ижвявш1Пйй<5нм
ижвявш1Пйй<5нм

Хто	елт<,
Мшэи am^htrurux wz (XiexnrtS.nj^m fiaxyoemC
•OW. ICo
Пролетарии всех стран, соедипяйтес ь!
*
Вам, молодые строители новой жизни, Вам, молодые герои нашего времени, осуществляющие великие идеи Ленина—Сталина,— Вам н X Съезду комсомола посвящает этот номер
„техни ка-мо лодЕгкк“
Орган ЦК ВЛКСМ
инти Февраль — март 1936	4-й год изданья № 2 — 3
ДЕСЯТЫЙ СЪЕЗД
Пять лет прошло со времени IX Всесоюзного съезда комсомола. Как велики перемены За эти годы! Какими гигантскими успехами отмечены эти пять лет на всех участках социалистического строительства в нашей стране. Сказочно преобразилась наша пролетарская родина, страна радостного труда и счастливой жизни. Но есть одно общее, что объединяет обстановку, в которой собирается теперешний X съезд, с обстановкой IX съезда. Это бурный расцвет социалистического соревнования. IX съезд комсомола собрался после XVI съезда нашей партии. Съезд проходил в обстановке величайшего подъема и роста многомиллионного движения ударничества. В те дни мы жили под впечатлением той высокой оценки роли комсомола, которую дал наш учитель и вождь тов. Сталин. «Ленинский комсомол и руководимая им рабочая молодежь увенчивают дело соревнования и ударничества решающими успехами».
Сегодня, на X съезде комсомола, — такая же радость и бодрость. Сегодня еще больший подъем нового этапа соревнования. Сегодня вся страна наша живет всенародным стахановским движением.
Но между IX и X съездами огромное отличие. Тогда, пять лет назад, съезд провозглашал поворот всего Ленинского комсомола лицом к прои-водству. Партия ставила основной задачей успешное выполнение первой пятилетки. Нужно было создать прочный фундамент социализма, — индустриализировать страну. Съезд заседал в 1931 году, т.е. в третьем, решающем году первой пятилетки. Стояла задача сплошной коллективизации сельского хозяйства и ликвидации на ее основе последнего капиталистического класса в Советском Союзе — кулачества. Стояла задача превратить нашу страну в неприступную крепость социализма, создать мощную армию, вооруженную первоклассной военной техникой. Стояла задача окончательно, бесповоротно ликвидировать безработицу и поднять материальное благосостояние масс.
Все это требовало поворота Ленинского комсомола лицом к грандиозным хозяйственным задачам. В короткий срок перестраивается комсомол и вписывает славные страницы в историю побед социалистического строительства. После IX съезда начинаются крупнейшие мобилизации комсомольцев на многочисленные новостройки-гиганты советской страны. Не только отдельные заводы металлургии Юга, Урала, Сибири становятся комсомольскими стройками. Целая отрасль промышленности — автотракторная — построена руками комсомола. Всем памятна мобилизация молодежи на Сталинградский, Харьковский и Челябинский тракторные заводы. Во всех отраслях народного хозяйства, как грибы после дождя, растут комсомольские объекты. От комсомольских станков, бригад, забоев, отделений мы переходим к созданию целых комсомольских цехов, лав, домен. Весь комсомол объят пламенным пафосом строительства.
Успешно заканчивается первая пятилетка. Партия выдвигает историческую задачу второй пятилетки—создать бесклассовое социалистическое общество. Вождь всех народов, лучший друг и учитель коммунистической молодежи—товарищ Сталин ставит новую задачу — дополнить пафос строительства пафосом освоения новой техники. Комсомол должен был быстро перестроить свою работу применительно к новой обстановке. Нужно изучить новую технику, Которой мы вооружали социалистическую промышленность, изучить с тем, чтобы ее освоить.
Правительство принимает решение о введении обязательного технического минимума. По инициативе комсомола выдвигается замечательная форма гласного отчета об освоении техники — общественно-технический экзамен. Эта инициатива комсомола сыграла большую роль. Поддержанный не только молодежью, но и взрослыми рабочими, общественно-технический экзамен становится узаконенной формой, — он превращается для ведущих категорий рабочих тяжелой промышленности в государственный обязательный экзамен.
В период освоения новых гигантов-заводов бичом производства были поломки механизмов^ Эти поломки на некоторых участках принимали угрожающие размеры. Все помнят, как злорадствовали тогда наши классовые враги. Они делали ставку на то, что мы из-за недостаточной технической грамотности и производственной дисциплины разрушим ту совершенную технику, какой были оснащены наши новые фабрики и заводы.
Тогда Центральный комитет комсомола принимает известное решение о ликвидации поломок и аварий механизмов. Огромная разъяснительная работа, техническая учеба, показательные технические суды, — все эти воспитательные меры, в сочетании с общественным порицанием, бойкотом и снятием с механизмов нежелающих учиться успешно решают и эту задачу.
Борьба за освоение техники тесно переплетается с борьбой за уплотненный рабочий день. Возникает движение комсомольского хронометража, которое вскрывает колоссальные неиспользованные резервы рабочего времени.
Вторая пятилетка со всей остротой поставила борьбу за качество. Комсомол Москвы обога-тцает страну прекрасным почином рабочих краснознаменного завода им. Менжинского — движением отличников.
X съезд отличается от IX съезда прежде всего поворотом Ленинского комсомола к вопросам коммунистического воспитания молодежи. Гений Сталина помог нам во-время переключить энергию комсомола на-задачи марксистско-ленинского воспитания молодых строителей новой жизни, показав со всей силой и яркостью, что грандиозные хозяйственные и политические задачи второй •пятилетки невозможно осуществить без решительного подъема воспитания и образования моло- 3
Рисунок БОР. ЕФИМОВА
Там понятие о героизме весьма примитивно, средневековое. Чем ты больше убиваешь революционных рабочих, чем сильнее умеешь бороться с марксистами, с марксистскими книгами, с евреями, — тем скорее будешь ты героем.
А. КОСАРЕВ
Несмотря ни на что, — „Рот фронт!"
Рисунок А. КОКОРИНА
дежи. Дальнейшая успешная работа в строительстве социализма требует от нашей молодежи, чтобы она хорошо владела острым оружием марксистско-ленинского учения, чтобы она хорошо владела техникой и культурой своего производства, чтобы наша молодежь была всесторонне и культурно развита.
X Всесоюзный съезд комсомола проходит в условиях победоносного завершения первой пятилетки и успешного выполнения второй.
Ликвидирован последний капиталистический класс — кулачество. Вдребезги разбита капиталистическая агентура в рядах нашей партии — правые оппортунисты, разгромлена контрреволюционная троцкистско-зиновьевская оппозиция. Победила генеральная линия партии.
Но находящийся при последнем издыхании классовый враг отчаянно борется за существование. Террористическая контрреволюционная группа Зиновьева—Каменева подло из-за угла убила тов. Кирова, — одного из лучших руководителей нашей партии, боевого соратника тов. Сталина.
Еще большим сплочением вокруг партии и великого Сталина', усилением революционной бдительности ответили на это гнусное преступление рабочий класс, все трудящиеся. Бдительность — вот то качество, которое мы должны неустанно воспитывать в нашей молодежи.
На созданном прочном фундаменте социалистической экономики воздвигается прекрасное и радостное здание бесклассового общества. Родина наша превратилась в индустриальную страну. В деревне окончательно победил колхозный строй. Слова «безработица», «безработный» стираются в памяти. Неприступной крепостью, вооруженной
первоклассной военной техникой, сильной и мощной стоит наша Страна советов. И уже никто теперь не может посягнуть на целость нашей советской земли без риска сломать себе голову. Мощно? стахановское движение выдвигает новых людей, показывающих пример, как может человек страны социализма производительно работать и культурно отдыхать. Жить стало лучше, жить стало веселей.
В этих новых условиях происходит поворот союза коммунистической молодежи лицом к воспитательной работе.
Эти новые условия облегчают воспитательную работу комсомола.
Мы еще не можем похвастать большим количественным охватом молодежи марксистско-ленинским воспитанием. Однако качественные 1 сдвиги несомненны. Наша молодежь тянется к изучению основ марксизма-ленинизма по первоисточникам— по Марксу, Энгельсу, Ленину, Сталину. Политическое воспитание стало первостепенным делом. А это требует иной организации всей системы пропаганды и изучения марксизма-ленинизма. Укрепление кадров пропагандистов, выделение наиболее сильных и способных работников на этот участок, прикрепление лучших партийных пропагандистских кадров к комсомолу, — все это решает, успех нашей культурно-воспитательной работы.... ,
Культурное воспитание молодежи растет и ширится. Успешно проведенный кинофестиваль на Украине, серия других фестивалей, проведенных в стране, — все это предвестники первых побед и на этом фронте.
Значительно улучшилось физическое воспитание нашей молодежи. Созданы спортивные обща- 5
ства, усиливающие элементы соревнования в борьбе за физическое укрепление молодого поколения. Наши молодые спортсмены выходят уже часто победителями из состязаний международного значения. Советские спортсмены устанавливают новые мировые рекорды по различным видам соревнований.
Большие успехи мы можем отметить и в деле военного воспитания молодежи. Меткие стрелки, отважные планеристы, парашютисты,— их тысячи и десятки тысяч воспитываются в среде нашей молодежи. Мы переходим теперь к следующим ступеням военного воспитания. Много молодых рабочих и работниц овладело техникой противохимической обороны. Большие групповые переходы в противогазах — лучшее доказательство этого.
Один из основных моментов марксистско-ленинского воспитания нашей молодежи — это разви-. тие социалистического соревнования, его высшего этапа — стахановского движения.
Не случайно искра? стахановского движения вспыхнула в Международный юношеский день. Среди стахановцев, отмеченных высшей наградой правительства, почти треть — комсомольцы. Большинство стахановцев — молодежь. Это — лучший показатель того, что мы правильно осуществляем тот поворот в работе комсомольских организаций, на необходимость которого нам указал тов. Сталин. Лишь на основе коммунистического воспитания нашей молодежи, лишь пронизывая всю нашу работу серьезным пониманием марксистско-ленинского учения мы превратим молодых рабочих и работниц в идейных борцов стахановского движения.
На III съезде комсомола в своей пламенной исторической речи Владимир Ильич Ленин говорил, что нынешнее поколение молодежи не только будет само строить коммунистическое общество, но и будет жить в нем. Слова эти глубоко запали в сознание молодых строителей, но суровая жизнь того времени мешала многим ощущать близость реального воплощения этого великого предвидения.
Но прошло всего, 15,лет, и продолжатель дела Ленина — великий вождь народов тов. Сталин показал, как стахановское движение подготовляет условия для перехода от социализма к коммунизму. Теперь для всех ясен источник этой глубокой убежденности Ленина в том, что нынешнее поколение молодежи будет жить в коммунистическом-, обществе. Источник этой убежденности — это вера в неисчерпаемые творческие силы победоносного пролетариата, ведущего за собой трудящиеся массы.
Тов. Сталиным указаны конкретные пути, необходимые для перехода от социализма к коммунизму, Чтобы осуществить этот переход, нужно такое обилие продуктов, чтобы можно было каждому, работая по способностям, получать все продукты потребления по своим потребностям. А это обилие продуктов мы можем получить на.основе производительности труда, более высокой, чем при. капитализме. Стахановское движение дает эту Высокую производительность труда. Тов. Сталин подчеркнул эту величайшую перспективу, вскрытую стахановским движением, — переход от социализма к коммунизму. Стахановское движе-6 ние создает .условия для разрушения противопо
ложности между умственным и физическим трудом — «на базе подъема культурно-технического уровня рабочего класса до уровня работников инженерно-технического труда» (Сталин).
Перед всем комсомолом в его воспитательной работе ставится огромная задача: выполнить это указание вождя.
Техминимумом должен быть охвачен весь рабочий класс и вся молодежь во всем народном хозяйстве нашей страны. Повышенные курсы техминимума для стахановцев, курсы и школы мастеров социалистического труда для выдающихся стахановцев.— все эти новые виды обучения рабочих и молодежи необходимо теперь всемерно развивать. Наши комсомольские средние школы должны вооружить молодежь техническими знаниями. Они должны превратиться в школы среднетехнического образования. Школы фабзавуча, где сотни тысяч молодежи готовятся к производительному труду, должны превратиться из краткосрочных. школ в технические училища с более длительным сроком обучения на базе семилетки. Число высших учебных заведений и студентов в них продолжает расти у нас из года в год — необходимо обратить особое внимание на качество • занятий, на то, чтобы студентам преподносилась действительно новая и передовая наука и техника.
Наряду с организацией массовой учебы мы должны помочь партии в устранении отставания науки от социалистической практики.
У нас есть свои кадры молодых специалистов на . предприятиях, молодых ученых в лабораториях в научно-исследовательских институтах. Они должны приступить к изучению и научному обобщению замечательного, опыта стахановцев. Они должны принять активное участие в пересмотре учебников, справочной литературы. Они должны помочь в создании новых учебников. Они должны быстрей двигать вперед науку, изыскивая все новые пути для роста техники и ее использования на наших предприятиях.
Наши молодые специалисты должны покончить с той растерянностью, которая особенно сильно чувствовалась в начале стахановского движения среди некоторых работников науки и техники. Больше производственного риска, больше смелости и решительности в распространении опыта лучших стахановцев!
X съезд комсомола — это съезд мобилизации всех наших сил для осуществления новых гигантских задач коммунистического воспитания молодежи, развития стахановского движения и поднятия культурного уровня рабочего класса до уровня инженерно-технических работников. Выполнение этих огромных задач создает все условия для перехода от социализма к коммунизму. Выполнить эту задачу поможет комсомолу наша славная-коммунистическая партия, руководительница всех победоносных дел страны социализма.
Во все годы Великой пролетарской революции комсомол всегда был в первых рядах борющегося пролетариата. Мы сумеем и сейчас, организовывая и вовлекая молодежь в стахановское движение, в сочетании с глубоким марксистско-ленинским воспитанием, подготовить под руководством большевистской партии идейных, передовых борцов за новые победы дела Ленина — Сталина, дело коммунизма.
<*Ccl#L
‘‘’Offb,
4®"*»b ааВ^ее.
4 ***4»

c	$ £-e^ Ъг	&a
L-C4	cL< /САСссУ И -<?-ел--& CLI^O. a^CLe^^-^t^U^-ef
/^ci^a^ra^ A« n^tet/^xi ’tJi.fi^i/'a^c /LA-gfawcz-*-.

^д^ия
Сн родился в этом домике 23 января 188 i года. Отец был сторожем на железной дороге, мать — поденщицей.
Семи лет поступает он на шахты и работает там по выборке колчедана за 10 копеек в день. Десяти лет начинает пасти помещичий скот в окрестностях этого села.
До двенадцати лет рос он неграмотным. Земская школа была единственным учебным заведением, которое он имел возможность окончить. Затем поступает на металлургический завод. Вот он в группе товарищей-рабочих, а вот кран, на
8
Первая стычка с полицейским приставом сразу поставила его в ряды „неблагонадежных". Начальство взяло его ,на заметку".
Преследования сделали свое дело. Он не только открыто повел разговоры на политические темы, но уже завел „знакомства" на заводе и среди учительства. Вот Орловская балка, где он впервые стал посещать рабочие массовки.
А вот камера в полицейском управлении, где пришлось ему сижива~ь.
Восемнадцати лет организовал он забастовку крановщиков в чугунолитейном цехе. Его арестовывают, увольняют со службы, имя его заносится полицией в „черные списки*. Начинаются скитания по заводам в поисках работы. Во время этих скитаний он завязывает связи с рабочими организациями. Оформляются его политические взгляды. Вот что представляет теперь собой сундучок молодого рабочего: в нем книги, листовки, нелегальные брошюры.
В 1903 году он вступает в ряды РСДРП(б).
После долгой безработицы поступает наконец на крупный завод, где руководит организацией боевых дружин. За городом, у Долгой балки происходили массовки и обучение боевой дружины метанию бомб .и обращению с огнестрельным оружием. Организованная им в 1905 году забастовка окончилась победой рабочих. Во время второй забастовки его арестовывают, избивают до полусмерти и бросают в тюрьму. По требованию рабочих, пришедших тысячной толпой к тюрьме, его освобождают.
। о
Он продолжает свою работу в боевых организациях большовис-ской парши. В 1 SOS году в Пе-ербурге, по пути в Стокгольм на ой съезд партии, впервые встречается с Владимиром Ильичем Лениным. По возвращении со съезда дважды ездит в Финляндию, откуда привозит револьверы и патроны.
Организует крупную подпольную лабораторию, изготовляющую бомбы, а затем организует и нелегальную типографию. Вот шрифты и касса этой типографии.
Цапское правительство арестовывает и высылав! его на 3 года в Архангельскую губернию. В конце 1907 года он бежи- из политической ссылки в Баку, |де под ручо-водстзсм тон. Сталина продолжает принима-ь активное участие в работе большевис'сной организации. Его снова арестовывают и высылают. и в ссылке не прекращает оч революционной рабо’ы. за которую получает 11 месяцев тюрьмы. За-ем ему прибавляют еще год ссылки. Он о бывает ее, возвращается. 3 1913 году его снова арестовывают и высылают на этот раз еще дальше, в Неодынь. В 1914 г. он снова возвращается. Спасаясь от полицейской травли, вплоть до первых дней революции продолжает он скитаться из города в город, не прерывая ни на один день революционной работы большевика, профессионального революци онера.
Тан жил з темной царской Роеоим будущий..
11
Маршал Советского Союза, Народный Номиссар Обороны СССР
Климент Ефремович ВОРОШИЛОВ
Тан проходили детство, юность и молодые годы передового рабочего—ученика Ленина, соратника великого Сталина, большевика, готовившего нам светлое и радостное будущее.
Своим ударным, честным трудом, самоотверженной работой передовая советская молодежь, члены ленинского комсомола благодарят нашу партию, наше правительство, товарища Сталина за хорошую, счастливую, зажиточную и культурную жизнь, которую они создали для нащей молодежи.
А. КОСАРЕВ
Л. ЖИГАРЕВ
В ночь на 01 августа мне даже снилось, что Стаханов дает рекордную производительность на отбойном молотке. Так оно и, получилось. За ним пошел Дюканов и дал 115 тонн. Мне тоже захотелось попробовать свои силы, и я договорился с секретарем комсомола на этот счет. Мне предоставили все условия. Когда пришел на. наряд, то начала играть музыка, a v меня аж фуражка соскакивает с головы от. марша. С большим подъемом духа спустился в шахту и стал рубать, аж искры летят. Когда кончил 12 кутков, спросил у техника сколько времени и хотелось еще рубать, но техник мне больше не дал и погнал „на-гора'.
м вызываю весь комсомол Донбасса на соревнование.
Д. КОНЦЕДАЛОВ
Он опытом постиг
Я не верил своему собеседнику. Я говорил ему: «если вы допустили, что он остался неграмотным, значит вы не замечали людей. И ничего нет i удивительного в том, что в числе прочих вы «оборонили» и Митю Конце» I далова».
Бывший секретарь шахткома комсомола, с которым у меня шла беседа, ; не хотел сдаваться. Он мучительно рылся в своей памяти, пытаясь вспомнить, в какие дни и по какому поводу он разговаривал с Митей. Но па- I мять подсказывала совсем не то: многочисленные и затяжные собрания, ; «штурмы угля» и многое другое в этом роде. Вот почему, когда, несмотря ни на что, он все же пытался доказать, что комсомольские активисты занимались воспитанием шахтерской молодежи и хорошо знали ее, — трудно  было поверить этому...
Он часто спал
впереди, tins руоать уголь нет охоты.
14 Вот и спит отличный забойщик Митя Концедалов.
Донбасс. Сталине. В обкоме партии мы внимательно слушаем тов. Вай- i нова.
— Всего не перескажешь, — заканчивает он,— побывайте сами на ! местах!
Действительно, трудно себе представить с чужих слов, .насколько пре- ] образовалась старая «кочегарка» за последние несколько месяцев. В лю- i бом уголке Донбасса чувствуешь, что люди живут великолепным расцветом стахановского движения. Стахановские -сутки, смены и шахты. Рекорд ; за рекордом. Слеты забойщиков, врубмашинистов, специалистов, коногонов. Смелые и дерзкие проекты, ломающие каноны технологического i процесса. Факты, подтверждающие, что проекты верны, а каноны уст арели.
Такая жизнь выдвигает на арену, в центр внимания, других людей. Один из них — подлинный герой комсомола Донбасса, любимец старых и молодых, партийных и непартийных, самый яростный последователь Стаханова — Митя Концедалов.
Имя этого молодого рабочего, значащееся в первом десятке инициаторов стахановского движения, награжденных орденом Ленина, *' хорошо известно всем в Донбассе. С какой теплотой и лаской рассказывали о нем десятки людей. Из этих рассказов перед нами возник человек, сочетающий в себе безудержную энергию и глубокую любовь ко всему тому, чем живет наша страна. Настоящий . комсомолец1- и друг молодежи, жизнерадостный и скромный человек, мечтающий о большой жизни.
Прекрасные качества! И как обидно, что кое-какие «передовые» комсомольцы числили Концедалова в «пассивных» членах организации.
Быть может тот самый секретарь шахткома комсомола, с которым мне пришлось беседовать о Концедалове, твердо уверовал, что парию предстоит кропотливая жизненная эволюция: пройдут года, и он мало-по-малу должен обтесаться, а пока ... пусть себе живет Митя Концедалов как знает— комсомолу от него мало пользы.
Ну, а как он жил? Кто окружал молодого парня. — Мать его, пожилая, небалованная жизнью женщина, была, неграмотна, младший брат, работающий на шахте коногоном — неграмотный, молодая жена — неграмотная, да вдобавок религиозная. Сам глава семейства — Митя, снискавший славу отличного забойщика, опытом постигший .технику зарубки и, будучи неграмотным, сдавший на отлично технический экзамен. Рубал уголь он мастерски, работал так, что-нередко опал в уступе: норму давно выполнил, а рабочий день еще впереди. Еще рубать уголь нет охоты, вот и спит отличный забойщик Митя Концедалов. После работы — домой. А когда наступает вечер в поселке «Центральное Ирмино», расположенном в четырех километрах от небольшого городка Кадие-вка,—куда пойти, что делать?
Итти в клуб или читальню — не к чему: неграмотный он. В кино? Но он с грехом пополам разбирается в содержании картины, — не тянет туда. В комсомоле не замечают его. Что делать? Митя пьет. Он. признавался нам, что 45 рублей из его заработка уходили на водку. Митя озорничает, подрался в забое, ругается и снова пьет. Про него пошла дурная слава: «хулиганистый парень»... Ио немногие обратили внимание на одну черточку в характере этого «хулигана». Он действительно побил смертным боем одного своего товарища по работе. Побил не озорства ради, а за то, что на собраниях молодежи краснобай-шахтер хвастал, что он лучше Концедалова работает, что он первый в районе забойщик. На деле же этот человек мешал Мите работать, рубал угля меньше, чем Концедалов. Митя краснел от стыда, слушад! хвастливые речи’ этого парня, и однажды, не сдержавшись, «отвел душу», — избил обидчика ...
Превращение произошло необычайно быстро. Оно было вызвано теплым й чутким отношением человека к человеку. Новый секретарь шахткома комсомола т. Бирюков обратил внимание на Концедалова. Бирюков узнает, что Митя не раз приходил в комсомол просить помощи, не раз просил, чтобы помогли ему учиться, и что просьбы оставались без ответа. Учить не учили, нагрузки не давали — отмахивались от него или отделывались обещаниями. Далеко отошел Митя от комсомола: по году не платил членских взносов и вовсе перестал посещать собрания.
Бирюков посылает Митю в ликбез, поручает ’ ему работу военорга и ставит его отчеты на собраниях. Секретарь таскает Митю в клуб, где он показывает себя первым весельчаком. Очень .скоро Концедалов перестает пить.
Август месяц был временем тяжелого прорыва на шахте «Центральное Ирмино». Лучшие люди шахты строили планы и ломали голову над вопросом, как покончить с традиционным отставанием в угледобыче . ..
В эти дни беспартийный молодой шахтер Алексей Стаханов дал слово комсомольскому собранию — установить рекорд по- вырубке угля и этим 'ознаменовать интернациональный праздник молодежи. Комсомольцы приветствовали заявление Стаханова, но никто еще не представлял себе, что это слово так скоро будет подкреплено делом. Ни у кого и в мыслях не было, что работа Стаханова вызовет революцию не только в технике угледобычи, но и в сознании людей.
Когда Стаханов вырубил 102 тонны вместо 8-ми обычных, — поселок заволновался. Отнюдь, не только недоброжелатели пустили слух, что это обман; нужно придумать «чудо», вот и выдумали рекорд Стаханова. Действительно, трудно было поверить, что один человек может вырубить за смену сто с лишним тонн угля. Но вскоре Мирон Дюканов увеличил на три тонны рекорд Стаханова. Шахтеры плюнули на слухи о «чуде» и стали спрашивать, как же работают эти люди. Тогда враг и обыватель распространили новый слух. Из дома ® дом передаются соображения «авторитетных людей»: Стаханов и Дюканов. долго не проживут — их, дескать, скоро на носилках вынесут. Стаханов и Дюканов получили даже несколько анонимных писем, в которых некие «сердобольные люди» пророчествовали близкую смерть, если они впредь будут так работать...
Забежим несколько вперед и скажем, что Слухи разом прекратились, вместе с анонимками, как,-только Митя Концедалов однажды вылез из шахты.
Митя частенько выпивал. Про него вошла даже дурна» слава: „ху-
лает Митю в ликбез, поручает ему работу военорга, таскает в клуб.
Некие „сердобольные люд;|‘‘.пророчествовали близкую смерть стаха- 1 R ноицам, если они будут так работать.
собралось много народу и молодому шахтеру устроили торжественные проводы.
Первые дни после рекорда Стаханова Митя совсем потерял голову. Он еще не понимал, какое великое значение придали рекорду Стаханова вся страна и руководители партии. Честно говоря комсомолец Концедалов был до глубины души уязвлен, что комсомол на шахте остался в тени, что не он поставил рекорд. Митя потерял аппетит и сон. Он сетовал на медлительность комитета, бранился с женой, но носился к парторгу и, не уставая, приставал к начальнику участка Машурову. Он требовал, чтобы комсомолу создали ;услови}г и «тогда комсомол покажет на что он способен».
Бирюков рассказывал, что в то время комсомольцев действительно здорово «заело», а от Митьки совсем покоя не было.
— Однажды пришел и навалился на меня, — рассказывает Бирюков. — Глаза горят, возбужден до-нельзя. «Хочу рубать, — говорит, — и Стаханова перекрыть. Комсомол не должен отставать. Хочу, чтобы создали условия и чтобы ты со мною в шахту полез».
Концедалов добился своего. Скоро весь поселок узнал, что «Митька лезет в шахту рекорд давать». К началу работы вызвали оркестр, собралось много народу и молодому шахтеру устроили торжественные проводы.
Митя сказал несколько слов': «Комсомол не подкачает, будьте уверены». А когда торжественные минуты прошли, он стал серьезным и сосредоточенным. Подозвал Бирюкова и, приглушив голос до шопота, сказал:
— А шо, если осрамлюсь, шо только будет,—и помолчав немного, добавил:— шо только комсомол и Косарев скажут...
Сомнение, и тревоги были забыты, когда спустился в шахту.
— Рубал, аж искры летели, — позже говорил он на одном молодежном собрании.
Впервые Митя не крепил. |Он только рубал. Следом за ним продвигались. два крепильщика. Митя быстро шел по пласту вперед и расстояние между ним и крепильщиками все увеличивалось. Не отставая, по пятам забойщика, полз Бирюков. Всегда спокойный и рассудительный, секретарь сейчас нервничал:
— Митя, друг, давай!.. Жми!
Концедалов вскипел:
— За этим я тебя звал сюда? . Сам знаю, что делать.
Бирюков замолчал... Крепильщики быстро.ставили стойки под кровлю, они все еще не теряли надежды догнать забойщика, они пытались не допустить разрыва между ними и Концёдаловым.
Сосредоточенно? не теряя секунды, работал Митя. Он вгрызался острым зубом молотка все глубже и глубже в самое сердце пласта, с силой выдергивал молоток, и массивные куски падали в сторону. Митя шел все дальше и дальше по уступу, ломая темную стену угля, оставляя позади себя огромные тяжелые глыбы.
Пласт . не успевали закреплять, не успевали и убирать вырубленный уголь. Машуров, в глубине души ругая себя на чем свет стоит, что не подготовился как следует к рекорду, гнал Концедалова «на-гора».
Митя проработал пять часов-с минутами и вырубил 125 тонн, перекрыв рекорды Стаханова и Дюканова. 
али весе-
ного рекорда.'
веселился.
Поселок шахты «Центральное Ирмино» ахнул, вся страна вместе с ирминскими комсомольцами торжествовала. На страницах газет и в передовых «Правды» имя комсомольца Концедалова стало в один ряд с героями— инициаторами стахановского движения. Но честно говоря, Митя всего этого еще не знал. Он был упоен победой комсомола. В тот день, когда вырубил 125 тонн угля, он наскоро умылся, наскоро пообедал и побежал в десятилетку, где комсомольцы организовали веселую вечеринку в честь замечательного рекорда. До самого утра, неугомонный парень плясал, пел, играл и веселился вместе с девушками и ребятами своей родной шахты.
Бурное веселье Концедалова стало предметом обсуждения в поселке: — Ничего себе, 125 дал и, не передохнув, плясал до утра! А говорят, что люди после такой работы изматываются. Врут все!
Так говорили самые отсталые и податливые до слушков и пересудов обитатели шахтинского поселка.
16


Фото Н. С о л о в ь с в а
Не скоро будет забыт тот день, когда героя ирминских комсомольцев правительство наградило орденом Ленина. Орденоносный комсомол Донбасса ликовал. Сам Митя был потрясен до глубины души. Что только ни передумал он в этот день?
Его — невидного шахтера, его — самого обыкновенного Митьку, разглядели там, в Кремле, в миллионах таких же, как он, людей. Быть может Сталин говорил о нем. Митя много слышал о героях Советского Союза, ему не-раз рассказывали о людях, носящих у себя на груди орден Ленина, и вот, Митька такой же... Как можно жить спокойно, как не лопнешь от счастья, думая обо всем этом!
Митя улыбался, с его лица весь день не сходила улыбка, дома он неистовствовал. . Сколько радостных и счастливых лиц он видел, сколько людей восторженно заглядывало ему в глаза, сколько рук до боли он стискивал. И когда в горкоме окружили его со всех сторон, он не выдержал:
— Товарищи!.. Волосы дыбом становятся, рвать уголь руками и ногами буду!
Вечером в поселке Митю звали на торжественный банкет, но он отказался и в назначенное время аккуратно пришел на' комсомольское собрание. Он сказал ребятам:
— Мой орден — наша гордость. Все мы орден получили. Рубаю хорошо— буду рубать еще лучше. Учусь хорошо — буду учиться еще лучше. К этому и вас призываю!
Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как случилось великое превращение Мити Концедалова. За это время глубокие изменения произошли в его личной жизни, в его быту. Мы хорошо познакомились с его прошлым и нас радостно взволновали те несколько часов, которые мы провели у него на квартире.
Орденоносец Концедалов только что пришел с работы. Он обедает. Вокруг него семья: братишка, мать, жена. Нам показывают различные подарки, присылаемые Мите со всех концов страны, заводят новенький патефон, мы рассматриваем большие комнаты новой квартиры, которую он недавно получил.
Потом Митя делится с нами своими планами на будущее. В мыслях у него — учеба, о ней он больше всего разговаривает. Неожиданно он прерывает беседу и, обращаясь к брату, озабоченно! спрашивает:
— Ты не опоздаешь на собрание? Смотри, парень! Его в комсомол сегодня принимают, — поясняет он нам, — он тоже стал учиться, а то работал все -время коногоном и только.
Мы проходим в другую комнату. Митя наклоняется над маленькой кроваткой и мы видим совсем крохотного -ребенка.
— Дочка. Жена приставала—снеси ее к попу. Я не соглашался, целый месяц ее уговаривал и наконец убедил, что этого делать не надо. Устроил сктябрины и дочку назвал тоже Октябриной. Жена теперь другая стала — учится она ...
Здесь Митя помялся и добавил:
— И не хуже меня, пожалуй. Ей легче, я приду с работы, а она уже уроки приготовила. Но в арифметике я имею лучшие успехи и помогаю ей.
Учиться он начал совсем недавно. Он винит, этот скромный паренек, только самого себя в том, что много лет прожил неграмотным. Но эта обида на прошлое вызывает в нем удесятеренную энергию. Он держит слово, данное комсомолу, и слава о нем, как о лучшем забойщике-комсомольце гремит по Донбассу. Он ежедневно вырубает 80—90 тонн угля. Не так давно, выступая на слете молодых стахановцев шахты «Ильич», Митя с большой радостью сказал:
— Я учусь, товарищи, я уже знаю 25 букв и я очень рад...
Поселок «Центральное Ирмино»—богатый поселок. Здесь живут и бок о бок работают орденоносцы — Стаханов, Дюканов, Петров, Машуров и Митя Концедалов,.
Орденоносец Концедалов только что пришел с работы. Вокруг него семья: маленький ребенок, жена, магь, братишка.
Митя выступал на слете стала» иовцев:
— Я учусь, товарищи...
1?
Мой товарищ по забою
Концедалова знаю три года. Он мой товарищ по забою Ничего плохого не скажешь о Ми/пе, лично я не замечал этого. Он у нас лучший забойщик на шахте и прекрасный товарищ. Вот сейчас Митя учится, я уверен, что хорошо учится. Иначе и быть не может. Кто хорошо работает, тот обязательно должен хорошо учиться. Митя очень способный парень, хотя он только-только ликвидирует свою неграмотность. От него можно ждать много и только хорошее.
АЛЕКСЕЙ СТАХАНОВ (забойщик-орденоносец ордена Ленина)
Почему он лучший забойщик
Концедалова я знаю пять лет. Все это время я с ним работал. Хороший парень, комсомолец ничего. У него один недостаток —неграмотный. Когда рубает,— энергии до-нельзя. Рвет работу руками и ногами. Молоток свой он любит, знает его. Лучшим забойщиком считаю я Концедалова. Почему он лучший забойщик? Хорошо знает технику, гостехэкзамен сдал замечательно. Но этого мало, он добросовестно относится к труду. Другой знает, как рубать, но зато к работе относится без души. У Концедалова этого нет.
Я парторг на участке и частенько беседую с комсомольцами, в том числе и с Митей. Его настроение бодрое, он хочет хорошо учиться. На шахте он пользуется большим авторитетом.
М. ДЮКАНОВ
(забойщик и парторг участка, орденоносец ордена Ленина)
В прошлом невидный парень — сейчас известный всей стране
Сейчас Митя Концедалов известный всей стране, с-одной стороны, как один из первых последователей Стаханова и, с другой — как орденоносец ордена Ленина. Что можно сказать о нем? В прошлом невидный парень, иногда хулиганистый. В работе отличался как хороший рабочий-забойщик, знающий свое дело. Был неграмотный.
Сейчас он комсоиолец-активист. Учится и успешно ликвидирует свою неграмотность. Как комсомолец умело и очень правильно - строит свою личную жизнь, тесно связывая ее с общими интересами жизни комсомола. Митя сейчас не рядовой рабочий. Он мастер своего отбойного молотка, хорошо знает технику молотка и технику зарубки. Это дает ему возможность давать высокую производительность.
ПЕТРОВ
(парторг шахты „Центральное Ирмино", орденоносец ордена Ленина)
Хочу быть таким, как Концедалос
Я с Концедаловым лично не знаком, хотя много о нем слышал. Первый раз я его увидел на слете молодых стахановцев шахты „Ильич". Говорил он с жаром, все рассказывал, как добился своих высоких показателей. Сам я забойщик и хотел бы стать таким, как наш Митя. Для этого есть у меня все данные-, работаю я. так, что выполняю не меньше двух норм, учусь в общеобразовательном кружке.
18	ЧЕРНЫХ (забойщик шахты .Ильич")
«Перед вами люди, вроде товарищей Стаханова, Бусыгина, Сметана га, Кривоноса, Пронина, Виноградовых и многих других, люди новые, рабочие и работницы, которые полностью овладели техникой своего дела, оседлали ее и погнали вперед. Таких людей у нас не было или почти не было года три тому назад. Это — люди новые, особенные».
И. СТАЛИН
Лучший производственник
Митю я люблю. Он „рыжий" (блондинистый) и зову я его красавчиком. Я ему часто говорил: ты должен отстаивать себя, бросить черную жизнь. Быть неграмотным и хулиганом — не к лицу тебе. Должен выйти ты в первые ряды жизни. И вот теперь у него орден Ленина. Он у меня лучший производственник. Хочу ему помогать дальше, хотя он сейчас великолепно работает. Образец — лучше быть не может, дает семь-восемь' норм.
Сейчас он крепко взялся за учебу, с большой напористостью он учится. Уверен, что Концедалов будет вскоре не только отличником производства, но и крепким организатором участка.
МАШУРОВ
(нач. участка Никанор — Восток, орденоносец ордена Трудового Красного знамени)
Как он учится
Я с большой радостью согласилась заниматься с Концедаловым. Когда я ему об этом сказала, он очень обрадовался. Он с любовью относится к занятиям, видно сразу, что ему хочется хорошо учиться. Вначале я думала, что Митя что-нибудь знает, но оказалось, что он совсем неграмотный. Пришлось начать с азбуки.
Есть одна помеха-, все хотят учить Концедалова. Приходишь к нему, а в комнате уже несколько человек и все учителя. Здесь и преподаватель фотодела, инструктор стрелкового дела, инструктор спорта и, наконец, я. В таких случаях Митя теряется, разводит руками и жалуется мне: „Ну что мне с ними делать"?
М. КОХАНОВА (учительница-комсомолка)
Мы гордимся им
Недавно я познакомилась с Митей. Вместе с ним была в президиуме слета молодых стахановцев. Впечатление он на меня, да и на всех нас, произвел очень и очень хорошее. Говорил он о своих достижениях в работе и в учебе, говорил скромно и просто. Гордимся мы все нашим первым комсомольцем Кадиевского района Концедаловым. Уходя со слета, мне хотелось еще больше работать и учиться и быть еще более веселой. Таков Концедалов, и у меня большое желание быть такой, как он.
На производстве у меня большие достижения—работаю на двух лебедках вместо одной. Учусь я совсем неплохо. Большевистский привет шлем Концедалову— я и моя дочр Раиса. Мы приветствуем его жену и его маленькую, только недавно родившуюся дочку.
М. ШУМОВА (лебедчица шахты „Ильич")
Пример для всей молодежи
Митя Концедалов — пример для всех комсомольцев. Он живет новой жизнью.
1 Этот замечательный парень произвел на меня большое впечатление.
Мы его пригласили на слет стахановцев шахты. Он приехал и первое, что сделал — собрал вокруг себя молодых стахановцев и начал с ними беседовагпь. Беседа была горячей и живой. Он заразил наших ребят энтузиазмом, и ребята его долго вспоминали на шахте.
Наша молодежь шахты его любит и уважает. Как товарищ Митя незаменимый— он всегда с молодежью. Мы его ставим всегда в пример всем нашим комсомольцам и беспартийной молодежи.
БЕЛОБОРОДОВ (секретарь комитета комсомола шахты „Ильич"). 19
Орденоносец ЯКОВ БЕЛЫХ
РАБОТА
НА РЕКОРД
Корпуса динамомашины обрабатываются тов. Белых на строгальном станке „Бутлер”. Ползун станка вводится во внутрь корпуса. Сам корпус динамо настолько велик, что внутри его помещается не только движущийся ползун, но и половина туловища Белых, следящего за работой резца, укрепленного в супорте пол-
В чем мать родила стою я перед столом призывной комиссии. Человек с военными нашивками, пошептавшись с членами комиссии, обращается ко мне:
— В кавалерию тебя, т. Белых. Коней не боишься?
От смущения и растерянности я некоторое время молчу.
— Что же, в кавалерии хорошо, — говорю в ответ и выхожу в шумную раздевалку.
Потом я шел к себе домой по улицам Енакиева, того самого местечка, где 25 лет проработал мой отец. Нажив инвалидность и кучу ребят, он вернулся в деревню. В Енакиево в 1929 году 19-летним парнем приехал и я. Год проработал землекопом, но потом решил податься в сапожники. Перешел в артель «Процевник». Отсюда и ушел в Красную армию.
Не шибко грамотным пришел я туда... Однако понимал, что недостаточно владеть клинком, винтовкой и сидеть в седле, как на стуле.
Крепко взялся я за учебу. Стал ходить в библиотеку. Какой огромный, неизвестный мне раньше мир раскрылся передо мною! Читая газеты, мне казалось, что я нахожусь н$ в маленьком пограничном местечке Бигосово, а разъезжаю по всему свету.
18 марта 1935 года на прощальном вечере де-20 мобилизованных я произнес речь.
Перед своими старыми товарищами, молодыми бойцами, перед большевиками-командирами дал я красноармейское слово — овладеть техникой производства так, как овладел винтовкой и клинком.
— Пусть, глядя на мою работу, каждый мог бы сказать: «этот человек пришел из Красной армии», — такими словами закончил я свое выступление.
В мае 1935 года поступил я на завод «Динамо» им. Кирова. Поставили меня учеником на строгальный станок «Бутлер». Само это название пугало меня...
Управление освоил сравнительно быстро, но ведь надо было стать инженером своего станка, изучить его нутро. Тут неоценимую помощь оказал мне наш инструктор т. Кирсанов.
— Ну, как, —скажет, — Яша, дела, — и начнет объяснять про скорость резания, заточку, установку резцов, про подачи — каждый станок в цеху он знает замечательно, по звуку мог определить, в каком он состоянии!
Свое 'красноармейское слово помнил я крепко. Как почувствовал, что крылья окрепли, заключил договор — сдать к 1 августа —• международному антивоенному дню первую деталь на «отлично». Наконец, пришло 1 августа. Деталь — остов приняли на «хорошо», но на его обработку ушло у меня очень много времени — 14 часов. От этой
РАНЬШЕ
нормы двигался я дальше. 3 августа принятый на «отлично» остов я обработал уже в 9 часов.
Началось стахановско-бусыгинское движение. Подходит раз ко мне наш комсорг т. Белкин и
I /говорит:
— Стаханов и Бусыгин мировые рекорды кроют. Надо и нам подтянуться.
— Будет и у нас рекорд! — ответил я ему.
Инженеры дали мне на обработку остова для установления рекорда 4 часа 30 минут. Вечером я подсчитывал свои возможности: первое, с чего надо начать, это — заготовить лишний “комплект резцов, чтобы не бегать во время ра-Е боты в раздаточную, добиться бесперебойного снабжения литьем, обслуживания краном, и, наконец, так распределить около себя инструмент, чтобы не делать «длинных» движений рукой.
«При таких условиях, — подумал я, — можно использовать все 420 минут полностью».
" Решив таким образом вопросы «ручного вре-I мени», я взялся за машинное. Что можно было сделать здесь? Увеличить скорость обратного холостого хода сулорта с 10 до 17,5 метров в минуту. Уже одно это даст сокращение машинного времени почти вдвое. При переходе на двойной ход супорта смело можно было увеличить, подачу с 1,2 до 1,7 миллиметра. Одновременно нужно было уменьшить глубину резания с ,5—10 до 3,7—4 миллиметров. Обрабатываемая поверхность при меньшей глубине резания должна получаться чище. А раз так, то зачем мне делать два-три прохода? Хватит и одного! Какая экономия времени!
Так выглядит теперь момент отделения стружки. По величине резец остался прежним, но т. Белых изменил ^конструкцию его режущей части.
При старой конструкции резца нельзя было увеличить съем стружки. Этому препятствовала плоскость схода «стружки, которая при старой заточке резца была распо-дюжена без учета встречаемого сопротивления сходящей ’.стружки. Достаточно было опустить эту плоскость против обычного положения на 6е, чтобы съем стружки увели-' лился. Помимо этого т. Белых ускорил движение ползуна и в особенности его холостой ход—с 10 метров в минуту до 17,5 метров.
Ползун станка имеет возвратно-поступательное движение. Один из его ходов медленный — это рабочий, при котором резец снимает стружку. Другой — более быстрый,— холостой, когда резец возвращается в исходное положение. Скорость холостого хода на станке «Бутлер» до рекордной работы т. Белых равнялась 10 метрам в минуту. Обдирка, т. е. первоначальная, грубая обработка шла медленно, стружка была тонкой и узкой. Мощность станка и инструмент использовались недостаточно. Посмотрите на снимок, — вот какую стружку снимал прежде резец.
Ну, а качество? Обработка главного полюса остова мне не очень-то нравилась. Надо было делать чище, лучше. Я решил предложить новую операцию: снимать фаску на главном полюсе радиусными резцами. Я рассчитал, что радиусный резец особенно подходит для такой операции, потому что дает удобное закругление и не рвет изоляцию катушек. Это должно было привести к уменьшению брака моторов из-за пробоя катушек.
Работа на рекорд началась 24 октября. В этот день я встал рано. Ровно в восемь был уже у станка. Десятки глаз внимательно следили за моими движениями, за ходом станка, за стружкой. Все было так, как я рассчитывал. Резцы лежали в полной боевой готовности. Мой «Бутлер», спокойно принимая новые скорости, глотал расстояние легко и непринужденно, как конь, на котором три года я колесил по границе, высматривая врагов.
Через 4 часа 15 минут остов был снят со станка. Мы установили мировой рекорд производительности труда. Я выполнил красноармейское, комсомольское слово, которое дал товарищам на границе Белоруссии.
На другой день пошел в отдел кадров и сказал, что хочу учиться всерьез. Сейчас я занимаюсь с инженером.
Правительство высоко оценило мою работу и наградило меня орденом Трудового Красного знамени.	21
Я родилась в 1912 году в селе Хавки Виневского района Московской области. Мой отец — рабочий. Он все время работает в Москве, слесарем на термитнострелочном заводе.
Свои детские годы я провела в деревне, где окончила 4 класса низшей школы. В 1931 году вся наша семья переехала в Москву к отцу. Здесь я поступила на фабрику Москвошвея, но через шесть месяцев вынуждена была оттуда уйти: серьезно заболела моя мать и мне пришлось за ней ухаживать. Снова поступить на работу я смогла только в феврале 1933 года. На- этот раз я попала на хлебозавод № 4. Меня направили в торговую экспедицию. Работа была несложная: нужно было подвозить хлеб и грузить его на подводы. Но и здесь я старалась работать как можно лучше, чтобы подводы, приехавшие за хлебом, не простаивали зря. Меня два раза премировали и ставили в пример другим работницам.
После решения партии и правительства об отмене карточной системы на хлеб наш завод получил задание организовать производство хал.
Специалистов этого дела у нас на заводе не было и администрация объявила запись желающих обучаться делать халы. Я записалась одной из первых. Учились мы десять дней — с 20 декабря по 1 января 1935 г. Потом мы пошли в цех уже не как курсанты, а рабочие. Первое время руки не слушались и производительность была небольшой. Норму — 614 хал за смену — редко кто выполнял. Но дело было не только в том, что руки не слушались, сильно мешала нам так назы-22 ваемая агрегатная сдельщина. Индивидуального
учета изготовления хал тогда не было. Работали в общий счет, а заработок делили поровну. Одни работали хорошо, другие лодырничали, а получали все поровну. Конечно, это не стимулировало рост производительности труда.
В октябре 1935 г. всех работниц хального агрегата перевели на индивидуальную сдельщину. Кроме того провели ряд мероприятий, облегчивших нашу работу и повысивших производительность. Раньше, например, нам самим приходилось подносить к рабочему месту тесто, а затем самим же. относить изготовленные халы. Это отнимало много времени. Теперь на хальном агрегате был установлен конвейер. Он подает куски теста и отвозит изготовленные халы.
С этого времени я перешла на стахановские методы работы. Вместо нормы — 614 хал в смену я начала вырабатывать более тысячи. Повышая каждый день свою выработку, я достигла выпуска 2220 хал в смену. Считаю, что в дальнейшем могу достигнуть производства до 3000 хал в смену. Благодаря стахановской работе повысился мой заработок. Раньше я получала не более 150 рублей в месяц, а теперь получаю 20 — 21 рубль в смену.
Свой производственный опыт я передаю другим работницам нашего агрегата. Я практически показываю им, как надо работать. Часто прихожу в другие смены-и показываю там. Девчата заметно подтягиваются, становятся стахановками. Мои подруги Кошелева, Дмитриева и Матшина вырабатывают уже по 2000 хал в смену. Я понимаю, как необходимо помогать другим: ведь и
Hunt GonoiiiWBOii V ПОЗДРАВЛЯЮ с Н&графй вас одного пз зои«™ <?ТЯИПЖИ0Г0 АВПШЕППЯ №8^1^
РАНЬШЕ
Раньше все хальщицы стояли у стола. Нужно было иметь специального человека, который подносил бы тесто и уносил готовые халы. Но один человек не успевал за всеми и самим халыцицам приходилось часто отрываться от работы, чтобы не терять времени в ожидании, когда поднесут к столу тесто, дощечки1, на которые кладется плетеное тесто, или когда унесут накопившиеся хальи.
ТЕПЕРЬ
Теперь здесь установлен конвейер. Куски теста подходят к хальщицам на ленте конвейера. Она же увозит от них изготовленные халы, лежащие по две на каждой дощечке. Учет осуществлен очень просто. Каждой хальщице учетчица дает по десять дощечек и каждую выдачу дощечек фиксирует в книге. Таким образом, к концу смены выработка хальщицы известна по количеству взятых ею дощечек.
мне в свое время большую помощь оказала комсомольская организация нашего завода.
Я была участницей первого всесоюзного совещания стахановцев.
Это были самые счастливые дни в моей жизни. Я своими глазами видела вождей партии и правительства, видела любимого Сталина и слышала его замечательную речь.
Я сидела в первом ряду рядом с т. Кривоносом и другими знатными людьми нашей страны.
9 декабря правительство наградило меня орденом Красного Трудового знамени. Я буду работать еще лучше, чтобы оправдать доверие правительства и партии, высоко оценивших мою работу.
Для этого мне нужно повышать свое образование. К сожалению, я не могу ходить в районную школу среднего образования, так как у меня сменная работа. Приходится учиться в завбдско.м общеобразовательном кружке, он рассчитан на 3—4 года обучения, и многое из того, что мы там проходим, мне известно. Таких, как я, много, и нужно -организовать для нас общеобразовательный кружок повышенного типа.
Орденоносец МАРИЯ КЛОКОВА
Вы видите над ватермашиной изогнутую железную балку. По ней движется тележка, несущая на себе обдуватели. Установленные на ней электромоторы приводят в движение лопасти вентилятора, и воздух по шлангам попадает на верх машины и сильными струями сдувает с нее пух, пыль и сор. Теперь ватерщица не должна сама обмахивать машину, ее труд освобожден для более квалифицированной работы.
Ватерщица Краснопресненской трехгорной мануфактуры Мария Александровна Клокова, награжденная недавно орденом Трудового Красного знамени, родилась в Едрове. В том самом Едрове, где знаменитый русский писатель Радищев задумался над судьбой крестьянской девушки Аннушки. Узнав, что у нее есть жених и что он «хочет итти на барках в Питер в работу», Радищев воскликнул:
— Не пускай его! Он идет на свою гибель. Там он научится пьянствовать... и тебя любить перестанет.
«Ах, барин, не стращай меня, — оказала Ачпота, почти заплакав».
Вот о чем можно было поговорить с девушкой из Едрова не только полтора века назад, во времена Радищева, но и еще совсем недавно, каких-нибудь пятнадцать лет назад.
Сейчас на вопрос, заданный Радищевым 'Аннушке — «... Я хотел бы знать, есть ли у тебя отец и мать, как ты живешь, богато или убого, весело ли...» («Путешествие из Петербурга в Москву». Глава о Едрове), — ее землячка отвечает так:
— Мне 19 лет. Родилась я в 1916 году в селе Едрово Валдайского района Ленинградской области. Отец мой был столяр. Он ходил работать на окрестные заводы, а я помогала матери по дому. Потом поступила в сельскую школу. Окончила я ее двенадцати лет. Тяжело^ это было время: отец болел и очень .мучился (у него был туберкулез), а мать перебивалась кое-как, стремясь дать отцу необходимое питание. Вскоре отец умер. Это было в 1931 году, а следом за ним 24 умерла от паралича сердца и мать. Я осталась
одна и поехала в Ленинград к брату, который в ту пору овдовел. Ухаживала за его детьми, но вскоре мне это надоело.
Я решила встать на самостоятельный путь, — решила обязательно учиться и написала об этом сестре, которая служила тогда в Москве домработницей. Сестра ответила: «Приезжай, но если в ФЗУ не примут, пойдешь в няньки». Она не надеялась на мои знания. Но я-то твердо решила поступить в ФЗУ и поступила. Здесь же вступила в комсомол.
Началась учеба. День мы занимались, день работали. Я занималась с удовольствием. Оценки имела хорошие и отличные. По общественной линии вела работу в массовом секторе ячейки. В январе 1934 года я уже перешла на постоянную работу в цех.
В ФЗУ нас учили работать на утке, а в цехе меня поставили на. основу. Две недели привыкала к шпулям, а потом назначили меня работать на ватера. Вот уже два года, как я на ватерах работаю. Сначала работала на четырех сторонках.
С 1935 года меня поставили к машине с приг бором Казабланка. Я уже не .нуждалась в инструкторе— машину знала хорошо. Но теперь уже четыре сторонки меня не удовлетворяли и я сказала:
— Дайте мне еще две сторонки, чтобы .мне без дела не ходить.
Через несколько дней дали шесть сторонок, — справилась и еще успевала низа обмахивать. Так За год до стахановского движения я уже чувствовала необходимость уплотнить свой рабочий день и увеличить производительность своего труда:
Но особеннно мне запомнился день 14 сентября.
РАНЬШЕ
Перед вами ватермашина. Посмотрите на ее катушки, с которых сматывается ровница. Одни катушки тоньше. — с них ровница сматывается быстрее-. Другие катушки толще,—для схода ровницы с них требуется больше времени. Обычно никто не обращал внимания на различную толщину катушек и все они ставились в один ряд. Ватерщица никогда не знает, где и сколько катушек уже «сработаны» в данный момент. Ватерщица идет по сторонкам своих машин, по определенному маршруту, вне • зависимости от того, сошла ли в этом месте ровница с катушки или нет. И получалось так, что на машине было всегда много уже сработанных катушек, вертевшихся вхолостую. Машина полностью не. использовалась. Бывало так, что за смену срабатывалось 80т-90 катушек, а иногда и до 400. Так работали рывками ватерщицы, то с неполной нагрузкой, то очень интенсивно.
Придя: на работу, я увидела, что моя сменщица Бокарева работает на восьми сторонках, и решила в тот же день побить ее рекорд. Взяла десять сторонок, тут же сама выбрала себе маршрут.
Через месяц была приглашена в Кремль на совещание стахановцев. Видела и слышала вождей. С совещания я ушла полная решимости работать еще лучше.
В ночь на 9 декабря я работала в ночной смене. Утром моя сменщица Евреева сообщила о том, что я награждена орденом Трудового Красного знамени. Я была в восторге от такой высокой награды и решила оправдать оказанную мне честь: тут же подала заявление о переходе с 10 на 12 сторонок. Но 12 сторонок — не предел. В дальнейшем думаю добиться еще более высоких показателей.
Сейчас я готовлюсь в Промакадемию. Для этого ко мне специально прикреплены педагоги.
Зарабатываю хорошо. Мой заработок достиг 390 рублей. Это позволяет мне ходить в театры, кино. Живу не скучно. Живем мы дружной семьей — шесть девушек. Жизнь моя пошла по рельсам нового счастья, которое несут нам наша партия и наш любимый вождь товарищ Сталин.
ТЕПЕРЬ
А вот на нижнем снимке изображена одна из шести машин стахановки Клоковой. Она ставит катушки с ровницей в строго выдержанном порядке. Катушки берутся только одинаковой толщины, и если среди них оказывается хоть одна неполная, то немедленно предъявляется «счет подготовитёльному отделу».
Маршрут ватерщицы длится 17,5 минут. Столько же времени требуется для полного сматывания ровницы с катушки. Теперь 'ватерщица-стахановка идет от одной сторонки к другой и, присучая обрывы ровницы, как раз подходит к катушке в тот момент, когда ее нужно снять.
Такой способ ставки ровницы на ватермашину создает нормальные условия работы для ватерщицы в течение всей смены, он повышает к-оефициент максимального использования машины и в то же время требует обязательной плановости и организации в работе смежных цехов.
ЕВГ. ГАБРИЛОВИЧ
Рисунки Н. АВВАКУМОВА
СяепниКо^
Башкир Слепников, двадцати двух лет, прибыл в Москву из Башкирии для работ на Метрострое. Он высадился из вагона, одетый в лучший свой серый костюм, обутый в высокие сапоги и повязанный галстухом.
Его направили в общежитие Метростроя.
Был вечер, в общежитии было шумно и весело. Парни, отработав дневную смену, собирались в театры, в сады, в кино. Они надевали сорочки, жилеты, башмаки; они умывались под душем, окликая друг друга по имени. Иные читали лежа на койках, другие чертили и вычисляли что-то, склонившись над столом.
Слепников оробел. Все двигалось, бурлило и пенилось вокруг него. Он был одинок среди этого шума. Никто не знал Олейникова, никто не окликал его, никто не звал его в театр, в парк культуры и отдыха. Слепников был одинок. Под ногами у Слепникова стоял чемодан, столь блестящий в Уфе, столь незначительный здесь, в столице. 1И склонившись над чемоданом, грустно сидел башкир, хотя он и был юношей бойким, плясуном, рисовальщиком, ударником-пастухом, премированным неоднократно у себя в колхозе.
Высокий парень хлопнул его по плечу:
— Ты что молчишь? О чем вспоминаешь?
Они познакомились. Высокий парень оказался Иваном Сазоновым, откатчиком пятой шахты. Сазонов сказал башкиру:
— Одевайся, побродим по саду.
Они вошли в сад, неподалеку от общежития. По дорожкам, посыпанным желтым песком, среди сирени и клумб, гуляли люди. Луна озаряла их. Люди ходили мимо молодых лип и отроческих тополей, насаженных совсем недавно, вдоль превосходных аллей, окаймленных левкоями и бегонией.
— Сюда, — сказал Слепникову Сазонов.
Они приблизились к скамье, окруженной народом. Тихий женский голос пел здесь протяжно и 26 отдаленно. Ему вторил баритон. Звуки летели,
пропадали, перегоняя друг друга. Женский голос снова взлетал издалека, плавал, звенел, уходил и падал.
Запели хором. Пели украинские, русские, татарские, грузинские песни. Пели оперные арии и революционные мелодии.
Все знали друг друга по имени, один Слепников был на отшибе. Он видел вокруг себя людей Метростроя, некоторые из них были известны ему по портретам, печатавшимся в газетах Башкирии. Других Слепников не знал. Но и те, кого не знал Слепников, были, вероятно, прославлены, знамениты — Bice эти проходчики, откатчики, бригадиры.
Сазонов сказал:
— Хорошо поют. За душу цепляют.
Слепникову стало веселей. Он подумал о том, что и он, Слепников, заслуженный человек, что и он ударник-пастух, что и его портреты печатались в районных башкирских газетах. Он оказал:
— А кто здесь танцует?
Толпа расступилась. Слепников вошел в круг. Луна озарила его. Он снял фуражку. Заиграла гитара. Слепников закружился.
Огненный танец. Быстрей, быстрей. Слепников кружится, подпрыгивает, припадая. Он поводил руками, как бровью. Широкие его рукава плыли, подрагивая, над головою.
Быстрей, быстрей!
Ритм достигает неслыханной быстроты. Гитара смолкает. Остается один лишь танцор. Музыки нет, но ритм существует, он как бы повис в мускулах, в плечах у танцора, готовый исчезнуть каждую секунду. И вот, готовый рухнуть, распасться, ритм вновь вдруг пойман танцором, сжат, заострен, подброшен. Танец продолжается.
Буря аплодисментов. Слепникова обнимают. Сазонов говорит:
— А? Что? каков парень?
Слепникова поставили на поверхностные работы. Он должен был убирать двор шахты,
И Слепняков, согретый всеобщим вниманием, прозрел 'наконец, приобрел вновь. слух, голос. Он откашлялся, громко сказал первый стиДи закончил свое выступление без запинки.
выметать стружки, щепки, нагружать грузовые машины.
Он работал усердно. Портреты ударников и героев строительства московской подземки глядели на него отовсюду. Это была портретная галлерея труда, галлерея знатных людей страны, одетых в куртки шахтеров, обутых в резиновые сапоги.
И точно, в стране, где прославлялись не капиталисты, не архиепископы, не банкиры, а люди труда, люди, трудом своим укреплявшие государство,— путь в жизнь был один: следовало работать. И Слепников работал не покладая рук, изучая мастерство лопатного броска, столь незначительное на первый взгляд, однако, таящее в себе возможности настоящего блеска.
Ему приглянулась девушка, жившая в третьем этаже дома, помещавшегося над шахтой, где Слепников работал. Стоя на эстакаде с лопатой в руке, башкир видел комнату девушки, ее зеркало, он видел девушку, склонившуюся над столом, где стояли тарелки, лежали книги и высилась вазочка с незабудками.
Влюбленный-, он не мог оторвать глаз от окна. Работая, он напевал башкирские песни, стремясь протяжной силой голоса привлечь возлюбленную к окну. Но возлюбленная, не подозревая ни о чем, ходила по комнате, читала, писала, поправляла
волосы, подтягивала чулки и приближалась к окну лишь для того, чтобы поправить занавеску.
Слепников часто ходил в кино.
Однажды после получки он купил два билета.
Он решил пригласить в кино девушку, которая жила над шахтой. Долго робея, бродил он под ее окнами в этот памятный вечер. Наконец он решился. Стуча сапогами, взобрался по крутой лестнице. Позвонил, миновал коридор, постучал в дверь, вошел в комнату девушки, не сказав ни слова, протянул вперед два билета. Смущенная безгласностью этого жеста девушка, которую звали Катенькой Поселковой, наотрез отказалась сопровождать Слепникова в кино, сославшись па близость экзаменов.
И Слепников отправился в кинематограф один. В одиночестве слушал он скрипки, фаготы и флейты, в одиночестве глядел на экранные тени, изображавшие подвиги, радости, страсти, — один, совершенно один.
Метрострой вовлек Слепникова в драматический кружок. Башкир, этот недавний пастух, изучал теперь тайны жеста, мизан-сцены и дикции под руководством одного из лучших режиссеров Москвы.
Через три месяца Слепников смог уже висту- ‘ пить в качестве декламатора в клубе Метростроя, на вечере самодеятельности надшахтных рабочих. 27
И сидя в кабинке, оглядывая синюю даль полей, осеннюю легкость домов, прозрачную ясность деревьев и пашен, Слепников рассказал Катюше, что такое карбюратор.
Его выпустили после певца. Башкир вышел на сцену, озаренную лампионами, прислонился к роялю и долго стоял над черным провалом зрительного зала, мерно и грозно дышавшим во тьме.
Волнение, силу которого нельзя передать, охватило Слепникова. Он вдруг забыл стихи полностью, целиком, от строчки до строчки. Не зная, что делать, он оглядывался по сторонам, огромный и неуклюжий.
Зрительный зал терпеливо ждал. Из-за кулис громко подсказывали первые строчки стихов. Но Слепников онемел и оглох. Тогда ему начал подсказывать зрительный зал. Парни и девушки, озабоченные его молчанием, понимая его волнение, которое каждому из них довелось пережить, шептали со всех сторон начальные строфы.
И Слепников, согретый этим всеобщим вниманием, прозрел, наконец, приобрел' вновь слух, голос.
Он откашлялся, подошел к рампе, громко сказал первый стих и закончил свое выступление без запинки.
К этому времени все в шахте и в общежитии уже знали Слепникова. Он играл в волейбольной команде, плясал и декламировал на вечерах са-модеятельности, стал чемпионом шахты в беге 28 на 100, 200 и 400 метров.
Часто по вечерам в общежитии рабочие шахты и Слепников в их числе обсуждали вопрос о том, кем они станут впоследствии. Одни хотели стать инженерами, конструкторами, изобретателями, . другие — авиаторами, учеными, актерами. Мечты Слепникова были неопределенные. Сперва он хотел стать пилотом. Однако и труд академика-мудреца, облаченного в белый халат, прельщал его. Затем ему хотелось стать скрипачом, доктором, капитаном дальнего плавания.
Огромный выбор. Все дороги были открыты для Слепникова. Страна создавала университеты, академии, пароходы и самолеты для Слепникова и его друзей. Страна толкала Слепникова вперед и вперед, каждый день, каждый час, каждую минуту. Ничто не препятствовало Слепникову-баш-киру, работнику шахтного двора. Страна заботливо устраняла с дороги все, что могло задержать его, заставить его оступиться. Он мог шагать любыми путями. Следовало только работать.
И Слепников работал. Он постиг в совершенстве свое мастерство — мастерство лопаты, совка, метлы. Двор, который он убирал, стал образцовым двором Метростроя. Башкира дважды премировали. Его перевели, наконец, на работу к шахтному стволу. Премировали третий раз.
Утром, развернув метростроевскую газету, Слепников увидал на первой странице свой портрет и прочел лестную статью о себе, призывавшую всех работников шахтных дворов следовать примеру Слепникова.
Безмерная радость охватила башкира. Он решил отпраздновать свою славу. Вечером, закончив работу, он отправился в цирк, в Измайловский парк культуры и отдыха.
Газету он положил в карман. Он ехал в автобусе, и газета, сложенная вчетверо, аккуратно приглаженная, словно жгла его. То и дело разворачивал он широкий газетный лист, чтобы взглянуть на свое лицо, окруженное колонками букв, пахнущее типографской краской. И снова прятал газету в карман. И вновь разворачивал ее. И снова прятал.
Слава захлестывала его. Ему казалось, что все глядят на Heft), подталкивая друг друга локтями. В парке он хотел покататься на гигантском' колесе, но воздержался, подумал о том, достойно ли это человека заслуженного, прославленного в газете. Все казалось недостойны^ его: катанье на лодке, комната омеха, тир.
Он ел мороженое, сидя на скамейке подле клетки пантеры, принадлежавшей цирку. Он глотал холодную и сладкую влагу, глядя на огненные движения этой огромной кошки, яростной и полосатой.
Внезапно увидел он девушку на ближайшей скамье. Это была Катенька Поселкова, которую любил он столь долго и столь молчаливо. Катя читала книгу.
Охваченный новым порывом любви, мучимый нежностью, которую нелегко передать, Слепников решил угостить Катюшу мороженым. Оправив пиджак, вынул деньги из кошелька — он зарабатывал теперь вдоволь — и отправился в будку мороженщика.
Однако сомнения напали на Слепникова по до-’ роге. Он подумал о том, что он уже не мальчик, что не пристало ему, метростроевцу, получившему повышение, отмеченному ,в газете, угощать ела-
стами девушку, которая, казалось, пренебрегает им. Вздыхая, башкир оглянулся. Девушка, краше которой не было на свете, попрежнему читала книгу, сидя на скамье. 1И положив кошелек в карман, башкир, этот человек, возгордившийся своими жизненными успехами, решительным шагом двинулся влево, прочь от Катюши, к клетке бенгальского тигра.
Он шел не оглядываясь, с гордо поднятой головой и со смиренным сердцем. Так завершилась вторая их встреча.
Зимой Слепников много учился. Из первоначальной общеобразовательной школы он перешел в специальную школу для национальных меньшинств, организованную комсомолом Метростроя. Изучал географию, арифметику, политграмоту. Первый доклад, который был ему поручен на семинаре современной политики, был доклад об экономическом и социальном строе Англии.
Башкир долго работал над этим докладом. По ночам он сидел за столом, окруженный книгами, справочниками и географическими картами.
Общежитие спит, лампы горят, тепло и спокойно. Изредка кто-нибудь вскрикнет во сне и, пробормотав, умолкнет. Поздняя ночь. Тишина.
Слепников работает, работает над Европой. Огромный мир окружает его: политические интриги, статистические кривые, союзы, конференции, бюджеты.
В день доклада зал переполнен. Слепников встает с тетрадью в руке — решительный и высокий. Тишина. Сорок нацменов — татары, башкиры — сидят за столом. Политрук приглашает Слепникова начать доклад.
- Слепников' не силен в докладах. Огромное число излишних слов вертится у него на языке — все эти «значит», «так сказать», «к примеру», ' «который». Подчас они совсем заполняют фразу.
Но вот голос башкира становится резче, уверенней. Действующие воинствующие слова идут побеждать и драться.
I Весной, на третий год пребывания Слепникова в Москве его продвинули в шахту. Комсомольская бригада Панаева взяла его на откатку. Он стал подземным рабочим — великая честь для метро-
I строевца. Он получил резиновые сапоги и про-| резиненную шляпу. Снова решил он отпраздновать свое повышение.
К Погуляв по бульварам, башкир купил два би-[ лета в театр Мейерхольда. Решительными шагами направился к Катюше Поселковой, пригласить ее в театр. Он, робея немного, зашел в кондитерский
I магазин, купил восемь пирожных. Двинулся к заветным окнам уверенно, размашистым шагом.
Ь Вошел, представился, снял шляпу:
— Здравствуйте. Давно я хотел пригласить вас в театр.
BL Сел, развернул пирожные, не в силах более : произнести ни слова.
I Катенька очень удивилась. Она была студенткой, дочерью железнодорожного стрелочника. Глядя на башкира, совсем онемевшего от волнения, она подумала о том, что хорошо бы дей-к'.ствительно пойти в театр, чтобы развлечься перед зачетами. Она вскипятила чайник, и вместе, не отставая друг от друга, башкир и студентка I съели все восемь пирожных — кремовых, яблочных, миндальных.
Затем отправились в театр. Они сидели в креслах бок о бок.
Слепников видел Катеньку, щеку ее, рот, уши, нос, всю Катеньку целиком — стройную, легкую,-высокую.
И охваченный нежностью, он лепетал, утопая в неясных и мимолетных прикосновениях:
— Вам нравится? Вы довольны?
Бригада Панаева работала превосходно, там нельзя было-зевать. Слепников едва успевал откатывать вагонетки. По вечерам бригада проводила технические занятия. Помимо общеобразовательной учебы башкир изучал моторостроение.
Он стал одним из лучших работников метро. Его портреты помещались теперь в центральной печати. Его биография печаталась на страницах крупнейших газет — там, где на Западе печатаются биографии министров, опереточных див, генералов, боксеров. Он был героем  труда и следовательно одним из героев страны.
Понемногу Панаев стал, доверять ему отбойный молоток. Потом Слепников был назначен проходчиком — высшая и огромная честь. В числе других был он награжден почетной грамотой комсомола.
Вечером в клубе метро состоялось чествование награжденных. Слепников отвечал на приветствия. Он вышел на эстраду—ту самую, где много месяцев назад декламировал стихи. Огромный зал, набитый людьми, вновь окружал его. Слепников подошел к рампе. Зал зашуршал и притих. Мутная его чернота шелестела невнятно. Слепников поднял руку. Все стихло. Башкир сказал речь. Все слушали его затаив дыхание, ибо то, что он рассказывал, было биографией многих из присутствующих — несколько видоизмененной в деталях, но единой в своем существе. Это была биография людей, прибывших на строительство из далеких углов страны, биография будущих пилотов, инженеров, академиков, музыкантов, биологов, биография миллионов рабочих, бывших ничем и ставших всем. Величественная, прекрасная биография.
На следующий день Слепников с Катенькой Отправились в парк — они встречались теперь ежедневно.
Была осень, сыпались листья. Лужи блестели на аллеях. Но действовали машины увеселений. Вздымались колеса, плавали лодки.
Слепников сел с Катюшей в гигантское колесо. Раздался звонок, они взлетели над Москвой. Огромная Москва, осенняя Москва, дымная и зо- -лотая, легла перед ними. Тихо струилась река. Катюша-, потрогала стенки кабины.
— Ну и машина, — сказала она с уважением.
— Чепуха, — отвечал Слепников, — бывают машины и посложней.
И, сидя в кабинке, оглядывая синюю даль полей, осеннюю легкость домов, прозрачную ясность деревьев и башен, Слепников рассказал Катюше, что такое карбюратор.
Колесо спустилось. Вновь стояли они на земле, и, глядя на колесо, которое уже вращалось вновь, проходчик сказал Катюше, студентке, милой девушке, портрет которой тщательно вклеен в -его дневник, украшенный рисунками, виньетками, чертежами:
— А ну-ка, взлетим еще. Я угощаю!	29
С ТРЕТЬЯКОВ
Сидит, чуть подавшись вперед. Вытянутые напряженные руки соединены на коленях — такой хваткой держат бублик трактора, когда его дергает на промерзлых колчах осенней земли.
Прозрачный путаный чуб свалился на глаза, и сквозь волосы они поблескивают, напряженные, с холодным настойчивым блеском.
Так смотрят ночью на борозду, когда фонарь «летучая мышь» мигает от ветра, но надо не сделать огреха.
Не шутит. Не запинается в речи. Слова идут размеренные и с'ерьезные. В голосе, сдержанном и глуховатом, иногда появляется металлический звон — это когда вспоминаются старые обиды и столь мучительно преодоленные трудности. Иногда в голос вплетается удивительно нежная мягкость— это она рассказывает про дружбу или про что-нибудь веселое, — и тогда губы подтверждают сказанное улыбкой. Только губы. Не голос, не глаза.
Восемь девушек сидят тут же рядом. У них крепкие ладони, привыкшие ворочать железо, и глаза такой ясности, будто их только что омыло дождем. Большое спокойствие в их молчании. Они знают — Паша Ангелина что сказала, то верно.
Так уж привыкли. Из законов работы выросло поведение бригады за пределами работы. Иногда сама Паша улыбается, вспоминая, как в Мосторге, боясь оторваться от нее, своей вожатой, они схватываются руками, словно в хороводе, и так идут по лестницам, и мимо прилавков, и к кассе, и сквозь подъезд в автобус.
— Будто утята, — замечаю я.
Спокойная улыбка трогает их лица. Они воспринимают это замечание без юмора. Да, как утята. Вот и жакеты на всех одинаковые, и от-ложные воротнички блузок.
30	_ ну что я с ними поделаю! — будто бы рас
терянно, а на самом деле горделиво восклицает Паша. — Я купила, и они купили.
— Были мы в гостях у председателя Донецкого обкома, товарища Саркисова, — продолжает она. — Он то одну, то другую кушать уговаривал. А они поклонятся, поблагодарят и продолжают сидеть, не трогаясь. А я сказала «Начнем, девчата», — и сразу начали.
Паша говорит чистым русским языком. Но если разволнуется воспоминаниями, или азартностью темы, — пробегает у нее в речи незнакомая интонация. Это греческий акцент.
Из девяти членов знаменитой тракторной ее бригады пятеро — гречанки.
— Ней курича, — говорит одна из них. И это по-эллински значит — девять девушек.
— Есть греко-эллинки, — уточняет Паша,— а вот Вера Михайлова — греко-татарка, а говорим мы больше по греко-татарски.
Действительно, как зайдет речь о чем-нибудь своем, неофициальном, — немедленно переходят на татарский.
Эллада в советской пятилетке!
Сколько веков человечество изумляется, откапывая из земли статуи прекрасных белых героинь, мужественных гимнастов, полководцев! Глядя на них, создает легенду о прекраснейшей весне человечества.
Сквозь столетия до наших дней доплывают оттуда же начертанные на пергаменте стихи, повествующие о битвах и подвигах, о дружбе и ненависти, о путешествиях и войнах. Величественный эпос, на котором до сих пор учится человечество.
И вот, поди ж ты! Каким вулканическим рывком содрогнуло землю, чтобы- из украинского чернозема, из угольной пыли и заводской копотью пропитанной почвы шахтерского Донбасса откопались, вышли на свет вот эти эл-
линки. Предстали не в мраморной слепоте очей, а в энергичном горении комсомольских глаз, не в безмолвии каменных губ, а в' пронзительной звонкости частушек, не в заглаженном жесте окаменелой руки, а в крепкой хватке умелой пя-. терпи, вцепляющейся в руль трактора, в карандаш ли Мосхимтреста, в плечо ли комсомольца, партнера- по танцу, не в изнеженной наготе богинь, рождаемых пеной теплых морей, а в стеганых ватниках пролетарок, знающих суровость и отраду труда, когда, проработав на -мерзлом железе тракторного седла за одну смену двадцать ;часов, идут, разминаясь, в тяжелых ватных штанах, держа руки в карманах не столько от холода, сколько для того, чтобы штаны не свалились, и, пускаясь в пляс тут же, не столько для сугрева, сколько для того, чтобы танцем выразить радость от удачно конченой работы и, гордясь собою, сообщить об этом подругам-, соседям, полю, родине, миру. Языком песни и пляса.
В этих тихих и сильных девушках с прекрасными спокойными лицами воскресла Эллада и и мифы о людях, не -боявшихся схваток с самыми яростными чудовищами и призраками. Величественные повествования о битвах, незабываемых тысячелетиями, вновь оживают в повести о девяти девушках, вышедших побеждать землю в дни подлинной весны человечества. О девушках, из которых самой старшей двадцать два года., а самой младшей еще нет шестнадцати.
«Бэш» по-гречески значит — пять. Станица Сгаробэшская близ Сталине так называется потому, что пять греческих семейств при Екатерине выселились сюда из Крыма и к нашим дням разрослись до тысячи с лишком хозяйств.
В этой станице выросла Паша. Отец ее, Никита Васильевич Ангелин, батрачил. Мать ходила мазать хаты к кулакам.
— Мать моя всех детей сама выкормила и ни разу работы не кинула, — говорит Паша в беседе о том, смогла ли бы трактористка не покинуть бригаду, родись у нее ребенок. И вспоминает случай, когда еще старший брат ее был грудным младенцем.
Уходя жать, мать привязывала маленького к колесу брички, чтобы не уполз. Возвращается однажды покормить и видит — ребенок, натянув привязь, играет с чем-то черноватым, пружинным, быстрым. Гадюка. Лезет к ней пальцами, губы вытянул, гугукает. И змея беспокойно вьется у самых его рук, так что шаг сделать страшно: вспугнешь — укусит.
Кинулась за отцом, вся похолодев. А когда прибежали, гадюки уже не было. Но не тронула ребенка.
Чем не степной Маугли!
Жили Ангелины бедно в однокомнатной хатке, крытой ветхим камышом, где в дождь было хуже, чем на дворе.
— Как часто, — вспоминает Паша, — сердито плакалось мне зимою у печки, когда доводилось прибежать из школы босиком по морозу и в легкой кофте.
Но Никита Васильевич не озлобился. Был ясен, ровен и необычайно настойчив. Сам неграмотный, он откладывал грош к грошу, чтобы вывести детей в люди (а было их у него восемь человек).
Это она —Паша Ангелина, организатор и знатный бригадир славной бригады трактористок — молодых хозяев наших нолей.
Но вывести было трудно, пока не пришла Октябрьская революция.
Семья вызрела большевистская. Семья настоящего советского знатного человека. Старший брат — районный агроном; другой, окончив Коммунистический институт журналистики, стал секретарем партийного комитета полка на Дальнем Востоке; третий — моряк-черноморец; четвертый— тракторист и парторг. А из сесгер одна работает огородницей в колхозной бригаде, другая учится на Индустриальном рабфаке. Станет инженером — металлургом или торным. Третья — пионервожатый. Четвертая —комсомолка Паша — знатнейшая девушка Советского Союза.
Еще со школьной парты дразнили кулачата Пашу «комсой». А то и бивали. Плакала она мало и тихо. Упрямая была уж тогда и несгибаемая, как отец. Огрызаться не умела, не умела нежничать.
Темные обычаи греческих семей велели девушке молчать и задергивать лицо платком по самые глаза. Поневоле росли дичками, опасались даже заговорить с кем-нибудь из парней. Того и гляди ворота дегтем обмажут.
В 1927 году пашин отец. организовал первый колхоз в Старобэшеве, а брат приехал на первом тракторе.
Очень понравилось Паше и машина, и как управляют. Стала расспрашивать брата глубже, как устроена. А он и не знал. Только руль умел крутить.
С этого времени замечтала Паша о тракторе. Повесила на стену вырезанную из журнала картинку — тракторист пашет.	31
Мать смотрела на картинку и говорила: «Не бывать этому. Врачом становись. Лучше».
Колхоз креп помалу. Пашин отец воевал за него с кулаками, открытыми и скрытыми. Училась воевать и Паша, работая в бригадах.
Пришел 1930 год. Ожесточенно сопротивлялся кулак, орудовал перегибщик. На собраниях тушили лампы; швыряли в отца-парторга и детей его кукурузными кочешками.
Совсем маленьким и слабым вышел колхоз из передряги этого лета., всего двадцать три хозяйства, непрополотые поля. Но пашин отец не унывал, и дети его шли первыми в рядах прополь-щиков, спасавших большевистский урожай.
А когда кулак с партбилетом, правленец, повел подкоп против Никиты Ангелина, Паша кинулась в райком, разоблачила негодяя, добилась, что его отдали под суд.
Тогда-то пришла в деревню бумага с тракторных курсов. Но парни были дороги на полевой работе, их старались не отпускать. Вот почему послали Пашу, чтобы вакансия зря не пропадала.
Одна шестнадцатилетняя девушка среди ста курсантов. Кругом издеваются. Заметили, что от ругани краснеет, стали сквернословить втрое. Только и слышно: «Волос долог, ум короток!», «Тебе ребят рожать, да пеленки стирать, а не на трактор лезть!» Пойдет ли с занятий сквозь толпу ребят, обязательно толкнут, чтоб в снег упала, да побольнее.
Старалась держаться обочь. Ни разу со всеми не поела. Обязательно после того, как все.откушают. И непременно в уголке, закрываясь от людей после каждого глотка платком.
С курсов вернулась, было не легче. Не верила мать, что выучилась, смеялись колхозники: «Что с тебя проку?»
Работала в мужской тракторной бригаде. Но то, что сработает, тонуло в общем уравниловском котле. Смеяться над ней продолжали. Она отмалчивалась, супилась. Но подмечала, что и в других бригадах по округе есть трактористки и что им также нелегко.
С этих-то времен и пошла та сердитая цепкость, с которой Паша держится за чисто женскую бригаду, не желая ее разбавлять парнями. Словно сказать хочет: «Вот вы издевались над «бабьей работой», — так смотрите теперь, стыдитесь и тянитесь, если дотянуться сумеете».
В 1933 году сорганизовался политотдел. Он почувствовал в Паше одного из первых союзников среди деревенской молодежи тех дней. А главное человека, беззаветно добросовестного и любящего свой труд больше себя самой.
Позвал ее как-то начальник политотдела Куров, чье имя до сих пор Паша вспоминает благодарно. Пришла, хмуро лицом в воротник ушла.
— Зубы болят?
— Нет.
— Чего прячешься?
— Так.
— Хорошо работаешь. Давай женскую бригаду сорганизуем. Покажем, какая сила есть женщина в колхозе.
Высунулась из воротника, просветлела. Мечта исполняется.
Смех пошел по колхозам: «Девчонок прислали. Не надо нам девчонок — поля портить!»
32 Председатель колхоза Афенкин встретил ру
ганью, прогнал. В других колхозах — не легче. Будок для ночевки не дают, еду выпрашивать приходится, поят сырой водой из речки, с горючим заминки, трактора то и дело останавливаются, — знай бегай девчонка-бригадир, механика зови.
Но как работала! Сжав зубы, злобно. Девчонки — народ сырой, робкий. Станет у нее трактор, а она в рев. Прибежит Паша — трактористка ни с места: «Какой чорт эту проклятую машину выдумал? Ну ее, уйду!»
И кажется, что девчонку еще труднее с места сдвинуть, чем остывшую машину. Толкует ей Паша, толкует, ободряет, объясняет, а потом сама с досаДы разревется, — так обе вместе и плачут. Отплачутся и снова, успокоясВ, начинают одолевать «проклятую машину».
Трудно привыкали девушки к трактору, боялись его. Как балку переезжать, так бросают. «Не поедем! Боимся!» Лезет бригадир в седло, переводит сама машину за машиной через балку.
Первые семь дней пока будки не дали, так, не слезая с трактора, работали. Спали тут же в борозде, пока механик остановившуюся машину чинит. Или просто в железном седле, если воспа-, ленные глаза перестанут борозду различать, а затекшие пальцы с баранки дрожа соскальзывают.
Через семь дней пришла Паша к Курову сообщить про работу. Сказала три слова и замолчала. Взглянул на нее начальник политотдела, а она на диване спит.
Зато план выполнила. А насчет плана Паша самолюбива и упряма, как чорт — не смотрите, что фамилия ангельская.
Тогда и пошла первая слава про женскую бригаду. Колхозы стали зазывать наперебой. А Афенкин тут же извиняется, просит. Но Паша наотрез: «К Афенкину не поедем!»
Обид личных Паша не помнит, но обид делу своему не прощает.
Вспоминает еще Паша, как уголь возила в МТС с шахты на тракторах. В метель, в мороз, когда Далее парни отказались ехать, и ей пришлось пойти с импровизированной девичьей бригадой.
Завшахтой в угле отказал. — «Привезите лесу сначала, тогда дам».
Это в такой буран-то? Не согласилась Паша на выдумки ловкача. А дело было уже поздно к вечеру. Выпустили девушки воду из радиаторов, чтоб не разорвала трубок, замерзнув. Съежились, как могли, на тракторных сиденьях. Так и спали под вьюгой.
А Паша всю ночь ехала обратно, жаловаться начальнику политотдела. Приехала и, чтобы машину не застудило, накрыла собственной кацавейкой. А сама побежала в летней кофточке. Впрочем, она в этом особенного ничего не видит. У всех девушек на первом месте машина, и не раз снимали они с себя ватники, чтобы укутать тракторы.
Отправился начальник политотдела надрать уши шахтному бюрократу. Паша хоть ночь не спала и продрогла, поехала тоже девчатам еды привезти, — сутки ведь не ели.
Доставили уголь. Но девушки были уже не в состоянии работать дальше.
Тогда заведующий кадрами, некий Сердюк (его имя хорошо запомнила Паша), велел ей снова ехать бригадиром с парнями.
Молодые трактористы вспахивают бескрайние социалистические поля.
Фото А. Гаранина
Молодежь собирает в крае знойного солнца советский хлопок.
Фото Б. Кудоярова
К ей уж немоЖется. Еле со скамьи поднимается.
— Если не поедешь, — говорит Сердюк, — поставим вопрос об исключении из партии...
Это был удар кнутом. Паша не выдержала. Встала, пошла, качаясь, к машине. В глазах зеленые круги,, лицо как пепел. Увидал ее механик, заявил, что не пустит. Привел обратно, а она упала и уже не вставала полтора месяца — воспаление легких.
Не так страшна болезнь, как человеческая черствость. Болезни могут и не оставить следа. А удар черствым словом обязательно ляжет — морщинкой ли возле губ, рубцом ли обиды в душе.
С больничной койки опят1Г’на тракторное седло. Слава о ней идет по району. Уже чувствует умелость свою и подруг и знает, что за честь тракторной бригады пойдут они и в огонь, и в воду, не щадя себя.
Вызвала на соревнование бригаду тракториста Анастасова. Побила. У парней по четыре гектара на смену, а у Паши — пять и шесть десятых. Больше того. Взяла Анастасова к себе в бригаду на выучку. В виде исключения. К концу лета Анастасов удивлялся: «У себя в бригаде за год пятьсот рублей выработал, а под пашиг.ым руководством — за пять месяцев — тысячу двести».
Уже у Паши две трактористки в бригадирши выросли: Степакина и Анастасова. Три женских бригады уже в Старобэшской МТС.
Трудно им от Паши уходить было! Не только, прощаясь, слезами заливались, но и потом, стоило им с трактора увидеть издали пашину бригаду, обязательно в слезы.
Глядишь на эту негромкую серьезную девушку в комнате московской гостиницы и думаешь: откуда эта дисциплинирующая сила, эти прекрасные качества вождя?
Вбежала в комнату, торопится рассказывать, потому что времени мало. Четко говорит, подробно. А рука свое делает: нет-нет, да на постельной спинке неряшливо висящую одежду поправит, перо к чернильнице придвинет, какие-то небрежно раскрытые коробки закроет. Порядок бессознательно наводит.
Пашин закон в бригаде: сама не будешь чистой— и машину держать чисто не сможешь.
Вот почему девушки пи за что не войдут в свой полевой вагончик, пока, осмотрев и до блеску отчистив машину, не вымоются как следует.
Разве можно войти в вагончик грязной, если это вагончик «мировой», изнутри выкрашенный белым! Откидные койки у стен, тумбочки для белья, чемоданчики, цветы, библиотека на сто пятьдесят книг, картины, патефон.
Не только за собой следят пашины трактористки, но и за стоящим поодаль вагончиком прицепщиков. Чтоб мылись, не ругались, читали и чтоб работали в спецовках, а не в расхожем платье. А также исправно изучали бы трактор.
Впрочем, с прицепщиками труднее. Они все время сменяются в зависимости от того, на земле какого колхоза работает бригада.
' В чем сила бригады? В том, что строга дисциплина и к тому же совершенно добровольна, безукоризненна чистота, обостренно чувство политической ’ ответственности, велик задор утвер
ждения за женским трудов высоких норм почета.
Но не только в том сила, что Паша знает трактор, как свою собственную руку, и ходит за ним, как хорошая мать за ребенком. И не в то<м лишь, что мечется она неустанно то за горючим, то за деталями, то за питанием, ломая загородки человеческой неповоротливости, тупости, чиновной черствости, а то и просто вражеских пакостей.
Громадная мощь бригады кроме всего этого и в том, что девушки живут душа в душу, внимательны друг к другу, беспокоятся одна о другой и заботятся.
Не только по делу, а и по любому личному вопросу тянутся они к своей бригадирше. Если дело радостное, с ней вместе хохочут, а если горе, плачут.
— Кто из трактористок, — спрашиваю Пашу,—- внимательнее? Кто усерднее? Кто больше читать любит? Кто лучше других пляшет?
Паша не любит этого вопроса. Хмурится:
— Все одинаковы. Одинаково хорошо работают, одинаково пляшут, читать одинаково любят.
Суровый ответ, в котором не поймешь, чего больше —бережности ли к членам своей дружины или своеобразной «психологической уравниловки».
Конечно, все они разные. И, конечно, на деле сама Паша по-разному к ним подходит. Это же и называется «расстановка сил».
Вот Наташа Радченко. Широколицая, тихая, глаз не подымет. А на деле самая веселая. К столу идет—пляшет, с трактора слезла — пляшет. Первая в бригаде частушечница.
Ой, яблочко, Что за нация! Сателиты, шатуны, карбюрация!
Или еще лише:
Тракториста не любила — Трактористкой не была. Тракториста полюбила — Трактористкой стала я.
Сама частушки складывает или берет готовые и переиначивает.
Кабы я, кабы я, Канареечкой была. Я б у милого в кармане Себе гнездышко свила!
На трактор она села очень болезненным рывком. В зимний перерыв в станице вышла замуж за председателя рабочкома, железнодорожника. Подошла весна, потянуло на трактор, а муж грубит:
— На чорта ты мне .в бригаде нужна!? Сиди дома, обед готовь. Кто ж меня иначе кормить, обшивать будет? Не пущу!
Наташу всю на дыбы подняло.
— Не хочу с таким дураком жить!...
Бросила мужа, как из плена ушла. Села на трактор и буквально с яростью стала резать землю, перекладывая в работу весь тот запас материнской энергии, которой не нашлось исхода в неудачном браке. Теперь Наташа — готовая бригадирша пашиной школы. А на груди ее, крепкой и широкой, — орден Трудового Красного знамени.
А однофамилица ее, Маруся Радченко, совсем
33
Фото А. Гаранин а
Радостно и весело живет молодежь в социалистической деревне. Хорошо после работы собраться в кружок и спеть в сумерках голосистую, звонкую песнь!
другая. Спокойноглазый крепыш, исправная, работящая, но такая невозмутимая, что, глядя на ее безмятежность, хочется подтолкнуть, — а ну, загорись, а ну, вспыхни!
У каждой свое. Вспыльчивая Маруся Токарева — самая из всех жизнерадостная, не унывает, когда другие супятся: «Ой, мол, погода плоха! Выполним ли план?»
Не повезло Марусе, — вывихнула руку, запуская трактор. Правда, сама виновата, — как раз парни обступили, ей и захотелось перед ними по-фигурять, а запускать трактор, — машина грубая, да еще и девушке особенно надо внимательно.
— Почему у тех, кто серьезно запускает, никогда повреждений не бывает? — спрашивает Паша.
А из-за того, что забаловалась, — не добрала Маруся сорок девять гектаров до ордена.
А Наташе Радченко пришлось за свою напарницу двойную работу проделать.
Как ее, Марусю Токареву, выхаживала Паша! Когда прислали в бригаду путевку в санаторий, отдала ее именно Марусе, снарядила в дорогу, посоветовала,, как одеться, все время писала письма, а когда нехватило денег, раздобыла и послала ей.
Вера Золотопуп, комсорг бригады, следующая за Наташей кандидатка в бригадирши, медленно, •но неуклонно превращается из чрезвычайно застенчивой, медлительной девочки в умелого руководи и докладчика. Больше же всего ей хочется переменить фамилию. И она прикидывает, что лучше — Иосифова или Виссарионова.
— Вернусь в район, там это обделаю, — гово-34 рит она.
Вот строгое лицо и молчаливая гречанка Вера Михайлова, сумевшая, не в пример Наташе, урезонить своего мужа, бригадира одной из тракторных бригад, когда он стал настаивать, чтоб она покинула машину и осталась дома. Очень конфузливая. Жаловалась мне на свою неграмотность.
Самая большая аккуратница в бригаде и читательница книг, несмотря на свою малограмотность, Маруся Балакай, человек ясной и приветливой души, никогда ни на кого не обидевшаяся.
Светловолосая Вера Коссе, тоже гречанка, чьи глаза раскрыты на мир широко и удивленно,, мечтает поплавать по далеким морям.
И наконец, самая младшая, норовистая Надя Бийц, которую Паша сделала редактором стенгазеты и долго учила ее, что и бригадира протягивать надо. И даже спервоначалу для показа сама писала разносные заметки на себя самую, если бывала заминка в горючем или недостача в еде.
Как-то Надя на собрании получила от незнакомого паренька записку: «Нравишься, мол, и желаю познакомиться».
Она с этой запиской к Паше. Бригадирша рассудила: молода, брось. А парнишку разыскала и задала ему трепку.
— Монастырь, — улыбается секретарь комсомольского райкома, пашин муж. — Вот волнение в бригаде было, когда узнали трактористки, что бригадирша за меня замуж вышла. Решили, — уведет он ее в район, — конец тогда бригаде.
Он мягко пеняет ее и за то, что трактористки читают еще маловато. Он говорит, каких усилий стоило самой Паше перестать быть дичком, нелю-
Фото А. Гаранина
Танцем хочется выразить радость от удачно конченной работы, хочется сообщить об этом товарищам, соседям, полю, родине, миру. Языком песни и пляса.
димой степной амазонкой, не вылезающей из пропыленного комбинезона, научиться .говорить с людьми свободно. Еще в 1933 году, в первый раз выйдя на трибуну большого собрания, Паша десять минут молчала, пока не сказала первого слова.
— Думаешь, тебя легко было от ватника отучить и к платьям приохотить? -— шутит муж и продолжает дразнить, — ты скажи, каким именем ты нашего мальца назовешь?
Паша вспыхивает:
— Глупости говоришь!
— Почему же глупости? Я его себе ясно представляю. Он у нас пистолет неплохой будет.
— Не понимаю, о чем говоришь. Мое дело тракторное. Я детьми не интересуюсь.
Тогда голос комсомольца делается лукавым-лукавым:
— А кто в Мосторге маленькое одеяльце выбирал?
И тогда падает Паша лицом в ладони. И долго не отнимает рук от сильно зарозовевших щек.
Но поспешно, уводя снова разговор в донские степи, рассказывает она, как дожимала бригада последние гектары нынешней осенью, чтобы сдержать слово, данное Пашей Сталину на Втором съезде колхозников-ударников: дать на трактор тысячу двести га.
Все было хорошо. Уже по тысяче сто восемьдесят га приходилось на трактор, и двадцать тонн горючего уже сэкономила бригада, как ударил мороз. Земля стала вязкой. Она цеплялась за тракторные шпоры, вынуждая к остановкам для очистки. Она замедляла ход. Еще неделя, и земля станет железом.
Паша ходила молчаливая с карандашом и бумажкой, что-то вычисляя. Трактористки ее не беспокоили вопросами. Паша думает—Паша придумает.
,И Паша придумала.
- Чтоб сэкономить время на заправках и передачах машин от смены к смене, она предложила бригаде перейти с десятичасовой на двадцатича-ссвую смену и заправлять трактор лишь когда бензинный бак почти совсем опустеет. По ее расчетам при этой работе к 20-му числу можно было победить.
Плуги вырывало, пальцы обмерзали. Двадцать часов подряд было нелегко. Но работать было весело, потому что на работу эту смотрела вся страна.
И девять девушек, одолевшие унылый платок и затхлость грязного жилья, и кулацкую издевку, и чиновничью черствость, и мудреность машины, и усталось мышц, — победили погоду.
За четыре дня раньше срока подсчитали сработанное и оказалось, что каждый трактор сделал 1225 га.
А лучше всех за эти дни работала маленькая Надя Бийц.
Так девять девушек победили землю.
Потом настала долгожданная Москва. Это было как в праздник, но немного страшно. Особенно страшным было метро, — двери его закрывались, не спросись, и могли отхватить от девяти замешкавшуюся и оставить одну в блистательных подземельях. Правда, Паша объясняла, что двери смыкаются на резиновой прокладке и даже палец сунуть не больно, — и все же было страшно. 35
И на улицах было многолюдье, и с трамваем обращаться сложнее, чем с трактором на спуске.
Но все это перекрывалось главным.
Девять девушек были далеко видны всей стране. Победительниц звали к микрофонам, в заводские клубы, в их честь устраивали вечеринки. Им пожимали руки, говорили сияющие слова, одаривали подарками, фотографы ловили их на лестницах, репортеры при виде их вынимали карандаши.
Магазины водили их от прилавка к прилавку. Они примеряли джемперы и выбирали сорочки братьям. И не только братьям. Они высматривали себе велосипеды,—правда, у них уже есть в бригаде, но те тяжелые. Они перечитывали прейскурант граммофонных пластин'ок и пожимали плечами, не находя нового, чего бы не было бы у них в степном вагончике.
А главное было впереди — собрание в Кремле, где будет Сталин, которому дали слово и сдержали его.
Был вечер. Трактористки, веселые и возбужденные, выходили из квартиры писателя. У подъезда высокого дома их ждал сияющий линкольн. Торопливо, одна за другой, гуторя вполголоса, садились они в машину. Защелкнулась дверца. Оливковый линкольн тронулся. И вдруг из него зазвенела многоголосая степная песня, такая пронзительная, что шатнулись прохожие, остолбенели и улыбнулись.
Когда Паша вышла на трибуну в кремлевском дворце, Сталин встал рукоплеща и движением этим рванул за собою все три тысячи человек, бывших в зале.
Паша стояла в яркозеленом берете, вцепившись в трибуну словно то был трактор и правя речь
в плодородные борозды человеческих рядов, сквозь бурю приветствий, бившую ей в лицо. Потом наклонилась к луке кафедры и крикнула: «Товарищи!»
Она крикнула до самого горизонта, как в степи кричат далекому трактору, перекрывая его рокотанье.
Она кричала на всю землю, на .всю страну, — добрасывая слова и до Памирских плоскогорий, где ходят теплые овцы, и до студеного пролива, через который с нашей земли видна Америка, и до молдавских садов над рокотом Днестра, и до берега, где краснофлотцы недоверчиво и сто-, рожке смотрят на громаду Тихого океана.
Изумление и звонкая гордость были в торопливом рассказе ее: вот какая я и вот какие мы — девушки.
Гордость ее была не чванливая: глядите, мол, какое сделала, чего никто не может. Нет, она была товарищеская: работайте умно и весело, как мы — сделаете то же.
Она вызывала -на единоборство.
Восемь девушек глядели из первого ряда на нее и учились гордиться и раззадоривать.
— Я сама берусь организовать за год, — крикнула Паша, и набрала дыхание перед прыжком, — десять хсеноких бригад.
— Девушек своих отдам в бригады, а себе возьму новых и дам на трактор...
Тут остановки не произошло, эта цифра была намечена и взвешена давно.
— Тысячу шестьсот гектаров!
А потом замолчала. Отерла ладонью лоб и, повернувшись в сторону, сказала, тихо-тихо, как уставшая девчурка:
— А работать легче, чем говорить...
Дружной семьей живет бригада Паши Ангелиной. Если дело радостное, вместе все хохочут, а горе. — плачут.
Ник. АТАРОВ
Фото Л. БАТЬ и БОР. ИГНАТОВИЧ
На одесском рейде стояли французские крейсера. Шел год тысяча девятьсот девятнадцатый.
В этом южном приморском детстве Вайнштейну запомнились зимы: холод простуженных зданий, сугробы грязного снега у портовых складов, мерзлый шаг всеобуча. Шли годы двадцатый, двадцать первый.
Вайнштейн чистил винтовку, потом украдкой, стыдясь себя, измерял ее части — винтовка оказывалась в «золотом сечении». Этого быть не могло: винтовку собрали в Туле, она валялась в окопах румынского фронта, потом ее передали в резерв. Она «состояла на вооружении» пере-сыпокого райкома РКСМ — с погнутым штыком, с несводимой ржавчиной в канале ...
При чем тут «золотое сечение» — этот великий непогрешимый принцип искусства? Вайнштейн хорошо знал этот принцип гармонии частей и целого. Гармония выдерживалась благодаря тому, что соотношение целого и большей части было таким же, как и соотношение большей и меньшей части.
Быть может Вайнштейн обманывал себя при подсчетах, но все вещи вокруг него были построены в «золотом сечении». Якоря, печи, винтовки. Вайнштейн мечтал быть художником. Желания боролись в нем, мечтательность от этого вырастала.
Падал снег. Муть зимнего вечера качалась вокруг. Вайнштейн подходил к товарищу-подростку с винтовкой. Тот топал ногами, приплясывал в рваных сапогах. Жался, гсрбился.
— Ты стой, не шевелись, — приказывал Вайнштейн и пальцами измерял подростка — его туловище, ноги, голову. Взвод затихал, пока Вайнштейн высчитывал, делил, умножал.
— И ты в «золотом сечении». Смотри, — Вайнштейн протягивал листок с вычислениями. Взвод I гоготал.
Выстрел в соседнем переулке обрывал веселье. Командир отправлял патруль. Вайнштейн уходил в темноту, сжимая винтовку. Ветер с моря. Трепыханье теней.
. — Стой. Кто идет?
Так шла молодость. Уже давно уплыли к Босфору французские крейсера. На одном из них Вайнштейн видел красный флаг.
Разруха трепала страну. В газетах отмирали фронтовые сводки. Комсомол ремонтировал паровозы, караулил склады, изучал политграмоту. Все это делал и Вайнштейн.
Дни и ночи проходили в райкоме. На подоконнике босой сидел секретарь райкома, семнадцатилетний Семка Липензон. Всю осень по вечерам он читал на подоконнике «Капитал», том первый. Карман оттопыривала круглая райкомовская печать.
Пустой, открытый настежь особняк несмолкаемо гудел: в его недрах таился разбитый вконец рояль, на котором всегда кто-нибудь бренчал.
Вайнштейн рисовал. Он писал лозунги.
«Садясь обедать, помни о тех, кому нехватает лебеды».
Был голод.
Когда всю Россию обошла телеграмма о прибытии в Одессу первых пароходов с американскими тракторами, Вайнштейн уже был в Художественном училище. Райком направил его работать в исполбюро. Строить вуз. Позади остались изъятие зерна в молдавских кулацких хуторах, борьба с бандитами. Комсомол переходил к вузовским делам.
Расслоение студенчества, чистка профессуры, ремонт здания, распределение стипендий, -— кто скажет, что здесь было мало дел для комсомольского активиста? Вайнштейн ходил с надорванной глоткой, усталый и злой.
Лекций он не посещал. Изредка, зайдя в пустую аудиторию, он что-то неловко чертил на доске: какой-нибудь фасад или деталь фасада. Чертеж валился на сторону, мел пачкал руки, Вайнштейн вспоминал всеобуч, холод тех зим, «золотое сечение», якоря на берегу...
— А не пора ли нам самим за учебу? — спросил его однажды пслитком училища.
— Действительно, пора...
В 1925 году Вайнштейн перевелся в Москву, на третий курс Вхутемаса. Он приехал с женой. Здесь можно было учиться. Учиться! Вуз здесь был уже построен, профессора подобраны, комсомольский актив сколочен.
Вечером, измотавшись в поисках общежития, Вайнштейн с женой очутился в заброшенном здании. Огромный и темный зал. Обрывки каких-то 37

труб под потолком. Койки. Шпалеры коек. Вайнштейн лёг на одну из них. Жена легла на соседней. И они заснули. Никто не спросил их права на обитание в этом зале. Это была знаменитая Гальяновка— классическое общежитие студенческой Москвы тех лет.
Вскоре жена поступила работать на текстильную фабрику, а Вайнштейн — на стройку. Нужно было работать, чтобы жить и учиться.
То утром, то вечером, то среди ночи уходил Вайнштейн на работу. Он строил Институт Ленина. Будущий архитектор сидел у входа, в будке. Он был табельщиком. Потом он стал помощником десятника.
Здание было уже подведено под крышу, когда Вайнштейн перешел на работу в контору. Он изучал на практике техническую прозу водопроводных и канализационных работ. В вузе теперь он помогал товарищам в этих вопросах.
Первые шаги Вайнштейна-архитектора совпали с началом работ по реконструкции Москвы. В те годы строитель, поднявшийся на леса, видел с их десятиэтажной высоты старую Москву, бесконечную путаницу ее кривых переулков, ржавую пестроту ее крыш. Прохожий еще не замечал, как спрямляло новое здание кривизну старых улиц, ему еще и невдомек было, прохожему, что пустое место, оставленное между двумя постройками, вовсе не пустое место, а Сталинское шоссе, новая радиальная магистраль Москвы, которая скоро соединит Сталинский район столицы с ее центром.
Красными линиями своих фасадов новые дома уже совпадали с планом новой Москвы. Но совпадал ли их стиль со стилем новой Москвы? В этом' было трудно разобраться —и не только Вайнштейну.
В вопросах архитектуры в те годы господствовала неустойчивая идеология. Она зачастую увлекала молодых на путь бесплодных исканий и неизбежных ошибок. Наконец отказавшись от.бес-полезного спора на темы «что есть архитектура: искусство или техника?», молодые, в том числе и Вайнштейн, обратились к многовековой культуре прошлого. Так наступила пора уже не школьно-семинарского, а творческого проникновения в опыт великого зодчества античных времен и эпохи Возрождения.
Осенью 1931 года советские и западные архитекторы вступили в конкурс на лучший проект Дворца советов. Вайнштейн решительно потребовал освобождения его от ряда общественных обязанностей. Наконец-то он мог дорваться до работы!
— Ну, будь по-вашему, — сказали ему.
В тот же вечер Вайнштейн разложил на столе и подоконнике свою чертелсную доску.
В плывущем хаосе циркулей и линеек перед молодым архитектором возник однажды образ Микель Анджелло. Гениальный художник был настоящим зодчим, он сам сооружал то, что замышлял его творческий гений. Задумав карниз дворца Вернези, он выставил модель на суд народа,- и Рим сходился на площади и спорил об искусстве.
Отведя в сторону товарища, Вайнштейн шептал:
— Что, если нам удастся? Мы станем работать на лесах. Мы поднимем здание с чертежной 38 доски. Я хочу быть зодчим ..,
Все это — и воспоминание о Микель Анджелло среди напряженной работы и желание быть зодчим, а не просто только проектировщиком — все это было хорошим признаком.
Вайнштейн уже находился к этому времени под обаянием великих образцов прошлого. Рядом с эффектными, выразительными, зачастую величественными творениями архитектуры прошлого рационалистические дома-коробки выглядели серо, скучно и неприятно поражали убожеством творческой мысли. В среде молодых архитекторов прочно завоевал симпатии неоклассицизм. Его представители в советской архитектуре не занимались громкими и бесплодными декларациями. Они умели не только проектировать, но и строить — мастерски строить — с применением всего строительно-технического опыта и большой заботой о мелочах.
Проект бригады получил поощрительную премию. Строить не пришлось. Но в эти последние дни конкурса Вайнштейн сформулировал для себя два главных своих производственных принципа.
Первое: штурмовать в проектировании нераг зумно. Нужно иметь время, чтобы в проекте учесть все детали, тогда и строить будет легче. Между тем сейчас многие заказчики впервые обращаются в архитектурную мастерскую чуть ли не в тот день, когда уже закладывается фунда- . мент.
Второе: архитектор должен быть зодчим. Нужно вернуть этому прекрасному слову его первоначальный смысл. Архитектор должен управлять всем процессом поднятия здания из кальки пер-' вых эскизов. Он должен быть хозяином всех перекрытий, творцом системы дымовых каналов, художником вентиляции. Самая химия строительного материала должна быть известна архитектору. -Только тогда он сможет водить рукой каждого каменщика, каждого плотника и предугадывать ошибки прораба.
Одна из главных работ Вайнштейна за эти годы — два девятиэтажных здания на углу Садово-Земляного вала и будущего Сталинского шоссе. Дома ИТР — так называются эти здания в титульном списке основных сооружений Моссовета. Это строительство — зодческая школа Вайнштейна.
— Архитектор — организатор жизни, — говорит Вайнштейн. Если бы я мог знать, проектируя здание, кто будет населять каждую квартиру, кто будет подниматься по лестницам, раскрывать окна... Забота о мелочи определяет уровень строительной культуры. Архитектура прошлого славится культурной отделкой детали. Нам предстоит, .заимствовать у прошлого и развить эту культуру, для всего трудящегося человечества.
Можно сказать про Вайнштейна, что он еще недостаточно опытен, он, действительно, поднял пока еще мало домов. Но никто не может упрекнуть Вайнштейна в том, что он «картинщик».
«Картинщиков» немало в нашей архитектуре-«Картинщиком» называют того, кто, пренебрегая служебными элементами постройки, слишком налегает на разрисовку эскизов: пальма у входа, круто взбитые облака, блеск накатанного асфальта.
Но вот выстроен дом. Сняты леса, высажены елочки. Вышел из ворот дворник со шлангом.
Фото Бор. Игнатовича
Одна-из главных работ молодого архитектора Вайнштейна — это два девятиэтажных здания на углу Садово-Земляного вала и будущего Сталинского шоссе.
Приемочный акт уже составлен, и на возах и полуторатонках начинает съезжаться в дом еще одна ответственнейшая комиссия. Она сгружает в подъездах всяческий скарб, требует, у дворника ключи от всех чуланов, предъявляет ордера управдому.
Начинается испытание на прочность. На четвертый этаж тащат рояль. Так проверяется лестница. Хлопают дверьми в квартирах. Так проверяются стекла окон. Идет дождь. Так проверяется крыша.
Проходит два-три года. Жильцы вбивают гвозди в стены, моются в ваннах, спускают воду в уборных. В дымоходах клубится дым ...
Как выглядит теперь дом? Невзрачно: осыпалась штукатурка, рассохся паркет, по фасаду выступили какие-то банные пятна. И только парадно сверкает мраморная доска у ворот. На доске имя архитектора. Буквы не стерлись от времени. Видно, один только мраморщик постарался на стройке.
Вайнштейн — не «картинщик». Он, пожалуй, даже суров к своим замыслам. Он хотел бы видеть, как будут стоять они в будущем не в солнечной оправе, а в частой сетке дождя или в белых спиралях метели.
И часто он видит его таким — в осенний вечер, когда подходит к стройке, спеша на производственное совещание с прорабом. Борьба за качество — вот программа архитектора на строительстве. Сделать дом красивым и прочным не только на время пуска, но и «на век» — вот задача.
Для этого нужно возбудить в строительном коллективе творческое рвение. Не раз, проводя среди строителей беседу о разных стилях искусства, о колоннаде и портале античных зданий, Вайнштейн спускался с высот теории на землю грубой, перепачканной известью практики.
Оставаясь один, Вайнштейн невольно подсчитывает — кто кому больше обязан, он строительству или наоборот? Он вспоминает, какие знания приобрел он на стройке. Вот сегодня, например, он кое-что узнал о связи балок с прогоном и о сечении арматуры и какую-то еще мелочь — о составе штукатурки.
Ощущение роста нё покидает его в эти минуты подсчета и, махнув рукой, он говорит себе, смеясь: «мы квиты», и с этим ощущением роста выходит на крыщу, с которой можно видеть всю Москву под синим куполом вечера.	39
ГО. ВЕБЕР
Фото Л. РИХТЕР'
имени л. съезда
Ее зовут Клавдия Круглушина. Ей всего 21 год, но она уже знатная фрезеровщица Московского станкозавода им. Орджоникидзе. В течение последних четырех месяцев она систематически выполняет свой план на 400 процентов. Она принимала участие в Первом всесоюзном совещании стахановцев. Она слушала Сталина, видела его близко и жадно ловила его слова. Она чувствовала, как у нее вырастают крылья. Перед ней открылись новые горизонты. После совещания стахановцев Круглушина вступает в комсомол. Теперь она озабочена тем, чтобы с честью нести почетное Ленинское знамя коммунистической молодежи. Она улучшает методы своей работы. Наконец, наступает один из самых радостных дней ее жизни — она устанавливает мировой рекорд имени X съезда ВЛКСМ.
Как же она добилась этого рекорда?
Круглушина готовилась к своему рекорду. Она много думала о нем, о том, как повысить производительность труда. Ей нужно было фрезеровать хомутики, идущие для станков «Фей». Это значит, что она должна разрезать фрезой у каждого хомутика ту его часть, которую будут стягивать потом болты. Делается это на горизонтально-фрезерном станке «Фриц Верне!)». Обычно работа эта проходила так: в большие тиски зажимались четыре хомутика, поставленные в один ряд. Затем их проводили под дисковой фрезой, и она резала хомутики. Чтобы прорезать хомутики до нужной глубины, их приходилось протаскивать под фрезой несколько раз.
И вот Круглушина пришла к начальнику цеха. У нее есть интересное предложение. И действительно, все очень просто, а результат может быть огромный. Дали Круглу-шиной в помощь технолога — математически рассчитать и проверить правильность стахановской инициативы.
— Я предлагаю хомутики сначала отшлифовать, а затем зажать их в тисках вот так, — говорила Клавдия...
Теперь у Круглушиной в тисках зажимаются сразу восемь. хомутиков. Они располагаются .в два ряда по четыре. Раньше их так зажать было бы нельзя, так как толщина хомутиков была различной, и один ряд всегда оказывался бы либо длиннее, либо короче другого. Теперь же благодаря шлифовке все они имеют одинаковые размеры, и тиски зажимают оба ряда одинаково крепко.
Круглушина предложила насадить на оправку вместо одной две фрезы'. Теперь каждый ряд режет своя фреза. Получилось так-, будто Круглушина приобрела еще один такой же станок. Все установлено на одном станке, но работает он за двоих: две фрезы сразу режут два ряда хомутиков.
Наконец, Круглушина увеличила скорость резания: с 20 метров в минуту до 45 метров. Это дало возможность не протаскивать хомутики несколько раз под фрезами, а прорезать их с одного прохода.
Наступил день рекорда. Круглушина пришла в цех за час до начала смены. Осмотрела тщательно свой станок, проверяла смазку. Пустила станок несколько раз для пробы. Прислушивалась к его шуму: не нарушается ли его равномерный ритм постукиванием какой-нибудь случайно разболтавшейся детали. Посмотрела, хорошо ли закреплены фрезы на оправке. Наконец, раздался сигнал о начале работы. Клавдия нажала рычаг...
Весь завод жил .в эти часы в огромном напряжении: сегодня Круглушина ставит рекорд имени X съезда комсомола! Приходили какие-то люди и молча издали наблюдали за работой. Все стали почему-то говорить больше топотом. В цехах, в конторе, в проходах то и дело слышалось: ну, как там Клава?
А она быстрыми и уверенными движениями работала на послушном ей станке, сосредоточенная и внешне спо
койная. И только более яркий, чем обычно, румянец выдавал глубокое внутреннее волнение.
Мгновенно облетала .весть: Круглушина сделала уже 80 хомутиков! А через полчаса: 130 хомутиков! К обеденному перерыву стало известно: Круглушина сделала уже 320 хомутиков!
Наконец, появляется молния о замечательной победе: Круглушина в подарок съезду установила мировой рекорд!
Домой Клавдия пришла радостная и счастливая, несколько растерянная от своего успеха, от десятка дружеских рукопожатий и множества поздравлений. А дома ее в тревоге ждала вся семья, как после решающего экзамена: сдаст или не сдаст?
Ей преподнесли цветы, роскошные фрукты, мать — искусная кулинарка — зажарила ей огромного гуся с яблоками. Ну и, конечно, были радостные слезы.
Клавдия Круглушина окончила школу ФЗУ при заводе. Она хорошо овладела своим производством, она стахановка, мастер высокой производительности. Но на этом она не останавливается. Она упорно работает над собой, над своим общекультурным и техническим развитием. Она. учится.
После работы идет Клавдия в Красный уголок. Здесь ее ждет учитель — прикрепленный инженер-конструктор-т. Борисова. Сейчас они проходят общеобразовательные' предметы. Каждая страница нового знания тесно связывается с заводской практикой. На уроке математики Клавдия учится, например, рассчитывать скорость резания своего станка. В часы черчения разбираются детали, которые ей приходится обрабатывать. На письменных работах по русскому языку она учится грамотно излагать различные технологические процессы или пишет какую-нибудь заметку в стенгазету, а иногда и более ответственную статью на политическую тему.
Так недавняя ученица ФЗУ идет к овладению среднетехническим образованием.
Так растет человек.
Наступает выходной день. Сегодня Клавдия Круглушина глотает большими порциями свежий, морозный воздух, сегодня она испытывает радость быстрых движений. Блестящие никелированные «гагены» несут. ее по ледяным: просторам Парка культуры и отдыха,. Вот она едет большим размеренным шагом, ‘ заложив руки за спину. Вот она делает разнообразные круги, красиво занося ногу на: поворотах. Вот она быстро бежит, пригнувшись ближе к земле. То вдруг резко останавливается и застывает вся в порыве вперед.
Быстрее пульсирует кровь, глубже и сильнее становится дыхание, какое-то восторженное чувство заполняет грудь. Как будто из какого-то неисчерпаемого источника приходят все новые ,и новые запасы силы и бодрости, повышающие желание полнее жить, лучше и производительнее работать.
Большая столовая завода им. Орджоникидзе часто преображается по вечерам в концертный зал, в оживленный' клуб, в танцевальную площадку. Здесь собираются молодые рабочие и работницы, известные стахановцы, люди,, оседлавшие технику. Здесь отдыхают и веселятся. Мастера высокой производительности часто оказываются и мастерами танцев. Здесь вы увидите и Клавдию Круглушииу. Вот она танцует со своим партнером. Играет музыка. Приятно переступать плавно и ритмично под ее звуки. Приятно ощущать гармоническую слаженность всех движений-
Так растет в нашей стране молодое поколение людей, постигающих два великих искусства — искусство мастерски, работать и искусство весело отдыхать.
Клавдия Круглушина предложила поставить две фрезы и зажимать хомутики в два ряда по четыре. Гак она получила как будто еше один новый станок. К своему рекорду Клавдия тщательно готовилась. Беседа с технологом подтвердила правильность ее расчетов.
Весть о рекордной работе мгновенно облетела весь завод. Через четыре часа вышла молния. Она говорила о заме-' чательной победе Круглушииой. Так был установлен мировой рекорд. А дома „именинницу" ждал торжественный обед. Ей преподнесли цветы и роскошные фрукты.
Клавдия Круглушина занимается с прикрепленным инженером. Она овладевает средне-техническим образованием. В свободные часы она занимается спортом, посещает театры, танцует. Так опа постигает два величайших искусства — искусство мастерски работать и искусство культурно и весело отдыхать.
ЕВГ. БОСНЯЦКИЙ
Рисунки А. КОКОРИНА
АЛМАЗЫ
Андрей Золотой любил врать. Врал он длинно, Заковыристо и скучно. Особенно часто рассказывал он какие-то необычайные истории, будто бы происходившие с ним во время бурения. Он -часто повторял свои истории, всем нам они очень надоели, но приходилось слушать, во-первых, потому, что Золотой был старшим мастером, во-вторых, потому, что было жарко, душно и никому, кроме Золотого, говорить не хотелось.
Это был огромный, рыжеволосый и какой-то плоский человек. Ему было уже за сорок, но он принадлежал к категории людей, которых до самой смерти называют парнями и зовут или по имени, или по прозвищу, а отчество или фамилию говорят только в официальных и торжественных случаях.
В бригаде его не любили, посмеивались над ним, но уважали за знание дела, решительность и быстроту сообразительности. Он считался лучшим старшим мастером во всей буровой партии, и, действительно, на его скважинах за год не было ни одной серьезной аварии. Особенно он кичился своим умением чеканить алмазы. Чеканил он быстро и чрезычайно уверенно. Потеря алмазов в его бригаде была меньшей, чем во всех остальных.
Как правило, он чеканил ночью, когда в мастерской никого не было. Он запирал за собой дверь и начинал «священнодействовать». Мы следили за ним через окно, а он й не подозревал этого. Золотой всячески отлынивал, когда мы его просили показать чеканку. О нем было известно, что за всю свою двадцатилетнюю практику он не научил ни , одного сменного мастера чеканить алмазы.
Четыре скважины нашей бригады были расположены далеко от рудника, и мы жили возле них в шести юртах, поставленных в узком, защищенном от ветра ущелье: Один раз -в неделю нам привозили на верблюдах нефть для двигателей, инструменты, воду для бурения и для питья, трубы, хлеб и пригоняли двух баранов, которых мы тут же и резали.
До Туркестана — ближайшего- рт нас , города — было 70 километров и дороги от нас туда не было, нужно было пробираться верблюжьими тропками 20 километров до рудника и только оттуда можно было/ поехать в город на автомобиле.
Вышки работали круглосуточно, в три смены.
Каждая скважина находилась друг от друга метрах в 100—150. Треноги прятались за скалами, и когда мы работали, то видели только дымок от двигателя соседней вышки... О горах нам известно было, .что они состоят из трещиноватых выветренных известняков с прослойками кварцита. Вот из-за этих-то прослоек мы и бурили алмазами.
Несмотря на то, что разведочная группа расположилась в самом сердце Южного Казахстана, у нас не было рабочих казаков. Даже подсобные рабочие были приезжими.
Кроме меня во -всей бригаде было только три комсомольца (членов же партии не было совсем): Сашка Бикин, которого мы называли Бюикин, за его мечты стать шофером, — он был -старшим рабочем на вышке № 2; Женька Сергеев, длинноногий и сонный верзила, знаменитый тем, что мог спать в любой позе и в любом месте, и Вера Кожухова— первая девушка буровой мастер в Казахстане, а может быть и в СССР, единственная женщина во всей нашей бригаде. Жили мы все дружно и пытались держать себя примерно, т. е. не играли в карты и пробовали организовать коллективные читки. Секретарем нашей комсомольской группы была Вера.
Однажды в «Ущелье пауков», — как прозвали наши глухие места, приехал Секретарь рудничной ячейки комсомола. Событие это было очень редким. Каждый раз, когда приезжал Бобров, мы знали, что предвидится какая-нибудь кампания: перевыборы, подписка на заем, обсуждение кол-договора, ревизия или еще что-нибудь.
На этот раз Бобров приехал не один. Вместе с ним прибыл молодой парень казак, поминутно смущавшийся и плохо объяснявшийся по-русски. После того как мы угостили приезжих пловом и кумысом, Бобров зашел к нам в юрту, оставив своего спутника снаружи, и .стал говорить:
— Вот что, товарищи. Из этого парня надо сделать бурового мастера. Мы переглянулись, и нам всем стало немного смешно. Как это сделать мастера, будто это то же самое, что научить играть в козла. — Чего смеетесь? Из райкома инструкция — подготовить к МЮД столько-то молодежи из коренного населения. По разверстке на вашу группу приходится один. Этот парнишка всерьез хочет учиться. Он совершенно одинок.
41
Это был огромный рыжеволосый и какой-то плоский человек. Звали его Андрей Золотой.
Отца убили баи во время сузакского восстания. У него нет ни юрты, ни верблюда, ни овец. Он пришел к нам просить работы и мы решили отправить его к вам.
— Так я и знал, — буркнул Женька Сергеев, — опять какая-то новая кампания.
— Не кампания, а подготовка национальных кадров. Раз райком решил, мы должны подчиняться, — вскипел Бобров.
— Да ты, Бобров, сам рассуди, — не унимался Женька, — парень еле по-русски лопочет, в жизни станка не видел, а ты его хочешь в три месяца мастером сделать. Я вот уже скоро год на бурении, и то все еще в старших рабочих сижу.
Но Бобров был неумолим. Он оставил Ахмета Тастамбекова у нас в юрте, а сам вернулся на рудник.
По распоряжению рудничного начальства Та-стамбеков был зачислен практикантом. Его прикрепили ко мне, и он каждое утро поднимался со мной вместе на буровую.
Тастамбеков поселился в нашей юрте. Это был сухощавый и некрасивый малый, истощенный кочевьем. Он был низок ростом, длиннорук и походил лицом больше на дунганина, или даже китайца, чем на тюрка. Выглядел он очень болезненно и быстро уставал, взбираясь на скалы.
Он был чрезвычайно любознателен, как-то по-детски любопытен. Все время он о чем-нибудь спрашивал. Нам это нравилось. Мы не считали себя образованными, но все мы много ездили, много видели и рассказывали охотно. Ахмет с трудом понимал нашу быструю речь, но слушал внимательно.
Мы удивлялись его поразительной памяти. Когда он был на вышке, то поминутно протягивал руку к какой-нибудь детали станка или двигателя, к какому-нибудь инструменту и спрашивал:
— Что это такое, как называется?
Мой старший рабочий, Михаил Рубенин, отвечал всегда лаконично: «форсунка», или «КРОКО-'t 2 дил», или «фрикционы».. . Ахмет удовлетво
ренно кивал головой. В конце концов получилось так, что в его словаре было больше иностранных технических терминов, чем русских бытовых слов.
Работал Тастамбеков с огромным увлечением. Уставал, но не признавался в этом. Привычка к жаре помогала ему. После окончания моей смены он оставался на следующую. Он пренебрегал обедом. По старой пастушьей привычке он брал с собой мешочек баурсака, в свободное время пожевывал его, запивая водой, подогретой в манерке на запальном шаре.
Через два месяца я уже допускал Ахмета к рычагу. Я позволял ему самостоятельно отпускать снаряд и даже разрешал рвать керн.
К нам на вышку стал чаще заглядывать Золотой. Со свойственной ему грубостью он сразу окрестил Тастамбекова «китаёза», высмеивал каждую его ошибку, но в общем относился к нему безразлично. Он был уверен, что из нашей затеи ничего не выйдет, и Ахмет мастером не станет. Но ему очень нравилось, что Тастамбеков всегда внимательно его слушал и верил ему, даже если он врал совершенно безудержно.
— Бурю я как-то на глубине в триста метров, — говорил он своим сухим, грохочащим голосом, — и вдруг пустота. Метр, полтора, — пустота. Спускаю тихонько снаряд, думаю: «ну и трещина». Вдруг — стоп! Забой. Пустил машину потихоньку, оборотов на двадцать, без промывки. Прислушался. Коронка идет тихо, тихо, как в глине. А все время шли кварциты, по геологическому разрезу глины не предвиделось. Решил поднять инструмент... И что же, ты думаешь, оказалось? Никогда тебе, китаёза, не догадаться ... Вся колонковая набилась... гусиными перьями. Он захохотал и обвел нас торжествующим взглядом, — слыхал ты когда-нибудь, чтобы под землей, на глубине в триста метров гуси водились? Чего глазами хлопаешь? Не веришь? Эх, ты, дура. Дело-то просто было: бурили мы наверху, а жили внизу, в пещере. От жары прятались. Скважина искривилась и мы как раз в свою «квартиру» попали, как раз свою подушку я наверх и поволок ... Вот оно как бывает. Когда глубоко буришь, искривления иногда совсем не замечаются.
— У моего приятеля, — продолжал Золотой, — на Хапчеранге, скважина однажды . совсем дугой выгнулась, и коронка в ста метрах от вышки наверх вылезла, а он и не заметил ...
В конце концов, даже Тастамбеков перестал слушать Золотого.
К МЮД Тастамбеков мастером не стал, но в декабре ему все-таки доверили «креллиус-А». Его назначение в сменные мастера провели против воли Золотого. Андрей был вне себя. Он протестовал и даже ездил для этого специально на рудник. «Как я ему коронку доверю, он мне все алмазы растеряет. Он мне скважину запорет». Но мы поручились за Ахмета. Он стал работать на вышке № 2 вместе с Верой. Она ч'асто оставалась на его смену и взяла на себя ответственность за его работу.
Золотой не успокоился. Он стал придираться к Тастамбекову на каждом шагу. Приезжал ночью на скважину и неожиданно учинял Ахмету нелепейший экзамен.
Ни с того ни с сего он спрашивал Ахмета:
На этот раз Бобров приехал не один. Вместе с ним прибыл молодой казак. — Вот что, товарищи. Из этого пария надо сделать' бурового мастера.
«Как нужно цементировать скважину?» или «Что делать, если произойдет завал, нужно развинтить снаряд, а обратных штанг нет?»
Тастамбеков чувствовал враждебность Золотого, но относился к нему ровно. Не отвечал на его выпады и в точности выполнял его распоряжения.
Но вот однажды случилось то, чего мы все боялись. Тастамбеков потерял в скважине сразу три алмаза. Забой был ровным, и алмазы могли вывалиться только потому, что были плохо заче-канены. Тастамбеков спокойно сказал об этом своем предположении Золотому... Тот пришел в бешенство. С языка его посыпались длинные, изощренные ругательства.
— Как ты смеешь говорить мне это? Меня по всей России знают, я с Крассовским работал. Мне алмазы с малолетства доверяют. Как это можно, чтобы я плохо зачеканил ... Ты мне алмазы хоть языком доставай, иначе я тебя сюда и на три версты не допущу ...
Было ясно, что он не упустит такого случая выгнать Тастамбекова. Он бушевал несколько часов. Тастамбеков молчал. Он чувствовал себя глубоко уязвленным. Он твердо знал, что бурил по всем правилам, что забой был ровным, все время шла обратная вода, коронку ни разу не заедало. Он позвал Веру и сказал, что когда навертывал коронку, то заметил, что несколько алмазов выдаются над другими, но не посмел сказать об этом Золотому.
В — Ладно, — заметила Вера, — потом разберемся. А теперь нужно доставать алмазы. Их нельзя оставлять на забое, потому что они испортят новую коронку, если ее опустить на них. Как их вытащить? Вот вопрос.
Золотой продолжал скандалить. Он ничем не хотел помочь.
Вся наша комсомольская группа собралась на совет. В нашей практике таких случаев не было. Стали рыться в книге Глушкова. Ничего нет. Выпросили у одного из стариков книгу Ключанского. Там было сказано, что нужно сделать «печать»
из сургуча или воска. Но ни того, ни другого не было. Мы пробовали использовать стеариновые свечи, но они крошились. Вязкой массы не получалось. Хотели уже ехать на рудник, когда Тастамбекову пришла замечательная мысль: тау-сагыз — горная жвачка ... Он побежал и вырыл несколько корней. Мы смотрели на него с недоумением. Он разломал корни, растер их между ладонями, потом взял их в рот и стал жевать. В конце концов он получил большой кусок чистого сырого каучука. Золотой смеялся над ним, но Тастамбеков спокойно продолжал свое дело. . Он заделал свой каучук в ловильный колокол, потом выровнял забой и опустил на него свою «печать». Три раза он опускал инструмент и вынимал только пыль. Золотой неистовствовал. Но на четвертый раз Ахмет пустил воду, вымыл наверх всю пыль, а потом снова опустил свою печать и прижал рычагом к забою. Успех был замечательный: все три камня застряли в каучуке.
С этого дня Тастамбеков получил полное признание как мастер.
А еще через некоторое время у нас в бригаде произошел раскол на золотовцев и тастамбеков^ цев. Случилось это так.
Вы, вероятно, знаете, что в шкале твердостей Мосса под цифрой 1 значится самый мягкий минерал — тальк, а под цифрой 10 — самый твердый — алмаз. Победит же — это вовсе не минерал, в таблице Мосса он не значится. Победит — это сплав, который составили молодые электрозаводские инженеры. Он на 0,3 тверже корунда и на. 0,7 мягче алмаза. Но об этом потом ...
Алмаз не только самый твердый, ио и самый дорогой минерал, и сознание, что мы бурим алмазами,- разжигало наше, тщеславие. Встречаясь со слесарями или токарями, рабочими не менее квалифицированными, чем он сам, буровой мастер с гордостью говорит, что его инструмент — алмазная коронка — стоит огромных денег: «подумай, какая ответственность!»
Золотой мог часами разглагольствовать о том, 43
Золотой пришел в бешенство. С его языка срывались длинны?, изощренные ругательства.
что ему доверяют огромное богатство, хотя он в жизни своей никогда не видал действительно ценного алмаза, работал мелкими карбонатами, балассами и бракованными боратами и прекрасно знал, что на бурение идут алмазы, негодные для гранения. Когда при нем упоминали о воломитах, победитах, дроби и других заменителях в алмазном бурении, он приходил в ярость.
Мы бурили в глубине гор Кара-тау на церусит. Это была белая свинцовая руда. Нужно было оконтурить рудное тело, чтобы решить вопрос о мощности чимкентского свинцовоплавильного завода. Работа была срочная. Породы здесь были твердые и залегали капризно. Поэтому нам давали для работы импортные алмазы.
Работа нашей партии подходила к концу, когда выяснилось, что алмазы на исходе. Из Москвы новых не присылали и предложили переходить на победиты.
Старшие мастера запротестовали. Их поддержали инженеры. В Москве уступили и сообщили, что так как лимиты на импорт исчерпаны, трест ведет переговоры о покупке в Мосторге дефектных бриллиантов и просить сообщит можно ли будет их чеканить.
Когда Золотой узнал, что скоро пришлют бриллианты, он пришел в восторг. Тщеславие его дошло до предела. Он пьянел от него. Бо.гал он без умолку, всячески превознося свои качества чеканщика.
К этому времени вся наша комсомольская группа и несколько сменных мастеров научились чеканить. Начала это дело Вера Кожухова. Она обнаружила в книге Ключанского прекрасное описание чеканки. Все свободное время мы посвятили этому делу. Так мы повышали свою квалификацию и боролись со скукой, ставшей зимой совершенно невыносимой. Золотой не хотел давать нам коронок, и мы использовали старые. Он, конечно, не давал нам алмазов и мы чеканили стекла.
У Тастамбекова дело шло прекрасно. Это особенно бесило Золотого. Он пытался нас pic-сорить с ним. Он отводил нас в сторону и говорил, что если мы бросим возиться с «китаёзой», то он даст нам настоящие коронки и алмазы.
Тем временем Тастамбеков вместе с Верой на-44 чал кампанию в стенгазете за победиты. Он не
понимал и не хотел понимать «моральной» ценности алмазов.
В своей бедной пастушьей жизни он ни разу не встречался с бриллиантами, не видел никогда золота и ко всем авантюристским россказням о бриллиантах и золоте относился с плохо скрываемым презрением.
Золотой с пеной у рта доказывал, что в этих породах победиты не будут работать, а испробовать их на практике не хотел. Мы же ждали, что' вот-вот он разрешит нам чеканить алмазы, и молчаливо его поддерживали.
Кончился этот спор полной победой Тастамбекова и Веры.
Они работали на одной вышке, перетянули на свою сторону третьего сменного мастера — Николаева ...
Все кончилось сразу. Золотой зачеканил последние алмазы в коронку и поехал скандалить на руднйк к начальнику буровой партии.
— Когда же прибудут ваши бриллианты? — кричал он, — у меня станки простаивают, — и он сразмаху бросал рукавицы об пол, что было признаком его величайшего раздражения.
Начальник партии — недавно назначенный, опытный и спокойный инженер-буровик дал ему выговориться, а потом спросил:
— Все?
— Ну да, все, — сказал оторопевший Золотой.
— Ну так идите на материальный склад и получайте победиты. Никаких алмазов больше не будет...
Золотой снова было собрался бросить рукавицы, но инженер его остановил.
— Прекратите эту комедию. Я сам знаю преимущество алмазов перед победитами и долго думал, что в наших условиях без алмазов не обойтись. Но на практике вашей же скважины № 2 я убедился, что электрозаводские победиты отлично бурят.
Золотой непонимающе посмотрел на инженера.
— Ну да, чего вы удивляетесь? Вся скважина № 2 пройдена победитами, — продолжал инженер, отчеканивая каждый слог, — и скорость проходки в ней не уступает скоростям на других вышках, а прослоек кварцита в ней было не меньше, чем во всех остальных. .
— Ну и брешете, — самоуверенно и грубо заявил Золотой, — я туда давал алмазы.
— Я не спорю, вы давали алмазы, а бурили там победитами.
— А кто же чеканил?
— Тастамбеков и Кожухова... И должен вам сказать, чеканили отлично. После того как мы закончим здесь работу, я переведу их в старшие мастера и думаю взять их с собой на Балхаш... Впрочем, я готов взять с собой и вас, но имейте в виду, алмазами мы больше бурить не будем.
В тот же вечер Золотой заявил о расчете. Никто его особенно не задерживал.
Недавно я встретил Тастамбекова в Свердловске. Он возвращался с Калымы, там он бурил на золото. После отпуска он собирался в Игарку. В разговоре со мной он сказал:
— Разведчик — это бродяжническая, кочевая профессия, я как был, так и остался кочевником, изменились только масштабы моих кочевий.
Немного помолчав, он прибавил:
— О чем я нисколько не жалею... И засмеялся.
А. ГАРРИ
Десять лет назад у нас не было авиации. Летчики летали на старых потрепанных машинах, доставшихся нам в наследство от империалистической войны. О создании собственной авиационной промышленности можно было только мечтать. И об этом. мечтали. Горячие головы жадно просматривали советские и иностранные журналы, в которых воспроизводились снимки иностранных самолетов.
В эти годы регулярно работала единственная авиалиния Москва — Берлин. Она обслуживалась германскими самолетами. Акционерное общество «Добролет», по правде говоря, существовало только ’номинально.
Энергии было очень много, много было и различных планов, но не было самого главного для осуществления этих планов — материальной части, самолетов.
Пионер Саша Яковлев в эти годы сидел еще на школьной парте. Он изучал русский язык, физику, арифметику, геометрию, обществоведение. Возвращаясь домой из школы, он долго провожал глазами одинокие и неуклюжие самолеты, изредка кружившиеся над Москвой. Саша Яковлев жил в эти дни тревожной жизнью юноши своей эпохи.
А на досуге Саша Яковлев мастерил самолеты.
Он делал их из чего попало: из бумаги, из фанеры, из картона. В эти годы не было- никаких руководств для юных авиамоделистов, в магазинах нельзя было приобрести никаких материалов для постройки модели. И вот, уговорив трех своих сверстников стать инженерами авиации, Саша Яковлев организует у себя в школе первый в СССР кружок авиамоделистов. На первых порах дело продвигалось очень туго: школьное начальство не понимало значения идеи, которой был воодушевлен Саша Яковлев, не хотело помогать ни средствами, ни даже советами. Первые материалы, первые рисунки были закуплены на личные средства молодых энтузиастов.. Для этого приходилось отказываться от завтраков, экономить трамвайные деньги, ходить пешком. Но воля маленьких горячих сердец была несокрушима: набегавшись вдосталь по всем существовавшим в те времена авиационным учреждениям, находившимся еще в зачаточном состоянии, ребята раздобыли все, что им было необходимо. Работа в кружке авиамоделистов пошла вовсю. Появились первые летающие модели. На опытные полеты приглашена была вся школьная администрация, родители, соседние школы. Все покачивали головами, удивлялись. Педагоги радовались, что ребята так полезно используют свой досуг — не шалят и не хулиганят. Но серьезного значения кружку Саши Яковлева в те времена не придавал еще никто.	45»
Эн Г	бы; Первым, КОГОрЫЙ СКСВС1руИ0О8а.'< MO/.OJOi^
изобрезаиль Яковлев. Он назывался АИР-1. Потолок его — 311,0 метров, а скорость не превышала 1 >5 километров н
АИР-3 имел уже значительно более совершенную конструкцию. На нем в 1927 году был поставлен мировой рекорд продолжительности полета для маломощного самолета с 60-сильным мотором.
А вот АИР 6. На этом самолете в 1934 году был совершен известный перелет по маршруту Москва — Иркутск — Москва. Перелет прошел без единой аварии и вынужденной посадки.
Потом Саша Яковлев окончил школу 2-й ступени. В активе его короткой конструкторской жизни числилось уже множество построенных им летающих моделей и один большой, всамделишний планер. Но всего этого было недостаточно, чтобы поступить в Военно-воздушную академию, куда Саша Яковлев стремился: нужно было высшее образование, соответствующая путевка, соответствующий возраст — а Саше Яковлеву едва минуло 16 лет. Уже в эти годы голова его была переполнена самыми смелыми планами. Он мечтал о том, как самолеты его конструкции уничтожат расстояния, свяжут между собой отдельные пункты, будут перевозить людей, грузы, почту, медикаменты...
Саша Яковлев поступил на службу в Военно-воздушную академию ... уборщиком. Так сильно было в нем желание переступить порог этого храма авиационной техники, что он готов был согласиться на любые условия. Всюду на него смотрели, как на мальчишку, никто не хотел серьезно выслушать его притязания, никто не хотел серьезно верить в то, что этот мальчик уверенно шел к своему жизненному призванию, что его желание стать авиационным инженером было законным желанием вполне зрелого, человека.
Саша Яковлев нашел дорогу к партии. Партийная организация академии заинтересовалась им.
Из уборщиков Сашу Яковлева перевели в ученики механической мастерской академии. Так он стал мотористом. Конечно, это было очень трудно: нужно было исполнять свои обязанности, зарабатывать деньги, содержать семью, которая уже в те ранние годы находилась в полной материальной зависимости от заработка 16-летнего мальчика. И кроме того нужно было учиться. А сознание тревожили мечты ...
Работая на производстве, просиживая целыми ночами над физикой и высшей математикой, Саша Яковлев одновременно вычерчивал и первую модель своего самолета. Он делал это втайне от всех.
Невероятное упорство маленького завоевателя будущего победило. Партия помогла. Комсомолец Саша Яковлев, бывший уборщик, бывший моторист, был принят в Военно-воздушную академию им. Жуковского как полноправный слушатель. Партийная организация академии дала путевку в жизнь своему питомцу. Саша Яковлев уже не работал на производстве. Он стал слушателем академии, он получил стипендию, родина требовала от него только одного — чтобы он учился.
Первые самолеты конструкции Яковлева были построены еще в бытность его слушателем академии.. Серьезные люди стали относиться к нему внимательнее. Худощавый черноглазый комсомолец действительно подавал большие надежды. Снова помогла партия. Она предоставила в распоряжение Саши Яковлева все необходимое, для того чтобы одновременно с учебой он мог строить свои маленькие самолеты. Саша Яковлев целиком отдал себя служению идеи: создать такой легкий, маленький, общедоступный самолет, на котором могла бы летать вся страна. Саша Яковлев добивался того, чтобы его родина получила настоящий «воздушный форд».
Инженер Яковлев окончил академию. Перед ним расстилался широкий жизненный путь. Партия и родина дали ему образование, партия и родина ожидали от него полезной отдачи затраченных на него средств и внимания.
Тогда молодой инженер Александр Сергеевич Яковлев пришел в Осоавиахим. Здесь его выслушали люди, которым близко было дело создания массовой советской авиации. Покойный т. Зарзар и т. Малиновский взяли молодого инженера под свое шефство. Они дали в его распоряжение необходимые средства, связали его с летчиком Пионтковским, бессменным испытателем всех самолетов системы АИР.
На первых порах было, конечно, очень трудно. Первая пятилетка осуществлялась с величайшим напряжением. У серьезных и занятых людей было много других забот, кроме строительства легких самолетов. Но железное упорство инженера Яковлева победило.
В 1926 и 1927 гг. летчик Пионтковский последовательно ставит два мировых рекорда продолжительности полета со стосильным мотором: Москва—Севастополь и Москва—Минеральные воды.
С мест начинают поступать запросы о возможности приобретения легких самолетов для хозяйственных нужд провинциальных городов и деревень.
В газетах то и дело мелькают статьи о «воздушном форде» инженера Яковлева. Появляются фотографии самолетов АИР-4 и АИР-5. К сожалению, требования с мест пока еще удовлетворить нельзя: юная авиационная советская промышленность занята более серьезными делами.
Нужно снабдить армию самолетами для обороны страны, нужно снабдить пассажирскими
Зги молодые .зчносрате.ы воздуха” вписали ле одну славную странице । историю советской авиации. Констру ктоо Яковлев (посредине) и летчики тт. Коваликов и Филин.
машинами растущую с каждым годом сеть советских воздушных путей.
Но инженер Яковлев не унывает, несмотря на чрезвычайно тяжелую обстановку. Опираясь лишь на авторитет партии, которая его поддерживает, и на несокрушимую энергию своей юности, он создает последовательно две новые модели АИР-6 и АИР-7.
Инженер Яковлев является пионером советской авиационной культуры. Несмотря на тяжелые материальные условия, в которых работает его конструкторское бюро, он ухитряется выпускать в свет такие изящные, отделанные и чистенькие самолеты, которые в те годы создавала не каждая богатая авиационная фирма в капиталистическом мире. Инженер Яковлев «зализывает» свои
АИР-10, конструкции Яковлева, получивший в прошлом году первую премию на Всесоюзном конкурсе легких самолетов. Эта машина обладает столь же прекрасными летными качествами, как и совершенными удобооб-текаемыми формами.
47
машины. Он руководствуется здесь не только соображениями аэродинамики, но и эстетики. Он хочет, чтобы летательный аппарат, высшее достижение технического гения человечества, был красив, комфортабельно оборудован, выкрашен в веселые яркие краски.
Словом, он хочет, чтобы общедоступный советский самолет радовал глаз.
Тут инженер Яковлев выдерживает длительную борьбу с бюрократами и техническими реакционерами. Даже в среде специалистов многие в те годы еще недооценивали «зализывания» самолетов.
Нужно было доказывать, спорить, выдерживать насмешки. Но инженер Яковлев, воля которого закалилась еще на школьной парте, сумел преодолеть все препятствия на своем пути, ни разу не отступив от выработанных им принципов. Он не хотел медлить, не хотел компромиссов. Он твердо шел к намеченной цели: дать родине общедоступную машину, нарядную, технически совершенную, комфортабельную.
Самолет АИР-6 выглядит как игрушка: это двухместный лимузин с очень небольшой посадочной скоростью, прекрасно отделанный как снаружи, так и изнутри.1
Когда в Москву прилетел французский министр авиации, он долго стоял возле машины конструкции инженера Яковлева и, наконец, сказал своим спутникам:
— Вот как нужно культурно строить самолеты!
-Для тех времен это было лучшей похвалой. Советский Союз только еще начинал развивать свои авиационные возможности, в то время как Франция, как известно, является колыбелью современной авиации.
Инженер Яковлев добился своего: машина АИР-6 была поставлена в серию. Ее получили аэроклубы, районные исполкомы, -крупные колхозы.
Одновременно Яковлев выпустил в свет в качестве эксперимента и первую советскую скоростную машину АИР-7. В уверенных руках летчика Пионтковского этот аппарат дал скорость в 345 километров в час. Для 1933 года это было грандиозной победой советской авиационной промышленности.
В следующем году 4 аппарата системы АИР-6 совершили перелет Москва—Иркутск-—Москва. Эти серийные машины прошли грандиозный путь без единой аварии, без единой вынужденной посадки.
Одновременно над Москвой-рекой стал летать аппарат АИР-6, поставленный на поплавки: «воздушный форд» инженера Яковлева оказалось возможным применить и в качестве гидроплана.
Это обстоятельство сразу же учло Главное управление Северного морского пути, которое заказало несколько десятков таких машин для своих арктических зимовок.
АИР-8, АИР-9, АИР-9-БИС, АИР-10 —вот конструкторский путь Саши Яковлева, некогда на школьной скамье, в часы досуга, вырезавшего из картона свои первые модели.
48 Аппараты конструкции инженера Яковлева вы
ставляются на международных авиационных выставках в Париже, Генуе и Милане. Мировая авиационная общественность принимает их восторженно.
И наконец на всесоюзном конкурсе легких самолетов инженер Яковлев и его аппарат АИР-10, летавший под управлением пилота Пионтковского, получает первую премию...
Сегодня инженер Яковлев преодолел почти все затруднения, стоящие на пути его конструкторской жизни. Партия и авиационная общественность — Осоавиахим — уверенно вывели его на широкий путь авиации международного значения. Конструкторский коллектив, руководимый инженером Яковлевым, получил самостоятельный опытный завод.
С тем же упорством, с которым Саша Яковлев некогда добивался приема в академию, он сейчас подбирает для своего завода оборудование, станки, инструмент, материалы. Яковлев верен своим принципам: его маленький заводик выглядит как куколка — дорожки усыпаны желтым песком, всюду разбиты цветники, в цехах чисто, уютно.
Вместе с тем Яковлеву за долгие годы борьбы за свое призвание удалось сколотить крепкий коллектив, в который наряду с молодыми инженерами, комсомольцами и коммунистами входят и старые, высококвалифицированные рабочие, художники своей профессии: медники, слесаря, маляры; плотники.
Когда в .Москве состоялся финиш всесоюзного перелета легких машин, эти люди взволнованной толпой собрались на аэродроме. В руках они держали цветы, матери пришли с ребятами.
И когда, как всегда, уверенно и четко произведя посадку, на аэродром опустился победитель соревнования — изящный самолет АИР-10, управляемый летчиком Пионтковским, у многих из этих людей можно было увидеть слезы радости на глазах.
Крепкий коллектив вынес на своих плечах годы трудности и лишений. Саша Яковлев сейчас возмужал и окреп.
Он комсомолец и кандидат в члены партии, ему еще нет и 30 лет, но он награжден уже орденом Красной звезды, точно так же, как и его соратник летчик Пионтковский.
Одиннадцать моделей конструкции инженера Яковлева, одиннадцать «аиров» различной системы летают над необъятными просторами нашей родины.
Последние его самолеты находятся в серийном * производстве. В ближайшие месяцы страна получит сотни нарядных воздушных лимузинов.
Мечта 16-летнего мальчика осуществилась.
Борьба была трудной, как и всякая борьба. Партия взлелеяла молодого талантливого конструктора, она дала ему крылья.
Железный коллектив энтузиастов. вынес на своих плечах великое дело массовой советской авиации.
Победили упорство, идейная целеустремленность, пламенная любовь к трудному, смелому и прекрасному летному делу.
Молодые парашютисты завоевывают головокружительные высоты.
фото Г. Л и п с к е р
Молодые подводники покоряют глубины советских морей.
Фото И. Ш а тина

[* j Знакомство с профессором произошло по те-/лефону.
-Хорошо, сказал профессор, — встретимся . сегодня, приходите к семи часам в университет.
В назначенное время я был в университете. В небольшой комнате стояло несколько простых столов, вдоль стен вытянулись книжные шкафы, небольшая лампочка освещала эту незатейливую обстановку.
Профессора еще не было. За дальним столом сидел студент. Он склонился над раскрытой тетрадью. При моем входе он не поднял даже головы, увлеченный работой.
Прошло полчаса томительного ожидания. Что было делать? Осуждать профессорскую ра'осеян-ность?
Хлопали двери огромного здания, начатого постройкой еще при Петре и назначавшегося для его 12 коллегий. Потемневшее окно светилось, как огромный негатив. В окне отражалась фигура склонившегося над столом студента. Я стал наблюдать за ним из-за раскрытой газеты. Определенно можно было сказать только одно: он был очень молод. Ему могло быть от 22 до 25 лет. Простое, с крупными чертами лицо. Смуглость кожи и черные волосы выдавали в нем южанина. Что он делал в университете? Об этом гадать было бесполезно — здесь архангельские грузчики становились математиками, краболовы с Тихого океана — географами, слесаря мечтали об астрономии и хлопководы Средней Азии изучали законы биохимии.
Изображение на стекле заколебалось. Раздался шум резко отодвинутого стула. Человек встал. Он потушил настольную лампу. Стоя спиной ко мне, он надевал клетчатую серую кепку и пальто, обматывал шею шарфом. Проходя мимо меня, он спросил:
— Кого вы ждете товарищ?
— В семь часов мне назначил встречу профессор Амбарцумиан, но вот уже скоро восемь, а его все нет...
— Ну, что ж, — сказал молодой человек, принятый мною за студента, — давайте познакомимся, я Амбарцумиан.
В 1919 г. было солнечное затмение. Ученые следили за померкшей, но попрежнему кипящей, стремящейся освободиться от выделяемой энергии поверхностью Солнца. Во время затмения возник новый протуберанц — огромный фонтан пламени, бьющий на поверхности Солнца. Он принял форму чудовищного по размерам муравьеда. Ученые сфотографировали его и подсчитали: от носа до хвоста этого «муравьеда» было 550 тыс. километров. Животное таких размеров легко могло проглотить целиком Землю. «Муравьед» приподнял над поверхностью Солнца свой нос и хвост, потом увеличил число ног и прыгнул. Ученые определили высоту прыжка: 150 тыс. километров. Что было потом с этим чудовищем— неизвестно. Солнце село.
В 1919 г. одна шестая часть Земли пылала как солнечная поверхность. Земля была изрыта окопами, усеяна снарядными осколками, полита кровью. Подобно протуберанцам, пылали города.
Тифлис — солнечный город, с улицами, изогнутыми, поднимающимися в гору и снова припадающими к пенной Куре, город, похожий на театральную декорацию по неправдоподобной красоте своей, — раздирался тогда страстями. Несуществующую правду пытались утвердить дашнаки, щедро расходывавшие человеческую кровь. Англичане дружили с меньшевиками. Расплатой за дружбу была бакинская нефть.
В 1919 г. одиннадцати летний мальчик, ходивший 49
в коротких штанишках, Витя Амбарцумиан, сын тифлисского учителя, первый раз оторвался от земли, прочитав книжку «Небесные светила».
В 1919 г. большевики в Тифлисе сидели в подполье. Им было не до Вити Амбарцумиана и не до его звездных мечтаний. В те годы 1йало кто занимался звездами. Нужно было сначала завоевать Землю. А Витя Амбарцумиан ходил по Тифлису и завоевывал библиотеки в поисках книг по астрономии. Он встретился тогда с некиим Кар-, даравиш, который считал себя футуристом. Кар-даравиш убедил его в необходимости выступать с лекциями об астрономии. Маленький лектор появлялся на агитпунктах, на рабочих собраниях, в лазаретах. И оказалось, что люди, безраздельно занятые завоеванием Земли, питавшиеся кукурузой, не снявшие еще бинтов с фронтовых ран, очень интересовались небом.
Большевики вспомнили об Амбарцумиане. В 1924 г. он получил путевку в Ленинградский университет и стипендию закавказского краевого комитета ВКП(б). Амбарцумиан увидел величественную Неву, нескончаемо длинный фасад здания 12 коллегий и ничтожество своих знаний. Он поступил на физико-математический факультет. Со второго курса он окончательно решил стать астрофизиком. Это была наука такая же молодая, как сам Амбарцумиан. До открытия спектрального анализа астрофизика была чахлым ростком астрономии. Спектральный анализ — это ключ, позволивший проникнуть в сокровенное: определить физическое строение небесных тел, их природу и происхождение. Сейчас астрофизик, вооруженный спектральным анализом, математическими выкладками, современными теориями физики, проникает в самые глубины неба. При помощи спектрального анализа на Солнце был обнаружен гелий. От Солнца ученые вернулись к Земле. После Солнца и на Земле был найден гелий — новый элемент, газ, сейчас уже имеющий большое практическое применение в воздухоплавании.
В астрофизике. Амбарцумиан взял наиболее трудную ее часть — теоретическую. Еще студентом Амбарцумиан начал научную работу — разработку вопросов строения солнечной атмосферы, изучение температур солнечных факелов и пятен.
Милна — английского астронома, профессора, члена Королевского астрономического общества, знал мир. Новичку в астрономии напечатать статью в журнале этого общества трудно. И астрономы были поражены, когда в «Известиях Королевского астрономического общества» появляется статья, резко критикующая Милна. Статья подписана двумя безвестными ‘Ж'Ж миру астрономов имена-ми — Амбарцумиан и Ко-зырев. Знаменитого астронома студенты Ле-нинградского универси-д* atdrer	тета уличали в неточно-
W* дМУ	стях и неверных выводах
jpfena	в работе о теории луче-
АиИ	вого равновесия внеш-
Яг  В	них слоев звезд. Милну
Г И/	нечего было возразить
Яр	против веских, правиль-
УО	ных обвинений.
Милн молчит.
В 1928 г. Амбарцумиан кончает университет. Сначала он остается аспирантом при университете и ведет научную работу в Пулковской обсерватории. В 1932 г. Амбарцумиан получает звание про- . фессора астрономии Пулковской обсерватории, а еще через два года — кафедру в Ленинградском университете.
Прекрасная аллея ведет в гору, на которой расположена «Главная государственная астрономическая обсерватория». Хорошо итти по этой аллее, когда остро пахнет весной молодая трава и распускаются почки или когда шуршит под ногами опавший осенью лист. Много раз проходил по этой аллее профессор Амбарцумиан. Он приезжал сюда из Ленинграда. После утомительных теоретических расчетов он садился наблюдать небо в гигантский рефрактор. Эта труба движется в любом направлении. Она вращается вокруг двух осей. Одна из осей перпендикулярна оси мира, вторая — ей параллельна. Труба может следить за звездой, следя за ее перемещением по небосклону.
Незаметно проходит ночь. Волнующий запах листьев, шум огромного города, вся жизнь оказывалась где-то далеко-далеко.
Математическая теория, законы физики и телескопические наблюдения были той магической ракетой, с помощью которой Амбарцумиан совершал свои фантастические путешествия. Из всей массы вопросов, связанных с изучением неба, Амбарцумиан выделяет один: он работает над теорией планетарных туманностей.
На три типа разбили астрономы все звезды.’
Есть «белые карлики» — сравнительно маленькие, но раскаленные добела звезды. Их температура во много раз превосходит температуру Солнца. Атомы этих звезд совершенно разрушены. Вещество, из которого состоят «белые карлики», уложено на очень маленьком дространстве. Оно спрессовано до чудовищной плотности. Один кубический сантиметр этого вещества весит 50 килограммов.
«Если бы мы, — пишет один ученый, — научились упаковывать наши земные предметы, как упаковано вещество этих звезд в их центрах, то в своем кисете мы могли бы уместить до 100 тонн табаку и в жилетные карманы уложить по нескольку тонн угля».
«Белые карлики» составляют на небе исключение. Их сравнительно немного.
Звезды средних размеров, к которым принадлежит и Солнце, относятся к классу, называемому «основным рядом звезд». Эти звезды имеют разные цвета — от яркофиолетового до темнокрасного и разный вес. У этих звезд чем больше вес,-тем меньше сила света.
Звезда Бетельгейзе в 25 млн. раз больше Солнца,-а по количеству вещества она превосходит Солнце в 4.0 раз. В омикроне Кита могли бы уместиться 30 млн, солнц. Звезды, подобные этим, относятся к третьему классу, известному под названием «красные и желтые гиганты».
Миновав пустыню, лежащую за Млечным Путем, можно достичь новых звездных городов. Все увеличивающаяся сила телескопов дает возможность обнаруживать отдельные огни и распознавать до сих пор неизвестные звездные скопления. Они видны как тусклые облака света, потому их и на-
5ывают туманностями. Туманности разделяются на два типа. Планетарными называются туманности, имеющие вид небольших круглых, резко ограниченных пятен, напоминающих диск планеты. Внутри каждой планетарной туманности находится ядро —звезда.
Ученые уже много сделали для изучения вселенной. Звездное население классифицировано, подсчитано, даже взвешено, изучается состав звезд и их температура. Современное состояние науки позволяет говорить о звездах так, как будто бы на них были внимательнейшие исследователи.
Но до последнего времени человечество волнует вопрос о происхождении вселенной. События на Земле и события во вселенной идут разными скоростями. Наше понятие о времени и расстояниях не годится в астрономии. У астрономов принято расстояние до звезд определять в «световых годах». Скорость света — 300 тыс. километров в секунду, или 18 млн. километров в минуту. В год световой луч пролетает около 18 биллионов километров. А расстояние от Земли до туманности Андромеды определено в 1 миллион световых лет.
До нас дошли старинные звездные карты. Они доказывают, что расположение созвездий сейчас точно такое же, каким его 5 тысяч лет назад видели египтяне, китайцы и халдеи. Только ось Земли вращалась тогда не вокруг Полярной звезды, а вокруг Тубана в созвездии Дракона. Теперь уже известно, что и через 5 тысяч лет после нас небо будет таким же, а ось Земли отойдет к точке в созвездии Цефея.
•Кенигсбергский профессор философии Иммануил Кант и сын крестьянина, ставший учителем, а потом и академиком Пьер Симон Лаплас почти одновременно пришли к теории о возникновении планетных систем из туманностей. По их гипотезе туманность, сгущаясь, превращается в звезду.
Амбарцумиан поставил себе задачей изучить силы, действующие на туманности. Он окружил себя многочисленными наблюдениями ас'трономов, сделанными за последние 10—15 лет, и подверг их теоретическому анализу. В результате своей работы Амбарцумиан пришел к несколько парадоксальном}' выводу. Он установил, что световое давление тормозит расширяющуюся туманность. Амбарцумиан доказал, что туманность выброшена из ядра.
Теория Канта — Лапласа была поколеблена.
Напечатанная в Англии работа Амбарцумиана явилась событием. В нескольких журналах появились отклики и подтверждения выводов молодого советского астрофизика. Новая теория получила признание, Амбарцумиана поздравляли, со всех концов мира. Вместе с Билсом из Канады, Чандра-Секаром из Кембриджа Амбарцумиана поздравлял и Милн, когда-то жестоко им раскри-гикованный.
Вопросы, разбираемые теоретической астрофизикой, кажутся очень далекими от земной действительности. Чудовищные расстояния и температуры, чудовищные отрезки времени -— Амбарцумиан живет почти в фантастическом окружении. Но это только видимое отдаление.
В Ленинграде происходила конференция по изучению стратосферы. К Амбарцумиану пришел профессор Натансон и сказал:
— Выступите на конференции и расскажите,
Профессор Амбарцумиан изучает солнечную корону, которую можно наблюдать во время затмения.
что может дать теоретическая астрофизика для изучения стратосферы.
Обдумывая эту тему, профессор Амбарцумиан пришел к выводу; некоторые выводы изучения туманностей могут быть применены к исследованию верхних слоев стратосферы. А это уже вопрос сегодняшнего дня.
Поднимающиеся на биллионы километров к планетам, звездам и туманностям, советские астрофизики прочно связаны с землей.
В Ленинградском университете Амбарцумиан читает астрофизику и теоретическую физику.
В 1936 г. 19 июня произойдет солнечное затмение, которое можно будет наблюдать от Туапсе до Тихого океана. Профессор Амбарцумиан вместе с другими советскими учеными деятельно готовится к этому событию. Он будет наблюдать за солнечной короной и внешними слоями солнечной атмосферы (хромосферой).
Профессор Амбарцумиан знает: Солнце —это непрерывно работающая огромная силовая станция. Каждый квадратный сантиметр солнечной поверхности излучает в секунду 8 лошадиных сил энергии, температура в центре Солнца около 40 миллионов градусов.
Но под этим же солнцем весной распускаются нежные фиалки и подснежники. Под этим солнцем для большого ученого, как и для всех людей, расцветают дружба, надежды, любовь. Возвращающегося домой Амбарцумиана встречает жена и двухлетняя дочь.
Древние греки сложили легенду, по которые Меркурий был близким другом солнца — Апол-« лона. Дружба Амбарцумиана и Козырева крепла, когда они оба, еще будучи студентами, дерзка критиковали Милна, и сейчас Амбарцумиан и Козырев вместе работают над развитием советской1 астрофизики.
Профессор Амбарцумиан изучает солнечную корону и любуется солнечными бликами на величественной Неве. Он совершает фантастические путешествия во вселенную и с волнением ощущает тонкий аромат опавших листьев.	б’
КРШЛШ-^иоър^ий.
Родители умерли, когда я был мальчиком. Кормильцем семьи остался старший брат. Детство мое прошло на колесах, — жить приходилось там, где находилась работа.
Федор РЕШЕТНИКОВ широко известен нашей молодежи как талантливый художник. Он долгов время был беспризорником. Но комсомол сумел вывести его на путь трудовой жизни. В 1925 году он вступает в члены ВЛКСМ. В I933 году получает орден Трудового Красного знамени за участие в геооиче-ском ледовом походе на „Сибирякове". В 1935 году мы видим егс среди отважных челюскинцев. Правительство награждает его орденом .Красной звезды.
В 1919 году брат ушел служить в Красную гвардию. Перед отправкой на фронт он сказал мне: „Прош,ай, Федя. Пойду белых глушить, может быть когда-нибудь снова встретимся".
Жить становилось все труднее и труднее. Решил уйти из дому. Думал,
52 Подружился с новыми знакомыми. Подыскал себе новую квартиру.
Любил рисовать. Как-то раз решил свои способности применить на деле. Предложил расписать местный клуб. Заведующий оказался сговорчивым и мой заказ принял. Долгое время на меня не обращали внимания, но однажды зав увидел мои художества. Увидел и разозлился: грозил взыскать с меня за испорченные стены. Дело принимало плохой оборот, но неожиданно мне подвезло: моя стряпня бросилась в гласа заву другого клуба Нидичо, ему показалось, что я способен на дерзкие дела, ч он предложил мне па пть декорации для его клуба. Это приложение я принял без колебаний, и вечером .экспрессом” мы уехали...
Но здесь меня тоже не поняли...
Пришлось переходить на новое поприще. Стал работать на шахтах: толкал вагонетки, имел дело с углем.
Вскоре решил переменить место работы и на льготных условиях поехал в Подмосковный бассейн.	53
Моя мечта осуществилась— начал учиться. Хотя и условно, но все же принят в единый художественный рабфак. При поступлении держал экзамены: русский — неуд, арифметика — неуд, политграмота—неуд, искусство — хорошо.
На рабфаке изучал все виды искусства: т°атр, литературу, музыку и изо. Там я впервые увидел типы самовлюбленных ,-.ениев“ с гнилы ми талантами и сомнительным прошлым Мало-по-малу этих людишек вытряхивали, и обстановка на рабфаке становилась деловой и серьезной.
УКил я свободно. Брюк у меня хватало только с пяток до колен, так что даже в знойные дни хаживал в рваном бекеше. Увлекался туризмом. Наконец, кончил рабфак. Поступил в вуз. Потом кончил вуз и стал художником.	55
Началась новая жизнь. Мечтаю попасть на Север. Удается устроиться на ледоколе „Сибиряков", и вот я в Арктике. Меня вдохновляет суровая природа Севера, и я на бумаге запечатле-ваю свои наблюдения. В Токио я устроил вы-56 ставку своих путевых зарисовок.
А потом „Челюскин". Работать на корабле приходилось во-всю: и кистью и руками. Участвовал во всех работах коллектива, конечно, не забывая своей специальности. Отто Юльевичу я обязан тем, что научил он меня быть в жизни и в работе большевиком.
Е. КОНОНЕНКО
У многих юношей и девушек нашей страны существует совершенно неоправданное предубеждение к профессии учителя. Эта благородная и увлекательная профессия, значение которой возрастает у нас с каждым днем, кажется молодежи невероятно скучной. Почему?
— В самом деле почему? — восклицает Павел Алексеевич Фаворский.
Павел Алексеевич — учитель математики московской школы имени Радищева. Павел Алексеевич — человек, влюбленный в свою профессию.
— В самом деле — почему? Я сам нередко толкую с юношами и девушками, кончающими школу, — немногие из них хотят быть педагогами. Напротив, я бы сказал, что они испытывают даже какое-то отвращение к этой профессии.
... Почему? Пожалуй, отчасти потому, что до революции учитель десятками лет испытывал угнетение от власть имущих. Это был — затравленный человек.
Когда читаешь Глеба Успенского, Чехова, Короленко, которые часто показывали жизнь учителя, становится просто страшно.
Еще показательнее документы и педагогические журналы того времени. В журнале «Школа, земство и учитель» за 1911 год например рассказывается об- одной инструкции директора народных училищ Тульской губернии Яблочкина, который рекомендовал учителям не дозволять’ себе обсуждать указания и действия директора и инспектора, так как «осуждение своего начальства в устах подчиненного неприлично и выражает узость ума, незнание жизни и вольнодумство, несовместимое с обязанностями воспитания молодого поколения».
И хотя жизнь педагога нашей, советской страны полнокровна, у многих молодых людей какое-то 58 предубеждение против этой профессии. Они не
видят творческих высот ее. Учитель иным из них все еще представляется человеком, загнанным в футляр, чеховским Беликовым, который «был замечателен тем, что всегда, даже в очень хорошую погоду выходил в калошах и с зонтиком и непременно в теплом пальто на вате, и зонтик у него был в чехле, и часы в чехле из серей замши, и когда он вынимал перочинный нож, чтобы очинить карандаш, то и нож у него был в чехольчике; и лицо, казалось, тоже было в чехле».
Мы же, почти не раскрываем перед молодежью романтики профессии педагога. Напрасно!
Нам хочется передать читателю рассказ Павла Алексеевича Фаворского о его настроениях и работе, услышанный нами во время бесед с ним.
Сто семь подростков — семиклассников и восьмиклассников, — вот цех Павла Алексеевича. Сто семь живых организмов. Внешне эти мальчики и девочки очень похожи друг на друга — длиннорукие и угловатые, быстрые в движениях подростки. А если глубоко заглянуть в сердце и мозг каждого, — видишь противоположность темпераментов, разнообразие мечтаний. Павел Алексеевич ведет этих ребят уже с четвертого класса, на его глазах формируется их миросозерцание, складываются их характеры. И он сам, Павел Алексеевич, принимает участие.в формировании этих характеров. Он скульптор своего рода.
— Я понимаю, что не я один, учитель математики, Павел Алексеевич Фаворский, их воспитываю, — взволнованно усмехается наш собеседник, — их лепит коллектив. Но и я тоже. И в моих руках бывает эта глина, из которой надо лепить. И глина не одноцветная, а всевозможных оттенков. Надо -замечать все оттенки. Строить сознание нового поколения у самых его исто
ков! Скажите, разве это менее увлекательно, чем строить новые машины, как это делают инженеры, создавать новые здания, как архитекторы, писать новые полотна, как художники, или творить новые симфонии, как композиторы?.. Вы можете назвать меня мечтателем, но я, учитель математики, Павел Алексеевич Фаворский, строю нового человека, я рисую нового человека, я творю нового человека! Нам, педагогам, доверено будущее страны. Вот этим девчонкам, вот этим мальчишкам, которых я посвещаю в тайны математических формул, предстоит завершить величайший в истории человечества процесс переделки мира!
Я — математик. Я люблю математику и, естественно, хочу, чтобы ее любили мои ученики. Что толку, если я просто начиню их арифметическими правилами, формулами, теоремами. Я хочу их заинтересовать математикой. Хочу, чтобы’ они знали, для чего они ее изучают, чтобы поняли связь математики со всей действительностью, со всей жизнью. Не всегда это удается легко, но ведь это-то и интересно! Сколько огорчений мы доставили друг другу — я и девочка Заславская. Сейчас она уже восьмиклассница. Это очень талантливая девочка, она прекрасно пишет стихи, она мечтает быть писателем и... ненавидит мой предмет, ненавидит то, что мне так дорого. Она очень эмоциональна, эта школьница. Мои треугольники и параллелограмы приводят ее в негодование. Она не хочет познавать математику и думает, что к этой науке неспособна. Есте
ственно, она отстает. Конечно, я мог бы ставить ей неудовлетворительные отметки и только ... Но что я достиг бы этим как педагог? И какое бы я сам получил от этого удовлетворение? Я поступил иначе. Я начинаю присматриваться к этому подростку, я начинаю говорить с Заславской. Я пробую показать ей математику с точки зрения широких обобщений. Доказываю ей, что в математике есть своя красота построений, обобщений. Мы говорим с ней о теории вероятности, мы говорим с ней о великих математиках. Я сам увлекаюсь этим поединком, когда я вижу, что юная упрямица задумывается. Я говорю ей честно:
— Слушай, девочка, мне не нужно от тебя многого. Не думай, что я хочу' сделать из тебя математика. Я знаю, что все твои мечты на другом полюсе. Ты любишь поэзию, гуманитарные науки, ты хочешь быть писателем. Что ж, очень хорошо, стране нужны писатели. Но основы математики ты должна знать, ты не имеешь права закрывать от себя целую область науки, иначе ты будешь плохим писателем.
Я доказываю ей значение математики для искусства.
И зот постепенно, добиваюсь своего. Девочка, может быть и скрепя сердце, но прилежно учит мой предмет, учит алгебру и геометрию. Я рад. Разве это не радость?
Или вот Гуськова. Она тоже восьмиклассница. В пятом классе мы с ней оба измучились — ей не давалась арифметика. У этой школьницы иные
Павел Алексеевич Фаворский — преподаватель математики. Он — человек, влюбленный
в свою профессию. Он воспитывает и у своих учеников любовь к этой на.ке.	Фото Л. Рихте
Тысячи молодых граждан Советских национальных Республик учатся в своих школах, рабфаках, институтах. Они изучают алфавит и овладевают ключом к несметным сокровищам научных 'знаний.
Фото Е. М и к у л и и о й
причины. Она не умела работать. Я стал приучать ее. В шестом классе я уже ей меньше помогал, в седьмом еще меньше, а сейчас в восьмом она идет ровно, она научилась самостоятельно работать. И мне кажется, она научилась логически мыслить.
Класс учеников — не однородное целое. И если это видишь, — твоя педагогическая работа, твой учительский труд становится захватывающе интересным. Одним ребятам класса трудна математика, — таким помогаю. Они приходят вечером в школу и на моих глазах выполняют домашние задания. Другие, как Заславская, не любят математику, — перед такими пытаюсь раскрыть ее красоту, ее смысл, ее могущество. Третьи —сильны в математике, любят ее и хотят большего, чем им дает программа. Я обязан подметить эту склонность к математике и ее развивать, питать ее какими-то свежими соками. И вот у нас работает кружок юных математиков. Работает страстно и серьезно. Работает уже три года. Этот кружок — моя гордость. Некоторые ребята, например, Ра-думский, Орлов, Ракобольская, Эльперин, Херсон-60 ский, Ильюшина меня просто поражают силой и
логикой своего мышления. Кто знает, может быть, так вот незаметно на школьной скамье родится великий математик. Будут же у нас еще Ньютоны, Кеплеры, Эйлеры!..
Да если даже и не так. Зато мои юные математики будут превосходными инженерами, авиаконструкторами, пилотами, а может быть и ... преподавателями математики. Мы собираемся вечерами раза три в месяц. Мои ребята работают над докладами и потом их зачитывают, доказывают. Столько радости мне принесла работа мальчика Радунского’ Он сделал доклад «Развитие понятия числа» (об иррациональном числе). У этого подростка могучая творческая инициатива. Какой серьезный и интересный доклад сделала Ракобольская! Я эту девочку учу математике уже три года, и она растет на моих глазах. Я мечтаю издать математический сборник учеников восьмого класса, издать их работы. Школа мне обещала это сделать.
Приучать ребят к самостоятельной работе, математически их воспитывать — это то, над чем я много думаю. Вот я заметил, что Трояновская интересуется авиацией. Девочка бредит самолетами. Но по математике она идет посредственно,
Они познают законы математики и техники, законы покорения природы и переделки окружающего мира. Так из них растут талантливые люди, двигающие сбою родину к хозяйственному и культурному расцвету.
Фото Е. М и к у л и н о й
серенько, не потому что неспособна (она как раз способна), но просто не прилагает никаких усилий, а может быть слишком много мечтает о своем авиабудущем. Я с ней толковал, доказывал ей, какую службу сослужит ей математика в ее будущей профессии, и она чрезвычайно серьезно стала изучать предмет. Она теперь уже говорит подругам:
— Мне очень нужна математика, ведь я не просто шофером в воздухе хочу быть!
Когда я обучаю ребят своему предмету, я всячески стараюсь не навязывать им готового материала. Пусть думают, пусть ищут! Мне ведь важно, чтобы они овладевали методами решения, чтобы не просто запоминали, как попугайчики.
Нет, я люблю свою профессию и не понимаю тех, кому она кажется скучной. Только ли математике я их учу? Только ли я передаю им свои знания? Конечно лет. Я и другие педагоги, мои товарищи, мы воспитываем их, стремимся сформировать их мировоззрение, привить им безграничную любовь и преданность социалистической родине. Я рад, когда мои юные друзья идут ко мне со своими радостями и горестями, со своими
мечтаниями и сомнениями. Знаю личную жизнь многих из них. У некоторых я был дома.
Вот — Кедров. Если бы только знал этот подросток, сколько он м,не причинил горечи, хотя он и не плохо решает теоремы и алгебраические формулы.
Кедров слывет в школе хулиганом. Каждый год его собираются 'исключать из школы. Грубый, дерзкий; Срывает уроки. Обижает девочек. Шалости его иногда принимают нелепый и отвратительный характер. И вместе с тем — это одаренный человек, хороший музыкант, чудесно играет на рояле. Я несколько раз говорил с его родителями (Кедров —- сын инженера). Я был у него дома. Родители бессильны на него повлиять. По крайней мере, так они заявили мне. Мать, >со слезами на глазах, говорит, что ей стыдно за сына. Отец сурово решил, что, если Кедров не исправится, он отправит его в трудколонию.
Я решил сам исправлять Кедрова. Я посадил его среди самых дисциплинированных ребят. Добился, чтобы его порицало общественное мнение класса, следил за ним, пробовал влиять на него через отряд. Все шло как будто бы хорошо, и мое учительское сердце возликовало. Две четверти Кед- 61
ров не буянил. А потом все началось сначала. И тогда я понял, что эта перемена была внешняя, что я не совсем правильно поступал. Внутренне Кедров остался таким, каким был. И я перешел, если можно так сказать, к «внутренней работе» с ним. Я бросил все внешние принуждения. Я стал с ним толковать и однажды поговорил резко. Я сказал ему:
— Кедров! Я уже много защищал тебя. Больше я защищать не хочу. Я не уважаю тебя. Товарищи и педагоги от тебя отвернутся. Оставайся один! Ты этого заслуживаешь, ты — мелкий человек.
Мальчишка разрыдался. Это были его первые слезы в стенах школы. Они недешево ему стоили. Меня взволновал этот горький плач хулигана, но, отбросив всяческие вызванные слезами мальчика сентиментальности, я хлопнул дверью и ушел.
Конечно, я не переставал следить за Кедровым. Я слежу за ним и сейчас. Он мне ничего не обещал, ио я вижу, что он меняется. Мы еще будем с ним говорить...
Да, повторяю, мне непонятны те люди, которые хоть и признают ответственность моей профессии, но не видят ее красоты, ее романтики. Они думают, что быть учителем — это объяснять свой предмет по определенной программе и проверять стопки ученических тетрадей.
Я был бы лицемером, если б сказал, что наслаждаюсь проверкой вот этих тетрадей в клеточку моих ста семи учеников, этих тетрадей, в каждой из котовых речь идет, положим, все о тех же соотношениях между элементами прямоугольного треугольника. Но разве в этом только содержание моего труда?,
Мои ребята всегда, каждый день, час, находятся в процессе роста. И вместе с ними расту и я.
...Говорят у педагога нет интересной среды. Он всегда в школе, в обществе детей и таких же учителей, как он сам? Почему? Это все зависит от себя. Вот я встречаюсь с математиками — учеными, слушаю их доклады о новых работах^ Я встречаюсь с родителями моих учеников — людьми разнообразнейших профессий. Я встречаюсь с психологами. Вместе с психологом Смирновым изучаю условия процесса работы учеников. Сейчас мы со Смирновым работаем над любопытнейшей темой: какие затруднения ощущают ученики при вычислении десятичных дробей. Правильны ли наши математические программы и самые наши методы обучения математике? Это все очень увлекательно и важно. Я ввел ряд уроков, на которых присутствует Смирнов. Мы вместе проводим много экспериментов со слабыми и сильными учениками. Психолог Смирнов достает для меня иностранные журналы, работы американских ученых. Смирнов знает языки и помогает мне знакомиться с работами иностранных ученых. Впрочем, я сейчас сам изучаю английский язык на заочных курсах и думаю, что ср временем буду переводить американцев.
Каждый день моего труда наполнен интересным содержанием. И если мне какой-либо инженер, проектирующий новый двигатель, скажет:
— То, что я делаю, неизмеримо увлекательнее того, что делаешь ты, преподаватель математики.
Я буду с ним спорить. Я скажу ему:
— Мы оба с тобой делаем нужное дело, но, товарищ, я не знаю, что увлекательнее, — создавать ли новый двигатель или нового человека!
На глазах Павла Алексеевича формируется миросозерцание его учеников, складываются их характеры. И он сам, Павел Алексеевич, принимает участие в формировании этих характеров. Он скульптор своего рода.	Фото Л. Рихтер
Чудесный дом
«Если бы 20—25 лет назад перед нами раскрылась дверь в это изумительное здание, нам показалось бы, что мы перешагнули через .столетия и очутились з будущем. Мы росли не так. В детстве своем только робко мечтали о сказочных дворцах. Здесь же увидели мечту нашу, воплощенную в действительность».
Так записали в книге впечатлений писатели Новиков-Прибой и Перегудов, посетив чудеснейший дом на площади Тевелева в городе Харькове.
Вечерами дворец Пионеров и Октябрят имени П. П. По-.•тьчпева бывает особенно торжествен. 62 прожектора кутают его с улицы в яркие потоки цветных огней. Как бы весело приглашают в дворцовые хоромы четыре мраморных, трубящих в горны пионера, украшающих фронтон 'белоснежного здания.
Веселая шумливая толпа детей растекается по многочисленным в бархат и мрамор одетым комнатам.
Ни в одной стране мира дети не име>от такого огромного, увлекательного клуба. Здесь... 232 комнаты!
Даже в сказке мечта не бывает чудесней! На улице еще лежит снег, мальчишки катаются на коньках и только что в вестибюле они отряхивали иней с валенок, — а здесь асе так напоминает юг.
Южно-американские пальмы, китайские розы, мексиканские агавы цветут в комнатах. Австралийские драцены, вьющийся виноград на стенах «зимнего сада», журчит фонтан, и я мраморном бассейне играют «в салки» золотые рыбки.
Не знаешь куда глядеть? На одном потолке, синем, ках вечернее небо, блистают золотые звезды — здесь отдыхают. Другая комната напоминает кабину дирижабля, она вся голубая, в ней нет углов, какие-то особенные матовые шары вместо ламп, потолка там не чувствуешь, он весь зарисован облаками. На длинных, незаметных нитях спускаются маленькие самолетики, дирижабли, цеппелины. Пахнет клеем и стружками. Здесь работают авиамоделисты.
Зачарованные бродят по светлым, сверкающим анфиладам Дворца малыши. Им предоставлена тысяча куко-л! А сколько игрушечного транспорта, мебели, целая «пошивочная мастерская», кубики — не счесть!
За глиной стоит очередь в скульптурной мастерской. Здесь дети лепят статуи барельефы, украшают свой Дворец «Чапаевым», «танкистом», «кошкой», а Митя Пивоваров— так тот для своего Дворца мечтает скопировать даже левишградских коней, что стоят на Аничковом мосту.
Скрипки и виолончели наполняют Дворец музыкой. Детский симфонический оркестр готовится в Первому Мая, юные музыканты весной сыграют кантату Юдина «Радость». Это очень трудно, ведь в ней участвуют 400 человек— три оркестра и рабочий хор.
Сколько здесь чудес и всяких хитростей! В пяти комнатах ребята тренируют свою смекалку. Они мудрят и советуются, распутывая сложные проволочные головоломки. Этаких трудоемких и увлекательных проволочных комбинаций здесь 600 штук. Часть из них ребята решили отправить зимовщикам на остров Диксон. Пусть в долгую полярную ночь посидят они, позабавятся.
2000 настольных игр — имущество этих комнат. Японские биллиарда, гольф, китайские палочки, крокет, различные лото. ..
Каждый вечер многообразные турниры! Ведется дневник чемпионов! Ha-днях рекорд поставил пятиклассник Фай-вужинокий. За две минуты он решил целых пять головоломок! А Гехт из 18-й школы всем на зависть занял первое место на состязаниях в игре «Китайские палочки».
Еще более «воинственные» кружки скрываются за особенными металлическими дверями, в одном из коридоров Дворца. Разноцветные морские флаги, спасательные круги, модели крейсеров и броненосцев украшают эти «апартаменты». На стене дырявая мишень. Это «работа» юного снайпера Юры Загорского. Связисты, стрелки-разведчики, собаководы проводят тут увлекательнейшие, быстротекущие часы, они готовят большую военную игру в лесопарке «Перекопский бой '.в снегу!»
В другом' коридоре Дворца можно услышать спокойное гудение реостатов. А за дверью маленькой, куполообразной, .похожей на обсерваторию комнаты удивительные творятся вещи! Молочный, потом голубой, затем зеленый свет поочереди заливают стены. Синие, красные, желтые квадраты и треугольники неожиданно сливаются в какое-то цветное кружево!
Эту комнату дети зовую «таинственной». Их покоряют чудеса светотехники.
Но ведь вы, читатель, еще не были во втором этаже! Вам предстоит увидеть детский «Наркомтяж-пром»! Множество «заводов и фабрик», лабораторий, мастерских, самодельных музее®.
Это, не шутка! Дворец существует всего 4—5 месяцев, а ребята уже хотят открыть в его стенах свой первый натуралистический музей. Юные орнитологи делают чучела птиц Харьковской области. В ь)узее будет 200 птичьих чучел.
Второй этаж отмечен тишиной. Здесь «мыслят и творят». 1500 ребят работают в технических кружках и лабораториях, а на столе у заведующего техническим отделом Дворца Сергея Дмитриевича Киль-колых лежит еще 600 анкет — тоже просьбы принять в кружки.
Какой огромный простор воображению юного конструктора и моделиста! Что только здесь не задумаешь! Ведь оборудование этих лабораторий стоит около миллиона рублей. Впрочем Дворцу оно не стоит ни копейки. Это все дар
харьковской общественности. Трам-вайтрест сделал трамвайную лабораторию. Электротехническую — преподнес завод ХЭМЗ. Железнодорожную — Правление Южной дороги. Тракторную подарил ХТЗ, ав-товело-лабораторию дружно соорудили 18 организаций, в оборудовании же гальваностегической участвовало почти 15 институтов.
Ежевечерне порог Дворца переступает не только шумливая ватага ребятишек, но приходят инженеры, профессора, артисты, академики, иностранные туристы.
Сюда как-то приехал известный американский физик Вантграф, автор новейшей машины, для получения сверхвысоких напряжений. Для ребят он не явился незнакомцем и был приятно поражен, когда узнал, что юный физик Витя Войтозепкий уже копирует модель самой последней машины Вантграфа, ибо страстно увлечен проблемой разрушения атома.
Потом зашел посмотреть Дворец профессор Вальтер — ученый из Физико-технического института. Его тоже невероятно удивило, что проворные ребята уже прослышали про камеру Вильсона для исследования космических лучей и задумали сделать ее модель. Они настойчиво пожелали посмотреть счетчик Гейгера, — тогда профессор Вальтер окончательно развеселился и пригласил всех юных физиков в гости в свой институт — ознакомиться с работами по изучению атомного ядра.
Если провести анкету с вопросом «Чему ты научился во Дворце?»— можно услышать ответы самые разнообразные:
. Володя Лапшу — «Увлекаюсь моделями движущихся обтекаемых электропоездов-. Делаю их из- алюминия и жести, с мотором, автоматическими дверями».
Сюня Лихтарев — «Конструирую фотоаппараты «Лейка». Один сделал из картона. Теперь готовлю из латуни и дерева. Обязательно с двумя объективами, причем счетчик будет отсчитывать -количество снятых кадров. Снимать я - тоже научился здесь ...»
Танк, управляемый по радио, задумали Володя Митяев, Саша Каш-пур, Абрам Айн-гор и Леня Кавыта. Они уже проектируют схему и изучают английские технические журналы.
Электропушку хочет мастерить ученик Дубровский. А у Ткачева и Суслова так разыгралась фантазия, что им хочется непременно соорудить... человека-автомата!
Настоящий двухместный плане-ролет в 5 метров длины строят ре-
64
Молодые спортсмены устанавливают мировые рекорды ловкости, силы и отваги.
Фото Г- 3 е л ь м а
Молодые строители новой жизни работают с улыбкой на устах и отдыхают с радостной иввеселой песней.
Фото И. Ill а г и н а
бята-авиамоделисты. На одних только крыльях работает 17 мальчиков, а 20 —строят хвостовое оперение. Такой планёролет не только полетит на буксире, но и сумеет работать на своем моторе. Скольких любителей увлек планеролет! . Юные физики исследуют его металлические части рентгеном, ведут испытание материалов на разрыв и сгиб. Юные химики бдительно проводят анализ горючего, клея, смолистости дерева|. Столяры и слесаря осуществляют всю конструкцию. А над всеми ими руководит ^.староста Кошевой. Вот вам и целый авиационный завод!
... Иногда все это происходит в виде веселой, занимательной игры. Так, в химической лаборатории несколько дней играли в «мыловаренный завод» и на дверях висело объявление «требуются рабочие и ИТР»!
Но самые' изобратательные выдумщики это — электрики. Звонки, печки, электрозажигалки, моторы, подъемники,ветряные двигатели,ма-
£*« т?г>то,-я с.--яг в этой комнате. Олия — -Чольщой, я ::«гвеличине „стальной кся." • ХТЗ, подаренный ребятам рабочими. Другой маленький. Он еще не собран, детали лежат на конвейере. И каждый может его смонтировать, придя в лабораторию.
ленькие эскалаторы — множеством
таких проектов заняты эти ребята в техническом бюро.
Летом откроется дворцовый стадион. Посему ребята спешат с изготовлением «транспорта».
В автовелолаборатории они мастерят 17 педальных ав--томобилей, быстрейшую в мире модель авто «Синяя птица» и хитрый ледовой автомобиль марки «Летающий голландец»!
В лабораториях звонок. Пора кончать работу. Сегодня вечер —«Все танцуют». Внизу в больших залах сидят баянисты, туда бегут наряженные* цыганками девочки, звеня бубном, прыгает через ступеньки смеющийся озорной паренек. И вот они все в залах первого этажа. Гопак сменяет русскую пляску, краковяк — венгерку. Дворец танцует!
И пока’ тишина на втором этаже, пройдемте по этим замечательным лабораториям. Их во Дворце 18! Основная приманка тракторной' лаборатории — это подарок рабочих ХТЗ — настоящий большой трактор. Стучит мотор. Можно видеть трактор в работе. А рядом небольшой, семиметровый, движущийся конвейер с разложенными на нем деталями модели трактора. Обычно это страшно увлекает октябрят. Они садятся на обе стороны конвейера и монтируют маленький трактор, который совсем по-заводскому медленно сползает с конвейера. Так совершенно незаметно ребята, почти играючи, -получают здесь сведения о составных частях машины и их взаимодействии. Тут же рядом расположены рабочие места, где можно самому сконструировать маленький мотор1.
В том и огромная заслуга всех работников технического отдела Дворца, что они не только создали хорошие условия для ©сяких творческих самоделок и ребячьих моделей, но и умеют показать технику ребятам, ознакомить их с нею. Этот принцип показа техники особенно хорошо осуществлен в трамвайной Лаборатории.
На большом круглом столе в крупном макете показано несколько улиц и площадей. Бегут трамваи и троллейбусы. Светофоры дают сигналы. Малыши, когда они здесь бывают, очень любят переводить стрелки.
После того как все это посмотришь, — хочется самому сделать трамвай. Вы можете пойти в конструкторское бюрр, потом в чер-. темную, потом в мастерскую, и вот уже... на столе новые вагончики, которые делал не трамвайный трест,  а посетители Дворца-.
Но ведь не только строить надо уметь. Нужны водители, шоферы. Здесь изучают правила железнодорожного движения, сигнальные знаки, рулевое управление. Есть два кружка юных шоферов, работающих на автотранспорте. Некоторые
октябрята даже сдали «испытание» на управление аггре-гатами. Те же, кому больше по душе велосипед, тоже могут разобрать его или учиться уходу и присмотру за этой машиной.
Сейчас расскажем главную новость, очень волнующую всех ребят. Летом Дворец -пойдет в поход! Будет очень увлекательная краеведческая экспедиция по Харьковской области.
Поэтому сейчас началась «плановая подготовка кадров». Нужны геологи — изучать недра харьковских земель. Ботаники — собирать коллекции степных и лесных растений. Зоологи — изучать фауну района. Ихтиологи -взять под надзор всю рыбу. Химикам придется анализировать воды. Юным радистам — держать связь между разведочными группами. Шумливые змеевики займутся серьезнейшей научной задачей — аэрофотосъемкой. Фольклористы станут собирать народные песни, а юные фотографы заснимут все это великолепие!
В детском «Наркомтяжпроме» есть своя трансформаторная подстанция, своя гальваническая мастерская, где можно хромировать и никелировать модели, чтобы они не ржавели, своя настоящая АТС на 10 абонентов, свои столярные и слесарные мастерские и даже особая экспериментальная комната, где все модели испытываются...
Во Дворце много путешественников. Так в одну комнату зайти нам не позволили. В эту минуту там причаливали к острову Диксон. Все это было хоть и на диване, но кто-то рассказывал, что стоит «туман», капитан давал команду, кочегары будто бы кидали уголь в «топку»,
133 пионера записаны в радиокружках. Многие из них радисты 1-й и 2-й ступени и сдали нормы на значок радиоактивиста. Не только ламповые и детекторное приемники конструируют Здесь дети, но они
65
Это новички, впервые пришедшие во Дворец. Она рассматривают модель парохода. А еще через несколько дней очи будут уже не только зрителями, но-и моделистами. Огромнее количество „транспорта" изготовляется здесь юными  руками: ледовые автомобили, цистерны, товарные вагоны и т. д.
а «профессор» сообщал показания метеорологических приборов.
Во Дворце существует чрезвычайно интересный, пользующийся огромной любовью в детской среде клуб юных исследователей Арктики. Это они совершают путешествия, не стесняясь «океанами и морями».
Люся Чумак не только ученица 6 класса 20-й школы, но и начальник экспедиции па остров «Пионер». Если вы не слыхали про него, то знайте — это на Архипелаге Северной земли. 15 ребят люсиных одноклассников стремятся на Архипелаг вместе с нею. Это будет на-днях. Экспедиция выедет в... Зоосад. На зимовке там останется 10 ребят. Оки .поставят палатку, устроят биологическую станцию, будут вырывать из-под снега растения, исследовать ископаемые (это никому не мешает, что остров цементный!) и мерить температуру воздуха. Там, в Зоосаду, у экспедиции есть свой собственный дворцовый тюлень — подарок Севморпути.
Затем начнется экспедиция Алеши Нащокина. Тот исследует Землю Франца Иосифа. Игорь Найденов собирается на Таймырские острова.
В таких, хоть и «воображаемых», но полных искренней ребячьей заинтересованности «поездках» получают дети интересный легко запоминающийся образовательный материал. Вот Леля Хайст—«начальник экспедиции» на Шпицберген — пишет энциклопедию острова. Шура Скачко изучил с 19 года историю корабля «Кингивикинг», на котором собирается «покорять Север».
ТараС Козицкий, придя в клуб Арктики, так воодушевился, что немедля позвонил по телефону домой:
— Мама! Ты пустишь меня в Арктику?
Мама ошеломленно молчала, пока капитан клуба не вмешался в этот непредвиденный разговор.
Но в клуб принимают не всякого. Он должен быть' любителем полярной географии. Ребята—судьи строгие. Целая придирчивая коллегия принимает в члены клуба.
— Ну-ка, покажи самый северный мыс Гренландии?
Этот прекрасный детский клуб знают и любят иссле- ' дователи Севера. Дети познакомились с О. Ю. Шмидтом, с начальником острова Врангеля т. Минеевым, полярники мыса Челюскин прислали клубу шкуры белых медведей. Проф. Самойлович устроил ребятам поездку в Ленинградский арктический институт. А несколько ребят было взято в рейс кораблей «Литке» и «Герцен».
И сейчас клуб юных арктиков держит связь с зимовщиками Мыса Желания, Челюскина и Земли Франца Иосифа.
500 харьковских ребят просят принять их в клуб и написали об этом заявления капитану клуба тов. Си-манцеву.
Дворцы счастливой детворы уже есть в Киеве, Куйбышеве, Херсоне, Сталинграде, Ленинграде, Одессе, Смоленске, Виннице... И еще, еще с каждым месяцем прибавляются в городах Союза эти новостройки радости, сказочные дворцы веселья и забавы.
Вот почему, увидев лучший и самый первый из пионерских дворцов — Харьковский, профессор Лильского университета Бауль написал: «Каждый раз, когда я бываю в СССР, я восхищаюсь усилиями, которые делает государство, чтобы, развить таланты детей!»
Рисунок К. РОТОВА
Их можно увидеть среди постоянных „жителей“ танцевальных площадок. Реже на спортивных стадионах. Они почти совсем не ходят в театр, а кино посещают больше всего потому, что там темно. Из всех музыкальных инструментов они предпочитают патефон. В газетах их интересуют только происшествия и лица, меняющие фамилии. Книги они любят только толстые, с твердыми переплетами: именно на эти книги удобнее всего ставить горячий чайник или утюг. Это они носят берет на правом ухе, коротенькие пиджачки и галстуки цвета взбесившейся лососины. В стахановском движении они признают только одно —высокие заработки. Но для этого нужно производительно работать — состояние им несвойственное. Вот почему они „принципиальные противники" этого движения.
Рисунок КЕША
ДЕЛИКАТНАЯ НАТУРА
Есть еще у нас такие деликатные и весьма скромные молодые души. Вот один из них перед вами. Он молодой научный работник, он окончил блестяще высшее учебное заведение, и голова у него вовсе не хранилище для таких предметов легчайшего' удельного веса, как, например, сено или пробка. Наоборот, голова его способна рождать полновесные мысли, интересные и смелые. Недаром, профессор, его научный руководитель, всегда одобрительно хмыкает:
— Это вы хорошо придумали!
И вот он разрабатывает стою идею. Производит сотни тончайших опытов. Делает десятки сложнейших расчетов. Переживает ежедневно горесть мелких неудач и радость творческого успеха. Наконец, работа готова. Работа интересная, нужная, оригинальная. Работа эта появляется в свет. Но что мы видим! Огромные буквы громко > вещают, что работа эта профессора такого-то. И где-нибудь в невид- Э* ном месте микроскопические буквочки шепчут: исполнитель такой-то.
А иногда он и вовсе отсутствует.
И молодой «исполнитель» молчит. Он так скромен, так почтителен к старшим, к их ученым званиям и большой бороде. Он даже сам с блаженной улыбкой услужливо воздевает венец славы на главу своего почтенного руководителя. Он и не подозревает, что подобные деликатные натуры были осмеяны еще более ста лет тому назад словами Грибоедова в его комедии «Горе от ума»:
«В мои лета не должно сметь Свое суждение иметь».
68 Есть еще у нас такие деликатные и скромные молодые души!
ХРАНИТЕЛЬ НАУЧНОЙ ДОГМЫ
В высшей школе ему много говорили о знаменитых пределах: предельная скорость этого станка такая-то. Маститые ученые строго внушали: наука не допускает большего напряжения. В авторитетных справочниках он читал: вот это высший коэфйциент использования. И старая седовласая практика утверждала: здесь предел производительности.
И вдруг все рухнуло: привычные понятия, цифры, нормы! Появилось новое племя людей, которое доказало своей работой: предельную скорость можно увеличить во много раз, машина может работать с большим напряжением, высший коэфициент можно повысить, а производительность может неизмеримо вырасти.
И он растерялся. К нему приходят за советом, у него просят помощи, технического объяснения мировых рекордов. Он должен руководить новой технической революцией в своем производстве. Он должен теперь думать и придумывать. Но как думать, когда он привык больше верить авторитетам, чем понимать, больше справляться в „источниках", чем проверять, больше переносить чужой опыт, чем создавать свой. И он растерялся.
Он стоит в смущении перед рабочим у станка, работающего на стахановской скорости, и недоуменно бормочет:
— Где же об этом сказано?
69
Рисунок С. ЛОДЫГИНА.
НАУ НА
И ТЕХНИКА
НАШЕГО
ЗАВТРА
Новые научные теории рождаются в нашей стране, новые технические изобретения приносит каждый день. Их создают новые люди, творческая мысль которых освобождена от тысячелетних оков рабства, эксплоатации, капиталистического варварства. История выдвинула нашу страну в качестве форпоста великой социальной революции для всего человечества. Тем самым нам принадлежит и роль приемников всей человеческой культуры прошлого и роль разведчиков будущей науки и техники, будущей действительно общечеловеческой культуры. Вот почему мы должны почаще заглядывать в наше будущее, в будущее науки и техники, которые создают нам материальную основу нашей радостной и счастливой жизни.
Мы помещаем в этом номере журнала обширную серию статей и очерков, в которых наши инженеры и ученые, профессора и академики делают замечательную попытку представить картину будущего в той или •иной области науки и техники. Одни очерки дают нам сравнительно близкие перспективы, не выходящие за пределы ближайшего десятилетия или двух. Другие, наоборот, представляют собой более широкий и смелый полет фантазии. Но в обоих случаях авторы исходят из вполне определенных отправных точек, из тех конкретных проблем и задач, которые уже сегодня стоят перед наукой и техникой. Они раскрывают пеоед нами те замечательные возможности, которые откроются перед нами, когда эти проблемы и задачи будут уже разрешены. Разумеется, сроки и даты, которые указываются при этом, носят условный характер: они могут быть или отодвинуты, или же значительно приближены к нашему времени. Несомненно, что огромное стахановское движение, охватившее всю нашу страну, поставит совершенно по-новому вопрос о развитии нашей науки и техники, точно так же как оно подняло на необычайную высоту производительность труда.
Во всяком случае осуществлять все эти огромные задачи будет наша теперешняя молодежь. Молодые специалисты и молодые ученые сконструируют те машины, построят те дома, города и фабрики, откроют т.е удивительные лучи, создадут те новые железные дороги, источники света и точнейшие аппараты, которые описаны в нашем журнале. Вероятно, многие из этих людей Сидят сейчас на делегатских креслах X съезда комсомола. Это те люди „с западом", воспитать которых завещал своей партии Владимир Ильич Ленин.
Акад. Г. М. КРЖИЖАНОВСКИЙ
Мы являемся единственной страной мира, строящей социализм. Это означает, что на базе раскрепощения человека от всех исторических пут прошлого, на базе новых отношений человека к человеку мы строим новое отношение человека к природе, мы даем небывалый разворот производительных сил нашего социалистического коллектива. На базе высокой материальной культуры мы строим величественное здание новой социалистической культуры, мы строим новую науку, новую технику, новое искусство, мы строим новые отношения науки, техники и искусства к человеку и человека к ним, мы строим нового человека.
Одна из основных отраслей, которые с особой выпуклостью показывают уровень материальной культуры страны, это электроэнергетика.
Электрификация является базой всего нашего народнохозяйственного строительства. Гений Владимира Ильича Ленина служит нам порукой, что в электрификации Страны советов мы идем правильным путем. Вспомните, как говорил Владимир Ильич о нашей отсталости. Вот его слова:
«Посмотрите на карту РСФСР. К северу от Вологды, к юго-востоку от Ростова-на-Дону и от Саратова, к югу от Оренбурга и от Омска, к северу от Томска идут необъятнейшие пространства, на которых уместились бы десятки громадных культурных государств. И на этих пространствах царит патриархальщина, полудикость и самая настоящая дикость. А в крестьянских захолустьях всей .остальной России? Везде, где десятки верст проселка — вернее: десятки верст бездорожья — отделяют деревню от железных дорог, т. е. от материальной связи с культурой, с капитализмом, с крупной промышленностью, с большим городом,— разве не преобладает везде в этих местах
тоже патриархальщина, обломовщина, полудикость?»
Эти строки были написаны в 1921 г., т. е. в период обострения гигантской послевоенной разрухи, в тяжкий год, когда, казалось, костлявая рука голода сдавливала горло юной пролетарской республики. Знаменательно, что как раз в это же время был окончательно принят нашим правительством план электрификации страны, так называемый план ГОЭЛРО. Этот план, вопреки тогдашней разрухе, нес бодрую строительную весть для всей страны, намечались ставки, которые явственно говорили о пашем победоносном грядущем.
Вот что говорил по поводу этого плана сам Владимир Ильич:
«Мыслимо ли' осуществление непосредственного перехода от этого преобладающего в России состояния к социализму? Да, мыслимо до известной степени, но лишь при одном условии, которое мы знаем теперь, благодаря одной громадной и завершенной научной работе, точно. Это условие — электрификация. Если мы построим десятки районных электрических станций (мы знаем теперь, где и как их построить можно и должно), если мы проведем энергию от них в каждое село, если мы добудем достаточное количество электромоторов и других машин, тогда не потребуется переходных ступеней, посредствующих звеньев от патриархальщины к социализму, или почти не потребуется».
Таковыми были ведущие, светоносные и пророческие слова Ле '.ина. Как же отвечает им наша современная действительность?
Взглянем на нынешнюю к рту СССР как раз в тех направлениях, когои*-'* указывал Владимир Ильич.	71
1928 1929 1930 1931 1932 1933 1934 1935
Советский Союз богат водными ресурсами, которые можно превратить в электрическую энергию.
В первую пятилетку мощность всех наших гидроэлектростанций не превышала 71 тысячи киловатт. В 1932 году в строй действующих гидроэлектростанций вступил Днепрогэс. Потом Свирьская, Рионгэс, Дзорагэс... И только за три года— с 1932 по 1935 —мощность' нашцх гидростанций возросла в десять раз, т. е. с 71 тысячи киловатт до 723 тысяч.
К СЕВЕРУ ОТ ВОЛОГДЫ..,
Похожи ли нынешняя Карельская АССР и Кольский полуостров на ту страну непуганых птиц и полунощного солнца, которой был этот край в дооктябрьский период. Кто не знает о Хибиногорско-Кандалакшском узле добычи и переработки апатита. Кто не знает, что здесь мы имеем огромные запасы железных руд, никеля, редких металлов, лесных ресурсов экспортного значения.
План ГОЭЛРО говорил о возможности постройки мощных гидроцентралей на реках Ниве и Туломе. Сейчас уже работает гидроцентраль Нива-П мощностью в 60 тыс. киловатт и строится 72 Туломская на 44 тыс. киловатт. Общая мощность
нивских гидроцентралей будет равна 144 тыс. киловатт. В районе Кондопоги, кроме Кондопожской гидроцентрали, первая очередь которой была мощностью в 4,9 тыс. киловатт, в постройке находится вторая очередь мощностью свыше 21 тыс. киловатт. Обе эти очереди являются электроэнергетической базой мощного целлюлозно-бумажного комбината. В недавние дни страна наша торжественно отмечала открытие в этом крае великой сталинской водной магистрали — Беломорско-Балтийского канала. Три наиболее крупных гидроцентрали на этом канале дадут 700 млн. киловатт-часов электроэнергии. Эту энергию ждут развертывающиеся здесь крупнейшие энерго-лесохимические, энерго-металлургические комбинаты и разнообразные производства электроемкого характера: алюминий, ферросплавы и т. д.
К ЮГО-ВОСТОКУ ОТ РОСТОВА-на-ДОНУ...
Здесь находится ЗСФСР, которую мы называем ныне страной черного золота и белого угля.
Добыча нефти возросла с 7,4 млн. тонн в 1913 г. до 23,4 млн. тонн в 1935 г. Бакинские электрические станции дают сейчас мощность в 278 тыс. киловатт, а гидроэлектроцентрали Закавказья — Загэс, Рионгэс, Дзорагэс, Эриванские станции — являются мощной опорой разворота индустриализации и мелиорации этого прекрасного края. Черная и цветная металлургия, субтропические культуры, колоссальные ирригационные работы, . свыше 500 километров электрифицированных ’ транспортных путей — это ли не мощный удар по вековой инерции великолепного по своим природным ресурсам края?
Не отстает и Северокавказский край. Разве не соревнуются на наших глазах Дагестану Чечено-Ингушская область и область Североосетинская по линии индустриализации и развития новых социалистических форм своего сельского хозяйства? Разве не на наших глазах Кабардино-Балкарская область сделалась передовиком в социалистическом переустройстве своего сельского хозяйства и вступила в период своей собственной тяжелой индустрии с опорой на новую Баксанскую гидроцентраль? А ведь как. раз эти-то края и слали в свое время лихие «дикие дивизии», являвшиеся послушным орудием черносотенцев.
К ЮГО-ВОСТОКУ ОТ САРАТОВА... К ЮГУ ОТ ОМСКА И ОРЕНБУРГА...
Перед нами Казахстан, перед нами наши Среднеазиатские республики. Каким непробудным сном спали в Казахстане — колонии царской России — огромные запасы здешних рек и угля и запасы цветных металлов мирового значения! Ныне на базе одной только Ульбинской гидроцентрали мы доводим к концу второго пятилетия в Большом Алтае добычу свинца до 35 т. тонн и добычу меди до 50 т. тонн. Но нам неизбежно придется йтти на приступ Иртыша, 8 основных установок которого дадут новый мировой гигант общей мощностью свыше 2 млн. киловатт. Этот гигант позволит нам утилизировать полиметаллические руды края, развить здесь угледобычу, легкую промышленность, технические культуры и крупное животноводство, прочное начало которого уже положено на наших глазах. Караганда,
Прибалхашье, Эмбинский нефтяной район, Карсакпайский медеплавильный завод, Чимкентский полиметаллический завод, Актюбинский химический комбинат, гигантская артерия Турксиба и энергетическая база целого ряда теплоцентралей и электростанций с общей мощностью свыше 150 тыс. киловатт, — таков социалистический Казахстан, подлинный носитель того света, которым освещается древний Восток с высот коммунизма. Не меньшее историческое значение имеет и подъем за годы первой и второй пятилеток наших Среднеазиатских республик. Он прямо пропорционален развороту их энергетической базы, которая поднимается с жалких 3,6 тыс. киловатт мощности до 300 тыс. киловатт к концу второй пятилетки. Первенствующую роль здесь будет играть находящаяся в постройке Чир-чикская гидростанция мощностью в 140 тыс. киловатт. На ее базе будет развернуто производство 60 тыс. тонн связанного азота электролитическим методом. Но это лишь первая очередь подхода к водно-энергетическим ресурсам края, которые в дальнейшем будут измеряться миллионами киловатт (10 установок системы Чирчик и системы Нарына). Предельно благоприятные условия по инсоляции, огромные фонды способных к орошению земель, богатейшие запасы разнообразных полезных ископаемых — все это является превосходной базой для бурного подъема Среднеазиатских республик. 60 тыс. тонн связанного азота обеспечивают химизацию миллиона
В 1925 году Советский Союз занимал 11—12 место в мире по количеству выработки и потреблению электроэнергии. США производили тогда электроэнергии в 28 раз больше, чем в СССР.
Но посмотрите на диаграмму, и вы увидите, как из года в год росло производство электроэнергии в нашей.стране. За первые пять лет— с 1925 по 1930 год — мы подвинулись вперед только на три места. Но в последующее пятилетие — с 1930 по январь 1935 года — мы обогнали уже шесть стран: Италию, Норвегию, Японию, Канаду, Францию и Англию. Наши электростанции дали стране 26 миллиардов киловатт-часов. Так мы заняли третье место в мире и второе —в Европе.
1925 г 1930 г. 1935г. 7з
гектаров хлопковых посевов, а вся программа ирригационных работ имеет в виду охватить площадь в 2 млн. гектаров. Медные руды Алмалыка . обеспечивают производство меди мощностью в 150 тыс. тонн. Недавно открытые месторождения Кара-Мазарского и Могол-Тауоского районов дают возможность организовать ежегодное производство свинца и цинка в размере по 100 тыс. тонн каждого из них. Разворот собственной хлопчатобумажной, шелковой и трикотажной промышленности, сельскохозяйственное и транспортное машиностроение в Ташкенте, эксплоатация могучего бассейна реки Вакш, который на 200 тыс. киловатт превышает ресурсы Ниагары, подъем добычи нефти до 1450 тыс. тонн к концу второй пятилетки, а добычи угля — до 3 млн. тонн, — таковы далеко не полные черты хозяйственного расцвета Среднеазиатских республик.
К СЕВЕРУ ОТ ТОМСКА...
Район вечной мерзлоты — так именовались бескрайние пустыни Севера в их довоенном прошлом. Что мы имеем здесь ныне? Опорные базы советской Арктики, прорезанные Великим северным морским путем челюскинцев; базы, обладающие огромными богатствами недр, богатствами морского и пушного зверя. Порт Игарка на Енисее, выросший в город с несколькими десятками тысяч населения, со своими тремя лесопильными заводами и графитной фабрикой, колоссально развившаяся золотая промышленность северных районов Сибири и Якутской АССР; бескрайние тундры, таящие в себе исключительные запасы энергетических ресурсов в торфе и в углях ...
Таким образом и лютый север, бывший, казалось, неисчерпаемым запасом враждебных человеку сил природы, сдает свои форпосты - один за другим, покорно подчиняясь державной пролетарской воле.
Когда-то Владимир Ильич спрашивал меня, в какой степени электрическое хозяйство может быть централизовано, можно ли сделать таким образом, чтобы воля центра могла с мгновенным эффектом давать себя знать в обширных районах страны? И мне приходилось развивать Владимиру Ильичу планы разворота электрических сетей около централизованных источников вырабатываемой государством электрической энергии, около так называемых районных электрических станций.
Перед нашим умственным взором тогда проносились далекие и по расстоянию от нас и по своим масштабам электроэнергетические системы США и возникающие со стремительной быстротой электроэнергетические колоссы Германии. Как порадовался бы Владимир Ильич, если бы в те годы я мог сказать ему, что примерно уже в 1934 году электросистемы СССР выйдут на первое место в Европе -и что диспетчеры таких систем, стоя у -своих щитов, будут властно командовать самыми разнообразными энергетическими агрегатами, связанными электрическими сетями, перекрывающими протяжения в 500—700 километров, т. е. по западному масштабу на протяжениях, соответствующих значительным государ-Ственным системам. А ведь все это — уже наша 74 замечательная действительность, созданная непре
клонной волей большевистской партии под руководством великого Сталина.
Уже сейчас по важнейшим технико-экономическим показателям электрификации мы устанавливаем мировые рекорды. Мы’ работаем на наших электрических станциях с максимальным числом часов годичного использования -мощности, с наиболее высоким коэфициентом полезного действия, мы идем в первых рядах по правильной организации комбинированной выработки тепловой и электрической энергии, уста-_ навливаем мировые рекорды по теплофикации. По централизованности наших электросистем, по переходу к высокомощным и технически совершенным агрегатам в них, по освоению местных видов топлива и гидроресурсов мы уже идем в первых рядах мировой электроэнергетики. Наряду с первоклассной гидроцентралью мира — Днепровской гидроэлектрической станцией — мы по праву можем гордиться нашими электроцентралями на торфу, ряд которых является передовыми в мире.
Такое же передовое место мы .занимаем и в электрификации социалистической индустрии. Рабочие на фабриках и -заводах нашей промышленности ныне вооружены уже в среднем 3500 киловатт-часами электроэнергии, падающей на каждую рабочую единицу в течение производственного года. А электровооруженность рабочего германской промышленности составляла в 1930 г. всего 3 тыс. киловатт-часов. Это означает, что индустриальный труд у нас с каждым годом становится в условия наиболее высокой технической культуры, что старые физически тяжелые профессии отметаются в ’ корзину истории, что вся обстановка нашего индустриального труда на фабриках и заводах не только оздоровляется, но и создает все нужные предпосылки для нового гигантского подъема производительности.
В первые годы революции у многих еще было такое представление, будто сама природа нашей страны по бедности своих энергоресурсов идет против нас. Если бы это было так, то по линии всей нашей электроэнергетики, а следовательно и -зсего нашего хозяйства нам было бы крайне трудно продвигаться вперед. И враги наши не замедлили бы использовать это обстоятельство. По счастью, дело обстоит совершенно не так. Не природа нашей страны бедна своим фондом энергоресурсов, а были бедны сами мы по знаниям, научным обследованиям этих ресурсов.
В 1913 г. весь фонд известных ископаемых углей в нашей стране составлял всего 223 млрд, тонн. Теперь этот фонд мы исчисляем в 6 раз больше — в 1300 млрд. тонн. Геологические запасы нефти мы определяем в 3 млрд, тонн, занимая в этом отношении первое место в мире. Запасы наших горючих газов мы определяем в 986 млрд. куб. метров. И здесь наша страна стоит на первом месте в мире. Нечего и говорить, что по лесным' ресурсам это первое место по мировому счету уже давно обеспечено за нами, как обеспечено первое место и по запасам торфа.
Но особенно велика переоценка ценностей по подсчету наших гидроресурсов. Мощность всех рек дореволюционной России была оценена несколько менее чем в 15 млн. киловатт. Ныне, когда мы не изучили еще наших рек, мощность их исчисляется в 210 млн, киловатт. Таким обра-
ТАК БЫЛО
В ЦАРСКОЙ РОССИИ
Это старая Кузнецкая электростанция. Такие карликовые Электросталей были разбросаны по всей царской России. Они были при каждой фабрике, шахте, при каждом заводе и даже при больших домах. Они работа! и на высокосортном топливе, Варварски уничтожая его в огромных количествах. И все вместе они едва могли дать три миллиарда киловатт-часов электроэнергии в год.
ТАК У НАС ТЕПЕРЬ
В СОВЕТСКОМ СОЮЗЕ
Вот как выглядит новая Кузнецкая ТЭЦ, снабжающая электроэнергией и теплом промышленность и население города Сталинска. Мощность ее равна 84 тыс. киловатт. Таковы наши новые электростанции, построенные по последнему слову техники, дающие наряду с электричеством тепло заводам, фабрикам, прачечным, баням и жилищам.
Ежегодный прирост их выработки равен 3 миллиардам киловатт-часов. Это столько, сколько давали все вместе электростанции старой России.
зом и в этой области нам принадлежит первое место в мире.
Итак со стороны природы нам отказа нет. Дело только за нами. Дело только за мобилизацией наших сил. Вот почему т. Сталин был так глубоко исторически прав, утверждая, что в наши дни кадры решают все.
16 лет назад, при составлении плана ГОЭЛРО, мы стремились к тому, чтобы его ведущие линии были основаны на данных мировой науки. Наши усилия увенчались успехом. Теперь при новой и неизбежной мобилизации сил новая крепкая спайка с наукой, действительное освоение высот науки и техники, — таков наиболее надежный путь этой мобилизации, путь наиболее экономного использования наших кадров и наиболее действенного их воспитания.
В плане ГОЭЛРО мы говорили, что нам надо вооружиться до зубов тем же оружием электричества, которым вооружены борющиеся с нами капиталистические страны Запада. Теперь мы с законным правом можем сделать новую ставку. Мы должны вооружить наших трудящихся, жизнь и работоспособность которых имеет такое решающее значение для всего мира трудящихся, более совершенным орудием науки и техники, чем вооружены наши зарубежные противники.
Мы перекроем всю страну нашу сетью высоковольтных электропередач, мы установим новые мировые рекорды в самом понятий о высоких вольтажах, мы найдем новые методы по превра
щению постоянного тока в переменный и обратно, мы разработаем методику экономичного получения высоковольтажного постоянного тока, мы сделаем особый нажим на использование таких природных энергий, которые возобновляются и . потому практически неисчерпаемы, вновь и вновь мы будем пересматривать то орудие техники, с которым мы подходим и к гидроэнергии, и к колоссальным запасам ветроэнергии, и к первоисточнику всех энергий — солнечным излучениям.
Мы можем смело глядеть вперед. Мы знаем, что все эти огромные задачи будут нами выполнены, ибо у нас есть миллионы людей, способных творить замечательное дело, ибо у нас есть большевистская партия, которая ведет этих людей от одной победы к другой. Нас вдохновляет к этим победам гениальный и мудрый Сталин.
Развертывающееся на наших глазах стахановское движение свидетельствует о внутренней крепкой спайке нашего пролетариата со всем нашим социалистическим строительством в его великом целом. Это новая форма того «великого почина», на который так рассчитывал т. Ленин.
Единым фронтом работников науки и передовиков нашей индустрии мы утверждаем: грядут новые великие перемены, начинается новая спайка научно-теоретической мысли и работников станков и полей, и нет таких сил старого мира, которые могли бы противостоять этой новой мобилизации наших сил!	75
Акад. А. А. ЧЕРНЫШЕВ
При закрытии в 1881 году в Париже Первого всемирного конгресса по электричеству представитель Великобритании Ворен Деларю сказал следующее:
«Когда новый конгресс соберется через значительный промежуток времени, например, через полвека, то большое развитие электрической энергии, которое мы теперь имеем перед нашими глазами, будущему конгрессу, может быть, покажется таким же микроскопическим, как маленькая электромагнетическая искра Фарадея в сравнении с действием современных машин».
И действительно, в то время, когда заседал Первый конгресс по электричеству, применение электрической энергии ограничивалось очень узкими областями и было столь несовершенным, что не могло оказывать значительного влияния на промышленность и технику.
Полвека спустя, в 1931 году, в Париже собрался очередной конгресс в ознаменование 50-летия со времени Первого конгресса. За этот краткий в истории человечества период электротехника достигла поразительных успехов, превзошедших все самые смелые предположения, которые делались на заре применения электричества. Весь строй современной жизни, являющийся следствием материальной культуры, отобразил в себе как в зеркале тот прогресс, который принесла с собой эта молодая отрасль техники. Пятьдесят лет назад не существовало ни электрических станций, ни передачи электрической энергии, ни электрических железных дорог, ни радио, ни тех многочисленных применений электротехники в промышленности и быту, к которым мы настолько привыкли, что даже- часто трудно себе лредста-IV вить жизнь без них,.
Электричество позволяет снабжать города, области и целые страны энергией, организовать связь между отдельными пунктами в населенных местах, между отдельными областями и отдельными странами при помощи телеграфа, телефона и радио, электричество применяется для освещения, для нагрева, для тяги и т. д. и т. д. Все эти исключительные свойства электричества дают нам право говорить, что даже самые смелые предположения относительно дальнейшего развития электротехники могут оказаться спустя некоторый промежуток времени вполне осуществленными. Сделаем такую попытку набросать вероятный ход развития электроэнергетики в нашей стране.
Одно из самых замечательных свойств электричества— это возможность передавать электрическую энергию на громадные расстояния от места ее производства или, как принято говорить, от места генерирования. Современное понятие о передаче электрической энергии охватывает и передачу электрической энергии на более близкие расстояния для целей снабжения отдельных потребителей, иначе говоря, оно охватывает и «распределение электрической энергии». Это замечательное свойство электричества позволяет нам снабжать не только отдельные крупнейшие центры (например Ленинград, Москву и т. д.), но и целые области энергией из немногих отдельных пунктов, где она производится.
Особое значение электроэнергетика имеет для нашего Союза, где электрификация страны поставлена в виде основной плановой предпосылки для развития всего народного хозяйства в целом. То Обстоятельство, что форма народного хозяйства
нашей страны социалистическая, делает дальнейшие пути развития нашего электроэнергетического хозяйства глубоко различными от тех путей, которыми шел и идет капиталистический мир.
Наша страна обладает исключительными энергетическими богатствами. Мы являемся обладателями крупнейших мировых запасов топлива — угля, нефти, торфа, леса, подземного газа, а также крупнейших водных ресурсов (Волга, Енисей, Ангара, Катунь и т. д.). 1И все же мы, в отличие от капиталистических стран, очень бережно относимся к использованию этих ресурсов. Поэтому у нас широко используются для энергетических целей менее ценные сорта топлива в виде торфа, горючих сланцев, газа, отбросов угля, древесных отходов. Все это вместе с широким использованием водных ресурсов и с развитием комбинированных электростанций, производящих электри-ческую энергию и одновременно отпускающих тепловую энергию в виде пара или нагретой воды, — все это требует гораздо более широкого развития электропередач, чем то допускает капиталистическая экономика.
Уже сейчас в отдельных частях нашего Союза, в частности в центральном районе (Московская, Ивановская, Горьковская области), на Урале, в Приднепровье и Донбассе электропередачи получили настолько широкое развитие, что имеется стремление создать электрические соединения между отдельными районами. Это удешевит производство электрической энергии, так как машины, установленные на электростанциях, будут
лучше использованы. Это уменьшит на станциях количество той мощности, которая носит название резервной и которая необходима лишь во время аварий или ремонтов. И еще ряд других выгод сулит нам такое соединение электропередач.
Если осуществить в том или другом виде такого рода электрические соединения всех районов друг с другом, то мы придем к тому, что носит название единой высоковольтной сети Союза. Основные электростанции всего Союза при этом соединяются друг с другом при помощи электропередач, и вся производимая во всем Союзе электрическая энергия вливается в одну общую электрическую сеть, из которой отдельные потребители всего Союза черпают энергию по своим потребностям. Так, единая высоковольтная сеть, если бы она была технически осуществлена, позволила бы наиболее рационально производить электрическую энергию. Она позволит в первую очередь использовать те источники энергии, которые по тем или другим основаниям желательно использовать прежде всего, она позволила бы иметь меньший резерв мощности и значительно сократить общую мощность всех электростанций, в результате чего получилась бы значительная экономия.
К сожалению, такой способ создания единой сети при современном состоянии электротехники еще не может быть полностью осуществлен. То высокое напряжение на линиях электропередач, которого достигла современная мировая техника,
В нашей стране на многие сотни километров тянутся высоковольтные линии электропередач. За их исправностью следят теперь „с высоты птичьего полета". Быстрый самолет доставляет теперь техников и инженеров к месту повреждения или ремонта.
77
йе дает еще возможности получить устойчивой работы машин на электростанциях.
Устойчивая работа машин переменного тока означает, что машины эти работают синхронно, т. е. как бы в такт друг другу. Представим теперь, что мы имеем очень длинную линию электропередачи, которая соединяет одну группу машин с другой. При определенной мощности, которая будет проходить по этой линии, электрические токи, идущие в обмотках машин, будут тормозить их по отношению к машинам, находящимся на другом конце линии электропередачи. И при этом может наступить такое состояние, когда машины перестанут итти в такт друг другу. При этом машины будут работать не столько на ту нагрузку, которую они несли до сих пор во внешнюю цепь для освещения и приведения в действие различных моторов, сколько будут посылать токи друг в друга. В результате получится короткое замыкание всей системы, и все электроснабжение будет расстроено.
Как показывает опыт и расчеты, при том наивысшем напряжении, которое сейчас применяется на линиях электропередач, т. е. 220 тыс. вольт трехфазного тока, поперечник тех областей, которые могут быть объединены при помощи электропередач, не превосходит 500—1000 км.
Автором настоящей статьи предложен выход из этого затруднения, который позволяет сохранить все преимущества единой высоковольтной сети Союза и в то же время не требует одновременного соединения всех районов друг с другом. Этот выход заключается в создании единой электроэнергетической системы Союза вместо единой высоковольтной сети.
С этой целью весь Союз должен быть разделен на ряд отдельных районов, внутри которых полностью осуществляется электрическое соединение отдельных станций друг с другом. В каждом из таких районов будет иметься значительная установленная мощность на отдельных станциях, которые могут быть рассматриваемы как энергетические центры. В Союзе создастся большое число таких центров — Ленинград, Москва, будущие валдайские станции, будущие мощные волжские станции и др. Эти отдельные районы будут работать самостоятельно. Но гГри этом они должны в своих энергетических центрах иметь такую систему соединений и переключений, которая позволяла бы выделять из этих энергетических центров часть имеющейся в них мощности и присоединять ее при помощи линий электропередач к тому или другому из соседних районов. Таким образом величина районов и включенная в них мощность не являются постоянными, а меняются в зависимости от условий. Часть мощности будет забираться от соседних районов, или же, наоборот, ее будут отдавать в соседние районы. Например, электростанции, которые будут построены в Валдайском районе, можно будет приключать к Ленинградскому или Московскому району, а гигантские электрические машины, которые предположено установить на Куйбышевской и Камышинской электростанциях, — к районам, расположенным вокруг них. Такая система, соединений позволит иметь как бы подвижное равновесие в отдельных районах.
Таким образом поручается возможность техни
чески осуществить единую электроэнергетическую систему Союза, обладающую почти всеми преимуществами, которые дает единая высоковольтная сеть. Такова одна из важнейших задач нашей электроэнергетики, которая должна быть осуществлена в течение ближайших 20—25 лет.
Вторая задача, стоящая перед нами,— это дальнейшее повышение напряжения на наших . линиях электропередач, которые идут от особо мощных электростанций и связывают отдельные районы друг с другом.
Колоссальные мощности, которые могут быть получены в большом числе пунктов (волжские станции, енисейские, ангарские, катунские и ряд других), и огромные территории нашего Союза позволяют нам смело итти на дальнейшее повышение напряжения на линиях электропередач. Уже в ближайшее время мы можем освоить напряжение в 400 тыс. вольт трехфазного тока. А в дальнейшем, по всей вероятности, надо будет перейти на еще более высокое напряжение. В отдельных случаях исключительное значение может иметь постоянный ток сверхвысокого напряжения.
Дальнейшее повышение напряжения на наших линиях электропередач представляет исключительно большой технический интерес. Разрешение этой задачи даст возможность сделать еще более совершенной ту электроэнергетическую систему Союза, о которой шла речь выше. Мы сможем тогда связывать при помощи электропередач сверхвысокого напряжения районы, не только рядом расположенные, но и отстоящие друг от друга на очень большие расстояния,- как например Центральный район с Камышинской или Куйбышевской электростанцией, или эти же станции е Уралом и т. п. В этом отношении поразительных результатов можно ожидать от применения постоянного тока сверхвысокого напряжения. При напряжении постоянного тока, например в 1 миллион вольт, передача таких мощностей как 1—2 млн. киловатт на расстояние 1000 километров и более станет вполне осуществимой в техническом отношении и выгодной в экономическом.
Напряженная работа в этом направлении ведется и у нас, и за границей. При этом большие надежды возлагаются, главным образом, на дальнейшее развитие вакуумных приборов и специальных вакуумных устройств.
Эти приборы позволяют преобразовывать ток переменный в постоянный или же обратно — постоянный в переменный. Состоят они из сосудов с разреженным пространством, в которые введены электроды. Хорошо известный тип такого рода преобразователей — это ртутный выпрямитель, широко применяемый при электрификации железных дорог и в трамвайном движении. Еще несколько лет назад практическое применение вакуумных установок ограничивалось почти исключительно областью радио, телефонии, телеграфии и сигнализации. Но уже сейчас мы можем управлять при помощи такого рода устройств' мощностями в сотни и тысячи киловатт. Несомненно, что будущее развитие вакуумных устройств произведет полный переворот в электроэнергетике и совершенно изменит ее облик. Тогда станет реальностью многое из того, о чем сегодня электроэнергетик только мечтает.
| Акад. И. П. ПАВЛОВ
Наука требует от человека
всей его жизни
Что бы я хотел пожелать молодежи моей ро-ины, посвятившей себя науке?
Прежде всего — последовательности. Об этом ажнейшем условии плодотворной научной ра-эты я никогда не смогу говорить без волнения. Последовательность, последовательность и после-овательность!
С самого начала своей работы приучите себя строгой последовательности в накоплении знаний.
Изучите азы йфуки, прежде чем пытаться взойти а ее вершины.
Никогда не беритесь за последующее, не усвоив
Никогда не пытайтесь прикрыть недостаток своих Знаний хотя бы и самыми смелыми догадками и гипотезами. Как бы ни тешил ваш взор своими переливами этот мыльный пузырь, — он неизбежно лопнет, и ничего, кроме конфуза, у вас не останется
Приучите себя к сдержанности и терпению. Научитесь делать черную работу в науке. Изучайте, сопоставляйте, накопляйте факты!
Как ни совершенно крыло птицы, оно никогда не смогло бы поднять ее ввысь, не опираясь на воздух. Факты — это воздух ученого, без них вы никогда не сможете взлететь. Без них ваши «теории» — пустые потуги.
Но изучая, экспериментируя, наблюдая, — старайтесь не оставаться у поверхности фактов. Не превращайтесь в архивариусов фактов. Пытайтесь проникнуть в тайну их возникновения. Настойчиво ищите законы, ими управляющие.
Второе — это скромность. Никогда не думайте, что вы уже все знаете. И как бы высоко ни оценивали вас, всегда имейте мужество сказать себе — «я невежда».
Не давайте гордыне овладеть вами. Из-за нее вы будете упорствовать там, где нужно согласиться, из-за нее вы откажетесь от полезного совета и дружеской помощи, из-за нее вы утратите меру объективности.
В том коллективе, которым мне приходится руководить, все делает общая атмосфера. Мы все впряжены в одно общее дело, и каждый двигает его по мере своих сил и возможностей. У нас зачастую и не разберешь, что «мое», и что «твое», но от этого наше общее дело только выигрывает.
Третье — это страсть. Помните, что наука требует от человека всей его жизни. И если у вас было бы две жизни, то и их бы не хватило вам. Большого напряжения и великой страсти требует наука от человека.
Будьте страстны в вашей работе и в ваших исканиях!
Наша родина открывает большие просторы перед учеными и нужно отдать должное — науку щедро вводят в жизнь в нашей стране. До последней степени щедро!
Что ж говорить о положении молодого ученого у нас. Здесь ведь ясно и так. Ему многое дается, но с него и многое спросится. И для молодежи, как и для нас, вопрос чести — оправдать те большие упования, которые возлагает на науку наша родина.	79
Акад. А. Ф. ИОФФЕ
Физика ближайшего будущего
Предвидеть все, что принесет с собой социализм, мы не можем. Но попытаемся заглянуть в те области, за которые уже сейчас взялась советская наука и советское изобретательство. И здесь я ограничусь тем уголком работы, который связан с успехами современной физики и в котором я принимаю то или иное участие.
Многое уже сделала физика в области промышленности. Почти все наши производства основаны на физических явлениях. Но почти ничего еще не сделано для использования физики в сельском хозяйстве. И даже существует такая оппортунистическая теория, что на физические условия, свет, тепло и влагу мы влиять не можем — это климат, к которому нужно приспосабливаться и изменить который нельзя. Так ли это? Оказывается, что совсем не так! Стоило всерьез взяться за эту задачу, чтобы убедиться, что она вполне разрешима. Конечно, много еще потребуется упорной работы и изобретательности, чтобы овладеть солнечным теплом, ветром и дождем так, как мы владеем железной рудой или гидроэнергией рек.
Но здесь нет ничего невозможного. Как, например, изменить нагрев почвы? Можно покрыть ее слоем вещества, которое увеличит поглощение солнечного света и в то же время уменьшит ночное лучеиспускание почвы. Сейчас мы уже достигли некоторых результатов, разбрызгивая черную битумную эмульсию (отходы от обработки нефти), но эта эмульсия еще сама по себе слишком много излучает. Мы надеемся подыскать что-либо более подходящее. Та же битумная эмульсия закрепляет кара-кумские пески и .позволяет снимать с них урожай; она же защищает от размыва и т. Д.
Вводя в почву склеивающие вещества (вытяжки из торфа, соломы, костры), мы из пыли создаем комковатую почву, напоминающую чернозем, почву, которая удерживает влагу и повышает урожай.
Те же склеивающие вещества вместе с битумом позволяют так закрепить грунтовые дороги, что они не размываются дождями, не разбиваются транспортом, приближаясь по своим свойствам к хорошим асфальтовым дорогам. В то же время стоимость таких дорог значительно меньше.
Так же можно закреплять стенки оросительных каналов и земляных сооружений.
Быть может, добившись еще более прочного скрепления почвы, мы сможем использовать местную почву, как материал для постройки зданий, мостов и т. д.
Особый научный институт изучает способы воздействия на образование облаков и выпадение дождя, и не без серьезных оснований.
Мы начали уже опыты по усилению таяния ледников, покрывая их слоем осевшего дыма. В будущем это обещает возможность управлять водным режимом некоторых важнейших для оро-ВО шения, получения гидроэнергии рек.
Кроме солнца в нашем распоряжении многочисленные источники искусственного света и тепла, прежде всего электричество. Явно безнадежна сейчас идея использовать электрическое освещение в помощь солнцу на миллионах гектар. I Замечательное открытие академика Лысенко — яровизация — дает совершенно иной выход: пред- : верительная обработка семян светом, теплом, радиоволнами резко ускоряет прорастание и развитие растений. А освещение рассады томатов j по нескольку часов в сутки настолько ускоряет , созревание, что позволяет в условиях ленинградского климата снимать среди лета спелые томаты. • Ростки деревьев, например, под влиянием электрического света в несколько зимних месяцев подымаются так, как в естественных условиях за три года.
И самые источники света коренным образом I перестраиваются. В современных электролампах, где источником света служит накаленная вольфра- I мовая проволока, мы используем <в виде световой энергии лишь несколько процентов потребляемой энергии.
Новые разрабатываемые сейчас лампы со светя- 3 щимся газом дают при той же затрате энергии в 5—10 раз больше света.
А для растений нужен совсем другой по составу I свет, чем для человека. Наш глаз наиболее чув- | ствителен к зеленому свету, и этот именно свет мы пытаемся дать в лампах. Наоборот, растение своими зелеными листьями отражает зеленый свет, I а поглощает и использует преимущественно крас- I ный и синий, причем в разные периоды развития растения ему нужен .различный свет. Мы пытаемся создать новые источники света для растения, зна- ‘ чительно более экономные и полезные для выращивания овощей и деревьев.
Для здоровья и роста птиц и животных особое значение получает ультрафиолетовый свет. Для него нужны свои источники света. Поглощающее ультрафиолетовые лучи стекло нужно заменить пропускающими эти лучи пленками из эфиров целлюлозы.
Материалы, которыми пользуется техника, для своих сооружений и машин, на наших глазах меняются. Еще недавно техника знала только I железо, камень, кирпич и дерево и сверх того I лишь медь для проводов, гуттаперчевый сок де- j ревьев для шин, хлопок, лен, шелк и шерсть, мех и кожу для одежды. Сейчас положение резко из- | менилось. Вместо железа с той или иной примееыо углерода мы имеем целую серию специальных сталей — сплавы железа с самыми разнообраз- | ными металлами. Авиационная промышленность ! вызвала появление ряда легких сплавов. Наряду I с металлами все более выдвигаются всевозможные пластические массы с широким использованием отходов производств. Искусственный каучук, I искусственный шелк из целлюлозы создали новые
Забота о человеке, о его здоровья и радостном отдыхе. — такова основная руководящая идея- всех работ по роортже-iHiio новых городов, жилых домов и общественных зданий в пашей стране. Вот как должен выглядеть реконструируемый курорт Пнырха (б. Новый Афон) по проекту акад. Щусева — это показано на. верхнем снимке. А что это за прекрасный светлый зал на нижнем снимке? Это ресторан в „Доме колхозника"— проект акад. Щусева.
отрасли промышленности. Еще больше растет производство искусственных удобрений, связывающих азот из воздуха. Химическая и металлургическая промышленность подводит новую базу под всю технику, снабжая ее новыми материалами.
Так же меняется и лицо энергетики. Вместо угля, нефти и дерева теперь широко используется Торф, бурые угли и в особенности гидроэнергия. Производство энергии комбинируется в наших ТЭЦ с теплоснабжением и таким образом повышается больше чем вдвое использование топлива. На очереди; дальнейший шаг — использование холодильных машин для целей отопления. В самом деле, к чему сводится работа холодильной установки? Она охлаждает до температуры в несколько градусов ниже нуля холодильные смеси, передавая отнятую у них теплоту проточной воде, которая при этом нагревается. Чтобы такой процесс стал возможен, приходится затрачивать электроэнергию. Однако количество тепла, получаемого проточной водой, гораздо больше, чем потребляемая электроэнергия, значительная часть тепла переходит при этом от охлаждающейся смеси к воде. Этот же процесс можно так видоизменить, чтобы получить горячую воду для центрального отопления. Машину можно построить так, чтобы она охлаждала проточную воду, а отнятая у воды тепловая энергия пошла бы вместе с электроэнергией на нагревание горячей воды. Подсчет показывает, что потребуется всего 40—50 процентов электроэнергии, остальные же 60—50 процентов можно взять у проточной воды. Такой способ отопления значительно выгоднее, чем простое сжигание топлива в топке центрального •отопления. К тому же машины, которые зимой служат для отопления, можно на лето приспособить для охлаждения и хранения продуктов. Если приходится расходовать электроэнергию, чтобы часть тепла перевести от более холодной холодильной смеси к воде, то, наоборот, передавая теплоту от более теплой воды к холодной смеси, можно извлечь некоторое количество механической или электрической энергии. Такие условия мы имеем как раз на крайнем севере, где вода под ледяным покровом имеет температуру выше нуля, тогда как в окружающем воздухе 40—50° мороза. Для паровой машины или турбины нельзя, конечно, уже пользоваться водяным паром, но можно его заменить целым рядом других веществ, например аммиаком.
Грандиозную техническую проблему представляет использование новых источников энергии— ветра и солнца. По мере развития физики и эти задачи приближаются к своему разрешению. Они охватывают и создание дешевых аккумуляторов, и повышение полезного действия термоэлементов и фотоэлементов, и улучшение оптических свойств прозрачных пленок, и целый комплекс других вопросов.
Такие же радикальные сдвиги намечаются и в вопросе о передаче энергии. Чем выше напряжение наших передач, тем больше расстояния, на которые можно передавать энергию, и тем большие количества энергии удается передать без больших потерь. Сейчас предельное напря
жение равно 220 тыс. вольт, но уже намечаются передачи в полмиллиона, а может быть и в миллион вольт. Наряду с этим встает вопрос о замене переменного тока постоянным, что еще больше облегчило бы задачу передачи энергии на большие расстояния. Даже при громадных просторах Советского Союза создается возможность объединить все важнейшие источники энергии одной сетью передач и таким образом создать единый энергетический фонд, из которого энергия может подаваться в любой участок. Союза.
Наконец, в более отдаленном будущем стоит задача > о передаче энергии без проводов при помощи радиоволн; тогда можно будет отсасывать ее прямо из пространства. А с этим открывается возможность двигаться в воздухе, по воде и земле, не имея с собой топлива и не будучи связанным проводами.
Перед воздушным транспортом стоят большие задачи. Скорость полетов в стратосфере с ее крайне разреженным воздухом будет еще значительно больше, чем теперь. А это обозначает небывалое преодоление пространства. В течение нескольких часов стратостаты смогут пересечь всю территорию Советского Союза с севера' на юг или с запада на восток. Это одна из причин, почему мы так настойчиво стремимся в стратосферу и изучаем ее свойства.
Космические лучи, часть которых, проникая сквозь всю толщу атмосферы, достигает земли, давно уже привлекают наш интерес. До нас доходит, однако, лишь ничтожная часть — доли процента. Главная их масса застревает в стратосфере. Там можно их изучить, а эти лучи—потоки частиц, приносящихся к нам из самых отдаленных частей мирового пространства, повидимому, лежащих даже за пределами всего Млечного Пути, всех видимых звезд и нашей солнечной системы в частности. Изучив этих вестников далеких миров, далеких туманностей, мы широко раздвинем свои горизонты.
Наконец, громадное разнообразие задач выдвигает перед нами современные методы сигнализации. Здесь мы имеем уже почти разрешенную задачу видения на расстояние, задачу управления на расстоянии аэропланами, судами и другими видами транспорта при помощи радиоволн, широкой автоматизации производства и быта
Можно было бы долго еще перечислять те задачи, которые стоят перед нами на ближайшее будущее. Среди них и такие, разрешение которых обозначает техническую революцию и бесконечное разнообразие более мелких успехов, которые сделают нашу жизнь лучше, легче и содержательнее. Кому же, как не Советскому Союзу по плечу эти задачи, кому же, как не комсомолу включиться в эту работу наших будущих, пятилеток и повести ее со всем энтузиазмом и. смелостью, присущими счастливой молодежи! Для этого нужно много знать, нужно непрерывно учиться, и вся наша страна, от пионера до академика, учится, —• учится для того, чтобы построить такую жизнь, которой не знало еще человечество,, к которой твердой рукой ведет нас коммунисти-ческая партия и ее гениальный вождь.	81

Инж. И. И. ДЮМУЛЕН
Описав плавный круг, самолет мягко опустился на бетонную площадку аэродрома, сделал разворот и покатил по совершенно гладкой дороге к стоящему в стороне зданию. В этом здании, по своей форме напоминающем два полукольца, помещалось все хозяйство большого аэродрома.
Самолет подкатил к подъезду, над которым была надпись «Аэро-отель». Мотор вздрогнул последний раз и затих.
Заняв в великолепной гостинице номер, я позвонил по радиотелефону моему другу, профессору Института моторного транспорта. В небольшом экранчике телевизора, висевшем около телефона, появилось изображение стола с телефонным аппаратом и части какой-то комнаты. К телефону никто не подошел. Тут. я увидел в экран, что на столе моего друга лежит раскрытая записка: «Нахожусь на лекции, буду в 12 часов».
Оставалось ждать еще около часа. Я решил пока позавтракать. Лифт поднял меня на послед-62 ний этаж, представлявший собой стеклянную
веранду над всем зданием, на которой помещались ресторан, танцевальный и шахматный залы, библиотека, бильярдная. Я занял столик и заказал себе завтрак. Сквозь открытое окно и стеклянные стены мне было все хорошо видно во все стороны.
Вдалеке, в лепкой дымке большого города, возвышались великолепные здания.
Справа и слева тянулись два дорожных полотна, пересекавшиеся около самого аэропорта. Их я сначала принял за железнодорожные пути, но, присмотревшись внимательнее, я увидел, что это великолепные железобетонные автомобильные дороги.
Вот только что совершенно бесшумно и очень быстро промчался пассажирский автопоезд, состоящий из четырех восьмиколесных великолепно отделанных вагонов. Никакого «паровоза» или тягача спереди не было, только головной вагон несколько отличался от остальных в своей носовой части. Почти сейчас же прошел встречный товарный автопоезд.
ЭЛЕКТРОМОБИЛЕ
В Все полотно дороги было разделено вдоль на  четыре линии. По двум внутренним двигались р только автопоезда, а по крайним — отдельные автомобили и автобусы. Каждая линия отделя-
• лась от соседней солидным каменным забором высотою около 1,5 метров. Движение по каждой
L линии шло только в одном направлении. Пере-I сечение дорог было сделано на разных уровнях с помощью моста-путепровода с целой системой
Ь’ остроумно расположенных соединительных путей, ₽ благодаря кот'орым можно было перейти с одной дороги на другую, не попадая во встречное движение.
к Все автомобили, а также автопоезда двигались совершенно бесшумно и имели обтекаемую форму.
к Большинство автомобилей приводилось в движе-[ Ние колесами, некоторые же имели воздушные г винты, как у самолетов.
В Кроме того мне удалось заметить, что часть автомобилей имела три колеса, часть — четыре К колеса, а маленькие авто — только два, автобусы .• же все имели восемь колес.
раздались три специфических сигнала проверки времени—12 часов. Взяв трубку радиотелефона, стоявшего .на моем столе, я снова позвонил. Сейчас лее в экранчике появилось лицо моего друга, правда, несколько постаревшее, и послышался его знакомый голос.
Он обещал заехать за мной через полчаса и отвезти к себе на дачу.
Вскоре мой друг приехал. Мы спустились во внутренний круглый двор. Здесь стоял целый ряд автомобилей. Мы подошли к одному из них.
Автомобиль по своей форме напоминал перевернутую лодку, поставленную на четыре колеса. Кузов не имел никаких выступов, был гладко зализан и отполирован. Нельзя было Сказать, где находится у такого автомобиля двигатель. Профессор открыл дверь и сел за руль, пригласив меня сесть рядом. Кузов оказался внутри очень вместительным благодаря своей обтекаемой форме; на переднем сиденьи совершенно свободно можно было бы поместиться троим, второе такое же сиденье находилось сзади.	83
На переднем щитке были расположены:указатель скорости — спидометр, вольтметр и двусторонний рубильник.
Управление автомобилем значительно отличалось от обычного. Всего только один рычаг, одна педаль и одна маленькая рукоятка на руле. На переднем щитке были расположены: указатель скорости — спидометр, вольтметр и две небольшие рукоятки, одна красная и другая белая. Никаких кнопок, манометров, указателей уровня топлива, температуры воды, — ничего этого не было.
Борис (так звали моего друга) отпустил рычаг и слегка нажал педаль, — автомобиль плавно и бесшумно тронулся. Выехав со двора и пройдя соединительную дорогу, мы сразу въехали в нужную нам линию движения на главной дороге. По мере нажатия педали автомобиль плавно ускорял свой ход. Вот мы уже догнали автопоезд и идем рядом с ним; посмотрев на спидометр, я увидел, что стрелка показывает 140 километров в час. Несмотря на такую скорость, не было никакого шума и сотрясений, впечатление было такое, будто бы автомобиль катится под гору, а не двигатель его везет. Спидометр показывал уже 160 километров в час.
Через несколько минут мы свернули с главной дороги, въехали в дачный поселок и направились к воротам одной из дач. В нескольких метрах от ворот автомобиль остановился около столба •с небольшим металлическим ящиком. Борис до
Рлдио-приемник
В передней части автомобиля был расположен приемник-трансформатор. Он состоял из целого ряда катушек, ламп, конденсаторов, сопротивлений,— все это напоминало радиоприемник.
стал ключ, вставил его в замок ящика, открыл дверку и нажал находящуюся там кнопку. Ворота тотчас же открылись, и мы въехали во двор, после чего ворота сами закрылись.
Я попросил Бориса объяснить мне устройство его автомобиля.
— Автомобиль этот электрический. Вот, видишь, здесь у заднего и переднего мостов расположено по электромотору, которые подвешены одним концом к раме. Моторы эти, несмотря на свои малые размеры, развивают до 120 лошадиных сил. Они называются моторами двойного •вращения, так как у них вращается и якорь и статор. Моторы этой конструкции, существуют очень давно, но применение себе нашли они лишь в последнее время. Только с развитием электрического автомобиля эти моторы были значительно усовершенствованы и облегчены. Они позволили намного упростить общую конструкцию автомобиля. Теперь уже нет надобности в сложной системе сцепления, коробки передач и карданного вала.
— А где же находится батарея аккумуляторов, которые питают током электромоторы, и сколько часов можно ехать, пока не иссякнет заряд аккумуляторов?
— Вот самого главного ты и не приметил. Никакой батареи здесь нет, хотя место для нее имеется. Вот тут, — и Борис открыл заднюю часть автомобиля, — может поместиться небольшая батарея на 4—5 часов езды, но, как видишь, у меня ее нет.
В недоумении я посмотрел вверх, потом на землю, пытаясь найти хотя бы какие-нибудь следы проводов или рельс. Но их тоже не было видно.
— Тогда я не понимаю, как же происходит питание двигателя?
— Вот в этом все и дело, — ответил Борис. — Одно из самых ценных изобретений последних лет, — это возможность передачи электроэнергии в больших количествах и на большие расстояния без проводов. Ты, наверное, заметил по дороге электростанцию с целой сетью проводов, расположенных над автомобильным шоссе. Такие станции через известные промежутки построены вдоль всех наших дорог. Такие же станции имеются и в городах.
Станции посылают электроэнергию в пространство. Эта энергия направляется, главным образом, вдоль дорог, благодаря специальным проводникам, которые заложены в трех каменных заборах, разделяющих дорогу на четыре линии движения. Теперь смотри сюда, — сказал он, открыв переднюю стенку автомобиля. — Здесь находится приемник-трансформатор.
Bci полотно дороги было разделено вдоль на четыре линии. По двум внутренним двигались только автопоезда, а по крайним — отдельные автомобили и автобусы. Каждая линия отделялась от соседней солидным каменным забором.
Я увидел прибор, состоящий из целого ряда катушек, ламп, конденсаторов и сопротивлений — все это .напоминало радиоприемник. Прием энергии производился на антенну, которой служила изолированная крыша автомобиля. Уловленная антенной электроэнергия поступала в приемник и трансформировалась в электрический ток нужного напряжения.
— Как же управляется такой автомобиль?
— Вот этот рычаг — это просто механический тормоз на все четыре колеса, так же как и в обычных автомобилях. Для управления двигателем служит педаль. При ее нажатии увеличивается сила тока, поступающего в двигатель, а следовательно и скорость движения автомобиля. Как только педаль отпущена, — двигатель начинает тормозить, при этом он превращается в генератор, вырабатывая электроэнергию. Эта электроэнергия соответствующим образом преобразуется и через антенну поступает обратно в пространство—для питания других автомобилей. Маленькая рукоятка на руле регулирует свет в фарах. Вот эта белая рукоятка на переднем щитке.служит для подстройки приемника электроэнергии, что' может потребоваться при работе автомобиля на значительном удалении от станции. Подстройка производится вот по этому вольтметру, — надо добиться при этом максимальных показаний его. Красная рукоятка при положении вверх включает антенну, в среднем положении — все выключено. Когда же автомобиль выходит из сферы действия станции, рукоятка переводится вниз, — включается батарея аккумуляторов. Батарея автоматически заряжается, как только автомобиль снова попадет
в сферу действия станций. В центральных частях Союза батарея не нужна, так как здесь благодаря широко развитой сети дорог невозможно выйти из сферы влияния какой-либо станции.
Мы вошли с приятелем в дом и сели вскоре за обеденный стол. Но и тут я не давал покоя моему другу всякими расспросами.
— Как двигается автомобиль, мне ясно. Но как может электрический автомобиль тянуть целый поезд да еще с ’такой громадной скоростью, этого я не понимаю.
Усмехнувшись, Борис ответил:
— Начнем не с поезда, а с автобуса. Ты, наверное, уже заметил, что автобусы, как правило, имеют восемь колес. Это сделано не только для уменьшения давления на полотно дороги. Дело в том, что каждая ось такого автомобиля снабжается отдельным электромотором и является ведущей. Такая конструкция позволяет устанавливать более легкие и компактные моторы и вместе с тем значительно увеличивать общую мощность. Например, автобус с четырьмя моторами, такими же, как и на моем автомобиле, обладает мощностью в 240 лошадиных сил. Это позволяет ему двигаться с большой скоростью. Точно так же устроен и поезд. Его головной вагон везет только себя, оси всех остальных вагонов имеют свои электромоторы и тоже являются ведущими. . Таким образом поезд приводится в движение 16 электромоторами общей мощностью в 960 лошадиных сил. Управление электромоторами производится с головного вагона, так же как и в железнодорожных электропоездах.
Такая система применения различного числа 85
электромоторов для разных автомобилей дает громадную экономию в производстве. Мы имеем в производстве всего лишь один тип мотора в 60 лошадиных сил, который ты видишь и на моем автомобиле. На малых автомобилях с тремя колесами ставится только один мотор, на больших автомобилях— два мотора и на грузовиках и автобусах — три или четыре. Этот же мотор стоит и на автопоездах.
— Ну, ответь теперь мне на последний вопрос. Что это за двухколесные автомобили и автомобили с воздушным винтом?
•— Двухколесный автомобиль — это, попросту говоря, мотоцикл, на который вместо седла установлены сиденье и закрытый кузов. Для устойчивости он снабжается жироскопом, который приводится в движение от отдельного мотора.
Автомобили с воздушным винтом только что появились. По силе тяги они не уступают нашим обычным автомобилям, но зато выгодно отличаются от них более простой и дешевой конструкцией и меньшим весом. Правда, здесь еще не решен вопрос о возможности применения нескольких моторов. Несомненно, что в дальнейшем легкие одномоторные машины будут иметь воздушную тягу.
Я рассказал тебе в общих чертах все о современном безрельсовом транспорте, не сказал только самого главного. Электрификация без-
рель ?овсго транспорта оказалась под силу только социалистическому государству, где, как ты видел, она проведена полностью. Капиталистические государства не могут и мечтать об электрификации всех своих дорог, их электрические концерны и компании никогда не договорятся о способах взаимных подсчетов и расчетов с<потребителями за отпускаемую энергию, так как невозможно установить, кто и какой энергией пользуется и сколько времени. Ведь для бесперебойного движения волна всех станций страны должна быть одинакова.
Уже темнело, когда мы окончили нашу беседу. Мы собрались обратно в город.
Подъезжая к главной дороге, я был поражен, увидя ее ярко освещенной, хотя ни одного фонаря не было видно. Только когда мы въехали на нее, я увидел, что.свет идет от плафонов, вделанных в боковые заборы на небольшой высоте от земли. Такой свет совершенно не ослеплял и очень хорошо освещал дорогу.
Минут через 15 мы въехали в город, который я не видел уже много лет.
Вид нового города-гиганта при вечернем освещении с его воздушными мостами, многоэтажными улицами, с массой автомобилей, скользящих без всякого шума, поразил меня, так же как и приведет в изумление вас, читатель, описанный здесь автомобиль недалекого будущего.
При вечернем освещении город-гигант с его воздушными мостами, многоэтажными уличами, с массой автомобилей, Скольз1:щ'1х без всякого шума,—город этот приводил в изумление.
Инж. Б. Т. ГОРОЩЕНКО
194... год.
Вернувшись домой, я нашел на столе радиограмму, приглашающую меня в Нью-Йорк для участия в срочном совещании. Назначалось оно в 7 часов вечера следующего дня.
На вечерний самолет воздушной линии Мо-| сква—Нью-Йорк я уже опоздал. Придется вос-S пользоваться самолетом, вылетающим в 8 часов утра.
К счастью, линия получила недавно новые ско-; ростные'пассажирские самолеты последнего типа, покрывающие расстояние в 8250 километров, В отделяющее Москву от Нью-Йорка, в десять с половиной часов. Таким образом я смогу поспеть на совещание в назначенное время.
Проснувшись за час до отлета и наскоро по-| завтракав, я поспешил на аэродром.
Самолет стоял у аэровокзала. Это было срав-| нительно небольшое летающее крыло с < чрезвычайно красивыми законченными формами. На . его передней, прямой части были расположены два больших четырехлопастных винта. Задняя I кромка крыла сходилась под. тупым углом у не-I сколько утолщенной средней части, внутри кото- рой была расположена кабина, вмещающая Е 25 комфортабельных кресел для пассажиров.
| На самолете не было видно выделяющихся [•‘. Органов управления, и переход к стабилизатору и рулю высоты можно было заметить, лишь вни-К' мательно вглядевшись'. Поражала изумительно выполненная полировка всей поверхности само-I лета. Крыло представляло собой в буквальном ..смысле слова зеркало, которым можно было бы К пользоваться, если бы кривые поверхности не L искажали отражающихся в них изображений. К Оба мотора не были видны. Они помещались I внутри крыла? Каждый из них мог развивать
свыше 1000 лошадиных сил на высоте 12 тысяч метров.
За 5 минут до отлета нас пригласили занять места и предупредили о том, что во время взлета следует удобнее усесться в кресло, так как благодаря' большому ускорению в этот момент пассажиры со значительной силой прижимаются к спинке сиденья.
Самолет легко тронулся. Спустя несколько секунд все ускоряющегося бега вдруг раздался резкий-звук, аппарат задрожал-, и меня сильно прижало к мягкой спинке кресла. Это были пущены в действие ракеты, ускоряющие взлет и сводящие время его к 4—5 секундам.
В одном из окон, которое было расположено в полу у моих ног, я отчетливо видел часть шасси с колесом. Вдруг оно начало подниматься .вверх и через несколько секунд оказалось втянутым внутрь крыла.
После взлета прошло не больше 5—6 минут, но альтиметр, расположенный на изящной приборной-доске внутри пассажирской кабины, показывал уже высоту около 8 тыс. метров. • Всякое сообщение нашей кабины с окружающей разреженной атмосферой было прекращено. Мы дышали уже искусственным воздухом, который вырабатывали специальные приборы.
Подъем продолжался — самолет должен был пройти весь путь от Москвы до Нью-Йорка на высоте 12 тысяч метров.
Наконец альтиметр достиг этой цифры, и я, приподнявшись, стал наблюдать за крылом через наклонное окно, расположенное в потолке кабины. После подъема, когда самолет перешел на крейсерскую скорость, большая площадь его крыла, равная 120 кв. метрам, становилась уже ненужной — она уменьшала скорость. К ровному 87
Бензиновоз летел выше нас метров на 30 и чуть впереди. Вдруг в нижней части его открылся люк, из которого опустился толстый шланг.
жужжанию моторов примешался какой-то посторонний звук, и я увидел, как конец крыла стал медленно втягиваться в среднюю, более толстую часть. Одновременно задний участок средней части крыла втягивался вперед, двигаясь не только поступательно, но и с некоторым вращением. Через 2—3 минуты все крыло как бы сжалось, не изменяя в основном своей геометрической формы, и оказалось уже несравненно меньшим по размерам. ПлощаДь самолета при этом уменьшилась со 120 кв. метров до 80. Указатель скорости полета показывал 700 километров в час.
Вновь шум моторов чуть заметно изменился. Я опять приподнялся, чтобы посмотреть, не происходит ли новых изменений крыла. Действительно, его передний участок, так называемое ребро атаки, заметно изменило свою форму. Характер этой деформации был очень сложный, но существо ее сводилось к тому, что профиль крыла в своей передней части заострился. Процесс изменения профиля закончился очень быстро.. Скорость полета увеличилась, и стрелка альтиметру точно показывала нашу крейсерскую скорость — 88 800 километров в час.
Нельзя сказать, чтобы местность, над которой мы должны были лететь, представляла большой интерес. Совершенно естественно, что воздушная линия проходила по кратчайшему расстоянию между точками взлета и посадки. Вылетев из Москвы, мы пересекали Балтийское море и достигали Швеции несколько севернее Стокгольма. После Стокгольма весь дальнейший путь до Америки лежал над Атлантическим океаном. Англия оставалась значительно южнее. Но на долготе Ирландии мы должны были пролетать над небольшой группой Фаррерских островов. Далее лежал большой участок чистого океана.
Во второй половине дня самолет достигал узкого пролива, отделяющего остров Нью-Фаунд-ленд от сурового и пустынного полуострова Лабрадор. Дальше полет проходил почти все время над океанским побережьем Америки до самого Нью-Йорка.
Прошло немного больше часа, и я заметил в нижнее окно, что серовато-зеленоватый пятнистый фон земли, прорезанный в некоторых местах тонкими нитями рек, сменился стальным фоном моря. Это Балтика. Хотя мы пересекали Балтийское море в довольно широкой его части, однако перелет над ним отнял всего лишь около 20 минут. .
Не могу сказать, чтобы с высоты 12 тысяч метров вид Стокгольма меня сколько-нибудь поразил. Несомненно, земной пейзаж, открывающийся с 500 метров, значительно интереснее пейзажа с высоты 12 тысяч.
Опять под самолетом земля. Мы пролетаем гористую Швецию и Норвегию.
Океан — стальная поверхность, сливающаяся в дымке с горизонтом. Ощущение бесконечного пространства.
На поверхности океана показались едва заметные очертания земли. Это были Фаррерские острова.
Пилот открыл стеклянную дверь и предупредил нас о том, что сейчас будет происходить интересный процесс пополнения горючего в воздухе. Жужжание моторов приняло иной оттенок. Скорость понизилась до 600 километров в час. Вскоре я увидел в верхнем окне вначале тень, а затем и самый самолет-бензиновоз, от которого мы должны были получить больше 2000 килограммов горючего для дальнейшего пути. Это было тоже «летающее крыло» размером несколько меньше нашего. Бензиновоз летел выше нас метров на 30 и чуть впереди. Вдруг в нижней части его открылся люк, из которого спустился толстый шланг. Расстояние по высоте между самолетами немного уменьшилось, и в тот момент, когда конец резинового шланга поровнялся с нашим крылом, из него был выпущен специальный ухват, автоматически соединивший шланг с горловиной, утопленной в крыле. Процесс переливки горючего продолжался очень недолго. На этой огромной высоте, благодаря отсутствию восходящих и нисходящих воздушных течений, он осуществлялся даже проще, чем при полете вблизи поверхности земли.
От Фаррерских островов до берегов Америки мы должны были лететь свыше 3000 километров над океаном. Через нашу кабину прошел пилот, невидимому к радиоаппаратуре, расположенной в задней ее части. На месте летчика никого- не было. Десять лет назад это было 6t>i невозможно.
Но техника управления самолетами сделала огромный скачок. Теперь пилот, по существу говоря, только . изредка на короткое время вмеши-. вался в управление. Оно целиком осуществлялось автоматическими при-Г борами, так называемым автопило-г том. Основной задачей летчика было наблюдение за приборами и некоторая их регулировка. Зато каждый летчик должен был в совершенстве •знать ту сложную аппаратуру, которая осуществляла управление рулями, механизмами крыла и регули-
• ровала работу моторов.
Возвращаясь на свое место, пилот сообщил, что через 5 минут под нами г: должен будет пролететь встречный самолет, идущий из Нью-Йорка в Москву.
 • После короткого звонка, предупреждающего о приближении встречного самолета, я стал внимательно вгляды-
Было около двух часов дня. Нам предложили на откидных столиках вкусный обед.
ваться в окно. Действительно, впереди показалась точка, которая мгновенно увеличилась до больших размеров и через 1—2 секунды исчезла.
Только при этой встрече действительно ощутилась та колоссальная скорость, с которой мы летели. 800 километров в час! Это 220 метров в секунду! Прибавим такую же скорость встречного самолета, — тогда относительная скорость обоих самолетов достигнет 440 метров в секунду. Она лишь наполовину меньше скорости снаряда.
Каким же путем исключается возможность столкновения между самолетами, идущими с такими невероятными скоростями? Оказывается, что каждый самолет еще при вылете получает Острого определенную высоту и зону полета. Он должен лететь как бы в коридоре шириной около 500 и высотой около 300 метров. Высота полета, а также точное направление регулируются автоматическими приборами и одновременной контрольной радиосвязью самолета с землей.
Было около 2 часов дня. Нам предложили на откидных столиках очень вкусный обед. После обеда я занялся чтением газеты. 4 часа — скоро Америка. Действительно, далеко впереди показалась туманная полоса. Это были берега острова Нью-Фаундленд—слева и полуострова Лабрадор — справа. Была произведена новая заправка горючего. Она прошла так же точно и безукоризненно, как и предыдущая.
Теперь наш путь лежал у берегов Америки.
Метеорологические условия полета резко изменились. Ни земли, ни воды не стало видно. Их закрыли от нас колоссальные облачные массы. Мы летели в нескольких километрах над ними. Скоро Нью-Йорк. Посадка должна произойти вслепую, вне видимости земли. Самолет должен пройти через громадную толщу облаков и, не видя земли, во время тумана точно найти небольшой аэродром.
Полет заканчивался. Через четверть часа посадка. Я опять прильнул к верхнему стеклу и стал наблюдать за обратными превращениями нашего самолета. Заостренная передняя часть крыла на моих глазах превратилась в более закругленную. Крыло стало расти и приняло те размеры,
которые оно имело при взлете. После этого высота, показываемая альтиметром, стала быстро уменьшаться. Если бы такой быстрый спуск происходил без герметической кабины, мы, вероятно, испытали бы целый ряд неприятных физиологических ощущений. Но в нашей кабине их не было.
На высоте трех тысяч метров в кабине зажегся свет. Мы вступили в чрезвычайно густые облака и впервые за все время полета почувствовали, как самолет слегка подбрасывает и покачивает в резких восходящих и нисходящих течениях воздуха.
Пилот внимательно следил за своими приборами. При слепой посадке совершенно особая и крайне ответственная роль ложится на радиоаппаратуру. Мы должны были войти в радиолуч нью-йоркского аэродрома и, руководствуясь им, точно сделать посадку.
Повидимому, облачность была сплошной и переходила у поверхности земли в туман, так как, несмотря на то, что альтиметр, показывал всего лишь 300 метров, земли не было видно.
В тот момент, когда альтиметр показал высоту 20 метров, прекратившееся жужжание моторов опять возобновилось, но с каким-то совершенно иным шипящим оттенком. Теперь моторы вращали не воздушные винты, а специальные вентиляторы, которые в едва заметные отверстия на задней части крыла нагнетали с большой силой воздух, — в результате этого самолет мог совершить посадку с чрезвычайно малой скоростью. В нижнем окне я смутно различил выпущенные шасси и через минуту почувствовал мягкий толчок. Несколько минут пробега и самолет стал плавно рулить по аэродрому. Границ его не было видно. Стоял сплошной туман. 6 ч. 30 мин. — Нью-Йорк.
Самолет 194... года был создан в результате того огромного роста авиационной техники, который непрестанно увеличивался с момента первых полетов, совершенных братьями Райт.
89
В тридцатые годы особенно ясным стало, что 'скорость самолета — это основное ведущее качество. Вначале увеличение скорости шло в значительной степени за счет повышения мощности мотора. Но в 1932—1935 годах удалось добиться большого роста скорости полета путем придания самолету таких форм, при которых его лобовое сопротивление было сведено до минимума. Как раз в этот период были построены самолеты безукоризненных аэродинамических форм с моторами всего лишь в 300—400 лошадиных сил. Эти самолеты не только не уступали, но даже превос-. ходили по скорости обычные машины, имеющие мощность в 700—800 лошадиных сил.
Исключительное внимание было обращено на безукоризненную отделку поверхности самолета. Стали применяться шасси, втягивающиеся во время полета в крылья или фюзеляж. Вместе с тем начали переходить на постройку монопланов, так как биплан благодаря своим стойкам и растяжкам обладал большим лобовым сопротивлением, чем моноплан с убирающимися шасси. Конструкторы напряженно работали над типом самолета «летающее крыло». Этот тип подкупал тем, что позволял отказаться от фюзеляжа. Пассажиры и грузы при достаточных размерах самолета могут быть размещены внутри крыла.
Однако «летающее крыло» ставило большие трудности. Особенно трудно было уменьшить его посадочную скорость. Лучшие нормальные самолеты того периода уже снабжались так называемыми закрылками. Это щитки, расположенные внизу задней части крыла. Закрылки перед посадкой отгибались и позволяли или уменьшить посадочную скорость, или, оставив ее неизменной, сократить площадь крыльев и тем повысить максимальную скорость полета, что обычно и делалось. Следует иметь в виду, что посадочная скорость самолета не может быть уменьшена в результате применения какого бы то ни было вида воздушных тормозов. Как в полете, так и при посадке подъемная сила крыльев должна быть равна весу самолета. Подъемная сила крыльев тем больше, чем больше скорость полета и площадь крыльев и чем выше способность самолета к созданию подъемной силы. Отгибание закрылков значительно увеличивает подъемную силу крыльев и делает ее равной весу самолета даже при небольшой скорости.
Конструкторы летающих крыльев также пытались применить закрылки, но в такой схеме самолета они не дали эффекта.
После многочисленных и очень глубоких научных исследований проблема все же была блестяще разрешена группой молодых советских конструкторов, и большие самолеты стали строиться, как правило, в виде летающих крыльев.
Следующий этап развития авиационной техники характеризуется широкой механизацией крыла. До 1928—1930 годов крыло самолета представляло жесткую конструкцию, снабженную лишь укрепленными на шарнирах элеронами. Начало его механизации было положено маленькими подвижными крылышками, называемыми предкрылками. Эти предкрылки улучшали устойчивость самолета при малых скоростях. Затем появились различного типа закрылки, о которых мы говорили выше.
В период 1930—1935 годов некоторые кон-90 структоры пытались более кардинально разре
шить вопрос механизации крыла. В своих очень’ элементарных и технически несовершенных конструкциях они пробовали добиться изменения его площади в полете. Это позволяло при неизменной посадочной скорости значительно повысить максимальную скорость.
Работы над раздвижным крылом велись во многих странах, но прочную и надежную конструкцию такого крыла удалось создать лишь через несколько лет.
Благодаря громадным достижениям в области моторостроения в сороковых годах широко вошли в эксплоатацию нагнетатели, которые позволили авиационным моторам сохранять свОю мощность до высоты 12 и даже более тысяч метров.
Совершенно естественно, что моторы, сохраняющие свою мощность до 12 тысяч метров, потребовали снабжения самолета герметической кабиной. Уже в 1935 году было подсчитано, что лобовое сопротивление моторов составляет от 30 до 50 -процентов общего сопротивления самолета. Борьба с лобовым сопротивлением мотора шла очень успешно. Моторы сороковых годов не только отличаются безукоризненной надежностью и большой высотностью, но и делаются также - чрезвычайно компактными и легкими. Они размещаются внутри самолета- и соединяются с винтом удлиненным валом.
Последнее новшество авиационной техники — это изменение в полете не только площади крыла, но и его профиля, так как профиль, выгодный для скоростей до 700—750 километров в час, при дальнейшем увеличении скорости становится уже крайне неподходящим.
Вместе с тем шла упорная борьба за надежность самолета. Самолет — это аппарат, у которого нет и не может быть каких-либо мелких дефектов, так как каждый мелкий недостаток для самолета, летящего -на громадной высоте, может привести не только к аварии, но и к катастрофе.
Глубокий научный анализ нагрузок и усилий, которые испытывают отдельные части машины во время полета, борьба за отсутствие в самолете даже самых мельчайших дефектов, — все это привело к тому, что самолет превратился в совершенно надежный и безотказно действующий аппарат.
Читатель может предъявить претензии автору за то, что он, рисуя будущий перелет из Москвы в Нью-Йорк, заставляет самолет лететь почти полсуток. Для людей с пылкой фантазией, естественно, было бы приятнее достигнуть Нью-Йорка в 2—3 часа. Однако автор не хотел вдаваться в область сплошной фантазии. Его задачей было описание самолета будущего, который в зародыше, в отдельных своих элементах существует уже сейчас.
Перед тем как приступить к статье, автор не предавался свободным полетам фантазии, наоборот, он произвел подсчеты, предполагая, что все проблемы, над которыми работает авиация сейчас, будут успешно разрешены и что в одном самолете соединятся те достижения, которые имеются сейчас в ряде различных стран.
Упорная, напряженная, последов,ательная работа над развитием авиационной 'техники, несомненно, позволит нашей молодежи совершить описанное выше путешествие из Москвы в Нью-Йорк в десять с половиной часов.
»	Ю. А, ДОЛГУШИН
После того как я сделал несколько сообще-
|ний в газетах об этом изумительном человеке, —  в связи с его опытами ночного телевидения, он | решительно запретил мне упоминать его имя в печати.
И — Это невыносимо, — ворчал он, — мне не дают работать. То интервью, то консультация, то предлагают квартир)' в новом доме с газом, то просят сделать доклад...
L Я' пробовал доказать, что все это не так уж ' (плохо, что ему давно пора бы бросить эту тесную комнатку на Малой Дмитровке в подваль-[_ ном этаже и вообще, устроиться по-человечески. || Маэстро был неумолим. Он возмущался, вспыхивал, его маленький красноватый носик, морщась, L вскидывался вверх, стараясь удержать сползающие очки с большими круглыми стеклами.
— Или вы обо мне молчите, или — я больше вам ничего не буду показывать ...
I Пришлось сдаться. Мы и так виделись очень редко. Иногда между нашими свиданиями про-
I ходили годы, несмотря на то, что посещать маэстро, Woero старого друга и учителя — искус-; нейшего коротковолновика, первого открывшего I мне тайны эфира, было для меня величайшим на-| слаждением. Обычно на мои телефонные просьбы | о посещении он отвечал отказом «занят», но | иногда он сам звонил мне, приглашая зайти. И

тогда я чувствовал, что отказаться нельзя. Это
было бы равносильно ссоре.
Но отказаться было и невозможно. Посетить этого «человека электричества» значило взглянуть в будущее, проникнуть в тайны тех завоеваний, которые еще предстоит сделать человечеству.
Я уверен, что в самой натуре маэстро есть что-то родственное электричеству. Это для него родная стихия. С необычайной легкостью он разбирается в сложнейших электрических явлениях. Однажды, когда что-то не клеилось в его хитроумных приборах, он выдернул вилку из штепселя, спокойно вставил в его отверстие указательные пальцы и с минуту ждал, «пробуя» ток, потом сказал: «Так и есть, напряжение в сети упало на пять вольт...» Его нервы могли при случае заменить ему измерительные приборы.
Все, что появлялось нового в мировой литературе об электротехнике, — оказывалось для маэстро пройденным этапом. Он шел впереди века по крайней мере на десятилетие. И если бы •не странная оторванность от жизни и людей, исключительная неприспособленность, непрактичность, а может быть какие-то особые соображения, о которых он никогда никому не говорил, — ему давно принадлежали бы многие мировые патенты.
91
Летом 194... года в Москве, на Малой Дмитровке произошло странное событие, о котором на следующий день сообщала «Вечерняя.Москва». В 10 ч. 45 м. вечера по стене одного из четырехэтажных домов со стороны двора блеснула полоса ослепительного света. Свидетели утверждали, что она возникла внизу, у самой земли, мгновенно скользнув по стене, перекинулась с крыши в воздух над двором и исчезла. Через 3—4 минуты явление повторилось, но уже не исчезло мгновенно, а продолжалось около 2 минут. Свет опять распространялся по стене вверх и над двором — горизонтально — высоко в воздухе. Он был совершенно неподвижен, абсолютно бесшумен и настолько ослепителен, что никто из свидетелей во дворе не мог его как следует рассмотреть.
На Пушкинской площади и во всем прилегающем районе в течение этих 2 минут было светло как днем.
На другой же день бригада научных работников из физического института внимательно обследовала место происшествия и пришла к выводу, что ничем, кроме очень искусного пиротехнического эффекта, произведенного кем-либо из жильцов, явление это объяснить нельзя. Милиция тоже прекратила расследование, так как никаких «нарушений» в этом явлении не было. На этом дело кончилось.
Через несколько дней мне позвонил маэстро.
-— Слышали? — лукаво спросил он.
— Ну, конечно. И давно жду, что вы мне объясните этот «пиротехнический эффект».
Маэстро расхохотался, захлебываясь и, видимо, торжествуя.
— Готов, дорогой мой, жду, но с одним условием. Золото у вас есть?
— Я был удивлен. Маэстро заговорил о золоте!
-- Вам нужна валюта? ..
.Он начал сердиться.
— Золото! Обыкновенное, простое. Металл такой есть. Желтый, атомный вес 197,2. По таблице Менделеева номер 79!
— Ну, хорошо, — недоумевал я, — но в каком виде, в каком количестве оно вам нужно?
— В любом!!! — зарычал он. — Да вы не беспокойтесь, верну его вам сейчас же в целости. Итак ... жду сегодня вечером.
Выпросив у одного из родственников массивное золотое кольцо, я вечером приехал к маэстро.
Никогда еще я не видел его в таком возбужденно-радужном состоянии. Никогда так охотно не говорил он о своих работах. Было очевидно, что ему удалось сделать что-то большое, крупное.
Посредине комнаты, на высоком табурете стоял аппарат с виду очень похожий на обычный любительский радиопередатчик. Сквозь застекленные прорезы в стенках были видны серебристые спирали, блоки ребристых конденсаторов, лампы, трубки странных форм. Провода тянулись от аппарата по полу, под стол, где виднелись батареи аккумуляторов и выпрямители, поднимались к потолку, лезли на стену — к сложным комбинациям антенных устройств.
— УГЭК, — сказал маэстро и торжественным жестом представил мне аппарат. Я поклонился в том 92 же стиле: очень приятно. Маэстро расшифровал:
— УГЭК — универсальный генератор электромагнитных колебаний.
-- Универсальный — в смысле «всечастотный»?
— Да, — ответил он коротко, — и у меня по спине прошел холодок. Воспроизвести весь спектр электромагнитных колебаний — значило овладеть новыми тайнами природы. Принципиально разными, окольными путями человек раскрывает эти тайны спектра на отдельных его участках. Соединение «контура», т. е. обычного конденсатора и катушки самоиндукции, с электронной лампой и источником тока позволяет воспроизвести «волны Герца», т. е. радиоволны. Пропуская обыкновенный световой луч через разные «фильтры», мы получаем инфракрасные или ультрафиолетовые лучи. Рентгеновская трубка . приближает нас к естественной эманации радия, i к его гамма-лучам. Врываясь в пределы стратосферы, мы встречаем сильные потоки космиче-'^ ских излучений, пронизывающих всю вселенную ...
Вот почти все, что известно современной физике об электромагнитном спектре. В нем много еще «белых пятен». Кто знает, какие новые явле- -ния, какие быть может исключительно могуще- I ственные факторы овладения природой таятся в лучах и волнах этих «белых пятен», пока еще I недоступных современной технике!
О таящихся здесь возможностях дает предста- 1 вление то, что уже взято человеком из электромагнитного спектра. Волны Герца позволили людям сообщаться — слышать и видеть — на бес- I предельных расстояниях — радиотелефон, телевидение. А эго по существу уже решает проблему передачи электроэнергии на расстояние без проводов, правда, в микроскопических еще количе- I ствах. Инфракрасные лучи дали человеку возможность видеть в темноте, ультрафиолетовые — приоткрыли огромные возможности биологических воздействий на организм. Лучи Рентгена сделали прозрачным, видимым для человеческого глаза,, недоступный дотоле внутренний мир различных тел и живых организмов. Те же лучи, действуя на гены и хромозомы, позволяют создавать бесконечное разнообразие совершенно новых форм в животном и растительном мире. Величайшие | завоевания наметились в последние годы на том участке спектра, где волны измеряются, метрами, сантиметрами и миллиметрами.
Маэстро включил ток.
Медленно возникало слабое свечение катодов. | На передней панели вспыхнула ярко освещенная шкала. Послышался слабый гул трансформаторов. Началось генерирование.
— Ну.. .вот ... — маэстро заметно волновался. — Значит, аппарат этот создает электромаг- а нитные колебания... Их частота (количество I в секунду) зависит от поворота вот этой ручки; поворачивая ее, я могу плавно менять частоту | в огромных пределах, так что будут получаться волны от самых длинных — около тысячи километров длиной — до волн, измеряемых онг-. стремами — стомиллионными долями сантиметра.Ji Чтобы достигнуть этого, мне пришлось построить I 156 отдельных «контуров» — комбинаций из ' емкости и самоиндукции. Большая часть их принципиально различна по своему построению. Настройка генератора при повороте ручки последовательно переходит от одного контура к дру-н
тому. В это же время движется указа- тель по шкале, показывая волну в сантиметрах в каждый данный момент ... Вот этим выключателем генерация мгновенно прекращается. Смотрите ...
I Маэстро повернул ручку. Стрелка медленно подошла к цифре 105.
I — Сейчас идут длинные волны... Если пр смодулировать их, включить
I микрофон и антенну, которую я включил, то нас услышат длинноволновые приемники ... Здесь волна 1000 метров... Вот теперь меньше ... Смотрите: 104... 103. Это уже диапазон коротких волн  от 100 до 10 метров. Но это мало интересно. Теперь погодите. Начинаются ультракороткие... 103... Стоп!
Щелкнул выключатель, и генерация прекратилась. Стрелка застыла, указывая волну около 8 метров. Маэстро (: накрыл генератор фарадеевской клеткой — большим кубическим колпаком из медной сетки с дверцами для управле-гния и вывода энергии. Круглое отверстие против излучающего устройства было направлено .в угол комнаты, где стоял ' сплошной металлический экран. Перед ним на стуле маэстро поставил стеклянную банку от аккумулятора, в которой сидела обыкновенная рыжеватая крыса. I Маэстро' преобразился. Обычно медленные и размеренные движения его j стали быстрыми, резкими, на лбу выступили капельки пота. Волнение его росло. Он подскочил к генератору и снова дал I ток. Стрелка двинулась вперед.
I. — Смотрите на часы, отметьте время, когда я скажу!.. — Он внимательно следил за стрелкой. — Есть! Так... теперь к следите за крысой. Он отошел к дивану, на котором я сидел, и застыл: рядом со мной.
Крыса начала беспокоиться. Через 5 минут она уже отчаянно металась в банке, прыгая вверх. Еще через минуту координация ее движений стала нарушаться. Наконец, она упала на спину и, вздрогнув несколько раз, затихла.
\ — Сколько прошло?
Р - — Семь с половиной минут...— я схватил маэстро за руку. Это — «лучи Б смерти»?! Несколько нерешительно он ответил:
I — Нет... не совсем... Вы еще уви-I дите...
Мы осмотрели крысу. Сердце ее не билось. Не было ни малейших признаков жизни.
Маэстро положил крысу обратно, банку поставил на прежнее место и снова слился с генератором.
Я поймал себя на мысли о том, что этот человек и его УГЭК — одно целое, что человек стал какой-то электрической деталью этой машины.
— Дециметровые ... сантиметровые волны, — бурчал маэстро. — Знаете, какая сейчас частота —• несколько миллиардов циклов в секунду... Продемонстрирую вам потом. Теперь —104. Длина волны — сотые доли миллиметра. Частота —сотни миллиардов колебаний в секунду. Чувствуете?
От аппарата стала распространяться приятная
1Црлкнул iu.-i.мючагель. Стрелка зэсты.а, указывай волну около f у.ц. ров. Круглое отзерс.'ие против из.пч;но;:кго устройства было типра-вл< но в угол комнаты, где стоял спл< п:н<Т м<-1а.1лический экран. iltpea inis-. :ia сту.т< т.-.ле-.ро поставил стеклянную блике, т которой сидста обыкновенная рыжеватая крыса. Маэстро преобразился. Движения его стали быстрыми, резкими, на лбу выступили капельки пота. Волнение его росло...
теплота, казалось, что' я стою перед пылающим камином.
— Инфракрасные лучи. Невидимые тепловые лучи солнечного спектра. Дальше! Теперь я раскрою вам «пиротехническую» тайну. Надо немного расстроить контур ... Вот. Да, еще — комнатную антенну. Готово.
Произошло нечто невероятное. Невыносимо яркий свет, быстро нарастая, хлынул из аппарата, из всех проводов, из антенны. Самое пространство вокруг аппарата и всех, соединенных с ним проводников, вся комната, все наполнилось светом. Ничего не было видно. Ослепленный, я закрыл глаза руками ...
— Это — свет, — услышал я спокойный торже-
ствующий голос. — Его Волна около шестидесятитысячной доли сантиметра. Откройте глаза,-я уже выключил генерацию. Знаете, что произошло тогда? «Пиротехника»-то? Я забыл выключить внешнюю антенну! Вот -мой свет и вылез во двор. Ха-ха! Право, переполох вышел занятный ... Но это пустяки. Это просто свет. Вы смотрите, что будет сейчас.
Он слегка повернул ручку. Стрелка двинулась к цифре 10®. Потом открыл отверстие экранной сетки перед излучающим устройством и снова включил ток.
— Смотрите на крысу!
Прошло несколько минут. Мертвая крыса лежала в той Же позе, со скрюченными пальцами голых, белесых лапок. Я ждал затаив дыхание, мучительно напрягая зрение. Что еще мог сделать этот волшебник с мертвой крысой, — уничтожить совсем, превратить в газ, разложить на составляющие ее организм химические элементы?
Маэстро был неподвижен. Только пальцы его, сжимавшие ручку микрометрического верньера, едва заметно двигались, нащупывая в контуре какую-то неуловимую настройку.
Я вздрогнул. Может быть это галлюцинация — от чрезмерного напряжения... Нет! Мертвые лапки дрогнули. Потом крыса перевернулась и встала.
Вероятно, у меня был До неприличия ошеломленный и растерянный вид. Я бухнулся в кресло, обессиленный от напряжения, от непривычной гаммы переживаний. Маэстро, сверкая улыбкой, глядел на меня, как сова, через свои круглые очки.
— Занятно, не правда ли? — торжествовал’ он. — Вы, конечно, жаждете объяснений. Видите ли, есть такой диапазон излучений — на грани между ультрафиолетовыми и еще более коротковолновыми лучами — магнетическими .. Вы, ведь, знаете, их открыл профессор Гурвич’ еще в 1932 году.
Нервные окончания всякого живого организма непрерывно излучают эти волны. Таким образом они — функция жизни. На ультракоротковолновом диапазоне я убил крысу. И она была действительно мертва, хотя все потенциальные функции жизни были сохранены. Вот почему это не была совершенная смерть: осталась возможность жизни. Тем более что ферментативные процессы, которые обычно начинаются в организме тотчас после прекращения деятельности сердца и которые через некоторое время исключают возможность возвращения жизни,—эти процессы здесь, под влиянием тех же ультракоротких волн были сильно замедлены, — может быть даже вовсе прекращены ... Впрочем это — тоже известная истина. Словом, моя крыса была подобна остановившимся часам. Нужно было только толкнуть маятник. Вот я и подыскал этот толчок, это ко--лебание, эту волну, которую живая крыса сама излучает ... И тогда организм заработал- снова.
А теперь я покажу вам еще один номер из этой же программы. Это . будет последний.
Маэстро повертел ручку генератора, потом скорректировал настройку верньером. Крыса в банке продолжала спокойно изучать верхние углы, поднималась на задних лапах.
— Теперь следите внимательно за крысой, эф-фект будет моментальный. Сейчас я включу ток. 94 раз, два...
Маэстро выждал маленькую паузу.
— Три!	'
В тот же .момент крыса упала замертво. Я вынул ее из банки. Сердце снова остановилось.
— Это сантиметровый диапазон, — сказал маэстро. — Теперь — конец. Теперь часы не пойдут. Они испорчены. Организм разрушен.
Глубочайшее волнение овладело мной.
— Слушайте, маэстро, но ведь это ...
— Это — лучи смерти. — Он засмеялся тихо и, мне показалось, печально.
Было что-то подавляющее, опустошающее в этих встречах, полных огромного напряжения и уносивших меня за пределы обычной современной действительности. Мой друг, этот гений элек- ... тричества, упорно и последовательно отвоев.ы-\ вал у природы кусок за куском то, что она еще-’’ сумела сохранить от посягательств человека. Он накапливал в своей комнате, опутанной проводами и напоминающей фантастический «кабинет . Каллигари», кучи таких кусков. Потом бросал их в меня — сразу, один за другим, не давая оправиться от потрясений. Впечатления не успевали даже формироваться. Тысячи вопросов оставались невыясненными, путались, терялись, становились трудными и ненужными. Демонстрации маэстро начинали казаться иллюзией. Тогда, ; бывало, я бежал, потрясенный, со странным чувством обиды, и маэстро преследовал меня торжествующим смехом.
В эту ночь что-то удержало меня от бегства. Да и маэстро стал вдруг снисходительнее. Мне показалось, что в нем произошла какая-то перемена •после убийства, которое он только что совершил.
Он медленно и молча собирал провода, возился с генератором, проверяя соединения, ощупывая детали. Я курил в кресле, отдыхая и-понемногу приходя в себя.
— А что же дальше, — спросил я, наконец, — -что произойдет, если продолжать уменьшать волну вашего генератора?
— Дальше пойдут лучи Рентгена, лучи радия, космические лучи... Но этого я вам сейчас не могу показать. Нужны экраны, которых у меня еще нет. Без них это небезопасно. А что произойдет ... произойдет превращение элементов ... Да! —Маэстро вдруг повернулся и уставился в меня своими совиными глазами, — мы с вами совсем забыли ... Постойте. Мне ведь необходимо проверить ... Еще один маленький номер — из другой оперы ...
Он схватил со стола один из своих бесчисленных приборов, надел телефонные наушники, что-то покрутил и стал медленно приближаться, направляя прибор на меня, как бы фотографируя. Подойдя ближе, он попросил меня встать и начал водить аппарат около моего тела с разных сторон. Мне стало страшно.
— Бросьте, маэстро ... Я не крыса. Чорт знает,, что у вас там ...
— Постойте, постойте ... ничего опасного. Так и есть. Еще минутку! — Он снял телефон и включил вместо него длинный шнур репродуктора.
—Теперь слушайте.
. Раздался высокий, едва слышный, ровный звук, почти свист. Чем ближе подходил ко мне маэстро, тем громче свистел репродуктор. Максимальная сила звука оказалась у моей груди, с левой стороны,
Маэстро направил прибор к своей груди. Свиста не было.
- — Вы поняли? — смеялся маэстро.
Опять он издевался ...
— Что тут можно понять?!
— Фу, чорт. Вы же сами .. . Знаете, чей это голос, этот свист? Голос золота! Вот тут оно у вас, в боковом кармане пиджака, как раз против сердца. Можете не вынимать, оно мне больше не нужно. Я хотел проверить, верно ли я вычислил волну золота. Вы разве не знаете, | Что металлы всегда излучают волны, каждый свою. Вот я и построил приемник. Смотрите: его можно настроить на серебро, золото, ртуть — словом на волны группы родственных (по электрическому строению атомных ядер) металлов. Сейчас он настроен на золото.
. Теперь понимаете? Чтобы найти клад или золотоносную жилу, нужно только взять вот этот ящичек, настроить контур, надеть наушники и—-итти!..
Не правда ли, это очень напоминает давно известный способ обнаружения золотоносных жил — с помощью прутика-рогульки... Об этом есть много свидетельств в литературе. Еще Ломоносов писал в исследовании о горном деле... — Он вытащил из книжного шкафа огромный, старый фолиант. — Смотрите ... вот, параграф 59: «О рудо-декател^ных вилках».
«К прииску рудных жил употребляют некоторые горные люди прут, наподобие вилок, на два отростеля, раздвоенный, который перстами низ-ворот берут. Сей прут, ежели комлем к какому-нибудь месту повернется сам собою, то показывает, будто, там руду или металл, а особливо серебро или золото».
— Ломоносов был слишком умен для своего времени, чтобы верить в «научность» такого способа... Вот он и пишет дальше: «Однако сему, сколько надобно верить, всяк разумный человек рассудить может». .
Но более поздние авторы уже гораздо осторожнее в своем скептицизме. А сейчас мы уже догадываемся о влиянии излучений металлов на нервы. Ничего невероятного нет в том, что в некоторых случаях эти волны могут приводить даже к непроизвольному сокращению мускулов, сжимающих прутик ...
У меня получается проще, конечно. Золото запоет, когда вы к нему приблизитесь! Точное направление укажет изменение силы звука... Но это уже просто. Самое интересное—приемник. Вы знаете, какое тут усиление? В два миллиарда раз! Весь усилитель вот в этой трубке, действие ее основано на динатронном эффекте, это несколько видоизмененная трубка Кубецкого, вы ее, конечно, знаете. Впрочем я сейчас покажу вам, ,ч,гго можно делать с такой трубкой.
Маэстро снова кинулся к своему столу...
Готовился новый удар. Я взмолился. ‘
— Слушайте, дорогой маэстро, больше не надо «номеров». С меня довольно. Я устал. Я хочу есть. Мне пора домой. Давайте отложим на завтра. Я уже 14 часов ничего не ел.
Он резко повернулся. Было видно, что мои слова смутили его.
— В самом деле... Я дурак. Вы простите, увлекся. Но — садитесь. Сейчас закусим. У меня есть прекрасные отбивные котлеты.
Он вытащил из-за оконной занавески аккуратно связанный пакетик и развернул его.
— Вот видите, совсем готовы, даже в сухариках, остается только поджарить ... Это — несколько секунд. Смотрите!..
Снова загудели трансформаторы, вспыхнули лампы одного из генераторов на столе...
Я бросился вон из комнаты. Уже у выходной двери я услышал его голос сверху:
— Вернитесь! Все готово!
— Прощайте, дорогой маэстро, я вспомнил, что ... могу опоздать на трамвай !..
На улице гасли фонари. Начинался рассвет.
Акад. А. В.
ГОРОД
Представьте себе огромную пустынную равнину. Сюда приезжают люди с планами, картами и различными измерительными инструментами. Они делают на этой огромной площадке какие-то разметки, делят поля на отдельные участки, квадраты, круги. Через некоторое время появляется целое полчище мощных тракторов. Они вспахивают землю, выравнивают ее, прокладывая сложные узоры магистралей и улиц. Вслед за тракторами движутся катки. Они укатывают взрых-леную землю.
Затем от мощных электрогенераторов пропускается электрический ток сквозь верхний слой почвы. Почва спекается, и в течение нескольких часов, образуются километры прочного, похожего на асфальт грунта.
Но вот уходят тракторы и заканчиваются работы по прокладке улиц и площадей. На смену ^приходит многочисленная армия грузовых машин, подающая самые разнообразные материалы. Здесь будут целые .балки из прессованного асбеста и бетона.
Дома в 6—8 этажей собираются без- стального каркаса, поэтому строительство их будет весьма просто и дешево. Дома будут собираться в течение 3—4 месяцев.
Затем идет проводка всех специальных сооружений —- водопровода, канализации, электрического'освещения, телефона и т. п. Для всей этой сложной системы в стенах и потолках оставляются специальные отверстия. Здесь все строго рассчитано и проверено заранее по чертежам.
Штукатурка для отделки домов будет привозиться на отдельных щитах высотой с комнату, т. е. не менее 3 метров. Такие щиты заменят собой деревянные части и переборки, которые делаются в настоящее время еще кустарным способом,. Штукатурные щиты будут изготовляться из специального пористого состава, совершенно заглушающего шум из соседних комнат, так же будут сооружаться и потолки. Все это позволит 96 строить дома значительно чище, так как самый
грязный процесс теперешнего строительства — штукатурные работы — будет заменен простым накладыванием уже готовых щитов.
Паркет привозится в виде особых рулонов, которые разворачиваются, прибиваются к полу уже в совершенно готовом виде и затем натираются мастикой.
Крыши домов в большинстве случаев будут плоскими, непроницаемыми для сырости и воды.; Они будут итти несколькими ступенями. Это даст возможность с помощью раздвижных окон й дверей дать в квартиры максимальное количество; воздуха и света. Все крыши и балконы будут иметь зеленые насаждения.
После окончания строительства жилищ прибывают новые армии грузовых машин с материалами для общественных зданий. Большое количество хорошо разработанных стандартных частей дадут возможность при искусной комбинации и фантазии архитектора возводить грандиозные по объему и исключительные по легкости сооружения. Парадные части общественных зданий облицовываются тонкими досками из мраморов и гранитов.
Параллельно с постройкой домов ведется посадка зеленых насаждений, которые привозятся в возрасте не менее 10 лет.
Вокруг всего города воздвигается широкий зеленый пояс. Здесь строятся небольшие уютные домики для более продолжительного отдыха жителей.
Самые разнообразные материалы идут на строи, тельство нового города. Здесь и стекло, и пластмассы, и некоторые породы естественных камней (например гагат), и фанера из очень тонко распиленных деревянных пород. Меловые породь используются для изготовления алебастра. Стекольная промышленность Доставляет армированные, зеркальные и простые утилитарные стеклу Металлурги дают новому городу листовую сталь и железо, из которых изготовляются стеньг домов и их части (оконные переплеты, дверные рамы),
Мягкий и приятный свет дают трубки, наполненные „благородными’ можно сгибать в причудливые формы, из них можно составлять слова, ими
Особые промышленные базы поставляют различные скобяные изделия, никелированные и хромированные, — для возведения декоративных частей зданий из .блестящего металла. Город не только блестит качеством облицовки своих стен, но в этих стенах виднеются металлические и хромированные части — перила, балконы, наличники дверей и карнизы. Город как бы сделан из серебра...
Г Так можно представить себе картину строительства социалистического города в недалеком будущем. В отличие от капиталистического города, где главное соображение.— это извлечь возможно большую прибыль из данного клочка земли, за которую платится огромная рента, — в отличие от этого строительство города социалистического будет преследовать одну цель — заботу о человеке, о его удобствах, здоровье, комфорте, ту заботу о человеке, которая красной нитью проходит, например, через весь грандиозный план новой социалистической Москвы.
Развитие техники позволит нам создать при Новом градостроительстве все условия для того, чтобы человек мог радостно работать и радостно отдыхать. Единый организм такой стройки, распланированной по определенной идее, даст возможность населению жить не только в удобном и здоровом в санитарно-гигиеническом отношении городе, но и в городе красивом, с прекрасными площадями, бульварами, улицами, парками, театрами, кино и т. п.
Человеку будущего города придется тратить .на I свое бытовое обслуживание несравненно меньше времени, чем это делается теперь. Вся техника '. быта будет направлена к тому, чтобы освободить человеку максимум времени для творческой ра- боты или же отдыха.
. Население питается в многочисленных ресторанах, столовых, кафе. Это будут не душные залы, спрятанные в закрытых помещениях, а открытые площадки — под особыми раздвижными навесами е .в садах и на бульварах. В ненастную погоду на-: весы будут автоматически закрываться. При желании. можно будет получать еду на дом. Гигантские фабрики-кухни снабжают тысячи людей пищевыми полуфабрикатами, которые нужно только подогреть или размельчить. Максимальная электрификация быта сделает эту операцию чрезвычайно простой и быстрой. Вы вкладываете вилку электрической печки в штепсель городского освещения, и через несколько минут готов горячий и вкусный обед. Электрический чайник быстро приготовит вам ароматный кофе или другой напиток.
I Множество мелочей сокращает время и труд на бытовые нужды. Во все ванные комнаты подается не только холодная, но и горячая вода. Электрические полотенца моментально высушивают ваши руки. Уборка комнат, очищение их от пыли производится с помощью пылесосов.
;. Никакого физического напряжения при этом не I требуется, — достаточно только водить металлическим раструбом от резинового шланга по полу, мебели, стенам, как вся пыль, соринки и мусор будут с силой втягиваться в раструб и оттуда по пылесосным трубам: поступать в специальный резервуар с вакуумом, т. е. с разреженным пространством. Точно так же будут вытягиваться и
все жилые отбросы и сжигаться в специальных мусоросжигательных печах.
Специальные тепловые приборы будут отапливать жилище в холодное время. При этом система вентиляторов будет подавать в помещения увлажненный воздух, поэтому человек не будет ощущать той чрезмерно сухой и тяжелой атмосферы, которая характерна для наших жарко натопленных помещений.
Таким образом человек социалистического города будет жить всегда в чистой, опрятной и комфортабельной квартире. Я уже не говорю о том, что сама распланировка квартиры будет обеспечивать близость к свежему воздуху и солнцу. Это заставит окна и балконы жилищ направлять так, чтобы во всякое время дня можно было пользоваться солнечным светом.
Фабрики и заводы в таком городе будут располагаться в зависимости от направления в данной местности ветров, — так, чтобы дым и отходящие газы не шли на жилые кварталы.
Городской транспорт и уличное движение будут так организованы, чтобы население могло быстро и легко передвигаться из одного участка города в другой. Быстрые электрические автомобили будут бесшумно скользить по улицам. Они не будут отравлять воздух едким запахом бензина, не будут раздражать нервы людей стуком и грохотом. Звуковые сигналы на улицах отменяются. Хорошо организованное уличное движение исключит возможность столкновений. Не будет и опасности перехода улиц, так как городские магистрали не будут пересекаться в одной плоскости. На перекрестках одна из магистралей будет либо уходить в подземный тоннель, либо подниматься на воздух. Точно так же будут устроены и специальные пешеходные мостики и подземные проходы.
Возможно, что все грузовое движение уйдет под землю, а отдельные участки, между которыми грузооборот должен быть постоянным, свяжутся подземными каналами, подобно пневматической почте.
Широкое развитие получит специальная городская авиация. Небольшие самолеты, нечто вроде автожиров, будут опускаться вертикально вниз, без всякого пробега на высокие посадочные площадки, устроенные либо на особых башнях, либо прямо на крышах некоторых зданий..
В вечерние часы человек социалистического города прогуливается по тенистым паркам, по роскошным садам и бульварам, он совершает речные загородные прогулки, ощущает радость здорового физически тела на многочисленных спортплощадках и стадионах. Или же он совершает прогулку по широким и ярко освещенным городским улицам. Глаза его не ослепляют резкие прожектора. Развитие светотехники и применение различных газоосветительных трубок позволит заливать улицы мягким и ровным светом. Свет будут давать не отдельные группы фонарей, а сами здания, которые будут делаться самосветящимися.
Так, замечательные достижения1 науки и техники, организованные по определенной социалистической идее, помогут нам ощущать всю полноту счастья и радостного бытия освобожденного человечества.
Проф. Д. Ф.’ФРИДМАН
Архитектура — это искусство весьма сложное и многогранное. Архитектор в своей творческой работе должен разрешить одновременно три основные задачи. Во-первых, он должен разрешить строительно-техническую задачу; это значит строить дешево, прочно, быстро и хорошо. Затем он должен предусмотреть, чтобы проектируемое строительство вполне отвечало своему производ-'ственному или бытовому назначению, т. е. он должен предусмотреть все удобства жизни или работы человека; это будут вопросы освещения, проветривания, связи отдельных помещений и т. д. Наконец, он должен позаботиться о художественном оформлении здания, так, чтобы воздействовать в нужном направлений на чувства человека, т. е. вызвать чувство радости или горя, мощи или слабости, движения или покоя, энтузиазма, пафоса, реальности или мистики и т. д.
Архитектура старого мира создала очень много ценных памятников. Это творчество обычно совпадало с расцветом экономики и культуры данной эпохи. Греция создала замечательные архи-, тектурные творения — Акрополь, Парфенон, эти мощные по своему замыслу и гениальные по простоте своих форм постройки. Точно так же Рим создал свой стиль на новой технической базе, применяя арку, свод, купол, чего не знала Греция. В эпоху своего наивысшего расцвета Рим построил многочисленные ценные памятники архитектуры, которые служат нам и поныне образцами,— это Пантеон, Колизей, театры и т. д. Все основные задачи, стоящие перед архитектур 98 рой, наиболее гармонично разрешены, были
в этих памятниках. Именно поэтому они носят название «классических».
Особый интерес представляют собой архитектурные памятники с их художественной стороны, воздействующей сильнейшим образом на психику и чувства человека. Вспомним, например, средневековые религиозные храмы готической архитектуры, с их полумраком высоких сводов, с их стрельчатыми арками, узкими разноцветными окнами, сквозь которые проникал фантастический свет. Еще вопрос, что больше действовало на чувства людей, на формирование их религиозного ощущения, на подавление воли и всякого сознания — священник ли, читающий проповедь, или мрачная и давящая архитектура готических храмов! Я думаю, что архитектура готических храмов значительно больше влияла и действовала на зрителя,, чем проповедь. Такова сила воздействия архитектурной формы на человека. Это один из видов использования старым миром архитектурного искусства.
Но времена меняются. Один общественный класс сменяется другим. Во главе государства становится пролетариат. Он строит новое социалистическое общество, создавая новые формы быта. Гигантски растут техника и общие богатства страны. Разумеется, что все это находит свое отражение в нашей сегодняшней архитектуре.
Мы должны отразить в архитектуре наш новый складывающийся быт. Мы дблжны закрепить в материальных формах, наши новые чувства ;восторга и радости перед торжеством социализма
и коммунистических идей. Мы должны выразить в архитектуре мощь и пафос нашего роста, наших побед. Ведь это — чувства нашего многомиллионного пролетариата, колхозного крестьянства и всего* трудящегося населения. Они хотят, чтобы архитектура, украшающая города, радовалась бы и торжествовала вместе с ними.
Мы сейчас создаем новых людей, новую культуру, новую технику, новый быт. И в этом отношении архитектура получает совершенно новое содержание, новые задачи ставятся перед ней. Однако мы еще вынуждены пользоваться старыми строительными материалами — кирпичом, камнем, — и поэтому наша архитектура именно с этой стороны связывается с формами архитектуры прошлых эпох. Но мы отталкиваемся от культурных ценностей прошлого, для того чтобы на их базе выработать наш новый современный стиль. Тот же камень и кирпич дают нам полную возможность создать новые, невиданные ранее архитектурные образы. Дело здесь не столько в материале, сколько в том, в чьих руках находится этот материал и какой идее он подчинен.
Вот перед вами проект улицы социалистического города. Основная мысль проекта — максимум заботы о человеке. Улица буржуазного капиталистического города по существу выполняет исключительно техническую функцию транспортного пути, связывающего отдельные центры города. Между тем этого далеко не достаточно, особенно в тех частях города, в которых размещаются жилища человека, т. е. где он отдыхает.
Улица социалистического города должна быть совершенно иной. Она может, например, представлять собой систему террас, вынутых в грунте. Это нечто вроде гигантских ступеней огромной лестницы. На самой нижней террасе расположен водоем небольшой глубины, достаточной для движения мелких катеров, моторных лодок, глиссеров. В зимнее время водоем используется для лыж'ного и конькобежного спорта. С двух сторон этого водоема устроены небольшие заливы для купания и лодочных пристаней. К ним примыкают пляжи с павильонами для раздевания, буфетами ц т. п.
Далее по обеим сторонам помещаются террасы, на которых расположены площадки для всех видов игр. Здесь теннис, крокет, волейбол и пр. Эти площадки чередуются с зеленью, фонтанами, скульптурой и трибунами для публики, наблюдающей за ходом игр.
Следующая терраса — бульвар, на котором расположены кафе, рестораны, оркестры. Вдоль этой террасы, под вышележащей ступенью, проходит полуоткрытый метрополитен. Освещенный дневным светом, он дает возможность обозревать из окон большую часть улицы.
Следующая терраса представляет собой также бульвар, на котором расположены все торгующие предприятия.
Далее располагается автомагистраль. Она примыкает к жилым домам.
Такая система террас дает возможность наблюдать с различных точек все архитектурное богатство улицы. Большой простор ее наполняет зрителя чувством радости, легкости.
Расположение различных форм транспорта на нескольких уровнях создает колоссальные удобства. Автомобили могут двигаться с большей скоростью, не останавливаясь на перекрестках, так как перекрестков не будет. Люди могут гулять, не встречая движения машин.
Так нам рисуется одна из возможных улиц будущего социалистического города. Несомненно, что применение новых материалов и новые технические методы строительства внесут определенные изменения в архитектурные формы будущего. Следующая ступень развития строительной индустрии подведет нас к самому широкому применению металлов. Различные элементы здания будут изготовляться из наиболее прочных, устойчивых, но вместе с тем легких материалов. Полная механизация строительства, которая позволит нам просто монтировать готовые элементы здания, привезенные с заводов, вызовет, конечно, существенные изменения архитектурной формы. Нарисованная нами улица — пока только фантазия, но в ней, несомненно, можно найти какие-то действительные элементы будущего бытия.
Уголок улицы будущего. Проект арх. Фридмана.
99
Риоунок проф. Г. И. ПОКРОВСКОГО
Перед вами фантастический рисунок, изображающий перспективный разрез дворца физкультуры. Дворец построен из тонких пленок и деталей, заполненных сжатым воздухом. Легкость тонкопленочных конструкций позволяет применять очень смелые решения. В данном случае башня висит на мембране, образующей слегка провисающий конический потолок центрального зала. Портик, окружающий главный зал, состоит из тонких колонн и арок, работающих на растяжение. На рисунке показан также и грунт с двумя тоннелями метро и группой тоннелей для технических целей. Масштаб сооружения виден по стоящим слева автомашинам. На верхнюю площадку башни совершают посадку два автожира.
Проф. Г. И. ПОКРОВСКИЙ
ТОНКИЕ ПЛЕНКИ
Открытия и усовершенствования в областях, имеющих казалось бы второстепенное значение, могут привести иногда к техническому перевороту грандиозного масштаба. При этом наука приходит часто к совершенно неожиданным результатам. Возьмем, например, такую малоиз-', лестную широкому кругу читателей область, как физика тонких пленок. Попытаемся показать, какие заманчивые перспективы может открыть перед нами развитие этой науки.
С первого взгляда может казаться, что свой-; • ства вещества твердых тел не зависят от размера этих тел. Можно предположить, например, что II плотность, электропроводность, сопротивление разрыв)' какого-нибудь металла не зависят от того, имеем ли мы дело с этим металлом в виде толстой балки или тонкой проволоки. В известных пределах это действительно так.
Однако, если мы будем переходить к доста-| точно тонким нитям и пленкам, то общеизвестные нам свойства вещества начнут существенно видоизменяться. При этом, как показывают различные исследования, прочность вещества при Г уменьшении толщины пленки возрастает иногда в очень большой степени. Если мы вместо тол-I стого стального листа возьмем соответствующее i число тончайших пленок, то они будут оказывать значительно большее сопротивление разрыву (но не изгибу или смятию!). Такой же результат получится, если металлический прут заменить пучком тончайших проболок, имеющих в сумме се-. .чение, равное сечению прута.
К Дальнейшее исследование и применение этого замечательного свойства тонких пленок обещают i нам совершенно новые технические возможности.
Остановимся сначала на простейших случаях. Возьмем для примера книжное дело. Размеру вес и объем книги с определенным числом печатных знаков и иллюстраций зависят от двух обстоятельств— от размера шрифта и толщины бумаги.
Толщина бумаги современных изданий равна в.примерно 0,1 миллиметра. Но такая толщина .вовсе не нужна. Для того чтобы пленка из ка-* кого-либо вещества была непрозрачна и по-” зволяла бы наносить на нее буквы, необходимо, чтобы толщина ее была не менее 0,0005 милли-I метра. Если бы удалось подобной пленке (или ^несколько более толстой) придать достаточную „ механическую прочность, объем книги уменьшился бы в 200 раз. Таким образом, всю Большую советскую энциклопедию можно было бы , без труда носить в кармане и в соответствующее ш число раз уменьшить объем книгохранилищ, архивов и т. п.
& Помимо этого можно, конечно, уменьшить и размеры шрифта, если для его удобного чтения
будут сконструированы соответствующие оптические приборы. Это еще во много раз сократит объем наших книг, занимающих сейчас много места.
Задача тоже не слишком сложная и уже в известной степени разрешенная — это тонкослойная электроизоляция проводов. Провода покрываются, например, тонким слоем специального лака. Это создает вполне надежную изоляцию. Еще лучшие результаты получаются, когда металлический проводник подвергается предварительному окислению. При этом он покрывается тончайшей пленкой окисла, представляющую собой электроизоляцию весьма высокого качества.
Тонкослойная изоляция отличается значительными преимуществами. Пленки окислов, покрывающие проводники, обладают большой устойчивостью даже при высоких температурах. Это делает тонкослойную изоляцию безопасной в пожарном отношении. Кроме того она имеет очень малую толщину. Поэтому размеры всех обмоток в различных электрических машинах могут быть сделаны значительно меньше обычно применяющихся, — чрезвычайно важное обстоятельство. Так, уменьшение размеров электромоторов позволяет понизить центр тяжести и уменьшить вес электровозов, трамваев, троллейбусов. Это придаст им ббльшую устойчивость и удешевит экс-плоатацию.
Переход на тонкослойную лаковую и особенно оксидную изоляцию — одна из задач электротехники ближайших десятилетий.
Перейдем теперь к проблемам, гораздо менее продвинутым, но более смелым и радикально меняющим наши обычные представления. Рассмотрим некоторые вопросы строительной механики.
Строительная механика заимствовала пока немного из последних достижений физики. Было бы, однако,  неправильным считать, что физика в принципе может быть здесь мало полезной. Возьмем, например, такой случай. Известно, что во всякой конструкции, будь то самолет или здание, имеются одни элементы, сопротивляющиеся силам растяжения, или, как принято говорить, работающие на растяжение, а другие — сопротивляющиеся силам сжатия, или работающие на сжатие. Элементы, испытывающие растяжение, могут быть сделаны очень легкими, если применен материал достаточно высокого качества. Примером может служить хотя бы велосипедное колесо, где спицы работают лишь на растяжение, и поэтому могут быть сделаны очень тонкими. Иначе дело обстоит, если какая-либо часть конструкции работает на сжатие. Простейшим примером является колонна. Здесь материал подвергается сильному сжатию, и, казалось бы, это должно 101
Из тонких пленок и колонн, наполненных сжатым воздухом, можно строить самые причудливые и красивые здания. Вот, например, круглый зал очень больших размеров.
увеличивать его прочность. Однако, если колонну сделать очень тонкой, то получается боковой выгиб, легко приводящий к разрушению колонны. Поэтому приходится все части, испытывающие сжатие, делать значительно более массивными, чем испытывающие растяжение. В результате вся конструкция получается достаточно тяжелой и громоздкой.
Часто для экономии дорого стоящего металла стремятся передать сжимающие усилия на более дешевые материалы, например на бетон. На этом принципе основана идея железобетона, где железо работает на растяжение, а бетон на сжатие. Но подобное решение, несмотря на его практическое удобство, нельзя считать ни вполне исчерпывающим, ни наиболее рациональным.
Вместо тяжеловесного и хрупкого бетона можно, оказывается, применить другой материал, гораздо более дешевый, легкий и общедоступный, а именно воздух (или иной газ). Колонны из воздуха могут быть весьма удобным и легким элементом строительной конструкции. Устроены они могут быть следующим образом. Из тонкослойного металла, хорошо сопротивляющегося разрывным усилиям, изготовляется цилиндр, соответствующий по высоте колонне. Этот цилиндр закрывается наглухо с обеих сторон крышками и заполняется воздухом под большим давлением. Давление расправляет и растягивает стенки воздушной колонны и препятствует их изгибу или смятию. В то же время воздух растягивает колонну в вертикальном направлении. При этом давление можно подобрать так, чтобы оно было равно величине нагрузки, сжимающей колонну. Таким путем металл оболочки освобождается практи-102 чески от всех сжимающих или
Сложная опора, собранная из отдельных секций, наполненных сжатым воздухом.
растягивающих его в вертикальном направлении напряжений, и вся нагрузка, воспринимаемая колонной, лежит на сжатом воздухе. Такая колонна получается очень легкой.
Если техника ближайшего будущего сможет обеспечить изготовление прочных и безусловно газонепроницаемых пленок, то подобные конструкции будут, несомненно, иметь значительный успех и решать многие сложнейшие задачи строительной индустрии. Особенно велик будет этот успех, если удастся изготовлять достаточно гибкие и вместе с тем нерастяжимые пленки. Тогда можно будет легко собирать и разбирать самые различные конструкции — мосты, самолеты, корабли, накачивая воздух в соответствующие элементы при сборке или выпуская воздух при разборке.
Таким же путем можно будет осуществить весьма легкие перекрытия, купола и т. п. Если отдельные строительные элементы будут иметь большой внутренниий объем, то их можно будет заполнять водородом или гелием. В отдельных случаях это приведет к полной невесомости конструкции. Тогда наше самолето- и дирижаблестроение получит еще один новый толчок к сильнейшему развитию.
Строительные материалы, если они не являются частью несущей конструкции, преследуют обычно две цели. Они должны обеспечить изоляцию тепла в здании и обладать малой звукопроницаемостью.
Надо сказать, что употребляемые в настоящее время строительные материалы нецелесообразны с точки зрения физики. Действительно, для получения легкости и малой теплопроводности мы вынуждены пользоваться пористыми телами. Всякие камни,
кирпичи, бетон, дерево, штукатурка имеют те или иные поры, сообщающиеся с окружающим воздухом. Это, однако, крайне неудобно, потому что в поры проникает атмосферная влага, микроорганизмы и другие физико-химические факторы, разрушающие
постепенно материал.
Всех этих недостатков можно избегнуть, если изготовить стройматериалы с искусственной структурой. Удобнее всего в этом случае окажутся так называемые твердые пены. Твердая пена представляет собою тело, состоящее из множества отдельных ячеек-пузырьков, разделенных тончайшими твердыми пленками и заполненных каким-либо газом. Такая твердая пена обладает ничтожной теплопроводностью и столь же малой звукопроницаемостью. Чем меньше, ячейки и чем тоньше их стенки, тем более совершенный строительный материал представляет собою такая система.
Так выглядит схематический разрез обычного строительного материала (верхний рисунок). А вот схематический разрез твердой пены (нижний рисунок). Видны разобщенные друг от друга ячейки.
Если пена заполнена газом высокого давления, то она выдержит значительные нагрузки. Ею можно заполнить, например, автомобильные шины, которые не будут бояться повреждений и не будут требовать накачивания воздуха.
Если твердую пену изготовить из легкого металла вроде алюминия, его сплавов, магния или
Твердую пену можно сделать прекрасным теплоизоляционным материалом. Для этого ее нужно только заполнить каким-нибудь разреженным газом. Короче говоря, она будет состоять из отдельных, практически совсем пустых ячеек.
Впрочем такая «вакуумная пена» (от слова вакуум — пустота) сама по себе была бы сжата давлением атмосферы, и отдельные ячейки ее были бы раздавлены. Поэтому вакуумная пена может быть осуществлена толь-' ко между жесткими стенками. Если, например, сделать сосуд с двойными стенками и все пространство между
бериллия, то при размере ячеек в 1 миллиметр и толщине стенок в 0,001 миллиметра можно было бы сделать такой материал невесомым. Для этого нужно заполнить ячейки водородом или гелием. При дальнейшем уменьшении толщины пленок, например до 0,0001 миллиметра, что теоретически
ними заполнить вакуумной иеной, то мы получим сосуд, способный сохранять тепло или холод во
много раз лучше, чем современные термосы. В термосах также, как известно, употребляются сосуды с двойными стенками, откуда выкачен воздух. Однако при этом возможна теплопередача при помощи излучения. В случае же вакуумной пены излучение будет поглощаться мно-
вполне возможно, мы получим летающие материалы, из которых можно делать дирижабли, так же как из пробки поплавки.
Твердая пена обладает еще и тем достоинством, что все ее поры разобщены друг от друга. Поэтому внутрь ее не может проникнуть никакой разрушающий элемент из окружающего воздуха. Даже всякое механическое воздействие не может повредить толщи такой системы. Вообще твердая пена должна быть абсолютно упругой,. как упруг заполняющий ее поры газ.
жеством тонких пленок.
Если такую теплоизоляцию применить к сосудам значительных размеров, то окажется возможным собирать летом так или иначе нагреваемую солнцем воду и употреблять ее для отопления. Зимой же можно было бы собирать охлажденный рассол для охлаждения в летнее время жилищ и холодильников. Более того, вакуумной пеной можно будет изолировать трубопроводы достаточной длины, по которым будут подаваться.теплая вода из экваториальных стран для отопления
Если сделать сосуд с двойными стенками и все пространство между ними заполнить вакуумной пеной, то такой сосуд будет хорошо сохранять тепло. Таким путем можно построить огромное теплохранилище, поместив его в горах и изолировав от тепловых потерь. Такое теплохранилище изображено на этом рисунке.
103
Вакуумной пеной можно будет изолировать трубопроводы достаточной длины, по которым будут подаваться теплая вода из экваториальных стран для отопления Арктики и холодный рассол из полярных стран для охлаждения тропиков.
внешняя .теплоизоляция
Арктики и холодный рассол из Арктики для охлаждения тропиков. Таким образом достаточно развитая теплоизоляция поставит вопрос о топливном и холодильном хозяйстве земного шара в целом.
Хорошая тепловая изоляция труб позволит превратить земной шар в огромную паровую машину, работающую водяным паром или иным веществом, например аммиаком.
Для этой цели в тропиках надо закрасить довольно большие территории в черный цвет. Благодаря этому они будут поглощать максимум солнечного излучения и сильно нагреваться. Нагревание это можно увеличить, покрыв землю прозрачной пленкой, пропускающей солнечное излучение, но не пропускающей тепловых лучей, которые испускает нагретая почва (такой прием известен в гелиотехнике). Здесь устанавливаются котлы, дающие пар. Этот пар подается по изоляционным трубам в места потребления энергии, где устанавливаются турбины.
Отработанный пар проводится далее в арктические районы, где размещаются холодильники. Холодильники покрываются пленкой, отражающей солнечные лучи и возможно лучше пропускающей тепловое излучение самого холодильника. Впрочем холодильники можно охлаждать также воздухом, засасываемым из стратосферы при помощи труб, поднятых на высоких башнях или- на аэростатах на высоту в 10 километров.
Хорошая теплоизоляция позволит также охлаждать без особых затрат энергии электропровода до весьма низких температур. Такое охлаждение можно производить, например, жидким водоро
дом, окружив проводник изолирующим слоем из вакуумной пены. Как известно, при очень низких температурах металлы получают свойство сверхпроводимости. Они пропускают электрический ток практически без малейшего сопротивления.
Схематически это интереснейшее свойство можно истолковать следующим образом. Электрическая сила при низких температурах может растягивать электронные орбиты в замкнутом проводнике до размеров всего проводника. Ток осуществляется тогда за счет движения электронов по этим орбитам, а атомы металла как бы растягиваются до размеров замкнутого кольца проводника. Таким образом возможно передавать электроэнергию на громадные расстояния без особых потерь. При этом отпадают необходимость в высоковольтных установках и связанные с ними затруднения, ибо проводники практически не оказывают никакого сопротивления.
Теоретически возможно представить себе атомы, как бы растянутые в электропередачах на тысячи километров. При этом электронные орбиты служат приводным ремнем, получая энергию на электростанции и отдавая ее потребителю в соответствующим образом охлажденном электромоторе.
Тонкая упругая пленка, сделанная, например, из металла, прогибается под действием равномерного давления и принимает шарообразную 'форму. Представим себе, что мы имеем какую-либо замкнутую камеру в виде плоского барабана. С одной стороны этого барабана натянута
Земной шар можно превратить в гигантскую паровую машину. Для этого в тропиках надо закрасить большие территории в черный цвет. Тогда они будут поглощать максимум солнечного излучения и сильно нагреваться. Нагревание можно увеличить, покрыв землю прозрачной пленкой, пропускающей солнечное излучение, но не пропускающей тепловых лучей.
Здесь же устанавливаются котлы, дающие пар.
На магистрали сверхпроводников низкой температуры будут установлены промежуточные охлаждающие станции. Здесь испаряющийся в трубчатом проводнике водород приводит в действие компрессор холодильной установки, которая вновь превращает водород в жидкое состояние Дополнительная мощность берется от электромотора.
на круглую раму тонкая, хорошо отражающая свет пленка. Если понизить теперь давление воздуха в камере, то пленка прогнется, и получится вогнутое зеркало.
Раму можно сделать весьма больших размеров. Соответствующие размеры будет иметь и зеркало. Меняя, давление в камере, можно менять кривизну зеркала и его фокусное расстояние. Как известно, обычные методы не дают возможности изготовлять очень большие зеркала. Поэтому описанный здесь способ откроет совершенно новые перспективы перед оптической техникой.
Мы сможем тогда; построить рефлекторы для наблюдения планет и звезд с громадным увеличением. Это позволит нам более детально изучить свойства поверхности планет и Солнца, что приблизит идею звездоплавания к ее практическому осуществлению.
Громадные сферические зеркала дадут нам возможность концентрировать значительную энергию солнечных лучей в малом объеме и получить таким образом весьма высокие температуры. А это в свою очередь разрешит практически вопрос о создании солнечного двигателя с высоким коэфициентом полезного действия.
Тонкая пленка или система пленок, изгибаясь и принимая цилиндрическую или шарообразную форму, могут, несмотря на свою незначительную массу, выдерживать громадное давление. Поэтому из весьма тонких стальных листов можно изготовить громадные плотины, имеющие форму парусов. Верхний край плотины поддерживается
поплавками на поверхности воды, а нижний прикреплен ко дну водоема. Поплавки при этом удерживаются якорными канатами, оттянутыми в сторону.
Такие плотины можно расположить в различных частях океанов и морей, особенно около мысов, проливов, островов. Такие плотины будут регулировать морские течения с большой легкостью. Возможно даже представить себе периодическое перемещение этих парусных плотин.
Регулирование течений в океанах будет в сильной степени влиять на климат различных частей земного шара. Можно таким образом превратить океаны в своеобразное водяное отопление земного’ шара, направляя теплые воды из тропиков в Арктику вдоль берегов континентов и спуская холодную воду из Арктики в тропики вдали от берегов. Если добавить к этому еще возможность регулировать нагревание различных частей суши путем их окраски и покрытия пленками, о чем уже говорилось выше, то нетрудно сообразить, сколь значительное влияние на климат можно получить, применяя в различных формах тонкие пленки.
Но кроме твердых пленок возможны также и жидкие. Технические приложения их также весьма многообразны. Например, покрывая воду тонкой пленкой из нелетучего масла, можно остановить ее испарение. В результате этого вода будет, во-первых, не теряться на испарение и, во-вторых, нагреваться в большей степени, чем обычно. Это средство также может быть полезно при управлении климатом.
Хорошая теплоизоляция позволит охлаждать без оёобых затрат энергии электропровода до весьма низких температур. А при очень низких температурах металлы получают свойство сверхпроводимости: они пропускают электрический ток практически без малейшего сопротивления. Вот такой сверхпроводник низкой температуры изображен на этом рисунке.
Флянец для натягивания пленки
Представим себе, что мы имеем какую-либо замкнутую камеру в виде плоского барабана. С одной стороны этого барабана на круглую раму натянута тонкая хорошо полированная пленка. Если понизить теперь давление воздуха в камере, то пленка вогнется и получится вогнутое зеркало.
Рассмотренные примеры замечательного свойства тонких пленок ни в какой степени не исчерпывают всех возможностей их технического применения. Достаточно указать на огромную роль пленок в окраске, в предохранении материалов, и особенно металлов, от разрушения, на роль жидких и газообразных пленок в качестве смазки машин и при обработке различных материалов, чтобы понять, какое необычайное будущее готовит нам такая казалось бы весьма узкая и специальная область, как физика пленок.
Однако для этого необходимо всемерно развивать конкретное мышление, способность видеть в малой детали грандиозные проблемы будущего. Можно полагать, что это требование конкретности приведет нас в дальнейшем к совершенно новым формам работы инженера, изобретателя, научного работника. Так например, инженер-конструктор будет рядом с чертежным столом иметь набор небольших станочков, на которых можно будет быстро изготовить модель той или иной конструкции и испытать ее в различных условиях.
Уже теперь известны разнообразнейшие способы изучать на моделях работу электростанций, гидросооружений, металлических конструкций и их отдельных деталей, вплоть до последней заклепки. Электрические, оптические и гидравлические методы позволяют вскрывать внутреннюю игру сил в моделях конструкций и определять скорость и распределение деформации. Применение центробежной силы дает возможность исследовать на моделях влияние веса материала .на прочность конструкций. Таким образом имеется обширный арсенал средств, которые позволяют быстро и легко, не на бумаге, а в действительности, нащупать свойства любого аппарата, сооружения или установки. Нужно надеяться, что эти средства с каждым днем будут все больше и больше помогать инженеру мыслить не только линиями на чертеже или формулами, а видеть и чувствовать за ними многообразную, сложную, противоречивую, но бесконечно плодотворную действительность.
Тонкая пленка, изгибаясь и принимая цилиндрическую или шарообразную форму, может выдерживать громадное давление. Поэтому из весьма тонких стальных листов можно изготовить гигантские плотины, имеющие форму парусов.' Верхний край плотины поддерживается поплавками на поверхности воды, а нижний прикреплен ко дну водоема. Поплавки при этом удерживаются якорными канатами.
106
Заол. деятель науки проф. Л. С. ШТЕРН
Любая наука в своем развитии проходит три основных периода. Сначала идет описательный период. Это первая стадия науки, когда происходит наблюдение отдельных фактов и их простое описание. Затем наступает период аналитический, период изучения этих фактов, их связи и всестороннего анализа и объяснения. Наконец, наступает период синтетический. Это уже творчество. Здесь уже ученый сам создает, меняет факты по своему желанию, вмешивается в жизнь природы.
Физиология — наука о жизненных явлениях — проходит точно такой же путь развития. Первые физиологи описывали, кто как мог, различные жизненные явления организмов, описывали с большой точностью роль и работу тех или иных отдельных органов. Затем' наступил дальнейший период изучения — установление связей между отдельными частями тела и определение функций этих частей. Это тесно связано с опытом, экспериментом: физиолог удаляет какой-нибудь орган и наблюдает, что в жизненных отправлениях животного или человека нарушается та или иная функция. Например, удаляется щитовидная железа, и в жизнедеятельности организма наступают определенные глубокие и весьма заметные изменения.
Мы, советские физиологи, вооруженные диалектико-материалистическим методом познания природы, прекрасно знаем, что конечная задача всякой науки — это не только познать те или, иные явления, но и уметь изменять их. Перед осуществлением этой задачи и стоят сейчас физиологи. Мы учимся активно вмешиваться в жизнь различных организмов. Разумеется, конечная цель — это научиться управлять человеческим организмом, исправлять его недостатки, улучшать его жизнедеятельность. Это стремление К активному вмешательству особенно заметно у наших советских физиологов. И это не фантастические мечты, не утопия, а реальность завтрашнего дня.
Активное вмешательство в организм делается нам доступным благодаря не только развитию и большим успехам самой физиологии, но и благодаря тому, что физиологи опираются теперь на достижения других наук, на достижения химии, физики и техники.. Благодаря этому физиологи уже в совершенстве овладели предыдущей ступенью науки — анализом и экспериментом.
Современный физиолог должен обязательно хорошо
знать химию — неорганическую, органическую и физическую. Он должен в совершенстве владеть методами химического исследования различных элементов живого организма. Успехи современной химии позволили физиологам довольно точно определить состав тех химических веществ, которые играют в организме первостепенную роль. Возьмем, например, так называемые гормоны и витамины. От действия этих веществ зависят все химические процессы, совершающиеся в организме, а от этих процессов зависит вся биологическая жизнедеятельность человека или животного.
Химия помогла нам не только определить состав и механизм действия этих веществ, но и выделить некоторые из них в чистом виде. Некоторые гормоны уже получены в лабораториях искусственным путем. Сравнительно недавно была установлена химическая структура витамина А. Этот витамин содержится в жирах животного происхождения— в сливках, в сливочном масле, яичном желтке; особенно его много в рыбьем жире. Недостаток этого витамина в организме вызывает тяжелое заболевание глаз и приводит к острой потере зрения и даже к слепоте. При длительном отсутствии витамина А животные в конце концов погибают. Отсюда понятно, какое огромное значение имеет искусственное выделение витамина в чистом виде. И вот удалось установить элементарную химическую формулу витамина А и его молекулярный вес. Точные химические эксперименты помогли физиологам выделить из дрожжей витамин Bi, необходимый для роста и развития организма.
Какие перспективы, открывают перед нами эти достижения физиологии и биохимии? Все это убеждает в том, что мы в ближайшем будущем овладеем тем ключом, который даст нам возможность активно вмешиваться в работу человеческого организма и направлять ее в нужную сторону. Уже сейчас установлено, что достаточно, например, принимать ежедневно только 0,02 грамма чистого препарата витаминов, чтобы защитить организм от рахита. И недалеко то время, когда развитие науки позволит использовать чистые препараты витаминов, полученных в лабораториях, на то, чтобы сделать человека более здоровым, крепким, работоспособным. Таким образом мы сможем сознательно управлять развитием и ростом чело- <лн века.	1‘
На этом сложном и тонком аппарате в Институте физиологии изучают, как работает сердце лягушки.
Физиология вооружена теперь самой разнообразной точной техникой. Еще не так давно для изучения какого-нибудь органа приходилось удалять его. Это уничтожало псе связи его со всем остальным организмом, ставило его в ненормальные условия, и поэтому правильное познание роли и функции этой отдельной части было весьма затруднено. Теперь же мы располагаем такими методами, которые позволяют следить за всеми процессами и за работой отдельных органов, не отрывая их, не нарушая самой жизни. Я уже не говорю об использовании лучей Рентгена, — вещь широко известная. В самое последнее время выработан метод более тонкий. Это так называемая витальная микроскопия. Она разрешает с громадным • увеличением — в тысячи раз — наблюдать клетки живого организма. Это сулит нам такие возможности, о которых еще недавно и мечтать было нельзя. Раньше все исследования физиологов останавливались у порога клетки, — этой основы всякой жизни. Дальше они итти не могли. Теперь же мы эту грань уже переступили и можем прекрасно видеть, что происходит в самой клетке.
Тончайшая техника создала так называемые микроманипуляторы,— аппараты, при помощи которых можно произвести те или иные воздействия (микроманипуляции) на весьма маленькие объекты, например на отдельную клетку и даже на ту или иную ее часть.
Новейшая физиология начинает весьма широко пользоваться достижениями электрофизики и в особенности радиотехники. Недавно американские ученые стали применять усилители, содержащие до 47 электронных ламп. Эти усилители способны давать усиление в десятки миллионов раз. С помощью высокочувствительного струнного гальванометра удалось обнаружить электрические колебания в мозговой коре человека. Мы теперь знаем, что при усиленной умственной работе и при других раздражениях центральной нервной системы появляются определенные волны. В Чикагском университете использовали для регистрации таких биоэлектрических токов даже громкоговоритель. Исследователи раздражали различным шумом слуховой нерв, усиливали возбуждаемые при этом электрические токи и передавали их на громкоговоритель. При этом удалось распознать даже мелодии, тиканье часов и т. д. Точно так же удалось недавно с помощью телефона обнаружить в слуховом нерве в ответ на звук
колебания, доходящие до 10 тыс. в секунду. Таким образом физиология стоит сейчас на пороге точного познания всего механизма нашей нервной системы,— области до сих пор наиболее темной и не поддающейся нашему активному вмешательству.
Сочетание витальной микроскопий с методом микроманипуляции, о которых мы говорили, дает возможность далеко продвинуть вперед вопрос о так называемых барьерах. Барьер — это то, что отделяет каждый орган от всего остального. Барьеры ограждают организм или его отдельные части от окружающей среды и делают его таким образом до известной степени независимым от происходящих в нем перемен. Например, кожный покров — это тот барьер, который защищает организм от температуры окружающей среды, ее влажности, от света и т. п. Так называемый ретикуло-эндотелиальный аппарат — это барьер, защищающий организм от болезней, благодаря своей способности задерживать и не пропускать в кровь различные микробы. Тот обмен, который происходит через эти барьеры, регулирует фактически все процессы, происходящие внутри каждого органа, каждой клетки.
Естественно, если мы научимся воздействовать определенным образом на эти барьеры, мы получим возможность изменять и исправлять по своему желанию работу нашего организма. Здесь на помощь физиологам и приходит точнейшая техника — витальная микроскопия и микроманипуляция. Нам удалось, например, сосредоточить действия ультракоротких волн на очень маленьком участке одной клетки — поверхностью в 4—4 микронов — и сосредоточить так тонко, чтобы стрелять именно только в необходимую точку. Эти опыты открывают чрезвычайно заманчивое будущее. Можно показать, что присутствие барьера в любом органе делает его доступным для всякой инфекции,, т. е. для всякого заражения извне. Механизм здесь примерно таков: защитное сопротивление барьера пропадает, и тогда в данный орган может все проникнуть. Но если в орган могут проникнуть инфекционные агенты, то можно ввести туда и агенты положительные, оказывающие на данный орган желательное нам действие. Открывается возможность «снять барьер» искусственно и вторгнуться, активно вмешаться в деятельность того или иного участка организма и усилить или ослабить его. Но между отдель-
Крысу подвергают облучению ультракороткими волнами. А затем определяют, какое действие они произвели на отдельные клетки.
выми органами существует тесная, взаимная связь. Поэтому через какой-либо барьер мы получаем ключ к управлению всем организмом.
I Приведенных примеров, думается нам, вполне доста-иЬчно, чтобы убедиться в том, насколько близко подошла современная физиология к задаче активного вмешательства в деятельность человеческого организма. Именно об этом следует говорить, как о- недалеком и вполне 1 реальном будущем нашей науки.
Мы, несомненно, сможем более успешно бороться с быстрым или преждевременным старением организма. Ведь старение человека — это не что иное, как результат определенных химических 'Процессов в его организме. , А физиологи стоят накануне овладения этими процессами, 'они смогут направлять эти процессы в определенное русло и поэтому в значительной мере изменять длительность жизни.
Насколько мир станет богаче прекрасней, когда мы сумеем продлить творческую жизнь гениальных художников, ученых, общественных деятелей, когда старость I отступит перед наступлением науки!
Возьмите, например, чрезвычайно интересную проблему— сон. Можем ли мы мириться с тем, что треть всей своей жизни человек тратит на сон, когда он отходит совершенно от действительности, погружается в какое-то состояние небытия. И здесь опять-таки глубокое 1 изучение соответствующих химических процессов и овладение ими позволит физиологам удалять те вещества, которые вызывают состояние сна. Может быть, придется вводить в организм такие вещества, которые, наоборот, будут поддерживать бодрость и восстанавливать утраченные силы. Таким образом мы сможем удлинить жизнь не только по своей продолжительности, но и по интенсив-I вести. Человек проживет значительно более плодотворную и богатую по содержанию жизнь.
: Многие задают вопрос: можно ли человека сделать К умнее, можно ли в нем развить какой-нибудь талант, например сделать его музыкантом, архитектором, поэтом? Ничего фантастического в этом нет. Разумеется, подобная L задача —дело более отдаленного будущего. Что значит  сделать человека умнее? Это значит как-то повлиять на материальную основу мысли. Понятие ума — весьма слож-
ное понятие. В конце концов между глупым и умным разница не столько качественная, сколько количественная: один быстрее все улавливает и ассоциирует, быстрее на все реагирует, другой медленнее. Мы можем сделать человека более быстро и гибко реагирующим, более живым,— если удастся управлять соответствующим барьером. А не значит ли это, что мы сделаем человека более
умным.
Мы уже прекрасно знаем, что щитовидная железа выделяет особое вещество — тироксин. Если железа рабо-* тает плохо и тироксина нехватает, то человек тупеет, становится кретином. Следовательно, мы можем повысить деятельность мозга, увеличивая, скажем, количество тироксина в организме человека.
Вопрос о создании талантов, значительно сложнее. Здесь, видимо, немалую роль играет наследственность. Тогда мы должны научиться управлять генами — носителями этой наследетвенноста
Но это можно будет сделать, только действуя постепенно, создавая процесс эволюции, согласно хорошей французской поговорке: чтобы воспитать внуков, нужно начинать с дедушки.
Разумеется, все, о чем мы здесь говорим, нельзя понимать упрощенно и схематично. Наивно думать, будто физиологические институты и лаборатории превратятся в какие-то фабрики совершенного человека, откуда будут выходить в виде готовой продукции здоровые и красивые индивиды, умные и талантливые.
Надо помнить, что человек воспитывается и развивается в определенной общественной среде, в известных социальных условиях.
И эти условия откладывают огромный отпечаток на его физический и умственный облик, формируя этот облик.
Создавая новое социалистическое общество, мы создаем для человека именно ту обстановку, в которой он может развиваться наиболее полно и гармонично, во всю ширь своих физических и духовных сил. Но физиологи, разумеется, смогут вносить в человеческий тип свои существенные поправки, уничтожая его недостатки и развивая положительные качества. Это весьма почетная задача — помогать созданию совершенного человека коммунистического общества.
Акед С. И. ВАВИЛОВ
Исследование природы похоже на путешествие в горах. Поднимаясь на вершину, путешественник иногда видит перед собою широчайшие перспективы, под его ногами расстилается живая картина местности, по которой без большого труда и ошибки можно предугадать дальнейшие этапы путешествия. В также эпохи легко делать предсказания в науке и предвидеть ее дальнейший ход. Высоты, достигнутые Ньютоном в XVII веке, позволили ему наметить план развития физики, оказавшийся верным и руководящим почти до конца XIX столетия. Но области, раскрывающиеся перед путником-исследователем с горы, не безграничны, вдали стоят новые горные цепи, прячущие за собою неизвестное, и перед ними научные предсказания бессильны. Нужно продвинуться дальше, подняться на другую вершину, откуда открываются иные перспективы, и вновь можно наперед составлять план путешествия.
Справедливость этой аналогии безупречно подтверждалась до сих пор историей науки, и у нас нет оснований верить в возможность подъёмов, которые раскрыли бы всю «карту науки» и таким образом исчерпали бы ее принципиальное содержание. Аэропланы, подводные лодки можно было предвидеть, и они действительно предсказывались еще в XV веке. Набросать план будущей молекулярной физики мог еще Ньютон. Но ни один человек, даже за день до открытия, не мог фантазировать о самопроизвольном распаде атомов (радиоактивность) или квантовых свойствах вещества и света, никто не догадывался о возможностях таких усилителей, как катодные лампы.
Разумеется, в науке, как и в остальных областях духовной деятельности человека, мыслимы фантастические сплетения без всякой фактической основы: можно мечтать о машине времени, позволяющей совершать путешествия в прошедшее и будущее, можно представить себе, забывая об основных законах природы, что пучок прожектора собирается в математическую точку и прожигает броню неприятельских кораблей, тысячи людей, строили «вечные двигатели», но, конечно, ни на шаг не сдвинули науку.
Беспочвенная фантазия в науке* опирающаяся только. на желание, почти всегда бесполезна и в корне, противоречит научному методу. Ученый —не маг и не колдун, пределы его фантазии ограничены опытом, достойным доверия, и правильным мышлением. Однако и в этих как будто бы узких границах остается широкое поприще для фантазии.
Фантазия в..оптике начинается уже с самого первого , вопроса: что такое свет? Мы знаем теперь, что свет может рассматриваться как поток частиц, управляемых законом волн. Но многие свойства световых частиц-фотонов остаются неизвестными. Эти частицы существуют только в движении^ неподвижный свет для нас немыслим. Поглощаясь в веществе,; фотоны • должны' прекращать
свое существование в отличие от вещественных частиц — электронов, нейтронов, протонов и т. д.
Есть и другие свойства, резко отделяющие фотоны от вещественных частиц. Произвести опыты, выясняющие ближе особенности фотонов, очень затруднительно. При таких условиях фантазия физика-теоретика свободно мчится вперед. Не является ли фотон соединением более простых частиц, например так называемых нейтрино, не имеющих заряда?
Существование нейтрино экспериментально еще не доказано, наличие их только подозревается при распаде радиоактивных атомов. Возможно, что новая фантастическая теория света рухнет перед лицом фактов, посейчас этих_ фактов нет, и теория развивается свободно в фантастических просторах.
Вопрос о структуре фотона может иметь значение только для очень тонких явлений (например, саморассся-ние света), до сих пор экспериментально не обнаруженных. Прочие оптические процессы распространения света и его действия на вещества, как по крайней мере думает современный физик-оптик, вполне объясняются представлением о свете как потоке фотонов, подчиняющимся волновым законам. Фантазия здесь может иметь только прикладной характер, и нам придется с самого же начала спуститься с теоретических высот к различным вопросам техники света.
О чем мечтает оптотехник, изучающий оптические приборы, вычисляющий и строящий их? Многие оптические приборы и теперь уже достигли очень болыйдго совершенства в оптическом смысле. Нельзя построить оптический дальномер, который определял бы расстояния с значительно большей точностью, чем это делает современный хороший дальномер с той же базой. Дальнейшему улучшению мешают законы оптики, волновая природа света. Точно так же. бессмысленно стремиться построить оптический микроскоп,'который: позволял бы различать предметы, размеры которых много меньше применяемой световой волны. Мечты оптика поэтому давно- уже устремлены на то, чтобы построить микроскоп не для видимого света, а для света с очень короткими волнами, например для лучей Рентгена. Тогда можно будет увидеть предметы, в тысячи раз меньшие, чем это доступно теперь. Задача очень трудная, но принципиальных препятствий к этому нет. Сейчас —это фантазия, но она'может стать и реальностью. Есть и другой путь к преодолению запретов, на-лбженных законами оптики в микроскопии. Это.— переход от световых лучей к электронам. Современный электронный микроскоп успешно пробивает дорогу к осуществлению этой старой мечты физиков.
Астроном со своими телескопами не менее сетует на законы волновой оптики, ограничивающие различительную силу его приборов. Он вынужден строить вогнутые зеркала чудовищных размеров—до 5 метров в попереч-' нике,— чтобы ' изучить свойства удаленных звезд. На
трубы ему приходится надевать интерферометры длиною в несколько метров, чтобы получить хотя бы в общих чертах сведения о размерах так называемых неподвижных звезд. При этом часто забывается одно. Волновая оптика действительно не позволяет получить изображения предметов, размеры которых много, меньше длины свеТовой . волны. Но она уже указывает, что для тел одной и той же формы, но различных размеров, хотя бы и очень малык в сравнении со световой волной, должно получаться иное распределение интенсивностей в плоскости изображения. Известно, например, что формы звезд в наши телескопы различить нельзя, видны только даффракционные кружки, как<будто бы одинаковые для звезд различных размеров.' На самом деле по законам волновой оптики распределение света внутри этих -кружков неравномерно и неодинаково для различных звезд. Кружок ярче всего в центре, к краям яркость уйеньшается. Если точно измерить, как ослабе-•ает яркость от центра кружка к краям, то можно вычислить размеры'звезды, зная её расстояние от земли.-Таким, путем можно надеяться определить размеры звезд при помощи обыкновенного сравнительно небольшого телескопа, но очень высокого качества. Это тоже одна из оптических фантазий, может быть и близких к осуществлению; .'
. Хорошие оптические приборы, дающие безукоризненное изображение предметов (фотообъективы микроскопов), всегда очень сложны и состоят из нескольких линз. Причина этого в известной степени не принципиальная, а практическая. Наши линзы почти всегда сферические, т. е. ограничены отрезкам)! шаровых поверхностей. Это объясняется тем, что ’такие поверхности легче рассчитывать и удобнее Шлифовать и полировать.
Фантазия о замене сферических линз несферическими будет осуществлена в недалеком будущем. Над этим работают многие аптики. Можно надеяться, что оптотехника скоро овладеет и способами расчета и методами изготовления несферических линз. Тогда оптические приборы упростятся и станут более совершенными.
Для различных практических и научных задач необходимо часто иметь очень «светосильные» оптические приборы, т. е. собирающие в изображении большое количество световой энергии. Оптотехника быстрыми шагами идет сейчас в этом направлении.. На наших глазах появляются фотографические объективы колоссальной светосилы, появляются так называемые спектрографы, позволяющие снимать спектры собственного свечения неба и т. д. Введение несферических линз, несомненно, повлечет за Собою еще больший успех в этой области.
Возможно мечтать о решении этой задачи и совсем с другой стороны. Светосильные приборы нужны потому, • что наши фотографические материалы еще недостаточно чувствительны. Перед оптикой на этом пути открываются широкие перспективы. Из опытов с так называемыми митогенетическими лучами проф. А. Г. Гурвича мы
знаем теперь, насколько чувствительны живые клетки к' ничтожным количествам светового излучения. По своей восприимчивости они в тысячи раз превосходят фотографические пластинки. Давно известны также фотохимические реакции, в которых за счет поглощения одного лишь атома света (фотона) образуются сотни тысяч молекул. Сюда относится, например, реакция соединения хлора с водородом под действием света. Другими славами, мы видим, что существуют такие химические вещества, которые весьма сильно реагируют на самые ничтожные количества света. Нет ничего нереального в том, что физика сумеет рано или поздно практически использовать и это явление.
Астрономы вынуждены надевать на свои телескопы специальные приборы — интерферометры длиною в несколько метров, чтобы получить хотя бы в общих чертах сведения о размерах так называемых неподвижных звезд. На снимке: интерферометр в 6 метров длиною, насаженный на телескоп обсерватории Моунт-Вильсон в Калифорнии.
Фотография будущего, вероятно, будет совершенно отлична от современной. Там, где требуются теперь часовые экспозиции, в будущем понадобятся минуты и даже секунды.
Другой способ увеличения чувствительности фотографических пластинок основан на применении фотоэлектрического эффекта. Свет, попадая иа металлическую пластинку, вырывает из нее электроны. Мы располагаем многими способами усиливать получающиеся при этом фотоэлектрические токи. Поместим вблизи фотографической пластинки металлическую пластинку. Пусть теперь на металлическую пластинку падает какое-либо оптическое изображение,— тогда из нее будут вылетать фотоэлектроны. Эти фотоэлектроны будут попадать на фотопластинку и действовать на нее так же, как действует свет. Усиливая фотоэлектрические токи во много раз, можно надеяться чрезвычайно повысить чувствительность фотографической пластинки.
Необычайно заманчива для оптика перспектива получения фотографических (или фотоэлектрических) пластинок, чувствительных к инфракрасным лучам, т. е. к невидимым лучам, дающим длинные волны. Все предметы, окружающие нас, светятся невидимым инфракрасным светом. Чем горячее предмет, тем короче средняя длина волны излучаемого им света. Если бы мы имели фотоматериалы, чувствительные к длине волны около 10 микронов, мы могли бы в темноте фотографировать человека, который точно так же светится инфракрасным светом. , Такие фотоматериалы. сделали бы для нас ночь почти столько же ясной, Как и день.
Для той же цели могут служить, и не только инфракрасные лучи. Даже во время самой глубокой ночи имеется очень  слабый свет, происходящий от звезд, от ничтожного рассеяния солнечных лучей в атмосфере и наконец от собственного свечения (люминесценции) атмосферы. Если бы мы располагали фотографическими пластинками, в сотни раз более чувствительными, чем обычные, этого света было бы достаточно для быстрых съемок ночью.
Источники света, которыми мы располагаем сейчас, достигли большого совершенства. Правда, электрические лампы накаливания, даже Самые экономичные, позволяют
превращать в свет только несколько процентов затрачиваемой энергии.
Но так называемые «газосветные лампы» уже начинают приближаться к экономическому идеалу, превращая значительную часть подводимой энергии в видимый свет. Есть основания надеяться на значительное повышение экономичности и ламп накаливания. Для этого придется заме- • нить применяемые теперь металлические нити из вольфрама весьма тугоплавкими окислами тантала или других элементов, позволяющих значительно повысить температуру накала. При этом экономичность лампочек должна весьма заметно увеличиться.
До сих пор мы уделяли мало внимания свечению в жидкой среде, которое происходит при химических реакциях (так называемые химлюминесценции). Между тем вполне Допустимо говорить об источниках света, в которых световая энергия получается за счет химических превращений. Биологи давно знают немало живых орга-: низмов, в которых при окислении сложных органических веществ возникает очень интенсивное свечение в области спектра, к которой глаз наиболее чувствителен. При этом не менее половины освобождающейся химической энергии проявляется в виде света. Нет никакого сомнения, что систематические лабораторные поиски в этой области даДут нам совершенно новый тип источников света. 1
Наиболее интенсивные источники света обыкновенно имеют довольно большие размеры. Это влечет за собой огромные практические неудобства в тех случаях, когда, источник соединяется с оптической системой. Например, известно, что если бы можно было в фокус хорошего параболического зеркала прожектора .поместить источник света очень малых размеров, то мы получили бы на_ гро-' мадных расстояниях практически параллельный пучок. На деле же приходится пользоваться вольтовой дугой, размеры светящейся части которой сравнительно велики, по-1 этому дальность действия прожектора сильно уменьшается. Необходимо создать- концентрированные источники света, которые давали бы при небольших своих размерах огромные яркости.
Успехи современной техники газосветных ламп поэво-
Проект телескопа-рефлектора с зеркалом Торин Моуит-Вильсон в Калифорнии.
в 5 метров диаметром. Такой телескоп строится для обсерва-
ляют надеяться, что и эта задача будет разрешена в недалеком будущем.
В заключение следует упомянуть о самом главном. До сих пор оптика по сравнению с такими разделами физики, как механика, теплота, электричество, занимала скромное место по причине ее энергетической незначительности. В самом деле, самый мощный световой поток несет с собою ничтожную энергию в сравнении с теми количествами, которыми оперирует техника. Между тем, источник всех наших основных энергетических ресурсов — это именно солнечный свет. Но техника утилизирует эту энергию не непосредственно, а через «'комиссионеров» — уголь, нефть, водопады, ветры и т. д.
Оптик вполне справедливо мечтает о временах, когда откажутся от этих многочисленных «комиссионеров» и тогда техника света займет одно из главнейших мест. Это будет время, когда энергия солнечного света будет непосредственно улавливаться для нужд человека. Энергию света можно превращать в тепло, в энергию электрического тока, но, невидимому, разумнее всего улавливать ее в форме анергии химических' соединений. Фотоэлектрические процессы, происходящие под действием невидимых и видимых солнечных лучей с максимальной технической выгодой, — такова главная практическая задача оптики будущего.
Тогда можно будет осуществить самую широкую фантазию оптика— покрыть весь? земной шар химическими гелиостанциями, которые будут регулировать всю энергетику} социалистического общества.
112
А. В. ДМИТРИЕВ
Телемеханика,, т. е. управление на расстоянии различными механизмами, —это, пожалуй, самая молодая отрасль техники. Она целиком принадлежит нашему столетию. Ее развитие тесно связано с развитием электротехники, особенно таких ее отраслей, как передача электрической энергии, электроавтоматика и радиотехника.'
I Примером простейшего управления на расстоянии может служить хорошо известная организация централизованного управления всеми агрегатами на современных -электростанциях или централизованное управление сложными, комплексными механизмами в металлургическом производстве (блюминги, новейшие домны, мартены), или автоматическая телефонная станция и т. п. Однако это только начало. Ближайшее будущее обещает нам колоссальное развитие телемеханики.
Телемеханика помогает человеку овладевать пространством, облегчает его труд и позволяет управлять быстрыми и сложными производственными процессами, в том числе и такими, для которых скорость реакции человека оказывается уже недостаточной. Телемеханика уже сейчас оказывает человеку весьма ценную помощь в разрешении, Мапример, такой острой проблемы, как завоевание стратосферы. Маленькие воздушные шары-пилоты, оборудованные специальными приборами, без единого человека, все чаще и чаще посылаются в стратосферу. Там эти шары ; посредством установленных на них приборов наблюдают за’температурой, давлением, интенсивностью космических г лучей и передают по радио все эти данные на землю.
Вероятно, совершенно так же, как сегодня радио-телемеханические шары-пилоты являются разведчиками стратосферы, так в недалеком будущем специальные телемеханические ракетные снаряды будут служить разведчиками г внеатмосферных пространств при организации .межпланетных полетов.
С первых же шагов развития телемеханики возникла мысль об использовании ее для управления на расстоянии [ боевыми техническими средствами. В самом деле, если | телемеханика позволяет исключить непосредственное участие человека в ряде операций производственных про-L Фессов, то почему нельзя, применяя те же самые принципы, автоматизировать и телемеханизировать различные боевые технические средства, например корабль, самолет, I танк? Конечно, можно.
Сейчас в различных странах уже имеется большое количество технических идей, много интересных предложений, сотни патентов и даже готовые, большей частью опытные конструкции, разрешающие задачу боевого использования телемеханики.
Немецкая печать еще в 1934 г. сообщала об опытном применении телемеханических танков на маневрах английской армии. А на Чикагской выставке (1932—1934 гг.) демонстрировался прообраз такого танка. Это был трактор, управлявшийся по радио механическим фермером.
Широко известны опыты итальянского изобретателя Маркони, в которых он из Европы включал по радио освещение театра в Сиднее — в Австралии.
Опыты эти, конечно, не имели никакого непосредственно практического значения. Но все же они позволяли разрабатывать основные принципы применения телемеханики для боевых целей. Как Маркони включал за тысячи километров освещение, точно так же можно произвести на далеком расстоянии, например, взрыв. В техническом отношении это та же самая операция.
113
Над вопросами управления на расстоянии самолетами техническая мысль работает уже давно. Известный американский изобретатель Эдисон еще в начале нашего столетия пробовал управлять на расстоянии небольшой летающей моделью, а патенты на телемеханическое управление самолетами появились еще до появления самих самолетов. Практические опыты по управлению самолетами начали производиться в разных странах лет 25 назад. Однако в то время еще не была разрешена задача автоматической стабилизации самолетов. Поэтому первоначальные' работы производились только в условиях совершенно тихой, спокойной погоды, и сами полеты были очень кратковременными.
Но после мировой империалистической войны вопросы автоматической стабилизации самолета получили вполне удовлетворительное разрешение в виде так называемых автопилотов (например, американской фирмы Сперри или немецкой фирмы Сименс и Гальске). Если под влиянием каких-нибудь внешних сил самолет изменяет нужное положение, то эти приборы автоматически действуют на рули и возвращают самолет на правильный курс и режим полета. Это уже позволило практически подойти к вопросу об управлении на расстоянии самолетами, на которых не было ни одного человека. В конце прошлого десятилетия появляются уже сведения о более серьезных и успешных опытах по управлению самолетами с помощью радио.
Работы эти ведутся в большом секрете. Но по мере того как каждая работа начинает приобретать относительно широкий размах, она в некоторых своих частях становится достоянием гласности. Так например, в июне 1934 г. в Англии на авиационном празднике в Хендоне публично производилась демонстрация автоматического самолета, управляемого по радио, и английская газета «Манчестер Гардиен» писала, что конструкция телемеханического самолета есть результат десятилетней работы (которая, конечно, тщательно скрывалась). Печать отмечала также, что из таких самолетов уже создан специальный отряд. Из сообщения «Манчестер Гардиен» видно, что 11Д продумана и тактика применения этих самолетов, Вот что 11‘+ писала тогда эта газета:
«... В недалеком будущем будут возможны и воздушные полеты, когда огромные флоты летающих «Роботов» совершенно без людей будут совершать атаку, управляемые одним или двумя самолетами, следующими за ними на расстоянии нескольких миль и находящимися на гораздо большей высоте».
Газета указывает, что эти самолеты будут начинены большим количеством взрывчатых веществ и превратятся
в грозные летающие торпеды.
А еще за два с половиной года до этого, в ноябре 1932 г., английский генерал Фуллер писал о парящем
в воздухе центре телемеханического управления, от которого «.выплывут против врага не рыцари в броне, как в доброе старое время, а самолеты «Роботы» — самолеты, не обслуживаемые человеком, настоящие летающие торпеды. Когда они потребуются, они могут быть вызваны
с аэродромов на удалении многих километров от развертывающихся событий и вне досягаемости противника. Они снимутся с земли и по радио будут направлены к центру
управления».
«Атака таких чудовищ,—писал Фуллер, — будет исключительно страшна. Подумать только, чудовища эти слепы, глухи, немы; их не разжалобишь и не устрашишь; они из стали и проволоки «самовоплощение разрушения».
Подобное использование телемеханических самолетов,
как летающих торпед, признают и сторонники малых, профессиональных, до предела механизированных армий, и сторонники больших массовых армий.
Еще раньше чем в авиации начались опыты по применению телемеханики для управления на расстоянии морскими судами. Такие опыты велись с начала нашего столетия, а во время мировой империалистической войны немцы практически применили телемеханический катер для производства взрыва. В марте 1917 г. они направили такой катер, нагруженный взрывчатым веществом, во французскую гавань Ныо-порт и там произвели взрыв этого катера и разрушили плотину. Управлял этим катером по радио сопровождавший его гидросамолет.
После империалистической войны появились уже не только телемеханические катера, но и крупные телемеха-
нические корабли. На них нет, ни единого человека, и управляются они по радио. К числу таких телемеханических кораблей относится .«Церинген» в Германии, «Центурион» в Англии, «Айова» в США, «Сен-Марко* в Италии и др.
В последние годы в Японии по-, явились малые подводные лодки, длиной в J2—15 метров. Лодки эти предназначены специально для управления ими па расстоянии.
Осуществление в широком мае-< штабе всех имеющихся уже сейчас изобретений по телемеханике сильно изменит характер будущей войны.
Ближайшее будущее телемеханики тесно связано с применением фотоэлемента. Он дает автомату недостающее ему зрение, а радиотелевидение увеличивает это зрение на любые расстояния. Изобретательская .мысль, выполняющая определенный военный заказ, под? -.хватывает это новое достижение ^.развертывает нашего основе изумительные технические проекты, и конструкций. Появляются разра- ботки воздушных тор’пед, уже не ^Только управляемых по радио, но ,й имеющих свои электрические .«глаза».
Один проект подобной «видящей торпеды» предложен английским изобретателем Брауном. Эта торпеда предназначается для борьбы с самолетами противника и названа изобретателем «охотник за
I самолетами».
L Этот «охотник за самолетами» Одолжен представлять собой сверх-КкОростный летательный аппарат, йглазами» которого является телескоп с четырьмя фотоэлементами. ^Фотоэлементы расположены в поле fзрения телескопа — по одному в [..каждом из квадрантов. Если изображение самолета находится в ^центре поля зрения телеокопа, то ’ оно с одинаковой силой воздействует на каждый из четырех фотоэлементов, и «охотник» движется Е;вдоль оптической оси телескопа по направлению к самолету. Но как только он начнет уклоняться от -'этого направления, то изображение ’самолета сместится с центра в один из квадрантов и будет воздейство--вать более сильно только на один из фотоэлементов. Вследствие это-рто величина электрического тока в I цепи этого фотоэлемента умень-: шится, а в цепях других фотоэлементов увеличится. Это изменение ^электрического тока используется Eire только для того, чтобы показать,~в какую сторону отклонился Кохотник», но и для того, чтобы футем воздействия на соответствующие рули выправить направление
Крлета «охотника». Таким образом ^«охотник» все время следит за атакуемым самолетом, догоняет его и  уничтожает.
Ночью такой «охотник» напра-Ййяется по лучу прожектора. В этом ^случае его «глаза» смотрят не на (атакуемый самолет, а на прожектор, который с земли освещает воздушного врага и все время держит его в своем пучке. Задача автоматических устройств на «охотнике» [заключается в том, чтобы держаться все время в световом пучке про-
„Охотник за самолетами" должен представлять собой свсрхскоростный летательный аппарат, „глазами" которого является телескрп с фотоэлементами. Ка< только „охотник" начнет уклоняться от прямого направления
Многое из этого может быть 'Перенесено без особых затруднений в сферу боевого применения, и нет сомнений, что это уже делается. Вот, например, сейчас фотоэлемент применяется для того, чтобы автоматически включать освещение витрины, когда перед ней останавливается человек. Фотоэлемент выполняет тут роль глаза. Это он увидел, что перед витриной остановился человек и услужливо включил для него свет, причем этот «электрический глаз» для подошедшего человека остается незаметным. Но разве' нельзя, чтобы такой скрытый «электрический глаз» наблюдал за подступами к укрепленному участку и при подходе' к нему противника включал свет прожектора или выпускал осветительную ракету, или открывал пулеметный и артиллерийский огонь, или производил взрыв и т. п.? Конечно, в недалеком будущем нечто подобное может быть осуществлено.
Все эти достижения телемеханики, несомненно, повлияют на способы и средства вооруженной борьбы. При помощи телевидения высшее командование будет непосредственно наблюдать за решающими участками театра' военных действий. В этом ему будут помогать специальные самолеты, которые будут передавать все, что они видят, - I и 'все их наблюдения будут воспроизводиться на специальном экране перед глазами командующего. На специальной j электрмфиц:иро'ванйой карте будут автоматически нано-’ ситься сведения со' всех участков, Давая общую наглядную картину оперативной • обстановки на всем фронте. ,1 А на поле боя специальные автоматы будут охранять наиболее важные участки и при появлении противника будут 4 открывать огонь пулеметных и пушечных батарей йлй поднимать минные поля, без промаха уничтожая врага; 1 дерзнувшего проникнуть на чужую границу. Одновременно 1 с этим радио будет передавать короткие и быстрые рас- ' поряжения, — начнут двигаться специальные телемеханиче,- ‘ ские танки, нагруженные взрывчатым веществом. Они/будут прорывать оборону Противника и своими взрывами • : уничтожать центры сопротивления. По воздуху будуД но- j ситься воздушные торпеды, вооруженные «электрическими глазами», с большей точностью направляющие их по воздушным и земным- целям.
Так кратко рисуется картина войны ближайшего буду-	J
щего.	'	.
мне рулей , охотника", и он вновь летит на цель.
На первый взгляд такой проект может показаться фантастическим, но это только на первый взгляд. Более внимательное его рассмотрение убеждает нас в том, что это весьма трудная задача, но все же такая задача, для решения которой уже сегодня имеются, пожалуй, все необходимые данные.
На той же Чикагской выставке, о которой мы уже упоминали, от звезды Арктур включался свет специального маяка. Делалось это так. Талескоп направлялся на одну из точек орбиты этой звезды,. В поле зрения телескопа находился фотоэлемент. Как только звезда приходила в выбранную точку, свет от нее падал на фотоэле- -мент и вызывал электрический ток, который включал специальные реле осветительной сети- и маяк освещался.
Но ведь фотоэлемент может работать не только от света, но и от тени (изменение освещенности). Если он работает от света звезды, то почему он не может работать от тени самолета? Безусловно, это очень трудная техническая задача, но задача, принципиально разрешимая.
Существует еще другой вариант «видящей торпеды». На торпеде помещается оптическое устройство и телевизионный аппарат, который передает по радио на другой самолет (или на землю) все, что видно впереди летящей торпеды.
Благодаря -этому с другого самолета (или с земли) видно, как летит торпеда по отношению к цели. Это позволит довольно, точно наводить торпеду на цель, управляя ее движениями по радио. Такой торпедой можно успешно атаковать земные цели из-за пределов досягаемости -вражеской .противовоздушной обороны. -
Фотоэлементы уже сейчас довольно широко применяются в качества электрического глаза в различных отраслях промышленнсюти-— для, регулирования производственных inpopecco®, для включения и выключения различных автоматов, для тщательного технического контроля изготовляемой продукции и пр.
При помощи телевидения высшее командование будет непосредственно наблюдать за решающими участками театра военных действий. В этом ему будут помогать специальные самолеты, которые будут передавать но
Акад. Б. А. КЕЛЛЕР
К. Директор Московского отделения Института реконструкции растительного мира земли профессор Николай Иванович Кузнецов—ученый с мировым именем. 15 июля 1986 года ему исполняется 50 лет.
 В этот день ему предстоит разнообразная, радостная, творческая научная работа, но утро своего пятидесятилетия он хочет провести в особом, самом высоком умственном наслаждении. Еще накануне Николай Иванович связался по радио с самыми близкими своими друзьями пб науке. Один из них был индус из Калькутты, другая — американка из Вашингтона. Он беседовал с ними и видел Около себя на экране их живые говорящие полнокровные .'образы. Но этого было мало. Друзья решили устроить 15 июля большой умственный праздник—свидание на 'лоне природы непосредственно среди растений. Возник вопрос, где выбрать для этого место. Трем ботаникам была открыта и легко доступна вся земля от полюса до полюса. Они избрали для свидания заповедник в Калифорнии со знаменитыми хвойными мамонтовыми деревьями.
Рано утром 15 июля Николай Иванович сел в ракетный I корабль под названием «Циолковский». Корабль со скоростью молнии умчался в стратосферу и через час перенес своего пассажира в Калифорнию, к месту посадки. Николай Иванович спустился на парашюте почти одновременно с двумя своими друзьями.
г Все трое устроились рядом в удобных раскладных креслах и надели на голову аппараты телемышления. Ученые полулежали в своих креслах спокойно, как будто в дремоте созерцая и наслаждаясь окружающей величественной растительностью. А в головах у них шла удивительная необычайно яркая коллективная работа мысли, доставлявшая огромное наслаждение. Аппараты передавали каждому из трех мысли его соседей. Каждый теперь соединял в своем мозгу силы всех трех адозгов-. В каждом, подгоняя друг друга, расцветая яркими образами, бежали как бы три мысли, сплетаясь в общую' сильную струю.
• Порой, как ослепительные вспышки бенгальского огня, рождались гениальные догадки для разрешения великих
Г научных задач.
| Трое ученых не случайно избрали место для общего .телемышления именно здесь, у подножья гигантских де-ревьев. Дело в том, что объединенное человечество, действуя по общему мировому плану социалистического хо
зяйства, создало- огромное богатство всяких продуктов и ценностей. Недавно Совет народных комиссаров земного шара подвел итоги этой гигантской продукции и развернул для нее еще более грандиозные перспективы на будущее. Существование человека стало настолько обеспеченным, полноценным и радостным, что у людей появилась огромная тяга к продлению жизни. Множество ученых в различных частях земного шара работало над тем, чтобы человеческая жизнь длилась 150—200 лет. При этом человек, по крайней мере, до 150 лет должен был сохранять свою полную физическую силу, а полную ясность ума и органов чувств до самого своего конца. Но у многих людей в самой наследственной системе были гены, которые укорачивали жизнь. Надо было преодолеть действие этих генов.
Наши друзья полулежали и как будто дремали в своих шезлонгах у подножья дерева-великана, возраст которого достигал 5000 лет.
Казалось три слабых муравья приютились под защитой гиганта. Он был высотой в 100 метров. А его мощный колонновидный ствол могли ухватить, сцепившись руками, не меньше 25 человек.
Трое ученых собрались сюда, чтобы раскрыть тайну долголетия у мамонтовых деревьев и использовать ее для продления жизни людей.
Но коллективная мысль ученых в шезлонгах сначала невольно убежала в прошлое. Сначала встал в воображении древесный великан, каким он был в начале своей жизни, 5000 лет тому назад. Какая была в то время жизнь людей? Невольно охватывала дрожь, до того сильны и близки были впечатления. Вот крадется небольшая группа охотников, вооруженных первобытными копьями и топорами. Эти люди ведут жалкую, темную, полную опасности жизнь среди грозной, могущественной природы.
Потом мысль перебежала ближе к современности, ко времени, когда родился Кузнецов. Неизмеримо страшное, кровавое безумие носилось над человеческим миром. Ужас первобытной жизни бледнел перед жестокостью и крово-пролитносгыо войн, на которые класс угнетателей-капиталистов обращал всю огромную силу науки и техники.
Но за последние 50 лет человечество ушло вперед гораздо больше, чем за все предыдущие тысячелетия. Могу- -цг? чим вихрем перебрасываюсь из страны в страну, пронеслась	•
I',	;..:-нй кс?э'мь c-	молнии умчггся в ет;л:;:.'ф»'ру и че?м w ::г-;:«-иес пассажире-
u Калифорнии, сии спустились иа тсм.-.ю на пар-пинлах.
по земле мировая революция. В результате ее был создан мировой Совнарком. И за последующие немногие десятилетия неисчерпаемые внутренние силы объединенного человечества успели переродить жизнь людей и всей земли.
Человечество, настоящее единое человечество только начинало свою историю, беспрепятственно устремившись к безграничным далям своих возможностей. Все, о чем люди мечтали, оказывалось беспомощно слабым и нищим перед тем, что было создано теперь.
к дереву-великану, приборы, позволяв-Электронный теле-------- различные
Мысль ученых снова вернулась У них были с собой новые чудесные шие раскрывать тайны жизни дерева, микроскоп давал возможность рассматривать клетки непосредственно внутри дерева в процессе их жизнедеятельности. Особый телехиманализатор на расстоянии определял превращения веществ внутри живого организма.
Ученые видели и размышляли. В головах у них протекали образы внутренней жизни дерева. Вот клеточки — миллионы клеточек, очень разнообразных в процессах своей жизнедеятельности. Высоко над землей в листьях, хвое, в зеленых хлорофилловых зернах откладываются крупинки органической пищи — крахмала. Из листьев те-11R куг питательные соки вниз, в ствол и корни. Внутри разно вертывается сложная картина движения, роста. Клетки
Засыхают старые от-листья. Сбрасывается наружная часть коры.
рз.тмножчкдсй делением, живут и огии.рзют.
СТ- ЖИ.ВЛ1ИС омертвелая	.
Дерево ня ходите’ . .-огтс.янии по-с :<'!:::но! О '• i с:-:и»:	i-н.'.о его
образовательные и о.т.чются как будто вечно м--.’- а живут дс.лю. очень д-.1-.- - :<  5i’3 > лет.
Где же .айна ,-.е. |-(. >егия дерева и как ее июни.’.<•<.• и. для те-1«ИЯ ЖЯЗЧ;| Ч:-.Ц Г >
Наши друзья-ученые зже р.к-’ь-извлекли из део.-i-а :»ый ви : з-МИИ долголетия 'Г,-цель ц.-.н i я ~ последний акт и-х п орче, кик коне-к-;-., коюрсме они xoiein придать Ир; «дничный ... . ер Имен;;.! для этого оки и • ра/и.ice вместе.
Надо оЫ.ТО |ц:...--.е.;и--ь т калан-1-;;лй витамин в сто ие?-. движении я превращениях, определи и., где си накопляется в::у эн самого дерева. Те 1; химанали - г.:р -..•--.-v.i ученым разбираться и сложнейшем .-.-д равейнике moickv.: и выделять на-глэз молекулы з.-r-- ющ.сгва. к->:орое их интсресогэл-. Они ви деЛИ форму ЭТИХ М.'Л-.’ХУЛ. MCI.гл и:.:с ;ежиза-.ъ их хими и-, кие пре-ьращения и способ дей< ня
Ученые оставили сб ;• приборы и думали теперь с там. какой на.-.о у.-:анозигь молекулярный филь:р, чтобы отцежипагь мхи-купы «игл-мина долголетия..
Все чаще вспыхивали гениальные догадки кэ.1ле:<;и:-м10Й мысли в го.-.оь.ах трех людей .. Задача близка х разрешению . -
В 12 часов дня Николай Пиано «i-.-ч |<\.«не:-.-,••« бал уже а с врем. ди. ректорском кабинете и Москве. Он прев :py:i:!',i мою.-.ых бота-ников, стпраьлязшихсм'• для за-' вершения научн.-.й uo.-y-q юкки я обширные заповедники с опытными ботаническими станциями. Одя-i rp\ :::i.l н;;::рав.1Я :.".С1. и :р: ни-чес .им лес на реке Амазонке, другая на высоты Памира, грел.я в пустыню Сахару, четвертая -в тундры Л.'СТОЧНОЙ Сибири Группы должны были .м.-няы. друг друга. Мсл-одые ботаники ।  -tow» 1;:сь стать Научными сч;рудниками lb:.'.тута рекссетрукдип растительного-мира.
В тееледнюю минуту Николай
Иванович решил ознаменовать день своего рождения совместной прогулкой с этой молодежью и провести свою заключительную лекцию-беседу в летающей аудитории на дирижабле.
Дирижабль летел низко и медленно. Внизу проходила перед глазами панорама роскошной преображенной земли. Для большинства полевых культурных растений было установлено время развития от -посева до сбора урожая, в 2С дней. Растения в своем развитии были подчинены определенному плану. Особые меры ухода и защиты предохраняли. их от случайностей погоды. Одно и то же поле приносило урожай по нескольку раз в год.
Крупные реки были во многих места» перепоясаны мощными плотинами. На плотинах у рычагов и кнопок стояли люди, которые распоряжались целыми лавинами энергии. Эта энергия претворялась в свет, тепло, работу станков, она гнала мощные струи искусственного дождя для орошения полей.
Страна была изрезана зелеными аллеями дорог, по которым неслись бесчисленные аэромобили разной формы и назначения. В дни отдыха тут же на особых путях можно было видеть целые потоки пешеходов. Так велика была полнота жизни, так била в теле ее горячая сила, что хотелось побольше двигаться. Пассивное сидение в движущемся экипаже было неприятно.
Всюду были роскошные плодовые сады. Дома прятались в зелени, в уборах цветов. И все-таки среди этого
 богатства выделялись особые ботанические санатории, где | лечили нервноутомленных людей красотой и ароматами I сложных живых цветочных архитектур и конструкций. Гениальная научная мысль соединялась здесь с гениальной
I композицией художника — музыкой красок и запахов.
В Были специальные ботанические курорты, где лечили от старости особой пищей с преобладанием того или иного ► ' -растительного продукта... К старым виноградным курор-т-ni прибавились курорты морошки, лесной малины, даже I особого лука —черемши.
»'• Вообще реформа человеческого питания пошла не по тому пути, который когда-то предсказывали буржуазные р ученые и писатели. Не по пути пищевых порошков, пи-I .ноль и т. д. из приготовленных искусственно, химическим I путем питательных продуктов. Нет, человечество вносит асе больше совершенства в свою животную и раститель- ную пищу, которая становится основой долголетия и энергичной высококачественной деятельности.
В своей лекции-беседе ггроф. Кузнецов отметил, какие неограниченные просторы открываются перед молодыми учеными и наукой в целом.
— Нам, — заявил профессор, — легко доступен расти-р тельный мир всей земли. В тех самых тропиках, где | когда-то господствовали самые жестокие формы рабства, вы найдете теперь свободных людей, которые независимо ' от языка и цвета кожи радостно .с открытым сердцем ' встретят и помогут вашей работе. Вы пройдете школу-I тропиков, где растительность достигает наибольшей силы и богатств ,'и школу пустынь, и школу полярных тундр. I Вы будете осваивать колоссальный стихийный опыт при-F ; роды, который накопился за многие миллионы лет суще- ствования растительного мира на земле. Вы научитесь тво-I рить эволюцию растений и в течение нескольких лет до-I стигать в их переделке для нужд человечества того, чего I природа не. могла бы достигнуть и за десятки тысяч лет. К Дальше проф. Кузнецов обратил внимание своих слу-( щателей на прекрасные культурные ландшафты, которые К панорамой проходили перед их глазами внизу под дири-Е жаблем.
К. — Учтите грандиозный опыт первой великой советской ’страны на земле, — говорил профессор. Когда-то на этих К просторных равнинах расстилались огромные хвойные таежные леса, полупустыни и пустыни. Все это располагалось  -широкими полосами или зонами. Еще до самой Октябрь-₽-. ской революции отсталое помещичье сельское хозяйство И и нищенское крестьянство были в рабском подчинении К у природы. Это давило, подрезало крылья, держало в плену научную мысль в агрономии, лесоводстве. Но вот К 1;а месте -старой, слабой, нищей России выросла мощная и -Страна советов. Наука и техника достигли необычайного Е расцвета. Посмотрите вниз. Стерлись прежние границы Е’.растительно-почвенных зон. Идет великое преобразование I и переселение культур. Хлопок уже под Москвой. Пше-| вицы— за полярным кругом. Северные поля рождают огромные богатства каучука. Было время, когда думали, I что каучук лучше добывать искусственным путем на заводах. Теперь решили, что гораздо целесообразнее, чтобы для получения каучука энергию давало солнце. Наука так Гглубоко овладела своими растениями, что заставляет их • работать с высокой точностью, как своего рода солнечные t фабрики.
t Дирижабль пересек Волгу южнее Куйбышева. Перед !• глазами ботаников развернулся чудесный ландшафт по-I лей, садов на обновленной земле Заволжья.
₽• Большие квадраты полей были одеты тяжелым золо- том колосьев пшеницы. Это был уже третий урожай за г данный год.
I Прямые как по линейке зеленые аллей деревьев тянулись I вдоль водных оросительных каналов, которые сверху на-[ поминали серебряные струны. И казалось, что на этих струнах, под чьим-то гигантским смычком зазвучит сейчас могущественный гимн плодородию и красоте земли, преображенной социализмом.
Вечером Николай Иванович, сидя у себя дома в Москве, участвовал в двух заседаниях.
В" Первое из них происходило в Бейпине, в Китае, и было Еюсвященб вопросу, в котором китайцы достигли особой виртуозности.
В Благодаря применению, электронного микроскопа 10 лет назад человеческому глазу стал доступен богатый новый И мир доклеточных живых существ, о которых раньше были
Николай Иванович решил_ провгеги свою заключительную беседу в летаю-
известны лишь намеки в виде так называемых бактериофагов.
Это открытие имело огромные последствия для теории и практики. В частности они позволили разрешить задачу искусственного получения простейших живых, единиц и тем самым приблизили разрешение вопроса о происхождении жизни на земле. По сравнению с этими первичными живыми единицами даже бактерии представлялись сложными существами. А клетка — живое тело огромной сложности, возникшее лишь в результате чрезвычайно длительного процесса.
На заседании демонстрировались первые зачатки жизни, сотворенные человеческой наукой.
Кузнецову было хорошо известно все, что показывалось на собрании, он задавал вопросы, делал замечания и принимал участие в прениях.
На другом заседании в Париже был выслушан доклад французского ботаника, который участвовал в экспедиции ракетного корабля на луну и привез найденные там остатки вымерших растений.
Открывалась первая страница новой поразительной книги по эволюции растительного мира на другой планете при других условиях.
Делался первый шаг от земной ботанической науки к ботанике вселенной.
А в груди Кузнецова билось горячее человеческое сердце. Взволнованная голова кипела мыслями и образами. Чтобы освежиться, он вышел ночью на террасу своего дома, и его охватил сильный аромат ночных цветов.
Внизу по Моеква-реке в теплой темноте июльской ночи двигались, сверкая словно созвездиями цветных огней, пло-вучие дома отдыха.
Слышался смех, стройная песня.
И Кузнецов всем своим горячим сердцем слился с миллиардами других человеческих сердец в общем чувстве безграничной силы. Он чувствовал: целым океаном любви высоко над землей подняты и запечатлены навек образы величайших вождей человечества, которые с такой гениальной зоркостью и с такой стальной волей вели миллионы •трудящихся в этот новый мир несказанного могущества и неслыханных дерзаний свободного труда и мысли.
Проф. Г. И. ПОКРОВСКИМ
Мы помещаем четыре живописных рисунка, показывающих возможную картину будущего полета на космической ракете. Картины написаны проф. Г. И. Покровским — автором увлекательных популярных статей по теоретической физике, хорошо известных нашим читателям. Мы с особым удовлетворением отмечаем тот факт, что человек науки для популяризации научно-технических идей прибег не только к словесному описанию, но и к языку живописи.
Пользуемся случаем, чтобы обратиться ко всем ученым и инженерам с просьбой помочь этому замечательному начинанию. Мы ждем от наших специалистов объемных графических рисунков, художественных фотографий, живописных эскизов, которые смогли бы вместе с кратким популярным объяснением показать лицо вновь созидаемых, вещей — машин, станков,, аппаратов, заводов, — показать в фантастической форме те заманчивые контуры науки и техники, которые ожидают нас в будущем.
Язык чертежа, графика, фотографии занимает все большее место в научной, технической и популярной литературе.
Достаточно сравнить любую книгу, изданную лет 30—40 назад, с современными изданиями, чтобы убедиться, как бедно и подчас наивно иллюстрировалась старая научно-техническая литература.
Но чертежи, графики и фото могут передавать только уже осуществленные вещи или во всяком случае достаточно точно разработанные.
Смелая научная фантазия, широчайшие горизонты науки и техники, уже вырисовывающиеся перед нашим умственным взором, не могут быть переданы подобными изобразительными средствами.
Даже схематический чертеж требует полной ясности целого ряда деталей. А именно детали многих заманчивых проблем еще скрываются во мгле будущего.
Иначе обстоит дело, если мы вместо точных методов изображения изберем художественные приемы и постараемся передать пока еще смутно 120 предчувствуемые научные победы будущего язы
ком искусства, языком, для которого не столько важны детали, сколько общее синтетическое содержание и целеустремленность.
Научная фантастика должна в ближайшее же время приковать к себе внимание художников. Здесь перед ними неограниченное поле для применения своих творческих сил и дарований.
Недаром еще за сотни лет до нашего времени лучшие и наиболее культурные художники своей эпохи, как Леонардо да-Винчи или Альбрехт Дюрер, дали много рисунков и гравюр, посвященных технической фантастике.
Чтобы все сказанное не было отвлеченным рассуждением, я позволил себе иллюстрировать высказанные мысли несколькими эскизами, репродукции которых здесь приводятся.
Данная серия посвящена межпланетному путешествию на ракете — вопросу, не раз уже освещавшемуся как в научной, так и популярной литературе.
Таким образом здесь не выдвигается никакой новой идеи ни в целом, ни в деталях, и все внимание обращено на форму, в которой преподносится научная фантастика.
Космическая ракета готова к полету. Отдаются последние приказания. Летчик прощается с товарищами перед посадкой в ракету. Она укреплена па стартовой тележке. Двигаясь по соответствующему пути, тележка дает ракете начальную скорость. Уже после этого начнут действовать реактивные двигатели самой ракеты. Вы видите более подробно хвостовую часть ракеты, представляющую собой два концентрических сопла очень большого диаметра. Из этих сопел при полете выбрасываются газы, в результате чего ракета приобретает соответствующий импульс вперед. Около сопел видны рули, действующие на выбрасываемую струю газов, такам образом они позволяют менять направление полета. Внутреннее сопло является по существу рабочим, внешнее же Служит для выпуска газов, охлаждающих внутреннее сопло и внешнюю оболочку ракеты. Оболочка может нагреваться от большой скорости ракеты в атмосфере Земли и других планет.
Стартовая тележка имеет кроме нижних колес еще и верхние, которые при больших скоростях движения упн~ раются в особые верхние добавочные рельсы. На рисунке этих верхних рельсов нет, так Как в начале стартовой дорожки скорости малы и устойчивость обеспечивается обычным способом.
Ракета на стартовой тележке стоит среди зданий соответствующих мастерских. Следует обратить внимание, что архитектурному оформлению этих утилитарных построек уделено должное внимание, как этого и следует ожидать в высококультурном обществе будущего. Несколько странным может показаться подчеркнуто военный характер самой едены прощания. Но этим отмечается; что чем совершеннее техника, тем более четкой и выдержанной дисциплины требует она от человека.
2
Старт дан. Вглубь картины направлена стартовая дорожка, частично идущая по стальному мосту. Вдали, на вершине горы, дорожка переходит на высокую башню и получает почти вертикальное направление. Тележка с ракетой получает свой разбег с помощью системы кольцевых электромагнитов, соединенных вверху фермами, несущими верхние направляющие рельсы.
На переднем плане виден центральный пост управления. Здесь установлена модель стартовой дорожки. Контроль' ные приборы показывают ускорение ракеты на разных участках пути. Специальная аппаратура регулирует работу электромагнитов. Возле центрального поста, внизу находятся тяжелые электросиловые установки (не видные на рисунке). Для их обслуживания устроен мостовой кран, одна из колони и блок которого видны около поста управления.
В изображаемый момент ракета только что отделилась от стартовой башни и, выбрасывая облака конденсирующею водяного пара, уходит вертикально вверх, в космическое пространство.
Следует обратить внимание, что все действие происходит в южных широтах. На это указывают пальмы под мостом слева. Расположение места старта на юге имеет то преимущество, что к скорости ракеты, полученной ею при старте, прибавляется еще и скорость вращательного движения Земли. Выигрыш хотя и не велик, но в технике будущего, возможно, будут учитываться и такие тонкости.
р
Гакета ушла в космическое пространство. Теперь особенное значение приобретает связь с нею. Для этого предна-
значаются специальные высокогорные станции — обсерватории.
Здесь можно видеть три различных установки. Средняя представляет собой мощную радиопеленгаторную установку. На башне станции видны три взаимно перпендикулярных кольца, внутри которых расположены рамочные антенны. Сопоставляя силу сигналов, принимаемых на всех трех антеннах, можно установить направление, откуда
идет сигнал; следовательно, в данном случае можно установить астрономические координаты ракеты, — если она посылает какие-либо радиосигналы.
Слева вдали видна обычная астрономическая башня С телескопом, которым в темное время суток можно взять
точный прицел на ракету, если область пеба, где она находится, установлена радиопеленгироваиием.
Наконец, справа расположено громадное параболическое зеркало направленной радиопередачи ультракороткими волнами для связи с ракетой. Уетановка отличается большой мощностью, ибо расстояние до ракеты может быть очень
велико.
В ущелье видны мачты высоковольтной электропередачи, подводящей энергию к мощному радиопередатчику.
Ракета возвращается на Земли. Сна повёрнута теперь хвостовым кольцом вперед, из него выпускаются облака
пара, тормозящие падение ракеты. Так как полное и точное торможение таким путем осуществить трудно, то для
дальнейшего ослабления удара ракета спускается в море.
Между спустившейся в море ракетой и берегом устанавливается связь. Небольшая пушка перебрасытаег на ракету крепкий трос, с помощью которого ракета подтятнвается к берегу.
Проф. И. Е. А.ЦАДУРОВ
Будущее нашей химии тесно связано с разви-- тием каталитических знаний. Катализ уже сейчас [ играет важнейшую роль в большинстве основных । отраслей химической промышленности. Катализом мы называем то изменение в скорости хими-• ческой реакции, которое происходит в присут-I ствии определенных веществ, так называемых катализаторов. Вещества эти только способствуют протеканию химической реакции, но сами они в ней не участвуют и остаются неизменными. Производство серной кислоты, азотной, соляной, получение аммиака и многих других ценнейших химических продуктов — все это требует применения катализа.
Правильное понимание механизма этого интереснейшего явления позволит нам поднять химическую промышленность на чрезвычайно высо-_ кую степень. Упорные исследовательские работы последних лет дают все основания думать, что [ явление катализа происходит в результате определенного взаимодействия между электрическим ‘Полем на поверхности катализатора и электрическим полем внутри молекул веществ, участвующих в данной реакции. Это повышает активность и способность молекул к вступлению в реакцию. I Ближайшие годы, а может быть и десятилетия будут посвящены самому широкому научному исследованию роли и взаимодействия этих элек-I трических полей.
В течение ближайших пятилеток грядущего тридцатилетия нужно ожидать разрешения основных вопросов образования и подсчета силы поля гна поверхности катализатора и взаимодействия | этого поля с внутренним полем катализируемых молекул. Мы научимся подсчитывать эти поля.
Тогда пройдет слепое искание нужного катализатора, которое отнимает сейчас у нас огромное количество времени. Мы будем просто подсчитывать катализаторы и на основании этих подсчетов совершенно обдуманно брать нужные катализаторы и добавки, повышающие их активность. Эту сложную задачу мы сможем выполнить, если подойдем к решению каталитических вопросов во всеоружии новейших завоеваний теоретической физики — квантовой и волновой механики, так как здесь мы имеем дело с определенным взаимодействием. частиц материи, а правильное понимание этого взаимодействия нам могут дать только квантовая и волновая теории.
Но это будет лишь первой стадией овладения сущностью каталитических процессов. Дальнейшим шагом в этом направлении будет создание, если так можно выразиться, «искусственного катализатора». Этот искусственный катализатор вовсе не будет тем или другим веществом, обладающим нужным нам электромагнитным полем. Это нужное высокочастотное электромагнитное поле большого напряжения мы будем получать совершенно вне вещества катализатора, чисто электротехническим путем, простым поворотом ручки или включением рубильника. В специально построенном высокочастотном аппарате — конверторе — будет создаваться поле необходимой частоты и напряжения. Таким образом катализ у нас' будет протекать без катализаторов.
Но и этот «искусственный катализатор», или вернее катализирующее поле, так же как и обычный катализатор, не будет смещать достижимого при данных условиях химического равновесия, не будет увеличивать выход готового продукта. 121
Катализирующее поле будет, как и всякий обычный катализатор, лишь ускорять приближение к равновесию, т. е. лишь с большей скоростью способствовать получению наиболее высокого -для данных условий выхода готовой продукции.
Но выход продукта, или иначе процент превращения исходного реагирующего вещества в конечный продукт, и здесь попрежнему будет зависеть от ряда причин и прежде всего от температуры и давления, при которых протекает каталитическая реакция.
И вот поэтому еще более широкое применение в химической промышленности получит принцип высоких давлений. Уже сейчас применяются давления до 5 тыс. атмосфер при синтезе аммиака. Высокое давление способствует бол^е быстрому осуществлению многих каталитических реакций. Более того, высокое давление дало возможность осуществить такие процессы и такие синтезы, о которых раньше нельзя было и думать. Наконец, применение высоких давлений имеет еще одно важное преимущество. Опыты над синтезом аммиака под давлением в 5 тыс. атмосфер показали, что- при этом вредные примеси уже не «отравляют» катализатора и он не теряет своей способности ускорять процесс. Во-вторых, процесс под таким давлением дает очень высокие выходы, т. е. количество практически полученного конечного продукта весьма близко приближается к теоретически возможному (до 98 проц.). Совершенно ясно, что производство серной и азотной кислот в дальнейшем будет производиться только под давлением. То же ждет и производство соды, где переход процесса на повышенные давления совершенно неизбежен.
Но это коренное изменение характера и сущности введения каталитических процессов в основной химии потребует переконструирования всей аппаратуры. Сверхвысокие давления потребуют такой прочности аппаратуры, которая пока кажется совершенно непостижимой. При этом реагирующее вещество будет настолько уплотнено давлением, что мы сможем вмещать огромное его количество в сравнительно небольшой объем. Это совершенно изменяет внешний облик будущего химического производства. Будущая аппаратура с производительностью современного крупного завода вместится в какой-нибудь обычный железнодорожный вагон. Тогда, может быть, сделается возможным перебрасывать такой завод в нужное нам место на дирижабле или сверхмощном аэроплане.
Но высокая техника производства, необходимость держать процесс при строго определенных условиях сделают совершенно необходимым введение аппаратов и приборов, саморегулирующих процесс. При том высоком напряжении процессов, которое будет достигнуто в этих сверхмощных установках, не будет места для шаткой и неверной наблюдательности человека. Работа аппаратуры должна будет с нерушимой четкостью регулироваться автоматически. Температура в отдельных аппаратах, скорости материального потока, давление, концентрация — все будет поддерживаться на определенном уровне, и малейшее отклонение от установленных норм сейчас же будет восстанавливаться при помощи сложнейших и остроумнейших приборов. Соединение с автоматическим контролем при помощи само-122 пишущих аппаратов, сосредоточение всего
управления процессом на одном щите управления создадут такие условия, когда всего один-два десятка высококвалифицированных работников будут управлять и вести производство, выкидывающее сотни тысяч тонн ценнейшей продукции. Щит управления с рядом двигающихся в прозо-рах лент, показывающих течение процесса, сигнальные лампы и кнопки, переключатели и рычаги на щите, — вот что заменит все сложное современное управление химическим заводом.
Более того, не только о нарушениях в нормальном ходе процесса будет властно заявлять сам процесс, вызывая к деятельности саморегулирующие приборы и аппараты, но и о всяких авариях, поломках и порчах остроумная аппаратура будет кричать громко и своевременно, давая знать о своих недочетах в специальные мастерские, указывая точно место необходимого ремонта, характер его и срочность выполнения, переключая при этом процесс на резервные приборы и аппараты. •
Работники химической промышленности будут поставлены в прекрасные гигиенические условия, делающие их труд более легким, радостным и плодотворным. Никаких отравляющих здоровье газов и пылевых взвесей в атмосфере рабочих помещений; свежий, богатый кислородом воздух, масса света, сверкающая чистота и своеобразная чарующая красота производственных помещений, их удобство и полная безопасность — вот чем будет отличаться химическая промышленность, к концу грядущего тридцатилетия.
Еще одна черта современной химической промышленности получит в ближайшем будущем весьма широкое развитие — это использование всего того сырья, которое до сих пор являлось отбросами того или другого производства. Мы будем использовать газы коксовых печей с их ценнейшими составными частями для синтеза аммиака. Подобно этому будут утилизированы и газы доменных печей, и простые дымовые газы наших многочисленных котельных. Это создаст .совершенно новые виды промышленного сырья для основной химии. Этот путь потребует самого широкого применения установок так называемого «глубокого охлаждения» для выделения из отходов всего нужного и ценного.
Нет никакого сомнения, что к концу ближайших тридцати лет мы будем иметь поэтому только комбинированные производства как органических, так и неорганических продуктов. Будет утилизирован и введен в производственный процесс ряд химических элементов, не находивших себе до этого применения, и созданы новые виды кислот и щелочей. Грань между узкими специалистами-неорганиками и узкими специалистами-органиками все будет больше и больше стираться, их заменит химик-технолог-каталитик с широкими горизонтами и знаниями как неорганической, так и органической химии и техноло-. гии, базирующихся на химической физике. •
В упорной научно-исследовательской работе, кипящей на заводах, в научно-исследовательских институтах, в лабораториях вузов и втузов, в постоянном сочетании глубочайших теоретических открытий с вопросами практики мы достигнем этой величайшей реконструкции нашей химии, которая сделает непоколебимой экономическую мощь и обороноспособность Страны советов.
М. А. ФРИШМАН
Поезд Георга Стефенсона совершил свой первый рейс со скоростью 13 километров в час. Это было 27 сентября 1825 года — начало железнодорожного транспорта. С тех пор скорость по рельсовой колее увеличилась во много раз. Новейшие экспрессы могут пройти в час до 190 километров. Но и эта скорость передвижения оказывается во ' многих случаях недостаточной. Развитие автомобилизма и авиации позволило еще больше сократить расстояния. В 1933 году гонщик Кэмпбэлл устанавливает на своем ^ автомобиле «Синяя птица» мировой рекорд скорости — 436 километров в час. Каждую минуту он пролетал 7,2 километра. Еще более поразительные результаты показала I авиация. Современные опытные самолеты развивают ско-рость до 800 километров в час.
s- Пространство все еще сковывает человеческую деятельность. Еще многие часы тратятся на преодоление огром-- йых /расстояний. Техническая мысль не перестает работать; Изобретатели и ученые пытаются найти какие-то jHOBbie пути покорения пространства, новые принципы пе-1 редвижения и транспорта.
| I Так рождаются смелые и дерзкие проекты. Пока—это жрлько научная фантазия, дерзание творческой мысли. Но (сегодняшняя фантазия завтра становится реальностью, так - как каждая ступень развития техники открывает нам совершенно новые горизонты и позволяет осуществить казалось бы самые фантастические мечты.
ЭЛЕКТРОМАГНИТНАЯ ТРУБА
Еще в 1910 году профессор Б. П. Вейнберг предложил шёОретический проект сверхскоростного сообщения, остро-Г умный принцип которого основан на свойствах электро-магнитного поля.
I Под полюсами электромагнита при включении тока создается электромагнитное поле. В воздухе образуются не-| видимые глазом силовые линии. Силу этих линий можно /изменять, делать очень большой или очень малой. Для Езтого достаточно изменять лишь силу тока, проходящего в обмотках электромагнита.
Вот лежит на столе небольшая железная пластинка. Над ней невысоко подвешен электромагнит. Включаем сильный ток в его обмотку. Пластинка быстро прижимается к магниту. Будем теперь уменьшать силу тока плавно и медленно. Очень скоро мы добьемся того, что пластинка повиснет в воздухе.
Это интереснейшее явление и использовал профессор Вейнберг в своем проекте. Его железнодорожный путь — это большая цилиндрическая труба, вверху которой расположены мощные электромагниты. Вдоль трубы двигается вагончик. Он железный, конической формы, с герметически закрывающимися дверцами. Если бы вагончик двигался просто по внутренней стенке трубы, то она тормозила бы все время его движение. Но. вот мы включаем ток в элек-. тромагииты, и вагончик подобно железной пластинке в описанном выше опыте повисает в воздухе. Теперь уже его движению не будет мешать трение О стенку трубы. Чтобы уменьшить и сопротивление воздуха, профессор Вейнберг предложил выкачать воздух из трубы. Электромагниты заставят вагончик повиснуть в пустоте, и тогда ой сможет лететь в трубе с постоянной, полученной вначале скоростью. Вагончик не успевает упасть на дно: пройдя первый электромагнит, он подхватывается вторым и т. д. Скорость вагончика может быть сколь угодно ве-
Но возможно, что по каким-либо причинам магниты .в какой-то момент будут притягивать вагон неравномерно. Слишком сильно притянутый, он будет прижиматься к верхней стейке трубы, а слабо притянутый — к нижней стенке. Поэтому сверху и снизу вагона устраиваются колесики, которыми вагон будет скользить по стенкам.
Как же придать теперь вагончику достаточно большую начальную скорость? Для этого у станции отправления такого «безвоздушного электрического пути» выстраивается большой ряд соленоидов, т. е. цилиндрических спиралей, свернутых из голого металлического проводника. Когда в соленоид пущен ток, внутри его витков возникает сильное магнитное поле. Подведенный к соленоиду железный стержень с силою втягивается внутрь. Вагончик
профессора Вейнберга — железный стержень. Мощные силы соленоида втягивают вагон сильно и быстро. Следующий из соленоидов, стоящих подряд на протяжении 3 километров, снова схватывают вагон. Скорость вагона растет все больше и больше и в момент его вылета из последнего соленоида достигает 800—1000 километров в час. Выстреленный с такой скоростью в пустоту трубы, вагончик летит до следующей станции. Приемная станция построена совершенно так же, как и отправительная, только ток по ее соленоидам идет в обратном направлении, и вагон плавно останавливается.
Описывая свой проект, профессор Вейнберг красочно рисует волнующую перспективу нового вида сообщений. Скорость 800—1000 километров в час.! «При такой скорости,--пишет он, — грузы перебрасываются из Ленинграда во Владивосток (свыше 9000 километров) в 9—10 часов.
Можно пообедать в Москве, приехать 'послушать оперу или доклад в Ленинграде и вернуться к ночи обратно в Москву...»
ВАГОН В СИЛОВОМ ПОЛЕ
Представьте колею железной дороги. Стальной рельсовый путь разделен на отдельные участки в 30—50 метров, строго изолированные друг от друга. Мощный и сильный ток бежит по рельсам. Специальная кабельная проводка, уложенная вдоль шути, и система электроаппаратов -позволяют автоматически переключать ток поочередно из одного участка рельс в следующий. Бегущий сильный ток создает вокруг рельс мощное электрическое силовое поле. Так как ток переключается из одного участка пути в другой, то и электрическое поле тоже перемещается с большой быстротой вдоль колеи.
Это поле втягивает в свое пространство вагон — сигарообразный снаряд из железа, внутри которого помещаются пассажиры. Такой вагон, попав в электрическое поле, подобно якорю в электромоторе быстро увлекается вперед. Он касается пути небольшими колесами.
Для такого вагона не нужны специальные устройства, предотвращающие возможность схода его с рельс. Сойти с рельс он не может, потому что мощное силовое поле не
выпустит его из своих границ. Оно будет направлять его полет, как в трубе с невидимыми стенками. Скорость вагона могла бы быть сколько угодно большой, если бы не ' сопротивление воздуха. Невидимому, она сможет достичь 1000 километров в час.
Проект предлагаемого автором настоящей статьи фантастического сверхскоростного транспорта дает возможность использовать уже существующую сеть железнодорожных' путей. Только по ним будут пробегать небольшие сигарообразные вагоны со скоростью в десять раз большей, чем современные поезда.
ТОННЕЛЬ ЧЕРЕЗ ЗЕМНОЙ ШАР
Чистая фантазия, но чрезвычайно увлекательная и интересная была создана незадолго до мировой империалистической войны русским ученым А. А. Родных. Прежде чем рассказать о сути проекта, мы напомним читателю интересную задачу элементарной физики. Представим себе, что нам удалось прорыть колодец через весь земной шар по его диаметру. Бросим в эту сквозную пропасть тяжелое тело (кусок железа). Оно полетит вниз, к центру земли. Скорость падения будет расти с каждой секундой и достигнет наибольшей величины в центре земли. В этот момент тело будет лететь со скоростью орудийного снаряда.
Проскочив центр земли —центр тяготения, тело понесется дальше со страшной силой инерции. Сила эта будет настолько большой, что, если бы не сопротивление воздуха в колодце, — тело долетело бы до противоположного края земли. Едва достигнув его, оно снова полетело бы назад, вновь притянутое землей. Так колебалось бы оно вечно. Но воздух будет тушить колебания до тех пор, пока тело не остановится в центре земли.
А. Родных хочет подчинить себе эту силу земного тяготения. Вот что он предлагает.
От Москвы до Ленинграда 600 километров пути по поверхности земли. Но земля — шар, поэтому всякий путь по ее поверхности — кривая линия. А. Родных предлагает прорыть тоннель по прямой линии (хорде) между Москвой и Ленинградом. Этот подземный проход будет наклонен к отвесной прямой (направленной по радиусу земли), поэтому здесь повторится то же явление, что и с брошенным телом в сквозной колодец. Если теперь проложить в тоннеле рельсы во всю длину между Москвой и Ленинградом и поставить на них вагон, то он покатится сам собой. Сначала медленно, а потом вое быстрее и быстрее i он полетит к выходу на противоположном конце. Но со- | противление воздуха задержит сквозной полет. Неболь- । шой остаток пути поезд пройдет на моторах.
От Москвы до Ленинграда поезд будет итти всего лишь / 42 минуты 11 секунд. Самое замечательное то, что любой/ тоннель: от Владивостока до Лондона, от Архангельска до Тифлиса — покажет одно и то же время пробега вагонов— именно 42 минуты 11 секунд.
Это объясняется тем, что более длинный тоннель будет ближе к центру земли, т. е. к центру тяготения; сила притяжения будет больше, следовательно и ускорение поезда . будет большее. Вот почему все тоннели он будет проходить в одинаковое время.
ЧУДЕСНЫЙ ТРАМПЛИН
«...Они взяли воздушный кэб, который быстро.домчал их на станцию Мурманского трамплина. Над гранитными горами Лапландской тундры они увидели постройки и гигантскую спираль трамплина на Москву ,..
124
Чудесный трамплин.
Самый трамплин представляй собой гигантскую спираль из трубчатого проводника, подвешенную внешними оттяжками к мачтам (при строгой изоляции) на протяжении 200 километров вдоль земной- поверхности; на конце небольшой, около : 100-метров в высоту, подъем. На внешнем конце витки стирали расширялись, образуя нечто вроде раструба. Эта сквозная труба из спирали была в сущности разделенным на секции электромагнитом длиною в 200 'Километров, а вагон—-якорем электромагнита. Когда по секциям трамплина пробегал электрический ток, вагон-якорь, подхваченный 'бегущим магнитным полем и увлеченный им, сначала бежал по рельсам, потом, ускоряя хцд, взлетал и мчался -в воздухе из раструба на волю со скоростью около 10 километров -в секунду...»
Этот фантастический проект нового вида сообщения описан писателем С. Григорьевым в его книге «Гибель Британии». Снаряды-вагоны выстреливаются из гигантской электромагнитной пушки где-нибудь на севере и, пролетев с колоссальной скоростью по воздуху, падают в раструб такой же пушки, установленной, например, в Москве. По спирали 'приемного трамплина ток пускается в обратном направлении, нежели на станции, отправления. Поэтому электромагнитные силовые линии дают общую слагаемую силу, направленную против движения вагона. Они улавливают летящий снаряд-вагон и тормозят его полет.
Десять километров вх .секунду, — кто может отказаться от надежды осуществить7 когда-нибудь подобную скорость!
В БЕЗВОЗДУШНОМ ПРОСТРАНСТВЕ
Идея движения.' в -вакууме—безвоздушном пространстве—была предложена и В. Д. Никольским -в его повести «Через 100 лет*.
Тянется длинный деревянный-трубопровод. Через определенные промежутки, снаружи, у тела трубы, пристраиваются камеры с воздушными винтами. Винты, вращаясь, высасывают воздух из трубы. Там, в трубе, образуется -разреженное пр остра н-сте-о, которое почти не окажет сопротивления движущимся телам. Если пустить внутри трубы поезд с обычными электродвигателями, работающими от сильных аккумуляторов, можно легко достичь скорости 1000 километров в час. Известный советский изобретатель П. И. Гроховский так высказался об этом проекте: «Нет никаких сомнений, что развитие наземного скоростного транспорта пойдет именно по этому пути».
Сооружение деревянных труб не представляет больших трудностей, -оно должно быть очень простым и дешевым. Помимо этого такая дорога имеет то весьма ценное преимущество, что движение, по ней не зависит от атмосферных условий — дождя, снега и т. п.
СИЛОЙ ТЯЖЕСТИ
I . Интересный проект новой системы сверхскоростного сообщения выдвинул инженер Корней. Он замечателен тем, что бблыпую часть, пути поезд -проходит без затраты • энергии.
Поезд Корнея движется силой -тяжести. Собственный вес вагона является его двигателем. Как же устроен, этот заманчивый транспорт? Весьма просто. Ряд высоких башен убегает вдаль. Между ними, как цепной мост, провисает дугой стальной путь.
Поезд скатывается с одной из башен по рельсам, как с горки, вследствие силы тяжести. Вначале он идет медленно, но к середине дуги развивает огромную скорость. Пролетая середину, он мчится дальше наверх в силу инер-,-,ции. Но здесь трение колес о п-уть будет тормозить его движение и ему нехватит запаса приобретенной за счет " разбега энергии, чтобы доехать .до конца пролета, перевалиться через порог второй башни и лететь дальше п-0
кривому пли. Чтобы подняться на вторую башню, нужно будет -прибегнуть -к помощи электродвигателей. Однако затрата энергии на это будет -небольшой, так как значительную долю пути поезд прошел, пользуясь даровой энергией своего -падения.
Такой поезд может мчаться со скоростью 250 километров в час. Подобный же -принцип положен в основу увеселительных «американских гор», какие можно видеть, например, в ленинградском Народном доме. Всякий, кто ездил с этих -гор, прекрасно помнит то -ощущение огромной скорости, с какой -несутся по дугообразным путям вагончики.
ШАРЫ В МАСЛЕ
Сравнительно недавно английский ученый Уайт-Хорн разработал новый фантастический проект сверхскоростного транспорта, -в котором, -вновь фигурирует уже известное нам электромагнитное поле соленоида.
Огромный полый шар из железа. Внутри его заключены один -в другом еще два полых шара. В промежутках между шарами налито масло. Внутренний шар разбит на этажи. Здесь -помещаются пассажиры.
Такое устройство шаров, плавающих в -масле, позволяет сохранять постоянное равновесие -пассажирского помещения: когда движется большой внешний шар, — внутренний совершенно спокоен, в то время как средний шар все же немного движется.
Такой гигантский шар -катится по жолобу, помещенному внутри, электромагнитного поля -соленоида. Мощные силы поля тянут шар с большой скоростью. Огромное пространство преодолевается в несколько секунд.
Мы описали несколько фантастических -проектов- сверхскоростного транспорта. При этом мы сознательно не вдавались в критический разбор осуществимости подобных -проектов, а показали лишь основную их идею. С точки зрения сегодняшней техники и привычны-х нам представлений почти все они — пока чистейшая фантазия. Но в будущем новые технические открытия могут заставить совершенно по-новому взглянуть на возможность их выполнения. Особенно мы, люди страны социализма, должны внимательно относиться к подобным смелым идеям-, так как у нас созданы все условия безграничного прогресса науки и техники.
Проф. Я. И. ПЕРЕЛЬМАН
В природе существуют силы, до сих пор еще не взятые техникой на службу человеку. К числу таких бесполезно пропадающих пока сил принадлежит огромное давление в глубине вод. О величине этого давления мало кто имеет правильное представление. Чтобы отчетливо понимать, как растет давление воды по мере погружения в ее глубины, ладо знать, что давление 10-метрового столба воды примерно равно давлению атмосферы, т. е. составляет круглым числом 1 килограмм на 1 кв. сантиметр.- Легко сообразить, что на глубине 10 метров под водой к давлению атмосферы, передающемуся в глубь через водную толщу, прибавляется еще такое же давление. Получается напор в 2 килограмма на 1 кв. сантиметр. Па глубине 20 метров' вода давит с силою уже 3 килограммов па 1 кв. сантиметр, на глубине 30 метров--с силою 4 килограммов на 1 кв. сантиметр и т. д.
Это все возрастающее давление воды и является главной помехой глубоководному погружению человека. С отсутствием воздуха для дыхания техника справляется сравнительно -просто:' воздух берут с собою. Но борьба с давлением воды несравненно труднее. Водяное давление раздавливает стальную конструкцию подводной лодки, когда она погружается глубже 100 метров; не щадит оно и панцыря нового водолазного костюма.
Простой расчет показывает, что на глубине 1 километра давление должно превосходить 100 килограммов на 1 кв. сантиметр. Когда американский ученый Вильям Бийб погрузился в стальном шаре на глубину 923 метров, каждое окно его аппарата подвергалось снаружи напору почти 20 тонн.
О чудовищном давлении воды на еще больших глубинах красноречиво говорят следующие факты, рассказанные знаменитым английским океанографом Джоном Марреем в его книге «Океан»:
«На глубину 7750 метров было опущено два термометра; поднятые затем на-верх, они оказались раздробленными сильным давлением. Тогда были взяты три стеклянных запаянных трубки различного диаметра, завернуты в холст и помещены в медный цилиндр с открытыми концами. Цилиндр был погружен на глубину' 5600 метров; когда же его вновь извлекли, холст оказался наполненным снегообразной массой: это было раздробленное стекло. Куски дерева, спускавшиеся на большую глубину, после
Нельзя ли найти техническое применение для столь огромного давления? Вопрос этот с га.-, на очереди з самое последнее зремя з связи с тем. что существуют весьма важные технологические процессы, нуждающиеся в высоких давлениях. Таковы, например, химические реакции, происходящие при связывании азота воздуха (добывание азотной кислоты для удобрения), а также те, которые имею; место я;;-. снижения |вердото топлива (так ::азнзае-мые бергенизации). Подобные химические процессы выгодно было бы вести в аппаратах большого объема по той причине, что поверхность больших резервуаров сравнительно с объемом не так велика. кзх в резервуарах меньших размеров (аоверхнос;ь возрастает пропорционально второй степени линейной величины, объем же—пропорционально третьей степени). Относительное уменьшение наружной поверхности создает при высоких давлениях значите.и-.	ч. н --и .. - , |-риала, из которого изго . . л
резервуар; надо помнить, что большому внутреннему давлению противостоит прочность оболочки, которую приходится в виду этого утолщать.
Увеличение объема резервуара имеет, конечно, предел,— дальше увеличивать объем уже невыгодно. Но если бы резервуар был окружен средой, наружное давление которой равно внутреннему, то можно было бы сооружать резервуары сколь угодно больших размеров; отпала бы забота об особой прочности материала, так как стенки фактически не подвергались бы никакому каперу (заутренний напор уравновешивался бы а::сш:-..;м давлением)

Читатель догадывается уже, вероятно, как можно осуществить равенство наружного и внутреннего давлений: для Этого надо поместить реакционные камеры под воду, на такую глубину, где давление воды равно внутреннему давлению в камерах. Короче говоря, надо часть завода поместить на дно глубокого озера или моря.
Инженер А. Сливиискйй уже предложил проект подобного .завода; Он предлагает использовать для указанной цели Черное море (у Кавказского берега) или Байкальское озеро,, где имеются достаточные глубины для получения давления и 100^150 атмосфер.
- «Если учесть, — пишет автор проекта, — что вблизи Байкала расположен громадный Иркутский каменноугольный бассейн с углями, весьма подходящими для берте-низации, и возможность разработки многих пластов этого .' бассейна открытыми работами, то станет ясным исключительное значение глубоководной техники для СССР рв плане использования гидроэлектроэнергии Ангары, Се
ленги, Лены и других рек Сибири». Предварительные подсчеты обещают понижение первоначальных затрат, по сравнению с обычной аппаратурой, в 50 и более раз!»
Этот интересный проект предусматривает такое устройство подводных частей завода, которое не требует непосредственного присутствия в них Обслуживающего персонала: контроль и управление осуществляются на
расстоянии средствами телемеханики.
Проект инж. Сливинско-го; был предметом дискуссии на страницах газеты «Техника», причем большинство обсуждавших нашло его технически правильно обоснованным.
Вместе с автором можно , поэтому высказать надежду, что" если , сегодня -эта проблема—лишь «реальная сказка», то есть все шансы за то, что завтра это будет «сказочная
реальность».
ОТ РЕДАКЦИИ. Интересующиеся подробностями найдут их в статье автора проекта инж. А. Славинского «Использование естественных давлений в энергетике и химии», напечатанной в газете «Техника» от 6 апреля 1935 г.
127
содержан от
ДЕСЯТЫЙ СЪЕЗД.......................... 3
ГОД РОЖДЕНИЯ 1881—По материалам музея ЦДКА .	7
Л. ЖИГАРЕВ — Превращение.............. 84
О МИТЕ КОНЦЕДАЛОВЕ.................... 88
Я. БЕЛЫХ — Работа на рекорд............20
Н. САМОЙЛОВА-Хлеб......................22
М. КЛОКОВА —Путь к счастью.............24
ЕВГ. ГАБРИЛОВИЧ —Башкир Слепников......26
С. ТРЕТЬЯКОВ—Девять девушек............	30
НИК. АТАРОВ —Зодчий....................37
ГО. ВЕБЕР — Имени X съезда.............40
Е. БОСНЯЦКИЙ —Алмазы...................41
А. ГАРРИ—Конструктор...................45
Н. МАРКЕВИЧ—Пушествие в пространство и время 49
03. РЕШЕТНИКОВ — Краткая биография.....52
Е. КОНОНЕНКО—Романтика профессии.......58
Р. КРОНГАУЗ— Чудесный дом.....	 S3
Принципиальные противники ............ 67
Деликатная натура .................... 68
Хранитель научной догмы . ............ 69
На^ка и техима нашего завтра
Акад. Г. М. КРЖИЖАНОВСКИЙ—Новая энергетика 71
Акад. А. А. ЧЕРНЫШЕВ — Единая высоковольтная 76
Акад. И. П. ПАВЛОВ —Наука требует от человека всей его жизни......................79
Акад. А, Ф. ИОФФЕ —Физика ближайшего будущего 30
Инж. И. И. ДЮМУЛЕН — Прогулка в электромобиле 82
Инж. Б. Т. ГОРОЩЕНКО — Летающее крыло . ... 87
Ю. А. ДОЛГУШИН — В гостях у маэстро... 91
Акад. А. В. ЩУСЕВ —Город грядущего.....96
Проф. Д. Ф. ФРИДМАН — Улица социализма ... 98
Проф. Г. И. ПОКРОВСКИЙ— Тонкие пленки ... 601
Проф Л. С. ШТЕРН — Наука управляет организмом 107
Акад. С. И. ВАВИЛОВ — Оптические фантазии . . 110
А. В. ДМИТРИЕВ —Охотник за самолетами ... 113
Акад. Б. А. КЕЛЛЕР — Мечты ботаника...117
Проф. Г. И. ПОКРОВСКИЙ — Полет на ракете. . . 120
Проф. И.Е.АДАДУРОВ—Искусственный катализатор 121
М. А. ФРИШМАН — Покорение пространства . . . 823
Проф. Я. И. ПЕРЕЛЬМАН — Фабрика под водой . . В26
В номере приняли участие художники и фотографы: Н. АВВАКУМОВ, Л. БАТЬ, Л. БАШКИРЦЕВ, И. ВИЛКОВИР, А. ГАРАНИН, Бор. ЕФИМОВ, Г. ЗЕЛЬМА, Бор. ИГНАТОВИЧ, Б. ИВАНИЦКИЙ, А. КОКОРИН, КЕША, Б. КУДОЯРОВ, Г.ЛИПСКЕРОВ, С. ЛОДЫГИН, Е. МИКУЛИНА, Ф. РЕШЕТНИКОВ, Л. РИХТЕР, К. РОТОВ, Н. СОЛОВЬЕВ, В. СТЕНБЕРГ, С. ФРИДЛЯНД, И. ШАГИН. Рисунок „Под знаменем КИМа1' на 2-й стр. худ. А. КОКОРИНА.
Номер отпечатан в Ленинграде во 2-й типографии ОНТИ им. Евг. Соколовой. Вклейки отпечатаны способом меццо-тинто в Москве в 7-й типографии Мосполиграфа. Обложка—в Ленинграде в 21-й тип. „Полиграфкнига11 имени Ивана Федорова.
Тираж номера-2604)00.
Отв. редактор М. Каплун
Зав. редакцией А. Попова
Оформление И. Немчинского
Обложка худ. Влад. Стенберг
Г