетти (тот самый, что приезжал в Нью-
Йорк) и Сакко. Им было предъявлено обвинение в
ограблении и убийстве кассира и охранника обувной
фабрики в Саут-Брентри. Так было положено начало
ужасающей несправедливости и преступлению, из-за
которого, по словам выдающегося американского демо-
крата Уильяма Уайта, «США потеряли свой престиж в
глазах миллионов во всем мире» .
Когда-нибудь станут известны все подробности уча-
стия федеральной политической полиции в умерщвле-
нии двух рабочих-иммигрантов, вина которых перед
американским законом никогда не была доказана.
Бюро расследований сделало все, чтобы замести следы
своей причастности к делу, хотя из показаний на
процессе явствовало, что министерство юстиции распо-
лагало специальным досье на Сакко и Ванцетти , что
оба они задолго до ареста находились на «заметке» у
агентов Бюро как радикально настроенные рабочие-
иммигранты 76.
Видный американский юрист, будущий член Вер-
ховного суда США Ф. Франкфуртер в опубликованном
в 1927 г. анализе дела Сакко и Ванцетти писал: «Были
раскрыты факты—и обвинение не отрицало их досто-
верности,—которые показывали, что дело, возбужден-

Эпоха «красного ужаса»
39
ное против Сакко и Ванцетти, по обвинению в убий-
стве являлось одной из мер, принятых в результате
тайного сговора между окружным прокурором и аген-
тами министерства юстиции; сговор имел целью изба-
вить страну от этих итальянцев, так как они были
замешаны в радикальной деятельности. В качестве
доказательства этого мы имеем показания, данные под
присягой двумя бывшими правительственными служа-
щими...» 77
Опираясь на показания двух бывших агентов Бюро
расследований, Франкфуртер раскрыл механизм этого
сговора. Он, в частности, писал, что бостонский фили-
ал Бюро расследований располагал большой докумен-
тацией по «делу» Сакко и Ванцетти, наличие которой
никогда не отрицалось, но и в ознакомлении с которой
было наотрез отказано как самим обвиняемым, так и
представителям защиты78. Если все эти материалы
хотя бы в малейшей степени подкрепляли версию
обвинения, то разве не было бы министерство юстиции
само заинтересовано сделать их достоянием гласности?
Ясно, что отказ допустить представителей защиты к
досье Сакко и Ванцетти мог означать только одно:
предъявление материалов грозило погубить все «дело»,
а также тех, кто его состряпал. Чей «вклад» более
весом в фабрикации «дела» Сакко и Ванцетти и
доведении его до фатального конца — массачусетских
властей, известных своими антипатиями к рабочему
движению, или бостонского филиала Бюро расследова-
ний? На этот вопрос еще предстоит дать ответ истори-
кам будущего. Одно несомненно: оба пали жертвой
«красной» истерии, раздутой политической полицией в
содружестве с буржуазной реакцией79.
Цепь событий от «самоубийства» Салседо до убий-
ства в 1927 г. на электрическом стуле Сакко и Ванцет-
ти, преданных смерти за преступление, которое они не
совершали, ознаменовала важный поворот во всей
репрессивно-полицейской практике. Спору нет, все эти
события стоят в одном ряду с делом «чикагских
мучеников», судебными расправами над братьями
Макнамара, Томом Муни, попыткой выдать за заговор-
щиков и террористов Б. Хейвуда и других лидеров
ИРМ. Но нигде так обнаженно не заявило о себе
стремление федеральной политической полиции утили-
зовать предрассудки, невежество и просто страхи обы-
вателя в целях подогрева всеобщей нетерпимости к так
называемому антиамериканизму, который связывали

40
Глава 1
прежде всего с проявлением социально-критических
настроений. Это распространилось также на партии и
организации, литературные произведения и продукцию
кинематографа, активистов рабочего движения и ма-
ститых представителей либерального направления.
Бюро расследований навязывало всему обществу свои
критерии примерного гражданского поведения, законо-
послушания и верности флагу, хотя ни один из них не
мог бы выдержать проверку Биллем о правах.
Цель оправдывает
средства
Видный деятель американского профсоюзного движе-
ния Сидней Хилмен говорил в своей речи 29 декабря
1920 г.: «Мы являемся свидетелями начальной фазы
одного из самых неистовых натисков, когда-либо пред-
принятых против рабочего движения... Этот натиск...
не есть результат поспешных решений; он венчает
собой согласованную акцию, задуманную и спланиро-
ванную на длительный срок, осуществление которой
откладывалось до подходящего момента»80. Как это
выглядело в повседневной жизни, видно из письма
членов федерального рабочего союза № 15582 (АФТ) в
штате Монтана представителям этого штата в конгрес-
се США. Они сообщали о репрессиях, которые обруши-
лись на рабочих и об особой пытке неблагонадежно-
стью, которой они подвергаются на каждом шагу. В
письме, в частности, говорилось: «Тысячи членов рабо-
чих организаций брошены в тюрьмы на длительные
сроки, а в некоторых случаях осуждены на пожизнен-
ное заключение только за то, что они воспользовались
прекрасной старой американской традицией свободы
слова...»81
Репрессии нанесли немалый урон развитию прог-
рессивных тенденций в рабочем движении США. По-
литический террор превратил многие промышленные
штаты в зону «выжженной земли», т. е. «свободную» от
профсоюзов территорию82. Обе коммунистические пар-
тии вынуждены были работать в условиях полулегаль-
ного существования. В июне 1920 г. ОСО, оценивая
весомость собственного «вклада» в искоренение поли-
тической оппозиции за первые десять месяцев своего
существования, констатировал: «Результатом арестов
был... заметный спад революционной активности в

Эпоха «красного ужаса»
41
Соединенных Штатах». В декабре того же года руко-
водство ОСО уже просто похвалялось, заявляя, что
принятые репрессивные меры «привели к разгрому
коммунистических партий в стране»83.
В этих хвастливых реляциях чаще всего желаемое
выдавалось за действительное. В то же время нельзя
недооценивать трудности, которые возникли на пути
расширения коммунистического движения. Ч. Рутен-
берг, один из основателей Коммунистической партии
США, говорил в 1924 г., что национальные федерации,
присоединившись к Коммунистической партии США,
«потеряли в результате правительственных репрессий
большую часть своих членов. По меньшей мере две
трети членов этих федераций ушли из партии после
налетов, организованных правительственными органа-
ми» 84.
Однако, несмотря на отчаянные усилия задушить
радикализм, американской реакции так и не удалось
отпраздновать окончательную победу в «социальной
войне». Коммунисты, приспосабливаясь к новым усло-
виям существования, перестраивали свои ряды, стачки
рабочих по-прежнему носили ожесточенный характер,
число их не убывало. Во многих местах возникали
рабоче-фермерские партии, находившие поддержку в
ряде тред-юнионистских федераций штатов и крупных
межнациональных союзов, входивших в АФТ. Осенью
1920 г. была создана Лига профсоюзного просвещения
(ЛПП) во главе с У. Фостером, ставшая центром
притяжения прогрессивных элементов в профдвиже-
нии. Как тревожный симптом буржуазия восприняла
известие о том, что летом 1920 г. на съезде АФТ в
Монреале, несмотря на сопротивление президента АФТ
Гомперса, делегаты подавляющим большинством голо-
сов одобрили резолюцию о национализации железных
дорог и учреждении системы «демократического управ-
ления» ими85.
Столкнувшись с этими фактами, Бюро расследова-
ний объяснило живучесть мятежных настроений среди
рабочих и мелкобуржуазной демократии «происками»
бунтарей-одиночек, финансируемых Москвой. Мини-
стерство труда в свою очередь изображало дело таким
образом, будто оно не видит иных причин возникнове-
ния острых трудовых конфликтов в промышленно-
сти86. Найдена была, таким образом, универсальная
политическая формула, позволяющая отнести любое
движение и выступление, в котором присутствовал

42
Глава 1
элемент социального протеста и даже просто критики,
к ереси, подброшенной извне враждебными силами,
стремящимися навязать нации чуждый уклад. Не
боясь переусердствовать, руководство Бюро расследова-
ний взяло за правило «стращать» публику образом
политических оборотней, проникших якобы во все
поры общественной и культурной жизни страны и
готовившихся взорвать ее изнутри. Его представители
в истерических заявлениях в комиссиях конгресса
запугивали своих слушателей рассказами о тотальном
характере «красной инфильтрации в американскую
действительность—в образование, религиозные учреж-
дения, средства массовой информации, кинематограф
и водевиль»87.
У Бюро расследований помимо целей общего поряд-
ка были еще и свои узковедомственные причины
поддерживать в стране состояние страха и недоверия к
левым и коммунистам. Пользуясь обстановкой внут-
реннего ожесточения, оно научилось ловко извлекать
из нее материальную выгоду. Опыт показывал, что
конгресс всегда с готовностью уступал домогательствам
Бюро, если ему указывали на «конкретные» признаки
тайно существовавшего замысла революционеров взор-
вать устои «американской системы», на их жестокость
и неразборчивость в средствах, и, напротив, становил-
ся малосговорчивым, едва спадала волна возбуждения
по поводу очередной лопнувшей сенсации. Вот почему
вопли о «заговорах» неуловимых террористов часто
совпадали с моментом, когда требовалось воскресить
интерес и щедрость конгресса в отношении операций
Бюро расследований. Всего только один пример.
Когда в первой половине 1920 г. конгресс решил
несколько уменьшить ассигнования на операции тай-
ной полиции и сократить его персонал, Бюро расследо-
ваний немедленно усмотрело в этом наличие опасной
тенденции, явно шедшей вразрез с его планами. Еще
более негодующе оно отнеслось к участившимся призы-
вам со стороны ряда общественных организаций осво-
бодить сотни политических заключенных, все еще
томящихся в тюрьмах, отказаться от гонений на
прогрессивные силы и следовать «духу конституции».
Загадочное происшествие прервало это рискован-
ное, по мнению министерства юстиции, размягчение
политической линии. 16 сентября 1920 г. на Уолл-
стрит, в этом узком ущелье, зажатом гигантскими
зданиями финансовых учреждений, как раз напротив

Эпоха «красного ужаса»
43
банкирского дома Моргана, взорвалась нагруженная
взрывчаткой конная подвода, неведомо как очутивша-
яся здесь. Взрывом огромной силы было убито несколь-
ко десятков прохожих, много ранено. В сознании
обывателя мишенью террористов могли быть только
представители мира бизнеса, хотя никто из пострадав-
ших не принадлежал к могущественной элите финан-
совых акул. Впрочем, думать можно было о чем
угодно: как и во всех других случаях, подлинные
виновники катастрофы не оставили в руках полицей-
ских детективов и Бюро расследований никаких нитей,
ведущих к раскрытию ее тайны. Это не помешало
М. Пальмеру и У. Флинну заявить, что взрыв скорее
всего представляет собой звено в длинной цепи «пре-
ступлений красных элементов»88. Все другие версии
происхождения взрыва были сразу же отвергнуты.
Лица из ближайшего окружения М. Пальмера прямо
заявляли: если удастся «обнаружить, что причиной
взрыва была бомба или адская машина, это полностью
оправдает антикрасную кампанию, которую министер-
ство юстиции проводило под руководством М. Пальме-
ра» 89.
Последний сам нашел, что взрыв на Уолл-стрит
предоставил ему великолепную возможность высказать
имеющиеся у Бюро расследований претензии к кон-
грессу и подтвердить правильность общей линии. На
первой же встрече с репортерами Пальмер пожаловал-
ся, что уменьшение ассигнований на нужды Бюро
расследований вынудило на треть сократить его штат,
а также свернуть программу слежки за представителя-
ми политической оппозиции. Дело было представлено
таким образом, будто только скаредность конгресса
помешала Бюро предотвратить взрыв на Уолл-стрит
путем упреждающего удара по очагам левой опасно-
сти90.
Вскоре были сделаны новые намеки, призванные
подкрепить версию министерства юстиции о наличии
широко задуманного заговора против «американского
народа и американского правительства»9. Сначала
шеф Бюро расследований У. Флинн дал понять, что
взрыв на Уолл-стрит—дело рук анархистов, к которым
принадлежали Салседо и Элия92. Затем взоры охранки
были демонстративно направлены на ряд лиц славян-
ского происхождения, которые по предположению Бюро
расследований (о чем специально было сообщено прес-
се) были или могли быть (!?—П. К.) в контакте с

44
Глава 1
русским иммиграционным землячеством и советскими
представителями в США (Л. К. Мартенсом и его сот-
рудниками)93. И наконец, Бюро поставило точку над i,
обвинив Коминтерн в причастности к взрыву. Специ-
алисты по антирадикализму в ОСО внушали, что по
логике вещей всемирная организация революционеров
просто не могла ограничиться жалкими хлопушками в
стиле бомбометателей 1918—1919 гг., а должна была
взорвать целый вагон, начиненный динамитом, и
непременно на Уолл-стрит. Кому, как не тайному
врагу, этому заграничному средоточию дьявольских
усилий, помышляющему о страшной мести, могла
прийти мысль уничтожить «Дом Моргана» и его
обитателей?
Несколько лет подряд в ходе расследования по делу
о взрыве на Уолл-стрит ОСО арестовывал и освобож-
дал людей, усердно содействуя распространению всяко-
го рода слухов и домыслов, как правило, антисоветско-
го характера94. Никто не утруждал себя поисками их
подтверждения, не принято было делать и опроверже-
ния. Стоило ослабнуть доверию к очередной версии
полиции, как скептические голоса (а они были)95
немедленно заглушались новыми утверждениями, что
Бюро расследований напало на след, что круг подозре-
ваемых сужается и что вот-вот исполнители преступно-
го замысла будут схвачены.
Лидер Социалистической партии Америки Юджин
Дебс, находившийся тогда в тюрьме, великолепно
вскрыл цель этих манипуляций и инсценировок с
выслеживанием «красных заговорщиков». В статье
«Бомба на Уолл-стрит», опубликованной 2 октября
1920 г., он писал: «Пребывание в тюрьме не лишено
преимуществ. Произнеси я речь в Нью-Йорке накануне
взрыва на Уолл-стрит, против меня сразу же возбудили
бы дело. А сейчас у меня отличное алиби... Необходи-
мо доказать, что взрыв на Уолл-стрит—результат
заговора, и приклеить его надо какому-нибудь «красно-
му» заговорщику. Мистер Пальмер, специалист по
«красным», и армия его натасканных шпиков должны
без труда задержать преступника и добиться его
признания в том, что именно он совершил преступле-
ние. Тем временем можно будет организовать новый
американский легион из бесчисленных сыщиков, до-
носчиков, наводчиков и шпиков, не уступающих гни-
ли, которая поражала страну царя... Они делают все,
чтобы народ не сводил глаз с вращающихся шаров

Эпоха «красного ужаса»
45
фокусника, пока угольный трест, трест скотобоен и
прочие шарят у него по карманам» .
Когда широкая публика осознала, что ей годами
морочили голову, репутация Бюро расследований нес-
колько пошатнулась, а само оно стало объектом крити-
ки и со стороны либеральной прессы. Однако сдвиг в
общественной психологии произошел не сразу. Еще
долго Бюро расследований пожинало плоды с нивы,
любовно возделанной Пальмером и Гувером в 1917—
1920 гг. Духом нетерпимости к рабочему движению
были отмечены все стороны деятельности министер-
ства юстиции в 1921 —1924 гг. Мэри Бирд, осведом-
ленный историк, писала, что в этот период министер-
ство юстиции продолжало прежнюю линию, нацелен-
ную на сокрушение радикалов и разгром рабочих
союзов. Ежегодные доклады министерства юстиции
неизменно содержали хвастливые заявления на этот
счет97. Представители Бюро расследований на местах
не гнушались сотрудничать с бандами гангстеров,
нанимаемых предпринимателями с целью терроризи-
ровать рабочих и отбить у них охоту к организованно-
му сопротивлению капиталу98. Во многих случаях
вооруженный бандитизм оплачивался из федеральной
казны. Одно слово «социализм», произнесенное в ходе
публичных дебатов в рабочей аудитории в своем
собственном значении, легко могло стать поводом для
запугиваний, обысков, арестов и даже отдачи под суд с
ведома и при непосредственном участии местных
филиалов Бюро расследований99.
1922 год был годом крупных трудовых конфликтов.
Для рабочего класса это были чаще всего оборонитель-
ные бои, но он вел их крупными силами, самоотвер-
женно и стойко. Активизировалось движение за неза-
висимые политические действия. Усилилось влияние
политического радикализма в национально-освободи-
тельном движении афроамериканцев.
Учитывая сложившуюся ситуацию, в самых высо-
ких сферах Вашингтона благосклонно отнеслись к
расширению деятельности тайной полиции. Родились
планы превращения Бюро расследований в сверхагент-
ство внутреннего шпионажа, которое подчинило бы
себе другие службы с аналогичными функциями, суще-
ствовавшие на разных уровнях государственного зда-
ния. Осуществление этих планов связывали с назначе-
нием нового директора Бюро расследований—
У. Бернса. Он прошел школу секретной службы при

46
Глава 1
министерстве финансов и много лет возглавлял круп-
нейшее частное сыскное агентство, обслуживающее
монополии. Оно поставляло штрейкбрехеров, вело
слежку за профсоюзными активистами и выполняло
разного рода другие поручения, стоившие рабочим и
демократам многих жертв, искалеченных судеб, сор-
ванных выступлений в защиту материальных и соци-
альных прав и т. д. Великим достоинством Бернса
патроны считали его «новаторский» подход к техноло-
гии шпионажа: он первым ввел в систему использова-
ние подслушивающих устройств, похищение докумен-
тации, тайные обыски и т. д. Избранник денежных
воротил своим заместителем сделал Эдгара Гувера.
Перемены в структуре центрального аппарата Бюро
расследований указывали, в каком направлении долж-
на развиваться его деятельность. «В Вашингтоне,—
пишет Ловенталь,— Бюро расследований было органи-
зовано на военный манер, с тем чтобы действовать
сообразно возникающим критическим обстоятельствам.
Оно выполняло обязанности, которые обычно ложатся
на плечи разведывательной службы в военное время.
Ежедневно составлялась сводка о масштабах и ходе
забастовочной борьбы во всех уголках страны, все
собранные данные наносились на специальные ежед-
невные карты, предназначенные для министра юсти-
ции и военного министра. Бюро выступало также с
прогнозами развития событий в будущем» 100. Таким
образом, хотя война рабочему движению официально и
не была объявлена, велась она по всем правилам
оперативного искусства, с применением широкого на-
бора диверсионных средств.
Коммунисты были признаны главным врагом. По-
лучив от осведомителей секретное донесение о готовя-
щемся национальном съезде Рабочей партии, Бюро
расследований решило предупредить события. Поправ
законность, его агенты совместно с чинами местной
полиции 21 августа 1922 г. совершили налет на поме-
щение, где проходила конференция коммунистов в
Бриджмене (округ Беррин, штат Мичиган), и арестова-
ли группу видных деятелей коммунистического движе-
ния во главе с Ч. Рутенбергом. Хотя коммунисты
обвинялись в нарушении не федеральных, а местных
законов (незадолго до этого законодательные органы
Мичигана утвердили новый закон о преступном синди-
кализме), инициатива и техническое исполнение опе-
рации принадлежали федеральной секретной службе101.

Эпоха «красного ужаса»
41
Судить за грубое превышение власти следовало дирек-
тора Бюро расследований У. Бернса, давшего указание
произвести аресты. Однако на скамье подсудимых
оказались У. Фостер и Ч. Рутенберг, обвиненные в
незаконной политической деятельности и «подстрека-
тельстве к насилию».
Жесткий контроль устанавливался за деятельностью
профсоюзов АФТ. Своей активной защитой экономиче-
ских интересов рабочих они заслужили у буржуазии и
секретной службы дурную репутацию убежища для
«бунтовщиков». Поскольку любая попытка расширить
сферу влияния профсоюзов рассматривалась буржу-
азией как покушение на ее привилегии, руководители
Бюро расследований в 1922 г. заявили, что они прило-
жат максимум стараний, чтобы отбить охоту у тред-
юнионов посягать на принцип «открытого цеха»102,
т. е. не позволят им проникнуть в те отрасли промыш-
ленности, в которых предприниматели не желают
видеть рабочих объединенными в добровольные ассо-
циации. Фигура шпиона, тайного агента, состоящего
на правительственной службе и действующего на
предприятиях, получила, таким образом, вполне офи-
циальный статус103 . Многочисленным полевым аген-
там Бюро расследований вменялось в обязанность
ежедневно информировать штаб-квартиру в Вашингто-
не о положении на стачечном фронте, о внутренних
процессах, происходящих в тред-юнионах, о политиче-
ских убеждениях их лидеров, о силе и слабости левой
оппозиции и т. д.
М-р Гувер и м-р Гомперс
Казалось, все это было продолжением обычной поли-
цейской практики. Новизна ситуации действительно
определялась не этим. Она проявилась в удвоении
масштабов подрывных операций, а также в том, что
руководство профдвижения США в лице исполкома
АФТ, постоянно твердившее о своей приверженности
принципу невмешательства федеральных властей в
«домашние дела» профсоюзов, в данном случае не
возражало против наихудшего вида вторжения. У
лидеров АФТ были на то свои причины: они панически
боялись роста влияния левых сил. Принципы, отста-
иваемые левым крылом,— независимое политическое
действие, производственный тред-юнионизм и дипло-

48
Глава 1
матическое признание Советской России Соединенны-
ми Штатами 104—никак не согласовывались с курсом
на пресмыкательство перед буржуазией, проводимым
Гомперсом и другими руководителями федерации. На-
мерение прибегнуть к крутым мерам в борьбе с левым
крылом заставило верхушку АФТ искать самоубий-
ственного союза с Бюро расследований. Последние
формальные препятствия для этого были устранены,
когда на съезде АФТ в Портленде в 1923 г. исполком
федерации официально добился одобрения курса на
исключение из рядов профсоюза каждого, кто был
замечен в сотрудничестве с левым крылом105. Вот
почему укоренение системы промышленного шпиона-
жа под эгидой Бюро расследований не только не
вызвало протесты со стороны консервативной верхуш-
ки АФТ, но и фактически осуществлялось с ее одобре-
ния.
Министерство труда и его эмиссары на местах
также оказались втянутыми (по доброй воле, разумеет-
ся) в этот альянс «в интересах порядка». К этому
времени либералы вроде Л. Поста были изгнаны из
состава его сотрудников, в самой же структуре мини-
стерства появился специальный отдел по борьбе с
радикализмом в рабочем движении (Radical Section).
Новый министр труда Д. Дэвис был обеспокоен тре-
вожными известиями с мест. Оттуда сообщали о
живучести прогрессивных традиций в профдвижении,
о признаках разочарования рядовых членов тред-
юнионов общей линией консервативных лидеров, о
сдвигах влево в настроениях рабочей массы и т. д.
Кроме того, его беспрерывно тормошили особо «дально-
зоркие» буржуа, предлагая оказать всю необходимую
поддержку правым лидерам АФТ перед лицом вновь
возникшей угрозы. «Общепризнанным фактом,— писал
в 1922 г. видный нью-йоркский предприниматель
Д. Дэвису,— является то, что рабочие волнения, охва-
тившие сейчас всю страну, прямо связаны с влиянием
радикальных элементов. Несколько дней назад я гово-
рил с одним джентльменом из профсоюзного руковод-
ства. Мой собеседник утверждал, что влияние красных
элементов в тред-юнионах все увеличивается. Это
может показаться просто невероятным, но он горячо
убеждал меня, что красные элементы взяли верх над
консерваторами, в результате чего последние не могут
эффективно отстаивать свою линию» 106.
Сигналы подобного рода совпадали с информацией

Эпоха «красного ужаса»
49
тайных осведомителей министерства труда, которые
также сообщали о «нестабильной обстановке» в некото-
рых крупных тред-юнионах, входящих в АФТ, и
высказывали опасения о распространении этой «болез-
ни» на руководящие центры движения. Один из них
сообщал из Орегона о падении престижа С. Гомперса
среди рабочих, о недовольстве его соглашательской
промонополистической политикой, о росте оппозицион-
ных настроений и т. д. «Если что-нибудь случится с
С. Гомперсом,— заключал агент,— неизбежно произой-
дут резкие изменения и в политике тред-юнионов;
между тем в настоящее время было бы трудно поды-
скать человека достаточно сильного, чтобы удержать в
руках АФТ» 107. «Удержать в руках АФТ», еще теснее
связав ее с правительственным курсом в рабочем
вопросе,— вот цель, которую преследовали государ-
ственные органы, этот совокупный капиталист.
В ходе реализации намеченной программы мини-
стерство труда укрепляло свои контакты с Бюро рассле-
дований в тех местах, где складывающаяся обстановка,
с точки зрения властей, была особенно неблагоприят-
ной. Одним из таких «горячих» районов все еще
оставались штаты Дальнего Запада. Главные события
разворачивались именно здесь.
Но сначала несколько предварительных замечаний,
поясняющих факты и документы, о которых речь
пойдет ниже. С конца войны штаты Калифорния,
Орегон, Вашингтон, Юта стали не только новым
Клондайком для больших и малых дельцов, но и
оплотом агрессивной антипрофсоюзной деятельности
имущих классов. Всеобщая стачка в Сиэтле, решитель-
ная борьба ИРМ за интересы рабочих горнорудной,
лесной промышленности и батраков на сельскохозяй-
ственных плантациях вызвали прилив ярости местной
буржуазии. Мщение стало ее девизом. Разбогатевшие
нувориши западных провинций развили невиданную
активность, направленную на ликвидацию тред-
юнионизма. Любая попытка объединить рабочих рас-
сматривалась как вызов «порядку», стачка же прирав-
нивалась к восстанию, для подавления которого все
средства считались пригодными. Организованный
гангстеризм наймитов промышленников и торговцев,
цинично попиравших закон, превзошел все известное
ранее108. «Комитеты бдительных граждан», «клубы
гармонических отношений», созданные буржуазией
повсюду, стояли на страже ее привилегий.

50
Глава 1
Особое рвение проявляла основанная в мае 1920 г.
организация «Федерация за лучшую Америку», объ-
единившая исключительно представителей крупного
промышленного и торгового капитала Калифорнии и
контролировавшая все полицейские силы, Штаб-
квартира ее была в Лос-Анджелесе. Вся политическая
и пропагандистская деятельность федерации фактиче-
ски была подчинена борьбе с рабочими организациями
и обработке населения в духе махровых, сегодня мы
бы сказали ультраправых, идей109.
Весь этот букет антирабочих организаций усердно
занялся насаждением системы политического шпиона-
жа в рабочих организациях, не обходя, разумеется, и
«респектабельных» союзов АФТ. Опыт Сиэтла научил
капиталистов не доверять даже им. Аппарат Бюро
расследований и специальная служба посредничества
министерства труда оказывали всяческую поддержку
инициативе местных виджилянтов («бдительных»). Об
этом свидетельствовали многочисленные наезды руко-
водящих чиновников Бюро расследований в Лос-
Анджелес, ответные визиты представителей федераль-
ных служб в Вашингтон со специальными докладами о
положении на рабочем фронте, суета в связи с органи-
зацией полицейских инструктажей, согласованием пла-
нов совместных антирадикальных акций, центральной
фигурой которых непременно был внедренный в проф-
союзы осведомитель, агент-провокатор. О значитель-
ном размахе тайных операций говорит и секретная
переписка между комиссаром-посредником министер-
ства труда в Калифорнии и его коллегой в Портленде
(штат Орегон). Ее содержание обнаруживает, чем
реально были озабочены в Вашингтоне110. Каждому,
ищущему ответ на вопрос, как могло случиться, что
революционный синдикализм столь быстро утратил
свои позиции там, где еще совсем недавно они были
прочны, следует помнить, что дело здесь не обошлось
без репрессивного аппарата, все равно под чьей
вывеской он осуществлял свои «мероприятия» —
министерства юстиции, министерства труда или ме-
стной полиции.
Речь в этой секретной документации идет о тайной
миссии Бюро расследований, которую последнее осуще-
ствляло при содействии чиновников министерства тру-
да, тесно связанных с ассоциациями промышленников,
судовладельцами, торговой буржуазией западных шта-
тов, с одной стороны, и верхушкой консервативных

Эпоха «красного ужаса»
51
тред-юнионов АФТ—с другой. Сеть внутреннего шпи-
онажа, налаженная Бюро расследований, минуя проме-
жуточные звенья, с начала 1924 г. стала работать и на
руководство АФТ.
Слежка за прогрессивными общественными органи-
зациями и рабочими союзами, подрыв их изнутри
стали нормой повсюду, где выявлялись оппозиционные
настроения и движения. Кичливый Бернс и немного
таинственный Гувер рука об руку с чиновниками
министерства труда и профсоюзными бонзами насаж-
дали «режим стоячей воды» в профсоюзах, «освобож-
дая» их от бунтарей и политически сознательных
элементов. Неугодные Гомперсу и гомперсистам деяте-
ли изгонялись с занимаемых ими должностей, подвер-
гались шельмованию, дискриминации, расправам .
«Никогда еще в истории рабочего движения США,—
писал Сейпосс в 1926 г., характеризуя сложившуюся
ситуацию,— не проводились такие массовые чистки
среди членов профсоюзов»112. М-р Гомперс нашел
надежного союзника в лице м-ра Гувера.

Глава 2
«Бюро расследований
не интересуется
политическими
или другими
убеждениями
отдельных лиц»
Такова обычная манера мнимого либерализ-
ма: вынужденный делать уступки, он жер-
твует людьми—орудиями, и сохраняет неиз-
менной суть дела—данный институт. Этим
отвлекается внимание поверхностной
публики.
Маркс К. Заметки о новейшей прусской цен-
зурной инструкции.—Маркс К., Энгельс Ф.
Соч., т. 1, с. 4—5
Avers1 и Revers2
Слова, которые дали название главе, принадлежат
Харлану Ф. Стоуну, ставшему министром юстиции
США в 1924 г. Однако как могло случиться, что
краеугольный принцип, которым руководствовалось
Бюро расследований много лет, был формально приз-
нан недействительным?
Пертурбации, стоившие карьеры и потери немалых
доходов некоторым лицам в руководстве Бюро рассле-
дований, нежданно случились в тот момент, когда,
казалось, ничто не угрожало их благополучию. Выясни-
лось, что в своем усердии они зашли слишком далеко.
За нападки и подстрекательство против отдельных
видных буржуазных общественных деятелей, за скан-
дальные истории, в которых оказались замешанными
чиновники самого высшего ранга, министерство юсти-
ции попало под перекрестный огонь весьма острой
критики, вдруг обнажившей картину позорного само-
управства.
Полицейская, мелочная, придирчивая внутренняя
политика правительства вызвала сначала недоверие,
а затем и стихийный протест. Нагромождение абсурд-
ных обвинений в адрес рабочих организаций и либе-
ралов и прочие мистификации секретной службы

«Бюро расследований не интересуется...»
53
в духе графа Калиостро были на руку критикам3.
Разоблачение ряда должностных преступлений также в
какой-то степени способствовало отрезвлению публики.
Министр юстиции Догерти, достойный преемник
М. Пальмера, осуществлявший тогда этот курс, вы-
нужден был уйти в отставку. Президент Кулидж
назначил на его место Харлана Стоуна, представителя
видной адвокатской конторы «Салливен, Кромвелл энд
К°», известного и в университетских кругах. Новый
министр юстиции в благородном порыве освободить
Бюро расследований от «несвойственных ему фун-
кций» обещал не допускать нарушений законности,
покончить со шпионажем, подслушиванием телефон-
ных разговоров, всякого рода провокациями4.
Внешне министерство юстиции стало быстро преоб-
ражаться. Приободренная несколькими возвышенными
фразами о конституционных гарантиях и политиче-
ской веротерпимости, буржуазно-либеральная обще-
ственность с негодованием стала вспоминать ужасы
пальмеровских облав, громко сетуя на отдельные про-
явления произвола, допущенные правительством в
отношении левого крыла рабочего движения и прогрес-
сивно настроенной интеллигенции. «Не может быть
двух мнений,— писал в частном письме X. Стоуну
15 мая 1924 г. воспрявший духом Феликс Франкфур-
тер, очень неуютно чувствовавший себя под присталь-
ным оком «большого брата»,— в отношении того, что
система шпионажа, утвердившаяся в правительствен-
ной практике, способствовала в большой мере всевоз-
можным нарушениям законности, злоупотреблениям и
атмосфере коррупции, столь характерной для послед-
них лет»5.
Едва сев в кресло министра юстиции, Стоун заявил,
что политические убеждения частных лиц не должны
интересовать Бюро расследований, которое правомочно
брать в расчет только их поступки, да и то такие,
которые несовместимы с американскими законами.
«Когда полицейская система,— сказал Стоун,—
выходит за эти рамки, она превращается в угрозу
справедливому отправлению правосудия и человече-
ской свободе, которую мы должны в первую очередь
оберегать, как святыню»6. Новый министр юстиции
обещал положить конец «охоте за красными» по причи-
не ее несовместимости с принципами свободы полити-
ческих убеждений. Заявив о своей решимости восста-
новить конституционный порядок, попранный его

54
Глава 2
предшественниками, Стоун произвел генеральную чи-
стку Бюро расследований.
Первой жертвой стал директор Бёрнс. Сочли, что он
слишком однообразен в приемах, прямолинеен, лишен
фантазии и часто бестактен. 10 мая 1924 г. Стоун
пригласил к себе в кабинет нового кандидата на
вакантное место шефа Бюро. Им был Эдгар Гувер —
глава Общего сыскного отдела, специальный помощ-
ник министра юстиции по борьбе с радикализмом и в
последнее время правая рука Бёрнса. Стоун, величе-
ственный и угрюмый, несколько секунд бесстрастно
разглядывал Гувера, а затем сделал ему предложение
занять должность исполняющего обязанности директо-
ра Бюро расследований. Гувер потребовал большей
самостоятельности в обмен на два-три плоских компли-
мента Биллю о правах. Стоун не возражал.
Трудно поверить, чтобы Стоун, человек, надо приз-
нать, не чуждый либеральных убеждений, ничего не
знал о политическом кредо и о послужном списке
нового шефа Бюро, одного из самых последовательных
и ревностных проводников того курса, который по
крайней мере публично был осужден самим Стоуном
еще в 1921 г. Все объясняется очень просто: вопрос о
замещении Бёрнса Гувером был решен за пределами
кабинета нового министра юстиции7. Разумеется, но-
вый директор Бюро расследований на словах готов был
отмежеваться от бесчинств политической реакции в
1917—1923 гг. и заявить о своей приверженности
идеалам либерализма. Он даже повесил в своем каби-
нете портрет X. Стоуна как символ новой эры. Воисти-
ну 29-летний Гувер проявил незаурядные способности
быстро менять внешнее обличье и выходить сухим из
воды, часто за счет своих коллег и бывших покровите-
лей. Не велика беда, что многие из них перестали при
встрече здороваться с ним за руку.
Вступив в должность, Э. Гувер в специальном
меморандуме помощнику министра юстиции Уильяму
Доновану, в выступлениях перед комиссиями конгрес-
са, как молитву, повторял слова Стоуна об обязанности
Бюро расследований оставаться в рамках законности и
о ликвидации системы политического шпионажа8. «Ко-
нечно же,— говорилось в меморандуме,— следует пом-
нить, что деятельность коммунистов и других ультра-
радикалов до самого последнего времени не шла
вразрез с федеральными законами; в соответствии с
этим министерство юстиции теоретически (!—П. К.) не

«Бюро расследований не интересуется...»
55
имеет никакого права вести расследование этой де-
ятельности, как не противоречащей федеральным за-
конам»9. Создалось впечатление, будто Гувер распро-
стился с прошлым. Но в действительности это было
совсем не так. Как явствует из документов, ни вес-
ной 1924 г., ни позже «обновленное» Бюро расследова-
ний не прекратило своей борьбы с демократическим
движением и никогда всерьез не помышляло это де-
лать.
Но спектакль, по-видимому, удался, если и поныне
многие американские историки, настроенные весьма
критически, склонны верить, что в 20-х и 30-х годах на
деятельность политической полиции был наложен за-
прет. Престон, например, пишет: «Под руководством
Стоуна министерство юстиции и Бюро расследований
вернулись к выполнению своих прямых обязанностей,
состоявших в контроле за соблюдением законов. К
1925 г. все, что осталось от энергичного крестового
похода министерства юстиции, было воплощено в
списках подозрительных радикалов и секретных досье
на них, собранных рьяными детективами во времена
Пальмера и Догерти. Хотя министр юстиции Стоун
возражал против сбора информации об образе мышле-
ния и поведения радикалов, он не имел права уничто-
жить секретные архивы министерства юстиции без
санкции конгресса. Эти досье остались в качестве не
имеющего практической ценности символа ушедшей в
прошлое истерии. Так продолжалось вплоть до 1939 г.,
когда Общий сыскной (антирадикальный) отдел был
восстановлен на новой основе. Только тогда правитель-
ство смогло использовать эти досье, с тем чтобы
пополнить новые «дела» старыми сплетнями»10.
Ф. Кук также считал, что Бюро расследований к
1933 г. чуть ли не окончательно исчезло с политиче-
ской арены. «Возможно, главная причина состояла в
том,— рассуждал он,— что его функции были суще-
ственно урезаны реформой Стоуна. В течение девяти
лет деятельность Бюро ограничивалась узкой сферой
борьбы против нарушений федеральных законов...»11
Видные американские историки Этан Теохарис и
Голдштейн в целом придерживаются той же версии: в
середине 20-х годов на внутреннем фронте наступает
затишье, политическая полиция сходит со сцены, от
нее остается только тень... Заблуждение, порожденное
обманом, выдается за банальную истину.

56
Глава 2
О чем говорят
документы
Все упомянутые выше авторы проявили непроститель-
ную доверчивость, не удосужившись обратиться к
архивным материалам. А они свидетельствуют о
многом. Во-первых, в своей частной переписке сам
Стоун настойчиво проводил мысль, что не может быть
и речи о ликвидации секретной полиции как политиче-
ского института12. Во-вторых, материалы рабочих и
демократических организаций показывают, сколь же-
стким был прессинг тайной полиции, если она усмат-
ривала в позиции того или иного лица или группы лиц
признаки радикализма.
Разумеется, методы работы Бюро расследований
были изменены, но существо ее осталось прежним. В
неблагоприятном общественном климате Бюро удвоило
осторожность, стало осмотрительнее. Оно стремилось
избегать шумных эскапад в виде погромных операций,
повальных арестов и «изобличений» мнимых антипра-
вительственных заговоров «красных». Однако специ-
альные службы министерства юстиции продолжали
широко пользоваться услугами тайных осведомителей,
внедряли агентов-провокаторов в рабочие организа-
ции, не прекращали слежки за общественными деяте-
лями, оказавшимися на заметке за свои демократиче-
ские убеждения. Министерство труда со своей стороны
также не прибегало к массовым депортациям полити-
чески «нежелательных элементов» из числа иммигран-
тов, но его комиссары-посредники на местах совместно
со специальными агентами Бюро расследований дела-
ли все возможное, чтобы затруднить или сорвать
усилия активистов рабочего движения, которые стре-
мились возродить его боевой дух. Вовлечение в эти
операции на правах третьего партнера многих лиде-
ров АФТ облегчало задачу правительственных ве-
домств.
Обо всем этом достаточно полно говорится в секрет-
ном докладе комиссара-посредника министерства тру-
да «Деятельность радикальных элементов на Тихооке-
анском побережье», составленном для руководства в
Вашингтоне и датированном 3 марта 1924 г. Документ
дает представление о характере и стиле комбинирован-
ных действий, направленных против левых сил в
рабочем движении13 . Он красноречив сам по себе и,
думается, не нуждается в комментариях.

«Бюро расследований не интересуется...»
57
502, Дом федеральных властей
Лос-Анджелес, Калифорния
3 марта 1924 г.
Министерство труда
Канцелярия министра
Вашингтон, округ Колумбия
Достопочтенному X. Дэвису,
комиссару-посреднику министерства труда
Совершенно секретно
Деятельность
радикальных элементов
на Тихоокеанском побережье
Как полагает комиссар Мэрш и я, нижеследующая информация
должна быть доведена до Вашего сведения, с тем чтобы Вы смогли
ознакомить с ней м-ра Кервина. Принимая во внимание деликатную
ситуацию, которая может возникнуть в случае утечки информации,
следует уделить особое внимание хранению документов обычным
порядком.
Мы всегда считали, что нам принадлежит исключительная роль
в осуществлении связи между консервативными лидерами АФТ и
агентами министерства юстиции, причем если мы и присоединимся
к линии, проводимой обеими сторонами, то сделаем это, оставаясь за
кулисами. Некоторое время назад лидеры АФТ доверительно сооб-
щили нам, что если будут обнаружены конкретные данные, улича-
ющие ряд членов АФТ в сотрудничестве с Лигой профсоюзного
просвещения (ЛПП), являющейся коммунистической организацией,
то немедленно последует исключение их из местных организаций
АФТ путем издания руководством соответствующего межнациональ-
ного союза специального циркуляра. Для того чтобы иметь достовер-
ные и вполне конкретные улики, вооружившись которыми консерва-
тивные лидеры могли бы действовать, не опасаясь стать объектом
обвинений в сотрудничестве с полицией, агенты министерства
юстиции 1 марта совершили налет на митинг коммунистов.
Коммунисты собрались в том же здании, в котором обычно
проводят свои собрания члены ИРМ. Воспользовавшись этим, поли-
ция устроила облаву на членов ИРМ, а заодно потревожила и
коммунистов под предлогом, что они являются также членами ИРМ.
Все лица, присутствовавшие на собрании ЛПП, были задержаны,
препровождены в полицейский участок и включены в специальный
список вместе со сведениями о роде их занятий. Все арестованные
заявили, что они являются членами организаций, разрешенных
законом, и сообщили о своей принадлежности к различным цеховым
союзам АФТ, что и требовалось. Таким образом, официальный
список полицейского управления содержит теперь имена всех лиц,
которые были задержаны во время рейда и доставлены в полицей-
ский участок, а также сведения о том, к какому союзу они
принадлежат. Это может служить серьезным основанием для немед-
ленных действий.
При посещении лидерами местных союзов АФТ полицейского
участка им были переданы все необходимые данные. Отныне они
смогут в обычном порядке исключать из членов союза каждого, на
кого заведена карточка, свидетельствующая о его принадлежности к

58
Глава 2
ЛПП. К настоящему письму прилагается материал, содержащий
имена всех задержанных. Этот материал нарочито изложен в таких
выражениях, которые способны замаскировать подлинные цели
налета. Он послужил самым лучшим намерениям и дал возможность
передать в руки лидеров АФТ улики, на основе которых они могут
принять необходимые меры. Таким образом, налицо самые обнаде-
живающие результаты, если иметь в виду поставленную цель —
уничтожение опасной группы, намеревающейся захватить союзы
изнутри. Теперь вы можете сделать вывод о роли автора этого
письма и его коллеги (Мэрша.— П. К.) в осуществлении программы,
разработанной в нашем ведомстве. События субботнего вечера
явились кульминацией в операции, назначение которой—снабдить
ряд консервативных лидеров секретной информацией. Теперь они
располагают ею, и, следовательно, осуществление поставленной
задачи... очистить рабочие организации от нежелательных элемен-
тов— будет зависеть только от них. Результат рейда и арест
активистов создадут все необходимые условия для того, чтобы
вынудить коммунистов перейти к оборонительной тактике в этом
районе, что будет на руку консервативным элементам и заставит их
быть более настойчивыми.
Комиссар Мэрш и я по праву можем высоко оценить достигну-
тые результаты и надеемся повторить процедуру на Северо-Западе.
С уважением
Чарльз Коннел14
Обращаясь к подобным мерам, правительственные
ведомства рассчитывали на то, что левая оппозиция
будет сначала блокирована, а затем полностью ликви-
дирована. Экономический бум 20-х годов, как счита-
лось, должен был способствовать изоляции прогрессив-
ных элементов. Но этим надеждам не суждено было
сбыться. Более того, в рядах АФТ окрепло оппозицион-
ное течение (Конференция за прогрессивное рабочее
действие и др.), а созданная коммунистами Лига проф-
союзного просвещения, несмотря на чинимые препят-
ствия, играла активную роль координационного центра
для многочисленных групп левого меньшинства в
тред-юнионах АФТ. Процесс оказался весьма устойчи-
вым, хотя его развитие было затруднено.
В секретном донесении в Вашингтон от 14 мая
1927 г., приводимом ниже, уже известный нам Коннел
между строк признается в неудачах, постигших прог-
рамму борьбы с рабочим радикализмом в Калифорнии.
И хотя Коннел и на этот раз не в силах отказать себе в
хвалебном отзыве по поводу проявленного им усердия,
тем не менее отмеченные в донесении «подвиги» вряд
ли выглядят такими внушительными, как этого хоте-
лось бы его автору. Коннел отлично сознавал незакон-
ность деяний политической полиции, их несовмести-
мость с принципами невмешательства во внутреннюю

«Бюро расследований не интересуется...»
59
жизнь профсоюзов, о чем с такой помпой с некоторых
пор стали говорить высшие правительственные чинов-
ники в Вашингтоне. Отсюда его тяготение «ко второму
плану», к руководству операциями «издали», «строго
неофициальным образом», принимая во внимание
«распространенное чувство антипатии ко всему, что не
отвечает духу американизма и противоречит нашим
законам и государственной практике». Но суть в
другом—политическая полиция вела неусыпное на-
блюдение за рабочими организациями, «просвечивая»
каждую их клетку, контролируя каждый их шаг. Итак,
документ.
Чарльз Коннел X. Л. Кервину 14 мая 1927 г.
Совершенно секретно
В порядке предварительной информации сообщаю Вам, что автору
письма со стороны представителя АФТ в Калифорнии м-ра
Дж. В. Дейла было сделано предложение попытаться собрать сове-
щание с участием м-ра С. Хорна, сотрудника Управления обще-
ственных работ в Лос-Анджелесе и бывшего секретаря Центрального
совета тред-юнионов, чиновников министерства юстиции и предста-
вителя департамента полиции Лос-Анджелеса. Цель совещания—
обсудить вопрос о растущей активности радикальных элементов в
Лос-Анджелесе, в особенности в кругах, близких к Центральному
совету тред-юнионов, а также в некоторых рабочих организациях.
Весьма осторожно относясь к официальному участию в подобных
мероприятиях из-за возможных осложнений, я решил действовать
строго неофициальным образом, частным путем, принимая во
внимание распространенное чувство антипатии ко всему, что не
отвечает духу американизма и противоречит нашим законам и
государственной практике. Поэтому я связался с капитаном Гопкин-
сом и Хайнсом, сотрудником секретной части департамента полиции
Лос-Анджелеса, который осведомлен о деятельности «красных» в
этом районе лучше, чем любой другой полицейский чин. Оба
джентльмена ранее участвовали в подобного рода акциях, действуя
рука об руку с консервативными лидерами тред-юнионов. Последние
вполне искренне пытались изгнать радикальные элементы из своей
среды.
Мне удалось достичь взаимопонимания между всеми заинтересо-
ванными сторонами. Выступая в качестве посредника, я обеспечил
для участников мероприятия возможность встретиться в укромном
месте, соблюдая полную секретность. Эта встреча дала им возмож-
ность обменяться мнениями и проинформировать друг друга о
предпринимаемых шагах, которые должны содействовать взаимному
ознакомлению с движением радикальных элементов и обеспечить
обмен сведениями о причастных к нему лицах, в том числе о
действующих инкогнито, особенно о лидерах, их политике и намере-
ниях.
12 мая стороны, о которых идет речь, встретились в моем
служебном помещении. В ходе обсуждения состоялся обмен довери-
тельной информацией, а также были выработаны планы противо-
действия распространению влияния радикальных элементов. Согла-

60
Глава 2
сованные меры схожи в основном с теми, к которым мы прибегали
прежде и которые дали хорошие результаты. Возможно, они оказа-
лись более эффективными, чем где бы то ни было в США.
М-р Дейл и м-р Хорн располагают сведениями о некоторых
лицах, известных полиции как «коммунисты», а также о других,
весьма восприимчивых (к коммунистической идеологии.— П. К.) и
т. д. Устраивая это совещание, я полагал, что оно будет способство-
вать АФТ в ее усилиях, направленных на искоренение радикальных
элементов в профсоюзах, а потому действовал в полном соответствии
с пожеланиями м-ра Дейла. Едва ли целесообразно вникать в детали
состоявшегося обсуждения. Достаточно только отметить, что положе-
ние хорошо контролируется нами и определенное число лиц скоро
будет изгнано из этих организаций.
С уважением
Ч. Коннел15
Этот документ весьма характерен и интересен, в
особенности в свете данных, приведенных в статье
американского историка Эдвина Лейтона о деятельно-
сти ультраправых организаций калифорнийской бур-
жуазии, написанной на основе местных архивных
материалов и прессы. Донесение Ч. Коннела от 14 мая
1927 г. вполне подтверждает вывод Лейтона о том, что
силы крайней реакции не смогли выполнить програм-
му-максимум, которую они перед собой ставили. Разо-
чарование по этому поводу вместе с калифорнийскими
суперпатриотами разделили и правительственные чи-
новники, работающие с ними рука об руку. Однако не
следует забывать, что и Коннел из министерства
труда, и капитан Гопкинс из полицейского управления
Лос-Анджелеса, и люди Э. Гувера, и Дейл из АФТ, и
толстосумы из «Федерации за лучшую Америку» — все
вместе располагали огромными возможностями для
того, чтобы добиться вполне осязаемых результатов.
Но было бы недостаточно ограничиться констата-
цией урона, нанесенного рабочему движению на Запа-
де (да и не только на Западе) подрывной работой
тайной полиции. Тайные операции 20-х годов открыли
новую эру в деятельности Бюро расследований. Наибо-
лее характерной ее чертой стало принятие новой
концепции поведения в условиях «нормального» поли-
тического развития и эйфории показного благочестия
на верхних этажах государственного здания. Дэвид
Вильямс в статье «Истоки системы политического
шпионажа», опубликованной в ведущем историческом
журнале США в декабре 1981 г., писал: «Как глава
Общего сыскного отдела, Гувер обнаружил, что
конгресс и президент будут терпимо относиться к

«Бюро расследований не интересуется...»
61
антирадикальной деятельности Бюро расследований,
если его усилия направлены на подавление выступле-
ний диссидентов. В то же время Гувер осознал важ-
ность проведения всех операций в обстановке полной
секретности. После депортаций начала 20-х годов он
проникся уважением к законной процедуре, по край-
ней мере на словах, и хорошо усвоил ту истину, что,
если Бюро расследований вовлечено в деятельность,
несовместимую с конституционными установлениями,
все расследования должны быть засекречены... Таким
образом был создан важный прецедент. В последующие
50 лет опасение оказаться в поле зрения публики стало
основным, если не центральным элементом в процессе
формирования курса ФБР в вопросах внутренней
безопасности. Если Бюро приходит к заключению, что
операция пройдет «благополучно» и обеспечит доступ к
важной информации, то все вопросы о ее законности и
совместимости с курсом политического руководства
страны отходят на задний план, игнорируются. Так,
несмотря на то что указание Стоуна, сделанное в
1924 г., заставило Бюро, по крайней мере временно,
отказаться от агрессивной расследовательской тактики,
эта директива не привела к прекращению слежки ФБР
за вполне законной политической деятельностью»16.
А ведь и в самом деле не привела, но суть состоит
не в непослушании Гувера и не в отсутствии должного
контроля за ФБР со стороны конгресса или правоохра-
нительных органов. Правильная оценка всех модерни-
заций полицейской машины США невозможна без
учета главных тенденций в социально-политическом
развитии как в национальном, так и в глобальном
масштабе. Ведь период становления федеральной
службы политического сыска приходится как раз на те
годы, когда весь мир озарили сполохи величайшего
революционного взрыва, потрясшего в октябре 1917 г.
устои всего буржуазного общества. За короткий срок
Бюро расследований удалось обеспечить за собой важ-
ную роль в системе государственных учреждений
США, классовая функция которых состояла в том,
чтобы защищать привилегии монополистической бур-
жуазии и держать «в узде» силы, которые уже одним
своим существованием бросали вызов ее господству.
Во второй половине 20-х годов, в период либераль-
ного «пробуждения», стало модным говорить и писать о
пережитой вспышке полицейского террора и политиче-
ской нетерпимости как о трагикомичном по стилю

62
Глава 2
рецидиве национального ослепления наподобие «охоты
за ведьмами» в колониальном Массачусетсе. Полные
нравственного негодования, либеральные критики вы-
ражали надежду, что здравый смысл победил оконча-
тельно и бесповоротно, а «наваждение» 1917—1923 гг.
навсегда кануло в Лету и должно быть вычеркнуто из
писаной истории США. Лишь очень немногие тогда
отдавали себе отчет в том, что после победы социали-
стической революции в России и отзвука, который она
получила в международном масштабе, весь мир стал
иным. Буржуазия повсюду тоже стала другой. Об этом
писал В. И. Ленин в 1920 г., подчеркивая, что харак-
терный признак необратимых перемен в политике
правящего класса в странах капитала выявляет себя в
переносе им центра тяжести на насильственное подав-
ление оппозиции слева, демократических народных
движений17.

Глава 3
Комментарии
к «новому курсу»
Кто интриговал и боролся против движения
народа к демократии в дни «нового курса»?
Кан А. Измена родине. М., 1951, с, 396
Расчеты и просчеты
«Доктрина Стоуна», формально освободившая Бюро
расследований от наблюдений за политической благо-
надежностью американцев, была впервые открыто на-
рушена летом 1932 г., когда президент Герберт Кларк
Гувер поручил Эдгару Гуверу расследовать причины,
вызвавшие знаменитый поход ветеранов первой миро-
вой войны на Вашингтон1. После изгнания из столицы
силой оружия безработных ветеранов, которые пришли
просить помощи у конгресса, правительство остро
нуждалось в оправдании своих действий в глазах
общественного мнения. С точки зрения администра-
ции, Бюро расследований превосходно справилось с
задачей: его доклад возлагал всю вину за «бесчинства»
в Вашингтоне на происки «коммунистических заговор-
щиков» и «уголовников»2. Стало известно также, что
сама идея расправы над полномочными представителя-
ми голодающей Америки под предлогом «засоренности»
их рядов коммунистами была подброшена Герберту
Гуверу Эдгаром Гувером3.
Легко понять, почему негодование по поводу на-
сильственного подавления народного протеста и неук-
люжих уверток правительства чувствительно задело и
ведомство Э. Гувера. Однако наивные представления о
неполитическом характере Бюро расследований, якобы
строго ограниченного в своей деятельности рамками
борьбы с организованной преступностью, все еще были
распространены весьма широко. Справедливости ради
надо сказать, что в ту пору нелегко было докопаться до
истины. Газеты пестрели захватывающими описани-
ями успешных операций Бюро против гангстеризма,
внедрения новой техники расследования преступле-
ний, которая вот-вот поставит-де уголовную мафию в
безнадежное положение жалких дилетантов, обречен-

64
Глава 3
ных на уничтожение в кратчайший срок. На смену эре
романтического воспевания преступности, столь харак-
терной для 20-х годов, пришла новая эра романтиче-
ского воспевания борцов против преступности —
талантливых и неустрашимых джи-менов (условное
обозначение агентов Бюро расследований.— П. К.) и
их наставника Эдгара Гувера4.
В ушах многих еще звучали торжественные декла-
рации о невмешательстве Бюро расследований в поли-
тику и высоких моральных требованиях, которые оно
обязалось предъявлять к собственной деятельности.
Много лет подряд Э. Гувер в публичных выступлениях
не уставал подчеркивать абсолютную невозможность
для Бюро преступить неписаный кодекс благопристой-
ности. В 1929 г., например, выступая перед комиссией
по ассигнованиям палаты представителей, Гувер объ-
явил недопустимым для агентов Бюро заниматься
подслушиванием телефонных разговоров. Он назвал
подобный прием неэтичным и пообещал уволить не-
медля любого агента, который не сможет устоять перед
соблазном прибегнуть к «неджентльменским» методам
в своей работе. Никто еще не знал, что начиная с
1930 г. элементы «грязной» практики вновь заняли
место в арсенале средств дознания Бюро расследова-
ний, а наблюдение за политической благонамеренно-
стью отдельных граждан и общественных групп с
помощью этих приемов вновь становилось повседнев-
ным, обыденным делом5.
Однако эпизод с расследованием «дела» участников
похода ветеранов на Вашингтон, чьи побудительные
мотивы и намерения были ясны всей Америке, послу-
жил первым тревожным напоминанием о событиях
1917—1923 гг., хотя до повторения старой истории
было еще далеко. Вместо открытого выхода секретной
полиции на авансцену политической жизни (что, судя
по всему, было не за горами, если бы Г. К. Гувер
просидел в Белом доме еще один срок) она вновь
вынуждена была умерить свои притязания. Драмати-
ческие события, связанные с обострением классовых
столкновений в стране в 1929—1932 гг., содействовали
перегруппировке политических сил, росту радикализма
и в конечном итоге приходу к власти на волне
народного протеста либерального крыла буржуазии,
признанным лидером которого был Ф. Д. Рузвельт.
Последний еще в ходе предвыборной кампании 1932 г.
отверг реакционные методы управления страной, най-

Комментарии к «новому курсу»
65
дя их ненадежными и в сложившейся тогда ситуации
чреватыми самыми рискованными последствиями для
правящего класса.
Став президентом, Ф. Рузвельт заявил в марте
1933 г. о намерении правительства быть покровителем
всех классов, заботиться о благополучии «забытого
человека» и не допускать незаконного ущемления его
прав в угоду эгоистическим интересам олигархических
групп. Реалистично мыслящие представители админи-
страции «нового курса», ее глава не собирались припи-
сывать всеобщее распространение мятежных настро-
ений в стране козням «кучки подстрекателей»
Новые веяния, по-видимому, породили слухи о
шатком положении Э. Гувера и его предполагаемой
отставке6 Трудно судить, насколько они были обосно-
ваны, тем более что, какой бы ни была первая реакция
ближайшего окружения Рузвельта в отношении персо-
ны самого Гувера, в конечном счете силы, подпира-
ющие эту фигуру, взяли верх7 На руку Бюро расследо-
ваний оказалось намерение Белого дома осуществить
обширную программу по борьбе с организованной
преступностью, под предлогом которой правительство
добилось от конгресса дополнительных средств на
расширение деятельности федеральной полиции.
Многие либеральные деятели высказывали в то
время свои опасения, что потворство Рузвельта и
Л. Хоу (ближайший сотрудник нового президента) ве-
домству Гувера будет иметь отрицательные послед-
ствия для демократических институтов8. Однако со-
чувственного отзвука эти речи в Белом доме не
нашли. К тому же внешне все выглядело очень
благопристойно. Кэри Маквильямс в своей книге «Охо-
та за «ведьмами»» писал: «...тот факт, что правитель-
ству Рузвельта удалось остаться в стороне от крестовых
походов против еретиков и непатриотов времен вильсо-
новской администрации, породил иллюзию о достиже-
нии нами (США.—П. К.) уровня, при котором малове-
роятно возвращение к нецивилизованным методам
политического руководства»9. Эта иллюзия всячески
подогревалась руководством Федерального бюро рассле-
дований. Э. Гувер публично заявил, что ФБР своей
основной задачей считает защиту гражданских прав и
свобод американцев, включая тех из них, против
которых как правонарушителей имеются серьезные
улики. В самых сильных выражениях было подтвер-
ждено, что обязанности ФБР кончаются установлением

66
Глава 3
фактов и передачей их судебным инстанциям. «ФБР,—
говорил Гувер,—не вторгается в область отношений
между рабочими и предпринимателями... Сведения,
которыми оно располагает, не могут стать достоянием
частных лиц или частных корпораций»10.
Существовала вместе с тем и другая сторона этого
показного благочестия. Совсем не случайно шеф ФБР
выпячивал нейтральность секретной службы в кон-
фликте труда и капитала: в прессу стали просачивать-
ся сведения об осуществлении федеральной секретной
полицией своеобразного методического руководства
промышленным шпионажем, с особым усердием на-
саждавшимся в 30-х годах частными корпорациями11,
с использованием целой армии наемных агентов.
Спрос на услуги частных сыскных агентств в период
бурного контрнаступления рабочего класса на позиции
капитала под лозунгом борьбы за трудовые реформы и
признание профсоюзов достиг небывалых размеров.
Одно лишь детективное агентство Пинкертона получи-
ло за свои «антирадикальные операции» от «Бетлехем
стил корпорейшн» в 1933—1936 гг. свыше 25 млн.
долл.12 Только за 1936 г., по самым грубым подсчетам,
американские капиталисты израсходовали по крайней
мере 80 млн. долл. на оплату шпионов, детективов,
штрейкбрехеров, погромщиков и убийц13.
В карательных акциях против движения рабочих за
создание массовых профсоюзов повсюду угадывался
знакомый почерк. Местным охранителям было бы не
под силу организовать такую скоординированную трав-
лю, с замысловатыми ходами, ловушками, ложными
выпадами и провоцированием расколов в руководящем
ядре вновь создаваемых производственных союзов.
«Рабочее движение в Алабаме,— писал президент фе-
дерации труда штата в 1936 г.,— подвергается атакам
со всех сторон. Профсоюзных активистов избивают,
запугивают и сажают в тюрьмы. Нашим собраниям
стремятся помешать, а иногда их срывают. В ряде
случаев профорганизаторов принуждают покинуть го-
род»14. «... Вы не можете себе представить, какая
слежка ведется за каждым нашим шагом,— писал в
1936 г. профсоюзный активист президенту местной
организации союза рабочих электротехнической про-
мышленности в Пенсильвании.— Наши телефонные
разговоры подслушиваются, за каждым из нас постоян-
но следует «хвост», проделываются и другие вещи в
том же духе»16.

Комментарии к «новому курсу»
67
С особой тщательностью руководство ФБР заметало
следы своего участия в подобных операциях. Рузвельт
не потерпел бы шумного скандала. Однако известно,
что частные детективные агентства и специальные
отделы в административном аппарате крупных про-
мышленных компаний не ощущали недостатка в лю-
дях, прошедших школу ФБР. Отставные «специали-
сты» по антирадикализму из многочисленных фили-
алов ФБР были желанными кандидатами на должно-
сти надсмотрщиков за политической благонадежностью
рабочих и служащих на предприятиях. В 30-х годах
«личная уния» между федеральной политической по-
лицией и частным сыском получила санкцию свыше.
Сам Гувер одобрительно относился к переходу агентов
ФБР в царство частной инициативы16.
Этот опыт после войны был весьма высоко оценен
журналом «Бизнес уик» и рекомендован для более
широкого распространения. В статье от 20 июля 1946 г.
журнал ссылался на факт назначения Джона Бугаса,
бывшего главы филиала ФБР в Детройте, на пост
руководителя отдела трудовых отношений компании
Форда, сосредоточившего в своих руках огромную
власть17. Главной задачей Бугаса было оказывать
противодействие Объединенному союзу рабочих авто-
мобильной промышленности, добившемуся вовлечения
в свои ряды сотен тысяч неорганизованных рабочих на
территории автомобильных империй «Дженерал мо-
торс», «Форд» и «Крайслер». Статья называлась «Вете-
раны ФБР»18 и имела многозначительный подзаголо-
вок: «Деловой мир находит, что джи-мены великолепно
подготовлены для работы на руководящих должностях
на предприятиях...» В статье освещался процесс мигра-
ции агентов ФБР в сферу частного бизнеса и приво-
дился длинный перечень имен бывших агентов ФБР,
которые, подобно Бугасу, заняли аналогичные посты в
административном аппарате различных корпораций.
Среди самых именитых были названы У. Ларсон—
советник по вопросам трудовых отношений корпора-
ции «Дженерал моторс», Дж. Хэнсон, выполнявший
примерно те же функции на заводах «Локхид
эйркрафт» (Калифорния), и др. «Опыт, которым распо-
лагают бывшие агенты ФБР,— резюмировал журнал,—
позволяет им... быть осведомленными обо всем, что
делается в рабочей среде. С особой тщательностью они
ведут наблюдение за коммунистической деятельно-
стью»19. Таким образом, явление, которое буржуазная

68
Глава 3
экономическая мысль с 30-х годов называет «револю-
цией управляющих», понимая под этим создание ши-
рокого слоя администраторов корпораций, включало в
себя в качестве составного элемента переход сотен
бугасов, прошедших выучку в политической полиции,
на положение членов элиты менеджеров ведущих
промышленных и коммерческих фирм. Политический
смысл этого превращения с циничной откровенностью
раскрыл журнал «Бизнес уик».
Старое русло
В феврале 1935 г. Джон Фрей, вице-президент АФТ,
человек самых реакционных убеждений, подготовил
меморандум, названный им «Основы реорганизации
трудовых отношений в промышленности». Цель мемо-
рандума — содействовать выработке взаимопонимания
между рабочими и предпринимателями, находивши-
мися в состоянии жестокой классовой войны. Посколь-
ку меморандум предназначался для внутреннего поль-
зования, его автор позволил себе называть многие
вещи своими именами. Он писал: «... следует принять
меры к заключению добровольных соглашений о сот-
рудничестве между предпринимателями и рабочими. В
настоящее время ничего подобного в практике не
существует. Вместо этого предприниматели и рабочие
расколоты на два более или менее враждебных лагеря,
движимые взаимным недоверием и антагонизмом. Обе
стороны думают исключительно о своих собственных
проблемах и сверх того ничего не желают знать»20.
Положение действительно оставалось тревожным,
несмотря на все меры, принятые в пожарном порядке
правительством Ф. Рузвельта. Поляризация классовых
сил углублялась: промышленные центры США охваты-
вало мощное стачечное движение, в нарастающем
темпе благодаря стихийному порыву снизу проходила
кампания за вовлечение в профсоюзы миллионов
неорганизованных рабочих. В АФТ, руководители ко-
торой всячески тормозили этот процесс, возник острый
конфликт между сторонниками консервативной цехов-
щины и теми, кто выступал за демократизацию тред-
юнионов, за сближение их с основной массой рабочего
класса и превращение в активный фактор политиче-
ской жизни. Продолжалась борьба безработных, не
улеглось брожение в фермерских округах.

Комментарии к «новому курсу»
69
Выросла сознательность рабочего класса, в его
рядах сильнее выявилось желание порвать с хвостиз-
мом в политике, искать новые формы организации и
борьбы. Тон стало задавать левое крыло рабочего
движения, повысилось идейное и организующее вли-
яние Коммунистической партии. Джордж Саул, изве-
стный американский публицист, в своей книге «Гряду-
щая американская революция», вышедшей в 1934 г.,
писал, что 30-е годы в США следовало бы назвать
«потенциально революционным периодом»21. Общее
положение в стране он охарактеризовал в следующих
словах: «В наши дни капитализм, как никогда ранее,
приблизился к своему окончательному краху... Правя-
щие классы обуял страх, их моральное состояние
находится на крайне низком уровне. Они попросту не
знают, что следует предпринять, и многие публично
сознаются в этом»22.
Уже вскоре после того, как «новый курс» вошел в
силу, влиятельные круги буржуазии подвергли его
критике, усмотрев в реформах причину активизации
рабочего и демократического движения. Правительство
Рузвельта начало испытывать всевозрастающее давле-
ние реакционных сил, сторонников крайних мер. Поч-
та президента и министра труда Ф. Перкинс, поступаю-
щая из промышленных центров, содержала множество
посланий с настойчивыми просьбами «подрезать
крылья коммунистам и профсоюзным агитаторам»,
запретить забастовки и даже перекрыть все каналы
связи с Советским Союзом, ибо там, как заявляли
разного рода политические кликуши, находится конец
невидимого бикфордова шнура, ведущего к горючему
материалу внутри страны23. Многие авторы посланий-
манифестов изливали свою тоску по старым временам,
когда репрессивно-полицейский аппарат без оглядки
на общественное мнение и Билль о правах мог
восстанавливать «спокойствие и порядок» кулачными
методами. «Я думаю,— писал Ф. Рузвельту некто
О'Фаллон из Денвера,— тщательное расследование (си-
лами ФБР, разумеется.— П. К.) даст возможность убе-
диться, что стачечники не являются патриотами по
своему образу мышления и намерениям... Эти строки
написаны законопослушным гражданином, который
надеется, что федеральное правительство может одним
ударом положить конец беспорядкам и наносимому
ими ущербу для жизни и собственности граждан и что
наказание будет достаточно суровым... Сделаем так,

70
Глава 3
чтобы закон и порядок восторжествовали любым пу-
тем»24.
Правительство конечно же не оставляло эти предло-
жения без последствий, однако и не спешило показать
себя сторонником теории «одного сокрушительного уда-
ра». Стремясь не давать повода для разочарования в
широких кругах демократической общественности, на
которые оно опиралось при проведении ряда важных
экономических и социальных мероприятий, админи-
страция Рузвельта предпочитала действовать осмотри-
тельно. Она не только не афишировала свои планы, но
и тщательно скрывала их. Небезынтересна в связи с
этим одна деталь. Правительство дало понять через
прессу, что сеть секретных информаторов, работавших
на министерство труда, распускается, а приемы блоки-
рования рабочего движения, применяемые во времена
Гардинга, Кулиджа и Гувера, признаны непригодны-
ми26.
Однако в действительности все осталось по-
прежнему. Более того, в середине 30-х годов прави-
тельство США принимает решение о расширении и
централизации системы тайного надзора за рабочим
движением и политической оппозицией. Это произош-
ло в тот момент, когда классовые столкновения в
стране достигли высокого накала и фактически закон-
чилось формирование нового прогрессивного профцен-
тра — КПП, а у буржуазных лидеров появилось ощуще-
ние непрочности двухпартийной системы в связи с
ростом популярности радикальных социальных прог-
рамм и усилением тенденции к независимому полити-
ческому действию в массовых рабочих и фермерских
организациях, в средних слоях.
24 августа 1936 г. в 9 часов утра Э. Гувер, дирек-
тор ФБР, был приглашен в Белый дом. По прибытии в
резиденцию президента его немедленно препроводили
в кабинет Рузвельта. Поприветствовав вошедшего,
президент сразу же перешел к делу. «Я пригласил вас
сюда,— сказал он,— чтобы попросить выполнить одно
задание, которое надлежит держать в секрете». Из
дальнейшего стало ясно, что Рузвельт, будучи обеспо-
коен ростом опасности справа (со стороны ряда профа-
шистских организаций и агентуры германского нациз-
ма в США) и слева (главным образом со стороны
Компартии), желал быть лучше осведомленным о
положении на обоих флангах. Президент был лакони-
чен и вместе с тем уклончив. Он не выдвигал никаких

Комментарии к «новому курсу»
71
конкретных предложений, как бы приглашая своего
собеседника сделать это. И хотя Гувер с полуслова
понял, чего от него хотят, он, стараясь попасть в тон
президенту, продемонстрировал высшую предупреди-
тельность в отношении конституционных порядков. «Я
сказал ему,—отмечал Гувер в своей записи беседы,—
что в настоящее время в США нет правительственного
учреждения, которое осуществляло бы подобное всеоб-
щее дознание...» ФБР, жаловался Гувер, бессильно
что-либо сделать: членство в Коммунистической пар-
тии не является нарушением закона. Вот если бы
президент предоставил ему специальные полномочия
для ведения подобного рода расследования...26
Никто не мог бы упрекнуть Гувера в излишней
навязчивости и в стремлении подстегнуть события.
Субординация также была соблюдена. Президент пер-
вым обратился с просьбой, следовательно, контрпредло-
жение о легализации политического сыска и сосредото-
чении всех его нитей в руках ФБР должно было
восприниматься как нечто само собой разумеющееся.
Однако Рузвельт дал понять, что он не согласится с
планом, у которого слишком много сомнительных
сторон. Высказавшись в том духе, что «вопрос так или
иначе должен быть решен», президент в то же время
прозрачно намекнул на нежелание ставить свою под-
пись под официальным указанием на этот счет и
предложил Гуверу изыскать иные возможности для
возобновления тайной политической слежки на «закон-
ных основаниях». И снова ответ был готов немедленно.
Гувер, разумеется, знал «выход». Он сослался на
возможность проведения расследований по специально-
му запросу государственного секретаря США. От пре-
зидента требовалось только одно — предложить государ-
ственному секретарю К. Хэллу обратиться к ФБР с
официальным письменным запросом... Рузвельт в
принципе согласился с планом Гувера, но избрал такую
процедуру, которая формально делала его неприча-
стным к ней.
25 августа Гувер был вновь вызван в Белый дом.
На этот раз в кабинете Рузвельта он застал К. Хэлла.
Президент в общих чертах высказал свои пожелания.
Хэлл в свою очередь с готовностью выразил согласие
гарантировать конституционное прикрытие принима-
емых мер. Согласованное таким образом решение
представляло собой устную директиву Рузвельта ФБР
начать широкое негласное расследование деятельности

72
Глава 3
оппозиционных политических партий и групп (в пер-
вую очередь коммунистов), которая, по мнению прави-
тельства, представляла угрозу для устоев существу-
ющей в США общественной и государственной систе-
мы. Хотя во время бесед Рузвельт весьма определенно
высказался в том смысле, что вся собранная ФБР
информация не может быть использована в качестве
материалов для преследования, однако в отношении
методов дознания никаких ограничений предусмотрено
не было. Согласно секретной инструкции Гувера от
5 сентября 1936 г., агенты ФБР получили право ис-
пользовать «любые источники информации»27.
Через несколько лет у ФБР появились новые воз-
можности для расширения политического сыска. В
1939 г. конгресс принял закон Хэтча, который не
допускал приема на государственную службу лиц, чьи
политические взгляды расценивались как нелояльные
и предосудительные. Это ставило ФБР в положение
главного эксперта в вопросах назначения на любую
должность в учреждениях федерального подчинения —
от рассыльного до министра . В том же 1939 г.
Рузвельт дал директивное указание ФБР заняться
расследованием деятельности, которую правительство
рассматривало как «подрывную». Толкование этого
понятия не имело определенных границ29. Еще через
год конгресс проголосовал за печально знаменитый
закон Смита о регистрации иностранцев, который
предусматривал жестокие репрессии за «подрывную
деятельность». В повседневной жизни закон был повер-
нут против левых и прогрессивных политических
групп и течений, выступающих с позиции критики
системы социального и расового неравенства, критики
капитализма.
Наряду со складывавшейся благоприятной для него
ситуацией в области законодательства ФБР приобрело
влиятельного союзника в лице созданной в 1937 г.
комиссии палаты представителей по расследованию
антиамериканской деятельности. Штат советников и
следователей КРАД был сформирован в основном из
лиц, прошедших службу в ФБР. Среди них выделялась
фигура Ри Уайтли, долгое время занимавшего высокие
посты в политической полиции30. Первый глава комис-
сии, М. Дайс, выступив с антикоммунистической и
антилиберальной программой, с призывом «к патри-
отам» добиваться разложения прогрессивных организа-
ций31, от имени конгресса выдал своего рода индуль-

Комментарии к «новому курсу»
73
генцию ФБР. Добавим к этому, что еще в марте
1937 г. по предложению того же Дайса палата предста-
вителей рассматривала вопрос о необходимости рассле-
дования причин знаменитых сидячих забастовок в
промышленности. Поскольку их организатором был
Конгресс производственных профсоюзов, основной удар
был направлен против него . Резолюция не прошла,
но большое число голосовавших за нее косвенно под-
твердило наличие сильных и крепнущих антирабочих
настроений на Капитолийском холме. ФБР, имевшее
свои собственные «глаза и уши» в конгрессе, могло уже
тогда прикинуть с большой долей вероятности харак-
тер общего изменения обстановки. Необычайная шу-
миха, которая была создана вокруг комиссии Дайса, и
паблисити, обеспеченное ей буржуазной прессой, гово-
рили сами за себя.
В деятельности комиссии, большинство членов кото-
рой представляли реакционный блок в конгрессе, выде-
лялись три главных направления: антикоммунизм и
антисоветизм, подрыв влияния КПП и, наконец, дис-
кредитация «нового курса» 33. Один из членов комиссии
Дайса, в будущем ее председатель, Парнелл Томас,
прямо отождествлял «новый курс» с политикой Ком-
партии34. Сам Дайс заявлял, что главной целью он
ставит подрыв доверия к «новому курсу», который, по
его словам, не сможет «устоять перед критикой»36.
Следуя этой линии, Мэтьюс, главный эксперт комис-
сии, выступая в ноябре 1938 г., прямо связывал «но-
вый курс» с «происками международного коммунисти-
ческого движения»36.
Руководство ФБР конечно же разделяло основные
установки Дайса, Томаса и других, хотя, учитывая
политическую ситуацию, не стремилось афишировать
свои связи с комиссией, а в редких случаях даже могло
пожурить ее за отдельные нарушения политического
этикета37. Со временем эти второстепенные разногла-
сия были сведены на нет и между ФБР и комис-
сией Дайса установились отношения, которые были
охарактеризованы членом палаты представителей от
штата Мичиган Миченером как тесное взаимодейст-
вие38.
Авторитетное подтверждение этому было сделано
также супругой президента США Ф. Рузвельта Элеоно-
рой Рузвельт. В своей автобиографии она писала:
«Однажды мой муж и я получили секретный перечень
организаций, которые рассматривались как коммуни-

74
Глава 3
стические, подрывные или антиамериканские. Это был
список, составленный ФБР для комиссии Дайса. Лица,
которые участвовали в деятельности этих организаций
или хотя бы делали взносы в кассу любой из них, ipso
facto попадали под подозрение. Мы обнаружили, что
среди тех, кто пожертвовал какие-то суммы, были
министр обороны Стимсон, военный министр Нокс и
мать моего мужа. Франклин и я страшно потешались
по случаю того, что ее имя оказалось в этом списке; мы
представили себе, как ужаснулась бы она, узнав, что
пожертвованные ею пять или десять долларов в кассу,
по-видимому, невинной благотворительной организа-
ции обеспечили ей место среди членов подрывных
организаций, а она сама может ждать вызова в
комиссию Дайса» 39. Добавим к этому, что и Стимсон и
Нокс (оба республиканцы) принадлежали к числу
наиболее консервативно настроенных членов рузвель-
товской администрации.
Комиссия Дайса совместно с ФБР создала опреде-
ленный исторический прецедент, заключающийся в
объявлении «непатриотами» больших групп людей,
занесенных в «черные списки», которые оглашались на
заседаниях КРАД и таким образом становились изве-
стными всей стране. Источником подобной информа-
ции могла быть только армия тайных осведомителей,
большинство которых находилось на службе ФБР.
Весьма показательно, что одним из первых свидетелей
«со списком» руководящих деятелей КПП, отнесенных
к числу «опасных красных», выступил в комиссии в
августе 1938 г. вице-президент АФТ Джон Фрей. Он
назвал фамилии 283 активистов КПП, которые, по его
сведениям, были коммунистами40. Фрей не один год
собирал досье на «прокоммунистически настроенных»
активистов в профдвижении США, пользуясь при этом
данными, поступающими как от своих «друзей» в
новых союзах КПП, так и от профессиональных осведо-
мителей ФБР. Хотя практика составления списков
неблагонадежных лиц и вызова их в особое присут-
ствие для дачи показаний, как мы могли уже убедить-
ся, не была чем-то необычным для США, тем не менее
на рубеже 40-х годов в нее были внесены существен-
ные новшества. При сохранении средневековой тех-
ники она стала применяться в невиданных дотоле
масштабах с охватом больших масс населения и
не от случая к случаю, а методично и последова-
тельно.

Комментарии к «новому курсу»
75
Все возвращалось на круги своя. В начале 1941 г.
правительство США подтверждает свою санкцию на
использование ФБР всего арсенала средств тайного
дознания в целях подавления левых течений в рабо-
чем движении и пресечения их роста. Цинизм и
антиконституционность такого метода покоробили да-
же некоторых видавших виды деятелей администра-
ции. Выразил свое несогласие и министр юстиции
Роберт Джексон, оставивший нам важный документ,
который достаточно полно проливает свет на всю
ситуацию. Ниже мы приводим его полностью как
важное свидетельство того, что происходило за фаса-
дом «нового курса» в момент, когда противоборство
двух тенденций—либеральной и реакционной — во
внутренней политике США достигло высокого нака-
ла41.
29 апреля 1941 г.
Меморандум президенту США
Заместитель военного министра Паттерсон и помощник военного
министра Мак-Клой вчера нанесли мне визит, которому предшество-
вала их встреча в субботу с м-ром Эдгаром Гувером.
Я хотел бы привлечь к этому Ваше внимание, поскольку они
заявили, что именно Вы дали «зеленый свет» сделанному ими
предложению, которое кажется мне чрезвычайно опасным.
Если быть кратким, предложение состоит в том, что в случае
возникновения рабочих беспорядков ФБР разрешается вести их
расследование более энергичными и свободными методами, чем это
делалось до сих пор в соответствии с существующим законодатель-
ством и нормативными актами. Цель, преследуемая этим,—
выяснить, не финансируются ли лидеры профсоюзов из иностранного
источника.
Паттерсон и Мак-Клой сетовали на то, что ФБР вынуждено
проводить свои расследования в рамках закона, в то время как, по
их мнению, обычные методы должны быть отброшены и агенты ФБР
должны совершенно свободно разрешить себе подслушивание теле-
фонных разговоров, похищение вещественных доказательств, произ-
водство арестов, обысков, использование звукозаписывающих аппа-
ратов и т.д. и т.п.
Моя позиция, в правоту которой я глубоко верю, состоит в
следующем:
1. Незаконные методы, могущие дать временный эффект,
немедленно деморализуют министерство юстиции. Падение прести-
жа министерства в глазах публики в годы Пальмера покрыло его
несмываемым пятном позора и содействовало послевоенной корруп-
ции, которая едва не привела к полному развалу министерства.
Имея пять тысяч агентов, невозможно контролировать их дея-
тельность, не руководствуясь определенными стандартами поведе-
ния.
2. Они (Паттерсон и Мак-Клой.— П.К.) предложили создать так
называемые группы самоубийц, которые вели бы расследования,

76
Глава 3
применяя так называемые незаконные методы. Я сказал им, что
министерство юстиции не будет этим заниматься, поскольку это
означает нарушение законности, и что я не тот человек, который
возьмется направлять всю эту деятельность...
Может быть, где-то подобные группы и следует создать, но я
конечно же не могу рекомендовать это. Я знаю, что военно-морская
разведка уже ведет систематическое подслушивание разговоров,
касающихся ситуации, связанной с деятельностью профсоюзов. Те-
перь незаконные методы настойчиво пытаются распространить
повсюду.
3. Я хорошо понимаю желание этих людей обнаружить какие-
либо компрометирующие рабочих лидеров материалы. Однако я не
думаю, что Ваша администрация может позволить себе стать на
путь нарушения законов. Все равно это раскроется и станет
причиной острого конфликта.
4. Я считаю, что до тех пор, пока мы не столкнулись с более
серьезной опасностью, мы должны использовать только законные
средства дознания в тех случаях, когда речь идет о подрывных
течениях в рабочем движении или в других массовых движениях.
Если Вы не согласитесь с вышеизложенным, я все равно хотел
бы услышать Ваше мнение по этому поводу.
С уважением
Роберт Джексон,
министр юстиции
С мнением Р. Джексона не согласились. Правда, он
и сам не слишком настаивал на этом. Голос совести
заглушил сомнительный довод «от личности»: реакци-
онные эксцессы имеют своим источником чью-то злую
волю или просчет. Однако в реальной жизни расшире-
ние деятельности репрессивного аппарата не происходи-
ло по прихоти отдельных твердолобых политиков, а
знаменовало собой существенные смещения вправо
политической линии правящего класса, напуганного
нестабильностью экономической и политической обста-
новки и обеспокоенного неэффективностью принима-
емых мер. Кое-кто из либералов сначала не принимал
всерьез азартную игру ФБР в сверхподозрительность.
Но горькое похмелье наступило очень быстро. Между
прочим, в этом сказалось одно из удивительных
свойств системы «черных списков»: если то или иное
лицо каким-то образом оказывалось включенным в
список «неблагонадежных», оно навсегда оставалось в
нем и никакие перемены не в силах были изменить его
своеобразный статус опального. Смятение, которое по-
родила такая практика у либералов 30-х годов, можно
было понять. Их отношение к новому росту влияния
ФБР, приобретавшего характер неконтролируемого
процесса, не могло быть однозначным. Еще не забы-

Комментарии к «новому курсу»
77
лись репрессии 1917—1924 гг., что заставляло многих
из них с опаской относиться к возобновлению практи-
ки, которая была осуждена как противоречащая кон-
ституции и Биллю о правах. Однако больше, чем
врагов демократии, либералы боялись самой демокра-
тии, сделавшей заметный шаг вперед в борьбе с
монополистической олигархией в период «красного
десятилетия».

Глава 4
ФБР борется
с «саботажем»
Это старая-престарая история. Это история
трагедии демократии, которая погребла сама
себя, отказавшись от борьбы с реальным
противником и способствуя распространению
антикрасной истерии.
Из выступления Вито Маркантонио в кон-
грессе 8 февраля 1943 г.— Congressional Re-
cord, vol. 89, Pt. I, p. 729
Свастика и орел
Согласно устной директиве президента, полученной
ФБР в августе 1936 г., оно должно было вести рассле-
дование движений и действий, представляющих угрозу
для «безопасности страны». Но если говорить о нали-
чии реальной угрозы, то она исходила справа, от
монополистической реакции, делавшей все возможное,
чтобы нанести поражение «новому курсу», и с превели-
кой охотой поддержавшей расплодившиеся перед вой-
ной ультраконсервативные, полуфашистские и черно-
сотенные организации, союзы и общества, более чем
дружелюбно настроенные к нацизму. Большинство их
обязано было своим появлением страху, тревоге, охва-
тившим имущие классы в связи с радикализацией
народных масс, и сочувствию определенных слоев
буржуазии тем методам «оздоровления» обстановки,
которые применил фашизм в Германии и Италии. К
этому следует добавить, что в фашистских движениях
американского образца находили выход консерватив-
ные умонастроения, которым, подобно вспышкам эпи-
демий инфлюэнцы, довольно часто подвержен амери-
канский обыватель. Внутренняя угроза проявлялась
все отчетливее по мере укрепления многообразных
связей монополистических групп США с военно-
промышленной олигархией Германии и нацистскими
главарями1. Это традиционное партнерство, подчерки-
вает американский исследователь Г. Колко, постоянно
развивалось даже в годы войны, несмотря на формаль-
ный запрет. Вермахт извлекал для себя немалую
выгоду из тайных контактов и коммерческих соглаше-
ний немецких фирм, работавших непосредственно на

ФБР борется с «саботажем»
79
войну, с ведущими промышленными концернами
США, находившимися к тому времени уже в остром
конфликте с «третьим рейхом»2. Министерство юсти-
ции США и ФБР ничего не сделали для пресечения
этих контактов.
Все сказанное выше во многом объясняет секрет
жизнеспособности прогерманских групп, часть которых
открыто провозгласила интересы нацистского рейха
своими собственными и подчинялась руководству соот-
ветствующих отделов центрального аппарата нацист-
ской партии в Берлине, а через них абверу и специаль-
ным службам германского МИДа3. Эти группы высту-
пали за свертывание военной программы Рузвельта, за
поражение лидера «нового курса» на выборах 1936 и
1940 гг., а впоследствии за выход США из антигитле-
ровской коалиции. Они оказывали прямую помощь
питомцам адмирала Канариса и поставляли ценную
информацию нацистским дипломатам.
Но почему же эта такая опасная по своим возмож-
ным последствиям деятельность не встречала должного
отпора? Может быть, здесь сказывалось влияние изоля-
ционистской пропаганды? Это, безусловно, многое объ-
ясняет. Расчеты дипломатической службы США, вына-
шивавшей свои собственные планы в отношении Евро-
пы и не желавшей иметь трения с Германией? И это
существенно. Однако были и другие очень важные
причины.
Эмигрировавший в США после прихода Гитлера к
власти Альберт Гржезинский (в 20-х годах занимал
высшие политические посты в Пруссии, Берлине, одно
время был министром внутренних дел) в ноябре
1940 г. писал, что «американская публика все еще
находится в неведении относительно тайного прогитле-
ровского механизма, действующего в США». Гржезин-
ский особо указывал на разветвленную немецкую
шпионскую и пропагандистскую сеть, функциониру-
ющую под руководством германских дипломатов, штат
которых непосредственно перед войной необычайно
разбух. Многочисленные германские консульства, пи-
сал Гржезинский, полностью контролируют деятель-
ность прогерманских группировок в США. ФБР, как
явствовало из статьи, не сумело или не пожелало
найти противоядие этому явлению. А главное —
широким слоям народа не было привито чувство
опасности перед лицом тайных операций реально
существующей «пятой колонны»4.

80
Глава 4
Авторы исследований, написанных в недавнее вре-
мя, широко использовав немецкие архивы, целиком
подтверждают выводы Гржезинского5. Изменилось ли
положение в годы войны? Ненамного. Видный юрист и
правительственный чиновник, изучавший в составе
специальной группы министерства юстиции в 1946 г
вопрос о нацистском проникновении в США, писал:
«До нашего расследования в большинстве официаль-
ных заявлений по поводу нацистского проникновения
в Соединенные Штаты масштабы и значение нацист-
ской деятельности недооценивались» 6. Едва ли нужны
особые пояснения к тому, что пассивность ФБР в
отношении пронацистских сил и пронацистской пропа-
ганды сама по себе способствовала поддержанию опас-
ного благодушия, в котором все еще находилась значи-
тельная часть американцев.
В литературе, относящейся к истории ультрапра-
вых, профашистских движений в США, бытует сегодня
выражение «группы ненависти», практически отража-
ющее суть идейного багажа и морали больших и малых
неофашистских образований вроде «черного легиона»,
«серебряных рубашек», существовавших в 30-х годах в
США едва ли не повсеместно7. Особую активность
проявлял так называемый Германо-американский
бунд, основанный фактически в 1924 г. (под другим
названием) и постоянно опекаемый центральным ап-
паратом национал-социалистской партии в Берлине8.
Многие деятели Бунда одновременно являлись высоко-
поставленными членами партийной иерархии нацио-
нал-социалистов (к ним относятся Фриц Джизибл,
Джозеф Шустер и др.).
К началу второй мировой войны Бунд насчитывал
200 тыс. членов, многие из которых работали в воен-
ной промышленности, служили в армии. Вербовка и
подыскивание «крыши» для нацистских шпионов наря-
ду с прогитлеровской пропагандой составляли основное
содержание деятельности Бунда9. Его местные органи-
зации, как правило, были засекречены. Военная раз-
ведка нацистской Германии (абвер) специально ориен-
тировала своих агентов в США на сотрудничество с
членами Германо-американского бунда, в том числе и
в проведении диверсионных актов10. Радиус действия
штатных агентов абвера и их подручных был очень
велик: один только Германо-американский бунд имел в
дни Перл-Харбора около сотни отделений на американ-
ской земле11.

ФБР борется с «саботажем»
81
Задолго до войны подлинным прибежищем профа-
шистских элементов стал также и так называемый
Христианский фронт, созданный детройтским католи-
ческим священником Чарльзом Кофлином. Псевдопо-
пулистская демагогия лидеров этого движения была
слишком прозрачна, чтобы скрыть его черносотенное
нутро. Движение быстро эволюционировало в сторону
фашизма. Лидеры движения официально признали
идеалом общественного устройства США «путь Фран-
ко»12. Рассматривая «ось» Берлин — Рим — Токио как
«величайший оплот против распространения комму-
низма», вожаки Христианского фронта прилагали все
усилия к тому, чтобы как можно большее число
американцев отнеслось с «пониманием» к глобальной
стратегии германского нацизма, к методам реализации
его программы. В ожидании благоприятного момента
для фашистского путча в США лидеры фронта делали
упор на военные приготовления (сбор оружия, трени-
ровка в стрельбе и т. д.).
Властям была хорошо известна как легальная, так
и нелегальная деятельность этой организации. В мини-
стерство юстиции, как свидетельствует Г. Хоук, автор
работы о действиях профашистских элементов в США
в годы войны, лично убедившийся в этом, приходило
огромное количество писем антифашистов, информи-
ровавших о нравах и художествах паствы преподобно-
го Кофлина13. Однако ФБР равнодушно внимало этим
предостережениям, хотя данных о том, что Христиан-
ский фронт своими действиями ставит себя вне закона,
было предостаточно. Однажды агенты ФБР застали
несколько членов Христианского фронта за трениров-
кой в стрельбе. Мишенью служил портрет президента
Рузвельта14.
Любопытная закономерность: чем ближе был мо-
мент вступления США во вторую мировую войну, тем
больше в стране появлялось реакционных, антирабо-
чих и антикоммунистических групп, партий и объеди-
нений. Их члены не только припасали оружие, чтобы в
подходящий момент пустить его в ход. Руководствуясь
инструкциями абвера, они разнюхивали военные и
дипломатические секреты США, организовывали акты
саботажа и диверсий, рассчитывая нанести урон делу
снабжения военными материалами стран, воюющих с
Германией15. И все это сходило с рук. Ни ФБР, ни
министерство юстиции не видели повода для вмеша-
тельства. Волей-неволей, как показал в своей изве-

82
Глава 4
стной книге «Комната 3603» Монтгомери Хайд, ан-
глийской контрразведке пришлось взять на себя заботы
по выявлению и обезвреживанию центров агентурной
деятельности держав «оси» на территории США.
О деятельности ФБР в связи с нацистским проник-
новением в США накануне войны красноречиво свиде-
тельствуют секретные депеши временного поверенного
в делах Германии в Вашингтоне Ганса Томсена,
который держал в своих руках важные нити прогер-
манской интриги и информировал о всех ее перипети-
ях ведомство на Вильгельмштрассе в Берлине. Еще в
мае 1940 г., в самом начале прогерманского пропаган-
дистского наступления, Томсен выражал серьезную
тревогу по поводу действий своих секретных агентов,
опасаясь, что они могут натолкнуться на контрмеры
«американской секретной государственной полиции».
Он писал даже о возможных провалах16. Однако
19 июня 1940 г. Томсен сообщил о благополучном
завершении первой стадии «пропагандистской кампа-
нии против интервенционистской политики Рузвель-
та»17. «Я хочу доложить о том,— доносил он,— что эта
пропагандистская кампания проводилась успешно, как
мы и предвидели... В результате применения различ-
ных методов камуфляжа и соблюдения нашими аген-
тами чрезвычайной осторожности,— продолжал он,—
можно надеяться, что до сегодняшнего дня американ-
ские власти не обнаружили ничего такого, что они
могли бы использовать против нас. Во всяком случае,
мы до сих пор не наблюдали никаких признаков
этого»18.
В промышленных центрах фашистские агенты ис-
пользовали так называемую Национальную рабочую
лигу, вобравшую в себя ряд реакционных организаций
и не скрывавшую своих прогитлеровских симпатий.
Все эти организации действовали почти открыто,
можно сказать, под боком ФБР, которое не чинило им
особых препятствий19. Время от времени ФБР совер-
шало превентивные рейды против подпольных фаши-
стских групп (главным образом в Нью-Йорке). Однако,
имея достаточно оснований для более решительных
контрмер (были, например, обнаружены склады ору-
жия), ФБР обычно ограничивалось внушением. Амери-
канский публицист Джон Карлсон, с целью разоблаче-
ния фашистской агентуры проникший в ее ряды,
пишет в своей книге, что «имена вожаков, действовав-
ших из-за кулис, остались никому не известными»20.

ФБР борется с «саботажем»
83
Судьба Национальной рабочей лиги неплохо иллю-
стрирует терпимость ФБР по отношению к пронацист-
ским элементам. В годы войны ее лидеры не только
продолжали обработку общественного мнения в духе
геббельсовской пропаганды, но и засылали своих людей
на крупные промышленные предприятия, где те, ору-
дуя под флагом защиты привилегий белых рабочих,
сеяли расовую рознь и недоверие среди братьев по
классу. Выступая против военной программы прави-
тельства, Национальная рабочая лига опиралась на
сотрудничество с ку-клукс-кланом, который в свою
очередь в августе 1940 г. установил деловой контакт с
Германо-американским бундом21. Альянс этих органи-
заций, базирующийся на общности их идейной пози-
ции и политической линии, в ряде случаев привел к
срыву неотложных военных заказов22. Лишь в 1944 г.
трое главарей лиги (Сейдж, Лимэн, Олдермен) пред-
стали перед судом по обвинению в организации беспо-
рядков. Однако дело вскоре было прекращено по чисто
формальным мотивам. Г. Хоук пишет: «Многие из
секретов, которыми они располагали, так и останутся
нераскрытыми: слишком быстро окончился процесс.
Откуда они получали деньги? Оплачивали ли чикаг-
ские промышленники (настроенные прогермански.—
П. К.) счета за саботаж на заводах, а также за
попытки нарушить непрерывность производства? Все
это теперь покрыто мраком неизвестности. Совсем не
исключено, что люди из Национальной рабочей лиги
действуют и сейчас... Никто этого не знает. Расследова-
ние не состоялось...»23
Еще весной 1937 г. президент Рузвельт предложил
ФБР серьезно заняться деятельностью Германо-
американского бунда, связанной с подготовкой фаши-
стских боевиков. ФБР действовало «с прохладцей»,
избегая противоборства с главными силами движения.
Вплоть до вступления США в войну, констатирует Дон
Уайтхед, дело практически не сдвинулось с мертвой
точки24. Известный американский публицист Л. Фара-
го отмечает, что даже после издания 6 сентября 1939 г.
специальной директивы Рузвельта, возлагавшей на
ФБР ответственность за борьбу со шпионажем и
диверсиями, иностранным агентам (японским и гер-
манским) было позволено «действовать почти безнака-
занно»25. Что же касается бунда, то формально он был
распущен летом 1942 г., но фактически продолжал
существовать, «перевоплотившись» в разного рода об-

84
Глава 4
щества с самыми что ни на есть невинными и
патриотическими названиями. Между тем газеты сооб-
щали об актах саботажа на заводах и фабриках, на
железных дорогах, о таинственных авиационных ката-
строфах и пожарах на американских судах в открытом
море. Снисходительность ФБР к профашистским груп-
пам дорого обходилась союзникам .
Почему все это могло произойти? Близость руковод-
ства ФБР к германофильской партии в конгрессе, в
кругах финансово-промышленной буржуазии, бесспор-
но, во многом объясняет пассивность этого ведомства в
борьбе с подрывной деятельностью пронацистских эле-
ментов. Но это еще не все. Со временем выяснилось и
документально было подтверждено, что вплоть до
Перл-Харбора, т. е. до декабря 1941 г., ФБР находи-
лось в тесных, «дружественных» контактах с полицей-
ским ведомством «третьего рейха», а сам Гувер пода-
рил свою фотографию его главе по личной просьбе
последнего. Это случилось за месяц до нападения на
Польшу27.
Конечно, многочисленные фашистские группиров-
ки были страшны не столько сами по себе, сколько тем,
что во многих местах с ними все теснее сотрудничали
представители финансово-промышленных кругов, тай-
но подкармливавшие доморощенных нацистов. Им
отводилась особая роль в стратегических планах наибо-
лее консервативных сил правящего класса. Последние
предусматривали возможность ликвидации буржуазной
демократии в традиционной для США форме — путем
насильственного устранения правительства «нового
курса» и узурпации власти крайне правыми элемента-
ми.
Небезынтересно отметить, что сразу же после побе-
ды Рузвельта на выборах 1936 г. в Нью-Йорке имела
место секретная встреча между лидерами фашистских
групп и консервативными представителями делового
мира, которые пришли к соглашению относительно
способов «фашистского действия». В декабре 1938 г. в
том же Нью-Йорке в отеле «Уолдорф-Астория» состо-
ялось еще одно примечательное собрание. На этот раз
оно носило вполне официальный характер ежегодного
съезда нью-йоркской Торговой палаты. Но его участни-
ков интересовали отнюдь не только коммерческие
вопросы. Особое оживление вызвало выступление изве-
стного своими профашистскими настроениями отстав-
ного генерал-майора Джорджа Ван Хорн Мозли, кото-

ФБР борется с «саботажем»
85
рый, обвинив либеральную администрацию «нового
курса» в потворстве «внутреннему врагу», пригрозил
сторонникам прорузвельтовского курса кровавым тер-
рором невероятной силы. Речь Мозли нашла горячий
отклик. Аплодисменты аудитории, разумеется, вовсе не
были вызваны ораторским искусством Мозли, а служи-
ли одобрением того, что крылось за его словами. В
течение ряда лет в прессу просачивались сведения о
подготовляемом крупной буржуазией заговоре против
Рузвельта и «нового курса». В автобиографии, опубли-
кованной в 1959 г., промышленный магнат Корнелиус
Вандербильт писал, что после новой победы Рузвельта
на выборах 1940 г. группа бизнесменов пыталась
организовать похищение президента и добиться изме-
нения политического курса страны28. По примеру
комиссии Дайса на эти «мелочи» ФБР попросту закры-
вало глаза. Избрание же коммуниста на руководящий
пост в профсоюзе немедленно вызывало у него враж-
дебную реакцию.
Органы юстиции США с конца первой мировой
войны в делах, касающихся безопасности государства,
формально руководствовались концепцией «ясно выра-
женной, реальной опасности» (clear and present dan-
ger), предложенной в свое время членами Верховного
суда У. Холмсом и Л. Брандейзом. Согласно этой кон-
цепции, правительство США имеет право ограничить
политические свободы, и в частности свободу слова,
если в определенных чрезвычайных обстоятельствах
(таких, как война) они могут нанести ущерб интересам
нации. В свое время ФБР и судебные власти использо-
вали эту концепцию в качестве правового обоснования
репрессий против социалистов, коммунистов, членов
ИРМ и т. д. Такому толкованию первой поправки к
Конституции США был обязан своим заточением в
тюрьму в 1919 г. Ю. Дебс, выступавший с пропагандой
идей социализма и мира.
Однако накануне второй мировой войны, когда
угроза национальным интересам страны стала и в
самом деле реальной, когда внутреннюю безопасность
подрывали происки профашистских сил, власти оказа-
лись инертными, медлительными, а порой незрячими.
Конгресс, прекрасно осведомленный обо всем, что каса-
лось профашистских групп, занял по отношению к ним
позицию, похожую на попустительство. Объяснения
этому следует искать в том, что каждая попытка
заглянуть за кулисы черного бизнеса обнаруживала

86
Глава 4
там следы присутствия чрезвычайно влиятельных сил,
таких, например, как газетный трест Херста, отдель-
ные монополистические группировки, связанные с гер-
манским капиталом давними связями, и т. д.29 В свою
очередь ФБР... Впрочем, вот что пишет Хоук: «Конеч-
но же ФБР очень ревниво относилось к сохранению
своей репутации среди конгрессменов. Оно было озабо-
чено проблемой финансирования своих операций. Это
диктовало необходимость добиваться дружественного
расположения со стороны конгресса. Поэтому-то ФБР
было не заинтересовано в доведении до конца рассле-
дований об антигосударственной деятельности...» про-
германской агентуры . Яснее не скажешь.
ФБР находит... себя
Двойной стандарт в линии ФБР ярче всего проявился
в его отношении к антифашистскому движению. Ин-
тимные связи американских промышленных концер-
нов с германской военной машиной и японскими
милитаристами не вызывали никаких подозрений у
бдительных стражей безопасности США. ФБР не меша-
ло американским экспортерам снабжать военными
материалами фашистские державы в Европе31, прода-
вать японской армии грузовики, на которых она
продвигалась в глубь Китая32. Напротив, тот факт, что
коммунисты, а вместе с ними и вся демократическая
общественность выступали с инициативой движения
помощи испанским антифашистам, был истолкован
Бюро чуть ли не как акт измены.
Тысячи и тысячи американцев изъявили готовность
вступить в армию республиканской Испании. Нельзя
не согласиться с автором работы об американских
интербригадовцах, когда он пишет: «Они были движи-
мы самыми высокими чувствами. Их концепция чело-
веческой морали не имела ничего общего с той
циничной моральной концепцией, которая вызвала к
жизни эмбарго, наложенное американским правитель-
ством на поставки оружия республиканской Испании в
январе 1937 г.»33. Удивительно ли, что ФБР, глядев-
шее сквозь пальцы на распространение пронацистского
влияния, установило пристальную слежку за обще-
ственными группами, принимавшими участие в фор-
мировании батальона имени Линкольна, представив
эту инициативу антифашистов как разновидность за-

ФБР борется с «саботажем»
87
говорщической деятельности коммунистов, как стрем-
ление кучки «агентов Коминтерна» взбаламутить на-
род, заразив его мятежным антиправительственным
духом, и т. д.34 В штаб-квартире ФБР было заведено
специальное досье на выдающегося американского
прозаика Эрнеста Хемингуэя, после того как он 4 июня
1937 г. на съезде американских писателей в нью-
йоркском «Карнеги-холле» заявил, что госдепартамент
США, поддавшись влиянию фашистов, пытается из-
вратить суть событий, приведших к гражданской войне
в Испании. Этого оказалось достаточно, чтобы вплоть
до самой смерти Хемингуэя в 1961 г. за ним велась
слежка на предмет выяснения его «сопричастности к
коммунистической деятельности». Эдгар Гувер лично
следил за наполнением досье автора «Фиесты» и
«Прощай, оружие»35. За выражение симпатий к Ис-
панской республике к категории «неблагонадежных»
был отнесен и Альберт Эйнштейн.
Центр антифашистской мобилизации находился в
Детройте. Здесь открыто проводилась организационная
подготовка к отправке добровольцев-интернацио-
налистов в Испанию. И хотя досье детройтского фи-
лиала ФБР (во главе которого стоял известный чита-
телю Бугас) распухло от различных материалов, ка-
сающихся формирования батальона имени Линколь-
на, те, кто решил оказать помощь республиканцам в
деле спасения демократии в Испании, не делали из
этого секрета. Их цели были благородны. Иное дело —
ФБР, создавшее вокруг детройтского центра двойное
кольцо слежки и нарочитой таинственности. Вкупе с
реакционной печатью и госдепартаментом ФБР стара-
лось дискредитировать все движение и сорвать отправ-
ку волонтеров антифашистской армии. Но в целом в
1937 г. ведомство Гувера все еще в основном ограни-
чивалось слежкой и сбором информации. Это был год
небывалого подъема массового рабочего движения,
крупнейших сидячих забастовок, роста организованно-
го движения безработных.
Однако после того как остатки батальона имени
Линкольна, мужественно сражавшегося в Испании,
вернулись домой, положение изменилось. Реакция под-
няла голову. В рабочем движении дали себя знать
внутренние конфликты. Сложные перипетии развития
международных отношений после Мюнхена привели к
серьезным разногласиям в демократических слоях, чем
не преминули воспользоваться антисоветчики и анти-

88
Глава 4
коммунисты всех мастей. Появились симптомы, напо-
минавшие начало новой вспышки антирадикальной
истерии. Ее провоцировали определенные круги бур-
жуазии. В министерстве юстиции США у них нашлись
единомышленники, и притом очень влиятельные. У
многих возникли ощущения возврата в обстановку,
предшествовавшую «пальмеровским» налетам. Они ук-
репились, когда министр юстиции Фрэнк Мэрфи, вы-
ступая в конце ноября 1939 г. на пресс-конференции,
дал понять, что не исключена возможность принятия
крутых мер против левых в общегосударственных
масштабах и что агенты ФБР уже некоторое время
готовят для них «сюрпризы». Вскоре все смогли убе-
диться в том, что либерал Ф. Мэрфи руководствовался
не одним только желанием угодить консерваторам.
Предупреждение министра юстиции одновременно пос-
лужило и своеобразным сигналом аппарату принужде-
ния начать новый раунд преследований левых3 .
6 февраля 1940 г. в 4 часа утра ФБР произвело
налеты на квартиры нескольких десятков коммунистов
и демократов в Детройте и Милуоки, о которых было
известно, что они активно участвовали в сборе средств
помощи республиканской Испании и формировании
батальона имени Линкольна. Одновременно был со-
вершен рейд на штаб-квартиру организации «Ветера-
ны батальона имени Линкольна» в Нью-Йорке. Группа
людей, арестованных агентами ФБР в Детройте без
каких-либо оснований, некоторое время содержалась в
тюрьме38. Этот инцидент произошел тогда, когда в
Европе уже занялся пожар мировой войны, развязан-
ной теми же силами, которые не удалось остановить в
Испании. Месть международного фашизма борцам
против зверств и агрессии была совершена руками
администрации, отвергавшей фашистские методы как
аморальные, противозаконные и противоречащие хри-
стианским традициям. Было над чем задуматься.
ФБР не избежало критики. Э. Гувер немедленно
приписал ее проискам коммунистов, хотя в общем хоре
несогласных громко звучали голоса сенаторов Ф. Нор-
риса и Р.Вагнера, историка М.Бирд и других видных
буржуазных политических и общественных деятелей,
республиканцев и демократов. Сенатор Норрис гово-
рил, что следствием необоснованных и безответствен-
ных действий ФБР в отношении левых будут розыски
«красных» шпионов за «каждым пнем и во всех
клозетах...»39. Газета «Милуоки джорнэл» писала:

ФБР борется с «саботажем»
89
«Тактика людей Гувера заслуживает самого резкого
осуждения. Создается впечатление, что применяются
методы гестапо, которое может упрятать людей за
решетку, оклеветать их и вообще сделать со своими
пленниками все, что пожелает... Почему нужно было
арестовывать людей в 4 часа утра, если их не трудно
было разыскать в любое время в течение дня? Чем
вызвано столь жестокое обращение, когда на человека
надевают наручники, хотя он не подает никаких
признаков сопротивления? Не намерен ли директор
Гувер и его люди создать атмосферу военной истерии?
Или это обычное проявление тенденции драматизиро-
вать аресты?»40
Неожиданно резкий удар по престижу ФБР нанесла
сенатская комиссия по юридическим вопросам, куда
входили сенаторы Р. Вагнер, Б. Уиллер и др. В докла-
де комиссии содержалось знаменательное во всех отно-
шениях заявление о том, что политическая полиция
прибегает к порочной практике, проявившейся в возоб-
новлении системы слежки за людьми, «которые не
совершили никаких преступлений, но чьи политиче-
ские убеждения расцениваются должностными лицами
из учреждений, ответственных за поддержание право-
порядка, как предосудительные»41. Здесь слышался
упрек в адрес ФБР за ревизию «доктрины Стоуна», и
Эдгар Гувер должен был его отнести прежде всего на
свой счет. Видный прогрессивный деятель, член пала-
ты представителей Вито Маркантонио в своем выступ-
лении показал связь между активизацией ФБР в
борьбе против левых сил и ростом угрозы со стороны
внутренней реакции. По его словам, действия ФБР
подготовляли почву для генерального наступления на
гражданские права, для политики террора, осуществля-
емой путем «инвентаризации опасных граждан» 42. Его
опасения разделяли в то время очень многие прогрес-
систы в конгрессе. Сенатор Норрис в открытом письме
новому министру юстиции Джексону также потребовал
обуздать ФБР и провести расследование его деятельно-
сти43.
Критика была достаточно сильной, чтобы заставить
Джексона отказаться от поддержки обвинения против
арестованных антифашистов , и они вскоре были
освобождены из-под стражи. Однако министр юстиции
отклонил требование о расследовании нарушений зако-
на, имевших место в связи с детройтским эпизодом.
Позиции Эдгара Гувера оставались прочными. Шеф

90
Глава 4
политической полиции к тому времени завоевал такой
авторитет в высших сферах, что отдельные наскоки не
могли быть для него опасными. 16 марта 1940 г. на
ежегодном обеде в честь корреспондентов, аккредито-
ванных при Белом доме, присутствовавший здесь
Гувер удостоился особого внимания со стороны прези-
дента Ф. Рузвельта. Новость молниеносно разнеслась
по столице 45.
Почувствовав, что удалось благополучно и без
ощутимых потерь миновать пороги, Эдгар Гувер при-
нялся за обработку общественного мнения в духе,
отвечающем намерениям реакции. При этом он не
отказал себе в удовольствии свести счеты с непочти-
тельно отозвавшимися о нем самом и ФБР критиками.
Целясь в них, Э. Гувер преподнес такие образчики
антидемократических и антилиберальных формул-
клише, которые прочно вошли в лексикон реакцион-
ных политиков от Дайса до Дентона и Бакли. Требова-
ния гласности и уважения конституционных прав
Гувер квалифицировал как словесное прикрытие
«антиамериканизма», как стремление «выбросить за
борт» национальные святыни Америки и предать их
осмеянию46. Над всем этим доминировал призыв к
особой бдительности в отношении передовых идей,
пропаганды знаний, социальной критики. 23 сентября
1940 г., выступая с трибуны съезда Американского
легиона в Новой Англии (здесь сосредоточено много
учебных заведений), Гувер предложил свое определе-
ние допустимых пределов духовной свободы для стоп-
роцентного американца. «Интеллектуальная свобода,—
говорил он,—является нашим величайшим достояни-
ем. Интеллектуальная вольность и дебоширство явля-
ются чертой антиамериканской. Пришло время, дав
выход справедливому негодованию, разоблачить дебо-
широв...»47
Однако кто же призван определять границы между
интеллектуальной свободой и преступным вольнодум-
ством? Где тот критерий, который позволит отличить
конституционный образ мышления от «дебоширства» и
«красной ереси»? По убеждению Гувера, не было
ничего проще найти верную позицию. Стоило только
сопоставить спорные идеи с идеологией и практикой
таких организаций, как Американский легион и «Доче-
ри американской революции». Их-то Гувер и объявил
истинными жрецами патриотизма и хранителями ду-
ховных ценностей «американской системы»48.

ФБР борется с «саботажем»
91
Итак, благополучие страны—в застое, в спаситель-
ной неподвижности, в способности противостоять тем
мощным импульсам к переменам, которые приносят
развитие современных научных знаний, общественная
практика, меняющийся окружающий мир. В июне
1941 г., выступая в Теннесси, Гувер поставил точки
над «i», обозначив круг неблагонадежных лиц, которых
американцам следовало остерегаться, дабы сохранить
существующие в США порядки: главная угроза исхо-
дит от радикалов и коммунистов. Серьезную угрозу
Гувер усмотрел также в проникновении яда «псевдоли-
берализма» в интеллектуальную среду США, предста-
вители которой, по его словам, в ложном ключе
трактовали все действия ФБР и тем самым снижали
сопротивляемость американцев «разрушительным»
идеям коммунистов. «Кого натравливают на нас (на
ФБР.— П. К.) эти люди? — вопрошал Гувер.— Тех, кому
мы больше всего доверяем, учителей школ и препода-
вателей высших учебных заведений, писателей, жире-
ющих на гонорарах, которые выплачивает им амери-
канский народ, и воспитывающих своих читателей в
духе классовой ненависти и недовольства, болтливых
политиков, одной рукой скребущих голоса избирателей,
а другой размахивающих флагом псевдолиберализма,
и самое худшее — некоторых служителей господа бога,
во всеуслышание признающих за коммунистами право
разрушить Америку и ее богобоязненный образ жиз-
ни... Само слово «либерализм» представляет собой
нечто такое, с чем следует быть чрезвычайно осмотри-
тельным и осторожным в эти тревожные дни, которые
переживает нация. Мы должны пробудиться!»49
Многое в ту пору Гувер недоговаривал. Он не
решился, например, открыто присоединиться к реакци-
онной группировке в конгрессе, обвинявшей прави-
тельство Рузвельта в благожелательном отношении к
«красным». Это за него сделали политические лобби-
сты ФБР в конгрессе. Член палаты представителей
республиканец У. Диттер воспользовался пропаганди-
стскими речами Э. Гувера как шпаргалкой для своих
антирузвельтовских выступлений перед аудиторией, в
одобрительной реакции которой он мог быть уверен,
как в самом себе. 6 сентября 1940 г. на собрании
магнатов электропромышленности Пенсильвании он
говорил о либералах как о «пятой колонне», подрыва-
ющей единство нации: «Маскируясь различными ло-
зунгами и ловкими фразами вроде «либерализм»,

92
Глава 4
«общественные идеалы», они коварно втираются в
доверие к миллионам американцев и все больше
подчиняют себе наш национальный образ мышления...
К ним охотно тянется самая многообещающая часть
молодежи. Им предоставили ряд самых почетных мест
в мире науки. В опасных пропорциях они были
допущены в правительственные учреждения, и сдела-
но это было не по злому умыслу, а из самых добрых
побуждений. В самом деле, некоторые пекущиеся о
благе страны деятели (намек на президента.— П. К.)
стали рассматривать их (либералов.— П. К.) как опору
в проведении правительственной политики. В этом
таится огромная опасность»50. Заимствуя у Э. Гувера
идею о близости либерального реформизма с «экономи-
ческим материализмом» К. Маркса и его последовате-
лей в Советском Союзе, Диттер призывал объявить
непатриотическим деянием пропаганду перемен, кри-
тику социальных язв капитализма. Тезис о заморском,
«внеамериканском» источнике социально-критического
поветрия был, как известно, коньком директора ФБР51.
Некоторые члены кабинета Рузвельта по меньшей
мере с сомнением относились к пропагандистским
упражнениям шефа ФБР, однако сам хозяин Белого
дома не делал попыток сдержать этот поток антиком-
мунистических пошлостей. Президент США считал
небесполезным в то время идейно «обезвредить» ради-
кальные движения и тем самым локализовать их
влияние, хотя в его планы, по-видимому, не входили
такие действия, которые восстановили бы против пра-
вительства широкие демократические слои народа,
рабочие массы, либеральную интеллигенцию. Не желая
выпускать из своих рук политическую инициативу,
Рузвельт вынужден был считаться с их поддержкой.
С другой стороны, нельзя не учитывать, что прави-
тельство «нового курса» испытывало все усиливающе-
еся давление консервативных элементов. В конгрессе
выявились серьезные разногласия по вопросам внут-
ренней и внешней политики. Либеральное социальное
законодательство «нового курса» конца 30-х годов,
филиппики в адрес монополий, с которыми выступал
сам президент, ускорили оформление антирузвельтов-
ского крыла правящей партии, следствием чего было
укрепление реакционного блока республиканцев и дик-
сикратов, недовольных внутриполитическим и внешне-
политическим курсом правительства. Двигаться ли
Америке по пути дальнейших либеральных преобразо-

ФБР борется с «саботажем»
93
ваний или же свернуть на рельсы контрреформ и
реакции? Так ставился вопрос в развертывавшейся
политической борьбе, исход которой в конечном счете
зависел от соотношения классовых сил в стране. В этой
сложной ситуации президент предпочел не ввязываться
открыто в политические дебаты52.
Правительственная практика отражала двойствен-
ный подход Белого дома. В сентябре 1939 г. Белый дом
специальным постановлением увеличил штаты ФБР и
санкционировал воссоздание Особого сыскного отдела,
который журнал «Юнайтед Стейтс ньюс» назвал «анти-
красным» учреждением53. И в то же время глава
администрации «нового курса» не дал загипнотизиро-
вать себя мифами о проникновении «красных заговор-
щиков» в государственный аппарат США, о чем
настойчиво твердил Э. Гувер в своих секретных докла-
дах54. Рузвельт неодобрительно отзывался о домыслах
политиков типа М. Дайса, которые могли объявить
вице-президента КПП С. Хилмена «красным револю-
ционером» , подосланным из России, а Комитет поли-
тического действия 56 — законспирированным отпочко-
ванием коммунистического движения.
Сознавая, что действия ФБР в Детройте сильно
смахивали на повторение «пальмеровских облав», пра-
вительство, дабы «сохранить лицо», предприняло ряд
демаршей морально-политического характера. Как
акафист гражданским свободам прозвучало выступле-
ние министра юстиции Джексона 1 апреля 1940 г.
перед собранием государственных обвинителей. Он
говорил: «Во времена страха и истерии политические,
расовые, религиозные, социальные и экономические
группы, часто руководствуясь самыми лучшими наме-
рениями, требуют принести в жертву отдельные лично-
сти или группы, потому что им не нравятся чьи-то
взгляды. Мы должны быть особенно беспристрастными
и мужественными, когда речь идет о так называемых
подрывных действиях. В этих случаях надо помнить об
опасности для гражданских свобод, потому что у
обвинителя нет четкого критерия в определении сути
подрывных действий...» Джексон не сказал об этом
прямо, но было ясно, что он имел в виду ФБР, которое
понятие «подрывные действия» стало распространять и
на стачки рабочих. Это создавало нервозную обстанов-
ку в профсоюзах. Джексон поспешил их успокоить. Он
заявил, что коллективные действия рабочих, направ-
ленные на улучшение их материального благососто-

94
Глава 4
яния, не могут рассматриваться как «подрывные». «В
процессе контроля за исполнением закона,— сказал
Джексон,—мы должны карать только за акты насилия,
а не за убеждения...»67
Выступление Джексона, так же как в свое время
«доктрина Стоуна», было занесено во все хрестоматии
по гражданскому праву США и так же осталось
всего-навсего общим пожеланием, или, как говорят,
призрачной ценностью. «Мы должны научиться судить
о людях по тому, что они думают»58,— заявил Э. Гувер
в 1940 г. Директора ФБР уже нимало не смущало, что
его обоснование необходимости контроля над мыслями
находилось в вопиющем противоречии с торжествен-
ной декларацией Джексона и с клятвой на верность
свободе совести, которую он много раньше принес
X. Стоуну. Справедливости ради следует сказать, что
сам Джексон в повседневной практике, по-видимому,
не чувствовал себя связанным принципами политиче-
ской терпимости, сторонником которых он объявил себя
в теории. Пресса писала, что Гувер едва ли мог
самостоятельно решиться на акцию против демократов,
не имея на то соответствующего указания свыше59.
Американский буржуазный исследователь Ангар
пишет в своей работе: «Раз Гуверу удалось пережить
реформы «нового курса», впереди ему ничего серьезно
не могло угрожать. Хомер Камминс легко ладил с
шефом ФБР, то же, с некоторыми оговорками, можно
сказать о его преемниках на посту министра юстиции в
кабинете Рузвельта—о Фрэнке Мэрфи, Роберте Джек-
соне и Фрэнсисе Биддле: но даже если бы они и не
симпатизировали Гуверу, он все равно не остался бы
беззащитным. Рузвельт сделал Гувера своим союзни-
ком как в мирное время, так и в годы войны. Именно
во время президентства Рузвельта Гувер, несмотря на
все заявления президента о подчинении ФБР непос-
редственно министру юстиции, начал действовать в
обход своих номинальных шефов, передавая непосред-
ственно Рузвельту различные материалы, которые
могли его интересовать, включая сплетни о членах
кабинета и других крупных общественных деятелях, а
также другую важнейшую информацию»60.
И все же в целом подъем рабочего и демократиче-
ского движения в годы «нового курса», антифашизм
масс обеспечили сравнительно высокий уровень граж-
данских и политических свобод в стране. Высшие
судебные инстанции приняли ряд решений, сковывав-

ФБР борется с «саботажем»
95
ших действия реакции. М. Ньюберри пишет, что поли-
тический климат в стране в годы войны (1941 —1945)
не позволял ФБР развернуться во всю ширь и пока-
зать, на что оно способно61. Приведем еще одно
высказывание, принадлежащее на сей раз автору, чьи
взгляды далеки от того, чтобы назвать его сочувству-
ющим традициям, которые стали утверждаться в обще-
ственной жизни, а отчасти и в государственной прак-
тике США в результате борьбы демократических сил в
«бурные 30-е годы». Имеется в виду Лэтем. С плохо
скрываемой досадой он пишет, что в период «нового
курса» при «наличии множества различных предписа-
ний и правил... в правительственных учреждениях не
наблюдалось сильного желания всерьез заниматься
чистками. Подтверждение тому — доклад министра
юстиции конгрессу от 1 сентября 1942 г. В нем гово-
рится, что ФБР направило руководителям правитель-
ственных ведомств 1597 дел, содержащих компромети-
рующие сведения (под этим обычно понимались сведе-
ния о причастности того или иного лица к Компартии
США или к деятельности других прогрессивных орга-
низаций.— П. К.) на их подчиненных. Руководители
ведомств должны были сообщить свое мнение относи-
тельно необходимости расследования. Спустя три меся-
ца выяснилось, что лишь в 193 случаях последовало
обращение к ФБР, 254 дела были возвращены с помет-
кой о нежелательности расследования; по поводу
остальных 1150 дел ФБР вообще не получило никакого
ответа. В связи с этим министр юстиции 21 октября
1942 г. сообщил соответствующим ведомствам, что он
дал указание ФБР самостоятельно провести расследо-
вание, не информируя об этом руководство правитель-
ственных учреждений»62.
«Нам нечего бояться, кроме самого страха»,—
сказал Рузвельт, вступая на пост президента США. К
концу десятилетия своего пребывания в Белом доме
он, только покривив душой, мог бы утверждать, что
Америка победила этот недуг. Сама политика реформ,
многие ее сторонники оказались под обстрелом крайне
правых сил, снова вытащивших жупел «красной опас-
ности». В создавшейся ситуации не каждый америка-
нец понимал, что истерия радетелей стерильной чисто-
ты правительственных учреждений была продиктова-
на не заботами о спасении «нового курса», а стремле-
нием поскорее похоронить его без всяких почестей.
Сохранить способность независимого суждения и про-

96
Глава 4
тивостоять в этих условиях напору реакции было
нелегко. Надо отдать должное Ф. Рузвельту: антипатии
к коммунизму не помешали ему разглядеть в назойли-
вых предупреждениях о засоренности правительствен-
ного аппарата «иностранными агентами» ловушку для
легковерных. Реальна угроза безопасности нации спра-
ва, говорил он, последствия ее могут стать необрати-
мыми. «Действительно,— сказал Рузвельт в своей речи
11 января 1944 г.,— если реакция возьмет верх, если
история повторится и мы вернемся к так называемому
нормальному положению 20-х годов, можно будет
определенно сказать: хотя мы и разгромили врагов на
полях сражений за рубежами нашей страны, здесь, у
себя дома, одержал победу дух фашизма»63.
Тревога была ненапрасной. Реакция располагала
такими возможностями, что могла рассчитывать на
успех. Важным подспорьем для нее было скрытое, но
быстрое увеличение могущества и политического вли-
яния ФБР. Еще до вступления США в войну на него
была возложена обязанность по проведению разведыва-
тельных и контрразведывательных операций на терри-
тории США и всего западного полушария. Присутствие
агентов ФБР становилось все ощутимее даже в служеб-
ных помещениях Белого дома. С бесцеремонностью, за
которой стояло сознание безнаказанности, ФБР «пере-
ворошило» дела секретарей супруги президента, не
посчитавшись с протестом Э. Рузвельт64. С 1943 г
была установлена слежка и за самой супругой прези-
дента: Э. Гувер не испытывал доверия к ее окруже-
нию65. Агенты ФБР следовали по пятам за импульсив-
ным Г. Гопкинсом, в годы войны выполнявшим мно-
гие важные поручения Рузвельта за рубежом. Его
либеральные убеждения всегда вызывали неприязнь
Гувера66. Затем появились другие возможности, кото-
рыми ФБР охотно воспользовалось. Сначала оно полу-
чило право контроля за состоянием службы безопасно-
сти на крупных промышленных предприятиях США. И
хотя профсоюзы возражали против введения системы
промышленного шпионажа, их протест не возымел
действия. В июле 1942 г. Гувер информировал Белый
дом, что ФБР располагает уже огромным штатом
тайных информаторов фактически на всех крупных
предприятиях, выпускающих продукцию военного ха-
рактера. Их число достигало 21 тыс.67
Одновременно ФБР стало посягать на область,
относящуюся к компетенции военной контрразведки.

ФБР борется с «саботажем»
97
Оно устанавливает наблюдения за многими учеными,
работающими над проблемами ядерной физики. С
начала существования так называемого Манхэттенско-
го проекта (производство атомной бомбы) ФБР уча-
ствует в организации службы по охране секретности68
Рост численности личного состава ФБР также говорит
о многом. Перед войной в штате центрального аппара-
та и в местных отделениях работало уже 14 тыс.
человек 69.
Был сделан новый шаг в создании системы тоталь-
ной слежки. В августе 1942 г. Гувер сообщает в Белый
дом, что несколько тысяч специалистов ФБР по дакти-
лоскопии заняты проведением кампании по снятию
отпечатков пальцев американцев. К тому времени
картотека ФБР содержала 48 млн. отпечатков70. Уже в
самом начале войны ФБР установило пристальное
наблюдение за деятельностью Компартии в профсо-
юзах, в негритянском движении. На заметку брались
сторонники сближения с Советским Союзом, активисты
обществ дружбы с СССР, деятели культуры, стоявшие
на позициях активного антифашизма. Ничуть не
стесняясь, Э. Гувер направлял в Белый дом жалобы-
протесты по поводу согласия тех или иных близко
стоящих к администрации видных общественных де-
ятелей участвовать в антифашистских форумах, орга-
низованных прогрессивными силами. Среди них могли
быть и мэр Нью-Йорка Ф. Ла Гардия, и супруга
президента Элеонора Рузвельт71. По доносу осведоми-
телей в связи с Компартией ФБР был обвинен видный
философ-теолог Р. Нибур. Это вызвало шок в прави-
тельственных сферах, настоявших на дополнительном
расследовании, показавшем необоснованность сведе-
ний «людей Гувера». Сообщая об этом Франкфуртеру,
заместитель государственного секретаря С. Уэллес
признал всеохватывающий характер операций ФБР по
выявлению сочувствующих Советскому Союзу служа-
щих государственных учреждений72.
Постоянное наблюдение велось за многими обще-
ственными деятелями, учеными, писателями и худож-
никами, бежавшими из Европы с приходом в Герма-
нии к власти фашизма. Особая слежка была установле-
на за Бертольтом Брехтом, выдающимся поэтом и
драматургом XX в., эмигрировавшим из Германии
после поджога рейхстага. По личному указанию Гувера
его телефонные разговоры прослушивались, переписка
перлюстрировалась, контакты проверялись. В секрет-

98
Глава 4
ном деле, заведенном ФБР на Брехта, он именовался
«потенциальным коммунистом» или «потенциальным
агентом Советского правительства»73. Газета «Интер-
нэшнл геральд трибюн», обнародовавшая летом 1979 г.
тайну папки № 100-18 112, писала, что подозрения в
шпионаже в пользу Советского Союза, которые ФБР
раздувало вокруг фигуры Брехта, были просто «смехот-
ворными» 74.
С начала второй мировой войны ФБР развернуло
широкие операции и против различных советских
учреждений в США с использованием подкупленных
агентов. Известны случаи, когда оно бралось и за
антисоветские акции глобального масштаба. Так, Хайд
в своей книге пишет о попытках ФБР, используя
методы «стратегической дезинформации», подтолкнуть
Гитлера после поражения Франции к скорейшему
развязыванию войны против СССР. Для этого в гер-
манское посольство в Вашингтоне были подброшены
сфабрикованные документы75.
Движение за скорейшее открытие второго фронта
ФБР рассматривало как непатриотическую, враждеб-
ную интересам Соединенных Штатов «коммунистиче-
скую затею». Каждое усилие в этом направлении
вызывало нервозную реакцию ФБР, протесты Гувера с
требованием положить конец пропаганде сторонников
данного движения76. В этой связи показательно (по
тону и содержанию) секретное послание Э. Гувера
Г. Гопкинсу, в котором директор ФБР сообщал специ-
альному помощнику президента об изменении позиции
Филиппа Мэррея, президента КПП, по вопросам воен-
но-дипломатической стратегии США. Гувер не скрывал
своего ликования по поводу углубления разногласий в
профсоюзах КПП, сползания его руководства на пози-
ции антисоветизма и антикоммунизма. Он писал:
«...нами получена информация, согласно которой Фи-
липп Мэррей недавно заявил нескольким профсоюз-
ным лидерам, что он совершенно определенно высту-
пает против движения за немедленное открытие второ-
го фронта и за свободу Индии. По имеющимся сведе-
ниям, эта позиция диаметрально противоположна за-
нимаемой им ранее по данному вопросу. Она свиде-
тельствует также о его стремлении противодействовать
распространению коммунистического влияния в Кон-
грессе производственных профсоюзов»77.
Процесс углубления дипломатического и военного
советско-американского сотрудничества в рамках анти-

ФБР борется с «саботажем»
99
гитлеровской коалиции вызывал у руководства ФБР
приступы ярости. Об этом можно судить не только по
отрицательной реакции ФБР на мероприятия обще-
ственности в поддержку СССР и Красной Армии.
Гувер, например, добровольно взял на себя посредниче-
скую миссию в осуществлении первых контактов с
представителями германского абвера с целью выясне-
ния возможности проведения сепаратных переговоров
о прекращении войны между США и Англией, с одной
стороны, и Германией — с другой. Первое секретное
послание по этому вопросу с явной надеждой «пробу-
дить к нему интерес» президента Гувер отослал на имя
Гопкинса еще в сентябре 1943 г. Повторное напомина-
ние о заманчивых предложениях задержанного ФБР
агента адмирала Канариса последовало со стороны
Э. Гувера 29 января 1944 г., в момент напряженной
подготовки операции «Оверлорд». Оба, и президент и
Гопкинс, воздержались от выражения своего отношения
к демаршу директора ФБР78. Такая позиция Рузвельта
и его специального помощника была мотивирована не
только политическими соображениями общего характе-
ра, но и, по-видимому, нежеланием поощрять иници-
ативу ФБР в этой сфере.
Еще накануне войны руководство ФБР вынашива-
ло планы стать во главе всеобъемлющей системы
разведки, контрразведки и политического сыска. За
пределами США наиболее интенсивно ФБР внедрялось
в странах Латинской Америки. Здесь работало около
200 опытных резидентов ФБР. В их распоряжении
находились три мощные радиостанции; в Кито (Эква-
дор), Рио-де-Жанейро (Бразилия) и Сантьяго (Чили)79.
С этого плацдарма Гувер рассчитывал не без помощи
британской разведки перебросить мост в Европу и
Азию. Дело как будто бы шло именно к этому. Но
Белый дом в последний момент рассудил иначе. В
июне 1941 г. была создана служба координатора ин-
формации в целях обороны (военная и политическая
разведка) во главе с генералом У. Донованом, который
издавна (по личным мотивам) не питал симпатий к
Гуверу и вдобавок был ответствен только перед прези-
дентом80. Через год на базе службы информации
образовалось Управление стратегических служб (УСС).
Э. Гувер почувствовал себя ущемленным. Так роди-
лось соперничество между двумя ведомствами, больше
похожее на глухую вражду. Она давала себя знать в
годы войны, ощущалась и после ее окончания81.

Глава 5
Демократия
в полицейском
футляре
...Ваша страна больна страхом... Вы пугаетесь
тени вашей собственной атомной бомбы... Не
удивляйтесь, если по всей Европе прозвучит
клич: «Берегитесь! Америка взбесилась! Ее
следует сторониться, иначе мы сами будем
искусаны и станем сумасшедшими!»
Из статьи Жана-Поля Сартра в «Liberati-
on», 21. VI. 1953
Крещение страхом
«Какую ужасную картину будет представлять наша
страна! Это ведет к созданию системы шпионажа, вся
страна будет кишеть доносчиками, шпионами, осведо-
мителями— этим подлым рептильным племенем, кото-
рое размножается в лучах деспотической власти. Ми-
нуты самого искреннего доверия, дружеская близость и
собственный дом не будут для вас безопасными.
Собеседник, которому вы должны доверять, друг, на
которого вы должны полагаться, захотят предать вас,
воспользовавшись вашей неосторожностью, и непра-
вильно истолкуют ваши слова, извратят их клеветой,
передав их в тайный суд, где подозрение является
лучшим доказательством, к которому прислушиваются.
Не говорите нам о том, что для того, чтобы разжечь
страсти против иностранной агрессии, мы должны
установить тиранию у себя дома или что мы настолько
глупы, что считаем себя свободными и просвещенны-
ми в то время, когда потворствуем принципам, кото-
рые опозорили бы век готского варварства» 1. Когда и
кем это сказано? В 1798 г. сподвижником Джефферсо-
на, членом американского конгресса Ливингстоном в
связи с обсуждением проекта закона об иностранцах и
о «подстрекательствах к мятежу». Однако, не будь
известна точная дата, можно было бы подумать, что
речь идет об Америке нашего времени.
Резкий крен в сторону реакции и насаждения
полицейских порядков после разгрома фашизма был
связан с поворотом к «холодной войне», с выдвижени-
ем американской буржуазией идеи мирового господ-

Демократия в полицейском футляре
101
ства, достижение которого мыслилось средствами дип-
ломатического диктата, экономической и военной эк-
спансии. Провозглашение контрреволюционных планов
«отбрасывания коммунизма», подавления революцион-
ного движения рабочего класса и национально-
освободительной борьбы народов колониальных и зави-
симых стран, нарастающей во всем мире, дополнялось
пересмотром классических доктрин политических сво-
бод, выработкой реакционного законодательства и бы-
стрым превращением ФБР в ведущий институт поли-
тической системы США2. Рождался новый правопоря-
док, где главным критерием были не столько реальные
действия, сколько образ мыслей действующего лица.
Говоря словами К. Маркса, он представлял собой не
что иное, как «позитивную санкцию беззакония»3.
Одновременно решался и ряд технических проблем.
Кто-то должен же был «творить» это «право», этот
«порядок», эту «законность», когда покушение на сво-
боду убеждений и слова облекалось в личину долга,
патриотизма и борьбы за сохранение национальных
святынь, национального приоритета, национального
могущества.
После окончания войны ФБР стремится стать зако-
нодателем всего и вся, что касается политической
морали и норм гражданского поведения4. Политиче-
ская полиция узурпирует право проскрипций, не за-
фиксированное ни в одном уложении. Она исходит
исключительно из неписаного кодекса, согласно которо-
му всякая критика основ существующего строя США
предосудительна, всякое самостоятельное суждение о
международных событиях, отличное от толкования
Белого дома и государственного департамента, злона-
меренно, всякий призыв к переменам губителен. С
какой удивительной быстротой дал свои всходы этот
ядовитый посев!
Томас Манн, выдающийся немецкий писатель-
антифашист, художественные творения и эпистоляр-
ное наследие которого являются волнующим докумен-
том эпохи упадка старого буржуазного мира, эрозии и
краха его институтов и морали, оставил нам во многих
отношениях замечательные наблюдения заражения по-
литического процесса в «послерузвельтовской» Амери-
ке смертельно опасной болезнью ультраконсерватизма
и шовинизма. Автор «Будденброков» и «Доктора Фау-
стуса», переживший ужасы порабощения Германии
нацизмом и эмигрировавший в США, начиная уже с

102
Глава 5
1944 г. с возрастающей тревогой обнаруживал нараста-
ние знакомых симптомов отравления американского
общества злокачественным культом национального
превосходства, «великой богоглупостью» лозунга «Аме-
риканского века»5, подозрительностью и ненавистью к
инакомыслию. Писатель находил возмутительным то,
что сама идея войны против фашизма, стоившая миру
больших жертв, усердием «политической подлости»
оказалась «преданной и распроданной»6. «Осатанев-
шая корысть»7, говорил он, воспользовалась этим для
того, чтобы форсировать приготовления к новой, еще
более страшной бойне. Предостережением американ-
цам звучали следующие его слова, написанные 12 ок-
тября 1947 г.: «Ощутимы первые признаки террора,
идеологического шантажа, политической инквизиции,
начинающегося несоблюдения законности, оправдыва-
емые состоянием якобы emergency (вынужденности,
необходимости.— П.К.). Как немец, я могу только
сказать: так начиналось и у нас»8.
Свое отвращение к охватившей страну ксенофобии,
антирадикальной и антисоветской истерии Манн не
переносил на американский народ. Он-то никак не мог
быть заинтересован в ограничении свободы личности и
публичном осквернении Билля о правах. Тонкий пси-
холог и гуманист не позволил обмануть себя фальши-
вой бравадой охранителей, ура-патриотов. Хорошо
знакомые по 30-м годам в Германии словесные пошло-
сти доморощенных борцов с «красной опасностью»,
«агентурой Москвы» и прочим не могли прикрыть
усилившуюся тиранию «социального организованного
аппарата» 9, непреклонно добивающегося одной цели —
установления абсолютного контроля над волей, поведе-
нием, самим образом мыслей американцев. Классовая
природа этого явления писателю была не вполне ясна,
но за всей фанаберией юродствующих политиканов и
святош он увидел начало процесса превращения США
в полицейское государство.
Увы, замечательная прозорливость Томаса Манна
контрастировала с заблуждением подавляющей части
демократической общественности США, верившей в
поверхностный характер этого процесса. Ей явно недо-
ставало живого ощущения действительности, т. е. вос-
приятия атмосферы «охоты за ведьмами» как реально-
сти, а не как тяжелого сновидения, как своего рода
утопии ужасов. Между тем масштабы угрозы порабо-
щения гражданской совести американцев и обесцене-

Демократия в полицейском футляре
103
ния конституционных свобод с каждым годом все
расширялись.
Элеонора Рузвельт с болью говорила в 1947 г. о
внезапной утрате американцами доверия друг к другу,
о всеобщей настороженности и подозрительности10 .
Непосредственным возбудителем этой взаимобоязни
была шпиономания, раздутая ФБР до огромных разме-
ров, едва только окончилась война. Солдаты еще
зачехляли орудия, дипломаты только усаживались за
«круглые столы», чтобы выработать принципы мирного
урегулирования, а в офисах ФБР уже готово было
ядовитое пропагандистское варево насчет «веролом-
ства» вчерашнего союзника — СССР, фабриковались
слухи о «кольце русского шпионажа», о ничем не
восполнимых утратах, якобы постигших США из-за
излишней «близости и доверчивости» к «красным»,
и т. д.11
В прессу по тайным каналам стали просачиваться
сообщения, будто во время войны руками «коммуни-
стической пятой колонны» у США был выкраден ряд
самых важных военных секретов. Вина за это возлага-
лась на государственный аппарат, оказавшийся-де по
вине «мягкотелых» деятелей «нового курса» засорен-
ным людьми, помышлявшими «советизировать» Аме-
рику, подрывавшими изнутри могущество страны, ее
способность локализовать и подавить очаги революци-
онного брожения во всем мире. Всякую новую победу
антиимпериалистических сил, возрастание экономиче-
ского и оборонного потенциала СССР и его политиче-
ского авторитета стали объяснять или провалами вне-
шнеполитической службы США, или действием искус-
но законспирированных заговорщиков. С легкой руки
республиканцев была пущена в оборот и прижилась
фраза о «двадцати годах государственной измены».
Поговаривали о каком-то секретном докладе ФБР
президенту Г. Трумэну о «русских агентах» на государ-
ственных постах. Много позднее стало известно, что
8 ноября 1945 г. Э. Гувер действительно направил в
Белый дом первое секретное уведомление о раскрытии
якобы существовавшей в правительственных учрежде-
ниях «подрывной сети». Полный доклад (на 71 страни-
це) был направлен Гувером 4 декабря 1945 г.12
В эти провокационные хлопоты вплеталась ирония:
ведь именно Гувер и возглавляемое им ФБР обязаны
были охранять государственные секреты военного и
политического характера. В 1946 г. ФБР получило

104
Глава 5
задание держать под замком и «атомные секреты» .
Огромные средства отпускались конгрессом на нужды
контрразведки. Шеф ФБР, питавший неодолимую сла-
бость к рекламе, еще с начала военных действий в
Европе во всех публичных заявлениях изображал свое
ведомство всевидящим оком, способным предвосхитить
и упредить любой коварный выпад врага. В военные
годы ФБР неизменно заявляло, что оно благодаря
высокой бдительности и непревзойденному професси-
онализму своих агентов полностью контролирует поло-
жение. 11 февраля 1945 г. был опубликован доклад
Э. Гувера, в котором говорилось об успехах в борьбе со
шпионажем14, а в августе того же года, подводя итог
своей деятельности в годы войны, руководство ФБР
как самое важное достижение отметило сохранение
секретов атомного производства. Представители ФБР
особо подчеркнули, что его агенты играли ключевую
роль в обеспечении контроля за контактами работни-
ков атомной промышленности и научно-исследова-
тельских центров. Каждый, кто так или иначе был
связан с работой над атомной бомбой, прошел са-
мую тщательную проверку15.
И вдруг—на тебе! Всего через полгода после того,
как Гувер заявил о великолепном, прямо-таки из ряда
вон выходящем успехе контрразведывательных опера-
ций ФБР, вся страна узнала о том, что в самых
высоких правительственных сферах Вашингтона тво-
рилось нечто невообразимое, исчезали чуть ли не на
глазах у всех сверхсекретные документы, президент и
члены кабинета получали заведомо ложную информа-
цию по вопросам военной стратегии и дипломатии, в
свою очередь сами проявляя преступную беспечность,
и т. д. В комиссии по расследованию антиамерикан-
ской деятельности со ссылками на таинственные источ-
ники стали делаться заявления о «заговорах красных
шпионов». Торговая палата США опубликовала в
сентябре 1946 г. доклад, в котором указывалось на
распространение «массового шпионажа», на захват
коммунистами крайне важных правительственных по-
стов и на бездеятельность властей. В докладе содер-
жался призыв к массовым чисткам среди федеральных
служащих16. Выдвигалось требование «расследовать»
деятельность «агентов Москвы», навязавших США
тегеранские, ялтинские и потсдамские соглашения.
Газеты Херста изо дня в день печатали сенсационные
статьи, смысл которых сводился к следующему: выиг-

Демократия в полицейском футляре
105
рав войну в составе антигитлеровской коалиции, США
проиграли ее в своем собственном тылу, предоставив
свободу рук «вражеским элементам», сумевшим ловко
воспользоваться слепотой «псевдолибералов» из окру-
жения Ф. Рузвельта17. Фигуры директора ФБР Э. Гуве-
ра и его помощников внезапно оказались в центре
внимания. К ним обращены были вопросительные
взоры, у них искали ответов. Дирижируя из-за кулис
этой кампанией, ФБР преднамеренно подставляло под
удар собственную репутацию, готовясь одновременно к
генеральному трюку.
Итак, еще вчера ФБР ставило себе в заслугу
неприкосновенность государственных сейфов, а сегод-
ня оно само своим молчанием или прозрачными
намеками содействовало распространению слухов о
государственной измене. Ф. Кук в связи с этим пишет:
«Много лет подряд постоянно повторяющийся рефрен
об абсолютной безопасности благодаря заботам ФБР
уступил место потрясающему открытию, что русские
украли у нас почти все. Мы, следовательно, имеем
дело с одним из самых удивительных явлений в
истории: полицейский непогрешим в своих действиях,
он может стяжать славу за подвиги на службе по
охране порядка и в то же время не быть в ответе, если
эта служба признана бесполезной. Ни один восточный
маг не сотворил бы подобного чуда»18.
Журнал «Юнайтед Стейтс ньюс» (всегда придержи-
вающийся правой ориентации и обычно хорошо осве-
домленный о «начинаниях» ФБР) в ноябре 1946 г.,
предвосхищая события, писал о признаках подготовля-
емого большого наступления на левые силы. Директор
ФБР Эдгар Гувер, говорилось в одной из статей,
«форсировал эту тенденцию», предприняв ряд пропа-
гандистских демаршей в сочетании с практическими
мерами. Однако, сетовал журнал, «общее настроение
еще не достигло такого уровня», который позволил бы
без помех повторить удачную (по мнению авторов
статьи) операцию против коммунистов и радикалов
1919—1920 гг. Статья заканчивалась фразой, звучав-
шей мрачным предзнаменованием: «Если начнется
«охота за красными»... у правительства будет под
рукой все необходимое для преследований. В 1920 г.
министр юстиции Пальмер говорил, что он имеет
сведения о 70 тыс. подозрительных лиц. Сегодня пра-
вительственное досье содержит имена сотен тысяч
человек»19.

106
Глава 5
Не проходило дня, чтобы по каналам радио, телеви-
дения, прессы в самой различной форме не доводились
до широкой публики «разъяснения» и «инструкции»
ФБР, как должны поступать «патриоты» в случае
обнаружения тайных приготовлений к антиправитель-
ственному путчу, инспирированному извне. Весной
1947 г., воспользовавшись предоставленной ему на
заседании комиссии по ассигнованиям палаты предста-
вителей конгресса США трибуной, Эдгар Гувер «вы-
стрелил» сенсацию, заявив, что число коммунистов в
США превосходит число русских большевиков накану-
не Октябрьской революции20. На фоне массовой заба-
стовочной борьбы, которую в тот момент вели рабочие
Америки, этот дешевый прием произвел на многих,
как и рассчитывал шеф ФБР, сильнейшее впечатле-
ние. 35 млн. долл., которые просил Гувер для ФБР на
1947/48 финансовый год, были немедленно вотированы
комиссией.
Концепция «троянского коня» и «коммунистическо-
го заговора» не существовала отдельно от мифа о том,
что Россия повсюду сеет хаос, стремясь одновременно
усыпить бдительность Америки настойчивыми демар-
шами в пользу мирного сотрудничества и решения
проблемы разоружения. В стенах конгресса члены
палаты представителей Мартин, Рэнкин, Томас, сена-
торы Мундт, Истлэнд и десятки других реакционных
краснобаев, захлебываясь от ненависти, чванливости и
ханжеского лицемерия, обрушивали на СССР потоки
клеветы. Они изображали советские инициативы как
уловки, с помощью которых хотят лишить Соединен-
ные Штаты монопольного права контроля над силами
устрашения. Дипломаты вроде У. Буллита и Д. Грю,
мнящие себя экспертами по советской внешней поли-
тике, заявляли, что стоит только Советскому Союзу
получить в свое распоряжение атомное оружие, как
оно немедленно будет обращено против Соединенных
Штатов21. Путем «запугивания антикоммунисты,—
писал американский историк Флеминг,— оправдывали
свои призывы к атомному блицкригу против России и
маскировали подготовку плана такой войны»22. В
результате насаждения извращенного образа мышле-
ния над страной повисла пелена предубежденности,
обладавшая характерным свойством: она не рассеива-
лась даже тогда, когда реальные факты доказывали
смехотворность утверждений о тайных намерениях
СССР поработить народ Соединенных Штатов или

Демократия в полицейском футляре
107
даже истребить его в изнурительной, кровопролитной
войне. Костер общественного негодования разжигался с
необычайным усердием; при этом не брезговали ни
мелкими провокациями, ни средствами «стратегиче-
ской дезинформации».
Бросая ретроспективный взгляд на первые годы
послевоенной Америки, супруги Шнир пишут: «Време-
нами казалось, что вопросом вопросов американской
жизни того периода были нелояльность, подрывная
деятельность, шпионаж и измена. Некоторые исследо-
ватели рассматривали эти события как простое повто-
рение кампании антикрасной истерии после первой
мировой войны; другие с тревогой спрашивали, не
являются ли они свидетелями радикальной переоценки
национальных политических ценностей и идеалов».
Уолтер и Мериам Шнир продолжают: «Требования,
предъявляемые к критерию истинности, постепенно
снижались, вплоть до того, что уже большие массы
людей, по-видимому с легкостью, соглашались принять
на веру любое голословное утверждение демагога-
политика, каким бы фантастическим и бездоказатель-
ным оно ни было... Как будто какая-то коварная
болезнь разрушала мыслительные способности амери-
канцев, туманила их сознание, делая невозможным
фиксирование чрезвычайно важных, хотя и тонких
различий, низводя любую ситуацию до грубого проти-
вопоставления хороших парней плохим парням. Шаг
за шагом неумолимо уменьшалась способность амери-
канцев подойти рационально и разумно к кошмарным
проблемам, связанным с наличием... атомного ору-
жия» 23.
Страх перед неотвратимым тотальным конфликтом
отрицательным образом воздействовал на способность
больших масс населения критически осмыслить пове-
дение правительства, Комиссии по расследованию
антиамериканской деятельности, ФБР. Манипулируя
порабощенным сознанием обывателя и наращивая
ярус за ярусом каркас большой лжи, о которой Ф. Кук
говорил, что, будучи повторенной многократно, она
стала приниматься за истину24, вдохновители кампа-
нии по «промыванию мозгов» американцев использова-
ли в собственных целях моральную коллизию вокруг
самой чувствительной и одновременно самой ужасной
проблемы в истории цивилизации—проблемы владе-
ния атомным оружием.
В конце июля 1945 г. военное министерство США

108
Глава 5
представило правительству «Отчет об испытании атом-
ной бомбы» в Нью-Мехико 16 июля 1945 г. После того
как чудовищный эксперимент был повторен на жите-
лях двух японских городов в августе того же года,
документ был рассекречен. Среди прочих в нем выдви-
галось следующее положение: «Стоимость проекта,
включающего возведение целых городов и невиданных
доселе заводов, растянувшихся на многие мили, небы-
валая по объему экспериментальная работа — все это,
как в фокусе, сконцентрировано в опытной бомбе.
Никакая другая страна в мире не была бы способна
на подобную затрату мозговой энергии и технических
усилий (курсив мой.— П. К.)»25. Стоит вчитаться в эту
фразу. В ней сформулирована одна из посылок, лежа-
щих в основе того стереотипа политического мышле-
ния, который не без успеха в последующие годы
навязывался народным массам США. Кичливость
«национальным гением», самоуверенная убежденность
в собственном превосходстве и обладании недосяга-
емой мощью, дающих будто бы право Америке, как
выразился в 1945 г. Трумэн, взять на себя «бремя
ответственности за дальнейшее руководство миром»26,
равно как и упрощенное и абсолютно нереалистическое
представление о любой потенциальной силе, которая
могла стать на пути политики «Pax Americana»,— вот
черты этого стереотипа. С помощью постоянного вну-
шения утопия превращалась в идеологию.
В 1945 г. мир стал свидетелем нечеловеческой
жестокости правителей США, когда они, руководству-
ясь не военными, а чисто политическими соображени-
ями, двумя атомными бомбами уничтожили сотни
тысяч жителей Хиросимы и Нагасаки. (Главный совет-
ник военного министра США Стимсона по атомным
делам Ванневар Буш позднее писал, что бомба была
сброшена для того, чтобы не делать каких-либо уступок
России в конце войны27.) Затем, после краткой паузы,
каннибальские планы всемирной бойни стали припи-
сывать Советам, которые одни-де стремятся к уничто-
жению христианской цивилизации.
Проблема «доверия к России» в связи с появлением
нового оружия в условиях углубления революционных
процессов в мире стала главной темой дебатов в
высших политических сферах США сразу же после
войны. ФБР делало все от него зависящее, чтобы эти
дебаты развивались в нужном русле. Ни одно выступ-
ление Гувера не обходилось без истеричных рефренов

Демократия в полицейском футляре
109
на избитую тему о том, что лишь сверхподозритель-
ность в отношении СССР может сохранить за США
главное преимущество в глобальном соперничестве —
монополию на средства тотального уничтожения, на
супербомбу. Шеф ФБР заклинал американцев отречься
от «наивной» веры в возможность обоюдовыгодного
сотрудничества США и СССР в интересах всеобщего
мира. Робким попыткам рузвельтовских либералов
призвать в свидетели исторический опыт успешного
взаимодействия СССР и США в годы войны, предуп-
реждениям видных ученых-физиков о временном ха-
рактере американской монополии на атомную бомбу и
о способности СССР в ближайшем будущем догнать
США противопоставлялись мрачные пророчества в
духе худших образцов геббельсовской пропаганды на
завершающем этапе войны: СССР—враг западной
цивилизации; коварство большевиков беспредельно;
чего стоит их искренность, если, взывая в ООН к
запрещению оружия массового уничтожения, они од-
новременно охотятся за тем, что Соединенные Штаты
должны хранить пуще глаза,— атомными секретами.
Буржуазная печать жадно ловила любую сплетню,
неимоверно раздувая ее. А тем временем в кабинете
Трумэна, где большинство постов занимали деятели,
стоявшие на позициях «холодной войны», верх легко
взяла линия на использование атомной монополии в
качестве средства достижения Соединенными Штата-
ми главенствующего положения в мире. Трезвые голо-
са Г. Стимсона и Г. Уоллеса, считавших, что утаива-
ние научных данных ни к чему не приведет, разве
только посеет вражду между народами СССР и США,
не были услышаны. Возобладала точка зрения, отста-
иваемая министром военно-морского флота Дж. Форре-
столом и в особенности министром юстиции Томасом
Кларком, в аргументации которого мотивы, развива-
емые ФБР, слышались сильнее всего28.
В конечном счете именно ложное представление об
абсолютном техническом превосходстве США и иллю-
зии на длительный срок сохранить монополию на
атомное оружие привели к тому, что успехи других
стран, и прежде всего СССР, в развитии новейшей
техники стали рассматриваться в высших сферах
Вашингтона как результат актов предательства29.
Можно, пожалуй, сказать, что представители этих сфер
стали пленниками собственной близорукости и невеже-
ства. Но еще долго блеф-великан об «атомном шпиона-

110
Глава 5
же» играл роль подпорки для «атомной дипломатии»
США и в «кампании за ненависть к врагу»30. В
расчетах реакции ему принадлежала важная роль.
Нельзя не видеть и прямую связь между всевозраста-
ющей активностью ФБР в деле фабрикации слухов о
кознях «агентов Москвы» и той ожесточенной полеми-
кой, которая развернулась весной 1946 г. в правитель-
ственных кругах США вокруг вопроса о контроле над
производством атомных материалов и атомного ору-
жия. Пентагон добивался права решающего голоса в
этом деле. ФБР явно подыгрывало военщине, всеми
силами стремясь ослабить позиции ее противников31.
С начала 1946 г. ФБР производит серию арестов и
обвиняет в «атомном шпионаже» ряд лиц из военно-
технического персонала, занятого на атомных полиго-
нах. Буржуазная печать немедленно подхватывает
«сенсации» пресс-центра ФБР и с помощью броских
заголовков выдает их за стопроцентную явь, будто
секрет атомной бомбы можно изобразить в виде крат-
кой формулы или схемы на кальке, которую любой
мало-мальски сведущий в технике человек в состоянии
воспроизвести полукустарным способом. Однако самое
придирчивое расследование ничего не дало. Тогда в
марте 1946 г. ФБР фабрикует «дело Николая Редина».
И вновь скандальный конец: в ходе длительного
судебного разбирательства ни одно из обвинений,
предъявленных работнику советского консульства в
Сан-Франциско, не было доказано. Суд признал его
невиновным, хотя прокурор заклинал присяжных не
ставить осведомителей ФБР в положение лжесвидете-
лей32.
Однако ФБР это не остановило. Оно стремилось
выжать максимум из каждой сенсации. В 1948 г. по
доносу осведомителей ФБР коммунист Стив Нельсон
предстал перед Комиссией по расследованию антиаме-
риканской деятельности по обвинению в «атомном
шпионаже». При всем старании новых инквизиторов
предъявленные материалы доказывали только одно —
невиновность Нельсона. Но, несмотря на то что судеб-
ного дела против него возбуждено не было, сам факт
вызова в комиссию и провокационный допрос, устроен-
ный Нельсону, были использованы для разного рода
вымыслов. Следовательно, часть своей программы
ФБР могло считать выполненной.
Так было положено начало походу, побочным ре-
зультатом которого, как признавал впоследствии

Демократия в полицейском футляре
111
Г. Трумэн, стало «истребление характеров». Итог обще-
известен: многие видные американские ученые оказа-
лись лишенными права участия в разработке важных
научных проблем, часто не имеющих никакого отноше-
ния к военному производству, другие сами вынуждены
были менять род деятельности. В этой накаленной
обстановке ФБР предпринимает свою печальную ак-
цию против «отца атомной бомбы» Роберта Оппенгей-
мера, связав его имя с подозрениями об «утечке»
атомных секретов. Еще в 1947 г. ФБР добилось отстра-
нения Оппенгеймера от участия в работе над атомным
оружием, не переставая собирать информацию, кото-
рая могла быть использована против него. Вашингтон-
ский корреспондент газеты «Нью-Йорк геральд три-
бюн» Роберт Донован в связи с этим сообщал, что
через несколько лет накопилось такое количество бу-
маг, которые, если сложить их вместе, достигли бы
величины человеческого роста33.
Теперь окончательно признано, что единственной
причиной опалы Оппенгеймера было проявление с его
стороны признаков раскаяния в связи с хиросимской
трагедией и отрицательное высказывание по поводу
создания водородной бомбы. Американский историк
Лефэбр в своей работе пишет: «Никто не мог доказать,
что Оппенгеймер являлся нелояльным гражданином.
Один-единственный член комиссии по атомной энер-
гии, кто думал именно так в 1954 г., Томас Э. Маррей,
через несколько лет после этого признал, что его
решение было продиктовано крайней обостренностью
момента»34.
Ю. Дебс:
Окончательный приговор
в «великих судебных
процессах»
выносит не суд, а народ
Как ловкий биржевой плут, наживающийся на спеку-
лятивной горячке, ФБР добивалось своих целей, играя
на порабощенных страхом, подозрениями и фиктивны-
ми оценками гражданских чувствах американцев. Это
нагнетание избыточного внутреннего давления приво-
дило к тяжелым последствиям для политической обста-
новки в стране. Видный американский буржуазный
историк Г. С. Коммейджер в статье, опубликованной в

112
Глава 5
июне 1949 г., писал: «Кажется, мы ничему не научи-
лись у собственной истории. Нас захлестнула волна
преследований и притеснений, более жестоких, более
безрассудных, более широких и вследствие этого более
опасных, чем все, что знала наша история... Повсюду
кричат: «Лови, держи!»... невзирая на отсутствие у
министерства юстиции и ФБР доказательств о нанесе-
нии предателями, шпионами и подрывными элемента-
ми существенного урона стране»35.
Разумеется, правящие круги США не только не
испытывали укоров совести, но и всемерно поддержи-
вали это состояние возбуждения, страха, подозритель-
ности. Общественный невропсихоз, вызванный расчет-
ливой рукой, сам в свою очередь облегчал задачу
наследников судьи Тэйера, отправившего на казнь
Сакко и Ванцетти в силу одной только ненависти,
которую он питал к людям, не согласным с экономиче-
ским и политическим строем США.
К политике вполне применимо понятие цепной
реакции. Пользуясь им, легко объяснить, как могло
случиться, что Америка стала жертвой духовного
кризиса, вызванного внезапно открывшейся пропастью
между убеждениями (точнее, предубеждением, неведе-
нием) и реальностью, когда в сентябре 1949 г. в
Советском Союзе была испытана атомная бомба. Этот
шок через новый приступ ура-патриотизма и обиды за
«поруганное национальное достоинство» привел к тра-
гической развязке. Так стали возможными на основе
наговоров самых ненадежных свидетелей арест в
1950 г. и осуждение супругов Юлиуса и Этель Розен-
берг и М. Собелла — людей, известных своими прогрес-
сивными убеждениями.
В наши дни, когда всему миру известны достиже-
ния советской науки и техники в области атомной
энергии, космических исследований и ракетостроения,
едва ли можно подыскать более убедительные доказа-
тельства абсурдности обвинения в «выдаче секрета
атомной бомбы», предъявленного Розенбергам и Собел-
лу. Разве Советский Союз своей исторической победой
над оснащенной по последнему слову техники гитле-
ровской военной машиной не доказал, какими неисчер-
паемыми запасами научных талантов, передовой ин-
женерной мысли и рабочего мастерства располагает
его индустрия? Разве каждый день своим доблестным
трудом и в годы довоенных пятилеток, и в годы войны
советские люди не явили достойный пример готовности

Демократия в полицейском футляре
113
пойти на любые жертвы ради сохранения и упрочения
завоеваний Октября? Разве эпопея возрождения народ-
ного хозяйства после войны не была одновременно и
проявлением организационной зрелости передовой эко-
номической системы, новаторского духа ее руководя-
щих кадров и преданности патриотическому долгу
рабочего класса и колхозного крестьянства нашей
страны?
У англичан есть крылатое выражение «Caviare to
the general» (икра для простолюдинов,), употребляемое
тогда, когда хотят сказать о тонких материях, не
доступных грубому восприятию. Примерно так можно
было бы охарактеризовать реакцию американского
обывателя на доводы об иллюзорности планов удер-
жать превосходство в оснащении армии США оружием
массового уничтожения, сохранив надолго (если не
навечно) секрет атомной бомбы. Да существовал ли
вообще этот секрет? И были ли Соединенные Штаты
когда-нибудь его монопольным обладателем? В конце
концов именно эти вопросы должны были поставить и
министерство юстиции, и ФБР, и судья Кауфман,
председательствовавший на процессе, бросая обвине-
ние Розенбергам и Собеллу.
Начнем с того, что рядом с несбыточными надежда-
ми всегда существовали реальные оценки, к которым,
однако, не хотели прислушиваться в высоких сферах
США. Ну а широкой общественности они не были
известны. Между тем ряд крупнейших ученых-
атомников еще в 1944 и 1945 гг. специально уведоми-
ли американское правительство о самой скорой (в
три-четыре года) ликвидации разрыва между США и
СССР в оснащенности атомным оружием. Среди них
были Нильс Бор, Ванневар Буш, Джеймс Конэнт,
Джеймс Фрэнк, Лео Сциллард, Гарольд Юри, Юджин
Рабинович и др.36 В июле 1945 г. в специальном
меморандуме, направленном семью чикагскими физи-
ками-атомниками (Ю. Рабинович, Г. Сиборг, Дж. Ник-
сон, Дж. Стернс, Л. Сциллард, Дж. Фрэнк, Д. Хьюд-
жес), в частности, говорилось: «В России... основные
сведения о ядерной энергии имелись и ее значение
хорошо сознавалось уже в 1940 г., а подготовка
русских ученых в ядерных исследованиях вполне
достаточна, чтобы в самые ближайшие годы повторить
достигнутое нами, даже если мы будем делать все от
нас зависящее с целью утаить наши достижения»37
Этот вывод был сделан на основании объективного

114
Глава 5
анализа состояния дел в мире ядерной физики, в
развитие которой советская наука внесла свой достой-
ный вклад.
Секрета атомной бомбы для ученых Советского
Союза не существовало уже за много лет до того, как в
середине июля 1945 г. на испытательном полигоне в
Аламогордо американцы взорвали атомное устройство.
Имелось лишь отставание в налаживании сложных
технологических комплексов, необходимых для произ-
водства расщепляющих материалов, что объяснялось
главным образом концентрацией всех сил и средств
для разгрома гитлеровских полчищ. В короткий срок,
едва только появилась возможность перераспределения
человеческих усилий и капитальных вложений, это
отставание было ликвидировано, и Советский Союз
добился новых успехов в использовании атомной энер-
гии в мирных и оборонных целях. Всего четыре года
понадобилось Советскому Союзу, чтобы догнать США в
производстве атомного оружия.
В свете этих фактов мотивы поведения ФБР в
«деле Розенбергов» предстают в совершенно определен-
ном смысле. Воспользовавшись неосведомленностью
одних и предубеждением других, голословными утвер-
ждениями не внушающих ни малейшего доверия
свидетелей и вымыслами платных осведомителей,
ФБР всемерно способствовало внедрению в сознание
американцев концепции, согласно которой СССР есть
источник всех настоящих и будущих бед. Преступле-
ние венчал приговор, заранее, еще до процесса Розен-
бергов, подготовленный и сформулированный в офисах
ФБР. В заявлении руководства Компартии США от
10 июня 1978 г. говорится: «Казнь Этель и Юлиуса
Розенберг 19 июня 1953 г. была величайшим преступ-
лением, преднамеренно совершенным правительством
США. Умерщвление на электрическом стуле невинной
молодой четы и заточение в тюрьму на длительный
срок Мортона Собелла на основании сфабрикованного
обвинения в атомном шпионаже являлись политиче-
ским актом, совершенным правительством, ведущим
«холодную войну». Это был акт жестокого террора
против миролюбивых и демократических сил нашей
страны. Он был совершен под аккомпанемент орке-
строванной правительством антикоммунистической и
антисоветской истерии... Преступление подобного рода,
жертвой которого стали невинные люди, не могло
обойтись без сфабрикованного процесса, дурно пахну-

Демократия в полицейском футляре
115
щего лжесвидетельством, подлогом и нарушениями
закона со стороны судьи и министерства юстиции.
Недавно рассекреченные документы ФБР, ЦРУ и
министерства юстиции разоблачают постыдное поведе-
ние правительства»38. Лишь малая часть документов
по «делу Розенбергов» стала достоянием гласности39,
но и она показывает, что бесчеловечная расправа была
следствием растворения американского правосудия в
политических махинациях, низких помыслах и до
убожества примитивных подтасовках.
Само движение протеста, возникшее в связи с
процессом и вынесением смертного приговора Розен-
бергам, свидетельствовало, что здравый смысл не
капитулировал под напором реакционного исступле-
ния. Характерно, что уже в марте 1954 г. газета
«Нью-Йорк таймс» опубликовала изложение выступле-
ния одного из руководящих чиновников комиссии по
атомной энергии перед собранием промышленников
Нью-Йорка, где начисто отметалась нелепая версия
ФБР о конструировании советской атомной бомбы по
американским чертежам. «Чиновник комиссии по
атомной энергии,— писала газета,— обязанностью кото-
рого является наблюдение за сохранением атомных
секретов, предупредил вчера, что «реакция страуса» на
атомные секреты может привести к национальной
катастрофе. Д-р Джеймс Беккерли, начальник секрет-
ного отдела КАЭ, сказал, что наступило время прекра-
тить одурачивание самих себя разговорами об атомных
«секретах» и покончить с мнением о некомпетентности
советских ученых... Д-р Беккерли подчеркнул: ни
атомная, ни водородная бомба не были выкрадены у
нас лазутчиками... Русские располагают как необходи-
мыми знаниями, так и заводами для производства
расщепляющихся материалов и атомных бомб... Атом-
ные и водородные бомбы не могут быть выкрадены и
переправлены в форме информации... Научные идеи,
что зерна,— продолжал д-р Беккерли.— Глядя на ме-
шок с таинственными семенами, вы не можете ничего
сказать о скрытых в них возможностях. Единственный
шанс выяснить эти возможности — поместить семена в
благоприятную среду, уберечь их от птиц и ждать, что
из этого получится»40. Убийственная аллегория била
прямо в цель, но сделано это было, увы, с запозданием.
Во время процесса над Розенбергами Джеймс Беккер-
ли сидел за столом обвинителей в качестве представи-
теля комиссии по атомной энергии. В тот момент

116
Глава 5
сказать все, что он думает, ему помешали те же
могущественные силы, которые стояли и за спиной
судьи Ирвинга Кауфмана, в нарушение элементарных
норм судопроизводства в ходе процесса тайно согласо-
вывавшего каждый свой шаг с ФБР41.
Ставшие недавно известными некоторые секретные
документы ФБР и ЦРУ показывают, что «дело Розен-
бергов» было использовано правительством США в
качестве инструмента психологической войны против
Советского Союза и коммунистического движения,—
войны, в которой все средства были признаны годны-
ми, если они способствовали достижению главных
целей американского империализма. Газета «Дейли
Уорлд» так раскрывает их суть: «Процесс над Розенбер-
гами был продуктом террора периода «холодной вой-
ны». Он давал правительству возможность, прежде
всего, «объяснить», как США «утратили» монополию на
атомное оружие; во-вторых, внедрить в общественное
сознание идею о том, что американские коммунисты
являются «иностранными агентами» и «предателями»;
в-третьих, оправдать агрессию США в Корее и другие
подобные начинания «холодной войны»; в-четвертых,
пополнить арсенал оружия, применяемого против прог-
рессивного движения, рабочего класса, и в особенности
против Коммунистической партии»42. Сказано очень
ясно и убедительно!
Нет, ФБР не смогло достичь всего того, что замыш-
лялось в процессе фабрикации «дела Розенбергов».
Обвинение осталось недоказанным, и это признают
даже те, кому сегодня очень хотелось бы оказать
услугу реакции43. Но в то же время из общественной
истерии, поднятой волной шпиономании, ФБР научи-
лось извлекать для себя огромные преимущества. За
ним было официально признано право контроля над
образом мышления американцев, наблюдения за их
деловыми и чисто личными связями, симпатиями и
антипатиями, даже литературными интересами. Ни-
когда еще ранее ФБР не получало такого простора для
своей деятельности. Издание президентом Трумэном
21 марта 1947 г. печально знаменитого распоряжения
№ 9835 о проверке лояльности государственных служа-
щих и ряда других аналогичных актов44 создало
условия для лобового натиска реакции. В июне —
августе 1947 г. был принят конгрессом и вступил в
силу реакционный закон Тафта — Хартли, в соответ-
ствии с пресловутой 9-й статьей которого должностные

Демократия в полицейском футляре
117
лица профсоюзов обязывались представлять ежегодно
письменное свидетельство о непринадлежности к Ком-
партии. КРАД начала «расследования» коммунистиче-
ской деятельности. Министр труда Швеленбах потребо-
вал запретить Компартию. Начиная с 1949 г. была
инспирирована целая серия процессов над руководите-
лями и активистами коммунистического движения, им
предъявлялось необоснованное обвинение в заговорщи-
ческой деятельности с целью насильственного ниспро-
вержения правительства Соединенных Штатов. В
1950 г. принимается закон о внутренней безопасности
(закон Маккарэна — Уолтера), затем, в 1954 г., закон о
контроле за коммунистической деятельностью (закон
Хэмфри—Батлера).
Система проверки лояльности позволила ФБР, так
сказать, явочным порядком (при молчаливом согласии
высших законодательных и судебных органов) присво-
ить себе такого рода административные и следствен-
ные функции, отправление которых полицейской вла-
стью делало иллюзорными многие основные конститу-
ционные права граждан Америки. Газета «Чикаго
дейли трибюн» весной 1947 г. с удовлетворением отме-
чала, что президент Трумэн, порвав с практикой
«нового курса», освободил ФБР «от необходимости
давать отчет об источниках его информации, когда
дело касается преследований «красных» . Номинально
оставаясь в подчинении министерства юстиции, ФБР
все более выходило из-под контроля любого внешнего
по отношению к нему государственного органа46. Если
к этому добавить, что на ФБР никогда не распростра-
нялся регламент, установленный для правительствен-
ных учреждений, то станет очевидным, к каким
последствиям для буржуазно-демократических свобод
США вела эта концентрация авторитарной власти в
руках карательного органа, всегда в практике своей,
говоря словами К. Маркса, отдававшего безусловное
предпочтение праву интереса перед интересом
права 47.
Вторжение ФБР в деятельность самых различных
общественных организаций, учебных заведений, пра-
вительственных органов и в частный бизнес шло
усиленными темпами. Мы видели уже на примере
бывшего директора детройтского филиала ФБР Бугаса,
что промышленники с энтузиазмом укрепляли свои
связи с ФБР. Дело дошло до того, что уже в сентябре
1947 г. встал вопрос о текучести кадров специальных

118
Глава 5
агентов ФБР в связи с переходом их в «частный
сектор», где они, разумеется не оставляя своего ремес-
ла, выступали в новом амплуа «специалистов» по
трудовым отношениям и руководителей отделов лично-
го состава промышленных предприятий и торговых
фирм48. В 1962 г. ведущий печатный орган делового
мира США журнал «Уолл-стрит джорнэл» отмечал, что
многие бывшие агенты ФБР занимают высокие посты
в крупных коммерческих предприятиях, в издатель-
ском деле и даже в зрелищной индустрии. Среди них
журнал называл президента железнодорожной компа-
нии «Милуоки, Сен-Пол энд Пасифик», издателя «Хо-
лидэй мэгэзин», президента «Кэмпбелл соул», прези-
дента кинотелевизионной фирмы «XX век Фокс», вице-
президента «Стандард ойл оф Индиана» и др. К тому
времени под непосредственным руководством Бугаса,
вице-президента компании Форда, «трудилось» около
40 бывших агентов ФБР. В компании «Норт-америкэн
авиэйшн» в управленческом аппарате работало свыше
60 бывших агентов ФБР49.
В конце сентября 1947 г. командование вооружен-
ными силами США потребовало от промышленных
фирм увольнять с работы любого, кто оказывался
почему-либо «на заметке» у ФБР50. Указание немед-
ленно стало проводиться в жизнь. Отдельные слабые
протесты не возымели, разумеется, никакого действия.
Армия агентов и тайных информаторов ФБР «проче-
сывала» промышленные предприятия так, будто она
действовала в условиях военного времени. Только
жертвами этого крестового похода тайной полиции
были не разоблаченные диверсанты и шпионы, а сотни
профсоюзных активистов, политически сознательных
рабочих и служащих, не раболепствующих перед хозя-
евами и профбоссами. Многим эта карательная экспе-
диция против левого крыла рабочего движения напо-
минала тайные операции 20-х годов, но масштабы ее
далеко превзошли все известное ранее. При той высо-
кой централизации полицейской системы, которая бы-
ла достигнута в США к этому времени, увольнение
или обвинение в симпатиях к «красным» означало
автоматически исключение навсегда из привычной
рабочей среды, из привычного круга общественных
контактов и обязанностей. Профсоюзное движение,
лишаясь своей передовой части, несло огромный мо-
ральный урон. ФБР, таким образом, действуя заодно с
реакционными либералами АФТ и КПП и предприни-

Демократия в полицейском футляре
119
мателями, подготовило условия для контрнаступления
правых в тред-юнионах, завершившегося позднее кам-
панией исключения прогрессивных элементов из боль-
шинства профсоюзов США. Оправиться от этого удара
рабочее движение США не смогло вплоть до наших
дней.
В октябре 1947 г. министерство юстиции и ФБР
опубликовали список «коммунистических, фашистских,
тоталитарных и подрывных» организаций . Примерно
половину его составляли организации американцев
немецкого, итальянского и японского происхождения,
хотя ни одна из них к моменту публикации списка...
уже не существовала. В остальной же части списка
значились различные прогрессивные организации. Ес-
ли, следовательно, американец был замечен хотя бы в
сочувствии им, он автоматически рассматривался в
качестве потенциального изменника. Напротив, того,
кто никогда не имел ничего общего с движением в
защиту гражданских прав, расового равенства, с борь-
бой против реакции и фашизма, относили к категории
«лояльных граждан».
Опираясь на этот документ, узаконивший de facto
антидемократический принцип деления нации на «по-
дозреваемых» и «подозревающих», ФБР параллельно
рассылало по различным адресам дополнительные
списки неблагонадежных лиц, которых следовало под-
вергнуть проверке «на лояльность». При этом ФБР
менее всего заботило, соответствует его информация
действительности или нет, оно просто «сигнализирова-
ло», делая вид, что руководство учреждения, предпри-
ятия или общественной организации должно решать
вопрос самостоятельно. Однако довольно скоро выясни-
лось, что политической полиции вовсе не безразлично
отношение к сообщаемым ею сведениям и что она-то,
во всяком случае, не считает все начинание невинной
игрой в почтовые операции52.
Казус, возникший в связи с подкопом ФБР под
Федеральную комиссию связи (детище «нового курса»),
в составе которой было немало сторонников либераль-
ного курса Рузвельта, показал, что политическая поли-
ция не намерена пустить дело на самотек. В 1946 г.
Э. Гувер, в нарушение существующих правил вмешав-
шись в деятельность комиссии, воспротивился выдаче
лицензии на радиостанцию группе калифорнийских
предпринимателей. При этом ФБР сослалось на свою
осведомленность о либеральных, прорузвельтовских

120
Глава 5
симпатиях подателей заявки и на мнение тайных
доносчиков об их «возможных» связях с «возможно»
существовавшим некогда левым крылом демократиче-
ской партии в Калифорнии53. Когда один из влиятель-
ных членов комиссии, известный юрист Клиффорд
Дарр, публично выразил свое возмущение по поводу
бесцеремонного вмешательства ФБР в дела комиссии и
назвал информацию Гувера «безосновательной сплет-
ней», последний ответил ультиматумом. Смысл его
состоял в том, что комиссия, не желая придавать
серьезного значения сведениям, переданным ей ФБР,
расписывается в собственной политической близоруко-
сти и тем самым ставит себя в невероятно сложное для
правительственного учреждения положение54. Окрик
возымел немедленное действие. Комиссия быстро ка-
питулировала, выступив с заявлением, составленным в
покаянных выражениях. Дарр подал в отставку.
Отсутствие ясного критерия, на основании которого
могло быть предъявлено обвинение в «нелояльности»,
избавляло ФБР от всяких формальностей и вполне
отвечало преследуемым им целям. Более того, ФБР
нарочито напускало туман, создавая видимость какой-
то неопределенности и насаждая в стране дух перекре-
стной слежки. Изобретатели этой полицейской уловки,
наверное, должны были испытывать глубокое удовлет-
ворение от того, что, например, калифорнийская Ассо-
циация любителей стрельбы из лука, всерьез восприняв
клич ФБР «быть начеку», потребовала от своих членов
принести присягу в лояльности55.
Что же касается членства в Компартии, то оно
стало рассматриваться как открытое пособничество
врагу и акт предательства. Более того, любые мимолет-
ные контакты с коммунистами на чисто личной основе
в самом отдаленном прошлом, увлечение советской
литературой, музыкой, живописью, кино могли стоить
любому человеку служебной карьеры, положения в
обществе, репутации добропорядочного члена общины.
Отсюда был только один шаг до зачисления в катего-
рию «опасных» либералов, пацифистов, сторонников
расового равенства и т. д. Недаром в выступлениях и
интервью Гувера все чаще вновь стали встречаться
рассуждения о сложности распознавания коммунисти-
ческой угрозы из-за совпадения точек зрения коммуни-
стов и либералов по отдельным проблемам внутренней
и внешней политики. Отвечая, например, на вопросы
корреспондента газеты «Нью-Йорк геральд трибюн»

Демократия в полицейском футляре
121
Берта Эндрюса, Э. Гувер говорил в ноябре 1947 г.:
«Очень сложно доказать, является ли тот или иной
человек коммунистом. Фактически самые опасные
коммунисты ведут сегодня скрытую работу, не являясь
формально членами Компартии... Они выдают себя за
либералов и активистов прогрессивных движений...»56
Видный американский буржуазный историк Генри
Стил Коммейджер показал порочность и несостоятель-
ность как в юридическом, так и в практическом
отношении попыток определения вины перед нацией
лишь на основе политического инстинкта и чисто
внешних признаков сопричастности к неортодоксально-
му образу мышления или движению, не согласующему-
ся с официальной политической линией или доктри-
ной. «Некоторые усилия в этом направлении,— писал
он,— доказали наличие опасности, кроющейся за таки-
ми попытками. Так, например, м-р Гувер среди самых
«легких тестов», с помощью которых можно определить
принадлежность той или иной организации к коммуни-
стическому фронту, назвал следующий: «Постоянно ли
данная организация поддерживала американскую точ-
ку зрения?» В то же время он не объяснил нам, в чем
суть этой «американской точки зрения» или кто до-
лжен оценить последовательность общей линии. Вот
другой контрольный вопрос, предложенный Гувером:
«Можно ли сказать о данной организации, что она
постоянно в дружественном тоне упоминается на стра-
ницах коммунистических изданий?» Совершенно оче-
видно, что, исходя из этого, легко поставить вне закона
такие организации, как «Дочери американской револю-
ции» и Американский легион, одобрительно отозвав-
шись о них в «Дейли уоркер»»67. К. Маквильямс, как
бы продолжая ту же мысль, заявил, что сама неопреде-
ленность понятия «нелояльность» может быть использо-
вана против любых действий, которые сочтут необхо-
димым осудить58.
Слабые протесты не помогли. Точка зрения Гувера
возобладала. Согласно его «разъяснениям», борьба с
коммунистическим движением и радикализмом долж-
на была вестись на основе какого-то особого нюха на
«смутьянов», а обвинения в нелояльности не нужда-
лись в тщательной и беспристрастной проверке как по
линии содержания доказательств, так и по линии
анализа данных о процессе их формирования. В
полном соответствии с этими «разъяснениями» появил-
ся приказ президента Трумэна № 10241, подписанный

122
Глава 5
28 апреля 1951 г., позволяющий увольнять правитель-
ственных служащих на основании одного только «ра-
зумного сомнения» в их благонадежности59.
Таким образом, центр тяжести в квалификации
политической неблагонадежности переносился на пси-
хологическую способность делать заключения о мере
истинности доказательств без рассмотрения их подлин-
ной сущности, всей совокупности относящихся к делу
данных. Тем самым принижалось и обесценивалось
значение объективных факторов, в то время как
субъективному фактору—интуиции, эмоциональному
состоянию того, кто проводит расследование, придава-
лось самодовлеющее значение. На основании этих
принципов расследования ФБР с 1947 г. занялось
выявлением «подозрительных» среди государственных
служащих, которое стоило доброй репутации многим
американцам. Председатель Управления по проверке
лояльности государственных служащих С. Ричардсон
(республиканец по партийной принадлежности) сооб-
щил через некоторое время конгрессу: «За этот период
не было раскрыто ни одного случая шпионажа...»60
Однако политическая полиция могла считать свою
задачу выполненной: страна была опутана перекре-
стной слежкой.
ФБР к началу 50-х годов стало чрезвычайно вли-
ятельной силой в стране. Энергичное выполнение им
роли светской инквизиции, с готовностью принятой из
рук буржуазной реакции, ускоряло процесс перерожде-
ния буржуазно-демократических институтов, независи-
мо даже от воли тех или иных буржуазных лидеров
или партий способствовало распространению культа
авторитаризма, насилия и ненависти к инакомыслию.
По закону 1951 г. ФБР получило право производить
аресты без ордера61, а это означало, что радиус
действия политической полиции еще более расширял-
ся. Ощущение неотвратимости дальнейшего ужесточе-
ния полицейского террора становилось доминирующей
чертой общественной атмосферы. Видный деятель
демократов Эдлай Стивенсон в предвыборной речи в
1952 г. говорил: «Тревожные явления имеют место в
нашей стране. Публичные гражданские казни невин-
ных людей заставляют благоразумных, заикаясь от
страха, приносить извинения, а робких забиваться в
щели»62. У эмигрировавшего из Германии в момент
разгула нацистского террора Томаса Манна эти «явле-
ния» вызывали более конкретные ассоциации. В конце

Демократия в полицейском футляре
123
марта 1950 г. он писал в частном письме У. Перлу:
«...стать мучеником собирается здесь сегодня всякий,
кто выступает против уничтожения демократии, за-
шедшего под предлогом ее защиты весьма далеко. Не
кажется ли Вам все это жутковато знакомым по
Германии? «Должно было произойти что-то очень
неправильное и скверное», о да. Происходят вещи и
готовятся вещи, доселе немыслимые в стране, где
фашизм еще не выступал открыто и в полную силу.
«Холодная война» разоряет Америку физически и
морально...»63
Усиливается слежка за Э. Хемингуэем, в поле
зрения ФБР попадает другой крупнейший современ-
ный писатель — Грэм Грин, издавший к тому времени
своего «Тихого американца» и вызвавший взрыв яро-
сти в стане шовинистов 64. Существенную роль сыграло
ФБР в злоключениях Чарли Чаплина — кумира миро-
вого кино. В октябре 1952 г. Чаплин выехал из
Америки, чтобы присутствовать в Лондоне на премь-
ере своего фильма «Огни рампы». Через три дня после
его отъезда министр юстиции США обвинил его в
связях с Коммунистической партией, в нарушении
общественной морали и «неприязненно-издевательском
отношении к стране, предоставившей ему гостеприим-
ство». Предлогом для выдвижения подобных обвине-
ний послужили два события чуть ли не десятилетней
давности, в том числе его выступление в 1942 г. на
митинге в поддержку движения за скорейшее откры-
тие второго фронта. Напомним, что в глазах Эдгара
Гувера так мог поступить только «советский агент».
Чаплину был запрещен въезд в Соединенные Штаты 65.
В книге «Десятилетие ужаса» Д. Кемпер писал:
«Мания безопасности, сочетавшаяся с полным пренеб-
режением к свободе и справедливости, осуществлявша-
яся вначале на уровне федеральных учреждений,
охватила управленческий аппарат в штатах и на
местах, а также частные корпорации. К 1955 г. специ-
альные распоряжения административных органов и
частные правила о приведении к присяге лояльности
составляли целый свод законов. Джон Лорд О'Брайан в
своей книге «Национальная безопасность и свобода
личности» назвал их «превентивными законами», пос-
ле принятия которых правопорядок в США претерпел
существенные изменения. Прежде уголовный кодекс
предусматривал наказание только в том случае, если
mens rea (преступный умысел) вел к явным дей-

124
Глава 5
ствиям или к сговору с целью такого действия. Прог-
рамма проверки лояльности ставила целью предупре-
дить подрывные действия путем зондирования состо-
яния умов граждан Америки. Вначале эта программа
затронула только 6 млн. служащих центральных,
штатных и местных органов власти. Затем последова-
тельно она была распространена на лиц свободных
профессий, рабочих и служащих частных предпри-
ятий... «Превентивные законы» охватили 1/5 всего
работающего населения Америки... Старое доказатель-
ное право уступило место новой системе, в основу
которой были положены «извлечения» из бесед, сведе-
ния о наклонностях того или иного лица, его друже-
ских связях и знакомствах. Принцип «виновности за
связи» получил официальное признание...»66
Профессия
Элизабет Бентли
Одно тесно переплеталось с другим. Система мер, с
помощью которых гражданские свободы подвергались
такому существенному ограничению, предусматривала
укоренение института платных осведомителей ФБР.
Рекрутируемые повсюду, они принадлежали к той
породе людей, которых А. И. Герцен в свое время
ославил как «воров», награждаемых начальством,
благословляемых церковью, защищаемых войском и не
преследуемых полицией, потому что они сами к ней
принадлежат. «Это люди,— писал великий русский
демократ,— ворующие не платки, но разговоры, пись-
ма, взгляды» 67.
К концу 40-х годов фигура осведомителя ФБР ста-
новится таким же неотъемлемым атрибутом американ-
ской действительности и приобретает такое же собира-
тельное значение, как и тип политика-рэкетира в
эпоху после гражданской войны. Видный представи-
тель клерикальных кругов США епископ методистской
церкви Окснам писал в начале 50-х годов: «Тайные
осведомители буквально пропитали всю ткань амери-
канского общества на всех ее уровнях—национальном,
штатном и местном. Они вторгаются в частную жизнь,
доносят о дискуссиях в учебных аудиториях и читаль-
ных залах, бросают вызов святости храмов. Это люди
сумерек, рожденные страхом и питающие страх. Они
говорят шепотом. Член Верховного суда У. Дуглас

Демократия в полицейском футляре
125
называет их «безыменными и безликими» людьми.
Они не подлежат вызову в суд, молчат при переклич-
ке, не осмеливаются взглянуть в лицо человека, против
которого выдвигают обвинение... Они являются продук-
том полицейского государства...»68
В своих суждениях епископ Окснам допустил суще-
ственную неточность: в новые времена профессия
осведомителя приобрела респектабельность в глазах
известной части общества благодаря своей прибыльно-
сти и тем почестям, которыми официальная пропаган-
да окружила этих паладинов «патриотизма». ФБР
наделило их особыми полномочиями и доверием, прес-
са и телевидение — балаганным блеском. Наиболее
предприимчивые из них уже не нуждались в сохране-
нии своего инкогнито; напротив, они назойливо пред-
лагали себя публике, хорошо зарабатывая на скандаль-
ной популярности. «Бродячие менестрели» доноса, как
метко окрестил их К. Ламонт69, перебираясь с места на
место, смущали покой обывателя угнетающими подроб-
ностями «раскрытых» и еще не раскрытых заговоров с
экранов телевизоров, охотно давали интервью, резонер-
ствовали с церковных кафедр, сочиняли и издавали
мемуары с помощью «литературных консультантов» из
ФБР. По данным на 1962 г., ФБР содержало около
1500 тайных осведомителей, оплачиваемых из специ-
альных фондов, которые существовали отдельно от
ежегодного бюджета Бюро, утверждаемого конгрессом
(150 млн. долл.)70. Примерно сотня «специально подго-
товленных» осведомителей, писал Дэн Гиллмор, коче-
вала «из залов заседаний расследовательских комиссий
конгресса в комиссии по проверке лояльности, оттуда в
офисы иммиграционной службы, где рассматриваются
дела о депортации, и в залы судов. Их основной
капитал составляют имена и репутации. Они живут
доносами на своих бывших друзей, любовников, любов-
ниц, мужей и жен...»71.
Социальный тип осведомителя ФБР, психологию
его ремесла вскрывает в своей работе Фрэнк Доннер.
Он пишет: «Доброволец системы тайного политическо-
го сыска убежден, что выполняет патриотический долг,
погружаясь вместе со своей семьей в пучину заговор-
щической деятельности. Он неизбежно прибегает либо
к извращению фактов, либо (явление более типичное)
к извращению значения фактов. Убежденный в суще-
ствовании злонамеренного, подрывного заговора, спо-
собного душить нацию, он начинает видеть измену под

126
Глава 5
каждой кроватью. Для него все, что делает коммунист,
подернуто дымкой подготовляемого мятежа. Этот тип
информатора, как правило, вербуется из людей, спеку-
лирующих на патриотизме. Он ждет от соотечествен-
ников признания и восхищения своим мужеством...
Его внутренняя потребность — представить в преувели-
ченном виде опасности, подстерегающие страну,—
чрезвычайно велика. Уж если ему суждено стать
святым Георгием, то, разумеется, чудовище, которое
предстоит уничтожить, обязательно должно быть дра-
коном» 72.
Еще один распространенный тип информатора
ФБР—тайный осведомитель, чьи мотивы преимуще-
ственно ограничиваются денежным интересом. Доннер
писал, что «доход такого осведомителя зависит от его
способности поставлять информацию за соответству-
ющую плату... Он знает, что, если ему не удастся
раздобыть материал, его ценность в глазах работодате-
лей падает. Наличие экономического стимула делает
ненадежными поставляемые им сведения о лицах,
«замешанных в подрывной деятельности». Когда ком-
пенсация прямо зависит от числа лиц, которых пыта-
ется очернить агент ФБР, легко объяснить, почему
обвинения осведомителя становятся все наглее и эк-
стравагантнее» 73. На своем собственном процессе быв-
ший осведомитель ФБР и Комиссии по внутренней
безопасности X. Матусоу, отвечая на вопрос, намерен
ли он был лгать, когда шел в ФБР, сказал: «Прямой и
честный рассказ не удовлетворил бы ФБР. Я чувство-
вал, что для того, чтобы придать себе важность, я
должен был приукрасить факты и обстоятельства» 74.
В пестрой толпе доносчиков, необычайно распло-
дившейся в политической атмосфере США периода
«холодной войны», были настоящие виртуозы своего
ремесла вроде Мэннинга Джонсона, который, будучи
припертым к стене, сознался, что в интересах ФБР он
готов солгать хоть «тысячу раз»75. Но и среди этой
породы нашлись подлинные достопримечательности,
снискавшие поистине громкую известность. Это Элиза-
бет Терилл Бентли и Уиттекер Чеймберс. Им обоим
была отведена отнюдь не второстепенная роль в той
сложной политической игре, которую давно затеяла
реакция, чтобы окончательно вытеснить из правитель-
ственных сфер представителей умеренных группиро-
вок буржуазии, отсечь от общедемократического дви-
жения его левое крыло, поставить вне закона Комму-

Демократия в полицейском футляре
127
нистическую партию и довершить обработку обще-
ственного мнения в духе законченного антисоветизма.
Дебют обоих профессиональных осведомителей состоял-
ся в 1948 г. Они были выпущены ФБР «на публику» с
интервалом в три дня. Элизабет Бентли шла первой.
Однако за много месяцев до ее сольного выступления
настроенная на соответствующий лад буржуазная пе-
чать уже заранее смаковала детали обещанных гран-
диозных сенсаций с разоблачением сети «коммунисти-
ческого шпионажа» в государственном аппарате76.
Местом разоблачений должна была стать Комиссия по
расследованию антиамериканской деятельности кон-
гресса США, главными героями—осведомители ФБР.
Совместное появление Бентли и Чеймберса в
1948 г. было подчинено общему плану. Оставалось три
месяца до выборов президента и членов конгресса.
Республиканцы спешно изыскивали контршансы для
срыва широкого фронтального маневра, предпринятого
Трумэном в ходе избирательной кампании, когда он в
отчаянном усилии задержать падение престижа своей
партии обещал американцам осуществить широкую
программу преобразований («справедливый курс»).
Позднее бывший председатель Комиссии по расследо-
ванию антиамериканской деятельности, член палаты
представителей от республиканской партии Парнелл
Томас с циничной откровенностью рассказал о том,
какие пружины были приведены в действие для
нанесения удара по престижу демократической партии
с целью лишить ее надежды на успех. В разгар
избирательной кампании, говорил он, председатель
Национального комитета республиканской партии «по-
нуждал меня начать расследование дел о шпионской
сети. Он настаивал на том, чтобы я оставался в
Вашингтоне и поддал жару Гарри Трумэну»77.
Республиканцев, главенствующих в Комиссии по
расследованию антиамериканской деятельности, не
остановило даже то обстоятельство, что правительство
через голову ФБР специальным уведомлением предуп-
редило П. Томаса о полном отсутствии у него каких-
либо вещественных доказательств, подтверждавших
версию Бентли78. И хотя в 1948 г. республиканцам не
удалось нанести поражение Трумэну, тем не менее на
частичных выборах в конгресс 1950 г. они снова
сделали ставку на страх перед «подрывной деятельно-
стью», упрекая демократов в недостаточной твердо-
сти79. «Беспартийный» Эдгар Гувер, отлично сознавая,

128
Глава 5
откуда дует ветер, с готовностью предоставил в распо-
ряжение комиссии, в которой республиканцы составля-
ли большинство, секретные досье ФБР, заботясь о том,
чтобы у Томаса и его коллег не было простоя. Впослед-
ствии Томас с чувством признательности говорил о
тесных отношениях между комиссией и ФБР и даже о
полном «взаимопонимании» между ними80.
В уста Э. Бентли ФБР вложило одну из своих
самых фантастических легенд насчет «сети коммуни-
стического шпионажа» в правительственных учрежде-
ниях США. Судя по всему, интимные отношения
между Бентли и ФБР были установлены еще до войны,
скорее всего в ходе слежки за интернационалистами,
оказывавшими помощь испанским республиканцам.
Бентли знала кое-кого из них лично и могла быть, с
точки зрения ФБР, «полезной». В своих «мемуарах»
она подтверждает тот факт, что впервые оказалась в
«магнитном поле» ФБР в 1940 г.81 И в дальнейшем
ФБР не спускало с нее глаз82, будучи хорошо осведом-
лено обо всем, что касалось ее личности, общественных
и частных связей. Однако официально известно, что
контракт о сотрудничестве был подписан осенью
1945 г
В ноябре того же года Э. Гувер пускает пробный
шар, уведомляя Белый дом о наличии в его руках
информации чрезвычайной важности, источником ко-
торой была все та же Бентли. Как теперь стало
известно, доклад на самом деле не содержал ничего
сверх указания на то, что в правительственных учреж-
дениях Вашингтона имеется с десяток служащих,
которые якобы входят в подпольную коммунистиче-
скую ячейку и дальнейшее пребывание которых на
своих постах сопряжено с риском для государственных
интересов США. Во главе этой группы, говорилось в
докладе, стоит Гарри Декстер Уайт, видный деятель
«нового курса», долгое время занимавший пост заме-
стителя министра финансов в рузвельтовской админи-
страции. Однако ФБР не представило ни одного сколь-
ко-нибудь существенного факта, подтверждавшего вер-
сию Э. Бентли. И позднее на всех многочисленных
слушаниях в комиссиях конгресса и в ходе судебного
разбирательства с участием Э. Бентли не фигурирова-
ло ничего похожего на реальные доказательства закон-
спирированной, заговорщической деятельности назван-
ных Бентли лиц. Однажды сам Гувер вынужден был
признать, что ФБР «не располагает достаточными

Демократия в полицейском футляре
129
материалами для поддержания преследования по су-
ду»83 членов «группы Г. Уайта».
Отсутствие прямых и косвенных улик против лиц,
обвиненных Бентли в государственной измене, ФБР
пыталось восполнить грандиозностью приписываемых
им преступлений. Иными словами, решили следовать
испытанному методу: крупномасштабная ложь всегда
предпочтительнее, ибо имеет больше шансов на то, что
ей поверят.
В качестве одного из самых эффектных доводов
обвинения повсюду фигурировал факт похищения тай-
ны дня «Д» и передачи ее Советскому правительству.
День «Д» — это точная дата высадки союзнических
войск в Нормандии в 1944 г. По словам Э. Бентли (в
«мемуарах» она вновь касается этого эпизода, подчер-
кивая, что выдача Москве секрета дня «Д» есть самый
большой успех «группы Уайта»)84, Советское командо-
вание, воспользовавшись услугами симпатизировав-
ших коммунизму чиновников госдепартамента США,
«выкрало» сведения о начале операции «Оверлорд».
Поскольку сам Эдгар Гувер торжественно заверил
американскую общественность об исключительной важ-
ности и ценности всех сведений, сообщаемых
Э. Бентли, проверенных, по его словам, ФБР, не
лишним будет убедиться, чего стоят эти утверждения.
Впервые показания об «утечке» секрета дня «Д»
были даны Бентли на заседании КРАД в 1948 г.85 Под
аккомпанемент исступленных криков реакционеров о
«советской угрозе» вздор был воспринят как «исповедь
века». И только значительно позже, после спада реак-
ционной волны, этот вымысел Бентли был открыто
поставлен под сомнение и в буржуазной печати. Тогда
многие для себя открыли, что тайна дня «Д» всегда
оставалась тайной лишь для держав фашистской ко-
алиции, а не для союзников, стремившихся скоордини-
ровать свои действия таким образом, чтобы облегчить
проведение высадки в Нормандии. Выяснилось, что
первым, кто «приоткрыл» завесу над тайной дня «Д»,
был... президент США Ф. Рузвельт, заявивший 28 но-
ября 1943 г. на конференции в Тегеране, что вторже-
ние во Францию желательно осуществить не ранее
1 мая, но и не позднее июня 1944 г.86 Вслед за тем он
же на заседании 29 ноября предложил У. Черчиллю и
И. В. Сталину окончательно «договориться о сроке
этой операции»87. После совещания американских и
английских советников с участием Рузвельта и Чер-

130
Глава 5
чилля советская сторона 30 ноября 1943 г. была проин-
формирована союзниками о том, что операция «Овер-
лорд» начнется в мае 1944 г. При этом Черчилль
заметил, что «объединенные британский и американ-
ский штабы будут находиться в тесном контакте с
маршалом Сталиным с тем, чтобы операции всех
союзников могли координироваться и чтобы по врагу
был нанесен одновременно удар с обеих сторон» . Со
своей стороны Рузвельт приветствовал возможность
скоординировать удары по врагу одновременно с двух
направлений, дав понять, что рассматривает это как
главное условие успеха плана «Оверлорд»89. В специ-
альном секретном протоколе, принятом участниками
Тегеранской конференции, говорилось, что операция
«Оверлорд» начнется в мае 1944 г., и констатировалось
намерение Советского командования «примерно в одно
и то же время» предпринять широкое наступление «с
целью воспрепятствовать переброске немецких сил с
Восточного на Западный фронт»90.
Нет нужды останавливаться на других примерах,
неопровержимо свидетельствующих об абсурдности
версии Бентли. Об обстановке же, которая сложилась в
Соединенных Штатах в 1948 и 1949 гг., можно судить
по тому, что легенда о «похищении дня «Д»» долго
принималась публикой за чистую монету, а многочис-
ленные высокопоставленные лица (включая в первую
очередь и самого Д. Эйзенхауэра), которым была хоро-
шо известна подоплека всей этой истории, хранили
молчание. Даже руководство бывшего Управления
стратегических служб вынуждено было без звука
«проглотить» обвинение в неблагонадежности, адресо-
ванное Бентли ряду его бывших сотрудников в связи с
«делом» о разглашении секрета дня «Д».
Чуть ли не вершиной предательства национальных
интересов США и всего западного мира, совершенного
Уайтом, Бентли назвала его участие в разработке
«плана Моргентау», целью которого являлись деинду-
стриализация и расчленение Германии после войны .
По словам Бентли, Уайту принадлежали сама идея
этого плана и инициатива ее продвижения в угоду
тайным намерениям... Советского Союза.
Буржуазная печать правого толка и представители
антирузвельтовских группировок в политических сфе-
рах немедленно использовали данное нехитрое изобре-
тение «знатоков» дипломатической истории из ФБР.
Критики и противники всей внешней политики Руз-

Демократия в полицейском футляре
131
вельта в годы войны ухватились за него, заявляя, что
недальновидная стратегия Рузвельта обезоружила за-
падный мир перед лицом эвентуальной «советской
агрессии»92. Между тем приписывать «план Морген-
тау» Советскому Союзу столь же нелепо и беспочвенно,
как и возлагать на него вину за обмен мнениями
между Рузвельтом и Иденом 15 марта 1943 г. в Ва-
шингтоне, во время которого президент США и ми-
нистр иностранных дел Англии единодушно высказа-
лись за раздел Германии на несколько мелких госу-
дарств93. Еще раньше, в декабре 1941 г., о том же
говорил Черчилль, а созданный в США Консультатив-
ный комитет по послевоенным проблемам, возглавляв-
шийся государственным секретарем США К. Хэллом, с
конца того же года принялся изучать проекты дробле-
ния Германии на ряд независимых государств, подго-
товленные специальной исследовательской группой
госдепартамента. Любопытно, что в Консультативный
комитет входили видные представители американской
финансовой олигархии, такие, как Б. Барух, Д. Дил-
лон, М. Тэйлор, Д. Ачесон, Д. Форрестол и Г. Морген-
тау-младший94.
Известно также, что в годы войны и сразу же после
нее в политической литературе США и Англии появи-
лось множество аналогичных (нередко просто сумас-
бродных) проектов решения германской проблемы пос-
ле капитуляции «третьего рейха»95. Авторами этих
предложений являлись профессиональные английские
и американские дипломаты, которых никак нельзя
заподозрить в сочувствии Советскому Союзу. На конфе-
ренции в Тегеране Рузвельт и Черчилль четко и
определенно высказались за расчленение Германии96.
Сталин, напротив, выразил сомнение в правильности
этой идеи 97.
«План Моргентау» генетически был прямо связан с
этими проектами ликвидации целостности Германии.
При этом он являлся не только отражением ненависти,
питаемой к германскому милитаризму большинством
населения стран антигитлеровской коалиции98, но и
отзвуком тех надежд на устранение конкурентов в
лице германских концернов, которые вынашивались в
советах директоров многих ведущих американских
корпораций. Таким образом, этот план не был изолиро-
ванным явлением и представлял собой некое обобще-
ние проектов политического решения германской проб-
лемы. Совсем не случайно он был принят за основу той

132
Глава 5
внешнеполитической линии, которой одно время сов-
местно решили придерживаться и Вашингтон и Лон-
дон99. На Квебекской конференции в сентябре 1944 г.
Рузвельт и Черчилль подписали декларацию, где
был изложен план превращения Германии в «страну
главным образом земледельческого и пастбищно-
скотоводческого типа» 100. Сам Моргентау писал, что
этот документ в окончательном виде был сформулиро-
ван... Черчиллем101. Нет оснований не доверять Мор-
гентау хотя бы потому, что этот факт подтверждает и
Антони Иден. Лично У. Черчилль, свидетельствует он,
не только не возражал против «плана Моргентау», но и
в весьма резкой форме отвел доводы Идена против
него102.
Надо признать, что «план Моргентау» вызвал серь-
езные разногласия в правительственных кругах США.
Одним из соображений, которые выдвигал К. Хэлл,
выступая за отклонение плана, являлось то, что приня-
тие столь важного решения по Германии без участия
представителей Советского Союза, за его спиной могло
привести к серьезным осложнениям в антигитлеров-
ской коалиции103. Хэлл не ошибся: Советское прави-
тельство не поддержало «план Моргентау». Уже одно
это, как признают многие американские исследовате-
ли, способно перечеркнуть версию Бентли104. У лжи
действительно оказались короткие ноги. В официаль-
ной публикации сената США, вышедшей в декабре
1967 г. и подготовленной на основе материалов подко-
митета по вопросам внутренней безопасности, сюжет с
мифическими происками «советских агентов» в пользу
принятия «плана Моргентау» вообще обходился .
Разумеется, ни в одном издании о «подвигах» ФБР в
годы «холодной войны» мы не встретим ни слова об
этих провалах. К чему, дескать, ворошить прошлое? О
действиях же Бентли все еще пишут как о символе
«патриотических побуждений».
А между тем картины, рисуемые Бентли, явно
говорили о сумеречном состоянии умственных способ-
ностей доносчицы и прямо-таки поразительной невзы-
скательности ее наставников. Ложь в таких случаях
принимала очертания гротескные, анекдотичные. И
все же, несмотря на вздорный характер показаний
Э. Бентли, множество людей было подвергнуто граж-
данской казни часто на основе одного только упомина-
ния их имен в протоколах различных расследователь-
ских комиссий, использовавших фантазию Элизабет

Демократия в полицейском футляре
133
Бентли в качестве универсального инструмента дозна-
ния. Попытки реабилитации, как правило, наталкива-
лись на непреодолимое сопротивление ФБР.
Показательно в этом отношении «дело Уильяма
Ремингтона», чиновника министерства торговли, осуж-
денного на основании показаний Бентли в 1953 г. за
то, что он якобы ложно отрицал свою принадлежность
к Коммунистической партии. Ремингтон возбудил про-
тив Бентли иск за клевету, и, хотя он был отклонен,
защита продолжала бороться, накапливая все новые и
новые данные, вскрывающие необоснованность показа-
ний Э. Бентли. Маленькое «дело» грозило обернуться
большим скандалом. Положение спас «случай», везде-
сущий «случай», который уже не раз в критические
моменты выручал политическую полицию. В конце
ноября 1954 г. в камеру, где сидел Ремингтон, отбы-
вавший заключение в федеральной тюрьме г. Луисбур-
га, ворвались трое уголовников и нанесли ему смер-
тельные ранения. От ударов кирпичом по голове
22 ноября 1954 г., не приходя в сознание, Ремингтон
скончался106. Двумя месяцами позже генеральный про-
курор штата Нью-Хэмпшир (в этом штате Ремингтон
долгое время жил) Л. Вайман опубликовал обстоятель-
ный доклад о результатах специального расследования,
из которого явствовало, что главное обвинение Бентли
против Ремингтона было построено на песке107. Вот
почему, наверняка зная о проводимом расследовании,
ФБР поторопилось закрыть «дело Ремингтона». Оно
стремилось к этому и раньше, ставя всяческие препо-
ны защите, препятствуя, в частности, опросу беспри-
страстных свидетелей и привлечению их для дачи
показаний в судебном заседании. Делалось это почти
открыто и с явным расчетом на безнаказанность.
Эдгар Гувер всегда считал, что его ведомству, по
евангельскому изречению, вика прощается семьдесят
семь раз!
Хотя жертвы осведомителей в отдельных случаях
добивались морального удовлетворения по своим касса-
ционным жалобам в высшие судебные инстанции,
однако ФБР, которое, казалось бы, должно нести
ответственность за клятвопреступления опекаемых им
лжесвидетелей, оставалось практически неуязвимым
для критики. Как ни в чем не бывало в ноябре 1953 г.
шеф ФБР говорил: «Вся информация, представленная
мисс Бентли и поддающаяся проверке, оказалась пра-
вильной. Она была подвергнута самому тщательному

134
Глава 5
перекрестному допросу; ее свидетельские показания
были рассмотрены различными составами присяжных,
взвешены судьями и, как выяснилось, соответствуют
действительности»108.
Вряд ли нужно доказывать, чего стоит «правди-
вость» Э. Бентли. Что же касается утверждений дирек-
тора ФБР об установлении судебными инстанциями
достоверности ее показаний, то это такая же выдумка,
как и история с превращением госдепартамента в
питомник «русских агентов». В работе, вышедшей в
1962 г., профессор права Стэнфордского университета
Г. Паркер, тщательно изучивший все публичные пока-
зания Бентли, пришел к выводу, что заявление Гувера
«о верификации этих показаний в ходе нормального
судопроизводства и признании их достоверными явля-
ется необоснованным» 109. Латинская поговорка гласит:
«Et quis custodit custodes ipsos?» (И кто караулит самих
часовых?) Вчитываясь в пухлые отчеты судебных
процессов и заседаний многочисленных расследова-
тельских комиссий, материал для которых готовился
ФБР, сопоставляя их, американские юристы, историки
и журналисты обнаруживают все новые и новые
вопиющие противоречия и просто курьезы в показани-
ях осведомителей ФБР, взаимоисключающие версии,
прямые искажения данных следствия, наконец, лже-
свидетельства самого директора политической полиции
Эдгара Гувера110.
По части осведомительского ремесла Э. Бентли
была не одинока. У нее был достойный «конкурент» и
напарник Уиттекер Чеймберс, бывший в услужении у
ФБР (по его собственному признанию) с 1939 г.111 Ему
отводилась роль главного свидетеля обвинения на
нашумевшем в 1948—1951 гг. процессе Алджера Хис-
са, служащего госдепартамента в период пребывания у
власти рузвельтовской администрации. Жертва была
избрана не случайно. Либеральные взгляды Хисса
были хорошо известны и, как пишет К. Ламонт,
возбуждали злобу реакционеров112. Он принимал уча-
стие в Ялтинской конференции, являлся генеральным
секретарем конференции в Сан-Франциско, на которой
был принят Устав ООН. Обозреватель Маркиз Чайлдс,
всегда превосходно осведомленный о настроениях в
вашингтонских кругах, писал о самом начале процесса
А. Хисса: «Многие смотрят на Хисса как на символ
рузвельтовской эры. Если Хисс будет осужден, они
будут рассматривать этот факт в качестве признания

Демократия в полицейском футляре
135
виновности самого покойного президента и всех тех,
кто вместе с ним несет ответственность за политику
«нового курса»»113. Такое же впечатление вынес при-
сутствовавший в зале судебного заседания обозрева-
тель «Нью-Йорк таймс» Джеймс Рестон114.
Невзгоды, выпавшие на долю Хисса, не заставили
его сожалеть о причастности к наследию 30-х годов,
столь непопулярному в эпоху «холодной войны» и
реакции. «Тяготы борьбы с клеветническими обвинени-
ями,— писал он,— разрушающим образом сказывались
на моей жизни и принесли боль как мне самому, так и
всей моей семье. Но ничто не может подавить то
чувство удовлетворения, которое я испытываю при
мысли, что мне довелось играть известную роль в
осуществлении правительственных программ, в пра-
вильности которых я убежден. Я глубоко удовлетворен
также тем, что принимал участие в конструктивных
усилиях «нового курса» и в создании ООН. Демократи-
ческие идеалы, которыми я руководствовался, находясь
на правительственной службе, продолжают составлять
основу моего мировоззрения»115. Таково гражданское
лицо Алджера Хисса.
Чьими же стараниями рассчитывало ФБР погубить
репутацию этого человека и, пригвоздив его к позорно-
му столбу как «пособника международного коммуниз-
ма», утвердить в сознании народа недоверие и злобную
неприязнь к либеральным деятелям «нового курса»? По
своей духовной организации У. Чеймберс представлял
собой классический тип провокатора вроде Титуса
Оутса116, находившего наслаждение в том, чтобы быть
профессиональным доносчиком и возбудителем обще-
ственной тревоги. Честолюбец, с явными признаками
душевного расстройства, подтвержденного диагнозами
врачей (а в частной беседе с адвокатом Хисса — самим
заместителем министра юстиции Александром Кэм-
пбэллом117), коллекционировавший впрок различные
сведения и слухи о людях, которых он лично подчас
никогда и не встречал, одержимый к тому же манией
стать знаменитостью, Чеймберс был просто находкой
для ФБР и Комиссии по расследованию антиамерикан-
ской деятельности, которые постарались выжать из
него все, на что были способны его больное воображе-
ние и жажда прославиться любой ценой118. Этот
портрет следует дополнить несколькими штрихами из
автобиографии самого Чеймберса, проливающими свет
на то, как он понимал место осведомителя в системе

136
Глава 5
политического сыска и свой особый статус. Чеймберс
писал: «Осведомитель ничем не рискует. Он пребывает
в полной безопасности и использует свою особую
осведомленность для того, чтобы уничтожить других...
Он находится под охраной полиции. Когда она сви-
стнет, он немедленно приносит в зубах очередную
обглоданную кость информации...» 119
В начале 60-х годов Чеймберс нашел себе приста-
нище в крайне правом реакционном листке «Нейшнл
ревью», издаваемом У. Бакли120, идеологом ультрапра-
вого движения. Благодаря литературным упражнени-
ям Чеймберса, выдержанным в духе крайнего анти-
коммунизма, история сохранила за этой убогой фигу-
рой доносчика и провокатора собирательное значение
рупора движения. Не случайно многие современные
ультраправые считают долгом называть Чеймберса
своим политическим ментором. Среди них—Рональд
Рейган.
Юристы с мировым именем находят, что вина
Хисса не только осталась недоказанной, но и существо-
вала лишь в виде легенды, сочиненной Чеймберсом и
ФБР121. Даже такой автор, как Лэтем, считает, что
показания Чеймберса против Хисса сбивчивы, проти-
воречивы, а потому абсолютно ненадежны с точки
зрения выяснения истины122. Два члена Верховного
суда США—Ф. Франкфуртер и С. Рид — выступили на
процессе Хисса в качестве свидетелей защиты. С ними
солидаризировался губернатор Иллинойса Э. Стивен-
сон 123.
Суд присяжных, рассматривавший летом 1949 г.
дело об обвинении А. Хисса в лжесвидетельстве,
на основании всех относящихся к делу данных отка-
зался признать его виновным. Как явствует из вос-
поминаний Р. Никсона (в то время члена Комиссии
по расследованию антиамериканской деятельности),
приложившего титанические старания для пересмотра
решения, бесславный провал «дела» Хисса мог дорого
обойтись КРАД, вплоть до ее роспуска. «Услуга» ФБР
обернулась ловушкой для КРАД, в которую Гувер,
сам того не желая, заманивал своего парламентского
соучастника124. На карту было поставлено слишком
много. В критический момент, мобилизовав дополни-
тельные средства психологического давления на публи-
ку, реакция добилась пересмотра дела. Спасая положе-
ние, ФБР прибегло к... подлогу. Хисс был осужден.
Лишь много позднее, проделав огромную расследова-

Демократия в полицейском футляре
137
тельскую работу, защита Хисса начала распутывать
паутину, сотканную ФБР вокруг его имени.
Со своей стороны ФБР изо всех сил стремилось
поставить защиту в невероятно трудные условия рабо-
ты. Адвокат Хисса Честер Лейн впоследствии вынуж-
ден был сделать следующее официальное заявление:
«Мы задаем вопросы — ФБР не позволяет людям бесе-
довать с нами... И хуже всего то, что честные и
патриотически настроенные граждане, которые хотели
помочь нам, удерживались от этого из-за установлен-
ной за ними... слежки и системы подслушивания
телефонных разговоров, а другие, оказывавшие нам
услуги в интересах справедливости, боятся огласки
самого факта участия в защите, ибо это, по их мнению,
может повредить им...»125 И все же документально
было установлено, что узловые места в показаниях
Чеймберса были вымышлены. Данные экспертизы, не
опровергнутые министерством юстиции, подкрепили
предположения защиты о том, что самая важная
«улика» против Хисса (дубликат пишущей машинки
марки «Вудсток», в 30-х годах принадлежавшей семье
Хисса) была искусно сфабрикована в специальных
лабораториях ФБР126.
В известном смысле складывалась весьма баналь-
ная ситуация. Буржуазная реакция, стремившаяся
подавить инакомыслие внутри страны, вкупе с охран-
кой уводила общество под сень страха и всеобщей
подозрительности. Видный американский литератур-
ный критик Максуэлл Гайсмар, как бы бросая взгляд в
прошлое, писал: «Эта история пятидесятых годов,
отделившая либералов от левых, сама была, подобно
делу Розенбергов, недостоверной, фальшивой, хладнок-
ровно сфабрикованной...» Тем не менее механизм
«сработал», благоприятные условия для маккартизма
были созданы. Известный американский писатель Нор-
ман Мейлер, подводя итог целой полосе в политиче-
ском развитии США, заметил: «Пришла корейская
война, вместе с ней на страну упала тень атомной
бомбы, и мы оказались вполне созревшими для военно-
го диктатора. Дядюшка Гарри (Г. Трумэн.— П. К.) вы-
мостил дорогу для «папаши» (Д. Эйзенхауэра.— П. К.),
а культ внутренней безопасности и духовное пресмы-
кательство стали нормой повседневной жизни, ее
сутью. Если кто-то пытался оспаривать это, то являлся
Джозеф Маккарти со своими методами раскрытия
измены именем божьим, и все становилось на свои

138
Глава 5
места. В пропитанной тоталитаризмом духовной атмос-
фере тех дней каждый, кто работал в правительствен-
ных учреждениях, отучился быть самим собой, наблю-
дались явления атрофии мысли в результате ее застоя.
В конечном итоге благие порывы утратили направля-
ющее начало, упорядоченность — здравый смысл, раз-
говоры о безопасности подменили собой подлинную
заботу о благополучии страны, риторика же начисто
лишилась реального содержания» 128.
ФБР и маккартизм
Маккартизм — это порождение кризиса буржуазной
демократии в США и одновременно специфическая
форма проявления доминирующей активности уль-
траправых сил в конкретной обстановке 50-х годов,
сложившейся в стране. Он явился закономерным про-
должением того общего курса на разжигание антиком-
мунистической, антирадикальной истерии, который из-
брали американская буржуазия и ее лидеры после
второй мировой войны в условиях обострения внешних
и внутренних противоречий американского импери-
ализма. Бывший министр юстиции в правительстве
Рузвельта Ф. Биддл (он сменил на этом посту Роберта
Джексона) так сказал об этом последовательном спол-
зании в трясину реакции: «Шаг за шагом мы создава-
ли благоприятные условия для прихода новой тира-
нии» и позволили «зажать нам рты, закрыть глаза,
заткнуть уши»129.
Обычно разгул маккартизма связывают с деятель-
ностью КРАД, специальной комиссией Джозефа Мак-
карти и их многочисленных дублеров в штатах. Одна-
ко существенную инициативную роль в оформлении и
осуществлении этого курса играло Федеральное бюро
расследований. Принцип разделения труда был полно-
стью соблюден. Основной заботой КРАД и комиссии
Маккарти являлась политическая эксплуатация анти-
коммунистической паранойи, подыскание же «матери-
ала» и использование различных технических средств,
пригодных для этих целей, ложились на плечи ФБР.
Экс-агент ФБР Джек Левин рассказывает: «Теперь
общепризнано, что, преувеличивая «внутреннюю угро-
зу», Гувер помогал создавать прототип чудовища
Франкенштейна 130, способствуя тем самым разжига-
нию реакционной истерии, направленной на уничтоже-

Демократия в полицейском футляре
139
ние любых признаков либерализма, на срыв усилий в
защиту социального прогресса... Своим тридцативось-
милетним династическим правлением директор ФБР
обязан близостью к правым экстремистам...»131
И в самом деле, «охота за ведьмами», организован-
ная с гигантским размахом в 50-х годах различными
расследовательскими комиссиями на самых разных
уровнях общественной жизни, продемонстрировала не
только полную тождественность целей ФБР и маккар-
тистов, но и самое тесное практическое взаимодей-
ствие их. Более того, львиная доля всего, что затевали
сенатор Маккарти и расследовательские комиссии кон-
гресса, могла быть реализована лишь при содействии
ФБР, его гигантского аппарата по фабрикации «улик»
и подбору «дружественных» свидетелей. Не являясь
судебными инстанциями, но и не будучи связанными
нормами доказательного права, Маккарти и комиссии
конгресса постоянно использовали осведомителей и
досье ФБР в качестве подручного средства для публич-
ного шельмования неугодных реакционерам обще-
ственных деятелей.
ФБР порой просто вынуждало запуганных пресле-
дованиями американцев встать на путь «покаяния»,
выступить перед микрофонами расследовательских ко-
миссий с очередными «сенсационными» заявлениями о
деятельности левых организаций или участии в них
отдельных граждан. Сейчас это полностью подтвержде-
но и неопровержимо доказано132. В Голливуде таким
образом ФБР завербовало некоторых работников кине-
матографа, «скомпрометированных» ранее участием в
производстве «непатриотической» продукции, и, пообе-
щав снять с них опалу, препроводило в зал расследова-
тельских комиссий для «покаяния». Были и такие
служители Мельпомены, которые добровольно разменя-
ли честь и достоинство актера на благоволение полити-
ческой инквизиции.
Еще в 1948 г. тогдашний председатель КРАД Паране Томас (кончивший свою карьеру в тюрьме, куда он
был упрятан за лихоимство) говорил: «...тесные отно-
шения существуют между Комиссией по расследова-
нию антиамериканской деятельности и ФБР... Я счи-
таю, что мы достигли полного взаимопонимания. Есть
кое-что, однако, что не позволяет нам много распро-
страняться на этот счет» 133. Это «кое-что» прежде всего
установление в обход закона личной унии между
КРАД и ФБР: штат расследовательских комиссий

140
Глава 5
обычно наполовину формировался из экс-агентов ФБР.
На заседаниях комиссий постоянно присутствовал и
личный представитель Э. Гувера. С 1950 г. КРАД
фактически уже не отделяла себя от ФБР. Это стало
нормой, особенно после того, как кресло председателя
комиссии занял конгрессмен Гарольд Вельде, бывший
агент ФБР134. Это он ошеломил Америку в 1950 г.
требованием отказаться от идеи развития сети публич-
ных библиотек в сельскохозяйственных районах под
тем предлогом, что влияние коммунизма держится на
просвещении народа135.
В 1956 г. КРАД занялась расследованием деятель-
ности Американского комитета защиты лиц иностран-
ного происхождения (АКЗ). В виде приложения к
опубликованным комиссией материалам, призванным
доказать, что АКЗ является «коммунистической орга-
низацией», фигурировало множество документов, дати-
рованных 30-ми годами. Вскоре выяснилось, что они
были попросту выкрадены в служебных помещениях
АКЗ агентами ФБР, а затем уже перекочевали в
папки комиссии136. Сама способность КРАД заставить
замолчать критиков (в том числе и в конгрессе)
базировалась на страхе перед местью комиссии, кото-
рая располагала таким истребительным средством, как
досье ФБР и его проскрипционные списки. Хорошо
известно, что немало обитателей Капитолия фигуриро-
вало в них как «псевдолибералы», а то и как «сочув-
ствующие коммунизму» 137.
Особенно тесная дружба связывала ФБР и его
директора с сенатором Маккарти и возглавлявшейся
им постоянной подкомиссией сената США по расследо-
ванию (сокращенно—комиссия Маккарти). Когда неи-
стовый сенатор от Висконсина, грозя всеми карами
коммунистам и либералам, 9 февраля 1950 г. впервые
бросил фразу о том, что у него «в руках есть список»
неблагонадежных лиц138, не многие могли предвидеть,
что она станет символом и проклятьем целой эпохи. Но
Эдгар Гувер не мог не знать ее сокровенного смысла
хотя бы потому, что «блестящая» идея истребления
инакомыслящих по спискам и чистки правительствен-
ных учреждений сверху донизу обрела плоть и кровь в
стенах штаб-квартиры ФБР. Можно не сомневаться,
что и «черные» списки Маккарти составлялись при
участии (если не под прямую диктовку) ФБР139.
Большинство так называемых экспертов и техниче-
ских сотрудников комиссии Маккарти, так же как и

Демократия в полицейском футляре
141
КРАД, являлись бывшими сотрудниками ФБР140.
X. Матусоу в своей книге «Лжесвидетель» писал: «Са-
мым важным мотивом использования бывших агентов
ФБР в качестве следователей комиссии было то, что,
уходя из ФБР, они уносили в своей памяти и секрет-
ную информацию» 141. Не удивительно, что с содержа-
нием секретного доклада о «неблагонадежности» Р. Оп-
пенгеймера сенатор Маккарти был ознакомлен рань-
ше, чем министр юстиции Браунелл и сам президент
Д. Эйзенхауэр142. Долг платежом красен: в пылу пого-
ни за «коммунистическими агентами», атакуя госде-
партамент, армию и даже ЦРУ143, Маккарти никогда
не изменял своему дружескому расположению к ФБР.
Гувер отвечал Маккарти и маккартистам полной
взаимностью. Однажды в интервью газете «Сан-Диего
ивнинг трибюн» он не только выразил свое восхищение
всем обликом сенатора, но и ясно дал понять, что ФБР
кровно заинтересовано в сотрудничестве с ним. «Мак-
карти,— сказал он,— бывший морской пехотинец. Он
был боксером-любителем. Он ирландец. Соедините все
это воедино, и вы получите представление о сильной
личности, которая не даст заморочить голову и не
позволит обвести себя вокруг пальца. Я не берусь
судить о технической стороне работы комиссии Мак-
карти, как и других комиссий сената. Это дело сенато-
ров. Должен, однако, сказать, что расследовательские
комиссии делают ценную работу. Они имеют право
привлекать к даче показаний различных свидетелей,
без чего некоторые важные расследования не могли
быть закончены... Я не был знаком с сенатором
Маккарти до его появления в сенате. Теперь я близко
познакомился с ним по служебной линии и лично. Я
считаю его своим другом и полагаю, что он платит мне
тем же»144. Гувера ничуть не смутило тогда, что
президент Трумэн назвал Маккарти «патологическим
лжецом»145.
В эпоху маккартизма, крепко уверовав в оконча-
тельный триумф реакционного курса в политике, руко-
водящее ядро ФБР открыто шло на сближение с
республиканской партией. В сложившихся условиях
«великая старая партия» стала центром притяжения
консервативных и ультраправых элементов146. После
победы республиканцев на выборах 1952 г. эти элемен-
ты настойчиво стремились использовать вымысел о
«коммунистической инфильтрации», чтобы оконча-
тельно «утопить» демократов, лишив их всяких надежд

142
Глава 5
на реванш в 1956 г.147 К шумной кампании Маккарти-
сты постоянно подключали ФБР, которое являлось для
них эталоном преданного «патриотической идее» уч-
реждения. Некоторое снижение популярности респуб-
ликанцев к середине 1953 г. еще сильнее утвердило
стратегов «великой старой партии» в намерении вбить
клин между демократами и избирателями, используя
затасканный жупел просачивания левых в государ-
ственный аппарат при Рузвельте и Трумэне148.
В ноябре 1953 г. с санкции правительства Эйзенха-
уэра ФБР провело показательную операцию—
гигантскую чистку аппарата госдепартамента, в ре-
зультате которой было уволено несколько сот чиновни-
ков по «соображениям безопасности». Эта акция долж-
на была подкрепить версию об «измене» в дипломати-
ческой службе США при демократах149. Затем право
нанести еще один удар было предоставлено министру
юстиции Г. Браунеллу. В своей речи (которую он
предварительно согласовал с пресс-секретарем Белого
дома Джимом Хеггерти, специальным помощником
Эйзенхауэра Шерманом Адамсом и самим президен-
том)150, произнесенной в ноябре 1953 г. в Чикаго,
Браунелл обвинил бывшего президента Трумэна в...
содействии «шпионским усилиям» Г. Д. Уайта (к тому
времени давно умершего). Совершенно неожиданно
новая попытка искусственно взвинтить нервы публике
обернулась конфузом, последствия которого вскоре же
дали себя знать. Дело в том, что Браунелл не смог
ничем, кроме бранных слов, подкрепить свои заявле-
ния. Ни одного достоверного факта, ни одного доказа-
тельного довода, ничего, кроме голой фразы. Видавшие
виды американцы на этот раз были поражены нераз-
борчивостью лидеров правящей партии в выборе
средств политической полемики. На пресс-
конференции, состоявшейся сразу после речи Браунел-
ла, президент Эйзенхауэр, не столько осознав, сколько
почувствовав общее настроение, нашел нужным приз-
нать обвинения Браунелла необоснованными и не
заслуживающими доверия151. Таким образом, «дело
Уайта», вновь всплывшее на поверхность, принимало
неожиданный оборот для тех, кто пытался его гальва-
низировать.
«Казус Браунелла» только укрепил растущие сомне-
ния американцев, сохранивших способность критиче-
ски мыслить, в отношении ценности информации ФБР.
Весьма симптоматичной для меняющихся настроений

Демократия в полицейском футляре
143
широкой публики середины 50-х годов следует считать
появившуюся в марте 1954 г. статью известного журна-
листа, члена редколлегии газеты «Вашингтон пост»
А. Барта, названную им «Насколько доброкачественны
доклады ФБР?». В ней Барт писал: «Парадоксом сере-
дины 50-х годов является то, что доклады ФБР... не
принимаются всерьез, если вообще не игнорируются
ответственными чиновниками правительственных ор-
ганов... Среди высших государственных служащих
ФБР скорее вызывает подобострастие, чем уважение.
Министр юстиции Г. Браунелл предложил объяснение
этому парадоксу, указав на безразличие правительства
демократов к проблеме коммунистической инфильтра-
ции и на влияние духа сочувствия либерализму,
который многие унаследовали со времени «нового
курса»». Сам Барт корень недоверия к политической
полиции видел в «природе докладов ФБР», базировав-
шихся на «инсинуациях мошенников, дураков или
фанатиков, чей собственный патриотизм весьма сом-
нителен». Кстати, к этой породе людей Барт безогово-
рочно относил и Э. Бентли 152.
Спасая положение, министр юстиции Браунелл и
шеф ФБР Э. Гувер 17 ноября 1955 г. выступили перед
сенатской подкомиссией по вопросам внутренней без-
опасности под председательством сенатора-респуб-
ликанца У. Дженнера. В этой аудитории и тот и дру-
гой могли рассчитывать на самый благосклонный
прием. С самого начала было ясно, что выступление
Браунелла было продиктовано узкопартийными инте-
ресами и преследовало цель помочь уловить дополни-
тельные голоса избирателей. Эдгар Гувер, старательно
распространявший версию о своем «политическом безб-
рачии», содействовал, как только мог, республиканцам
в осуществлении этого замысла153. Вновь последовала
словесная бравада насчет элементов «скрытой измены»
в политике демократической администрации во време-
на Рузвельта и Трумэна. Нежелание же обосновать эти
обвинения было объяснено секретным характером до-
сье ФБР. Сам шеф ФБР во вкусе министра юстиции и
под стать ему оставался предельно неконкретным, зато
все, что он говорил, было выдержано в «лучших»
традициях политической риторики сенатора Джозефа
Маккарти154.
Выступления Гувера и Браунелла не принесли
бессмертия этой паре и вопреки всем ожиданиям не
увеличили шансов республиканцев в предстоящей по-

144
Глава 5
литической схватке. Скорее наоборот. «На выборах
1954 г.,— пишет исследователь истории избирательных
дуэлей республиканцев и демократов Б. Фелкнор,—
республиканцы потеряли свой быстротечный контроль
над конгрессом... В этот год, надеясь избежать тради-
ционных потерь на промежуточных выборах, они
разыграли большой антикрасный гамбит, но их постиг-
ла неудача, и демократы установили свой контроль
над конгрессом, завоевав большинство в 29 голосов» 155.
Однако урон, который понесло общество в результа-
те массированного воздействия политической реакции
на его институты, нельзя было восполнить никакими
парламентскими комбинациями. Они не возвратили
стране живительного духа перемен. Г. С. Коммейджер
писал: «Редко случается так в истории, чтобы великая
нация, достигнув вершины своего могущества и успе-
ха, пришла вместе с тем к такому разочарованию в
своих интеллектуальных и моральных ресурсах. Но
именно так это случилось с Соединенными Штатами
после 1949 г. Мы не только потеряли доверие к самим
себе, растратили нашу энергию, отказались от надежд,
на место принципов поставили антипринципы, а на
место политики—антиполитику. Мы еще и утратили
веру в человека вообще». Свою статью Коммейджер
озаглавил «Наши забытые свободы» 156.

Глава 6
Хроника
«Коинтелпро»
ЦРУ и ФБР—это угроза нашей стране. Если
мы не обуздаем ЦРУ, нас перестанут уважать
за рубежом. Если мы не призовем к порядку
ФБР, мы утратим всякое уважение к себе
дома.
Представляется нетерпимым, что мы
должны сохранять агентства, которые факти-
чески никому не подотчетны,— это секретные
организации, которые по своему моральному
кодексу подобны легендарной фирме убийц.
Что же это за страна Америка, что мы за
народ, если позволяем кучке безликих спеку-
лянтов осквернять нашу честь?! ЦРУ за гра-
ницей и ФБР здесь—это вызов тому истори-
ческому наследию, которое мы собираемся
чествовать в 1976 г. Они опозорили наше
знамя. Они, по существу, извратили и дискре-
дитировали вверенные им законом функции
проведения расследований.
Из письма в редакцию газеты «Вашингтон
пост», 11.XII.1975 (цит. по: ЦРУ глазами
американцев. М., 1976, с. 188)
«Новая левая»
и старые страхи
Ранней весной 1971 г. Америка впервые узнала о
существовании программы «Коинтелпро». Под этим
кодовым названием, как оказалось, была законспири-
рована общенациональная тайная акция против левой
оппозиции и широких народных движений социально-
го протеста. Она включала слежку, подрывные дей-
ствия против политического инакомыслия и насиль-
ственное подавление демократической оппозиции с
использованием самых изощренных и абсолютно про-
тивозаконных методов пресечения разрешенной зако-
ном деятельности. «Коинтелпро» расшифровывается
как «Программа контрразведки». Но контрразведка —
понятие совершенно определенное. Это предупреди-
тельные действия, которые ведутся в отношении аген-
турной разведки противника, врага государства, угро-
жающего его безопасности извне или изнутри. Что же
выдавалось за происки противника и какой, собствен-

146
Глава 6
но, противник имелся в виду? Для того чтобы ответить
на этот вопрос, воспользуемся суждением сенаторов
США.
Как известно, в пылу постуотергейтской «реформа-
ции» сенатская комиссия под председательством Фрэн-
ка Чёрча под давлением общественности в апреле
1976 г. опубликовала свой нашумевший «заключитель-
ный доклад» о деятельности разведывательных служб
США. Как и в прошлом, в середине 20-х годов, когда
гневный тон и театральные монологи министра юсти-
ции Харлана Стоуна призваны были успокоить обще-
ственность, критический пафос Чёрча и его коллег
также должен был искусственно создать ощущение
неотвратимости справедливого возмездия. Но незави-
симо от того, какую цель преследовали сами сенаторы,
их доклад давал достаточно полное представление как
о «Коинтелпро», так и о тех, кого ФБР принимало за
партизанскую армию, проникшую нелегально на терри-
торию США и проводившую подрывную работу в
интересах враждебных Америке международных сил.
Вот отрывок из этого примечательного документа:
«Слишком много правительственных учреждений
шпионило за слишком многими людьми, и была собра-
на слишком обширная информация. Правительство
часто прибегало к тайной слежке за гражданами из-за
их политических взглядов, даже когда эти взгляды и
не были связаны с угрозой насилия или незаконных
действий со стороны враждебной иностранной держа-
вы. Правительство, действуя прежде всего через пос-
редство секретных осведомителей, а также используя
другие методы слежки, такие, как подслушивание
телефонных разговоров, установка подслушивающей
аппаратуры, тайное вскрытие почтовой корреспонден-
ции и взломы, собрало огромное количество информа-
ции, касающейся личной жизни, взглядов и принад-
лежности американских граждан к тем или иным
организациям. Наблюдение за группами людей, кото-
рые считались потенциально опасными (и даже за
группами, которые подозревались в связях с потенци-
ально опасными организациями), продолжалось в тече-
ние десятилетий, несмотря на то что эти группы не
занимались незаконной деятельностью. Группы и от-
дельные граждане подвергались преследованию и гоне-
ниям из-за своих политических взглядов и образа
жизни...
При этом против них применялись недостойные и

Хроника «Коинтелпро»
147
злонамеренные методы, включая анонимные попытки
разрушить семью, сорвать собрания, подвергнуть ви-
новных остракизму на службе и спровоцировать враж-
ду между группами, за которыми велось наблюдение,
что могло бы привести к человеческим жертвам...
Правительственные должностные лица, включая тех,
чья главная обязанность состояла в обеспечении соблю-
дения законности, нарушали и игнорировали закон в
течение длительного времени и выступали в поддер-
жку и защиту своего права нарушать его» 1.
Нельзя сказать, что общий вывод из доклада
комиссии Чёрча стал великой сенсацией. Все это было
хорошо известно и ранее. Давно стало правилом
зачислять в агенты «иностранной державы» и «между-
народного коммунизма» тех американских граждан,
которые в борьбе за свои законные политические и
социальные права, действуя строго в соответствии с
конституционными установлениями, пытались добить-
ся от властей уважения этих прав и соблюдения
законов. Но даже консервативная буржуазная печать
была поражена размахом операции, охватившей столь
значительный процент взрослого населения страны,
что слово «тотальный» уже и для скептиков перестало
казаться преувеличением. Не случайно журнал «Ю. С.
ньюс энд Уорлд рипорт» обратил внимание именно на
то место в докладе, в котором отмечался всеобщий
характер полицейской акции. Согласно докладу сенат-
ского комитета, писал он, «кампания электронного
перехвата и подслушивания, перлюстрации переписки,
запугивания, слежки и уничтожения гражданской ре-
путации людей коснулась сотен тысяч американ-
цев...»2.
Итак, «Коинтелпро» существовала длительное вре-
мя, «в течение десятилетий». Комиссия Чёрча не сочла
нужным сказать тогда яснее и определеннее. А между
тем установление точной даты начала всей операции
имеет немаловажное значение и способно пролить
дополнительный свет на функционирование репрессив-
но-полицейской системы в США. Дело в том, что в
1955 и 1956 гг. давление изнутри и протесты мировой
общественности вынудили маккартизм несколько от-
ступить. В эти годы Верховный суд США принял
серию постановлений, смысл которых сводился к требо-
ванию пересмотра наиболее одиозных полномочий Уп-
равления по контролю над подрывной деятельностью,
фактически ставящих Компартию США вне закона и

148
Глава 6
оправдывающих любые акции произвола ФБР в отно-
шении коммунистов и им сочувствующих3. От ведом-
ства Гувера потребовалась известная перестройка. Так
в 1956 г. появилась «Программа контрразведки» —
«Коинтелпро», которую комиссия Чёрча называла яв-
лением, безусловно недостойным свободного общества 4.
Пока Верховный суд с чувством исполненного долга
бесстрастно взирал на постыдные сцены братания
либерализма с реакцией, а буржуазная пресса тверди-
ла о конце эпохи «истерии и жестоких несправедливо-
стей» 5, ФБР втихомолку, даже не получив формальной
санкции министерства юстиции, готовило удар, наце-
ленный на уничтожение коммунистического движения.
Маккарти ушел, маккартизм оставался.
Свод принятых к тому времени конгрессом законов,
направленных против «подрывной деятельности», соз-
давал идеальное прикрытие для ФБР. «По закону—
всем ведомо—лучше»,— говорил великий русский са-
тирик М. Е. Салтыков-Щедрин. Законодатели на Ка-
питолийском холме как бы на многие годы вперед
снабдили полицейскую машину охранной грамотой,
позволившей ФБР не прекращать составление досье на
«неблагонадежных», «черных списков» и особо секрет-
ных «индексов безопасности». Оказаться среди тех, кто
фигурировал в этих ликвидационных списках, означа-
ло автоматически стать кандидатом на превентивный
арест и заключение в концлагеря в случае возникнове-
ния «чрезвычайных обстоятельств». ФБР впрок запас-
лось ордерами на задержание лиц, внесенных в этот
сводный каталог «главных внутренних врагов»6. Но
дело не ограничивалось сбором информации и смахи-
ванием пыли со старых досье.
На поверхности явлений атмосфера как будто бы
постепенно очищалась от маккартистской скверны.
Стало меньше зловещих слушаний в расследователь-
ских комиссиях конгресса, судебная машина сбавила
обороты. Управлению по контролю над подрывной
деятельностью помогали умирать медленной смертью,
сокращая до минимума его бюджет. Тем самым избав-
лялись от требующей гласности процедуры политиче-
ского дознания, которая, мягко говоря, никак не вяза-
лась с первой поправкой к Конституции США. В то же
время никто не препятствовал сосредоточению в руках
ФБР, а потом и других спецслужб всей системы
внутренней слежки и проведения под плащом секрет-
ности карательных операций особого рода, которые,

Хроника «Коинтелпро»
149
как было задумано, без лишних хлопот и огласки
способны были развалить Компартию путем «очерне-
ния ее в глазах американской общественности», «раз-
жигания фракционности...», «насаждения уныния, ра-
зочарования среди ее рядовых членов»7.
На официальном языке ФБР все это именовалось
«программой разрушения». По словам У. Сэксби, ми-
нистра юстиции в правительстве Р. Никсона, в рамках
данной программы борьбы против Компартии ФБР
было осуществлено 1388 операций. В их основу были
положены, пользуясь терминологией того же Сэксби,
«отвратительные», «грязные трюки», приличеству-
ющие, как он выразился, разве только «типично
военной разведке» 8. Согласно спецификации комиссии
Чёрча, в ходе осуществления этих операций применя-
лись следующие технические средства: «Анонимная
критика политических убеждений лиц, являющихся
объектом преследований, с целью побудить предприни-
мателей уволить их с работы. Отправка анонимных
писем по адресу супруга преследуемого лица с целью
разрушения семьи. Получение от Главного налогового
управления сведений об уплате налогов объектом
преследования и последующие попытки спровоциро-
вать расследование со стороны этого управления. Лож-
ное или анонимное разоблачение того или иного члена
группы как правительственного осведомителя, что на-
влекало, таким образом, на ложно обвиненное лицо
угрозу исключения из организации или угрозу физиче-
ской расправы с ним».
Далее шел длинный перечень других действий, к
которым прибегали в целях срыва мероприятий и
массовых выступлений, организуемых Компартией. К
ним относились использование дезинформации и пере-
дача ложных команд по радио для введения в заблуж-
дение участников манифестаций, нагромождение раз-
личного рода трудностей и препятствий с помощью
домовладельцев, местных властей, почтового ведом-
ства, дорожной полиции и т. д.9 Однако все это выгля-
дело сравнительно невинно рядом с более серьезными
акциями вроде организации террористических актов
против руководителей и активистов Компартии США.
Так, весной 1975 г. стало известно о санкционирован-
ной Гувером еще в 1966 г. «операции Худуинк», суть
которой состояла в натравливании организованных
преступных элементов на Компартию10. Предполага-
лось, что мафия, используя свойственные ей методы

150
Глава 6
«сведения счетов», сможет кровавой десницей довер-
шить дело подрыва и разгрома Компартии. «Лишь
незначительная часть из 1388 операций против Ком-
мунистической партии США и ее членов,— конста-
тируется в специальной публикации КП США,— была
раскрыта» 11.
В 1961 г. Эдгар Гувер предпринял новые шаги в
развитии «Коинтелпро», имевшие далеко идущие пос-
ледствия. 6 марта 1961 г., в ходе очередных слушаний
в конгрессе по вопросам бюджета ФБР, он объявил о
слежке федеральной полиции за 200 «известными или
находящимися на подозрении» организациями «комму-
нистического фронта», а также за «некоторыми снис-
кавшими известность самозваными пацифистами, со-
стоятельными и занимающими видное положение
людьми», сознательно или бессознательно играющими -
де на руку коммунистам12. Это заявление, сделанное
сразу же после инаугурации (вступления в должность)
президента Кеннеди, прозвучало зловещим предупреж-
дением всем, кто выступал против бесправия, угнете-
ния, социальной и расовой дискриминации, добивался
поворота от «холодной войны» к разрядке международ-
ной напряженности, отвергая политику империалисти-
ческой экспансии. Под прицел ФБР, таким образом,
попадал огромный сектор общественной жизни США,
иными словами, любые общественные силы, подверга-
ющие критике внутренние порядки и внешнеполитиче-
ский курс или выступающие за их изменение. Ни со
стороны конгресса, ни со стороны буржуазной печати
эта декларация о начале нового тура тайной войны
против вольнодумства и оппозиционных настроений не
встретила возражений.
Таким образом, фактически с санкции высшей
законодательной власти «Коинтелпро» стала приобре-
тать черты универсальной программы. Дальнейшие
события служат подтверждением тому. 12 октября
1961 г. (еще одна важная дата) Э. Гувер в секретном
меморандуме высшим руководителям ФБР объявил о
распространении «Коинтелпро» на все другие (не счи-
тая Компартии) левые группы и оппозиционные дви-
жения, которые, как сказано в документе, «в последние
несколько лет открыто пропагандируют свою линию на
местном и общенациональном уровнях путем выдви-
жения кандидатов на выборные должности, выступают
в поддержку или руководят кампаниями в защиту
Кубы Фиделя Кастро или в поддержку интеграцион-

Хроника «Коинтелпро»
151
ных процессов на Юге США» 13. Заметим кстати, что
среди сторонников нормализации американо-
кубинских отношений в то время было немало видных
либеральных деятелей, а за десегрегацию на Юге, в
защиту предоставления элементарных человеческих
прав афроамериканцам выступал вновь избранный
президент США Джон Фицджеральд Кеннеди 14.
Суть и значение всех этих новаций ФБР могут
быть правильно поняты в свете следующих обсто-
ятельств и фактов. С конца 50-х годов в соотношении
сил на мировой арене произошли важные сдвиги в
пользу мира, демократии и социализма. Укрепилось
военно-экономическое могущество СССР, стран соци-
алистического содружества, выросло их международное
влияние, серьезные поражения потерпела политика
идеологической изоляции Советского Союза, усилились
и углубились революционные процессы в Азии, Афри-
ке, Латинской Америке, после временных неудач
восстанавливало и укрепляло свои позиции рабочее
движение в развитых капиталистических странах.
В 1959 г. победила революция на Кубе. Несмотря на
все попытки со стороны США сколотить единый анти-
коммунистический фронт в Латинской Америке, шири-
лось движение солидарности с островом Свободы. В
самих Соединенных Штатах кубинская революция вы-
звала горячие отклики, подъем радикальных настро-
ений среди угнетенных и политически дискриминиру-
емых слоев населения—национальных меньшинств,
молодежи, прогрессивной интеллигенции. Поэтому в
удушении кубинской революции правящие круги США
стали видеть важное условие пресечения нарастающе-
го внутреннего сопротивления империалистической ре-
акции, духовной деградации и гражданской пассивно-
сти, т. е. всего того, что развязывало руки сторонникам
внешнеполитических авантюр, политики «отбрасыва-
ния коммунизма» и «силового давления».
В конце 1960 г. правительство США установило
экономическую блокаду Кубы и взяло курс на подго-
товку вооруженного нападения на нее. 3 января
1961 г. президент-республиканец Д. Эйзенхауэр подпи-
сал декрет о разрыве дипломатических отношений с
Кубой, а 17 апреля вновь избранный президент-
демократ Д. Кеннеди, уступая нажиму ЦРУ и пентаго-
новских «ястребов», санкционировал военное вторже-
ние в заливе Кочинос на Плайя-Хирон15.
Вторжение потерпело провал. Президент Кеннеди

152
Глава в
не решился пойти на риск прямой интервенции,
«трезво оценив возможные тяжелые последствия тако-
го шага для США и всеобщего мира»16. Сторонники
«жесткой линии» осудили его за это. Бывший вице-
президент Р. Никсон позднее в интервью говорил, что
он советовал Кеннеди «найти подходящее правовое
прикрытие и... вмешаться в события» 17. Критику спра-
ва можно было предвидеть, замечает Манчестер. А вот
большой неожиданностью, признает он далее, стал
стремительный спонтанный рост мелкобуржуазного ра-
дикализма, движения «новой левой» — аморфной ко-
алиции демократической молодежи, мелкобуржуазных
слоев, оппозиционно настроенной интеллигенции, под-
нимающихся на борьбу национальных меньшинств.
Озадаченные и не на шутку встревоженные сторонни-
ки концепции «порядка любой ценой» винили прави-
тельство за отход от «жесткой линии» и принижение
роли репрессивного аппарата.
Дело было, разумеется, не в недостатке полицей-
ской строгости. Провалы внешнеполитических авантюр
США, саморазоблачения маккартизма и вызванная
этим бурная реакция протеста в стране лишь обнажи-
ли острейшие социальные конфликты американского
общества, лежащие буквально на поверхности и словно
только ждущие своего момента, чтобы вырваться нару-
жу в многоликом сочетании пестрых лозунгов, прог-
рамм, настроений, тактических установок и идеологи-
ческих облачений. Движение против милитаризации и
войны и движение за гражданские права черных
американцев развивались бок о бок, дополняя и усили-
вая друг друга. Активизировалась борьба рабочего
класса, возросло влияние Компартии, укрепились ее
ряды. Особенно примечательным, однако, было то, что
в общее движение включилась, пожалуй, большая
часть американской молодежи. Долгое время воспиты-
ваемая в духе антикоммунизма, она все же сумела
противостоять той «стратегии убеждения», в разработ-
ке и осуществлении которой столь значительная роль
принадлежала «экспертам» ФБР, и в первую очередь
самому Гуверу18. Эскалация агрессии в Индокитае,
предпринятая американским империализмом в середи-
не 60-х годов, обострение расовых конфликтов внутри
страны сильнейшим образом способствовали подъему
массовых народных движений и выдвижению ими
требования радикальных перемен в системе политиче-
ских институтов США. Имея в виду эту новую ориен-

Хроника «Коинтелпро»
153
тацию движения социального протеста, журнал «Ньюсу-
ик» в июле 1967 г. писал: «Целое поколение молодых
американцев (а вместе с ним немало людей старшего
возраста) должно было переоценить основные концеп-
ции о роли Америки в современном мире, о происхож-
дении коммунистической угрозы, доставшиеся ему по
наследству от 50-х годов» 9.
По мере усиления внутреннего брожения и расши-
рения движения «новой левой» операции в рамках
«Коинтелпро» получали особый, все более широкий
размах. Характерно, что в своих секретных докладах и
заявлениях, датированных началом 1961 г., руковод-
ство ФБР уже не проводило особых различий между
отдельными течениями демократической оппозиции,
относя их все к организациям «коммунистического
фронта». В меморандуме министру юстиции Роберту
Кеннеди в январе 1961 г. Гувер прозрачно намекал на
целесообразность и необходимость возвращения к прак-
тике жестоких судебных преследований в отношении
всех прогрессивных организаций, и особенно в отноше-
нии профсоюзов, «находящихся под влиянием комму-
нистических элементов»20.
Обосновывая свою позицию, Гувер специально ука-
зывал на исключительную ценность разветвленной
сети тайных осведомителей, внедренных в демократи-
ческие организации и ведущих там свою работу по
добыванию информации. В условиях быстрого роста
антиимпериалистических сил во всем мире и отраже-
ния этого процесса во внутренней жизни США Гувер
придавал особое значение вербовке и натаскиванию
этой тайной армии политических диверсантов-донос-
чиков, подобно термитам способной изнутри подто-
чить любой здоровый организм, искрошив и обесси-
лив его21.
Осведомителями обычного типа дело не ограничи-
лось. В кадре вновь появляется классическая фигура
агента-провокатора, проникшего в движение социаль-
ного протеста по заданию ФБР и подбивающего его
участников к эксцессам, к необдуманным действиям,
насилию, часто влекущим за собой репрессивные
контрмеры властей, полицейские жестокости и произ-
вол. Террористические акты и похищения, вооружен-
ные нападения, ограбления банковских и коммерче-
ских учреждений, взрывы, поджоги и акты вандализма
делали в глазах обывателя вмешательство специаль-
ных подразделений полиции, национальной гвардии и

154
Глава б
регулярной армии законным и даже крайне необходи-
мым условием, особенно когда учащались случаи
гражданского неповиновения в негритянских гетто,
студенческих городках, индейских резервациях, в лаге-
рях батраков-мигрантов и т. д.
ФБР, как и прежде, всячески отрицало свою прича-
стность к вспышкам насилия, хотя весьма показатель-
ным было постоянное стремление Бюро не доводить до
конца расследование сомнительных случаев. Суще-
ствует много косвенных признаков участия ФБР в
организации разного рода террористических актов,
способных бросить тень на массовые движения соци-
ального протеста — студенческое, негритянское, анти-
военное. Но более важно, пожалуй, другое. В самое
последнее время прибавилось число фактических дока-
зательств, собранных прогрессивными общественными
деятелями, неопровержимо свидетельствующих о ши-
роком использовании агентами-провокаторами ФБР
средств из арсенала преступной мафии, мира организо-
ванного гангстеризма22.
Одна из неопровержимых улик—специальный ме-
морандум Э. Гувера, направленный высшим чиновни-
кам ФБР в сентябре 1970 г. и санкционирующий
«агрессивную политику подбора осведомителей каче-
ственно новой разновидности, способных проникнуть
в ряды террористических организаций и в состав ред-
коллегий подпольных газет»23. События в Сиэтле,
Сан-Диего и других местах раскрыли суть этой новой,
«агрессивной политики». Печать писала об актах тер-
рора с применением взрывчатки, едва не стоивших
жизни многим людям, о подстроенных ФБР ограбле-
ниях с перестрелкой и полицейскими засадами24, о
подстрекательствах к хулиганским выходкам и пота-
совкам в кампусах и на политических форумах со
стороны отдельных ультрареволюционеров, на поверку
оказывавшихся осведомителями или агентами-
провокаторами ФБР25. Когда в 1975 г. на президента
Форда было совершено покушение, никто не удивился,
узнав, что стрелявшая была платным агентом-
осведомителем ФБР, долгое время шпионившим за
молодежными группами.
Стратегам «Коинтелпро» принадлежит идея фабри-
кации и распространения среди участников большой
антивоенной демонстрации в апреле 1969 г. в Нью-
Йорке фальшивки, зовущей к беспорядкам, стычкам и
кровопролитию26. Весной 1978 г. документально было

Хроника «Коинтелпро»
155
подтверждено наличие связи и сговора между ФБР и
образовавшейся среди студентов Колумбийского уни-
верситета группой, назвавшей себя Национальным
союзом рабочих комитетов (НСРК) и под предлогом
борьбы с «левым терроризмом» творившей бесчинства
в Нью-Йорке и других городах27. Газета «Вашингтон
пост» отозвалась о НСРК следующим образом:
«Синдром подобного рода знаком каждому, кто изучал
историю возвышения Гитлера»28. Может быть сама
того не подозревая, газета приоткрыла завесу над
очень существенной и содержащейся в строжайшем
секрете стороной деятельности ФБР. Ее назначением
было насильственное подавление левых и прогрессив-
ных организаций и даже физическое истребление их
членов путем сколачивания и поощрения развития
шовинистических, погромных групп правого толка.
Существует достаточно доказательств того, что ФБР
преследовало именно эту цель, все шире используя в
качестве главного оружия правоэкстремистские, нео-
фашистские организации и многочисленные группы
«ненависти», возникавшие, как по мановению дири-
жерской палочки, повсюду, где обострялись социальные
конфликты и происходили массовые выступления мо-
лодежи, черного меньшинства, антивоенных групп
и т. д. Специальные комиссии конгресса, занимавши-
еся в середине 70-х годов расследованием деятельности
спецслужб, обошли стороной этот вопрос. А между тем
он мог бы дать ключ к разгадке многих тяжких
преступлений, потрясших страну в 60—70-х годах и
оставшихся нераскрытыми.
Комиссия Чёрча, например, уделила лишь незначи-
тельное внимание достоверным сведениям о создании
ФБР из остатков развалившейся в конце 60-х годов
полувоенной правоэкстремистской организации «Ми-
нитмены» так называемой Организации секретной
армии (SAO). ФБР обеспечило своему агенту (Говарду
Годфри) важный пост в ее руководстве. Боеприпасы и
оружие, столь необходимые для налетов на помещения
прогрессивных организаций, редакций местных газет и
книжных магазинов «новой левой», для поджогов и
взрывов в общественных зданиях, автомашинах, для
одиночных террористических актов и т. д., приобрета-
лись на средства ФБР, т. е. на деньги налогоплатель-
щиков . Немало людей пострадало в результате крова-
вого «самосуда» хорошо натренированных боевиков из
SAO, направляемых опытной рукой агентов ФБР.

156
Глава 6
Случалось так, что судебные власти возбуждали
дело против схваченных на месте преступления терро-
ристов. Но стоило в обвинительном заключении упомя-
нуть фамилии тех, чье сотрудничество с ФБР являлось
установленным фактом, результат всегда был один и
тот же: находили «козлов отпущения», подлинные же
виновники благополучно ускользали из рук правосу-
дия. Кое-где гражданские власти, отчаявшись найти
управу на ФБР, даже пытались жаловаться в высшие
инстанции вплоть до конгресса, требуя положить конец
подстрекательской деятельности агентов Бюро, дабы
восстановить «спокойствие и порядок» на улицах горо-
дов30. Пресса писала об этом как о курьезах, только и
всего.
Опасаясь вызвать кризис доверия, штаб-квартира
ФБР порой считала необходимым урезонить не в меру
инициативных агентов на местах. В Вашингтоне пони-
мали, что воображаемый образ бесстрашного рыцаря
«порядка» может потускнеть в результате чьих-либо
неосторожных действий и разоблачения подлинных
организаторов кровавого маскарада. В одном из дирек-
тивных документов ФБР, датированном началом 70-х
годов, содержалось обращение к личному составу не
создавать о себе печальной славы людей, которые
«вооружены пистолетами, швыряют бомбы, устраивают
ограбления... или становятся прямыми участниками
подобных актов»31. Действовать через подставных
лиц, чужими руками руководителям ФБР представля-
лось безопаснее и политически надежнее. В качестве
прикрытия, например, использовались группы «бди-
тельных» и ура-патриотов, религиозных и политиче-
ских фанатиков крайне правого толка. Еще с 20-х
годов ФБР взаимодействовало с ними в попытках
«держать в узде» левые силы в рабочем движении.
«Подтверждение тому—деятельность существовавшей в
Детройте вплоть до 1973 г. самозваной, «добровольче-
ской», полуконспиративной группы «Стресс», сформи-
рованной из белых полицейских-расистов и терроризи-
ровавшей негритянские кварталы города под видом
борьбы с преступностью»32.
Не случайно ФБР всегда стремилось преуменьшить
негативную роль и значение правоэкстремистских ор-
ганизаций, ку-клукс-клана в политической жизни
США, умалить их численность и влияние33. В свою
очередь неспроста обычно злопамятные и коварные
предводители расистских и неофашистских групп не

Хроника «Коинтелпро»
157
только легко прощали Э. Гуверу словесные порицания,
которые директор ФБР от случая к случаю адресовал
ультраправым, но и не переставали видеть в нем
своего идола. «Эдгар Гувер — наш человек,— про-
возглашал Джордж Рокуэлл, тогда лидер американ-
ской нацистской партии.— Он говорит, как розовый, но
действует, как стопроцентный белый!» «Общество Джо-
на Бёрча» действия ФБР и Гувера преподносило как
образец «американизма»34. Практически не известно
ни одного серьезного случая, когда бы ФБР по-
настоящему расследовало деятельность американских
«ультра» и передало эти результаты следствия. Даже
жестокий террор ку-клукс-клана в отношении черных
и активистов движения за гражданские права на Юге
США в первой половине 60-х годов не побудил Э. Гуве-
ра выступить против расистских погромщиков. В спе-
циальном меморандуме штаб-квартиры ФБР, направ-
ленном 2 сентября 1964 г. агентам Бюро в южных
штатах, действия клана были охарактеризованы всего
лишь как проявление «заблуждения» и «двоедушия»35.
Напротив, движение «новых левых» едва ли не с
самого начала ФБР стремилось представить как преда-
тельский заговор, финансируемый из-за рубежа и
угрожающий внутренней безопасности США, их оборо-
носпособности, а заодно и устойчивости двухпартийной
системы. Беспощадно и методично Бюро наносило по
нему удары, сделав его объектом такой же травли, как
некогда ИРМ.
Студенческое движение было давно «на подозре-
нии» у ФБР, но со второй половины 60-х годов оно
было приравнено к вражескому лагерю. Система тай-
ных осведомителей и агентов-провокаторов была
трансплантирована на территории университетских
кампусов. Вербовщики, по-видимому, не испытывали
затруднений, поскольку ФБР платило за услуги высо-
кие «стипендии» (200, а то и 300 долларов в месяц).
Это прибавляло усердия «патриотически» настроенным
юнцам и девицам, взявшимся доносить на своих
однокашников и соседей по общежитию. Завербован-
ный ФБР в 1965 г. для работы в качестве агента-
осведомителя в рядах студенческого движения Уильям
Дайвейл опубликовал в 1970 г. сенсационную книгу-
саморазоблачение. В ней он рассказал, какие поруче-
ния руководителей «Коинтелпро» выполнялись им в
университетских городках на протяжении пяти лет.
Поражает не только всеохватывающий характер систе-

158
Глава 6
мы слежки, установленной ФБР за движением «новой
левой», но и объем шпионской информации, которая
поступала от каждого агента в отдельности и оседала в
сейфах политической полиции. Дайвейл писал: «Мой
секретный архив, созданный по заданию ФБР, насчи-
тывал тысячи страниц, документально запечатлевших
день за днем, собрание за собранием и с перспективой
на долгие годы вперед эволюцию положения в универ-
ситетах— от распространения социал-демократических
настроений до ростков радикализма и далее, к револю-
ционным действиям. В нем значились имена четырех
тысяч активистов, с которыми в различных местах
нашей страны или за рубежом я работал бок о бок или
просто был знаком. Моя ценность для Бюро заключа-
лась в том, что в ходе студенческой «революции» я
играл постоянно возрастающую активную роль. Я был
лидером, а не просто попутчиком»36.
Поскольку быстро выросшая прогрессивная студен-
ческая организация «Студенты за демократическое
общество» (СДО), возникшая в 1960 г., сразу же
оказалась на самом плохом счету у ФБР, главные
усилия были сосредоточены именно против нее. Гувера
не интересовали сложные духовные поиски поколения
«бунтующей молодежи». Задача, которую он ставил
перед своими подчиненными, была сформулирована
по-жандармски прозаично: просачивание в организа-
цию, очернение ее «разоблачением» тайных связей с
«подрывными» элементами (с Компартией, социали-
стическими группами, антивоенными организациями
и т. д.), искусственное возбуждение процесса внутрен-
него разложения и раскола путем разжигания фракци-
онной борьбы и противопоставления отдельных груп-
пировок и отдельных лидеров друг другу, тактика
постоянного психологического и силового давления
(аресты, преследования, клеветническая кампания в
печати, физические расправы над демонстрантами
и т. д.). Американский исследователь пишет: «Как
только СДО и ее лидеров зачислили в категорию особо
опасных, ФБР немедленно обрушилось на нее с мсти-
тельной яростью, неизвестной еще в истории этого
учреждения. К телефонным аппаратам местных отде-
лений СДО были подключены подслушивающие
устройства, все их контакты ставились под наблюде-
ние, собрания посещались специальными информато-
рами, каждый шаг членов СДО контролировался с
целью привязать их действия к преступному уголовно

Хроника «Коинтелпро»
159
наказуемому умыслу. Число агентов, которые выделя-
лись для выполнения этих заданий, удваивалось, утра-
ивалось и даже иногда учетверялось...»37
В университетах штатов Калифорния, Иллинойс,
Индиана, Техас, Канзас, Мичиган, Огайо и многих
других шпионско-диверсионная деятельность ФБР и
других спецслужб приняла скандальные размеры. В
секретные досье, заведенные на «неблагонадежных»,
подчас вместе с радикально настроенной молодежью
попадали члены либеральных студенческих групп, не
помышлявшие ни о каком «разрушении основ», ни о
какой серьезной конфронтации с истеблишментом.
Бывали случаи, когда напористость ФБР вызывала
слабые протесты со стороны администрации универси-
тетов, но чаще всего эти протесты приводили к
обратным результатам. Гувер усиливал нажим на
высшие учебные заведения, рассматривая всякую кри-
тику как доказательство существования глубоко укоре-
нившейся в их стенах крамолы.
Студенческий авангардизм еще не вышел из пеле-
нок, из стадии поисков своей позиции по основным
вопросам общественной жизни середины 60-х годов, а
ФБР уже поспешило вынести свой не подлежащий
обжалованию приговор: «Замечен во враждебной Со-
единенным Штатам заговорщической деятельности в
интересах международного коммунизма». Участие в
антивоенном движении, проявление сочувствия борьбе
за гражданские права черных, высказывания в под-
держку нормализации советско-американских отноше-
ний— все это было отнесено ФБР к особо опасным
разновидностям антиамериканской деятельности.
«Контроль за движением против войны во Вьетнаме,—
говорилось в докладе, подготовленном ФБР в 1965 г.,—
совершенно очевидно перешел из рук умеренных
элементов в руки коммунистов и экстремистов, кото-
рые открыто симпатизируют Вьетконгу (так официаль-
ные круги США предпочитали называть силы нацио-
нального освобождения Южного Вьетнама.— П. К.) и
враждебны Соединенным Штатам»38.
Прошло два года, насыщенных бурными событиями
(эскалация войны во Вьетнаме, подъем волны социаль-
ного протеста внутри Соединенных Штатов), и тон
Гувера стал еще более категоричным. «...Вместе с
Клубами Дюбуа (молодежная коммунистическая орга-
низация.— П. К.),—говорил он, выступая в 1967 г.
перед комиссией конгресса,— так называемая новая

160
Глава 6
левая в лице, например, СДО постоянно действует в
полном соответствии с целями и задачами Коммуни-
стической партии...»39 Чуть позднее, используя готовые
формулы антирадикализма времен «пальмеровских об-
лав», Гувер отозвался о СДО уже как о сборище
«анархистов и нигилистов», порывавшихся пустить под
откос все достояние американской нации40.
1968 год был годом очередных президентских выбо-
ров. Обстановка в стране достигла к этому времени
высокого накала. Раскол американского общества углу-
бился. Внутри правящей демократической партии воз-
ник острейший кризис в связи с поражениями во
Вьетнаме, дискредитацией политики президента-
демократа Л. Джонсона, обострением борьбы между
сторонниками либеральных течений (Ю. Маккарти,
Дж. Макговерн) и правым крылом партии. На волне
широкого общественного недовольства возник «фено-
мен» Роберта Кеннеди, заявившего о своих притязани-
ях на президентское кресло и воскресившего надежды
на перемены у тех, кто стремился к скорейшему
окончанию позорящей Америку войны. В какой-то
момент могло показаться, что молодежный радикализм
нашел свой путь к активному вторжению в высокие
сферы политики...
С ранней весны 1968 г., задолго до намеченного на
август съезда демократической партии, ФБР с ведома
Белого дома начало широкую фронтальную атаку на
«новое левое» движение и СДО. Всякая сдержанность
и видимость законопослушания были отброшены. Гу-
вер потребовал от агентов ФБР неукоснительно следо-
вать «агрессивной» линии с применением всех име-
ющихся в их распоряжении средств, не вдаваясь при
этом в соображения морального и юридического поряд-
ка. Ставилась задача — заблаговременно очистить по-
литическую сцену от леворадикального оппозиционного
движения, пока оно не повлияло на принятие важных
решений на партийных форумах, на настроение изби-
рателей, а главное — не оформилось в самостоятельную
партию и не закрепилось в общественной жизни
страны.
На войне как на войне. Специальные агенты и
армия осведомителей ФБР получили новые инструк-
ции, из которых следовало, что «внутренний враг»,
координируя свои планы с центрами за рубежом,
приготовился к решительным действиям с целью нис-
провержения законного правительства страны. Под

Хроника «Коинтелпро»
161
этим предлогом ФБР развернуло операцию по вскры-
тию почтовых отправлений, электронный шпионаж за
деятельностью иностранных посольств, устроило ряд
тайных вторжений и взломов в занимаемых ими
помещениях. Все внимание при этом было сосредото-
чено на усилиях по дискредитации, разложению и
подавлению молодежных организаций, физическому
устранению наиболее активной и политически зрелой
части ее лидеров. На брифингах с участием руководя-
щих чиновников ФБР о СДО говорилось уже только
как об орудии тайного антиправительственного загово-
ра, замаскированного под студенческую вольницу.
ФБР, как свидетельствовал в прессе один из быв-
ших осведомителей, упорно натаскивало своих агентов
в том духе, что СДО «в сущности представляет собой
заговор взбесившихся радикалов, которыми из-за кулис
манипулируют бывшие члены Компартии, установив-
шие контроль над движением в целях разрушения...
демократических учреждений путем насильственной
революции в самом ближайшем будущем»41. Эти уста-
новки последовательно доводились до всех звеньев
полицейской системы. В апреле 1968 г. руководящий
чиновник ФБР, выступая перед членами специального
подразделения чикагской полиции, именуемого
«Красной бригадой», по словам одного из чикагских
журналов, «стремился охарактеризовать деятельность и
состав движения «новой левой», абсолютно извращая и
то и другое... Представляя движение в целом как
некую федерацию организаций и стараясь создать
впечатление, будто лидеры «старой левой» (коммуни-
сты.— П. К.) стоят у руля «новой левой», представи-
тель ФБР нарисовал перед побратимами из «Красной
бригады» пугающую картину того, как коммунистиче-
ские идеологи, черные бунтари и революционная моло-
дежь подрывают фундаментальные основы республи-
ки» 42.
Философия преследования была предельно четко
выражена в секретном меморандуме штаб-квартиры
ФБР от 9 мая 1968 г., направленном всем полевым
агентам ФБР и детально определяющем мотивы, цели
и средства предпринимаемой акции против «новой
левой» и ее «ведущих активистов». При чтении текста
этого по-своему неповторимого документа обращают на
себя внимание два момента. Во-первых, буквально в
каждой строке его слышатся панические нотки перед
растущей волной гражданского неповиновения в стра-

162
Глава 6
не, подъемом борьбы демократических масс. Во-
вторых, общедемократическое движение против войны
и за гражданские свободы безоговорочно отнесено в
нем к разряду опаснейших антиобщественных деяний,
в сущности к государственной измене. У тех, кому
предназначался этот документ, не могло остаться ни
малейших сомнений относительно того, как им надле-
жало действовать и чего от них ждет высокое началь-
ство в Вашингтоне.
Приведем отдельные выдержки из майского мемо-
рандума. Они заслуживают того. «Наша страна,—
говорилось в документе,— переживает период развала
и насилия, вызванных в значительной степени дей-
ствиями лиц, относящихся к «новым левым». Некото-
рые из них настоятельно призывают к революции в
Америке и к поражению Соединенных Штатов во
Вьетнаме... ФБР пристально наблюдает за деятельно-
стью «новой левой» и ее ведущими активистами и в
высшей степени обеспокоено тем, что анархические
выпады немногих могут парализовать учебные заведе-
ния, призывные пункты, затруднить движение тран-
спорта, препятствовать осуществлению надзора за соб-
людением закона, и все это в ущерб нашему обществу.
Деятельность организаций и активистов, пропаганди-
рующих идеи революции и незаконно бросающих вы-
зов обществу, не только должна быть затруднена, но и
нейтрализована. Закон и порядок абсолютно необходи-
мы для цивилизованного государства, если оно намере-
но и далее функционировать. Поэтому вы обязаны
подходить к этому современному образу поведения
некоторых с дальним прицелом, энтузиазмом и внима-
нием, чтобы исполнить свой долг. Значение всей этой
новой активизации мы не можем и не должны прогля-
деть» 43.
В свете этих фактов можно ли считать, что последо-
вавшая новая серия политических покушений, аре-
стов, погромов и тайных операций была всего лишь
простым совпадением, никак не связанным с перехо-
дом ФБР к другой, более жесткой тактике подавления
оппозиционного движения? Мартин Лютер Кинг был
убит 4 апреля 1968 г., буквально накануне проведения
Похода бедняков на Вашингтон; Роберт Кеннеди убит
5 июня 1968 г., незадолго до ожидаемого всеми триум-
фа его сторонников на съезде демократической партии
в Чикаго в августе того же года. Сам же съезд вошел в
историю США главным образом благодаря кровавому

Хроника «Коинтелпро»
163
побоищу, учиненному силами «порядка» над безоруж-
ными участниками антивоенной демонстрации. Сена-
тор Макговерн, присутствовавший при сем, следу-
ющим образом прокомментировал эпизоды этой забла-
говременно задуманной и тщательно спланированной
ФБР полицейской акции: «Я не видел ничего похожего
после фильмов о нацистской Германии» 44. Эдгар Гувер
хорошо запомнил эти слова. Материалы его секретного
архива свидетельствуют, что с 1971 г., после очередной
стычки с Макговерном, директор ФБР начал подумы-
вать о том, как бы использовать против строптивого
сенатора всю «мощь» ФБР45. Что сие означало —
разглашение «компрометирующих» сведений, шантаж,
запугивание или что-нибудь пострашнее,—никогда уже
не будет известно: Гувера отговорили от слишком
рискованных шагов против лидера демократов. Пос-
кольку молодежное движение поддерживало кандида-
туру Макговерна на президентских выборах 1972 г.,
спровоцировать новую вспышку его возмущения пос-
читали нежелательным.
Последовательно наращивая давление на моло-
дежь, ФБР в то же время постоянно ощущало острую
потребность в поддержке выдвинутой им версии о
всеохватывающем антиправительственном заговоре
«новых левых», якобы питаемом извне и грозящем
Америке поражением в борьбе с «международным
коммунизмом». Вот почему там, где порой даже ЦРУ
не находило никаких нарушений законности, ФБР
всегда усматривало грозные симптомы просачивания
«иностранных агентов» в правительственные учрежде-
ния, руководящие органы общественных организаций.
Следы разрушительного влияния «новой левой» виде-
лись ФБР повсюду: в университетских лабораториях и
школьных классах, в редакциях либеральных газет и в
церковных кругах, в конгрессе и руководящем аппарате
главных политических партий. Погоня за «доказатель-
ствами» и «уликами» становилась первейшей заботой
будничной деятельности ФБР.
В попытке вызвать общественное недоверие к
движению «новой левой» как к проводнику «иностран-
ного влияния» и чужеродных идей и побудить моло-
дежь порвать с ней ФБР взяло на себя миссию по
фабрикации и тайному распространению фальшивых
многотиражных изданий от имени якобы существу-
ющей «умеренной» оппозиции, критикующей прави-
тельство, но еще больше встревоженной «красным

164
Глава 6
влиянием» в антивоенном движении. Именно такую
цель преследовал листок, издаваемый местным отделе-
нием ФБР для студентов Индианского университета в
Блюмингтоне на протяжении двух семестров в 1968 г.46
Однако психологическая диверсия была лишь вспомо-
гательным средством борьбы. Центр тяжести приходил-
ся на тактические замыслы оперативного характера.
Детально разработанная летом 1968 г. руководителями
«Коинтелпро» инструкция предусматривала проведе-
ние серии мероприятий, способных вызвать организа-
ционный развал движения «новой левой». Наряду с
обычными для ФБР методами действий речь в ней
шла и о проведении превентивных арестов активистов
«новой левой»47.
В июне 1970 г. так называемый Межведомствен-
ный комитет по разведке под председательством Э. Гу-
вера подготовил для президента Р. Никсона специаль-
ный доклад, помеченный грифом «Совершенно секрет-
но»48. Это было время мятежей в негритянских гетто.
Поэтому особое внимание в докладе уделялось полити-
ческой деятельности радикальных групп в негритян-
ском движении. Но и «новая левая» не была обой-
дена стороной. «Движение бунтующей молодежи,—
говорилось в нем,— «новая левая» пользуется влияни-
ем у значительной части студенчества и потенциально
способно вызвать серьезные внутренние потрясения».
«Новая левая», утверждалось далее, преследует «рево-
люционные цели», пытаясь проникнуть в ряды рабоче-
го движения и радикализовать его. Но, разумеется,
самым важным «открытием» было обнаружение духов-
ной и политической общности «новой левой» с между-
народным коммунистическим движением49.
«Специальный доклад» от июня 1970 г. (в разработ-
ке которого самое активное участие приняли руководи-
тели ФБР и один из помощников Никсона—Хастон)
можно, по-видимому, считать своеобразным манифе-
стом о мерах по обеспечению «внутренней безопасно-
сти», поскольку помимо общей декларативной части в
нем содержались рекомендации, одобренные затем в
виде отдельного меморандума. Они предусматривали
применение специальных мер против общественных
сил, которые правительство США и разведывательное
сообщество относили к числу оппозиционных и «под-
рывных» (перехват почтовых отправлений, подслуши-
вание телефонных разговоров американцев с работни-
ками иностранных учреждений на территории США,

Хроника «Коинтелпро»
165
проникновение в служебные и жилые помещения с
целью похищения различного рода материалов, доку-
ментации и прочих «улик» и т. д.). Так родился «план
Хастона», так была открыта прямая дорога к Уотергей-
ту50.
Нет ничего более противоестественного, чем поли-
цейский страж порядка, совершающий кражу со взло-
мом. И в Белом доме, и в руководстве разведыватель-
ного сообщества отлично сознавали абсолютную проти-
возаконность «плана Хастона». Однако вопреки более
поздним утверждениям нет никаких доказательств
того, что «план» был отменен вскоре же после его
одобрения Никсйном51. Еще меньше оснований в фор-
мальной отмене «плана Хастона» усматривать попыт-
ку поставить в известные рамки осуществление ФБР
программы «Коинтелпро». Сенатор Чёрч 11 декабря
1975 г., резюмируя обсуждение деятельности ФБР в
сенатской комиссии, говорил, что Бюро «расширило
(подчеркнуто мной.— П. К.) свою политическую слежку
в направлении, определенном «планом Хастона», даже
после того, как президент пересмотрел свое решение» 52.
В самом деле, 1970—1974 годы побили все рекорды
по части ограблений особого рода, когда таинственные
взломщики, проникая в помещения антивоенных,
демократических организаций, в конторы и дома прог-
рессивных деятелей, по странной прихоти оставляли
без внимания традиционный для грабителей набор
предметов. Уносили же они бумаги, корреспонденцию,
рабочие документы, пропагандистские материалы и
многое другое, что в руках полиции и ФБР могло быть
использовано в качестве орудия шантажа, средства
запугивания и дискредитации, а при желании давало
повод для возбуждения судебных преследований от-
дельных лиц и целых организаций.
Антивоенное движение достигло своей кульмина-
ции весной 1971 г. Не случайно именно в это время
ФБР проявляет особое рвение в раскрытии многочис-
ленных «антиправительственных» заговоров левых и
прогрессивных элементов. Отбрасывались все ограни-
чения, дозволенными считались любые приемы, кото-
рые могли раздробить и ослабить движение, в ложном
свете представить его цели, опорочить лидеров. В
декабре 1977 г. газета «Нью-Йорк таймс» писала:
«У. Салливен (руководитель программы «Коинтел-
про».— П. К.), в прошлом третье лицо в ФБР, сказал в
недавнем интервью, что он сообщил федеральному

166
Глава 6
Большому жюри об указании Гувера использовать
любые средства (подчеркнуто мной.— П. К.) с целью
посадить под арест радикалов-бунтовщиков, возглав-
лявших антивоенное движение» 53.
И вот фабрикуются фантастические обвинения про-
тив католических священников братьев Берригэнов,
якобы пытавшихся взорвать отопительную систему
правительственных зданий в Вашингтоне и похитить
помощника президента по вопросам национальной
безопасности Генри Киссинджера54; предпринимаются
настойчивые попытки путем грязных махинаций упря-
тать надолго за решетку Анджелу Дэвис—
мужественного борца за свободу и справедливость;
организуются многочисленные тайные рейды на поме-
щения, занимаемые чилийскими гражданами и дипло-
матами, с целью «обнаружить» доказательства неле-
гальных контактов между правительством С. Альенде
и левыми в США. Осенью 1970 г. последовала новая
вспышка мистических похищений без признаков уча-
стия уголовных элементов. В Нью-Йорке, Вашингтоне,
Лос-Анджелесе, Детройте — повсюду стали исчезать
списки членов левых и прогрессивных политических
организаций, подписчиков на публикации этих органи-
заций, доверительные материалы, рукописи и перепи-
ска. Вооруженные самой современной техникой, опыт-
нейшие полицейские детективы обнаруживали стран-
ную беспомощность во всех этих случаях: по традиции
они не находили никаких следов преступников, но в то
же время лица, чьи имена фигурировали в похищен-
ной документации, испытывали на себе специфическое
внимание агентов ФБР или увольнялись с работы без
каких-либо серьезных объяснений.
Демократические силы пытались контратаковать,
нанося иногда чувствительные удары ФБР. Вечером
8 марта 1971 г. группа неизвестных, назвавшая себя
Комиссией граждан по расследованию деятельности
ФБР, проникла в помещение отделения ФБР в Медии,
пригороде Филадельфии, отобрала и вынесла более
тысячи документов, с которых были сняты дубликаты,
разосланные затем редакциям газет, конгрессменам,
журналистам, общественным организациям. Разумеет-
ся, «документы из Медии» не могли дать достаточно
полного представления об операциях в рамках «Коин-
телпро»: в большинстве случаев они (документы) носи-
ли , локальный характер. Однако то, что всплыло
наружу, вызвало огромную волну общественного него-

Хроника «Коинтелпро»
167
дования. Прежде всего выяснилось, что, фактически
игнорируя борьбу с организованной преступностью,
ФБР сконцентрировало свои усилия на политическом
шпионаже и диверсиях55. Слежка и сбор информации,
как подтвердилось еще раз, рассматривались в виде
дополнения к активным «разрушительным» действи-
ям, способным взорвать изнутри оппозиционные груп-
пы, дезориентировать их, направить на ложный путь
и т. д. Поражали всеохватывающие масштабы мер по
контролю за деятельностью находившихся на подозре-
нии у ФБР лиц и организаций. Практически каждое
правительственное и частное финансовое учреждение,
коммерческое предприятие, авиакомпания, учебное за-
ведение поддерживало контакты с ФБР. Почтовое
ведомство и телефонная компания находились с ним в
самом тесном взаимодействии, предоставляя регулярно
все необходимые сведения и оказывая множество
прочих «мелких» услуг. Документы отражали особый
интерес ФБР к туристам и ученым, выезжающим в
социалистические страны и участвующим в междуна-
родных форумах специалистов. Все они брались на
заметку и рассматривались как подходящий материал
для выполнения различного рода разведывательных
«поручений» 56.
Впервые в истории политического сыска США
после скандальных разоблачений в марте 1971 г. штаб-
квартира ФБР не сделала никакого опровержения.
Однако пребывание в состоянии шока было недолгим.
И хотя все опросы общественного мнения после марта
1971 г. показывали, что большинство американцев
решительно высказывается за отставку Э. Гувера, пре-
зидент Никсон сохранил за ним пост директора ФБР.
Комплекс совестливости никогда не мучил Никсона.
Помимо этого концепция «имперского президентства»,
являвшаяся ядром его политической философии, не
отрицала, а предполагала использование всего инстру-
мента грязного бизнеса, служению которому всего себя
без остатка посвятил Эдгар Гувер.
Меморандум от 27 апреля 1971 г., на который чаще
всего ссылаются буржуазные авторы, желая установить
дату прекращения операций по программе «Коинтел-
про», отнюдь не означал, что практика «контрразведы-
вательных действий» была осуждена и отвергнута.
Напротив, в документе результаты «Коинтелпро» оце-
нивались очень высоко. Многозначительная ссылка на
«соображения безопасности» также не дает повода к

168
Глава 6
однозначному, в духе официальной версии толкованию
содержания меморандума. Речь шла всего лишь о
смене вывески, что подтверждает указание на необхо-
димость продолжения «контрразведывательных акций»
в условиях, обеспечивающих «абсолютную секретность»
и максимум контроля за осуществлением каждой опе-
рации со стороны штаб-квартиры ФБР57. Наверху
были обеспокоены не противозаконностью тайных опе-
раций ФБР, а неуклюжими промахами отдельных
агентов и ослаблением общей дисциплины.
После «катастрофы в Медии» буржуазная печать
занялась обсуждением темы о «параноидальном» обра-
зе мышления Эдгара Гувера, возмущалась предельной
глупостью, вероломством и жестокостью отдельных
представителей его воинства, одержимых будто бы
всего лишь желанием выслужиться перед начальством
ценой нагромождения небылиц и изобретения лову-
шек, в которые легко могли угодить даже ничего не
подозревающие «стопроцентные патриоты». В то же
время был обойден основной вопрос, волновавший
общественность. «Как документы «Коинтелпро»,—
пишет в связи с этим американский публицист Блэк-
сток,— так и некоторые другие обнаруживают лишь
отдельные глупые ошибки и неверные оценки ФБР
Однако они не дают представления об общей картине
деятельности хладнокровных, расчетливых професси-
оналов, бизнес которых—тайная война против тех, кто
бросает вызов власти богатства. Этим прежде всего
занято ФБР»58.
Последующие события подтвердили, что с целью
утихомирить критиков акценты были лишь временно
переставлены. Генеральная линия не прерывалась, она
только видоизменилась, приспосабливаясь к переменам
в общественном климате и к «новой конфигурации»
международной политики американского империализ-
ма.
Орудие
политического геноцида
Одна из самых мрачных и, пожалуй, трагических
страниц хроники «Коинтелпро» связана с ведением
тайной войны против освободительного движения аф-
роамериканцев,— войны, не знающей передышек и
милосердия. В ходе этой войны сегодня различаются

Хроника «Коинтелпро»
169
несколько сменяющих друг друга фаз: сначала попу-
стительство расистским линчевателям, затем активное
содействие им же, потом открытый террор в отноше-
нии общественных организаций черных американцев
и их популярных лидеров. Даже в официальных
документах конгресса США общая линия ФБР квали-
фицировалась впоследствии как проявление «расизма
в стиле ФБР».
Подъем борьбы черных американцев за свободу,
бесспорно, принадлежит к числу наиболее замечатель-
ных явлений в развитии современного движения соци-
ального протеста в США. Она началась в середине
50-х годов с больших массовых выступлений на Юге
против сверхэксплуатации, экономического и социаль-
ного бесправия негров, в защиту человеческого досто-
инства 20 млн. американцев с черной кожей, подверга-
ющихся тройному угнетению: расовому, классовому и
национальному59. К началу 60-х годов на счету освобо-
дительного движения черных было немало достиже-
ний: решение Верховного суда США о десегрегации
школьного обучения, устранение в ряде мест явочным
порядком дискриминационных правил на транспорте,
в местах общественного пользования и т. д. Но самым
существенным было то, что движение за гражданские
права сумело вовлечь в свои ряды огромные массы
вчера еще пассивных и в политическом отношении
отсталых тружеников, за короткий промежуток време-
ни выковав из них армию борцов, полных решимости
сражаться и умирать за равные с белыми права своего
народа, его достоинство и честь.
Правительство Джона Кеннеди, пришедшее к вла-
сти в 1961 г., вынуждено было считаться с этим
подъемом движения против расовой дискриминации и
обещало провести ряд реформ. Однако уже первые
робкие начинания лидеров «новых рубежей» натолкну-
лись на противодействие ФБР. Собственно говоря, это
было продолжение неизменной линии ФБР в негритян-
ском вопросе — недопущения отступлений к либерализ-
му, никаких уступок . И хотя новый министр юстиции
Роберт Кеннеди выступил с заявлением, что ФБР
прекрасно справляется со своими обязанностями, свя-
занными с надзором за исполнением федеральных
законов в области гражданских прав, оно, мягко
говоря, не соответствовало действительности. Опубли-
кованный одновременно с этим заявлением доклад
комиссии по гражданским правам констатировал сов-

170
Глава 6
сем обратное, а именно полную незаинтересованность
ФБР в пресечении зверств по отношению к черным со
стороны террористических банд и местных полицей-
ских властей, действующих заодно с расистами61.
Иногда, имея в виду безнаказанность куклукскла-
новцев, говорят, что ФБР спит. Право же, если оно и
спит, то с открытыми глазами. Вопиющие факты
приводились в вышедшей в 1964 г. книге историка
Говарда Зинна — активного участника борьбы за расо-
вое равенство в США. Он разоблачил тайное сотрудни-
чество ФБР с реакцией, пытающейся нанести пораже-
ние движению за гражданские права. Искать защиту у
ФБР, говорили активисты движения,— значит рассчи-
тывать на чудо, а подчас даже подвергать себя
смертельной опасности, ведь имя жалобщика сразу же
становится известным местной полиции, шерифам,
всегда готовым учинить расправу-самосуд над ним62.
Известно немало случаев, когда ФБР выдавало в руки
линчевателей тех, кого оно должно было защищать.
Каждый раз, когда полицейский или шериф созна-
тельно совершают акт жестокости по отношению к
американцу с черной кожей, они нарушают федераль-
ный закон, известный как Уставное уложение 1870 г.
(дополнение к Закону о гражданских правах от
1866 г.). Однако, несмотря на бесчисленные наруше-
ния этого закона, федеральная полиция фактически
никогда не возбуждала дел против местных блюстите-
лей «порядка», ссылаясь на то, что белые присяжные в
местных судах все равно не признают полицейского
виновным в превышении власти. Бот почему агенты
ФБР бездействовали, когда полиция разгоняла мирную
демонстрацию, производила незаконные аресты или
даже прибегала к физическим расправам над безоруж-
ными людьми. А ведь ФБР наделено большими права-
ми. Напомним, что еще в 1951 г. в результате измене-
ний административного кодекса США агенты ФБР
получили право производить аресты без предъявления
ордеров, если то или иное лицо нарушает в их
присутствии федеральные законы. Г. Зинн в связи с
этим писал: «ФБР, правомочное на месте преступле-
ния произвести арест в случае ограбления банка,
незаконной торговли наркотиками, шпионажа и т. д.,
уклоняется сделать это, сталкиваясь с фактами нару-
шения гражданских прав. Следовательно, не только
черные являются гражданами второго сорта, но и
законы о гражданских правах также являются второ-

Хроника «Коинтелпро»
171
сортными». Зинн продолжал: «ФБР продемонстрирова-
ло неспособность внести конструктивный вклад в реше-
ние расовой проблемы, свою абсолютную беспомощ-
ность в деле защиты американских граждан Юга от
оскорблений и насилия. Постоянно обнаруживалось,
что агенты ФБР были безучастны, неотзывчивы, вре-
менами враждебны»63 к сторонникам расового равен-
ства.
В августе 1978 г. по иску Американского союза
защиты гражданских свобод ФБР вынуждено было
обнародовать около 3 тыс. секретных документов, из
которых явствовало, что Бюро не только обеспечивало
прикрытие куклуксклановцам, но и непосредственно
из-за кулис направляло кампанию террора против
участников «маршей свободы» на Юге США в 1961 г.
Через своих осведомителей в организациях клана оно
содействовало выбору места, цели и времени для
нападений на группы активистов движения за десегре-
гацию на Юге. Многие из них были искалечены или
убиты во время этих побоищ64.
В феврале 1980 г. редакции газеты «Нью-Йорк
таймс» удалось получить секретный доклад министер-
ства юстиции, в котором содержались многочисленные
факты, свидетельствующие об участии платных аген-
тов и осведомителей ФБР с ведома Эдгара Гувера и
других руководителей ФБР в многочисленных террори-
стических актах и покушениях на жизнь черных
американцев. Агент ФБР Гэри Томас Роу, чья ежегод-
ная зарплата составляла 22 тыс. долл., входил в тройку
руководителей ку-клукс-клана в Алабаме, принимав-
ших решения о проведении террористических актов.
На его руках кровь негритянских детей, погибших при
взрыве церкви в Бирмингеме 15 сентября 1963 г.
Гувер лично распорядился тогда затормозить и свести
на нет расследование этого преступления, хотя у
местного отделения ФБР имелось достаточно улик
против его организаторов. Роу принимал участие и в
убийстве активистки движения за гражданские права
Виолы Лиуззо в Сельме (Алабама) в 1965 г.65
В интервью газете «Нью-Йорк таймс» 19 ноября
1962 г. лидер освободительного движения афроамери-
канцев Мартин Лютер Кинг открыто обвинил ФБР в
потворстве южным расистам. «Одна из самых больших
проблем наших взаимоотношений с ФБР на Юге,—
говорил он,— состоит в том, что его агенты—белые
южане находятся под влиянием традиционного уклада,

172
Глава 6
господствующего в общинах. Чтобы сохранить свое
положение, они должны поддерживать дружественные
отношения с местной полицией и теми, кто выступает
за сегрегацию. Всякий раз, когда бы я ни сталкивался с
агентами ФБР в Олбэни, они действовали заодно с
полицией»66. Э. Гувер, ознакомившись с этим заявле-
нием признанного лидера черной общины, назвал
Кинга «лжецом».
Даже буржуазная печать была смущена таким
наглым выпадом. Все знали, что Кинг был на сто
процентов прав. После опубликования осенью 1964 г.
годового отчета ФБР либеральный еженедельник
«И. Ф. Стоунс уикли», тщательно проанализировав его,
высказал следующее суждение: «Годовой отчет ФБР за
1964 г. отводит грозящей внутренней опасности целую
главу (речь идет о нарастающем подъеме общедемок-
ратического движения в стране.— П.К.), а вопросам
гражданских прав — всего одну треть страницы... От-
чет ни словом не упоминает о белых террористических
организациях и не свидетельствует о каких-либо уси-
лиях ФБР, направленных на подрыв их деятельности,
как оно это делает в отношении коммунистических
или либеральных организаций. Нет никаких упомина-
ний о покушениях с применением бомб, которыми
были разрушены десятки церквей и жилых негритян-
ских домов, или о какой-либо активности ФБР в
рамках федеральных законов в борьбе против таких
покушений»67. В 1978 г. комиссия министерства юсти-
ции, расследовавшая взаимоотношения ФБР с его
платными осведомителями в организациях ку-клукс-
клана, обнаружила, что на протяжении многих лет
шеф ФБР намеренно утаивал от министерства юсти-
ции материалы, уличающие тех, кто совершал акты
террора против черных68.
Убийцы, бросающие бомбы в негритянские церкви
и дома, уничтожающие негритянских детей и линчу-
ющие тех, кто хотел бы отстоять их будущее, действо-
вали и действуют с сознанием собственной безнаказан-
ности. И дело тут не столько в недостатке оперативно-
сти ФБР или засилье в его местных филиалах людей,
тайно или явно сочувствующих расистским порядкам.
Сам шеф ФБР не раз публично высказывал свое
отрицательное отношение к движению за расовое
равенство. Лучше других об убеждениях Эдгара Гуве-
ра знали его давние единомышленники—южные поли-
тиканы, сторонники сегрегации. По вполне понятным

Хроника «Коинтелпро»
173
причинам верхушка ФБР не афишировала свою бли-
зость с этими силами, хотя едва ли данное обстоятель-
ство составляло когда-нибудь секрет в Америке. Об
этом писалось и говорилось в 60-х годах немало.
Многие буржуазные деятели движения черных наме-
ренно сосредоточивали свою критику на персоне Гуве-
ра. Но вопреки своим правилам Э. Гувер не отвечал
на порой чувствительные уколы со стороны умеренных
лидеров черной общины. По-видимому, он не был
уверен в реакции Джона Кеннеди, ведь президент
дорожил голосами избирателей-черных, настороженно
относился к погромной правоэкстремистской риторике
и весьма реалистически оценивал причины, породив-
шие «негритянскую революцию».
Однако вскоре настали иные времена. С «либераль-
ным ребячеством» было покончено. После распада
правительства «новых рубежей», последовавшего за
убийством Кеннеди, Эдгар Гувер в специальном докла-
де Белому дому «внес ясность», утверждая, что в
негритянское движение «проникли коммунисты»69.
Значит, следовал вывод, в выборе методов лечения
«заболевания» необходимо исходить из старой форму-
лы: негритянская община есть злокачественный нарост
на здоровом теле нации, особо опасные свойства
которого могут быть объяснены существованием хоро-
шо известных посторонних возбудителей70. Если для
них будет создана эффективная блокада, негритянская
проблема сама собой утратит всякое политическое
значение.
Черты такого подхода ясно обнаружились и в речи
президента Л. Джонсона от 4 июня 1965 г. Анализируя
сложившееся положение и говоря о бедах негритянско-
го народа, а также связанных с ними проблемах,
Джонсон объяснял их человеческими качествами са-
мих негров, делая упор на их «безразличие» к просве-
щению, непрочность семейных отношений и т. д. Пре-
зидент при этом много раз употреблял прилагательные
типа «искалеченный», «немощный», «гниющий», «дег-
радирующий» и т. д.71 После подавления негритянского
восстания в Лос-Анджелесе в конце августа 1965 г.
Джонсон уже прямо говорил о черных как о «бунтов-
щиках», посягающих на конституционные порядки
«свободной Америки». Президент приравнял борцов за
равноправие к погромщикам и пригрозил им тяжкими
карами72. Затем последовал ряд административных
указаний, которые ставили перед ФБР совершенно

174
Глава 6
конкретные задачи по обнаружению очагов «преступ-
ной» инициативы и их «обезвреживанию». Деятель-
ность же ФБР в сфере, относящейся к «раздорам по
вопросу о гражданских правах черных» (это выраже-
ние принадлежит Л. Джонсону), была признана «пре-
восходной» . Исходные позиции ФБР были, таким
образом, подтверждены: за теорией заговоров негласно
признано ключевое значение.
Летом 1964 г., когда в округе Нешоба (штат Мисси-
сипи) расисты зверски убили трех активистов прогрес-
сивных молодежных организаций (Джеймса Чэни,
Эндрю Гудмена и Майкла Швернера), директор ФБР,
прибывший в г. Джексон, осудил не убийц, а муже-
ственное поведение борцов за расовое равенство. Он
квалифицировал его как проявление «излишней увле-
ченности» проблемой гражданских прав. При этом
Гувер заявил, что ФБР, «вне всякого сомнения, не
считает нужным брать под защиту добровольцев»74.
Это был прозрачный намек на то, что директор ФБР
усматривает в поступках людей вроде Чэни, Гудмена и
Швернера покушение на «внутреннюю безопасность»
США, в чем могли быть заинтересованы только враги
Америки. В дальнейшем Гувер и его ближайшее
окружение, ободренные президентскими заявлениями,
открыто принялись развивать эту тему. В прессу,
например, просочились сведения о показаниях Гувера
на заседании сенатской комиссии по вопросам внут-
ренней безопасности и в подкомиссии по ассигновани-
ям палаты представителей в мае 1967 г., которые
расследовали так называемые подрывные влияния,
«вызвавшие бунты в негритянских городских рай-
онах». Как сообщали, Гувер пытался там очернить
многих лидеров негритянского движения, представляя
их как проводников некоего внешнего влияния, на-
правленного на «насильственное свержение капитали-
стической системы в США»75. Журнал «Юнайтед
Стейтс ньюс энд Уорлд рипорт» в конце февраля
1968 г. писал: «ФБР внимательно следит за негритян-
скими группами, пытаясь выяснить, не являются ли
мятежи результатом заговорщической деятельности»76.
Как известно, негритянское движение в своем
развитии прошло несколько этапов, для каждого из
которых были характерны специфические формы и
методы борьбы. С середины 50-х и до середины
60-х годов движение в основном следовало тактике
ненасильственных действий, находя свое проявление в

Хроника «Коинтелпро»
175
маршах, походах, сидячих забастовках, «рейдах свобо-
ды» и разного рода мирных манифестациях. Однако
общий результат этих массовых выступлений был
несоизмерим с надеждами, которые на них возлага-
лись77. Расизм, чувствуя достаточную прочность своих
позиций и поддержку судебно-полицейской машины,
стремился жестокостью и террором отбросить движение
назад. Но вместо спада движения произошел бурный
рост воинственных настроений в массах, вызвавший в
свою очередь формирование различных радикальных
негритянских организаций и известное полевение тра-
диционно умеренных течений. В негритянских гетто
произошли многочисленные восстания. Первое из них
вспыхнуло летом 1964 г. в Гарлеме. В ходе борьбы
получил признание лозунг вооруженной самозащиты
от расистских зверств и всякого рода притеснений.
Часть негритянской молодежи была склонна прини-
мать отдельные вспышки гнева и акты личной мести
за универсальный способ решения реальных проблем.
Но общая тенденция показывала, что движение не
остановится на этом уровне.
В рядах созданной в нью-йоркском Гарлеме в конце
50-х годов негритянской организации «Нация ислама»
(«Черные мусульмане») стали проявляться признаки
новых веяний. От проповеди сепаратизма, черного
национализма, религиозного мистицизма и культурной
изоляции наметился переход к более ясному понима-
нию условий и целей борьбы. Настроенный решитель-
нее других, один из лидеров «Черных мусульман»,
Малькольм Икс, весной 1964 г. порвал со старыми
руководителями и сделал заявление, которое свиде-
тельствовало о прогрессе в просвещении негритянских
масс, распространении среди ее передовой части анти-
капиталистических идей, сознания общности борьбы
черных с борьбой угнетаемых империализмом народов
других стран, в частности с борьбой вьетнамского
народа за освобождение и объединение своей родины.
Малькольм Икс пользовался большим авторитетом
в нью-йоркском Гарлеме. Были основания считать, что
он мог быстро вырасти в фигуру общенационального
значения. Однако в феврале 1965 г., буквально нака-
нуне большой антивоенной акции, назначенной на
17 апреля, лидер «Черных мусульман» был убит на
паперти тремя невесть откуда взявшимися неизве-
стными. Обстоятельства убийства Икса и по сию пору
покрыты непроницаемой тайной. ФБР, проводившее

176
Глава 6
расследование, не обнародовало никаких данных, пря-
мо относящихся к этому событию.
А между тем было хорошо известно, что Малькольм
Икс и его окружение находились под постоянным
наблюдением ФБР в рамках программы «Коинтелпро»
еще с 1960 г.78 Каждое движение негритянского лидера
контролировалось с применением новейших средств
наблюдения79. Его убийство едва ли могло застать ФБР
врасплох. На размышления наводит и другое —
документы «Коинтелпро» неопровержимо свидетель-
ствуют, что ФБР расценило убийство Малькольма Икса
как политическую удачу, резко снижающую возмож-
ность расширения представляемого им движения и
блокирования его с другими радикальными и прогрес-
сивными общественными течениями. В меморандуме
нью-йоркского отделения ФБР от 15 июня 1965 г. эта
мысль была высказана очень прозрачно: «С момента
смерти Малькольма Икса и Мусульманская мечеть
(основана Малькольмом Иксом в Гарлеме), и Организа-
ция афро-американского единства (общественное дви-
жение, возглавляемое Малькольмом Иксом) пережива-
ют упадок как в отношении численности, так и своего
влияния» 80.
Однако ликование полицейских чинов было преж-
девременным, ибо устранение М. Икса уже не могло
остановить волну гнева. В стране существовал еще
более мощный центр притяжения сил негритянского
протеста — организация Конференция христианского
руководства на Юге во главе с выдающимся деятелем
освободительного движения афроамериканцев Марти-
ном Лютером Кингом. Развитие этого направления в
рамках общего потока также неуклонно шло по восхо-
дящей линии, открывая перспективы формирования со
временем массовой антирасистской партии с прогрес-
сивной или даже левой ориентацией. «Длинный, труд-
ный, но благородный путь, пройденный Мартином
Лютером Кингом от Монтгомери до Мемфиса,— писала
газета американских коммунистов,— был одним из
самых значительных явлений в нашей стране»81.
С конца 50-х годов ФБР окружило Кинга и его
сподвижников по Конференции христианского руковод-
ства такого рода «вниманием», которого удостаивалась
разве что Коммунистическая партия. На представля-
емое им движение за гражданские права негласно был
навешен ярлык «иностранная агентура»82. Коретта
Кинг, вдова Л. Кинга, выступая в мае 1978 г. в

Хроника «Коинтелпро»
177
Атланте, заявила, что «ФБР третировало движение за
гражданские права, как будто это было вторжение
вражеских полчищ на территорию Соединенных Шта-
тов»83. Большинство буржуазных исследователей
склонно видеть во всем этом проявление патологиче-
ской ненависти самого Э. Гувера к личности
М. Л. Кинга, так сказать разновидность неизлечимого
недуга. В действительности все обстояло куда сложнее.
Распространение слухов о связи Кинга и его ближай-
ших помощников с «иностранными резидентами»
призвано было служить оправданием тех абсолютно
противозаконных действий, к которым прибегло ФБР с
целью растоптать репутацию Кинга и развалить все
движение.
Официальная версия ФБР гласит, что прослушива-
ние всех телефонных разговоров Кинга началось
осенью 1963 г. с санкции министра юстиции Р. Кенне-
ди. Фактически все началось значительно раньше.
Преемник Кеннеди Катценбах (умышленно уводя в
сторону от истины) отрицал участие Р. Кеннеди в этом
деле84, но так или иначе с начала 60-х годов, по
словам бывшего агента ФБР Артура Муртага, Кинг
стал объектом беспрецедентной «массированной и неп-
рерывной слежки, поношения и шантажа» 85. Телефон-
ные разговоры Кинга прослушивались и записывались;
в гостиницах, где ему приходилось останавливаться,
устраивались провокации; соратникам Кинга система-
тически подбрасывали разного рода ложные сведения,
порочащие негритянского лидера; в ходе его выступле-
ний с целью вызвать панику среди слушателей имити-
ровались сигналы тревоги; банкеты в его честь по
настоянию ФБР подвергались бойкотам. Особое значе-
ние ФБР придавало сочинению сплетен о частной
жизни Кинга, клеветой и наговорами пытаясь подор-
вать его нравственные силы, выдержку и хладнокро-
вие86.
Идеальным в штаб-квартире ФБР считали создание
обстановки раскола в руководстве движением с после-
дующим смещением Кинга с поста лидера либо добро-
вольный его уход со сцены. Пробовали вариант с
самоубийством, подбросив Кингу и его жене накануне
вручения негритянскому лидеру Нобелевской премии
мира в ноябре 1964 г. анонимное письмо, полное угроз
и грязных намеков. Писатели-невидимки из ФБР
вложили в конверт пленку с записью разговора Кинга,
полученную путем электронного подслушивания, рас-

178
Глава 6
считывая лишить его самоконтроля и подтолкнуть к
роковому шагу87.
Надеждам ФБР тогда не суждено было сбыться.
Движение продолжало неуклонно развиваться, собирая
под свои знамена все большие массы людей, преодоле-
вая внутренние разногласия и подавая пример эффек-
тивных коалиционных действий. Укрепились его связи
с профсоюзами, важные изменения претерпела идейно-
политическая платформа. Сам М. Л. Кинг в своих
выступлениях особое ударение начинал делать на
анализе экономической подосновы социального и расо-
вого неравенства в США, политики расизма, все чаще
подчеркивал общность судеб всех угнетенных, белых и
черных, необходимость их солидарности в борьбе с
угнетателями. Его резкие выступления против агрес-
сии во Вьетнаме, за пересмотр всей внешней политики
США призывали к активному противодействию пре-
ступной, авантюристической линии американского им-
периализма, военно-промышленного комплекса на
международной арене. Морализм, резонерство, призы-
вы к нравственному очищению богатых и бедных
уступали место более ясному пониманию основной
исторической связи явлений и событий, объективного
характера происходящих социальных изменений в
мире. Национальный председатель Компартии США
Генри Уинстон писал: «Незадолго до своей гибели Кинг
перешел на позиции антиимпериализма»88.
В 1967 г. Кинг и его соратники объявили о начале
подготовки грандиозного общенационального Похода
бедняков на Вашингтон. Поход был задуман как
средство сплочения бедняков всех этнических групп и
как вызов правящей элите, несущей ответственность
за безработицу, дух милитаризма, эскалацию войны во
Вьетнаме, трущобы, голод и расизм89. Уведомив чита-
телей о планах Кинга, буржуазная печать охарактери-
зовала их как «угрозу национальной безопасности».
Имеющий самое широкое хождение в США обществен-
но-политический журнал консервативного толка «Ри-
дерс дайджест» в передовой статье назвал Кинга
«самым опасным человеком в Америке» 90. Можно было
не сомневаться в отношении источника такого толкова-
ния деятельности Кинга: с давних времен штаб-
квартира ФБР поддерживала прямые связи с теми, кто
определял позицию и линию журнала91.
Задача обезглавить освободительное движение чер-
ных была поставлена в общей форме руководством

Хроника «Коинтелпро»
179
«Коинтелпро» еще летом 1967 г.92 А 4 марта 1968 г.
Эдгар Гувер в специальном секретном меморандуме
сформулировал конкретные цели ФБР в борьбе против
освободительного движения черных американцев. До-
кумент столь красноречив, что не нуждается в коммен-
тарии. В нем, в частности, говорилось:
«... Имея в виду достижение максимальных резуль-
татов программы контрразведки, а также не затрачи-
вая усилий попусту, устанавливаются следующие
долговременные цели:
1. Препятствовать образованию коалиции воин-
ственных групп черных националистов. В единстве
сила. Этот трюизм не утратил своего значения, несмот-
ря на избитость. Эффективная коалиция групп черных
националистов может стать первым шагом к реально-
му движению типа «May-May» (так называлось движе-
ние борцов против колониального гнета в Кении.—
П. К.) в США, началом подлинной негритянской рево-
люции.
2. Предотвратить появление «мессии», который мог
бы объединить и вдохнуть энергию в воинственное
движение черного национализма... (далее вымарано,
но речь скорее всего шла о Малькольме Иксе.— П. К.)
мог бы стать таким «мессией», но сейчас он мертв...
(далее вымарано, но, вероятно, упоминается Элия
Мухаммед.— П. К.) домогается этой позиции, но он
менее опасен из-за преклонного возраста... (далее
вымарано, но, очевидно, имелся в виду М. Л. Кинг.—
П. К.) мог бы быть вполне реальным претендентом на
это место, если бы он отказался от приписываемого
ему «послушания» «белой, либеральной доктрине» (не-
насильственных действий) и присоединился к черному
национализму... Обладая необходимыми харизматиче-
скими качествами, он может превратиться в подлин-
ную угрозу, стоит ему встать на этот путь.
3. Помешать применению насильственных методов
борьбы черными националистическими группами. Это
является задачей первостепенной важности и, разуме-
ется, целью всей нашей расследовательской деятельно-
сти; то же должно стать целью программы «Коинтел-
про». Посредством контрразведки мы получим возмож-
ность выявить потенциальных бунтарей и нейтрализо-
вать их до того, как они прибегнут к реализации своего
потенциала насилия.
4. Добиться дискредитации воинствующих черных
националистических групп... Эта цель может быть

180
Глава 6
достигнута трояким путем. Во-первых, вы должны
опорочить их в глазах ответственных представителей
негритянской общины. Во-вторых, они должны быть
дискредитированы в широких слоях белой общины.
Особенно надо подорвать к ним доверие в среде
«либералов», которые проявляют симпатию к воинству-
ющим черным националистам лишь потому, что те
негры. В-третьих, умалить значение этих групп в
глазах негритянских радикалов. Но здесь требуется
иная тактика, нежели в первых двух случаях...
5. Конечной целью следует считать пресечение
роста воинственных организаций черных национали-
стов, прежде всего за счет молодежи. Необходимо
изолировать от них молодежь...»93
Меморандум Гувера пестрит обтекаемыми терми-
нами— «нейтрализовать», «изолировать» «предотвра-
тить». Какой смысл вкладывался в них, видно хотя бы
из того факта, что «нейтрализацию» Дина Грегори,
видного негритянского актера и поборника расового
равенства, Гувер поручил через своих помощников в
Чикаго тамошней преступной мафии94. В 1978 г. Гре-
гори удалось документально подтвердить этот факт.
Покушение на Кинга готовилось точно таким же
путем. События развивались по знакомому зловещему
сценарию. 3 апреля 1968 г. Кинг выступил с яркой
антивоенной речью, а 4 апреля он был убит в Мемфи-
се, куда прибыл в связи со стачкой работников комму-
нального хозяйства города. Убийца (или убийцы)
скрылся, но уже через несколько часов после выстрелов
в Мемфисе министр юстиции Рамсей Кларк заявил,
что ФБР не обнаружило «никаких признаков загово-
ра». Поразительно поспешное суждение! Парадоксаль-
но, но это факт, что вплоть до ареста Рея ФБР ничего
не сообщало общественности о предполагаемом убийце
Кинга, что могло бы пролить свет на мотивы преступ-
ления и на то, как оно было подготовлено. Между тем
в главе биографии Рея (бежавший из тюрьмы уголов-
ник, объявленный убийцей М. Л. Кинга и задержан-
ный в лондонском аэропорту Хитроу), прямо и непос-
редственно связанной с его побегом из миссурийской
тюрьмы в апреле 1967 г. и убийством Кинга, есть ряд
ключевых мест, без выяснения которых любая версия
одиссеи Рея, включая появление его в Мемфисе 4 ап-
реля 1968 г. и бегство после убийства Кинга, будет
оставаться всего лишь очередной гипотезой.
В самом деле, ни одно правительственное ведом-

Хроника «Коинтелпро»
181
ство США до сих пор не устранило, говоря языком
юристов, «обоснованные сомнения» в отношении следу-
ющих вопросов. Как могло случиться, что Рей в
одиночку, с фантастической ловкостью обманул бди-
тельность тюремной охраны и совершил побег из
неприступного каменного мешка, где он отбывал два-
дцатилетнее заключение за вооруженное ограбление?
Кто были те всемогущие покровители, которые обеспе-
чили Рею спокойную и безбедную жизнь в течение
года, работу, возможность путешествовать по всему
Северо-Американскому континенту, долю участия в
прибыльном контрабандном бизнесе плюс беспрепят-
ственное прохождение сквозь таможенные барьеры
многих стран? Что могло заставить Рея, благополучно
избежавшего правосудия, вкусившего сладость свободы
и комфорт безбедного существования, решиться на
тягчайшее преступление, о котором он никогда не
помышлял? Желание прославиться? Но Рей не страдал
этим недугом. Каким образом Рею удалось обзавестись
фальшивыми документами на имя трех жителей То-
ронто, внешность которых напоминала его собствен-
ную, и благополучно выехать за пределы Северо-
Американского континента? На каком основании пока-
зания местных свидетелей, заявлявших, что они не
видели Рея на месте преступления, были отвергнуты, а
за основу взята версия ФБР, опирающаяся на сбивчи-
вый лепет хронического алкоголика, 155 раз подвер-
гавшегося приводам в полицию?
В то же время ряд фактов и обстоятельств, относя-
щихся к делу об убийстве Мартина Лютера Кинга,
должны и могут быть истолкованы только однозначно.
Вот некоторые из них. Агенты ФБР следовали за
Кингом неотступно, тщательнейшим образом (в особен-
ности накануне Похода бедняков) «просвечивая» всех
из его окружения, фиксируя все перемещения и кон-
такты. Повсюду в отелях, где останавливался Кинг,
устанавливались посты наблюдения. Бывший министр
юстиции Рамсей Кларк говорил, что за пару дней до
убийства Кинга Э. Гувер испрашивал у него разреше-
ния на подслушивание телефонных разговоров негри-
тянского лидера95. Как не вяжутся со всем этим
нерасторопность и неповоротливость ФБР, проявивши-
еся в ходе выяснения личности убийцы и изучения
всех обстоятельств преступления. И то и другое велось
на самом примитивном, поистине дилетантском уров-
не, в подчеркнуто медлительном темпе. Даже в самом

182
Глава 6
задержании Рея, как признает Ангар, ФБР не играло
никакой заметной роли96.
И еще одно обстоятельство. Опасность стать жер-
твой покушения преследовала Кинга повсюду. Угрозы
расправиться с ним накануне проведения Похода
бедняков участились, их характер уже не походил на
очередную сравнительно безобидную попытку припуг-
нуть, заставить повиноваться, вывести из равновесия.
Р. Абернети, ближайший соратник Кинга, выступая в
августе 1978 г. на специальном слушании в палате
представителей, говорил о том, что накануне роковых
событий Кинг получил еще одно послание подобного
рода. Как объяснить, что все это не привлекло внима-
ния ФБР, не насторожило его? Более того, за несколько
часов до трагических событий среди полицейских
чинов Мемфиса были проведены непонятные и необос-
нованные перемещения, которые помешали принять
необходимые меры по охране негритянского лидера и
провести серьезное расследование преступления 4 ап-
реля 1968 г.
ФБР не свело концы с концами и в выводах,
сделанных на основе проведенных им же экспертиз.
Баллистические испытания, например, не дали утвер-
дительного ответа на вопрос, был ли роковой выстрел
произведен Реем или другим снайпером, скрывавшим-
ся поблизости, в придорожных кустах. Но если даже
допустить, что стрелял именно Рей и стрелял из своего
укрытия, то и в этом случае придется признать, что
версия ФБР построена на очень зыбком фундаменте,
ведь для того, чтобы ухитриться сделать прицельный
выстрел из окна крохотной ванной комнаты пансиона-
та, расположенного напротив мотеля «Лерейн», убийца
должен был укоротить оружие. А между тем «брошен-
ная» Реем на улице винтовка не свидетельствует об
этом. Нигде не удалось обнаружить и других веще-
ственных доказательств того, что стреляли именно из
ванной комнаты,— никаких следов пороха на окне и
стенах, никаких следов краски или царапин на стволе
винтовки97.
Отсутствие необходимых улик в виновности Рея
ФБР компенсировало тем, что с порога отвергало
любые версии и доказательства наличия заговора,
настойчиво добивалось от Рея через подосланных лиц
признания в совершенном им преступлении. ФБР не
допросило ближайшего соратника М. Л. Кинга Аберне-
ти, который в момент покушения находился рядом с

Хроника «Коинтелпро»
183
негритянским лидером98. Когда полиция Лос-
Анджелеса предложила материалы, определенно ука-
зывающие на существование заговора, представитель
ФБР отклонил эту добровольную помощь, заявив: «Мы
сцапали нашего парня (Джеймса Рея.—П.К.) — и
крышка. Директор, после того как Кинг был убит, не
зажег ни одной поминальной свечки»99.
Действия ФБР в процессе «расследования» обсто-
ятельств убийства М. Л. Кинга поразительно похожи
на действия местного отделения Бюро в Бирмингеме
(Алабама) в 1963 г., где куклуксклановцы взорвали
негритянскую церковь, похоронив под ее обломками
четверых детей. 14 лет преступление оставалось «нера-
скрытым», хотя, как показал судебный процесс, прове-
денный в ноябре 1977 г., необходимые доказательства
виновности некоего Роберта Чэмблиса и его сообщни-
ков из местного ку-клукс-клана все это время находи-
лись в распоряжении ФБР100.
Согласно опросу службы Харриса, только 12% аме-
риканцев в 1969 г. поверило в официальную версию
убийства М. Л. Кинга.
Вдова Мартина Лютера Кинга Коретта Кинг потре-
бовала провести полное расследование. «На спусковом
крючке ружья, убившего Кинга, отпечатки паль-
цев многих людей»,— сказала она. За спиной убий-
цы, вновь заявила она через семь лет, «заговорщи-
ки из правительственных ведомств» 101. Будет ли когда-
нибудь проведено настоящее расследование всех обсто-
ятельств убийства Кинга, состоится ли настоящий суд
над Реем, утверждающим, что он невиновен,— этого
пока никто не знает. Но прогрессивные силы США, все
те, кто боролся рядом с Кингом и разделял вместе с
ним опасность, убеждены, что Рей играл роль «подсад-
ной утки» или в лучшем случае статиста в этой
тщательно спланированной операции, главной целью
которой было устранение популярного лидера, ставше-
го надеждой и знаменем массового движения. В конце
концов, писала газета «Дейли уорлд», вопрос о том, что
заставило врагов Кинга убить его, представляется
более важным, чем вопрос, кто убил его. «Кинг был
убит потому, что Монтгомери (столица Алабамы, где в
1955 г. зародилось движение за гражданские права
негров.— П. К.) привел его в Мемфис. Он был убит
скорее потому, что понимал источник милитаризма, а
не потому, что исповедовал пацифизм. Слишком много
людей любили его, и слишком далеко он зашел в своих

184
Глава 6
исканиях, чтобы и дальше испытывать терпение
(власть имущих.— П. К.)»102.
Джордж Джексон, один из «соледадских братьев»,
сам ставший жертвой политического убийства, писал
Анджеле Дэвис из тюрьмы Сан-Квентин в июне
1970 г.: «... нельзя объяснить простым совпадением то,
что и Малькольм Икс, и Мартин Лютер Кинг погибли в
определенный момент. Малькольм Икс только что
успел понять, что к чему (как дважды два). Я серьезно
думаю, что и Кинг это понимал, но выжидал и
преподносил людям истину таким образом, чтобы
воздействовать на них сразу... Профессиональные
убийцы могли бы давно его прикончить. Они давали
возможность Малькольму годами ратовать за мусуль-
манский национализм, потому что знали: это пустой
идеал, но, как только он встал на твердую почву, они
его убили. Нас убивают слишком легко...»103
«Нас убивают слишком легко» —эти слова Джексо-
на могут стать эпиграфом к рассмотрению особого
раздела хроники «Коинтелпро», который был связан с
осуществлением операции по ликвидации партии
«Черные пантеры». Охота на «Черных пантер» нача-
лась с момента, как только в 1966 г. в негритянском
освободительном движении оформилось самостоятель-
ное течение, заявившее, что оно отвергает философию
ненасильственных действий и переходит к вооружен-
ной самообороне. Мотивы карателей, бросившихся по
следу «пантер» и с необычайной жестокостью расправ-
лявшихся с ними, были совершенно ясны. И дело было
вовсе не в левацкой риторике и конспиративно-
террористических концепциях, составлявших первона-
чальную платформу партии Бобби Сила и Хью Ньюто-
на. Основная причина состояла в том, что «Черные
пантеры» представляли собой боевую организацию,
«поставившую целью борьбу против граничащего с
геноцидом угнетения черных американцев». Партия,
писал Г. Уинстон, успешно боролась и завоевывала
широкую поддержку в негритянских гетто. Она попро-
бовала сделать несколько шагов в сторону марксизма-
ленинизма 104.
Ставшие известными в 1975—1977 гг. документы
ФБР обнажают всю глубину аморальности карательных
принципов, применявшихся политической полицией
против движения черного радикализма. Их исходная
посылка просматривается с абсолютной четкостью.
Черный американец, поднявший голос протеста против

Хроника «Коинтелпро»
185
существующих в стране порядков, не может быть
отнесен к категории политических диссидентов. Он
принадлежит к другому миру—миру низменных стра-
стей, человеческих пороков, распущенности и пагуб-
ных, неконтролируемых порывов, опасных для окружа-
ющих, несущих разрушение и тиранию страха. Вывод:
негритянских радикалов следует причислить к разряду
низших существ, в обращении с которыми нельзя
руководствоваться общепринятой судебно-полицейской
этикой и правовыми нормами105.
Руководители отделения ФБР в Сан-Франциско в
специальном меморандуме от апреля 1968 г. следу-
ющим образом наставляли свой персонал: «Добиваясь
успеха в ходе осуществления контрразведывательной
программы, следует иметь в виду, что сознание негра-
бунтовщика сфокусировано на двух вещах—сексе и
деньгах... Моральные стандарты белых недоступны
неграм этого типа»106. По своему звучанию документ
смахивает на индульгенцию. Подтекст его несложно
расшифровать: в ходе борьбы с политической организа-
цией черных радикалов дозволено все: и то, что всегда
считалось добром, и то, что даже в анналах охранки
считалось злом,— убийство на месте, что называется
«средь бела дня», без видимого предлога и прикрытия,
подлог и подстрекательство к актам вандализма, наси-
лия в еще невиданных масштабах и т. д.
«Расизм в стиле ФБР» по отношению к партии
«Черных пантер» под стать был «подвигам» куклук-
склановцев в эпоху Реконструкции (1865—1877 гг.),
когда разбитые в открытой борьбе бывшие рабовла-
дельцы, белые южане-расисты, массовым террором,
истязаниями и убийствами пытались (и небезуспешно)
отнять у негритянского народа все завоеванное их
страданиями и кровью за годы борьбы за освобождение
в сражениях Гражданской войны. Под предлогом спа-
сения страны от «главного» внутреннего врага, угрожа-
ющего устоям национальной безопасности, ФБР орга-
низовало подлинную осаду партии «Черные пантеры»,
причем осажденные не могли рассчитывать на снис-
хождение: партия была приговорена к уничтожению.
Указание Гувера о распространении «Коинтелпро»
на леворадикальное течение черных американцев бы-
ло направлено всем филиалам ФБР 25 августа 1967 г.
Язык меморандума был не обычным. В каждом его
абзаце сквозило намерение не просто пресечь рост
движения, но и добиваться физического истребления

186
Глава 6
его руководителей, чтобы в кратчайший срок задушить
политическую инициативу радикально настроенной
негритянской молодежи. Согласно инструкции, агентам
ФБР надлежало действовать «с энтузиазмом» и «изоб-
ретательностью», т. е. не жалея усилий и не стесняясь
в выборе средств. Общая задача операции определя-
лась следующим образом: «вносить сумятицу, мешать
нормальной деятельности, развенчивать, дискредити-
ровать руководство и любыми другими способами
(подчеркнуто мной.— II. К.) нейтрализовать организа-
ционную активность». Попытки различных политиче-
ских групп на левом крыле негритянского движения
«консолидировать силы или вербовать новых сторонни-
ков среди молодежи» должны быть сорваны, говорилось
в меморандуме. Указывались конкретные способы до-
стижения этой цели—через разжигание «организаци-
онных и личных конфликтов в руководстве групп» 107.
Действуя в контакте с местной прессой, ФБР рассчиты-
вало таким образом создать впечатление, что оно
воюет не с политической партией, а с враждующими
кланами вооруженных гангстеров, превративших в
кошмар спокойную жизнь городов и университетских
кампусов.
В 1968 г. ФБР внедрило платного провокатора и
шпиона в руководство чикагской секции «Черных
пантер», преднамеренно вызвало ряд уличных стычек
и ограблений, а затем 4 декабря 1969 г. организовало
ночной налет на жилое помещение, снимаемое негри-
тянскими лидерами. В ходе налета руками местной
полиции были застрелены Фред Хэмптон — пред-
седатель секции партии в штате Иллинойс и его то-
варищ Марк Кларк. Хэмптон был убит в постели
(предварительно усыпленный наводчиком сильной до-
зой снотворного). Его знали в Чикаго как одного из
самых способных организаторов борьбы в негритян-
ском гетто и популярного агитатора, который в своих
выступлениях, кстати говоря, выражал неодобрение
ошибочной тактике всегда и везде «пускать в ход
оружие» и ультралевацкой фразеологии отдельных
лидеров «Черных пантер».
Дело Фреда Хэмптона и чикагских «пантер» может
рассматриваться как исключительное лишь в одном
смысле. В нем как в зеркале отразились в тесном
сочетании все основные элементы тактического плана
ФБР, к числу которых относились: внедрение агента-
провокатора, разжигание групповой розни среди чле-

Хроника «Коинтелпро»
187
нов организации и трений между различными органи-
зациями, противопоставление их друг другу и, нако-
нец, венчающая всю операцию акция—облавы и напа-
дения ударных групп с применением огнестрельного
оружия всех видов вплоть до гранатометов, пленение
осажденных, погром в помещениях, конфискация иму-
щества организаций и лиц, «виновных», согласно
полицейской версии, в беспорядках или в подготовке к
ним.
Из конца в конец страны этот план проводился в
жизнь с железной последовательностью. По настоянию
ФБР в большинстве крупных промышленных центров
активизировалась и расширялась деятельность поли-
цейских сил особого назначения, специально обучен-
ных подавлению уличных выступлений участников
негритянского движения. В разных местах они называ-
лись по-разному, но характер их деятельности был
повсюду одинаков. И «Красная бригада» в Чикаго, и
«Бригада специального оружия и тактики» в Лос-
Анджелесе, и «Мобильный отряд чрезвычайного назна-
чения» в Беркли (Калифорния), сформированные из
ветеранов войны во Вьетнаме и бывших агентов ФБР,
выполняли исключительно разрушительные функции,
устраивая нападения на собрания сторонников партии
«Черных пантер», погромы в помещениях местных
отделений, захватывая заложников (превентивные аре-
сты) и т. д.108 В сущности эти группы и отряды, хотя
формально и подчинялись городским властям, на деле
являлись структурными подразделениями ФБР, удар-
ными командами федеральной службы политического
сыска. На них часто возлагалась обязанность подбора
нужных людей, способных вызвать смуту, раздоры и
кровавую междоусобную войну внутри негритянского
движения.
Штаб-квартира ФБР обращала особое внимание
персонала своих местных отделений на необходимость
использовать любой шанс для искусственного создания
и извлечения выгоды из ситуации, когда партия
оказывалась втянутой в жестокую внутреннюю междо-
усобицу. Широко пропагандировался опыт тех местных
отделений, которым удавалось разжечь настоящую
братоубийственную войну между отдельными группи-
ровками негритянского движения. За образец обычно
выдавались результаты провокационных действий на
Западном побережье, затянувших партию «Черные
пантеры» в изматывающую силы распри, а затем и в

188
Глава 6
кровавые стычки с другой организацией (так называ-
емые «Объединенные рабы»), оспаривавшей у «пан-
тер» руководство движением. Есть данные, что ключе-
вые посты в этой организации принадлежали лицам,
близким к полиции и ФБР.
В секретном меморандуме руководства «Коинтел-
про» от 25 ноября 1968 г. метод «разделяй и властвуй»,
апробированный политической полицией на Западе,
возводился в ранг универсального. Строго говоря, мы
сталкиваемся здесь со знакомой уже тактикой побужде-
ния к самоубийству, доведения до самоубийства с той
только разницей, что избранной жертвой на сей раз
становились не отдельные неугодные власть имущим
борцы и лидеры, а радикальная партия черных амери-
канцев, зачастую неосторожно принимавшая мнимые
цели за подлинные, а благодаря склонности к авантю-
ризму легко попадавшая в уготованные ей полицией
ловушки. Меморандум содержал наказ культивировать
эти слабости негритянского радикализма, раздувать
угли внутренних разногласий, чтобы в их губительном
огне погибло все движение без остатка. «... Серьезная
борьба,— говорилось в документе,— происходит между
партией «Черные пантеры» и организацией «Объеди-
ненные рабы». Борьба практически обрела характер
военных действий, сопровождаемых угрозами убийства
и актов возмездия. Для того чтобы полностью использо-
вать разногласия между партией «Черные пантеры» и
«Объединенными рабами», равно как и возможность
углубления противоречий в самой партии «Черные
пантеры», соответствующим руководителям вменяется
в обязанность представить предложения об эффектив-
ных и действенных мерах, способных подорвать силы
партии «Черные пантеры»»109.
Итак, секретный меморандум о подготовке и нане-
сении рассекающих ударов по партии «Черные панте-
ры» был разослан адресатам по особому списку ФБР
25 ноября 1968 г. Вслед за тем стали приходить сооб-
щения об участившихся столкновениях между «Черны-
ми пантерами» и другими леворадикальными органи-
зациями в негритянском движении, уличных потасов-
ках, выстрелах из-за угла, попытках покушения на
активистов партии. И наконец, в этой войне перешед-
шая в наступление сторона — ФБР сделала главные
ходы. Град ударов был обрушен на опорные пункты
движения, на крупнейшие местные отделения партии
«Черные пантеры».

Хроника «Коинтелпро»
189
В январе 1969 г. при загадочных обстоятельствах в
Лос-Анджелесе были убиты два лидера «Черных пан-
тер» — Ион Хаггинс и Банчи Картер, игравшие ключе-
вую роль в движении за организацию черной молодежи
города. Вскоре стало известно, что в них стреляли
члены организации «Объединенные рабы», возглавля-
емой Роном Каренгой, связи которого с полицией
признаны фактически доказанными. Формально в деле
И. Хаггинса — Б. Картера у ФБР сохраняется алиби:
убийство было совершено руками черных экстреми-
стов, враждовавших с «пантерами». Однако прича-
стность ФБР к преступлению в Чикаго, завершившему-
ся убийством Фреда Хэмптона и Марка Кларка,
подтвержденная документально и неопровержимыми
свидетельскими показаниями в судах, наталкивает на
совершенно определенный вывод. Хотя одно преступ-
ление от другого отделяет год, характерный почерк
убийц безошибочно указывал на то, что и тут и там
исполнители действовали по единому плану. Соблюде-
на была даже последовательность операций: физиче-
ское уничтожение руководителей завершали погромы в
помещениях местных отделений партии. Полиция и
ФБР делали вид, что ищут оружие. На самом же деле
уничтожались документация и множительная техни-
ка— одним словом, все, что является материальной
собственностью и символом партии и без чего немы-
слима ее повседневная деятельность.
В мае и декабре 1969 г. штаб-квартира «Черных
пантер» в Лос-Анджелесе была разгромлена в резуль-
тате двух налетов специальных подразделений город-
ской полиции, действовавших в тесном контакте с
ФБР. Анджеле Дэвис довелось быть свидетельницей
одного из этих ночных налетов. Она пишет: «Район, в
котором находилась штаб-квартира, был оцеплен по
меньшей мере за три квартала от места перестрелки...
В воздухе завис вертолет. Только что на крышу здания
была сброшена бомба. Весь район кишел полицейски-
ми. Все они действовали, не издавая ни звука. Их
абсолютная сосредоточенность придавала нападению
гипнотический, даже безумный вид. Они напоминали
роботов, но их действия выглядели слишком хорошо
организованными, чтобы можно было предположить
стихийность. Похоже, нападение давно и тщательно
готовилось, вплоть до того, что позиции каждого
полицейского были определены заранее... Репрессии
против «пантер» отражали расистскую политику пра-

190
Глава 6
вительства США в отношении черного населения.
Преступная логика этой политики означала не что
иное, как геноцид... Несколько месяцев спустя выясни-
лось, что именно таким был план правительства,
которое решило разом расправиться с организациями
партии «Черных пантер» по всей стране. Эдгар Гувер
заявил, что «пантеры» представляют «самую большую
угрозу внутренней безопасности страны». И полиция в
большинстве крупных городов ополчилась на местные
отделения партии»110.
Поскольку директива вашингтонской штаб-
квартиры требовала от местных отделений ФБР дей-
ствовать с «выдумкой и изобретательностью», руково-
дители последних дали волю своей одержимости. Под-
готовляя налет на штаб-квартиру «Черных пантер» в
Сиэтле, ФБР с помощью провокатора инсценировало
попытку взрыва с преследованием и задержанием
«преступника». Результат—убийство случайного чело-
века, подрядившегося за небольшую мзду подыграть
мнимым «революционерам». В Сан-Диего, как о том
свидетельствуют документы, ФБР усердно занималось
подстрекательством к братоубийственной войне между
различными негритянскими группами. Шеф отделения
ФБР в Сан-Диего в специальном меморандуме дирек-
тору Бюро рапортовал, что применяемая его подчинен-
ными хитроумная тактика приносила «осязаемые ре-
зультаты». «Убийства, избиения, высокая степень воз-
буждения,— говорилось в документе,— наблюдаются на
всей территории негритянского гетто в юго-восточной
части Сан-Диего... Есть основание полагать, что эта
смута в значительной мере обязана своим возникнове-
нием осуществлению контрразведывательной програм-
мы» 111. Полицейский чин просто упивался той вакха-
налией насилия, в которую были ввергнуты негритян-
ские кварталы. В начале 1970 г. отделение ФБР в
Сан-Диего, уже не скрывая самодовольства, доклады-
вало Гуверу о полном успехе своих подрывных усилий.
«В результате принятых нами мер,—утверждалось в
секретном меморандуме,— в Сан-Диего больше не су-
ществует партия «Черные пантеры». С ней покончено
навсегда»112.
1 мая 1970 г. ФБР организовало полицейский налет
на штаб-квартиру местной секции «Черных пантер» в
Балтиморе. Было арестовано, а затем предано суду
10 человек. 20 августа такой же налет был совершен
на помещение Национального комитета борьбы с фа-

Хроника «Коинтелпро»
191
шизмом — организации, связанной с партией «Черные
пантеры». Осенью 1970 г. ФБР и местная полиция
сорвали проведение съезда «Черных пантер» в Фила-
дельфии, арестовав все руководство местной секции
партии и учинив унизительную процедуру обысков и
шельмования в печати всех, кто был причастен к
деятельности партии.
Стремясь подорвать доверие демократической об-
щественности к лидерам партии «Черные пантеры»,
ФБР разработало целый каталог «грязных трюков»,
способных, как считалось, нанести непоправимый урон
репутации негритянских деятелей, превратив их в
объект всеобщего осуждения. Через печать и телевиде-
ние распространялись вымыслы об их частной жизни,
психической неустойчивости, уголовном прошлом и
т. д. Широкое хождение получили анонимные письма
рядовым членам партии, содержащие обвинение лиде-
ров и активистов в тайном пособничестве полиции,
тюремным властям, телеграммы с ложными директи-
вами и т. д.113 В преданном гласности в ноябре 1977 г.
докладе нью-йоркского отделения ФБР Э. Гуверу от
24 августа 1970 г. излагалось содержание, как было
сказано, трех «превосходных анонимных писем», разос-
ланных разным лицам.
Путем «распространения инсинуаций» в отношении
одного из ведущих руководителей «Черных пантер»,
Хью Ньютона, намеревались посеять подозрительность
и рознь среди рядовых членов партии. Он был изобра-
жен человеком, «вступившим на скользкий путь сот-
рудничества с полицией с целью добиться освобожде-
ния из тюрьмы»114. Когда же всего этого показалось
недостаточно, в феврале 1971 г. особо предприимчи-
вые резиденты ФБР в Новом Орлеане предложили
идею с фиктивным банковским счетом на имя того же
Ньютона. По договоренности между «соответствующим
банком» и ФБР этот счет мог бы время от времени
пополняться путем вкладов, поступающих от ФБР в
качестве оплаты тайных «услуг», разумеется, ничего
не подозревавшего Ньютона. Приготовлением копии
фальшивого банковского документа и отсылкой его по
почте в штаб-квартиру «Черных пантер» — вот таким
трафаретным финалом должна была завершиться эта
нечистоплотная мистификация115.
Технология изготовления «подметных» писем широ-
ко применялась ФБР и в прежние времена. Однако в
деле «Черных пантер» эпистолярный гангстеризм,

192
Глава 6
грязный бизнес на клевете и подлогах был осуще-
ствлен с подлинно индустриальным размахом. Оправ-
дался расчет стратегов «Коинтелпро» на то, что ради-
кальные группы в негритянском движении в наиболь-
шей мере были подвержены тяжкому недугу амери-
канских левых: в их рядах не было единства, процве-
тали групповщина и фракционность, питающие недо-
верие и подозрительность.
«От штата Мэн до Калифорнии и от штата Вашин-
гтон до Флориды борцы за освобождение черных под-
вергаются судебным преследованиям на основании
самых фантастических в истории обвинений»116—так
писала в 1968 г. газета черных радикалов Детройта.
Серия громких судебных процессов над членами пар-
тии «Черные пантеры», организованных по всей стра-
не, преследовала одну цель — выставить в самом оттал-
кивающем виде леворадикальное движение афроаме-
риканцев, обвинить его в поклонении культу насилия и
вандализма.
Грандиозное судилище состоялось в Нью-Йорке вес-
ной 1969 г. Правда, никаких сенсационных разоблаче-
ний не последовало, кроме одного. Выяснилось, что
секции партии «Черные пантеры» в Нью-Йорке и его
окрестностях были опутаны густой сетью агентов-
провокаторов и осведомителей ФБР и его дочерней
организации—так называемого Бюро специальных
служб нью-йоркского департамента полиции (BOSS).
Агенты BOSS в ряде случаев даже выступали в роли
учредителей секций партии, подбрасывая их членам
идеи разного рода покушений с применением огне-
стрельного оружия и самодельных бомб. Среди наибо-
лее колоритных свидетелей на процессе фигурировал
некий Джин Робертс, агент BOSS с 1964 г., вступив-
ший в ряды «Черных мусульман» и состоявший в
телохранителях Малькольма Икса. Увы, в ходе судеб-
ного слушания не было сделано ни малейшей попытки
выяснить контакты Робертса, что позволило бы, воз-
можно, продвинуться вперед в разгадке тайны убий-
ства лидера «Черных мусульман» 117.
В июне 1971 г. в Лос-Анджелесе состоялся еще один
шумный процесс над 13 руководителями «Черных пан-
тер», которые обвинялись в сговоре с целью осуще-
ствления вооруженных нападений и незаконном хра-
нении оружия. Главным свидетелем обвинения высту-
пал платный агент ФБР, проникший в руководящее
звено местного отделения партии и проявивший на

Хроника «Коинтелпро»
193
своем посту особое рвение. В его задачу входила
организация сбора оружия118.
«Крестовый поход» под фальшивым лозунгом «за-
кона и порядка», писал в 1975 г. X. Люмер, нашел свое
воплощение «в массовых арестах и судебных процессах
над членами партии «Черные пантеры» и другими
черными радикалами, сопровождаемых вакханалией
полицейских убийств лидеров «Черных пантер». Сфаб-
рикованный характер этих процессов был столь очеви-
ден, что большинство их кончались оправдательными
приговорами»119. Увы, партия «Черные пантеры» не
нашла в себе сил противостоять такой гигантской
судебно-полицейской акции. И если кризис партии
нельзя объяснить исключительно террором и преследо-
ваниями, обрушившимися на нее, тем не менее следу-
ет признать, что они в огромной мере содействовали ее
изоляции и упадку. Журналист Эрл Колдуэлл, в газете
«Нью-Йорк таймс» весной 1971 г. размышляя о послед-
ствиях полицейской атаки на партию, сказал: «От
«Черных пантер» остался один скелет...» 120
Правительственные ведомства и ФБР долгое время
хранили молчание относительно своей роли в этом
политическом убийстве. Было выгодно, должно быть,
поддерживать впечатление, будто «Черные пантеры»
прекратили свое существование по причине внутрен-
них разногласий, так сказать, естественным путем
самоликвидировались в результате несовместимости
своих идеалов с американской действительностью. В
доверительной же переписке под грифом «Секретно»
руководители ФБР предпочитали называть вещи сво-
ими именами. Так, когда в 1976 и 1977 гг. демократи-
ческой общественности удалось добиться обнародова-
ния некоторых предварительно тщательно цензурован-
ных материалов «Коинтелпро», выяснилось, что факт
ликвидации партии «Черные пантеры» как общенаци-
ональной организации ФБР практически ставит в
заслугу только себе. В документе ФБР, датированном
4 марта 1971 г., говорилось об этом в тоне победной
реляции: «Анализ показывает, что хаотическое внут-
реннее положение в партии «Черные пантеры» и
раскол среди ее лидеров... являются, по всей видимо-
сти, прямым результатом наших интенсивных контр-
разведывательных усилий...» 121

Глава 7
Власть
посредством
насилия
В нашей стране сложился союз экстремист-
ских, фашиствующих, ультраправых, милита-
ристских и антидемократических элементов...
Фанатически настроенное, сплоченное, руко-
водящее ядро ФБР находится в самом центре
этого заговора.
Из интервью Генерального секретаря Ком-
партии США Гэса Холла 19 октября 1962 г.
(Political Affairs, November 1962, p. 12)
От Далласа до «Уотергейта»:
вопросы, оставшиеся
без ответа
Лидеры демократов, возвратившись в 1961 г. в Белый
дом, ощущали некоторую неловкость, обращая свои
взоры к ФБР. Близость руководства Бюро к республи-
канской партии, сложившиеся между ними отношения
тесного партнерства раздражали многих из окружения
Кеннеди. Одиозная фигура самого Гувера, судя по
ряду признаков, не вызывала восторга и у нового
президента, который находил, что как сам директор
ФБР, так и стиль его работы выглядят старомодно и
плохо согласуются с интерьером «новых рубежей».
Газета «Вашингтон пост» в июне 1966 г., ссылаясь на
одного из бывших советников Кеннеди, писала, что
покойный президент «был озабочен, столкнувшись с
наваждениями Гувера в духе известной формулы
«красные — под каждой кроватью» и чувствовал себя
не в состоянии вести с ним обстоятельный разговор»1.
В прессу проникли слухи о возможных переменах в
центральном аппарате ФБР. Они не были беспочвен-
ными. А. М. Шлезингер-младший писал, что вопрос
этот обсуждался в присутствии президента. «Одни
предлагали дать отставку Эдгару Гуверу, другие —
Аллену Даллесу, директору ЦРУ. Кеннеди, слушавший
с видимым интересом, поощрял откровенный обмен
мнениями на этот счет среди своих друзей. Поэтому
последние были несколько раздражены, прочитав на-
завтра в утренних газетах заявление Кеннеди о том,
что Гувер и Даллес остаются на своих местах»2.

Власть посредством насилия
195
У Кеннеди имелись весьма серьезные, в том числе
и личные, мотивы объявить о сохранении за Гувером
его поста раньше, чем был сформирован новый каби-
нет и назначен новый министр юстиции. В декабре
1977 г. газета «Нью-Йорк таймс» опубликовала мате-
риалы, свидетельствующие, что в период избиратель-
ной борьбы 1960 г. Эдгар Гувер в своем личном архиве
хранил сведения, которые в случае их обнародования
могли нанести сильный урон репутации Кеннеди3.
Впоследствии это полностью подтвердилось4.
Но разумеется, не только эта причина помешала
Кеннеди устроить большую ревизию ФБР. Соображе-
ния более существенные заставили новую администра-
цию избегать открытых трений с могущественным
директором ФБР и его ближайшим окружением и
отложить планы о перемещениях в центральном аппа-
рате ФБР до лучших времен. В стране вновь обостри-
лись социальные конфликты. В этих условиях правя-
щая демократическая партия перестала бы быть сама
собой, если бы, едва овладев Белым домом, позволила
своим лидерам довести частные разногласия с верхуш-
кой ФБР до большой ссоры, открытого конфликта,
которые, как считали, повлекли бы сразу же ослабле-
ние «внутренней дисциплины» в стране, усиление
демократических движений, инакомыслия. Писатель
Норман Мейлер как-то заметил, что благодаря наделе-
нию тайной полиции огромными, почти абсолютными
полномочиями в сфере контроля за различными аспек-
тами американской жизни, избираемыми по ее соб-
ственному усмотрению, ФБР из простого стража поряд-
ка и сыщика превратилось в политический феномен.
Демократическая партия сама всячески содействовала
этой трансформации, следовательно, не ей было пенять
на неминуемые последствия.
Разумеется, все это не означало, что отношения
между администрацией Кеннеди и ФБР и лично
между президентом и Э. Гувером оставались безоблач-
ными, что не произошло никаких перемен. Начать с
того, что, вручив своему брату портфель министра
юстиции, Джон Кеннеди тем самым уже существенно
урезал автономию ФБР и абсолютную власть его
директора. «Поддерживая дружественные отношения с
Гувером и приглашая его время от времени в Белый
дом,— пишет тот же А. М. Шлезингер-младший,— он
(Кеннеди.— П.К.) также целиком и полностью согла-
шался с точкой зрения Роберта насчет того, что Бюро

196
Глава 7
должно вернуться обратно в систему министерства
юстиции. Впервые на протяжении жизни целого поко-
ления связь между Бюро и Белым домом стала
осуществляться через министра юстиции»5.
Авторы работы о Роберте Кеннеди писали: «В годы
пребывания Роберта Кеннеди на посту министра юсти-
ции Эдгар Гувер, легендарный деятель с 40-летним
стажем работы на посту директора ФБР, внезапно
обнаружил, что некое лицо втолковывает ему, как
следует руководить вверенным ему учреждением. Та-
кого никогда не случалось прежде, хотя, согласно
закону, министр юстиции располагает всей полнотой
власти над ФБР. Деспотичный старый шеф ФБР на
своем веку видел, как приходили и уходили более чем
две дюжины министров юстиции, и был убежден, что
создал подвластную только ему одному империю. Но
это не оправдалось в случае с Робертом Кеннеди.
Опираясь на авторитет стоящей за ним президентской
власти, Роберт Кеннеди не разрешил Гуверу занять
всех лучших агентов слежкой за коммунистами. Бобби
хотел, чтобы ФБР принялось за расследование органи-
зованной преступности и стало на защиту гражданских
прав. У Гувера не было иного выхода, кроме как
подчиниться распоряжению министра. Позднее, когда
Линдон Джонсон стал президентом, а Роберт Кеннеди
утратил близость с Белым домом, Эдгар Гувер быстро
восстановил свою прежнюю власть...»6
С начала 1963 г. отношения администрации «но-
вых рубежей» с ФБР осложнились. Роберт Кеннеди
настаивал на включении в состав агентов хотя бы
минимального числа цветных американцев. Гувер на-
отрез отказался это сделать7. Попытки нацелить ФБР
на более активную борьбу с организованной преступно-
стью также ничего не дали. Рассказывали, что, когда
однажды министр юстиции попросил руководство ФБР
информировать его о положении дел в борьбе с
гангстеризмом в Нью-Йорке, он не получил вразуми-
тельного ответа. Объяснение причины смахивало на
анекдот: будто бы из-за стачки газетчиков нью-
йоркское отделение ФБР оказалось отрезанным от
главного источника информации8.
Ошибочно было бы видеть в этих отговорках,
симуляции слепоты и нежелании быть на высоте
своего прямого долга — карающим мечом правосудия
разить подпольные синдикаты убийц, грабителей и
рэкетиров — одни лишь бюрократические увертки не-

Власть посредством насилия
197
добросовестных полицейских служак, утративших чув-
ство профессиональной ответственности9. Все обстояло
куда сложнее. Мафия столь глубоко проросла в ткань
общественной жизни и политики США, что любое
вторжение ФБР в эту чувствительную сферу, как
признает американский исследователь Ангер10, буме-
рангом могло ударить по могущественным друзьям
ФБР в органах исполнительной и законодательной
власти, в коммерческих кругах, в профсоюзах, нако-
нец, по самому разведывательному сообществу. Гувер
был полон решимости не допустить этого.
Натолкнувшись на сопротивление директора ФБР,
администрация Джона Кеннеди учредила особое ве-
домство под эгидой министра юстиции, в задачу
которого входило вести борьбу с организованной пре-
ступностью по всей территории страны. Гувер воспри-
нял это как открытый вызов своей власти и авторите-
ту. Он не скрывал своего раздражения. В свою очередь
Роберт Кеннеди был главным источником в распро-
странении версии, что дни Гувера на посту директора
ФБР сочтены. В ответ на жалобы своих сотрудников о
трениях с ФБР министр юстиции стал отвечать туман-
ными намеками на перемены после января 1965 г.11
Осенью 1964 г. должны были состояться очередные
президентские выборы, победу на которых Джон Кен-
неди мог считать для себя обеспеченной.
Гувер отлично знал, что Белый дом не был безгре-
шен, поддерживая через третьих лиц контакты с
мафиози, широко используемых ЦРУ в попытках
организации многочисленных покушений на Фиделя
Кастро и других революционных и прогрессивных
лидеров за рубежом 12. Однако директор ФБР нигде ни
слова не проронил об этом, не воспользовавшись,
казалось бы, удобным поводом, чтобы свести счеты и
«поставить на место» своих противников. В традиции
ФБР, как известно, входит широкое применение мето-
дов шантажа, но это, очевидно, был особый случай.
Зная о великолепной осведомленности ФБР в отноше-
нии планов Белого дома и ЦРУ использовать контрре-
волюционное отребье и уголовную мафию для органи-
зации покушений на руководителей иностранных госу-
дарств13, резонно предположить, что Гувер был реши-
тельно против демаскировки ФБР в этих разговорах.
Это во-первых. И во-вторых, искусство делать все, что
тайно затевало ФБР, «правдоподобно опровергаемым»
за много лет было доведено специалистами из Бюро до

198
Глава 7
совершенства. Этому могли позавидовать их коллеги
из ЦРУ, топорная работа которых приводила к частым
провалам. Контрреволюционеры, тесно связанные с
подпольными синдикатами преступников и опекаемые
Белым домом и ФБР, могли чувствовать себя в
безопасности до того момента, пока обязательство не
совершать агрессию против Кубы, взятое на себя после
Карибского кризиса правительством Кеннеди14, а так-
же «предупреждения», сделанные им отдельным терро-
ристам15, и ограничение их свободы не изменили
ситуацию в худшую сторону.
Участие гангстеров, связанных с кубинской иммиг-
рацией, в убийстве Кеннеди и в фантастической по
размаху операции по прикрытию убийства можно
считать доказанным. Это авторитетно засвидетельство-
вал Линдон Джонсон в интервью журналу «Атлантик»,
сказав, что убийство в Далласе вполне могло быть
актом возмездия за провалы и неудачи, ответствен-
ность за которые непосредственные исполнители склон-
ны возлагать на его предшественника16. Заявление
Джонсона приобретает особый вес и смысл, если
принять во внимание традиционно доверительные от-
ношения, существовавшие между ним и Гувером.
Однако, признав наличие заговора и участие в нем
подпольного мира кубинских контрреволюционеров и
гангстеров, Джонсон сказал только часть правды,
намеренно обойдя вопрос о роли спецслужб в даллас-
ском убийстве. Но этого нельзя было от него и ожидать
в свете тех непрестанных усилий, которые предприни-
маются, чтобы сделать неприметными тех, кто управ-
лял пестрой мафией и в случае необходимости под-
ставлял ее вместо себя. У Джонсона были свои причи-
ны для того, чтобы оставить будущие поколения
американцев в неведении относительно других важ-
ных подробностей тайны убийства президента
Кеннеди.
Стремление к мировой гегемонии, авантюризм,
возобладавшие во внешней политике американского
империализма после второй мировой войны, по закону
обратной связи с неизбежностью вызывали все более
серьезные расстройства во внутренней жизни страны.
Деяния правящей олигархии, неподотчетной народу,
на международной арене воплощались в культ силы и
презрения к суверенитету и национальному достоин-
ству других народов, в секретные операции спецслужб,
балансирование «на грани войны», локальные войны.

Власть посредством насилия
199
В домашних условиях своей проекцией они имели
чрезмерное усиление исполнительной власти и ее
антиконституционные действия, преследования за ина-
комыслие, ущемление личных свобод, организацию
широкой системы слежки, внутреннего шпионажа,
в атмосфере которой пышно расцветало насилие, поли-
тический аморализм, предательство.
Авторы исследования по истории тайной войны
американских спецслужб против революционной Кубы
пишут: «... заряжая пистолет шпионажа внутри стра-
ны, никогда нельзя знать точно, куда он будет наце-
лен. Наилучшим подтверждением этому служит тот
факт, что во времена Джона Кеннеди он был направ-
лен в президента. Ричард Никсон навел его на
правительство, а он выстрелил в него самого»17. Вот
почему нет ничего удивительного в том, что после
покушения 22 ноября 1963 г. и убийства президента
Кеннеди в США предпринимались большие усилия с
целью представить случившееся из ряда вон выходя-
щим инцидентом и утопить его в анналах уголовной
хроники. Сознательное стремление замести следы, от-
влечь внимание от организаторов заговора одних,
накладываясь на непроизвольные психологические
установки других, гасило интерес к закулисной стороне
трагедии в Далласе и придавало ей нереальные черты
легенды, остросюжетной кинодрамы, созданной игрой
воображения фантазеров и любителей сенсации.
Однако разоблачения «Коинтелпро», многих под-
линных организаторов убийств негритянских лидеров,
других политических преступлений и скандалов и,
наконец, «Уотергейт» снова поставили все на свои
места. Они убедительно показали, что вопрос о том,
кто стоял за спиной непосредственных исполнителей
покушения на президента Кеннеди, ничуть не утратил
и, по-видимому, долго еще не утратит своего значения
и актуальности. Весьма показательно, что в последние
годы поток исследований и выступлений, подверга-
ющих обоснованной критике главный вывод комиссии
Уоррена (Ли Харви Освальд—«убийца-одиночка»,
одержимый единственным желанием прославиться и
увидеть свое имя в заголовках газет), увеличился.
Сторонников этой версии становится все меньше18,
хотя все еще предпринимаются немалые усилия, чтобы
опровергнуть сомнения и переубедить скептиков.
Показательно и другое. Даже те, кто предпочитают
оставаться на почве официальной версии, убеждаются

200
Глава 7
в жизнестойкости позиции ее противников хотя бы
потому, что всякий новый факт или деталь, всплыва-
ющие на поверхность, не только не снимают вопросов,
но и прибавляют новые. Нью-йоркская консервативная
«Дейли ньюс», всегда яростно защищавшая доклад
комиссии Уоррена, 9 ноября 1977 г. в передовой статье
в связи с публикацией очередной порции документов о
расследовании покушения в Далласе писала, напри-
мер: «Утверждение, что Ли Харви Освальд в одиночку
задумал и осуществил убийство президента, трудно
принять» 19. «Нью-Йорк пост», длительное время также
стремившаяся занимать промежуточную позицию бес-
пристрастного арбитра, проанализировав те же доку-
менты, на этот раз не удержалась от выражения
недоверия к официальной версии. «Материал,—
отмечала газета,— возможно, вызовет больше вопросов,
чем ответов, в отношении того, что случилось в
Далласе 22 ноября 1963 г., и загадок, порожденных
этими событиями»20.
В свете фактов, выявленных в ходе повторного
расследования 1978 г., особое значение приобретает
признание, сделанное много раньше представителем
официального лагеря, но отнесенное тогда к разряду
«вздорных» и «клеветнических». Гаррисон Солсбери,
ведущий американский журнальный обозреватель, на-
писавший хвалебное предисловие к первому изданию
(1964 г.) доклада комиссии Уоррена, в 1966 г. изменил
свое мнение и публично (на этот раз в малотиражном
издании прогрессивного направления) заявил, что важ-
нейшие вопросы, вставшие в связи с убийством Кенне-
ди, даже принимая во внимание доказанность вины
Освальда, остаются без ответа. «Комиссия Уоррена,—
писал Солсбери,— имела серьезные основания быть
озабоченной проблемой национальных интересов, бес-
покоиться в отношении морали нации и взять на себя
миссию по устранению слухов. Но сегодня и завтра
единственным критерием расследования должна быть
истина — все элементы истины, которые могут быть
добыты,— и смелое рассмотрение нерешенных и нераз-
решимых дилемм»21 . Не эти ли самокритичные заяв-
ления подтолкнули многих людей к самостоятельному
расследованию убийства Кеннеди?
Если говорить конкретно, то большая часть вопро-
сов, о которых писал Солсбери, должна быть отнесена к
категории ключевых и, добавим, самых сложных, т. е.
к линии спецслужб, и в частности к ФБР, начиная с

Власть посредством насилия
201
первых звеньев во взаимосвязанной цепи обсто-
ятельств и положений, служивших прологом к покуше-
нию, и кончая стилем расследования, а также не в
последнюю очередь способом оповещения о его резуль-
татах.
Начать с того, что вслед за выстрелами в Далласе
ФБР тотчас же пыталось направить поиски убийц по
ложному следу, выступив с секретным меморандумом,
в котором подчеркивалась заинтересованность прави-
тельств неких «недружественных держав» в устране-
нии президента Кеннеди. Известно, что первую оце-
ночную информацию о личности Освальда и об обсто-
ятельствах убийства Кеннеди Эдгар Гувер представил
комиссии Уоррена через две недели после покушения,
высказав при этом предположение о причастности
Кубы к его организации22. Советник Кеннеди Т. Со-
ренсен, ознакомившись в присутствии президента
Л. Джонсона с этими домыслами шефа ФБР, проком-
ментировал их одним словом: «Бессмыслица»23.
Новые материалы неопровержимо показывают, что
ФБР, говоря попросту, изо всех сил старалось упрятать
подальше от публики сведения о своих контактах с
Освальдом до убийства президента и о круге знакомств
предполагаемого убийцы, среди которых были люди,
способные на все. Вот как об этом писала в 1977 г.
нью-йоркская «Дейли ньюс»: «В январе 1964 г., как
свидетельствуют документы, ФБР намеревалось до-
биться от Джонсона публичного заявления, подтвер-
ждающего, что Бюро до покушения не располагало
такими сведениями об Освальде, которые позволили
бы рассматривать его как человека, потенциально
способного на покушение. Между тем ФБР знало о
существовании Освальда, о его пребывании в Далласе
и даже допрашивало его жену Марину, русскую по
происхождению. Побудительной причиной для плани-
руемого выступления Джонсона послужило письмо,
полученное президентом от далласского фотографа
М. М. (Пэт) Мэофри. Он просил Джонсона публично
оградить полицию Далласа от критики за ее действия,
последовавшие за убийством Кеннеди. В ответ на
просьбу Белого дома подготовить соображения на этот
счет ФБР сообщило, что «Бюро постоянно и без
промедлений информировало секретную службу (лич-
ная охрана президента.—П. К.) о всех имеющихся в
его распоряжении сведениях, представляющих интерес
с точки зрения выяснения наличия потенциальной

202
Глава 7
опасности для президента и членов его семьи. Данные,
которыми ФБР располагало до 22 ноября, не давали
абсолютно никаких оснований полагать, что он (Ос-
вальд) является человеком, потенциально способным
24
на покушение» .
Зачем же ФБР понадобилось скрывать свою осве-
домленность? Боб Кац из независимой расследователь-
ской организации «Информационное бюро по вопросам,
связанным с убийством президента Кеннеди» предло-
жил весьма убедительное объяснение этому факту.
Однако, прежде чем перейти к изложению имеющихся
у него на этот счет соображений, он обратил внимание
на насквозь фальсификаторский характер подброшен-
ной ФБР первоначальной версии о том, что Кеннеди
погиб от рук «коммунистических заговорщиков». Сом-
нения быть не может, это был обычный отвлекающий
маневр с целью помешать вести поиск в нужном
направлении. Между тем в туманной истории Ли
Харви Освальда, говорит Кац, есть ориентиры и
побочные обстоятельства, отчетливо показывающие,
куда в действительности ведут следы.
Пребывание Освальда в корпусе морской пехоты до
осени 1959 г. проходило в тесном контакте со спец-
службами25. С лета 1962 г., вернувшись из Советского
Союза, Освальд подвизался в аристократических кру-
гах русской белоэмиграции в одном из районов Далла-
са (форт Уорт), причем среди его знакомых были лица,
чья биография пестрела указаниями на их доверитель-
ные отношения с ФБР26. Летом 1963 г., перебравшись
в Новый Орлеан, Освальд предстал в обличье левака —
сторонника справедливой политики в отношении Ку-
бы. Как это ни парадоксально на первый взгляд,
представляемая им (в единственном лице) фиктивная
организация обосновалась под одной крышей с осиным
гнездом антикубинских и антисоветских шпионско-
диверсионных элементов, существовавших, обучав-
шихся и действовавших с ведома и при участии ФБР и
ЦРУ.
Между прочим, среди организаторов этого филиала
синдиката контрреволюционных боевиков был и вете-
ран вторжения на Кубу в 1961 г. Говард Хант, давний
сотрудник ЦРУ, великий мастер «грязных трюков» и
диверсий. «Независимый революционер» Освальд и бу-
дущий герой Уотергейта оказались по соседству и,
возможно, общались. Но если о контактах Ханта с
Освальдом пока можно строить только предположения,

Власть посредством насилия
203
то близкое знакомство Освальда с другим участником
провалившейся агрессии против Кубы — Дэвидом Фер-
ри — подтверждено восемью свидетелями на суде над
Клеем Шоу в феврале 1969 г.27 Можно назвать еще
несколько имен обитателей Нового Орлеана, с кем Ли
Харви Освальд был на дружеской ноге. И все они
принадлежали либо к бывшим сотрудникам ФБР, либо
к связанным с ФБР лицам, чьи убеждения были еще
дальше от политического радикализма, чем миросозер-
цание самого Гувера28.
Итак, было бы просто нелогичным, хотя бы в свете
истории «Коинтелпро», если бы в этих обстоятельствах
ФБР не знало и не интересовалось существованием
Освальда, его связями, передвижениями, образом жиз-
ни. Но коль скоро это так, то чем могут быть
мотивированы действия, направленные на заведомое
искажение или даже сокрытие реальных фактов? Срав-
нительно безобидным (в данной ситуации) желанием
оправдать собственную беспомощность или стремлени-
ем содействовать заметанию следов тех, кто непосред-
ственно подготовил и совершил убийство президента?
Комиссия Уоррена решила не принимать во внимание
факты, содержащиеся в заявлении генерального проку-
рора Техаса Карра и далласского прокурора Уэйда,
утверждавших, что Освальд был осведомителем ФБР.
Сделано это было якобы из-за невозможности перепро-
верить сведения. Но факт существования в далласском
отделении ФБР досье на Освальда, а также обнаруже-
ния в его записной книжке служебного адреса, номера
телефона и номера водительских прав агента ФБР в
Далласе Джеймса Хости не требовал верификации. Его
просто невозможно было отрицать, хотя ФБР на пер-
вых порах и пыталось это сделать жульническим
способом, опустив имя Хости в описаниях содержания
записной книжки29. И только в 1975 г. директор ФБР
Келли признал существование переписки между Ос-
вальдом и далласским отделением ФБР. Однако о
содержании ее ничего не известно, она значится
уничтоженной.
Таким образом, вопрос сегодня в сущности не в том,
поддерживал ли Освальд контакты с ФБР и другими
спецслужбами, а в том, как далеко и глубоко зашли
эти контакты, как конкретно осуществлялось манипу-
лирование Освальдом, кто ассистировал ему или кому
ассистировал он, было ли ФБР заранее знакомо со
всеми деталями подготовляемого покушения на прези-

204
Глава 7
дента, а если знало об этих деталях, то почему
совместно с секретной службой не приняло экстренных
мер для его предупреждения.
Как уже упоминалось, после убийства президента
широко распространилась версия об «убийце-
одиночке». Известно, что после того, как лопнула
легенда об Освальде как орудии «коммунистического
заговора», немедленно была пущена в ход другая—об
отсутствии всякого заговора. ФБР не смущало, что это
противоречит объективным данным — баллистической
экспертизе, показаниям многочисленных свидетелей из
числа тех, кто оказался на Дили-плаза в момент
покушения, характеру входных и выходных пулевых
ранений на теле президента Кеннеди, различного рода
техническим показателям. Центральная мифологема в
версии «убийцы-одиночки», например, строится на
гипотезе о трех выстрелах, произведенных одним
снайпером из итальянской винтовки устаревшей моде-
ли «Манлихер — Каркано» за промежуток времени в
4,6 секунды, на совмещении поражения Кеннеди и
губернатора Коннели первой пулей. Большинство ис-
следователей сегодня сходятся на том, что, только
базируясь на чисто произвольных допущениях, можно
прийти к подобному заключению30.
Далее. Убийство Освальда Джеком Руби фактиче-
ски дало в руки ФБР и комиссии Уоррена главный
шанс утверждать, что Освальд действовал абсолютно
самостоятельно, без чьей-либо помощи. В то же время
именно фигура Руби в конечном счете перечеркивает
этот шанс. По официальной версии Руби также являет-
ся «убийцей-одиночкой», выстрелом в живот закрыв-
шим навеки рот Освальду, руководствуясь при этом
единственным побуждением — видеть Кеннеди от-
мщенным. О связях «патриота» Руби с полицией и
подпольным миром организованной преступности в
ней говорится невнятно, в ничего ровным счетом не
значащих выражениях, а знакомство Освальда с Руби
отрицается начисто.
Между тем факты неопровержимо свидетельствуют
о другом. Освальд был хорошо известен Руби, а
последний не только был хороню известен полиции
Далласа, но и поддерживал с ней самые тесные
контакты в качестве высоконадежного осведомителя
особого подразделения, именуемого Бюро специальных
служб (SSB). Это подразделение в сотрудничестве с ФБР
выполняло специальную задачу—вело наблюдение

Власть посредством насилия
205
за «подрывной деятельностью» (т. е. слежку за ради-
кальными элементами, к числу которых номинально
принадлежал и Освальд), осуществляло контроль за
торговлей наркотиками и организованной преступно-
стью. Именно этому подразделению было поручено
изучение обстановки с точки зрения обеспечения мер
безопасности в случае визита важных особ, таких, как,
например, президент Кеннеди. Таким образом, появле-
ние Руби в коридоре подвального этажа полицейского
управления в Далласе никак нельзя считать случай-
ным и неожиданным. Позволив ему проникнуть в
охраняемое помещение, могли ли сотрудники SSB (а
следовательно, и ФБР) не знать, что его туда при-
вело?
Заключительный доклад комиссии Уоррена (состав-
ленный по шпаргалкам ФБР) всячески преуменьшает
связи Руби с преступным миром, ограничивая их лишь
сферой контактов с профессиональными картежника-
ми-аферистами, да и то на почве светских развлече-
ний. Без внимания были оставлены интимные отноше-
ния Руби с чикагским преступным миром, а главное,
его близость с изгнанными кубинской революцией
бывшими содержателями гаванских игорных домов,
экс-королями рулетки и бизнеса на человеческих поро-
ках, ставшими во Флориде и Техасе, Нью-Джерси и
Нью-Йорке главными организаторами и кредиторами
боевиков из пестрых террористических банд кубинских
эмигрантов. Опираясь на выводы ФБР, комиссия Уор-
рена проделала вербальную пластическую операцию:
Джек Руби, владелец низкопробных ночных заведений,
человек с темной родословной и двойным «дном»
(связь с полицией и преступным миром), чудесным
образом превратился в скромного, даже симпатичного
предпринимателя, который еще до суда над Осваль-
дом решил отомстить за смерть обожаемого им прези-
дента.
Рассекреченные в последние годы документы вновь
подтверждают, что ФБР прибегло к подтасовкам, умол-
чаниям и сокрытиям фактов, руководствуясь чисто
политическими соображениями. При всей своей огра-
ниченности эти документы позволяют судить об осве-
домленности руководящей верхушки ФБР относитель-
но Руби, его биографии, связях и т. д., а также о
направлении, в котором могло бы идти расследование,
если бы оно строго следовало логике фактов, а не
подчинялось постороннему замыслу. Сошлемся на все

206
Глава 7
тот же меморандум Э. Гувера от 12 декабря 1963 г.,
излагающий содержание его разговора с юрисконсуль-
том комиссии Уоррена Рэнкином. В нем говорилось: «Я
заявил, что Рубинштейн (Руби.—П.К.) — мрачная фи-
гура, связанная с преступным миром Чикаго. В его
прошлом нет ничего хорошего, в настоящее же время
он содержит ночной клуб в Далласе и является
полицейским соглядатаем... Хотя я и заявил, что,
по-моему, между ним и Освальдом нет никакой связи,
тем не менее не хочу, чтобы в докладе прозвучала
абсолютная уверенность в этом»31. Специальная сенат-
ская комиссия, изучавшая в 1979 г. материалы, отно-
сящиеся к убийству Кеннеди, уточнила: и Освальд и
Руби были связаны с организованной преступностью32.
Следовательно, пожелай ФБР «взять след» главных
злоумышленников, оно должно было бы прежде всего
ухватиться за эту нить, которая неизбежно выводила
на ядро заговора. Невозможно поверить, чтобы детек-
тивам ФБР изменил профессиональный нюх, да еще в
таком деле, как убийство президента.
Сказать, что расследование убийства Кеннеди ве-
лось с нарушениями всех общепринятых нормативных
требований и процедур,— значит ничего не сказать.
ФБР действовало по большей части прямо противопо-
ложно тому, что, казалось, диктовалось обстановкой и
представлениями о стандартном поведении в поисках
истины. В сторону отбрасывались многие важные
улики и свидетельства, топились побочные линии,
пресекались попытки к их восстановлению. Одновре-
менно прессе подбрасывались легенды и домыслы,
призванные запутать публику, напустить туману и
способом fait accompli (свершившихся фактов) навя-
зать комиссии Уоррена, средствам массовой информа-
ции совершенно определенный ход мыслей.
Работы американских публицистов, историков, юри-
стов и социологов Лейна, Эпштейна, Фокса, Бьюкене-
на, Совжа, Вейсберга, Поупкина, Каца, Скотта и
других независимо от того, насколько достоверны их
собственные гипотезы, полностью изобличают профес-
сиональную несостоятельность, необъективность и за-
данность приемов и методов в раскрытии «преступле-
ния века», к которым прибегало ФБР. На стиле
расследования покушения на Кеннеди специально счел
нужным остановиться и такой осведомленный автор,
как У. Манчестер. Он писал в своей книге «Смерть
президента»: «Уже первые шаги в начавшемся рассле-

Власть посредством насилия
207
довании вызвали беспокойство. ФБР отрядило 50 аген-
тов для изучения всех обстоятельств дела, составило
сухой отчет, в котором были опущены щекотливые
вопросы за счет повторения одной и той же фразы —
«нет доказательств», а затем позволило ему просочить-
ся в прессу. Весь эпизод предстал пугающим примером
того, как бюрократический аппарат, чьи интересы
оказались под угрозой, пренебрег интересами нации,
защищая себя» 33.
В высказанном Манчестером суждении содержится
лишь часть правды. ФБР в своем стремлении скрыть
истину, укоротить нити, ведущие от непосредственных
исполнителей преступления в Далласе в глубь «коридо-
ров власти», было озабочено не только престижными
соображениями, идеей спасения собственного лица.
События, связанные с расследованием «уотергейтского
дела», продемонстрировали еще раз, что побудитель-
ным мотивом всех действий ФБР, направленных на
укрывательство реальных сил, стоящих за преступле-
нием, были отнюдь не одни только опасения за
узковедомственные интересы, за честь мундира. Ко-
нечно, нельзя отрицать, что в обоих случаях прежде
всего обращает на себя внимание сходство в тактике
ФБР. Но о чем это говорит? О верности профессиональ-
ной традиции или о единстве политической линии?
Есть смысл поподробнее остановиться на этом воп-
росе.
О связи событий 22 ноября 1963 г. с «Уотергейтом»
заговорили сразу же, как только стало известно, что
среди так называемых водопроводчиков (созданная в
1971 г. по распоряжению Р. Никсона специальная раз-
ведывательная группа для проведения тайных опера-
ций против политических противников республикан-
ской администрации), осуществивших неудачное ноч-
ное проникновение в штаб-квартиру демократической
партии 16 июня 1972 г., были ветераны тайных опера-
ций ЦРУ и ФБР, к которым прямо или косвенно
причастны лица, чьи имена мелькали в деле об
убийстве президента Кеннеди. Среди них были Фрэнк
Старджис (Фиорина), тесно связанный с антикубинской
эмиграцией, участник многочисленных диверсий про-
тив Кубы до и после убийства Кеннеди, а также уже
упоминавшийся Говард Хант. Еще двое уотергейтских
взломщиков — Джеймс Маккорд и Гордон Лидди —
являлись бывшими агентами ФБР. Многих насторожи-
ло также отсутствие директора ФБР Грея в момент

208
Глава 7
ночного налета на «Уотергейт». Он находился в это
время в Южной Калифорнии вместе с руководителями
избирательной кампании Никсона, министром юстиции
Джоном Митчеллом и Джебом Магрудером, направ-
лявшим операции «водопроводчиков».
Однако реже обращалось внимание на другое: с
конца 60-х годов наметились резкие осложнения между
ФБР и либерально-прогрессистскими группировками в
демократической партии. Обострение общественно-
политического кризиса в стране на рубеже 70-х
годов — явление сложное и многообразное. Одним из
его проявлений было углубление сверх обычного проти-
воречий и разногласий между той частью правящего
класса, которая делала основную ставку в проведении
внутренней политики на неуступчивость, жесткий
курс, репрессивно-карательные меры, и другой, высту-
павшей за более гибкое приспособление к меняющейся
обстановке внутри страны, за более эластичную соци-
альную политику, учитывающую возросший вес и
влияние массовых народных движений в общем соци-
ально-политическом балансе сил и изменившийся об-
щественный климат.
Сочувствие и симпатии ФБР и других спецслужб
были целиком на стороне правоконсервативного лаге-
ря.
Маневры демократической партии, способность ее к
политической мимикрии, которая благодаря более раз-
нообразной по социальному спектру массовой базе
всегда была выше, чем у республиканцев, обычно
наталкивались на настороженность Гувера и его окру-
жения. Появление в ней влиятельных прогрессивных
группировок, фракций, вобравших в себя элементы
молодежного, антивоенного и негритянского движений,
усиливало эту подозрительность и недоверие. Особое
беспокойство Бюро вызвало увеличение в руководящем
звене южных анклавов партии удельного веса активи-
стов движения за гражданские права черных и белых,
их усилия, направленные на десегрегацию партии.
Стоило накануне съезда партии в 1964 г. расистским
элементам, контролирующим демократическую партию
штата Миссисипи, быть оттесненными молодой по-
рослью демократов, как немедленно ФБР провело
беспрецедентную акцию прочесывания состава буду-
щих делегатов на предмет выявления среди них
нежелательных и неугодных руководству партии, Бе-
лому дому активистов. Оно сделало все, чтобы затруд-

Власть посредством насилия
209
нить им доступ на съезд. При этом ФБР, как показыва-
ют опубликованные осенью 1975 г. документы, незави-
симо от руководства партии вынесло свой приговор в
отношении отдельных группировок, существовавших
внутри партии, рассматривая их как «незаконные».
Этим своеобразным «просвечиванием» демократи-
ческой партии, проведенным ФБР с ведома и одобре-
ния президента Л. Джонсона, руководил ближайший
помощник Э. Гувера К. Делоуч. В упоении вседозво-
ленностью Делоуч в докладе начальству следующим
образом оценил проделанное: «Используя осведомите-
лей, применяя различного рода секретную технику
посредством инфильтрации в основные группировки,
опираясь на деятельность тайных агентов и маскируя
их под репортеров прессы, мы оказались в состоянии
держать Белый дом в курсе всех главных событий во
время съезда»34. На хвастливом донесении своего
заместителя Гувер оставил автограф: «Делоуч заслу-
живает награды» 35.
Присвоение ФБР (при попустительстве Л. Джонсо-
на) функций мандатной комиссии и проведенные им
«пробы на лояльность» среди делегатов съездов демо-
кратов в 1964 и 1968 гг. вызвали сильнейшее раздра-
жение части влиятельных, либерально настроенных
лидеров партии. Они усмотрели в этих действиях
весьма опасное явление для репутации партии среди
молодежи и демократических слоев населения. Настой-
чивость, с которой ФБР навязывало свое участие в
подготовке съезда 1968 г., затрагивала уже пробле-
му контроля над партийным аппаратом. Как следст-
вие этого, участились требования приструнить Гу-
вера.
В 1970 г. у ФБР произошло новое серьезное стол-
кновение— на этот раз уже с умеренными группиров-
ками в демократической партии, сохранившими за
собой важные позиции и после убийства Кеннеди.
Столкновение было вызвано выходом в свет книги
бывшего министра юстиции Рамсея Кларка «Преступ-
ность в Америке». Болезненная реакция ФБР и лично
Гувера на появление на книжном рынке этого вполне
обычного произведения объяснялась отчасти успехом
сочинения Кларка среди читателей36. Но главной
причиной недовольства являлась та резко негативная
оценка, которую Кларк давал деятельности ФБР. Ряд
критических выпадов Кларка политическая полиция
должна была принять на свой счет. В частности, автор

210
Глава 7
обрушивался на практику тайного надзора за амери-
канцами с использованием достижений новейшей тех-
ники. Рассказав об усилиях ФБР по компрометации
отдельных политических лидеров (таких, как
М. Л. Кинг), Кларк приоткрыл завесу над тайной
«Коинтелпро», не называя, впрочем, этого собствен-
ным именем. Осуждением террора ФБР звучал и
следующий вывод автора: «Весь наш предшествующий
опыт, несомненно, показывает, что... крайне репрессив-
ные меры всегда приводят к еще большему распро-
странению насилия и служат потенциальным источни-
ком новых его проявлений»37.
Ознакомившись с книгой Кларка, Гувер пригласил
к себе журналистов и назвал ее автора «медузой»,
«мямлей», «худшим из министров юстиции», включая
Роберта Кеннеди, под началом которых ему пришлось
служить. Директор ФБР счел момент подходящим
также для того, чтобы обрушиться на покойного Робер-
та Кеннеди за его попытки сделать уступки движению
в защиту гражданских прав цветных .
Демократы, либералы и умеренные не остались в
долгу. В декабре 1970 г. руководство демократической
партии Калифорнии потребовало отставки Гувера за
грубые выпады против Р. Кеннеди, М. Л. Кинга и
Р. Кларка. Большинство лидеров демократов, имевших
шансы быть выдвинутыми кандидатами на пост пре-
зидента США в 1972 г., поддержали это требование.
Сенатор Эдвард Кеннеди высказался за отставку Гуве-
ра и расследование деятельности ФБР конгрессом.
Сенатор Э. Маски рассказал о слежке, которую ФБР
установило за ним. Сенатор Джордж Макговерн, побе-
дивший на предварительных выборах, нанес самый
чувствительный удар, упрекнув ФБР в создании то-
тальной системы шпионажа за каждым «обществен-
ным деятелем, выступающим за мир и социальную
справедливость»39.
Республиканцы и администрация Никсона вступи-
лись за Гувера и ФБР, стремясь оградить их от
критики. Президент Никсон заявил, что Гувер стал
жертвой «запрещенных ударов». Вице-президент Спи-
ро Агню сказал, что «оппортунисты», ополчившиеся на
ФБР, «делают это с целью обеспечить себе поддержку
со стороны леворадикальных элементов»40. Министр
юстиции Митчелл устроил пышный прием, на котором
в честь Гувера и ФБР провозглашались громкие
здравицы. Правая печать в один голос обвинила

Власть посредством насилия
211
критиков ФБР в сговоре с «красными». Однако резуль-
таты опросов общественного мнения, указывавшие на
резкое падение престижа ФБР, подсказывали его адво-
катам, что нужны более сильные средства для того,
чтобы сдержать инициативу политических противни-
ков Гувера.
Таким образом, интересы ФБР полностью совпали с
устремлениями республиканцев из аппарата Белого
дома. Получив поддержку, ФБР усиливает розыски
«государственных преступников» в либеральных и
прогрессивных кругах, не останавливаясь перед фабри-
кацией вздорных клеветнических обвинений в адрес
известных деятелей литературы, искусства, церковнос-
лужителей. Так, по личному указанию Гувера летом
1970 г. готовилась специальная акция против актрисы
Джейн Фонда с целью представить ее в качестве
фанатички, одержимой идеей покушения на жизнь
президента Никсона. Эта утка должна была вызвать
«замешательство» в кругах многочисленных ее почита-
телей41 и морально разоружить либералов.
Со своей стороны республиканская администрация,
преследуемая призраком «сползания» демократов к
политическому «оппортунизму» во внутренней полити-
ке, решила действовать самостоятельно, установив
наблюдение за всем, что происходило в штаб-квартире
демократической партии. Немалую роль во всем этом
сыграло стремление хозяев Белого дома свести личные
счеты со своими противниками. В группу «водопровод-
чиков» Холдемана (руководитель аппарата Белого до-
ма)— Митчелла входили отставные агенты ФБР, но
задание, которое они получили, мало чем отличалось
от общего направления деятельности их коллег, состо-
ящих на действительной службе в специальных под-
разделениях ФБР. «...Хант,— пишут Хинкл и Тер-
нер,— искал документы, которые могли бы выявить
связи Макговерна с американскими радикалами, вы-
ступающими против войны»42. Следовательно, в сущ-
ности и Гордон Лидди и Говард Хант могли бы легко
поменяться ролями с теми, кто допрашивал их после
скандального провала 17 июня 1972 г. ФБР всегда
использовалось как личное сыскное бюро Белого дома в
целях шпионажа за политическими противниками.
«Что такого сделал Никсон...— с циничной откровенно-
стью пишет один из авторов многочисленных работ об
уотергейтском скандале,— чего не делали бы много-
кратно его предшественники?»43 Действительно, культ

212
Глава 7
перекрестной слежки, политических диверсий и жуль-
ничества пропитал каждую клетку партийно-
политической системы США. В любой момент могло и
всегда может произойти нечто подобное. Именно в
этом смысле, очевидно, и следует понимать замечание
Никсона, сделанное им в интервью Дэвиду Фросту
3 сентября 1977 г., в котором бывший президент США
сказал, что «Уотергейт» был неизбежен, поскольку «мог
случиться в любое время», будучи вызван и другими
конкретными обстоятельствами 44.
Несмотря на то что все это действительно «уже
было в прошлом», именно «Уотергейт» стал символом
«повреждения нравов» в общегосударственном масшта-
бе и одновременно знамением новой роли ФБР в
учащающихся острых политических ситуациях, став-
кой в которых могли быть не только прерогативы
власти, но и сама власть. Газета «Вашингтон пост», в
очередной раз касаясь этой темы и подводя зловещий
итог давно ставшему фактом бесцеремонному наруше-
нию конфиденциальности общения и «просвечиванию»
как политических врагов, так и единомышленников,
сетовала в феврале 1982 г. на короткую память амери-
канцев и на плотную завесу тайны над многими, в том
числе и этой, сторонами деятельности попеременно
сменяющих друг друга администраций45. Наделенное
функцией главного хранителя тайны, ФБР неизменно
использовало свое положение для наращивания соб-
ственного влияния в самых верхних этажах государ-
ственного здания.
В обстановке секретности, всеобщего прослушива-
ния и просматривания ФБР чувствовало себя как рыба
в воде. Вот почему общественное негодование, вызван-
ное «Уотергейтом», и прямо и косвенно задевало и его.
Стоит ли удивляться тому, что ФБР подчеркнуто
стремилось держаться в стороне от бушевавшей стихии
межпартийной борьбы, в которой отчетливо прогляды-
вала главная цель — победа на выборах 1976 г. Руко-
водство Бюро, десятилетиями нарушавшее федераль-
ные законы и нормативные акты, фальсифицировав-
шее или фабриковавшее документальные материалы,
уничтожавшее всякие раскрывающие его действия
улики46, постоянно мистифицировавшее публику, из-
менило бы самому себе, если бы усмотрело в действиях
Холдемана, Эрлихмана, Митчелла, Магрудера, Лидди,
а тем более самого президента что-либо предосудитель-
ное и аморальное. «Если ты не умеешь лгать, то

Власть посредством насилия
213
ничего не достигнешь...»—говорил Р. Никсон. Этому
же правилу всегда следовал Эдгар Гувер.
Два года тянулось расследование «уотергейтского
дела», после того как действовавшая вслепую вашин-
гтонская полиция накрыла на месте преступления
потерявшую бдительность группу «водопроводчиков»
во главе с Бернардом Баркером и Гордоном Лидди.
Как же так получилось? Что дало возможность аппара-
ту Белого дома и самому президенту почти без помех
длительное время приводить в порядок свои дела и
морочить голову общественности всякими небылицами,
скрывая тех, кто стоял за ночными налетчиками?
Чего, собственно, они добивались?
Боб Вудворд и Карл Бернстейн, вашингтонские
журналисты, размотавшие сеть уотергейтской паутины
и изложившие свои открытия в серии статей, а затем в
известной книге, обратили внимание на то, что ФБР,
взявшись за расследование, не допросило множество
людей, имевших прямое отношение к делу. Так,
остался в стороне Боб Холдеман. После длительных
проволочек тогдашний директор ФБР Грей разрешил
допросить некоторых сотрудников Белого дома, но в
присутствии юрисконсульта президента, что, естествен-
но, не располагало к откровенности. Более того, ФБР
передало все записи допросов и другой «сырой» мате-
риал в руки тех, кто отдал распоряжение о налете на
«Уотергейт». Иными словами, оно позволило централь-
ным фигурам всей этой истории заблаговременно
составить тактический план защиты и даже станови-
лось депозитарием ряда секретных материалов, кото-
рые организаторы уотергейтского вторжения стреми-
лись держать как можно дальше от глаз публики.
Среди них были сфабрикованные Хантом шифровки,
назначение которых состояло в том, чтобы восстано-
вить общественное мнение против критиков Никсона47.
Никто не пытался установить, действовал ли вездесу-
щий Хант по собственной инициативе или выполнял
задание тех, кто стремился наглухо закрыть дверь к
рычагам управления государством сторонникам либе-
ральных реформ48.
«Уотергейт» воочию показал, что ФБР служило и
служит инструментом воли и интересов тех элементов
в правящем классе американского общества, которые
безоговорочно стоят на позициях концепции «импер-
ского президентства». Хорошо известно, куда ведет
этот опасный путь — к еще большей централизации

214
Глава 7
власти в руках исполнительных органов, принижению
роли законодателей и полному подчинению судебно-
полицейской системы кучке людей, действующих по
указке реакции.
Смутные времена
Эдгар Гувер, бессменный директор ФБР с 1924 г., умер
2 мая 1972 г. 9 августа 1974 г. вынужден был уйти в
отставку во избежание «импичмента» президент Ник-
сон.
За сравнительно короткий промежуток времени
между этими двумя неравнозначными событиями в
результате серии расследований, вызванных уотергейт-
ским скандалом, всплыли многочисленные факты зло-
употреблений и преступлений ФБР. Один их перечень
приводил в замешательство даже видавших виды
«друзей» Эдгара Гувера на Капитолийском холме.
Слово «Коинтелпро» замелькало на первых полосах
газет.
Попытка изобразить эти разоблачения бурей в
стакане воды не помогла. Скандал разрастался. Ввиду
этого, предупреждая еще большие осложнения, мини-
стерство юстиции по согласованию с ФБР опубликовало
доклад, содержавший выборочный перечень злоупот-
реблений, совершенных ФБР в ходе реализации прог-
раммы «Коинтелпро». Министерство пошло на этот
шаг единственно потому, что журналистам неосторож-
но уже было обещано это сделать. Публикация же
первых документов «Коинтелпро» в конце 1973 г.
вопреки отчаянному сопротивлению ФБР стала воз-
можной лишь благодаря сильнейшему нажиму обще-
ственности и боязни вызвать еще большее углубление
кризиса доверия к государственному аппарату в це-
лом.
ФБР не хотелось быть козлом отпущения. Его новое
руководство взывало к верноподданническим чувствам
сенаторов и конгрессменов, объясняя свои действия
заботой о «национальной безопасности» и даже запуги-
вая расплатой за критику. Однако конгресс США в
сложившейся обстановке, приняв решение о проведе-
нии публичных слушаний по докладу министерства
юстиции о злоупотреблениях ФБР, демонстративно
решил отмежеваться от в сущности собственного позор-
ного наследия. При этом конгрессмены и сенаторы

Власть посредством насилия
215
дружно делали вид, будто они впервые слышат об
операциях ФБР, о многочисленных нарушениях граж-
данских свобод, о «грязных трюках» и т. д.
Конгрессмен Дон Эдвардс, в прошлом агент ФБР,
выступил в роли самого сурового критика, хотя весь
пафос его критики пришелся на осуждение практики
«Коинтелпро», якобы не имеющей параллели в исто-
рии. «Ни одна статья конституции,— говорил он,— ни
один закон, принятый конгрессом, или президентский
декрет, как я полагаю, не дают права ФБР чинить
произвол, т. е. действовать так, как об этом сказано в
докладе. Много лет назад я служил агентом ФБР. Я не
помню ни одного параграфа административных кодек-
сов, в которых разрешалось бы нечто подобное. Вне
зависимости от того, нравятся нам или нет отдельные
граждане или организации, конституция не позволяет
федеральным властям вторгаться в их деятельность,
если она не противоречит существующему законода-
тельству. В этом деле не может быть никаких исключе-
ний. Ни одно федеральное ведомство, ни ЦРУ, ни
ФБР, не может быть одновременно полицейским, про-
курором, судьей и коллегией присяжных... Я обеспоко-
ен тем фактом, что м-р Келли (новый директор
ФБР.— П. К.) высказался в защиту «Коинтелпро»... Я
считаю, что в основе философии, оправдывающей
«Коинтелпро», лежит пагубный принцип, наделяющий
любого государственного чиновника, президента или
полицейского каким-то наследственным правом не
считаться с конституцией, если ему кажется, что
общественный интерес или «национальная безопас-
ность» требуют этого. Этот принцип является постула-
том тирании»49 .
Давно зная цену показному негодованию законода-
телей по поводу опасности превращения США в
полицейское государство, время от времени находяще-
му выход в шумных словесных тирадах под куполом
Капитолия, в штаб-квартире ФБР первоначально до-
вольно спокойно отнеслись к этой новой вспышке
ностальгии по забытым конституционным правам.
Однако более ощутимым был удар в ноябре 1975 г.,
когда комиссия конгресса по вопросам правительствен-
ной деятельности провела слушания в связи с операци-
ями ФБР против инакомыслия и инакомыслящих. В
интересах справедливости следует оговориться, что в
пылу запоздалой самокритики комиссия сенатора
Ф. Чёрча не сделала никаких сенсационных открытий.

216
Глава 7
Признавая это, сенатор Мондейл как-то в ходе прений
философски заметил, что незаконные действия ФБР,
выступающего в качестве самозваного «протектора
политических идей», восходят еще ко времени первой
мировой войны и что история просто-напросто повтори-
лась50.
И действительно, в принципиальном отношении
вскрытые факты не блистали новизной, к тому же
они составляли лишь меньшую, надводную часть
айсберга. Основная, подводная часть осталась скрытой
от глаз общественности или уничтоженной51. А кроме
того, сенаторы сделали оговорку: они собрались не для
«осуждения» ФБР, а с тем, чтобы определить основы
своеобразного кодекса поведения, которым должно ру-
ководствоваться Бюро в повседневной практике внут-
реннего шпионажа52.
Тем не менее даже на видавших виды американ-
цев, да и на самих сенаторов сильное впечатление
произвели масштабы слежки, ее всеохватывающий
характер (от массовых демократических организаций
до высших церковных кругов и ассоциаций бизнесме-
нов), неразборчивость ФБР в выборе средств при
проведении своих операций. Наконец, всех поразили
численность и состав армии осведомителей и провока-
торов, существующих за счет налогоплательщиков и
нередко выдающих себя то за правоэкстремистских
террористов, то за революционеров крайне левого
толка, то за бродячих фанатиков — проповедников раз-
личных «коммунистических» сект и раскольнических
групп.
Биография одного из них, некоего Гэри Роу, сама
по себе весьма красноречиво свидетельствовала о мно-
гом. Бывший морской пехотинец, вышибала в ноч-
ном клубе, платный осведомитель ФБР в ку-клукс-
клане, непосредственный участник многих террористи-
ческих актов, таких, как убийство в 1965 г. Виолы
Лиуззо, активистки борьбы за гражданские права на
Юге, близ Сельмы, зверское избиение участников
Марша свободы в Бирмингеме в мае 1961 г., пособник
Роберта Чэмблиса, организовавшего взрыв баптистской
церкви в 1963 г., Роу сознался, что каждый свой шаг
он делал с ведома и под непосредственным руковод-
ством ФБР53.
ФБР вынуждено было защищаться, но, защищаясь,
оно контратаковало. В январе 1976 г. в комиссию
Чёрча был представлен обширный доклад, из которого

Власть посредством насилия
217
явствовало, что начиная с первых операций в рамках
«Коинтелпро» руководство ФБР регулярно ставило о
них в известность Белый дом, сменявших друг друга
министров юстиции, государственный департамент и...
конгресс54. И ни разу ему не было выражено неодобре-
ние.
Удар был хорошо рассчитан. Критики в Капито-
лии сбавили тон, опасаясь, видимо, затрагивать даль-
ше эту щекотливую тему.
Вслед за тем произошло то, что должно было
произойти,— реабилитация ставшей уже традиционной
практики политической полиции в отношении левой и
демократической оппозиции. Сначала последовали
двусмысленные «разъяснения» министерства юстиции
о допустимых пределах тайной слежки за деятельно-
стью общественных организаций и отдельных граждан.
Следующим шагом явилась предпринятая с одобрения
администраций Форда и Картера пропагандистская
кампания руководства ФБР, преследующая цель раз-
глагольствованиями о «высших интересах страны»
обосновать «естественное право» ФБР оставаться над
законом. Публике ясно дали понять, что перемены
ограничатся косметической реформой, самое боль-
шее— созданием какого-нибудь каучукового кодекса
поведения, главным толкователем которого будет все
то же ФБР. Тем не менее все это не помешало
буржуазно-либеральной печати писать о магическом
преобразовании ФБР в образцовое во всех отношениях
учреждение. Небезызвестный обозреватель Джек Ан-
дерсон, любящий позировать в тоге «разгребателя
грязи», с серьезным видом заверял читателей газеты
«Нью-Йорк пост», что ФБР при новом директоре
Кларенсе Келли превратилось в полицейское агент-
ство, по «честности и благородству» не имеющее себе
равных в мире55. Вкупе средства массовой информа-
ции гасили недовольство, не позволяя ему вырасти до
опасных размеров политического бунта.
Что же касается атмосферы, царившей на Капито-
лийском холме, то и здесь грозовые тучи не пролились
очищающим ливнем. Даже упреки в превышении
власти и нарушении конституции были подслащены
сочувствием к «многотрудной миссии» ФБР, у которого
«забот и хлопот по горло». Те, кто все еще упорствова-
ли в осуждении практики доносов, грязных интриг и
провокаций, запугиваний и шпионажа, преследований
и гонений, вскоре остались в явном меньшинстве.

218
Глава 7
Хорошо осведомленный журнал «Ю. С. ньюс энд Уорлд
рипорт» уже в мае 1976 г. заметил, что настроения в
конгрессе, первоначально критические к разведыва-
тельному сообществу, «драматически изменились» в
противоположную сторону за короткий период в нес-
колько месяцев. Влиятельный сенатор Говард Кэннон,
отражая «общее мнение», с неповторимым цинизмом и
откровенностью заявил: «Стоит ли отрубать собаке
голову, если она сделала что-то не так. Я ищу такое
решение проблемы, которое позволило бы не прибегать
к мерам, способным повредить разведывательному
сообществу» 56.
Без труда уловив, откуда дует ветер, ссылаясь на
сложность определения критериев в оценке поведения
персонала ФБР в целом и на разного рода другие
надуманные причины, министерство юстиции сначала
решило вообще не возбуждать судебного преследования
в отношении всех лиц, принимавших участие в проти-
возаконных операциях ФБР по программе «Коинтел-
про»57.
Затем, после прихода осенью 1976 г. к власти демо-
кратов, нехотя, под давлением общественного мне-
ния была сформирована группа с задачей расследовать
вину высших руководителей ФБР в организации неза-
конных преследований и преступных акций против
общественных организаций и отдельных лиц. Однако
вскоре ее деятельность была заморожена, а сама
группа в знак протеста против обструкционистской
позиции Гриффина Белла, министра юстиции в адми-
нистрации президента Картера, демонстративно пода-
ла в отставку58. Белл поставил точку над «i», заявив
19 апреля 1978 г., что виной всему самочинные дей-
ствия отдельных агентов ФБР отнюдь не самого высо-
кого ранга59. Немедленно буржуазная печать удари-
лась в рассуждения о том, как дорого налогоплатель-
щикам обойдутся бесконечные разбирательства и ро-
зыск горстки(?) виновных60. Сменивший П. Грея на
посту директора ФБР К. Келли тотчас же подхватил
это, цинично вопрошая: а кто выиграет от того, что в
результате «осуждения целой эры» мораль ФБР будет
низведена до крайне низкого уровня? 61
Мало-помалу все громче стал звучать знакомый
мотив: в интересах «национальной безопасности» ФБР
не может уклониться от слежки и надзора за инако-
мыслием, от тайного подрыва организационных уси-
лий левых (и в первую очередь коммунистов) в

Власть посредством насилия
219
политике, в рабочем и негритянском движении. Смысл
этого заявления был совершенно ясен. ФБР и впредь
намеревалось по собственному усмотрению решать
вопрос о выборе объекта своих так называемых рассле-
дований. Осенью 1978 г. правительство Картера под-
крепило эту позицию, выступив перед конгрессом с
предложением принять закон, делающий агентов ФБР
неподсудными за должностные преступления, совер-
шенные по указанию вышестоящего начальства62. Ед-
ва ли не каждый день приносил новые доказательства
того, что программа «Коинтелпро» отнюдь не была
списана в архив. Даже из материалов расследователь-
ской группы комиссии Чёрча явствует, что после
весны 1971 г. (официальная версия предлагает считать
этот год водоразделом между «старым» и «новым»
ФБР) мало что изменилось. Так, прибегая к обычным
для него жульническим приемам, ФБР пыталось летом
1971 г. организовать травлю известного антивоенного
деятеля Дэниеля Элсберга63. А во второй половине
70-х годов оно приложило руку к раздуванию новой
вспышки антисоветского, антикоммунистического ажи-
отажа, давшего в свою очередь толчок милитаристско-
му психозу и походу против разрядки.
Сегодня общепризнано, что результаты шумных
«проработок», устроенных ФБР в комиссиях конгресса,
оказались эфемерными. Факт обнародования лишь
1600 страниц из двух десятков тысяч страниц доку-
ментального материала, относящегося к программе
«Коинтелпро», говорит сам за себя64. Летом 1977 г.
газета «Нью-Йорк таймс» сообщала: «С 1968 г., т. е. с
того момента, когда были узаконены подслушивания
разговоров, до 1976 г. включительно (подчеркнуто
мной.— П. К.) федеральное правительство и штаты
установили 5495 электронных устройств и прослушали
3,6 миллиона переговоров между 282 429 людьми... Бо-
лее точные подсчеты заставляют предполагать, что
сотни тысяч американцев каждый год становятся
жертвами операции по прослушиванию, как считается,
в интересах национальной безопасности»65. В 1975—
1977 гг. отдельные левые группировки, а также пред-
ставители женского и негритянского движений на
основании закона о праве обращаться в правитель-
ственные ведомства для ознакомления с документами,
утратившими характер секретности, через суд потребо-
вали от ФБР предоставить в их распоряжение матери-
алы, относящиеся к преследованиям за инакомыслие и

220
Глава 7
антивоенную деятельность. Даже малая часть тщатель-
но отобранных и цензурованных документов, передан-
ных в руки истцов, еще раз подтвердила, что слежка и
подрывные операции против общественных организа-
ций и движений социального протеста продолжались и
после 1971 г.66
Не прекращалось и своеобразное состязание ФБР с
профессионалами преступного мира в занятии, которое
криминалисты называют хищением, кражей со взло-
мом, разбоем, а в документах ФБР оно именуется
«черный мешок». Осенью 1977 г. агентство Ассошиэй-
тед Пресс со ссылкой на новые материалы, получен-
ные посредством судебного иска, распространило ин-
формацию, согласно которой с 1960 по 1976 г. включи-
тельно ФБР выплатило 1,6 млн. долл. сотням агентов,
выполняющих поручения особого рода и снабжающих
Бюро краденой документацией — списками членов ме-
стных отделений прогрессивных организаций, перепи-
ской, официальными материалами, финансовой отчет-
ностью и т. д. Среди тайных «добытчиков» было нес-
колько высокооплачиваемых. «ФБР,— сообщало агент-
ство АП,— по-видимому, рассматривало осведомителя
№ 505 как самого удачливого, выплатив ему (или ей)
46 383 долл. за период с 1970 по 1976 г.»67.
Затруднения, связанные с распространением юрис-
дикции закона о свободе информации на деятельность
ФБР, удалось обойти путем перенесения части «обязан-
ностей», вытекающих из программы политического
шпионажа и диверсий против прогрессивных сил, на
специальные подразделения полиции на местах и на
частные детективные агентства, как правило обслужи-
вавшие крупные корпорации и усилившие в последнее
время шпионаж в рабочем движении68. Судьба самого
закона «о свободе информации» была незавидной.
Известный американский историк Томас Патерсон в
статье, опубликованной в бюллетене Американской
исторической ассоциации в апреле 1984 г., писал:
«Доступ к правительственным документам и информа-
ции заблокирован сегодня сомнительной интерпрета-
цией закона, ограничительными правилами и предпи-
саниями, которые закрывают их на длительное время,
а также враждебно настроенными чиновниками, чья
приверженность секретности чрезмерна»69.
Лицемерие либерализма, льющего крокодиловы сле-
зы по поводу отдельных проявлений нарушения закон-
ности со стороны ФБР и ЦРУ, по поводу глумления

Власть посредством насилия
221
над конституцией, никого не должно вводить в заблуж-
дение, ведь это он вооружил репрессивный аппарат
легальной формулой превентивного подавления70
демократической оппозиции, левых сил. Либерализму
вопреки всем его притязаниям подняться над обще-
ственными конфликтами и быть беспристрастным
судьей никогда не удавалось сойти с узкоклассовых
позиций как в вопросах правозащиты, так и в оценке
карательной функции государственной власти. Краси-
вая декламация не равнозначна подлинной заинтере-
сованности в отстаивании гражданских свобод и рав-
ных прав для всех независимо от социальных града-
ций, цвета кожи, религиозных и политических убежде-
ний.
Упорное стремление объяснить эксцессы политиче-
ских репрессий и узурпацию репрессивно-полицейским
аппаратом большой власти либо злой волей кучки
реакционеров, либо упущениями политико-правовой
теории — в лучшем случае плод узкого кругозора,
наивной веры в буржуазную законность, непонимание
ее исторических пределов. Говорят, что, несмотря на
злоупотребления отдельных лиц, «стандарты западной
цивилизации» сохраняют свое непреходящее значение,
забывая в самообмане или сознательно умалчивая о
превращениях, которые претерпели эти самые стан-
дарты в эпоху государственно-монополистического ка-
питализма.
Конечно, буржуазный либерализм может делать
вид, будто он не замечает ни этих качественных
изменений, ни их причин, но непомерное увеличение
удельного веса спецслужб во всей общественной прак-
тике США говорит само за себя. Оно показывает, сколь
сильно подорваны устои представительной демократии
в главной стране капитализма, как далеко зашел
процесс разложения ее идейно-политических принци-
пов, как велик образовавшийся разрыв между фальши-
выми клятвами в преданности идеалам народовластия
и режимом вседозволенности для репрессивно-
полицейского аппарата, воспитанного в духе непризна-
ния моральных запретов и преклонения перед автори-
таризмом. С поистине жандармской прямолинейностью
это положение разъяснил У. Салливен, «человек № 3»,
как его называли в бытность на посту заместителя
директора ФБР. «Я никогда не слышал,— говорил
он,— чтобы кто-либо (включая меня самого) задавал-
ся вопросом: является ли этичным или нравствен-

222
Глава 7
ным тот образ действий, который мы считали закон-
ным?»71
Уместно напомнить в этой связи слова Томаса
Пейна о том, что случайное, временное прекращение
деспотизма не есть прекращение его принципов; пер-
вое зависит от достоинств людей, находящихся в
данный момент у власти, последнее — от доблести и
мужества нации, от существующей формы правле-
ния 72.

Глава 8
«Новое начало»
в стиле «ретро»
Приходилось ли когда-либо людям дышать
такой отравленной атмосферой, настолько пе-
ренасыщенной глупой мерзостью? Мы живем
в мире беды, из которого уже не уйти.
Томас Манн Эриху фон Калеру, Калифорния,
23.IV. 1951 г.— Томас Манн. Письма. М.,
1975, с. 292
Свобода, как ее понимают
«новые правые»
Либералам, полагавшим, что они не дрогнут под
натиском пестрого, но исключительно влиятельного
движения, именующего себя «новой правой» 1, и по
крайней мере отстоят свои позиции, маневрируя по
традиции на разных уровнях парламентского дей-
ствия, пришлось вскоре горько разочароваться. Выборы
1980 г. не только принесли поражение президенту-
демократу Картеру, как будто намеренно сужавшему с
каждым новым шагом своей администрации массовую
базу, на которую она первоначально опиралась, но и
резко сократили в конгрессе число приверженцев уме-
ренных реформ, противников полицейского надзора и
бесконтрольности разведывательного сообщества. За
чертой остался и сенатор Фрэнк Чёрч, так «насолив-
ший» ФБР и ЦРУ. Лично для него уход из конгресса
означал конец политической карьеры и признание
безнадежности ввести в какие-то рамки противозакон-
ные секретные операции, грязные трюки и тягу к
подчинению государственной машины неуклонно ра-
стущему влиянию репрессивно-полицейского аппарата.
Как бы то ни было, для такого вывода были веские
основания. Сам лозунг «нового начала», выдвинутый
Р. Рейганом в ходе избирательной кампании 1980 г.,
имел двоякий смысл: его можно было понять и как
призыв вернуться к формуле «порядок любой ценой»,
сторонником которой он зарекомендовал себя на посту
губернатора Калифорнии в бурные 60-е.
Спад массовых движений социального протеста во
второй половине 70-х годов на фоне усиления консер-

224
Глава 8
вативных, националистических настроений и милита-
ристской пропаганды привел к подрыву позиций кри-
тиков ФБР и ЦРУ в конгрессе2. Более того, по иронии
судьбы именно конгресс превратился в своеобразный
реанимационный центр антидемократического законо-
дательства, восстановившего и расширившего права
спецслужб ценой, разумеется, ущемления гражданских
прав американцев. Проповедники консерватизма, на
всех углах обличавшие противников ФБР, превратили
еще недавно популярных либеральных деятелей в
проштрафившихся честолюбцев, якобы заслуженно на-
казанных за подрыв национальной безопасности и
веры соотечественников в высокое предназначение
разведывательного сообщества — стоять на страже свя-
щенного права монополий США, по-своему, произволь-
но хозяйничать у себя в стране и за тысячи миль от ее
границ. Похоже было, что новый состав конгресса
безоговорочно принял вывод влиятельного консерва-
тивного политолога из «Фонда наследия» Бартона
Пайнса, назвавшего политику либералов усиленной
демонстрацией национального мазохизма и обвинив-
шего их в выхолащивании деятельности ФБР и ЦРУ, и
прежде всего их способности противостоять «советско-
му вызову»3. Публичное признание полезности де-
ятельности покойного сенатора Джозефа Маккарти
устами председателя новой сенатской подкомиссии по
безопасности и терроризму Дейтона тоже кое-что зна-
чило4.
Но бесспорно решающим фактором, обеспечившим
простор для развертывания нового наступления на
гражданские свободы и циничного возобновления в
полном объеме (и сверх того) практики тотальной
слежки и аналогичных охранительных мероприятий,
явилось провозглашение республиканской администра-
цией Рональда Рейгана всеобщего «крестового похода»
против социализма, за утверждение непререкаемого
верховенства американского империализма в мире.
При этом ставка во внешней, а следовательно (как это
бывало и в прошлом), и во внутренней политике
делалась на грубую силу. «Американский импери-
ализм,— подчеркивалось на ХХIII национальном съез-
де Компартии США,— в безумном стремлении восста-
новить мировое господство, изменить соотношение сил
в свою пользу, нарушить существующее ныне военное
равновесие между США и СССР и пойти на риск
ядерной войны ради своих глобальных интересов встал

«Новое начало» в стиле «ретро»
225
на гибельный путь ядерной конфронтации. Уничто-
жить мир социализма, и прежде всего Советский
Союз,— вот главная цель империализма США. Именно
эта цель предопределяет каждое решение администра-
ции Рейгана...»5
Мессианская модель международной политики
США, которая была выдвинута в ряде выступлений
Р. Рейгана после его избрания на пост президента и
четко сформулирована 8 июня 1982 г. в речи в британ-
ском парламенте (призыв начать «крестовый поход
против социализма с целью выбросить его на свалку
истории составлял ее контрапункт), отвечает прежде
всего интересам военно-промышленного комплекса.
Она предполагает также сведение счетов со всеми
умонастроениями оппозиционного характера, с несог-
ласием поддержать курс на насаждение везде и всюду
на планете проамериканских режимов, кровавые оргии
которых не мешают Вашингтону называть их «друже-
ственными». Действуя строго «по правилам», в духе
традиций эпохи «красного ужаса» 1918—1920 гг., рес-
публиканская администрация с первых дней своего
правления шаг за шагом направляет курс государ-
ственного корабля в особое русло, крайне опасное для
остатков демократических свобод.
Попытка «вновь сделать Америку великой», как
отмечали многие наблюдатели, направлена прежде
всего против тех критиков в самих Соединенных
Штатах, которые считают, что либо Америка безвоз-
вратно утратила шансы сделаться мировым лидером,
либо возможности Америки не беспредельны. В связи с
этим проф. Гэрри Уиллс очень точно сформулировал
мысль, доказательность и обоснованность которой чем
дальше, тем все больше подтверждается. Он писал в
1982 г. в статье «Президентство по-ватикански»: «Точ-
но так же как Трентские реформы укрепили ордена6,
рейгановская контрреформация означает благослове-
ние секретности и подрывным действиям ЦРУ, устра-
нение положений закона о свободе информации, рас-
пространяющихся на ФБР. Было бы непростительным
из-за некоторых злоупотреблений отзывать наши ар-
мии ночи из их долгой схватки с князем тьмы»7.
Язвительное замечание Уиллса бьет в самую точку:
контрреформация Рейгана покоится не только на про-
поведи «истинной веры» в свободу рыночной стихии в
сфере экономики и на формуле «Америка превыше
всего» в сфере внешней политики, но и на подавлении

226
Глава 8
гражданских свобод у себя дома, внутри страны.
Показательно, что вышеозначенные принципы
своей политической философии Рональд Рейган сфор-
мулировал не в отвлеченной форме общих рассужде-
ний и не в традиционных для президента интервью,
заявлении на пресс-конференции или в телепрограмме
перед общенациональной аудиторией. Ради того, чтобы
подчеркнуть особую «историческую» миссию ФБР и
ЦРУ в обществе, Рейган намеренно избрал местом
своего появления перед публикой штаб-квартиры этих
организаций.
Выступая перед сотрудниками ФБР в новом здании
его штаб-квартиры на Пенсильвания-авеню в Вашин-
гтоне и не скрывая своего восторженного отношения к
этому ведомству, Рейган сказал: «В прокламации,
которую я собираюсь подписать, вкратце излагается
история Федерального бюро расследований и достигну-
тые им успехи (26 июля 1983 г. президент подписал
документ о провозглашении 26 июля Днем ФБР.—
П. К.). Можете мне поверить, выглядит этот послуж-
ной список весьма внушительно... Ни один документ,
ни одна официальная версия того, что было сделано
сотрудниками ФБР, никогда не смогут полностью
передать то, что стоит за ФБР — даже за самими
буквами...»8 Через год, 24 мая 1984 г., в таких же
высокопарных словах Рейган оценил «вклад» ЦРУ в
безопасность Америки. Его выступление в честь «неви-
димок» из Лэнгли (штаб-квартира ЦРУ) было составле-
но из одних хвалебных восклицаний, которые кому-то
могли даже показаться пустой словесной бравадой, не
будь они выдержаны в стиле отпущения грехов и
напутствия на темные дела именем «национальной
безопасности».
Воистину все так быстро переменилось, что даже
всенародно опозоренные своим участием в противо-
правных действиях бывшие агенты ФБР, вчера еще
осужденные судом присяжных за совершенные ими
тяжкие нарушения закона, сегодня под аплодисменты
единоверцев разъезжают по всей стране с отчетами о
своих прошлых «подвигах»! Необычайное, например,
паблисити создано было вокруг одиозной фигуры быв-
шего «водопроводчика» Гордона Лидди, издавшего
книгу воспоминаний, где он бесстыдно прославляет
Гитлера. Андре Каспи, размышляя в связи с этим о
превратности американской политической жизни, за-
метил во французском журнале «Экспресс»: «Лидди

«Новое начало» в стиле «ретро»
227
сегодня является звездой средств массовой информа-
ции. Его лекции в Соединенных Штатах приносят ему
большие деньги. Его приглашают повсюду. Он пользу-
ется успехом. То ли в силу своих убеждений, то ли в
силу необходимости он играет роль видной персоны,
защищает свои идеи и выступает в роли защитника
фундаментальных ценностей Америки»9.
Когда вчерашний взломщик и изобретатель целого
каталога «грязных трюков» превращается в кумира
доверчивой публики, это уже свидетельство серьезного
и укоренившегося неблагополучия в общественном
климате. Но каким же ему быть, если сам президент
открыто призывает к многократному усилению поли-
цейской слежки, воспевает как добродетель удачу в
интригах (когда это требуется) по отношению к граж-
данам собственной страны, равно как и к суверенным
государствам за пределами США. Подтверждение то-
му— сентенция, высказанная Рейганом на пресс-
конференции 20 октября 1983 г., не допускающая ни-
какого иного толкования. «Тайные операции,— говорил
он,— являются составной частью деятельности властей.
Страна, полагающая, что ее интересы наилучшим
образом обеспечиваются проведением тайной деятель-
ности, имеет право на такую деятельность»10. Иными
словами, цель оправдывает средства. В соответствии с
этой формулой было совершено не одно преступление,
но по крайней мере ни один президент не связывал
свое имя с безоговорочным ее признанием в качестве
универсальной.
Когда-то во времена почитаемого Рейганом прези-
дента Калвина Кулиджа министр юстиции Харлан
Стоун публично говорил о недопустимости вторжения
правительства в частную жизнь американцев, наруше-
ния ее конфиденциальности. Лозунг «нового начала»,
провозглашенный Рейганом в ходе избирательной кам-
пании 1980 г., как выяснилось уже вскоре после
победы республиканцев, предполагал в этом смысле
нечто прямо противоположное. При этом нового хозя-
ина Белого дома совершенно не волновала моральная
сторона вопроса. Приличиями было решено пренеб-
речь. Не удивительно, что ограничения, наложенные
на операции ФБР и ЦРУ и еще частично сохранявши-
еся к началу 80-х годов, были отброшены с прямо-таки
вызывающей, демонстративной поспешностью. Все это
произошло под аккомпанемент новой серии террори-
стических актов против работников советских дипло-

228
Глава 8
матических учреждений и агентства «Аэрофлота» в
Нью-Йорке, а также против кубинских дипломатов.
11 сентября 1980 г., в день седьмой годовщины военно-
фашистского переворота в Чили, был убит проезжав-
ший в автомашине по улицам Нью-Йорка атташе
кубинской миссии при ООН. Удивительнейшим обра-
зом протянувшее по всей стране щупальца разведыва-
тельное сообщество, многократно продублировавшее
средства «наведения» на центры подпольной деятель-
ности, оказалось беспомощным перед творимой почти
открыто кровавой оргией фанатиков антикоммунизма.
Весной и летом 1981 г. администрация Рейгана
предприняла энергичные действия, добиваясь не толь-
ко отмены всех ограничений на шпионаж за поведени-
ем американцев и на другие тайные операции, но и
расширения полномочий ФБР и ЦРУ в этой области11.
При этом критикам ФБР дали понять, что уступок им
не сделают ни в чем, даже в мелочах. Желая подчер-
кнуть бесповоротность принятого им решения, Рейган
немедленно снял обвинения с двух бывших ближай-
ших помощников Эдгара Гувера (Марка Фелта и
Эдварда Миллера), осужденных в 1980 г. за грубейшие
нарушения конституционных прав американцев в по-
ру буйного расцвета «Коинтелпро». Им были принесе-
ны извинения за урон, нанесенный их кошельку (суд
оштрафовал обоих на незначительную сумму) и репу-
тации; при этом президент самолично назвал проявле-
нием высшей гражданской доблести тайные проникно-
вения в жилища американцев и другие подобные
операции, к которым прибегало ФБР в поисках «улик».
Представитель министерства юстиции прокомментиро-
вал это по-своему знаменательное событие следующи-
ми словами: «Большинство из нас считает, что ФБР
должно возобновить слежку... Либералы зашли слиш-
ком далеко в ее ограничении»12. В свою очередь
«Нью-Йорк таймс» откликнулась на все это репликой
Дэвида Уайза, опубликовавшего статью под заголовком
«Прощение ФБР». «Президент одобряет,— писала
она,— ночные кражи со взломами, совершаемые пра-
вительственными агентами»13.
Такие действия истолковывались демократической
общественностью страны да и самими виновниками
«прощения» однозначно. Один из читателей «Нью-
Йорк таймс» в письме в газету выразил свое отноше-
ние таким образом: «Господа Фелт и Миллер заявили,
что Рейган своим поступком подтвердил абсолютную

« Новое начало» в стиле «ретро»
229
правильность их действий и что это благоприятно
скажется на «деятельности разведывательного сообще-
ства». В условиях разворачивающейся новой авантюры
в Центральной Америке и начала порочной социаль-
ной политики дома президент хочет открыть сезон
охоты на соотечественников, которые активно противо-
действуют его планам» 14.
Изменения в нормативных актах также не застави-
ли себя ждать. В декабре 1981 г. вошли в силу особая
инструкция министра юстиции о порядке проведения
секретных операций ФБР и исполнительный приказ
президента США № 12 333 «Разведывательная де-
ятельность США», которые, несмотря на все чисто
вербальные оговорки, в корне ревизовали правила,
установленные для ФБР после 1976 г. Официально
было признано целесообразным проведение ФБР цело-
го рода тайных операций, как-то: использование осве-
домителей, их вербовку из числа членов любых обще-
ственных организаций и групп, создание подставных
(фиктивных) организаций с целью установления дове-
рительных отношений с лицами, находящимися на
подозрении у ФБР, и многое другое, что всегда было в
почете у мастеров полицейских провокаций.
Под предлогом необходимости борьбы с угрозой
«внутренней безопасности» с агентов и осведомителей
ФБР снимался запрет на участие в противоправных
действиях. Это означало, в частности, что те из
сотрудников ФБР, которые в 60—70-х годах участвова-
ли в террористических актах громил из ку-клукс-
клана, получали отпущение грехов. Фактически разре-
шались и особо опасные операции, в том числе
подстрекательство к таким действиям, которые мог-
ли быть пресечены властями самыми жестокими мера-
ми. На этом основании расстановка «ловушек» агента-
ми-провокаторами могла быть использована в любой
момент наравне с обычными, так сказать, рутинными
средствами подавления активности, почему-либо не-
угодной правительству.
Исполнительный приказ президента № 12 333 осо-
бое внимание обращал на то, что главной функцией
ФБР остаются выслеживание и «обезвреживание» по-
литически неугодных правительству организаций,
борьба с инакомыслием, рабочим и демократическим
движением. Помимо этого приказ подтвердил главен-
ствующую роль ФБР в обеспечении военных секретов.
Россыпи туманных фраз призваны были создать впе-

230
Глава 8
чатление, что речь идет об обычной практике
спецслужб. Однако если отбросить словесную шелуху,
которая покрывала приказ № 12 333 и изданную в
качестве дополнения к нему в марте 1983 г. инструк-
цию министерства юстиции о порядке расследования
по делам об общеуголовных преступлениях, деятельно-
сти синдикатов организованной преступности, внутрен-
ней безопасности и терроризме, то их особый смысл
вырисовывается довольно отчетливо. В части, тракту-
ющей вопрос о «внутренней безопасности» США, они
по примеру «Коинтелпро» ориентируют ФБР на осуще-
ствление долгосрочных, в сущности непрерывных прог-
рамм слежки и внутреннего подрыва отдельных групп
и организаций, которые признаны правительством
США нежелательными и опасными. Санкционируя
неограниченно широкое внедрение агентов (в том
числе и агентов-провокаторов) ФБР в различные (глав-
ным образом конечно же прогрессивные, левые) органи-
зации, новые нормативные акты в сочетании с общей
линией Белого дома способствовали отказу, уклонению
американцев от участия в политической деятельности
из боязни оказаться «под колпаком» ФБР со всеми
вытекающими отсюда последствиями. Излишне гово-
рить, что конституционные свободы американских
граждан от такого неуважительного обращения с ними
лишь проигрывают.
Существует еще один важный аспект наступления
на Билль о правах, предпринятого администрацией
Рейгана совместно с правым крылом конгресса и,
разумеется, со всем разведывательным сообществом. С
начала 80-х годов ими настойчиво проводилась линия,
объясняющая причины оживления различных демо-
кратических движений социального протеста—
фермерского, негритянского, движения индейцев, ко-
ренных жителей Америки, за равноправие и, разумеет-
ся, прежде всего движения за мир,— «международным
терроризмом», насаждаемым якобы извне и направля-
емым из единого центра за рубежом. «Эскалация
слухов об угрозе терроризма,— писала весной 1981 г.
газета «Вашингтон пост»,— представляет собой один из
элементов новой политики паранойи, охватившей Ва-
шингтон» 15. Поддерживая ее, президент сделал своим
любимым коньком нападки на антивоенное движение.
Он не постеснялся даже повторить все, что пишут об
этом движении бульварные листки ультраправых, на-
пичканные до отказа антисоветизмом. Эти листки

«Новое начало» в стиле «ретро»
231
весьма бегло просматривают прохожие, но зато их
охотно используют в качестве «материала» в пропаган-
дистских шоу, в залах заседаний конгресса и его
комиссий, на телевидении, военизированных сборищах
и т. д. Ссылки Рейгана или сенатских ястребов на
подобного рода материалы характерны сами по себе.
Но если учесть, что в них содержатся выдумки о
«зарубежных» источниках финансирования антивоен-
ного движения США, то становится понятным, почему
президентской рати претит сама мысль о законопос-
лушном ФБР, о сдержанности в отношении использу-
емых им методов борьбы с «внутренним шпиона-
жем»16. Уж если речь идет об измене, допустимы ли
здесь церемонии? Одна реплика президента со ссылкой
на все тот же «Ридерс дайджест»17 снимала все
сомнения на этот счет.
Подхватив эту тему и подогревая снова атмосферу
шпиономании, министерство юстиции увеличило штат
агентов ФБР во многих крупных городах США18.
Быстро подстроившись под общий тон, директор ФБР
У. Вебстер обрушил на головы американцев ворох
вымышленных цифр, пытаясь заставить их поверить,
что его ведомство буквально с ног сбилось в попытке
отразить смертельную угрозу безопасности Америки со
стороны дипломатов социалистических стран, торговых
делегаций, туристских групп, ученых, приезжающих
по линии научного обмена, и т. д.19 В служебном
рвении Вебстер был неподражаем — в открытый ФБР
список «подозреваемых» в таинственных связях с
Москвой антивоенных организаций были зачислены
самые известные и, можно сказать, именитые благода-
ря составу их руководящих органов и активистов. Это
«Комитет 12 июня», «Врачи за социальную ответствен-
ность», «Мобилизация за спасение», Совет мира США.
Все это было сделано с расчетом произвести устраша-
ющий эффект.
«Новое начало» в преследовании антивоенного дви-
жения США покоробило многих людей и вызвало
возмущение как в США, так и за их пределами.
Английский журнал «Нью стейтсмен» нашел, что
обвинения названных выше и снискавших высокую
репутацию авторитетных организаций в получении
каких-то тайных подачек из-за рубежа нелепы и
полностью необоснованны, ибо все они «открыты взо-
рам общественности, существуют на общественные
пожертвования и не делают секрета из того, чем

232
Глава 8
занимаются» 20 Известный политический обозреватель
газеты «Нью-Йорк таймс» Флора Льюис назвала фор-
мы «общения» администрации Рейгана с демократиче-
ским движением «методами намордника».
Вернувшись в конце 1983 г. из Европы, где она
проводит большую часть времени, Льюис сразу же
обнаружила тревожные перемены в атмосфере амери-
канской столицы. Ледяное дуновение всеобщей подоз-
рительности и тяжелый пресс тайного надзора со
стороны спецслужб наводили на мрачные мысли.
«Странное настроение господствует в столице...—
писала Льюис.— Слово, которое все время всплывало в
разговорах с людьми, посвященными в тайны вашин-
гтонской жизни, было «боюсь». Его произносили поли-
тические деятели и работники их аппарата, а также
редакторы». Как выяснилось, боятся всего — быть «ули-
ченным» в сочувствии движению за замораживание
атомных вооружений, протестовать против предостав-
ления полной свободы рук ЦРУ, критиковать подход
администрации к советско-американским отношениям
и многого другого в том же духе. Задаваясь вопросом,
что же это сулит стране, Флора Льюис резюмировала:
«Ловкое поведение на публике, образ «хорошего пар-
ня», дробь барабанов, патриотические речи, по-
видимому, достигают того, чего в конечном счете не
смог добиться покойный сенатор Джо Маккарти с его
угрюмым видом и угрозами»21.
Возможность активизации массовых народных дви-
жений, и прежде всего рабочего движения, на фоне
экономического спада, характерного для первых трех
лет пребывания Рейгана у власти, никак не входила в
расчеты республиканцев, поглощенных планами мили-
таризации страны и развертывания глобальной вне-
шнеполитической экспансии под штандартами нового
«крестового похода» против социализма. Эпизод с
уничтожением профсоюза авиационных диспетчеров,
ослушавшегося президента и начавшего стачку, пока-
зал всей стране, что Рейган предпочитает иметь дело с
послушным, лишенным всякой самостоятельности ра-
бочим движением. Бывший губернатор Калифорнии и
его окружение не забыли о молодежных беспорядках и
черных бунтах 60-х годов в этом штате и перенесли
свои антипатии на все, что хотя бы отдаленно напоми-
нало начало цепной реакции стихийного массового
протеста.
Устами нового руководства Национального управ-

«Новое начало» в стиле «ретро»
233
ления по трудовым отношениям (НУТО) профсоюзы
были строго предупреждены, что стачки в случае
необходимости могут рассматриваться как насилие,
запугивание и политическое вмешательство с целью
воспрепятствовать отдельным лицам (читай —
штрейкбрехерам) воспользоваться своим правом на
труд. В конгрессе этот мотив был охотно и дружно
подхвачен правым крылом партии президента, вне-
сшим предложение приравнять забастовку рабочих к
актам вымогательства. Это означает, что любые стол-
кновения в ходе забастовки могут быть представлены
как следствие преступного умысла, а камень, брошен-
ный расчетливой рукой провокатора, обернется два-
дцатью годами тюрьмы для профсоюзного руковод-
ства22. Поскольку рабочее движение США в лице
профсоюзов отказало Рейгану в доверии и политиче-
ской поддержке23, он мстит ему, навешивая ярлык
гангстеризма на профсоюзную деятельность.
Сделанное в конце 1983 г. заявление Белого дома о
новом (в который раз!) наступлении на организован-
ную преступность и о назначении специальной комис-
сии из 20 человек для изучения этого вопроса явилось
своеобразным уведомлением о том, что к расследова-
нию деятельности профсоюзов подключается ФБР. Ка-
залось, каким образом это может затронуть интересы
профсоюзов? Оказывается, самым прямым. Дело в том,
что уже на первом заседании комиссии 29 ноября
1983 г. директор ФБР У. Вебстер потребовал обратить
особое внимание на коррупцию в профсоюзах, на их
контакты с миром организованной преступности. «Раз-
ведывательная система» ФБР, заявил всевидящий Веб-
стер, обнаружила «связь между организованной пре-
ступностью и рабочими лидерами»24.
Когда комиссия по борьбе с гангстеризмом начина-
ет свою работу с обвинения профсоюзов в подпольной и
противозаконной деятельности, это уже кое-что значит.
Когда же эти обвинения выдвигаются в разгар избира-
тельной кампании, в ходе которой профсоюзы заранее
заявили о своей оппозиции рейганомике и рейганизму,
это со всей очевидностью свидетельствует, что «рассле-
дование» коррупции в профсоюзах означает в сущно-
сти объявление войны рабочему движению. История
знает немало примеров тому. Джордж Моррис в этой
связи писал в «Дейли уорлд»: «Эта практика очень
часто применялась в прошлом в политических целях.
Подобные «расследования» предшествовали принятию

234
Глава 8
законов Тафта — Хартли, Лэндрема — Гриффина,
Хоббса и других антирабочих узаконений и процедур...
Совпадение по времени начала действий ФБР против
преступности в профсоюзах с периодом разгара избира-
тельной кампании вызвано вполне очевидными причи-
нами.
Такие действия направлены одновременно как на
дискредитацию рабочего движения в целом, так и
на отвлечение внимания публики от серьезных проб-
лем на истории с мошенническими проделками в
профсоюзах. Спору нет, такие случаи есть и их
несложно обнаружить. В некоторых профсоюзах всегда
имелся материал, который при желании можно было
выдавать публике за «типичное» явление для всего
рабочего движения» 25.
Если бы руководство АФТ—КПП серьезно занялось
подсчетом того урона, который нанесла профсоюзному
движению новая вспышка ажиотажа вокруг коррупции
в отдельных его звеньях, возможно, оно сделало бы для
себя важное открытие: профсоюзы в начале 80-х годов
превратились в козлов отпущения для ультраправого
движения и его представителей в правительстве и
конгрессе наравне с антивоенным движением и дис-
криминируемыми категориями населения. Ранее с
профсоюзами заигрывали, противопоставляя их анти-
милитаристам. При Рейгане же и те и другие оказа-
лись в числе подозреваемых в нелояльности, нужда-
ющихся в неусыпном наблюдении.
Еще осенью 1982 г., столкнувшись лицом к лицу с
подъемом мощного движения за замораживание ядер-
ных арсеналов в стране, президент абсолютно недвус-
мысленно отнес его к разряду манипулируемых из-
вне26. Поскольку профсоюзы поддерживали и поддер-
живают это движение27, они автоматически оказались
в черном списке неблагонадежных. У. Вебстер, дирек-
тор ФБР, не отклоняясь от линии на запугивание
публики тайными происками подпольных заговорщи-
ков, начал кампанию за очищение профсоюзов от
преступных элементов и откомандировал своего пред-
ставителя в постоянную комиссию палаты представите-
лей по разведке на слушания по вопросу «О советских
активных мероприятиях по прямому стимулированию
антивоенного и антиядерного движения за рубежом» 28.
И хотя ничего вразумительного помощник начальника
разведывательного отдела ФБР сказать конгрессменам
не смог, тем не менее и этого оказалось достаточно,

«Новое начало» в стиле «ретро»
235
чтобы в столичном воздухе вновь повеяло маккартист-
ской стужей.
Вся полицейская и судебная машина перестраива-
лась на новый или, лучше сказать, старый лад,
изготавливаясь для антидемократических акций. Рей-
ган и его приближенные много и часто говорили о
разгуле преступности в стране и о необходимости
положить этому конец29. Однако каждый раз они не
забывали бросить обвинения в адрес политической
оппозиции, которая-де питает терроризм самой опас-
ной разновидности. «...Внутри нашей страны,— писала
газета «Пиплз уорлд», разоблачая этот маневр уль-
траправых,— согласно утверждениям сторонников Рей-
гана, орудует «политический терроризм». Предполага-
ется, что у нас он принимает форму народного движе-
ния, идентифицирующего себя с национально-
освободительным движением за рубежом либо поддер-
живающего его, или предстает в образе людей, которые
выступают за мир, против размещения евроракет,
людей, протестующих против установки ракет на побе-
режье Атлантического океана, в штате Нью-Йорк. Все
их действия выдаются за «акты терроризма», потому
что, как говорят, они препятствуют «миротворческой
политике» американского правительства...» 30
Газета американских коммунистов назвала эту
хитроумную тактику «криминализацией движений за
социальные перемены». Сказано точно и выразитель-
но. И сразу же как бы сама собой напрашивается
вполне оправданная аналогия с периодом, когда во
времена Вильсона, Гардинга и Кулиджа действия
реакции против левых сил сделали их объектом прес-
ледований на основании законов о «преступном анар-
хо-синдикализме». В широком смысле тогда все рабо-
чее и демократическое движение, сохранявшее само-
стоятельность в отстаивании своих прав и требований,
подводилось под категорию особо опасного деяния,
приравниваемого к уголовным преступлениям. В Аме-
рике наших дней «криминализации» также подлежат
общественные организации и группы, избравшие та-
кие формы борьбы (например, стачки, демонстрации,
пикетирование), которые администрация США по сво-
ему усмотрению относит к недопустимым в тех или
иных конкретных обстоятельствах места и времени,
хотя они уже в далеком прошлом стали традиционны-
ми для выражения коллективной воли или протеста.
Такому подходу соответствует разработанный прави-

236
Глава 8
тельством новый «пакет инициатив», создающий пол-
ный простор для ФБР.
3 апреля 1984 г. Рейган подписал секретную дирек-
тиву Совета национальной безопасности № 138, со-
ставленную в нарочито общих выражениях. Однако,
как писал журнал «Ю. С. ньюс энд Уорлд рипорт»,
некоторые официальные лица интерпретируют ее как
лицензию на упреждающие рейды и другие жесткие
меры против «проводников терроризма»31. И хотя речь
как будто бы шла о террористах, засылаемых извне,
тем не менее беспрецедентные масштабы приготовле-
ний, сведения о которых просочились в печать, пока-
зывали, что широкое наступление против невидимых
врагов государства будет развернуто по всему фронту.
Предусматривались операции с неизменным участием
ФБР, ЦРУ и специальных формирований Пентагона,
которые были предусмотрены в этом прейскуранте мер
по пресечению угрозы национальной безопасности
США. Только на вознаграждение тайным информато-
рам, участвующим в расследованиях, имеющих отно-
шение к национальной безопасности, выделялся специ-
альный фонд в 10 млн. долл.32
Спрос рождает предложение. Не прошло и полуго-
да, как в печати появились сенсационные сообщения о
разоблачениях агентов-провокаторов, внедренных ФБР
и ЦРУ во многие антивоенные организации. Вот
только ничего предосудительного с точки зрения зако-
на в деятельности этих организаций им обнаружить не
удалось.
Журнал «Нейшн», подчеркнув, что исполнительный
приказ № 138, только юридически оформивший ту
линию, которая на практике уже осуществлялась под
прикрытием туманных фраз, резонно заметил: насто-
ящее его предназначение состоит не в повторяющихся
указаниях на опасность «международного терроризма»,
а в стремлении запугать оппозицию33. Истина так
близко лежала на поверхности, что даже видавшие
виды осторожные сотрудники конгресса США не посчи-
тали нужным прикидываться незрячими, когда речь
заходила о существе дела. Один из них в беседе с
журналистом из еженедельника «Спотлайт» сказал: «Я
не знаю, насколько этот новый крестовый поход Белого
дома под знаменем национальной безопасности выво-
дит из равновесия или запугивает, скажем, Иран и
Сирию. Но он наверняка выводит из равновесия и
пугает меня, да и еще кое-кого в Капитолии. Это

«Новое начало» в стиле «ретро»
237
огульный поход, при котором скорее пострадают ни в
чем не повинные люди, чем настоящие террористы.
Думаю, что конгрессу придется внимательно присмот-
реться к этим мерам запугивания во имя националь-
ной безопасности, прежде чем какие-либо из них будут
претворены в жизнь... Эти правила, пожалуй, в боль-
шей мере идут вразрез с конституцией, чем всякие
иные нарушения, замышлявшиеся другими президен-
тами» 34.
Опасения по поводу того, что расширение полномо-
чий ФБР приведет скоро и неминуемо к полной
ампутации и без того куцых гражданских и демократи-
ческих свобод, вызвали робкие протесты со стороны
отдельных законодателей. А юридический комитет
палаты представителей счел нужным в мае 1984 г.
указать в одном из документов, что ФБР в своей
деятельности «сильно отклонилось от общепризнанных
стандартов в сторону, грозящую существенным уроном
для индивидуальных прав граждан»35. Действительно,
впору было начинать новое расследование или даже
выносить обвинительный вердикт. Но в конгрессе не
нашлось ни одного охотника вновь помериться силами
с могущественным разведывательным сообществом,
тем более что вскоре правительство сделало серьезное
предупреждение критикам и несогласным.
В конце мая 1984 г. стало известно, что Белый дом
в срочном порядке издал совершенно секретную дирек-
тиву, которая содержит инструкцию по созданию и
укомплектованию десяти гигантских концентрацион-
ных лагерей, расположенных в различных районах
страны. Еженедельник «Спотлайт», обнародовавший
эти сведения, сообщил, что начинается подготовка к
беспрецедентной волне арестов иммигрантов и «нена-
дежных» от Восточного до Западного побережья США.
Главная цель широкой полицейской акции под кодо-
вым названием «Рекс-84» состоит в том, чтобы задер-
живать и высылать нежелательных иммигрантов. Но
по тем же сведениям, «Рекс-84» имеет и другую, еще
более важную и тщательнее расписанную задачу—
применить меры типа «поимка и заключение» к
политическим противникам, к тем, кого правительство
США считает своими «врагами»36.
Отказавшись прокомментировать это сообщение,
правительственные чиновники подтвердили вместе с
тем факт существования изложенного выше проекта,
суть которого сводилась к запугиванию населения.

238
Глава 8
Итак, от слов к делу! По-видимому, этот «призыв»
особенно актуально звучит в нынешней ситуации,
когда наступило обострение во взаимоотношениях пра-
вительства США с антивоенным движением в стране.
Все новые сообщения поступают о судебных расправах
над борцами за мир, против ядерной угрозы и военных
приготовлений. Летом 1984 г. завершился суд над
восемью антивоенными активистами, участвовавшими
весной того же года в демонстрации протеста в
г. Орландо (штат Флорида). Каждый из «орландской
восьмерки» был приговорен к трем годам тюремного
заключения только за то, что требовал убрать из
Западной Европы новые американские ядерные раке-
ты. 10 августа 1984 г. во время антивоенной демон-
страции в Миннеаполисе (штат Миннесота) были
арестованы Барб Катт и Джон Лафордж. Им грозит
штраф и 10 лет тюремного заключения за участие в
манифестации протеста на территории фирм, произво-
дящих компоненты для бомбардировщика В-1, атом-
ных подводных лодок и ракет системы «Трайдент».
Состоялись позорные судилища в Сан-Франциско и
Понтиаке (штат Мичиган). И в том и в другом случаях
на скамье подсудимых оказались десятки людей, вся
вина которых состоит в том, что они протестовали
против приготовлений к ядерной войне. В октябре
1984 г. за участие в антивоенной акции у Белого дома
были арестованы и брошены за решетку известные
борцы за мир Б. Спок и Ф. Берриган.
Итак, изоляции от общества подлежат не те, кто
наподобие одного из руководящих деятелей Пентагона
в рейгановской администрации заявляет, что Америка
способна не только выжить в тотальной ядерной войне,
но и в два — четыре года полностью восстановить свою
жизнедеятельность37, а те, кто пытаются помешать
фанатикам первого ядерного удара стать безраздель-
ными хозяевами положения. Задача ФБР как раз и
состоит в том, чтобы оградить первых от критики и
разоблачений со стороны вторых. Существенную роль в
этом призвано сыграть не только усиление обычной
практики полицейских преследований, но и особая
система контроля над мыслями, которая за годы
пребывания у власти администрации Рейгана была в
значительной мере усовершенствована. В рамках этой
многократно продублированной системы «просвечива-
ния» мельчайших структур общественного организма
США ФБР осуществляет координирующие функции

«Новое начало» в стиле «ретро»
239
головного правительственного учреждения. «Продай
свои одежды, но сохрани мысли» ,— говорил великий
американский демократ Генри Торо. В свете того, что
происходит в современной Америке, этот призыв прев-
ратился в простой анахронизм.
В паутине слежки
и секретности
Большой знаток американских политических нравов,
известный буржуазный историк Артур Шлезингер-
младший так написал о методах управления государ-
ственными делами при Рейгане: «...заявляя о себе как
о поборнике законности и порядка, он возглавляет
правительство, деятельность которого внутри страны
отмечена явным отступлением от общественной этики,
а за границей — поразительной решимостью сделать
волю США законом для остального мира»39. Идеолог
умеренного либерализма тщательно и осторожно подоб-
рал слова для обозначения того направления, которое
избрало правительство Рональда Рейгана в сфере
политических убеждений («отступление от обществен-
ной этики»). Склонные к более реальной оценке,
многие другие наблюдатели предпочитают называть
вещи своими именами. Наступление на свободомыслие
и конституционные права, ведущееся с начала 80-х
годов и поддержанное Белым домом, развивается так
интенсивно, что невольно у многих рождаются ассоци-
ации с 50-ми годами40. Сам президент и его помощни-
ки время от времени пытаются отшутиться от прямых
вопросов на этот счет, но для тех, кто хорошо знаком с
обычаями и повадками администрации, такие отговор-
ки звучат неубедительно.
«...Правительство Рейгана,— писала «Нью-Йорк
таймс» в августе 1983 г.,— пытается так перекроить
закон, чтобы он лучше соответствовал его идеологии.
Это не новость, если речь идет о г-не Рейгане. Он был
против Закона о гражданских правах 1964 г., называя
его «неконституционным», и он же признал несосто-
ятельным объявление действий Холдемана и Эрлихма-
на в дни Уотергейта преступлением, считая, что эти
лояльные республиканцы не были «в душе преступни-
ками». Для Рейгана и тех, кого он назначил на
государственные посты, юридические нормы и тради-

240
Глава 8
ции во многих случаях являются только препятствием
для их консервативного натиска на завоевания в
социальной сфере»41.
Авторитетная организация «Американский союз за-
щиты гражданских свобод» (АСЗГС) придерживается
того же мнения. В опубликованном в конце 1982 г.
докладе его руководители подчеркнули: «Впервые мы
имеем дело с администрацией, которая, кажется, реши-
тельно выступает против ключевых правовых и поли-
тических принципов, лежащих в основе нашей консти-
туционной системы... В истории США были и другие
периоды, когда над гражданскими свободами нависала
опасность, например во времена Джозефа Маккарти
или Ричарда Никсона. Но эти люди не были идеологи-
чески привержены проводить фундаментальные изме-
нения в нашей правовой системе. Они не придержива-
лись какой-либо конкретной теории государственного
устройства. Они были движимы личными политиче-
скими амбициями, и конечно же они не колеблясь
отметали в сторону Билль о правах, когда он становил-
ся им преградой... Но что касается теперешней адми-
нистрации, то для нее эрозия Билля о правах, похоже,
является главной целью, а не побочным результатом
деятельности. Эта администрация стремится произве-
сти такие структурные изменения в нашей системе
правления, после которых — в случае, если она их
добьется,— будет нелегко дать обратный ход по оконча-
нии срока ее пребывания у власти»42.
Администрация Рейгана приняла ряд чисто пропа-
гандистских мер для опровержения критики. Эдвин
Миз, советник президента, обрушился на АСЗГС с
гневной тирадой, назвав его «лоббистом преступного
мира» 43. Но от фактов никуда не уйти. Президентские
директивы, снимающие ограничения со спецслужб и
расширяющие их полномочия, сужение процессуаль-
ных гарантий правосудия, и в частности права на
освобождение до суда под залог, постановление Верхов-
ного суда США, разрешающее полиции и ФБР по
собственному усмотрению устанавливать средства
электронного наблюдения и использовать против обви-
няемого в суде незаконно полученные ими улики,
постоянный нажим администрации в пользу принятия
правил, резко ограничивающих возможность обжало-
вать незаконные действия судебно-полицейских орга-
нов, и многое другое в том же духе — все это показыва-
ет, что в современной Америке реализация демократи-

«Новое начало» в стиле «ретро»
241
ческих принципов правосудия становится все более
затруднительным делом44.
Одновременно это означает, что ФБР может чув-
ствовать себя, как никогда, вольготно, не опасаясь
оказаться в роли ответчика за «грязные трюки» и
мышеловки, которые всегда были в ходу у этого
ведомства, когда дело касалось преследования прогрес-
сивных сил. Не случайно прекрасно осведомленный
обо всем, что касается спецслужб, столичный обозрева-
тель Джек Андерсон несколько лет назад сказал:
чувство безнаказанности у аппарата ФБР при новой
администрации возросло многократно, в его поведении
появились признаки циничного пренебрежения к авто-
ритету конгресса и глумления над его полномочиями в
сфере контроля за деятельностью спецслужб45.
Английский журнал «Экономист» в опубликованной
в октябре 1982 г. статье о закате «американской
мечты», затронув вопрос о феномене насыщения тех-
никой, писал об опасностях, которые ожидают амери-
канцев: «Техника — это не зло и не добро: она ней-
тральна. Но не следует считать, что она — синоним
прогресса. Одним из непредвиденных последствий ее
развития может стать растущая отчужденность тех,
кто ею пользуется. А в обществе, которое перестало
верить в американскую мечту и все больше склонно к
социальной раздробленности, это может привести к
серьезным последствиям»46. По правде сказать, это
суждение выглядит несколько односторонним, но не
будем спорить. В чем автор из «Экономиста» очень
близок к истине, так это в предчувствии неминуемых
и, может быть, даже катастрофических последствий
использования новейших технических средств силами
разобщения, чуждыми интересам прогресса. История
ФБР последних двух десятилетий — лучшее тому под-
тверждение.
Небезынтересно в связи с этим сделать небольшой
исторический экскурс. До середины 30-х годов ФБР
могло вести слежку за американцами с использовани-
ем технических средств (подслушивание телефонных
разговоров) и установкой их в жилых помещениях без
санкции судебных властей фактически беспрепятствен-
но. Но и после объявления конгрессом этой практики
незаконной в 1934 г., как это признает Этан Теохарис,
положение мало изменилось47 . Устные, а затем и
письменные (1940 г.) распоряжения Рузвельта суще-
ственно расширили возможности ФБР в этой области.

242
Глава в
В 1946 г. по инициативе Гувера и с согласия Трумэна
электронная слежка была распространена на все обще-
ственные элементы, которые правительство относило к
числу потенциально «подрывных»48. Неопределенность
этого термина позволяла ФБР действовать без оглядки
на четвертую поправку к конституции, трактующую, в
частности, о неприкосновенности жилища49. В 1954 г.
ФБР обеспечило за собой право «неограниченного
использования» технических средств слежки, когда
усматривало в этом необходимость, исходя из присуще-
го ему понимания интересов национальной безопасно-
сти50. В 60-х годах в электронном шпионаже за
американцами был поставлен новый рекорд. Прези-
дент Ричард Никсон и министр юстиции его прави-
тельства Джон Митчелл, вообще изъяв слежку за
политической оппозицией из-под контроля органов
юстиции, отдали ее всецело на откуп ФБР51. К тому же
электронный шпионаж никогда не был исключительно
монополией ФБР. Ему постоянно ассистировали в этом
деле военная разведка, Агентство национальной без-
опасности (с 1952 г.), ЦРУ, секретная служба и ме-
стные полицейские власти. Но ФБР всегда принадле-
жала направляющая роль в этом грязном бизнесе.
Насыщение «среды обитания» американцев всеми
видами подслушивающих и подглядывающих
устройств, звукозаписывающей аппаратуры идет неп-
рерывно. Беспределен творческий разум, а также
фантазия охранителей, приспосабливающих результа-
ты созидающих усилий человеческого гения к совер-
шенно чуждым ему интересам. Американские журна-
листы Коуэн, Эрглесон и Хентоф, посвятившие свою
совместную работу этой теме, пришли к следующему
заключению. В Соединенных Штатах, пишут они,
«нельзя доверять ни одному телефону. Полиция может
проследить даже разговоры из будок платных телефо-
нов-автоматов и немедленно подслушать их. Лучи
лазера, направленные на стекла окон, дают возмож-
ность подслушать, о чем говорят в комнате. Из
автомобиля с надлежащим оборудованием можно под-
слушать разговор шепотом, ведущийся в автомобиле,
идущем впереди. Шпики имеют микрофоны в каблуках
своей обуви. В подвалах телефонных станций записы-
ваются на магнитофонную ленту сотни разговоров...»52.
Доказано многократно и подтверждено докумен-
тально, что так называемые расследования ФБР с
использованием электронных средств и прочих техни-

«Новое начало» в стиле «ретро»
243
ческих «новинок» приводили к самым тяжелым пос-
ледствиям для репутации многих демократически на-
строенных американцев, ломали судьбы, порой приво-
дили к самоубийствам. Но ФБР в связи с этим никогда
не испытывало ничего даже отдаленно похожего на
раскаяние. Об этом было официально заявлено его
директором У. Вебстером53. И менее всего Бюро было
расположено что-либо менять в этой области, несмотря
на встряску середины 70-х годов.
Нравы не изменились, но... В сложной, неблагопри-
ятной обстановке (реакция общественности, критика)
ФБР особенно тщательно заметало следы своих де-
яний. Для этого изобретались различные уловки, ни-
чуть, однако, не влиявшие на способность и умение
руководства ФБР сохранять в своем арсенале методы и
средства, применение которых в случаях, не связан-
ных с уголовными преступлениями, неоднократно пуб-
лично осуждалось. «Никогда прежде,— писал в июне
1984 г. журнал «Нейшн»,— начиная с того момента,
когда администрация Никсона довела эту практику в
начале 70-х годов до невероятных масштабов, элек-
тронное наблюдение федеральными органами не про-
водилось так интенсивно, как это имеет место в налги
дни»54. Ссылаясь на официальные данные судебных
органов США, журнал показал, что с 1980 г. число
случаев скрытого применения электронной аппарату-
ры в интересах «национальной безопасности» резко
возросло. В 1980 г. (последний год пребывания у
власти демократической администрации) было выдано
320 официальных разрешений на установку подслуши-
вающей аппаратуры в связи с наблюдением за полити-
чески «неблагонадежными» лицами и организациями,
в 1981 г.—уже 433, в 1982 г.—475, в 1983 г.— 54955.
Язык цифр весьма красноречив. Но как показал
многолетний опыт, статистика и любые официальные
отчеты являются абсолютно ненадежным делом, если
речь идет об операциях ФБР или ЦРУ. Взять, напри-
мер, скандальные истории с незаконными, тайными
проникновениями агентов ФБР в жилища американ-
цев, в номера отелей или в служебные помещения
общественных организаций, иностранных посольств,
консульств, торговых миссий и т. д. Эта практика в
1966 г., согласно официальному уведомлению Э. Гуве-
ра, была запрещена56, но... не прекращена. Более того,
в начале 70-х годов вторжения в помещения с целью
добывания «улик» против политических «врагов» при-

244
Глава 8
обрели характер эпидемии, причем большая их часть
либо вообще никак не отражалась в документации,
либо фиксировалась в особо секретном, не доступном
никому за пределами ФБР архиве57.
Уже в конце 70-х годов и в особенности в годы
правления администрации Рейгана все подобные опе-
рации перестали относить к категории незаконных.
Выше уже говорилось о том, что исполнительный
приказ Рейгана № 12333 прямо предусматривает про-
ведение таких операций при расследованиях «контр-
разведывательного» характера. Министр юстиции
Уильям Смит со своей стороны подтвердил, что все
ограничения, установленные правилами, разработан-
ными его предшественником Гриффином Беллом, ан-
нулируются. Пользуясь лозунгом борьбы с терроризмом
как ширмой, администрация благополучно обходит
закон, разумеется умышленно не фиксируя на этом
внимание и не испрашивая на то согласия конгресса.
К чему формальности и бюрократические процедуры?
Рецепт Гувера вновь в ходу: тайные операции ФБР
всегда должны составлять единое целое с операциями
правительства по прикрытию.
Очень кстати коснувшись этой темы, «Нью-Йорк
таймс» в апреле 1981 г. напомнила об «Уотергейте»,
участники которого, оправдываясь, дружно напирали
на тезис о «национальной безопасности». Газета писа-
ла: «Во время слушаний по «Уотергейту» в сенатской
комиссии сенатор Эрвин, гневно поднимая бровь,
решительно отверг притязания Джона Эрлихмана на
то, что правительство может тайно проникать в жили-
ща американцев, когда речь идет о «национальной
безопасности». Сенатор Эрвин процитировал тогда
Уильяма Питта-старшего, говорившего: «Бедняк может
в своем доме бросить вызов всей королевской рати. Его
дом может едва держаться—крыша может быть дыря-
вой, ветер, буря могут в нем гулять и дождь может его
заливать, но король Англии в дом войти не может».
Теперь же, девять лет спустя после взлома в «Уотер-
гейте», новый президент (Рейган.— П. К.) говорит нам,
что если король что-то и не мог, то ФБР может все» 58.
Эти операции ФБР прямым образом связаны с
созданием под эгидой Бюро национальной компьютер-
ной системы сбора и хранения информации об амери-
канцах с уголовным прошлым, включающей также в
качестве составной части и сведения о лицах, которые
по нормативам ФБР относятся к политически «неблаго-

«Новое начало» в стиле «ретро» 245
надежным»59. К 1981 г. к этой системе были уже
подключены восемь штатов. К 1984 г. ФБР расширило
ее до 14 штатов и планировало довести к 1990 г. до 50.
Даже в конгрессе перспектива превращения компь-
ютерной системы ФБР в гигантский банк памяти
наподобие пылесоса, всасывающего в себя все сведения
о каждом американце, включая слухи, сплетни и
подозрения, вызвала настороженность и тревогу. Уж
очень легко себе представить, что станет с правами
личности, когда амбициозные планы наследников Гу-
вера осуществятся полностью! Общественное мнение
успокаивают разговорами об антиуголовном характере
этих мер, прогнозами снижения преступности. Однако
уже и сейчас очевидно, что здесь все остается без
перемен, коль скоро продолжает расширяться социаль-
ная почва для роста преступности в силу обогащения
одних и обнищания других. Реальность выглядит
совсем иной: «Трайпл III» (кодовое название новой
системы сбора информации) уже используется как
фактор устрашения демократической общественности.
Дон Эдвардс — член палаты представителей конгресса
США и глава ее подкомитета по гражданским правам —
признал, что все это «слишком серьезно и тревож-
но», чтобы вызывать к себе столь спокойное отноше-
ние60.
Еще одним очень важным направлением в идейно-
психологическом воздействии ФБР и ЦРУ на массовое
сознание американцев является проводимое ими при
полном одобрении Белого дома постоянное ужесточе-
ние режима секретности и цензуры в отношении
источников информации научного и политического
характера. Речь идет не о военных секретах или
каких-то особо важных государственных решениях.
Имеется в виду грубое вмешательство спецслужб, и
прежде всего ФБР, в сферу деятельности историков,
журналистов, юристов, в архивное и библиотечное
дело, в воспитание молодого поколения. Что должны
писать о прошлом страны американские историки, что
должны читать в газетных репортажах, видеть в
телепередачах и слышать по радио, на лекциях и
пропагандистских выступлениях за рубежом простые
американцы, какой должна быть внешняя и внутрен-
няя политика страны — все эти вопросы, как выясни-
лось, относятся ныне к компетенции спецслужб. К
этому опасному явлению было привлечено внимание
на съезде Американской исторической ассоциации в

246
Глава 8
декабре 1983 г., и это также вызывает тревогу в
Соединенных Штатах.
В послевоенные десятилетия сменявшие друг друга
хозяева Белого дома вне зависимости от их партийной
принадлежности любили порассуждать о правах чело-
века и о благах демократии в США, но едва ли
кто-нибудь из них отличался большим усердием в этом
деле, чем Рональд Рейган. В ходе избирательной
кампании осенью 1984 г. он сравнил общественный
строй США с «сияющим хрустальным дворцом на
вершине холма» 61. Не секрет, что Рейгану хотелось бы,
чтобы благодарные соотечественники особо воздали
должное его личному вкладу в строительство этого
образцового сооружения. Но что же думают по данному
поводу сами американцы? Вот только несколько авто-
ритетных высказываний.
Летом 1984 г. председатель Комиссии США по
гражданским правам Кларенс Пендлтон в письме
Рейгану заявил: «Ваша политика наносит ущерб кон-
ституции США и законам в области гражданских
прав». А представитель Национальной ассоциации
содействия прогрессу цветного населения был еще
более категоричен: «Гражданские права попали в
осаду с первых же дней после прихода к власти
нынешней администрации. Она хочет повернуть назад
часы истории»62. С этой оценкой согласен и журнал
«Нейшн». По его мнению, пришло время, когда нако-
нец американцы должны задуматься о будущем. Жур-
нал заключает: «На четвертом году пребывания у
власти администрации республиканцев, содействовав-
шей расширению практики электронного наблюдения,
усилению цензуры, применению детекторов лжи и
других подобных устройств, невольно задаешься вопро-
сом, что может произойти с обществом, в котором
властвует тирания слежки и секретности?»63

Послесловие
Сравнительно недавно у американцев был прекрас-
ный повод оглянуться назад, в далекое и близкое
прошлое своей национальной истории, с тем чтобы
определить, какой путь пройден, что отнести в актив, а
что — в пассив. В 1976 г. исполнилось 200 лет с момен-
та создания американского государства. Однако воз-
дать хвалу достижениям страны во всех областях
общественной и государственной жизни за два века ее
существования оказалось делом необычайно сложным
(если вообще возможным) даже для тех пропагандист-
ских органов и учреждений, которые были специально
для этого созданы. Нота пессимизма прозвучала уже в
докладе специальной юбилейной комиссии, представив-
шей в июле 1970 г. свои предложения президенту
США. «При всем нашем богатстве и влиянии,—
говорилось в нем,— что-то сделано не так. Мы жаждем
мира, однако находимся в состоянии войны. Мы верим
в справедливость и равенство, однако в нашей стране
существуют зло и несправедливость. Мы благоговеем
перед данной нам богом природой, однако допускаем
ее загрязнение. Мы верим в братство людей, однако
улицы стали ареной беспорядков... студенческие город-
ки потрясают волнения... Идеалы свободы, превратив-
шие нас в 1776 г. в независимую нацию, живы и
важны, однако сейчас они подвергаются новым испы-
таниям. Может ли наше общество действительно до-
биться равных возможностей и полных гражданских
прав для всех, и посвятит ли оно себя этой задаче?» 1
Прибегнув к самокритике и сформулировав задачу
народовластия, достопочтенные члены комиссии рас-
считывали достигнуть положительного эффекта, наве-
дя румянец на потускневший лик Америки. Однако
хотели они этого или нет, их доклад лишь дал старт
пропагандистскому марафону в честь забытых свобод,
растоптанных иллюзий и несбывшихся ожиданий, не
подвинув вперед ни на дюйм решение главных проб-
лем, стоящих перед обществом. Славословия конститу-
ции не обеспечили трудовой Америке того, чего у нее

248
Послесловие
никогда не было и в чем она так нуждается,—
реальной власти, реальных прав, фактического граж-
данского равенства. Демократизм для трудящегося
населения в капиталистической Америке был и остает-
ся суженным, урезанным, изуродованным2. Этот вы-
вод В. И. Ленина получил свое подтверждение всей
современной историей США. Само празднование 200-
летия образования США, проходившее в унылой и
тревожной обстановке кризиса доверия к государствен-
ным институтам со стороны большинства населения
США, несмотря на все усилия его организаторов и
парадные мероприятия, символизировало бег на месте,
имитацию движения.
«Дать трезвую оценку конституции и самим себе», к
чему призывали американцев организаторы юбилей-
ных торжеств, после Вьетнама и «Уотергейта» оказа-
лось самым сложным, а для буржуазных политиков и
идеологов в сущности невозможным делом, поскольку
данное требование, если его понимать неформально,
предполагает строго научный анализ сердцевины по-
литики, т. е. характера отношений между классами и
борьбы классов (внутри страны и на международной
арене). А между тем нацию, как признавал в середине
70-х годов публицист Б. Уоттенберг, преследовал
«комплекс упадка и вины». Страх, беспомощность
перед решением реальных проблем, перед углублением
критических настроений породили «феномен Картера»,
ту новую, организованную в 1976 г. по всем правилам
ведения психологической войны пропагандистскую ми-
стерию на тему «права человека», которая предназна-
чалась как для внутреннего, так и для внешнего
пользования. Вслед за тем последовали «крестовые
походы» Рейгана против социализма и «советской
угрозы». Эти тщательно обдуманные и спланирован-
ные акции преследовали чисто утилитарные, узкоклас-
совые цели: с помощью высокопарных фраз реабилити-
ровать порядки, царящие в США, придать им благооб-
разный облик и, прибегая к клевете и наговору,
дискредитировать реальный социализм, добиться его
подрыва и ослабления.
На какое-то время эти шумные пропагандистские
кампании заслонили американцам видение того, что
происходит у них под боком. Бесконечно уставшим от
политических скандалов, тотальной слежки, других
злоупотреблений властью, коррупции и предательства,
им импонировало узнать, что конгресс и правительство

Послесловие
249
ставят целью удержание всей полицейской системы в
определенных границах функциональности. Для очень
многих вызов отставных чиновников ФБР и ЦРУ в
комиссии конгресса для дачи показаний об их прошлой
деятельности или критические выступления ведущих
буржуазных газет в адрес Гувера, Салливена, Делоуча,
Грея послужили вполне достаточным основанием в
пользу умозаключения о коренных переменах в сфере
государственной деятельности. И очень многим по-
прежнему было невдомек, что «довод к человеку»
ложен прежде всего потому, что он основывается не на
объективных данных, а на стремлении повлиять на
эмоции убеждаемого.
Администрация Рейгана продолжила эту линию
массированной обработкой сознания американцев, вся-
чески подчеркивая особую роль ФБР и ЦРУ в борьбе с
мнимой внешней угрозой Америке со стороны между-
народного коммунизма и проводниками его влияния
внутри Соединенных Штатов. Уместно здесь сказать
словами В. И. Ленина: старое соединяется с новей-
шим— так было всегда в приемах подавления актив-
ности народных сил контрреволюционными классами.
Вопрос об источнике и об ответственности за поли-
тические репрессии и политический терроризм в США
последних лет, как считают сегодня многие американ-
ские авторы, может быть правильно решен только с
учетом исторической ретроспективы, т. е. в свете ана-
лиза всего предшествующего опыта и в тесной связи с
развитием главных внутренних противоречий и кон-
фликтов американского общества. Совсем не безобид-
ны, признают они, попытки списать преступления
последних десятилетий, убийства и лишение свободы
борцов за свободу, организацию покушений на видных
общественных деятелей, бомбы и карательные экспе-
диции против прогрессивных организаций на консер-
вативные настроения большинства населения, по сути
дела на массы или действующих в обход законов
зарвавшихся «бешеных» в учреждениях, призванных
неукоснительно блюсти те же законы. Лицемерные
ссылки на традиционный виджилянтизм обывателя,
его враждебность к нонконформизму, пишет, напри-
мер, Престон, одним из первых обратившийся к этой
важной теме, изобретены с целью околпачить проста-
ков, внушить им почтение к побуждениям правящей
элиты, монополистической олигархии и подконтрольно-
му ей правительства3. Место самозваных охранителей с

250
Послесловие
их спонтанной и беспорядочной реакцией давно заняли
многочисленные правительственные органы с их ар-
мией осведомителей, агентов-провокаторов, вооружен-
ные техническими средствами выслеживания и подав-
ления внутренней «крамолы», репрессивный полицей-
ский аппарат, многократно продублированный на ме-
стах сотнями мелких и крупных формирований стра-
жей «порядка». «Виджилянты теперь работают на
правительство»4,— писал Престон.
Важным представляется и следующее соображение.
«Экстремизм именем порядка,— отмечал Престон,— в
США имеет давнюю историю... Реакционная паранойя
и власти предержащие постоянно осуществляли давле-
ние на оппозицию. Правительственные учреждения,
такие, как Пентагон, например, использовали целый
арсенал репрессий в ходе длительных забастовок.
Всегда существовала возможность осуществлять систе-
матическое и методичное преследование определенных
групп людей, с тем чтобы мешать их деятельности, не
давая передышки. Что касается всего народа, то в этом
случае всегда делалось то же самое, но с интервалами
между репрессивными кампаниями. Сторонникам дви-
жения за гражданские права следует помнить, что
интерлюдии между вспышками репрессий являлись
всегда лишь паузами, во время которых правительство
вело подготовку к еще более агрессивному натиску в
будущем» 5. Свой вывод Престон подкрепил материала-
ми вышедшей в 1978 г. книги Роберта Гольдштейна
«Политические репрессии в современной Америке с
1879 г. до наших дней». Последовавшие события под-
твердили обоснованность данного вывода.
И в самом деле, зловещая цикличность в проведе-
нии политики полицейского террора давно стала есте-
ственным, закономерным явлением для США эпохи
империализма: вспышки политических репрессий в
отношении левой оппозиции, прогрессивных сил время
от времени сменяются периодами затишья, отступле-
ния реакции, но затем неизменно следуют новые ее
приступы, причем порой в более острой и опасной
форме. Нельзя недооценивать в этом смысле ту роль,
которую играет разветвленный и глубоко укоренивший-
ся репрессивно-полицейский аппарат в политическом
процессе США.
Задолго до эпохи «холодной войны» и маккартизма
с благословения правящего класса ФБР приобрело
огромную власть, которой оно часто пользовалось по

Послесловие
251
своему усмотрению, содействуя в огромной степени
формированию общественного психоза и подхлестывая
в нужный момент антидемократические, правоэкстре-
мистские тенденции в правительственной политике.
События последних лет, связанные со сдвигом вправо
во внутренней и внешней политике США и вновь
заставившие всех убедиться в том, сколь велико
влияние ФБР и ЦРУ в системе государственных
органов, говорят сами за себя.
Память истории хранит такой эпизод. В связи с
убийством расистской толпой в 1837 г. аболициониста
Ловчжоя с речью к лицеистам Спрингфилда обратился
молодой, тогда еще совсем малоизвестный политик из
партии вигов. Он сказал: «Мы, граждане Америки,
живем по законам страны, чьи политические институ-
ты куда в большей степени соответствуют концепции
гражданской и религиозной свободы, чем все, что
знала писаная история человечества. Мы считаем себя
законными наследниками этих самых фундаменталь-
ных прав... Как же мы должны пользоваться ими?
Откуда же надвигается опасность? Каким образом
следует быть готовым ее отразить? Должны ли мы
страшиться пасть под ударом какого-то трансатланти-
ческого военного гиганта, который для того, чтобы
поразить нас, пересечет океан? Никогда!.. Откуда же
следует ждать приближения опасности? На это я
отвечу вам: если ей вообще суждено когда-нибудь
появиться, она возникнет среди нас же самих. Она не
придет из-за рубежа. Если мы обречены на гибель, то
сделаем это собственными руками. Мы или будем
существовать вечно как нация свободных людей, или
умрем, совершив самоубийство.
Я бы хотел надеяться, что я преувеличиваю, но,
увы, уже и теперь мы наталкиваемся на дурные
предзнаменования. Я имею в виду всевозрастающее
неуважение к закону, которое охватывает страну, все
большую склонность поставить дикие, необузданные
страсти на место трезвого суждения...»6
Эти пророческие слова принадлежат Аврааму Лин-
кольну, великому гражданину Америки, которому
нельзя отказать в даре предвидения неизбежных пос-
ледствий того, что ожидает страну, если беззаконие,
жестокость и вероломство окончательно будут возведе-
ны в ранг национальной политики. Его смерть от руки
наемного убийцы была грозным предупреждением
всем будущим поколениям американцев. Но история

252 Послесловие
учит лишь в том случае, если только у нее учатся. Увы, в
Америке наших дней считается дурным тоном вспоми-
нать о заветах Линкольна, да и о нем самом. Горьким
признанием подчинения правительственной доктрины
нынешней администрации всецело идее борьбы с мифи-
ческой внешней угрозой в ущерб демократии и правам
человека у себя дома звучат слова, высказанные ве-
дущим американским газетным обозревателем Джейм-
сом Рестоном на страницах «Нью-Йорк таймс» весной
1985 года. Он писал, размышляя о предложенной
правительством Рейгана новой военной программе
ядерных и космических вооружений: «Президент утвер-
ждал, что если бы он потерпел поражение по этому
вопросу в то время, когда в Женеве начались переговоры
о ядерных вооружениях, то это продемонстрировало бы
«нерешительность и раздробленность» Соединенных
Штатов. Он также доказывал, будто отклонение прог-
раммы MX привело бы к потере оборонных подрядов и
рабочих мест в округах ряда членов палаты представи-
телей и, возможно, к потере ими своих мест в конгрессе
на следующих выборах. Подобные вещи не оставляют
без внимания на Капитолийском холме. Президент,
несомненно, искренне полагает, что главную угрозу
безопасности страны представляет наращивание совет-
ских ядерных вооружений, что на Москву производит
впечатление только военная мощь, а следовательно,
Вашингтон должен любой ценой осуществлять свои
программы производства ракет наземного базирования
и оружия для «звездных войн», чтобы убедить Москву
добросовестно вести переговоры с целью обеспечения
большей безопасности в мире.
Это политика, которую нельзя не принимать всерьез,
но ее отвергают не менее искренние люди, считающие,
что мы уже установили надежное равновесие ядерной
мощи. По мнению этих людей, главную угрозу для
безопасности страны представляют бюджетный и торго-
вый дефициты, спад в наших старых отраслях промыш-
ленности в городах и в фермерских хозяйствах в
прериях, угроза роста преступности, наркомании и
расовой напряженности и моральное разложение обще-
ства, в котором все больше распространяется стяжатель-
ство» 7.
Вероятно, нет необходимости здесь полемизировать с
Рестоном по поводу предлогов и домыслов, выдвинутых
Белым домом с целью протащить программу наращива-
ния вооружений через конгресс. Чего они стоят, хорошо

Послесловие
253
известно, и вряд ли их следует принимать всерьез. Но,
констатируя негативные последствия этого крена в
сторону милитаризации национального мышления аме-
риканцев, забвения подлинных интересов социально-
политического развития страны, Рестон высказал дале-
ко не все, с чем столкнулось общество в результате
запугивания его угрозой оказаться во власти безбожных
сил—красных революционеров и им сочувствующих,
культивирования грубой силы и идеи вседозволенности
для суперпатриотов. Журнал «Нейшн» зафиксировал
пугающее явление нового погружения американского
общества в состояние, которое социологи Фло Конвей и
Джим Сигелмэн назвали «новой формой террора»8,
окрашенного в религиозные тона политического фана-
тизма, с ведома и одобрения правительства осуществля-
ющего функции контроля за идеологической стерильно-
стью общества.
Нарисованная «Нейшн» картина выглядит разитель-
ным контрастом по сравнению с риторикой президента
Рейгана, расписывающего царящие в США порядки в
виде земного рая, купающегося в теплых лучах небесной
благодати. Суровая достоверность этой картины под-
тверждается невыдуманными фактами и данными
повседневной действительности, свидетельствующими о
все ухудшающемся положении в области прав человека
в США, подлинная опасность которым грозит дома, а
вовсе не со стороны каких-то иноземных сил. «Нейшн»
писал в передовой в январе 1985 г.: «В американской
культуре наблюдается опасное явление, и оно нашло
свое воплощение этой зимой в актах мести виджилян-
тов, нападениях на хирургические клиники, производя-
щие аборты, и в многочисленных случаях убийств,
нападений и ограблений, учиненных расистским анти-
семитским молчаливым Братством. Все эти случаи
отличаются друг от друга по своему характеру и
последствиям, но все они обнаруживают общие черты
приступа неистовства, рожденного процессом обще-
ственного распада. Они являют собой пример террори-
стических актов самой пугающей разновидности, ибо им
нет разумного объяснения. Все те, кто их осуществляет,
эксплуатируют самые злостные побуждения и темные
страхи в обществе, руководствуясь целью создать беспо-
рядок. Возможно, что терроризм виджилянтов прибли-
жается сейчас к критическому уровню, и вину за это
следует возложить на политическое руководство; судя по
всему, именно оно санкционирует эмоциональный на-

254
Послесловие
строй, который и дает толчок насилию, хотя на словах
оно же и осуждает те или иные конкретные акты
насилия» 9.
Редакторы журнала «Нейшн» ничуть не сгустили
краски: существует прямая связь между новой вспыш-
кой терроризма в стране и созданной в ней атмосферой
пренебрежения к конституционным правам граждан
Америки, равно как и ободряющими призывами прави-
тельства ко всем «настоящим» американцам встать на
защиту «великих американских ценностей» и «амери-
канской морали» от посягательств со стороны их врагов.
К последним автоматически может быть причислен
каждый, кто стоит левее идеологической платформы
современного ультраправого движения.
В линии ФБР в ее настоящем виде представлен весь
комплекс поведения властей—благословение преступ-
ного самоуправства «бдительных» и жесткий курс по
отношению к социальной критике, к оппозиционным
силам, выступающим против внутренней и внешней
политики правительства. Директор ФБР У. Вебстер в
последнюю неделю 1984 г. четко и ясно высказался по
этому поводу, заявив, что он не считает террористами
тех, кто по «моральным» мотивам взрывает медицин-
ские учреждения с целью устрашения сторонников
равноправия женщин. Поступая так, сказал он, они не
преследуют антиправительственные цели, стало быть,
не могут представлять для общества особой опасности, а
для ФБР—существенного интереса10. Иными словами,
ФБР не изменяет правилу, рассматривая ультраправый
экстремизм в качестве союзника в войне против
инакомыслия и движений социального протеста. Но это
еще не все. В подмигивании Вебстера реакционному
терроризму, рядящемуся в тогу религиозного воинства,
мы сталкиваемся с по-своему классическим образчиком
манипулирования общественным мнением страны в
интересах тех, для кого социальный прогресс является
синонимом катастрофы.
Видный американский публицист Харрисон Солсбе-
ри, касаясь появившихся новых данных из прошлого
тайной войны ФБР против демократических сил страны,
не случайно обратил особое внимание на махинации
Э. Гувера по части «извращения функциональной де-
ятельности государственных институтов и поведения
правительственных деятелей». Несколько наивно Сол-
сбери полагает, что тщательный анализ всех секретных
материалов, относящихся к деятельности в прошлом

Послесловие
255
всесильного директора ФБР, сможет привести к рассе-
иванию того гипноза, под воздействием которого все еще
находится американское общественное мнение, в неве-
дении даже не представляющее, «до какого низкого
уровня был низведен наш демократический процесс
усилиями учреждения (ФБР.— П. К.), чей высший
долг—защита американцев от преступлений и загово-
ров». Нельзя вместе с тем не согласиться с Солсбери, что
опасность возвращения худших времен никуда не
исчезла и продолжает подкрадываться в тени «темных
коридоров бюрократического Вашингтона»11.
Прогрессивные силы страны, учитывая уроки прош-
лого и характер главных тенденций в развитии совре-
менного государственно-монополистического капита-
лизма США, призывают американский народ хранить
бдительность в отношении существующей реальной
опасности. «...Капитализм,— говорится в книге по исто-
рии Компартии США, изданной ее руководством,—
особенно в лице его самых реакционных представителей
и руководителей, способен прибегнуть к любым сред-
ствам, имеющимся в его распоряжении, когда ему
кажется, что возникает угроза его абсолютному господ-
ству» 12.

Примечания
Введение
1 Пейн Т. Избр. соч. М., 1959, с. 46.
2 Russel В. The Myth of American «Freedom». Passaic (New
York), 1963, p. 1—2.
3 Manchester W. The Glory and the Dream. A Narrative History
of America. 1932—1972. New York, 1975, p. 1057.
4 New York Times, 26.XII.1967.
5 New York Times, 13.1.1974.
6 Цит. по: Петрусенко В. Тайное становится явным. ЦРУ и
средства массовой информации. М., 1978, с. 14.
7 См.: Литературная газета, 1968, 12 июня.
8 International Herald Tribune, 7.VI.1968; New York Times,
11.VIII.1974.
9 Proceedings of the 5th Convention of the United Electrical Radio
and Machine Workers of America. New York, 1939, p. 92—98.
10 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 21, с. 170; Ленин В. И.
Полн. собр. соч., т. 37, с. 192.
11 Washington Star, 2.I.1980.
12 Lamont С. Freedom is as Freedom Does. Civil Liberties Today.
New York, 1956; Kahn A. E. Notes on a National Scandal. New York,
1958; Lowenthal M. The Federal Bureau of Investigation. New York,
1950; Bontecou E. The Federal Loyalty-Security Program. Ithaca, 1953;
Cook F. FBI—Nobody Knows. New York, 1964.
13 Preston W. Aliens and Dissenters. Federal Suppression of
Radicals. 1903—1933. Cambridge (Mass.), 1963; Freidheim R. L. The
Seattle General Strike. Seattle, 1964; Cohen S. Mitchell A. Palmer.
Politician. New York, 1969; Overstreet H. and B. The FBI in Our Open
Society. New York, 1969; Schneir W. and M. Invitation to an Inquest:
Reopening the Rosenberg «Atom Spy» Case. New York, 1965; Wes-
tin A. F. Privacy and Freedom. New York, 1967; Levin M. B. Political
Hysteria in America: The Democratic Capacity for Repression. New
York, 1971.
14 См.: Миллс Р. Властвующая элита. M., 1959, с. 444.
15 America in Crisis. Ed. by Lee L. and Palmer D. Cambridge
(Mass.), 1972; The Dissent of the Governed. Readings on the
Democratic Process. Ed. by Livingston J. and Thompson R. New York,
1972; Schrag P. The End of American Future. New York, 1974;
Dahl B. Democracy in the United States: Promises and Performance.
Chicago, 1972; Domhoff G. W. Fat Cats and Democrats: The Role of the
Big Rich in the Party of the Common man. Englewood Cliffs (New York),
1972; Scott P. D. The War Conspiracy. New York, 1972; Levin M. B.
Op. cit.
16 См.: Никифоров Б. США: коррупция в высших звеньях.—
Коммунист, 1980, № 5, с. 92.
Глава 1
1 Library of Congress. Thomas J. Walsh Papers. Box 191. Woodrow
Wilson to Walsh. July 3, 1914.
2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 13, с. 464.
3 New York Public Library. Norman Thomas Papers. Box 2.
Thomas to Mrs Paul Douglas. September 20, 1917.

Примечания
257
4 См.: Козенко Б. Д. Рабочее движение в США в годы первой
мировой войны. Саратов, 1965, с. 53—54.
5 The New Democracy. Presidential Messages, Addresses and
Other Papers (1913—1917) by Woodrow Wilson. Ed. by Baker R. S.,
Dodd W. E., vol. I. New York, 1926, p. 423.
6 Ibid., p. 222.
7 Jacobs С. E. Justice Frankfurter and Civil Liberties. Berkeley
and Los Angeles, 1961, p. 6—7.
Гуманность, проявленная Франкфуртером, не прошла ему да-
ром. Дело не ограничилось моральным выговором, оно имело для
Франкфуртера более серьезные последствия. Он попал в число лиц,
пользовавшихся репутацией «особо опасных радикалов», втайне
сочувствующих большевизму и умело агитирующих за него. Бюро
расследований завело на него досье, в которое заносилась любая
сплетня, подтверждающая это мнение. «Синодики опальных», где
среди прочих значилось и имя Франкфуртера, Бюро расследований
рассылало различным правительственным ведомствам «для сведе-
ния». В Национальном архиве США в Вашингтоне в фонде
государственного департамента хранится письмо Э. Гувера некоему
У. Хёрли, ответственному чиновнику канцелярии помощника госу-
дарственного секретаря. Письмо было помечено 23 февраля 1921 г.
Вот его текст: «Настоящим подтверждаю получение Вашего запроса
от 4 февраля (И-Н/861. 00/7885) относительно копии официального
сообщения № 62, поступившего от Американского совета в Ревеле
(Латвия) от 1 ноября 1920 г. и содержащего сведения о лицах,
занимающихся распространением большевистской пропаганды, а
также поименный список этих лиц... Изучение перечня имен и
адресов, фигурирующих в этом списке, показало, что по крайней
мере большинство из 33 человек, значащихся в нем, действительно
проживает в США... Дж. Фергюсон (речь могла идти о Джоне
Ферпосоне, лидере тред-юнионов в Балтиморе, поддерживавшем
контакты с ИРМ.— П. К.), Феликс Франкфуртер, Якоб Хартман и
Фред Бьеденапп известны как активные деятели на вышеупомяну-
том поприще» (цит. по: Newberry M. The Vahoos. New York, 1964,
p. 84—85). «Одним из первых в перечне подозреваемых «большеви-
ков» и «коммунистов»,—продолжает М. Ньюберри, опубликовавший
в своей книге этот документ,—значился Ф. Франкфуртер. По иронии
судьбы это был тот самый Франкфуртер, который перед своей
отставкой с поста члена Верховного суда счел обязанным подписать-
ся под решением большинства, где признавалась конституционность
одного из пунктов закона Маккарена, понуждающего Компартию
регистрировать своих членов в министерстве юстиции США» (Ibid.,
р. 85).
8 Rader В. G. The Montana Lumber Strike of 1917.—Pacific
Historical Review, May 1967, p. 189.
9 The Papers of Woodrow Wilson. Arthur Link ed., vol. 36.
Princeton (New York) 1981, p. 190; Preston W. Op. cit., p. 60.
10 Rader B. G. Op. cit., p. 197; Taft Ph. The Federal Trials of the
IWW.—Labor History, 1962, N 1, p. 57.
11 Jensen V. H. Lumber and Labor. New York, 1945, p. 128.
12 Ibid., p. 129—130; O'Connor H. Revolution in Seattle. A
Memoirs. New York, 1964, p. 78—79. Инициатором затеи с полицей-
ским тред-юнионизмом был видный «специалист» в этой области
полковник Брюс Дискье (Bryce P. Disque).
13 Jensen V. Я. Op. cit., p. 130.
14 Dowell E. F. A History of Criminal Syndicalism Legislation in
the United States. Baltimore, 3939, p. 48, 55.

258
Примечания
15 Цит. по: Ламонт К. Свобода должна быть свободой на деле.
М., 1958, с. 110.
16 Jensen V. H. Op. cit., p. 130—131.
17 O'Connor H. Revolution in Seattle, p. 77.
18 Freidheim R. L. The Seattle General Strike, p. 11.
19 Freidheim R. L. The Seattle Shipyard Strike.—Labor History,
1965. N 2, p. 136—137.
20 Freidheim R. L. The Seattle General Strike, p. 188; O'Connor Я.
Revolution in Seattle, p. 162.
21 Preston W. Op. cit., p. 125.
22 O'Connor H. Revolution in Seattle, p. 86, 105.
23 Taft Ph. Op. cit., p. 60—61. Много позднее представители
военной разведки США проверили материалы следствия и суда над
членами ИРМ и нашли, что обвинения против них строились на
песке (Renshaw P. The IWW and the Red Scare, 1917—1924.—
Journal of Contemporary History, 1968, N 4, p. 71).
24 Murray R. K. Red Scare: A Study in National Hysteria.
1919—3920. New York, 1964, p. 58.
25 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 9, с. 333.
26 Freidheim R. L. The Seattle General Strike, p. 27; O'Connor Я.
Revolution in Seattle, p. 109—110.
27 Freidheim R. L. The Seattle Shipyard Strike, p. 135.
28 Preston W. Op. cit., p. 167.
29 O'Connor H. Revolution in Seattle, p. 162.
30 Cohen S. A Study in Nativism: The American Red Scare of
1919—1920.—Political Science Quarterly, 1964, N 1, p. 62.
31 Preston W. Op. cit., p. 192.
32 Coben S. A Study in Nativism..., p. 67.
33 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 37, с. 159.
34 Murray R. К. Op. cit., p. 13—14.
35 СоЬеп S A Study in Nativism..., p. 60, 64.
36 Cook F. Op. cit., p. 85.
37 Coben S. A Study in Nativism..., p. 60, 64.
38 Настроение имущих классов хорошо передает отрывок из
письма крупного вирджинского торговца в адрес министерства
юстиции, полученного в октябре 1919 г. «Среди людей моего круга,—
писал он,— едва ли найдется хотя бы один, который не считал бы,
что наша страна находится на грани внутреннего вооруженного
конфликта» (Ibid., p. 65).
39 Эту версию полиции, явно стремившейся к упрощению всей
ситуации, несмотря на ее неубедительность, повторяют многие
маститые американские историки (например, Leuchtenburg W. Е.
The Peril of Prosperity, 1914—1932. Chicago, 1958, p. 72). В то же
время, очевидно за давностью лет, ФБР решило отказаться (нужно
признать, довольно неосмотрительно) от неуклюжих и противоречи-
вых объяснений, сделанных сразу же после неудавшегося покуше-
ния. Во всяком случае Уайтхед совершенно определенно писал о
двух заговорщиках (Whitehead D. The FBI Story, p. 40). Но тогда
почему же, располагая вполне достаточным количеством улик,
стражи порядка не смогли напасть на их след? Не является ли
верной догадка социалистического еженедельника «Либерейтор»,
писавшего тогда, что исполнителям этой широкой операции удалось
ускользнуть от полиции, так как, по-видимому, какие-то важные
персоны не были заинтересованы в их разоблачении. Небезынтерес-
но отметить, что очевидец событий тогдашний заместитель мини-
стра труда Л. Пост в своей книге фактически солидаризируется с
мнением тех сохранивших здравый смысл его соотечественников,

Примечания
259
которые полагали, что взрывы и покушения в 1919 г. были делом
рук «агентов-провокаторов», выполнявших задание ультрареакцион-
ных элементов (Post L. F. The Deportation Delirium of Nineteen-
Twenty. Chicago, 1923, p. 42).
40 Murray R. K. Op. cit., p. 81.
41 Post L. F. Op. cit., p. 41.
42 Цит. по: Cohen S. A Study in Nativism: The American Red
Scare of 1919—1920, p. 62.
43 Coben S. Mitchell A. Palmer, p. 207.
44 Lowenthal M. Op. cit., p. 90.
45 Congressional Record, vol. 87, Pt. 12, Appendix, p. 2470.
46 Lowenthal M. Op. cit., p. 92.
47 Post L. F. Op. cit., p. 46.
48 Цит. по: The Pulse of Freedom. American Liberties: 1920—
1970-s. Ed. by Rutman A. New York, 1975, p. 29—30.
49 Post L. F. Op. cit., p. 67.
50 National Archives (далее — Na). General Records of the Depar-
tment of Labor, 20/580—20/638.
51 Post L. F. Op. cit., p. 71, 159.
52 Preston IV. Op. cit., p. 219; Coben S. Mitchell A. Palmer,
p. 223—224.
53 Preston W. Op. cit., p. 220.
54 Cook F. Op. cit., p. 97. Л. Пост, ссылаясь на «Нью-Йорк
таймс», писал, что, «хотя налетчики в надежде обнаружить тайники
с документами обшарили в поисках крамольной литературы все
здание «Народного дома», выламывали двери, потрошили столы и
переворачивали ковры, ничего подозрительного найти не могли»
(Post L. F. Op. cit., p. 33).
55 Post L. F. Op. cit., p. 23. Страной «приписки» высланных
американцев сделали Советскую Россию. Пароход «Баффорд», став-
ший плавучей тюрьмой для тех, от кого правительство Вильсона
жаждало избавиться, направился в Ригу, откуда вся группа должна
была проследовать дальше, к границам Советского государства.
В феврале 1920 г. В. И. Ленин, отвечая на вопрос американского
журналиста К. Виганда о том, как он смотрит на «депортацию
русских революционеров из Америки», заявил: «Мы их приняли. Мы
у себя революционеров не боимся. Мы вообще не боимся никого и,
если Америка боится еще каких-либо сотен или тысяч своих
граждан, мы готовы начать переговоры о принятии нами всех и
всяких страшных для Америки граждан (кроме уголовных, конеч-
но)» (Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 40, с. 146).
66 Congressional Records, vol. 87, Pt. 12, Appendix, p. 2470.
57 Ibidem.
58 Coben S. Mitchell A. Palmer, p. 211.
59 Lowenthal M. Op. cit., p. 159.
60 Congressional Record, vol. 87, Pt. 12, Appendix, p. 2470.
61 Renshaw P. Op. cit., p. 69; Ungar S. J. FBI. An Uncensored
Look Behind the Walls. Boston—Toronto, 1976, p. 61.
62 Schlesinger A. M. Jr. The Crisis of the Old Order. 1919—1933.
London, 1957, p. 44.
63 Murray R. K. Op. cit., p. 256.
64 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 40, с. 151.
65 Lowenthal M. Op. cit., p. 73.
66 Post L. F. Op. cit., p. 280.
67 Cook F. Op. cit., p. 111.
68 Lowenthal M. Op. cit., p. 74.
69 Cook F. Op. cit., p. 114; New York Times, 19.IX.1920.

260
Примечания
70 Cook F. Op. cit., p. 112.
71 См.: Шлепаков А. Н. Иммиграция и американский рабочий
класс в эпоху империализма. М., 1966, с. 214; Джаугин Г. Луис,
Морган Эдмунд М. Наследие Сакко и Ванцетти. М., 1959, с. 35.
72 Frankfurter F. The Case of Sacco and Vanzetti. Boston, 1927,
p. 45; см. также: Pernicone. Carlo Tresca and the Sacco—Vanzetti
Case.—Journal of American History, December 1979, vol. 60, N 3,
p. 540.
73 См.: Лайонс Ю. Жизнь и смерть Сакко и Ванцетти. М.—Л.,
1929.
74 См.: Джаугин Г. Луис, Морган Эдмунд М. Указ. соч., с. 389.
75 См. там же, с. 383.
76 Frankfurter F. Op. cit., p. 61; см. также: Feuerlicht R. S. Justice
Crucified. The Story of Sacco and Vanzetti. New York, 1977.
77 Речь идет о показаниях Летермана и Вэйянда, двух бывших
сотрудников бостонского отделения Бюро расследований, данных
ими в 1926 г. Уже в наше время, возвращаясь к «делу» Сакко и
Ванцетти, орган Компартии США журнал «Political Affairs» писал:
«Э. Гувер был директором Бюро расследований, когда Летерман и
Вэйянд сделали свое заявление. Свидетельства невиновности Сакко
и Ванцетти были в его распоряжении. Но он остался глух ко всем
просьбам обнародовать относящиеся к «делу» материалы и спасти их
жизнь» (Political Affairs, September 1966, p. 35).
78 В ходе процесса над Сакко и Ванцетти выяснилось, сколь
тесен был контакт между окружным прокурором Фредериком Кэтц-
мэном, поддержавшим обвинение против обоих рабочих, и директо-
ром филиала Бюро расследований в Бостоне Уестом. К совокупности
косвенных данных, говорящих о том, что обвинение Сакко и
Ванцетти в убийстве было плодом недопустимого и преднамеренного
сговора между министерством юстиции и властями Массачусетса,
следует отнести также особое рвение агентов Бюро расследований в
Бостоне и самого Уеста в организации январских облав 1920 г. в
Массачусетсе (Caughey J. W. Their Majesties the Mob. The Vigilante
Impulse in America. Chicago, 1960, p. 114—118). «Грязным и
позорным спектаклем» назвал эти облавы федеральный судья
Джордж Андерсен в своем решении по делу ряда лиц, арестованных
в ходе их (Johnson D. The Challenge to American Freedoms. Lexin-
gton, 1963, p. 163). Юридическое убийство Сакко и Ванцетти было в
сущности последним трагическим актом этого спектакля.
79 Губернатор Массачусетса Дюкакис летом 1977 г., вновь про-
анализировав материалы суда над Сакко и Ванцетти, издал специ-
альную прокламацию, в которой провозглашалась неправосудность
этого суда и официально признавалась недоказанность предъявлен-
ных им обвинений (см.: Political Affairs, January 1978, p. 36;
August—September 1984, p. 13).
80 Josephson M. Sidney Hillman. Statesman of American Labor.
Garden City, 1952, p. 213.
81 Library of Congress. Thomas J. Walsh Papers. Box 308.
W. Jarvis, J. D. Graham, H. W. Allen to G. J. Walsh, H. Myers,
C. D. Riddicks, February 4, 1920.
82 Guger J. P Pensilvania's Cossacks and the States Police.
Reading, 1924; Lane W. D. The Denial of Civil Liberties in the Coal
Fields. New York, 1924.
83 Lowenthal M. Op. cit., p. 260.
84 Цит. по: Ованесьян С. Подъем рабочего движения в США в
1919—1921 гг. М., 1961, с. 269.
85 New York Times, 1.X.1920.

Примечания
261
86 Coben S. A Study in Nativism... p. 66.
87 US Congress. House. Committee on the Judiciary, Hearings
Charges of Hon. Oscar E. Keller Against the Attorney General of the
United States. Washington, 1922, p. 21. Руководители Бюро расследо-
ваний знали, что их версию сочувственно встретит почти весь
деловой мир. Дельцы сами всячески понуждали правительство
оградить Америку от проникновения «неблагонадежных» элементов,
которые могут сыграть роль запала для скопившегося внутри страны
горючего материала. На этой основе в начале 20-х годов особый
размах приняла пропаганда сторонников резкого ограничения им-
миграции, горячо поддержанная Бюро расследований. Один из
ведущих западновирджинских финансистов писал президенту
В. Вильсону, что, по имеющимся у него сведениям, каждый десятый
прибывающий в США иммигрант выполняет специальные «задания
большевиков». Нация, говорилось в письме, будет находиться в
опасности до тех пор, пока не будут приняты «самые решительные
меры». Финансовый магнат «предвидел» в недалеком будущем
великое кровопролитие и взаимоистребление, если правительство не
пресечет притока рабочей иммиграции, которая, по его мнению,
несет с собой вирус «большевизма» (NA. General Records of the
Department of Labor, 20/580—20/638. James McCreery to W. Wilson,
17.VIIL1920).
88 New York Times, 18.IX.1920
89 Ibidem.
90 Ibidem.
91 Ibidem.
92 New York Times, 19.IX.1920.
93 New York Times, 30.IX, 4.X.1920.
Внутренняя реакция извлекла немалую для себя пользу из
клеветнических заявлений руководителей Бюро расследований о
якобы имеющихся в его распоряжении сведениях о «связях» Л. Мар-
тенса с предполагаемыми инициаторами и техническими исполните-
лями взрыва на Уолл-стрит. Последовала антисоветская акция
государственного департамента США, завершившаяся ликвидацией
существовавшего дипломатического канала между двумя странами.
17 декабря 1920 г. американские власти приняли решение о высыл-
ке Мартенса на том формальном основании, что он «являлся
официальным представителем Советского правительства, в котором
господствует Коммунистическая партия, являющаяся частью Комму-
нистического Интернационала, который ставит себе целью ниспро-
вержение правительств во всех капиталистических государствах, а
следовательно, и в Соединенных Штатах» (см.: Из годового отчета
Народного комиссариата иностранных дел РСФСР к IX съезду
Советов за 1920—1921 гг.— Документы внешней политики СССР,
т. IV. М., 1960, с. 670).
94 Seldes G. Witch-Hunt: The Technique and Profits of Redbaiting.
New York, 1940, p. 41; Lowenthal M. Op. cit., p. 276.
95 Уже 3 октября 1920 г. «Нью-Йорк таймс» поместила подборку
выдержек из рабочей печати, в которых красной нитью проходила
мысль о том, что сыщики Бюро расследований ищут заговорщиков
вовсе не там, где их следует искать. «Русский голос» отмечал, что
шум, поднятый по поводу взрыва, позволяет М. Пальмеру и шефу
Бюро расследований позировать в тоге спасителей отечества. Не
мудрено, замечала газета, что оба они всячески «стремятся держать
публику в трепете перед заговорщиками». Социалистическая «Нью-
Йорк колл» без обиняков указывала на провокационный характер
взрыва, из которого, по словам газеты, способны были извлечь

262
Примечания
выгоду только мерзавцы, «заинтересованные в сохранении своей
работы», и «обезумевшие от страсти к чистогану промышленные
кайзеры Америки» (New York Times, 3.X.1920). Л. Пост в то время
следующим образом прокомментировал бесплодные усилия Бюро
расследований в раскрытии этой загадочной серии самопроизволь-
ных взрывов, неудавшихся покушений и редкостных по жестокости
и бессмысленных по существу массовых убийств. «Бросается в глаза
и становится само по себе существенным отсутствие каких-либо
данных о происхождении преступлений. Разве возможно, чтобы
такой гигантский заговор революционеров, если он действительно
существовал, или такая отчаянная вспышка пролетарского гнева,
если она вообще имела место, остались необнаруженными, когда
большинство сыскных учреждений страны, правительственных и
частных не скупясь на затраты и очень часто пренебрегая нормами
закона, с неустанным рвением вынюхивали преступников?» (Post L.
Op. cit., p. 44).
96 Цит. по: Прогрессивная Америка в борьбе. 1917—1973. М.,
1974. с. 103—104.
97 Congressional Record, vol. 87, Pt. 12, Appendix, p. 2471.
98 Howard S. The Labor Spy. New York, 1924, p. 70.
99 Library of Congress. William Borah Papers. Box 87. Phoenix
(Arizona) Trade Council to Borah. March 28, 1921.
100 Lowenthal M. Op. cit., p. 284.
Политики в Вашингтоне, создавшие систему внутреннего шпи-
онажа, тут же столкнулись с явлением бумеранга, когда выяснилось,
что слежка распространяется и на многих из них. Это обнаружилось
в конце 1923 г., когда сенат занялся рассмотрением некоторых
неблаговидных дел министерства юстиции, связанных с финансовы-
ми аферами. Бюро расследований, выручая высших чиновников
министерства, в целях шантажа не постеснялось потревожить самых
именитых обитателей Капитолия. Газета «Нью-Йорк таймс» писала:
«...нынче в Вашингтоне больше теней, чем в сумерках и ночью.
Делаются открытые заявления, что детективы Бюро расследований
устраивают тайные обыски в кабинетах сенаторов. Члены сенатского
комитета, расследовавшие дело министра юстиции Догерти, обнару-
жили, что они сами денно и нощно находятся под наблюдением»
(New York Times, 13. IV. 1924). Сенатор Б. Уиллер был более
лаконичен, но в то же время и более крут в своих выводах:
«Развитие системы шпионажа, созданной в годы войны, всячески
поощрялось, вследствие чего она теперь угрожает нарушить нор-
мальный процесс политического руководства страной» (New York
Times, 13.IV.1924).
101 См.: Джонсон О. С. День грядет. Жизнь и деятельность
Ч. Э. Рутенберга (1882—1927 годы). М., 1963, с. 212.
102 Cook F. Op. cit., p. 122; Whitehead D. The FBI Story, p. 59.
Бёрнс неустанно повторял, что рабочие-активисты и демократиче-
ские общественные деятели являются «бациллоносителями красной
революции». Газета «Нью-Йорк уорлд» писала в феврале 1923 г.:
«Он каждый раз останавливался на этом вопросе. Он говорит о том,
что либералы проникли в некоторые колледжи, что радикалам
позволено произносить речи на улицах, что Союз защиты граждан-
ских свобод отстаивал право на свободу слова для коммунистов»
(цит. по: The Pulse of Freedom, p. 45).
103 US Congress. Senate. Investigation of Hon. Harry M. Daugher-
ty, Formerly Attorney General of the United States. Hearings
before the Select Committee on Investigation (далее—US Congress.
Senate. Investigation of Hon. Harry M. Daugherty...). Washington,

Примечания
263
1924. В своих ежегодных докладах конгрессу министерство юстиции
постоянно делало особый упор на развитие сети тайных осведомите-
лей. «Только эти люди могут нащупать нити зреющего заговора,—
говорилось в одном из докладов Бюро конгрессу.— Нетрудно предста-
вить себе,—заявлялось далее,— как много препятствий приходится
преодолевать в подборе кадрового состава, который соответствует
характеру работы и на который можно было бы положиться. Вот
почему мы подходим к этому с великой тщательностью» (Lowen-
thal M. Op. cit., p. 275). Военное министерство также сохраняло свою
собственную сеть доносчиков на крупных предприятиях, производив-
ших военные материалы. В 1924 г., например, тайный агент Бюро
расследований, служивший на заводах Дюпона в Нэшвилле (штат
Теннесси), на заседании сенатской комиссии упомянул о действовав-
ших параллельно с ним специальных осведомителях военного
ведомства. В их задачу входило информировать Вашингтон о
настроениях рабочих, возможных перерывах в производстве в
результате стачек и пр. (US Congress. Senate. Investigation of Hon.
Harry M. Daugherty..., p. 1324).
104 Weinstein J. Op. cit., p. 298.
105 Saposs D. J. Left Wing Unionism. A Study of Radical Policies
and Tactic. New York, 1926, p. 56.
106 NA. General Records of the Department of Labor, 20/580—
20/638. R. G. Matteson to Davis, 22.VIIL1922.
107 NA. General Records of the Department of Labor, 20/580—
20/638. Undercover man D. of J. To Radical Section, 11.X.1923.
108 The ILWU Story, Published by Information Department of the
International Longshoremen's and Warehousemen's Union. San Fran-
cisco. 1955, p. 9—11.
109 Layton E. The Better American Federation: A Case Study of
Superpatriotism.— Pacific Historical Review, 1961, N 2, p. 140—141,
144, 146; см. также: Zanger M. Politics of Confrontation: Upton Sinclair
and the Launching of the ACLU in Southern California.— Pacific
Historical Review, November 1969, p. 389—390.
В 1923 г. в Сан-Педро полиция арестовала известного американ-
ского писателя Э. Синклера только за то, что он с разрешения
властей зачитал на собрании стачечников Билль о правах и
Конституцию США (The Autobiography of Upton Sinclair. New York,
1962. p. 229—230).
110 NA. General Records of the Department of Labor, 20/580—
20/638. Ch. T. Connell to E. P. Marsh, 26.ХП.1923.
111 Taft Ph. The AFL in the Time of Gompers. New York, 1957,
p. 456—457; Saposs D. J. Left Wing Unionism, p. 53—56.
112 Saposs D. J. Left Wing Unionism, p. 56.
Глава 2
1 Avers—лицевая сторона медали.
2 Revers—оборотная сторона медали.
3 Ungar S. J. Op. cit., p. 47—48. Министр юстиции Догерти
попробовал по рецепту Бюро расследований взвалить вину за
трудовой конфликт на железных дорогах страны на «советских
агентов» и всерьез утверждал, что радикалы пытались отравить его,
пропитав смертоносным газом букет цветов, оказавшийся у него во
время одного из выступлений. На сей раз ничего, кроме конфуза, не
получилось. Пресса высмеяла министра, назвав его источники
«ненадежными». К этому же времени выяснились нечистоплотные
действия Бюро, выискивавшего компрометирующие факты из ча-

264
Примечания
стной жизни ряда противников Догерти на Капитолийском холме.
Это был уже крупный провал, поскольку цепочка должностных
преступлений чиновников из окружения министра выводила на мир
уголовщины, который с благословения министерства юстиции орудо-
вал буквально у него под носом, расхищая национальные богатства
страны (см. там же).
4 New York Times, 10.IV.1924.
5 Library of Congress. Felix Frankfurter Papers. Box 104.
Frankfurter to Harlan Stone. May 15, 1924.
6 Ламонт К. Указ. соч., с. 169.
7 Cook F. Op. cit., p. 137—138.
8 New York Times, 18.V.1924.
9 Lowenthal M. Op. cit., p. 229; см. также: US Congress. Senate.
Intellegence Activities. Hearings before the Select Committee to Study
Governmental Operations with Respect to Intellegence Activities,
vol. 6. FBI. Washington, 1976, p. 533.
16 Preston W. Op. cit., p. 243.
11 Cook F. Op. cit., p. 146.
12 Library of Congress. Felix Frankfurter Papers. Box 104. Harlan
Stone to Frankfurter. May 19, 1924.
13 NA. General Records of the Department of Labor. Box 87.
20/580—20/638. Charles Connell to H. Davies, З.Ш.1924.
14 Ч. Коннел—комиссар-посредник министерства труда в Юж-
ной Калифорнии.
15 NA. General Records of the Department of Labor. Box 87.
20/531—20/580. Charles Connell to H. L. Kerwin, 14.V.1927.
Все вышеизложенное неопровержимо свидетельствует о связях
верхушки АФТ со всей системой внутреннего шпионажа. Интересно
отметить, что в 1926 г. съезд федерации выразил одобрение исполко-
му «за то, что он всегда настойчиво и своевременно обращал
внимание общественности на... в высшей степени опасные предло-
жения (речь идет о ряде антидемократических биллей, внесенных в
конгресс.— П. К.), которые, став законом, приведут к созданию
нашим правительством системы тайной слежки, практикуемой ча-
стными детективными агентствами... Абсолютно немыслимо, чтобы
американский конгресс мог серьезно обсуждать вопрос о легализации
системы шпионажа в стране, к чему призывают сторонники этих
предложений; тем не менее мы настоятельно и искренне просим
исполком продолжать борьбу против опасных предложений, анти-
профсоюзных и антиамериканских по существу, и добиться, чтобы
они не стали законом» (Taft Ph. The AFL. From the Death of
Gompers to the Merger. New York, 1959, p. 7). На словах высшая
иерархия АФТ взывала к здравому смыслу и к строжайшему
соблюдению демократических норм, а на деле активно способствова-
ла их ликвидации.
16 Williams David. The Bureau of Investigation and Its Critics,
1919—1921: The Origins of Federal Political Surveillance.—Journal of
American History, vol. 68, N 3, December 1981, p. 578.
17 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 41, с. 85—88.
Глава 3
1 The States Papers and Other Public Writings of Hoover. ColL
and ed. by W. S, Myers, vol. 2. Garden City, 1934, p. 245.
2 Ibidem.
3 Ungar S. J. Op. cit., p. 59.
4 Личная власть Гувера над аппаратом политической полиции

Примечания
265
благодаря рекламе и содействию влиятельных покровителей к тому
времени стала безраздельной. Фрэнк Мэрфи, министр юстиции в
правительстве Ф. Рузвельта, рассказывал по этому поводу полуанек-
дотическую историю. Как-то, вернувшись поздно вечером к зданию
министерства юстиции, он был остановлен выросшим в дверях
охранником. Послышалось решительное: «Вход закрыт». «Но
я—Фрэнк Мэрфи»,—внушительно отрекомендовался министр. «Мне
безразлично, кто Вы,—прозвучало в ответ.—Вы не можете сюда
войти, даже если Вы сам Эдгар Гувер!» (Collins F. L. Op. cit., p. 284).
5 Collins F. L. Op. cit., p. 250—252.
6 Э. Г. Флинн в своих воспоминаниях писала: «...как говорили,
после избрания Ф. Рузвельта президентом Гуверу пришлось срочно
убрать карточки на Элеонору Рузвельт, Фрэнсис Перкинс, Г. Гопкин-
са и других представителей «нового курса»» (Флинн Э. Г. Своими
словами. Жизнь бунтарки. М., 1962, с. 287).
7 Schlesinger A. M. Jr. The Politics of Upheaval. Boston, I960,
p. 138—139; New York Times, 30.VII.1933; Cook F. Op. cit., p. 152.
8 Rollins A. B. Jr. Roosevelt and Howe. New York, 1962, p. 413.
В 1935 г. название ведомства Гувера было изменено путем добавле-
ния к нему прилагательного «федеральное». Этим хотели подчер-
кнуть общенациональный характер его деятельности. Воспользовав-
шись новым статусом своего ведомства в табели о рангах правитель-
ственных учреждений, Гувер втихомолку приступил к расширению
его инфраструктуры, создав сеть специальных отделов, лабораторий,
информационных центров.
9 McWilliams С. Witch-Hunt. The Revival of Heresy. Boston,
1950, p. 6.
10 Collins F. L. Op. cit., p. ХШ—XIV.
11 Saposs D. J. Current Anti-Labor Activities. Pittsburg, 1938.
12 US Congress. Senate. Hearings before a Subcommittee of the
Committee on Education and Labor, 75th Congress, 3d Session. S. Res.
266, Pt. 19. Employer Associations and «Citizens' Committees»; The
1937... «Little Steel» Strike in Johnstown. Washington (Pa), 1938,
p. 8344.
13 Brooks Th. R. Toil and Trouble. A History of American Labor.
New York, 1965, p. 164.
14 Amalgamated Clothing Workers of America. Hillman Papers.
W. Witch to Joseph Schlossberg, 14.IX.1936.
15 University of Pittsburgh. Hillman Library. Archives of Indu-
strial Society. U. E. Archives D/3 Local 301, Series FF 144—169... to
L. Jandreau, July 15, 1936.
16 O'Connor D. G-men at Work. London, 1939, p. 18.
17 Бугас оставался вице-президентом компании Форда до конца
50-х годов. Бостонская газета «Глоб» писала, что смена амплуа
принесла Бугасу прямую выгоду: его жалованье в ФБР составляло
6500 долл. в год, у Форда—свыше 180 тыс. долл. в год (Whitehe-
ad D. Op. cit., p. 340).
18 Business Week, 20.VII.1946.
19 Ibidem.
20 Library of Congress. John P. Frey Papers. Correspondence and
Other Papers, 1903—1951. Folders 161—178. Ac. 9816, John P. Frey's
Memorandum, 5.П.1935.
21 Soule G. The Coming American Revolution. New York, 1934,
p. 204.
22 Ibid., p. 302.
23 NA. General Records of the Department of Labor, 20/531 —
20/580-B, P. Malloy to F. Perkins, 13.IX.1933; 167/3031—167/3163,

266
Примечания
Н. D. Kissenger to F. Perkins, 12.IX.1934; 167/3274—167/3369,
E. Bonsall to F. Roosevelt, 30.IV.1936.
24 NA. General Records of the Department of Labor, 167/3031 —
167/3163, M. J. O'Fallon to F. Roosevelt, 28.IX.1934.
25 Упоминание об этом имеется в переписке Ф. Перкинс (NA.
General Records of the Department of Labor, 162/7—163/127-A.
F. Ross to F. Perkins, 8.Ш.1933; D. Brimhael to F. Perkins,
10.IV.1933, и др.).
26 US Congress. Senate. Hearing before the Select Committee to
Study Governmental Operations with Respect to Intelligence Activities,
vol. 6, FBI, p. 559—561; Whitehead D. Op. cit., p. 157—158; Cook F.
Op. cit., p. 241.
27 US Congress. Senate. Hearings before the Select Committee to
Study Governmental Operations with Respect to Intelligence Activities,
vol. 6, FBI, p. 562.
28 Latham E. The Communist Controversy in Washington, From
the New Deal to McCarthy. Cambridge (Mass.), 1966, p. 362.
29 O'Reilly, Kenneth. A New Deal for the FBI: The Roosevelt
Administration, Crime Control and National Security.—Journal of
American History, vol. 69, N 3, December 1982, p. 647.
30 Rollins R. I Find Treason. The Story of a American Antinazi
Agent. London, 1961, p. Ш.
31 Gellerman W. M. Dies. New York, 1944, p. 102.
32 Ibid., p. 55.
33 Newberry M. Op. cit., p. 108—109.
34 Gellerman W. Op. cit., p. 68.
35 Newberry W. M. Op. cit., p. 109.
36 Latham E. Op. cit., p. 135.
37 Newberry M. Op. cit., p. 108—109.
38 Congressional Record, vol. 87, Pt. I, p. 889.
39 The Autobiography of Eleonor Roosevelt. New York, 1961,
p. 209—210.
40 DonnerF. J. The Un-Americans. New York, 1961, p. 13—14.
41 Library of Congress. Felix Frankfurter Papers. Box 69. Robert
H. Jackson Memorandum.
Глава 4
1 Rogge O. J. Our Vanishing Civil Liberties. New York, 1949,
p 19 21.
2 Kolko G. American Business and Germany, 1930—1941.—
Western Political Quarterly, December 1962, p. 722—723; Strom-
berg R. N. American Business and Approach of War.—Journal of
Economic History, 1953, N 1, p. 76.
3 Rogge O. J. The Official German Report. New York, 1961,
p. 92—93.
4 Grzesinski A. with Hewitt Ch. E. Jr. Hitler's Branch Offices,
USA.—Current History and Forum, 26.XI.1940, p. 11 — 13.
5 Frye A. Nazi Germany and the American Hemisphere, 1933—
1941. New Haven—London, 1967; Farago L. The Game of the Foxes.
London—Toronto, 1972, p. 293—350, 645—657.
6 Rogge O. J. The Official German Report, p. 130.
7 Blackorby E. C. William Lemke: Agrarian Radical and Union
Party Presidential Candidate.— The Mississippi Valley Historical
Review, June 1962, p. 84.
8 Rogge O. J. The Official German Report, p. 113—114; Frye A.
Nazi Germany and the American Hemisphere..., p. 32—33.

Примечания
267
9 См.: -Как. А. Изменяющийся мир. М., 1961, с. 222.
10 Rogge О. J. The Official German Report, p. 336, 338.
11 См.: Кан. А. Указ. соч., с. 13.
12 Hoke H. It's a Secret. New York, 1946, p. 123, 135.
13 Ibid., p. 120—121.
14 Seldes G. Op. cit., p. 284.
15 Frye A. Nazi Germany and the American Hemisphere..., p. 99.
16 Rogge O. J. The Official German Report, p. 227.
17 Ibid., p. 229.
18 Ibid., p. 159.
19 См.: Ионг Л. де. Немецкая пятая колонна во второй мировой
войне. М., 1958.
20 Carlson J. R. Under Cover. Philadelphia—New York, 1943,
p. 106.
21 Rollins R. Op. cit., p. 137—145.
22 См.: Минаев В. Американское гестапо. М., 1950, с. 228—229.
23 Hoke H. Op. cit., p. 191.
24 Whitehead D. Op. cit., p. 163—164.
25 См.: Фараго Л. В сетях шпионажа. М., 1965, с. 108; Farago L.
The Broken Seal. The Story of Operation «Magic» and the Pearl
Harbor Disaster. New York, 1967, p. 166—240. Подтверждением
этого служит и секретная переписка временного поверенного в делах
Германии в Вашингтоне Ганса Томсена с руководителями нацист-
ского МИДа в Берлине. В ней нет упоминаний о серьезных провалах
немецких шпионов. В то же время есть ясное указание на наличие
весьма разветвленной агентурно-диверсионной сети, регулярно про-
водившей акты саботажа. Секретные донесения Томсена датированы
маем—июнем 1940 г. (Rogge О. J. The Official German Report,
p. 335—359; Frye A. Nazi Germany and the American Hemisphere...,
p. 100). Шпионская сеть абвера была настолько хорошо законспири-
рована, что даже возникла несогласованность в действиях, а отсюда
и серьезные трения между абвером и нацистской дипломатической
службой (Frye A. Nazi Germany and the American Hemisphere...,
p. 99).
26 Sayers M., Kahn A. E. Sabotage. The Secret War against
America. New York, 1942.
27 Detroit News, 14.IX.1977.
28 Wolfskill G. The Revolt of the Conservatives. A History of the
American Liberty League, 1934—1940. Boston, 1962, p. 100—101.
29 Farago L. The Game of the Foxes, p. 336.
30 Hoke H. Op. cit., p. 293.
31 Huberman L. America. Incorporated. New York, 1940, p. 183—
184.
32 US Congress. Investigation of Concentration of Economic
Power. Hearings before the Temporary National Economic Committee.
76th Congress, 2nd Session, Pt. 21. Washington, 1940, p. 11241.
33 Landis A. H. The Abraham Lincoln Brigade. New York, f967,
p. XVIIL
34 Whitehead D. Op. cit., p. 171.
35 См.: Литературная газета, 1983, 13 апреля.
36 Seldes G. Op. cit., p. 58.
37 Ibid., p. 59; New York Times, 7.П.1940.
38 Cook F. Op. cit., p. 246—247; New York Times, 9.П.1940.
39 Cook F. Op. cit., p. 250.
40 Lowenthal M. Op. cit., p. 332.
41 Ibid., p. 323.
42 Latham E. Op. cit., p. 154.

268
Примечания
43 Lowenthal М. Op. cit., p. 332.
44 New York Times, 27.11.1940.
45 Cook F. Op. cit., p. 251. В конгрессе у Гувера, конечно, было
больше сторонников, чем недоброжелателей. Ф. Коллинс в работе,
изданной в 1943 г. с одобрения ФБР и с предисловием его директора,
пишет: «Э. Гувер сейчас имеет самых горячих почитателей среди
членов конгресса. Они убедились в его способности использовать
факты, равно как и находить их» (Collins F. L. Op. cit., p. 251). Дон
Уайтхед в свою очередь пишет: «В 1940 г. президент Рузвельт и
министр юстиции Роберт Джексон спасли ФБР от разгрома после
сильнейших ударов, обрушившихся на него... Многие критики ФБР
надеялись, что Джексон встанет на их сторону в борьбе с Гувером,
однако Джексон сильно удивил их. Он поддержал Гувера» (Whitehe-
ad D. Op. cit., p. 170—176).
46 Cook F. Op. cit., p. 171.
47 Congressional Record, vol. 86, Pt. 17, Appendix, p. 5895.
48 С конца 30-х годов между ФБР и Американским легионом
было установлено самое широкое сотрудничество, и отнюдь не только
в плане идейном. Как некогда Американская лига самообороны,
минитмены и лоялистские лиги на территории западных штатов,
Американский легион стал добровольным помощником ФБР во всех
его тайных операциях против левого крыла рабочего и общедемокра-
тического движения. В 1940 г. Гувер выдвинул план координации
действий ФБР и легиона, в соответствии с которым местные
отделения легиона и его индивидуальные члены стали играть роль
осведомителей ФБР (The Journal of American History, June 1967,
p. 186).
49 Lowenthal M. Op. cit., p. 362.
50 Congressional Record, vol. 86, Pt. 17, Appendix, p. 5641—5642.
51 Ibid., p. 5461.
62 Leuchtenburg W. E. Franklin D. Roosevelt and the New Deal,
1932—1940, p. 281.
53 US News, 29.III.1940, p. 9.
54 Newberry M. Op. cit., p. 15.
55 Josephson M. Op. cit., p. 603—612.
56 Организация, созданная по инициативе КПП с целью укреп-
ления коалиции «нового курса» и более полного использования
возможностей профдвижения как политического фактора.
57 Congressional Record, vol. 86, Pt. 14, Appendix, p. 1840
58 Congressional Record, vol. 86, Pt. 17, Appendix, p. 5461.
59 US News, 29.III.1940, p. 9.
60 Ungar S. J. Op. cit., p. 61.
61 Newberry M. Op. cit., p. 15.
62 Latham E. Op. cit., p. 364.
63 The Public Papers and Addresses of Franklin D. Roosevelt.
Compiled by S. I. Rosenman vol. 1944—1945. New York, 1950, p. 42.
64 Whitehead D. Op. cit., p. 276—277.
65 См.: За рубежом, 1984, № 5.
66 Sherwood R. E. The White House Papers of Harry L. Hopkins,
vol. I. London, 1949, p. 249.
67 Franklin D. Rooselvelt Library (далее: FDRL) Papers of Harry
L. Hopkins. Special Assistant to the President, 1941—1945. FBI
Reports. Box. 151. E. Hoover to Hopkins, July 18, 1942.
68 Руководитель Манхэттенского проекта генерал Л. Гровс в
своей книге пишет: «На протяжении всего существования Манхэт-
тенского инженерного округа между нашей службой безопасности и
ФБР существовала самая тесная связь. Это сотрудничество было

Примечания
269
весьма полезным, поскольку ФБР располагало огромным количе-
ством сведений агентурного происхождения, крайне ценных для нас,
и в то же время в наше поле зрения попадали факты, представляв-
шие интерес для ФБР» (Гровс Л. Теперь об этом можно рассказать.
М., 1964, с. 131).
69 The Story of the FBI. By the Editors of «Look». New York,
1947, p. 21.
70 FDRL. Papers of Harry L. Hopkins. Special Assistant to the
President, 1941—1945. FBI Reports. Box 151. E. Hoover to Hopkins.
August 22, 1942.
71 FDRL. Papers of Harry L. Hopkins. Special Assistant to the
President, 1941—1945. FBI Reports. Box 151. E. Hoover to Hopkins,
May 1, 1943.
72 Library of Congress. Felix Frankfurter Papers. Box 86. S. Wel-
les to Frankfurter. December 3, 1941.
73 См.: Правда, 1979, 19 мая; За рубежом, 1979, № 22, с. 23.
74 См.: За рубежом, 1979, № 22, с. 23.
75 Library of Congress. Joseph Davies Papers. Chronological File.
Container 15, Journal: December 22, 26, 1944.
76 FDRL. Papers of Harry L. Hopkins. Special Assistant to the
President, 1941—1945. FBI Reports. Box 151. E. Hoover to Hopkins.
July 22; September 21, 26; November 25, 1942.
77 FDRL. Papers of Harry L. Hopkins. Special Assistant to the
President, 1941-1945. FBI Reports. Box 151. E. Hoover to Hopkins.
October 26, 1942 (цитируемый документ рассекречен в 1975 г.).
78 FDRL. Papers of Harry L. Hopkins. Special Assistant to the
President, 1941-1945. FBI Reports. Box 151. E. Hoover to Hopkins.
September 29, 1943; January 29, 1944. После войны ФБР, так же как
и ЦРУ, использовало для своих нужд ряд «специалистов» из числа
нацистских военных преступников (Daily World, 18.V, 1978).
79 FDRL. Papers of Harry L. Hopkins. Special Assistant to the
President, 1941-1945. FBI Reports. Box 151. E. Hoover to Hopkins.
October 17, 1942.
80 New York Times, 2.VII.1941.
81 Ungar S. J. Op. cit., p. 107.
Глава 5
1 Цит. по: Притт Д. Н. Шпионы и осведомители на скамье
свидетелей. М., 1960, с. 29.
2 Cook F. Op. cit., p. 271.
3 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соя., т. 1, с. 14.
4 Gellhorn W. American Rights. The Constitution in Action. New
York, 1963, p. 104.
5 См.: Манн Т. Письма. М., 1975, с. 242.
6 См. там же, с. 231.
7 См. там же, с. 207.
8 См. там же, с. 233.
9 См. там же, с. 243.
10 Gellhorn W. Op. cit., p. 104.
11 Morris G. The Red Baiting Racket and How it Works. New
York, 1947, p. 8.
12 Latham E. Op. cit., p. 183.
13 Harrison R, Op. cit., p. 46.
14 Cook F. Op. cit., p. 273.
15 New York Times, 8, 9.VIII.1955.

270
Примечания
16 Morris G. Op. cit., p. 21; Reuben W. A. The Atom Spy Hoax.
New York, 1954, p. 120.
17 Известный американский социолог Даниел Белл (его совер-
шенно невозможно заподозрить в сочувствии коммунистам) довольно
едко высмеивает версию о проникновении коммунистов в государ-
ственный аппарат как первоисточник всех бед американского
капитализма. «Если это так,—спрашивает он,— то как же тогда
объяснить несменяемость Эдгара Гувера на посту директора ФБР—
единственной фигуры, не критикуемой правыми? Поскольку Гувер
возглавлял ФБР в то время, когда, как утверждают, коммунизм вырос
до размеров серьезной внутренней угрозы, уместно спросить: почему
возглавляемое им Бюро оказалось неспособным справиться с нею?
Могут сказать, что коммунисты оказались умнее Гувера. Но тогда
это удар по репутации последнего. Или могут сказать, что Гувер был
скован действиями последовательно сменявших друг друга админи-
страций, в том числе республиканского правительства Эйзенхауэра.
Но если дело только в этом тогда почему же такой несгибаемый
антикоммунист, как он, позволил связать себе руки? На это могут
возразить, что для Гувера слишком дорог был пост директора ФБР,
чтобы доставить себе удовольствие сделать широкий жест отрече-
ния... Ну а если принявшая широкие масштабы коммунистическая
инфильтрация захватила даже Белый дом, почему все-таки он не
сказал своего слова и не разоблачил заговор?» Логика такого
рассуждения, продолжал Белл, неизбежно приведет к абсурдному
выводу, что Эдгар Гувер сам является главным действующим лицом
открытого им коммунистического заговора, которое и сделало этот
заговор возможным (The Radical Right. The New American Right
Expanded and Updated (далее—The Radical Right...). Ed. by Daniel
Bell. Garden City, 1963, p. 14-15).
18 Cook F. Op. cit., p. 276.
19 US News, 1.XI.1946, p. 21.
20 New York Herald Tribune, 6.V. 1947.
21 Reuben W. A. Op. cit., p. 121; Fleming D. F. The Cold War and
Its Origins, 1917-1960, vol. 1 (1917-1950). London, 1961, p. 357;
Кучина А. Е., Марушкин Б. И. Миф о миролюбии США. М., 1960,
с. 248—249.
22 Fleming D. F. Op. cit., vol. 1, p. 400. О планах «превентив-
ной» атомной войны против Советского Союза, разработанных еще в
1945 г., см. подробнее: Sherry М. S. Preparing for the Next War.
American Plans for Post War Defence, 1941-1945. New York, London,
1978.; Новое время, 1980, № 7, 8, 9.
23 Schneir W. and M. Op. cit., p. 44, 50-51.
24 См.: Кук Ф. Государство войны. М., 1962, с. 51.
25 Смит Г. Д. Атомная энергия для военных целей. Официаль-
ный отчет о разработке атомной бомбы под наблюдением правитель-
ства США. М., 1946, с. 259.
26 Фостер У. 3. Очерк политической истории Америки. М.,
1955 с. 674.
27 Alperovitz G. Atomic Diplomacy: Hiroshima and Potsdam. New
York, 1965, p. 240.
28 Hewlett R. G., Anderson О. Е. Jr. The New World. 1939-1946,
vol. I. A History of the United States Atomic Energy Commission.
University Park (Penn.), 1962, p. 420-421. Министерство юстиции
США постоянно выдавало факт наличия атомного оружия в руках
американской военщины в качестве благодеяния для человечества и
лучшей гарантии мира во всем мире (Schneir W. and M. Op. cit.,
p. 120).

Примечания
271
29 Bader W. В. Op. cit., p. 21.
30 См.: Вильяме У. Э. Трагедия американской дипломатии. М.,
1960, с. 176.
31 Hewlett R. G., Anderson О. Е. Jr. Op. cit., vol. I, p. 501, 503,
506, 509, 510.
32 Schneir W. and M. Op. cit., p. 44.
33 См. Рузе М. Роберт Оппенгеймер и атомная бомба. М., 1963,
с. 108; Caughey J. W. Op. cit., p. 167; New York Times Magazine,
10.III.1968, p. 125.
34 La Feber W. America, Russia and the Cold War, 1945-1966.
New York, 1967, p. 183.
35 New York Times Magazine, 26.VI.1949, p. 7.
36 Schneir W. and M. Op. cit., p. 28-29, 31-32, 38; Юнг Р. Ярче
тысячи солнц. М., 1960, с. 224.
37 Schneir W. and M. Op. cit., p. 33.
38 Daily World, 10.VI.1978.
39 Daily World, 9.I.1976.
40 New York Times, 17.III.1954. С годами накопилось достаточно
доказательств того, что Розенберга и Собелл стали жертвами
чудовищной фальсификации. Книга супругов Шнир содержала
огромный фактический материал, подтверждающий этот вывод
(см. рецензию Г. Фримэна «История оправдывает Розенбергов».—
«За рубежом», 1966, № 3, с. 27). В 1969 г. видные технические
эксперты США официально подтвердили, что материалы, использо-
ванные обвинением и ФБР против Розенбергов, не имели никакой
практической ценности (International Herald Tribune, 15.I.1969).
«Тщательное расследование,— писала газета «Дейли Уорлд» в апреле
1978 г.,— позволило обнаружить буквально горы фактов, свидетель-
ствующих, что супруги Розенберг стали жертвой подлогов и провока-
ций. Юристы, знакомые с этим делом, убеждены, что оно, если бы
слушалось сегодня, наверняка было бы прекращено на самой ранней
стадии за недостатком улик» (Daily World, 27.IV. 1978). Сто крупных
ученых-юристов в 1977 г. обратились с письмом в юридические
комитеты сената и палаты представителей конгресса США с предло-
жением рассмотреть «дело Розенбергов» в свете новых данных.
Ответа не последовало (Grassroots (Berkeley), 9-22.XI.1977).
41 Daily World, 31.V.1978.
42 Daily World, 27.IV.1978.
43 Ronald Radosh and Joyce Milton. The Rosenberg File: A Search
for the Truth. New York, 1983.
44 См.: Зивс С. Л. Кризис буржуазной законности в современ-
ных империалистических государствах. М., 1958, с. 56.
45 Chicago Daily Tribune, 23.III.1947.
46 См.: Карательные органы современного империалистического
государства. М., 1968, с. 138—139.
47 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 157.
48 New York Herald Tribune, 15.VI.1947.
49 Wall Street Journal, December 16, 1962.
50 Chicago Daily Tribune, 26.IX.1947.
51 Chicago Daily Tribune, 12.X.1947. Список, обнародованный
министерством юстиции, породил цепную реакцию. К 1953 г 352
организации (в своем подавляющем числе демократические) были
отнесены к «подрывным» (см.: Никитин В. А. Обострение кризиса
буржуазной демократии после второй мировой войны (1945—
1955 гг.). Автореферат диссертации на соискание ученой степени
кандидата исторических наук. М., 1967, с. 8).
52 New York Herald Tribune, 2.ХП.1947.

272
Примечания
53 Cook F. Op. cit., p. 393-394.
54 New York Herald Tribune, 2.XII.1947.
65 McWilliams C. Witch Hunt. Boston, 1950, p. 27.
56 New York Herald Tribune, 16.XI.1947.
57 New York Times Magazine, June 26, 1949, p. 44.
58 См.: Зорин Вал. Монополии и политика США (монополии и
внутренняя политика республиканской партии США в 1953—
1960 гг.). М., 1960, с. 284.
59 См.: Никитин В. А. Указ. соч., с. 7—8.
60 Acheson В. A Democrat Looks at His Party. New York, 1955,
p. 137.
61 См.: Карательные органы современного империалистического
государства, с. 139.
62 Цит. по: The Pulse of Freedom, p. 206.
63 Манн Т. Указ. соч., с. 276.
64 См.: Литературная газета, 1984, 25 апреля.
65 См.: За рубежом, 1984, № 11; Goldstein R. J. Political Repres-
sion in Modern America. From 1870 to the Present. Cambridge. New
York 1978, p. 331.
66 Kemper B. J. Decade of Fear. Senator Hennings and Civil
Liberties. Columbia (Mass.), 1965, p. 79.
67 Герцен А. И. Былое и думы, т. 2, М., 1962, с. 353.
68 Охпат G. В. I Protest. New York, 1954, p. 5; см. также:
Зивс С. Л. Юстиция США—орудие империалистической реакции.
М., 1951, с. 52—61.
69 См.: Ламонт К. Указ. соч., с. 207.
70 Nation, October 20, 1962.
71 Gillmore D. Fear the Accuser. New York, 1954, p. 293.
72 Bonner F. J. Op. cit., p. 139.
73 Ibid., p. 140; Нельсон Н. 13-й присяжный, с. 219—220.
74 Притт Д. Н. Указ. соч., с. 89.
75 Bonner F. J. Op. cit., p. 247.
76 Херстовская «Нью-Йорк телеграмм» представила Бентли как
«прекрасную светловолосую королеву» шпионажа. Однако уже пер-
вое появление «королевы» принесло разочарование репортерам: она
не была ни «светловолосой», ни «прекрасной», главное же—чем
дальше, тем больше публика убеждалась в том, что «разоблачения»
Э. Бентли относились к разряду мыльных пузырей, которым, как бы
сильно они ни раздувались, суждено лопнуть. Перед взором публики,
пишет Лэтем, предстала «неврастеничка», чьи показания «убежда-
ли, что выдаваемые ею за реальный факт сведения были просто
слухами, которые дошли до нее; часто она говорила о некоторых
лицах как о своих знакомых, но затем сознавалась, что никогда не
встречалась с ними» (Latham Е. Op. cit., p. 171-172).
77 New York Times, 8.П.1954.
78 Schneir W. and M. Op. cit., p. 313.
79 Kemper B. J. Op. cit., p. 27.
80 Cook F. Op. cit., p. 289.
81 Bentley E. Out of Bondage. London, 1952, p. 114-116.
82 Ibid., p. 224.
83 Gillmore B. Op. cit., p. 259.
84 Bentley E. Op. cit., p. 198.
85 US Congress. House of Representatives. Hearings before the
Committee on Un-American Activities. 80th Congress, 2nd Session,
p. 525, 560.
86 См.: Советский Союз на международных конференциях пери-
ода Великой Отечественной войны 1941 —1945 гг., т. II. Тегеранская

Примечания
273
конференция руководителей трех союзных держав—СССР, США и
Великобритании. Сб. документов. М., 1978, с. 94.
87 См. там же, с. 129.
88 Там же, с. 150.
89 См. там же, с. 151.
90 Цитируемый нами документ содержится в опубликованных в
1961 г. госдепартаментом дипломатических бумагах Каирской и
Тегеранской конференций (Foreign Relations of the United States.
Diplomatic Papers. The Conference at Cairo and Teheran, 1943.
Washington, 1961, p. 6520; см. также: Кулиш В. М. Раскрытая тайна.
Предыстория второго фронта в Европе. М., 1965, с. 427). Советское
правительство, как известно, выполнило взятые на себя обязатель-
ства. В июне—июле 1944 г. Советское командование обрушило
небывалый по силе удар на группу немецких армий «Центр» в
Белоруссии.
91 Morgenthau H. Jr. Germany is Our Problem. New York, 1945,
p. 1; Моргентау—министр финансов в правительстве Рузвельта.
92 McCarthy J. America's Retreat from Victory. New York, 1952.
93 См.: Шервуд P. Рузвельт и Гопкинс. Глазами очевидца, т. 2.
М., 1958, с. 380—381.
94 См.: Николаев П. А. Политика США, Англии и Франции в
германском вопросе. 1945—1954. М., 1964, с. 27.
95 См. там же, с. 28—30.
96 См.: Советский Союз на международных конференциях пери-
ода Великой Отечественной войны 1941 —1945 гг., т. II, с. 165.
97 См. там же, с. 167.
98 Depression, Recovery and War. Ed. by A. B. Rollins, Jr. New
York, 1966, p. 345-349.
99 McNeil W. H. America, Britain and Russia. Their Cooperation
and Conflict 1941-1946. London—New York—Toronto, 1953, p. 489;
см. также: Советско-американские отношения во время Великой
Отечественной войны 1941—1945 гг., т. II, с. 259—263.
100 Chase J. L. The Development of the Morgenthau Plan through
the Quebec Conference.—The Journal of Politics, 1954, N 2, p. 357.
101 Ibidem.
102 The Eden Memoirs. The Reckoning. London, 1965, p. 475-476.
103 The Memoirs of Cordell Hull, vol. 2. New York, 1948,
p. 1616-1617.
104 Howard M. McCarthyism and the Big Lie. New York, 1953,
p. 10.
105 International Herald Tribune, 11.ХП.1967.
106 Cook F. Op. cit., p. 345.
107 Ibidem.
108 New York Times, 18.XI.1953.
109 Parker H. L. Ex-Communist Witnesses—Four Studies in Fact
Finding. Stanford (Calif.), 1962, p. 113-114.
no Gillmore D. Op. cit., p. 223-224; Nation, 20.X.1962; New York
Times, 23.X.1962.
111 Cook F. Op. cit., p. 301.
112 См.: Ламонт К. Указ. соч., с. 179.
113 Reuben W. A. Op. cit., p. 170.
114 New York Times, 9.VI.1949.
115 Hiss A. In the Court of Public Opinion. New York, 1957,
p. 419; см. также: Beyond the Hiss Case. The FBI, Congress and the
Cold War. Ed. by Athan Theoharis. Philadelphia, 1982.
116 Титус Оутс, лишенный сана священника англиканской
церкви, получил историческое «признание», распространяя вымыслы

274
Примечания
о кознях католиков против протестантов в Англии во времена
реставрации Стюартов в конце 70-х годов XVII в. Его просто-таки
фантастические измышления нашли, однако, широкий отклик и
вызвали огромное возбуждение в стране, привыкшей видеть «папс-
кий заговор» в любой политической интриге (см.: Черняк Е. Б. Пять
столетий тайной войны. Из истории разведки. М., 1966, с. 174—175).
117 Hiss A. Op. cit., p. 191-192.
118 По собственным признаниям У. Чеймберса, обвинения про-
тив Хисса во всех деталях были «отработаны» им совместно с
«экспертами» из ФБР в течение трехмесячных занятий (из расчета
ежедневных шестичасовых упражнений с одним перерывом на
второй завтрак) (Hiss A. Op. cit., p. 239).
119 Lumer H. The Professional Informer. New York, 1955,
p. 14-15.
120 Buckley W. F. Jr. Rumbles Left and Right. New York, 1963.
121 См.: Ламонт К. Указ. соч., с. 179; Притт Д. П. Указ. соч.,
с. 80; Jowitt Е. The Strange Case of Alger Hiss. Doubleday, 1953.
122 Latham E. Op. cit., p. 178, 184. 321.
123 Hiss A. Op. cit., p. 295; Manchester W. The Glory and the
Dream. Toronto, New York, London, 1975, p. 612.
124 Nixon R. M. Six Crises. New York, 1962, p. 9-11, 13, 46.
125 Cook F. Op. cit., p. 321.
126 Aptheker H. The FBI and American Democracy.—Political
Affairs, November, 1962, p. 8; Hiss A. Op. cit., p. 363-419.
127 American Dialog, March—April 1966, p. 6.
128 Studies on the Left, 1964, N 3, p. 131.
129 Biddle F. The Fear of Freedom. New York, 1952, p. 8.
130 Центральный персонаж серии «фильмов ужасов», в которых
действует вампир, совершающий убийства, истязания и пр.
131 A Quarter-Century..., p. 108.
132 См., например: O'Reilly К. Hoover and the Un-Americans: the
FBI, NUAC and the Red Menace. Philadelphia, 1983.
133 Donner F. J. Op. cit., p. 274.
134 Ibidem.
135 Ibidem.
136 Ibid., p. 229.
137 Ibid., p. 278. В 1955 г. в секретный список (так называемый
индекс безопасноти) ФБР было включено 26 тыс. человек, подлежа-
щих немедленному аресту в случае возникновения чрезвычайной
обстановки. Среди них были преподаватели, рабочие-активисты,
врачи, юристы, писатели (тот же Норман Мейлер, например),
ученые и т. д. (Goldstein R. J. Op. cit., p. 324). В 1958 г. ФБР
располагало материалами об общественной деятельности и различ-
ными биографическими данными уже на 118 млн. американских
граждан (сюда не входят уголовные элементы). Такой грандиозный
синодик, как очевидно для всех, имел отнюдь не невинное назначе-
ние. Херстовский журналист У. Пеглер, в целом симпатизирующий
ФБР, писал: «...картотека ФБР содержит... огромную информацию о
лицах, которые никогда формально не обвинялись в каких-либо
преступлениях. ФБР является величайшим в истории депозитором
сведений, порочащих отдельных граждан» (Newberry M. Op. cit.,
р. 90-91; Smith B. Police System in the United States. New York,
I960, p. 263-264).
l38 Rovere R. H. Senator Joe McCarthy. New York, 1959, p. 125.
139 Newberry M.Op. cit., p. 84-85.
140 Rovere Д. Н. The Eisenhower Years. New York, 1956, p. 128-
129.

Примечания
275
141 Matusow К False Witness. New York, 1955, p. 150, 210-211.
142 Eisenhower D. D. Mandate for Change, 1953-1956. London,
1963. p. 311.
143 Ransom H. H. Can American Democracy Survive Cold War?
New York, 1963, p. 186.
144 Cook F. Op. cit., p. 422.
145 Goldstein R. J. Op. cit., p. 329.
146 New York Times, 9.П.1950.
147 Felknor B. L. Dirty Politics. New York, 1966, p. 124.
148 Ibid., p. 122; Adams Sh. First-Hand Report. The Inside Story
of the Eisenhower Administration. London, 1963, p. 119; New York
Times, 16.XI.1953, p. 1.
149 Goldstein R. J. Op. cit., p. 335.
150 Adams Sh. First-Hand Report, p. 117.
151 Адаме пишет, что Эйзенхауэр целиком «полагался на мини-
стра юстиции в отношении правильности фактов, которые тот
собирался оглашать, и оценки политического эффекта от этого»
(Ibidem).
152 Harpers Magazine, March 1954, p. 25-27.
153 В свете приведенных выше фактов понятной становится
нервная реакция республиканцев на критику, которой было подвер-
гнуто ФБР со стороны представителей либерального крыла демокра-
тической партии в начале 60-х годов. Когда один из лидеров
демократов назвал Э. Гувера ответственным за засорение нацио-
нального сознания шпиономанией, тогдашний председатель Нацио-
нального комитета республиканской партии немедленно квалифици-
ровал это высказывание как «акт предательства» (Nation,
24.XI.1962).
154 New York Times, 18.XI.1953, p. 20; Cook F. Op. cit., p. 356;
Gillmore D. Op. cit., p. 202.
155 Felknor B. L. Op. cit., p. 123.
156 New York Times Book Review, January 1968, p. 1.
Глава 6
1 Цит. по: Положение в области прав человека в США. М., 1978,
с. 64—65.
2 US News and World Report, May 10, 1976, p. 24.
3 См.: Факты о положении трудящихся в США (1957—1958 гг.).
М., 1960, с. 173—174.
4 См.: Положение в области прав человека в США, с. 68; US
Congress. Senate. Hearings before the Select Committee to Study
Governmental Operations with Respect to Intelligence Activities,
vol. 6. Federal Bureau of Investigation (далее—Hearings before the
Select Committee..., vol. 6). Washington, 1976, p. 372.
5 См.: Ламонт К. Указ. соч., с. 326—327.
6 Ungar S. J. Op. cit., p. 128-129.
7 Hearings before the Select Committee..., vol. 6, p. 372.
8 Ungar S. J. Op. cit., p. 33, 566.
9 См.: Положение в области прав человека в США, с. 69.
10 Ungar S. J. Op. cit., p. 634; см. также: New York Times,
24.V.1975.
11 Положение в области прав человека в США, с. 69.
12 Turner W. W. Op. cit., p. 184.
13 Hearings before the Select Committee..., vol. 6, p. 377.
14 Sorensen T. Kennedy. New York, 1965.
16 Manchester W. Op. cit., p. 894—895.

276
Примечания
16 История дипломатии, т. V. М., 1974, с. 612.
17 Manchester W. Op. cit., p. 904.
18 Newberry M. Op. cit., p. 58-59; Turner W. W. Op. cit.,
p. 111-112; Зелман А. «Бешеные» в американской школе. М., 1966.
19 Newsweek, Jule 10, 1967, p. 14.
20 Hearings before the Select Committee..., vol. 6, p. 826.
21 Ibid., p. 825-826.
22 Dellinger D. More Power than We Know. New York, 1975;
American Journal of Sociology, vol. 80, N 2 (September, 1974).
23 Blackstock N. Cointelpro. New York, 1976, p. 125.
24 Nation, June 1, 1974.
25 New York Times, 24.11.1975.
26 Blackstock N Op. cit., p. 143-144.
27 World Magazine, March 25, 1978.
28 Ibidem.
29 New York Times, 24.VI.1974; 27.VI.1975; 12.1.1976.
30 New York Times, 14.1; 8.II.1976.
31 Turner W. W. Op. cit., p. 192.
32 Georgakas Don, Surkin Marvin. Detroit: I Do Mind Dying. A
Study of Urban Revolution. New York, 1975.
33 US News and World Report, November 9, 1970, p. 55.
34 Turner W. W. Op. cit., p. 300-301.
35 Ungar S. J. Op. cit., p. 300-301.
36 Divale W. T. with Joseph J. I Lived Inside the Campus
Revolution. Cowles Book Company, 1970.
37 Ungar S. J. Op. cit., p. 466.
38 Manchester W. Op. cit., p. 1056.
39 Turner W. W. Op. cit., p. 185.
40 Ibid., p. 186.
41 Ibid., p. 189.
42 Ibid., p. 186; Daily World, 13.XI. 1975.
43 Hearings before the Select Committee..., vol. 6, p. 393; Un-
gar S. J. Op. cit., p. 141-142.
44 Цит. по: Линник В. А. Съезд в Чикаго.—Вопросы истории,
1978 № 6, с. 120.
45 US News and World Report, January—February 1984.
48 Blackstock N. Op. cit, p. 141-142.
47 Hearings before the Select Committee..., vol. 6, p. 395-397.
48 Blackstock N. Op. cit., p. 14-15.
49 Ibid., p. 15.
50 Дьявольская интуиция и чисто тактические соображения
подсказали Гуверу мысль сделать ряд оговорок и возражений по
поводу рекомендаций Межведомственного комитета. Однако эти
возражения не могут и не должны приниматься всерьез, ибо,
во-первых, в основу тех же рекомендаций были положены методы
работы ФБР, во-вторых, ближайшие сотрудники Гувера принимали
самое деятельное участие в выработке проекта итогового решения
(Ungar S. J. Op. cit., p. 472-474; 476-477; Hearings before the Select
Committee..., vol. 6, p. 2).
51 Government by Gunplay. Assassination Conspiracy Theories
from Dallas to Today. Ed. by S. Blumenthal and H. Yazijyn. New
York, 1976, p. 94.
52 Hearings before the Select Committee..., vol. 6, p. 311.
53 New York Times, 8.XII.1977.
54 Nelson J. and Ostrow R. The FBI and the Berrigans. New York,
1972.
55 The Complete Collection of Political Documents, Ripped-off

Примечания
277
from the FBI Office in Media (Paris) March 8, 1971, p. 6.
56 Ibid., p. 7, 13; Ungar S. J. Op. cit., p. 486.
57 Hearings before the Select Committee..., vol. 6, p. 605; Black-
stock N. Op. cit., p. 38-39.
58 Blackstock N. Op. cit., p. 197.
59 См.: США: экономика, политика, идеология, 1970, № 12, с. 77.
60 University of Californya. Bancroft Library. Berkeley Regional
Oral History Office. Earl Warren Oral History Project. Roderi
B. Powers. Law Enforcement, Race Relations, 1930-1960, 1971, p. 35-
36, 41.
61 Aptheker H. Civil Rights in the US Today.—Political Affairs,
January 1962, p. 20-28; Javits J. K. Discrimination—USA. Harcourt,
1960, p. 57.
62 Zinn H. SNCC: The New Abolitionists. Boston, 1964, p. 74.
63 Ibid., p. 195-196.
64 Daily World, 23.VIII.1978; 13.ХII.1983.
65 New York Times, 18.II.1980; Daily World, 9.IV.1983.
66 New York Times, 19.XI.1962; см. также: Кеннеди С. Путеводи-
тель по расистской Америке. М., 1955.
67 Цит. по: Хеерман К. Джи-мены из ФБР: их темные дела. М.,
1979 с. 203.
68 За рубежом, 1983, № 43.
69 См.: Страна национального бесправия. М., 1966, с. 45.
70 Overstreet H. and B. The Strange Tactics of Extremism. New
York, 1964, p. 279.
71 New York Times, 5.V.1965.
72 New York Times, 21.VIII.1965.
73 Annual Report of the Attorney General of the United States for
the Fiscal Year Ended June 30, 1965. Washington, 1965, p. 353.
74 New York Times Magazine, June 25, 1967.
75 New York Times, 3, 17.V.1967.
76 US News and World Report, February 26, 1968, p. 36.
77 См.: Геевский И. А. Борьба черных: некоторые теоретические
проблемы.— США: экономика, политика, идеология, 1971, № 4, с. 23.
78 Blackstock N Op. cit., p. 108.
79 US News and World Report, May 24, 1976, p. 66.
80 Blackstock N Op. cit., p. 116.
81 Daily World, 15.I.1977.
82 Ungar S. J. Op. cit., p. 419.
83 Daily World, 31.V.1978.
84 Turner W. W. Op. cit., p. 96-97; Hearings before the Select
Committee..., vol. 6, p. 209.
85 Government by Gunplay. New York, 1976, p. 39.
86 Hearings before the Select Committee..., vol. 6, p. 210; Garrow,
David J. The FBI and Martin Luther King, Jr.: From "Solo" to
Memphis. New York, 1981.
87 Blackstock N. Op. cit., p. 8. Черновой вариант письма был
обнаружен в архиве бывшего заместителя директора ФБР Уильяма
Салливена. Назначение письма — подстрекательство к самоубий-
ству— полностью было выявлено и подтверждено юрисконсультами
комиссии сенатора Чёрча (Hearings before the Select Committee...,
vol. 6, p. 33; Daily World, 19.XI.1975). В специальном докладе
министерства юстиции США, представленном конгрессу в январе
1977 г., приводились слова того же У. Салливена, заявившего, что «в
войне против Кинга не делалось никаких запретов» (Daily World,
12.III.1977).
88 Проблемы мира и социализма, 1971, № 12, с. 55.

278
Примечания
89 См.: Геевский И., Смелое В. Указ. соч., с. 93.
90 Government by Gunplay, p. 39.
91 O'Reilly, Kenneth. A New Deal for the FBI: The Roosevelt
Administration, Crime Control and National Security.—Journal of
American History, vol. 69, N 3, December 1982, p. 643.
92 Hearings before the Select Committee..., vol. 6, p. 386.
93 Ibid., p. 389, 390.
94 Daily World, 14.III.1978.
95 Turner W. W. Op. cit., p. 97.
96 Ungar S. J. Op. cit., p. 235.
97 Peoples' World, 20.ХП.1975.
98 См.: Правда, 1978, 16 августа.
99 Turner W. W. Op. cit., p. 94-95.
100 Daily World, 4.1.1978.
101 Government by Gunplay, p. 40. Ральф Абернети в октябре
1978 г. после тюремного свидания с Реем заявил, что Рей не смог бы
в одиночку подготовить и совершить убийство Кинга. «Я не могу
сейчас сказать, кто участвовал в этом заговоре,—подчеркнул он,—
но я абсолютно убежден, что Джеймс Эрл Рей не был его единствен-
ным участником» (Daily World, 24.X.1978).
102 Daily World, 15.I.1977.
103 США: экономика, политика, идеология, 1971, № 12, с. 92.
104 См.: Проблемы мира и социализма, 1971, № 12, с. 54.
105 Hearings before the Select Committee..., vol. 6, p. 384.
106 Цит. по: San-Francisco Chronicle, 22.XI.1977.
107 Hearings before the Select Committee..., vol. 6, p. 406.
108 Daily World, 15.XI.1975.
109 Hearings before the Select Committee..., vol. 6, p. 406.
110 Дэвис А. Автобиография. M., 1978, с 219—220, 250—251,
260—261.
111 Blackstock N. Op. cit., p. 9-10.
112 Ibid., p. 33.
113 Hearings before the Select Committee..., vol. 6, p. 441.
114 The Black Panther, 19.XI.1977.
115 Ibidem.
116 Inner City Vioce, vol. I, N 6, March 1968.
117 Government by Gunplay, p. 88-89.
118 Ibid., p. 83.
119 Political Affairs, November 1975, p. 14. Только за два года
(1969 и 1970) ФБР и ПОЛИЦИ5Г совершили десятки налетов на
отделения партии в различных городах США; за это же время в
результате полицейского террора погибло не менее 30 лидеров и
активистов партии, более 100 членов ее оказались под судом (см.:
Вступительная статья к кн.: Дэвис А. Указ. соч., с. 9).
120 New York Times, 1.III.1971.
121 San-Francisco Chronicle, 22.XI.1977.
Глава 7
1 Washington Post, 28.VII.1966.
2 Schlesinger A. M. Jr. A Thousand Days. John F. Kennedy in the
White House. Cambridge (Mass.), 1965, p. 125.
3 New York Times, 15.X1I.1977.
4 См.: За рубежом, 1984, № 5.
5 Schlesinger A. M. Jr. A Thousand Days, p. 697.
6 Thimmesch N., Johnson W. Robert Kennedy at 40. New York,
1965, p. 106.

Примечания
279
7 Washington Post, 17.XI.1970; Ungar S. J. Op. cit., p. 328.
8 Ungar S. J. Op. cit., p. 391.
9 Согласно опубликованным в американской печати данным, на
так называемую внутреннюю слежку за массовыми прогрессивными
организациями ФБР расходовало из своего бюджета вдвое больше
средств, чем на борьбу с организованной преступностью (Daily
World, 13.V.1971).
10 Ungar S. J. Op. cit., p. 392-393.
11 Newsweek, December 7, 1964.
12 New York Times, 15.XII.1977.
13 Daily News. 9.XII.1977; Lasky V. It Didn't Start with Waterga-
te. New York, 1977, p. 85, 87, 90, 98, 101, 103; Buchanen B. The
Presidental Expirience. Englwood Cliffs, 1978, p. 30.
14 См.: Громыко Анат. А. Карибский кризис.— Вопросы исто-
рии, 1971, № 8, с. 127—128.
15 New York Times, 16.IX.1963.
16 Atlantic, July 1973; см. также: Lasky V. Op. cit., p. 98.
17 Хинкл У, Тернер У. Рыба красного цвета. История одной
тайной войны. М., 1983, с. 18.
18 New York Times, 20.X.1975.
19 Daily News. 9.XI.1977.
20 New York Post, 7.XI.1977.
21 Progressive, November 1966.
22 New York Times, 8.XII.1977.
23 Manchester W. The Death of a President. New York—London,
1967, p. 32, 481, 520.
24 Daily News, 9.ХП.1977.
26 Meager S. Accessories After the Fact. New York, 1967;
Government by Gunplay, p. 121-122.
26 Government by Gunplay, p. 18.
27 Ibid., p. 20. О. Ферри был найден мертвым у себя дома 22
февраля 1967 г. после того, как окружной прокурор Нового Орлеана
Гаррисон публично объявил о своих подозрениях в отношении
причастности Ферри к покушению на Кеннеди.
28 См.: Хинкл У., Тернер У. Указ. соч., с. 203—240.
29 Government by Gunplay, p. 25, 120.
30 См.: Правда, 1978, 12 августа.
31 New York Times, 8.ХII.1977.
32 Хинкл У, Тернер У. Указ. соч., с. 313.
33 Manchester W. The Death of a President. New York, 1967,
p. 630.
34 Hearings before the Select Committee..., vol. 6, p. 495.
35 Ibid., p. 502.
36 Clark R. Crime in America. Observations on Its Nation, Causes,
Prevention and Control. New York, 1970.
37 Ibid., p. 274.
38 Washington Post, 17.XI.1970.
39 Turner W. W. Op. cit., p. 101-102.
40 Ibidem.
41 US Congress. Senate. Hearings before the Select Committee...,
vol. 6. p. 815; Daily World, 17.ХII.1975.
42 См.: Хинкл У., Тернер У. Указ. соч., с. 278.
43 Lasky V. Op. cit., p. 1.
44 New York Times, 4.IX.1977.
45 Washington Post, 14.II.1982.
46 OAH Newsletter, vol. 9, N 3, October 1981, p. 3, 13-15.
47 Ungar S. J. Op. cit., p. 532.

280
Примечания
48 Ibidem.
49 Ibid., p. 569.
50 Hearings before the Select Committee..., vol. 6, p. 145.
51 Ibid., p. 12.
52 Ibid., p. 3.
53 Ibid., p. 110-156; Daily World, 12.VII.1978.
54 Hearings before the Select Committee..., vol. 6, p. 992-1000.
55 New York Post, 3.IX.1975.
66 US News and World Report, May 10, 1976, p. 23.
67 New York Times, 4.I.1975; Daily World, 7.I.1977.
58 New York Times, 8.I.1977.
59 Daily World, 28.IV.1978.
60 New York Times, 8.I.1977.
61 Daily World, 20.IV.1977.
62 Daily World, 8.IX.1978.
63 Hearings before the Select Committee..., vol. 6, p. 481.
64 Blackstock N. Op. cit., p. VIII. Preface.
65 New York Times, 12.VII.1977.
66 Blackstock N. Op. cit., p. XI. Preface; Daily World, 18.V.1977.
ФБР само решает, какие документы подлежат передаче истцу. Это
дает ему возможность очень часто фактически не выполнять
судебных предписаний. Так, например, случилось с документами по
«делу Розенбергов» (Daily World, 9.I.1976).
67 Detroit News, 21.IX.1977.
68 Daily World, 9.I.1980.
69 Цит. по: Daily World, 14.VI.1984.
70 Davis D. B. Ed. The Fear of Conspiracy. Ithaca, 1971.
71 Sherrill R. Governing America. New York, 1978, p. 63.
72 См.: Пейн Т. Указ. соч., с. 185.
Глава 8
1 См. подробнее: Противоречия современного американского
капитализма и идейная борьба в США. М., 1984; What Reagan Is
Doing to US. Ed. by Alan Gartner, Colin Greer and Frank Riessman.
New York, 1982, p. 230—231.
2 См.: Сетунский Н. К. Инакомыслие под прицелом. М., 1981,
с. 323—327. Тем временем само ФБР начало расставлять ловушки
для некоторых членов конгресса, уличая их во взятках («операция
Абскам»). Обливание грязью одного, другого законодателя должно
было, как мыслилось, ускорить восстановление репутации ФБР в
глазах публики (Washington Post, 7.Ш.1982).
3 См.: США: консервативная волна. М., 1984, с. 33, 34.
4 Washington Post, 24.IV.1981.
6 For Peace, Equality. Report to the 23rd Convention of the
CPUSA by Gus Hall. New York, December 1983, p. 3, 14.
6 В XVI в. папство созвало Трентский собор для нанесения
удара по протестантской реформации.
7 Цит. по: США: консервативная волна, с. 123.
8 См.: Известия, 1983, 14 октября.
9 Цит. по: Правда, 1984, 12 сентября.
10 См.: Правда, 1983, 21 октября.
11 US News and World Report, March 23, 1981, p. 7.
12 US News and World Report, April 27, 1981, p. 11.
13 New York Times, 28.IV.1981, p. A19.
14 Ibid., p. A18.
15 Washington Post, 20.IV.1981.

Примечания
281
16 New York Times, 26.IV.1981, p. 2E.
17 Московская правда, 1984, 14 января.
18 US News and World Report, January 18, 1982, p. 30.
19 Ibid., p. 31.
20 Цит. по: Московская правда, 1984, 14 января.
21 Цит. по: Правда, 1984, 6 января.
22 People's World, July 7, 1984, p. M-4.
23 Political Affairs, July 1984, vol. LXDI, N 7, p. 23.
24 Daily World, 14.ХП.1983, p. 8-D.
25 Ibidem.
26 См.: Правда, 1983, 15 февраля.
27 Political Affairs, June 1983, p. 33.
28 См.: Правда, 1983, 6 января.
29 См.: Павлов И. Америка тревожных лет. М., 1984, с. 214.
30 People's World, July 7, 1984, p. M-5.
31 US News and World Report, April 30, 1984, p. 17.
32 См.: Правда, 1984, 29 мая.
33 Nation, April 28, 1984, N 16, p. 500.
34 Spotlight, April 30, 1984.
35 US News and World Report, May 14, 1984.
36 См.: Правда, 1984, 29 мая; Проблемы мира и социализма,
1984 № 9 с. 27.
37 Washington Post, 17.III.1982, p. A-4.
38 См.: Торо Генри Дэвид. Уолден, или Жизнь в лесу. М., 1980,
с. 379.
39 Цит. по: Литературная газета, 1984, 15 августа.
40 Dugger Ronnie. On Reagan: The Man and His Presidency. New
York, 1983; What Reagan is Doing to US. New York, 1982.
41 New York Times, 22.VIII.1983.
42 Цит. по: Власихин В. Л. Тенденции в карательной политике
администрации.— США: экономика, политика, идеология, 1984, № 8,
с. 52.
43 US News and World Report, March 26, 1984; New York Times,
22.VIII.1983.
44 См.: Власихин В. Л. Указ. соч., с. 40-52; Московская правда,
1984, 7 июля; Time, July 16, 1984.
45 Washington Post, 25.III.1982, p. B-21.
46 Цит. по: «Американская модель»: с будущим в конфликте, [М.,
19841 с. 196.
47 Theoharis A. Spying on Americans. Political Surveillance from
Hoover to the Huston Plan. Philadelphia, 1978, p. 97.
48 The Truman Presidency: the Origins of the Imperial Presidency
and the National Security State. Standforgville, 1979, p. 286, 287.
49 Дальнейшие события показали, что для ФБР четвертая
поправка просто-напросто перестала существовать. Дело дошло до
того, что газета «Чикаго сан-таймс» предложила дать новую редак-
цию четвертой поправки. По мнению редакции, она могла бы
звучать так: «Право граждан на личную безопасность и на неприкос-
новенность их жилища, бумаг и личных вещей, их свобода от
необоснованных обысков и задержаний не должны нарушаться, за
исключением действий со стороны ФБР, ЦРУ, «водопроводчиков»
или кого-либо еще...» (цит. по: Савин М. С. США: поход против
подлинных прав человека. М., 1983, с. 92).
50 Theoharis A. Spying on Americans, p. 108—109.
61 Ibid., p. 115.
52 Цит. по: Николаев И. Под железной пятой. М., 1978, с. 160.
63 Nation, June 30, 1984, p. 792, 796.

282
Примечания
54 Nation, June 16, 1984, p. 721.
65 Ibid., p. 725.
56 См. подробнее: Marro Anthony. FBI Break-in Policy.—Beyond
the Hiss Case. The FBI, Congress and the Cold War. Ed. by Athan
A. Theoharis. Philadelphia, 1982, p. 78-128.
67 Ibidem, p. 87.
68 New York Times, 28.IV.1981, p. A-19.
69 Nation, April 28, 1984, p. 513, 514.
60 New York Times, 25.X.1984, p. B-17.
61 См.: Правда, 1984, 12 сентября.
62 См : Правда, 1984, 11 сентября.
63 Nation, April 28, 1984, vol. 238, N 16, p. 514.
Послесловие
1 Цит. по: Корионов В. Соединенные Штаты Америки, как они
есть. М., 1974, с. 11—12.
2 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 33, с. 115.
3 Nation, September 16, 1978, p. 252-253.
4 Ibidem.
5 Ibid., p. 253.
6 The Essential Lincoln. Selected Writings. Ed. by G. E. Stearn
and A. Fried. New York, 1962, p. 93-94.
7 Цит. по: За рубежом, 1985, № 15, с. 5.
8 См.: Литературная газета, 1985, 3 апреля, с. 14.
9 Nation, January 12, 1985.
10 Nation, December 22, 1984.
11 Nation, December 1, 1984.
12 Вехи боевой истории. 60 лет Коммунистической партии США.
М., 1983, с. 317.

Оглавление
Введение
5
Глава 1. Эпоха «красного ужаса»
12
Самое начало
12
Путь наверх... ведущий вниз
26
Состав преступления
35
Цель оправдывает средства
40
М-р Гувер и м-р Гомперс
47
Глава 2. «Бюро расследований не интересует-
ся политическими или другими убеж-
дениями отдельных лиц»
52
Avers1 и Revers2
52
О чем говорят документы
56
Глава 3. Комментарии к «новому курсу»
63
Расчеты и просчеты
63
Старое русло
68
Глава 4. ФБР борется с «саботажем»
78
Свастика и орел
78
ФБР находит... себя
86
Глава 5. Демократия в полицейском футляре
100
Крещение страхом
100

Ю. Дебс; Окончательный приговор в «великих
судебных процессах» выносит не суд, а народ
111
Профессия Элизабет Бентли
124
ФБР и маккартизм
138
Глава 6. Хроника «Коинтелпро»
145
«Новая левая» и старые страхи
145
Орудие политического геноцида
168
Глава 7. Власть посредством насилия
194
От Далласа до «Уотергейта»: вопросы, остав-
шиеся без ответа
194
Смутные времена
214
Глава 8. «Новое начало» в стиле «ретро»
223
Свобода, как ее понимают «новые правые»
223
В паутине слежки и секретности
239
Послесловие
247
Примечания
256

Костин П. В.
Тайная полиция США. ФБР: прошлое и насто-
ящее.— 2-е изд., доп. и перераб.— М.: Мысль,
1986.— 284 с.— (Империализм: События. Факты.
Документы).
70 к.
В работе прослеживается история ФБР с момента его становления до
настоящего времени. В ней освещается всеохватывающая подрывная
деятельность федеральной секретной службы США против рабочего и
демократического движения внутри страны, соучастие с другими
спецслужбами в заговорах, направленных на свержение неугодных
американскому империализму прогрессивных режимов.
Новое издание дополнено материалами, которые отображают важ-
ные события, происшедшие в жизни США за последние годы.

Костин П. В.
Тайная
полиция
США
ФБР:
прошлое
и настоящее
Издание второе,
дополненное
и переработанное
Заведующий
редакцией
А. Л. Ларионов
Редактор
А. П. Тарасова
Младший
редактор
А. П. Овсепян
Художественный
редактор
А. М. Павлов
Технический редактор
В. Н. Корнилова
Корректор
Т. М. Шпиленко
ИБ № 2789
Сдано в набор
18.02.85. Подписано
в печать 21 08 85.
А04031.
Формат 84х1081/32.
Бум. тип. № 1.
Школьн. гарн.
Высокая печать.
Усл. печатных
листов 15,12.
Усл. кр.-отт. 15,76.
Учетно-издат.
листов 16,42.
Тираж 100 000 экз.
Заказ № 801.
Цена 70 к.
Издательство
«Мысль».
117071. Москва,
В-71, Ленинский
проспект, 15.
ИМПЕРИАЛИЗМ
События
Факты
Документы
Ордена Октябрьской
Революции и ордена
Трудового Красного
Знамени МПО «Первая
Образцовая типография
имени А. А. Жданова»
Союзполиграфпрома при
Государственном
комитете СССР по делам
издательств, полиграфии
и книжной торговли.
113054. Москва, Валовая,
28.

Новая книга
В 1986 г.
издательство «Мысль»
выпускает в свет:
Хазанов А. М. Крушение последней колониаль-
ной империи.— М.: Мысль.—13 л.— 1 р. 30 к.
Книга является первым советским обобщающим
научным исследованием, в котором с марксистских
позиций рассматривается процесс распада колониаль-
ной империи Португалии, его характерные особенности,
движущие силы, внутренние и внешние факторы,
определившие его развитие, значение этого процесса
для судеб национально-освободительного движения в
Африке.
Особое внимание уделено усилиям СССР, других
социалистических стран, всей прогрессивной обществен-
ности, направленным на оказание всесторонней помощи
народам бывших португальских колоний в их борьбе
против империализма, колониализма и расизма.
Для преподавателей, научных работников, аспиран-
тов.

УВАЖАЕМЫЕ ЧИТАТЕЛИ!
Наиболее полную информацию о готовящихся к
выпуску книгах издательства «Мысль» по экономике,
философии, истории, географии можно получить из
ежегодных аннотированных тематических планов вы-
пуска литературы, имеющихся во всех книжных магази-
нах страны.
Сведения о выходящих в свет изданиях регулярно
публикуются в газете «Книжное обозрение».
По вопросам книгораспространения рекомендуем
обращаться в местные книготорги, а также во Всесоюз-
ное государственное объединение книжной торговли
«Союзкнига».