БИБЛИОТЕЧКА ВОЕННЫХ ПРИКЛЮЧЕНИЙ
Cicah:Creativesh „
г. А. МЕЛЬНИК
ГРАНИТНЫЙ
ЛИНКОР
ВОЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
МИНИСТЕРСТВА ОБОРОНЫ СОЮЗА ССР
МОСКВА-1959
Г. А. МЕЛЬНИК
Георгий Акимович Мельник родился в 1908 году в семье
казака станиц Котуркульской Кокчетавского уезда (ныне
Кокчетавская область). Член КПСС с 1932 года.
В 1931 году окончил Государственный институт кинемато- '
графин и работает сейчас кинорежиссером Московской сту-
дии научно-популярных фильмов. Г. А. Мельник — автор
нескольких киносценариев, режиссер-постановщик многих
научно-популярных фильмов.
В годы Великой Отечественной войны Г. А. Мельник
больше трех лет воевал на дальнем Севере, на полуострове
Рыбачий. Был комиссаром, а затем командиром десантных
частей морской пехоты. Награжден несколькими орденами
и медалями.
«Гранитный линкор» — его первая книга. В основу ее по-
ложены действительные события, очевидцем и участником
которых был автор. В книге рассказывается о том, как в
тяжелых условиях Заполярья боролись с врагом, защищая
Родину, советские морские пехотинцы.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
♦
Окраина большого северного города казалась
пустынной. Среди голых, обледеневших камней и
развороченных бомбами жилищ кривились чах-
лые тундровые березки. Заполярный день был
короткий и тусклый. В проломах домов тоскливо
выл ветер. От его порывов скрежетали скрючен-
ные листы железа и дерзко реяли израненные пу-
лями и осколками красные флаги. Мохнатые
хлопья снега беспорядочно кружились над истер-
занной землей и, не найдя пристанища, медленно
падали в море.
На пепелищах торчали почерневшие от копоти
кирпичные трубы, обгоревшие столбы да иско-
верканные скелеты кроватей. Тут же лежала пе-
ревернутая детская коляска, за заднее колесо ко-
торой зацепилась измятая распашонка, на разо-
рванном рукавчике застыли капли крови.
На площадях и улицах зияли громадные све-
жие воронки, валялись спутанные телефонные
провода и изуродованные остовы машин.
1»
3
Город, измученный, искалеченный, но суровый
и гордый, настороженно притаился среди скал на
берегу заполярного моря.
В один из подвалов под развалинами много-
этажного дома спустился рослый матрос. Его мо-
гучая сутуловатая фигура, казалось, с трудом
уместилась в непривычной солдатской форме,
а на гордо вскинутой голове красовалась беско-
зырка с ленточкой «Северный флот».
У двери с надписью «Военный комендант»
матрос остановился, не торопясь снял бескозыр-
ку, достал из вещевого мешка солдатскую шапку-
ушанку, аккуратно надел ее и, застегнув на все пу-
говицы дубленый полушубок, хотел уже постучать
в дверь, но его остановил насмешливый голос.
— Пошто, моряк, грех-то свой от коменданта
в карман прячешь?
Матрос торопливо сунул ленточки от бескозыр-
ки глубже в карман и обернулся, озорные ис-
корки вспыхнули в его серых глазах: позади сто-
ял подтянутый, с автоматом и каким-то музы-
кальным инструментом, за плечами, такого же
роста, как и он сам, широкоплечий, с подкупаю-
щей улыбкой солдат. По золотистому якорю на
рукаве ладно сидевшего на нем полушубка да по
надраенной до предельного блеска бляхе флот-
ского ремня -можно было узнать в нем матроса.
— А, морская пехота! — с уважением огля-
дывая с ног до головы пехотинца, широко улыб-
нулся матрос.— Давно, дорогой, с корабля-то?
— Не с корабля я...
— Откуда же?
— С неба свалился! — недоверчиво покосился
на него солдат.
— Сразу видно,— круглое с яркими веснуш-
ками лицо матроса подернулось обидой,
4
Они вошли к коменданту и вручили ему два
запечатанных пакета. Немолодое суровое лицо
•коменданта, капитана третьего ранга, вдруг стало
озабоченным.
— Оба на Угрюмый? — прочитав предписания,
испытующе оглядел он вошедших.
— Так точно!— отчеканил матрос, встретив об-
радованный взгляд солдата.
— Дорожка-то наша, говорят, особенная, то-
варищ капитан третьего ранга? — поинтересовал-
ся солдат.— Опасная?
Комендант не ответил. Он достал из ящика
стола толстую тетрадь и спросил:
—- Ерохин Леонид Петрович?
— Я!—вытянулся матрос.
— Сибиряк Семен Николаевич?
•— Я! — отозвался солдат.
Комендант записал их фамилии.
— Прошу, товарищ комендант, скорей отпра-
вить на место! — попросил Ерохин.
— Могу отправить не раньше чем через де-
сять дней,— о чем-то думая, ответил комен-
дант.
—. Через десять дней?! — нахмурился Ерохин.
— Только так! — суровое лицо коменданта
вдруг расплылось в улыбке.— Отправлю вместе
с другими специальным транспортом под конвоем
военных кораблей и самолетов... Спокойнее для
вас будет.
— А, может, без конвоя, товарищ комендант?
Катером бы каким-нибудь! — умоляюще посмот-
рел на коменданта Ерохин.
Комендант оживился.
— Хорошо. Пойдете катером. «Охотник» но-
мер пятнадцать,— согласился он.— Через три
часа быть на причале.
5
От коменданта, матросы направились к при-
чалу. Они молча пробирались среди фантасти-
ческих нагромождений полуразрушенного города,
часто останавливались. Жизнерадостное лицо
Ерохина, на котором только что сияла широкая
улыбка, вдруг как-то неестественно вытянулось.
— Эх, что они наделали! — вырвалось у него.—
Глянуть страшно!..— Ерохин помолчал.— Давно
на флоте?
— Шесть лет.
— Где служил?
— На Балтике.
— А я — североморец... Так, говоришь, добро-
вольно сюда пришел?
- Да.
— Это хорошо!— Ерохин с грустью посмотрел
на развалины города.— В морской пехоте за все
это,— ему будто дышать стало нечем,— можно
штыком и гранатой мстить! А на корабле... Да и
корабля моего больше нет. Один я уцелел.— Еро-
хин с силой пнул пустую консервную банку, жа-
лобно зазвенев, она ударилась о железную бал-
ку.— Тяжело! — со стоном произнес он и остано-
вился у небольшого разрушенного домика.— По-
сидим тут малость...— Ерохин устало опустился
на угол кровати, торчавшей из-под обломков.
Оба долго молчали. Где-то тревожно выли си-
рены. ’
На огрубевшей от морских северных ветров
шеке Ерохина задрожала слеза, потом другая,
третья.
— Вижу, сердешный, неладно у тебя на душе...
Поделился бы со мной,— ласково тронул за
рукав матроса Сибиряк.
Ерохин не ответил. Он хмуро поднялся, подо-
шел к уцелевшей русской печке и стал ощупы-
6
вать ее кирпичи, словно разыскивая давно уте-
рянное тепло.
— Вот все хочу узнать, Семен, зачем у тебя
за плечами эта гора болтается?— вдруг спросил
он Сибиряка.— Не гневайся за глупый вопрос,
интересно все же...
— Гитара это...
Помолчав, Ерохин улыбнулся:
— Ладно скроен ты, Семен! Красивый! Девуш-
ки по тебе небось гурьбой сохнут?
— Одна у меня только, Зоя!1— В больших го-
лубоватых глазах Сибиряка скользнула’ нежная
грусть.— Далеко она отсюда...
— Любишь?
Семен не ответил.
— Расскажи про свою Зою, а?
— Не смогу.
— Понимаю... Хорошая, значит?
— Хорошая мало — особенная! — Семен за-
думчиво смахнул снежинки.— Это было на кру-
том берегу Енисея — место там наше любимое...
В последний вечер перед тем, как на флот ухо-
дить, ждал ее... Помню — рядышком молодая
березка росла. У нее тогда только что почки
распустились, листочки, зелененькие и нежные-
нежные... А березка такая стройная, радост-
ная. Ведь только одна она в тайге на мою
Зою была похожа! Бывало, глянешь на кудря-
вую — и так радостно на душе делается. Через
Енисей перемахнул бы!
— А говорил, слов не хватит! — еще больше
помрачнел Ерохин.— Любовь-то и не у поэта
красивые слова находит.
— Как пришла она,— мечтательно продолжал
Семен,— рядышком села и ни слова. Я тоже
7
молчу. Березка листочками не шелохнет. Будто
втроем уговор взяли молчать. Так до зорьки
молча и просидели. Эх, друг, хорошо нам тогда
было! Ведь и не говорили, а всю душу как
на ладонь выложили...— Сибиряк вздохнул.—
Прощаться стали, я к березке подошел. Росин-
ками она была покрыта, будто серебряные серь-
ги на ней. Веточку к своей щеке прижал... По-
нимаешь? Очень хотелось мне Зою поцеловать,
да робел... Смотрю, а у нее тоже, как у березки,
в глазах серебряные росинки блестят. «Аль она
лучше меня?» — злей, чем на соперницу, посмот-
рела на березку Зоя. И сама обняла меня, да
так, что век помнить буду!
От этого рассказа лицо Ерохина, казалось, еще
больше вытянулось. Он стоял, прислонившись
к печной трубе.
— Счастливый, а я вот...— он не договорил,
кивнул в сторону разрушенного домика,—- Про-
должай, продолжай...
Но Семен молча смотрел на своего нового то-
варища.
— Я-то тебе не таясь про самое дорогое рас-
сказал, а ты скрытничаешь! — сказал он.
— Да чего рассказывать-то? Пойдем лучше...
— Торопиться нам с тобой некуда. Время еще
есть.
Ерохин снова опустился на угол изогнутой
кровати.
— Не хотел, дорогой, говорить, да скажу, по-
жалуй. Может, легче будет! — Он посмотрел на
развалины.—Вот здесь был наш дом. А в этой печи
мать моя пекла мне и отцу пироги. Тут вот, ря-
дышком, где, видишь, одни ворота остались,
жила Нина...— Леонид отвернулся, сжал кула-
8
ки.— Нет ее больше... Мать с отцом тоже здесь
погибли...
Сибиряк, обняв колени, участливо смотрел на
него. Густые хлопья снега падали на автомат,
а потом бесшумно скатывались на камни.
— Отец мой был простым каменщиком,
я тоже. Мы строили этот северный город, с пу-
стыря начали,— после долгого молчания про-
должал Ерохин.— А когда построили... Эх, мать
честная! Жаль, что не пришлось тебе, Семен,
увидеть его...
Сибиряк встал, дружески обнял Ерохина.
— На полуострове Угрюмом есть высота Гра-
нитный линкор...
— Знаю.
— Говорят, твердый орешек. Много раз наши
пробовали разгрызть, да не могли...
— Я буду на вершине Гранитного линкора!
— Я помогу тебе!
Они крепко пожали друг другу руки и заша-
гали к причалу.
В порту беспрерывно гудели, подходили и
ошвартовывались пароходы. Пронзительно выли
сирены, предупреждая об опасности воздушного
налета. В воздух, покачиваясь, поднимались аэро-
статы заграждения, стремительно проносились
тупорылые истребители.
От железнодорожной станции по изрытым бом-
бами улицам, мчались на запад колонны броне-
виков, самоходных пушек и танков. Враг был ря-
дом —,в нескольких десятках километров. Он хо-
тел любой ценой взять этот город-порт, связы-
вавший страну с внешним миром.
Фашистское командование бросило на город
отборные егерские дивизии. Ценой огромных по-
9
терь егерям удалось отрезать от материка полу-
остров Угрюмый, защищавшийся малочисленным
гарнизоном, и подойти близко к городу.
Противник хотел с ходу прорваться на полу-
остров. Он захватил вершину высоты Гранитный
линкор — ключ к Угрюмому. Но на его пути
встал полк советских морских пехотинцев под
командованием подполковника Семина. Моряки
укрепились на восточных скатах Гранитного лин-
кора и на других небольших высотках. Одним из
взводов полка командовал Николай Углов.
Он оборонял высоту Яйцо, расположенную впе-
реди советской линии обороны. Высота Яйцо ре-
шала судьбу всего полуострова.
Десять дней шли бои вокруг этой высоты. Из-
дали она казалась сплошным костром. В первый
день боя высоту штурмовала рота, затем ба-
тальон, потом кадровый эсэсовский полк под ко-
мандованием самого Шредера, тогда еще под-
полковника. Трупами егерей были завалены под-
ступы к высоте. Шредер хотел взять ее любой
ценой.
У защитников высоты кончались боезапасы, не
было продуктов, воды, нечем было дышать в рас-
каленном от огня воздухе. Матросы истекали
кровью. Но они .верили в победу. И помощь при-
шла. Враг был остановлен. Он стал поспешно за-
рываться в гранит. Наступление гитлеровцев на
Угрюмом захлебнулось.
Теперь тылам врага угрожали корабли и. гар-
низон Угрюмого. Вражеское командование пони-
мало это и торопилось разделаться с полуостро-
вом.
Из-за скрытых в вечернем тумане прибрежных
скал вынырнул катер «Охотник». Разрезая взлох-
10
маненные громадные волны, он быстро шел в от-
крытое море.
На капитанском мостике, обдаваемом вихрем
соленых холодных брызг, стоял одетый в кожа-
ный реглан приземистый, угловатый в движениях
командир катера лейтенант Чуприн. Он озабо-
ченно всматривался в бугристую, подернутую ту-
маном даль неспокойного моря.
Около пушки и спаренных зенитных пулеметов
застыли боевые расчеты.
Рыжебородый сигнальщик, небрежно сдвинув
на затылок черную шапку-ушанку, старательно
осматривал изломанный прибрежными скалами
горизонт.
Туман слегка рассеивался. «Охотник» увели-
чивал скорость.
В кубрике было тесно и душно. Матросам-пас-
сажирам хотелось на палубу. Там легче дышать
и лучше осматривать незнакомые берега. Но
командир' катера не разрешал подниматься на-
верх.
Ерохин с Сибиряком устроились у входа, на
трапе.
На палубе, опершись о поручни командирского
мостика, задумчиво стоял пехотный командир.
Катер шел быстро. Навстречу ему глухо, как
бы с неохотой, шипели седые буруны Баренцева
моря...
— Воздух! — заглушая шум мотора, крикнул
рыжебородый сигнальщик.
— К бою! — раздалась спокойная команда
командира катера.
Ерохин и Сибиряк не утерпели, выскочили на
палубу. Но строгий, колющий взгляд командира
заставил их снова убраться на свое место. Они
хорошо видели, как из-за прибрежных скал вы-
11
нырнули три вражеских самолета и устремились
на судно.
— Начинается!—лихорадочно блеснул глаза-
ми Ерохин.— На нас идут!
Катер развил предельную скорость. Командир
вел его не прямо, а зигзагами, что мешало само-
летам взять правильный прицел. Вражеские
штурмовики, резко снижаясь, приближались к
«Охотнику». Засвистели, защелкали кругом пули.
Дрогнули и ударили по врагу зенитные пуле-
меты. И вдруг смолкли. Молодой пулеметчик
схватился обеими руками за живот и, сдерживая
стон, опустился на палубу. Второй, опрокинув-
шись навзничь, остался недвижим.
Ерохин и Сибиряк подбежали к раненому и
потащили его в кубрик.
Когда штурмовики снова устремились на ка-
тер, к спаренным пулеметам подскочил пехотный
командир. Он плотно припал к прицелу. Крупные
черты его лица исказились. Свежий шрам на пра-
вой щеке покраснел.
Головной самолет шел прямо на катер и был
уже совсем близко. Сквозь прозрачный колпак
кабины видна была голова летчика. Пальцы ко-
мандира плавно нажали на спусковой крючок.
Катер мелко задрожал. Голова вражеского пи-
лота исчезла. Самолет неестественно качнулся и,
проревев над катером, чуть не задев его шасси,
врезался в море.
— Готово! — торжествующе крикнул Ерохин и
вместе с Сибиряком побежал на помощь коман-
диру.
Два вражеских самолета снова ринулись на
катер. Опять завязался бой. Атаки врага были
отбиты.
12
Командир катера крепко пожал руку пехот-
ному командиру.
— Спасибо вам, Николай Степанович! И вам,
товарищи матросы, от всего экипажа спасибо! —
обратился он к Ерохину и Сибиряку.— Хорошо
поработали!
Пехотный командир, как будто ничего не слу-
чилось, отошел от пулеметов и встал на прежнее
место.
— Вот это орел! — восторженно посмотрел на
него Ерохин.
— Кто он — этот Николай Степанович? —
спросил он у командира катера.
— Приедете на Угрюмый, узнаете! — серьезно
ответил лейтенант.
— А я знаю кто! — вдруг просиял Ерохин.—
По хватке узнал!
— Кто, думаете? — улыбаясь, спросил Чуп-
рин.
— Разведчик капитан Углов! — тихо сказал
Ерохин.
— Прошу в кубрик! — торопливо перевел раз-
говор Чуприн.
В самом дальнем углу кубрика в’окружении
незнакомых матросов, прижавшись друг к другу,
сидели две девушки. Та, что с виду казалась ~
меньше, с некрасивым веснушчатым лицом, боль-
шими робкими и будто тоже веснушчатыми гла-
зами, украдкой поглядывала то на широкопле-
чего артиллериста, углубившегося в свои думы,
то на неуемного, порывистого Ерохина. За лихой
веселостью она уловила в смеющихся глазах
парня глубоко скрытую грусть.
— Тесно здесь будет такому. Ему, пожалуй, и
в открытом море не хватит простора! — про-
13
шептала она.— На нем самые большие полу-
шубки недомерками покажутся, из двух один
выкраивать надо!..— Подруга молчала.—Лена,
Ленуся, ты спишь? — окликнула девушка по-
другу.
— Нет, Соня, вот лежу и думаю: это он? —
мягко зазвучал голос Лены.
— О ком это ты, Лена?
— Да все о том... со шрамом который...
— А ты не думай о нем, Ленуська, спи.
Спать Лене не хотелось. Она поднялась, подо-
шла к приоткрытому иллюминатору. Матросы
уступили ей место. Поток солоноватого холод-
ного воздуха ударил в лицо девушки. «Вот оно,
Баренцево море!» — Лена задумчиво улыбну-
лась.
Стоявшие рядом матросы пробовали загово-
рить с ней, познакомиться, но девушка на их во-
просы отвечала строго и односложно: да, нет.
— Ржаной сухарик! — разочарованно заклю-
чил голубоглазый франтоватый матрос.
— Ничего, побудет с нашим братом матросом,
сразу размокнет! — обнадежил его пожилой не-
бритый связист.
...Лена ехала на фронт. Она окончила курсы
радисток, была зачислена в морскую пехоту и на-
правлена на далекий Север — туда, где сражался
Николай Углов. О его подвигах она прочитала в
газете и решила: буду такой, как мой земляк!..
Чем ближе они подходили к цели, тем больше
сжималось ее сердце. «Что же. это такое,
страх? — смущенно спрашивала она себя.— Нет,
Ленка, не осрамись перед моряками!»
Всматриваясь в мрачные прибрежные скалы,
Лена вспомнила, как еще не так давно она
с группой своих однокурсников под руководством
14
закаленного альпиниста преподавателя Алек-
сандра Ивановича, прозванного студентами дя-
дей Сашей, поднималась по неприступным кру-
чам на вершину Эльбруса. Это было самое боль-
шое событие в жизни девушки, о котором она
мечтала долгие годы учебы в институте. Легко
мечтать, но осуществлять мечту трудно. Многие
преподаватели, да и близкие ее подруги и то-
варищи не верили, что она, такая хрупкая на
вид, сможет преодолеть неприступные кручи
Эльбруса.
— Такой только в балете танцевать,— гово-
рили знавшие девушку студенты.
— Ну и пусть не верят, они меня еще узна-
ют! — упрямо твердила Лена.
Только один дядя Саша верил в нее и на-
стоял на том, чтобы Елену Ильичеву включили
в его альпинистскую группу.
Тяжелым был путь восхождения на Эльбрус.'
Многие крепкие на вид студенты не выдержи-
вали и возвращались. Пробирались по узеньким,
нависшим над пропастями выступам, карабка-
лись по крутым, почти отвесным скалам. Часто
не на что было опереться, казалось, не за что
зацепиться, но пальцы впивались в трещины гра-
нита, а твердые мышцы поднимали все выше и
выше.
Вот последний выступ самого опасного пути!
Лена невольно посмотрела вниз, и все закру-
жилось перед глазами: там — бездонная про-
пасть. «И костей не соберешь!»—замерло серд-
це. Мелкая игольчатая дрожь пробежала по телу.
Холодные капли пота выступили на лбу. Она на
секунду прижалась к скале. «Нет, этого выступа
мне не взять!» — подумала девушка.
— Взяли самое трудное, а этот Легко возь-
15
мем! — вдруг услышала Лена спокойный бас
дяди Саши.— Еще прыжок — и мы на вершине!
Эти уверенные слова вернули Лену в прежнее
состояние. Она одолела последнее препятствие и
поднялась на вершину Эльбруса.
Но в мирное время рядом был преподаватель,
который своим примером вселял в нее смелость.
Кто же теперь будет для нее примером? Лена
задумчиво улыбнулась.
— Берег врага! —• донесся с палубы взволно-
ванный голос.
— Ну, матросы, теперь держись, начнется
скоро! — сказал кто-то.
От этих реплик снова, как тогда перед штур-
мом вершины Эльбруса, колючая дрожь пробе-
жала по телу девушки.
— А вдруг вражеские береговики потопят наш
катер? — словно угадав мысли девушки, сказал
стоявший рядом длинный, неуклюжий молодой
матрос.— Ведь и врага в лицо не увидишь!
— А ты не ворона, не каркай! Накаркаешь
еще! — с досадой огрызнулся из темноты Ерохин.
— Как ни говори, на земле лучше воевать,
чем в море...
— Почему этр? — недовольно спросил Сиби-
ряк.
— А потому, ежели грабанут суденышко, так
и зацепиться не за что, сразу на донышко мор-
ское... рыбку удить! На земле, брат, другое... —
уныло продолжал молодой матрос.
— А ну, повтори, что ты сказал! — сердито по-
дошел к нему Ерохин.
— На земле, говорю, другое дело, — не уни-
мался матрос.— К примеру, ноги подобьют те-
бе— руками стреляешь, руки оторвут — зубами
в глотку врага вцепишься!
16
— Насчёт зубов ты правильно сказал,— со-
гласился Ерохин.— А в целом плохо! Вижу,
морского дела ты еще не нюхал, салажонок! Во-
первых, не давай, чтобы всякая нечисть тебя то-
пила. Во-вторых, сам губи ее. Не жди, когда тебя
враг найдет, сам его найди и уничтожь!
— Эка, соленые брызги! — засмеялся кругло-
лицый, со шрамом на лбу автоматчик.— Да ты,
милок, вроде как морской Суворов!..
— Суворов он на язык!— съехидничал длин-
ный матрос. — Посмотрим, как в настоящем де-
ле будет выглядеть...
— Эх ты!..— Ерохин хотел сказать длинному
матросу что-то обидное, но промолчал, только
глаза его недобро блеснули в полумраке.
На мгновение в кубрике стало тихо. Закрыв
иллюминатор, Лена села на прежнее место, при-
жалась к подруге.
— Соня! — тихо позвала она.
— А?
•— Ты не спишь?
— Не могу...
— Скажи, Соня, тебе страшно? — после некото-
рого молчания еще тише спросила Лена.— Толь-
ко откровенно скажи.
— Чужого берега боюсь... А ты?
— Я тоже... Думала, что после Эльбруса стала
героем, а оказывается...— она не договорила.
Катер «Охотник», расчесывая седые вспенив-
шиеся кудри моря, стремительно мчался вдоль
побережья врага.
Матросы настороженно притихли.
Свернувшись калачиком, крепко спала Соня.
Спросив разрешения у командира, Лена подня-
лась на палубу.
2
Г. Мельник
17
— Ну зачем этаких птах на фронт посылают? —
услышала она.— Таким бы розы выращивать да
цыплят в инкубаторах выводить! — гудел чей-то
насмешливый бас.
Вобрав голову в барашковый воротник теплого
полушубка, сжав до боли кулаки, Лена сердито
смотрела в мрачный простор моря.
На палубу поднялся Углов. К нему подошли
два матроса. Все трое стали напряженно всмат-
риваться в чужой берег.
Лене вдруг захотелось совершить такое, что
могло бы показать этим заносчивым, самоуве-
ренным морякам, что и такие «птахи», как она,
способны на подвиг.
— Началось! — послышался тревожный крик.
Лена взглянула на берег, и ей стало не по себе.
«Нет, возьму себя в руки. Пусть не думают, что
я боюсь! — решила она. — Ничего я не боюсь!
Нет! Но все-таки?..»
Берег противника осветился многочисленными
вспышками. За вспышками последовал орудий-
ный грохот и пронзительный вой приближающих-
ся к катеру снарядов. Матросы, стоявшие на па-
лубе, нагнулись. Низко нагнулся и Углов.
«А, и вам страшно? — восторжествовала Лена
и, преодолевая нарастающий страх, выпрями-
лась, высоко подняв голову. — А я не боюсь!»
Грозные взрывы взбудоражили море далеко за
катером. Лена облегченно вздохнула.
— Э-э, фрицы спросонья цели не разгляде-
ли! — донеслось из кубрика.
— Перемахнули!
— Сердиты на нас, а у моря клочья летят!
Опять пронесся над головой снаряд. Еще ниже
наклонились матросы и Углов. Еще больше вы-
прямилась Лена, хотя ей было очень страшно.
18
Стиснув зубы, она заставила себя стоять смело,
а на самом деле ей хотелось спрятаться, может
быть, нырнуть глубоко в море, на самое дно...
Там верная смерть, но не так страшно... Она по-
смотрела на Углова. «Однако что же это я опять
трусом стала? — и, что-то сообразив, лихо трях-
нула головой. — Эх, была не была!» Она реши-
тельно подошла к одному из матросов.
— Товарищ, вы в бога верите?
— При чем тут бог? — недоуменно спросил тот.
— Тогда кому же вы так усердно и низко кла-
няетесь?
— Берегитесь! — крикнул Углов, подбегая к де-
вушке, и, падая, накрыл ее своим телом.
Грохнул сильный взрыв. Когда рассеялся дым,
стало видно, что у леера, где стояла Лена, были
перебиты осколками железные прутья.
«Вот ты какой!» — подумала девушка. В эту
минуту Лене захотелось сказать ему что-то род-
ное, ласковое. Но она не сказала. Рядом кто-то
глухо стонал. Оба быстро вскочили.
2*
19
— Ранен рулевой! — послышался голос коман-
дира катера. — Всем укрыться в кубрик!
«Охотник», умело маневрируя среди разрывов,
полным ходом шел вперед. Лейтенант Чуприн
стоял у руля. Он старался быть спокойным, и все
же глубоко скрытая тревога волновала его. Он
боялся не за себя, а за жизнь людей, которых он
обязан доставить на Угрюмый невредимыми.
Вокруг бушевало растревоженное снарядами
море. Огромные водяные столбы вырастали по
бортам катера.
«Нет, не такой Чуприн, не возьмете! — налегал
на руль командир катера.— Немного оста-
лось... Четыре мили... Три... Полный! Самый пол-
ный!»
Навстречу катеру надвигалась сплошная стена
тумана.
«Скорей туда, в туман!»
«Охотник» все увеличивал скорость. Мотор ре-
вел. Казалось, катер не шел, а летел, кромсая
носом поверхность моря. Вихрь брызг бил в лицо.
Ветер валил с ног находившихся на палубе мат-
росов, пронизывал их холодом.
— Спасены! — громко сказал лейтенант.—Вот
оно, укрытие!
Вдруг что-то сверкнуло, заскрежетало, закру-
жилось. (Лейтенант как-то неестественно осел.
К нему подскочили Углов и два матроса из эки-
пажа катера.
— Товарищ лейтенант! Товарищ командир! —
схватив за плечо Чуприна, кричал один из мат-
росов.
Лейтенант не отвечал.
— Убит!
— Нет, ранен!—.нащупывая пульс, сказал
Углов.
20
«Охотник», потеряв управление, беспомощно
качался на поверхности моря. Холодные клочья
тумана медленно окутывали его. Огонь прекра-
тился,- Вражескди берег молчал. Ветер гнал изра-
ненный катер в сторону противника. Матросы
тревожно и озабоченно суетились на палубе, пе-
ревязывая раненых и унося убитых.
В трюм через пробоину неудержимо хлестала
вода. Судно постепенно оседало. Бултыхаясь по
пояс в ледяной воде, у пробоины возились ма-
тросы. Один из них, коренастый и широкогрудый,
с посиневшим от холода лицом, пытался своим
телом закрыть пробоину.
— Пока удержу! Пластырь готовьте! — пове-
лительно кричал он товарищам.
Моряки действовали сноровисто. Заработала
помпа, но вода убывала медленно.
Матросы с надеждой смотрели на Углова: он
старший по чину.
Углов, казалось матросам, был спокоен, толь-
ко шрам на его щеке слегка вздрагивал.
— До Угрюмого близко, а до противника еще
ближе, — сказал он. — Ветер дует в сторону вра-
га. Сами видите... Катер наш подбит и угрожает
затонуть. Радист убит, рация повреждена. Помо-
щи ждать неоткуда. Противник наше положение
знает и попытается взять нас в плен.— С легкой
усмешкой капитан смотрел на промокших матро-
сов, сгрудившихся вокруг него.— Плавучесть ка-
тера мы должны сохранить. Оружие у нас есть.
Испробуем все, используем любую возможность,
чтобы, победить! Ну, а если победить не удастся,
то лучше...
Ветер усиливался и гнал катер к берегу врага.
Люди не успевали выкачивать воду из трюмов.
Она угрожающе прибывала. Продрогшие матро-
21
сы лихорадочно боролись с ней. Судно медленно
продолжало оседать. Раненые глухо стонали. Тя-
жело дышал командир катера лейтенант Чуприн.
Углов проверял готовность боевых расчетов.
— Товарищ капитан! — прозвучал мягкий де-
вичий голос. — Разрешите доложить?
Углов обернулся. Перед ним, вытянувшись,
стояла Елена Ильичева.
— Что у вас?
— Рация исправлена. Связь с Угрюмым уста-
новлена! — смело и радостно глядя на него, до-
кладывала Лена.— Нам .на помощь идут «Охот-
ники»!
От неожиданности капитан не сразу нашел
что сказать, потом схватил озябшую руку Лены.
— Спасибо! Выручила! — и, сдерживая ра-
дость, побежал на палубу.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Комендант оборонительного района Гранит-
ный линкор седоволосый полковник Шредер,
уткнув сухое неподвижное лицо в разостланную
на столе карту, готовил новую операцию по за-
хвату полуострова Угрюмый. Ему нужны были
данные о советских силах, оборонявших полу-
остров, и особенно о наличии там продоволь-
ствия и боеприпасов.
Долговременная блокада Угрюмого с суши,
воздуха и моря пока, кажется, нужного резуль-
тата не дала. Русским удавалось снабжать гар-
низон полуострова всем необходимым. Надо бы-
ло помешать этому. «Ни один катер не должен
пробиться с материка на Угрюмый,— такую за-
дачу поставил Шредер перед своими моряками и
22
летчиками.— Когда мы этого добьемся, нам не-
трудно будет артиллерией и авиацией уничто-
жить их запасы на месте. Голодный матрос — не
матрос, солдат без штыка и патронов — не сол-
дат! Семин вынужден будет сдаться».
Теперь гитлеровское командование торопило
Шредера с подготовкой к наступлению. Полков-
нику «ужны были «языки». Но все попытки взять
их боем кончались провалом. Охотники за «язы-
ками» нередко сами попадали к русским.
Полковник задумался. Зазвонил телефон.
Шредер, не торопясь, взял трубку. Докладывал
начальник штаба: «Русский катер «Охотник» но-
мер пятнадцать идет курсом на полуостров Уг-
рюмый».
Красный карандаш, зажатый в кулаке Шреде-
ра, резко треснул. Сквозь прищуренные ресницы
в умных глазах блеснула решительность.
—. Приказываю русский катер захватить. Лич-
ный состав взять в плен. Мне нужны «языки»!
Много «языков»! — сказал полковник и положил
трубку.
Три торпедных катера, выскочив из укрытой
скалами небольшой бухточки, стремительно по-
шли в море. Обер-лейтенант Гопман до боли в
глазах всматривался в гущу тумана. На его круг-
лом, гладко выбритом лице, прокаленном север-
ными ветрами, то и дело вспыхивала задорная
улыбка. Настроение у Гопмана было превосход-
ное. Полковник Шредер лично поручил ему за-
хватить только что подбитый артиллерией совет-
ский катер.
— Вы лучший из лучших разведчиков Севе-
ра,— сказал полковник.— В ваши руки вверяю
я это дело. Как опытный следопыт, вы должны
23
понять, мне нужны точные данные об этом гнез-
де «черных дьяволов» — Угрюмом.
Да, обер-лейтенант это отлично понимал. Он
доставит Шредеру советский катер номер 15 вме-
сте с его командой!
Гопман нахмурился: размечтался, как фельд-
фебель о генеральском чине. Ведь он знает по-
вадки «черных дьяволов»: умрут, а живыми не
сдадутся. Но сегодня он одолеет их, хитростью
возьмет. И станет капитаном.
Обер-лейтенант еще раз проверил боевую го-
товность экипажей и снова стал всматриваться
в толщу тумана.
«А что если русский «Охотник» уже затонул? —
холодок пробежал по телу Гопмана.— Тогда ко-
нец лаврам лучшего следопыта Севера! — Он по-
смотрел на часы.— Нет, напрасно волнуюсь!»
Обер-лейтенант приказал командирам развер-
нуть катера по фронту и увеличить скорость.
Катера прочесали огромный участок моря, но
советского «Охотника» не было. Гопман сам опре-
делил силу и направление ветра, рассчитал воз-
можную точку нахождения катера: недалеко от
берега. Катера устремились туда, но и там «Охот-
ника» не оказалось.
Обер-лейтенант потерял всякую надежду разы-
скать советский катер. А ведь за поисками неот-
ступно следил сам полковник Шредер! Чем мог
порадовать его неудачливый на этот раз Гопман?
Артиллеристы обманули полковника и его, обер-
лейтенанта. Им спьяну померещилось, что они
подбили русское судно.
Хмурый, злой, Гопман хотел уже возвращаться
на базу, как вдруг совсем рядом из тумана вы-
росло чужое судно. Чтобы не врезаться в него,
24
катер, шедший на полной скорости, резко ша-
рахнулся в сторону.
— Русский «Охотник»! — испуганно заорал
наблюдатель. — Берегись!
— Наконец-то! — ухватившись да леер, обра-
дованно крикнул обер-лейтенант.— Теперь он в
моих руках!
Подбитый «Охотник» беспомощно болтался на
поверхности моря.
На расстоянии выстрела Гопман обошел во-
круг «Охотника». Советский катер казался без-
жизненным. Гопман подошел ближе, вторично
осмотрел «Охотник» со всех сторон. Теперь он хо-
рошо видел заваленную мешками и ящиками
безлюдную палубу, уныло склонившиеся стволы
пулеметов и пушек. «Мертвые!»
И вдруг ружейный и пулеметный огонь с
«Охотника» обрушился на ближний катер врага.
Пушки ударили по дальним катерам.
От прямого попадания снаряда тонул один из
дальних катеров врага, другой стремительно ухо-
дил к своему берегу, третий — командирский, —
так же как и «Охотник», беспомощно болтался
на поверхности моря.
Оба поврежденных катера молчали. Обер-лей-
тенант вызвал помощь и не терял надежды пле-
нить советский катер.
— С левого борта противник! — звонко преду-
предил Углова рыжебородый сигнальщик.
— К бою! — скомандовал капитан.
Из рассеивающегося тумана со стороны вра-
жеского берега кильватерным строем приближа-
лось несколько групп катеров. Уже зловеще ка-
чались йа взбудораженном море десятки языков
скачущего пламени. Это противник вел огонь по
североморцам.
25
Превосходство врага было очевидным. И все же
капитан Углов решил принять бой. Он знал, что
огневая сила «Охотника» в несколько раз больше
огневой силы торпедного катера. Однако у про-
тивника численное превосходство...
Одна из вражеских групп пошла в обход севе-
роморцев. Две другие, развернувшись, стали
охватывать «Охотник» в полукольцо. Положение
становилось трудным. Противник осторожно при-
ближался.
— Справа «Охотники»! — вне себя от радости
крикнул сигнальщик.— Смотрите, наши!..
А через час «Охотники» осторожно вошли в не-
большой залив и причалили к скалистому бере-
гу. Это был изрытый снарядами и бомбами порт
Угрюмого.
Дрожат от частых разрывов снарядов и мин
тяжелые перекрытия в траншеях. Падают жест-
кие, холодные комья земли. Дробно стучат о
каски мелкие камешки. Гаснут от сотрясения
воздуха коптилки в землянках. И, кажется, нет
конца канонаде. Прижались к стенам траншеи
матросы.
— Эх, окаянный, опять разбушевался! —
ежась от холода, пробурчал матрос, растирая по-
белевший мясистый нос.— Вот уже час целый...
— И все без толку, — замечает кто-то. — Ведь
все равно нас отсюда не выкурить!
Санитары проносят убитого.
— Кто это?
— Из первой роты...— мрачно отвечает сани-
тар.— Да ты знаешь его, который все песни пел...
— Эх, мать честна! Пел, пел человек — и
вдруг оборвалась хорошая песня...
— Надо вырвать у них вершину Гранитного
26
линкора! — советует кто-то. — Тогда мы будем
наверху, а они — внизу.
Опять санитары проносят убитого.
— Что же медлим? Штурмовать надо!
— Гранитный линкор одним штурмом не возь-
мешь! Смекалка нужна. Егеря ихние там си-
дят,-— сказал большеголовый, с прищуренными
глазами, коренастый матрос Арбузов.
— Шесть раз уже пробовали смекать, да сме-
кальщики уже больше на довольствии не чис-
лятся.
— Не так, видно, смекали, не в ту дырку нит-
ку вдевали! — настойчиво возразил Арбузов. —
Нет на свете такой крепости, где бы не нашлась
дырка для нашего матроса, в которую он не мог
бы пролезть. А там и егерям ихним капут!
— Берегись!
Грохнули взрывы тяжелых мин. Перемешались
в дыму и пыли балки, земля и камни. Кто-то глу-
хо со стоном крякнул, кто-то запустил крепким
русским словцом.
— Не зря нас сюда прислали, не зря! — свире-
по гудел из-под груды балок и щебня Арбузов.—
Мы окаянным еще покажем рыжего козла!
— Жив, Арбуз?
•— Как видишь...
— А дырку нашел?
— Иди ты!.. — не удержался Арбузов и огрел
обидчика таким словцом, от которого уши глох-
нут.
Из-за гряды заснеженных холмов поднимались
клубы'черного дыма. Это горели продовольствен-
ные склады Угрюмого.
...Старший кок был сегодня не в настроении.
Он кричал на своих помощников, пререкался со
27
старшиной и неприветливо отослал обратно ма-
тросов, прибывших чистить картошку.
— Лишнюю порцию каши захотели! — стуча
половником, ворчал он. — Или ваш старшина не
знает, что картошка из камня не родится. Север
ведь! Я сам полтора года ее не пробовал. А он
людей прислал. Чистить...— Кок озабоченно за-
глянул в котел.
В печке тлели угли. От огромного котла под-
нимался легкий пар. В подземный тесноватый, но
чистенький камбуз, гремя бачками, котелками,
ведрами, собрались матросы.
. Пахло душистой гречневой кашей, приправ-
ленной поджаренным на сале луком.
Матросы с аппетитом вдыхали этот запах и не-
терпеливо наперебой пробирались к котлу.
Кок медленно снял деревянную крышку, взял
у широколицего матроса ведро, осторожно поло-
жил в него пять половников каши и возвратил
матросу.
Матрос заглянул в ведро, лицо его сразу вытя-
нулось.
— Шутишь? У меня двадцать орлов, а ты по-
ложил на пятерых!
— Камбуз — не Украина, в нем гречка не ро-
дится! — незлобно возразил кок.—Следующий! —
и положил три половника в протянутый матро-
сом бачок.
— У меня не три, двенадцать! — закричал тот,
потрясая бачком.
— Следующий! — не обращая внимания на ру-
гань матросов, кок с неумолимым спокойствием
продолжал отсчитывать половники.
— Тут и цыпленку клюнуть нечего!
— Такого у нас еще никогда не бывало! •— шу-
28
мели матросы.— Начальнику политотдела жало-
ваться будем!
— Сегодня противник два наших продоволь-
ственных склада уничтожил...
Все притихли, обернулись к говорившему, рас-
ступились, дали дорогу. В камбуз вошел, посту-
кивая котелками, маленький, коренастый, с пыш-
ными усами и приплюснутым смешным носом
связной командующего — Петр Иванович. Он
важно, словно на плечах у него были генераль-
ские погоны, поставил перед коком котелок.
— Мне и генералу, две порции! —сказал он и,
глубоко вобрав в себя вкусный запах, добавил:—
Хороша!
Кок положил в котелки генеральского связного
два полных половника каши.	'
Матросы мрачно молчали.
Петр Иванович заглянул в котелок одного ма-
троса, другого, третьего и, сбросив с себя напу-
скное достоинство, попросил:
— Много, отсыпь!
— Генерала со всеми не равняй!
— Правильно говорит кок! — зашумели мат-
росы.	%
— Неси так!
— Не понесу! Обратно пошлет! Не слушается
он меня... — Петр Иванович пощипал правый
ус. — У других генералы как генералы, а мой не
поймешь что: в бою маршал, на службе генерал,
а в еде все равно, что наш брат матрос... — Петр
Иванович снова заважничал. — Он мне намедни
сказал: «Чтобы лучше знать в бою душу солда-
та, надо не из генеральского, а из солдатского
котелка кашу поесть!» — и Петр Иванович реши-
тельно протянул свой котелок.— Не годится, от-
сыпь!
29
— Но ты же не генерал, — съязвил кок.
— Какой же я матрос, если буду думать за
связного, а кашу есть за четырех генералов? —
добродушно отозвался Петр Иванович, затем
свысока посмотрев на матросов, тихо добавил: —
Сегодня ожидается транспорте продовольствием.
Порции каши будут нормальными!
Леониду Ерохину не нравилось новое назначе-
ние. Он мечтал попасть в отряд капитана Углова,
быть разведчиком. А получилось не так. Он зави-
довал Сибиряку, которого взял к себе капитан.
— Ты, Семен, в сорочке родился! — со вздо-
хом говорил он.— А мы голенькими.
Часть подполковника Крылова, куда были за-
числены матросы, располагалась у подножья и
на восточных скатах Гранитного линкора.
Матросы направились туда.
Было полуденное время. Небо в полумраке,
словно большое озеро в штиль: прозрачное, без-
облачное. Там, где должно было всходить солн-
це, горел красный лоскут зарева, да и он медлен-
но опускался за гребни голых высот в море.
Ерохин первым поднялся на небольшую высо-
ту и застыл, как загипнотизированный.
— Вот она!.. — взволнованно произнес он.
Перед ними, казалось рядом, на узеньком пе-
решейке, соединяющем материк с полуостровом
Угрюмым, стремительно поднималась вверх, за-
слоняя собой небо, высота. Своими черными от
пороховой копоти голыми скалами, будто тремя
орудийными башнями громадного линкора, угро-
жающе нависла она над полуостровом Угрюмым.
Из темных, выеденных водой и ветрами гранит-
ных впадин зловеще смотрели многочисленные
глаза амбразур.
30
Кругом было безлюдно, голо, мертво.
И только матросы с Большой земли вызывающе
открыто шли к Гранитному линкору.
Они шли на ощупь по невидимой под свежевы-
павшим снегом тропинке, часто проваливались
в снежные наметы и, спотыкаясь о камни, па-
дали.
Вдруг где-то заговорил пулемет. Справа, из-за
небольшой скалы, прямо на них бреющим поле-
том шел самолет.
— Мессер! Заметил! — разыскивая глазами
укрытие, процедил сквозь зубы Ерохин.
Укрыться было некуда. Кругом лежал однооб-
разный снег, из-под которого кое-где торчали
камни.
— Ложись! — крикнул Ерохин.
Матросы упали, спрятав головы за камни.
Просвистели пули и, звякая о гранит, взрыхлили
снег.
Низко с ревом промчался фашистский истре-
битель.
— Ах ты! — Ерохин со злостью выпустил длин-
ную автоматную очередь. — На, захлебнись!..
Очевидно, летчику это не понравилось. Сделав
разворот, он снова устремился на незащищенных
матросов.
— Встретим! — решительно вскинув автомат,
крикнул Ерохин.— По пилоту бейте!
Их опередил огонь зенитной батареи. Рядом,
словно из-под земли, ударили трассирующими
снарядами. Самолет неестественно вздрогнул, по-
том резко взмыл вверх и, будто надорвавшись,
с ревом пошел вниз и упал.
— Подавился! — ликующе произнес Ерохин. —
Угрюмый-то сталью дышит!
Моряки бросились было к упавшему самолету,
.31
но почва под ними словно не выдержала, качну-
лась, вздыбилась черными столбами разрывов,
зашипела, засвистела осколками. И снова матро-
сы зарылись в снег.
Гранитный линкор свирепел.
Успешно преодолев крутой спуск, Ерохин и
матросы вошли в окруженную заснеженными ска-
лами и кручами лощину. Они еще издали при
подходе к ней слышали какой-то нарастающий
шум, будто где-то рядом шла колонна танков.
Матросы насторожились, Ерохин приготовил про-
тивотанковую гранату.
Настороженность матросов оказалась излиш-
ней. Ерохин, как завороженный, смотрел на сере-
бристые каскады воды, с грохотом низвергаю-
щейся с обледенелой кручи.
— Да тут не воевать, а картины рисовать на-
до! — восхищенно воскликнул он.— Как в сказке!..
— Снаряд! — крикнул кто-то из-за двух ле-
жавших рядом больших камней. — Сюда, скорее!
И как бы в подтверждение этого послышался
знакомый шорох тяжелых гаубичных снарядов.
Матросы прыгнули за камни.
Один за другим грянули разрывы.
— Не любят фрицы, когда наши морячки кра-
сотой любуются!—щуря на пришедших насмеш-
ливые умные глаза, вполголоса сказал Арбу-
зов. — Вижу,- впервые на Угрюмом? — спросил он
у Ерохина.
— А что тут особенного на Угрюмом?
— Особенный у нас Гранитный линкор! — от-
ветил Арбузов.— Покоя, окаянный, не дает...
— Для кого Гранитный линкор, а для кого ды-
рявая калоша! — Ерохин пренебрежительно сбил
на затылок бескозырку.
Матросы поднялись.
32
— Ого, храбрый ты, вижу! — засмеялся Арбу-
зов. — Калошных дел мастер! Может, милок, еще
и заветную дырку для нас отыщешь?
— Какую такую дырку? — озорно улыбнулся
Ерохин.
— Ту самую, через которую матрос пробрался
бы невредимым к вершине Гранитного.
—• Это не проблема! Сталинградцы гитлеров-
скую армию уже в котел засыпали! А мы тут
дырку в Гранитном отыскать не можем!
— Насчет дырки, матрос, не смейся, а что оты-
скать ее до сих пор не можем, согласен, это так!
Ерохин примиряюще положил руку на плечо
Арбузова.
. — Нам бы в хозяйство Крылова проникнуть
надо. Не знаешь ли, как? — спросил он.
— Это здесь, рядом, — оживился Арбузов, —
покажем сейчас! — И он крепко пожал руку Еро-
хину.— Только что был в штабе, командира
полка нет.
— А начальник штаба?
— Никого нет. Все на передовой в подразде-
лениях. Один помначштаба лейтенант Юрушкин
хозяйничает!.. Ох, и придира, окаянный,— хмуро
добавил он и покосился на бескозырку Ерохи-
на.— Спрячь ее подальше от греха! С валенками
бескозырку-то не носят. Сам понимать должен...
На губу пошлет!
— За эту?
— За нарушение формы одежды!
— Ерунда! Бескозырка для матроса все равно
что щтык для винтовки.
— Лейтенант Юрушкин этого не смекает,—
сердито бросил Арбузов.— Недавно он к нам с
Большой земли прибыл. Не мятый калач еще.
— Моряк?
3
Г. Мельник
33
— На морском пляже в Сочи загорал од-
нажды.
— Награды имеет?
— Какие там награды! Он и пленного фаши-
ста не видел.
— Ну, такой мне не страшен!—пренебрежи-
тельно бросил Ерохин.— Айда, к нему!
— А все же, порядка ради, застегни пуговицы
на полушубке, замени бескозырку шапкой,— по-
советовал Арбузов.— Будь настоящим матросом!
— Не заменю! — упрямо отрубил Ерохин. —
Командир полка был бы или его заместитель, а то
перед каким-то помначштаба, да еще без боево-
го опыта. Меня, дорогой, сам Герой Советского
Союза командир «Грозного» Леонидом Петрови-
чем величал!
— Ну, коли так, пошли!
В тесноватой землянке помначштаба, располо-
женной у скалы недалеко от водопада, было чи-
сто, тепло и уютно.
За небольшим столиком, застланным листом
белой бумаги, сидел лейтенант Юрушкин. Перед
ним аккуратной стопкой лежали боевые уставы,
карта, веером торчали из граненого стакана остро
очиненные карандаши.
Лейтенант старательно наносил на карту рас-
положение частей противника на перешейке
Угрюмого.
— Разрешите обратиться? — вскинув к беско-
зырке руку, спросил Ерохин,
— Разрешаю!—лейтенант поднялся и вытя-
нулся перед матросом.
«Напрасно не привел себя в порядок,— поду-
мал Ерохин, оглядывая лейтенанта, любуясь его
34
опрятностью и образцовой выправкой.— Теперь
уже поздно!»
— Старший матрос Ерохин прибыл в распоря-
жение подполковника Крылова! — четко доло-
жил он.
Острый, царапающий взгляд Юрушкина
скользнул по его небрежно одетой фигуре.
— Вы разве матрос-с? —- насмешливо покосил-
ся он на бескозырку Ерохина.
— Много лет уже матрос! — обиделся Еро-
хин.— Комендор с крейсера «Грозный».
— Нет, не к-комендор вы, не м-матрос, не
солдат и не гражданский... Право, не знаю, кто
вы.
— Старший матрос Леонид Петрович Еро-
хин!— не сдерживаясь, дерзко ответил он.
— На чучело в-вы похожи!
— Это я-то на чучело? — глаза Ерохина округ-
лились.— Да я, товарищ лейтенант, из пекла
сюда пожаловал врагов своей Родины бить! —
вскипел он.
— П-прекратите пререкания! —- повысил голос
лейтенант. — Кругом, м-марш! — скомандовал
он.— П-приведите себя в порядок, а потом п-при-
дите ко мне!
Ерохину хотелось бросить в бесстрастное лицо
лейтенанта что-нибудь грубое, обидное. Но стро-
гий образцовый вид офицера сдержал его. Еро-
хин вышел из землянки. А через несколько минут
он снова стоял перед лейтенантом.
Теперь полушубок Ерохина был застегнут на
все пуговицы, могучая фигура аккуратно подтя-
нута, на голове чернела шапка-ушанка.
— По указанию командира полка направляю
вас в распоряжение командира первого батальо-
3*	35
на! — выдерживая прежнюю строгость, сказал
лейтенант Юрушкин. И снова внимательно осмот-
рел матроса.
— Старший м-матрос Ерохин! — начальствен-
но сказал он, — доложите командир-ру первого
батальона, что за нарушение формы одежды я
наложил на вас взыскание — с-сутки гауптвахты!
— Не ласковым словом, а губой встретили вы
меня, дорогой лейтенант! — зло сверкнул глаза-
ми Ерохин. — Спасибо!
— Отставить! — холодно сказал Юрушкин. —
За r-грубость и нарушение формы — двое с-су-
ток ареста!
— Не маловато? — язвительно спросил Еро-
хин.— Скупой вы! Я -ведь уже знаком с трибуна-
лом, был в штрафной, списывался за горячность
нрава с нескольких кораблей! Имею дюжину
благодарностей от командира корабля и одну —
от командующего флотом. А от таких бездушных,
как вы, взысканий не учитываю!
— Отставить! — Скулы Юрушкина побагрове-
ли.— Т-трое с-суток!
— Есть т-трое с-суток ареста! — с лихостью в
точности повторил Ерохин, будто столько ареста
ему и надо было. — Разрешите идти?
— Идите!
— Я не все сказал! — Ерохин расстегнул по-
лушубок, и на его груди блеснули два боевых ор-
дена, затем, четко повернувшись, вышел из зем-
лянки.
Оставшись один, Юрушкин долго стоял непо-
движно, черные щеголеватые усики на его пух-
лой губе мелко дрожали.
Углов вышел из штаба, энергично вскарабкал-
ся на крутой гребень каменистой высотки, по-
36
мальчишески запустил куда-то снежком, лов-
ко перемахнул через широченный ров и стал спу-
скаться к землянкам связистов. Ему хотелось
двигаться и даже отплясать камаринскую. Ведь
он вновь среди северных скал, среди боевых дру-
зей!.. А главное — шредеровский следопыт обер-
лейтенант Гопман только что развязал язык, со-
общил о готовящемся наступлении на Угрюмый.
Удача!.. Но странно... Чем ближе подходил Ни-
колай Углов к землянкам связистов, тем уча-
щеннее билось его сердце.
Заскрипел снег. Кто-то несмело шел навстре-
чу. Николай не поверил глазам, на секунду за-
жмурился: впереди показалась знакомая фигура.
— Товарищ капитан! — голос Лены чуть дрог-
нул. — Разрешите обратиться?
Вместо ответа Углов протянул девушке руку.
Она пожала ее.
— Простите, я еще засветло видела, как вы
пошли к начальнику штаба... И все время кара-
улила вас...
— Чем могу служить, товарищ матрос? — не
выпуская горячей руки Лены, тихо спросил ка-
питан.
— ?Клу. куда зачислят... Меня здесь никто не
знает. А вы, товарищ капитан, чуточку знаете.
Прошу, помогите мне... Я— спортсменка, ради-
стка, не смотрите, что я такая хрупкая... Хочу в
настоящее дело!
— В бой?
- Да!
Углрв помолчал минуту, потом взял девушку
под руку, слегка прижал ее к себе, и они пошли
легко и быстро. Шли молча, не сознавая куда.
Обоим было хорошо. Над ними склонилось се-
верное небо, похожее на бескрайний голубова-
37
тый луг; звезды, как весенние колокольчики: до-
тронешься — зазвенят.
Где-то близко разорвался снаряд, за ним дру-
гой. Над Гранитным взвились ракеты.
Лена невольно задрожала и прижалась к ка-
питану. Углов, казалось, не слышал разрывов.
Они шли и шли, изредка останавливались, буд-
то невзначай смотрели друг на друга и опять шли.
Комендант оборонительного района «Угрюмый»
генерал-майор Семин вошел в просторную свет-
лую землянку начальника штаба, в которой сра-
зу стало тесно от его могучей фигуры. Сидевший
за широким столом перед разложенной картой
рослый с обветренным подвижным лицом полков-
ник Федоров быстро поднялся.
— Есть что-нибудь серьезное? — густым басом
спросил генерал.
- Да-
Семин пододвинул табурет и сел около полков-
ника.
— Слушаю.
Федоров заглянул в разложенные перед ним
карты с показаниями обер-лейтенанта Гопмана.
— Противник готовит операцию по захвату
Угрюмого.
Генерал поднялся, задумчиво прошелся по зем-
лянке. Удлиненное с крупными чертами смуглое
лицо его омрачилось.
— Силы противника превосходят наши в три
раза.
— Я считаю шредеровскую затею авантюрой.
Особенно сейчас, когда гитлеровцы потерпели
крах под Москвой и Сталинградом.
— Не согласен с вами, Федор Петрович, — ге-
нерал прищурился. — Не авантюра это, — он сно-
38
ва сел на табурет. — Подумайте, Угрюмый отвлек
на себя значительные силы, сковал действия ге-
нерала Фугеля. — Семин провел карандашом по
карте. — Смотрите, на восток немцам продви-
гаться опасно — Угрюмый в тылу. Ослабить бло-
каду — равносильно самоубийству: тогда мы но-
жом вонзимся им в спину. Угрюмый — кость, за-
стрявшая в горле жадного волка. Коль скоро он
не избавится от нее — сдохнет.
— Но ведь и мы вынуждены держать здесь от-
борные части, — возразил полковник.
— Намного меньше, чем противник.
— Это точно. А если Фугель бросит против
нас все свои силы?
— Опасно. Думается, план Шредера — немед-
ленно одним ударом разделаться с Угрюмым,
уничтожить нас. Затем освободившиеся дивизии
перебросить на основные направления нашего
наступления.	'
— Пожалуй, правильно.	i
— Не пожалуй, а так. Нам будет тяжело... Но
помощи у командующего фронтом просить не бу-
дем!	.
— А как же?
— Просить помощь теперь — помогать вра-
гу! — генерал положил на стол тяжелый кулак.—
Будем наступать!
— Мы наступать не сможем!—горячился пол-
ковник. — У нас мало снарядов, плохо с предо--
вольствием и фуражом. Блокада Угрюмого уси-
лилась...
— Все это я учитываю.
— Однако хотите начать наступление...
— А по-вашему, ждать, когда противник нач-
нет его?
39
— Нет, не ждать, срочно просить у командую-
щего подкрепление.
— В наших условиях мы не сможем его бы-
стро получить.
— Наступать тоже не сможем! — не уступал
полковник.
— Но спутать карты противнику мы должны!
Генерал поднялся и долго ходил по землянке.
— Это наш долг!.. Сегодня поступят снаряды.
Федоров молчал.
— В ночь на четвертое начнем штурм Гранит-
ного линкора!
— А на флангах высадим несколько десант-
ных групп! — поняв замысел генерала, продолжал
Федоров. — Создадим впечатление широкого на-
ступления...
— Правильно! Заставим врага приготовлен-
ные для наступления силы бросить туда, куда
нам нужно!
— Как показал Гопман, Фугель убежден, что
мы не сможем сейчас начать наступление в рай-
оне Гранитного линкора.
— А мы его начнем! — улыбнулся генерал.
— Значит, подумает он, у них эти возможно-
сти появились...— увлеченно продолжал разви-
вать мысль генерала полковник.— Это, действи-
тельно, может спутать его карты!
— Надо только не забывать, что операцию
готовит не штаб Фугеля, а полковник Шредер.
Этого матерого пруссака не так легко одурачить.
Он может разгадать наш замысел, особенно если
штурм Гранитного будет неудачным. Шредер
воспользуется этим и попытается прорвать нашу
оборону.
— Пока разгадает, будет поздно. Мы заранее
подготовим для него сюрприз.
40
— Резонно.
— Задача понятна, товарищ генерал!
Семин развернул на столе карту Угрюмого.
— Итак, в ночь на четвертое,— повторил он.
Генерал на минуту задумался, рассматривая
расположение частей противника, четко нанесен-
ное на карту.
— Федор Петрович, кто готовил вам эту
карту?
Полковник довольно улыбнулся.
— Лейтенант Юрушкин, товарищ командую-
щий!
— Сразу видно — грамотный офицер. Отлично
готовит боевую документацию!
— Грамотный и требовательный... Но тяже-
лый для матросов: не любят они его!..
— Сыроват, очевидно, паренек, горя не испил
еще!—жестковатый бас генерала зазвучал
мягче.
Настойчиво зазвонил телефон. Полковник взял
трубку и, сдерживая волнение, стал записывать
телефонограмму:
«В районе острова Безымянный только что по-
топлен подводной лодкой груженый транспорт...»
— Где тонко, там и рвется! — помрачнел гене-
рал. — Снаряды наши на дне...
— Утонула последняя надежда... — полковник
бросил карандаш. — Не сладко нам будет! Ар-
тиллерист без снаряда — что море без воды.
— Однако выход один — наступать! — генерал
решительно сложил карту.— Без артиллерий-
ское подготовки, неожиданным броском!..
После совещания командиры частей, оборо-
няющих Угрюмый, молча расходились по своим
штабам.
41
Для подполковника Крылова это совещание
было особенным: сегодня ночью его части долж-
ны начать штурм Гранитного!
Прорыв самых сильных укреплений врага и
захват вершины был поручен командиру первого
батальона майору Уточкину. Обычно при получе-
нии задания Уточкин был возбужден, весел,
много смеялся, говорил, а сейчас на смуглом,
жизнерадостном лице командира задержалась
печаль.
Майор Карпов, заместитель командира полка
по политчасти, после совещания зашел на мину-
ту к начальнику политотдела и теперь догонял
офицеров. Ему нужно было перед боем погово-
рить с Уточкиным по душам...
Андрей Уточкин и Степан Карпов были нераз-
лучными друзьями. Познакомились они задолго
до войны в небольшом южном городке, где Уточ-
кин командовал учебной ротой, а Карпов был
его замполитом.
Уточкина он догнал у водопада. Тот задумчи-
во смотрел на серебристые каскады падающей
воды.
— Андрей! — тронул его за плечо Карпов.
— А? — обернулся Уточкин.
, — Ято с тобой?
—-Ничего, порядок,— опустил глаза Уточ-
кин, прислушиваясь к шуму водопада.
Замолчали. Будто и Карпов слушал, как тя-
жело падала вода.
— Трудно тебе будет сегодня, ведь Гранит-
ный...
Андрей не ответил.
— От тебя зависит судьба Угрюмого, а может
быть, и всего Севера.
42
— Знаю,.1.
Карпов осторожно достал письмо и протянул
Уточкину. При виде знакомого почерка обветрен-
ные губы Андрея согрела сдержанная улыбка:
— Наконец-то!.. Знаешь, Степан, если со мной
что-нибудь случится... прошу, напиши ей...
— Ничего с тобой, Андрей, не случится! — сер-
дито перебил Карпов. — Пошли!
Они не заметили, как дошли до расположейия
первого батальона. Уточкин рассказал Карпову
о матросах, прибывших с Большой земли.
•— Хорошие матросы! — улыбнулся Карпов.
— Да-а...— нахмурился Уточкин.— Не успел
Ерохин ступить на Угрюмый, а уже гауптвахта!..
— От лейтенанта Юрушкина не трудно полу-
чить, — улыбнулся Карпов. — У него аресты сып-
лются, как из рога изобилия — за дело й без де-
ла. Грамотный офицер, но с изъяном. Надо серь-
езно заняться Юрушкиным!
— Мне кажется, Ерохин не очень-то огорчен
взысканием. Он за службу на флоте получил их
больше двадцати, почти все —- строгие аресты...
Да три месяца штрафной имеет!
— Взыскания ты, Андрей, у матроса считал,
а вот о его заслугах ничего не знаешь...
— Да разве у такого могут быть заслуги! —
засмеялся Уточкин.
— Ты смотрел его документы?^ Лично говорил
с Ерохиным?
— Нет, мне командир роты докладывал, —
смутился Уточкин.
-• Плохо, Андрей,—упрекнул его Карпов.—
Людей по докладам и бумажкам изучаешь.
Когда Карпов вошел в землянку первой роты
первого взвода, Ерохин был один. Обхватив ла-
43
донями голову и уткнув лицо в полушубок, он
лежал, вытянувшись на нарах.
— Товарищ Ерохин! — Карпов осторожно тро-
нул матроса.
Ерохин вскочил, виновато посмотрел на офи-
цера.
— Простите, товарищ майор! — вытянулся
он. — Голова болит...
— Леонид Петрович? — ласково спросил Кар-
пов.
— Так точно, товарищ майор!
Очевидно, оттого что Карпов назвал Ерохина
по имени и отчеству, лицо матроса порозовело.
— Ну, как вам на Угрюмом, Леонид Петро-
вич?
— Скучно, дела настоящего нет!
— За этим не станет!
— А скоро?
— Очень скоро.— Карпов взял лежавшую на
нарах бескозырку. — Ваша?
— Моя, — смутился Ерохин. — Она случайно
здесь... У меня шапка имеется, как по форме по-
ложено...
Карпов будто не замечал смущения Еро-
хина.
— Не служил я на корабле, а слабость к бес-
козырке имею, — задушевно сказал он. — Еще в
детстве мечтал носить ее, да так и не пришлось:
в пехоту попал...
«Червячка первоначально на удочку, как для
карася... А потом вроде лейтенанта Юрушкина —
гауптвахту в зубы!» — подумал Ерохин.
— Чудесный головной убор, — продолжал Кар-
пов. — В нем и удаль, и размах, и бесстрашие
души русского матроса!
44
«Нет, пожалуй, не приманка: правду о беско-
зырке говорит...» — решил Ерохин и страстно
добавил:— Она у матроса вроде дополнительно-
го оружия. Страх на врагов нагоняет!..
— Хорошо сказали, товарищ Ерохин. — Кар-
пов аккуратно расправил ленточку на бескозыр-
ке. Лицо его вдруг стало строгим.
— Не люблю матросов, которые не уважают
бескозырку! — отчеканивая каждое слово, мед-
ленно произнес он.
— Я тоже! — радость брызнула из глаз Ерохи-
на. — Не матрос это, товарищ майор! «Вот это
офицер! Не моряк, а душа насквозь морская! —
подумал он. — Вот тебе и матушка царица по-
лей!»
Карпов ближе подошел к Ерохину, дружески
заглянул в его глаза и красиво расположил на
голове матроса бескозырку.
— Люблю смотреть, когда матрос в полной
морской форме. Сердце радуется! Но есть и та-
кие — нарядятся в шубу, валенки, меховые рука-
вицы, а на голову — бескозырку. В морской пе-
хоте такие часто попадаются...
Ерохин нетерпеливо переступал с ноги на ногу.
«В точку попал! Лучше бы пять суток ареста
дал, легче бы на душе было! Правду-матушку
режет!» — Ерохин смущенно спрятал глаза от
всевидящих глаз майора.
— Какой красавец! — продолжал любоваться
Карпов.— Где у вас родители, жена?
£рохин не ответил.
— Все понял...
Майор прошелся по землянке и, подставив
скамейку, сел возле Ерохина.
— Корабль, на котором служил, тоже погиб,—
45
после долгого молчания заговорил Леонид. —
Тяжело мне, товарищ майор!
И Ерохин рассказал Карпову о себе. Даже
о взысканиях не утаил. Рассказал о своем жела-
нии водрузить флаг на вершине Гранитного
линкора.
— Все, товарищ майор! — облегченно вздох-
нул он. — Прошу поручить мне любое задание —
выполню!
«С такими можно победить любого врага!» —
Карпов поднялся.
Время начала боя приближалось. Майор Уточ-
кин возвратился в штаб батальона. После разго-
вора с другом он повеселел, потеплели глаза,
вернулась былая вера в свои силы.
Уточкин успел побывать в подразделениях, по-
беседовал с матросами, рассказал им о предсто-
ящем штурме, проверил боевую готовность под-
разделений. Настроение у людей было приподня-
тое, наступательное. От этого и майору станови-
лось хорошо. Особенно взволновал его Ерохин,
с которым майор поговорил просто, как равный
с равным.
Густой румянец вдруг вспыхнул на обласкан-
ных северными ветрами щеках майора. «Ведь
правильно упрекнул меня Степан...»
В штабе батальона Уточкин застал Юрушкина.
Увидев майора, лейтенант поднялся, вытянулся и
сообщил о цели своего прихода: по приказанию
начальника штаба полка он инструктирует работ-
ников штаба батальона перед началом штурма.
— За помощь спасибо, — дружески протянул
ему руку майор.	-
— К-кроме того, — лицо Юрушкина сделалось
неподвижным,— обращаю ваше в-внимание, то-
46
вариш майор, на плохую в-воинскую^дисциплину
личного с-состава во вверенных вам "подразделе-
ниях.
Майор озабоченно посмотрел на Юрушкина.
— В чем, товарищ лейтенант, вы видите
плохую дисциплину?
Лейтенант еще больше вытянулся.
— Внешнего в-воинского вида у м-матросов
нет. В землянках непролазная грязь. Подчинен-
ные не всегда п-приветствуют командиров. А
к-командиры не используют своих д-дисципли-
нарных прав, либеральничает. В книгах в-взы-
сканий чисто! Одни поощрения! Такое с-средство
воспитания, как гауптвахта, не применяется!
С таким состоянием д-дисциплины трудно будет
вам, товарищ майор, штурмовать сегодня Гра-
нитный линкор.
Уточкин помрачнел. Ему хотелось скомандо-
вать этому молокососу: «Кругом, марш!», но
сдержался. Ведь он, Уточкин, не вылезавший из
боев, лучше знал состояние дисциплины баталь-
она, чем этот накрахмаленный, наутюженный
лейтенант. Однако в словах Юрушкина была и
доля правды: продолжительное пребывание ба-
тальона на передовой сказывалось на дисципли-
не. «Надо непременно заняться этим!» Но ни не-
достаточно подтянутый вид воинов, ни грязь в
землянках не дают права говорить о плохой дис-
циплине в целом, а гауптвахта — не основа вос-
питания!
— Молоды вы, лейтенант. В ваши годы я то-
же считал гауптвахту святой святых, но когда
присмотрелся к бывалым командирам и глубже
заглянул в душу солдата, стал думать по-дру-
гому,— сказал майор.— А у вас гауптвахта, три-
бунал — основное. Оттого и не любят вас матро-
47
сы. Солдатского языка к подчиненному вы еще
не нашли!
— У меня, т-товарищ майор, язык для п-под-
чиненного — железная требовательность!.. А ос-
тальное — дело п-политработников,— стараясь
придать голосу уверенность, сказал Юрушкин.—
Я с-строевой к-командир.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Желание Ерохина исполнилось. Ночью, когда
на горизонте посветлели от северного сияния ку-
чевые облака, начался штурм Гранитного лин-
кора.
В расположение вражеских укреплений во-
рвался батальон майора Уточкина. Бой был ко-
роткий, но горячий.
Враг не выдержал и в беспорядке отступил на
вторую, более мощную линию обороны. Окры-
ленные успехом, матросы продолжали наседать.
Они хотели на плечах врага ворваться на верши-
ну грозной высоты и водрузить там советский
флаг.
Перепрыгивая опасные щели, карабкаясь по
крутым обрывам, взбираясь на отвесные обледе-
нелые скалы, североморцы проникли во вторую
линию обороны. Как вдруг задрожали под ними
камни, потемнел перед глазами снег и больно
стало ушам — огненный смерч обрушился на на-
ступающих. Огонь был -всюду. Казалось, стрелял
каждый камень.
Скрепя сердце матросы залегли: на рожон не
полезешь!
Больше часа бьет артиллерия врага. Еще сви-
репее строчат пулеметы. Прижались к граниту
матросы, голов не поднять. Лежит и Леонид Еро-
48
хин, стиснув в руках автомат. Обида грызет
сердце: «Что же это? Выходит, не мы их, а они
нас прижали!» Он видел, как поднялся в полу-
мраке во весь рост командир роты, выбросив
вперед сжатую в кулак руку, хотел что-то крик-
нуть матросам, да не успел — пулеметная оче-
редь сбила командира.
Решительно поднялся на его место порывистый
в движениях молодой командир взвода.
— Товарищи! — крикнул он и тоже свалился.
Матросы неподвижно лежали.
— Захлебнулась наша атака! — крикнул кто-
то.— Назад надо!
— Назад путь отрезан! Только вперед! — отве-
тил Ерохин.
Обычно Уточкин быстро ориентировался в лю-
бой обстановке боя и всегда находил правильное
решение. Еще не было случая, чтобы он не выиг-
рал сражения. Но сегодня почему-то чувство уве-
ренности в успех часто покидало его. Сжималось
сердце. Росло беспокойство. Однако он не вы-
даст своего беспокойства подчиненным.
Атака батальона слабела. Командиры рот до-
кладывали о больших потерях. Огонь вражеской
артиллерии нарастал и был губительным. Своя
артиллерия молчала. Уточкин знал — нет снаря-
дов, небольшой их запас командующий бережет
на крайний случай.
— Перепутаем Шредеру карты и без артилле-
рии! — Уточкин решительно взял трубку телефо-
на и попросил командира первой роты.
—- Лейтенант Колычев убит, — сообщил свя-
зист.
— Тогда младшего лейтенанта Кочуру!
/ — Убит.
4 Г. Мельник
49
Уточкин медленно положил трубку.
— Срочно перенести командный пункт в рас-
положение первой роты! — приказал он началь-
нику штаба. — Я иду туда!
Когда майор Уточкин в сопровождении авто-
матчиков подходил к ориентиру Верблюжий
горб, расположенному у второй линии вражеской
обороны, до него донесся окрик:
— Стой! Стой!
Майор выскочил на бугорок, в полумраке рас-
смотрел, как с вершины Верблюжий горб, трус-
ливо прячась за камни, бежали два матроса. За
ними, поливая из автоматов, гналась небольшая
группа вражеских солдат.
Навстречу матросам выбежал майор Карпов.
— Стой! — повелительно крикнул он. И упав
за камень, ударил из автомата по вражеским сол-
датам.
Три вражеских солдата были срезаны автомат-
ной очередью Карпова и остались неподвижно
лежать на снегу. Остальные обратились в бег-
ство. Вдогонку с криком «ура!» устремились
только что струсившие матросы.
— Плохи у меня дела, Степан, — признался
другу Андрей Уточкин.
Ерохин приподнял голову. Над ним нависла
дышашая огнем главная скала Гранитного лин-
кора.
— Вот она! —жарко сказал он сидевшему за
ближним камнем матросу Кам’ушко, с расстроен-
ным, но решительным и возбужденным лицом,
одному из двух, только что проявивших минут-
ную трусость. — Будем там сегодня!.. — И, на-
хмурившись, строго спросил: — Как это, дорогой,
такой конфуз с вами приключился?
50	,
— Ды я... сам не знаю,— пробормотал Ка-
мушко.— Их пятеро было, а нас двое..,
— Струсили, значит?
— Ды нет...
— А как же?
— 'Страшно стало...
— Вы и убежали?
— Ды мы не бежали — отступали..,
— Это, дорогой, и есть трусость!
Камушко ничего не ответил. Он хмуро посмот-
рел в сторону врага.
— Мне тоже иногда страшно бывает, но я ста-
раюсь не думать об этом, и сам начинаю наго-
нять на врага страх! — продолжал Ерохин. —
Здорово помогает!
— И не убегаешь?
-— Никогда!
— Впервые я, понимаешь? Не воевал ведь...—
тяжело вздохнул Камушко.
— Не унывай, друг, еще героем будешь!
— А правда, на зло майору Карпову героем
стану! — набычился Камушко.
— Почему на зло майору? — спросил удивлен-
ный Ерохин.
— Ды он, чай, думает — матрос Камушко
струсил...
— Ия так думаю.
Камушко ничего не сказал, отвернулся, посмо-
трел куда-то в сторону. Потом схватил гранаты и
автомат.
— £той! Куда! — цепко схватил вскочившего
было Камушко Ерохин.— Убьют... ,
— Двум смертям не бывать! Один на врага
брошусь!..— прошептал Камушко.— Не трус я!
Не трус!..
4*
51
— Ложись! — Ерохин с силой прижал его к
камню.
Оглушительно взорвалась упавшая рядом ми-
на. Кто-то глухо застонал. Торопливо прополз
усатый санитар. Опять грохнули взрывы. Так и
не дополз до раненого санитар — остался непо-
движно лежать на задымленном снегу.
— Ис нами так будет... — голос Камушко
дрогнул.
...Командир батальона майор Уточкин рас-
положился в нескольких десятках метров от
противника и с нетерпением ждал, когда начнут
действовать фланговые десантные группы. Он
был уверен, что тогда противник будет вынуж-
ден отвлечь на них основную массу артилле-
рийского огня и его батальон снова поднимется
и проскочит вперед. Соседние батальоны по-
могут.
— Товарищ майор! — доложил связист,— вас
вызывает командир полка.
Уточкин взял трубку. Командир полка сооб-
щил, что на обоих флангах десантные группы
успешно высаживаются. Противник обнаружил
их, завязался ожесточенный бой. Командующий
разрешил артиллеристам сделать пятиминутный
налет на огневые точки противника.
— Хорошо,— облегченно вздохнул Уточкин.—
На вершине Гранитного буду сегодня!
Уточкин приподнялся, выглянул из-за камня.,
На востоке над силуэтами скалистых гор свет-
лели краешки тяжелых кучевых облаков.
Леонид Ерохин, сжав в руках автомат, следил
за командиром роты и командиром батальона.
— Не подведи, Камушко! —- строго посмотрел
он на своего нового товарища, которого майор
Карпов поручил лично ему учить смелости.
52
— Сомневаешься? — пробурчал тот.
— Помни, пуля всегда труса ищет, смелого ми-
нует, а от героя, как от косой брони,— рикоше-
том, снова на поиски труса.
— Ды... я тверже косой брони! -— нахохлился
было Камушко и вдруг схватил Ерохина за ру-
ку. •— Смотри! Смотри!
— Начинается! — блеснули глаза у Ерехина.
Над линией фронта поднялись сигнальные ра-
кеты, а за ними, сотрясая скалы, ударили де-
сятки разнокалиберных батарей Угрюмого.
Вздыбились столбы из огня, дыма, земли и камня
вражеских укреплений.
— Приготовиться! — подал сигнал командир
роты.
Эта команда будто ножом полоснула по серд-
цу Камушко. У него, как и прошлый раз, задро-
жали колени, озноб охватил тело — зуб на зуб
не попадал. «Только бы кто-нибудь не заметил, —
думал он.—А что если конец?» Он зажмурил
глаза. После озноба его бросило в жар, потом
сразу ослабли все мускулы, отяжелели веки, ему
захотелось спать. «Глаза слипаются, — он ущип-
нул себя за нос, — не уснуть бы!»
•— Крепись, дорогой! — успокаивающе сказал
Ерохин. — Со всеми, кто не привык еще к руко-
пашной, так бывает... Нервы подводят.
— В атаку! — поднявшись во весь рост, крик-
нул командир роты.
Камушко видел, как поднялись матросы, как
бросился вперед Ерохин, как рядом кто-то упал.
От этого он будто навечно сросся с камнем и не
мог совладать с отяжелевшим телом. «Другие
же не боятся, а ты опять трусишь?» — упрекнул
он себя, попробовал подняться, но колени не раз-
гибались.
53
— За Родину! — услышал он зовущий голос
Ерохина.
«Я трус! Пуля меня ищет! — решил Камушко.
Сжав кулаки, он вскочил и устремился за осталь-
ными.— Впереди пойду!»
Перед ним серел бруствер вражеского окопа.
Там копошились враги. «Скорее туда! — мельк-
нуло у него в голове. — Пусть узнают Камушко!»
Вот уже близко окоп. Чем-то обожгло правое
плечо. Ничего... Не больно... Снова кто-то упал.
Камушко еще крепче стиснул в руках автомат.
Впереди всех, перепрыгивая через камни, во-
ронки, траншеи, бежал Ерохин. Камушко уже до-
гонял его. «Эх, будь что будет!»
Захваченный азартом товарища, Камушко в го-
рячке боя даже не заметил, как оказался впереди
Ерохина и первым прыгнул в полузакрытую тран-
шею врага.
— Ды... Разнесу!—заревел он что было си-
лы.—Ды... Смерть!!
Перед ним выросли с перекошенными от яро-
сти и страха лицами вражеские солдаты. Сколь-
ко их было, он не считал. Помнил только, как, по-
мимо его воли, задрожал в руках автомат... По-
лыхнуло в лицо обжигающее пламя. Вспыхнули
перед глазами взрывы кем-то брошенных гранат.
Дым. Земля. Камни...
Атака развивалась успешно. Первый батальон
прорвал вторую линию вражеских укреплений.
Первая рота вырвалась далеко вперед и глубоко
врезалась в третью линию обороны.
— Давай, дружок! — бок о бок с Ерохиным бе-
жал Арбузов.
Он раздобыл у врага крупнокалиберную мину,
подбежал к обрыву, под которым дымилась вра-
жеская землянка, и метнул ее туда.
54
— Ловите, милые! — крикнул Арбузов.— Это
вам за батьку, а за матку — будет впереди!
— Круши их! — свирепел Ерохин.— Вот она,
вершина, рядышком!
Полковник Шредер сидел у амбразуры дота.
Штабные офицеры, находившиеся рядом, с не-
скрываемой тревогой следили за каждым его ску-
пым жестом.
— Вторую прорвали! — На сухом, безжизнен-
ном лице полковника не дрогнул ни один мус-
кул.— Перенести огонь на фланговые батальоны
противника! — глухо приказал он стоявшему ря-
дом высокому артиллерийскому офицеру.
•— Господин полковник, по сообщению раз-
ведки, там высадилась новая группа десанта,—
пытался возразить офицер.— Нам угрожает опас-
ность справа!
— Численность десанта? — спросил Шредер.
— Пока неизвестна.
— Я за вас знать должен?
— Слева в бухте под прикрытием дымовой за-
весы высаживается еще десант! — не отрывая те-
лефонной трубки от уха, сообщил худощавый
штабной офицер.
— Силы десанта?
— Не сообщают.
Полковник взял трубку зазвонившего телефона.
Начальник штаба сообщил, что генерал Фугель
приказал срочно бросить на борьбу с русским де-
сантом шестой егерский полк и альпийскую бри-
гаду.
«Все мои планы летят к черту! Семин опередил
меня! — полковник на минуту зажмурил глаза.—
Что это, общее наступление? — В зеленоватых со
стальным оттенком глазах вспыхнула колючая
55
злоба.— Нет, не может быть! Ему не собрать та-
ких сил! Однако... он прорвал уже третью линию
укреплений! Кругом высаживает десанты!.. Как
это понимать? — Полковник сжал в руках би-
нокль.— Плохо работает моя разведка...» — при-
слушался.
— Замолчала русская артиллерия,— сказал
кто-то из офицеров.
— Снаряды кончились,— заключил другой.
— Я уничтожил их снаряды,— хвастливо бросил
артиллерийский офицер.— Разгромил склад!
Шредер обернулся к сказавшему. Его холод-
ный, мрачный взгляд заставил офицеров замол-
чать.
— Усилить огонь по флангам русских! — внеш-
не спокойно приказал он артиллерийскому офи-
церу.— Надо помешать им подняться для поддер-
жки прорвавшегося к нам батальона!
— Там, господин полковник, близко наши еге-
ря!— несмело попытался объяснить тот.
— Вы, господин майор, хотите, чтобы дерево
было срублено и щепок кругом не было? Из-за
какой-то роты паршивых трусов отдать против-
нику Гранитный линкор? А затем и весь Север?!
Это вы предлагаете?	. -
— Никак нет, господин полковник! — не выдер-
жал майор уничтожающего взгляда Шредера.
— Сильнее огонь! Я заставлю русских остано-
виться!
Полковник взял бинокль и стал следить за
приближением советских морских пехотинцев.
— Господин, полковник! Еще десантная группа
на правом фланге! —доложил штабной офицер.
— К черту десанты!—закричал Шредер.—
Это демонстрация! Только один генерал Фугель
не может понять этого!
56
— Господин полковник, русские близко! — вбе-
жав на командный пункт, встревоженно доложил
молодой рыжеусый капитан.
— Вижу! — сухо, не отрывая глаз от бинокля,
бросил Шредер.
Штабные офицеры, стоявшие около полков-
ника, озабоченно посмотрели в амбразуру.
— Этот «Стальной» досидится, пока нас всех
тут не накроют! — перешептывались они между
собой.
— Русские рядом! — еще тревожнее доложил
рыжеусый капитан.
Офицеры штаба, переминаясь на месте, взя-
лись за пистолеты и гранаты.
Полковник вынул из кобуры пистолет, прове-
рил обойму, положил его перед собой и стал по-
прежнему невозмутимо смотреть в бинокль.
Снаружи уже доносилось страшное русское
«ура!». Офицеры испуганно следили за Шреде-
ром.
— Русские рядом! — растерянно доложил тот
же капитан.— Скорее уходите!
— Генерал Фугель приказал немедленно пере-
нести часть огня артиллерии на борьбу с десан-
том!— дрогнувшим голосом сообщил штабной
офицер.
— Дурак! — Шредер глубже спрятал голову в
острые плечи, слегка задрожавшей рукой взялся
за пистолет.— Не понимает...
— Мы погибли, нас окружают! — закричал
вскочивший в дот обер-лейтенант с окровавленной
щекой.— Спасайтесь!!!
Офицеры штаба в панике засуетились, броси-
лись было к выходу, но полковник Шредер под-
нялся, шагнул к обер-лейтенанту и в упор вы-
стрелил в него.
57
Затаив дыхание, офицеры остановились, будто
ноги их примерзли к граниту.
— Господа офицеры!—сдерживаясь, тихо, но
внятно сказал Шредер.— Учитесь мужеству у «чер-
ных дьяволов»! — Он с презрением посмотрел на
труп обер-лейтенанта.— Позор! Одна потрепанная
рота обнаглевших русских нагнала ужас на ба-
тальон егерей! Герои! — зло добавил он и, круто
обернувшись к побледневшему подполковнику с
узенькими седыми бачками, сказал:
— Немедленно вызовите из резерва батальон!
Прикажите ему отрезать пути отхода прорвав-
шимся к вершине русским! Прижмите русских к
обрыву и полностью уничтожьте!
Ерохин, не оглядываясь назад, продолжал энер-
гично взбираться по крутым отвесам к самой вер-
шине высоты. Где-то далеко внизу карабкались
остальные матросы.
 «Ну, Леня, наступает и на твоей улице празд-
ник! — подбадривал он себя.— Последняя скала!»
Ерохин вскарабкался на первый выступ, оглядел-
ся и облегченно вздохнул. С разгоряченного лица
крупными каплями скатывался пот. По правой
щеке сочилась теплая кровь.
Одежда Леонида растрепалась, телогрейка в
нескольких местах была порвана, и из нее торчали
куски задымленной ваты, правая пола совсем
оторвана, не хватало левого уха у шапки-ушанки.
Ерохин достал из вещевого мешка бескозырку,
надел ее и начал взбираться выше.
— Осторожно, Леня, там враги! — предупреж-
дающе крикнул Арбузов.— Обожди меня!
•— Не страшно, дорогой!
Кругом рвались шрапнель, гранаты, мины. Но
Леонид видел перед собой только вершину. Он
58
не знал, что в это время егеря обходным манев-
ром отрезали их... Да если бы и знал, то все рав-
но, не задумываясь, продолжал бы выполнять
свою задачу.
«Еще десять минут, и буду там! — думал он.—
Только бы не сорваться в пропасть!» Не чувствуя
боли в пальцах, он вцепился в расщелину отвес-
ной скалы.
— Берегись! — крикнул снизу Арбузов.
Ерохин был уже на узенькой, удобной пло-
щадке.
Из-за правого выступа скалы неожиданно вы-
скочили егеря.
...Когда Ерохин опомнился, то не сразу сообра-
зил, где он и что с ним случилось. Беспокоила
тупая боль в затылке, ныла спина. «Эк, откуда
меня свалило!»-—поднял он голову. Кругом стре-
мительно поднимались к звездному небу острые,
59
зубчатые скалы. Леонид вскочил. Ощупал себя.
«Кости целы... Сильные ушибы только... А кто
там?» Он насторожился. В нескольких шагах от
него вырисовывались очертания лежавшего на
снегу человека. «Старый знакомый! — он вспом-
нил о напавших на него егерях, тела которых не-
подвижно лежали между камней.— Отвоевались!
А Леонид Ерохин жив!» Он прислушался: из-за
скалы, сквозь оружейную стрельбу доносились
обрывки чужой речи.
Радист Ильичева, не обращая внимания на
рвущиеся кругом снаряды и мины, сидела у кру-
того .обрыва между обросшими мхом камнями и
торопливо исправляла поврежденную рацию. Ря-
дом, вытянувшись во весь рост, лежал без дви-
жения ее напарник. За грудой камней, в ста мет-
рах от девушки, продолжался бой. Противник с
трех сторон пытался прижать к крутому обрыву
и уничтожить остатки расчлененной первой роты.
Дважды раненный, молодой командир роты с
полувзводом тоже раненых матросов несколько
раз в течение часа бросался в контратаку против
двух свежих рот врага. Но силы были не равны...
Остатки первого взвода, штурмовавшего вер-
шину высоты, погибли. Обо всем этом Ильичева
хотела срочно сообщить командиру полка. Но ру-
ки ее почему-то не слушались, пальцы дрожали...
— Товарищ Ильичева! — услышала она сла-
бый голос подруги.— Ленуся!
Ильичева на секунду оторвалась от аппарата,
оглянулась. Около нее, с трудом держась на но-
гах, стояла Соня. Большие глаза ее виновато
смотрели на Лену, словно Соня совершила пре-
ступление.
— Комроты больше нет, умер от раны,— тихо
60
прошептала она.— Перед смертью приказал от-
ходить.
— Что ты? Что ты говоришь?
— Командир приказал... Уходи скорее, Лену-
ся...
— А где же рота? Остался кто-нибудь в жи-
вых?
— Кажется, мы одни...— сквозь слезы выда-
вила Соня.— Спасайся скорее! — Она пошатну-
лась. Лена, подхватив подругу, крепко прижа-
ла ее к себе.
Из-за груды камней показались вражеские сол-
даты. Они осторожно приближались к камням,
за которыми находились подруги.
— Что же делать? — уткнув лицо в теплую
шею подруги, прошептала Лена.
— Ленуся! Я в тягость тебе. Пристрели меня...
Или дай мне автомат, в моем патроны кончи-
лись... Я сама!..— в отчаянии шептала Соня.—
И спасайся скорее, спасайся!
Егеря были уже рядом. Положив Соню, Лена
метнула в них последние гранаты и, разбив о кам-
ни рацию, твердо сказала:
— Приказываю отходить!
— Я не могу, ноги не слушаются... Прошу, при-
стрели меня...
— Молчи! — Лена взвалила подругу себе на
плечи и стала медленно спускаться по крутому
обрыву.
Атака Гранитного линкора не удалась.
Матрасы медленно, цепляясь за каждый каму-
шек, отходили. На онемевших от усталости плечах
уносили тела погибших товарищей. Желание
было стоять «насмерть», да не вышло: строгий
приказ — отходить. Вот и отходят. А ведь как
61
лихо поначалу ударили... Были уже у вершины
Гранитного... и... вот-те на!..
У каждого оставленного врагу бугорка серели
трупы егерей. Однако большие потери не останав-
ливали врага. На смену убитым приходили жи-
вые. Шредер бросил в прорыв свежий егерский
полк.
Над обледенелыми скалами Гранитного про-
плывали отяжелевшие облака.
Снова грозная опасность нависла над Угрю-
мым.
Это хорошо видел и понимал капитан Углов.
На его наблюдательном пункте, наскоро оборудо-
ванном в сугробе высотки Буек,— деловое ожив-
ление. Чувствовалась энергичная подготовка к че-
му-то важному. Разведчики то и дело докладыва-
ли командиру отряда о продвижении и силе вра-
га; радисты зачем-то устанавливали микрофон, а
около него станковый пулемет; офицеры, получив
четкие указания командира, спешили в свои под-
разделения. Все делалось здесь быстро: потеря
времени могла привести к потере Угрюмого.
Отряду капитана Углова командующий поручил
любым способом задержать контрнаступление про-
тивника. Легко скавать «задержать»! Но как? Три
сотни матросов против трех тысяч егерей! Деся-
тикратное превосходство!.. Углов волновался. Да
и как тут не волноваться. Полководца Суворова
«десятикратное» не волновало бы. Но ведь он,
бывший батрачонок Колька, не Суворов, он обык-
новенный офицер, каких в Советской Армии де-
сятки тысяч. Однако Углову поручили это труд-
ное дело, значит, доверяет ему Родина. И он не
подведет! Его матросы сладят и с десятикратным
превосходством!.. А сладят ли? На мгновение
закралось в душу сомнение. Глаза капитана
62
стали озабоченно-неподвижными. Мозг лихора-
дочно заработал. Капитан искал решение. Сей-
час он, как заядлый шахматист, проверял, изучал
возможные ходы противника. Да, неумолимый
мат будет! И прежний мальчишеский задор за-
сиял на сосредоточенном лице капитана.
Высотка Буек находилась на пути продвижения
противника — между первой и второй линиями
обороны североморцев. Таких высоток в этом
районе много, и все они похожи друг на друга.
Трудно было с первого взгляда поверить, что на
крошечном Буйке можно хорошо упрятать три
сотни матросов, но Углов сделал это. Справа от
Буйка на сотни метров тянулась гряда каменных
нагромождений. Там капитан расположил одно
отделение матросов с двумя станковыми пулеме-
тами, другое — в овраге, налево от Буйка.
Задача, поставленная командиром, была ясна
матросам, но они не понимали другого: зачем
капитан поручил отделению радистов установить
и хорошо замаскировать на пути продвижения
противника громкоговорители, срочно присланные
генералом? Зачем поставил он на своем наблю-
дательном пункте у микрофона станковый пуле-
мет и пять самых горластых матросов?
— Чтобы трехэтажными матюками егерей по
радио бить! — сострил один из радистов.
— А пулемет у микрофона станет врагу ча-
стушки выстукивать,— добавил другой.— Ух, и
концерт будет!
— Зачем так говорить? — возразил Амас, уста-
навливая громкоговоритель.— Хитро придумал
наш капитан... Как егеря близко подойдут, мат-
росы в микрофон «Интернационал» грянут.
И весь Гранитный с ними... Земля грянет... Егеря
испугаются, а мы на голову им!..
63
— Ерунда! — бросил первый матрос.— У них,
сказывают, целый полк, а у нас в окопах оста-
лись одни повара, шофера, сапожники да матро-
сы-калеки...
— А наш отряд? — гордо сказал Амас.— Три
сотни человек!
— Три сотни, а там... Это все равно что ястреб
против орла, кошка против слона, стая комаров
против стаи львов.
Амас презрительно улыбнулся.
— Я слышал, как говорил мой дед: один ястреб
в голову орла так клюнул, что тот и не летал
больше. «Сильнее кошки зверя нет»,— в басне
сказано. И слону глаза выдерет. Слон слепой
станет, а комары... У-у-у, сила! Львы от них уди-
рать будут... Человек комаров боится! Я боюсь
комаров!
Егеря овладели первой линией обороны северо-
морцев и, ломая все на своем пути, устремились
вперед.
Скоро высотка Буек осталась у них в тылу.
Удача, казалось, сама шла навстречу. Гитле-
ровцы победно наступали. Силы русских заметно
слабели... Офицеры и рядовые солдаты поздрав-
ляли друг друга с победой. Полуостров Угрюмый
не сегодня-завтра падет. Но почему-то не радо-
вался удаче полковник Шредер. Умные глаза его
были широко открыты. На сухом жестком лице
росла тревога. Он ведь хорошо знал, что русские
матросы всегда стояли на своих позициях «на-
смерть», а на этот раз охотно отступали...
Странно... Они что-то задумали. Надо разгадать
их замысел. Но как? Иногда враг хитрил:
оставлял выгодные позиции, чтобы выиграть
время, вапутать противника, а затем неожиданно
64
нанести удар. Может, это и задумал сейчас ге-
нерал Семин?.. Но для хорошего удара нужны
большие резервы, а их у русских, пожалуй,
мало... или даже совсем нет... Иначе генерал Се-
мин определенно сбросил бы его сегодня с Гра-
 нитного линкора.
Итак, надо наступать! Ни минуты передышки
«черным дьяволам»... Только вперед, скорее на
просторы Угрюмого!
Свой командный пункт Шредер перенес на от-,
воеванные у русских позиции.
Установив станковый пулемет, Семен Сибиряк
ждал. Гряда гранитных нагромождений, за кото-
рой укрылись пулеметчики, была надежной защи-
той. Враги были близко. Стреляя из автоматов,
егеря быстро спускались вниз. Они уже давно на-
ходились в зоне пулеметного огня, но Семен не стре-
лял. Лежавший рядом матрос — второй номер —
то и дело до боли сжимал ему локоть: стреляй,
мол, стреляй!.. Семен дая^е не шевелился. Не стре-
ляли и три других пулемета. Тоже чего-то ждали.
Перед позициями североморцев тянулся вглубь
и вширь пологий открытый спуск. Егеря должны
были обязательно пройти по нему. Очевидно, сю-
да-то и поджидали врага советские пулеметчики.
«С этого пупка живым никто не уйдет!» — оцени-
вая пологий спуск, говорили они.
Враг собирал свои силы, готовился к решитель-
ному броску через открытое место.
Второй номер снова до боли сжимает локоть
Семена, а тот по-прежнему неподвижен, будто не-
живой.
Огонь с обеих сторон превратился. Матросы
насторожились, словно нет кругом живой души —
мертво. Только поземка бесстрашно гуляла сре-
5
Г. Мельник
65
ди камней да хрипло стонали на проволоке
консервные банки. Где-то далеко, в тылу врага,
чуть обрисовывалась в темноте вершина высотки
Буек. Там притаился отряд матросов. А может,
нет их в живых?! Ведь через Буек прошел
враг...
Над пологим спуском взвились и рассыпались
три красные ракеты. Матросы припали к пулеме-
там. На спуске появилась группа егерей, за ней
другая... Там еще... и еще... Семен по-прежнему
не стрелял... Второй номер от нетерпения бил его
по спине кулаком. Но и это не помогало. Стис-
нув зубы, Семен напряженно следил за врагом.
А когда весь пологий спуск затемнел от движу-
щейся лавины фашистских солдат, он наконец,
затаив дыхание, плавно нажал на спусковой крю-
чок. Губительный огонь, с расстояния двадцати
метров, неожиданно обрушился на егерей. Такой
же огонь открыли и три других пулемета. Снег на
пологом спуске мгновенно покрылся телами еге-
рей... Продвижение врага приостановилось. Сол-
даты зарывались в снег, прятались за выступав-
шие из снега камни. Это продолжалось недолго.
Артиллерия Шредера ударила по четырем русским
«сюрпризам». Пулеметы замолчали. Егеря снова
поднялись и устремились вперед. Окопы были от
них в сотне метров, а там и победа. Однако по-
чему молчат русские... Может, в окопах никого
нет?.. Осталось шестьдесят метров, пятьдесят, со-
рок... И по-прежнему окопы безлюдны, даже мерт-
вых матросов не видно... Только изредка лязгают
под ногами егерей пробитые пулями каски с крас-
ными звездочками, исковерканные автоматы да
все чаще чернеют на свежем снегу островки еще
не' остывшей крови...
До советских окопов двадцать метров....Но что
€6
это? Над высоткой Буек странные ракеты... И не
успели они погаснуть, как, словно из-под земли,
перед егерями ощетинились штыки — матросы
с криком «ура» шли навстречу врагу. «Черные
дьяволы» несли на штыках смерть.
Холодное оцепенение на миг охватило егерей.
Однако они не побежали... Они увидели, что
матросов не так-то много, и ускорили свой бег
навстречу русским... Сейчас полк егерей сомнет
эту горстку «черных дьяволов», растопчет.
И вдруг произошло невероятное...
Гранитный будто развалился, а из его рас-
щелин, из-за камней, спереди, сзади, сбоку
сверху и даже из-под ног ударили многочислен-
ные пулеметные очереди и самое страшное, хуже
орудийной канонады, русское «ура». Не рота, не
батальон, не полк, а дивизия, армия невидимых
«черных дьяволов» обрушилась на егерей. Не по-
беда, а гибель нависла над ними...
Если бы у полковника Шредера и у его офице-
ров было хоть десяток минут времени, они, пожа-
луй, убедили бы своих солдат, что никакой новой
дивизии, а тем более армии, у русских на Угрю-
мом нет, что перед ними всего-навсего хитрая
уловка капитана Углова: пулемет, пяток горла-
стых матросов у микрофона, кричащих «ура»,
спрятанные между камней громкоговорители да
плохая видимость — и все... Но капитан Углов
не дал и минуты времени врагу.
Его отряд с такой стремительностью ударил по
егерям с тыла, что даже многие офицеры Шре-
дера‘поверили в то, что на Угрюмом действитель-
но появилась новая армия.
Бросая оружие, под прикрытием артиллерии
егеря поспешно отходили на свои позиции.
5*
67
На командном пункте командира полка, глубо-
ко врытом в скалу, было тесно и дымно от плохо
топившейся «пузатки». Из углов и боковых углу-
блений слышались приглушенные стоны раненых
и скупые, нерадостные реплики.
— Это уж который раз гранитный орешек раз-
грызть не можем!
— Эх-ма! — тяжело вздохнул кто-то.
Санитары внесли новых раненых. Они негромко
стонали, просили пить. Снаружи доносилась уси-
ливающаяся артиллерийская канонада.
— Совсем взбесился фашист! — говорит, не от-
рываясь от телефонной трубки, молодой связист
с усталыми глазами.
— Есть от чего взбеситься! Мы потеряли роту,
а он за четыре атаки наших укреплений, пожа-
луй, трех не досчитается,— сказал кто-то из тем-
ноты.
— Ишь, ухает-то как!
В другом отделении командного пункта за по-
ходным столиком сидел Карпов. Густые светлые
брови его. были опалены. Широкий подбородок и
кисть правой руки наскоро забинтованы. Из-под
бинтов просачивалась кровь. Карпов писал сроч-
ное донесение, левая рука не слушалась: буквы
получались корявые, неразборчивые, будто и им
досталось в этом бою! Однако майор упрямо про-
должал писать:
«Во время штурма высоты первый батальон,
.прорвавший самую мощную оборону врага, из-за
губительного артиллерийского огня не был во-
время поддержан вторым и третьим батальонами
и почти полностью потерял первую роту...»
Майор с болью вывел последние слова, остано-
вился — плохо получалось, дрожала рука. Пробо-
68
вал писать правой, но пальцы не ' слушались,
и он продолжал писать левой.
«Геройски погибли командир первой роты и...»
Карпов положил перо, поднялся, отодрал от
стенки кусок льда и приложил его к разгорячен-
ному лбу. Из глубоко посаженных серых глаз
выкатились две прозрачные капли.' Он смахнул
их и снова сел. «Плохо мы помогли тебе, Андрей!»
Преодолевая боль, Карпов решительно взялся за
перо, задумался на минуту и тем же неровным
почерком на чистом листе бумаги вывел крупно:
«Нина...»
Лейтенант Юрушкин пробирался с командного
пункта второго батальона на командный пункт
командира полка. Кругом рвались снаряды и
мины. Юрушкину с непривычки было страшно,
хотелось убежать, спрятаться от этих снарядов
и мин, зарыться в гранитную траншею. Было
у него и другое желание — взять себя в руки и
одолеть страх. Он ведь лейтенант, воин, началь-
ник! С ним подчиненные — рядовые автоматчики.
Они должны видеть в нем волевого, бесстраш-
ного командира. И Юрушкин будет героем! Он
не согнется больше перед летящим снарядом, не
спрячется, как сегодня утром, за камни. Он бу-
дет настоящим офицером.
«Что это? — лейтенант остановился. Его трясло
как в лихорадке: рядом упал снаряд и не разо-
рвался.— Нет, не боюсь! — он даже тронул дро-
жащей рукой разгоряченный чугун.— Вот, смот-
рите!»—-торжествующе взглянул он на поблед-
невших автоматчиков и, расправив под ремнем
складки новенькой, аккуратно сшитой шинели,
гордо зашагал дальше.
Артиллерийская канонада не утихала. С поля
69
боя санитары выносили убитых и раненых. Всюду:
между камней, по траншеям, в укрытиях — тороп-
ливо передвигались матросы. Многие из них были
грязные, растрепанные. Встречая лейтенанта, они
не приветствовали его и вообще старались не за-
мечать, словно и не офицер он. Поэтому Юруш-
кин был не в духе. Щегольские усики его топор-
щились. Гладко выбритое лицо сделалось багро-
вым.
— Дисциплины нет,— говорил он, останав-
ливая матросов.— Воин обязан выглядеть вои-
ном в любых условиях. Даже умирая, я застегну
свой воинский мундир на все пуговицы...
Однако правда была и в словах майора Уточ-
кина: «Не любят вас матросы!..» «А почему?» —
Юрушкин болезненно поморщился.
До командного пункта полка, если пробира-
ться прямо, было недалеко. Но Юрушкин решил
свернуть в сторону. Ему не терпелось взглянуть
на артиллерийский склад вблизи огневой пози-
ции полковой батареи, укрытой от противника
гребнистой высоткой. Там вчера, перед началом
боя, он наводил порядок — инструктировал ар-
тиллеристов.
Юрушкин лично показал батарейцам, как дол-
жен стоять у склада часовой, и теперь хотел еще
раз проверить, выполняются ли его указания.
Около штабеля со снарядами, окруженного гру-
дами небрежно сваленных пустых ящиков, непо-
движно стоял часовой. Он был одет в аккуратный
полушубок, барашковую шапку и добротные ва-
ленки. Увидев лейтенанта, часовой четко приста-
вил винтовку к ноге, хотя это он и не должен был
делать, вскинул голову, вытянулся, равняясь на
проходившего мимо офицера.
— М-молодец! — с ласковой улыбкой посмот-
70
рел на часового Юрушкин.— М-моей выучки! Ока-
зывается, есть еще дисциплина на переднем крае!
Лейтенант ответил на приветствие часового. Он
хорошо знал, что часовой делает лишнее. Но
ведь он приветствовал его, лейтенанта Юрушкина.
«Вот только пустую тару нельзя хранить ря-
дом с боевыми снарядами — не по правилам!
Доложу командиру полка об этом...» — нахму-
рился Юрушкин.
Он не прошел и ста метров, как снова поблед-
нел, ноги подогнулись, и Юрушкин упал, зарыв-
шись головой в снег.
Упали и автоматчики. Один за другим разда--
лись два взрыва.
Юрушкин приподнял голову, огляделся. Сердце
его учащенно забилось: от попадания зажигатель-
ного снаряда загорелись пустые ящики. Случи-
лось то, о чем предупреждал лейтенант. Пламя
быстро подбиралось к снарядам. Часовой, зажав
обеими руками рану на шее, замер.
— Сейчас взлетит! — с дрожью в голосе крик-
нул один из автоматчиков.
Пламя разгоралось.
Часовой вдруг, вскинув винтовку на спину, пре-
возмогая боль, стал отбрасывать от штабеля сна-
рядов горящие ящики. Кругом продолжали рва-
ться вражеские мины. -
Юрушкин до крови закусил губу: «Погибнет!»
Огненное кольцо вокруг часового неумолимо
сжималось. Казалось, помочь ему невозможно.
Вот пламя лизнуло один ящик со снарядами,
затеям другой, третий. Рукавом полушубка часо-
вой остервенело сбивал пламя. Грохнул еще
взрыв... и часовой упал. Юрушкин закрыл глаза.
— Снова ранен! — испуганно сказал кто-то.
Лейтенанту показалось, что снег загорелся под
71
ним, раненый часовой катался на горящих ящи-
ках со снарядами, стараясь своим телом сбить
пламя. На матросе тлела одежда. «Сейчас он
взлетит на воздух вместе со снарядами!»
— Ч-ч-человек горит! — вскакивая, крикнул
лейтенант.
— Остановитесь! — предупредил его кто-то.—-
Сейчас взорвется склад!
Но Юрушкин видел перед собой только горя-
щего матроса. Он вмиг оказался у склада, пере-
махнул через пылающие ящики, схватил на руки
часового и, обжигаясь, стремительно вынес из огня.
Подоспевшие автоматчики и еще несколько
смельчаков-матросов, заразившись примером ча-
сового и лейтенанта, рискуя жизнью, спасали
снаряды.
Юрушкин бережно, словно самое дорогое, по-
72
дожил на принесенные санитарами носилки по-
терявшего сознание часового.
— К-как ф-фамилия этого героя? — с волне-
нием спросил он санитара.
— Павел Гудков! — мрачно ответил тот и, по-
молчав, добавил.— Из наших — сибиряк!
Пожар на скдаде был ликвидирован.
•— М-молодцы! — превозмогая острую боль
ожогов, сказал лейтенант автоматчикам и матро-
сам, спасшим снаряды.— Д-доложу о вашем сме-
лом п-поступке командиру полка!
Вид у Юрушкина был сейчас совсем не устав-
ной: будто его долго • коптили над костром —
светло-серая шапка сделалась угольно-черной, на
новенькой шинели дыры, блестящие кожаные са-
поги сморщились,— но... Юрушкин еще никогда
не чувствовал себя таким гордым, как сейчас: он
впервые увидел обращенные к нему радостные
улыбки матросов.
«Может быть, это и есть тот солдатский язык,
о котором говорил майор Уточкин?» — подумал
лейтенант.	'
В тесном полутемном помещении командного
пункта перед Юрушкиным неожиданно вырос ог-
ромный, в грязной, разорванной одежде Ерохин.
Он насмешливо и прямо смотрел в глаза лейте-
нанту. На голове его горела золотыми буквами
«Северный флот» все та же бескозырка. Хорошее
настроение лейтенанта испарилось. В глазах
вспыхнул беспощадный холодный блеск. «Тако-
му и штрафной мало! Немедленно арестую!»
-А Товарищ лейтенант, разрешите,— начал до-
кладывать Ерохин.
— Не р-разрешаю! — грозно оборвал его Юру-
шкин.— П-почему моего п-приказания не выпол-
нили? — полоснул он взглядом по бескозырке.
73
— Гранитный штурмовал!
— К-крепости штурмуют в-воины!
— А я кто?
— В-вы...
— Я краснофлотец первого батальона первой'
роты первого взвода!—дерзко перебил Ерохин.
— М-матросы п-первой р-роты герои! Они п-по-
гибли!
— Не все!
— Т-трусы в живых остались! — неожиданно
вырвалось у Юрушкина.
— Так я, по-вашему, трус!—кровью налились
глаза Ерохина. Он, сжав кулаки, надвигался на
лейтенанта.— Пристрелили бы меня лучше, чем
такое...
Юрушкин побледнел.
— У-успокойтесь, т-товарищ Ерохин! — поняв
свою неосторожность, примиряюще положил он
руку на плечо Ерохина.— П-простите, сгоряча я...
— Не вы, а снаряды врага пусть меня успо-
коят! — Леонид отбросил руку лейтенанта, рас-
толкал сдерживавших его матросов и выскочил
под огонь вражеской артиллерии.
— В-вернитесь, вернитесь! — бросился было за
матросом Юрушкин. Но лейтенанта остановил
Карпов, решительно вставший у него на пути.
Майор строго посмотрел на Юрушкина. Лицо
замполита полка осунулось.
— П-простите,— не выдержал всевидящего
взгляда Карпова Юрушкин.— Я, т-товарищ майор,
к-кажется, с-сделал опять что-то не так.
В самонадеянном взгляде молодого лейтенанта
Карпов впервые уловил оттенки горечи, искрен-
ности и даже смятения.
— Матрос Ерохин первым был у вершины Гра-
нитного линкора,— сдерживая себя, тихо произ-
74
нес майор.— Я сам верну его! — и он выбежал
вслед за матросом.
— Т-там опасно! — бросился за майором Юру-
шкин.— С-снаряды р-рвутся!
— Майор Карпов такой же, как и Ерохин: его
ничем не устрашишь! — сказал хмурый санитар.—
В госпиталь обоих надо, а они, ишь как — один
за другим, в самое пекло!..
Выставив грудь, Ерохин шел во весь рост вдоль
линии окопов. Ему было теперь все равно. Острая
обида грызла сердце, подступала к горлу.
«Я трус!.. И правильно назвал он меня так!
Флага на вершине Гранитного не сумел под-
нять! — Он подошел к какой-то траншее, остано-
вился.—А все же за камнем я не сидел... Нет! Эх,
Леня!» Он сжал кулаки, и в это время чьи-то
сильные руки схватили его за ноги и втащили
в траншею.
— Ты что же, сердешный, пулю захотел? —
услышал Ерохин голос Сибиряка.— Да это ты,
Леня? — удивился он.— Ранен?
Ерохин не отвечал на вопросы друга.
— Что с тобой?
— Так, ерунда...
— Нет, опять что-то от меня скрываешь,—
Сибиряк усадил рядом с собой расстроенного
друга.— Рассказывай лучше.
— О! Да это старый знакомый — матрос Еро- '
хин! Орел! — подходя к Леониду, весело прого-
ворил Углов.— А тут вас майор Карпов разыски-
вает,— он сочувственно тронул Ерохина за пле-
чо.— Слышал, слышал о вас. Успокойтесь... Я вот
только понять не могу: странный вы, Ерохин, че-
ловек—щедрый очень. Голову свою задаром
врагу хотите отдать... Или Родины у вас нет?
Ерохин поднял на Углова влажные глаза.
75
— Есть Родина, товарищ капитан!—дрогнув-
шим голосом сказал он.— Опять не совладал с со-
бой... Не получилось у меня.., Хотел хорошее, а
выходит вроде я — трус...
— Кто это сказал?
— Лейтенант Юрушкин.
Углов поморщился.
— В разведчики пойдете?
— В разведчики? — Ерохин вскочил.
— В мой отряд,— пояснил Углов.
— Спасибо. Любой ваш приказ выполню, то-
варищ капитан.
— Вражеского полковника в качестве «языка»
приведете? — улыбнулся капитан.
— Если поручите — и самого Шредера при-
веду! •— снова стал прежним Ерохин.
— Согласен, Шредера!
Не было сегодня обычного порядка в землянке
Юрушкина: постель заправлена кое-как, по
столу разбросаны уставы, инструкции, каран-
даши.
Не лучше и на сердце лейтенанта: случай с Еро-
хиным не давал покоя, а в гневе сказанное матро-
сом: «Лучше бы вы пристрелили меня, чем та-
кое...» — преследовало его. Юрушкин хотел за-
быться: пошел в боевое охранение — не успо-
коило, тренировался в стрельбе из пистолета —
не помогло, и даже небывалый по силе артилле-
рийский огонь противника не отвлек. «А я-то ду-
мал, что уже нашел путь к сердцу матроса,—
горько усмехнулся лейтенант,— и вот тебе и раз:
одного матроса из огня вытянул, а другого чуть
до самоубийства не довел! — Юрушкин провел
ладонью по небритому подбородку.— Поговорить
бы, душу излить кому-нибудь! А кому?..»
76
Завел было он разговор с писарями, но те
только нарочито громко пристукивали каблуками,
вытягиваясь перед ним, и официально сухо ру-
били: «Есть, товарищ лейтенант!», «Такточно, то-
варищ лейтенант!», «Слушаю, товарищ лейте-
нант!»— и так без конца — ни одного живого
слова.
С офицерами, равными по чину, душевного
разговора тоже не -получилось: они не любили
Юрушкина и часто в глаза называли солдафоном,
фельдфебелем и — самое обидное — параграфом.
«Холодно... Кругом ни души, как заблудив-
шийся зимовщик во льдах полюса. Один!»
Юрушкин дотронулся разгоряченной щекой до
лежавшего на столе пистолета: неужели нет вы-
хода? И сразу поднял голову: есть!
...Была уже глубокая ночь. С передовой доно-
сились редкие одиночные выстрелы. В небольшой
опрятной землянке майора Карпова слабо мер-
цал желтоватый язычок коптилки.
Уставший, заметно похудевший за последние
дни майор собирался лечь cnarij, когда в землян-
ку вошел Юрушкин.
По голосу, по затуманенным глазам, по вздра-
гивающим усикам над пухлой губой Карпов ви-
дел душевное состояние лейтенанта. Он друже-
ски пригласил Юрушкина сесть.
— Т-тяжело мне, товарищ м-майор!.. — с тру-
дом выдавил из себя Юрушкин. — Все говорят,
что я—п-плохой офицер!
Карпов будто не слышал дрогнувшего голоса
лейтенанта. Он внимательно смотрел на него, а
думал, верно, о ком-то другом — не о Юрушки-
не. Да и зачем ему думать об этом «параграфе»?
Про случай с матросом Ерохиным знают теперь
не только офицеры, но и рядовые. Какой позор!
77
Однако Юрушкин ведь никакого преступления
не совершил. Он, как командир, действовал
строго по уставу, а разве за строгость можно
осуждать командира? Нет, нельзя! Воинский дис-
циплинарный устав на стороне лейтенанта.
Но почему строгого и требовательного капи-
тана Углова матросы любят, а Юрушкина нет?
Значит, лейтенант не вдумывался в дисциплинар-
ный устав.
Карпов оживился, будто подслушал думы
Юрушкина, понимающе сощурил добрые глаза,
улыбнулся.
— Был сегодня в госпитале, — сообщил он. —
Матрос Гудков выздоравливает.
Лейтенант обрадовался.
— Ж-жив будет! Д-дисциплинированный ма-
трос!
— Гудков просил меня передать вам большое
спасибо, он никогда вас не забудет!
Лейтенант вскочил. Удивление на его лице сме-
нилось радостью. Нет, с ним такого еще никогда
не было! Он хотел что-то сказать майору, да от
волнения язык перестал ему повиноваться. Его
впервые благодарил рядовой.
— Подвиг совершили, товарищ лейтенант! —
продолжал Карпов.— Человека из огня вы-
несли!
— Это м-мой д-д-долг! — наконец сказал
Юрушкин. — А вот с м-матросом Ерохиным... —
он не договорил.
Майор резко поднялся. Худое бледное лицо
его сделалось жестким. В глазах — строгость.
Юрушкин впервые видел его таким. Теперь пе-
ред ним стоял не только душевный друг, отец,
учитель, но и суровый начальник.
78
Лейтенант вытянулся. «Начинается... Тяжелый
разговор будет».
Но странно... Майор о главном й не упомянул.
Он говорил о матросе Ерохине, о его большом
горе, о его думах, подвиге и непоколебимом же-
лании своими руками водрузить флаг на верши-
не Гранитного линкора.
Рассказывая, Карпов стал прежним, ласко-
вым; в глазах исчезла строгость. Чем ярче стано-
вился образ Ерохина, тем тяжелее делалось на
сердце лейтенанта. Густой румянец стыда горел
на его щеках. «Да, он, Юрушкин, был тогда ви-
новат!»
— Т-товарищ майор! — решительно сказал лей-
тенант.— П-прошу немедленно послать меня в са-
мое опасное дело... Куда угодно, к-кем угодно,
даже рядовым... В-в-видно, не получился из меня
офицер!
Карпов молчал. Он внимательно смотрел на
Юрушкина.
— Любуюсь вами! — неожиданно сказал он. —
Настоящий будет из вас офицер! Требовательный
к себе и к подчиненным. Это хорошо!
Юрушкин вначале удивленно, потом растерянно
посмотрел на Карпова.
«Издевается, наверное, сколько же можно?»
Но в тоне и в лице Карпова не чувствовалось
издевки. Он говорил правду. Из лейтенанта полу-
чится настоящий офицер, хотя Юрушкин всегда
думал, что он уже образцовый офицер.
— „Вот и начальник штаба полка хвалит своего
помощника Юрушкина за образцовый порядок,
который он навел в делах штаба,— продолжал
Карпов.— Остается самое важное — завоевать
авторитет и любовь со стороны подчиненных!
79
«Легко сказать — завоевать любовь подчинен-
ных...» — подумал Юрушкин.
Как и обещал капитан Углов, Леонид Ерохин
после трехдневного пребывания в медсанбате
был зачислен в разведывательный отряд. А через
неделю туда, тоже из медсанбата, пришли Ка-
мушко и Арбузов.
Отряд-Углова находился на отдыхе.
После краткой политинформации о положении
на фронтах, которую проводил сам командир,
разведчики собрались в землянке второго взвода.
Там было просторней и уютней. Настроение
у всех было напряженное: ждали почтальона.
Каждый надеялся получить весточку от родных,
любимых или знакомых.
Не ожидал весточки только Федя Егоров, мол-
чаливо лежавший на нарах. «Кто мне напи-
шет?» — часто говорил он. Село Алексеевка, где
он родился, было оккупировано немцами. Отец —
колхозный .бригадир — умер еще до войны, мать
погибла от бомбежки. Родное село Егоров часто
видел во сне. С ним были связаны лучшие годы
его жизни. Там он родился, рос, учился, там
впервые горячо полюбил. Наташа... «Где она и
что с ней сейчас? — Мучительно сжималось серд-
це. Федор зажмурил глаза. — Нет, лучше не ду-
мать об этом».
Гулко скрипнули -под его нескладным могучим
телом нары. Рядом были друзья-разведчики.
Ерохин разбирал пулемет. Семен Сибиряк лежал
на нарах и задумчиво смотрел в потолок.
— Сенюша! — подсел к нему радист Амас. —
На гитаре играй. Ты хорошо можешь!
— Давай, Сеня!
— .Что-нибудь такое, чтобы за душу хватало!
80
— Ту, Сеня, которую сам сочинил... про лю-
бовь, — настойчиво просили матросы. — Спой!
Сибиряк достал из чехла гитару, бережно смах-
нул с нее пыль, слегка коснулся струн, и глаза
его сделались грустными.
Разведчики удобно разместились вокруг Семе-
на, забыв все, с жадностью смотрели на пальцы
и лицо Сибиряка.
Ты лети, моя песня,
Лети к Енисею,
Кто-то там в тишине
Обо мне загрустил.
Это серые очи.
Это синий платочек,
Та, которой я сердце
Свое подарил...
Сдержанно зазвучал берущий за самое нутро
мягкий взволнованный голос Сибиряка.
Знаю, та не забудет,
Помнить ласково будет,
Пусть сожмет мой подарок
В горячей руке...
— продолжал петь Семен. И будто не губы, а
сердце шептало эти простые, близкие каждому
воину слова.
А о ней, о далекой,
Я всегда вспоминаю
И грущу, как она
Обо мне, в тишине...
Ветер лозу сгибает,
Но ее не ломает,
Не ломается дружба,
Не сгорает в огне.
— Правильно, Сеня, будто мою душу на стру-
ны выкладываешь! — горячо шепчет другу Его-
ров. — Как это? «Не ломается дружба, не сго-
рает в огне»! Хорошо!
6
Г. Мельник
81
В землянке уже негде сидеть. Матросы откры-
ли дверь, вырвавшаяся на. простор песня по-
плыла над голыми сопками и заснеженными зем-
лянками.
Из холодной траншеи,
Неуютной землянки
Пусть плывет моя песня
К родной стороне.
Сероглазой расскажет,
Сердце друга покажет,
Чтобы помнила всюду
Она обо мне...
‘— Эх, войне бы скорее конец! — говорит стар*
шина своему соседу.
Если пуля нагрянет,
Сердце жить перестанет,
Смерть поставит свою
Костяную печать.
Засыхают березы,
Отцветают и розы.
Дружба — нет! — не умрет,
Песней будет звучать!..
Совсем тихо пропел последние слова Семен и,
положив на колени гитару, задумчиво посмотрел
в открытую дверь.
Разведчики не шевельнулись. Они будто про-
должали слушать каждый самого себя, свою со-
кровенную думу о далекой любимой, об отце, о
матери, о детях, о друзьях. И казалось, нет та-
кой силы, которая могла бы оторвать их от этих
дум. Но такая сила нашлась.
— Идет! — радостно влетел в распахнутые на-
стежь двери чей-то звонкий голос. И это «идет»
разорвавшейся фугаской выбросило матросов из
землянки. Некоторые от радости влезли на кры-
шу землянки,.на небольшую скалу рядом.
82
— Вижу, в районе высоты сто пять движется
черная точка! — наблюдая в бинокль, доклады-
вал Арбузов. — Братцы! Сумка на нем... боль-
ше, чем он! Каждому по десяти писем будет!
— Встретим!—и матросы бросились навстре-
чу письмоносцу.
В-землянке остались Ерохин и Егоров.
Долгожданный почтальон со щеголеватыми
бачками важно шел по узенькой тропинке. Веще-
вой мешок, висевший у него за плечами, был
объемистый и тяжелый. На многочисленные во-
просы встретивших его разведчиков он сознатель-
но, чтобы поманежить, отвечал небрежной шут-
кой: выдерживал марку фронтового любимца.
— Сашенька, дорогой! Скажи, мне что-нибудь
есть?
— А как же, этот вещевой мешок весь твой,
— А мне?
— Тебе завязки от мешка.
— На фамилию Гришкина... не помнишь?
— А как же, помню: голубой конверт и поце-
луй вместо марки!
— Ну, не терзай душу! — начинали злиться
матросы. — Говори правду.
— Правду-то я, братишки, в мешок запрятал!
Вот приду в землянку, развяжу мешок — и сразу
узнаете ее, матушку!
В землянке второго взвода снова стало тесно
и жарко от горячего нетерпеливого Дыхания раз-
ведчиков.
Письмоносец, не торопясь, почесал щегольские
бачки, снял из-за спины мешок, с трудом сдер-
живая улыбку, поставил его около себя на стол,
медленно развязал, минуту порылся в нем и уже
серьезно сказал:
— Писем сегодня нет, одни газеты.
6'
83
Все сразу притихли, помрачнели, а некоторые
стали разочарованно выходить из землянки.
— Есть только одно! — разыскивая кого-то
глазами, загадочно сообщил почтальон.
Матросы снова сгрудились около письмоносца.
— Кому же? Кому? — раздались торопливые
голоса.
— Федору Егорову! — сообщил письмоносец,
подняв над головой письмо.
Матросы удивленно притихли.
— Федя, тебе! — ласково позвал друга’ Ерохин,
— Бросьте шутить!—сердито поднялся Егоров.
Пальцы Сибиряка вдруг весело ударили пля-
совую.
Гитару поддержала взводная гармошка, круп
расширился.
— Э! Ды... тут фотография! — радостно крик-
нул Камушко и протянул' Егорову письмо.
Ощутив в руках конверт, Егоров преобразился.
Мрачные глаза его заискрились, а ноги сами по-
шли в пляс.
— Эй, шире круг! — и, несмотря на свою
нескладную фигуру, стремительно и легко пере-
бирая ногами, он вихрем закружился по кругу.
— Огня больше! — вызывающе вывернул он
коленце перед музыкантами. — Пальцами рабо-
тай! — и пустился вприсядку.
— Вот это Федя!
— А говорили — молчун!
— Да такой всех плясунов перепляшет!
Матросы смеялись, аплодировали, притопы-
вали ногами, все радовались счастью товарища.
— Ну, довольно! — неодобрительно сказал
Ерохин. — Ты пляшешь, а тут, может... Читай
скорее.
Егоров остановился, потом отошел в угол, рас-
84
печатал письмо. В конверте была фотография.
Федор не сразу решился вытащить ее.
«А вдруг не она!» — Он вынул фотографию и
преобразился: стал красивее, стройнее, шире в
плечах, а глаза — будто впервые засиявшее сол-
нышко после долгой полярной ночи. С фотогра-
фии смотрело на Егорова нежно улыбающееся,
дорогое лицо.
Музыка оборвалась.
— Покажи, Федя! — первым нарушил молча-
ние Камушко. — Дай глянуть.
— Мы же тебе показывали! — плотнее обсту-
пили Егорова разведчики.
Егоров весело посмотрел на товарищей.
— Если уж так хочется посмотреть — пляши-
те!— задорно бросил он.
Музыканты будто этого и ждали. Они сразу
заиграли плясовую. Круг сам собой раздался.
И первым, жарко, будто пулеметной очередью,
взвихрил по земляному полу Ерохин, за ним —
Амас, «огонь кавказский», как звали его матро-
сы. Потом взводный философ Арбузов. И пошли,
и пошли. От топота ног гулко сотрясался над го-
ловой тяжелый накат и дрожали каменные сте-
ны. Плясали все разведчики.
— Милок, готовь обещанное! — крикнул рас-
красневшийся Арбузов. — Всем показывай! —
промчался он вокруг Егорова.
Но Егоров что-то озабоченно искал. Он еще раз
заглянул в конверт, там ничего не было. «Стран-
но, а где же письмо?» — и, случайно глянув на
пол, он увцдел лежавший у ног, выпавший из
конверта маленький листик бумаги. Егоров обра-
дованно схватил его, развернул, нетерпеливо
пробежал по письму глазами — записка выпала
из дрогнувших пальцев.
85
«Федя, твоя Наташа погибла от рук фашист-
ских палачей. Мужайся. Встретимся — расскажу
подробно. Твой друг Василий».
Прижав к лицу фотографию, Федор стоял, буд-
то неживой. А разведчики продолжали плясать.
Первым заметил горе на лице друга Сибиряк.
Он отбросил в сторону гитару, схватил выпав-
шую из рук Федора записку.
— Что с тобой, Федя? — Прочитав записку,
Семен помрачнел. — Прости нас... От чистого
сердца хотели... — Он виновато смотрел на дру-
га.— А оно вот как...
Гармоника, словно почувствовав неладное, за-
молкла. Разгоряченные ноги некоторых матросов
еще по инерции продолжали выделывать замыс-
ловатые коленца. Но через минуту все останови-
лись. В землянке воцарилась гнетущая тишина.
Сибиряк прочитал разведчикам коротенькое
письмо, и они, окружив Егорова, виновато и со-
чувственно смотрели на него.
— Вы хотели ее посмотреть? — расправив
плечи, спросил Егоров.— Смотрите! — Он поднял
над головой фотографию.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Капитан Углов был не в духе. Он хмуро отве-
чал на приветствия матросов, отругал за непоря-
док в штабной землянке связного и приказал ему
срочно разыскать старшину отряда. Никогда еще
разведчики не видели таким своего командира.
Ведь только вчера командующий лично вручил
ему и многим разведчикам ордена. Радоваться
надо, а он...
Однако никто не знал, что сегодня капитан по-
лучил от командующего взыскание. А случилось
это так. Генерал с Угловым, пробираясь на
командный пункт одного из батальонов, увидели
группу матросов. Обмундирование на матросах
было грязное, порванное, протертое на животах.
Лица лохматились бородами.
— Кто это? -— удивился генерал.
— Матросы...
— Ваши?
— Мои...— признался капитан и, помолчав,
добавил: — Простите, товарищ генерал... Трудно.
Каждый день тяжелые рейды в тыл врага... Кро-
вавые стычки...
— А этот тоже ваш? — подошел Семин к опрят-
но одетому, подтянутому матросу.
— Мой. Старший матрос Ерохин.
— Вы товарищ Ерохин, часто совершаете
рейды в тыл врага?
— Так точно, товарищ генерал!
— На животе ползаете?
— Каждый раз, товарищ генерал.
— Однако воинского вида вы не потеряли, ма-
трос Ерохин. Молодец! — Генерал строго взгля-
нул на Углова.— Это лейтенант Юрушкин помог
ему сделаться таким! Кое-чему вам, капитан, не
мешает поучиться у Юрушкина!
Последние слова генерала больше всего омра-
чили Углова.
В землянку вошел грузноватый, с обвислыми
светлыми усами старшина отряда. Внешний вид
старшины был не намного лучше, чем у развед-
чиков: порванная шапка-ушанка съехала на
затыдок, из-за воротника помятой гимнастерки
выглядывал давно не стиранный подворотничок.
«Каков поп, таков и приход»,— нахмурился
Углов.
— Товарищ капитан! — мешая русский выго-
87
*
вор с украинским, начал старшина.— Случилось
лыхо!..
Углов насторожился.
Старшина переступил с ноги на ногу, виновато
потупил глаза.
— Что же вы замолчали?
Набравшись храбрости, старшина продолжал:
— У солдат обнаружены...
— Вши?! — сердито перебил его Углов.
— Так точно, воны...
Капитан устало опустился на табурет. «Этого
еще не хватало... Сначала у матроса неряшливый
воинский вид, потом грязь, а затем и...» — Углов
решительно поднялся и придирчиво осмотрел
старшину.
— Садитесь, Галушко! — указав на- табурет
около стола, приказал Углов. Он принес воду,
наточил бритву, и скоро нечесаные кудри стар-
шины и его знаменитые усы валялись у ног ка-
питана.
— Теперь снимайте гимнастерку!
— Що вы з мною робытэ!..— растерянно про-
лепетал старшина.
— Повторять приказание не буду.
Галушко торопливо снял гимнастерку. Углов
на глазах опешившего старшины стал аккуратно
пришивать к ней чистый подворотничок.
— Товарищ капитан!-—взмолился Галушко.—
Краше покарайтэ, посадите на губу... разжалуйте
мене...
Но капитан молча продолжал шить.
На свежепобритой голове старшины блестели
крупные капли пота, в глазах стояли слезы: стар-
шине отряда командир пришивал подворотничок.
Какое еще наказание могло сравняться с этим!
88
— Одевайтесь!
Капитан передал старшине гимнастерку.
Старшина быстро надел ее, подтянулся, и
г.рузповатость его будто исчезла — на много лет,
казалось, помолодел старшина.
— Орел! — любовался преобразившимся стар-
шиной Углов.— Таким начальник должен появ-
ляться перед подчиненным всегда!
Старшина вздохнул, вытер платком пот.
— Тяжко разведчикам,— глухо выдавил он.—
Як у чертяки у пекли... Каждый день бои... Бань-
ку три месяца не бачилы...
— Баньку?! — вдруг широко улыбнулся капи-
тан.— Хорошо бы, старшина, нашу, сибирскую!
С веничком!
— Будет, товарищ командир!
— Да такую, чтобы коренной сибиряк на пол-
ке от пара не усидел. Через пять дней доложите
о готовности! Принимать буду сам.— Углов озор-
но посмотрел на старшину.— Приму тогда, когда
жаром меня из бани выживете.
Матросы с увлечением взялись строить сибир-
скую баню. Строили ее на берегу круглого озера,
в навесной скале, в двухстах метрах от передо-
вой. Работа спорилась. Через пять дней стар-
шина доложил командиру о готовности бани.
Углов немедленно пришел принимать ее. Он со
знанием дела ощупал стены, осмотрел кладку
печи и простучал каблуком пол.
— Неплохо! — разделся.— Проверим еще на
веник! •— влез на полок.
Старшина вручил ему распаренный в кипятке
веник из карельской березы. Сам опрокинул на
раскаленные камни черпак с водой. Камни весело
89
с треском зашипели, и новая баня наполнилась
густым паром.
Капитан энергично парил покрасневшую спину,
бока и поднятые кверху ноги.
— А ну, еще парку! — крикнул он старшине.
И старшина один за другим опрокидывал чер-
паки с водой на горячие камни. В бане стало
жарко. Капитан волчком вертелся на полке. Он
кряхтел, охал и остервенело хлестал себя до тех
пор, пока веник не превратился в голячок.
Не слезая с полкй, капитан помылся, окатился
холодной водой, оделся и молча прошел мимо
озадаченных разведчиков в свою землянку.
Матросы без слов поняли, что сибирская баня
пока не получилась. Они снова взялись за рабо-
ту. Скоро баня стала еще жарче. Но и на этот
раз командир мылся на полке.
— Срам! Не знаю, що робыть...
— О чем это вы, товарищ старшина? — спро-
сил Сибиряк, только что вернувшийся из много-
дневного рейда в тыл врага.— Письмо нехорошее
из дома?
— Горше.— И старшина рассказал Семену про
неудачу с баней.
— Поручите мне попарить капитана! — улыб-
нулся Сибиряк.
Двое суток матросы трудились над усовершен-
ствованием бани. Они привезли с побережья осо-
бые камни. Из них по-сибиряковски смастерили
печку-каменку. Переделали потолок, окно, двери
и доложили старшине. Он сначала сам испробо-
вал ее на веник. Обрадовался и пригласил капи-
тана.
В бане Углова встретил Семен. Около него
стояло ведро с холодной водой. Капитан понял:
90
на этот раз ему на полке не усидеть. Он хорошо
знал Сибиряка.
Вместе с командиром на обширном полке раз-
местилось несколько матросов — коренных сиби-
ряков. Среди них был и «чемпион веника» —
Паша Гудков.
Испытание бани началось. Семен обрушил на
раскаленные добела камни огромный черпак с го-
рячей водой. Раздался взрыв. Напором пара рас-
крыло дверь. Сибиряк быстро захлопнул ее.
— Поддай, Сеня! — виртуозно орудуя веником,
ликовал Гудков.— Холодновато, дружок!
— Не замерзнешь, Паша! — Сибиряк спокой-
но, расчетливо опрокидывал черпаки с водой на
раскаленные камни. Они взрывались, трещали,
шипели. Густой белый пар горячел. Семен на се-
кунду всовывал разгоряченную голову в ведро с
холодной водой, охлаждался и снова не спеша
продолжал работать.
Матросы-сибиряки уже стонали, кряхтели и
громко охали: нестерпимо больно палило спины,
руки и ноги. Кружились головы.
— Живьем горю! — крикнул кто-то и опро-
метью бросился из бани. Скоро за ним последо-
вали и другие.
На полке остались двое: капитан Углов и Па-
вел Гудков.
Сибиряк с прежним спокойствием наращивал
пар. В бане стало трудно дышать. Но свистели на
.толке веники, трещали под подвижными телами
доски и угрожающе шипели камни.
— Давай, давай! — не унимался Углов.
«Чемпион веника» слабел, тяжелела голова, не
повиновались руки. Однако перед соперником он
слабость свою не выдавал.
А капитан буйствовал.
91
— Хороша! А ну, Семен, еще черпачок!
Гудков не вытерпел.
— Довольно! — само собой вырвалось у него.
Павел кубарем скатился с полка.
— «Чемпион веника» упарился! — смеялись
матросы.
— Сеня кого хошь упарит! И с капитаном то
же будет! — неуверенно предположил кто-то.
Но с капитаном этого не случилось. Он просил
еще парку. А когда стало невмоготу, потемнело в
глазах, больно ущипнул себя. Молча спустился
с полка. Под пытливым, насмешливым взглядом
Сибиряка помылся на полу, неторопливо вышел
из банп.
— Такого не упаришь! — любуясь капитаном,
сказал Сибиряк.— Каков в бою, таков и в бане!
Наш, сибиряк!
После купанья Углов собрал всех разведчиков.
Поздравил их с отличной баней. А потом прика-
зал старшине побрить, остричь наголо всех ма-
тросов, заменить рваное обмундирование и каж-
дую неделю пропаривать матросское белье в жар-
кой бане.
— И если у кого-нибудь из разведчиков заве-
дутся вши, знайте, старшина, я буду парить вас
так, как парил сегодня меня матрос Сибиряк!
Связной подал генералу радиограмму. Прочи-
тав ее, Семин озабоченно подошел к висевшей на
стене карте. Слегка прищуренные глаза его
устремились на северо-западную оконечность ма-
терика. Здесь, у безымянных фиордов, авиараз-
ведка обнаружила конвоируемый соединением
боевых кораблей огромный караван транспортных
судов. Через несколько часов начнется морское
сражение^
92
Командующий Северным флотом сообщал:
«Вражеские корабли хотят снова прорваться че-
рез правофланговый залив Угрюмого к городу Н.—
питающей базе шредеровского гарнизона. Они
накапливают в районе Гранитного линкора силы.
Готовят новое наступление на Угрюмый. Надо со-
рвать это наступление»,— седоватые брови Семи-
на сошлись над переносьем. Врагу неоднократно-
удавалось прорываться к городу Н. Но на этот
раз он не пройдет.
Командующий флотом и генерал Семин не
знали, какой груз доставляли гитлеровцы в район
Гранитного линкора. Разведать это было пору-
чено Углову.
Капитан задумался: в дневное время, на гла-
зах у наблюдателей противника, в море добыть
«языка» казалось невозможным. И все же опыт-
ный разведчик нашел выход.
Своими мыслями капитан поделился с коман-
диром отряда катеров Чуприным.
-— Ух, дерзко! — загорелось нетерпением лицо
старшего лейтенанта.— Каждый моряк мечтает
о таком ударе!
Катерники увлеклись замыслом Углова. Qhh,
воспользовавшись туманом, спрятали катера
в незаметной бухточке правофлангового залива.
Здесь у врага каждый камень был на счету и
пристрелян — самая узкая часть залива: шесть
миль. Шредер не мог даже подозревать, что под
стволами его береговых пушек притаились три
русских катера.
Матросы Углова укрылись на наблюдательных
пунктах. Капитан приказал им следить за мо-
рем — ждать появления каравана.
Ерохин-с Сибиряком замаскировались на врр-
93
шине прибрежной скалы. Отсюда они просматри-
вали весь правофланговый залив.
Быстро бежит время. Уже два часа ночи. На
морском просторе ни пятнышка — зеркальная
гладь, необычная тишина. Только далекий тре-
петный взлет стаи вспугнутых куропаток изредка
нарушает ее. Над зеркальным спокойствием за-
лива стелется легкая голубоватая дымка. Воздух
холодный и прозрачный. Жадно, полной грудью
пьет его Ерохин и не может напиться-нады-
шаться. Ох, как хорошо! Он ликующе глянул
кругом. Ему показалось, что даже мрачная вер-
шина Гранитного сегодня радовалась вместе
с ним. Но радость скоро сменилась тревогой.
Ерохин насторожился, впился глазами в гори-
зонт. Там вырисовывались очертания вражеских
кораблей. Над ними, охраняя, кружились эска-
дрильи самолетов. Такого огромного каравана
Угрюмый еще не видывал.
— А где же наши? — нетерпеливо затосковал
Ерохин.— Силища-то какая! — Ему снова захо-
телось на морской простор: на торпедный катер,
на подлодку, на быстроходный большой ко-
рабль!..
— Леня! — вывел матроса из оцепенения Си-
биряк.— Наши!
Из-за северного мыса Угрюмого показались
эскадры кораблей.
— Эх! — вырвалось у Ерохина. И после минут-
ного молчания он грустно добавил: — Ни пуха
вам, ни пера!
Боевые корабли обеих сторон осторожно сбли-
жались.
В. воздухе сражение уже началось. Дрались ис-
требители. Прорвавшиеся к каравану бомбарди-
ровщики пошли в пике. Вздыбились около транс-
94
портов огромные султаны взрывов. Густо зады-
мил эсминец врага. Вот горящий советский бом-
бардировщик с тяжелым бомбовым грузом вре-
зался в транспорт. Мощный взрыв взбудоражил
зеркальную гладь моря. Зрелище для наблюдате-
лей с Угрюмого необыкновенное. Ерохин выско-
чил на вершину скалы.
— Так его! Так! — размахивая руками, кричал
он.— Герой летчик!
Наконец вступили в бой боевые корабли. Се-
вероморцы обрушили шквал огня на флагманский
крейсер. Он был поврежден, но продолжал остер-
венело отстреливаться. От его огня горел уже
советский эсминец. Сражение разгоралось. Враг
терял корабли. И все же караван продолжал
упорно прорываться вперед. Матросы-разведчики,
следившие за ним, мрачнели. «Неужели опять
пройдет?» Нарастала дуэль и между береговой
артиллерией. Противник пытался уничтожить бе-
реговые батареи Угрюмого — самые опасные для
каравана. Это ему не удавалось. Враг не уни-
мался, он бросил на помощь береговикам юн-
керсы. Но и у юнкерсов неудача. На них обруши-
лись краснокрылые истребители.
Наблюдая за воздушным боем, Ерохин забыл
про морское сражение. Его внимание привлек са-
молет с двойкой на хвосте, который на глазах
Леонида спустил на дно морское трех юнкерсов.
Вместе с напарником — «тройкой» — он отправил
туда же четвертого и уже устремился за пятым,
да не удалось — самого сбили.
Над морем раскрылся голубоватый купол па-
рашюта. Он опускался на середину залива. Лео-
нида будто волной смыло со скалы.
Отовсюду к воде спускались матросы. Они хо-
тели помочь товарищу. А как помочь? Как спасти
95
человека? От берега он далеко, лодки или кате-
ра поблизости нет. Ерохин не раздумывал, быстро
разделся и решительно прыгнул в море. Его при-
меру последовали другие матросы. Обжигающий
холод заставил пловцов вернуться. Только Еро-
хин не сдавался, продолжая с отчаянным упор-
ством плыть дальше.
Павел Гудков раздобыл надувную лодку.
Оживление на берегу усилилось. Это заметили
два мессера. Они устремились на суетившихся
у лодки североморцев. На выручку матросам по-
доспел напарник «двойки». Один из мессеров
скоро задымил и врезался в скалу, другой стал
поспешно уходить, его преследовал советский ис-
требитель. Оба самолета скрылись из виду.
Теперь к советскому летчику спешил вражеский
катер. Заметив это, Сибиряк немедленно по радио
сообщил своему командиру. Углов видел все, что
происходило в заливе. Видел это и Чуприн. Вол-
нуясь за судьбу летчика, он тоскующе смотрел
то на приближающийся караван, то на виднею-
щегося в море летчика. Со всех сторон устремля-
лись к нему взгляды катерников. Но что он мог
сделать? Ведь матросы и сами понимали слож-
ность обстановки: стоит катеру выскочить из за-
сады, и все пойдет прахом. Противник заметит
их и разгадает замысел, боевая задача не будет
выполнена.
Волновались и на берегу.
— Артиллеристы почему не помогут? — глухо
сказал кто-то.— Разнесли бы эту посудинку!
— Им сейчас не до посудинки,— рассудительно
возразил Сибиряк.— Караванище под носом!
Крейсер вон, рядом!..
Морское сражение уже втягивалось в залив.
Вдали виднелись тонущие суда. Караван заметно
96
поредел, однако упорно продолжал продвигаться
вперед. Над ним опускались клубообразные гу-
стые хвосты сизого дыма. Их оставляли специаль-
ные самолеты. Дымовая завеса ширилась. Она
заволакивала залив.
Наблюдатели Угрюмого нервничали: артилле-
ристы вели огонь наугад—больше по площади.
Самолеты бомбили вслепую. Гитлеровское коман-
дование, очевидно, ликовало. Дым подступал и
к летчику. Тот выбивался из сил, с трудом плыл
к своему берегу. Навстречу ему, забыв про опас-
ность, плыл Ерохин. Леонида скоро догнал Па-
вел Гудков. Он втащил друга в лодку, малость
погрел его стопкой спирта. Но Ерохин больше со-
грелся, работая веслом. Лодка была уже недалеко
от плывущего. Что это? Леонид схватил лежав-
ший на дне лодки автомат, Гудков приготовил к
броску гранату: из дыма вынырнул вражеский
катер. Он был ближе к летчику, чем они. Да и
морякам теперь угрожала неминуемая гибель —
отступать было поздно. Матросы продолжали
плыть вперед. Однако вражеский катер или не
спешил, или не видел резиновой лодки. Замед-
лив ход, противник решил пленить русского аса..
А летчик, ныряя, плыл прочь от катера. Гитле-
ровцы злились, бросали спасательные круги,
концы тросов, угрожали. Русский не сдавался.
Руки и ноги пилота скручивали мучительные
судороги. Грудь онемела. Что же это, смерть?..
Он снова нырнул, а вынырнув, совсем близко от
себя увидел лодку. От такой неожиданности и
силы будто прибавилось. Над головой летчика
проревел истребитель напарника. Значит, о нем
помнят...
Сильные матросские руки подхватили летчика
и втащили в лодку.
1 Г. Мельник
97
— Так вот ты какой! — говорил Ерохин, энер-
гично растирая спиртом посиневшее тело пилота.
— Да таких, как ты, дорогой, не то что фа-
шисту, Баренцеву морю не одолеть!
Летчик тревожно приподнялся, огляделся во-
круг: невдалеке тонул подбитый артиллериста-
ми катер врага.
Три катера, искусно замаскированные под при-
брежные камни, слегка покачивались. Недоволь-
ные ожиданием катерники напряженно смотрели
на командира. Он их удерживал. Ведь рядом, в
заливе, разгорелось сражение. Они только что
сами видели, как в гущу дыма ринулось соеди-
нение торпедных катеров. Из дымовой завесы до-
неслись частые беспорядочные залпы корабель-
ных батарей, а вот, заглушая их, загрохотали
раскидистые взрывы: рвались торпеды, взрыва-
лись корабли. Шло ожесточенное сражение.
Чуприн чувствовал, что катера торпедировали
вражеские корабли с близкого расстояния, те,
98
очевидно, в упор били по катерам из корабель-
ных пушек.
— Долго еще? — теряли терпение матросы.—
Помочь надо!
Но Чуприн приказал ждать. Он теперь,
больше вслушивался, чем всматривался. Орудий-
ные залпы и взрывы торпед слышались совсем
близко: значит, караван входит в самую узкую
часть залива. Вот взрывы и залпы оборвались.
На морской простор выскочили торпедные катера..
Их оказалось намного меньше. Но и караван
врага поредел. Скоро наблюдатели Угрюмого убе-
дились в этом — заметили всюду проступающие-
сквозь дым тонущие транспорты и боевые ко-
рабли.
Однако враг продолжал рваться к городу.
— Пора! — настойчиво говорили матросы.—
Пропустим все!
— Терпение!—-Чуприн видел, как, перегруп-
пировавшись, катерники снова пошли в атаку.
Вот совсем рядом с маленькой бухточкой
мелькнул в дыму остов огромного крейсера.
— Вперед! — бросил Чуприн.— Полный вперед!
Три катера, неожиданно даже для своих на-
блюдателей, выскочили из засады, нырнули-
в гущу дыма и через минуту оказались перед по-
качивавшимся на мертвой зыби вражеским
флагманом. Медлить нельзя. Секунда... другая,
и... дрогнули торпедные аппараты. Качнулись
катера. Зашаталась стальная стена, торпеды
глухо грохнули в бронированном теле крейсера.
Флагман резко накренился и стал грузно, будто
нехотя, погружаться в море. На борту тонущего
корабля поднялась суматоха: солдаты и офице-
ры в панике бросались за борт. Чуприн приказал
подбирать тонущих.
7*
99
Неожиданный удар по крейсеру привел в заме-
шательство гитлеровцев. Их боевые корабли и
транспорты заметались и плотно скучились. Этим
воспользовались североморцы и завершили раз-
гром вражеского каравана.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Командующий северной группой гитлеровских
войск генерал фон Фугель взбирался на вершину
Гранитного линкора. Хотя с его румяного, не в
меру полного лица скатывались на борта гене-
ральской шинели крупные, быстро застывающие
на морозе капли пота, он упрямо карабкался
вверх. Сопровождавшие генерала штабные офи-
церы с трудом поспевали за ним, а некоторые
остались далеко позади.
. — Куда им,— бросил генерал журналистам, не
отстававшим от него.— В их годы я орлом по
скалам летал!
У железобетонного дота, врезанного в непри-
ступную со стороны Угрюмого скалу, Фугель за-
держался.
— Вот она, крепость фюрера! — кивнул он на
вершину высоты,-—Это монумент нашей славы!
Журналисты жадно ловили каждое слово фон
Фугеля и торопливо записывали в свои блокноты.
— Великолепный наблюдательный пункт! —
оглядывая из амбразуры дота полуостров, про-
должал генерал.— Отсюда я все вижу!
— Комендант укрепрайона, полковник Шре-
дер! — подбегая к Фугелю, четко доложил офицер.
— Рад видеть вас, славный герой Нарвика! —
с напускной лаской приветствовал генерал пол-
ковника.
100
— Хайль Г итлер! — четко выбросил вперед
руку Шредер.
— То, что я вижу здесь — шедевр военного ис-
кусства! Сам великий Мольтке позавидовал бы,
увидев ваш неприступный Гранитный линкор! —
Генерал закурил сигару и добавил: — Надеюсь, что
в самом скором времени непокорный полуостров
будет покорно стоять на коленях перед его гроз-
ными башнями. Не правда ли, господин полков-
ник?
Шредер не ответил. Он молча смотрел на ва-
лявшуюся у пулемета пустую коробку из-под
патронов.
— Генерал Семин будет, как эта жестянка, ле-
жать у ваших ног! — Фугель пнул коробку нос-
ком сапога.
Горькая, еле заметная улыбка прозмеила тон-
кие сухие губы полковника: «Нет, не знаешь ты
русских!»
— От взятия этого паршивого полуострова за-
висит судьба всего Севера,— продолжал гене-
рал.—Юн у нас, как кость в горле у льва — не
можем и шагу вперед сделать, не вытащив этой
кости! Но мы ее скоро вырвем!
Журналисты без устали продолжали исписы-
вать свои блокноты. Шредер по-прежнему молчал.
— Что же вы молчите? — раздраженно спросил
полковника Фугель.
— Мне нечего сказать, господин генерал! —
Шредер покосился на журналистов.
Оставшись в доте вдвоем, генерал сухо бросил:
— Слушаю, полковник! — и, не дожидаясь,
когда полковник начнет говорить, добавил:—-
Кстати, я послал в ставку представление на при-
своение вам генеральского звания.
От этих слов в бесцветных глазах Шредера на
101
секунду вспыхнула радость й снова погасла.
— Вас это, полковник, не обрадовало?
— Раньше бы обрадовало, а теперь...
. — Странно.— Фугель от удивления даже при-
сел на лафет пушки.
— Я прошу, господин генерал, немедленно
прислать мне надежное подкрепление! — Шредер
сощурил глаза.— Вы только что сказали, что от
взятия полуострова зависит судьба всего Севера,
а я говорю, что если мы потеряем Гранитный лин-
кор, то солдаты потеряют веру в нашу победу!
Генерал раздраженно встал.
— Что слышу, полковник?!
— Я делаю все, что от меня зависит. Но не
забывайте, господин генерал, перед нами не про-
сто русские, нет! Это русские матросы, сибиря-
ки. воспитанные большевиками. Наши солдаты
справедливо называют их «черными дьяволами».
— Ну и что же? Боитесь?
— Боюсь не за себя, за Германию!
— А разве славные егеря не герои Дюнкерка
и Нарвика? — процедил сквозь зубы генерал.—
Под вашим командованием — лучшие непобеди-
мые рыцари! У русских в три раза меньше шты-
ков, чем у вас, они внизу,’ вы — наверху; они
отрезаны от своих баз, а вы как у королевы за
пазухой. К вашим услугам все!
— Я прошу подкрепления! — еще тверже ска-
зал полковник.— Лучше себя недооценить, чем
переоценить.—Он ближе подошел к генералу.—
Мы, занимая господствующую высоту, наносим
большевикам каждый день значительные потери...
Но и сами несем не меньше от их артиллерии!
А если представить себе, что Гранитный линкор
в их руках?
— Этого не может быть! .
102
— Я тоже так думаю, не может... Но их
десанты всегда появляются там, где их не
ждешь,— Полковник тяжело вздохнул.— Русские
взрывают наши склады, нарушают связь, уни-
чтожают укрепленные пункты. И. как вам изве-
стно, некий капитан Углов уже много раз без-
наказанно высаживался в наших тылах! Русские
скоро сделают наше пребывание на Севере невоз-
можным. Уже сейчас у многих егерей, по заклю-
чению врачей, появляются признаки сумасшест-
вия: им за каждой скалой мерещатся «черные
дьяволы», «посланцы смерти».
— Довольно, полковник! — резко оборвал его
Фугель.— Вам, видно, тоже всюду мерещатся
«черные дьяволы»! — Он помолчал.— Я назвал
вас в донесении фюреру «стальным полковни-
ком», но теперь вижу...
Сильный взрыв вблизи дота заставил генера-
ла замолчать. От последующих взрывов задро-
жали железобетонные стены.
— Немедленно' подавить огонь русских бата-
рей! — приказал полковник по телефону.
Только что казавшийся безжизненным полу-
остров зарделся зловещим заревом. Фугель, сжав
кулаки, смотрел в амбразуру. Ему стало холод-
но. Он дрожал, дробно стучали зубы, а тут еще
от телефонного аппарата спокойный голос пол-
ковника докладывал:
— Два прямых попадания в склад с боепри-
пасами. Уничтожена минометная батарея. Раз-
бита кухня второй роты. Много убитых. На пра-
вом фланге разрушены два железобетонных дота...
После ухода генерала Шредер долго без цели
бродил между обледеневших камней. Все ему
казалось безразличным, ненужным, даже собст-
венная жизнь. «Стальной полковник! Полковник
103
Семин за то, что не пустил меня на Угрюмый,
стал уже генералом! А я... Нет, воевать с Рос-
сией гибельно для Германии... Даже Наполеон на-
всегда похоронил свое могущество на ее бескрай-
них просторах. Но то была нищая отсталая
страна, теперь она стала другой — страшной!..—
Шредер вошел на командный пункт.— Не надо
было начинать эту войну. Ну, а уж если начали,
так надо было кончать, немедленно, после пора-
жения под Москвой. Поход на Сталинград...»
Зазвонил телефон. Простуженный голос на-
чальника штаба доносил:
— На правом фланге русские матросы во впе-
мя артналета похитили командира одного из ба-
тальонов вместе с адъютантом!
«Так, пожалуй, и меня украдут»,— полковник
зло погасил недокуренную сигарету.
Опять телефонный звонок, и снова неприят-
ность: катера русских час тому назад ворвались
в энский порт и на стоянке потопили эсминец и
две баржи с грузом.
«Это уж слишком! — зрачки задумчивых глаз
Шредера остановились.— Однако какая дер-
зость!.. Сознаюсь — любуюсь ими! К черту Моль-
тке! На свалку Шлиффена! Они плохо учили
нас побеждать! Побеждают теперь Суворов, Ку-
тузов и полководец... марксизм! — Он налил’ ста-
кан коньяку и залпом выпил.— Так можно и са-
мому стать коммунистом, красным! — Налил еще
стакан и опять выпил.— Нет, Шредер не крас-
ный! Он еще скажет свое слово! Плохо ценит
его фюрер! Зато хорошо знают «стального пол-
ковника» большевики! Гранитный линкор, соз-
данный Шредером, они запомнят на всю жизнь
и, пока я жив, ни оДин русский не посмеет влезть
на его вершину! Я раздавлю их!.. Я... Я...»
104
Настойчиво звонит телефон.
— Опять эти «черные дьяволы»,— схватив
трубку, пьяно кричит полковник.— Теперь кого
они похитили? Может, генерала Фугеля?
Почтальон шел из штаба обороны на перед-
ний край. Вместительная сумка его была полна
писем. Настроение у почтальона было на редкость
песенное. Несмотря на рвавшиеся кое-где сна-
ряды, он тихо, взволнованно пел. Голос у него
мягкий и задушевный, не поет, а ласково шепчет
о любимой родине, о заботливой матери и о боль-
шой, нечаянно нагрянувшей любви... Скрипит под
ногами посеребренный легким морозом снег, по-
звякивает за спиной автомат, да по-прежнему ла-
сково звучит голос почтальона.
Слушают его песни сидящие у землянок и
в траншеях матросы. Согреваются их давно очер-
ствевшие сердца, и даже Гранитный кажется им
не таким грозным...
В левом кармане гимнастерки почтальона ле-
жит толстое, в розовом конверте письмо. Поч-
тальон сам несет его своему адресату... Елене
Ильичевой.
Для Ильичевой же в сумке его лежало еще
несколько писем и все местные — от матросов и
командиров гарнизона Угрюмого. Эти не опасны.
Лена обычно их не читала. Но одно письмо!..
Лене сегодня почему-то хотелось плакать.
В землянке было холодно, на душе еще холод-
ней. Ведь сама во всем виновата... Столько вре-
мени терпеливо ждала его, а встретились — и на
тебе!.. Лучшего придумать не могла: парадным
шагом промаршировала мимо, наплевать, мол, на
капитана. «Гляньте, как Лена равнодушна
к нему! Не хотел столько дней дать весточку
105
о себе, так вот за это.:, холодное равно-
душие...» Но равнодушна ли она к Углову? Ведь
обманываешь, Ильичева, сама себя! Эх, Ленка,
Ленка, глупая ты, дурочка! Кто ты есть? Чего
еще хочешь? Кого корчишь из себя? Недаром го-
ворят матросы: «Лене бы не воевать, а цыплят
в инкубаторе выводить». А она, ишь ты, на ка-
питана Углова плюет... Да разве капитану Уг-
лову она пара? Ему не такая нужна... Особен-
ный он, особенную ему и надо... Однако что
с ней? Почему дрожит, словно в лихорадке? По-
чему места себе не найдет? Хотя бы Соня скорее
пришла, что ли! Лена отыскала под кроватью не-
большую чурочку, расколола ее, .положила в
печку, туда же бросила пачку нераспечатанных,
еще вчера принесенных писем, сердито чиркнула
спичкой, и непрочитанные письма вспыхнули ве-
селым пламенем.
В землянке стало теплее и уютнее, но грусть
не оставляла Лену, непрошеные горькие думы
лезли в голову. Почему в жизни бывают такие
странности: хороший офицер поговорил однажды
ласково, по-человечески с девушкой, а та уже и
нос кверху: ухаживает офицер за ней — и пре-
тензии к нему... Так вот и у Елены Ильичевой
с капитаном Угловым получилось..; «Нет, Ленка,
хватит с тебя, не по себе дерево рубишь! Выбрось
Углова из головы!»
Она прислушалась: за окном скрипел под
чьими-то сапогами снег. Кто это? Может, Соня?
Нет, Соня в валенках... «Наверное, почтальон!..»—
и на щеках Лены вспыхнул румянец, нетерпеливо
устремилась к двери.
На пороге действительно появился почтальон.
— Сашенька! •— обрадовалась она.— Милый!
Эта неожиданная радость смутила почтальона.
106
Глаза его потеплели: Лена обрадовалась ему,
видно, она ждала его... Но почему девушка так
пристально смотрит на сумку? Разве там глаза
и сердце человека? Почтальон съежился. Эх, ду-
рень ты, дурень! Недогадливый... Ждет она, да
не тебя!
Он медленно, нехотя раскрыл сумку. Лучше
бы всю ее в печку, в огонь.. Ведь не его, а чу-
жая радость в этой сумке! Да нет, пожалуй, не
в сумке... Не в сумке!..
— Скорее же! — торопила Лена.
Саша будто и не слышал ее. Хотелось ёще по-
медлить, отсрочить окончательный приговор. Од-
нако теперь уже все равно!.. И он решительно
достал из сумки пачку писем.
— От местных влюбленных! Весь гарнизон
Угрюмова у ваших ног, матрос Ильичева!
— Смеетесь?
— Не смеюсь. — Почтальон взвесил на ла-
дони письма.— Вот он, ваш гарнизон! — и взвол-
нованно перебирая письма, стал называть их ав-
торов. Среди них были рядовые матросы, сержан-
ты, офицеры.— Только генерала еще не хватает!
Грусть на лице Лены сменилась гневом.
— Не за этим я здесь! — она вырвала письма
из рук почтальона и, даже не взглянув на них,
швырнула в печку.— Так со всеми будет!
— Со всеми ли? — глаза почтальона снова по-
теплели. Одно его желание сбылось: огонь ис-
пепелил письма многочисленных соперников. На^
дежда ожила. Он решительно вынул из левого
гимнастерочного кармана письмо.
— А это... от меня!
Лена в упор, строго посмотрела на него.
— И вы?
— И я...
107
— Сашенька, милый,— горечь слышалась в го-
лосе Лены.— Не вы, другой по сердцу мне,— и
она дотронулась письмом до пламени.— Не сер-
дитесь, так будет лучше для вас и для меня...
Что мог он сказать на это? Он только с тоской
смотрел, как в печурке догорала его последняя
надежда.
— Я не сержусь, Лена,— с грустью сказал он,
передавая ей письмо.— Еще одно...
— От вас?
— Узнаете сами...
— Пусть огонь узнает! — Лена сердито бро-
сила в печку и это письмо.
— Что вы сделали! Это же...
— От Углова?—догадалась Лена и поблед-
нела. Она устремилась к печурке. Но было
поздно...
Просторная врубленная в скалу землянка. На
широком приземистом столе разузоренные цвет-
ными карандашами, изъеденные резинками раз-
вернутые карты. На стене над столом отрывной
календарь 1944 года.
Генерал Семин, заложив руки за спину, молча
шагает по землянке. Скрипит, гнется под его мо-
гучей фигурой дощатый пол. Добрые глаза его
холодно поблескивают из-под седеющих бровей.
Снаружи доносится порывистый вой ветра. Не-
спокойно на сердце у генерала: Гранитный лин-
кор не взят... Людей зря потеряли... И каких
людей! Семин тяжело опустился на стул. И опять
безжалостным укором лежит перед ним разверну-
тая схема полуострова. На ней четко очерчен пе-
решеек, а в середине ежистый сгусток горизонта-
лей — зловещая высота.
Так продолжаться больше не может! Семин
108
сердито перечеркнул им же разработанный план
новой атаки.
«Ерунда, не то!» Взгляд его задержался на
вражеских газетах и листовках, лежавших на
столике.
— «Русские разобьют себе голову о нашу кре-
пость». «Наш «Линкор» непобедим». «Дух фю-
рера делает нас сверхчеловеками»,— прочитал
генерал.
«Врут, все врут!» — генерал смял одну из ли-
стовок.	,
Глухо выл за окном ветер. Из соседней землян-
ки доносились берущие за сердце звуки гармо-
ники и любимая песня.
Что стоишь, качаясь,
Тонкая рябина,
Головой склоняясь
До самого тына?
Неслышно, на цыпочках подошел к генералу
связной, осторожно дотронулся рукой до его
плеча.
— А, кто? —вздрогнул Семин.— Петр Ивано-
вич, ты?
— Я, товарищ генерал. Наша песня вам не ме-
шает? Мы ведь тихонько ее поем...
— Нет, Петя, песня никогда не мешает.
Петр Иванович подошел к окну, заботливо за-
делал в нем дырку, убрал с подоконника снег и
участливо посмотрел на задумавшегося генерала.
— Пурга... В двух шагах ничего не видно. На
море шторм. Темень кромешная.
— Пурга, говоришь? На море шторм, гово-
ришь? — Семин решительно поднялся. Холодный1
блеск в глазах генерала исчез. Разгладились на
высоком лбу глубокие морщины. Он взял каран-
даш и придвинул ближе к себе карту Угрюмого...
109
Стремительно пробежала красная линия из-под
карандаша генерала через широкий залив на вра-
жеский берег и, сделав крутой загиб, угрожаю-
щей стрелой впилась с тыла в высоту Гранитного
линкора. «Так будет правильно!..» Семин хотел
уже взять телефонную трубку, но снова вошел
Петр Иванович и доложил о прибытии капитана
Углова.
— Рад вам! — Генерал крепко пожал руку ка-
питану и, подставив стул к -столу, пригласил
сесть.— Пурга?
— Буря, товарищ генерал! — с ресниц Углова
сорвались оттаявшие льдинки.— Такой еще не
было!
Семин испытующе посмотрел на Углова.
— Море видели?
— Ух и злое оно сегодня! Утесы разбить хо-
чет! — воодушевленно продолжал Углов.— Волны
с Гранитный будут!
— Восемь баллов?
— Больше!
— Видимость?
— По телефонному проводу к вам добирался!
— Хорошо! — не то Углову, не то себе сказал
Семин.
«Бурей интересуется,— улыбнулся капитан, —
кажется, мы с ним думаем об одном...»
— Выдержите такой шторм? — спросил ге-
нерал.
— Мои разведчики выдержат! — твердо отве-
тил Углов.— Только выдержат ли катера?
— Командовать катерами будет старший лей-
тенант Чуприн.
Семин развернул перед Угловым карту.
— Вы, Николай Степанович, я вижу, догады-
ваетесь о моей идее?
110
— Я, товарищ генерал, давно об этом думаю! —
Углов нетерпеливо заглянул в карту Угрюмого.—
В такую бурю на быстроходных катерах форси-
ровать правофланговый залив и высадить удар-
ный отряд на вражеский берег!
— Неожиданно для Шредера ворваться на
вершину Гранитного линкора с тыла,— продол-
жал мысль Углова Семин,— со стороны штаба
Шредера...
— Лучшее место для штурма!
— Захватить Гранитный и во что бы то ни
стало, даже при полном окружении отряда, удер-
жать вершину до окончания пурги,— генерал
сел рядом с Угловым.— Точно определить место-
нахождение основных боевых объектов. Скор-
ректировать огонь наших береговых, полевых и
корабельных батарей по артиллерийским точкам
врага, расположенным за высотой. Уничтожить,
их! Стремительным броском частей Угрюмого-
полностью освободить высоту, а затем и весь пе-
решеек!
— Вот это дело! — вскочил Углов.— Толька
бы буря свирепствовала дольше!
— Метеорологи сообщают, что она продлится
трое суток.
— Этого достаточно.
— А если непогода удержится?
— Будем и мы держаться?
— Надо продумать каждую деталь.— Гене-
рал взял телефонную трубку и вызвал началь-
ника штаба.— У нас теперь все есть для того,
чтобы наконец отобрать у врага высоту. С мате-
рика нас поддержат армейские части, с воздуха —
авиация, если позволит погода, с моря — ко-
рабли.
111
— Успех будет зависеть от силы ударного от-
ряда!
— Командиром десанта назначаю вас!
— Спасибо...
— Помните, Николай Степанович,— Семин оте-
чески положил обе руки на плечи Углову,— если
ваш небольшой по численности отряд выполнит
эту задачу, он поможет нам сохранить к пред-
стоящему наступлению тысячи жизней. Ваша
цель — захватить и удержать до начала наступ-
ления вершину. Укрепленный район врага — Гра-
нитный линкор — должен быть разгромлен. При-
каз командующего флотом мы выполним!..
Преодолевая встречный ветер, Углов шел
в расположение своего отряда. Было три часа
дня. Низко плыли облака. Ветер крепчал. Кру-
жилась, взвихривалась снежная пыль. Она про-
сачивалась в рукава полушубка, забивалась под
воротник, лезла в глаза.
«Начало операции послезавтра в три часа
ночи.— Углов шел быстро, но ему хотелось идти
еще быстрее.— Если погода будет хуже, чем эта...
Метеорологи обещают хуже, нет лучше, чем эта,
злее! Чтобы зги не было видно! Чтобы конь на
ногах не стоял! А главное, на море! — Капитан
почти бежал.— Ух, здорово! Чтобы сам Шредер
сказал: «Для любого морского черта такой штор-
мите не по плечу!» Вот тогда-то наши «черные
дьяволы» к нему... Здравствуйте! Пожалуйте, гос-
подин «Стальной», в плен!.. А Гранитный лин-
кор, извините, нам самим нужен! С него удобнее
корректировать огонь наших батарей по вашим
тылам!»
Короткий полумрак заполярного дня кончился.
112
Наступила долгая и, кажется, бесконечная север-
ная ночь.
У землянки, где жила Елена Ильичева, Углов
остановился. Перевел дыхание. Сердце учащенно
билось. В маленьком заснеженном окошечке де-
вушек мерцал бледноватый язычок жировки.
«Что это со мной? — улыбнулся он.— Ведь дал
себе слово, а опять стою на этом месте...» Пере-
боров в себе желание постоять, Углов решительно
пошел дальше, но не сделал, и трех шагов, как
лицом к лицу столкнулся с лейтенантом Юруш-
киным.
— П-простите, т-товарищ капитан! Видимость
п-плохая! — козырнул тот и промаршировал мимо
капитана.
Углов видел, как Юрушкин вошел в землянку
связисток. «К ней марширует!» — тревожно за-
билось сердце капитана. Ему захотелось загля-
нуть в заснеженное окошечко, да гордость не по-
зволила. «Эх, Колька, Колька!..» Сердито вски-
нув голову и преодолевая встречный ветер, Уг-
лов быстро зашагал к себе. «Гранитный штурмо-
вать надо, а тебе Юрушкин поперек горла
встал! — он со злостью перемахнул через широ-
ченный глубокий ров.— Заполярный Ромео! А все
же?..» — и Углов снова замедлил шаг.
Новый начальник политотдела оборонительного
района «Угрюмый» майор Карпов, смахнув с ме-
ховой шапки снег, вошел к Семину. За столом на-
против генерала, уткнувшись в карту, сидел пол-
ковник Федоров.
— Ваша помощь нужна! — предложив майору
стул, сказал Семин.— Вот рапорт лейтенанта
Юрушкина: просится в отряд капитана Углова-
Генерал передал рапорт Карпову.— Он согласен
8
Г. Мельник
113
на любую должность. Я думаю удовлетворить
просьбу лейтенанта.
— Рискованно, товарищ генерал,— оторвав-
шись от карты, сказал Федоров.— Особенно
в предстоящую операцию!.. Не любят Юрушкина
матросы.
— Знаю,— нахмурился генерал,— к сожале-
нию, и офицеры тоже.
— Дисциплинарный устав у него вместо серд-
ца. Гауптвахта вместо человеческих слов.
— Молод еще, в бою не был. А побудет — и
человеческие слова найдутся...— Генерал обра-
тился к Карпову.— Ваше мнение, товарищ майор?
Карпов на секунду задумался.
— Случай с матросом Ерохиным, помните, я
вам докладывал, будто подменил Юрушкина.
Правда, трудно такому поломать себя.
— Мы поможем! — взглянув на полковника,
улыбнулся Семин.
— Видимо, лейтенант болезненно переживает
свои ошибки, если можно так назвать излишнюю
требовательность.
— «Излишняя требовательность», от которой
матросы под пули бросаются? — сдерживая вол-
нение,. спросил Федоров.
— Требовательность в боевой обстановке со
стороны офицера — это успех,— возразил Кар-
пов,— и хуже, когда ее нет. Юрушкин излишне
придирчив, но если отбросить «излишнее», то из
него получится настоящий офицер!
— Не думаю! — Федоров поднялся.— За ко-
роткое время лейтенант наложил на подчинен-
ных взысканий в три раза больше, чем все офи-
церы полка,.
— Об этом я сам докладывал,— признался
114
Карпов.— Но верно и то, что за последнее время
он наложил их уже в три раза меньше!
— Это еще не довод! Командир, привыкший
держать дисциплину только гауптвахтой, не бу-
дет хорошим офицером.
— Если не воспользуется другой мерой вос-
питания, — добавил Карпов, — методом внуше-
ния.
— Внушение не свойственно Юрушкину... Без-
душный он.— Полковник болезненно поморщил-
ся.— Больше о своей внешности думает, чем
о подчиненном ему человеке!
Горячо и искренне сказанные слова началь-
ника штаба заставили на минуту задуматься и
Карпова. «Л может быть, полковник прав?» — по-
думал он. Карпов тоже, как и полковник, раньше
считал лейтенанта Юрушкина бездушным и не-
исправимым солдафоном. Лишь после случая
с Гудковым он увидел в нем то, что еще не ус-
пели увидеть другие —- человеческое сердце!
— Я советую, товарищ генерал, удовлетворить
просьбу лейтенанта,— взглянув на генерала,
твердо сказал Карпов.
— А я не советую, товарищ генерал! — сказал
Федоров.
— Один за, другой против,— засмеялся Семин
и вызвал капитана Углова.— Он командует от-
рядом. Его надо выслушать, и тогда я решу!
-— Капитан не согласится...
Командир отряда не заставил себя ждать. Ге-
нерал протянул ему рапорт Юрушкина.
— Как прикажете, товарищ генерал! — прочи-
тав рапорт, нахмурился Углов.
-— Вы знаете Юрушкина? — слегка улыбнулся
командующий.
— Знаю...
8*
115
— Разрешаю решить этот вопрос вам!
Капитан, задумался. Было над чем.
Опасные рейды в тылы врага закалили его раз-
ведчиков, научили их быть бесстрашными в лю-
бых условиях. Об их боевых делах советские
люди рассказывали на собраниях, писали в газе-
тах, сообщали по радио. Все это не могло не по-
родить зазнайства у воинов. Разведчики любили
его, боялись и беспрекословно слушались. Капи-
тан Углов для них все. Но они ни во что не ста-
вили других офицеров отряда. В последнее время
наблюдались случаи невыполнения приказаний.
Да и сами офицеры были чересчур добренькими:
позволяли подчиненным похлопывать себя по
плечу и называть «Ваней», «Гришей», «Петей».
Нет, капитан больше не потерпит этого! Ему ну-
жен в предстоящем деле настоящий помощник —
требовательный командир. Вот почему Углов
сейчас серьезно думал о лейтенанте: «Юрушкин
излишне жестокий. Не беда! Побудет в боях с
матросами — обмякнет, его боятся и не любят
подчиненные,— зато командира-то отряда они
любят. Своим опытом и авторитетом капитан по-
может лейтенанту завоевать уважение разведчи-
ков. Зато требовательный офицер в отряде —
боеспособность лучше. Да... и подальше от зем-
лянки связисток будет...»
Майор Карпов и полковник Федоров напря-
женно следили за выражением лица Углова. Оба
они были уверены, что капитан откажется от
Юрушкина.
— Учтите, товарищ Углов, что матросы не лю-
бят лейтенанта, подумайте об этом...
— Все продумал, товарищ генерал,— реши-
тельно ответил Углов,— возьму! Я не люблю
Юрушкина, но я люблю мой отряд!
116
Генерал строго посмотрел на начальника
штаба.
— Заготовьте приказ о назначении лейтенанта
Юрушкина на должность заместителя командира
десантного отряда.
— Правильно решили, товарищ капитан! Ска-
жу откровенно, не ожидал. Только в бою по-
знается по-настоящему характер человека! — ска-
зал Карпов.
В небольшой землянке связисток, которая по
чистоте и образцовому порядку в ней не усту-
пала землянке лейтенанта Юрушкина, было как
всегда уютно и тепло. Оправившаяся от ранения,
Соня дежурила у радиоаппарата. На добром
лице девушки то и дело собирались морщиики,
особенно когда Соня смотрела на подругу, спав-
шую после дежурства. Она слышала, как Лена
тяжело вздыхала и часто ворочалась.
— Ленуся,— негромко позвала Соня,— почему
ты не спишь?
— Не знаю,— грустно отозвалась Лена,
— Уж не влюбилась ли ты?
Лена не ответила. Она прислушалась к за-
выванию вьюги.
— Лейтенант Юрушкин звонил! — продолжала
Соня.— Сегодня придет...
— Опять?
Лена вскочила с нар и стала пришивать белый
подворотничок к гимнастерке.
— Видно, порядок в нашей землянке хочет
проверить.
— Не землянка, Ленуся, ему нужна...
— А что же?
—-Не притворяйся! — Соня заглянула в зер-
кальце, стоявшее у радиоаппарата.— Красивый!
117
— Кто?
— Юрушкин...
— Замолчи, Соня! — рассердилась Лена.— Не
за этим на Угрюмый ехала!
— Ну, не буду, не буду!
Зазвонил телефон. Соня взяла трубку.
— Леня?! — радостно вырвалось у нее.
Ерохин сообщил, что на побережье обнаружили
остатки вражеского корабля, подбитого берего-
виками и выброшенного на берег. «Дрова будут
высшего сорта —люкс!» Он просил разрешение
припасти для их печурки хотя бы одно брев-
нышко.
— Разрешаю, разрешаю! — мягко проворко-
вала в телефон Соня и нехотя положила труб-
ку.— Славный! — Она нахмурилась.— Принесет
Леня бревнышко, оставит у наших дверей и ско-
рей бежать! В землянку и не затянешь... Стран-
ный он какой-то!
— Леня хороший,— вздохнула Лена,— боль-
шая у него душа!
Заскрипел снег. Девушки переглянулись. Дверь
широко распахнулась, в землянку хлынул холод,
Юрушкин плотно закрыл за собой дверь.
Радистки торопливо встали, одернули гимна-
стерки, вытянулись.
— В-вольно! — снимая плащ-палатку, бросил
лейтенант.
Девушки молча сели на свои места. Лена
украдкой покосилась на Юрушкина. «Как
в Большой театр собрался!» — про себя улыбну-
лась она.
Лейтенант, аккуратно свернув плащ-палатку,
положил ее на нары.
Проверив книгу записи радиограмм и отметив
образцовый порядок в землянке, Юрушкин оста-
' 118
новился около Лены, как бы собираясь сказать
ей что-то важное, да, видно, так и не решился,
присел на скамеечку, стоявшую «напротив де-
вушки. Лена взяла книгу, стала листать ее.
Юрушкин несмело поднял глаза на девушку,
но та продолжала читать книгу.
— Лена,— чуть «слышно прошептал Юрушкин.
— Слушаю! — вскочив с нар, вытянулась
Лена.
— С-сидите, с-сидите,— чуть растерявшись,
поднялся лейтенант.
На высоком открытом лбу его выступили ка-
пельки пота.
— Эх, Лена! — голос его дрогнул.— И в-вы...—
он взял плащ-палатку, набросил ее на плечи.—
Теперь другой вместо м-меня в полку„ будет,—
не глядя да Лену, сообщил он.— Л-лучше,
чем я...
— А вы?
— У-ухожу, и может быть, навсегда...— Юруш-
кин взялся за ручку двери.— Если я вас чем-ни-
будь обидел, то п-простите! — еще раз взглянув,
на Лену, он решительно вышел.
Девушки долго прислушивались к его удаля-
ющимся шагам.
— Куда это он? — спросила Лена.
— Говорят, что назначен в отряд капитана Уг-
лова.
— Соня! — почему-то обрадовалась Лена.— И
я хочу к Углову....— Она стала быстро одевать-
ся.— Только к нему... Сейчас уговорю капитана
взять меня!
— Куда иголка, туда и «нитка! — засмеялась
Соня.
Повесив автомат на шею, Ильичева вышла из
землянки. Резкий порыв ветра снежной пылью
119
бил в глаза, не давал дышать и пытался свалить
с ног. Сзади слышался настойчивый призыв
Сони:
— Ленуся, вернись, заблудишься!
Лена даже не остановилась. Упрямо преодоле-
вая морозный ветер, она шла в сторону располо-
жения разведотряда. «Он возьмет меня... Ради-
сткой. А если не возьмет? — Она нахмурилась.—
Начальник штаба заставит взять! Тот не помо-
жет — генерал прикажет! Но разведчиком все
равно буду!»
Чем ближе подходила Лена к землянке Углова,
тем тревожнее становилось у нее на сердце.
Отряд капитана Углова был готов. До начала
рейда оставались считанные часы. В матросских
землянках было тепло и тихо. Плотно поужинав,
матросы крепко спали. Непогода усиливалась.
Черная стрелка барометра показывала бурю.
После осмотра места предстоящей посадки де-
санта на катера капитан возвратился в землянку.
Разделся, сел за разложенную на столе карту
Угрюмого... Но странно... Что-то волновало...
Он свернул козью ножку, закурил. Бледновато-
сизые кольца махорочного дыма закружились и
медленно поплыли по землянке. «Ну, Колька,
держись! — озорная улыбка озарила лицо ка-
питана.— На макушку ветряной мельницы когда-
то лазил? — спросил он сам себя и сам же
ответил:—Лазил. На крест колокольни заби-
рался? Забирался! — Теперь лицо его сделалось
жестким.— Значит, и на вершину Гранитного
взберемся! — Из-под зажатого в пальцах каран-
даша лихо вырвалась красная полоса и пере-
секла залив.— Только бы катерники выдержали
шторм!» Положив голову на ладони, Углов за-
120
думался. Вспомнились ему родная Гуреевка, дет-
ские годы, старенькая мать и грозный казак Да-
нила. Тяжелые были у него кулаки. Он вспом-
нил, как пустил в Данилу топор. «Промахнулся
тогда, зато теперь не промахнусь!»
В дверь несмело постучали. Углов не слышал:
он на катерах форсировал широкий залив. Опять
стук. «Ветер стучит... Хороший ветер...» Вот уже
виден берег, Углов высаживает десант...
Стук в дверь усиливается. «Нет, это, пожалуй,
не ветер, это старшина.»
— Войдите,— не поднимая головы, кричит ка-
питан.
Вместо старшины в землянку входит Лена.
— Дорогой старшина,— вздрогнув от хлынув-
шего в раскрывшуюся дверь холода и не под-
нимая глаз, говорит Углов.— Чую, что пурга се-
годня работает на нас. Как ваше мнение?
— Это я, товарищ капитан,— сдерживая вол-
нение, говорит девушка,— матрос Ильичева.
— Лена?
- Я...
— Ко мне?
— К вам.
Углов вскочил и торопливо пошел навстречу
Ильичевой.
— Слушаю.
Лена молчала, не отрывая глаз от пола. Она
уже готова была убежать, вернуться обратно, но
что-то удерживало ее.
— Пурга?
— На метр ничего не видно...
— Это хорошо.
— Такой здесь еще не было! — Лена робко
посмотрела на Углова, ресницы ее обледенели.—
Ох, и метет...
121
— Метет,— повторил от, и приятная теплота
охватила все его тело.— Вы замерзли?
— Нет...
— Не любите пургу?
— Что вы, товарищ капитан, наоборот, люб-
лю! — сбросив с себя мешавшую скованность,
вызывающе бросила Лена.— Идешь ей навстречу,
а у тебя от радости аж дух захватывает! Даже
песни петь хочется! — Лицо Лены раскраснелось
и стало еще красивее.
— А если бой будет в такую погоду, песни
петь будете? — улыбнулся капитан.
— Буду! — задорно сказала Лена.— Вы не ду-
майте, что я хрупкая. Я ведь на вершине Эль-
бруса была! -— Она взяла руку капитана и с та-
кой силой рванула ее, что тот с трудом устоял
на ногах.— Крепче держитесь! Будь я на месте
командира разведотряда, то все свои боевые опе-
рации совершала бы в самую страшную непого-
ду! — не выпуская руки Углова, продолжала
Лена.
«Вот ты какая!» — хотелось сказать Углову, но
он не сказал, только несмело потянул Лену за
РУКУ-
— Хочу служить в вашем отряде радисткой! —
после долгого молчания первой заговорила
Лена.
- Да?
— Только так! — выпрямилась Лена.— Возь-
мете? 
— Разведка вам будет не по плечу...
— Я же радистка и справлюсь с этим делом
лучше любого мужчины.
— Я хочу сберечь вашу жизнь!
— Сама о ней побеспокоюсь! — Девушка гнев-
но посмотрела на капитана.
122
— Лена, ведь вы женщина! — Углов ласково
положил руку на ее плечо.
— Хрупкая?
- Да...
— Не бойтесь, не разобьюсь! — она сердито
сбросила его руку,
— Эх, Лена!
— Не ожидала такого от вас!
— Чего?
— Того, что вы трус,— презрительно вырвалось
у нее,— женщину в отряд взять боитесь... Эх, вы!..
— Лена,— Углов хотел сказать ей самое важ-
ное, девушка резко оборвала его:
— Не Лена, а матрос Ильичева!
— Товарищ Ильичева! — сдерживая себя, ска-
зал Углов.— Лучше не проситесь в отряд, все
равно не возьму!
— Я и сама теперь к вам не пойду!
— Вот и хорошо!.. Вопросы ко мне есть?
— Нет.
— Все?
— Все. Разрешите идти, товарищ капитан?
— Идите! — с трудом вымолвил он.
Лена с минуту помедлила, потом как-то осо-
бенно горько посмотрела на него. Губы ее дро-
жали. Она повернулась и, не подняв упавшую
перчатку, выбежала из землянки.
В плохо прикрытую дверь со свистом ворвал-
ся ветер, Углов не ощущал холода. Он поднял
оброненную перчатку, долго смотрел на нее,
потом приложил к разгоряченной щеке.
Майора Карпова, по его личной просьбе, на-
значили заместителем командира по политчасти
десантного отряда. Перед началом похода он
123
вместе с старшиной обошел матросские зем-
лянки.
— Только бы не упустить чего-нибудь! — гово-
рил он старшине.
Они проверили каждую мелочь. У людей дол-
жно быть все необходимое, вплоть до иголки.
Карпов проверил катер номер пять с дополни-
тельным продовольствием, боеприпасами и сред-
ствами связи. Углов просил его лично посмотреть
за всем этим.
— Неизвестно, сколько продлится непогода, а
лишний запас не помешает,— сказал капитан.
Все оказалось на месте и в порядке.
Леониду Ерохину не спалось. Он уже десятый
раз поворачивался с боку на бок, до боли за-
жмуривал глаза, ничего не помогало —• заснуть он
<не мог. Прикорнувши друг к другу, крепко спали
матросы. В дальнем углу кто-то с присвистом
храпел.
С тех пор как Ерохин попал на Угрюмый, про-
шло много времени. Короткий заполярный день
стал еще короче: чуточку порозовеет горизонт на
востоке, поголубеют слегка, как на утренней зорь-
ке, заснеженные однообразные сопки, и снова на-
ступит бесконечно нудная с ветрами и буранами
северная ночь.
Случалось, выйдет в такую ночь из землянки
неопытный матрос, отойдет на пять-шесть шагов
и уже больше не вернется — погибнет, если слу-
чайно не наткнется на телефонный провод или
не провалится в траншею, ведущую в одну из
землянок...
Ерохин прислушался. Висевшие над головой
стенные часы отстукали полночь. Незаметно
Ерохин задремал. Его разбудила громкая коман-
124
да: «Подъем!» За дверью продолжала бушевать
вьюга.
Скоро разведчики, одетые в маскхалаты и в
полной боевой выкладке, ждали сигнала к вы-
ходу. Некоторые, прислонившись к каменной сте-
не, задумчиво сидели на корточках, другие молча
полулежали на нарах. Остальные писали письма.
Неуемный старшина отряда уже который раз
придирчиво осматривал каждого матроса. Ему
все казалось, что он что-то упустил.
— А вот иголки с нитками у тебя, наверное,
нема? — спрашивал он коренастого с задумчи-
выми глазами матроса.
— И вправду нет, товарищ старшина! — сму-
щенно признался тот.— Вы ее мне перед прош-
лой операцией дали. А я куда-то...
— На еще одну. В таком деле матросу без
иголки, як в атаке солдату без штыка!
— Спасибо...
Ждать еще полчаса. Старшина пошел в дру-
гие землянки. Следом за ним вышел и Ерохин.
В землянке стало тихо-тихо. Слышно, как часто
падают с потолка капли и монотонно, хрипло ти-
кают ходики.
— Ох, как долго! — нетерпеливо повернулся
на нарах Камушко.— Амасик, хотя бы ты рас-
сказал что-нибудь такое, знаешь, чтобы за нутро
взяло... Про Кавказ, что ли! Расскажи, а?
— Красивей мой Кавказ ничего на свете нет! —
и Амас больше ничего не сказал.
— А я скажу — есть и покрасивее твоего Кав-
каза! — после долгого молчания возразил Семен
Сибиряк.— Эх, и слов таких в мире нет, чтобы
описать ее!
— Кого это? — спросили сразу несколько мат-
росов. .
125
— Сибирь-матушку!
— Сибирь красивей Кавказ? — вскочив с нар,
спросил Амас.— Повтори, Сеня, что ты сказал?!
— Про свою Сибирь сказал!..
— А ты, Сеня, когда-нибудь Кавказские горы
видел?
— Не видел, сердешный, но есть и у нас го-
ры — сколько хочешь.
— Настоящие, говорю...
— Ия говорю, настоящие. Лучше наших Ал-
тайских нет!
— Вы слышали, что он сказал? — кипятился
Амас.— Сам Александр Пушкин про Кавказ пи-
сал, сам Михаил Лермонтов про Кавказ писал,
сам Лев Толстой писал... А кто про твой Алтай
писал? Ну, кто?
— Найдутся и такие, что про Алтай напишут.
Амас соскочил с нар.
— Ты, Сеня, только закрой глаза!—торже-
ствующе сказал он.
— Ну, закрыл.
— Теперь представь себе Эльбрус! Ох, какой
гора! Выше, красивей, чем все горы! Снег там,
как сахарные головы, круглый год... Быстрые, бы-
стрые ручейки, горные реки кругом, водопады!
А внизу... розы цветут... да какие розы! Рай пря-
мо! Такого нигде не увидишь... А яблоки, груши,
виноград, абрикосы, персики, мандарины... Есть
у тебя в Сибири все это? Есть?
— Вот бы сейчас туда!
— Ух, хорошо! — слышатся из полумрака вос-
хищенные голоса.
Семен Сибиряк молчит.
— Чего, Сенька, молчишь? — не ‘ унимается
Амас.— А ты вино наше пил? Вспомнишь и уже
126
пьяный, станешь! Кончится война, в гости к нам,
Сеня, приглашаю! Женим тебя там!
Семен не ответил. Он взял гитару и слегка
тронул пальцами ее холодные струны. Они глухо
дрогнули и нежно запели.
— Такая невеста будет,— продолжал Амас,—
каких в Сибири у вас нет!.. Глаза — агат, камень
такой сказочный есть, даже красивее! Посмотрит
на тебя — все скажет! Когда увидишь, как идет
она, сам стройнее кипариса станешь! Работать
начнет — на истребителе не догонишь! А как об-
нимет да поцелует!
От этих слов пальцы Сибиряка лихорадочно за-
бегали по струнам.
Теперь все замолчали. Проникая в душу ма-
тросов, звучала гитара. Наверное, под ее груст-
ную песнь каждый вспомнил о родном доме,
о любимой. И чем больше думал об этом Семен
Сибиряк, тем душевнее звучала его гитара.
— А теперь, Амасик, ты закрой глаза.
— Уже закрыл, Сеня!
— Плотнее, чтобы больно было!
— Уже больно, Сеня...
— Представь себе,— пальцы Семена чуть-чуть
коснулись струн,— вспахана земля, и нет ей кон-
ца и края! А на земле той пшеница «Сибирка»:
куда там сравняться Баренцеву морю — похле-
ще, только колосьями от ветра шумит, как оно в
непогоду! Смотришь, и горизонт закрыт! Если бы,
Амасик, рядом твой Эльбрус был, то его бы не
было видно!..
— Это ты, Семен, лишку хватил.— прервал
было кто-то рассказчика.— Своими бы глазами
посмотрел на Эльбрус — его не закроешь!
— Ничего не хватил...
127
•— Наши урожаи ни с чем в сравнение не идут!
А еще не поднятой целины сколько...
— У нас в Сибири так,— загудели со всех
концов землянки растревоженные голоса.— Да-
вай, Сеня... Солнце хлебами сибирскими затмить
можно!
Семен молчал, перебирая пальцами струны,
играл незнакомые, берущие за сердце мелодии,
которые заполняли землянку. От них скупые сло-
ва Семена становились еще красивее и ..убеди-
тельнее.
— Когда созреет пшеница, колосья с кулак —
до самой земли клонятся, иногда толстущий сте-
бель не выдерживает — ломается. Прислушаешь-
ся, а она колос о колос, колос о колос... звенит.
— Понятно, золото ведь! — не удержался
кто-то.
— Век бы ее, сердешную, слушал... да прозе-
ваешь — золото-то от спелости сыпаться .начнет...
И вот выедешь на простор — душа радуется!
Словно серебряные линкоры, плывут комбайны в
золотом поле! И зерно, будто многоводная Анга-
ра — до краев заливает кузова машин! Отвозить
не успевают! Ведешь такой хлебный завод по
полю, а самому плясать и петь хочется! Ох, Си-
бирь-матушка!
— Поэт ты, Сенька! — горячо бросил Амас.—
Так сказал, будто я сам вижу!
— Э-э, да это, Амасик, не все...
— Всего, братишка, не обскажешь! — переби-
вая друг друга, заговорили сибиряки.— Про один
наш Кузбасс год надо рассказывать!
Вдруг с силой раскрылась дверь. Погасла коп-
тилка, непрошеная вьюга загуляла по зем-
лянке.
— Ну и бурая! — плотно закрыл за собой
128
дверь Ерохин и, отряхнувшись, беспокойно доба-
вил: — Потрясаюшая новость, братцы, беда!
— Какая? — вскакивая с нар, спросили сразу
несколько матросов.
— Противник перешел в наступление?
— Нет, хуже, к нам в отряд назначен лейте-
нант Юрушкин!
На минуту все замолчали.
— Полундра...— уныло вздохнул кто-то.— Из
гауптвахты не вылезем!
— Не страшно! — сказал Амас.— Бритва в
карман, сапожный щетка — в другой, и порядок!
— Хороший офицер! — обрадовался Гудков.—
Жизни своей за матроса не пожалеет!
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Ровно в два часа капитан Углов повел отряд
к стоянке катеров. Ноги матросов увязали в суг-
робах свеженаметенного снега. В двух шагах не
было видно впереди идущего. Лица покрывались
корочкой льда. Ресницы спаивались тонкими со-
сульками, было трудно смотреть, а еще труднее
дышать...
Чтобы не сбиться с пути, не растеряться, все
держались за телефонный провод, протянутый за-
ранее от землянки разведчиков до стоянки кате-
ров. В этот день пурга была особенная, такой еще
люди не испытывали на Угрюмом. Поэтому каж-
дый сознавал, что, если отстанет — конец! Закру-
жит, запорошит, измотает его вьюга. А коль
уставший человек не догадается зарыться в снег,
притулиться где-нибудь к камушку, то он уже не
жилец. Но матросов пурга не страшила. Они да-
же радовались, когда она усилилась: врага за-
станем врасплох!
9
Г. Мельник
129
Катера с отрядом североморцев шли к враже-
скому берегу.
Седое Баренцево море грозно бугрилось. Оно
бурлило, вспениваясь, вскидывало маленькие су-
денышки на тупые гребни громадных волн и не-
умолимо бросало их вниз. Североморцы упрямо
рвались на запад. Там, на другой стороне зали-
ва, берег врага. Там-—заветная тропа к вершине
Гранитного.
— Разнесет, как скорлупки! — крепко вцепив-
шись в борт катера, кричит Углов,— .Ишь, что де-
лается!
— Катера-то выдержат, а вот люди? — всма-
триваясь вперед, бросает командир отряда ка-
теров.
— Выдержим!.. Главное, на берег высадиться!
— На этом берегу мы с тобой не раз уже
бывали, знакомый!
— В бухточке у Черной скалы, не доходя до
берега, где небольшая глубина, с ходу, на разво-
роте прыгать будем! Помнишь, как тогда, у мыса
Смерти?
— Тогда такого шторма не было...
— А иного выхода нет!
— Высадим!—Чуприн упрямо смахнул ку-
лаком с огрубевшего в походах лица назойливые
льдинки.— Полный вперед!
— Высадите нас, немедленно поворачивайте
обратно!
Шторм усиливался. Катера бросало из стороны
в сторону. В кубрике матросы, стиснув зубы, жа-
лись друг к другу.
— Уже вся печенка наружу! — ругается, ста-
раясь перекричать шторм, Амас.
— Брр, брр, продрог!..— слышится из темноты
голос Камушко.
130
— В плащ-палатку завертывайся!
— А вдруг фашисты узнают? — встревожился
кто-то.
— Не узнают, не впервой так! — успокаивал
товарищей Сибиряк.— Наш капитан хитрее ихне-
го Шредера!
— Но и тот, говорят, умная лиса!
Карпов шел с группой катеров, за ними следо-
вал катер номер пять.
Накинутая на плечи плащ-палатка майора по-
коробилась, ресницы обледенели.
— Скорей бы на место! — он смотрел то впе-
ред, то на посиневших от холода матросов.— На
земле жарко будет!
Густо седели гребни невиданных волн. Шири-
лась, росла морская зыбь. Мчались вперед кате-
ра. Как и люди, они покрылись льдом. Рев мо-
торов сливался с рокотом моря.
Ведущий катер вдруг стремительно бросило
вниз. Стоявший рядом с Карповым лейтенант
Юрушкин подался вперед, судорожно ухватился
за майора.
— Полундра! — крикнул кто-то.
На секунду на катере все замерло. Сбоку
мелькнул оголенный подводный камень... Суде-
нышко чуть дрогнуло, очевидно слегка коснулось
днищем гранита, и пошло дальше.
— Пятый!—тревожно оглянулся назад Карпов,
Было уже поздно: задний катер с ходу ударил-
ся о подводный камень. Огромный, вздыбивший-
ся веер брызг медленно осел. Мимо один за дру-
гим промчались катера.
— Там люди! —Карпов до боли сжал руку
командира катера. Тот развернул катер к месту
катастрофы.
Вот за бортом мелькнул человек, второй, тре-
9*	131
тий... К ним полетели спасательные круги и кон-
цы тросов.
Троих удалось спасти, но последний, видимо,
был тяжело ранен и не мог ухватиться за бро-
шенный ему спасательный круг. Голова матроса
то появлялась над поверхностью воды, то снова
исчезала.
— Спасем и этого! — Карпов решительно сбро-
сил с себя верхнюю одежду.— А ну, ближе к
нему!
— Что вы хотите д-делать, товарищ майор?—-
встревожился Юрушкин.— Р-р-разрешите лучше
мне! Я моложе и здоровее!
Карпов только сердито отмахнулся от Юруш-
кина: он напряженно смотрел за борт. Там со-
всем близко мелькнула голова матроса. Майор
приготовился к прыжку.
— Куда вы? — тревожно крикнул один из ма-.
тросов.
Но Карпов уже бросился в море. Нестерпимый
холод охватил тело. «Только бы не закоченеть!»
Он энергично заработал ногами и руками. Тону-
щий матрос был недалеко. Еще усилие, и Карпов
около матроса. Он уже хотел схватить его, но об-
рушилась огромная волна и скрыла обоих. Когда
Карпов вынырнул, матроса не было видно.
Холод, будто стальным обручем, сковал
мышцы.
Где-то совсем близко проревел катер. Кто-то
неистово закричал. «А может, это ветер?..— В со-
знании росла тревога.— Человека не могу спа-
сти!..» И опять слышны крики. Вот пролетело и
упало рядом что-то круглое — спасательный
круг!
Вершина высоты Гранитный линкор. На вос-
точном ее скате прячется между железобетонных
132
дотов, дзотов, острых голых скал извилистая по-
лузакрытая траншея с проломами от снарядов и
тяжелых мин..
Впереди, в четырех — пяти метрах от траншеи,
ощетинились широкие ряды колючей проволоки.
А за проволокой, под покровом снега — противо-
пехотные мины. На проволоке висят пустые кон-
сервные банки, продырявленные пулями металли-
ческие тарелки, миски, между ними висячие ми-
ны, еще не разгаданные русскими матросами, и
сигнальные ракеты. Всюду кажется безлюдно,
мертво. Но нет! В траншеях пошевеливаются су-
гробики — под ними греются егеря.
У широких амбразур приплясывают закоченев-
шие наблюдатели. Они завидуют тем, которые
греются под сугробами снега. Но наблюдение
прерывать нельзя... «А вдруг опять «черные дья-
волы»?..» От этих мыслей тощему изогнувшемуся
вопросительным знаком ефрейтору делается еще
холоднее. «Их даже смерть не останавливает!
Вот сам видел! Кажется уже мертв, а гранату
бросает! «За Родину!» — кричит. И зачем далась
им эта родина: камни да пурга! — Он нахмурил-
ся.— Ну, а для чего эти камни мне, сыну про-
давца голландских кур, ефрейтору Эрне? Да про-
пади они пропадом! То ли дело на Западе... Луч-
шие рестораны, вино, женщины! Все было к на-
шим услугам! А эти за каждый свой камень го-
товы жизни лишиться! Глупые!» Эрне прислу-
шался: как-то особенно тревожно, со свистом гре-
мели на проволоке пустые банки. «Может быть,
русские? Нет, пожалуй, ураган! — успокаивал он
себя. Ему показалось, что впереди за камнем
мелькнула чья-то тень.— Крадутся!.. Или показа-
лось? О, господи, господи! Как тяжело!.. Хоть ты
помоги мне избавиться от страха перед этой не-
133
чистой силой! За что я только страдаю здесь?.;
Ну, у полковника Шредера, говорят, капиталы
вложены в финский никель, у майора Таубе —
какие-то денежные интересы в Северной Норве-
гии, генерал Фугель хочет быть хозяином русско-
го Севера. Фюрер мечтает стать владыкой мира!
Я же, простой продавец кур, хочу только жить!»
Сильный порыв урагана закружил, завьюжил в
траншее мелкий снег. Страшно задребезжали на
проволоке банки. И вдруг мелькнула тень. По-
слышались глухие разрывы, за ними молочным
фонтаном взвились сигнальные ракеты.
— Русские!
— «Черные дьяволы»!
— Матросы! — закричали с перепугу наблюда-
тели.
Зашевелились в траншее сугробики. Вылезли
из-под них нагревшиеся солдаты, припали к ам-
бразурам. Жмут дрожащие их пальцы на спуско-
вые крючки автоматов, винтовок, пулеметов.
Рвутся где-то внизу наспех брошенные гранаты.
Задышали в темноте пулеметным огнем доты и
дзоты. Глухо закрякали кругом разрывы тяжелых
снарядов и мин. Гранитный настороженно ощети-
нился. Но через несколько минут все снова
омертвело. Только еще больше кружила метель и
тревожнее гремели на проволоке пустые жестян-
ки. «Не одному мне, и другим показалось,—
оправдывал свой страх Эрне.— Думали, матро-
сы, а это ветер взорвал мину на проволоке и дал
сигнал! — от сильного нервного напряжения Эрне
стал одолевать сон.— Пятая тревога за сегод-
няшнюю ночь. И все напрасно... Ух тяжело!..»
Несмотря на позднее время, полковнику Шре-
деру не спалось. Он ворочался с боку на бок на
134
походном жестком матраце. В печи жарко горят
дрова. В добротной землянке тепло и душно.
В соседней комнате затяжно с присвистом храпит
ефрейтор Курт — неразлучный вестовой полков-
ника. Шредер посмотрел на часы — четвертый
час. Он поднялся, долго ходил из угла в угол.
Почему-то нудно щемило сердце. Неужели перед
бедой?
Снаружи бушевала вьюга. Вот он, русский Се-
вер. Это, господин Роммель, не прогулки совер-
шать против англичан и американцев в Египте.
Здесь русский ад!
Полковник выкурил сигару, другую — не помо-
гло. Пробовал читать Мольтке, как он часто де-
лал, когда хотел уснуть, и это не помогло.
Он разбудил Курта, приказал ему немедленно
вызвать майора Таубе и, задумавшись, стал бы-
стро одеваться.
«Подозрительная ночь...»
Кто-то осторожно постучал в дверь.
— Войдите!
Вошел высокий, собранный, подтянутый майор
Таубе...
— Что с вами, господин майор? — насмешливо
спросил Шредер.
— Страшно на вершине, господин полковник!
— Опять русские?
— Хуже — буря!
— Ах, буря...
— Невероятная!
— И вам холодно, господин майор?
— Мне — нет, солдаты замерзают!
— Это хорошо — выносливее будут!
Полковник нетерпеливо прошелся по зем-
лянке.	X
135
— У вас на правый фланг дополнительные па-
трули высланы?
— Высланы, господин полковник. Только зачем
они сегодня нужны? В такой шторм через наш
залив даже не всякая птица решится лететь!
Полковник закурил и строго посмотрел на
майора.
— Разные птицы бывают! Есть орлы, но суще-
ствуют и мокрые курицы.
— Сегодня и орлы не выдержат! — сказал
Таубе.
Шредер бросил в пепельницу недокуренную си-
гару:
— Приказываю немедленно в четыре раза уси-
лить охрану побережья на вашем участке. Не
только русские, чтобы чайка не могла с того бе-
рега проникнуть в наш тыл!
Командир отряда катеров Чуприн упрямо
вглядывался в непроглядную тьму. «По времени
уже должен быть берег врага, а его не видно.
Что это значит? Неужели ошиблись курсом? Не
может быть!»
Чуприн только что доложил по радио о ката-
строфе с катером номер пять. Генерал приказал
Карпова вернуть и отправить в госпиталь.
Чуприн то и дело смотрел на часы: стрелки на
циферблате показывали ровно.четыре. Суденыш-
ки по-прежнему швыряло, как пробки. Даже бы-
валые матросы на этот раз лежали плашмя —
выворачивало все нутро.
— Берег! — сдержанно сказал Чуприн.
Углов решительно поднялся, чтобы дать коман-
ду приготовиться. Но матросы уже были гото-
вы — они давно ждали сигнала.
136
Угрюмый, чужой берег недружелюбно бурлил.
Грозные, похожие на падающие скалы гребни ре-
вущих волн то обрушивались на каменистый кру-
той берег, то с глухим рычанием откатывались
обратно. Высадить десант в этом месте невоз-
можно.
Три катера вырвались вперед и, обогнув Чер-
ную скалу, быстро скрылись в темноте. Удачно
миновали Черную скалу и другие катера.
Место высадки было уже близко. Чужой берег
молчал. Из темноты вырастали мрачные очерта-
ния сказочных скал. Вытянув катера в кильва-
терный строй, Чуприн вошел в узкий проливчик.
Благополучно проскочив его, отряд попал в спря-
танную между скал небольшую бухточку Безы-
мянную. Здесь было спокойнее, но не безопаснее.
— Если противник обнаружит, то мы, как в
мышеловке: ни один катер не выйдет отсюда! —•
предупредил Чуприн.
— Нам бы только за берег ухватиться! — не-
137
терпеливо вглядывался в чужой берег Углов.—
И людей сухими высадить...
У двух скал высадившиеся на берег матросы
ухитрились соорудить из резиновых лодок и бре-
зентов специальные мостики для приема десанта.
Юрушкин волновался: первый экзамен.
Все пока шло нормально. Лейтенант мало го-
ворил, но каждое четко сказанное им слово или
выразительный жест были законом для матро-
сов. Они стремительно превращали его приказа-
ния в действия.
— Товарищ /лейтенант! — вдруг вырос перед
ним Камушко.— Нами замечен вражеский па-
труль! — доложил он, вытянувшись.
— Где?
— Слева. В трехстах метрах отсюда,— Камуш-
ко чуть улыбнулся.— Не заметили нас... В пяти
метрах прошли...
— Сколько их?
— Не сумели сосчитать, товарищ лейтенант...
— Разведчик обязан уметь считать в любую
видимость! — строго бросил лейтенант.— Следи-
те за врагом, в бой не ввязывайтесь.— Юрушкин
прислушался: ветер доносил глухой шум прибли-
жавшихся моторов.
Скоро началась высадка десанта. Люди прыга-
ли в резиновые лодки, а с них на берег. Некото-
рые срывались и падали в ледяную воду. Один
из неосторожных матросов так и не вынырнул,
утонул. Бултыхнулся в море вместе с рацией
Амас, его быстро подхватил и вытащил Сибиряк.
Буря не унималась. Мороз крепчал. Одежда на
вылезавших из воды мгновенно замерзала. Су-
шиться было негде и некогда. В любую минуту
мог появиться противник.
Капитан был уже на берегу. Он отдавал чет-
138
кие, скупые приказания командирам взводов.
«Только бы Шредер не пронюхал,— беспокоился
он.— Нужен «язык»!»
К бухточке Безымянной, с трудом преодолевая
глубокие сугробы и встречный ветер, медленно
идут три шредеровских солдата — патруль.
— Только сумасшедший может думать, что ка-
кой-нибудь идиот осмелится высадиться в такой
ураган на наш берег,— ворчит идущий сзади сол-
дат,— Русские не такие безумцы!
— Стоит ли идти дальше? — громко, чтобы пе-
рекричать вой ветра, спрашивает средний.—
Спрячемся лучше за камни, там не так холодно.
— Это не положено! Майор Таубе сказал, что
сам проверит наш патруль! — кричит идущий
впереди ефрейтор.
— Знаю я майора Таубе! В Африке вместе вое-
вали... Тепло любит! — возражает задний.— В та-
кую бурю он и носа не высунет! Соседи наши,
унтер Фаберман и его рыцари, вырыли в снегу
у подножья Черной скалы яму и сидят там спо-
койно! Молодцы!
— Нам так нельзя! Русские всегда появляются
там, где их не ждешь. Если мы их не укараулим,
тогда пропали... «Стальной» головы нам снимет!
— Дальше пойдем — заблудимся, и тогда ка-
пут! — с горечью кричит солдат.— Провалиться
бы этому Северу! И кому только он нужен?!
•— Самим хозяевам его — большевикам! —-бро-
сает ефрейтор.— Поэтому они за каждый камень
'готовы из нас кишки вымотать!
— Русские дерутся за свой камень, а мы му-
чаемся за чужой!
— Если фюрер приказал, значит, не чужой! —
уже сердито оборвал его ефрейтор.
139
Солдаты вдруг, как по команде, вскинули ав-
томаты.
— Что это? — тревожно вглядываясь в берег,
спросил ефрейтор.— Будто там тень мелькнула...
-— Мне тоже показалось,— насторожился сред-
ний.— Ясно слышал чужой говор!
— Ветер это,— успокоил задний. — Слышите,
как морем ворочает!
— Может, и ветер! — согласился средний.—
Только надо автомат наготове держать!
— Смотрите! — и ефрейтор торопливо вынул
из чехла ракетницу. ,
В двух шагах ясно виднелись чьи-то следы. _
— Кто же ходил здесь?
— Кроме нас, в такую пургу никто не мог хо-
дить. Значит...
— Следы свежие...— встревоженно переговари-
вались солдаты.
-— Еще след! — прошептал кто-то из них.—
А вон еще...
Сильный порыв ветра вдруг закружил солдат,—
и следы сразу исчезли. Снежная холодная пыль
запорошила глаза.
— Генке! — громко крикнул ефрейтор.— Бы-
стро беги и доложи обо всем лейтенанту!
Солдаты, прижавшись друг к другу, пытались
устоять на месте — рядом темнел обрыв в бушую-
щее море. Страшно!.. Руки коченеют. Дрожь про-
бирает тело. Вот порыв вихря ослаб и... кровь
остановилась в жилах!.. Перед окостеневшими от
страха солдатами выросли три огромные, во
всем белом фантастические фигуры.
— Хенде хох! — подскочив вплотную к солда-
там, повелительно крикнула одна из них. То- был
Семен Сибиряк.
— «Черные дьяволы»! — сумасшедше заревел
140
ефрейтор и поднял ракетницу. Леонид Ерохин
сильным ударом кулака сбил его с ног. Из-под
ефрейтора грохнул глухой выстрел. Упавшая
рядом ракета волчком завертелась по снегу.
Разгоревшись, она могла стать сигналом для
врагов. Федор Егоров упал на нее и глубоко вда-
вил в снег.
— Так будет лучше для нас! — засыпая ракету
снегом, кричал он.— Рот им еще заткнуть, чтобы
орать не могли!
— Куда им теперь орать! — обыскивая плен-
ных, засмеялся Ерохин.— И не пикнут!..
Высадка десанта закончена. Капитан боялся
за матросов, побывавших в воде: они могли вый-
ти из строя. Он приказал старшине выделить всех
промокших матросов в отдельную группу, чтобы
они могли обсушиться.
Семен Сибиряк привел первых пленных. Капи-
тан был доволен.
Теперь он яснее видел, что нужно делать,
«Главное, не потревожить врага. Без выстрела,
скрытно ворваться на высоту, а там — попробуй-
те возьмите нас!» Углов содрал с лица ледяную
корку. Освободил от ледышек ресницы. Несмотря
на сильный холод, тело горело. Капитан дал
строгое указание командирам взводов: осторож-
но, ничем не обнаруживая себя, обходить враже-
ские посты, землянки, избегать стычек с против-
ником, отдельных солдат без шума ликвидиро-
вать, нарушать связь. В первую очередь ликви-
дировать действующие на пути следования па-
трульные группы.
-— Помните, что полковник Шредер никогда
не спит! Надо перехитрить его! И если мы пре-
ждевременно обнаружим себя, то весь наш план
141
рухнет и нам живым отсюда не выбраться! —
предупреждал капитан.
Мелкими группами, преодолевая снежную бу-
рю, глубокие сугробы и крутые скалы, отряд не-
слышно продвигался к вершине. Трудно было
ориентироваться: в пяти шагах ничего не было
видно; шли, как на Угрюмом, по протянутым
к вершине вражеским телефонным проводам.
Временами, когда на мгновение стихал порыв
ветра, впереди проступали темные контуры уте-
сов Гранитного линкора.
— Вот она, цель-то наша, рядышком! — шеп-
тал Ерохин, первым взбираясь на крутой гранит-
ный обрыв.
Схватив протянутую Ерохиным руку, Семен
тоже быстро вскарабкался на крутой камень и
помог Егорову.
Пробирались они осторожно, больше всего мол-
ча, а если и переговаривались, то шепотом.
— Как там наши? — спросил Ерохин у Сиби-
ряка, только что отводившего к Углову унтера
Фабермана.
— Порядок.
Чуть передохнув, матросы осторожно, почти на
ощупь, стали пробираться дальше. Сибиряк вдруг
остановился и поднял руку. Ему показалось,
будто впереди кто-то есть. Теперь все трое отчет-
ливо слышали голоса. Матросы залегли. Сибиряк
приготовил гранаты. «Если обнаружат, то надо
уничтожить их!» Вот уже видно сквозь взвихрен-
ный снег силуэты людей. «Один, два, три,— счи-
тает Семен,— четыре, пять... десять.» Ерохину
хочется подняться и броситься на противника. Но
это может испортить все дело и погубить товари-
щей. «Потерпи, Леня»,— убеждал он сам себя.
Одна из групп остановилась в трех — четырех
142
метрах. Вражеские солдаты о чем-то оживленно
переговаривались. «Неужели они нас замети-
ли? — Сибиряк вскинул автомат.— Не зевай, Се-
мен... стреляй! — назойливо лезет в голову.—
Нет, обожду еще!»
Солдаты, с минуту поговорив, пошли дальше.
— Ох, пронесло-таки! — поднимаясь, облегчен-
но вздохнул Сибиряк.
— Еще минута — и я бы метнул в них грана-
ту! — растирая замерзшие пальцы, сознался
Ерохин.
Семен Сибиряк был старшим разведывательной
группы. Он поручил Егорову обойти только что
виденную вражескую группу и предупредить
командира отряда. «Может быть, Шредер уже
знает о нашем десанте и теперь поднял всех
на ноги»,— беспокоился Семен. Быстро спускаясь
куда-то вниз, они заметили среди камней ска-
чущего от холода часового, спрятались за бли-
жайший камень и стали придумывать план
захвата его. «Если уж действовать, то наверня-
ка! — часто говорил Сибиряк.— Поэтому перво-
наперво все проверь, продумай, взвесь, а там
уж дерзай без ошибки!» Здесь медлить было не-
когда. Часовой кутался в тяжелый овчинный ту-
луп и притопывал ногами. «Ишь, на тело тулуп
натянул, а ноги чуть ли не голые! В одних боти-
ночках,— придирчиво ' осматривал солдата Еро-
хин.— Раз тулуп на часового надели, значит, что-
то важное сторожит! — Леонид затаил дыха-
ние.— А может, самого «Стального»? Вот это
был бы случай».
Лежат, притаились за камнем матросы. Слов-
но навечно к нему примерзли. Часовой идет пря-
мо на них. «Не упусти, Сеня!» Вот уже осталось
два шага. «Осторожней дерзай, Леня!» И не
143
успел, очевидно, солдат про родную маму вспом-
нить, как лежал уже на снегу с заткнутым тряп-
кой ртом и крепко скрученными назад руками.
Часового отвели к Углову. Матросы пошли
дальше.
Ерохин был как на иголках: в нескольких ша-
гах от него находилась квартира самого Шре-
дера.
— Сеня, дорогой, разреши, а?—умоляюще
просит он Сибиряка.— Я с ним справлюсь!
— Нет, не разрешу, товарищ Ерохин! — строго
шепчет Сибиряк.— Ты сам слышал, капитан за-
претил,— он поморщился,— У меня тоже руки
чешутся! — непроизвольно вырвалось у Семе-
на.— Нет, ни в коем случае!
— Это, если сорвется, будет плохо. А я уве-
рен в успехе — отруби голову! Я шапку и тулуп
ихний надену, этаким заядлым фрицем к нему
ввалюсь.
— Все наше дело пойдет кувырком! Ведь кро-
ме Шредера, у них других офицеров, как нереза-
ных собак! — убеждал друга Сибиряк.— А сил
у нас, сам знаешь, с гулькин нос! Главное, вер-
шину захватить! Шредер от нас не уйдет...
Ерохин насупился, помрачнел. *
— Так не разрешишь? Не как старшего, как
друга прошу,
— Нет, и не проси! —отрезал Сибиряк и уско-
рил шаг.
...Всем группам удалось незамеченными просо-
читься в седловину, находившуюся у самой вер-
шины. Теперь отряд готовился неожиданным уда-
ром сбросить врага. Задача была трудная.
Вершину охранял отлично вооруженный гарни-
зон, во много раз превосходящий численностью
североморцев. Но капитан Углов верил в силу и
144
смелость своих матросов. Он рассчитывал также
на пургу и на внезапность.
Разгоряченные стремительным движением се-
вероморцы стремились вперед, особенно теперь,
когда заветная высота была рядом.
— Чего медлим? — недовольно перешептыва-
лись они.
— Передохнем малость.
— Атаковать надо!
Донесения Сибиряка тревожили командира: на
южных скатах высоты замечено быстрое переме-
щение мелких групп противника. «Кажется, Шре-
дер очухался и приводит гарнизон укрепрайона в
боевую готовность!»
Углов на минуту включил карманный фонарик
и заглянул в карту: седловина, в которой сосре-
доточился отряд, находилась между штабом Шре-
дера и вершиной. До вершины оставалось не бо-
лее четырехсот метров — крутой подъем по гра-
нитным нагромождениям. Справа высота, посте-
пенно снижаясь, тянулась вплоть до залива гря-
дой скалистых зубцов. Слева — отвесно обрыва-
лась, и сгусток слившихся на карте горизонталей
предупреждал, что человек не может одолеть этой
крутизны.
На юго-восточном крутом скате, обращенном
к Угрюмому, прятались между скал замурован-
ные в железобетон шредеровские линии обороны.
Головой и сердцем этой обороны была вершина
Гранитного линкора — естественная крепость, ко-
торая оборонялась усиленным батальоном отбор-
ных егерей. Углов готовил удар в самое сердце
врага.
—- Не дать противнику опомниться! — оторвав-
шись от карты, сказал он.— Вам, товарищ Юруш-
кин,— негромко обратился Углов к лейтенанту,—
Ю г. Мельник	145
с группой бойцов обойти вершину справа, отре-
зать ее гарнизон от правофланговых частей и не-
ожиданно ударить врага в открытый правый фланг.
— Ясно, товарищ командир! — четко повторив
слова приказа, уверенно бросил Юрушкин.— Бу-
дет выполнено!
— Вам,—• капитан посмотрел на рослого стар-
шего лейтенанта, сидевшего около Юрушкина,—
обойти вершину слева около кромки пропасти и
спуститься на восточный скат. Без шума уничто-
жить огневые точки и ударить с левого фланга.
— Есть.
— Яс основными силами буду наступать от-
сюда в тыл врагу.— Углов позвал к себе старши-
ну.— Вам с группой в десять человек заняться
освободившимися землянками и другим трофей-
ным хозяйством.
Перед началом атаки командир отряда подо-
шел к Ерохину.
— Прямо, в направлении того камня, спрятан-
ная непогодой скала — главная башня Гранит-
ного линкора,— сказал он.
— Знаю, товарищ командир,— ответил Еро-
хин.
— Флаг для Гранитного при себе?
— Так точно, товарищ командир!
— Приказываю водрузить его на вершине!
— Есть водрузить флаг на вершине Гранитно-
го линкора! — торжественно повторил матрос
приказ командира,— Разрешите выполнять?
— Выполняйте!
Отряд североморцев бесшумно с трех сторон
пошел на штурм Гранитного линкора.
Полковник Шредер лично проверял карауль-
ную службу гарнизона. На левом фланге у Чер-
146
ной скалы и Подводных утесов исчезли две па-
трульные группы. Посланные на розыски четыре
солдата во главе с лейтенантом тоже как в воду
канули.
Полковник, не раздеваясь, опустился на стул.
Облокотившись на стол, он положил гладко вы-
бритый подбородок на сжатые кулаки. Позвонил.
Начальник штаба доложил, что посланные в
район Черной скалы связисты до сих пор не вер-
нулись. Направленные туда же усиленные груп-
пы разведчиков пока ничего не обнаружили.
«В такую бурю не только люди, сами боги заблу-
диться могут! — пробовал успокаивать себя Шре-
дер.— Однако... Сразу столько людей за три —•
четыре часа! Необходимо немедленно объявить
тревогу по гарнизону».
Зазвонил телефон. Полковник взял трубку. Еще
новость: исчез часовой, стоявший у штаб-квар-
тиры. Шредер поднялся. Губы его искривились.
— У меня под носом пропал часовой?! Так,
пожалуй, и я могу исчезнуть!—он хотел прика-
зать начальнику штаба немедленно привести в
боевую готовность гарнизон, но связь прервалась.
Не работала линия связи и с вершиной Гранит-
ного линкора. Шредер послал связного за на-
чальником штаба и, как попавший в волчью яму
зверь, заметался по землянке. Через минуту по
радио начальник связи доложил, что кто-то пере-
резал все телефонные провода.
— Объявить тревогу! — приказал полковник и
вынул из кобуры пистолет. «Это Углов — узнаю
его росчерк!» Широко открылась дверь. В зем-
лянку вошел Курт, и Шредеру послышалось неве-
роятное...
•— Будто русское «ура»?! —- растирая виски,
спросил он не то себя, не то связного.
10*
147
— Нет, господин полковник, это буря! — отве-
тил Курт.
— Страшная буря! — со стоном вырвалось у
Шредера.
В помещение, не постучавшись, ворвался по-
движный, с моложавым круглым лицом началь-
ник штаба подполковник Гецке. По его сбитой на
затылок меховой шапке, по быстро моргающим,
обледеневшим ресницам Шредер предположил
недоброе.
— Хайль Гитлер! — торопливо метнул вверх
руку Гецке.
— Хайль! — раздраженно буркнул Шредер.
В помещении на секунду установилась тишина.
Полковник ждал сообщения, а начальник штаба,
словно приколотый намертво острым, уничтожаю-
щим взглядом коменданта, не мог выговорить ни
слова.
— Слушаю! — не выдержал Шредер.
— Беда! — вырвалось у Гецке.— Ужасная!
— В чем дело? — полковник вплотную подо-
шел к Гецке.
— «Черные дьяволы» на вершине Гранит-
ного!
Казалось, ни один мускул не дрогнул на сухом,
изъеденном морщинами лице Шредера. С минуту
он стоял неподвижно, будто ничего не случилось,
вынул из кармана портсигар, раскрыл, спокойно
взял сигарету и долго мял ее между пальцев.
— Связь! — вдруг рявкнул он. — Немедленно
восстановить связь! — Комендант сжал меховой
борт шинели Гецке.— Или всех, в первую оче-
редь вас...
Первым без особого шума ворвался в извили-
стый полузакрытый окоп Ерохин. За ним — Си-
148
биряк и Егоров. Лучи их фонариков скользнули
по заснеженной траншее.
Ослепленные ярким светом вражеские наблю-
датели заволновались. Они, очевидно, думали,
что сам полковник Шредер пожаловал к ним
проверить боевую готовность. Но вот заговорили
автоматы североморцев. И в страхе заметались
по окопу люди. Взметнулись от неожиданного
шума бесчисленные сугробики. Выскочив из-под
них, полусонные солдаты, почуяв гибель, с пере-
пугу застрочили куда попало из автоматов.
— Русские!
— «Черные дьяволы»! — закричали они.
Свирепел, вьюжил по окопу ветер, выл по-вол-
чьи, свистел соловьем-разбойником по амбразу-
рам.
Смерть кружилась по окопу. А еще страшнее
было русское «ура!». Оно слышалось в окопе, за
окопом, в соседних дотах, в землянках. Оно .вме-
сте с бурей росло, ширилось среди угрюмых за-
вьюженных скал.
Застигнутый врасплох враг метался. Некоторые
солдаты пустились наутек, многие замертво
упали. А некоторые так и не вылезли из-под сне-
га, притаились — ждали удобного момента.
Бежит по безлюдной траншее Семен Сибиряк,
торопится на помощь товарищам, попавшим в
беду, и вдруг, словно из-под земли, выросли пе-
ред ним два солдата. Не успел Семен вскинуть
автомат, как они схватили его, дохнули спиртным
перегаром в лицо. Семен, собрав всю силу, рва-
нулся из рук врагов, стряхнул их с себя, размоз-
жил одному автоматом голову, но солдат стало
уже четверо. Они схватили Семена за горло, нечем
стало дышать. Он попробовал снова рывком сбро-
сить их с себя, но не смог. Руки были скручены
149
назад, и еще сильнее стиснуто горло. Силы сла-
бели. Сильные ноги Семена на этот раз дрогнули.
Он упал в снег. «Теперь все!»—мелькнуло в го-
лове, и вдруг рядом раздалась автоматная оче-
редь. Скрученные руки и сдавленное горло Се-
мена стали свободными. Сибиряк вскочил. Перед
ним стоял капитан Углов.
— Спасибо! — радостно вырвалось у Семена.
— Товарищ командир, опасность! — крикнул
ворвавшийся в траншею чубатый матрос.
— Откуда?
— Со стороны штаб-квартиры полковника
Шредера. Чуть не бегом продвигаются сюда егеря.
— Поздновато опомнился господин Шредер,—
закладывая в автомат-новый диск, засмеялся ка-
питан.— Ну что ж? Встретим...
Бой нарастал. Окружив вершину высоты и рас-
положив в местах возможного появления против-
ника надежные заслоны, все группы угловского
отряда теснили остатки вражеского батальона к
центральной скале — самой высокой точке Гра-
нитного линкора.
Разрозненные группы егерей пытались любой
ценой удержать скалу. Но время было- потеряно.
«Черные дьяволы» появлялись всюду. Кругом
творилось что-то невероятное. Трудно разобрать
в темень, в пургу, где свои, где чужие. Определя-
ли друг друга по выкрикам. Беспорядочно тре-
щали пулеметы, взметывали рыхлый снег разры-
вы гранат. Вихрем проносились люди. Барахта-
лись в сугробах.
Кружилась вьюга, выла, подхватывала взрых-
ленный снег, колюче хлестала им в лица, забива-
ла глаза, не давала дышать, сбивала с ног.
Лейтенант Юрушкин с группой матросов уже
совсем близко подошел к центральной скале.
150
Однако здесь пришлось остановиться, укрыться
за камни.
— Товарищ лейтенант!—сообщил Юрушкину
Камушко.— На центральном... у кромки обрыва
на высоте тридцать—сорок метров обнаружен
сдноамбразурный дот,— матрос перевел дыха-
ние.— Ды... он по нас хлещет! А ниже, почти у
подножья, за пятьдесят шагов отсюда — двухам-
бразурный! — Камушко замолк: рядом полых-
нула о камень пулеметная очередь. Брызнули
в разгоряченное лицо лейтенанта мелкие ка-
мушки.
— У-у-у, ч-черт! — пряча голову в снег, выру-
гался Юрушкин.— Откуда это?
— Ды тот самый, товарищ лейтенант, ниж-
ний! — возбужденно сказал Камушко.—- Видите?
Еще вспышки! — и опять ударила рядом оче-
редь.
—- Вижу! — Юрушкин тронул за плечо сидев-
шего рядом низкорослого, с обожженным лицом
командира взвода.— 3-засекли?
— Так точно, товарищ командир!
— Т-теперь смотрите правее, в ста м-метрах от
нижнего дота, по донесению разведки, засело
до п-полувзвода егерей,— голос Юрушкина зазву-
чал твердо.— Они будут м-мешать захвату вер-
шины. Обойдите с-справа, уничтожьте их! И не-
медленно на с-соединение с-со мной —- к отвесной
части центральной скалы.
— У меня двадцать человек,— робко пояснил
командир взвода,— не осилю...
— И этого м-много! — еще строже бросил лей-
тенант.— П-пять человек отправьте на у-усиление
левофлангового заслона!
Поставив боевую задачу командиру другой?
группы — подойти к дотам слева, Юрушкин с де-
151
сятью матросами, укрываясь от огня, быстро
пополз дальше. Ему хотелось первым ворваться
на центральную скалу.
На обрывистом краю площадки, на которой
находился дот, он остановился, прислушался:
справа и слева сквозь пургу просвечивались
вспышки выстрелов и слышались глухие разрывы
гранат.
«Мои действуют!» — лейтенант перевел дыха-
ние, огляделся; ближний дот вел огонь по первой
его группе.
— Товарищ лейтенант! — не то с радостью, не
то с задором сказал Камушко.— Разрешите мне
его?
Юрушкин удивленно посмотрел на матроса:
«Так вот вы какие!»
— Разрешаю! — коротко сказал он.— Вот вам
еще и моя противотанковая граната!
Ружейные вспышки и разрывы гранат слыша-
лись ближе. В заснеженном небе то и дело полы-
хали их бледноватые отблески.
Юрушкину с девятью матросами удалось подо-
браться вплотную к отвесной,части центральной
скалы. Лейтенант точно выполнил приказ коман-
дира.
Теперь, как только Камушко успокоит нижний
дот, лейтенант дождется левофланговую группу
и начнет последний штурм вершины Гранитного.
Он успешно сделает это!
«Однако почему их до сих пор цет?—забеспо-
коился он.— И Камушко пропал!»
Нижний дот по-прежнему бил в ту сторону,
откуда ожидалась левофланговая группа.
А сорока метрами выше, над самой головой, не
унимался одноамбразурный дот. «В логово зверя
влезли!» Где-то рядом затрещал автомат, близко
152
просвистели пули. Лейтенант насторожился. При*
тихли и матросы.
— А может, наши? — усомнился кто-то.
— Отсюда наши не могут...
— Справа тоже! — сообщил Гудков.— Смотри»
те, много их!
Юрушкин нервно взялся за автомат. Сердце
тревожно колотилось. В ушах появился звон.
«Кажется, тут нам конец! — подумал он и вдруг
сплюнул.— Что это? Трусость? Отставить тру-
сость!»
Справа и слева, уже совсем близко, торопливо,
зигзагами двигались темные фигурки.
— Окружают! — сдавленно вырвалось у моло-
дого, сидевшего за круглым камнем матроса.
Обстановка складывалась не в пользу северо-
морцев. Юрушкин это хорошо понимал. Егерей
было в пять— шесть раз больше. Ожидаемая ле-
вофланговая группа где-то застряла. Нижний дот
продолжал вести сильный огонь. Значит, Камуш-
ко погиб! Не выполнил задачи!
Расположив матросов для обороны, Юрушкин
ждал удобного момента, чтобы открыть огонь.
Матросы нетерпеливо ерзали на своих местах.
Их пальцы непослушно льнули к спусковым
крючкам автомата. То здесь, то там сквозь снеж-
ную пыль мелькали темные силуэты врагов.
— Стрелять надо! — не терпелось матросам.—
По зубам им!
Вражеское полукольцо сжималось, а лейтенант
медлил открывать огонь.
И вдруг в нижнем доте грохнул взрыв. Нако-
нец-то!
Заметались, закружились вместе с пургой сол-
даты противника, попадали в снег.
Дот замолк. Егеря тоже замерли.
153
— Ура, ура! — «е удержался кто-то из матро-
сов.
Юрушкин свирепо рванул к себе кричавшего.
— Молчать! — и, выждав, когда противник
снова поднялся, скомандовал:
— Огонь!
Огонь десяти автоматов обрушился на егерей.
Но егеря не останавливались: укрываясь за кам-
нями, они упрямо сжимали полукольцо окруже-
ния. Положение матросов ухудшалось: они были
прижаты к стене, патроны и гранаты были на ис-
ходе, помощь не приходила.
— Ударить по ним! Прорвемся! — горячились
матросы.— Ух, мать честна! Все равно умирать!
— Головы оторвем от камней — перестреля-
ют! — бросил Гудков.
— Держаться будем!—строго сказал лейте-
нант.
Он видел, что выйти из окружения некуда:
с трех сторон егеря, позади — гранитная стена,
выше — вражеский дот, вокруг, рикошетируя от
гранитной стены, свистели пули.
Стиснув в руках автоматы и уткнувшись в
снег, лежали два матроса, третий, не выпуская
оружия, глухо стонал.
Теперь семеро сдерживали натиск егерей.
— Хенде хох! — вдруг выросли в пяти шагах
от Юрушкина четыре чужих фигуры. Лейтенант
с виртуозной быстротой вскинул автомат, удари-
ла свинцовая очередь, и трое из четырех остались
лежать на свежем снегу.
...Матрос Камушко хотел как можно быстрее
пробраться к лейтенанту Юрушкину и доложить
ему о выполнении приказа, но на его пути вы-
росли вражеские автоматчики. Он повернул об-
ратно, автоматчики были и позади, и по бокам.
154
«Как быть? — лихорадочно думал’ матрос.— Не
попадать же живым в лапы врага? Нет, я дол-
жен помочь товарищам... Предупредить капита-
на!» Камушко вошел во внутрь дота, включил
фонарик: у пулеметов лежали уничтоженные им
расчеты. Лицо матроса оживилось.
Он быстро стащил с рослого унтера маскхалат
и надел: так к своим легче добраться! Прихватив
еще вражеский автомат, Камушко направился к
выходу и... остановился: за дверью слышались
незнакомые голоса.
Камушко схватил гранату, приготовив ее к бро-
ску, упал между пулеметчиками, 'Притворился
мертвым.
Дверь широко распахнулась, по доту забегали
лучи карманных фонариков. Подавленные тяже-
лым зрелищем, егеря молчали. Один из «их подо-
шел к Камушко.
«Ну, конец! — заколотилось у матроса серд-
це.— Брошу ему в ноги гранату, и все!» — он уже
решился на это, но стоявший около солдат ото-
шел в сторону.
Постояв еще минуту, егеря вышли.
Выбравшись из дота, Камушко смело двинулся
з путь. «Ды они меня за своего признали,— он
озорно выбросил вперед руку.— Хайль Гитлер! —
прорепетировал для всякого случая.— Хай ему ни
дна ни покрышки!» — и брезгливо сплюнул.
Пристроившись к солдатам противника, он бли-
же подобрался к скале. Положение товарищей
было нерадостным. «Наши долго не продер-
жатся!»
Благополучно миновав опасный участок, он
очутился у невысокого обрыва. Посмотрев вниз,
отдышался, постоял с минуту: «Кажется, нико-
го»— и прыгнул в снежный сугроб. Тут случилось
155

непонятное: из сугроба выросли заснеженные че-
ловеческие фигуры.
— Хайль Гитлер! — Камушко неуклюже вы-
бросил руку вперед: свои, мол.
Широкоплечий детина с такой силой двинул
его в грудь прикладом автомата, что из глаз Ка-
мушко, как из двухамбразурного дота, брызнули
искры.
«А, не любите своего фюрера, гады!» — рассви-
репел он и обрушил на голову детины приклад
автомата. Противник не удержался на ногах. Тут
на Камушко насел второй немец, он и его уго-
стил кулаком в челюсть, третьего ударил ногой в
живот.
— А, гады! Хенде хох! — торжествующе закри-
чал он и уже хотел было резануть по врагам ав-
томатной очередью, как чьи-то руки, словно
стальные клещи, схватили его за шиворот да
тряхнули так, что весь заряд из автомата выпорх-
нул неизвестно куда.
— Я тебе хохну! — вдруг услышал Камушко
над самым ухом. — Один против десяти да еще
«хох» орешь!
— Ух и сильнущий фриц! — скручивая назад
руки Камушко, сказал кто-то.— Впервые такой
попался!
— Очередью в него, гада!
— Капитану покажем!
— Леня Ерохин! Сеня! — вдруг, словно после
кошмарного сна, радостно закричал Камушко.—
Ды это же я, я! Не фриц, свой!
— Правда, свой! —выплюнув вместе с кровью
выбитый зуб, крикнул Егоров.
Ерохин неодобрительно осматривал Камушко:
— Зачем же это ты, дорогой ученик, во фри-
цевскую робу обрядился?!
156
~ — Да потом, Леня, отвечу... Сейчас не до
того... Лейтенанта Юрушкина выручать надо!
— Юрушкина? — помрачнел было Ерохин.—
Выручим лейтенанта из беды!..— громко сказал
он и подумал: «Расквитаюсь с ним после!»
Две группы морских пехотинцев: одна под
командованием Сибиряка, другая — Ерохина, не
задерживаясь, с двух сторон стали подкрады-
ваться к егерям.
Все подступы к шести камням, за которыми
укрылись матросы, были усеяны вражескими тру-
пами.
Противник готовился к новой рукопашной, она
могла быть последней для группы лейтенанта
Юрушкина.
Глядя на подтянутого командира, оставшиеся в
живых три матроса туже затянули ремни, за-
стегнули полушубки на все пуговицы.
— Умереть, так воинами! — сказал один из. них,
готовясь к последней схватке.
— Умирать не собираюсь! — закладывая в ав-
томат последнюю обойму, сердито прогудел Гуд-
ков.— Опять идут!
Огонь врага вдруг оборвался. Лейтенант насто-
роженно сжал в руках автомат, матросы вынули
ножи, приготовили последние гранаты.
Рука Юрушкина, сжимавшая автомат, задро-
жала. Вот уже враг в пяти шагах.
— Огонь! — сдавленно бросил Юрушкин.
Четыре автомата выпустили по врагу послед-
ние заряды.
— За Родину! — закричал Юрушкин.
— Ура, ура!—сжимая в руках ножи, подхва-
тили трое.
Егеря на какой-то момент растерялись, замета-
лись из стороны в сторону. Неожиданно с двух
157
сторон по ним ударили новые группы матросов.
— Рус!..
— «Черные дьяволы»!..— выкрикивали солдаты
противника и, отстреливаясь, быстро карабкались
вверх к пологой части скалы.
Первым к Юрушкину подбежал Ерохин.
— Товарищ лейтенант, живы? — вырвалось у
него.— Пугнули мы их! — посмотрев на подтяну-
того лейтенанта, смутился.— Простите! — стал то-
ропливо'заправляться.— Виноват!
— С-спасибо вам, т-товарищ Ерохин! — с тру-
дом сдерживая какое-то новое чувство, сказал
Юрушкин.— В-в‘ыручили нас из беды!
Успешно выполнив приказ командира, штурмо-
вые группы североморцев сосредоточились вокруг
центральной скалы. На северо-западных пологих
ее скатах укрепились остатки разгромленного ба-
тальона противника. Несколько попыток Углова
выбить врага из этой созданной природой крепо-
сти не привели к нужным результатам. А время
шло...
Полковник Шредер, оправившись от неожидан-
ного удара, готовил план уничтожения северомор-
цев. Он накапливал силы на правом фланге.
I Углов предвидел это и спешил покончить
с остатками противника на Центральной. Много
неприятностей доставлял матросам одноамбразур-
ный дот, расположенный на юго-восточной, отвес-
ной части скалы. Он вел губительный огонь по
тылам правофлангового^ заслона, выставленного
Юрушкиным. Этому заслону с фронта угрожали
свежие силы егерей, с тыла — одноамбразурный
дот.
— Как нож в спину! — докладывал Углову
лейтенант.— В п-первую очередь надо разделать-
ся с ним!
158
Взяв с собой Юрушкина и десять матросов.
Углов подошел к месту, где только что оборо-
нялся лейтенант.
— А что если повернуть этот нож в спину вра-
га, засевшего на противоположной, пологой сто-
роне скалы?—осматривая место расположения
дота, сказал капитан.— И покончить с остатками
шредеровского батальона!
— Не п-понимаю как, т-товарищ капитан! —
удивился Юрушкин.— Ведь дот не повернешь и
вражеских п-пулеметчиков не заставишь с-стре-
лять по своим?!
Капитан строго посмотрел на лейтенанта.
— Отсюда группа матросов влезет наверх.
— На огонь дота?
— Нет, под его прикрытием,— улыбнулся
Углов.— Здесь скала крутая, почти отвесная —
для пулемета мертвое пространство... Да и про-
тивник едва ли догадается, что мы полезем на
него именно отсюда, под огонь пулемета!
— Заглушим дот, п-потом ударим с-сверху в
тыл егерям,— подсказал Юрушкин.
— Правильно!
— Задача ясна, но влезут ли м7матросы по
т-такой крутизне?
— Враг предполагает, что не влезут! — Углов
ловко ухватился за острый выступ в скале, под-
тянулся и быстро вскарабкался на значительную
высоту.— Я-то влезу, а вот вы...
— Влезем! — нетерпеливо сказал Ерохин.—
Разрешите мне.
— Вам, товарищ Ерохин, я поручаю эту зада-
чу! — сказал капитан.
— Разрешите выполнять?
— Как только заглушите дот, дайте сигнал ра-
кетой. Выполняйте!
159
Скала была крутой, обледенелой. Малейшее
неосторожное движение грозило гибелью. Но Еро-
хин быстро лез вверх, от него не отставал Сиби-
ряк, другие взбирались осторожнее.
Над головами матросов без умолку трещал пу-
лемет. Ерохин прошел уже полпути. Взбираться
стало еще труднее, подъем сделался круче. Ме-
шал мелкий снег, бивший в глаза, мешал злой,
колючий мороз, обжигавший лицо и руки, мешал
автомат и особенно железный лом, который ка-
питан посоветовал взять с собой.
Вот уже, кажется, не за что зацепиться — глад-
кий обледенелый камень, чуть в стороне — еле
заметная трещинка. Ерохин просунул в нее паль-
цы, подтянулся... И опять то же самое: немного
выше неглубокая ямка, пальцами не удержаться...
Он все же дотянулся до нее: руки освободить
нельзя — вдавился в гранит подбородком. Невы-
носимо больно... «Сейчас сорвусь!» — мелькнуло
в голове. Он собрал последние силы и повис над
пропастью. Выброшенные кверху руки ухвати-
лись за удобный выступ. Ерохин выбрался на
узенькую площадку, находившуюся под разгоря-
ченным стволом пулемета. Влез туда и Сибиряк.
Остальные где-то застряли. Матросы вслушива-
лись и вглядывались в заснеженную темноту, но
ничего не слышали и не видели. «Может, сорва-
лись?» — беспокоился Ерохин. Медлить, ждать
остальных было опасно.
Ерохин взялся за железный лом. Сибиряк пре-
дупреждающе тронул его за рукав: кто-то разго-
варивал. Оба, прижавшись к железобетонной
стенке, приготовили автоматы.
Хлопнула дверь дота. Голоса заглохли. Не за-
глох только пулемет. Значит, противник их не об-
наружил.
160
Надо скорее уничтожить пу-
лемет. Это не так-то просто
сделать: ствол пулемета спря-
тан глубоко в амбразуре, и лом
оказался тут бессильным. Связка гранат тоже не
могла помочь, от ее взрыва скорее погибли бы
сами. Однако Ерохин и Сибиряк не унывали. Они
еще раз пристально осмотрели дот: он был по-
строен на узеньком выступе скалы. По бокам его
темнели почти отвесные обрывы. Впереди, под
амбразурой,— коротенькая, метровой ширины
11
Г. Мельннк
161
площадка. Она-то и стала сейчас для них удоб-
ным и опасным бастионом.
Ерохин предложил завалить амбразуру камня-
ми. Сибиряк одобрил его. замысел. И они, энер-
гично орудуя ломом, взялись за дело. Вот над их
головами прошуршали гранаты. Не задев матро-
сов, они разорвались где-то внизу.
— Теперь, браток, смотреть в оба... Обнару-
жили нас! — Сибиряк вскинул автомат.— Рабо-
тай, Леня, я прикрою!—он взял под прицел
верхнюю часть дота — единственное место, отку-
да могли появиться егеря,— пусть только попро-
буют!
И враги стали пробовать: на вершину дота,
размахивая гранатами, выскочили три солдата.
Обратно ушел только один: двое, срезанные оче-
редью автомата, скатились в обрыв.
— Это вам только запятая! — одобрительно
глянул Ерохин на Сибиряка,— а точка будет
потом! — и он, собрав всю силу, навалил на ам-
бразуру здоровенный камень.— Закрой, дотик,
глотик! — и пулемет заглох.
Хлопнула тяжелая дверь. Заглушая ветер, кри-
чали егеря. Беспорядочно трещали их автоматы,
пролетали над головами матросов гранаты, но
они по-прежнему рвались где-то внизу. Северо-
морцы были неуязвимы. Дот для них оказался
надежной броней. А отвесные обрывы — непро-
ходимой оградой. Враг понял это и прекратил
бесполезный огонь. Вокруг дота воцарилось спо-
койствие, но ненадолго. Вот справа, у кромки
обрыва, между камней мелькнули тени. Матросы
забеспокоились: враги спускались по круче к вид-
невшемуся там удобному выступу. С него можно
было успешно расстрелять моряков,
162
— Хитро задумано! — озабоченно сказал Си-
биряк.— Сюрприз нам готовят...
Обстановка для матросов стала опасной. Хуже
не могло и быть. Впереди, за дотом, враг: су-
нешься туда — смерть. Сбоку — спешат к опас-
ному выступу автоматчики: зазеваешься —
смерть. Позади пропасть: одно неосторожное
движение — и тоже смерть. Смертью угрожает и
морозная вьюга.
— Четырем смертям не бывать!—сердито-,
растирая застывающие пальцы, бросил Ерохин.—
На верхотуру дота — и ударить по ним!
— Скосят, как мы ихних! — мрачно возразил
Сибиряк.— Другое придумать надо...
Сколько они ни думали, а придумать не могли.
Время уходило. Вражеские автоматчики были
уже около опасного выступа. Медлить нельзя.
— Начнем! — Ерохин приготовил гранату.
— Эх, сердешный, лучше уж мы нападем пер-
выми! —- не утерпел Сибиряк.
Гранаты дружно полетели за дот, за ними еще
две. Вздыбились от взрывов столбы снега. Мельк-
нули на куполе дота фигуры матросов. Взвился
за ними снег. Гулко хлестнули автоматные оче-
реди. Но Ерохин и Сибиряк уже были внизу —
лицом к лицу с врагом. Завязалась рукопашная
схватка. Ерохин виртуозно орудовал ломом, Си-
биряк — вырванным у одного из егерей штыком.
Уже несколько вражеских солдат лежали на
снегу. Силы были неравными. Вот из заснежен-
ной мглы показалась новая группа солдат — под-
крепление.
— А, ироды! — свирепел Ерохин.
— Круши их, сердешный! — ревел Сибиряк.—
Умрем, так не зря!
Казалось, минуты жизни смельчаков были уже
11*	163
сочтены. Но что это? Егеря вдруг бросились
прочь от приближавшейся группы солдат. У Еро-
хина от неожиданности чуть лом не выпал из рук.
— Наши! — радостно крикнул Сибиряк.
Это спешили на выручку отставшие «а круче
матросы.
Для объяснения не было времени. Егеря ухо-
дили. Североморцы устремились за ними.
Дав сигнал, как приказал командир, Ерохин на
плечах удиравших егерей с тыла ворвался в рас-
положение остатков разгромленного батальона.
Навстречу Ерохину, ломая сопротивление про-
тивника, шел со своими войнами лейтенант
Юрушкин.
Враг не выдержал удара. Вершина Гранитного
•оказалась в руках североморцев.
Ерохин первым влез на скалу. То, о чем он
мечтал, совершилось: он на вершине! Ветер зло
рвал его одежду, хлестал льдинками в лицо, сры-
вая ушанку. Мороз обжигал нос, уши, сковывал
дыхание. Но Леонид чувствовал себя, как на
великом празднике. Он вонзил в трещину сталь-
ной лом и с затаенным дыханием прикрепил к
•нему трепетный кумачовый флаг.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Отрезанный североморцами от своих рот, обо-
ронявших вершину, командир батальона майор
Гедгель метался по мрачной землянке командно-
го пункта.
— Безголовый осел! Дурак! Идиот! — кричал
он сам на себя. — Прозевал!
На изъеденном шрамами смуглом лице майора
мгновенно сменялись страх, наглая самоуверен-
ность, безнадежное отчаяние, тоска и неудержи-
164
мое бешенство. Было от чего беситься: командир
без солдат! Солдаты отрезаны врагом!
Как нарочно, надоедливо звонил телефон: ото-
всюду спрашивали о положении на вершине Гра-
нитного. Майор отвечал коротко:
— Надежное... Русские скоро будут отброшен
ны. «Черные дьяволы» попали в ловушку!
Присланные полковником три роты егерей бы-
ли уже изрядно потрепаны. Майор не раз пытал-
ся идти с ними на выручку своего батальона, но
все попытки проваливались. Пополнив измотан-
ные роты поварами, шоферами, штабистами, он
снова двинул их в бой и теперь ждал результата.
Надежды было мало. Донесения поступали нера-
достные. Изменить обстановку могли бы сильное
подкрепление, обещанное Шредером, и свои ро-
ты, если бы они вырвались из окружения.
В землянку вбежал капитан Курбе, в разо-
рванном полушубке, с забинтованной головой.
Майор радостно поднялся ему навстречу.
— Наконец-то! — воскликнул Гедгель. — По-
беда! Сам бог помогает фюреру!
— Беда! — с трудом отдышавшись, сообщил
капитан.
-— Беда?
— На вершине Гранитного линкора .поднят со-
ветский флаг!
Лицо майора позеленело. Он открыл рот, но
говорить не мог, беспомощно опустился на табу-
рет, через минуту вскочил, опрокинул стол, пере-
вернул табурет и угрожающе двинулся на капи-
тана.
— Где солдаты? — кричал он. — Где мои луч-
шие роты?! Где мой батальон?!
— Его больше нет! — еле выдавил капитан. —
Они уничтожены!
165
— Расстреляю! Вернуть мне батальон! Ото-
брать у них вершину!
На вершине Гранитного линкора реял флаг.
Однако Углов был озабочен: предстояло самое
тяжелое — удержать высоту до окончания пурги,
до начала общего наступления. Он понимал, что
полковник Шредер любыми средствами попы-
тается взять высоту обратно.
Наступило обеденное время. Над скалами ви-
сел полумрак. Усилился мороз.
Пока матросы карабкались на высоту, вели
бой, они не ощущали холода, было даже жарко.
Теперь, когда вершина была в их руках и они пе-
решли к обороне, промокшая от пота одежда
промерзла. Обсушиться и обогреться было негде.
У людей зуб на зуб не попадал. Да и у капи-
тана от озноба дрожало тело, болели икры ног,
мышцы рук.
— Связь с генералом установлена? — спросил
он у радистов.
— Товарищ капитан! •— виновато глянул на
командира Амас. — Рация...
— Не работает? — на мгновение дрогнуло ли-
цо капитана.
— Так точно!—Амас опустил голову.— Вводе
была... И пуля в нее попала...
— А может быть, исправите?.. Да, плохо! —
сдержанно сказал Углов.— Запасная на пятом
погибла... У нас нет связи с Угрюмым... А это
значит, что нас, пожалуй, скоро будут считать
погибшими...— Капитан решительно выпрямил-
ся.— Нужно во что бы то ни стало установить
связь!
И он решил послать через линию фронта двух
матросов для связи с генералом.
166 1
— Немцы силами до батальона перешли в
контратаку,— доложил капитану посыльный, при-
бывший с западного ската высоты.— Командир
взвода просит подкрепления!
— Передайте, атаку приказываю отбить налич-
ными силами! Через десять минут буду у вас!
— Товарищ капитан! — докладывал посыль-
ный командира группы, оборонявшей южные ска-
ты высоты. — Противник нами отброшен!
— Потери? — нетерпеливо спросил Углов.
— Гитлеровцев порядком, даже не считали...-.
— У нас?
— Пять человек убитых и трое раненых...
Майор Гедгель, не постучавшись, вбежал в зем-
лянку полковника Шредера, который сидел за
столом, накрытым белоснежной скатертью, и, ка-
залось, спокойно пил черный кофе.	j
«Русские на вершине Гранитного, мой баталь-
он погиб, а комендант кофе распивает!» — стис-
нув зубы, подумал Гедгель.
— Как ваши контратаки, господин майор? —
отпив несколько глотков кофе, с трудом сохра-
няя спокойствие, спросил полковник.
Майор подошел к столу. «О контратаках спра-
шивает, как у знакомой о здоровье!» — снова зло
подумал он.
— Шесть наших атак провалились, господин
полковник...
— Знаю.
— Мы понесли тяжелые потери!
— Знаю.
— Мой батальон погиб...
— Знаю. л
— На вершине Гранитного линкора советский
флаг!
167
— И это знаю!
«Он вездесущий!» — скрипнул зубами Гедгель.
Полковник невозмутимо пил душистый кофе.
— Чашечку кофе, господин майор! — предло-
жил он.
— Благодарю, господин полковник!
— Жаль!
— Прошу немедленно подкрепления!
— Вам два часа назад были приданы три ро-
ты егерей? — Шредер отодвинул от себя пустую
чашку.
— Их уже нет!
Глаза полковника угрожающе сузились:
— Вы обещали реванш!
-— Мне нужны еще два батальона! Я сброшу
этих «черных дьяволов» в пропасть! — горячился
Гедгель.— Реванш будет!
Полковник поднялся из-за стола, прошелся по
землянке, закурил сигарету.
— Какие силы противника на вершине? — что-
то обдумывая, спросил он.
— Предполагаю, что не так много.
— Кто командует?
— Точно не знаю. Солдаты говорят, развед-
чик капитан Углов.
Полковник еще раз прошелся по землянке.
— Вы, господин майор, лично осматривали
убитых матросов?
- Да.
— Ну и что скажете?
— Ничего. Обыкновенные трупы...
— Знаю, что трупы, — недовольно посмотрел
на майора полковник. — Я хочу знать больше!
— Одеты в бушлаты или телогрейки, внизу
фуфайки и шерстяное белье. На ногах валенки.
Все в маскхалатах. А главное, — майор довольно
168
улыбнулся,— у некоторых одежда застыла. Оче-
видно, при высадке они искупались.
— Это хорошо, очень хорошо! — просиял Шре-
йдер. — Патронов, гранат сколько при них, продо-
вольствия?
— Энзэ —на одни сутки, боезапаса — на два
хороших боя.
Полковник достал бутылку коньяку, открыл ее
и налил два стакана.
— Пейте, господин майор! — улыбаясь, про-
тянул он стакан Гедгелю. — За наши успехи!
— Но я прошу солдат!— бросил майор.
— Ни одного солдата!—жестко ответил пол-
ковник. — Атаковать высоту запрещаю! Бить по
русским только артиллерией!
Майор Гедгель удивленно пялил глаза на ко-
менданта. «Этот старый пес, однако, с ума спя-
тил!»
— Вы шутите?!—спросил он.
— Никак нет, господин майор!
— Тогда ничего не понимаю!
— И понимать нечего.
— Ведь Гранитный линкор — ключ к русско-
му Северу! Это же наша основная крепость!
— Знаю.
— Не отобрав обратно высоты, мы должны
будем откатиться в глубь Норвегии.
— Знаю.
— Значит, вы... — майор хотел сказать что-то
страшное, Шредер перебил его.
— Немедленно оденьте потеплее посланных вам
солдат, я дал уже указание интенданту, до отва-
ла накормите их.— Полковник подвел майора к
висевшей на стене карте.— Отрежьте все возмож-
ные подходы и отходы для «черных дьяволов».
Закупорьте все дырки, да так, чтобы полярная
169
мышь не могла прошмыгнуть к ним. Пусть для
большевиков будет открытым одно место — про-
пасть! — зло засмеялся полковник.— Я знаю, про-
пасть им будет не по душе. «Черные дьяволы»
все же люди, они любят жизнь!
— Понимаю, господин полковник!
— Вначале я уморю русских голодом, растер-
заю артиллерийским огнем, — полковник прислу-
шался к вою ветра, — а потом заморожу в сырых
бушлатах, как в ледяных гробах, и сброшу в про-
пасть.
Настала ночь. Надоедливо, беспорядочно рвут-
ся снаряды, кружит вьюга. Между камней, зане-
сенных снегом, во вражеских траншеях, в затиш-
ках, сделанных наскоро из снежных сугробов,
жмутся друг к другу матросы. Невероятно хо-
чется спать. Однако стоит в такую вьюгу забыть-
ся человеку на час, и уж он больше никогда не
встанет. Очень хочется тепла, а согреться негде.
Есть одна возможность — двигаться, но матросы
устали: они двигались беспрерывно уже более
суток. Не железные же! Энергия иссякла. Ноги
не подчиняются. Да и головы не поднимешь —
артиллеристы Шредера взбесились... Хотя бы пол-
часика вздремнуть! Хочется есть... Очень хочет-
ся... Оставшуюся полусуточную норму продоволь-
ствия надо растянуть неизвестно на сколько. Мо-
жет быть, на несколько суток... А может, завтра
конец пурге и начнется наступление?!
— Глаза слипаются...
— Поесть бы...
— Братцы... коченеет все!
— А ты бегай, пляши, браток! — советует кто-
то.
Не могу... Ноги не двигаются!
170
— А мне тепло, совсем тепло...
— Только бы не заснуть, — сонно перебрасы-
ваются матросы.
Капитану и старшине отряда некогда и пере-
дохнуть. Они осматривают землянки на запад-
ных скатах вершины. Пока противник не беспо-
коит, нужно сделать все, чтобы дать возможность
матросам просушить одежду и поочередно, хотя
бы по часу уснуть.
— О! То добре будет хата! — осветив простор-
ную теплую землянку, радовался старшина.— Да
тут, товарищ капитан, сто человек обогреть
можно!
Но капитан молча ощупывал массивные из су-
хого дерева нары и толстые деревянные балки
перекрытий.
— Не то, что у нас... Лес под боком — вот и
роскошничают! А дрова будут хорошие, — сухо
сказал он.
— Дрова?
— Все землянки; пока не рассветлело, разо-
брать на дрова!
— Ничего не розумию! — чуть не плача, уди-
вился старшина.— А як же люди? Они ж два дня
очей не смыкали...
— Знаю.
— То ж за каким бисом губить таки добры
хаты?
— Мы поместим в них людей, а артиллерия
Шредера прямой наводкой уничтожит эти зем-
лянки.
— О то ж правда! — виновато улыбнулся стар-
шина.— Была бы нам у сих хоромах могила...
Из вфх трофейных землянок капитан облюбо-
вал только две. Они находились между скал, бы-
ли хорошо укрыты от артиллерийского огня. '
171
— Одна будет нашим госпиталем, в другой
станем обогревать людей и сушить одежду.
У землянок собрались матросы — главный ре-
зерв командира отряда. Они прятались от про-
низывающей вьюги, прижимались друг к другу,
прыгали, но когда подошел к ним командир от-
ряда, все на секунду замерли, вытянулись.
— Положение тяжелое,— сказал Углов.— Мы
окружены, отрезаны от наших баз. Продоволь-
ствия вместе с трофейным, если брать по норме,
хватит еще на сутки... Буря не утихает. Сколько
она продлится — неизвестно...
Матросы плотнее окружили командира. Углов
ничего не скрывал. Он выслушивал советы, жа-
лобы, предложения. Это помогало находить нуж-
ное решение.
— Самое главное — у нас нет связи с Угрю-
мым, — продолжал капитан. — Из посланных че-
рез линию фронта матросов один с трудом, вер-
нулся, другой погиб... Теперь перед нами зада-
ча — любым путем сообщить нашим, что мы дер-
жим в своих руках вершину Гранитного линко-
ра.— Он с силой, всем корпусом, стряхнул с себя
снег.
— Надо крепче подтянуть ремни! Суточную
норму продовольствия разбить на пять суток.
Мокрую одежду высушить в землянке-сушилке.
Для смены на период сушки разрешаю использо-
вать трофейную одежду. Как зеницу ока беречь
каждую гранату, каждый кусок взрывчатки.
Бить врага его же оружием. Трофеи большие!
Отечественное — для крайнего случая!—Углов
внимательно, строго всмотрелся в суровее лица
матросов. — Точное выполнение этого распоряже-
ния поможет нам удержать высоту! — Он до боли
172
сжал в кулаки закоченевшие пальцы. — Гранит-
ный линкор не отдадим!
Матросы мрачно молчали.
Не унимается, кружит вьюга, хрипло стонет в
продырявленных пулями, темнеющих из-под сне-
га касках и плачет, свистит в консервных банках.
Зорко смотрит в амбразуру из крытого окопа
матрос Камушко, прислушивается к завыванию
вьюги.
— Угомонились! — говорит он, разминая озяб-
шие пальцы.
— А может, в другом месте хотят сунуться? —
подал голос Гудков.
— Кругом уже совались, да охоту отбили.
— Мало нас,— сквозь сон бормочет Егоров.
— А как же наш капитан в начале войны в
этих самых местах с одним взводом шредеров-
ский полк не пустил на Угрюмый? — спросил Ка-
мушко.
Все замолчали. Кто-то облегченно вздохнул.
— Братва, а что ежели с этого пупка да рва-
нуть нам через линию фронта? — вскочил всегда
неуемный, нетерпеливый, как и Ерохин, Паша
Гудков.— К ихнему Фугелю в гости!
— Сиди уж, Пашка! — потянул Гудкова за но-
гу сосед. — Да крепче держись за этот пупок!
— Ежели за одно место держаться — руки об-
морозишь! — огрызнулся Гудков.— Да черт возь-
ми, у нас гранаты, автоматы в руках! — свирепел
он.— Нападать, крушить, сметать все на своем
пути надо!
— Остынь, Пашка! — сердился сосед.— Всем
хвалишься, что из-под Енисея, сибиряк, а ки-
пишь, как Амас.
— Не могу не кипеть!—не унимался Гуд-
173
ков. — С командиром отряда будут говорить!
Только один он может понять меня!
— Тихо, —- поднял руку Камушко, — гениаль-
ная идея!
Гудков сразу утихомирился: за гениальную
идею он на все был готов.
— Выкладывай, Ваня, гениальную!—сказал
юн и настороженно притих.
Притихли и другие.
— Надо попросить разрешения у лейтенанта
и прогуляться до фрицевских складов, — глотнул
слюну Камушко.— Всем хлебушка хочется!
Гудков обхватил шею Камушко и чуть было не
свернул ее.
— Золото у тебя, Ваня, а не голова! — Гудков
еше раз тряхнул друга. — Черт возьми, да ты же
герой! — сдержанно продолжал он. — Чую, зряш-
няя была против тебя раньше сплетня...
От этих слов Камушко даже присел. «Как но-
жом по сердцу полоснул!»
— Нет, не зряшняя, — опустив глаза, с тру-
дом выдавил он.— Был я Паша, трусом... С по-
ля боя однажды бежал! Трусом бы и остался, да
спасибо майору Карпову и Ерохину,— он снова
гордо поднялся.— Теперь не побегу!
— Лейтенант! — настороженно крикнул кто-то.
В окопе стало тихо.
— К нам идет, — луч включенного кем-то фо-
нарика на секунду скользнул по стройной фигу-
ре лейтенанта и погас.
— И здесь, как на параде!..— прошептал Ка-
мушко.
По просторному окопу четким, уверенным ша-
гом, весь собранный, строгий, шел лейтенант.
«Вот это настоящий командир!» — восхища-
лись матросы. Те, у кого был непорядок в одеж-
174
де, чувствовали себя неловко и виновато. «А»
черт возьми, почему бы и мне не быть таким!» —
подумал Паша Гудков, вытягиваясь перед лейте-
нантом.
Юрушкин озабоченно всматривался в знакомые
лица матросов. Несмотря на трудный бой, он был
удовлетворен внешним видом подчиненных.
— Отдохнули? — спросил лейтенант.
— Пару часиков! Теперь закусить бы...
На лице лейтенанта собрались мелкие морщин-
ки. Он промолчал. Ему тоже хотелось есть.
— К-как чувствует с-себя матрос Гудков? —
оглядывая матроса, ласково спросил он.
— Плохо, товарищ лейтенант!—вызывающе-
бросил тот.
— 3-знаю, есть хотите?
— Хочу, конечно, но не это, товарищ коман-
дир, главное!
— А ч-что же?
— На одном месте киснуть не хочу! А еду я
штыком добуду! Руки чешутся!
— П-понимаю вас, т-товарищ Гудков, и согла-
сен с вами! — снова повеселел лейтенант.—
С-скоро ударим по ним!
— Не могу больше, не могу!—вплотную при-
двинувшись к Юрушкину, хныкал молодой ма-
трос.— Ноги не слушаются уже... Есть, есть,
хочу...
Лейтенант на мгновение растерялся: он не знал,,
как ответить на справедливое требование подчи-
ненного. Вместо ответа Юрушкин достал из кар-
мана кусочек хлеба и торопливо протянул его
матросу.
— Возьмите!
— Эх ты! Нытик!— Егоров гневно отвел про-
тянутую за хлебом руку матроса.— Командира
175
-обидеть не дадим!.. Да ты такой же энзэ полу-
чил, как и он...
— Командир тоже не железный!
— Стыдно! — зашумели матросы.— Не по-то-
варищески это!
— Отставить! — строго поднял руку Юрушкин.
Матросы притихли.
— В-возьмите! — приказал он матросу.
— Лучше на гауптвахту пойду, товарищ лей-
тенант, но теперь не возьму! Не подумал я...
Юрушкин положил кусочек хлеба обратно.
Камушко рассказал ему о своей идее.
— М-молодец, хорошо! — загорелся и Юруш-
кин. — Немедленно доложу к-командиру отряда,
уверен, что он р-разрешит!
— Расположение складов противника я знаю!—-
обрадовался Камушко.— Разрешите только!
Выслушав предложения матросов, Юрушкин
ушел к командиру отряда.
— Ды хоть убейте, в голове не умещается, —
проводив взглядом Юрушкина, задумчиво сказал
Камушко.
— Что, Ваня? — озабоченно спросил Гудков.—
Не ту идею придумал?
— Ды не про то я!
— А о чем же?
— О лейтенанте Юрушкине... Когда в полку
был — пять незаслуженных взысканий дал мне...
— А мне шесть!
— Мне восемь! — подал голос еще кто-то.
— Он их сыпал направо и налево! — вмешал-
ся Гудков. — Мне тоже попадало... Но он спас
мне жизнь!
— Теперь его не узнаю,— продолжал задум-
чиво Камушко.
...Завидев лейтенанта, Углов с досадой провел
176
ладонью по небритому лицу. Юрушкин, по-преж-
нему соблюдая все правила устава, подошел
к командиру. Бледное, тоже сильно осунувшееся
лицо его было гладко выбрито. Если бы не вос-
паленные от недосыпания глаза и припухшие от
недоедания губы, он выглядел бы так, как вы-
глядит образцовый офицер на приеме.
«Молодец, майор Карпов не ошибся в нем!»— .
подумал капитан.
— Т-товариш к-капитан, по вашему приказа-
нию лейтенант Юрушкин явился.
Углов крепко пожал ему руку.
— Наши люди голодны,— негромко сказал ка-
питан.
— Так точно, товарищ командир! Люди хотят
есть!
— Поручаю вам, как офицеру, завоевавшему
доверие матросов, накормить их!
В глазах лейтенанта промелькнуло удивление,
смятение, испуг. Потом он вспыхнул, на щеках
заиграл румянец: теперь Юрушкин, не щадя
своей жизни, оправдает доверие командира!
— P-разрешите узнать, т-товарищ капитан,—
обратился лейтенант к Углову.— Откуда я дол-
жен взять п-продукты?
— Со склада полковника Шредера.
• — К-каким образом?
— Точно таким, каким мы взяли у него верши- •
ну Гранитного линкора, вооружение, боеприпа-
сы,— сказал капитан.— Мы воины, у нас есть
оружие, значит, должно быть и продовольствие!
— П-понятно, товар/пп капитан! — гордо под-
нял голову лейтенант.— П-приказ будет в-выпол-
нен!
Углов присел на камень, предложив присесть
и Юрушкину.
12 г. Мельник
177
— В помощь вам выделяю матросов Камушко,
Гудкова, Сибиряка,— уже неофициально сказал
Углов.— Эти и на тигра верхом сядут! — мягко
улыбнулся он.
— Спасибо! — оживился Юрушкин.
•— Задача трудная! — Углов внимательно по-
смотрел на Юрушкина.— Мы в непролазном
огневом кольце.
— Да,-— согласился лейтенант.
— Как же вы преодолеете его?
— Боем!—сказал Юрушкин.— П-прорвемся че-
рез окружение левее юго-восточной лощины,—
лейтенант раскрыл планшет и показал команди-
ру место прорыва.—Т-там за скалистой высотой
п-продовольственный склад.
— Не годится! —- строго остановил его капи- 
тан.— Только людей напрасно потеряете.
— Д-другого выхода нет! — скрывая растерян-
ность, оправдывался Юрушкин.
— Есть! Надо использовать пургу,— капитан
показал точку на карте.— У подножья ската, где
вы наметили прорыв, от наших позиций тянется
до скалистой высоты глубокая лощина. Она пере-
секает окопы и траншеи противника.
Помрачневшее было лицо лейтенанта вспых-
нуло. Ему не терпелось продолжить мысль капи-
тана.
— Надо скрытно пройти по лощине, выбраться
к высоте, незаметно подойти к продовольствен-
ным складам, без шума снять охрану... и взять
продовольствие.
— Ясно, т-товарищ командир! — воспрянул ду-
хом Юрушкин.
— Поручаю это вам, как лучшему офицеру! —
просто сказал Углов.
178
Впервые капитан назвал Юрушкина лучшим
офицером.
— P-разрешите выполнять?— благодарно спро-
сил он.
Капитан медлил с ответом. Он подошел кЮру-
шкину, в упор посмотрел в его удивленные гла-
за. Углов давно собирался спросить лейтенанта
про Лену.
Все эти тяжелые, опасные для жизни дни Уг-
лов хранил в своем сердце ее образ, ставший не-
разрывной частью его самого.
О многом хотелось ему спросить у Юрушкина,
но он не спросил.
— Выполняйте! — сурово сказал командир от-
ряда.
...Ползли они осторожно, не поднимая головы.
За ними тянулся след: продавленная животами
в рыхлом снегу траншея. Свистит в лощинке
между камней ветер, колюче хлещет в разгоря-
ченные лица мелкой снежной пылью, завихривает
поземкой.
Впереди Семен Сибиряк, за ним цепочкой, на
равном расстоянии, Павел Гудков, Иван Камуш-
ко. Их трудно узнать, они похожи на вра-
жеских разведчиков: те же, под камень и снег,
маскировочные халаты, каски, автоматы.
— Эка, черт возьми, зачем мучаем себя? — вор-
чал Гудков. — Надо встать да идти во весь рост!
Сибиряк молчал. Он будто не слышал това-
рища. За весь путь он не проронил ни слова.
Только мотнет головой: вперед, мол, и все.
Нелегок был путь — глубокий рыхлый снег, не-
проглядная пурга, опасность подкарауливала на
каждом шагу.
Однако почему бы не сделать так, как предла-
гает Гудков? Но Сибиряк твердо помнил слова,
12*
179
сказанные Угловым: «Не думай, что враг глупее
тебя!»
Матросы остановились. Совсем рядрм справа
и слева ударили пулеметы. Впереди ясно слыша-
лись непонятные голоса, мелькнули трое и скры-
лись. Ветер донес хруст снега. Подождали ми-
нуту и поползли дальше. Говор пулеметов слы-
шался уже позади. Миновали передний край. Те-
перь не так опасно: можно сойти за солдат про-
тивника. Да и кто узнает их ночью в такую те-
мень и пургу!
Поднялись, проверили автоматы, пошли во весь
рост. Вот и грибообразная скала, за ней, где-то
недалеко, должны быть продовольственные
склады.
Вдруг из-за скалы появилось до взвода егерей.
Матросы непроизвольно взялись за гранаты, но
егеря прошли мимо, не обращая на них никакого
внимания.
— За своих приняли! — обрадовался Сиби-
ряк.— Теперь скорее к складу!
Движение егерей вокруг усилилось. Трудно
было определить, долго ли оно продлится. Сиби-
ряк приказал возвращаться.
Они продвигались по знакомой лощинке. Иног-
да отсиживались за камнями, иногда шли во весь
рост.
Завьюженное небо над Гранитным сделалось
светло-багровым от частых разрывов тяжелых
снарядов.
— Штурмуют Гранитный, — Сибиряк до крови
прикусил губу и быстрее пополз дальше.
Над головами матросов просвистели пули, со-
всем близко разорвалась граната, затем другая,
третья.
180
Вот уже видны четыре камня. В ста метрах от
них свои, но здесь опаснее — передний край. Враг
ведет по Гранитному ожесточенный огонь.
— А что если наши...— начал было Камушко.
— Отступили? — докончил его мысль Гудков.
— Тсс...— Сибиряк поднял автомат.— Нас
окружают.
Матросы укрылись за камни. Все пути были
отрезаны.
Егеря уже близко... Вот они появились в не-
скольких шагах. Сколько их!
Сибиряк дал в сторону Гранитного ракеты, как
они условились с капитаном.
Капитан Углов видел со своего командного
пункта три красные ракеты над районом четырех
камней.
Он ответил «Вижу!», а помочь Сибиряку пока
не мог. Полковник Шредер неожиданно начал
штурм Гранитного. Со всех участков обороны
командиры докладывали .Углову об опасности.
Против отряда действовали свежие силы. Артил-
лерия врага крушила Гранитный.
В нескольких местах противнику удалось вкли-
ниться в оборону североморцев. Казалось, выхо-
да не было. Что делать, как сорвать штурм вра-
га? В резерве капитана осталось десять человек.
С такой силой положения не изменить.
«Ты же опытный разведчик, капитан! — обвет-
ренное осунувшееся лицо командира отряда сде-
лалось неподвижным, в глазах появился холод-
ный блеск.— Отряд погубишь!»
Над четырьмя камнями вновь взвились крас-
ные ракеты. Сибиряк еще раз просил помощи.
Командир правофланговой группы доложил,
181
что врагу удалось вклиниться в глубь обороны
отряда. О том же доложили с левого фланга.
Еще три красные ракеты окровавили ночь над
Гранитным. Это взбесило артиллерию Шредера.
— Не любят левого фланга! — и вдруг строгий
капитан на мгновение снова превратился в озор-
ного гуреевского Кольку. — Есть выход!
Капитан срочно вызвал к себе Ерохина.
— Назначаю вас командиром батальона! —
неожиданно сообщил он Леониду.
От удивления тот даже онемел. И, очевидно,
недоброе подумал о своем командире.
•— Ставлю вам задачу: отвлечь на свой ба-
тальон силы врага! — серьезно продолжал Углов.
— А где же мой батальон? — оправившись,
робко спросил Ерохин.
Углов, загадочно улыбаясь, посмотрел на него.
— В вашем распоряжении три командира ро-
ты!— указал он на трех матросов, стоявших ря-
дом, и приказал принести несколько ящиков тро-
фейных ракет.
— Это ваша сила! Красные ракеты! — он по-
казал Ерохину точку на карте. — Немедленно
проберитесь в Круглую лощину!..
Семен приподнял голову, автоматные очереди
ударили о гранит, острые песчинки больно хле-
стнули в лицо.
— Опять, язви их, лезут! — Гудков пригото-
вил к броску гранату. — Вон сколько!
Камушко вскинул автомат. Егеря наседали со
всех сторон. Это, пожалуй, последняя атака: троих
матросов надолго не хватит. Отходить некуда.
Но странно: кругом- стало как будто светлее.
Над районом Круглой лощины в завьюженном
небе разгоралось багровое зарево, оно светлело,
ширилось, росло. Сразу замолкла артиллерия...
182
Только ветер не умолкал. Он тревожно кружил
снежинки, похожие на застывшие капли крови.
Противник замешкался. На северо-западе стаи
красных ракет множились, лопались и рассыпа-
лись в тысячи мелких красных звездочек. Было
похоже, что над Гранитным линкором поднялся
кровавый ураган.
— Ничего не понимаю!—широко раскрыл
глаза Гудков, не зная, радоваться ему или огор-
чаться. — Что это, Сеня?
— Ды это помощь к нам, десант! — радостно
бросил Камушко. — Не меньше полка наступает...
Сибиряк только пожал плечами.
Зарево перемещалось то вправо, то влево. Ар-
тиллерия врага перенесла туда огонь. Штурм
Гранитного прекратился. Скоро на его вершину
осело холодное безмолвие. Разрывы снарядов
слышались только в районе Круглой лощины.
— Кто же это там? Может, и вправду наш
десант? — обрадовался Сибиряк.
Радость скоро исчезла: егеря снова поднялись
и пошли в атаку. Опять завязался бой. Ерохин
принял удар на себя.
Теперь на выручку Сибиряка! С десятью мат-
росами Углов уже был в районе четырех камней.
Силы оказались неравными: егерей было в три
раза больше. Но Углов, как всегда, рассчитывал
на быстроту и внезапность: он нападал с малых
дистанций. «Чтобы враг опомниться не успел, —
учил он матросов, — больше шуму в период бро-
ска, будто не десять нас, а целая рота!»-
Матросы точно выполнили наказ командира:
бросок десяти человек получился таким стреми-
тельным, внезапным и шумным, что противник
бросил оружие, а Сибиряк чуть было не разря-
дил автомат в своего капитана.
183
— Т-товарищ к-капитаи, ваш п-приказ накор-
мить отряд мною не выполнен! — стараясь со:
хранить спокойствие и еще больше заикаясь, до-
ложил Юрушкин.— Не смог!
Капитан строго смотрел на лейтенанта.
— Плохо!
— Я его еще в-в-выполню!
В кабинете за массивным письменным столом,
откинувшись на мягкую спинку стула, сидел гене-
рал Фугель. Перед ним, вытянувшись, стоял
полковник Шредер.
Генерал неприязненно смотрел на полковника.
За внешней веселостью, как подметил полковник,
он скрывал тревогу и страх. На столе лежали
сводки генерального штаба о положении на Во-
сточном фронте.
«Выпрямляя линию фронта, наши армии отхо-
дят из района Кишинева», — говорилось в одной
из них.
«Разгром фашистских войск в районе города
Яссы, — сообщалось в перехваченной радиосвод-
ке Совинформбюро. — У северных берегов Нор-
вегии советские торпедные катера в течение дня
потопили семнадцать боевых кораблей против-
ника».
От всех этих сводок скверно было на душе у
генерала, а у полковника — еще сквернее.
«Вот такие, как этот самонадеянный осел, раз-
валивают великую армию великой Германии,—
глядя на генерала, думал Шредер.—Такие, как
он, стоят на моем пути!»
— Прошу подкрепления, господин генерал! —
отчеканивая каждое слово, сказал он. — По мое-
му предположению, Семин готовит против нас
184
наступление. Захват Гранитного — прелюдия
к нему.
— Ерунда! — вспылил Фугель. — Большевики
не так глупы, чтобы напрасно терять силы в се-
верных камнях. Они перешли в широкое наступ-
ление на главных направлениях. Наши армии,
как мельницы, перемалывают их силы. В эти
мельницы они в конце концов вынуждены будут
бросить и «черных дьяволов».
— Согласен, господин генерал, большевики не
глупы, они не ради рыцарского бахвальства ча-
сто наступают малыми силами на наши боль-
шие. Семин сковывает на севере лучшие немец-
кие дивизии. Он не дает нам возможности пере-
бросить их на спасение наших армий, бегущих
на Западе.
Генерал нетерпеливо поднялся.
«У этого «Стального» стальная логика, но я
тоже не слепой!» — скрипнул он зубами.
Генерал развернул испещренную разноцветны-
ми стрелами карту. На ней черным карандашом
была подробно обозначена дислокация частей и
подразделений укрепленного района Гранитный
линкор, красным — предполагаемое расположе-
ние частей и подразделений противника. Огром-
ная черная стрела угрожающе вонзилась в полу-
остров Угрюмый через узкий перешеек — направ-
ление главного удара. Другие две, справа и сле-
ва, нависли над флангами русских: вспомогатель-
ные удары — десант через залив.
Генерал Фугель называл этот разработанный
«стальным» полковником план разгрома русских
в укрепленном районе талантливым.
Он сосредоточенно рассматривал сердце крепо-
сти — Гранитный линкор.
Лицо его сделалось мрачным: там, зажатый в
185
кольце изогнувшихся черных стрел, будто насто-
роженный еж, ярко горел прямыми острыми иг-
лами красный кружок — обозначение русского
отряда.
— Захват вершины — глупая авантюра гене-
рала Семина,— самодовольно бросил Фугель,—
ненужная потеря людей. Отряд «черных дьяво-
лов» сам пришел под наш конвой. Он будет уни-
чтожен! Семин поступил безрассудно!
— Это не авантюра, господин генерал, и не
безрассудство,—еще резче чеканил Шредер.—
Я вижу в этом опасные для нас последствия! Ги-
бельные!
— Какие?
— Заняв господствующую вершину, русские,
изматывая наши силы, постараются удержать
первоклассный наблюдательный пункт до улуч-
шения видимости.
— Что дальше? — нахмурился генерал.
— Дальше, — сурово повторил Шредер, —
станет им все видно. Наша оборона откроется
перед наблюдателями противника.
— Вы хотите сказать,— с неохотой продолжил
мысль полковника генерал, — что если до сих
пор мы господствовали над Угрюмым, то теперь,
когда их отряд под нашим конвоем, они будут
господствовать над нами?
—- Да, именно так я и хотел сказать, — недру-
желюбно улыбнулся Шредер. — Не дай бог, если
Семин перейдет в наступление. Тогда вершина
Гранитного в руках его наблюдателей станет па-
мятником гибели нашей славы...
Снова этот «Стальной» был прав! Но Фугель
не хотел признавать своего поражения.
— Ответьте мне, господин полковник, что бу-
186
дет, если всунуть голодному волку в зубы ку-
лак?
— Волк откусит его, разжует и проглотит, гос-
подин генерал!
— Отлично поняли мою мысль!—довольно
улыбнулся Фугель. — Надо немедленно разже-
вать и проглотить этот обреченный, брошенный
нам на съедение отряд «черных дьяволов»!
— В вашем случае вы правы, господин гене-
рал, но у нас кулак всунут не в зубы, а глубже —
в самую пасть, ближе к глотке.
— В этом случае зверь изрядно помнет кулак
и неразжеванным проглотит его! Отличная за-
куска!
— Согласен, волк изрядно помнет кулак, но
зубы сжать он не сможет — пасть не закроет: ку-
лаком подавится!.. Наше положение похоже на
положение такого волка; отряд «черных дьяво-
лов» железным кулаком застрял у нас в глотке!
— Измором, холодом, голодом душить его! —
нервничал генерал. — Долго не продержится!
— Пробовал, — мрачно бросил Шредер, — у
них нечеловеческая выдержка. Уже свыше трех
суток держат они высоту. Семин может начать
наступление...
— Довольно! — Фугель поднял руку. — При-
казываю: в течение двадцати четырех часов уни-
чтожить отряд противника, захвативший верши-
ну Гранитного линкора!
— Подкрепление!
— Выделяю третий полк дивизии «Пантера».
— Приказ будет выполнен, господин гене-
рал!— самоуверенно бросил полковник.
Шредер считал правый фланг воротами к вер-
шине. Здесь он еще в первый год создал надеж-
ную сеть оборонительных сооружений. А теперь
187
полюбуйтесь — в его же сооружениях прочно
укрепились морские пехотинцы. Они блаженство-
вали в его окопах; стреляли из его пулеметов,
его патронами, по его же солдатам. Такого
«нахальства» Шредер не мог оставить без нака-
зания.
Вошел начальник штаба.
— Что-нибудь новое? — беспокойно посмотрел
на него Шредер.
- Да.
Шредер вскочил.
-— Правее Чёрной скалы наши береговики за-
вязали бой с новой группой русских десантни-
ков,— докладывал Гецке,— у Желтых камней
наблюдается активное действие их разведки.
Полковник задумался. «Генерал Семин кого-то
энергично разыскивает... Возможно, он не знает*
о судьбе своего отряда... В такую непогоду трудно
со связью... Великолепно! Если так, я помогу ему!»
— Господин подполковник! — чуть улыбнулся
•он,— заготовьте радиограмму: «Угрюмый, гене-
ралу Семину. В связи с преждевременной траги-
ческой гибелью вашего отряда, пытавшегося
взять вершину Гранитного линкора, выражаю
вам и всему вашему гарнизону глубокое соболез-
нование. Полковник Шредер».
Не перестает буйствовать вьюга. Завалило су-
гробами землянки. Запропастились неизвестно
куда проторенные тропы, не разыщешь наезжен-
ной дороги. А еще труднее кораблю в море. Но
гарнизон Угрюмого живет в эти дни необычай-
ной жизнью. В укрытые от ветра бухты, поль-
зуясь плохой видимостью, преодолевая шторм,
приходят корабли. От причалов к линии фронта,
пробиваясь сквозь сугробы, движутся мощные гу-
188
сеничные тракторы. Буксуя, гудят на крутых
подъемах грузовики. Барахтаются в глубоком
снегу разгоряченные лошади. Вспотевшие артил-
леристы помогают им вытаскивать тяжелые
пушки. Труднее всего приходится саперам: напе-
рекор вьюге они расчищают дороги, вытаскивают
застрявшие в снегу автомашины, обезврежи-
вают минные поля.
С Большой земли на подмогу морякам прибы-
ли армейские части.
Оживленно на передовой линии: в крытых
траншеях, между камней и землянок мелькают
группы добротно одетых матросов и пехотинцев.
В приподнятом настроении суетятся у складских
территорий хозяйственники: много доставлено им
в эти дни продовольствия, боеприпасов, снаря-
жения.
Для гарнизона Угрюмого наступил долгождан- •
ный час. Командующий забыл про еду и сон.
С представителем армии он побывал уже на
главных участках подготовки к наступлению. Все
шло хорошо. Радио приносило радостную весть:
советские войска всюду одерживали победу.
От этого настроение у североморцев было при-
поднятое, наступательное. «Наши везде громят
врага, а мы чего-то ждем. Наступать надо! Сбро-
сим фашистов с Гранитного в пропасть!» — толь-
ко и разговоров среди них.
— Скоро и на нашем Угрюмом настанет празд-
ник! — загадочно улыбались матросам коман-
диры.
Только генерал Семин не улыбался: чувство-
вал себя совсем плохо.
Ведь успех предстоящего наступления зависел
от успеха операции капитана Углова, генерал же
ничего не знал о судьбе отряда. Принятые им
189
меры по розыску Углова пока не дали резуль-
татов.
Высаженные для поисков две усиленные раз-
ведывательные группы вторые сутки вели нерав-
ный бой на территории врага. Правда, они выну-
дили полковника Шредера сосредоточить против
себя значительные силы.
«Если отряд Углова на вершине Гранитного,
то наши действия помогут ему»,—говорил генерал
матросам. Эту задачу десантники выполняли
успешно, но разыскать исчезнувший отряд им все
не удавалось. Поэтому командующий был не в
духе. Он вошел в землянку... Петр Иванович оза-
боченно засуетился около него.
— Как в воду канул! — снимая обледеневший,
заснеженный полушубок, сказал генерал. — А я
тоже хорош: не мог связью обеспечить отряд.
Петр Иванович быстро и ловко накрыл стол
для завтрака.
— Не такой у нас капитан, товарищ генерал,
чтобы зазря кануть! — заявил он. — Мы его с ног
сбились ищем, а он небось давнешенько на
самой верхотуре сидит!
Лицо генерала чуть посветлело. Слова Петра
Ивановича подтверждали его предположение.
Но предположение еще не доказательство, и вы-
носить определенное решение на его основе было
рискованно.
Генерал позвонйл начальнику штаба, и опять то
же самое: связи с отрядом капитана Углова
нет.
Петр Иванович подвинул к нему горячий зав-
трак, генерал не дотронулся до еды.
Оставшись один, Семин позвонил командую-
щему флотом, доложил о безрезультатных по-
исках отряда. Видно, неласково говорил с ним
190	*
адмирал. Генерал сердито положил трубку, за-
чем-то сложил, потом снова развернул карту, от-
бросил ее, рывком поднял телефонную трубку и
вызвал к себе начальника штаба.
Нерадостным пришел полковник Федоров. Он
так же, как и командующий, не спал много ночей.
— Ну как? -— сдерживая волнение, спросил
Семин.
— Боезапаса и продовольствия у них на одни
сутки.— Полковник помолчал.— Катер с продо-
вольствием, резервной радиоаппаратурой и бое-
припасами затонул...
- Да.
— Люди одеты легко, для быстрого действия...
В такую стужу долго не выдержат: обогреться
негде...
— Продолжайте...
— Связи с нами нет. Возможно, и последняя
рация испортилась...
— Дальше!
Полковник укоряюще посмотрел на генерала,
словно только он, генерал, был в этом виноват.
— Отряд отрезан от своих баз широким зали-
вом, а с суши — неприступной обороной Гранит-
ного линкора! — неумолимо продолжал Федоров.
— Что из этого следует? — жесткими стали
черты лица генерала.
— Следует одно, товарищ командующий: воз-
можно, отряд погиб...—открыто глянул полков-
ник в глаза генералу.
Семин резко поднялся. Полковник вытянулся.
— Или же, — в том же тоне продолжал он, —
Углов прорвался в глубокий вражеский тыл и
стал партизанить.
Семин сел.
— Последнее не в характере капитана Угло-
191
ва: он скорее погибнет, чем оставит невыполнен-
ной поставленную перед ним задачу...
— Не согласен! — упрямо сказал генерал. —
Рано заупокойную читаете отряду. Углов на вер-
шине Гранитного линкора!
— Разрешите узнать, на чем основаны ваши
предположения, товарищ генерал?
Сдерживая волнение, Семин взял папиросу,
предложил закурить полковнику.
— Вы говорите, что отряд погиб. Тогда по-
чему молчит немецкое командование? — Семин
выжидательно посмотрел на полковника. — Слу-
чись этакое, да они бы шум подняли на весь мир!
— Безусловно, — согласился Федоров. — Но из
тактических соображений им, возможно, это сей-
час невыгодно.
— Допускаю такое соображение. Зачем тогда
Шредеру понадобилось, как доносит наша раз-
ведка, брать собственный наблюдательный пункт,
расположенный на вершине, в непролазное окру-
жение!
— Непролазное окружение — предположение
разведчиков. Почему нельзя думать, что Шредер
в этом месте сосредоточивает против нас силь-
ный кулак?
. — И это возможно,— обдумывая каждое воз-
ражение полковника, ответил генерал.— Те же
разведчики доносят, что по ту сторону Гранит-
ного обнаружено небывалое оживление среди
войск противника.
— А почему нельзя понять это оживление, то-
варищ генерал, как подготовку к наступлению?
— Можно понять и так,— согласился Семин.—
Однако еще факт: почему с момента исчезновения
угловского отряда, как рассказывают матросы из
боевого охранения, самые бойкие огневые точки,
192
расположенные на восточном скате вершины, без-
действуют?
Федоров задумался: этот вопрос он задавал се-
бе не раз.
— По рассказам тех же матросов,— продолжал-
генерал,— они слышали сильную перестрелку со-
стороны вершины. Похоже, что там шел бой.
— Мне об этом докладывали, перестрелка'
была слышна в течение всей ночи, а к утру, го-
ворят, оборвалась,— оживился Федоров.
— Чем это можно объяснить? — настойчиво*
продолжал генерал.— У фашистов восстание?
— Не думаю...
— Случай с телом угловского связного, най-
денным между нашим боевым охранением и вер-
шиной. Как он мог туда попасть? Откуда?
— Только с той стороны, с вершины,— выну-
жден был признать полковник.— Очевидно, попав
на вершину, командир отряда пытался наладить
с нами живую связь...
— Значит, вы тоже начинаете убеждаться, что
отряд находится на вершине Гранитного?
— Возможно, был...
— А сегодняшняя стрельба?
— Она оборвалась...
— Вы думаете...
— Я стараюсь, товарищ генерал, не думать об
этом...
Сомнения полковника омрачили генерала. Оба
тяжело молчали. Нарушил молчание Карпов. Он
ворвался в кабинет генерала.
— Товарищ командующий! — с трудом сдержи-
вая волнение, сообщил он,— Полковник Шредер
только что сообщил по радио свое соболезнова-
ние: будто вчера в районе Гранитного им был
уничтожен отряд советских морских пехотинцев!
13 г. Мельник	193
— Так я и предполагал,— помрачнел полков-
ник.
.— Врут! — гневом полыхнули глаза генерала,—
Соболезнуют о вчерашнем, а сегодня ночью вели
на высоте бой! Запутать нас пытаются!
— Об уничтожении отряда сообщил всему
миру Геббельс,— добавил Карпов.
— На то он и Геббельс!
— Лжет,— нетерпеливо поддержал Карпов.
Генерал повеселел. Начальник штаба развернул
карту.	'
— Немедленно высадить четвертую развед-
группу вот в этом месте,— Семин сделал каран-
дашом жирную отметку на карте.— Разведчики
должны, не ввязываясь в бой, мелкими группами
просочиться в расположение противника, окру-
жающего вершину с запада, захватить «языка» и
через него узнать о местонахождении угловского
отряда!
— Отряд к высадке готов, товарищ генерал, —
доложил Федоров.
Получив приказ, полковник ушел.
— Однако положение серьезное,— задумчиво,
проводив глазами полковника, сказал генерал.—
Нельзя не прислушиваться к сообщениям врага.—•
Он покосился на Карпова.— Опасения полковни-
ка не лишены основания.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Вершина Гранитного линкора. В запорошен-
ных снегом траншеях между обледеневших кам-
ней, где- настороженно притаились североморцы,
по-прежйему крутит вьюга. Низко плывут над
скалами темные облака. Хлещет жесткими сне-
194
жинками в уставшие лица матросов ветер. Только
что утих тяжелый бой: в течение тридцати часов
одна ожесточенная атака сменялась другой.
Два матроса — Сибиряк и Амас — с трудом
пробирались по глубоким сугробам на юго-за-
падный скат высоты. Там они должны были сме-
нить товарищей, оборонявших этот участок.
Амас вдруг упал в снег.
— Ложись!—крикнул он Сибиряку.
Рядом взорвался фугасный снаряд. Амас вско-
чил, прыгнул в свежую воронку.
— Сеня, иди сюда,— позвал он товарища.—
Здесь снаряд землю грел. Немножко и мы греть-
ся будем.
Над головой и по верхушке дальнего камня ре-
занула пулеметная очередь. Пули от камня рико-
шетом взрыхлили около Сибиряка снег.
— Иду, Амасик! — и Семен упал в теплую во-
ронку.— Эх, да тут у тебя рай, как на печи моей
бабушки!
— Через пять секунд рая уже не будет! —
Амас туже затянул пояс.— Скажи, Сеня, почему
в пузе шуму много?
— Потому, Амасик, что пусто..»
— Эх, Сеня, чтобы не было пусто, шашлык бы-
кам!
— Молчи! — облизнул губы Семен и потрогал
за пазухой маленький кусочек хлеба.— Пошли
дальше...
Они проходили по месту, где только что закон-
чился бой. Вот лежит неподвижно матрос: ноги
его уперлись коленями в камни, подбородок вда-
влен в опустевший диск, указательный палец пра-
вой руки будто примерз к предохранительной
скобе пулемета.
13*
195
А чуть дальше, как бы приготовившись к бро-
ску, застыл другой матрос. У него разорвана
-одежда, в окровавленной руке рукоятка, оче-
видно, последней гранаты. На изуродованном по-
бледневшем лице застыла кровь. У ног валяются
автомат с опустошенным диском, стреляные
гильзы и пустой мешок из-под продовольствия...
Впереди на снежном бруствере и перед ним —>
около десятка трупов вражеских солдат.
Семен Сибиряк склонил голову.
— Земляк мой, Паша Гудков! Лучший трак-
торист из МТС,— он попробовал взять зажатую
в руке матроса рукоятку гранаты, но не смог.—
Хотел, Паша, сыну твоему Вовке на память пере-
дать... Да ведь с тобой и с мертвым сладить
нельзя!.. Эх, Пашка! Сердешный! Хороший ты
мой! 
Пулеметные очереди заставили матросов при-
жаться к земле.
— Ты, Сеня, ступай дальше, а я тут стоять
буду!—устанавливая на бруствер пулемет, ска-
зал Амас.— Пока я жив, ни один фашист тут хо-
дить не будет! — на распухшем от голода, обмо-
роженном лице матроса угрожающе забегали
желваки.— Ты так и передай капитану, Сеня!
Там, где пробирался Сибиряк, всюду из снега
торчали скрюченные закоченелые руки и ноги,
иногда полы матросских бушлатов, но больше
вражеские шинели мышиного цвета.
Правее сильная ружейная и пулеметная
стрельба перемешивалась с криками «ура!». Там
снова завязалась рукопашная, и противник, не
выдержав удара матросов, бежал. Угловцы били
по врагу из их пулеметов. «Может, что и поку-
шать у них отняли?»—проглотил слюну Си-
биряк.	•	'
396
— Ох, братцы, хотя бы краюху черного!
— Потерпи чуток!
•— Хоть что-нибудь в рот ВЗЯТЬ:
— А ты кусочек камушка пожуй! — слыша-
лось отовсюду.
Больше всех страдал от голода Федор Егоров.
Он уже не помнил, когда проглотил последнюю
крошку хлеба. Федор лежал у пулемета, отбитого
им у врага, и грыз кусок сыромятной кожи. Мо-
жет, от этого легче будет!
Рядом, зарывшись в снег, положив голову на
автоматы, лежали матросы. И трудно было ра-
зобрать с первого взгляда, кто из них жив, кто
мертв. Это можно было определить, когда про-
тивник шел в очередную атаку. Тогда, казалось,
оживал каждый камень.
После бесчисленных неудачных контратак про-
тивник временно утихомирился и лишь со скали-
стой шпилеобразной высоты, расположенной в
двухстах метрах от позиции североморцев, про-
должал методично обстреливать их. Матросы на
его огонь не отвечали. Каждый патрон был на
счету. Контратаки отбивали врукопашную. Но
людей оставалось все меньше и меньше. Голод,
холод, беспрерывный огонь и контратаки против-
ника делали свое дело.
Сибиряк неслышно подполз к Егорову... Вдруг
что-то горячее подкатилось к горлу. Семен на
минуту даже закрыл глаза: «Нет, это не Федя!
Страшный!»
Обмороженное до почернения, обросшее ры-
жими волосами, лицо Федора вспухло. Глубоко
ввалившиеся глаза дико округлились. На широ-
ком подбородке застыли сгустки крови. Не заме-
чая Сибиряка, Федор по-прежнему грыз кусок
кожи.
197
— Федя! — тихо позвал друга Сибиряк.— Его-
ров!
— Кто это, а? — непонимающе уставился на
Семена Егоров.
— Не узнаешь?
— Ты?
— Я, сердешный!.
— Жив?
— Жив, Федя, жив!
— Сеня, Сенечка! — вдруг, словно опомнив-
шись от какого-то оцепенения, бросился обнимать
друга Егоров.— А мне сказали, что ты погиб...-
Много наших погибло!
— Тебя пришел заменить. Капитан велел. Сту-
пай, погрейся, отдохни...
Глаза Егорова дико сверкнули.
— Не пойду! — бросил он.
—- Пойдешь!
— И не говори!
— Ты посмотри на себя, на кого ты похож?
— И ты, Сеня, тоже не лучше выглядишь,—
снова припал к пулемету Егоров.— Я уж здесь...
у этого пулемета... живой или мертвый лежать
буду, но их, гадов, сюда не пущу! Вон, глянь,
сколько я их поналожил!
— Значит, не хочешь, Федя,— обиделся Семей.
— Не уйду! — Егоров оторвался от пулемета.—
Сеня, выполнишь мою просьбу?—тихо спросил он,
— Смотря какую!
Федор замерзшей рукой вынул записную книж-
ку, а из нее — аккуратный листок бумаги и пе-
редал Сибиряку.
— Если погибну, передай вот это майору Кар-
пову... Был беспартийный, а теперь считаю себя
коммунистом.— Достав фотокарточку Наташи,
198
попросил: — Ее оставьте у меня... Вместе со мной
между этих камней заройте!
Ласково, тепло, словно живая, смотрела с фо-
тографии на угрюмых, измученных матросов бе-
локурая с ясными глазами девушка.
.	— Еще за нее мало расквитался! — Федя спря-
тал фотографию и записную книжку за пазуху.
— Если, Федя, буду жив, просьбу твою вы-
полню!
Над головой прошуршала мина, где-то позади
раздался ее глухой разрыв. За ним второй, тре-
тий. Егоров, не отрываясь от пулемета, снова
принялся грызть кожу. Сибиряк не мог видеть
этого. Он торопливо достал из-за пазухи сохра-
ненный на крайний случай кусочек хлеба и про-
тянул другу.
— На, возьми, Федя!
— Что это, хлеб? Хлеб? — расширились глаза
Егорова.
— Ну, бери же! — строго гаркнул на него Си-
биряк.— Немедленно ешь!
Егоров с жадностью схватил было хлеб, но,
посмотрев на друга, на.его обмороженное исху-
давшее лицо, отдернул руку.
— Не возьму, Сеня, сам ешь! — слезинки вы-
катились из его запавших глаз.—Спасибо, друг...
— Возьми, говорю!
— Убери лучше!
— Ну, тогда пополам!
— Сам все ешь!
Сибиряк хотел силой сунуть ему в рот кусочек
хлеба, и в это время вдруг словно ожили
камни:
— Смотрите, смотрите! — закричали матро-
сы.— Придумали-то чего?!
То там, то здесь из окопа противника на мгно-
199
вение высовывался фашист с дымящимся котел-
ком и буханкой хлеба в руке. Егоров задрожал
от гнева. Выбрав момент, он выстрелил в наг-
леца, но промахнулся. Фашист исчез, оставив на
бруствере дымящийся котелок и соблазнитель-
ную буханку.
— Издеваетесь, гады! — грозно заревел Его-
ров. Он схватил гранату и трофейную винтовку
со штыком, вскочил на бруствер, вытянулся во
весь огромный рост. Широкоплечий, заросший
рыжей бородой, с безумными глазами, он был
страшен, и казалось, сметет все на своем пути.
— Стой, стой! — пытался удержать друга Си-
биряк. Егоров сильным толчком отбросил его от
себя.
— Видишь... буханка! Я есть хочу! — и, потря-
сая в воздухе гранатой, он метнулся в сторону
врага.— Разнесу!
— Остановись,- Егоров! Остановись! — кричал
командир.
Егоров уже ничего не слышал. Саженными
прыжками он приближался к траншее врага. Вот
он перемахнул через камень, перепрыгнул через
другой и остервенело бросил в траншею гранату.
Вздыбился столб снега. Сползло на дно тран-
шеи несколько безжизненных тел. На какой-то
момент опешили солдаты.
-- У-У'У, а-ах! — вскинув штык, прыгнул к ним
в траншею Егоров.
На помощь матросу стремительно, опрокидывая
все преграды, бежали моряки. Но было поздно...
Когда Семен ворвался в траншею врага, там,
кроме валявшихся убитых фашистских солдат, ни-
кого не было. Лежали на дне траншеи винтовка
с поломанным штыком и расщепленным прикла-
дом да помятая каска Егорова.
200
— Эх, опоздали! — сплюнул Сибиряк.— Погу-
били парня!
— Т-товарищ Сибиряк' немедленно п-пробири-
тесь к капитану и доложите ему о случившемся.
П-передайте: отвоеванную траншею обратно не
отдадим! — приказал лейтенант Юрушкин.—
Т-только сами не рискуйте зря! — он вынул из
продовольственного мешка, захваченного у про-
тивника, буханку хлеба.— В-вручите лично ему...
Вершину Гранитного линкора командир отряда
разбил на три кольцевые линии обороны: внеш-
нюю, обороняемую территорию, занятую отрядом
в первый день операции; среднюю — на случай
маневренного отхода и верхнюю — удобную для
обороны скалы, где были уничтожены остатки
егерского батальона. Эту часть вершины матро-
сы назвали «Сталинград».
Такая система обороны позволила командиру
прочно держать в своих руках главный наблюда-
тельный пункт обороны противника.
201
Наступил пятый день. Так же, как й вчера,
рвались снаряды и, как подстреленный зверь, выл
ветер.
Еще раз осмотрев месторасположения огневых
точек, Углов стал спускаться вниз. К нему то и
дело подбегали командиры подразделений, по-
сыльные, связные' .и матросы, выполнявшие его
поручения.
Все они, с трудом скрывая усталость и голод,
торопливо докладывали об успешно отбитых ата-
ках, о больших потерях противника, сообщали о
своих потерях: пять убитых, двое умерли от го-
лода, один замерз.
Сибиряк доложил Углову о случае с Егоровым.
Командир молча и, казалось, спокойно выслушал
сообщение. На его осунувшемся обмороженном
лице Семен не мог не заметить плохо скрытую
горечь... «Командиру в сто раз тяжелее, чем
нам»,— подумал он.
— Знаю, трудно,— капитан посмотрел в глаза
матросу.
— Держимся еще, товарищ командир! — ста-
раясь выглядеть молодцом перед командиром,
чуть дрогнувшим голосом ответил Семен.
Сибиряк ушел, а это «держимся еще», сказан-
ное им, как ножом резануло по сердцу коман-
дира. «Ну, Колька, грош тебе цена, если ты не
накормишь своих людей,— скрипнув зубами, ска-
зал он себе.— Ты командир, ты отвечаешь за
каждое человеческое сердце, вверенное тебе!..
Решай!»
И он нашел это решение.
Их было четверо. Они добровольно вызвались'
на это дело. Командир десантной разведыватель-
ной группы поставил перед ними задачу: проник-
202
нуть с юго-западной стороны на вершину Гранит-
ного.
— Уверен,, что отряд капитана Углова там! —
сказал он.— Если не проникнете, то обязательно
захватите «языка», узнаем через него об отряде.
Задача была нелегкой, но матросы спокойно
выслушали командира.
Ночь была морозная, вьюжная. Ориентирова-
лись разведчики с трудом, хотя уже не раз бы-
вали в этих краях.
Чем ближе они подходили к намеченной цели,
тем'опаснее был их путь. Всюду торчали враже-
ские часовые, шныряли вездесущие патрули и
куда-то спешили вражеские солдаты. Не раз при-
ходилось разведчикам подолгу сидеть, укрыв-
шись за камнями, лежать, зарывшись в снег, или
ползти на животе сотни метров.
Проникнуть на вершину им так и не удалось:
с какой бы стороны матросы ни подходили к ней,
всюду обнаруживали непролазные заслоны.
— На верхотуре наш капитан! — укрывшись за
скалистой высотой, тихо сказал разведчикам сер-
жант.— Это уж как пить дать!
— «Языка» бы теперь — ив обратную!
— Тсс...
Все четверо замерли. Не дышат. Кажется, кто-
то идет. Разведчики напряженно всматриваются
в заснеженную темноту. Пальцы тянутся к спу-
сковому крючку автомата. «Скорей бы, что
ли!»-—не терпится сержанту. Из темноты появи-
лись пятеро, все в маскхалатах и касках. За пле-
чами объемистый груз. Они, как и разведчики,
шли настороженно, молча. Последний значи-
тельно отстал. Момент подходящий.
«Взять отставшего!» — решает сержант. Он бы-
стро обдумал план захвата «языка»: дать воз-
203
можность четырем скрыться за скалой, а потом
захватить последнего.
Пятеро прошли рядом.
«Теперь не зевай!» Сержант дал сигнал следо-
вать за противником, а сам устремился в обход
скалы с другой стороны.
«Подкараулить и схватить, чтобы он и не пик-
нул!»— он осторожно обогнул скалу — за ска-
лой никого не было... Странно: след обрывался
у островка оголенных от снега камней.
Сержант обошел вокруг островка, но следа не
нашел.
Навстречу сержанту разочарованно шли раз-
ведчики. Они виновато смотрели на своего коман-
дира. Сержант готов был провалиться сквозь
землю от стыда. «Растяпа, такого «языка» прозе-
вал!» — ругал он себя. Они еще раз осмотрели
место и опять ничего не обнаружили.
«А вдруг они и теперь из-за укрытия следят
за нами!..— Сержант стер рукавом маскхалата
выступивший на лбу холодный пот.— Ерунда ка-
кая-то в голову лезет! — выругался он.— Эх ты,
матерый разведчик, трусишь?!»
— Может, обратно пойдем?
— Без «языка» не вернусь! — отрубил сер-
жант.— Приказ генерала! — он дал было сигнал
«следовать за мной», но снова насторожился. Ему
показалось, что по знакомому следу с той же сто-
роны, откуда появились пятеро, шли еще люди...
Он приказал разведчикам залечь между камнями.
Настороженность была не напрасной. Теперь
они ясно видели трех здоровенных егерей. У этих
тоже был за плечами объемистый груз. Развед-
чики, затаив дыхание, приготовились к прыжку.
«Справимся ли?» — Сержант с недоверием по-
косился на разведчиков. Но раздумывать было
204
некогда. Враг рядом. Вот он ступил на голые
камни. Еще прошел пять метров. «На такого
вдвоем нужно!» Сержант вскочил.
Разведчики бросились на егерей. Завязалась
схватка.
Сержант насел на богатыря, пытаясь сбить его
с ног, но не тут-то было — богатырь ловким уда-
ром опрокинул сержанта. И был бы сержанту ко-
нец, если бы не разведчик по прозвищу Колобок,,,
зубами вцепившийся в шею врага.
- — Хенде хох! — взвыл от боли тот и так трях-
нул головой, что зубы у Колобка разжались и,
он, высоко взлетев, шлепнулся на камни.
«Готов Колобок!» — мелькнуло в голове сер-
жанта; он, оправившись, снова приготовился к.
прыжку.
У егеря в руке появилась финка. Выхватил нож
и сержант. Один из них должен сейчас погиб-
нуть.
Колобок продолжал лежать без движения. Си-
лы были неравны. Враг намного сильнее сержан-
та, поэтому тот, выжидая удобный момент для-
нападения, отступал- Враг неумолимо наступал.
Вот он изогнулся и, сверкнув ножом, бросился-
на сержанта. И тут произошло неожиданное: Ко-
лобок вдруг ожил, вскочил, бросился в ноги
егерю. Тот не удержался, упал. Сержанту только»
этого и надо было. Он насел на фашиста.
— Добрый «язык» будет! — ликовали развед-
чики, но вдруг что-то жесткое опустилось на го-
лову сержанта, В глазах потемнело: он потерял:
сознание.
А когда сержант пришел в себя, то почувст-
вовал боль во всем теле. Руки были скручены за
спиной. Во рту торчала пропахшая потом и поро-
205»
хом перчатка. Он приподнял голову. Рядом скру-
ченные, как и он, лежали разведчики. «Попались,
растяпы!» — попытался высвободить свои руки
сержант, но они были стянуты крепко.
Егерей было уже не трое, а пятеро. Они осма-
тривали и обшаривали разведчиков.
— Странно,— нагнувшись над Колобком, не-
громко, на чистом русском языке сказал верзи-
ла:— Автоматы наши, каски тоже...
— Сдается, своих скрутили! — радостно вырва-
лось у богатыря.— А ну, говори, кто ты? — вы-
дернув изо рта Колобка тряпку, спросил он.—
Откуда?
— Ух, язви тебя, гитлеровская морда! — плю-
нул в лицо богатырю Колобок.— Русский язык
поганишь! — и, запустив в него отборным .рус-
ским словцом, с такой ненавистью двинул бога-
тыря своими ножками-коротышками в грудь, что
тот чуть не упал.
— Ды наши это, наши! — запрыгал от радости
около Колобка верзила.— Я в полку с ним вме-
сте служил! Колобком его матросы дразнили! —-
бросив автомат, верзила развязал Колобку ру-
ки.— И этих троих знаю! Всех развязать!
Освободившиеся от веревок разведчики радо-
стно окружили североморцев.
— Не серчай на мой нрав, товарищ Ерохин! —
виновато Вертелся около Леонида Колобок.—
Знаешь, всякое бывает!
— Мал, а занозист! Мой характер имеешь! Мо-
лодец! — Леонид стиснул руки Колобку.
Ерохин коротко рассказал разведчикам о поло-
жении на вершине Гранитного.
— Рация нам нужна! — сказал он.— Доло-
206
жите об этом генералу,— голос его чуть дрог-
нул.— Трудновато нам, наступление бы скорее.
Со стороны Гранитного ветер донес частые глу-
хие разрывы. Там шел бой.
— Это у нас! Скорее туда! — заторопился Еро-
хин.— Передайте, угловцы вершину никому не-
отдадут! — пожал он руки разведчикам.— А еще •
передайте, что дивизия «Пантера» здесь!
Разведчики проводили угловцев до тайного
хода сообщения.
...То, чего больше всего боялся Ерохин, случи-
лось: снежные окопы, около которых находился
замаскированный выход из вырытого в снегу
хода сообщения к вершине Гранитного, были за-
няты противником. Путь к своим был закрыт. Пер-
вая группа из пяти человек тоже не успела выйти..
Продовольствие матросы добыли, а вот доста- •
вить его в отряд пока не могли.
— Какое решение командир принимать бу-
дет? — послышался в темноте голос Амаса.
— Айда обратно! — горячо дохнул Ерохин.—
Где-нибудь найдем лазейку, а не то с боем про-
рвемся к своим! Нас тут восемь человек— армия!
Матросы на четвереньках дружно устремились
за Ерохиным по низкому ходу сообщения, но
и обратный ход был закрыт: у каменистого ост-
ровка тоже находились егеря.
Пришлось снова вернуться к снежным тран-
шеям.
— Вперед пойдешь — пуля в лоб. Назад пой-
дешь — голова в гроб! — сказал кто-то из сзади
идущих.— Ловушка!
У замаскированного входа занятых врагом
траншей матросы стали готовиться к бою. Они
сняли мешки с продовольствием, зарядили авто-
маты.
207
В прорезанные в снежном щите смотровые дыр-
ки вплывал рассвет. В десяти метрах виднелись
засевшие в окопах враги.
Углов вынужден был отдать приказ об отходе
на среднее кольцо обороны. Однако он не мог
смириться с потерей снежных траншей. От них
теперь зависело многое: там начинался путь
к продовольствию противника. Оттуда голод-
ные матросы ждали возвращения группы Еро-
хина.
«Если не отберем обратно снежные окопы —
голодная смерть!» — говорили они.
Попытки лейтенанта Юрушкина малыми сила-
ми контратаковать противника в снежных тран-
шеях не имели успеха. Враг оказался во много
раз сильнее: моряки были отброшены.
Совсем трудно стало североморцам. Враг • на-
седал со всех сторон. Все меньше и меньше оста-
валось в отряде матросов. Выход был один: отой-
ти на последнее кольцо обороны, там можно бу-
дет малым количеством людей дольше удержи-
вать вершину.
Матросам хочется есть и спать..; Холодно, ох,
как холодно! Ерохин с продовольствием еще не
вернулся, да и как он вернется? Снежные тран-
шеи в руках врага. Углов видел, что, кусая рас-
пухшие от ветра и голода губы, матросы с на-
деждой смотрели в сторону оставленных окопов.
К капитану подошел Юрушкин. Правая щека
лейтенанта была забинтована.
— Т-товарищ капитан, разрешите взять с с-со-
бой три десятка м-м-матросов?
— Против роты егерей?
— Так точно!
Командир отряда до боли стиснул руку лейте-
нанта.
208
•— Разрешаю, выполняйте!
— Есть в-выполнять! — Юрушкин сделал не-
сколько шагов вперед и вдруг повернул обратив.
«Что-то неладное!» — забеспокоился Углов.
— Я б-беспартийный,— простуженный голос
лейтенанта дрожал.— К-комсомольцем не был,
п-пионером тоже...
— Ну и что же? — капитан озабоченно подо-
шел к лейтенанту.— Говорите...
— P-родителей не п-п-помню, рассказывали —
были р-рабочими, рано умерли,— сдержанно про-
должал Юрушкин.— Рос и в-воопитывался з
семье с-священника... Он не п-позволял мне об-
щаться с т-товарищами, которые тоже избегали
меня и часто называли «п-п-поповичем». Г-гово-
рили, что из меня т-тоже будет поп. А я м-меч-
тал стать офицером. И м-мечта моя сбылась:
меня п-приняли в пехотное училище. Учился я
лучше всех: п-получал только п-пятерки. Прекло-
нялся перед дисциплиной, любил с-строгость,
воинский п-порядок, безукоризненный вид воина
и бесп-п-пощадную требовательность. «Д-дисцип-
линарный устав армии — основа основ»,— так ду-
мал я. Как думал, т-так и делал. Начальство
м-меня п-поощряло, хвалило. «Из вас, курсант
Юрушкин,— часто говорили м-мне п-преподава-
тели,— выйдет образцовый офицер!» И я гор-
дился этим. Но к-курсанты, как п-правило, не
любили меня. Избегали моей дружбы. Я всюду
чувствовал себя одиноким и тяжело п-переживал
это... П-потом я хотел скорее п-попасть на фронт:
думал там найти себя, не нашел. Одиночество
п-преследовало меня... В начале войны я п-попал
под бомбежку. Меня контузило. Хотели демоби-
лизовать, но я не хотел. Послали на север. Здесь,
на Угрюмом, матросы тоже не любили меня. А я
И Г. Мельник
209
за это не щадил их. Гауптвахта была моей мерой
воспитания. П-пока не п-произошел случай с ма-
тросом Ерохиным. Т-тогда майор Карпов п-помог
мне открыть глаза, а вы, т-товарищ капитан, по-
могли открыть душу м-матроса. Здесь, где из-за
к-каждого камня выглядывает смерть, я нако-
нец нашел себя. Мои п-подчиненные стали моими
друзьями. Они теперь, не стесняясь, раскрывают
передо мной свое сердце и, к-кажется, п-полю-
били меня. И я п-п-полюбил их.— Юрушкин вы-
нул из планшетки исписанный красивым почер-
ком листок бумаги и протянул капитану:—
Прошу, п-п-передайте майору К-карпову!
Углов прочитал заявление.
— Я дам вам рекомендацию, товарищ Юруш-
кин!
— С-спасибо! — как-то необычно, по-детски
улыбнулся Юрушкин.— Не п-подведу вас!..
. Бой завязался неожиданно.
Ураганом налетел Юрушкин на егерей. Разго-
релась рукопашная. Закружился над окопами
снег. Матросы наседали, враг не отступал. Чис-
ленное превосходство было на его стороне. Егеря
уже стали было одолевать североморцев, как-
вдруг отлетел в сторону снежный щит и матросы
во главе с Ерохиным появились за спинами еге-
рей. Они ударили из автоматов в затылок врагу.
Противник растерялся. Он не ожидал этого
удара.
Понеся большие потери, егеря отступили. Снеж-
ные траншеи снова были в руках североморцев.
У окопа, где серели тела вражеских солдат, не-
подвижно лежал лейтенант Юрушкин. На подво-
ротничке, выглядывавшем из-под гимнастерки,
расплылись капельки крови. В правой руке гра-
210
ната, в левой — автомат. Глаза широко открыты.
Губы плотно сжаты. На молодом лице застыл
гнев. Будто сейчас вскочит и, подтянутый, со-
бранный, снова бросится на врага.
Окружив лейтенанта, опустив головы и дула
автоматов, стояли матросы.
— Прости, дорогой, не по-матросски я о тебе
думал раньше! — прошептал Ерохин, тяжелый
подбородок его вздрагивал.
Глядя на лейтенанта, североморцы подтяну-
лись, расправили складки маскхалатов, распря-
мили плечи и, вскинув автоматы, дали залп
в сторону врага.
...Сибиряк пробирался на правый фланг. До не-
го дошел слух, будто убит капитан Углов. Семен
выбрался в район скал. На месте двух землянок,
где раньше находились раненые и поочередно
обогревались и сушили одежду матросы, зияли
огромные воронки.
Сибиряк заметил тревогу на лицах това-
рищей.
— Где капитан? — нерешительно, тихо спро-
сил он.
— Капитан шибко ранен, — шмыгнув носом,
сообщил Амас.
Сибиряк облегченно вздохнул.
— А мне сказали...
—Только дурак мог такое придумать! — обо-
рвал его Амас, догадавшись, что хотел сказать
Семен.
В траншее окруженный матросами лежал
Углов. Сквозь толщу бинтов просачивалась и
тут же стыла кровь. Глаза капитана были за-
крыты.
Военфельдшер с'негом растирал Углову побе-
левшие пальцы правой руки.
14*
211
Пурга по-прежнему не унималась. Мороз не
слабел.
— Как, товарищ военфельдшер, будет жить
наш командир? — чуть слышно спросил Сибиряк.
Тот не ответил, еще сильнее стал растирать
коченевшие руки Углова.
— Капитан должен жить! — ответил за фельд-
шера Ерохин.
— Его бы сейчас в тепло, да где возьмешь?
Землянки разрушены...— тяжело вздохнул воен-
фельдшер.
— А если закутать потеплее? — посоветовал
Сибиряк.
— Во что? Все трофейные тряпки в землянке
сгорели. Не знаю, как и быть... Хоть караул кри-
чи! А так нехорошо... Замерзнет...
— Не дадим замерзнуть командиру! — Сибиряк
решительно снял с себя бушлат, оставшись в сви-
тере и маскхалате, заботливо стал укутывать ко-
мандира. — Бушлат, что тебе печка, в любые мо-
розы отогреет душу матроса.
— Вы же сами замерзнете,— возражал воен-
фельдшер.
— Это командир отряда. Он не раз спасал
мою жизнь! — гордо выпрямился Сибиряк.—
А я не погибну... Я с Енисея, сибиряк! —• он осто-
рожно лег около Углова, прижавшись к нему сво-
им разгоряченным телом. — Давайте, сердешные,
прижмемся к нему. Пока враг молчит, отогреем
теплом матросским человека...
— Я тоже из Сибири. Вот мой бушлат!
— Свои теплые носки надену ему на ноги,—
заглушая вой вьюги, зашумели матросы.
Они прижались к капитану, дышали на его ко-
ченеющие руки, и от этого им самим становилось
как будто теплее.
.212
Буря не унималась. Выл в скалах ветер, под-
нимал в окопах снежную пыль и окутывал ею,
словно белой простыней, прижавшихся к своему
командиру матросов.
— Трудно, братцы! — стонет кто-то.— Терпежу
нет!
— Молчи!— говорит Ерохин.— Скоро наши по-
могут! А в случае... прорвемся!
— Кому прорываться-то?
— Молчи, говорю тебе! — еще строже говорит
Ерохин.
— Командиры взводов убиты... Лейтенант
Юрушкин тоже... А нашего брата сколько по-
легло •— и не сосчитаешь... Боеприпасы послед-
ние... Командир...
— Да перестань же! — сердито обрушились
матросы на говорившего.— И без тебя тошно?
— Замерзнем!
— Снегом завалит — теплее будет! — убежден-
но говорит Сибиряк.
— .Не поможет, — уныло бормочет кто-то.
— Верное средство! — Сибиряк помолчал.—
Помню, дед рассказывал... Однажды пошел он
со своим приятелем на медведя. Ну, знаете, как
с ихним-то ружьишком на такого зверя ходить...
Медведище попался матерый. Не сразу управи-
лись с ним. Косолапый изрядно помял бока при-
ятелю деда. Передвигаться помятому человеку
стало невмоготу. А тут, как на грех, поднялась
пурга... Да посильнее, чем у нас. Никакого
жилья поблизости не было... Словом, помирай,
друг! Но сибиряк никогда не оставит друга в бе-
де,— Семен потер кулаком начинавшую затверде-
вать щеку, прислушался к тяжелому дыханию
командира, к вою ветра и продолжал: — Дед, пе-
213
рекрестясь, вырыл в сугробе яму, положил туда
друга и сам лег на него... Вот как мы сейчас!..
Занесло их снегом, стало тепло, согрелось тело...
После этого друг деда прожил еще сорок лет.
— Так и мы можем спасти нашего коман-
дира! — тихо говорит Ерохин.— Только бы пурга
скорее кончалась!
Полковник Шредер не спал. Им выкурено три
пачки сигарет, выпито два кофейника черного
кофе и бутылка коньяку, поломан коробок спи-
чек... И все из-за этих «черных дьяволов»! Хо-
рошо задуманный план — взять укрепившихся на
вершине Гранитного русских матросов измо-
ром —- рушился... Шестые сутки бушует вьюга.
Шестые сутки держат они высоту в своих руках.
В адский холод без теплой одежды, без хлеба,
без боеприпасов, под губительным огнем артил-
лерии, под натиском бесчисленных егерских атак...
Они способны еще переходить в контратаки и
наносить большой урон лучшим подразделе-
ниям... Как это понять? Откуда такая сила? Чем
они живут? Сколько же их там? НепонятнЪ, ка-
кой смысл обреченным на гибель так упорство-
вать?
Полковник еще раз перечитал донесение.
Страшно делается! За пять суток все русские
должны были бы стать мертвыми, заморожен-
ными, а они?.. Шредер с силой пнул ногой стояв-
шую на его пути табуретку.
Пришел начальник штаба, доложил о послед-
них неудачных атаках и новых потерях.
— Все это мне известно!
— Нужны свежие подкрепления, господин пол-
ковник! — вытянувшись перед Шредером., сказал
Гецке,
214
— Кого вы атакуете? — подступая к нему, угро- •
жающе бросил Шредер.— Кто перед вами?
— Сильный враг, господин полковник! Боль-
шевики!
— Нет, перед вами пусто!
— Не понимаю...
— Пусто... Врага давно нет!
— От кого же мы несем потери? — растерялся
Гецке.— Кто же на высоте?
— Трупы!
— Господин полковник, это...-
— Это заморенные голодом, замороженные
стужей трупы советских матросов! — грозно пере-
бил полковник,— Вы атакуете трупы!
— Совсем ничего не понимаю!
— Я тоже ничего не понимаю... Воюете с тру-
пами, а несете потери! Много потерь, огромные
потери! Стыд! Позор! — он схватил трубку
зазвонившего телефона. — Русские опять вы-
били нас из траншеи на юго-западном ска-
те? — переспросил он и со злостью бросил
трубку.
Промелькнул еще один день. Уже в который
раз наступала нудная, беспросветная ночь. Сви-
стит между камней сухой с приморозью ветер,
нещадно треплет, будто хочет сорвать и вы-
корчевать из скалы вместе с железным' ло-
мом, советский флаг. Но не хватает у ветра без-
жалостной лютости, не хватает смелости, не
хватает силы. И, словно от этого, в бессиль-
ной злобе поднимает ветер снежную пыль. Кру-
тит, взвихривает ее над живым сугробом, где
притаились прижавшиеся к своему командиру
матросы.
215
Сквозь свист и завывание ветра слышен голос
Сибиряка:
— Дом у нас из толстых сосновых бревен...
Душистый... В горнице смолой пахнет... Дров —
•сколько хочешь! Морозы до пятидесяти градусов
доходят, а в избе, как летом, тепло. Особенно на
палатях или на широкой печке...
Теснее прижимаются к Углову матросы. Дуют
на окоченевшие пальцы, стучат онемевшими но-
гами.
— На стеклах узоры мороз разрисовал,
а в печке смолистые кругляки потрескивают. Ох,
и хорошо! — от этих слов становится теплее и са-
мому Семену, хотя он уже не чувствует своих за-
стывших рук и ног. — Мать у меня спокойная,
ласковая. Люблю ее. Старенькая уж... А Зоя, не-
веста, березонька весенняя моя...
Кто-то из матросов крякнул, кто-то глубоко
вздохнул, у кого-то вырвался сдержанный стон.
— Будто вижу: стоит мать у печки, дрова
жарко горят. У нее на глазах слезы: сына вспом-
нила... Когда уходил на фронт, сказала: «Не осра-
мись, сынок, сильнее, чем меня, Родину люби...»
Закрою глаза, а она передо мной. С ухватом
в руках. В печке ведерный чугун — пельмени ва-
рятся... сибирские... из жирного бараньего мяса...
•сморщенные и душистые... наверх всплывают...
Значит, сварились.
—- Эх, сюда бы их! — не выдержал Ерохин. —
Замолчи, Семен, что ли!
— Говори, Сеня!
— Не раздражай!
— Нутро болит! — слышатся из сугроба голоса
матросов.
Глухо стонет согретый матросскими телами ка-
питан.
216
Рвутся кругом, заглушая шум ветра, тяжелые
снаряды и мины.
— Их много,— продолжает медленно говорить
Сибиряк.— Горой лежат в огромной миоке... Чер-
ный перец на столе, уксус... Вилочкой возьмешь
пельмень, а он сам просится тебе на язык. Аро-
мат нос щекочет,— продолжает слабеющим голо-
сом Семен.— Ешь их, и все хочется. Жирные,
сочные. Они во рту тают. А если еще горькой
приправишь, ну, тогда совсем... В избе тепло-
кругом тепло... и даже жарко! Как здесь,
сейчас жарко! Я не замерзну... Нет, я — сиби-
ряк, я...
Он замолчал, и все долго молчали. Каждый
вспомнил свой дом, мирную жизнь.
— Сеня, а с чем у вас больше всего пельмени
едят? — вдруг нарушил молчание Ерохин.— Со
сметаной или с уксусом?
Семен не ответил.
— С уксусом!—сказал кто-то.
И опять неумолчно стонет вьюга.
— Сеня, Сеня,— зашевелился Леонид,— что
это ты замолчал?
На стороне противника вспыхнула ракета.
— Сибиряк, слышишь? — вскакивая, крикнул
Леонид.
Он стал испуганно тормошить Семена, тот
с трудом поднял отяжелевшие веки.
— Ох, спать... спать...— бормочет Сибиряк.
— Сеня, Сенечка! — сдерживая подступивший
к горлу комок, тормошит друга Леонид.— Как же
так? Сеня, ведь и про пельмени не все расска-
зал... .
Он поднял коченеющего друга, крепко прижал
к сердцу.
217
— Снегом'оттирать надо, снегом! — закричал
он вскочившим в тревоге матросам.— Спасем
еще!
Матросы стали энергично растирать снегом и
трофейным спиртом товарища. Кутали его в свои
бушлаты. И скоро Сибиряк пришел в себя.
В теплой землянке Шредера, перед столом,
уставленным разной закуской и вином, стоял Фе-
дор Егоров. Матросу не верилось, что он попал
в плен.
— Прошу садиться, хороший солдат!-—указав
на стоявшую у стола табуретку, сказал Шредер
на чистом русском языке.
' — Не солдат я...
— Простите, матрос! Прошу! — повторил он,
наливая в стаканы коньяк.
— Чем могу служить?
— Служить мне? Зачем? Вы — мой гость!
Глаза полковника прищурились.
— Как вам спалось у нас?
— Превосходно!
— А как мой повар накормил вас?
— Велико-лепно!
— Вы нравитесь мне!
— Рад этому, господин полковник!
Шредер вынул из кармана фотографию Ната-
ши, посмотрел на матроса.
— Ваша принцесса сердца? — спросил он.—
Красавица!
" Егоров молча, смотрел на любимую девушку.,
— Вы любите ее? — с деланным сочувствием
тихо спросил полковник.
— Да, люблю! — сказал Егоров и хотел крик-
нуть: «Вы замучили ее!» — но сдержал себя.*
218
=— О, это по-моему! Вы рыцарь! Такую краси-
вую нельзя не любить. За нее и умереть не
страшно! Хороша! — Шредер с ног до головы
осмотрел Егорова.— И вы хорош! Как Илья Му-
ромец! В сказках про таких пишут! Люблю рус-
ские сказки!
Егоров молчал.
— Итак, она красивая и вы красивый. И мы,
немцы, поможем вам стать счастливыми. Вы по-
женитесь. У вас будут детки.— Шредер придви-
нул стакан к Егорову.— Вы удивляетесь, что мы
гуманны к пленным? Наш народ по природе
своей гуманен. Это только ваши газеты про нас
всякое пишут.
Егоров сжал кулаки. Он понимал, для чего
полковник придумал эту комедию, и ждал, когда
Шредер-артист превратится в Шредера-полков-
ника.
— Скажите, почему вы такой худой и блед-
ный? У вас, очевидно, там, на вершине, кушать
нечего?
Егоров ответил не сразу. Он насмешливо по-
смотрел в прищуренные глаза полковника.
— Таким тощим меня мать родила! — в тон
полковнику ответил он.— А продовольствия у нас
сколько хотите!
— Где же вы его достаете?
— Вначале нам подбрасывал наш генерал, по-
том мы отказались от его помощи.
— Кто же теперь снабжает вас?
— Ваши рыцари, господин полковник! — бро-
сил Егоров.
— Не понимаю! — Шредер с трудом сдержи-
вал себя.
— И понимать нечего. Вы его для своих сол-
219
дат присылаете, а они нам отдают... Не сами,
.конечно, отдают, мы у них забираем!
Шредер закурил.
— У вас большие силы?.
— Да!
— Мне известно, сколько нашего продоволь-
ствия могло попасть к вам. Большие силы про-
кормить им., нельзя даже один день.
— У нас еще есть запасы!
— Если бы они у вас были, вы бы не броси-
лись в наш окоп из-за буханки хлеба!
—. Я хотел выбить ваших солдат...
— Вы хотели есть! Наш повар насилу накор-
мил вас!
— Это правда, я хотел есть. Ведь у меня не
было времени закусить. •
Шредер прошелся по землянке, снова сел.
— Говорите правду! — потребовал .он.— Кто
командует отрядом?
•— Советский офицер!
— Капитан Углов?
— Никак нет!	,
— Встать! — раздраженно закричал полков-
ник,— Вы в моих руках, я распоряжаюсь вашей
жизнью. От меня зависит, жить вам или умереть.
Если скажете правду, станете хорошо жить! Бу-
дете продолжать врать — умрете!
— Вы только что говорили, что немцы гуман-
ны...— засмеялся Егоров.
— Молчать! Сколько у вас осталось в жи-
вых?
— Я военный, мне не приказано говорить об
этом!
— Какое настроение у личного состава?
220
— Я матрос, и мне приказано не говорить!
— Кто приказал? — полковник подошел к Его-
рову и со всего размаха ударил его кулаком. Тот
не шевельнулся.
— Мне приказала моя совесть советского че-
ловека! — гордо ответил он.
— Совесть?— зло засмеялся полковник.— Вы
изменили родине... Вы перебежали к нам... Вы —•
предатель!
— Предатель? Ах ты, гадина! — Егоров бро-
сился на Шредера, но два дюжих солдата схва-
тили его за руки.
— Уведите! — приказал солдатам Шредер.— И
любыми средствами заставьте его говорить.
...Когда Егорова вновь привели в землянку
Шредера, полковник сидел за столом. Он посмо-
трел на избитого, с изуродованным лицом ма-
221
троса. Полный ненависти, гордый взгляд Егорова,
не предвещал ничего хорошего.
— Простите, господин матрос, мои люди
как будто вас немножечко ушибли...
— Это они умеют,— сквозь зубы процедил мат-
рос.
— Не сомневаюсь.— Шредер встал из-за сто-
ла.— Л1не сказали, что вы обещали не упрямить-
ся больше.
— Ваши палачи не так меня поняли! Я обе-
щал им... плюнуть вам в лицо!
Веки полковника слегка дрогнули. Он нетороп-
ливо вытер со щеки плевок. Щелочки бесцветных
глаз уставились на моряка.
Шредер приказал поставить матроса к стене,
достал из кобуры пистолет и принялся заряжать
его. Матрос с презрением смотрел в холодные
глаза полковника.
Вот Шредер встал к противоположной стене и
поднял пистолет. На побледневшем лице Егорова
не дрогнул ни один мускул.	7
Полковник нажал на спусковой крючок. Пуля
со свистом ударилась с правой стороны у шеи
Егорова, не задев его. Вторая пуля попала в то
же место с левой стороны.
Шредер хладнокровно вычерчивал контур го-
ловы Егорова.
Егоров не двигался, только крупные капли пота,
выступившие на лбу, выдавали волнение матроса.
— Шаг вперед!—скомандовал Шредер.— Кру-
гом! Полюбуйтесь, как я могу рисовать ваш
портрет!
Егоров резко повернулся к нему.
— Вас, господин палач, плохо научили стре-
лять! Вы «мазила», по-нашему! — Егоров бро-
222
сился на полковника, но тот успел разрядить в
него свой пистолет.
Десантный отряд, успешно выполнив задание,
благополучно возвратился на Угрюмый. Сведе-
ния, добытые разведчиками, облетели весь гар-
низон.
В этот же день наблюдатели боевого охране-
ния, едва улучшилась видимость, увидели совет-
ский флаг на вершине Гранитного линкора,
а ночью записали светограмму: «Держимся
на вершине Гранитного линкора. Окружены.
Срочно нужна рация. Держаться будем до по-
следнего. Углов».
— До последнего,— прочитав светограмму, за-
думчиво повторил майор Карпов.— Трудно им
там! — он решительно вошел к генералу.
Семин с полковником Федоровым ломали го-
ловы над тем, как доставить рацию в отряд ка-
питана Углова. Но найти подходящее решение
никак не могли.
— А если, товарищ генерал, самолетом попро-
бовать? — предлагал полковник.
— Думал. Не выйдет. Летчика и машину зря
погубим!
— Попробовать не мешает...
— Самолетом бесполезно,— поддержал гене-
рала Карпов.— Видимость плохая — скалы кру-
гом!
— Рацию должны доставить разведчики! — ре-
шил. генерал.— И доставить немедленно!
— Разведчики могут погибнуть, они не смогут
проникнуть в отряд Углова!— говорил Федоров.—
Шредер в железный кулак зажал угловцев.
— Между пальцев просочимся, не просочим-
ся — разожмем кулак! — горячо бросил Карпов.
223
Постучавшись, в землянку вошел, вернее вле-
тел, чем-то радостно взволнованный Арбу-
зов.
— Товарищ генерал, по разрешению коман-
дира...
— Разрешаю,— перебил его Семин.— Докла-
дывайте!
— Я придумал! — круглое лицо матроса си-
яло.— Дырку нашел!
•— Какую дырку? — улыбнулся генерал.
— Настоящую большую дырку! — Арбузов вос-
торженно сделал рукой неопределенный жест. —
Там наверняка выйдет!
— Не понимаю!
Полковник Федоров и майор Карпов, сдержи-
вая улыбки, переглянулись. Генерал озабоченно
подошел к матросу и положил ему на лоб руку.
— Будто и температура нормальная... Ну, го-
ворите!
— Простите, товарищ генерал,— смутился Ар-
бузов.— Привык среди товарищей о «дырке» го-
ворить, вот и вам про нее выпалил... Я нашел,
как и где пробраться с радиостанцией к капита-
ну Углову.
Майор Карпов нетерпеливо подошел к Арбу-
зову.
— Где же это место? — спросил он.
— Со стороны обрыва. Там никакого окруже-
ния не может быть.
— Вот это дырка! — засмеялся генерал.— Про-
пасть целая.— Семин стряхнул снег с воротника
полушубка Арбузова.— Продолжайте, товарищ
Арбузов.
— Разрешите мне, товарищ генерал, выпол-
нить это задание! — решительно продолжал Ар-
224
бузов.— Я два раза взбирался на Эльбрус. Я не
один раз был у неприступной скалы, знаю там
все ходы и выходы!
Генерал внимательно рассматривал матроса,
словно видел его впервые, хотя знал его с до-
военного времени. «Плохо я людей изучил,—
укорял себя Семин, — а ведь матрос-то нашел
правильное решение. Только таким способом
можно быстро доставить рацию на высоту».
— Вам, товарищ Арбузов, поручаю выполнить
эту трудную, но почетную задачу! — сказал гене-
рал.— Приступайте к исполнению немедленно!
— Есть выполнить немедленно! — повторил Ар-
бузов.
Колобок торжественно ввел в свою мрачную,
давно не топленную землянку гостей — пехотин--
цев, которых встретил на побережье у выбро-
шенной морем вражеской баржи.
— Пошли это мы с Журкиным по дрова,—
рассказывал товарищам Колобок.— Смотрю,
в десяти шагах два силуэта... Сквозь пургу не раз-
глядишь, кто они... Думаю, фашистский десант!
Немедленно кулаком Журкина в бок, а он мне:
«Окружать надо!» Окружили... Оказалось, наши
солдаты. С пути, говорят, сбились!
— У вас тут собьешься! Как с завязанными
глазами! — весело говорил, отряхиваясь от снега,
коренастый, будто высеченный из дуба, с ясными,
открытыми глазами пехотинец Савченко.— Того
и гляди, скалу лбом прошибешь.
— Ох, и дыра! — добавил второй, щупленький
на вид, худенький, такого же роста, как и Коло-
бок, солдат.— Ночь непроглядная, пуржища кру-
тит,— он растер закоченевшие руки.— Куда ни
выйдешь — море. Куда ни глянешь — одни голые
ЬДэ Г, Мельниц	225
сопки. Даже зверя не встретишь... Да тут не то
что воевать, жить — героем быть надо!
— А мы уже более трех лет здесь! — гордо по-
яснил Колобок.— Привыкли...
— Под Сталинградом и то, пожалуй, легче
было,— оглядывая землянку, невесело сказал
Савченко.— Да, живется вам в этой норе не
сладко!
Матросам гости приглянулись. Они усадили их
на самое почетное место. «Помощь нам с Боль-
шой земли, значит,' наступать скоро!» Колобок
затопил «пузатку» ради такого события. Дружно
вспыхнули, затрещали в печке принесенные им
просмоленные доски. Посветлело, потеплело
в землянке.
Около печки на нарах накрыли стол. Ротный
кок поставил перед гостями огромную, вкусно за-
жаренную «северную курицу» — треску, которую
художественно оформил маринованными гриб-
ками, сбереженными еще с осени.
Прием вышел на славу. Скоро гости и хозяева
сняли с себя полушубки, остались в бушлатах и
телогрейках. Колобок уже давно разгуливал
в одной гимнастерке: шутка ли — на груди ли-
хого разведчика поблескивали два ордена Славы!
«Не смотрите, мол, что ростом не вышел!»
Но странно, солдаты будто не замечали его.
От их невнимания Колобок даже помрачнел. «Эх,
кочколазы, да можете ли вы по-настоящему раз-
глядеть стоящего матроса-разведчика! — Он свы-
сока посмотрел на невзрачного пехотинца.—
Тоже мне «помощь»! Да такого и ветром сдуть
может! Мелюзга!»
Кок принес начищенный, словно бляха у ад-
миральского связного, медный чайник, гости и
хозяева оживились. В объемистых кружках за-
226
булькал пахнувший родным очагом крепкий го-
рячий чай. Что -могло быть желанней для рус-
ского человека, особенно после лютого холода,
чем этот согревающий нутро душистый напиток!
— Горяченький! — бросил Савченко,—Спаси-
тель наш!
Глянув на раздевшихся гостей, матросы расте-
рялись: широкая грудь Савченко светилась
множеством орденов. На узкой груди маленького
пехотинца они едва умещались, а над двумя ор-
денами Ленина ярко горела Золотая Звезда.
«Вот так «кочколазы»,— краснея прикрыл свои
ордена Колобок.— Куда уж мне с моими!»
Матросы молчали. Разговор не клеился. Мно-
гие чувствовали себя виноватыми: «А мы до сих
пор Гранитный взять не можем!»
По орденам и медалям этих скромных солдат
матросы могли представить карту великих побед
от Черного до Баренцева моря. За орденами были
видны Одесса, Севастополь, Сталинград, Курск,
Москва, Ленинград.
Маленький солдатик казался Колобку недося-
гаемо сказочным богатырем. «Росточку такого
же, как и я». Матросу хотелось осторожно дотро-
нуться до золотой звездочки.
— Вы вот в настоящих делах бывали, а мы...—
Колобок поднялся, выпрямился.— Я тоже скоро
буду таким!..	,
— Вы больше, чем в настоящем деле,— пере-
бил его Савченко.— Давно мечтал попасть к
вам — в отряд капитана Углова!
— Слышали о нем? — оживленно заговорили
матросы.— Он на Гранитном.
— В нашем полку последние дни только и раз-
говоров что об Углове. Солдаты на помощь к нему
рвутся.
Vs 15 Г. Мельник
227
— А не слышали ли вы, кто разыскал отряд
капитана Углова? — важно спросил Колобок.
— Читали в «Североморце» о четырех матро-
сах. Особенно много написано там о лихом раз-
ведчике Черных,— с волнением сказал Савчен-
ко.— Настоящий разведчик. Хотел бы я хоть од-
ним глазком посмотреть на него!
От счастья лицо Колобка сделалось похожим
на переспевший помидор.
— Черных — это я! — не удержался Коло-
бок. — Матросы- Колобком величают!
— Так вот вы какой! — оба солдата стали
внимательно рассматривать Колобка.— Небось
до морской пехоты на настоящих кораблях пла-
вали?
— На линкоре,— небрежно бросил Колобок.
— О! — округлились глаза солдатика.— Чув-
ствую бывалого моряка.
Колобок гордо прошелся по землянке.
— Простите, в каких водах вы ходили и йа ка-
ком линкоре? — спросил Савченко, знавший на-
звания всех крупных кораблей.
— По матушке-Волге на «Севрюге» хажи-
вал,— не задумываясь, ответил Колобок.— Ух, и
линкорище же!
Солдаты, сдерживая'' улыбки, отвернулись.
Матросы повалились на нары от смеха.
— Ну да,— растерянно залепетал Колобок,—
на «Севрюге», которая от Саратова до Кинешмы
ходит.
— Да это же буксир,— с трудом сдерживая
смех, пояснил Савченко.— А еще говоришь — мо-
ряк.
— Леший его разберет, что это — линкор или
буксир! По мне — на воде держится, и ладно,—
разозлился Колобок.— И никакой я не моряк во-
228
все... Из пехоты сюда зачислен! — горестно при-
знался он.— Кочколаз...
— Не унывай,— ласково сказал Савченко, по-'
дожив руку на плечо Колобку.— Скоро вместе
вперед пойдем!
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Майор Карпов вошел в землянку радисток.
— Дежурный радист Ильичева! — четко доло-
жила ему Лена.— Связь с отрядом капитана Уг-
лова еще не установлена!
— Плохо, очень плохо,— Карпов укоризненно
посмотрел на Лену, словно она была виновата
в отсутствии связи. — Надеюсь, слышали, в ка-
ком тяжелом положении капитан?
— Все слышали, — лоб девушки прорезали две
глубокие морщинки.
Подставив табурет, Карпов предложил Лене
сесть. Сам сел напротив. Он любил разговаривать
с человеком лицом к лицу. «Глаза собеседника
раскроют то, чего не в силах сказать язык».
— Вы заболели? — Карпов искоса посмотрел
на Лену, как бы пытаясь разгадать ее сокровен-
ные думы.— Сердце не спокойно?
— Нет, здорова и сердце спокойно...
— За последние дни вы изменились! — майор
покосился на газетный портрет Углова, висевший
на стене над радиоаппаратом.
-— Я всегда была такой.
— Не спорьте, такой я вас вижу впервые.
Встретив всепонимающий взгляд Карпова, Ле-
на опустила глаза.
— Может быть...
Стройная фигурка ее сделалась неподвижной.
Цепкие пальцы теребили гимнастерку.
Карпову стало грустно. Он задумчиво посмо-
V{15*	229
трел на девушку, на ее открытый лоб, на ясные
умные глаза. «Вот и она такая же»,— он вдруг
горько улыбнулся, вспомнив южный городок,
уютный, утопающий в вишневом цветении домик
и свою первую любовь... гибель Уточкина и по-
следнее письмо Нины.
— Матроса Арбузова знаете? — поборов вос-
поминания, спросил Карпов.
•— Знаю...
— Он скоро пойдет с рацией в отряд капитана
Углова.
— На Гранитный?
- Да!
— Один?
— Нет. С ним пойдете вы!
— Я? — от неожиданности Лена даже встала,
схватила лежавшую на нарах книгу, снова поло-
жила ее.— Простите,— радостно посмотрела она
на майора.
— Сознайтесь, вы любите его?
Лена не ответила.
— Углова нельзя не любить!
На побледневших за последнее время щеках
девушки вспыхнул нежный румянец. Ее мечта
сбылась! Она пойдет в отряд Углова! Она все
преодолеет. Она или умрет или увидит его.
— Предупреждаю, задание опасное,— продол-
жал майор.
— Да, я люблю его!
— Вижу! С вами надежный спутник. Он, как
и вы, альпинист. Вас там, на вершине, ждут.
Командование отрядом после ранения капи-
тана Углова принял на себя старший матрос Еро-
хин. Он понимал, что положение оставшихся на
вершине было невыносимо тяжелым. Продоволь-
230
ствие и боеприпасы. отнимать у врага стало
трудно. Противник действовал осторожно. Надо
было учитывать каждый патрон, каждую гра-
нату. Атаки отбивались врукопашную, а людей
осталось немного. Матросы пухли от голода,
едва передвигались. Заботливо закутанный в
трофейные шинели капитан Углов был в тяже-
лом состоянии. Сознание лишь иногда возвраща-
лось к нему.
Амасу удалось поймать ответную светограмму. Во
время короткого затишья Ерохин собрал матро-
сов, чтобы зачитать ее. В светограмме говорилось:
«Весь наш народ гордится вами. Срочно при-
нимаем меры помощи. Рация выслана. Мужай-
тесь. Семин».
Леонид восторженно смотрел на измученных
матросов. Они не двигались и молчали. Только
в глазах вспыхивала яркими огоньками надежда.
— Чего же молчите-то? — нетерпеливо спросил
он.
В ответ поднялся тяжело раненный матрос. Он
выпрямился, касаясь головой потолка траншеи,
обросшее черной бородой, обмороженное лицо
его вздрагивало, руки крепко сжимали винтовку.
— Не имею права умирать,— горячо сказал
он.— А ну, Леня, простите — товарищ командир!
Разреши самому глянуть на светограмму.— Он
взял из рук Ерохина светограмму, несколько раз
перечитал ее вслух.— Все правильно... Будет по-
мощь! Будет! Товарищи, братцы! Неужели не
продержимся?! Неужели опять отдадим высоту
врагу, а?
— Много держались, малость удержимся!
— Эй, туже пояса! — загорелись во мраке
глаза (моряков.— Ежели что, последний патрон
беречь для себя...
231
— Никаких «что»! — Ерохин выждал, пока
матросы утихомирятся, еще раз пристально
осмотрел всех. — Мало нас... Сотни не будет...
А врагов много. С часу на час надо ждать его
решительного наступления. Если наши вовремя
не поспеют, сами знаете, трудно нам придется.
Боеприпасов мало, пищи нет. Но у нас есть Ро-
дина! И она — наша сила! Еще немного, и мы
победим! — он подошел к Амасу.
— Вот карта. Видимость улучшилась. Тылы
противника у нас как на ладони. Все его огневые
точки на виду. Надо засечь их и нанести на
карту.
Между быстро бегущими рваными тучами се-
ребрилось северное сияние. Мороз становился
злее, ветер — тише. На вершине Гранитного раз-
вевался советский флаг. Он воодушевлял гото-
вящихся к штурму высоты матросов и приводил
в бешенство Шредера.
Полковник боялся наступления Семина — ведь
вершина станет тогда надежными глазами рус-
ского генерала.
«Надо опередить большевиков и начать
штурм!» — полковник не сомневался в успехе,
но хотел подробнее знать, что делается сейчас на
высоте и что предпринимает Семин. Шредеру
нужны были «языки». Ему доложили, что в рай-
оне Черной скалы ночью был замечен русский
катер, который, очевидно, высадил разведчиков
и ушел к своим берегам. Позже это предположе-
ние подтвердилось: на снегу были обнаружены
следы. Они петляли между камней и тянулись
в сторону отвесного ущелья — пропасти, отрезаю-
щей вершину Гранитного от моря. «Ясно, это рус-
ские разведчики. Но что их интересует в этом
232
утцелье? Проникнуть на вершину к обреченному
на гибель гарнизону? Преодолеть отвесную стену
невозможно! Да и с какой целью?! Возможно,
попытка установить связь?»
Полковник приказал командиру, оборонявшему
левый фланг, отобрать лучших спортсменов-лыж-
ников, послать их в погоню и захватить развед-
чиков живыми. «За жизнь разведчиков головой
мне ответите! — сказал он командиру.— За жи-
вого русского — железный крест, за мертвого —
деревянный».
Лейтенант Гутнер давно мечтал получить же-
лезный крест. Поэтому он просил начальника
штаба, чтобы розыск русских разведчиков пору-
чили ему. Начальник штаба охотно удовлетворил
его просьбу.
— Ему и карты в руки,— одобрил выбор на-
чальника штаба Шредер.
Гутнер отобрал пятнадцать альпинистов, раз-
бил их на три группы. Одной приказал следовать
к пропасти с левого фланга, другой — с правого,
сам с пятью солдатами устремился по следу «чер-
ных дьяволов».
— В железные клещи возьму русских у гра-
нитной стены,— хвастливо говорил Гутнер под-
чиненным, поглаживая рыжие «под фюрера»
усики.— От меня не уйдут! Некуда будет ускольз-
нуть! У Гутнера хватка удава,— он самодовольно
улыбнулся,— за каждого живого Ивана полков-
ник обещал железный крест. Русских, по моему
предположению, двое, нас — шестнадцать. Шест-
надцать помножить на два, получается тридцать
два креста! Броня из крестов! Но если не при-
ведем русских живыми,— Гутнер нахмурился,—
тогда шестнадцать деревянных крестов!
233
— Клянусь, получим только деревянные! — уг-
рюмо бросил егерь со шрамом на подбородке.
Приближался рассвет. По склонам гор мела
поземка, заметала следы русских разведчиков, ко-
торые то прятались в русле замерзшей речонки,
то, извиваясь, поднимались между скал и гранит-
ных нагромождений.	*
«Хотят обмануты меня!» — улыбнулся Гутнер.
Высланные им вперед солдаты остановились,
что-то внимательно рассматривая. Лейтенант по-
спешил к ним.
— Новые следы! — доложил один из солдат,
указывая на следы трех пар ног, присоединив-
шихся из-за продолговатой скалы к следу рус-
ских.
— Это следы патрульной группы ефрейтора
Иофе,— пояснил Гутнер.
— Может, этот Иофе уже схватил русских? —
неуверенно сказал другой солдат.— И крест на-
шим железным крестам?
Лейтенант сердито посмотрел на говорившего,
жестом приказал следовать дальше.
Солдаты стали подниматься на седлообразную
высоту.
В ста метрах от ее вершины они снова остано-
вились. У одного из камней, скрючившись, ле-
жал убитый егерь. В нескольких десятках метров
от него лежали еще двое. В числе убитых Гут-
нер узнал ефрейтора Иофе.
— Вот вам и схватили,— мрачно сказал широ-
когрудый солдат,— только не «черных дьяволов»,
а три деревянных креста!
— Мы тоже их получим,— уныло тянул рыжий
австриец с обмороженным носом.
Гутнер болезненно поморщился: «Нет рыцар-
ского духа у моих солдат!»
234
— Их двое, а нас шестнадцать,— сквозь зубы
процедил он,— в восемь раз больше! Арифметику
не знаете.
— Было девятнадцать,— добавил широкогру-
дый.— И троих уже нет...
Лейтенант промолчал, говоривший был прав.
Постояв около убитых, егеря пошли дальше.
Теперь они шли осторожно, приглядывались и
прислушивались, каждый камень, лежавший на
их пути, угрожал опасностью.
Преодолев еще несколько скалистых преград,
егеря наконец достигли цели: они были на дне
пропасти. Над ними грозно накренилась, словно
хотела обрушиться, изъеденная глубокими тре-
щинами, выбоинками, поросшая обледенелым мо-
хом, гранитная стена.
Гутнер много раз бывал у этой стены. Тогда
она не давила его своей холодной неприступно-
стью, как сегодня.
У подножья высоты лейтенант остановился.
Следы русских разведчиков исчезли. «Странно...»
Гутнер приказал солдатам осмотреть каждый ка-.
мень. Они обшарили все, но никаких признаков
присутствия «черных дьяволов» не обнаружили.
Скоро подошли и другие группы Гутнера, они
тоже не принесли никаких результатов. Дело
осложнилось. Куда исчезли русские разведчики?
Этот вопрос выводил из себя даже самых спокой-
ных солдат. Ведь они хорошо знали, что спря-
таться в этом месте негде.
— Может быть, они наверху? — глазами опыт-
ного альпиниста Гутнер осматривал каждую рас-
щелину в гранитной стене. — Ерунда! Первые сто
метров подъема — гладкая, отвесная стена, одо-
леть которую невозможно, а крылышек у них
нет...
235
Они скрываются где-то здесь, рядом. Одна-
ко, — он задумался, — какой смысл опытным раз-
ведчикам пробираться в это безнадежное ме-
сто?— Гутнер с досадой потер ладонью лоб.—
Очевидно, смысл есть. Но где он?
Солдаты с надеждой смотрели на Гутнера, ко-
торый, сдерживая злобу, отвечал им презрением,
будто они были виноваты в том, что он не мог
отыскать злосчастный «смысл».
— Господин лейтенант! — доложил егерь,
осматривавший камни, расположенные правее
того места, где исчез след.— Они пошли
вправо!
На груде камней у отвесной стены был заме-
тен слегка примятый мох. «След найден!» —
обрадовался Гутнер, исследуя каждый камень.
Через несколько метров помятости на мху ис-
чезли. Это не испугало Гутнера: он догадывался,
где могли скрываться русские. Лейтенант посмот-
рел вверх: там, на высоте десяти метров, куда
могли влезть только опытные спортсмены, вид-
нелся выступ и чернела широкая расщелина.
Арбузов с грузом шоколада, коньяка и патро-
нов с трудом протиснулся в узкий проход
пещеры. За ним с рацией за плечами легко про-
скользнула Лена. Она на ощупь нашла в тем
ноте подходящий камень и, присев, стерла со лба
пот рукавом маскхалата.
-г- Успели, — облегченно вздохнула она.
— Не то был бы конец.— Арбузов снял с себя
груз.— Если бы не ты, Левушка, лежал бы я сей-
час камушком на той высотке. Молодец, двоих
уложила!
Они замолчали, прислушались: где-то в глу-
бине пещеры журчал ручей.
236
— Что это?
— Вода.
— Не только вола...
— Да, и разговор слышен.
Противник был рядом. Опять тревога охватила
разведчиков.
— А что если?.. —• забеспокоилась Лена.
— Не страшно. Они не полезут сюда,— успо-
коил ее Арбузов.— По одному перестреляем.
— Измором захотят взять.
— Это было бы нам на руку.
— Не понимаю.
— Пока, Ленушка, они будут пытаться взять
нас измором, мы уже будем на вершине.
— Разве отсюда можно?!
Арбузов не ответил. Он поднялся, включил
карманный фонарик. Взглянув на пол пещеры^
Лена вскочила.
— Здесь были наши? — удивилась она.
- Да...
На гранитных плитах валялись заржавевшие
стреляные гильзы, поломанная винтовка русского
образца, разбитая рация и пара рваных кирзо-
вых сапог.
— Когда это было?
— В начале войны.— Арбузов подошел к не-
большому гроту, образовавшемуся в стене пе-
щеры. Там, на куче камней, лежала пробитая
пулями каска.— Эх, Сережа! — вырвался из гру^
ди матроса стон.
— Знали его?
— Друг мой,— Арбузов поднял на Лену пе-
чальные влажные глаза.— Сергей Лукин... Де-
сять дней мы дрались у этой стены. Я остался
жив, а он...
— Расскажи.	.
16 Г. Мельник
237
— Там, наверху, расскажу. — Арбузов насторо-
жился. Совсем близко послышался шорох. Он вы-
ключил фонарик и, потянув за собой Лену, упал
иа <камни. У входа в пещеру один за другим раз-
дались взрывы гранат.
— Обнаружили! — вскочил Арбузов.— Изло-
вить хотят!
— Что будем делать?
— Пойдем дальше,— он подбежал к выходу,
дал в расщелину автоматную очередь и бросил
гранату.—Больше не сунутся,—сказал он, вскиды-
вая мешок с грузом на плечи.— Теперь к нашим!
У Гутнера было прекрасное настроение. Все
шло так, как он хотел. Счастье само лезло ему
в руки: «черные дьяволы» попались в ловушку!
Он приказал одному из солдат принести дымо-
вые шашки. Потом осторожно влез на выступ и,
запалив шашки, бросил их в пешеру. Едкий,
удушливый дым вынудил его спуститься вниз.
Спрятавшись за камни, солдаты с любопыт-
ством следили за входом в пещеру. Они были уве-
рены, что «черные дьяволы» обязательно выйдут.
— Скорей бы уж...
— Думаешь, капитулируют?
— Через пару минут.
— Я барсуков так выкуривал.
— Ну и как? -
— Выкурил.
— Это ведь не барсуки, а русские. Их ядови-
тыми газами не выкуришь!
— Они скорее задохнутся, чем выйдут! — спо-
рили между собой егеря.— А если выйдут, то
с гранатами!
Наступал короткий заполярный день. Гутнер
нетерпеливо посмотрел на часы. Прошло много
времени, но из пещеры никто не показывался.
238
«Может быть, они уже задохнулись?» — холод-
ный пот выступил на лбу лейтенанта.
—• Господин лейтенант, смотрите! — доложил
наблюдатель, указывая на густые клубы дыма,,
выходящие на большой высоте из гранитного
массива.
Гутнер побледнел: он разгадал мучившую его
загадку — из пещеры есть второй выход!
— Там два человека,— докладывал наблюда-
тель,— русские.
•— Так оно и есть! — Лейтенант приказал сол-
датам надеть противогазы.— За мной!
Гутнер стремительно влез на выступ, первым
проник в задымленную пещеру. Солдаты полезли
за ним. Через несколько минут егеря были
в узенькой расщелине с крутыми, но доступными
для альпинистов отвесами.
— От меня не уйдут!—снова повеселел Гут-
нер.— Они с грузом, а мы — налегке!..
— Ну, Ленушка, собирайся с духом! — подо-
бравшись к одному из опасных мест, сказал Ар-
бузов. — Трудный камушек. — Он посмотрел вниз:
там зияла бездонная пропасть.
— Духу и на этот камушек хватит! — поборов
робость, задорно ответила Лена.— Иного пути
нет!—Она осторожно прошла несколько метров
по узенькой тропинке, вившейся по кромке про-
пасти, и, цепляясь за едва заметные выступы,
стала смело взбираться вверх.
Арбузов стоял внизу и тревожно следил за
каждым движением девушки: «А вдруг неосто-
рожный поворот и...» — он зажмурил глаза.
Лена медленно, но упрямо продолжала взби-
раться все выше и выше. Впереди, кажется, уже
не за что больше ухватиться — гладкий камень.
16*	239
Пути нет, да и назад тоже!.. Далеко в стороне
маленькая трещинка, чуть выше — другая. До
нее трудно добраться! Гранит обледенел, сколь-
зко, окровавленные пальцы сковывает мороз, но
Лена не чувствует боли. «Врагам хорошо, они
без груза...» Она впилась глазами в дальнюю
боковую трещинку. «Эх, была не была!» Арбу-
зов стиснул кулаки. Даже появившиеся враги,
наблюдая за разведчиками снизу, затаили дыха-
ние. Один из солдат вскинул автомат и хотел
дать очередь по Лене, но офицер вырвал у него
оружие и сердито отбросил в сторону.
— Далеко не уйдут, живыми возьмем!
Под коленом Лена почувствовала выемку и
'вдавилась в нее. Собрав всю силу воли, она на-
пряглась, пальцы правой руки дотянулись до
верхней расщелины. Рывок — выше удобный вы-
ступ! Она вскарабкалась на него! Теперь на по-
мощь Арбузову.
Вражеские автоматчики были уже рядом. Лена
бросила матросу веревку. Арбузов ловко ухва-
тился за нее, стал быстро взбираться на выступ.
Обозленные егеря, потеряв терпение, открыли
по ному огонь. Пули дробно шлепались о гра-
нит, разбрызгивая гранитную пыль. Разведчики
укрылись за надежным камнем. Враги не уни-
мались: трое из них стали взбираться по лени-
вому пути.
— Храбрые,— засмеялась девушка?— Они, по-
жалуй, скорее меня влезут!
Лена и Арбузов стояли на узеньком ненадеж-
ном камне, торчавшем над пропастью. Высоко
над ними висел последний выступ. А там вер-
шина, там свои! Под ними виднелась узенькая
площадка, на которой скоро должны были по-
явиться егеря.
240
— Ну, Арбузик, еще капельку и все,— вставая
«матросу на плечи, сказала Лена и поползла к по-
следнему выступу. Вдруг раздался испуганный
крик. «Неужели Арбузов? — девушка затаила ды-
хание.— Нет, не он!» Лена услышала его покаш-
ливание. Это сорвался в пропасть один из вра-
жеских спортсменов. «Так тебе и надо, фашист-
ская морда! Не суйся куда тебя не просят!»
Немного левее Лена обнаружила угол торчав-
шего камня, с радостью ухватилась за него и
без труда влезла на последний выступ.
— Держи, Арбузик, веревку! — крикнула
она.— Мы у цели!
Егерей на площадке еще не было. Видно, после
того как один из них сорвался в пропасть, они
начали действовать не так решительно.
Арбузов, подпрыгнув, ухватился за поданный
Леной конец. От сильного толчка рухнул под ним
камень. Арбузов повис над узенькой площадкой.
Упираясь ногами о мелкие выступы скалы, он
стал довольно быстро подниматься вверх. И тут
произошло то, чего больше всего опасался Арбу-
зов: на нижней площадке появились враги. Оче-
видно боясь, что русские уйдут, офицер приказал
солдатам открыть по матросу огонь. Зажужжали
пули. Арбузов быстро перехватывал сильными
руками веревку и успешно подбирался к выступу.
Вдруг он почувствовал сильную боль — пуля
обожгла левое плечо, потом правое бедро... Со-
брав остатки сил, матрос обмотал веревку вокруг
пояса, хотел подняться и не смог. Голова закру-
жилась, все тело сразу ослабло. Он беспомощно
повис в воздухе.
— Арбузов! — озабоченно позвала Лена. —
Что с тобой?
241
— Все в порядке,— с трудом выдавил ма-
трос.— Подстрелили немного... Передохну ма-
лость.— Он еше раз попытался подтянуться
на веревке, но все усилия были напрасны. «Ка-
жется, все. Здесь «дырки» для меня больше
нет!» — горестно улыбнулся он.
Видя, что русский тяжело ранен, офицер при-
казал прекратить огонь. У него опять появилась
надежда взять его живым.
— Лена, я тяжело ранен,—- вынужден был
сознаться Арбузов.— Выбраться к тебе не могу...
Брось веревку. Я уже погиб-
ший! Спеши к нашим!
Лена не хотела слушать его.
Собрав последние силы, она
тянула веревку к себе. Веревка
не поддавалась. Груз был не
под силу. «Что же делать?
Не бросать же в беде чело-
века? Сама погибну, а не
уйду!»
— Товарищ Ильичева!—
официально крикнул Ар-
бузов.
— Слушаю! — насто-
роженно ответила та.
— Приказываю вам
оставить меня,— в голосе
его слышалось сдержан-
ное отчаяние,— и срочно
доставить груз к месту на-
значения! Повто-
рите приказ!
После долгого
колебания Лена
повторила прика-
242
зание. Ей было нелегко оставить товарища
в беде, ио ничего не поделаешь. Приказ началь-
ника — закон. Да и там, на высоте, ее ждут. По-
боров горечь, девушка решительно и быстро стала
взбираться вверх.
Егеря открыли автоматный огонь. Чтобы от-
влечь их от Лены, Арбузов нарочито громко ру-
гался, выпустил по ним последние патроны.
— Слушай, господин матрос! — крикнул по-
русски фашистский офицер.— Забудем сейчас
о войне! Мы все люди! Тебя твой друг оставил
в беде! Нам верь, мы поможем!
Арбузов молчал.
— Сейчас будет сетка из маскировочных хала-
тов, прыгнешь в нее. Только прежде брось свое
оружие!
Матрос обрадовался, он нашел выход.
— Если не согласишься, через две минуты рас-
стреляем! — продолжал офицер.
— Согласен! — крикнул Арбузов.— Вот оно,
ловите! — Автомат полетел вниз.— Нате и это! —
бросил он нож.— Ничего не жалко!
Матрос был обезоружен. Теперь егеря, не опа-
саясь, скучились на площадке,'торопливо стали
готовить сетку. Каждый из них уже видел у себя
на груди железный крест. А Арбузову, как ни-
когда, хотелось жить! Под ним шевелились вра-
ги, они ждали, надеялись, что Федор Арбузов
продаст им свою Родину. Как бы не так! Он
с жадностью осмотрелся крутом и крикнул:
;— Берите и меня! — нащупал на груди предо-
хранитель противотанковой гранаты, развязал ве-
ревку и ринулся вниз, в гущу врагов.— Ловите!
В ущелье раздался взрыв. Лена остановилась,
потом стремительно начала спускаться обратно.
Густое облако дыма висело над ущельем, и,
243
когда оно рассеялось, Лена увидела веревку с ве-
щевым мешком матроса, а внизу, на широком вы-
ступе, в разорванной сетке лежал он — Арбузов.
Рядом валялись трупы врагов.
...А на вершине вместе с больными и ранеными
осталось в живых несколько десятков человек.
Плохо с патронами, в резерве лишь пара гранат
да коробка взрывчатки. Ерохин приказал вести
только прицельный огонь. «Впустую пущенная
пуля — преступление перед Родиной»,— говорил
он. И каждый матрос строго выполнял его наказ.
Гибель оборонявших высоту казалась неизбеж-
ной. Полковник Шредер настойчиво осуществлял
свой коварный план. Его артиллерия ни на мину-
ту не прекращала огня. Над высотой постоянно
висело облако едкого дыма и полыхали огром-
ные столбы огня.
Удерживаться на втором кольце обороны мат-
росы больше не могли. Враг неумолимо стягивал
вокруг отряда смертельную петлю. Угловцы не
ослабили сопротивления. Для того чтобы дольше
продержаться, Ерохин приказал занять верхнее,
последнее кольцо обороны, где удачная система
расположения камней и обрывов служила есте-
ственным укреплением. С этой точки лучше всего
были видны огневые позиции врага.
Было три часа дня. Стихла пурга. Артиллерий-
ская канонада не унималась. Матросы, заняв
удобные для ведения прицельного огня места,
ждали штурма.
Выставленные Ерохиным специальные наблю-
датели следили за действиями своих на Угрюмом.
Там ничего нового не было заметно.
— Ды будто и жизни нет! — тяжело вздохнул
Камушко.— А мы все помощи ждем!
— Ничего не видно — это первый класс! Зна-
244
чит, замечательная маскировка! Помощь скоро
придет,— горячо убеждал Камушко Амас,— Она
сразу к нам нагрянет!
— А где рация, которую обещал генерал? —
уныло продолжает Камушко.— Ды к нам не толь-
ко рацию, мышь зернышко не пронесет. Плохи
дела... Есть нечего, стрелять нечем... Скоро, бра-
ток, крышка!
— Эх, Камушко, Камушко! Ерохин сказал, что
Камушко из труса героем стал, а ты опять? Зачем
так не веришь? Ноги у тебя есть?
— Ну, есть.
— Руки есть?
— Ды есть...
— Зубы есть?
— И зубы есть...
— Значит, все есть? — стукнул кулаком о при-
клад автомата Амас.— Мои ноги на врага бегать
будут. Мои руки камнем башка бить будут. Мои
зубы самому Шредеру глотка грызть будут.
— Почему только твои?—обиделся Камушко.—
Мои кулаки и зубы не хуже. Вот вчерась я одним
штыком с тремя сладил! Не трус я!
— Вчера герой, а сегодня плачешь.
— Ды чего пристал — плачешь, плачешь! —
озлился Камушко.— Это я, понимаешь, так, к
слову, а в бою сам знаешь!
— У-у-у, страшный! Знаю, Ваня, я же тебя
люблю,— Амас ближе подсел к нему.— У меня,
друг, голова кругом уже несколько дней... Брюхо
пусто... Эх, Камушко, Камушко!
Камушко потер виски, закрыл глаза.
— Потерпим немного, Амасик!
Артиллерийская канонада оборвалась. Неожи-
данно спустилась над Гранитным линкором не-
бывалая тишина, словно умерло все кругом. И
245
казалось матросам, снег перестал скрипеть под
ногами. Только одно звездное небо вокруг.
— Смотри, смотри!—завороженно глядя на
небо, шепчет Камушко.— Самый большой худож-
ник такого не нарисует!
— Ох, Камушко, с такой красотой умирать не
страшно!
— У вас на Кавказе, Амасик, такого не бы-
вает!
— Все есть, но такого неба нет! — с сожале-
нием вздыхает Амас.
Помолчали, прислушались.
— Тишина-то какая..
— Нехорошая тишина.
.— Думаешь?
— Сейчас начнут!
— Встречать будем...
— Тсс, тсс,— прислушивается Камушко.— Буд-
то недалеко снег скрипит.
— Близко кашлял кто-то.
Вслушиваясь в гнетущую тишину, матросы за-
мерли.
— Амас! — тихо шепчет Камушко.
— А?
-— Давай обнимемся...
— Зачем?
— Может, в последний раз.
— Дурак ты, Камушко!—бросает Амас.— Я
умирать не согласен!
— Ды я, пожалуй, тоже.
— К бою! — послышалась сдержанная коман-
да Ерохина.— Помните: на каждый патрон —
один враг!
Между разбросанных камней, освещенные се-
верным сиянием, появились серые точки. Их ста-
246
повилось все больше и больше. Они быстро при-
ближались к вершине. Матросы нетерпеливо за-
ерзали на своих местах.
— Не стрелять! — шепчет Ерохин.— Слушать
мою команду!
Вот уже видны автоматы, каски совсем близ-
ко, угрожающий крик врагов нарушил тишину.
Егеря, поливая свинцом, бросились на горсточку
советских моряков.
Губительным прицельным огнем встретили мо-
ряки наседающего врага. Ряды атакующих бы-
стро редели. Снег запестрел вражескими тру-
пами. Но противник не унимался. Со стороны
пологого спуска значительной группе врага уда-
лось ворваться на позиции обороняющихся. Ма'
тросы, несмотря на трехкратное превосходство
противника, бросились врукопашную.
— Амасик! Не поминай лихом! — метнувшись
в гущу врага, крикнул Камушко.— Прощай!
— Я помогу, Камушко! — Амас кинулся ему
«а помощь.— Победа будет наша!
— Держись, хлопцы! — на выручку бежали
матросы с других участков.
Завязался упорный рукопашный бой. /Моряки
пустили в ход трофейные штыки. Враг не выдер-
жал и на этот раз...
Настроение у всех было приподнятое, радост-
ное. Только Ерохин не радовался, хотя беспокой-
ства матросам не показывал. Они должны верить
в своего командира! Ерохин не сомневался в том,
что после неудачной атаки враг все равно не ус-
покоится. Он уже видел, как противник подтя-
гивал и перегруппировывал силы. «Скоро снова
ринется, а нас по пальцам сосчитать можно... Да
и на трофейных боеприпасах долго не продер-
247
житься.— Ерохин пересчитал патроны.— С тру-
дом на одну атаку хватит. Ну, Ленька,— выпря-
мился он,— на тебя вся страна смотрит!»
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Капитан Углов повернулся на бок. Над самым
ухом слышались трескотня пулеметов, разрывы
гранат. Открыл глаза и снова крепко зажмурил
их. «Что это, сон?» Стоявшая над ним черная
скала будто качалась, готовая обрушиться. «Нет,
не сон!.. Что же я лежу?» Он хотел встать и не
мог, хотел крикнуть, но пропал голос. Сердце
остановилось: вместе со скалой он стал провали-
ваться куда-то вниз, в пропасть... И снова слы-
шится «ура». «Где я?» Еще раз открыл глаза —
опять та же черная скала на фоне звездного
неба, только теперь она не шаталась, стояла
прочно. «А что там, на вершине? Кажется, флаг,
наш флаг!» Сознание постепенно возвращалось
к Углову.
Он с трудом поднялся. Все тело сковывала ту-
пая боль.
— Я, кажется, ранен...
—- Да, товарищ командир! — поддерживая Уг-
лова, глухо ответил Ерохин.— Были без сознания.
— Где лейтенант Юрушкин? — оглядываясь
кругом, спросил.капитан.
— Убит.
— Командиры взводов?
Ерохин опустил голову.
— Старшина Галушко? — продолжал спраши-
вать Углов.
— Еще вчера...
— Что же это? — Углов оглядел с ног до го-
ловы изменившегося до неузнаваемости, бледного,
248
исхудавшего, но подтянутого Ерохина.— А вы
кто?
— Исполняющий обязанности командира от-
ряда старший матрос Ерохин!
— Простите. Не узнал я.
— Тяжело нам,— дрогнул голос Ерохина.
— Вижу. Где отряд?
— Все тут, на последнем кольце обороны.
Только что отбила атаку. Противник понес боль-
шие потери. И у нас осталось в живых девятна-
дцать человек.— Ерохин перевел дыхание.— В ав-
томатах последние обоймы. На трофейных вин-
товках штыки... Если враг снова пойдет в атаку,;
нам будет очень тяжело... В крайнем случае...—•
Ерохин потупился.— Мы между собой договори-
лись... У нас есть коробка взрывчатки и две про-
тивотанковые гранаты... Как только будет выпу-
щен по врагу последний патрон, мы взорвемся! —г
Ерохин решительно блеснул на капитана воспа-
ленными глазами.— Иного пути у нас нет!
Углов, преодолевая боль и слабость, решитель-
но поднялся на ноги.
— Я умирать не хочу,— строго посмотрел он
на Ерохина.— Мы нужны Родине! Нас девятна-
дцать человек, гранаты, взрывчатка, по обойме
патронов, трофейные штыки — сила! Умереть не
трудно. Всегда успеем.— Он ласково дотронулся
до повлажневшей щеки матроса.— Не падай ду-
хом, орел! Хорошо жить еще будем, Леня!
— Спасибо! С вами мне легко.
Вдруг Ерохин насторожился. Замолчал и ка-
питан: там, у обрыва, на фоне неба, появился си-
луэт.
— Кто это? — схватил за руку капитана мат-
рос.— Видите?
— Вижу.
!49
— Странно.
— А может быть, это кто-нибудь из наших?
— Нет! Наши все на месте. \
— Значит?
— Враг! — Ерохин схватил винтовку, прице-
лился.— Разрешите снять?
— Стой!—удержал Углов. — Надо постараться
захватить его живым... Узнаем, зачем ему пона-
добилось преодолевать пропасть. Может быть,
Шредер готовит для нас неожиданный сюрприз
-с этой стороны?
— Но ведь там неприступный обрыв, про-
пасть!
— Может быть, там неизвестная лазейка?
Матросы с любопытством наблюдали за осто-
рожно приближавшимся человеком.
:— А вдруг это к нам с рацией? — просиял Ка-
мушко.— Как ты, Амасик, думаешь?
— У наших крыльев нет. Из пропасти на вер-
хотуру с крылышками лететь надо, — горько улыб-
нулся Амас.
— У врага крылышек тоже нет...
Капитан Углов разрешил Ерохину и Сибиряку
выйти вперед и устроить в районе больших кам-
ней засаду: «В крайнем случае уничтожить!»
Теперь хорошо можно было разглядеть, что
приближавшийся человек гнулся под тяжелой но-
шей. Вот он подходит к большим камням. Видно,
как настороженно притаились на пути неизвест-
ного Ерохин и Сибиряк. Внимательно наблюдая
за происходившим, затаил дыхание и капитан
Углов.
Вот неизвестный исчез в какой-то выемке и
вновь появился у больших камней. «Чего они мед-
лят, хватать надо!»—не терпелось Углову.
Неожиданно Ерохин с Сибиряком радостно за-
250
'махали руками и бросились к неизвестному. Все
трое обнялись.
— Наш! — сквозь слезы крикнул Камушко.—
Свой!
— Товарищ! — повскакали матросы. Они по-
бежали было навстречу неизвестному, но ка-
питан строго остановил их. Ерохин торжест-
венно, как что-то драгоценное, на руках под-
нес неизвестного к командиру. Это была Елена
Ильичева.
— Ты? — не веря своим глазам, тихо спросил.
Углов.
— Я...
— Что-то не верю,— радостно смотрел капитан
в открытые, ласковые, ставшие навеки родными
глаза Лены.— Может, сон опять? — он приложил
снег к разгоряченному лбу.
— Это я, товарищ капитан, Елена Ильичева.
— Да как же это ты к нам, откуда?
— С Угрюмого...
— Не понимаю. Каким образом?
— Через пропасть,— ответила Лена, не спуская
с него встревоженного взгляда.
— Это невозможно! — возразил Ерохин.
— Я же не птица,— смущенно улыбнулась Ле-
на и коротко рассказала о назревающих событиях
на Угрюмом, передала капитану наказы генерала.
Рассказала о том, как пробирались они с Арбу-
зовым по неприступным крутым скалам.
— А где же...— не удержался Ерохин.
Лена молча опустила голову. Матросы сняли
головные уборы.
— Эх, Федя! — вырвалось у кого-то.
Все насторожились.
— Противник! — озабоченно тронул за рукав
капитана Ерохин.
251
— Вижу! — Углов до боли сжал руку Лены.—•
Прошу связь!
Оставшегося и принесенного Леной боезапаса
хватит не надолго. Нужно принимать решение.
Противник близко. Его пьяные солдаты с ди-
кими криками наседали на североморцев. По
отлогому скату, по крутым отвесам, пренебрегая
опасностью, враги карабкались к вершине. Мет-
кий прицельный огонь моряков охлаждал их пыл.
— Из моего колечка ни один дьявол не выле-
зет! — наблюдая из надежного прикрытия за
атакой егерей, торжествовал Шредер. Он прислу-
шался. — Мало стреляют... Значит, патронов
нет!
Шредер вышел из-за укрытия и в сопровожде-
нии связного Курта пошел к атакующим.
На горизонте начинал белеть рассвет.
Матросы докладывали Углову о том, что кон-
чились боезапасы, и тут же бросались врукопаш-
ную. Силы Противника были, казалось, неисто-
щимы. С обрывистой стороны небольшим враже-
ским группам удалось прорвать оборону северо-
морцев. «Что делать? Неужели все кончено? —
Углов заложил в пистолет последнюю обойму.—
Уж если конец, то со славой!»
— Товарищ капитан! — кто-то осторожно дер-
нул его за- рукав.— Ваше приказание выполнила,
связь с Угрюмым установлена! Вас срочно про-
сит генерал!
Углов обернулся — докладывала Лена.
— Есть выход! — он сгоряча поцеловал де-
вушку.	S)
Лена, взяв его за руку, подвела к аппарату.
— Товарищ генерал! — взволнованно говорил
Углов.— Противник ворвался внутрь нашей обо-
роны. Прошу немедленно дать огонь на нас! В
252
живых осталось пятнадцать, боеприпасов нет.
Корректирую огонь на себя,— с трудом сохраняя
спокойствие, говорил капитан.— Место нашего
пребывания: вокруг скалы с советским флагом на
вершине — квадрат двести на двести,— Углов обо-
рвал разговор. Близко от него была вражеская
группа. Он метнул гранату. Несколько гитлеров-
цев упало замертво. Остальные зарылись в снег.
Через минуту они поднялись и с криком броси-
лись на североморцев.
Шредер тоже был рядом, около непокорной
скалы. Он приказал выделить солдат, которые
сорвали бы с вершины «красную тряпку». Пол-
ковнику казалось, что руководимая им операция
успешно закончена.
— Захватить живым, если он еще существует,
этого... Углова! — приказал полковник. Он хотел
еще что-то сказать, но со стороны Угрюмого
прошуршал в воздухе тяжелый снаряд и взо-
рвался у самой скалы, где были русские и куда
только что бросилась лавина немецких солдат.
Раздался второй взрыв, третий. Шквал артилле-
рийского огня обрушился на участок обороны се-
вероморцев. Оставшиеся в живых вражеские сол-
даты в панике заметались между камней.
— По своим? — удивленно спросил Курт.
•— Нет, больше по нашим!
— Понимаю. Они вызвали огонь на себя. Это
страшно. Не люди — дьяволы!
— Узнаю их. Настоящие воины,— мрачно бро-
сил Шредер.— Прекратить атаку! Отвести остав-
шихся в живых, солдат от скалы. Надо помочь
их артиллерии,— зло засмеялся он,— стереть этот
гранитный штык с лица земли!
Егеря торопливо отступили. Из-за Гранитного
линкора заговорила шредеровская артиллерия.
17 Г. Мельник	253
Тяжелые снаряды зашуршали над скалами. Ар-
тиллерия Угрюмого перенесла огонь на артил-
лерию Шредера. Началась грозная огневая дуэль.
Укрывшись в гранитных расщелинах, матросы
по вспышкам отыскивали и засекали огневые по-
зиции противника. Углов, напрягая силы, коррек-
тировал огонь своей артиллерии. Он хорошо ви-
дел, как губительный шквал неожиданно и точно
обрушился на огневые позиции противника.
— Теперь на нашей улице праздник! — толкал
Амас Камушко.— С большой горы нам видней!
Еще одна батарея господу богу душу пода-
рила!
— И на той, что в лощине, пожар! Прямое по-
падание!—’Ликовал Камушко.— Ды и которая у
зеленого камня тоже замолкла! Смотрите! Смот-
рите!— закричал он вне себя.
— Корабельная заговорила! — сбив с обморо-
женного лица повязку, ликующе крикнул Сиби-
ряк.— Ну, сердешные, кончились наши мучения!
От нахлынувшего счастья Ерохин был вне себя,
•— Что же смотреть-то? — он хватался то за
автомат, то за незаряженную винтовку, то за
увесистый булыжник.— Громить их надо!—хо-
тел уже схватить последнюю гранату, резерв ка-
питана, и крикнуть: «За мной, ура!»—но его
остановил строгий взгляд командира.
— За поведением противника следите,— твердо
отрубил Углов.— Пользы больше будет.
— Есть следить за поведением противника! —
повторил Ерохин.
Пренебрегая опасностью, он быстро вскараб-
кался на скалы, где трепетно реял установлен-
ный им советский флаг, посмотрел в сторону вра-
га, и восторженные глаза его помрачнели.
254
— Не может этого быть,— заскрежетал он
зубами,— силищи-то!
По косогорам, лощинам, ущельям двигались к
Гранитному линкору вражеские роты и батальоны.
Из-за гряды гор появлялись новые и новые эс-
кадрильи бомбардировщиков.
Справа, в открытом море, сквозь дымку утрен-
него тумана вырастали эскадры вражеских ко-
раблей.
— Держись, Леня! — матрос туже затянул ре-
мень.— Вот и наши пошли!
Навстречу кораблям врага мчались советские
торпедные катера. За ними развернутым строем
шли тяжелые корабли. В воздухе закружились
свои и чужие самолеты. Они пикировали, заго-
рались, разваливались и падали, оставляя в небе
хвосты густого дыма.
Угрюмый стал неузнаваем, он будто дышал ог-
нем крупнокалиберных пушек, треском зениток и
мечущих раскаленный металл «катюш». А там, иа
востоке, за грядой зубчатых гор матрос видел яр-
кое зарево. Оно поднималось, ширилось, свет-
лело— это,, прорвав вражескую оборону, шли на
помощь североморцам армейские части.
— Победа! Наша победа!—не сдержал радо-
сти Ерохин.
Наземный огонь со стороны противника слабел.
Артиллерийская канонада с Угрюмого скоро обо-
рвалась. На перешейке установилась тишина.
В небо взлетели стаи красных ракет.
За ними, разорвав тишину, покатилось по
ущельям могучее «ура!».
Морские пехотинцы Угрюмого пошли на штурм
укреплений врага.
Угловцы ликовали, обнимали друг друга, цело-
вались, плясали, плакали и смеялись.
17*
255
— Эх, нам бы гранат сейчас! — рвался вперед
Сибиряк.— В тыл бы им ударить!
— С камушками пойдем! — размахивал рука-
ми Амас.— По головам стукнем!
— Братцы, в штыки! — гаркнул Камушко.—•
Ды прямо в спину врага!
— Не горячись, Камушко! Семеро пойдем в
штыки, что ли?! Амас и я на радиостанции нуж-
ней,— строго остановила его Лена.— А капитан
Углов... сами видите...
Обессилевший Углов, лежа за камнем, продол-
жал упорно следить за полем боя и сообщать
обстановку командующему.
— На правому левом флангах успех! Наши
прорвали оборону и продвигаются вперед! — до-
кладывал генералу Углов.— В центре... атака пе-
хотного полка захлебнулась. Мешает дот.— Ка-
питан хорошо видел его. Дот находился на краю
крутого обрыва и обстреливал узкую лощину,
которую должны были пересечь советские воины.
Навесной огонь мощных батарей Угрюмого, рас-
положенных за гребнем высоты, не мог заглу-
шить губительный огонь дота, а малокалиберные
пушки только отщипывали от амбразуры мелкие
куски железобетона. Нужно было бить по доту
прямой наводкой тяжелыми бронебойными сна-
рядами.
— Противотанковых гранат бы нам побольше..^
Отсюда в момент утихомирили бы! — волновался
капитан. Он видел, как в траншею, ведущую в
дот, входили егеря.— Что делать?
•— Товарищ капитан!—выскакивая из-за камня,
сказал Ерохин. — Разрешите мне его успо-
коить!
— Как же вы это сделаете?
256
— У нас есть одна противотанковая граната.
Есть коробка взрывчатки... Веревка...
Углов посмотрел на матроса, потом на солдат,
зарывшихся в снег от огня дота.
— Действуйте, Ерохин! — и добавил: — Вам:
поможет Сибиряк!
— Спасибо за доверие!
Ерохин снял с себя вещевой мешок, сложил в
него взрывчатку, туда же сунул противотанко-
вую гранату. Потом взял вынутую из вещевого
мешка бескозырку и просяще посмотрел на ка-
питана.
— Разрешаю!
Ерохин нежно разгладил на ладони черные лен-
точки с золотой надписью «Северный флот», снял
шапку-ушанку.
— Возьми, Амасик, на память!— сказал он,,
передавая ушанку Амасу.
Поговорив о чем-то с Сибиряком, Ерохин надел
бескозырку, лихо сдвинул ее набекрень, выпря-
мился, постоял секунду и, простившись с това-
рищами, решительно начал спускаться к доту.
Чуть стороной, укрываясь за камнями, пошел за
ним Сибиряк.
Из-за горизонта впервые за много месяцев вы-
глянул краешек солнца. Его лучи загорелись в
золотых буквах бескозырки Леонида, скользнули
по вершинам скалистых гор и рассыпались ми-
риадами огоньков на шершавом безбрежье Ба-
ренцева моря.
Североморцы, затаив дыхание, следили за Еро-
хиным. Вот он спустился вниз, в долину, и, пере-
дохнув минуту, по крутому обрыву стал взби-
раться на шпилеобразную скалу. Будто ослабел
огонь. Пробуют подняться солдаты. Но огонь ив
дота усиливается, и они опять зарываются в снег*
257
Ч
Уже недалеко от цели Ерохин. Видно, как реют
на ветру черные ленточки. Сибиряк укрылся за
камнем около крытой траншеи, ведущей в дот.
Ерохин уже на верхней площадке. У входа в
траншею показались вражеские солдаты. И вдруг,
подняв руки, Ерохин пошел им навстречу. Что
это? Амас даже протер глаза. Нет, североморцы
не поверят этому!
Углов напряженно молчал.
Амас бросил ушанку — подарок Ерохина —
себе под ноги и стал топтать ее. •
Неожиданно из-за камня ударила автоматная
очередь. Несколько гитлеровцев, бежавших к
Ерохину, упали замертво. Выглянули еще двое,
да моментально скрылись.
Меткий огонь Сибиряка закрывал выход из
дота. Однако патроны в автомате на исходе. Без
патронов, с небольшим запасом взрывчатки им
не заглушить дот. Надо добыть патроны! Возмож-
ность есть. Около убитых егерей автоматы с заря-
женными обоймами. Сибиряк облегченно вздох-
нул. «Теперь не терять времени!» Ерохин пополз
дальше.
Железобетонный дот находился на вершине
шилообразной скалы. Его амбразура с двумя
спаренными пулеметами как бы нависла над глу-
боким обрывом: сбоку или снизу подобраться
к ней невозможно — мешали отвесные кручи.
«Этот камушками не закроешь!» — насупился
Леонид, но скоро в его сознании созрел дерзкий
план.
Прячась за камни от огня и своих и врага, Еро-
хин влез на дот. Удобно расположился между
обледеневшими валунами, отдышался, освоился
с обстановкой — она не радовала. Глубоко вни-
зу — под амбразурой — белели конусообразные
258
/
наметы снега, из-под него всюду коварно торчали
острые зубцы гранита. Прыгать на них — гибель-
но. Сердце матроса холодело. Отступать было не
в характере Ерохина. Он достал из вещевого-
мешка веревку. Руки дрожали. Надежно привя-
зал веревку к валуну.  Прислушался. Огонь со-
стороны своих прекратился. Очевидно, Углов со-
общил им о действиях Ерохина и Сибиряка.
Скоро замолчала и правофланговая огневая
точка врага: на нее обрушились артиллеристы
Угрюмого. Положение Ерохина улучшалось. Те-
перь все с затаенным дыханием следили за его
действиями. Если бы они знали, что матрос почти
с голыми руками вступает в поединок с железобе-
тонным чудовищем! Ведь даже Семен Сибиряк
на этот раз сомневался в успехе.
Ерохин приподнялся, нащупал лежавшие в ве-
щевом мешке взрывчатку, гранату, проверил ав-
томат, с грустью посмотрел на товарищей, остав-
шихся на вершине Гранитного: «Живите счаст-
ливо!» Прощально помахал бескозыркой Сиби-
ряку и — может в последний раз — глубоко вдох-
нул холодноватый, пахнущий пороховой гарью
воздух, сейчас ему, как никогда, хотелось жить.
— Эх, Ленька, Ленька! — с тоской вырвалось
из груди,—А может, обожду минуту? Нет, это
хуже предательства!
Ерохин вспомнил открытое, суровое лицо отца
и будто услышал укоряющий глухой голос: «Сы-
нок, медлить нельзя!» «Леня, смелее!—ласково
шепчет мать.— Там ведь под огнем наши сол-
даты. Они ждут тебя!» «Ради меня, любимый! —
словно из глубины сердца доносится призыв-
Нины.— Ты не погибнешь, ты будешь жить!»
«Матрос Еро.хин, полный вперед!» — приказывал
и командир «Грозного».
259
Вблизи разорвался тяжелый снаряд. Это вы-
вело .матроса из оцепенения.
— Есть вперед! — гневно бросил Ерохин и,
ухватившись за веревку, стал решительно спу-
скаться, чтобы повиснуть' под пулеметами. Обле-
деневшая стена гранита. Не за что ухватиться.
Больно от тонкой веревки рукам. Только бы не
сорваться! Намотал веревку на носок валенка.
Так стало немного удобнее. Теперь за амбразуру!
Свободной рукой он поднял над головой авто-
мат. Короткие очереди ударили через амбразуру
внутрь дота. Пулеметы замолчали — бронирован-
ный щит закрыл амбразуру. Матрос торжество-
вал. Позади покатилось знакомое «ура». Пехо-
тинцы бросились вперед, но щит открылся, и пу-
леметы врага снова губительно ударили по на-
ступающим.
— У-у-у!!!— только и вырвалось у матроса.
Гневно, долго задрожал в его поднятой руке ав-
томат. Опять торопливо звякнул бронированный
щит. «Теперь, Ерохин, не зевай!» Он ловко су-
нул вещевой мешок в ямку, образовавшуюся
в нише амбразуры от прямого попадания сна-
ряда. Нащупал в мешке предохранительную чеку
гранаты. В это время третий раз открылся щит,
но Леонид уже выдернул чеку. Оттолкнулся но-
гой от гранитной стены, отпустил веревку и
с молниеносной быстротой завертелись в глазах
скалы, снег. небо... Потом страшный грохот...
и все потемнело...
На Гранитном видели, как в доте грохнул глу-
хой взрыв. Из амбразуры полыхнуло пламя, по-
валил густой черный дым... Замолкли пулеметы...
Солдаты с криком «ура!» приближались к вер-
шине Гранитного линкора.
— Вот он какой, матрос Леонид Ерохин,—
260
поднявшись, дрогнувшим голосом сказал Углов.
Вечная слава ему!
Амас смущенно поднял затоптанную ушанку,
осторожно стряхнул с нее снег, прижал к разго-
ряченной щеке:
— Не хорош я, Леня! Ох, как не хорош!
Прости...
По ту сторону Гранитного линкора нарастало
замешательство. Неодолимая шредеровская обо-
рона была прорвана. «Черные дьяволы» были
уже на вражеской стороне, отдельные подразде-
ления появлялись недалеко от шредеровского
штаба. На флангах высаживались морские де-
санты.
Шредер бросил в бой последние резервы. Они
не помогли — североморцы опрокидывали всякое
сопротивление. Встревоженный наступлением со-
ветских войск, генерал Фугель вынужден был
снять лучшие силы с материка и бросить их
в район Гранитного линкора. Этим воспользова-
лось советское командование: наши войска про-
рвали линию обороны врага и устремились впе-
ред. Значительные силы, сосредоточенные Фу-
гелем в районе Гранитного линкора, оказались
отрезанными.
То, чего больше всего боялся Шредер, о чем
не раз предупреждал он командующего, случилось.
Переполох во вражеском стане нарастал. Гре-
мели взрывы. Горели землянки, склады, повозки.
Ревели застрявшие в снегу грузовики. Неистов-
ствовали шоферы. Метались из стороны в сто-
рону испуганные лошади. Бежали куда-то пере-
пуганные солдаты. Истерически орали, потеряв
всякий воинский облик, тыловые офицеры. Не-
261
умолимо приближались советские полки. Бой
шел недалеко от штаба Шредера.
Сопровождаемый Куртом, казалось, равнодуш-
ный ко всему, полковник медленно подходил к
штабу. Голова его была забинтована, правый ру-
кав шинели разорван осколком снаряда.
Навстречу Шредеру бежал краснолицый вы-
сокий генерал гестаповец.
— Господин полковник! — с ходу начал геста-
повец.— Командующий приказал немедленно на-
вести порядок и остановить панику! Каждого
труса расстреливать на месте! — Он отдышался.—
Тяжелое вооружение уничтожить, вверенные вам
войска срочно вывести из района окружения...
— В каком направлении? — неприязненно
спросил Шредер.— Все дороги перехвачены про-
тивником.
— Без дорог!
— В горы?	।	•
- Да.
— Там безлюдье, холод. Там смерть! — повы-
шая голос, продолжал Шредер.— Это не выход!
— Это- приказ фюрера!
— Глупый приказ!
Генерал взялся за кобуру пистолета.
— Что вы предлагаете?
— Надо было раньше прислушиваться к моим
предположениям,— сухо сказал полковник.
— Что же теперь?
— Теперь поздно. Мы проиграли сражение!
— Предлагаете сложить оружие?! — побагро-
вел гестаповец и вынул пистолет.
Его примеру последовали и охранники Шре-
дера. Гестаповец побелел. Торопливо спрятал пи-
столет в кобуру.
— Мне с вами не по пути, господин генерал! —
262
как будто между ними ничего не произошло, спо-
койно сказал полковник Шредер.— Проводите ге-
нерала к самолету! — приказал он.
Советские войска были уже близко. Шредер
вошел в землянку, плотно закрыл за собой дверь
и устало опустился на стул.
«Все рухнуло. Разгром, разброд, хаос!» — мрач-
ный взгляд его остановился на висевшей над сто-
лом карте великой Германии с границей по
Уралу, на портретах Мольтке, Шлиффена и Гит-
лера. В глазах Шредера вспыхнула ненависть.
Морщинистое лицо его стало жестким. Он вско-
чил, сдернул со стены карту, разорвал ее
в клочья, потом сорвал портреты, бросил, их под
ноги и стал остервенело топтать.
— Завоеватели! Теперь кончено с вами! — про-
хрипел он.
В землянке глухо прозвучал выстрел...
Светлая теплая палата фронтового госпиталя.
На пружинистой белоснежной кровати неспокой-
но ворочается с боку на бок Ерохин. Он то за-
кроет разгоряченную голову простыней, то вдруг
приподнимет ее и прислушается. Ему кажется,
что где-то далеко звучит музыка. Он закрывает
глаза, голова его тяжело падает на подушки... И
снова бугрится перед ним седое Баренцево море,
глубокое, как тоска по Родине. Вот оно вски-
пело, забурлило и с ревом обрушилось на угрю-
мые прибрежные скалы. Встревоженные бурей
взмывают над обледеневшими скалами’ стаи за-
полярных чаек и со стонущим криком долго кру-
жатся над нагромождением окаменевших чудо-
вищ.
— Нет, это не чайки, это метель!—.распластав
на постели разгоряченное тело, кричит Ерохин.
263
И опять знакомая музыка. Она нарастает, сли-
вается с ревом бушующего моря.
— Что это? — Леонид поднял голову. Осмот-
релся. Не холодный гранит вокруг него, а бес-
форменные глыбы из солнечного камня. Из них
вырисовываются знакомые человеческие фигуры.
Они будто живые. Вот с гранатой в руке Арбу-
зов. Он ринулся с высокой скалы в гущу враже-
ских солдат. Вот Павел Гудков, Федя Егоров...
А кто же тот, что на вершине неприступной
скалы водружает пробитое пулями красное
знамя?
— Да это же я, Леонид Ерохин! Только не из
солнечного камня! Я не погиб! Матрос Леонид
Ерохин жив! Жив! — громко кричит он.
Через некоторое время сознание вернулось •
к больному: Ерохиы открыл глаза. Торопливо
ощупал себя:
— Живехонький, теплый! Хорошо, что не из
камня! — облегченно вздохнул он.— А где же я?
Может, это опять сон?
— Нет, это не сон! — говорит склонившаяся
над Леонидом белокурая девушка.— Госпиталь
это...
—-Где же мои товарищи? Командир где? —
приподнялся больной.— Скажите, сестричка, жи-
вы они?
— Живы! Капитан Углов в соседней палате
лежит. Плох он был. Ох, как плох! — сестра
даже зажмурила глаза.— Хорошо, что сердце
у него железное.
— А теперь?
— Теперь,—сестра улыбнулась,— Героя ему
присвоили.
Ерохин обнял девушку, крепко поцеловал.
— Спасибо вам.
264
— За что же? — потупив глаза, смущенно
спросила сестра.
— За то, что вы первая сообщили мне ‘об
этом.
— ...Елене Ильичевой, Амасу Кандакяну, Се-
мену Сибиряку, Камушко...— сдержанно продол-
жала она.
— Это такие, такие люди,— Ерохин подыски-
вал подходящее сравнение,— настоящие!
Девушка осторожно поправила повязку на го-
лове матроса.
— И вам...— чуть слышно прошептала она.
— И мне? Как же это? Ведь я ничего... Они
все! Федя Арбузов, Федя Егоров, Паша Гудков,
лейтенант Юрушкин...
— Им посмертно,— после долгой паузы сооб-
щила сестра.
Ерохин молчал. Молчала и девушка. Потом
она поднялась, подошла к окну, отдернула
штору.
— Гранитный линкор теперь на веки вечные
наш, — тихо произнесла она. — Скоро конец
войне.
В окно неудержимым потоком хлынули лучи
поднимающегося из-за горизонта солнца.

ОГЛАВЛЕНИЕ
Стр.
Глава первая.................................. 3
Глава вторая................................. 22
Глава третья................................  48
Глава четвертая.............................. 86
Глава пятая ................................ 100
Глава шестая................................ 129
Глава седьмая............................... 164
Глава восьмая............................... 194
Глава девятая . . . ;....................... 229
Глава десятая..............................  248
Мельник Георгий Акимович
ГРАНИТНЫЙ ЛИНКОР
Редактор Митичкина А. 77.
Художник Зегер А. Б.
Технический редактор Коновалова Е. К.
Корректор Морозова В. Д.
Сдано в набор 3.07.58 г.
Подписано к печати 14.11.59
Формат бумаги 70Х921/32 — 83/g печ. л. —
9,798 усл. печ. л.—10,456 уч.-изд. л.
Военное издательство
Министерства обороны Союза ССР
Москва, К-9, Тверской бульвар, 18
Г-50996
Изд. № 1/662
Зак. № 339
2-я типография Военного издательства
Министерства обороны Союза ССР
Ленинград, Д-65, Дворцовая пл., 10
Цена 3 р. 75 к.
К ЧИТЛТЕЛЯМ!
Военное издательство просит при-
сылать отзывы об этой книге по ад-
ресу: Москва, Б-140, Нижняя Красно-
сельская, 4, Управление Военного из-
дательства.



Цена 3 р. 75 к.