/
Теги: всеобщая история средние века (v – xv вв) история средних веков история женщин средневековая культура средневековье
ISBN: 978-5-389-25735-1
Год: 2025
Текст
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ
УДК 94(4)
ББК 63.3(0)4
Г51
ISBN 978-5-389 -25735-1
© А. С. Лисицына, перевод, 2025
© Издание на русском языке, оформление.
ООО «Издательская Группа
„Азбука-Аттикус“», 2025
Издательство Азбука®
Frances Gies and Joseph Gies
WOMEN IN THE MIDDLE AGES
Copyright © 1980 by Frances Gies and Joseph Gies
Published by arrangement with Harper Perennial,
an imprint of HarperCollins Publishers
All rights reserved
Перевод с английского Анны Лисицыной
Оформление обложки Вадима Пожидаева-мл.
Подбор иллюстраций Александра Сабурова
В оформлении использованы иллюстрации
© Shutterstock/fotodom/ и © iStock/Getty Images Plus/
Содержание
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Введение в контекст
ГЛАВАI.Женщинывистории........................
11
ГЛАВА II. Женщины в эпоху раннего Средневековья . . . 27
ГЛАВАIII.Женщиныифеодализм ....................
51
ГЛАВАIV.ЕваиДеваМария.......................... 66
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Женские портреты
ГЛАВА V. Аббатиса: Хильдегарда Бингенская . . . . . . . . . . 101
ГЛАВА VI. Правящая королева: Бланка Кастильская . . . . 155
ГЛАВА VII. Высокородная дама:
ЭлеонораПлантагенет(деМонфор) .................. 191
ГЛАВАVIII.ЖенаПетра-пахаря....................... 225
ГЛАВА IX. Трудящаяся горожанка: Агнес ли Патиньер
изДуэ.Женщиныисредневековыегильдии ........... 258
ГЛАВА X. Жена итальянского купца:
МаргаритаДатини................................... 288
ГЛАВА XI. Представительница джентри:
МаргаретПастон.................................... 326
ГЛАВАXII.Заключительныештрихи.................. 359
Примечания ........................................ 368
Библиография ...................................... 395
С любовью посвящается Дори
Благодарности
При работе над книгой использовались материалы
Библиотеки Конгресса и Маккелдинской библиотеки
Мэрилендского университета.
Авторы выражают благодарность профессору Ка-
лифорнийского университета в Сакраменто Марджо-
ри Уэйд, которая ознакомилась с рукописью и сде-
лала ряд ценных замечаний; британскому фотографу
Холлэму Эшли, предоставившему снимки и информа-
цию о поместьях семьи Пастон в Норфолке; Кларе
Фантеки из Управления по культуре и туризму г. Пра-
то и вице-президенту Сберегательного банка Прато
доктору Марио Бернокки, которые помогали с подбо-
ром источников о Маргарите Датини.
11
ГЛАВА I
Женщины в истории
традиционной историографии, сосре-
доточенной на событиях политического и воен-
ного характера, слабому полу почти не уделялось
внимания. Оно и понятно: немного найдется жен-
щин, преуспевших на этих типично мужских по-
прищах. Когда историкам все же доводилось пи-
сать о таких героинях, они снисходительно при-
знавали за ними умение вести себя «по-мужски»,
сводя к тому все их заслуги: дескать, некая доб-
лестная воительница повела за собой солдат, про-
явив «достойную мужчины отвагу», а выдающая-
ся правительница отличалась «поистине муж-
ским умом».
Смещение акцента на социально-культурные
и экономические аспекты истории привело к то-
му, что прежний односторонний подход посте-
пенно изживается. Однако на этом пути предсто-
ит еще большая работа, если мы хотим получить
12
Женщины в Средние века
действительно взвешенную картину прошлого,
в которой будут на равных представлены оба пола.
Объективно осветить роль женщины в эпоху
Средневековья — задача особенно трудная, и де-
ло тут в первую очередь в специфике источни-
ков. Обращаясь к сочинениям Отцов церкви, бо-
гословов и проповедников, исследователи зачас-
тую некритично оценивают достоверность этих
трудов, не учитывают сферы реального влияния
и характера целевой аудитории этих текстов.
(С тем же успехом по новой церковной литера-
туре можно было бы заключить, что сегодняш-
ние католики не пользуются противозачаточны-
ми.) Юридические кодексы и толкования законо-
дательных норм тоже оказываются не слишком
надежным подспорьем. Взять хотя бы концеп-
цию известного правоведа XVIII века Уильяма
Блэкстона, утверждавшего, что на протяжении
всей античной и средневековой истории женщи-
ны были полностью лишены личных и имущест-
венных прав. До недавнего времени это искажен-
ное представление слепо принималось на веру.
Нельзя полностью полагаться и на литературные
произведения — рыцарские романы, поэмы, нра-
воучительные рассуждения, рассказы. А между
тем многие склонны трактовать их буквально, не
делая скидки на художественные преувеличения
и сатирический гротеск.
Есть и другая проблема: можем ли мы адекват-
но судить о жизни средневековых женщин с се-
13
Часть первая. Введение в контекст
годняшних позиций? От тех далеких веков нас
отделяет огромная дистанция, и не только хро-
нологическая: в каком-то смысле даже античный
мир к нам ближе, чем Средневековье. Социаль-
ные установления эпохи — феодальные отноше-
ния, манориальная система, ремесленные гиль-
дии — кажутся нам чуждыми и экзотичными. Суро-
вые неприступные замки, служившие жилищами
власть имущих, приобрели какой-то полусказоч-
ный ореол, не говоря уже о рыцарских кодексах,
турнирах, ритуалах, оружии, доспехах: весь этот
диковинный антураж отдает научной фантасти-
кой. Точно так же и люди — равно мужчины
и женщины — воспринимаются как застывшие
декоративные фигурки в иллюстрированных ма-
нускриптах или изображения на соборных вит-
ражах, а никак не живые существа из плоти и кро-
ви, наши собственные предки.
Наконец, многое упирается в саму продолжи-
тельность средневековой эпохи, охватывающей
более тысячи лет. За это время европейский кон-
тинент пережил целый ряд знаменательных из-
менений: Великое переселение народов, которое
сопровождалось притоком новых идей и «свежей
крови» с востока на территорию распадающей-
ся Римской империи; катастрофический хозяй-
ственный упадок и стремительное возрождение;
технические изобретения с далеко идущими по-
следствиями; восстания и бунты, перестроившие
социально-классовый ландшафт. Женское населе-
ние эти перипетии затрагивали не меньше, чем
14
Женщины в Средние века
мужское. А значит, трудно делать по поводу роли
женщин какие-либо обобщения, которые были
бы справедливы для тысячелетия в целом.
Что касается раннего Средневековья, то со-
ответствующие документальные свидетельства
немногочисленны, что объясняется самим харак-
тером эпохи, недаром именуемой Темными ве-
ками, — эпохи массовых этнических перемеще-
ний, образования варварских королевств и эко-
номического кризиса. В следующей главе кратко
излагаются основные известные нам факты о по-
ложении женщин в этот бурный период, кото-
рый вызывает огромный интерес историков, но
в то же время дает прискорбно мало материала.
В остальных главах первой части речь пойдет
о социальных сдвигах, ознаменовавших конец
Темных веков европейской истории, и о господ-
ствовавших в ту пору взглядах на место женщи-
ны в обществе.
Вторая, и главная часть книги содержит очер-
ки о конкретных женщинах: на их примере мы по-
пытаемся понять, как на самом деле жилось пред-
ставительницам слабого пола в период Высокого
Средневековья, который длился приблизительно
с 1100 по 1500 год. Судьбы героинь просле-
живаются с опорой на документальные источ-
ники: исторические хроники, данные фискаль-
ного и хозяйственного учета, частноправовые
акты, делопроизводственные материалы, днев-
ники и письма.
15
Часть первая. Введение в контекст
Чем определялась жизнь женщины в инте-
ресующую нас эпоху? Современных исследовате-
лей, как правило, занимают вопросы социально-
экономического статуса средневековых женщин
по сравнению с мужчинами. Нельзя, однако, ис-
ключать из рассмотрения важнейшие факторы
качества жизни, касавшиеся в равной мере обоих
полов. По нынешним меркам доиндустриальное
общество располагало весьма ограниченными
энергетическими ресурсами, но это не значит,
что оно было враждебно прогрессу. Следователь-
но, особого внимания заслуживает уровень техно-
логического и хозяйственного развития: от него
зависели трудовые, санитарные и культурно-бы-
товые условия (жилье, питание, одежда), безопас-
ность и благоустройство поселений, возможно-
сти для самореализации.
Другой принципиальный момент, касающий-
ся уже исключительно женщин, — состояние аку-
шерского дела. Вплоть до наступления эры ан-
тисептиков и совершенствования техники родо-
вспоможения в XIX веке материнская смертность
оставалась невероятно высокой. Процесс родов
протекал крайне мучительно и травматично, что
нередко приводило к летальному исходу, — и иму-
щественное положение женщины тут ничего не
решало. Если не считать разного рода снадобий
и припарок, тогдашние врачи и повитухи не зна-
ли почти никаких средств, способных облегчить
роды. Многие проблемы и страхи, связанные
с деторождением, нашли отражение в средневе-
16
Женщины в Средние века
ковом гинекологическом трактате «Женские бо-
лезни», который приписывается медицинской
школе Салерно. Любопытно, впрочем, что в тек-
сте содержатся не только нелепые с точки зре-
ния современной науки предписания (вроде ре-
комендации растирать тело роженицы розовым
маслом, давать ей пить сироп с уксусом, настой
опилок слоновой кости или ястребиного поме-
та, класть ей в руку магнит, вешать на шею ко-
ралл и т. п.), но и вполне дельные советы. Напри-
мер, по поводу тазового предлежания говорит-
ся: «Ежели младенец рождается неправильным
образом, то есть выходит не головкою, но ручка-
ми или ножками вперед, то повивальная бабка
должна, смочив ладонь свою отваром льняных
семян и пажитника, мягкими и бережными дви-
жениями привести ребенка в нужное положе-
ние»
1
.
Прерывание беременности, конечно, тоже
было сопряжено с серьезным риском для женско-
го организма, но практиковалось с глубокой древ-
ности. А вот различные методы контрацепции —
от барьерных и химических до магических — не
находили широкого применения, а главное, ред-
ко давали желаемый результат. Зачатие так или
иначе происходило; другой вопрос — чем закан-
чивалась беременность.
Перечислим еще несколько факторов, кото-
рые влияют на качество жизни женщины в лю-
бую историческую эпоху.
17
Часть первая. Введение в контекст
Во-первых, банальное выживание. В разные
исторические периоды во многих культурах были
распространены традиции убийства младенцев
женского пола — своеобразный способ селектив-
ного регулирования народонаселения. Обосно-
вывался такой инфантицид, как правило, мнимой
неполноценностью девочек — физической, умст-
венной и моральной. На деле причины лежа-
ли, разумеется, в чисто экономической плоскос-
ти: затраты на воспитание дочери и ее приданое
обычно не покрывались ее вкладом в жизнеобес-
печение семьи. Какой толк в таких «инвестици-
ях», если они делаются фактически в пользу ее
будущего мужа?
Во-вторых, условия брака. Помимо добро-
вольности или принудительности брачного сою-
за, а также минимального возраста вступления
в брак для юношей и девушек, к ним относят-
ся: принятая в обществе форма брачного сою-
за (моногамия или полигамия, когда на первый
план выходят биологические функции женщи-
ны в ущерб ее личным и социально-экономиче-
ским интересам); проявления гендерной сегре-
гации (будь то изоляция в пространстве — гареме
или гинекее — либо дискриминация в обществен-
ной жизни, когда женщине навязывают роль до-
мохозяйки, отказывая ей в возможности про-
явить себя в бизнесе, политике и религии); отно-
шение социума к супружеской измене и разводу
(в этой области почти во все эпохи господство-
вали двойные стандарты).
18
Женщины в Средние века
В-третьих, права собственности. Речь идет
о праве женщины самостоятельно владеть зем-
лей; наследовать, завещать и продавать имуще-
ство; заниматься индивидуальной коммерческой
деятельностью; распоряжаться своим приданым
(деньгами, земельными владениями или ины-
ми ценностями, полученными от родителей при
вступлении в брак).
Не менее важны и юридические права и их огра-
ничения, связанные, например, с возможностью
или невозможностью для женщины подавать ис-
ки и жалобы, отстаивать свое дело в суде, давать
свидетельские показания, удостоверять завеща-
ния.
Далее стоит назвать образование, иначе гово-
ря — средний уровень грамотности и культуры
женского населения по сравнению с мужским.
Особая категория — диспропорции в профессио-
нальной деятельности, то есть принятое в социу-
ме распределение занятий по половому призна-
ку, включая различие между «серьезной» рабо-
той в публичной сфере и «несерьезным» трудом
в сфере частной. В большинстве культур ведение
домашнего хозяйства, рукоделие и многие домаш-
ние ремесла исторически считались обязанно-
стью женщин. При этом в общественном созна-
нии эти виды деятельности сильно уступали по
значимости «настоящей» мужской работе (и не
важно, что на женские плечи ложилось и пряде-
ние, и ткачество, и шитье, не говоря уже о боль-
19
Часть первая. Введение в контекст
шинстве технологических процессов, связанных
с заготовкой продуктов и приготовлением пищи).
Женщины нередко бывали заняты и во «внеш-
нем» труде: наравне с мужчинами работали в по-
лях, конторах, лавках и даже в шахтах, но плати-
ли им обычно меньше.
Еще одним фактором являются предусмотрен-
ные законом формы участия женщин в политиче-
ской жизни: право лично возглавлять государство
или выполнять лишь церемониальные и соци-
альные функции в качестве супруги монарха; воз-
можность занимать должности в органах власти
и городского самоуправления, участвовать в ра-
боте политических институтов, быть судьями.
Наконец, нужно упомянуть религиозную право-
способность: положение женщин в религиозной
общине в сравнении с мужчинами, возможность
становиться священниками и занимать высокое
положение в церковной иерархии.
В чем причины всепроникающей мизогинии,
сопровождавшей человечество и в первобытную,
и в античную, и в средневековую эпоху, и даже
в период Нового времени? Историки и антропо-
логи пытаются объяснить это сложное явление
через призму фрейдизма и марксизма: мол, муж-
чины ненавидят представительниц слабого пола
и испытывают страх перед их сексуальностью из-
за нереализованных влечений, связанных с эди-
повым комплексом, или стремятся закабалить
20
Женщины в Средние века
женщину, превращая ее, по выражению Энгель-
са, «в рабу [своих] желаний, в простое орудие де-
торождения»2
.
С глубокой древности женщинам — и в первую
очередь их физиологии — приписывали загадоч-
ную магическую силу. Плиний Старший в I веке
н. э. указывал, что некоторые продукты и выде-
ления женского организма обладают удивитель-
ными свойствами. Например, пепел от сжигания
женских волос излечивает воспаления глаз и кож-
ные высыпания, избавляет от опрелостей у мла-
денцев, а в смеси с медом помогает при подагре,
заживляет раны и язвы. Кроме того, запах это-
го пепла, как убежден автор «Естественной исто-
рии», отпугивает змей. Молоко кормящей жен-
щины писатель рекомендует как лекарство от
лихорадки, тошноты и многих других недугов,
а слюну женщины, которая некоторое время пос-
тилась, называет «действенным средством про-
тив воспаления глаз». Приводит он и такое на-
блюдение: «Я заметил, что, если повязать на го-
лову женскую грудную косынку, можно облегчить
головную боль»3
.
Но самым мощным действием обладают ме-
сячные выделения. «От контакта с ними скисает
виноградное сусло, становятся бесплодны пло-
довые деревья, отмирают привои, высыхают по-
беги в огороде, опадают еще не вызревшие пло-
ды с деревьев, блеск зеркал становится тусклым
21
Часть первая. Введение в контекст
от одного их отражения, блекнет лезвие ножа
и красота слоновой кости, пчелиные ульи гибнут,
ржа тотчас разъедает железо и даже медь, а ужас-
ный их запах, что наполняет воздух, приводит
в бешенство чующих его собак, и становятся ядо-
витыми их укусы»
4
. Во время солнечного затме-
ния соитие с менструирующей женщиной смер-
тельно опасно.
Впрочем, по сообщению того же Плиния,
«ядовитая» менструальная кровь может находить
и полезное применение в качестве инсектицида:
«Если женщина [в период менструации], оголив-
шись, обойдет хлебное поле, то гусеницы, черви,
жуки и прочие вредители опадут на землю»5
. Это
открытие якобы было впервые сделано в Каппа-
докии: когда требуется защитить посевы от на-
шествия насекомых, тамошние женщины во вре-
мя месячных «проходят через пашни, подняв
одежду выше пояса»
6
.
У древних иудеев было столь же брезгливое
и настороженное отношение к специфически
женским телесным функциям. В Книге Левит чи-
таем: «Если женщина имеет истечение крови...
то она должна сидеть семь дней во время очи-
щения своего, и всякий, кто прикоснется к ней,
нечист будет до вечера; и всё, на чем она ляжет
в продолжение очищения своего, нечисто; и всё,
на чем сядет, нечисто; и всякий, кто прикоснет-
ся к постели ее, должен вымыть одежды свои
22
Женщины в Средние века
и омыться водою и нечист будет до вечера... ес-
ли переспит с нею муж, то... нечист будет семь
дней»7
. Плотские сношения с только что родив-
шей женщиной также возбранялись. Если на свет
появлялся мальчик, запрет требовалось выдер-
живать семь дней, если девочка — две недели.
Кроме того, в течение тридцати трех и шести-
десяти шести дней соответственно женщина не
могла «ни к чему священному... прикасаться
и к святилищу... приходить, пока не исполнятся
дни очищения ее»
8
.
Христианская церковь переняла эту ветхоза-
ветную систему предписаний и табу. Соответст-
венно, в новой религии возникает запрет на по-
ловой акт с менструирующей женщиной, а также
вводится обряд «воцерковления», то есть воз-
вращения молодой матери в лоно церкви по ис-
течении определенного срока после родов. До
тех пор женщина считалась нечистой: ей не доз-
волялось печь хлеб и вообще готовить пищу; она
не могла прикасаться к святой воде в храме, да-
бы ее не осквернить.
Мизогинии издавна способствовали не толь-
ко таинственные странности женского организ-
ма, но и распространенное среди большинства
мужчин отношение к сексу. Отношение это было
характерно для всех культур, в которых дейст-
вовали строгие нормы половой морали, а сексу-
альные потребности считались греховной сла-
23
Часть первая. Введение в контекст
бостью, свойственной именно мужчинам. Отсю-
да — страх и недоверие, продиктованные самим
фактом женской привлекательности.
Отчасти причины женоненавистничества кро-
ются и в самом патриархальном укладе. В обще-
стве, где доминируют мужчины, женщинам авто-
матически отводится подчиненное место, их счи-
тают существами ущербными, второсортными,
чуждыми.
На словах христианство декларировало рав-
ноправие всех членов общины, независимо от
пола, этнической принадлежности и социально-
го положения. «Ибо все вы сыны Божии по вере
во Христа Иисуса, — пишет апостол Павел. — Нет
уже иудея, ни язычника; нет раба, ни свободно-
го; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы
одно во Христе Иисусе»
9
. Увы, эти громкие фра-
зы затушевались на фоне других посланий апо-
стола, где он высказывается не столь однознач-
но. В проповедях и текстах позднейших авторов,
правда, слышатся некоторые отголоски ранне-
христианских демократических идеалов, но все-
таки очевидно, что идея равенства (и не только
между полами, но даже между мужчинами) ни-
когда не была присуща средневековому мировоз-
зрению. Теории о равенстве между мужчинами
появляются не ранее XVIII столетия, а о равен-
стве между мужчиной и женщиной — и того поз-
же, в XIX веке.
24
Женщины в Средние века
В целом для Средневековья не была характер-
на «феминистская» рефлексия по поводу дискри-
минации женщин и самой их гендерной индиви-
дуальности. Несмотря на ущемленное социальное
положение, со стороны слабого пола не раздава-
лось никаких протестующих голосов, никаких,
говоря словами современной журналистки, «сте-
наний и сетований» на «вечные страдания, кото-
рым не видно конца»
10
. К числу немногих жен-
щин, выступавших от имени и в защиту своего
пола, принадлежала Кристина Пизанская — мыс-
лительница и поэтесса при дворе французского
короля Карла VI, жившая на рубеже XIV–XV ве-
ков. Известны и другие средневековые писатель-
ницы, но Кристина занимает в этом ряду особое
место: в ее творчестве впервые отчетливо звучит
тема достоинства женщин и выражается осозна-
ние особого их места и роли в обществе. По сути
дела, ее можно назвать одной из ведущих пред-
ставительниц протофеминизма.
Кристина родилась приблизительно в 1364 го-
ду в Венеции. Когда девочке было пять лет, ее
отца11 пригласили на должность медика ко двору
французского короля Карла V, и семья перебра-
лась в Париж. Кристина получила хорошее обра-
зование — на радость отцу, «который... не верил,
что обучение наукам портит женщин», но вопре-
ки воле матери, желавшей видеть дочь «за прял-
кой и простодушными девичьими занятиями»
и не одобрявшей ее «продвижение в науках»
12
.
25
Часть первая. Введение в контекст
В возрасте пятнадцати лет Кристину выдали за-
муж за королевского секретаря, а после его смер-
ти в 1390 году она осталась с тремя детьми на ру-
ках. Чтобы прокормить семью, молодая вдова
берется за перо и начинает зарабатывать лите-
ратурным трудом, пользуясь покровительством
Карла VI и его жены Изабеллы Баварской, гер-
цога Орлеанского, герцога Бургундского и других
знатных особ. Некоторые сочинения Кристины
созданы по заказу богатых меценатов и выдер-
жаны в русле художественных канонов эпохи:
помимо прочего, она обращается к популярному
в светских кругах жанру любовной баллады. Дру-
гие тексты ее авторства выходят за рамки тради-
ции и необычны тем, что писательница опирает-
ся на личный опыт и говорит о собственных пе-
реживаниях. К этой второй категории относятся
поэмы, в которых Кристина оплакивает кончи-
ну мужа, выражает свои религиозно-нравствен-
ные взгляды или рассуждает о горестной участи
слабого пола. Ее поэма «Послание богу Любви»
(L’Epistre au Dieu d’Amours) — манифест в защиту
женщин от клеветнических нападок. По мнению
Кристины, корень зла — в предрассудках муж-
чин, которые в молодости любили женщин, но,
состарившись и сделавшись неспособны к плот-
ским утехам, прониклись к дамам мстительным
чувством. Кристина пишет, что только женщи-
ны никогда не предавали и не оставляли Иисуса.
Поруганный, израненный, испускающий дух, Он
Женщины в Средние века
всеми был покинут — всеми, но только не женщи-
нами. Конечно, и в Библии, и в человеческой ис-
тории можно найти примеры нечестивиц, осуж-
денных на вечные муки, но это редчайшие исклю-
чения. Большинство женщин не таковы. Они, по
словам поэтессы:
Не сеют зло, обиды не чинят,
Домы не жгут и ближних не теснят,
Не властвуют насильством и коварством,
Не разоряют княжества и царства,
Не губят душ ни ядом, ни мечом,
Не истязают ни железом, ни огнем,
Не грабят, лихоимствуя лукаво,
Не посягают на чужое право 〈...〉
Не затевают брани и расправы...
13
Поэтесса заключает: «А стало быть, есть вес-
кие причины, / Чтоб их любил и уважал мужчи-
на. 〈...〉 Почтенье им пристало воздавать, / Ведь
женщина — сестра, подруга, мать»
14
.
Кристина была красноречивой защитницей
феминизма, но ее прогрессивные взгляды остава-
лись единичным явлением — причем не только
в XIV столетии, но и много веков спустя.
27
ГЛАВА II
Женщины в эпоху
раннего Средневековья
ятивековая история Римской империи
(27 г. до н. э. — 476 г. н. э.) отмечена серьезны-
ми завоеваниями в области прав и свобод жен-
щин по сравнению с их статусом в городах-госу-
дарствах Греции и в Римской республике. В Афи-
нах, например, по оценке историка Верна Буллоу,
«положение женщин было чуть ли не самым тя-
гостным за всю историю западного мира»
15
. Афи-
нянок отдавали замуж без их согласия, они про-
водили жизнь затворницами в гинекее, имели
минимум имущественных прав и состояли под
опекой родственников мужского пола. При ре-
шении вопросов, связанных с прелюбодейством
и расторжением брака, применялись двойные
стандарты. В республиканском Риме дело обстоя-
ло немногим лучше.
Совсем иную картину мы наблюдаем в эпоху
поздней Римской империи: к тому времени на
28
Женщины в Средние века
большей части тогдашней Западной Европы жен-
щины не только добились фактического равен-
ства с мужчинами в области семейно-брачных
и имущественных прав, но и пользовались из-
вестной экономической независимостью. Поло-
жение слабого пола улучшилось настолько, что
некоторые историки XIX века даже усматривали
в такой «эмансипации» одну из причин падения
Рима.
Совершеннолетние римлянки практически
свободны от опеки мужчин; супруге позволи-
тельно подать на развод; за ней остается право
собственности на приданое; дочери (с некоторы-
ми ограничениями) признаются законными на-
следниками наряду с сыновьями. Кроме того, сла-
бый пол играет важную роль в религиозной жиз-
ни: жены совместно с мужьями распоряжаются
обрядами домашнего культа, целомудренные де-
вы служат весталками, иные становятся верхов-
ными жрицами. Существуют даже чисто женские
культы, к участию в которых не допускаются муж-
чины. Политических прав римлянки формально
лишены (в частности, не могут занимать адми-
нистративные должности и участвовать в работе
местного самоуправления), но через мужей не-
редко оказывают заметное влияние на государ-
ственные дела.
Девушки из знатных семейств получали хоро-
шее образование. Известно, например, что жена
Плиния Младшего (ок. 61 — ок. 113 гг. н. э.) Каль-
пурния обладала тонким литературным вкусом
29
Часть первая. Введение в контекст
и необычайно высоко ценила произведения му-
жа. «Она поет мои стихи и даже аккомпанирует
себе на кифаре: у нее не было учителя музыки;
ее учила любовь, лучший наставник»
16
, — радует-
ся польщенный супруг. Впрочем, отнюдь не все
мужчины столь доброжелательно оценивали жен-
ские интеллектуальные увлечения. Современник
Плиния Ювенал в одной из своих сатир высмеи-
вает типичную «ученую матрону», которая вмес-
то музыки и рукоделия занимается вопросами по-
литики и права и вдобавок рвется осчастливить
окружающих своими суждениями о поэзии: «Ри-
торы ей сражены, грамматики не возражают, /
Все вкруг нее молчат, ни юрист, ни глашатай не
пикнут»
17
.
Знаменитый Отец церкви IV века блаженный
Иероним придавал большое значение женскому
образованию. Когда он жил в Риме, вокруг него
сложился кружок благочестивых патрицианок,
для которых он устраивал на Авентинском хол-
ме занятия по чтению и изучению Писания. В по-
слании, адресованном невестке одной из своих
знатных учениц, пресвитер дает наставления по
поводу воспитания ее малолетней дочери, выска-
зывая идеи, во многом созвучные педагогике на-
шего времени:
Нужно сделать ей буквы либо буковые18
, либо
из слоновой кости и назвать их ей. Пусть играет
ими и играючи обучается. И пусть она запоминает
не только порядок букв и не только по памяти на-
певает их названия, но пусть ей неоднократно пу-
30
Женщины в Средние века
тают и самый порядок, перемешивая средние бук-
вы с последними, начальные со средними, дабы
она знала их не только по звуку, но и по виду. Ко-
гда же она еще нетвердою рукою начнет водить
стилем по воску, то пусть кто-нибудь водит ее неж-
ными пальчиками, или пусть на таблице начерта-
ют ей буквы, чтобы она шла по бороздкам и не
могла бы сбиться в письме, следуя указанным кон-
турам. За составление слогов ее награждать: по-
ощрять такими подарками, которые приятны в ее
возрасте. Пусть у нее при учении будут подруги для
соревнования: похвалы им пусть задевают ее за жи-
вое. Не надо ее бранить за медлительность, но по-
хвалами возбуждать ее усердие, чтобы она радова-
лась при успехе и горевала при неудаче. Прежде
всего надо опасаться, как бы она не возненавиде-
ла ученья...
19
Римский историк Тацит в одном из своих сочи-
нений пишет о германцах, изображая их благо-
родными дикарями в противовес развращенной
и изнеженной, утопающей в роскоши римской
элите. Германские женщины живут в строгости
и простоте наравне с мужчинами. В обществе ца-
рит чистота нравов и демократический аскетизм.
Девушки и юноши воспитываются одинаково
и сочетаются браком в одинаковом возрасте,
«столь же крепкие и столь же здоровые»20
. Жены
всюду сопровождают мужей. Во время сражений
они находятся рядом с полем боя и врачуют раны.
Нередко женщины ходят с мужчинами на охоту.
Приданое приносит не жена мужу, а муж жене
31
Часть первая. Введение в контекст
(имеется в виду обычай Morgengabe *), причем со-
стоит этот брачный дар не из каких-нибудь безде-
лушек или украшений для женских прихотей, но,
восхищенно отмечает Тацит, «то должны быть
быки, взнузданный конь и щит с фрамеей и ме-
чом. ...Это наиболее прочные узы... И чтобы жен-
щина не считала себя непричастной к помыслам
о доблестных подвигах... все, знаменующее собою
ее вступление в брак, напоминает о том, что от-
ныне она призвана разделять труды и опасности
мужа и в мирное время и в битве, претерпевать
то же и отваживаться на то же, что он»21
.
Так
«ограждается их [женщин] целомудрие»22
. Плот-
ская распущенность и супружеская неверность,
обычные среди похотливых римлян, у благочес-
тивых варваров крайне редки. Жене, уличенной
в прелюбодеянии, муж обрезает волосы и, раз-
дев донага, гонит ее бичом по всей деревне. Упо-
треблять противозачаточные средства и умыш-
ленно прерывать беременность, как то делают
испорченные римлянки, считается постыдным.
Матери сами кормят грудью своих детей, а не от-
дают их служанкам и кормилицам, как избалован-
ные римские матроны.
Считая, что «в женщинах есть нечто священ-
ное и что им присущ пророческий дар», герман-
цы «не оставляют без внимания подаваемые ими
* «Утренний дар» (нем.) — подарок, который молодая жена
получала от мужа наутро после свадьбы. — Здесь и далее постра-
ничные примечания принадлежат переводчику.
32
Женщины в Средние века
советы и не пренебрегают их прорицаниями»23.
Поклоняются эти народы Матери-Земле и дру-
гим божествам женского рода.
Важно, однако, иметь в виду, что Тацита забо-
тило в первую очередь обличение пороков со-
временного ему римского общества конца I века
н. э., а потому достоверность приведенного «эт-
нографического описания» вызывает справедли-
вые сомнения. При всей скудости документов,
относящихся к истории древних германцев, до
нас дошли судебники ряда племен, расселивших-
ся в процессе миграций на территории Италии,
Франции, Испании и Британии, — и согласно
этим источникам, положение германских жен-
щин было далеко не столь радужным. С одной
стороны, «варварские правды» предусматрива-
ют особую защиту слабого пола и нередко уста-
навливают за ущерб женщине повышенный вер-
гельд (денежный штраф за убийство или изуве-
чение, выплачиваемый преступником родичам
жертвы), с другой — ясно дают понять, кому при-
надлежит реальная власть. Дееспособность жен-
щин предельно ограничена, и в этом смысле гер-
манское право близко греческому и раннерим-
скому. Так, например, по нормам Лангобардской
правды женщина юридически приравнивалась
к несовершеннолетнему ребенку. Она пожизнен-
но состояла под опекой мужа или родственника
мужского пола и при совершении любых сделок
обязана была получать его согласие. Саксонский
33
Часть первая. Введение в контекст
капитулярий 785 года содержит сходные положе-
ния: вдова поступает под опеку ближайшего род-
ственника умершего мужа, а если вторично всту-
пает в брак, то под аналогичную опеку отдаются
ее дети.
У большинства германских племен существо-
вало многоженство. Брак был подобием торго-
вой сделки: мужчина покупал жену, а ее отец или
родные ее продавали; изнасилование трактова-
лось как кража. Свобода разводов понималась
односторонне, как право мужа «отпустить» от се-
бя жену, без распространения на нее такого же
права уйти от мужа. Франкский король Хлодвиг
принял христианство на рубеже V и VI веков, но
еще долгое время спустя его преемники вовсе не
считали зазорным жить по старым языческим
обычаям: они имели несколько жен (не считая
конкубин, то есть наложниц) и разводились, ко-
гда им заблагорассудится, не смущаясь церков-
ными запретами. Так, у младшего сына Хлодви-
га, Хлотаря I, было семь жен (с некоторыми он
жил одновременно) и целый «гарем» конкубин.
Однажды его жена Ингунда обратилась к супругу
с просьбой найти для ее сестры Арегунды «ува-
жаемого и состоятельного мужа». «Этим я не буду
унижена, но скорее возвышена и сумею еще бо-
лее преданно служить вам», — сказала она. Услы-
шав эти слова, король, «человек весьма распут-
ный», внезапно начал проявлять к Арегунде не-
двусмысленный интерес. Посетив девушку на
34
Женщины в Средние века
вилле, где она жила, он вернулся к Ингунде и за-
явил: «В поисках богатого и умного мужа для
твоей сестры я не нашел никого лучше, чем я сам.
Так знай, что я взял ее в жены, и я не думаю, что-
бы это тебе не понравилось». Ингунде только
и оставалось, что смиренно ответить: «Пусть мой
господин делает то, что ему кажется хорошим,
лишь бы твоя служанка [Ингунда] была в мило-
сти у короля»24
.
За исключением лангобардов с их консерва-
тивной правовой системой, общественные по-
рядки большинства германских племен испы-
тывали на себе влияние римской цивилизации
и эволюционировали в сторону расширения прав
женщин. Примером может служить Бургундская
правда, записанная в 474–561 годах, когда кон-
такты с римлянами насчитывали уже три века.
В этом своде законов зафиксировано, в частно-
сти, что «если мать пожелает иметь опеку [над
своими детьми], никто из родственников не мо-
жет оспорить у нее этого права»25, а «если кто
не оставил сыновей, пусть тогда дочь вступит
в наследство»26
. Близкая по времени Вестготская
правда несет на себе следы столь же продолжи-
тельного взаимодействия с римскими юридиче-
скими институтами и является, пожалуй, наибо-
лее либеральной. Она устанавливает право мужа
и жены совместно управлять земельной собст-
венностью — как добрачной, так и нажитой в бра-
35
Часть первая. Введение в контекст
ке. Последняя считается общим имуществом су-
пругов, и жена может претендовать на свою долю.
Если женщина овдовела, за ней остается право
распоряжения семейным имуществом и наслед-
ством несовершеннолетних детей. Дочери рав-
ноправны с сыновьями в вопросе наследования
даже в том случае, если родители умерли, не оста-
вив завещания.
Со временем заметное влияние на германское
законодательство стало оказывать не только рим-
ское право, но и этические принципы, исходив-
шие от церкви (даром что первые христианские
правители вроде Хлотаря преспокойно их игно-
рировали). На женщину уже не смотрели как на
вещь, а брак приобретал черты относительно
равноправного и устойчивого союза. Закреплен-
ная в Салической правде норма об устранении
женщин от наследования была скорректирована
в VI веке, когда эдикт короля Хильперика разре-
шил наследовать землю дочерям (при отсутствии
наследников-сыновей). К VIII столетию — кон-
цу правления Меровингской династии — взрос-
лые женщины во Франкском государстве осво-
бождаются из-под мужской опеки. Ограничения
их прав в области наследования и распоряжения
собственностью уходят в прошлое.
Многоженству церковь тоже положила конец.
Фриульский собор, созванный по инициативе
Карла Великого в 796 году, постановил, что даже
супружеская измена не является основанием для
36
Женщины в Средние века
расторжения «священных уз»: неверную жену
могли подвергнуть наказанию (иногда достаточ-
но суровому), муж имел право ее прогнать, но
повторный брак, пока она жива, был исключен.
В 802 году Карл Великий распространил дейст-
вие этого правила на всю свою державу.
При этом самого Карла едва ли можно назвать
эталоном семейной морали. Первую жену он по
неизвестной причине «отослал», а после смерти
пятой предпочел не обременять себя новым бра-
ком, а завести четырех наложниц. И тем не менее
основатель империи Каролингов обычно изоб-
ражается как почтенный семьянин, всячески за-
ботившийся о своих многочисленных детях. Он
никогда не садился без них за стол и не отправ-
лялся без них в путь: сыновья ехали верхом рядом
с отцом, а дочери следовали чуть поодаль. Эйн-
хард в своей биографии Карла Великого сооб-
щает, что дочери его были очень красивы и он
«сильно их любил», однако, «представьте себе,
ни одну из них не пожелал отдать в жены ни сво-
им людям, ни чужеземцам; всех он удерживал до-
ма, вплоть до своей смерти, говоря, что не мо-
жет обойтись без их близости»27. Дочери недале-
ко ушли от отца: замуж они хотя и не вышли, но
вели бурную личную жизнь и произвели на свет
несколько незаконнорожденных детей.
Если перенестись на Британские острова, то
мы увидим, что ранние англосаксонские кодексы
следуют в русле той же традиции: невеста явля-
37
Часть первая. Введение в контекст
ется предметом торговой сделки, женщина вос-
принимается как собственность. Так, судебник
кентского короля Этельберта, составленный око-
ло 597 года, вводит дифференцированную шкалу
штрафов за внебрачные связи. Человек, обесчес-
тивший28 девушку из королевской челяди, должен
уплатить 50 шиллингов. Если речь идет о служан-
ке эрла (представителя знати), взыскание состав-
ляет 12 шиллингов, а если о служанке кэрла (ря-
дового свободного общинника), то деяние кара-
ется суммой всего в 6 шиллингов. Во всех этих
случаях штраф взимается в пользу хозяина слу-
жанки. Если же «свободная женщина, носящая
локоны [длинные волосы отличали свободную
женщину от рабыни29], совершит бесчестящий ее
поступок»
30
, назначается штраф в 30 шиллингов.
Наконец, если женщина замужем, то согрешив-
ший с ней мужчина обязан не только уплатить
потерпевшему супругу штраф, но и купить ему но-
вую жену. Расторгнуть же брак позволяется по
обоюдному согласию: «Если [жена] желает уйти
[выделиться из хозяйства мужа] с детьми, она по-
лучит половину имущества. ...Если супруг хочет
оставить [детей] при себе, [она получит] такую
же часть [имущества], какая полагается каждому
ребенку». Если жена родит живого ребенка и муж
умрет прежде нее, она получит половину движи-
мого имущества31
.
Дочери в англосаксонском обществе обладали
правом наследования наряду с сыновьями. Так,
38
Женщины в Средние века
король Альфред Великий, завещание которого
датируется приблизительно 873–888 годами, раз-
делил свои земельные владения между сыновья-
ми и дочерьми, женой, племянником и други-
ми родственниками. Кроме того, он отписал по
500 фунтов двум своим сыновьям и по 100 фун-
тов жене и трем дочерям. Одновременно он вы-
сказывает пожелание, чтобы земли и в дальней-
шем оставались в руках родичей: «Мне более
всего угодно... чтобы они перешли к отпрыску
с мужской стороны, буде найдется достойный.
Ведь мой дед завещал землю свою не по женской
линии, но по мужской». Король также оговари-
вает, что родичи мужского пола могут при же-
лании выкупить земли, завещанные женщинам,
при жизни последних; если же этого не произой-
дет, то после смерти женщин земля обычным
порядком перейдет к потомкам по мужской ли-
нии. Альфред считает нужным прописать усло-
вие о денежной компенсации женщинам-наслед-
ницам, подчеркивая, что хочет иметь возмож-
ность завещать свои земли «как по женской, так
и по мужской линии, по своему желанию»
32
.
По меньшей мере с X века англосаксонские
женщины обладали достаточно широкими иму-
щественными правами и выступали в качестве за-
вещательниц, свободно распоряжаясь своим со-
стоянием. До нас дошло завещание вдовы по име-
ни Уинфледа — богатой аристократки, владевшей
имениями в пяти графствах. Документ составлен
39
Часть первая. Введение в контекст
около 950 года. Часть земельных владений она
оставляет дочери, часть — сыну. Вдобавок к этому
дочери она отдает двух мастериц-рабынь (ткачиху
и швею), а также скот, крепостных, разные пред-
меты обихода и затем еще «книги и всякие мел-
кие вещи»
33
. Другая англосаксонская дама, Вульф-
вару, распределяет свои земельные владения «со
скотом, людьми и урожаем» между сыновьями
и дочерьми, а одно имение делит между старшим
сыном и младшей дочерью, оговаривая, что оба
они «должны поделить главное жилище между
собой как можно более справедливо, дабы каж-
дый получил равную долю»
34
.
Несмотря на некоторые улучшения в положе-
нии слабого пола, лишь в XI веке, когда Англией
завладел датский король Кнуд, в стране появился
свод законов, запрещавший куплю-продажу жен-
щин: «Ни вдова, ни девица не может быть при-
нуждаема к браку с мужчиной, который ей самой
не по нраву, а равно и быть отдаваема замуж за
деньги, хотя он [жених] по собственному жела-
нию и может что-нибудь подарить»
35
. Любопыт-
но взглянуть на круг ситуаций, когда жена разде-
ляла вину мужа, уличенного в воровстве. На этом
примере становится ясно, что женщина в доме
пользовалась известной хозяйственной самостоя-
тельностью. Если украденные вещи обнаружива-
лись в кладовке или ларе, «ключи от которых дер-
жит жена», супруга признавалась соучастницей;
в противном случае обвинения снимали, ибо «ни-
40
Женщины в Средние века
какая жена не может запретить мужу приносить
в дом, что ему заблагорассудится». «Ей [жене]
надлежит хранить ключи от следующего: своей
кладовой, своего сундука и своего шкапа; и если
оное [краденое] найдено в одном из сих мест,
то, стало быть, она виновна»
36
.
Другим ярким примером может служить исто-
рия одной дамы из Херефордшира, которая за-
вещала все свое имущество — «свои земли, свое
золото, одежды и наряды, всё, что имею», — род-
ственнице, а сыну не оставила ничего. Сын начал
тяжбу. Для прояснения обстоятельств дела к жен-
щине были направлены трое тенов*. На вопросы
посланцев она решительно ответила: «Действуй-
те, как подобает тенам, и по правде объявите мои
слова собранию перед всеми достойными мужа-
ми и скажите им, кому я оставила свои земли
и все имущество, а моему сыну — ни единой вещи;
и просите их всех, чтобы это засвидетельствова-
ли»
37
. Тены повиновались, и по окончании раз-
бирательства воля завещательницы была записа-
на «на страницах Евангелия» Херефордского со-
бора38.
Несмотря на ограниченную законами дееспо-
собность, отдельные представительницы слабо-
го пола играли заметную роль в общественной
жизни германских государств раннего Средневе-
ковья. Когда епископ VI века Григорий Турский
* Тены — слой военно-служилой знати.
41
Часть первая. Введение в контекст
в своей «Истории франков» рисует картину той
бурной и жестокой эпохи, он изображает мир,
где женщины сильно ущемлены в правах, и тем
не менее королевы становятся полноценными
историческими субъектами. В их числе — коро-
лева Радегунда, одна из семи жен уже знакомого
нам Хлотаря I, удивительным образом сумевшая
отстоять свои идеалы и устремления. Радегунда
была тюрингской принцессой, которая в возрас-
те двенадцати лет попала к Хлотарю в плен, а за-
тем против воли была с ним обвенчана. Внешне
смирившись, она не переставала пассивно сопро-
тивляться своей участи, чем страшно раздражала
венценосного супруга. Вела она себя скорее как
монахиня, а не королева, предавалась делам ми-
лосердия, под пышными одеждами носила гру-
бую власяницу и удалялась молиться в самое не-
подходящее время — в часы застолья или ночью,
когда надо было ложиться с мужем в постель.
Когда Хлотарь коварно убил ее брата (о причине
историк умалчивает), Радегунда решилась на по-
бег и, отправившись в Нуайон, приняла постриг,
исполнив свою давнюю мечту. Разгневанный ко-
роль пытался ее вернуть, но вмешался епископ
Парижа (святой Герман Парижский), уговорив-
ший его выделить средства на строительство мо-
настыря Святого Креста в Пуатье, основательни-
цей которого и стала Радегунда. Известный по-
эт Венанций Фортунат, впоследствии епископ
Пуатье, долгие годы поддерживал с Радегундой
42
Женщины в Средние века
и аббатисой ее монастыря дружеские отноше-
ния и обменивался подарками: получал гостин-
цы в виде молока, яиц, чернослива, а взамен по-
сылал фиалки и стихотворные посвящения. По-
сле того как в 587 году Радегунда скончалась,
Фортунат написал ее биографию — одно из мно-
гочисленных сочинений агиографического жан-
ра, созданных в VI–X веках.
Куда более мрачные страницы в повествова-
нии Григория Турского посвящены двум франк-
ским королевам, состоявшим в браке с внуками
Хлодвига — Хильпериком I и Сигибертом I. Фре-
дегонда, девушка незнатного происхождения, бы-
ла простой служанкой при королеве Авдовере,
первой жене Хильперика. Путем интриг она до-
билась того, чтобы ее госпожу удалили от двора
и отправили в монастырь (где она впоследствии
была убита по приказу Фредегонды). Фредегонда
сошлась с королем и приобрела над ним огром-
ное влияние, что положило начало череде крова-
вых преступлений, совершенных по ее наущению.
Сначала была задушена вторая супруга Хильпе-
рика — вестготская принцесса Галесвинта, затем
погублено множество политических противни-
ков, включая Сигиберта I. Кроме того, Фредегон-
да запятнала себя убийствами сыновей Хильпе-
рика от других жен и наложниц, не говоря уже
о всевозможных отравлениях и пытках. Ее сопер-
ница Брунгильда, жена Сигиберта I и сестра Га-
лесвинты, была женщиной не менее властной,
43
Часть первая. Введение в контекст
пусть и не столь кровожадной. Находясь в стату-
се регентши, а позднее королевы-матери в Авст-
разии, она развернула самую настоящую войну
против Фредегонды, франкской знати, а затем
и своего племянника Хлотаря II. Финал был для
Брунгильды плачевен: арест, долгие истязания
и мучительная казнь.
Другая знаменитая королева эпохи — дочь
короля остготов Теодориха Великого по имени
Амаласунта, ставшая после смерти отца в 526 году
регентшей при своем сыне, десятилетнем наслед-
нике. Женщина весьма образованная, она прави-
ла Италией толково и мудро, выделяясь, по сло-
вам византийского историка Прокопия Кесарий-
ского, «разумом и справедливостью и являя по
своей природе вполне мужской склад ума»
39
. Од-
нако националистически настроенную готскую
знать, привыкшую к варварским обычаям, возму-
щали ее провизантийские симпатии. В результате
Амаласунта была свергнута собственным двою-
родным братом (Теодахадом) и сослана на уеди-
ненный остров. Там ее вскоре и умертвили, запе-
рев в жарко натопленной бане.
Была в Италии и собственная «Фредегонда» —
патрицианка начала X века Марозия, в течение
нескольких десятилетий правившая Римом со-
вместно с отцом и матерью. Она устранила папу
Иоанна X (в свое время состоявшего, как счи-
тают, в любовной связи с ее матерью), приказав
бросить его в темницу, где понтифик вскоре
44
Женщины в Средние века
и умер (или ему помогли), а на его место возвела
Иоанна XI. Последний, по слухам, был внебрач-
ным сыном Марозии от папы Сергия III. Дважды
овдовев, Марозия вышла замуж за итальянского
короля Гуго Арльского. Однако ее сын от перво-
го брака Альберих поднял против матери и но-
вого отчима бунт. Он завладел замком Святого
Ангела, изгнал Гуго и низложил Марозию.
В Германии X века на политической арене
действовала по меньшей мере одна сильная пра-
вительница — супруга императора Оттона I Адель-
гейда Бургундская. После смерти Оттона I на пре-
стол взошел их сын Оттон II, и Адельгейда была
провозглашена вице-королевой Италии. Когда
же Оттон II скончался, она добилась, чтобы ко-
рону унаследовал ее трехлетний внук Оттон III,
и в течение восьми лет успешно правила страной
как регентша в тандеме с его матерью, императ-
рицей Феофано. В 991 году Феофано умерла, по-
сле чего власть полностью перешла к Адельгейде,
и она оставалась вершительницей судеб империи
еще три года — пока Оттон не достиг совершен-
нолетия. Тогда она оставила двор, посвятив себя
церковной работе и благотворительности, и впо-
следствии была канонизирована.
В некоторых случаях женщины раннего Сред-
невековья проявляли себя даже как военачаль-
ницы. Немалую славу на этом поприще снискала
дочь Альфреда Великого Этельфледа — прави-
тельница англосаксонской Мерсии, которая суме-
45
Часть первая. Введение в контекст
ла дать отпор викингам, укрепила рубежи своего
королевства и восстановила римские оборони-
тельные сооружения. Некоторые выстроенные
по приказу Этельфледы форты, например Уорик
и Стаффорд, превратились в важные админист-
ративные и торговые центры. К концу жизни —
а умерла она в 918 году — под ее контролем нахо-
дилась основная часть Восточной Англии вплоть
до реки Уэлланд на севере (почти до северной
границы Норфолка). Во многом благодаря уме-
лым действиям Этельфледы ее брат Эдуард Стар-
ший стал самым могущественным правителем
на Британских островах.
В военно-политической истории средневе-
ковой Италии одной из самых ярких героинь
явилась маркграфиня тосканская Матильда, из-
вестная как «Великая графиня» (la Gran Contessa).
Наследница обширных владений, простиравших-
ся от северных склонов Апеннин до предгорий
Альп, она была энергичной союзницей римских
пап в их борьбе с императорами на рубеже XI–
XII столетий и нередко сама облачалась в доспе-
хи и вела за собой войска. Название ее замка Ка-
носса, куда император Генрих IV в 1077 году при-
шел просить прощения у папы Григория VII,
стало нарицательным как синоним униженного
покаяния.
Настоящей воительницей была лангобард-
ская принцесса Сишельгаита — женщина во-
левая, рослая и крепкая. Выйдя замуж за извест-
46
Женщины в Средние века
ного политического авантюриста, норманнско-
го завоевателя Роберта Гвискара, эта неистовая
валькирия сопровождала его в большинстве по-
ходов и, как сообщает византийская писательни-
ца-историк Анна Комнина, «в доспехах представ-
ляла собой устрашающее зрелище»
40
. В критиче-
ский момент битвы при Диррахии (1081), когда
византийцы захватили инициативу, Сишельгаита
сумела остановить бегство норманнских воинов.
Вот что рассказывает та же Анна: «В этот мо-
мент... бегущих увидела Гаита, жена Роберта, со-
путствовавшая ему в военном походе, — вторая
Паллада, хотя и не Афина. Она сурово взглянула
на них и оглушительным голосом, на своем языке
произнесла что-то вроде гомеровских слов: „Будь-
те мужами, друзья, и возвысьтесь доблестным ду-
хом“. Видя, что они продолжают бежать, Гаита
с длинным копьем в руке во весь опор устреми-
лась на беглецов. Увидев это, они пришли в себя
и вернулись в бой»
41
. Роберт скончался в 1085 го-
ду. Сишельгаита до последнего часа оставалась
рядом с мужем. После его смерти она прожила
еще пять лет, продолжая активно участвовать
в политической борьбе.
В Византии — восточной части Римской импе-
рии, продолжавшей существовать еще почти ты-
сячу лет после того, как рухнула западная, — обы-
чаи в отношении женщин имели свою специ-
фику. Императрицы традиционно пользовались
широкими правами и полномочиями. Хотя им
47
Часть первая. Введение в контекст
и полагалось жить в гинекее в окружении ближ-
них придворных, изоляция в данном случае слу-
жила скорее целям безопасности, чем дискри-
минации. На женской половине дворца импе-
ратрица обладала всей полнотой власти, могла
свободно отлучаться по делам и даже не пускать
в личные покои мужа. Красноречивый штрих:
когда в 548 году после смерти своей супруги Фео-
доры Юстиниан I вошел в гинекей, то обнаружил
в ее тайной келье патриарха-еретика Анфима.
Как выяснилось, императрица приютила его по-
сле низложения и благополучно укрывала в те-
чение двенадцати лет.
Для выбора будущей императрицы существо-
вал особый ритуал — смотр невест, своего рода
«конкурс красоты», в котором участвовали родо-
витые претендентки со всех провинций. Ничто,
впрочем, не мешало императору найти суженую
и менее мудреным способом: просто влюбиться,
причем не обязательно в женщину благородной
крови. Та же Феодора не могла похвастать знат-
ным происхождением: в юности она была актри-
сой, а если верить ее современнику историку
Прокопию, то еще и гетерой. Случалось, что в иг-
ру вступали политические или идеологические
соображения. Например, императрица Ирина са-
ма выбрала жену для своего сына Константина VI
(правил в 780–797 годах). Для предварительно-
го отбора кандидаток по стране были разосла-
ны особые чиновники, которые оценивали де-
48
Женщины в Средние века
виц по таким параметрам, как рост, длина стопы
и внешние данные. Но в итоге решающим фак-
тором оказалась не красота, а принадлежность
к «хорошей семье»
42
.
Сестра, дочь или мать императора могли коро-
новаться наряду с его женой и брать на себя часть
церемониальных функций. Нередко императри-
ца назначалась регентшей и правила страной от
имени малолетнего или, наоборот, престарело-
го — а то и выжившего из ума — императора. Су-
пруга императора являлась его соправительни-
цей (та же Феодора регулярно присутствовала
на заседаниях Государственного совета нарав-
не с Юстинианом). Она сопровождала мужа в во-
енных кампаниях, была активной участницей
придворных заговоров и интриг, свободно вме-
шивалась в церковные дела и богословские спо-
ры. Некоторые императрицы царствовали пол-
ноправно. Например, вышеупомянутая Ирина
в 797 году свергла своего сына Константина VI
и приказала выколоть ему глаза, а сама сделалась
единодержавной властительницей и в этом стату-
се находилась во главе Византии в течение пяти
лет. Можно еще вспомнить дочерей и преемниц
Константина VIII — Зою, управлявшую импери-
ей с 1028 по 1050 год совместно с тремя своими
сменными мужьями, и Феодору, которая была по-
стрижена в монахини, но затем вернулась к поли-
тической жизни и после смерти сестры пример-
но два года занимала престол единолично. Или,
49
Часть первая. Введение в контекст
скажем, византийская принцесса Анна Комнина,
дочь императора Алексея I Комнина, царствовав-
шего в 1081–1118 годах: править она никогда не
правила, но зато проявила себя как крупный хро-
нист и одна из немногих женщин-историков, тво-
ривших до Нового времени.
Основная часть доступных нам сведений о жен-
щинах раннего Средневековья касается предста-
вительниц привилегированных слоев. Однако на-
чинают появляться работы, освещающие и роль
женщин из других социальных классов. Весьма
интересно, например, исследование историка-
медиевиста Дэвида Херлихи, основанное на боль-
шом корпусе архивных материалов — актов купли-
продажи, обмена, аренды за 700–1200 годы. Ока-
зывается, в целом ряде случаев участники сделок
именуются в документах не отчеством («Петр,
Сильвестров сын»), а «матчеством» («Петр, Ма-
тильдин сын»). Распространенность матронимов
зависит от конкретного региона и исторического
периода, но они составляют довольно заметный,
пусть и не слишком большой, процент. Некото-
рые женщины, очевидно, пользовались в сво-
ей среде такой известностью и влиянием, что их
детей обозначали по имени матери, а не отца.
Так случалось в силу разных причин: например,
если мать происходила из почтенной или со-
стоятельной семьи, обладала выдающимися лич-
ными качествами или распоряжалась семейным
Женщины в Средние века
имуществом. Вторая часть исследования посвя-
щена вопросам землевладения. Как явствует из
частноправовых актов, связанных с отчуждением
имущества, женщины регулярно фигурировали
в качестве земельных собственников. (Конкрет-
ный процент опять же разнится в зависимости
от места и времени. Пик приходится на XI век.)
Феномен этот объясняется, несомненно, тем,
что мужчины часто находились в отъезде по слу-
чаю войн и иных важных дел, оставляя жен-
щин управлять имением. Вот к какому выводу
приходит в итоге профессор Херлихи: «Творца-
ми крупнейших историко-политических собы-
тий эпохи, как то войн и крестовых походов,
выступали деятельные мужчины. Но их подви-
гам сопутствовали — и, думается, в немалой сте-
пени способствовали — усилия не менее энер-
гичных женщин. Достижения обоих полов яв-
ляют собой слитый воедино результат общего
труда, результат сам по себе впечатляющий и зна-
менательный для западной цивилизации»
43
.
51
ГЛАВА III
Женщины и феодализм
уда менее прогрессивные тенденции
в положении женщин обозначились с началом
феодализма — системы, которая возникла во
Франции в IX веке и в последующие столетия
распространилась по всему европейскому конти-
ненту (на Британские острова эти порядки при-
шли в результате нормандского завоевания). Суть
феодализма в том, что сеньор (крупный земле-
владелец) жалует земельные наделы своим васса-
лам (низшим собственникам), а те взамен согла-
шаются оказывать определенные услуги, чаще
всего — военные. Вполне естественно, что такая
система порождает военизированную социаль-
ную организацию с культурой сугубо мужского ти-
па. Собственно говоря, дофеодальное общество
и без того уже подчинялось «мужскому» принци-
пу верховенства силы и доминирования; феода-
лизм же только усугубил бесправие женщин, сде-
52
Женщины в Средние века
лав военную службу условием землевладения.
Феодальные вотчины и связанные с ними воен-
ные повинности, как правило, переходили без-
раздельно к старшему наследнику мужского по-
ла. Женщина могла претендовать на наследство
только в случае отсутствия наследников-мужчин.
Вообще женщина в условиях феодализма по-
чти всю жизнь находилась под опекой мужчины:
сначала, пока не выйдет замуж, — отца (а если он
умирал, то отцовского сеньора), затем, пока не
овдовеет, — мужа. Подопечная не могла распоря-
жаться своим наследством: доходы от него шли
в карман опекуну, и он же выбирал ей жениха.
Девушка, вступавшая в брак самовольно, лиша-
лась всех прав на соответствующее имущество.
Такой правовой режим существовал повсемест-
но и во многом сохранялся даже в позднее Сред-
невековье. В одном из английских кодексов, от-
носящихся к годам правления Генриха II, читаем:
«Даже если наследница достигла совершенноле-
тия, она должна оставаться под опекой сеньора,
пока не выйдет замуж сообразно с его советом
и волей. 〈...〉 Если же девица... выйдет замуж без
согласия своего сеньора, то она, согласно закону
и обычаю королевства, по справедливости лиша-
ется наследства...»
44
Аналогичным образом французский король
Филипп Август в своем обещании жителям нор-
мандских городов Фалез и Кан делает следующую
53
Часть первая. Введение в контекст
важную оговорку: «Мы не будем выдавать замуж
девиц и вдов вопреки их воле, по крайней мере
тех, кому мы не давали целиком или частично во-
енного феода [fief de haubert]»45 (имеется в виду зе-
мельный надел, держатель которого обязан был
нести рыцарскую службу — сражаться в кольчуге).
Иногда право сеньора выдавать замуж опекае-
мую им девушку превращалось в «товар». В таком
случае феодал не настаивал на браке с конкрет-
ным женихом, но оговаривал денежный эквива-
лент, который должен быть уплачен будущим му-
жем за возможность распоряжаться владением
наследницы. Помимо прочего, эта «брачная пош-
лина» компенсировала сеньору потерю дохода.
Выражаясь современным языком, можно сказать,
что опекунство рассматривалось как разновид-
ность инвестиций и, подобно ценным бумагам,
являлось предметом купли-продажи. Показате-
лен пример Изабеллы Глостерской, первой же-
ны английского короля Иоанна Безземельного.
Их брак был аннулирован в 1200 году. Когда же
четырнадцать лет спустя Изабелла вышла замуж
вторично — за Джеффри де Мандевиля, 2-го гра-
фа Эссекса, — король продал этому вельможе ру-
ку своей бывшей супруги за гигантскую сумму
в 20 000 марок. Граф погиб на турнире в 1216 го-
ду, не успев полностью расплатиться, так что
с долгами пришлось разбираться его наследни-
кам. Ту же модель, только в более скромных мас-
54
Женщины в Средние века
штабах, можно наблюдать на других уровнях соци-
альной иерархии. Согласно отчетам королевско-
го казначейства за 1207 год, один вассал уплатил
сбор в размере «100 марок и двух верховых лоша-
дей» за право женитьбы на некой вдове, владею-
щей «наследством, приданым и вдовьей долей»,
а другой внес «1200 марок и две верховые лоша-
ди» за брак с какой-то богатой наследницей46
.
Пока Великая хартия вольностей не ограни-
чила возможность короля наживаться на праве
распоряжаться повторным замужеством вдов, эта
«торговля» оставалась для Иоанна весьма доход-
ной статьей. Мзда взималась в самых разных слу-
чаях: если вдова хотела защититься от принуж-
дения к повторному браку, получить позволение
выйти замуж по собственному выбору или сохра-
нить опеку над личностью и имуществом своих
малолетних детей. В том же отчете 1207 года за-
фиксирован платеж в размере 20 марок, внесен-
ный некой вдовой «за то, чтобы не приневоли-
ваться к вторичному браку». Незамужние девуш-
ки точно так же несли денежную повинность за
право самим выбирать себе женихов: «Квениль-
де, дочери Ричарда Фиц-Роджера, надлежит вне-
сти 60 марок и две верховые лошади за позво-
ление вступить в брак с кем ей будет угодно, по
совету друзей, при условии, что избранный ею
в супруги не есть враг короля»
47
.
При всех явных и скрытых тяготах сво-
его положения женщины все же не были совер-
55
Часть первая. Введение в контекст
шенно лишены личных и имущественных прав
и социального влияния. Ряд факторов противо-
действовал силам феодализма. Позитивную роль
сыграло, в частности, стремительное развитие
торговли и урбанизации в период Высокого Сред-
невековья. Оживленные города вырастают во-
круг старых крепостей, ярмарочных пунктов,
на пересечении торговых путей; планомерно за-
страиваются и новые, еще не обжитые места.
В результате возникает прослойка трудящихся го-
рожанок, которые, как позднее будет показано
на конкретном примере, добиваются новых важ-
ных прав и привилегий.
Более того, несмотря на очевидную суровость
феодальных законов, даже в сельской местности
женщина никогда не была полностью бесправ-
на. Если она вступала в брак, имея собственное
наследство (скажем, была дочерью зажиточного
крестьянина или аристократкой, унаследовав-
шей отцовские земли ввиду отсутствия наслед-
ников-мужчин), то муж не мог продать это иму-
щество без ее согласия. Если супруг неумело рас-
поряжался угодьями жены, ничто не мешало ей
обратиться в суд и защитить право собственно-
сти, отстояв свою законную возможность поль-
зоваться всеми преимуществами землевладения.
Вообще женщина — хоть состоящая в браке, хоть
незамужняя — была наделена довольно широким
комплексом прав: могла владеть землей, прода-
вать ее и дарить, владеть движимым имущест-
56
Женщины в Средние века
вом, составлять завещание, заключать договоры,
выступать истицей и ответчицей в суде, причем
все это касалось как континентальной Европы,
так и Англии.
В теории базовый постулат феодализма гла-
сил, что земля принадлежит только верховно-
му сюзерену, а уже от него подвластные вассалы
получают пожизненные наделы. Более крупный
феодал жалует землю в лен более мелким, а те,
в свою очередь, сдают ее в аренду. Предполага-
лось, что рядовые сеньоры, вассалы и арендато-
ры являются не собственниками, а скорее «дер-
жателями» земли. Однако под влиянием хозяй-
ственной практики и житейской психологии эти
нюансы стирались. Никто, конечно, не спорил
с тем, что в случае смерти вассала его преемник
обязан проделать ритуал оммажа, чтобы юриди-
чески подтвердить свою зависимость от сеньора
и «переоформить» право на землю. И тем не ме-
нее в общественном сознании — сверху донизу со-
циальной лестницы — господствовала идея о на-
следственном характере землевладения: пред-
ставление о том, что земельный участок есть
собственность конкретной семьи. А коли так, то
сохранить землю внутри рода, возможно, даже
важнее, чем передать ее просто мужчине. Едва ли
требуется пояснять, какое значение этот вывод
имел для экономической самостоятельности жен-
щин.
57
Часть первая. Введение в контекст
При этом классик британской юриспруден-
ции XVIII века Уильям Блэкстон, описывая по-
ложение женщин в системе английского общего
права, в принципе отказывает им в субъектно-
сти:
По супружеству муж и жена считаются в законе
за единую персону, так что даже и самое существо-
вание или законное бытие жены раздельное оста-
навливается в продолжение супружества, а соеди-
няется... во единое бытие мужа, под которого по-
кровом она разумеется делающею всякую вещь...
〈...〉 ...Муж не может назваться дарящим жену свою
чем-либо и не может с нею входить ни в какие до-
говоры и обязательства; в противном случае муж-
нино дарение предполагало бы самое бытие жены
отделенным...
Поскольку жена абсолютно лишена дееспособ-
ности, — а значит, у нее нет ни прав, ни обязан-
ностей, — то муж оплачивает ее долги и отвечает
за ее дурные поступки. Отсюда же и его власть
над женой в смысле телесных наказаний. Блэк-
стон всячески восхваляет такой социальный по-
рядок: «Сии суть законные следствия... проис-
ходящие в продолжение их супружества, о кото-
рых... должно примечать, что в законе нашем
даже и самые воспящения и неспособности по
большей части с намерением предписаны для
пользы и покровительства жен. Толико благо-
приятствуют, — елейно заключает он, — у нас
женскому полу законы!..»
48
58
Женщины в Средние века
С точки зрения Блэкстона, «общее право» —
нечто вроде универсального естественного зако-
на. На самом же деле то было лишь нормандское
феодальное законодательство, перенесенное на
английскую почву Вильгельмом Завоевателем.
Юридический статус женщин — как в Англии,
так и на континенте — далеко не исчерпывался
этими законодательными нормами, что бы ни го-
ворил Блэкстон. Во-первых, упорно сохранялись
дофеодальные пережитки. Во-вторых, в законе
находились лазейки. Родители выделяли дочерям
имущество, частным образом оформляя дарст-
венные. Эта практика бытовала повсеместно,
и прибегать к ней не возбранялось даже в нару-
шение норм общего права (за исключением слу-
чаев судебной тяжбы между сторонами). Кроме
того, появлялись новые юридические доктрины.
Как дополнение к системе общего права в Анг-
лии сложился набор иных правовых принципов,
построенных не только на прецедентах, но и на
идее справедливости, — так называемое «пра-
во справедливости». Происхождение его связано
с тем, что в какой-то момент количество жалоб
лорд-канцлеру от людей, недовольных решения-
ми судов общего права, необычайно возросло,
и тогда был создан особый судебный орган, при-
званный руководствоваться не писаными фор-
мальностями, а «совестью». Суд справедливости
не зависел от системы общего права и работал
59
Часть первая. Введение в контекст
под председательством лорд-канцлера, обладав-
шего широкими полномочиями по отправлению
правосудия. Этот суд обеспечивал признание
трастов и других юридических механизмов, пре-
доставляющих замужней женщине права собст-
венности, которых она была лишена по общему
праву. Право справедливости позволяло мужу со-
ставить после бракосочетания акт, по которому
в пользу жены учреждался траст, и за счет этого
она могла гарантированно получить земельные
владения или деньги, значительно превосходив-
шие то, что полагалось бы ей по умолчанию.
Феномен теснейшей связи брака и землевла-
дения — отнюдь не изобретение феодализма,
и с разложением феодального строя, как хоро-
шо известно читателям Джейн Остин, эта связь
по-прежнему никуда не исчезла. В средневеко-
вую эпоху, как и столетия спустя, родители обыч-
но сами устраивали брак своих детей: находили
подходящую партию и согласовывали имуще-
ственные вопросы. Семья невесты выделяла ей
приданое, состоявшее у знати и торгового сосло-
вия в основном из земельных владений или де-
нег, а у крестьян — из предметов одежды, мебели
и утвари. В случае расторжения брака или смер-
ти мужа до рождения ребенка приданое чаще
всего возвращалось жене. Супруг, со своей сто-
роны, назначал жене вдовью часть, обыкновенно
опять-таки в виде земельных угодий. По общему
60
Женщины в Средние века
праву это могла быть треть или половина имуще-
ства, которым владел муж либо какой-то конкрет-
ный феод в составе его владений. Вдовья часть
торжественно «вручалась» невесте у дверей церк-
ви во время свадьбы, но по существу представля-
ла собой не подарок, а скорее обеспечение на бу-
дущее: единственным распорядителем этого иму-
щества в течение совместной жизни оставался
муж; к жене оно переходило, только если она его
переживет. Учитывая, что при разделе имения
умершего супруга львиная доля доставалась на-
следнику мужского пола, вдовья часть может рас-
сматриваться как своеобразная форма социаль-
ной защиты женщины. Если же вдова вступала во
второй брак, то вдовья часть, как правило, воз-
вращалась родне ее покойного мужа. Стоит еще
сказать, что в большинстве случаев вдова допус-
калась лишь к пожизненному пользованию вдо-
вьей частью: собственность оставалась за семь-
ей мужа, и вдова не имела права отчуждать эти
земли.
Важную роль в средневековых брачных обы-
чаях играла помолвка, или обручение. Соответ-
ствующая церемония восходила, по-видимому,
к древним языческим ритуалам и во многом на-
поминала обряд церковного венчания. Помолв-
ка обладала почти такой же юридической силой,
как сам брак. Нередко молодые начинали со-
вместную жизнь сразу после помолвки. По нор-
61
Часть первая. Введение в контекст
мам общего права дети, рожденные от такого со-
жительства, признавались незаконными (и даже
последующий брак молодых родителей не мог
изменить этого положения), но трезвая жизнен-
ная практика водворяла свои правила.
Важнейшая часть свадебного обряда проис-
ходила на паперти у церковных дверей. Объявив
о составе вдовьей части, жених в знак неразрыв-
ного союза надевал невесте на палец кольцо
и подносил ей подарок, состоящий из золотых
или серебряных монет. Затем молодые давали
взаимные обеты верности. Кольцо и денежный
подарок выполняли функцию залога или поручи-
тельства (на древнеанглийском языке — wed; от-
сюда английское слово wedding, «свадьба»). После
этого жених и невеста проходили в церковный
предел, где совершалось собственно венчание.
В конце венчальной церемонии новобрачные
становились на колени, и на них сверху раскры-
вали полотняное покрывало (бывало, что под не-
го залезали уже успевшие родиться дети, приоб-
ретавшие тем самым законный статус).
Разводов в современном понимании в Сред-
ние века не существовало, но пара могла, во-пер-
вых, разойтись (в таком случае повторный брак
был исключен), а во-вторых, добиться признания
брака недействительным (что открывало дорогу
к новому супружеству). Аннулирование брака бы-
62
Женщины в Средние века
ло процедурой хлопотной и затратной, посколь-
ку требовало обращения в церковный суд. Глав-
ными основаниями для расторжения брака слу-
жили родство супругов, прелюбодеяние, половое
бессилие мужа и постигшая одного из супругов
проказа. В категорию «родства» включалось не
только кровное родство, в том числе весьма от-
даленное, но и свойство (иначе — родство через
брак) и даже родство духовное (через крещение).
Благодаря такому расширительному толкованию
«родство» было удобным поводом для избавле-
ния от надоевших или невыгодных супружеских
уз. Вообще, хотя формально браки между родст-
венниками до определенного колена были запре-
щены, на практике это правило нередко наруша-
лось, и супружество продолжалось до тех пор,
пока та или иная сторона не пожелает его пре-
кратить. Происходить это могло, если в браке
не родилось наследника мужского пола, а также
из политических или экономических соображе-
ний — а то и просто, если неудержимо «потяну-
ло на сторону».
Например, Иоанн Безземельный и его первая
жена Изабелла Глостерская приходились друг
другу троюродными братом и сестрой, что счи-
талось недопустимо близкой степенью родства.
Узнав о свадьбе, архиепископ Кентерберийский
запретил им сожительство и вдобавок наложил
на владения будущего короля интердикт, кото-
рый, впрочем, был снят папским легатом: по-
63
Часть первая. Введение в контекст
следний играл на опережение, рассчитывая, что
Иоанн обратится за официальным разрешением
в Ватикан. Тот, однако, с ходатайством не спе-
шил. Когда же Изабелла оказалась бесплодной,
Иоанн нашел полдюжины епископов, согласив-
шихся объявить брак недействительным по при-
чине кровного родства супругов. Изабелла не воз-
ражала и впоследствии успела побывать замужем
еще дважды.
Сегодня для нас привычны романтические
(и в перспективе, возможно, перетекающие в су-
пружеские) отношения, основанные на свобод-
ном выборе и обоюдной симпатии. Средневеко-
вое общество было устроено иначе: ни социаль-
ных институтов, ни обычаев, способствующих
«браку по любви», попросту не существовало. Слу-
чалось, конечно, что родители прислушивались
к желанию детей, но в целом личная привязан-
ность не была достаточной причиной для вступ-
ления в брак. Официальная церковь допускала
брак лишь с двумя целями: для производства по-
томства и во избежание греха блудодеяния (чи-
тай: не освященных венчанием половых связей).
Богослов XII века Петр Ломбардский помимо
этого указывает еще три «уважительных» моти-
ва: примирение враждующих семей, накопление
богатства и, наконец, нечто близкое к любовным
чувствам — очарование красотой.
Несмотря на все сказанное, многие средне-
вековые браки складывались удачно, перерас-
64
Женщины в Средние века
тая в прочные сердечные союзы. Проповедник
XV века Бернардин Сиенский, увещевая братьев
по вере, говорит, что «главное украшение дома»
и «самое в нем полезное» — это «красивая, рослая
супружница, которая разумна, добродетельна,
умеренна и чадородна. 〈...〉 Женщина с готовно-
стью принимается за все, в чем есть нужда. Буду-
чи беременна, она несет все тяготы своего поло-
жения; она терпит жестокие муки во время родов;
на ней лежат труды по воспитанию и обучению
детей; печется она и о муже, если он захворал или
имеет в чем нужду».
Неженатый мужчина, убежден Бернардин, об-
речен на полнейшую бытовую неустроенность.
Некому заниматься его домом и следить за хозяй-
ством. Воробьи и мыши пожрали его зерно. Со-
суды с растительным маслом треснули и потек-
ли; обручи винных бочек лопнули, а вино превра-
тилось в уксус или заплесневело. Спит такой
холостяк в «канаве» (углублении, проделанном
в кровати его телом), поскольку постель никогда
не встряхивают и не перестилают, а простыни не
меняют, пока они не порвутся от старости. «То
же и в комнате, где он ест. На полу валяются дын-
ные корки, кости, объедки и всякий сор, кото-
рый бросают со стола и никогда не выметают».
Скатерть служит до тех пор, пока не истлеет. «Та-
релки он почти не моет; их лижет и очищает сво-
им языком собака. А кухонные горшки — вы толь-
ко посмотрите, до чего они засалены! Как, спра-
Часть первая. Введение в контекст
шиваю я вас, живет этот человек? Как скотина!»
(В этом месте проповеди Бернардин решил пре-
достеречь своих слушательниц, чтобы они не впа-
ли в грех в гордыни, и потому строго добавил:
«Женщины, склоните головы!»)
49
Величайший средневековый теолог Фома Ак-
винский писал, что «плотское соитие даже у жи-
вотных рождает нежную приязнь»50
, а «главной
причиной, по которой человек любит свою же-
ну, является телесное соединение с нею»51
. Залог
«величайшей приязни»52 между мужем и женой —
совместная забота о хозяйстве, добродетельность
обоих супругов и удовольствие от полового об-
щения53
.
Современник и друг Аквината святой
Бонавентура замечает: «В браке... царит взаим-
ная любовь, а значит, взаимная привязанность,
а значит, нераздельность. 〈...〉 Ибо есть нечто чу-
десное в том, что одна женщина мужчине несрав-
ненно угоднее и милее всех прочих»54
. Средневе-
ковый человек редко вступал в брак по любви,
но нередко находил любовь в браке.
66
ГЛАВА IV
Ева и Дева Мария
оры книг и статей написаны о спе-
цифической двойственности средневекового от-
ношения к слабому полу. Женщину одновремен-
но возводили на пьедестал и клеймили как средо-
точие всех пороков. Проповедники на все лады
препарировали историю о соблазнительнице
Еве и вместе с тем возвели в культ поклонения
Деве Марии. Та же полярность была выражена
в мирской культуре: с одной стороны — куртуаз-
ная лирика трубадуров, труверов и миннезинге-
ров, с другой — скабрезные фаблио, где женщи-
нам отводилась самая неблаговидная роль.
В кругах духовенства мизогиния существовала
с самого зарождения церкви. В немалой степени
эти воззрения явились реакцией на либертинизм
и бездуховность верхушки римского общества.
Наблюдая такое развращение нравов, правовер-
ные христиане в ужасе отворачивались от все-
67
Часть первая. Введение в контекст
го, что связано с чувственностью, плотским на-
слаждением и женским полом, — и в этом пункте
стоики и гностики были солидарны с представи-
телями новой религии. Все они проповедовали
строгий аскетизм, что было созвучно эсхатоло-
гическим настроениям раннего христианства,
жившего ожиданием второго пришествия. «Вре-
мя уже коротко», — напоминает единоверцам апо-
стол Павел55. «Мы обременительны миру, — пол-
тора века спустя пишет Тертуллиан, словно пред-
восхищая демографическую концепцию нулевого
прироста населения, — нам едва хватает средств
к существованию, и нужда стала сильнее... Дей-
ствительно, зараза, голод, войны, гибель городов
при землетрясениях должны считаться лекарст-
вом, словно подрезание разросшегося человече-
ского рода»56
. К чему верующему обременять себя
детьми? В Судный день они будут ему «в великую
тягость». Мысль «жениться для потомства» и ра-
ди желания иметь детей, «желания иногда весь-
ма горького», не приличествует христианину57.
Если апостол Павел лишь призывает к безбра-
чию («Желаю, чтобы все люди были, как и я»58
,
«Хорошо человеку не касаться женщины»59)
и требует от женщин беспрекословной покорно-
сти («Жены, повинуйтесь своим мужьям, как Гос-
поду»
60
), то Тертуллиан идет дальше и обрушива-
ется на слабый пол с обличительными речами:
«Всякая жена не может не сознать в лице своем
первопреступной Евы... 〈...〉 Как же, несчастная
68
Женщины в Средние века
жена! Ты была, так сказать, дверью для диавола,
ты получила от него для нашей гибели запрещен-
ный плод, ты первая возмутилась против Твор-
ца твоего, ты соблазнила того, на кого диавол не
смел напасть, ты изгладила в человеке лучшие
черты божества; наконец, исправление вины тво-
ей стоило жизни Самому Сыну Божию...»
61
Впро-
чем, эти гневные инвективы следует восприни-
мать с оговорками. Ведь сам Тертуллиан, как
и многие другие деятели начального христиан-
ства, был человеком женатым, причем к супруге
своей обращался нежно и уважительно: «Любез-
ная подруга моя в служении Господу!»
62
Женоненавистнические выпады можно отыс-
кать не только в трудах выдающихся теологов, но
и в сочинениях многих клириков той эпохи. Вот
что пишет, например, Марбод, состоявший епи-
скопом Реннским на рубеже XI–XII веков: «Из
бесчисленных силков, которые коварный враг
[сатана] закидывает на землю... хуже всех... жен-
щина, проклятое отродье, источник зла, сосуд
всех пороков... отравленный мед»63
. В «Хронике»
Салимбене Пармского, составленной в XIII ве-
ке, мы находим целую подборку характерных вы-
сказываний, принадлежащих разным церковным
авторам: «[Женщина]... это смрадная грязь, зло-
уханная роза, отрава сладкая»; «женщина — ис-
точник греха, орудие диавола, изгнание из рая,
мать преступления...»
64
ит.д.
Современные исследователи цитируют тако-
го рода сентенции, желая показать предрассуд-
69
Часть первая. Введение в контекст
ки средневековой церкви. Но это дает искажен-
ную картину. Скажем, приведенные выше строки
Марбода Реннского взяты из его поэмы «Книга
десяти глав» (Liber decem capitulorum), а именно из
главы с говорящим названием «О блуднице» (De
meretrice). Если же мы заглянем в главу «О честной
жене» (De matrona), то увидим, что его тон меня-
ется до неузнаваемости. «Из всего, что дано Гос-
подом на пользу человеку, нет ничего столь же
прекрасного и благого, как добрая жена», — го-
ворит Марбод. Он восхваляет женщину как уте-
шительницу и мать, заботливую и умелую хозяй-
ку, которая стряпает, прибирается в доме, прядет
и ткет, ухаживает за больными, растит детей.
Даже среди худших женщин не найти ни одной
столь же преступной, как Иуда. И наоборот: раз-
ве есть мужчина, способный сравниться с Девой
Марией? В подтверждение своих слов Марбод
приводит имена прославленных ветхозаветных
героинь и раннехристианских мучениц.
Что касается Салимбене, то он был францис-
канским монахом и, вероятно, писал в расчете
на таких же братьев-миноритов, как он сам. Сред-
невековая церковь — не хуже любой другой по-
литической организации — умела сдвигать идео-
логические акценты в зависимости от аудитории,
к которой адресовалась. Монахи давали обет це-
ломудрия, обрекая себя на подвиги самоограни-
чения, и церковники не жалели сил и красок,
чтобы поддержать «воинов Христовых» в этой
борьбе. При обращении к мирянам интонация
70
Женщины в Средние века
оставалась суровой, но несколько смягчалась.
К примеру, богатых женщин порицали за кокет-
ство и непомерное увлечение дорогими наряда-
ми, украшениями и косметикой. Так, парижский
проповедник XIII века Жиль Орлеанский напо-
минает пастве, что парики — это волосы мертвых
людей, чьи души, возможно, пребывают в аду
или чистилище. Его возмущают модницы, щего-
ляющие в поясах из золота и серебра и шелко-
вых кушаках, какие «Иисус Христос и его блажен-
ная мать, хотя и были королевской крови, ни-
когда и не помыслили бы надеть»
65
.
Если же аудитория состояла из одних женщин,
риторика менялась еще более существенно. Сре-
ди сочинений генерального магистра ордена до-
миниканцев Гумберта Романского (XIII век) есть
проповедь «Ко всем женщинам» (Ad omnes mulie-
res), служившая образцом жанра для многих его
сподвижников и последователей. Вот показатель-
ная выдержка из этого текста:
«Заметим, что женский пол по воле Божией
многим превосходит не только прочих живых
тварей, но и самый пол мужской. Преимущества
сии дарованы Господом: (1) в творении, (2) в бла-
годати и (3) во славе небесной.
(1) Жена превосходит мужа веществом и мес-
том творения. Ибо мужа Господь сотворил в прос-
том поле, а жену в раю. Адам соделан из ила зем-
ного, Ева же из ребра мужнина. Не из ступни или
другой нижней части тела образована она, но из
ребра, то есть части срединной, а посему не слу-
71
Часть первая. Введение в контекст
жанкой назначена быть мужу, но спутницей. От-
того и сказано в Писании: „Сотворим человеку
помощницу, соответственную ему“. 〈...〉
(2) Получила она превосходство и во времена
благодати [воплощения и смерти Сына Божия]...
В Писании не сказано, чтобы какой-нибудь муж
страстям Господним пытался воспрепятствовать,
но сказано о жене — супруге Пилатовой, старав-
шейся удержать мужа от столь великого нечес-
тия...
66
Так и, воскресши, Господь явился сперва
одной из жен, Марии Магдалине. 〈...〉
(3) То же и во славе небесной, ибо владыче-
ствует в той стране не муж безгрешный, но жена
безгрешная — Царица Небесная. Никакой пра-
ведный муж не превыше ангелов и всех горних
воинств, но только жена праведная; и потому ни-
какой праведный муж такой власти в небесных
чертогах не имеет, как жена праведная — Дева
Пречистая. Так превосходство женского пола яв-
лено в лице Пресвятой Богородицы и по вели-
чию, и по достоинству, и по могуществу. Все сие
должно побудить женский пол любить Бога...
и устранять от себя всякое зло...»
67
Даже Тертуллиан смягчает формулировки,
когда апеллирует исключительно к женщинам.
Осуждая женский пол за суетное пристрастие
к румянам и белилам, он тем не менее называ-
ет своих читательниц «знаменитыми служитель-
ницами Бога живого, любезнейшими во Христе
сестрами»
68
.
72
Женщины в Средние века
Два образа-символа — легкомысленная соблаз-
нительница Ева и непорочная Дева Мария — бы-
ли очень удобны для пропагандистских целей
церкви, воплощая собой противоположные эти-
ческие начала. В целом отношение к женщине
со стороны духовенства мало чем отличалось от
мирских воззрений. Необходимость подчинения
мужской воле оправдывалась моральной и физи-
ческой слабостью женщин, их умственным несо-
вершенством. В то же время признавалось, что
женщина обладает собственным «я», отдельным
от личности мужа, наделена душой и является
носительницей определенных прав и обязанно-
стей. Как видим, тогдашние взгляды можно на-
звать относительно либеральными, особенно
в сравнении с теми, что проводил в XVIII веке
Блэкстон. Брак средневековые мыслители рас-
сматривали как благо: он есть установленное
Христом таинство, а женщина создана мужчине
в помощницы как «часть природной интенции,
направленной на порождение»
69
(слова Фомы Ак-
винского), хотя «мужчина является началом и це-
лью женщины подобно тому, как Бог является
началом и целью всего сотворенного»70
.
В светской лирике рыцарей-труверов возлюб-
ленная описывается в приподнято-романтиче-
ском и одновременно чуть ироничном ключе.
«Ей равной в целом свете нет»71
, она несказанно
хороша собой и добродетельна. «Приятна речь
ее и нежен взор, / И легок шаг, и обхожденье
73
Часть первая. Введение в контекст
мило, / Во мне она зажгла страстей костер, /
И сердце мне навеки опалила»72. О своем чувст-
ве к недосягаемой даме один такой поэт гово-
рит: «Но право, как смешны мои мечты! / Кап-
ризное дитя, — ни дать ни взять, — / Что тщится
с недоступной высоты / Звезду красы неви-
данной достать»73
. Преданный почитатель своей
«госпожи», лирический герой готов «служить ей
безупречно и вечно обожать»74
. Наряду с воспе-
ванием возвышенной любви встречаются в такой
литературе и наставления практического свой-
ства, касающиеся галантных манер. «Не должно
рыцарю ругаться / И словом грязным забавлять-
ся. / С почтеньем к дамам относись / И помо-
гать им не ленись», — читаем в знаменитой поэ-
ме XIII века «Роман о Розе»75.
Совсем иной жанр — грубоватые фаблио, яв-
ляющиеся достоянием уже не элитарной, а массо-
вой городской культуры. Многие из них посвяще-
ны адюльтерным сюжетам, причем жены вилла-
нов и ремесленников изображаются коварными,
похотливыми изменницами, которые напропа-
лую обманывают своих мужей с клириками, ва-
гантами, подмастерьями... — и почти всегда бла-
гополучно выпутываются.
К той же сатирической традиции примыкает
анонимное произведение «Пятнадцать радостей
брака» (Les Quinze Joies du Mariage), в заглавии ко-
торого не слишком благочестиво обыгрывается
название молитвы «Пятнадцать радостей Бого-
74
Женщины в Средние века
матери». Сквозной мотив книги — война полов,
а главный герой — почтенный бюргер, страдаю-
щий от прихотей вздорной и лукавой жены, ко-
торая транжирит его деньги, уклоняется от су-
пружеских обязанностей и всячески помыкает
своим благоверным, превращая его жизнь в су-
щий кошмар. Забеременев («Да еще не от мужа, —
и такое частенько случается»), она принимается
привередничать и требовать самых причудливых
и невиданных яств. Несчастному приходится, сби-
ваясь с ног, разыскивать то, что ей по вкусу. По-
сле появления на свет ребенка жена заставляет
отвезти ее в паломническую поездку, которая об-
ходится мужу в целое состояние. Вдобавок она
постоянно жалуется, как тяжко ей пришлось во
время родов, хотя «для женщины они такой же
труд, как для курицы или гусыни, что изверга-
ют яйцо с кулак величиною оттуда, куда, кажется,
и мизинца не засунешь. Так уж природа устрои-
ла — что для женщины, что для курицы, а по-
глядите-ка на эту последнюю: она знай себе толь-
ко жиреет, неся яйца каждый Божий день; это
ведь глупому петуху забота — с утра до ночи ис-
кать для курицы корм да совать ей в клюв, а той
и делать больше нечего, кроме как есть, да кудах-
тать, да довольною быть». Вконец задавленный
заботами, муж хиреет и впадает в дряхлость, «че-
го не скажешь о его половине: она-то еще и те-
перь в самом соку». Супружеская жизнь стано-
75
Часть первая. Введение в контекст
вится все скуднее, и жена приходит к мысли, «что
муж ее самый слабый да немощный из всех муж-
чин». А бывает, что какая-нибудь из женщин «ре-
шается испробовать, так же ли слабы чужие муж-
чины, как ее собственный супруг».
Именно это и происходит далее по сюжету: не-
удовлетворенная дама начинает искать забав на
стороне. Когда же муж однажды застает ее в объ-
ятиях «милого дружка», то на защиту изменни-
цы встают подученные ею мать, товарки и даже
исповедник. Совместными усилиями они убеж-
дают легковерного супруга, что все это ему поме-
рещилось. Во всех прочих стычках с женой муж
точно так же остается в дураках. Временами он
пробует поднять на нее руку, но последнее слово
всегда остается за ней. Описание каждой «радо-
сти» завершается однотипным рефреном: зло-
получному бедняге суждено до самой смерти ма-
яться в брачных сетях, «в таковых напастях пре-
будет он вечно и в горестях окончит свои дни»76
.
Противоречие между двумя литературными
традициями, как и в случае с проповедями, —
только кажущееся. И трубадуры, и авторы фаб-
лио обращаются к теме прелюбодеяния, просто
у одних портреты героев даются в идеализиро-
ванном, а у других в сатирическом преломлении.
В куртуазной поэзии прекрасная дама часто ока-
зывается чужой женой, ее муж — «жестокосер-
76
Женщины в Средние века
дым ревнивцем»77
, а любовь носит неприкрыто
чувственный характер. Поэтесса XII века графи-
ня де Диа, одна из двух десятков известных жен-
щин-трубадуров, тоскуя о своем рыцаре, пишет:
Напомнить бы ему сполна
Прикосновением нагим,
Как ласково играла с ним
Груди пуховая волна!
О нем нежней могу мечтать я,
Чем встарь о Бланкафлоре Флор*, —
Ведь помнят сердце, тело, взор
О нем все время, без изъятья.
Вернитесь, мой прекрасный друг!
Мне тяжко ночь за ночью ждать,
Чтобы в лобзанье передать
Вам всю тоску любовных мук,
Чтоб истинным, любимым мужем
На ложе вы взошли со мной, —
Пошлет нам радость мрак ночной,
Коль мы свои желанья сдружим!78
Различаются, по сути, лишь сословная принад-
лежность и понятия о морали. Подобное расхож-
дение трактовок — свойственная элите поэтиза-
ция внебрачной любви и острая критика таких
отношений в простонародных кругах — не но-
вость в мировой литературе.
Куртуазная этика «недозволенной страсти»
в систематическом виде изложена в трактате
* Флор и Бланкафлора — герои средневекового любовного
романа, имена которых часто встречаются у трубадуров.
77
Часть первая. Введение в контекст
XII века «О любви» (De amore), написанном Анд-
реем Капелланом в подражание Овидию. По мыс-
ли автора, «меж состоящими в супружестве» люб-
ви не существует по определению. Подлинное
чувство возможно лишь «вне брачных уз»79
.
Ученые до сих спор спорят, был ли трактат
Капеллана рассчитан на буквальное прочтение
или задумывался как сатира. Так или иначе, вы-
раженные в нем идеалы — как и вообще куртуаз-
ная концепция любви — явно противоречат нор-
мам тогдашней житейской морали. Не секрет,
что в вопросах прелюбодеяния средневековое
общество упорно держалось унаследованных от
античности двойных стандартов. Короли, баро-
ны, рыцари и бюргеры открыто заводили ин-
трижки на стороне и плодили незаконнорож-
денных отпрысков, тогда как оступившихся жен
клеймили позором и изгоняли из лона семьи, а их
любовников подвергали кастрации или лиша-
ли жизни. Вина прелюбодейки состояла не в по-
прании нравственности как таковой, а в оскорб-
лении чести супруга. В Испании XIII века был,
например, закон, по которому муж или жених,
умертвивший «свою» женщину и ее любовника,
освобождался от всякой ответственности: «не
платил штрафа за человекоубийство и не приго-
варивался к смерти»
80
. В XIV веке в некоторых
частях Италии обличенную в прелюбодеянии
женщину публично пороли, проводили по ули-
цам и изгоняли из города.
78
Женщины в Средние века
Трубадуры могли сколько угодно воспевать
рыцарское отношение к прекрасному полу («С по-
чтеньем к дамам относись» и т. д.) — это никак не
отменяло того факта, что женщины повсемест-
но страдали от домашнего насилия. «Хоть взбал-
мошна жена, хоть благонравна, но палку заслужи-
ла равно!» — гласила флорентийская поговорка81
.
В сборнике обычаев французского права XIII ве-
ка «Кутюмы Бовези» сказано: «В некоторых слу-
чаях мужчина может употреблять к жене истяза-
ние, и вмешательство правосудия тут излишне.
Если последствием не является смерть или уве-
чье, то наказывать жену за дурное поведение есть
законное право мужа»
82
. Согласно английскому
кодексу, составленному столетием позже, мужу
дозволялось «давать жене законное и умеренное
исправление»
83
. В сиенской книге наставлений
XV века «Правила супружеской жизни» находим
такие рекомендации мужьям:
«Коли видишь, что жена твоя учинила просту-
пок, не спеши ее бранить, колотить да побоями
наказывать; сперва мягко, ласково и снисходи-
тельно укажи ей на провинность, дабы она боль-
ше так не делала... 〈...〉 Но если жена твоя бестол-
кова, груба и невежественна, так что учтивыми
словами ее не исправить, тогда отругай ее креп-
ко, подвергни упрекам и устраши всякого рода
угрозами. Если же и этого окажется мало... про-
учи ее хорошенько палкой... 〈...〉 ...Бить жену на-
79
Часть первая. Введение в контекст
до не в гневе, но с ревностью о благе и радением
о ее душе...»
84
Автор одного английского руководства того
же времени, напротив, не советует молодым лю-
дям обижать своих супруг, ссылаясь на следую-
щее обстоятельство:
Пускай жена — служанка нам почти,
Но ведь она и друг, как ни крути85.
Что касается куртуазной литературы, то в пла-
не содержания она, конечно, не вполне точно ри-
сует жизнь тогдашних знатных дам, и все-таки
сам факт ее появления кое-что говорит о соци-
альной роли женщины в эпоху Высокого Средне-
вековья. Зародившись на волне растущего благо-
состояния служилого рыцарства, эти лирические
жанры явились выражением утонченных вкусов
и запросов нового «праздного класса», и основ-
ную массу читателей этих модных сочинений со-
ставляли именно женщины. Несмотря на прису-
щее феодализму доминирование мужского нача-
ла, в куртуазной традиции уже различимы черты
будущей придворной и салонной культуры. Как
рассказывает биограф короля Людовика IX Свя-
того Жан Жуанвиль, во время битвы при Эль-
Мансуре один из крестоносцев крикнул ему: «Кля-
нусь Господом, нам еще приведется рассказывать
об этом деньке в дамских покоях!»
86
Надо пола-
гать, рыцарь ярко представил себе, как обсужда-
80
Женщины в Средние века
ют и восхваляют его подвиги на светском собра-
нии в доме какой-нибудь госпожи. Примерно то
же самое будет потом происходить в парижских
салонах XVIII века или, скажем, в вашингтонских
гостиных века двадцатого.
Совсем в ином ракурсе место и роль женщины
предстают в зеркале средневековой науки, бив-
шейся над разгадкой механизма человеческого
воспроизводства. Если необходимость мужского
семени для зачатия была очевидна и известна из
практических наблюдений, то участие материн-
ского организма в этом физиологическом про-
цессе было по-прежнему покрыто тайной. Прой-
дет еще много столетий, прежде чем изобретут
микроскоп, и только после этого будет открыта
яйцеклетка млекопитающих — и человека в том
числе.
За неимением микроскопа средневековым
мыслителям не оставалось ничего лучшего, как
полагаться на умозрения античных авторов, пы-
тавшихся в меру сил объяснить тот наглядный
факт, что потомство — как у животных, так и у че-
ловека — наследует черты обоих родителей. Уже
Аристотель, чей авторитет был непререкаем во
всех сферах знания, предполагал, что некоторое
отношение к феномену воспроизводства имеют
месячные выделения самок. Но в чем конкретно
состоит репродуктивная функция женского орга-
низма? На этот вопрос не мог внятно ответить
81
Часть первая. Введение в контекст
даже Аристотель, отчего и отводил женщинам
второстепенную роль. Вывод философа состоит
в том, что именно самец есть активное «дейст-
вующее» начало, важнейшая порождающая сила
в акте зачатия. Мужской пол является «движущим
и действующим», тогда как женщина привносит
во время полового сношения лишь некую «мате-
рию».
Вот как рассуждает Аристотель:
Если, по мнению некоторых, самка привносит
во время полового сношения семя, так как иногда
женщины испытывают то же удовольствие, что
и мужчины, и вместе с тем у них появляется жид-
кое отделение, то ведь эта жидкость не семенная...
〈...〉 Женский пол характеризуется известного ро-
да слабосилием, именно неспособностью варить
семя... 〈...〉 Так как самец доставляет форму и нача-
ло движения, а самка... материю, то как при свер-
тывании молока телом является молоко, а сок, или
сычужина, — тем, что содержит в себе свертываю-
щее начало, также действует начало, исходящее из
самца в самку... 〈...〉 ...Из них может возникнуть еди-
ное только таким образом, как из плотника и де-
рева — ложе, или как из воска и формы — шар87.
Кроме того, женщины, уверен Аристотель,
«слабее и холоднее по природе, и женственность
следует рассматривать как некий природный не-
достаток»
88
. Отталкиваясь от идей великого гре-
ка, Фома Аквинский считает само собой разумею-
щимся, что «женщина несовершенна и неудач-
82
Женщины в Средние века
на». Активная сила мужского семени направлена
на воспроизводство «совершенного подобия»,
то есть зачатие ребенка мужского пола; если же
рождается девочка, это связано с «каким-то изъ-
яном в активной силе»
89
.
Немецкий ученый Альберт Великий, бывший
наставником Фомы Аквинского в Парижском
университете, по-своему интерпретирует и пе-
рерабатывает аристотелевские аргументы. Рас-
сматривая природу женской сексуальности, он
выдвигает по этому предмету собственную кон-
цепцию — надо сказать, весьма нестандартную по
меркам тогдашней научной мысли. Путем «бе-
зупречных» логических выкладок схоласт прихо-
дит к выводу, что женщины испытывают боль-
шее половое влечение, чем мужчины, и получают
более сильное наслаждение от любовного акта.
В отличие от Аристотеля, Альберт убежден, что
при оргазме женщины, подобно мужчинам, вы-
деляют семенную жидкость, а раз они ее одно-
временно и выбрасывают и принимают, значит
и удовольствие получают двойное. Менструаль-
ная кровь — это женское семя, которое накапли-
вается в утробе в промежутках между месячными
очищениями и разжигает плотское желание. Раз-
рядка напряжения происходит с наступлением
очередных месячных. Отсюда Альберт заключа-
ет, что по сравнению с мужчинами, испытываю-
щими лишь краткий всплеск удовольствия, при-
ятные ощущения у женщин значительно растя-
83
Часть первая. Введение в контекст
нуты во времени. Пиком женского вожделения
философ считает период беременности, когда
менструации прекращаются, поскольку материя
требуется для формирования и питания разви-
вающегося эмбриона. Зададимся, однако, вопро-
сом: на чем в конечном счете строятся эти «стро-
гие» тезисы о повышенном женском либидо? Не-
трудно заметить, что в основе лежит старое как
мир представление о превосходстве сильного по-
ла: женщина, существо по природе своей слабое
и ущербное, жаждет соединения с мужчиной как
существом полноценным, ибо все несовершен-
ное в мире стремится к совершенному. Вполне
понятно, что при такой логике именно женщи-
не приписывается большее удовольствие от сои-
тия и заинтересованность в нем.
Выражаясь научным языком, Альберт считал
половую активность благотворной и даже необ-
ходимой для женского организма. Объяснял он
это «недугом», который происходит «от избыт-
ка испорченной и ядовитой менструальной кро-
ви». «А посему таким женщинам хорошо... часто
вступать в половое общение с мужчинами, чтобы
освободиться от этого вещества. Особенно по-
лезно сие женщинам молодым, так как тела их
полны влаги. 〈...〉 И действительно, молодые жен-
щины, ввиду обилия в них этого вещества, боль-
шую тягу к соитию имеют...»
«Следовательно, — заключает ученый муж, —
грешно и природе противно удерживать [женщи-
84
Женщины в Средние века
ну] от этого и воспрещать совокупляться с тем,
кто ей мил, хотя такое поведение и предосуди-
тельно с точки зрения нравственности. Но здесь
речь не об этом»
90
.
Куда более достоверная физиологическая те-
ория, чем все описанные, принадлежит выдаю-
щемуся продолжателю Аристотеля — великому
врачу и мыслителю II века н. э. Галену. Другое де-
ло, что широкая европейская общественность
познакомилась с его медицинскими трактатами
лишь в XIV столетии — главным образом благода-
ря переводам с арабского91
. Именно Гален пред-
восхитил догадку знаменитого английского ана-
тома XVII века Уильяма Гарвея о существовании
яйцеклетки92
, высказав мысль, что у женщин име-
ются внутренние «яички», расположенные по
обеим сторонам матки «и доходящие до ее ро-
гов». По мнению классика античной медицины,
эти анатомические структуры меньше мужских
яичек, но, «точно как у мужчин», предназначены
для выработки семени93
.
Впоследствии влияние взглядов Галена на За-
паде было необычайным, но многие ученые опа-
сались, как бы слабый пол не приобщился к этим
знаниям и не возомнил себя равным сильному.
«Женщина — самое спесивое и в высшей степени
непокорное животное, — писал в XVI веке один
итальянский медик. — Даже страшно подумать,
во что бы она превратилась, если б узнала, что
не уступает телесным совершенством мужчине
85
Часть первая. Введение в контекст
и не хуже его пригодна для ношения штанов. 〈...〉
Природа, дабы обуздать постоянную охоту жен-
щины верховодить, предусмотрительно устрои-
ла так, что при всякой мысли о своей мнимой94
неполноценности женщина становится покор-
ной, кроткой и стыдливой...»
95 Автору вторит
его испанский коллега и современник, по словам
которого идеи Галена необходимо держать в тай-
не от слабого пола, иначе женщины «еще пуще
возгордятся от сознания того, что они... не толь-
ко терпят тяготы, вынашивая существо в утробе
своей... но и сами принимают участие в [его] за-
рождении»
96
.
Оставаясь в неведении относительно «опасно-
го» галеновского открытия, лучшие европейские
умы Средневековья уверенно отводили женско-
му организму пассивную, второстепенную роль
в процессе зачатия. Правда, это ничуть не меша-
ло им настаивать на исключительной порочно-
сти слабого пола. Альберт Великий тут был не
одинок. Взять, к примеру, знатоков каноническо-
го (то есть церковного) права, которые с принци-
пиальным недоверием относились к женщине,
подозревая в любой похотливую кокетку. Авто-
ритетный итальянский канонист XIII века Ген-
рих Сузанский (Энрико ди Суза), кардинал-епи-
скоп Остии, приводит историю о священнике,
который путешествовал в сопровождении двух
девушек. Одна ехала на лошади впереди него,
вторая сзади. Когда в конце паломничества его
86
Женщины в Средние века
спросили о целомудренности его спутниц, он мог
поклясться лишь относительно первой97
.
«Муж, оказывай жене должное благорасполо-
жение; подобно и жена мужу», — учит апостол Па-
вел98
. Средневековые теологи однозначно трак-
товали это предписание в том смысле, что соитие
является обязательным, если того желает один
из супругов. Женщина, утверждает Остиец, не-
померно сластолюбива, а долг мужа (моральный
и юридический) — удовлетворять ее аппетиты.
В противном случае слабое безвольное создание
легко может впасть в прелюбодеяние, причем не-
которые женщины до того невежественны, что
даже не видят в такой распущенности никакого
греха.
Жизнелюбивая Батская ткачиха из «Кентер-
берийских рассказов» Дж. Чосера тоже ссылает-
ся на Священное Писание:
Иначе в книгах почему б стояло:
«Муж да воздаст свой долг жене». Но чем?
Итак, те части создал Бог зачем?
Не ясно ль, что для мочеотделенья
Ничуть не боле, чем для размноженья99.
К понятию супружеского долга церковь от-
носилась предельно серьезно. Яркой тому иллю-
страцией служит высказывание монаха-хрониста
Гвиберта Ножанского, являвшегося в XII веке
настоятелем аббатства Девы Марии в Ножан-су-
Куси. Рассказывая об одной знатной даме, извест-
87
Часть первая. Введение в контекст
ной множеством любовных похождений, — жене
графа Намюра Сибилле де Порсьен, — благо-
честивый автор задается вопросом: «Смогла бы
она блюсти себя, если бы он [граф] выполнял
свой супружеский долг так часто, как она того
хотела?»
100
Гвиберт прекрасно знал, что далеко не все
женщины распутны и бесчестны. У него перед
глазами был пример собственной матери — жен-
щины красивой, знатной, умной и ревностной
в вере. «Едва достигнув брачного возраста», она
была выдана замуж за дворянина, но до консума-
ции союза прошло еще несколько лет: на почве
обостренного благочестия юной жены, паниче-
ски боявшейся греха, у мужа развилось половое
бессилие. В семье поговаривали, что все дело
в происках мачехи, которая навела на него порчу.
Родственники молодого человека сначала пыта-
лись добиться расторжения брака, потом уго-
варивали его постричься в монахи (но «не для
пользы его души, а с целью завладения его собст-
венностью»). Видя тщету своих усилий, они пе-
реключились на девушку и принялись ее травить,
чтобы она сама сбежала от мужа. Кроме того, бо-
гатые соседи стали осаждать ее в надежде соблаз-
нить. «Колдовские чары» мачехи удалось преодо-
леть лишь после того, как по чьему-то «подлому
совету» муж вступил в связь с другой женщиной
и та прижила от него ребенка. С той поры пре-
пятствия для законной близости супругов были
88
Женщины в Средние века
сняты, и мать Гвиберта «исполняла обязанности
жены столь же покорно, как и [до того] хранила
свою девственность»101
.
Официальная позиция церкви заключалась
в том, что сексуальные отношения в браке дозво-
лительны лишь с целью продолжения рода. Что
же до соития ради «утех» и потакания позывам
плоти, то таковое признавалось грехом, хотя и не
самым страшным (при условии, что пара не при-
бегала к противозачаточным средствам). Блажен-
ный Августин, например, отмечает, что просту-
пок этот весьма распространен и искупить его
можно обычными богоугодными делами вроде
раздачи милостыни. «Припомните доверитель-
ную беседу с теми, кто состоит или ранее состоял
в браке, — говорит он. — Разве станет кто из них
утверждать, что всегда вступает в плотское обще-
ние с женой исключительно из желания зачать
потомство?»
102 Смертный грех, по мнению Авгус-
тина, не в этом, а в «неумеренной похоти»
103
.
Правовед начала XIII века Угуций Пизанский
указывал, что половое сношение, с какой бы це-
лью оно ни осуществлялось, неизбежно сопро-
вождается «известным зудом и известным удо-
вольствием... известным возбуждением», а зна-
чит, оно по определению есть грех, хотя «грех
малый и простительный»
104
. Другие теологи вы-
деляли в любовном акте отдельные стадии, до-
пуская, что вступить в соитие с женой человек
может ради благой цели (к «благим», помимо ре-
89
Часть первая. Введение в контекст
продуктивных целей, относились избежание пре-
любодеяния и исполнение супружеского долга).
Однако нельзя поручиться, что в какой-то мо-
мент, чрезмерно распалившись, супруг не «усту-
пит плотскому наслаждению»
105 и тем самым не
впадет в грех, пусть и простительный. Находи-
лись и такие схоласты, которые проводили еще
более тонкую границу, различая «удовольствие,
которому предаются», и «удовольствие, которое
терпят»
106
.
Подобно позднейшим учреждениям, призван-
ным заботиться о половой морали граждан, сред-
невековая церковь считала своим долгом раз-
давать предписания относительно правильной
позы в сексе. Здесь рекомендации богословов
вполне совпадали с представлениями, которые
бытовали тогда (да и много позже) среди ши-
роких масс: единственно приемлемой признава-
лась поза, которую мы сейчас называем миссио-
нерской. Этот «канонический» вид полового акта
рассматривался как естественный и подобаю-
щий, поскольку, во-первых, отражал главенствую-
щую роль мужчины по отношению к женщине,
а во-вторых, как считалось, повышал шансы на
зачатие, то есть исполнение основной цели бра-
ка. Любое отклонение от «нормы» есть грех, при-
чем смертный. На нерадивых прихожан, позво-
ливших себе прибегнуть в спальне к «недозволен-
ному» варианту, исповедник налагал епитимью.
90
Женщины в Средние века
В период раннего Средневековья существовала
целая система таких наказаний с разбивкой по
категориям нарушений — будь то поза «женщина
сверху», оральный секс, сношения через задний
проход, прерванный половой акт или употреб-
ление противозачаточных снадобий. В зависи-
мости от тяжести содеянного полагалось прове-
сти столько-то дней на хлебе и воде.
В более поздних пособиях для исповедников
грехи, связанные с половой сферой, уже прямо
не называются — чтобы священник ненароком не
навел прихожан на непотребные мысли. Соглас-
но одному из таких пенитенциалиев (покаянных
книг), датируемых второй половиной XII века,
для начала следовало обратиться к кающемуся
со словами: «Любезный сын (дочь), тебе, быть
может, трудно сразу припомнить всё тобою со-
вершенное, а потому я задам тебе несколько во-
просов». Затем надлежало расспросить человека
по схеме семи смертных грехов, не задавая, одна-
ко, конкретных вопросов о его сексуальном по-
ведении, ибо «нам доводилось слышать о мужчи-
нах и женщинах, чрез одно только называние не-
ведомых им преступлений впадавших в грехи,
коих прежде они не знали»
107
. Ученый XIII века
советует священникам во время исповеди исполь-
зовать предельно обтекаемую формулировку:
«Ты согрешил против природы, если познал жен-
щину иначе, чем требует природа». Не нужно,
подчеркивает автор, говорить открытым текстом,
91
Часть первая. Введение в контекст
что имеется в виду, следует лишь намекнуть: «Ты
прекрасно знаешь, какой способ естественен», —
и допытываться дальше в том же духе, исподволь
и деликатно108
.
Многих мужей по понятным причинам воз-
мущало, что исповедники расспрашивают их жен
о столь интимных материях. Уже знакомый нам
проповедник XV века Бернардин Сиенский рас-
сказывает: «Бывает, глупая женщина, желая пока-
заться порядочной, поведает мужу: „Священник
спросил у меня об этом постыдном деле и захо-
тел знать, чем я с тобой занимаюсь“, — а глупый
муж приходит в негодование». Исповедники, ко-
торые на себе познали, что такое гнев взбешен-
ных мужей, становились осторожней и сдержан-
ней в расспросах. Бернардин этого не одобрял,
призывая коллег не давать слабину и исправно
исполнять свой профессиональный долг109
.
Что касается различных средств контрацеп-
ции, то церковь их сурово осуждала, иногда при-
равнивая к убийству, иногда — рассматривая как
презрение к воле Божией или отрицание истин-
ной цели брачного союза. Французский теолог
начала XV века Жан Жерсон в одной из своих
проповедей обрушивается на супружеские «без-
закония и грешные измышления» с такими реча-
ми: «Мыслимо ли, чтобы человек, вступая в брач-
ное сожитие, препятствовал плодам своего бра-
ка? Говорю вам: часто сие есть грех, вечного
огня достойный. Коротко сказать, любой спо-
92
Женщины в Средние века
соб, употребляемый против порождения потом-
ства от союза мужа и жены, нечестив и предосу-
дителен»110
.
Бернардин Сиенский выражается
еще более резко: «Внемлите! Всякий раз, когда
вы сходитесь с женой так, что не можете поро-
дить, всякий раз это смертный грех. 〈...〉 Я веду
речь о способе. Всякий способ сношения, от ко-
торого не могут быть зачаты и рождены дети,
есть грех. Велик ли сей грех? О, велик необычай-
но! Сие есть грех весьма тяжкий и ужасный!»
111
Насколько соблюдались предписания отно-
сительно репродуктивного назначения брака —
можно только гадать. Люди подлинно благочести-
вые, по всей видимости, старались им следовать.
Например, жена французского короля Людови-
ка IX Святого Маргарита Прованская поведала
своему духовнику Гийому де Сен-Патю, что в пе-
риоды воздержания супруг из целомудрия избе-
гает на нее смотреть, ибо «человеку не пристало
смотреть на то, чем он не может овладеть». Ис-
поведник королевы оставил нам агиографию Лю-
довика Святого, из которой можно почерпнуть
и другие подробности. Желая впечатлить чита-
теля нравственной чистотой христианнейшего
государя, Гийом сообщает, что Людовик первые
три ночи после свадьбы провел в молитвах, не до-
тронувшись до новобрачной. Воздерживался ко-
роль и в другое время: в период Адвента и Вели-
кого поста, а также в определенные дни каждой
недели (по четвергам и субботам), накануне боль-
93
Часть первая. Введение в контекст
ших праздников и в сами праздничные дни и, на-
конец, в течение нескольких дней до и после при-
частия112.
О Ядвиге, супруге князя Силезии Генриха I
Бородатого, известно, что, «будучи в тягости»,
она «уклонялась от супружеской близости и твер-
до отказывалась от соития до разрешения от бре-
мени». Набожная княгиня неукоснительно со-
блюдала это правило во время вынашивания всех
своих детей — трех сыновей и трех дочерей, а за-
тем (очевидно, с согласия мужа) и вовсе «избра-
ла целомудренную жизнь». Впоследствии Ядвига
была канонизирована113
.
Обычные люди такой строгостью нравов не
отличались и, надо полагать, регулярно совер-
шали сексуальные действия, расцениваемые как
грех — смертный или простительный («отпусти-
мый»). Провинности, за которые назначалось
покаяние в виде поста и молитв, конечно, были
далеко не редкостью — в противном случае их не
стали бы заносить в пособия для исповедников.
Каждая эпоха вырабатывает собственное отно-
шение к человеческой сексуальности и стремит-
ся как-то ее регулировать. Средневековье здесь
не изобрело почти ничего нового и во многом
опиралось на опыт предшествующих эпох.
Проституция процветала в Европе с незапа-
мятных времен, и государство с большим или
меньшим успехом всегда пыталось ее контроли-
ровать. В период Высокого Средневековья этот
94
Женщины в Средние века
вид деятельности в значительной степени подчи-
нялся регламентации со стороны закона. Особен-
но это касалось больших городов, рынков и яр-
марок — всех тех мест, где служанки, торговки
и крестьянские дочки могли подзаработать древ-
нейшим женским ремеслом. Бывало, что влас-
ти вводили для профессионалок своеобразный
дресс-код: скажем, предписывали ходить в одеж-
де с капюшоном или отличительным знаком на
рукаве либо запрещали носить определенные
аксессуары и украшения. В некоторых крупных
поселениях, например Бристоле, проституток на-
ряду с прокаженными выдворяли за пределы го-
родских стен. Впрочем, продажные женщины ча-
ще имели право жить в черте города, но только
в определенных районах (так было заведено, на-
пример, в Лондоне). В Париже, как предполага-
ют, существовала самая настоящая гильдия жриц
любви, избравшая себе в покровительницы свя-
тую Марию Магдалину. Рекордное количество
«лавочек» этих девиц находилось в Латинском
квартале. Бордели вплотную соседствовали с ха-
отично разбросанными университетскими ауди-
ториями и общежитиями, и, случалось, жаркие
ученые диспуты на верхнем этаже перекрыва-
лись звуками перебранки снизу, где шлюхи ссо-
рились между собою, с сутенерами или клиента-
ми. Знаменитый французский проповедник Жак
де Витри с негодованием описывает, как париж-
ские блудницы приставали на улицах к клири-
95
Часть первая. Введение в контекст
кам, завлекая их «почти силою в свои дома раз-
врата», а если те отказывались, насмешливо кри-
чали им вслед, «называя содомитянами»114.
Церковь, как и вообще все политические
и идеологические структуры, в теории осуждала
торговлю телом, однако на практике не только
ее терпела, но даже защищала право проституток
получать плату за свои услуги. Считалось, что на
панель женщин толкает слабоволие, присущее са-
мой их природе, а потому для них предусмат-
ривались менее суровые наказания, чем для их
клиентов, сутенеров и содержателей публичных
домов. Отражением общественного презрения
к проституткам было их ничтожное правовое по-
ложение, восходившее еще к римской эпохе: они
не могли наследовать имущество, не могли само-
стоятельно выступать истицами и ответчицами
в суде, но при этом никто не мешал им занимать-
ся своим промыслом.
И все-таки Средневековью принадлежит одно
замечательное начинание в сфере борьбы с этим
социальным злом. В XI веке византийский импе-
ратор Михаил IV соорудил в Константинополе,
который тогда был наводнен множеством пуб-
личных женщин, «монастырь величины неска-
занной и красоты неописуемой». Об этом сооб-
щает современник тех событий, хронист Михаил
Пселл. Своим указом самодержец объявил «всем
женщинам, торгующим своими прелестями», что
если они пожелают оставить свое ремесло, то мо-
96
Женщины в Средние века
гут облачиться в монашеское платье и жить в но-
вом прибежище, не страшась нужды. Огромная
толпа падших женщин стеклась туда, они «смени-
ли одежду и нрав и стали юным воинством Божь-
им на службе добродетели»
115
. Начиная с XII ве-
ка подобные инициативы стали возникать и на
Западе. В 1227 году папа римский Григорий IX
официально утвердил орден святой Марии Маг-
далины, помогавший кающимся грешницам на-
чать новую жизнь. Сестринские обители возник-
ли в десятках городов Европы. Монахини этого
ордена носили строгие белые одеяния, отчего за-
служили прозвище «белые дамы». По тому же пу-
ти социальных преобразований пошел Людовик
IX Святой: убедившись в тщете своих усилий по
искоренению проституции, он выделил средства
на учреждение такого рода монастырей и прию-
тов.
Другим возможным вариантом для женщин,
желавших порвать с порочным прошлым, был
брак. Правда, в эпоху начального христианства
церковь такие союзы не одобряла, но со време-
нем взгляды смягчились. Монах-правовед XII ве-
ка Грациан в своем авторитетнейшем «Декрете»
формулирует следующее правило: жениться на
блуднице, не оставившей своего занятия, хри-
стианин не может, но если он берет ее в жены
с намерением вывести из греха, такой брак допус-
тим и даже похвален.
97
Часть первая. Введение в контекст
Повсеместная мужская мизогиния вызывала
протест у многих средневековых женщин, неза-
висимо от сословия. Яркий пример — уже знако-
мая нам Батская ткачиха из «Кентерберийских
рассказов» Чосера, женщина бойкая и непокор-
ная. Пятый муж этой дамы по вечерам развлекал-
ся тем, что читал ей толстенную книгу, обличав-
шую «развратниц, женщин злых»:
Сперва про Еву, как с ее душой
Чуть не погиб навеки род людской.
(Чтоб искупить греховную любовь,
Потом свою пролил Спаситель кровь.)
116
Вслед за тем муж прочел ей о коварной Дали-
ле, погубившей силача Самсона; о Деянире, из-
за которой Геркулес «на костер полез» и умер
в страшных мучениях; о сварливых женах Со-
крата:
Муж злой жены — сколь жребий сей жесток!
Ведь вот Ксантиппа свой ночной горшок
Ему на голову перевернула,
И спину лишь покорнее согнул он,
Обтерся и промолвил, идиот:
«Чуть отгремело, и уж дождь идет».
Потом читал про Пасифаю, «королеву Крита,
которая распутством знаменита»; про «сущего де-
мона», мужеубийцу Клитемнестру; про Эрифилу,
выдавшую врагам Амфиарая; про Люцию и Ли-
вию, отравивших своих мужей...
Женщины в Средние века
Насобирал он в книгу этих тварей
Со всех народов и со всех времен.
Читал еще он про каких-то жен,
Которые, мужей убив в постели,
С любовниками до утра храпели,
Меж тем как труп у ног их холодел.
〈...〉
И столько в этой книге было зла...
Ткачиха долго крепилась, но в итоге не выдер-
жала и дала мужу затрещину:
И в этот раз поняв, что нет конца
Проклятой книге и что до рассвета
Он собирается читать мне это, —
Рванула я из книги три страницы
И, прежде чем успел он защититься,
Пощечину отвесила я так,
Что навзничь повалился он в очаг.
Муж не растерялся и ответил увесистым уда-
ром «в ухо», после чего супруги долго дулись друг
на друга, но в конечном счете «был восстанов-
лен мир». Договорились, что отныне всем будет
заправлять жена: муж передал в ее руки власть
над «землей и домом», позволив распоряжаться
своей «жизнью и кровом», а проклятую книгу
бросили в огонь. «Мы с той поры не ссорились
ни разу», — торжествующе заключает жена117
.
101
ГЛАВА V
Аббатиса:
Хильдегарда Бингенская
1098 году в местечке Бёкельхейм118 на
реке Наэ, относившемся к территории граф-
ства Спонхейм (в нынешней земле Рейнланд-
Пфальц), на свет появилась девочка, которую
нарекли Хильдегардой. Из какой семьи она про-
исходила, точно не известно119, но родители ее
были состоятельными землевладельцами. В дет-
стве Хильдегарда часто и подолгу болела. Кроме
того, ее посещали диковинные видения: мерца-
ющие огни, движущиеся по кругу звезды... Воз-
можно, эти необычайные способности как раз
и побудили родителей дать дочери религиозное
воспитание: по некоторым сведениям, уже на
восьмом году жизни она поступила послушницей
в монастырь Дизибоденберг. Впрочем, ее био-
граф дает более простое объяснение: Хильдегар-
да была десятым ребенком в семье, а потому отец
и мать сочли себя обязанными заплатить свое-
образную «десятину», посвятив свое дитя Богу.
102
Женщины в Средние века
Монастырь Дизибоденберг, в стенах которо-
го Хильдегарда начала свой духовный путь, был
основан ирландским монахом и миссионером,
проповедовавшим христианство в этих краях че-
тырьмя столетиями ранее. В начале XI века оби-
тель была преобразована в бенедиктинское аб-
батство, и тогда же на территории появился
отдельный женский скит, которым руководила
Ютта из графского рода Спонхейм. Именно она
стала наставницей одаренной послушницы. Вве-
ренная ее опеке, Хильдегарда не только освоила
обязательные предметы (Священное Писание,
богослужебные книги, пение псалмов), но и при-
обрела приличные познания в латыни, превзой-
дя даже многих опытных монахинь. Вдобавок
к этому, отличаясь пытливым умом, она много
читала «не по программе». В возрасте около че-
тырнадцати лет девушка приняла постриг, и ее
судьба была окончательно решена.
Подавляющее большинство тогдашних мона-
хинь, подобно Хильдегарде и Ютте, происходило
из знатных семей. В позднее Средневековье со-
циальный состав стал менее однородным: доба-
вились представительницы мелкопоместного дво-
рянства и крупной буржуазии. Дочери крестьян
и ремесленников монахинями становились ред-
ко, сервов — почти никогда (правда, при условии
уплаты штрафа сеньору серв мог послать сына
учиться на священника). Вообще говоря, основ-
ным цензом для вступления в общину была да-
103
Часть вторая. Женские портреты
же не сословная принадлежность, а финансовые
возможности. И не важно, что брать мзду от по-
слушниц строго возбранялось каноническим пра-
вом и монастырскими уставами. Настоятельни-
цы издревле научились обходить этот запрет, тре-
буя от родителей давать за дочерьми «приданое»
в виде земельных владений (или иного имущест-
ва, приносящего ренту) либо денег, а в некото-
рых случаях и бытовых вещей вроде одежды и ме-
бели.
Уход в монастырь был привлекателен для де-
вушек из высших слоев общества по нескольким
причинам. Во-первых, он выступал альтернати-
вой семье и браку для тех, кому родные не могли
найти подходящую партию. Во-вторых, это был
хороший вариант для женщин, которых в прин-
ципе не привлекало замужество и жизнь в ми-
ру, — тех, кто испытывал отвращение к браку,
чувствовал призвание к духовному служению или
видел в монашеской стезе способ самореализа-
ции, а может, и самоутверждения. Не будем еще
забывать, что монастыри (как мужские, так и жен-
ские) являлись центрами учености, своего рода
замкнутыми сообществами людей книжной куль-
туры. Среднестатистическая насельница, правда,
широким кругозором не отличалась, и все-таки
не случайно, что большинство ярких интеллек-
туалок Средневековья, проявивших себя в сфере
литературы и искусства, философии и естест-
вознания, были именно монахинями. Соответст-
104
Женщины в Средние века
вующие традиции были особенно развиты в Гер-
мании, где как раз и подвизалась Хильдегарда.
В отличие от позднейших эпох, в Средние ве-
ка в монашеском контингенте преобладал силь-
ный пол. Скажем, в Англии в начале XIII века
к августинскому и бенедиктинскому ордену от-
носилось свыше 600 мужских обителей с общим
количеством насельников около четырнадцати
тысяч и только 140 женских, объединявших по-
рядка трех тысяч сестер. Кроме того, мужские
монастыри (которые иногда еще именуют кон-
вентами) почти всегда располагали более обшир-
ной недвижимостью и получали более щедрые
пожертвования, тогда как многие женские суще-
ствовали на грани нищеты.
Незавидное положение женских общин объ-
ясняется не только консервативным отношени-
ем к ним со стороны церкви, но и ограниченной
ролью монахинь в тогдашнем обществе. Сегодня
для нас привычно, что сестры активно вовлече-
ны в социальную работу — занимаются препода-
ванием, уходом за больными, попечением о нуж-
дающихся. В Средние века основное монашеское
служение состояло в праведном образе жизни
и молитве. Хотя женская община могла охотно
принимать детей на обучение и воспитание, пе-
дагогика не входила в число ее основных функ-
ций. На первом плане стояла благотворитель-
ность; другое дело, что ее масштабы и формы
непременно должны были подчиняться клери-
105
Часть вторая. Женские портреты
кальным взглядам на женщину как существо сла-
бое и подверженное пороку. Что же касается обя-
занностей сестер милосердия, то монахини до-
вольно редко выступали в этом качестве. Лишь
немногие передовые подвижницы посвящали се-
бя уходу за престарелыми и неимущими пациен-
тами, да, собственно говоря, и сами больницы —
они же приюты и богадельни — в Средние века
лишь только начинали появляться.
К священническому служению как таковому
«невесты Христовы» (в отличие от монахов-муж-
чин) не допускались. Мало того что они не мог-
ли совершать мессы для сторонних прихожан —
им даже не позволялось проводить литургию
и принимать исповедь в рамках собственной об-
щины. Отправление всех богослужебных и про-
чих обрядов возлагалось на приглашенных кли-
риков.
Первые формальные меры по регламентации
женского монашества относятся к VI веку и свя-
заны с деятельностью Цезария (Кесария) Аре-
латского. Усилиями этого епископа в 512 году
в Арле была основана девичья обитель, начальни-
цей которой стала его сестра Цезария. Прелат
лично составил для монахинь подробный свод
правил (первый в истории устав, разработанный
специально для женской общины), предвосхи-
тивший знаменитый устав Бенедикта Нурсийско-
го. Благодаря авторитету этого престижного аб-
батства феномен женского монашества получил
106
Женщины в Средние века
широкое распространение в Европе. В последую-
щие века подобные общины начинают появлять-
ся в центральной и северной Франции, на терри-
тории Фландрии, Италии, Англии и Германии.
Основательницами их нередко становятся супру-
ги королей, а во главе встают дамы аристократи-
ческих и даже августейших фамилий, пользую-
щиеся немалым влиянием и властью — не только
духовной, но и светской. Наибольшей степени
могущества и процветания достигли на рубеже
X–XI веков женские монастыри, находившие-
ся под покровительством Саксонской династии.
Их настоятельницы правили обширными по-
местьями, содержали целый штат приближен-
ных, а в случае войны не хуже любого барона со-
бирали хорошо вооруженные рыцарские отряды.
Настоятельницам Кведлинбургского и Гандерс-
геймского аббатств, помимо прочих привиле-
гий, было даровано право чеканить собственную
монету. Эти и некоторые другие значимые оби-
тели носили статус «имперских», и их аббатисы
даже могли заседать в рейхстаге. Случалось ли
им присутствовать на съездах лично — неизвест-
но. Если да, то это можно считать примечатель-
ным исключением, ведь в целом женщины (даже
самые влиятельные) не имели права голоса ни
в каких высших совещательных органах. Судя по
тому, что мы знаем о рейхстагах времен поздне-
го Средневековья, в них участвовали не сами аб-
батисы, а их представители-мужчины. Некото-
107
Часть вторая. Женские портреты
рые аббатисы, впрочем, играли заметную роль
в политической жизни, как, например, Матиль-
да, настоятельница Кведлинбурга, которая фак-
тически управляла страной в пору малолетст-
ва своего племенника, императора Оттона III,
а в его царствование оставалась регентшей на
время его отсутствия.
На раннем историческом этапе единых пра-
вил монашеской жизни не существовало: внут-
ренний распорядок каждой обители определял-
ся по усмотрению основательницы. Постепенно,
однако, образцом для большинства общин стал
бенедиктинский устав. Из Италии он распростра-
нился по всей Западной Европе, будучи принят
как основной документ, регулирующий админи-
стративные, хозяйственные и духовные вопросы
и предписывающий монахиням три обета: не-
стяжания, целомудрия и послушания.
В VII веке в Англии впервые появляются сме-
шанные монастыри с мужским и женским «отде-
лениями». Поскольку во главе непременно стоя-
ла женщина, в новейшее время возникла ничем
не подтвержденная гипотеза, что в реальности
эти общины состояли исключительно из мона-
хинь, а мужчины привлекались только для опре-
деленных задач: выполнения тяжелой физиче-
ской работы, совершения богослужений и испо-
ведания. Особую известность среди такого рода
обителей снискало аббатство Уитби, основанное
нортумбрийской принцессой Хильдой. Этот мо-
108
Женщины в Средние века
настырь прославился как крупный центр учено-
сти. Только за время жизни Хильды из здешней
монастырской школы вышло не менее пяти че-
ловек, ставших позднее епископами.
Появление первых ученых монахинь в гер-
манских землях связано с именем подвижницы
VIII века Лиобы. В юности она приняла постриг
в смешанном Уимборнском монастыре в Уэс-
сексе, а затем перебралась на континент в Гер-
манию, где была назначена аббатисой Бишоф-
схаймского монастыря и сыграла важную роль
в распространении христианства в регионе. Как
сообщает автор ее жития, Лиоба «имела ангель-
ски прекрасный облик» и была необыкновенно
начитанна. «...Книгу она откладывала только за-
тем, чтобы помолиться или подкрепить свое те-
ло пищею и сном. С раннего детства ей препода-
вались начатки грамматики и других свободных
искусств... С великим усердием постигала она
книги Ветхого и Нового Завета, сохраняя сии бо-
жественные наставления в своей памяти. К тому
вдобавок почерпала она свои познания из сочи-
нений святых отцов, канонических декретов и за-
конов церковного управления»
120
. В полдень, во
время отдыха, послушницы читали аббатисе Свя-
щенное Писание на латыни, а она исправляла их
ошибки в произношении.
Среди множества саксонских монахинь, из-
вестных своей ученостью и литературными тру-
дами, особенно прославилась Хросвита Гандер-
109
Часть вторая. Женские портреты
сгеймская. Перу этой выдающейся женщины
X столетия принадлежат стихотворные христи-
анские легенды, эпические поэмы историческо-
го содержания, повествующие о недавних собы-
тиях, а также шесть коротких пьес, написанных
в подражание Теренцию. Созданные за два века
до возрождения западноевропейского театраль-
ного искусства в позднее Средневековье, эти ко-
медии являются первыми образцами послеантич-
ной драмы. Как поясняет в предисловии к своим
пьесам сама Хросвита, ее цель — прославить «дос-
тохвальное целомудрие святых дев». Потому она
не гнушается имитацией приемов древнерим-
ского комедиографа, воспевающего «постыдное
многоблудие распутных жен». Она хочет поста-
вить классический слог на службу благочестивой
цели, пусть обращение к нечестивым языческим
писаниям и заставляет ее «заливаться густым ру-
мянцем»
121
.
По сюжету пьесы «Дульциций» к Диоклетиану
приводят трех девственниц-христианок. Импера-
тор требует, чтобы они отреклись от своей ре-
лигии и вышли замуж за язычников. Когда девы
отказываются, их заключают под стражу и пере-
дают военачальнику Дульцицию для дальнейшего
разбирательства. Покоренный красотой плен-
ниц, Дульциций помещает их в каморке рядом
с кухней, намереваясь воспользоваться их беспо-
мощностью и утолить страсть, но когда ночью
пытается туда проникнуть, на него нападает умо-
110
Женщины в Средние века
помрачение. В одурманенном состоянии он оши-
бается дверью и принимается расточать ласки
кухонным горшкам и котлам, а девы наблюдают
за этой комической сценой сквозь замочную сква-
жину. «Этот безумный, рассудка лишенный, во-
ображает, что в наших объятиях пребывает, —
говорит одна из них.
—
То котел нежно к гру-
ди прижимает, то горшки и кувшины обнимает,
сладкие поцелуи расточает. 〈...〉 От такого объя-
тья лицо, руки и платье так уж измазаны, так уж
изгажены, что от налипшей сажи стал он эфио-
па гаже». «Справедливо, чтобы он так же выгля-
дел извне, как душа его, преданная сатане», — за -
мечает ее подруга122
.
Затем наваждение спадает, и разъяренный
Дульциций, узнав, что стал посмешищем, отдает
приказ: выставить девушек обнаженными на ба-
зарной площади. Но одежда волшебным образом
приклеивается к их телам, а самого Дульциция
внезапно сражает беспробудный сон. Диоклети-
ан тогда поручает расправу над строптивыми хри-
стианками другому своему приближенному — Си-
синнию, но и он в какой-то момент оказывается
одурачен. В конечном счете двух девушек все-таки
сжигают на костре, а третью удается застрелить
из лука. Души мучениц возносятся на небеса под
восхищенные возгласы римских солдат, увидев-
ших, что тела остались неприкосновенны: «О див-
ное чудо! Как верить нам зренью? Глядите, их ду-
ши покинули тело, но нет и следов уязвлений!»
123
111
Часть вторая. Женские портреты
Монастырь Дизибоденберг давно лежит в руи-
нах, но мы можем более или менее представить,
как протекала жизнь Хильдегарды в те годы, ко-
гда она состояла монахиней под началом аббати-
сы Ютты (продолжалось это почти четверть ве-
ка). Все средневековые обители были устроены
приблизительно по одному образцу. Обширную
территорию, обнесенную высокой стеной, зани-
мали сады, огороды, пруд для разведения рыбы,
деревянные хозяйственные корпуса (конюшни,
амбар, пекарня, пивоварня, мельница, голубят-
ня). В центре комплекса находились основные
монастырские здания, разделенные дворами: цер-
ковь с клуатром, лазарет, трапезная (рефекто-
рий) с прилегающей поварней; дортуар, где сест-
ры спали; зал капитула, где проводились собра-
ния; покои настоятельницы; в некоторых случаях
гостевой дом. К рефекторию примыкала зона для
мытья рук (лаваторий) — длинные неглубокие
выдолбки, куда по трубам поступала вода, иногда
снабженные кранами. Встречались и более пере-
довые санитарные технологии. Скажем, аббатиса
Евфимия, которая с 1226 по 1257 год возглавля-
ла бенедиктинский монастырь Вервелл в англий-
ском Гэмпшире, «с превеликой заботой и раде-
тельным попечением соорудила для немощных,
а равно и здоровых новую просторную больницу
в стороне от главных строений, а в связи с нею —
дормиторий с необходимыми службами. Под
оной больницей провела она водосток, по кото-
112
Женщины в Средние века
рому с достаточною силой устремлялась река,
смывавшая все нечистоты, могущие заразить воз-
дух»124.
Управляла общиной настоятельница — абба-
тиса или, в обителях поменьше, приоресса, — сле-
дившая за соблюдением монастырской дисци-
плины. В XII веке мы уже не находим среди на-
стоятельниц особ королевской крови, но статус
этих женщин по-прежнему очень высок. Избира-
ли их, как правило, сами сестры, после чего кан-
дидатура утверждалась епископом. Настоятель-
ницы исполняли свои обязанности пожизненно
(за исключением случаев добровольного ухода
с поста или увольнения за недостойное поведе-
ние или некомпетентность).
В подчинении у настоятельницы находилась
экономка, которая избиралась из среды старших
сестер. Она решала текущие бытовые вопросы,
заведовала монастырским хозяйством и имуще-
ством, вела отчетность, нанимала прислугу и ра-
бочих. В некоторых общинах существовало по-
добие административного совета, куда входили
приоресса, ее ближайшая помощница мать-ви -
кария и мать-казначея. При этом повседневные
задачи распределялись между «служебными» мо-
нахинями соответствующего профиля. Регент-
ша (уставщица) руководила церковным пением
и наблюдала за порядком литургии. Ризничая от-
вечала за хранение церковной утвари (покровов
113
Часть вторая. Женские портреты
для алтаря, священных сосудов, облачения), за-
купку воска, сала и лучин, договаривалась со свеч-
ными мастерами. Сестра-столовщица распоряжа-
лась кушаньями и наблюдала за тем, как накры-
ваются столы в трапезной; следила за наличием
и исправностью всей необходимой посуды, ска-
тертей и мебели; заботилась о чистоте лавато-
рия. Кастелянша заказывала для общины одежду
и постельное белье, а также следила за сохранно-
стью, починкой и стиркой этих вещей. Мать-ке-
ларь (ключница) имела надзор за провизией, кла-
довыми и погребами, а нередко еще и управляла
огородом. Под келарским присмотром находи-
лась повариха, которая стряпала еду из отпущен-
ных ей припасов. Больничная сестра ходила за
хворыми и немощными. Наставница послушниц
занималась с девицами, готовившимися принять
постриг. В небольших обителях одна «служеб-
ная» монахиня могла совмещать сразу несколько
должностей; в крупных большинству из них на-
значались помощницы.
Кроме того, при каждом женском монастыре
состоял по меньшей мере один священник. Он
проживал за пределами обители и приглашался
для совершения литургии и принятия исповеди.
Иногда ему же поручалось и заведование финан-
совыми делами. Если в общине возникала проб-
лемная ситуация, епископ мог прислать особого
духовного надзирателя, именуемого custos, или об-
ратиться за содействием к монахам близлежащей
мужской обители.
114
Женщины в Средние века
Жизнь в любом бенедиктинском монастыре,
мужском или женском, текла по строгому распо-
рядку, с четким распределением времени между
молитвой, деятельными трудами («послушания-
ми») и чтением. Суточный круг делился на трех-
часовые промежутки, начинавшиеся службами.
Вставали насельницы в шесть или семь утра (в за-
висимости от времени года), к службе первого
часа (prima), которая, как и остальные последо-
вания, включала псалмы, молитвенные проше-
ния и ответные возгласы. Затем был завтрак, со-
стоявший из хлеба, запиваемого вином, пивом
или водой, после чего община собиралась в зале
капитула (с восточной стороны клуатра) для об-
суждения административных и хозяйственных
вопросов: продажа и сдача внаем земли и про-
чей недвижимости, жалованные грамоты на вла-
дение новыми угодьями, вклады в имущество
и т. п. Утвержденные документы скреплялись мо-
настырской печатью. Далее наступал черед во-
просов духовных и дисциплинарных. Нарушив-
шие устав каялись сами, или их обвиняли другие
сестры, и подлежали соответствующему взыска-
нию — нередко в виде наказания розгами.
Германский церковный деятель XV века
Иоганн Буш, служивший визитатором, описыва-
ет инспекционную поездку в женский монастырь
в Дорштадте. За исполнение «карательных мер»
там отвечали две младшие монахини, девочки лет
десяти, — у них были самые сильные руки, и про-
115
Часть вторая. Женские портреты
винившихся они секли с поистине беспощадным
усердием. Одну пожилую сестру, которой уже до-
велось испытать это на себе и предстояло снова,
Буш спросил: почему бы, когда станет невмого-
ту, не подать девочке знак — мол, уже довольно?
Сестра объяснила: «Когда я пробую так делать,
она меня только пуще стегает. А говорить ей
я ничего не смею из-за присутствия настоятель-
ницы. Видно, все это — по грехам моим, и надо
терпеть...» По поводу своей юной мучительницы
сестра добавила: «До того, как она приняла обет,
я была ей наставницей и частенько наказыва-
ла розгами. Теперь она платит мне той же моне-
той...»
125
К полудню обитательницы монастыря стека-
лись в рефекторий. В продолжение общей тра-
пезы «чередная сестра» читала отрывки из Свя-
щенного Писания или поучений святых отцов,
а остальные безмолвно принимали пищу. Меню
состояло из овощей, хлеба, фруктов. Иногда вку-
шали и рыбу. Мясо полагалось только больным,
хотя на практике допускались послабления. Рыба
бывала свежеприготовленная (из собственного
пруда либо из рек, протекающих в местности, где
монастырь имел право вылова), но могла быть
и сушеная или соленая, например морская трес-
ка или селедка. Во время многочисленных пос-
тов полагалась скромная трапеза из хлеба, воды
и овощей, единственная за весь день. Зато на Пас-
ху, Рождество и другие праздники были преду-
116
Женщины в Средние века
смотрены дополнительные угощения — в основ-
ном за счет средств, завещанных жертвовате-
лями.
Послеобеденные часы посвящались ручной
работе. «Праздность есть враг души», — говорит
в своем уставе святой Бенедикт, поясняя, что на
физический труд в монастыре должно отводить-
ся в общей сложности по шесть часов в день126
.
Первоначально под этим понималось прядение,
ткачество, работа в поле и на огороде, в подсоб-
ном хозяйстве. Известно, например, что в VI ве-
ке королева Радегунда, став монахиней аббатст-
ва Святого Креста в Пуатье, носила дрова и воду,
разводила огонь, занималась уборкой, стиркой
и приготовлением пищи, выносила мусор, мы-
ла посуду. Позже, в эпоху Высокого Средневе-
ковья, насельницы богатых аристократических
монастырей стали гнушаться подобной работой
и в большинстве случаев пользовались трудом на-
емных работников и прислуги. В крупных бене-
диктинских обителях, помимо нескольких пова-
рих и кухарок, была, как правило, штатная ключ-
ница, хлебница, солодовница, надзирательница
за пивоварней, молочница, экономка, прачка,
а нередко и прислужницы для отдельных мона-
хинь. Сами же сестры ограничивались изящны-
ми женскими рукоделиями вроде вышивания.
Иногда они еще работали в скриптории, занима-
ясь переписыванием книг (особое развитие эта
традиция получила в Германии).
117
Часть вторая. Женские портреты
В конце рабочего дня был легкий ужин (опять
же сопровождаемый чтением вслух), а затем по-
вечерие, или комплеторий, — последняя за день
служба, после которой монахини отходили ко
сну. Почивали они полностью одетыми, в общем
помещении — дортуаре, разделенном на спаль-
ные места низенькими перегородками. Что каса-
ется кроватей, то в обителях с наиболее строги-
ми порядками их роль выполняли соломенные
тюфяки с подушкой и парой подстилок. Ночной
отдых, как и в мужских монастырях, перемежал-
ся молитвами: в полночь совершалась утреня,
или вигилии, в три часа ночи — хваления, или
лауды, а на восходе — служба первого часа. Круг
замкнулся.
Весь суточный цикл — если не считать канони-
ческих часов молитвы, времени собраний и крат-
ких периодов отдыха — проходил в глубоком мол-
чании. Необходимые указания и поручения дава-
лись знаками (на худой конец — односложно).
Двумя определяющими принципами бенедик-
тинского устава являлись общежитие и нестяжа-
ние. Все полагалось делать совместно: молиться,
трудиться, питаться, спать. Иметь какое бы то ни
было личное имущество, включая деньги, укра-
шения, мебель и иные предметы обихода, запре-
щалось. Одежду монахини получали одинаковую:
она отпускалась с общего вещевого склада. При
выдаче нового платья изношенное надлежало
возвратить.
118
Женщины в Средние века
Несмотря на строгие предписания, челове-
ческая потребность в приватном пространстве
и стремление к частной собственности неудер-
жимо брали свое. В инспекционных отчетах ду-
ховного начальства зафиксированы бесчислен-
ные случаи нарушения двух вышеупомянутых
принципов. Например, в 1257 году насельни-
цы крупного нормандского аббатства Монтиви-
лье обратились к архиепископу Руана, Эду Риго,
с просьбой разрешить им иметь личные ключи
и запирать ими индивидуальные ящички для
разных мелочей. Тот не позволил, но монахини,
очевидно, проигнорировали запрет. В записи за
1262 год говорится, что архиепископ под угро-
зой сурового наказания велел им сдать ключи,
«ибо... когда настоятельница попросила у них
ключи, некоторые [из сестер] в течение двух
или трех дней уклонялись и не исполняли сего,
пока не забрали свои вещи и не спрятали, потому
что не хотели, чтобы аббатиса оные увидела...»
127
Впоследствии Риго требовал, чтобы начальни-
цы подведомственных ему обителей регулярно —
и без предупреждения — обследовали содержи-
мое всяких сундуков и коробов и изымали лю-
бую «собственность».
Во время поездки в еще один женский мона-
стырь Риго обнаружил, что насельницы позво-
ляют себе иметь персональные кастрюли и ко-
телки, а еще ожерелья. В другой обители выяс-
нилось, что сестры разводят личных кур и к тому
же устраивают на этой почве препирательства.
119
Часть вторая. Женские портреты
Архиепископ постановил: птичник сделать об-
щим, яйца распределять среди монахинь поров-
ну, а часть цыплят отдавать на питание больных.
Но монахини упорно продолжали держать соб-
ственных несушек и ссориться при дележе яиц.
Далеко не столь пустячные проблемы возникали
в тех случаях, когда состоятельные монахини со-
храняли за собой доходы от земельных и прочих
владений, отказываясь передать ренту в пользу
общины. Находились и такие, кто не желал де-
литься полученными от друзей подарками или
самовольно оставлял себе деньги от продажи ру-
коделия.
Обеспечить соблюдение общежительного
принципа тоже было непросто. В отчете за
1255 год Риго отмечает, что монахини аббатства
Альменеш «имеют в дортуаре [полностью] отго-
роженные спальные покои», держат личную при-
слугу и не едят из одного блюда, а пользуются
собственной столовой посудой128
. Пять лет спус-
тя сестры не исправились. Тот же архиепископ
докладывает: «Трапезная в иные дни пустует, по-
тому что они не сообща едят, но розно, по две
или по три в покоях своих собираются и промеж
себя мясо вкушают»
129
.
Он то и дело жалуется,
что во многих подотчетных ему обителях мона-
хини питаются отдельно и каждой готовят осо-
бые кушанья.
Еще одно предписание, которое затруднитель-
но было внедрить, касалось затворничества. При
120
Женщины в Средние века
определении порядков в женских монастырях
этому правилу придавалось особое значение — не
в последнюю очередь из-за пресловутой подвер-
женности слабого пола соблазнам. Да и вообще
любое соприкосновение с мирской суетой счи-
талось злом, не говоря уже о том, что было чрева-
то скандалами. Желая насадить строгий затвор,
духовные власти принимали бесконечные декре-
ты и постановления, проводили реформы, но все
разбивалось о прозу жизни: общинам нужно бы-
ло обеспечивать себя доходами, делать закупки
провизии и прочих припасов, и потом — далеко
не каждая монахиня стремилась обрывать связи
с родными и близкими.
Оставаясь замкнутым сообществом, создан-
ным для молитвы и благочестия, обитель неиз-
бежно поддерживала контакты с внешним миром.
Часть контактов была связана с общественной
сферой: настоятельницы принимали местных
магнатов и других гостей, монахини брали учени-
ков и платных пансионеров. Нельзя сбрасывать
со счетов и экономические связи, ведь любой мо-
настырь, даже самый скромный, являлся земле-
владельцем и работодателем: он нанимал паха-
рей, скотников и пастухов, возчиков, разнорабо-
чих. Кроме того, поместья, которые в разное
время были пожертвованы общине ее благоде-
телями, приносили земельную ренту и иные ви-
ды доходов. Монастыри, расположенные в сель-
ской местности, иногда взимали арендную плату
121
Часть вторая. Женские портреты
с целых кварталов. Наконец, случались земель-
ные споры, и при благополучном исходе мона-
стырская казна пополнялась разного рода штра-
фами, выплатами и компенсациями.
Все эти светские функции, разумеется, не спо-
собствовали распространению затворничества.
Последнее понималось двояко. С одной стороны,
монахиням запрещалось самим покидать стены
обители (за исключением расплывчато обозна-
ченных случаев «явной необходимости»), с дру-
гой — возбранялся доступ на территорию любых
посторонних лиц.
Вопреки предписаниям и запретам духовно-
го начальства сестры находили повод, чтобы на
время покинуть затвор. Поездки в город по де-
лам или на ярмарку за продуктами и вещами,
которые не производились в монастырском хо-
зяйстве (соль, рыба, кухонные горшки, гвозди,
мыло, пергамент, специи...), считались вполне
уважительной причиной. А вот с паломничест-
вом дело обстояло иначе. Чосер, конечно, очень
колоритно описывает нравы типичных пилигри-
мов, но церковным моралистам было не до шу-
ток, и они категорически осуждали подобное бо-
гомолье. Жак де Витри пишет: «Паломники...
утомившись дорогой, напиваются мертвецки пья-
ными... 〈...〉 На постоялых дворах много распут-
ных женщин и нечестивиц, которые охотятся за
неосторожными путниками и творят своим по-
стояльцам пагубу...»
130
Посещать свадьбы и кре-
122
Женщины в Средние века
стины у родственников или друзей монахиням
тоже не полагалось, так как эти семейные тор-
жества непременно сопровождались танцами
и гульбой.
Было и встречное движение: людям «снару-
жи» удавалось проникнуть за монастырскую огра-
ду. Дортуар, трапезная, больница, зал капитула
и клуатр были — по крайней мере официально —
для посторонних недоступны. Посетители мог-
ли находиться на территории монастыря только
в дневные часы, причем существовали строгие
правила относительно характера дозволенных
бесед. Разумеется, проследить за выполнением
этих правил было куда сложнее, чем решить ту
же задачу в области переписки. Кроме того, фи-
нансовая нужда заставляла многие обители брать
учеников и платных пансионеров, что служило
еще одним источником столкновений с духовны-
ми властями. В 1255 году архиепископ Риго побы-
вал в аббатстве Бондвиль и распорядился, чтобы
приоресса и ее помощница отослали домой трех
девочек (две из которых были их родственница-
ми). Более десяти лет спустя инспекционная по-
ездка Риго выявила те же нарушения. Он «велел
отправить обратно Базирию, дочь Амелины Онэ,
жившую там за плату, и запретил настоятельни-
це впредь помещать [в монастыре] девочек, ес-
ли только они не были определены в послушни-
цы»
131
. Не раз приходилось ему напоминать мона-
хиням, что принимать друзей и родственников
123
Часть вторая. Женские портреты
запрещено, а служанкам и вообще мирским жен-
щинам непозволительно спать в дортуаре.
Случаи нарушения обета целомудрия тоже бы-
вали, и о них тоже можно прочитать в отчетах
о визитационных поездках. Воинственно настро-
енные или тенденциозные протестантские авто-
ры склонны раздувать такие истории. Но в дей-
ствительности происходили они на удивление
редко.
Так протекала размеренная, подчиненная
уставу и распорядку жизнь Хильдегарды до тех
пор, пока в возрасте тридцати восьми лет она
не стала аббатисой вместо скончавшейся Ютты.
Уже сам этот факт говорит о незаурядности ее
личности. В соответствии с традицией избрание
свое она приняла только после горячих уговоров
сестер и приказа аббата, руководившего в Дизи-
боденберге мужской общиной. Впрочем, вряд ли
Хильдегарда изображала столь яростное нежела-
ние занять должность, как это делала настоятель-
ница одного английского монастыря, которую
сестры после избрания «понесли в церковь, меж-
ду тем как она рыдала, сопротивлялась всеми си-
лами и громогласно протестовала»
132
.
Место аббатисы Хильдегарда заняла в 1136 го-
ду, а несколько лет спустя начала письменно фик-
сировать необычайные видения, являвшиеся ей
с детских лет. «...Огненный свет величайшей яр-
кости, — повествует она, — сошедши с отверсто-
го неба, затопил весь мой мозг, все сердце и душу
124
Женщины в Средние века
мою как бы пламенем, однако не обжигающим,
но согревающим, подобно солнцу, которое разо-
гревает все, на что изливает лучи свои. И в тот
же миг уразумела я смысл книг священных, си-
речь Псалтыри, Евангелий и прочих писаний,
как Ветхого, так и Нового Завета»
133
.
Хильдегарда услышала глас с небес, который
велел ей поведать о чудесных откровениях, но
некоторое время робела и не решалась их запи-
сать. «Поверг меня тогда Господь на одр болезни
и наполнил все тело раскаленным воздухом, так
что жилы мои с кровью, плоть с влагой и самые
кости мои иссохли, будто душа вот-вот исторгнет-
ся из тела», — вспоминала она позже о послан-
ном ей испытании.
В терзании этом пробыла я тридцать дней,
и внутренность моя горела от жара огненного. 〈...〉
А между тем было мне явлено в те дни великое
множество ангелов, для разума человеческого не-
исчислимое, из того воинства, что вместе с Миха-
илом против дракона сражалось и превозмогло...
И один из них... вскричал ко мне, сказав: «Эй, ор-
лица, что почиваешь?.. Поднимись!.. Восстань, ибо
заря... Встань, ешь и пей!» 〈...〉 Тут же тело мое
и чувства обратились к земной жизни. Увидев сие,
дочери мои, прежде плакавшие, подняли меня
с земли* и уложили на постель, и так обрела я бы-
лые силы134
.
* Выше Хильдегарда рассказывает, что близкие, сочтя бо-
лезнь настоятельницы смертельной, положили ее недвижное
тело наземь на вретище.
125
Часть вторая. Женские портреты
Книга, которую Хильдегарда начала писать
по божественному повелению, получила назва-
ние Scivias («Путеведение», сокращение от Scito
vias Domini, что значит «Познай пути Господни»)
и стала главным ее сочинением. На работу ушло
около десяти лет. Как раз в этот период, в 1147 го-
ду, аббатиса решила покинуть Дизибоденберг
и, взяв с собой восемнадцать сестер, основала но-
вый женский монастырь на холме Рупертсберг —
у моста через реку Наэ, на противоположном бе-
регу от города Бинген, довольно важного регио-
нального центра. Обитель возвели близ того
места, где некогда жил и был похоронен святой
Руперт — праведник, происходивший из рода кня-
зей Бингенских. Через некоторое время в общи-
ну Хильдегарды входило уже пятьдесят монахинь
и семь нуждающихся мирянок. Богослужения со-
вершались двумя клириками.
Наряду с «Книгой божественных деяний»
(Liber divinorum operum), написанной Хильдегар-
дой почти на двадцать лет позже, «Путеведение»
относится к сложному средневековому жанру,
который вбирает в себя богословие, философию
и естественно-научное знание и на этой основе
создает целостный образ вселенной — микро-
и макрокосма, человека и окружающей его при-
роды. Авторы таких сочинений выстраивали кар-
тину мира, в которой сплавлено воедино органи-
ческое и духовное, душа и тело. Представление
126
Женщины в Средние века
о гармонии и упорядоченности вселенной вооб-
ще было отличительной чертой средневекового
сознания, равно как и увлечение числовой сим-
воликой, сопровождавшее живейший интерес
к арифметике, музыке и астрономии — всем тем
наукам, которые, по выражению Боэция, помо-
гают нам постичь «тайны естества»
135
.
Свои идеи Хильдегарда излагает сквозь приз-
му мистических озарений и откровений, но при
этом в ее текстах безошибочно прослеживается
знакомство не только с трудами Блаженного Ав-
густина и Боэция, но и с новейшей научной ли-
тературой того времени. Космогония ее окраше-
на мотивами, предвосхищающими дантовские.
Земля предстает в виде сферы (античное пред-
ставление о шарообразной форме нашей плане-
ты не было забыто в Средневековье!), внутри ко-
торой содержатся два огромных пространства
в форме усеченных конусов: там отбываются на-
казания, оттуда исходит много зла. Сама сфера
состоит из четырех элементов — земли, воды, воз-
духа и огня — и окружена четырьмя концентри-
ческими слоями. Облегающий землю слой ат-
мосферы имеет сферическую форму, следующие
три — овальную, причем наружный является по-
добием космического яйца и весь наполнен пла-
менем. В этой огненной зоне пребывают Солнце
и три верхних планеты; тут рождается знойное
дыхание южного ветра (из остальных зон берут
начало соответственно восточный, западный
127
Часть вторая. Женские портреты
и северный ветры). Под воздействием ветров все
четыре оболочки вращаются одна относительно
другой, а вместе с ними движутся пребывающие
в них звезды и другие небесные тела, чем и объ-
ясняется смена времен года и разная продолжи-
тельность дня и ночи.
Свою модель физического мира Хильдегарда
ставит в соответствие с устройством человече-
ского организма. По замечанию историка науки
Чарльза Сингера, концепция структурного подо-
бия макрокосма и микрокосма занимала в науч-
ной мысли «Средних веков, эпохи Возрождения
и даже отчасти Нового времени примерно такое
же место, как теория эволюции в наши дни. 〈...〉
Она придавала смысл явлениям природы, слу-
жила удобной формулой для естествоиспытате-
лей, приводила к единому знаменателю философ-
ские системы...»
136
«Книга божественных деяний» открывается
видением фантастического человекоподобного
существа — мирового духа. Лик его «столь лучеза-
рен и сияет такой красотой, что легче было бы
смотреть на солнце», голову окружает золотой
ореол, а за спиной два могучих крыла. На изгибе
одного крыла Хильдегарда узрела голову орла
с огненными очами (образ Божественной бла-
годати); на другом крыле — голову человеческую,
блистающую подобно звездам (олицетворение
способностей человека как части тварного миро-
здания). В руках существо держало Агнца Божье-
128
Женщины в Средние века
го, а ногами попирало «ужасного вида чудище,
ядовитое и черное», вокруг которого, «сжимая че-
люстями его правое ухо», обвивался своим телом
змей (символ грубой первобытной материи, хао-
са)137
. Удивительное существо заговорило с Хиль-
дегардой поэтически возвышенным языком:
Я есть наивысшая огненная сила, зажигающая
всякую искру жизни. Дыхание мое чуждо смерти,
но я решаю участь всего сущего. На крылах своих
в горных высях совершаю я круг свой, облетая все-
ленную, сиречь по мудрости своей все устрояю.
Я есть то божественное пламя жизни, что озаряет
прекрасный лик земли, пронизывает воды светом,
горит в сиянии солнца, луны и звезд. Дуновением
ветра, невидимой силой мироздания, я все пробуж-
даю к жизни. Дыхание мое в цветах и зеленеющих
травах, в беге струящихся вод... 〈...〉 Все сие живет
и не ведает смерти, ибо я есть жизнь. Я есть Разум,
источник громоподобного Слова, через которое
соделано все творение. Я пронизываю все сущее,
дабы ничто не было причастно смерти, ибо я есть
жизнь138
.
Во втором видении описывается чудесное ко-
лесо вселенной, отсылающее к образу космиче-
ского яйца, о котором шла речь в «Путеведении».
В каждом из концентрических кругов этого ги-
гантского диска содержатся звезды, планеты, вет-
ры, стихии — словом, различные энергии, кото-
рые наполняют вселенную и воздействуют на че-
ловека. Последний расположен в самом центре
и понимается как микрокосм. О человеке Хиль-
129
Часть вторая. Женские портреты
дегарда пишет: «И вновь услышала я голос с не-
бес, говоривший мне: „Бог, создатель всего су-
щего, сотворил человека по образу и подобию
Своему, запечатлев в нем всякую тварь, высшую
и низшую. И возлюбил Он его такой любовью,
что уготовил ему место, из которого был изгнан
падший ангел“»
139
. Третье видение сосредоточе-
но на антропологии и физиологии. Строение
и пропорции человеческого тела Хильдегарда
соотносит с устройством и пропорциями макро-
косма. Помимо этого, она раскрывает механизм
воздействия небесных энергий на активность гу-
моров — особых жидкостей, баланс которых, как
считалось еще со времен Античности, определя-
ет состояние и жизнедеятельность нашего орга-
низма.
Что касается взглядов Хильдегарды на про-
цесс порождения человека как биологического
существа, то они явно ближе не к аристотелев-
ской, а к библейской концепции. Для нас ее рас-
суждения на эту тему особенно интересны, по-
скольку касаются в том числе и роли женского
пола. Аллегорический смысл одной из явивших-
ся ей картин Хильдегарда разъясняет следующим
образом: «Сии люди, которых ты видишь [в ви-
дении], те, что носят молоко в глиняных сосудах
и приготовляют из него творог, означают людей,
живущих в мире, — как мужчин, так и женщин.
В телах своих они несут человеческое семя, из ко-
его происходят разные виды людей». (Ср.: «Не
130
Женщины в Средние века
Ты ли вылил меня, как молоко, и, как творог,
сгустил меня, кожею и плотью одел меня, кос-
тями и жилами скрепил меня?..» [Иов. 10: 10–
11].) Семя это неодинаково по качеству. Сильное
производит людей мудрых и добродетельных, из
слабого рождаются личности посредственные —
«глупые, безвольные и никчемные». Порой семя
оказывается испорчено из-за того, что к нему
примешивается некая гнилая субстанция. В та-
ком случае потомство получается тоже не особен-
но удачным: это люди, «поврежденные... с горе-
чью, гнетом и стеснением в сердце, часто не спо-
собные умом своим воспарить к высокому»
140
.
Далее читаем: «И узрела я словно бы женщину,
имеющую во чреве своем как бы совершенный
человеческий образ. И вот, по непостижимому
устроению Создателя, образ сей оживотворил-
ся... огненная сфера... овладела его сердцем, охва-
тила его мозг и пронизала все члены»
141
. Други-
ми словами, тело младенца обрело жизнь, потому
что в него вошла душа. Когда же человек умира-
ет, то душа с последним дыханьем вылетает че-
рез уста в виде обнаженной человеческой фигур-
ки, которую принимают ангелы или демоны.
Еще до переселения в Рупертсберг Хильдегар-
да снискала известность как выдающаяся мысли-
тельница и пророчица. Ее труды вызывали огром-
ный интерес, а поначалу и некоторое беспокой-
ство, церковных иерархов и теологов. Началось
131
Часть вторая. Женские портреты
с того, что аббат Дизибоденберга решил на вся-
кий случай показать отрывки из «Путеведения»
архиепископу Майнцскому. (Книга на тот момент
еще не была завершена.) Тогда же, в 1147 году,
первые главы этого сочинения были зачитаны
перед синодом в Трире — в присутствии папы
Евгения III* и авторитетнейшего богослова Бер-
нарда Клервоского. Хотя клерикальные власти
вообще с подозрением относились к любой «са-
модеятельности» по части религиозной мисти-
ки, дар боговдохновенной монахини заслужил
официальное признание. В начале 1148 года Ев-
гений III лично написал Хильдегарде:
Мы восхищены, дочь моя... тем, как Бог являет
в наши дни новые чудеса, изливая на тебя Духа Сво-
его, и ты, говорят, видишь, разумеешь и описыва-
ешь многие сокровенные вещи. Мы узнали об этом
от людей, достойных доверия, видевших тебя и бе-
седовавших с тобой. 〈...〉 Сохраняй же благодать, ко-
торая в тебе пребывает...
142
Слава Хильдегарды стремительно разнеслась
за пределы Германии, проникла во Фландрию,
Францию, Италию, Англию и дошла даже до Гре-
ции. Многие значительные фигуры как светской,
так и духовной жизни стали засыпать ее пись-
мами, и вскоре она уже вела обширную коррес-
понденцию. В числе ее адресатов были в общей
* Согласно ряду источников, папа сам выступал в роли
чтеца.
132
Женщины в Средние века
сложности четыре понтифика, два императора
и целый ряд других коронованных особ, герцоги,
графы, настоятели монастырей, магистры па-
рижской богословской школы (будущего Париж-
ского университета) и такие знаменитые прела-
ты, как вышеназванный Бернард Клервоский
и Томас Бекет. Показателен тон ее посланий:
Хильдегарда обращается к могущественным пер-
сонам как равная к равным, порой даже как буд-
то с оттенком превосходства. Например, импе-
ратора Фридриха Барбароссу, обратившегося
к ней за советом, аббатиса строго предостерега-
ет: «Внутренним взором я вижу тебя пребываю-
щим посреди всякого рода смут и козней... Итак,
остерегайся, как бы Высший Царь не ниспроверг
тебя за слепоту очей твоих, неспособных непод-
купно видеть, как ты держишь в руке жезл цар-
ства твоего. Будь таким, чтобы благодать Божия
пребывала с тобою»
143
. Для Алиеноры Аквитан-
ской, чей развод с французским королем потряс
всю Европу, она находит слова утешения: «При-
мирись с Богом и людьми, и Господь поможет
тебе во всех твоих скорбях»
144
. В письме ко вто-
рому супругу Алиеноры, новоиспеченному коро-
лю Англии Генриху II, Хильдегарда указывает на
подстерегающие его опасности и соблазны:
Господь говорит: «Тебе дано вершить судьбы
земные, дабы, мудро управляя, охраняя и оберегая
свое королевство и стараясь о его благоденствии,
мог ты сподобиться славы небесной». Но прихо-
133
Часть вторая. Женские портреты
дит от Севера145 птица зловещая, чернее черного,
и так тебе говорит: «В руке твоей вся власть. Делай
же, что тебе угодно, твори по воле своей, приказы-
вай и распоряжайся, ибо к чему внимать справед-
ливости. Если будешь вечно заветам ее повиновать-
ся, тогда и не господин ты вовсе, а раб!»
146
Может показаться, что Хильдегарда никогда
не покидала монастырских стен, но это совсем
не так. Невзирая на часто мучившие ее болезни
(и предписания относительно строгого затвора),
она довольно активно путешествовала. За время
руководства общиной в Рупертсберге аббатиса
побывала в Кельне, Трире, Вюрцбурге, Франк-
фурте, Ротенбурге, а также во Фландрии. Послед-
ние годы жизни Хильдегарды были омрачены
конфликтом с архиепископом Майнцским. Не-
доразумение возникло по поводу некоего моло-
дого человека, погребенного на территории ру-
пертсбергской обители. Усопший был отлучен от
церкви, и хотя перед смертью он получил отпу-
щение грехов, майнцское духовенство отказыва-
лось это признавать и требовало вырыть похоро-
ненный труп. Хильдегарда приказом пренебрег-
ла, и на ее монастырь был наложен интердикт.
Тогда почтенная аббатиса — в ту пору уже вось-
мидесятилетняя — отправилась в Майнц147
, что-
бы лично отстоять свою правоту перед начальст-
вом, но ее ходатайства долго не давали результа-
та. Инцидент благополучно разрешился лишь год
134
Женщины в Средние века
спустя, за несколько месяцев до кончины Хиль-
дегарды.
В одном из писем, написанных в преклонном
возрасте, Хильдегарда так говорит о природе
своего дара:
С раннего детства... и до нынешних пор, когда
мне уже больше семидесяти лет, я получаю виде-
ния в душе своей... 〈...〉 Тот свет, что я созерцаю...
много, много ярче солнечного... для меня он зовет-
ся «тенью живого света». Как солнце, луна и звез-
ды отражаются в водах, так и писания, речи, доб-
родетели и некоторые дела человеческие облека-
ются для меня в форму и сияют в этом свете.
〈...〉
Но иногда... в этом свете вижу я другой свет, ко-
торый зовется для меня «живым светом»... и когда
я созерцаю его, для меня исчезает всякая печаль
и всякая скорбь, и я делаюсь тогда словно бы прос-
той девицей, а не старицей148.
Хильдегарда упокоилась в Рупертсберге
в 1179 году и была погребена в монастырской
церкви близ алтаря. Хотя аббатису уже при жиз-
ни почитали как святую и приписывали ей раз-
личные чудеса, церковь до сих пор официально
ее не канонизировала149
. Женщина феноменаль-
ной духовной одаренности и творческой силы,
прорицательница, сочинения которой достига-
ли необыкновенной глубины и страсти, она так
и не удостоилась причисления к лику святых.
135
Часть вторая. Женские портреты
Последовательницами Хильдегарды можно
считать некоторых германских монахинь, также
проявивших себя в области религиозной мысли
и мистической словесности. Например, Геррада
Ландсбергская, аббатиса Гогенбургского мона-
стыря в Эльзасе, составила иллюстрированную
энциклопедию «Сад наслаждений» (Hortus delicia-
rum), которая славилась как один из красивейших
средневековых манускриптов; оригинальная ру-
копись погибла во время немецкой бомбарди-
ровки Страсбурга в 1870 году150
. Другой приме-
чательной фигурой была Елизавета из Шёнау,
с которой Хильдегарда состояла в переписке, —
визионерка и писательница, облекавшая свой ду-
ховный опыт в форму увещеваний, обращенных
к самым разным социальным слоям. Она призы-
вает людей смирить свою гордость, отречься от
земных благ, оставить раздоры и обиды.
Саксонский монастырь в Гельфте был извес-
тен как важный культурный центр, где сестры за-
нимались не только переписыванием рукописей,
но и самостоятельными литературными трудами.
Здесь жили и творили три выдающиеся предста-
вительницы так называемой женской мистики:
Мехтильда Магдебургская, Мехтильда Хакеборн
и Гертруда Великая. «Много чести и славы дано
Богом хорам и Небесам, — пишет Мехтильда Маг-
дебургская. — О каждом я скажу лишь словечко
малое, содержащее лишь столько, сколько может
унести из улья, полного медом, пчела на лапках
136
Женщины в Средние века
своих»151. Несмотря на заявленную скромность,
из-под ее пера вышло немало текстов, отмечен-
ных поэтическим мастерством и красотой сти-
ля. Вот как изображается, например, аллегори-
ческий танец Души:
Я буду танцевать, если Ты поведешь
меня в танце.
Прежде чем прыгнуть повыше,
пение Твое мне бы услышать.
Тогда я в любовь сделаю шаг,
от любови к познанию перейти знаю как,
от познания — к наслаждению,
за пределы чувств начну восхождение,
туда, где застыну в высоком кружении152.
А вот какие слова Бог обращает к Душе:
Ты на вкус подобна винной ягоде,
ты благоухаешь, словно бальзам,
ты сияешь как солнце,
ты есть приращение высочайшей
любви Моей153
.
И еще:
О ты, роза между тернами!
О ты, пчела, летящая на мед!
О ты, голубица чистая в своем величье!
О ты, солнце ясное в своем обличье!
О ты, луна полная в своем явленье!
Я не могу отвергнуть тебя154
.
При описании мистической любви к Богу
Мехтильда использует мотивы, заимствованные
из куртуазной лирики: встреча Души с Христом
137
Часть вторая. Женские портреты
изображается как поездка дамы ко двору. Ее гим-
ны и другие сочинения часто несут отпечаток
эротизма (что вообще присуще многим авторам,
вышедшим из монашеской среды):
Тело мое в муке великой, душа моя в блаженст-
ве высоком, ибо узрела она и руками обымала все-
го Возлюбленного своего. От Него ей, бедняжке,
мука ее. Он вздымает ее вверх, и истаивает она со-
вершенно. Не может она совладать с собой, покуда
Он ее в себя вбирает. И хотелось бы ей говорить,
да не может она. Ибо высокое единение в чудес-
ной Троице обессилило ее. И вот отпускает Он ее
на миг краткий, дабы она возжелать могла. 〈...〉
И смотрит Он на нее и вновь восхищает в духе ее
и дарит ей свой собственный привет, каковой те-
ло не может выразить155
.
Деятельность Хильдегарды Бингенской при-
шлась на эпоху движения за нравственное обнов-
ление монашества. Именно тогда, в XI–XII ве-
ках, происходит реорганизация монашеской жиз-
ни на началах более суровой дисциплины. Во
главе реформы становится Клюнийская конгре-
гация, а вслед за ней цистерцианский и другие
новые ордена. Движение затронуло сотни оби-
телей по всей Европе. «Двойные» монастыри
упразднялись, насаждался строгий затвор. Пози-
ция церковных властей оставалась неизменной:
женские общины могут существовать только под
защитой и контролем мужских. Но у клюнийцев
и цистерцианцев были свои доводы. В опасно
138
Женщины в Средние века
близком соседстве с сестрами они видели угро-
зу собственному целомудрию. «Постоянно нахо-
диться рядом с женщиной и не познать ее — разве
это не более непосильная задача, чем воскрешать
мертвых? Последнего вы не умеете и притом хо-
тите, чтобы я поверил, что вы способны на пер-
вое?» — риторически вопрошает Бернард Клер-
воский156
.
В XII веке возникают три новых ордена —
премонстранты и орден Фонтевро во Франции
и гильбертинцы в Англии, — попытавшихся реа-
нимировать идею смешанных монастырей. Что
касается премонстрантов, то через некоторое
время после смерти своего основателя, скончав-
шегося в 1134 году, они приняли решение более
не допускать в свои ряды женщин. Один из абба-
тов обосновывает это следующим образом157:
Держась того мнения, что нечестие женское
превосходит всякое другое нечестие, что злоба жен-
ская хуже самой лютой злобы и что даже отрава
мерзких змиев и аспидов не так пагубна и смертель-
на человеку, как общество женщины, мы... совмест-
но со всем собранием каноников по единодушно-
му согласию и общему нашему совету постановили,
из попечения о здравии как души нашей, так и те-
ла... ни под каким видом больше не принимать сес-
тер на погибель нашу, но избегать их как ядовитых
животных158.
Орден Фонтевро, изначально привлекавший
в свое лоно как женщин благородного происхож-
дения, так и простолюдинок, быстро растерял
139
Часть вторая. Женские портреты
свой демократизм, но выстоял, превратившись
в убежище для аристократок. Сохранились сме-
шанные общины и у гильбертинцев (этот орден
был основан около 1135 года в Семпрингхэме,
на востоке Англии).
В XIII веке учреждаются «нищенствующие»
монашеские ордена, появление которых было
с энтузиазмом встречено многими женщинами,
ищущими духовной жизни. Сами доминиканцы
и францисканцы, однако, не торопились соз-
давать сестринские общины. Смущали их, оче-
видно, не только греховные соблазны, но и опа-
сения, что попечение о монахинях — как пас-
тырское, так и хозяйственное — будет отвлекать
братию от главной задачи: проповеди Еванге-
лия. Недаром святой Франциск наотрез отказы-
вался признавать клариссинок «сестрами» фран-
цисканцев. «Сам Господь избавил нас от жен, —
говорил он. — Как знать, не посылает ли нам сам
дьявол сестер?»
159 Когда кардинал Уголино все-
таки вознамерился передать монастыри кларис-
синок в ведение францисканцев, великий под-
вижник не на шутку испугался за судьбу своего ор-
дена. «До сих пор поражена была только наша
плоть, и оставалась надежда ее уврачевать, те-
перь же язва проникла в самые наши кости и гро-
зит стать неизлечимой»
160
, — заявил Франциск.
На какое-то время он сумел добиться отмены ре-
шения. Однако женщины не отступились. В ито-
ге, благодаря поддержке папы, им удалось пре-
одолеть сопротивление братьев, и сестринские
140
Женщины в Средние века
ветви появились в составе обоих орденов — до-
миниканского и францисканского.
Несмотря на эти подвижки, в период мо-
настырской реформы женщины духовного зва-
ния в значительной степени лишились прежней
власти и влияния. Ушла в прошлое эпоха блестя-
щего расцвета германских, франкских и англий-
ских аббатств, которыми управляли особы коро-
левской крови, могущественные и независимые.
Большинство сестринских общин, основанных
в Англии после нормандского завоевания, отно-
силось уже к категории приоратов, то есть име-
ло более низкий статус по сравнению с аббатст-
вами. Во главе такой общины стояла приоресса,
подчинявшаяся, как правило, аббату. Некоторые
«вассальные» приораты находились в прямой за-
висимости от мужских «монастырей-сюзеренов».
Местами, правда, еще сохранялись очаги под-
линной женской власти. Так, настоятельницы
цистерцианской обители Лас-Уэльгас в Кастилии
имели право созывать собственный генеральный
капитул, в состав которого входило шесть абба-
тов, три епископа и семь аббатис, а одно время
даже самовольно брали на себя священнические
функции, о чем известно из документа 1210 года.
Дошло до того, что в 1260 году одна из этих важ-
ных дам отказалась принять настоятеля мона-
стыря Сито (главного аббатства ордена цистер-
цианцев), за что и поплатилась отлучением от
церкви.
141
Часть вторая. Женские портреты
Крупными духовными начальницами были
и аббатисы монастыря Нотр-Дам-о-Ноннен в го-
роде Труа. Эта древняя обитель, история кото-
рой восходит к IV столетию, пользовалась ис-
ключительными привилегиями. Когда в Труа вво-
дился в сан новый епископ161
, он должен был
первым делом собрать конный кортеж и отпра-
виться в аббатство для принятия присяги. Мона-
хини торжественно встречали новоиспеченно-
го прелата у ворот, он спешивался, и лошадь тут
же уводили в монастырские конюшни в качестве
приношения аббатисе. Затем настоятельница
препровождала гостя в зал капитула, где колено-
преклоненный епископ получал из ее рук посох
и облачался в шелковую каппу (плащ-накидку)
и митру. После этого в монастырской церкви он
произносил слова присяги, обещая уважать пра-
ва и свободы аббатства. По окончании церемо-
нии аббатиса вела епископа в приготовленные
для него покои, где он проводил ночь. В знак
благодарности за поднесенного коня он получал
в подарок кровать со всеми постельными при-
надлежностями. На следующее утро епископа
с пышностью переносили на носилках в собор
для поставления на кафедру.
В середине XIII века тогдашняя аббатиса
Нотр-Дам-о-Ноннен, Одетта де Пужи, осмели-
лась не подчиниться папской воле. Понтифик
Урбан IV, сын сапожника из Труа, задумал возве-
сти храм на том месте, где некогда находилась
142
Женщины в Средние века
мастерская его отца. Настоятельница воспроти-
вилась этому плану, поскольку от монастыря тре-
бовалось уступить часть принадлежащих ему тер-
риторий. Конфликт обострился настолько, что
в 1266 году подстрекаемая аббатисой вооружен-
ная банда ворвалась на строительную площадку,
увезла материалы и инструменты и разгромила
почти законченное здание. Два года спустя был
предпринят новый рейд. В результате аббати-
су и нескольких ее приближенных отлучили от
церкви. Решение оставалось в силе в течение че-
тырнадцати лет, но это не сломило энергичную
Одетту: все это время она продолжала находить-
ся в оппозиции к Святому престолу. Новый храм
(нынешняя базилика Святого Урбана) был до-
строен лишь много лет спустя после ее смерти.
Уровень и образ жизни монахинь в обителях
сильно различался. В эпоху Высокого Средневе-
ковья степень расслоения была почти такой же,
как среди мирян. Скажем, монастырь кларисси-
нок в Сан-Дамиано представлял собой крайне
бедную и скромную общину. Сестры жили мило-
стыней и трудом собственных рук: занимались
прядением, шили алтарные покровы, возделыва-
ли огород. Основательница ордена, Клара Ассиз-
ская, спала на ложе из сухих виноградных сучь-
ев, подложив под голову камень вместо подушки,
трижды в неделю полностью воздерживалась от
пищи и носила на голое тело власяницу из сви-
143
Часть вторая. Женские портреты
ной щетины. Согласно уставу, монахиням был
предписан строгий затвор, обет молчания и не-
прерывный пост. Клара не раз обращалась к ду-
ховным властям и в итоге добилась дарования
своей общине «привилегии бедности» — права
не владеть никакой собственностью и не прини-
мать никаких даров и пожалований.
Совсем иначе выглядел быт таких престиж-
ных обителей, как доминиканский монастырь
в Пуасси, где приняла постриг дочь Кристины
Пизанской. Сама поэтесса побывала там в 1400 го-
ду, изложив свои впечатления от поездки в про-
странной поэме. Община насчитывала две сот-
ни насельниц, сплошь благородного происхож-
дения, а приорессой состояла тетка Карла VI
Мария де Бурбон (кандидаток в монахини то-
же утверждал сам король). Кристину и ее спутни-
ков она приветствовала в роскошных покоях,
убранных аррасскими гобеленами. Стол был по-
крыт белоснежной скатертью превосходного сук-
на. Гостей потчевали отборными винами и мяс-
ными кушаньями на драгоценной посуде. Потом
они увидели клуатр со сводчатыми галереями на
точеных колоннах, устроенный вокруг внутрен-
него дворика с обилием зелени и высокой сосной
в центре. Великолепную монастырскую церковь
украшало множество картин и скульптур, доро-
гих ковров и золоченых орнаментов. В трапез-
ной были окна со стеклами (большая редкость!),
144
Женщины в Средние века
а снабжалась она за счет обширного монастыр-
ского хозяйства — садов, огородов и рыбных пру-
дов. Финальным аккордом визита стали подарки
от монахинь: нарядные пояса и кошели с золо-
тым и серебряным шитьем.
Помимо собственно монашества, существова-
ли и другие способы удалиться от света и вести
благочестивую жизнь — коллективно или инди-
видуально. Одной из общежительных форм бы-
ли обители канонисс, где женщины приносили
обеты безбрачия и послушания, но не бедности.
Строгий затвор не предписывался. Не возбраня-
лось иметь слуг и владеть собственностью. С поз-
воления старших сестер насельницы могли ухо-
дить по личным делам, а также принимать гостей,
но при этом подчинялись единому распорядку
и в урочные часы участвовали в ежедневных бо-
гослужениях.
Еще более свободный уклад был принят в об-
щинах бегинок. Это полумонашеское движение,
объединявшее религиозных женщин, возникло
в конце XII века в Льежском епископстве. Сест-
ры посвящали себя молитвам, рукоделию и делам
милосердия и на время пребывания в бегинаже
давали обеты целомудрия и послушания, но без
всяких клятв, будучи вольны в любой момент по-
кинуть общину и вернуться к мирской жизни
(в том числе выйти замуж). Движение распростра-
нялось почти исключительно по городским цент-
145
Часть вторая. Женские портреты
рам, достигнув особого расцвета в XIII веке во
Фландрии, Франции и Германии. Как указывал
английский хронист Матвей Парижский, в Кель-
не и окрестностях по состоянию на 1243 год на-
считывалось около двух тысяч бегинок. Пропо-
ведник Жак де Витри похвально отзывался об
этих mulieres sanctae («святых женщинах») и защи-
щал их от нападок, а епископ Линкольна Роберт
Гроссетест даже ставил их в пример францис-
канцам. Жить подаяниями, как нищенствующие
братья, по его словам, есть вид высокой христи-
анской бедности, но еще благороднее жить тру-
дами рук своих, как делают бегинки, «не обреме-
няющие мир своими взысканиями»
162
.
Со временем ситуация изменилась. Духовен-
ство стало все чаще критиковать эти общины за
независимость от мужской власти, неопределен-
ность статуса, отсутствие орденской дисципли-
ны. В 1273 году епископ Оломоуца направил па-
пе послание, в котором сетовал на неподкон-
трольность бегинок и ставил вопрос ребром: «Их
надлежит либо выдать замуж, либо определить
в утвержденный духовный орден»
163
. Вьеннский
собор 1312 года официально осудил движение
бегинок как еретическое:
Поскольку эти женщины... никому не дают обе-
тов послушания, не отказываются от имущества
и не соблюдают никакого определенного устава,
то никоим образом «монахинями» [religiosae] при-
знаваемы быть не могут, хотя и носят платье вро-
146
Женщины в Средние века
де монашеского и привержены религиозным орде-
нам, которые находят близкими по духу... А посему
мы, с одобрения Священного собора, постановили
навечно запретить и вовсе исключить оных жен-
щин из Церкви Божией...
164
В 1318 году архиепископ Кельна повелел окон-
чательно ликвидировать союзы бегинок и при-
соединить их к разрешенным папой духовным
орденам. В последующие годы обитательницы
бегинажей постепенно перешли в состав офици-
ально признанных монашеских общин.
Другие религиозно настроенные женщины из-
бирали путь отшельничества и поселялись в уеди-
ненных скитах при храмах, монастырях, а порой
и замках. Уход в отшельничество сопровождался
особым ритуалом, напоминавшим обряд отлуче-
ния прокаженных (последние ведь тоже «умира-
ли для мира», когда их отправляли в лепрозо-
рий). Келья окроплялась святой водой, женщину
помещали на своеобразный катафалк, а тело ее
посыпали кладбищенской землей. Совершив над
подвижницей заупокойную службу, священник
покидал келью, дав указание заложить вход кам-
нями. Кельи могли состоять из нескольких ком-
нат. Часто бывало, что в соседних хижинах жи-
ли две или более отшельниц. Пищу и другие пред-
меты необходимости им приносил кто-нибудь из
прислуги. Всё свое время женщины проводили
в молитвах, некоторые вдобавок занимались ру-
147
Часть вторая. Женские портреты
коделием. Поскольку затворницы пользовались
духовным авторитетом, верующие нередко обра-
щались к ним за наставлениями и советами.
Находились и такие, кто спасался в миру, то
есть вел практически монашескую жизнь, не при-
нимая постриг и не уходя в отшельничество. Яр-
кий пример — английская писательница-мистик
Марджери Кемп, которая известна как создатель-
ница первой автобиографии на английском язы-
ке (правда, в тексте она называет себя в третьем
лице). Состоя в браке, она в какой-то момент ре-
шила принять обет целомудрия. Получить согла-
сие мужа удалось не без труда. Однажды в жаркий
июньский день супруги возвращались из Йор-
ка домой в Норидж. У Марджери была с собой
бутылка пива. Муж «нес, прижимая к груди, ков-
рижку». Присев на обочине у поклонного креста,
они в очередной раз все обсудили и пришли к со-
глашению: он «оставит ее тело Господу», а она
откажется от своего еженедельного поста и бу-
дет пить и есть наравне с мужем. После этого
они вместе помолились, трижды прочитав «От-
че наш», и «в превеликой радости духа» распра-
вились с угощением165
.
В скором времени Марджери, облачившись
в белые одежды, отправилась в Святую землю.
У Гроба Господня с экзальтированной палом-
ницей случился приступ: она безудержно плака-
ла и рыдала, «словно бы Господь наш, страдания
148
Женщины в Средние века
принимающий, явился ей подлинно наяву». На
Голгофе ей столь живо представилась сцена рас-
пятия, что она «упала наземь и завопила во весь
голос... она плакала, рыдала, кричала с неисто-
востью поразительной». В Вифлееме у места рож-
дения Христа она голосила до того истошно,
что другие пилигримы отказались с ней вместе
обедать, решив, что в нее вселился нечистый.
В родной Англии ее эксцентричное поведение
тоже многих раздражало. Люди считали, что у нее
падучая или что она перебирает с вином. Иные
ее откровенно проклинали, желая «отправиться
на тот свет»
166
.
Эти буйные припадки, во время которых Мар-
джери заходилась в рыданиях и «извивалась всем
телом, а лицо ее делалось серовато-синим, будто
свинцовым»
167
, одолевали ее на протяжении всей
жизни. Возникали они неожиданно, в самых раз-
ных местах, часто во время богослужений или
на исповеди. Представители духовенства смот-
рели на ее религиозные экстазы с порицанием.
Особенно их смущало, что странная дама носит
белую одежду, словно монахиня, хотя не принад-
лежит ни к какому ордену. Церковные иерархи
несколько раз ее допрашивали, а однажды, когда
Марджери совершала паломничество в Йорк, ее
задержали и велели явиться в зал соборного ка-
питула, где устроили подробное разбирательст-
во. «Женщина, что ты делаешь в этой части стра-
149
Часть вторая. Женские портреты
ны? — допытывались клирики. — У тебя есть муж?
Имеешь ли ты при себе письмо [разрешение от
мужа]?» Затем ее передали архиепископу, кото-
рый подступился к ней с обвинениями в ереси:
«О тебе говорят дурное. Я слышал, ты сущая не-
честивица». Марджери не растерялась: «О вас то-
же говорят, что вы дурной человек. А коли это
правда, что люди о вас толкуют, то никогда вам
не попасть на небо, если только вы не исправи-
тесь в земной жизни». Недолго думая, прелат ре-
шил избавиться от взбалмошной мирянки. Он
дал одному из своих слуг пять шиллингов и рас-
порядился «выпроводить ее из этих краев»
168
. Ко-
гда некоторое время спустя неугомонная Мар-
джери вновь предстала перед архиепископом,
он в сердцах воскликнул: «Что, женщина, опять
ты? Глаза б мои тебя не видели!» На сей раз ее
обвинили в том, что она состоит в секте лоллар-
дов (последователей Джона Уиклифа), но в ито-
ге отпустили — с условием никогда больше не
возвращаться. «Если она когда-нибудь еще здесь
объявится, — пообещал архиепископский эко-
ном, — мы ее собственными руками сожжем на
костре»
169
.
Мистические переживания Марджери имели
отчетливо эротический оттенок. Господь, по ее
словам, даровал ей особый «знак», который она
носила в своем теле в течение шестнадцати лет,
и чувство это со временем не ослабевало. «...То
150
Женщины в Средние века
было огненное пламя, необыкновенно горячее
и упоительное, отменно приятное, не убываю-
щее, но все возрастающее; пламя любви. В самое
лютое ненастье этот жар воспламенял ее грудь
и сердце». Одновременно Бог поведал ей, что их
духовный союз будет напоминать «самые близкие
узы»: «Он могущественный господин, а она толь-
ко слабая женщина, но отныне они... должны
вместе возлежать и вместе вкушать покой в ра-
дости и мире. 〈...〉 Я должен быть подле тебя на
ложе как возлюбленный муж. Дочь моя... прими
Меня на ложе своем как венчанного супруга. 〈...〉
Будь же смела! Прими Меня в объятия души сво-
ей, сладостными поцелуями покрой уста Мои,
главу Мою, стопы ног Моих»
170
.
Собственно говоря, принятый Марджери обет
целомудрия вовсе не говорит об отсутствии ин-
тереса к сексуальной стороне жизни. Уже сама
будучи в летах и ухаживая за престарелым му-
жем, она трогательно вспоминает, что в молодо-
сти «часто думала о наслаждениях плоти, преда-
валась похотям и имела невоздержанную страсть
к его телу»
171
.
Как видим, официальная церковь отводила
слабому полу второстепенное место в духовной
жизни, а к сообществам благочестивых христиа-
нок относилась с подозрением. Однако сущест-
вовало религиозное движение, где женщины бы-
ли полноценными членами общины и даже ру-
151
Часть вторая. Женские портреты
кополагались в священники. Речь идет о секте
альбигойцев, или катаров, которая в XI веке рас-
пространилась в Западной Европе из Болгарии.
Характерная черта альбигойской ереси — дуа-
лизм, то есть признание двух противоборствую-
щих начал бытия: духа как царства блага и мате-
рии, рассматриваемой как зло. Согласно этим
воззрениям, Иисус был чистым духом. Его вопло-
щение и вся земная жизнь — иллюзия. Спаситель
не воспринял человеческого рождения, не стра-
дал и не умер на кресте, не воскрес из мертвых.
Мария не была матерью Иисуса, ибо Он никогда
не существовал в реальности. Сторонники катар-
ской доктрины отрицали догмат о Троице и на-
ходились в оппозиции к господствующим като-
лическим институтам и внешней обрядовости.
Они ратовали за доступность Евангелия для всех
и имели демократическую церковную организа-
цию: клир составляли добродетельные миряне,
которые жили и трудились вместе с паствой. Во
многих своих пунктах вероучение катаров шло
вразрез с ортодоксальным богословием. В частно-
сти, они исповедовали половое воздержание, от-
вергали брак как безбожное установление, ввер-
гающее дух в скверну плоти, и порицали семью
как источник земных привязанностей. В извест-
ном смысле это была радикальная версия аскети-
ческой морали католицизма. Движение катаров
достигло расцвета на юге Франции в XII веке.
Папская власть всеми силами сдерживала этот
152
Женщины в Средние века
напор, что вылилось в ожесточенное противо-
стояние, потрясшее весь христианский мир.
Становиться епископами и диаконами женщи-
ны в катарской секте не могли: эта деятельность
считалась для них слишком рискованной и обре-
менительной. Однако они численно преоблада-
ли среди «верных» (credentes, рядовых верующих),
а также составляли заметную часть «совершен-
ных» (perfecti), то есть основного слоя духовных
лиц. Вступавшие в эту почетную категорию пере-
давали все свое имущество в пользу общины и от-
рекались от учения католической церкви, обязы-
вались соблюдать обет целомудрия, не вкушать
животную пищу, не клясться и не лгать. В чер-
ных одеждах, с подвешенным к поясу Евангели-
ем в кожаной суме, они по двое странствовали по
пыльным дорогам, проповедуя и читая молитвы.
К концу XII века женщин уже довольно часто
принимали в разряд «совершенных». Более того,
многие знатные дамы покровительствовали ка-
тарам и жертвовали им свои владения. Так воз-
никали обители (по сути дела, катарские мона-
стыри), становившиеся приютом не только для
представительниц аристократических фамилий,
но и для малоимущих «верных». Были у катаров
и свои скиты. Отшельницы селились в пещерах
или хижинах, посвящая себя молитвенной со-
зерцательной жизни.
Помимо прочих, к движению альбигойцев
примкнула овдовевшая аристократка Эсклармон-
153
Часть вторая. Женские портреты
да, сестра могущественного графа де Фуа. Эта
знатная окситанская дама участвовала в диспутах
между катарскими проповедниками и католиче-
скими епископами. На теологическом споре, со-
стоявшемся в 1207 году в замке ее брата в Памье,
Эсклармонда — к тому времени уже немолодая
женщина, вырастившая шестерых детей, — от-
крыто выступила в защиту катарского учения. Од-
ному из представителей католического лагеря,
соратнику святого Доминика, это не понрави-
лось, и он обратился к почтенной вдове с упре-
ком: «Возвращались бы вы, мадам, лучше к своей
прялке. Не пристало вам рассуждать о подобных
предметах»
172.
После смерти Эсклармонды принадлежавший
ей замок Монсегюр в отрогах Пиренеев стал по-
следним опорным пунктом и святилищем гони-
мых катаров, а в 1243 году подвергся длительной
осаде армией крестоносцев. В конце февраля сле-
дующего года начались переговоры насчет капи-
туляции. Католики согласились пощадить защит-
ников крепости при условии, что те отрекутся от
своих «заблуждений» и покаются. Упорствующих
ждала смерть на костре.
Сдаче замка предшествовало двухнедельное
перемирие, во время которого семнадцать чле-
нов гарнизона и шесть женщин из их семей при-
няли посвящение в ранг «совершенных», тем са-
мым подписав себе смертный приговор. Среди
этих добровольцев была и Корба де Перейль —
Женщины в Средние века
жена тогдашнего сеньора Монсегюра. Кресто-
носцы исполнили свое обещание. Закованных
в кандалы катаров (всего более двухсот человек,
в том числе немало женщин) они отвели к под-
ножию крепостной горы, заключили в ограду
из частокола и там сожгли. После захвата замка
остатки укреплений были срыты. Падение Мон-
сегюра явилось для катаров последним ударом,
от которого они уже не смогли оправиться. Дви-
жение больше не представляло собой сплочен-
ную группу и в начале XIV века было окончатель-
но уничтожено.
155
ГЛАВА VI
Правящая королева:
Бланка Кастильская
январе 1200 года кортеж француз-
ских и английских послов выехал из Бордо в сто-
рону Пиренеев. Их миссия состояла в том, чтобы
привезти невесту для тринадцатилетнего Людо-
вика — наследника французской короны. Пред-
стоящий брак, как водится, представлял собой
политическую сделку, а именно был частью мир-
ного договора, закрепившего победу Филиппа
Августа над Иоанном Безземельным и вхождение
графства Эврё и некоторых других земель в со-
став французских владений. У сестры Иоанна
Элеоноры Английской (жены правителя Касти-
лии Альфонсо VIII) как раз было две дочери на
выданье: тринадцатилетняя Уррака и двенадца-
тилетняя Бланка. Возглавляла матримониальную
миссию престарелая мать Иоанна, она же бабуш-
ка невесты, — Алиенора Аквитанская. Поистине
легендарная королева, полвека назад она впечат-
156
Женщины в Средние века
лила современников, без особого сожаления ра-
зорвав брачный союз с французским монархом
(Людовиком VII) и стремительно став женой анг-
лийского (Генриха II). К описываемому моменту
ей было уже под восемьдесят, но она все еще ак-
тивно вмешивалась в государственные дела.
По прибытии в столицу Кастилии, город Бур-
гос, Алиенора и сопровождавшие ее эмиссары
явились ко двору для исполнения своей миссии:
хорошенько рассмотрели обеих принцесс и оце-
нили их внешние данные. По одной из версий,
Урраку сваты нашли несколько более пригожей,
но побоялись, что французам будет трудно произ-
носить ее неблагозвучное имя. Так или иначе,
предпочтение они отдали Бланке, которая, по от-
зыву современника, «была изящно сложена и хо-
роша собой, украшена драгоценнейшими дарами
природы»
173
. Помимо этого о будущей королеве
и годах ее юности почти ничего не известно. Мы
только знаем, что воспитывали ее в строгости
и благочестии, как и положено испанской ин-
фанте.
В марте депутация благополучно перебралась
со своим трофеем через горы обратно во Фран-
цию и поспела в столицу Аквитании к Пасхе
(9 апреля). Немолодая королева, утомленная дол-
гим путешествием, поручила внучку заботам ар-
хиепископа Бордо, который доставил невесту на
церемонию бракосочетания в Нормандию.
Свадьбу справили 23 марта в городке Пор-Мор
в долине Сены — на территории, принадлежав-
157
Часть вторая. Женские портреты
шей Англии. Сделать это в пределах француз-
ского королевского домена было невозможно
по причине интердикта, наложенного на Фран-
цию в связи с матримониальными проблемами
самого Филиппа Августа, отца жениха. Обвен-
чал молодую чету тот самый архиепископ Бордо
(формально он считался английским прелатом,
поскольку герцогство Аквитания оставалось за
Англией). По условиям мирного договора Иоанн
Безземельный выделил племяннице в качестве
приданого вышеупомянутое графство Эврё и ряд
замков, а также 20 000 серебряных марок. Же-
них, в свою очередь, определил Бланке вдовий
удел: в случае если она переживет мужа, ей на-
значались в пожизненное владение королевские
земли в области Артуа на северо-востоке Фран-
ции.
По церковным законам для супружества требо-
валось согласие жениха и невесты. В реальности
дети были практически лишены права голоса,
причем касалось это не только несовершеннолет-
них. Молодые беспрекословно подчинялись воле
родных, а если речь шла о царствующих домах
Европы, то еще и воле Государственного совета.
Брачный союз Бланки и Людовика не выбивался
из этого ряда. Он был заключен по решению Фи-
липпа Августа, Иоанна и их приближенных (ра-
зумеется, по договоренности с ближайшими род-
ственниками Бланки).
158
Женщины в Средние века
В королевских и аристократических кругах
считалось в порядке вещей женить и выдавать за-
муж подростков двенадцати-тринадцати лет, ведь
династические узы создавались с вполне опреде-
ленной целью: скрепить политический альянс
или присоединить территории. Случалось, детей
«женили» буквально в колыбели, а консумация
откладывалась до достижения ими законного воз-
раста половой зрелости (двенадцать лет для де-
вочек и четырнадцать для мальчиков). В прин-
ципе, брак на этом этапе можно было и аннули-
ровать, и к такому варианту действительно
прибегали, но нечасто.
А вот чтобы брак оказался счастливым — та-
кое случалось (на удивление!) не так уж и редко.
Между Бланкой и Людовиком возникла глубокая,
искренняя привязанность на всю жизнь. «Друг
друга обожали беспримерно / И неразлучны бы-
ли повседневно. / Любила свято короля его су-
пруга, / Всем сердцем ему верная подруга», —
читаем в рифмованной хронике XIII века174
.По
свидетельству другого современника, Людовик
«не предавался увеселениям и услаждениям чре-
ва и плоти, но в чистоте своей довольствовался
союзом с женою»
175.
Первые несколько месяцев Бланка сильно тос-
ковала по дому. Юный супруг тогда обратился
к епископу Хью Линкольнскому, совершавшему
паломническую поездку по Франции, и попросил
поговорить с девушкой. Этот почтенный англий-
159
Часть вторая. Женские портреты
ский прелат, позже причисленный к лику свя-
тых, был далек от предрассудков и страхов по от-
ношению к слабому полу, столь типичных для
средневековых клириков. Монах, составивший
его биографию, с искренним изумлением пове-
ствует, что Хью не гнушался общения с женщи-
нами: набожных матрон и вдов он считал не ме-
нее достойными, чем девственниц, позволял им
сидеть подле себя во время трапезы, а иногда да-
же, благословляя, прижимал к груди. «Господь
сподобил женский пол поистине великой чес-
ти, — говорил он.
—
Ибо не мужчина удостоен
быть родителем Божиим, но женщина избрана
Его родительницей»
176
.
Чуткий епископ нашел
для Бланки слова утешения, так что она, «тотчас
забыв печали, угнетавшие ее несколько дней, об-
рела веселость лица и радость духа»
177
.
За двадцать шесть лет совместной жизни
Бланка подарила мужу двенадцать детей — десять
мальчиков и две девочки. Хотя всем им полагался
лучший возможный уход, семеро умерли в ран-
нем возрасте. Девочка, появившаяся на свет, ко-
гда Бланке было семнадцать, скончалась вскоре
после рождения. Второго ребенка, мальчика, не
стало на девятом году жизни. Следом родились
близнецы, которым было отпущено всего по не-
сколько месяцев. В апреле 1214 года Бланка про-
извела на свет будущего Людовика IX Свято-
го, а в 1216 году Роберта, будущего графа Артуа.
Помимо них, до зрелого возраста дожили лишь
160
Женщины в Средние века
трое: Альфонс де Пуатье, Изабелла Французская
и Карл Анжуйский. Врачи и родители были бес-
сильны против многочисленных детских болез-
ней — пневмонии, кишечных инфекций и про-
чих недугов, — и никакие богатства мира помочь
тут не могли.
Похоронив стольких детей, Бланка стала, од-
нако, замечательной матерью. Красноречивое
тому доказательство — личность и выдающиеся
достижения ее старшего сына. В мальчике, ко-
торый войдет в историю как Людовик Святой,
с ранних лет воспитывали набожность, дисцип-
лину и трудолюбие. По словам монаха-агиогра-
фа, серьезного отрока не привлекали обычные
детские забавы, он «не ходил в лес или на реч-
ку»
178
. В возрасте, когда большинство отпрысков
августейших фамилий едва умели читать и пи-
сать на родном языке, Людовик свободно владел
латынью. Как замечает его друг и биограф Жан
Жуанвиль, Господь оберегал будущего короля
с самого детства, охраняя его душу «с помощью
добрых наставлений его матери, которая учила
его верить и любить Бога... и еще ребенком за-
ставляла... читать молитвы и слушать по празд-
никам все мессы и проповеди»
179
.
У энергичной Бланки хватало сил не только
на материнство. Показательный эпизод относит-
ся к 1216 году, когда ее супруг, наследный принц
Людовик, отправился в Англию, будучи призван
161
Часть вторая. Женские портреты
баронами, восставшими против Иоанна Беззе-
мельного. Бланка, оставшись в Париже, сделала
все, чтобы обеспечить войску мужа необходимую
поддержку. Согласно одному анонимному автору
XIII века, Реймсскому Менестрелю, она обрати-
лась за помощью к своему свекру Филиппу Авгус-
ту. «Неужели вы допустите, чтобы мой господин
и ваш сын погиб в чужих краях? Сир, во имя Гос-
пода! Он должен править после вас! Пошлите ему
все, что требуется, по крайней мере доходы от
его владений». Но король, по-видимому, скепти-
чески относился к английской авантюре своего
сына180 и отказался что-либо предпринимать.
«Знаете, что я тогда сделаю? — заявила на это
Бланка.
—
У меня, хвала пресвятой Богороди-
це, преславные чада от моего господина. Я от-
дам их в залог и посмотрю, сколько удастся выру-
чить». Шантаж сработал: пожилой монарх усту-
пил и деньги выделил181
.
Правдив этот рассказ или апокрифичен, он
в любом случае хорошо отражает представления
современников о твердом, волевом характере
Бланки. Наружность этой женщины отвечала ее
натуре: по воспоминаниям очевидцев, это была
статная, красивая дама с серыми глазами, обли-
ком подобная орлице или лани.
В 1223 году умирает Филипп Август, и Людовик
коронуется вместе с Бланкой в Реймсском собо-
ре, который незадолго до этого начал отстраи-
162
Женщины в Средние века
ваться заново после пожара. На церемонию съез-
жаются высокопоставленные церковные иерар-
хи и знатные миряне со всех концов страны. На
следующий день Людовик VIII и его венценос-
ная супруга возвращаются в Париж и устраивают
прием в древнем королевском замке (ныне это
часть комплекса Дворца правосудия, что на ост-
рове Сите). В ту эпоху в здании располагались
как покои августейшей фамилии, так и админи-
стративные учреждения. Зал, где проходили за-
седания Королевского совета (curia regis), одно-
временно служил для парадных обедов. Комната,
в которой монарх принимал жалобы и проше-
ния от подданных и вершил правосудие, была
в то же время его личной столовой, а в опочи-
вальне этажом выше он не только спал, но и со-
вещался с ближайшими советниками.
В раннем государстве франков королева мог-
ла влиять на политическую жизнь разве что опо-
средованно. С тех пор положение, занимаемое
ею в придворной иерархии, многократно эволю-
ционировало. В период царствования Каролин-
гов королева получает достаточно весомые офи-
циальные полномочия: ей подчиняется камера-
рий, заведовавший королевским хозяйством, она
назначает ежегодные «подарки» (по сути дела,
жалованье) рыцарям. Согласно франкскому трак-
тату IX века, посвященному системе дворцового
и государственного управления, смысл такого де-
легирования состоял в том, чтобы монарх, «из-
163
Часть вторая. Женские портреты
бавленный от домашних и хозяйственных забот»,
мог всецело посвятить себя «попечению о состоя-
нии своей державы»182. В ведении королевы так-
же находились источники пополнения личной
казны государя: она надзирала за центрами ре-
месленного производства в королевских вотчи-
нах, а может, заведовала и самими этими вотчи-
нами.
Затем на престоле утверждается династия Ка-
петингов. Первые два века ее истории отмечены
дальнейшими сдвигами, связанными с политиче-
ским усилением французской монархии и терри-
ториальным ростом, что вылилось в появление
разветвленного государственного аппарата — за-
рождающейся бюрократии. Формально короле-
ва по-прежнему не могла править самостоятель-
но и наделялась статусом лишь как жена, мать
или вдова суверена. Но важно иметь в виду, что
политику в XI веке творил лично король и его
непосредственное окружение; стройной админи-
стративной системы не существовало, и многие
вопросы решались произвольно. В таких услови-
ях первые капетингские королевы нередко ока-
зывались достаточно влиятельными фигурами.
Они сопровождают мужей в поездках, связанных
с урегулированием споров, пожалованием хар-
тий, подтверждением привилегий; участвуют в ра-
боте Королевского совета, когда он выступает
в качестве судебного органа. Их имена часто фи-
гурируют в судебных документах: тут королева
164
Женщины в Средние века
соблаговолила «изъявить согласие», там соизво-
лила «вмешаться», здесь «выступила в поддерж-
ку». Иногда вдовствующие королевы участвовали
в управлении государством. Случалось подобное
и при жизни мужа-короля. Ярким примером слу-
жит супруга Людовика VI Аделаида. Ее имя ука-
зывается не только в преамбулах («в десятый год
правления короля Людовика и третий год коро-
левы Аделаиды»), но и в самих текстах грамот
(«король Людовик постановил... с согласия ко-
ролевы Аделаиды» или «действуя по ее ходатай-
ству»).
Но к началу XIII века французские королевы
уже не пользовались былым авторитетом. Одна
из причин — формирование постоянного штата
советников, заменивших прежнее собрание вас-
салов. Не последнюю роль сыграла и двадцати-
летняя борьба Филиппа Августа за расторжение
брака со второй женой: в результате этой му-
чительной истории власть королевы при дворе
была существенно ограничена. Таким образом,
Бланке изначально досталась весьма скромная
роль, сводившаяся к церемониально-представи-
тельским функциям. Силой обстоятельств и во-
лей самой Бланки ситуация вскоре кардинально
переменилась.
В 1226 году Людовик VIII возвращался с юга
Франции из крестового похода против альбигой-
цев, когда его настигла дизентерия, и он был вы-
165
Часть вторая. Женские портреты
нужден сделать остановку. Узнав о болезни мужа,
Бланка собрала детей, младших усадила с собой
в незатейливую безрессорную повозку и отпра-
вилась навстречу мужу, но по дороге семья узнала
страшное известие: король скоропостижно умер.
Следом за повозкой ехал верхом двенадцати-
летний подросток, который в мгновение ока стал
главой государства, — Людовик IX. На смертном
одре его отец успел продиктовать свою послед-
нюю волю, объявив о решении вверить наследни-
ка, королевство и всех своих детей «заботе и опе-
ке» их матери, королеве Бланке, пока наследник
не войдет «в законный возраст». В свидетели то-
го, что решение принято им «в здравом уме»,
умирающий монарх взял трех духовных лиц, со-
провождавших его в походе: архиепископа Сан-
са, епископов Шартра и Бове.
Малолетство престолонаследника подвергало
королевскую власть очевидному риску. Могуще-
ственные бароны, такие как граф Шампанский
и граф Бретонский, являясь фактически незави-
симыми правителями собственных областей, не
были намерены поступаться своими суверенны-
ми правами. Представители мелкого дворянст-
ва, зависимые от короны, в свою очередь, с недо-
вольством взирали на упрочение монархии, по-
скольку оно подрывало их привилегии. Наконец,
большие опасения внушал английский король
Генрих III (двоюродный брат Бланки), только
166
Женщины в Средние века
и ждавший подходящего момента, чтобы отвое-
вать французские владения, утраченные его от-
цом Иоанном Безземельным.
Роль, в которой выступила Бланка после смер-
ти мужа, историки называют «регентством», хо-
тя само это понятие более позднего происхож-
дения. С точки зрения современников она по-
прежнему носила титул королевы Франции. Из
истории Римской империи известны случаи, ко-
гда женщины брали управление страной в свои
руки (здесь вспоминаются мать Каракаллы Юлия
Домна и мать Александра Севера Юлия Мамея).
Но особое значение институт регентства — пусть
его тогда еще так не называли — приобретает
в Средние века. Связано это было как с персона-
листским характером власти, так и с частыми
отъездами монархов на войну, в паломничест-
во или крестовые походы. Алиенора Аквитан-
ская, например, оставалась регентшей Англии
на время отсутствия своего мужа Генриха II; ана-
логичные функции выполняли также Матильда
Фландрская и Матильда Шотландская (супруги
Вильгельма Завоевателя и Генриха I соответст-
венно). Не стоит, впрочем, думать, что права ре-
гентства автоматически предоставлялись любой
королеве. Решение Людовика VIII вручить браз-
ды правления именно Бланке — знак того, сколь
высоко он ценил ее ум и волевые качества. На-
ша героиня в полной мере оправдала его надеж-
ды. Уже в первые недели после смерти мужа она
167
Часть вторая. Женские портреты
доказала, что умеет действовать твердо и реши-
тельно.
Невзирая на глубокую скорбь, Бланка взяла
себя в руки и поспешила организовать помазание
сына на царство: нельзя было дать баронской оп-
позиции перехватить инициативу. Людовик VIII
умер 8 ноября, а уже на 29 ноября была назначе-
на коронация Людовика IX. По пути в Реймс ко-
ролева сделала остановку в Суассоне: там состо-
ялся обряд посвящения юного государя в рыца-
ри. Затем Людовик торжественно въехал в Реймс
на боевом коне и в первое воскресенье Адвента
был коронован в соборе.
Многие знатные бароны церемонию бойко-
тировали, что не предвещало ничего хорошего.
Назревала смута, и Бланка приняла срочные ме-
ры, чтобы ее предотвратить. Она искала союзни-
ков, одаривала (сохраняя чувство меры) самых
преданных вассалов, требовала присяг на вер-
ность и обещаний мира.
Вопреки ее стараниям нашлось трое вель-
мож — из числа тех, что не присутствовали на ко-
ронации, — замысливших бунт. Это были граф
Бретонский, граф де ла Марш и молодой граф
Шампанский Тибо. Бланка немедленно высла-
ла войско для усмирения мятежников. Приме-
нять силу не потребовалось. Угроза подейство-
вала, и заговор расстроился. После кнута в ход
пошел пряник: королева пожаловала Тибо ренту
в 4000 ливров. Граф Шампани отныне стал вер-
168
Женщины в Средние века
ноподданным Бланки. Его сообщники тоже скре-
пя сердце покорились.
Заслужив прощение, Тибо вошел в ближний
круг вдовствующей королевы. Последующие со-
бытия давно обросли полулегендарными роман-
тическими подробностями, в основе которых
лежит тот факт, что граф — несмотря на разницу
в возрасте (ему двадцать шесть, а ей тридцать де-
вять) — проникся к Бланке нежными чувствами.
Будучи талантливым куртуазным поэтом, в сво-
их стихах он воспевал ее красоту:
Las! si j’avois pouvoir d’oublier
Sa beauté, sa beauté, son bien dire,
Et son très-doux, très-doux regarder,
Finirois mon martyre...
183
О, если бы мог позабыть я о ней,
С чарующим образом этим расстаться,
Не видеть исполненных неги очей —
Я мог бы здоровым назваться!..
184
Стоит ли говорить, что отношения, в полном
соответствии с кодексом возвышенной рыцар-
ской любви, остались сугубо платоническими.
По свидетельству хрониста, страсть к Бланке
сама по себе являлась для Тибо мощным источ-
ником творческого вдохновения:
Взглянув на мудрую и дивно прекрасную коро-
леву, граф, пораженный ее совершенством, отве-
тил: «Клянусь честью, госпожа, мое сердце, тело
и все имение мое принадлежат вам. Нет ничего,
169
Часть вторая. Женские портреты
чего я бы с превеликой радостью не исполнил, ко-
ли вам будет угодно. Да будет воля Всевышнего!
Никогда впредь не посмею я злоумышлять против
вас и ваших родных». Засим он в глубокой задумчи-
вости удалился. В воспоминаниях ему часто пред-
ставлялся светлый взор и пленительный облик
королевы, и душу его охватывала страсть. Но, вос-
поминая, сколь высокородна сия дама, сколь доб-
родетельна и благочестива, он убеждался, что ему
не суждено удовлетворить своих желаний, и тогда
его сладостные мечты о любви обращались в ве-
ликую печаль. А так как глубокие размышления
порождают меланхолию, разумные мужи посовето-
вали ему обучиться игре на благозвучной виеле*
и сочинять нежные, ласкающие слух песни. Наря-
ду с Гасом Брюле [другим известным трувером] им
написаны самые обворожительные, самые прият-
ные и мелодичные канцоны из когда-либо слышан-
ных... Граф приказал начертать их на стенах своих
дворцов в Провене и Труа...
185
Другая коалиция баронов вынашивала тем
временем еще один заговор. Мятежники собра-
лись в Корбее, к югу от Парижа. Замысел состоял
в том, чтобы захватить юного короля и превра-
тить его в заложника. Людовик узнал об этих пла-
нах, он известил мать, и Бланка собрала рыцар-
ское войско, а кроме того, послала воззвание
к простым парижанам: поддержать ее и выста-
* Виела, или фидель, — струнный смычковый инструмент,
широко распространенный в Западной Европе в эпоху Сред-
невековья.
170
Женщины в Средние века
вить ополчение. Затем королева двинулась в сто-
рону замка Монлери, где укрывался король. В сто-
лицу мать и сын возвращались с триумфом. Вся
дорога была забита вооруженными и безоружны-
ми людьми, которые приветствовали их ликую-
щими криками и молитвами.
Французские магнаты не оставляли попыток
ослабить монархию. Испытывая мужество и по-
литическую хватку Бланки, они упорно затевали
военные экспедиции и провокации: вторгались
во владения графа Тибо, боролись против уста-
новления королевской власти в Бретани и Ту-
лузе... Одного из предводителей оппозиции, гра-
фа Бретонского Пьера Моклерка, королева даже
официально вызвала в суд. Когда же веролом-
ный барон предсказуемо не явился, Бланка с сы-
ном двинулись против него в самый разгар зимы
и застигли врасплох. В январе 1229 года королев-
ские войска осадили графский замок Беллем. Ре-
гентша приказала беспощадно уничтожить все
дома в этом селении, чтобы из древесины от них
собрать осадные орудия. Замок был взят в крат-
чайший срок.
Еще более серьезная угроза надвигалась с севе-
ра. В 1230 году английский король Генрих III, за-
ручившись поддержкой мятежного бретонского
и нормандского дворянства, высадился во Фран-
ции. Бланка и Людовик призвали королевских
вассалов, обязанных нести военную повинность.
171
Часть вторая. Женские портреты
Ослушаться они не могли, но отреагировали без
энтузиазма: большинство баронов прислало мел-
кие отряды. Один граф Шампанский Тибо не
только явился лично, но и выставил внушитель-
ное войско, благодаря которому королеве уда-
лось блокировать силы противника. На финаль-
ном этапе кампании Бланка вновь показала свой
крутой нрав. С целью создания мощного фор-
поста она перестраивает и расширяет пришед-
ший в упадок замок графов Анжу в Анжере, для
чего безжалостно сносит целые кварталы, дома
и церкви, срывает кладбища и вырубает вино-
градники. Епископ и каноники не в силах ниче-
го поделать. Камень и известь, предназначавши-
еся для реконструкции местного собора, идут на
возведение укреплений. Война с Генрихом оказа-
лась короткой и относительно бескровной. А Ан-
жерский замок, суровый и величественный, по
сей день служит живым напоминанием об этом
конфликте.
В том же 1230 году бароны ополчились против
своего бывшего союзника — преданного короле-
ве Тибо — и вторглись в Шампань. Граф-трувер,
заслуживший к тому времени прозвище Тибо Пе-
сенник (Thibaut le Chansonnier), был вынужден, не
дожидаясь прихода неприятеля, сжечь некоторые
из своих городов. Бланка организовала поход на
восток королевства и, встав войском в Шампани,
приказала бунтовщикам сложить оружие. Сило-
172
Женщины в Средние века
вые маневры она дополнила дипломатическими:
ловко отделила от коалиции баронов влиятель-
ного графа Булонского, а затем, одного за дру-
гим, принудила к миру остальных.
Не менее драматические и близкие по хроно-
логии события разворачивались на окситанском
юге, где королевские крестоносцы под началом
Эмбера де Божё — умелого и всецело преданного
короне полководца — теснили могущественного
и непокорного графа Тулузского Раймунда. Когда
дело дошло до переговоров, Бланка поставила
во главе миссии своего друга кардинала Ромена
де Сент-Анжа, папского легата. Во многом благо-
даря его дипломатическим талантам Парижский
мир 1229 года был заключен на исключительно
выгодных для монархии условиях. Корона полу-
чила обширные территории к западу от Роны
и северу от Тарна. Но и это еще не все. По усло-
виям соглашения единственная дочь и наследни-
ца графа Тулузского (которой тогда было восемь
лет) должна была выйти замуж за второго сына
Бланки, Альфонса де Пуатье, и принести в каче-
стве приданого все прочие земли отца.
Столь же ревностно Бланка защищала права
монархии от посягательств со стороны духовен-
ства. Крупные разногласия по вопросам юрис-
дикции возникли, например, с архиепископом
Руана и епископом Бове. Оказывая противодей-
173
Часть вторая. Женские портреты
ствие светским властям, они наложили интер-
дикт на королевские часовни и кладбища и отлу-
чили от церкви королевских чиновников. Тогда
королева перешла в контрнаступление, захватив
владения строптивых прелатов, и в итоге спор
разрешился в ее пользу.
В марте 1229 года, на Жирный вторник перед
началом Великого поста, в одном кабачке париж-
ского предместья Сен-Марсель произошла сту-
денческая потасовка. При наведении порядка го-
родские власти применили силу, что послужи-
ло началом серьезных волнений. На следующий
день студенты вернулись с подкреплением, воору-
женные мечами и дубинками. Они разгромили
злополучную таверну, а вместе с ней и заведения
по соседству, одновременно затеяв несколько
драк с горожанами. Через парижского епископа
и кардинала-легата известия о случившемся до-
стигли королевского двора. Бланка велела город-
ской страже (полиции того времени) усмирить
бунтовщиков. Последовало побоище, в ходе ко-
торого несколько студентов было убито и ране-
но, а часть брошена в Сену и там утонула. Препо-
даватели и учащиеся пришли в негодование. Они
поставили королеве ультиматум, требуя возме-
щения ущерба. Но Бланка не желала идти ни на
какие уступки. Тогда университетская корпора-
ция объявила забастовку. Занятия были прекра-
щены, а студенты и лекторы удалились из Пари-
174
Женщины в Средние века
жа, рассеявшись по всей стране. Многие перебра-
лись в Реймс, Орлеан и Тулузу. Враждовавший
с короной граф Бретонский Пьер Моклерк звал
парижских диссидентов к себе в Анжер, а Ген-
рих III стремился завлечь их в Англию, обещая
всяческие вольности (вспомним, что открывший-
ся незадолго до этого Оксфордский университет
вырос из похожей волны эмиграции, связанной
с изгнанием из Парижа студентов-иностранцев).
Во время своих странствий «школяры» распуска-
ли слухи о якобы интимных отношениях Бланки
с кардиналом-легатом и распевали скабрезные
песенки, одну из которых сохранил для нас хро-
нист:
Heu! morimur strati, vincti, mersi, spoliati;
Mentula legati nos facit ista pati186
.
Нет жизни нам, ребята; нас травят
беспрестанно,
А всё из-за легата — и срама под сутаной*.
Анонимный автор, известный как Реймсский
Менестрель, любитель смаковать колоритные ис-
тории, рассказывает следующий эпизод. Желая
опровергнуть клеветнические обвинения в том,
что она беременна от легата, Бланка будто бы
явилась в собрание баронов и епископов и раз-
делась донага, демонстрируя, что «в чреве нет ре-
* Букв.: «Увы, мы умираем, нас бьют, вяжут, топят, обира-
ют, / Из-за легата и его пениса терпим мы эти страдания».
175
Часть вторая. Женские портреты
бенка». Разумеется, похабные школярские сплет-
ни не способствовали великодушному настрою
королевы, но в конечном счете она смягчилась.
После двух лет переговоров конфликт был ула-
жен, привилегии университета возобновлены,
и бежавшие вернулись в Париж.
Историки не в состоянии определить, когда
именно завершился период регентства и Людо-
вик стал полноправным королем, — и неопреде-
ленность эта весьма характерна. Влияние Блан-
ки на государственные дела было столь значи-
тельно, что невозможно провести водораздел
между правлением матери и сына. В 1234 году
Людовик женится, и Бланка официально полу-
чает статус вдовствующей королевы, но и после
этого продолжает выступать в роли соправитель-
ницы.
Бланка уже некоторое время раздумывала
о политических выгодах, которые можно извлечь
из династического сближения с юго-восточным
соседом Франции — Провансом. У графа Прован-
ского, Раймунда Беренгера IV, было четыре до-
чери (все они слыли у современников красави-
цами, и все в конечном счете стали королева-
ми). В 1233 году близкий ко двору рыцарь Жиль
де Флажиак отправляется в Тулузу с дипломати-
ческой миссией, и Бланка поручает ему заодно
посетить Прованс и составить суждение о стар-
шей дочери графа Раймунда: не подойдет ли она
176
Женщины в Средние века
в невесты девятнадцатилетнему Людовику? Вер-
дикт Жиля звучал обнадеживающе: «Девица сия
прекрасна лицом, но еще более прекрасна на-
божностью»187. На следующий год Бланка послала
в Прованс гонцов — официально просить руки
девушки, и в мае тринадцатилетнюю Маргариту
доставили к месту свадьбы, в город Санс к югу от
Парижа. Церемония бракосочетания проходила
в соборе Святого Стефана. Торжества продол-
жались три дня и отличались большой пышно-
стью. Людовик и его свита щеголяли в нарядах
из пурпурной, алой и зеленой ткани, подбитой
горностаем. Для братьев короля, Роберта и Аль-
фонса, были изготовлены шляпы с павлиньими
перьями, золотые пояса с эмалевыми украшения-
ми и золотые пуговицы, а золотая корона Мар-
гариты стоила 58 ливров. Для развлечения гос-
тей прибыли трубачи и менестрели. Из Санса
праздничная процессия двинулась в сторону Па-
рижа, по пути свернув в лес Фонтенбло, чтобы
сделать остановку в королевском охотничьем до-
мике.
Маргарите досталась на редкость властная све-
кровь. Сорокашестилетняя Бланка сама выбрала
девушку в жены своему сыну — и все-таки ревно-
вала. По свидетельству Жуанвиля, королева-мать
не терпела, когда сын оставался наедине с Мар-
гаритой, разве что по ночам.
177
Часть вторая. Женские портреты
Замок, где больше всего любили жить король
и королева (потому что покои короля были навер-
ху, а королевы [Маргариты] внизу), находился
в Понтуазе. И они говорили о своих делах на вин-
товой лестнице, что вела из одних покоев в другие;
и устраивались они так, что привратник, завидев
входящую в покои сына королеву, стучал жезлом
в дверь, и король бегом возвращался в свою комна-
ту, чтобы мать застала его там; и так же поступал
привратник королевы Маргариты, чтобы короле-
ва Бланка, являясь к ней, заставала ее у себя188
.
Тот же Жуанвиль описывает еще одну харак-
терную сцену. Как-то раз Маргарита находилась
в тяжелейшем состоянии после очередных ро-
дов, Людовик сидел подле нее, но тут явилась
Бланка и, взяв сына за руку, сказала ему: «Поди-
те отсюда, вам нечего здесь делать». Дальше ис-
торик рассказывает: «Когда королева Маргари-
та увидела, что мать уводит короля, она вскрича-
ла: „Увы! Вы не даете мне поглядеть на моего
господина ни живой, ни мертвой“. И она лиши-
лась чувств... и король, решив, что она умирает,
вернулся; и ее с великим трудом привели в чув-
ство»
189
.
Мы не располагаем подробностями насчет об-
разования самой Бланки, но можем в некоторой
степени судить о том, как воспитывались отпрыс-
ки Людовика, среди которых было четыре девоч-
ки: до нас дошел педагогический трактат «О на-
ставлении детей знати» (De eruditione filiorum no-
178
Женщины в Средние века
bilium) — сочинение энциклопедиста Винсента из
Бове, преподнесенное им Маргарите. Винсент
бегло цитирует уже знакомое нам письмо блажен-
ного Иеронима, где тот давал советы невестке
одной из своих учениц по поводу обучения мало-
летней дочери: «Нужно сделать ей буквы либо бу-
ковые, либо из слоновой кости и назвать их ей.
Пусть играет ими и играючи обучается». Но Вин-
сент — монах-доминиканец. Грамотность он упо-
минает скорее для проформы. Все прочие его ре-
комендации по части воспитания девочек каса-
ются исключительно нравственности: он пишет
о целомудрии, о непозволительности украше-
ний и косметики, о скромности и степенности,
послушании, пользе раннего брака, добродетель-
ном супружестве и т. п., изрядно сдабривая свои
пространные рассуждения цитатами из Библии
и святых отцов.
Статус вдовствующей королевы позволял
Бланке самостоятельно распоряжаться своим
имением. Земли, выделенные ей покойным му-
жем в виде вдовьей части, находились в области
Артуа на окраине королевства. В 1237 году Лю-
довик пожаловал названное графство в качестве
апанажа (содержания, назначаемого некороно-
ванным членам правящей фамилии) своему брату
Роберту, второму по старшинству сыну Бланки,
устроив так, что вдовью часть та смогла обменять
на королевские угодья поблизости от Парижа.
Помимо этого, у Бланки было несколько домо-
179
Часть вторая. Женские портреты
владений непосредственно в столице. Главная ее
резиденция находилась на правом берегу Сены,
с восточной стороны Рю-дю-Лувр (позднее на
этом месте появится особняк Екатерины Меди-
чи — отель-де-Суассон). Правда, основную часть
времени она по-прежнему проводила при дворе,
где содержала многочисленную челядь, включая
повара и хирурга, который периодически пускал
ей кровь. В штате состояло и несколько слуг ис-
панского происхождения, например горничная
Минсия, но королеве хватало политического так-
та, чтобы не выдвигать соплеменников на пос-
ты, где они могли стать мишенью зависти.
Одной из постоянных статей расходов в бюд-
жете вдовствующей королевы была благотвори-
тельность: денежные пожертвования, в том чис-
ле посылаемые за границу, и дары в натуральной
форме (например, хлеб, раздаваемый бедным от
ее имени). Ей нравилось брать под свое покро-
вительство малоимущих девушек и жаловать им
приданое, причем удостаивались этой чести как
дочери и сестры прислуги, так и посторонние.
Но особое внимание Бланка уделяла поддержке
монастырей, главным образом цистерцианско-
го аббатства Мобюиссон, которое она основала
близ Понтуаза в 1236 году, передав новой обите-
ли ренту и десятину из своих владений.
Обратимся вновь к свидетельствам Жуанви-
ля. В 1241 году ему довелось присутствовать на
празднике в Сомюре, приуроченном к посвяще-
180
Женщины в Средние века
нию в рыцари второго брата Людовика, Альфон-
са де Пуатье. Описание хорошо показывает, на-
сколько уникальное положение Бланка занима-
ла при дворе: она единственная женщина на
этом сугубо мужском собрании. Пир был устро-
ен в огромном зале, выстроенном на манер гале-
реи цистерцианского клуатра. За столом воссе-
дали король и его брат, только что посвященный
в рыцари; граф Жан де Дрё, которого посвятили
в рыцари вместе с Альфонсом; граф де ла Марш;
граф Бретонский; Тибо Шампанский «в атлас-
ном плаще и камзоле, подпоясанном кожаным
ремнем с пряжкой, и в шляпе с золотым шить-
ем». Шестнадцатилетний Жуанвиль, являвший-
ся сенешалем графа Тибо, резал мясо для своего
господина, а королю прислуживали его брат Ро-
берт д’Артуа и граф Жан де Суассон.
За этими... баронами в качестве охраны стояли
почти тридцать рыцарей... а позади этих рыцарей
было великое множество воинов в одеждах с герба-
ми графства Пуатье, нашитыми на тафту. Король
был в котте из голубого атласа, в сюрко и пла-
ще из алого бархата, подбитого горностаем... 〈...〉
...У стены галереи, где обедал король... сидели за
столом еще двадцать епископов и архиепископов,
а... со стороны, противоположной той, где ел ко-
роль, восседала королева Бланка, его мать.
И королеве прислуживал граф Булонский
[Афонсу, сын старшей сестры Бланки Урраки],
ставший впоследствии королем Португалии, и доб-
рый граф Гуго де Сен-Поль, и один немец в воз-
181
Часть вторая. Женские портреты
расте восемнадцати лет, о котором говорили, что
он был сыном святой Елизаветы Тюрингской и что
королева Бланка из благоговения целовала его
в лоб, так как слыхала, что так его много раз цело-
вала мать.
За пределами клуатра, с другой его стороны,
располагались кухни, кладовые для хранения буты-
лей, хлеба, продуктов; отсюда подносили королю
и королеве мясо, вино и хлеб. А в прочих крыльях
его и во внутреннем садике обедали рыцари в столь
великом множестве, что я не смог их сосчитать.
...Утверждали, что там собралось добрых три ты-
сячи рыцарей190
.
Бланка оставалась самой настоящей короле-
вой, пусть и вдовствующей. Она всюду сопровож-
дала венценосного сына, Людовик ничего не де-
лал без ее участия, и королевские агенты по-
прежнему докладывали обо всем напрямую ей.
Когда в 1242 году Гуго де ла Марш при посред-
ничестве своей жены Изабеллы Ангулемской,
вдовы Иоанна Безземельного, создал коалицию
против короля и задумал организовать блокаду
Ла-Рошели, то именно один из таких агентов рас-
крыл заговор и сообщил о нем в донесении на
имя королевы-матери.
Наряду с баронами Пуату и другими француз-
скими союзниками к заговору Гуго примкнул сын
Изабеллы от первого брака — Генрих III. Анг-
лийский король опять высадился во Франции
и объявил войну Людовику. В последовавшем
182
Женщины в Средние века
затем крупном сражении при Тайбуре, к югу
от Ла-Рошели, англичане были разгромлены.
Жаждавшая мести Изабелла (которую, по едко-
му замечанию Матвея Парижского, «следует на-
зывать скорее Иезавелью нечестивой, а не Иза-
беллой»)
191
якобы подговорила слуг отравить
Людовика и его братьев, но ее план разоблачи-
ли, слуг повесили, а Гуго с Изабеллой покори-
лись королю и на коленях молили его о проще-
нии.
Как подчеркивает Жуанвиль, при финансиро-
вании этой военной кампании, как и многих дру-
гих, Людовик, «дабы не вызывать жалоб, не про-
сил и не принимал никакой помощи ни от своих
баронов, ни от рыцарей, ни от вассалов, ни от
добрых городов. И это неудивительно, ибо так он
поступал по совету своей доброй матери, кото-
рая была рядом и наставляла его...»
192
В 1245 году Бланка сопровождала Людовика
в Клюни, на встречу с папой Иннокентием IV.
Речь шла о конфликте последнего с императо-
ром Фридрихом II. Детали переговоров окута-
ны тайной, но известно, что королева-мать, мо-
нарх и понтифик провели в совещаниях целую
неделю. Три года спустя Людовик отправляет-
ся в крестовый поход, приготовления к которо-
му велись уже давно, и назначает Бланку регент-
шей — а точнее, просто «королевой Франции»,
то есть полновластной правительницей государ-
183
Часть вторая. Женские портреты
ства — на время своего отсутствия. В преддверии
похода шестидесятилетняя королева едет с сы-
ном в Сен-Дени, где в ходе особого ритуала ему
вручаются инсигнии паломника: котомка на пе-
ревязи и посох. Затем Людовик со свитой направ-
ляется на юг, и мать остается при нем еще три
дня. Наконец король убеждает ее вернуться, на-
поминая, что вверил ей управление страной и за-
боту о своих детях. При расставании Бланка, как
передают некоторые авторы, упала без чувств.
Людовик поднял ее, обнял и со слезами простил-
ся с любимой родительницей. Больше они ни-
когда не увидятся.
Итак, Бланка вернулась в Париж. Через не-
сколько месяцев начали приходить письма из
дальних краев. В походе участвовали почти все
ближайшие родственники короля, и многие но-
вости касались чисто семейных дел. Так, напри-
мер, она узнала, что во время долгой остановки
крестоносцев на Кипре графиня Беатриса (сест-
ра королевы Маргариты и жена Карла Анжуй-
ского, брата короля) родила сына, «отменно ми-
ловидного и хорошо сложенного, которого оста-
вила там с няньками»
193
. Некоторое время спустя
Роберт д’Артуа сообщил матери о большом успе-
хе крестоносцев — взятии египетской Дамьетты.
Довольно скоро из Египта стали поступать ку-
да более тревожные вести. Войско Людовика, из-
можденное эпидемией цинги и дизентерии, было
184
Женщины в Средние века
разбито мусульманами при Эль-Мансуре (1250).
Роберт д’Артуа погиб, а сам Людовик попал
в плен. Королева Маргарита, оставаясь в Дамьет-
те, со дня на день ожидала разрешения от бреме-
ни. Она вверила себя защите престарелого рыца-
ря, приказав ему обезглавить себя, если сараци-
ны возьмут город. Буквально на следующий день
после родов королева призвала к себе итальян-
ских купцов, собиравшихся бежать из Дамьетты,
и уговорила их остаться. Благодаря действиям
Маргариты, а также предварительным догово-
ренностям Людовика с богатейшим орденом там-
плиеров деньги на выкуп были собраны в мини-
мальный срок, и королевская чета воссоедини-
лась в Акре. Там король получил известие от
Бланки, настойчиво просившей его вернуться во
Францию, «ибо королевство в великой опасно-
сти». Людовик с неделю взвешивал все за и про-
тив и в конечном счете принял решение задер-
жаться в Святой земле. Впрочем, он отправил на
родину в помощь матери двух уцелевших брать-
ев, Альфонса и Карла.
Основная причина беспокойства Бланки за-
ключалась в том, что с Англией не было заклю-
чено мира, и тревоги эти, конечно, нельзя на-
звать беспочвенными. Однако в реальности един-
ственная военно-политическая угроза монархии
во время отсутствия Людовика исходила с юга
королевства: начались волнения в Альби. Для
185
Часть вторая. Женские портреты
умиротворения города регентша послала одного
из ближайших своих советников, архиепископа
Буржа. И все-таки Бланке пришлось очень не-
просто. Гибель второго сына и опасности, кото-
рым подвергался за морем Людовик, надломили
эту железную женщину. Особенно ее возмуща-
ла позиция Иннокентия IV, который не оказал
ощутимой поддержки крестовому походу, пред-
почтя развязать собственный «крестовый поход»
против императора Фридриха II (а когда тот
умер — против его сына и наследника Конрада).
В ожесточении Бланка даже конфисковала земли
французских баронов, присоединившихся к гер-
манской кампании понтифика вместо того, что-
бы помогать королю на Востоке. Если верить
Матвею Парижскому, свои действия она про-
комментировала так: «Те, кто сражается за папу,
пусть и содержание получают от папы! Пусть они
уходят и больше никогда не возвращаются!»
194
Затем произошло неожиданное событие, ко-
торое, казалось, могло облегчить положение Лю-
довика. В начале 1251 года в Пикардии объявил-
ся фанатик, именовавшийся Учителем из Венг-
рии. Он утверждал, что Дева Мария внушила ему
собрать войско пастухов (pastoureaux) во спасе-
ние Святой земли и отправиться туда на помощь
королю. На Пасху Бланка встретилась с этим са-
мозваным проповедником, поговорила с ним,
одарила подарками. Но вскоре движение приня-
ло неуправляемый и откровенно бандитский ха-
186
Женщины в Средние века
рактер. Численность «пастушков» стремительно
росла. Проходя по деревням и городам, они тво-
рили насилие, нападали на монахов и священни-
ков. Устроив страшные беспорядки в Париже,
буйная толпа дошла до Орлеана, где продолжила
грабить и убивать. Бланка поняла свое заблужде-
ние. Она приказала отлучить преступников от
церкви, поймать и истребить. Харизматичный
главарь погиб в уличной потасовке, прочие дви-
нулись на юг и постепенно рассеялись. Лишь ма-
лая доля «пастушков» действительно взяла крест
и присоединилась к королю в Святой земле.
Как и в эпоху своего первого регентства, в по-
ру второго Бланка решительно вступала в кон-
фликты с духовенством по вопросам юрисдик-
ции. Нешуточное столкновение возникло у нее
с канониками собора Парижской Богоматери,
которые решили обложить своих сервов в Орли
и соседних деревнях податью. Крестьяне сочли
это незаконным и платить отказались. Некото-
рые из них были по приказу главы капитула за-
ключены в тюрьму, после чего их товарищи об-
ратились с жалобой к Бланке.
Поначалу регентша вела себя сдержанно. Она
«смиренно» попросила отпустить узников и про-
вести расследование, но каноники отреагирова-
ли резко. Заявив, что это их личное дело, они
в знак вызова велели схватить крестьянских жен
и детей и тоже бросили их в темницу. Некото-
рые погибли из-за тяжелых условий содержа-
187
Часть вторая. Женские портреты
ния. Тогда Бланка, велев кастеляну Лувра и на-
чальнику парижской городской стражи сопро-
вождать ее с отрядом солдат, явилась в квартал
каноников, располагавшийся к северу от собора.
Клирики предусмотрительно попрятались, за-
крыв за собой двери, но баррикадироваться не
стали: проникновение на территорию само по
себе являлось нарушением церковной юрисдик-
ции. Бланка приказала своим людям найти ключи
от подвала, где содержались несчастные. Ключей
нигде не было. Тогда она распорядилась сломать
врата и освободить крестьян. «Таковое правосу-
дие и множество других добрых дел сотворила
королева, пока ее сын пребывал в Святой зем-
ле», — резюмирует хронист195
. Но Бланка всегда
сохраняла трезвую голову. Она поручила еписко-
пам Парижа, Орлеана и Осера хорошенько разо-
браться в этом деле и выяснить, вправе ли капи-
тул облагать податями своих сервов. Право бы-
ло подтверждено уже после ее смерти.
Как видим, в свои шестьдесят четыре года
Бланка не утратила твердости характера, и все-
таки силы ее были уже не те. Матвей Парижский
пишет, что на долю этой «хранительницы, за-
щитницы и королевы Франции» выпали:
...многие скорби: смерть мужа, короля Людови-
ка [VIII]... заботы об управлении французским ко-
ролевством... крестоносное паломничество [Лю-
довика IX]... его пленение... позорная гибель Ро-
берта, графа д’Артуа, сначала бежавшего, а потом
188
Женщины в Средние века
утопленного [ошибка хрониста, в действительно-
сти Роберт принял героическую смерть, пострадав
от своей безрассудной храбрости]; неизлечимый
недуг Альфонса, графа де Пуатье; наконец, слухи,
из которых она узнала, что ее старший сын, фран-
цузский король, сражающийся во имя Господне,
собирается провести остаток своих дней в Святой
земле и там умереть, снискав царство небесное вза-
мен своего земного королевства196
.
Тем временем Альфонс, оправившись от сво-
его «неизлечимого недуга» (болезни глаз и час-
тичного паралича), объявил, что намерен вер-
нуться на Восток и снова встать под знамена крес-
тоносцев.
В ноябре 1252 года Бланка находилась в Ме-
лёне, когда, по свидетельству другого хрониста,
«у нее сильно заболело сердце»
197
. Она немедля
упаковала вещи и, вернувшись в Париж, слегла.
За пять или шесть дней до смерти она приняла
последнее причастие из рук парижского еписко-
па и облачилась в монашеское одеяние цистер-
цианки. Карл Анжуйский так описывает кончи-
ну матери:
Приняв таинства, она, ввиду близкой смерти,
утратила дар речи. Находившиеся у одра священ-
ники и клирики были в замешательстве и хранили
молчание. Но тут она сама начала отходную молит-
ву: Subvenite Sancti Dei* и, слабым голосом допевая
остальные стихи, мало-помалу испустила дух198
.
* Придите на помощь, святые Божии (лат.).
189
Часть вторая. Женские портреты
Поверх цистерцианского платья Бланку об-
лачили в королевские одежды, а на покрытую
монашеским платом голову возложили корону.
Тело переместили на богато украшенный ката-
фалк и повезли по парижским улицам в аббат-
ство Сен-Дени, где гроб оставался на ночь. На
следующий день, после погребальной литургии,
усопшую в сопровождении траурного кортежа
доставили в аббатство Мобюиссон и там похо-
ронили. «Итак, великодушная Бланка, по рожде-
нию — женщина, по характеру — мужчина, новая
Семирамида, простилась с миром, оставив фран-
цузское королевство в безутешном горе», — за-
ключает Матвей Парижский199
.
Место Бланки так и осталось незанятым. Мар-
гарита, надо признать, тоже была сильной лич-
ностью и, когда в 1254 году они с Людовиком вер-
нулись на родину, пыталась стать советницей
венценосного супруга, но безуспешно. Тогда она
обратила свои надежды на сына, будущего Фи-
липпа III, как наиболее вероятного преемника.
В 1263 году королева уговорила принца поклясть-
ся, что при его восшествии на престол она будет
назначена опекуншей до достижения им тридца-
тилетия. Но это стало известно Людовику, и он
попросил папу Урбана IV освободить юношу от
опрометчивого обещания.
В отличие от своей невестки, Бланка по боль-
шому счету никогда не рвалась к власти. Когда
ей вручались бразды правления, она принимала
Женщины в Средние века
их без колебаний и держала в руках уверенно.
Однако нельзя сказать, чтобы это ее развращало.
Она оставалась преданной женой и матерью, доб-
росовестно служившей интересам мужа, а затем
сына и самоотверженно защищавшей интересы
государства. Один французский историк (кото-
рый жил в XX веке, но писал в несколько старо-
модном стиле) высказался по поводу Бланки так:
«Ее должно и в самом деле считать настоящим
французским королем»200
. И пожалуй, одним из
величайших, — добавим мы.
191
ГЛАВА VII
Высокородная дама:
Элеонора Плантагенет
(де Монфор)
дним из архетипов средневековой ли-
тературы является романтическая фигура знат-
ной госпожи. В качестве примера можно назвать
Блонду из рыцарского романа в стихах «Жеган
и Блонда», написанного поэтически одаренным
юристом Филиппом де Бомануаром (в строго
профессиональном амплуа известным как автор
важного памятника феодального права XIII века
«Кутюмы Бовези»)201
.
Герой романа, француз-
ский рыцарь Жеган, отправляется в Англию ис-
кать счастья и влюбляется в дочь своего патрона,
графа Оксфордского. Блонда — прелестная де-
вушка (как нетрудно догадаться, белокурая). У нее
золотые локоны, безупречные темные брови,
свежее лилейное лицо, идеальных пропорций
нос, цветущие уста, ровные жемчужные зубки
и сверкающие ясным блеском серые глаза. Дыха-
ние ее благоуханно, а кожа на шее до того неж-
192
Женщины в Средние века
ная, что когда она пьет красное вино, то видно,
как оно течет внутри гортани. Руки у нее изящ-
ные и тонкие, словно точеные, пальцы красивые
и длинные, стан грациозный и легкий. Прислу-
живая ей за столом, Жеган настолько пленяется
очарованием девушки, что от любовных терза-
ний заболевает.
Узнав, какое несчастье приключилось с мо-
лодым человеком, Блонда обещает ответить ему
взаимностью, но потом, когда он поправляется,
признаётся, что сказала это только ради его вы-
здоровления. Она объясняет рыцарю, что он ей
не пара. «Коль я бы вас любовью подарила, / Се-
бя бы недостойно уронила!» — оправдывается вы-
сокородная девица. От таких речей Жеган опять
впадает в сильный недуг. На сей раз Блонда, пре-
одолев сомнения, целует рыцаря «своими слад-
кими устами» и исцеляет окончательно.
Проходит два года. Все это время Жеган
и Блонда преданно любят друг друга (разумеется,
платонически). Но тут из Франции приходит из-
вестие, что отец Жегана при смерти. Юноша спе-
шит на родину: принести оммаж королю и полу-
чить права на наследственный феод. По возвра-
щении он узнаёт, что Блонда, повинуясь воле
родителей, должна вот-вот обручиться с одним из
богатейших английских лордов. Возлюбленные
бегут во Францию и там сочетаются браком. Ко-
роль Людовик возводит Жегана в графское до-
стоинство, выделяет ему изрядные земельные
193
Часть вторая. Женские портреты
владения и помогает помириться с отцом Блон-
ды. В праздник Пятидесятницы в честь воссо-
единения семьи устраивается пышное торжест-
во с участием высоких гостей: короля и короле-
вы Франции202
.
Мы можем с высокой степенью достоверно-
сти судить об источнике этого сюжета. Известно,
что в начале 1260-х годов Филипп де Бомануар
жил в Англии и состоял в свите Симона де Мон-
фора, графа Лестерского — одного из лидеров
баронской оппозиции, мужа Элеоноры Англий-
ской (младшей дочери короля Иоанна Безземель-
ного и сестры Генриха III). Именно она почти на-
верняка послужила прототипом Блонды. Симон,
как и Жеган, был рыцарем, уроженцем Франции,
а его супруга, как и Блонда, английской аристо-
краткой. Другое дело, что в реальности Элеонора
не отвечала стереотипному образу очарователь-
но-пассивной «прекрасной дамы». Не то чтобы
романтические чувства не играли в ее жизни со-
всем никакой роли, но главной ее любовью оста-
вались деньги и власть. Волевая женщина, ни-
когда не упускавшая из виду собственных инте-
ресов, она как искусный стратег поддерживала
мужа в его политических амбициях, командовала
его замком, а кроме того, с неукротимой энерги-
ей вела собственные имущественные споры. Ее
упорство в отстаивании наследственных прав
однажды привело к тому, что подписание важно-
го мирного договора между Францией и Англи-
ей затянулось на два года.
194
Женщины в Средние века
Элеонора родилась в год принятия Великой
хартии вольностей (1215) и была годовалым ре-
бенком, когда скончался Иоанн Безземельный
и на английский престол вступил ее девятилет-
ний брат Генрих. Буквально через несколько лет
ее руки попросил Уильям Маршал, 2-й граф Пем-
брук, один из главных королевских вассалов. Со-
ветники Генриха долго обсуждали потенциаль-
ные преимущества и недостатки такого союза,
но в итоге дали добро, и в 1224 году бракосоче-
тание состоялось. Невесте едва исполнилось де-
вять лет, Уильяму было за тридцать.
В 1231 году Уильям скоропостижно заболел
и умер. Элеонора осталась вдовой в шестнадцать
лет. Когда принцесса выходила замуж, Генрих на
правах опекуна дал ей в приданое десять помес-
тий, которые приносили небольшой доход, едва
превышавший двести фунтов в год, и назнача-
лись Элеоноре в пожизненное владение в случае,
если брак окажется бездетным (как оно и случи-
лось). Куда более ощутимой была вдовья часть,
представлявшая собой треть обширных владений
Маршала в Англии, Уэльсе и Ирландии. Что каса-
ется прочего имущества, то, согласно феодаль-
ным законам, Элеонора не являлась наследни-
цей Уильяма. Понятия «совместной собственно-
сти супругов» тоже не существовало. Отцовские
владения переходили к старшему сыну, а при
отсутствии отпрысков мужского пола распреде-
лялись между дочерьми. В этом браке детей не
195
Часть вторая. Женские портреты
было вовсе, поэтому наследником стал старший
брат Уильяма — Ричард. Вместе с тем Великая
хартия вольностей узаконила давно сложивший-
ся обычай: вдова гарантированно получала тре-
тью часть недвижимости покойного супруга.
По общему правилу вдовья треть выдавалась
в течение сорока дней после кончины мужа, но
тут был случай нетривиальный: возникла масса
сложностей и проволочек. Стремление получить
причитающееся ей наследство в полном объеме
превратилось для Элеоноры в навязчивую идею.
Огромные масштабы владений только больше
разжигали аппетиты заинтересованных сторон.
Дошло до того, что Ричард Маршал забрал себе
великолепную мебель покойного брата, которую
тот отписал Элеоноре. Вдобавок он попытался
присвоить ряд имений, входивших в ее вдовью
часть, и даже хотел переложить на невестку взы-
скания кредиторов, хотя по закону должен был
сам расплачиваться с долгами Уильяма.
Поскольку Элеоноре никак не удавалось всту-
пить во владение поместьями в Ирландии, Ген-
рих договорился, что в порядке компенсации ей
будет ежегодно выплачиваться четыреста фун-
тов от дохода с этих имений. Молодая вдова бы-
ла недовольна: она считала такую сумму неадек-
ватно низкой, а главное, Ричард и его наследни-
ки и с этими деньгами расставаться не спешили.
Наконец Генриху это надоело, и он выплатил
задаток на содержание сестры из собственных
196
Женщины в Средние века
средств. Что касается поместий в Англии и Уэль-
се, то после некоторых мытарств и по ним были
заключены аналогичные соглашения о ежегод-
ных компенсациях в пятьсот фунтов.
Элеонора в ту пору находилась под влия-
нием своей гувернантки и компаньонки Сесили
де Сэндфорд, тоже недавно овдовевшей, и опро-
метчиво согласилась принять вместе с ней обет
целомудрия и вечного вдовства. Во время це-
ремонии, проведенной в 1234 году архиеписко-
пом Кентерберийским, обе женщины принесли
священную клятву и надели особые обручальные
кольца в знак своего духовного брака с Христом.
После этого они стали регулярно носить мона-
шескую одежду из простой домотканой материи,
правда на постриг так и не решились.
Для Сесили обет целомудрия не был обре-
менителен. Она соблюдала его до конца дней,
а кольцо отказалась снять даже на смертном од-
ре, хотя на этом настаивал ее исповедник. Темпе-
раментная девятнадцатилетняя Элеонора вскоре
пожалела о своем поступке. Ее начинает тяготить
необходимость воздерживаться от красивых на-
рядов и общения с противоположным полом.
Формально не отрекаясь от обета, она возвраща-
ется к привычной светской жизни, разъезжает по
своим поместьям в сопровождении свиты, часто
наведывается ко двору.
В 1236 году Элеонора прибывает в Кентербе-
ри на празднества по случаю бракосочетания Ген-
риха с Элеонорой Прованской. Среди баронов,
197
Часть вторая. Женские портреты
выполняющих церемониальные функции на пи-
ру, она замечает двадцативосьмилетнего Симо-
на де Монфора. Он недавно приехал из Франции,
заявив свои права на графство Лестер. Соответ-
ствующий лен должен был достаться его покой-
ному отцу, но в процессе перетасовки француз-
ских и английских владений королевских васса-
лов поступил в собственность короны, а затем
перешел к двоюродному брату Монфора-старше-
го, графу Честеру. Теперь сын рассчитывал вос-
становить владение леном. Бравый французский
рыцарь происходил из знатного и прославленно-
го рода (упомянутый отец снискал известность
как предводитель крестового похода, положив-
шего конец движению альбигойцев). Но к родо-
витости было нелишним добавить престижный
титул и состояние. Симон договорился со своим
старшим братом, чтобы тот уступил ему права на
графство Лестер, и, ко всеобщему удивлению,
осуществил эти права: вступил во владение леном
и стал графом Лестерским, хотя брату это не уда-
лось. Очевидно, успех следует приписать редко-
му личному обаянию Симона.
Вот как описывает ход событий он сам:
И я... молил моего господина короля: да собла-
говолит он, чтобы я восстановил отцовское на-
следство в своих руках. Но он ответил мне, что
сделать сего не может, ибо все эти земли даны его
жалованной грамотой графу Честеру и его наслед-
никам. 〈...〉 В следующий год мой господин король
проезжал через Бретань, а с ним граф Честер, дер-
198
Женщины в Средние века
жавший мое наследство. И я тогда явился в за-
мок Сен-Жак-де-Бёврон, который принадлежал на-
званному графу, и просил его, дабы он, по милости
своей, уступил мне мое наследство. Граф изволил
благосклонно согласиться. Взяв меня с собой в Анг-
лию в следующем августе, он просил короля при-
нять у меня оммаж за наследство моего отца (ибо
я, как он сам сказал, имею на оное больше прав)
и отказался от всех соединенных с таковым пожа-
лований короля...203
Чем бы ни объяснялся этот странно велико-
душный жест могущественного графа, для Симо-
на сразу открылись многие двери: он в одноча-
сье вошел в ряды крупнейших английских магна-
тов, а вскоре стал и фаворитом короля.
Не исключено, что Симон и Элеонора встре-
чались и до свадебного банкета 1236 года. Во вся-
ком случае, не похоже, чтобы рыцарь молниенос-
но потерял голову от красоты новой знакомой,
как это случилось с Жеганом. К тому времени он
уже наметил себе двух выгодных невест на кон-
тиненте и не собирался отказываться от своих
матримониальных планов. И только когда ни тот
ни другой вариант не сработал (в частности, рас-
четы взять в жены графиню Фландрии расстрои-
лись из-за вмешательства Бланки Кастильской),
Симон обратил внимание на Элеонору.
Элеоноре между тем удалось подольститься
к венценосному брату и выпросить у него замок
Одихем к северо-востоку от Уинчестера. Постро-
енный их отцом Иоанном Безземельным в каче-
199
Часть вторая. Женские портреты
стве охотничьей резиденции, этот замок пред-
ставлял собой восьмигранный донжон, делив-
шийся на три яруса. Нижний этаж использовался
как служебный, на втором располагался доволь-
но вместительный зал, еще выше — покои Элео-
норы. По меркам других подобных сооружений
Одихем не назвать иначе, как скромным, и тем
не менее здесь легко можно было жить на широ-
кую ногу. Новая хозяйка ограничивать себя не
любила и скоро порядком поистратилась. При-
шлось брать в долг у короля.
Итак, Симон заинтересовался молодой вдо-
вой, которой недавно минуло двадцать лет. Про-
щупав почву, рыцарь перешел к решительным
действиям. Детали этого сватовства были и оста-
ются скрыты завесой тайны, одно можно сказать
наверняка: ухаживание имело мало общего с кар-
тиной, нарисованной де Бомануаром. Если Же-
ган, измаявшись от безответной любви, занемог,
то прагматичный Симон пустил в ход весь свой
шарм и, очевидно, не встретил особого сопро-
тивления.
В начале 1238 года поползли слухи о том, что
Элеонора и Симон обвенчаны. Как потом выяс-
нилось, секретную церемонию провели во время
рождественских праздников в королевской ка-
пелле Вестминстерского дворца. Скандальное из-
вестие всполошило придворные круги (хотя ум-
ные люди быстро догадались о его подоплеке),
а главное, было чревато грозными последствия-
200
Женщины в Средние века
ми. Приближенные к королю бароны чувствова-
ли себя одураченными. Еще бы: некий чужеземец
путем каких-то закулисных интриг взял в жены
сестру государя и грабительским образом при-
своил ее владения, власть и статус. В этом виде-
лось вопиющее посягательство на права корен-
ных английских магнатов (подобных Уильяму
Маршалу) и женихов из царствующих фамилий
(обе сестры Элеоноры были замужем за короля-
ми). И потом, нельзя забывать, что Элеонора да-
ла обет целомудрия. К таким вещам относились
серьезно, по крайней мере в среде английского
духовенства204
.
Что же произошло на самом деле? Может,
Элеонора сама призналась брату, что состоит
в любовной связи с Симоном? Или нашлись доб-
рые люди, которые ему донесли? Так или иначе,
Генрих обо всем узнал и, вероятно, решил, что
сестра беременна, а значит, нельзя тянуть с вен-
чанием. Своих советников-баронов он счел за
лучшее не оповещать, а поставить перед свер-
шившимся фактом. Те отреагировали предсказуе-
мо: заключенный без их ведома тайный брак (mat-
rimonium clandestinum)205
, как писал Ричард Корну-
оллский, вызвал бурю негодования. Но Симону
удалось задобрить принца Ричарда подарками
и лестью. Затем нехотя замолкли и остальные ба-
роны.
С обетом целомудрия дело обстояло сложнее.
Некоторые представители церкви наотрез отка-
201
Часть вторая. Женские портреты
зались признавать неканонический супружеский
союз и не поддавались ни на какие уговоры. Так,
монах, составивший «Анналы Данстейбла», упор-
но называет Элеонору «графиней Пембрук» или
«сестрой короля», но ни в коем случае не «графи-
ней Лестерской» или «Элеонорой де Монфор».
Вот как повествует о дальнейшем развитии со-
бытий Матвей Парижский. Весной, «видя, что
король, и граф Ричард, и все магнаты отврати-
ли от него свои сердца, а брак, заключенный им
с сестрой государя многими почитается как бы
недействительным», Симон занял огромную сум-
му денег и отправился в Рим, «в надежде с помо-
щью этих средств добиться признания своего не-
законного брака. 〈...〉 Графиня Пембрук в то вре-
мя была тяжела и находилась в замке Кенилворт,
ожидая исхода дела»206
.
Королевский замок Кенилворт, пожалован-
ный Генрихом во временное пользование Симо-
ну и Элеоноре, относился к числу крупнейших
и наиболее хорошо укрепленных в стране. Тер-
ритория была обнесена по периметру мощными
стенами и с трех сторон окружена искусственным
озером, а сердцем замка служил внушительный
донжон нормандского типа из красного песчани-
ка, возведенный в XII веке. Донжон представлял
собой прямоугольное в плане сооружение разме-
рами 18 × 24 м и высотой 24 м с огромными угло-
выми башнями и зубчатой надвратной пристрой-
кой. В одной из башен находились трехъярусные
202
Женщины в Средние века
уборные, которые обслуживали все помещения
донжона, включая два основных жилых этажа.
Из прочих благ цивилизации имелся колодец
с воротом и бадьей, пруд для разведения рыбы,
а также ряд надворных хозяйственных строений
и капелла. Заботясь о комфорте сестры, король
время от времени баловал ее гостинцами в виде
оленины и вина (как-то раз прислал, например,
«шесть больших бочек отменного вина»)207
.
В октябре Симон вернулся в Англию, выхло-
потав у папы желаемое разрешение, освобож-
давшее Элеонору от обета целомудрия, — так на-
зываемую диспенсацию. Несомненно, он просто-
напросто подкупил понтифика и его окружение.
Как саркастически замечает Матвей Парижский,
«быть может, римская курия имела в виду какие-
то более тонкие соображения, чем мы в состоя-
нии уразуметь»208
.
Элеонора разрешилась от бремени лишь в но-
ябре 1238 года, то есть через одиннадцать меся-
цев после венчания, что заставило сплетников
поутихнуть. Ребенка нарекли в честь короля, рас-
троганный Генрих стал крестным отцом. Хотя
в глубине души монарх мог неоднозначно отно-
ситься к этому браку, он явно с ним смирился.
На Рождество, когда двор находился в Уинчес-
тере, Генрих официально ввел Симона во владе-
ние Лестерским графством, а сестре сделал по-
истине царский подарок: платье из златотканой
парчи (узорчатой шелковой ткани) с роскошной
203
Часть вторая. Женские портреты
вышивкой и оторочкой из перьев и горностае-
вого меха, нарядное сюрко, матрас для ее опочи-
вальни и покрывало из лучшего беличьего меха
на подкладке из алой материи. Все было надежно
упаковано в вощеное полотно и отослано в Ке-
нилворт, где Элеонора поправлялась после ро-
дов.
В июне следующего года королева произвела
на свет первенца, будущего Эдуарда I. Симон дол-
жен был участвовать в предстоящих крестинах
принца и сопутствующих торжествах наряду с дру-
гими высокими гостями. Жена поехала с ним
вместе в Лондон, и сперва все шло хорошо. В на-
чале августа в Вестминстерском аббатстве совер-
шался обряд «воцерковления» королевы, то есть
ее возвращения в лоно церкви после родов. Есте-
ственно, граф и графиня Лестерские тоже были
приглашены, но вдруг Генрих отлучил их от этой
и всех дальнейших церемоний и обрушился на
Симона с резкими обвинениями. Чем объяснить
эту внезапную перемену в его отношении к фа-
вориту? Если верить Матвею Парижскому, мо-
нарх узнал, что когда Симон занимал деньги на
взятку папской курии, то указал венценосного
шурина в качестве своего поручителя.
Симон с Элеонорой поспешили укрыться от
монаршего гнева во дворце епископа Уинчес-
терского, где им были выделены покои, и затаи-
лись, рассчитывая, что буря скоро утихнет. Но
тучи над их головами сгустились крепко. По сви-
204
Женщины в Средние века
детельству того же Матвея Парижского, король
тотчас же приказал удалить чету Монфор от дво-
ра; когда же они стали «со слезами и рыдания-
ми» молить короля о прощении, то в ответ полу-
чили суровую отповедь:
Ты соблазнил мою сестру до брака. Узнав об
этом, я отдал ее тебе против своей воли, чтобы из-
бегнуть скандала. Чтобы принесенный ею обет не
препятствовал браку, ты отправился в Рим и под-
купил курию дорогими подарками и несчетными
обещаниями, дабы недозволенное было тебе дозво-
лено. Присутствующему здесь архиепископу Кен-
терберийскому сие стало известно, и он открыл па-
пе всю правду, но правда побеждена была новыми
подношениями и покорилась римской алчности.
Когда же ты оказался не в состоянии выплатить
обещанную сумму, то навлек на себя отлучение от
церкви; и в довершение сотворенного тобою зла
ты, лжесвидетельствуя, назвал меня своим пору-
чителем без моего совета и ведома209
.
Дословная точность столь пространной цита-
ты (тем более пересказанной, скорее всего, с чу-
жих слов) вызывает понятные сомнения. Но, как
подтверждают другие источники, суть претензий
суверена хронист уловил верно. Тем же вечером,
под угрозой заключения в Тауэр, Симон и Элео-
нора, взяв с собой несколько слуг, спустились на
небольшой лодке вниз по Темзе и добрались до
побережья Ла-Манша. Там они пересели на ко-
рабль и отплыли во Францию.
205
Часть вторая. Женские портреты
Супруги поселились в фамильном замке се-
мьи Монфор в местечке Монфор-л’Амори. Не-
которое время спустя на свет появился их вто-
рой сын, которого назвали в честь отца. В том
же 1240 году Симон, примкнув к Ричарду Корну-
оллскому и другим английским аристократам,
принял участие в так называемом «крестовом
походе баронов». Возможно, таким способом он
рассчитывал примириться с Генрихом. Графи-
ня с мальчиками сопровождала мужа до Бринди-
зи на юго-востоке Италии. Оттуда он двинулся
в Святую землю, а Элеонора осталась в замке, лю-
безно предоставленном в ее распоряжение им-
ператором Фридрихом II (мужем ее сестры Иза-
беллы). Она была беременна третьим сыном,
Амори.
Тем временем Генрих как будто несколь-
ко смягчился: он велел провести реконструк-
цию принадлежащего Элеоноре замка Одихем
и, в частности, достроить кухню, начатую ранее
Симоном, возвести еще одно надворное здание
и расширить донжон за счет пристройки ново-
го зала. Осенью 1243 года король окончательно
простил оступившегося свойственника и позвал
графскую чету назад в Англию.
Изгнанники поспели в аккурат на свадьбу:
Ричард Корнуоллский брал в жены Санчу, сест-
ру королевы английской Элеоноры и королевы
французской Маргариты. Приехала и мать невес-
ты — графиня Прованса Беатриса Савойская (по
206
Женщины в Средние века
словам Матвея Парижского, «женщина изуми-
тельной красоты»210), в лице которой Монфоры
обрели заступницу и союзника. На Рождество, ко-
гда двор съехался в гости к молодоженам в замок
Уоллингфорд, Беатриса поговорила с Генрихом
и напомнила ему, что он до сих пор не выделил
сестре приданого по случаю ее второго замуже-
ства. Король щедрой рукой пожаловал Монфо-
рам годовую ренту в 500 марок и назначил еще
300 марок в год их наследникам, а заодно про-
стил Элеоноре и Симону долги на сумму около
1750 фунтов. Помимо этого, он устроил так, что
если последний оставшийся в живых брат Уилья-
ма Маршала не выполнит свои денежные обяза-
тельства, то Элеонора наконец-то сможет полу-
чить земли, причитающиеся ей в виде вдовьей
части.
Что касается замка Кенилворт, то король со-
благоволил передать его сестре в пожизненное
владение. За время отсутствия Монфоров в ре-
зиденции произошли значительные перестрой-
ки и улучшения. По приказу Генриха был прове-
ден ремонт крепостных стен и надворных служб,
обновлена крыша над большим залом. Капеллу
обшили деревянными панелями и украсили рос-
писями, а также изготовили два расписных си-
денья для хозяина и хозяйки. Стены в покоях
госпожи были выровнены и обшиты панелями,
отремонтирован камин, обустроена дополнитель-
ная комната211
. Король даже распорядился соору-
207
Часть вторая. Женские портреты
дить «красивую и хорошую лодку»212 и поставить
ее у дверей большого зала213
.
К середине 1240-х годов отношения Монфо-
ров с королем вновь вступили в безоблачную фа-
зу, словно и не было никакой размолвки. Про-
изошло это на фоне обострения положения внут-
ри страны. Требования неугомонных баронов,
враждовавших с Генрихом, становились все на-
стойчивее. Ситуация грозила вылиться в серьез-
ные волнения, но Симон взял на себя роль по-
средника и искусно уладил конфликт, завоевав
авторитет по обе стороны баррикад.
Элеоноре в ту пору только исполнилось три-
дцать. Ничто не нарушало благополучного тече-
ния семейной жизни. Свое время супруги дели-
ли между Одихемом, Кенилвортом и двором. По-
местья, разбросанные по всей Англии, давали
не только денежный доход, но и продукты пи-
тания (зерно, мясо), а также ремесленные изде-
лия (текстиль). Натуральная продукция поступа-
ла с домениальных земель, то есть имений, кото-
рые не сдавались в аренду, а обрабатывались для
нужд сеньора. Часть урожая шла на личное по-
требление многочисленного семейства, а изли-
шек распродавался. Это была важная статья до-
ходов наряду с рентой и штрафами. И тем не ме-
нее денег на выплату жалованья слугам и покупку
дорогостоящих, но, безусловно, необходимых ве-
щей (вина, пряностей, шелковых тканей, юве-
лирных украшений...) вечно не хватало. А потому
208
Женщины в Средние века
хозяйство Монфоров, как и многих других барон-
ских фамилий, в значительной степени зависе-
ло от заемных средств. Иногда выручал король:
однажды он просто взял и списал долг в размере
110 фунтов и 11 шиллингов, который супруги бы-
ли обязаны выплатить некому Давиду из Окс-
форда (еврейскому ростовщику).
Как показывают счета, для кухни Монфоров
регулярно закупались быки, бараны, телята, цып-
лята, козлята, поросята, а также внушительное
количество яиц, сливочного масла, сыра и моло-
ка. Генрих продолжал присылать оленину и про-
чую дичь из королевских лесов. Во время Вели-
кого поста в меню, помимо неизбежной селедки,
присутствовали лосось, треска, угорь, камбала,
скумбрия, осетрина и даже моллюски и ракооб-
разные: устрицы, крабы, креветки. Пресновод-
ную рыбу к столу графской четы поставлял «соб-
ственный» рыбак и его помощники. Пряности,
орехи, рис, сухофрукты приобретались в Лондо-
не или на ярмарках.
В штате состояло более шестидесяти слуг, тру-
дившихся под началом мажордома. Вся челядь, за
исключением прачки, была мужского пола: по-
вар, дворецкий, пекарь (плюс их подручные), два
камердинера, несколько портных, кузнецов, а так-
же возчики, посыльные и прочие слуги, отвечаю-
щие за сообщение с внешним миром. К этому
времени у Монфоров родилось еще два мальчи-
ка — Ги и Ричард. Для каждого ребенка нанима-
209
Часть вторая. Женские портреты
лась отдельная нянька, женщина более высокого
социального статуса, чем рядовые слуги (одна из
них, например, упоминается в документах как
«госпожа Элис»). Кроме того, у Элеоноры было
несколько личных горничных, одновременно вы-
полнявших роль компаньонок.
На правах хозяйки Элеонора нередко прини-
мала в своих замках высоких гостей: прелатов
и клириков, королевских сановников, магнатов,
друзей семьи. Среди представителей духовенст-
ва, входивших в этот круг, были ярчайшие интел-
лектуалы своего времени, например разносто-
ронний ученый и мыслитель Роберт Гроссетест,
епископ Линкольнский, которому Монфоры до-
верили воспитание двух своих сыновей. Добрые
отношения сложились и с настоятелем аббатст-
ва Уэверли — первого цистерцианского монасты-
ря в Англии, располагавшегося в шестнадцати
километрах от Одихема. Весной 1245 года, на
Пальмовое воскресенье, супруги побывали там
на богослужении, причем Элеонора принесла
в дар обители ценный алтарный покров.
Близким другом четы был и еще один влия-
тельный церковный деятель — францисканский
монах и богослов Адам Марш. В его эпистоляр-
ном наследии значительную часть составляют
письма к Монфорам, позволяющие добавить не-
которые штрихи к психологическому портре-
ту обоих супругов. Здесь надо сказать, что брат
Марш не только читал лекции во францискан-
ской школе в Оксфорде, но и выступал в качест-
210
Женщины в Средние века
ве духовного наставника многих знатных господ,
в том числе близких ко двору, и подчас нелице-
приятно отзывался о монархе. Графу и графине
он тоже не стеснялся давать советы без всяких
обиняков. Похоже, и тот и другая легко выходи-
ли из себя, и эта горячность становилась причи-
ной бед. «Муж терпеливый славнее мужа сильно-
го, и достойнее владеть собой, чем покорять го-
рода»214
, — вразумляет францисканец Симона.
Одно из посланий к Элеоноре он начинает с из-
винения, что вынужден писать кратко, — и тут
же выдает текст на несколько страниц. Ученый
монах предостерегает свою корреспондентку от
«демонов неистового гнева, способных нарушить
мир меж самыми любящими супругами», и при-
водит в подтверждение своих слов ветхозаветную
цитату: «Так, глупца убивает гневливость, и не-
смысленного губит раздражительность» (Иов. 5: 2).
Далее следует такой пассаж:
И в самом деле, через гнев уничтожается кро-
тость, оскверняется подобие Божие в человеке,
утрачивается мудрость, губится жизнь, забывает-
ся справедливость, пропадает товарищество, рас-
страивается согласие, помрачается истина. От
гнева происходят распри, возбуждение ума, поно-
шения, вопли, негодование, малодушие и бого-
хульство. 〈...〉 Гнев ожесточает сердце, подстрекает
на злодеяния против ближнего, побуждает язык
к проклятиям, разрушает разум изнутри, рождает
ненависть к самому дорогому и расторгает узы
дружбы.
211
Часть вторая. Женские портреты
Он увещевает Элеонору отвратить эту гнус-
ную чуму от души своей, покуда это не ввергло ее
в гибельную пропасть, и довериться «тишайшей
благодати Пресвятой Девы».
Пылкие призывы к смиренномудрию автор
письма перемежает рассуждениями на любимую
тему всех церковников: о пагубности нарядов
и украшений тела. Для убедительности он приво-
дит изречение апостола Петра: «Также и вы, же-
ны, повинуйтесь своим мужьям... Да будет укра-
шением вашим не внешнее плетение волос, не
золотые уборы или нарядность в одежде, но со-
кровенный сердца человек в нетленной красоте
кроткого и молчаливого духа, что драгоценно
пред Богом (1 Петр. 3: 1–4). Сюда же брат Адам
присовокупляет слова апостола Павла, требовав-
шего, чтобы «жены, в приличном одеянии, со
стыдливостью и целомудрием, украшали себя не
плетением волос, не золотом, не жемчугом, не
многоценною одеждою, но добрыми делами»
(1 Тим. 2: 9–10). Он советует Элеоноре стать бо-
лее покладистой и слушаться мужа215
.
В другом послании францисканец таинствен-
но сообщает, что до него дошли слухи о неких
«постыдных вещах», коими якобы запятнала се-
бя графиня. «Молю, прошу, заклинаю», — пишет
он, призывая положить конец злоязычным раз-
говорам216
.
Элеонора, надо отдать ей должное,
при всей своей вспыльчивости благосклонно
принимала эти нотации. Отношения с монахом
212
Женщины в Средние века
оставались прочными и доверительными. Впо-
следствии Симон даже сделал его одним из сво-
их душеприказчиков по завещанию.
В 1248 году король назначил графа на высо-
кий пост наместника Гаскони217
.
Супруги пере-
брались в Бордо, где у Элеоноры родился пятый
ребенок — девочка, которая умерла в младенчест-
ве. Губернаторство Симона сложно назвать удач-
ным. Его решительные расправы с неугодными
граничили с произволом. От гасконских баро-
нов стало поступать такое количество жалоб, что
в 1251 году Генриху пришлось вызвать Монфо-
ров в Англию для серьезного разговора. Бесе-
да проходила на повышенных тонах и переросла
в шумную ссору. Тем не менее Симон возвратил-
ся на место службы, оставив супругу в замке Ке-
нилворт. Она снова ждала ребенка и осенью
1252 года произвела на свет дочь по имени Элео-
нора.
Несмотря на гасконские неурядицы, в 1257 го-
ду Симон принял участие в переговорах, предва-
рявших заключение важного соглашения между
Англией и Францией218
. Предполагалось, что анг-
личане — в обмен на ежегодные выплаты — отка-
жутся от попыток вернуть французские террито-
рии, утраченные при Иоанне Безземельном. Но
в ходе диалога с представителями Людовика IX
Симон натолкнулся на серьезное препятствие
в лице... собственной жены. Все это время Элео-
норе не давала покоя мысль, что ей так и не доста-
213
Часть вторая. Женские портреты
лась причитающаяся доля из наследства Уилья-
ма Маршала, — и вот исподволь копившееся раз-
дражение выплеснулось наружу. В преддверии
подписания договора она как дочь Иоанна Без-
земельного должна была подтвердить, что анг-
лийская корона отказывается от притязаний на
прежние владения во Франции. Но графиня за-
артачилась. Она заявила, что не даст согласия,
пока не получит справедливой компенсации за
недополученную вдовью часть.
Между тем ее брат неосмотрительно допустил
возобновления конфронтации с баронами. При-
чиной стали его сомнительные внешнеполити-
ческие предприятия. Задумав добыть своему вто-
рому сыну, Эдмунду, сицилийский престол, тще-
славный Генрих вступил в соглашение с папой.
Понтифик обещал поддержать эти планы при
условии, что получит деньги на военную экспе-
дицию против своего врага Манфреда — незакон-
норожденного сына императора Фридриха II.
В принципе, английские бароны не имели ниче-
го против этой сделки, но требуемая сумма их
шокировала: Генрих обязался выплатить папе
135 541 марку, что далеко превосходило возмож-
ности казны и предвещало неподъемные побо-
ры. Король пытался давить на баронов — те упи-
рались. Противостояние переросло в кризис,
преодоленный в 1258 году во многом благодаря
усилиям Симона. Но решение заключалось не
в компромиссе, как десятилетием ранее. Налицо
214
Женщины в Средние века
было унизительное поражение монарха: Генри-
ху пришлось принять ненавистные «Оксфорд-
ские провизии», согласно которым управление
государством переходило к постоянному совету
из выборных баронов. При выработке этой «кон-
ституции» значение Симона существенно вырос-
ло. Это был уже не советник короля, а посредник
между двумя сторонами, более того — вырази-
тель интересов баронов и, наконец, их признан-
ный лидер.
Элеонора тем временем затеяла новую судеб-
ную баталию, на сей раз со своими сводными
братьями и сестрами — отпрысками Изабеллы
Ангулемской от второго брака. Она не могла сми-
риться с тем, что при разделе наследства покой-
ная мать ничего не оставила первой семье, и бы-
ла намерена во что бы то ни стало отстоять свою
долю. Перспектива длительной тяжбы ее не пу-
гала.
В начале 1259 года Генрих, его брат Ричард
и их сыновья отказались от притязаний на фран-
цузские земли. Элеонора продолжала упорство-
вать. На протяжении последних двадцати семи
лет — утверждала она — ее обкрадывают, лишая
двух третей законного дохода от вдовьей части.
Она настаивала, чтобы ей выплатили все недо-
полученные суммы. Король тогда пожаловал сест-
ре еще десяток поместий. Нельзя сказать, что
это полностью ее удовлетворило, но договор она
подписала — с условием, что 15 000 марок, при-
215
Часть вторая. Женские портреты
читающихся Генриху в качестве компенсации от
Людовика IX, будут в течение двух лет храниться
у последнего, до окончательного урегулирования
имущественных претензий с ее стороны.
Пока Элеонора улаживала свои дела, Генрих
продолжал политическую борьбу, пытаясь сокру-
шить олигархическое правительство и вернуть
утраченную власть. К 1262 году ему удалось вы-
хлопотать папскую буллу, аннулирующую «Окс-
фордские провизии». Но бароны не признали
решения понтифика и обратились за третей-
ским судом к Людовику IX, параллельно готовясь
к серьезной схватке. В 1263 году Симон де Мон-
фор с семьей отправился на несколько месяцев
в Лондон, якобы чтобы вступить в переговоры
с королем и покончить с распрями. Элеонора,
впрочем, в городе не задержалась. В конце лета
она взяла с собой детей и вернулась в Кенил-
ворт. Незадолго до этого Симон укрепил замок,
переправив туда осадные машины из Франции.
Все эти приготовления не предвещали ничего
хорошего.
В январе 1264 года Людовик IX вынес вердикт
в пользу Генриха, объявив, что «Оксфордские
провизии» нарушают права королевской власти.
Однако на баронов приговор арбитра не произ-
вел никакого действия, и они немедля взялись за
оружие. В мае оба войска — армия короля и отря-
ды баронской оппозиции под командованием Си-
мона де Монфора — сошлись у Льюиса, неподале-
216
Женщины в Средние века
ку от Брайтона. Завязалась ожесточенная битва.
Такого рода кровопролитные сражения — доста-
точно редкое явление в средневековой практике
ведения войны. Но когда они все-таки случались,
исход их чаще всего был непредсказуем и оказы-
вал большое влияние на ход конфликта. В битве
при Льюисе силы баронов одержали блестящую
победу. Король, его сын Эдуард и его брат Ричард
Корнуоллский были взяты в плен.
Рождество в замке Кенилворт чета Монфоров
отметила с поистине царской пышностью, ведь
Симон теперь стал фактическим правителем Анг-
лии, а Элеонора уподобилась королеве. В числе
гостей присутствовали как верные сторонники
магната и примкнувшие к нему оппортунисты,
так и августейшие узники.
Головокружительный триумф Монфора ока-
зался скоротечным. В революционном стане про-
изошел раскол, меж тем как партия роялистов,
наоборот, сплотилась. В начале 1265 года Симон
созвал знаменитый парламент (прообраз позд-
нейших демократических институтов сословно-
го представительства), пригласив к участию ба-
ронов, князей церкви, а также депутатов от
графств и городов. На заседаниях обсуждались
меры к преодолению разногласий и умиротворе-
нию страны. В марте, воспользовавшись недол-
гим затишьем, Монфор смог в последний раз
провести время с семьей. Вскоре междоусобица
вспыхнула с новой силой. Уже 2 апреля граф
217
Часть вторая. Женские портреты
простился с женой и направился в Уэльс, чтобы
собрать армию.
Оставшись в замке Одихем, Элеонора продол-
жала вести светский образ жизни и принимать
многочисленных гостей. Помимо местных ры-
царей и знатных дам, у нее бывали настоятель
аббатства Уэверли, приоресса монастыря Эйм-
сбери, а также приоресса и монахини обители
Уинтни, которым графиня в преддверии Пасхи
заказала вышитую мантию для своего капеллана.
В качестве пасхального подарка дочери она ку-
пила горностаевый мех и отрез ярко-алой ткани
на платье, две пары башмаков, двадцать пять зо-
лоченых звездочек для украшения головного убо-
ра и черную атласную шапочку. В какой-то мо-
мент девочка, видимо, заболела: Элеонора посла-
ла в Рединг за цирюльником-хирургом, чтобы тот
пустил кровь.
Не забывала графиня и о своих пленных ро-
дичах. Угри, налимы и инжир были отправлены
племяннику Эдуарду, находившемуся под домаш-
ним арестом в замке Уоллингфорд219; пряности,
вино и отрез алой ткани — брату Ричарду Корну-
оллскому, который оставался под стражей в Ке-
нилворте; полосатая («лучистая») материя для
пошива рубашки, камзола и плаща — сыну Ричар-
да, Эдмунду.
В первых числах июня Элеонора перебирает-
ся в Портчестерский замок близ Портсмута, но
уже через несколько недель меняет место дисло-
218
Женщины в Средние века
кации. В сопровождении вооруженного кортежа
под началом своего второго сына Симона и це-
лого обоза подвод и лошадей (по большей час-
ти взятых взаймы или напрокат) она прибывает
в Дувр, чтобы обосноваться в тамошнем замке.
Часть багажа доставляют морем. Графиня явно
намерена задержаться в могучей цитадели на-
долго. Одна из ее миссий — заручиться поддерж-
кой стратегически важных портовых городов на
юго-востоке Англии. Поэтому она начинает ак-
тивно налаживать контакты. Еще в процессе пе-
реезда Элеонора делает остановку в Уинчелси,
где встречается с членами городского самоуправ-
ления и устраивает для них пир (зажарено два
быка и тринадцать баранов). Через три дня по-
сле прибытия в Дувр она приглашает на обед жи-
телей города Сануидж, а в июле снова принимает
у себя представителей Сануиджа, а заодно и Уин-
челси.
Оставив мать распоряжаться в Дувре, Симон-
младший повел свою армию в Кенилворт, на со-
единение с силами отца. На плечи Элеоноры
легли заботы по снабжению огромного замково-
го хозяйства и многочисленной свиты всем необ-
ходимым. Для доставки продуктов питания и кор-
мов для скота приходилось снаряжать морской
и сухопутный транспорт. К августу графские по-
местья были уже не в состоянии обеспечивать
замок мясом. Дошло до того, что быков и бара-
нов стали реквизировать у местного населения220
.
219
Часть вторая. Женские портреты
Внезапно эти проблемы утратили актуаль-
ность. В начале августа пришли известия о роко-
вой катастрофе: войско Симона де Монфора, за-
стигнутое врасплох близ Ившемского аббатства,
потерпело полное поражение. Граф был убит на
поле боя. Вместе с ним погиб их с Элеонорой
старший сын Генри.
Потрясенная этими событиями и раздавлен-
ная горем, вдова облачилась в траур и несколько
дней отказывалась от пищи. Потом она взяла се-
бя в руки и отправила брату письмо с предложе-
нием примирения. Генрих не ответил.
Оставшиеся в живых сыновья Элеоноры бы-
ли твердо настроены бороться дальше. Младший,
Ричард, 11 августа прибыл по морю в Дувр с сот-
ней сподвижников, а молодой Симон встал во
главе гарнизона замка Кенилворт и приготовил-
ся к осаде.
В сентябре состоялось заседание парламента
в Уинчестере. Отчаявшаяся графиня послала ту-
да своих гонцов, но и эта попытка диалога оказа-
лась бесплодной.
Было ясно: дело оппозиции проиграно. Та же
судьба ожидала и семейное состояние Монфо-
ров. Правда, у вдовы еще оставалось два козыря.
Во-первых, в Дуврском замке находилось несколь-
ко пленных роялистов — заложников, являвших-
ся гарантией ее безопасности. Во-вторых, она
располагала крупной суммой денег — эти сред-
ства были собраны мятежными баронами на во-
220
Женщины в Средние века
енные нужды и доверены ей на хранение. Генрих
установил наблюдение над Дувром и другими
портами на берегу Па-де-Кале, но Элеонора пе-
рехитрила брата и устроила так, что ее сыновья
Ричард и Амори благополучно переправились на
континент с деньгами. Личным вещам графини
повезло меньше: они достались пиратам.
В октябре упомянутые пленники, подкупив
охрану, освободились и, перебив часть гарнизо-
на, закрепились в одной из башен. Это подтолк-
нуло принца Эдуарда к решительным действиям,
и он начал осаду. Двойная атака — изнутри и сна-
ружи — быстро сделала свое дело. Боевой дух гар-
низона был сломлен, и Элеоноре ничего не оста-
валось, как пойти на капитуляцию. Эдуард, чело-
век, по-видимому, более великодушный или менее
озлобленный, чем его отец, проявил снисходи-
тельность к побежденным. Основную часть сто-
ронников своей «дражайшей тетушки, госпожи
графини Лестерской»221 он согласился помило-
вать и даже вернул им их имения. Сама Элеонора,
однако, была приговорена к изгнанию, а земли
Монфоров конфискованы. В конце октября пя-
тидесятилетняя графиня в сопровождении доче-
ри отплыла из Дувра во Францию и поселилась
в доминиканском монастыре Монтаржи к югу от
Парижа, где доживало свой век несколько высо-
кородных дам.
В следующем году (1266) до Элеоноры дошли
известия о многомесячной осаде Кенилворта.
221
Часть вторая. Женские портреты
Несмотря на обещанные принцем Эдуардом вы-
годные условия капитуляции, Симон-младший
отказался сдать замок и сопротивлялся до послед-
ней капли крови. В середине декабря вконец ис-
тощенный голодом и дизентерией гарнизон пал.
Симон нашел возможность бежать и, по некото-
рым сведениям, несколько месяцев скрывался
в Фенских болотах. Затем ему удалось перепра-
виться во Францию.
В отличие от других обитательниц Монтаржи,
Элеонора не имела намерений удаляться от ми-
ра. Монастырь она превратила в опорный пункт
для своих дальнейших судебных баталий, и на сей
раз ей сопутствовал некоторый успех. В 1267 году
парижский парламент вынес вердикт в ее пользу,
подтвердив ее права на земли покойной матери
в Ангулеме. Когда же сын ее сводного брата, граф
де ла Марш, проявил недостаточную растороп-
ность в выплате присужденных Элеоноре сумм,
она прибегла к заступничеству Людовика IX. Тот
велел графу немедленно раскошелиться и пору-
чил королевским чиновникам проконтролиро-
вать исполнение приказа.
Помощь Людовика этим не ограничилась. Он
направил на остров депутацию, которая провела
переговоры с Генрихом и поддержала требова-
ния графини на английские владения. У Симона-
младшего появился шанс быть восстановленным
в правах на отцовское наследство с условием,
что английский король или один из его сыновей
222
Женщины в Средние века
смогут беспрепятственно выкупить эти земли по
цене, которую определит Людовик. Кроме того,
Элеоноре была предложена пенсия в размере
500 фунтов в год (в счет тех сумм, что выплачи-
вались ей ранее от дохода с имений Маршала).
Казалось, не за горами примирение с Генрихом.
Но дело застопорилось. Выразив готовность к со-
глашению, монарх тем не менее ясно дал понять,
что больше сестре рассчитывать не на что. По-
добный исход графиню не устроил, и при посред-
ничестве Людовика она направила жалобу в рим-
скую курию. Папа Климент, невзирая на протес-
ты Генриха, обещал свое содействие.
Но Симон и Ги, сыновья Элеоноры, в одно-
часье похоронили все надежды семьи, совершив
безрассудный акт насилия. В ту пору братья ис-
кали счастья в Италии. В 1271 году в одной из
церквей города Витербо, во время мессы, они
подкараулили Генриха Алеманского (сына Ричар-
да Корнуоллского) и жестоко убили, поскольку
считали его предателем и хотели отомстить за
смерть отца222. После этого оба были вынужде-
ны скрываться от правосудия. Симон умер в ски-
таниях в том же году, Ги впоследствии нашел
свой конец в тюрьме на Сицилии.
Немолодой уже Генрих III скончался в Вест-
минстере в 1272 году. Его преемник принц Эду-
ард, провозглашенный теперь Эдуардом I, нахо-
дился в крестовом походе (том самом, во время
которого двумя годами ранее оборвалась жизнь
223
Часть вторая. Женские портреты
Людовика IX). По пути домой он остановился во
Франции, откуда послал лорд-канцлеру следую-
щее письмо: «Мы... прощаем Элеоноре, графине
Лестерской, всякое негодование и обиды, кои мы
против нее в душе своей питали по причине смут,
бывших прежде в нашем королевстве, и изво-
лим оказать ей нашу милость и прочный мир»223
.
Согласно этому документу, Элеонора вновь по-
лучала возможность защищать свои имуществен-
ные права, в том числе путем оспаривания ре-
шений короля и иных лиц. В тот же приезд щед-
рый Эдуард одолжил тетке, вечно нуждавшейся
в наличных деньгах, 200 фунтов. В скором време-
ни он полностью восстановил графиню в правах
на имения, входившие в ее вдовью часть, а каз-
начейству велел проконтролировать, чтобы на-
следники Маршала расплатились с ней по непо-
гашенным долгам.
Элеонора недолго наслаждалась обретенным
материальным благополучием. Весной 1275 го-
да, в канун Пасхи, шестидесятилетняя графиня
скончалась в монастыре Монтаржи. Пройдет еще
девять лет, прежде чем будут проведены финаль-
ные расчеты и окончательно урегулировано де-
ло, которое она с таким упорством вела в анг-
лийских и французских судах почти полвека.
В конце 1275 года ее дочь Элеонора, которая
еще при жизни отца была помолвлена с прин-
цем Лливелином Валлийским, отправилась в со-
провождении брата Амори к жениху в Уэльс. Но
Женщины в Средние века
король Эдуард предпочитал, чтобы отпрыски де
Монфора находились подальше от Англии. Опа-
саясь неприятных сюрпризов с их стороны, он
приказал захватить их корабль. Амори заключи-
ли в замок Корф, а Элеонора в течение трех лет
содержалась в Виндзоре, пока ей не было дозво-
лено выйти замуж за Лливелина. Девушка, «пре-
клонив колени, простирая руки, со слезными воз-
дыханиями»224 молила короля отпустить брата,
и, наконец, в 1282 году он получил свободу. Два
месяца спустя Элеонора умерла в родах. Ее дочь
воспитывалась монахинями гильбертинского
монастыря в Семпрингеме, прожила там в без-
вестности всю жизнь и умерла в 1337 году. Амори
так и не восстановил наследственные права на
английские имения семьи. К концу века род Мон-
форов угас.
Так завершилась эта драматическая и во мно-
гом трагическая история, в которой нашлось
место не только рыцарской романтике, но и ку-
да более приземленным вещам: корысти, мелоч-
ным интересам, прозе жизни — всему тому, что
в конечном счете позволяет увидеть в нашей ге-
роине женщину из плоти и крови, а не идеализи-
рованный литературный образ.
225
ГЛАВА VIII
Жена Петра-пахаря
сновная масса сведений, доступных
нам о политической и социально-экономиче-
ской истории Средневековья, касается верхушки
тогдашнего общества: королевских особ, церков-
ных сановников, вельможных господ и дам — сло-
вом, элиты, составлявшей около одного процента
населения и правившей остальными девяноста
девятью. Кроме того, важной группой источни-
ков служат письма, дневники, отчеты и иные до-
кументы, оставленные зарождающимся средним
классом: купцами, торговцами-ремесленниками,
нотариусами, чиновниками и прочей грамотной
публикой. Однако нельзя забывать, что самым
большим по численности социальным контин-
гентом было крестьянство. Именно оно, обраба-
тывая землю и разводя домашних животных,
создавало прибавочный продукт и кормило коро-
лей, аристократов и духовенство. Епископ Адаль-
226
Женщины в Средние века
берон Ланский, описывая структуру современно-
го ему общества XI века, замечает, что сервы —
несчастное племя, которое «имеет что-либо лишь
ценой мучительного труда» и снабжает весь свет
«деньгами, одеждой, пропитанием». По его сло-
вам, «ни один свободный человек не смог бы...
прожить без сервов»225. Для историка изучение
крестьянства представляет очевидные трудно-
сти, ведь этот класс оставался неграмотным, а по-
тому практически бессловесным.
И все-таки до нас дошли некоторые письмен-
ные материалы, в известной степени отражаю-
щие уклад жизни средневековых крестьян: писцо-
вые книги, манориальные отчеты, податные опи-
си, протоколы манориальных курий. В писцовых
книгах фиксировалось количество земли, закреп-
ленной за различными держателями, а также по-
винности, которые они отбывали в пользу лорда
в то или иное время года. Из манориальных от-
четов можно узнать, какие выращивались куль-
туры, какова была средняя урожайность, как ис-
пользовалось собранное зерно (шло на продажу,
раздавалось в качестве заработной платы, посту-
пало на солод для пивоварения), какая, кем и на
каких условиях нанималась рабочая сила. Подат-
ные описи содержат информацию о стоимости
отдельных держаний и видах крестьянского ско-
та, пасущегося на этих угодьях. Но особую цен-
ность имеют протоколы манориальных курий, то
есть поместных судов (строго говоря, к судам бо-
227
Часть вторая. Женские портреты
лее высокой инстанции крестьяне обычно апел-
лировать и не могли), — настоящий кладезь сведе-
ний об актах передачи собственности, правовых
обычаях и судебных тяжбах, рисующий яркую,
пусть и фрагментарную, картину средневековых
аграрных реалий.
В этой главе предметом нашего внимания
станет положение рядовых обитательниц анг-
лийской деревушки Каксхем (графство Оксфорд-
шир, регион Северный Мидлендс), где в сере-
дине XIV века насчитывалось немногим более
110 жителей. Редкая сохранность архивных мате-
риалов позволяет с достаточной полнотой вос-
создать внутренний быт типичной крестьянской
общины эпохи Средневековья и познакомиться
с организацией манора — принадлежавшего лор-
ду поместья, в состав которого входили наделы,
арендуемые крестьянами на условиях внесения
денежной или натуральной ренты и (или) отбы-
вания барщинных повинностей. Собственно де-
ревня нередко существовала отдельно от помес-
тья, но в случае Каксхема их границы совпадали.
Далее речь пойдет главным образом именно об
этом местечке, но для восполнения лакун будут
привлекаться факты и о других сельских поселе-
ниях средневековой Англии.
Когда мы слышим слово «лорд», перед гла-
зами встает фигура крупного собственника-фео-
дала. Однако владельческие права на поместье
Каксхем со второй половины XIII века принад-
228
Женщины в Средние века
лежали не физическому лицу, а целой корпора-
ции: оксфордскому Мертон-колледжу, его ректо-
ру и профессорам. Дело в том, что в 1230-х годах
тогдашний вотчинный хозяин, некий бонвиван
по имени Ральф Чендуит, крепко повздорил с на-
стоятелем Сент-Олбанского аббатства и был от-
лучен от церкви. Некоторые подробности этой
истории сообщает нам Матвей Парижский. По
его словам, однажды в Вестминстерском дворце
лорд Чендуит в присутствии множества уважае-
мых людей произнес глумливую речь: «Погляди-
те-ка, да это же монахи Сент-Олбанса! Вы только
полюбуйтесь на них! Они так долго, упорно и де-
ятельно отлучали меня от церкви, что вот он я —
здоровый, сытый и до того раздобревший, что
едва помещаюсь в седле»226
.
Но божественное
Провидение и повышенный холестерин покара-
ли чревоугодника: его хватил удар, и он скоропо-
стижно умер. Наследовал ему сын Стефан — при-
дворный, близкий друг Ричарда Корнуоллского,
который, живя на широкую ногу, активно при-
бегал к услугам еврейских ростовщиков и нако-
пил такое количество долгов, что поместье при-
шлось продать. Новый владелец, лорд-канцлер
Уолтер де Мертон, пожертвовал свое приобре-
тение в пользу основанного им в Оксфорде «до-
ма ученых».
В центре деревни стояла церковь XII века. Ря-
дом — обнесенная стеной резиденция лорда, со-
ставлявшая ядро домениальных земель (то есть
угодий, относившихся к собственному хозяйству
229
Часть вторая. Женские портреты
сеньора). На территории находился господский
дом, кухня, пекарня, маслодельня, сараи и амба-
ры, коровник и свинарник, голубятни, отхожее
место, сеновал, солодовня и пруд для разведения
рыбы. Что касается деревенских жилищ, то они
в основной массе были разбросаны по южному
берегу небольшой речки, и лишь несколько лачуг
крестьян победнее ютилось напротив. Узкая, вы-
тянутая полоса застройки напоминала изолиро-
ванный островок, который со всех сторон обсту-
пало волнующееся море пахотных земель.
Соотношение свободных держателей и фео-
дально-зависимых (вилланов) в английских де-
ревнях заметно варьировалось. Вотчины с пре-
обладанием вольного элемента могли вплотную
соседствовать с теми, где костяк составляли вил-
ланы. (Первые нередко были наследием датской
колонизации, вторые — восходили к обычаям бо-
лее ранних англосаксонских поселений.) На на-
чало XIII века в Каксхеме зафиксировано не-
сколько свободных держателей, которые плати-
ли фиксированную денежную ренту и не несли
почти никаких барщинных повинностей, но уже
к 1290-м годам такой крестьянин-фригольдер все-
го один: Роберт Эйт Грин. В его хозяйстве — два
дома (один из которых он сдавал в субаренду)
и 14 акров земли. Родовое имя ate Grene * указыва-
ет на первоначальное место жительства семьи:
дом располагался близ деревенской площади,
* Букв. «у лужайки», «у огорода».
230
Женщины в Средние века
известной как Нижняя лужайка (Lower Green). По
меркам деревни Эйт Грины считались сверхза-
житочными. Согласно оценочной стоимости дер-
жаний, они были в 1,3 раза богаче самых состоя-
тельных вилланов. Когда сын Роберта, Джон, же-
нился на Матильде — дочери и наследнице Хью
Фрелонда из Уоткомба, семья смогла приобрести
значительный надел в соседнем Уотлингтоне.
Кроме того, Эйт Грины владели несколькими бы-
ками и целой отарой овец: по-видимому, основ-
ным источником дохода для них являлся сбыт
шерсти.
Другим сравнительно обеспеченным семей-
ством были Бениты, чей дом с прилегающим
двором и садом стоял в центре деревни, вплот-
ную к церкви и неподалеку от господского дво-
ра. Роберт Бенит принадлежал к числу наиболее
уважаемых жителей деревни и в течение двадца-
ти трех лет исполнял обязанности старосты, то
есть следил за порядком в поместье. Судя по все-
му, Бениты вели вполне сносное существование:
в Каксхеме у них имелось несколько пахотных
полос общей площадью полвиргаты, то есть око-
ло 12 акров, разделенных между тремя поля-
ми. (В других подобных деревнях зажиточными
считались крестьяне, сосредоточившие в своих
руках от 15 до 26 акров земли.) При этом Бе-
ниты относились к категории вилланов, то есть
лично несвободных: они подвергались поборам,
всячески ограничивались в правах, а главное,
231
Часть вторая. Женские портреты
были обязаны лорду барщинными повинностя-
ми — принудительным даровым трудом. В сред-
нем работать на господина приходилось два дня
в неделю; в страдную пору нагрузка возрастала.
В XIII веке эти повинности получили денежную
«тарификацию». Поденная работа оценивалась
следующим образом: рытье канав, молотьба, воз-
ка и разбрасывание навоза — 1 пенс (в период
жатвы 1,5 пенса); косьба — 2 пенса; извозные по-
винности, выполняемые на барской земле227, —
1,5 пенса (в период жатвы 3 пенса). Установле-
ние расценок позволяло производить «продажу»
работ, то есть заменять их денежными платежа-
ми. Сеньор в таком случае прибегал к использо-
ванию наемного труда или подряжал собствен-
ную дворню.
Низшей прослойкой каксхемского населения
была крестьянская беднота (коттеры). Типичные
представители этой малоимущей группы — ба-
трак Генри ле Драйвер и его жена, имевшие ми-
зерный клочок земли и хижину на северном бере-
гу упомянутой речки. Чтобы снискать себе про-
питание, им приходилось наниматься к более
состоятельным соседям или сеньору. По своему
правовому положению коттеры смыкались с вил-
ланами. Вообще говоря, бедность не обязательно
предполагала крепостной статус: в некоторых де-
ревнях крестьяне с невысоким достатком, наря-
ду с зажиточными, формально не были закрепо-
щены — другое дело, что в отсутствие земли такая
232
Женщины в Средние века
свобода мало чего стоила. В Каксхеме коттеры
арендовали землю по договору, в котором пропи-
сывались индивидуальные условия. Тот же Ген-
ри ле Драйвер с женой, например, держали свой
надел пожизненно. Они платили небольшую де-
нежную ренту и периодически несли барщинные
повинности: в «горячее» время жатвы от них тре-
бовалось до шести дней работы на домениальных
угодьях. Кроме того, в некоторых случаях котте-
ры занимались заготовкой и скирдованием гос-
подского сена; им же при необходимости пору-
чался перенос загона для овец в другое место
(для более равномерного распределения наво-
за). Площадь наделов пахотной земли, на кото-
рых они вели собственное хозяйство, не превы-
шала 3–4 акров.
Каково бы ни было имущественное положе-
ние и юридический статус крестьянина, его бли-
жайшей помощницей оставалась жена. Кресть-
янскую женщину можно назвать правой рукой
мужчины в гораздо большей степени, чем вы-
сокородную даму, пусть даже активно помогав-
шую супругу управлять замком. Начать с того,
что крестьянка всецело делила с мужем повсе-
дневные тяготы земледельческого труда, — это
то, что, так сказать, лежит на поверхности. По-
мимо этого, существовал огромный объем внут-
рисемейных хозяйственных обязанностей: не
только обычная стряпня и уборка, но и заготов-
ка продуктов и одежды для домочадцев. Кресть-
233
Часть вторая. Женские портреты
янка доила коров; замачивала, трепала и чесала
лён; кормила кур, уток и гусей; стригла овец; де-
лала сыр и масло; обрабатывала семейный ого-
родный надел. Иногда она еще занималась пря-
дением и ткачеством на продажу, что позволяло
отчасти восполнить недостаток наличных денег.
В поле она трудилась наравне с мужем: участво-
вала в посеве, уборке хлебов и сборе остатков
жатвы, ворошении сена, вязке снопов, молотьбе,
веянии зерна, покрытии домов соломой. Случа-
лось, женщина помогала и со вспашкой, орудуя
стрекалом (остроконечной палкой, которой по-
гоняли волов), в то время как муж держал ручки
плуга.
Большое значение в жизни крестьянской жен-
щины, как и высокородной хозяйки замка, имели
вопросы земельной собственности. В районах
вроде Каксхема, где господствовала традицион-
ная система открытых полей, земля, как прави-
ло, переходила к одному наследнику. За этим
обычаем стояла двойная мотивировка: с точки
зрения крестьянина, держание позволяло полно-
ценно прокормить только одну семью; с позиции
лорда, неделимость землевладения гарантирова-
ла бесперебойность рент и повинностей. Прио-
ритетом пользовались наследники мужского по-
ла (чаще всего старший сын), но при наличии
в семье только дочерей наследницами станови-
лась одна из них: иногда — старшая по возрасту,
иногда — незамужняя дочь, остающаяся в отцов-
234
Женщины в Средние века
ском доме. В некоторых округах земля делилась
между дочерьми, но в Каксхеме это было не при-
нято. Когда в 1343 году скончалась вдова Робер-
та Бенита, Элис, то ее дочери Матильда и Джоа-
на, состоявшие в браке и жившие в другом помес-
тье, не унаследовали ничего. Вся недвижимость
перешла к Эмме, еще ходившей в девках.
Права наследования — как мужчин, так и жен-
щин — были неразрывно связаны с семейно-
брачными отношениями. Дочь, которая явля-
лась наследницей, автоматически становилась
в крестьянской среде завидной невестой. Прав-
да, к реализации своих прав она зачастую допус-
калась только после замужества (логика заклю-
чалась в том, что женщина не в состоянии обра-
батывать землю без чужой помощи). В некоторых
деревнях за несоблюдение этого обязательства
с девицы взимался особый штраф. Бывало и так,
что сеньор принуждал ее к вступлению в брак
с выбранным им самим женихом. Аналогичным
образом от наследника мужского пола требова-
лось обзавестись семьей: это рассматривалось
как необходимое условие для принятия землевла-
дения в свои руки. Вместе с тем вступать в брак,
как правило, позволялось ему одному: братья, ко-
нечно, могли остаться и работать в его хозяйст-
ве, но если хотели жениться, то должны были
уйти из деревни и искать счастья в других краях.
Родовая преемственность считалась важнее,
чем формальное наследование по мужской ли-
235
Часть вторая. Женские портреты
нии. Идея, что после смерти держателя участок
должен перейти к его кровным родственникам,
сохранялась в средневековом социуме во все вре-
мена: этот принцип уважали даже в периоды
обостренной конкуренции за землю и пренебре-
жения к закону. Разумеется, никто не отменял
пресловутую «феодальную лестницу»: верховным
собственником всей земли в Англии был король,
который жаловал землю баронам, а они, в свою
очередь, мелкопоместным дворянам, а те уже не-
посредственно крестьянам. Но это понималось
скорее как условность. Общественное сознание —
равно простолюдинов и знати — было проникну-
то представлением о наследственном характере
землевладения. Женившись на девице с наслед-
ством, человек нередко брал себе фамилию же-
ны: держание за счет этого оставалось закрепле-
но за определенным «кланом». Если брак ока-
зывался бездетным, то после смерти женщины
земля возвращалась в ее родительскую семью.
При наличии наследника земля оставалась в ру-
ках мужа на срок его жизни, а затем переходила
к отпрыску. Последний, таким образом, факти-
чески являлся наследником своей матери, а не от-
ца и удерживал землю в качестве достояния ма-
теринской фамилии и ее рода.
Тот же порядок мог действовать и примени-
тельно к вдовам, которые были наследницами зе-
мель покойного мужа. Когда крестьянин Роберт
Валдрадж, позднее ставший каксхемским старо-
236
Женщины в Средние века
стой, взял в жены вдову Роберта Олдмана Агнес,
то сменил фамилию и стал именоваться в точ-
ности как ее первый супруг. Аналогичным обра-
зом, после того как Гилберт Бурдун женился на
Саре, вдове Роберта ле Уайта, большинство од-
носельчан стало называть его Гилбертом ле Уай-
том. Как и в случае с девицей, человек, женив-
шийся на вдове, рассматривался как своего рода
временный «хранитель» ее надела: он мог дер-
жать эти земли на срок своей жизни, но после
его кончины они возвращались обратно родст-
венникам жены (или переходили к наследнику).
Браки в деревенских общинах устраивались
родителями. Молодых людей об их желании не
спрашивали. По сравнению с аристократкой
крестьянская девушка даже обладала некоторым
преимуществом: она по крайней мере была зна-
кома со своим «избранником», а не встречала его
впервые накануне свадьбы. Инициатива, как пра-
вило, исходила от отца жениха, который сам или
при посредстве сватов договаривался с отцом не-
весты. При этом обсуждался размер и состав при-
даного (в качестве такового фигурировала не
земля, а движимое имущество, например деньги,
одежда, мебель, кухонная утварь, хозяйственные
орудия, скот) и предполагаемый «дар на пороге
церкви», то есть земли, которые жених выделит
новобрачной. Затем оба отца шли в манориаль-
ную курию. Если замуж выдавалась девушка из се-
мьи вилланов, ее родители в обязательном по-
237
Часть вторая. Женские портреты
рядке получали разрешение лорда и платили осо-
бую пошлину (меркет). Если брак был связан
с уходом девушки в чужое феодальное имение,
взималась дополнительная подать. Из каксхем-
ских документов известно, что, когда в 1328
и 1331 годах Элис (та самая вдова Роберта Бени-
та) выдавала своих дочерей Матильду и Джоану
замуж «на сторону», ей пришлось заплатить не
только меркет, но и этот «выводной» штраф.
В отличие от детей сильных мира сего, крес-
тьяне обычно заключали браки в довольно зре-
лом возрасте: старше двадцати, а то и тридцати
лет. У девушек время замужества определялось
наличием подходящих женихов. Что до молодых
людей, то многие из них женились только после
смерти отца. Случалось и так, что отец еще при
жизни передавал дом и землю сыну, а тот взамен
брался содержать родителей до конца их дней.
Этот обычай нашел отражение в известной сред-
невековой притче «О разрезанной попоне», су-
ществующей в нескольких вариантах. В наиболее
распространенной версии сюжет выглядит так.
Один крестьянин живет с немощным отцом, пе-
редавшим ему все, что имел. Наконец ему надое-
дает о нем заботиться, и он решает совсем про-
гнать старика из дому. Крестьянин отправляет
своего малолетнего сына в конюшню с наказом
принести деду попону, чтобы тому было чем при-
крыться. Мальчик, однако, разрезает попону по-
полам и возвращается только с одной полови-
238
Женщины в Средние века
ной. На вопрос недоуменного отца он отвечает:
«Вторую половину я пока оставлю, а когда ты,
батюшка, состаришься, дам ее тебе».
В большинстве случаев пожилые родители
остерегались доверять свою судьбу воле случая
и милости потомства, а шли в манориальную ку-
рию, чтобы тщательно прописать условия своего
«пенсионного контракта». Неисполнение сынов-
него или дочернего долга каралось штрафом.
Показательный эпизод зафиксирован в поместье
Эллингтон, относившемся к аббатству Рамсей.
Крестьянин Уильям Кок заключил с отцом дого-
вор, по которому пожилой родитель уступал ему
свои земли, а сын взамен обязывался ежегодно
выдавать ему на пропитание известное количе-
ство зерна, гороха и бобов — однако в 1278 году
почему-то не сдержал свое обещание. Сын при-
знал свою вину, подписал новое соглашение,
а двое поселян, которые числились его поручи-
телями, были оштрафованы на 6 пенсов каждый
(сумма не такая уж пустячная, учитывая, что мо-
неты чеканились из серебра).
Встречались и более нестандартные схемы.
В 1294 году члены одной крестьянской семьи из
местечка Крэнфилд, также входившего в состав
владений аббатства Рамсей, заключили договор,
в котором была предусмотрена... возможность
ссоры между поколениями. Договором опреде-
лялось, что Элиас де Бретендон передает свои
угодья и прочую недвижимость сыну Джону, а тот
239
Часть вторая. Женские портреты
берется выделить Элиасу и его жене Кристине
место в своем доме и «пристойно снабжать» их
«пищей и питьем». Если же «между сторонами
возникнут раздоры и несогласия и они не смогут
вместе ужиться, названный Джон должен предо-
ставить Элиасу и Кристине или одному из них,
кто будет в живых, дом с дворовым участком, где
они смогут прилично существовать», а также еже-
годно выделять супругам столько-то зерна, горо-
ха и бобов. Также оговаривалось, что в случае
разлада за пожилыми останутся вся их мебель,
хозяйственный инвентарь и прочие пожитки228
.
Но вернемся к теме сватовства и женитьбы.
За обсуждением имущественных условий брака
следовало обручение: молодые соединяли руки,
жених дарил невесте кольцо, и они клялись друг
другу в верности. Граница между этим обрядом —
не просто помолвкой, но в то же время и не впол-
не бракосочетанием — и собственно свадьбой бы-
ла в сельской местности еще более размытой,
чем в городских поселениях и замках. Неред-
ко пир устраивался сразу после обручения, а по
окончании застолья чету провожали в опочиваль-
ню. Венчание в церкви откладывали до наступле-
ния беременности или даже до появления ребен-
ка (возможно, чтобы жених убедился, что наре-
ченная не страдает бесплодием).
Многие крестьянки так и не выходили замуж —
просто потому, что не встретилось достойной
партии. У такой девицы, по сути дела, было два
240
Женщины в Средние века
пути: либо остаться дома и трудиться на семей-
ном наделе, помогая брату (за что тот обеспечи-
вал сестру жилплощадью и пропитанием), либо
отделиться, забрав с собой приданое, которое
полагалось бы ей при вступлении в брак. Во вто-
ром случае девушка могла уйти в другую деревню
и там устроиться прислугой. Вообще крестьяне,
причем не только малоимущие, довольно часто
отдавали дочерей в услужение в богатые кресть-
янские дома. Заработная плата при этом выпла-
чивалась деньгами или выдавалась натурой (на-
пример, одеждой). Еще одна возможность со-
стояла в том, чтобы войти в число famuli, то есть
постоянных дворовых работников в хозяйст-
ве лорда. Этот контингент не только выполнял
функции домашней челяди, но и привлекался для
полевых работ. В Каксхеме famuli жили непосред-
ственно в господской усадьбе: спали рядом с кух-
ней, питались в отдельном обеденном зале. Были
среди этой дворни и женщины — обычно молоч-
ница и солодовница. В качестве вспомогатель-
ной рабочей силы на барских полях женщины
тоже использовались: манориальная администра-
ция нанимала их как сезонных работниц во вре-
мя жатвы или в случае болезни кого-то из вилла-
нов. Трудились они наравне с мужчинами: поло-
ли посевы, косили траву, заготавливали сено,
помогали крыть дома соломой, выполняли хлебо-
уборочные работы, включая вязку снопов. Кому-
то выделяли небольшую хижину в деревне, дру-
241
Часть вторая. Женские портреты
гим — комнату или угол в чужом доме. Иногда та-
кие женщины вливались в армию «отходников»,
бродивших по стране в поисках заработка в страд-
ную пору.
Зарабатывали наемные работницы, особенно
famuli, как правило, меньше мужчин. Скажем, труд
молочницы ценился ниже, чем труд пахаря, воз-
чика или скотника. Нередко и за одинаковую ра-
боту женщинам платили меньше, чем мужчинам.
Впрочем, есть свидетельства, что по крайней ме-
ре в позднее Средневековье во многих районах
Англии вольные крестьянки, работавшие по най-
му, получали равную плату за равный с мужчина-
ми труд.
Альтернативный вариант, к которому прибе-
гали незамужние женщины из аристократиче-
ских или богатых купеческих семей, — уход в мо-
настырь — был для подавляющего большинства
крестьянок недостижим. Не говоря даже о барье-
ре в виде низкого происхождения, мало какая де-
ревенская семья могла снабдить дочь богатым
«приданым», требовавшимся для поступления
в монастырскую общину. К счастью, спрос на труд
женщин, способных работать в поле, оставался
высоким, так что сценарий с постригом был не
так уж актуален.
Что можно сказать о повседневности крестья-
нок с точки зрения бытового комфорта, если
сравнивать их с высокородными дамами? Арис-
тократка жила в усадебном доме или замке (про-
242
Женщины в Средние века
сторном, хоть и насквозь продуваемом), где не
было недостатка в мебели (пусть даже жесткой
и неказистой); носила наряды из шелка, тонкой
шерсти и меха, пила вино, вкушала мясо, яйца,
рыбу.
Крестьянка, даже с известным достатком, та-
кая как Элис Бенит или Матильда Эйт Грин из
Каксхема, ничего подобного себе позволить не
могла. Она в лучшем случае сводила концы с кон-
цами, но и только. Что же касается батрачек вро-
де жены Генри ле Драйвера, то такие женщины
жили впроголодь, в нищенских условиях. Дере-
венские жилища представляли собой весьма не-
прочные строения — преимущественно каркас-
ные хаты-мазанки с соломенной крышей; стены
состояли из рядов частокола, заплетенных дубо-
выми или ивовыми прутьями и обмазанных гли-
ной вперемешку с соломой. В батрацких лачугах
зачастую была всего одна комната, а вот в домах
зажиточных каксхемских крестьян — по меньшей
мере две. В центре главного жилого помещения,
или зала, располагался открытый очаг с тягой че-
рез крышу. Полы были земляные и застилались
камышом. В некоторых случаях в зале сооружа-
лось нечто вроде помоста, на котором спали де-
ти и слуги, забиравшиеся на эти «полати» по
лестнице. Соседняя комната служила спальней
главе семьи и его жене. Иногда имелась еще тре-
тья комната для родителей хозяина. В доме было
сумрачно, из всех щелей дуло, а во время топки
243
Часть вторая. Женские портреты
воздух наполнялся чадом. Окна закрывались став-
нями, стекол не было. В отдельной пристройке
обустраивалась кухня, в надворных службах со-
держался скот. Помимо собственно крестьянско-
го двора и пахотных полос на открытых полях,
зажиточные поселяне располагали огороженны-
ми участками, где могли выращивать овощи, до-
полнительный хлеб или даже фруктовые деревья.
Почти в каждой деревне были свои ремеслен-
ники: мельник, плотник, кузнец, мясник, медник
плюс группа кустарных мастеров по выделке тка-
ней и пошиву одежды (ткачи, красильщики, ва-
ляльщики, портные). В 1312 году администрация
Мертон-колледжа построила в Каксхеме валяль-
ную водяную мельницу, доверив ее управление
крестьянину Роберту ле Дайеру. Также известно
об арендаторах по фамилии Тейлор, из которых
по крайней мере один специализировался на сук-
новальном деле. О чем это говорит? По-видимо-
му, благодаря частичной механизации шерстя-
ного промысла в деревнях можно было свободно
купить сукно и даже готовую одежду. При этом
крестьянки по-прежнему сами пряли пряжу и тка-
ли из нее полотно, необходимое в домашнем оби-
ходе.
Гардероб крестьянской женщины не отличал-
ся большим разнообразием; одежда в семьях хра-
нилась долго и передавалась от старших к млад-
шим. В обычные дни крестьянка ходила в длин-
ном платье из грубошерстной ткани (толстого
244
Женщины в Средние века
домотканого сукна или сермяги), под которую на-
девала поддевку; в холодную погоду укрывалась
шерстяной накидкой. Служанки, как водится, до-
нашивали господские наряды. Работницы из чис-
ла famuli дополнительно к основному жалованью,
которое полагалось им за службу в барском хозяй-
стве, получали комплект одежды: верхнее и ниж-
нее платье и накидку.
В отношении предметов обстановки кресть-
янское жилище уступало господскому разве что
количеством, но не качеством: вся мебель в те
времена изготавливалась самым примитивным
способом и, разумеется, не имела обивки. В сред-
нестатистическом деревенском доме были стол
на козлах, пара лавок и табуретов, сундук для по-
житков да топчан (или просто соломенные тю-
фяки с подстилками). Из кухонной утвари в хо-
зяйстве имелись один-два чугунных котелка, дере-
вянные миски, чашки и ложки, кое-какая посуда
из грубой керамики.
А вот рацион крестьянки существенно отли-
чался от того, что подавалось к столу благород-
ной дамы. Основой питания служили углеводы:
хлеб, перловая похлебка (с крохотной горсткой
бобов или гороха) и пиво, сваренное из ячменно-
го либо овсяного солода. В Каксхеме большин-
ство зажиточных поселян держали корову, что
позволяло разнообразить меню за счет молока
и сыра; некоторые имели кур и свиней. Правда,
обеспечить скотину кормом в зимнее время бы-
245
Часть вторая. Женские портреты
ло затруднительно. В господских хозяйствах по-
головье состояло главным образом из тягловых
быков и племенных коров (мелкий скот вотчин-
ники обычно не держали) и откармливалось
в стойле, получая сено, овес, горох и бобы в не-
обходимом количестве. На крестьянских же дво-
рах пищи не хватало даже для людей, так что жи-
вотных разводили крайне мало, а рабочего ско-
та не держали вовсе.
Вопреки некоторым утверждениям, типичная
крестьянская семья эпохи Средневековья была
не такой уж разветвленной. В расширенном ва-
рианте в нее входили родители главы семьи, его
старший сын с женой и детьми вкупе с нежена-
тыми сыновьями и незамужними дочерьми, ко-
торые решили остаться в отцовском доме; ино-
гда еще пара слуг. На другом полюсе находились
домохозяйства предельно компактного состава:
скажем, одинокая вдова или вдовец, бобыль или
бобылиха. Если такой одиночка вступал в брак
(к чему его подчас принуждало давление одно-
сельчан), создавалась новая «нуклеарная» ячейка,
которая в дальнейшем могла разрастись в боль-
шую семью, состоящую из трех поколений.
Многодетные семьи в деревнях были скорее
редкостью. Правда, метрических книг, видимо,
еще не существовало, и ни один хронист не оста-
вил нам поименных списков крестьянских детей
с указанием срока их жизни. Но тогдашний уро-
вень младенческой и детской смертности (навер-
246
Женщины в Средние века
няка максимально высокий именно в крестьян-
ской среде) и довольно поздний возраст вступ-
ления в брак явно не способствовали большому
количеству детей. А поскольку семейное хозяйст-
во попросту не могло прокормить лишних ртов,
допустимо предположить, что крестьянки по не-
обходимости прибегали еще и к принудительно-
му прерыванию беременности или каким-то под-
ручным противозачаточным средствам. Вооб-
ще для стран Западной Европы в XIII веке были
характерны невысокие темпы воспроизводст-
ва населения, сменившиеся в первой половине
XIV столетия нулевым приростом или даже убы-
лью, — и это еще до эпохи Черной смерти (1347).
Заметную долю в структуре крестьянской об-
щины составляли вдовы: очевидно, если женщи-
не посчастливилось не умереть при родах, она
имела все шансы пережить мужа. Для таких жен-
щин были предусмотрены различные меры «со-
циального страхования». Одной из них (как мы
видели на примере каксхемских батраков) слу-
жил договор, позволявший семье держать надел
«на сроки жизней» основного кормильца, его
вдовы и детей. Для крестьян с достатком был до-
ступен и другой вариант: передав семейную не-
движимость в руки сына, вдова (или вдовец) мог-
ла приобрести своего рода пенсию по старости
или нетрудоспособности — пожизненную ренту,
называемую corrody. Торговали этими рентами
обычно монастыри: за оговоренную плату они
247
Часть вторая. Женские портреты
брались содержать человека до конца его дней,
обеспечивая питанием. Стандартный «паек» на
каждый день включал хлеб, пиво и миску похлеб-
ки с монастырской кухни. В отдельных случаях
могли предоставляться комната (а иногда и це-
лый дом с садом), запас дров и свечей, прислуга,
годовой комплект вещей (новое платье, поддев-
ка и башмаки), место в конюшне и корм для ло-
шадей. Условия сильно варьировались. Бывало,
что обеспечение сводилось только к самому не-
обходимому, а иногда прописывался широкий
набор всевозможных благ. Так, в 1317 году некая
женщина заплатила аббатству Уинчкомб за свое
пожизненное содержание 140 марок — немалые
деньги. Взамен она ежедневно получала два кара-
вая, одну небольшую белую булку и два галлона
монастырского эля; вдобавок ей ежегодно пола-
галось натуральное довольствие в виде 6 поро-
сят, 2 быков, 12 голов сыра, 100 штук вяленой
трески, 1000 селедок и комплекта одежды на сум-
му 24 шиллинга.
По общим нормам за вдовами признавалось
право «свободной скамьи», free bench (название
отсылает к древней традиции предоставлять
вдове особое место у очага), — возможность до
конца своих дней229 беспрепятственно распоря-
жаться третьей частью, а то и половиной недви-
жимости покойного мужа. После смерти женщи-
ны эта «вдовья доля»230 переходила к наследнику.
В некоторых областях Англии местный обычай
248
Женщины в Средние века
особенно благоволил к вдовам, и они наследова-
ли имущество мужа в полном объеме231 (иными
словами, супруги в таком случае фактически рас-
сматривались как совладельцы). Кроме того, вдо-
вы чаще всего были освобождены от уплаты «до-
пускной» пошлины — весьма ощутимой суммы,
которая взималась с большинства крестьян при
вступлении во владение наследством.
Такая вдова пользовалась широким спектром
прав и, в частности, могла передавать землю по
наследству. Когда в 1312 году в Каксхеме умер
крестьянин Джон Бавчерич (фамилия указыва-
ет на место жительства в деревне и означает «за
церковью»), недвижимость унаследовала его вдо-
ва Джоана. Решив не оставлять все имущество
себе, она передала деревенский дом и полвирга-
ты земли своему сыну Элиасу, а сама поселилась
в хижине, также входившей в состав владений
покойного кормильца. Бывало, что в обмен на
наследство сын соглашался выстроить для мате-
ри отдельный небольшой дом и брал на себя ее
содержание, обеспечивая продуктами и одеждой
в оговоренном объеме. В других случаях вдова
продолжала жить на прежнем месте (ей выделя-
ли отдельную комнату в задней части дома) с сы-
ном и его женой, и те снабжали ее питанием и не-
обходимыми вещами.
Исполнение такого рода соглашений о пожиз-
ненном содержании строго контролировалось
манориальной курией (мы уже видели, как это
249
Часть вторая. Женские портреты
работало применительно к аналогичным догово-
рам между сыном и отцом, при жизни уступав-
шим ему свои земли). К примеру, в 1334 году не-
кий Стивен-кузнец из поместья Уорбойс, припи-
санного к аббатству Рамсей, был оштрафован на
6 пенсов, поскольку «не содержал свою мать со-
образно договору». Присяжные постановили, что
земля должна быть возвращена матери в пожиз-
ненное владение, а «означенный Стивен не смо-
жет получить никакой части оной земли, пока
его мать жива»232
.
Другая возможность для крестьянской вдовы,
унаследовавшей землю, состояла в том, чтобы
и дальше обрабатывать семейный надел — толь-
ко теперь уже в одиночестве. Нередко окружаю-
щие оказывали на нее давление, склоняя к по-
вторному браку, но так было не везде. Обратим-
ся вновь к примеру Каксхема. В соответствии
с местным обычаем, крестьянки, овдовев, получа-
ли все земли покойного кормильца. Многие из
них потом долгие годы продолжали вести хозяй-
ство самостоятельно. Так, овдовевшая мать Ро-
берта Бенита, Сесилия, держала семейный на-
дел в течение десяти лет. Ее сын тогда уже начал
исполнять обязанности старосты. А после кончи-
ны самого Роберта, последовавшей в 1311 году,
его вдова Элис оставалась хозяйкой землевладе-
ния на протяжении более чем тридцати (!) лет,
так и не выйдя снова замуж. За неизменную вер-
ность памяти супруга односельчане наградили
250
Женщины в Средние века
вдову новым родовым именем — Ривлав, то есть
«любезная старосте». Под этой фамилией была
известна и ее дочь Эмма.
Когда умирал виллан, с его родственников
в пользу лорда взыскивался особый посмертный
платеж (гериот), в качестве которого обычно
фигурировала лучшая голова скота. «Даже если
в хозяйстве только одно животное, оно причита-
ется лорду»233
, — сказано по этому поводу в про-
токоле каксхемской манориальной курии. Гери-
от выступал знаком признания прав лорда как
верховного собственника всего движимого имуще-
ства зависимого крестьянина — точно так же, как
вышеупомянутая «допускная» пошлина служила
подтверждением его власти над вилланской не-
движимостью. Уже знакомая нам Элис Бенит по-
сле кончины мужа в 1311 году внесла в качестве
гериота корову; позднее, в 1343 году, когда не ста-
ло самой Элис, ее дочь Эмма внесла еще одну ко-
рову; то же сделал наследник Эммы в 1349 году.
Церковные власти не отставали от светских: при-
ходская церковь требовала платеж «на помин ду-
ши» — как правило, тоже голову скота (пусть не
самую лучшую, но следующую по ценности). Слу-
чалось, в хозяйстве не было ни одного животно-
го, и тогда в ход шли предметы домашнего скар-
ба. Известно, например, что после смерти мало-
имущего каксхемского держателя Адама эйт Хита
в 1316 году его родня внесла в качестве гериота
251
Часть вторая. Женские портреты
медную миску. В 1271 году в поместье, относив-
шемся к приходу Ившемского аббатства, возник
спор по поводу посмертных платежей крестьяни-
на, который при жизни передал свои земли сыну,
а из движимости владел только одной коровой —
она-то и составляла все его имущество на момент
кончины. Что с такого взять? Вердикт присяж-
ных гласил: раз ни отец, ни сын не накопили за
свою жизнь никакого добра, церкви придется
довольствоваться рубашкой покойного, ибо ско-
тина будет взята в качестве гериота. Но в итоге
духовенство договорилось с лордом о разделе ко-
ровы, и в пользу прихода отошла половина не-
счастного животного. В одном сассекском помес-
тье в 1322 году вдова, вступавшая во владение
землей после смерти мужа, внесла в качестве ге-
риота «маленького поросенка стоимостью 8 пен-
сов»234
.
Овдовевшая Элис Бенит не могла обойтись без
наемного труда (сыновей у нее не было). Рабочая
сила требовалась как для возделывания семей-
ного участка, так и для отбывания повинностей,
причем, кроме регулярной барщины, составляв-
шей в среднем 2 дня в неделю, существовали так-
же сезонные «помочи»: в период жатвы каждый
держатель обязан был предоставить для работы
на господских угодьях двух человек на два дня
и еще одного человека на один день. Нередко в ка-
честве батраков привлекались жители деревни,
252
Женщины в Средние века
например малоземельные или безземельные кот-
теры. Иногда применялся и труд «отходников».
Известно, что в 1295 году в Каксхеме были оштра-
фованы шесть вилланов и два коттера, которые
в страдную пору приютили у себя неких «бро-
дяг» — вероятно, как раз таких странствующих
крестьян. Помимо несения отработочных повин-
ностей, каксхемские держатели, и Элис в том
числе, платили лорду натуральную и денежную
ренту. На Михайлов день (29 сентября) требова-
лось поставить квартер пшеницы для посева; на
праздник святого Мартина (11 ноября) — один
пек* пшеницы, четыре бушеля овса, трех кур
плюс полпенни; на Рождество — петуха и двух кур
и вдобавок либо два каравая, либо шесть пенсов.
Наконец, еще одной заботой Элис был ремонт
хозяйственных построек на ее собственном дво-
ре, для чего она тоже, возможно, прибегала к ис-
пользованию наемного труда.
Когда возникала надобность в тяжелой физи-
ческой работе — такой как вспашка, разбрасыва-
ние навоза, заготовка сена, — то державшая на-
дел крестьянка могла обратиться за помощью
к соседям и расплатиться с ними частью урожая.
Иная землевладелица предпочитала сдавать свой
участок в аренду кому-то из поселян, согласных
за это обеспечивать ее питанием и жильем. Так,
в 1291 году некая Маргарет эйт-де-Грин из помес-
* Квартер — 8 бушелей; пек — 0,25 бушеля.
253
Часть вторая. Женские портреты
тья Гиртон, принадлежавшего аббатству Рамсей,
заключила договор с Томасом Родбондом, кото-
рый брал у нее в аренду надел в полвиргаты, обя-
зуясь взамен ежегодно предоставлять оговорен-
ное количество пшеницы, ячменя и «два сереб-
ряных шиллинга». Сверх того:
...Он должен выделить Маргарет жительство
в известной светлице [комнате на верхнем эта-
же] своего дома. И в том же самом доме, где Томас
со своей семьей проживает, он должен позволить
Маргарет иметь стол на собственный ее счет, от-
дельно от посуды и пищи, принадлежащих Тома-
су... И он должен печь хлеб для Маргарет всякий
раз, когда печет его для себя. Также Маргарет смо-
жет держать корову во дворе Томаса: летом на свой
счет, зимой же на счет Томаса. И еще оной Марга-
рет дозволяется круглый год держать поросенка,
курицу и пять цыплят во дворе Томаса на собст-
венный ее, Маргарет, счет235
.
Если крестьянская вдова оказывалась не в со-
стоянии нести причитающиеся лорду «службы»
и содержать в исправности свой дом и надвор-
ные строения, это могло караться штрафом или
даже конфискацией земель. Один такой случай
зафиксирован в 1299 году в поместье Эбботс-
Риптон, приписанном к аббатству Рамсей. Вдову
по имени Элис атте Дам уличили в том, что она
пренебрегла барщинными обязанностями и, кро-
ме того, запустила свой дом и хозяйственные по-
стройки, не позаботившись об их ремонте. До
254
Женщины в Средние века
серьезных дисциплинарных мер не дошло, но по-
надобилось найти поручителей, которые гаран-
тировали, что женщина исправит все упущения.
Некоторые крестьянки проявляли себя в ка-
честве предпринимательниц. Наиболее попу-
лярной отраслью было пивоварение: пенистый
напиток в огромных количествах потреблялся
средневековыми поселянами. В Каксхеме этим
промыслом занимались почти все вилланы, прав-
да в основном мужчины, тогда как в других общи-
нах преобладали женщины. В иных местностях
пивное дело процветало настолько, что наблюда-
лась оживленная конкуренция между пивовара-
ми женского и мужского пола.
Женщина могла выбираться и на роль «смот-
рительницы питейных мер» (ale-taster), в обязан-
ности которой входило следить за доброкачест-
венностью производимого в деревне эля и его
соответствием стандартам королевского статута
(«пивной ассизы»). Такая надзирательница-дегу-
статор выполняла важные функции, связанные
с оценкой характеристик напитка и контролем
ценообразования. Как правило, это была ответ-
ственная, толковая, опытная крестьянка. При на-
значении на пост она приносила присягу, а в слу-
чае каких-либо должностных нарушений или зло-
употреблений платила штраф.
В некоторых случаях женщины могли лично
выступать ответчицами в манориальной курии,
а иногда наравне с мужчинами несли «судебную
255
Часть вторая. Женские портреты
повинность» (suit of court), то есть были обязаны
участвовать в заседаниях, а значит, до известной
степени признавались дееспособными лицами.
Однако их административные и политические
права были существенно урезаны, и в этом смыс-
ле крестьянки не сильно отличались от высоко-
родных дам. Они не могли становиться деревен-
скими старостами и приставами, не могли руко-
водить титингами — «десятками», следившими за
соблюдением законности и порядка в общине, —
и не входили в число наиболее уважаемых посе-
лян, из которых вербовались присяжные мано-
риальных курий. (Стоит оговориться, что средне-
вековый институт присяжных представлял собой
не судебную коллегию, а группу свидетелей, ко-
торые давали показания под присягой.)
В том, что касается экономической самостоя-
тельности, прав наследования и юридических
полномочий, крестьянская вдова — благодаря за-
щищавшему ее манориальному обычаю — даже
могла дать фору аристократке. Если к Элис Бе-
нит перешли в полном объеме все земли покой-
ного мужа, то Элеонора де Монфор могла пре-
тендовать лишь на треть имений своего первого
супруга, да еще была вынуждена за них бороть-
ся. Кристина Пизанская так формулирует этот
парадокс: «Пускай они [крестьянки] питаются
грубым черным хлебом, молоком, свиным салом
и похлебкой и пьют простую воду, пускай у них
полно забот и тяжелого труда, зато их жизнь на-
256
Женщины в Средние века
дежнее, а порой они пользуются даже большим
достатком, чем дамы высшего сословия»236
. Впро-
чем, едва ли юридические возможности мог-
ли компенсировать лишения, сопровождавшие
жизнь большинства крестьянок. Дж. Чосер в «Рас-
сказе Монастырского капеллана» ярко описыва-
ет быт одной неимущей вдовы, владелицы пету-
ха по кличке Шантиклэр:
Был продымлен, весь в саже, дом курной,
Но пуст очаг был, и ломоть сухой
Ей запивать водою приходилось —
Ведь разносолов в доме не водилось.
〈...〉
Стаканчика не выпила она
Ни белого, ни красного вина.
А стол вдовы был часто впору нищим,
Лишь черное да белое шло в пищу:
Все грубый хлеб да молоко, а сала
Иль хоть яиц не часто ей хватало237.
В поэме «Символ веры Петра-пахаря», напи-
санной особым нерифмованным стихом и при-
надлежащей, вероятно, перу Уильяма Ленглен-
да238
, дается колоритное изображение бедной
крестьянской пары, работающей в поле:
На нем простое платье — пошито кое-как,
И шапка прохудилась, порвалась в лоскуты,
И башмаки разлезлись и расползлись по швам;
Шагает землепашец в залатанном тряпье...
Две скудных рукавицы совсем изодрались,
Мозолистые пальцы у пахаря в грязи,
Часть вторая. Женские портреты
Замаранный по брюхо он комья бороздит,
Бредут пред ним четыре измученных быка,
Сколь жалки животины, сколь впалы их бока!
Жена ступает рядом, стрекалом поводя,
В коротком тощем платье чуть только до колен,
От стужи завернулась в крестьянский
пыльный плат,
Босые ноги сбила — кровь каплет в колею.
А на краю той пашни в лукошечке с ладонь
Спеленуто в лохмотья их слабое дитя,
И близнецы-двухлетки близ братца своего;
Стенают скорбно чада, терзает сердце стон,
Поют одну лишь песню — один немолчный плач.
С тоской вздыхает пахарь, велит им перестать239.
Разумеется, далеко не все крестьянки, даже не-
свободные, влачили столь жалкое существование.
К примеру, Элис Бенит, несмотря на крепостной
статус, не бедствовала. Более того, у нее нашлось
достаточно средств и практической сметки, что-
бы приобрести дополнительный участок за пре-
делами Каксхема. Еще лучше себя чувствовали
единственные в общине фригольдеры — семей-
ство эйт Грин. Неуклонно богатея, они скупали
в соседних деревнях разрозненные пахотные по-
лосы в один или пол-акра, сдавали в аренду свою
каксхемскую недвижимость, успешно занима-
лись овцеводством. В XVI веке их потомки пере-
брались в Хенли — искать счастье в городе —
и пополнили ряды новой буржуазии.
258
ГЛАВА IX
Трудящаяся горожанка:
Агнес ли Патиньер из Дуэ.
Женщины и средневековые гильдии
тканье была большая мастерица — /
Ткачихам гентским впору подивиться»240
,—пи-
шет Чосер о Батской ткачихе. Различными ви-
дами ткацкого ремесла и сукноделия женщины
занимались во все времена, но именно в эпоху
Средневековья они впервые начинают играть
видную роль в коммерческом производстве тек-
стиля. Двумя крупнейшими центрами сукноде-
лия становятся города Ипр и Гент во Фландрии —
регионе на северо-западе Европы, где сама при-
рода благоприятствовала развитию шерстяной
промышленности. Англичане, как известно, раз-
водили собственные породы длиннорунных овец.
И все-таки по качеству сукна их конкуренты, жив-
шие по другую сторону Ла-Манша, пожалуй, не
знали себе равных. Почвы Фландрии идеально
подходили для выращивания красильных расте-
ний, а кроме того, содержали богатые залежи
259
Часть вторая. Женские портреты
сукновальной глины (фуллеровой земли) и обиль-
но орошались речными водами, необходимыми
для обработки шерстяного товара.
Интересующий нас период в истории ткачест-
ва и сукноделия ознаменован переходом от раз-
розненного кустарного промысла к коммерческо-
му производству. Большинство технологических
операций, связанных с изготовлением текстиля,
теперь переходит в руки мужчин, но и женщины
из отрасли не уходят. Напротив, в любом фла-
мандском или итальянском центре сукноделия
в новую систему организации труда оказывает-
ся вовлечена основная масса населения: мужчи-
ны, женщины и даже дети. Появление «рассеян-
ной мануфактуры»* — огромная веха в хозяйст-
венном развитии Европы. Ниже мы попытаемся
разобраться, как функционировали эти средне-
вековые предприятия и как они меняли соци-
ально-экономическое положение обоих полов.
А поможет нам в этом уникальная рукопись, об-
наруженная в ратуше старинного фламандского
(ныне — французского) города Дуэ. Датируется
она приблизительно 1286 годом и рассказывает,
помимо прочего, о ремесленнице XIII века по
имени Агнес ли Патиньер, которая была доче-
рью Дрюэна ле Патиньера и женой Жана Ду Хо-
ка. Документ состоит из одиннадцати сшитых
встык листов пергамента, свернутых в свиток
* Собственно мануфактура предполагает труд в общих мас-
терских. Здесь же речь идет о надомной системе.
260
Женщины в Средние века
длиной 5,5 м. Основная часть текста представля-
ет собой протокол судебного разбирательства.
Речь идет об иске, поданном против работодате-
ля Агнес, купца-суконщика Жана Буанброка, его
бывшими работниками и некоторыми другими
лицами (всего — около полусотни человек). Агнес
происходила из семьи красильщиков, которые
специализировались на окраске шерсти в раз-
личные оттенки синего и голубого241
с помощью
пигмента, содержащегося в листьях вайды. В от-
дельных случаях крашение могло производиться
еще до сортировки и промывки волокон, то есть
применялось к необработанному сырью, но чаще
окрашивалась уже готовая пряжа либо сукно. Для
этого шерстяную ткань или нити погружали в чан
с горячим красильным раствором, куда добавля-
лись квасцы (для закрепления краски) и древес-
ная зола (для умягчения воды). Красильные мас-
тера и мастерицы орудовали деревянным шес-
том, и тем не менее их легко можно было узнать
по характерным ободкам краски под ногтями.
Дом семьи Агнес, по-видимому, стоял на бере-
гу одного из тех каналов, что питаются водами
реки Скарп, протекающей через центр Дуэ. Ве-
роятно, то было двухэтажное деревянное здание,
похожее на тысячи других жилищ, населенных
местным рабочим людом. Подобно всем тогдаш-
ним городам, Дуэ по своему облику чем-то напо-
минал типичный городок американского Сред-
него Запада в XIX веке, хотя и отличался более
261
Часть вторая. Женские портреты
плотной застройкой, сосредоточенной внутри
городских стен. Он представлял собой неодно-
родную среду, соединявшую приметы городско-
го и сельского быта: тут и там среди нагромож-
дений угловатых жилых построек, обступавших
тесные улочки и набережные, виднелись сараи
и конюшни, садовые участки, поля, огороды и об-
щественные колодцы. Буквально в каждом доме
наряду с жилыми помещениями для одной или
нескольких семей имелись ткацкий станок, ши-
рильная рама и иные сукнодельческие приспо-
собления.
Что до Буанброка, то он занимал просторный
дом близ ворот Оливе в модном районе Нёвиль —
Верхнем городе, где проживало большинство со-
стоятельных купцов и аристократов. За домом,
на берегу канала, находилась принадлежавшая
Буанброку красильня, а рядом — ширильный цех
для растягивания и выравнивания текстильного
полотна. Помимо хозяйственных построек, этот
средневековый магнат имел в собственности об-
ширную жилую недвижимость, которую сдавал
в аренду своим рабочим (один из обманутых им
съемщиков значится среди истцов по упомяну-
тому делу). Его коммерческие активы были раз-
бросаны по всему Дуэ: и в историческом Ниж-
нем городе на улице Сукновалов (Rue des Foulons),
и в новом Верхнем городе, где жил он сам, и в ма-
лопрестижном районе, разделявшем Нижний
и Верхний город. Там, в заболоченной низине,
262
Женщины в Средние века
среди склонившегося над рекой ивняка, предпри-
ниматель владел целым кварталом домов для ра-
бочего люда.
Суконную отрасль обслуживало не менее
25 ремесленных профессий, связанных с соответ-
ствующими технологическими этапами (очистка
и чесание шерсти, прядение, тканье, промывка
сукна, валяние, окраска, вытягивание, ворсова-
ние и стрижка ворса, не считая различных вспо-
могательных процессов). Некоторые виды работ
выполнялись преимущественно мужчинами, дру-
гие считались скорее женскими, к третьим при-
влекались мастера обоих полов. Прядение, осу-
ществлявшееся по старинке на ручной прялке
с веретеном (самопрялка появилась лишь в кон-
це XIII века), оставалось женским ремеслом —
как и множество отделочных операций. Так по-
велось издавна, и эта «гендерная специализация»
будет сохраняться еще не одно столетие. Что ка-
сается ткачества и крашения, то в этих професси-
ях труд мужчин и женщин использовался прибли-
зительно в равной степени. (Среди тех рабочих,
что подали иск против Буанброка, половину со-
ставляли женщины: 20 человек из 41.) Но еще
большее значение, чем разделение труда по полу,
имела обширная сеть мелких надомных мастер-
ских — основа средневековой текстильной «про-
томануфактуры».
Свой процветающий бизнес Буанброк вел во
Фландрии, но сырье использовал импортное. Он
263
Часть вторая. Женские портреты
закупал английскую шерсть, привозил ее в Дуэ
и распределял среди местных семей, занимав-
шихся очисткой и чесанием волокон, прядением
и ткачеством. Полученную шерстяную материю
он передавал для последующей обработки в мас-
терскую валяльщиков, затем красильщиков, да-
лее — волочильщиков, ворсовщиков, стригальщи-
ков. За сбыт готового товара отвечал торговый
агент, отвозивший очередную партию сукна на
ярмарку в один из близлежащих фламандских
городов или в Шампань. Разумеется, надомная
«производственная ячейка» не обязательно пред-
ставляла собой стандартную семью из отца, ма-
тери и детей. Такую кустарную мастерскую мог-
ли держать, например, две-три сестры, или бра-
тья и сестры, или, скажем, мать и несколько
дочерей.
Люди трудились в этих надомных производ-
ствах от восхода до захода, шесть дней в неделю,
за исключением праздников. Распорядок контро-
лировался с помощью часов на городской рату-
ше: ранним утром куранты отбивали начало ра-
боты, в полдень и после полудня — два перерыва
на трапезу, и, наконец, вечерний звон возвещал
«отбой». Все прочие аспекты трудового процес-
са тоже строго регламентировались. Взять, к при-
меру, ткачей. Формально они оставались незави-
симыми ремесленниками, закупавшими сырье
у предпринимателя и продававшими ему готовую
шерстяную материю, но в реальности их правиль-
264
Женщины в Средние века
нее считать средневековыми «пролетариями»,
которые трудятся на одной «фабрике» (пусть и со-
стоящей из разрозненных подразделений) и все-
цело зависят от «капиталиста». Узкая ремеслен-
ная специализация была обусловлена интереса-
ми хозяина — необходимостью стандартизации
всех процессов. Кроме того, мастерам запреща-
лось обслуживать других заказчиков, что позво-
ляло коммерсанту минимизировать затраты на
оплату труда и произвольно диктовать условия.
Положение рабочих усугублялось тем, что боль-
шинство купцов состояли членами городского
совета (эшевенами), то есть обладали еще и по-
литической властью.
Система защищала предпринимателей так-
же и от убытков, которые могли возникнуть в си-
лу колебаний рыночной конъюнктуры, войны
или иных чрезвычайных обстоятельств: на лю-
бом этапе производственного цикла коммерсант
имел право попросту «самоустраниться», и тогда
ткач, валяльщик или красильщик оставались без
денег, с сукном на руках.
Неудивительно, что подобная эксплуатация
порождала классовые конфликты. В 1245 году
ткачи Дуэ вышли на забастовку, которая счи-
тается первой в истории стачкой «предпроле-
тариата». Массовые волнения ремесленников
и наемных рабочих прокатились затем по другим
центрам сукноделия и потом еще продолжали со-
трясать Фландрию и Италию на протяжении все-
265
Часть вторая. Женские портреты
го XIV века. Самое значительное выступление
такого рода вспыхнуло в 1378 году во Флоренции
и вошло в историю как восстание чомпи — так
называли флорентийских промывальщиков и че-
сальщиков шерсти и других низкооплачиваемых
рабочих текстильных мануфактур. (По одной из
версий, слово возникло как звукоподражание
и воспроизводит стук деревянных башмаков, ко-
торые носил этот «тощий» народ.) Чомпи вы-
ступили в союзе с цеховыми ремесленниками
и другими рабочими, среди которых было нема-
ло женщин: прядильщиц, сновальщиц, ткачих.
Протестующим удалось на короткое время захва-
тить власть, но затем от них откололись ремес-
ленники, решившие примкнуть к «жирным» по-
поланам, и это поставило крест на планах вос-
ставших. Многие бунтовщики были перебиты,
и движение чомпи разгромлено.
В 1322 году в Дуэ произошел локальный кон-
фликт, куда менее масштабный, но порожден-
ный теми же классовыми причинами. Мишенью
голодных рабочих стали торговцы зерном, кото-
рые создавали искусственный дефицит, припря-
тывая запасы. Восемнадцать человек, включая
двух женщин, получили наказания за то, что «по-
среди переполненной рыночной площади» под-
стрекали к бунту. Всех их приговорили к пожиз-
ненному изгнанию из города, но женщинам, как
уличенным в особом «злоречии», прежде отреза-
ли языки.
266
Женщины в Средние века
Документ, сохранивший для нас детали судеб-
ного процесса против Буанброка и некоторые
обстоятельства биографии Агнес ли Патинь-
ер, — ценнейший источник, который много луч-
ше сухих фактов обнажает внутреннюю механи-
ку и противоречия экономических отношений
в средневековом городе. Агнес фигурирует в чис-
ле 45 истцов (сорок один человек — рабочие Бу-
анброка, остальные четверо связаны с ним по
другим делам). Все они принадлежат к рабочей
прослойке Дуэ и обвиняют коммерсанта в за-
держках зарплаты, завышенных ценах на мате-
риалы, неадекватно низких расценках на готовую
продукцию, несправедливой конфискации иму-
щества и необоснованных выселениях. Из мате-
риалов дела вырисовывается портрет цинично-
го эксплуататора и стяжателя, который ни перед
чем не останавливается в целях наживы, даже
если для этого надо ограбить вдову или обмануть
сироту. Вовсе не обязательно все средневековые
предприниматели были такими же извергами, но
нельзя отрицать, что сама тогдашняя система,
политическая и хозяйственная, создавала почву
для разгула агрессивного волюнтаризма.
Жалоба Агнес касалась ее матери Мариэн,
у которой Буанброк изъял красильный чан в счет
оплаты долга покойного мужа. По утверждению
Агнес, стоимость чана на 20 ливров242 превы-
шала сумму долга. Чтобы не быть голословной,
она пригласила на разбирательство свидетелей:
267
Часть вторая. Женские портреты
Жеанэна Ас Кле, Сентэна Каперона и Изабель
ле Франсуаз. Все трое, поклявшись на святых мо-
щах (как ранее сделала и сама Агнес), подтверди-
ли ее показания и поделились с судом воспомина-
ниями, рисующими весьма наглядную и правдо-
подобную картину событий. По их словам, когда
Мариэн попыталась поговорить с всевластным
богатеем и добиться хотя бы какой-то компенса-
ции ущерба, тот грубо поставил ее на место: «Зна-
ешь, кума [conmère], коли у тебя нужда в деньгах,
так ступай на сыромятню и заработай. Видеть
тебя не желаю!» Женщина, обращаясь к его рели-
гиозным чувствам, взмолилась: «Сир, если вам
будет угодно поступить по справедливости и из
жалости меня облагодетельствовать, добро за-
чтется вам на том свете! Я так нуждаюсь!» В от-
вет Буанброк издевательски пошутил243
: «Кума,
о чем ты толкуешь? Разве я тебе что-то должен?
Ладно, так и быть, впишу тебя в завещание»244
.
Деспотичный
предприниматель
вообще
с людьми не церемонился и даже мужчин нередко
доводил до слез, но, кажется, особый «талант»
у него был по части презрительного обращения
с женщинами (причем не только с его работни-
цами)245
. Одна волочильщица сукна, трудившая-
ся на Буанброка много лет, была вынуждена по-
лучать оплату натурой по завышенным ценам.
Когда же она попросила возместить ей неболь-
шую часть потерь, торговец пригрозил: «Если
ты, кума, посмеешь обратиться в суд, я оштрафую
268
Женщины в Средние века
тебя на 60 ливров!»246 Другая женщина пожало-
валась, что ее дом сильно пострадал из-за строи-
тельных работ, затеянных Буанброком на сосед-
нем участке. У торговца нашлась унизительная
реплика и для нее: «Молчала бы уж лучше! Вся
твоя лавочка не стоит суммы этого ущерба!»247
На особенно крупную компенсацию претен-
довала вдова торгового агента Буанброка, сама
тоже занятая в сукноделии. Уезжая на ярмарку
в Шампань с очередной партией товара, муж за-
верил ее, что за состояние семейного бюдже-
та можно не волноваться: он почти полностью
рассчитался с патроном и должен ему не более
12 ливров плюс 32 ливра за мешок шерсти. Во
время командировки агент умер. Тогда Буанброк
вызвал вдову к себе в контору и вручил доку-
мент, в котором значилось, что она должна ему
131 ливр. Женщина стала было возражать, но
торговец не хотел ничего слушать — лишь заве-
рил, что рассчитается с ней «правильно и чест-
но». Чтобы найти такие несусветные деньги, вдо-
ве пришлось продать часть имущества и попро-
сить помощи у родни. Затем Буанброк предъявил
к уплате второй долг, на сей раз на сумму 32 ливра
(очевидно, за тот самый мешок шерсти). «Ради
всего святого, сир! — зарыдала вдова. — Почему
вы столько с меня требуете? Вы меня разоряе-
те!» Буанброк опять никак не отреагировал, толь-
ко повторил, что расчет будет «правильным»248
.
Помимо этого, значительные долговые тре-
бования Буанброк выставил двум красильщи-
269
Часть вторая. Женские портреты
цам, коллегам матери Агнес. Женщинам не оста-
валось ничего другого, как продать ему материю
по расценкам сильно ниже рыночных, — больше
им просто неоткуда было взять денег.
Суд постановил, что наследники Буанброка
обязаны возместить ущерб хотя бы части по-
страдавших. Агнес ли Патиньер получила 100 су
(5 ливров). Не самый плохой результат. По-ви-
димому, представителям эксплуататорского клас-
са иногда не было чуждо понятие о справедливо-
сти, и эти вкрапления человечности несколько
сглаживают впечатление от одиозной личности
Буанброка.
Но, пожалуй, главная ценность рассматривае-
мого документа в том, что он наглядно освещает
кабальные условия труда, характерные для «рас-
сеянной мануфактуры» с ее жестким централизо-
ванным контролем. Предприниматель обладал
над ремесленниками неограниченной властью,
а те не смели на него заявить, боясь лишиться ра-
боты, хотя многих из них он терроризировал го-
дами. Недаром подать иск они решились толь-
ко после смерти своего угнетателя. «Я отнесла
шерсть господину Жану и сильно на этом проиг-
рала», — рассказывает на суде бывшая работни-
ца Буанброка. На вопрос «Зачем же понесли, раз
это было так невыгодно?» она отвечает: «У меня
просто не было другого выхода»249
. Показателен
сам выбор слов, которыми истцы и свидетели
описывают поведение Буанброка. Он «вызывает»
270
Женщины в Средние века
в свой дом, который одновременно служит ему
резиденцией, конторой, складом и торговым за-
лом; он «приказывает»; он «требует» сделать то-
то и то-то; он «велит пройти в его комнату» и там
допрашивает, производит подсчеты, предъявля-
ет квитанции. Те, кто от него зависит, напротив,
находятся в положении робких просителей. «Ра-
ди всего святого!», «Пощадите!» — молят они жес-
токосердого хозяина. Смерть Буанброка явилась
для ремесленников освобождением. Они не толь-
ко получили возможность перейти к другому ра-
ботодателю, но и смогли наконец официально
потребовать возмещения ущерба.
Закрепощение рабочих, их тотальное подчи-
нение воле Буанброка и ему подобных магнатов —
форма контроля со стороны светских властей.
Иногда сюда добавлялся еще и контроль со сторо-
ны церкви. Например, флорентийские суконщи-
ки не раз попадали в сферу внимания духовного
начальства. В приходских храмах зачитывались
особые «пастырские послания» от епископов,
в которых говорилось, что нерадивым пряхам,
у которых выходит слишком много бракованных
нитей, грозит суровое порицание или даже отлу-
чение от церкви. Впрочем, для основной массы
суконщиц, как и их коллег-мужчин, самым страш-
ным злом было не бесправие перед господствую-
щим классом и не окрики церковников. Призрак
безработицы — вот что пугало их больше всего.
Когда из-за экономического спада или войны на
271
Часть вторая. Женские портреты
рынке случался кризис, крупнейшие центры сук-
ноделия начинали походить на таборы нищих:
каждый божий день голодные мужчины, женщи-
ны, дети вываливали из своих лачуг на улицу, тол-
пились на углах и побирались на папертях, вы-
прашивая милостыню.
Принадлежность к женскому полу не создава-
ла для работниц текстильной отрасли каких-то
дополнительных неудобств, но и преимуществом
не являлась. Как можно оценить имущественный
облик Агнес и ее коллег, трудившихся в Дуэ, Ген-
те, Ипре, Брюгге и других прославленных цен-
трах производства сукна? Можно ли сказать, что
им жилось лучше, чем женщинам в деревнях?
Почти наверняка их материальный уровень был
выше, чем у безземельных батраков, и как мини-
мум не ниже, чем у подавляющего большинства
рядовых крестьян, вынужденных мириться с тем,
что результаты их труда всецело зависят от кап-
ризов погоды. В то же время состоятельные фри-
гольдеры, которые держали несколько голов ско-
та и были освобождены от тяжелых барщинных
повинностей, находились, по-видимому, в более
выгодном положении, чем эти трудящиеся горо-
жанки.
По сравнению с представительницами других
ремесленных профессий суконщицы тоже не от-
личались достатком. Вообще женская занятость
в те времена была явлением повсеместным: ра-
ботать считалось в порядке вещей почти для лю-
272
Женщины в Средние века
бой простолюдинки, в том числе горожанки. За-
мужние женщины, как правило, трудились вме-
сте с мужьями, но в некоторых случаях могли
иметь и собственную специализацию. Большой
процент городского ремесленного населения
традиционно составляли вдовы. Молодые люди
обоего пола служили подмастерьями. Что касает-
ся сукноделия, то различным операциям, связан-
ным с обработкой шерсти и прядением, девочек
учили с незапамятных времен. Поэтому вполне
логично, что на волне развития «промышленно-
го» труда в эпоху Средневековья женщины стали
заниматься этими ремеслами уже не только для
семейных нужд, но и в рамках организованной
системы производства, какой являлась фламанд-
ская суконная отрасль. Девочки, которые шли
в подмастерья, обычно приносили особую клят-
ву (как и мальчики), обязуясь до конца своей уче-
нической жизни не вступать в брак, не посещать
трактиры и прочие злачные места, почитать мас-
тера и не покушаться на его имущество, хранить
профессиональные секреты. Впрочем, запрет на
брак можно было отменить, внеся условленный
платеж.
Женщину, которая работала самостоятельно,
не находясь ни под чьей опекой, именовали fem-
me sole (этот статус существовал по обе стороны
Ла-Манша), и она признавалась полноценным
экономическим субъектом наравне с мужчинами.
Аналогичной имущественной независимостью
273
Часть вторая. Женские портреты
пользовалась и замужняя ремесленница, занятая
в иной профессии, чем ее супруг. Законодатель-
ством многих средневековых городов было пре-
дусмотрено, что такая женщина сама несет за се-
бя ответственность: на случай каких-либо пре-
тензий муж ограждался судебным иммунитетом.
«...Если она осуждена, то подлежит тюремному
заключению до тех пор, пока не будет достигну-
то соглашение с истцом, и никакое имущество
или вещи, принадлежащие ее мужу, конфискова-
ны быть не могут», — читаем в одном англий-
ском уставе250
. Не приходится сомневаться, что
подобные нормы вводились в основном для за-
щиты мужей, и тем не менее, как замечает Эй-
лин Пауэр, они явились «важным шагом вперед
на пути закрепления статуса замужних женщин
общим правом»251
.
Если не считать текстильной промышленно-
сти (которая была сосредоточена главным обра-
зом во Фландрии и Италии) и работы домашней
прислугой, женский труд был наиболее широко
представлен в двух сферах. К первой группе от-
носятся десятки самых разных профессий, в ко-
торых женщины трудились бок о бок с мужчина-
ми, чаще всего собственными мужьями: сапожни-
ками, скорняками, портными, цирюльниками,
ювелирами, свечными мастерами, мелкими тор-
говцами, бондарями, пекарями, оружейниками,
шляпниками, шорниками и седельниками, перча-
точниками и т. д. В некоторых отраслях женщи-
274
Женщины в Средние века
ны занимали ведущее, а то и монопольное поло-
жение. Скажем, парижские и лондонские масте-
рицы ярко проявили себя в производстве шелка.
К середине XIV века шелкопрядильщицы анг-
лийской столицы уже настолько твердо стояли
на ногах и осознавали себя как самостоятельную
силу, что подали петицию на имя мэра и олдер-
менов по поводу ломбардского купца Николаса
Сардуке, чьи «махинации» привели к росту цен
на шелк-сырец. Столетие спустя, в 1455 году, их
преемницы обратились в парламент с требовани-
ем запретить ввоз в Англию готовых шелковых
тканей из-за границы — и добились принятия
протекционистского закона.
Вторая группа профессий, в которых активно
использовался женский труд, связана с производ-
ством и продажей напитков и продуктов пита-
ния. Подобно сельским жительницам, многие го-
рожанки занимались пивоварением. Оно и по-
нятно: в Англии и ряде других стран, где не был
развит винодельческий промысел, солодовые на-
питки пользовались огромным спросом, — и ме-
ру в их употреблении знали далеко не все. Авто-
ры нравоучительных пособий того времени пре-
достерегают женщин от появления в пьяном
виде на улицах и в трактирах и советуют даже до-
ма поздно не засиживаться за лишней кружкой
эля.
В XIV веке один лондонский пивовар отпи-
сал дочери пять квартеров солода и договор на
275
Часть вторая. Женские портреты
восьмилетнюю аренду пивоварни, что позволило
женщине открыть свое дело. В эпоху правления
Генриха V (1413–1422) в лондонской «ливрейной
компании» (гильдии) пивоваров насчитывалось
уже 39 женщин. Горожанкам нередко доверяли
роль «смотрительницы питейных мер», отвечав-
шей за контроль качества цеховой продукции:
гильдия была в этом заинтересована, ибо доро-
жила своей репутацией. Как и в деревнях, к ли-
цам, назначаемым на этот пост, предъявлялись
строгие требования. Например, в цеховом уста-
ве города Вустер прописано, что оба смотрителя
(или смотрительницы) питейных мер должны
быть «почтенными и благоразумными людьми»
(sadd and discrete persones)252. В отдельных случаях
представительницы слабого пола могли выпол-
нять сходные функции и в других отраслях. Из-
вестно, что лондонский чиновник, отвечавший
за проверку устриц на доброкачественность, од-
но время делегировал свои полномочия женщи-
нам253
.
Как вспоминает в своей знаменитой автобио-
графии Марджери Кемп, отец которой был мэ-
ром норфолкского города Бишопс-Линн, а муж
видным бюргером, в молодости, желая иметь воз-
можность покупать самые дорогие наряды, она
открыла собственный бизнес. «...Три или четы-
ре года ее пивоварня славилась как одна из луч-
ших в городе, но потом случились большие убыт-
ки, что происходило от ее неопытности в этом
276
Женщины в Средние века
деле»254. Затем Марджери приобрела мельницу
с конным воротом и решила заняться мукомоль-
ным промыслом, но и тут дело не заладилось. Не-
удачи в предпринимательстве помогли ей изле-
читься от тщеславия. Она узрела свет и, встав на
путь духовной жизни, отправилась в паломниче-
ство.
Кроме того, простолюдинки в Англии из-
готавливали на продажу древесный уголь, а еще
«барышничали», то есть торговали в розницу
рыбой, птицей или мясом, закупая соответствую-
щую продукцию у оптовиков. Аллегорический
персонаж поэмы Уильяма Ленгленда «Видение
о Петре-пахаре» по имени Жадность рассказыва-
ет, что его жену звали Роза-торговка и она «зани-
малась мелочной торговлей всю свою жизнь»255.
Нередко женщины были кабатчицами или со-
держательницами постоялых дворов (по боль-
шей части к этой категории относились вдовы,
продолжавшие дело после смерти мужа). Иным
дамам случалось заниматься даже традиционно
мужскими ремеслами, например кузнечным или
оружейным. Вспомним стихотворение Франсуа
Вийона «Жалобы прекрасной оружейницы», ге-
роиня которого, превратившись в старуху, опла-
кивает пору своей красоты и молодости.
Еще одна сфера деятельности, в которую по-
степенно начинают вовлекаться женщины, —
школьное образование. Известно, что состоя-
тельный лондонский бакалейщик в 1408 году за-
вещал 20 шиллингов некой Э. Сколемейстерессе
277
Часть вторая. Женские портреты
(E. Scolemaysteresse), — фамилия явно указывает
не только на профессию, но и на пол учитель-
ницы256
.
Как видим, женский труд был распространен
во множестве отраслей. Несмотря на это, долгое
время считалось, что в состав средневековых це-
хов и гильдий — организаций, представлявших
собой нечто среднее между профсоюзом и тор-
говой ассоциацией и игравших ключевую роль
в жизни средневекового города, — женщины не
входили. Сегодня доказано, что это преувеличе-
ние. Женщины, которые были супругами или
вдовами мастеров, допускались во многие гиль-
дии. В отдельных случаях могли приниматься
и самостоятельные мастерицы, femmes soles. Бо-
лее того, существовали корпорации (например,
парижский цех прядильщиц), в которых слабый
пол преобладал. В знаменитой парижской Книге
податей за 1292 год Этьена Буало значатся пять
чисто женских гильдий и еще несколько смешан-
ных, в которых женщины участвовали на рав-
ных правах с мужчинами и могли получать зва-
ние мастера. Перечисляется также около 80 (из
120 с лишним) цехов, куда женщины входили
в качестве рядовых членов. В основном это были
вдовы. Прием вдовы являлся не просто знаком
уважения к заслугам ее покойного мужа, но имел
вполне прагматическую основу: цеховое началь-
ство понимало, что за годы брака женщина не-
избежно освоила ремесло супруга. Вдова масте-
ра наследовала все его привилегии, в том числе
278
Женщины в Средние века
важнейшее право брать учеников. Если же она
выходила замуж вторично, то сохраняла свой ста-
тус, только если ее новый муж занимался тем же
промыслом. В противном случае женщина теря-
ла все свои прерогативы.
В других французских городах доступ в торго-
во-ремесленные организации тоже не был полно-
стью закрыт для слабого пола. Цеховые уставы
Тулузы, например, особо упоминают членство
женщин в гильдиях ткачей, аппретурщиков сук-
на, торговцев воском, свечных мастеров и тор-
говцев развесным товаром, avoir de poids* (одна из
стандартных товарных категорий на средневеко-
вых рынках и ярмарках). В аррасском цехе порт-
ных для дочерей и жен мастеров были предусмот-
рены льготы по вступительному взносу, причем
такие женщины сразу становились полноправ-
ными членами цеха — мастерами. Кондитерский
цех в Пуатье допускал лиц женского пола в чис-
ло мастеров, но ставил ограничительное усло-
вие: «Мастерицы, принадлежащие к вдовам, мо-
гут держать одного или двух работников, но им
дозволяется носить по городу не более одной ко-
робки с вафлями»257.
Бывало, что право женщин на членство в этих
объединениях оспаривалось их коллегами-муж-
чинами. Один из наиболее известных случаев
* К этой категории относились прежде всего пряности,
а также красители, лекарства, соль, жир и масса других това-
ров.
279
Часть вторая. Женские портреты
относится к 1263 году, когда пекари парижского
предместья Понтуаз попытались добиться исклю-
чения женщин из своего цеха под надуманным
предлогом: будто бы руки у пекарш недостаточ-
но сильные, чтобы замешивать тесто. Женщи-
ны обратились к властям с протестом, и париж-
ский парламент признал требование их собрать-
ев по цеху незаконным. Вдобавок был издан указ,
по которому вдовы получили редкую привиле-
гию: возможность оставаться в составе цеха да-
же при заключении нового брака с ремесленни-
ком другой профессии.
Допуск женщин в гильдии не обязательно
сопровождался правом участвовать в пирушках
и прочих корпоративных мероприятиях. Так,
в уставе аррасского цеха поваров, жарильщиков,
кондитеров и харчевников сказано, что вдовы
могут пользоваться всеми привилегиями, сопря-
женными со званием мастера (если не вступают
в повторный брак), «но не имеют права присутст-
вовать на цеховых собраниях, церемониях chef-
d’œuvres [своего рода экзаменах, на которых кан-
дидаты в мастера представляли свои „образцовые
работы“] и праздниках посвящения в мастера»258
.
Перчаточники Пуатье, зарегистрировавшие свой
устав в XIII веке, тоже принимали вдов своих
членов, но запрещали им участвовать в праздне-
ствах. По правилам организации каждый свеже-
испеченный мастер давал банкет, на который
приглашались все цеховые мастера города и их
280
Женщины в Средние века
дети мужского пола, «однако жены, дочери и слу-
ги перчаточников на эти пиршества не допуска-
лись, что было особо оговорено в уставе»259. Упо-
мянутый кондитерский цех Пуатье в случае смер-
ти мастерицы заказывал шесть заупокойных месс.
Столько же служилось и по усопшим мастерам,
тогда как слугам-разносчикам полагалось лишь
две.
Флорентийские цехи, особенно связанные
с текстильной отраслью, подразделялись на млад-
шие и старшие. Старшие, такие как «Калимала»
(Arte di Calimala, цех по переработке грубого при-
возного сукна в более тонкое), контролирова-
лись богатыми сукнодельческими компаниями,
и женщин туда не брали. Что же касается млад-
ших, например Линайоли (Linaiuoli, цех по про-
даже льняных тканей), то в эти гильдии женщин
принимали наравне с мужчинами, при условии
уплаты вступительного взноса.
В английских цехах положение женщин было
хуже, чем на континенте, хотя вдовы цеховых
мастеров и здесь пользовались известными при-
вилегиями. В случае вторичного брака такая жен-
щина не только сама оставалась в гильдии, но
и ее новый муж получал право членства (все это,
разумеется, лишь в том случае, если он занимал-
ся тем же промыслом). Вдовам также предостав-
лялось право брать учеников. В протоколах брис-
тольской гильдии мыловаров встречается, на-
пример, такое сообщение: «Вдова Дис взяла на
281
Часть вторая. Женские портреты
обучение Михаэля Поупа, сына Ричарда Поупа
из Бристоля, сроком на семь лет, начиная с 4 ок-
тября 1593 года, с условием, что он отслужит за-
тем по договору [в качестве подмастерья] еще
один год». Или: «...мы приняли в братство мыло-
варов и свечных мастеров Ричарда Лемвелла,
который закончил свое ученичество у Элис Лем-
велл, вдовы, и овладел ремеслом...»
260
В уставе цеха суконщиков Шрусбери тоже го-
ворится о «братьях» и «сестрах», причем жен-
щины фигурируют не только как жены и вдовы
«братьев», но и как владелицы собственных ла-
вок. Согласно правилам гильдии портных Эксе-
тера, вдове-мастерице разрешалось иметь любое
количество работников, если она сама платила
налоги. А у красильщиков кожи в качестве свиде-
телей, которые под присягой заверяли цеховые
постановления, выбирались три члена цеха вмес-
те с женами.
Умерших мастериц отпевали и хоронили за
счет гильдии — точно так же, как их коллег муж-
ского пола. В некоторых случаях цеховые бла-
готворительные учреждения («братства») даже
оказывали помощь осиротевшим девицам-бес-
приданницам. Одно из постановлений гильдии
портных Линкольна гласит, что «если брат или
сестра скончается за пределами города», гиль-
дия обязана сделать для упокоя души умершего
все то же, что было бы сделано в случае его смер-
ти в своем приходе»261
.
282
Женщины в Средние века
Интересным явлением лондонской жизни бы-
ли так называемые «приходские гильдии», кото-
рые не формировались по профессиональному
принципу, а объединяли состоятельных торгов-
цев, принадлежащих к одному приходу. Женщин
туда принимали свободно. Одна из самых круп-
ных и богатых организаций такого рода, гиль-
дия Святой Троицы, действовала при церкви
Святого Ботольфа на Олдерсгейт-стрит и на ру-
беже XIV–XV веков насчитывала 274 женщины
и 530 мужчин. Женщины по большей части запи-
сывались туда вместе с мужьями, но было и не-
сколько самостоятельных участниц: упоминают-
ся жена мраморщика и барышница, а еще некая
Джулиана с оригинальной фамилией «Любве-
обильная» (Ful of Love), чей род занятий не уточ-
няется.
Дискриминация тоже имела место: об этом
говорят документы многих гильдий. Например,
лондонские портупейные мастера в 1344 году
постановили, что никто из членов цеха не впра-
ве брать на работу женщин, за исключением соб-
ственных жен и дочерей. Похожие ограничения
ввела и линкольнская гильдия сукновалов: «...ни-
кому из цеховых не дозволяется толочь сукно [но-
гами] в [сукновальной] ступе и отбивать его де-
ревянными молотами с помощью женщины, если
только последняя не есть жена одного из масте-
ров или ее служанка»262
.
Очевидна и другая грань проблемы: в горо-
дах, как и в сельской местности, женский труд
283
Часть вторая. Женские портреты
оплачивался ниже мужского, даже когда речь шла
об одинаковой работе. Материалы более поздне-
го времени свидетельствуют о практике «подта-
совок», безусловно распространенной и в преж-
ние века: мастера записывали невесток, племян-
ниц или даже посторонних «девок» как родных
дочерей и нанимали служанок якобы для работы
по дому, а на деле сажали их за прялку или ткац-
кий станок и таким образом экономили. Другая
форма дискриминации, отголоски которой со-
хранялись еще долго, — невозможность для вдо-
вы получить звание мастера обычным порядком
в тех случаях, когда цех обязан был участвовать
в городском ополчении или нести караульную
службу. Чтобы восполнить потери, связанные
с неравноправием в статусе и оплате, женщинам
приходилось пробавляться кражей или прости-
туцией. Парижских шелкопрядильщиц однажды
пригрозили выставить к позорному столбу за то,
что они прикарманивали и сбывали на сторону
часть доверенного им шелка-сырца. В другой раз
выяснилось, что эти дамы промышляют в Латин-
ском квартале: заманивают незадачливых уче-
ных в глухие переулки и вдали от чужих глаз лов-
ко избавляют их от поясных кошелей.
Но самой малообеспеченной и обездоленной
категорией была домашняя прислуга. Эти тер-
пеливые труженицы, как правило бессемейные,
тянули лямку, чтобы хоть как-то прокормиться.
Эдит Найман девять лет прослужила в доме неко-
его Уолтера Роулиса в Лондоне. Согласно жало-
284
Женщины в Средние века
бе, которую она вместе с мужем Джоном подала
на бывшего работодателя, невыплаченное ей жа-
лованье за этот период составило 4 фунта 16 шил-
лингов — сущие гроши. Похоже, слугам в XIV ве-
ке, хотя они и были лично свободными, жилось
не сильно лучше, чем привозным невольникам,
которых стали интенсивно привлекать к труду из-
за убыли рабочих рук после Черной смерти. Есть
данные, что среднегодовая зарплата челяди в то-
гдашней Англии не превышала одного фунта.
С другой стороны, после смерти хозяина слуги не-
редко получали по завещанию какие-то ценности
(а невольники — свободу). Лондонские архивы
демонстрируют многообразие возможных вари-
антов: один завещатель отписал прислуге жилье
и две лавки; другой — участок земли с нескольки-
ми домами; третий пожаловал ренту в 9 пенсов
в неделю; четвертый — 20 марок и гарантирован-
ное место в богадельне. Хозяева, которые не от-
личались достатком, завещали суммы порядка
40 шиллингов. Одна небогатая госпожа остави-
ла служанке «12 пенсов и одно из [своих] старых
платьев», чтобы та «пошила себе котту»263
.
На другом конце спектра трудящихся горожа-
нок находилась сравнительно немногочислен-
ная прослойка зажиточных купчих. Чаще всего
они не начинали дело с нуля, а помогали мужу
или продолжали его промысел. Сохранились све-
дения об Элис, жене Томаса де Кантебриджа, ко-
торая в XIV веке держала в Лондоне оружейную
285
Часть вторая. Женские портреты
лавку. Масштабы бизнеса, судя по всему, были
весьма серьезными: однажды ее склад ограбили
и унесли товара на 200 фунтов. В 1304 году две
лондонские торговки-суконщицы, Элис Дарси
и Томасин Гидичон, продали графу Линкольн-
скому «плат, шитый золотом и разными шелка-
ми... длиной в 8 локтей [9 метров] и шириной
в 6 локтей [около 7 метров]»264
за огромную сум-
му в 300 марок*. Другая столичная жительница,
Элизабет Кёркби, тоже вела обширные торговые
операции и, в частности, импортировала про-
дукцию из Испании. Агент, представлявший ее
предприятие в Севилье, подал против Элиза-
бет иск, указав, что за год отправил ей товаров
общей стоимостью не менее 4000 фунтов. Вдо-
ва купца из Ковентри, Марджери Рассел, тоже
поставила на широкую ногу коммерческие свя-
зи с Испанией. В начале XV века ее судно было
ограблено пиратами, орудовавшими в порту Сан-
тандер. Свой ущерб Марджери оценила в 800 фун-
тов. Она обратилась к английскому правительст-
ву с просьбой о выдаче ей каперского свидетель-
ства — и действительно получила официальное
разрешение захватывать испанские купеческие
суда, чтобы компенсировать свои потери. Дей-
ствуя с поистине мужским размахом, энергичная
Марджери в итоге перегнула палку и спровоци-
ровала встречный протест со стороны испанцев.
По данным на 1319 год, женщины составляли
* 1 марка равнялась 2/3 фунта.
286
Женщины в Средние века
4% от общего числа лондонских налогоплатель-
щиков. Очевидно, этот контингент был представ-
лен именно такими дамами — преуспевающими
и независимыми. Большинство из них подвиза-
лись в торговле и, не имея семьи, благополучно
содержали себя сами.
Позднее Средневековье дает нам богатый ма-
териал и о других женщинах-предпринимате-
лях. Ярчайший пример — Барбара Фуггер, урож-
денная Безингер, дочь минцмейстера из герман-
ского Аугсбурга. Родив мужу одиннадцать детей,
в 1469 году она осталась вдовой и взяла в свои
руки семейный бизнес — торговый дом Фуггеров,
занимавший важное положение в текстильной
и других отраслях. Сыновья на тот момент были
еще слишком малы или неопытны, чтобы руко-
водить фирмой. Проявив недюжинную деловую
хватку и сильный характер, Барбара не только
расширила предприятие, но и обучила старших
сыновей, Ульриха и Георга, необходимым управ-
ленческим навыкам. Младшего, Якоба, она пер-
воначально готовила к духовной карьере, но за-
тем передумала и тоже решила приобщить к ком-
мерции, тем более что помогать старшим было
особенно некому: большинство остальных детей
к тому времени умерли. Так на мировой сцене
появился крупнейший торговец и банкир эпо-
хи — Якоб Фуггер по прозвищу Богатый. Поми-
мо прочего, он кредитовал представителей выс-
шего духовенства и брал на откуп продажу ин-
Часть вторая. Женские портреты
дульгенций и бенефиций, что, в свою очередь,
послужило одним из импульсов к выступлению
Лютера и началу Реформации.
Период Высокого Средневековья был отмечен
экономическим подъемом, зримо проявившим-
ся в росте и процветании городов. Сопутствую-
щий социальный прогресс и повышение уровня
жизни затронули широкие слои населения, в том
числе женского. Конечно, по меркам более позд-
него времени положение горожанок оставалось
довольно тяжелым и ненадежным, но, глядя из
сегодняшнего дня, нельзя не удивляться степени
вовлеченности средневековых женщин в тогдаш-
нюю систему производства и сбыта. В послед-
нюю четверть XX века, когда пишутся эти стро-
ки, участие городских женщин в экономике раз-
витых стран не столь значительно.
288
ГЛАВА X
Жена итальянского купца:
Маргарита Датини
олидный каменный дом, построен-
ный шесть столетий назад зажиточным купцом
Франческо ди Марко Датини на Виа дель Пор-
челлатико в городе Прато (в 20 км к северо-запа-
ду от Флоренции), вряд ли бы привлек особое
внимание исследователей — слишком уж необъ-
ятно средневековое наследие Италии, — если бы
не случайная находка. Уникальный по богатст-
ву и полноте архив Датини — кипы личных и де-
ловых писем, счетов и прочих бумаг — оказал-
ся замурован в лестничной клетке черного хо-
да в результате ремонта, проводившегося после
смерти владельца, и чудесным образом обнару-
жен в нетронутом виде во время реконструкции
1870 года.
Сегодня огромный фонд документов, тщатель-
но разобранный и систематизированный, воз-
вращен под родную крышу, и дворец в Прато
289
Часть вторая. Женские портреты
стал меккой для ученых со всего света. Обраще-
ние к этой бесценной сокровищнице позволило
специалистам реконструировать самые разные
стороны жизни и деятельности Датини — выда-
ющегося промышленника-предпринимателя ру-
бежа XIV–XV веков, одного из тех передовых
итальянских коммерсантов, которые первыми
начали применять новейшие формы расчетов
(чеки, векселя) и принцип двойной бухгалтер-
ской записи. Дела часто заставляли купца поки-
дать дом и жену Маргариту, — и для историков
это можно считать большой удачей, ведь за три-
дцать пять лет брака накопились сотни писем.
Возможно, супружеская корреспонденция и не
отличается изяществом слога и иными литера-
турными достоинствами, зато правдиво раскры-
вает эмоциональный мир и повседневные отно-
шения в среде состоятельных горожан, купцов,
банкиров и других профессионалов эпохи. Мар-
гарита Датини — представительница той катего-
рии средневековых женщин, которые были не
столь многочисленны, как крестьянки, и не столь
часто вдохновляли поэтов, как «прекрасные да-
мы», однако, наряду со своими мужьями-пред-
принимателями, предвосхитили многие прогрес-
сивные идеи и практики.
Итак, Франческо подолгу находился в отъез-
де, а Маргарита управляла большим и сложным
хозяйством, беря на себя массу хлопот. Муж, че-
ловек бдительный и придирчивый, утомлял ее
290
Женщины в Средние века
инструкциями и мелочными напоминаниями —
она показывала характер и хлестко парировала.
Впрочем, ни эти супружеские пикировки, ни не-
излечимое бесплодие Маргариты, ставшее для
нее трагедией всей жизни, не могли разрушить
их взаимную привязанность. Первое время Мар-
гарита слабо владела навыками чтения и письма
и прибегала к помощи секретаря, но затем поду-
чилась и смогла вести корреспонденцию само-
стоятельно, что позволяло ей свободно писать
обо всем, что казалось важным. В поздние годы
основные ее усилия были направлены на то, что-
бы убедить мужа, озабоченного исключительно
делами мира сего, подумать о спасении души, —
схожие заботы, надо сказать, волновали жен мно-
гих бизнесменов и в более близкие к нам вре-
мена.
Маргарита познакомилась с Франческо и ста-
ла его женой в возрасте шестнадцати лет. Оба
в ту пору жили в Авиньоне — городе, куда еще в на-
чале XIV века были вынуждены перенести свою
резиденцию понтифики. В продолжение этого
«вавилонского пленения» сюда во множестве сте-
кались итальянские купцы, которые обслужива-
ли богатый папский двор. Датини, потерявший
родителей во время эпидемии Черной смерти
(1347–1348), прошел классический путь челове-
ка, который всего добился собственными сила-
ми. К 1376 году, когда он повстречал Маргариту,
сорокалетний Франческо входил в число самых
291
Часть вторая. Женские портреты
видных коммерсантов в авиньонском деловом
сообществе. Его компания торговала разнообраз-
ными предметами роскоши: украшениями, доро-
гим оружием, экипировкой и амуницией, церков-
ными облачениями, религиозной живописью.
Помимо этого, он держал таверну, занимался
банковскими операциями и продажей сукна. Из-
бранница его тоже была сиротой. Отец Маргари-
ты, Доменико Бандини, принадлежавший к мел-
кой флорентийской знати, поддерживал партию
гвельфов (сторонников папы). В год рождения
дочери он был казнен за выступление против ре-
жима гибеллинов (приверженцев императора),
а его имущество конфисковано.
Таким образом, девушка не могла осчастли-
вить жениха приданым, и тем не менее Франче-
ско захотел взять ее в жены. Значит ли это, что
она пленила его красотой? Единственный сохра-
нившийся портрет Маргариты, сделанный бли-
же к концу ее жизни, дает смутные основания для
такого предположения. Фактор родовитости не-
весты, вероятнее всего, сыграл второстепенную
роль. В Италии торговцы и без того пользова-
лись достаточным авторитетом. Грань между дво-
рянством и зажиточным купечеством здесь была
гораздо более размытой, чем в Северной Евро-
пе, где брачные союзы между представителями
двух сословий заключались из прагматических
соображений (одна сторона таким способом по-
вышала свой социальный статус, другая — реша-
292
Женщины в Средние века
ла финансовые проблемы). Вообще купцы, неза-
висимо от страны, чаще всего женились на купе-
ческих же дочерях (или вдовах) — по принципу
«деньги к деньгам». Откладывая женитьбу до бо-
лее зрелого возраста, мужчина повышал свои
шансы на выгодную партию, поскольку успевал
накопить более внушительный капитал.
Друзья и близкие давно уговаривали Франчес-
ко жениться, чтобы он мог иметь законного на-
следника (как минимум один внебрачный ребе-
нок у него уже был), но до сих пор эти увеще-
вания не действовали. Похоже, в Маргариту он
по-настоящему влюбился, и, судя по их много-
летней переписке, чувство оказалось взаимным
и прочным. Свадьбу справили в период карнава-
ла, накануне Великого поста. Размах банкета был
под стать богатству жениха: в меню значилось
406 караваев белого хлеба, 250 яиц, 100 фунтов
сыра, 2 четверти быка и 16 получетвертей бара-
на, 37 каплунов и 11 кур, головы и ноги 2 хряков
для студня, голуби и ржанки, местные прован-
сальские вина и тосканское кьянти.
Следующие шесть лет совместной жизни мож-
но было бы назвать безоблачными; одна беда:
Маргарите никак не удавалось забеременеть. Дру-
зья искренне хотели помочь и засыпали супру-
гов самыми экзотическими рецептами. Одни со-
ветовали делать припарки на область утробы
(правда, оговаривая, что смесь «так воняет, что
некоторые мужья ее выбрасывают»265), другие
293
Часть вторая. Женские портреты
рекомендовали чудодейственный пояс, который
надлежало «надеть на юношу-девственника, три ра-
за прочесть „Отче наш“ и три раза молитву „Аве
Мария“ в честь Господа, св. Троицы и св. Екате-
рины, а затем буквы, начертанные на поясе, при-
ложить к животу, на голое тело». Это последнее
средство предложил с подачи своей жены зять
Маргариты, Никколо, имевший, впрочем, и соб-
ственное суждение по вопросу: «Сам я... однако,
думаю, что было бы полезнее... если бы она на-
кормила трех бедняков в три пятницы и не обра-
щала внимания на женскую болтовню»266
. Ниод-
но «лекарство» не сработало, и брак так и остал-
ся бездетным.
Тем временем «Авиньонское пленение пап»
закончилось: курия перебралась обратно в Рим.
Друзья и родственники настойчиво призывали
супружескую чету тоже вернуться на родину. При-
емная мать Франческо, монна Пьера ди Пратезе
Боскетти, очень хотела увидеть его перед смер-
тью. Ее желание исполнилось. В декабре 1382 го-
да купец собрался в дорогу. Часть пожитков он
отправил морем, а сам с женой и домочадцами
двинулся через Альпы: путники перешли через
перевал Коль-де-Монженевр, добрались до Ми-
лана, затем до Флоренции — а оттуда уже было
рукой подать до Прато, родного города Франчес-
ко. Весь маршрут занял тридцать три дня, вклю-
чая недельную остановку на отдых в Милане. Оче-
видно, купец был рад, что не стал дольше тянуть
294
Женщины в Средние века
с возвращением: несколько недель спустя монна
Пьера скончалась.
Прато, ставший новым местом жительства
четы Датини, был, подобно Дуэ, центром сукно-
делия. Узкие темные улочки с небольшими дома-
ми — деревянными и каменными — пересекались
прожилками каналов, по берегам которых пест-
рели валяльные мельницы и красильные мастер-
ские. Внутри городских стен имелись, кроме то-
го, многочисленные огороды, фруктовые сады
и виноградники. Что касается собственно сель-
ской продукции, то из окрестных деревень еже-
дневно привозили зерно, овощи, фрукты, олив-
ковое масло и прочие дары земли.
Монна Пьера отписала приемному сыну свой
дом, который он в свое время сам ей подарил.
Вдобавок к этому на доходы от коммерческой дея-
тельности Франческо приобрел в Прато еще два-
дцать домовладений. Однако все они были недо-
статочно вместительны для семейства Датини.
Купец решил выстроить на углу Виа дель Пор-
челлатико, где ему принадлежал участок земли,
большой особняк и нанял архитектора. Пока ве-
лись строительные работы, он приказал разбить
за домом ландшафтный сад, «полный апельсино-
вых деревьев, роз, фиалок и других дивных цве-
тов». Позже практичный Датини попенял себе
за этот дорогостоящий каприз: «Разумнее бы-
ло бы вложить [эти деньги] в одно из загород-
ных поместий»267
. Высокий, квадратный в плане
295
Часть вторая. Женские портреты
дом выходил непосредственно на улицу. Фасад,
прорезанный двумя рядами окон со ставнями,
был расписан фресками, а на карнизе красовал-
ся герб Датини (три красные полосы на белом
поле). Парадная дверь с обрамлением из тесано-
го камня вела в вестибюль, украшенный боль-
шой фреской с изображением святого Христо-
фора — хранителя дома. На нижнем этаже, поми-
мо вестибюля, располагались гостевая комната,
кухня, кабинет и открывавшаяся во внутренний
двор лоджия со стенами, выкрашенными в зеле-
ный цвет. Все эти помещения имели сводчатые
потолки, что создавало ощущение простора. По-
лы были кирпичные, тщательно отполирован-
ные и натертые воском. В вестибюле стояло три
расписных щита-павезы: один со львом, два дру-
гих — с гербом Франческо.
В центре второго этажа находился большой
зал, сообщавшийся с хозяйской опочивальней,
двумя дополнительными спальнями и главной
кухней. Отапливался дом при помощи двух ками-
нов, украшенных резным декором (включая не-
пременный герб Датини) и оснащенных полез-
ными приспособлениями: подставкой для дров,
щипцами, лопаткой, мехами для нагнетания воз-
духа. Для освещения использовались роговые
фонари*, восковые факелы на длинных шестах,
сальные свечи и небольшие масляные лампы из
* Роговой фонарь имеет вместо стекол тонкие роговые
пластинки.
296
Женщины в Средние века
латуни. В гостевой комнате и вестибюле имелись
уборные. Еще было две лохани для мытья ног,
а на кухне стоял таз для бритья.
Над вторым этажом была надстроена откры-
тая лоджия-веранда, в жаркую погоду служившая
гостиной. Здесь же выбивали ковры и одеяла,
проветривали меховые и шерстяные вещи, суши-
ли белье.
Из мебели в доме было несколько кроватей
с балдахином, сундуки, столы на козлах, деревян-
ные стулья да лавки. Сегодня такая обстановка
может показаться небогатой, но по тогдашним
меркам, а тем более по сравнению с более ран-
ними веками, считалась роскошью. Почти навер-
няка Маргарита жила в куда более комфортных
условиях, чем Бланка Кастильская в своем па-
рижском дворце на острове Сите или Элеонора
де Монфор в стылом замке Кенилворт.
То же можно сказать и о гардеробе нашей ге-
роини: ее вещи стоили дешевле, чем наряды цар-
ствующих особ и высокородных дам прежних
эпох, но были лучше пошиты, добротнее по ма-
териалу и разнообразнее по фасону. В качестве
нижнего белья Маргарита носила сорочки из
тонкой льняной ткани (ни панталон, ни иного
исподнего в описях не значится). Зимой еще на-
кидывала поддевку из плотного сукна или меха
(выдры, кошки или беличьего). Основными эле-
ментами костюма служили платье-гамурра и сюр-
ко. Платье было с длинными рукавами, сюрко —
297
Часть вторая. Женские портреты
без рукавов либо с отстегивающимися меховыми
рукавами. Как правило, у женщин того времени
имелось одно-два платья и несколько сюрко. Со-
гласно описи 1397 года, среди туалетов Маргари-
ты числилось одиннадцать сюрко (из них лишь
два «старых», входивших в перечень тремя года-
ми ранее) и внушительный набор платьев: темно-
лиловое на зеленой подкладке, лазоревое из кам-
чатной ткани с оторочкой из горностая, еще од-
но из восточного дамаста, пепельное с опушкой
из беличьего меха, камлотовое (то есть из вер-
блюжьей или ангорской шерсти), подбитое блед-
но-голубой тафтой, и, наконец, цвета пыльной
розы — оттенка, который в те времена считался
аристократическим. Известно также, что в гар-
дероб Маргариты входило одеяние из ценного
шелка, произведенного в Романии*, — Франчес-
ко заказал отрез через своего генуэзского аген-
та. Все платья доходили до пола, но сильно разли-
чались покроем: для нарядов со шлейфом и за-
мысловатыми рукавами требовалось в два раза
больше материи. В холодную или дождливую по-
году поверх сюрко надевался еще длинный плащ-
накидка из плотного сукна (в описи 1397 года их
упоминается шесть). Туалет дополняли разнооб-
разные головные уборы: чепцы и капюшоны,
меховые шапочки и соломенные шляпки. Не бу-
дем забывать и об аксессуарах: у Маргариты бы-
* Так называли Балканский полуостров или европейскую
территорию Византии.
298
Женщины в Средние века
ло два ремня — синий и черный, оба с пряжками
из позолоченного серебра. Флорентийские влас-
ти вводили особые законы против роскоши и од-
но время даже пытались запретить любые сереб-
ряные украшения, но в итоге просто установили
ограничение по весу. Маргарита между тем пред-
почитала именно массивные ремни. Однажды
флорентийский компаньон мужа сделал для нее
новый пояс, но она его вернула, сочтя слишком
легким, чем вызвала довольно резкий ответ: мол,
во Флоренции благородные дамы носят теперь
только такие, но если ей угодно походить на
крестьянку — что ж, дело хозяйское.
Обувь в инвентарях не фигурирует, но из пи-
сем ясно, что Маргарита носила, во-первых, тя-
желые деревянные башмаки с кожаными шнур-
ками (такого рода сандалии, защищавшие от
уличной грязи, были распространены на юге Ев-
ропы), а во-вторых, шлепанцы-пьянелле на высо-
кой платформе, состоящей из нескольких слоев
толстой кожи. Роль современных носков и кол-
готок выполняли белые льняные следки, поверх
которых надевались длинные чулки из шерстя-
ной или шелковой ткани.
В сундуках Маргариты хранилось еще несколь-
ко ценных вещиц: шелковая вуаль венецианской
работы, два украшенных вышивкой шерстяных
кошеля, веер из павлиньих перьев и носовой пла-
ток («шелковый, сделан на Сицилии, для ноше-
ния при себе»)268
.
299
Часть вторая. Женские портреты
Учитывая обилие предметов, составлявших
туалет состоятельной женщины той эпохи, пра-
вильно одеться было задачей нетривиальной. Ав-
тор французского поучения конца XIV века, из-
вестного как «Парижский Домострой», дает та-
кие советы молодой жене:
...Следи, чтобы твоя камиза, и нижняя туника,
и котта, и сюрко были в порядке и воротнички не
торчали один из-под другого, как это бывает с не-
которыми пьяными, глупыми или безалаберными
женщинами... которые ходят с блуждающим взо-
ром... и волосы у них выбиваются из-под чепца,
а воротнички камизы и котты высовываются там,
где не следует... 〈...〉 ...Позаботься о том, чтобы твоя
прическа, чепец, головной платок, шаперон и все
остальное в твоем наряде было опрятно и прилич-
но, так чтобы никто, тебя увидев, не стал бы над
тобою смеяться или издеваться269
.
В английских «брачных руководствах» XV ве-
ка тоже говорится, что купеческим женам надле-
жит одеваться скромно, вести себя благопри-
стойно и не пытаться соперничать со знатными
модницами. Кроме того, им не рекомендуется по-
сещать состязания борцов и петушиные бои, так
как на подобных мероприятиях их могут при-
нять за непотребных женщин.
В глубине сада Франческо выстроил склад, где
нашлось место и для конторского помещения,
стены которого были окрашены в зеленый цвет,
а обстановка состояла из сундуков, письменных
300
Женщины в Средние века
столов и шкафа. Чтобы еще больше украсить са-
довую территорию, он приобрел несколько экзо-
тических животных: обезьянку, дикобраза в клет-
ке, пару павлинов и «морского петуха» (по-види-
мому, чайку или баклана).
В скором времени Франческо добавил к сво-
ей недвижимости домовладения во Флоренции,
Пистойе и Пизе плюс несколько участков в сель-
ской местности: фруктовые сады, пашни, огоро-
ды... Неподалеку от Прато он приобрел обшир-
ное поместье Иль-Палько. Усадебный дом был
отремонтирован и расширен, и с той поры се-
мейство Датини регулярно проводило там часть
лета. Продукция этих сельхозугодий — зерно,
оливковое масло, вино, домашняя птица, яйца,
овощи — шла как на личное потребление, так и на
продажу. Когда Франческо уезжал по делам во
Флоренцию или Пизу, Маргарита два-три раза
в неделю снаряжала для него мула, груженного
разной снедью: мукой, яйцами, маслом, вином,
свежеиспеченным хлебом, каплунами и голубя-
ми, фруктами и овощами, салатной зеленью,
каштанами, фигами и студнем из телятины или
свинины.
Всем, что выращивалось и производилось
в поместьях, супруги угощали родственников
и друзей, а часть отдавали бедным и отсылали на
содержание монастырей в качестве десятины.
Датини и здесь демонстрировал трезвый праг-
матизм. Когда наводивший страх на пол-Италии
301
Часть вторая. Женские портреты
кондотьер, находившийся на службе у миланско-
го герцога, грозил разорить Тоскану*, Франчес-
ко написал жене, чтобы она перевезла все добро
из Иль-Палько в Прато, под защиту городских
стен. Одновременно он велел ей раздавать хлеб
и зерно всем нуждающимся: «Настало время об-
рести спасение души... Не считайся с расходами,
Господь воздаст нам сполна»270
. Когда опасность
миновала и флорентийская синьория в целях по-
полнения запасов на время отменила ввозную
пошлину, Франческо приказал Маргарите сроч-
но смолоть бушель пшеницы: «И отправь мне
эту муку сюда без промедления до субботы, дабы
я мог хоть что-то получить с коммуны, раз уж эти
господа так меня обирают [податями]!»271
Но и без такого рода чрезвычайных ситуаций
дел у Маргариты было невпроворот. Большое
хозяйство, не оснащенное привычными нам се-
годня техническими удобствами, требовало по-
стоянного внимания. Знаменитый итальянский
гуманист XV века Леон Баттиста Альберти в од-
ном из своих диалогов «О семье» настоятель-
но советует женам: «...нужно... положить каждую
[вещь] на свое место, и не просто на свое место,
но так, чтобы они не портили друг друга. Их нуж-
но располагать свободно, чтобы каждая лежала
отдельно и была готова для употребления, как
можно меньше загромождая дом. ...И если ты
считаешь, что лучше разместить их в другом по-
* Эпизод относится к 1397 году.
302
Женщины в Средние века
рядке, закрыть более надежно или сделать более
доступными, то подумай как следует и перело-
жи их. И если ты не хочешь ничего упустить, то,
все устроив, сразу разложи все по местам, чтобы
в следующий раз, когда что-то понадобится, лег-
ко было это найти...» Согласно рекомендации
Альберти, все ключи должны храниться у хозяй-
ки дома, «и только те ключи, которые в постоян-
ном ходу, например от погреба и кладовой», мож-
но доверить кому-то из надежных слуг. При таком
укладе обязанностью мужа является приобре-
тение необходимых вещей и продуктов, а жена
должна контролировать расход припасов и во-
время предупреждать супруга, что та или иная
«статья» заканчивается, чтобы он мог заранее
прикупить самого лучшего товара и как можно
дешевле: «Ведь если покупаешь что-то в спеш-
ке, чаще всего это бывает товар не по сезону,
плохого качества, быстро портящийся, слишком
дорогой...» Автор подчеркивает, что подлинная
бережливость — в том, чтобы всегда покупать са-
мое лучшее, причем касается это как продоволь-
ствия, так и одежды272.
На первых порах в доме было лишь трое слуг.
Несколько лет спустя прибавилось две невольни-
цы: женщина, которую звали Джованна, и трина-
дцатилетняя девочка. Позже появился еще слуга
по имени Доменико с женой и маленькой до-
черью, а также двадцатилетняя рабыня Лючия
и престарелая, слепая, наполовину парализован-
303
Часть вторая. Женские портреты
ная служанка — монна Тинга ди Симоне, которую
держали из милости. В 1393 году решено было
купить еще одну девочку-невольницу, которая мог-
ла бы «мыть посуду, носить дрова, ставить хлеб
в печь и делать тому подобную работу», и через
некоторое время подходящая малолетняя рабы-
ня нашлась на венецианском рынке. Помимо
женской прислуги и невольниц, в хозяйстве Да-
тини было несколько наемных работников-муж-
чин, которые трудились в конюшнях и погребах,
два или три слуги-возчика и раб-татарин по име-
ни Антонетто, попавший к Франческо еще маль-
чиком. Наконец, под началом Маргариты работа-
ло несколько молодых женщин, которые не жили
в доме, а приходили, когда требовалось помочь
с уборкой или стиркой, пекли хлеб, пряли и тка-
ли. «Твоя женская ватага», — говорит о них в пись-
мах к жене купец. Сама двадцатидвухлетняя хо-
зяйка называла их своей «девичьей бригадой»273
,
добавляя, что эти кумушки не способны ни на
что без ее присмотра.
Из-за того что за прислугой был нужен глаз да
глаз, Маргарита и сама вставала с петухами. Вход-
ная дверь запиралась на всю ночь. Открывать ее
строго-настрого запрещалось, пока хозяйка не
поднялась. В письмах к молодой жене Франческо
призывает ее держать ухо востро. Служанка по
имени Бартоломея, напоминает он, имеет дур-
ную привычку — «скажет, что идет в одно место,
а сама идет в другое», — а Гиригора «лишена со-
304
Женщины в Средние века
ображения» и ее не следует оставлять одну274. Что
до иноземных невольников, то они еще менее
надежны и попросту опасны. Маргарита и сама
жалуется супругу на некоторых рабынь: «Это су-
щие бестии, им нельзя доверять... За ними ну-
жен пригляд, иначе они могут таких дел натво-
рить...»
275
На что намекает Маргарита? Возрождение
рабства в Европе явилось, как мы помним, пря-
мым следствием Черной смерти, истребившей
значительную часть населения. На фоне остро-
го дефицита рабочих рук церковь сняла запрет
на труд невольников — при условии, что это будут
не христиане, а «неверные». Не сказать, что со-
блюдение этого предписания строго контроли-
ровалось, но поступления действительно шли по
большей части с Востока, причем крупнейшими
центрами работорговли были итальянские ко-
лонии в Крыму. Ряды невольников пополнялись
преимущественно за счет татар — людей совер-
шенно иного этноса и культуры, чем их хозяева-
европейцы. Между собой они говорили на непо-
нятном для окружающих наречии и держались
обособленной группой. Прозванные Петраркой
«домашними врагами», они пользовались репута-
цией мошенников, развратников, задир и смутья-
нов, по малейшему поводу хватающихся за ору-
жие. Сам Датини живым товаром не торговал,
хотя, как ни удивительно, этим жестоким про-
мыслом занимались даже некоторые женщины
305
Часть вторая. Женские портреты
(упоминается, например, некая Катерина из Се-
вастополя). Невольничьи рынки представляли
собой душераздирающее зрелище. Недаром пло-
щадь в центре Константинополя, на которой
продавали рабов, получила наименование Доли-
ны слёз.
Ошибкой, впрочем, было бы думать, что не-
вольники, служившие в домах европейцев ренес-
сансной эпохи, жили в таких же нечеловеческих
и бесправных условиях, что и рабы-военноплен-
ные в античных империях (или, скажем, черно-
кожие рабы в Америке XIX века). Маргарита Да-
тини и другие женщины ее круга рассматривали
невольников и невольниц, находившихся у них
в подчинении, как членов famiglia, семейства в ши-
роком смысле. Иными словами, положение ра-
бов мало чем отличалось от положения лично
свободных слуг. Вообще говоря, со слугами, ра-
бами и детьми обращались примерно одинако-
во: в теории строго, на практике — снисходи-
тельно. Однажды на обед к Датини явилось боль-
ше гостей, чем ожидалось, и невольница-кухарка
не постеснялась высказать претензию. Другая
характерная история произошла с рабом, кото-
рый продолжал жить и работать в доме, хотя
Франческо дал ему вольную (так нередко делали
и другие хозяева). Получив выговор за то, что
плохо ухаживал за мулом, отпущенник счел себя
оскорбленным и немедленно уволился. Заметим,
306
Женщины в Средние века
что с точки зрения закона рабы в эту эпоху, как
и в древности, ничем не отличались от обычно-
го имущества. Беглый раб приравнивался к во-
ру, поскольку нанес материальный ущерб госпо-
дину.
Благоразумный супруг, выведенный Альбер-
ти в одном из диалогов «О семье», дает жене со-
веты по поводу того, как вести себя с домашней
челядью, особо подчеркивая, как важно сохра-
нять достоинство и не горячиться:
Я еще сказал жене, что если в доме заведется
некто непослушный... то она не должна ссориться
и браниться с ним, ибо такой женщине, как ты, до-
рогая жена, сказал я, достойнейшей и весьма ува-
жаемой, было бы унизительно отвечать на выход-
ки такого лица гримасами, возмущенными взгля-
дами, криками и угрозами... Напротив, дорогая
супруга, почтенной матери семейства... никак не
подобает... повышать голос, как делают некото-
рые, обращаясь к домашним, как будто все они глу-
хие или как будто все соседи должны расслышать
каждое их слово: это признак бесстыдства и базар-
ная привычка, присущая горянкам, которые пере-
крикиваются, чтобы их услышали на другой верши-
не. Итак, сказал я, нужно делать замечания с мягко-
стью в речи и поступках, без жеманства и ломанья,
кротко и сдержанно...276
Кроме того, слуги должны получать все необ-
ходимое из еды и питья, «ибо в противном слу-
чае они не смогут нам служить и не будут печься
о нашем имуществе»277.
307
Часть вторая. Женские портреты
В 1382 году Франческо открыл филиал в Пи-
зе — этот город на реке Арно являлся важным
портом, обслуживавшим Флоренцию и Прато.
Понимая, что ему придется задержаться там на-
долго, купец пишет домой и предлагает Марга-
рите к нему приехать, иначе «мне будет здесь ху-
до, да и тебе, наверное, не сладко»278
. Молодая
жена отвечает, что «готова отправиться не толь-
ко в Пизу, но хоть на край света, лишь бы доста-
вить тебе удовольствие»279
. Однако в дело всту-
пила инерция, организационные трудности, да
и Франческо погряз в делах и начал сомневать-
ся в разумности своего предложения. Словом,
переезд так и не состоялся. Между тем возник-
ли новые обстоятельства, которые еще больше
осложнили жизнь супругов и усугубили их хро-
ническую (пусть и не беспрерывную) разлуку.
Предприятие Франческо процветало. Он актив-
но налаживал связи с партнерами и вел торгов-
лю самыми разными итальянскими и загранич-
ными товарами: испанской и английской шер-
стью, сукном из Флоренции, шелком из Лукки,
зерном и вином, восточными пряностями... Ку-
пец стремился вступить во флорентийскую гиль-
дию шелкоторговцев и знаменитый сукнодель-
ческий цех «Калимала». Естественно, он не мог
обойтись без склада, а желательно еще и рознич-
ного магазина во Флоренции — и в итоге принял
неизбежное решение перевести контору в тос-
канскую столицу. Мысли Франческо теперь были
308
Женщины в Средние века
всецело поглощены заботами о флорентийской
штаб-квартире, филиале в Пизе и прочих нуждах
бизнеса. «Временная» разлука с женой исподволь
превратилась в норму жизни.
Маргарита не смела возражать, хотя внутрен-
не не смирилась. Именно в этот момент она об-
ращается к другу семьи, нотариусу серу Лапо Мац-
цеи, и просит научить ее читать и писать. Что-
бы «дражайшей куме» было проще понять азы
грамоты, сер Лапо начинает писать ей письма
крупными печатными буквами, как ребенку. Ме-
тод быстро дает результаты. В одном из посла-
ний, отправленных Маргарите во Флоренцию
(куда она поехала навестить мужа), нотариус хва-
лит свою «ученицу», с восхищением отмечая ее
способность осваивать новое «в возрасте, когда
иные женщины уже склонны всё забывать»280
.
Что до Франческо, то он хотя и радовался успе-
хам своей благоверной, но мягко давал понять,
что учение не должно идти в ущерб ее основным
обязанностям, то есть управлению домашним хо-
зяйством: «Приведи всё в порядок, чтобы всё
шло как надо, а потом можешь читать сколько
душе угодно»281
.
Грамотность не считалась обязательной для
слабого пола, но и не воспринималась как нечто
странное или необычное. Кристина Пизанская
выражала, по сути, общее мнение, когда писала:
«Если бы в обычае было посылать в школу доче-
рей, как и сыновей, то не сомневайся, что они
309
Часть вторая. Женские портреты
учились бы столь же усердно и понимали бы
тонкости всех наук и искусств столь же хорошо,
сколь и сыновья. Но... с женщинами случилось
так, что, будучи слабее и деликатнее телосложе-
нием, чем мужчины, они оказались менее способ-
ными к выполнению многих обязанностей, а по-
тому их ум более широк и проницателен, неже-
ли они могут проявить»282
.
В письмах Маргарита не только докладывает
мужу о повседневных делах (купленных припа-
сах, сделанных распоряжениях и т. п.), не только
просит помощи или сама что-то советует. Мно-
гие ее послания очень эмоциональны: полны бо-
ли и горечи, выражают тоску одиночества, или
ревность, или тревогу за самочувствие и душев-
ное состояние Франческо. «Если мои слова чем-
то тебя обидели, — пишет она в 1386 году, — про-
шу, прости меня. Все, что я говорю, я говорю от
большой любви»283
. И еще: «Ты велишь мне радо-
ваться жизни и хорошо проводить время, но ни-
что в целом мире не может сделать меня счастли-
вой. Ты мог бы это сделать, если бы захотел, но
ты не хочешь»284
. Или: «Мне хотелось бы знать,
один ли ты спишь. Если ты спишь не один, мне
хотелось бы знать, с кем...»
285 Или: «Ты гово-
ришь, что писал последнее письмо в полночь
и что не стал бы засиживаться так поздно, если
бы кто-то был рядом, чтобы тебя утешить. Но,
по-моему, это вздор. Мне кажется, у тебя привыч-
ка ложиться позже других, и это не мешает тебе
310
Женщины в Средние века
заниматься, сам знаешь чем. 〈...〉 ...Если я печаль-
на, то говорят, что я ревную; если я счастлива,
то говорят, что я излечилась от Франческо ди
Марко...»
286 А вот другой красноречивый отры-
вок:
Насчет того, что ты останешься до четверга:
можешь поступать, как тебе угодно, ты господин
и тебе дана власть, хотя любой властью лучше не
злоупотреблять... Я готова к тому, чтобы мы жили
вместе, пока будет угодно Богу... Не понимаю, ка-
кой смысл посылать мне записку каждую среду
и говорить, что приедешь в воскресенье, если каж-
дую пятницу оказывается, что ты передумал. До-
вольно было бы, если бы ты написал мне в суббо-
ту вечером; я бы тогда не делала лишних покупок,
и по крайней мере воскресенье не было бы испор-
чено. Я нашла приятельниц, которые составля-
ют мне компанию. Несчастна та, что верит твоему
слову!287
В январе 1386 года Маргарита пишет мужу
в Пизу:
В последнее время я почти не выхожу... и если
бы не Лапа*, то выходила бы и того меньше. Ты
говоришь, я уже не маленькая девочка... ты прав.
Я уже давно повзрослела. Но мне бы хотелось,
чтобы ты не всегда был тем Франческо, какого
я знаю: который не бережет себя и не печется ни
о своей душе, ни о теле. Ты вечно обещаешь, вечно
проповедуешь, что мы заживем прекрасной, пра-
* Приятельница Маргариты.
311
Часть вторая. Женские портреты
вильной жизнью, и говоришь, что каждый месяц,
каждая неделя тогда будет чудесной. Ты твердишь
мне это вот уже десять лет, но заботам твоим нет
конца, и это твоя вина. Господь наделил тебе зна-
ниями и могуществом, одарил тебя так щедро, как
мало кого из людей. Но ты думаешь только о том,
чтобы преуспеть в делах, о чести и выгоде, считая,
что «прекрасная жизнь» подождет.
Но если ты будешь и дальше откладывать эту
жизнь на потом, она так никогда и не наступит. Ты
скажешь: «Посмотри на трудности, которые мне
приходится преодолевать изо дня в день, в этом
мире не бывает иначе», но это не оправдание, что-
бы отказываться от правильной жизни и не печь-
ся ни о душе, ни о теле. Я никак не могу одобрить
того, что ты намерен предпринять в Пизе. Боль-
ше я не буду об этом говорить288.
В 1393 году флорентийские власти попыта-
лись обременить Франческо крупным «принуди-
тельным займом», фактически — налогом. Купец
протестовал, ссылаясь на то, что уже заплатил
подати в Прато. Тогда представители синьории
лично приехали в Прато, чтобы опросить дру-
зей Франческо. Спрашивали, когда семья верну-
лась из Авиньона, давно ли Датини живут в этом
доме, планировал ли Франческо принять граж-
данство Флоренции и насколько велико его со-
стояние. Обо всем этом Маргарита немедленно
отписала мужу. Вскоре дошла очередь и до нее:
«Они приходили сюда четыре раза... Пробыли
дольше пяти часов, и, кажется, ни один мой от-
312
Женщины в Средние века
вет их не удовлетворил. 〈...〉 Они говорят, что, ко-
гда ты сюда вернулся, у тебя было 20 тысяч фло-
ринов...»
289 Франческо продолжал настаивать на
своей правоте, и ему даже пришлось предстать
перед синьорией. В итоге сошлись на компро-
миссе: дело было прекращено в обмен на выпла-
ту солидной суммы во флорентийскую казну.
Страдая бесплодием, нерастраченную любовь
и энергию материнства Маргарита отдавала чу-
жим детям. Особенно она привязалась к трем де-
вочкам. Одной была дочь ее подруги Катерина
(в 1390 году, спасаясь от вспыхнувшей в Прато
чумы, Маргарита взяла ее с собой в Пистойю),
другой — Тина, дочь ее сестры Франчески. Когда
муж Франчески разорился, Маргарита взяла ре-
бенка к себе, хотя с племянницей приходилось
непросто. Похоже, Франческо ее избаловал. Од-
нажды, когда ее послали на чьи-то крестины, де-
вочка отказалась идти пешком. «Она заявила, —
пишет Маргарита мужу, — что, если бы ты был
здесь, ей не пришлось бы идти пешком. Я не ста-
ла ей потакать... Но на Рыночной площади она
встретила Кастаньино и упросила посадить ее
на мула. Кто-то спросил ее, чья она дочь, и она,
недолго думая, ответила, что она дочь Франчес-
ко ди Марко. Дерзости ей не занимать. Вот они,
плоды твоего воспитания. Только от нее и слы-
шишь: „Будь Франческо здесь, не надо было бы
делать то-то и то-то“. Лучше бы было ей жить
с матерью, тогда б она так не заносилась»290
.
313
Часть вторая. Женские портреты
Третьим ребенком была Джиневра — вне-
брачная дочь Франческо, рожденная от служан-
ки-невольницы. Девочку сначала отдали в приют
для подкидышей, затем приемным родителям,
а с шестилетнего возраста она стала жить в от-
цовском доме на Виа дель Порчеллатико. (Тогда
же ее матери нашли мужа и, по-видимому, выде-
лили приданое.) Вряд ли Маргарита была в вос-
торге от привычки Франческо плодить незакон-
норожденных отпрысков, но Джиневру искренне
полюбила. «В моем присутствии это самый по-
слушный ребенок на свете, а когда меня нет, она
постоянно капризничает»291
, — с гордостью пи-
шет она. Когда у падчерицы заболело горло, Мар-
гарита сочла нужным сообщить мужу: «О Джи-
невре не беспокойся... можешь не сомневаться,
что я ухаживаю за ней лучше, чем если бы это
была моя дочь, да я и считаю ее своей...»
292
Воспитывалась Джиневра по той же схеме,
что и большинство девочек из семей среднего
класса: ей прививали умение печь хлеб и гото-
вить обед, стирать белье, заправлять постель,
прясть, ткать и вышивать. Кроме того, в отличие
от Маргариты, она с детства обучалась грамоте.
В бухгалтерской книге Франческо сохранилась
запись за 1401 год, когда девочке было девять лет:
«Один золотой флорин Джиневре... для настав-
ницы, которая учит ее читать»293
. Примерно то-
гда же родитель озаботился вопросом ее буду-
щего замужества (Маргарита, очевидно, тоже не
314
Женщины в Средние века
оставалась в стороне). В результате длительных
переговоров был устроен брак с кузеном одного
из деловых партнеров Датини. Официальная по-
молвка состоялась, когда девушке исполнилось
пятнадцать. К тому времени явились и другие по-
тенциальные женихи, но, по словам Франческо,
они просили руки Джиневры «не из уважения
к ее достоинствам, а чтобы завладеть моими день-
гами»; он же твердо решил найти ей «спутника,
который не будет ее презирать и не постыдится
иметь от нее детей»294
.
Дочь невольницы получила от любящего отца
солидное приданое — 1000 флоринов295
, правда
в основном не деньгами, а в виде одежды и утва-
ри, причем в брачном контракте оговаривалось,
что и то и другое должно быть возвращено Фран-
ческо, если в течение двух лет после замужества
Джиневра умрет от чумы.
На свадебный банкет Франческо тоже не по-
скупился: было приглашено с полсотни гостей,
для слуг пошиты новые костюмы, нанят за щед-
рое вознаграждение специальный повар. К столу
подавались всевозможные равиоли и тортелли-
ни, неимоверное количество рыбы, птицы, жа-
реного мяса... Значительная часть кушаний име-
ла вид больших пирогов со сложной начинкой,
содержащей свинину, курятину, ветчину, фини-
ки, миндаль и пряности, включая драгоценный
шафран. В конце пиршества Маргарита усадила
на руки невесте младенца и положила ей в обувь
315
Часть вторая. Женские портреты
золотой флорин: эти обряды символизировали
обещание плодовитости и богатства. Затем мо-
лодую под звуки труб и барабанов торжественно
отвели в ее новый дом, где был разыгран шуточ-
ный обряд: муж спрятался где-то в уголке, а под-
ружки новобрачной подвели ее к супружеской
спальне и, хихикая и перешептываясь, убежали.
К многотрудным домашним делам Маргариты
и заботам о воспитании Джиневры добавилась
в эти годы еще одна обременительная обязан-
ность, которую возложил на нее Франческо: под-
бирать в Прато кормилиц для состоятельных
флорентийских семей. В кормилицы шли кресть-
янские женщины, лишившиеся собственного ре-
бенка (вследствие его смерти или потому, что ча-
до пришлось отдать в другой дом, что случалось
с внебрачными детьми) или просто имевшие мно-
го материнского молока. Задача Маргариты со-
стояла в том, чтобы проводить «собеседования»
с кандидатками, оценивать их моральные качест-
ва, здоровье и физические особенности: счита-
лось, что кормилица должна и внешне, и характе-
ром организма несколько походить на мать ре-
бенка. Также оценивался размер груди: слишком
большая могла придавить младенцу нос. Кроме
того, поскольку до отнятия от груди детей корми-
ли молоком полные два года (а затем сразу пере-
водили на хорошее тосканское вино), желатель-
но было найти женщину, которая не забереме-
неет опять слишком быстро. Хлопоты по найму
316
Женщины в Средние века
кормилиц не располагали к сантиментам. «Мне
попалась еще одна возле приходской церкви, —
бесстрастно сообщает Маргарита. — Молоко у нее
свежее, она кормит только два месяца. 〈...〉 Ребе-
нок у нее при смерти. По ее словам, если девоч-
ка сегодня умрет, она сможет приступить вскоре
после похорон»296
.
Распространенный в зажиточных кругах обы-
чай прибегать к услугам «крепких» деревенских
кормилиц вовсе не гарантировал здорового раз-
вития ребенка. Например, у нотариуса Лапо Мац-
цеи (друга семьи Датини) было четырнадцать де-
тей. Каждого из них он буквально на следующий
день после рождения отдавал кормилице — вы -
жило только пять. Бернардин Сиенский в своих
проповедях сурово осуждал матерей, которые до-
веряют младенцев посторонней груди:
У кого-нибудь из вас есть дети [вопрошает он
паству]? Вы когда-нибудь отдавали их кормилице?
Что вас к этому побуждало? Зачем вы так поступа-
ли? Я вам отвечу: ради собственной приятности
и удобства!.. Отдавая дитя кормилице, вы забы-
ваете о богопочтении и только холите свое тело,
а стало быть, впадаете в грех... Вы хуже ослиц, ибо
ослица, произведя на свет детеныша, растит его
и выкармливает. 〈...〉 ...Если вы поручаете дитя кор-
милице потому, что слабы здоровьем, или у вас ма-
ло молока, или по иным пристойным причинам, то
не будет на вас греха. Но если вы делаете это, по-
творствуя прихотям своей плоти, сие есть нечес-
тие297
.
317
Часть вторая. Женские портреты
Нельзя отрицать некоторые важные, и даже
революционные, завоевания средневековой ме-
дицины — в это время открываются первые ме-
дицинские школы и лечебницы, развивается уче-
ние о заразных болезнях, — но реальные успехи
врачебной практики оставались более чем скром-
ными. Когда Маргариту мучила мигрень, она мы-
ла голову смесью свиной крови и винного сус-
ла, а от несварения желудка, простуды, малярии
и других недугов доктор прописывал ей винный
отвар цельного проса. Против гриппа, проказы,
дизентерии, сифилиса, потливой горячки и дру-
гих серьезных заболеваний медицина по-преж-
нему была бессильна — как и против чумы.
Эта страшная болезнь, переносчиками кото-
рой служили крысы и блохи, оставила неизглади-
мый след в истории тогдашнего здравоохранения
и медицины — и стала трагедией всего поколе-
ния Датини. Пик Черной смерти пришелся на
1347 год, когда ее жертвами стали порядка 25 мил-
лионов европейцев, включая родителей Фран-
ческо. Победить эту заразу не было никакой воз-
можности, и люди приучились воспринимать ее
как стихийное бедствие или наказание свыше.
В 1399 году приступ морового поветрия повто-
рился. Новая вспышка была не столь масштаб-
ной, как полвека назад, но тоже вызвала колос-
сальную смертность. Эпидемия свирепствовала
в значительной части Европы, в том числе в Тос-
кане, косила без разбора мужчин, женщин и де-
318
Женщины в Средние века
тей и в итоге унесла жизни многих друзей и зна-
комых четы Датини. Узнав о приближающейся
угрозе, пожилой Франческо облачился в одеж-
ду кающегося пилигрима, взял в руки зажжен-
ную свечу и с процессией состоятельных горо-
жан отправился в девятидневное паломничество
по окрестностям Флоренции. Но чума не отсту-
пила. Тогда он совершил еще одно паломничест-
во. Потом составил завещание, согласно которо-
му его имущество должно было после его кончи-
ны поступить в пользу бедных, — в тот же день
они с Маргаритой сели на мулов и поспешили
по другую сторону Апеннин, в Болонью.
Оба выжили и в 1401 году благополучно вер-
нулись домой. В надежде, что грозные события
заставили мужа задуматься о бренности бытия,
Маргарита пытается убедить его оставить мир-
ские дела и обратить мысли к вечности. Вот вы-
держка из одного ее послания (супруги теперь
почти не расставались, и за этот период сохра-
нилось не так много писем): «Позволь мне по-
вторить, что, по-моему, тебе надобны только две
вещи: во-первых, делать то, что угодно Богу, а во-
вторых, за то малое время, что тебе осталось, воз-
дать Богу за все благодеяния, которых Он тебя
сподобил»298
.
Франческо внял советам своей половины
и с тех пор почти не отлучался из тихой гавани
на Виа дель Порчеллатико. Окруженный забо-
тами любящей жены (и слуг), он, несомненно,
319
Часть вторая. Женские портреты
пользовался всеми прелестями комфорта, ко-
торые перечисляет автор «Парижского Домо-
строя», описывая идеальный быт. Обязанность
супруги, говорится в этом поучении, — всячески
ублажать главу семьи. Когда муж вечером прихо-
дит домой, она должна «поставить его обувь пе-
ред пылающим очагом, обмыть ему ноги, предло-
жить чистые башмаки и чулки. Накормить сытно
и напоить, прислуживая ему со всем почтением.
После надеть на него ночной колпак и уложить
его спать на чистых простынях, укрыть теплыми
мехами и удовлетворить его потребности в дру-
гих удовольствиях и развлечениях, интимных за-
бавах и тайнах любви, о которых я умолчу. А на
другой день дать ему свежее белье и одежду»299
.
Итак, Франческо в некотором смысле ушел
на покой — последние десять лет жизни он мало
занимался делами. Правда, скучать ему не прихо-
дилось: у них в Прато постоянно гостили друзья,
родственники, чужеземные знаменитости и да-
же коронованные особы (однажды дом Датини
почтил визитом Людовик II Анжуйский).
Купец скончался в 1410 году в возрасте семиде-
сяти пяти лет. Все его состояние300
, как и плани-
ровалось, перешло к основанному им благотвори-
тельному фонду попечения бедных. Маргарите,
которая названа в числе четырех душеприказчи-
ков, было выделено годовое содержание в 100 зо-
лотых флоринов — при условии, что она оста-
нется «вдовой и целомудренной» (стандартная
320
Женщины в Средние века
формулировка), — а также участок земли и поря-
дочное жилье в пожизненное пользование плюс
кое-какая мебель. Джиневре досталась недвижи-
мость и приданое для дочерей. Кроме того, в за-
вещании Франческо освободил всех принадле-
жавших ему невольников и невольниц, одарил
слуг и простил долги некоторым знакомым, в том
числе «Бетто, трубачу из Прато, который очень
беден»
301
.
Маргарита после этого в основном жила
с Джиневрой и ее мужем во Флоренции. Умерла
она в 1423 году и была похоронена во флорен-
тийской церкви Санта-Мария-Новелла.
Таким образом, наша героиня прожила
шестьдесят три года: шестнадцать лет она была
девушкой, тридцать четыре женой и тринадцать
вдовой. Толковая, рачительная хозяйка, трепет-
но относящаяся к своим домашним обязанно-
стям, внимательная и любящая супруга, Марга-
рита Датини выделяется среди известных нам
средневековых женщин. Ее психологический об-
лик и характер отношений с окружающими вос-
принимаются на удивление современно и вполне
приложимы к жене какого-нибудь лондонского
или нью-йоркского коммерсанта Викторианской
эпохи. Управление прислугой, многочисленные
хозяйственные заботы, требующие самостоятель-
ности и ответственности, активная социальная
жизнь, обширная корреспонденция, богатый гар-
321
Часть вторая. Женские портреты
дероб, твердые религиозные убеждения — весь
мир ее повседневности и духовных запросов ор-
ганичны реалиям XIX — начала XX века не мень-
ше, чем временам Ренессанса.
Удачно ли сложилась ее жизнь? Была ли она
счастлива? Для эпохи Треченто — а, вероятно,
и последующих столетий — это принципиально
разные, хотя и частично совпадающие вопросы.
С одной стороны, Маргарита не могла не при-
знать свою несостоятельность в том, что счита-
лось (и продолжало считаться как минимум до
середины XX века) главным предназначением
всякой супруги, — материнстве. Производство
потомства было частью социальной функции
женщины и могло принести удовлетворение от
сознания выполненного долга, но едва ли «сча-
стье». Процесс родов был невероятно болезнен-
ным, а то и смертельно опасным, при этом все
попытки облегчить эти невыносимые муки сво-
дились к суеверным обрядам. «Твоя служанка не
может разродиться с вечера вторника, — сооб-
щает в письме к Франческо его свояк. — На нее
невозможно смотреть без слез, сердце разрыва-
ется от жалости при виде этаких страданий. При-
ходится ее постоянно удерживать, иначе она по-
кончит с собой. За ней попеременно ходят шесть
женщин. Сегодня утром они сказали, что младе-
нец, похоже, умер у нее во чреве»
302
. Вместе с тем
авторы душеспасительных трактатов и пропове-
322
Женщины в Средние века
дей поучали, что смерть детей надо принимать
смиренно и не роптать на Бога. К примеру, анг-
лийский религиозный деятель Джон Уиклиф со-
ветовал убитым горем родителям благодарить
Всевышнего за то, что Он явил свою «великую
милость», забрав ребенка из нашего грешного
мира.
Флорентийский купец Грегорио Дати, жив-
ший в одно время с Датини и, возможно, встре-
чавшийся с ним лично, известен еще и как мемуа-
рист. В лаконичных строках его дневника отра-
зилась типичная судьба «состоявшейся» матери
семейства:
2 октября [1402 года] между четырьмя и пятью
часами пополудни Господу Богу нашему угодно бы-
ло призвать к себе благословенную душу Изабет-
ты, известной также как Бетта. На следующий
день, во вторник, в три часа пополудни, она была
погребена в нашей усыпальнице в церкви Санто-
Спирито. Да примет Господь милостиво душу ее.
Аминь.
Дети. Год 1393-й
Во славу, честь, поклонение и хвалу Господа
Бога всемогущего будут вестись эти записи о чадах,
коих Он в неизреченной благости своей нам по-
шлет, и да пребудут они по милости Господней от-
радой для души нашей во веки веков, аминь. В вос-
кресенье утром, 17 мая 1394 года, Бетта родила де-
вочку, которую мы назвали Бандеккой в память
о моей первой жене. 〈...〉
323
Часть вторая. Женские портреты
В пятницу вечером, 17 марта 1396 года, ближе
к двум часам ночи, Господь наградил нас вторым
ребенком, первенцем-сыном, которому было наре-
чено имя Стаджо. В воскресенье утром брат Симо-
не Бартоли из августинцев-эремитов, мой компань-
он Нардо ди Липпо и бедняк Сандро ди Якопо
окрестили его во имя Божьей любви.
1397 года марта 12-го дня, в понедельник, в два
часа ночи Бетта произвела на свет нашего третье-
го ребенка, девочку. Мы нарекли ее в честь матери
Бетты, дав ей имя Вероника Гостанца. Сандро ди
Якопо окрестил ее во имя Божьей любви.
В субботу 27 апреля 1398 года, в середине дня,
Бетта родила наше четвертое дитя, мальчика. В тот
же день он был окрещен во имя Божьей любви
монной Аньолой дель Чири и монной Франчес-
кой д’Альдобрандино и наречено ему имя Бернар-
до Агостино. Будем молиться о его благоденствии.
Рано утром во вторник 1 июля 1399 года Бетта
родила нашего пятого ребенка, и в тот же день он
был окрещен во имя Божьей любви и наречено ему
имя Мари Пьеро. Восприемниками были мастер
Лионардо и брат Дзаноби.
1400 года июня 22-го дня, во вторник вечером,
Бетта родила в шестой раз, разрешившись девоч-
кой, которая в пятницу утром была крещена во имя
Божьей любви братом Симоне Бартоли, и нарече-
но ей имя Филиппа Джованна.
Господу Богу было угодно взять назад дарован-
ные Им плоды нашего брака. Сперва Он прибрал
возлюбленное дитя наше Стаджо, любезнейше-
го и благословенного нашего первенца. Мальчик
умер от чумы в пятницу утром 30 июля 1400 года
324
Женщины в Средние века
во Флоренции. Я был в отъезде и не успел с ним
проститься. С ним были мастер Лионардо и монна
Гита. Да благословит его Господь. Пусть дитя мо-
лится за нас.
Августа 22-го дня того же года, в воскресенье,
всеблагому Богу угодно было взять в товарищи сей
благословенной душе второе дитя, и Он забрал
к себе нашего сына Мари. Тот скончался от чумы
в одиннадцать часов вечера. Да сподобит нас Гос-
подь снискать Его милость, и воздавать поклоне-
ние, и прославлять всеми делами и помышления-
ми нашими святое и достохвальное имя Его.
В среду 13 июля 1401 года, после полуночи,
Всевышний даровал нам седьмого ребенка. Бетта
родила сына, которого мы назвали Стаджо Бене-
детто. Восприемниками стали Нардо ди Липпо
и Доменико Бенини. В скором времени Божьему
провидению угодно было забрать дитя к себе, воз-
дадим же и за сие Ему хвалу и вечное благодаре-
ние. Две недели младенец мучился кашлем, и на
Михайлов день, 29 сентября, в канун св. Иерони-
ма, душа его в полдень воспарила на небо. Дай же,
Боже, чтобы и мы, когда настанет наш смертный
час, последовали тем же путем.
В среду утром 5 июля 1402 года, перед нача-
лом службы третьего часа, Бетта родила по мило-
сти Господней нашего восьмого ребенка. Сразу
после службы третьего часа мы окрестили его во
имя Божьей любви. Восприемниками были Нардо
и слепая Маргарита. Мы нарекли его Пьеро Анто-
нио, ведь Бетта особо почитает св. Антония. Да
благословит его Господь, и пусть он станет хоро-
шим человеком.
Часть вторая. Женские портреты
После этого вошла в царствие небесное моя же-
на Изабетта, о чем сказано на другой странице. По-
сему я уже больше не буду вписывать сюда наших
с ней детей. Да будет благословен Господь.
Создателю угодно было призвать к себе благо-
словенную душу нашего дражайшего сына, славно-
го Антонио. Полагаю, он ушел из этого мира 2 ав-
густа, точно сказать не могу: я тогда сильно захво-
рал и ни о чем не знал. Случилось это в Пизе, где
он и был погребен в церкви Св. Екатерины.
У нас с Беттой родилось восемь человек детей,
пять мальчиков и три девочки303.
326
ГЛАВА XI
Представительница джентри:
Маргарет Пастон
то до первого знакомства Джона Пас-
тона с названной благородной дамой, то она при-
няла его радушно, выказав тонкость обхождения,
и заметила, что он достойный сын своего отца.
А посему я надеюсь, что надобности в долгих
[брачных] переговорах не возникнет. Священ-
ник из Стоктона сказал мне, что если вы купите
ей платье, то ее мать придаст к оному изрядный
мех»
304
.
В этом послании, относящемся, предположи-
тельно, к 1440 году, сообщается о помолвке Мар-
гарет Мотби с Джоном Пастоном. Писано оно
матерью жениха, Агнес Пастон, в фамильном
имении близ города Норидж на северо-востоке
Англии и адресовано ее супругу Уильяму, нахо-
дившемуся тогда в Лондоне. Сам по себе факт об-
мена частной корреспонденцией указывает на
то, что Пастоны пользовались известным достат-
327
Часть вторая. Женские портреты
ком, и в этом смысле правомерна аналогия с се-
мейством Датини — с той разницей, что теперь,
по прошествии полувека, богатых людей в Евро-
пе прибавилось, а бумага стала доступнее.
На тот момент Пастоны лишь недавно вли-
лись в ряды местной знати. Предки Уильяма от-
носились к зажиточному крестьянству и проис-
ходили из деревушки Пастон на морском побе-
режье графства Норфолк, где столетиями пахали
землю. Невольно задаешься вопросом: а сущест-
вовал ли вообще могущественный нормандский
лорд, к которому новоявленные дворяне впослед-
ствии возводили свою родословную? В скупом
описании XV века, единственном более или ме-
нее надежном источнике сведений об истории
семьи, говорится:
...Клемент Пастон [отец Уильяма] был скром-
ным добрым землепашцем [husbandman] и жил
в Пастоне, на своем наделе, где держал во всякое
время года один плуг, а в пору продажи ячменя
иногда и два плуга. Зимой и летом названный Кле-
мент работал одним плугом и ездил на неоседлан-
ной лошади на мельницу со своим зерном... и еще
возил он свою тележку с разным зерном на про-
дажу в Уинтертон, как и положено доброму хо-
зяину305.
Считая зазорным именоваться просто «скром-
ным землепашцем», Клемент решил, что наста-
ла пора его семье выбиться в люди, и отдал сво-
его единственного сына Уильяма в школу, а за-
328
Женщины в Средние века
тем послал в Лондон — учиться на юриста. Чтобы
оплатить дорогостоящее образование, Клемент
занял деньги у знакомых и воспользовался по-
мощью тестя (о последнем более ничего не из-
вестно).
Капиталовложения в будущее семьи окупились
с лихвой. Смышленый и энергичный Уильям
быстро обратил на себя внимание влиятельных
лиц: епископ Нориджский взял молодого юрис-
та к себе управляющим, а норфолкские предста-
вители джентри (низшего дворянства) охотно
стали назначать его душеприказчиком и попечи-
телем над своим имуществом. Около 1421 года он
получил место адвоката высшего разряда (serje-
ant), а в 1429 году был повышен до королевского
судьи в суде общих тяжб, где получал солидное
жалованье — 110 марок в год.
В этот период Уильям Пастон обзавелся це-
лым рядом поместий вокруг родной деревни. Не-
ужели за счет одного только судейского жалова-
нья? Может, оно и так, но не будем забывать, что
отправление правосудия в XV веке чаще всего
приносило ощутимые финансовые выгоды и по-
мимо официальной зарплаты. Как бы то ни бы-
ло, судья Пастон сделался крупнейшим землевла-
дельцем в этой части Норфолка. Войдя во вкус,
он загорелся желанием еще упрочить свое поло-
жение и занялся поисками подходящей (читай —
выгодной) невесты. Таковая нашлась в лице Аг-
нес Берри, дочери сэра Эдмунда Берри из Хар-
329
Часть вторая. Женские портреты
лингбери-Холла306, что в графстве Хартфордшир.
Согласно брачному договору, Уильяму достался
манор Ист-Тадденхем в Норфолке307, а Агнес по-
лучила в наследство от отца еще три поместья
и некоторое другое имущество в придачу.
В последующие годы судья Пастон неуклонно
расширял свои латифундии, попутно наживая
себе врагов. («Молю Святую Троицу... избавить
меня... от этого проклятого епископа Бромхольм-
ского, а равно от [Уолтера] Аслака из Спроус-
тона и Джулианы Херберд»
308
, — с ожесточением
пишет он о трех своих злейших недругах: прела-
те, назвавшемся его родственником, агрессив-
ном сутяжнике и вдове, которая утверждала, что
Уильям ее ограбил.) Своего старшего сына, Джо-
на, он предусмотрительно отдал учиться юрис-
пруденции и нашел ему завидную партию: Мар-
гарет была единственной наследницей богатого
и родовитого норфолкского сквайра Джона Мот-
би — чего еще желать? В 1444 году Уильям Пас-
тон скончался.
Брак, несомненно, был заключен по расче-
ту, и Агнес Пастон, описывая первую встречу мо-
лодой пары, не особенно пытается это скрыть.
Тем не менее союз Маргарет и Джона Пастона
оказался на редкость удачным. Обширная пере-
писка Пастонов, входящая в состав одного из бо-
гатейших семейных архивов эпохи Средневеко-
вья, ярко раскрывает личность этой незаурядной
женщины, отличавшейся умом, твердостью духа
330
Женщины в Средние века
и бесстрашием и в то же время нежной и любя-
щей по отношению к близким. Но, пожалуй, глав-
ное в нашей героине — огромная жизненная цеп-
кость, практическая хватка, собственнический
азарт. В этом она могла дать фору любому муж-
чине.
Несмотря на все ее замечательные качества,
Маргарет, возможно, не умела писать. До нас до-
шло 104 ее послания, но написаны они разной
рукой: ученые насчитали более двадцати почер-
ков. Резонно, впрочем, предположить, что она
просто не слишком хорошо писала (но при этом
уверенно владела навыками чтения) и поэтому
предпочитала диктовать. Сам факт многообразия
почерков говорит о высоком уровне грамотно-
сти в ее окружении. Вообще грамотность, если
не считать лиц духовного звания, была распро-
странена в основном среди людей, в силу профес-
сии имевших дело с документами: коммерсантов,
чиновников, юристов. Писать — с большей или
меньшей степенью свободы — умели все мужчи-
ны семьи Пастон. Многие из них посещали Итон,
учились в Оксфордском и Кембриджском уни-
верситетах, которые к тому времени уже не яв-
лялись чисто религиозными заведениями. И по-
том, надо иметь в виду, что даже грамотные лю-
ди того времени подчас прибегали к услугам
секретарей. Маргарита Датини, например, даже
освоив грамоту, не всегда писала письма собст-
венноручно. Известно также, что получивший
331
Часть вторая. Женские портреты
прекрасное образование сын Маргарет Пастон,
сэр Джон, регулярно нанимал в Лондоне писца,
платя ему по два пенса за переписывание каждо-
го листа (лишнее подтверждение тому, насколь-
ко печатный станок, изобретенный как раз в эту
эпоху, удешевил копирование текстов). Заметим,
что ни Маргарет, ни ее корреспонденты-мужчи-
ны не пользовались индо-арабской системой
счисления, недавно введенной в употребление
в Европе, но по старинке предпочитали громозд-
кие римские цифры, хотя это и требовало вычис-
лений при помощи абака или счетной доски.
В отношении лингвистической стороны де-
ла стоит сказать, что бумаги из архива Пастонов
написаны на языке, который не столь архаичен,
как чосеровский, и все-таки мы для удобства цити-
руем их по «переводу», то есть варианту, прибли-
женному к современным нормам орфографии.
Еще одна особенность этой корреспонденции —
строгое соблюдение правил эпистолярного эти-
кета. Свои послания Маргарет чаще всего начи-
нает со стандартного обращения: «Моему почтен-
нейшему супругу, поручаю себя вашей милости»,
а завершает формулой: «Преданная вам, остаюсь
всегдашней вашей богомолицей [иными слова-
ми, обещаю за вас молиться]». Даты — в тех слу-
чаях, когда они проставлены, — даются по годам
правления монархов, как и было принято в по-
вседневном обиходе (летоисчисление «от Рож-
дества Христова» применялось в основном для
332
Женщины в Средние века
церковных нужд). Что касается стиля этих эпи-
столярных текстов, то он несколько вымучен-
ный, как будто процесс написания и диктовки
стоил немалого напряжения сил. Содержание
писем — сугубо деловое: юридические вопросы,
хозяйственная информация, семейные новости.
Это, впрочем, не мешает Маргарет выражать те-
плоту, привязанность и искреннюю обеспокоен-
ность здоровьем близких. В частности, она пи-
шет мужу: «Видит Бог, как встревожило меня из-
вестие о вашей болезни и сколь тяжкое время
я пережила, пока я не узнала, что вам лучше.
И все же душа моя не будет на месте до тех пор,
пока я не удостоверюсь, что вы совершенно опра-
вились»
309
.
Другой пример: «Поверьте, я вовсе
не хотела вас рассердить, и если неосторожным
словом или делом вызвала ваше неудовольствие,
то очень о том сожалею и обещаю всё загладить.
Умоляю вас меня простить и не питать в своем
сердце тяжелых чувств, ибо ваше огорчение для
меня невыносимо»
310
. Или: «Прошу вас, пишите
мне все время, пока находитесь в отъезде. Если б
это было возможно, я хотела бы получать от вас
по письму каждый день»
311
.
Заметное внимание в супружеской корреспон-
денции уделяется хлопотам, связанным с земель-
ными тяжбами. Маргарет всецело разделяет ин-
тересы мужа и отлично разбирается в его делах,
что, безусловно, делает ей честь, хотя и не явля-
ется чем-то уникальным. В XV веке представи-
333
Часть вторая. Женские портреты
тельницы джентри вникали в экономические
и политические проблемы не менее глубоко, чем
представительницы высшего благородного со-
словия. (Яркий пример аристократки, которая
всегда держала руку на пульсе событий, — леди
Изабель Беркли. С надменной самоуверенностью
она поучает супруга: «Следите за порядком, поку-
да я не вернусь домой; ничего без меня не пред-
принимайте, и тогда все разрешится благопо-
лучно»)
312
.
Защищать свои имущественные права от хищ-
нических посягательств Пастонам приходилось
в поистине боевых условиях: юридические хит-
росплетения, подложные документы, продажное
чиновничество... и вдобавок, как будто этого бы-
ло недостаточно, сложнейшие исторические об-
стоятельства. Поженились Джон и Маргарет, ве-
роятно, в 1440 году (письмо Агнес Пастон не да-
тировано) — страна как раз вступила в полосу
кризиса. Военные поражения англичан на заклю-
чительном этапе Столетней войны, обострение
внутриполитической ситуации и восстание Дже-
ка Кэда (1450), слабоволие, а потом и сумасше-
ствие Генриха VI — вот приметы этого неспо-
койного времени. Повсеместный распад власти
выдвинул на авансцену так называемое «новое
дворянство», обогатившееся за счет войны, ого-
раживания и овцеводства. Для устрашения про-
тивников эти джентльмены содержали собствен-
ные отряды вооруженных людей, а потому не
334
Женщины в Средние века
стеснялись предъявлять претензии — чаще всего
сомнительные, а то и откровенно незаконные —
на земли своих соседей. В обстановке феодальной
анархии, вскоре вылившейся в междоусобную
Войну Алой и Белой розы, парвеню вроде Пас-
тонов оказались в уязвимом положении. Лишь
недавно обзавелись они поместьями и угодьями,
а теперь рисковали все это потерять — тем более
что права собственности было несложно оспо-
рить, ведь четкая процедура регистрации отсут-
ствовала.
Воинственно настроенные «захватчики» ли-
хо затевали судебные разбирательства, не забы-
вая подкупить шерифов и других должностных
лиц. Пастоны пытались отбить атаки при помо-
щи всех доступных им методов: и легальных ин-
струментов, и тех же взяток. Один затяжной зе-
мельный спор возник в 1448 году, когда богатый
аристократ лорд Молейнс силой захватил манор
Грешем, в свое время приобретенный судьей Пас-
тоном у Томаса Чосера (сына поэта). Барон Мо-
лейнс пользовался поддержкой Джона Хейдона,
враждовавшего с семьей Пастон уже не первое
десятилетие и близкого к герцогу Саффолку —
одному из самых влиятельных вельмож в коро-
левстве. Джон Пастон благоразумно решил обра-
титься за помощью к епископу Уинчестерскому,
и тот убедил лорда Молейнса согласиться на по-
любовное разрешение конфликта при посредст-
ве адвокатов. При этом Молейнс упорно продол-
335
Часть вторая. Женские портреты
жал удерживать манор. Маргарет с негодованием
сообщает мужу, что агент барона «спешно соби-
рает ренту [с держателей] в Грешеме»
313
.
Пока адвокаты Молейнса придумывали всяче-
ские уловки в интересах своего клиента, Джон
Пастон собрал группу сторонников и в октябре
1449 года возвратил себе поместье, включая глав-
ный усадебный дом — крепко сколоченный сруб,
окруженный рвом. Вскоре Джону пришлось от-
лучиться по делам в Лондон. Дом и находивший-
ся при нем небольшой гарнизон он оставил на
попечении Маргарет. Но в январе 1450 года объ-
явился Молейнс с целой армией вооруженных до
зубов приспешников* и застиг врасплох Марга-
рет и ее людей. В буквальном смысле слова вы-
швырнув хозяйку из дома, нападавшие разграби-
ли и частью разгромили поместье.
Примерно год спустя несколько головорезов
из промышлявшей в округе банды напали на
Джона у дверей Нориджского собора. Имел ли
этот инцидент какое-либо отношение к борьбе
за Грешем, неизвестно: в обстановке того време-
ни разбой и насилие стали почти обыденным яв-
лением. «Ради Бога, — умоляет Маргарет мужа
в одном из писем**, — будьте осторожны, когда
отправляетесь куда-нибудь пешком или верхом.
Остерегайтесь буйных злонамеренных шаек. 〈...〉
* Отряд насчитывал тысячу человек.
** Цитируемое письмо датируется июлем 1461 года.
336
Женщины в Средние века
Да смилостивится Господь и пошлет нам мир
и спокойствие...»
314
В 1451 году Джону удалось восстановить свои
права на манор Грешем. Он пытался привлечь
лорда Молейнса к ответственности — войско ба-
рона нанесло поместью гигантский ущерб на
200 фунтов, — но безуспешно. Шериф Норфолка
даже за большую взятку не захотел идти против
человека с такими связями (правда, согласился
быть союзником Пастонов, если они решатся на
тяжбу с кем-то другим).
Последующее десятилетие стало для Пасто-
нов временем относительного затишья и благо-
получия. Джон по-прежнему проводил часть года
в Лондоне, где занимался адвокатурой. Маргарет
воспитывала детей (известно, что у пары роди-
лось как минимум шесть сыновей и две дочери)
и следила за хозяйством. Она заведовала всей се-
мейной экономикой: руководила выпечкой хле-
ба, изготовлением пива, вина и молочных про-
дуктов, следила за содержанием скота и домаш-
ней птицы, контролировала работу прядильщиц,
ткачих, белошвеек, вышивальщиц. В преддверии
зимы на ее плечи ложились хлопоты по копче-
нию ветчины и бекона, заготовке сухофруктов,
закупке необходимого количества зерна и дру-
гих припасов. Экономный управляющий Ричард
Кэлл сообщал госпоже: «У меня в Лоустофте есть
приятель, через него можно достать семь или во-
семь баррелей [селедки]... не дороже 6 шиллин-
337
Часть вторая. Женские портреты
гов и 8 пенсов за баррель... Сейчас [осенью] вы
на 40 шиллингов сможете купить больше, чем за
5 марок [66 шиллингов и 8 пенсов] под Рожде-
ство»
315
.
Маргарет ежегодно заботилась о том,
чтобы на период Великого поста в доме был до-
статочный запас сушеной и соленой рыбы. «Мне
удалось купить воз селедки за 4 шиллинга и 6 пен-
сов, — докладывает она мужу. — Угрей пока не до-
стала»
316
.
Обиходные товары поступали из окрестных
деревень либо близлежащих городов — Нори-
джа и Ярмута. Более изысканные вещи вроде
тонкого сукна, кружева, головных уборов, чулок
и обуви, а также экзотические деликатесы (апель-
сины, финики, пряности) Маргарет заказывала
в Лондоне. «Очень вас прошу, — обращается она
к Джону в одном письме, — пришлите как можно
скорее бочонок патоки [темная сахаристая жид-
кость, известная также как меласса, импортиро-
валась из Генуи*]...»
317 Что касается модных на-
рядов и драгоценностей, то к ним наша героиня,
кажется, относилась равнодушно: по крайней ме-
ре, показное щегольство ей точно было несвой-
ственно. Как-то раз Норидж почтила визитом
королева Маргарита Анжуйская, супруга Генри-
ха VI. Маргарет к тому времени была уже весьма
* Патока применялась как лекарственное (и, видимо, про-
филактическое) средство. Далее в тексте письма говорится
о соседе, который слег с инфекцией: Маргарет боится за себя
и дочерей, этим и продиктована ее просьба.
338
Женщины в Средние века
состоятельной дамой, однако ей пришлось поза-
имствовать ожерелье у родственницы, чтобы вы-
глядеть презентабельно.
В области бытового уюта и гигиены за два
столетия, прошедших со времен Элеоноры де
Монфор, наметился ощутимый прогресс. Мыло
уже не было недоступной роскошью: большой
кусок обычного черного мыла обходился Марга-
рет в один пенни, более дорогое кастильское
мыло стоило пять фартингов (5/4 пенса). Мат-
расы и перины обеспечивали комфортный сон,
обычной принадлежностью опочивален в домах
джентри стали кровати с балдахином и боковы-
ми занавесками (у Пастонов они были из синего
клеенчатого полотна и шерстяной ткани). Сте-
ны украшались шпалерами или более дешевыми
«расписными коврами». Кроме того, во всяком
приличном жилище обязательно имелся камин
(как минимум на кухне) с подставкой для дров,
щипцами, вертелами и мехами для нагнетания
воздуха. Как и у Датини, в домах Пастонов ками-
нов было несколько.
Полы, впрочем, по-прежнему застилались ка-
мышом, а говяжий либо овечий жир стоил доро-
же мяса, так что наряду со свечами приходилось
пользоваться тусклыми лучинами. Оконные ра-
мы из-за дороговизны стекол делались съемны-
ми: если хозяину требовалось надолго отлучить-
ся, он убирал их на хранение, а если переезжал
в другое жилище, брал с собой. Маргарет в тече-
339
Часть вторая. Женские портреты
ние многих лет жила на два дома, регулярно пере-
мещаясь между фамильным гнездом Пастонов на
улице Элм-Хилл в Норидже и резиденцией в Гре-
шеме. В остальном путешествовала она мало —
периодически совершала паломничества к святи-
лищу Богоматери в местечке Уолсингем (в 40 км
от Нориджа), а в Лондон выбралась один раз за
всю жизнь. На лошади Маргарет, скорее всего,
сидела по-мужски, как испокон веков вообще все
женщины: дамское седло в XV столетии только
начало входить в моду.
В обычае у представителей джентри было от-
давать детей обоего пола в услужение в более
привилегированные аристократические семьи,
что во многом облегчало заботы по воспитанию
многочисленного потомства. Известно, напри-
мер, что одну из своих дочерей Маргарет соби-
ралась пристроить в дом графини Оксфордской,
герцогини Бедфордской или «какое-нибудь дру-
гое почтенное место»
318
. Любопытный коммента-
рий по поводу этой традиции мы находим в запис-
ках венецианского посла, составленных около
1500 года. Итальянец пишет: «Душевная черст-
вость англичан явственно обнаруживается в их
отношении к детям, ибо они воспитывают их
только до возраста семи, самое большее — девя-
ти лет, а затем отдают... в кабальное услужение
к чужим людям. 〈...〉 А на вопрос, к чему такая су-
ровость, отвечают, что всё это ради того, чтобы
дети научились вести себя в обществе»
319
.
340
Женщины в Средние века
Оторванные от родных, да еще выполняя не-
благодарную работу, многие дворянские дети,
естественно, тосковали по дому. Одна девушка по
имени Дороти Пламптон, дочь дворянина сред-
ней руки, неоднократно просила прислать за ней
и забрать домой, но тщетно. «...Умоляю вас... не
оставьте ваше дитя отцовской милостью, — в от-
чаянии пишет молодая леди родителю.
—
Ведь
я уже много раз к вам писала, но не получала еще
ни разу ответа. Оттого некоторые из здешних
людей, склонных к дурным речам, стали погова-
ривать, будто вы лишили меня своей благосклон-
ности, каковое заблуждение вы можете теперь
рассеять, если вам будет угодно выказать свою
отцовскую доброту и великодушие ко мне»
320
.
Обращение с подрастающим поколением
в семьях джентри особой гуманностью не отли-
чалось: доходило до рукоприкладства, и не все-
гда легкого. Когда двадцатилетняя сестра Джона
Пастона, Элизабет, отказалась выходить замуж
за человека, которого ей приискала мать, непо-
слушание вызвало настоящую бурю. В виде нака-
зания Агнес взялась еженедельно поколачивать
строптивую дочь и однажды до того переусерд-
ствовала, что «разбила ей голову в двух или трех
местах»
321
. Маргарет педагогические методы све-
крови не разделяла и относилась к детям более
мягко, хотя те и доставляли ей немало огорче-
ний. Больше всех она любила Уолтера, пятого
сына. «Мне ни за что не хотелось бы его поте-
341
Часть вторая. Женские портреты
рять, — писала она, когда юноша уезжал учиться
в Оксфорд, — ибо я надеюсь, что он принесет мне
больше радости, чем старшие»322. Как ни при-
скорбно, этим надеждам не суждено было сбыть-
ся: едва выйдя из стен университета, Уолтер скон-
чался. Это, кажется, единственный в семье слу-
чай столь ранней смерти.
Среди нескончаемых домашних хлопот Мар-
гарет находила время, чтобы следить за делами
в поместьях: договаривалась с крестьянами-дер-
жателями, принимала заявки от потенциальных
арендаторов, проявляла активность в судебных
инстанциях, стараясь найти выгодные пути раз-
решения имущественных споров. При этом она
не только исправно сообщала мужу все местные
новости, но и снабжала его советами по самым
разным предметам — от личной безопасности до
расценок на шерсть.
В начале 1450-х годов Джон Пастон вошел в до-
верие к сэру Джону Фастольфу — одному из круп-
нейших землевладельцев Восточной Англии —
и начал вести его дела на правах юридического
и финансового консультанта. Незадолго до это-
го лорд Фастольф выстроил к востоку от Нори-
джа великолепную резиденцию — замок Кайстер.
Прославленный военачальник, ветеран Столет-
ней войны, он всякими методами, в том числе
разбойными, скопил огромные земельные и де-
нежные богатства. К слову сказать, блестящие во-
342
Женщины в Средние века
енные подвиги норфолкского рыцаря не поме-
шали Шекспиру увековечить его в комическом
образе хвастуна и труса Фальстафа. Удалившись
от дел на старости лет, сэр Джон превратил-
ся в чудаковатого, мнительного сутяжника с не-
уемной страстью к наживе. Неудивительно, что
в лице Пастона, который и сам был не лишен
упомянутых качеств и вдобавок прекрасно ориен-
тировался в законах, он обрел надежного пове-
ренного и утешителя. По некоторым сведениям,
Фастольф к тому же приходился дальним родст-
венником Маргарет (Кайстер расположен в 4 км
от Мотби). Так или иначе, в 1457 году престаре-
лый вояка сделал Джона Пастона попечителем
над своими обширными земельными владения-
ми, разбросанными по всему Норфолку и Саф-
фолку, а в 1459 году, за два дня до смерти, соста-
вил новое завещание, в котором назвал юриста
своим главным наследником (при условии осно-
вания в замке Кайстер учебного заведения для
духовенства). Пастоны, таким образом, получили
в свое распоряжение десятки имений, а Джон
смог заседать в парламенте как рыцарь графства
Норфолк. Маргарет тоже сделалась видной да-
мой. Мэр Нориджа и его жена присылали ей уго-
щения со своего стола, а однажды даже приеха-
ли лично с ней отобедать в одной из загородных
резиденций покойного лорда.
Учитывая царивший в стране правовой бес-
предел, столь лакомый кусок, как наследство Фас-
343
Часть вторая. Женские портреты
тольфа, был практически обречен стать яблоком
раздора. Помимо претендентов, оспаривавших
права Пастонов по более или менее законным
основаниям, явились господа, которые решили
воспользоваться своим влиянием при дворе: они
вызвались помочь королю прибрать к рукам эти
земли, рассчитывая на щедрую награду. Два быв-
ших душеприказчика Фастольфа — судья Йелвер-
тон и Уильям Дженни — захватили несколько ма-
норов покойного и, очевидно, сумели склонить
переменчивую королевскую власть на свою сто-
рону: Эдуард IV несколько раз вызывал Джона
Пастона в Лондон, когда же тот проигнорировал
монаршую волю, то угодил во Флитскую тюрьму.
За решеткой, на его счастье, Джон пробыл
недолго, но это отнюдь не означало окончания
разбирательств, и в последующие годы он был
вынужден почти безвыездно жить в столице. Бре-
мя забот, связанных с отстаиванием земельных
интересов «на местах», легло на плечи Маргарет.
Наступление на Пастонов велось по всем фрон-
там. Йелвертон обратился в церковный суд,
пытаясь доказать подложность завещания Фас-
тольфа. Ожесточенный конфликт разгорелся во-
круг манора Коттон, который Йелвертон и Джен-
ни уже успели продать некоему джентльмену.
Маргарет, несмотря на это, не побоялась всту-
пить во владение поместьем и затребовала ренту
с держателей. Узнав об этом, джентльмен собрал
людей и вознамерился изгнать «самозванку». До
344
Женщины в Средние века
вооруженного столкновения дело не дошло толь-
ко благодаря вмешательству герцога Норфолка,
который убедил стороны заключить перемирие
на время, пока компетентные органы будут раз-
бираться в законности притязаний.
В 1465 году герцог Саффолк, желавший утвер-
дить свои права на манор Дрейтон, выслал отряд
в 300 человек в соседний Хеллесдон (оба спор-
ных поместья входили в наследство покойного
Фастольфа), который контролировала Маргарет
со старшим сыном. Пастоны были готовы к ата-
ке и заранее собрали гарнизон — 60 защитников,
вооруженных арбалетами и пушками. Люди гер-
цога не решились на штурм, но принялись терро-
ризировать Пастонов и их приближенных в Но-
ридже и окрестностях, предусмотрительно под-
купив нового мэра. Хеллесдон в итоге все равно
пал: не прошло и года, как поместье было захва-
чено и разграблено. Нападавшие сровняли с зем-
лей усадебный дом, разорили крестьянские жи-
лища, варварски разгромили церковь.
Пастоны пострадали, но по крайней мере за-
служили некоторое сочувствие. «Всякий день...
приходит множество людей, — пишет Маргарет
мужу в Лондон. — Расспрашивают о наших делах
и возмущаются учиненным разбоем. Герцог с ра-
достью дал бы тысячу фунтов, лишь бы все забы-
ли о том, что он наделал, а ты, оттого что он со-
творил этакую гнусность, приобрел общее распо-
ложение»
323
.
345
Часть вторая. Женские портреты
Джон скончался в 1466 году не старым еще че-
ловеком, очевидно не выдержав груза невзгод.
Из-за происков недругов и непостоянства монар-
ших симпатий он трижды — пусть и на короткий
срок — попадал во Флитскую тюрьму. Свою един-
ственную поездку в Лондон Маргарет соверши-
ла как раз, чтобы навестить мужа в заключении.
В одном из посланий мужу она пишет: «[Епископ
Нориджский] сказал мне, что не вынес бы тех го-
рестей и несчастий, которые перенес ты, чтобы
отстоять имения сэра Джона Фастольфа»
324
. Не-
сколько лет спустя в письме к сыну Маргарет от-
зывается о спорах вокруг земель Фастольфа так:
«Помни, что это свело в могилу твоего отца»
325.
Наследовал Джону его старший сын и тезка,
носивший, в отличие от своих предшественни-
ков, рыцарский титул. Как часто бывает с пред-
ставителями третьего поколения, сэр Джон не
имел той твердости характера, что отличала его
отца и деда. Он быстро нашел возможность ком-
промисса с лорд-канцлером Уэйнфлитом (епи-
скопом Уинчестерским), входившим в число ду-
шеприказчиков Фастольфа. Стороны подписали
соглашение, чуть модифицировав последнюю во-
лю покойного: договорились, что деньги, на ко-
торые предполагалось открыть духовное заведе-
ние в замке Кайстер, пойдут на вспомощество-
вание семи священникам и семи бедным ученым
другого похожего учреждения — оксфордско-
го Магдален-колледжа, детища Уэйнфлита. Сэр
346
Женщины в Средние века
Джон, в свою очередь, получил право на владе-
ние Кайстером — комфортабельной резиденци-
ей, которая идеально подходила для этого сиба-
ритствующего холостяка.
Однако других претендентов это соглашение
не устроило. Йелвертон вступил в коалицию с сэ-
ром Томасом Хоуэсом, который был одним из
попечителей над имуществом Фастольфа, и под-
говорил его (с помощью взятки?) заявить о под-
ложности завещания и незаконности притяза-
ний Пастонов, после чего они ударили по рукам
и благополучно продали Кайстер герцогу Нор-
фолку.
Тем временем сэр Джон Пастон, находивший-
ся в Лондоне, велел своему младшему брату (кото-
рого для пущей путаницы тоже звали Джоном*)
возглавить гарнизон Кайстера, а сам решил об-
ратиться к Эдуарду IV, рассчитывая на его заступ-
ничество. Но молодой король не мог помочь ему,
даже если бы хотел. Как раз в этот период Война
роз, которая то вспыхивала, то затухала, вновь
вступила в активную фазу. Летом 1469 года Эду-
ард, являвшийся представителем дома Йорков,
был взят в плен его бывшим союзником графом
Уориком, переметнувшимся в стан ланкастерцев.
Герцог Норфолк воспользовался общей анархи-
ей и приступил к осаде Кайстера. Маргарет на-
* В исторических исследованиях он фигурирует как
Джон III, а его старший брат сэр Джон — как Джон II.
347
Часть вторая. Женские портреты
писала сэру Джону в Лондон, призывая срочно
что-нибудь предпринять: если гарнизон «не по-
лучит подкрепления, тебя ожидает великое бес-
честье»326, предостерегала она. Но сделать ниче-
го не удалось, и Джон-младший был вынужден
объявить о капитуляции. Защитники Кайстера,
по счастью, остались в живых: герцог Норфолк
позволил им свободно покинуть территорию зам-
ка, но потребовал сдать оружие. Все это походи-
ло на самую настоящую войну.
Финансовые дела Пастонов только-только по-
шли в гору, и вот — потеря Кайстера. Семья ли-
шилась крупного манора, приносившего хоро-
ший доход в виде собираемой с крестьян ренты,
что стало ощутимым ударом по бюджету. Тон пе-
реписки между бережливой Маргарет и расточи-
тельным сэром Джоном заметно меняется. Мать
изводит старшего сына напоминаниями о «чрез-
мерных расходах и тратах» — тот предлагает со-
брать ренту авансом, продать часть земель и за-
ложить фамильное серебро.
Трудный 1469 год был омрачен еще и непри-
ятностями чисто семейного свойства. Дочери
Маргарет, разумеется, не имели возможности по-
ступить в Оксфорд или Кембридж и сделать юри-
дическую карьеру в Лондоне. Так что они про-
сто выходили замуж — удачно или не очень. Од-
на из них, Марджери, позволила себе влюбиться
в «неподходящего» человека. Чувство оказалось
348
Женщины в Средние века
взаимным, и молодые люди втайне от родных да-
ли друг другу нерушимый обет верности. Исто-
рия эта любопытна как минимум по двум причи-
нам. Во-первых, она лишний раз доказывает, что
средневековые люди и правда могли влюблять-
ся. Во-вторых, примечательна личность избран-
ника Марджери. Свое сердце она отдала не кому
иному, как Ричарду Кэллу — управляющему Пас-
тонов, который с неизменной преданностью
служил своим господам и квалифицированно за-
ботился о состоянии их имений. Одна беда: сам
он богатством похвастать не мог. Как управляю-
щий он получал стандартное жалованье плюс,
возможно, держал небольшую лавку. Последний
вывод напрашивается, если трактовать букваль-
но слова Джона-младшего, заявившего, что ни за
что не даст Кэллу согласие на брак, ибо не жела-
ет, чтобы сестра «торговала свечами и горчицей
во Фрамлингеме»
327.
За этой репликой стоит не только характер-
ное для парвеню высокомерие. Не будем забы-
вать, что брак в средневековом обществе являл-
ся важнейшим инструментом социальной и эко-
номической мобильности. Матримониальными
стратегиями были озабочены далеко не толь-
ко коронованные особы, но и все прочие сосло-
вия — крупное и мелкое дворянство, купечест-
во, крестьянство, ведь ловкий ход на этом шах-
матном поле или счастливая случайность могли
кардинально изменить судьбу рода. Именно вы-
349
Часть вторая. Женские портреты
годный брак стал толчком к возвышению таких,
в общем, скромных семей, как Вудвиллы, Говар-
ды и Тюдоры.
Если требовалось найти сыну невесту, стара-
лись приискать богатую наследницу, на худой ко-
нец — девушку с достойным приданым. Если же
на повестке дня стояло замужество дочери, важ-
но было подобрать оптимальный баланс между
приданым и вдовьей частью или по крайней ме-
ре получить от второй стороны некий социаль-
ный капитал при недостаточности финансового
(что и происходило в случае, когда купеческая
дочь с хорошим приданым становилась женой
юноши из среды джентри).
Обсуждая те или иные брачные варианты,
Пастоны и люди их круга всегда говорили исклю-
чительно о деньгах. «...В Лондоне я слышал, что
у некоего Сеффа, мелочного торговца, есть хо-
рошая дочь на выданье. За ней дают 200 фунтов
деньгами, — деловито сообщает матери Джон-
младший. — И еще она будет получать 10 марок
в год от имений после кончины мачехи, которой
уже за пятьдесят»
328
. «В Уорстеде намедни овдове-
ла женщина, которая была замужем за неким Бол-
том, торговцем гарусом, с состоянием в 1000 фун-
тов, — пишет Эдмунд Пастон своему брату Уилья-
му.
—
Он оставил жене 100 марок деньгами,
разный домашний скарб, столовое серебро на
100 марок и годовую ренту в 10 фунтов. Говорят,
она прекрасная благородная дама»
329
, — добавля-
350
Женщины в Средние века
ет он мимоходом. А вот отрывок из письма са-
мой Маргарет к мужу: «...я заезжала к матери*,
и когда я там была, приходил некий Рот, родст-
венник Элизабет Клэр. Он посмотрел на вашу
дочь** и с похвалой отозвался о ней в разговоре
с матерью... а мать спросила, не знает ли он кого-
нибудь, кто мог бы составить хорошую партию.
Он сказал, что знает подходящего юношу, кото-
рый мог бы дать 300 марок в год***. Это сын сэра
Джона Клэя. 〈...〉 ...Мать считает, что сейчас устро-
ить брак будет не так дорого, как потом, — хоть
с этим, хоть с другим подходящим юношей»
330
.
На фоне всех этих разговоров о столовом
серебре и ренте, сухих подсчетов и выкладок
письмо, которое в 1469 году Ричард Кэлл напи-
сал Марджери Пастон, выглядит чем-то чужерод-
ным — в нем слышится искреннее чувство:
Моя дражайшая госпожа и перед Богом истин-
ная жена, кланяюсь вам с сердцем, исполненным
печали, ибо нет в нем ни капли радости и не будет,
пока не переменится наше с вами положение, ведь
нынешние наши обстоятельства ни Богу, ни миру
угодны быть не могут перед лицом священных уз,
коими мы сочетались, и великой любви, которая
была и, верю, по-прежнему есть между нами, с мо-
* Речь идет об Агнес Пастон, свекрови Маргарет, кото-
рую она называет своей матерью.
** Имеется в виду Марджери.
*** Не вполне ясно, идет ли речь о текущем доходе жениха
или размере потенциальной вдовьей части.
351
Часть вторая. Женские портреты
ей же стороны стала только сильнее. А посему мо-
лю всемогущего Господа даровать нам желаемое
утешение, лишь только будет на то Его воля, и со-
единить тех, которые по праву должны быть вмес-
те, но теперь так жестоко разлучены. Тысяча лет,
кажется, прошло с тех пор, как мы виделись в по-
следний раз. Все блага мира променял бы я на то,
чтобы быть с вами. 〈...〉
Знаю, госпожа, что вы претерпели ради меня
столько горестей, сколько ни одна другая благород-
ная дама. Господи, пусть бы лучше все эти невзго-
ды пали на меня, а вы были от них избавлены...331
Очевидно, именно Кэлл сообщил Пастонам,
что они с Марджери обручились, попросту гово-
ря — дали друг другу слово, что в средневековой
традиции приравнивалось к полноценному брач-
ному обету. Недаром в приведенном письме Кэлл
упоминает о «священных узах». Пастоны понача-
лу не хотели ему верить, но затем Марджери на-
шла в себе смелость сознаться, что это правда.
Вся семья немедленно на нее ополчилась. Марга-
рет и престарелая Агнес поручили епископу Но-
риджскому допросить пару на предмет того, как
был принесен обет, и попытаться найти в этих
клятвах формальный изъян. Добросовестный
епископ ни к чему придраться не смог — да если
бы и смог, это бы ничего не изменило. Как пишет
сэру Джону мать, Марджери «пересказала [епи-
скопу] все, что было сказано [между ней и Ричар-
дом], и дерзко заявила, что если это не связывает
352
Женщины в Средние века
их достаточно крепко, то она, прежде чем оттуда
уйти, готова дать слово еще более крепкое...»
332
Столь завидное упорство в любви не тронуло
мать. «Эти бесстыдные речи, — сетует Маргарет
в том же письме, — несказанно огорчают меня
и ее бабку. 〈...〉 Я велела слугам отказать ей от до-
ма... 〈...〉 Очень тебя прошу не принимать все это
близко к сердцу, хотя ясно понимаю, что тебе,
как и всем нам, досадно и больно. Но мы должны
помнить, что потеряли в ней всего лишь негод-
ную девчонку, и меньше растравлять себя непри-
ятными мыслями... случись даже, что он [Кэлл]
теперь внезапно умрет, в моей душе уже не най-
дется для нее [Марджери] прежнего места»
333
.
И действительно, капеллан Пастонов, сэр
Джеймс Глойс, исполняя приказание госпожи,
не пустил Марджери на порог. Епископу Норидж-
скому пришлось подыскать девушке временное
жилье. Но вот что интересно: Ричард Кэлл со-
хранил за собой место управляющего. Похоже,
земельными владениями и исправным поступле-
нием ренты Маргарет дорожила больше, чем до-
черью. Впоследствии, составляя завещание, она
отпишет старшему ребенку Марджери 20 фунтов.
Поведение Маргарет по отношению к дочери
выглядит несколько странно, даже если сделать
необходимую скидку на тогдашние нравы. По-
видимому, Марджери была девушкой с характе-
ром, известно ведь, что в большинстве случаев
родители не стеснялись принуждать детей к бра-
353
Часть вторая. Женские портреты
ку, не считаясь с их волей. Вспомним, как сурово
Агнес Пастон наказала свою дочь Элизабет (тет-
ку Марджери), когда та посмела не согласиться
с предложенным ей брачным партнером. В роли
последнего выступал пожилой вдовец с лицом,
обезображенным болезнью. Впрочем, в силу ка-
ких-то обстоятельств план Агнес сорвался, и Эли-
забет в итоге вышла замуж за Роберта Пойнинг-
са, «резчика и меченосца» знаменитого вождя
народного восстания Джека Кэда.
У других детей Маргарет были собственные
матримониальные перипетии. Оба Джона вели
переговоры с семьями потенциальных невест,
бесконечно торгуясь об условиях. В какой-то мо-
мент сэру Джону вздумалось разорвать помолв-
ку, что оказалось не так-то просто по причинам
чисто финансового свойства: за оформление дис-
пенсации в папской канцелярии брали большие
деньги. Покончив с этими мытарствами, сэр
Джон на всю жизнь остался холостяком (правда,
имел внебрачную дочь от любовницы). Джон-
младший после ряда упорных, но безуспешных
попыток жениться на деньгах неожиданно же-
нился по любви. Его избранницей стала Мардже-
ри Брюс. Отец девушки соглашался выделить
лишь скромное приданое, но романтически на-
строенная мать, видя взаимную симпатию моло-
дых людей, сделала все, чтобы брак состоялся.
Немало помогло и то, что Маргарет Пастон со
своей стороны выделила чете поместье Спар-
354
Женщины в Средние века
хэм. «Мой досточтимый возлюбленный Вален-
тин»
334
, — обращается Марджери к будущему му-
жу незадолго до свадьбы*, а четыре года спустя
пишет в постскриптуме: «Сэр, прошу вас, если
вы надолго задержитесь в Лондоне, не откажите
прислать за мной, ибо я уже стосковалась по ва-
шим объятиям»
335
.
Вторая дочь Маргарет, Энн Пастон, поначалу
переполошила всю семью, когда влюбилась в слу-
гу по имени Джон Пэмпинг, но потом образуми-
лась. Именно она вписала последнюю страницу
в летопись судебных баталий вокруг злосчастно-
го наследства Фастольфа, выйдя замуж за Уилья-
ма Йелвертона — внука судьи Йелвертона, некогда
возглавившего борьбу против ее отца. Брачные
переговоры, как водится, затянулись. Наблюдав-
ший за развитием событий из Лондона сэр Джон
дважды писал брату, увещевая «не допустить, что-
бы старая любовь между ней и Пэмпингом возоб-
новилась»336
.
В 1471 году сэр Джон и его брат Джон Пастон-
младший оказались непосредственными участ-
никами одного из самых значительных событий
Войны Алой и Белой розы — битвы при Барне-
те, в ходе которой войска Эдуарда IV наголову
разбили армию Ланкастеров под предводительст-
вом графа Уорика. Братья Пастон, к несчастью,
* Это письмо от февраля 1477 года считается первой в ис-
тории валентинкой.
355
Часть вторая. Женские портреты
сражались на стороне побежденных. Оба уцеле-
ли, но Джон-младший был ранен «стрелой в пра-
вую руку ниже локтя», о чем сэр Джон сообщал
в письме к Маргарет, заверяя, что оснований для
беспокойства нет: «Я послал хирурга, чтобы он
его перевязал. Рана полностью заживет в самом
скором времени»
337
.
Братьям довольно быстро удалось получить
прощение короля, и воодушевленный сэр Джон
предпринял очередную попытку восстановить
свои права на замок Кайстер, присвоенный гер-
цогом Норфолком. Воспользовавшись тем, что
в семье герцога произошло радостное событие —
герцогиня впервые за десять лет брака забереме-
нела и должна была вот-вот разрешиться, — сэр
Джон и Маргарет удвоили натиск и попросили
всех влиятельных знакомых замолвить за них сло-
вечко. Однако эти попытки не увенчались успе-
хом: похоже, сэр Джон сам все испортил бестакт-
ной шуткой по поводу интересного положения
герцогини, когда явился ее поздравить. В пись-
ме к брату он оправдывается: «...я лишь хотел
сказать, что госпожа выглядит крепкой и фигуру
имеет изрядную, а стало быть, можно надеяться,
что у нее родится здоровый ребенок, ведь ему,
наверное, хорошо и просторно в утробе и он мо-
жет вволю там резвиться». Однако люди истолко-
вали его слова в духе того, что герцогиня «ужас-
но толста и широка и что ребенок сможет вый-
356
Женщины в Средние века
ти беспрепятственно». Вероятно, сэр Джон не
слишком удачно выразил свою мысль. «Богом
клянусь, я не имел в виду ничего дурного... — про-
должает он. — Будь добр, постарайся выяснить,
неужели это правда, что госпожа обиделась, со-
чтя мои слова насмешкой... Очень жду от тебя
вестей»
338
.
Не сумев вернуть себе Кайстер, сэр Джон при-
нялся за старое: спускал имения, закладывал фа-
мильное серебро... В какой-то момент Маргарет
не выдержала и пригрозила легкомысленному
сыну: если он продаст какие-нибудь еще земли,
она на вдвое большую сумму уменьшит его долю
в наследстве (то есть в поместьях со стороны
Мотби).
В январе 1476 года умер герцог Норфолк. Ов-
довевшая герцогиня явно не была настроена на
продолжение конфронтации, и сэр Джон, нако-
нец получив необходимые бумаги, подтверждав-
шие законность его притязаний, мирно вступил
во владение замком Кайстер. Там он и бражни-
чал в свое удовольствие, пока в 1479 году его и са-
мого не постигла смерть.
Его младший брат Джон — человек, больше по-
ходивший характером на отца и деда, — занимал
пост шерифа Норфолка, был посвящен в рыца-
ри за участие в битве при Стоук-Филде и ревност-
но служил тюдоровской монархии. Потомки его
возвысились до аристократии, получив титул гра-
фов Ярмутских.
357
Часть вторая. Женские портреты
Маргарет Пастон скончалась в 1484 году. На
склоне лет она жила размеренной, безмятежной
жизнью, словно и не было прежних треволнений
и бурь. В завещании она отписала щедрые по-
жертвования церквям, монастырям и больницам.
Резной герб Пастонов и Мотби по-прежнему
украшает южные двери бывшего монастырского
храма Сент-Эндрюс в Норидже. Рядом находится
церковь Сент-Петер-Хангейт, тоже давно не дей-
ствующая. В свое время она была реконструиро-
вана на средства Джона и Маргарет, и их герб
присутствовал в числе прочих орнаментов на
витражах.
Маргарет Пастон, если сравнивать ее с Мар-
гаритой Датини, обладала натурой более суровой
и непреклонной, но и испытания на ее долю вы-
пали более серьезные. Вместе с тем, как и жена
тосканского купца, наша героиня была наделена
всеми главными качествами, которые в XV веке
ценились в женщине среднего класса: она тоже
образцовая хозяйка, чуткая и понимающая су-
пруга, умная и проницательная мать (последнее
к бездетной Маргарите, разумеется, непримени-
мо). В силу исторических обстоятельств Марга-
рет досталась более трудная роль, тогда как италь-
янка могла себе позволить не особенно вникать
в дела мужа.
Хотя Маргарет и оказалась вовлечена в «муж-
скую» борьбу за имущественные интересы, ее
биография наглядно демонстрирует не только
Женщины в Средние века
возможности, но и пределы самореализации
средневековой женщины (что мы видели и на
примере других наших героинь). Внутри семьи —
не важно, в поместье или на крестьянском дво-
ре, — женщина была правой рукой мужчины: рав-
ной ему, а то и более значимой фигурой. Когда
же открывалась перспектива проявить себя вне
дома — на войне, в политике, юриспруденции, —
на эти поприща устремлялся мужчина, а женщи-
на оставалась прикованной к очагу.
359
ГЛАВА XII
Заключительные штрихи
абыней домашнего очага была, конеч-
но, не каждая женщина, ведь не секрет, что во
всей средневековой истории не найти более яр-
кой героини, чем легендарная дева-воительни-
ца. Другое дело, что, в отличие от Маргариты Да-
тини и Маргарет Пастон, Жанна д’Арк — фигура
уникальная. Что бы ни говорили в свое время
о Жанне ее боевые товарищи и враги, она никак
не годится на роль «типичной» средневековой
женщины. Исключение, да еще такое феноме-
нальное, не отменяет общего правила: в абсо-
лютном большинстве случаев слабому полу отво-
дились функции, связанные с внутрисемейной,
частной сферой, а сфера публичная оставалась
вотчиной сильного пола. Это гендерное разгра-
ничение недвусмысленно выражено в диалогах
«О семье», принадлежащих перу Леона Баттиста
Альберти. Книга писалась в 1430-х годах, то есть
360
Женщины в Средние века
непосредственно после славных деяний Жанны,
но это не мешает автору невозмутимо констати-
ровать, что предназначение женщины — забота
о «домашних пустяках», а призвание мужчины —
«доблесть» и «величие духа». «...Вас можно толь-
ко похвалить за то, что вы отдали маловажные
дела на откуп жене, а себе оставили... все муже-
ственные и похвальные занятия», — говорит
один из собеседников, на что его приятель отве-
чает: «Да... я всегда почитал долгом... не только
вести себя, как подобает мужчине, но и избегать,
сколько возможно, женских занятий и поступ-
ков. Все домашние мелочи нужно предоставить
женам...»
339
Средневековье — огромная эпоха в истории
западной цивилизации. За эту тысячу лет чело-
вечество совершило гигантский скачок вперед
в техническом, экономическом и политическом
развитии. Важнейшие открытия и изобретения
средневековых ученых не только произвели пе-
реворот в промышленности, архитектуре, сель-
ском хозяйстве и интеллектуальной культуре, но
и облегчили и обогатили повседневную жизнь.
Достаточно назвать такие полезные новшества,
как самопрялка, водяная и ветряная мельница,
тачка, кривошип, кулачковый механизм, маховое
колесо, латинский парус, корабельный руль, ком-
пас, стремя, порох, мягкий хомут, подкова. Спи-
сок можно продолжать бесконечно, ведь именно
в Средние века появляются трехпольная систе-
361
Часть вторая. Женские портреты
ма севооборота, конструктивные приемы готи-
ческой архитектуры, процесс дистилляции, ин-
до-арабские цифры, университеты, театр в совре-
менном понимании этого слова, рифмованное
стихосложение, подвижной шрифт, печатный
станок и многое, многое другое. В период Высо-
кого Средневековья происходит подлинная ре-
волюция также и в сфере торгово-финансовых
отношений, чем мы обязаны таким передовым
коммерсантам, как Франческо Датини. Парал-
лельно трансформируется политическое устрой-
ство: феодальная раздробленность мало-помалу
уступает место централизованным националь-
ным государствам. Все эти качественные сдвиги,
вместе взятые, готовят почву для перехода на
следующую ступень капитализма.
Технический, экономический и социальный
прогресс не мог не отразиться на положении
женщин — их трудовых обязанностях, манере
одеваться, жилищных условиях, питании, состоя-
нии здоровья, безопасности, уверенности в буду-
щем, материальной и духовной стороне жизни.
С точки зрения бытового комфорта и образо-
вательного уровня Маргарита Датини и Марга-
рет Пастон находились, вне всякого сомнения,
в более выгодной ситуации, чем представитель-
ницы тех же сословий (а может, и чем арис-
тократки) за несколько поколений до них. Боль-
шим достижением явилось снижение женской
смертности. Если в период раннего Средневеко-
362
Женщины в Средние века
вья слабый пол уступал сильному по средней про-
должительности жизни, то со временем дисба-
ланс выровнялся; более того — к XIV столетию
женщины, по-видимому, уже численно преобла-
дали над мужчинами.
Что касается статуса женщин в обществе, то
здесь вырисовывается не столь однозначная кар-
тина, которую правильнее охарактеризовать как
своего рода возвратно-поступательное движение.
Если в романизованных областях Европы на за-
кате Римской империи женщины пользовались
довольно широкими правами, то в ранних гер-
манских («варварских») королевствах сложились
куда более патриархальные порядки. Следующий
рывок вперед произошел на волне цивилизующе-
го влияния христианства и контактов с римской
культурой, достигнув пика на излете Темных ве-
ков, когда женщины являлись полноценными
экономическими и юридическими субъектами,
что позволяло мужчинам доверять им управле-
ние недвижимостью, уходя на войну. С усилени-
ем феодальных ограничений процесс «эманси-
пации» замедлился, хотя женщины по-прежнему
могли становиться регентшами, командовать гар-
низонами и осуществлять иные властные полно-
мочия. Бок о бок с мужчинами они трудились
в поле и торговали в городских лавках. Кроме то-
го, именно слабый пол составлял основную чита-
тельскую аудиторию новой романтической поэ-
зии (на этом субстрате в дальнейшем будет вызре-
363
Часть вторая. Женские портреты
вать салонная культура). Наконец, в последней
фазе Средневековья происходит новый откат с за-
воеванных позиций: на фоне бюрократизации
государственного аппарата и расцвета торгово-
го капитализма роль женщин в политической
и экономической сфере стушевывается.
Как ни парадоксально, но даже упомянутое
увеличение продолжительности жизни оберну-
лось некоторыми негативными последствия-
ми: появились «ненужные» в хозяйстве женщи-
ны, которые были обузой для своих семей. Дан-
те в третьей кантике «Божественной комедии»
(«Рай», 1315–1321) оплакивает старые добрые
времена своего прапрадеда, когда девочки не до-
ставляли родителям головной боли: «Отцов, рож-
даясь, не страшили дочки, / Затем что и прида-
ное, и срок* / Не расходились дальше должной
точки»
340
.
Джованни Виллани (ум. в 1348 году)
с подобной же ностальгией пишет о том отрезке
флорентийской истории, когда «обыкновенные
размеры приданого достигали ста лир, [а] сумма
в двести или триста лир... казалась безумным
расточительством»
341. Проповедник Бернардин
Сиенский в 1420-х годах утверждал, будто в Ми-
лане двадцать тысяч девушек не могут найти се-
бе мужа, что хотя и было явным преувеличени-
ем, но тенденцию отражало верно. Оставшиеся
без пары женщины пополняли ряды сектантских
и еретических религиозных групп. Иные искали
* То есть возраст выдачи замуж.
364
Женщины в Средние века
спасения в монашестве, что настораживало клю-
нийцев и цистерцианцев, опасавшихся за собст-
венное целомудрие.
Грамотность на протяжении всего Средневе-
ковья распределялась в социуме неравномерно,
концентрируясь в кругах духовной и светской ин-
теллигенции и купечества. Естественным резуль-
татом такой диспропорции было то, что женщи-
ны намного реже мужчин владели навыками пись-
ма и чтения. Из всех героинь нашей книги только
Хильдегарду Бингенскую можно с уверенностью
назвать хорошо образованной. Бланка Кастиль-
ская, Элеонора де Монфор и Маргарет Пастон
грамоту почти наверняка знали, но трудно ска-
зать, до какой степени. Лишь в отношении Мар-
гариты Датини у нас есть весомые свидетельства,
подтверждающие, что она свободно читала и пи-
сала, правда научилась этому уже в зрелом воз-
расте.
Если говорить об участии средневековых жен-
щин в политической сфере, то тут двух мнений
быть не может: представительницы слабого пола
находились в ущемленном положении, не имея
права занимать государственные должности и вы-
бираться в органы городского самоуправления.
Так повелось с древности и сохранялось на про-
тяжении многих столетий после перехода к Но-
вому времени. В этом смысле поистине уникален
случай, зафиксированный в пьемонтской дере-
веньке Кравенна, где в 1304 году состоялся рефе-
365
Часть вторая. Женские портреты
рендум, на котором решение принималось боль-
шинством голосов всех жителей, включая жен-
щин342.
Подводя итог, позволим себе два обобщающих
замечания, характеризующих место и роль жен-
щины в истории западноевропейского Средневе-
ковья. Первое касается особого положения вдов.
Ни девицы, ни замужние женщины своей судь-
бой по большому счету распоряжаться не могли.
Другое дело — вдовы, которые обладали значи-
тельной имущественной самостоятельностью
(что предполагало как соответствующие возмож-
ности, так и риски). Это касалось не только вдов-
ствующих королев вроде Бланки Кастильской,
но и крестьянок, продолжавших обрабатывать
надел после смерти мужа, а также женщин ре-
месленного сословия, к которым переходили по
наследству мастерские, инструменты, а заодно
и ученики покойного супруга. По крайней мере
в позднее Средневековье брачные контракты со-
ставлялись таким образом, что женщина, остав-
шись одна, получала не традиционную «вдовью
треть», а половину или даже все земельные вла-
дения умершего кормильца. Некоторые вдовы
использовали обретенные богатства как приман-
ку для молодых ухажеров. Дамы более прозаиче-
ского склада, не склонные к амурным авантюрам,
старались умножить свое состояние путем ново-
го замужества. Иные предпочитали вдовую жизнь
и могли не одно десятилетие хозяйствовать на
366
Женщины в Средние века
доставшейся им земле, прежде чем эта недвижи-
мость переходила к наследникам младших по-
колений. Яркий пример — Маргарет, графиня
и герцогиня Норфолкская, которая была женой
лорда Сегрейва и признавалась, согласно брач-
ному договору, совладелицей его земель. После
смерти мужа в 1353 году она сохранила за собой
эти имения, причем не только пережила свою
дочь-наследницу, но и успела вторично овдоветь.
Скончалась Маргарет в преклонном возрасте
в 1399 году, и наследником после некоторых про-
волочек наконец стал ее правнук.
Второе важное наблюдение заключается
в том, что степень гендерного равенства была,
грубо говоря, обратно пропорциональна мате-
риальному достатку и социальному статусу жен-
щины. Представители высшего общества жени-
лись по династическим соображениям — ради
политического или экономического альянса и ре-
шения вопроса с наследниками, — и неудиви-
тельно, что супруги баронов и королей являлись
чисто декоративными фигурами, ведь обо всем,
включая управление имениями и воспитание де-
тей, заботились специально нанятые люди. (Един-
ственным значимым исключением надо признать
ситуации, когда из-за частых отлучек мужа арис-
тократка брала на себя роль его «заместительни-
цы».) Такие женщины практически ничего не де-
лали и не решали сами, и отношение к ним со
стороны мужчин их сословия было соответствую-
Часть вторая. Женские портреты
щим. На следующей ступени общественной лест-
ницы стояли женщины среднего класса, такие как
Маргарита Датини и Маргарет Пастон, которые
пользовались в своей среде заслуженным уваже-
нием, поскольку умели грамотно вести сложное
хозяйство большого средневекового дома, а при
необходимости даже руководить его обороной во
время осады. Но только в низших слоях населе-
ния тяжелый повседневный труд уравнивал всех,
независимо от пола. Многочисленные крестьян-
ки и ремесленницы вроде Элис Бенит и Агнес
ли Патиньер выполняли одинаковую или сопо-
ставимую работу со своими мужьями и братьями.
Таким образом, здесь можно говорить о гендер-
ном паритете в распределении ролей.
368
Примечания
Глава I
Женщины в истории
1
Trotula of Salerno. The Diseases of Women; a Trans-
lation of Passionibus Mulierum Curandorum / Trans.
Elizabeth Mason-Hohl. Los Angeles, 1940. P. 23.
2 Engels Friedrich. The Origin of the Family, Private
Property, and the State. New York, 1942. P. 9. Пере-
вод приводится по изданию: Энгельс Ф. Происхож-
дение семьи, частной собственности и государст-
ва // К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Т. 21.
М., 1961. С. 60.
3
Pliny. Natural History, with an English Translation /
Trans. W. H. S. Jones. Vol. VIII. Cambridge, Mass.,
1948. P. 55. В оригинале — fascia mulieris, что может
означать как род нагрудника, так и головную по-
вязку. — Примеч. пер.
4
Pliny. Natural History, with an English Translation /
Trans. H. Rackham. Vol. II. Cambridge, Mass., 1951.
P. 547–549. Перевод А. А. Павлова. См.: Плиний
Старший. Естественная история. Кн. VII // Адам
и Ева: Альманах гендерной истории. М., 2009.
No 17. С. 225–226.
5 Книга 28.
369
Примечания
6 Pliny. Natural History, with an English Translation /
Trans. W. H. S. Jones. Vol. VIII. Cambridge, Mass.,
1948. P. 57.
7 Лев. 15: 19–24.
8 Лев. 12: 2–4.
9 Гал.3:26,3:28.
10 Tweedie Jill. Of Women Born, Motherhood as Ex-
perience and Institution // Saturday Review. Novem-
ber 13 (1976). P. 26.
11
Отец Кристины происходил из местечка Пидзано
(Пиццано) около Болоньи, а вовсе не из Пизы.
Именно этим объясняется возникновение фами-
лии Пизан (в галлицизированной форме). — При-
меч. пер.
12 Christine de Pisan. Cyte of Ladyes / Trans. B. Anslay.
Bk. 2. Ch. 36. London, 1521, цит. по: Not in God’s
Image / Ed. Julia O’Faolain, Lauro Martines. New
York, 1973. P. 181. Перевод Ю. П. Малинина.
См.: Кристина Пизанская. Из «Книги о Граде Жен-
ском» // «Пятнадцать радостей брака» и другие
сочинения французских авторов XIV–XV веков.
М., 1991. С. 256.
13 Christine de Pisan. Oeuvres Poétiques / Ed. Maurice
Roy. 3 vols. Paris, 1965 (репринт издания 1891).
Vol. II. P. 21, lines 645–652, 664.
14
Christine de Pisan. Oeuvres. Vol. II. P. 23–24, lines 722–
723, 733–734.
Глава II
Женщины в эпоху раннего Средневековья
15 Bullough Vern. The Subordinate Sex, a History of At-
titudes Toward Women. Urbana, Ill. 1976. P. 50.
370
Примечания
16 Pliny. Letters and Panegyrics / Trans. Betty Radice.
Vol. I. Cambridge, Mass., 1969. P. 297–298. Перевод
М. Е. Сергеенко. См.: Письма Плиния Младшего:
Кн. I–X. М., 1982. С. 74.
17 Juvenal. Satires. VI // Juvenal and Persius / Trans.
G. G. Ramsay. Cambridge, Mass., 1961. P. 121, lines
438–439. Перевод Д. С. Недовича. См.: Римская са-
тира. М., 1957. С. 212.
18 К названию дерева «бук», собственно, и восходит
слово «буква». — Примеч. пер.
19 St. Jerome. Select Letters / Trans. F. A. Wright.
Cambridge, Mass., 1963. P. 346–347. Перевод при-
водится по изданию: Блаж. Иероним. Письмо к Ле-
те о воспитании отроковицы // Средневековье
в его памятниках / Под ред. Д. Н. Егорова. М.,
1913. С. 260–261.
20 Tacitus. Germania / Trans. M. Hutton // Tacitus in
Five Volumes. Vol. I. Cambridge, Mass., 1970. P. 163.
Перевод А. С. Бобовича. См.: Корнелий Тацит. Со-
чинения в двух томах. Т. 1. Л., 1969. С. 362.
21 Tacitus. Germania, in Tacitus in Five Volumes. Trans.
M. Hutton. Vol. I. Cambridge, Mass., 1970. P. 159. Пе-
ревод А. С. Бобовича. См.: Корнелий Тацит. Сочи-
нения в двух томах. Т. 1. Л., 1969. С. 361.
22 Ibid. P. 159. Перевод А. С. Бобовича. Там же.
С. 361.
23 Ibid. P. 143. Перевод А. С. Бобовича. Там же.
С. 357.
24 Gregory of Tours. History of the Franks / Trans.
O. M. Dalton. Vol. II. Oxford, 1927. P. 117–118. Пе-
ревод В. Д. Савуковой. См.: Григорий Турский.
История франков. М., 1987. С. 83.
25 The Burgundian Code / Trans. Katherine Fischer
Drew. Philadelphia, 1972. P. 78.
371
Примечания
26 Ibid. P. 32.
27 Einhard. Life of Charlemagne / Trans. Evelyn
S. Firchow. Coral Gables, Fla., 1972. P. 80. Перевод
М. С. Петровой. См.: Эйнхард. Жизнь Карла Вели-
кого = Vita Karoli Magni. М., 2005. С. 99.
28 Шла ли в этих титулах речь об изнасиловании или
интимной связи по обоюдному согласию — вопрос
спорный. Так или иначе, принципиально было,
что хозяину девушки нанесена обида: произошла
«порча имущества». — Примеч. пер.
29 Приведенные выше в этом абзаце нормы относят-
ся к сексуальным посягательствам именно в отно-
шении рабынь. — Примеч. пер.
30 Laws of Ethelbert // English Historical Documents
c. 500–1042 / Ed. Dorothy Whitelock. Vol. I. New
York, 1968. P. 358–359, articles 14, 16, 73. Перевод
приводится по изданию: Хрестоматия по истории
средних веков / Под ред. С. Д. Сказкина. Т. 1. М.,
1961. С. 592.
31 Ibid. P. 359, articles 78, 79, 80. Перевод: Там же.
С. 593.
32 The Will of King Alfred // English Historical Docu-
ments. Vol. I. P. 492–495.
33 The Will of Wynflaed / Trans. Dorothy Whitelock //
Anglo-Saxon Wills. Cambridge, Eng., 1930. P. 11–15.
34 Will of Wulfwaru // Anglo-Saxon Wills. P. 62.
35 Laws of Cnut // English Historical Documents. Vol. I.
P. 429, article 74.
36 Ibid. P. 430, articles 76, 76 1a, 76 1b.
37 Перевод И. И. Болдыревой. См.: Раннесредневеко-
вые английские женщины в земельных спорах //
Адам и Ева: Альманах гендерной истории. М., 2023.
No 31. С. 305.
372
Примечания
38 Family Lawsuit // English Historical Documents. Vol. I.
P. 556.
39 Procopius. History of the Wars // Procopius with an
English Translation / Trans. H. B. Dewing. Cam-
bridge, Mass., 1961. P. 15. Перевод С. П. Кондра-
тьева. См.: Прокопий Кесарийский. Война с готами.
М., 1950. С. 81.
40 The Alexiad of Anna Comnena / Trans. E. R. A. Sewter.
Baltimore, 1969. P. 66. Перевод Я. Н. Любарского.
См.: Анна Комнина. Алексиада. М., 1965. С. 85.
41
Ibid. P. 147. Перевод: Там же. С. 151.
42 Мария Амнийская происходила из незнатной се-
мьи. Но она была внучкой прославленного свято-
го Филарета Милостивого, что, видимо, и опреде-
лило выбор религиозной Ирины. — Примеч. пер.
43 Herlihy David. Land, Family, and Women in Conti-
nental Europe, 701–1200 // Women in Medieval
Society. Ed. Susan Mosher Stuard. Philadelphia, 1976.
P. 34.
Глава III
Женщины и феодализм
44
Glanville Ranulf de. De legibus et consuetudinibus
regni Angliae (A Treatise on the Laws and Customs
of England) / Trans. John Beames. London, 1812.
P. 175–176.
45 Bloch Marc. Feudal Society / Trans. L. A. Manyon.
Chicago, 1964, Vol. I. P. 227. Перевод М. Ю. Ко-
жевниковой. См.: Блок М. Феодальное общество.
М., 2003. С. 223.
46 The Great Roll of the Pipe for the Ninth Year of King
John / Ed. A. M. Kirkus. London, 1946. Цит. по:
Strayer Joseph R. Feudalism. Princeton, 1965. P. 143.
373
Примечания
47 Ibid. P. 144.
48 Blackstone William. Commentaries / Ed. William Ca-
rey Jones. Vol. I. San Francisco, 1916. P. 625–634. Пе-
ревод С. Е. Десницкого. См.: Истолкования аглин-
ских законов г. Блакстона. Кн. 3. М., 1782. С. 282–
283, 291–292.
49 Saint Bernardine of Siena. Sermons / Ed. Don Naza-
rene Orlandi, trans. Helen Josephine Robins. Siena,
1920. P. 73, 77, 79–80.
50 Thomas Aquinas. Summa contra Gentiles / Trans.
by the English Dominican Fathers. London, 1923.
P. 112.
51 Thomas Aquinas. Summa Theologica / Trans. by the
English Dominican Fathers. Vol. 34. London, 1964.
P. 151. Перевод С. И. Еремеева. См.: Фома Аквин-
ский. Сумма теологии. Часть I–II. Вопросы 1–46.
К., 2011. С. 347.
52 Thomas Aquinas. Summa contra Gentiles. P. 116.
53 Thomas Aquinas. Commentary on the Nichomachean
Ethics / Trans. C. I. Litzinger. Chicago, 1964. P. 767–
768.
54 Saint Bonaventure. On the Sentences // Noonan J. T.,
Jr. Contraception, a History of Its Treatment by the
Catholic Theologians and Canonists. Cambridge,
Mass., 1965. P. 256.
Глава IV
Ева и Дева Мария
55 1Кор.7:29.
56 Tertullian. De anima // Patrologia Latina / Ed.
J. P. Migne. Vol. II. Paris, 1844. Col. 700. Перевод
А. Ю. Братухина. См.: Тертуллиан. О душе. СПб.,
2004. С. 94.
374
Примечания
57 Tertullian. Ad uxorem, in Patrologia Latina. Vol. I.
Paris, 1879. Col. 1394. Перевод Е. Карнеева. См.:
Творения Тертуллиана. Ч. 2. СПб., 1849. С. 207.
58 1Кор.7:7.
59 1Кор.7:1.
60 Еф. 5: 22.
61 Tertullian. De cultu feminarum // Patrologia Latina.
Vol. I. Col. 1418–1419. Перевод Е. Карнеева. См.:
Творения Тертуллиана. Ч. 2. СПб., 1849. С. 162–
163.
62 Tertullian. Ad uxorem // Patrologia Latina. Vol. I.
Col. 1385. Перевод Е. Карнеева. См.: Творения Тер-
туллиана. Ч. 2. СПб., 1849. С. 202.
63
Marbodi Episcopi Redonensis, Liber decem capitulorum.
Heidelberg, 1947. P. 12–13.
64 Coulton G. G. From St. Francis to Dante, Translations
from the Chronicle of the Franciscan Salimbene,
1221–1288. Philadelphia, 1972 (репринт издания
1907). P. 97. Перевод И. С. Култышевой, С. С. Про-
коповича, В. Д. Савуковой, М. А. Таривердиевой.
См.: Салимбене Адам де. Хроника. М., 2004. С. 147–
148.
65 Marche A. Lecoy de la. La chaire française au moyen
âge. Paris, 1886. P. 438–439.
66 Мф. 27: 19.
67 Humbert de Romans. Ad omnes mulieres; цит. по Jar-
rett Bede. Social Theories of the Middle Ages, 1200–
1500. New York, 1966. P. 70–72.
68 Tertullian. De cultu feminarum // Patrologia Latina,
Vol. I. Col. 1429. Перевод Е. Карнеева. См.: Тво-
рения Тертуллиана. Ч. 2. СПб., 1849. С. 127.
69 Thomas Aquinas. Summa Theologica. Vol. 13. P. 37.
Перевод С. И. Еремеева. См.: Фома Аквинский.
375
Примечания
Сумма теологии. Ч. I. Вопросы 75–119. К., 2005.
С. 268.
70 Ibid. P. 59–61. Перевод: Там же. С. 281.
71 Conon de Bethune. Chanson d’Amour // Penguin
Book of French Verse / Ed. Brian Woledge. Vol. I.
Baltimore, 1966. P. 96.
72 Le Chatelain de Coucy. Chanson d’Amour // Penguin
Book of French Verse. P. 98.
73 Ibid. P. 99.
74 Ibid. P. 96.
75 Meung Jean de. Roman de la Rose / Trans. David and
Patricia Herlihy // Medieval Culture and Society /
Ed. David Herlihy. New York, 1968. P. 237. Перевод
И. Б. Смирновой. См.: Гийом де Лоррис, Жан де Мён.
Роман о Розе. М., 2007. С. 76.
76 Les quinze joyes de mariage / Ed. Joan Crow. Ox-
ford, 1969. Перевод И. Я. Волевич. См.: Пятна-
дцать радостей брака и другие сочинения француз-
ских авторов XIV–XV веков. М., 1991. С. 21, 66– 67,
82, 127.
77 Anonymous Aube // Penguin Book of French Ver-
se. P. 90.
78 Anthology of the Provençal Troubadours / Ed. Ray-
mond T. Hill and Thomas G. Bergin. New Haven,
1941. P. 96. Перевод В. А. Дынник. См.: Библиоте-
ка всемирной литературы. Сер. 1. Т. 23. Поэзия
трубадуров. Поэзия миннезингеров. Поэзия ваган-
тов. М., 1974. С. 76.
79 Andreas Capellanus // The Art of Courtly Love /
Trans. J. J. Parry. New York, 1941. P. 106–107.
80 Fuero Jusgo, II, iv, 4. Madrid, 1815. Цит. по: Not in
God’s Image. P. 178.
81 Edgcumbe Staley. The Guilds of Florence. New York,
1967. P. 91.
376
Примечания
82 Coutumes de Beauvaisis / Ed. A. Salmon. T. 2. Paris,
1899. P. 334.
83 The Lawes Resolution of Womens Rights. London,
1632. Цит. по: Not in God’s Image. P. 176.
84 Cherubino de Siena. Regole della vita matrimoniale.
Bologna, 1888. P. 12–14. Цит. по: Not in God’s Ima-
ge. P. 177.
85 Ancient Popular Poetry / Ed. J. Ritson. Vol. II. Lon-
don, 1884. P. 20, lines 131–132.
86 Joinville Jean de. The Life of St. Louis, in Chronicles
of the Crusades / Trans. M. R. B. Shaw. Baltimore,
1963. P. 225.
87 Aristotle. Generation of Animals / Trans. A. L. Peck.
Bk. I, Cambridge, Mass., 1943. P. 101, 103, 109, 113.
Перевод В. П. Карпова. См.: Аристотель. О воз-
никновении животных. М., 1940. С. 80–81, 83–84.
88 Ibid. Bk. IV, vi. P. 459 ff. Перевод: Там же. С. 184.
89 Thomas Aquinas. Summa Theologica. Vol. 13. P. 37.
Перевод С. И. Еремеева. См.: Фома Аквинский.
Сумма теологии. Ч. I. Вопросы 75–119. К., 2005.
С. 267–268.
90 Albertus Magnus. De Secretis Mulierum. Lyons, 1615.
Цит. по: Not in God’s Image. P. 124–125.
91 Первые переводы работ Галена на латинский язык
(как с арабского, так и с древнегреческого) появи-
лись в Европе в XI–XII вв. — Примеч. пер.
92 Гарвей выдвинул идею о яйце как «общем перво-
начале всех животных». Собственно яйцеклетка
млекопитающих была открыта лишь в 1826 г. рос-
сийским естествоиспытателем Карлом Бэром.
—
Примеч. пер.
93 Galen. De Uteri Dissectione. Basel, 1536. Цит. по:
Not in God’s Image. P. 120.
377
Примечания
94 Намек на присутствующие в модели Галена «внут-
ренние яички», о которых женщине знать не пола-
галось. Она должна была судить об анатомии толь-
ко по наружным органам и убеждаться, что ее пол
«обделен природой». — Примеч. пер.
95 Borgarucci P. Della contemplatione anatomica sopra
tutte le parti del corpo humano. Venice, 1564. Цит.
по: Not in God’s Image. P. 121–122.
96 Valverde J. De. Historia de la composicion del cuerpo
humano. Rome, 1556. Цит. по: Not in God’s Image.
P. 122.
97 Hostiensis. Lectura, X. 4.13.11. Цит. по: Brundage
James A. Prostitution in the Medieval Canon Law //
Signs. Vol. 1. No. 4 (summer 1976). P. 832.
98 1Кор.7:3.
99 Chaucer Geoffrey. The Canterbury Tales / Trans. into
modern English by Nevill Coghill. Baltimore, 1960.
P. 278. Перевод И. А. Кашкина. См.: Чосер Д. Кен-
терберийские рассказы. М., 2012. С. 156.
100 Self and Society in Medieval France, the Memoirs
of Abbot Guibert of Nogent / Ed. John F. Benton.
New York, 1970. P. 149.
101 Ibid. P. 63–64, 67, 94.
102 Augustine. The Good of Marriage, in Corpus scrip-
torum ecclesiasticorum latinorum. Vol. 41. Vienna,
1866. P. 208.
103 Augustine. Against Julian / Patrologia Latina. Vol. 44.
Turnhout, Belgium, n. d. Col. 687.
104 Huguccio. Summa. 2.32.2.1. Цит. по: Noonan. Con-
traception. P. 197.
105 Robert of Courçon. Summa Theologica. Цит. по: Noonan.
Contraception. P. 198.
378
Примечания
106 William of Auxerre. Summa aurea in quattuor libros
sententiarum, IV, f. 288. Frankfurt, 1964 (факси-
миле парижского издания 1500).
107 Bartholomew of Exeter. Penitential / Ed. Adrian Morey.
Cambridge, Eng., 1937. P. 204–205.
108 Hostiensis. Summa aurea. Lyons, 1542. Цит. по: No-
onan. Contraception. P. 272.
109 Bernardine of Siena. Seraphic Sermons. 19. Цит. по:
Noonan. Contraception. P. 273.
110 Gerson Jean. Sermon Against Lechery for the Se-
cond Sunday in Advent. Opera, III. Antwerp, 1706.
Цит. по: Noonan. Contraception. P. 269.
111
Bernardine of Siena. Le prediche volgari. Florence,
1958. Цит. по: Noonan. Contraception. P. 270.
112 Guillaume de St.-Pathus. Vie de Saint-Louis. Paris, 1899.
P. 129–130.
113 Lina Eckenstein. Woman Under Monasticism. New
York, 1963 (репринт издания 1896). P. 293.
114
Jacques de Vitry. Historia occidentalis. Westmead,
Eng., 1971 (факсимиле издания 1597). P. 278. Пе-
ревод М. М. Стасюлевича. См.: История средних
веков в ее писателях и исследованиях новейших
ученых. Т. III. СПб., 1865. С. 582.
115 Michael Psellus. Chronographia / Trans. E. R. A. Sew-
ter. New Haven, 1953. P. 73–74. Перевод Я. Н. Лю-
барского. См.: Михаил Пселл. Хронография. М.,
1978. С. 45.
116 Здесь и далее до конца главы — перевод И. А. Каш-
кина. См.: Чосер Д. Кентерберийские рассказы.
М., 2012. С. 172–175.
117 Chaucer. The Canterbury Tales. P. 292–296. Перевод
И. А. Кашкина. См.: Чосер Д. Кентерберийские
рассказы. М., 2012. С. 172–175.
379
Примечания
Глава V
Аббатиса: Хильдегарда Бингенская
118
Место рождения Хильдегарды до сих пор точно
не установлено. В большинстве источников ука-
зывается Бермерсхейм (Бермерсхайм-фор-дер-
Хёэ) или упомянутый Бёкельхейм, но, согласно но-
вейшим исследованиям, она, вероятно, появилась
на свет в Хозенбахе (нынешний Нидерхозенбах). —
Примеч. пер.
119 В настоящее время принято считать, что отцом
ее, скорее всего, был знатный господин Хильде-
берт (Хильдебрехт) фон Хозенбах. — Примеч. пер.
120 Eckenstein. Woman under Monasticism. P. 135–137.
121 Anne L. Haight. Hroswitha of Gandersheim. New York,
1965. P. 21. Перевод Б. И. Ярхо. См.: Памятники
средневековой латинской литературы X–XII ве-
ков. М., 1972. С. 83–84.
122 Перевод Б. И. Ярхо. См.: Памятники средневеко-
вой латинской литературы X–XII веков. М., 1972.
С. 86.
123 Eckenstein. Woman under Monasticism. P. 172–174.
124 F. A. Gasquet. English Monastic Life. Freeport, New
York, 1971 (репринт издания 1904). P. 155–156.
125 Busch Johann. Liber de Reformatione Monasterio-
rum / Ed. Karl Grube. Halle, 1886. P. 644–645.
126 The Rule of St. Benedict / Ed. and trans. Justin
McCann. Chapter 48. Westminster, Md., 1963. P. 111.
127 Regestrum Visitationum Archiepiscopi Rothomage-
nsis. Цит. по: Power Eileen. Medieval English Nunne-
ries. Cambridge, Eng., 1922. P. 652.
128 Ibid. P. 654.
129 Ibid.
380
Примечания
130 Jacques de Vitry. Цит. по: Medieval English Nun-
neries. P. 372.
131 Power. Medieval English Nunneries. P. 657.
132 Ibid. P. 45.
133 Patrologia Latina. Vol. 197. Turnhout (Belgium),
n. d. Col. 384.
134 Ibid. Col. 109–110.
135 Boethius. The Consolation of Philosophy. Bk. 1 /
Trans. Richard Green. Indianapolis, Ind., 1962.
P. 5–6.
136 Singer Charles. The Scientific Views and Visions of Sa-
int Hildegarde (1098–1180) // Studies in the His-
tory and Method of Science. Oxford, 1917. P. 32 (см.
также: From Magic to Science. New York, 1958.
P. 215–216).
137 Patrologia Latina. Vol. 197. Col. 742–743.
138 Ibid. Col. 743.
139 Ibid. Col. 744.
140 Ibid. Col. 423.
141
Ibid. Col. 415.
142 Ibid. Col. 145. Перевод Ю. Куркиной. См.: Перну Р.
Хильдегарда Бингенская. М., 2014. С. 24.
143 Ibid. Col. 186–187. Перевод Ю. Куркиной. См.:
Перну Р. Хильдегарда Бингенская. М., 2014. С. 58.
144
Analecta Sacra / Ed. J. B. Pitra. Vol. VIII. Paris, 1882.
P. 556. Цит. по: Battandier Albert. Sainte Hildegar-
de, sa vie et ses oeuvres // Revue des Questions His-
toriques, XXXIII (1883). P. 415.
145 В оригинале — avis de Aquilone. Имеется в виду гроз-
ный северный ветер Аквилон, носитель мощной
разрушительной силы. Здесь уместно вспомнить
встречающийся в Библии образ «врагов с севера».
381
Примечания
Ср. также у Мехтильды Магдебургской: «северный
ветер алчности». — Примеч. пер.
146 Ibid.
147 Согласно новейшим источникам, Хильдегарда ве-
ла «борьбу» 1178 года исключительно путем пере-
писки. В Майнц ездил поддерживающий ее Фи-
липп, архиепископ Кельна. Есть сведения о том,
что в Майнце Хильдегарда побывала (ради пропо-
веди) в 1170 году. — Примеч. пер.
148 Patrologia Latina. Vol. 197. Col. 17–18.
149 Хильдегарду канонизировал папа Бенедикт XVI
в 2012 году. — Примеч. пер.
150 Текст и иллюстрации частично сохранились в ко-
пиях. — Примеч. пер.
151 Revelations of Mechthild of Magdeburg, 1210–1297 /
Trans. Lucy Menzies. London, 1953. P. 67. Перевод
Р. В. Гуревич. См.: Мехтильда Магдебургская. Струя-
щийся Свет Божества. М., 2008. С. 67.
152 Ibid. P. 21. Перевод Е. В. Соколовой, В. А. Суха-
новой. Там же. С. 26.
153 Ibid. P. 11. Перевод Е. В. Соколовой, В. А. Суха-
новой. См.: Там же. С. 16.
154 Ibid. Перевод Е. В. Соколовой, В. А. Сухановой.
Там же. С. 16.
155 Ibid. P. 9. Перевод Р. В. Гуревич. См.: Мехтиль-
да Магдебургская. Струящийся Свет Божества. М.,
2008. С. 12–13.
156 St. Bernard. Sermones in Cantica // Patrologia La-
tina. Vol. 183. Col. 1091.
157 Цитируемый текст постановления датируется
1273 годом. — Примеч. пер.
158 R. W. Southern. Western Society and the Church in
the Middle Ages. Harmondsworth, Eng., 1970. P. 314.
382
Примечания
159 Moorman J. A History of the Franciscan Order from
Its Origins to the Year 1517. Oxford, 1965. P. 35.
160 Grundmann H. Religiöse Bewegungen im Mittelalter.
Darmstadt, 1970. P. 263.
161 Описываемый обычай относится к XIII веку.
—
Примеч. пер.
162 Thomas of Eccleston. The Coming of the Friars Minor
to England (De adventu fratrum minorum in Ang-
liam), in Thirteenth Century Chronicles, trans. Pla-
cid Hermann. Chicago, 1961. P. 185–186.
163 Southern. Western Society and the Church. P. 329.
164 Ibid. P. 330.
165 The Book of Margery Kempe, A.D. 1436 / Ed.
W. Butler-Bowdon. London, 1944. P. 23–25.
166 Ibid. P. 68–69.
167 Ibid. P. 105.
168 Ibid. P. 125.
169
Ibid. P. 131, 134.
170 Ibid. P. 88, 90.
171 Ibid. P. 181.
172 Vaissète J. Histoire générale de Languedoc. Toulouse,
1872–1892. Vol. VI. P. 251.
Глава VI
Правящая королева: Бланка Кастильская
173 Le Nain de Tillemont Louis Sebastien. Vie de Saint-Lou-
is / Ed. J. de Gaulle. Paris, 1847. Vol. I. P. 6.
174 Philippe Mousket. Chronique // Recueil des his-
toriens des Gaules et de la France. Vol. XXII. Paris,
1865. P. 38, lines 27145–27148.
175 Chronicon Turonense // Recueil des historiens des
Gaules et de la France. Vol. XVIII. Paris, 1879. P. 317.
383
Примечания
176 Adam of Eynsham. Life of St. Hugh of Lincoln (Magna
Vita Hugonis Episcopi Linconensis) / Ed. and trans.
Decima L. Dowie, Dom Hugh Farmer. Vol. II. Lon-
don, 1962. P. 48.
177 Ibid. P. 156.
178 Guillaume de St.-Pathus. Vie de Saint-Louis // Recueil
des historiens des Gaules et de la France. Vol. XX.
Paris, 1840. P. 65.
179 Joinville. The Life of St. Louis. P. 181–182. Перевод
Г. Ф. Цыбулько. См.: Жуанвиль Ж. де. Книга благо-
честивых речений и добрых деяний нашего свято-
го короля Людовика. СПб., 2012. С. 24.
180 Филипп Август фактически был одним из инициа-
торов экспедиции, но предпочитал держаться в те-
ни и не поддерживать сына явно (так и в описывае-
мом эпизоде Менестрель указывает, что после уго-
воров король «согласился выделить Бланке» любую
сумму, оговорив, что сам ничего посылать сыну
не станет). — Примеч. пер.
181 Récits d’un ménéstrel de Reims au XIIle siècle / Ed.
J. N. de Wailly. Paris, 1876. P. 157–158.
182 Hincmar of Reims. De ordine palatii, Monumenta
Germaniae Historica, Capitularia regum Francorum
/ Ed. A. Boretius. Hanover, 1897. P. 525.
183 Thibaut IV. Chanson. Le Livre d’Amour. New York,
1887. P. 134.
184 Перевод Пр. Б. См.: Французские поэты. Характе-
ристики и переводы. Т. 1. СПб., 1914. С. 111.
185 Extraits des chroniques de St. Denis, in Recueil des
historiens des Gaules et de la France. Vol. XXI. Paris,
1865. P. 111–112.
186 Matthew Paris. Chronica majora / Ed. H. R. Luard.
London, 1872. Vol. III. P. 169.
384
Примечания
187 Guillaume de Nangis. Vie de Saint-Louis, in Recueil
des historiens des Gaules et de la France, Vol. XX.
Paris, 1840. P. 322.
188 Joinville. The Life of St. Louis. P. 316. Перевод
Г. Ф. Цыбулько. См.: Жуанвиль Ж. де. Книга благо-
честивых речений и добрых деяний нашего свято-
го короля Людовика. СПб., 2012. С. 143.
189 Ibid. Перевод: Там же.
190
Ibid. P. 187–188. Перевод Г. Ф. Цыбулько. См.: Жу-
анвиль Ж. де. Книга благочестивых речений и до-
брых деяний нашего святого короля Людовика.
СПб., 2012. С. 30.
191 Matthew Paris. Chronica majora. Vol. IV. P. 253.
192 Joinville. The Life of St. Louis. P. 190. Перевод
Г. Ф. Цыбулько. См.: Жуанвиль Ж. де. Книга благо-
честивых речений и добрых деяний нашего свято-
го короля Людовика. СПб., 2012. С. 32.
193 Matthew Paris. Chronica majora. Vol. VI. P. 154.
194 Matthew Paris. Chronica majora. Vol. V. P. 260–261.
195 Les grandes chroniques de France / Ed. Jules Viard.
Vol. VII. Paris, 1932. P. 169.
196 Matthew Paris. Chronica majora. Vol. V. P. 354.
197 Les grandes chroniques de France / Ed. Jules Viard.
Vol. VII. Paris, 1932. P. 167–168.
198 La deposition de Charles d’Anjou pour le procès
de canonisation de Saint Louis. Notices et documents
publiés pour la Société de l’Histoire de France. Pa-
ris, 1884. P. 169.
199 Matthew Paris. Chronica majora. Vol. V. P. 354.
200 Robert Fawtier. The Capetian Kings of France /
Trans. Lionel Butler. London, 1965. P. 28. Перевод
Г. Ф. Цыбулько. См.: Фавтье Р. Капетинги и Фран-
ция. СПб., 2001. С. 45.
385
Примечания
Глава VII
Высокородная дама: Элеонора Плантагенет
(де Монфор)
201 Уже после публикации книги было установлено,
что автором романа является отец юриста де Бо-
мануара, Филипп де Реми. — Примеч. пер.
202 “Jehan et Blonde”. Oeuvres Poétiques de Philippe de
Rémi, Sire de Beaumanoir. Vol. II. New York, 1966
(репринт издания 1885).
203 Bibliothèque Nationale. MS Clairembault, 1188, f. 80.
Цит по Charles Bémont. Simon de Montfort, Comte
de Leicester. Paris, 1884. P. 333.
204 Обет вечного вдовства имел и большое имущест-
венное значение. Для родственников Уильяма Мар-
шала это была гарантия того, что после смерти
Элеоноры ее доля в наследстве покойного мужа
вернется в их собственность. — Примеч. пер.
205 Matthew Paris. Chronica majora. Vol. III. P. 475.
206 Ibid. P. 479–480.
207 Close Rolls. Henry III. 1237–42. Цит. по: Margaret
Wade Labarge. Simon de Montfort. London, 1962.
P. 51.
208 Matthew Paris. Chronica majora. Vol. III. P. 487.
209 Ibid. P. 566–567.
210 Ibid. P. 335.
211 Здесь и выше в этом абзаце речь идет о передел-
ках 1242 года, проведенных специально для короля
и королевы, поскольку последние иногда пользова-
лись замком в тот период. — Примеч. пер.
212 Everett Green Mary Ann. Lives of the Princesses
of England. Vol. II. London, 1849. P. 82.
386
Примечания
213 Исследователи полагают, что эта трактовка воз-
никла из-за ошибки перевода. Латинский ориги-
нал, к которому восходят англоязычные версии,
выглядит так: ...in uno oriollo pulcro et competenti
ante hostium magne camere... faciendo. Другими
словами, имелось в виду строительство портика
или эркера, а не лодки. — Примеч. пер.
214 Adae de Marisco Epistolae // Monumenta Francisca-
na / Ed. J. S. Brewer. Vol. I. London, 1858. P. 264.
215 Ibid. P. 294–296.
216 Ibid. P. 299.
217 Последняя область, остававшаяся у английского
короля во Франции. — Примеч. пер.
218 Речь идет о Парижском договоре 1259 года.
—
Примеч. пер.
219
В конце мая 1265 года Эдуард совершил побег
(к тому времени узника уже перевели в Кенил-
ворт) и возглавил силы роялистов, что привело
к активизации боевых действий и стало перелом-
ной точкой конфликта. — Примеч. пер.
220 Эти эксцессы относятся уже ко второй половине
августа, то есть к периоду после битвы при Ивше-
ме, и во многом связаны с трудностями снабже-
ния из-за изменившегося политического клима-
та. — Примеч. пер.
221 Royal Letters. Henry III. Letter No. 644 / Ed.
W. W. Shirley. Vol. II. London, 1862–1866. P. 294–
295.
222 Во время баронской войны Генрих покинул ар-
мию Монфора и перешел на сторону роялистов. —
Примеч. пер.
223 Green. Lives of the Princesses. Appendix, No. VIII.
Vol. II. P. 456.
387
Примечания
224 Rymer T. Foedera, Conventiones, Litterae et cujuscun-
que generis Acta Publica. 1066–1307. Vol. I. London,
1816. Pt. 2, 587.
Глава VIII
Жена Петра-пахаря
225 Цит. по: Hilton R. H. Bond Men Made Free. New
York, 1973. P. 53–54. Перевод П. Уварова. См.:
Ле Гофф Ж. Цивилизация средневекового Запада.
Екатеринбург, 2005. С. 311.
226 Matthew Paris. Chronica majora. Vol. IV. P. 262.
227 В противоположность извозу, связанному с поезд-
ками за пределы поместья. — Примеч. пер.
228 Raftis J. A. Tenure and Mobility. Toronto, 1964.
P. 44–45.
229 Или до нового замужества. — Примеч. пер.
230 В отличие от собственно вдовьей части (dower),
о которой речь уже шла в предыдущих главах, пра-
во «свободной скамьи» предоставлялось безуслов-
но, то есть даже если покойный муж не оставил
завещания. — Примеч. пер.
231 На этом примере видна разница между общим
правом (common law) средневековой Англии и пра-
вом «обычным» (customary law). Обычай в большей
степени защищал имущественные права вдов и да-
же замужних женщин. — Примеч. пер.
232 Ibid. P. 44.
233 Harvey P. D. A. A Medieval Oxfordshire Village:
Cuxham, 1240 to 1400. Oxford, 1965. P. 123.
234 Homans George C. English Villagers of the Thirteenth
Century. New York, 1975. P. 181.
235 Raftis. Tenure and Mobility. P. 72–73.
388
Примечания
236 Mathilde Laigle. Le livre des trois vertus de Christine
de Pisan. Paris, 1912. P. 299.
237 Chaucer. The Canterbury Tales. P. 230–231. Перевод
И. А. Кашкина. См.: Чосер Д. Кентерберийские рас-
сказы. М., 2012. С. 420.
238 В отличие от знаменитой аллитерационной поэ-
мы Ленгленда «Видение о Петре-пахаре», авторст-
во этого произведения точно не установлено. Ча-
ще его характеризуют как анонимное подражание
названной поэме. — Примеч. пер.
239 William Langland. Piers the Plowman’s Crede / Ed.
W. W. Skeat. London, 1867. P. 16–17.
Глава IX
Трудящаяся горожанка: Агнес ли Патиньер из Дуэ.
Женщины и средневековые гильдии
240 Chaucer. The Canterbury Tales. P. 29. Перевод
И. А. Кашкина. См.: Чосер Д. Кентерберийские рас-
сказы. М., 2012. С. 18.
241 Крашение требовало большого искусства, поэто-
му красильщики зачастую специализировались на
окраске сукон в одни и те же тона. — Примеч. пер.
242 Согласно расценкам, существовавшим в 1280-х го-
дах во Фландрии, за 1 ливр можно было купить
примерно полцентнера или центнер зерна. — При-
меч. пер.
243 Это была не совсем шутка. Торговец позаботил-
ся о спасении души и в завещании действительно
прописал, что его наследники должны возместить
ущерб тем, кого он грабил при жизни. Собствен-
но, это и стало толчком к описанному здесь судеб-
ному разбирательству. — Примеч. пер.
389
Примечания
244 Espinas Georges. Les origines du capitalisme: Sire
Jehan Boinebroke, patricien et drapier douaisien.
Vol. I. Lille, 1933. P. 18–20.
245 Стоит иметь в виду, что Буанброк занимался еще
и ростовщичеством. — Примеч. пер.
246 Ibid. P. 21.
247 Ibid. P. 29–30.
248 Ibid. P. 21–24.
249
Ibid. P. 29.
250 Power. Medieval Women. P. 59.
251 Ibid.
252 English Guilds: The Original Ordinances of More
Than One Hundred Early English Guilds / Ed.
J. Toulmin Smith. London, 1870. P. 382.
253 И тут же получил строгий выговор. Считалось, что
это слишком ответственный пост, чтобы поручать
его женщине. К тому же начали поступать жало-
бы от населения. Описанный эпизод относится
к 1422 году. — Примеч. пер.
254 The Book of Margery Kempe. P. 9.
255 William Langland. The Vision of William Concerning
Piers Plowman / Ed. W. W. Skeat. Oxford, 1906.
P. 51, lines 226–227. Перевод Д. М. Петрушевско-
го. См.: Ленгленд У. Видение Уилльяма о Петре Па-
харе. М., Л., 1941. С. 175.
256 В более ранних источниках встречаются женщи-
ны с фамилией Schoolmaster (букв. «школьный учи-
тель», мужская форма), но в этих случаях неясно,
идет ли речь об учительницах или же женах, вдо-
вах или дочерях учителей. — Примеч. пер.
257 Fontenelle de Vaudoré M. de la. Les arts et métiers à
Poitiers pendant les XIIIe
, XIVe et XVé siècles. Poitiers,
1837. P. 13.
390
Примечания
258 Parenty Auguste. Les anciennes corporations d’arts et
métiers de la ville d’Arras. Paris, 1868. P. 42.
259 Vaudoré. Les arts et métiers à Poitiers. P. 18.
260 Proceedings, Minutes and Enrolments of the Com-
pany of Soapmakers of Bristol, 1562–1642 / Ed.
H. E. Matthews. Bristol, 1940. P. 47, 52.
261 English Guilds. P. 182.
262 Ibid. P. 180.
263 Thrupp Sylvia. The Merchant Class of Medieval Lon-
don. Ann Arbor, Mich., 1962. P. 152.
264 Riley H. T. Memorials of London and London Life,
1276–1419. London, 1868. P. 52.
Глава X
Жена итальянского купца:
Маргарита Датини
265 Origo Iris. The Merchant of Prato, Francesco di Mar-
co Datini. New York, 1957. P. 160.
266 Ibid. P. 161.
267 Ibid. P. 66.
268 Ibid. P. 264.
269 Le Ménagier de Paris / Trans. Eileen Power. Lon-
don, 1928. P. 50–51.
270 Origo. The Merchant of Prato. P. 250.
271 Ibid.
272 Alberti Leon Battista. I Libri della Famiglia (The Fa-
mily in Renaissance Florence) / Trans. Renée Neu
Watkins. Columbia, S.C., 1969. P. 222–224. Перевод
М. А. Юсима. См.: Альберти Л. Б. Книги о семье.
М., 2008. С. 217, 219.
273 Ibid. P. 193.
391
Примечания
274 Ibid.
275 Le lettere di Margherita Datini a Francesco di Mar-
co / Ed. Valeria Rosati // Archivio storico Pratese.
Anno XLX, 1974. P. 33.
276 Alberti. I Libri della Famiglia. P. 220–221. Перевод
М. А. Юсима. См.: Альберти Л. Б. Книги о семье.
М., 2008. С. 215.
277 Ibid. P. 224. Перевод М. А. Юсима. Там же. С. 219.
278 Origo. The Merchant of Prato. P. 162.
279 Le lettere di Margherita Datini. P. 12.
280 Origo, The Merchant of Prato. P. 210.
281 Ibid. P. 210–211.
282 Christine de Pisan. Cyte of Ladyes, I, 11. Цит. по: Not
in God’s Image. P. 181. Перевод Ю. П. Малинина.
См.: Кристина Пизанская. Из «Книги о Граде Жен-
ском» // «Пятнадцать радостей брака» и другие
сочинения французских авторов XIV–XV веков.
М., 1991. С. 241–242.
283 Le lettere di Margherita Datini. P. 19.
284 Ibid. P. 25.
285 Ibid. P. 27.
286 Ibid. P. 9.
287 Ibid. P. 35–36.
288 Ibid. P. 18.
289 Ibid. P. 57–58.
290 Ibid. P. 47.
291 Origo. The Merchant of Prato. P. 186.
292 Ibid.
293 Ibid. P. 187.
294 Ibid. P. 188.
295 Служанка получала в среднем 10 флоринов в год,
кормилица — 12 флоринов. — Примеч. пер.
392
Примечания
296 Ibid. P. 200–201.
297 Saint Bernardine of Siena. Sermons. P. 89.
298 Origo. The Merchant of Prato. P. 330.
299 Le Ménagier de Paris. P. 171–172. Перевод И. Но-
воселецкой. См.: Люси Уорсли. Английский дом.
Интимная история. М., 2016. С. 123–124.
300 Более 100 тысяч флоринов. — Примеч. пер.
301 Origo. The Merchant of Prato. P. 338.
302 Ibid. P. 299.
303 Two Memoirs of Renaissance Florence, the Diaries
of Buonaccorso Pitti and Gregorio Dati / Trans. Julia
Martines. New York, 1967. P. 115–117.
Глава XI
Представительница джентри:
Маргарет Пастон
304 The Paston Letters and Papers of the Fifteenth
Century / Ed. Norman Davis. Vol. I. Oxford, 1971.
P. 26.
305 Ibid. P. xli–xlii.
306 Современные историки полагают, что из Хоруэл-
бери (Horwellbury) в графстве Хартфордшир. — При-
меч. пер.
307 Согласно новейшим исследованиям, Ист-Тадден-
хем унаследовала при замужестве другая дочь сэра
Берри, а Уильяму в результате брака с Агнес до-
стался манор Оруэлбери (Orwellbury). — Примеч. пер.
308 Ibid. P. 7.
309 Ibid. P. 218.
310
Ibid. P. 251.
311
Ibid. P. 254.
393
Примечания
312 Fosbroke T. D. Abstracts and Extracts of Smyth’s Lives
of the Berkeleys. London, 1821. P. 152–153.
313 The Paston Letters. Vol. I. P. 225.
314 Ibid. Vol. I. P. 268.
315 Ibid. Vol. II. P. 358.
316 Ibid. Vol. I. P. 251.
317 Ibid. Vol. I. P. 243.
318 Ibid. Vol. I. P. 339.
319 The Italian Relation of England / Ed. C. A. Sneyd.
London, 1847. P. 24–25. Цит. по: Bennett H. S. The
Pastons and Their England. Cambridge, Eng., 1970
(репринт издания 1922). P. 82.
320 The Plumpton Correspondence / Ed. T. Stapleton.
London, 1839. P. 202.
321 The Paston Letters. Vol. II. P. 32.
322 Ibid. Vol. I. P. 370.
323 Ibid. Vol. I. P. 330.
324 Ibid. Vol. I. P. 300.
325 Ibid. Vol. I. P. 361.
326 Ibid. Vol. I. P. 340.
327 Ibid. Vol. I. P. 541.
328 Ibid. Vol. I. P. 613.
329 Ibid. Vol. I. P. 639.
330 Ibid. Vol. I. P. 287.
331 Ibid. Vol. II. P. 498.
332 Ibid. Vol. I. P. 342.
333 Ibid. Vol. I. P. 342–343.
334 Ibid. Vol. I. P. 662.
335 Ibid. Vol. I. P. 665.
336
Ibid. Vol. I. P. 472.
337 Ibid. Vol. I. P. 437.
338
Ibid. Vol. I. P. 450.
Примечания
Глава XII
Заключительные штрихи
339 Alberti. I Libri della Famiglia. P. 208. Перевод
М. А. Юсима. См.: Альберти Л. Б. Книги о семье.
М., 2008. С. 203.
340 Dante. Divine Comedy. III. Paradiso / Trans. Louis
Biancolli. New York, 1966. P. 59. Перевод М. Лозин-
ского. См.: Данте Алигьери. Божественная коме-
дия. М., 1967. С. 380.
341 Villani Giovanni. Chronica. 6: 69. Florence, 1823. Цит.
по: Herlihy David. Life Expectancies for Women in Me-
dieval Society // The Role of Woman in the Middle
Ages. Albany, 1975. P. 19. Перевод М. А. Юсима.
См.: Виллани Дж. Новая хроника, или История
Флоренции. М., 1997. С. 176.
342 Rossi Guido. Statut juridique de la femme dans l’histoi-
re du droit italien, époque mediévale et moderne //
Société Jean Bodin Recueils: La Femme. Vol. 12 (2).
Brussels, 1962. P. 120.
395
Библиография
Общая литература по теме
Bardèche Maurice. Histoire des femmes. 2 vols. Paris,
1968.
Beard Mary. Women as a Force in History. New York,
1946.
Beauvoir Simone de. The Second Sex. Trans. H. M. Par-
shley. New York, 1957.
Bullough Vern L. The Subordinate Sex, a History of At-
titudes toward Women. Urbana, Ill., 1973.
Jarrett Bede. Social Theories of the Middle Ages, 1200–
1500. New York, 1966.
Langdon-Davies John. A Short History of Women. New
York, 1927.
Lehmann Andrée. Le rôle de la femme dans l’histoire
de France au moyen âge. Paris, 1952.
__ __ __. Le rôle de la femme dans l’histoire de la Gau-
le. Paris, 1944.
Liberating Women’s History / Ed. Berenice A. Car-
roll. Urbana, Ill., 1976.
Not in God’s Image: Women in History from Greeks
to Victorians / Ed. Julia O’Faolain and Lauro Martines.
New York, 1973.
Power Eileen. Medieval Women / Ed. M. M. Postan.
Cambridge, Eng., 1975.
396
Библиография
Putnam Emily. The Lady. Chicago, 1970.
Rogers Katherine M. The Troublesome Helpmate, a His-
tory of Misogyny in Literature. Seattle, 1966.
The Role of Woman in the Middle Ages. Papers
of the Sixth Annual Conference of the Center for Medie-
val and Early Renaissance Studies, State University of New
York at Binghamton, 6–7 May, 1972 / Ed. Rosemarie
Thee Morewedge. Albany, 1975.
Société Jean Bodin. Recueils: La Femme. Brussels, 1962.
Stenton Doris. The Englishwoman in History. London,
1957.
Sullerot Evelyn. Woman, Society, and Change. New
York, 1971.
Tavard George H. Woman in Christian Tradition. Not-
re Dame, Ind., 1973.
Women from the Greeks to the French Revolution /
Ed. Susan G. Bell. Belmont, Calif., 1973.
Women in Medieval Society / Ed. Susan Mosher Stu-
ard. Philadelphia, 1976.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Введение в контекст
Глава I
Женщины в истории
* Beard. Women as a Force in History.
* Bullough. The Subordinate Sex.
* Not in God’s Image / Ed. O’Faolain.
* Звездочка означает, что полная информация об изда-
нии приведена в перечне «Общая литература по теме».
397
Библиография
Pinet, Marie-Josèphe. Christine de Pisan, 1364–1430. Pa-
ris, 1927.
Pisan Christine de. Oeuvres Poétiques / Ed. Maurice
Roy. 3 vols. Paris, 1965 (reprint of 1891 edition).
Pliny. Natural History. Vol. II / Trans. H. Rackham.
Cambridge, Mass., 1951; Vol. VIII / Trans. W. H. S. Jones.
Cambridge, Mass., 1948.
* Power. Medieval Women.
* Rogers. The Troublesome Helpmate.
Trotula of Salerno. The Diseases of Women (Passio-
nibus Mulierum Curandorum) / Trans. Elizabeth Ma-
son-Hohl. Los Angeles, 1940.
Глава II
Женщины в эпоху раннего Средневековья
The Alexiad of Anna Comnena / Trans. E. R. A. Sew-
ter. Baltimore, 1969.
Anglo-Saxon Wills / Trans. Dorothy Whitelock. Cam-
bridge, Eng., 1930.
Balsdon J. P. V. D. Roman Women, Their History and
Habits. London, 1963.
*Bardèche. Histoire des femmes.
*Beard. Women as a Force in History.
Blair Peter Hunter. An Introduction to Anglo-Saxon
England. Cambridge, Eng., 1966.
Buckler Georgina. Women in Byzantine Law about
1100 A.D. // Byzantion. Vol. XI. 1936.
*Bullough. The Subordinate Sex.
The Burgundian Code / Trans. Katherine Fischer
Drew. Philadelphia, 1972.
Carcopino Jerome. Daily Life in Ancient Rome. New
York, 1971.
398
Библиография
Diehl Charles. Byzantine Empresses / Trans. Harold
Bell and Theresa de Kerpely. New York, 1963.
______. Theodora, Empress of Byzantium / Trans. Sa-
muel R. Rosenbaum. New York, 1972.
Duckett Eleanor Shipley. Death and Life in the Tenth
Century. Ann Arbor, Mich., 1968.
_ _ _ _ _ _. The Gateway to the Middle Ages: France and
Britain. Ann Arbor, Mich., 1964.
_ _ _ _ _ _. The Gateway to the Middle Ages: Italy. Ann
Arbor, Mich., 1965.
Einhard. Life of Charlemagne / Trans. Evelyn S. Fir-
chow. Coral Gables, Fla., 1972.
English Historical Documents / Ed. Dorothy White-
lock. Vol. I (c. 500–1042). New York, 1968.
Ganshof François-L. Le statut de la femme dans la mo-
narchie franque // Société Jean Bodin, Recueils: La
Femme. Vol. 12 (2). Brussels, 1962.
Gregory of Tours. History of the Franks / Trans.
O. M. Dalton. 2 vols. Oxford, 1927.
Herlihy David. Land, Family, and Women in Continen-
tal Europe, 701–1200 / Ed. Susan Mosher Stuard //
Women in Medieval Society. Philadelphia, 1976.
Juvenal and Persius / Trans. G. G. Ramsay. Cam-
bridge, Mass., 1961.
Lacey W. K. The Family in Classical Greece. Ithaca,
N. Y., 1968.
Latouche Robert. Caesar to Charlemagne: the Begin-
nings of France / Trans. Jennifer Nicholson. London,
1973.
*Lehmann. Le rôle de la femme dans l’histoire de
France au moyen âge.
*______.
Le rôle de la femme dans l’histoire de la
Gaule.
399
Библиография
McNamara Jo-Ann, Wemple Suzanne F. Marriage and
Divorce in the Frankish Kingdom // Women in Medieval
Society / Ed. Susan Mosher Stuard. Philadelphia, 1976.
*Not in God’s Image. Ed. O’Faolain.
Pliny. Letters and Panegyricus / Trans. Betty Radice.
2 vols. Cambridge, Mass., 1969.
Procopius. History of the Wars / Trans. H. B. Dewing.
Vols. 1–5 // Procopius with an English Translation.
7 vols. Cambridge, Mass., 1961.
Riché Pierre. Education and Culture in the Barbarian
West, Sixth Through Eighth Centuries. Columbia, S. C.,
1976.
Runciman Steven. Byzantine Civilization. New York,
1956.
St. Jerome. Select Letters / Trans. F. A. Wright. Cam-
bridge, Mass., 1963.
Seltman Charles. Women in Antiquity. London, 1956.
*Stenton. The Englishwoman in History.
Tacitus. Germania // Tacitus in Five Volumes /
Trans. Sir W. Peterson. Cambridge, Mass., 1970/ Vol. I.
Глава III
Женщины и феодализм
* Beard. Women as a Force in History.
Blackstone William. Commentaries / Ed. William Carey
Jones. Vol. I. San Francisco, 1916.
Bloch Marc. Feudal Society / Trans. L. A. Manyon.
2 vols. Chicago, 1964.
* Bullough. The Subordinate Sex.
Glanville Ranulf de. De legibus et consuetudinibus reg-
ni Angliae (A Treatise on the Laws and Customs of Eng-
land) / Trans. John Beames as. London, 1812.
400
Библиография
Jouon des Longrais F. Le statut de la femme en Ang-
leterre dans le droit commun médiéval // Société Jean
Bodin Recueils: La Femme. Vol. 12 (2). Brussels, 1962.
* Lehmann Andrée. Le rôle de la femme dans l’histoire
de France au moyen âge.
Lloyd Alan. The Maligned Monarch. New York, 1972.
Metz René. Le statut de la femme en droit canonique
médiéval // Société Jean Bodin Recueils: La Femme.
Vol. 12 (2). Brussels, 1962.
Noonan John T., Jr. Contraception, a History of Its
Treatment by the Catholic Theologians and Canonists.
Cambridge, Mass., 1965.
_ _ _ _ _ _. Power to Choose // Marriage in the Middle
Ages / Ed. John Leyerle. Viator, 4 (1973).
* Not in God’s Image / Ed. O’Faolain.
* Power. Medieval Women.
* Stenton. The Englishwoman in History.
Strayer Joseph. Feudalism. Princeton, 1965.
Thomas Aquinas. Commentary on the Nicomachean
Ethics / Trans. C. I. Litzenger. Chicago, 1964.
_ _ _ _ _ _. Summa contra Gentiles / Trans. by the Eng-
lish Dominican Fathers. London, 1923.
_ _ _ _ _ _. Summa Theologica / Trans. by the English
Dominican Fathers. London, 1964.
Глава IV
Ева и Дева Мария
Ancient Popular Poetry. Ed. J. Ritson. London, 1884.
Andreas Capellanus. The Art of Courtly Love / Trans.
J. J. Parry. New York, 1941.
Anthology of the Provençal Troubadours / Ed. Ray-
mond T. Hill and Thomas G. Bergin. New Haven, 1941.
401
Библиография
Aristotle. Generation of Animals / Trans. A. L. Peck.
Cambridge, Mass., 1943.
Augustine. Against Julian // Patrologia Latina / Ed.
J. P. Migne. Vol. 44. Turnhout, Belgium, n. d.
______.
The Good of Marriage // Corpus scrip-
torum ecclesiasticorum latinorum. Vol. 41. Vienna, 1866.
Bartholomew of Exeter. Penitential / Ed. Adrian Morey.
Cambridge, Eng., 1937.
Benton John F. Clio and Venus: An Historical View
of Medieval Love // The Meaning of Courtly Love /
Ed. F. X. Newman. Albany, N. Y., 1968.
Bogin Meg. The Women Troubadours. New York,
1976.
Brundage James A. Prostitution in the Medieval Canon
Law // Signs. Vol. 1. No. 4 (summer 1976).
Bullough Vern L. The History of Prostitution. New Hy-
de Park, N. Y., 1964.
__ __ _ _. Medieval Medical and Scientific Views of Wo-
men / Ed. John Leyerle // Marriage in the Middle Ages.
Viator, 4 (1973).
* ______. The Subordinate Sex.
Chaucer Geoffrey. The Canterbury Tales / Trans. into
modern English by Nevill Coghill. Baltimore, 1960.
Cherubino da Siena. Regole della vita matrimoniale.
Bologna, 1888.
Coulton G. G. From St. Francis to Dante, Translations
from the Chronicle of the Franciscan Salimbene, 1221–
1288. Philadelphia, 1972 (reprint of 1907 edition).
Coutumes de Beauvaisis / Ed. A. Salmon. Paris, 1899.
Eckenstein Lina. Woman under Monasticism. New
York, 1963 (reprint of 1896 edition).
Guillaume de St.-Pathus. Vie de Saint-Louis. Paris, 1899.
402
Библиография
Jacques de Vitry. Historia occidentalis. Westmead, Eng.,
1971 (facsimile reprint of 1597 edition).
* Jarrett. Social Theories of the Middle Ages.
Joinville Jean de. The Life of St. Louis, in Chronicles of
the Crusades / Trans. M. R. B. Shaw. Baltimore, 1963.
* Langdon-Davies. A Short History of Women.
Lecoy de la Marche A. La chaire française au moyen
âge. Paris, 1886.
* Lehmann. Le rôle de la femme dans l’histoire de
France au moyen âge.
Marbodi Episcopi Redonensis.
Liber decem
capitulorum. Heidelberg, 1947.
Medieval Culture and Society / Ed. David Herlihy.
New York, 1968.
Noonan. Contraception.
* Not in God’s Image / Ed. O’Faolain.
Penguin Book of French Verse / Ed. Brian Woledge.
Vol. I. Baltimore, 1966.
* Power. Medieval Women.
Psellus Michael. Chronographia / Trans. E. R. A. Sew-
ter. New Haven, 1953.
Les quinze joyes de mariage / Ed. Joan Crow. Ox-
ford, 1969.
* Rogers. The Troublesome Helpmate.
Self and Society in Medieval France, the Memoirs
of Abbot Guibert of Nogent / Ed. John F. Benton. New
York, 1970.
* Tavard. Woman in Christian Tradition.
Tertullian. Ad uxorem // Patrologia Latina / Ed.
J. P. Migne. Vol. I. Paris, 1879.
______.
De anima // Patrologia Latina / Ed.
J. P. Migne. Vol. I. Paris, 1879.
403
Библиография
_ _ __ _ _ . De cultu feminarum // Patrologia Latina /
Ed. J. P. Migne. Vol. I. Paris, 1879.
Thomas Aquinas. Summa Theologica.
William of Auxerre. Summa aurea in quattuor libros sen-
tentiarum. Frankfurt, 1964 (facsimile of edition of 1500).
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Женские портреты
Глава V
Аббатиса: Хильдегарда Бингенская
Battandier A. Sainte Hildegarde, sa vie et ses œuvres //
Revue des questions historiques. Vol. 33 (1883).
Boethius. The Consolation of Philosophy / Trans. Ri-
chard Green. Indianapolis, Ind., 1962.
Bolton Brenda M. Mulieres Sanctae // Women in Me-
dieval Society / Ed. Susan Mosher Stuard. Philadelphia,
1976.
The Book of Margery Kempe / Ed. W. Butler-Bow-
don. London, 1944.
Boutiot T. Histoire de la ville de Troyes et de la Cham-
pagne méridionale. Troyes, 1870.
Busch Johann. Liber de Reformatione Monasteriorum
/ Ed. Karl Grube. Halle, 1886.
Dickinson J. C. Monastic Life in Medieval England.
London, 1951.
Eckenstein. Woman under Monasticism.
Fontette Micheline de. Les religieuses à l’âge classique
du droit canon // Bibliothèque de la Société d’Histoire
Ecclésiastique de la France. Paris, 1967.
Gasquet F. A. English Monastic Life. London, 1904.
404
Библиография
Grundmann H. Religiöse Bewegungen im Mittelalter.
Darmstadt, 1970.
Haight Anne L. Hroswitha of Gandersheim. New York,
1965.
Hildegarde of Bingen. Liber Divinorum Operum //
Patrologia Latina. Vol. 197. Turnhout, Belgium, n. d.
_ _ _ _ _ _. Scivias, in Patrologia Latina. Vol. 197. Turn-
hout, Belgium, n. d.
Jeremy Sister Mary. Scholars and Mystics. Chicago, 1962.
McDonnell Ernest W. The Beguines and Beghards in
Medieval Culture. New York, 1969.
Moorman J. A History of the Franciscan Order from
Its Origins to the Year 1517. Oxford, 1968.
Oldenbourg Zoe. Massacre at Montségur. London, 1961.
Pisan Christine de. Le dit de Poissy // Oeuvres Poéti-
ques. Vol. II.
The Plays of Roswitha / Trans. Christopher St. John.
London, 1923.
Power Eileen. Medieval English Nunneries. Cambridge,
Eng., 1922.
* ______. Medieval Women.
Revelations of Mechthild of Magdeburg, 1210–1297 /
Trans. Lucy Menzies. London, 1953.
Robinson A. Mary F. Beguines and the Weaving Bro-
thers // The End of the Middle Ages: Essays and Ques-
tions in History. London, 1889.
Roth F. W. E. Beiträge zur Biographie der Hildegard
von Bingen, O. S. B., sowie zur Beurtheilung ihrer
Visionen // Zeitschrift für kirchliche Wissenschaft und
kirchliches Leben. Vol. IX. Leipzig, 1888.
The Rule of Saint Benedict. Ed. and trans. Abbot
Justin McCann. Westminster, Md., 1963.
405
Библиография
St. Bernard. Sermones in Cantica, in Patrologia La-
tina. Vol. 183. Turnhout, Belgium, n. d.
Singer Charles. The Scientific Views and Visions of Saint
Hildegard // Studies in the History and Method of Sci-
ence. Oxford, 1917.
Southern R. W. Western Society and the Church in the
Middle Ages. Harmondsworth, Eng., 1970.
Thomas of Eccleston. De adventu fratrum minorum in
Angliam (The Coming of the Friars Minor to England,
Thirteenth Century Chronicles) / Trans. Placid Her-
mann as. Chicago, 1961.
Thompson Alexander Hamilton. Double Monasteries
and the Male Element in Nunneries // The Ministry of
Women: a Report by a Committee Appointed by His
Grace the Archbishop of Canterbury. London, 1919.
Thorndike Lynn. A History of Magic and Experimental
Science. Vol. II. New York, 1947.
Vaissète Joseph. Histoire générale de Languedoc. Vol.
VIII. Toulouse, 1872–1892.
Vita Sanctae Hildegardis auctoribus Godefrido et
Theodorico monachis // Patrologia Latina. Vol. 197.
Turnhout, Belgium, n. d.
Warner H. J. The Albigensian Heresy. London, 1922.
Workman Herbert B. The Evolution of the Monastic
Ideal. London, 1927.
Глава VI
Правящая королева: Бланка Кастильская
Adam of Eynsham. Life of St. Hugh of Lincoln (Magna
Vita Hugonis Episcopi Lincolniensis) / Ed. and trans.
Decima L. Douie and Dom Hugh Farmer. Vol. II. Lon-
don, 1962.
406
Библиография
Berger Elie. Histoire de Blanche de Castille. Paris, 1895.
Boutaric Edgard. Marguerite de Provence, son caractè-
re, son rôle politique // Revue des questions histori-
ques. Vol. III (1867).
Chronicon Turonense // Recueil des historiens des
Gaules et de la France. Vol. XVIII. Paris, 1879.
Extraits des chroniques de St. Denis, in Recueil des
historiens des Gaules et de la France. Vol. XXI. Paris,
1855.
Facinger Marion F. A Study of Medieval Queenship:
Capetian France, 987–1237 // Studies in Medieval and
Renaissance History. Vol. V (1968).
Fawtier Robert. The Capetian Kings of France / Trans.
Lionel Butler. London, 1965.
Guillaume de Nangis. Vie de Saint-Louis, in Recueil
des historiens des Gaules et de la France / Vol. XX. Pa-
ris, 1840.
Guillaume de St.-Pathus. Vie de Saint-Louis. in Recueil
des historiens des Gaules et de la France. Vol. XX. Paris,
1840.
Les grandes chroniques de France / Ed. Jules Viard.
Vol. 7. Paris, 1932.
Herlihy. Land, Family, and Women in Continental
Europe.
Hincmar of Rheims. De ordine palatii // Monumenta
Germaniae Historica, Legum sectio II, cap. reg. Fran-
corum 2 / Ed. A. Boretius. Hanover, 1897.
Joinville. The Life of St. Louis.
Labarge. Margaret Wade, Saint Louis: the Life of Lou-
is IX of France. London, 1968.
Matthew Paris. Chronica majora / Ed. H. R. Luard.
Vols. III–VI. London, 1872–1883.
407
Библиография
Mousket Philippe. Chronique // Recueil des histo-
riens des Gaules et de la France. Vol. XXII. Paris, 1865.
Le Nain de Tillemont Louis-Sébastien. Vie de Saint-Louis,
roi de France / Ed. J. de Gaulle. Vols. I–III. Paris, 1847–
1848.
Notices et documents publiés pour la Société de l’His-
toire de France. Paris, 1884.
Petitot Claude-Bernard. Collection complète des mémoi-
res relatifs à l’histoire de France depuis le règne de Phi-
lippe-Auguste, jusqu’au commencement du dix-septiè-
me siècle. Vols. II, III. Paris, 1824.
Récits d’un ménéstrel de Reims du XIIIe siècle / Ed.
J. N. de Wailly. Paris, 1876.
Vincent of Beauvais. De Eruditione Filiorum. Cam-
bridge, Mass., 1938.
Глава VII
Высокородная дама: Элеонора Плантагенет
(де Монфор)
Adae de Marisco Epistolae. Monumenta Francisca-
na / Ed. J. S. Brewer. Vol. I. London, 1858.
Bémont Charles. Simon de Montfort, Comte de Leices-
ter. Paris, 1884.
Green Mary Anne Everett. Lives of the Princesses of Eng-
land. Vol. II. London, 1849.
Labarge Margaret Wade. A Baronial Household of the
Thirteenth Century. New York, 1966.
_ _ __ _ _ . Simon de Montfort. London, 1962.
Manners and Household Expenses of England in the
Thirteenth and Fifteenth Centuries / Ed. T. H. Turner.
London, 1841.
408
Библиография
Matthew Paris. Chronica majora. Vol. III.
Oeuvres Poétiques de Philippe de Rémi, Sire de Beau-
manoir. 2 vols. New York, 1966 (reprint of 1885 edi-
tion).
Royal Letters, Henry III / Ed. W. W. Shirley. Vols. I–II.
London, 1862–1866.
Rymer T. Foedera, Conventiones, Litterae et cujuscu-
nque generis Acta Publica. Vol. I (1066–1307). London,
1816.
Глава VIII
Жена Петра-пахаря
Laigle, Mathilde, Le livre des trois vertus de Christine de Pi-
san. Paris, 1912.
Ault, W. O., Open-Field Husbandry and the Village Com-
munity. Philadelphia, 1965.
Bennett, H. S., Life on the English Manor. Cambridge,
Eng., 1960.
* Chaucer. The Canterbury Tales.
DeWindt Edwin B. Land and People in Holywell-cum-
Needingworth: structures of Tenure and Patterns of So-
cial Organization in an East Midlands Village, 1252–1457.
Toronto, 1972.
Du Boulay F. R. H. The Lordship of Canterbury. Lon-
don, 1966.
Duby Georges. Rural Economy and Country Life in the
Medieval West / Trans. Cynthia Postan. Columbia, S.C.,
1968.
Hallam H. E. Some Thirteenth-Century Censuses //
Economic History Review. 2
nd
Ser. Vol. X (1958).
409
Библиография
Harvey P. D. A. A Medieval Oxfordshire Village: Cux-
ham, 1240 to 1400. Oxford, 1965.
Hilton Rodney H. Bond Men Made Free: Medieval
Peasant Movements and the English Rising of 1381. New
York, 1973.
____________.
The English Peasantry in the Later
Middle Ages. Oxford, 1975.
__________. A Medieval Society: The West Midlands
at the End of the Thirteenth Century. New York, 1966.
Homans George C. English Villagers of the Thirteenth
Century. New York, 1975.
Hoskins W. G. The Midland Peasant: The Economic
and Social History of a Leicestershire Village. London,
1957.
Krause J. The Medieval Household, Large or Small? /
Economic History Review. 2
nd Ser. Vol. IX (1956/57).
Langland William. Piers the Plowman’s Crede / Ed.
W. W. Skeat. London, 1867.
Matthew Paris. Chronica majora. Vol. IV.
* Power. Medieval Women.
Raftis J. A. Social Structures in Five East Midland Vil-
lages // Economic History Review. 2
nd Ser. Vol. XVIII.
No. 1 (1965).
_ _ __ _ _ . Tenure and Mobility. Toronto, 1964.
Scammell Jean. Freedom and Marriage in Me-
dieval England // Economic History Review. 2
nd Ser.
Vol. XXVII. No. 4 (November 1974).
Stuckert Howard M. Corrodies in the English Monaste-
ries, a Study in English Social History of the Middle
Ages. Philadelphia, 1923.
Thrupp Sylvia L. The Problem of Replacement-Rates
in Late Medieval English Population // Economic His-
tory Review. Vol. XVIII/ No. 1 (1965).
410
Библиография
Глава IX
Трудящаяся горожанка: Агнес ли Патиньер из Дуэ.
Женщины и средневековые гильдии
Abram A. Women Traders in Medieval London //
Economic Journal. Vol. 26 (June 1916).
Book of Margery Kempe.
Chaucer. The Canterbury Tales.
Coornaert Émile. Les corporations en France avant
1789. Paris, 1968.
Early Gild Records of Toulouse / Ed. Sister Mary
Ambrose Mulholland. New York, 1941.
English Guilds: the Original Ordinances of More
than One Hundred Early English Guilds / Ed. J. Toul-
min Smith. London, 1870.
Espinas G. Sire Jehan Boinebroke, patricien et drapier
douaisien // Les origines du capitalisme. Vol. I. Lille,
1933.
______. La vie urbaineà Douai au moyen âge. Paris,
1913.
Fontenelle de Vaudoré M. de la. Les arts et métiers
à Poitiers pendant les XIIIe
, XIVe
, et XVe siècles. Poi-
tiers, 1837.
Gies Joseph and Frances. A Flemish Merchant Prince:
Sire Jehan Boinebroke // Merchants and Moneymen:
The Commercial Revolution, 1000–1500. New York,
1972.
__ _ __ _. Jacob Fugger, the First Modern Capitalist //
Merchants and Moneymen.
Hibbert Francis A. Influence and Development of Eng-
lish Guilds. New York, 1970 (reprint of 1891 edition).
Langland William. The Vision of William Concerning
Piers Plowman / Ed. W. W. Skeat. Oxford, 1906.
411
Библиография
Martin Saint-Léon Étienne. Histoire des corporations
de métiers depuis leurs origines jusqu’à leur suppres-
sion en 1791. New York, 1975 (reprint of 1922 edition).
Nicholas David. Town and Countryside, Social, Econo-
mic, and Political Tensions in Fourteenth-Century
Flanders. Bruges, 1971.
Parenty Auguste. Les anciennes corporations d’arts
et métiers de la ville d’Arras. Arras, 1868.
Plummer Alfred. The London Weavers’ Company,
1600–1970. London, 1972.
Poerck G. de. La draperie médiévale en Flandre et en
Artois. 3 vols. Bruges, 1951.
* Power. Medieval Women.
Proceedings, Minutes and Enrolments of the Compa-
ny of Soapmakers of Bristol, 1562–1642 / Ed. H. E. Mat-
thews. Bristol, 1940.
Renard Georges. Guilds in the Middle Ages / Trans. Do-
rothy Terry. New York, 1968 (reprint of 1918 edition).
Riley H. T. Memorials of London and London Life,
1276–1419. London, 1868.
Staley Edgcumbe. Guilds of Florence. New York, 1967.
Thrupp Sylvia L. The Merchant Class of Medieval Lon-
don. Ann Arbor, Mich., 1962.
Глава X
Жена итальянского купца: Маргарита Датини
Alberti Leon Battista. I Libri della Famiglia (The Family
in Renaissance Florence) / Trans. Renée Neu Watkins.
Columbia, S.C., 1969.
Bensa Enrico. Francesco di Marco da Prato: notizie
e documenti sulla mercatura italiana del secolo XIV.
Milan, 1928.
412
Библиография
Gies Joseph and Frances. Francesco di Marco Datini of
Prato, the Man Who Survived // Merchants and Money-
men.
Guasti C. Lettere di un notaro ad un mercante del
secolo XIV. Florence, 1880.
Le lettere di Margherita Datini a Francesco di Mar-
co // Ed. Valeria Rosati. Archivio storico Pratese, 1974.
Le Ménagier de Paris / Trans. Eileen Power. London,
1928.
* Not in God’s Image / Ed. O’Faolain.
Origo Iris. The Merchant of Prato, Francesco di Mar-
co Datini, 1335–1410. New York, 1957.
Saint Bernardine of Siena, Sermons / Ed. Don Na-
zareno Orlandi, trans. Helen Josephine Robins. Siena,
1920.
Two Memoirs of Renaissance Florence, the Diaries
of Buonaccorso Pitti and Gregorio Dati / Trans. Julia
Martines. New York, 1967.
Глава XI
Представительница джентри:
Маргарет Пастон
Bennett H. S. The Pastons and Their England. Cam-
bridge, Eng., 1970 (reprint of 1932 edition).
_ _ _ _ _ _. Six Medieval Men and Women. Cambridge,
Eng., 1955.
Fosbroke T. D. Abstracts and Extracts of Smyth’s Lives
of the Berkeleys. London, 1821.
McFarlane K. B. The Nobility of Later Medieval Eng-
land. Oxford, 1973.
The Paston Letters and Papers of the Fifteenth Cen-
tury / Ed. Norman Davis. Oxford, 1971.
Библиография
The Paston Letters, A. D. 1422–1509 / Ed. James
Gairdner. New York, 1965.
The Plumpton Correspondence / Ed. T. Stapleton.
London, 1839.
* Power. Medieval Women.
Глава XII
Заключительные штрихи
Alberti. I Libri della Famiglia.
Dante. Divine Comedy. III. Paradiso / Trans. Louis
Biancolli. New York, 1966.
Herlihy David. Life Expectancies for Women in Me-
dieval Society // The Role of Woman in the Middle Ages.
Albany, 1975.
McFarlane K. B. The Nobility of Later Medieval Eng-
land.
Rossi Guido. Statut juridique de la femme dans l’his-
toire du droit italien // Société Jean Bodin Recueils: La
Femme. Vol. 12 (2). Brussels, 1962.
Thompson James Westfall. The Literacy of the Laity in
the Middle Ages. New York, 1963.
Гис Дж., Гис Ф.
Женщины в Средние века / Джозеф Гис, Фрэн-
сис Гис ; пер. с англ. А. Лисицыной. — СПб. : Азбука,
Азбука-Аттикус, 2025. — 416 с. + вкл. (16 с.).
ISBN 978-5-389-25735-1
Долгие годы история Средневековья была известна нам пре-
имущественно с точки зрения традиционно мужских сфер дея-
тельности, представляясь чередой сражений за власть и терри-
тории. Поэтому жизнь женщин, редко принимавших участие
в политических и военных событиях, поневоле терялась во мра-
ке «темных веков».
Авторы классических научно-популярных бестселлеров о жиз-
ни средневекового мира Фрэнсис и Джозеф Гис по крупицам
восстанавливают эту утраченную историю в увлекательном исто-
рическом обзоре, прослеживая эволюцию роли женщины в об-
ществе на протяжении целого тысячелетия. Вторая часть кни-
ги посвящена биографиям восьми выдающихся женщин эпохи
Средневековья, в числе которых настоятельница монастыря
и композитор, британская принцесса, три года содержавшаяся
в политическом заключении, супруги итальянского торговца и
крестьянина. Из этих ярких и характерных примеров складыва-
ется красочная мозаика «женской части» причудливого средне-
векового мира.
Отличительные черты творческого метода Фрэнсис и Джо-
зефа Гис — взвешенный подход к отбору фактов из большого
числа источников, благодаря чему их работы представляют ин-
терес и для широкой аудитории, и для специалистов.
УДК 94(4)
ББК 63.3(0)4
Г51
Литературно-художественное издание / Əдеби-көркем басылым
ДЖОЗЕФ ГИС
ФРЭНСИС ГИС
ЖЕНЩИНЫ
В СРЕДНИЕ ВЕКА
Ответственный редактор Анна Щеникова-Архарова
Художественный редактор Вадим Пожидаев-мл.
Технический редактор Валентина Дик
Подготовка иллюстраций Дмитрия Кабакова
Компьютерная верстка Михаила Львова
Корректоры Дмитрий Капитонов, Ольга Попова
Отпечатано в соответствии с предоставленными материалами
в ООО «ИПК Парето-Принт».
170546, Тверская область, Промышленная зона Боровлево-1, комплекс No 3А.
www.pareto-print.ru
Подписано в печать / Баспаға қол қойылды 21.03.2025.
Формат издания 84 × 108 1/32. Печать офсетная. Тираж 4000 экз.
Усл. печ. л. 22,68 (вкл. вклейку). Заказ No
.
Изготовитель:
ООО «Издательская Группа
„Азбука-Аттикус“» —
обладатель товарного знака АЗБУКА®
,
115093, Москва, вн. тер. г.
муниципальный округ Даниловский,
пер. Партийный, д. 1, к. 25
Тел. (495) 933-76-01, факс (495) 933-76-19
E-mail: sales@atticus-group.ru
Филиал ООО «Издательская Группа
„Азбука-Аттикус“» в г. Санкт-Петербурге,
191024, Санкт-Петербург,
Херсонская ул., д. 12–14, лит. А
Тел. (812) 327-04-55
E-mail: trade@azbooka.spb.ru
www.azbooka.ru; www.atticus-group.ru
Отпечатано в России.
Өндіруші:
«Издательская Группа
„Азбука-Аттикус“» ЖШҚ —
АЗБУКА® тауар белгісінің иесі,
115093, Мəскеу, қ. іш. аум.
Даниловский муниципалдық округі,
Партийный т.ш., 1-үй, к. 25
Тел. (495) 933-76-01, факс (495) 933-76-19
E-mail: sales@atticus-group.ru
Санкт-Петербург қ. «Издательская Группа
„Азбука-Аттикус“» ЖШҚ филиалы,
191024, Санкт-Петербург,
Херсон көшесі, 12–14 үй, лит. А
Тел. (812) 327-04-55
E-mail: trade@azbooka.spb.ru
www.azbooka.ru; www.atticus-group.ru
Ресейде басып шығарылған.
Техникалық реттеу туралы РФ заңнамасына сай басылымның сəйкестігін
растау туралы мəліметтерді мына адрес бойынша алуға болады:
http://atticus-group.ru/certification/.
Знак информационной продукции
(Федеральный закон No 436-ФЗ от 29.12.2010 г.)
Ақпараттық өнім белгісі
(29.12.2010 ж. No 436-ФЗ федералдық заң)
16+
Кристина Пизанская
преподносит свою книгу
королеве Франции
Изабелле Баварской.
MS Harley 4431
Важнейшая часть
свадебного обряда
происходила у дверей
церкви, где жених
надевал невесте на палец
кольцо. Миниатюра
из манускрипта
Британской библиотеки.
MSRoyal6EVI,f.104
Изображение «древа
родства и свойства
́
»
(arbor consanguinitatis
et affinitatis). В кружках
указаны все родственники
и свойственники
(сестры, братья, дети
сестер и братьев, невестки,
свояченицы и т. д.),
с которыми человек не мог
вступать в брак. Рисунок
XIII в. из собрания
Бодлианской библиотеки.
MS Rawl. A 384, f. 91
Джованни ди Паоло.
Изгнание из рая. 1445.
Изгнание первых
людей из рая. Вина
за грехопадение
традиционно возлагалась
на легкомысленную Еву
Влюбленные. Культ служения
Даме был наиболее характерной
чертой куртуазной поэзии.
Миниатюра из Манесского
кодекса. Codex Manesse, f. 249
Дама поднимает
возлюбленного в свои покои
при помощи лебедки и блока.
Миниатюра из Манесского
кодекса — сборника поэзии
немецких миннезингеров XIV в.
Codex Manesse, f. 071v.
Влюбленный приглашает
свою даму прогуляться в лесу.
Миниатюра из Манесского
кодекса. Codex Manesse, f. 395r
Чины женского
монастыря. Справа
в верхнем ярусе
показаны стоящие
у алтаря священники,
левее — ризничая
с колокольной веревкой,
аббатиса с посохом
и мать-келарь с ключами.
В нижнем ярусе
представлена процессия
монахинь. Миниатюра
из манускрипта
Британской библиотеки.
MS Add. 39843, f. 6v.
Средневековые женщины часто терпели побои от мужа.
Здесь ситуация обратная: наказанию подвергается муж, который
к тому же держит в руках прялку, типично женский атрибут.
Изображенный резной барельеф украшает одну из мизерикордий
(полочек на обратной стороне откидных сидений)
Вестминстерского аббатства
Хильдегарда Бингенская получает божественное откровение —
«огненный свет величайшей яркости» — и делает записи на восковых
табличках. Ее секретарь, монах Вольмар, готовится перенести текст
на пергамент. Иллюстрация из манускрипта «Книга божественных
деяний» (Liber divinorum operum). Нач. XIII в. MS 1942, fol. 1v
Монахини-
клариссинки
(женская ветвь ордена
францисканцев)
во время богослужения.
Миниатюра
из псалтыри XV в.
MS Cott. Dom. A XVII, f. 74 v.
Хоры ангелов
из видения
Хильдегарды.
Иллюстрация
из манускрипта
«Путеведения»
(Scivias).
2-я пол. XII в.
Merton College MS 160
Вселенная
в представлении
Хильдегарды.
В центре —
сферическая земля,
вокруг четыре
концентрических
слоя атмосферы
сферической
и овальной
формы.
Наружный
слой подобен
космическому
яйцу и весь
наполнен
пламенем.
Иллюстрация
из манускрипта
«Путеведения»
(Scivias).
2-я пол. XII в.
Merton College MS 160
Душа
оживотворяет
тело младенца
в утробе.
Иллюстрация
из манускрипта
«Путеведения»
(Scivias).
2-я пол. XII в.
Merton College MS 160
Человек в космической
сфере. Иллюстрация
из манускрипта «Книга
божественных деяний»
(Liber divinorum
operum) Хильдегарды
Бингенской.
Нач. XIII в.
MS 1942, fol. 1v
Приблизительно так
выглядела повозка,
на которой Бланка
Кастильская с детьми
выехала навстречу
умирающему
Людовику VIII в 1226 г.
Миниатюра
из псалтыри XIV в.
MS Douce 131, f. 043r
▶
Времена года.
Иллюстрация
из манускрипта
«Книга божественных
деяний» (Liber
divinorum operum)
Хильдегарды
Бингенской.
Нач. XIII в.
MS 1942, fol. 1v
Исповедь монахини.
Миниатюра
из часослова XIV в.
MS Stowe I7, f. 191
Бланка Кастильская
и ее новорожденный сын,
будущий Людовик IX Святой.
Миниатюра из «Больших
французских хроник».
Национальная
библиотека Франции.
MS fr. 2813, f. 265
Барельеф со сценой коронования Богоматери. Слева представлен
Людовик IX Святой, справа его супруга Маргарита Прованская.
Тимпан портала «Красные врата» собора Парижской Богоматери
Бланка Кастильская
и Людовик IX Святой
(вверху) и писцы
(внизу). Миниатюра
из «Нравоучительной
Библии» XIII в.
Библиотека
и музей Моргана.
MS240,f.8
Надгробие брата
Элеоноры Английской
Генриха III
в Вестминстерском
аббатстве
Оттиск печати Элеоноры Английской с надписью: «Печать Элеоноры,
графини Лестерской, сестры короля Англии» (позднейшая копия).
MS Clairambault, 1188, f. 17r
Сохранившаяся до наших дней
башня замка семьи Монфор
в местечке Монфор-л’Амори
Женщина доит корову.
Миниатюра из манускрипта XIII в.
MS Bodley 764, f. 41v
Деревенские
женщины
участвовали
во многих
полевых
работах.
Вверху:
крестьянка
собирает
колосья,
оставшиеся
после жатвы.
Миниатюры
из манускрипта
XIII в.
MS Add. A 46, f. 004v
Крестьянка кормит
цыплят, не выпуская
из-под мышки прялку.
Миниатюра из псалтыри
XIV в. Собрание
Британской библиотеки.
MS Add. 42130, f. 166v
Крестьянка
несет
младенца
в люльке.
Лист
из рукописи
поэмы
«Обеты
павлина»
XIV в.
MS G.24, f. 10r
Женщины заняты
чесанием шерсти
и прядением
с помощью
самопрялки —
изобретения конца
XIII в. Миниатюра
из псалтыри.
Собрание
Британской
библиотеки.
MS Add. 42130, f. 193r
Женщины
за ткацким станком.
Миниатюра
из манускрипта
Британской
библиотеки.
MSRoyal17EIV,f.87v
Сбор коконов и прядение шелка. Шелковая
промышленность — одна из отраслей,
в которых были заняты преимущественно
женщины. Миниатюра из манускрипта
Британской библиотеки. MS Royal 16GV, f. 54v
Сцена средневековой свадьбы.
Миниатюра из манускрипта конца XV в.
MS 5073 f.140v
Символическое изображение Прато в конце XIV — начале XV в.
Франческо Датини (второй справа) преподносит в дар городу
свой благотворительный фонд. Фрагмент фрески из палаццо
Преторио