Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

РОССИЙСКИЙ
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ
ГУМАНИТАРНЫЙ
УНИВЕРСИТЕТ
Российско-шведский
учебно-научный
центр
RYSKA
STATLIGA
HUMANISTISKA
UNIVERSITETET
Rysk-svenska
studie- och
forskningscentret
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

KoNSTNäRSKApETS HEMLIGHETER
Еtik, religion, estetik
i Selma Lagerlöfs författarskap
Studier och forskningsresultat redovisade
vid en Internationell konferens, med anledning
av Rysk-svenska studie- och forskningscentrets
vid RGGU 20-årsjubileum
Moskva, den 3–4 mars 2016
Moskva
2019
Andra utgåvan (elektronisk)
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

СЕКРЕТЫ МАСТЕРСТВА
Этика, религия, эстетика
в творчестве Сельмы Лагерлёф
Материалы научной конференции,
посвящённой 20-летию
Российско-шведского
учебно-научного центра РГГУ
Москва, 3–4 марта 2016 г.
Москва
2019
2-е издание (электронное)
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

УДК 82(485)(08)
ББК 83.3(4)-8я43
С28
Редакционная коллегия:
Т.А. Тоштендаль-Салычева (ответственный редактор)
М.О . Дубовицкая (ответственный секретарь)
Д.В . Кобленкова
Рукопись подготовлена
при поддержке Шведского
института, Стокгольм
Boken är utgiven med stöd av
Svenska institutet, Stockholm
На обложке:
скульптура Сельмы Лагерлёф работы Юнаса Хёгстрёма
фотограф Сусса Стуббергорд
© Российский государственный
гуманитарный университет, 2018
ISBN 978-5-7281-2234-0
Секреты мастерства. Этика, религия, эстетика в творчестве
Сельмы Лагерлёф [Электронный ресурс] : материалы научной конфе-
ренции, посвящённой 20-летию Российско-шведского учебно-научного
центра РГГУ. Москва, 3–4 марта 2016 г. / отв. ред. Т . А
. . Тоштендаль-
Салычева ; Рос.- шведск. учеб. науч. центр ; Рос. гос. гуманитарн.
ун-т. — 2 -е изд. (эл.). — Электрон. текстовые дан. (1 файл pdf : 402 с.) . —
М. : Рос. гос. гуманитарн. ун-т, 2019. — Систем. требования: Adobe
Reader XI либо Adobe Digital Editions 4.5 ; экран 10" .
ISBN 978-5 -7281-2234-0
Выход в свет книги о творчестве Сельмы Оттилии Лувисы
Лагерлёф (1858–1940) приурочен к 160-летней годовщине со дня
рождения первой в мире женщины-лауреата Нобелевской премии в
области литературы (1909 г.) . В основу данного издания о великой
шведской писательнице положены материалы конференции, в кото-
рой приняли участие российские и шведские учёные и переводчики.
Помимо статей литературоведов и историков обеих стран, предлага-
ющих новые ракурсы рассмотрения творчества Лагерлёф и современ-
ные исследовательские практики, в сборник включены переводы про-
изведений малой прозы С. Лагерлёф. Впервые на русском языке пу-
бликуется пьеса «Изображатели» и послесловие к ней современного
шведского прозаика, драматурга и сценариста Пера Улова Энквиста.
Для скандинавистов различного профиля – научных работни-
ков, студентов и преподавателей, а также для широкого круга чита-
телей.
C28
УДК 82(485)(08)
ББК 83.3(4)-8я43
Деривативное электронное издание на основе печатного издания: Секреты
мастерства. Этика, религия, эстетика в творчестве Сельмы Лагерлёф [Текст] :
материалы научной конференции, посвящённой 20-летию Российско-шведско-
го учебно-научного центра РГГУ. Москва, 3–4 марта 2016 г. / отв. ред. Т . А . Тош-
тендаль-Салычева ; Рос.-ш ведск. учеб. науч. центр ; Рос. гос. гуманитарн. ун-т . —
М. : РГГУ,2018. — 382 с. — ISBN 978-5-7281-2031-5.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

5
Содержание
От редколлегии ...............................................
9
Е.И. Пивовар [Приветственное слово] ........................... 16
П. Эриксон [Приветственное слово] ............................. 18
С. Ингварссон [Приветственное слово] .......................... 19
К. Браттебю [Приветственное слово] ............................. 21
Общественные взгляды С. Лагерлёф
А. Булин
Нильс Хольгерссон и национализм.
Перевод с шведского В.А. Петруничевой .................... 25
А. Нурдлунд
Роман «Отлучённый» и голос женщины.
Перевод с шведского М.О . Дубовицкой ...................... 47
А.С. Полушкин
Сельма Лагерлёф и Шведская академия ..................
62
Христианская этика С. Лагерлёф
Ю.В . Королинская
К вопросу о границах христианской
интерпретации романов С. Лагерлёф:
Церковь как социальный институт .......................
89
П.А. Лисовская
Евангельские мотивы в прозе Сельмы Лагерлёф . . . . . . . . . . 109
Н.А . Пресс
Мотив духовной трансформации личности
в цикле С. Лагерлёф «Легенды о Христе» ................. 125
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

6
Проза С. Лагерлёф:
компаративный аспект
Д.В . Кобленкова
«Станционный смотритель» А.С. Пушкина,
«Записки сумасшедшего» Н.В . Гоголя
и роман С. Лагерлёф «Император Португальский»:
к проблеме контактных и типологических связей
русской и шведской прозы XIX–XX веков ................ 137
Т.В. Колчева
Антиутопические мотивы в романе
Сельмы Лагерлёф «Чудеса Антихриста»
и в «Краткой повести об антихристе»
философа Владимира Соловьёва ......................... 159
О.С. Сухих
Художественное воплощение конфликта идеи и натуры
в «Преступлении и наказании» Ф.М . Достоевского
и произведениях С. Лагерлёф: «Изгои»,
«Деньги господина Арне», «Отлучённый» ................. 172
О.С. Ермакова
Женские образы в драме Х. Ибсена «Гедда Габлер»
и романе С. Лагерлёф «Шарлотта Лёвеншёльд» ........... 184
Л. Стенберг
Значение творчества Сельмы Лагерлёф
в международном контексте .............................. 193
Новые переводы:
теория и практика
Т.А . Тоштендаль-Салычева
Сельма Лагерлёф в России: история опубликованных
переводов и презентация новых ........................... 201
И.В. Матыцина
Саморедактирование как часть переводческого процесса
(на примере перевода рассказа С. Лагерлёф «Канонир») ... 211
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

C. Лагерлёф
Птенчик. Перевод с шведского Н.Н. Фёдоровой ............. 232
Свадебный марш. Перевод с шведского М.Б . Людковской .... 258
Канонир. Перевод с шведского И.В . Матыциной ............ 262
Туман. Перевод с шведского В.А. Петруничевой ............ 266
Речь на торжественном заседании Шведской академии
20 декабря 1926 г. Перевод с шведского В.А. Петруничевой .... 273
Вермландское предание. Перевод с шведского Ю.В. Колесовой 286
П.У . Энквист
Изображатели. Перевод с шведского А.А. Афиногеновой .... 292
Послесловие. Перевод с шведского А.А. Афиногеновой ...... 345
Сведения об авторах ........................................... 370
Presentation av författarna ....................................... 372
Sammanfattning ................................................ 374
Innehåll ........................................................ 383
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

9
От редколлегии
Российско-шведский учебно-научный центр РГГУ отметил
двадцатилетие своей деятельности проведением 3–4 марта 2016 года
Международной конференции «Секреты мастерства: этика, религия,
эстетика в творчестве Сельмы Лагерлёф». Это событие стало воз-
можным во многом благодаря финансовой поддержке со стороны
Юбилейного фонда Центрального банка Швеции и университета го-
рода Карлстад. Материалы конференции, в которой приняли участие
российские и шведские ученые и переводчики, положены в основу
представляемой на суд читателя книги о великой шведской писа-
тельнице, первой в мире женщине-лауреате Нобелевской премии в
области литературы (1909 г.) .
Выход в свет книги о творчестве Сельмы Оттилии Лувисы Ла-
герлёф (1858–1940) приурочен к 160-й годовщине со дня её рожде-
ния. Этот проект осуществлен при участии Шведского института
(Стокгольм).
В России имя великой шведской писательницы широко извест-
но. По утверждению большого знатока российской действительно-
сти, шведской журналистки Анны-Лены Лаурен, детская литература
Швеции и прежде всего герои Астрид Линдгрен и Сельмы Лагерлёф
способствуют популярности Швеции в глазах русских1.
Устоявшееся мнение в советском литературоведении о Лагерлёф
как о «доброй сказочнице» с пацифистскими взглядами и сочувствием
к бедным людям не отражает всю полноту и глубину произведений этой
талантливой, многогранной и во многом оригинальной писательницы.
1 Laurén Anna-Lena. Barnböcker präglar ryssars syn på Sverige // Dagens
Nyheter. 2016. 31 maj.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

10
Её художественные произведения затрагивают экзистенциальные про-
блемы личности, религиозно-философские и этические вопросы совре-
менного ей общества, а также ставят задачи достижения социального и
политического равенства между мужчинами и женщинами. Творчеству
Лагерлёф присущи истинный гуманизм и глубокое знание истории че-
ловечества. К её книгам обращаются не только литературоведы, но и
философы, теологи и, конечно, журналисты.
Можно с уверенностью утверждать, что поставленные Лагер-
лёф проблемы остаются актуальными и в наши дни. В Швеции её
творчество изучают представители гуманитарных наук, вооружён-
ные современной методологией и применяющие междисциплинар-
ные методы исследования. Созданное в 1958 году в Швеции Общество
Сельмы Лагерлёф, а также Архив Сельмы Лагерлёф активно распро-
страняют знания о выдающейся соплеменнице, организуют конферен-
ции, посвящённые её творчеству. Уже состоялось несколько междуна-
родных конференций, в том числе в Лондоне, Москве, Токио, Берлине.
Славу С. Лагерлёф обрела ещё при жизни. Помимо Нобелев-
ской премии по литературе, на её счету много наград: она была из-
брана почётным доктором Уппсальского университета (1907 г.), ещё
в 1904 году стала обладателем Большой золотой медали Шведской
академии и впервые в шведской истории вошла в её состав наряду с
мужчинами-академиками (1914 г.) . Исключительную роль в упроче-
нии идей и художественных образов Лагерлёф сыграл ранний швед-
ский кинематограф. Известные режиссёры В. Шёстрём и М. Стиллер
экранизировали её лучшие произведения: «Сагу о Йёсте Берлинге»,
«Возницу», «Деньги господина Арне». Их фильмы оказали огромное
влияние на историю шведской культуры. Прежде всего, они подтвер-
дили национальную значимость прозы Лагерлёф, её умение чётко и
ёмко, с тончайшими нюансами описывать основные черты шведско-
го национального характера, подчеркивая важность для людей этой
страны таких понятий, как земля, род, личное благочестие. Отметим,
что этические ценности, отражённые в текстах Лагерлёф, наряду с
принципами художественного повествования фактически определи-
ли шведский литературный канон.
Неоромантическая, с явным символистским уклоном, проза Ла-
герлёф «уравновесила» более радикальную драматургию и романисти-
ку Августа Стриндберга, чьи социальные и литературные приоритеты
простирались от натурализма и реализма до символизма и экспрессио-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

11
От редколлегии
низма. Два национальных гения с разных сторон подошли к осмысле-
нию действительности своей страны, и в настоящее время современная
литература Швеции продолжает развивать обе эти тенденции.
Подтверждением особой «шведскости» произведений Лагер-
лёф являются многочисленные отсылки к её творчеству. Уникаль-
ность личности писательницы, нетривиальность подхода к самым
острым вопросам современности: индустриализации, религии и фе-
минизму – сделали её ментальным лидером нации. Образ Сельмы
Лагерлёф старались запечатлеть фотографы, художники, музыкан-
ты, скульпторы. Так, например, знаменитый шведский художник
Карл Ларссон (Carl Larsson, 1853–1919) неоднократно писал её пор-
треты, композитор Курт Аттерберг (Kurt Atterberg, 1887–1974) сочи-
нил в 1933 году «Вермландскую рапсодию» (En Värmlandsropsodi) к
её 75-летию. В текущем двадцать первом столетии скульптор Юнас
Хёгстрём (Jonas Högström, р. 1956) приурочил своё произведение к
столетию получения Лагерлёф Нобелевской премии: художник из-
ваял из бронзы фигуру молодой Сельмы в полный рост, которую
установили в городе Ландскруна.
В Швеции продолжается деятельность по публикации ещё не-
изданных работ Лагерлёф. В 2016 году вышла книга речей, произне-
сенных писательницей в разное время и по разным поводам2. В «Ре-
чах» были опубликованы под одной обложкой сорок четыре высту-
пления Лагерлёф за период с 1901 по 1938 годы, из них лишь десять
печатались прежде.
«Дагенс нюхетер» откликнулась на это событие статьёй-рецен-
зией известного литературоведа и хроникёра Марии Шоттениус под
броским названием: «Речи Сельмы – твёрдая валюта»3. Автор под-
робно останавливается на выступлении Лагерлёф во время торже-
ственного заседания Шведской академии 20 декабря 1926 года. Шот-
тениус отмечает, что эта речь подбросила «топливо» в давно суще-
ствующий в Швеции «страх перед русскими».
Для российского читателя это выступление представляет осо-
бый интерес, ибо в нём описаны впечатления от поездки писательни-
цы в Россию в 1912 году. В Москве Лагерлёф посетила Третьяковскую
2 Lagerlöf S. Tal. Textkritisk utgåva utgiven av petra Söderlund och Ilaria Ted-
de. Inledning av petra Söderlund. Svenska Vitterhetssamfundet. Stockholm, 2016.
3 Schottenius M. Selmas tal är hårdvaluta // Dagens Nyheter. 2016. 9 juli.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

12
галерею, где её потрясла картина кисти И. Репина «Иван Грозный уби-
вает своего сына». В «мутных, полных безумия» глазах русского царя
Лагерлёф увидела кровавое будущее послереволюционной России:
«Я видела это, я знала это задолго до того»4. С точки зрения историка,
опирающегося на научный метод критики источника, трудно поверить
в то, что Лагерлёф уже в 1912 году провидела судьбу России, но как
писатель с богатым художественным воображением она убедительно
выстроила своё выступление, имевшее место в декабре 1926 года. Рас-
сказ завораживает и привлекает внимание читателя, поэтому редкол-
легия нашей книги особенно рада представить текст этой речи Сельмы
Лагерлёф, впервые переведённый на русский язык В.А. Петруниче-
вой. Россия и, прежде всего, русская литература играли немаловаж-
ную роль в творческой эволюции Лагерлёф. Даже в Нобелевской речи
она открыто говорила о влиянии «великих русских», называла имена
Толстого и Тургенева, но в большей степени её проза отсылает к худо-
жественной философии и поэтике романов Достоевского.
В отечественном литературоведении ХХ века, в силу выпадения
из издательской практики многих религиозно-этических произведе-
ний С. Лагерлёф, долгое время не появлялось работ о её выдающейся
прозе. К настоящему моменту всё ещё нет всеохватывающего иссле-
дования, достойного такой мощной и сложной фигуры, как Сельма
Лагерлёф. Однако есть несколько работ Д.В . Кобленковой, носящих
многоплановый, компаративистский характер, в которых автор даёт
глубокий литературоведческий анализ нескольких произведений швед-
ского классика5. Несомненный интерес вызывает также серьезный
4 Lagerlöf S. op. cit. S. 184, 189–190.
5 Кобленкова Д.В . Философская проза С. Лагерлёф: Социально-христиан-
ская идея и формы вторичной условности в повести «Возница» // Грехнёвские чте-
ния: Словесный образ и литературное произведение. Сб. науч. тр. Вып. 6 . Н . Нов-
город, 2010. С. 255–260; Она же. Элементы агиографического канона как метажан-
ровой структуры в повести С. Лагерлёф «Деньги господина Арне» и одноимённой
экранизации М. Стиллера // Вестник Нижегородского гос. ун-та им. Н .И. Лобачев-
ского. 2010. No 4 (2). С. 862–865; Она же. Н .В . Гоголь и шведская художественная ли-
тература («Шуба» Я. Сёдерберга, «Император Португальский» С. Лагерлёф, «Лицо
Гоголя» Ч. Юханссона, «Гоголь»Т. Транстрёмера) // Материалы Междунар. науч.
конф. «Десятые Гоголевские чтения». М.: Дом Гоголя, Фестпартнёр, 2011. С . 286–
293; Она же. Слабость и власть: личность в произведениях Н.В . Гоголя и шведской
художественной литературе (Я. Сёдерберг, С. Лагерлёф, Ч. Юханссон) // Коблен-
кова Д.В ., Шарапенкова Н.Г ., Ошуков М.Ю ., Орлов С.В . Неклассический ХХ век.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

13
От редколлегии
подход специалиста по русской литературе О.С. Сухих, опублико-
вавшей ряд статей, построенных на сопоставлении произведений До-
стоевского и Лагерлёф6. Следут также отметить труд А.А . Мацевича,
который в 2013 году выпустил словарь-справочник, где дана краткая,
но достойная презентация творческого наследия великой шведской
писательницы7.
В настоящем сборнике предложены некоторые ракурсы ис-
следования произведений С. Лагерлёф, с которыми в российском
литературоведении мы встречаемся впервые. Важную компара-
тивную тематику, представленную в работах Д.В . Кобленковой
и О.С . Сухих, продолжает статья Т.В . Колчевой о романе С. Ла-
герлёф «Чудеса Антихриста» и «Краткой повести об антихристе»
В. Соловьева. О .С . Ермакова обращает внимание на роль ибсенов-
ской традиции в творчестве Лагерлёф и рассматривает характерные
признаки гендерной проблематики в норвежской и шведской ли-
тературах. В публикации Л. Стенберг отмечается международное
значение Лагерлёф на основе опыта проведённых международных
конференций.
Ч. 2: Швеция – Россия – Америка. Петрозаводск, 2014. С . 52–68; Она же. Сиквел
П.К . Ершильда «Хольгерссоны» и генезис образа карлика в шведской прозе
ХХ века // Кобленкова Д.В . Шведский нереалистический роман второй поло-
вины ХХ – начала XXI века. М .: РГГУ, 2016. С . 185–196; Она же. Шведский путь
на Восток: роман С. Лагерлёф «Иерусалим» и одноимённая экранизация Б. Ау-
густа // IX конференция по эстетике экранизации «Западно-восточный экран».
М.: ВГИК, 2018.
6 Сухих О.С . Преступление и наказание в рассказе С. Лагерлёф «Из-
гои» // Вестник Нижегородского гос. ун-та им. Н .И . Лобачевского. 2014.
No 2 (2). С. 311–317; Она же. Мотивы романа Ф.М. Достоевского «Преступле-
ние и наказание» в повести С. Лагерлёф «Деньги господина Арне» // Успе-
хи современной науки. 2016. No 7. Т. 4 . С . 50–54; Она же. Путь «от смерти
к жизни» («Преступление и наказание» Ф.М. Достоевского и «Отлучённый»
С. Лагерлёф) // Вестник Нижегородского гос. ун-та. 2016. No 4. С. 239–246;
Она же. Рассказ С. Лагерлёф «Изгои» как художественное переосмысление
«Преступления и наказания» Ф.М. Достоевского // Неклассический XX век
в типологическом ракурсе. Ч. 2: Учеб. пособие для студентов / Л.И . Мальчу-
ков, В.В. Дудкин, О.С. Сухих, Д.В. Кобленкова. Петрозаводск: Изд-во ПетрГУ,
2016. С. 43–52.
7 Мацевич А.А. Шведская литература от 1880-х годов до конца ХХ века:
Словарь-справочник. М .: ИМЛИ РАН, 2013. С . 21 –27.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

14
Общественные взгляды С. Лагерлёф, её отношение к социаль-
ным, гендерным и научно-просветительским вопросам, её деятельность
в составе Шведской академии, а также её взгляды на проблемы национа-
лизма стали предметом исследования в статьях А. Булин, А. Нурдлунд
и А. Полушкина.
Важное место в представляемом сборнике занимают работы
о «границах религиозности» С. Лагерлёф, которые и в настоящее
время вызывают дискуссии. Малоизученные не только в России, но
и в Швеции романы «Иерусалим», «Отлучённый», «Чудеса Анти-
христа», а также цикл «Легенды о Христе» исследуются в работах
Ю.В. Королинской, П.А. Лисовской, Н.А . Пресс. Работы отечествен-
ных исследователей отличают не только гендерный подход, ши-
роко распространённый в современной Швеции, но, прежде всего,
анализ философских и религиозно-этических мотивов произведе-
ний, генезис художественных образов и повествовательная струк-
тура текстов.
Самая важная часть любого литературного процесса в сфере
зарубежной словесности – это деятельность переводчиков, и харак-
теристика прозы Лагерлёф подтверждается в нашем сборнике образ-
цами переводов её интереснейшей малой прозы; большинство из этих
новелл были опубликованы либо в дореволюционных изданиях, либо
за границей русскими эмигрантами. О судьбе переводов Лагерлёф в
России и в среде русской эмиграции говорится в статье Т.А . Тоштен-
даль-Салычевой. Теоретические вопросы переводческой практики и
конкретные примеры творческой техники перевода рассматриваются
в работе И.В . Матыциной.
Сама новеллистическая часть наследия Лагерлёф, дающая
представление о стиле, тематике и поэтике всего комплекса произве-
дений, представлена в переводах И.В. Матыциной, Н.Н. Фёдоровой,
М.Б. Людковской, Ю.В. Колесовой и В.А . Петруничевой. Впервые
на русском языке публикуется перевод пьесы и послесловие к ней
современного шведского прозаика, драматурга и сценариста Пера
Улова Энквиста. Пьеса Энквиста «Изображатели» посвящена твор-
ческому процессу совместной работы С. Лагерлёф и кинорежиссёра
шведского «немого» кино Виктора Шёстрёма над экранизацией зна-
менитой повести писательницы «Возница». Перевод подготовлен
А.А . Афиногеновой.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

От редколлегии
***
Деятельность Российско-шведского центра, публикация под-
готовленных в нём работ были бы невозможны без внимания и под-
держки со стороны Шведского института в Стокгольме в лице его
генерального директора Анники Рембе, начальника отдела между-
народных связей Курта Браттебю, сотрудников этого подразделения
Моники Вирккалы и Виктора Хенниуса. Мы рады сложившимся за
годы существования Центра дружеским отношениям с посольством
Швеции в России и обращаем слова глубокой признательности в
адрес посла Швеции в РФ Петера Эриксона и советника по культуре
Стефана Ингварссона.
В заключение хочется выразить искренную благодарность пре-
зиденту Российского государственного гуманитарного университе-
та Е.И . Пивовару, проректору по международному сотрудничеству
В.И. Заботкиной, руководителям административных и учебных под-
разделений РГГУ за неизменно доброжелательное отношение к Цен-
тру. Мы благодарим всех, кто в той или иной степени содействовал
выходу в свет этой книги, и прежде всего преподавателя шведского
языка Ханну Сандборг, а также выпускницу РШЦ РГГУ Анастасию
Лукьянову.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

16
Один из ведущих международных центров РГГУ – Российско-
шведский учебно-научный центр – по результатам международной
конференции подготовил книгу «Секреты мастерства: этика, рели-
гия, эстетика в творчестве Сельмы Лагерлёф».
Благодаря плодотворной работе Российско-шведского центра
у нашего университета сложились дружеские отношения с Посоль-
ством Швеции в РФ, Шведским институтом в Стокгольме и швед-
скими университетами.
Образовательные программы РШЦ рассчитаны на студентов
различных факультетов, как бакалавров, так и магистров. В Центре
углубленно преподается шведский язык, в том числе и носителями
языка, которых присылает Шведский институт (Стокгольм). Кро-
ме того, шведские лекторы, представители науки и культуры этой
скандинавской страны принимают участие в конференциях, круглых
столах и семинарах, проводимых Российско-шведским центром.
Студенты центра имеют возможность изучать язык непосредственно
в Швеции, а дипломники, аспиранты и преподаватели – ездить в на-
учные командировки для работы в шведских библиотеках, архивах и
музеях. В распоряжении студентов центра находятся библиотека на
русском, английском и, конечно, шведском языках, а также видео- и
фонотека.
Шведский центр известен своей публикаторской деятельно-
стью, в издательстве РГГУ вышли в свет двадцать пять трудов, ав-
торами которых стали российские и шведские ученые, аспиранты и
студенты различных вузов наших стран. К 300-летию Полтавской
битвы 1709 года в Швеции и России вышла книга «Полтава: Судь-
бы пленных и взаимодействие культур» (poltava. Krigsfångar och
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

kulturutbyte) под редакцией директора РШЦ Тамары Тоштендаль-
Салычевой и советника по культуре шведского посольства в Москве
Лены Юнсон. За последние пять лет были выпущены сборники по
материалам международных конференций: «Мир шведской культу-
ры» (2013 г.) и «Неизвестный Стриндберг» (2015 г.), в 2016 году свет
увидела новаторская монография преподавателя РШЦ Д.В. Коблен-
ковой «Шведский нереалистический роман второй половины ХХ –
начала XXI века».
Я искренне поздравляю бессменного директора РШЦ Тамару
Тоштендаль-Салычеву с её достижениями и наградами, среди кото-
рых следует назвать золотую медаль его величества короля Швеции
Карла XVI Густава и премию Шведской академии «За продвижение
шведской культуры за рубежом». Желаю всем преподавателям и со-
трудникам Российско-шведского центра и, конечно же, его студен-
там дальнейших творческих успехов.
Е.И. Пивовар
доктор исторических наук, профессор,
член-корреспондент РАН, президент РГГУ
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

18
Российско-шведский учебно-научный центр РГГУ отмечает
свой двадцатый юбилей, и я искренне поздравляю его с этой датой.
Образованный 20 лет назад усилиями руководства Россий-
ского государственного гуманитарного университета при поддержке
Шведского института и Посольства Швеции в Москве центр превра-
тился в учебный и научный институт по изучению шведского языка,
истории и культуры Швеции. Его талантливые студенты продол-
жают научные изыскания в области скандинавистики, защищают
диссертации, пишут книги, некоторые выпускники РШЦ работают
в шведских фирмах, а многие являются сотрудниками посольства
Швеции в Москве.
Российско-шведский центр – важное звено в образовательной
структуре России, но он также интересен и для Швеции как организа-
ция, подготавливающая не только ученых, но и значительное количе-
ство молодежи, говорящей на шведском языке, изучающей шведскую
историю и понимающей реалии нашей страны. Они переводят швед-
скую литературу, чем способствуют расширению и углублению кон-
тактов между нашими странами. Это важная и нужная деятельность.
Я, со своей стороны, очень рад оказывать помощь для продолжения
развития деятельности центра, работа которого ведется в стенах РГГУ.
Я хотел бы подчеркнуть, что мы в посольстве и шире – в Швеции –
действительно очень рады нашему сотрудничеству и надеемся, что это
сотрудничество будет расти и укрепляться.
Я искренне поздравляю студентов, преподавателей центра и
его руководителя Тамару Тоштендаль-Салычеву с двадцатилетним
юбилеем и желаю плодотворной работы на ближайшие двадцать лет.
Я также надеюсь, что в ближайшие два дня вас ждёт интересная дис-
куссия на конференции, посвящённой творчеству Сельмы Лагерлёф.
Петер Эриксон
Чрезвычайный и Полномочный Посол
Королевства Швеция в Российской Федерации
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

1919
Когда стало ясно, что я поеду в Москву и возьму на себя непростые
обязанности советника по культуре, я договорился о встрече с некоторы-
ми из своих предшественников, чтобы выслушать их советы о том, в чём
они видят суть этой должности. В частности, за обедом с Юханом Эбер-
гом я поинтересовался, чем из достигнутого за период его работы в Мо-
скве он гордится больше всего, и первое, что он назвал, был Российско-
шведский учебно-научный центр в РГГУ. Мой предшественник Мор-
тен Франкбю, передавая мне должность, упомянул Центр как один из
важнейших партнёров. Каждое утро, приходя на работу и встречая своих
ближайших коллег Анну Косинову и Руслана Косынкина, я осознаю, что
половина нашего отдела – результат деятельности Российско-шведского
центра. В течение дня я встречаю много сотрудников, которые учились
в нём, а теперь работают в шведском учреждении и в дипломатическом
представительстве. Всё это я сказал, чтобы подчеркнуть огромное зна-
чение Российско-шведского центра и обратить внимание на те прочные
связи, которые были и существуют между отделом культуры Посольства
Швеции, где я работаю, и Российско-шведским центром в РГГУ.
Преподавание шведского языка в России, как и преподавание рус-
ского языка в Швеции, – основа наших взаимоотношений. Безусловно,
диалог между шведами и русскими может вестись на английском или
других международных языках. Конечно, мы можем познавать друг друга
через музыку, искусство, танец и спорт, не используя общих слов, однако
без глубоких знаний в области наших языков теряется что-то глубинное
в общении. Благодаря этим знаниям становятся доступными наши филь-
мы и книги. Русские, посетив Швецию, становятся посредниками между
нашими культурами, они могут брать интервью у ключевых фигур швед-
ского культурного и политического ландшафта, выступать в качестве
переводчика на встречах и переговорах, во время судебных заседаний и
визитов к врачу. Проведение этой конференции стало возможным бла-
годаря работе двух синхронных переводчиков. Всё вышеперечисленное
так или иначе связано с преподаванием шведского языка. И просто невоз-
можно переоценить важность и фундаментальность этой деятельности.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

20
Несколько слов о дипломатическом протоколе: и я, и мой на-
чальник Петер Эриксон находимся сегодня здесь, за столом пре-
зидиума, мы выступаем одними из первых. Однако мы играем не-
значительную роль в том, что будет происходить в этом зале. Мы
здесь лишь для того, чтобы продемонстрировать поддержку и заин-
тересованность шведской стороны, и это тоже важно. Я очень бла-
годарен Шведскому институту за поддержку и финансирование, но
центральные фигуры этой конференции – все те, кто будет говорить
о Сельме Лагерлёф, кто занимается исследованием её жизни и твор-
чества. Именно их работа окажется в центре происходящего.
Важной частью шведского мироощущения и индикатором того,
как Швецию воспринимают за границей, стало равноправие между
мужчинами и женщинами. Этот процесс никогда не был простым и
однозначным. Швеция одной из последних в Европе ввела избира-
тельное право для женщин. Мы были далеко не первой страной, по-
зволившей женскому портрету украсить денежную купюру – лишь
в 1992 году на шведских кронах появилось изображение женщины.
Все давалось нелегко. И я, и наш посол представляем отчётливую
феминистскую внешнюю политику, и даже если слово «феминизм»
шведами и русскими толкуется по-разному, я верю, что оно в первую
очередь подразумевает ряд тех ценностей, которые нас объединяют.
История России изобилует примерами борьбы за права женщин.
В Швеции центральная роль в этой борьбе принадлежала Сельме
Лагерлёф, в частности в борьбе за избирательное право. Именно она
после принятия в 1919 году решения о предоставлении женщинам
права голоса подчёркивала очевидность того, что те, кто платит на-
логи в Швеции, должны определять и то, на что пойдут их деньги,
а все, кто подчиняются законам, должны иметь возможность влиять
на процесс принятия этих законов. Сельма Лагерлёф была символом
этой борьбы. Её портрет несли на демонстрациях, на которых глав-
ным требованием было внесение изменений в закон об избиратель-
ном праве. Я хочу выразить благодарность за то, что вы собрались
здесь, и надежду на то, что Сельма Лагерлёф останется символом
равных прав всех мужчин и женщин как членов общества.
Стефан Ингварссон
Советник по культуре Посольства Королевства Швеция
в Российской Федерации
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

21
Уважаемые гости, сотрудники и студенты Российско-шведского
центра! Я очень рад присутствовать на праздновании 20-летия Рос-
сийско-шведского центра, и для меня большая честь иметь возмож-
ность произнести вступительную речь на юбилейной конференции
«Секреты мастерства: этика, религия, эстетика в творчестве Сельмы
Лагерлёф». В июне 1996 г. Российский государственный гуманитар-
ный университет и Шведский институт приняли решение открыть
в РГГУ Российско-шведский учебно-научный центр. Нашей целью
было углублённое изучение российскими студентами шведской
истории, шведского языка и шведской культуры, а также углублён-
ное изучение шведскими студентами российской истории, русского
языка и русской культуры. Одной из наших важнейших задач было
способствовать научному обмену и развивать контакты между на-
шими странами в области образования и исследовательской работы.
В Российско-шведском центре на высоком уровне ведётся обучение
шведскому языку, шведской истории и шведской культуре. Поми-
мо этого, Шведский центр организовал и провёл много культурных
и научных мероприятий и семинаров. Российско-шведский центр
РГГУ вносит неоценимый вклад в российско-шведские культурные
связи. Преподавание и исследования осуществляются на высочай-
шем уровне, что способствовало появлению нового поколения рос-
сийских учёных, получивших глубокие знания о Швеции.
Сельма Лагерлёф – один из самых читаемых и любимых в мире
шведских писателей. Её богатое литературное наследие сформирова-
ло представление о Швеции у нескольких поколений и по-прежне-
му продолжает привлекать и восхищать всё новых читателей. Мои
знания о произведениях Сельмы Лагерлёф ограниченны, но за вре-
мя обучения в гимназии мне довелось познакомиться с нескольки-
ми её наиболее известными романами. И обычаи провинциального
общества в «Саге о Йёсте Берлинге», и пробуждение религиозных
чувств в «Иерусалиме» остаются важными ключами к пониманию
нашего самосознания. Мы были и остаёмся полным противоречий
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

обществом, которое имеет глубокие корни в старинных традициях,
но вместе с тем постоянно стремится к всё большей модернизации и
эмансипации. Та Швеция, в которой творила Сельма Лагерлёф, была
страной, находящейся в переломном для себя периоде, когда бурно
развивались промышленность и рабочее движение, что впоследствии
коренным образом изменило патриархальную крестьянскую культу-
ру. Лагерлёф внимательно наблюдала за процессом модернизации.
Она принимала участие в борьбе за право голоса для женщин и уча-
ствовала в деятельности существовавшей тогда либеральной пар-
тии. Таким образом, логично, что юбилейная конференция в первую
очередь обращается к дающему пищу для размышлений творчеству
Сельмы Лагерлёф. Проблемы этики, религии и эстетики по сей день
остаются такими же важными и актуальными в России и Швеции,
какими они были во времена Лагерлёф. Говоря о секретах мастер-
ства, мы также затрагиваем тему возможности обсуждения актуаль-
ных общественных проблем, которая открывается благодаря куль-
туре. В немалой степени это касается вопросов этики, ценностей и
идентичности, столь важных для наших стран.
Я хотел бы от имени Шведского института выразить глубо-
кую благодарность сотрудникам Российско-шведского центра за их
энтузиазм и плодотворную работу. Отдельно мне хотелось бы по-
благодарить профессора Тамару Тоштендаль-Салычеву, директора
Шведского центра, благодаря которой у студентов и учителей есть
неиссякаемый источник знаний и вдохновения с самого первого дня
существования Центра. Я ещё не работал в Шведском институте в
1996 году, когда в РГГУ был открыт Шведский центр, но мои кол-
леги рассказывали мне о решающей роли, которую сыграла Тамара
Алексеевна в его основании, и я знаю, что она продолжает это делать
всё то время, что он существует. Также я хочу поблагодарить всех
энтузиастов, которые помогали Российско-шведскому центру в его
двадцатилетней работе. Мы от всей души желаем вам удачи в вашем
труде и надеемся на долгое тесное сотрудничество в будущем!
Спасибо!
Курт Браттебю
начальник отдела международных связей
Шведского института (Стокгольм, Швеция)
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Общественные взгляды С. Лагерлёф
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

25
А. Булин
Нильс Хольгерссон и национализм
Повествование не знает национальных границ. В настоящем
сборнике приводится много примеров того, как отдельные мотивы,
истории и идеи путешествовали между странами и языками. Однако
верно и обратное: народы неотделимы от рассказов. Нации, по словам
известного политолога и социолога Бенедикта Андерсона, являются
«воображаемыми общностями», и эти представления развиваются в
повествованиях об истории, современности и будущем1. Повествова-
нием, которое более чем какое-либо другое повлияло на формиро-
вание шведской нации, можно считать «Удивительное путешествие
Нильса Хольгерссона с дикими гусями по Швеции» (1906–1907)
Сельмы Лагерлёф*
. А началось всё с просьбы Шведского объедине-
ния учителей народных школ написать новый школьный учебник2.
С тех пор как в 1906 г. вышла его первая часть, несколько поколений
шведских граждан учились по нему географии, этнографии и эконо-
мике, но, в не меньшей степени, и любви к родине.
Лагерлёф предполагала, что узко национальная тема закроет
книге путь в другие страны, но «Нильс Хольгерссон», напротив, стал
самой переводимой из её книг. И уже более ста лет у неё появляются
всё новые и новые читатели. Дети во всём мире знакомятся с Нильсом
и Швецией в первую очередь благодаря мультфильмам. Первый был
создан в Советском Союзе ещё в 1955 г., к нему была специально напи-
сана музыка и добавлены сцены, в одной из которых гном в полосатом
купальном костюме идёт купаться!3 Заметная часть оригинального
© Булин А., 2018
© Петруничева В.А ., перевод на русский язык, 2018
*
Название книги и цитаты приводятся в переводе Л. Брауде. – П римеч. пер.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

26
А. Булин
повествования была опущена, а взамен добавлены новые сюжетные
ходы, что скорее является правилом, чем исключением, когда речь
идёт о переводе любой детской литературы4. Например, в первом пе-
реводе «Нильса Хольгерссона» на чешский язык гуси решают сделать
остановку в Южной Богемии!5 В переводах на русский, сделанных в
советское время, родители Нильса в начале книги отправлялись на
рынок, а не в церковь, а церковная крыша в Карлскруне превратилась
в крышу ратуши6. Сегодня многие знают Нильса по японскому муль-
тсериалу. Среди них, например, один из молодых шведских писате-
лей, Дураид аль-Хамиси, выросший в Ираке. Он узнал о Швеции и о
«Нильсе Хольгерссоне» в детстве, живя в Багдаде, и недавно воспел
гуся Мортена в статье в газете «Свенска Дагбладет»: Мортен «сбе-
гает вслед за мигрирующими птицами, чтобы спастись от жестоких
страданий, причиняемых угнетателем»7. Книга Лагерлёф по-прежне-
му является источником вдохновения.
Тема данной статьи родилась из противоречия между нацио-
нализмом книги и её многонациональной читательской аудиторией,
но в основу анализа положен текст оригинала на шведском языке.
Какие идеалы выражает этот учебник гражданственности, который
переводили и в царской России, и в Советском Союзе и который в
настоящее время можно прочитать как на персидском, так и на япон-
ском языках?8 Акка с Кебнекайсе, возможно, самая известная в мире
женщина-лидер, и совершенно неслучаен тот факт, что глава стаи,
растолковывающая общественную мораль для миллионов маленьких
граждан по всему миру, является самкой9. «Акка» − саамское слово,
которое означает «бабушка» и, кроме того, является названием од-
ной из самых высоких гор в Национальном парке Сарек. В «Нильсе
Хольгерссоне» Акка представлена как «мать нации», подготавливаю-
щая создание «Дома для народа»10.
Ни один исследователь творчества писательницы не может
не заметить тот факт, что Сельма Лагерлёф стала иконой национа-
лизма11. Многие ученые уделяли внимание национализму в «Нильсе
Хольгерссоне» (который в этом отношении является самым ярким
примером среди всех книг Лагерлёф), в частности этому посвяще-
на замечательная работа датского филолога Бьярне Торупа Томсена
(Lagerlöfs litterære landvinding, 2007)12. В начале XIX века национа-
лизм был новой идеей, и ранний национализм отчасти чужд нацио-
нализму нашего времени13. Сегодняшние националисты охотно
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

27
Нильс Хольгерссон и национализм
оперируют, например, понятием единой культуры, которая, как
утверждается, ведёт свое начало из глубины веков. Это чистой воды
фикция. Во-первых, разные провинции имели совершенно разные
культурные традиции, и понимание многочисленных диалектов вы-
зывало большие сложности, пока народные школы, национальные
газеты и в XX веке радио и телевидение не определили нормативный
язык. Во-вторых, границы Швеции, которые сегодня мы восприни-
маем как само собой разумеющиеся, отнюдь не являлись таковыми в
XIX веке. В 1809 году Финляндия отошла России, государство раз-
делилось, а ведь Финляндия стала частью Швеции задолго до того,
как Сконе и другие южные провинции перешли от Дании к Шве-
ции. В 1905 году страну постиг ещё один удар: расторжение унии с
Норвегией, ставшей независимым государством. Таким образом, это
произошло за год до выхода «Нильса Хольгерссона», и многие ис-
следователи связывают национальный пафос книги с тем, что быв-
шая великая держава, став маленькой Швецией, должна была найти
новую идентичность14. В-третьих, в классовом обществе у каждого
класса своя культура: дворянин XVIII века не мог и представить, что
его и крестьянина объединяет общая культура. Мыслители начала
XIX столетия задавались вопросом, как общество сможет сохранить-
ся без дисциплинирующей сословной иерархии. Как избежать рас-
кола общества из-за того, что граждане при новом демократическом
порядке будут думать только о своих интересах?15 Одним из ответов
на этот вопрос был национализм: создание общности и единства на
основе культуры.
Британский историк Эрик Хобсбаум проводит различие меж-
ду двумя определениями нации: «революционно-демократическое
представление о нации» и «националистическое представление о на-
ции»16. Революционно-демократическое представление отводит пер-
вое место государству: государство с суверенными гражданами обра-
зует нацию. Самым ярким примером государственного устройства,
основанного на этом представлении, являются США в том виде, в ка-
ком они были созданы вследствие американской революции. Наци-
оналистическое представление меняет порядок: сообщество людей,
воспринимающих себя как одну нацию, строит государство. Однако
то, что мы сегодня воспринимаем как националистическое пред-
ставление о нации, в момент появления в романах XIX века понятия
«шведский народ» и «Мать Свея», в контексте того времени, являлось
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

28
А. Булин
скорее заклинанием, призванным создать народ на базе разнообра-
зия, сложившегося внутри одного государства. Таким образом, это
представление следовало бы считать революционно-демократиче-
ским. Работа над созданием народа в неоднородной стране с неод-
нородной культурой идёт и в романах, в том числе произведениях
Фредрики Бремер, которая начинает свой роман 1848 года «Летнее
паломничество» сорокастраничным описанием всех шведских про-
винций и за 60 лет до выхода «Нильса Хольгерссона» словно пред-
восхищает его в мини-формате17.
Эта работа над сотворением нации из многообразия продол-
жается у Лагерлёф в «Нильсе Хольгерссоне». Торуп Томсен иссле-
довал, как это осуществляется благодаря оживлению карты Швеции
через напряжение, возникающее между описанием отличительных
черт провинций − с одной стороны, и связывающей их коммуника-
цией − с другой. В своем анализе Торуп Томсен отталкивался от идеи
Франко Моретти о том, что гибридная форма романа символизирует
гибридное устройство нации18. Вид с высоты птичьего полёта пред-
ставляет нацию как объединение различий и воссоздает коммуника-
цию между составляющими её частями; гусиная стая является ещё
одним примером гетерогенной группы, сплочённого коллектива19.
Другой важной отправной точкой Торупа Томсена является
термин русского теоретика литературы Михаила Бахтина хронотоп.
Во временном пространстве «Нильса Хольгерссона» содержится
хронотоп приключения в календарном времени «национального хро-
нотопа», что формирует необходимую Лагерлёф картину общего пе-
реживания современности20. Я же хочу сосредоточить внимание на
этике: в «Нильсе Хольгерссоне» народ изображается исповедующим
единую общественную мораль. В дальнейшем успех нации, согласно
этой точке зрения, зависит от характера граждан21. Моральные до-
бродетели являются также основой идеи «Дома для народа». В отли-
чие от либеральной системы, в которой политика основана на прин-
ципах, а индивид воспринимается как автономная единица, идеоло-
гия «Дома для народа» является коллективистской в том смысле, что
индивид считается сформированным под влиянием общества22.
Понятие «Швеция как Дом для народа» обычно ассоциирует-
ся с социал-демократией и связывается с речью 1928 года социал-
демократического премьер-министра Пера Альбина Ханссона, в ко-
торой он развил мысль о том, каким образом государство должно
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

29
Нильс Хольгерссон и национализм
выполнять функцию общего дома для своих граждан. Однако и тер-
мин «Дом для народа», и стоящая за ним идея возникали в дебатах
задолго до того, в том числе и у консервативных политиков23. Одним
из представителей ранней идеологии «Дома для народа» является
вызывавшая много споров писательница Эллен Кей, современница
Лагерлёф. Их мнения расходились по многим пунктам, но обе были
согласны с тем, что управлению обществом не хватает материнско-
го подхода24. За три года до выхода «Нильса Хольгерссона» Эллен
Кей опубликовала эссе «Материнство общества», в котором она
утверждает, что развитие общества требует внедрения материнского
начала, что не означает обязательного увеличения числа матерей, но
подразумевает «сочувствие ко всему слабому и нуждающемуся, все-
му, что появляется и находится в стадии становления»25. «[В] своей
работе по дому, − пишет Кей, − мать нации может развить те каче-
ства, которые она потом привнесёт в общественную жизнь: она долж-
на развивать качества государственного деятеля, духовного настав-
ника, полководца, законодателя, экономиста, художника, чтобы под-
держать ту неподвижную и сильную властную структуру, которая
управляет всеми, в то время как все полагают, что следуют собствен-
ной воле. Так она может продемонстрировать истинную сущность
всех...» (Курсив мой. – А. Б .)»26.
Как соотносится этот гармонизирующий подход, который
предполагает любовь ко всему лучшему в каждом из нас, с непрерыв-
ной борьбой за власть, идущей в «Нильсе Хольгерссоне»?
Книга начинается сценами борьбы за власть между Нильсом
и гномом, между Нильсом и животными на дворе и между Нильсом
и гусем Мортеном. И продолжается в том же духе: борьба за власть
ведётся с первых страниц до последних. Животные воюют, сердятся,
подстрекают друг друга издевками, люди борются друг с другом и с
природой, чтобы получить власть над лесом, железом и водой. Да и
природа от них не отстаёт: море борется с сушей, одна река воюет
с другой. Виви Эдстрем перечисляет многочисленные конфликты
между животными и задаётся вопросом, «повлиял ли на Сельму Ла-
герлёф героический мир приключенческих книг, раз она так часто
изображает ссоры и агрессию», но борьба за власть − это неоднократ-
но повторяющаяся тема, которая движет сюжеты во всём её творче-
стве27. Все сюжетные ходы у Лагерлёф можно пересказать в терминах
власти. Разумеется, она, как и Эллен Кей, была пацифисткой, и когда
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

30
А. Булин
Нильс попадает в Карлскруну и восхищается военным флотом, то на
первый план выносится искусная работа мастеров, а не потенциаль-
ная убийственная мощь28. Активное действие, вызванное борьбой,
есть жизнь.
Борьба за власть как центральная часть воспитания граждани-
на роднит «Нильса Хольгерссона» с «Книгой джунглей» (1894−1895)
Редьярда Киплинга, которая была важным источником вдохновения
для Лагерлёф. Согласно её личному свидетельству, работа над кни-
гой сдвинулась с места, только когда писательница начала думать о
том, как Киплингу удалось оживить пейзаж при помощи говорящих
животных29. Эта мысль открыла шлюзы фантазии. Когда в 1907 году
вышла вторая часть «Нильса Хольгерссона», Киплинг весьма кста-
ти оказался в Стокгольме, где ему вручали Нобелевскую премию, и
это обстоятельство особо подчёркивалось30. Бьёрн Сундмарк писал о
«Книге джунглей» в статье, посвящённой идеям гражданственности
в «Нильсе Хольгерссоне», но упоминал о ней в первую очередь как
об общем источнике вдохновения для Лагерлёф и Роберта Баден-
Пауэлла, который в «Настольной книге скаута» (1908) заложил ос-
новы этого движения. Несмотря на то что Лагерлёф была пацифист-
кой, а целью Баден-Пауэлла, напротив, была подготовка Британской
империи к войне, они оба понимали, что для того, чтобы обезопасить
будущее нации, необходимо сформировать характеры граждан через
приобретение опыта, хотя бы и разными путями. Однако Сундмарк
не развивает сравнения с «Книгой джунглей»31. Лагерлёф заимство-
вала многие мотивы, в том числе регулируемый законами демокра-
тический порядок мира животных у Киплинга, но я бы хотела иссле-
довать роль страха32.
Философ Сара Ахмед в работе «Культурная политика эмоций»
(The Cultural Politics of Emotion) показала, как чувства, например лю-
бовь и ненависть, но также и страх, создают национальное единство
в том, что она называет «аффективной экономикой». Чувства явля-
ются ресурсом в том смысле, что они циркулируют в обществе и уси-
ливаются, фокусируясь на различных объектах. Важнейшая мысль
Ахмед состоит в том, что чувства не берут начало в самих объектах,
а генерируются в циркуляции значений, которые фокусируются как
на объекте, так и на субъекте33. Язык является носителем этой цир-
куляции, но такие чувства, как страх, изменяют также организмы:
«Страх проникает сквозь организмы и воздействует на тела тех, кто
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

31
Нильс Хольгерссон и национализм
трансформируется и в субъекты, и в объекты»34. В нашем мире, сре-
ди террористических угроз и войн против террора, страх в первую
очередь не является симптомом, считает Ахмед. Страх создаёт на-
циональные границы, не в последнюю очередь границы между теми,
кто живет под угрозой, и теми, кто угрожает35. Я хочу показать, как
страх отчасти получает другую функцию в аффективных экономи-
ках, примеры которых можно видеть в «Книге джунглей» и «Нильсе
Хольгерссоне».
Детская книга Киплинга (и я сейчас не имею в виду диснеев-
ский мультфильм) − это исследование империалистической борьбы
за власть. Превосходство человека устанавливается сразу же. Уже в
младенчестве Маугли предсказано блестящее будущее: человек слаб,
но благодаря хитрости и бесстрашию Маугли восторжествует над
своими врагами36. Неоднократно возникает тема взгляда как орудия
власти: Маугли пристально смотрит на зверей, пока они не опустят
глаза и не подчинятся ему. Глаза также часто упоминаются у Лагер-
лёф, но являются в большей степени символом, а не орудием власти
(см. также статью Натальи Пресс в настоящем сборнике). В связи с
этим можно привести пример, имеющий отношение к России, а имен-
но речь, которую Лагерлёф произнесла перед членами Шведской
академии в 1926 году. В ней писательница вспоминает свою поездку
в Санкт-Петербург и Москву в качестве гостьи семьи Нобелей че-
тырнадцатью годами ранее. В Третьяковской галерее внимание Ла-
герлёф оказалось приковано к картине Ильи Репина, изображающей
Ивана Грозного, только что убившего своего сына. Безумные глаза
царя пугали и преследовали её, впоследствии она начала воспри-
нимать его хищный взгляд как предзнаменование кровавой ленин-
ской революции37. В «Нильсе Хольгерссоне» у Акки молодые глаза,
хотя тело старо − это отражает её духовную силу38. Взгляд Нильса
из сонного превращается к концу книги в полный энергии, что сви-
детельствует о его внутренней метаморфозе39. В этом превращении
бездельника в ценного гражданина чувство страха играет решающую
роль (исследование страха в творчестве Лагерлёф можно также най-
ти в статье Натальи Пресс). Страх является центральной темой и в
«Книге джунглей»: вторая часть начинается главой «Как в джунгли
пришёл страх».
Эта глава представляет собой миф о сотворении мира с де-
сексуализированным повествованием о рае. Вначале все животные
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

32
А. Булин
были единым народом и не испытывали страха друг перед другом.
Для решения споров существовал суд, но один тигр забыл о своём
авторитете судьи и убил другое животное40. После первой смерти в
Эдемском саду весь порядок рушится и исчезает уважение к закону.
Это позор, он должен быть смыт, поэтому отныне животные будут
подчиняться закону, который не смогут нарушить, а именно Страху.
Страх − это хозяин, которому нельзя возражать, и когда звери узнали
Страх, они начинают также бояться друг друга и больше не решаются
спать рядом41. Здесь страх, несомненно, создаёт границы именно та-
ким образом, который подразумевает Ахмед, но страх устанавливает
и законы. Функция страха − подчинение порядку, определённому
законом. Однако в этом мифе страх оказывается живым существом
другого вида, т. е . человеком. Это объясняет, почему Маугли никогда
ничего не боится и благодаря этому становится хозяином джунглей.
Страх животных − гарантия абсолютной власти человека.
В «Нильсе Хольгерссоне» страх также выполняет роль устро-
ителя общества, но практически противоположным путём. Едва ли
страх является чувством, исполненным добродетели, но у Лагерлёф
он оказывается совершенно необходимым для формирования до-
бродетели и тем самым нации. В начале книги Нильс, как и Маугли,
никогда не испытывает страха, но в этом его большая проблема, ибо
он может безнаказанно творить зло в отношении животных. После
его превращения в Малыша-Коротыша у животных появляется воз-
можность отомстить. Нильс пугается, и это чувство становится ещё
сильнее, когда Акка рассказывает ему, как много врагов есть у такого
маленького и слабого существа. По ходу действия Нильс совершает
много подвигов, но почти всегда он сначала боится, и ему нужен повод
забыть о страхе быть съеденным. В этом отношении повествование
Лагерлёф соответствует рассуждениям Ахмед: «...связанная с канни-
бализмом фантазия, в которой субъект оказывается в теле другого,
является важнейшей для политики страха. Страх работает, представ-
ляя других как угрозу, поскольку они угрожают поглотить субъек-
та»42. Боязнь быть, выражаясь словами Ахмед, поглощённым прохо-
дит в «Нильсе Хольгерссоне» красной нитью, и книга заканчивается,
заостряя на этом наше внимание: Нильс снова стал большого роста,
но по привычке боится. Однако он «тут же сам над собой посмеялся,
радуясь тому, что он такой долговязый, большой и сильный, и ему
нечего бояться»43. Отныне бесстрашие больше не проблема, посколь-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

33
Нильс Хольгерссон и национализм
ку мальчик выучил свой общественно-материнский урок, заключа-
ющийся в том, что силу надо использовать для заботы о других, а не
для разрушения. Гуннар Альстрем пишет в своём фундаментальном
исследовании «Чудесное путешествие: книга о Нильсе Хольгерссоне
Сельмы Лагерлёф», что у Лагерлёф добрые деяния всегда вознагра-
ждаются: «Они предстают как вклады на моральный сберегательный
счет и приносят исполнителю значительную прибыль»44. Но для того
чтобы эта моральная экономика начала функционировать, требуется
внутренняя перемена. Страх − необходимая исходная точка; Лагер-
лёф исследует сложный психологический процесс создания мате-
ринской морали, которая направит развитие общества в новое русло.
Прежде всего Акка советует Нильсу подружиться с мелкими
зверюшками, чтобы выжить в столкновениях с хищниками. Если
Нильс будет помогать мелкой живности, они в благодарность помо-
гут ему информацией и подскажут, где спрятаться (ч. I, с. 61). Его са-
мый первый добрый поступок, помощь измотанному гусю Мортену,
который не может добраться до воды и напиться, мотивирован ана-
логичным образом: «Прежде, пока не случилась с ним беда, Нильс
был жесток со всеми животными, и с этим гусаком тоже. Но теперь
он понимал, что Мортен − его единственная опора. И в страхе, что
может его потерять, Нильс стал тормошить гусака, потом обхватил
его за шею и попытался подтянуть к воде» (ч. I, с. 30).
Нильс помогает с испугу. Второй этап − его честь поставлена
на карту. Нильсу неоднократно приходится помогать другим, чтобы
утвердить себя: ему брошен вызов, и он хочет опровергнуть презри-
тельные суждения. Помощь возникает из желания самоутверждения,
это не самый благородный мотив, хотя Лагерлёф часто прославля-
ет его. Нильс также помогает по ошибке ворону Гарму Белоперому
и лосю Серошкурому, чтобы спастись. В одном случае он, конечно,
исключительно по собственной воле помогает гусыне Дунфин-Пу-
шинке, но этому способствует не этическое убеждение, а её красота
(ч. I, с. 133 и сл.). Помощь для Нильса неестественна и требует объ-
яснения.
На третьем этапе он оказывает помощь медведю, хотя это про-
тиворечит собственным интересам Нильса, и объяснением такого ре-
шения является привычка: Нильс так привык помогать животным,
что продолжает это делать машинально, даже несмотря на угрозу
его собственной жизни (ч. II, c. 118). Этически оправданный мотив
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

34
А. Булин
впервые возникает только в Уппсале, когда Нильс уже путешествует
с гусями несколько месяцев: «некрасиво» «предать товарища» (ч. II,
с. 207). Страх и бессилие, другими словами, сознание, что сам нужда-
ешься в помощи, – вот та основа, на которой строится национальная
общность. В этом Лагерлёф следует долгой либеральной традиции,
от Дэвида Юма, Джона Локка, Жан-Жака Руссо и далее. Все они вос-
принимают построение общества как контракт45. Разумеется, страх
создает границы также и между животными, но прежде всего, он даёт
стимул перейти от понимания уязвимости жизни к заботе друг о дру-
ге, переступив через эти границы. Если страх устанавливает грани-
цы, то в дальнейшем он также выполняет функцию уничтожения тех
же самых границ в аффективной экономике «Нильса Хольгерссона».
Повествование, в котором так важна тема борьбы за власть,
должно также предлагать решения конфликтов. Лагерлёф не доволь-
ствуется тем, что между сторонами достигается равновесие, в идеале
конфликт должен вылиться в любовь. Непростая задача. В несколь-
ких случаях используется посредник-миротворец. Например, в роли
посредника между двумя реками в Даларне выступает лес. Он пред-
лагает рекам объединить свои силы и слиться в один поток, а также
обозначить новое единство, отказавшись от старых имён и приняв
названия, которые соотносят их друг с другом: Восточная Даль-
эльвен и Западная Дальэльвен (ч. II, с. 128). В «Нильсе Хольгерс-
соне» (как и в творчестве Лагерлёф в целом) повторяются ещё три
решения конфликта, а именно вознаграждение, жертва и месть46.
Сага о псе Карре и лосе Серошкуром (гл. XXII) содержит все три.
Движимый местью сюжет развивается по спирали столь же слож-
ной, как в древнеисландской родовой саге. Однажды злой пёс Карр
заходит слишком далеко даже по собственным меркам: он разлучает
лосиху и лосёнка и гонит лосиху на болото, где она тонет. На сле-
дующий день Карр должен быть застрелен за свои многочисленные
проступки, но он беспокоится за осиротевшего лосёнка и приводит
к нему своего палача лесничего. Карр искупает свое преступление,
спасая лосёнка, и тем самым спасает и себя: лесничий оставляет его
в живых, что пробуждает в Карре любовь к этому человеку. Со вре-
менем сочувствие к Серошкурому усиливается и также перерастает
в любовь. Поэтому Карр спасает его от отправки в зоопарк, выведя
его обратно в лес, на свободу. Но Серошкурый непривычен к жизни
в лесу и убивает напугавшую его ужиху, наступив на неё. Убивать
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

35
Нильс Хольгерссон и национализм
безвредных животных, которых нельзя съесть, строго запрещено лес-
ным законом (ч. II, с. 30), и горюющему супругу ужихи удаётся из
мести заручиться обещанием, что никто не будет есть питающихся
хвоей гусениц бабочек-«монашенок». В результате гусениц стано-
вится слишком много, и это убивает деревья. Лес уничтожается, и
Серошкурый всеми животными признаётся виновником47. Он осоз-
наёт свою вину и отправляется в изгнание: т. е . жертвует собой ради
мира в лесу. Серошкурый не может вернуться, пока не умрёт уж, и
Карр сожалеет об этом. Тогда появляется Нильс как deus ex machina.
Уж пугает его, и Нильс убивает его большим камнем: Серошкурый
отмщён. К сожалению, Серошкурый снова пожертвовал собой и был
застрелен, когда он героически пытался отвести охотников от стада с
самками и детёнышами. Но пёс Карр добился восстановления спра-
ведливости и может умереть удовлетворённым (ч. II, с. 38 и сл.).
Борьба за власть становится важной национальной задачей, за-
ключающейся в том, чтобы побуждать граждан страны к действию
(что в дальнейшем ведёт к преуспеванию нации), а также к тому,
чтобы требовать признания их голоса. Но спираль мести должна
быть остановлена решением конфликта и превращена вместо этого
в спираль добрых дел и ответных услуг, которые вызывают любовь.
Чтобы получить признание в качестве гражданина, недостаточно, од-
нако, индивидуальных достижений − индивид также должен опозна-
ваться как гражданин. В этом заложена ещё большая эстетическая
задача национально-воспитательной книги Лагерлёф: представле-
ние о гражданине должно быть расширено, чтобы оно относилось ко
всему народу. Речь идёт в первую очередь о крестьянах и рабочих,
именно они выводятся на первый план, но, как отмечает Турбьерн
Альтен, собственно городские рабочие едва заметны, ибо показыва-
ются почти исключительно ремесленники и рабочие горной отрас-
ли. «Её рабочие часто живут рядом с небольшими городами, где они
по-прежнему находятся в контакте с сельской средой и где кустарное
производство, как и прежде, является основой шведского благосо-
стояния»48. И даже в тех случаях, когда показаны находящиеся в тя-
жёлом положении группы, например рабочие лесопилок, описывает-
ся их мастерство и радость от труда, в то время как имеющие место в
действительности нужда и страдания замалчиваются. Даже детский
труд − проблема, которая в то время в Швеции заметно выросла, −
идеализируется в рассказе о малолетних сиротах Осе и Матсе.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

36
А. Булин
Реально существовавшие социальные проблемы уступали место по-
зитивному представлению о рвущейся вперёд стране, которое Лагер-
лёф хотела противопоставить пессимистичному взгляду на будущее,
царившему в общественных дебатах и не в последнюю очередь вы-
званному массовой эмиграцией в Америку49. Классовые конфликты
в книге были сглажены, что подвергалось в то время критике в газете
«Социал-демократ»50.
Культуролог Ларс Элениус, кроме того, продемонстрировал,
что изображение саамов и финской культуры в Торнедалене соответ-
ствует империалистической политике шведского государства: саам-
ская культура представлена как экзотическая, а торнедальские фин-
ны вообще не показаны. Ассимиляция Торнедалена началась в конце
XIX века отчасти как ответ на проводимую Россией аналогичную
политику в Финляндии. На рубеже веков она усилилась, и язык пре-
подавания в саамских и торнедальских народных школах тогда сме-
нился с родного на чужой шведский. В то время как финноязычное
население должно было ассимилироваться, в отношении саамов, нао-
борот, разрабатывалась государственная политика, суть которой сво-
дилась к лозунгу «лопарь должен быть лопарём»51. Элениус объясня-
ет разное отношение к этим этническим меньшинствам финским на-
ционализмом: «Появление всего лишь финноязычного меньшинства
внутри границ Швеции связывалось с развитием конкурирующего
национального государства на другом берегу приграничной реки».
В то же время саамы считались «политически неопасным меньшин-
ством, поскольку саамская культура не являлась частью какого-либо
национального государства-соперника»52. Другими словами, пред-
ставление о гражданине в «Нильсе Хольгерссоне» включает не весь
народ. Стремление создать один народ из многообразия культур при-
вело к тому, что существовавшие в реальности конфликты между
социальными классами и группами внутри общества сглаживались;
в литературе спорные моменты смещались на уровень индивидов и
принимали вид споров между отдельными животными и борьбы че-
ловека с природой.
Тем не менее представление о гражданине закрепляется в од-
ном отрывке о государственном строе. Разные эпизоды книги соеди-
няются в рассуждении об основах гражданственности. Обсуждение
начинается, как это часто случается в шведской националистической
художественной литературе, с Густава Васы и его знаменитой поезд-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

37
Нильс Хольгерссон и национализм
ки в Даларну с целью получить поддержку в борьбе против датско-
го короля и «освободить» страну от унии с Данией. Но сам Густав
появляется только в одном придаточном предложении (ч. II, с. 160),
зато народ Даларны в глазах Нильса превращается в особ королев-
ской крови. Дикие гуси летят над приходами вокруг озера Сильян
в воскресенье, когда народ идёт в церковь, и Нильс восхищается их
национальными костюмами. Ему кажется, что он видит принцев и
принцесс, королей и королев (гл. XXXII). Что это надо понимать как
новый смысл понятия «королевская особа», становится ясно в сле-
дующей главе, события в которой разворачиваются среди лебедей,
наделенных сословной спесью. Лебединый народ имеет феодальную
организацию: в центре находятся король и королева, а вокруг осталь-
ные лебеди, распределённые по рангам (ч. II, с. 170). Когда прилетают
дикие гуси, лебеди ведут себя «учтиво» (ч. II, с. 174), пока не замеча-
ют домашнего гуся Мортена. Они истолковывают его белое оперение
как попытку походить на них, сломать иерархию с помощью чужих
перьев, и это приводит их в бешенство. От их антидемократических
атак Мортена спасает стая маленьких птиц, поодиночке бессильных,
но вместе эффективных. Следом идёт глава «Сага об Упланде», ко-
торая разъясняет, что выигрышной моделью является меритократия.
Изначально Упланд был «самой бедной и самой неприглядной из
всех шведских провинций» (ч. II, с. 181), но отправился просить ми-
лостыни у других провинций, и ему удалось получить у кого горные
кряжи, у кого речушку, у кого немного плодородной земли. И этим
«хламом» Упланд распорядился так удачно, что другие провинции
признали, что это «самая мудрая и самая рачительная» провинция
(ч. II, с. 184)53. Так Упланд приобрёл не только пропитание для своих
жителей, но и короля и столицу. Глава заканчивается моралью: «Но
было это вполне справедливо. Ведь разум да рачительность и долж-
ны возвышать тех, кто ими наделён» (ч. II, с. 184). Такое меритокра-
тическое отношение подробнее иллюстрируется следующей главой.
В ней действие разворачивается в университетском городе Уппсале,
которым «управляет учёная премудрость» (ч. II, с. 198). Науки, про-
цветающие на четырёх факультетах, и «люди, полные радости жиз-
ни, уверенные в светлом будущем» (ч. II, с. 201), навевают на Нильса
мечту стать человеком.
Когда вскоре после этого читатель видит самого короля, Оскара II,
монархия уже сильно покосилась под влиянием демократической
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

38
А. Булин
меритократии. Эдстрем, напротив, утверждает, что книга описыва-
ет «патриархальное и иерархическое общество», хотя «Дом для на-
рода» и угадывается в будущем: «Надо всем возвышается король,
который объединен в одно целое с нашей гордой столицей»54. Одна-
ко я бы хотела, вслед за Торупом Томсеном, обратить внимание на
то, что задачей короля оказывается приведение доказательств не в
пользу славы государства и дисциплины классового общества, а во
имя Стокгольма как столицы дома для всей нации55. Король говорит:
«Отсюда непременно что-то перепадает на долю каждого шведа, и у
каждого шведа найдётся здесь какое-нибудь дело. В Стокгольме ни-
кто не должен чувствовать себя чужим и тосковать по дому. Здесь все
шведы − дома» (ч. II, с. 240). Таким образом, мы, снова возвращаемся
к нации как «Дому для народа», что, возможно, наиболее наглядно
выражается в общественно-материнской морали, которая является
сутью истории орла Горго.
Жизнь бросает Акке с Кебнекайсе вызов, с которым она, ска-
зать по правде, не справилась. Орленок Горго остался сиротой, и когда
«мать нации» Акка наведывается в орлиное гнездо, оно вызывает у неё
отвращение. Птенец «омерзителен», а вокруг полно останков живот-
ных, съеденных плотоядными хозяевами. Акка может оставить птенца
умирать от голода, и тогда «разбойничьему роду в долине придёт ко-
нец», но «её тут же покоробило от этой мысли. Неужели она, Акка, не
поможет осиротевшему орленку хотя бы тем, что в её силах?!» (ч. II,
с. 246 и сл.). Мать нации берёт под своё крыло каждого ребёнка, даже
детей разбойников, но это требует от обеих сторон перехода через
установленные границы. Ведь и Горго тоже приходится поступиться
своими инстинктами: теперь его кормят рыбой и лягушками, отвра-
тительный корм для орла (ч. II, с. 247). Горго со временем начинает
относиться к Акке как к своей настоящей матери. «Акка же, со своей
стороны, полюбила орленка, словно родное дитя, − пишет Лагерлёф. −
Она старалась получше воспитать его и отучить от дикой злобы и вы-
сокомерия» (ч. II, с. 247). Вначале всё шло хорошо, Горго подружился
с гусятами. Проблемы возникли, когда во время путешествия на юг
другие птицы пугались Горго и называли его орлом. Горго восприни-
мает это в штыки и говорит: «Почему они обзывают меня орлом? ...
Разве они не видят, что я − дикий гусь? Я-то ведь не пожиратель птиц,
который истребляет себе подобных. Как смеют они так оскорблять
меня?» (ч. II, с. 249). Наконец, он не может больше контролировать
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

39
Нильс Хольгерссон и национализм
свой гнев и запускает когти в одну из птиц, после чего оставляет стаю,
чтобы найти своё «Я». Акка гордится им и не хочет признавать, что она
потерпела поражение в своем стремлении «перевоспитать орла, сде-
лать из него добрую, мирную птицу» (ч. II, с. 250). Горго решает, что
должен жить своей орлиной жизнью, и, хотя он обещает не охотиться
на дикий гусей и сохранить дружбу с ними, Акка отказывается от кон-
тактов с ним (ч. II, с. 250). Лагерлёф последовательно отстаивает точку
зрения, что индивидуальность с её отличными от других свойствами
должна находиться под защитой, на неё нельзя покушаться даже в це-
лях включения в общество. И любовь матери общества в конце концов
побеждает все различия: Горго ищет примирения со своей мачехой и
благодаря посредничеству Нильса они снова становятся друзьями в
той же горной долине, где когда-то увиделись впервые.
Здесь и Нильсу приходится выдержать экзамен на общественно-
материнскую мораль. Он рассказывает Акке, что помог даже их ста-
рому врагу лису Смирре сбежать из заточения, и спрашивает её:
−
... Что вы скажете на это, матушка Акка? Довольны ли вы тем,
как я поступил?
−
Ты поступил так, как желала бы поступить я сама, − ответила
гусыня-предводительница (ч. II, с. 329).
Общественно-материнская мораль теперь стала натурой Ниль-
са, за четыре месяца в облике коротышки в нём развилось, говоря
словами Эллен Кей, «непоколебимое сочувствие ко всему слабому
и нуждающемуся в помощи». Роль страха в создании нации заклю-
чается в том, что борьба за власть и право граждан на признание де-
мократического, меритократического порядка должна дополняться
пониманием уязвимости жизни и потребности в любви, умеющей
переходить через установленные границы.
Примечания
1 См.: Anderson B. Imagined Communities. Reflections on the origin and Spread
of Nationalism, [1983] Verso: L.; N. Y., 2006.
2 См.: Nordlund А. Selma Lagerlöfs underbara resa genom den svenska litteratur-
historien 1891–1996. Diss. Uppsala. Stockholm, 2005. S . 96. Об обсто-
ятельствах написания учебника, а также о подготовительном этапе
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

40
А. Булин
и работе Лагерлёф над книгой см.: Ahlström G. Den underbara resan.
En bok om Selma Lagerlöfs Nils Holgersson. Stockholm, 1958; Edström V.
Selma Lagerlöf. Livets vågspel. Stockholm, 2002. S. 325–361.
3 См.: Заколдованный мальчик (Den förtrollade pojken), www.youtube.com/
watch?v=CU5psW3f9So. Режиссёры: Владимир Полковников, Алек-
сандра Снежко-Блоцкая, композитор Владимир Юровский.
4 См., например: Panaou P., Tsilimeni T. Characters and National Ideologies. Alice
and pinocchio in Greece // The Nation in Children’s Literature. Nations
of Childhood / Еd. by B. Sundmark, Ch. Kelen. N. Y., 2013. p. 193–206.
5 См.: Hartlová D. Selma Lagerlöf’s story in Czech // Re-Mapping Lagerlöf. per-
formance, intermediality, and European transmissions / H. Forsås-Scott,
B. Thorup Thomsen, L. Stenberg (eds.) . Lund: Nordic Academic press,
2014. p. 245–260.
6 Nikolajeva M. Selma Lagerlöf ur ryskt perspektiv. Lagerlöfstudier, Selma Lager-
löf-sällskapet: Sunne, 1991. S. 103, 93–106. См. также: Nikolajeva M. När
Sverige erövrade Ryssland. En studie i kulturernas samspel. Stockholm,
1996. Об изменениях в переводах «Нильса Хольгерссона» на разные
языки см. также: Heggestad E. Nils Holgerssons underbara resa över värl-
den // Svensk litteratur som världslitteratur. En antologi / Red. J. Sved-
jedal. Avdelningen för litteratursociologi, Uppsala universitet. Uppsala,
2012. S. 101–115; Berry Ch. Journeys into English. An overview of the
English-language versions of Nils Holgersson and anglophone academ-
ic discourse // Re-Mapping Lagerlöf. performance, intermediality, and
European transmissions / Red. H. Forsås-Scott, B. Thorup Thomsen, L.
Stenberg (eds.) . Lund: Nordic Academic press, 2014. p. 273–288.
7 Al-Khamisi D. En inte så underbar resa genom Sverige. SvD 2015.12 .06 . О япон-
ском мультфильме см. также: Surmatz A. Nils Holgersson and a Japanese
animated series // Re-Mapping Lagerlöf. performance, intermediality and
European transmissions / Red. H. Forsås-Scott, B. Thorup Thomsen, L.
Stenberg (eds.) . Lund: Nordic Academic press, 2014. p. 163–180.
8 О «Нильсе Хольгерссоне» в России см.: Nikolajeva М. op. cit. S . 93 –124 .
Различные изменения в тексте, разумеется, сместили акценты с иде-
алов гражданственности в книге. В качестве недавнего примера мож-
но привести германо-шведскую экранизацию 2011 г., в которой была
добавлена административная власть, наблюдающая за общественной
моралью: гному угрожают лишением лицензии и смещением с зани-
маемой должности в пользу другого гнома в качестве наказания за то,
что он заколдовал Нильса вопреки инструкциям Корпорации гномов.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

41
Нильс Хольгерссон и национализм
9 Гуннар Альстрем, напротив, написал об Акке в 1942 г. следующее: «Ника-
ких выдающихся женских черт у неё нет. Она скорее похожа на старо-
го, мудрого, внимательно слушающего индейского вождя. Изначаль-
но она и была мужчиной и звалась Атье («дед») [...]». См.: Ahlström G.
op. cit., 1958. S . 100. Далее я продемонстрирую, что смена пола у ли-
дера гусиной стаи имела решающее стратегическое и политическое
значение и что её вклад в нацию – материнство.
10 Об имени Акки cм.: Ahlström G. op. cit. S. 100f; Edström V. op. cit. S . 344.
11 См., например: Edström V. Selma Lagerlöf – en nationell ikon // Vad är Sve-
rige? Röster om svensk nationell identitet, red. Alf W. Johansson. Stock-
holm, 2001. S . 61–86; Claesson Pipping G., Olsson T. Dyrkan och spekta-
kel. Selma Lagerlöfs framträdanden i offentligheten i Sverige 1909 och
Finland 1912. Stockholm, 2010; Stenberg L. I kärlekens namn. om män-
niskosynen, den nya kvinnan och framtidens samhälle i fem litteraturde-
batter 1881–1909. Stockholm, 2009. S . 280ff, 307f.
12 Thorup Thomsen B. Lagerlöfs litterære landvinding. Nation, mobilitet og mo-
dernitet i Nils Holgersson og tilgrænsende tekster, Amsterdam Contri-
butions to Scandinavian Studies. Vol. 3 . Amsterdam: Scandinavisch In-
stitut, 2007. Роалд ван Элсвейк предпринимает попытку рассмотреть
«Нильса Хольгерссона» как текст, формирующий нацию, и Лагерлёф
как националистического писателя, чтобы сравнить представление о
Лагерлёф и её творчестве в голландской и фризской прессе. Движе-
ние фризских сепаратистов ссылалось на опыт скандинавских стран,
и ван Элсвейк считает, что книги Лагерлёф были восприняты как зна-
чимые также в этом националистическом контексте. Van Elswijk R. Nils
in the Netherlands. Selma Lagerlöf in Dutch and Frisian, 1911–1921 //
Re-Mapping Lagerlöf. performance, intermediality, and European trans-
missions / H. Forsås-Scott, B. Thorup Thomsen, L. Stenberg (eds.) . Lund,
2014. p. 261–272. Бьёрн Сундмарк считает, что причина, позволяющая
различным националистическим движениям использовать «Нильса
Хольгерссона» в своих целях, заключается в том, что книга «преподно-
сит план концепции любой нации, концепции, которая неагрессивна
и самостоятельна». Sundmark B. Lagerlöf’s Legacy: A Hundred Years of
Writing the Nation // Bookbird: A Journal of International Children’s
Literature 2008 (a): 3 vol. 46. Р. 16.
13 Оформление и распространение раннего национализма в скандинавской
художественной литературе является предметом моего недавно на-
чатого исследовательского проекта «Волшебные нации: товарный
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

42
А. Булин
рынок, народные верования и национализм в скандинавской художе-
ственной литературе 1830–1850 гг.» (Förtrollandenationer: varumark-
nad, folktro och nationalism i skandinavisk skönlitteratur 1830–1850),
финансируемого из Юбилейного фонда Риксбанкен начиная с 2016 г.
14 См., например: Thorup Thomsen B. op. cit. 2007. S. 27, 39ff, 138; Claesson
Pipping G. & Olsson T. op. cit. 2010. S. 78 . Эрланд Лагеррот обнару-
жил среди наследия Лагерлёф черновик главы, озаглавленной «Бу-
ханка хлеба» и несомненно написанной для «Нильса Хольгерссона».
В тексте описываются Швеция и Норвегия, которые с незапамятных
времён были неразрывно связаны, как буханки хлеба, которые дела-
лись из одного теста. После роспуска унии этот аргумент больше не
годился. В действительности Лагерлёф была горячей сторонницей
независимости Норвегии. Lagerlöf S. Brödlimpa. Ett okänt Nils Hol-
gersson-kapitel // BLM 1959:7. Årgång 28. S . 557–559; Lagerroth E. Geo-
logiskt brödbak. En kommentar till Selma Lagerlöfs berättelse // BLM
1959:7. Årgång 28. S . 560–562; Lagerroth U-B. Nordism i Selma Lagerlöfs
liv och författarskap // Nordisk tidskrift för vetenskap, konst och industri.
2000:2. Årgång 76. S . 129–146.
15 Эту мысль я развиваю в статье, которая сопоставляет идею нации и описа-
ние путешествия из Америки Фредрикой Бремер, Гарриет Мартино
и Алексисом де Токвилем. Bohlin A. Fredrika Bremer’s Concept of the
Nation During her American Journey // Ideas in History. Journal of the
Nordic Society for the History of Ideas. 2013: 1–2, nо 7. p. 43–70 .
16 Hobsbawm E.J. Nations and Nationalism since 1780: programme, Myth, Reali-
ty. Cambridge; N. Y.: Cambridge Univ. press. p. 22 .
17 См.: Bremer F. Midsommar-resan. En vallfart. Stockholm: C.A. Bagges förlag,
1848.
18 См.: Thorup Thomsen B. op. cit. 2007. S. 23–32, 69.
19 Thorup Thomsen B. op. cit. 2007. S. 102–137. Торуп Томсен спорит с мне-
нием, что в «Нильсе Хольгерссоне» отдаётся предпочтение провин-
циальной принадлежности к родному дому перед национальной, что
утверждал среди прочих Эрланд Лагеррот. Thorup Thomsen B. op. cit.
2007. S. 70 –82, 99ff; Lagerroth Е. Landskap och natur i Gösta Berlings
saga och Nils Holgersson, diss. Stockholm, Albert Bonniers förlag: Stock-
holm 1958. См. также: Sundmark B. op. cit. S . 17; Anthin A. Landska-
pets upplösning. En studie av landskapets och platsens betydelse i Selma
Lagerlöfs roman Bannlyst, Selma Lagerlöf-sällskapets skriftserie: Sunne,
2000. S . 53ff. Торуп Томсен также считает ограниченной идею Ларса
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

43
Нильс Хольгерссон и национализм
Элениуса о том, что гусиная стая изображает саамов и финнов. Thorup
Thomsen B. op. cit. 2007. S. 110f, 144f; Elenius L. Selma Lagerlöf och Norr-
land. Nationella idealbilder i Nils Holgerssons underbara resa // Selma
Lagerlöfs värld / red. M . Karlsson, L. Vinge, Lagerlöfstudier 2005. Stock-
holm; Stehag: Symposion, 2005.
20 Thorup Thomsen B. op. cit. 2007. S. 53ff, 58, 70ff. Рассуждение о том, как об-
щее восприятие современности через газеты и современный роман
способствует национальной сплочённости, см.: Anderson B. op. cit.
p.22–36.
21 Улла-Бритта Лагеррот исследует, как Лагерлёф в соответствии с пред-
ставлением Спенсера об обществе как медленно растущем организме
предсказывает эволюцию, которую движет моральное и интеллек-
туальное развитие индивидов. Lagerroth U.- B. Körkarlen och Bann-
lyst. Motiv-och idéstudier i Selma Lagerlöfs 10-talsdiktning, diss. Lund.
Stockholm: Bonniers, 1963. S. 98–119, 104f.
22 См.: Lagergren F. på andra sidan välfärdsstaten. En studie i politiska idéers
betydelse, diss. Göteborg. Stockholm; Stehag: Symposion, 1999. S . 61–89,
122f, 126.
23 См.: Lagergren F. op. cit. Немало учёных связывали «Нильса Хольгерссо-
на» с «Домом для народа», среди них Торуп Томсен, который считает,
что эта книга вкупе с речью Лагерлёф «Дом и государство» (1911 г.)
об избирательном праве «предвосхищает образ социальной гармонии
и удовлетворение потребностей в доме для народа». Также Турбьерн
Альтен в работе под заголовком «Нильс Хольгерссон и дом для наро-
да» анализирует, как различные социальные классы описаны в книге,
а также приводит в пример описание натурального хозяйства в Мор-
бакке как утопическое представление об обществе в духе идеи дома
для народа. Thorup Thomsen B. op. cit. C. 68; Altén T. Nils Holgersson
och folkhemmet // Svensklärarföreningen årsskrift 1983 / Red. T. Altén.
S. 16–37. См. также: Sundmark B. of Nils and Nation: Selma Lagerlöf’s
The Wonderful Adventures of Nils // International Research in Chil-
dren’s Literature 2008(b):2. p. 168–186, особенно p. 181ff.
24 О расхождениях между Лагерлёф и Кей по женскому вопросу см., напри-
мер: Weidel G. Ellen Key och Selma Lagerlöf, Ellen Key-sällskapetss-
kriftserie 2, Ellen Key-sällskapet: Väderstad, 1972. Кей тем не менее
также была среди тех, кто говорил о необходимости нового учебни-
ка. В статье «Патриотизм и учебные пособия» (1898 г.) она подверг-
ла острой критике тогдашний «Учебник для народных школ», за что
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

44
А. Булин
Лагерлёф благодарила её в письме. Thorup Thomsen B. op. cit. S . 35,
сноска 5; Ahlström G. Den underbara resan... S. 23f. См. также: Elenius L.
op. cit. S . 183ff.
25 Key E. Samhällsmoderlighet, Livslinjer I:II. Kärleken och äktenskapet, [1903].
Stockholm: Albert Bonniers förlag, 1923. S. 18. Подробнее об идее мате-
ринства у Эллен Кей см.: Lindén C. om kärlek. Litteratur, sexualitet och
politik hos Ellen Key, diss. Stockholm. Stockholm/Stehag: Symposion,
2002. См. также: Bohlin A. Röstens anatomi. Läsningar av politik i Elin
Wägners Silverforsen, Selma Lagerlöfs Löwensköldtrilogi och Klara Jo-
hansons Tidevarvskåserier, diss. Umeå: H-ströms förlag, 2008. Особенно
стр. 90ff, 146–155.
26 Key E. op. cit. S. 39 . Виви Эдстрем называет Акку «мать нации», но не
развивает это наблюдение. Edström V. Selma Lagerlöf. Livets vågspel.
Stockholm, 2002. S. 344.
27 Edström V. Selma Lagerlöf. Livets vågspel. Stockholm, 2002. S. 338 . См. также:
Bohlin A. Röstens anatomi... S . 165–266, особенно s. 181ff, 205f och 249f.
Торуп Томсен комментирует колебания между разрушением и вос-
становлением в творчестве Лагерлёф и констатирует относительно
«Нильса Хольгерссона»: «Политика агрессии, с одной стороны, и
уменьшение численности населения – с другой, являются централь-
ными темами представления “вопросов смерти” в книге» (Thorup
Thomsen B. op. cit. S . 122).
28 Ср.: Altén T. op. cit. S. 20f. Эдстрем обращает внимание на эстетику описа-
ния военных кораблей (Edström V. op. cit. S. 343).
29 См.: Ahlström G. Den underbara resan... S . 37; Thorup Thomsen B. op. cit. S. 25.
30 См.: Ahlström G. Den underbara resan... S. 129.
31 Sundmark B. Citizenship and Children’s Identity in The Wonderful Adven-
tures of Nils and Scouting for Boys // Children’s Literature in Education.
2009. Vol. 40. p . 109–119.
32 Альстрем исследует, какие мотивы (с некоторыми изменениями) были
заимствованы из «Книги джунглей». Различие, которое он подчёрки-
вает, касается именно разного статуса закона в этих книгах: «Жизнь в
шведских лесах в остальном не регулируется такими общеправовыми
прецедентами, которые Балу собрал в своем Законе. Здесь животные
предстают как благоразумные самоучки: судебные заседатели и цер-
ковные старосты» (Ahlström G. Den underbara resan... S. 133). Я же хочу
вслед за Торупом Томсеном обратить внимание на то, что в главе «Ве-
ликие журавлиные пляски на горе Куллаберг» показан своего рода
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

45
Нильс Хольгерссон и национализм
парламент животных, который выступает в роли судебной инстан-
ции, когда лиса Смирре осуждают за преступление, убийство гусыни
на мирных игрищах птиц и зверей. Этот приговор имеет решающее
значение для сюжета книги. См.: Thorup Thomsen B. op. cit. S. 115ff.
33 См.: Ahmed S. The Cultural politics of Emotion [2004]. Edinburg: Edinburgh
Univ. press, 2014. p. 44ff.
34 Ibid. p. 62.
35 Ibid. p. 72ff.
36 Kipling R. The Jungle Book [1894]. L .; N. Y.: Macmillan and Со
, 1900. p. 10ff, 22.
37 См.: Lagerlöf S. Tal på den Svenska Akademiens högtidsdag den 20 december
1926 // Från skilda tider II, utg. Nils Afzelius. Stockholm: Albert Bonniers
förlag, 1945. S . 59. Взгляд в творчестве Лагерлёф и особенно в романе
«Иерусалим» (1901–1902 гг.) рассматривался в прекрасном эссе швед-
ской писательницы Черстин Экман. Она отмечает значение тяжёлых
век главных героев из рода Ингмара, то, как «каждый новый Ингмар
должен открыть глаза» (Ekman K. Ansiktet i spegeln // Artes 1989:4. S. 9).
38 Lagerlöf S. Nils Holgerssons underbara resa genom Sverige I, [1906]. Stockholm:
Albert Bonniers förlag, 1907. S. 34. Далее ссылки на том и страницы
того издания будут указаны в тексте статьи в скобках.
39 Взгляд Нильса Хольгерссона обсуждает среди прочих Торуп Томсен, ко-
торый связывает его с целью автора вывести на первый план нацию и
с изображением в книге эмигрантов как «слепых» к потенциалу роди-
ны (Thorup Thomsen B. op. cit. S. 128, 153f).
40 Kipling R. The Second Jungle Book. L.; N. Y.: Macmillan and Сo
, 1895.p.14.
41 Ibid. p. 15f.
42 Ahmed S. op. cit. p. 64 (Ahmeds kurs.) .
43 Lagerlöf S. Nils Holgerssons underbara resa genom Sverige II. Stockholm:
Albert Bonniers förlag, 1907. S . 484. Далее ссылки на том и страницы
того издания будут указаны в тексте статьи в скобках.
44 Ahlström G. Den underbara resan... S. 86 . Ср. также: точку зрения Торупа
Томсена, который считает, что книга построена на «реляционной эти-
ке»: Thorup Thomsen B. op. cit. S . 111.
45 Ср.: Ahmed S. op. cit. p. 71f.
46 Более подробный разбор темы примирения через жертву в творчестве Ла-
герлёф см.: Bohlin A. Röstens anatomi... S. 249ff. О жертвах и мести у
Лагерлёф см.: Weidel G. Helgon och gengångare. Gestaltningen av kär-
lek och rättvisa i Selma Lagerlöfs diktning, diss. Gleerup: Lund 1964;
Lagerroth U.- B. Körkarlen och Bannlyst...
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

А. Булин
47 Описание у Лагерлёф отражает здесь развитие событий во время «вели-
кого нашествия бабочек» в 1898–1902 гг. (Ahlström G. Den underbara
resan... S. 143).
48 Altén T. op. cit. S. 20.
49 См.: Altén T. op. cit. S. 16ff, 21ff; Edström V. Selma Lagerlöf. Livets vågspel.
Stockholm, 2002. S. 339f. См. также: Ahlström G. Den underbara resan...
S. 155ff.
50 Вера фон Кремер, падчерица лидера социал-демократов Яльмара Бран-
тинга, рецензировала обе части «Нильса Хольгерссона» для газеты
«Социал-Демократен» и написала, что «в этом отношении будет прев-
зойден катехизис». Цит. по: Nordlund А. op. cit. S. 100.
51 Elenius L. Selma Lagerlöf och Norrland... S . 188, 201; Surmatz A. op. cit. p . 164ff.
52 Elenius L. Selma Lagerlöf och Norrland... S . 200. Из письма следует, что Ла-
герлёф разделяла отношение шведского государства к финскому язы-
ку. См.: Claеsson Pipping Y., Olsson T. op. cit. S . 106, 115.
53 Торуп Томсен подчёркивает, что «Сага об Упланде» стала, «возможно, са-
мым радикальным для всего текста примером “отверженности” про-
винции: топографическая идентичность Упланда представляется как
полностью заимствованная у “других”». Её центральное место доста-
ётся ей благодаря её «ацентральности» или «неаутентичности» (Tho-
rup Thomsen B. op. cit. S. 94).
54 Edström V. Selma Lagerlöf. Livets vågspel. Stockholm, 2002. S. 343. Эдстрем
указывает, что, несмотря на это, Лагерлёф «не питала особых симпа-
тий к королевской семье. Оскара II в 1906 г. в письме к Софи Элькан
она называет “сонный старик”. Она считала, что он должен отречься»
(Ibid.) .
55 Thorup Thomsen B. op. cit. S. 95f, S. 63 .
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

47
А. Нурдлу нд
Роман «Отлучённый» и голос женщины
Сельму Лагерлёф редко воспринимают как писателя c полити-
ческой или феминистской тематикой. Однако в период Первой ми-
ровой войны её творчество политизировалось и получило феминист-
ский акцент; этот сдвиг продолжился в трилогии о Лёвеншёльдах и
в произведениях о Морбакке. В настоящей статье будут указаны неко-
торые причины этого явления. Антивоенный роман С. Лагерлёф «От-
лучённый» 1918 года я рассматриваю в первую очередь как попыт-
ку восстановить традиции женской литературы и реабилитировать
женский голос в политике. Это связано с идеями романа Фредрики
Бремер «Херта», увидевшего свет в 1856 году1.
Притягательно-отталкивающая Лотта Хедман в «Отлучён-
ном» – девушка из прислуги – можно сказать, олицетворяет оскорби-
тельную картину «женского голоса» в политике и персонифицирует
нелицеприятное положение в женской литературной традиции, су-
ществовавшей в радикальных политических романах, содержавших
претензию на улучшение всего мира. Подобная картина, уходящая
корнями в идеалистический реализм начала XIX века, датируется
1891 годом, когда состоялся дебют Сельмы Лагерлёф2. Так называе-
мый «ниттитализм» в шведской литературе, движение символистов,
представителем которого стала С. Лагерлёф, был этапом в стремле-
нии мужского литературного истеблишмента отстраниться от идей-
ных дебатов женской литературной традиции реализма, обсуждения
идей и идеального реализма, с которым, по существу, Сельма Лагерлёф
считала вредным слишком уж жёстко и открыто себя ассоциировать.
© Нурдлунд А., 2018
© Дубовицкая М.О., перевод на русский язык, 2018
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

48
А. Нурдлунд
В истории литературы также была тенденция замалчивать романы и
пьесы, написанные авторами-женщинами предыдущего поколения,
считая их сентиментальными и банальными3.
Лотта Хедман, бедная женщина «из рабочей среды» со швед-
ских задворок Лапландии, реабилитируется в «Отлучённом» и в кон-
це наделяется почти мессианскими чертами, что приводит к мысли
о героине известного эмансипационного романа Фредрики Бремер
«Херта». У Херты богословское понимание миссии: она хочет изме-
нить мир. Она хочет возродить истинную заповедь христианства о
неприкосновенности человеческой жизни и дать женщинам равные
с мужчинами права. Херта говорит с позиции женщины XIX века
из буржуазной среды. Роман также подтолкнул проведение реформ,
предоставивших женщинам из буржуазного сословия, в том числе и
самой Сельме Лагерлёф, определённую степень свободы, как и тем
дочерям, к которым Херта обращается в предсмертной речи в конце
романа. Вероятно, можно, сказать, что роман «Херта» оказал силь-
ное влияние на жизнь С. Лагерлёф в том смысле, что косвенно дал
ей возможность получить образование на Королевских высших учи-
тельских курсах. Эту связь Сельма Лагерлёф и сама очень хорошо
осознавала.
Право голоса и наследие Фредрики Бремер
В шведском движении за право голоса и в движении за мир
участвовали многие женщины, окончившие, как и С. Лагерлёф, Ко-
ролевские высшие учительские курсы, т. е . С. Лагерлёф была ин-
теллектуалом, воспитанным в духе Фредрики Бремер. В творчестве
Сельмы Лагерлёф можно найти свидетельства того, что уже в детстве
и отрочестве она была обеспокоена ограниченными возможностями
женщин получать образование и зарабатывать на жизнь. Эва Фрюк-
селль и Софи Адлерспарре, боровшиеся за права женщин бок о бок
с Фредрикой Бремер, призывали С. Лагерлёф использовать свой та-
лант для выхода в свет и получения образования.
Сельма Лагерлёф начала учиться на Высших учительских кур-
сах в Стокгольме. Они были организованы как курсы для девушек
несколькими передовыми педагогами в 1859 году, после того как
вопрос об ограниченных возможностях на получение женщинами
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

49
Роман «Отлучённый» и голос женщины
образования обсуждался интеллектуалами из круга Фредрики Бре-
мер и в её романе «Херта». Как высшее учебное заведение, Учитель-
ские курсы находились под покровительством короля с 1861 года и
управлялись государством, что было уникальным случаем в Шве-
ции, где женщины получили доступ в государственные учебные за-
ведения лишь в 1927 году.
В период обучения Сельмы Лагерлёф на курсах с 1882 по
1885 годы в либеральном женском движении, тесно связанном с кур-
сами, живо обсуждался вопрос о достижении мира. Вопрос вовлечён-
ности женщин в борьбу за мир и воспитание в антивоенном духе
широко обсуждался и на мировой арене. В 1878 году проводилась
Международная конференция, на которой женщин призывали уча-
ствовать в работе по сохранению мира. Во многих странах это при-
вело к созданию женских миротворческих организаций, в программе
которых было образование и воспитание в духе мира, что также от-
разилось на методах преподавания на Высших учительских курсах с
момента их основания4.
Фредрика Бремер – пионер женского движения, признанный
участник международных дебатов, автор романов – не заботилась о
своей репутации писательницы, когда вступала в полемику, обраща-
лась с воззваниями, организовывала сеть филантропических жен-
ских обществ в Швеции и за её пределами и выступала за мирный
союз. «Однажды я принесла им в жертву свою писательскую репута-
цию. Я рада, что пошла на это, даже осознавая, что именно приношу в
жертву». Эти слова Фредрики Бремер приведены в кратком очерке,
написанном Сельмой Лагерлёф в 1890 году, Бремер произносит их в
церкви на рождественской мессе незадолго до своей смерти в окруже-
нии привидений из состарившихся мамзелей. Благодаря политиче-
ским реформам, за которые боролась и которые продвигала Фредри-
ка Бремер в своем эмансипационном романе «Херта», эти мамзели
получили больше прав и прожили более полноценную жизнь. Корот-
кий рассказ С. Лагерлёф «Мамзель Фредрика» был опубликован в
журнале Общества Фредрики Бремер «Дагни» на двадцать пятую го-
довщину со дня смерти Ф. Бремер5. В этом очерке, опубликованном
сразу же после дебюта писательницы в журнале «Идун», где в рамках
конкурса на рассказ с продолжением были напечатаны пять глав из
романа «Сага о Йёсте Берлинге», Сельма Лагерлёф показывала, что об-
щественность знала и об уязвимом положении женщин-писательниц,
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

50
А. Нурдлунд
и о политических реформах для получения женщинами независимо-
сти, и о праве на образование, которое дало ей самой возможность
сделать карьеру. Несомненно, Сельма Лагерлёф также знала, что
Фредрика Бремер после битвы на Аландских островах в ходе Крым-
ской войны летом 1854 года опубликовала в газете «Таймс» 28 ав-
густа 1854 года призыв к женщинам всей планеты создать союз для
защиты мира6.
Главной целью подобных объединений было получение обра-
зования, чтобы женщины стали ответственными и компетентными
гражданами. Образование для женщин должно было стать шагом к
их освобождению от духовного и телесного насилия, но также и по-
служить такой великой цели, как изменение мира. Фредрика Бремер
была убеждена, что участие женщин в общественной жизни могло
фундаментально изменить мировую политику.
Сельма Лагерлёф и новая картина Швеции
В отличие от Фредрики Бремер и многих писательниц 1880-х го-
дов Сельма Лагерлёф заботилась о своей творческой репутации
среди коллег-мужчин и очень хорошо справлялась с ролью уравно-
вешенной и полной достоинства королевы шведской литературы.
Общественное мнение считало её миролюбивой и никогда не впада-
ющей в истерику. И эта роль «благородной дочери Швеции» укрепи-
лась ещё больше, когда Сельма Лагерлёф в 1909 году стала первой в
мире женщиной и первым шведским лауреатом Нобелевской премии
по литературе. Её воспринимали как международного посла новой
великошведской идентичности, основанной на длительном швед-
ском нейтралитете и доброте, здоровье и нравственности шведского
народа, о чём, считалось, и свидетельствовал долгий период жизни
без войн7.
После публикации получивших международное признание
произведений «Иерусалим» в 1901 году и «Удивительное путеше-
ствие Нильса Хольгерссона с дикими гусями по Швеции» в 1906 году
Сельма Лагерлёф стала частью новой шведской литературы, которая
принималась повсеместно и вне зависимости от политических взгля-
дов в связи с мирным расторжением шведско-норвежской унии в
1905 году. Национальное самосознание, сформулированное в этой
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

51
Роман «Отлучённый» и голос женщины
литературе, рисовало шведов как нравственный и смелый народ бу-
дущего, который раз и навсегда решительно повернулся спиной к
варварскому военному прошлому. Литература повествовала о слав-
ной стране, граждане которой больше не оглядываются назад и не
идеализируют период великодержавия, а смотрят вперёд в сторону
скандинавского примирения, стирания классовых различий и брат-
ского единения вне государственных границ8. На основе этих взгля-
дов и либералы, и социал-демократы могли объединиться по вопро-
су всеобщего равного избирательного права, введённого в Швеции в
1909 году, которое, однако, не коснулось женщин.
Вопрос об избирательном праве заставил Сельму Лагерлёф
отойти от своих принципов и в первый и последний раз открыто за-
няться политикой. Это произошло во время кризиса избирательного
права в связи с расторжением шведско-норвежской унии в 1905 году,
тогда Сельма Лагерлёф открыто заявила о своей политической по-
зиции. В 1905 году она стала членом избирательного союза в своём
родном городе Фалун, а в начале 1906-го составила петицию в швед-
ский риксдаг от города Фалун в связи с национальным воззванием
в пользу избирательного права для женщин9. В 1911 году Лагерлёф
выступила с речью «Дом и государство» на Международном конгрес-
се по проблемам избирательного права для женщин в Стокгольме.
Эта речь была уже негромкой, однако она содержала идеи, предвос-
хищавшие представления социал-демократов о государстве как стро-
ителе надёжного дома для народа. В представлении С. Лагерлёф со-
здание хорошего и счастливого дома должно было осуществляться
с помощью богатого опыта женщин и при их активном участии. На
самом деле Сельма Лагерлёф ещё раз отказалась от политического
выступления. Она вообще предпочитала речам зачитывание текстов
вслух, а если и произносила речи, то превращала их с помощью худо-
жественных средств скорее в небольшие повествования, где она мог-
ла спрятаться за мягким образом сказочницы. Так она поступила и с
известной речью 1911 года об избирательном праве10.
Ко времени начала Первой мировой войны в 1914 году избира-
тельное право для женщин уже было введено в Финляндии в 1906-ом
(первой стране в Европе, где закон о всеобщем избирательном пра-
ве действительно означал и право голоса для женщин), в Норвегии
в 1913 году, а в Дании закон готовился и был принят в 1915 году.
В Европе и в Швеции движение за права избирателей было хорошо
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

52
А. Нурдлунд
организовано с начала XX века, так как объединения, занимавшиеся
всеобщим избирательным правом, недостаточно продвигали вопрос
о праве голоса для женщин. Движение за их избирательное право бы-
стро переросло в движение за мир11. Было важно, чтобы известная во
всем мире и повсеместно уважаемая Сельма Лагерлёф примкнула к
нему. Это оказывало на неё большое давление.
Одновременно роль С. Лагерлёф как писателя подверглась ис-
пытанию: в первые годы войны она лихорадочно искала новый голос,
чтобы бросить вызов великошведским самодовольным рассужде-
ниям о нейтралитете и поддержать международный пацифизм и де-
мократические идеалы, связанные со всемирным движением за жен-
ское избирательное право, которое после образования в 1915 году
Международного женского союза за мир и свободу получило вес на
политической арене. В своём творчестве военного периода Сельма
Лагерлёф использует те же аргументы, что и участницы движения:
женский голос мог бы помочь в создании нового общественного по-
рядка, если бы этот голос стал легитимным.
Создавая наброски будущих произведений и короткие рас-
сказы в годы войны, С. Лагерлёф осознавала, что некоторые голоса
не могут быть услышаны, и даже если их услышат, то отклонят как
глупые и наивные12. Сельма Лагерлёф видела, что женщины из Дви-
жения за мир берут на себя особую ответственность за жизнь, однако
сама писательница вносила вклад во всемирные манифестации, ор-
ганизованные международным женским движением за мир, только
написанием рассказов.
«Позволь мне делать всё по-своему, заниматься тем, что я умею
и могу! Пусть мне не приведется бегать по земле, как безумцу, пыта-
ясь навести порядок там, где я бессилен чему-либо помочь!», − этого
желает Миролюбивый из рассказа «Туман», написанного в декабре
1915 года для Конференции по нейтралитету в Стокгольме в феврале
1916-го13. Но цена, которую ему приходится заплатить, высока: «хо-
лод и тьма, тишина, недвижность и отупляющий туман». И милости
Господа Отца Миролюбивый не находит, её обретает душевноболь-
ная женщина, которая «грубым низким голосом» без остановки по-
вторяет: «По окопам кровь течёт рекой. Горы трупов лежат на полях,
огромные, как стога сена. Да, да, да, помоги воюющим!»14
Зачем рисковать тем, чтобы называться мирной овцой, как не-
почтительно звали активистов движения за мир? Этот вопрос так-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

53
Роман «Отлучённый» и голос женщины
же возникает в неопубликованном наброске Сельмы Лагерлёф, на-
писанном в годы войны. Ответ: затем, что С. Лагерлёф чувствовала
себя в долгу перед не получившим достаточного уважения женским
движением.
Реабилитация голоса женщины
Таким образом, антивоенный роман «Отлучённый» 1918 года
реабилитирует тот резкий вопль в инсценировке пьесы о женском го-
лосе, который вынужденно много кричит, протестуя против войны, и
который игнорируется и подавляется. Лотта Хедман – совершенно
новый тип в галерее юных девушек Сельмы Лагерлёф: некрасивая,
без намека на изысканность и уважение к авторитетам, она была дви-
жима конструктивной энергией своих импульсов. Голос Лотты Хед-
ман в «Отлучённом» реабилитирует голос женщины15. В её образе,
как и в «Херте», есть даже намёк на то, что женщины могут с тем
же правом, и, возможно, точнее, чем мужчины, проповедовать слово
Господа. Таким образом, в романе поднимается и вопрос о том, как
много людей нашли во время войны причину усомниться в отноше-
ниях человека к Богу.
Через весь роман проходит критика способа фокусирования
на внешних проявлениях повседневной реальности и неспособности
уловить то важное и значительное, что происходит внутри человека.
Критика появляется уже в вводной главе романа, когда рыбак Юэль
с острова Гримен в Бохуслене, прочитав в газете статью о неудачной
экспедиции на Северный полюс, пытается рассказать жене с гово-
рящим именем Тала16, что их сын, участвовавший в этом путеше-
ствии, вернётся домой как каннибал и станет парией, ведь в статье
утверждается, что возвращающиеся полярники смогли выжить толь-
ко потому, что ели мясо умершего от холода товарища. Только когда
Юэль пересказывает свой сон о Свене, жена начинает слушать его и
понимает, что его рассказ затрагивает и её тоже.
Видения, предзнаменования, приметы – эти эстетические сред-
ства Сельма Лагерлёф использует для описания внутренних психо-
логических процессов. В «Отлучённом» такой магическо-реалисти-
ческий способ объяснения реальности противопоставляется боязни
заглянуть внутрь себя и возможности держаться лишь за внешние
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

54
А. Нурдлунд
проявления жизни. Знания, основанные на интуиции, противопо-
ставляются книжной начитанности.
Столкновение между двумя конкурирующими способами отно-
ситься к жизни и описывать реальность показано в конфликте между
авторитарным деревенским пастором Ронге и бедной, забитой, тео-
логически неподкованной Лоттой Хедман. Голос Лотты, её видения
и откровения в романе постоянно угрожают традициям реалистиче-
ского романа и стабильности техники повествования. Впервые чита-
тели встречаются с Лоттой в поезде, когда первая треть романа уже
позади. Лотта просто одета, ведет себя скромно и нетребовательно,
как и положено бедной девушке. В то же время она обращается к
Свену, оказавшемуся её попутчиком, и напористо, бессвязно, полу-
безумно начинает предсказывать, что вслед за войной придет гибель
мира из-за греха, который она совершила: она не уследила за Си-
грун – женой пастора. Постепенно все внимание сидящих в вагоне
сосредотачивается на Лотте: «Напряжение в купе достигло своего
пика. Эта девушка утверждала, что она знала то, что хотели знать все:
когда закончится война. Издалека послышался вопрос: “Когда вой-
на закончится?” Все остальные подхватили: “Когда она закончится?
Если вы знаете, так скажите нам!”»17.
Откровение Лотты Хедман в поезде указывает на поразительно
резкое изменение в тоне и направлении повествования. Когда Лотта
Хедман заканчивает свою проповедь исчезновения мира, она поворачи-
вается к Свену, сидящему рядом, и начинает говорить о своей любви к
подруге детства, в которой Свен узнаёт свою любимую, Сигрун – жену
священника. Лотта повествует о той неприязни, которую она чувству-
ет по отношению к мужу Сигрун – священнику Ронге, который недо-
оценил её духовные возможности. Она рассказывает, что сразу после
расставания с Сигрун она всё время представляет, что Ронге точно спо-
собен убить душу своей жены. Доказательства этим своим предполо-
жениям она находит в сверхъестественных видениях. По этой причине
сейчас она едет из Лапландии в новый дом Сигрун в Бохуслене.
Пастор Ронге один из тех закоснелых и фальшивых пропо-
ведников, которых Сельма Лагерлёф порицает. Они ведут двойную
бухгалтерию того, что они сами должны другим и что другие обя-
заны им, и у них отсутствует самопознание. Ронге разрушает свою
собственную жизнь, но также жизнь тех, кого он призван защищать
и вести. С несвойственной его натуре благожелательностью Ронге
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

55
Роман «Отлучённый» и голос женщины
постарался убедить Юэля и Талу – родителей Свена – принять сына
после его возвращения с Северного полюса. Однако когда Свен вме-
сте с родителями пришёл на торжественное богослужение в церковь,
Ронге публично подверг его отлучению в своей проповеди. Пастор не
может контролировать свое отвращение, которое клокочет в нём при
мысли, что в его церкви находится каннибал. Он – раб традиции и,
поддерживаемый этой традицией, обращает всю паству против Све-
на и заставляет презирать его. Отвращение распространяется по всей
округе. Немногие, кроме родителей Свена, по-прежнему способны
видеть в нём человека, среди них жена пастора – Сигрун.
Подруга детства Сигрун, Лотта, обосновывается в пасторской
прачечной, и туда же сбегает Сигрун от болезненной ревности Рон-
ге. Сигрун подменяет идентичность умирающей от оспы Рут, жены
Свена, также нашедшей пристанище в прачечной, своей. Тело, по-
хороненное в усадьбе священника, принадлежит Рут. После побега
Сигрун Лотта ощущает, как её душа поднимается в астральные выси
и наблюдает за пересечением жизненных путей Рут и Сигрун: Рут
умирает, чтобы Свен воссоединился с Сигрун.
После побега Сигрун из усадьбы Ронге становится свидетелем
любви Сигрун и Свена, он преодолевает свой первый импульс убить
Свена, любящего его жену. Тем самым Ронге порывает с унаследо-
ванным обычаем убивать и создаёт новое табу, запрещающее губить
живущих. Таким образом он избавляется от проклятия, в которое его
загнала неспособность понять самого себя.
Народ в приходе достигает той же зрелости. По всему побере-
жью, где живут клеветники на Свена, море покрывается десятками
тысяч трупов, плывущих в своих пробковых жилетах после битвы у
мыса Хурнсрев18, всё ещё с различимыми чертами лица, но с выкле-
ванными чайками глазами. Трупы заставляют людей увидеть реалии
войны. Все самодовольные представления о чистоте и моральном
нейтралитете разрушаются. Коллективное отвращение, от которого
пострадал Свен, теперь перемещается с него на бессмысленную ги-
бель в морской битве тысяч мужчин в расцвете лет. Трупы вылав-
ливают, чтобы достойно их похоронить, и это заставляет Свена и его
мать Талу вернуться в церковь, впервые с того момента, как Ронге
изгнал оттуда Свена.
К бывшему пастырю Ронге теперь вернулась его духовная ха-
ризма и способность проповедовать. Его проповедь в конце романа
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

56
А. Нурдлунд
затрагивает святость жизни, а не святость смерти, как было в мо-
мент отлучения Свена. Разумные слова Ронге на церковном холме
дополняются поразительным видением Лотты Хедман, где Бог го-
ворит через неё, и её голос конкурирует с голосом Ронге у могил на
церковном холме. В середине надгробной речи Ронге внимание всех
собравшихся на похороны умерших в битве на Северном море пере-
ключается на Лотту: «Пока народ ждал продолжения речи, послы-
шался голос, не от могилы, а с края толпы. Это был женский голос,
звучавший тонко и визгливо, но на удивление четко и различимо»19.
Здесь подчёркивается, что Лотта Хедман была призвана по праву, а
не пришла в церковь в обществе пастора Ронге.
Образ Лотты Хедман в контрасте с пастором Ронге может на-
мекать на критику Фредрикой Бремер закосневшей шведской еди-
ной церкви и соотносится с радикальным христианством Фредрики
Бремер и представлениями из «Херты» о том, что женщины являются
носителями божественной мудрости, отрицаемой мужчинами. Завер-
шающая проповедь Лотты Хедман – это прямая отсылка к описанию
Херты как образа спасителя и к заключительной речи Херты в романе
Ф. Бремер. Здесь также воздаётся должное радикальному предложе-
нию Фредрики Бремер (в свое время осмеянному) о мирном союзе
народов земли, инициированном всеми женщинами-христианками с
использованием сети женских филантропических объединений.
В двух заключительных пророчествах, в которых объединя-
ются видения Ронге и Лотты, роман «Отлучённый» затрагивает
тему ограниченности реализма и документализма как метода вос-
произведения реальности. В этом смысле «Отлучённый» также
«испытывает» творчество Сельмы Лагерлёф в целом, его отход от
традиционного реализма и приближение к способности Фредри-
ки Бремер, как в «Херте», написать феминистский и религиозный
идейный роман с пацифистской направленностью. В своей самой
радикальной работе – «Херта» − Фредрика Бремер представила фе-
министские идеи, тесно связанные с её радикальным христианским
взглядом на общество, в грезоподобных видениях и взглядах, про-
низывающих описание реальности в романе и отстаивающих право
женщин на образование и необходимость женских проповедей для
общества. Херта предстаёт как человеческая дочь Бога, как новый
Христос, призванный превратить закованных в кандалы женщин в
своих учеников.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

57
Роман «Отлучённый» и голос женщины
В головокружительном радикальном и сатирическом сне ми-
фических размеров Херта несется по миру в поисках помощи для
снятия проклятия, лежащего над бесправными женщинами. Но у
учёных мужей она встречает полное безразличие к этому вопросу.
Они тратят свое время и силы на изобретение бомб и защиту доктор-
ских диссертаций по самым тривиальным теологическим и научным
вопросам, пока мир горит в огне продолжающейся Крымской войны.
Во сне Херты волнение мужчин перекликается с пропагандой
времен Первой мировой войны: «Мы так заняты войной на Востоке.
Мы изо всех сил стараемся изготовить большую бомбу, огромную
бомбу, сударыня, которая при взрыве могла бы отравить целый го-
род своим зловонием. Это будет великая вещь, величайшая вещь!
Это великое время, сударыня, для человечества, и если вы и ваши
сёстры хотите прийти сюда и отливать пули или давать уроки фран-
цузского, то...»20
У Лотты Хедман, как и у Херты, есть внутреннее призвание, но
внешнее давление, кажется, мешает ей. Она по-прежнему необучена
и не может служить в церкви, но при этом её голова «не отягощена
знанием» и «не запутана лжеучениями»21. Её проповедь концентри-
руется на основных чертах христианства: словах о неприкосновенной
ценности человека и золотом правиле. Проповедь Лотты Хедман –
это взгляд, видящий, как мертвые тела в Северном море после битвы
при Хурнс рев встречают Бога в другой жизни. Господь спрашивает:
«В душах, прошедших школу жизни, можно ли прочитать мои десять
заповедей, как они в эти дни звучат на земле?» Мёртвые солдаты мо-
гут неуверенно с запинками пробубнить те четыре заповеди, которые
отражают формальную сторону церкви, но все заповеди об этических
правилах жизни превращаются в устах трупов в военные призывы:
«Убивай! Прелюбодействуй! Кради! Произноси ложное свидетель-
ство на ближнего твоего! Желай дом ближнего твоего! Желай соб-
ственность ближнего твоего, жену его, раба его, скот его, всё, что есть
у ближнего твоего!»22
Романом «Отлучённый» Сельма Лагерлёф возрождает двуна-
правленную женскую литературную традицию, основу которой за-
ложили идеи эмансипации Фредрики Бремер: частично социально-
реалистическую нацеленность на материальные изменения и полити-
ческую дискуссию; частично визионерскую мистическую направлен-
ность на духовное освобождение и теологические дебаты. Решение,
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

58
А. Нурдлунд
которое предлагает С. Лагерлёф в «Отлучённом» относительно ре-
алистической традиции женской литературы (которая в момент де-
бюта Лагерлёф была как никогда сильна и влиятельна, и именно по-
этому уже тогда к ней начинали относиться с пренебрежением как к
простому будничному реализму), состоит в том, чтобы возвысить её
до почти экспрессионистского реализма.
В обоих романах угнетённый женский голос имеет мессиан-
ские черты. В романах выражена мысль и надежда на изменение мира
к лучшему только тогда, когда все люди смогут свободно формулиро-
вать идеи о том, какой должна быть жизнь, и их не смогут больше
наказывать и принуждать подчиняться формальным правилам вла-
сти, которые обычно полностью противоречат закону о неприкос-
новенности человеческой жизни. Последнее происходит, согласно и
Лагерлёф и Бремер, по причине того, что пока женщины отстранены
от официальной власти.
Заключение
Голос женщины в 1918 году всё ещё был «тонким и визгли-
вым», пишет Сельма Лагерлёф, но всё же «на удивление четким и
слышимым». До избирательного права было рукой подать, а с ним
вместе и до представления Сельмы Лагерлёф о том, что государство
могло бы стать хорошим домом. Однако С. Лагерлёф видела и риск
снижения политической активности женщин в связи с введением из-
бирательного права. Она предупреждала об этом уже в 1919 году в
своей речи на городском празднике 27 мая в честь введения неогра-
ниченного всеобщего избирательного права23. Она также предугада-
ла, что силы Антанты поставят жёсткие условия мира, и сразу после
объявления перемирия призывала женщин этих стран содействовать
примирению. Статья «К матерям стран Антанты» была опубликова-
на в нескольких центральных дневных газетах 29 ноября 1918 года и
стала популярной среди женщин в Международном женском союзе
за мир и свободу24.
Женское движение за мир не оказало какого-либо влияния
на ход мирных переговоров. И всё же Лига Наций, основанная в
1919 году, восприняла Международный женский союз за мир и
свободу в качестве образца. Ни Лига Наций, ни избирательное
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

59
Роман «Отлучённый» и голос женщины
право для женщин не воспрепятствовали развязыванию новой
большой войны в Европе. Однако к этому моменту время Сель-
мы Лагерлёф уже прошло. Её последним политическим вкладом
стала подпись под телеграммным воззванием к интеллектуалам
США формировать мнение в пользу выступления против попытки
советских сил захватить Финляндию25. Сельма Лагерлёф умерла
16 марта 1940 года.
Примечания
1 Тема рассматривается также в работе Анны Нурдлунд: Nordlund А. Restor-
ing the stridentfemale voice. Selma Lagerlöf and the women’s anti-war
movement // Scandinavia in the First World War. Studies in the War
Experience of the Northern Neutrals / Ed. by Cl. Ahlund. Lund, 2012.
p. 157−176.
2 Nordlund А. Selma Lagerlöfs underbara resa genom den svenska litteraturhisto-
rien 1891−1996 [diss. Uppsala], Stockholm, 2005. S. 34−37 .
3 Анна Вильямс исследует, как большая группа писательниц-восьмидесят-
ниц была вычеркнута из истории литературы согласно требованию
авторов справочников об эстетической оригинальности, а их твор-
чество рассматривалось предвзято под тем предлогом, что их произ-
ведения выражали возмущение по поводу частного повседневного
опыта, в то время как писатели-мужчины этого движения представ-
ляют в истории литературы традиции и школы, идейные дебаты и
критику общества. См.: Williams А. Stjärnor utan stjärnbilder. Kvinnor
och kanon i litteraturhistoriska översiktsverk under 1900-talet. Hede-
mora, 1997. S . 59−97.
4 См.: Ekbom I. Den kvinnliga fredstanken. Fredrika Bremer och andra i kamp för
fred. Stockholm, 1991.
5 Также опубликован в книге: Lagerlöf S. osynliga länkar. Stockholm, 1894.
S. 156−168. Почти идентичная цитата встречается в письме Бремер,
написанном за две недели до её смерти. См.: Burman С. Bremer. En bio-
grafi. Stockholm, 2001, S. 393 .
6 См.: Burman С. op. cit. S . 362.
7 Нобелевскую речь в честь Сельмы Лагерлёф см.: Les prix Nobelen 1909.
Stockholm, 1910. S. 31−33 .
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

60
А. Нурдлунд
8 О новом шведском национализме около 1905 года также см.: Bengtsson R.
Trust, Threat, and Stable peace. Swedish Great power perceptions
1905−1939 [diss.] . Lund, 2000 (Lund political studies, 114); Ericson M.
A Realist Stable peace. power, Threat and the Development of a Shared
Norwegian-Swedish Democratic Security Identity 1905−1940 [diss.] .
Lund, 2000 (Lund political science, 113); Hellstenius M. Krigen som inte
blev av. Sveriges fredliga officerskår vid 1800-talets mitt [diss.] . Lund,
2000; Andersson L.I. Fred i vår tid.Sverige, krigen och freden 1870−1945
[diss.]. Lund, 2003; Hammar I. För freden och rösträtten. Kvinnorna och
den svensk-norska unionens sista dagar. Lund, 2004. S . 145−178.
9 Об участии Сельмы Лагерлёф в движении за избирательное право см.:
Björkenlid B. Kvinnokravimanssamhälle. Rösträttskvinnorna och deras
metoder som opinionsbildare och påtryckargrupp i Sverige 1902−1921
[diss.] . Skrifter utgivna vid avdelningen för litteratursociologi vid
Litteraturvetenskapliga institutionen i Uppsala 29. Uppsala, 1982.
S. 197–204.
10 См.: Lagerlöf S. Troll och människor 1.Stockholm, 1915. S . 155−164.
11 См.: Andersson I. Kvinnor mot krig. Aktioner och nätverk för fred 1914–1940
[diss.]. StudiaHistoricaLundensia. Lund, 2001. S . 73 −84.
12 Набросок есть в коллекции фонда Морбакки (Mårbackastiftelsens sam-
ling) под рубрикой «Stämningar från krigsåren». Kungl. biblioteket,
Stockholm. Часть набросков также была опубликована под названи-
ем «Stämningar från krigsåren» в книге Сельмы Лагерлёф «Тролли и
люди 2». См.: Lagerlöf S. Troll och människor 2. Stockholm, 1921.
13 Lagerlöf S. Troll och människor. Stockholm, 1921. S. 180−182, 176−177.
14 Цит. в переводе В. Петруничевой. Cм. настоящий сборник с. 267.
15 См. также: Holm B. Selma Lagerlöf och ursprungets roman. Stockholm, 1984.
S. 248−273; Idem. Den största rörelse världen sett // Nordisk kvinnolit-
teraturhistoria 3. Vida världen 1900−1960. Höganäs, 1996. S. 134−135.
16 Имя созвучно шведскому глаголу tala (разговаривать, говорить) –
примеч. пер.
17 Lagerlöf S. Bannlyst. Stockholm, 1918. S . 139.
18 Морская битва Германии и Англии 1916 года у западного побережья Ют-
ландского полуострова, не принесшая стратегических изменений, в
результате которой погибли тысячи людей.
19 Lagerlöf S. Bannlyst. S. 346.
20 Bremer F. Hertha eller En själs historia. Teckning ur det verkliga livet in the se-
ries Aktuella klassiker / Victor Svanberg (red.) . Stockholm, 1974. S . 113.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Роман «Отлучённый» и голос женщины
21 Lagerlöf S. Bannlyst. S. 133−134.
22 Ibid. S. 347−348.
23 См.: Lagerlöf S. Från skilda tider 1 / Nils Afzelius (ed.) . Stockholm, 1945.
S. 156−159.
24 См., например: Dagens Nyheter. 1919. 29.11 .
25 См.: Wägner E. Selma Lagerlöf 2. Från Jerusalem till Mårbacka. Stockholm,
1943. S. 318.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

62
А.С. Полушкин
Сельма Лагерлёф и Шведская академия
В представлениях широкого круга читателей, в особенности за
пределами Швеции, Сельма Лагерлёф в первую очередь – писатель
для детей, сказочница, автор «Удивительного путешествия Нильса
Хольгерссона с дикими гусями». Однако в истории шведской лите-
ратуры фигура Сельмы Лагерлёф играет особую роль: она является
первой женщиной, получившей Нобелевскую премию по литературе,
а также первой женщиной, избранной в состав Шведской академии.
Поэт Яльмар Гулльберг (Hjalmar Gullberg), вошедший в Академию
после её смерти, в своей инаугурационной речи назвал Сельму Ла-
герлёф «королевой в нашей литературе, самой знаменитой шведкой
со времен Святой Биргитты»1.
Очевидно, что такие свидетельства признания литературных
заслуг Лагерлёф говорят о том, что писательница стала частью того
социокультурного сегмента, который олицетворяла собой Шведская
академия. В какой-то мере можно утверждать, что она «вписалась»
в «нобелевский формат» на этапе его становления и в то же время
в «формат Академии», который, напротив, существовал уже более
века и в начале ХХ столетия претерпевал коренные трансформации.
Но почему Шведская академия сделала определённое исключение в
случае с Сельмой Лагерлёф? Что «своего» разглядела Академия в её
творчестве и почему допустила в «круг избранных»?
Как известно, в списке лауреатов Нобелевской премии по ли-
тературе на сегодняшний момент значатся 7 шведских писателей –
Сельма Лагерлёф (1909), Вернер фон Хейденстам (1916), Эрик Карл-
фельдт (1931), Пер Лагерквист (1951), Эйвинд Юнсон и Харри
© Полушкин А.С ., 2018
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

63
Сельма Лагерлёф и Шведская академия
Мартинсон (оба – в 1974) и Тумас Транстремер (2011). При этом ше-
стеро из них были на момент вручения награды членами Шведской
академии (а Эрик Карлфельдт был даже её постоянным секретарём),
за что Академию не раз упрекали в кумовстве и замкнутости на са-
мой себе. Однако Сельма Лагерлёф получила Нобелевскую премию
за пять лет до избрания в Шведскую академию, т. е ., можно сказать,
что Нобелевская премия стала шагом на пути в Академию, а не на-
оборот. Интересно знать, как же складывались взаимоотношения
С. Лагерлёф и Шведской академии?
В сфере интересов этого знаменитого учреждения Лагерлёф
оказалась ещё в 1904 г., когда удостоилась золотой медали. Эта на-
града была учреждена одновременно с открытием Академии по ини-
циативе короля Густава III. Ежегодно Академии предписывалось
вручать две золотых (одну – за поэтическое искусство, вторую – за
ораторское) и две серебряных медали (так называемая «малая на-
града»)2. Сельма Лагерлёф стала третьей женщиной, получившей
золотую медаль: первой была Фредрика Бремер (Fredrika Bremer),
удостоившаяся награды в 1844 г., второй – Эмилия Флюгаре-Карлен
(Emilie Flygare-Carlén), награжденная медалью в 1862 г.
До этого Сельма Лагерлёф уже не раз была отмечена различ-
ными стипендиями Шведской академии, хотя в 1902 г. Карл Давид
аф Вирсен (Carl David af Wirsén), занимавший в то время пост по-
стоянного секретаря Академии, сумел добиться отмены выделенной
ей стипендии. Но в 1904 г. справедливость восторжествовала. Как
отмечал Клас Аннерстедт (Claes Annerstedt) на церемонии вруче-
ния Сельме Лагерлёф Нобелевской премии по литературе, «пять лет
назад Шведская академия признала важность её вклада в развитие
шведской поэзии, присудив ей золотую медаль «за богатство вообра-
жения, идеализм и талант рассказчика, проявляющиеся в её работах,
столь горячо любимых в Швеции и за её пределами». Этот вклад был
по достоинству оценён представителями всех социальных слоёв на-
шего народа»3. Обратим внимание на слово «идеализм», которое фи-
гурирует в мотивировке награждения медалью и позднее встретится
при присуждении Нобелевской премии.
Очевидно, что творчество С. Лагерлёф, которая на тот момент
уже была автором «Саги о Йёсте Берлинге» (1891), сборника новелл
«Невидимые узы» (1894), романа «Чудеса Антихриста» (1897), ро-
мана «Иерусалим» (1902), «Легенд о Христе» (1904), было интересно
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

64
А.С. Полушкин
академикам. Именно с 1904 г. писательницу начинают номинировать
на Нобелевскую премию по литературе. Её кандидатуру будут вы-
двигать 28 раз в течение пяти лет (с 1904 по 1909 гг.), причем количе-
ство номинаций будет расти (в 1904 году – 1, в 1905 – 4 раза, в 1906 и
1907гг. – по3раза,в1908-м –6раз,в1909г. – 11раз)4.
Первым её кандидатуру предложил член Шведской акаде-
мии, профессор Уппсальского университета, историк Харальд Йер-
не (Harald Hjärne). Впоследствии в числе номинаторов окажутся
норвежский епископ Антон Кристиан Банг (Anton Christian Bang),
лингвист Адольф Готтард Нурен (Adolf Gotthard Noreen) (впослед-
ствии также член Шведской академии), финский историк литера-
туры Густав Вальфрид Васениус (Gustaf Valfrid Vasenius), швед-
ский писатель и ученый Фредрик Вульф (Fredrik Amadeus Wulff),
епископ, член Шведской академии Готфрид Билинг (Axel Gottfrid
Leonard Billing), политик, историк литературы Карл Варбург (Karl
Johan Warburg), финско-шведский публицист Карл Густав Эстлан-
дер (Carl Gustaf Estlander), датский египтолог Ханс О. Ланге (Hans
ostenfeld Lange), граф Эужен Левенхаупт (Carl Harald Eugène Le-
wenhaupt), лингвист Фриц Лефлер (Leopold Fredrik Alexander (Frits)
Läffler), историк литературы Отто Сильван (otto Sylwan), искусство-
вед Эверт Врангель (Ewert Henrik Gabriel Wrangel), политик Карл
Карлссон Бунде (Carl Carlsson Bonde) и другие. Значительное число
этих номинаторов являлись представителями Шведской академии.
Для сравнения: Августа Стриндберга, которого постоянно противо-
поставляют Сельме Лагерлёф, на Нобелевскую премию по литерату-
ре номинировали лишь однажды: в 1911 г. его кандидатуру выдвинул
шведский архиепископ Натан Седерблум (Nathan Söderblom).
Бытует мнение, что для Шведской академии кандидатура
Сельмы Лагерлёф – безобидной сказочницы, автора неороманти-
ческих фантазий и любительницы шведских ландшафтов – была
беспроигрышной альтернативой скандальной, эпатажной фигуре
Августа Стриндберга, неутомимого критика и самой Академии, и её
секретаря Вирсена. Однако это мнение ошибочное. Путь Сельмы Ла-
герлёф к Нобелевской премии по литературе был далеко не простым.
По отношению к ней Вирсен был настроен не менее враждеб-
но, чем к Стриндбергу. Этот «Дон Кихот шведского консервативно-
го идеализма», последовательно отстаивавший свои представления
о хорошем вкусе и национальных культурных ценностях, не принял
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

65
Сельма Лагерлёф и Шведская академия
творческой манеры Лагерлёф, органично сочетавшей сказочное на-
чало и отображение современной реальности. Он отрицательно от-
зывался о дебютном романе С. Лагерлёф «Сага о Йёсте Берлинге»
(1891). Его позицию по отношению к писательнице и её произведе-
ниям мы можем легко проследить по экспертным заключениям Нобе-
левского комитета, поскольку Вирсен совмещал должность секретаря
Академии и председателя комитета и лично готовил его доклады.
Так, в докладе Нобелевского комитета за 1904 год Вирсен го-
ворит, что произведениям С. Лагерлёф присущи «этическая чисто-
та», «благородное мастерство», и отмечает «несомненную ценность»
некоторых её творений. Но далее он признаётся, что «не может в
полной мере согласиться с художественной манерой “Саги о Йёсте
Берлинге”, или с творческим методом “Чудес Антихриста”, или с тем,
что писательница даже при изображении реальности всегда пользу-
ется элементами сказки или легенды»5. В докладе за 1908 год форму-
лировки становятся более бескомпромиссными. Вирсен считает, что
работам Лагерлёф присущи «определённое изящество и вычурность,
которые на самом деле противоречат духу скандинавов и не могут
найти отклик у того, кто привык, помимо античной классики, читать
таких мастеров, как Тегнер или Рунеберг, у которых нет ни одной
пустой фразы»6.
Очевидно, что Вирсену как стороннику классических тради-
ций, ясности содержания и формы была абсолютно чужда поэтика
недосказанности, наличие фантастических компонентов в текстах и
создание в них неоромантического двоемирия, что характерно для
стилистики Лагерлёф, одной из наиболее ярких представительниц
неоромантизма в Швеции. Консервативный и бескомпромиссный
Вирсен играл, конечно, заметную роль в деятельности Шведской
академии и в истории Нобелевской премии по литературе на первом
этапе существования организации. Именно благодаря его категорич-
ности и тенденциозности Академия допустила ряд досадных ошибок
при присуждении первых премий, которые до сих пор вызывают на-
рекания у читающей общественности.
Так, первая Нобелевская премия была вручена полузабытому
поэту-парнасцу, члену Французской академии Сюлли Прюдому, а не
Льву Толстому, кандидатура которого представлялась более подхо-
дящей для этой награды. 42 деятеля шведской культуры и искус-
ства подписали знаменитое «письмо сорока двух», в котором они
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

66
А.С. Полушкин
приносили извинения русскому классику за столь спорное решение
Шведской академии. В их числе, кстати, были Сельма Лагерлёф и
Август Стриндберг. К числу «просчётов» Вирсена относят и намерен-
ный отказ от рассмотрения кандидатур Х. Ибсена и Э. Золя, которые
не вписывались в представления Вирсена о «высоком идеализме».
Именно на этом основании, опираясь на текст завещания А. Нобе-
ля, в котором говорится о необходимости присуждать премию тому
писателю, который «в области литературы создаст самое выдающе-
еся произведение идеалистической направленности»7, Вирсен и от-
вергал кандидатуры писателей, чье творчество не вписывалось в его
представление об идеале и идеализме.
Однако голос Вирсена, при всей его значимости, не был в Ака-
демии решающим. Тот факт, что рекомендация Нобелевского коми-
тета, председателем которого он был, не принималась во внимание
при присуждении премии на собрании всей Академии, говорит о вну-
тренней оппозиции Вирсену среди академиков. Знаком этого вну-
треннего раскола были случаи, когда комитет, по настоянию Вирсена,
рекомендовал одну кандидатуру, а академия принимала другую. Так,
в 1904 г. комитет в своём экспертном заключении предлагал вручить
премию провансальскому поэту Фредерику Мистралю, а Академия
решила поделить вознаграждение между ним и испанским драматур-
гом Х. Эчегараем. В 1908 г. лауреатом, по рекомендации комитета,
должен был стать британский поэт Чарльз Суинберн, а в итоге пре-
мии был удостоен немецкий философ Рудольф Эйкен8.
В случае с Сельмой Лагерлёф дело обстояло похожим образом:
Вирсен не желал видеть её «нобелиатом» и делал для этого всё воз-
можное, но большая часть Нобелевского комитета и Шведской ака-
демии была на её стороне. Особенно очевидным это стало в 1908 г.,
когда разногласия обнаружились уже между членами Нобелевского
комитета. Об интригах и противоречиях внутри комитета пишет в
своих комментариях к истории Шведской академии за период 1883–
1912 гг. с пометкой «только для членов Шведской академии, не
предназначено для дальнейшей публикации» литературовед Хен-
рик Шюк (Henrik Schück), член Академии с 1913 г.
Так, в ходе обсуждения кандидатуры возможного лауреата
1908 г. между членами Нобелевского комитета наметились разно-
гласия: писатель Карл Альфред Мелин (Karl Alfred Melin), историк
языка Эсайас Тегнер младший (Esaias Tegnér den yngre) и поэт Эрик
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

67
Сельма Лагерлёф и Шведская академия
Карлфельдт отдавали свои голоса за Лагерлёф, тогда как Вирсен и
археолог Ханс Хильдебрандт (Hans Hildebrand) выступали за кан-
дидатуру итальянского писателя Антонио Фогаццаро (Fogazzaro).
Как пишет Шюк, Вирсен сумел убедить своего сторонника, члена
Шведской академии, барона Карла Бильдта, не поддерживавшего
ни одного из вышеупомянутых кандидатов, написать письмо в адрес
Нобелевского комитета с предложением третьей, компромиссной
кандидатуры – британского поэта Элджернона Чарльза Суинберна
(1837–1909), номинировавшегося на Нобелевскую премию с 1903
года. Как считает Шюк, это было сделано с единственной целью –
лишить премии Сельму Лагерлёф9.
Что интересно, кандидатура Суинберна – поздневикториан-
ского поэта, близкого к прерафаэлитам, некогда пользовавшегося
репутацией декадента, была абсолютно не близка Вирсену, что сле-
дует из его экспертного заключения за 1903 год, где он указывал, что
склонность Суинберна к «тёмной силе необузданной страсти» рас-
ходится с пресловутым критерием идеализма. Тем не менее теперь,
в 1908 г., ему удалось пролоббировать кандидатуру Суинберна на
голосовании в комитете, причём в нарушение всех правил он соб-
ственноручно подписал экспертное заключение, не дав ознакомиться
с ним другим членам Нобелевского комитета, чем немало настроил
против себя многих членов Академии. В результате на всеобщем го-
лосовании, к удивлению и досаде Вирсена, Академия предпочла Су-
инберну другую кандидатуру – немецкого философа Рудольфа Эй-
кена, который и стал лауреатом. В итоге Вирсен одержал победу над
Сельмой Лагерлёф, но это была пиррова победа: лауреатом стал «не
его кандидат», противоречия внутри комитета и Академии оконча-
тельно обострились, недоброжелателей у «несгибаемого» секретаря
прибавилось, а душевных сил, напротив, не осталось. Было ясно, что
Вирсену удалось всего лишь отсрочить момент присуждения премии
Сельме Лагерлёф, но никоим образом не предотвратить его.
Сама Сельма Лагерлёф знала о том, что является одним из ве-
роятных претендентов на награду (возможно, из газет, где активно
обсуждались слухи о предстоящем награждении, а может быть, из
своих источников в Академии), но пятидесятилетняя писательница
не верила в свою возможную победу в 1908 г. В письме к Софи Эль-
кан она признавалась: «И речи быть не может о том, что я получу
Нобелевскую премию. Скорее всего, её получит немецкий философ
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

68
А.С. Полушкин
по фамилии Эйкен. А в следующем году будет Суинберн или Метер-
линк. А вот потом, возможно, встанет вопрос и о моей кандидатуре.
Хотя для народа было бы лучше, если бы премию получили Стринд-
берг с Брандесом или Троэльс Лунд»10. Очевидно, что С. Лагерлёф
понимала, что присуждение ей Нобелевской премии по литературе –
дело решённое, это лишь вопрос времени.
И действительно, в следующем, 1909 г. Сельма Лагерлёф стала
лауреатом Нобелевской премии по литературе. Вирсен держался до
последнего. В противовес Сельме Лагерлёф он выдвинул кандидату-
ру бельгийского драматурга-символиста Мориса Метерлинка, кото-
рый станет лауреатом позже, в 1911 г. Метерлинк номинировался на
премию в 1903, 1904, 1909, 1910 и 1911 гг. (на 1909 год – всего 6 раз, в
сравнении с 28 номинациями Сельмы Лагерлёф). И всё же симпатии
большинства членов Нобелевского комитета были на стороне швед-
ской писательницы. Тон экспертного заключения, составленного
Вирсеном, был отчаянным и резким: «...в произведениях писателей,
достойных Нобелевской премии, должны быть отображены живое
естество, а не противоестественность, настоящее искусство, а не ис-
кусственность, истинное воображение, а не фантастическое, и ког-
да большинство работ Сельмы Лагерлёф не соответствует, как мне
кажется, этим требованиям, я не могу голосовать за неё. Прекрасно
осознавая, что сегодня тот, кто не восторгается творчеством госпожи
Лагерлёф, становится мишенью для нападок, я, однако, должен сле-
довать скорее зову внутренних убеждений, чем прихотям обществен-
ного мнения, претендующего на превосходство и едва ли допускаю-
щего иную точку зрения, и высказать мнение, которое идёт вразрез
с настроениями сегодняшнего дня»11. В то же время завершающий
пассаж заключения свидетельствует о том, что «Дон Кихот шведско-
го консервативного идеализма» капитулирует. По словам Шюка, по-
ражение далось Вирсену нелегко, он был сломлен и подавлен: «Его
оппоненты, большинству из которых он лично был симпатичен, едва
ли наслаждались своим триумфом, скорее они испытывали сочув-
ствие к побеждённому»12.
Тем не менее со стороны всё казалось отнюдь не столь одно-
значным. Сегодня благодаря обнародованным данным, на которые
истёк 50-летний срок секретности, мы знаем, что в 1909 г. на Нобе-
левскую премию по литературе было предложено 38 номинаций, при
этом выдвигался 21 кандидат. Имена некоторых из них современ-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

69
Сельма Лагерлёф и Шведская академия
ному читателю не скажут практически ничего: французский пастор и
писатель Шарль Вагнер (Charles Wagner, 1852–1917), итальянский
лингвист и литературовед, а также драматург Анджело де Губернатис
(Angelo de Gubernatis, 1840–1913), греческий поэт-сатирик, драма-
тург и публицист Георгиос Сурис (Georgios Souris, 1853–1919), аме-
риканский философ и теолог Борден Паркер Боун (Borden parker
Bowne, 1847–1910), бельгийский поэт-символист Иван Жилькен
(Iwan Gilkin, 1858–1924), испанский поэт-модернист Сальвадор
Руэда (Salvador Rueda, 1857–1933), испанский поэт и драматург
Анхель Гимера (Angel Guimerà y Jorge, 1845–1924), чешский поэт и
переводчик Ярослав Врхлицкий (Jaroslav Vrchlickу`, 1853–1912), ан-
глийский историк и политик Джон Морли (John Morley, 1st Viscount
Morley of Blackburn, 1838–1923), французский критик и романист
Поль Бурже (paul Bourget, 1852–1935), французский дипломат, пу-
тешественник, археолог и литературный критик, историк литерату-
ры, член Французской академии Эжен-Мельхиор де Вогюэ (Eugène
Melchoir de Vogüé, 1848–1910), австрийский публицист и писатель
Мартин Грейф (Martin Greif, 1839–1911), член Французской ака-
демии Эрнест Лависс (Ernest Lavisse, 1842–1922), румынский исто-
рик, писатель, философ Александру Димитрие Ксенопол (Alexandru
Dimitrie Xenopol, 1847–1920), итальянский филолог, лингвист и ли-
тературовед Франческо Д’Овидио (Francesco d́ovidio, 1849–1925).
Однако у Сельмы Лагерлёф были и более серьезные конкурен-
ты: знаменитый бельгийский поэт-символист Эмиль Верхарн, уже
упоминавшиеся Морис Метерлинк и Элджернон Чарльз Суинберн,
французский писатель Анатоль Франс, чья кандидатура активно об-
суждалась в шведской прессе. В то же время не исключалась вероят-
ность того, что премию получит или разделит с Сельмой Лагерлёф
шведский прозаик и поэт Карл Густав Вернер фон Хейденстам (Carl
Gustaf Verner von Heidenstam, 1859–1940) – прецедент двойного
присуждения Нобелевской премии уже был в 1904 г., когда лауреата-
ми стали Фредерик Мистраль и Хосе Эчегарай. Хейденстама вместе
с Лагерлёф выдвинул шведский политик Карл Карлссон Бунде (Carl
Carlsson Bonde, 1858–1913).
Сама Сельма Лагерлёф была не в восторге от мысли о том, что
ей придется поделиться премией с Хейденстамом. В письме Софии
Элькан она заявляет: «Мне не нравится, что придётся с ним что-то де-
лить. В этом есть что-то комичное». Тем не менее даже по количеству
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

70
А.С. Полушкин
номинаций в 1909 г. Сельма Лагерлёф была абсолютным фаворитом:
её номинировали 11 раз. Для сравнения: у Анджело де Губернатиса
было 4 номинации, у Верхарна, Метерлинка, Георгиоса Суриса – по
три номинации, у Суинберна и Жилькена – по две, у остальных – по
одной. На этот раз удача была на стороне С. Лагерлёф: абсолютным
большинством голосов ей была присуждена Нобелевская премия
по литературе, несмотря на активное противодействие со стороны
Вирсена. Причем Сельма Лагерлёф победила Вирсена его же ору-
жием: Нобелевскую премию, согласно формуле присуждения, она
получила «за высокий идеализм, богатое воображение и глубину ин-
терпретации, которые отличают её произведения». Ключевое поня-
тие здесь – высокий идеализм. Это тот самый критерий, с помощью
которого, как мы помним, Вирсен «отбраковывал» кандидатуры, не
вписывавшиеся, как ему казалось, в представления Альфреда Но-
беля об «идеалистической направленности» творчества. Тем самым
Академия подчеркивала, что произведения Лагерлёф как нельзя луч-
ше вписываются в концепцию «высокого идеализма», а присуждение
ей премии соответствует духу и букве завещания Нобеля13.
Но почему, несмотря на столь драматичный и трудный путь к
награде, вопреки злой воле Вирсена, Сельме Лагерлёф всё же удалось
получить столь престижную и немаловажную для неё премию (на но-
белевские деньги она смогла выкупить дорогую её сердцу фамильную
усадьбу в Морбакке, заложенную за долги семьи)? На наш взгляд, от-
вет кроется в так называемом «нобелевском формате» – совокупности
критериев интра- и экстралитературного характера, предъявляемых
Нобелевским комитетом и Шведской академией к отдельным художе-
ственным произведениям и творчеству выдающихся писателей совре-
менности в целом и служащих основанием для формирования некоего
универсального «канона» всемирной литературы ХХ–XXI вв. Изна-
чально формат Нобелевской премии был задан завещанием Альфреда
Нобеля, но с течением времени он эволюционировал.
В период секретариата Вирсена «нобелевский формат» ещё
только переживал этап становления. Отсюда уже упомянутые выше
ошибки, связанные с неприсуждением премии Л.Н . Толстому, Х. Иб-
сену, Э. Золя; спорные кандидатуры Сюлли Прюдома, Т. Моммзена,
Р. Эйкена и др. Эти противоречия можно считать симптомами «болез-
ни роста»: Шведская академия – консервативный провинциальный
институт – ещё только училась принимать судьбоносные решения
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

71
Сельма Лагерлёф и Шведская академия
в истории мировой литературы. Отсюда и буквализм в следовании
завещанию Нобеля (например, в отношении пресловутого «идеализ-
ма»), и комплекс собственной провинциальности, который приводил
к тому, что среди первых лауреатов нет ни одного шведа, а норвежец
Б. Бьёрнсон, по мнению ряда критиков, оказался в нобелевском спи-
ске исключительно как альтернатива неприемлемому для Вирсена
Ибсену14, и стремление «цепляться за традиции», и академизм (не
случайно среди первых лауреатов присутствуют прежде всего члены
различных академий, и лишь затем – писатели).
Однако в 1909 г., когда Сельма Лагерлёф была удостоена Нобе-
левской премии, формат награды уже начал меняться, Академия как
учреждение-наделитель «взрослела», постепенно преодолевая соб-
ственную ограниченность, а власть тенденциозного Вирсена слабела.
Отсюда, на наш взгляд, и парадоксальность того факта, что в форму-
ле присуждения премии Лагерлёф присутствует критерий идеализ-
ма, который до этого был самым действенным оружием Вирсена в
отстаивании его консервативных позиций. По-видимому, Академия,
которая пошла против воли своего руководителя, теперь вкладыва-
ла в понятие «высокого идеализма» вовсе не то содержание, которое
считал правильным Вирсен. За точку отсчёта теперь принимались
романтические идеалы и национальные ценности, которыми прони-
зано все творчество писательницы.
Эволюция «нобелевского формата», судя по всему, отражает
изменения в настроениях литературной общественности за рубежом
и в Швеции, что легко проследить по реакции в СМИ на победу Сель-
мы Лагерлёф. Так, критик парижской литературной газеты «Жиль
Блас» Эрнест Шале (Ernest Challe) высказывал мнение, что Нобе-
левской премией следует награждать писателей, затрагивающих об-
щечеловеческие идеи, и «не стоит размениваться на “региональные
таланты” и пейзажистов»15. Тем не менее в одной из швейцарских га-
зет было заявлено, что «более заслуженной награды ещё никто не по-
лучал и никогда ещё мнение не было столь единодушным». В немец-
кой прессе подчёркивалось, что пейзажные зарисовки и тема «малой
родины» – несомненные достоинства прозы Сельмы Лагерлёф, далё-
кой от «зацикленности» на социальной критике, присущей шведской
литературе того времени. Эти разночтения свидетельствуют о том, что
манера письма С. Лагерлёф ещё только начинала завоевывать своего
читателя за пределами страны.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

72
А.С. Полушкин
Судя по всему, вектор развития менялся и в самой шведской
литературе. В 1890-х годах на литературную арену выходит новое
поколение писателей, к которому принадлежала и Сельма Лагерлёф.
Это поколение получило название «поколения девяностых» (nittio-
talisterna) и противопоставлялось предшествующему «поколению
восьмидесятых», отдававшему предпочтение общественной крити-
ке и натуралистической поэтике. Представители нового поколения
(Вернер фон Хейденстам [Verner von Heidenstam], Густав Фрединг
[Gustaf Fröding], Эрик Карлфельдт [Erik Axel Karlfeldt], Пер Халь-
стрем [per Hallström], Оскар Ливертин [oscar Ivar Levertin] и дру-
гие), как и С. Лагерлёф, были сосредоточены на идее чистого искус-
ства, на неоромантических идеалах, нередко обращались к сказочной
и шире – фольклорной поэтике. Как пишет Елена Бальзамо, «дви-
жение 90-х годов – разновидность неоромантизма, аналогичная не-
мецкому Jugendstil, – в то время шло в стране победным маршем.
Новая школа сложилась в противовес приземлённому критическому
реализму предыдущего десятилетия; её представители культивиро-
вали в конце века аполитичность и декадентский гедонизм; питали
пристрастие к экзотике (как во времени, так и в пространстве), вос-
хваляли национальное прошлое, добродетели “старой Швеции”»16.
C социологической точки зрения, которую высказывает в своём до-
кладе Эрик Хек (Eric Höök), представители этого поколения были по
преимуществу из среды провинциальных помещиков, которой оказа-
лись чужды противоречивые последствия индустриализации, бурно
развивавшейся в Швеции в начале ХХ в. Они искали альтернативу
технократической современности в идеализированном прошлом, в
старине, в провинциальных шведских ландшафтах17. Это был своего
рода эскапизм на фоне социальных потрясений – роста влияния со-
циал-демократов, усиления феминизма и суфражизма, укрепления
позиции профсоюзов и развития забастовочного движения. Предста-
вителей «поколения 90-х» отличал определённый консерватизм.
Мировоззрение и поэтика «поколения 90-х» оказались близки
большинству членов Шведской академии, которая начала пополнять
его представителями свои ряды. Так, ещё в 1904 г. в Академию был
избран Эрик Аксель Карлфельдт, который после смерти Вирсена
в 1912 г. станет её секретарём, а в 1931 г. посмертно будет награж-
ден Нобелевской премией по литературе (единственный раз за всю
историю премии). В 1909 г. станет членом Шведской академии Пер
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

73
Сельма Лагерлёф и Шведская академия
Халльстрем, а после смерти Карлфельдта займёт пост её постоянного
секретаря. В 1912 г. ряды академии пополнит Вернер фон Хейден-
стам, который будет удостоен Нобелевской премии по литературе в
1916 г. Можно сказать, что неоромантическая поэтика «поколения
90-х» становилась в Швеции элементом литературного академизма и
неотъемлемой частью «нобелевского формата».
Очевидно, по этой причине творчество С. Лагерлёф, которое было
для «поколения 90-х» (особенно «Сага о Йёсте Берлинге») «визитной
карточкой», получило признание со стороны Шведской академии, при-
чём настолько, что учреждение оказалось способно подкорректировать
собственные нормы и установления для принятия писательницы в свои
ряды. В 1914 г. произошло уникальное событие: в Шведскую академию,
впервые за всю её более чем столетнюю историю, была избрана женщи-
на. Этой чести удостоилась Сельма Лагерлёф.
Подробности избрания писательницы в это консервативное,
замкнутое, можно сказать, сакральное, сообщество раскрывает в
своей речи, посвящённой столетию этого знаменательного события,
Сара Даниус, член Шведской академии, а с 2015 г. – её постоянный
секретарь18. В августе 1914 г. Сельме Лагерлёф было предложено за-
нять кресло No 7, освободившееся после смерти шведского поэта Те-
одора Йеллерстедта (Theodor Gellerstedt, 1836–1914). Если во время
голосования по вопросу присуждения ей Нобелевской премии Нобе-
левский комитет и Академия переживали драматический раскол, то
в данной ситуации они продемонстрировали удивительное единоду-
шие: С. Лагерлёф была избрана 13 голосами из 15. До этого слухи о её
избрании в Академию настойчиво освещались в прессе, в частности в
газете «Dagens Nyheter».
Основатель Академии, король-просветитель Густав III (1746–
1792) определил созданное им учреждение как «сообщество шведских
господ и мужчин». Эта формулировка понималась буквально – кресла
академиков более столетия занимали благородные господа (политики,
церковники, аристократы), учёные (историки, археологи, лингвисты,
литературоведы), писатели, но среди них не было ни одной женщины.
Конечно, представительницы слабого пола, достойные быть
избранными в Академию, находились и до Сельмы Лагерлёф.
В частности, Сара Даниус вспоминает о письме академика Карла
Густава Леопольда (Carl Gustaf Leopold) тогдашнему постоянному
секретарю Нильсу фон Розенштейну (Nils von Rosenstein) от 2 фев-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

74
А.С. Полушкин
раля 1795 г., в котором на кресло академика предлагается кандида-
тура женщины – знаменитой шведской поэтессы Анны Марии Лен-
нгрен (Anna Maria Lenngren, 1758–1817). В письме подчеркивается,
что её талант просто жизненно необходим для Академии. Однако в то
время женщины были лишены права заключать сделки и их подпись
не имела юридической силы, поэтому Леннгрен не было суждено
стать членом Шведской академии. Тем не менее Академия изыскива-
ла различные способы, чтобы поощрить её талант и привлечь к своей
работе19. Как указывает С. Даниус, Леннгрен стала «неофициаль-
ным» членом этой организации и даже получала от неё ежегодную
пенсию. Её нередко называли «девятнадцатым академиком», в то
время как в состав Академии официально входит 18 человек.
Времена менялись, в начале ХХ в. набирало силу движение жен-
щин за равноправие. На этом фоне избрание Сельмы Лагерлёф, ко-
торая проявляла себя и как участница феминистского движения, ка-
залось вполне своевременным, тем более что прецедент был: в 1910 г.
Мария Кюри-Складовская, лауреат Нобелевской премии по физике
за 1903 г., а впоследствии – лауреат премии по химии за 1911 г., была
избрана в Шведскую королевскую академию наук – не менее консер-
вативное учреждение, члены которого принадлежат к учёным из есте-
ственно-научной области. Тем не менее Эрик Аксель Карлфельдт, за-
нимавший пост секретаря Шведской академии в то время, прекрасно
осознавал, что избрание женщины в Академию – исключение из пра-
вил, о чем он писал королю Густаву V, прося его разрешения как вы-
сокого покровителя Академии на избрание Сельмы Лагерлёф: «Ака-
демия никоим образом не пытается ввести в правило выборы женщин
в нарушение установлений. Напротив, традиция выбирать мужчин
представляется незыблемой и может быть нарушена только в исклю-
чительных случаях, подобных этому»20. Сельма Лагерлёф и восприни-
малась как подобное исключение. Причём следующее исключение из
правил Академии будет сделано только через 30 лет, когда в 1944 г. в
Академию будет избрана вторая женщина в её истории – Элин Вэгнер
(Elin Wägner, 1882–1949), а ещё через почти тридцать лет, в 1978 г.,
третья женщина – Черстин Экман (Kerstin Ekman, 1933).
За 26 лет своего членства в Академии Сельма Лагерлёф была
единственной женщиной в её составе. Сегодня кресло академика
занимают 6 женщин, причем в 2015 г. впервые в истории Академии
её постоянным секретарём была избрана женщина – Сара Даниус.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

75
Сельма Лагерлёф и Шведская академия
Символично, что в Академии она занимает то же самое кресло, что и
Сельма Лагерлёф, – кресло No 7.
Что касается самой Cельмы Лагерлёф, то, несмотря на шумиху
в прессе, о которой писательница не могла не знать, она была весьма
удивлена решением Академии, о чём честно сообщила Карлфельдту
в письме из Морбакки от 30 мая 1914 г.: «Ни один из вас, академиков,
наверняка, не был удивлен настолько, насколько была удивлена я,
узнав о моем избрании в Академию, и моей первой мыслью было то,
что я не должна принимать это предложение»21.
Писательницу действительно одолевали серьезные сомнения.
Во-первых, она была занята напряжённой литературной работой (в тот
момент она завершала роман «Император Португальский») и боялась,
что просто не сможет уделять Академии должного внимания. Во-вто-
рых, она жила в Морбакке – в своем фамильном поместье в провинции
Вермланд, вдалеке от столицы, и боялась, что не сможет часто приез-
жать на заседания Академии, а согласно уставу академик обязан при-
сутствовать на еженедельных заседаниях Академии, которые проходят
каждый четверг, в течение не менее чем 7 месяцев в году22. В-третьих,
Сельма Лагерлёф воспринимала членство в Академии как своего рода
выход на заслуженный отдых. На практике нередко знаменитые писате-
ли, которые становились академиками, прекращали свою литературную
деятельность и до конца своих дней почивали на лаврах. Ещё до избра-
ния она пишет Софи Элькан: «Меня беспокоит необходимость тратить
время на поездки в Стокгольм. Я не хочу прекращать писать, как это де-
лают другие. Я бы хотела создать что-нибудь талантливое, прежде чем
меня выберут. Это истинная причина моих сомнений. Это в своём роде
выход на пенсию. Я больше ни на что не гожусь, и меня избирают в ака-
демию. И так странно, что это случается именно тогда, когда я чувствую
себя снова молодой и работоспособной как никогда»23.
Карлфельдт развеял её сомнения: он пообещал, что Академия
будет к ней снисходительна и разрешит пропускать заседания в случае
необходимости. Кроме того, его самым весомым аргументом был сле-
дующий: если сейчас Сельма Лагерлёф не согласится принять пред-
ложение Шведской академии, то кто знает, когда в следующий раз это
почтенное учреждение откроет свои двери для кандидата-женщины.
Для Лагерлёф как поборницы женского равноправия это был весомый
довод – и она согласилась. Король одобрил её кандидатуру, и 20 декабря
1914 г. она торжественно вступила в Шведскую академию.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

76
А.С. Полушкин
Нельзя сказать, что Лагерлёф часто посещала заседания, имен-
но по причине своей занятости и необходимости ездить из другого
города. Нередко её решения по тому или иному вопросу озвучивал
директор-распорядитель заседания, что является нормальной прак-
тикой в Шведской академии. Существует в своём роде анекдот о том,
как однажды Хенрику Шюку пришлось озвучивать решение Лагер-
лёф по какому-то вопросу, вынесенному на голосование. Он долго
смотрел на подписанный ею бланк, а затем произнес: «Старушка пи-
шет плохо, но голосует она хорошо!»24
В собрании трудов Шведской академии присутствует всего два
сочинения Сельмы Лагерлёф – памятная речь о Йеллерстедте и вос-
поминания о Захариасе Топелиусе25. В соответствии с уставом Швед-
ской академии членство в этом учреждении является пожизненным.
После смерти академика его кресло занимает вновь избранный член
Академии и, согласно традиции, он обязан прочесть инаугурацион-
ную речь, посвящённую своему предшественнику, место которого он
занял. Предшественником Сельмы Лагерлёф был Теодор Йеллер-
стедт (Albert Theodor Gellerstedt, 1836–1914). Как только писатель-
ница подтвердила своё согласие на избрание в Академию, она обе-
щала подготовить речь о Йеллерстедте. Однако работа над романом
«Император Португальский» занимала всё её время, и 30 ноября она
пишет Карлфельдту, что речь ещё не готова, но к 11 или 12 декабря
она сдержит обещание. На самом деле речь была отправлена по почте
только 15 декабря, а до торжеств по случаю вступления в должность
оставалось всего пять дней, причём это знаменательное событие ока-
залось под угрозой срыва из-за внезапной болезни писательницы.
Но, несмотря ни на что, своё обещание она сдержала, и 20 декабря
1914 г. речь о Йеллерстедте была прочитана, а Шведская академия
пополнила свои ряды первым академиком-женщиной.
В своей речи Сельма Лагерлёф назвала Йеллерстедта «поэтом
цветов и птиц», в то же время она не скрывала, что не является рев-
ностной поклонницей поэзии своего предшественника. В процессе
подготовки речи она писала Софи Элькан, что ей не хватает времени
и буквально не о чем писать: «Он был человеком очень добрым и ми-
лым, но при этом невероятно простым и в определённом смысле ме-
щанином. О нём нельзя сказать ничего плохого». Тем не менее в итоге
речь получилась внушительная, и Сельма Лагерлёф произносила её в
течение 45 минут, не скупясь на тёплые слова в адрес Йеллерстедта26.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

77
Сельма Лагерлёф и Шведская академия
Что касается воспоминаний о Захариасе Топелиусе, то эта
работа также была создана в соответствии с ещё одной традицией
Шведской академии. Так, по распоряжению Густава III Академия
была обязана раз в год публиковать книгу воспоминаний о каком-ни -
будь выдающемся шведе. Когда Эрик Карлфельдт попросил Сельму
Лагерлёф написать работу для этой серии академических изданий,
она ответила, что хотела бы написать о какой-нибудь выдающейся
шведской женщине. Тем не менее книга об одной из первых поисти-
не выдающихся шведских писательниц – Фредрике Бремер – будет
написана не Сельмой Лагерлёф, а второй женщиной-академиком Эл-
лин Вэгнер в 1949 г. Шведская исследовательница Анна Нурлунд в
своей статье, посвящённой деятельности Сельмы Лагерлёф в Акаде-
мии в сфере борьбы за права женщин, указывает, что сначала Сель-
ма Лагерлёф решила написать книгу о Софи Адлерспарре (Sophie
Adlersparre, 1823–1895) – одной из основательниц феминистского
движения в Швеции, издававшей первый шведский женский жур-
нал «Tidskrift för hemmet»27. Затем у неё появилась «шальная мысль»
написать книгу об Агнетте Хурн (Agneta Horn, 1629–1672) – знаме-
нитой шведской аристократке эпохи Великодержавия, ставшей по-
пулярной благодаря своему дневнику, в котором отражается повсед-
невная жизнь придворной дамы в Швеции XVII века. Однако писа-
тельница не реализовала ни одну из этих идей.
Эрик Карлфельдт предложил ей кандидатуру шведско-фин-
ского писателя Захариаса Топелиуса (Zacharias Topelius, 1818–1898).
При этом он сравнил весомость её вклада в шведскую культуру с тем,
что сделала для Швеции Святая Биргитта. Против такого аргумента
трудно было устоять. В итоге Сельме Лагерлёф пришлось изменить
изначальное решение и написать книгу не о выдающейся шведской
женщине, а о финском сказочнике и поэте, личность которого ей была
значительно менее интересна. Однако С. Лагерлёф нашла для себя вы-
ход: она посвятила свою работу по большей части его детству и юно-
сти. Отсюда и то имя, которое она вынесла в название книги – не Заха-
риас, а Захрис. Этим именем сам писатель нередко подписывал свои
сочинения, особенно на раннем этапе. Возможно, именно эта работа,
написанная на заказ, послужила стимулом к повороту в творчестве
писательницы к автобиографической теме. Карлфельдт предложил
написать о Топелиусе в 1916 г., презентация книги состоялась на за-
седании Шведской академии 20 декабря 1918 г., но в трудах Акаде-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

78
А.С. Полушкин
мии книга была опубликована только в 1920 г., а через два года вы-
шла в печать книга о её собственном детстве «Морбакка». В 1930 г.
была опубликована ещё одна её книга о детстве – «Записки ребенка»,
а в 1932-м – «Дневник Сельмы Оттилии Лувисы Лагерлёф»28.
Как член Шведской академии Сельма Лагерлёф с 1915 г. стара-
лась помогать женщинам-писательницам получить стипендию этого
учреждения. В 1925 г. на деньги, заработанные на продаже прав на
экранизацию «Саги о Йёсте Берлинге», Сельма Лагерлёф создала
собственный стипендиальный фонд, предназначенный только для
женщин-писательниц и находящийся в ведении Союза шведских
писателей. Таким образом, Сельма Лагерлёф старалась оправдывать
свой статус первой женщины-академика и в то же время участницы
феминистского движения. В немалой степени это содействовало де-
мократизации Академии как социокультурного института.
В этой связи нельзя не упомянуть о влиянии творчества и личности
Сельмы Лагерлёф ещё на одного члена Шведской академии. Речь идёт
об Элин Вэгнер (Elin Matilda Elisabet Wägner, 1882–1949) – писатель-
нице, феминистке, журналистке, стороннице движения в защиту мира.
В 1943 г. она опубликовала биографию Сельмы Лагерлёф. При том что,
с точки зрения стиля, политических взглядов, мировоззрения, это абсо-
лютно разные писательницы, для Э. Вэгнер личность С. Лагерлёф, несо-
мненно, представлялась одной из самых значительных в шведской лите-
ратуре. В своей книге она уделяет большое внимание движущим силам
творчества Лагерлёф и приходит к выводу, что этими силами являются
женская интуиция, дар сказительницы и многогранный талант. При этом
она вписывает личность писательницы в широкий контекст политиче-
ских и экологических идей, связанных с борьбой за женское равноправие
и с защитой первозданной природы Швеции. Книга Вэгнер в какой-то
степени произвела революцию в сфере интеллектуальной деятельности,
где до сих пор доминировали мужчины: это была книга женщины о жен-
щине и написанная в высшей степени по-женски. Критики отзывались
о ней более чем положительно. Очевидно, что успех книги Э. Вэгнер
о С. Лагерлёф стал одним из решающих факторов в пользу кандидату-
ры Вэгнер в процессе избрания её в Академию. Ровно через год после
публикации книги – в 1944 г. – она стала второй женщиной-академи-
ком за всю историю этого института.
Итак, деятельность С. Лагерлёф в Шведской академии, при
всей скромности её вклада в работу этой организации, вероятно, сы-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

79
Сельма Лагерлёф и Шведская академия
грала определенную роль в демократизации этого института и его
«феминизации». Но не помешала ли эта деятельность её творчеству?
Ведь сама писательница испытывала определённые опасения в этом
плане. Не стало ли членство в Академии действительно «выходом
на пенсию»? На самом деле нет. Её творчество не стало менее пло-
дотворным с избранием в Академию. Да, до 1914 г. были написаны
многие значительные произведения С. Лагерлёф, которые стали её
«визитной карточкой» – «Сага о Йёсте Берлинге», «Чудеса Антихри-
ста», «Легенды о Христе», «Необыкновенное путешествие Нильса
Хольгерссона с дикими гусями» и др. Но за 26 лет её работы в Акаде-
мии были созданы такие более чем знаменательные книги, как сбор-
ник новелл «Тролли и люди» (1915–1921), «Отлучённый» (1918),
книги мемуарного характера: «Захрис Топелиус» (1920), «Морбак-
ка» (1922), «Записки ребёнка» (1930), «Дневник...» (1932). Но, несо-
мненно, важнейшим явлением в позднем творчестве писательницы
стала историческая трилогия о Лёвеншёльдах: «Перстень Лёвен-
шёльдов» (Löwensköldska ringen, 1925), «Шарлотта Лёвеншёльд»
(Charlotte Löwensköld, 1925), «Анна Сверд» (Anna Svärd, 1928). Воз-
можно, тяготение к исторической тематике и мемуаристике, а также
ослабление сказочного начала в позднем творчестве Лагерлёф объяс-
няется появлением новых тенденций, обусловленных её деятельно-
стью в Шведской академии. Но однозначно можно сказать только то,
что членство в Академии не стало помехой её творчеству.
Нельзя обойти вниманием ещё одну сторону деятельности
С. Лагерлёф в Шведской академии – работу по присуждению Нобе-
левских премий по литературе. Мы не можем достоверно сказать, в
каких случаях её голос был решающим при избрании того или иного
кандидата, поскольку эта информация Академией не разглашается
даже по прошествии 50 лет. Очевидно, что она принимала деятельное
участие в присуждении премии Э. Карлфельдту. С. Лагерлёф остави-
ла красноречивые воспоминания об этом голосовании, в частности
в вопросе о награждении: «Вчера в Академии было голосование по
Нобелевской премии и случилось нечто удивительное и достойное
восхищения. Мы проголосовали за Карлфельдта. ...Пока шло голосо-
вание, Карлфельдта не было, но как только всё закончилось, он вошёл
и высказал одновременно и свою радость, и свои сомнения. Он сказал,
что до тех пор, пока он занимает пост секретаря Академии, ни о какой
премии не может быть и речи. Это было так неожиданно и красиво, что
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

80
А.С. Полушкин
всех охватило состояние какой-то приподнятости духа и ощущение
величественности момента. Нам посчастливилось стать свидетелями
великого события. Шюк был на седьмом небе от счастья:
–
Слава Богу, что этот человек – наш секретарь!
Это был один из таких моментов, о которых я только читала в
романах или писала сама, но каких мне самой ни разу не доводилось
пережить»29. Возможно, голос Лагерлёф сыграл не последнюю роль в
решении присудить премию Карлфельдту посмертно, хотя это реше-
ние впоследствии неоднократно подвергалось суровой критике.
Сложно сказать, какую роль сыграла Сельма Лагерлёф в из-
менениях «нобелевского формата», которые произошли в годы её
членства в Академии – в период секретариатства Эрика Карлфельд-
та (с 1912 по 1931 гг.) и Пера Халльстрема (1931–1941 гг.). Но из-
менения налицо. Во-первых, в нобелевском списке за это время по-
явились ещё три лауреата-женщины: Грация Деледда (1926), Сигрид
Унсет (1928) и Перл Бак (1938). Во-вторых, значительно увеличи-
лось число лауреатов-скандинавов: шведы Вернер фон Хейденстам
(1916) и Эрик Карлфельдт (1931), датчане Карл Гьеллеруп и Хен-
рик Понтоппидан (1917), норвежцы Кнут Гамсун (1920) и уже упо-
минавшаяся Сигрид Унсет (1928), финн Франц Эмиль Силланпяя
(1939). Кстати, награждение Силланпяя явно состоялось не без уча-
стия С. Лагерлёф. Присуждение премии автору-финну накануне
Зимней войны (как известно, лауреата называют в октябре, а война
началась в ноябре 1939 года) было знаком поддержки маленькой
демократической северной страны, оказавшейся жертвой агрессии
со стороны тоталитарной державы. Показательно, что Сельма Ла-
герлёф целиком и полностью разделяла эту позицию многих швед-
ских писателей. Известно, что она отдала свою золотую нобелевскую
медаль Шведскому национальному фонду помощи Финляндии, но
правительство впоследствии вернуло ей медаль, найдя средства из
других источников. Кроме того, восприятие Финляндии как неотъем-
лемой исторической части Швеции всегда было присуще писатель-
нице и отчётливо проявлялось во многих её произведениях (напри-
мер, в «Удивительном путешествии Нильса Хольгерссона...»). В свою
очередь, Россию, с момента посещёния нашей страны в 1912 г., Сельма
Лагерлёф воспринимала как «жесткого и опасного соседа»30. В-третьих,
существенно расширилась география Нобелевской премии по лите-
ратуре: впервые в Нобелевском списке появились лауреаты из США:
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

81
Сельма Лагерлёф и Шведская академия
Синклер Льюис (1930), Юджин О’Нил (1936), Перл Бак (1938). Кро-
ме того, впервые Нобелевской премии по литературе был удостоен
русский писатель – Иван Бунин, который, хотя и получал премию как
лицо без гражданства, был премирован за «строгое мастерство, с кото-
рым он развивает традиции русской классической прозы».
Стоит также отметить, что Сельма Лагерлёф дважды выступи-
ла в качестве номинатора на Нобелевскую премию по литературе: в
1920 и 1922 гг. она выдвинула кандидатуру знаменитого датского ли-
тературоведа, публициста, писателя, критика, идеолога скандинавско-
го натурализма и своего друга Георга Брандеса (Georg Morris Cohen
Brandes, 1842–1927), который, несомненно, был знаковой личностью
в литературе рубежа веков, но Нобелевскую премию так и не получил.
Однако дальнейшей активности в номинировании кандидатов на пре-
мию Лагерлёф не проявляла. Очевидно, она была далека от тех интриг
в Академии, которые всегда возникают вокруг присуждения премии.
Возможно, об этом свидетельствует ещё один эпизод из био-
графии писательницы, являющийся редким свидетельством её от-
ношения к обязанностям по присуждению Нобелевской премии по
литературе. Речь идёт о событии, которое освещают в своих публи-
кациях шведский профессор-славист Магнус Юнггрен31 и полемизи-
рующая с ним российская исследовательница Татьяна Вячеславовна
Марченко32. В середине 1920-х годов И. Шмелев в числе ряда рус-
ских-писателей эмигрантов, пытавшихся попасть в область внима-
ния Шведской академии, старается установить контакт с Сельмой
Лагерлёф и отправляет ей немецкий перевод «Солнца мёртвых».
В ответ он получает весьма тёплый и заинтересованный отзыв писа-
тельницы, которая прочла книгу русского автора «с живейшим инте-
ресом и глубочайшим сочувствием»: «Из событий тех ужасных дней
Вы создали великий шедевр»33. Позже, когда ученица преподавателя
Лундского университета М.Ф . Хандамирова, нередко помогавшего
русским писателям, Рут Ведин Ротштейн перевела повесть И. Шме-
лева «Неупиваемая чаша», писатель попросил Хандамирова посо-
действовать в установлении контактов с Сельмой Лагерлёф. Шмелев
хотел, чтобы писательница помогла ему с переводом на шведский и
с публикацией «Солнца мёртвых», а также написала предисловие к
эпопее. Хандамиров в качестве «пробного камня» отправил Лагерлёф
шведский перевод «Неупиваемой чаши» и попросил написать отзыв
на пару страниц. Однако ответ писательницы шокировал и автора,
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

82
А.С. Полушкин
и его «посредника»: «Господин Хандамиров, за весь этот год у меня
не найдётся времени, чтобы прочитать рассказ Шмелёва и тем бо-
лее – написать о нём. Поэтому я немедленно отсылаю его обратно.
У меня так много обязательств, которые лежат и ждут, что я не могу
умножать их число»34. В этом ответе шокировала, прежде всего, от-
кровенная холодность, лаконичность и даже некоторое недружелю-
бие, при том что прежде Сельма Лагерлёф дала такой заинтересован-
ный отзыв на «Солнце мёртвых».
Позже Шмелёв решает лично обратиться к писательнице и вновь
посылает ей свои книги в немецком переводе («Неупиваемую чашу» и
рассказ «Под горами», в переводе названный «Любовь в Крыму») с со-
проводительным письмом, в котором комплименты сочетаются с тон-
кой иронией, завуалированной обидой и желанием выяснить, почему
же шведский читатель остаётся глух к его произведениям. Сельма Ла-
герлёф ответила менее чем через месяц, причём по-немецки. Ответ её
был так же лаконичен и сух, как и первый, хотя и более дипломатичен:
«Если я правильно поняла Ваше письмо, Вы желаете знать, какая из
этих книг более всего годится для перевода на шведский. Мне особен-
но понравилась “Любовь в Крыму” своим юношеским лиризмом и ве-
ликолепным изображением природы, и, значит, можно предположить,
что шведы предпочли бы именно эту повесть. Для Вашей “поэмы”
“Неупиваемая чаша” будет, я полагаю, труднее найти понимание в
нашей стране. Терпеливая покорность героя нам слишком чужда»35.
Т.В. Марченко так комментирует ответ шведской писательницы:
«С. Лагерлёф прекрасно поняла все уколы Шмелёва. Отвечать на них
не стала – лишь косвенно указала на разницу в понимании юноше-
ской “душевной чистоты” у двух соседних народов; последняя фраза,
возможно, излишне резкая и прямолинейная, должна была быть столь
же прямо и истолкована»36. На этом переписка между С. Лагерлёф и
И.С . Шмелёвым прекратилась, причем ответ шведской писательницы
глубоко задел русского автора и он ещё долго упрекал шведов вообще
и Сельму Лагерлёф в частности в малодушии, «вещизме» и непонима-
нии русской души, отмечая, что многие великие европейцы «в сравне-
ние не годятся даже с русским рядовым народным человеком»37.
Рискнём предположить, что подчёркнуто безучастный, холод-
ный тон ответов Сельмы Лагерлёф продиктован именно нежела-
нием участвовать в интригах и лоббировании чьих-либо интересов
в Шведской академии в процессе отбора кандидатов на получение
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

83
Сельма Лагерлёф и Шведская академия
Нобелевской премии. Неслучайно отзыв на «Солнце мёртвых» был
достаточно эмоциональным и искренним. Но после обращения Хан-
дамирова, который принимал деятельное участие и в судьбе И.А. Бу-
нина, писательница, вероятно, решила, что её используют именно
в целях лоббирования Шмелёва как претендента на Нобелевскую
премию. Учитывая тот факт, что Лагерлёф выступала в качестве но-
минатора всего лишь два раза, причём по отношению к одной кан-
дидатуре, можем предположить, что подобная деятельность была ей
не очень интересна и, возможно, расходилась с её художественными
принципами. Этим, вероятно, обусловлен резкий ответ Хандамиро-
ву и сдержанно-холодный – Шмелёву. Однако подобные предпо-
ложения являются сугубо гипотетическими и лишь призваны про-
иллюстрировать низкую активность Сельмы Лагерлёф в процессе
присуждения Нобелевских премий по литературе. На наш взгляд, её
участие в формировании «нобелевского формата» было более опо-
средованным и сложным.
Наконец, ещё одна нить, которая связывает Сельму Лагерлёф
с Нобелевской премией по литературе и со Шведской академией –
это судьба Нелли Закс (1891–1970). Немецкая поэтесса еврейского
происхождения в буквальном смысле слова была обязана жизнью
Сельме Лагерлёф. Шведская писательница, которая в начале Второй
мировой войны приняла деятельное участие в спасении еврейской
интеллигенции из Германии, помогла Н. Закс получить шведский па-
спорт и эмигрировать в Швецию, иначе ей грозила бы депортация и
заключение в концлагере. В 1966 г. Нелли Закс была удостоена Но-
белевской премии по литературе, разделив её с Шмуэлем Агноном.
Свою Нобелевскую речь она начала с упоминания о Сельме Лагер-
лёф: «Летом 1939 г. моя немецкая подружка приехала в Швецию, что-
бы встретиться с Сельмой Лагерлёф и попросить её посодействовать
в предоставлении убежища в этой стране мне и моей матери. Со времён
моей юности мне посчастливилось переписываться с Сельмой Лагер-
лёф, именно благодаря её творчеству я полюбила Швецию. Принц-ху-
дожник Евгений и писательница спасли меня. После мучительных ме-
сяцев весной 1940 г. мы приехали в Швецию. Уже были оккупированы
Дания и Норвегия. Великой писательницы уже не было в живых. Мы
вдыхали воздух свободы, не зная языка и ни одного человека в этой
стране»38. Сельме Лагерлёф не довелось увидеться со спасённой ею
поэтессой, она не дожила нескольких месяцев до возможной встречи.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

84
А.С. Полушкин
И, конечно, она не знала, что спасает будущего лауреата Нобелевской
премии. Так пути Нобелевской премии по литературе и Сельмы Ла-
герлёф ещё раз пересеклись спустя 26 лет после её смерти.
Как мы видим, взаимоотношения писательницы и Шведской
академии, в отличие от случая с А. Стриндбергом, не строились на
антагонизме, но и назвать их абсолютно гармоничными нельзя: здесь
было и противодействие Вирсена, и снисхождение Академии к жен-
щине при избрании её в свои ряды, и навязывание своих задач и цен-
ностей писательнице. В то же время очевидно, что творчество Сельмы
Лагерлёф вписалось в параметры «академичности» и «нобелевского
формата». В свою очередь, писательница сыграла определённую роль
в эволюции как самой Шведской академии, так и Нобелевской премии
по литературе. И плоды этой эволюции мы видим сегодня.
Примечания
1 Цит. по: Knutsson R. Kärleksläran var hennes stora vision // Dagen. 15.05.2008.
[Electronisk resurs]. URL: http://www.dagen.se/kultur/karlekslaran-
var-hennes-stora-vision-1 .187274 (дата обращения: 06.09 .2014).
2 Подробнее о традициях и правилах Академии, а также о её истории см.
Svensén B. The Swedish Academy and the Nobel prize in Literature / Ed.
by Bo Svensén; transl. from the Swedish by Kim Loughran. Stockholm:
Swedish acad., 2000; Paulin-Strömberg H. Akademien sammanträder! Ett
år med De Aderton / Helena paulin-Strömberg och Carl otto Werkelid.
Stockholm: Bokförlaget Atlantis, 2012; Bladh C. Svenska Akademien /
Curt Bladh och Helena paulin-Strömberg. Stockholm: Bokförlaget Atlan-
tis, 2011. О наградах Шведской академии подробнее см.: Platen von M.
Diktare och domare. Svenska Akademiens pristävlingar. Stockholm: Bok-
förlaget Atlantis. 1986.
3 См.: presentation Speech by Claes Annerstedt, president of the Swedish Acad-
emy, on December 10, 1909 // Nobel Lectures, Literature 1901–1967
[Electronic Source] / Ed. Horst Frenz. Amsterdam: Elsevier publishing
Company, 1969. URL: http://www.nobelprize.org/nobel_prizes/litera-
ture/laureates/1909/press.html (дата обращения: 07.09 .2014).
4 См.: Nobelpriset i litteratur: nomineringar och utlåtanden 1901–1950. D. 1,
1901–1920 / Medförfattare Bo Svensén. Stockholm, 2001.
5 Цит. по: Asaid А. Våldsam debatt i Akademien när Lagerlöf valdes / Alan Asaid //
Svenska dagbladet. 25 sent. 2009. [Electronisk resurs]. URL: http://
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

85
Сельма Лагерлёф и Шведская академия
www.svd.se/ valdsam-debatt-i -akademien-nar-lagerlof-valdes (дата
обращения: 10.09 .2014).
6 Ibid.
7 Espmark K. The Nobel prize in Literature // The Nobel prize: The First 100 years
/ Еd. by A. Vallin Levinovitz, N. Ringertz. L., 2001. p. 137.
8 См.: Электронная база номинаций на Нобелевскую премию по литера-
туре [Электронный ресурс]. URL: http://www.svenskaakademien.se/
nobelpriset/nomineringar-och-utlatanden (дата обращения: 10.09 .2014).
9 Об этом см.: Asaid А. Våldsam debatt i Akademien när Lagerlöf valdes // Svenska
dagbladet. 25 sent. 2009. [Electronisk resurs]. URL: http://www.svd.se/vald-
sam-debatt-i-akademien-nar-lagerlof-valdes (дата обращения: 12.09.2014).
10 Цит. по: UR Samtiden – Stora Strindbergdagen [Elektronisk resurs] : August
Strindberg och Selma Lagerlöf. Режим доступа: URL: http://www.ur.se/
id/169415 UR.se (дата обращения: 16.09 .2014).
11 Цит. по: Asaid A. Указ соч.
12 Ibid.
13 О полемике вокруг представлений А. Нобеля об идеализме см.: Allén S. Topping
Shakespeare? Aspects of the Nobel prize for Literature // The official web site
of the Nobel prise. URL: http://www.nobelprize.org/nobel_prizes/literature/
articles/sture/index.html (дата обращения: 16.09 .2014).
14 См.: Кожинов В.В. Нобелевский миф // Кожинов В.В. Судьба России: вче-
ра, сегодня, завтра. М .: Воениздат, 1997; Feldman B. The Nobel prize:
A History of Genius, Controversy and prestige. N . Y.: Arcade pub., 2000.
15 Цит. по: UR Samtiden – Stora Strindbergdagen [Elektronisk resurs]: August
Strindberg och Selma Lagerlöf. URL: http://www.ur.se/id/169415 UR.
se (дата обращения: 16.09 .2014).
16 Бальзамо Е. Август Стриндберг: лики и судьба / Пер. И. Стаф. М ., 2009.
С. 137–138.
17 См.: UR Samtiden – Stora Strindbergdagen [Elektronisk resurs] // August
Strindberg och Selma Lagerlöf. URL: http://www.ur.se/id/169415 UR.
se (дата обращения: 16.09 .2014).
18 См.: Danius S. på hundraårsdagen / Sara Danius // Svenska Akademien [Elek-
tronisk resurs]. URL: http://www.svenskaakademien.se/svenska-akade-
mien/sammankomster/hogtidssammankomsten/2014/p%C3%A5%20
hundra%C3%A5rsdagen (дата обращения: 19.09.2014).
19 Подробнее см.: Stålmarck T. Anna Maria Lenngren: granris och blåklint.
Stockholm: Carlssons, 2011. S. 10.
20 Цит. по: Danius S. på hundraårsdagen / Sara Danius // Svenska Akademien [Elek-
tronisk resurs]. URL: http://www.svenskaakademien.se/svenska-akademien/
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

А.С. Полушкин
sammankomster/hogtidssammankomsten/2014/p%C3%A5%20hund-
ra%C3%A5rsdagen (дата обращения: 19.09 .2014).
21 Ibid.
22 См.: Enskilda sammankomster // Svenska Akademien [Elektronisk resurs].
URL: http://www.svenskaakademien.se/svenska-akademien/samman-
komster/enskilda-sammankomster (дата обращения: 19.09 .2014).
23 Цит. по: Danius S. Указ соч.
24 Högtidssammankomst 20 december 2009 // Svenska Akademien [Elektronisk
resurs]. URL: http://www.svenskaakademien.se/svenska-akademien/
sammankomster/hogtidssammankomsten/hogtidssammankomst-20-de-
cember-2009 (дата обращения: 19.09 .2014).
25 Selma Lagerlöf. Ledamötregister // Svenska Akademien [Elektronisk resurs].
URL: http://www.svenskaakademien.se/svenska-akademien/ledamots-
register/lagerlof-selma (дата обращения: 20.09 .2014).
26 Цит. по: Danius S. Указ. соч.
27 См.: Nordlund A. Ledamoten Lagerlöf och kvinnofrågan / Anna Nordlund //
Svenska Dagbladet. 08 .08 .2014. [Elektronisk resurs]. URL: http://www.
svd.se/ledamoten-lagerlof-och-kvinnofragan/om/kultur:under-strecket
(дата обращения: 20.09 .2014).
28 См.: S. Lagerlöf presentation // Litteraturbanken [Elektronisk resurs]. URL:
http://litteraturbanken.se/#!/forfattare/LagerlofS/presentation (дата
обращения: 20.09 .2014).
29 Цит. по: Официальный сайт Карлфельдтовского общества. URL: http://www.
karlfeldt.org/Karlfeldt/Nobelpriset.html (дата обращения: 22.09 .2014).
30 Чернышева О. В. Шведы и русские: образ соседа. М., 2004. С. 153–154.
31 Юнггрен М. Иван Шмелёв и Сельма Лагерлёф // Всемирное слово: Меж-
дународный журнал. СПб., 2002. No 15. С. 13–17.
32 Марченко Т.В. Русские писатели и Нобелевская премия (1901–1955). Köln;
München: Böhlau, 2007. S. 269–275.
33 Цит. по: Юнггрен М. Указ. соч. С . 15.
34 Цит. по: Марченко Т.В. Указ. соч. С . 273.
35 Цит. по: Юнггрен М. Указ. соч. С . 16.
36 Марченко Т.В. Указ. соч. С . 275.
37 Там же.
38 Nelly Sachs – Banquet Speech // The official web site of the Nobel prise [Elec-
tronic Source]. URL: http://www.nobelprize.org/nobel_prizes/litera-
ture/laureates/1966/sachs-speech.html (дата обращения: 22.09 .2014).
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Христианская этика С. Лагерлёф
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

89
Ю.В. Королинская
К вопросу о границах
христианской интерпретации романов С. Лагерлёф:
Церковь как социальный институт
Центральная фигура шведских «неоромантических девяно-
стых» Вернер фон Хейденстам в программной статье «Ренессанс:
Несколько слов о грядущем перевороте в искусстве» (1889) привет-
ствует совершающуюся в европейской культуре эстетическую ре-
волюцию с её отказом от требования единой нормативной поэтики.
Провозвестники новой эстетики, рождённой «силой воображения,
чувством красоты и полным жизни, суровым реализмом»1, опира-
ются на всё многообразие разработанных до них средств выражения,
используют в своих произведениях достижения разных, порой кажу-
щихся несовместимыми стилей и тем самым стремятся разработать
собственный, ни на кого не похожий «артистический» язык. Среди
ярчайших примеров подобного рода − творчество современницы
Хейденстама Сельмы Лагерлёф, художественная манера которой
формировалась под влиянием идей не только Э. Тегнера и Т. Карлай-
ла, но и Г. Брандеса2 и Э. Кей. В прозе Лагерлёф поэтический язык
сказки сосуществует с эпическим стилем саги и научно выверенны-
ми описаниями пограничных состояний человеческой психики.
Дебютный роман Лагерлёф «Сага о Йёсте Берлинге» «в его ос-
новных чертах – это протест против натурализма»3 и в то же время
чествование романтизма − эпохи, в которой писательница черпает
вдохновение. От романтиков Лагерлёф наследует мистическое чув-
ство как «положительное чувство присутствия бесконечного, боже-
ского, во всём конечном»4. Она признаётся в невозможности для себя
принять «сухую веру рационалистов»5, называет атеизм пагубным6,
© Королинская Ю.В ., 2018
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

90
Ю.В. Королинская
подчёркивает противоестественность позитивизма7 в литературе.
Всё творчество Лагерлёф строится на представлении о существова-
нии «потустороннего мира»8.
Многократное обращение к христианской проблематике в
романах Лагерлёф создаёт иллюзию, что описываемое ею чувство
присутствия Бога в мире не выходит за рамки церковной догмати-
ки. Однако уже сама писательница замечает: «Безусловно, я читала
“Библейское учение о Христе” Рюдберга... я вращалась в кругах на-
стоящих вольнодумцев и потому сильно отдалилась от всего, что на-
зывается религией»9. На вопрос, «можно ли встретить в её произве-
дениях исповедование какой-нибудь религии?», она отвечает кратко,
но ёмко: «Нет»10.
Не доверяя и позитивизму, и «церковно-ориентированному»11
вероисповеданию, Лагерлёф заключает: «...во мне живет потребность
в религии»12; и размышляет о возможности найти свою − вероятно,
внеконфессиональную – веру13. В попытке прикоснуться к потусто-
роннему миру она интересуется разными духовными учениями и
практиками, включая теософию и спиритизм. Но религиозные пред-
ставления «не приносят утешения... они полны неопределённых от-
кровений и недоказуемых истин»14. Лагерлёф пытается «сочувство-
вать» духовным исканиям других людей и заключает: «...как только я
встречаю веру в Бога или бессмертие, мне кажется, я обретаю жизнь.
Вера помогает и даёт жизненную силу, в то время как её отсутствие
каким-то образом лишает сил, убивает во мне интуитивную жизнь»15.
Заглядывая в свою душу, она находит не Бога, а творящую поэтиче-
скую интуицию16.
B основе творчества, по мнению Лагерлёф, лежит мистиче-
ское «прозрение» художника, натуры «предельно утончённой»17,
душа которого интуитивно прикасается к потустороннему миру.
Вера утверждает наличие этого мира, пробуждает чувствительную
душу и тем самым способствует рождению поэзии. Более того, она
утверждает «истинное и правильное», которое Лагерлёф, как и пер-
вые романтики, считает прекрасным. Писательница объявляет его
своей моралью, но не потому, что «интересуется моралью, но только
потому, что оно прекрасно»18.
С. Лагерлёф в своих романах стремится запечатлеть религи-
озное мировоззрение. Её герои – чуткие артистические души, чей
взгляд на мир и самого себя – плод поэтического переживания непо-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

91
К вопросу о границах христианской интерпретации романов С. Лагерлёф...
стижимой загадки бытия. Они познают законы мироздания и свою
индивидуальность в их отношении к невидимой сущности мира. Од-
нако уже в «Саге о Йёсте Берлинге» идеалы романтизма отнесены в
прошлое и проблематизируются19. Этот роман − плоть от плоти эпо-
хи символизма, вобравшей в себя достижения не только романтизма,
но и натурализма.
Как и у писателей «Движения современного прорыва», в твор-
честве Лагерлёф присутствует внешний, рациональный подход к
явлениям духа. Читатель одновременно сочувствует субъективным
переживаниям героя и видит мир «объективно», религиозная точка
зрения персонажей сосуществует с позитивистской точкой зрения
некоего «всеведущего автора». В то же время «всеведущий автор»
подходит к мистичной и поэтичной вере каждого героя с позиций
психологии, что даёт Лагерлёф возможность исследовать обуслав-
ливающие тот или иной тип религиозности «психологические загад-
ки»20. В «Императоре Португальском» «потусторонний мир» рождён
больной душой отца, слепая любовь которого видит в дочери лишь
чистую, невинную душу. Карин Ингмарссон из романа «Иерусалим»
меняет веру отцов на сектантскую, пытаясь скрыть от самой себя
вину перед братом, а за духовным «пробуждением» Карла-Артура
Экенстедта из «Трилогии о Лёвеншёльдах» скрываются эгоизм и ув-
лечение романтической культурой.
Позитивную точку зрения в романах Лагерлёф формирует и
внимание к социальному поведению человека, обусловленному харак-
тером его религиозности. Герои, избирая форму общения с непости-
жимой душой мира, выбирают модель своего поведения в обществе.
Вера Яна Андерссона, главного героя романа «Император Португаль-
ский», привела его к гибели, но способствовала духовному перерожде-
нию дочери. Пиетисты из беллетризованной биографии о Топелиусе
поставили перед верующими высокую планку личного благочестия,
из-за чего «дети восставали против родителей, жёны – против му-
жей»21. Религиозность Карла-Артура Экенстедта способствует раско-
лу общины и разрушению семейных связей. Лагерлёф включается в
дебаты эпохи и размышляет, каким образом религия может выступить
как объединяющая человечество сила в ответ на исторический запрос
о построении гармоничного человеческого общежития.
Писательница обращается прежде всего к христианству с его
эстетическими достоинствами22, выделяя его как религию, в которой
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

92
Ю.В. Королинская
была воспитана, и считая его основой культуры своего народа. Хри-
стианская проблематика, образность и язык во многом определяют
смысловое и художественное своеобразие наследия Лагерлёф, одна-
ко не дают достаточных оснований для сведения его содержания к
проповеди.
Глубоко скептическое отношение к христианству как «церков-
но-ориентированной религии» в романах писательницы находит вы-
ражение в образе церкви как общественно-исторического института.
Христианство выступает здесь не как Откровение, а как одна из ре-
лигиозных систем, существующих в истории в форме разных конфес-
сий и организаций. Лагерлёф обращается к евангельским событиям
(«Легенды о Христе»), времени принятия христианства («Королевы
Кунгахэллы» и «Невидимые узы»), эпохам Средневековья (жития
католических святых) и Возрождения («Деньги господина Арне») и
к современности – в своих романах она воспроизводит все формы,
которые принимает христианство в Швеции в XIX в.23
XIX век − переломная эпоха в истории шведской церкви. Со
времён Реформации политика государства была направлена на со-
хранение единства национального, государственного и религиозно-
го. Это время единой Шведской церкви – центра духовной и куль-
турной жизни страны24. В XIX в. процессы демократизации и секу-
ляризации общества находят выражение в распаде этой целостности.
Законы середины века разрешают совместные молитвы и принятие
причастия и крещения вне стен храма, предоставляют гражданам
«право выходить из Шведской церкви, вступая в какую-либо другую
христианскую общину, или с разрешения властей создавать собствен-
ную религиозную общину»25. В 1870-х годах страну захлёстывает
волна так называемого «движения пробуждения». «Глубоко религи-
озный народ»26 не видит утешения в церкви и берёт решение вопроса
веры в свои руки – строит молельные дома, пытается самостоятельно
осознать собственный религиозный опыт. Массовые христианские
народные движения способствуют организации вне- и внутрицер-
ковных союзов, учреждению официально действующих в стране на-
равне со Шведской церковью свободных церквей, в том числе интер-
национальных.
Лагерлёф на страницах своих произведений изображает как
внутрицерковные, так и внецерковные «пробуждения» (пиетисты
в «Шарлотте Лёвеншёльд», ларссонитяне в «Иерусалиме», чтецы
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

93
К вопросу о границах христианской интерпретации романов С. Лагерлёф...
в «Записках ребёнка», шартаунисты в «Отлучённом»), создаёт образ
свободной церкви «Армии спасения» («Возница»), поэтизирует ка-
толичество («Чудеса Антихриста», «Дневник...») и социальное слу-
жение верующих («Матильда Вреде»27). Её творчество формируется
под влиянием секуляризованного взгляда на христианство (В. Рюд-
берг, Т. Паркер), философского (С. Кьеркегор) и психологического
(З. Фрейд) подходов к вере, а также безбожных социалистических
концепций.
Отношение Лагерлёф к государственной Шведской церк-
ви неоднозначное. В роду Лагерлёф были священнослужители,
её внутреннее «Я» воспитано в христианских представлениях о
бессмертии души28, она с уважением отзывается о пробсте Т. Хам-
маргрене, оказавшем существенное влияние на формирование её
личности29. Однако в письмах присутствуют и резко негативные
оценки. Она не приемлет религию за «бездуховное, закостенелое
и скучное» и сожалеет: «Я верю в Бога... но я не верю в пасторов».
Они «ничего не знают, ничего не замечают. По сравнению со все-
ми нами они самые сухие и благоразумные...» «Бог, должно быть,
их оставил, так как большинство утратило человеческую способ-
ность». « ...Всё шиворот-навыворот в наших превосходно органи-
зованных церквях»30.
Во всех своих романах Лагерлёф выводит фигуру пастора.
Примечательно, что в лютеранстве рукоположение не является таин-
ством, и фигура пастора лишена ореола сакральности. В текстах Ла-
герлёф священники − обычные люди, чья профессия, однако, пред-
полагает претворение в жизнь высокого и во многом романтического
идеала «служения Богу и людям»31. Писательница показывает, что
этот идеал невозможно воплотить в жизнь методами «церковно-ори-
ентированной религии».
Первые трудности, с которыми сталкивается священник, −
бедность, тяжёлые условия жизни и для прихожан, и для него само-
го. Попадая в неимущий приход, «где иногда нет даже жилья... где на
протяжении целой мили не встретишь и двух человек и где на весь
приход – пастор единственный образованный человек», при том что
«жалование его» ничтожно мало32, большинство «опускается». От
«одиночества, бедности, безнадёжности» «многие загубили... свою
жизнь». Среди них – Йёста Берлинг и «презренный негодяй, не до-
стойный духовного сана» пастор из Брубю.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

94
Ю.В. Королинская
Подчёркивая тяжесть внешних условий, Лагерлёф вместе с тем
видит трагедию пасторского служения в невозможности претворить
христианский идеал в действительности из-за несовершенства чело-
веческой природы. Эрик Люселиус из романа «Дом Лильекруны»
«всегда был счастлив и старался приносить счастье другим... не знал
ни горя, ни тоски»; «...он был хозяином всего прихода». Но Люселиус,
в отличие от музыканта Свена Лильекруны, не знал личного страда-
ния, а потому не видел его в душе других, даже своей дочери. «Когда
он нашёл, что жизнь стала тяжела и осложнилась, он просто ушёл из
неё». Такой человек может эффективно решать социальные вопросы,
но не в состоянии лечить людские души и исправлять нравы.
Пастора Олле Лильекруну из того же романа иронически срав-
нивают со сверхчеловеком Наполеоном, так как этот «добрый, про-
стой, чистосердечный человек» из сочувствия одиночеству финнов
выбирает служение в самом непривлекательном приходе. Однако
природа и сословные привычки берут своё: в конце романа «мы ви-
дим прекрасного человека, который превратился в дикое животное»,
обезумевшее из-за того, что добровольно заперло себя в клетку. При-
рода человека, существа слабого и неидеального, не позволяет ему
вынести тяжести служения.
Цель христианского служения – это претворение в жизнь за-
поведи любви: «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга» (Ин
13:34). Любовь к человеку в христианстве ценна как воплощение
любви к Богу: «Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребыва-
ет в Боге, и Бог в нём» (1 Ин 4:16). Однако «Кто говорит: “я люблю
Бога”, а брата своего ненавидит, тот лжец» (1 Ин 4:20). Способность
любить ближнего для Лагерлёф – мерило духовной жизни челове-
ка, а сама любовь – чудесная сила, питающая душу, дающая жизнь и
объединяющая людей. Подобной любви, с точки зрения писательни-
цы, церковь дать человеку не может.
В «Предании о старом поместье»33 благочестивые пастор и
пасторша исполняют все необходимые обязанности по отношению к
приёмной дочери Ингрид, но истинной родительской «любви <они>
не имеют» (1 Кор. 13: 1). Девушка впадает в такое психическое со-
стояние, что бессознательно имитирует симптомы смерти и остаётся
жить, только чтобы спасти любимого человека. Служители церкви не
видят страдающего сердца и в душевнобольном «Козле» Хеде. Цер-
ковь не принимает сложности человеческой психики, глубины стра-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

95
К вопросу о границах христианской интерпретации романов С. Лагерлёф...
дания одинокого сердца и потому не способна их вылечить. Только
чистая душа «Красавицы» может увидеть в звероподобном «Чудови-
ще» человека и, полюбив, исцелить.
Подобно пастору из Брубю герои Лагерлёф ходят с нищенской
сумой и молят о любви. В «Йёсте Берлинге» писательница обраща-
ется к античному мифу об Эросе и Психее и показывает, что именно
Эрос пробудил душу пастора и дал ей возможность жить и творить −
прозревать невидимый мир за видимым. Последнее деяние пастора
из Брубю − раскаяние. Но любовь, которая стала движущей силой
подобного глубоко христианского переживания, подчёркнуто чув-
ственная, земная, мелодраматическая.
Лагерлёф обогащает духовный идеал христианской любви чув-
ственной составляющей и тем самым продолжает традицию, идущую
от романтиков. Любовь в её романах – человеческое чувство, способ-
ное соединить несоединимое, утвердить «Царство Божие на земле».
Подобная любовь поэтична. Душу пастора из Брубю, как и, напри-
мер, пастора Ронге из романа «Отлучённый», пробуждает любовь к
женщине. Но истинно творящей она становится в порыве поэтиче-
ского восторга34. Только тогда любовь даёт возможность прикоснуть-
ся к тайне бытия и управлять миром, свершая чудо в космическом
масштабе. Однако утверждая идеал христианской любви как чув-
ственный и поэтический, Лагерлёф предъявляет ему брандесианское
требование социального служения. Любовь к человеку, по мнению
Лагерлёф, должна быть деятельной.
Спивающийся Йёста Берлинг не может исполнять обязанно-
сти пастора, так как относится к жизни и вере как поэт. Задача поэта,
по словам Лагерлёф, в корне отличается от задачи пастора: он должен
«сделать чистой и прекрасной душу читателя, после чего та даст пре-
красный урожай... мы подобны летнему дождю и солнечному свету, мы
не пахари и не сеятели, мы лишь способствуем росту и процветанию»35.
Поэтическое переживание, по мнению Лагерлёф, телесно, это след-
ствие преобразования энергии тела36. Чтобы творить, Йёста должен
быть влюблён. Союз поэта и невинной души ведет к тому, что первый
обретает способность общения со сверхчувственным, а вторая не толь-
ко взрослеет, но и наполняет содержанием созданные поэтом художе-
ственные образы. Но решать социальные проблемы – то, что входит в
задачи церкви, – искусство не может. А именно это − помогать людям,
служить человеку, по словам графини Элисабет, − прямой долг Йёсты.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

96
Ю.В. Королинская
Христианская любовь в романах Лагерлёф поистине «совокуп-
ность совершенств» (Кол. 3:14). Её идеал вбирает в себя одновремен-
но аскетизм и чувственность, социальное служение и поэтическое
эпикурейство, жертвенное сострадание и радость быть любимым. Он
часто антихристианский, так как ориентирован на земное благопо-
лучие, на гармоничное человеческое общежитие, и становится некой
идеальной целью для априори несовершенного человека.
Невозможность воплотить идеал христианской любви во всём
его совершенстве приводит к тому, что церковь его рационализирует,
формализует и потому искажает. Лагерлёф размышляет о неспособ-
ности человека понять «духовные темы», а церкви – трактовать Пи-
сание: «мы не можем об этом ничего знать»37. Писательница «ненави-
дит всё, что составляет в настоящее время Символ и учение веры», и
ратует за «тёплые, трепетные чувства»38.
Эдвард Ронге из романа «Отлучённый»39 становится пасто-
ром не по призванию, а вопреки стремлениям безудержно-страстной
души. Он намеренно отрекается от своей природы, чтобы снять про-
клятие со своего рода, в котором один из предков в порыве ревности
убил священника. Ронге добросовестно исполняет обязанности пас-
тора, но несоответствие таковых внутреннему миру героя приводит
его к легализму, точному следованию букве закона. В духовной жиз-
ни его прихода царит консерватизм Х. Шартау (1757−1825), высту-
павшего против чувственности в отношении к Богу и разрабатывав-
шего учение о ступенях духовного развития.
Вершимый Ронге суд над Свеном Эльверссоном показывает,
что закон, на который он ориентируется, «рукотворный», «челове-
ческий». Ронге боится выпустить живущего внутри себя «зверя»,
милосердно признав, что человек слаб. Он нарушает тайну исповеди
и самочинно изгоняет Эльверссона из «своего Дома Божиего», «сво-
ей церкви». Приход − это искусственный космос, в котором Эдвард
Ронге называет себя представителем Бога, но на самом деле царит
в нем как Бог. Пастор – самозванец, «человек-тролль» Хонгер. Из-
гоняющая раскаявшегося Эльверссона церковь также самозванка.
Она не позволяет душе грешника созерцать небо и запугивает карти-
ной Страшного суда, воспроизводящей «кухню Дьявола». Церковь
беспощадна по отношению к страданиям живого человека и уподо-
бляется каннибалам. Она подменила закон Божественный человече-
ским − чтит первые четыре заповеди скрижалей, связанные с почи-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

97
К вопросу о границах христианской интерпретации романов С. Лагерлёф...
танием Господа, и не обращает внимания на остальные, описываю-
щие поведение в миру. Пятая заповедь «Не убий» заявляет о земной
ценности человеческой жизни и, по сути, является заповедью любви
к человеку – «ключом к пониманию остальных».
Сводя христианство к легализму, защищающему свои права
насилием, пастор Ронге признаёт смерть главным владыкой мира, в
результате чего изгоняет из дома свою невесту (символ жизни) и соз-
даёт условия для инфернального «пира мёртвых» в финале романа.
Выбравшая начётничество церковь виновата в доведении человече-
ства до мировой войны, и она вдвойне виновата в том, что, в отличие
от светских социальных организаций типа «Красного креста», равно-
душно и безучастно относится к происходящему.
Лютеранская церковь в изображении Лагерлёф – церковь вла-
сти и мести. В романе «Деньги господина Арне» писательница обра-
щается к эпохе Реформации и показывает, что в то время столкнове-
ния за веру происходили по звериным законам борьбы за выживание.
Более того, проводившаяся ставшим во главе новой церкви государ-
ством конфискация церковного имущества обнажает занятость церк-
ви мирскими делами. Награбленное «по большим монастырям»40 бо-
гатство господина Арне, одного из первых лютеранских пасторов, про-
клято, а стремление сохранить его – смертоносно. Сходство в методах
католичества и лютеранства обнажает их «единосущность». Х . Вивель
справедливо обозначает эту единосущность как «мужественную»,
культивирующую насилие и эгоизм. Существующая в истории хри-
стианская церковь не соответствует проповедуемым ею же идеалам.
Негативно оценивая исторические деяния шведского лютеран-
ства, Лагерлёф вместе с тем создаёт его идеальный образ в романе
«Иерусалим». В начале романа Шведская церковь выступает как на-
родная. Она представляет собой гармонично построенное человече-
ское общежитие, иерархию которого определяют «Скрижали об обя-
занностях», завершающие Малый катехизис Лютера41.
Неназванный шведский приход − это обособленный кос-
мос, построенный по модели Нового Иерусалима из Откровения
(Откр. 21–22). В центре этого микрокосма – «древо жизни» − род
Ингмарссонов, представители которого «знают волю Божию»42 и
поэтому посредничают в отношениях между Господом и человеком.
Мировое древо защищено «надёжным оплотом» – церковью с пасто-
ром во главе. Лагерлёф выводит образ идеального пастора как существа
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

98
Ю.В. Королинская
безличного, бездумно ретранслирующего слово Господне. Его зада-
ча − «говорить о Божием Провидении и управлении миром»43, ни-
чего не добавляя от себя. Это образ сказочный, невозможный в ре-
альности. Думается, он навеян псалмом Лютера «Твердыня наша −
вечный Бог». Господь защищает и укрепляет душу, но наполнить её
содержанием человек должен сам.
Утопичен и созданный в «Иерусалиме» образ идеальной церк-
ви. Лагерлёф начинает роман с самоиронии: в первой строке она даёт
аллюзию на вторую часть трилогии Х. Понтоппидана «Земля обе-
тованная», главный герой которой, воспитанный на романтических
идеях пастор Ханстед, предпринял несчастливую попытку опрó-
ститься. Писательница уподобляет свою грёзу об идеальной церк-
ви нежизнеспособным мечтаниям Ханстеда об обретении рая в кре-
стьянской среде.
Конфликт между утопическим образом человеческого обще-
жития как горнего Иерусалима и действительностью составляет сю-
жет романа «Иерусалим». Уже в первой фразе первой части произве-
дения44 противопоставляются сказочное безвременье и историческое
время. В реальном мире, который окружает гармонично построенный
приход Ингмарссонов, происходит смена культур − с аграрной, на-
ционально ориентированной, на промышленную, глобальную, лич-
ностно-ориентированную. Лагерлёф показывает, что современность
бросает вызов христианскому идеалу, и размышляет о возможных
путях приспособления церкви к новым историческим условиям45 для
сохранения основных ценностей своего учения. В «Иерусалиме» она
противопоставляет две формы модернизации христианства – через
ослабление (Ингмар Ингмарссон) или усиление (хельгумианство)
личной веры в Христа. Ингмар Ингмарссон общается с Богом через
посредничество своего рода. Его можно охарактеризовать словами
Грундтвига: «тот, кто в глубине души дружен с Богом и восходит к
истине в благородном роде своем»46. Лагерлёф определяет подобную
религиозность как следование «путям Господним».
Жизнь пилигрима Ингмара Ингмарссона (так же, как и разру-
шение целостности прихода) была предопределена – «пути Господ-
ни» были проложены. Однако в романе подчёркивается, что герой
в любой предложенной жизнью или историей сложной ситуации
принимает решение самостоятельно. Его задача – самостоятельно
выбрать истинный путь Господень. Для этого он опирается на вос-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

99
К вопросу о границах христианской интерпретации романов С. Лагерлёф...
питанные с детства родовые ценности и следует велению совести −
стремится воспроизвести традицию в новых исторических условиях.
Когда Ингмару это удается, Бог сам обнаруживает себя: человече-
ское творение обретает эстетическую ценность. Бог, к которому об-
ращаются Ингмарссоны, во многом эстет, который в соавторстве с
человеком ткёт сложный узор ковра жизни.
В образе «путей Господних» Лагерлёф дает аллюзию на роман
Б. Бьёрнсона «По Божьему пути»47, созданный после разрыва автора
с христианством. Назидательный вывод романа Бьёрнсона заключа-
ется в том, что «тот путь, по которому идут добрые люди, − это путь
Божий»48, в чём видится попытка утверждения секуляризованного
гуманистического идеала49.
В «Иерусалиме» нет прямого проявления Бога. Это (как и в
«Морбакке», и в «Деньгах господина Арне») «кто-то», голос. Герои
ищут прежде всего истину и, когда находят, видят знак Провидения,
наделяют её Божественным смыслом. Лагерлёф отказывается верить
в искупительную жертву Христа и противопоставляет ей теософское
учение о реинкарнации50. В романе сложно отделить одного Ингмара
Ингмарссона от другого − это словно одна перерождающаяся душа.
Мистические связи этой души выстраиваются не с Богом, а с неким
«непознаваемым началом». Образ Бога размывается. Объективный
ход повествования, аллюзии на авторов «Движения прорыва» по-
зволяют вообще засомневаться в Его существовании на страницах
«Иерусалима».
Образ «Божьего пути» в романе Лагерлёф расходится с «Сим-
волом и учением веры»: это следование укоренённой в традиции мо-
рали с венчающей её заповедью любви к человеку. Приспособивше-
еся к новым историческим условиям христианство отказывается от
теологии, но сохраняет свое моральное, гуманистическое и эстетиче-
ское содержание.
«Божьему пути» Ингмара Ингмарссона противостоит путь
«пробудившихся» хельгумианцев. Сектантское вероисповедание не
только не отказывается от Символа веры, но, наоборот, усиливает тре-
бование неприемлемого для Лагерлёф личного общения с Христом.
Проповедник Хельгум на страницах романа воспроизводит
пророчества об избранных, которых в конце времён гонят во славу
Христа (Мк. 13:5). Он одновременно и «новый Апостол», и отстав-
ший спутник пронесшейся над приходом «дикой охоты», и творящий
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

100
Ю.В. Королинская
чудеса Антихрист из одноимённого романа Лагерлёф51. Его учение
апеллирует к логике и возможности человеческими силами органи-
зовать гармоничное общежитие, опираясь на заповедь дьявола о со-
вместной жизни − заповедь социализма.
«Новый мир» в учении Хельгума предполагает рождение «но-
вого, лучшего человека». Если Бритта из Беркскуга после отбывания
наказания в тюрьме, при помощи любви близких, принимает себя и
мироздание как неизбежно неидеальных, но ценных в красоте Божь-
его замысла, то Хельгум в такой же ситуации считает свои грехи ис-
куплёнными, а потому укрепляется в гордыне и изобретает новое
учение. Будучи хорошим психологом, он предлагает отчаявшимся и
впечатлительным душам сказку об избранном человеке, человеке без
греха. Христос объявляется не спасителем, но искупителем, так как
Он взял на себя грехи своих последователей. За это избранный че-
ловек идёт по «узкой тропе праведности»: отказывается от мирских
радостей и посвящает себя жизни во Христе.
Сектантский тип религиозности – «желание смотреть лишь
на небо» – Лагерлёф связывает в том числе с Кьеркегором52, кото-
рый в теологических работах свел оппозицию «или–или» к суще-
ствованию за или против Бога – «или Бог»53: «Любовь к Богу – это
ненависть к миру. В тот день, когда христианство и мир сдружатся,
христианство будет упразднено»54. Хельгумианцы, следуя заветам
Кьеркегора, отказываются от морали, которая раньше объединяла
приход в одно целое, в пользу личного общения с Христом; отка-
зываются от этического в пользу религиозного. Как «рыцарь веры»
Авраам, они слушают в себе голос Божий – и следуют ему вопреки
всему. Возникает вопрос атеиста: а если Бог примет жертву Авраама?
Ведь дети в Иерусалиме умирают... Писательница утверждает: «На
земле мы затем, чтобы жить земную жизнь, преодолевать её трудно-
сти и наслаждаться её радостями...»55 Взгляды Лагерлёф сближают-
ся с позицией Грундтвига56, защищавшего ценность земной жизни.
Лагерлёф всем своим творчеством доказывает мысль, которой закан-
чивается псалом Грундтвига «Страна живых»: «Моя страна, − гово-
рит Жизнь, − это Небо и Земля, где живёт Любовь»57. Так же, как и
Грундтвиг, писательница показывает несостоятельность противопо-
ставления миров земного и небесного и утверждает, что «земля обе-
тованная» достигается в любви. При этом любовь небесная должна
проявляться в любви земной, а не вопреки ей: «Тот, кто без любви к
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

101
К вопросу о границах христианской интерпретации романов С. Лагерлёф...
людям желает следовать Христу, тот непременно ввергает в беду и
самого себя, и других»58. Как говорил Грундтвиг, «сначала человек,
после христианин».
Размышляя о возможностях модернизации христианства, Ла-
герлёф резко осуждает «движения пробуждения» за односторон-
ность, неприятие радостей посюсторонней жизни и призывает «лю-
бить творение во всех его проявлениях»59. «Движения пробуждения»
ведут к расколу в семейной и социальной жизни, а Лагерлёф культи-
вирует единство, «под знаком которого человечество должно достиг-
нуть более утончённого развития, под его знаком должно множиться
благополучие и крепнуть здоровье»60.
Вместе с тем «пробуждения» активизировали общественную
мысль и способствовали формированию серьёзных и вдумчивых
натур61. «Пробуждения» свидетельствовали о духовном подъёме в
народе, о выполнении им, подобно «Воинам Карла XII»62, истори-
ческой миссии. Описанное в «Иерусалиме» деяние даликарлийцев
величественно, так как они мужественно доверились порыву своего
сердца и серьёзно и страстно шли до конца в своем выборе. Они реа-
лизовали важную историческую задачу − преодолели национальную
замкнутость и попытались привести шведскую культуру к единению
с американской и палестинской, стремясь обнаружить некое духов-
ное единство. Таким образом, Лагерлёф отказывается от романти-
ческой идеи народа-богоносца в пользу возможного единения всего
человечества на основании общей духовности.
Объединяющая все мироздание духовность, по мнению Лагер-
лёф, возможна при отказе от догматизма вероучений. Лагерлёф слов-
но выносит за скобки теологическую составляющую христианской
любви, тем самым приближаясь к воззрениям либеральных теологов,
основной представитель которых в Швеции – В. Рюдберг, отрицав-
ший божественную ипостась Христа.
Страдалец Христос − один из центральных образов романов
Лагерлёф, однако непосредственно Он появляется лишь несколько
раз – в истории Эббы Донна из романа «Сага о Йёсте Берлинге», в
романтических грезах Гертруды из романа «Иерусалим», а также в
«проповеди» Лотты Хедман из «Отлучённого». Иисус – это герой
волшебной сказки, которую бабушка рассказывает маленькой Эббе,
это поэтическое творение впечатлительной Гертруды, это видение
ожидающей конца времён болящей души Лотты Хедман. Христос −
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

102
Ю.В. Королинская
это мечта, ложь, выверт фантазии, ментальная единица в сознании
верующего.
Вместе с тем практически во всех романах Лагерлёф есть пер-
сонаж, жертвующий своей жизнью или счастьем ради блага других
людей по модели Христа. В «Йёсте Берлинге» это капитан Леннарт,
в «Чудесах Антихриста» − Гаэтано Алагона, в «Предании о старом
поместье» − Гуннар Хеде, в «Деньгах господина Арне» − Эльсалилль,
в «Вознице» − сестра Эдит, в «Императоре Португальском» − Ян Ан-
дерссон. Принесённая христоподобными героями жертва коренным
образом меняет ценности окружающих персонажей и тем самым за-
коны космоса. Наиболее последовательно эта мысль выражена в ро-
мане «Отлучённый».
История Свена Эльверссона относится к эпохе историческо-
го перехода от патриархальной христианской культуры к светской,
культивирующей научное познание, равенство полов, социальную
защиту «униженных и оскорблённых». Кульминационный момент
этого перехода – Первая мировая война, страшные события которой
доказывают нежизнеспособность ценностей «старого мира».
В «старом мире» господствует церковь, которая авторитарно
стремится «сузить» «непомерно широкую» человеческую натуру:
отказаться от её земной составляющей в пользу духовной. Люди
чувствуют себя несчастными, так как несут тяжесть проклятия рода
Хонгеров − аналога первородного греха.
Рождённый в патриархальном приходе Свен Эльверссон полу-
чает хорошее светское образование и становится учёным. Его образ
составляют черты как отжившего, так и нарождающегося типа куль-
тур. Это единственный герой романа, реально отлучённый от церкви.
Вместе с тем благотворительными поступками в миру он проповеду-
ет идеал христианской любви и своей жизнью воспроизводит жизнь
и деяния Христа. Принимая незаслуженное страдание, герой стано-
вится той жертвой, которая обуславливает рождение «нового мира».
Христос будто второй раз сходит на землю и искупает первородный
грех, проклятие рода Хонгеров. Второе пришествие знаменует собой
конец «лета Господня», завершение патриархального типа культуры.
Но за ним не следует апокалиптический вывод. Обычный человек,
принявший крестный путь Христа, дает рождение новому миру, чер-
ты которого лишь определяются в романе, но душа которого названа −
это земная любовь к человеку.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

103
К вопросу о границах христианской интерпретации романов С. Лагерлёф...
В своих романах Лагерлёф приветствует «новый мир», идущий
на смену христианскому или перерождающий его. Гаэтано страдает
за социализм, Эльсалилль – за утверждение «вечно женственного»
любящего начала. Смерть капитана Леннарта указывает Йёсте Бер-
лингу путь того гения, который обладает достаточной силой духа,
чтобы отказаться от закосневших форм религиозных учений и объе-
динить в своем мировоззрении все противоречия63.
Образ Христа – один из самых сильных поэтических образов,
рожденных христианством, так как он сочетает в себе земное и не-
бесное, человеческое и Божественное, историческое и вечное. Этот
образ помогает чувствительной душе писательницы Лагерлёф про-
никнуть в тайны мироздания.
Поэтическую функцию в творчестве Лагерлёф выполняют и
христианские институции. В романе «Возница»64 писательница соз-
дает образ «Армии спасения», международной церкви, от которой
в 1905 г. отделилась самостоятельная шведская деноминация. Как
показывает историк Э. Мальмстрем, этот образ практически не со-
ответствует действительности65. На наш взгляд уподобление струк-
туры «Армии спасения» военной организации имеет для Лагерлёф
прежде всего художественное значение: центральный образ романа
«Возница» − образ «церкви воинствующей».
Пространство произведения трёхчастное. Деление мира на
небесный и земной дополняется некой мифологической сферой,
выполняющей функцию чистилища. Мир небесный принципиаль-
но невоплотим, а в земном – все духовные явления сводятся к ма-
териальным. Мир чистилища промежуточный: это точка схождения
видимого и невидимого, материального и идеального, пространство
отражений и отголосков других миров.
Сюжет романа составляют раскаяние и последующее обраще-
ние Давида Хольма. За душу неисправимого грешника борются «во-
инства» всех трёх миров. На земле ведет битву «Армия спасения».
Лагерлёф воспроизводит символику и язык этой церкви: живопи-
сует экзальтированные сцены, обращается к её специфической лек-
сике66. Но «колорит» скорее придает ироническое звучание образу.
Серьезная и важная задача «Армии спасения» − земная поддержка
человека. Война с бедностью, вредными привычками, болезнями и
отчаянием высоко оценивается Лагерлёф, восхищавшейся социаль-
ным служением67. Что касается духовной помощи заблудившемуся
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

104
Ю.В. Королинская
грешнику, то изображённые на страницах романа «армейцы» на неё
не способны. Ни сестра Мария, ни Густавссон не могут увидеть в
Хольме живую, но загубленную душу и потому уважать его как че-
ловека. Они буквально не ведают, что творят: вопреки их воле, но по
Божественному замыслу, Давид Хольм в новогоднюю ночь оказыва-
ется у стен церкви. «Армия спасения» выполняет важнейшую функ-
цию церкви − социальную, но она ограничивается той поддержкой,
какую сестра Мария оказала Хольму в финале. Именно своей соци-
альной борьбой они служат Всевышнему.
Образ «воина»68 Чистилища – возницы − соткан из мифоло-
гических аллюзий: это и бретонский возница смерти69, это и рыцарь
Георгий, это и Харон, позволивший Давиду спуститься в Аид и уви-
деться с любящими его умершими, это и неприкаянная душа греш-
ника в услужении «Смерти-освободительницы». Встреча с этим
героем дает Давиду представление о существовании нематериаль-
ной сущности мира и её законах. Хольм обретает надежду, что его
отчаявшаяся, а потому запятнавшая себя душа может освободиться
из клетки бытия.
О существовании нематериального небесного войска свиде-
тельствует умирающая Эдит − образ двоесущный. В теле «маленькой
сестры» «Армии спасения», по-житейски недальновидной женщины,
воплотился «карающий ангел»70. Эдит выполняет «великое пору-
чение, ради которого Господь послал её в этот мир»: открывая своё
сердце перед возлюбленным, она словно поражает его копьём − «ка-
рающей молнией Божией». Войско небесное вершит суд любовью.
Любовь сестры Эдит типично романтическая. Она пробуждает
ответное чувство, приносящее с собой «глубокое знание мистической
сущности мира»71, чудо «вечного единства конечного с бесконеч-
ным»72. Это мгновение перед лицом смерти, которое для Хольма пре-
ображает мироздание: «...весь мир возвращается любящему, со всем
существующим у него возникает связь, он принимает жизнь и входит
в неё как участник»73. Это та самая идеальная любовь − одновремен-
но чувственная и божественная, греховная и святая, христианская и
антихристианская, – которая в пространстве художественных тек-
стов Лагерлёф должна стать душой нового, нарождающегося бытия.
Все три «войска небесных» в романе изображаются услов-
но. Они подобны марионеткам, которыми управляет некая Сила.
В мифологическом плане романа это Саваоф как «Господь воинств»,
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

105
К вопросу о границах христианской интерпретации романов С. Лагерлёф...
в реальном – осознавшая своё падение душа Хольма, в поэтическом –
творческий гений писательницы.
Таким образом, христианство в романах Лагерлёф − явление
историческое и в своём догматизме внешнее по отношению к чуткой
душе верующего. Во всех своих произведениях писательница обра-
щается к христианской образности как хранилищу объединяющей
человечество морали и неисчерпаемому источнику вдохновения –
при помощи них её артистическая натура пытается познать тайну
бытия, прикоснуться к неведомому потустороннему миру, чтобы
получить способность к творчеству. Прав был Ю. Айхенвальд, когда
охарактеризовал творчество Лагерлёф как «Евангелие от Сельмы»74,
однако это «Евангелие» поэтичное, внедогматичное и часто подчёр-
кнуто антихристианское.
Примечания
1 Heidenstam V. von . Renässans. Några ord om en annalkande ny brytningstid
inom litteraturen. Stockholm, 1889. S. 44 .
2 В письме к С. Адлерспарре от 21 февраля 1891 г. Лагерлёф пишет, что вли-
яние Брандеса на развитие её индивидуальности было «не столь уж
незначительным». Письма Лагерлёф цитируются по изданию: Lager-
löf S. Brev. Bd. 1 –2 . Lund: Gleerup, 1967−1969.
3 Edström V. Selma Lagerlöfs litterära profil. Stockholm, 1986. S. 19.
4 Жирмунский В.М . Немецкий романтизм и современная мистика. СПб.,
1914. С.7.
5 Письмо к Х. Койет от 27 апреля 1930 г.
6 Письмо к С. Рюдхольм от 17 сентября 1923 г.
7 Дневник Сельмы Оттилии Ловисы Лагерлёф // Лагерлёф С. Девочка из
Морбакки / Пер. Н . Федоровой. М., 2013. С . 175.
8 Письмо к Анне Хамильтон-Геете от 1902 г.; цит. по: Lagerlöf S. Brev. Bd. 1.
S.224.
9 Письмо к Х. Койет от 27 апреля 1930 г.
10 Clemmensen C.H. En intervju med S. Lagerlöf // Stockholms dagblad. 1928.
18 Nov.
11 Выражение Т. Лукмана.
12 Письмо к С. Рюдхольм от 20 октября 1921 г.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

106
Ю.В. Королинская
13 Письмо к С. Рюдхольм от 17 сентября 1923 г.
14 Письмо к В. Васениусу от 4 марта 1909 г.
15 Письмо к Х. Койет от 27 апреля 1930 г.
16 Письмо к С. Рюдхольм от 22 октября 1921 г.
17 Письмо к А. Хамильтон-Геете от 1902 г.; цит. по: Lagerlöf S. Brev. Bd. 1. S. 224.
18 Interview med S. Lagerlöf // Berlingske Tidende. 1926. 7 Juli. Цит. по: Weidel
G. Helgon och Gengångare. Gestalten av kärlek och rättvisa i Selma La-
gerlöfs diktning. Lund, 1964. S. 416.
19 Романтическое восприятие жизни в «Саге о Йёсте Берлинге» отнесено в
прошлое и становится, как и во всём дальнейшем творчестве Лагер-
лёф, предметом художественной рефлексии. Мировоззрение кавале-
ров восхищает автора искренностью и бескомпромиссностью, но и
вызывает критику как оторвавшееся от жизни и потому бесплодное и
даже вредное для общества.
20 Об этом в связи с «Иерусалимом» пишет Э. Вэгнер: Wägner E. Selma Lager-
löf. Bd. 1: Från Mårbacka till Jerusalem. Stockholm, 1954. S. 233.
21 Lagerlöf S. Zachris Topelius. Stockholm, 1920. S. 216.
22 В письме к С. Рюдхольм от 17 сентября 1923 г. Лагерлёф отзывается о
христианстве: «...оно так прекрасно».
23 См.: Brandby-Cöster M. Att uppfatta allt mänskligt: underströmmar av lu-
thersk livsförståelse i Selma Lagerlöfs författarskap. Karlstad, 2001.
24 Церковь отвечала в государстве за ценностный мир прихожан, мораль, об-
разование, социальное призрение.
25 Чернышева О.В ., Комаров Ю.Д. Церковь в Скандинавских странах. М.,
1988. С. 17.
26 Clemmensen C.H. En intervju...
27 Lagerlöf S. Mathilda Wrede // Lagerlöf S. Troll och människor. Stockholm,
1915. S. 313−336 .
28 Письмо к В. Васениусу от 4 марта 1909 г.
29 Lagerlöf S. prostfolket i Karlskoga: 1869–1899 // Lagerlöf S. Från skilda tider:
i 2 Bd. / Red. av N. Afzelius. Stockholm, 1945. Bd. 2 . S . 185−198.
30 Письма к Э. Мальмрус от 1 и 17 ноября 1899 г.
31 Роман «Сага о Йёсте Берлинге» в переводе Л. Брауде и Н. Беляковой цит.
по: Лагерлёф С. Собрание сочинений: В 4 т. Л., 1991. Т . 1 . С . 23−392.
32 Роман «Дом Лильекруны» цит. по изданию: Лагерлёф С. Дом Лилиекро-
ны / Пер. М . Благовещенской. М ., 1912.
33 Роман «Предание о старом поместье» в пер. Ф. Золотаревской цит. по: Ла-
герлёф С. Собр. соч.: В 4 т. СПб., 1993. Т . 4 . С . 254−345.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

107
К вопросу о границах христианской интерпретации романов С. Лагерлёф...
34 Пастора из Брубю вдохновили на самоотрекающееся раскаяние мечты
юношеских лет, воскрешённые поэтическим гением Йёсты Берлин-
га; Эдвард Ронге отказался от мести после того, как чтение «Песни
к Сигрун» Бьярни Тораренсена обнажило перед ним силу взаимной
любви жены и Свена Эльверссона.
35 Письмо к Э. Мальмрус от 17 ноября 1899 г.
36 Wivel H. Snedronningen. En litterær biografi om Selma Lagerlöf. København,
2005. S. 297.
37 Письмо к Э. Рюдберг от 18 сентября 1886 г. цит. по: Weidel G. Helgon... S. 37 .
38 Письмо к Э. Мальмрус от 20 октября 1901 г.
39 Роман цитируется в нашем переводе по шведскому изданию: Lagerlöf S.
Bannlyst. Stockholm, 1918.
40 Роман цитируется по изданию: Лагерлёф С. Деньги господина Арне / Пер.
М. Тевелёва // Лагерлёф С. Собрание сочинений: В 4 т. Л., 1991. Т . 1 .
С. 393−454.
41 На стене в Ингмарссгорде висит изображение Иерусалима как живопис-
ной аллегории «Скрижали об обязанностях» Лютера.
42 Кроме специально оговорённых случаев, роман цитируется по изданию:
Лагерлёф С. Иерусалим / Пер. В.К. в ред. В. Фёдорова. М ., 2009.
43 Перевод наш по изданию: Lagerlöf S. Jerusalem. I.I Dalarne. Stockholm,
1901. S . 50.
44 «В приходе, где издавна жили Ингмарссоны, в начале восьмидесятых го-
дов никому и в голову не могло прийти, что можно принять какую-то
другую веру и новые обряды».
45 В одном из интервью писательница утверждает, что «старая церковь» отказа-
лась от эстетики; говорит языком, непонятным народу; пасторы исходят
из общих положений − чтобы выжить, ей надлежит приспосабливаться к
новым историческим условиям (см.: Clemmensen C.H . En intervju...).
46 Grundtvig N.F.S. Menneske først og kristen så // Grundtvig N.F.S. Sang-Værk:
i 6 Bd. Kbh., 1944–1964. Bd. 3. S. 297.
47 См.: Edström V. Selma Lagerlöfs litterära profil... S. 67 .
48 Бьёрнсон Б. На Божьем пути / Пер. М .Н. Чинаева. СПб., 1895. С. 278.
49 Подробнее см.: Liden A. Selma Lagerlöf och Björnstjerne Björnson // Studier
tillägnade Anton Blanck. Den 29 December 1946. Uppsala: Svenska litte-
ratursällskapet, 1946. S. 329.
50 Письмо к С. Рюдхольм от 2 января 1925 г.
51 Lagerlöf S. Hur jag fann ett romanämne // Bron mellan Nås och Jerusalem /
Red. av V. Edström. Stockholm: Selma Lagerlöf Sällskapet, 1996. S . 59, 61.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Ю.В. Королинская
52 Письмо к Э. Мальмрус от 1 ноября 1899 г.
53 Кьеркегор С. Беседы / Пер. А .В. Лызлова. М ., 2009. С. 53.
54 Kierkegaard S. Indøvelse i Kristendom. Kjøbenhavn, 1850. S. 240.
55 Письмо к Э. Мальмрус от 1 ноября 1899 г.
56 В Копенгагене Лагерлёф была вхожа в дом торговца Я. Марстранда – ме-
ста встречи либерально ориентированных, грундтвигиански настро-
енных интеллектуалов; она многому училась у Б. Бьёрнсона; в эссе
«Воспоминание о године битвы» писательница рассказывает о по-
сещении крестьянского университета в Аскове. См. также: Brandby-
Cöster M. Att uppfatta... S. 39−42 .
57 Grundtvig N.F.S. De levendes land // Grundtvig N.F.S . Fra modernisme til ny
marxistisk kritik. Kbh., 1970. S . 44 .
58 Лагерлёф С. Анна Сверд / Пер. Н . Беляковой, Л. Брауде // Лагерлёф С.
Собрание сочинений. Т . 3 . С. 426.
59 Lagerlöf S. Zachris Topelius... S . 226.
60 Lagerlöf S. Enighet // Lagerlöf S. Höst. Stockholm, 1933. S . 284.
61 Linder E.H . En intervju med S. Lagerlöf // Svenska Morgonbladet. 1933. 11 Nov.
62 Lagerlöf S. Hur jag fann ett romanämne. S . 60.
63 См., например, письмо к Х. Койет от 27 апреля 1930 г.
64 Кроме специально оговорённых случаев, роман цитируется по изданию:
Лагерлёф С. Возница / Пер. Н . Беляковой // Лагерлёф С. Собр. соч.
Т. 4 . С. 170−254.
65 См.: Lagerroth U.- B. Körkarlen och Bannlyst. Motiv- och idéstudier i Selma
Lagerlöfs 10-talsdiktning. Stockholm, 1963. S. 73 .
66 Ibid. S. 77.
67 Ibid. S. 86−91.
68 См. описание внешности Георга: ею «гордился бы любой сержант, можно
сказать даже − любой генерал»; «сержантская голова». Когда Возница
появился, у Хольма «голова чуть на куски не раскололась, будто он её
динамитом взорвал».
69 Lagerroth U.- B. Körkarlenoch den bretonske dödsmyten // Lagerlöfstudier.
1958. S. 189−207.
70 Перевод наш по изданию: Lagerlöf S. Körkarlen. Stockholm, 1912. S. 11.
71 Жирмунский В.М. Указ соч. C. 78.
72 Там же. С. 89.
73 Там же.
74 Айхенвальд Ю.И. Слово о словах. Пг., 1916. С . 128.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

109
П.А. Лисовская
Евангельские мотивы
в прозе Сельмы Лагерлёф
Библейская история и её ключевая часть – история евангель-
ская − являются теми столпами, на которых зиждутся основы евро-
пейской культуры и литературы. О том, как ветхо- и новозаветная
сюжетика отражается и функционирует в художественной литера-
туре различных эпох, написано бесчисленное количество исследова-
тельских страниц. Шведская литература нового времени в своей на-
циональной самобытности не менее, а возможно, и более других на-
циональных литератур насыщена прямыми и скрытыми аллюзиями
на Священное Писание. В творчестве признанных классиков швед-
ской литературы, начиная с Августа Стриндберга и Сельмы Лагер-
лёф, позднее Яльмара Седерберга, Яльмара Бергмана, а также Пера
Лагерквиста, важное значение имеет христианский фундаментализм
и отношение к нему. Христианская этика с её поиском ответов на во-
просы «Что есть Бог?» и «Что есть грех?» и вытекающим отсюда во-
просом «Что есть человек?» составляет основу философской концеп-
ции произведений даже тех писателей, которые открыто заявляют о
том, что не верят в Бога и отвергают как официальную церковь, так
и религию в целом. В художественной литературе этой лютеранской,
но в наши дни крайне секуляризированной страны нередко встреча-
ются в той или иной степени закамуфлированные библейские («Путь
змея на скале» Т. Линдгрена) и евангельские сюжеты, а также тексты
с апокрифической основой (например, «Иисус Варавва» Я. Седер-
берга и «Варавва» П. Лагерквиста). Кроме того, в шведском романе
нередко заметную роль играет фигура религиозного проповедника
© Лисовская П.А ., 2018
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

110
П.А. Лисовская
и разрабатываются такие сюжеты, как отъезд иммигрантов в поисках
земли обетованной. Среди последних − «Иерусалим», «Шарлотта
Лёвеншёльд» и «Анна Сверд» С. Лагерлёф, «Отъезд музыкантов» и
«Путешествие Леви» П.У . Энквиста, «Библия Доре» и «Аквавит из
Норланда» Т. Линдгрена. Отчасти это может объясняться огромным
влиянием, которое оказали на социально-политическое и культурное
развитие Швеции различные свободные церкви, в том числе пятиде-
сятники. Об их становлении, отчасти продолжая повествовательную
традицию С. Лагерлёф, написал в своем романе «Путешествие Леви»
П.У . Энквист. Так или иначе, несмотря на победившую секуляриза-
цию или же как следствие последней, христианская этика остается
смысловым центром не только в прозе П.У . Энквиста и Т. Линдгрена,
но и в произведениях ряда писателей более молодого поколения, сре-
ди которых Юнас Гардель, Анна-Карин Пальм и другие.
На родине Сельмы Лагерлёф, а также у западных исследовате-
лей есть определённая тенденция умалять пафос христианского гума-
низма, которым пропитаны её произведения, или же как бы извиняться
за него. Например, Свен Дельбланк, автор предисловия к собранию со-
чинений Сельмы Лагерлёф, на наш взгляд, несколько безапелляцион-
но характеризует отношение Лагерлёф к христианству: «Христианкой
она определённо не была, христианское учение об искуплении нельзя
было соединить с её собственным учением о любви: человек должен
сам искупить свои собственные и чужие грехи и преступления посред-
ством лишений, любви и самопожертвования. Мне кажется, что она
рассматривала вопросы религии с известной долей прагматизма, при-
мерно как старик Эберхард в “Саге о Йёсте Берлинге”»1. В американ-
ском учебнике по истории шведской литературы Сьюзан Бентли так
формулирует своё понимание места христианства в произведениях
Сельмы Лагерлёф: «В творчестве Лагерлёф имеет место острое ощуще-
ние божественного провидения и романтической справедливости... Это
свойство может привести к ошибочному заключению, что этот автор –
религиозный писатель. Присутствие Бога, справедливости и бессмер-
тия души в её творчестве служили скорее эстетическим задачам, чем
религиозным»2. Тот же Свен Дельбланк пишет: «И что с того, что наши
иллюзии обманчивы, если они делают нас счастливыми?* Наверное,
*
Это подстрочный перевод цитаты из стихотворения Юхана Хенрика
Чельгрена «Наши иллюзии» (Våra villor, 1780). – П римеч. П . Л.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

111
Евангельские мотивы в прозе Сельмы Лагерлёф
так рассуждала Сельма, а кроме того, ей требовалась религиозная со-
кровищница мифов и легенд. Звучит цинично? И всё же, наверно,
нет, покуда великая вера во всемогущество любви могла служить ей
утешением. Неизвестно, верила ли Сельма в божественную природу
Иисуса, но точно известно, что она верила в привидения»3.
Христианский гуманист, протоиерей Александр Мень в конце
своей книги «Сын Человеческий» в дополнение к обширной библио-
графии предлагает приложение «Евангельская история в художествен-
ной литературе», где пишет: «В начале ХХ века шведская христиан-
ская (курсив мой. – П. Л.) писательница С. Лагерлёф возродила жанр
апокрифов («Легенды о Христе», 1904, рус. пер. М., 1909)»4. В статье в
журнале «Иностранная литература» А. Мень рассуждает также о том,
как в художественной литературе может функционировать евангель-
ский код. Он отмечает: «К иному приёму прибегла шведская писатель-
ница Сельма Лагерлёф, которая у нас хорошо известна по детской по-
вести о путешествии мальчика на гусе. Её книга “Легенды о Христе”
(1904) сознательно удалена от буквы Евангелия. Это цикл апокрифов,
чарующих, словно мудрая сказка или притча, не имеющих, однако,
претензий изобразить “как в действительности было дело” или даже
“как могли происходить события”. Символы и аллегории Лагерлёф
напоминают не столько Евангелие, сколько старинные народные ле-
генды Севера»5. Действительно, именно обращение к северному фоль-
клору, романтике сверхъестественного, можно даже сказать, к готике,
придает особое очарование повествовательному дару писательницы.
И, возможно, тролли и призраки отчасти камуфлируют евангельские
мотивы в столь любимых нами романах и повестях. Таким образом,
вопрос об отношении С. Лагерлёф к христианству простых ответов не
предполагает, однако не подлежит сомнению тот факт, что христиан-
ский код в её произведениях имеет ключевое значение как сюжетная
матрица и нравственное мерило бытия.
В России, кроме приведённых высказываний А. Меня, вопрос
об отношении С. Лагерлёф к христианству и о евангельских аллю-
зиях в её творчестве, несомненно, изучен недостаточно. В советский
период в обзорах произведений писательницы и в работах В.П . Неу-
строева и Л.Ю . Брауде относительно христианской проблематики в
её творчестве также преобладал извинительный тон. В постсоветское
время отдельного внимания поэтике произведений Сельмы Лагер-
лёф практически не уделялось, что, вероятно, объясняется инерцией
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

112
П.А. Лисовская
восприятия её как детской писательницы, автора «Путешествия
Нильса с дикими гусями». Однако и эту книгу отличает глубоко хри-
стианский пафос.
Анализу христианских мотивов в произведении С. Лагерлёф и
будет посвящена настоящая работа. Ветхо- и новозаветные мотивы
и сюжеты в художественной литературе бывают нескольких видов:
во-первых, они используются напрямую для создания нового изло-
жения священной истории, как, например, в «Варавве» П. Лагерк-
виста, во-вторых, они могут быть скрытыми и встроенными в ткань
произведения, как в романах Ф.М . Достоевского, в-третьих, это но-
вые апокрифы, среди которых − «Евангелие от Иисуса» Ж. Сарамаго
и «Детство Иисуса» Дж. Кутзее; кроме того, все эти виды могут сме-
шиваться в одном произведении, как в романе М. Булгакова «Мастер
и Маргарита», со множеством вариаций.
На наш взгляд, в творчестве Сельмы Лагерлёф встречаются и
первая, и вторая, и третья разновидности включения евангельского
сюжета в художественный текст. Что касается третьей разновидно-
сти, то к ней, несомненно, относятся «Легенды о Христе», но их мы
подробно касаться не будем, а обратимся ко второму виду – к скры-
тым аллюзиями на Евангелие, которыми пропитаны многие ключе-
вые произведения Сельмы Лагерлёф, действие которых разворачи-
вается в Швеции. Возможно, что эти аллюзии на первый взгляд не
столь очевидны, однако при внимательном исследовании обращение
к Священному Писанию становится достаточно явным и представ-
ляется возможным выявить определенную тенденцию.
Для Сельмы Лагерлёф характерен такой приём, как парадок-
сальная деформация евангельских сюжетов, однако, как правило, в
итоге этический вывод делается тот же, что и в Евангелии: грех ис-
купают прощение и любовь к ближнему. Ульф Ульссон считает, что
творчество Лагерлёф – это прежде всего реставрационный проект6,
имея при этом в виду, что писательница стремится восстановить
репутацию литературы как средства, способного воспитать людей,
сделать их лучше и восстановить нарушенную гармонию мира, раз-
рываемого на части современностью. В качестве одной из основных
стратегий для достижения искомого баланса она использует прием
аллегории, когда: «Обретение идентичности и примирение – это от-
крыто заявленные цель и задача этой аллегории, что также можно
назвать и имманентным условием для жанра традиционной аллего-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

113
Евангельские мотивы в прозе Сельмы Лагерлёф
рии, которая исходит из (христианской) матрицы понимания мира.
Но в тот самый момент, когда примирение должно осуществиться,
эта аллегория (у С. Лагерлёф. – П . Л.) переносит происходящее на
интерпретационную модель за пределами самой себя»7. Мы постара-
емся показать на примерах, взятых из ряда выдающихся произведе-
ний автора, как это происходит.
Для начала, несколько слов о романе «Чудеса Антихриста»
(Antikrists mirakler, 1897). Сицилийская история в этом романе как бы
вставлена в древнеримскую рамку евангельских времен. Евангельская
история присутствует в романе словно дистанционно, первое предло-
жение звучит так: «Это было во времена, когда в Риме правил импера-
тор Август, а Ирод был царем в Иерусалиме»8 (перевод мой. – П . Л .).
Вся первая глава этого романа – рассказ из времён императора Авгу-
ста, который благодаря сивилле смог с капитолийского холма узреть
рождение святого младенца в далёкой восточной стране: «И он узрел
убогий хлев под отвесной скалой и нескольких преклонивших ко-
лена пастухов перед входом в него. Внутри он увидел стоящую на ко-
ленях юную мать перед младенцем, лежащим на полу на связке соло-
мы» (перевод мой. – П. Л .)9, после чего император строжайше запре-
тил народу строить храм в свою честь, а взамен повелел возвести на
капитолийском холме святилище в честь новорождённого младенца
и назвал его небесным алтарём. Эта глава, посвящённая истории по-
явления древнейшей римской базилики Санта-Мария-ин-Арачели,
почти без изменений воспроизведена С. Лагерлёф в сборнике «Ле-
генды о Христе», где она называется так же – «Видение императора».
Несмотря на название («Чудеса Антихриста»), Христос присутству-
ет в ткани этого программного романа больше в качестве символа,
чем как элемент сюжета. Многие исследователи указывают на па-
раллели между «Легендой о Великом Инквизиторе» Достоевского и
вставной новеллой о беседе патера Гондо и папы римского в конце
этого романа, которая, в свою очередь, заканчивается также вставной
притчей о беседе Господа и святого Петра. Последнее слово в романе,
однако, отдано ватиканскому старцу: «Никто не может избавить лю-
дей от их бед, но многое им прощается, что рождает в них новое му-
жество их переносить» (перевод мой. – П. Л.)10. На наш взгляд, этот
экзистенциальный вывод характеризует позицию писательницы и
её ответ на главные вопросы бытия. В нём содержится отрицание со-
циалистической идеи как панацеи от страданий человека, при этом не
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

114
П.А. Лисовская
утверждается и примат спасения души над существованием человека
в юдоли скорби.
В произведениях, о которых пойдёт речь далее, Сельма Лагер-
лёф также исследует собственное отношение к идее христианского
спасения и примирения. Она делает это, как мы уже предположили,
посредством аллегории, и эта аллегория основывается на христиан-
ской матрице понимания мира. В то же время толкование аллегории
происходит уже за пределами её самой, чему способствует именно
образ Христа. Он придаёт миру в произведениях Лагерлёф трансцен-
дентность, а следовательно, и смысл.
Хотелось бы начать разговор о евангельских сюжетных схемах,
скрытых в произведениях С. Лагерлёф, с повести «Деньги господи-
на Арне» (1904). Как нередко случается у Лагерлёф, один из глав-
ных героев, тот самый господин Арне – священник. Но о нём мы не
знаем почти ничего, кроме того, что у него есть сундук с серебром.
Хотя и обусловленный исторически, выбор именно этого металла,
скорее всего, аллюзия на Евангелие. В оригинале повесть называется
«Herr Arnes penningar», где элемент penningar по-шведски означает
«деньги», при этом silverpenningar в переводе со шведского означает
«сребреники». Сама же фигура господина Арне, на наш взгляд, соот-
носима с образом ветхозаветного Бога-отца, тем более что если снова
обратиться к названию произведения, то шведское herr очевидным
образом указывает на Herren в значении Господь Бог. Итак, основа
фабулы этой повести – жестокое и, как в сагах, молчаливое убийство
господина Арне и всех его домочадцев. Эта молчаливость – характер-
ный признак ветхозаветного контекста у Лагерлёф. Например, при-
зрак генерала Лёвеншёльда в «Перстне Лёвеншёльдов» тоже молчит,
двадцать лет молчит и старуха Катерина в «Чудесах Антихриста», си-
дящая у окна с ружьём, поджидая разбойника Фалько, чтобы убить
его из мести.
Убийство господина Арне с домочадцами случается на исходе
вечерней трапезы, на которую нетрудно спроецировать мотив тайной
вечери. Не составляет труда подсчитать, что за столом сидят один-
надцать человек. Если считать и собаку Грима, то получается две-
надцать душ, так как Торарин всё время общается с Гримом, как с
человеком.
Чудом выжившая, но имевшая несчастье полюбить убийцу
юная Эльсалилль в итоге гибнет, жертвуя собой ради других, при
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

115
Евангельские мотивы в прозе Сельмы Лагерлёф
этом фактически ложится грудью на копьё ландскнехта. Как пред-
ставляется, это прямая аллюзия на копьё св. Лонгина. Борьба в по-
вести ведётся как за бессмертную душу сэра Арчи, убийцы, так и за
душу Эльсалилль, которой предстоит выбор между принципом «око
за око» и прощением. В конце повести, во время бегства по льду сэр
Арчи, неся на руках мёртвую Эльсалилль, обещает: «Когда же в один
прекрасный день я доберусь домой, я построю ей там прекрасное
жилище. И её имя будет выбито на твёрдом камне, чтобы никто не
забыл его. Я буду сам приходить к ней, и всё там будет устроено с
такой роскошью, что люди издалека станут приезжать туда, чтобы
увидеть её. Там будет много света, светильники будут гореть днём
и ночью, будет играть музыка, звучать песни, и пир будет там каж-
дый вечер»11. В отличие от обещаний во время беседы в трактире,
которые сэр Арчи давал Эльсалилль, когда та ещё была перед ним
человеком из плоти и крови, теперь сэр Арчи буквально говорит о
том, что построит храм, обожествит Эльсалилль. Этот, казалось бы,
неожиданный агиографический пафос подтверждает предположение
о том, что «Деньги господина Арне» – это произведение не только о
борьбе в человеке и в мире ветхозаветного и христианского начал,
но и о феноменах любви и веры. Ветхозаветное начало представлено
господином Арне, его убитыми родственниками, которые с того света
требуют «око за око». Эльсалилль же сначала смогла побороть в себе
жажду мести, она – олицетворение христианской любви и прощения,
однако в самом конце она всё же возненавидела убийцу своих близ-
ких, и её смерть становится разрешением этого конфликта.
Исследователями неоднократно отмечалось, что сдержанный
стиль повести и сама история жестокого убийства целой семьи но-
сят саговый характер. Легко провести параллели между саговостью
поэтики этого произведения и саговыми конструкциями в его сюже-
те (это, надо сказать, касается и «Перстня Лёвеншёльдов», и романа
«Отлученный») и ветхозаветным нарративом. Однако, как мы уви-
дели, действие постепенно перетекает в «новозаветный» план с его
жертвой ради других, которую приносит героиня, при этом находясь
в состоянии напряжённой внутренней борьбы.
Вторым произведением С. Лагерлёф, о котором пойдёт разго-
вор в нашей работе, является роман «Император Португальский».
Мария Николаева, комментируя переводы Лагерлёф на русский
язык, резонно отмечала, что в стране, где соцреализм предписывался
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

116
П.А. Лисовская
в качестве единственно возможного метода в литературе, было, без-
условно, смелым поступком переводить даже «Сагу о Йёсте Берлин-
ге». «Вероятно, другие произведения Сельмы Лагерлёф, когда взве-
шивался вопрос об их издании, подходили для этого ещё меньше уже
одними своими названиями: “Чудеса Антихриста”, “Легенды о Хри-
сте” и “Иерусалим” (любые религиозные идеи были под запретом), а
возможно, и “Император Португалии” (император – это было чем-то
подозрительным!)»12.
Так вот именно «Император Португальский» (Kejsarn av Por-
tugallien, 1914) – произведение, и в самом деле пропитанное еван-
гельскими аллюзиями и, более того, выстроенное на евангельской
истории как на интертексте. В единственном на сегодняшний день
учебнике по истории скандинавской литературы на русском языке
его автор, профессор В.П. Неустроев, упоминает этот роман одним
предложением: «В “Императоре Португальском” автор протестует
против тлетворного влияния капиталистического города на деревню,
на людей труда»13. Но, на наш взгляд, Сельму Лагерлёф занимают
в нём отнюдь не классовые отношения, а отношения отцов и детей.
Рефреном в этой повести звучит Четвертая заповедь: «Почитай отца
твоего и мать твою, чтобы продлились дни твои на земле, которую
Господь, Бог твой, даёт тебе». И здесь Лагерлёф в свойственной ей
манере приглашает к парадоксальной трактовке Писания, напрямую
говоря о необходимости для родителей чтить своих детей.
В одной из вплетённых в канву повествования историй речь
идёт о семье Бьерна Хиндрикссона, на тридцать лет лишившегося
общения со своим сыном Линнартом, которому он когда-то жестоко
и несправедливо отказал в выделении средств для ведения собствен-
ного хозяйства. Это несколько перевёрнутая аллюзия на «Притчу
о блудном сыне», потому что здесь отец сам вынуждает сына стать
«блудным». Но противоречие между отцом и сыном разрешается не-
сколько иначе: умирающий отец запрещает искать сына, и главный
герой повести Ян бежит десятки километров, чтобы известить сына о
болезни отца, сын возвращается, и они примиряются.
Есть в «Императоре Португальском» и ещё один, столь же па-
радоксально перевернутый вариант притчи. В семье другого персо-
нажа, Улы Бенгтса, как раз отец является тем самым блудным или,
если по-шведски, «потерянным» (от шв. den förlorade) человеком,
который, ведя неправедный образ жизни, разоряет не только себя,
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

117
Евангельские мотивы в прозе Сельмы Лагерлёф
но и одного из сыновей. В итоге Улу Бенгтса на старости лет прию-
тила бедная жена того сына, которого он разорил. И он произносит
ключевую фразу: «А что ты скажешь обо всём этом, Нильс? Ты, вер-
но, сидишь и думаешь про себя, как странно, что Господь не написал
заповеди для родителей, как вести себя по отношению к своим де-
тям?»14 Известно, что тема непутёвых разорившихся родителей, пре-
жде всего отцов, имела глубоко личное значение для писательницы,
семья которой вынуждена была продать фамильное имение Морбак-
ка. В «Императоре Португальском», на наш взгляд, автором делается
попытка изжить это травматическое переживание и примирить по-
коления, под разными углами проигрывая сюжет одной из ключевых
евангельских притч. Этот роман, наполненный прямыми аллюзиями
на Священное Писание, приглашает к тому, чтобы их систематизи-
ровать и получить в итоге целостный евангельский код. Исследова-
тели, в частности У. Ульссон, отмечают, что это произведение можно
прочесть как аллегорическое, в котором персонажи обозначают пер-
сонажей из Библии и Евангелия. Но, на наш взгляд, главные и вто-
ростепенные герои в «Императоре Португальском» указывают не на
свои возможные прототипы в Священном Писании, а как бы в проти-
воположную сторону от них15.
В первую очередь, сам факт рождения у уже немолодых супру-
гов Яна Андерссона и его жены Катрины ребёнка – аллюзия на исто-
рию пожилой бездетной пары Иоакима и Анны, а также на столь же
немолодых родителей Иоанна Крестителя. Эпизод, когда Ян несёт
свою дочку в церковь на Рождество, включает прямой евангельский
интертекст: «Когда Ян увидел церковь, он невольно подумал о бед-
ных людях из Палестины, которые шли однажды ночью и несли с
собой крохотного Младенца, своё единственное утешение и радость.
Шли они из Вифлеема в Иерусалим, потому что Младенцу должны
были сделать обрезание в Иерусалимском храме. Но им пришлось
пробираться тёмной ночью, ибо многие посягали на жизнь этого
Младенца»16. Когда мимо них проехал в экипаже заводчик из Дувне-
са, унёсшийся мыслями куда-то далеко, Ян произносит: «Я думал,
что это был царь Ирод из Иудеи и Иродиада, жена его!»17. Таким об-
разом, всё указывает на то, что история отцовства Яна Андерссона –
это аллегорический перенос библейской истории. Это подтверждает
и эпизод в школе, когда Клара Гулля на вопрос о том, какие ещё есть
имена у Бога, отвечает: «Мы называем его Ян!»18 Там есть отсылка
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

118
П.А. Лисовская
и к ветхозаветному мотиву грехопадения, в частности одна глава так и
называется «Запретный плод», и речь в ней идёт о торжестве по слу-
чаю дня рождения лейтенанта Лильекруны, в саду у которого созрели
сладкие яблоки. Клару Гуллю обнаружили сидящей на дереве, и Ян
поспешил взять на себя вину за воровство нескольких яблок, но де-
вочка заявила, что это было её собственное желание. Такая смелость
очаровала лейтенанта, и он сказал, что грехопадения бы не было, если
бы на месте Евы оказалась Клара Гулля, потому что Господь изгнал
Адама и Еву из рая не за воровство, а за ложь. Можно предположить,
что именно эта настойчивость желаний и уверенность в том, что ты
непременно получишь желаемое, т. е . взлелеянный у девочки роди-
телями эгоизм, по мысли автора, объясняет дальнейшую судьбу Кла-
ры Гулли и суть того пути нравственного перерождения, который ей
предстоит. Ведь и пресловутое красное платье, появившееся у Клары
Гулли в результате странной настойчивости бродячего торговца –
это аллюзия на красный цвет хитона Христа, обозначающего собой
жертву во имя других. Однако, в отличие от Спасителя, отдавшего
всё ради спасения человеческого рода, т. е . в отличие от идеала са-
моотречения, эта девушка представляет собой его полную антитезу.
В действительности Клара Гулля хочет не жертву принести, а полу-
чить желаемое, и эпизод на горе Стурснипа, куда она поднимается,
радуясь тому, что уедет от своих немолодых родителей, – это пере-
вернутая аллюзия на искушение Господа в пустыне, о чём там пря-
мо и говорится: «Когда молодые люди из Аскедаларна поднимались
из своей узкой ложбины на вершину горы Снипа, они думали о той
горе, на которую искуситель отвёл Господа Нашего, чтобы показать
ему все страны мира в их великолепии»19. И вот Ян обнаружил свою,
одетую в ярко-красное платье, дочь на этой горе и увидел, что она не
может устоять перед искушением: «В конце концов она широко рас-
простёрла руки. Она будто хотела заключить в объятия всё богатство
этого огромного мира, от которого была отгорожена вплоть до этого
дня»20. Таким образом, можно сделать вывод о том, что эта повесть –
одновременно аллегория и антитеза повествования о детстве и юно-
сти Христа.
Знаменательно, что мы снова встречаемся с Кларой Гуллей,
когда ей исполняется тридцать три года. И мотив воскресения и пре-
ображения Клары Гулли после её возвращения из символического
«царства мёртвых» выдержан в полной мере. Уже после всех траги-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

119
Евангельские мотивы в прозе Сельмы Лагерлёф
ческих событий, связанных с гибелью отца и поисками его тела, дочь
возвращается к нему так, как человек возвращается к Богу: «Теперь
они с отцом снова слились воедино. Теперь, когда она любила его,
нечего было больше искупать. ...Она была так же прекрасна, как в то
воскресенье, когда пришла в церковь в красном платье, а может быть,
ещё прекраснее»21. На похоронах родителей Клара Гулля преобража-
ется, и тут красный цвет её платья наконец-то воплощает истинное
значение христианского прощения и искупления грехов. Таким об-
разом, напряжение и новые смыслы в этом романе рождаются благо-
даря тому, что созданные по евангельскому образцу типажи помеща-
ются в неевангельский контекст, однако, как уже отмечалось, этиче-
ский вывод не противоречит христианскому, но при этом обретается
как бы в обход, посредством движения в направлении, исходно про-
тивоположном от христианских заветов.
Рассмотрим ещё один роман − «Отлучённый» (Bannlyst, 1918),
являющийся одним из самых спорных произведений писательницы.
В антивоенном по сути и замыслу, в этом произведении рефреном
звучит Пятая заповедь «Не убий!».
Главный герой Свен Элверссон проходит на протяжении своей
жизни тяжелые испытания и личностную эволюцию, его образ – не-
сомненная аллюзия на личность и жизнь Христа. Его небогатые ро-
дители, в детстве отдав мальчика в семью к состоятельным англича-
нам, обретают его вновь уже взрослым юношей. Возможно, символи-
чески он послан им, когда им самим уже немало лет. Его мать носит
нетипичное для Швеции имя Наталия (Thala, от лат. «родная» или,
может быть, «родившая»), что наводит на мысль о Богоматери. Вся
жизнь Свена – это принесение жертвы ради других. Как и на Хри-
ста, на юношу возведено ложное, как в итоге выясняется, обвинение.
В случае Свена это обвинение в том, что он попробовал человеческо-
го мяса, и все его последующие страдания – страдания незаслужен-
ные. История жизни этого героя разворачивается на фоне событий
Первой мировой войны – на тот момент самого масштабного в исто-
рии человечества убийства людьми себе подобных.
Евангельские аллюзии в «Отлучённом» весьма многочислен-
ны, и, так как действие романа происходит на западном побережье
Швеции, особое звучание в этой связи приобретают эпизоды, свя-
занные с морем и рыбной ловлей. К евангельским аллюзиям, несо-
мненно, относится эпизод, когда Свен с наспех собранной командой
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

120
П.А. Лисовская
настоящих, в отличие от него самого, грешников ходит на рыбацкой
шхуне. Они – словно апостолы со знаком «минус», пьяницы и дебо-
ширы. Среди них и беспутный родной брат Свена, который впослед-
ствии переживёт нравственное перерождение.
Знаменателен и другой морской эпизод уже во второй части
романа, когда в сети в Северном море попадает вперемешку с сель-
дью множество трупов. Он представляет собой прямую аллюзию на
притчу о неводе: «Подобно Царство Небесное неводу, закинутому в
море и захватившему рыб всякого рода, который, когда наполнился,
вытащили на берег и, севши, хорошее собрали в сосуды, а худое вы-
бросили вон. Так будет при кончине века: изыдут Ангелы, и отделят
злых из среды праведных, и ввергнут их в печь огненную: там будет
плач и скрежет зубов» (Мф. 13: 47–50). Сельма Лагерлёф в очеред-
ной раз предлагает парадоксальное толкование Евангелия: в неводе
не живые души, а мёртвые люди, и отделять добрых от злых уже нет
возможности. В условиях же бессмысленного братоубийства роль
Христа как ловца человеческих душ, как нам показывает писатель-
ница, вот-вот утратит смысл, если немедленно не остановить проис-
ходящее. Но в итоге цель достигается, потому что в романе жертвен-
ный путь героя приводит людей к осознанию ужасов войны. Свен же
после этого умирает. В целом, как можно заключить, Свен изображён
посланником свыше, призванным открыть людям глаза. И его жерт-
ва во спасение человечества – жертва ненапрасная.
Позднее произведение Лагерлёф «Трилогия о Лёвеншёльдах»
(1925−1928) представляет собой семейную хронику нескольких по-
колений вермландских дворян. Первая часть − «Перстень Лёвен-
шёльдов» – саговая, она содержит мотив кровной мести. Наряду с
этим в тексте очевидны и ветхозаветные аллюзии. Можно сказать,
что воинственный генерал – это что-то вроде ветхозаветного Бо-
га-отца, мстительного и сурового, которого удалось утихомирить
простой девушке Мальвине Спаак. Мальвина была влюблена в од-
ного из Лёвеншёльдов, погибавшего от проклятия, связанного с ге-
неральским перстнем. Вторая же и третья части трилогии, «Шарлота
Лёвеншёльд» и «Анна Сверд», изобилуют аллюзиями на Евангелие.
Рефреном в «Шарлотте Лёвеншёльд» проходит притча о бо-
гатом юноше, который, только отрешившись от богатств этого мира,
может рассчитывать на спасение. Один из главных героев, священ-
ник Карл-Артур Экенстедт – неудавшийся спаситель или тот самый
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

121
Евангельские мотивы в прозе Сельмы Лагерлёф
лжепророк, от которых он сам так рьяно предостерегает паству в од-
ной из своих проповедей. Его самонадеянность иллюстрируют слова
его проповедей: «Посему, возлюбленные слушатели, хочу я поведать
вам, какими путями вёл меня Господь, чтобы сделать из меня провоз-
вестника слова Божья»22.
Важная сюжетная линия во втором и третьем романах «Три-
логии о Лёвеншёльдах» – это отношения Карла-Артура с его мате-
рью, полковницей Экенстедт. Не только сам Карл-Артур соотносит
себя с Христом, но и мать свою он соотносит с Марией, при этом про-
являя то же высокомерие и противопоставляя себя всем окружаю-
щим: «По мирским понятиям, она была превосходной матерью. ...Но
если взглянуть на нее глазами Бога и моими (курсив мой. – П . Л .),
то придётся отозваться о ней совсем по-другому. Я спрашиваю себя,
Шарлотта, что сказал бы Христос о такой матери»23. Шарлотта умо-
ляет Карла-Артура простить полковницу Экенстедт, на которую тот
обижен. При этом мать Карла-Артура восхищается сыном и верит
в его миссию, но всё заканчивается печально: сын мог «расточить
свои имения», но он был не в состоянии полюбить ближнего, даже
свою мать, и отказался простить её. Здесь Лагерлёф снова прибегает
к тому же приёму использования иного смысла, противоположного
тому, который заложен в Евангелии: Карл-Артур, настойчиво предо-
стерегающий паству от лжепророков и велеречиво проповедующий
нагорную проповедь, сам оказывается никем иным, как лжепропо-
ведником и лжехристианином. А занявшая столь важное место в той
же проповеди «Притча о богатом юноше», в которой он, естествен-
но, мнит таким юношей себя, на деле опровергается историей барона
Шагерстрема, который, будучи на самом деле богатым, оказывается
по-настоящему добрым и хорошим человеком, готовым расточить
имения, чего, однако, от него не требуется.
Высокомерная уверенность в своем предназначении, пре-
дельный эгоизм и полная неспособность к эмпатии приводят к
тому, что Карлу-Артуру не удаётся воплотить в жизнь главный
христианский завет любви к ближнему, и в итоге он становится
сначала бродячим проповедником или «ярмарочным апостолом»,
а затем (дето)убийцей.
Одно из самых тяжких его преступлений совершено по отно-
шению к (десяти!) детям. Желая во всём следовать букве Евангелия,
он берёт на попечение десять бедных сирот, но, поскольку этот его
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

122
П.А. Лисовская
поступок неискренний и мотивирован желанием внешне соответ-
ствовать выбранному образу («Но Иисус сказал: пустите детей и не
препятствуйте им приходить ко Мне» [Мф.19:14]), Карл-Артур ма-
лодушно избавляется от детишек, причинив этим боль своей жене
Анне Сверд, которая полюбила их, как собственных. В финале трило-
гии Карл-Артур, рассуждая о своих похоронах, продолжает держать-
ся за избранный для себя образ пророка, чем вызывает праведный
гнев когда-то любившей его Шарлотты Лёвеншёльд. На его слова:
«Я полагаю также, что отлично было бы, если бы пастор сказал не-
много и о том, что я, подобно самому Господу Иисусу Христу, выка-
зал свое смирение, когда ел и пил вместе с мытарями и грешниками»,
она отвечает: «Замолчи, ради бога, Карл-Артур! Ты и Христос!.. Ведь
это же святотатство!»24
Как мы увидели, нередко именно священник или проповед-
ник – одна из ключевых фигур в произведениях Лагерлёф. Именно
людей этого сословия и рода занятий автор наиболее строго под-
вергает испытаниям на прочность и способность любить ближнего.
Если Йёста Берлинг вызывает симпатии у всех, включая читателей,
то Карл-Артур Экенстедт, а также пастор Ронге, супруг Сигрун в
романе «Отлучённый», должны доказать, что они достойны своего
сана. Первому это не удаётся, а пастор Ронге должен заново прой-
ти путь от ветхозаветного «око за око» к христианскому прощению,
несмотря на то что он, казалось бы, и так уже является носителем
учения Христа. С. Лагерлёф делает его выходцем с хутора Хонгер,
где жила семья так называемых «великанов». Это род сильных, но
жестоких, ревнивых и коварных людей, убивавших и предававших
брат брата. Среди предков пастора Ронге были и такие, что соверши-
ли и каиново злодеяние; также рассказывается об одном из Хонгеров,
которому взбрела в голову мысль иметь всего в своём хозяйстве в
двух экземплярах. Это пародия на Ноя, потому что, в отличие от вет-
хозаветного старца, самодур завёл два хлева, два сарая, по две двери
в каждой горнице и так далее. И вот с такой, в буквальном смысле,
наследственностью в лице смертельно ревнивого мужа приходится
существовать бедной юной Сигрун, что толкает её на инсценировку
собственной смерти и бегство от мужа. Тем не менее пастор смог пе-
ребороть в себе это чёрное зло и стать истинным христианином, чем
достигается примирение между супругами, что символизирует при-
мирение между людьми в целом.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

123
Евангельские мотивы в прозе Сельмы Лагерлёф
Карл-Артур Экенстедт также вроде бы борется со злым нача-
лом в себе, однако, как уже сказано, почти безуспешно, потому что
ему мешает в этом его злой гений Тея Сундлер. Отчасти можно ска-
зать, что Карл-Артур – это и блудный сын, так и не вернувшийся к
Господу, он и неисправившийся мальчик из «Путешествия Нильса с
дикими гусями». В открытом финале трилогии Карл-Артур уезжает
проповедовать в Африку, и неизвестно, чем это закончится. Таким
образом, притча о блудном сыне, одна из ключевых притч Евангелия,
постоянно используется Сельмой Лагерлёф. Несомненно, что исто-
рия Клары Гулли из романа «Император Португальский» встраива-
ется в этот ряд, несмотря на то что она не сын, а дочь.
Итак, достаточно очевидно, что Сельма Лагерлёф наряду с
многими великими классиками шла по пути поисков подлинного
Христа в большинстве своих произведений. Надеемся, что полуве-
ковое отсутствие в России исследовательских работ о христианских
мотивах в прозе Лагерлёф послужит тому, что новый взгляд на твор-
чество выдающейся шведской писательницы в дальнейших исследо-
ваниях в нашей стране будет свежим и непредвзятым.
Примечания
1 Delblanc S. Förord till Selma Lagerlöfs skrifter i 10 band. Stockholm, 1984. S . 4 .
2 A History of Swedish Literature / Ed. by L.G . Warme. U of Nebraska press,
1996. p. 280.
3 Delblanc S. op. cit. S. 4 −5.
4 Прот. А . Мень. Сын Человеческий. 5-е изд. М ., 2008. С. 481.
5 Прот. А . Мень. В поисках подлинного Христа: Евангельские мотивы в за-
падной литературе // Иностранная литература. 1991. No 3 . С. 242 .
6 Olsson U. I det svarta: Läsningar av Lagerlöf // olsson U. Invändningar:
Kritiska artiklar. Stockholm, 2007. S. 81.
7 Ibid. S. 102.
8 Lagerlöf S. Antikrists mirakler. Stockholm, 1898. S. 3.
9 Ibid. S. 10.
10 Ibid. S. 412 .
11 Лагерлёф С. Деньги господина Арне / Пер. с шв. М. Тевелева // Лагерлёф С.
Собр. соч.: В 12 т. Л., 1991.Т.1. С.448.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

П.А. Лисовская
12 Nikolajeva M. Selma Lagerlöf ur ryskt perspektiv. Lagerlöfstudier, utgivna av
Selma Lagerlöf-sällskapet. Göteborg, 1991. S . 79 .
13 Неустроев В.П . Литература скандинавских стран: 1870–1970. М., 1980.
С. 97.
14 Лагерлёф С. Император Португальский // Лагерлёф С. Собр. соч. СПб.,
1993. Т.4.С. 133.
15 Olsson U. op. сit. S. 119.
16 Лагерлёф С. Император Португальский. С. 22 .
17 Там же. С. 23.
18 Там же. С. 32.
19 Там же. С. 58.
20Там же. С.59.
21Там же. С.168.
22 Лагерлёф С. Перстень Лёвеншёльдов. Шарлотта Лёвеншёльд. Анна Сверд.
Л., 1972. С . 247.
23 Там же. С. 286.
24 Там же. С. 568.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

125
Н.А. Пресс
Мотив духовной трансформации личности
в цикле С. Лагерлёф «Легенды о Христе»
Сборник рассказов «Легенды о Христе» вышел в 1904 году, спу-
стя четыре года после путешествия Сельмы Лагерлёф по Ближнему
Востоку, и представляет собой художественную обработку библей-
ских, в том числе апокрифических, сюжетов. Всего в сборник вошло
одиннадцать рассказов. В жанровом отношении рассказы содержат
элементы притчи и сказки – это излюбленная манера повествования
Сельмы Лагерлёф, которая сделала творчество писательницы столь
любимым читателями во всем мире. Образ Христа, прямо или опо-
средованно, присутствует во многих произведениях Лагерлёф, но
именно в «Легендах о Христе» он занимает центральное место. Наи-
больший интерес, с исследовательской точки зрения, представляют
темы духовности и религиозности в сборнике, вопрос присутствия
автора в тексте, трансформация героев и художественные особенно-
сти повествования.
Внимание многих шведских исследователей творчества Лагер-
лёф привлекала и привлекает тема духовности в произведениях пи-
сательницы, а также её личное отношение к религии, христианству
и лютеранству. Однако, какой бы точки зрения ни придерживались
авторы, все сходятся в одном: для Сельмы Лагерлёф на протяжении
всей жизни были крайне важны мировоззренческие, ценностные
вопросы, тема Добра и Зла и взаимоотношения человека с Богом,
причём скорее на внеконфессиональном, общечеловеческом уров-
не. Шведские литературоведы всегда уделяли особое внимание этой
теме в творчестве Лагерлёф, начиная с работ середины двадцатого
© Пресс Н.А ., 2018
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

126
Н.А. Пресс
века1 и заканчивая более современными исследованиями Виви Эд-
стрем и Йенни Бергенмар. Отношение Лагерлёф к лютеранству и от-
ражение её мировоззренческой позиции в произведениях наиболее
подробно исследуются в диссертационном сочинении теолога Мар-
гареты Брандбю-Кестер «Как смотреть на всё человеческими гла-
зами. Влияние лютеранского мировоззрения на творчество Cельмы
Лагерлёф»2. В своей работе Брандбю-Кестер обращает внимание на
такие важные для лютеранства понятия, как вера и благовест, чудо,
значение земных трудов, а также исследует образ Христа как соеди-
нение божественного и человеческого.
Отдельных литературоведческих работ, посвящённых сбор-
нику «Легенды о Христе», нет ни на шведском, ни на русском язы-
ках, несмотря на то что сборник был переведён на русский язык в
год своего выхода. Некоторые из современных изданий сборника
на русском языке (1995, 2001, 2004 и пр.) представляют собой «пе-
ресказ с перевода М.И. Саблина 1904 года» или же максимально
адаптированный перевод для чтения детьми дошкольного и младше-
го школьного возраста. Книга активно используется в преподавании
множеством христианских организаций. Учитывая всё вышесказан-
ное, представляется интересным подойти к этому сборнику с литера-
туроведческой точки зрения, не делая особого акцента на контексте
детской литературы.
Сборник состоит из одиннадцати рассказов, посвящённых по-
явлению на свет Иисуса Христа, его детству и распятию. В сюжет-
ном отношении источниками материала для Сельмы Лагерлёф, по её
собственному признанию, стали в основном евангельские мотивы, а
также некоторые апокрифические истории, видимо, услышанные ав-
тором от своей бабушки, а также во время путешествия по Ближнему
Востоку. Первый рассказ сборника «Святая ночь» (Den heliga natten)
является особенно важным в композиционном отношении, так как
сразу задаёт тон дальнейшему повествованию. Лишь в этом рассказе
Сельма Лагерлёф пользуется приёмом «рассказа в рассказе», вводя
в текст образ собственной бабушки, «голосом» которой и рассказа-
ны все остальные истории. Таким образом, Лагерлёф сразу обозна-
чает фиктивные фигуры автора-рассказчика и читателя-слушателя.
Писательница говорит о том, что со смертью бабушки закрылась
дверь в целый мир, который та умела создавать своими рассказами:
«Что-то ушло тогда из жизни. Словно навсегда заперли дверь в ши-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

127
Мотив духовной трансформации личности...
рокий, прекрасный, волшебный мир, в котором мы прежде свободно
бродили. И никого не нашлось, кто сумел бы отпереть эту дверь»3.
Эта фраза на удивление ёмко характеризует лейтмотив всего творче-
ства Сельмы Лагерлёф, ведь именно этим и занималась писательни-
ца: помогала читателям открыть эту дверь и свободно перемещаться
между миром реальным и вымышленным. В начале рассказа с нами
говорит зрелый автор, затем мы перемещаемся на сорок лет назад, и
она предстает перед нам пятилетней девочкой, которая не просто с
любопытством слушает бабушкину историю, но ещё и постоянно пе-
респрашивает. Так автор обозначает степень включённости в воспри-
ятие рассказов потенциального читателя, имплицитно намекая на то,
что каждый рассказ должен стать для читателя не просто ещё одной
услышанной/прочитанной историей, а непосредственным пережива-
нием, прямым опытом, вне зависимости от возраста.
Сюжет самой легенды прост: святое семейство оказывается
без огня холодной ночью, и Иосиф просит пастуха поделиться с ним
огнём. Пастух не хочет отдавать огонь незнакомцу, но все вещи и
животные перестают слушаться своего хозяина и помогают Иосифу.
Озадаченный пастух решает выяснить, в чём дело, идёт за Иосифом
и, дойдя до места рождения Иисуса, понимает, что этой ночью прои-
зошло великое чудо, поэтому всё живое и неживое не может никому
причинить зла. Интересный нюанс состоит в том, что непричинение
зла не является свободным выбором: вещи, животные и люди про-
сто теряют такую способность из-за сакральности происходящего.
Заканчивается повествование на том, что бабушка даёт внучке на-
ставление, которое также является ключевым для понимания ав-
торского замысла «Легенд о Христе»: «Запомни это, потому что это
такая же правда, как то, что мы видим друг друга. Дело не в свечах
и лампадах, не в солнце и луне, а в том, чтобы иметь очи, которые
могли бы видеть величие Господа!»4 Судя по всему, в этом состоит
одна из этических задач, которые ставила перед собой писательни-
ца, создавая этот сборник: помочь людям увидеть чудо, открыть в
себе духовное зрение.
Остальные истории расположены Сельмой Лагерлёф в хро-
нологическом порядке: действие второго рассказа «Видение импе-
ратора» (Kejsarens syn) происходит ещё до рождения Христа, когда
сивилла предсказывает императору Августу сошествие Бога на зем-
лю; в основе рассказов «Колодец мудрецов» (De vise männens brunn),
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

128
Н.А. Пресс
«Вифлеемский младенец» (Betlehems barn), «Бегство в Египет» (Flyk-
ten till Egypten), «В Назарете» (I Nasaret), «В храме» (I Templet) ле-
жат евангельские и апокрифические истории из детства и отрочества
Иисуса; «Плат святой Вероники» (Den heliga Veronikas svetteduk) и
«Красношейка» (Fågel Rödbröst) посвящены легендам, связанным с
распятием. Последние два рассказа, «Господь и апостол Петр» (Vår
Herre och Sankte Per) и «Свеча от Гроба Господня» (Ljuslågan), стоят
особняком, поскольку в них образ Христа как таковой отсутствует,
однако именно в этих двух притчах Лагерлёф формулирует важней-
шие для неё христианские законы человеческого бытия.
Остановимся прежде всего на проблеме трансформации обра-
зов героев и их духовной эволюции. Отметим, что при анализе эволю-
ции персонажей герои божественные, т. е . само «святое семейство»,
почти всегда фигурирующее в рассказах в обезличенной форме как
«mannen, kvinnan och barnet» (мужчина, женщина и ребёнок), рас-
сматриваться не будут, но не из соображений религиозного характе-
ра, а по причине того, что эти образы каноничны и трансформации не
подвергаются. В то же время в свойственной Сельме Лагерлёф мане-
ре образы этих героев максимально приближены к образам обычных,
простых людей, чем можно объяснить некоторые подробности и де-
тали, представляющие собой отступления от евангельского канона.
Для анализа изменений образов героев обратимся к своего
рода антигероям, каковыми нам представляются пастух из рассказа
«Святая ночь», легионер из «Вифлеемского младенца», император
Тиберий из «Плата святой Вероники», Раниеро Раниери из «Свечи
от Гроба Господня». Как будет показано ниже, трансформация героев
представляет собой процесс, который известный философ и анали-
тик Эдвард Эдингер называл творением сознания. Согласно глубоко
гуманистической концепции Эдингера, христианский миф является
одним из основополагающих в культуре ХХ века, и точкой отсчёта
современности Эдингер полагает именно трансформацию гневного
ветхозаветного Бога Яхве, мстительного и ревнивого, путём нисхож-
дения на землю в человеческом образе. Сложность восприятия со-
стоит, по мнению Эдингера, в том, что «акт самопожертвования со
стороны Христа является одновременно и принесением себя в жерт-
ву Богу... Бог способен претерпеть трансформацию, только будучи
воплощенным в человеке. Он нуждается в зеркальном отражении,
в облике смертного человека, чтобы обрести сознание, без которо-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

129
Мотив духовной трансформации личности...
го невозможно претерпеть изменение»5. Так, Эдингер, как и Сельма
Лагерлёф, полагает, что трансформация должна случиться внутри
человека и только тогда он обретёт те самые глаза, которые смогут
узреть чудо. Открытым остается вопрос, играет ли в этом процессе
значимую роль сила воли и намерение самого человека, или же всё
случается «по воле божьей»? Этот вопрос занимал и саму Лагерлёф,
которая неоднократно обсуждала вопросы веры в личной переписке.
Возможно, именно поэтому трансформация образов антигероев про-
исходит по-разному, так как не всем из них удаётся завершить нача-
тое и обрести названное выше духовное зрение. В своём творчестве
писательница раз за разом ставит под сомнение существование абсо-
лютного зла, показывая его возможную трансформацию, и анализи-
рует существование зла относительного и обусловленного.
Перейдём непосредственно к антигероям сборника. Пастух
из рассказа «Святая ночь» в начале повествования предстаёт перед
нами обывателем, воспринимающим мир как опасное, враждебное
место: «Это был угрюмый старик, грубый и неприветливый со все-
ми»6. Но увидев, как животные и предметы реагируют на появление
незнакомца, он испытывает страх. Это первый шаг на пути трансфор-
мации героя: привычные устои поколеблены, что вызывает у него
тревогу. Страх, таким образом, побуждает героя помочь ближнему –
это первый шаг на пути к внутреннему изменению. Далее пастух про-
должает помогать незнакомцу, делая это уже не только из страха, но
и из любопытства, однако в душе продолжает желать ему неудачи.
Когда же любопытство пастуха достигает предела, он спрашивает у
мужчины, почему в эту ночь все вещи и существа помогают ему, тот
отвечает: «Я не могу объяснить тебе, раз ты сам этого не видишь»7.
Тогда пастух переходит на второй этап трансформации: он подчиня-
ется силе, которая больше его и которой он не в силах противостоять,
и следует за незнакомцем, чтобы выяснить, что же происходит. Этот
этап представляется важным в лютеранской парадигме. Так, напри-
мер, Маргарета Брандбю-Кёстер пишет, что, как правило, первые
шаги эволюции героев всегда вынужденны и неосознанны, персона-
жи ещё не способны сделать этический выбор, а просто подчиняются
внешней, таинственной силе8. Третий этап – осознанное совершение
выбора: пастух видит невинного младенца и в этот момент прини-
мает решение помочь ему, т. е . поступает по-христиански. Насто-
ящее чудо происходит с героем Сельмы Лагерлёф именно тогда,
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

130
Н.А. Пресс
когда он сознательно принимает христианские ценности и проявля-
ет сострадание к ближнему: «И в тот самый миг, когда оказалось, что и
он тоже может быть милосерден, глаза его открылись, и он увидел то,
что раньше не мог видеть, и услышал то, что раньше не мог слышать»9.
Сходный путь проходит и антигерой рассказа «Вифлеемский
младенец» – легионер (в оригинале – krigsknekt). Здесь Сельма Ла-
герлёф также прибегает к типичному для сказок приёму магического
повторения, все испытания случаются с героями по три раза. Триж-
ды легионер становится свидетелем того, как малыш на его глазах
совершает чудеса, проявляя сострадание ко всему живому и помо-
гая пчелам, лилиям, а затем и самому воину, спасая его от жажды в
жаркий день. Но сила ненависти в нем столь велика, что даже этот
прямой контакт с Христом (или «Самостью», в юнгианской терми-
нологии) лишь внушает ему страх и разжигает огонь ненависти ещё
сильнее. Затем легионер становится свидетелем ещё трёх чудес: чу-
десное спасение Иисуса на празднике, устроенном Иродом для ис-
требления младенцев, когда ему помогает пчела, жалящая легионера
в глаз, затем сокрытие малыша от глаз легионера лилиями, помога-
ющими святому семейству покинуть город. Таким образом, легионер
вступает во второй этап трансформации, дважды помогая беглецам,
хоть и против своей воли. Когда воин наконец настигает беглецов
и имеет возможность убить ребёнка во сне, начинается третий этап
трансформации: воин вспоминает о явленных ему чудесах и видит,
что пчёлы и лилии отблагодарили ребёнка за доброту, а затем прини-
мает осознанное решение отплатить ему добром за добро. И лишь по-
сле принятия этого решения у него «открываются глаза» (четвёртый
этап, чудо) и он понимает, кто перед ним: «Владыка! Ты всесилен!
Ты могучий победитель! Ты любимец богов! Ты тот, кто может спо-
койно попирать змей и скорпионов!»10.
Иной путь трансформации, более классический для христиан-
ской мифологемы, проходит император Тиберий из рассказа «Плат
святой Вероники». В тексте император изображен погрязшим в поро-
ках и распутстве до такой степени, что его покидает даже Фаустина,
старая няня, единственный человек, которому он всецело доверял.
Степень злобы и ненависти в его сердце становится столь высокой,
что императора поражает проказа. Узнав об этом, Фаустина возвра-
щается к нему и решает попробовать спасти Тиберия, услышав рас-
сказ молодой женщины о том, как пророк из Назарета исцелил ту
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

131
Мотив духовной трансформации личности...
от жуткой болезни. Однако Фаустине не суждено устроить встречу
Добра и Зла, поскольку по прибытии в Иерусалим она узнаёт, что
пророка ведут на распятие. Фаустина успевает увидеть Христа пе-
ред его смертью, и глаза её открываются, так как для доброго серд-
ца достаточно лишь контакта с Божественным, чтобы прозреть. Она
возвращается к своему воспитаннику, и тот постепенно, через борьбу
и неверие, тоже становится способен видеть то, что доступно Фау-
стине: «Ты – человек! Ты – то, чего я никогда не надеялся увидеть!»11
Духовное прозрение через болезнь и чудесное исцеление – распро-
странённый библейский мотив, в то время как исцеление благода-
ря женской преданности представляется не столь характерным для
евангельской традиции: именно благодаря женским персонажам −
Фаустине, жене виноградаря и жене Пилата − Тиберию удаётся
пройти через страдания и обрести покой. Здесь находит отражение
ещё одна тема, волновавшая Сельму Лагерлёф на протяжении всего
творческого пути: роль женщины в современном мире. В «Легендах
о Христе» представлена целая галерея многогранных женских обра-
зов, заслуживающих отдельного исследования.
Ещё один персонаж, образ которого мы также рассмотрим в
этой статье, это Раниеро Раниери, главный герой последнего расска-
за сборника «Свеча от Гроба Господня». Этот рассказ стоит особня-
ком – сюжет не евангельский, повествование охватывает продолжи-
тельный период времени, рассказ намного объемнее остальных, а его
главный герой претерпевает наиболее разительные изменения. Дей-
ствие происходит в эпоху крестовых походов, через несколько сотен
лет после событий, описанных в Евангелии. Здесь, как и в «Плате
Святой Вероники», трансформация героя происходит во многом
благодаря женщине − его возлюбленной Франческе дель Уберти.
С самого начала рассказа Раниеро предстаёт перед нами человеком,
полным гнева и немотивированной агрессии, его ярость столь велика,
что даже любовь Франчески не может спасти его, и она возвращается
к отцу, покинув супруга. Трижды он совершает поступки, которые
постепенно убивают её любовь, но и тогда она совершает акт мило-
сердия, уходя от мужа не для того, чтобы наказать его, а для того,
чтобы сохранить в сердце едва теплящийся огонёк любви к нему. Ра-
ниеро уходит в крестовый поход, обещая посвящать все завоёванное
Пресвятой Деве в надежде, что Франческа услышит о его подвигах и
вернётся к нему, т. е . изначально он встаёт на путь трансформации по
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

132
Н.А. Пресс
сугубо эгоистическим мотивам. Первое прозрение приходит к нему
на пиру после взятия Иерусалима, когда шут рассказывает кресто-
носцам притчу о Святом Петре и Господе, заставляя Раниеро осоз-
нать ценность свечи, зажжённой им от Гроба Господня. Загнанный
шутом в угол, Раниеро на глазах у всех даёт обет отвезти свечу го-
рящей во Флоренцию, чтобы доказать, что держит своё слово, т. е .
берется за обречённое на неудачу дело, чтобы доказать свою правоту.
В пути ему приходится пережить столько страданий и лишений, что
под конец от его самолюбия и гордости не остаётся и следа, он встаёт
на путь смирения и поэтому оказывается способным совершить ис-
тинное чудо. Прозрение приходит к нему тогда, когда он понимает,
что Франческа бережёт свою любовь к нему так же, как он – свечу,
и тогда Раниеро осознаёт истинную причину её ухода. Много раз его
миссия оказывается под угрозой, но всякий раз благодаря крепну-
щей вере ему удаётся спасти пламя свечи. Последнее чудо случается
в храме: когда кажется, что пламя вот-вот погаснет и Раниеро не су-
ждено обрести счастье, в храм влетает птица, которая на своих кры-
льях переносит огонь на алтарь Мадонны. По сути, трансформация
этого героя представляет собой путь от гнева и ненависти к любви
земной, а затем любви небесной. Интересно, как Лагерлёф заканчи-
вает этот рассказ и весь сборник в целом: «Но правда ли, как многие
полагают, что носители священного огня, жившие во Флоренции и
сделавшие её одним из прекраснейших городов мира, брали себе за
образец Раниеро, учась у него жертвовать собой, страдать и терпеть –
об этом мы предпочитаем здесь не говорить. Ибо всего того, что было
совершено благодаря огню, исходившему в те мрачные времена из
Иерусалима, невозможно ни исчислить, ни измерить»12. Более точ-
ным переводом в данном случае представляется не «огонь», а «свет»,
тогда фраза обретает истинный смысл.
Единственный герой, которому трансформация в рамках пове-
ствования не суждена, это маленький Иуда из рассказа «В Назаре-
те». Конфликт, который позднее приведёт к знаменитым тридцати
сребренникам, зреет в душе мальчика с самого раннего детства. Иуда
представляет собой полную противоположность Иисусу: драчун, за-
дира и грубиян, он изначально завидует Иисусу, так как тот поль-
зуется любовью всех окружающих. Сердце Иуды уже в пятилетнем
возрасте настолько ожесточено, что он не способен поверить в то, что
и к нему могут отнестись с теплом и любовью. К тому же выясняет-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

133
Мотив духовной трансформации личности...
ся, что и в таком простом деле, как лепка глиняных птичек, Иисус
превосходит его во много раз. Лагерлёф описывает процесс созда-
ния Иисусом птичек из куска глины, давая читателю понять, что они
получаются такими красивыми и словно живыми благодаря тому,
что Иисус любит их с самого начала. Именно поэтому ему удается
раскрасить птиц в яркие цвета солнечным светом из лужи, а потом
и оживить, когда Иуда хочет растоптать их. Иуда же не способен на
чудеса, но это не главное – главное, что он не способен открыть своё
сердце для любви. Иисус предлагает ему игру на равных и всячески-
ми детскими способами пытается возвысить Иуду до своего уровня,
но для ребёнка, выросшего в атмосфере страха, существуют только
отношения доминирования или подчинения, поэтому Иуда старается
«победить» Иисуса самым простым способом – физически уничто-
жить его творение. Как и многие другие герои, он действует из стра-
ха, но проявляет его как разрушительную агрессию. Когда же Иисус
демонстрирует ему ещё одно чудо – оживляет своих птичек, чтобы те
улетели и спаслись, гнев сменяется настоящим страхом: «Он валялся
в пыли пред Иисусом, целовал его ножки и просил, чтоб Иисус рас-
топтал его, как он, Иуда, растоптал его глиняных птичек. Ибо Иуда
любил Иисуса, восхищался им, боготворил и ненавидел его в одно и
то же время»13. Мария, наблюдавшая за игрой детей, берёт Иуду на
руки, утешает его и предостерегает, говоря, что никому не следует
пытаться сравниться с Иисусом. В этом рассказе, пожалуй, наиболее
ярко проявлен дидактический элемент. Автор разговаривает с ма-
леньким читателем на понятном ему языке, именно поэтому из всех
взаимоотношений Иисуса и Иуды Лагерлёф выбирает эпизод из ран-
него детства. С другой стороны, писательница никогда не использует
прямое морализаторство, и образ Иуды создан многоплановым: мы
понимаем его мотивацию, не отождествляем с «абсолютным злом» и
испытываем к нему сострадание.
Темой отдельного исследования могла бы послужить и симво-
лика произведений, в частности символический образ птицы, играю-
щий важную роль в половине текстов сборника. Причем христиан-
ское и универсальное значение этих символов не всегда совпадает,
и понимание разных уровней символического образа может значи-
тельно обогатить понимание текста.
Особая притягательность произведений Лагерлёф, в том числе
и «Легенд о Христе», состоит в том, что писательница по-настоящему
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Н.А. Пресс
любит своих героев, даже отрицательных. Неудивительно, что к её
творчеству обращаются не только литературоведы, но и специалисты
по теологии и философии; её гуманизм внеконфессионален, а любовь
к человеку и человеческому во всех его проявлениях является одной
из наиболее сильных предпосылок творчества писательницы наряду
с глубокой искренностью, о которой ведущий историк шведской ли-
тературы Йоран Хэгг писал следующее: «Она изображает мир таким,
каким мы все хотели бы его видеть, но при этом совершенно не иска-
жает истину. Её творчеству свойствен глубокий гуманизм и знание
человеческой природы»14.
Примечания
1 См. работы шведских литературоведов Вальтера Берендсона, Стеллана
Арвидссона, Свена Стольпе, Гуннель Вейделль, Уллы-Бритты Лагер-
рот и Якоба Куллинга.
2 Brandby-Cöster M. Att uppfatta allt mänskligt. Underströmmar av luthersk
livsförståelse i Selma Lagerlöfs författarskap. Karlstad, 2001.
3 Лагерлёф С. Легенды о Христе. Петрозаводск, 1995. С . 6 .
4Тамже.С.11.
5 Эдингер Э. Творение сознания: Миф Юнга для современного человека.
СПб., 2001. С . 92.
6 Лагерлёф С. Указ. соч. С. 8.
7 Там же.
8 Brandby-Cöster M. op. cit. S. 120−127.
9 Лагерлёф С. Указ. соч. С. 9.
10 Там же. С. 43.
11 Там же. С. 90.
12 Там же. С. 138.
13 Там же. С. 133.
14 Hägg G. Den svenska litteraturhistorien. Stockholm, 2001. S . 371.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Проза С. Лагерлёф:
компаративный аспект
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

137
Д.В. Кобленкова
«Станционный смотритель» А.С . Пушкина,
«Записки сумасшедшего» Н.В. Гоголя
и роман С. Лагерлёф «Император Португальский»:
к проблеме контактных и типологических связей
русской и шведской прозы XIX–XX веков
Значение русской прозы для формирования творческой мане-
ры С. Лагерлёф и для её эволюции от «эпика» к «символисту» и, на-
против, от неоромантика к реалисту, огромно. В своей нобелевской
речи в 1909 году она открыто заявила о влиянии русской литературы,
а в 1912 году посетила Россию и описала свои впечатления и встречи
в письмах к Софи Элькан1. Однако ещё на рубеже XIX и XX веков
С. Лагерлёф и А. Стриндберг – два выдающихся шведских автора –
оказались «втянуты» в литературную полемику о влиянии «великих
русских»2.
Комментируя восприятие шведами произведений русской ли-
тературы, М. Юнггрен писал: «Наше восприятие соседа в течение
долгих лет было сильно окрашено страхом и настороженностью. Мы
находились во власти представлений о России как о примитивной,
варварской, и одновременно − неразвращённой и самобытной стране.
Одно парадоксально сплеталось с другим»3. Размышляя о «золотых
этапах» влияния русской литературы, Юнггрен утверждает, что пер-
вый этап начинается в 1797 году с перевода на шведский язык прозы
Н. Карамзина. В этот период вплоть до 1863 года в Швеции выхо-
дит «львиная доля переводов, в основном из Великого княжества
Финдяндского»4. Второй этап датируется 70-ми годами XIX века;
к 1880-м годам началась так называемая великая эпоха страстного
преклонения перед Россией. За четыре года «беспрецедентной вла-
сти русского романа» было издано 64 произведения. Это был пе-
риод, когда в Швеции впервые переводят Достоевского и Толстого.
© Кобленкова Д.В ., 2018
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

138
Д.В. Кобленкова
Например, роман «Братья Карамазовы» печатался в крупнейшей
шведской газете «Дагенс Нюхетер» как роман с продолжением.
Литературный обозреватель другой шведской газеты М. Гри-
горьев5 высказывает мысль, что современная русская литература,
возможно, ведёт своё происхождение исключительно от Гоголя (не
Пушкина и не Лермонтова), однако в Швеции, по его убеждению,
прорыв русского романа начался всё же с произведений Тургенева.
В этом, отмечают многие исследователи, есть курьёз, так как сейчас
«едва ли кто его читает». Однако именно Тургенев заинтересовал
шведов реалистическими описаниями с политическим уклоном и
вызвал интерес к русскому радикализму. Юнггрен пишет: «Инте-
рес к самым радикальным образцам русской литературы был всегда
огромным. С одной стороны, издательства могли выделиться на фоне
других в описании социальных пороков, с другой стороны − они пре-
доставляли площадку для бунтарского идеализма. Наши молодые
писатели 1880-х годов просто боготворили русский радикализм, для
них это был в высшей степени вопрос когнитивной позиции, с упо-
ром на русскую самобытность, что имело продолжение в стремлении
к социальному переустройству привычного порядка. “Варварская
страна” стала утрачивать ореол демоничности, и у некоторых она
даже предстала – в своём революционном порыве – образцом для
подражания, страной, которая личным примером указывает путь
остальным»6.
Комментируя «золотой век» русского влияния, Григорьев де-
монстрирует ироническое отношение к литературному засилью тек-
стами и идеями Толстого и Достоевского, представляя их единой
персоной с фамилией Толстоевский. Автор публикации добавляет,
что, судя по сегодняшнему уровню литературы, «больше не ожида-
ется прихода пожилых людей с бородой, однако интересно наблю-
дать, как их акции повышаются и падают»7. В свою очередь, Юнггрен
признаёт, что благодаря этим авторам шведы получили представле-
ние не только «о российском репрессивном аппарате, но и о русском
страдании».
Итак, центром полемических дискуссий на том этапе в Швеции
был прежде всего Ф.М . Достоевский. Лагерлёф и Стриндберг – два
главных оппонента – предсказуемо разделились по этому вопросу:
Лагерлёф приняла ключевую идею Достоевского и трансформирова-
ла её в триаду: «преступление – наказание – примирение», Стринд-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

139
«Станционный смотритель» А.С. Пушкина...
берг, не признававший христианский идеализм, ответил на это пье-
сой «Преступление и преступление» (1899)8. Однако, несмотря на
отмечаемое всеми исследователями влияние «идеологической» про-
зы Достоевского, хорошо известно, что его имени Лагерлёф не на-
зывала. В 1928 году в беседе с Эллен Кей она упоминала о Толстом
и Тургеневе. В то же время среди тех, кто мог быть ей интересен и у
кого она училась «конструировать ситуации», В. Эдстрем9 называет
имена Гоголя, Лескова, Аксакова и Чехова.
Проза С. Лагерлёф, созданная на рубеже XIX–XX веков, дей-
ствительно обнаруживает наибольшее влияние русской классики.
И поскольку именно Лагерлёф, по мнению исследователей, предо-
пределила формирование шведского литературного канона10, не без
оснований можно утверждать, что российские произведения в зна-
чительной степени повлияли на литературный процесс в Швеции.
В дальнейшем немало других шведских писателей будут захвачены
русской литературой, принимая её художественную философию
и поэтику. Среди них Я. Седерберг, М. Мартинссон, С. Дельбланк,
Б. Тротциг, К.Ю. Вальгрен, С. Ларссон.
Творческий интерес Лагерлёф к русским прозаикам во многом
был продиктован её мировоззрением. Известно, что идеалом писа-
теля была Швеция до второй половины XIX века, аграрная страна
мелких дворянских поместий. В русской литературе XIX столетия
местом действия и соответственно пространством столкновения
общественных интересов тоже чаще всего становилась помещичья
усадьба, поэтому деревенская патриархальная среда явно была для
Лагерлёф тематически близкой и обогащающей её собственные идеи.
Как в романах Тургенева и Толстого, патриархальный усадебный
уклад противопоставлялся в текстах Лагерлёф городскому образу
жизни, в котором автору виделся источник разрушения духовной
гармонии. Характер её прозы показывает, что Лагерлёф вполне мож-
но воспринимать как одного из антиурбанистов прошлого столетия.
Её консерватизм, приветствуемый в начале века, заключался
также в экстраполяции монархических убеждений в художественное
творчество. Как ни парадоксально звучит, но былое величие швед-
ской империи эпохи великодержавия проявляется в знаменитой ли-
тературной сказке о духовной инициации Нильса Хольгерссона во
время его путешествия с дикими гусями по Швеции (1905−1907).
Подтверждением тому является исследование А. Булин в настоящем
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

140
Д.В. Кобленкова
сборнике. В статье В. Террас указывается на возможное влияние об-
раза Медного всадника11 из одноименной поэмы Пушкина на создан-
ный Лагерлёф образ «бронзового монарха» – Карла XI12.
М. Николаева считает, что Лагерлёф, судя по всему, была хоро-
шо осведомлена о том, что происходит в русской литературе, и, воз-
можно, видела складывающуюся типологическую систему: пушкин-
скую традицию, с одной стороны, и гоголевскую – с другой. Более
того, ей, очевидно, были близки российские эксперименты с формой
романа: поэтическая версия «Евгений Онегин», прозаическая поэма
«Мёртвые души», роман в новеллах – «Герой нашего времени». Ис-
следователь пишет, что новаторская «Сага о Йёсте Берлинге» (1891)
воспринималась как конгениальная русским образцам 1830−1840-х го-
дов и что текст отражал увлечение Лагерлёф более сложной полифо-
нической структурой романов Достоевского в отличие от монострук-
туры романов Гончарова и Тургенева, близких западной традиции13.
Явно интересовала Лагерлёф социальная полемичность рус-
ской литературы, и она также пыталась вынести ряд острых вопросов
на всеобщее обсуждение. Помимо темы бедственного положения кре-
стьянства, она писала о городском «дне». В частности в своей повести
«Возница» С. Лагерлёф открыто заявила о проблеме алкоголизма и
пропагандировала деятельность «Армии спасения» – религиозной
организации, нацеленной на создание приютов для асоциальных эле-
ментов и на оказание им духовно-воспитательной поддержки. В то
же время она была радикально настроена по широко обсуждаемому
«женскому» вопросу и стала одной из самых известных эмансипиро-
ванных женщин Швеции, живших исключительно на свои литера-
турные гонорары.
Помимо политических и социальных ориентиров, неоднознач-
ны религиозные взгляды С. Лагерлёф. В общественном сознании
она – христианский писатель, однако её позиция была далека от
прямолинейности. В литературных произведениях: романе «Иеруса-
лим» (1901–1902), «Легендах о Христе» (1904), повести «Возница»
(1912) – она выступает прежде всего как писатель-этик, используя
религиозную тематику для постановки универсальных, в том числе
социально-психологических, проблем. В этом контексте спорные
оценки вызвали романы Лагерлёф «Чудеса Антихриста» (1897) и
«Отлучённый» (1918): в первом романе одни увидели продвижение
идеи социализма, другие, напротив, отметили влияние «Легенды
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

141
«Станционный смотритель» А.С. Пушкина...
о Великом инквизиторе» и расценили роман как предостережение.
В «Отлучённом»14 мотивы «Преступления и наказания» Достоевско-
го были настолько очевидными, что на фоне критических отзывов о
художественных достоинствах произведения и провокативности сю-
жета о нём стали крайне редко упоминать даже в учебниках по швед-
ской литературе. Есть основания полагать, что на этом этапе С. Ла-
герлёф была также увлечена прозой Д. Мережковского, в частности
его трилогией «Христос и Антихрист» (1895−1905).
Отметим, что литературную стратегию Лагерлёф отличает
стремление «проиллюстрировать» заданную концепцию, лишённую
при этом единственно возможного толкования. Поскольку в таких
произведениях проходят испытания прежде всего идеи, а не персо-
нажи, это сближает прозу писательницы с морализаторской лите-
ратурой XVIII века15, в частности с вольтеровскими философскими
повестями, а в XIX столетии – с произведениями Ч. Диккенса. В то
же время Лагерлёф явно стремилась «оживить» изображаемую ситу-
ацию и показать развитие личной концепции героев. Образцы такой
романистики в России представили и Тургенев, и Толстой, и Досто-
евский. На наш взгляд, в своих наиболее сильных произведениях пи-
сательница стремилась преодолеть тенденциозность и создать про-
изведение не с идеей, а об идее16, но полностью от заданной концепту-
альности не отказалась.
В этой статье мы хотели бы провести типологический ана-
лиз романа С. Лагерлёф «Император Португальский»17 (1914) и двух
произведений русской литературы XIX века, не становившихся до
этого предметом компаративного исследования ни в шведском, ни
в российском литературоведении: одной из «Повестей Белкина»
А.С . Пушкина − «Станционный смотритель» (1831), и одной из
«Петербургских повестей» Н.В. Гоголя – «Записки сумасшедшего»
(1834). Значительное сходство архитектоники русских повестей и
романа С. Лагерлёф даёт возможность поставить вопрос об их воз-
можном влиянии на сюжетную, мотивную и образную структуру
шведского романа.
«Император Португальский» был создан Лагерлёф в начале
Первой мировой войны, через 5 лет после получения Нобелевской
премии. В Швеции роман имеет особый статус: несмотря на то что Ла-
герлёф не прекращала после его издания писательской деятельности,
именно это произведение считается нравственным завещанием автора.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

142
Д.В. Кобленкова
Согласно изысканиям Д. Шарыпкина, проделавшего в 1970-х го-
дах огромную работу по восстановлению хронологии первых пере-
водов русской классики на шведский язык, «Повести Белкина» по-
явились в Швеции в 1885 году. Очевидно, издание было подготов-
лено журналом «Ny Illustrerad Tidning», которое за два десятилетия
до того, в 1866 году, выпустило перевод «Пиковой дамы». Интерес к
Пушкину в Швеции можно объяснить несколькими причинами: пре-
жде всего его положением первого поэта России и постановкой нрав-
ственных проблем на историческом материале. Не случайно первой
повестью, неоднократно издаваемой в Швеции, стала «Капитанская
дочка». В то же время Пушкин воспринимался в тот период как поэт,
отказавшийся от активной борьбы, примирившийся с государствен-
ной системой и потому противопоставляемый Байрону18. Очевидно,
интересовала шведов и личная трагедия Пушкина, связанная с об-
разом Н. Гончаровой и последовавшей дуэлью и гибелью писателя.
Именно этот аспект обсуждается в пьесе А. Стриндберга «Отец»,
об этом, помимо прочего, идёт разговор и в романе «Лицо Гоголя»
Ч. Юханссона. Об издании 1885 года Д. Шарыпкин пишет, что туда
«вошли новый перевод “Капитанской дочки”, “Пиковая дама” и все
“Повести Белкина”, за исключением “Гробовщика”»19. Этот факт
даёт основание предположить, что Лагерлёф, активно интересовав-
шаяся русской литературой и знакомая с творчеством Пушкина, мог-
ла использовать мотивы «Станционного смотрителя» в своём рома-
не. Возможные отсылки к тексту «Станционного смотрителя» можно
проследить на трёх структурных уровнях произведения: сюжетном,
мотивном и образном.
Сюжет повести Пушкина основан на притче о блудном сыне из
15-й главы Евангелия от Луки. Однако Пушкин изменяет канониче-
ский сюжет и создаёт историю о предательстве дочерью своего отца.
Как известно, Дуня, дочь смотрителя Самсона Вырина, покидает дом,
увлёкшись молодым гусаром Минским. Характерно, что из заброшен-
ного Богом места, с захолустной почтовой станции, Дуня отправляется
в столицу – в Петербург. В романе «Император Португальский» С. Ла-
герлёф мы видим сходную сюжетную модель: дочь крестьянина Яна
Андерссона покидает любящих её отца, мать, их ветхий дом в далёкой
лесной глуши и отправляется в столичный город Стокгольм.
В то же время в пушкинском сюжете о «блудной дочери» суще-
ственным является мотив её любви к другому мужчине, из-за которо-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

143
«Станционный смотритель» А.С. Пушкина...
го женщина оставляет отца. У Лагерлёф этот мотив снят, так как ло-
гика романа подсказывает, что автор хочет показать особую степень
вины Клары Гулли, её греховную натуру и, главным образом, горды-
ню, чувство особой избранности. Девушка обманывает отца, убеждая
его в своих благих намерениях – в стремлении найти в Стокгольме
работу и выплатить долг хозяину за аренду дома. Однако она не вы-
полняет обещания и остаётся в Стокгольме, чтобы возвыситься над
бедной роднёй. По отношению к отцу, воспитавшему её, она испыты-
вает чувство презрения и тем самым нарушает одну из главных хри-
стианских заповедей: «Чти отца твоего и матерь твою, да благо тебе
будет, да долголетен будешь на земле». Из-за личного эгоцентризма
она также нарушает этический закон, так как по собственной воле
становится в столице куртизанкой. Если у Пушкина отъезд дочери
Самсона Вырина мотивирован эмоциональным порывом вспыхнув-
шей любви, то у Лагерлёф «преступление» дочери Яна Андерссона
объясняется рациональным расчётом; Клара Гулля никого не любит,
кроме себя.
Опираясь на историю о блудном сыне и дважды упоминая ви-
сящие на стене «картинки» на этот сюжет, Пушкин меняет при этом
и другой элемент в повествовании: дочь станционного смотрителя, в
отличие от героя канонического сюжета, не возвращается. Отец ищет
её в Петербурге, при встрече с ним Дуня теряет сознание, но возвра-
щения в отцовский дом не происходит. Более того, она счастливо
устраивает свою жизнь: выходит, судя по всему, замуж за Минско-
го и к финалу повести уже ездит «в карете в шесть лошадей, с тре-
мя маленькими барчатами и с кормилицей, и с чёрной моською»20.
Её «условное» возвращение происходит после смерти Вырина, но в
пушкинской повести героиня всего лишь «проезжала» мимо и «спра-
шивала о старом смотрителе». Узнав о его смерти, она «лежала дол-
го» на его могиле, затем пошла в село, «призвала попа, дала ему денег
и поехала»21.
Отметим, что Пушкин отказывается от мелодраматического
финала в духе христианского сентиментализма, считая его, очевид-
но, слишком претенциозным по сравнению с жизненной правдой.
В его тексте «преступление» Дуни разрешается без особого для неё
«наказания», и трагедия утраты переживается по-настоящему лишь
её отцом. Иными словами, повесть Пушкина начинается в традици-
ях предшествующего литературного течения – сентиментализма
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

144
Д.В. Кобленкова
и повести Н. Карамзина «Бедная Лиза», а завершается реалистиче-
ски, предопределяя развитие в России нового направления. Более
того, намеченная Пушкиным «женская перспектива» в русской про-
зе весьма интересна в контексте постепенной феминизации россий-
ского общества в XIX веке (вспомним «Грозу» Н.А. Островского и
«Анну Каренину» Л.Н. Толстого).
Лагерлёф, в свою очередь, акцентирует внимание на внутрен-
ней жизни героев, на их «ницшеанском комплексе» стремления к ве-
личию и власти и тем самым создаёт один из лучших модернистских
романов Швеции. Для европейской литературы, тем более к началу
ХХ века – моменту создания «Императора Португальского», – исто-
рии женских бунтов, пусть и в пределах семейных отношений, давно
были приметой исторической смены гендерных эпох. Патриархаль-
ная система ценностей ещё при Д. Остин и Ж. Санд уступила там
новым тенденциям.
Возникает вопрос: каков смысл обращения Пушкина и Лагер-
лёф к сходному сюжету?
Финал пушкинской повести можно истолковать исходя из
смысла его стихотворения «Сельское кладбище», в котором инди-
видуальное бытие поглощается общим законом жизни и смерти, и
все человеческие радости и печали есть лишь часть большого кру-
говорота, который следует принять, каким бы трагическим он ни ка-
зался в жизни отдельной личности. Этот эффект усиливается тоном
внутреннего монолога рассказчика, который комментирует заверше-
ние этой истории в бытовых, хотя и не лишённых ироничной грусти
фразах: «И я дал мальчишке пятачок и не жалел уже ни о поездке,
ни о семи рублях, мною истраченных»22. Иными словами, сюжет о
«блудной дочери» у Пушкина трактуется, по существу, в философ-
ском контексте общего приятия трагизма жизни в постдекабрист-
скую эпоху 1830-х годов.
Тот же сюжет о «блудной дочери» у Лагерлёф подчинён совсем
иной – воспитательной − задаче. Клара Гулля возвращается домой, и
в её случае смерть отца, старавшегося спасти её от грехов, становится
причиной переосмысления проступка и началом духовного воскре-
сения. Дочь остается в родной деревне, получает прощение родствен-
ников и друзей детства, и после осознания «наказания», которым ста-
ла гибель отца, утонувшего из-за неё в море, начинается третий этап,
который в триаде Лагерлёф именуется «примирением»: Клара Гулля
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

145
«Станционный смотритель» А.С. Пушкина...
«совсем успокоилась» и «снова почувствовала, как великая нежность
выплескивается из сердца огромной волной и заполняет всё её су-
щество»; «она погрузилась в мир любви» и «поняла, что всё опять
хорошо»; «теперь ...нечего было больше искупать»23. Таким образом,
Лагерлёф интерпретирует этот сюжет уже как христианский этик и
символист, используя в данном случае модель романа «с идеей».
Помимо сюжетного и мотивного сходства, при указанной раз-
нице их смыслового назначения, роман Лагерлёф сходен с текстом
Пушкина на уровне системы образов. Самсон Вырин при первой
встрече с рассказчиком описан у Пушкина как «человек лет пяти-
десяти, свежий и бодрый», на котором был «длинный зелёный сер-
тук с тремя медалями на полинялых лентах»24. Пушкин мимоходом
оговаривает в дальнейшем, что, приехав в Петербург в поисках до-
чери, смотритель остановился в Измайловском полку у своего ста-
рого сослуживца. По справедливому замечанию И.С. Юхновой25, эта
подробность говорит о том, что сложившееся впечатление о Самсоне
Вырине как «маленьком» человеке, незначительном, невзрачном и
раздавленном жизнью, далеко от истины. В элитный Измайлов-
ский полк отбирались очень высокие мужчины с прекрасным здо-
ровьем и способные отличиться в бою. Медали, которые украшают
«сертук» смотрителя, свидетельствуют как раз о его подвигах, т. е .
о блестящем военном прошлом. Кроме того, особым предметом его
гордости является хорошо воспитанная и красивая дочь, наслед-
ственные качества которой также подчёркивают черты отца, не столь
очевидные в период его службы на станции. Именно несоответствие
блестящего прошлого Вырина и его положение станционного смо-
трителя – «сущего мученика четырнадцатого класса»26, превращают
его в «маленького» человека. Помимо социальной несправедливости
по отношению к бывшему солдату, Вырин переживает и психологи-
ческую «несправедливость» со стороны дочери – главного человека
в его жизни. Но если социальная действительность не убивает в нём
силы духа, то психологическое предательство дочери постепенно
приводит к гибели. Рассказчик узнаёт, что смотритель в последние
годы много пил и изменился внешне, превратившись в хилого ста-
рика. При этом нерастраченная любовь стала распространяться на
местных бедных ребятишек: «Бывало... идёт из кабака, а мы-то за
ним: “Дедушка, дедушка! орешков! – а он нас орешками и наделяет.
Всё, бывало, с нами возится”»27. Таким образом, у Пушкина тоже
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

146
Д.В. Кобленкова
намечается мотив юродства Вырина, который восходит, скорее всего,
к классическому образу короля Лира28, утратившего рассудок из-за
предательства дочерей.
В тексте Лагерлёф Ян Андерссон также показан сильным и
уверенным в себе, гордящимся красотой и характером своей необыч-
ной дочери. Выбор безземельного крестьянина в качестве главного
героя указывает на демократичность общественной позиции Лагер-
лёф: автор повествует о представителе третьего сословия, слабом и
социально незащищённом «маленьком» человеке, как и в повести
Пушкина. Сходство заключается и в том, что его тоже не сгибают тя-
желые условия полунищенской крестьянской жизни, но эмоциональ-
ное потрясение разрушает и приводит к смерти. Интерес Лагерлёф к
травмированному сознанию отца может истолковываться и как сим-
волическая аллюзия на Бога-Отца-Учителя, который имеет свою
идеологическую программу, но переживает предательство детей-
учеников. В романе Лагерлёф на Клару Гуллю возлагаются особые
надежды, что показывает стремление автора открыто утвердить «го-
лос женщины»29 в своих произведениях.
Сближает тексты Пушкина и Лагерлёф и указанный выше мо-
тив юродства-сумасшествия. Если у Пушкина этот мотив только на-
мечен, то Лагерлёф использует его сполна; в то же время образ Яна
Андерссона усложнён: сам Ян не лишён честолюбия и в отличие от
бывшего солдата Вырина, имеющего заслуженные медали, примеряет
на себя атрибуты чужого величия. Подобное усложнение образа «ма-
ленького» человека можно видеть в «Медном всаднике» Пушкина и
в повести Гоголя «Шинель». Но в «Станционном смотрителе» Пуш-
кин отказывается от этой черты, используя систему открытых антитез,
тоже наследуя традиции сентименталистов. Лагерлёф, в свою очередь,
запутывает читателя, показывая человека, который не только в дру-
гих, но и в себе должен преодолеть стремление к власти и прийти к
нравственному возрождению. Соответственно, С. Лагерлёф опирается
не только на христианский сентиментализм XVIII века, но и на тради-
ции средневековой житийной литературы. Характерно, что Пушкин,
создавший свой текст почти на сто лет раньше Лагерлёф, стремится
преодолеть условность идейного повествования и подчинить поведе-
ние героев реалистической логике жизни, а Лагерлёф, напротив, воз-
вращается к открытому конструированию идейного романа с ярко вы-
раженной моралью и создаёт, по существу, христианскую притчу.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

147
«Станционный смотритель» А.С. Пушкина...
В анализируемых произведениях много общих черт имеют
между собой и сами «дочери», но при этом отличаются итоги их
жизненных «странствий». Так, дочь станционного смотрителя уже в
14 лет была необыкновенно хороша собой: «Красота её меня порази-
ла»30. Столь же хороша была и Клара Гулля в романе Лагерлёф. Дуня
у Пушкина «разумная» и «проворная», и Клара Гулля – лучшая в
классе. Дуня всё понимает о производимом ею впечатлении на лю-
дей: «Маленькая кокетка со второго взгляда заметила впечатление,
произведённое ею на меня»31; и Клара Гулля наряжается в красное
платье, уверенная в своём превосходстве над другими. Роман объе-
диняет мотивы социального унижения героя-отца и возвышения
женщины-дочери, способной на неординарный поступок.
Исчезновение Дуни происходит в воскресный день, когда она
собиралась к обедне. Предполагалось, что она проводит Минского
до церкви, «которая находилась на краю деревни»32. И Клара Гулля
показана на фоне церкви в своей решимости покинуть хутор. Дви-
жение каждой из них прочерчено по общей пространственной схеме:
преодоление пространства дома, сакрального пространства церкви,
перемещение на вершину вертикальной иерархии – в столичный
светский город. Однако Дуня там действительно возвышается, а Кла-
ра Гулля, хотя и выглядит, «как императрица», в действительности
опускается на «дно». Аллюзии к образу Сони Мармеладовой транс-
формируются у Лагерлёф: в женском образе вместо жертвенного со-
страдания она показывает торжество гордыни и индивидуализма, за
которыми должно последовать наказание.
Каждая переживает смерть отца, но Дуня – как эпизод, не по-
влекший кардинальных духовных перемен, а Клара Гулля − как по-
вод остановиться, задуматься и измениться. Героиня «Императора
Португальского» железной волей автора приводится к покаянию,
последовательно воплощая в тексте трёхступенчатое развитие образа
героя от преступления к наказанию и общему примирению с жизнью.
В целом сюжетное, мотивное и образное сходство романа «Им-
ператор Португальский» дает достаточно оснований предполагать
обращение С. Лагерлёф к тексту «Станционного смотрителя» и пе-
реосмысление пушкинской повести в характерной для Лагерлёф
жанровой разновидности «идейного» этического романа в традици-
ях морализаторской литературы христианских сентименталистов и
символистов эпохи модерна.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

148
Д.В. Кобленкова
Второй неизученный аспект литературной деятельности
С. Лагерлёф связан, на наш взгляд, с влиянием на её роман «Импера-
тор Португальский» «Записок сумасшедшего» Н.В. Гоголя. В своей
работе 1960 года В. Эдстрем упоминала Гоголя исключительно как
автора, повлиявшего, наряду с другими писателями (Э. По, Х.К. Ан-
дерсеном, Р.Л . Стивенсоном), на природу фантастического в раннем,
наиболее часто называемом в этом контексте романе Лагерлёф «Сага
о Йёсте Берлинге» (1891). Источником вдохновения Эдстрем счита-
ла «Ночь перед Рождеством». По новым данным Н. Хоканссона, этот
текст Гоголя был издан в Швеции в 1889 году33 и действительно мог
быть известен Лагерлёф. О возможном влиянии главного произве-
дения «Вечеров» на главу «Рождество» в «Саге о Йёсте Берлинге»
пишет и М. Николаева.
Отметим и тот факт, что В. Эдстрем в переиздании своих
трудов в 2002 году34 полностью убрала информацию о гоголевском
«слове» в произведениях Лагерлёф, что в глазах читателей сделало
произведения шведского автора в меньшей степени вторичными.
В любом случае, за исключением ранней работы В. Эдстрем и двух
исследований М. Николаевой35, отметивших влияние произведений
Гоголя на поэтику «Саги о Йёсте Берлинге», других работ компара-
тивного характера на эту тему в огромном потоке критических статей
и монографий мы не обнаружили. В этом контексте представляется
значимым обоснование влияния «Записок сумасшедшего» Гоголя на
роман Лагерлёф «Император Португальский», который даже своим
заглавием отсылает к «королю Испании» из произведения Гоголя.
Возможность постановки этого вопроса прежде всего обуслов-
лена тем, что в 1886 году в Стокгольме появилось вольное переложе-
ние «Записок»36, а в 1889 году повесть была переведена и издана под
названием «Король Иордании»37. Поскольку С. Лагерлёф называет
свой роман «Император Португальский» (напомним: в оригинале
Kejsarn av Portugallien), текст представляется интертекстуальным пе-
реосмыслением мотивов и этой повести Гоголя.
Судьбы гоголевских произведений в Швеции чрезвычайно лю-
бопытны, так как писатель прошёл весьма оригинальный путь в чу-
жом национальном сознании38. На протяжении длительного периода
он воспринимался лишь в двух ракурсах: как реалист-комедиограф,
автор «Ревизора»39, и как писатель-прозаик, автор «Тараса Бульбы»
(1835, 1842)40, создающий «величественные лиро-эпические произве-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

149
«Станционный смотритель» А.С. Пушкина...
дения, пронизанные казацким духом Малороссии»41. Впоследствии
в том же ключе интерпретировались его «Вечера», переведённые
под заглавием «Украинские новеллы» и трактуемые как «поэтиче-
ские картины украинской народной жизни»42. В дальнейшем Гоголь
воспринимался как социальный писатель, автор «Мертвых душ» и
«Шинели», затем как писатель-мистик, автор «Портрета», достаточ-
но длительное время в нём видели христианского проповедника, ав-
тора «Выбранных мест из переписки с друзьями», и, наконец, Гоголь
предстал как сюрреалист и абсурдист, создатель вневременной урба-
нистической фрески «Нос».
Особое значение в Швеции имеет повесть Гоголя «Шинель»,
дважды вышедшая на шведском в 1889 г.43 Она переиздается чаще
всех прочих его произведений и инициирует новые художественные
«варианты»44: на рубеже XIX−XX веков «Шинель» послужила пра-
текстом для создания экзистенциальной новеллы Яльмара Седер-
берга «Шуба» (1898)45, её мотивы можно выявить в указанном рома-
не С. Лагерлёф «Император Португальский»; существует переложе-
ние повести, осуществлённое Стаффаном Скоттом46. Уникальность
положения Гоголя в шведском национальном сознании заключается
ещё и в том, что в 1984 году образ самого писателя оказался наиболее
аутентичным отражением шведского менталитета конца ХХ века, о
чём свидетельствует постмодернистский роман Ч. Юханссона «Лицо
Гоголя» (1984)47.
Интерес к писателю, насколько можно судить, был обусловлен
вниманием к нему самому, к его психике и особому пути в большом
мире российской литературы. Шведов и Гоголя роднит «провинци-
альный комплекс», так как Гоголь, ищущий признания, так никогда
и не почувствовал себя своим в Москве и Петербурге. Подобно ему,
шведское общество переживает кризис своего геополитического от-
странения, осознаёт невозможность повлиять на процессы, происхо-
дящие в Центральной Европе. Связывает Гоголя со шведской куль-
турой и кризис религиозного сознания, лишающий страну традици-
онной основы. В Гоголе шведы видят болезненного гения, маргинала,
этика, пророчествующего о будущем, которое поглотило и его само-
го, и патриархальный мир, из которого он вышел. Гоголь – это сим-
вол одиночества и фатализма. В его мире действует «готическая»
вертикаль, поиск Бога и в то же время стремление освободиться от
него – мотив, который ощутим в большинстве шведских произведений.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

150
Д.В. Кобленкова
Мечта о прежней духовной гармонии и современная реальность
по-прежнему разведены в шведской литературе.
В контексте нашего исследования Гоголя и Лагерлёф сближает
интерес к патологическому сознанию человека, который унижен со-
циально и психологически, поскольку предан объектом своей любви.
В «Записках сумасшедшего» Поприщин переживает предательство
сильной женщины, отвергнувшей его из-за низкого социального ста-
туса, у Лагерлёф героя предает дочь, ставшая более состоятельной,
чем отец. Каждый из мужчин переживает свою «любовную» травму,
последствием которой становится безумие. Оба героя изображены
как маргиналы, что говорит об интересе авторов к исключительным
персонажам с высокой степенью личного честолюбия. Но если Гоголь
воспроизводит шизофренический дискурс мыслительного процесса
титулярного советника Поприщина, над которым посмеялась дочь
директора департамента, то у Лагерлёф, как видим, история услож-
нена: трагедию переживает не влюблённый чиновник, а несчастный
отец, который потерпел поражение не только в отцовской любви, но
и в своей нравственной роли Учителя. Не исключено, что писатели
не только жалеют, но и «наказывают» героев за их первоначальную
убежденность в духовной власти над другими, за бессознательное
стремление психологически возвыситься. У Лагерлёф неоднознач-
но описывается эгоцентричное, богоборческое намерение отца быть
духовным пастырем, претендовать на роль Творца. Оба автора – и
Гоголь и Лагерлёф – стремятся передать поток мыслей страдающего
ума, не вместившего в себя разрушение идеала.
Помимо интереса к клиническому состоянию человека, нахо-
дящегося в точке кризиса, Лагерлёф и Гоголя связывает интерес к
сознанию социально нереализованного человека, которому отнюдь
не чужды честолюбивые мечты о власти. И у Гоголя, и у Лагерлёф
усилен социальный аспект: Поприщин стыдится своей участи ти-
тулярного советника и при этом сам высокомерно высказывается о
служанке Мавре, что это «черный народ», с которым «нельзя гово-
рить о высоких материях»48. Образ короля Испании возникает как
вытеснение комплекса плебея, о котором в более мягких тонах писал
Пушкин в «Медном всаднике» и Достоевский в «Двойнике». Лагер-
лёф показывает слабого и честолюбивого крестьянина, который тоже
переживает искушение величием и тоже высокомерно относится к
односельчанам.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

151
«Станционный смотритель» А.С. Пушкина...
Использование Яном Андерссоном в романе Лагерлёф «им-
перских» атрибутов, доставшихся после умершего хозяина усадьбы,
можно считать аллюзией на гоголевскую «Шинель». Герой Лагерлёф
прикрепляет к одежде золотые звёзды из фольги, надевает высокую
«царскую» шапку, использует хозяйскую трость в качестве жезла и в
таком виде появляется на деревенских мероприятиях. Мысль о том,
что дочь его теперь «императрица», радует старика: он и сам теперь,
будучи её отцом, должен стать «императором». Царский наряд Яна
Андерссона, как и новая шинель Башмачкина, играет существенную
роль в самооценке героя. Очевидно, что интерес к социальности был
неотъемлемой чертой прозы каждого из писателей.
Отметим также гендерный аспект, сближающий Гоголя и Ла-
герлёф. В большинстве их текстов показаны сильные женщины и
слабые мужчины. Причины изображения сильных женщин у Гоголя
критики ищут в психологических и физиологических особенностях
автора49. Введение образов слабых мужчин с «неразвитым сознани-
ем»50 в текстах Лагерлёф продиктовано особенностями её личной
биографии, культивированием женского начала и приверженностью
идеям феминизации общества.
Однако между Гоголем и Лагерлёф есть и принципиальные
различия: там, где Гоголь оставляет слабых героев Поприщина и
Башмачкина, осознавших своё поражение и окончательно уходящих
в болезнь и гибель, Лагерлёф, напротив, в соответствии с личным
утилитарным идеализмом, позволяет герою «эволюционировать».
По её убеждению, испытания становятся признаком особой духов-
ной силы, избранности, которые приведут человека к правильному
решению, ибо силён не тот, кто отказывается от соблазна, а тот, кто
понял силу зла и сумел избежать его. Ей важна ситуация выбора,
который делают персонажи, поэтому она никогда не создает одно-
значных антитез. С этой точки зрения, герои Лагерлёф – экзистен-
циальные фигуры. Искушаемый величием Ян Андерссон, например,
размышляет над тем, что необходимо удержать себя от высокомерия
и презрения к нижестоящим: «Он должен был постоянно помнить,
что все люди сделаны из одной и той же материи, что все происходят
от одной и той же родительской пары, что все мы слабы и грешны, а
посему, в сущности, одному нечем хвалиться перед другим»51. Этот
комментарий Лагерлёф дает как «всезнающий рассказчик», выступа-
ющий от лица всего христианского мира.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

152
Д.В. Кобленкова
Обратимся к основной цитате, используемой Лагерлёф, – об-
разу короля Испании, переименованного в её произведении в импе-
ратора Португалии. Отдадим должное таланту писательницы: заим-
ствование какого-либо мотива не приводит к заимствованию идеи.
Напротив, Лагерлёф стремится оттолкнуться от существующего
образа и дать ему самостоятельную трактовку. У Гоголя образ Ис-
пании не раскрыт: Поприщин лишь грезит об этом пространстве, не
давая ему характеристик и лишь акцентируя свою роль властителя в
альтернативном мире. Мечта о возвышении контрастирует с его ре-
альным положением: Испанией становится больница для душевно-
больных, главный принцип которой – насилие, напоминающее сред-
невековую инквизицию. Мнимый король Поприщин превращается
там в раба и мученика; его сумасшествие и смерть абсолютно лишены
амбивалентности. Герой приведен Гоголем к поражению.
У Лагерлёф Португалия – социальный и этический рай, где
все беды земные устранены, но и в нём есть место императору. Это
факт делает идею социального равенства двусмысленной. Возможно,
в образе Португалии есть элемент социального утопизма, создание
идеального мира в условиях монархии, т. е . фактически будущего
«Дома для народа». Повесть Гоголя полностью лишена подобных
социальных утопий и вообще каких-либо позитивных перспектив, а
роман Лагерлёф содержит в себе гармонизирующий финал, так как
личность, по её мнению, способна измениться.
Другая версия Португалии в романе Лагерлёф – духовное про-
странство смерти. Трансцендентальная идея развивается в третьей
части романа, когда Ян бросается за кораблем, чтобы объяснить до-
чери её заблуждение и спасти от тех врагов, которые держат её в пле-
ну и не дают попасть в идеальный мир. Основные грехи – это «Спесь
и Суровость, Порок и Похоть». Мотив воскрешающей любви сопря-
гается здесь с мотивом жертвы, т. е . Лагерлёф использует «голгоф-
ский миф», сюжет о любящем и страдающем Боге, который смертью
готов заплатить за возрождение души человека. Однако путь в рай
наполнен страданием, падением и воскресением. Иными словами,
путешествием в Португалию становится сама жизнь, залог христи-
анского спасения в ином мире, который, по Лагерлёф, есть конечная
цель всех земных устремлений.
Итак, перед нами две разные идеологические версии сходного
сюжета. Если взглянуть на персонажей под другим углом, с кьеркего-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

153
«Станционный смотритель» А.С. Пушкина...
ровской позиции, то персонаж Гоголя, подавляемый обстоятельства-
ми, окажется страдающим «эстетом», поскольку он принимает общее
течение жизни как трагическое и неизбежное зло, а персонаж Лагер-
лёф станет типичным «этиком», стремящимся улучшить мир в соот-
ветствии со своим нравственным идеалом. Результатом воздействия
этого идеала становится преображение дочери Яна Андерссона. По-
вторим, что в соответствии с системой Лагерлёф она переживает за-
блуждение, наказание и примирение с людьми. Парадокс заключа-
ется в том, что неоромантик Лагерлёф – автор начала ХХ века – как
было отмечено выше, оказывается ближе к христианскому сентимен-
тализму Толстого и Достоевского с их идеей духовного воскресения,
а Гоголь, писатель XIX столетия, напротив, ближе к модернистскому
пониманию жизни, к идее фатального поражения перед ней.
Об ориентации на разные литературные системы – Лагерлёф
на XVIII век, а Гоголя на ХХ – свидетельствует и поэтика произ-
ведений, жанровая и нарративная структуры. Гоголь строит текст в
форме записок, что отражает и название повести. Она представля-
ет собой «закрытую» форму, т. е. строится как субъективное «я-пове-
ствование», замкнутое на себе самом. Лагерлёф использует как «за-
крытую», так и «открытую» формы. Она переходит на персонажный
уровень и погружается в размышления героя как «всезнающий рас-
сказчик» «закрытого» повествования, но в то же время дистанциру-
ется от героев, превращаясь в повествователя «открытой» формы.
Таким образом, в своём стремлении к анализу внутреннего мира
героя в форме «я-структуры» Гоголь вновь ближе к модернистам
рубежа веков, к Гамсуну, Стриндбергу, Джойсу; Лагерлёф, не дове-
ряющая полностью голосу героя, использует не только «закрытую»
модернистскую форму, но ориентируется и на объективную манеру
письма, близкую к реалистической поэтике. Однако считать Ла-
герлёф реалистом было бы преувеличением. На вручении ей Нобе-
левской премии Клас Аннерстедт заявил, что достоинство Лагерлёф
заключается как раз в том, что она «порывает с нездоровым реализ-
мом нашего времени»52, имея в виду, конечно, её противостояние с
«натуралистом» Стриндбергом. В то же время после 1909 года проза
Лагерлёф становится более многослойной и обнаруживает отсылки
к нескольким художественным течениям, среди которых доминиру-
ют тенденции средневековой литературы, сентиментализма, просве-
тительского реализма, так называемого романтического реализма
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

154
Д.В. Кобленкова
XIX века, характерного как раз для русской классической литерату-
ры, а также христианского символизма, присущего неоромантикам и
модернистам.
Подводя итог, отметим, что на рубеже XIX−XX веков литератур-
ные контакты и типологические параллели между русскими писателя-
ми и С. Лагерлёф объясняются несколькими причинами. Прежде всего
общностью социальной проблематики, интересом к «крестьянскому»
вопросу и ожиданием глобальных политических перемен; социальный
аспект и христианский гуманизм подводят и русских, и скандинавских
писателей к размышлению о христианском социализме.
Особое звучание на рубеже веков приобретает гендерный во-
прос. Несмотря на то что русский роман XIX века – это «мужской»
роман, женщины в нём, оставаясь второстепенными героинями, изо-
бражаются гораздо более цельными, нежели рефлексирующие муж-
чины. То же самое можно сказать и о персонажном «неравенстве» в
произведениях Ибсена, Гамсуна, Стриндберга, Седерберга, Матис-
сена, Сандемусе, Линдгрена, Хега и других. Ещё одним признаком
родства литератур является стремление укрупнить внутренний мир
человека, сосредоточенного не только на масштабных проблемах
человечества, но и на значимости индивидуальной свободы, семьи,
личной идентичности, на осознании внутренних страхов и невоз-
можности совершить поступок.
Влияют на взаимный интерес писателей и сугубо литературные
факторы: жанровые и стилистические эксперименты, поиск новой
формы. Очевидно модернистское использование авторами приёмов
мифопоэтики и образности символизма; в то же время постоянным
является интерес к социальному и психологическому анализу явле-
ний жизни, характерному для реализма. Итогом интеграции разных
жанровых элементов во многих произведениях анализируемых нами
литератур становится построение социально-философских произве-
дений с этическим конфликтом в основе.
В предисловии к роману Ч. Юханссона «Лицо Гоголя»53 Л. Кле-
берг писал, что в образе Гоголя мы угадываем лицо современного
шведа, живущего в ничейной стране, разделяющей действительность
и возможность54. Можно добавить, что художественная философия
Гоголя, равно как Пушкина, Достоевского, Толстого, Чехова, их эти-
ческий поиск и кризис веры по-прежнему остаются «ключом» к со-
знанию человека современной эпохи.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

155
«Станционный смотритель» А.С. Пушкина...
Примечания
1 Lagerlöf S. Brev till Sophie Elkan från 18.02.1912, 22.02.1912 и 01.03 .1912.
Данные приводятся по исследованию: Nikolajeva M. När Sverige
erövrade Ryssland. Stockholm, 1996.
2 «Великими русскими» назвала российских писателей С. Лагерлёф на це-
ремонии вручения Нобелевской премии. См.: Шарыпкин Д. Русская
литература в скандинавских странах. Л., 1975. С. 125.
3 Ljunggren M. När den ryska litteraturen blev svensk // Svenska Dagbladet.
2013. 16 feb. S . 15.
4 Ibid.
5 Grigoriev M. Var tid har sin Gogol // UNT. 2013. 7 feb. S . 5 .
6 Ljunggren M. op. cit.
7 Grigoriev M. op. cit.
8 Strindberg A. Brott och brott // Strindberg A. Vid högre rätt. Två dramer.
Samlade verk. Vol. 40 / Red. H .-G. Ekman. Stockholm, 1983. На русском
языке: Стриндберг А. Преступление и преступление / Пер. с швед
А. Тавастшерны // Стриндберг А. Жестокий театр. М ., 2005.
9 Edström V. Livets stigar. Tiden, handlingen och livskänslan i «Gösta Berlings
saga». Diss. Stockholm, 1960.
10 О влиянии Лагерлёф на национальный канон см.: Hägg G. Den svenska
litteraturhistorien. Stockholm, 2000; Ohlmarks Å., Bæhrendtz N.E. Svensk
kulturhistoria. Svenska krönikan. Stockholm, 1999; Glans S. År 100dets
svenskar. Stockholm, 1998; Olsson B., Algulin I. Litteraturens historia i
Sverige. Stockholm, 1995; Den svenska litteraturen. Genombrottsiden.
1830−1920 / Red. L. Lönnroth, S. Delblanc. Stockholm, 1999.
11 По данным Д. Шарыпкина, «Медный всадник» А.С. Пушкина был издан
на шведском в 1887 году в антологии русской поэзии: Ryska skalder.
Dikter af puschkin, Lermontoff, Nekrasoff. Övers. af G. Aminoff. Borgå,
1887.
12 Terras V. Two bronze Monarchs // Scandinavian Studies. Vol. 33 . Aug. 1961.
No 3. p . 150−154.
13 Nikolajeva M. Selma Lagerlöf ur ryskt perspektiv. Lagerlöfstudier. Göteborg,
1991. S. 26.
14 Вызвавший в Швеции непонимание роман «Отлучённый» появился в
России в переводе М. Благовещенской под другим названием: Ла-
герлёф С. От смерти к жизни / Пер. с швед. М. Благовещенской. Пг.,
1924.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

156
Д.В. Кобленкова
15 Тот факт, что писатели начала ХХ века используют принципы не XIX, а
XVIII века, подтверждает идею Ю. Тынянова об особенности литера-
турной эволюции с «пропуском» в одно столетие.
16 Богданова О.А . Идеологический роман // Поэтика русской литературы
конца XIX – начала XX века: Динамика жанра. Общие проблемы.
Проза. М ., 2009. С. 284−285.
17 Lagerlöf S. Kejsarn av portugallien // Lagerlöf S. Skrifter av Selma Lagerlöf.
Stockholm, 1949.
18 Об этом писал Д. Шарыпкин.
19 Шарыпкин Д.М. Русская литература в скандинавских странах. Л ., 1975.
С. 113.
20 Пушкин А.С . Станционный смотритель // Пушкин А.С. Избранные сочи-
нения: В 2 т. М., 1980.Т.2.С.424.
21 Там же. С. 424 −425.
22 Там же. С. 425.
23 Лагерлёф С. Император Португальский / Пер. с швед. А. Савицкой. Л .,
1993. С.
24 Пушкин А.С . Указ. соч. С. 418.
25 Юхнова И.С . Самсон Вырин: миф о маленьком человеке // Вестник Нижего-
родского университета им. Н .И . Лобачевского. 2012. No 1(2). С. 285−288.
26 Пушкин А.С . Указ. соч. С. 416.
27 Там же. С. 424.
28 Kejsarn av portugallien – en svensk kung Lear // Edström V. Selma Lagerlöf.
Livets vågspel. Stockholm, 2002.
29 См. статью А. Нурдлунд в настоящем сборнике.
30 Пушкин А.С . Указ. соч. С. 418.
31 Там же. С. 418.
32 Там же. С. 420.
33 Современные данные о переводах Гоголя на шведский язык приведе-
ны по таблице Н. Хокансона: Håkanson N. Fönstret mot Öster. Rysk
skönlitteratur i svensk översättning 1797−2010 med en fallstudie av
Nikolaj Gogols svenska mottagande. Ruin, 2012. S. 296−297.
34 Edström V. livets vågspel. Stockholm, 2002.
35 См.: Nikolajeva M. Selma Lagerlöf ur ryskt perspektiv. Lagerlöfstudier. Gö-
teborg, 1991; Nikolajeva M. När Sverige erövrade Ryssland. Stockholm,
1996.
36 См.: Шарыпкин Д.М. Указ. соч. С . 130.
37 Håkanson N. op. cit. S . 297.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

157
«Станционный смотритель» А.С. Пушкина...
38 См.: Кобленкова Д.В. Роль Гоголя в русской литературе в отражении швед-
ского литературоведения // Девятые Гоголевские чтения. «Н.В. Го-
голь и русская литература». К 200-летию великого писателя. М.,
2010. С . 434−442; Кобленкова Д.В., Хокансон Н. Гоголь в современном
шведском литературоведении: монография Н. Хокансона «Окно на
Восток» (2012) и дискуссия в шведских газетах о Гоголе и русской
литературе // Четырнадцатые Гоголевские чтения «Творчество
Н.В. Гоголя в диалоге культур». М ., Новосибирск, 2015. С . 242 −248.
Биографические работы о нём принадлежат Х. Левандеру: Levan-
der H. Nikolaj Gogol. Stockholm, 1960; Levander H. Tre Ryssar. Gogol.
Dostojevskiy. Tjechov. Stockholm, 1988. См. также: Biografier. Gogol
Nikolaj // Litteraturhandboken / Huvudred. B. Linell. Stockholm, 1999.
S. 490; Fält E. om Gogol // Tre ryska klassiker. pusjkin, Gogol, Tjechov
med parallellöversättning och kommentar. Uppsala, 1993; Jangfeldt B. Ef-
terskrift // Gogol N. En dåres anteckningar och andra berättelser. Stock-
holm, 1978. S. 314−319; Lindgren S. Förord // Gogol N. Kappan. I övers.
och med förord av S. Lindgren. Stockholm, 1994. S . 5 −10; Rydström S.
Nikolaj Gogol // Gogol N. Döda själar. Övers. från ryska av S. Rydström.
Uddevala, 1971. S. 5 −6; Wickman A. Nikolaj Gogol // Gogol N. porträttet.
Övers. av A. Wickman. Uddevala, 1977. S. 5 −7 .
39 «Ревизор» был переведен в 1878 году, спустя 42 года после выхода коме-
дии в России. См.: Biografier. Gogol Nikolaj // op. cit. S. 490.
40 «Тарас Бульба» был впервые переведен в 1883 году.
41 Dahl S. Ukrainaren Gogol // Gogol N. Ukrainska noveller. Övers. från ryska av
E. Rydelius. Uddevalla, 1969. S. 7 .
42 Ibid.
43 Håkanson N. op. cit. S . 297.
44 Кобленкова Д.В. Н.В. Гоголь и шведская художественная литература
(«Шуба» Я. Седерберга, «Император Португальский» С. Лагерлёф,
«Лицо Гоголя» Ч. Юханссона, «Гоголь» Т. Транстремера) // Деся-
тые Гоголевские чтения. «Н.В. Гоголь и его творческое наследие». М.,
2011. С. 286−293.
45 Söderberg Hj. pälsen // Söderberg Hj. Historietter. Stockholm, 1898; на рус-
ском языке: Седерберг Я. Шуба / Пер. Т . Тумаркиной // Шведская
новелла XIX−XX веков. М ., 1964.
46 Gogol N. Överrocken. Återberättad av S. Skott. Stockholm, 1988. Об этом см.:
Кобленкова Д.В. Повесть Н.В . Гоголя «Шинель» в авторском пере-
ложении С. Скотта для людей с ограниченными возможностями //
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Д.В. Кобленкова
Пятнадцатые Гоголевские чтения Творчество Гоголя и европейская
культура. Москва – Вена. М ., Новосибирск, 2016. С. 122 –126.
47 Johansson Kj. Gogols ansikte. Stockholm, 1989. На русском языке: Юханс-
сон Ч. Лицо Гоголя / Пер. с швед. А. Афиногеновой. М ., 1993.
48 Гоголь Н.В. Записки сумасшедшего // Гоголь Н.В. Собр. соч.: В 9 т. М.,
1994. Т.3.С. 160.
49 Karlinsky S. The sexual labyrinth of Nikolai Gogol. Harvard university press.
Cambridge: Massachusetts; L., 1976.
50 См.: Delblank S. Förord till Selma Lagerlöfs skrifter. Stockholm, 1984.
51 Лагерлёф С. Указ. соч. С .
52 Нобелевские лауреаты: Премия по литературе: Сельма Лагерлёф [Элек-
тронный ресурс].
–
Режим доступа: http://n-t.ru/nl/lt/lagerlof.htm
(дата обращения: 08.04.2017).
53 Подробнее о романе Ч. Юханссона см.: Кобленкова Д.В. Роман Ч. Юханс-
сона «Лицо Гоголя»: К проблеме «биографизма» в шведской постмо-
дернистской литературе // Вестник Нижегородского университета
им. Н.И . Лобачевского. 2010. No 3 . С . 317−323.
54 Клеберг Л. Шведское лицо Гоголя // Юханссон Ч. Указ. соч. С. 3.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Деньги господина Арне. 1919. Реж. М . Стиллер
Мари Юнсон в роли Эльсалилль, Ричард Лунд в роли сэра Арчи
Деньги господина Арне. 1954. Реж. Г. Муландер
В роли Эльсалилль Улла Якобссон
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Возница. 1920. Реж. В. Шёстрём
Возница. 1920
Астрид Хольм в роли Эдит, Туре Свеннберг в роли Георга
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Сага о Гуннаре Хеде. 1923.Реж. М . Стиллер
Сага о Йёсте Берлинге. 1924. Реж. М. Стиллер
В главной роли Ларс Хансон
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Сага о Йёсте Берлинге. 1924. Реж. М. Стиллер
Грета Гарбо в роли Эдит и Герда Лундеквист в роли Майорши
Птенчик. 1919. Реж. И . Хедквист
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Птенчик. 1941. Реж. У . Хильдебранд
Император Португальский. 1944. Реж. Г. Муландер
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Император Португальский. 1944. Реж. Г. Муландер
Виктор Шёстрём в роли Яна, Гунн Волльгрен в роли Клары Гулли
Император Португальский. 1992. Реж. Л . Мулин
В роли Яна Ингвар Хирдвалль
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Шарлотта Лёвеншёльд и Анна Сверд. 1981
Реж. Дж. Сёдерман
Иерусалим. 1996. Реж. Б . Аугуст
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Иерусалим. 1996. Реж. Б . Аугуст
Мария Бонневи в роли Гертруды
Иерусалим. 1996. Реж. Б . Аугуст
Пернилла Аугуст в роли Карин
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Удивительное путешествие Нильса Хольгерссона
1962. Реж. К . Фант
Удивительное путешествие Нильса Хольгерссона
2011. Реж. Д . Регель
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Постер фильма Изображатели. 2000. Реж. И. Бергман
В роли Сельмы Лагерлёф Анита Бьёрк
Ингмар Бергман и Анита Бьёрк
на съёмках фильма Изображатели по пьесе П.У . Энквиста
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

159
Т.В. Колчева
Антиутопические мотивы
в романе Сельмы Лагерлёф «Чудеса Антихриста»
и в «Краткой повести об антихристе»
философа Владимира Соловьёва
–
... От формулы «всё позволено» я
не отрекусь, ну и что же, за это ты от меня
отречёшься, да, да?
Алёша встал, подошёл к нему и молча
тихо поцеловал его в губы.
–
Литературное воровство! –
вскричал Иван, переходя вдруг в какой-то
восторг, – это ты украл из моей поэмы!
Ф.М . Достоевский. «Братья Карамазовы»
«Они не подозревают, что скоро конец всему... всем ихним
«прогрессам» и болтовне! Им и не чудится, что ведь антихрист-то
уж родился... и идёт!.. Идёт к нам антихрист! И конец миру бли-
зок, – ближе, чем думают!»1 – известное восклицание Федора
Михайловича Достоевского объединяет несколько концептов,
актуальных для европейской философско-культурологической
мысли конца XIX – начала ХХ века: конец прогресса в пику по-
зитивистскому мировосприятию рассматривается как конец мира
или конец истории, как дань шопенгауэрско-ницшеанскому ми-
ровоззрению в предвосхищении декадентских умозаключений
о конце всего и как христианское пророчество о пришествии
антихриста.
«Легендой о Великом инквизиторе» в «Братьях Карамазовых»
Достоевский вводит в философско-литературный дискурс идею о
природе власти и размышляет о «верном последователе» «страшного
© Колчева Т.В ., 2018
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

160
Т.В. Колчева
и умного духа», искушавшего Христа в пустыне. В противовес со-
циальным утопиям Томаса Мора, Томмазо Кампанеллы, Френсиса
Бэкона Достоевский отчетливо проводит мысль о невозможности
«счастья для всех» без Бога: быстро творимое людьми, насильно
насаждаемое, презревшее свободу воли, оно автоматически пре-
вращается в «счастье для всех» с антихристом. Таким образом, До-
стоевский задаёт определенный вектор в дискуссиях о религии и
социуме, природе человека и природе власти, которые достаточно
активно ведутся на рубеже веков, в том числе и на обширном поле
европейской литературы. При всём многоцветии этого поля в нём
присутствуют некоторые тенденции, типологически сходные в раз-
ных странах.
Для европейского сознания рубежа XIX–XX вв., даже на фоне
господствующего натурализма, было характерно сохранение религи-
озного взгляда на мир. В ряду авторов, проблематика произведений
которых касалась сопоставления реалий «нового мира» с христиан-
ским вероучением, почётное место принадлежит Сельме Лагерлёф.
Её «Иерусалим» (1901–1902) и «Легенды о Христе» (1904) оказали
значительное влияние на развитие литературы не только в Сканди-
навии, но и в других странах Европы. В частности, например, «Леген-
ды о Христе» возрождают жанр литературного апокрифа, который
проявится впоследствии и в шведской, и в польской, и в чешской, и в
русской литературах2.
Конец XIX – начало ХХ века называют русским религиоз-
ным ренессансом. Это время, когда жили и творили философы,
чьи произведения позже объединят названием «русская религиоз-
ная философия»: Сергей и Евгений Трубецкие, Николай Бердяев,
отец Сергий Булгаков, отец Павел Флоренский, Семён Франк и
другие. Первым в этом ряду традиционно упоминают Владимира
Соловьёва, который был духовным учителем младшего поколения
символистов (Андрея Белого, Александра Блока, Вячеслава Ива-
нова) и повлиял на мировоззрение многих своих современников.
«Он был незаурядным поэтом, он был замечательным переводчи-
ком. Он был человеком, который освещал проблемы знания, пи-
сал о природе, любви, о социальных и политических проблемах.
Он был острым и беспощадным литературным критиком, публи-
цистом, общественным деятелем, церковным писателем. Он был
толкователем Библии, переводчиком Платона и библейских вет-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

161
Антиутопические мотивы в романе Сельмы Лагерлёф «Чудеса Антихрис т а»...
хозаветных текстов. Он был автором книг, которые можно считать
настоящим введением в христианскую жизнь. ...И одновременно
он – деятель, он – предтеча экуменического движения по сближе-
нию Церквей»3.
Сельма Лагерлёф в романе «Чудеса Антихриста» и Владимир
Соловьёв в «Краткой повести об антихристе»* практически одно-
временно (в 1897 и 1900 гг. соответственно) обращаются к одно-
му и тому же образу. Прежде всего следует отметить некоторые
общие особенности композиции произведений. Повесть Владими-
ра Соловьёва – заключительная часть его трилогии «разговоров»
«о войне, прогрессе и всемирной истории». По форме это пьеса
или, точнее, «псевдопьеса»: есть формальные действующие лица –
участники разговора, их реплики составляют рамочную компози-
цию, но центральное повествование составляет собственно повесть,
которую зачитывает присутствующим Г[-н] Z. В романе Лагерлёф
также находим архитектоническую рамку: роман начинается и за-
канчивается сицилийскими легендами. Обращает на себя внимание
и то, что основное повествование предваряется своеобразным вве-
дением. Первая часть – переложение легенды об Августе и проро-
честве сивиллы, вторая и третья – о начале «путешествия» ложного
изображения Христа. Рамочная конструкция несёт на себе не толь-
ко архитектоническую, но и смысловую нагрузку. И у Соловьёва,
и у Лагерлёф в этих «вне основного повествования» частях уже
расставлены смысловые акценты, облечённые в форму неких мак-
сим. Русская народная пословица у Соловьёва «Не всё то золото,
что блестит» объясняется так: «Блеска ведь у этого поддельного
добра хоть отбавляй, ну а существенной силы – никакой»4; у Ла-
герлёф звучит аксиоматическое утверждение: «Новое учение, на-
званное социализмом ...в сущности ...антихристианство»5. Обе мак-
симы задают антигуманистический тон основному повествованию,
который вызывает у читателя определённую тревогу. Кроме этого,
сходную функцию выполняют топографические символы в обоих
произведениях.
Соловьёв легко «играет» политической географией Земли,
насылая войны на определённые страны и создавая из них произ-
*
Разные традиции написания: в русской православной традиции «анти-
христ» пишется со строчной буквы, в западной – с прописной.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

162
Т.В. Колчева
вольные союзы. В итоге основное место действия – Европа, которая
«в XXI вeкe пpeдcтaвляeт coюз бoлee или мeнee дeмoкpaтичecкиx
гocyдapcтв – eвpoпeйcкиe coeдинённыe штaты»6, превращающиеся
потом в одно государство с таким же названием. Но судьбоносные
события происходят в Иерусалиме – духовном центре старого мира,
городе, которому предназначено быть местом битвы небесного воин-
ства и антихриста. Символическая нагрузка этого топонима превра-
щает его в мифоним: град земной лишь отражение Града Небесного,
Иерусалима Христа; град земной – царство антихриста – падёт, и уз-
рят праведные «святой город Иерусалим, сходящий от Бога с неба»,
как провидел его Иоанн Богослов.
Топография романа Лагерлёф, в общем-то, не выходит за пре-
делы Европы. Конечно, упоминаются и Рим с Капитолийским хол-
мом, что предопределено вплетением в ткань повествования леген-
ды о сивилле; и Париж, революционный «котел» Европы, – место
оформления социалистической идеи; упоминаются и другие места и
страны, но они все второстепенны. Основное место действия – «вол-
шебная гора» острова Сицилия, Этна. Такое местоположение совер-
шенно неслучайно. «Этна» классифицируется также как мифоним:
это не только кузница Вулкана, но и место, где, согласно некоторым
источникам, Персефона была похищена Аидом, следовательно, счи-
тается, что это своеобразный вход в подземный мир. В христианской
мифологии Этна – это врата ада. Таким образом, сцена, на которой
разыгрывается основное действие романа, эффектно «подсвечена»
адским пламенем.
Оба произведения, несомненно, интересны и спорны с теоло-
гической точки зрения. Но, на наш взгляд, помимо религиозной про-
блематики, в них содержится и ярко выраженная социальная крити-
ка. В частности, в них подвергается сомнению сама идея создания со-
циальной утопии. Этот мотив позволяет нам говорить о присутствии
в произведениях элементов, характерных для антиутопий. Конечно,
здесь следует сделать несколько оговорок. «Краткая повесть об ан-
тихристе» действительно может считаться антиутопией по жанру,
так как обладает определёнными формальными признаками: описы-
вается условное будущее, создается альтернативная история, рису-
ется идеальное мироустройство, показанное не только извне в виде
общей схемы, как в утопиях, но и с индивидуальной проекции, как в
антиутопиях. Благодаря этому «дивность нового мира» оказывается
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

163
Антиутопические мотивы в романе Сельмы Лагерлёф «Чудеса Антихрис т а»...
весьма сомнительной. «Чудеса Антихриста» – во многом классиче-
ский роман, описывающий приближённую к реальности действи-
тельность острова Сицилия, с необходимыми для повествования
вкраплениями фантастического. Можно сказать, что это произведе-
ние проникнуто духом подлинного романтизма начала XIX века. Ро-
мантики – известные мечтатели о героическом преображении мира в
царство «свободы, равенства и братства». Но заигрывание с идеаль-
ными категориями, грёзы о всеобщем счастье человечества зачастую
оказываются кирпичиками, которыми вымощена дорога в ад. Упо-
мянутая нами «Легенда о Великом инквизиторе» Достоевского как
первое произведение антиутопического характера может задать сво-
еобразную методологию анализа. Сравнительный анализ «Краткой
повести об антихристе» Соловьёва и романа «Чудеса Антихриста»
Лагерлёф предлагаем рассмотреть с точки зрения традиции, зало-
женной Достоевским.
Формирование героя: от Христа к себе
Знай, что я не боюсь тебя. Знай,
что и я был в пустыне, что и я питался
акридами и кореньями, что и я благословлял
свободу, которою ты благословил людей,
и я готовился стать в число избранников
твоих, в число могучих и сильных с жаждой
«восполнить число». Но я очнулся и не
захотел служить безумию. Я воротился и
примкнул к сонму тех, которые исправили
подвиг твой.
Ф.М . Достоевский. «Братья Карамазовы»
Главный герой в романе «Чудеса Антихриста» – Гаэтано Ала-
гона, сирота, который готовится стать монахом и служить Христу, –
оказывается в доме своей дальней родственницы донны Элизы на
Сицилии в городке Диаманте у подножия Этны. Там происходит
его взросление. Его «наивная вера» заменяется вполне конкретными
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

164
Т.В. Колчева
мечтаниями о себе как о «фра Гаэтано», великом святом отшель-
нике, который вернётся из «пустыни» в Диаманте и «...поселится
под большой лестницей возле лавки донны Элизы. И к нему будут
приносить больных, и страждущие будут искать у него утешения.
И, когда синдик Диаманте будет проходить мимо, он остановится
и поцелует у Гаэтано руку. Донна Элиза будет продавать в своей
лавке изображения Гаэтано. А крестница донны Элизы, Джианни-
та, будет низко кланяться Гаэтано и не назовёт его больше глупым
монастырским мальчишкой»7. Мечтам о святом отшельнике не су-
ждено будет сбыться, люди лишатся возможности пасть ниц перед
святым, и Гаэтано решит, что молиться всем христианским свя-
тым – это путь в никуда. В совете, данном им донне Микаэле, зву-
чит вся его злость и гордыня:
«Если Мадонна не будет бояться того, что вы можете сде-
лать – зачем ей помогать вам? ...Понимаете, вы должны показать
ей, что можете погубить себя, если она не поможет вам. Вы долж-
ны грозить, что погрязнете в грехе и всё кончится смертью, если
не получите, чего хотите. Таким путем только можно принудить
святых исполнить просимое»8. Не просить, не бояться, принуж-
дать – вот мысли, которые подвигнут Гаэтано к «эволюционному
прорыву».
Герой «Краткой повести об антихристе» – «один замеча-
тельный человек» – проходит подобный путь: «Яcный yм вceгдa
yкaзывaл eмy иcтинy тoгo, вo чтo дoлжнo вepить: дoбpo, Бoгa,
Meccию. B этo oн вepил, нo любил oн тoлькo oднoгo ceбя. oн вepил
в Бoгa, нo в глyбинe дyши нeвoльнo и бeзoтчётнo пpeдпoчитaл
Eмy ceбя. oн вepил в Дoбpo, нo вceвидящee oкo Beчнocти знaлo,
чтo этoт чeлoвeк пpeклoнитcя пepeд злoю cилoю, лишь тoлькo
oнa пoдкyпит eгo – нe oбмaнoм чyвcтв и низкиx cтpacтeй и дaжe
нe выcoкoю пpимaнкoй влacти, a чpeз oднo бeзмepнoe caмoлю-
биe»9. Признающий сам себя сверхчеловеком безымянный герой
в раздумьях о себе как «улучшенном Христе», пройдя зависть и
ненависть к «своему предтече», твердящий «Я, я, а не Он!», от-
ринет идущий из сердца мимолётный порыв «Позвать Его, спро-
сить, что мне делать?», что повлечёт за собой окончательный
выбор.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

165
Антиутопические мотивы в романе Сельмы Лагерлёф «Чудеса Антихрис т а»...
Формирование идеи: всеобщее благоденствие
Мы спасли всех...
Получая от нас хлебы, конечно,
они ясно будут видеть, что мы их же
хлебы, их же руками добытые, берём
у них, чтобы им же раздать... Да, мы
заставим их работать, но в свободные
от труда часы мы устроим им жизнь как
детскую игру, с детскими песнями, хором,
с невинными плясками.
Ф.М . Достоевский. «Братья Карамазовы»
Совершив путешествие в Англию, Гаэтано становится убеж-
дённым социалистом и начинает «проповедовать» новое учение сре-
ди бедноты в Диаманте: «...он захотел поговорить с ними о будущем.
Он обещал им, что скоро начнутся лучшие времена. Он говорил ста-
рой Ассунте, что в будущем она каждый день будет иметь свой кусок
хлеба, не прося ни у кого милостыни... он почти с гневом спрашивал
её, разве она не знает, что приближается время, когда старцы и дети
не будут больше беспомощны и забыты... Он видел детей, которые,
как он знал, питались исключительно крессом и щавелем, который
они собирали на берегу реки и по краям дороги, и он обещал, что
скоро никто не будет голодать»10. Вся речь Гаэтано, которую он про-
износит перед собравшейся толпой, состоит из сплошных восклица-
ний и риторических вопросов. Крайняя эмоциональность позволяет
ей пробиться в сердца людей. Пафос его слов, правда, символически
снижается автором: название главы «Сирокко».
Герой Соловьёва, философ, самостоятельно приходит к мысли:
«Христос... был исправителем человечества, я же призван быть бла-
годетелем...»11 И, дабы облагодетельствовать «отчасти исправлен-
ное, отчасти неисправимое человечество», он со «сверхъестествен-
ною быстротою и лёгкостью» пишет своё сочинение «Открытый путь
к вселенскому миру и благоденствию», являющим собой «...идеал,
который не есть утопия, замысел, который не есть химера»12. Книга
переводится на все языки и печатается огромным тиражом, автор по-
лучает всемирную славу.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

166
Т.В. Колчева
Формирование пути: власть
...мы
взяли ...Рим и меч кесаря и
объявили лишь себя царями земными,
царями едиными...
Ф.М . Достоевский.
«Братья Карамазовы»
Мечты мальчишки Гаэтано о власти над умами и душами
людей осуществились. Стоило ему лишь произнести свою пла-
менную речь о грядущем новом времени, как он почувствовал, что
«в одно мгновенье приобрёл над ними власть. Он был так прекра-
сен и величествен, что они не могли противостоять ему. ...Он –
властелин нового времени. Руки его исполнены щедрот, и с его
возвращением на Диаманте польются счастье и благоденствие»13.
Учение, которое стало смыслом жизни Гаэтано, заставляет его
раз за разом, как заклинание, повторять: «Разве земля – не един-
ственное, чем мы владеем? Поэтому мы должны устроить так,
чтобы быть счастливыми в этой жизни. ...Мы – социалисты, мы
любим землю! Мы поклоняемся священной земле, бедной, пре-
зираемой матери, которая скорбит о том, что сыны её стремятся к
небу»14. Но Лагерлёф не делает из Гаэтано действительного «царя
земного». В ощущении своей власти на земле он идёт за химерой.
Действительная власть в романе Лагерлёф – это власть идеи, а её
источник вовсе не Гаэтано.
Власть сверхчеловека в повести Соловьёва материальнее и
масштабнее: он единый правитель единого человечества. Благо-
даря его чудесному плану окончательно и благополучно решены
политические и социально-экономические проблемы: обеспечен
вечный мир и достигнуто равенство всеобщей сытости. Но и его
роль в этих «достижениях» формальна: у него также есть кукло-
вод.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

167
Антиутопические мотивы в романе Сельмы Лагерлёф «Чудеса Антихрис т а»...
Кукловод: формирование «команды» и метода
...мы не с тобой, а с ним, вот наша
тайна! Мы давно уже не с тобою, а с ним,
уже восемь веков...
Есть три силы, единственные три
силы на земле, могущие навеки победить
и пленить совесть этих слабосильных
бунтовщиков, для их счастия, – эти силы:
чудо, тайна и авторитет.
Ф.М . Достоевский. «Братья Карамазовы»
Сельма Лагерлёф не наделяет своего героя инфернальными
чертами. В нем просто слишком много человеческого и слишком
мало воли, чтобы противостоять Антихристу. Антихрист в романе
не скрытое потустороннее создание, он вполне реальный идол, ко-
пия изображения Христа, возникшая из-за непреодолимого желания
одной «богатой англичанки» обладать подлинной реликвией. Стра-
сти человеческие, внушённые Сатаной, породили идол Антихриста,
который, в свою очередь, стал отправной точкой в утверждении идеи
созидания «земного царства». Гаэтано лишь проводник этой идеи.
Но Лагерлёф записывает в «команду» Антихриста гораздо большее
количество людей. Основное действие романа происходит в отсут-
ствие Гаэтано (он сидит в тюрьме), а оставшиеся в Диаманте люди,
кто с его именем на устах, кто по собственному почину, творят дела,
которые так или иначе инспирируются Антихристом. И у каждого
есть свои очень веские основания обращаться к идолу. Влюблённая в
Гаэтано Микаэла – любимая игрушка Антихриста. Именно она, убо-
явшись лика Мадонны, в котором вдруг узрела языческую богиню,
находит потрёпанное изображение Антихриста, «реставрирует» его,
находит для него алтарь. Микаэла – двигатель прогресса в данной
конкретной местности, она полна прожектов по изменению жизни
людей к лучшему (как мечтал Гаэтано), но и у неё проскальзывает
тщеславная идея о том, что удачным воплощением этих проектов
она сможет доказать Гаэтано, что способен делать человек с име-
нем Божьим на устах. И действительно, во многом благодаря идолу,
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

168
Т.В. Колчева
«местность» преображается. В угоду прогрессу как самой «важной»
цели изменений идол совершает попутно «добрые» дела: мирит су-
пругов или же обращает душу разбойника к «свету». Но всё равно,
так или иначе, люди обращаются за помощью к идолу с житейски-
ми мелочами, и все эти мелочи не остаются без внимания. По сути,
люди не становятся от этого лучше. Замечательным образом это
иллюстрирует эпизод с другой «богатой англичанкой», которая
вознамерилась осуществить «маленький социализм»: за один вечер
осчастливить всех, накормив и показав представление. Языческий
клич «panem et circenses!» в названии главы предвосхитил полное
фиаско англичанки как благодетельницы: кормящая рука не защи-
щена от высмеивания и нападок толпы, как никто не застрахован от
поклонения Антихристу.
В отличие от персонажа романа Лагерлёф безымянный герой
повести Соловьёва и есть воплощение Антихриста. Добиться всего
ему помогает его «духовный отец» Сатана, который персонифици-
руется в произведении в образе мага Аполлония. Изначально он бе-
рёт на себя функцию организации зрелищ. Соловьёв также не может
избегнуть употребления яркого латинского выражения, обыгрывая
его в ироничной фразе: «Даже сытые животные хотят обыкновенно
не только спать, но и играть. Тем более человечество, которое post
panem требовало circenses»15. Сравнение с животными здесь также
интересно, так как новое человечество фактически удовлетворялось
первичными потребностями в защите, еде и играх: «И вoт нapoды
Зeмли, oблaгoдeтeльcтвoвaнныe cвoим влaдыкoй, кpoмe вceoбщeгo
миpa, кpoмe вceoбщeй cытocти, пoлyчaт eщё вoзмoжнocть пocтoяннo-
гo нacлaждeния caмыми paзнooбpaзными и нeoжидaнными чyдecaми
и знaмeниями»16.
Чудо – самый простой метод воздействия на человека. Со-
ловьёв зачисляет в «команду» антихриста практически всё человече-
ство: дивный новый мир осуществился!
Таким образом, в произведениях фактически формируется
универсальная политтехнология по эффективному «захвату» власти
на Земле. «Два зверя», действующие совместно, по определённой
программе, «обольстят живущих на земле» и создадут на ней своё
царство. Сколько отмерено этому царству, в Откровении не сказа-
но. Не сейчас ли оно, не все ли мы с ним? Человеческий мир даже
в самых идеалистических социальных представлениях не проходит
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

169
Антиутопические мотивы в романе Сельмы Лагерлёф «Чудеса Антихрис т а»...
проверку на нравственность, этот факт очевиден. Как избегнуть
«благости» такой ценой? Есть ли те, кто может противостоять цар-
ству антихриста? И Сельма Лагерлёф, и Владимир Соловьёв вполне
определённо высказываются по этому поводу, в духе своих собствен-
ных христианских представлений.
Истинно верующие: сопротивление
Ты гордишься своими избранниками...
Ф.М . Достоевский.
«Братья Карамазовы»
Владимир Соловьёв заканчивает свою повесть в духе христи-
анского учения о победе над антихристом и воцарении Христа на
земле на тысячу лет перед концом мира. Истинно верующие в его
повести – меньшинство христиан, не поддавшихся на посулы прави-
теля-благодетеля, а оставшихся верными Христу. Среди этого мень-
шинства Соловьёв особенно отмечает папу Петра, старца Иоанна и
теолога Павла. Когда антихриста и его приспешников поглотила без-
дна, именно они вели за собой истинных христиан навстречу Христу.
Сельма Лагерлёф не ставит точку в путешествии изображения
Антихриста по земле. Патер Гондо, разоблачивший его суть и открыв-
ший её жителям Диаманте, потребовал бросить изображение в огонь.
Микаэла спасла его, и изображение опять «ушло в мир» на карете
англичанки. Примечательна последняя глава романа, где патер Гондо
беседует с папой. Папа произносит ключевые слова: «Церковь всегда
знала, что Антихрист придёт, украшенный добродетелями Христа...
Я видел, как возникло народное движение, горящее любовью к ближ-
нему, но отвергающее Бога. Я вижу, как люди идут на мученическую
смерть за новую веру в счастливую жизнь. ...ты хотел сжечь изобра-
жение! Зачем? Почему ты не обошёлся с ним ласково и не отнёс его к
Младенцу Христу на Капитолий, откуда его свергли? Но вы, монахи,
вы всегда поступаете так! Вы могли бы овладеть народным движе-
нием, пока оно ещё, как спеленатый младенец, лежало в колыбели,
вы могли отнести его к ногам Иисуса, и тогда Антихрист увидел бы,
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

170
Т.В. Колчева
что он не что иное, как поддельное изображение Христа, и признал
бы своего Господина и Владыку. Но вы не заботитесь об этом! Вы
бросаете антихристианство в костёр; берегитесь, как бы оно само не
бросило вас туда же!»17. Этими словами Сельма Лагерлёф утвержда-
ет, что любое общественное движение невозможно без Бога. Но даже
священники часто выбирают не те пути к Богу. На этой тропе легко
оступиться. Но остаётся ли что-то в утешение простому человеку?
Лагерлёф заканчивает свой роман легендой о задуманном Богом не-
совершенстве мира, из которой она заключает: «Никто не может из-
бавить людей от страдания, но многое простится тому, кто поддержи-
вает в них мужество переносить их горе!»18 В этой этической максиме
сокрыта победа Христа над Антихристом. Во многом эта фраза со-
звучна окончанию легенды о Великом инквизиторе: «Он видел, как
узник всё время слушал его проникновенно и тихо, смотря ему прямо
в глаза и, видимо, не желая ничего возражать. Старику хотелось бы,
чтобы тот сказал ему что-нибудь, хотя бы и горькое, страшное. Но он
вдруг молча приближается к старику и тихо целует его в его бескров-
ные девяностолетние уста. Вот и весь ответ»19.
Примечания
1 Н. Тарасов приводит слова Достоевского из его беседы с одним из совре-
менников. См.: Тарасов Н.Б. Владимир Сергеевич Соловьёв // Тара-
сов Н.Б. Человек и история в русской религиозной философии и
классической литературе: Сб. статей. М ., 2007. С. 745.
2 Мень А. Литературно-художественная интерпретация Библии // Мень А.
Библиологический словарь [Электронный ресурс]. URL: http://
krotov.info/spravki/4_faith_bible/varia/literatu.html (дата обращения:
08.09 .2014).
3 Мень А. Владимир Соловьёв // Мень А. Русская религиозная философия:
Лекции. М ., 2008. С . 35–67 .
4 Соловьёв В.С . Краткая повесть об антихристе [Электронный ресурс]. URL:
http://www.vehi.net/soloviev/trirazgov/povest.html (дата обращения:
08.09 .2014).
5 Лагерлёф С. Чудеса Антихриста [Электронный ресурс]. URL: http://coollib.
com/b/270108 (дата обращения: 09.09 .2014).
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Антиутопические мотивы в романе Сельмы Лагерлёф «Чудеса Антихрис т а»...
6 Соловьёв В.С . Указ. соч.
7 Лагерлёф С. Указ. соч.
8 Там же.
9 Соловьёв В.С . Указ. соч.
10 Лагерлёф С. Указ. соч.
11 Соловьёв В.С . Указ. соч.
12 Там же.
13 Лагерлёф С. Указ. соч.
14 Там же.
15 Соловьёв В.С . Указ. соч.
16 Там же.
17 Лагерлёф С. Указ. соч.
18 Там же.
19 Достоевский Ф.М. Братья Карамазовы [Электронный ресурс]. URL:
http://www.e -reading.club/chapter.php/20383/43/Dostoevskiii_- _
Brat%27ya_Karamazovy.html (дата обращения: 09.09 .2014).
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

172
О.С. Сухих
Художественное воплощение конфликта идеи и натуры
в «Преступлении и наказании» Ф.М . Достоевского
и произведениях С. Лагерлёф: «Изгои»,
«Деньги господина Арне», «Отлучённый»
Изучение взаимосвязи и взаимовлияния русской и шведской
литератур представляет собой интересное и перспективное направ-
ление в литературоведении. К сожалению, оно недостаточно разра-
ботано, но тем не менее существуют исследования, в которых затра-
гиваются вопросы российско-шведских литературных связей1. Боль-
шой интерес представляют и статьи, посвящённые С. Лагерлёф и её
творческим взаимоотношениям с русской классикой2, в частности с
художественным наследием Ф.М . Достоевского3, многие проблемы
и мотивы которого были по-своему переосмыслены этой писатель-
ницей и воплощены в её произведениях на оригинальном материале.
Параллели в художественной разработке некоторых проблем
в творчестве этих писателей далеко неслучайны. Их объединяют ин-
терес к философским вопросам аксиологического плана, стремление
воссоздать в художественной форме определённые этические ценно-
сти и проверить их жизнеспособность столкновением с реальностью.
Почву для сопоставления произведений Ф.М . Достоевского и
С. Лагерлёф дает также то, что оба художника связывали этические
вопросы с религиозными принципами и были сторонниками христи-
анских ценностей. Вопрос о том, насколько этих писателей можно
назвать верующими людьми, крайне трудно разрешим, если разре-
шим вообще, и его мы в данной статье оставим в стороне, а сосредото-
чим своё внимание на том, как авторы воспринимали христианскую
этику, в частности её приоритеты в отношении таких категорий, как
справедливость и милосердие. Ситуации, в которых эти ценности
© Сухих О.С ., 2018
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

173
Художественное воплощение конфликта идеи и натуры...
вступают в противоречие друг с другом, влекут за собой трагические
конфликты, построенные на столкновении долга и чувства или, как
их трактовал Ф.М . Достоевский, на столкновении идеи и натуры в
человеке. В этом плане можно отметить интересные и значимые пе-
реклички между произведениями Ф.М . Достоевского и С. Лагерлёф.
Прежде всего обратимся к рассказу С. Лагерлёф «Изгои» из
цикла «Невидимые узы»4. Тема преступления и искупления вины,
которая была подробно и многогранно разработана Ф.М. Достоев-
ским и в «Преступлении и наказании», и в «Братьях Карамазовых»,
представлена также в произведении С. Лагерлёф и связана с образом
Берга-великана. Этот герой был воспитан в обществе, где развита
христианская традиция, он имеет понятие о религиозных заповедях,
но они не затрагивают его по-настоящему; они есть в его сознании, но
не в душе. Точно так же Раскольников сформировался как личность
в обществе, где религиозные ценности являются важной составляю-
щей жизненных устоев, но они не вошли в его собственный духовный
мир. Оба героя являются христианами формально, но не по сути, а
потому усвоенные с детства десять заповедей не могут удержать их
от преступления. Но если Раскольников идёт на убийство, руковод-
ствуясь идеей вопреки собственной натуре, то в душе Берга такого
внутреннего разлада нет; его образ проще: этот герой не страдает из-
за совершенного преступления, лишь стремится сохранить жизнь,
поэтому и скрывается от крестьян, намеренных совершить возмез-
дие. В образе Раскольникова на протяжении всего сюжета, вплоть
до конца эпилога, воплощается непреодоленное противоречие: ра-
ционально он убеждён, что должен был совершить убийство, но весь
эмоциональный строй его души восстает против насилия. Берг же
убийство не планировал, не имел рационального расчёта, но и натура
его не протестует против жестокости. Он живёт инстинктом самосо-
хранения, и даже если в финале рассказа у него возникает мысль о
раскаянии, то она не затрагивает глубин его души, ведь он отказы-
вается от своего намерения и даже готов пойти на новое преступле-
ние, когда узнаёт, что его друг Турд выдал его крестьянам. В отличие
от Раскольникова, он не принимает возмездие как должное. В этом
смысле у Берга больше общего не с главным героем «Преступления и
наказания», а с его двойниками Лужиным и Свидригайловым, кото-
рым незнакомо было противоречие между натурой и идеей и которые
не страдали из-за нарушения нравственного закона.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

174
О.С. Сухих
С точки зрения воплощения традиций Ф.М . Достоевского ин-
тересен, пожалуй даже в бо`льшей степени, образ второго героя рас-
сказа С. Лагерлёф. В отличие от Берга рыбак Турд – это «естествен-
ный человек», выросший практически вне социума и соответствен-
но вне религиозных традиций и обрядов. Его сознание свободно от
философских концепций, этических теорий, религиозных понятий.
Берг становится для него просветителем, открывает ему суть христи-
анства, как сам её понимает: главная ценность, заповеданная Богом, –
это справедливость. И если для «учителя» это просто существующий
в обществе принцип, который человек должен знать, то для «учени-
ка» это становится святой заповедью, которой человек должен жить.
Турд начинает смотреть на мир через призму понятия справедливо-
сти, и для него бытие обретает осмысленность, выстраивается систе-
ма ценностей. Но по той же причине в душе его зарождается трагиче-
ский конфликт – названное выше противоречие между долгом и чув-
ством, т. е . между идеей и натурой. С точки зрения долга, диктуемого
идеей справедливости, освящённой к тому же именем Бога, Турд
обязан сделать всё для того, чтобы убийца был наказан. Поэтому ге-
рой решается выдать Берга его преследователям. Но чувство, натура
препятствуют этому: он не может причинить зло своему «учителю»,
который стал для него единственным другом и по-настоящему доро-
гим, духовно близким человеком. В романе «Преступление и нака-
зание» герой ради идеи жертвует «жалкой старушонкой», которую
считает ничтожным и злым существом, но даже такая жертва стано-
вится для Раскольникова причиной страданий. В рассказе «Изгои»
Турд жертвует человеком, который для него ближе родственников,
дороже всех. Неудивительно, что это решение оборачивается для
него трагедией. Рассудок его не выдерживает испытания: «Он упал
на колени подле мёртвого тела и, приподняв голову, положил её себе
на плечо... он беседовал с покойником, плакал и уговаривал его про-
снуться»5. Даже придя в себя и ещё раз подтверждая свою привер-
женность справедливости, он говорит «голосом, в котором слышны
рыдания»6, и это проявление натуры героя, которая так и не смиря-
ется с торжеством идеи. И Ф.М . Достоевский и С. Лагерлёф показы-
вают, что человек, решая во имя некой высшей идеи пожертвовать
кем-либо другим, в то же время жертвует и собой, идя на моральные
страдания, которые для него невыносимы. И Раскольников, и рыбак
Турд вынуждены переступить через собственную натуру ради идеи,
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

175
Художественное воплощение конфликта идеи и натуры...
подавить свои чувства во имя долга. И в их идеях есть, как бы странно
это ни воспринималось, общее начало – мысль о справедливости как
наиболее высокой ценности. Раскольников пришел к идее «крови по
совести», исходя из того, что мир устроен несправедливо: дунечки
и сонечки жертвуют собой и мучаются, а лужины и свидригайло-
вы процветают. Он считает, что только власть «над всею дрожащею
тварью и над всем муравейником»7 даст возможность что-то испра-
вить, но для этого придётся преступить общепринятые законы, даже
пролить чью-то кровь – это будет «кровь по совести». Убийство про-
центщицы стало первым шагом на его пути – испытанием собствен-
ной натуры, которое необходимо, чтобы начать действовать. С точки
зрения Раскольникова, пожертвовать одним человеком ради будуще-
го блага всех – это справедливо. Герой С. Лагерлёф руководствовался
убеждением, что грех должен быть наказан, и поскольку человек со-
вершил убийство, то будет справедливо, если за это убьют его самого.
Поэтому он выдал Берга крестьянам, собиравшимся совершить над
ним самосуд. И хотя погиб Берг не от рук преследователей, а во вре-
мя схватки с предавшим его «учеником», но причиной трагического
исхода послужило именно решение Турда.
Как видим, в романе Ф.М . Достоевского и в рассказе С. Лагер-
лёф герои – как Раскольников, так и Турд – стремятся осуществить
справедливость, но не принимают в расчет милосердие, а в резуль-
тате нарушают одну из основных христианских заповедей – о люб-
ви к ближнему, как к самому себе. Справедливость без милосердия
приводит обоих героев к трагическому конфликту между долгом и
чувством и к антигуманным решениям. Правда, при этом у героя рас-
сказа «Изгои» есть и ещё один мотив, который позволяет провести
параллель между ним и Соней Мармеладовой: оба пытаются указать
преступнику путь к возрождению. Турд искренне считает, что осу-
ществление возмездия спасёт душу убийцы. К тому же он очень эмо-
ционально и старательно пытается убедить Берга в необходимости
и спасительности раскаяния, как и Соня предлагала Раскольникову
покаяться перед всеми на площади.
Итак, в рассказе «Изгои» создана сложная, разветвлённая систе-
ма параллелей с романом «Преступление и наказание»: образ Берга-
великана вбирает в себя черты Раскольникова и его двойников, а
образ рыбака Турда – черты Раскольникова и Сони Мармеладовой.
Такое построение образного ряда ещё раз подчёркивает сложность
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

176
О.С. Сухих
и диалектическую противоречивость философско-этической про-
блематики произведений обоих авторов. Конфликт идеи и натуры
осмысливается как трагическое противоречие, разрешаемое героями
в пользу идеи, что влечёт за собой глубочайшие страдания.
Подобная проблема раскрывается и в повести С. Лагерлёф
«Деньги господина Арне». Здесь перед нами трагедия Эльсалилль,
которая полюбила шотландского ландскнехта сэра Арчи, не зная,
что он убийца её приемной семьи, в том числе и любимой названой
сестры. Момент, когда ей открывается правда, становится завязкой
внутреннего конфликта в душе героини − трагического противоре-
чия между долгом и чувством. В качестве нравственного долга вос-
принимается возмездие преступнику, так как героиня исходит из
идеи справедливости. Она является для Эльсалилль некой необходи-
мой составляющей жизни, и нарушение её оскорбляет религиозное
и нравственное чувство героини, разрушает важнейшую духовную
опору. Идея справедливости к тому же дополняется моральной от-
ветственностью перед погибшими, перед сестрой, которая была для
Эльсалилль самым близким человеком. В то же время натура герои-
ни сопротивляется осуществлению идеи: её сердцем владеет любовь,
которая порождает стремление к милосердию. Колебания и муки
совести, переживаемые девушкой, составляют внутренний трагиче-
ский «нерв» повествования, что объединяет данное произведение с
романом «Преступление и наказание», где тоже акцент перенесён
автором с конфликта внешнего (преступник – следователь) на вну-
тренний (натура – идея).
Как и Раскольников, героиня С. Лагерлёф на всём протяже-
нии развития сюжета находится в состоянии непреодоленного про-
тиворечия между натурой и идеей (между чувством и долгом). Но
Раскольников всё время подавляет натуру во имя идеи, в результате
чего «голос сердца» прорывается лишь в снах и в болезненной чув-
ствительности героя, тогда как Эльсалилль пытается найти компро-
мисс и примирить непримиримое. Сначала она убеждает сама себя,
что, отдавшись любви и уехав с сэром Арчи, она сможет помочь ему
искупить вину – это будет христианским поступком, осуществлени-
ем милосердия. В принципе это мысль самого сэра Арчи: он решил,
осчастливив Эльсалилль, снять с себя груз вины за убийство её се-
стры, а героиня хватается за эту «соломинку», поскольку ей очень
хочется уступить собственному чувству и обрести счастье. Однако
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

177
Художественное воплощение конфликта идеи и натуры...
впоследствии долг и нравственная ответственность всё же одержи-
вают верх над эмоциями, и девушка идёт ради идеи справедливости
против своей любви: выдаёт сэра Арчи. Но в то же время она преду-
преждает его об опасности и уговаривает бежать (здесь построение
сюжетной ситуации такое же, как в рассказе «Изгои», где Турд выда-
ет своего друга, но затем пытается спасти, уговаривая Берга пойти к
священнику и покаяться, прежде чем его схватят). Героиня сделала
усилие над собой, но не смогла преодолеть собственную натуру до
конца. Наконец, в финале идея справедливости всё же торжествует,
но только потому, что тёмное начало проявляется в душе сэра Арчи
слишком отчётливо и губит любовь Эльсалилль, заставляет её отка-
заться от милосердия: «...на сердце у неё было теперь холодно и пу-
сто. Глядя на сэра Арчи и слушая его, она дрожала, ибо, когда он рас-
сказывал ей всё это, его лицо было кровожадным и внушало ужас»8.
Увидев в глазах любимого прежде человека злобу и ненависть, она
уже не помогает ему, а пытается помешать: чтобы преступник не мог
использовать её в качестве живого щита, она специально направляет
копье одного из стражников в собственное сердце. Долг торжествует
в героине повести, а любовь угасает, и это приводит Эльсалилль к
гибели во имя убеждений. В произведении же Ф.М . Достоевского мы
видим противоположное развитие внутреннего конфликта: к концу
эпилога в Раскольникове рождается любовь к Соне, что и ведёт его к
отказу от власти рационалистических убеждений.
Раскольниковым руководила идея преступления, насильствен-
ного осуществления справедливости – через «кровь по совести», а
героиней С. Лагерлёф движет идея возмездия за преступление, и это
различие в мотивировках действий героев объясняет разницу в ав-
торских оценках судеб героев. У Ф .М. Достоевского торжество на-
туры над идеей – это путь героя к «воскресению»: «Вместо диалекти-
ки наступила жизнь»9. У С. Лагерлёф торжество идеи над чувствами
представляет собой путь героини к духовной высоте, подвигу.
В повести «Деньги господина Арне», как и в рассказе «Изгои»,
мы можем наблюдать сочетание в одном и том же образе черт двух
героев Ф.М . Достоевского: Раскольникова и Сони. Эльсалилль «на-
следует» внутренние колебания и нравственные страдания Расколь-
никова, порождённые конфликтом идеи и натуры, но в то же время
она воплощает в себе и черты Сони как человека, возложившего на
себя миссию спасения других. У Ф .М. Достоевского героиня живёт
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

178
О.С. Сухих
ради семьи, а впоследствии – ради Раскольникова, практически не
думая о собственных интересах. У С. Лагерлёф сюжет построен та-
ким образом, что миссия героини как бы «раздваивается», создаются
два ответвления сюжетной линии, в которых её характер вырисовы-
вается по-разному. Одно из них представляет собой развитие любов-
ной интриги, в которой Эльсалилль, пытаясь дать шанс на спасение
сэру Арчи, проявляет и альтруизм, и эгоизм одновременно: она дей-
ствительно хочет, чтобы любимый ею человек смог искупить вину
и обрести душевный покой, но не меньше, а, пожалуй, даже боль-
ше она заинтересована в том, чтобы у неё самой была возможность
стать счастливой, ведь она мыслит своё счастье только рядом с ним.
Второе же ответвление сюжетной линии – это развитие коллизии
нравственной ответственности героини перед сестрой, душа кото-
рой не находит покоя, поскольку справедливость попрана, и пре-
ступление осталось безнаказанным. В этой коллизии Эльсалилль
выступает как натура героическая, способная пожертвовать собой
ради чужого блага, – с этой точки зрения её образ наиболее близок
к образу Сони.
В рассказе «Изгои» разрешение конфликта идеи и натуры в
пользу идеи оборачивается не спасением человека, а гибелью, что ос-
мысливается как трагическая ошибка. В повести «Деньги господина
Арне» фактически такое же разрешение противоречия показано уже
как нравственный подвиг. Причина подобного различия концепций
кроется в моральной оценке персонажа, который становится «точкой
приложения» усилий героя – носителя идеи справедливости. Берг
был достоин милосердия, так как способен на раскаяние, а потому
его гибель из-за действий Турда воспринимается как трагедия. Сэр
Арчи не заслуживает прощения, поскольку не признаёт вины и не
хочет нести ответственность за неё, поэтому его неизбежная гибель
из-за поступка Эльсалилль видится как возмездие.
В романе С. Лагерлёф «Отлучённый» (в переводе Е.Н. Благо-
вещёнской он назван «От смерти к жизни», что отражает идею произ-
ведения, духовную эволюцию героев) тоже присутствует конфликт
идеи и натуры / долга и чувства, но даётся как бы в зеркальном отра-
жении по отношению к рассмотренным выше произведениям. Здесь
долг сопряжён с религиозными идеями, с милосердием и христианской
любовью к ближнему, а чувство противоречит этим принципам. Во-
площена эта антиномия в образе священника Ронге.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

179
Художественное воплощение конфликта идеи и натуры...
Первотолчком к развитию сюжета и сложных взаимоотноше-
ний персонажей становится представленная в экспозиции история
участников полярной экспедиции, которые, чтобы избежать голодной
смерти, решились на каннибализм. Среди них был Свен Эльверссон,
главный герой романа. Именно священник помог ему воссоединить-
ся с семьёй, нашёл для него слова утешения, выполняя свой христи-
анский долг, следуя евангельским идеям. Но когда он увидел Свена
Эльверссона в церкви, «он вдруг почувствовал, как горло ему сдавил
приступ тошноты». Ронге помнит о христианских принципах и по-
нимает, что должен проявить милосердие, но в его душе этого мило-
сердия нет. Герой чисто рационально принимает заповедь о любви к
ближнему (пусть даже к грешнику), но его натура этому сопротив-
ляется: «Он думал о том, что Христос призывал к себе грешников, он
пробовал пробудить в себе чувство сострадания, вспоминал кроткое
и симпатичное лицо бедного грешника... Он продолжал богослуже-
ние, совершал священные обряды, как обыкновенно, и вместе с
тем не мог отделаться от чувства отвращения»10. Ронге осознает,
что не может видеть Свена Эльверссона в церкви, хотя вроде бы и
готов во всём остальном поддержать его. В результате этого кон-
фликта рационального и эмоционального начал герой совершает
поступок, который противоречит его убеждениям, но отвечает его
внутреннему желанию. В проповеди священник упоминает о том,
что произошло со Свеном Эльверссоном, – в этом прорывается
тот негативный эмоциональный настрой, который сначала герою
удавалось сдерживать. Он не хотел видеть грешника в церкви – и
добился своего: после этого ни сам Свен Эльверссон, ни его роди-
тели уже не приходили в храм. Автор, комментируя психологиче-
ское состояние Ронге, отмечает противоречивое единство стыда за
измену христианскому долгу и радости от того, что «презренный
червь» вынужден покинуть дом Божий. Чувство, идущее от нату-
ры Ронге, от его человеческой природы, «окольными путями вы-
рвалось и завладело им»11, поэтому впоследствии он думает, что
поступил, «как ребенок, как дикарь, руководимый лишь инстин-
ктом»12, т. е . как человек, не способный подчинять эмоции сообра-
жениям долга, верности идее.
Итак, в данном случае принцип сострадания и милосердия
играет роль идеи, которая почерпнута из христианской культуры и
понимается как долг, связанный не только с общими этическими нор-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

180
О.С. Сухих
мами, но и с профессией священника. И до определённого момента
это помогает герою подавлять эмоции, но в конечном итоге натура
всё же преодолевает власть идеи, долг отступает перед чувством. Это
влечёт за собой драму Свена Эльверссона, обречённого быть отвер-
женным. Для самого «отлучённого» это путь страданий, очищающих
душу. В образе этого героя можно увидеть и отражение идеи «поло-
жительно прекрасного человека», и черты Сонечки, покорно прини-
мающей унижение и считающей, что она это заслужила; есть в нём в
то же время и взаимосвязь с образом Раскольникова, по-своему про-
ходившего путь «от смерти к жизни» (вновь перед нами образ героя
С. Лагерлёф, восходящий одновременно к образам и Раскольникова
и Сони). И тем не менее характер Свена Эльверссона непротиво-
речив, «нарисован» практически одной краской: перед нами вопло-
щение смирения и любви к ближним, и, как выясняется в финале,
даже приписанного ему греха он не совершал. Характер священни-
ка Ронге, наоборот, построен на противоречии. Его христианские
принципы имеют рационалистическую природу, даже его решение
стать священником проистекает из расчёта: он полагает, что та-
ким способом сможет преодолеть родовое проклятие, связанное с
убийством священника, произошедшим много лет назад. В душе
же он обычный человек, поддающийся слабостям и разрушитель-
ным эмоциям. В этом герое воплощены черты определённого типа
героев Ф.М. Достоевского – это те, кто рационально принимает
христианство, а внутренне ещё не пришел к нему. Таков, например,
Шатов, искренне считающий, что вера имеет спасительное значе-
ние, и говорящий, что он будет веровать в Бога. Подобного склада,
но гораздо сложнее – Иван Карамазов. Именно он пишет статью о
церкви как высшей форме социума, о том, что государство долж-
но уподобиться ей. Но в то же время он сочиняет поэму о Великом
инквизиторе и его «муравейнике», построенном на антихристиан-
ских началах. В диалоге с Алёшей он говорит, что «если бы не было
бога, то следовало бы его выдумать»13, поскольку вера удерживает
человека от порока, – это вполне рациональное убеждение, но эмо-
ции прорываются в «бунте» Ивана, который «мира-то божьего не
принимает»14. Да и Раскольников в конце эпилога к роману «Пре-
ступление и наказание» хотя и берёт у Сони Евангелие, решая, что
теперь её взгляды станут и его убеждениями, но пока не начинает
его читать, до конца ещё не приходит к вере.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

181
Художественное воплощение конфликта идеи и натуры...
Священник в романе С. Лагерлёф, принимая христианские
заповеди, не может следовать им на деле, поддаваясь антихристи-
анским чувствам. Но его характер не статичен, он развивается, и
к финалу произведения мы видим, что герой преодолевает проти-
воречие рационального и эмоционального, всё больше становится
христианином в душе, а не просто из профессионального долга.
Он проходит страшное испытание, считая, что его жена Сигрун
умерла, а затем узнаёт, что она ушла к Свену Эльверссону. У Рон-
ге возникает мысль о мести, об убийстве – мысль, порождённая
душевной болью, и когда он преодолевает её, то освобождается от
прежних разрушительных эмоций и инстинктов, от мучительных
противоречий. Когда в финале романа Ронге в своей проповеди
защищает и поддерживает Свена Эльверссона (человека, которо-
го раньше воспринимал с отвращением – как грешника, а затем с
ненавистью – как соперника), то мы уже видим в священнике лич-
ность, в которой долг и чувство, идея и натура больше не противо-
стоят друг другу. В конечном итоге принцип любви к ближнему
становится для него не просто законом, которому должен следо-
вать священник, но и внутренней интенцией. И именно тогда к ге-
рою возвращается его любимая Сигрун, и он обретает душевное
спокойствие и гармонию. Это вызывает ассоциацию с историей
Раскольникова, которому на протяжении всего романа причиняет
душевную боль конфликт идеи и натуры, а в конце эпилога герой
преодолевает это противоречие и осознает, что теперь примет ми-
ровоззрение Сони, для которой христианская этика представляет
собой основу жизни. Но для Раскольникова милосердие и любовь
к ближнему с самого начала были частью его натуры, существо-
вали в его внутреннем мире на подсознательном, эмоциональном
уровне, выражаясь в снах, в мучительной реакции на преступле-
ние, прорываясь в отдельных поступках. А для священника Ронге
христианские этические принципы выступали в роли рациональ-
но воспринятой идеи, до которой он духовно «дорос» лишь к фи-
налу романа.
Итак, все три рассмотренных выше произведения С. Лагер-
лёф в разных вариантах раскрывают конфликт идеи и натуры, чув-
ства и долга. Подобно Ф.М. Достоевскому, писательница выражает
мысль о сложности и диалектической противоречивости человека,
о христианских ценностях как основе жизни.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

182
О.С. Сухих
Примечания
1 См.: Юнггрен М. Испепеляющая страсть к России – как русская литера-
тура стала шведской [Электронный ресурс]. URL: http://perevodika.
ru/articles/22655.html; Шарыпкин Д.М . Скандинавская литература в
России. М ., 1980; Леонова Е.А . Литературы скандинавских стран (ко-
нец ХIХ – начало ХХ века [Электронный ресурс]. URL: http://www.
ae-lib.org.ua/texts/leonova__scandinavian_XIX-XX__ru.htm; Ива-
нов А.Н. Русские писатели как константы шведской культуры [Элек-
тронный ресурс]. URL: http://www.zpu-journal.ru/e-zpu/2010/4/
Ivanov/; Мурадян К. Конец тысячелетия: Скандинавский литератур-
ный пантеон в России (проблемы культурного взаимодействия; итоги
и перспективы [Электронный ресурс]. URL: http://www.sweden4rus.
nu/rus/info/mouradian/mouradian
2 См.: Брауде Л. Сельма Лагерлёф и мир её творчества [Электронный ре-
сурс]. URL: http://scandlit.narod.ru/braude.html; Иванов А.Н. Сельма
Лагерлёф и русская культура [Электронный ресурс]. URL: http://
www.zpu-journal.ru/e-zpu/2008/5/Ivanov_Lagerlof/; Давлетши-
на Е. Сельма Лагерлёф [Электронный ресурс]. URL: http://www.
manwb.ru/articles/arte/literature/lagerlef; По следам великой ска-
зочницы: методико-библиографический материал к 155-летию со
дня рождения Сельмы Лагерлёф / Сост. А.И. Федосеева. Нагорное,
2013.
3 См.: Кобленкова Д.В. Элементы агиографического канона как метажанро-
вой структуры в повести С. Лагерлёф «Деньги господина Арне» и
одноименной экранизации М. Стиллера // Вестник Нижегородского
госуниверситета им. Н.И. Лобачевского. 2010. No 4 (2). С. 862−865;
Она же. Проза С. Лагерлёф и традиции русской классической литера-
туры (к постановке проблемы) // Русская литература в иноязычном
культурном пространстве: монолог, диалог, полилог: Сб. материа-
лов международной научно-практической конференции (11 ноября
2015 г., г. Саранск). Саранск, 2016. С . 163−168; Она же. Философская
проза С. Лагерлёф. Социально-христианская идея и формы вторич-
ной условности в повести «Возница» // Грехневские чтения: Словес-
ный образ и литературное произведение: Сб. науч. тр. Вып. 6 . Н . Нов-
город, 2010. С. 255−260.
4 Подробнее о традициях Достоевского в этом произведении см.: Сухих О.С .
Преступление и наказание в рассказе С. Лагерлёф «Изгои» // Вестник
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Художественное воплощение конфликта идеи и натуры...
Нижегородского университета им. Н .И. Лобачевского. 2014. No 2 (2).
С. 311−317.
5 ЛагерлёфС.Изгои // Лагерлёф С.Собр. соч.: В 4 т. Т.1.Л., 1991.С.502.
6 Там же. С.503.
7 Достоевский Ф.М . Преступление и наказание // Достоевский Ф.М . Полн.
собр. соч.: В30 т. Т.6.Л., 1973.С.253.
8 Лагерлёф С. Деньги господина Арне [Электронный ресурс]. Режим досту-
па: http://royallib.com/read/lagerlyof_selma/dengi_gospodina_arne .
html#184320
9 Достоевский Ф.М . Преступление и наказание // Достоевский Ф.М . Полн.
собр. соч. Т.6.Л.: Наука, 1973.С.422.
10 Лагерлёф С. От смерти к жизни / Пер. с швед. Е .Н. Благовещенской. Пг.,
1924. С. 17.
11 Там же. С. 18.
12 Там же.
13 Достоевский Ф.М. Братья Карамазовы // Достоевский Ф.М . Полн. собр.
соч. Т.14.Л., 1976.С.213.
14 Там же. С. 214.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

184
О.С. Ермакова
Женские образы
в драме Х. Ибсена «Гедда Габлер»
и романе С. Лагерлёф «Шарлотта Лёвеншёльд»
Во многих произведениях Сельмы Лагерлёф можно встретить
образы сильных женщин, которые способны спасти мужчину или
погубить его. Мы видим женщин-валькирий, легко выполняющих
мужскую работу, обладающих железной хваткой и помыкающих сво-
ими мужьями. Но победа обычно остаётся не за ними, несмотря на их
добрые намерения; в книгах Лагерлёф побеждают те, кто исполнен
веры и самоотверженности, те, кто любит мужчину не как свою соб-
ственность, а как дитя божье, часть огромного прекрасного мира. Та-
ковы героини в «Саге о Йёсте Берлинге», а также героини трилогии
о Лёвеншёльдах.
Традиция изображать женщин, превосходящих мужчин своей
внутренней силой, ощутима в скандинавской литературе, пожалуй,
больше, чем где-либо. И среди писателей, в творчестве которых от-
разилась эта тенденция, одним из первых можно назвать Хенрика
Ибсена.
На первый взгляд, сопоставление таких двух различных про-
изведений, как драма Ибсена и роман Лагерлёф, может показать-
ся искусственным. Действительно, «Гедда Габлер» и «Шарлотта
Лёвеншёльд» написаны в разные культурно-исторические эпохи,
на разных языках, и проблематика произведений различна. Од-
нако в этих двух текстах есть несколько совпадений, которые мне
показались неслучайными. Можно с уверенностью говорить об ин-
тертекстуальных связях между пьесой и романом, особенно в том,
что касается формирования женских образов в «Шарлотте Лёвен-
шёльд» С. Лагерлёф.
© Ермакова О.С ., 2018
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

185
Женские образы в драме Х. Ибсена «Гедда Габлер»...
Напомню краткое содержание драмы «Гедда Габлер».
Гедда Габлер − дочь генерала, вышедшая замуж за Йоргена
Тесмана, ученого-историка. Гедда осознаёт неравенство их положе-
ния. Она ожидает от жизни большего, чем ей может дать муж, и не
скрывает своего пренебрежения к нему и его образу жизни. Его за-
нятия наукой также кажутся ей весьма скучными. Йорген Тесман −
наивный и добродушный человек, избалованный своими двумя те-
тушками, − не замечает недовольства Гедды и искренне радуется
семейному счастью. Гедда же сходит с ума от скуки. Она презирает
мещанский быт и мечтает о красоте и величии, не имея конкретных
целей или способов достичь этого величия. Предположение тётушки
Тесмана о том, что Гедда может быть беременна, наполняет её только
отвращением и горечью.
Действие драмы начинается с того, что супруги возвращаются
домой из полугодового путешествия по Европе. Тесман купил пре-
красный дом в Кристиании, и расходы на путешествие, покупка дома
и стремление вести тот стиль жизни, к которому привыкла Гедда,
поставили его на грань разорения. Единственное, на что он надеет-
ся, − это то, что ему в ближайшем будущем дадут место профессора в
университете. Но, вернувшись домой, он узнаёт, что у него появился
конкурент. Это Эйлерт Лёвборг, когда-то бывший ухажёром Гедды,
к которому она не осталась равнодушной. В какой-то момент он поч-
ти спился и считался пропащим человеком, но в последние годы он
смог побороть тягу к алкоголю и написал две прекрасные работы по
истории искусства. Его помощницей и вдохновительницей стала Теа
Эльвстед, знакомая Гедды по школе. Теа ушла от своего мужа, чтобы
быть с Лёвборгом и жить ради их общего дела.
Таким образом, супруги Тесманы теряют надежду на будущий
доход, а мужчина, к которому Гедда была неравнодушна, оказался
под влиянием женщины, которую Гедда считала никчёмной. Гед-
да стремится вернуть свою власть над Эйлертом и уговаривает его
присоединиться к дружеской попойке в доме асессора Брака. Эйлерт
срывается и, напившись, теряет рукопись своего труда, который,
по мнению Тесмана, мог бы перевернуть всю историю искусства.
Йорген находит рукопись и отдаёт Гедде, но она не возвращает ру-
копись автору, а сжигает её. Она подстрекает Эйлерта к самоубий-
ству и отдаёт ему один из пистолетов своего отца. Застрелившись, он
воплотит её мечту о величии и красоте, умрёт красиво и трагически.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

186
О.С. Ермакова
И Эйлерт гибнет, но ничего красивого в этой смерти нет: он умирает
от случайного выстрела в живот в борделе, куда ворвался, считая, что
его рукопись потерялась именно там.
План Гедды терпит поражение, и асессор Брак, давно намекав-
ший ей о желании стать её любовником, начинает шантажировать ее:
он узнал пистолет и, если она не согласится на связь с ним, он расска-
жет о её роли в происшедшем. В это время Тесман и Теа решают вос-
становить утраченную рукопись. Они оба так захвачены этой идеей,
что не замечают ничего вокруг. Гедда остаётся одна. У неё нет ника-
ких целей в жизни, всё, что она пыталась сделать, привело к оскор-
бительным и уродливым последствиям, и она стреляет себе в висок.
Как и многие другие драмы, «Гедда Габлер» вызвала бурю и
среди журналистов, и среди публики. Критических отзывов было
много, как восхищённых, так и скептических, о пьесе писали такие
выдающиеся критики своего времени, как К.Д . аф Вирсен, Монрад,
Х. Банг и Г. Хейберг. Высказывались о ней и активисты движения
за права женщин – К. Коллетт и Р. Нильсен. Проанализировав эти
отзывы, можно заключить, что пьеса действительно предлагает мно-
жество прочтений. Здесь явно видны как отражение идей fin de siècle,
так и социальная проблематика; можно также рассуждать о влиянии
Кьеркегора и о связи «Гедды Габлер» с ранней пьесой Ибсена «Вои-
тели в Хельгеланне». Благодаря своему построению драма допускает
множество трактовок. Как отмечает Иво де Фигеридо, автор ряда мо-
нографий об Ибсене, «никогда ещё он не писал таких компактных и
экономичных драм, как «Гедда Габлер». Она состоит исключительно
из коротких, напряжённых реплик, и в ней всего несколько отсылок
к прошлому. ...Ибсен был так скуп на информацию в этой пьесе, что,
как писал критик Моргенстьерне, зрителю приходилось «прибегать
к фантазии, чтобы иметь возможность составить хоть приблизитель-
но полную картину развития событий, приведшего к созданию ха-
рактеров, которые настолько выходят за рамки нашего собственного
опыта»»1.
Примечательно, что и критики, и исследователи много писали
о главной героине пьесы − Гедде Габлер. Гораздо меньше внимания
привлёк к себе другой женский образ, Теа Эльвстед, хотя это тоже
незаурядный характер, достойный более пристального внимания.
Теа так же, как и Гедда, воспитана в уверенности в том, что ис-
тинное предназначение женщины − это брак и семья. Она младше
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

187
Женские образы в драме Х. Ибсена «Гедда Габлер»...
Гедды на год, училась с ней в одной школе, но, несмотря на свою ка-
жущуюся нерешительность и мягкость характера, она с самого нача-
ла занимает более активную жизненную позицию: пытается самосто-
ятельно заработать на жизнь, поступая гувернанткой в дом фогта, за-
тем постепенно берёт всё в доме в свои руки и становится экономкой.
Теа выходит замуж за фогта, но жизнь со старым, равнодуш-
ным мужем не даёт ничего ни её уму, ни сердцу. Её любовь к Эйлер-
ту − чувство скорее духовное, чем физическое. Она говорит: «Он...
сделал из меня настоящего человека. Научил меня мыслить... и по-
нимать»2. Однако она явно недооценивает себя, по крайней мере, на
словах: молодая женщина, не получившая специального образова-
ния, сумевшая всего за два-три года общения со спившимся учёным
настолько разобраться в его предмете, чтобы помогать ему в его ра-
боте («Он писал не иначе, как посоветовавшись со мной. Мы всегда
работали вместе»3), − это незаурядная личность. Можно с уверенно-
стью утверждать, что Тея была не просто помощницей Эйлерта, но и
его соавтором, ведь новую рукопись она называет «своим ребёнком».
Примечательна также следующая деталь: когда гибнет Эйлерт, она
пребывает в горе до того момента, как выясняется, что утраченную
рукопись можно восстановить. Тогда она забывает о гибели Лёвборга
и переключается на Тесмана; на реплику Гедды: «Не странно ли тебе,
Теа? Теперь вот ты сидишь с Тесманом... как прежде, бывало, с Эй-
лертом Лёвборгом...» она отвечает только: «Ах, если бы мне только
удалось вдохновить и твоего мужа!»4
Таким образом, что бы ни думала сама Теа о своих чувствах к
Лёвборгу, она не любит его, а лишь использует как средство саморе-
ализации. Она, талантливая, умная женщина, не может сама зани-
маться научным трудом, поскольку это мужское занятие. Тогда она
занимает место «музы», а точнее, симбионта, вдохновляя избранно-
го мужчину, работая вместе с ним, а возможно, и вместо него. При
этом она, вероятно, совершенно искренне уверяет, что вся работа −
это заслуга мужчины, и черпает удовлетворение в самом процессе
творчества. Когда Лёвборг для неё утрачен, она совершенно нео-
сознанно тянется к Тесману, который благодаря ей сможет достичь
успеха и славы.
Итак, Теа, так же, как и Гедда, пытается выйти за рамки тради-
ционной социальной роли женщины, поскольку чувствует, что её при-
звание − отнюдь не дом и дети. Она не стремится к доминированию,
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

188
О.С. Ермакова
как Гедда, и может позволить себе занять подчиненное положение по
отношению к мужчине для того, чтобы добиться своих целей. Кроме
того, у нее больше мужества, чем у Гедды, и она не боится нарушить
социальные нормы. Можно сказать, что именно она, а не гордая,
сильная Гедда становится победительницей в драме. Примечательно,
что решительный характер, который она проявляет, когда речь идёт о
самом главном в её жизни, резко контрастирует с описанием её внеш-
ности: «Худенькая миниатюрная женщина, с мягкими красивыми
чертами лица. Глаза светло-голубые, большие, круглые, выпуклые, с
несколько наивным, испуганно-вопросительным выражением»5. Но
можно ли сказать, что Теа притворяется, искусно скрывая свою целе-
устремлённость? Вряд ли такой вывод соответствует логике пьесы.
Теперь рассмотрим образ героини романов «Шарлотта Лёвен-
шёльд» и «Анна Сверд», Теи Сундлер. Напомним, что трилогия о
Лёвеншёльдах публиковалась с 1925 по 1928 годы, т. е . значительно
позже ибсеновской драмы.
Теа (в русском переводе − Тея) Сундлер − это злой демон геро-
ев романа. Она, влюбившись в Карла Артура, играет на его слабостях,
чтобы разлучить его сначала с невестой, затем с родителями, а потом
и с законной женой. Композиционно эта героиня является пружиной
действия романа, именно во взаимодействии с ней − в борьбе или в
подчинении её воле − раскрываются и развиваются характеры глав-
ных героев.
Примечательна интродукция Теи Сундлер и Шарлотты Лёвен-
шёльд в романе. Образ Шарлотты раскрывается в постепенном при-
ближении: сначала она изображается извне как лицо, фигурирующее
в горячей сплетне: «Как? Возможно ли, чтобы Шагерстрем посва-
тался? Право же, это так. Слух самый верный»6. При этом Шарлот-
та описывается как «девица весёлая, живая, бойкая на язык». Далее
она изображается через восприятие её жениха, Карла-Артура, и мы
можем видеть, насколько превратно он интерпретирует её поведение
и реплики. И только в главе «Письмо», где изображена внутренняя
борьба Шарлотты и её решение пожертвовать собой, читатель прони-
кает в её внутренний мир.
Совсем иначе вводится в повествование образ Теи. С самого
начала автор изображает внутренний мир персонажа: практически
вся глава «Желания» − это внутренний монолог Теи. Только много
позже она изображается через призму восприятия пасторши и Шар-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

189
Женские образы в драме Х. Ибсена «Гедда Габлер»...
лотты, которые недолюбливают её; при этом характеристики стано-
вятся всё более негативными. Так, в главе «В заоблачных высях» Тея
описывается «толстухой» с «масленым и нудным» голосом. Далее, в
главе «Обрезанные локоны», говорится: «Пасторше казалось, что она
походит на раздувшуюся лягушку из басни, столь важной и чванли-
вой сделалась она, поняв, что знатные господа нуждаются в её по-
мощи. Прежде старушка находила её всего лишь смешной и жалкой;
теперь же она почувствовала неприязнь к ней»7.
Любопытно также то, что слова Шарлотты практически вез-
де оформляются как прямая речь, и реплики часто сопровождаются
описанием внешнего выражения её эмоций, например: «Она вскину-
ла голову, глаза её сверкнули. Тоном глубочайшего презрения она
бросила: − Разумеется»8. В то же время Тее Сундлер на протяжении
почти всего романа автор не даёт сказать ни слова. При этом герои-
ня отнюдь не молчалива: автор не раз говорит, что она «болтает без
умолку». Но все её слова оформлены либо в пересказе, либо как
несобственно-прямая речь. Только когда она наконец недвусмыс-
ленно требует, чтобы Шарлотта отказалась от Карла-Артура, выйдя
замуж за Шагестрема, в тексте приводится их прямой диалог. При
этом начало разговора, когда Теа лицемерит, передано в пересказе:
«Фру Сундлер весьма проникновенно и с большим достоинством
ответила, что уповает на то, что Бог оградит своей десницей и мать
и сына»9.
Подобное оформление речи персонажей позволяет автору под-
черкнуть прямой, эмоциональный характер одной героини и лицеме-
рие и ханжество другой.
Итак, Теа Сундлер в романе Лагерлёф − это не просто злой
рок главных героев, это ещё и злой рок, заключённый в жалкую, не-
приглядную оболочку. Как пишет Мария Шоттениус в своей статье
в «Дагенс Нюхетер», «Теа Сундлер в этом романе − это своего рода
фигура Иуды, ей суждено привести Карла-Артура к гибели. Выпол-
няя свое предназначение, она сама является жертвой. Это не препят-
ствует тому, что читатель начинает испытывать настоящую нена-
висть к Тее Сундлер и ко всему, что она олицетворяет. Лицемерие,
фальшь, злоба»10.
Кроме того, эта героиня откровенно неприятна внешне. Автор
описывает её как невысокую, толстую женщину с глазами навыкате,
и она сама считает себя «уродливой и старой» − в 32 года.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

190
О.С. Ермакова
Таким образом, при сопоставлении образов Теи Эльвстед в
драме Ибсена и Теи Сундлер в романе Лагерлёф появляется сомне-
ние: разве есть между ними что-то общее, кроме совпадения имён?
В действительности совпадений довольно много. Это касается
прежде всего сюжетной линии героинь. И та и другая − замужние
женщины, не любящие своих мужей и вышедшие замуж только из
практических соображений. Теа Сундлер, как и Теа Эльвстед, бро-
сает мужа и следует за одарённым, выделяющимся из толпы мужчи-
ной, который, по сути, не испытывает к ней никаких чувств и рас-
сматривает её лишь как своего конфидента. При этом она оказывает
большее влияние на этого мужчину, чем он сам готов признать.
Далее − внешний облик героинь. На первый взгляд они пол-
ные противоположности. Фру Эльвстед описывается как «привле-
кательная, худенькая женщина». Фру Сундлер, напротив, – уродли-
вая и толстая. Однако обратим внимание на глаза: и у той и другой
глаза «навыкате» (utstående и fremstående). И самое интересное со-
впадение − это волосы. На волосы обеих героинь обращается особое
внимание. Гедда явно завидует густым, волнистым волосам Теи, по-
стоянно касается их, и Тея вспоминает, что в школе Гедда грозилась
сжечь ей волосы. Что касается Теи Сундлер, то красивые, ухоженные
локоны − это её единственное украшение, и когда Шарлотта отрезает
их, её горю нет границ. Сходство подобных деталей вряд ли можно
объяснить простой случайностью.
Выше было уже сказано о том, что Теа Эльвстед явно недооце-
нивает свои способности. О Тее Сундлер также можно сказать, что её
оценка себя самой далеко неадекватна. В этом нетрудно убедиться,
поскольку в романе достаточно эпизодов, где фру Сундлер изобра-
жается с точки зрения её собственного восприятия. Основной эпи-
тет, который она применяет к себе − это «робкая» (blyg). У неё «нет
надежд на успех в обществе», при виде Карла-Артура она теряет дар
речи «от смущения». Однако мы видим, что она обладает значитель-
ной властью. То, как ей удается буквально за один вечер настроить
общество против Шарлотты, уже достаточно красноречиво указыва-
ет на это: вряд ли местные кумушки прислушались бы к ней, если
бы она не пользовалась известным авторитетом и была бы «робка» и
«неловка». В своем доме командует она, а не её муж, который, судя по
всему, побаивается её: «Когда её муж, органист Сундлер, попросил
её пойти с ним в церковь и спеть несколько псалмов, как они обычно
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

191
Женские образы в драме Х. Ибсена «Гедда Габлер»...
делали летними вечерами, она отказала ему столь резко, что бедня-
га бросился вон из дома и нашёл прибежище в трактире постояло-
го двора»11. Таким образом, рисуя себя в воображении как существо
робкое и смиренное, Теа Сундлер обманывает главным образом саму
себя, поскольку остальные явно не воспринимают её такой.
В целом можно с уверенностью утверждать, что образы фру
Сундлер и фру Эльвстед настолько похожи, что это трудно назвать
совпадением. И если предположить, что Лагерлёф намеренно при-
дала своей отрицательной героине сходство с персонажем из пьесы
Ибсена, то роман «Шарлотта Лёвеншёльд» можно рассматривать как
новую интерпретацию «Гедды Габлер»: Гедда − жертва, и она терпит
поражение не из-за собственных действий, а по злой воле Теи, кото-
рая хитростью втирается к ним в дом и разрушает их семью. Практи-
чески отняв у Гедды мужа (а ведь Йорген Тесман в последнем акте
драмы почти перестаёт замечать жену, перед которой раньше прекло-
нялся), она толкает Гедду на самоубийство, заставив почувствовать
собственную ненужность.
Однако между героинями Ибсена и Лагерлёф есть одно важное
отличие: не желая никому зла (это подчёркивается в тексте несколько
раз), героини ставят перед собой разные цели и используют разные
способы их достижения. Теа Эльвстед стремится работать и творить,
«вдохновлять», как она сама формулирует свою жизненную задачу,
в то время как Теа Сундлер стремится к власти над Карлом-Артуром
и не гнушается никакими средствами, чтобы достичь желаемого. И в
этом стремлении она уже становится похожа на Гедду Габлер, кото-
рая, как известно, заявляет: «Хоть раз в жизни хочу держать в своих
руках судьбу человека!»12
Примечания
1 Figueiredo I. Henrik Ibsen. Masken. oslo, 2007. S . 381.
2 Ибсен Г. Гедда Габлер // Ибсен Г. Собрание сочинений: В 4 т. М., 1958. Т . 4 .
С. 123.
3 Там же. С. 123.
4 Там же. С. 188.
5 Там же. С. 115.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

О.С. Ермакова
6 Лагерлёф С. Шарлотта Лёвеншёльд // Лагерлёф С. Собрание сочинений:
В4т.Л., 1991.Т.3.С.105.
7 Там же. С.192.
8 Там же. С.125.
9 Там же. С.273.
10 См.: Scottenius M. Känslor bör hanteras med stort förstånd // DN. 13.07 .2012.
http://www.dn.se/kultur-noje/kulturdebatt/2-kanslor-bor-hanteras-
med-stort-forstand/ (дата обращения: 20.09.2016).
11 Лагерлёф С. Указ. соч. С . 135.
12 Ибсен Г. Указ. соч. С. 155.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

193
Л. Стенберг
Значение творчества Сельмы Лагерлёф
в международном контексте
Сельма Лагерлёф является уникальной личностью в истории
шведской литературы, поскольку она была первым представителем
Швеции и первой женщиной, получившей Нобелевскую премию по
литературе (1909 г.). Кроме того, она стала и первой женщиной, из-
бранной в состав Шведской академии (1914 г.) .
Уже при жизни Лагерлёф многие из её произведений перево-
дились на другие языки. Нильс Афселиус, работавший в Королев-
ской библиотеке, в преддверии 80-летия Лагерлёф составил библи-
ографию, в которую вошли её книги, переведённые «как минимум»
на 39 языков.
Самым переводимым произведением тогда были «Легенды о
Христе»: было сделано 36 переводов на 22 языка. Следом шел «Нильс
Хольгерссон» на «как минимум» 21 языке в 35 различных переводах.
Затем перечисляются «Предание о старом поместье», «Иерусалим»,
«Сага о Йёсте Берлинге», «Деньги господина Арне», «Чудеса Анти-
христа», «Перстень Лёвеншёльдов», «Девушка с торфяного болота»
и «Возница»1.
Данные о популярности Лагерлёф в настоящее время не очень
точны. Сайт Общества Сельмы Лагерлёф ежемесячно посещают
1700 пользователей из 54 различных стран помимо Швеции. В де-
кабре 2015 года больше всего посетителей было из Украины, США,
Германии, Китая и России. Япония занимала шестое место. Кроме
того, сайт посещали читатели из Индии, Египта, Кабо-Верде, Австра-
лии и др.
© Стенберг Л., 2018
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

194
Л. Стенберг
К столетию избрания Лагерлёф в Шведскую академию в
2014 году вышел сборник Re–Mapping Lagerlöf, ставший резуль-
татом работы международной конференции 2011 года в Лондоне2.
В этом англоязычном сборнике опубликованы статьи 21 учёного и
представлены, главным образом, три аспекта: перформанс, интерме-
диальность и популярность в Европе. Последний пункт относился к
восприятию творчества Лагерлёф в Италии, Нидерландах, Чехосло-
вакии, нацистской Германии, Великобритании и США.
В разделе, посвящённом перформансу, есть тексты о высту-
плениях Лагерлёф, например, рассматривается реакция слушавших
её мужчин и женщин. Одна из статей знакомит с тем, как обычные
люди читали и использовали её тексты. В Королевской библиотеке
хранится уникальное собрание писем читателей со всего мира, кото-
рые легли в основу данного исследования.
В той части, где речь идёт об интермедиальности, пять статей.
Термин «интермедиальность» относится к связи между современны-
ми средствами информации, которые взаимозависимы и ссылаются
друг на друга. Они являются частями отдельных коммуникационных
стратегий и более широкого культурного контекста. Анна Нурдлунд
проанализировала, какое значение имели рассказы Лагерлёф в ка-
честве источника вдохновения для нового средства информации −
шведского немого кино в период его расцвета в 1916−1924 годах, и
«Возница» (1921) назван важнейшим фильмом XX века.
Далее А. Нурдлунд рассуждает, исходя из термина «последова-
тельность в использовании средств информации», о том, как новые
средства информации перенимают, интегрируют и корректируют
свои приёмы, отталкиваясь от таких старых форм, как драма и роман.
Они вызывают интерес у публики, привыкшей к интерпретациям,
поскольку средства информации структурируют дискурс. Режис-
сёра Виктора Шёстрёма, например, вдохновляла театральная манера
Лагерлёф. Благодаря её типу повествования с характерной акценту-
ацией он стал снимать сложно выстроенные сцены, используя опре-
делённые ракурсы. Он экспериментировал с кинематографическими
технологиями, чтобы показать запутанные движения души. «Возни-
ца» наиболее известен характерным сочетанием двух изображений
в одном кадре. Другими заметными фильмами являются «Деньги
господина Арне» (1919) Маурица Стиллера, бывшие в прокате в
46 странах, и его же «Сага о Йёсте Берлинге» (1924).
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

195
Значение творчества Сельмы Лагерлёф в международном контексте
В дальнейшей популяризации творчества Лагерлёф, особенно
это касается «Нильса Хольгерссона», огромную роль сыграли мульт-
фильмы. В Советском Союзе в 1950-х годах вышел мультфильм,
который неоднократно демонстрировался по телевидению. Япон-
ский сериал 1980-х годов был показан по всему миру, и вследствие
вызванного им интереса появились новые переводы. Одним из при-
меров является Иран, где сериал также шёл по телевидению. После
этого книга Лагерлёф была переведена в Иране целиком; ранее на
фарси выходили только отдельные рассказы Лагерлёф. Так, интер-
медиальность явилась причиной более широкого распространения
книг Лагерлёф в прошлом и настоящем.
В своей статье в сборнике Re-Mapping я вношу лепту в объяс-
нение тех «тайн» творчества, которые сделали его понятным читате-
лям во всём мире. В этом мне помогает соотнесение Лагерлёф с со-
временными ей политическими реалиями. Филолог Анна Уильямс
считает, что женщины-писатели в традиционном изложении исто-
рии литературы представлены вне контекста, в котором они суще-
ствовали3. Связывая Лагерлёф с ранним движением женщин, я хочу
показать её как одну из звёзд в большом созвездии.
Родившаяся в 1858 году Сельма Лагерлёф была современни-
цей роста популярности женского движения в западных странах.
В 1848 году в Сенека-Фолс (США) был проведён первый конгресс
участниц женского движения. В год рождения Лагерлёф начал изда-
ваться журнал The English Woman’s Journal, а в следующем году вы-
шел первый в Скандинавии журнал для женщин Tidskrift för hemmet.
Одним из его редакторов была Софи Адлерспарре (1823−1894), яв-
лявшаяся крупным идеологом и активным участником шведского
женского движения на заре его существования. В 1886 году в другом
её журнале Dagny состоялся дебют Лагерлёф как автора нескольких
стихов. Видя, что стихи не имеют успеха, Адлерспарре посоветовала
Лагерлёф начать писать прозу. Я описала это как вхождение Лагер-
лёф в «писательскую школу» Адлерспарре, где её научили педагоги-
ке доброты4. Адлерспарре считала, что писатель должен использо-
вать своё перо для борьбы с бедностью и двойной моралью во славу
эмансипации, мира и нравственности. Она придавала большое значе-
ние роли писателей и полагала, что «новая женщина» будет создана
благодаря влиянию писательских представлений о женщине нового
типа на реальных женщин её времени.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

196
Л. Стенберг
Взгляды на литературу, которые развивала Адлерспарре, пе-
рекликались с тем, что изложил бывший на пять лет моложе её Лев
Толстой (1828−1910) в эссе «Что такое искусство?» (1898). Они оба
испытали влияние идей француза Жана Мари Гюйо, которого назы-
вают первым социологом литературы. По значимости его сравнива-
ли с Ницше, и на рубеже веков он был, если так можно выразиться,
модным философом. Адлерспарре и Толстого также объединяет то,
что они связывают этику и эстетику и подчёркивают роль писателя,
стоящего за текстом5.
В детстве и во время учёбы в Высшей педагогической школе
в Стокгольме в 1882−1895 годах Лагерлёф писала многочисленные
стихи и мечтала с их помощью добиться успеха. В 1885 году её семья
потеряла поместье Морбакку, и Лагерлёф после окончания учёбы
работала учительницей в Ландскруне. Дебютировав в 1891 году «Са-
гой о Йёсте Берлинге», Лагерлёф нашла собственный стиль − своего
рода поэзию в прозе. На раннем этапе её творчества по переписке с
Софи Элькан, ставшей её подругой и спутницей в поездках, можно
заметить, как Лагерлёф пытается разобраться с собственными про-
блемами идентичности6. Но в романе «Иерусалим» (1901−1902) и
«Нильсе Хольгерссоне» (1905−1906), которые можно назвать её на-
циональными произведениями, она использует своё перо так, что её
наставница Адлерспарре наверняка была бы довольна.
Когда Лагерлёф исполнилось 50 лет, Карл Ларссон написал её
парадный портрет. Год спустя, получив Нобелевскую премию, она
получила титул самой популярной женщины в Швеции. В это время
Лагерлёф переехала в Фалун, чтобы быть ближе к сестре и её семье.
После потери Морбакки дети по очереди принимали у себя мать и
тетю, и заботиться о старшем поколении стало проще благодаря гео-
графической близости. В Фалуне Лагерлёф познакомилась с Вальборг
Уландер, работавшей преподавателем в местной народной школе. Они
на всю жизнь стали очень близкими подругами, и Уландер была, как
гласит меткий заголовок издания с их перепиской, «настоящей писа-
тельской женой»7. Она вычитывала корректуры, занималась банков-
скими делами, переписывала начисто рукописи, успевая одновремен-
но всерьёз заниматься собственной карьерой и борьбой за права жен-
щин. Среди прочего по инициативе Вальборг Уландер было создано
Фалунское отделение Союза борьбы за политическое избирательное
право для женщин, где она была председателем в 1905−1920 годах.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

197
Значение творчества Сельмы Лагерлёф в международном контексте
Уландер привлекла Лагерлёф к деятельности, направленной
на получение женщинами права голоса, и писательница стала вид-
ным представителем движения как внутри Швеции, так и за рубе-
жом. Все три политических выступления Сельмы Лагерлёф были
связаны с борьбой женщин за избирательное право.
В июне 1911 года в Стокгольме был проведён большой меж-
дународный конгресс, посвящённый избирательному праву. В нём
приняли участие представители 22 стран. Лагерлёф была почётным
гостем и с успехом произнесла речь «Дом и государство» на торже-
ственном вечере в Опере. В речи она озвучила свои взгляды на про-
блему, соответствовавшие идеям раннего женского движения. Её
выступление можно сравнить с речью Элизабет Кэди Стэнтон, про-
изнесённой в 1848 году в Сенека-Фолс8.
В Швеции ХХ века центральным политическим и культурным
понятием был «Дом для народа». Его идеологию следует связывать
с идеями раннего женского движения по вопросу о том, как долж-
но изменяться общество. Традиционная историческая наука этого
не делала, но сейчас эта взаимосвязь становится очевидной. Именно
Лагерлёф в своих произведениях создавала персонажей и символы,
отвечавшие идеям раннего женского движения. Этим идеям проти-
востояли в то время радикалы как на правом, так и на левом фланге.
Многие разделяли представления евгеники, которая внушала мысль,
что человечество может быть усовершенствовано путем биологиче-
ского отбора. Общество будущего, к которому они стремились, было
предназначено не для всех, а только для «биологически правильных
экземпляров». В речи «Дом и государство» Лагерлёф очень четко
формулирует мысль о том, что все люди имеют равную ценность.
В её представлении в обществе хорошо организованного государства
найдётся место для всех.
Важной причиной столь широкой международной известности
Лагерлёф являются высказываемые ею мысли о правильном, толе-
рантном, инклюзивном обществе. Её взгляд на человека во многом
совпадает с тем, как современные ей женщины заново истолковы-
вали христианство. Лагерлёф не была верующей в традиционном
смысле слова, но она отталкивалась от основ христианства и созда-
вала символы, исходя из своей собственной интерпретации оных.
Когда российский критик Юлий Айхенвальд в своем эссе 1917 года
называет её идеи «Евангелие от Сельмы», он имеет в виду одну из
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Л. Стенберг
её «тайн»9, послужившую причиной приятия идей Лагерлёф миро-
вой общественностью: Нильсу Хольгерссону пришлось научиться
уважать животный мир и природу, Ингмар Ингмарссон учится быть
таким же хорошим человеком, как его отец и дед, но по-другому, не
так, как воспринимали это его предки. Мужчины должны меняться!
Идеи женского движения подвергались нападкам в то время,
но нашли отклик у читателей по всему миру. Ещё и сегодня эти цен-
ности критикуются, поэтому творчество Лагерлёф остаётся по-преж-
нему важным и заслуживает популяризации.
Примечания
1 Afzelius N. Nordisk familjeboks månadskrönika. Stockholm, 1938. S . 719−731.
2 Re-Mapping Lagerlöf. performance, Intermediality and European Transmissions /
H. Forsås-Scott, B. Thorup Thomsen, L. Stenberg (eds.). Lund, 2014.
3 Williams A. Stjärnor utan stjärnbilder. Kvinnor och kanon i litteraturhistoriska
översiktsverk under 1900-talet. Hedemora, 1997. (Skrifter utgivna av Av-
delningen för litteratursociologi vid Litteraturvetenskapliga institutionen
i Uppsala; 35).
4 Stenberg L. En genialisk lek. Kritik och överskridande i Selma Lagerlöfs tidiga
författarskap. Göteborg, 2001. (Skrifter utgivna av Litteraturvetenskapli-
ga institutionen; 40).
5 Stenberg L. I kärlekens namn: om människosynen, den nya kvinnan och framti-
dens samhälle i fem litteraturdebatter 1881−1909. Stockholm, 2009.
6 Toijer-Nilsson Y. Du lär mig att bli fri. Selma Lagerlöf skriver till Sophie Elkan.
Stockholm, 1992.
7 Toijer-Nilsson Y. En riktig författarhustru. Breven till Valborg olander. Stock-
holm, 2006.
8 Stenberg L. Selma Lagerlöf – a star in a constellation. The international wom-
en’s movement as a context for reading the works of Selma Lagerlöf //
Re-Mapping Lagerlöf. p. 24 −38 .
9 Nikolajeva M. Selma Lagerlöf ur ryskt perspektiv. Lagerlöfstudier 1991, utgivna
av Selma Lagerlöf-sällskapet. Göteborg, 1991. S. 65.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Новые переводы: теория и практика
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

201
Т.А. Тоштендаль-Салычева
Сельма Лагерлёф в России:
история опубликованных переводов
и презентация новых
Но, быть может, она хотела сказать
другое: создавать великое искусство –
больно. Если ставишь на кон собственную
жизнь. Милой сказочницей она отнюдь не
была.
П.У. Энквист. Послесловие к пьесе
«Изображатели»
(перевод Александры Афиногеновой)
В 1909 г. шведская писательница Сельма Лагерлёф стала первой
в мире женщиной, получившей Нобелевскую премию по литературе.
До неё восемь лет подряд эта высокая награда присуждалась только
мужчинам. Для Швеции это событие было вдвойне значимо – Сельма
Лагерлёф оказалась вообще первой женщиной своей страны, удосто-
ившейся премии, носящей имя её великого соотечественника. Пять
лет спустя, в 1914 году, в связи с избранием в Шведскую академию
писательница первой из шведок присоединилась к мужскому составу
этой важной организации, которая ежегодно решает, кто будет нобе-
левским лауреатом в области литературы. Ей досталось кресло под
номером семь, унаследованное после архитектора, художника и поэта
Альберта Теодора Йеллерстедта (Albert Theodor Gellerstedt, 1836–1914).
Писательская карьера Лагерлёф, как отмечает шведский литера-
туровед Анна Нурдлунд, была «головокружительной» для женщины,
родившейся в 1858 году. От «интуитивной сказочницы» образ Сельмы
вырос до «многогранного литературного гения»1. Творчество этой, без
сомнения, выдающейся сочинительницы было рано замечено в России.
© Тоштендаль-Салычева Т.А ., 2018
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

202
Т.А. Тоштендаль-Салычева
Звучанию по-русски произведений Лагерлёф (иногда переве-
денных не со шведского, а с немецкого, норвежского и даже поль-
ского языков) посвятила свой труд специалист по шведской детской
литературе Мария Николаева, чью книгу «Сельма Лагерлёф глазами
русских» выпустило в 1991 году шведское литературное общество,
носящее имя этой великой писательницы2. Автор скрупулезно, со-
блюдая хронологический порядок, разбирает восприятие русскими
читателями и исследователями текстов Сельмы Лагерлёф.
Мария Николаева, родившаяся и получившая образование в Рос-
сии, но оказавшаяся волею судеб в Швеции (вышла замуж за шведско-
го журналиста, литературного критика и писателя Стаффана Скотта),
имела возможность досконально проработать обширный материал,
связанный с публикацией произведений С. Лагерлёф на русском языке.
Любой заинтересованный исследователь найдёт в её книге практически
полный список переведённых (до 1991 г.) произведений Лагерлёф, и,
кроме того, сможет познакомиться с мнением автора по поводу литера-
туроведческих штудий советских и российских ученых.
Небезынтересно заключение М. Николаевой об общей чер-
те русской литературы конца XIX – начала ХХ века и произведений
Сельмы Лагерлёф (особенно заметной в романе «Иерусалим») – это
многоголосие, или диалогичность, полифоничность, если следовать
определениям М. Бахтина. Смешение фантазии и реальности, по мне-
нию Николаевой, также сближает Лагерлёф с русской литературой,
при этом автор указывает на общий источник этого феномена – евро-
пейский романтизм, а также веру шведов и русских в сверхъестествен-
ные силы природы3.
По многим причинам Лагерлёф была принята русским читателем
с узнаванием и пониманием. Первое произведение (новелла «Развенчан-
ный король»), как известно, было напечатано в России в 1895 году (пере-
вод О. Петерсон), а в 1902 году в переводе Е.А. Эйхвальда появился ро-
ман «Иерусалим» (1901–1902 гг.) . И только два года спустя, в 1904 году,
опубликовали дебютный роман С. Лагерлёф «Йоста Берлинг» (перевод
М. Благовещенской), вышедший в Швеции ещё в 1891 году.
После получения Сельмой Лагерлёф Нобелевской премии пу-
бликации её произведений на русском языке достигли своего макси-
мума, пик приходится на 1909–1911 годы. Именно тогда в двух круп-
нейших издательствах – В.М . Саблина и И.Д. Сытина – выходят её
двенадцатитомные собрания сочинений4. В первом и втором изданиях
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

203
Сельма Лагерлёф в России: история опубликованных переводов...
В.М . Саблина приняли участие переводчики М. Благовещенская,
М. Барсукова, А. Койранский, В.К. Корш, В.Ф. Корш, А. Гретман,
А. Владимирова, Л. Сюзева. В издательстве И.Д. Сытина над перево-
дами Лагерлёф работали Е. Торнеус, А.Ф . Гретман, Л.А. Мурахина-
Аксёнова, И.И. Аксёнов, Л.П . Никифоров.
Самыми популярными произведениями Лагерлёф в дорево-
люционной России были «Легенды о Христе». Любопытное наблю-
дение делает Николаева, когда отмечает, что новеллы шведской пи-
сательницы печатались на русском языке уже в год выхода ориги-
нала или на следующий год, а иногда бывали случаи, когда русский
читатель мог познакомиться с текстами Лагерлёф даже до того, как
они выходили на её родине в книжном формате. Публикации в про-
винциальных городах не отставали от московских и петербургских5.
Николаева положительно оценивает первые переводы Лагерлёф в
России, отмечая при этом почётное место шведской писательницы,
упоминавшейся в одном ряду с такими художниками слова, как Тол-
стой, Тургенев, Мопассан, Доде, Гюго6.
Слова М. Николаевой, посвящённые дореволюционному «Ла-
герлёфоведению», проникнуты уважением. В советский период вынуж-
дены были покинуть пределы родины Лев Копелев и его жена Раиса
Орлова. По отношению к ним автор выражает полное понимание, когда
указывает на необходимость (в целях получения возможности предста-
вить читателю того или иного западного писателя) платить «таможен-
ную пошлину»7 в виде выпячивания «позитивного» в работах зарубеж-
ных литераторов и приглушения того, что могло быть воспринято как
«декаданс». Однако подобная логика не просматривается в рассужде-
ниях М. Николаевой при оценке работ советских специалистов по твор-
честву Лагерлёф. Автор выказывает странное непонимание ситуации,
в которой находились эти переводчики и литературоведы, зажатые
в тесном коридоре идеологических требований официальной науки.
По понятным причинам в советское время было невозможно
обсуждать тонкости религиозных взглядов Лагерлёф, да, пожалуй, и
морально-этическая сторона её творчества не могла быть аргументом
в глазах партийных инстанций, принимавших решение о публикации
переводов того или иного иностранного писателя. Отсюда и слова в
трудах советских филологов о «великой сказочнице», подчеркива-
ние симпатий Лагерлёф к «простому народу» и акцентирование ан-
тивоенной направленности некоторых её произведений.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

204
Т.А. Тоштендаль-Салычева
М. Николаева весьма высокомерно, на наш взгляд, пишет
практически обо всех советских литературоведах, порой обвиняя их
в незнании первоисточника, т. е . в том, что они якобы делают обоб-
щения, не удосужившись прочитать анализируемые ими произведе-
ния. Более того, она позволяет себе по-журналистски хлёсткие, не
присущие серьёзным работам бездоказательно резкие пассажи типа:
«Оценки и даже формулировки кочуют из одной работы в другую,
будто критики списывали друг у друга (что, возможно, они и дела-
ли)». И, наконец: «Создаётся впечатление, что никто из исследовате-
лей не читал ни одной строчки из Сельмы Лагерлёф»8. Качественная
по тщательности проработки исследуемого материала книга Марии
Николаевой оставляет досадный осадок предвзятости по отношению
ко всем российским литературоведам советского периода.
Большим подспорьем при работе с переводами художествен-
ной литературы шведских авторов являются вышедшие в 1986 и
1995 годах библиографические указатели Б.А. Ерхова9, в которых
представлен полный список переведённых до 1994 года на русский
язык произведений скандинавских писателей (в том числе и Сельмы
Лагерлёф), а также перечень литературно-критических публикаций,
затрагивающих их творчество.
После революции 1917 года и до смерти Сельмы Лагерлёф в
1940 году в СССР вышли всего три книги писательницы: «Покрыва-
ло св. Вероники» (Москва, 1919 г., без указания имени переводчика,
издатель Кнебель), семь рассказов из второй части сборника «Troll
och människor» под общим заглавием «Гномы и люди» (Петербург,
1922 г., пер. С.Г . Займовского) и роман 1918 года «Отлучённый»
(“Bannlyst”), названный при переводе «От смерти к жизни» (Пг.:
Изд-во бр. Маркс, 1924 г., пер. Е .Н. Благовещенской). Последний не
получил ни одной рецензии в российской печати10. Хотелось бы от-
метить, что это произведение и по сей день не знает другого перевода,
а ведь прошло уже 100 лет!
Необходимо отметить, что в первые послереволюционные годы
Лагерлёф издавалась на русском языке и за пределами России: в
1921 году в стокгольмском издательстве «Северные огни» в переводе
русского священника, проживавшего в Швеции, А. Рубца и с преди-
словием И. Лунделя вышел сборник «Пушинка и другие рассказы», а в
1923 году в берлинском издательстве «Накануне» увидели свет 16 но-
велл под названием «Тролды и люди» в переводе Р. Тираспольской.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

205
Сельма Лагерлёф в России: история опубликованных переводов...
В послевоенный период публикация переводов произведений
Лагерлёф в Советском Союзе значительно сократилась по сравне-
нию с предыдущим этапом. Исключением стала литературная сказка
про мальчика Нильса, задуманная Сельмой Лагерлёф как учебник
по шведской географии. Название претерпело различные версии: от
«Чудесного путешествия мальчика по Швеции» (вышла на русском
языке за пределами России – в Тарту, 1934 г., пер. П. Соколова), через
«Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями» (в свободной об-
работке З. Задунайской и А. Любарской, переизданное многократно
в различных городах)11 и, наконец, до «Удивительного путешествия
Нильса Хольгерсона по Швеции» (1981 г., пер. Ф. Золотаревской), а
также «Удивительного путешествия Нильса Хольгерсона с дикими
гусями по Швеции» в переводе Л. Брауде12.
Впервые переведённая в 1904 г. и пять раз переизданная в
дореволюционной России «Сага о Йёсте Берлинге» (с различным
написанием имени главного героя) в советский период появилась
в 1959 г. в переводе Е.М. Чернявского и с послесловием А. Дейча13.
Эта публикация была инспирирована проведённым в день рождения
С. Лагерлёф 20 ноября 1958 года чествованием памяти шведской пи-
сательницы в связи с её 100-летним юбилеем. На этом мероприятии,
где присутствовал шведский посол Рагнар Сульман, выступила знаме-
нитая писательница Вера Инбер, чей доклад «Сельма Лагерлёф» был
напечатан в партийной газете «Правда» уже на следующий день14.
Помимо упомянутых выше изданий, а также «Саги о Йёсте
Берлинге» и многократно перепечатывавшейся книге о Нильсе Холь-
герсоне после 1940 года и до выхода в 1991 году собрания сочинений
в 4 томах были переведены «Дядя Рубен» (пер. Н. Городинской) и
«Принцесса Вавилонская» (пер. Н. Демуровой) в книге «Шведская
новелла XIX–XX веков» (Москва, 1964).
«Перстень Лёвеншёльдов» (пер. Л . Брауде), «Шарлотта Лёвен-
шёльд» (пер. Ф. Золотаревской) и «Анна Сверд» (пер. Н. Ширяевой
и Л. Брауде) были изданы в Ленинграде в 1972 г., трилогия о Лё-
веншёльдах выдержала eще два издания (в 1986 г. в Ленинграде и в
1993 г. в Ростове-на-Дону), в них переводчиком «Анны Сверд» поми-
мо Л. Брауде указана Н. Белякова (в девичестве Н. Ширяева).
Кроме этого, были опубликованы отрывки из «Девушки на бо-
лоте» («Европа, век ХХ», Москва, 1980 г., пер. Л. Фронченко), «Под-
мёныш» (журн. «Литературная Россия», Москва, 1982 г., пер. Е. Щара-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

206
Т.А. Тоштендаль-Салычева
евского), «Подкидыш» (журн. «Детская литература», Москва, 1989 г.,
пер. Л. Брауде).
Событием культурной жизни стало появление в ленинградском
отделении издательства «Художественная литература» собрания со-
чинений Сельмы Лагерлёф в четырёх томах15. В первом томе были
напечатаны «Сага о Йёсте Берлинге» в переводе Л. Брауде и Н. Бе-
ляковой, «Деньги господина Арне» в переводе М. Тевелева, «Сказка о
сказке» в переводе А. Савицкой и новеллы из цикла «Невидимые узы»
в переводе И. Стребловой, а также из цикла «Королевы из Кунгахэл-
лы» (три новеллы перевела А. Савицкая и одну – Д. Закс).
Второй том почти целиком был отдан «Удивительному путе-
шествию Нильса Хольгерссона с дикими гусями по Швеции» с под-
заголовком «Сказочная эпопея» в переводе Л. Брауде. Кроме «Ниль-
са» здесь были напечатаны три сказки, две из сборника «Тролли и
люди»: «Подмёныш» (пер. Л. Брауде) и «Черстин Старшáя и Чер-
стин Меньшáя» (пер. Н. Беляковой), а также «Вермландское преда-
ние» (пер. Ю . Гронской16).
В третий том вошли романы 1920-х годов из знаменитой трило-
гии о Лёвеншёльдах в указанных выше переводах Л. Брауде, Ф. Зо-
лотаревской и Н. Беляковой.
Четвёртый том включает в себя более ранние по сравнению с
Лёвеншёльдами произведения: роман «Император Португальский»
(в переводе А. Савицкой), повести «Возница» (пер. Н. Беляковой) и
«Предание о старом поместье» (1899, пер. Ф. Золотаревской), а так-
же рассказ «Перстень рыбака» (пер. Е. Паклиной).
Это издание подвело черту, за которой находятся публикации
переводов выдающейся писательницы Швеции в послеперестроеч-
ной России. И здесь необходимо назвать переводы Т. Чесноковой
двух рассказов из сборника «Легенды о Христе»: «Видение импера-
тора» и «Бегство в Египет» (в книге «Рождество»)17. В первом томе
«Литератрурных сказок народов мира» ею же переведены «Домовой
из Тэребю» и «Предание старого пастбища»18.
В 2008 году под новой литературной редакцией В. Фёдорова
увидела свет перепечатка романа «Иерусалим», перевод которого в
1910 г. был выполнен Верой Корш19.
Публикация в переводе Нины Федоровой книги воспомина-
ний С. Лагерлёф «Морбакка» стала эпохальным событием для всех
знатоков и любителей знаменитой писательницы в России. Книга за-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

207
Сельма Лагерлёф в России: история опубликованных переводов...
полнила лакуну в пространстве непереведённых на русский язык про-
изведений Лагерлёф. «Морбакка», написанная автором в 1922 году,
составила первый том20, во второй, получивший название «Девочка из
Морбакки» и также переведённый Н. Фёдоровой, вошли «Записки ре-
бёнка», созданные в 1930 году, и «Дневник Сельмы Оттилии Ловисы
Лагерлёф», вышедший из-под пера писательницы в 1932 году21.
В 2015 году появилось издание в четырёх томах, в котором были
повторены переводы прежних лет22. В вышедшей в Санкт-Петербур-
ге в 2016 году книге «Бутерброд с вареньем» опубликован в переводе
А. Савицкой рассказ С. Лагерлёф «Семь смертных грехов»23.
Российские участники конференции, по итогам которой созда-
вался этот сборник, подготовили переводы некоторых произведений
Сельмы Лагерлёф. Среди них есть рассказ, который прежде фигури-
ровал в журнале «Нева» за 1900 год, а затем в стокгольмском сбор-
нике 1921 года под названием «Пушинка». В новом переводе Нины
Федоровой он будет опубликован как «Птенчик».
В связи с текстом «Птенчика» хочу подчеркнуть важность искус-
ства переводчика для достойной презентации любого писателя на чужом
языке. Это особенно актуально для творений Сельмы Лагерлёф в силу
поэтичности её прозы вообще и ритмической составляющей каждой
фразы в особенности. При переводе произведений шведской писатель-
ницы важны не только верно найденные слова, но и паузы, заключённые
в её текстах. Кроме того, развитие русского языка также требует обнов-
ления уже переведённых работ: в этом случае язык освобождается от не-
нужной архаики, что делает само произведение более привлекательным
для следующих поколений любителей прекрасной словесности.
Позволю себе три небольших примера. Привожу самую пер-
вую фразу (без сохранения старой, дореформенной орфографии) из
перевода А. Рубца (1921 г.): «Мне кажется, я словно сейчас вижу их в
момент отъезда»24. А вот как начинает свой перевод для нашей книги
Н. Федорова: «Прямо воочию вижу, как они отъезжают»25.
Второй пример касается трактовки переводчиками личности
автора в контексте гендерной составляющей. Если Рубец ведёт по-
вествование от лица мужчины: «В эту девушку я влюбился с первого
взгляда»26, то Фёдорова говорит от лица самой Лагерлёф: «Эту де-
вушку я полюбила сразу, с первой минуты»27.
И, наконец, различия в переводе ниже приводимых строк ка-
саются точности и лёгкости языка Лагерлёф, которые более явствен-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

208
Т.А. Тоштендаль-Салычева
но отражены в новом тексте Федоровой. Перевод Рубца: «О, как она
рада, что на их счастье дядюшка не так умён, как Мориц. Морицу
ведь не обидно, если она думает: это хорошо, что дядя совсем другой
человек, чем Мориц. В самом деле, будь Мориц дядей, и приезжай к
нему такая молоденькая парочка, без денег, с целью получить от него
средства к жизни, он, конечно, велел бы им разойтись по своим углам
и ждать со свадьбой до тех пор, пока у них будет чем жить после
свадьбы»28. Тот же отрывок в интерпретации Федоровой: «Она рада,
что дядюшка не такой разумник, как Мауриц. Наверно, не грех поду-
мать, что оно и хорошо, что дядюшка человек совсем иной породы,
нежели Мауриц. Только представить себе, если бы дядюшкой был
Мауриц и двое бедных молодых людей заявились к нему, чтобы по-
лучить средства на жизнь. Тогда бы Мауриц, с его здравым смыслом,
наверняка дал им от ворот поворот и сказал подождать с женитьбой,
покамест не обзаведутся хоть небольшими средствами»29.
Среди авторов, которые подготовили специально к нашей кон-
ференции переводы текстов Лагерлёф, следует назвать Ирину Маты-
цину, представившую рассказ «Канонир», прежде опубликованный
под названием «Артиллерист». Мария Людковская дала новый пере-
вод «Свадебного марша» из сборника «Сказка о сказке и другие сказ-
ки». Юлия Колесова переработала свой прежний перевод 1991 года
сказки «Вермландское предание». Виктория Петруничева потруди-
лась над текстом редко переводившегося рассказа Сельмы Лагерлёф
«Туман» из сборника «Тролли и люди». Её же перу принадлежит и
первый перевод на русский язык речи Сельмы Лагерлёф, с которой
писательница выступила на ежегодном торжественном заседании
Шведской академии 20 декабря 1926 года.
И, наконец, особое место в нашей новой книге занимают два
произведения известнейшего современного шведского писателя и
драматурга П.У . Энквиста: пьеса «Изображатели» и послесловие к
этой пьесе. Прежде незнакомые русскому читателю тексты перевела
Александра Афиногенова. Эти произведения имеют крайне важное
значение для понимания личности Сельмы Лагерлёф и трактовки
художественных достоинств её творчества.
Как нам представляется, одной из актуальных задач современ-
ной переводческой практики могла бы стать работа над новым ва-
риантом социально-этического романа С. Лагерлёф «Отлучённый»,
вызвавшего в Швеции противоречивые отклики и представляющего
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

209
Сельма Лагерлёф в России: история опубликованных переводов...
интерес для российской публики своей внутренней ориентацией на
идеи Ф.М . Достоевского, а также подготовка к изданию на русском
языке сборников малой прозы писательницы «Невидимые узы» и
«Тролли и люди», которые до настоящего времени не публиковались
в полном объёме и в той последовательности, которая была предло-
жена самим автором.
Появление новых переводов шведской классической лите-
ратуры и в том числе произведений С. Лагерлёф даёт возможность
российским читателям и литературоведам осмыслить сложившийся
в Швеции литературный канон и при дальнейшем изучении просле-
дить его трансформацию. Они ценны также и тем, что становятся хо-
рошим дидактическим и методическим материалом для студентов и
аспирантов филологических отделений российских университетов,
готовящих новых переводчиков-скандинавистов.
Примечания
1 Nordlund A. Ledamoten Lagerlöf och kvinnofrågan // Svenska Dagbladet.
2014. 9 augusti.
2 Nikolajeva M. Selma Lagerlöf ur ryskt perspektiv. Lagerlöfstudier 1991, utgivna
av Selma Lagerlöf-sällskapet. Göteborg, 1991.
3 Ibid. S. 26–28.
4 Лагерлёф С. Полное собрание сочинений: Т. 1 –12. М.: Изд-во В.М . Саблина,
1909–1910; Она же. Полное собрание сочинений. 2 -е изд. М .: Изд-во
В.М . Саблина, 1910–1911; Она же. Собрание сочинений: Кн. 1 –12 . М.:
Тип. т -ва И.Д . Сытина, 1911.
5 Nikolajeva M. op. cit. S. 43–46.
6 Ibid. S. 46.
7 Ibid. S. 81.
8 Ibid. S. 131.
9 Художественная литература скандинавских стран в русской печати: Библи-
ографический указатель. Вып. 1: Древнеисландская литература. Швед-
ская литература / Сост. Б.А . Ерхов; авт. вступ. ст.: В.П . Неустроев; отв.
ред. Э .В . Переслегина. М., 1986; Вып. 2. Ч. 2: Шведская литература:
Материалы за 1984–1994 гг. и дополнения к вып. 1. Сост. Б.А . Ерхов.
М., 1995.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Т.А. Тоштендаль-Салычева
10 Nikolajeva M. op. cit. S. 48.
11 1940 – Москва, 1959 – Ленинград, 1960 – Куйбышев, 1969 – Петрозаводск,
1973 – Ленинград, 1978 – Москва, 1979 – Москва, 1982 – Москва,
1985 – Калининград, 1986 – Краснодар, Киев, Минск, 1987 – Москва,
Душанбе, 1988 – Ленинград, 1989 – Минск, 1990 – Киев, Ленинград,
1991 – Саратов, Воронеж, Москва. Об изданиях 1992–1994 гг. см. во
второй части библиографического указателя Б.А. Ерхова. С. 39 –40).
12 1982 – Петрозаводск; 1987 – Москва, с иллюстрациями Б.А. Диадорова,
1991 – Ленинград.
13 Лагерлёф С. Сага о Йёсте Берлинге / Пер. с швед. Е .М. Чернявского. М .:
Гос. изд-во худож. лит., 1959.
14 Nikolajeva M. op. cit. S. 77 .
15 Первые три тома вышли в Ленинграде в 1991 г., а четвёртый – в Санкт-Пе-
тербурге в 1993 г.
16 Сейчас известная переводчица Ю. Колесова.
17 Рождество. М ., 1997.
18 Литературные сказки народов мира: В 3 т. / Сост. Н. Будур. Т . 1: Сказки
писателей Европы. М ., 2002.
19 Лагерлёф С. Иерусалим / Пер. В. Корш. М ., 2008.
20 Лагерлёф С. Морбакка / Пер. Н . Федоровой. М., 2011.
21 Лагерлёф С. Девочка из Морбакки: Записки ребёнка. Дневник Сельмы От-
тилии Ловисы Лагерлёф / Пер. Н . Федоровой. М., 2013.
22 Лагерлёф С. Собрание сочинений: В 4 т. / Пер. с швед. М. Благовещенской,
В.К.иЛ.О.М., 2015.
23 Бутерброд с вареньем. СПб., 2016. С . 160–169.
24 Лагерлёф С. Пушинка и другие рассказы / Пер. с швед. А .А . Рубца; пре-
дисл. И .А. Лунделя. Стокгольм: Северные огни, 1921. С . 5 .
25 Секреты мастерства: этика, религия, эстетика в творчестве Сельмы Лагер-
лёф. М ., 2018. С. 232.
26 Лагерлёф С. Пушинка и другие рассказы. С . 6 .
27 Секреты мастерства... С. 232.
28 Лагерлёф С. Пушинка и другие рассказы. С . 10.
29 Секреты мастерства... С. 235.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

211
И.В. Матыцина
Саморедактирование как часть переводческого процесса
(на примере перевода рассказа С. Лагерлёф «Канонир»)
Уже многие десятилетия проводятся исследования, посвящён-
ные переводу художественной литературы и представляющие собой
сопоставление текста на языке перевода (ТТ – target text) и текста на
языке оригинала (ST − source text). Есть также относительно более
новый метод, называемый TAp (Think Aloud protocol), при котором
параллельно с процессом перевода происходит процесс фиксации
всех рабочих моментов – таких как время, необходимое для перево-
да того или иного фрагмента, трудности и вопросы, возникающие в
процессе работы, а также все варианты перевода – от самого первого,
рабочего, до окончательного. В первом случае исследователем обыч-
но является филолог-переводовед, изучающий результат творчества
какого-либо писателя и переводчика. Во втором – исследователь
анализирует процесс перевода на основе данных, полученных в про-
цессе работы переводчика над текстом. В обоих случаях роли чётко
разделены, и исследователь работает с материалом, автором которо-
го является другой человек – переводчик. При этом в центре одних
исследований находится процесс, другие фокусируют внимание на
результате. Мне показалось интересным, совместив эти два метода,
проанализировать и обобщить результаты использования различных
трансформаций при переводе конкретного произведения, поскольку
мне как его переводчику известно, чем в каждом конкретном слу-
чае я руководствовалась и почему выбрала тот или иной вариант.
Задача отчасти осложнялась тем, что оригинал – новелла классика
шведской литературы, знаменитой шведской писательницы Сельмы
© Матыцина И.В ., 2018
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

212
И.В. Матыцина
Лагерлёф. Язык и стиль новеллы предъявляют высокие требования
к переводчику. С другой стороны, такая жёсткая «рамка» является
плюсом для исследователя, поскольку необходимость бережного
отношения к оригиналу заведомо предостерегает переводчика от не-
нужных экспериментов и в какой-то степени обеспечивает «чистоту
исследования», которой не всегда можно добиться при анализе пере-
водов произведений средней руки, где из-за отсутствия чётко выра-
женного авторского стиля переводчик чувствует себя более свобод-
ным в выборе эквивалентов.
Метод ТАР был впервые применён для анализа процесса пе-
ревода в 80-е годы XX века немецкими учеными1. Однако участни-
ками экспериментов тогда были не профессиональные переводчи-
ки, а студенты и преподаватели иностранного языка, и тот перевод,
который они выполняли, имел не художественную, а дидактиче-
скую ценность2. В 1988 году была написана диссертация Герлофф3,
которая исследовала процесс художественного перевода на приме-
ре трёх групп испытуемых: студентов, изучающих французский,
билингвов, не имеющих опыта перевода, и профессиональных пе-
реводчиков (перевод осуществлялся с французского на английский
язык). Проанализировав стратегии, использованные переводчика-
ми, авторы пришли к выводу, что менее опытные участники экспе-
римента (студенты) ограничиваются решением более частных за-
дач – таких как перевод слова или конкретного фрагмента − и редко
соотносят свое решение с текстом в целом или своими фоновыми
знаниями. Кроме того, чем меньше переводческого опыта у челове-
ка, тем больше он склонен работать с текстом линейно, последова-
тельно продвигаясь от точки А в точку Я, не оглядываясь назад и не
забегая вперёд, «находясь» в каждый конкретный момент времени
в конкретной точке текста оригинала и не видя дальше следующего
предложения.
Позднее метод ТАР использовали многие исследователи для
получения различных данных. В основном их интересовали пробле-
мы, с которыми сталкиваются переводчики, и пути решения этих
проблем. Различие между профессиональными и непрофессиональ-
ными переводчиками состоит именно в том, какие пути решения
этих проблем они выбирают.
Со временем фокус интереса исследователей4 сместился от
описания общих особенностей перевода к изучению конкретных
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

213
Саморедактирование как часть переводческого процесса
аспектов переводческого процесса, при этом переводчики-непрофес-
сионалы стали привлекаться к эксперименту только в качестве груп-
пы для сравнения результатов5.
Такое смещение акцентов произошло одновременно с ростом
понимания того, что перевод как профессиональная деятельность
кардинально отличается от перевода в дидактических целях, хотя и в
той, и в другой ситуации происходит передача смысла с одного языка
на другой с учётом культурного контекста6.
Последующие поколения исследователей интересовались ещё
более специфическими вопросами прочтения и восприятия текста,
семантическими сдвигами, которые происходят при работе над тек-
стом7, а также влиянием ситуации перевода на процесс и результат
переводческого труда (например, Енсен изучал, как влияет на пере-
водчика стресс в условиях лимита времени8).
Процесс принятия переводческого решения и выбора экви-
валента, а также определение той границы, где переводчик ставит
точку, завершая саморедактирование и признавая свой вариант
окончательным, давно привлекали мой интерес, а многолетняя пе-
реводческая и редакторская практика дали огромный материал для
размышлений. Познакомившись в Институте устного и письменно-
го перевода Стокгольмского университета (ТÖI) с исследованиями,
выполненными с использованием метода ТАР, я решила проанализи-
ровать собственный перевод, выступив в этом случае в трёх ипоста-
сях – переводчика, редактора и исследователя-филолога. В данной
статье использованы и обобщены данные, полученные мной путём
последовательной фиксации переводческих решений без примене-
ния каких-либо технических средств.
Итак, практика показывает, что при работе над текстом возни-
кают сложности двух видов: одни связаны с типологическими разли-
чиями между языком перевода и языком оригинала и для их преодо-
ления имеются некоторые алгоритмы нахождения соответствий, ко-
торые переводчику необходимо знать и им следовать. Другая группа
сложностей не связана с типологическими различиями между язы-
ками и объясняется художественными особенностями текста – его
стилем и ритмической организацией. И если первая группа проблем
отчасти может быть отработана на занятиях по переводу, то для пре-
одоления проблем, относящихся ко второй группе, переводчику не-
обходимы вкус и художественное чутьё9.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

214
И.В. Матыцина
Используя параллельно метод интроспективного и ретро-
спективного анализа, я выделила различные виды трансформаций
и систематизировала их в зависимости от того, являются ли они
облигаторными или факультативными, вызываются типологиче-
скими особенностями русского и шведского языков или опреде-
ляются характером конкретного текста и художественным вкусом
переводчика. Кроме того, в ряде случаев, там, где мне показалось
интересным проследить за процессом принятия решения, я привела
цепочку вариантов – от самого первого, чернового, до окончатель-
ного. Итак:
I. Изменения, связанные с типологическими особенностями
шведского и русского языков:
1. Фиксированный порядок слов в шведском языке – свободный
порядок слов в русском языке:
Dörren ryckes till det rum där hon sitter och vårdar sitt sjuka
barn. − Дверь в комнату, где она сидела, нянча больного ребенка, рас-
пахивается.
По правилам грамматики шведского языка глагол должен
стоять в предложении на втором месте, тяжёлый член предложения
(определительное придаточное предложение där hon sitter och vårdar
sitt sjuka barn) обычно занимает конечную позицию. Свободный по-
рядок слов в русском языке позволяет поместить глагол (распахива-
ется) в конец фразы, после распространённого определения (где она
сидела, нянча больного ребенка). Это объясняется необходимостью
контактного расположения компонентов субстантивной предлож-
ной группы (дверь в комнату, где она сидела...) .
2. Обязательность заполнения позиции грамматического
субъекта в шведском языке:
Han vill kanske inte stanna för att bevittna hustruns förtvivlan. −
Скорее всего, не хочет смотреть на её горе.
В первом варианте перевода было: Скорее всего, ОН не хочет
быть свидетелем переживаний женщины. Однако форма 3 л. ед. ч.
глагола-сказуемого в русском языке позволяет опустить субъект во
избежание его повтора (о трансформации лексического наполнения
фразы см. п. 3б).
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

215
Саморедактирование как часть переводческого процесса
3. Наличие в шведском языке артиклей:
а) – ...och en röst, som är hes av skräck [...] ropar till henne. − ...и
чей-то сиплый от ужаса голос кричит [...]
Существительное en röst является грамматическим субъектом
предложения, однако стоит в неопределённой форме, что противоре-
чит характерной для шведского языка тенденции к определённости
грамматического субъекта, занимающего инициальную позицию.
Следовательно, данная форма является маркированной, и чтобы это
подчеркнуть, в русском переводе употребляется неопределённое ме-
стоимение чей-то;
б) – Han vill kanske inte stanna för att bevittna hustruns förtviv-
lan. − Скорее всего, не хочет смотреть на её горе.
Изначально было: Скорее всего, не хочет быть свидетелем пе-
реживаний женщины. Благодаря наличию артикля существительное
hustrun приобретает определённость и соотносится с упомянутым в
предыдущем предложении погибшим мужем (din man). В русской
фразе существительное жена (чья?) непонятно, к кому относится
и как бы «повисает в воздухе». Однако слово женщина тоже оказа-
лось промежуточным решением и, в свою очередь, было заменено
местоимением её, поскольку фраза он не хочет быть свидетелем
переживаний женщины воспринимается не конкретно, а так, будто
человек не может смотреть на женские переживания. В окончатель-
ном варианте выражение быть свидетелем было заменено синони-
мом (смотреть), а вместо слова переживания была употреблена
лексема с более сильной эмоционально-экспрессивной окраской
(горе) (см. п . 6 а);
в) Han hade visat henne anordningarna. − [...] и он показывал ей
все приготовления.
В русской версии используется определительное местоимение
ВСЕ, выступающее в качестве функционального аналога определён-
ного артикля в шведском языке.
4. Отсутствие параллелизма между конструкциями шведского
и русского языка:
а) отсутствие в шведском языке деепричастий:
Dörren ryckes till det rum där hon sitter och vårdar sitt sjuka
barn. − Дверь в комнату, где она сидела, нянча больного ребенка, рас-
пахивается.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

216
И.В. Матыцина
В шведском варианте используются два однородных сказуе-
мых, одно выражено полнозначным глаголом vårdar (ухаживает,
нянчит), второе – частично десемантизированным глаголом поло-
жения в пространстве sitter (сидит), передающим в этой конструк-
ции протяжённость действия во времени. Два таких глагола редко
бывают однородными членами в русском языке. В переводе глагол
сидеть становится сказуемым, к которому относится деепричастие
(нянча), обозначающее сопутствующее действие. Тот факт, что гла-
гол sitter нельзя просто опустить (ср. перевод других конструкций,
обозначающих продолженное действие − sitter och läser, ligger och
sover и др.), свидетельствует о том, что глагол положения в про-
странстве в этом случае в значительной степени сохраняет свою
семантику;
б) отсутствие в шведском языке диминутивов:
... me n i dag på morgonen hade hon funnit, att deras lilla son inte var
frisk. − ... но сегодня утром оказалось, что их сынок заболел.
То, что в шведском языке выражается лексически путём до-
бавления прилагательного маленький (lilla), в русском тексте можно
передать при помощи уменьшительно-ласкательного суффикса (их
сынок). Причем русский язык позволяет выбрать из нескольких воз-
можных суффиксов (-ишка, -ок, -уля и др.) вариант, более соответ-
ствующий стилю новеллы;
в) отсутствие в русском языке выделительной конструкции:
–
Vad är det som har hänt? − Что же случилось?
Выделительная конструкция переводится на русский язык с
помощью оборота с частицей же.
Det är vid tanken på sin man, som hon återtar sin självbehärsk-
ning. − Одной мысли о муже хватило, чтобы к ней вернулось само-
обладание.
Для передачи шведской эмфатической конструкции в русском
языке используется эмфатический порядок слов.
5. Наличие в шведском языке развитой системы образования
композитов:
а) Han är ihjälskjuten. − И его разорвало снарядом!
В шведской фразе предикатив выражен композитом, в соста-
ве которого две основы – насмерть и стрелять. В русском варианте
используется словосочетание – разорвало снарядом (здесь имеет ме-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

217
Саморедактирование как часть переводческого процесса
сто трансформация с заменой частей речи и лексическим развитием:
стрелять > снаряд, насмерть > убить > разорвать) (об употребле-
нии знаков препинания см. п . 10 а);
б) kanondunder – пушечный грохот
Одним из возможных способов передачи на русском языке
значения композитов (сущ. + сущ.), является использование сочета-
ний с относительными прилагательными, однокоренными соответ-
ствующему существительному в шведском языке (пушка + грохот >
пушечный грохот).
6. Особенности употребления и перевода отдельных
конструкций и форм:
а) императив:
om du kan komma ifrån, så bör du också ställa dig där. − Если смо-
жешь вырваться из дому, вставай тут.
В шведском языке императив употребляется реже, чем в
русском и обычно имеет соотнесённость с моментом речи – «сде-
лай сейчас», а если совет или рекомендация касается будущего,
говорящий нередко использует конструкцию модальный глагол +
инфинитив;
б) конструкция bli + инфинитив:
Han kan bli döv. − Месье Карно может оглохнуть.
Значение «сделаться каким-то» (bli döv − сделаться глухим)
передается в шведском языке при помощи конструкции bli + прила-
гательное, в русском языке – глаголом, однокоренным соответствую-
щему прилагательному (оглохнуть);
в) конструкция kan + инфинитив:
Du kan se hela manövern, och du kan höra talen. − Увидишь манёв-
ры, послушаешь речи.
В шведском для обозначения возможности выполнения дей-
ствий (особенно с глаголами чувственного восприятия) часто ис-
пользуются конструкции с модальным глаголом kan, в русском тек-
сте им соответствует форма простого будущего времени соответству-
ющего глагола совершенного вида;
г) конструкция bruka + инфинитив:
–
Man borde egentligen inte få bli soldat, förrän man har bestått
något slags prov, brukade han säga. − Надо бы придумать проверку для
будущих солдат, − говаривал он.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

218
И.В. Матыцина
Сочетание глагола bruka + инфинитив (= иметь обыкновение
что-либо делать) может переводиться на русский язык глаголом не-
совершенного вида с суффиксом -ива, со значением многократного
действия в прошлом.
7. Различия в стилистической окраске и объёме значения лексемы
в шведском и русском языках:
а) Han vill kanske inte stanna för att bevittna hustruns förtviv-
lan. − Скорее всего, не хочет смотреть на её горе.
Первым вариантом перевода была фраза: Скорее всего, не хочет
быть свидетелем переживаний женщины. В дальнейшем словосочета-
ние быть свидетелем, относящееся к письменному и даже канцеляр-
скому стилю, было заменено нейтральной лексемой смотреть, а место
существительного переживания занял его более сильный синоним горе;
б) ...sådana, som inte har råd att betala sina biljetter – у кого нет
денег на билеты.
Существительное råd (= финансовые средства) неприемлемо
в контексте данной фразы, оно имеет налёт канцеляризма (ср., на-
пример: выделить средства на восстановление памятника старины)
и должно быть заменено нейтральным синонимом деньги;
в) Han är visserligen ingen krigare, den där Carnot, men lite ka-
nondunder får en president av Frankrike lära sig att stå ut med. − Он,
конечно, не солдат, этот Карно, но немного пушечного грохота пре-
зиденту Франции не повредит.
Шведское слово krigare имеет лёгкий оттенок архаики и бук-
вально означает воин. В переводе оно заменяется нейтральным сло-
вом солдат. Архаичность стиля при этом, конечно, теряется, но фоне-
тический и морфемный облик русского слова воин и его употребление
в текстах высокого стиля делают слово неуместным в речи простых
людей (в отличие от шведского отглагольного существительного
krigare, образованного по продуктивной модели с суффиксом -are).
Кроме того, представляется, что слово солдат чаще, чем шведское
soldat, употребляется в значении «человек, опытный в военном деле»;
г) denna tysta och stilla grupp – застывшие в молчании люди.
Слово группа принадлежит к книжной лексике и имеет оттенок
официальности, поэтому, если есть возможность, его лучше заменить;
д) När hon är på endast ett par stegs avstånd... − ... только когда она
подходит к ним совсем близко.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

219
Саморедактирование как часть переводческого процесса
Любое из более близких переводческих соответствий (на рас-
стоянии пары шагов/не доходя двух шагов/... и т . д .) звучит либо
слишком легковесно для такой напряженной ситуации (существи-
тельное пара является просторечным и не может употребляться ав-
тором в кульминационный момент рассказа), либо чересчур рассу-
дочно (числительное два слишком точно, в ситуации крайнего стрес-
са было бы странно, если бы кто-то считал количество шагов).
8. Различия в сочетаемости русской и шведской лексем:
а) Skulle han ha kastat sig framför kanonmynningen? − Бросился
под выстрел?
Шведская фраза буквально означает бросился перед жерлом
пушки. Но шведский глагол kasta sig имеет иную лексическую соче-
таемость, чем русский глагол броситься, который в этом значении
употребляется с существительными, обозначающими движущиеся
объекты (броситься под поезд/под машину и т. п .). По-русски нель-
зя сказать броситься под пушку или перед пушкой, равно как и перед
жерлом пушки. В последнем случае можно употребить конструкцию
встать перед жерлом пушки, однако это действие будет слишком
медленным и невыразительным. В переводе имеет место метоними-
ческий перенос с предмета на его действие (жерло пушки > выстрел);
б) Du kommer att stå kvar på din post till det sista, hade hon sva-
rat. − Ты будешь держаться до последнего.
Здесь интересна контаминация, которая могла возникнуть из-
за смешения двух фразеологизмов. Шведская идиома att stå kvar på
sin post имеет аналог в русском языке − стоять на посту. Однако
этот фразеологизм плохо сочетается с обстоятельством времени до
последнего (till det sista), которое входит в состав другой русской
идиомы − держаться до последнего, которая и была выбрана в каче-
стве переводческого соответствия конструкции оригинала.
9. Отсутствие в русском языке соответствующей лексемы:
om du kan komma ifrån, så bör du också ställa dig där. − Если
сможешь вырваться из дому, вставай тут.
Непереходный глагол с поствербом komma ifrån означает от-
ложить дела, освободиться от чего-либо. Из-за отсутствия в русском
языке соответствующей непереходной лексемы в переводе была ис-
пользована конкретизация.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

220
И.В. Матыцина
II. Изменения, не связанные с типологическими различиями
между шведским и русским языками:
1. Изменение структуры предложения:
а) двусоставное (шв.) >> односоставное безл. (рус.):
... me n i dag på morgonen hade hon funnit, att deras lilla son inte var
frisk. − ... но сегодня утром оказалось, что их сынок заболел.
Двусоставное шведское предложение переведено на русский
язык односоставным безличным со сказуемым в форме 3-го л. ед. ч .
Hon måste springa, hon måste skrika. − Надо бежать, кричать.
Двусоставное шведское предложение переведено на русский
язык безличным инфинитивным предложением;
б) двусоставное (шв.) >> неполное предложение с эллипсисом
подлежащего (рус.):
Hon ser själv hur hemsk hon måtte se ut...
−
Представила, как
страшно это выглядит со стороны...
Структурная трансформация предложения используется для
того, чтобы избежать монотонности и ритмически разнообразить
текст перевода;
в) двусоставное с неопределённо-личным местоимением man
(шв.) >> односоставное безличное (рус.):
Man kan aldrig veta. − Как знать!
У этой фразы было несколько вариантов перевода. Вариант 1:
Заранее никогда не знаешь. Вариант 2: Разве заранее знаешь? Второй
вариант был попыткой сделать фразу более динамичной и легкой,
но использование вопросительного предложения в ключевой по-
зиции конца абзаца противоречит замыслу автора, поэтому окон-
чательный выбор пал на утвердительное предложение с восклица-
тельной интонацией.
Неопределённо-личное местоимение man используется в слу-
чаях, когда производитель действия неизвестен/нерелевантен или
мыслится обобщённо, такие предложения часто переводятся на рус-
ский язык предложениями со сказуемым в форме 3-го л. мн . ч . или
2-го л. ед. ч . (Man bygger ett hus därborta. – Там строят дом, Som man
bäddar ska man sova. − Что посеешь, то и пожнешь). Этим объясня-
ются два первых варианта перевода. Но в окончательном варианте я
остановилась на односоставном безличном предложении со сказуе-
мым, выраженным инфинитивом, чтобы ритмически разнообразить
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

221
Саморедактирование как часть переводческого процесса
текст, поскольку несколькими строками ниже встречается похожее
предложение: Наверняка никогда не знаешь.
Наречие заранее, которое фигурирует в первом и втором вари-
антах перевода, было включено в состав фразы под влиянием русской
идиомы «знать заранее» и вычеркнуто в окончательном варианте, так
как оно отсутствует в оригинале;
г) сложноподчинённое (с целевым оборотом) (шв.) >> простое
с однородными сказуемыми (рус.):
Hon stannar inte för att fråga var hennes man kan befinna sig. −
Она не останавливается, не спрашивает про мужа.
У этой фразы было несколько вариантов перевода. Вариант 1:
Ей не пришлось останавливаться, чтобы узнать, где находится её
муж. Вариант 2: Ей не пришлось останавливаться, спрашивать,
где находится её муж (глагол спрашивать в данном контексте яв-
ляется синонимом глагола узнавать и позволяет избежать употре-
бления подчинительного союза чтобы). Придаточное предложение
где находится её муж также подверглось переработке, в результа-
те которой из состава фразы был исключён канцелярский глагол
находиться. В окончательном варианте шведский целевой оборот
и придаточное стянулись в глагольно-именное словосочетание с
предлогом: спрашивать про мужа. Это выражение имеет достаточ-
но широкое значение, точный смысл которого становится понятен
из контекста;
д) сложноподчинённое с придаточными определительными
(шв.) >> простое двусоставное (рус.) .
. . . o ch en röst,|| som är hes av skräck över det förfärliga, |som den har
att meddela|| ropar till henne. − [ ...] и чей-то сиплый от ужаса голос
кричит [...];
е) сложносочинённое с придаточным определительным (шв.) >>
простое с обособленным причастным оборотом (рус.)
[...] och den, som har kommit med den hemska nyheten, skyndar
bort. − [ . . .] и человек, принёсший страшное известие, убегает.
Пункты д) и е) демонстрируют два основных способа перевода
на русский язык шведских придаточных определительных (не счи-
тая тех случаев, когда они передаются на русском также придаточ-
ным предложением): согласованным определением, выраженным
прилагательным, и причастным оборотом.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

222
И.В. Матыцина
2. Замена пассивной конструкции активной:
а) с сохранением актантов и сменой вектора:
Eller också är han så intresserad av något skådespel, som försiggår
på annat håll, att han nätt och jämt har gett sig tid att skynda hit med
denna underättelse och nu längtar att få vara tillbaka. − А может, ка-
кое-то другое зрелище влечёт его так сильно, что он только забежал
сюда её оповестить, и сразу торопится вернуться обратно.
В переводе меняются местами субъект и объект действия:
существительное зрелище становится подлежащим предложения,
а местоимение он – объектом (в оригинале – han- грамматический
субъект, skådespel – косвенный объект);
б) с заменой актантов:
Den ska fyras av för att ge våra trupper tecken när högtidligheten
ska börja. − Выстрел из пушки будет сигналом к началу праздника.
В первоначальном варианте было Залп из неё станет для на-
ших солдат сигналом к началу празднества. Этот вариант вступал в
стилистический диссонанс с речью простого канонира, слова и выра-
жения залп, станет сигналом, сигналом к началу празднества имеют
ярко выраженную книжную окраску. Переработанный вариант вы-
глядит следующим образом: Она выстрелит, чтобы подать нашим
частям сигнал к началу празднества. Но в предыдущей фразе упо-
треблено существительное женского рода трибуна, и потому исполь-
зование местоимения она в этом предложении нежелательно. Также
неуместны в разговоре с женой канцеляризмы наши части и празд-
нества (хотя в оригинале употреблено существительное högtidlighe-
ten − торжества). Ещё один промежуточный вариант представляет
собой неопределённо-личное предложение: Из пушки выстрелят,
чтобы подать солдатам сигнал к началу парада. Однако такого рода
обороты утяжеляют стиль и кажутся неестественными в спонтанном
диалоге, поэтому в окончательном варианте фраза оригинала снова
подверглась трансформации, при которой субъектом активной кон-
струкции стало существительное, однокоренное глаголу-сказуемому
пассивного оборота (стрелять – выстрел).
3. Изменение тема-рематической структуры фразы:
Och här mittemot är läktarn för stadsborna. − Трибуна напротив −
для горожан. Интересное перераспределение тема-рематической ин-
формации: в оригинале темой является обстоятельство, выраженное
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

223
Саморедактирование как часть переводческого процесса
наречием här mittemot (здесь напротив), субстантивное словосочетание
läktarn för stadsborna (трибуна для горожан) − рема, в переводе – три-
буна напротив стоит в позиции темы, дополнение для горожан – рема.
4. Перераспределение сем, изменение морфологического
наполнения конструкции:
När hon är på endast ett par stegs avstånd, är det någon i denna
tysta och stilla grupp, som fäster uppmärksamheten på henne. − Застыв-
шие в молчании люди замечают её, только когда она подходит к ним
совсем близко.
Сочетание tysta och stilla grupp (тихий + молчаливый + группа) >>
застывшие в молчании люди (семы тишина, молчание, люди сохраня-
ются, однако находят иное морфологическое выражение – вместо со-
четания существительного с двумя качественными прилагательными
используется сочетание существительного с причастным оборотом),
глагольно-именной конструкции fäster uppmärksamheten (обращают
внимание) в переводе соответствует глагол замечают.
5. Семантическое развитие:
[...] men lite kanondunder får en president av Frankrike lära sig att
stå ut med. – [ . . .] немного пушечного грохота президенту Франции не
повредит.
Дословно: [...] немного пушечного грохота президенту Франции
придется научиться терпеть. Перевод достаточно далеко отстоит от
оригинала по составу компонентов и представляет собой результат
семантического развития (придётся научиться >> не повредит). Та-
кой вариант выбран благодаря своей идиоматичности.
6. Антонимический перевод:
а) Ser du den inte? − Видишь её?
б) [...] men i dag på morgonen hade hon funnit, att deras lilla son
inte var frisk. − [. . .] но сегодня утром оказалось, что их сынок заболел;
В примерах а) и б) шведские отрицательные конструкции (ser
inte, inte var frisk) переданы на русский язык при помощи утверди-
тельных (видишь, заболел);
в) Man borde egentligen inte få bli soldat, förrän man har bestått
något slags prov, brukade han säga. − Надо бы придумать проверку для
будущих солдат, − говаривал он.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

224
И.В. Матыцина
В этой фразе имеет место антонимический перевод + семанти-
ческое развитие (нельзя стать солдатом, пока не прошёл проверку >>
можно стать, когда прошёл проверку >> надо пройти проверку >>
надо придумать проверку);
г) Innan man har stått sitt prov, vet ingen hur han kommer att
handla när en stor fara hotar. − Вот когда тебя припрёт к стенке, тогда
и узнаешь, на что способен в минуту большой опасности.
Первый вариант перевода был практически буквальным: Пока
жизнь человека не проверит, никто не может сказать, как он себя по-
ведёт в момент большой опасности.
Во втором варианте изменился тип предложения: из двусо-
ставного оно превратилось в односоставное обобщённо-личное: Пока
жизнь человека не проверит, не узнаешь, как поведёшь себя в момент
большой опасности.
В третьем варианте начало фразы стало фразеологическим обо-
ротом (как в оригинале), а конец подвергся упрощению: придаточное
предложение стянулось в субстантивное словосочетание с обстоятель-
ственной семантикой (när en stor fara hotar − в момент большой опас-
ности). Одновременно глагол поведёшь себя (шв. handla действовать)
был заменен кратким прилагательным способен, чтобы не было навяз-
чивого повторения личных окончаний глаголов (узнаешь, поведёшь);
д) ...människor, som är tysta, som inte skriker eller gör förskräckta
åtbörder som de övriga. − ... В отличие от остальных они не шумят, не
кричат, не размахивают испуганно руками.
Положительной конструкции в оригинале соответствует отри-
цательная в переводе: som är tysta (молчат) >> не шумят. Шведский
сравнительный оборот som de övriga (как остальные) переведено на
русский язык отрицательным сравнением в отличие от остальных.
7. Описательный перевод:
Här ska de fina familjerna sitta, och där nedanför blir det nog träng-
sel av sådana, som inte har råd att betala sina biljetter. − Здесь устроятся
те, кто побогаче.
Шведской идиоме de fina familjerna (= знать, «сливки общества»)
соответствует русская описательная конструкция те, кто побогаче.
При этом происходит сужение значения и выделение одного призна-
ка – «достаток, богатство», по которому знать противопоставляется
простолюдинам, не имеющим средств для покупки билетов.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

225
Саморедактирование как часть переводческого процесса
8. Ситуативный перевод:
а) Å, vad det beträffar! − Пустое!
б) Se nu på mig! – Взять, например, меня.
в) Låt oss hoppas det! − Хорошо бы так!
Все три приведённых выше примера представляют собой ре-
плики диалога. Во всех этих случаях перевод отличается от оригина-
ла и формой, и лексическим наполнением. Сохраняется лишь функ-
ция высказывания в контексте повествования.
9. Конкретизация:
... so m inte skriker eller gör förskräckta åtbörder som de övriga. −
... не кричат, не размахивают испуганно руками.
Шведское словосочетание gör förskräckta åtbörder (не делают
испуганных жестов) в русском варианте подверглось конкретизации
(не размахивают испуганно руками).
10. Усиление / ослабление эмоционально-экспрессивной
окраски:
а) Han har kastat sig framför kanonen. − Он встал перед пушкой!
В русском варианте выбран восклицательный тип предложе-
ния, так как эта фраза отличается очень высоким эмоциональным
напряжением. В оригинале в конце высказывания стоит точка, но
ведь голос КРИЧИТ (ropar). Автору статьи неизвестны исследова-
ния, в которых бы сравнивались шведская и русская система рас-
становки знаков препинания, но можно предположить, что швед-
ская традиция, в отличие от русской, допускает употребление
точки в контекстах, где в русском языке естественным является
восклицательный знак. Интересно, что наряду с увеличением экс-
прессивности на пунктуационном уровне, на уровне лексики про-
исходит ослабление: эмоциональная окраска глагола-сказуемого в
переводе слабее, чем в оригинале ([шв.] kastat sig [бросился] >>
[рус.] встал);
б) Men det är ju en ren omöjlighet. − Чушь какая-то!
Благодаря выбору в переводе стилистически окрашенного раз-
говорного слова (omöjlighet – (букв.) нечто невозможное), экспрес-
сивность реплики усиливается, что подтверждает употребление вос-
клицательного знака в конце высказывания.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

226
И.В. Матыцина
11. Фразеологизация/усиление идиоматичности:
а) När hon påminner sig om detta, rättar hon upp sig och börjar gå
sansat. − Вспомнив эти слова, она выпрямилась и постаралась взять
себя в руки.
Поскольку сразу придумать хороший идиоматичный перевод
выделенного сочетания не удалось, первый вариант перевода ока-
зался почти буквальным: Вспомнив эти слова, она расправила пле-
чи и постаралась выглядеть спокойной. Во втором, промежуточном,
варианте была попытка включить в состав фразы идиому: [...] и по-
старалась взять себя в руки. Однако в этом случае возник конфликт
между двумя фразеологизмами, выступающими в роли однородных
членов: расправила плечи и постаралась взять себя в руки − в первом
из устойчивых сочетаний часть тела выступает в прямом, а во вто-
ром − в переносном значении;
б) Hon vet mycket väl vart hon har att bege sig: fram till den sto-
ra öppna platsen helt nära kasernen, där paraden skulle äga rum. − Ноги
сами несут её к большому полю перед казармами, туда, где должен
проходить парад.
Первый вариант перевода близок к оригиналу по своему лекси-
ческому составу, но не идиоматичен и тяжеловесен: Она хорошо зна-
ет, куда бежать: к большой открытой площадке рядом с казармами,
где должен проходить парад. После переработки фразы главное пред-
ложение заменяется в нем идиомой (ноги сами несут её) и добавля-
ется слово-коррелят туда. Благодаря этому фраза приобретает более
разговорный оттенок, что является очевидным плюсом при передаче
несобственно-прямой речи. При этом, поскольку использованный в
предложении фразеологизм является достаточно употребительным,
он не притягивает к себе внимания читателя, и высказывание звучит
нейтрально.
12. Объединение/разделение предложений оригинала:
Объединение:
а) ännu i går afton promenerade hon där förbi i sällskap med sin
man. Han hade visat henne anordningarna. − Ещё вчера вечером они с
мужем гуляли там, и он показывал ей все приготовления.
Объединение двух предложений в одно вызвано ритмически-
ми соображениями: желанием избежать «рубленого» текста;
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

227
Саморедактирование как часть переводческого процесса
б) Hennes man, som var så nöjd, så glad, så stolt över sin ställning
och sin kära kanon! Skulle han ha blivit galen? − Чтобы её муж, который
был так доволен, так рад, так гордился своей службой и своей драго-
ценной пушкой, сошёл с ума?!
В оригинале эти два предложения неразрывно связаны и, по сути,
являются частями единого высказывания. Имитируя внутреннюю речь
взволнованной женщины, писательница прибегает к анаколуфу. Первая
фраза – грамматически незавершённая − представляет собой сочетание
грамматического субъекта (hennes man) и относящегося к нему обли-
гаторного определительного придаточного предложения. Следующая
фраза подхватывает незаконченную мысль: за счёт употребления ана-
форического местоимения han происходит отсылка к уже упомянутому
субъекту действия, которому предицируется действие (ha blivit galen).
В переводе два этих предложения объединены в одно, начинающееся с
усилительной частицы чтобы, которая служит способом передачи на
русский язык шведского нереального конъюнктива.
Разъединение:
а) Här ska de fina familjerna sitta, och där nedanför blir det nog
trängsel av sådana, som inte har råd att betala sina biljetter.
−
Здесь
устроятся те, кто побогаче. А все остальные − у кого нет денег на
билеты − будут толкаться вон там, внизу.
В переводе каждая из частей сложносочинённого предложения
становится самостоятельным предложением из соображений бла-
гозвучия: перед союзом а необходима пауза, чтобы при беглом чте-
нии не получилось «побогачеа»;
б) Mittpå den öppna platsen står en skara människor, som är tysta,
som inte skriker eller gör förskräckta åtbörder som de övriga. − Лишь в
самом его центре стоит горстка людей. В отличие от остальных они
не шумят, не кричат, не размахивают испуганно руками.
В состав шведского предложения входят два однородных опре-
делительных придаточных с союзом som. Его русский аналог – союз
который − в два с половиной раза длиннее. Чтобы сделать фразу ди-
намичной, я разбила её в переводе на два главных предложения.
13. Опущение элементов структуры оригинала:
а) En röst, som är hes av skräck över det förfärliga, som den har
att meddela, ropar in till henne: [...] − И чей-то сиплый от ужаса голос
кричит: [...]
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

228
И.В. Матыцина
Интересно развитие, которое претерпел перевод этой фразы.
В первом варианте он выглядел следующим образом: ...голос, хриплый
от ужаса, испытанного при виде того... Однако это предложение не
соответствует нормам русской грамматики, поскольку голос не мо-
жет испытывать ужас, тем более ПРИ ВИДЕ чего-либо. Для преодо-
ления этого противоречия в предложение было включено придаточ-
ное с одушевлённым личным субъектом: ...голос, хриплый от ужаса,
который говорящий испытывал... Этот вариант, хотя и является грам-
матически правильным, страдает стилистической шероховатостью и
экспрессивной вялостью, в частности благодаря употреблению со-
четания испытывать ужас, которое придавало всей фразе повество-
вательный, объективно-рассудочный характер. После переработки
фраза стала выглядеть следующим образом: Голос, хриплый от ужаса
перед тем, что говорящий намеревался сообщить... В новой редакции
перевода изменился вектор действия: если в шведском языке ужас
говорящего вызван событиями в прошлом (что подчёркивается упо-
треблением предлога över), то в русском варианте его страх обращён
в будущее – он боится слов, которые вот-вот сорвутся с его языка
(предлог перед). Кроме того, в оригинале использован приём оли-
цетворения – голос испытывает ужас, и он же кричит. А в переводе
голос и говорящий как бы раздваиваются, как будто голос анализи-
рует действия говорящего. Предложение не соответствует нормам
русской грамматики, и в результате происходит его упрощение – из
него исключается целое придаточное предложение (som den har att
meddela);
б) på en gång hejdar hon farten och börjar gå. − Она заставила
себя перейти на шаг.
В оригинальной фразе употреблено два однородных сказу-
емых (hejdar farten и börjar gå – букв. замедлила скорость и пошла
пешком). Первое из этих сказуемых может также быть переведено на
русский выражениями сбавить темп/снизить скорость/ замедлить
шаги. Но все эти варианты перевода не являются удовлетворитель-
ными. Первое из названных выражений слишком современно, второе
может быть отнесено к машине, но не к человеку, третье – вполне
самодостаточно и не предполагает дальнейшего развития действия
(замедлила шаги и ... что? – пошла пешком?...) В окончательном вари-
анте перевода по этой причине имеет место упрощение с использо-
ванием составного глагольного сказуемого, в котором личная форма
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

229
Саморедактирование как часть переводческого процесса
(заставила себя) передаёт значение усилия, которое героиня сделала
над собой (ср. шв. hejda), а инфинитив выражает лексическое значе-
ние замедления движения;
в) Jag tycker aldrig om att lossa av honom, när han har gapet vänt
emot en stor människomassa. − И мне совсем не по душе стрелять, ког-
да орудие направлено на зрителей. Выражение han har gapet vänt emot
en stor människomassa буквально означает его пасть обращена к лю-
дям (с олицетворением пушки, которая наделяется пастью и обозна-
чается местоимением 3-го л. м. р. han, а не den, как следовало бы по
правилам шведской грамматики). Попыткой передать этот образ был
первый вариант перевода: И мне совсем не по душе стрелять, когда
у нее перед носом сидит целая куча людей. Вариант, однако, нельзя
признать удачным, поскольку носа у пушки быть не может и, кроме
того, нос не так опасен, как пасть. Субстантивное словосочетание en
stor människomassa также подверглось упрощению ([орудие направ-
лено] на зрителей), по сравнению с оригиналом и промежуточным
просторечным вариантом (...[когда перед ним] куча людей), который
вступает в стилистический диссонанс с остальным текстом.
14. Замены, связанные с ритмическими особенностями фразы:
а) Ser du där, hade han sagt, där är presidentläktarn. Där ska mon-
sieur Carnot sittа i morgon med vår mär vid sin sida och ministrar och
prefekter och generaler runtom. − Смотри, − говорил он. – Вот прези-
дентская трибуна. Завтра здесь будет сидеть месье Карно, а рядом с
ним – наш мэр, министры, префекты и генералы.
В русской фразе в позиции темы стоит обстоятельство времени
завтра, в шведской – обстоятельство места där (там). Причина заме-
ны – желание избежать однообразного ритма: Вот трибуна. Там будет
сидеть... В шведской фразе иначе строится мизансцена: в центре распо-
лагается президент и мэр, а остальные гости − вокруг них, в русской –
в центре – месье Карно, а остальные – включая мэра – на периферии.
Компенсация частично достигается за счёт того, что мэр занимает при
перечислении первое место, сразу после тире, а остальные гости называ-
ются через запятую и стоят в форме множественного числа;
б) Nå, vi skjuter ju endast lösa skott, men en kanon är ingen leksak
heller. − Конечно, мы стреляем холостыми, но пушка – не баловство.
Слово leksak буквально означает игрушка. Но игрушка рифму-
ется со словом пушка, что в данной случае нежелательно, поэтому в
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

230
И.В. Матыцина
окончательном варианте оно заменено контекстуальным синонимом
баловство.
Итак, мы рассмотрели основные виды трансформаций, ис-
пользованных при переводе новеллы. Предпринятая в статье попыт-
ка их систематизации позволяет выделить среди них явления самых
разных уровней: грамматические, лексические и морфологические
трансформации, а также изменения, вызванные соображениями рит-
мического порядка. Есть среди промежуточных вариантов и такие,
которые не соответствуют нормам и правилам русского языка, одна-
ко я позволила себе включить их в работу, поскольку они наглядно
свидетельствуют о том, каким образом идёт процесс анализа текста
и с какими трудностями сталкивается переводчик, пытаясь достичь
определённого уровня эквивалентности перевода. Очевидно также,
что трансформации, напрямую не связанные с типологическими
особенностями шведского и русского языков и являющиеся резуль-
татом текстологического анализа и художественного чутья перевод-
чика, количественно преобладают в проанализированном материале.
Многие трансформации этого типа вторичны, т. е . происходят в про-
цессе многократного саморедактирования перевода и предполага-
ют необходимость привлечения фоновых знаний, учёта широкого
контекста, стилистики и ритмической организации переводимого
материала.
Примечания
1 Krings H.P. Was in den Köpfen von Ữbersetzern vorgeht, Tữbingen, 1986; San-
drock U. «Thinking-aloud protocols» (TAps) – Ein Instrument zur De-
komposition des komplexen prozesses «Übersetzen». Unpublished disser-
tation. Univ. of Kassel, 1982.
2 Azbel Scmidt M. How do you do it anyway? Stockholm Slavic Studies 30. Acta
Universitatis Stockholmiensis. Stockholm, 2005; Englund-Dimitrova B.
Expertise and Explicitation in the Translation process. Amsterdam, 2005.
3 Gerloff P.A . From French to English. A Look at the Translation process in Stu-
dents, Bilinguals and professional Translators. Ann Arbor, 1988.
4 Jonasson K. Degree of Text Awareness in professional vs. Non-professional Trans-
lation: A Think-Aloud-protocol Study. Empirical Research in Translation
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Саморедактирование как часть переводческого процесса
and Intercultural Studies. Tữbingen, 1998; Königs F. Was beim Ữberset-
zen passiert. Theoretische Aspekte, empirische Befunde und praktische
Konsequenzen. Die neueren Sprachen. Dữsseldorf, 1987. S . 162−185;
Kussmaul P. Die Erforschung von Ữbersetzungsprozessen: Resultate und
Desiderate. Lebende Sprachen. Heft. Mữnchen, 1998. No 2. S . 49−53.
5 Azbel Scmidt M. op. cit. p. 22 −24 .
6 Ibid. p. 25.
7 Englund-Dimitrova B. Semantic Change in Translation – A Cognitive perspec-
tive. Translation and Knowledge, SSoTT IV, Turku, 1993. p. 285−296;
Idem. Förståelseprocesser vid översättning. Håkansson, G.&U. Nettel-
blad (utg.) . Rapport från ASLA:s höstsymposium, 1995. Uppsala, 1996.
S. 17−26; Idem. Statistical Analysis of Translation (on the Basis of Trans-
latios from and to Bulgarian, Russian and Swedish). Scandinavian work-
ing papers on Bilingualism. 1994. No 9 . p. 87 −102; Idem. Expertise and
Explicitation in the Translation process. Amsterdam, 2005.
8 Jensen A. The Effects of Time on Cognitive processes and Strategies in Transla-
tion. Copenhagen, 2000.
9 А. Честермен в своей работе (Chesterman A. Memes of Translation, Amster-
dam; philadelphia, 1997) перечисляет 5 ступеней понимания и работы
над текстом, начиная с самой первой, заключающейся в узнавании и
применении правил, необходимых для выполнения переводческого
задания, и заканчивая последней – ступенью свободного творчества,
позволяющего конструктивно решать проблемы, выходящие за пре-
делы рутинных вопросов. См.: Azbel Scmidt M. op. cit. p . 30−31.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

232
Сельма Лагерлёф
Птенчик
I
Прямо воочию вижу, как они отъезжают. Совершенно отчёт-
ливо вижу его цилиндр с широкими изогнутыми полями, из тех,
что носили в сороковые годы, светлый жилет и галстух с пряжкой.
Вижу и красивое, гладковыбритое лицо с очень-очень маленькими
бакенбардами, высокий твёрдый воротник и изящное достоинство
каждого его движения. В экипаже он сидит справа и как раз собирает
вожжи, подле него расположилась маленькая женщина. Господь её
благослови! Её я вижу ещё отчетливее. Словно на картине, передо
мною узкое личико и обрамляющий его капор, лентами завязанный
под подбородком, тёмно-каштановые, гладко причёсанные волосы и
большая шаль, расшитая шёлковыми цветами. У двуколки, в которой
они едут, сиденье, конечно же, со спинкой из точёных зелёных баля-
син, а хозяйская лошадь, запряжённая на первую милю*
, конечно же,
из числа малорослых гнедых крепышей.
Эту девушку я полюбила сразу, с первой минуты. Здесь нет ни-
какого резона, ведь она не более чем ничтожная трепетная пушинка,
но меня заворожили людские взгляды, провожающие её, когда она
отъезжает. Во-первых, я вижу, как смотрят ей вслед отец и мать, стоя
в дверях булочной. У отца даже слёзы на глаза навернулись, однако
матери сейчас плакать недосуг. Матери глаза надобны затем, чтобы
смотреть вслед дочке, пока та ещё может помахать ей рукой. А ещё,
понятное дело, весёлые приветные возгласы ребятни в переулке, и
шаловливые взоры многочисленных дочек ремесленников, прехоро-
шеньких барышень, выглядывающих из окон и приоткрытых дверей,
© Фёдорова Н.Н., перевод на русский язык, 2018
*
Шведская миля = 10 км.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

233
Птенчик
и мечтательные взгляды иных молодых подмастерьев да учеников.
Однако все кивают ей вдогонку благожелательно, по-доброму. Вдо-
бавок озабоченные взгляды бедных старушек, которые выходят на
крыльцо, делают книксен и снимают очки, чтобы разглядеть её, когда
она, такая нарядная, катит мимо. Но по всему переулку я не замечаю
ни единого недружелюбного взгляда, брошенного ей вслед.
Когда она исчезает из виду, отец быстро утирает глаза рукавом.
–
Не печалься, мать! – говорит он. – Она справится, вот уви-
дишь. Птенчик справится, мать, хоть она и маленькая.
–
Отец, – отвечает та с нарочитым нажимом, – чуднó ты рассу-
ждаешь. Почему бы Анне-Марии не справиться? Она ничуть не хуже
других.
–
Ясное дело, мать, не хуже, но всё-таки. Нет, я бы вправду рад
был поехать туда заместо неё! Вправду!
–
Да уж, интересно, куда бы ты заехал, старый мошенник! –
говорит мать, она видит, что отец очень тревожится за дочку, что
надобно его подбодрить незатейливой шуткой. И отец смеётся,
ведь смеётся он так же легко, как и плачет. Затем старики возвра-
щаются в лавку.
Между тем Птенчик, Пушинка, Шёлковый Цветочек во вполне
добром расположении духа катит по дороге. Конечно, она побаивает-
ся жениха, однако ж, в сущности, Птенчик побаивается всех людей,
и это очень для неё хорошо, ведь все люди в свою очередь стремятся
показать ей, что они неопасны.
Никогда она не испытывала перед Маурицем такого почтения,
как нынче. Едва лишь переулок и все её друзья остались позади, ей
мнится, будто Мауриц на глазах растёт, набирает великолепия. Ци-
линдр, воротник, баки поистине словно каменеют, галстух так и чва-
нится. Голос у него в горле как бы густеет и с трудом пробивается
наружу. Она немножко робеет от этого, но всё равно чудесно видеть
Маурица столь внушительным.
Мауриц ужасно умный, и наставлений у него великое множе-
ство. Просто поверить невозможно, однако ж всю дорогу он знай её
поучает. Впрочем, таков уж он есть, Мауриц. Спрашивает Птенчи-
ка, вправду ли ей понятно, чтó значит для него эта поездка. Может,
она думает, это просто весёлая прогулка по тракту? Как-никак шесть
миль в удобном экипаже, рядом с женихом, вполне можно счесть на-
стоящей увеселительной прогулкой. Да и едут они в замечательное
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

234
Сельма Лагерлёф
место, погостить к богатому дядюшке! Она, поди, думала, всё это про-
сто забава, верно?
Знал бы он, что, готовясь к поездке, она вчера перед сном долго
разговаривала с матерью, а ночью видела сплошь пугающие сны, мо-
лилась и плакала. Но сейчас притворяется глупышкой, просто чтобы
получить ещё больше удовольствия от Маурицевой разумности. Ему
нравится козырять ею, вот пусть и козыряет, на здоровье.
Вообще-то ему туго пришлось, ведь она сущий ангел, говорит
Мауриц. Оттого он её и полюбил, хотя это очень глупо с его стороны.
Папенька совершенно его не одобрил. А маменька... даже вспоминать
не хочется, как она осерчала, когда Мауриц объявил, что обручился с
бедной девушкой из переулка, с девушкой, которая не может похва-
статься ни воспитанием, ни какими-либо талантами, ни даже красо-
той, только вот сущий ангел.
В глазах Маурица дочка булочника, конечно, ничуть не хуже
сына бургомистра, но не у всех же такие свободные воззрения, как
у него. И не будь у Маурица богатого дядюшки, вряд ли бы из этой
затеи что-нибудь получилось, так как он, студент, не имел средств,
чтобы жениться. Однако если они сумеют войти дядюшке в милость,
всё будет хорошо.
Я очень отчетливо вижу, как они едут по тракту. Она с чуточку
несчастным видом слушает его поучения. Но в душе ужасно доволь-
на. До чего же Мауриц благоразумный! А когда он говорит о том, на
какие жертвы идёт ради неё, так это всего лишь способ сказать, как
он её любит.
И если она ожидала, что в такой вот день, когда они вдвоём,
ему бы, пожалуй, следовало держаться несколько иначе, нежели ког-
да они сидели дома у матушки... Хотя нет, этак Маурицу негоже. Она
просто им гордится.
А Мауриц продолжает рассказывать, что за человек его
дядюшка. Коли он пожелает взять их под защиту, то счастье им,
считай, обеспечено – вот какой он человек. Дядюшка Теодор неве-
роятно богат. Владеет одиннадцатью домнами, а ещё поместьями,
и усадьбами, и долями в рудниках, даже на четверть. И Мауриц –
законный наследник всего этого. Правда, людям, которые дядюшке
не по нраву, трудновато иметь с ним дело. Ежели он останется не-
доволен Маурицевой женой, то вполне может отписать наследство
кому-нибудь другому.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

235
Птенчик
Она все бледнеет, спадает с лица, а Мауриц знай напускает на
себя важность да пыжится. Всё-таки вряд ли Анна-Мария сумеет
вскружить дядюшке голову так же, как Маурицу. Дядюшка – чело-
век совершенно другого сорта. Его вкусы, ну, Мауриц не очень вы-
сокого мнения о его вкусах, но полагает, что дядюшке приглянулась
бы девушка шумливая, румяная как маков цвет. К тому же он зако-
ренелый холостяк и считает, что от женщин одни только хлопоты.
Впрочем, им всего-то и нужно, чтобы она не пришлась дядюшке во-
все не по нраву, а об остальном Мауриц сам позаботится. Однако
жеманничать опять же никак нельзя. Она плачет? О-о, если к при-
езду туда она не взбодрится, дядюшка мигом отошлёт их восвояси.
Она рада, что дядюшка не такой разумник, как Мауриц. Наверно,
не грех подумать, что оно и хорошо, что дядюшка человек совсем
иной породы, нежели Мауриц. Только представить себе, если бы
дядюшкой был Мауриц и двое бедных молодых людей заявились к
нему, чтобы получить средства на жизнь. Тогда бы Мауриц, с его-
то здравым смыслом, наверняка дал им от ворот поворот и сказал
подождать с женитьбой, покамест не обзаведутся хоть небольши-
ми средствами. Впрочем, дядюшка и без того человек определённо
ужасный. Любит выпить и устраивает большие приёмы, на которых
Бог весть что творится. И совершенно не понимает, что такое бе-
режливость. Знает, конечно, что все его обманывают, но всё равно
и в ус не дует. Вдобавок беспечный! Как-то раз бургомистр послал
ему с Маурицем несколько акций предприятия, которое толком не
сулило успеха, а дядюшка всё-таки их купил, рассказывал Мауриц.
Дядюшку не заботило, куда он выбрасывает свои денежки. Бывало,
стоял в городе на площади и швырял уличным мальчишкам сере-
бряные монетки. А уж проигрывать за одну ночь по нескольку ты-
сяч риксдалеров и раскуривать трубку купюрами в десять риксда-
леров для него вообще обычное дело.
Вот так они ехали и беседовали по дороге.
К вечеру добрались до места. Дядюшкина «резиденция», как
он её называл, к его предприятиям отношения не имела. Располага-
лась вдали от угольного дыма и грохота всяких-разных молотов, на
склоне огромного горного кряжа, с широким видом на озера и длин-
ные гряды холмов. Внушительная постройка в окружении лесных
лужаек и березовых рощ, но пашен почитай что и нет, ведь это не
мыза, а загородный замок.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

236
Сельма Лагерлёф
Молодые люди проехали вверх по аллее из берез и вязов, затем
меж низких и густых живых изгородей из елей и теперь собирались
завернуть во двор.
Но как раз на повороте дороги высилась праздничная арка, а
подле неё встречающие – дядюшка со своей челядью. Птенчик не ду-
мала не гадала, что Мауриц приготовит ей здесь такую встречу. У неё
тотчас отлегло от сердца. Она взяла его руку и пожала в знак бла-
годарности. Сейчас она ничего больше сделать не могла, потому что
они проезжали под аркой.
Вот и он, достославный заводчик Теодор Фристедт, большой,
чернобородый, сияющий доброжелательством. Взмахнув шляпой, он
закричал «ура», и весь народ закричал «ура», и на глаза у Анны-Ма-
рии навернулись слезы, но в то же время она улыбалась. И, само со-
бой, все они не могли не полюбить её с первой же минуты, просто
за то, кàк она смотрела на Маурица. Ведь она думала, они пришли
сюда ради него, а потому невольно отвела взгляд от собравшихся и
посмотрела на Маурица, когда он широким жестом сорвал с головы
цилиндр и приветствовал всех, красиво, прямо-таки по-королевски.
О, каким взором она его подарила! Заводчик Теодор поперхнулся
своим «ура» и едва не чертыхнулся, когда это увидел.
Нет-нет, Птенчик никому на свете зла не желала, но было бы
вправду замечательно, если бы Мауриц стал хозяином этой усадьбы.
Душа радуется смотреть, как он, стоя на крыльце, повернулся, чтобы
поблагодарить народ. Заводчик Теодор тоже мужчина представи-
тельный, но разве ему сравниться с Маурицем? Он просто помог ей
выйти из экипажа и, точно слуга, принял у нее шаль и капор, меж тем
как Мауриц, снявши цилиндр, открыл свой белый лоб и произнес:
«Спасибо, дети мои!» Нет, заводчик Теодор манерами явно не бли-
стал, ведь вот только что, на правах дядюшки заключив её в объятия
и целуя, он заметил, что посреди поцелуя она успела взглянуть на
Маурица, и в самом деле выбранился, притом по-настоящему грубо.
Птенчик не привыкла считать людей неприятными, однако ж потра-
фить заводчику Теодору наверняка будет нелегко.
–
Завтра, – говорит дядюшка, – здесь состоится большой ужин
и бал, а сегодня молодые господа могут отдохнуть с дороги. Поужи-
наем – и на боковую.
Их ведут в одну из комнат и оставляют одних. Заводчик Теодор
мчится прочь, словно ветер, который боится, как бы его не заперли.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

237
Птенчик
Пять минут спустя он уже катит вниз по аллее в своей большой ка-
рете, кучер нахлёстывает лошадей, и те прямо стелются над землей.
Ещё через пять минут дядюшка снова здесь, а рядом с ним в карете
сидит старая дама.
И вот он входит, ведя под руку приветливую, разговорчивую
даму, которую именует бергсоветницей. Она тотчас заключает Анну-
Марию в объятия, однако с Маурицем здоровается сдержаннее. Но
ведь иначе и нельзя. Никому не след вольничать с Маурицем.
Как бы то ни было, Анна-Мария рада появлению разговор-
чивой старой дамы. Она и заводчик очень забавно подшучивают
друг над другом. И в этом незнакомом месте становится по-до-
машнему уютно.
Правда, позднее, когда они пожелали друг другу доброй ночи и
Анна-Мария очутилась в своей комнатке, происходит кое-что весьма
неприятное и досадное.
Дядюшка и Мауриц прогуливаются в саду, и Птенчик понима-
ет, что Мауриц рассказывает о своих планах на будущее. Дядюшка,
пожалуй, вообще ни слова не говорит, идёт себе да сшибает тростью
верхушки травинок. И все-таки Мауриц, уж наверно, вскорости убе-
дит его, что не может он сделать ничего лучше, как поставить его, Ма-
урица, управляющим одного из своих заводов, коли не очень ему по
душе сразу передать завод племяннику во владение. У Маурица воз-
ник такой интерес к практическому, с тех пор как он влюбился. Часто
он твердит: «Разве не лучше будет, коли я – ведь рано или поздно мне
предстоит сделаться крупным заводчиком – начну прямо сейчас вни-
кать в дело. Какой мне прок штудировать юриспруденцию?»
Они прогуливаются аккурат у Птенчика под окном, и ничто не
мешает им заметить её, но поскольку они не обращают на неё внима-
ния, никто не может требовать, чтобы она не слушала их разговор.
В конце-то концов всё это касается её не меньше, чем Маурица.
Неожиданно заводчик Теодор останавливается, и вид у него
рассерженный. Право слово, он в ярости, думает она и хочет оклик-
нуть Маурица, предупредить, чтобы поостерегся. Но слишком позд-
но, заводчик Теодор хватает Маурица за грудки, за галстух и трясёт,
да так, что Мауриц извивается, ровно угорь. А потом отшвыривает
его от себя с такой силой, что Мауриц неловко пятится назад и упал
бы, не окажись у него за спиной опоры, то бишь дерева. Стоя там, он
и говорит: «Что случилось?» Ну а что ещё скажешь?
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

238
Сельма Лагерлёф
Никогда она так не восхищалась Маурицевым самообладани-
ем. Он не бросается с кулаками на заводчика Теодора. Только смо-
трит на него с видом спокойного превосходства, искренне удивлён-
ный. Птенчик понимает, Мауриц сдерживает себя, чтобы вся поездка
не пошла насмарку. Думает о ней и сдерживает себя.
Оказывается, дядюшка сердится на беднягу Маурица из-за
неё. Спрашивает, разве не знает Мауриц, что он холостяк и дом у
него холостяцкий, как же он мог привезти сюда невесту и не захва-
тить её матушку. Матушку! Птенчику обидно за Маурица. Ведь
матушка сама отказалась ехать, сказала, что не может отлучиться
из булочной. Мауриц так и говорит дядюшке в ответ, но тот ника-
ких оправданий не принимает. В таком случае бургомистерша, она-
то, пожалуй, могла сделать сыну такое одолжение? Ну а коли она
слишком зачванилась, то лучше бы они оставались дома и никуда
не ездили. Как бы они поступили, если бы не приехала бергсовет-
ница? И вообще, как жених с невестой могли этак путешествовать
вдвоём? Ну да, ну да, от Маурица опасности нет. Он-то, конечно,
никогда в этом не сомневался, да вот у народа язычок опасный.
И наконец, двуколка. Мауриц специально выискал самый неле-
пый экипаж во всём городе? Заставить бедное дитя трястись целых
шесть миль в этой колымаге, а его, заводчика Теодора, сооружать
для двуколки праздничную арку! Он что же, впрямь рассчитывал
сразить его наповал? Заставить заводчика Теодора кричать «ура»
перед чертопхайкой!
Дядюшка что-то чересчур расходился. Как же она восхищает-
ся Маурицем, его умением хранить спокойствие! Сказать по правде,
ей очень хочется вмешаться в игру, заступиться за Маурица, только
ведь ему это вряд ли понравится.
Прежде чем уснуть, она мысленно перебирает всё, что ска-
зала бы в защиту Маурица. Потом засыпает и внезапно снова
просыпается, а в ушах звучит старый стишок: «Собака лает на
горе, и лай летит по всей земле. И ты, и я, и все вокруг собаку эту
кличут Друг».
Стишок этот много раз сердил её. О, какая глупая собака! –
думала она. Но теперь, в полусне, смешивает собаку «Друг» с Ма-
урицем, и ей кажется, будто у собаки его белый лоб. И Птенчик
смеётся. Ведь и плачет она, и смеётся одинаково легко. От отца
унаследовала.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

239
Птенчик
II
Как «оно» появилось? То, что она не смеет назвать по имени.
Наверно, так, как роса на траве, как цвет на лепестках розы, как
сладость ягоды, незаметно, приятно, без всякого предупреждения.
Да не всё ли равно, как оно появилось и что собой представля-
ет. Хорошее ли, плохое ли, приятное или неприятное – оно под за-
претом и существовать не должно. Птенчик испугана, чувствует себя
виноватой и несчастной.
Не хочет она больше думать об этом, никогда. Надо истребить
его и выбросить, но ведь ни ухватить, ни поймать невозможно. Она
замыкается от него, а оно все равно тут как тут. Вытесняет кровь и
растекается по жилам, вытесняет мысли из головы и хозяйничает
там, пляшет по нервам, добирается до самых кончиков пальцев. Оно
в ней повсюду, и даже удали она все прочее, из чего состоит тело, и
оставь лишь это, получится полный её отпечаток. Но что ни говори,
это ничто.
Она вообще не хочет думать об этом, однако поневоле думает,
непрестанно. Как она стала такой скверной? Старается вспомнить и
доискаться, как до такого дошло.
Ах, Птенчик, ах, луговая пушинка! Как же ранимы наши чув-
ства и как легко взволновать наши сердца!
Она уверена, случилось это не за завтраком, определённо не за
завтраком.
Тогда она только боялась и робела. И испытала душевное по-
трясение, когда, спустившись к завтраку, не застала за столом Мау-
рица, а только заводчика Теодора да бергсоветницу.
Мауриц, несомненно, поступил умно, отправившись на охоту,
хоть и невозможно себе представить, на кого он охотится в разгар
лета, что отметила и бергсоветница. Однако он конечно же понимал,
что лучше всего час-другой не попадаться дядюшке на глаза, пока тот
не сменит гнев на милость. Ему ведь и в голову не приходило, что
Птенчик едва не сомлеет от робости, обнаружив, что его нет и она
осталась наедине с дядюшкой и бергсоветницей. Мауриц никогда не
робел. Не знал, чтó это за мучение.
Завтрак, ох этот завтрак! Сперва дядюшка спросил бергсовет-
ницу, слыхала ли она историю про красавицу Сигрид. Не спросил
Птенчика, да она бы и не сумела ответить. Бергсоветница отлич-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

240
Сельма Лагерлёф
но знала эту историю, но он всё равно рассказал. Тут Анна-Мария
вспомнила, как Мауриц посмеивался над дядюшкой, мол, в доме у
него всего-навсего две книги – сказки Афзелиуса да «Всеобщая исто-
рия для дам» Нессельта. «Зато их он чуть не наизусть знает», – ска -
зал Мауриц.
Анне-Марии дядюшкина история пришлась по душе. Ей по-
нравилось, что Бенгт Лагман велел расшить жемчугом домотканое
сукно. Она прямо вочию увидела Маурица, как по-королевски горде-
ливо он бы выглядел, повелевая принести жемчуг. Да, такой посту-
пок Маурицу вполне под стать.
Но когда дядюшка добрался в рассказе до того места, где гово-
рится, что Бенгт Лагман ушёл в леса, дабы избежать встречи с разгне-
ванным братом, а молодую жену оставил встречать бурю, стало ясно:
он прекрасно понял, что Мауриц ушел на охоту, спасаясь от его гне-
ва, и что она сидит сейчас и думает, как бы его умаслить... Да, вчера
они с Маурицем ещё могли строить планы о том, как ей кокетничать
перед дядюшкой, но сегодня даже думать нечего про их исполнение.
Никогда она не вела себя так глупо. Кровь бросилась ей в лицо, нож
и вилка с громким стуком выпали из рук на тарелку.
Заводчик Теодор, однако, не ведая жалости, продолжал рассказ
и, наконец, дошёл до слов доброго ярла: «Коли бы мой брат этого не
сделал, я бы сделал это сам». Дядюшка произнёс эти слова столь ве-
сёлым тоном, что она невольно подняла взгляд и посмотрела прямо в
его смеющиеся карие глаза.
А он, увидев страх в её глазах, рассмеялся прямо как мальчиш-
ка: «Как по-вашему, бергсоветница, чтó подумал Бенгт Лагман, когда
воротился домой и услыхал это “Коли бы мой брат...”? Я полагаю, в
другой раз он бы остался дома».
У Птенчика слезы выступили на глазах, и дядюшка, от кото-
рого это не укрылось, засмеялся пуще прежнего. «Да-а, хорошего
же посредника выбрал себе мой племянничек, – словно говорил
он. – А ты, деточка, совсем вышла из роли». И всякий раз, как она
смотрела на него, карие глаза повторяли: «Коли бы мой брат этого
не сделал, я бы сделал это сам». Собственно, у Птенчика не было
уверенности, уж не говорили ли его глаза «племянник». Подумать
только, вот как она себя повела! Она расплакалась и в слезах выбе-
жала вон из комнаты.
Правда, «оно» явилось не тогда, не во время утренней прогулки.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Птенчик
241
Тогда дело шло совсем о другом. Тогда её охватила радость –
такая красота вокруг, и душою она так близка к природе. Казалось,
она отыскала что-то давным-давно потерянное.
Дочка булочника, городская барышня, вот так он о ней думал.
А она, едва лишь ступила на песчаную дорожку, вмиг стала сельской
девушкой. Сразу почувствовала, что в сельском краю она дома.
Как только немножко успокоилась, она рискнула сама, в оди-
ночку обследовать окрестность. Для начала осмотрелась на песча-
ной площадке возле крыльца. И тотчас вся встрепенулась. Повесила
капор на руку, сбросила шаль. Мало того, подбоченилась, вдохнула
полной грудью, так что ноздри захлопнулись, и присвистнула.
О, какой храброй она себя чувствовала!
Несколько раз она попыталась спокойно и чинно пройтись
по саду, но влекло её вовсе не туда. Резко повернувшись, она отпра-
вилась на просторные задние дворы, окруженные хозяйственными
постройками. Повстречала скотницу, немножко с нею поговорила.
Удивилась, услыхав, как бодро звучит её собственный голос. Слов-
но у поручика перед строем. И чувствовала, как ловко всё получает-
ся, когда с гордо поднятой и чуть склонённой набок головкой, дви-
гаясь проворно и непринужденно, с гибким прутиком в руке вошла
в коровник.
Коровник все же оказался не такой, как она думала. Не было
там длинных рядов внушительных рогатых созданий, потому что их
выгнали на пастбище. Одинокий телёнок стоял в своем загончике,
будто ожидая, что она что-нибудь для него сделает. Птенчик подо-
шла, стала на цыпочки, одной рукой приподняла юбку, а кончиками
пальцев другой коснулась телячьего лобика.
А телёнок, словно бы решив, что этого недостаточно, высунул
длинный язык, и она милостиво позволила ему лизнуть ей мизинчик.
Но при этом не могла не оглядеться по сторонам, как бы в поисках зри-
теля, которого восхитит её геройское поведение. И зритель нашёлся –
в дверях коровника стоял заводчик Теодор и смеялся ей навстречу.
Засим он составил ей компанию. «Оно», однако, явилось опять-
таки не тогда, вовсе не тогда. Тогда приключилось кое-что на удив-
ление примечательное – она перестала бояться заводчика Теодора.
С ним было так же, как с матушкой, казалось, он наперечёт знал все
её недостатки и слабости, и оттого она чувствовала себя уютно и спо-
койно. Не было нужды представляться лучше, чем ты есть.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

242
Сельма Лагерлёф
Заводчик Теодор хотел повести её в сад и к террасам у пруда,
но она не пожелала. Ей хотелось узнать, что помещается во всех этих
больших постройках.
И он терпеливо заходил с нею в молочную и ледник, в винный
погреб и картофельное хранилище. Показывал всё по порядку – кла-
довые с провизией, и дровяной сарай, и каретный сарай, и гладиль-
ную. Потом повёл её в конюшни – к рабочим лошадям и к упряжным,
она и в шорную мастерскую заглянула, и в лакейскую, и в людскую, и
к резчикам. Она слегка растерялась от всего этого обзаведения, какое
заводчик Теодор почёл нужным устроить в своем имении, но сердце
у неё прямо загорелось восторгом при мысли, как было бы чудесно
всем этим распоряжаться. Поэтому она ничуть не устала, хотя они
вдобавок наведались и в овчарню, и в свинарник, да и кур с кролика-
ми без внимания не оставили. Она скрупулезно осмотрела ткацкую
мастерскую и молочную, коптильню и кузницу – с постоянно расту-
щим восторгом. Затем они обошли просторные чердаки – сушильни
для одежды и для лесоматериалов, сеновал и чердак для сухой лист-
вы, предназначенной на корм овцам.
Среди этакого совершенства спящая в ней хозяйка пробуди-
лась к жизни и сознанию. Но более всего ей пришлись по душе весь-
ма порядочная пивоварня и две красивые пекарни с белыми печами
и большими столами.
–
Видела бы матушка! – воскликнула Птенчик.
В пекарне они посидели-отдохнули, и она рассказала о своём
родном доме. Отчего же не рассказать. Дядюшка уже был как друг,
хотя карие глаза его смеялись всему, что она говорила.
Дома так тихо, так спокойно, никакой жизни, никакого разно-
образия. Она была болезненным ребёнком, поэтому родители берег-
ли её, ограждая от всякой работы. Лишь забавы ради ей позволялось
бывать в пекарне и в лавке. И сразу же она умудрилась сообщить, что
папаша прозвал её Птенчиком. И добавила:
–
Дома все надо мной подшучивают, кроме Маурица, потому-то
я очень его люблю. Он такой умный, не то что я. И никогда не на-
зывает меня Птенчиком, только Анной-Марией. Он просто замеча-
тельный.
Ах, смех так и плескался в дядюшкиных глазах! Впору стукнуть
его прутиком. И она повторила, чуть не плача:
–
Мауриц просто замечательный.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

243
Птенчик
–
Знаю, знаю, – ответил дядюшка. – Он ведь станет моим на-
следником.
А она воскликнула:
–
Ах, дядюшка Теодор, отчего вы не женитесь? Как же счастли-
ва была бы та, кому бы выпало сделаться хозяйкой в этаком имении!
–
А как тогда с Маурицевым наследством? – спросил дядюшка,
совершенно добродушно.
Тут надолго повисло молчание, она ведь не могла сказать дядюш-
ке, что они с Маурицем не просят наследства, на самом-то деле как раз
просят. И подумала, что, наверно, это очень дурно с их стороны. Не-
ожиданно она ощутила потребность попросить у дядюшки проще-
ния за большую несправедливость, какую они ему причинили. Но
и этого не могла.
Когда они вернулись в дом, навстречу выбежала дядюшкина со-
бачка. Махонькая, на тоненьких ножках, с развевающимися ушками и
глазами, как у лани, кроха с тоненьким, пронзительным голоском.
–
Тебя, верно, удивляет, что собака у меня такая маленькая, –
сказал заводчик Теодор.
–
Пожалуй, – отвечала она.
–
Видишь ли, не я выбрал Дженни себе в собаки, а Дженни вы-
брала меня хозяином. Хочешь послушать эту историю, Птенчик? –
Это прозвище он подхватить не замедлил.
Разумеется, она не возражала, хоть и догадывалась, что услы-
шит от него что-то огорчительное.
–
Так вот, когда Дженни впервые приехала сюда, она лежала
на коленях у благородной городской дамы, в попонке и в платочке
на голове. Тихо, Дженни, это чистая правда! И я подумал: ох и бедо-
лага! Но представь себе, как только это недоразумение ступило на
здешнюю землю, в нём, видать, проснулись воспоминания щенячье-
го детства или вроде того. Она принялась скрести лапками, теребить
попонку, требуя сбросить её. А потом повела себя в точности как
большие местные собаки, и мы решили, что выросла Дженни в дерев-
не. Она лежала на крыльце, на комнатный диван даже не смотрела,
гоняла кур, украдкой лакала кошачье молоко, лаяла на попрошаек и
носилась под ногами у лошадей, когда приезжали гости. Душа радо-
валась смотреть, как она себя ведёт. Этакая кроха, раньше-то она всё
время в корзинке лежала или на руках сидела. Прямо чудеса. Так вот,
когда они собрались уезжать, Дженни наотрез отказалась. Стояла на
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

244
Сельма Лагерлёф
лестнице, и жалобно скулила, и прыгала подле меня – выпрашивала
позволения остаться. Что тут поделаешь – мы позволили. Тронуло
нас это существо, такое махонькое, а всё-таки желающее быть дере-
венской собакой. Сам-то я и не помышлял заводить комнатную со-
бачку. А скоро, может, и жена у меня будет.
О, как же трудно быть робкой, неблаговоспитанной! Очень ли
дядюшка удивился, что она так поспешно убежала прочь? – думала
Птенчик. Однако, рассказывая о Дженни, он, кажется, подразумевал
её. А может, и нет. Но так или иначе... Она ужасно смутилась. И не
смогла остаться.
Впрочем, «оно» явилось не тогда, нет-нет, не тогда.
Наверно, вечером, на бале. Никогда она так не веселилась на
бале! Хотя спроси кто-нибудь, много ли она танцевала, ей пришлось
бы призадуматься и ответить, что нет. Но это наилучшее свидетель-
ство, что ей было по-настоящему весело, ведь она даже не заметила,
что на неё не очень-то обращали внимание.
А весело и приятно ей было потому только, что она смотрела
на Маурица. Потому только, что утром, за завтраком, судила о нём
излишне сурово и посмеялась над ним вчера, она так радовалась,
видя его на бале. Никогда он не казался ей таким красивым и таким
гордым.
Он, конечно, опасался, что она обидится, оттого что он гово-
рил и танцевал не с нею одной. Но ей доставляло удовольствие про-
сто видеть, что Мауриц всем нравится. У неё и в мыслях не было
выставлять их любовь на всеобщее обозрение! Птенчик отнюдь не
так глупа.
Мауриц много танцев танцевал с красавицей Элисабет Вест-
линг. Но её это ничуть не тревожило, ведь он то и дело подходил к
ней и шептал: «Понимаешь, иначе никак нельзя. Мы с нею друзья
детства. Здесь, в провинции, не привыкли к кавалерам, что бывают
в обществе, умеют и танцевать, и вести беседу. Придётся тебе, Ан-
на-Мария, одолжить меня нынче вечером фабрикантским дочкам!»
А дядюшка как бы освободил Маурицу дорогу. «Будь нынче
хозяином!» – сказал он, и Мауриц так и сделал. Успевал повсюду,
предводительствовал в танцах и в питье, произносил тосты за чу`дный
здешний край и за прекрасных дам. Он был великолепен. И дядюш-
ка, и Птенчик смотрели на него, а потом их взгляды встретились.
Дядюшка улыбнулся и кивнул ей. Он определённо гордился Мау-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

245
Птенчик
рицем. Жаль только, что сам вообще-то не делал чести племяннику.
Ближе к утру дядюшка стал шумлив и задирист. Ему вдруг захоте-
лось танцевать, но барышни избегали его приглашений, прикидыва-
лись, будто уже приглашены.
«Потанцуй с Анной-Марией!» – сказал Мауриц заводчику Те-
одору, и прозвучало это, разумеется, несколько снисходительно. Она
до того перепугалась, что даже вздрогнула.
Дядюшка тоже обиделся, повернулся на каблуке и ушёл в ку-
рительную.
А Мауриц подошёл к ней и сказал очень-очень сурово: «Ты всё
мне испортишь, Анна-Мария. Разве можно принимать такой вид,
когда дядюшка хочет с тобой танцевать? Знала бы ты, чтó он вчера
говорил про тебя. Ты должна хоть что-нибудь сделать, Анна-Мария.
По-твоему, справедливо перекладывать всё на меня?»
«Что же я должна сделать, Мауриц?»
«О, теперь уже ничего, игра испорчена. Я столького добился за
этот вечер! А теперь всё напрасно».
«Я охотно попрошу у дядюшки прощения, если ты хочешь, Ма-
уриц». Она говорила совершенно искренне. Вправду сожалела, что
обидела дядюшку.
«Конечно, именно так бы и надобно поступить, но можно ли
что-нибудь требовать от того, кто так забавно смущается, как ты».
Она не ответила, а прошла прямо в курительную, где теперь
было почти пусто. Дядюшка расположился в кресле.
«Почему вы не хотите танцевать со мной, дядюшка?» – спро-
сила она.
Заводчик Теодор сидел с закрытыми глазами. Теперь он их от-
крыл и долго смотрел на неё. Никогда она не читала в глазах столь
глубокого страдания. И смутно угадала, чтó чувствует узник, думая
о своих оковах. Её захлестнула огромная жалость к дядюшке. Он
словно бы нуждался в ней куда больше, чем Мауриц, ведь Мауриц
не нуждался ни в ком. Ему и без того было хорошо. И она тронула
заводчика Теодора за плечо, совсем легонько и ласково.
Его глаза разом ожили. Большая рука принялась гладить её по
волосам. «Малышка», – сказал он.
Вот тут-то, когда он гладил её волосы, «оно» и явилось. Яви-
лось исподтишка, крадучись, в шелесте и шорохах, – так тролли тай-
ком пробираются сквозь тёмный лес.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

246
Сельма Лагерлёф
III
Однажды вечером небо затягивают тонкие рыхлые облака, од-
нажды вечером тихо и тепло, однажды вечером воздух полнится кро-
хотными белыми пушинками ольхи и тополей.
Уже поздно, на ногах один только заводчик Теодор, он выходит
в сад, размышляет, как бы ему разлучить молодого мужчину и моло-
денькую девушку.
Ведь ни под каким видом Мауриц не должен уехать со двора
вместе с нею, ни под каким видом заводчик Теодор не должен, стоя
на крыльце, желать им доброго пути.
Да можно ли вообще дать ей уехать, после того как она целых
три дня наполняла окрестности своей щебечущей весёлостью, после
того как мягко и ненавязчиво приучила всех к тому, что думает и за-
ботится о них, после того как он привык повсюду видеть это нежное,
грациозное созданьице? Нет, никак нельзя, говорит себе заводчик
Теодор. Ему теперь без неё не обойтись.
Тут он задевает уже отцветший одуванчик, и, подобно людским
решениям и людским обещаниям, шарик белого пуха осыпается,
белые пушинки быстро разлетаются в разные стороны и пропадают.
Ночь не холодная, не в пример обычным ночам в здешнем
краю. Серое облачное одеяло сберегает тепло. А ветер на сей раз уми-
лостивился и притих.
Заводчик Теодор как наяву видит её, Птенчика. Она плачет,
потому что Мауриц бросил её. Но он привлекает её к себе и поцелу-
ями унимает слезы.
Мягкие, крохотные сыплются с деревьев, с больших, созрев-
ших серёжек, белые пушинки. До того лёгонькие, что им и упасть-то
трудно, до того крохотные и нежные, что на земле их толком не раз-
глядишь.
Думая о Маурице, заводчик Теодор беззвучно смеётся. Мыс-
ленно он уже идёт к нему наутро, когда тот ещё лежит в постели. «По-
слушай, Мауриц! – так он ему скажет. – Я не хочу внушать тебе лож-
ной надежды. Коли ты женишься на этой девушке, не жди от меня ни
единого эре. Я не желаю портить тебе будущее».
«Она так вам не нравится, дядюшка?» – спросит Мауриц.
«Нет, напротив, девушка хорошая, но всё же не для тебя. Тебе
нужна роскошная женщина вроде Элисабет Вестлинг. Будь благора-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

247
Птенчик
зумен, Мауриц! Что с тобой станется, если ты бросишь учение и ради
этого ребёнка заделаешься заводчиком? Не годишься ты для этого,
мой мальчик. Тут требуется много больше, нежели умение красиво
сорвать с головы цилиндр и воскликнуть: «Спасибо, дети мои!» Ты
создан быть чиновником. А глядишь, и министром».
«Коли вы, дядюшка, так хорошо обо мне думаете, – ответит
Мауриц, –помогите мне закончить учение, а потом позвольте нам по-
жениться!»
«Отнюдь нет, отнюдь нет. Что, по-твоему, станет с твоей ка-
рьерой, если жена будет тебе сущей колодой на ноге? Лошадь, что
тащит воз с зерном, не поскачет галопом. Ты представь себе дочку
булочника в роли министерши! Нет, тебе ещё лет десять не след об-
ручаться, покамест не продвинешься по службе. К чему мы придём,
если я помогу вам пожениться? Каждый год будете приезжать ко мне
и клянчить деньги. И мне, и вам это надоест».
«Но, дядюшка, я ведь честный человек. Я ведь обручён».
«Послушай, Мауриц! Что лучше – позволить ей ждать тебя
десять лет, а потом раздумать на ней жениться или же расторгнуть
помолвку прямо сейчас? Нет уж, решайся, вставай, садись в свою
двуколку и езжай домой, пока она не проснулась! Жениху с невестой
так или иначе негоже вдвоём раскатывать по округе. Я позабочусь о
девушке, лишь бы ты отказался от этого безумства. Бергсоветница
доставит её домой. Если хочешь, я и коней предоставлю, и экипаж.
Содержание ты от меня получишь, так что за будущее не тревожь-
ся. Стало быть, благоразумие! Родители твои обрадуются, коли ты
послушаешь меня. Езжай прямо сейчас, не повидав её! Я всё ей рас-
толкую. Она не станет на пути твоего счастья. Только не ищи встречи
с нею перед отъездом! Не то пойдёшь на попятную, ведь она такая
прелесть!»
И после этих слов Мауриц примет героическое решение и уедёт.
А когда он уедет, чтó тогда случится?
–
Негодяй! – громко и грозно разносится по саду, будто кричат
вору. Заводчик Теодор озирается по сторонам. Нет ли здесь кого дру-
гого? Или это он сам прикрикнул на себя?
Что же будет дальше? Он подготовит её к известию, что Мау-
риц уехал, объяснит, что тот её недостоин, внушит презрение к нему.
А после того как она выплачется у него на груди, он бережно, осто-
рожно даст ей понять, чтó чувствует, приманит её, завоюет.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

248
Сельма Лагерлёф
Пушинки всё падают, падают. Заводчик Теодор подставляет
свою большую ладонь и ловит одну.
Какая тоненькая, лёгкая, нежная! Он останавливается, смо-
трит на неё.
А пушинки всё падают вокруг, одна за другой. Что станется
с ними? Их разнесёт ветер, запачкает земля, растопчут тяжёлые
башмаки.
Заводчику Теодору мнится, будто этот лёгкий пух падает на него
тяжким бременем. Кто станет ветром, кто – землей, кто – подмёткою
башмака, коли вести речь об этих малютках, об этих беззащитных?
И вследствие удивительных познаний по части Нессельтовой
«Всеобщей истории» ему представляется эпизод из сей книги, срав-
нимый с его недавними мыслями.
Дело происходило ранним утром, не как сейчас, в поздних ве-
черних сумерках. Скалистый берег, а внизу у моря сидел красавец
юноша со шкурой барса через плечо, в венке из виноградных листьев,
с тирсом в руке. Кто он? Бог Вакх собственной персоной.
А скалистый берег – остров Наксос. Бог видел море Эллады.
Кораблём под чёрными парусами, быстро стремившимся к горизон-
ту, правил Тесей, в гроте же, вход которого виднелся высоко на усту-
пе береговой кручи, спала Ариадна.
Ночью юный бог подумал вот что: «Достоин ли смертный юно-
ша небесной девы?» И чтобы испытать Тесея, во сне напугал его не-
минучей гибелью, если он сей же час не оставит Ариадну. Тот немед-
ля встал, поспешил на корабль и отправился в путь, даже не разбудив
девушку и не попрощавшись.
Теперь бог Вакх сидел, улыбаясь, теша себя приятнейшими
упованиями, и ждал Ариадну. Всходило солнце, утренний ветерок
посвежел. Вакх предавался сладостным мечтаниям. Уж он-то, сам
бог Вакх, сумеет утешить брошенную.
Вот и она. Вышла из грота, с сияющей улыбкой. Её глаза ис-
кали Тесея, взгляд бежал всё дальше, к месту стоянки корабля, по
волнам, к чёрному парусу...
И – с пронзительным криком, без памяти, без сомнений вниз, в
море, навстречу смерти и забвению!
А бог Вакх, утешитель, так там и сидел.
Вот как всё было. Вот как, наверно, всё произошло. Заводчик
Теодор, конечно, помнит, что Нессельт добавляет несколько слов о
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

249
Птенчик
том, что, по утверждению сострадательных поэтов, Ариадна позво-
лила Вакху себя утешить. Но сострадательные определённо неправы.
Ариадна не утешилась.
Боже милостивый, неужели за то, что она добра и прелестна и
он не мог не полюбить её, надо сделать её несчастной?
В награду за прелестные улыбки, какими она дарила его, в на-
граду за то, что она с доверием вложила свою нежную ручку в его
ладонь, за то, что не рассердилась на его шутовство, – за это надо ли-
шить её жениха и сделать несчастной?
За какое-такое из всех прегрешений дóлжно её покарать? За то,
что благодаря ей он обнаружил в глубинах своей души место, кото-
рое как будто бы оставалось по сию пору красивым, чистым и неза-
нятым и дожидалось такого вот маленького, нежного, по-матерински
ласкового женского существа, или за то, что она уже властвует им,
так что он даже браниться при ней не смеет, или Бог весть за что ещё
дóлжно её покарать?
О бедный Вакх, бедный заводчик Теодор! Ну как прикажете
обходиться с этими созданиями, тоненькими, светлыми, мягкими,
ровно пух! Они кидаются в море, когда видят чёрные паруса.
Заводчик Теодор сетует втихомолку, что Птенчик не черново-
лосый, не краснощекий, не пышет здоровьем.
Вновь падает пушинка и молвит:
–
Я бы сопутствовала тебе во все дни. За игорным столом шеп-
нула бы на ухо предостережение. Убрала бы винный бокал. И ты бы
стерпел это от меня.
–
Стерпел бы, – шепчет он, – стерпел.
Новая пушинка, она молвит:
–
Я бы управляла твоим большим домом, сделала его уютным
и тёплым. Я бы последовала с тобою через безотрадный край старо-
сти. Зажигала бы твой очаг, была тебе глазами и опорою. Разве я не
гожусь для этого?
–
Милая пушинка, – отвечает он, – конечно же годишься.
И ещё одна, эта молвит так:
–
Меня надобно пожалеть. Завтра от меня уедет жених, даже
не попрощавшись. Завтра я буду плакать, целый день, ведь мне бу-
дет ужасно стыдно, что для Маурица я недостаточно хороша. А ког-
да вернусь домой.... Не знаю, как я после этого смогу вернуться, как
смогу переступить порог отчего дома. По всему переулку начнут
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

250
Сельма Лагерлёф
судить-рядить да шушукаться, как увидят меня. Будут гадать, что
плохого я сделала, раз со мною обошлись так дурно. А чем я винова-
та, что ты меня любишь?
Он отвечает, со слезами в горле:
–
Не говори так, пушинка! Слишком рано ещё этак говорить.
Всю ночь он бродит по саду, наконец к полуночи чуть темнеет.
И тогда его охватывает огромный страх, душный, сырой воздух слов-
но замер из боязни, что утром совершится злодейство.
Он старается успокоить ночь и громко произносит:
–
Я этого не сделаю.
Но тут происходит самое странное. Ночь бросает в дрожь от от-
чаянного страха. Крохотных пушинок теперь уже нет как нет, вокруг
него шумят большие и малые крылья. Он слышит, как что-то убегает,
но не ведает куда.
Бегущее мчится мимо него, задевает по щеке, касается одежды
и рук, и он понимает, чтó это такое. Это листья, покидающие дерево,
цветки, бегущие от стебельков, крылышки, улетающие от мотыльков,
песни, оставляющие птиц.
Ещё он понимает, что, когда взойдёт солнце, его прекрасный
сад окажется совершенно разорён. Пустая, голая, безмолвная зима
воцарится там – ни тебе пляски мотыльков, ни птичьих песен.
Он не уходит в дом до самого рассвета и чуть ли не дивится,
увидев пышные темные кроны кленов.
–
Ну и ну, – говорит он, – так что же было опустошено, если не
сад? Здесь все в целости-сохранности, до малейшей травинки. Раз-
рази меня гром, не сад, а я буду жить в зиме и холоде. Словно вся
радость жизни пропала. Ах, старый ты дурак, наверно, и это пройдёт,
как и всё другое! Многовато треволнений из-за этой девчушки.
IV
До чего же беспардонно ведет себя «оно» тем утром, когда им
уезжать. В течение двух дней, что оставались после бала, «оно» было
скорее чем-то подзадоривающим, чем-то живым, но теперь, когда
Птенчику пора уезжать, когда «оно» осознаёт, что всё и вправду кон-
чено, что «ему» не сыграть в её жизни никакой роли, «оно» оборачи-
вается смертельной тяжестью, смертельным холодом.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

251
Птенчик
Ей словно бы приходится силой влачить окаменевшее тело
вниз по ступенькам в комнату, где ждёт завтрак. Здороваясь, она по-
дает тяжёлую, холодную, каменную руку, говорит неповоротливым,
каменным языком, улыбается жёсткими, каменными губами. Это
тяжкий труд, да-да, тяжкий труд.
Но кто не порадуется при мысли, что нынешним утром всё ре-
шается так, как того требуют старинная верность и честь?
Во время завтрака заводчик Теодор обращается к Птенчику
и странно хриплым голосом объявляет, что принял решение дать
Маурицу место управляющего на чугунолитейном заводе в Лаксо.
Однако ж, поскольку означенный молодой человек, продолжает
дядюшка, изо всех сил пытаясь взять свой обычный тон, не очень-
то разбирается в практических делах, он не займёт сей пост, пока
рядом с ним не будет жены. Хорошо ли она, мамзель Птенчик,
холила свой мирт, чтобы миртовый венок выдержал в сентябре
корону?
Она чувствует, что он смотрит ей в лицо. И знает, что в ответ он
ждет благодарный взгляд, но глаз не поднимает.
Мауриц опять вскакивает. Обнимает дядюшку и громогласно
восклицает:
–
Но, Анна-Мария, почему ты не благодаришь дядюшку? Ты
должна обнять дядюшку Теодора, Анна-Мария! Чугунолитейный за-
вод в Лаксо – самый лучший на свете! Так-то вот, Анна-Мария!
Тут она поднимает глаза. В глазах слёзы, и сквозь них на Мау-
рица падает взгляд, полный страха и укора. Как же он не понимает!
Ну зачем надобно непременно идти в пороховой погреб с открытым
огнем! Потом она оборачивается к заводчику Теодору, но не робко,
не по-детски, как прежде, а с благородным достоинством, будто му-
ченица, будто пленница-королева.
–
Вы, дядюшка, слишком много для нас делаете, – только и
произносит она.
Вот так всё уговорено, по всем правилам чести. Никаких слов
более не требуется. Он не отнял у неё веру в того, кого она любит.
Она не предала себя. Она верна ему, человеку, который сделал её
своею невестой, хотя она всего-навсего бедная девушка из маленькой
булочной в переулке.
Можно подавать двуколку, увязывать саквояж, наполнять кор-
зину провизией на дорогу.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

252
Сельма Лагерлёф
Заводчик Теодор встаёт из-за стола. Отходит к окну. С той
минуты, как она обратила к нему полные слёз глаза, он в смятении.
Решительно потерял рассудок, способен броситься к ней, прижать к
груди и крикнуть Маурицу: оторви её от меня, если сможешь!
Руки он засунул в карманы. Кулаки судорожно сжимаются.
Может ли он допустить, чтобы она надела капор, попрощалась
с бергсоветницей?
Вновь он стоит на наксосской скале, хочет украсть любимую.
Нет, не украсть! Почему бы не выйти вперёд, честно и мужественно,
и не сказать: «Я твой соперник, Мауриц. Пусть твоя невеста выберет
одного из нас. Вы не женаты, и не грех попытаться отбить её у тебя.
Присматривай за нею! Я намерен использовать любые средства».
Тогда бы Мауриц был предупрежден, а она бы знала, чем ей
руководствоваться.
Суставы щёлкнули, когда он опять сжал кулаки. Как же Ма-
уриц посмеётся над старым дядюшкой, коли тот сделает этакое за-
явление! И какой от этого прок? Он только напугает её, так что ему
даже не позволят впредь им помогать!
Но что же будет? Ведь близится минута сказать ему «прощай».
Он едва не кричит ей, чтобы она остерегалась, чтобы не подходила к
нему ближе, чем на три шага.
Он стоит у окна спиною к ним, а они одеваются и собирают
провизию. Неужто этому конца не будет? Мысленно он успел пе-
режить всё это тысячу раз. Брал её за руку, целовал, помогал сесть
в двуколку. Столько раз всё это проделал, что ему кажется, она уже
уехала.
Он и счастья ей пожелал. Счастья... Сможет ли она быть счаст-
ливой с Маурицем? Нынче утром вид у неё был отнюдь не счастли-
вый. Хотя нет, конечно. Она ведь плакала от счастья.
Пока он стоит у окна, Мауриц неожиданно говорит Анне-Марии:
–
Вот голова садовая! Я напрочь забыл потолковать с дядюш-
кой о папенькиных акциях.
–
По-моему, лучше этого не делать, – отвечает Птенчик. – По-
жалуй, это неправильно.
–
Чепуха, Анна-Мария! Сейчас акции не приносят дохода. Но
как знать, придёт день, и всё изменится. Да и чтó это для дядюшки?
Сущая безделица...
А она продолжает с необычной горячностью, почти со страхом:
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

253
Птенчик
–
Прошу тебя, Мауриц, не надо! Признай мою правоту, хоть
единственный раз!
Он смотрит на неё с лёгким недоумением:
–
Единственный раз! Будто я тиран какой! Нет, знаешь, я не
могу, раз ты так говоришь, я просто не могу уступить.
–
Не цепляйся к словам, Мауриц! Речь о большем, нежели веж-
ливость и фразы. Мне кажется, нехорошо с твоей стороны обманывать
дядюшку теперь, когда он отнёсся к нам с таким доброжелательством.
–
Довольно, Анна-Мария, молчи! Что ты понимаешь в де-
лах? – Покамест Мауриц держится раздражающе спокойно и снис-
ходительно. Смотрит на неё как школьный учитель на хорошего уче-
ника, который оскандалился в день экзамена.
–
Как же ты не понимаешь, о чем речь! – восклицает она, в от-
чаянии всплеснув руками.
–
Мне правда надо прямо сейчас потолковать с дядюшкой, –
говорит Мауриц, – и показать ему, по крайней мере, что ни о каком
обмане речи нет. Ты так себя ведёшь, что дядюшке впору подумать,
будто мы с папенькой сущие канальи.
Он подходит к заводчику Теодору и излагает ему дело с эти-
ми акциями, которые папенька хочет ему продать. Заводчик Теодор
слушает племянника, в меру своей воможности. Он тотчас понимает,
что его брат, бургомистр, совершил неудачную спекуляцию и рассчи-
тывает возместить себе убыток. Но что ещё, что? Подобные услуги он
обычно оказывает всей родне. Но, в сущности, думает он не об этом, а
о Птенчике. Что заключено в негодующем взгляде, какой она бросает
на Маурица? Это ведь не любовь, о нет.
И вот посреди отчаяния по поводу жертвы, которую он дол-
жен принести, в нём зарождается слабенькая искорка надежды. Он
неотрывно смотрит на эту искорку, словно попал в комнату с приви-
дениями и видит, как светлая дымка поднимается над полом, густеет,
растет и становится зримой реальностью.
–
Пройдём в мой кабинет, Мауриц, – говорит он, – там сразу и
деньги получишь!
Пока он говорит, взгляд его устремлён на Птенчика, высматри-
вает, можно ли заставить призрак заговорить. Однако видит в ней
пока лишь немое отчаяние.
Но не успевает он сесть в кабинете за конторку, как дверь отво-
ряется и входит Анна-Мария.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

254
Сельма Лагерлёф
–
Дядюшка Теодор, – говорит она, быстро и решительно, – не
покупайте эти бумаги!
Ах, какая храбрость, Птенчик! Кто бы поверил, что ты способна
на такое, кто, видевший тебя три дня назад, когда ты сидела с Маури-
цем в двуколке и прямо-таки съёживалась, становилась всё меньше
от каждого сказанного им слова.
Вот и теперь ей требуется собрать всё своё мужество, потому
что Мауриц сердится по-настоящему.
–
Замолчи! – шипит он, а затем громко её отчитывает, чтобы
слышал заводчик Теодор, пересчитывающий за конторкой банкно-
ты. – Ты что это выдумала? Сейчас акции не приносят дохода, я так
и сказал дядюшке, но дядюшка не хуже меня знает, что они станут до-
ходными. Думаешь, дядюшка позволит себя обманывать такому, как
я? В подобных делах дядюшка разбирается лучше любого из нас. Разве
я выдавал эти акции за прибыльные? Разве говорил что-то другое, кро-
ме как что для того, кто умеет ждать, эта сделка со временем окупится?
Заводчик Теодор не говорит ни слова, только протягивает Мау-
рицу пачку денег. И думает, не заставит ли это призрак заговорить.
–
Дядюшка, – произносит упорная маленькая правдоискатель-
ница, ведь всем известно, что никто не умеет быть упорнее таких вот
нежных пушинок, когда они гнут своё, – эти акции не стоят ни гроша
и никогда в цене не вырастут. У нас дома это всем известно.
–
Анна-Мария, ты выставляешь меня мошенником...
Птенчик окидывает его взглядом, и взгляд этот словно ножни-
цы срезает с него всё то, чем она его изукрасила, а когда наконец он
предстаёт во всей наготе эгоизма и своекорыстия, безжалостный язы-
чок выносит приговор:
–
Актожетыещё?
–
Анна-Мария!
–
Да, кто же ещё мы оба? – продолжает беспощадный язычок,
ведь раз уж начала, она полагает, что лучше расставить все точки над
«i», разъяснить всё, что мучило её совесть с тех пор, как она стала
думать, что и у богатого человека, хозяина этого большого имения,
есть сердце, способное страдать и тосковать. И она говорит, а язычок
работает превосходно, и всю робость как ветром сдуло: – Когда мы
дома садились в экипаж, о чём мы думали? О чём говорили по доро-
ге? О том, как обведём его вокруг пальца. «Тебе надо быть посмелее,
Анна-Мария», – сказал ты. «А тебе, Мауриц, похитрее», – сказала я.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

255
Птенчик
Мы только и думали, как бы подольститься. Получить хотели много,
а взамен не дать ничего, кроме притворства. У нас и в мыслях не было
сказать: «Помогите нам, потому что мы бедны и любим друг друга»,
нет, мы собирались подольщаться и умасливать, пока дядюшка не
пленится мною или тобой, вот чего мы желали. Но не думали ничего
дать взамен – ни любви, ни уважения, ни даже благодарности. А по-
чему ты не поехал один, почему взял с собою меня? Потому что хотел
показать меня ему, хотел, чтобы я... чтобы я...
Заводчик Теодор встаёт, увидев, что Мауриц замахивается на
неё. Подсчёты закончены, и он следит за происходящим, меж тем как
сердце вскипает надеждой. И кажется, будто само его сердце распах-
нулось настежь, чтобы принять её, когда она, вскрикнув, устремляет-
ся в его объятия, устремляется без сомнений и раздумий, будто нет
на свете иного приютного места.
–
Дядюшка, он хочет меня ударить!
Она крепко прижимается к нему.
Но Мауриц вновь спокоен.
–
Прости мою несдержанность, Анна-Мария! – говорит он. –
Я рассердился на твои детские речи при дядюшке. Но дядюшка, ко-
нечно, понимает, что ты и вправду совсем дитя. Хотя признаю, даже
самая справедливая обида не даёт мужчине права ударить женщину.
Ну, иди сюда и поцелуй меня! Тебе незачем искать от меня защиты.
Она не двигается, не оборачивается, только жмётся к дядюшке.
–
Птенчик, отдать тебя ему? – шепчет заводчик Теодор.
Она отвечает лишь дрожью, которая пронизывает и его.
Однако заводчик Теодор чувствует себя невероятно бодрым,
невероятно воодушевлённым. И он тоже более не в состоянии смо-
треть на безупречного племянника сквозь призму его безупречности.
Осмеливается подшутить над ним.
–
Мауриц, – говорит он, – ты меня удивляешь. Любовь делает
тебя слабым. Неужто ты вот так сразу простишь, что она называет
тебя мошенником? Тебе надобно немедля с нею порвать. Твоя честь,
Мауриц, подумай о чести! Ни в коем случае женщине недопустимо
оскорблять мужчину. Садись-ка в двуколку, мой мальчик, и поезжай
отсюда без этого пропащего создания! Так будет поистине справед-
ливо после этакого позора. – Закончив эту речь, он берёт её личико в
свои большие ладони, приподнимает его, чтобы поцеловать в лоб, и
повторяет: – Оставь это пропащее создание!
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

256
Сельма Лагерлёф
Тут и Мауриц начинает понимать. Видит искорки, пляшущие
в глазах заводчика Теодора, видит улыбку, снова и снова играющую
у него на губах.
–
Идем, Анна-Мария!
Она вздрагивает. Мауриц зовет её как тот, кому она дала слово.
Наверно, ей бы надо идти. И она так поспешно высвобождается из
объятий заводчика Теодора, что тот не успевает её удержать, но и к
Маурицу она идти не может, опускается на пол и плачет.
–
Поезжай домой один в своей чертопхайке, Мауриц! – резко
бросает заводчик Теодор. – Молодая дама пока что погостит у меня,
и я намерен защитить её от твоих нападок.
О Маурице он больше не думает, недосуг ему, ведь надобно
поднять её, осушить слезы и прошептать, что он её любит.
А Мауриц, глядя на них, на плачущую и утешающего, вос-
клицает:
–
О, это же заговор! Меня обманули. Какой спектакль. У меня
украли невесту, да ещё и смеются надо мной. Заставляют звать ту,
что вовсе не думает прийти. Поздравляю тебя с этаким поступком,
Анна-Мария. – Он устремляется вон и, хлопнув дверью, выкрикива-
ет: – Авантюристка! Искательница счастья!
Заводчик Теодор порывается за племянником, чтобы отругать
его как следует, но Птенчик его удерживает.
–
Ах, дядюшка Теодор, пожалуйста, оставьте последнее слово
за Маурицем! Мауриц всегда прав. Авантюристка, я и есть авантю-
ристка, дядюшка Теодор.
Она снова жмётся к нему, без сомнений, без вопросов. А завод-
чик Теодор совершенно растерян – только что она плакала, а теперь
смеётся, только что собиралась за одного, а теперь ласкается к друго-
му. Она поднимает голову и улыбается:
–
Теперь я – твоя собачка. Тебе от меня не отделаться.
–
Птенчик! – говорит заводчик Теодор самым своим суровым
голосом. – Ты всё время знала!
–
Коли бы мой брат... – прошептала она.
–
И всё-таки ты решилась, Птенчик... Повезло Маурицу,
что он избавился от тебя. От глупенького, лживого, лицемерного
Птенчика, от такой несправедливой крохотной пушинки, от та-
кой... такой...
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Птенчик
***
Ах, Птенчик, ах, Шёлковый Цветочек! Ты ведь не только ис-
кала счастья, но и дарила счастье, иначе бы в имении, где ты жила,
не сохранилась твоя душевная умиротворенность. Ещё и теперь
усадьбу окружают большие тенистые клёны, и берёзы стоят белые,
не тронутые гнилью, прямоствольные. Ещё и теперь гадюки мирно
греются на солнышке у себя на склоне, а в парковом пруду ходит
язь, до того старый, что ни у кого из мальчишек рука не поднимает-
ся выудить его. И я, когда бываю там, чувствую в воздухе праздник,
так и кажется, будто птицы и цветы по-прежнему сочиняют о тебе
прекрасные песни.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

258
Сельма Лагерлёф
Свадебный марш
Я расскажу вам красивую историю.
Много лет назад в Вермланде, в приходе Свартше, готовились
играть большую свадьбу. После венчания в церкви гостей ждал пир
на три дня. И каждый день танцы с утра до поздней ночи.
А раз танцы, то нужно непременно найти хорошего скрипача.
Эта забота чуть ли не больше других волновала заседателя уездного
суда Нильса Элофсона, который этой свадьбою распоряжался. Был в
Свартше и свой скрипач, да только его Элофсон звать не хотел. Этот
Ян Эстер, хоть и имел добрую славу, был так беден, что мог явить-
ся на свадьбу в рваной рубахе и без башмаков. Такого оборванца во
главе свадебного шествия заседатель уездного суда видеть не желал.
В конце концов послал Элофсон своего работника к Мортену-
скрипачу в Йоссенский уезд спросить, не хочет ли тот играть на
свадьбе.
Мортен-скрипач не задумываясь ответил, что в Свартше он
играть не будет, ибо есть у них и свой музыкант, да такой, что лучше
во всем Вермланде не сыщешь. А раз так, то никто другой им не нужен.
Нильс Элофсон задумался и спустя несколько дней послал ра-
ботника в приход Стура Киль к скрипачу по имени Улле из Сэбю
спросить, не хочет ли тот играть на свадьбе его дочери.
Но Улле из Сэбю ответил точь-в-точь, как Мортен-скрипач.
Он просил передать Нильсу Элофсону, что пока в Свартше есть та-
кой первоклассный музыкант, как Ян Эстер, ему там делать нечего.
Нильсу Элофсону не понравилось, что его вынуждают взять
того, кого он не хочет. И он решил во что бы то ни стало найти
другого скрипача.
© Людковская М.Б., перевод на руский язык, 2018
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

259
Свадебный марш
Через несколько дней Элофсон послал работника к Ларсу
Ларсону в Энгсйердет Уллерудского прихода.
Ларс Ларсон владел красивой усадьбой и был человек состо-
ятельный. Да к тому же мудрый и рассудительный, не то что эти
взбалмошные чудаки.
Но как и другие музыканты, Ларс Ларсон сразу подумал о Яне
Эстере и спросил, как же так вышло, что не он играет на свадьбе.
Яна Эстера, – нашёлся работник, – жители Свартше и так мо-
гут слушать каждый день. По случаю же большой свадьбы Нильс
Элофсон хочет предложить гостям кое-что получше и поизысканнее.
–
Вряд ли он найдёт кого-то лучше, чем Ян Эстер, – отвечал
Ларс Ларсон.
–
Теперь вы конечно мне откажете – так же, как отказали
Мортен-скрипач и Улле из Сэбю, – огорчился работник и рассказал,
что ответили ему другие скрипачи.
Ларс Ларсон внимательно выслушал рассказ работника. А по-
том долго сидел молча и думал. И в конце концов всё-таки согласился.
–
Передай хозяину, что я благодарен ему за приглашение и
буду играть на свадьбе! – сказал он работнику.
В следующее воскресенье Ларс Ларсон отправился в Свартше.
Он прибыл как раз, когда все вставали на свои места, чтобы длинной
процессией двинуться к церкви.
Он приехал на собственной бричке, запряжённой хорошей ло-
шадью. На нём был чёрный нарядный сюртук, и скрипку он достал из
начищенного до блеска чехла. Нильс Элофсон радушно принял его и
подумал: вот это я понимаю, вот достойный скрипач.
Вскоре после прибытия Ларсона на дороге показался Ян Эстер
со скрипкой под мышкой. Он шел прямиком к гостям, будто бы это
его позвали играть на свадьбе.
На Эстере была старая сермяга, которую он носил уже мно-
го лет, только по случаю праздника жена попыталась хоть как-то
залатать дыры на локтях и пришила большие зелёные заплаты. Ян
Эстер был высокий красивый парень и знатно смотрелся бы во гла-
ве процессии, если бы не убогая одежонка и лицо, изборождённое и
омрачённое заботами и нелёгкой борьбой с несчастьями.
При виде Эстера Ларсон, казалось, был слегка недоволен.
–
Вот как, значит, и его тоже позвали, – вполголоса сказал он
Нильсу Элофсону. – А впрочем, может, оно и неплохо – два скрипача
на такой большой свадьбе.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

260
Сельма Лагерлёф
–
Вовсе я его не звал, – заверил Ларсона Нильс Элофсон. – Не
понимаю, зачем он пожаловал. Но подожди, сейчас я ему втолкую,
что ему тут не место!
–
Не иначе, какой-то шутник позвал его, – сказал Ларс Лар-
сон. – Но мой вам совет, лучше скажите ему, что рады его видеть.
Я слыхал, он парень горячий, мало ли что учинит, коли узнает, что
ему здесь не рады.
Элофсон и сам это понимал. Не время было ссориться, процес-
сия уже готова была тронуться к церкви. А потому он подошёл к Яну
Эстеру и любезно приветствовал его.
Оба скрипача встали во главе процессии. Над женихом и
невестой держали свадебный балдахин, за ними попарно выстро-
ились подружки невесты и друзья жениха, а дальше стояли роди-
тели и родственники, так что процессия получилась нарядная и
длинная.
Когда все были готовы, к музыкантам подошел дружка и по-
просил сыграть свадебный марш.
Скрипачи вскинули скрипки на плечо, но так и замерли на месте.
Дело в том, что в Свартше был старый обычай: начинает марш
и ведёт музыку всегда лучший из скрипачей.
Дружка посмотрел на Ларсона, очевидно ожидая, что тот нач-
нёт, но Ларсон посмотрел на Эстера и сказал:
–
Пусть начинает Ян Эстер.
Эстеру и в голову не пришло, что его напарник, изысканный,
как господин, может быть хоть чем-то лучше него – бедняка в потёр-
той сермяжной куртке, явившегося на торжество из убогой лачуги,
где правят нужда и нищета.
–
Нет, ну что вы! – просто сказал он. – Ну что вы!
Он увидел, как жених, протянув руку, подтолкнул Ларсона.
–
Ларсон начнет, – сказал он.
Услышав эти слова, Эстер опустил скрипку и отошёл в сторону.
Ларсон же не сдвинулся с места, а так и стоял, спокойный и
довольный собой. Но и он не поднял смычка.
–
Пусть начинает Ян Эстер, – повторил он упрямо и настойчи-
во, как человек, который привык добиваться своего.
Среди гостей поднялся шум. К музыкантам подошёл отец не-
весты и сказал Ларсону начинать. Из церкви выглянул сторож и зна-
ком велел поторопиться. Священник уже ждал у алтаря.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Свадебный марш
–
Тогда попроси Эстера, чтобы он играл, – сказал Ларс Лар-
сон. – Мы, музыканты, почитаем его за лучшего среди нас.
–
Может так оно и есть, – сказал Элофсон, – но мы, крестьяне,
почитаем тебя, Ларса Ларсона, за самого умелого.
Вокруг собрались остальные гости.
–
Ну же, начинайте! – говорили они. – Священник ждёт. Мы
не хотим быть посмешищем для церковного люда.
Но Ларсон так и стоял, гордый и упрямый.
–
И отчего только люди в этой деревне не хотят, чтобы их соб-
ственного музыканта считали за лучшего? – сказал он.
Тут Нильс Элофсон разозлился, что все хотят навязать ему
Яна Эстера. Он вплотную подошёл к Ларсону и прошептал:
–
Теперь я понимаю, ты сам позвал сюда Эстера и устроил этот
балаган, чтобы выказать ему своё почтение. Но сейчас давай играй, не
то я прогоню оборванца взашей, так что он потом стыда не оберётся.
Ларсон посмотрел ему в глаза и кивнул без всякого гнева.
–
Вы правы, довольно спорить, – сказал он.
Ларсон кивнул Эстеру вернуться на прежнее место, а сам
шагнул вперёд и обернулся, чтобы его все видели. После чего швыр-
нул смычок в сторону, достал нож и разом перерезал все четыре стру-
ны, которые звонко лопнули.
–
Никто не посмеет утверждать, будто я считаю себя лучше
Яна Эстера.
А надо сказать, что уже три года Ян Эстер ходил и думал над
одной мелодией, которая звучала внутри него, только вот сыграть
её никак не мог, потому что дома поглотили его унылые хлопоты, и
ничегошеньки в его жизни не случалось – ни большого, ни малого,
что помогло бы ему оторваться от тяжёлых серых будней. Но услы-
шав, как лопнули струны Ларсона, скрипач откинул голову и вдох-
нул полной грудью. Лицо его было напряжено, словно он пытался
уловить отдалённые звуки. Он заиграл. Ибо наконец-то понял, что за
мелодия жила в нём три года, и под её звонкие звуки скрипач гордо
зашагал к церкви. Гости никогда ещё не слыхали такой музыки. Ме-
лодия живо влекла их за собой, и даже Нильс Элофсон не смог усто-
ять на месте. И так было радостно всё случившееся, что когда гости
вошли в церковь, некоторые из них утирали слезы.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

262
Сельма Лагерлёф
Канонир
Дверь в комнату, где она сидела, нянча больного ребёнка, рас-
пахивается, и чей-то сиплый от ужаса голос кричит:
–
Твой муж сошёл с ума! Он бросился под выстрел. И его разо-
рвало снарядом!
Дверь захлопывается, и человек, принёсший страшное изве-
стие, убегает. Скорее всего, не хочет смотреть на её горе. А может,
он ужё сказал, всё, что хотел, и теперь торопится вернуться туда, где
сейчас происходит что-то интересное.
Женщина вскакивает. Кричит ребёнку, чтобы посидел смирно,
пока она не вернётся, и выбегает из дому, забыв захлопнуть за собой
дверь. Ноги сами несут её к большому полю перед казармами, туда,
где должен проходить парад.
Ещё вчера вечером они с мужем гуляли там, и он показывал ей
все приготовления.
–
Смотри, – говорил он. – Вот президентская трибуна. Завтра
здесь будет сидеть месье Карно, рядом с ним – наш мэр, министры,
префекты и генералы. Трибуна напротив – для горожан. Здесь устро-
ятся те, кто побогаче. А все остальные – у кого нет денег на билеты –
будут толпиться внизу. Если сможешь вырваться из дому, вставай
тут. Увидишь манёвры, послушаешь речи. А заодно и на меня посмо-
тришь, – добавил он шутливо.
–
На тебя? А где ты будешь? – спросила она.
–
Где же ещё, как не у моей дорогой пушки? Видишь её? Вон
там, прямо под президентской трибуной. Выстрел из пушки будет
сигналом к началу праздника.
© Матыцина И.В ., перевод на русский язык, 2018
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

263
Канонир
–
Бедный месье Карно! – сказала тогда она. – Ты поставил
свою пушку рядом с ним. А ведь она так грохочет. Об этом ты не по-
думал? Месье Карно может оглохнуть.
–
Вот ещё глупости! Он, конечно, не солдат, этот Карно, но не-
много пушечного грохота президенту Франции не повредит. А зна-
ешь, что мне не нравится? То, что прямо передо мной – трибуны.
Конечно, мы стреляем холостыми, но пушка – не баловство. И мне
совсем не по душе стрелять, когда орудие направлено на зрителей.
Слушая мужа, она думала, что придёт посмотреть на торже-
ство, но сегодня утром оказалось, что их сынок заболел. И ей при-
шлось остаться дома.
И вот теперь... Что же случилось? Чтобы её муж, который был
так доволен, так рад, так гордился своей службой и своей драгоцен-
ной пушкой, сошёл с ума?! Бросился под выстрел? Чушь какая-то!
Она вдруг заметила, что кричит. Представила, как страшно это
выглядит со стороны – женщина бежит по улице и кричит. Она за-
ставила себя перейти на шаг. Мысли о муже вернули ей самооблада-
ние. Он часто размышлял о том, как поведёт себя, если вдруг случит-
ся что-то непредвиденное.
–
Надо бы придумать проверку для будущих солдат, – говари-
вал он. – Взять, например, меня. Я никогда не был на войне. Как я
себя поведу, когда рядом начнут свистеть пули? Может, я испугаюсь.
Потеряю от страха голову. Как знать!
–
Конечно, нет. Ты будешь держаться до последнего, – отве-
чала она.
–
Хорошо бы так! Но наверняка-то не знаешь. Тобой управля-
ет какая-то сила. В такие минуты собой не владеешь. Выполняешь то,
что тебе велит внутренний голос. И тут уже всё зависит от того, какой
ты внутри – крепкий или слабый. Вот когда тебя припрёт к стенке,
тогда и узнаешь, на что способен в минуту большой опасности.
Вспомнив эти слова, она выпрямилась и постаралась взять себя
в руки. Но её хватило ненадолго. Зачем притворяться спокойной? Её
муж убит, разорван на части. Надо бежать, кричать. Какое тут может
быть спокойствие?
Место, отведённое под празднества, находилось недалеко.
Вскоре она уже была там. Вот и трибуны. Они битком набиты людь-
ми, которые, стоя ногами на скамейках, кричат и машут руками. Что-
то случилось. Значит, тот человек не солгал.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

264
Сельма Лагерлёф
Она не останавливается, не спрашивает про мужа. В этом нет
нужды. Она и так знает, куда идти. И ищет глазами пушку.
Пушка стоит на том же месте, что и накануне вечером. Поле
перед ней пусто, почти пусто. Лишь в самом его центре стоит горстка
людей. В отличие от остальных они не шумят, не кричат, не размахи-
вают испуганно руками.
Проход закрыт, но один из полицейских узнает её и пропускает
за оцепление.
–
Идите! Он там, – говорит полицейский, указывая на стоя-
щую посреди поля группу людей.
Громко стеная, она идёт вперёд. Застывшие в молчании люди
замечают её, только когда она подходит к ним совсем близко. Гене-
рал, на земле перед которым лежит какая-то бесформенная груда
тряпья, поднимается с колен и шагает навстречу женщине.
–
Подождите! – говорит он. – Не спешите к нему. Позвольте я
объясню вам, что случилось.
Она кричит и отталкивает генерала в сторону.
–
Постойте! – он крепко берет её за локоть. – Прежде чем вы
его увидите, вы должны узнать о том, как это произошло.
–
Я знаю: он сошёл с ума и бросился под выстрел.
–
Нет, – сказал генерал. – Вы ничего не знаете. Всё было со-
всем не так.
Слова генерала действуют на неё успокаивающе, и она пере-
стаёт кричать. В её душе загорается слабый огонек надежды. А вдруг
муж не убит, вдруг он только ранен?
–
Вы видите пушку, мадам? – спрашивает генерал. – Ваш муж
должен был произвести выстрел из этого орудия. А вон те трибуны
прямо перед пушкой видите?
–
Я их ещё вчера видела, господин генерал, – всхлипывает
она. – Муж показывал мне, как тут всё устроено. Но ему всё это было
не по нраву. Он не хотел, чтобы обычные люди – не враги, в которых
нужно стрелять – сидели прямо перед пушкой.
–
Так вот, – продолжал генерал. – Прозвучала команда, ваш
муж поднес к запалу фитиль... Мы все ждали выстрела, но тут ваш
муж вскрикнул, воздел руки к небу и бросился перед жерлом пушки,
как если бы хотел остановить выстрел. Все, кто видели это, подума-
ли, что канонир сошел с ума. Тут пушка выстрелила, и вашего мужа
отбросило далеко в сторону, туда, где он сейчас лежит.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Канонир
Женщина снова попыталась вырваться, но генерал крепко дер-
жал её за руку.
–
Подождите! – сказал он. – Послушайте, что мы увидели, ког-
да подбежали к вашему мужу. Его тело пронзили сотни железных
проволок. Вы жена артиллериста, известно ли вам, что такое банник?
–
Да, – ответила она.
–
Ваш муж чистил банником пушку и забыл его там, так что
в момент выстрела щётка находилась в стволе. Ваш муж вспомнил
об этом, лишь когда вставил фитиль в запальное отверстие. Времени
на размышление у него не было, но он успел представить, что будет,
если страшный заряд попадёт в трибуну, расположенную напротив
пушки. Куски металлической проволоки разлетятся и вонзятся в
тела множества людей. В порыве сострадания он бросился вперёд и
принял выстрел на себя.
–
О Господи! – воскликнула женщина, сжимая руки.
В ту же секунду генерал отпустил её локоть.
–
Мадам, – сказал он, – я не буду более вас задерживать. Но
глядя на искалеченные останки вашего мужа, помните о том, что
это был один из благороднейших людей на земле. Вам будет легче
смириться с потерей, если вы будете знать, что ваш муж выбрал эту
участь добровольно для спасения жизни других людей. Знайте, ма-
дам, что мы, его однополчане, завидуем его подвигу! Воистину велик
тот, кто может действовать правильно в минуту опасности, когда нет
времени на размышление, когда речь идёт о спасении жизни. У тако-
го человека душа героя.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

266
Сельма Лагерлёф
Туман
Осенним утром 1914 года в первый год Великой войны гу-
стой-прегустой туман накрыл тихий край, далёкий от мировых со-
бытий. В том краю жил в своем доме Миролюбивый. Туман был не
таким плотным, чтобы скрыть от взгляда сад и постройки на дворе,
но дальше забора ничего разглядеть не удавалось. Миролюбивый не
видел ни полей, ни холмов, ни леса. Всё, что его обычно окружало,
скрылось за пеленой. Можно было представить себе, что он живёт
один на далёком одиноком островке в океане.
Ему непривычно было видеть только то, что находится рядом,
настолько непривычно, что он почувствовал мучительную боль в
глазах. Как грустно не иметь возможности беспрепятственно смо-
треть вдаль! Совершая свой обычный утренний обход сада, он ис-
пытывал страх и беспокойство перед неведомой надвигающейся
опасностью.
Он, конечно, щурился и пытался вернуть зрению остроту,
чтобы проникнуть сквозь толщу тумана, но это не помогало, и ему
пришлось удовольствоваться тем, что он мог наблюдать вблизи. По-
началу он невольно принялся разглядывать восхитившие его огнен-
но-красные листья рябины, которые от влаги поблёскивали, как ста-
рая медная посуда. Потом его внимание приковала усыпанная росой
паутина, покрывавшая засохшие листья на клубничных грядках. Про
себя он сравнил эту паутину с вуалью, которую осень набросила, что-
бы скрыть увядание, и задумался, не у неё ли стареющие женщины
когда-то в прошлом научились прятать свою поблёкшую красоту под
расшитым жемчужинами флёром.
© Петруничева В.А ., перевод на русский язык, 2018
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

267
Туман
Эта мысль развлекла его, грусть прошла, и он огляделся вокруг
с пробудившимся интересом. Он стоял рядом со старой яблоней, чьи
ветки ломились от плодов. К своему изумлению он нашёл, что дере-
во удивительно красиво. Обычно, когда он бродил по саду, оно неиз-
менно угнетало его своим уродством. Низкая и раскидистая, яблоня
широко растопыривала грубые толстые ветви, угловато торчащие из
ствола. Но пришло время урожая, и эти ветви грациозно изогнулись
под тяжестью яблок. Они как будто демонстрировали, что в них есть
и сила, и гибкость. Он понял, что их корявая неуклюжесть была не-
обходима, чтобы выдержать этот груз.
Он вдруг почувствовал, что совершенно примирился с тума-
ном. Это ведь он сузил Миролюбивому кругозор и заставил вглядеть-
ся в мелочи, радоваться которыми он прежде пренебрегал. «Чтобы
хорошо видеть, чтобы понимать, что` именно ты видишь, – подумал
он, – во все времена необходимо было обратить свой взор к тому, что
находится рядом».
Следующий же шаг подтвердил это открытие, когда Миро-
любивый заметил спелые зелёные сливы, последние в этом году,
которым вплоть до сегодняшнего дня удавалось избежать любо-
пытных взглядов. Как будто туман подарил ему новое зрение! Он
тотчас завладел небольшими блестящими плодами, и в эту секунду
он впервые за утро услышал звук, доносившийся из окружающего
мира. Из-за стены тумана раздавался сильный низкий голос: «Го-
споди, будь милостив и помоги воюющим! Да, да, да, будь милостив
к воюющим!»
Миролюбивый остановился и прислушался. Сквозь туман до
него долетали отчётливые слова, но не было видно ни души. «Госпо-
ди, будь милостив и помоги воюющим! Да, да, да, будь милостив к
воюющим, потому что им так тяжело. По окопам кровь течёт рекой.
Да, да, да, Господи Боже!»
Миролюбивый, который бродил, погрузившись в приятные
и мирные мысли, в раздражении передёрнулся. Снова война! И на
минуту невозможно о ней забыть. Стоит обратить внимание на что-
то другое, как сама природа, кажется, обретает голос, чтобы вернуть
твоё сознание к кошмару, который переживало человечество.
И снова из тумана донёсся крик: «По окопам кровь течёт рекой.
Горы трупов лежат на полях, огромные, как стога сена. Да, да, да, по-
моги воюющим!»
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

268
Сельма Лагерлёф
Ну разумеется! Это принялась взывать к Богу от имени враж-
дующих держав душевнобольная женщина, которая всё время бро-
дит по округе, молясь и распевая. Она, вероятно, находилась на вер-
шине холма и шла по дороге вдоль лесной опушки, скрытой сейчас
туманом. Её восклицания тронули Миролюбивого, но в то же время
он не удержался и чуть улыбнулся тому, что это несчастное создание
пытается бороться своими молитвами с мировой войной.
«Помоги воюющим, чтобы они обрели мир, – твердила душев-
нобольная. – По окопам кровь течёт рекой...»
Он стоял тихо и слушал до тех пор, пока её голос не замер вда-
ли. Потом вздохнул и продолжил свою прогулку.
Время поистине было таким, что у каждого человека могло
возникнуть желание выйти на дорогу и выкричать страх, который он
испытывает.
Миролюбивый застонал при мысли о драке, в которой участво-
вало едва ли не всё человечество и которая угрожала миру уничтоже-
нием. Если бы речь шла хотя бы о наводнении или извержении вулка-
на! Бедствие не стало бы от этого меньше, но не было бы унизитель-
ного чувства, что оно происходит по вине людей и по приказу людей.
И не пришлось бы думать, что, раз военным безумием оказались охва-
чены разумные существа, значит, должно существовать какое-то слово
или какой-то способ, которыми можно остановить это неистовство. Не
пришлось бы каждый день и каждый час с болью и страхом размыш-
лять, как же найти то слово, которое прекратит разрушение.
«Что я могу сделать? – подумал он. – Моё слово весит не боль-
ше, чем слово бедной больной. И всё же...»
И всё же он не мог не почувствовать, что что-то должно быть
сделано, что нельзя сидеть сложа руки.
Гуляя по саду, он забрёл в самый дальний его угол. И вот уже
повернувшись, чтобы идти назад, он увидел перед собой чудесную,
радостную картину.
Отсюда к дому вёл пологий склон. Взору Миролюбивого пред-
стала вся его старая усадьба с красными постройками и морем разно-
цветных листьев. По правде сказать, ничего другого он за последние
дни, пожалуй, и не видел, но место вдруг показалось не таким, как
обычно, когда туман выхватил его из окружающего ландшафта.
Усадьба явилась Миролюбивому в совершенном уединении,
и он заметил, как красиво возвышается на холме его красный дом в
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

269
Туман
окружении зелёных и жёлтых крон, как вписываются в эту картину
флигеля пониже и пышные кусты и как прекрасно завершают этот
вид недавно посаженные у подножия холма невысокие пока фрук-
товые деревья. Никогда раньше сад не выглядел так гармонично, как
сегодня, в обрамлении тумана, проникшего во все пустоты. Ничего
нельзя было изъять из этого пейзажа, всё было необходимо, и всё за-
нимало своё место. Окутанный туманом и листвой, его дом стал более
привлекателен, чем когда-либо. Он излучал уют и покой. Просто лю-
буясь им, Миролюбивый чувствовал себя безмятежно-счастливым.
И тут его внезапно осенила совершенно неожиданная мысль.
Он представил себя в уединении в своей старой усадьбе. Он пред-
ставил, как его сад и он сам живут своей собственной тихой жизнью,
пока туман окружает их стеной и прячет от мира. День за днём стоял
бы он на страже, такой плотный и непроницаемый, что ни один из
едущих мимо по дороге вдоль опушки леса и не узнал бы о доме и
саде, которые расположены совсем рядом.
Почтальон со своей чёрной сумкой не отыскал бы его двора
в лабиринте тумана. Никакие гости, никакие пришельцы из чужих
мест не нашли бы вход в аллею, ведущую к дому. Ничто из внешнего
мира не просочилось бы к нему в усадьбу, и ничто из неё не утекло
бы во внешний мир.
В положенный срок зима сменяла бы осень, а лето весну. Снег
ложился бы и затем таял, земля и деревья покрывались бы зеленью, а
потом зелень увядала бы и исчезала. Чередовались бы холод и зной,
и лишь густой туман оставался бы неизменным.
Так и жили бы они в этом мире грёз, он и его дом. Дела сме-
нялись бы другими делами. В положенный срок за посевом шёл бы
урожай, а наварив пива, принимались бы печь хлеб. Доить коров,
стричь овец, прясть пряжу и, колдуя на ткацком станке, получать
блестящую тиковую ткань – в усадьбе пришлось бы жить лишь сво-
им трудом. Ничто не привозилось бы туда, и ничто не увозилось
бы оттуда. Горе, отягощающее их, было бы их собственным горем.
Во всём они могли бы полагаться лишь на самих себя. Они жили
бы как будто на острове посреди мирового океана, куда ни один ко-
рабль не знает дороги.
В этой мечте Миролюбивого больше всего завораживало то,
что таким образом он мог бы избежать ужасов Великой войны. Тогда
он простёр руки и обратился к туману: «Останься, туман, останься!
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

270
Сельма Лагерлёф
Близятся страшные времена. Позволь мне избежать их. Окружи и
охрани мой дом своими белыми стенами! Позволь мне остаться в ста-
рой усадьбе моих отцов, не зная, какое насилие и кровопролитие про-
исходит в мире! Позволь мне и моим близким спокойно жить здесь
своим трудом, не тревожась слухами о несчастьях чужих нам людей!
Пусть иногда к нам прилетают птицы, но мы не будем узнавать,
несут ли они под крылом какую-нибудь весть. Изредка по утрам мы
услышим громкие молитвы несчастной безумной женщины, идущей
мимо, но они не обеспокоят нас, и мы не станем расспрашивать, мо-
лится ли она по-прежнему о воюющих.
Однажды, когда всё закончится, когда люди прекратят воевать
и уничтожать друг друга, ты исчезнешь и растворишься в воздухе.
А мы, ничего не знавшие о происходивших ужасах, с восторгом вый-
дем в мир и будем наслаждаться вечным торжеством жизни. Наши
чувства не будут осквернены рассказами о насилии и кровопроли-
тии. В наших сердцах не умрёт надежда, ибо мы не услышим о не-
счастьях, которых мы не в силах были предотвратить. Мы вернемся
в мир с верой, что люди по складу своему добры и любят мирное
созидание. Мы будем как семь святых отроков, которых укрыли от
злых времён, чтобы они увидели, что возвращается покой и счастье
и что этот мир может предложить бедным своим детям не только
горе и нужду».
Стоило Миролюбивому произнести эти слова, как раздались
два звука. Первым был шелест ветерка, вырвавшийся из тумана,
словно шипение змеи. Следом донеслось слабое эхо мольбы несчаст-
ной бродяжки. «Помоги воюющим обрести мир, Господи!» – послы-
шалось вдали. Это прозвучало почти как предупреждение, но Миро-
любивый не позволил себя прервать.
«Позволь мне гулять по моему саду, туман, – выкрикнул он, – и
открывать новые красоты! Научи меня останавливать взгляд на том, что
находится рядом! Позволь мне делать всё по-своему, заниматься тем,
что я умею и могу! Пусть мне не приведётся бегать по земле, как без-
умцу, пытаясь навести порядок там, где я бессилен чему-либо помочь!»
Когда он договорил до конца, по туману снова пробежал лёг-
кий шелест. Миролюбивому показалось, что он услышал что-то по-
хожее на «Будь по-твоему».
Однако это был, конечно же, всего лишь самообман. Через мгно-
вение налетел свежий ветер. Он рвал туман в клочья, разбрасывал его
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

271
Туман
в разные стороны. Всё обрело привычный облик, и Миролюбивый
улыбнулся тем мечтам, которые навеял ему туман и которым не су-
ждено исполниться. Но подобные желания опасно высказывать. Силы
природы иногда находят злое удовольствие в том, чтобы идти навстре-
чу самым безумным выдумкам.
С этого самого дня Миролюбивый заметил, что вести с войны,
хотя и становились всё ужаснее, более не ранили его чувств, как пре-
жде. Всё происходящее казалось ему чужим и далеким и совсем не
относящимся к нему. Он занимался своими обычными делами, не
поддаваясь страху, что мир вот-вот будет уничтожен.
И не понимая, что всё дело в тумане, который услышал его
мольбы и обволок усыпляющим покровом его душу, Миролюбивый
уверовал в то, что преисполнился мудрости и гармонии.
Он превозносил свой ум и осторожность. Желание найти спо-
соб остановить всемирный потоп, который захлестнул мир, тоже рас-
творилось в дымке, незаметно для него самого окутавшей разум Ми-
ролюбивого. Желание действовать утекло в песок беспомощности,
но Миролюбивый в своём безразличии почитал себя за счастливца,
обретшего достаточную мудрость, чтобы оставаться спокойным и не
напрягать сил ради безнадёжных устремлений.
Он видел, как другие, будучи ничуть не лучше его самого, вы-
ступали с речами, но он не замечал, чтобы своими высказываниями
они чего-то добились. Он сравнивал их с женщиной, чью молитву
слышал туманным осенним утром, и считал, что их души в смятении,
ибо эти люди пытались сделать что-то, для чего у них не было ни сил,
ни возможностей. Но в самой глубине души он всё же следил за их
действиями с ощущением жгучего страха.
Дивными звёздными ночами туман терял свою власть над его
душой, и тогда он в отчаянии обращался мыслями к тому дню, когда
должен будет оставить всё земное и предстать перед своим судьёй.
И он знал, что в этот момент подойдёт женщина, кричавшая на до-
роге, и встанет рядом с ним у трона Господня. Тогда Бог-отец строго
спросит у него: «Я ниспослал на землю бурю, и ты был там в то вре-
мя. Как в твоём сердце зародилась мысль, что ты можешь укрыться
от непогоды?» И Миролюбивый скажет в свою защиту: «То, чего Ты
хотел от меня, превосходило человеческие силы. Я молчал, потому
что не видел выхода. Утихомирить Твою бурю не было моим делом.
Я боялся, что принесу больше вреда, нежели пользы».
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Сельма Лагерлёф
И тогда высший Судия ответит: «Я знаю, что не дал тебе до-
статочно разума, чтобы утихомирить бурю. Но я дал тебе достаточно
сил, чтобы выказать сострадание и проявить милосердие».
Миролюбивый укажет тогда на женщину, стоящую рядом с
ним перед троном Господним, и спросит: «Эта женщина говорила и
говорила, не переставая, но чему это помогло?»
«Никоим образом не мог её крик смягчить сердца земных пра-
вителей, – ответит Тот, в чьей власти находятся и небо, и земля. – Но
он открыл для неё мои объятия и путь к славе Господней».
И тогда Миролюбивый поймёт, что для него нет надежды, и
в отчаянии будет он погружаться всё глубже и глубже в те пучины,
где нет ничего, лишь холод и тьма, тишина, недвижность и отупля-
ющий туман.
Июнь 1916 г.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

273
Сельма Лагерлёф
Речь на торжественном заседании
Шведской академии 20 декабря 1926 г.
Господа!
Каждому из нас наверняка доводилось участвовать в событиях,
которые поначалу кажутся незначительными, но впоследствии со-
вершенно неожиданно начинают вызывать интерес. Именно по этой
причине я взяла на себя смелость привлечь внимание Шведской ака-
демии к описанию некоторых моих впечатлений от короткой поезд-
ки в Россию, предпринятой мной зимой 1912 года по приглашению
доктора Эммануила Нобеля.
Я познакомилась с доктором Нобелем на вручении нобелев-
ских премий в 1909 году, и он уже тогда предложил мне погостить
у него и его мачехи, госпожи Эдлы Нобель, в Санкт-Петербурге, как
тогда назывался этот город. Каким бы соблазнительным ни казалось
мне предложение собственными глазами увидеть нашего знамени-
того восточного соседа, осуществить это желание удалось только в
1912 году в связи с поездкой в Финляндию, совершённой мной по
просьбе местного Шведского литературного общества. В день тор-
жественного заседания общества, 5 февраля, когда отмечается День
Рунеберга, я находилась в Гельсингфорсе, и спустя несколько не-
дель холодной зимней ночью мы с моей спутницей фрёкен Вальборг
Уландер сели на поезд до Санкт-Петербурга.
Путешествие началось с небольшого происшествия, по-види-
мому, весьма характерного для тогдашних условий. Едва наш ба-
гаж вместе с нами разместили в очень удобном спальном купе, как
кондуктор сообщил нам, что нам придётся поменять места. Тем же
© Петруничева В.А ., перевод на русский язык, 2018
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

274
Сельма Лагерлёф
поездом путешествовал русский адмирал с сопровождающими его
лицами, который потребовал выделить ему лучшее купе. Служащий
сослался на то, что их билеты были куплены раньше наших, но всё
это было несомненным нарушением правил. Наши финские друзья,
провожавшие нас на вокзал, рассердились и принялись возражать,
но никакой протест не был принят, и нам пришлось пересесть в куда
менее благоустроенный вагон.
В Гельсингфорсе нам сказали, что на российской границе фин-
ские путешественники весьма часто сталкиваются с придирками, но
нас, к счастью, это миновало, и мы сладко спали в момент остановки
на пограничной станции. Когда мы проснулись, поезд находился в не-
посредственной близости от Санкт-Петербурга. Мы смотрели на пло-
ский ландшафт с островками леса, и вскоре подъехали к совершенно
невзрачной конечной станции, где нас встречал доктор Нобель. С это-
го момента мы оказались под защитой имени Нобеля. Таможенный ос-
мотр прошёл без проволочек, и во время всего нашего путешествия мы
встречали в России только гостеприимство и дружелюбие.
Семья Нобелей в то время проживала в особняке, расположен-
ном не в самом центре города, а на Сампсониевской набережной на
Выборгской стороне, где несколько кварталов были застроены брать-
ями Нобелями. Там располагались их заводы, конторы, жилые дома
для рабочих, больница и школа. В центре этого района достойное
место занимал великолепный особняк. Пройдя просторный холл и
поднявшись по высокой роскошной лестнице, можно было попасть в
парадный этаж с большим зимним садом. Слева находилась столовая
и примыкающий к ней прекрасный кабинет доктора Нобеля. Мино-
вав их, гость оказывался в огромной гостиной. Это была самая боль-
шая комната из всех, которые мне довелось видеть в частных домах.
В наше распоряжение были предоставлены собственная гостиная и
две спальни с ванной комнатой. Жизнь была поставлена на широкую
ногу, к услугам хозяев были слуги, повар и т. д . Дом украшало немало
прекрасных произведений искусства, однако я не припомню никакой
особой роскоши в обстановке, хотя размеры помещений производи-
ли сильное впечатление. Это напоминало нам о том, что мы находим-
ся в огромной империи, где жизнь неизбежно соразмеряется с иной
шкалой, к которой мы непривычны.
Наш первый день в Петербурге завершился посещением им-
ператорской оперы. Театральный зал был огромен, но оформлен
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

275
Речь на торжественном заседании Шведской академии 20 декабря 1926 г.
в совершенно обычном стиле. Публика походила на обыкновенную
западноевропейскую столичную публику, однако что-то сугубо рус-
ское проявлялось в том, что все офицеры, присутствующие на пред-
ставлении, проводили антракты стоя. Говорят, это делалось по рас-
поряжению царя для предупреждения бесчинств, которые случалось
совершать военным. Исполнение актёрами своих ролей, пение и му-
зыка были первоклассными, но ничего необычного в них не отмеча-
лось. В тот вечер давали русскую оперу на русскую тему. Насколько
я смогла понять сюжет, речь шла о том, что опасный мятежник, пре-
следуемый властями, находит помощь и защиту у дочери богатого
помещика. Между ней и её подопечным вспыхнула любовь, но де-
вушка тщательно скрывала свои чувства до тех пор, пока её возлю-
бленный не был убит гонителями, после чего она в величественном
порыве открыла своему изумлённому окружению, что отверженный
бунтарь владел её сердцем.
Публика явно очень высоко ценила эту оперу и принимала её
бурными аплодисментами. Естественно, в первую очередь они были
адресованы великолепным певцам, и вероятно, мало кто задумывал-
ся о сюжете. Но для того, кто, пожалуй, всю жизнь слышал истории
о борьбе российских нигилистов с существующим порядком, было
удивительно видеть подобное произведение поставленным на импе-
раторской сцене. Это напоминало полные страсти свободолюбивые
пьесы, которые игрались в Париже перед Великой революцией и вы-
зывали восторг публики.
Разумеется, это был всего лишь каприз моего воображения.
Едва ли в то время имелись причины ожидать революции в России.
Как я только что упомянула, я прибыла в Россию, проведя не-
сколько недель в Финляндии. После революционных выступлений
1905 года, повлёкших за собой некоторое ослабление российского
гнёта, население там снова начало страдать от притеснений. Люди
были полны презрения ко всему русскому, но вместе с тем Россия
внушала им сильный страх. Конечно, было известно и о подпольном
движении в самой России, и о том, что все окраинные территории
жаждали отделения и независимости. Все, так сказать, нездоровые
тенденции в российском обществе принимались во внимание, и тем
не менее никто не осмеливался надеяться на переворот в скором бу-
дущем. Было очевидно, что Россия оправилась от поражения в войне
с Японией. Её войска и флот снова были грозной силой, а разного
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

276
Сельма Лагерлёф
рода ресурсы казались неистощимыми. Как можно было начать ре-
волюцию в таких условиях?
У живущей в Петербурге семьи Нобелей я замечала не только
неизменную веру в силу и долговечность России, но и подлинную
любовь и симпатию к этой стране. Оба российских новатора, Роберт
и Людвиг Нобели, уже умерли ко времени моего приезда в Россию.
Тогдашним главой семьи был доктор Эммануил Нобель, щедрый че-
ловек, одобрявший завещание Альфреда Нобеля. Силой, сплачиваю-
щей семью, являлась госпожа Эдла Нобель, вдова Людвига Нобеля,
высокоодарённая женщина, светская дама, гостеприимная и заботли-
вая хозяйка, любящая мать семейства и мудрый советчик.
Для них обоих Россия значила невероятно много. Они цени-
ли добродушие и обходительность русского мужика, наслаждались
активной и разнообразной жизнью, в которую были вовлечены. Они
превозносили русское искусство и литературу, стремились не просто
показать все достопримечательности Петербурга, но и познакомить
нас с русскими народными костюмами, русской народной музыкой
и русскими национальными блюдами, такими как блины, пироги,
грибной и рыбный супы и т. д . Не нашлось бы никого, кто лучше них
мог бы внушить нам любовь к стране, и мы были в целом не против
позволить себя убедить. Стоит напомнить, как в годы перед началом
мировой войны нас в Швеции постоянно беспокоили слухи о захват-
нических намерениях России и русских шпионах. Было намного
приятнее слышать, что Россию описывают как мирную страну, заня-
тую развитием собственных ресурсов и населённую людьми, которые
должны бы стать для всех примером и образцом для подражания.
Надо ли добавлять, что мы проводили время в России самым
приятным образом? Мы следовали принципу Гёте дни проводить в
трудах, а вечера посвящать веселью. Днём мы старались как можно
лучше изучить огромный город, в котором мы находились, хотя тер-
мометр показывал 20–25 градусов ниже нуля в течение всего нашего
пребывания в Петербурге. На наше счастье, мы были гостями семьи,
у каждого члена которой, кажется, был собственный автомобиль, и
они в высшей степени любезно предоставляли их в наше распоряже-
ние. Таким образом, мне удалось хотя бы мельком увидеть те улич-
ные картины, которые так часто описываются в русских романах:
прекрасный вид, открывающийся с невских мостов, красивый силуэт
Петропавловской крепости, горящие на улицах костры, около которых
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

277
Речь на торжественном заседании Шведской академии 20 декабря 1926 г.
пешеходы останавливались, чтобы согреть руки, красные правитель-
ственные здания, радостная суета на набережной около Зимнего
дворца, где богатая публика проезжала в открытых санях, которыми
управляли бородатые извозчики в толстых тулупах, придававших им
немыслимую толщину. Больше всего нас восхищали два знаменитых
памятника царям: Петру Великому, который с лавровым венком
на голове скачет вверх по своей крутой скале, и Александру III, ги-
гантскому колоссу на огромном коне, под чьим нестерпимым весом
земля, казалось, тяжело вздыхает. Первый представлял самодержца,
который хотел рывком поднять свою страну до уровня других госу-
дарств Европы, второй – самодержца, который душил лучи света и
отгородился от западного мира.
Мы видели также некоторые из главных храмов Петербурга.
Это были величественные сооружения со множеством ценных ве-
щей. В Западной Европе смотрители храмов обычно привлекают
внимание туристов к возрасту и стилю здания, к живописи и статуям.
Смотрители русских церквей делали особый упор на огромной сто-
имости тех или иных вещей. Они все время показывали нам сказоч-
но дорогие детали из нефрита, родонита, лазурита, малахита. Нигде
невозможно было получить такого впечатления о мощи и богатстве
тогдашней России, как в этих сверкающих, полных сокровищ петер-
бургских соборах.
Некоторые из них напоминали не только о громадности импе-
рии, но и о разрушительных силах, таящихся в глубине. Например,
собор в память об Александре II, весь покрытый мозаикой и обошед-
шийся в 15 миллионов рублей. Он был воздвигнут на том месте, где
брошенная нигилистами бомба попала в царя. Через отверстие в полу
внутри храма виден участок тротуара, мощёного обычными камнями.
Именно там разыгралась та кровавая драма. Благодаря этой простой
детали вся картина происшедшего явственно встаёт перед глазами.
Другим таким местом был Петропавловский собор, усыпальница
российских императоров, где в белых мраморных саркофагах захоро-
нены русские цари, правившие в Петербурге. Храм возвышается над
Петропавловской крепостью, известной государственной тюрьмой, в
которой содержались в первую очередь политические преступники.
Невозможно не удивиться выбору этих правителей, которые назна-
чили местом своего последнего упокоения храм в непосредственной
близости от казематов, где томились их самые опасные противники.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

278
Сельма Лагерлёф
Время не позволяет мне углубиться в описание музеев, мо-
настырей, базаров и всего того, что тогдашний Петербург в изоби-
лии мог предложить путешественнику. Я хочу только добавить, что
благодаря нашему посланнику я также получила возможность при-
сутствовать на заседании Государственной думы. Оно проходило в
огромном, имевшем форму амфитеатра зале, в котором были заняты
почти все места, и, несмотря на присутствие множества своеобразных
российских типажей, производило впечатление такой же спокойной
будничной работы, как в других европейских парламентах. Во время
докладов там и сям слышалось гудение голосов, депутаты открывали
письма и читали газеты, стенографисты сменяли друг друга, предсе-
датель постоянно принимал телеграммы и отправлял депеши.
Всё в целом казалось совершенно безупречным и западноевро-
пейским. Мы знали, что в этом заключается великая надежда России,
что именно здесь будет формироваться её будущее, но невозможно
было окончательно поверить, что это верный путь.
В какой-то момент я повернула голову и через стеклянную
стену у меня за спиной увидела находящуюся внизу величествен-
ную лестницу и широкие коридоры, типичные для дворца в стиле
барокко. Ну конечно же! Дума ведь заседает в Таврическом дворце,
где когда-то Екатерина II устраивала пышные празднества для свое-
го блестящего двора. Какое у неё было бы выражение лица, если бы
она увидела на своей лестнице этих буднично одетых адвокатов, этих
длинноволосых деревенских попов, этих крестьян в красных рубахах
и высоких сапогах? Я не удержалась от грешной мысли, что было бы
весьма любопытно увидеть, как гордая императрица прошествовала
бы в зал заседаний Думы, разогнала серую обыденность и вновь всту-
пила во владение своим дворцом.
Рассказав о дневных делах, я должна поведать в нескольких
словах о вечерних развлечениях. К их числу следует отнести боль-
шие званые обеды, точнее говоря банкеты: один у семьи Нобелей,
один у шведского посланника, генерала Брендстрема, и его жены и
один в роскошной гостинице Hôtel d’Europe, данный Шведским об-
ществом Санкт-Петербурга.
Люди, с которыми я встречалась на этих мероприятиях, были,
естественно, в большинстве своём шведами или иностранцами, имев-
шими связи с Швецией. В первую очередь я бы хотела упомянуть
нашего замечательного посланника с женой и дочерью, троих весьма
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

279
Речь на торжественном заседании Шведской академии 20 декабря 1926 г.
выдающихся каждый в своём роде людей. Кроме того, я познако-
милась с профессором Баклундом из Пулковской обсерватории, с
сотрудниками «Товарищества братьев Нобель» и другими членами
шведской колонии, с несколькими представителями финляндской
знати, с графом Толстым, сыном великого писателя, и многими дру-
гими. Все они, даже не являясь такими верными друзьями России,
как семья Нобелей, были уверены, что та Россия, которую они знали,
продолжит существовать. Генерал Брендстрем вёл переговоры о по-
купке дома для шведского посольства, шведская колония приобре-
ла собственное помещение рядом с Невским проспектом и основала
шведскую школу для подрастающего поколения. Люди были намере-
ны обосноваться в России надолго.
Почти все советовали нам продлить путешествие и съездить
в Москву, ибо её необходимо посетить, если человек хочет позна-
комиться с подлинной Россией. Конечно, это звучало весьма заман-
чиво, но такая поездка казалась нам практически невозможной: мы
совсем не знали ни языка, ни страны. Тогда госпожа Нобель предло-
жила сопроводить нас туда, и её предложение было тотчас принято.
Мы отправились в Москву ночным поездом и прибыли на место на
следующее утро. Мы остановились в гостинице, но нас любезнейшим
образом опекали инженер Йёста Нобель и его русская жена. Они и
директор Кнут Литторин, добрый друг госпожи Эдлы Нобель, ока-
зали нам исключительное гостеприимство. Шведский консул Арвид
Нурденсон и глава шведской телефонной компании Пер Нильссон
наперебой звали нас знакомиться с достопримечательностями древ-
ней Москвы.
Мы сразу же были огорчены известием, что не сможем осмо-
треть исторический музей с экспонатами времен Карла XII. Он был
закрыт на что-то вроде предвесенней уборки. Так же обстояло дело с
Эрмитажем в Санкт-Петербурге, его мы тоже не смогли посетить по
аналогичной причине.
В первый же день нас повели в Третьяковскую галерею. Как
известно, там находится самая выдающаяся из всех существующих
коллекций русского искусства, и едва ли во всей Европе найдётся
хоть один музей современного искусства, чья изумительная красота
производила бы столь же сильное впечатление. Однако я не буду под-
робно описывать художественную ценность полотен. Вместо этого я
расскажу о небольшом происшествии, случившемся лично со мной.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

280
Сельма Лагерлёф
Я ходила по залам приблизительно в таком настроении, в ка-
ком пчела летает над усыпанной цветами клумбой, и вдруг замерла
перед картиной Репина, изображающей Ивана Грозного через мгно-
вение после того, как он убил своего сына. Я не рискну утверждать,
что это одна из лучших работ великого художника. По крайней мере,
я никогда раньше о ней не слышала. Кроме того, я должна признать,
что знала об Иване Грозном крайне мало, разве что историю его сва-
товства к Катерине Ягеллонике одновременно с Юханом III. Мне не
доводилось слышать о том, что у него был сын, и ещё того менее о
том, что он его убил.
Таким образом, я не знала ничего, кроме того, что поведала
мне картина. На ней был изображен старик, который пытается под-
нять с пола молодого мужчину в богатом боярском одеянии, ране-
ного и уже умирающего. Мне показалось, будто бы он из последних
сил пытается освободиться от объятий старика, но не может – на-
столько крепко, с чрезмерной любовью сжимает его отец. Возле них
на полу лежит длинный жезл из слоновой кости с железным нако-
нечником. Именно им царь Иван только что нанёс сыну смертель-
ный удар. Но едва совершилось это преступление, как его охватило
раскаяние. Он хочет поднять сына, целует его лоб, стенает и пыта-
ется вернуть к жизни.
Такой показалась мне картина на первый взгляд: обычное исто-
рическое полотно. Но внезапно я начала рассматривать глаза Ивана
Грозного, мутные, полные безумия. Это были не человеческие глаза,
а глаза тигра, оборотня. И в тот момент, как я увидела этот взгляд, я
поняла, что охваченный горем убийца в то же время получает страш-
ное наслаждение от вида крови, которая хлещет из раны, и от наблю-
дения за угасанием жизни.
Таинственный ужас, скрытый в этих глазах, долго меня не от-
пускал. В них отражалась жестокость, эта необъяснимая способность
человека ощущать удовольствие при виде страданий и крови. Нако-
нец, я все же оторвалась от полотна и перешла в другой зал. Я осма-
тривала другие картины и больше не думала о царе Иване и его сыне.
Вернувшись в гостиницу, я упала на диван и закрыла глаза,
чтобы дать им отдохнуть от всего того богатства, которого они насмо-
трелись за день. И в ту же секунду я увидела перед собой взгляд царя
Ивана: мутный, безумный, неотрывный. Я не могла от него избавить-
ся. Я почти испугалась. Чувствуя некоторое напряжение и усталость,
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

281
Речь на торжественном заседании Шведской академии 20 декабря 1926 г.
я начала опасаться, что никогда не смогу освободиться от впечатления,
которое он на меня произвел.
Я попыталась направить мысли на другие многочисленные
изумительные произведения искусства, которые я только что ви-
дела, но неотступный кровавый взгляд, казалось, заставлял меня
думать о том, на что я раньше не обратила внимания. Мне пришло в
голову, что многие из картин в галерее несли в себе такой же отпе-
чаток жестокости.
Например, изображение Петра Великого верхом на коне, он
наблюдает за стрелецкой казнью на Красной площади рядом с Крем-
лём. Или портрет его сестры Софьи, запертой в монастырской келье,
в то время как взбунтовавшихся военачальников, желавших возве-
сти её на трон, вешают на стенах монастыря у её окна. Или карти-
на, на которой мы видим царя Петра с его сыном Алексеем. На ней
не совершается никакого насилия, но презрение, которое сильный,
жизнелюбивый царь испытывает к своему глупому почти до иди-
отизма сыну, передано так живо, что не возникает сомнений в том,
какая драма должна за этим последовать. Ещё я вспомнила полотно,
на котором изображены Христос и Пилат. Глядя на него, думаешь о
том, что ни один художник никогда раньше не захотел или не смог
изобразить, как должен выглядеть человек, которого грубые солдаты
избивали, унижали, пытали и валяли в грязи. Потом в памяти всплы-
ла знаменитая большая картина Репина «Казаки пишут письмо сул-
тану»*
. Мирная сцена: казаки пребывают в прекрасном настроении и
все как один хохочут. Но какие ужасные лица! Это народ, избравший
своим ремеслом войну. И все до единого жгли и грабили, убивали и
насиловали.
Я вернулась в мыслях к военным картинам Верещагина, ко-
торые возили по всей Европе, чтобы внушить отвращение к войне.
Теперь мне пришло в голову, что жестокие сцены в них были добав-
лены как приправа, чтобы придать остроту и вызвать интерес к тому,
что в противном случае было бы лишь скучным изображением пей-
зажей и зданий. Я пыталась отвлечься от живописи и подумать о чём-
то другом. Хотелось вызвать в памяти великую русскую литературу:
Тургенева, Достоевского, Толстого. Но тогда ничто не шло мне на ум,
*
С. Лагерлёф имеет в виду картину И. Репина «Запорожцы пишут пись-
мо турецкому султану». (Примеч. ред.)
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

282
Сельма Лагерлёф
кроме романа Мережковского о Петре Великом с его многочислен-
ными волнующими эпизодами. И в тот момент я поняла эту книгу.
Я осознала, что она правдива, как ни одна другая книга о России из
всех, что я читала.
Потом я снова оживилась, встречалась с людьми и забыла и о
глазах царя Ивана, и о своём мрачном настроении. Но как только я
погасила вечером свет, взгляд царя возник надо мной, принеся с со-
бой растущую тоску.
Я сказала себе, что русский народ, о котором мои друзья гово-
рили как о добродушном и любезном, на самом деле жесток и опасен.
Я с трудом понимала людей, которые не будучи русскими, рискуют
оставаться в России. Этот народ ещё не цивилизован. Варварство не
было изгнано из душ столетиями законопослушания и дисциплины.
Они всё ещё живут в средневековье.
В то же время я понимала, что это необоснованные фантазии,
которые одолели меня из-за моей чрезмерной усталости. Каким бы
сильным ни было впечатление, я не хотела ему верить. Я не стала
выставлять себя на посмешище. Не рассказала принимавшим нас
хозяевам, что я знаю, что однажды они будут вынуждены бежать от
неистовствующей толпы, а их имущество будет уничтожено. Я дер-
жалась спокойно и делала все возможное, чтобы освободиться от пу-
гающего предчувствия.
Ведь всюду можно было любоваться множеством чудесных ве-
щей. И совершенно не обязательно зацикливаться на сложенном из
камня и облицованном мрамором эшафоте, который до сих пор стоит
на Красной площади возле Кремля. Как и на легенде о мастерах, ко-
торые построили для Ивана Грозного великолепный собор Василия
Блаженного, а тот повелел их ослепить, чтобы они никогда больше не
смогли возвести столько же прекрасного здания*
.
Город Москва расположен на плоской равнине на обоих бере-
гах реки, которая дала ему имя. Однако в центре города возвышается
*
Собор Василия Блаженного с его характерными луковичными купо-
лами находится на Красной площади; он был построен между 1555 и 1561 гг.
Легенда о том, что Постника Яковлева ослепили по завершении строительства,
чтобы он не смог построить ничего столь же красивого для кого-либо другого, не
соответствует действительности, поскольку он продолжал работать и в 1588 г.
спроектировал северный придел.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

283
Речь на торжественном заседании Шведской академии 20 декабря 1926 г.
холм, чья широкая, ровная верхняя часть окружена высокими крас-
ными стенами, защищёнными многочисленными башнями. Внутри
крепостных стен теснятся царские дворцы и соборы, монастыри, пра-
вительственные здания и казармы. Множество башен и золочёных
куполов вздымаются к небу. Это знаменитый Московский Кремль,
самое праздничное и радостное зрелище, которое доступно взгляду.
Мы гуляли там несколько раз в первой половине дня, захо-
дили в знаменитый древний коронационный собор, такой тёмный,
что едва видны настенные росписи на почерневшем золотом фоне.
В царском дворце мы видели анфиладу огромных сверкающих залов
и слышали, как везде в России, какова цена колонн, столешниц и дра-
гоценных полов. Также мы заходили в несколько покоев, сохранив-
шихся с времён московских царей. Это в высшей степени интересные
комнаты: низкие, с сводчатыми потолками, расписанные образами
святых в окружении цветов и веток в народном стиле. В узком про-
ходе снаружи покоев обычно собирали боярских дочерей, чтобы они
дожидались царя, который должен был выбрать среди них супругу.
Однажды в одной из этих комнат Иван Грозный встретил жену
своего сына. Она была беременна и потому не смогла, как было при-
нято, броситься на пол при виде царя. Разгневавшись, он так сильно
избил её, что она умерла. Её муж, сын Ивана, начал упрекать отца,
и от негодования Грозный убил и его. Здесь мне снова привиделась
моя картина. Нелегко было выкинуть шедевр Репина из головы.
В то воскресенье, которое мы провели в Москве, директор
Литторин пригласил госпожу Эдлу Нобель, мою спутницу и меня,
а также нескольких московских шведов на экскурсию в знаменитый
Троицкий монастырь. Сначала мы проехали некоторое расстояние
по железной дороге, затем нас ожидала незабываемая поездка по
холмистым приветливым заснеженным просторам на санях, запря-
жённых тройкой. Тут и там на холмах мелькали усадьбы, напоминая
Сермланд. Когда вдалеке показался монастырь, нам почудилось, что
это второй Кремль. Он выделялся на фоне снега, окружённый вы-
сокой стеной с девятью башнями. Цветные крыши блестели, купола
сверкали золотом и серебром. Все вместе выглядело неописуемо яр-
кой игрой красок.
В глубокой набожности русских крестьян, в их низких поклонах
перед образами, в целовании икон всегда есть подлинная красота. Но
вместе с тем разве то, что мы ощущали в этом знаменитом монастыре
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

284
Сельма Лагерлёф
и в нескольких других, не было недвусмысленным духом средних ве-
ков и застоя? Один из монастырей построен в память об отшельниках,
которые провели жизнь в подземных норах. Они жили там вплоть до
последнего времени. Не связано ли такое самоистязание со средневе-
ковым варварством? И не была ли я права, опасаясь того, что может
предпринять этот народ, когда его оковы однажды упадут?
Так случилось, что, пока мы жили в Москве, в один из вечеров
Художественный театр играл премьеру «Гамлета». Её с огромным инте-
ресом ждал весь город. Говорили, что театр два года готовил эту поста-
новку. За это время артисты глубоко изучили роли, хотя это ещё слабо
сказано. Они в них вжились. Все костюмы и реквизит были созданы по
средневековым образцам. Каждая поза продумана, чтобы выглядеть
красиво, каждому костюму уготована своя роль в общей симфонии кра-
сок. Все билеты на это мероприятие были раскуплены задолго до на-
шего приезда в Москву, но за дело взялся глава шведской телефонной
компании, который достал нам приглашение на спектакль с местами в
директорской ложе. Московский художественный театр – кто не слы-
шал о нем? Его студии даже гастролировали несколько раз в Стокголь-
ме. С реформой, которую они провели в театральном искусстве, мы по-
знакомились и другим путем, но в 1912 году мы мало знали обо всём
этом, и едва ли хоть один шведский театр пытался применить принципы
режиссуры Художественного театра. Я не хочу сейчас рассказывать о
том, как роли были истолкованы и сыграны. Я хочу только на двух-трёх
примерах объяснить, в чем заключалась уникальность постановки.
В одной из сцен королева, мать Гамлета, сидит на троне и слу-
шает музыку, исполняемую группой музыкантов, стоящих на не-
большом возвышении. При более пристальном взгляде на этих музы-
кантов обнаруживалось, что они одеты в наряды играющих ангелов с
картины Мемлинга и держат в руках аналогичные инструменты.
В другой момент за сценой раздаётся глухой шум, дающий по-
нять, что народ поднял восстание и штурмует замок. Двое закован-
ных в железо мужчин врываются, чтобы защитить королеву, все ещё
сидящую на троне. Защитники встают на одно колено по обеим сто-
ронам трона и выставляют свои копья вперед, направив их в сторону
ярящейся толпы. И мгновенно в их позах узнаются копьеносцы на
знаменитом греческом фризе.
Меня поразило невероятное внимание ко всем деталям. Ни о
каком варварстве не могло быть и речи. Там господствовало прекрас-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Речь на торжественном заседании Шведской академии 20 декабря 1926 г.
ное, благородное взаимодействие, являющееся высокой целью, к ко-
торой всегда стремилось человечество. Увлечённое продвижение во
всём, но без ущемления склонностей отдельного индивида. Казалось,
такой результат был достигнут благодаря почти религиозному пре-
клонению перед произведением искусства. В такой постановке про-
являлась далеко ушедшая вперёд культура.
После спектакля «Гамлет» я чувствовала желание только посме-
яться над своими страхами и кошмарами. Там я столкнулась с Росси-
ей, которой предстояло стать нашим образцом, она должна была дать
нам новую религию, новое искусство, новый общественный строй.
Однако это впечатление укоренилось не так глубоко, как пер-
вое. Я помню, как, покидая через несколько дней страну, мы с моей
спутницей сидели и перечисляли, что произвело на нас впечатление:
дружелюбие, с которым нас принимали и наши хозяева, и другие шве-
ды, красота, которую мы видели, интересные разговоры, полученные
знания. Но одновременно с тем я не удержалась и воскликнула, что
я знаю, что Россия – ужасная и опасная страна. Я бы не хотела там
остаться. Она меня пугала.
Итак, я вернулась домой. Хищные глаза царя Ивана перестали
меня преследовать. Все мои страхи казались мне следствием перена-
пряжения.
Через год я прочитала в газете, что кто-то попытался уничто-
жить картину Репина. Царю Ивану выкололи глаза. Вандала опозна-
ли и задержали, и он объяснил, что взгляд этих глаз мучил его так
нестерпимо, что он чувствовал, что вынужден уничтожить их.
Прошло ещё несколько лет. Началась мировая война. Произо-
шла первая русская революция. Возможно, она не была такой бес-
кровной, как о ней говорили поначалу, но в любом случае она внуша-
ла больше надежд, чем страхов. Это было не землетрясением, а всего
лишь подземным толчком.
Однако в осенней тьме произошла революция Ленина. Нача-
лось настоящее землетрясение, земля дрожала, Нева наполнялась
трупами, убийства совершались по всей России, целый класс обще-
ства был истреблён.
Что касается меня, то я не удивилась, когда всё это случилось.
Я видела это, я знала это задолго до того. Я старалась не верить пред-
чувствию, но в глубине души жила уверенность, что оно сбудется.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

286
Сельма Лагерлёф
Вермландское предание
Всякий раз, когда речь заходит о Вермланде и людях, живущих
там, мне приходит на ум одна давняя история о жене крестьянина,
которая пошла однажды утром на пастбище подоить своих коров. Не
найдя их на обычном месте, где они обычно стояли в ожидании неё,
она отправилась в лес их искать и заблудилась.
Жена крестьянина с самого утра была в дурном расположении
духа, и ещё больше расстроилась, не найдя своих коров. Продира-
ясь сквозь колючий кустарник и обходя болотные топи, она думала
о том, что живётся ей трудно и вряд ли когда-нибудь станет легче.
Мужа своего она любила, однако не могла не видеть, что нет уже в
нём прежних сил и он постепенно стареет, как и она. И, конечно же,
она очень любила свой хутор, где родилась, но не могла не закрыть
глаза на то, что постройки на хуторе маловаты и низковаты и не идут
ни в какое сравнение с большими господскими усадьбами перед цер-
ковью. К тому же хутор расположен на отшибе, далеко в лесу, где за
целую неделю, случается, не встретишь никого, кроме собственных
работников. Что же до работников... Нет, их нельзя обвинить в не-
честности. Просто они – Бог свидетель! – ленивы и нерасторопны до
крайности.
В тот день, проснувшись утром, она заявила мужу, что им дав-
но пора продать свой хутор, расположенный в таком диком месте, и
купить себе дом в низине, где легче добывать свой хлеб насущный.
Муж ни в какую не соглашался, и потому она была в то утро так рас-
строена. Ибо она была права и знала об этом. Низкорослые горные
коровы, которыми им приходилось довольствоваться здесь, на горе,
© Колесова Ю.В ., перевод на русский язык, 2018
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

287
Вермландское предание
давали слишком мало молока. Поля здесь были скудные и засолен-
ные, а лес, где всё лето паслись животные – дремуч и непроходим.
И такой он был огромный, такой тёмный и мрачный, что каждый раз,
входя в него, она невольно думала о том, что однажды заблудится.
Тут она подняла глаза и поняла, что случилось как раз то, чего
она боялась все эти годы. Бредя по лесу и думая свою невеселую
думу, она совсем не следила за дорогой и пересекающимися малень-
кими тропинками, и теперь понятия не имела, где находится. Прямо
перед ней стояла большая сосна, которая показалась ей знакомой,
но эта сосна росла намного дальше, в самой чаще. Не могла же она
забрести так далеко! Женщина прислушалась в надежде различить
звон коровьих колокольчиков или рожок пастушка, но ничего не ус-
лышала. Кроме щебета лесных птиц.
Она села на камень и закрыла лицо руками, но от этого ей ни-
чуть не стало легче. Сердце беспокойно билось, а мысли и вовсе спу-
тались от страха. Она слыхала про тех, кому случилось заблудиться
в этом лесу. Долгие дни, а то и недели блуждали они по нему. Одного
из них нашли лишь много дней спустя – мёртвым.
Женщина не могла усидеть на месте, не могла заставить себя
успокоиться и обрести ясность в мыслях, а бросилась дальше в лес,
пытаясь отыскать дорогу. О коровах своих она и думать забыла. Те-
перь её волновало лишь одно – самой выбраться из леса.
Долго скиталась она по лесу, и в конце концов почувствовала
себя беспомощной, как грудной младенец. И вдруг вокруг неё неожи-
данно стало светло. Лес закончился. Она вышла на равнину. И тут
глазам её открылся большой и ухоженный крестьянский двор. Уви-
дев его, она замерла на месте и испугалась ещё больше, чем раньше.
Ведь она точно знала, что кроме её собственного, никаких хуторов в
этих местах больше нет. Стало быть, то, что она видит сейчас перед
собой – сплошное наваждение.
А уж что может быть хуже? Тут она догадалась, что тролли за-
колдовали её глаза.
Она старалась не смотреть на жилище троллей или как его ещё
назвать, но глаза словно сами собой притягивались к нему. В жизни
не видывала она более крепкого хозяйства. Сам дом был старинный,
но добротный и прочный, а сараев и пристроек столько, что хватило
бы на целую деревню. И то непонятно было, как в них вместится бо-
гатый урожай этого лета.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

288
Сельма Лагерлёф
Трава была скошена, и стога стояли один к одному по всему
лугу. Ячмень ещё не был убран. Он слегка колыхался на ветру, и ка-
залось, что стебли вот-вот согнутся под тяжестью налитых колосьев.
«Всё почти так же, как у меня дома, – подумала женщина, –
только в десять раз больше и краше. Впрочем, с троллями надо дер-
жать ухо востро. Небось, и дом, и сараи из сосновой хвои. Не будь
мои глаза заколдованы, вся эта красота показалась бы мне не больше
муравейника».
Она видела людей, которые ходили по двору и занимались сво-
ими делами, но ей и в голову не пришло бы подойти к ним и спросить
дорогу. Нет, тролли предложили бы ей отведать их еды и вина, и тог-
да ей никогда уже не вырваться из-под их власти.
Повернувшись, она побрела обратно в лес. Взбиралась по кру-
тым склонам, спотыкалась о камни, но никак не могла найти дорогу –
ни ямы углежогов, ни поваленных деревьев, ни избушки дровосека, ни
хоть какой-нибудь иной приметы. Она словно бы шла по дну большо-
го зелёного озера, и ей подумалось, что так она и будет идти неизвестно
куда, пока зелёные волны не сомкнуться над ней, скрыв её навсегда.
Но куда бы она ни шла, вдруг снова очутилась на опушке леса,
и снова увидела всё тот же роскошный двор.
На окнах висели белые занавески, две большие яблони росли у
ворот. Дом был выкрашен красной краской и до того красив, что сиял
среди зелени, как светлячок на обочине дороги летней ночью.
На это раз она оказалась так близко к дому, что смогла разгля-
деть, как всё чисто и аккуратно в этом хозяйстве. Инструменты и те-
леги стояли в сараях, каждая вещь на своём месте. Кучи соломы и по-
ленницы были аккуратно уложены, канавы на полях прорыты ровно,
как по ниточке. Сытые коренастые лошади – как раз такие, каких она
больше всего любила – паслись чуть в стороне на пастбище.
Чем дольше она любовалась хутором, тем больше он ей нра-
вился. «Ах, если бы это был мой хутор! – думала она. – Как чудесно
было бы здесь жить! Конечно, он далеко в чаще, но зато как здесь
красиво – спереди озеро, позади гора».
«А этот мужчина, что идёт сейчас к пастбищу за лошадями –
конечно же, хозяин, – думала она. – В жизни не видела более статно-
го и сильного человека».
Но больше всего её очаровали коровы, которые как раз вышли
из леса, подошли к забору и остановились у ворот.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

289
Вермландское предание
«Сразу видно, что это волшебные коровы, – подумала она. –
Какие у них круглые бока, какое набухшее вымя, какие красивые ко-
ричневые пятна на шкуре. Ах, как, наверное, приятно доить такую
корову! Подоить бы хоть разочек – чтобы только узнать, сколько мо-
лока она может дать».
Всё, что она видела здесь, манило и притягивало с такой силой,
что она заторопилась уйти обратно в тёмный лес. Постой она там ещё
чуть-чуть – и, наверное, не смогла бы побороть искушения подойти
ближе и разглядеть получше всё, что есть в этом необыкновенном хо-
зяйстве. Но если бы она поддалась этому искушению, то никогда бы
уже не смогла вернуться к крещёным людям – уж это она точно знала.
Снова вошла она в лес и не смогла удержаться, чтобы не запла-
кать – до того тролли заколдовали её, что она не может теперь найти
дорогу в собственном лесу, по которому ходила с самого детства.
«Это мне в наказание за то, что я была недовольна собствен-
ным хутором, – сказала она себе. – Потому-то тролли и обрели власть
надо мной».
Плача, пошла она дальше в лес, и с каждым шагом становилось
ей всё страшнее. Все смешалось. Деревья и камни словно бы водили
хоровод вокруг неё, когда она пыталась пробраться вперёд. И даже
солнце стояло на небе не там, где обычно. Вместо того, чтобы светить
с южной стороны, оно всё больше клонилось к северу. А маленькие
лесные цветы, которые обычно так нежно пахли, теперь источали
трупный запах. Певчий дрозд следовал за ней, перелетая с ветки на
ветку, и громко высмеивал её.
Теперь она прежде всего старалась не приближаться к хутору
троллей. Она больше думала о том, как обойти его стороной, чем о
том, как отыскать свой собственный дом.
Но всё вышло, как она и предполагала. Ещё раз вернулась она
на это заколдованное место. Внезапно она обнаружила, что опять
стоит всё на той же опушке и смотрит вниз на хутор. Там все было
по-прежнему. Никто так и не впустил коров, и они улеглись на про-
секе. Хозяин запряг лошадь в телегу и стал возить сено.
И снова женщину охватило непреодолимое желание подойти
и подоить волшебных коров, посмотреть поближе, как аккуратно и
разумно устроено всё в этом великолепном хозяйстве.
Она почувствовала, что не может больше сопротивляться это-
му желанию. Это было безумно опасно, но она ничего не могла с со-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

290
Сельма Лагерлёф
бой поделать. Проклиная свою слабость, она осторожно приблизи-
лась к жилищу троллей.
Едва она ступила на просеку, как коровы поднялись ей на-
встречу и радостно замычали. Она остановилась, чтобы полюбовать-
ся ими, и тогда самая большая корова с бубенчиком на шее подошла
к ней и доверчиво ткнулась носом ей в ладонь, словно привыкла по-
лучать лакомство именно из этих рук.
И тут женщина к величайшему своему удивлению обнаружи-
ла, что это её собственные коровы. Да, каждую она знала и могла на-
звать по имени.
Но как же такое может быть? Как могут её коровы лежать у
входа в жилище троллей?
В этот момент дверь дома распахнулась, и на крыльцо выбе-
жала маленькая светловолосая девочка, босоногая и в голубом клет-
чатом платьице. Женщина увидела, что это её дочь. Она распахнула
ворота, схватила девочку на руки и прижала к себе.
–
Девочка моя, – проговорила она с волнением. – Но почему
же ты здесь?
–
А где же мне ещё быть? – удивилась девочка.
Женщина стояла в полной растерянности и ничего не пони-
мала. Девочка, которую она держала на руках, стала гладить её по
растрёпанным волосам, поправлять платок, съехавший на затылок –
ей, наверное, показалось, что мама выглядит сегодня не так опрятно,
как обычно. Узел развязался, и платок оказался у девочки в руках.
–
Подожди, – сказала мать, – выверни платок на другую сторо-
ну и повяжи мне снова!
А это, как давно замечено, надёжное средство от помутнения
рассудка. И тут оно помогло, как не раз прежде. Заблудшая сразу по-
няла, где она находится.
Она стояла посреди собственного двора – того самого, где ро-
дилась и выросла. Два раза она уже приходила сегодня на это место,
но что-то случилось с её глазами, так что она не могла узнать свой
собственный дом.
Так она и стояла с ребёнком на руках и оглядывалась по сто-
ронам. Подумать только, до чего этот хутор кажется красивым и ухо-
женным, если взглянуть на него со стороны! Во всей округе не найти
второго такого, уж будьте уверены. А она-то хотела от него отделать-
ся! А ей-то казалось, что она устала здесь жить!
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Вермландское предание
Тут она пошла к мужу и рассказала ему обо всём. Девочку она
ни на шаг не отпускала от себя. Она как будто снова обрела мужа и
ребёнка после долгой разлуки.
–
Похоже, не такое уж и злое колдовство на тебя нашло, – ска -
зал ей муж. – Не только тебе, но и многим другим полезно было бы
пройти этот путь. Вы не понимаете, каков ваш собственный дом. Вам
нужно пойти в мир и заблудиться там не раз и не два, прежде чем вы
сумеете по-настоящему оценить то, что у вас есть.
–
Да, в этом ты прав, – сказала женщина. – И счастье тому, кто,
заблудившись, находит всё же дорогу обратно и возвращается домой.
1914 г.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

292
Пер Улов Энквист
Изображатели
Действующие лица
Сельма Лагерлёф, 62 года
Виктор Шёстрём, 41 год
Тура Тейе, 27 лет
Юлиус Яенсон, 35 лет
Предисловие
В своей толстой биографической книге, посвящённой Виктору
Шёстрёму, Бенгт Форслюнд рассказывает, что на самом деле произо-
шло во время встречи Сельмы Лагерлёф и Виктора Шёстрема, состо-
явшейся в связи с экранизацией «Возницы». Шёстрем отправился в
Морбакку, где почти весь день читал Сельме Лагерлёф свой сцена-
рий. Когда он закончил и замер, напряжённо ожидая комментария,
возникла долгая пауза.
Наконец, нарушив эту, как сказано, долгую паузу, Сельма Ла-
герлёф спросила его, не хочет ли он выпить. И всё. Больше мы ничего
не знаем.
Я тоже прочитал этот сценарий; он сохранился в Шведском
киноинституте – замечательный, подробный, визионерский и пораз-
ительно амбициозный сценарий в 605 сценах, тот самый сценарий,
которому вскоре предстояло превратиться в кинофильм, обычно
называемый вершиной эпохи немого кино и одним из десяти самых
примечательных фильмов в истории кино.
Но меня больше всего заинтересовало молчание, возникшее
между двумя изображателями; что в нем скрывалось?
И тогда я написал эту пьесу.
П.У .Э.
© Энквист П.У., 2018
© Афиногенова А.А., перевод на русский язык, 2018
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

293
Изображатели
Акт I
Из зазеркалья
Скоро начнём.
Комната довольно большая, 8×4,5 метра, слева дверь, которая ведёт во
внутреннее помещение; дверь закрыта чёрными портьерами. Проявочная?
Нет, вряд ли. Просмотровая? Но двери нет, одни только толстые чёрные
портьеры, сейчас раздвинутые. Проявочная? Нет, не проявочная,
но, очевидно, своего рода лаборатория. Не фотолаборатория, может,
кинолаборатория? Кинолаборатория. Можно различить лежащий
аппарат с объективами, это так называется? линзами? аппарат, судя по
всему, метра два длиной, вот вырисовывается свисающая с него плёнка.
Кинолаборатория. Картина делается чётче.
Двачеловека.Тура Тейе и Юлиус Яенсон.Онамолодаикрасива,
он – высокопрофессиональный оператор и в данный момент испытывает
безнадежную похоть. Или что ещё выражает его нервозность? Фиксацию
на Т у р е? Нет, он вовсе не насильник. Он неуклюж, нет, застенчив, нет,
робок. Нет, не робок – неуклюж. А она – кошка. Нет ничего восхитительнее
кошки, недоступной в своем покойном, ребячливом одиночестве.
Не восхитительнее. Сбивающей с толку. Почему она там? Они знакомы.
Вместе работают. Любовной связи между ними нет. Сейчас она уйдёт,
думает она. Этого не произойдёт. Скоро начнём.
Т у р а. Почему? Жутко нервничаешь? Из-за неё?
Ю л и у с. Как же не нервничать, будто не понимаешь. Сейчас сюда
вкатится национальный монумент. Мы тут варганим день и
ночь уже сколько месяцев, а... ведь неизвестно...
Т у р а. Не говори «варганить». Звучит так... грубо.
Ю л и у с. Варганить. Варганить, варганить, варганить. Нет, нет. Пы-
таешься выказать СМИРЕНИЕ. Не высовываться. Но в глу-
бине души ведь считаешь, что создаёшь кадры, которые... ну,
словно бы ты... преображаешь!!! этих сереньких глиняных
птичек... чтобы они смогли летать... чтобы изображения по-
лучились немножко волшебными... (протягивает руку). Иди
сюда, старушка.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

294
Пер Улов Энквист
Т у р а. Надеюсь, ты не скажешь самой мадам, что она произвела на
свет каких-то дохлых глиняных птичек.
Ю л и у с. Нетушки, поостерегусь. Я ж простой изображатель. Варга-
нить. Варганить. Но всё равно нервничаю.
Т у р а. Чёрт, так пресмыкаться перед этой... толстой старой шмели-
хой, точно она... подумаешь... (высвобождается с определённым
навыком) ...перестань!
Ю л и у с. ...ты же можешь... ну, пожалуйста...
Тура. Не, не хочу.
Ю л и у с. Вот как. (Безнадежно.) Да...к этому я уже привык.
Т у р а. Нет, я же сказала, что не хочу. (Пауза.) Юлиус, ну не злись.
Ю л и у с. Ты чудовище. Вот ты кто. Смотришь на меня сверху вниз.
Тура. Ты чего? Я не ХОЧУ.
Ю л и у с. Это же сплошное мучение!!! Стоит мне оказаться рядом с
тобой, и я превращаюсь в паровой котел, с избыточным давле-
нием!!! того и гляди взорвусь!!!
Т у р а. Ты нервничаешь. Не надо. Она тебя не съест.
Ю л и у с. Домой приходится идти, согнувшись пополам. Это опас-
но! можно заболеть! и умереть! Рано или поздно я лопну, и ты
останешься наедине со своим горем! горем! и тогда ты...
Т у р а. Пожалею??? Угу. (Пауза.) Что бы ты ни делал, всегда потом
жалеешь об этом. (Пауза.) Сколько она будет смотреть? Не
весь же фильм?
Ю л и у с. На это мы не решимся. Ещё не до конца смонтировали...
Слушай... (говорит тихим голосом, иногда оказывавшим нужное
действие) признаться тебе кое в чём? Это чудовищно, что я не
могу трахнуть тебя. Свихнусь скоро...
Т у р а. Хватит, чёрт возьми, болтать об этом!!!
Ю л и у с. Но так оно и есть. Я правду говорю. Честно! Говорю!!!
Т у р а. «Честно... честно честно...» Ты каждый раз после пьянки так
говоришь.
Юлиус. (драматически). Каждый раз, когда я дрочу, я думаю о
тебе!!!
Т у р а. Не может быть!!?
Юлиус. Да!Каждыйраз!
Т у р а. Как мило! Господи, до чего мило!
Юлиус (кисло). Не думаю. Плавание посуху, вот как, чёрт побери,
это называется.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

295
Изображатели
Т у р а. Что-что... плавание посуху?
Ю л и у с. Да. Нечто теоретическое.
Тура(с определённым вновь пробудившимся интересом). Ага. Но ста-
ло быть... значит, ты в это время представляешь себе, будто мы
вместе... значит, КАЖДЫЙ РАЗ я с тобой... как бы... да, я с то-
бой, но это как бы... перестань!!!.. и всё же я от этого избавлена?
Ю л и у с. Избавлена!?? (Мрачно, садится на край стола, в руках –
стопка листов со сценарием.) Избавлена. (Пауза.) Угу.
Т у р а. Господи, ты все же ДУМАЕШЬ обо мне. Благодарствуем!!!
Может, это здорово? Представь, если б вся жизнь такая была,
ну, как бы все, в основном, происходило в фантазии. (Делови-
то.) Можно было бы спать со... всеми. Я была бы... везде! ...и
могла бы спать со сколькими угодно. И я БЫЛА бы кем-то, для
каждого!
Юлиус (кисло). Ну, я-то вообще считал, что буду единственным!!!
Тура(немного зачарованная мыслью.) Это было бы, как ...ну вот, ког-
да вы с Виктором снимаете фильм, и я на экране ДЛЯ ВСЕХ, но
сама не присутствую. Но вроде бы ...жизнь как в кино! (Выхва-
тывает у него страницу рукописи, он не протестует, только
мрачно смотрит на её завлекательный, но такой недоступный
зад.) Что это такое? Сценарий Виктора?
Ю л и у с. Нет, её. Это из книги. Но ты же должна понимать, какое
разочарование испытываешь, только и делаешь, что представ-
ляешь себе, представляешь, представляешь, а...
Т у р а. ...оооооо
. . . о, до чего здорово ...подумай, уметь так писать
. . . пусть она толстая и старая...
Юлиус(раздраженно.) Ты что? Пытаешься увильнуть от вопроса!!!
Вопроса о том...вопроса о том...
Т у р а. ...почему я не хочу. Господи, до чего прекрасно.
Ю л и у с. Прекрасно!!! То, что ты не ХОЧЕШЬ меня???
Тура (тихо читает.) «Поэтому не думай, будто моё тело – ничто.
Оно – пристанище души, как и твоё, как и тела других людей.
Только не думай о нём, как о крепком, тяжёлом или сильном.
Думай о нём, как об изображении, которое ты видел в зеркале,
и постарайся представить себе, будто он вышло из зазеркалья и
может говорить, видеть и двигаться». У вас в фильме это есть?
Ю л и у с. Нет. (Берёт себя в руки.) Ну, у нас была такая идея, ког-
да мы делали двойные экспозиции. Когда появляется возница,
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

296
Пер Улов Энквист
и пьяница выходит из своего мёртвого тела. Я экспонировал
одну и ту же плёнку четыре раза, и тогда получается двойная
экспозиция...
Т у р а. «. . .изображение, которое ты видел в зеркале. Изображение, ко-
торое ты видел в зеркале». Словно бы что-то поднимаешь. Из
грязи жизни. И оно становится прекрасным.
Юлиус (молча смотрит на нее, она вдруг стала очень красивой, чи-
стой и юной; потом произносит.) Да. Глиняная птичка поле-
тела.
Тура (смотрит на него, говорит мягко, чуть ли не извиняясь.) «Поэ-
тому не думай, будто моё тело – ничто. Оно как изображение,
которое ты видел в зеркале».
Юлиус (садится рядом с ней.) Как у тебя вообще-то дела, Тура?
Тура. Ничего.
Ю л и у с. Я имею в виду...между тобой и Виктором всё кончено? Или
что у вас происходит?
Тура. Не знаю.
Ю л и у с. Я слышал, Эдит в сейчас в Гельсингфорсе. Она в курсе?
Т у р а. Он не очень-то разговорчив. (Пауза.) Да. В курсе.
Ю л и у с. Поэтому ты и не получила роль в «Вознице»? Это Эдит на-
стояла?
Т у р а. По-моему, он меня боится. А её нет. Не понимаю.
Ю л и у с. Понимаешь.
Тура(начинает медленно надевать пальто и вдруг словно бы засты-
вает.) Надо уйти, пока они не пришли. Виктор будет вне себя,
если я останусь. (Пауза.) Он, вероятно, не хочет, чтобы я встре-
тилась с Сельмой. (Пауза.) Думает, небось, что я оскандалюсь.
Ему вечно кажется, будто я попадаю впросак, и по-моему, он
стыдится меня.
Ю л и у с. Нет-нет, он наверняка так не считает... наверное, это боль-
ше из-за того... ну, как у вас всё складывается... из-за Эдит в
Гельсингфорсе...
Т у р а. Стало быть, меня просто выбрасывают за борт. ВОТ ТАК!!!
Это сбивает с понталыку. (Пауза.) Плавание посуху!!!
Ю л и у с. А ты всё-таки не хотела бы УВИДЕТЬ Сельму..? Черт, но-
белевского лаурета ведь не каждый...
Т у р а. ...конечно... нет... ему только стыдно будет, я в таких случа-
ях всегда попадаю впросак... (пауза)... по-моему, он стыдится
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

297
Изображатели
меня, зато за Эдит ему никогда не бывает стыдно. В этом-то, на-
верное, и разница. В этом-то, наверное... и разница. В этом-то...
Юлле! (обнаруживает на полке бутылку виски.) И ты, жадина
эдакая, ничего не сказал!
Ю л и у с. Подумал, что сейчас не совсем к месту, раз мы делаем
фильм об алкаше.
Тура(садится на стул, пальто по-прежнему надето лишь наполови-
ну, делает глоток, берёт лист, снова перечитывает, задумчиво.)
Интересно, человек, способный писать так здорово – КАКОЙ
он? Как они выражают всё это? И ПОЧЕМУ! Я хочу сказать,
должна же быть какая-то ПРИЧИНА. Послушай, это же про-
сто фантастика. ««Поэтому не думай, будто моё тело – ничто.
Оно – пристанище души, как и твоё, как и тела других людей.
Только не думай о нём, как о крепком, тяжёлом или сильном.
Думай о нём, как об изображении, которое ты видел в зеркале,
и постарайся представить себе, будто оно вышло из зазеркалья
и может говорить, видеть и двигаться».
Сельма (стоит в дверях, услышала конец; вид у неё впечатляющий,
на голове шляпа, на губах слабая улыбка.) Красиво.
Т у р а. Господи!!! ну и напугала ты меня.
Сельма.Янехотела.Ктоэтосказал?
Т у р а. Господи, да ты сама! Вы!!! простите, Боже, до чего я разнерв-
ничалась, разве это не... ваш текст...Юлиус мне сказал...
С е л ь м а. Да-да. Хотя, услышав его, подумала, что это не мой текст, а
чей-то ещё. (Пауза.) Добрый день.
Т у р а. Что? Может, мой? Привет, Виктор.
Виктор (с явным выражением мучительной неловкости, он привёл
нобелевского лаурета, но не ожидал увидеть Туру, пытается
взять себя в руки.) Это Тура Тейе, актриса, и Юлиус Яенсон,
он оператор и...
Т у р а. Он пишет свою фамилию Я-Е -Н-С -он, но не для того, чтобы
выпендрится, как он говорит, а...
Виктор (раздражённо продолжает.) . . .он! оператор! сделал потря-
сающие ночные сцены и трюковые кадры, мы сначала сняли
фон, потом он вставил в камеру ту же плёнку, а после мы сняли
призрак, ДУХ, сложно! два раза, филигранная работа, необхо-
димо точно обвести мелом места, где стоят персонажи и... мы
очень гордимся консистенцией духов.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

298
Пер Улов Энквист
С е л ь м а. Консистенцией?
Виктор (с энтузиазмом). Нужно, чтобы СКВОЗЬ них было видно..
Юлле потрясающе это сделал. Впереди стоят стулья, они вроде
бы загораживают духов. Но сквозь них всё равно должно быть
видно.
Ю л и у с. Я устроил освещение так, чтобы духи получились не пло-
скими и туманными, а трёхмерными! Это должно... летать!!!
Ви к т о р. Именно. Именно.
Сельма (сухо). Стало быть, именно он отвечает за духовность дан-
ного произведения искусства.
Тура (нервно смеётся). Как забавно! Духовность! Вы слышали???
(Берёт себя в руки.) Ой, простите, я жутко нервничаю, и я по-
думала, как здорово! как здорово! что вы немножко пошути-
ли... я хотела сказать...
Виктор (ничего забавного в происходящем не видит). Юлиус, прине-
си, пожалуйста, бобины. (Смотрит на Туру, бросает взгляд на
бутылку, стоящую на столе, говорит.) Так-так. Не знал, что ты
здесь, Тура. Зарядил, Юлиус?
Ю л и у с. Давно заряжено.
Тура (тихо). Успокойся. Я ухожу.
Виктор.Да-да.
Ту р а. Напоминаний не требуется. Своё место знаю.
Ви к т о р. Прекрати.
Ту р а. Просто чуток сбита с понталыку.
Сельма (всё это время пристально вглядывавшаяся в Туру). О, как
жаль, что вы уходите... мне кажется, я вас каким-то образом
знаю... не вы ли играли в экранизации «Иерусалима»... как на-
зывался этот фильм, они придумали такое странное название...
Виктор (очень строго). «Карин Ингмарсдоттер». (Тихо Туве). Меня
не вини.
Сельма. Ав«Вознице»вынеиграете?
Тура. Нет.
Сельма. Почемуже?
Ту р а. Фру Шёстрём не захотела. Супружница ревнует.
С е л ь м а. Вот как? (Пауза.) Вот как. (Пауза, снимает шляпу, делает
круг по студии, всё с беспокойством смотрят на неё.) Аппара-
тов, здесь, очевидно, немало требуется. Вам требуется. (Прон-
зительно смотрит на Туру, добавляет.) Такой молодой, краси-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

299
Изображатели
вой и способной женщине, как вы, надо беречь себя. И чужие
браки.
Ту р а. Вот как!!! (Сельма остановилась прямо перед ней, какое-то
время они молча глядят друг на друга, и тут Тура взрывается,
идёт к стулу, на который брошено её пальто.) Ну уж нет, поце-
луй меня в задницу.
Юлиус (тихо и нервно, стоя в дверях с бобинами в руках). Holy shit.
Ту р а. Вот как. Тогда я скажу то, что говорю всегда: до свидания.
Сельма.Нопочему???
Ту р а. Потому что больше я этого слышать не желаю. Ни от кого.
Пожалуйста, оставайтесь и восхищайтесь друг другом, а я гово-
рю – до свидания, прощайте, убирайтесь к чёрту; с меня хватит.
Молодая, красивая и способная девушка говорит до свидания
и будет беречь себя, но зарубить это на своём носу я не позво-
лю. Честно говоря, я дико устала от того, что все так и норо-
вят зарубить что-нибудь на моём носу. Он не такой большой.
С этим покончено. Хочу этими простыми словами (Юлиус,
по-прежнему стоя в дверях с бобинами в руках, с глазами, в ко-
торых светится ужас, слушает тираду) ...да не стой ты как
баран. Смотри, не провались сквозь землю!!! Я оскандалилась.
Я же говорила, что надо уйти, пока они не пришли. Вечно я по-
падаю впросак. ПРЕКРАТИ ПРОВАЛИВАТЬСЯ СКВОЗЬ
ЗЕМЛЮ, ИСПОРТИШЬ ФИЛЬМ. (Юлиус поспешно садит-
ся на стул, испуганно улыбаясь, наверное, это страшный сон.)
Хорошо. А теперь я ухожу, как я только что сказала в своей
. . . ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЙ РЕПЛИКЕ.
Ю л и у с. Holy shit. Holy shit!!!
Ви к т о р. Тура! Сейчас же попроси прощения!!!
Ту р а. Никогда в жизни! Она не понимает, о чем болтает!!!
С е л ь м а. Да Господи... что же я такого сказала? Я ведь едва в дверь
успела войти.
Ту р а. Не-е -т . Вы здесь давно! Ваш дух здесь уже много дней! Ваш
дух! Монумент! Трёхмерный! Не плоский! Они трясутся от
страха. Поглядите на мальчиков. Юлле так боялся, что был вы-
нужден каждый час выпивать по рюмке. Они... боятся!!!
Сельма.Дачего???
Ту р а. Тебя!!! Твоего прихода!
Юлиус. Holyshit.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

300
Пер Улов Энквист
С е л ь м а. Но ты, похоже, дружок, не боишься.
Ту р а (чуть не плача). Боюсь. Но не... вас... не...
С е л ь м а. Ну ладно... пожалуйста, малышка...
Ту р а. ...не... ( внезапно она разражается бурными рыданиями и бро-
сается в объятия Сельмы).
Ю л и у с. Holy shit!!! чем мы занимаемся?
Ви к т о р. Я должен попросить у вас, доктор Лагерлёф, прощения. Не
знаю, как объяснить, но фрекен Тейе вышла из равновесия, и
это совершенно непростительно... я хотел сказать – необъяс-
нимо...
Ту р а (в бешенстве). Заткнись! Нет тут ничего необъяснимого. Если
ты не заткнёшься, я сама объясню! Хочешь???
Ви к т о р. Прошу тебя...
Юлиус. Holyshit.
Сельма (резко Юлиусу). Прекратите как попугай повторять holy
shit, принесите девушке стакан воды и носовой платок, да по-
быстрей.
Ту р а (вдруг развеселившись). Ты слышал, что она сказала!!! Побы-
стрей!!! (Виктор в панике выбегает вслед за Юлиусом, на
ка кое-то времени женщины остаются одни, они смотрят друг
на друга, глядят вслед убежавшим в панике мужчинам, и вне-
запно начинают смеяться. Потом снова воцаряется тишина.)
С е л ь м а. Лучше дать волю гневу, чем убегать.
Ту р а (с энтузиазмом). Ну да, точно. А эти двое до чертиков тебя
боятся... вообще-то, они не любят, когда автор приходит, они
сами хотят варганить... как это называется, как называется...
Сельма.Фильм.
Ту р а. Скорее, духов. Дух. Дух произведения искусства. Они хотят
варганить его без тебя, потому как думают, будто ты считаешь,
что это ты создала душу книги, а они хотят её сами сварганить.
С е л ь м а. А ты нахалка, дружочек. Даже король не решился бы ты-
кать мне.
Ту р а. ...да, я говорю «ты» доктору Лагерлёф, но это потому, что я со-
вершенно сбита с толку и поэтому никакой ответственности не
несу!!! Сечёшь??? Так что это простительно, и кроме того, мне
показалось таким прекрасным то, что я прочитала... что тело
как отражение, которое ты увидел в зеркале... и я подумала...
Сельма.Что?
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

301
Изображатели
Ту р а. Что если умеешь так писать, значит, все понимаешь. И меня
тоже... Поэтому я так и рассвирепела. Ведь ждёшь-то лучшего.
Ты же понимаешь. ПОНИМАЕШЬ!!!
С е л ь м а. Ага. Так. Да, тебя, возможно. (Пауза, говорит как бы про
себя.) Но наверняка не всё, друг мой. (Взяла себя в руки, вхо-
дит Юлиус со спасательными принадлежностями, она берёт
платок, голос звучит как прежде.) Высморкайся и сядь.
Ту р а. Да, но я, пожалуй, пойду... я, пожалуй, удалюсь...
С е л ь м а. Сядь. Ты никуда не пойдёшь. Ты уйдёшь, когда я захочу,
чтобы ты ушла. Но не раньше.
Ю л и у с. Holy shit. (Сельма бросает на него строгий взгляд, он на
мгновение снова проваливается сквозь землю, но, собравшись с
силами, выбирается на поверхность.) Тогда я наверно, заряжу.
Мы же здесь вроде поэтому. Мы ведь будем смотреть отснятое.
Ту р а (опять счастлива, очень хочет сохранить тон). Послушай,
Сельма...
Виктор (кипя от возмущения). Тура! Доктору Лагерлёф не тыкают!
Извинись сейчас же!
Сельма. Все в порядке. Мы перешли на «ты».
Ту р а. Да, а у кольца начала нет, зато три конца, что ж, я, пожалуй,
буду говорить «ты», поскольку Сельма на этом настаивает...
(торжествующий взгляд на Виктора, её никто не прерывает и
не поправляет) ...послушай, почему ты написала... собственно
говоря!!! этот роман? Ну, «Возницу»?
С е л ь м а. Милый дружочек. Одну вещь я усвоила за свою долгую
жизнь с идиотами, приходящими ко мне, чтобы расспросить
о моих книгах. Если журналист спрашивает, почему я – соб-
ственно говоря – написала книгу, значит, он её не читал.
Ту р а. Но, черт побери, я ЧИТАЛА её!!! Она мне понравилась!!!
С е л ь м а. Изо всех моих романов этот дороже всего моему сердцу.
Ту р а (с энтузиазмом). Слышь, Виктор!!! Слышал!!! А как ты разъя-
рился, когда я сказала, что это замечательная книга, лучший её
роман, а ты ответил, что в этой бульварщине есть кинематогра-
фические возможности, но, честно говоря...
Виктор (в панике). Тура! прекрати!!!
Сельма (спокойно). Да, так многие считают. Я не обижаюсь.
Тура. Но у него чертовски плохой ВКУС. Разве у него не чертов-
ски плохой ВКУС??? Сказать так про шедевр, я сразу поня-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

302
Пер Улов Энквист
ла, что это шедевр... плохой ВКУС!!! (Пауза.) Во всех отно-
шениях.
Юлиус (недоверчиво). Дороже всего вашему сердцу??? Н-да, этого
я, пожалуй, не ожидал... я имею в виду, из всех великих произ-
ведений, написанных вами, это, по-моему, не...
Сельма (холодно). Не пора ли вам начинать?
Юлиус. Что начинать?
Сельма. Просмотр!!!
Юлиус (радостно и нервно). Разумеется!!! Простите, что мы... про-
стите, что мы... просто столько всяких помех было...
Ту р а (с любопытством глядя на Сельму, не желает уходить от
темы). Почему?
Сельма.Чтотыимеешьввиду?
Ту р а. Почему он дороже всего твоему сердцу?
С е л ь м а. Ну, это чисто личное. Посвящать не собираюсь.
Ту р а. Посвящать?
С е л ь м а. Посторонних.
Ту р а (возмущенно). Посторонних!!! Это я, стало быть? Ну, знаешь.
Ты не имеешь права так ГОВОРИТЬ! Не имеешь права это-
го говорить. Я же читала книгу!!! И значит, чёрт возьми, я не
ПОСТОРОННЯЯ!!! Нет уж, давай-ка.
Сельма (раздражённо). Что ты имеешь в виду?
Ту р а. «Чисто личное», а меня ты выбрасываешь за борт, вот что ты
делаешь. ВЫБРАСЫВАЕШЬ ЗА БОРТ. Я тут стараюсь быть
вежливой, мне нравится твоя книга, я считаю её шедевром.
НА САМОМ ДЕЛЕ считаю. И ты не имеешь права выбрасы-
вать меня за борт, после чего я оказываюсь в дерьме с голой
задницей... НЕ ПОНИМАЮ... а потом ты говоришь, что это
СЕКРЕТ, и малышке, чёрт меня подери, нечего совать туда
нос... не положено ЗНАТЬ... не ПОЛОЖЕНО знать! Точно я
занимаюсь... занимаюсь...
Ю л и у с. Плаванием посуху.
Ту р а. ТОЧНО! Хорошо сказано, Юлле! Слышишь, Юлиус тоже
так думает. А теперь напрягись и больше не смей меня вот так
выбрасывать за борт. Ты же не можешь сперва написать такой
трогательный роман, а потом говорить, что это личное и меня
не касается... перестань ВЫБРАСЫВАТЬ МЕНЯ ЗА БОРТ,
Сельма!!!
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

303
Изображатели
Сельма (возмущенно, но в некоторой растерянности, потому что
ей никогда раньше не приходилось встречаться с человеком,
который давал бы ей подобный отпор). Но дружочек... что
ты имеешь в виду?!! Ты же понимаешь, что у писателя есть...
скрытое дно... нижний слой... которые он или она никоим об-
разом не могут выставить на всеобщее обозрение??? Ты ведь
понимаешь это?
Ту р а. Совершенно не понимаю!!! Бред какой-то!
С е л ь м а. Бред! Но нутро произведения искусства надо оберегать –
это же ясно, как Божий день!
Ту р а. Оберегать??? От меня, от того, кто читает книгу??? Значит,
ты как писатель, прячешь самое важное, а я, как читатель...
должна слушать всё это дерьмо... «личное»... «посторонний»...
что же это такое? ЧТО же это такое!!! Никогда не слышала ни-
чего подобного!
Сельма (умоляюще). Но ты же знаешь, это всем известно, практи-
чески все литературоведы единодушном в этом... прочитай лю-
бые исследования... в исследованиях всегда пишут, что следует
бережно... осторожно обращаться с глубинной тайной творче-
ства, её надо оберегать, уважать, ведь это всем известно и...
Ту р а (возмущённо). Мне во всяком случае нет! Никогда не знала!
Мне нет! Никогда не читала! А ты, Юлле, что-нибудь подобное
читал?
Юлиус (подобострастно). Не-е -ет.
Ту р а. Слышишь? Он тоже не читал! Ты это просто выдумала.
Ну-ка, напрягись. Ежели ты писатель, то никаких «посторон-
них» не существует, по крайней мере среди тех, кому НРА-
ВЯТСЯ твои книги. Как мне!!! Виктор – посторонний, ему
эта книга не нравится, Виктора ты имеешь право выбросить
за борт, а меня нет.
Сельма (с трудом). Уважение к внутренним мотивам и движущим
силам писателя – это нечто, что...
Ту р а. Но ты же, ЧЁРТ ПОБЕРИ!!!, написала книгу, чтобы я заинте-
ресовалась её нутром? А? Ты же не можешь просто увильнуть,
как... как . . . Юлле, что я хочу сказать? Как...
Юлиус (сидит, закрыв лицо руками и раскачиваясь взад и вперед.)
Holy shit.
Ту р а. Вот именно! Как «святое дерьмо»!!! Спасибо, Юлле!!!
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

304
Пер Улов Энквист
Виктор (побелев от бешенства, сдерживается с большим трудом).
Я вынужден попросить тебя уйти, Тура. Я вынужден реши-
тельно, окончательно и бесповоротно попросить тебя удалить-
ся. Ты неотёсана и неразумна. Уходи.
Тура (торжествующе). Тут решаешь не ты! Тут решаешь не ты!
А Сельма!
В и к т о р. Да, и я уверен, что доктор Лагерлёф испытала бы... огром-
ное... облегчение, если бы ты ушла. Не так ли?
Сельма.Незнаю.
Виктор (почти умоляюще). Не так ли???
Сельма молчит, с любопытством смотрит на Туру.
Виктор.Нетакли???
Тура (шепотом, отвернувшись). Ответь же.
Юлиус. Заряжено.
С е л ь м а. Да, это в самом деле... но... но... а что вы, кстати, имеете в
виду?
Ю л и у с. Аппарат заряжен. Можно начинать. Я поставил бобину.
Если доктор Лагерлёф пожелает.
Т у р а. Отвечай.
Сельма (решительно, вдруг придя в прекрасное настроение). Сей-
час! По-моему, будет страшно интересно!!! чего мальчики тут...
как это называется, Тура, как называется то, что они сделали с
моим так называемым произведением искусства, как это на-
зывается? Они...?
Т у р а. Сварганили.
С е л ь м а. Сварганили!!! Я хочу посмотреть, чего они сварганили,
Тура как пай-девочка сядет сюда и несколько минут не будет
произносить никаких глупостей, если ей это удастся, вот так,
вот так, а Виктор расскажет, что он с другом Юлле сварганил!
Так! Долой кислые мины! Настроение радостное! Оно необ-
ходимо, если мы собираемся смотреть этот кошмар (Виктор
бросает на неё мрачный взгляд, она на ходу поправляется) – я
говорю не о фильме и не о том, что вы сварганили, а об ужасах,
описанных мной в моей ужасной книжонке, которая так нра-
вится Туре, и поэтому! поэтому! Тура останется. Она! оста-
нется.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

305
Изображатели
Тура (тихо). Спасибо.
Виктор (стиснув зубы). Юлиус. Если ты зарядил, по-моему, пора.
Чтобы покончить с этим адом.
Ю л и у с. О Господи. Само собой. Само собой. Сцена 36 Б, третий
дубль.
В и к т о р. Да, у нас нет пианиста. Тут должно звучать пианино. Заве-
дём патефон...? Или не надо?
Т у р а. А зачем вообще нужна музыка? Я всегда удивлялась. Она
обычно такая разухабистая.
Виктор (чрезвычайно сдержанно). Чтобы создать нужную атмос-
феру!
Т у р а. Но в КНИГЕ нет никакого пианино.
Виктор (с иронией). Правильное и остроумное наблюдение, Тура.
Т у р а. И тем не менее книга без этого обходится. Ведь эта фортепьян-
ная музыка не знает, что собственно происходит, или знает?
В и к т о р По крайней мере, столько же, сколько я.
Т у р а. Вот именно. Именно из-за этого я и НЕРВНИЧАЮ, но ты в
этом не виноват. Потому что Сельма не хочет сказать, почему
эта...
В и к т о р. Она сказала в своем романе, друг мой. ВСЕ сказала!
Т у р а. ...почему эта книга дороже всего её сердцу...
В и к т о р. Можно мне ПРОДОЛЖИТЬ??? (Пауза.) Сестра Армии
Спасения, которую играет датская актриса Астрид Хольм, ле-
жит на смертном одре, она...
Т у р а. Мне не дали эту роль из-за фру Шёстрём. СУПРУЖНИЦЫ!!!
Виктор (делая вид, что не слышит). ...она попросила пьяницу Да-
вида, которого пыталась спасти, навестить её, но вместо него
пришла жена Давида. Должен сказать, здесь у меня возникло
видение, я хотел создать сцену – это в самом начале фильма –
которая давала бы мне возможность изобразить молодую де-
вушку и её...
Сельма (поспешно). Я знаю, что происходит в этой сцене.
Виктор.Простите?
Сельма. Я знаю содержание.
В и к т о р. Разумеется. Разумеется.
С е л ь м а. Я в некотором роде написала эту книгу.
Т у р а. Она хочет сказать, что это её книга, Виктор. Не твоя. Ты толь-
ко варганишь.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

306
Пер Улов Энквист
В и к т о р. Да-да. (Какое-то время стоит неподвижно, словно бы лёг-
кая издевка до него не дошла, во всяком случае не со стороны
Туры, возможно, со стороны Сельмы, это была издевка?, по-
том тихо говорит.) Я понимаю, что кино – искусство моло-
дое. И не может равняться. С большим искусством. И я не
равняю. Юлиус.
Юлиус. Да?
Виктор.Пускай.
Ю л и у с. Первые разумные слова за долгое время.
Ю л и у с гасит свет, включает проектор, который дёргается, и на
подвесном белом экране появляются кадры. Видна кровать, на ней
молодая девушка. Она, судя по всему, находится при смерти.
К ней подходит женщина, они смотрят друг на друга.
Молодая девушка в постели приподнимается, почти в ужасе, другая
женщина, жена, наклоняется над ней, поднимает руки, похожие на
клешни, точно хочет броситься на умирающую.
Они смотрят друг на друга, потом нападающая, ведьма, жена,
внезапно обмякнув, склоняет голову к щеке умирающей.
Это все. Экран, замерцав, белеет, проектор, пожужжав ещё немного,
замолкает.
Виктор.Теперь заряди сцену56.
Т у р а вдруг сгибается пополам, словно в судороге,
и, закрыв лицо руками, начинает плакать.
Сельма.Дачтоэтостобой,деточка?
Тура. Нет сил на неё смотреть. Я хотела сама сыграть её. Мне
страшно... страшно хотелось сыграть эту роль. (В бешен-
стве.) Но та тоже чертовски хороша. (Сморкается.) И это
самое ужасное. Хотя она, чёрт меня задери, и не знает, что
это такое, когда папашка зашибает. Она просто играет по
нотам! Не ПОНИМАЯ.
Сельма.О...тец?
Т у р а. Она играет по НОТАМ!!! не понимая!!! что играет. (Пауза.)
Но она всё равно хороша. Да. Но так не должно было бы
быть.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

307
Изображатели
Юлиус (безутешно). Милая, любимая... не выпить ли тебе глото-
чек... (протягивает бутылку виски, Тура всхлипывает, отпива-
ет, Юлиус с любовью вытирает ей нос.)
Т у р а. О Юлле, ты... ты такой милый. Знаешь, когда тебе исполнится
шестьдесят, я сделаю тебе подарок. Обязательно. Самый пре-
красный из всех. ТЫ ЗНАЕШЬ, КАКОЙ!!! (Юлиус смотрит
на нее со счастливым видом.) Правда. Только потому, что ты
такой замечательный человек.
Юлиус(внезапно помрачнев). Шестьдесят. Да-а. Поздновато. Я буду
стариком.
Тура (горячо). Нет-нет. Даже если нам придётся стараться несколь-
ко дней. Юлле, мы будем стараться и стараться, и я знаю, что
всё получится. Несмотря на твои шестьдесят! Посмотри на
Сельму, какой бодрой ОНА выглядит!!!
С е л ь м а. С чем это он должен будет справиться?
Тура(на мгновение поставлена в тупик). Ну-у.. . это трудно объяснить!!!
Ю л и у с. Никакого плавания посуху?
Т у р а. Нет-нет. Честное слово.
Сельма (очень напряжена, собрана). Итак, я пришла сюда, чтобы
посмотреть кое-какие дубли, а... Кто-нибудь из вас может ска-
зать, о чём речь?
Ю л и у с. Нет. Пожалуй, трудновато.
Тура. Ага.
С е л ь м а. Понятно. Это личное.
Тура. Да.
С е л ь м а. И в таком случае всё становится непонятным, да? Для по-
сторонних. Как ты так остроумно подметила.
Тура (сердито). Хотя я не пишу про это КНИГ!!! Которые стано-
вятся непонятными!!! У тех, кто пишет книги, совсем другая
ответственность, по сравнению с нами, которые. Которые.
С е л ь м а. Ответственность???
Т у р а. Те, кто вроде тебя пишут книги, несут ответственность...
А иначе ты нас выбрасываешь за борт. ЗА БОРТ!!! И это об-
ман – ведь именно поэтому все испытывают к тебе такое по-
чтение, Сельма? Сельма. Мы испытываем такое почтение к
тебе, потому что... ну, когда я читаю тебя. Я знаю, что это ТВОЯ
жизнь, и понимаю, что это и МОЯ жизнь ТОЖЕ. Значит, ты
несешь... да, чертовскую ответственность. Вообще-то. А?
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

308
Пер Улов Энквист
Сельма молчит.
Т у р а. Я неправильно рассуждаю?
Сельма молчит.
Виктор (потерянно). Это смешно. Я хочу показать доктору Лагер-
лёф по крайней мере ещё десять сцен, а мы топчемся на месте.
Т у р а. Послушай-ка, Сельма, по-моему, они и здесь чего-то напута-
ли... Ведь обе женщины хотят спасти алкоголика, почему же
супружница пытается чуть ли не задушить ту, другую? Она
должна бы радоваться, что ей помогают?
В и к т о р. Можно запускать вторую сцену?
Т у р а. Почему в книге написано, что речь идёт о туберкулезе, хотя
на самом деле о пьянстве? Подумать только, я никогда этого не
понимала, но...
Юлиус (почти кричит). Заряжено!
Т у р а. Но это, наверное, прояснится, когда фильм будет готов. Тебе,
думаю, тоже будет интересно посмотреть картину... и для тебя,
наверное, тоже что-нибудь прояснится, да?
Сельма молчит.
Ю л и у с. Сцена 56, второй микшированный вариант. С двойной экс-
позицией. Запускать???
Растерянность возрастает, но Т у р у, похоже, обуяла энергия, она
кружит по комнате; С е л ь м а с каменным лицом замерла на стуле,
молчит, остальные смотрят на неё невидящими взглядами, Ю л и у с
механически крутит ручки; у него всё готово, но приказа нет.
Т у р а. Но Сельма, вот ты говоришь, что не хочешь рассказывать, по-
чему ты написала эту книгу, а тут является Виктор и снимает по
ней фильм... как же может всё ПРОЯСНИТЬСЯ, если ты не...
ты ведь несёшь ответственность за... как это называется, Юлиус?
Ю л и у с. Откуда мне знать, как это называется?
Т у р а. Что-то впереди... произведения искусства. Одно слово. Ты не-
давно его произносил, Юлиус.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

309
Изображатели
Юлиус. Дух?
Т у р а. Да!!! Приблизительно.
Ю л и у с. Но это мы устроили... с помощью двойной экспозиции
духи становятся видимыми... невероятно трудная... невероятно
трудная техническая... проблема... получить трёхмерные, так
сказать...
Т у р а. Слышишь, Сельма. Он сварганил дух произведения искус-
ства. (Весело смеётся.) Нет, по-твоему, это вовсе не смешно, я
вижу. Я вижу.
В и к т о р. Тура!!! Можно показывать следующую сцену?
Т у р а. «Как изображение, которое ты видел в зеркале». Невероятно
красиво сказано.
В и к т о р. МОЖНО ЗАПУСКАТЬ!!!?
Т у р а. Спроси Сельму! Она же будет смотреть, не я, она решает!!!
В и к т о р. Да, доктор Лагерлёф, можно???..
Сельма молчит.
Т у р а. Не видишь разве? Она задумалась!!!
Юлиус (быстрым привычным движением хватает бутылку виски).
Думаю, надо взбодриться, хотя это, может, не совсем к месту...
вы не хотите, доктор Лагерлёф? У нас вроде есть стаканы...
С е л ь м а делает почти незаметное движение, качает головой,
нет, она не будет.
Юлиус. Нет так нет.
Т у р а. С этой девушкой в книге что-то странное... почему она так
сильно любит этого оборванца... я удивлялась... и когда чита-
ла... (с любопытством кружит вокруг Сельмы, неподвижной,
как статуя) как, ЧЁРТ ПОБЕРИ, можно любить такого ста-
рого оборванца... она же прямо... одержима...
Юлиус (беспомощно). У меня во всяком случае всё готово.
Т у р а. Старого оборванца, который ей в отцы годится... а супруж-
ница – в матери... и всё равно эта хорошенькая девушка не хо-
чет выбросить его за борт... понятно, она верующая, но поче-
му именно этот тип... разве не странно, Сельма... или я просто
дура... скажи, если я просто дура... Сельма!!!
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

310
Пер Улов Энквист
С е л ь м а молчит, тихо качает головой.
Виктор.ЗАПУСКАЙ!!!
Юлиус. Ай-ай, капитан.
Т у р а. Но Сельма ведь не сказала, чего она хочет!!! Может, она хочет
сказать что-нибудь о предыдущей сцене???
Виктор (с вежливым отчаянием). Доктор Лагерлёф, вы желаете
что-нибудь сказать о предыдущей сцене?
С е л ь м а молчит, по-прежнему медленно качая головой.
В и к т о р. ТОГДА ЗАПУСКАЙ!!!
Ю л и у с. ЗАПУСКАЮ!!!
Гасит свет и запускает проектор. На экране – повозка, возница и
Давид, чёрный горизонт, сестра милосердия в постели, перед ней на
коленях – дух Давида, возница возле двери, и он приказывает: Войди
снова в своё тело. И тело воссоединяется с душой, и дух со своим
телом, плёнка дергается, экран белеет, всё. Проектор жужжит, потом
смолкает. Они сидят молча в полусумраке. Минуту-другую царит
полная тишина. Персонажи похожи на четыре силуета. Они застыли
в удивительной – после предшествующего истерического хаоса –
выжидательной тишине. Потом раздаётся голос, голос С е л ь м ы.
Сельма. Зажгите свет.
Ю л и у с. Поставить следующую?
Сельма (очень тихо). Не надо.
В и к т о р. Мы, конечно, в большом напряжении, но если вам, доктор
Лагерлёф, не понравилось, и вы не хотите больше смотреть...
Т у р а. Скажи же! что думаешь. Они работали как черти и хотят
знать!!!
С е л ь м а. По-моему, хорошо. Очень хорошо.
Виктор.Спасибо.
Сельма (встаёт). Я бы хотела поговорить с Турой наедине. Здесь и
сейчас. Мне надо кое-что выяснить у этой молодой дамы. Если,
господин Шёстрём, я понадоблюсь вам, то я остановилась в оте-
ле «Гранд». Предлагаю продолжить просмотр завтра в половине
восьмого утра. Но я хочу поговорить с Турой. (Пауза.) СЕЙЧАС!
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

311
Изображатели
Тура (тихо, чуть ли не со страхом). Со мной???
Сельма.Стобой.
Т у р а. Ага. Наедине?
С е л ь м а. А остальные – в половине восьмого, здесь.
В и к т о р. Да-да. Конечно. (И мужчины направляются к двери.)
Юлиус (Туре, почти в отчаянии.) Думаешь, ей понравилось?
Т у р а. Господи, помилуй. Мне страшно.
Сельма садится, не сводяглазс Туры.
Тура (не знает, что сказать). Значит, «Гранд»! И-и-су-ссе . Ничего
себе. Сколько отстёгиваешь за комнаты?
С е л ь м а молчит, потом нерешительно идёт к своему пальто,
берёт его, кладёт обратно.
Т у р а. Да в чём дело-то? Что я такого натворила???
С е л ь м а. Значит так... милое дитя... ты ничего не натворила. А я сде-
лала ошибку. Я передумала. Увидимся завтра.
Тура. Вот как?Ипочему же?
С е л ь м а. Да, сеанс отменяется, если можно так выразиться. Я какое-то
время вела себя немного... спонтанно. Это глупо. Сегодня вече-
ром я вела себя, наверное, немного спонтанно... я неуверена...
по-моему, нам тоже лучше уйти.
Т у р а. Я должна уйти? Ты меня выпроваживаешь???
С е л ь м а. Нет, нет, ты неправильно поняла... вероятно, получилось
не совсем так... как я спонтанно подумала...
Т у р а. Ну конечно!!!
С е л ь м а. Но поскольку ты здесь... мы могли бы поговорить немного
о том о сём... о твоей работе... нет, лучше уйдём.
Т у р а. Итак, я перепугалась. До смерти перепугалась. И ты вы-
ставляешь мальчиков. И они думают, что я сейчас схлопо-
чу по морде, потому как оскандалилась. А ты отправляешь
меня, точно какой-то чёртов трамвай. По-моему, это плохие
манеры, Сельма.
Сельма (раздражённо). Я . НЕ говорила. Что выставляю тебя.
И кстати, перестань так чудовищно сквернословить. Как ты
сможешь играть великие трагические роли в «Драматене», если
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

312
Пер Улов Энквист
не способна произнести и половины фразы без ругательств. Ты
должна следить за своим языком!!!
Т у р а. Знаешь что. Великие роли в «Драматане» получают другим
способом!!! Могу тебя просветить.
Сельма (кисло). Что ж, просвети.
Т у р а. Ну, сперва надо в общем и целом втереться в доверие и начать
восхищаться, а потом, когда навосхищаешься нужными иди-
отами, прыгаешь в постель к руководителю театра, ежели он,
конечно, не гомик, затем нужно не оскандалиться в говённых
ролях, и тогда появляется маленький шанс, но только при на-
личии желания прыгнуть в постель к режиссёру, ежели он не
гомик, да благословит их Господь, кстати, и ещё необходимо
везение. Дьявольски изнурительно, скажу тебе. Траханье и ис-
кусство, как мы обычно говорим. Ругаться в свободное время –
не главная проблема, скажу тебе.
Сельма.Ухты!
Т у р а. Чего «ух»? В театре полно папашек, которые как раз соо-
бразили, что у тебя есть талант, и хотят научить тебя не ру-
гаться, говорить красиво и АРТИКУЛИРОВАТЬ, ну и вта-
скивают тебя в гардеробную, раз, а у них уже член наружу, и
они требуют минета. А ты в это время должна читать безум-
ный монолог Офелии. Вот тебе камни Демосфена в театре,
Сельма!!!
Сельма(раздражённо передразнивает). «В театре, Сельма». «В теа-
тре, Сельма». Если ты думаешь, что я упаду в обморок от ужаса,
то ошибаешься. Перестань меня провоцировать.
Тура (немного смиреннее). Но ведь это борьба. (Пауза.) Борьба. Но
тебе этого не понять, потому что ты выше...
Сельма.Чего?
Тура (тихо). Грязи жизни.
Сельма.Ага.
Тура, не зная, как ей воспринимать Сельму, молчит.
С е л ь м а. А можешь ли ты, например!!! сказать, где собираешься или
надеешься провести ночь?
Т у р а. Это мое личное дело.
Сельма.Нет,яхочузнать.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

313
Изображатели
Тура(с вызовом ). У Виктора. Да. Надеюсь, значит. Но с меня доста-
точно, всё – как это говорят? – КОНЧЕНО!
С е л ь м а. Я поняла. (Пауза.) Тебе не следовало бы соглашаться на
что угодно. (Пауза.) Тебе надо встать на собственные ноги.
И пойти. (Пауза.) Тебе надо встать на собственные ноги и пойти.
Тура молчит.
Сельма (садится, бросает на неё острый взгляд). А я парю в вы-
шине, говоришь. Высокодуховная. Не соприкасаясь... с грязью
жизни.
Тура (исподлобья смотрит на Сельму, неужели обидела?) Я не это
имела в виду.
Сельма.Именноэто.
Т у р а. Нет-нет... извини. Я не имела в виду ничего плохого.
Сельма. Но всё-таки имела в виду.
Тура молчит.
Сельма (очень отчётливо.) «Holy shit», как этот товарищ имеет
привычку говорить. Святое там, наверху, и дерьмо здесь, внизу,
в действительности. И ты меня чуточку презираешь, чуть-чуть,
чуть-чуть...
Тура (внезапно на грани слёз). Я ПОПРОСИЛА прощения!!! Вели
мне уйти, если хочешь, но не доводи до слёз!!!
Сельма (только недоумённо качает головой, берёт пальто Туры и
вешает его). Но если дело обстоит именно так, почему тебе не-
пременно надо играть на сцене?
Тура. Я... я горю.
С е л ь м а. Ой, ой. Горишь. Как ни дуйся лягушка, а до вола далеко.
Тура(сердито). А почему ТЕБЕ надо непременно писать? Могла бы
выйти замуж за богатого или что-то в этом роде?
Сельма (деловито). Да-да. Вот бы папа обрадовался.
Тура (нашла спасительную соломинку, с энтузиазмом хватается за
неё). ГОСПОДИ! Я забыла сказать, но я должна тебя побла-
годарить!!! поблагодарить за потрясающую речь о твоём папа-
ше. Когда ты получала Нобелевскую премию. Мы её в школе
читали, и я ревела!!! честное слово!!! вот это место, когда ты
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

314
Пер Улов Энквист
говорила с ним на небесах и благодарила за то... как это там...
за то, что он сделал из тебя писательницу... у тебя было такое
чувство ВИНЫ перед ним за это... большой ВИНЫ, ты была
ему стольким ОБЯЗАНА...
Сельма.Вины.
Т у р а. Поэтому-то ты и была ужасно благодарна. Это было так трога-
тельно и прекрасно, я хорошо помню.
Сельма (направляется к своей сумочке, вынимает ополовиненную
бутылку хереса, тщательно спрятанную среди бумаг). Погово-
рим о чём-нибудь другом!!!
Тура (на секунду растерявшись). Ну и ну, значит, подкрепиться с
собой принесла!!!
Сельма.Будешь?
Тура (с отвращением). Фу, какое пойло... а виски у тебя нет? Юлле
забрал свою чекушку... к сожалению!!!
С е л ь м а. Пойло как пойло, пьёшь-то ради алкоголя, как говаривал
один знаток в моей молодости. Кстати, полезно для горла. Ак-
триса должна следить за своим органом.
Т у р а. Да-да... (пытается вновь ухватить нить разговора)... вот это
место, где ты благодарила папашу за то, что он помог тебе стать
писательницей. Бог мой, как я ревела. (Берёт стакан.) Спаси-
бо!!! Почему ты не пьёшь шампанское, ведь платит же, небось,
академия или отель?
С е л ь м а. «Не так хорошо забирает». Говаривал папочка. Да-да.
Т у р а. Разве это пойло забирает. (Ответа нет.) О, до чего хорошо я
помню эту речь, она была прекрасна. Твоя речь. У тебя, навер-
но, был замечательный папа. Хотела бы я иметь такого. Мой
только кирял. Подумать только, прожить всю жизнь... окру-
жённой одной...
Сельма. Да?
Т у р а. Любовью. Наверно, поэтому ты и пишешь так здорово.
Сельма.Э-э.Катиськчерту.
Тура (почти потеряла дар речи). Что? Что ты сказала?
Сельма (в бешенстве). Милый, дорогой мой дружочек. Ты прово-
катор, но я терпела, до сей поры. Лучше откровенность, чем
это всеобщее... лизание задницы. Как, наверное, выразилась бы
фрекен. Я устала от того, что мне всё время лижут задницу. Ты
этого не делаешь. Поэтому-то, думаю, я... тебя терплю. Ты мне
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

315
Изображатели
нравишься. Но мне не нравится этот твой презрительный тон.
Ты делаешь вид, будто обладаешь невероятным опытом, и об-
ливаешь меня дерьмом...
Т у р а. Что-что??? Ничего подобного!!!
С е л ь м а. ...словно я... словно я – эдакая любительница красоты,
спорхнувшая с небес, СКАЗОЧНИЦА!!!, а ты с твоим жизнен-
ным опытом должна меня учить... я требую, чтобы ты относи-
лась ко мне с уважением! УВАЖЕНИЕМ!!!
Тура(заворожённо следит, как Сельма залпом осушает стакан). Это
я-то отношусь к тебе без уважения! Да я практически валяюсь
у тебя в ногах! Что, чёрт подери, ты имеешь в виду?
С е л ь м а. Перестань сквернословить!!!
Т у р а. Нет уж, этого я, черти б меня забрали, не сделаю, пока ты не
объяснишь! Что ты имеешь в виду под уважением!!!
С е л ь м а. Не делай меня хуже, чем я есть. Я ведь коё-что знаю.
(Пауза.) О... грязи жизни.
С е л ь м а. Ничего. Ничего поразительнее в жизни не слыхала. Это
я-то пытаюсь сделать тебя... хуже, чем ты есть? Господи Ии-
сусе... да посмотри вокруг... все перед тобой на брюхе ползают,
уверяют в своем почтении, колотятся лбом о землю и воют о
твоей гениальности, а... я, значит, пытаюсь, сделать тебя хуже!!!
и как бы у меня это получилось? А? (Пауза, Тура садится, смо-
трит прямо перед собой, потом переводит взгляд на Сельму и
произносит почти дружелюбно.) Но... ты ещё что-то сказала.
Что это ты знаешь о... грязи жизни?
С е л ь м а. Ты не хочешь оставить театр, Тура?
Тура. Нет.
С е л ь м а. Это так ужасно. То самое. О чём ты рассказывала.
Т у р а. Нет. (Пауза.) Я не об этом спрашивала.
Сельма молчит.
Тура. А?
Сельма(приветливо, официально). А какая твоя любимая роль в те-
атре, ну та, которую тебе хотелось бы сыграть?
Тура (возмущённо). Чёрт, ты же не глухая!!! что за ДЕРЬМОВАЯ
ЧУШЬ!!! Уму непостижимо, как ты увиливаешь. «Какая Твоя
Любимая Роль?» «Любимый цвет?» «Какой исторической
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

316
Пер Улов Энквист
личностью ты больше всего восхищаешься?» «Какую книгу ты
бы взяла с собой на необитаемый остров?» Знаешь, кончай!!!
Это похоже на дамский журнал!!! И после этого говорить о не-
уважении!!! Считаешь меня идиоткой?
Сельма (беспомощно). Но я же с самыми добрыми намерениями...
Т у р а. Прекрати! Немедленно!!!
Сельма (пытается вновь овладеть ситуацией). Подобным тоном! со
мной никто никогда не разговаривал, и я напоминаю тебе, что...
Т у р а. Незачем! Незачем!
С е л ь м а. ...мои произведения переведены на тридцать шесть язы-
ков и...
Т у р а. ...знаю! Я ухожу!!! Но я не проявляю неуважения к тебе, я
просто спрашиваю, что ты имеешь в виду, когда говоришь, что
тебе известна... грязь жизни. Во всяком случае, это не театр.
С е л ь м а. Нет. (Пауза.) Не уходи. Только перестань кричать на меня.
Т у р а. Попытаюсь.
Сельма (бесцветным голосом). По-моему, я этого не заслуживаю.
Т у р а. Конечно. Конечно.
С е л ь м а. Дружочек. Я не сильно отличалась от тебя, когда была ма-
ленькой. Я хочу сказать, молодой девушкой. (Пауза.) Или мне
память изменяет. (Пауза.) Тогда, значит, именно такой я... хо-
тела быть.
Т у р а. Послушай, Сельма? Можно я задам тебе один вопрос, кото-
рый задавала недавно. Когда они были здесь. Но на который ты
тогда не захотела ответить.
Сельма.Какой?
Т у р а. То, что ты сказала. Что «Возница» дороже всего твоему серд-
цу. Из всех написанных тобой книг?
Сельма. Спросить ты можешь. Но я не отвечу.
Т у р а. Я хочу сказать... все... как это называется... великие произведе-
ния... «Сага о Йёсте Берлинге» или «Иерусалим» или...
С е л ь м а. Ну, большинство книг, которые ты пишешь – это всё одна
и та же история. Наверное, у всех писателей так. Это праисто-
рия – как это называется? – да, праистория. И ты пытаешься
её спрятать. Пишешь праисторию, которую не желаешь вы-
пустить наружу... вот и приходится её маскировать. ЗАКРЫ-
ВАТЬ! Глубинную... точку. И она лежит там... как зародыш... в
безопасности...
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

317
Изображатели
Т у р а. Почему же, чёрт подери?
С е л ь м а. А в «Вознице» я была так близко. Поэтому.
Т у р а. Но эти же вовсе... все эти книги... это же не одна и та же исто-
рия!!! (Ответа нет.) Что значит спрятать?
Сельма (похоже, она выведена из равновесия). Надо же, до чего
ж я могу разозлиться. Вы тут сидите себе и... варганите!!! и...
уууууухххххх!!! «Духи, которые выходят из тел». Ах, как кра-
сиво, просто блевать хочется. И ещё ты... меня с души воротит,
когда я слушаю тебя. «Прожить жизнь, окружённая любовью».
С твоими способностями нельзя быть такой дурой. Это проти-
воестественно!!! Противоестественно!!!
Т у р а. Что значит спрятать!!! Тебя что-то бесит, а признаться, что
именно – духу не хватает...
С е л ь м а. Духу не хватает!!! Нет, дружочек. Мой милый дружочек.
Т у р а. Но ведь я читаю твои книги, эти потрясающие сказки, о Верм-
ланде и всём таком, и байки, это вроде так называется. И читаю
твою потрясающую речь об отце, и плачу, потому что это так
здорово... и твой папа... и Юлле постоянно повторяет потря-
сающую историю о глиняной птичке, которую он вычитал у
тебя... но вот о твоём папе! это же был....
Сельма (быстро, её прямо-таки прорвало). Чёртов подонок, кото-
рый спился и подох, надеюсь, он горит в аду.
Т у р а лишилась дара речи.
С е л ь м а. Чёртов подонок, загубивший мою жизнь.
Т у р а. Ну, Сельма, разве можно так ГОВОРИТЬ... тебе плохо? По-
звать кого-нибудь... дружочек... мой милый дружочек...
С е л ь м а. Не смей этого произносить!!! Не смей произносить ЭТОГО!!!
Его излюбленная реплика... «мой милый дружочек... старуш-
ка...» и мутные вытаращенные глаза и «моя старушка»...
Тура (села, ситуация вышла из-под контроля, Сельма кружит по
комнате, как растревоженный тигр). ...может, выпьешь хе-
реса и...
Сельма (вырывает бутылку из рук Туры, со стуком ставит её на
стол). Я. Выпью. Когда. Сама. Того. Захочу. НЕ РАНЬШЕ.
Значит СПАСИБО, НЕТ! Не делай зарубок у меня на носу.
(Пауза, Сельма возвращается к столу, сознательно медленно
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

318
Пер Улов Энквист
наполняет стакан, с невероятным самообладанием). «Пой-
ло как пойло, пьют же всё равно ради алкоголя». Как он имел
привычку говорить. СЕЙЧАС я захотела. Спасибо. (Пьёт.)
Каждая вещь на своём месте, и бутылка на столе. Так должно
быть.
Тура (сухо). Мне показалось, я заметила, что ты прячешь бутылку.
С е л ь м а. ДА, ЭТО ВОШЛО В КРОВЬ И ПЛОТЬ!!! (Пауза, шут-
ливо-сдержанно). Папочка был таким творческим человеком.
Невероятно. Никогда нельзя было догадаться, какое оправ-
дание он придумает. Чаще всего это было ТВОРЧЕСКОЕ
ВОЛНЕНИЕ. Нет, он слишком благороден, чтобы прятать
спиртное, говорил он. Иногда в нём просыпалось бешенство и
тогда – бутылку на стол, убирайся к дьяволу, сосунок чёртов
и: Я. Выпью. Когда. Сам. Захочу. ТОГО!!! И сейчас я. ЗАХО-
ТЕЛ. И чёртовы сосунки не смеют делать зарубок у меня на
носу. Но иногда он бывал таким славным, слезливым, гладил
старушку по головке – всё будет хорошо. А ПРЯЧЕТ потому,
что он такой ХРУПКИЙ и ЧУВСТВИТЕЛЬНЫЙ!!! (Пауза, с
долей садистского наслаждения.) Хочешь послушать БАЙКУ?
О пьянице, который выпивку прятал в лейке? У него была лей-
ка, и он ТЩАТЕЛЬНО следил, чтобы её больше никто не тро-
гал, потому что из неё он ПОЛИВАЛ ЦВЕТЫ в своей комнате.
И однажды жена по ошибке взяла эту лейку и полила цветы.
А назавтра из его комнаты раздался безумный рёв, и мы все ки-
нулись туда, и увидели – он стоит в засранных кальсонах, пот
льётся градом, дрожит как в лихорадке, и показывает на цветы.
Они все погибли. Завяли!!! НЕ ВЫНЕСЛИ АЛКОГОЛЯ!!!
Который он прятал в лейке. Ну, а потом слёзы, обвинения,
его собственные дети не доверяют ему, поэтому он был ВЫ-
НУЖДЕН прятать БОЖЬИ КАПЛИ. В лейке. НЕДОВЕ-
РИЕ! Со стороны его близких. Приводит его в это состояние
глубочайшего отчаяния, непереносимое для его ХУДОЖЕ-
СТВЕННОЙ НАТУРЫ. Он ведь такой ЧУВСТВИТЕЛЬ-
НЫЙ. Как и остальные его друзья-художники! С которыми
он регулярно запирался у себя в комнате. КАВАЛЕРЫ! А мы
не доверяем!!!
Тура(спокойно). Это не байка. Сейчас ты говоришь МЫ. Твой папа-
ша прятал в лейке?
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

319
Изображатели
Сельма (выведенная из равновесия). Да-а . .. не-е -ет... он имел в виду,
что он хозяин в доме и никогда бы не унизился до того, чтобы
прятать... НО ПРЯТАЛ! (Пауза.) Нет, он прятался в... Верм-
ланде. Прятался во вранье о Вермланде. Это было хуже всего.
Сказки. Кавалеры.
Тура (бесцветным голосом). Да, я читала, что ты написала о них.
Сельма (уставившись прямо перед собой). Когда я выступаю с чте-
нием отрывков об их чарующих танцах на берегах озера Левен,
дамы обычно плачут от душевного волнения. И это, наверное,
правильно. Я тоже. Всегда плакала. Хотя и по другим причинам.
(Весело.) Чаще всего этих подонков можно было видеть, ког-
да они выходили помочиться, они стояли, размахивая своими
шлангами, блевали, после чего опять возвращались к батюшке.
Очаровательные мальчики!!! Никогда ничем не занимались.
Паразиты!!! (Пауза.) ПЕРЕПИСЫВАЛИ НОТЫ!!! – как я
назвала это в «Йёсте Берлинге». То, чем они, по собственным
словам, занимались. Мне же надо было что-то придумать. Что-
бы звучало художественно. Невероятно, как люди позволяют
себя обманывать. Жить перепиской нот!!! Каким же идиотом
надо быть!!!
Т у р а. Да... я всегда недоумевала, что же... они собственно делали...
С е л ь м а. НИЧЕГО!!! Абсолютно ничего. Когда папа заводил своё...
«МУЗЫКА, малышка, это ДЫХАНЬЕ ИСКУССТВА В МИ-
РОВОМ ДУХЕ» ...чем пьянее он был, тем хуже выражался... я
видела эти переписанные ноты... интересно, кто бы мог играть
по ним... ноты проваливались между строк... похоже на язык...
который распадался... распадался...
Т у р а. Сельма. Ты должна успокоиться.
С е л ь м а. Он был... полным... ничтожеством... и он говорил, что... я. . .
это ЗНАЮ... знаю...
Т у р а. Ты что, сама ему в этом призналась?
Сельма (энергично мотает головой, потом говорит тихо, с жаром.)
И ложь, ложь, ложь. Всё должно было быть таким утончённым
и художественным, ведь он – художественная натура. И все
остальные – художественные натуры. И такие чувствитель-
ные. ЧУВСТВИТЕЛЬНЫЕ! Обладали чувством красоты.
Пропустить стаканчик в компании весёлых друзей. Песенка и
бокал ДОБРОГО ВИНА. Время от времени. Время от време-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

320
Пер Улов Энквист
ни каждую минуту. Мы не понимали его художественной на-
туры. Он был ничтожеством. ЕСЛИ БЫ ТЫ ЗНАЛА, КАК Я
НЕНАВИЖУ ХУДОЖНИКОВ!!! И художественные натуры.
И красоту. И УТОНЧЕННОСТЬ. Он лежал в постели весь в
поту. Разбухал, РАЗБУХАЛ! Его лицо стало похоже на тесто,
на губку, как у трупа, казалось, от щёк можно было, если захо-
теть, отрывать мясо кусками – мне иногда хотелось. И требова-
лось понимание. Того, что он такой... чувствительный. Мёртвая
плоть. Разбухшая, как у трупа. Понимаешь, каково это было –
расти рядом с трупом! С покойником!
Тура. Нет.
С е л ь м а. Он не всегда был таким. Он не всегда был таким. Когда-то
он был благородным, остроумным и... (Пауза.) Я бесконечно
его любила.
Тура. Любила?
С е л ь м а. До того, как он стал трупом. И до того, как всё развали-
лось. Он. Морбакка. Мы. И я. (Пауза.) Мы. Самое страшное,
что я не помню, как выглядят остальные. Мама. Братья и сё-
стры. Словно бы мы все эти годы стоял кружком возле папы и
смотрели, как он гниёт, и видели только его одного, лишь это
было важно. Мы стояли кружком и смотрели в центр, а друг
друга не видели. Чудовищно. (Пауза.) Чудовищно. (Пауза.)
Мы не видели ничего, кроме живого трупа, который блевал,
плакал, врал и распекал нас, и всё остальное не имело ника-
кого значения. Только это. Мы бы могли... увидеть друг друга.
Могли бы... увидеть кого-нибудь ещё помимо него... (Пауза.)
Я не помню, как выглядела мама. Не помню. Я НЕ ПОМНЮ,
КАК ВЫГЛЯДЕЛА МАМА!!! Мне кажется, она была замеча-
тельная. Она была прекрасной мамой, я думаю. Мне бы надо
когда-нибудь написать про неё. Я про неё никогда не писала,
но я не помню. Как. Она. Выглядела. Милая, милая Тура. Всё,
написанное мной, написано о папе, ИМПЕРАТОРЕ ПОРТУ-
ГАЛИИ, ОЧАРОВАТЕЛЬНОМ ЧУДАКЕ!!! – чёрт бы побрал
всю эту ложь –, этом тестообразном трупе, умершем у меня на
глазах. (Пауза.) А мама, которая наверняка. Наверняка. Была
такой замечательной. О ней я никогда не писала. Только пото-
му, что существовал этот плачущий, орущий, дрожащий, блю-
ющий ребёнок. Мой папа. И он поглотил. Поглотил. Всю мою
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

321
Изображатели
жизнь. О, как же я его ненавижу. Когда-то он был таким хоро-
шим. (Пауза, тихо.) У меня нет детей. У меня нет детей. Но у
меня был ребёнок, и это был он. О, как же я ненавижу его за то,
что он стал моим ребёнком. Я не хотела, чтобы он становился
моим ребёнком. (Спокойно.) Поэтому мне пришлось убить его.
Тура (закрыв лицо руками, с отчаянием.) Перестань. Ты не понима-
ешь, что говоришь.
С е л ь м а. Мне пришлось. Это было необходимо. (Пауза.) Он слиш-
ком долго умирал.
Т у р а. Перестань.
С е л ь м а. Да, он слишком долго умирал. А когда человек умирает от
пьянства, в этом есть нечто особенное... чувства испаряются, и
все крутится вокруг бутылки, и он был влюблен в бутылку, за-
быв все остальное. Вокруг много болтают о том, как он, дескать,
любил меня но... он был совсем пуст... его водянистые глаза...
говорили нечто иное... он любил только... ДЛЯ НЕГО УМЕР-
ЛО ВСЕ, КРОМЕ БУТЫЛКИ, И ПОЙЛО КАК ПОЙЛО, НО
ПЬЮТ ЖЕ РАДИ АЛКОГОЛЯ... я, вообще-то, ДАЖЕ ПОЙ-
ЛОМ!!! не была, даже пойлом. Если бы ему пришлось выбирать
между Сельмой и поллитровкой, я знаю, что бы он выбрал. Всё
умерло... совесть и чувства, все... и в то же время он был моим
РЕБЁНКОМ, и я видела, что родила чудовище, и знала, что это
моя вина. Знала. ЗНАЮ. Знаю. От этого не избавиться. Всё –
вина, вина, ВИНА. Вот что я пыталась сказать.
Тура. В своейречи.
С е л ь м а. Я не видела ничего, кроме него. Я не могу. Видеть только
его.
Тура (задумчиво). Надо было вышвырнуть его пинком в зад.
С е л ь м а. Мне? (Очень тихо.) Я знала, что мне придётся убить его,
чтобы выжить.
Т у р а. Неправда. Неправда.
Сельма (спокойно и дружелюбно). Правда.
Т у р а. Ты не можешь так говорить.
С е л ь м а. Мне было двадцать три, когда я решилась. Я пришла к
нему и заявила, что поступаю в женское педагогическое учи-
лище. Он только рассмеялся. Я ведь знала его мнение. Женщи-
нам иметь профессию – это безумие. Считал он. Я запрещаю,
сказал он почти без запинки, потому что страшно испугался,
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

322
Пер Улов Энквист
я видела. Я видела, как он испугался. Я уезжаю, сказала я, ты
не сможешь мне помешать. Я запрещаю, повторил он. А мне
насрать, сказала я, катись к чёрту. Он впервые услышал, как
я сквернословлю, и понял, что дело серьёзное. Тогда он начал
орать, потому что испугался. Ты должна остаться, вопил он,
ты же знаешь – если ты уедешь, я покончу с собой. Сопьюсь
и умру! Давай, сволочь, сказала я, давно пора, только сделай
это побыстрее. Тут он попытался встать, схватить меня и... уда-
рить, но был слишком пьян и грохнулся на письменный стол.
И ноты. (Пауза.) Посыпались на пол. А он лежал. И тогда я села
на стул, и наши взгляды скрестились. Мы оба знали, что если я
уеду, он умрёт. И знали, что я не изменю своего решения. Папа,
сказала я, я встаю и ухожу. Не сумеешь, отозвался он, ты не мо-
жешь ходить самостоятельно, сказал он, ты – сволочь хромая.
Тура (в комнате царит мёртвая тишина, несколько секунд Тура
молчит). И что ты сделала?
С е л ь м а. Встала на ноги. И, прихрамывая, пошла своей дорогой.
И продолжаю идти вот уже сорок лет.
Тура(царит полная тишина; потом Тура подходит к Сельма и тихо
произносит). Нееееееет, неееееееет.
Сельма молчит.
Т у р а. Не-е -ет, Сельма. Когда ты рассказываешь вот так красиво и
честно... что-то тут не так... не-е -ет, Сельма...
Сельма.Нетак?
Т у р а. Не-е-ет, Сельма... нет, что-то не так... но что? Я не верю тебе,
Сельма, не-е -ет. Ты чего-то не договариваешь... Не-е -еет, Сельма...
С е л ь м а смотрит на нее, потом встает, берёт пальто и шляпу,
снова смотрит на Т у р у, поспешно выходит.
Тура (садится на стул, взгляд устремлён в пустоту). Не-е -е -е -ет...
не-е -е -ет... неправда... не-е -е -е -ет...
И внезапно – темнота.
Антракт
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

323
Изображатели
Акт II
Воскрешение
Как хорошо нам всё это знакомо.
Декорация из первого акта. Просмотровая, аппаратная, комната
скиноплёнками.Почемутамнет Юлиуса Яенсона? Ноон,
может быть, придёт. Не в дальней ли он комнате? Нет. Там его нет.
Больше вопросов не задавайте. Кто же там? Это правильный вопрос,
потому что на него есть ответ. Т у р ы там нет. Да, мы ждём её.
Её там нет. А если бы была, то, наверное, курила бы сигарету,
вставленную в длинный мундштук, комната была бы погружена
в полусумрак, сперва мы бы видели только силуэт Т у р ы, потом
разглядели бы человека; но всё не так, да, мы ждём. «Мы видим её
в трёхмерном изображении», сказал бы Ю л и у с. Почему же он этого
не говорит? Мы же знаем: не говорит, потому что его там тоже нет.
Но кто-то, кто находится там, завёл патефон. Танго. Царапаюший
звук. Нет, мы видим прежде всего мерцающий экран. На нём сцены
из «Возницы»; да, монтаж фильма приближается к завершению.
Виктор работалцелыйдень.И Юлиус.
Фигуры отделяются друг от друга. На экране. А в остальном?
Не надо ли нам скоро принять решение? Да, надо. Мы принимаем
решение, что он там. В и к т о р сидит рядом с проектором. Остальное
скрыто в темноте. Какой прекрасный фильм. Такой загадочный,
точный. Никому никогда его не понять. И тут входит Т у р а.
В и к т о р замечает её, но с места не двигается.
Тура (замерев, смотрит на экран, потом подходит к Виктору, ле-
гонько целует его в макушку.) Она звонила и сказала, что...
Виктор (поспешно). Знаю.
Т у р а. ...что я тоже должна прийти.
В и к т о р. Знаю. (Выключает проектор, он, пожужжав, затихает;
Виктор зажигает лампу.) Она звонила и предупредила меня.
И так далее. Я знаю.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

324
Пер Улов Энквист
Т у р а. Я не пытаюсь навязываться.
В и к т о р. Ты знаешь, тебе всегда рады. (Пауза, он бросает на Туру
критический взгляд, переключает проектор на обратную пере-
мотку.) И... как вчера всё прошло?
Т у р а. Нормально.
В и к т о р. Чего ей было надо? О чём это вы... должны были погово-
рить?
Т у р а. Ну-у. . . вообще-то я не могу... нет.
В и к т о р. Ну и ну. Так-так. (Смотрит на неё в замешательстве, хо-
лодно говорит). Она разозлилась на тебя?
Тура (тихо.) Не знаю.
В и к т о р. У меня одно-единственное чувство – чувство, что ВЕЛИ-
КАЯ. Считает. Считает киноискусство всего лишь дьяволь-
ским гешефтом. Она НЕМНОГО нас презирает. Чуточку. Мы
недостаточно благородны.
Т у р а. Вы занимаетесь тем, что варганите ее... жизнь. Так ей кажется.
Наверное. Ну, вроде бы ковыряетесь в ней.
Виктор (с плохо скрытой агрессивностью). Насколько мне извест-
но, мы инсценируем её роман. А не её жизнь. (Пауза.) Да, мне,
пожалуй, надо сообщить тебе, что твой так называемый папа
был у меня сегодня. Хотел одолжить десятку на выпивку, из
«твоего гонорара». Но он был пьян, и я вышвырнул его.
Тура. Вот как.
В и к т о р. Просто к твоему сведению.
Т у р а. Вот как. (Пауза). Тебе доставляет удовольствие сообщить мне
это. Вот я и попалась, как вошь под ноготь. (Пауза.) Вообще-то
мог бы и не говорить.
В и к т о р. Но семейные дела нам не следует скрывать. Тебе, как я ска-
зал, здесь рады.
Т у р а. Что за сволочной тон. «Тебе, как я сказал, здесь рады».
В и к т о р. Я ничего такого не говорил, просто... предупредил. Что па-
почка опять принялся за своё. (В высшей степени официально.)
И что тебе известно – тебе всегда рады.
Т у р а. И к тому же это неправда. Мой приход для тебя хуже чумы.
Виктор.Тура.
Т у р а. Йесс, маэстро!!! (Не в силах продолжать в том же духе, са-
дится на стул, закрывает лицо руками.) Прости. Всё летит в
тартарары. Что бы я ни делала.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

325
Изображатели
Виктор (смотрит на неё, качает головой, словно бы горестно, по-
додвигает стул вплотную к Туре, садится, пальцы сцеплены на
коленях). Тура. (Пауза.) Так дальше продолжать нельзя.
Т у р а. Мы не продолжаем. Ты выбросил меня за борт, заботясь о
семейном покое. Что до меня, мне грустно. Я не называю это
«продолжать». Мы делаем друг другу больно. Вот и всё.
В и к т о р. Тура. (Собирается с духом, с некоторым отчаянием.) Ты
считаешь меня свиньёй, но это не так, ЭТО НЕ ТАК, просто ты
не понимаешь, что я боюсь, Б...О. . .Ю . . .СЬ... И поэтому защища-
юсь. Тебя боюсь.
Т у р а. О-о -о -о -о -о -ой. О-О-О-О-ОЙ, помогите. Ich sterbe!!!* Вели-
кий БОИТСЯ!!!
В и к т о р. ЗАТКНИСЬ!!! (Пауза.) Тура, пожалуйста. Не ори. По-
молчи. Хоть пару минут. Никогда не встречал человека, по-
добного тебе. Такого талантливого, такого безмозглого, такого
красивого, такого отталкивающего, такого смертельно опасно-
го. Ты – гений, и иногда у меня появляется надежда открыть
в тебе хоть проблеск таланта. У большинства гениев его нет.
Сегодня ты гениальна на подмостках, завтра рассуждаешь о
корсетах в дамском журнале так, что за голову берёшься. Нет
никого вернее тебя, а своему несчастному мужу, да, думаю, ты
замужем – ПРОСТО НЕВЕРОЯТНО, но я ДУМАЮ, ты ЗА-
МУЖЕМ – ты наставляешь рога. Ты верна, как шимпанзе.
Я разваливаюсь на куски. Ты вся состоишь из противоречий.
Одна мысль о нашей совместной жизни приводит меня в ужас.
И!!! Я не могу жить без тебя. НО... помолчи, прошу тебя... я не
хочу, чтобы ты испортила ту малость, которая у меня осталась.
Из самоуважения. А малость эта – наш чёртов фильм. Мне ка-
жется, он примечательный, нет, он замечательный. У меня под-
жилки трясутся из-за него, из-за того, как всё пройдёт, из-за
Сельмы, из-за . . . моего крохотного, ничтожного самоуважения.
А с твоим появлением каждый раз возникает хаос. Хаос. Не
надо превращать меня в тряпку, Тура. Милая, любимая Тура,
я ненавижу ту минуту. Когда. Мы. ВСТРЕТИЛИСЬ. (Пауза.)
Я заполз в этот фильм и спрятался в нём. Как... в бомбоубежи-
*
Я умираю (нем.).
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

326
Пер Улов Энквист
ще. Он МОЙ! (Пауза.) Когда её проклятый бульварный роман
забудут, мой фильм будут помнить. Так что стыдиться я не на-
мерен. Того, что варганю её так называемую душевную жизнь.
(Пауза.) И я не позволю тебе и дальше вредить мне. Вот и всё.
Тура (после недолгого молчания). Закончил?
Виктор.Закончил.
Т у р а. Ну и чудовище я, должно быть. (Тихо.) Не понимаю, почему
именно я вызываю у людей страх. Не понимаю.
В и к т о р. Ты вызываешь у людей страх, а сама... (пауза) страха не
ведаешь. (Пауза.) Это ужасно.
Тура (с полным спокойствием). Мне бы хотелось... узнать. Что же
такое есть у Эдит, как ты СКАЗАЛ. Чего нет у меня.
Виктор.Небудем... не будем...
Т у р а. Будем. (Пауза.) Будем.
Виктор (колеблется, наконец говорит). Как хочешь. Благодаря ей
я чувствую себя... в покое и тепле... она точно обволакивает
меня. Да. Как будто... как будто я зародыш. В. .. околоплодной
жидкости...
Тура (почти без всякого выражения). ...не-е -ет... не говори так...
В и к т о р. Именно так. Ты хотела узнать.
Тура. Да, но не... так.
Виктор.Какбытамнибыло,нотакячувствую,когдаясней.
Т у р а. Вот, значит, почему. Какая гадость. (Почти с ненавистью.)
Стало быть, лежишь себе и плескаешься. И никого не впуска-
ешь. Таких, как я. (Пауза.) Посторонних.
В и к т о р. Ты взрываешь людей изнутри. В этом вся разница.
Т у р а. О-ооооо, какая же я дура. (Пауза.) Мне что-то нехорошо.
(Пауза.) Как здорово быть недоступным. Дьявол. А малышка
Тура желает вытащить тебя наружу. Со всеми твоими тайнами.
(Пауза.) Вы вообще-то немножко похожи, ты и Сельма. Хотя
и не знаете этого. Но будь спокоен. Я не... взорву... (закрывает
лицо руками).
В и к т о р. ...ну-ну, я же люблю тебя...
Тура (в ярости). Заткнись!!! (Разозлилась по-настоящему.) Тебя с
ТВОИМ фильмом. Там, ВНУТРИ!!! В ОКОЛОПЛОДНОЙ
ЖИДКОСТИ! ПОСТОРОННИМ!!! Как я. Трогать не дозво-
лено...
Виктор.Хватитобэтом.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

327
Изображатели
Т у р а. Я буду говорить о чём хочу!!! О чём хочу!! Значит, это ТВОЙ
фильм. Ты владеешь... душой фильма. Не скажешь ли мне, о чём
он?
В и к т о р. Тебе это известно так же хорошо, как мне.
Т у р а. Нет, ПОСТОРОННИЙ проявляет любопытство!!! К твоему.
Произведению искусства!!!
В и к т о р. Вообще-то... это моё дело.
Т у р а. ВООБЩЕ-ТО, это странно.
В и к т о р. Не забивай свою красивую головку.
Тура(садится, делает глубокий вздох, с разбега). Война, стало быть.
Война.
В и к т о р. Но дорогая... Тура, малышка...
Тура (в бешенстве). Я знаю, что не УЧАСТВУЮ!!! Я ВНЕ!!! Пусть,
мне насрать на тебя и фру Шёстрём... Какая же я ДУРА!
ДУРА!!! Но я АКТРИСА! И когда-нибудь сыграю великие!!!
роли и пойму!!! и я пытаюсь понять, что это значит... ког-
да я буду стоять на сцене. ФЕДРА! Перестань ухмыляться.
НОРА!!! ЧЕХОВ! Играй по нотам. Как ты имеешь обыкно-
вение выражаться. В таком случаю я желаю понять, что это
за ноты!!! ИНАЧЕ ОНИ НЕ СМОГУТЬ СТАТЬ МОИМИ!!!
Но сейчас я в какой-то степени... злюсь! посторонняя!!! Сбита
с толку!
Виктор.Этояслышу.
Т у р а. Я думала, что понимала. (Пауза.) Но... вот это... самое ВАЖ-
НОЕ...
В и к т о р растерянно молчит.
Т у р а. А теперь не понимаю. Как можно играть, если не понимаешь,
МЫСЛИ!!! того, кто написал ноты...
Виктор.Нотыпишуя,ияскажу,если...
Тура. ТЫ???!
В и к т о р. ...скажу, если ты неверно их поймёшь.
Тура (задумчиво). Заткни свои ноты себе в задницу, поскольку они
не твои. (Пауза.) Ведь это её ЖИЗНЬ.
Виктор(ходит вокруг неё кругами, внимательно глядя на неё.) Когда-
нибудь я сделаю фильм о тебе. О том, как пламенная ненависть
становится искусством... грязь превращается в красоту. (Пауза.)
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

328
Пер Улов Энквист
В Искусство. (Тура по-прежнему сидит на стуле, как малень-
кая девочка, носками ног внутрь, что это он говорит, почему
такая агрессивность?) ПЕРЕСТАНЬ!
Тура. Что?
В и к т о р. Ступни!!! Слишком просто!!! НА ЭТО Я НЕ КУПЛЮСЬ!!!
Вас научили в театральном училище сидеть вот так, носками
внутрь, ибо это, как они утверждают, «выражает невинность и
ранимость». НО МЕНЯ ТЫ НЕ ПРОВЕДЁШЬ. Ты и так при-
чинила мне достаточно боли. Я, чёрт бы меня побрал, сделаю
фильм о тебе... и КЛЯНУСЬ – ты в нём играть не будешь. По-
тому что я буду... я буду...
Т у р а. Его собственником.
Виктор.Вотименно.
Т у р а. Полным собственником. (Пауза.) Так. Фильм будет обо мне.
Но ты назначишь кого-то другого... играть меня. По нотам, ко-
торые ты. Напишешь. Какая-нибудь новая донна сыграет меня.
Кто-то, против кого фру Шёстрём не станет возражать. (Вне-
запно.) Длинный?
Виктор.Что?
Т у р а. Фильм. «Возница». Или как он будет называться? «Отце-
убийство»?
Виктор (на мгновенье растерявшись, что она имеет в виду?). Ду-
маю, 1935 метров... 1 час 55 минут...
Тура (трезво). Ага. Интересно, какой длины буду Я. В виде фильма.
(Пауза.) Шимпанзе. (Пауза.) Собственно, я собиралась просто
посмотреть фильм, а потом смыться. Я подумала – чёрт возьми,
Тура, на этот раз ты не будешь встревать и бузить. А потом напи-
шешь коротенькое милое письмецо, и Виктор успокоится и обра-
дуется. И перестанет...бояться. И сможет вернуться, так сказать, в
лоно семьи. В эдаком добродушном настроении. У -тю-тю-тю, по-
дай мне чайку, дорогуша. (Пауза.) Но сейчас мне жутко больно.
Больно. (Пауза.) Я БУДУ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, СТАВИТЬ НОГИ,
КАК ПОЖЕЛАЮ!!! (Пауза.) Не-е -е -ет, Виктор... Жутко больно,
Виктор. Я не выдержу. (Чуть не плачет.) НЕ-Е-Е -Т, Виктор, не
выдержу. Подожди, пожалуй, я справлюсь, но... не-е -е -т, Виктор...
Виктор (беспомощно наблюдает за её тихими подвываниями, что
ему с ней делать?) ...ну что ты, я не хотел... ставь ноги, как хо-
чешь, милая, любимая Тура...
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

329
Изображатели
Тура (всхлипывает, не слыша, поднимает глаза.) Что... что ты ска-
зал...
В и к т о р. Ставь носки врозь, если хочешь... нет, я имел в виду внутрь...
Тура (возмущенно сморкается, сердито, как ни странно, вот-вот
овладеет ситуацией). Я буду ставить ноги, как пожелаю!!!
Вот так!!! И мне насрать, если по-твоему ставить их носками
внутрь неправильно!!! Ты НЕНОРМАЛЬНЫЙ! Уж и нельзя
ставить ноги как хочется!!!
Виктор. (в отчаянии). Ставь, как хочешь!!! Ставь как хочешь!!!
Т у р а. Вот как??? Только что ты запретил мне ставить ноги носками
внутрь... разве не так???
В и к т о р. СТАВЬ НОГИ НОСКАМИ ВНУТРЬ, я с ума сойду.
Сельма(в виде исключения входит почти незаметно, но, как бы там
ни было, она здесь и ничего не понимает). Это что... ещё такое?
Тура (бросается к ней объятия). Мне запрещают ставить НОГИ
носками внутрь!!!
Сельма (отстраняет её немного, строго смотрит на обоих). Не
будь дурой. И я не полная идиотка. В чём, собственно, дело?
Виктор (с долей покорности). Да уж не в ногах.
С е л ь м а. Вижу, вы поругались. Это было так необходимо?
В и к т о р. Мы сейчас же начнём просмотр, доктор Лагерлёф. Я хотел
бы только, чтобы Юлиус присутствовал. Он вечно опаздывает.
Сельма (не сдается). Я желаю знать, о чём вы разговаривали.
Тура (деловито). Он говорит, что для него важна только одна вещь
на свете – этот фильм, и он заполз в него, как бомбоубежище,
полное околоплодной жидкости, и что я – шимпанзе, которая
трахается со всеми, кто того пожелает, и что я ставлю ноги но-
сками внутрь.
Сельма.Понятно.
Тура. И ещёмыговорили о папе.
Сельма. ОКОМ???
Т у р а. Папе-пьянчуге.
Сельма (каменеет). И что вы о нём говорили?
Тура. О моём. Не о твоём.
С е л ь м а. Это хорошо. (Пауза, очень отчетливо). Это прекрасно, по-
тому что о своём отце я не говорю ни с кем. Из посторонних.
Тура. Усекла.
Сельма.Нискем.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

330
Пер Улов Энквист
Тура. Да. Да, да, да!!!
С е л ь м а. И настаиваю, чтобы к этому моему требованию относились
с уважением.
Т у р а. Да!!! Да!!! (Пауза, сердито.) Ты не ДОВЕРЯШЬ мне!!! так
ведь? Думаешь, я стану трепаться. Говорю тебе: Я – улитка.
Ясно? Улитка. И я НЕ собираюсь...
Сельма (поспешно). Когда придёт оператор?
Тура (мрачно). С борзыми.
Сельма.СКЕМ???
Т у р а. Нет-нет. ШУТКА!!! Это было в прошлый раз. Виктор воз-
мущён, что я оскандалилась в «Векку-Журнален». И изде-
вается над тем, что я там сказала – мол, девушки должны
выбросить корсет. Я сглупила, а он хватается за голову.
Он вечно хватается за голову и стыдится меня. Дура, дура,
дура!!! подумаешь, выбросить корсет – что тут такого???
Я сказала, что в корсете тесно, это как дома, пять человек в
однокомнатной квартире на Хурнсгатан, шесть до того, как
папашку вышвырнули пинком в зад, и им понравилось, как
я выразилась. Хотя про папашку они не написали. Потому
что это было...
В и к т о р. Деликатное дело!!!
Т у р а. Потом они вместо этого сфотографировали меня с двумя бор-
зыми, взятыми напрокат, у которых из пасти несло как из по-
мойки. Сколько у вас в Морбакке было комнат?
Сельма (холодно). Не считала.
Виктор (с оттенком иронии). Дорогая Тура, богатых людей не
спрашивают, в каких услових они живут или сколько они зара-
батывают. Плохие манеры.
Т у р а. Так. Опять ошибочка. Как с корсетом.
Сельма (резко). Я не богатая, все, что я имею, я заработала, я от-
строила Морбакку и переделала... всё. Я ничего не унаследова-
ла. Я отстроила. С низу до верху. И не стыжусь этого.
В и к т о р. Но доктор Лагерлёф... я вовсе не имел в виду...
С е л ь м а. Не выношу, когда меня называют зажиточной!!!
Виктор.Дану???
С е л ь м а. Пусть лучше наша маленькая грубиянка Тура расскажет
всю правду. Вы... вышвырнули? отца...
Т у р а. ...пинком в зад. Потом стало намного уютнее.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

331
Изображатели
С е л ь м а. Вот так просто? Вышвырнули?
Тура(радостно). Ну, это, в основном, мамина заслуга. Но потом ста-
ло уютно!
Сельма (смотрит на неё недобрым взглядом). Не упрощаешь ли ты
сейчас всё дело? С твоей-то... откровенностью.
Т у р а. Упрощаешь???
С е л ь м а. Немножко увиливаешь... как это ты говоришь... представ-
ляешь всё в «аппетитном» свете... ты ведь так говоришь... «ап-
петитном»?
Т у р а. Та-ак! Значит, я вру??? Чёрт возьми, мало кто осмеливается
такое мне сказать.
С е л ь м а. И ты никогда... не чувствовала вины потом???
Т у р а. Вины? ДА НИ БОЖЕ МОЙ. (Атмосфера неожиданно стано-
вится враждебной.)
С е л ь м а. Мне просто стало... чуточку интересно. Это прозвучало
так... грубо.
Т у р а. Грубо? Что ж, скажи ты. Ты знаешь. Как нужно. Я поступила
не так? По-дурацки? Сглупила?
Виктор (нервно, не понимает). Мы как раз собирались снимать в
этих местах... на Седере... Тура отправилась со мной смотреть
свои родные кварталы, они довольно живописны, чудовищные
трущобы, а потом мы осмотрели Ландскруну, потому что ведь
вы, доктор Лагерлёф, предложили...
Тура (неумолимо гнёт свою линию). Значит, не испытывая вины, я
проявляю некоторую бесчувственность.
В и к т о р. Честно говоря, командировочные в Ландскруне встали нам
в копеечку.
Т у р а. Не все же великие художники. А? А у них особо интересная
духовная жизнь.
Сельма (задумчиво). Я восхищаюсь тобой. Ты такая чудовищно...
пугающе... сильная. Сильная. Да, я восхищаюсь тобой.
Т у р а. Сильная? Это почему же? (Агрессивно). Я тебе скажу одну
вещь. Не люблю, когда надо мной насмехаются.
Сельма. Но ты никогда... не писала.
Тура(молчит, потом с внезапной яростью). Обьяснись, чёрт побери.
С е л ь м а. Ты никогда не писала. Наверное, поэтому ты... могла вы-
ставить его вон. И .. . жить дальше. (С оттенком нарастающей
агрессивности.) Бумс! Вон отсюда!!! Папочку-пьянчужку!
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

332
Пер Улов Энквист
И потом к фотографу, сниматься с борзыми!!! Сентенции про
корсеты!!! Ты действительно достойна восхищения, малыш-
ка Тура, да-да. В тебе такая сила. Даёшь интервью дамскому
журналу с борзыми. Вышвыриваешь отца и сдираешь корсеты
с девушек. Поистине широкий спектр. Худенькая красивая да-
мочка не выносит корсеты!!! Шикарно. Очень шикарно. А если
честно, ты подумала, как толстым старухам вроде меня сохра-
нить фигуру без корсета?
Тура (сердито). А ты пробовала??? Мама не носила никаких чёрто-
вых корсетов, и сохранила и себя, и четырёх детей. И ничего,
справилась. И НИКТО ИЗ НАС С ОБОЯМИ НЕ СЛИЛСЯ!!!
Кстати, обоев у нас не было. Откровенно говоря!
Виктор (примирительно). У Туры, наверное, другой, более... гру-
бый жизненный опыт, чем у доктора Лагерлёф.
Тура(зло). Грубый??? Этого никто не знает! Никто не знает! Никто!
Потому что у Сельмы было счастливое детство с любимым от-
цом, как она говорит всем посторонним. Хотя не «Векку-Жур-
нален», поскольку это продажный журнал! Там место только
вульгарным актрисулькам, а не Нобелевским лауреатам! Разве
не так?!! Для посторонних она сказочница! А своим ни одну
сволочь не считает!!! Даже саму себя!!! Потому-то она ничего
не понимает в грубости!!!
Сельма – ледяное молчание.
Т у р а. Она никогда не вышвыривала своего папашу-пьянчугу пин-
ком в зад!!! Не считала, сколько комнат в Морбакке!!! Считать
неблагородно!!! Любимая сказочница!!!
С е л ь м а. Это переходит всякие границы. С меня довольно.
Т у р а. Байка!!! Сказочница!!!
Виктор.Тура!
Т у р а. Сказочница из Морбакки!!! Господи, до чего же я тобой вос-
хищаюсь!
Сельма. Довольно.
В и к т о р. Довольно, Тура!!!
Т у р а. Неужели? (Шипит ему в лицо.) ВИКТОР, НЕ ПОРА ЛИ
ПРОВЕРИТЬ, ГДЕ ЮЛИУС!!!
Сельма (деловито). Чего ты хочешь, Тура?
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

333
Изображатели
Т у р а. Чтобы он пошёл и позвонил Юлиусу. Точно как я и сказала.
Именно так. (Шипит, передразнивая.) ВИКТОР, НЕ ПОРА
ЛИ ПРОВЕРИТЬ, ГДЕ ЮЛИУС!!! Я точно помню. Только
что сказала.
Сельма (тихо). Ну, нет. Тебе чего-то надо.
Тура. Виктор?
Виктор (обречённо). Что мне делать? Что мне делать?
С е л ь м а. Она хочет, чтобы вы пошли и поискали Юлиуса. Но это
всего лишь предлог.
Виктор.Длячего?
Сельма (резко). Делайте, как она сказала.
Виктор(долго смотрит на неё, тихо качая головой). Это уже во вто-
рой раз. Кажется, на один раз больше, чем надо – я подумаю
над этим. (Уходит.)
Тура (после паузы, которая того и гляди сделается неприятной).
Надо же, я помню, как кто-то сказал: «Ты уйдёшь, когда я за-
хочу, чтобы ты ушла, не раньше». Теперь дело приняло дру-
гой оборот.
Сельма (садится, медленно и тяжело дышит). Как же я жалею,
что рассказала. Боже милостивый, как я жалею, что рассказа-
ла тебе. Почему я не могла прикусить свой глупый болтливый
язык, Господи, зачем я всё рассказала тебе?
Т у р а. А-а-а -а -а. Так вот что ты думаешь.
Сельма. Зачем? Зачем?
Т у р а. Ты думаешь. Будто ты у меня на крючке. И я воспользуюсь
этим. Вот что ты думаешь.
Сельма молчит.
Т у р а. Ты считаешь. Да. Что я – свинья. Господи, до чего мне
грустно. (Пауза.) Но я вовсе не свинья. И ты мне нравишь-
ся, Сельма. (Взрывается.) НО Я НЕ МОГУ ВЗЯТЬ В ТОЛК,
как у тебя хватает сил СКРЫВАТЬ. От себя самой. И от всех
остальных.
С е л ь м а. Хочешь сказать. Что я породила лицемерие.
Тура (пауза). Прости. Я сморозила глупость.
Сельма молчит.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

334
Пер Улов Энквист
Т у р а. Пожалуйста. Не надо войны, ладно?
С е л ь м а. Ладно. Никакой войны.
Т у р а. Отлично.
С е л ь м а. Да, вообще-то, это правда. Я думала, будто пишу так, что-
бы все поняли, как было на самом деле. Но чтобы не было так
больно. Никто не должен был КОВЫРЯТЬСЯ в этом. Во мне.
И при этом всё-таки понимать. Хотя таким образом никто
не читает. Мне всегда казалось, что люди преуменьшают
сделанное мной. Меня ужасно... любили. Правда, по другим
причинам.
Тура (безжалостно). Ты хотела, чтобы они ПОНЯЛИ, или НЕ хо-
тела???
С е л ь м а. Да. Вот именно. Хороший вопрос.
Т у р а. Тебе надо, чтобы тебя любили ещё и ЗАСЛУЖЕННО?
С е л ь м а. Да, я так считаю. Хотя я страшно боялась... быть внятной.
С самого начала. С.. . праистории. Папа-пьянчуга Йёста Берлинг,
всё пропивший и... (со своего рода отвращением) и этот неверо-
ятно милый император Португалии с цветком в волосах... точ-
но Офелия! Офелия!!! Господи, как бабы рыдали. И никто не
понимал.
Т у р а. Не понимал. Да-да. Я восприняла это по-другому.
С е л ь м а. Все остальные тоже. Боже, до чего же я ненавижу Верм-
ланд. (Замечает улыбку Туры, в ярости кричит.) ЕЩЁ РАЗ
НАЗОВЕШЬ МЕНЯ СКАЗОЧНИЦЕЙ, ПРИДУШУ!
Т у р а. Спокойно. Честное слово.
С е л ь м а. Боже, до чего я ненавижу Вермланд. Всё, что подразуме-
вается под «Вермландом». Такая невероятная красота. И всё
эти паразиты, шатавшиеся по усадьбам, игравшие на лютне и
рассказывавшие дурацкие байки, и ни к чему не пригодные.
НЕУЖЕЛИ ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ПАПУ УБИЛ
ВЕРМЛАНД??? Компания весёлых друзей. Байки, идиотизм,
болтовня, стоило кому-нибудь поддать и начать молоть язы-
ком, результат был один – байки, Вермланд, красота. Папа
ведь страшно переживал из-за своей никчемности, понима-
ешь? Лейтенант, ах-ах-ах. Ему не позволили стать пригодным.
Не позволили. Господи, до чего я ненавижу Вермланд. Эта чёр-
това провинция отняла у него всё самоуважение, до последней
капли.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

335
Изображатели
Т у р а. По-моему, Сельма, ты начала чересчур много сквернословить.
Это нехорошо. Ты рискуешь стать такой. Как... я.
Сельма. Этого я и хочу.Боже, как бы я хотела стать такой, как ты.
Молодой, красивой, здоровой. (Пауза.) Нет, я так и не смог-
ла вышвырнуть папу пинком в зад. Не смогла. Он остался.
Остался.
Т у р а. Вот это-то мне и показалось странным... вчера. Но разве ты...
в то же время... не испытывала чуточку благодарности за это...
Сельма?
Сельма (готова взорваться, берёт себя в руки). Нет. СПОКОЙНО.
Не надо войны, Сельма. (Пауза.) Но ты ничего не боишься.
Ничего. Никаких корсетов. Я действительно хотела бы быть
такой, как ты.
Т у р а. И чтобы тебе говорили, что ты трахаешься со всеми как шим-
панзе?
Сельма (бросает на неё острый взгляд). Да... и как это, собственно
говоря?
Т у р а. Нормально.
С е л ь м а. Что значит нормально?
Т у р а. С переменным успехом. То вверх, то вниз. Иногда забавно.
Сельма (обдумывая). Да, тогда я бы, пожалуй, хотела трахаться как
шимпанзе.
Тура. Ой.
Сельма.Хотяяведьневкурсе.
Т у р а. Но... (не знает, стоит ли ей рискнуть)... ты что, никогда... ты. . .
никогда?
С е л ь м а дружелюбно смотрит на неё.
Т у р а. ...никогда???
Сельма.Никогда.
Т у р а. ГОСПОДИ!!! ИИСУСЕ!!!
С е л ь м а. Можно и так выразиться. Да это делу не поможет, сказала
девочка.
Т у р а. Но, Сельма, дорогая... ты ведь создала одни из самых прекрас-
ных... самые прекрасные... сцены, любовные сцены, которые...
Сельма.Пишешьведьнеотом,чтоестьнасамомделе.Аотом,как
тебе хочется, чтобы было.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

336
Пер Улов Энквист
Тура (затаив дыхание). Правда? ПРАВДА?
С е л ь м а. Как бы заклинание. Поэтому люди и пишут.
Т у р а. Поэтому?
Сельма молчит.
Т у р а. Не уверена, что мне это по душе. (Пауза.) Погоди, я долж-
на подумать. (Пауза.) Нет, не уверена, что мне это по душе.
А как же тогда человек вроде меня... ведь необходимо чем-
то... РУКОВОДСТВОВАТЬСЯ. Так сказать. И в таком слу-
чае надо знать, как ЕСТЬ на самом деле тоже. Понимаешь?
Не только, как должно быть. Иначе получишь... по мордам.
Потом. Не-е -е -е -ет!
Сельма (раздраженно). Давай-ка поговорим о чём-нибудь ещё, по-
жалуйста.
Т у р а. Не-е -е -е -тушки! Не поговорим! Итак! Мы читаем о том, как
прекрасна и чудесна любовь, и как всё это здорово, и пока ты
лежишь себе и вся светишься, с тебя – фьють – стащили трусы,
и бац – он уже там, наяривает что есть мочи, а у тебя глаза на
лоб лезут, и вот ты уже подзалетела и... не-е -е -етушки. Надо,
чтобы было и то, и другое!!! Иначе просто беда!!!
Сельма (долго смотрит на неё, с разбега). Знаешь, Тура. Тура.
Я никогда не видела тебя на сцене. Но одно знаю наверняка –
ты очень умна. И умеешь самостоятельно думать. Правда.
Но ты так по-настоящему и не поняла, что такое творчество.
Да-да. Дело в том, что тебе немного больно. И тогда необхо-
димо иногда написать... заклинание. (Пауза.) Ах, это звучит
как-то... но ПОТОМ УЖЕ НЕ ТАК БОЛЬНО! Не так боль-
но. Да. Заклинание.
Тура (почти по-детски). Значит, ты не считаешь меня дурой.
С е л ь м а. Вспомни жемчужину. Сперва песчинка, причиняющая
страшную боль. А потом перламутр как защита.
Тура. Да.
С е л ь м а. Без болевой точки не будет жемчужины. И без заклина-
ния – один песок. Песок. (Нервно подходит к застывшему
в ожидании проектору, проводит по нему рукой.) ПЕСОК!!!
(Задумчиво.) Тебе повезло, ты можешь стоять на сцене. И пря-
таться в ком-нибудь другом.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

337
Изображатели
Тура (задумчиво делает перед Сельмой несколько танцевальных па,
останавливается). Повезло? Та... рам... та... рам... Повезло?
та... рам... па... па... иногда... когда я стою на сцене... мне кажет-
ся, что за стенами театра не существует другого мира. Это так
прекрасно... точно хмель в голову ударяет. Как опьянение!!! Но
тут мне делается страшно, потому что возникает чувство, что
так не должно быть. И появляется мысль, что для того, чтобы
играть, надо ВЗЯТЬ МИР С СОБОЙ. Если я когда-нибудь
буду играть по-настоящему великие роли, то я должна взять
его с собой... как бы. Понимаешь? Наверное, это и есть... пес-
чинка. С неё должно всё начинаться. Чтобы в самой глубине
была песчинка. Иначе будет непонятно.
С е л ь м а. Думаю, ты сыграешь. По-настоящему великие. Роли.
Т у р а. Думаешь?
С е л ь м а. Но ведь именно потому меня и взбесило вот это... насчет
сказочницы. Извини. (Пауза.) Меня преуменьшают, а я это-
го не заслуживаю. (Пауза.) Они не видят... песчинки. А она
ЕСТЬ. Правда.
Т у р а. И её надо взять с собой, на сцену. И не... прятать?
Сельма (с улыбкой). На сцену.
Тура. Прости.
Сельма.Зачто?
Т у р а. За то, что я так взбеленилась. Я так возмутилась, нет, взбелени-
лась, когда ты сказала, что я должна была бы испытывать чувство
вины из-за того, что мамаша вышвырнула папу. (Очень спокойно.)
Я не виновата. Он отвечает за свою жизнь. Я – за мою. И потом у
меня в жизни было столько всяких папаш, что если бы я не научи-
лась вышвыривать их, то превратилась бы в пюре. ПЮРЕ!!! Надо
самой шевелить мозгами. Этому я научилась у мамы. И тому, как
она. Как она. Брала на себя ответственность. (Пауза.) Это боль-
шое искусство – не чувствовать себя виноватой.
С е л ь м а. Я никогда не умела. Никогда. Никогда.
Т у р а. От папаш ведь надо защищаться.
С е л ь м а. Включая Виктора?
Тура молчит.
С е л ь м а. Включая Виктора.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

338
Пер Улов Энквист
Т у р а. Хотя он такой милый. Как ребёнок. И у меня кошки на душе
скребут оттого, что он меня боится.
С е л ь м а. Тогда я тебе скажу одну вещь. Папаши, похожие на де-
тей, опаснее всего. Если столкнёшься с такими, беги. Беги,
быстро-быстро, и не останавливайся, пока они не скроются из
виду. Потом можешь переходить на шаг. НО БЕГИ!!!
Тура. Почему это?
С е л ь м а. Потому что они тебе могут сильно навредить.
Тура (садится рядом с Сельмой). И ты больше его не видела???
Сельма.Кого?
Т у р а. Твоего папашу. Пьянчугу. Лейтенанта!!!
Сельма.Видела.
Тура. И когда же?
С е л ь м а. Они позвонили. Я училась в педагогическом училище.
Они сказали, что он при смерти. И я поехала домой.
Т у р а. Жуть какая. Правда, жуть?
С е л ь м а. Нет. Он сделался совсем маленьким. Такое бывает, когда
человек спивается.
Т у р а. Значит, тебе не было страшно?
С е л ь м а. Он же был такой маленький. Харкал кровью и был напу-
ган, и хотя мы не сказали другу другу ни слова с того раза, как
я ушла, я заметила, что он... жутко обрадовался. Он же меня
больше всех любил.
Т у р а. Понятное дело.
С е л ь м а. Хотя было так... жутко... что мне пришлось сбежать. Но
вообще-то кто знает, мне казалось, что он больше всего любил
бутылку. А на смертном одре он сделался таким маленьким.
И напуганным. Он лежал, маленький, скукоженный и трез-
вый – я сразу поняла. Они словно усыхают и уменьшаются,
когда больше не в состоянии пить, и он всё сознавал. Иногда
его рвало чем-то жёлтым. И я села рядом с кроватью. И сидела
там, пока он не умер, если не считать нескольких часов, кото-
рые я провела, лёжа на полу.
Тура. Что он говорил?
Сельма. В основном, о том, как ему страшно. И о том, что он чув-
ствовал. Что был ни к чему не пригоден, и о своём страхе. И ещё
постоянно спрашивал, каким он останется у меня в памяти. Это
его особенно заботило. Нельзя было заставить его замолчать.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

339
Изображатели
Т у р а. И каким он останется у тебя в памяти?
С е л ь м а. Вторую ночь он всё больше спал. Тогда-то я и рассказала о
воскрешении. О чуде.
Т у р а. Воскрешении?
С е л ь м а. Я сказала, что ему не надо бояться, потому что я позабо-
чусь, чтобы он воскрес. Я как бы взяла ответственность за его
воскрешение. Я. . . кажется, говорила о Микеланджело, о творе-
нии, ну знаешь, Бог, указующий перстом на человека и искру
жизни... и о том, что он, папа... получит жизнь... грязь и глина...
получит крылья... летать...
Т у р а. Спокойно, Сельма, ты должна успокоиться, ты же не БОГ...
С е л ь м а. И то, как все БЫЛО, потеряет значение. Я реставрирую
его. РЕСТАВРИРУЮ!!! Это станет делом моей жизни, папа
станет делом... всей моей жизни... это безумие, Тура... мне стыд-
но... я идиотка, но...
Т у р а. Сельмочка, пожалуйста... по-моему, ты вовсе не...
Сельма (пытается взять себя в руки, ей почти удаётся это). Мы
забудем весь этот вздор насчёт компании весёлых друзей, и ста-
канчика доброго вина, и песенок, и то, как он запирался и на-
пивался с этими мерзавцами, и... про вечное враньё. Всё то, что
я считала Вермландом. ВРАНЬЁ!!! Каково нам было. Я опи-
шу всё, сказала я. Стану писательницей и расскажу о том, как
ДОЛЖНО БЫЛО БЫТЬ. Не о том, как мы стояли кружком.
И глазели на труп. И тогда все поймут, каким замечательным
отцом он на самом деле был, потому что он и вправду таким
был, сказала я. И вправду таким был, на самом деле был. На
самом деле. (Пауза.) На самом деле.
Т у р а. Но, Сельма... милая моя... это же было и ради тебя... ты не мо-
жешь говорить так о том, почему ты... НА САМОМ ДЕЛЕ...
С е л ь м а. ТЫ ОБЯЗАНА ВЕРИТЬ МНЕ, ДАЖЕ КОГДА Я ЛГУ,
ТУРА!!!
Т у р а. Я верю. Думаю, всё не так просто.
С е л ь м а. И я напишу об этом книги, и все будут помнить его таким,
каким он был на самом деле. Замечательным. Как... колеблю-
щийся язычок пламени. И пусть... В РЕАЛЬНОЙ ЖИЗНИ...
трудно сделать так, чтобы пламя не погасло, но он родится за-
ново. И я тоже. Да, Тура, это правда – и я тоже. И все будут
читать про него, и я заработаю денег, и Морбакка снова ста-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

340
Пер Улов Энквист
нет прекрасной и счастливой. Но только благодаря ему, это его
заслуга, потому что я перепишу, а не опишу, НЕ ОПИШУ!!!,
перепишу, как должно было бы быть на самом деле. (Пауза.)
Мы будем милосердными друг к другу. И преобразим. Грязь
жизни.
Т у р а. Грязь жизни. Какой она должна была бы быть.
Ю л и у с стоит в дверях, появляется незаметно, не говорит ни слова,
слушает; они его не видят.
С е л ь м а. И я видела, что он слушал. И совсем успокоился. И я опи-
сала его воскрешение. И тут заметила, как язычок пламени в
нём становится все меньше и меньше. И дыхание всё реже. И он
сделался совсем прозрачным и красивым, каким был в моём
раннем детстве. Он тогда был красивый. И вот пламя погасло...
оно уменьшалось, уменьшалось... и исчезло. И он умер. Но я
успела рассказать ему всё. Всё. О деле всей моей жизни. О его
воскрешении. И всё, что было... настоящим папиным пламе-
нем... что было... в нём настоящим... должно было воскреснуть
во мне. И это должно было быть... совершенно очевидным. Для
всех. (Пауза.) Милосердие. На веки веков. (Пауза.) Возмож-
ность воскреснуть.
Т у р а. Воскреснуть.
С е л ь м а. Его свет. Его пламя. Во мне. Как должно было быть.
Тура (ничего не в силах сделать, просто сидит и смотрит на ста-
рую Сельму, да, она старая, сейчас это хорошо видно; и она ни-
какой не монумент, пытается лишь сдержать свои чуть ли не
застенчивые слезы). Ты его так сильно любила?
С е л ь м а молча и энергично кивает, но сказать ничего не в силах.
Т у р а. Когда-нибудь... когда я буду стоять на сцене... и играть по но-
там... я буду думать о тебе.
Сельма.Иопапе.
Тура. И о твоём папе.
Сельма. Это прекрасно.
Тура(в комнате царит тишина, что-то кончилось, и Тура это пони-
мает). Хочешь уйти или посмотреть фильм?
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

341
Изображатели
Сельма (выдавливает из себя, почти умоляюще). Фильм.
Тура. Тыуверена?
Сельма.Фильм...
Юлиус (это пароль, он выходит из оцепенения и на цыпочках подхо-
дит к женщинам). Я вовсе не собирался... мешать. Но если вы
хотите... чтобы я показал вам наш фильм...
С е л ь м а. О-о -о-о -ой... как я испугалась.
Тура. А где жеВиктор?
Ю л и у с. Он сказал, чтобы я остался и показал фильм. Тем, кто хочет
увидеть то, что увидел он, сказал он.
Сельма (пока не понимает). Что?..
Тура. Онушёл???
Ю л и у с. Да... он... (замолкает, потом чуть ли не обвиняющим тоном)
если честно, он расстроился. (Пауза, но услышанное поколебало
отчасти его робость.) Немножко расстроился, по-моему. Дело
в том... У Виктора папаша сильно пил, и детство Виктора было
настоящим адом. И поэтому ему захотелось сделать фильм о...
ну, больше о своей собственной жизни. Больше о СВОЕЙ СОБ-
СТВЕННОЙ жизни. Хотя в основу картины должен был лечь
роман доктора Лагерлёф. Поэтому Виктор немного боялся. Что
вы решите, будто он ИСКАЗИЛ. Это стало как бы его личным
делом. Он столько сил отдал сценарию. 605 сцен, каждая деталь
прописана. Поэтому, наверное, он немного... расстроился. Он
говорил, что сделает первый в истории фильм о чем-то РЕАЛЬ-
НОМ. И ему показалось, будто он увидел в фильме кое-что, что,
как он боялся, не понравится вам, доктор Лагерлёф. Что вы по-
думает, будто он исказил, или что-то в этом духе.
С е л ь м а. Боже праведный. Что он... увидел?
Т у р а. Песчинку.
С е л ь м а. Он её увидел? Почему же ничего не сказал? (Почти
по-детски.) Почему молчал?
Т у р а. А почему ТЫ молчала?
Сельма (как бы про себя). Значит, он увидел песчинку.
Ю л и у с. Да, но он немного расстроился. Стало быть.
С е л ь м а. О-о -о-о -о. Пожалуйста. Я не хотела. Не хотела обидеть его.
Но надо же, он увидел.
Ю л и у с. Он с таким напряжением ждал, что вы скажете. А создалось
впечатление, что у доктора Лагерлёф... как бы нет времени на
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

342
Пер Улов Энквист
фильм. (Пауза.) Мне кажется, мы в некотором недоумении...
(почти дружески). Вы нас презираете?
Сельма (закрывает руками лицо). Как вы можете спрашивать та-
кое?
Ю л и у с. Ну... кино ведь... не искусство. Пока. Как говорят многие.
Уродливая... глиняная птичка.
С е л ь м а. Я, кажется, больше не выдержу. У нас с Турой... это было
так изнурительно. Пожалуйста.
Юлиус. Да-да.
С е л ь м а. Но я хочу посмотреть фильм. Хочу... хочу увидеть то, что...
увидели вы.
Ю л и у с. Можно мне кое-что сказать? (Садится рядом с ней). Я не
собирался этого говорить, но... теперь, когда всё... так странно.
Я мальчишкой прочитал один ваш рассказ, доктор Лагерлёф.
О том, как Иисус и Иуда, когда были детьми, делали глиняных
птичек. И у Иисуса получались такие замечательные и краси-
вые птички. Они получались как бы САМИ СОБОЙ. И когда
он опускал руку в жидкую глину, она окрашивалась... начинала
ПЕРЕЛИВАТЬСЯ ПЕРЛАМУТРОМ, так кажется... а у Иуды
птички выходили скособоченные и уродливые. ЗЕМЛИСТО-
ГО ЦВЕТА. Просто мерзость, всё уродливое и скособоченное...
и Иуда так разозлился, что принялся топтать ногами птичек
Иисуса, одну за другой, и тогда мальчик Иисус хлопнул в ладо-
ши и сказал «летите!!! летите!!!», и птички ожили и полетели...
и спаслись... Они ожили!!!
Сельма.Да.Япомню.
Ю л и у с. И я жутко разозлился. И обиделся. На того, кто это напи-
сал. Честное слово! Чертовски обиделся. Потому что потом
пришла Мария и сказала Иуде, который был всего лишь маль-
чонкой, понимаете?, что-то насчёт того, что, мол, он – человек
ПРОПАЩИЙ и плохо кончит, поскольку «осмелился сорев-
новаться с тем, кто рисует солнечным светом и умеет вдохнуть
жизнь в мёртвую глину». И я жутко обиделся. И разозлился.
Прошу прощения, доктор Лагерлёф. Ведь эта самая Мария,
чёрт подери, не могла знать, что предстоит мальчику Иуде. Не
предоставится ли ему шанс. Потом в жизни. И, чёрт меня по-
дери, его птички... почему надо было смотреть на них сверху
вниз. ПРЕЗИРАТЬ!!! Может, они были... красивые. И полете-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

343
Изображатели
ли бы каким-то образом. И. . . самое главное – он же пытался.
И не заслужил Марииных дерьмовых слов. (Пауза, поясняю-
ще.) И я считал, что вы, доктор Лагерлёф, немного... надменно
отнеслись к этому мальчику. Ведь этот Иуда, может, тоже был
своего рода художником?
С е л ь м а. Верно. Как глупо. (Пауза.) Но ЭТО же... жестоко.
Ю л и у с. Не было причин проявлять надменность.
Сельма.Небыло.Верно.
Ю л и у с. И потом я часто размышлял над этой историей. И над тем...
как НЕВЕРНО, вы, доктор Лагерлёф, рассуждали. (Пауза.) И
я решил, что стану как бы ИЗОБРАЖАТЕЛЕМ. Буду писать
картины. Но стал кинооператором. Хотя это, может, тоже сво-
его рода изображатель. (Смущённо.) Ну вот и всё. (Пауза.) Ну
вот и всё.
Сельма (измученно смотрит на него.) Да, я об этом не подумала.
Какой глупый конец у этой истории. Но я только хотела ска-
зать, что это... жестоко.
Ю л и у с. В общем, она словно бы застряла во мне.
С е л ь м а. Изображатель? Хорошее слово. Очень хорошее. Может, я
тоже изображатель?
Ю л и у с. Да, это не так просто. Если подумать. Быть изображателем.
Сельма (задумчиво). Знаю. Понимаю всё больше и больше.
Ю л и у с. Тогда начнём? Итак, «Возница», пятая бобина. (Пауза.)
Мы работали, доктор Лагрелеф, сутками напролёт несколько
месяцев подряд. (Пауза.) И не только варганили.
Сельма (энергично кивает). Он будет называться «Возница»?
Ю л и у с. «Возница». А как же иначе?
С е л ь м а. У меня была мысль назвать картину «Воскрешение».
Виктор(незаметно открыл дверь, виден лишь его силует). Конечно,
он будет называться «Возница». Чтобы было ясно, о чём, соб-
ственно, этот фильм.
С е л ь м а. О.. . господин Шёстрём, вы вернулись... как хорошо...
я была такой дурой. Простите.
Виктор (не понимает, по-прежнему стоя в дверях, делает знак на-
чинать просмотр). Юлиус. Начинаем.
Тура (они садятся, но Тура перед тем, как сесть, подходит к Сельме и,
погладив её по щеке, говорит). Сельма. Не вешай голову. Ты самая
замечательная и красивая шмелиха из всех, которых я видела.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Пер Улов Энквист
Сельма (с намёком на улыбку выжидает, потом спокойно говорит).
Спасибо. (Пауза.) Мне за всю жизнь не говорили таких пре-
красных слов.
Крутится плёнка. Воскресший выходит из мёртвого тела.
Звучит танго. Четыре персонажа в виде силуэтов.
Изображатели смотрят, как их изображения восстают из истории.
И внезапно – темнота.
КОНЕЦ
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

345
Пер Улов Энквист
Послесловие
История вкратце следующая.
У молодой девушки, живущей в шведской провинции, отец
страдает алкоголизмом. Он принадлежит к так называемому поме-
щичьему сословию и обладает многочисленными привлекательными
чертами, что подтверждают все, особенно дочь, спустя много лет; но
он медленно погибает и загоняет сам себя во всё большую алкоголь-
ную зависимость.
Последние десять лет своей жизни он пьёт с утра до вечера.
Поместье, или имение, приходит в упадок, финансовое положение
на грани краха, блестящий фасад облупился. То, что являлось гордо-
стью округи, вскоре превратилось в её «позор».
Вокруг этого гниющего центра, в глубине которого находится
бутылка, молча стоят члены семьи, испытывая горе, стыд и вину, а
катастрофа неумолимо приближается. Дочь восхищается отцом, обо-
жает его, а он всё стремительнее погружается в единственную лю-
бовь, на которую способен алкоголик: любовь к спиртному. Любовь
между отцом и дочерью делается всё более односторонней, его эмо-
циональная жизнь приобретает нормальный для алкоголика харак-
тер – она неумолимо усыхает, поскольку он женат на бутылке.
И все другие виды любви увядают. Он совершает самое дли-
тельное и самое отвратительное самоубийство, на которое способен
человек – спивается, и делает это в лоне семьи, стало быть, под при-
стальным наблюдением жены и детей.
Особенно беспомощной – и виноватой – чувствует себя стар-
шая дочь С. «С. переживала больше других детей и сильно горевала»,
© Афиногенова А.А., перевод на русский язык, 2018
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

346
Пер Улов Энквист
отмечает её младшая сестра. Многие свидетельствует, что глубокая
любовь и восхищение отцом переросли у С. в последние годы его
жизни в ненависть к нему. Она каким-то странным образом чувство-
вала себя виноватой в его падении.
Вся её дальнейшая жизнь вращалась вокруг «вины».
В 23 года она больше не выдерживает и сбегает – против воли
отца – из дома, и поступает в педагогическое училище. Она призна-
лась одной своей родственнице, что если бы не ушла из дома, то «по-
гибла бы». Вскоре после этого отец, окончательно спившись, умира-
ет, и имение продаётся.
О девушке в скобках: богатая духовная жизнь, художественный
талант, позднее подтверждённый документально, сильнейшая спо-
собность к сопереживанию. Лёгкое врождённое физическое увечье
(бедро), ставшее в известной степени помехой в социальном плане.
С раннего детства (с четырех лет) краткие вспышки временной ис-
терии (параличи), причина которых так и не выяснена. Недюжинная
способность блокировки воображения, склонность к вытеснению в
форме лжи («сочинительство», «сказки»).
Кстати, имя девушки – Сельма Лагерлёф.
2
Всё вышеизложенное представляет собой резюме, сжатую кар-
тину определённых компонентов обстановки, в которой она росла.
Картина однако вполне верна. Практически каждый литературовед
тактично («нельзя чересчур жёстко давить на этот хрупкий авто-
биографический материал») отмечал алкоголизм отца Сельмы Ла-
герлёф. Улла Торпе в своей книге «Слова и земля» единственная из
всех подняла вопрос о понятии «созависимости». Но никто не сделал
попытки проанализировать, какое влияние это оказало на всё – всё –
творчество писательницы.
А влияние это весьма многообразно.
Свидетельства современников об отце многочисленны и од-
нозначны. «Он слишком много кутил. Пьянствовал и играл в карты.
К концу жизни пил так, что практически впал в слабоумие. И когда
он умер, от имения ничего не осталось». «Со временем неумеренное
пьянство наложило на него неизгладимый отпечаток, к глубокому
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

347
Послесловие
огорчению семьи, но больше всех переживала и страдала Сельма».
Или в более научных выражениях: «За осторожными намёками, вло-
женными Сельмой Лагерлёф в свои детские уста, скрывалось горь-
кое понимание жизненной трагедии: отец, ставший алкоголиком и
пытавшийся чудесным образом скрыться от мерзости бытия в хруп-
ком иллюзорном мире».
Так обстояло дело. И вышеизложенное резюме, которое могло
бы быть намного длиннее, является отправной точкой для последую-
щего текста, представляющего собой толкование двух романов Сель-
мы Лагерлёф, попытку выделить праисторию, присутствующую там
как чёрное подводное течение, то всплывающую на поверхность, то
уходящую на дно, но никуда не исчезающую. И в таком случае от-
правная точка должна быть обрисована совершенно чётко, как я это и
сделал, поскольку я рассматриваю проблему с одного-единственного
угла зрения: пожизненной «созависимости» Сельмы Лагерлёф.
3
Для понятия «созависимость» существуют и другие термины.
Расхожий американский – co-alcoholic. Он жёстче, чем швед-
ский «созависимость», но более чётко определяет суть дела. Возмо-
жен, наверное, и другой термин – «взаимозависимость»; однако он
намного мягче, чуть ли не вкрадчиво заманчив; тем не менее давайте
остановимся на «созависимости».
Речь идёт конкретно о людях, окружающих алкоголика,
чаще всего его семье. Они не употребляют алкоголя, но их жизнью,
ценностями и чувствами опосредованно управляет алкоголь. Как
ни странно, исследования проблемы «созависимости», особенно в
США, столь же обширны, что и исследования проблемы самого
алкоголизма, и зачастую в научном отношении намного строже.
Вокруг алкоголизма, его причин и способов излечения роится –
наряду с неопровержимыми химическими и медицинскими фак-
тами – множество гипотез и псевдонаучных мифов. Однако пред-
ставляется, что проверить на деле эффекты воздействия алкоголя
с социологической, медицинской и психологической точек зрения
гораздо проще, если взять за основу периферию катастрофы, а не
её центр.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

348
Пер Улов Энквист
Особо тщательно изучены две категории – жены и дочери, оче-
видно, самые ранимые изо всех, кто зависит от мужчины-алкоголи-
ка. Итак, «созависимые» – женщины; это стоит подчеркнуть особо.
«Созависимость», не в принципе, а чисто статистически, является
женской проблемой.
На глазах у этих женщин появляется на свет взрослый ребё-
нок, и они полагают, что несут за него ответственность. Ребенок,
однако, их пугает, и они считают, будто это их вина. «Нормальное»
поведение таких взрослых детей, то есть алкоголиков, хорошо из-
вестно. Его можно описать ключевыми, годящимися для заголов-
ков, словами. Страх, неподконтрольный гнев, проблемы со сном,
нытье, жалость к себе, манипуляции, мания величия, самоуничи-
жение, безответственность, ложь. И наконец, самое главное – всё
большая инфантильность, которая в конце концов вынуждает окру-
жающих заботиться о ребёнке, который кажется им неспособным
контролировать себя, ранимым и бесцеремонным. Патриарх и в то
же время беспомощное дитя.
Общаясь с таким странным взрослым ребенком, женщины с
одной стороны располагают всеми традициоными инструментами
и инстиктами по уходу, с другой стороны – не располагают ничем.
И вот вокруг этого очаровательного монстра, которым является
дрожащий, обвиняющий, блюющий ребенок, собираются «соза-
висимые», и положение у них безвыходное. В центре своей жизни
они переживают позор, в котором, как им кажется, они тоже ви-
новаты, и делом их жизни внутри семьи становится защита ис-
пуганного ребенка, а на людях – отказ признать существование
этого позора.
Чтобы справиться с этой последней задачей, они изобретают
новый язык, почти поэтический. Пьянство на таком маскирующем и
укрывающем языке становится иногда выражением скорее художе-
ственных качеств, что легко объснить, поскольку именно духовная
жизнь художника очень специфична, выражением чувствительно-
сти, шарма, неудержимой радости бытия. С помощью языка преоб-
разуется и создается очень чувствительная личность, с легким налё-
том непонятого Диониса, замаскированный поэт, который иногда,
возможно, позволяет себе выпить лишний бокал. Но движимый ис-
ключительно своими глубокими познаниями в винах («иногда бокал
доброго вина»). И только в компании весёлых друзей.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

349
Послесловие
«Созависимые» защищают, приукрашивают – превращаются
в соучастников. Они переписывают. Выдумывают извиняющие при-
чины, вытирают блевотину и говорят о «простуде».
Они отрицают позор. И чувствуют себя виноватыми за такое
отрицание. По отношению к алкоголику они сами впадают в детство –
надоедают и умоляют, сюсюкают и кричат, прячут бутылки и налива-
ют в них воду, плачут и жалуются, – а виновник меж тем испытывает
всё большее удовольствие и отвращение к своей роли такого вот про-
блемного ребёнка в центре мироздания. И по мере развития процесса
алкоголик и «созависимые» смыкаются все теснее в социальной изо-
ляции вокруг позора, отгораживаясь стеной от внешнего мира.
Психологический рисунок, складывающийся у этих «созави-
симых», может быть весьма разнообразен. В специальной литературе
обычно приводят типовые модели того, что происходит – особенно
с детьми – в семьях алкоголиков. Взбунтовавшаяся дочь сбегает в
Новую Зеландию, выходит замуж, рожает детей, но беспричинно
разводится, а что с ней случается потом, мы не знаем. Страдающая
после смерти отца впадает в депрессию и кончает жизнь самоубий-
ством. Терпеливая остается в девках и терпит всё, пока не превра-
щается в узор на обоях, хладнокровная делает блестящую карьеру,
но внезапно и совершенно «беспричинно» теряет вкус к жизни и
кончает с собой.
Типовых случаев много. Общее у них одно – «созависимость»
нанесла всем этим девушкам непоправимый вред на всю жизнь, по-
скольку они продолжают скрывать позор, как привыкли скрывать
его всегда, и поскольку они считают, что по сути вина лежит на них.
Один случай однако довольно нетипичен. Дочь, ставшая лау-
реатом Нобелевской премии по литературе, достигшая славы, вызы-
вавшая обожание и восхищение. Этот случай отдалённо напомина-
ет реакцию, которую в научных исследованиях по «созависимости»
называют «магическим мышлением». Оно встречается практически
всегда на короткое время, особенно у «созависимых» девочек от че-
тырех до десяти лет. Это представление о каком-то волшебном раз-
решении проблем семейного ада. Ребёнок, ощущая своё бессилие и
считая себя ответственным за алкоголизм родителя, начинает вооб-
ражать, будто спасти положение можно каким-то волшебным спосо-
бом. В мире детских фантазий эта крайняя магическая сила («сло-
во») – последняя возможность, то, что «ещё не» использовали, но что
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

350
Пер Улов Энквист
существует. Спасти может «слово», или находка какого-то фантасти-
ческого предмета, или создание фантастического образа; волшебный
капитан Немо, прячущийся в жерле вулкана, тайный благодетель,
спаситель в беде.
Однако – как трезво и настойчиво констатирует один исследо-
ватель – эти детские защитные механизмы «не должны быть столь
устойчивыми, чтобы ребёнок старше десяти лет использовал их в ка-
честве средства разрешения проблем в своей взрослой жизни».
Да, «созависимая сказочница из Морбакки» тоже не использо-
вала – в своём трезвом сознании – подобную милосердную иллюзию
во взрослой жизни. В её текстах можно различить разве что следы
нанесённого ей вреда и милосердных иллюзий.
4
Существует ли тогда действительно праистория в обширном
творчестве Сельмы Лагерлёф? В самой глубине? Или подводное
течение – верная картина, не правда ли? – внезапно поднимающе-
еся на поверхность, но постоянно присутствующее в её литератур-
ном море?
Сегодня я, пожалуй, читаю Сельму Лагерлёф не так, как читал
её в детстве. В то время это была, в основном, первая часть «Иеру-
салима», читаная и перечитаная многократно. Вторая часть мне ни-
когда не нравилась. Приключения в Иерусалиме не соответствовали
моим представлениям о Святой Земле, географию которой я тогда
знал лучше, чем географию Швеции. Но Нильс Хольгерссон заста-
вил меня понять, что Швеция – большая страна, резко отличавшая-
ся от Ньеггбеле на севере Вестерботтена. Таким образом Сельма от-
крывала глаза на географию. Но она не была эдакой насквозь милой
сказочницей. «Йёста Берлинг» производил такое же странное впе-
чатление, как и жестокий рассказ про чудной народ под названием
Вермландцы, которые только и делали, что пьянствовали да дулись
в карты. И «Возница» – жуткая история – подтверждал это. Сама
Сельма тоже была весьма непростой личностью. В «Легендах о Хри-
сте» есть новелла о двух мальчиках – Иисусе и Иуде. Иуда пытался
делать красивых глиняных птичек, но они выходили уродливыми и
скособоченными, а Иисус, почти не прилагая никаких усилий, соз-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

351
Послесловие
давал переливающихся красочных птичек, которые умели летать.
И Мария сказала мальчику Иуде, что ему и пытаться не стоит. Всё
равно у него ничего не получится.
Какая же жестокая была Мария. И Сельма в моих глазах была
жестокой и несправедливой к Иуде, который всё же так отчаянно пы-
тался. До меня не доходило то, что Сельма хотела сказать: создавать
великое искусство – жестоко, и некоторым этого не дано.
Она, как мне казалось, проявляла высокомерие. Но, быть мо-
жет, она хотела сказать другое: создавать великое искусство – боль-
но. Если ставишь на кон собственную жизнь. Милой сказочницей
она отнюдь не была. И в этом ребёнок, пожалуй, был прав.
Возможно, мне уже тогда, когда я читал эту историю про
глиняных птичек, следовало понять, что к Сельме Лагерлёф надо от-
носиться серьёзно. И я, пытаясь выделить то, что я называю «Лагер-
лёфской праисторией», хотел отнестись к ней со всей серьёзностью,
поскольку у каждого человека, вполне вероятно, есть праистория,
порой даже много праисторий – то есть у всех людей, а не только у
писателей. Самое сокровенное, а всё остальное – лишь маскировки.
Сельма Лагерлёф рассказала множество сказок, дабы защитить
себя и свою хрупкую праисторию, ту, что была не сказкой, а жизнью.
Если человек рассказывает столько сказок и баек, как это сделала
Сельма Лагерлёф, неизбежно возникает вопрос, откуда взяты эти
сказки? Этот вопрос исследован довольно тщательно. Указывается,
что их источником являются классическая мифология, коллектив-
ное подсознательное расплывчатого юнгианского типа, архетипиче-
ские представления, или Вермланд. Всё это забавно. Но самую инте-
ресную сказку Сельма взяла из собственной жизни.
Почему она использует сказки? Чтобы прояснить или чтобы
скрыть?
В её собственной жизни – а другой у Сельмы не было, как и у
любого другого человека, писателя в том числе, – в её жизни суще-
ствовали болевые точки, которых она боялась и которые оберегала.
Может, нам оставить в покое эту боль? Эти автобиографические бо-
левые точки – надо ли нам знать их сегодня при чтении её книг?
Немало, например, написано о её возможном лесбиянстве. Но
где это проявляется в текстах, хотя бы в тональности? Я этого не
вижу, читая Сельму, я не нахожу ничего из того, что интересует со-
временных исследователей: только совершенно обычная отчаявша-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

352
Пер Улов Энквист
яся, запутавшаяся, разочарованная, страстная женщина, считающая
себя неуклюжей хромой уродиной, которая на самом деле должна
была бы уразуметь, что она – необыкновенная шмелиха, достойная
всяческой любви.
Болевая точка находится не в возможном сексуальном откло-
нении, насколько бы заманчивым ни представлялся этот момент в
качестве исходной точки исследования. А скорее в личном и в той
же степени табуированном отношении к отцу, к его алкоголизму и
распаду. И в том, как она, будучи дочерью, оказалась в пожизненной
зависимости от отцовской трагедии, и чувствовала свою вину за это.
В принципе, если оставить в покое личное, можно сказать одно: если
эти биографические факторы не только решительным образом ска-
зались на её текстах, но и обогащают наше понимание этих текстов,
значит, мы имеем право обсуждать личные вопросы.
Если нет, оставим их в покое.
О сексуальной ориентации Сельмы мне ничего не известно, и
я не вижу, как это влияет на её тексты – стало быть, оставляем этот
вопрос в покое. То травматическое обстоятельство, что она росла в
семье алкоголика – нечто совсем иное. Это обстоятельство привело к
тому, что понятие «вины» стало тайным стержнем её жизни.
В её время об этом говорить было нельзя, это считалось позо-
ром. Сегодня подобная ситуация встречается сплошь и рядом. Около
миллиона шведов «созависимы» в этом смысле. В одном обстоятель-
ном исследовании показано, как невиновные проникаются чувством
вины и стыда. Как в семье и у детей развиваются пожизненные не-
врозы. Во всем мире вот уже пятьдесят лет существуют тысячи пси-
хотерпевтических групп для «созависимых», и эти группы превра-
тились в молчаливое народное движение. Нам известны типичная
реакция этих невинных жертв алкоголиков. Умолчание, внутренняя
изоляция, чувство стыда, ненависть к тем, кого любишь. И вина,
вина, вина.
Но Сельма ничего не знала о подобной совершенно нормаль-
ной реакции на ненормальную ситуацию. Она просто жила в этой
ситуации. И молчала о том, что из-за этого её душа обледенела, мол-
чала – и давала волю словам только в своих книгах.
Возьмите любую книгу Сельмы Лагерлёф, и вы увидите следы.
Если мы хотим отыскать Лагерлёфскую праисторию, мы найдем её
здесь, в этой детской травме.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

353
Послесловие
5
Но в чём же заключается Лагерлёфская праистория?
Компонентов на первый взгляд предостаточно. Они имеют
отношение к вине: в своей знаменитой, или пресловутой, благодар-
ственной речи во время вручения Нобелевской премии, речи, в кото-
рой она превознесла отца в выражениях, получивших эпитет «трога-
тельные», и поблагодарила его за то, что стала писательницей – как
ни жутко, это может быть правдой, но правдой чудовищной – она
употребляет слово «вина» девятнадцать раз. Те, кто слышал эту речь,
и те, кто прочитал её позднее, истолковали слово именно так, как
Сельма того хотела: она чувствует себя в долгу перед отцом*
.
Но, не исключено, что это слово можно истолковать так, как
она не хотела, чтобы его толковали, но тем не менее имела в виду –
именно как «вину». Ту самую ненормальную, но, к сожалению, обыч-
ную вину, которую, как мы сегодня знаем, испытывают миллионы
детей – особенно дочерей – когда они, не выдержав разрушения лич-
ности отца-алкоголика, сбегают из дома, и он спивается, а она испы-
тывает вину из-того, в чём не виновата вовсе: его смерти или – на
самом деле самоубийстве. В любом случае она не несёт за это ника-
кой ответственности, хотя думает, будто несёт. Что является, как нам
сегодня известно, нормальной реакцией «созависимого». И в любом
случае – чувствует вину.
Хотя не считает, что она в долгу перед ним. Девятнадцать раз
такое не повторяют. Тем не менее у неё то и дело вырывалось слово
«вина», что выражало глубинную правду.
Вина – составная часть Лагерлёфской праистории. И в ней всег-
да есть кто-то, кто разрушает свою жизнь, чаще всего пропивает ее;
праистория имеется уже в «Йёсте Берлинге», как и способ её замаски-
ровать. В праистории есть кто-то, кто убегает. И кто-то, кто возвра-
щается. В Лагерлёфской праистории редко бывает больше двух цен-
тральных персонажей; чаще всего это молодая женщина и пожилой
мужчина. Хороший пример тому – «Император Португалии»: дочь,
сбегающая из дома, и бедный папочка, сходящий с ума (снисходитель-
ная маскировка проблемы лейтенанта Лагерлёфа; сумасшествие было
не таким табуированным явлением, как тяжелый алкоголизм) и – ну,
*
По-шведски слово “skuld” значит «вина», и «долг».
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

354
Пер Улов Энквист
конечно – абсурдное чувство вины, которое испытывает сбегающая
дочь. В праистории – обязательно – присутствует компонент алко-
голя. И взрывоопасные и напряжённые отношения между молодой
девушкой и пожилым мужчиной. И понятие «упадок». И связанная
с упадком, кстати, нередко экономическим упадком, необходимость
восстановления чести. Восстановление чести может быть даже сведе-
но к выкупу проданного и пришедшего в упадок поместья.
Праистория, замаскированная под сказку, миф, байку. Но было
бы ошибкой останавливаться на поверхности, на сказке, или искать
классические или архетипические корни; такое случалось не раз, и
тогда поверхностный слой смешивали с глубинным. Сказка – маски-
ровка на поверхности, мы можем восхититься ею и быстро забыть.
Под интеллектуальной архетипической политурой на поверхности –
пожалуйста, назовём её байкой – скрывается Сельма Лагерлёф соб-
ственной персоной, а она – вовсе не сказочница.
Она рассказывает о – жизни. И о боли.
Возьмём, к примеру, одну из её самых ранних книг, сборник
новелл «Невидимые звенья» 1894 г. Это – учебник по Лагерлёфской
праистории в разнообразных маскарадных костюмах.
Сборник открывается откровенным – почти – изложением
грубой правды о кавалерах: «Рождественский гость» – об опустив-
шемся Малыше Рустере. И ещё прелестным, знаменитым, любимым
всеми рассказом «Пушинка».
В современном прочтении это на редкость грубая и фриволь-
ная история, повествующая вкратце о поездке вермландских Бонни и
Клайда к богатому патрону с тем, чтобы девушка, Пушинка, околдо-
вала старика и выманила у него деньги. Но Пушинка Бонни, взбун-
товавшись против своего сутенёра, вышвыривает его, соблазняет па-
трона и выходит за него замуж.
И тут, в разгар событий, наружу выходит Лагерлёфская праисто-
рия, и действие становится – на поверхностный взгляд – совершенно
алогичным. Однако внутренняя логика берёт верх. И невольно получа-
ется незамутнённый прекрасный текст, быть может, самый замечатель-
ный изо всех рассказов Сельмы Лагерлёф о себе и своём отце. Внезап-
но мы слышим голос самой Сельмы, отчаянный и умоляющий. Только
прислушайтесь к интонации приводимой ниже цитаты о молодой, не-
винной девушке и пожилом мужчине (его зовут патрон Теодор, Сельма
называет его «бедный Бахус»).
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

355
Послесловие
И жизнь у них складывается совсем не так плохо, как в чудо-
вищной и грубой действительности самой Сельмы, нет, это – норма-
тивный реализм Сельмы Лагерлёф: не та история, какой она была на
самом деле, а та, какой она должна была быть.
Как бы должны были сложиться отношения молодой девушки
и старика?
О, бедный Бахус, бедный патрон Теодор! Плохо иметь дела
с этими прелестными, светлыми, мягкими как пух созданиями. Они
бросаются в море, увидев чёрные паруса.
И тогда вновь опускается пушинка и начинает говорить:
–
Это я должна была бы сопровождать тебя всю жизнь. Пре-
достерегать тебя шёпотом за картёжным столом. Отодвигать от тебя
бокал с вином. Ты бы стерпел это от меня.
–
Стерпел бы, – прошептал он, – стерпел бы.
Появляется другая, и тоже начинает говорить:
–
Это я должна была бы управлять твоим большим домом, сде-
лав его уютным и тёплым. Это я должна была бы последовать за тобой
в пустынную страну старости. Я должна была бы разводить твой очаг,
быть твоим глазом и твоим посохом. Разве я не смогла бы?
–
Милая пушинка, – отвечал он, – смогла бы.
По логике рассказа всё это совершенно абсурдно. Патрон вовсе
не пьяница, не картёжник и не испытывает затруднений ни с финан-
сами, ни с управлением своей вермландской империй. Но поскольку
у Сельмы есть праистория, которая ей не подвластна, она прорыва-
ется сквозь внешнюю логику, создавая логику внутреннюю, логику
Сельмы Лагерлёф. Сельма, всегда твёрдо придерживающаяся фор-
мы, здесь теряет даже временную логику: Пушинка говорит не о том,
что она «сделает» для патрона. Нет, она «должна была бы» спасти
его от картёжного стола, от бокала вина, она «должна была бы» по-
следовать за ним в пустынную страну старости, «быть» его глазом и
посохом. Она говорит не о будущем, а о прошлом.
Она вернулась в Морбакку, вернулась к чувству вины и к пра-
истории.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

356
Пер Улов Энквист
6
Об этой проблеме – тайной праистории, её маскировке, о том,
как возникает искусство – Сельма Лагерлёф написала сама в одной
из новелл сборника «Невидимые звенья».
Новелла называется «Падший король».
История вкратце такова. У старого сапожника молодая жена.
Он подозревает, что она влюблена в одного из подмастерьев. Подо-
зрение, кстати, необоснованное, она невиновна. Но сапожник в от-
чаянии, он так страстно любит жену, что ради спасения её чести го-
тов пожертвовать своей. И он сбегает от жены и детей, тем самым
подвергнув себя всеобщему презрению. Через несколько лет он воз-
вращается, по-прежнему всеми презираемый и, как сказано, невино-
вный. (Это опять-таки Лагерлёфская праистория: кто-то сбегает от
того, кого любит, невиновный, но виноватый, испытывает тайную
вину, возвращается.) По воле случая вернувшийся сапожник начи-
нает читать проповеди в Армии Спасения. Он оказывается блестя-
щим проповедником, собирает толпы народа. И всё время говорит о
своей «вине». Молодая жена, снова вышедшая замуж, сидит среди
слушателей. Что же она слышит?
Цитата: «Анна Эрикссон много раз уже побывала в Армии Спа-
сения. Она слышала, что говорил её муж. Он постоянно рассказывал
о себе. Маскировал свою историю. Она всегда узнавала её. Он был
Авраамом. Он был Иовом. Он был Иеремией, которого люди броси-
ли в яму. Он был Елисеем, над которым на дороге издевались дети.
Эта боль казалась ей бездонной. Это горе, чудилось ей, говорило все-
возможными голосами, делало себе маски из всего, что он видел. Она
не понимала, что муж говорил здраво, что внутри у него всё играло,
смеялось и радовалось от осознания власти поэзии».
Но жена, ясно видевшая, как бедняга-муж превращает в миф
тайну, о которой никто кроме неё не знает, в конце концов решает его
спасти. И рассказывает правду: он невиновен. Общественное мнение
меняется, муж возвращает себе былой почёт. Но – лишённый позора,
теряет способность проповедовать.
Цитата: «Он сидел на своем месте и плакал, громко стеная. Он
лишился своего дара. Он пытался говорить, тихо, про себя. О чём ему
говорить? У него отобрали его горе. Ему нечего было сказать людям,
ничего такого, о чем бы нельзя было говорить. Не было тайны, кото-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

357
Послесловие
рую надо маскировать. Ему не нужна была поэзия. Поэзия ушла от
него. Он опять погрузился во мрак. Он владел самым большим из
богатств и теперь утратил его».
Позор был необходим, чтобы поэт мог творить искусство. Это-
го бедняжка-жена в толпе прихожан не поняла. Она всё верно истол-
ковала, но отобрала у него необходимую ему тайну.
7
Как же в таком случае нам, сегодняшним, читать замаскиро-
ванные сочинения Сельмы Лагерлёф?
Может, мы играем роль молодой жены: той, кто сотрёт орна-
мент на поверхности и индентифицирует праисторию? Может, мы,
пытаясь найти эту праисторию, лишаем Сельму её тайны?
Существует литературоведческий термин «деконструкция»,
который указывает на то, что произведение искусства живёт в поле
напряжения между разными слоями толкования. Не в каком-то од-
ном, кем-то обозначенном слое. Не в какой-то окончательной тай-
не, раскрытой исследователем, а именно в поле напряжения. Ино-
гда это утверждение представляется мне своего рода теорией ком-
плементарности искусства по аналогии с квантовой физикой; и в
таком случае молодая жена в толпе прихожан совершила именно
эту ошибку.
Она застряла в одном слое. Мы не станем этого делать, сидя,
так сказать, сегодня рядом с ней в качестве слушателей и читателей.
Заряд «Пушинки», к примеру, не в том, что мы рассматрива-
ем текст только как объяснение в любви к отцу, он возникает в поле
напряжения между циничной байкой о Бонни и Клайде и прорываю-
щейся наружу праисторией. Не в каком-то одном слое. Произведение
искусства возникает в поле напряжения. И кроме того, мы должны
понять двойственность, странную радость той, кто маскирует свои
тайны. Или говоря словами самой Сельмы: «Она не понимала, что
муж говорил здраво, что внутри у него всё играло, смеялось и радова-
лось от осознания власти поэзии».
Именно так. Это ещё один слой. Песчинку обволокло перла-
мутром, было уже не так больно, и из боли Сельмы родилась жемчу-
жина.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

358
Пер Улов Энквист
Сельма так и не написала большого романа о Лагерлёфской
праистории. За что мы должны быть ей благодарны. Если мы захо-
тим прочитать такой роман, нам придётся изучить всё её творчество.
Сельма ведь прятала праисторию повсюду, что наполняло её тексты
чёрными и грозными подводными течениями. Мы только начинаем
их понимать.
8
В этой праистории есть элементы, которые очерчены отчётли-
вее, чем другие.
Сельма Лагерлёф написала по меньшей мере два романа о сво-
ей «созависимости».
Их можно было бы назвать «Confession of a Co-alcoholic, part 1
and 2»*
. Это романы «Возница» (1912) и «Император Португалии»
(1914). Первый из них – на первый взгляд бульварная наивная ли-
тература, до смешного напичканная клише, но написанная со свое-
образным жестоким мужеством, что выделяет это произведение из
остального творчества Сельмы. Второй – литературный шедевр, к
тому же с более удачными приёмами маскировки.
Можно долго размышлять, почему эти романы появились
именно в такой последовательности, а не в обратной, и именно в
эти годы. В пресловутой или прославленной нобелевской речи в
1909 году она до блеска отчистила ореол вокруг покойного отца (её
кузина отмечает, что «семья недоумевала, почему она в своей речи
прославила память отца, если в последние годы его жизни она на са-
мом деле его ненавидела» – вполне понятное толкование, но черес-
чур упрощённое), а год спустя завершила реставрацию его пришед-
шего в упадок дела жизни («восстановила честь»), то есть выкупила
Морбакку.
Но, быть может, как раз поэтому (успешная реставрация и по-
зор, облечённый в перламутр) она сумела в книгах, написанных в по-
следовавшие за этим годы, приблизиться к центру невроза. «Импе-
ратор Португалии», более поздний из двух романов, конечно же, за-
служивает более высокой оценки. Хотя, пожалуй, и небезоговорочно,
если рассматривать его с точки зрения искалеченной «созависимой»
*
Исповедь со-алкоголика. Часть 1 и 2 (англ.).
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

359
Послесловие
писательницы. Ибо «слабость», вызванная страхом прикосновения,
и составляет часть гениальности Сельмы Лагерлёф.
Потребность замаскировать боль, приукрашивание в качестве
идеологической продукции и защиты: этот страх прикосновения соз-
даёт прелестную поверхность, которую можно было назвать «сказкой»
или «басней вытеснения». Или «вермландской байкой» – волшебное
понятие для потомков, функцией которого тоже было сокрытие.
Как всегда у Сельмы Лагерлёф, приукрашивание приводило
иногда к созданию великого искусства, а иногда давало смешной и
наивный результат. Сельма ведь была известна своей языковой ма-
скировкой жуткой действительности, эта способность входила в
набор средств для выживания «созависимой семьи». Байки и поэ-
тический вымысел являлись частью вермландской художественной
традиции, а также частью менее известной традиции семейства Ла-
герлёф, имевшей другой источник – пьянство отца.
Великое искусство нередко вырастает из весьма странных
сплавов. Отрицание правды в виде игривой байки, маскировка
боли – все это было у Сельмы уже в её первой литературной фразе:
пьяница-папочка стоит на церковной кафедре и скоро поведёт свой
фантастический хоровод вокруг озера Левен, тот самый хоровод,
которому предстояло вызвать восхищение у всех шведских дам и
критиков. Под очаровательными фантазиями было довольно труд-
но разглядеть, так сказать, жесткое социальное зерно: немногие –
к счастью? – говорили о книге как о романе, повествующем о дюжи-
не беспробудных алкоголиков, проводящих время не на скамейках в
Соллентуне, а шатающихся по Вермланду, профессией которых была
ложь под названием «переписка нот». Столь топорно ни думать, ни
читать не дозволялось.
Хотя под красотой скрывался кусочек топорной действительно-
сти. И – не забудем – своего рода праистория о распаде и гибели отца.
Праистория замаскирована: к этому трюку в разных вариантах
Сельма потом прибегнет во многих своих произведениях.
В «Императоре Португалии» стержневой автобиографический
сюжет тот же самый. Можно вспомнить, в основных чертах, краткое
резюме, с которого мы начали. Дочь сбегает из дома в город против
воли отца, и он ПОЭТОМУ опускается, сходит с ума, впадает в ма-
разм и становится посмешищем для всей округи, дочь испытывает
чувство вины, и ПОЭТОМУ отец умирает. Это ещё раз – бунт Сель-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

360
Пер Улов Энквист
мы против отца, её отъезд в педагогическое училище, распад лично-
сти отца и его смерть, и вина.
Но это только внешний сюжет. Самое трогательное и приме-
чательное в романе – поразительно точное и западающее в душу
глубинное описание того, как главный герой романа алкоголик Ян
впадает в детство. Тот факт, что Сельма сама иногда называла своё
творчество проституцией и заставила Клару Гюллю стать проститут-
кой, когда та оказалась в Стокгольме, не должно заслонять главное в
романе – в основе своей эта книга рассказывает о чувстве вины авто-
ра по отношению к человеку, которого она, по её мнению, превратила
в алкоголика. И который – по причине её предательства – превра-
тился из взрослого мужчины в лепечущего ребенка. Или, пользуясь
образами, присущими байке, в императора Португалии.
Редко можно встретить столь трогательное и столь хорошо за-
маскированное описание инфантильности как последней стадии
алкоголизма. Но ведь именно об этом и шла речь: о последней стадии
отца. В то же время Сельма дёшево отделалась. Она ни словом не
упомянула о самом мучительном: блевотине, дрожании, абстинен-
ции, эмоциональном предательстве. Уход Яна от действительности,
ложь, превращение в ребёнка, жалобы и обиды – всё это она могла
со спокойной совестью и безопасно приписать развивающейся ду-
шевной болезни.
Безумец с цветами в волосах лопочет о Португалии. В голову
несомненно приходила скорее Офелия, чем лейтенант Лагерлёф.
Это было трогательно – в рамках расхожих эстетических ус-
ловностей – и социально приемлемо для нобелевского лаурета, кото-
рая не так давно заявила, что писательницей её сделал отец.
Что на самом деле было правдой, хотя не совсем в том смысле,
как многие думали.
Но «Император Португалии» получился великим и трогатель-
ным романом, несмотря на маскировку, или благодаря ей. И несмо-
тря на то, что Сельма Лагерлёф в нем балансирует на грани пошлости
и бульварщины.
Но это было не в первый и не в последний раз. Двумя годами
раньше она была к этому ещё ближе – в «Вознице». И поскольку там
она подошла совсем близко к центру правды, этот бульварный роман
вышел более грубым, с бóльшим набором клише и по-опасному ин-
тереснее.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

361
Послесловие
9
Фильм, сделанный Виктором Шёстрёмом по «Вознице», во-
шёл в историю кино; шедевр золотого века шведского кинематогра-
фа и формально – обновление киноязыка. Он обессмертил роман, но
в то же время сузил его. «Фильм лучше романа».
Но, возможно, Виктор Шёстрём разглядел в подтексте романа
то, чего не заметили обычные читатели. Понял, почему Сельма Ла-
герлёф, как это ни удивительно, назвала книгу произведением, «ко-
торое дороже всего моему сердцу».
Но, быть может, тут ничего удивительного нет. И у самого Вик-
тора Шёстрёма был отец, чья судьба весьма напоминала судьбу отца
Сельмы. Что-то захватило Шёстрёма, и вдохновило его и его киноде-
тище. Быть может, он что-то увидел.
Сам я читал «Возницу» много раз, прежде чем прочитал ро-
ман по-настоящему. Наверное, так было с большинством людей мо-
его поколения, особенно, с теми, кто вырос в традициях сектантских
религиозных движений и движения трезвенников. Движения эти
выпускали множество брошюрок об ужасах алкоголизма – т . е . вдох-
новенные истории на тему «Возвращение пьяницы». Они вызывали
приятную дрожь, а иногда их сопровождали иллюстрации, изобра-
жавшие жену, стоящую в дверях, к её ногам жмутся ребятишки, на
руках младенец, и пьяницу, взъерошенного, злобного, который, по-
шатываясь, поднимается по ступенькам с бутылкой в руках. Крыль-
цо обязательно должно было быть в снегу, а лицо жены выражать
ужас. А младенец – как правило, это была девочка, слишком малень-
кая, чтобы быть способной окаменеть от страха, – плакал.
Такова была модель. Детей, насколько я помню, было всегда
трое. И через открытую дверь было ясно, что еды в доме больше нет.
Нет ничего необычного в том, что прекрасный писатель выби-
рает тривиальный жанр с целью «обновить» его. Результат обычно
получается чудовищный, поскольку нисхождение в популярную
культуру происходит сверху. И в этом случае Сельма Лагерлёф, ко-
торая так часто использовала жанры и клише тривиальной литерату-
ры, представляет собой исключение, потому что она не нисходила, а
создавала эту литературу изнутри, с той долей невинности, которой
необходимо обладать, что сотворить великое искусство из тривиаль-
ности. Несмотря на затасканность компонентов, ей в конце концов
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

362
Пер Улов Энквист
всегда удавалось каким-то образом сохранить свою собственную
интонацию.
Что способствовало созданию особой интонации именно «Воз-
ницы» – нравучительные брошюры движения трезвости, общепри-
нятая эстетика журнальных романов с продолжениями, любимые
сверх меры романы про разбойников или немое кино, – значения не
имеет. То, что Виктор Шёстрём сумел сделать такой примечатель-
ный фильм по роману Сельмы, безусловно, неслучайно; роман слов-
но бы написан в виде сценария, с ремарками, абсолютно родственны-
ми эмоциональному языку немого кино.
В «Вознице» обязательно вытирают слёзы резкими движени-
ями, смотрят с ужасом, выражают сердечность. Что тут было яйцом,
а что курицей, я не знаю, поскольку у меня нет сведений ни о том,
как отнеслась Сельма Лагерлёф к фильму в 1912 г., ни о том, виде-
ла ли она весь фильм, или только часть. Но я предполагаю, что она
почти ничего не знала. Однако ей не требовалось следовать языку и
пластике немого кино. Источники были общие, ибо эмоциональный
язык раннего немого кино был целиком отмечен упрощением и яс-
ностью тривиальной литературы. Почему она предпочла совершен-
но искренне отдаться – нет, скорее «придать окраску» – структуре
и языку нравоучительных памфлетов, вопрос более сложный. Ведь
несмотря на заказной характер произведения («вклад в журнал Ту-
беркулезного общества» – какая блестящая ширма!), она вовсе не со-
биралась писать социально-политическое боевое сочинение, в любом
случае, не об алкоголизме. Если бы она искала социально-политиче-
скую тему, то такая тема – и весьма актуальная – была под рукой. На
рубеже веков пьянство среди шведов достигло невиданного размаха.
Сельма разрабатывала выбранную ею тематику в рамках основно-
го социально-политического направления, которое к тому же было
скорее аполитичным, поскольку и правые, и левые (но особенно пас-
сивный рабочий класс) считали, что надо что-то делать с пьянством
среди шведского народа.
В то же самое время и жанр, и клише, и десятки тысяч бро-
шюр – хорошо известные всем предшественники – служили ей сво-
его рода прикрытием. Можно было с лёгкостью поверить, будто она
написала социально-политический слезливый роман в популярном
жанре. Достойно уважения, хотя не вполне дотягивает до класса,
достойного Нобелевской премии. То, что в романе было кое-что от
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

363
Послесловие
неё самой, её собственная боль, её жизненный невроз, вряд ли кому-
нибудь могло прийти в голову. Мелодрама служила эффективной за-
щитой. А клише выполняли свой милосердно утаивающий долг.
Чуть ли не сведенборгская интрига в романе, этот уход в цар-
ство мёртвых и возвращение оттуда, сбивала с толку. Прочитавшие
книгу принялись амбициозно анализировать трудности, лежавшие
на поверхности, а вовсе не болезненную простоту, скрывавшуюся в
глубине. Простоту безусловно заметили, но приняли её за поверх-
ностное, в то время как она являлась сердцевиной произведения.
Пересказать содержание романа очень легко. «Возница» по-
вествует о трёх людях. Алкоголике, его жене и молодой сестре ми-
лосердия из Армии Спасения. Но во всех трёх персонажах прячется
внутренний стержень – тот самый, что есть в драме «созависимости»,
характерной для праистории. Там тоже три роли: отец (в романе –
алкоголик), мать (жена) и дочь (сестра милосердия). Сельма вы-
ступает в двух ролях – сестры милосердия и жены; последняя роль
по жизни принадлежала матери Сельмы в драме «созависимости».
Роль, за которую Сельма ненавидит себя, – предательницы, покинув-
шей отца – она отдает жене/матери. Сестра милосердия/дочь – роль
нормативная, та, которую Сельма должна была бы сыграть и напо-
ловину сыграла. Роль дочери по жизни, в романе замаскированная
под умирающую от туберкулёза сестру милосердия. Но в романе она
отнюдь не дочь, скорее страстная любовница.
Маскировка умелая, но взрывоопасно-двусмысленная.
Много написано о странном отношении к «любви» в этом ро-
мане, порой с чуть ли не морализаторским подтекстом, поскольку
безоглядная любовь сестры милосердия к Давиду Хольму не втиски-
вается в схему нравоучительного сочинения. «Мне было стыдно ду-
мать», признается сестра милосердия, «что я пала столь низко, позво-
лив себе любить человека, связанного узами с другой... унизительнее
всего не то, что я люблю женатого человека. Унизительнее всего, что
я люблю нехорошего, недостойного человека».
Да, она действительно любит «кого-то». И «он» связан узами
с другой, точнее, с её матерью. Перед нами разворачивается семей-
ная драма. И здесь странный исповедальный роман Сельмы Лагер-
лёф семимильными шагами удаляется от популярных в моем детстве
нравоучительных сочинений об алкоголизме. В них и представить
нельзя было юную сестру милосердия, которая де-факто обманывает
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

364
Пер Улов Энквист
бедную страдалицу, жену алкоголика. Что-то просто-напросто не
стыкуется в этике, утверждаемой этим бульварным повествованием.
А не стыкуется отношение между сестрой милосердия и женой, как
оно описано в романе.
Головокружительная любовь присутствует, но весьма односто-
ронняя: любовь сестры милосердия к Давиду Хольму, или по-друго-
му – дочери к отцу-алкоголику. Самый страдающий и используемый
персонаж – жена – описывается чуть ли не с презрением, во всяком
случае настолько отстраненно, что это кажется совершенно нелогич-
ным. Логика появляется лишь, когда ты начинаешь понимать, что
Сельма Лагерлёф хотела показать семью алкоголика, состоящую
из из него самого и двух «созависимых» её членов. Только тогда ты
осознаешь чрезвычайно сложные отношения между этими тремя
людьми. И опять-таки этот роман рассказывает о чувстве вины, воз-
никающем, когда Кто-то – опять-таки сама Сельма – предает алкого-
лика и сбегает из дома.
В «Вознице» вина возлагается на жену, инкарнацию обременён-
ной виной Сельмы. В одном из самых жутких мест романа возница рас-
сказывает о том, «что сделало Давида Хольма таким, какой он есть».
Далее следует история о том, как Давид Хольм, многие годы мучив-
ший и лупивший жену и детей, принимает решение исправиться. Но
как раз в тот день жена посчитала, что с неё довольно и, забрав детей,
уехала в другой город. Когда Давид, сравнительно трезвый, но накачан-
ный благими намерениями, приходит домой, он находит пустые стены.
Жена сбежала. И она «никак его к этому не подготовила, просто пре-
доставила ему вернуться домой в эту пустоту... Она ушла тайком, без
всякого предупреждения предоставив ему вернуться в пустой дом – это
было бессердечно. Этого он ей никогда не сможет простить. Он был опо-
зорен в глазах людей. В тот момент весь квартал смеялся над ним».
И так далее. Эти страницы надо прочитать в контексте, чтобы
понять, что в чудовищном извинении, объяснении правомерности
дальнейшего мерзкого поведения Давида Хольма отсутствует всякая
ирония, что это отнюдь не описание типичных для алкоголика дово-
дов, извиняющих его продолжающееся пьянство, а искреннее, всам-
делишное возмущение писательницы поступком жены.
То есть – mea culpa Cельмы Лагерлёф.
Вторая вина юной сестры милосердия/дочери заключается в
том, что ей удалось воссоединить этих двоих. Это никак не совпада-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

365
Послесловие
ет с внутренней логикой романа, но прекрасно вписывается в логику
«созависимости», не обладающей эстетическим условностями, зато
исполненной логикой вины.
Таким образом, вина за отъезд юной Сельмы в педагогическое
училище взваливается на двух персонажей – дочь и мать. Однако в
романе между этими двумя, сестрой милосердия и женой, нет и намека
на какие-либо взаимоотношения. Что само по себе вовсе не странно.
Стоит задуматься, почему так много написано об отце Сель-
мы Лагерлёф, и почему она сама так много писала о нём, пусть это
была ложь (снова нормативная правда), и так мало говорилось и
писалось о её матери. Какая она была? Она представлется нам столь
же недоступно расплывчатой, как и жена Давида Хольма – картон-
ная фигура.
И это тоже логично. У «созависимой» семьи есть свой центр –
алкоголик. Вокруг него стоят его близкие и родные, the co-alcoholics,
взаимозависимые, «созависимые» трезвые, но целиком зависимые.
Их взгляды направлены в центр.
Друг друга они не видят. А как может быть иначе? Ведь их лю-
бовь, ненависть и вина сосредоточены в центре. Ведь они друг для
друга – лишь угрожающие образы, или помеха.
А в центре находится алкоголик Давид Хольм, и в основании
и лейтенант Лагерлёф. И этот портрет весьма убедителен и правдив,
без грубых клише, как то утверждается. Перед нами ведь вовсе не
портрет Злодея, а блестящее описание алкоголика, становящегося
предметом бесцеремонной любви «созависимых». Ибо и этот чело-
век в центре может испытывать чувство вины и защищаться.
Внезапно фокус гаснет, мы на мгновение смотрим на адову
жизнь «созависимых» из центра. И центр защищается. Именно это
и делает Давид Хольм. Он защищается от любви. Она навязчива,
она обвиняет, она слащава и исполнена чувством вины, и она пре-
вращает его в ребёнка, что ему и нравится, и вызывает отвращение.
И он защищается. Он рвёт пиджак, который заштопала «дочь», и
ему ненавистны её слёзы и любовь, и он превращается в злого, зло-
го ребёнка.
Он выполняет функцию «созависимости», у него есть прикры-
тие в роли ребёнка, роли, которую он ненавидит; и он рвёт.
На самом деле любящие совершают все мыслимые ошибки,
которые только можно совершить по отношению к алкоголику. Лю-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

366
Пер Улов Энквист
бовь, защита, умиление, враньё и инфантильность только крепче
привязывают его к бутылке – и ко лжи.
Ближе к истине – в попытках рассчитаться со своим невро-
зом – Сельма Лагерлёф так никогда и не подошла. Два года спустя,
в «Императоре Португалии», она отступила далеко назад: там уже
были душевная болезнь, цветы в волосах, шарм, Офелия и бедный
папа Ян.
И получился очаровательный шедевр.
У Сельмы были разные способы маскировать боль. Хуже все-
го ей это удавалось в её текстах, что порой выливалось в великое и
сложное искусство. Как частное лицо она скрывала позор блестяще.
Боялась саму себя? Это вполне нормально для «созависимых» детей;
есть кое-какие намёки на то, что она выпивала, когда бывала одна,
упорные слухи. И тут интереснее всего не то, что она пила, а то, что
скрывала это. Сидел ли в ней страх наследственности? На самом деле
пила она совсем мало, вопреки слухам; но как она делала это – бу-
тылка хереса, спрятанная за книгами на полке! Скрытничание, стыд,
вина: это вошло в плоть и кровь.
Да, даже в письмах к Софи Элькан она ни словом не затраги-
вает эту болевую точку. В письмах времени создания «Возницы» она
рассказывает о книге, но не упоминает об алкоголе. И утверждает, что
речь идёт о туберзкулёзе! И это про роман, в котором практически на
каждой странице не продохнёшь от спиртного и алкоголизма! И даже
критики, заметившие это, даже они не поняли, насколько близко она
подошла к собственному отчаянию. И что она знала. «С присущей
поэту интуицией Сельма Лагерлёф выявила: алкоголизм – наше
огромное общественное зло».
Интуицей! Бесподобно.
Но она наверняка была довольна, что её приемы сработали.
Ни слова об источнике, ни разу. «Возница» – «роман о туберкулё-
зе»!!! Она спрашивает Софи Элькан, не слишком ли жестоко она
описала туберкулёз. Может, вычеркнуть некоторые строчки (она
вычеркнула, но не те, где говорилось об алкоголе). Жуткая и тро-
гательная диккенсовская история о туберкулёзе – таковы были её
внешние амбиции.
Как вытеснение это не имеет себе равных. «Император Порту-
галии» – шедевр вытеснения. Хотя в бульварном романе двумя года-
ми ранее она подошла так близко.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

367
Послесловие
10
Она подошла так близко. Но к чему? Читать художественный
текст через личную линзу всегда опасно. В данном случае линза –
опыт и боль «созависимого» ребёнка. Если использовать её, многие
тексты Сельмы Лагерлёф приобретут другой характер. Возможно,
большинство.
Я осознаю, что подобное ограничение может быть смертельно
опасным. Рискнёшь – перед тобой откроется нечто, от чего дух за-
хватит. Однако это нечто не всё, хотя и достаточно много. Тем не ме-
нее мы должны признать право человека сохранить свою последнюю
тайну, самый глубинный слой. Но если перестать искать, мир замрёт
и замёрзнет. Это относится и к отношению между великой сказочни-
цей и её текстами.
Ведь «Возница» – любовный роман.
После всего сказанного этот факт стоит повторить. Роман по-
вествует о пламенной, настойчивой, чудовищной и абсолютно бес-
компромиссной любви юной сестры милосердия к человеку, кото-
рый обрисован как вконец спившийся засранец и мерзавец, то и дело
пускающий в ход кулаки и мучающий жену.
В романе практически нет ни строчки, дающей хоть какой-ни -
будь резон для подобной любви. Но каждая строчка дышит ею.
В социальном плане любовь эта совершенно неприемлема, она
напичкана стыдом и виной, и всё же она горит вплоть до конца неиз-
менно интенсивным пламенем. И, как я понимаю роман, это – сме-
шанная с виной любовь дочери к своему спившемуся отцу.
Что делает этот любовный роман примечательным и опасным:
мы идём по минному полю. Подобная смешанная с чувством вины
страсть вопреки всему вынуждает сделать комментарий, гораздо бо-
лее запретный, чем алкоголизм, опустившиеся патриархи в центре
семьи и чувство вины, испытываемое дочерьми.
И это ещё более запретное – инцест. Поэтому необходимо под
конец сказать несколько слов о том, какие опасности нас поджида-
ют во время прогулки по этому заминированному полю – опасность
ошибочно выбранного направления и ошибочного толкования.
«Созависимый» ребёнок, не умеющий объяснить, почему его
отец превращается в алкоголика, скрывает тайну, причиняющую боль.
Болезненную травму, которую девочка вынуждена носить в себе.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

368
Пер Улов Энквист
Она должна молчать, маскировать эту травму, прибегать к эвфемиз-
мам во внутренней и внешней речи, капсулировать её, вытеснять.
Позор лежит внутри неё как песчинка в моллюске – в лучшем слу-
чае вырастает жемчужина, иногда, как в случае с Сельмой Лагерлёф,
яркая переливающаяся жемчужина.
В обычных же случаях это просто причиняет боль.
Ребёнок, подвергнувшийся инцесту, тоже скрывает тайну, при-
чиняющую боль. Болезненную травму, которую девочка вынуждена
носить в себе. Она должна молчать, маскировать происшедшее, при-
бегать к эвфемизмам во внутренней и внешней речи. Капсулировать
её. Вытеснять. Это как песчинка в моллюске. Из которой почти ни-
когда не получается жумчужина.
В обычных случах это просто причиняет боль.
Я повторил эти два описания почти дословно, и на то есть ве-
ские причины. Психологическая реакция человека и ребенка на «со-
зависимость» и инцест поразительно сходна. Наблюдая эту реакцию
задним числом, легко сделать ошибочные выводы относительно того,
что же вызвало такую реакцию. Некоторые намекают на то, что в ос-
нове примечательного образа отца, созданного Сельмой Лагерлёф,
лежит инцест. Намёки расплывчатые, но я предполагаю, что рано
или поздно кто-нибудь их уточнит.
По-моему, это будет ошибкой. Неверным истолкованием при-
чины, вызвавшей обледенение её души.
У «созависимой» сказочницы из Морбакки было много тайн.
Она умело их скрывала, за что мы должны быть ей благодарны – до
самого дна, до последней тайны нам наверняка не добраться. Имен-
но в поле напряжения между разными слоями толкования возника-
ет великое. Это создавало заряд в её произведениях, благодаря чему
эти произведения преображаются у нас на глазах. И до тех пор, пока
они преображаются, они будут жить своей таинственной и грозной
жизнью.
Сельма Лагерлёф имела право бороться за свою жизнь и защи-
щать её. В то же время позорная болевая точка притягивала её, ей
хотелось писать об этом, о том, как было на самом деле. Хотелось до-
тронуться, но она отдёргивала руку.
Но в «Вознице», который «был дороже всех её сердцу», она по-
дошла так близко.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Послесловие
11
Мне хотелось изложить, довольно подробно, очень сложную
подоплёку судьбы одного из четырёх персонажей этой пьесы. Но на
сцене присутствуют ещё три.
О них нам известно меньше. Они были – каждый в своей об-
ласти – великими, достигшими славы художниками. За их плеча-
ми – в равной степени сложный жизненный опыт. В этом смысле они
были похожи на большинство из нас.
О них нам известно меньше. Но мне кажется, что в поле на-
пряжения не только в них самих, но и между ними вырисовывается
своего рода истина о том, в каких условиях рождается произведение
искусства.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

370
Сведения об авторах
Булин Анна, доктор философии (литературоведение), сотрудник ка-
федры этнологии, истории религий и гендерных исследований
Стокгольмского университета (Стокгольм, Швеция)
Ермакова Ольга Сергеевна, кандидат филологических наук, доцент
кафедры скандинавской и нидерландской филологии филоло-
гического факультета Санкт-Петербургского государственно-
го университета (Санкт-Петербург)
Кобленкова Диана Викторовна, доктор филологических наук, доцент
Нижегородского государственного университета им. Н.И. Лоба-
чевского, доцент Российско-шведского учебно-научного цен-
тра РГГУ (Нижний Новгород)
Колчева Татьяна Викторовна, кандидат культурологии, доцент ка-
федры русского языка и литературы Тульского государственно-
го педагогического университета им. Л .Н . Толстого (Тула)
Королинская Юлия Вячеславовна, кандидат филологических наук,
младший научный сотрудник кафедры истории зарубежной
литературы МГУ им. М .В. Ломоносова (Москва)
Лисовская Полина Александровна, кандидат филологических наук,
доцент кафедры скандинавской и нидерландской филологии
филологического факультета Санкт-Петербургского государ-
ственного университета (Санкт-Петербург)
Матыцина Ирина Витальевна, кандидат филологических наук, до-
цент кафедры германской и кельтской филологии МГУ им. Ло-
моносова (Москва)
Нурдлунд Анна, доктор философии, преподаватель Уппсальского
университета (Уппсала, Швеция)
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Полушкин Александр Сергеевич, кандидат филологических наук, до-
цент кафедры литературы Челябинского государственного
университета (Челябинск)
Пресс Наталия Александровна, кандидат филологических наук, до-
цент кафедры скандинавской и нидерландской филологии
филологического факультета Санкт-Петербургского государ-
ственного университета (Санкт-Петербург)
Стенберг Лисбет, доцент кафедры литературоведения Гётеборгского
университета (Швеция), вице-председатель Общества Сельмы
Лагерлёф (Гётеборг, Швеция)
Сухих Ольга Станиславовна, доктор филологических наук, доцент
кафедры русской литературы Нижегородского государствен-
ного университета им. Н.И. Лобачевского (Нижний Новгород)
Тоштендаль-Салычева Тамара Алексеевна, кандидат исторических
наук, доцент, почетный доктор Уппсальского университета
(Швеция), директор Российско-шведского учебно-научного
центра РГГУ (Москва)
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

372
presentation av författarna
Bohlin Anna, Fil. dr. i litteraturvetenskap, forskare vid Institutionen för
etnologi, religionshistoria och genusvetenskap vid Stockholms
universitet (Stockholm)
Jermakova Olga Sergeevna, Fil. dr., docent vid Istitutionen för nordisk
och nederländsk språkvetenskap på filologiska fakulteten vid
Sankt-petersburgs statliga universitet (Sankt-petersburg)
Koblenkova Diana Viktorovna, Fil. dr., docent vid Instititionen för ut-
ländsk litteratur vid Nizjnij Novgorods statliga universitet, docent
vid Rysk-svenska studiecentret vid RGGU (Nizhnij Novgorod)
Koltjeva Tatiana Viktorovna, Fil. dr., docent vid Institutionen för ryska
språket och litteraturen vid Tula statliga pedagogiska universitet
upkallat efter L.N. Tolstoj (Tula)
Korolinskaja Julia Vjatjeslavovna, Fil. dr., forskarassistent vid Institu-
tionen för utländsk litteraturhistoria vid Moskva statliga univer-
sitet upkallat efter M.V. Lomonosov (Moskva)
Lisovskaja Polina Aleksandrovna, Fil. dr., docent vid Istitutionen för nor-
disk och nederländsk språkvetenskap på filologiska fakulteten vid
Sankt-petersburgs statliga universitet (Sankt-petersburg)
Matytsina Irina Vitaljevna, Fil.dr., docent vid Istitutionen för germansk
och keltisk språkvetenskap vid Moskva statliga universitet up-
kallat efter M.V. Lomonosov (Moskva)
Nordlund Anna, Fil. dr., universitetslektor vid Institutionen för peda-
gogik, didaktik och utbildningsstudier vid Uppsala Universitet
(Uppsala)
Polusjkin Aleksander Sergeevitj, Fil. dr., docent vid Litteraturinstitutionen
vid Tjeljabinsks statliga universitet (Tjeljabinsk)
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Press Natalia Aleksandrovna, Fil. dr., docent vid Istitutionen för nor-
disk och nederländsk språkvetenskap på filologiska fakulteten vid
Sankt-petersburgs statliga universitet (Sankt-petersburg)
Stenberg Lisbeth, Fil. dr., docent i litteraturvetenskap vid Humanistiska
fakulteten vid Göteborgs universitet (Göteborg), vice ordf. i Selma
Lagerlöf-sällskapet
Sukhikh Olga Stanislavovna, Fil. dr., docent vid Instititionen för rysk
litteratur vid Nizjnij Novgorods statliga universitet (Nizhnij
Novgorod)
Torstendahl Salytjeva Tamara Alekseevna, Fil. dr., docent, hedersdoktor
vid Uppsala universitet (Sverige), chef för Rysk-svenska studie- och
forskningscentret vid RGGU
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

374
Sammanfattning
Aтna Bohlin
Nils Holgersson och nationalismen
Akka från Kebnekajse är möjligen världens mest kända kvinnliga
ledare och det är ingen slump att ledargåsen, som inpräntat samhällsmoral
i miljontals små medborgare över hela världen, är en hona. I denna artikel
studeras de medborgarideal som förmedlas i Selma Lagerlöfs Nils Holgers-
sons underbara resa genom Sverige (1906–1907). Jag argumenterar för att
Lagerlöfs läsebok gestaltar samhällsmoderlighet, ett begrepp lanserat av
Ellen Key och som är en del av en samhällsvision som betecknats som
“tidig folkhemsideologi”. De moraliska dygder som är grunden för folk-
hemmet och som Nils internaliserar under resans gång, är en del i arbetet
med att forma ett folk ur skillnader i social klass, regionala traditioner och
olika dialekter, till och med språk. En gemensam etik skapar nation.
Med utgångspunkt hos filosofen Sara Ahmed undersöks betydel-
sen av rädsla i en jämförelse med Rudyard Kiplings Djungelboken (1894–
1895). I likhet med Djungelboken fokuserar Nils Holgersson på maktkampen
i medborgarfostran, men rädslan får olika funktioner. I Kiplings berät-
telse skapar rädslan gränser mellan de olika djurfolken och upprättar la-
gen, medan människan Mowgli får absolut makt genom sin oräddhet. Hos
Lagerlöf får rädsla en samhällsskapande betydelse i en motsatt rörelse:
rädslan är den nödvändiga utgångspunkten för medvetenheten om det
egna behovet av hjälp, på vilken en nationell gemenskap byggs. Rädslan
upprättar gränser, men har i förlängningen även funktionen av utplåna
samma gränser i Nils Holgerssons affektiva ekonomi. Maktkampen får
en viktig nationell uppgift i att medborgare eggas till handling och till
att kräva erkännande, men hämndspiralen måste vändas till en spiral av
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

375
tjänster och gentjänster som väcker kärlek. Modellerna för konfliktlös-
ning hos Lagerlöf är gottgörelse, offer och hämnd – ibland förekommer
även fredsmäklare.
Föreställningen om medborgaren förankras emellertid också i en ut-
läggning om olika styrelseskick. Folket görs till kungligheter i Nils ögon
medan svanfolkets feodala organisation döms ut. Meritokrati är den vin-
nande modellen och innebörden konkretiseras i berättelsen om lärdomssta-
den Uppsala. Monarkin undermineras och kung oscar II:s uppgift blir att
framställa huvudstaden som ett hem för hela folket. Folkhemstanken och
den samhällsmoderliga moralen får sitt yttersta uttryck i historien om hur
Akka blir fostermor till den moderlösa örnen Gorgo. Detta kräver att båda
övervinner sina instinkter, men berättelsen betonar att anpassningen till
samhället inte får göra alltför mycket våld på individens natur och att kär-
lekens uppgift är att överbrygga motsättningar. Rädslan fungerar nations-
skapande genom att maktkampen för medborgarens rätt till erkännande i
en demokratisk, meritokratisk ordning, kompletteras av en insikt om livets
utsatthet och behovet av gränsöverskridande kärlek.
Anna Nordlund
Bannlyst och den kvinnliga rösten
Under första världskriget politiserades Lagerlöf författarskap i fe-
ministisk riktning och i denna artikel lyfts anledningar till det fram med
utgångspunkt i antikrigsromanen Bannlyst från 1918. Romanen tolkas som
ett försök att ge upprättelse åt en kvinnolitterär tradition och en kvinno-
politisk röst kopplad till Fredrika Bremers idéroman Hertha från år 1856.
Som intellektuell var Selma Lagerlöf danad i Fredrika Bremers
anda. Sannolikt bidrog det till att hon under världskriget sökte utmana
den storsvenska och självgoda neutralitetsberättelsen och istället bejaka
den internationella pacifismen och de demokratiska idealen förknippade
med den världsomspännande kvinnorörelsen för rösträtt, som organisera-
de sig till en stark politisk opinion för fred.
Lotta Hedman i Bannlyst lyfts fram som en personifiering av en
kvinnopolitisk röst och en kvinnolitterär tradition av politiskt radikala
romaner med världsförbättrarambitioner. Lotta Hedman får upprättelse
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

376
och skildras i slutet med närmast messianska drag, som för tankarna till
Hertha i Fredrika Bremers berömda emancipationsroman. Gestaltningen
av Lotta Hedman, kontrasterad mot kyrkoherde Rhånge kan anspela på
Fredrika Bremers kritik av den rigida svenska enhetskyrkan och är i linje
med Fredrika Bremers radikala kristendom och visionerna i Hertha att
kvinnor bär på gudomlig visdom förnekad av män. Lotta Hedmans av-
slutande predikan är en direkt parallell till skildringen av Hertha som en
frälsargestalt och Herthas sluttal i Bremers roman.
I båda romanerna formuleras budskapet och hoppet att världen för-
ändras till det bättre först när alla människor får frihet att formulera hur
förutsättningarna för livet bör se ut, och inte längre kan tuktas och tving-
as till lydnad under maktens formella regelverk, som lätt hamnar i direkt
motsatsställning till regeln om människolivets okränkbarhet.
А.S. Polusjkin
Selma Lagerlöfs relation till Svenska Аkademien
I artikeln behandlas frågor om samarbetet mellan Selma Lagerlöf
och Svenska Аkademien som en social och litterär institution, från och
med 1904, när författaren fick Akademiens stora pris. I artikeln utreds
de inriktningar Lagerlöf hade i sitt uppdrag som ledamot i Svenska aka-
demien: de texter som skrevs på uppdrag av Akademien och som finns
i hennes arkiv (ett tal om Tore Gellerstedt samt minnesteckningen om
Zachris Topelius), nomineringarna till Nobelpriset i litteratur och hennes
möjliga medverkan till att det tilldelades Erik Axel Karlfeldt, med mera.
Det utreds även vilken påverkan Lagerlöfs arbete i Akademien kan antas
ha haft på hennes senare författarskap (att sagotemat blev mindre fram-
trädande, att hon drogs mot att skriva memoarer och självbiografier, med
mera). Dessutom riktas uppmärksamhet mot författarens förmodade del-
tagande i omvandlingen av “nobelformatet” samt av Svenska akademiens
principer under 1900-talet. Frågor om hur Lagerlöfs vägar korsats med
andra akademiledamöter (Elin Wägner), med sådana som nominerats till
Nobelpriset, både de som senare fick priset (Nelly Sachs), och de som inte
fick det (Ivan Sjmeljov), tas upp och slutsatsen dras att Selma Lagerlöfs
samarbete med Svenska akademien var dialektiskt och ganska komplice-
rat, men produktivt för båda sidor.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

377
J.V. Korolinskaja
om gränserna för en kristen tolkning
av Selma Lagerlöfs romaner.
Kurkan som en social institution
Det sätt på vilket Selma Lagerlöf vänder sig till kristendomen utgör
hennes prosas konstnärliga och idémässiga särart. I romanerna existerar ka-
raktärernas religiösa erfarenhet sida vid sida med den “allvetande författa-
rens” perspektiv. Som Lagerlöf visar, genomgick kyrkan en kris vid det förra
sekelskiftet. på grund av människans ofullkomliga natur, samt på grund av
“Symbolens och troslärans” begränsning, “konstgjordhet” och dogmatism
kunde den inte följa det viktigaste kristna budordet – att älska sin nästa.
I en situation där kulturella värden förändrades blev kyrkan tvungen att
moderniseras, något som den i sitt inre inte var redo för. på en symbolisk
nivå beskriver Lagerlöf Kristi återkomst i sina verk, för att markera slutet
på den kristna historien och för att hälsa den nya världen välkommen, vars
andlighet kommer att förena den kristna moralen med kärleken till livet i
alla dess former. I romanerna uppnås detta ideal med hjälp av den roman-
tiska kärleken, som på samma gång är asketisk och sinnlig, Gudomlig och
världslig, upphöjd och melodramatisk, kristen och icke-kristen.
P.А . Lisovskaja
Evangeliemotiv i Selma Lagerlöfs prosa
I artikeln behandlas frågan om i vilka former och med vilka syften
motiv och teman från Bibeln förekommer i Lagerlöfs verk. I Selma La-
gerlöfs hemland och i västerländska forskares arbeten finns en tendens
att undervärdera den kristna humanismens patos, något som författarens
verk är genomsyrade av. Det finns även betydande luckor i den rysksprå-
kiga forskningen om hennes författarskap. Med utgångspunkt i vilka ty-
per och i hur koden från Nya Testamentet framträder i texterna analyseras
i artikeln berättelsen “Herr Arnes penningar”, romanerna “Kejsaren av
portugallien”, “Bannlyst”, samt även “Löwensköldska ringen”. I analysen
framkommer hur Lagerlöf använder sig av den evangeliska historien samt
av prästgestalten, vilken intar en betydande roll i Lagerlöfs författarskap
och i hela den svenska litteraturen.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

378
N.A . Press
personlighetens andliga förändring
i Selma Lagerlöfs Kristuslegender
Artikeln behandlar estetiska och filosofiska särdrag i Lagerlöfs Kris-
tuslegender. Med hänsyn till det stora intresset för andlighet, något som
är ett genomgående tema i Selma Lagerlöfs författarskap, vilket många
svenska forskare har visat, tar artikeln upp andligheten med “Kristus-
legender” som utgångspunkt för analysen. Stor vikt läggs vid hjältarnas
utveckling och etapperna i deras förvandling, samt författarens sätt att
hantera de evangeliska motiven, sett från humanisternas synpunkt, vilket
utvidgar ramarna för den teologiska diskursen.
D.V. Koblenkova
Aleksandr pusjkins Postmästaren, Nikolaj Gogols
En galnings dagbok och Selma Lagerlöfs roman Kejsar n
av Por tugallien: om typologiska och kontaktförbindelser
i rysk och svensk prosa på 1800 – och 1900-talen
I artikeln behandlas frågor kring komparativ litteraturforskning
som är förknippade med den stora uppmärksamhet som svenska förfat-
tare i början av 1900-talet ägnade åt rysk klassisk 1800-talsprosa. Här
ställs för första gången frågan om vilken påverkan som Aleksandr pusj-
kins Postmästaren och Nikolaj Gogols En galnings dagbok kunde ha haft
på Selma Lagerlöfs roman Kejsarn av Portugallien. Forskningen genom-
förs på olika plan: verkens handlingsplan, motivplan och gestaltplan. Ar-
tikelsförfattaren pekar på en stor likhet mellan Lagerlöfs roman och de
ryska författarnas verk: i artikeln analyseras hur identiskt både pusjkin
och Lagerlöf använde temana “den lilla människan” och “den förlorade
dottern” i sina verks sociala och etiska kontext. I artikeln tas också ett
direkt citat från Gogols berättelse upp om Spaniens kung, som Lagerlöf
obetydligt ändrat och som gett namnet till hennes roman. Lagerlöf lånar
motiv och teman men tolkar dem på sitt eget sätt och bygger sin text ge-
nom att använda annorlunda litteraturgrepp och metoder. Till skillnad
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

379
från pusjkins och Gogols berättelser och noveller hör Lagerlöfs roman
till mönstren för modernismens symbolistiska litteratur, innehåller drag
av hagiografisk litteratur och är ett uttryck för sentimental kristen mo-
ralprosa.
Т.V. Koltjeva
Antiutopiska motiv i Selma Lagerlöfs Antikrists
mirakler och i En kort berättelse om Antikrist
av den ryske filosofen Vladimir Solovjov
För både den europeiska och ryska kulturen vid det förra sekel-
skiftet var det typiskt att jämföra verkligheten i “den nya världen” med
den kristna trosläran. I princip samtidigt vände sig både Selma Lager-
löf i romanen “Antikrists mirakler” och Vladimir Solovjev i “En kort
berättelse om Antikrist” (1897 respektive 1900) till bilden av “männ-
iskans fiende”. Genom att till stor del lämna den religiösa och mytolo-
giska grunden betraktar båda författarna de sociala och etiska följderna
av Antikrists handlingar på jorden. Förutom de antiutopiska motiven
i verken är även kopplingarna till andra verk intressanta, inte bara till
Uppenbarelseboken, utan också till Dostojevskijs “Legenden om sto-
rinkvisitorn”, vars innehåll har gett upphov till en egen analysmetodik
i det aktuella arbetet.
О.S . Sukhikh
Den konstnärliga gestaltningen av konflikten mellan idén
och människans natur i Dostojevskijs och i Lagerlöfs verk
I artikeln behandlas hur traditionen från Dostojevskijs roman
“Brott och straff” framträder i berättelsen “De fågelfrie”, samt i romaner-
na “Herr Arnes penningar” och “Bannlyst”. Vid analysen av det litterära
materialet används en jämförande typologisk metod som gör det möjligt
att upptäcka likheter och skillnader i hur några viktiga motiv fungerar i de
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

380
två författarnas verk. I artikeln klargörs att en av de konceptuella konflik-
terna som skapar handling i Lagerlöfs författarskap är sammanstötningen
mellan idén och naturen i människans inre, och dessutom har denna mot-
sättning, på samma sätt som i Dostojevskijs roman, en tragisk karaktär.
Dessutom är denna konflikt förbunden med problemet med rättvisa och
barmhärtighet, som i sin tur är direkt kopplat till den specifika förståelsen
av de kristna värderingarna i båda författarnas författarskap.
О.S . Jermakova
Kvinnogestalter i Ibsens drama Hedda Gabler
och i Lagerlöfs roman Charlotte Löwensköld
I artikeln behandlas intertextuella kopplingar mellan Ibsens “Hed-
da Gabler” och Lagerlöfs roman “Charlotte Löwensköld”. Genom att göra
en jämförande analys av karaktärerna Thea Elvsted och Thea Sundler
drar författaren slutsatsen, trots att det finns skillnader mellan de båda
kvinnogestalterna, att Lagerlöf har lånat vissa drag från Ibsens drama
som Ibsen givit Tea Elvsted, och genom att göra detta ger författaren ock-
så förslag på en ny tolkning av Ibsens drama.
Lisbeth Stenberg
Selma Lagerlöfs författarskap
i ett internationellt perspektiv
Selma Lagerlöf är unik i den svenska litteraturhistorien då hon
var den första svensken och kvinnan som tilldelades Nobelpriset i lit-
teratur 1909. Hon var även den första kvinnan som valdes in i Svens-
ka akademien 1914. Till 100-årsminnet av Lagerlöfs inval i Svenska
akademien, 2014, utkom Re–Mapping Lagerlöf som var ett resultat
av en internationell Lagerlöf-konferens i London 2011. Selma Lager-
löf, född 1858, var samtida med den västerländska kvinnorörelsens
framväxt.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

381
År 1848 hölls den först kvinnokongressen i Seneca Falls i USA. Sam-
ma år som Lagerlöf föddes började The English Woman’s Journal att utges
och året därpå utkom Nordens första kvinnotidskrift Tidskrift för hemmet.
I juni 1911 hölls en stor internationell rösträttkongress i Stock-
holm med deltagare från 22 länder. Lagerlöf var hedersgäst och höll ett
bejublat tal, “Hem och stat”, vid en festkväll på operan.Talet hade ett
universalistiskt budskap i samklang med den tidiga kvinnorörelsens idé-
er. I Sverige har den centrala politiskakulturella bilden under 1900-talet
varit “folkhemmet”. Begreppet bör kopplas till den tidiga kvinnorörelsens
tankar kring hur samhället borde förändras.
Kvinnorörelsens idéer var under attack i samtiden men fann
anklang hos läsare över hela världen. ännu idag är dessa värderingar un-
der attack – därför har Lagerlöfs författarskap fortfarande ett mycket an-
geläget budskap och förtjänar att spridas.
T.A . Torstendahl Salytjeva
Selma Lagerlöf i Ryssland – översättningshistoria
och presentation av nya översättningar
Selma Lagerlöfs författarskap uppmärksammades i Ryssland på ett
tidigt stadium. orsaken till det utgörs delvis av det faktum att det fanns
gemensamma drag i hennes sätt att skriva och den ryska litterära traditio-
nen under 1800-talets andra hälft och början av 1900-talet. Ryska läsare
mottog Lagerlöfs verk med igenkännande och förståelse. Efter att Selma
Lagerlöf erhållit Nobelpriset uppnådde publiceringen av hennes verk i
Ryssland sitt maximum (1909–1911). Före ryska revolutionen var Kris-
tuslegender populärast av hennes noveller.
Efter oktoberrevolutionen 1917 var det inte möjligt att diskutera
Lagerlöfs religiösa tankegångar. Därför skrev ryska litteraturvetare om
henne bara som “en stor sagoberätterska”, samtidigt som de underströk
Lagerlöfs antimilitära tankar och hennes sympati för “vanligt folk”. Före
Lagerlöfs bortgång publicerades bara tre böcker av henne i Sovjetunionen
(d.v.s. efter 1917).
Under perioden efter andra världskriget och början av 1990-talet
utkom inte många verk av Lagerlöf, medan däremot Nils Holgerssons un-
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

derbara resa genom Sverige gavs ut i millionupplagor många gånger och
på olika platser i Sovjetunionen. Ett år efter firandet av hundraårsjubileet
av Selma Lagerlöf publicerades en ny översättning av Gösta Berlings saga
(1959). År 1964 utgavs två noveller av henne.
I Leningrad och i Sankt-petersburg utgavs 1991 – 1993 Selma La-
gerlöfs verk i fyra band. Det var en händelse i litteraturlivet i Ryssland efter
perestrojka. 2011 publicerades Mårbacka och två år senare Ett barns memo-
arer och Dagbok för Selma Ottilia Lovisa Lagerlöf. År 2015 utgavs Lagerlöfs
samlade verk i en upplaga som bestod av tidigare översättningar.
I vår bok finns nya översättningar av följande Lagerlöfs verk: Dun-
ungen, Bröllopsmarschen, Artilleristen, Dimman, En värmlandssägen. För
första gången på ryska publicerar vi dessutom Selma Lagerlöfs Tal på
Svenska akademiens högtidsdag den 20 december 1926, samt per olov En-
quists drama Bildmakarna och Efterord till Bildmakarna som handlar om
Lagerlöf och hennes konstnärskaps hemligheter.
I.V. Matytsina
Översättarens strategier: självredigering
som en viktig del av processen
(exemplifierat på en översättning
av L agerlöfs berättelse Artilleristen)
Artikeln “Självredigering som en viktig del av processen” är en
komplex och dynamisk undersökning av en översättning av Lagerlöfs
“Artilleristen”. Artikelförfattaren framträder här både i rollen som över-
sättare och som lingvist och översättningsvetare, genom att metodiskt
analysera de olika översättningsvarianterna, från den allra första, från
utkastet, till den allra sista. De förändringar som originalfraserna genom-
går delas in i grupper och systematiseras utifrån om de utförts på grund
av språkens typologiska skillnader eller på grund av textens konstnärliga
särdrag, dess stil, eller dess rytmiska organisation.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

383
Innehåll
Inledning ..........................................................
9
E. Pivovar [Hälsningsord] ........................................... 16
P. Ericson [Hälsningsord] ........................................... 18
S. Ingvarsson [Hälsningsord] ........................................ 19
K. Bratteby [Hälsningsord] ......................................... 21
Selma Lagerlöfs samhälleliga åsikter
Anna Bohlin
Nils Holgersson och nationalismen
Översättning från svenska V.A . Petrunitjeva ....................
25
Anna Nordlund
Bannlyst och den kvinnliga rösten
Översättning från svenska M.O . Dubovitskaya ..................
47
А.S. Polusjkin
Selma Lagerlöfs relation till Svenska Akademien ...............
62
Selma Lagerlöfs kristenetik
J.V. Korolinskaja
om gränserna för en kristen tolkning av Selma Lagerlöfs romaner.
Kurkan som en social institution ..............................
89
P.А . Lisovskaja
Evangeliemotiv i Selma Lagerlöfs prosa .......................
109
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

384
N.A. Press
personlighetens andliga förändring
i Selma Lagerlöfs Kristuslegender ..............................
125
Selma Lagerlöfs prosa: komparativaspekt
D.V. Koblenkova
Aleksandr pusjkins Postmästaren,
Nikolaj Gogols En galnings dagbok
och Selma Lagerlöfs roman Kejsarn av Portugallien:
om typologiska och kontaktförbindelser
i rysk och svensk prosa på 1800 – och 1900-talen ...............
137
Т.V . Koltjeva
Antiutopiska motiv i Selma Lagerlöfs Antikrists mirakler
och i En kort berättelse om Antikrist av den ryske filosofen
Vladimir Solovjov ...........................................
159
О.S . Sukhikh
Den konstnärliga gestaltningen av konflikten mellan idén
och människans natur i Dostojevskijs och i Lagerlöfs verk ....... 172
О.S . Jermakova
Kvinnogestalter i Ibsens drama Hedda Gabler
och i Lagerlöfs roman Charlotte Löwensköld .................... 184
Lisbeth Stenberg
Selma Lagerlöfs författarskap
i ett internationellt perspektiv ................................
193
Nya översättningar – teori och praktik
T.A . Torstendahl Salytjeva
Selma Lagerlöf i Ryssland – översättningshistoria
och presentation av nya översättningar ........................
201
I.V. Matytsina
Översättarens strategier: självredigering som en viktig
del av processen (exemplifierat på
en översättning av Lagerlöfs berättelse Artilleristen) ............ 211
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Selma Lagerlöf
Dunungen. Översättning från svenska N.N. Fjodorova ...........
232
Bröllopsmarschen. Översättning från svenska M.B. Ludkovskaja .... 258
Artilleristen. Översättning från svenska I.V . Matytsina ..........
262
Dimman. Översättning från svenska V.A . Petrunitjeva ...........
266
Tal på den Svenska Akademiens högtidsdag den 20 december 1926.
Översättning från svenska V.A . Petrunitjeva ....................
273
En Värmlandssägen. Översättning från svenska J.V. Kolesova ....
286
Per Olov Enquist
Bildmakarna. Översättning från svenska A.A . Afinogenova .......
292
En efterskrift. Översättning från svenska A.A . Afinogenova .......
345
Presentation av författarna [på ryska] ................................ 370
Presentation av författarna [på svenska] .............................. 372
Sammanfattning ................................................... 374
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

386
Contents
From the editorial board ............................................
9
E.I . Pivovar [Welcome remarks] ..................................... 16
P. Ericson [Welcome remarks] ....................................... 18
S. Ingvarsson [Welcome remarks] .................................... 19
K. Bratteby [Welcome remarks] ..................................... 21
Social views of S. Lagerlöf
A. Bolin
Nils Holgersson and nationalism.
Translation from Swedish by V.А . Petrunicheva ..................
25
A. Nordlund
The novel “Excommunicated” and the voice of a woman.
Translation from Swedish by M.O. Dubovitskaya ................
47
A.S. Polushkin
Selma Lagerlöf and the Swedish Academy .....................
62
Christian ethics of S. Lagerlöf
Yu.V. Korolinskaya
on the question of boundaries in Christian
interpretation of novels by S. Lagerlöf.
The Church as a Social Institute ..............................
89
P.A . Lisovskaya
Gospel motives in Selma Lagerlöf’s prose ......................
109
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

387
N.A . Press
The motive of spiritual transformation of personality
in S. Lagerlöf’s cycle “Christ Legends” .........................
125
S. Lagerlöf’s prose.
A comparative aspect
D.V. Koblenkova
“Station master” by A.S . pushkin,
“The Dairy of a Madman” by N.V. Gogol
and S. Lagerlöf’s novel “The Emperor of portugallia”:
on the problem of contacts and typological relations
in Russian and Swedish prose of the 19–20th centuries .........
137
T.V . Kolcheva
Anti-utopian motives in
Selma Lagerlöf’s novel “Miracles of Antichrist”
and in the “Brief History of Antichrist” by
philosopher Vladimir Solovyov ...............................
159
O.S . Sukhikh
Art translation of a conflict between ideas and nature
in “Crime and punishment” by F.M. Dostoyevsky
and in the works of S. Lagerlöf: “The outcasts”,
“Mr. Arne’s Hoard”, “The Excommunicated” ...................
172
O.S . Ermakova
Female images in the drama “Hedda Gabler” by H. Ibsen
and S. Lagerlöf’s novel “Charlotte Löwensköld” ................
184
L. Stenberg
The importance of Selma Lagerlöf’s works
in the international context .................................. 193
New translations.
Theory and practice
T.A . Torstendahl Salycheva
Selma Lagerlöf in Russia: the history of published
translations and presentation of some new ones ................
201
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

I.V. Matytsina
Self-editing as part of the translation process
(by the example of translation of S. Lagerlöf’s story
“The Cannoneer”) ........................................... 211
S. Lagerlöf
The Chick. Translation from Swedish by N.N. Fedorova ..........
232
The Wedding March.
Translation from Swedish by M.B. Lyudkovskaya ................
258
The Cannoneer. Translation from Swedish by I.V. Matytsina ......
262
Tye Fog. Translation from Swedish by V.А . Petrunicheva .........
266
Speech at the ceremonial meeting of the Swedish Academy
December 20, 1926. Translation from Swedish by V.A. Petrunicheva ... 273
Vermlandish legend. Translation from Swedish by Yu.V. Kolesova ...
286
P.O. Enquist
Figures. Translation from Swedish by A.A . Afinogenova ..........
292
Afterword to the play “Figures”.
Translation from Swedish by A.A . Afinogenova ..................
345
General data about the authors ......................................
370
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

The Secrets of Artistry: Ethics, Religion, and Aesthetics in
Selma Lagerlöf’s Authorship.
This book is published close to the date when 160 years have
passed since Selma ottilia Lovisa Lagerlöf (1858–1940) was born. She
was the first female Nobel prize winner in literature (1909). Material from
a conference with papers by Russian and Swedish participants, some of
them researchers others translators, constitutes the basis of the book.
Historians as well as literary historians present articles that offer new
views of specific problems and new methods applied to Lageröf’s works.
Beside these the anthology includes translations of some prose stories and
a speech by her and, in addition, here is published a Russian translation of
a play “Bildmakarna” (The picture makers) by the Swedish prose author
and playwright per olov Enqvist.
The book is intended for Scandinavian studies experts – researchers,
students and lecturers as well as general readership.
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

СЕКРЕТЫ МАСТЕРСТВА
Этика, религия, эстетика
в творчестве Сельмы Лагерлёф
Материалы научной конференции,
посвящённой 20-летию
Российско-шведского
учебно-научного центра РГГУ
Москва, 3–4 марта 2016 г.
Реда ктор О.Н. Панкова
Корректор Ж.П. Григорьева
Компьютерная верстка Е.Б. Рагузина
Художник Вероника Филимонова
Научное электронное издание
Минимальные системные требования определяются соответствующими
требованиями программ Adobe Reader версии не ниже 11-й
либо Adobe Digital Editions версии не ниже 4.5
для платформ Windows, Mac OS, Android и iOS; экран 10ʺ
Российский государственный
гуманитарный университет
125993, Москва, Миусская пл., 6
Тел.: (499) 973-42 -06
Подписано к использованию 15.02.2019
Формат 13,0×18,5 см
Гарнитура Petersburg
Электронная версия данной книги подготовлена
Агентством электронных изданий «Интермедиатор»
Сайт: http://www.intermediator.ru
Телефон: (495) 587-74 -81
Эл. почта: info@intermediator.ru
Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»

Copyright ОАО«ЦКБ«БИБКОМ»&ООО«AгентствоKнига-Cервис»